Григорий Шаргородский

УБИВЕЦ МАГОВ

Калибр 9 мм

ПРОЛОГ

Солнце медленно, словно нехотя, уплывало за горизонт, заливая все вокруг разными оттенками красного. На недолгий срок мир менялся, становился другим, и каждый, кто хоть раз видел эту метаморфозу, задумывался: «Возможно, это знак, возможно, уже сейчас колесо судьбы делает очередной поворот, и все изменится?» Такой закат всегда дарит надежду на лучшее. А как может быть по-другому, ведь это так красиво?

«Кровавый закат — духи говорят о победе», — подумал Джамиль, оглядываясь на своих братьев. Два здоровых амбала с эбонитовой кожей радостно сверкали белоснежными зубами. Оба боевика в своих оранжевых костюмах и светло-голубых рубашках были похожи на попугаев. Они еще не привыкли к новой жизни в новой стране и вели себя как дикари.

Джамиль посмотрел на горизонт и мысленно отметил, что в Африке закат намного ярче. Но это уже не столь важно, теперь он будет жить в самом известном городе мира, он сделает этот город своим. Слабые европейцы давно забыли запах крови и не смогут ничего поделать с тройкой головорезов, успевших порезвиться и в племенных войнах, и в пиратских набегах.

— Все, пошли, нам нужно оказаться на месте раньше их.

Сквозь колючий кустарник пришлось продираться минут десять; вывалившись из зарослей, Джамиль со злорадством заметил пару прорех на тонких рубашках братьев. Он оказался умнее и оделся в крепкий охотничий костюм со множеством удобных карманов.

Кусты закончились, они вышли на небольшое поле, ограниченное амбаром с дальней стороны. Несмотря на близость города, вокруг царил практически деревенский пейзаж. Джамиль поправил за поясом любимый «вальтер» и прикоснулся к роговой рукояти ножа. Верный друг, не единожды напоенный вражеской кровью, словно чувствовал приближение резни. Сегодня их ждала веселая работа. Местные гангстеры почему-то решили, что с дикими сынами Африки можно договориться, но единственное, что они могли сделать, — это подохнуть, освобождая место тем, кто сильнее.

Джамиль плотоядно улыбнулся, но тут же его улыбка превратилась в звериный оскал. Ворота амбара резко распахнулись, и в затененном проеме появились пять человек с автоматами.

— Стоять! — громко крикнул один из незнакомцев.

Джамиль не был силен в местном языке, но это слово он понял. Большие кисти рук с белесыми ладонями поползли вверх, но, несмотря на это, в ответ послышались кашляющие звуки. Африканец прекрасно знал, как работает автомат с глушителем, поэтому обреченно зажмурился и… ничего не почувствовал. Любопытство оказалось сильнее страха, и он вновь открыл глаза.

Один из белых — ширококостный мужик с пышными усами — подошел ближе, направляя на пленника «узи» с толстой «колбасой» глушителя.

— Стоять, обезьяна! Замри, а то ляжешь, как те два придурка.

Джамиль осторожно скосил глаза и увидел тела братьев, пробитые множеством кровавых дыр. Темно-красные пятна медленно расползались по ткани голубых рубашек, делая наряд африканцев еще пестрее. С тем, что они «придурки», Джамиль был согласен, но злость все равно свела скулы. Братья привыкли резать женщин и детей в Африке и решили, что мужчины в Европе ничем не лучше.

— Ну что, макака, думал, приедешь — и будешь жировать в чужом городе? — продолжал издеваться усач. — Думал, мы здесь совсем…

Внезапно усатый запнулся, его глаза широко раскрылись, а челюсть удивленно отвисла. То же самое произошло и с его спутниками.

«Удобный момент», — спохватился Джамиль, но не успел ничего сделать. Послышался странный шелестящий звук и глухие удары. В телах белых людей выросли длинные древки с черным оперением, больше похожим на листья.

«Стрелы?» — удивленно отметил Джамиль и медленно повернулся, чтобы посмотреть на своих спасителей. В двадцати метрах от него, низко над землей, светилось огромное облако. Это был практически идеальный шар не меньше сотни метров в диаметре. И он продолжал расти! Внутри шара медленно кружился туман и что-то напоминавшее синий снег.

— Великий аб… — Африканец хотел помянуть своего духа-покровителя, но не успел. Из облака вылетела стрела и ударила его в грудь. Сила удара отбросила тело назад, заваливая на спину.

В глазах человека потемнело, и только слух пока еще служил своему хозяину. Будто сквозь вату до него донеслись звуки тяжелых шагов. Казалось, что рядом прошел слон. Затем раздался громкий рев, похожий на рык льва, но только похожий. Джамиль не стал сравнивать этот звук с голосом короля зверей, потому что жизнь уже покинула его тело.

Один из красивейших городов мира утопал в пурпурном закате, и его жители наслаждались великолепным зрелищем. Они еще не знали, что через несколько часов эти улицы будут залиты огнем и кровью: в город пришли новые хозяева.

Глава 1

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Андрей спрыгнул вниз, прямо между лестничными пролетами, и быстро повел стволом автомата из стороны в сторону, проверяя, нет ли поблизости непосредственной угрозы. Убедившись, что лестничная площадка пуста, он пошел дальше.

Темный коридор встретил его тишиной и густыми, словно патока, тенями. Тонкий луч подствольного фонаря разрезал практически материальный мрак, но находил лишь пустые бетонные стены и кучи мусора на полу. И все же Андрей знал, что расслабляться не стоит, — это проклятое богом подземелье буквально кишит тварями, и в любой момент может показаться один из монстров. Словно в ответ на мысленный посыл, из-за угла выглянула мерзкая орочья морда. Андрей готовился к подобному повороту событий, но все же вздрогнул и не успел выстрелить первым. Орк, оскалив зубы, оглушительно заревел, тут же подавившись собственным ревом. Огромная туша качнулась, привалилась спиной к стене, а затем сползла на пол. На человека смотрели остекленевшие глаза с вертикальными зрачками, а из пасти торчала длинная эльфийская стрела.

«И почему они не пользуются огнестрелом?» — раздраженно подумал он, злясь больше на себя, чем на эльфа.

— Я бы и сам справился, — проворчал он, всаживая длинную очередь в брюхо уже мертвого орка.

— Конечно, ты же великий и ужасный, — донесся из-за спины мелодичный голос.

Андрей быстро развернулся и увидел жену. Лиза стояла за диваном и насмешливо смотрела на супруга.

— Что, вояка, всех монстров поубивал?

— Извини, немного увлекся, — улыбнулся Корчак и тут же заметил, что жена одета как на выход. — Солнышко, ты куда-то собралась?

— Да, надо бы магазин проверить.

Андрей отбросил джойстик и перепрыгнул через спинку дивана. Краем глаза он заметил, что на большом плазменном экране появилась еще тройка орков, поливая все вокруг из крупнокалиберных пулеметов. Зеленые индикаторы жизни его персонажа и напарника-эльфа стремительно побежали к нулю. Где-то внутри шевельнулось раздражение, но тут же растворилось на общем фоне хорошего настроения.

«Это только игра, чего расстраиваться-то», — подумал он, обнимая жену и целуя ее в висок. Приятный запах волос, как всегда, умиротворял и слегка туманил мысли.

— Зачем туда ехать, что может случиться в нашем маленьком городишке? Думаешь, вояки объявят военное положение и конфискуют всю косметику?

— Ну, не знаю, что там сделают вояки, но если их жены вовремя не получат крема и помаду, то война начнется непременно, — с улыбкой ответила жена. — Все, хватит меня тискать, я поехала, а то с этими «лежками» совсем бизнес профукаем.

«Лежками» супруги называли дни, когда, отключив телефоны и телевизор, они предавались приятному безделью. Это не значило, что все свое время оба отдавали друг другу, — каждый делал то, что ему приходило в голову. И все же, несмотря на свободу выбора, Андрей уделял большую часть времени беременной жене, а уже потом компьютерным играм и любимым книжкам.

Лиза поцеловала мужа и привычно заглянула ему в глаза. Она всегда так делала — словно хотела увидеть там какие-то тайны.

— Сейчас, только забегу в ванную и поеду.

— Хочешь, я поеду с тобой? — предложил Андрей, хотя его вновь тянуло в игру.

— Зачем, чего ты там не видел? Да и после «лежки» неплохо бы отдохнуть друг от друга. — Лиза поцеловала мужа еще раз и убежала в ванную. Ее беременность была на ранней стадии, поэтому девушка еще не утратила ни грациозности, ни стремительности, но сопутствующие проблемы уже начались.

Упорхнув, она закрыла за собой дверь, отсекая свои токсикозные проблемы от мужских ушей.

Андрей присел на спинку дивана и улыбнулся своим мыслям. Он был счастлив — счастлив не буйной страстью или осуществившейся мечтой, а по-тихому, счастьем покоя и умиротворения. Он, конечно, любил свою жену, но без болезненной зависимости пылко влюбленного. Лиза ему очень нравилась, рядом с женой Андрею было хорошо и уютно. Плюс, чего греха таить, союз с дочерью Ивана Игнатьевича Воронцова дал ему возможность не дергаться каждый день из-за потраченного рубля и неопределенности в жизни. Этого «счастья» в тридцать три года хватило выше крыши.

Сначала — детдом, потом — неудачная попытка получить высшее образование. Его средств не хватило на учебу даже в педагогическом институте. И это при том, что он, как проклятый, вкалывал на двух работах.

Институт пришлось бросить и направиться в широкие объятия защитников Родины. Армия, вопреки распространенному заблуждению, не сделала его ни сильней, ни здоровей. Андрею еще повезло, что в полку было очень туго с бухгалтерией, и новобранца, который не мог похвастаться ни статью, ни агрессивностью, но имеющего два курса институтского образования, пристроили к самому подходящему для него делу. Даже направили на курсы бухгалтеров. Так нежданно-негаданно Андрей Корчак получил первую в своей жизни профессию.

После армии стало еще хуже. Без поддержки близких людей он скитался от одной работы к другой, с трудом обеспечивая себе минимальный уровень жизни. Андрей не обладал ни трудолюбием, ни деловой хваткой. Он любил читать, мечтать и надеяться на лучшее. И это была его самая большая беда. К тридцати годам начали опускаться руки, а в голову приходить суицидальные мысли.

И вот однажды вечером, когда он, напиваясь в третьесортном баре, подумывал подвести финальную черту, кто-то там наверху решил смилостивиться. Открылась дверь — и вошла Лиза. Они стали друг для друга якорем — отчаявшийся от бедности и неустроенности мужчина и уставшая от безысходности и пресыщенности женщина. Еще немного, и он покончил бы с собой, а она подсела бы на наркотики. Высшие силы решили дать им второй шанс, буквально столкнув лбами два минуса в антинаучной попытке получить один большой плюс. Вопреки всем законам физики, получилось. И вот теперь она ждет ребенка, а он впервые в своей жизни обитает в человеческих условиях.

Андрей посмотрел вокруг себя, и в очередной раз его посетило чувство нереальности. Он уже два года живет в загородном доме с, так сказать, полным фаршем — и до сих пор этому не верит. Два этажа, сауна, джакузи, огромная кухня, большущая спальня с кроватью-полигоном — и, самое главное, мечта всей жизни: гигантский, во всю стену, плазменный телевизор. Кто-то скажет, что это мелко и примитивно, кто-то вспомнит некоего Альфонса, но так может говорить лишь тот, кто не лежал на скрипучих детдомовских койках, не питался «восхитительным» армейским рационом и не жил в тесных клетушках общаги, среди вони и бедлама.

Поначалу Андрею не верилось ни в надежность своего брака, ни в терпение тестя — отставного полковника и, можно сказать, финансового хозяина военного городка. Еще больше не верил он собственному везению. Но факт оставался фактом — он живет в уютном доме с любимой женой и даже выполняет полезные функции бухгалтера в магазине косметики, который тесть выделил молодой паре «на прокорм». Именно выделил, а не подарил. Он не доверял ни «скользкому типу, запудрившему мозги его дочке», ни «взбалмошной девчонке, которая только и умеет, что тратить папины деньги». Так что положение Андрея, несмотря на все внешнее благополучие, было очень шатким.

Андрей тряхнул головой, отвлекаясь от тяжелых мыслей, по непонятной для него причине лезших в мозг, и повернулся к открывшейся двери:

— Солнышко, с тобой все в порядке? Может, ну ее, эту проверку, или давай я сам съезжу?

— Нет, все нормально, да и не хочу я превращаться в растение всего лишь на третьем месяце беременности, — решительно ответила Лиза, «щеголяя» кислой гримасой и зеленым цветом лица.

Она решительно подхватила свою сумочку и направилась к выходу. Затем что-то вспомнила, вернулась к стоявшему в гостиной серванту и, выдвинув один из ящиков, достала два совершенно одинаковых смартфона.

— «Лежка» закончилась, так что пора сообщить всем нашим, что мы живы и здоровы. Заодно узнаем, кому нас за это время не хватало. — Лиза бросила смартфон мужу, а свой аппарат запихнула в сумочку. Затем вздохнула и решительно направилась на выход. — Все, пора ехать, а то меня снова мутит. Если не поеду сейчас, то весь день проведу над унитазом. И нечего лыбиться, это не смешно.

Андрей, сдерживая улыбку, пошел следом, на ходу засовывая смартфон в карман джинсов. Кроме жены, «своих» у него никого не было, и беспокоиться о нем никто не станет.

Впрочем, об отсутствии семьи Андрей не очень-то и жалел, довольствуясь тем, что подарила судьба. Несмотря на некоторую взбалмошность и «очень веселое» прошлое Лизы, ему досталась прекрасная жена — не пилит, не устраивает истерик и забегов по нервам, даже пресловутый токсикоз не сильно изменил характер супруги.

Словно стараясь подчеркнуть достоинства его жены, в открывшуюся входную дверь влетел женский визг. Андрей опять улыбнулся — соседка, Варвара Андроновна, устраивала очередной концерт по заявкам.

С первых же слов определился сегодняшний репертуар: Варя упрекала Колю в загубленной молодости и гибели радужных карьерных перспектив. Соседка могла заливаться сутками, обвиняя мужа во всех мыслимых и немыслимых грехах. И это несмотря на то, что он взял ее в уже немолодом возрасте, переводя с «перспективной» должности кассира супермаркета на «незавидное» положение богатой домохозяйки. Но, как известно, возмущенная женщина видит реальность не только сквозь призму своих эмоций, но и часто путает ее с фантазиями, какими бы бредовыми они ни были.

«Блин, как же хорошо, что на свете есть женщины — и стервы. И плевать, в каких пропорциях, важно, что мне досталась женщина», — подумал Андрей, сочувственно кивая соседу.

Пока он перекидывался взглядами с ковыряющимся в газонокосилке Николаем, Лиза уже успела забраться в свою белую «мазду» и даже завести двигатель. Обнять жену на дорожку он не успевал, поэтому послал воздушный поцелуй. Она лучезарно улыбнулась.

Внезапно в воздухе разлился непривычный звук — громкий и противный визг.

«Ого, такого соседка еще не издавала», — подумал Андрей, удивляясь интенсивности звука и тому, что доносится он откуда-то сверху.

В следующее мгновение мир взорвался. Пламя обожгло жаром лицо и руки, а ударная волна отбросила его на стену дома.

Андрей несколько секунд пролежал на спине, стараясь прийти в себя, но потом его словно молнией ударила отчаянная мысль. Он вскочил и увидел, как в небо над «маздой» поднимается клубящийся черным дымом гриб. Сквозь черно-серые завихрения копоти проглядывали желто-красные лепестки пламени. Под этим грибом полыхала машина жены. За бушующим внутри салона огнем ничего не было видно.

Андрей просто стоял и тупо смотрел в глубину огненного безумия. Его мир исчез. В огне сгорело все: надежды, мечты и любовь. Там умер единственный человек, которого он любил, и еще один — тот, кого он мог бы полюбить в будущем. Первым порывом было прыгнуть в огонь и сразу же покончить с тем кошмаром, в который за секунду превратилась его жизнь. Но — увы, тело трусливо сковало мышцы, не позволяя душе вырваться на свободу. В голове было пусто, и мозг Андрея, несмотря на всю его пытливость, не задавал вопросов «как?» и «почему?». В нем засела лишь одна мысль: «За что?»

Огонь в салоне «мазды» начал понемногу гаснуть. Корчак отвернулся, не найдя в себе силы смотреть на то, что раньше скрывали клубы жирного пламени. Поворот головы сместил поле зрения, и он увидел нечто невозможное. Его словно затянуло внутрь одной из компьютерных игрушек.

«Наверное, я сошел с ума от горя», — равнодушно подумал Андрей, продолжая спокойно смотреть на то, как огромный орк насаживает тело Коли на длинный, слегка изогнутый клинок. Второй рукой монстр отбросил от себя визжащую Варю. Продолжая оглушительно сотрясать воздух, женщина пролетела метров десять и должна была рухнуть на асфальт, но у самой земли ее перехватила рука еще одного орка. Вторая образина подняла Варвару за шиворот и некоторое время смотрела прямо в орущий рот женщины, затем монстр фыркнул и коротко стукнул Варю кулаком в лоб. После этого он забросил замолчавшую женщину на плечо и побежал вдоль по улице.

Первый орк одним движением сбросил мертвое тело Коли с клинка и повернул свою голову в сторону соседнего двора. Заборчик, отделявший участок четы Корчак от участка уже покойного соседа, был высотой по пояс взрослому человеку, поэтому Андрей прекрасно видел и орка и эльфа, который, аккуратно открыв калитку, вошел в соседний двор.

«Точно бред», — подумал Андрей, отстраненно наблюдая за происходящим и попросту не веря в реальность открывшейся перед ним картины.

Затем в его голове что-то щелкнуло, и мир изменился. Перегруженный работой инстинкт самосохранения решил, что уровень опасности ожившей компьютерной игры намного ниже, чем угроза помешательства от горя, плавно переходящая в суицид. Глаза Андрея полезли на лоб: он понял, что все, что творится в соседнем дворе, — реально. Теперь, когда затуманенный шоком мозг не дорисовывал картинку, приводя ее в более привычный вид, Андрей отметил, что таких орков он никогда не видел.

Стоявший перед ним монстр мало напоминал сказочного персонажа из фильмов и игр. Разве что в общих чертах. Здоровенная трехметровая туша с зеленовато-бурой кожей была затянута в какую-то непонятную упряжь. Кожаные ремни скрепляли между собой металлические пластины серого цвета, прикрывавшие жизненно важные места. Все это дополняла тупорылая морда с массивной челюстью, по-обезьяньи вывороченным носом и маленькими бусинками глаз. Эльф тоже не являлся верхом красоты и изящества, хотя и не был таким уж уродом. При этом привычному образу соответствовало многое: и огромные глаза, и длинные уши, и даже платиновый цвет стянутых в длинный хвост волос. В остальном — это было очень странное существо. Сразу же после того как Андрей поверил в реальность происходящего, в его голову ворвались привычные для любопытного человека вопросы: «Как? Почему? И что это, черт возьми, за придурки?»

Простейшая логическая цепь связала воедино два странных происшествия — появление непонятных существ и взрыв. Боль утраты хлестнула по нервам, но все же оставила в его сознании небольшое пространство для размышлений. Была еще одна странность — крик, очень странный крик. Только сейчас Андрей вспомнил, что крик донесся не из соседского двора, а откуда-то сверху. Да и Варвара, несмотря на весь свой многолетний опыт, вряд ли смогла бы издать нечто подобное.

Андрей поднял взгляд и вновь застыл от удивления. В небе над военным городком зависло огромное НЕЧТО. Это образование не имело аналогов ни в реальном опыте Андрея, ни в творениях самых «больных» разработчиков игр и художников-фантастов. Казалось, в небе застыл гигантский цветок лотоса. Белоснежные лепестки, все больше раскрываясь, роняли вниз какие-то капли. Эти капли дождем сыпались на город и расположившееся возле него скопление войсковых частей.

Андрей уже собирался перевести взгляд на сам город, но его отвлек возмущенный крик. Кричал обделенный вниманием эльф. Казалось, он только сейчас заметил застывшего с открытым ртом человека. Эльф гневно сверкнул огромными зелеными глазами и опять крикнул, привлекая внимание орка к новой жертве. Андрей по-прежнему пребывал в ступоре и мог лишь наблюдать за тем, как огромная туша поперла прямо к нему, походя завалив невысокий заборчик.

Расстояние между ними мгновенно сократилось, и орк махнул своей лапищей. Андрея унесло словно ветром, но ему все же повезло — затяжной полет остановили бельевые веревки. Если бы он врезался в соседский металлический гараж, то вряд ли бы пережил первую встречу с новыми обитателями Земли.

Веревки смягчили удар. Прокрутившись вокруг одной из них, он рухнул на четвереньки. Грудь противно ныла, а во рту ощущался привкус крови. Не успев подумать о своем состоянии, Корчак взлетел вверх и увидел морду орка вблизи, значительно ближе, чем хотелось бы. Орк держал его на весу за туго натянутую майку, определенно собираясь проткнуть своей железякой. Внезапно что-то изменилось, орк недовольно фыркнул, обдав Андрея облаком вони. Звериная морда исказилась, а глаза-бусинки вытаращились на держащую Андрея лапу. Орк раскрыл свою огромную пасть, показывая весь набор длинных и очень острых зубов, которыми неизвестно какие боги наградили эту тварь. Монстр заревел, и в этом реве почему-то было больше боли, чем ярости. Андрея вновь обдало тошнотворным запахом. Вдруг, неожиданно для самого себя, он с омерзением плюнул прямо в распахнутую пасть. Это было единственное, что он мог сделать в данной ситуации.

Дальше все пошло по непонятному для обеих сторон сценарию. Орк ослабил хватку, и Андрей рухнул на землю. Затем монстра вырвало, к счастью, не на лежащего под ним человека. Орк ухватился обеими руками за горло, заревел и зачем-то ломанулся в соседский дом, попутно снеся дверь и часть стены. Проводив бегуна взглядом, Андрей вспомнил, что во дворе находится еще один визитер.

Эльф уже шел к нему, решительно вытянув скрюченные пальцы в направлении посмевшего не умереть человека.

«Он что, колдовать собрался?» — подумал Корчак, поднимаясь на подгибающиеся ноги.

Как оказалось, угадал. Эльф остановился, сцепил кисти рук, а затем резко развел их сантиметров на двадцать в стороны. В образовавшейся клетушке из пальцев сверкнуло огнем. Через мгновение там заклубился огненный мячик.

«Обычный фаербол, — подумал Андрей и тут же удивился собственной осведомленности. — Хрена-се обычный! Это не игра, он же сейчас спалит тебя к чертям!»

В ответ на шевельнувшийся страх память воскресила картинку с горящей «маздой», и он спокойно улыбнулся в лицо своей смерти. Огненный шар в руках эльфа разросся до размера яблока, затем ушастый гость развернул кисти рук ладонями к Андрею — и фаербол, стремительно увеличиваясь в размерах, понесся вперед. Андрей был готов к смерти — он даже не стал закрывать глаз и поэтому ясно видел то, что произошло дальше.

Шар оказался вовсе не фаерболом — он разросся до двухметрового размера, потерял четкую форму, превращаясь в огненный диск, который плашмя налетел на человека и… понесся дальше. Андрей лишь успел заметить, что где-то в десяти сантиметрах от его тела огонь попросту исчезал. Он уже видел нечто подобное в кино, но, в отличие от кино, не было ни защитных полей, ни героического сопротивления стихии, от которого киноперсонажей колбасило долго и не по-детски.

«Может, это иллюзия? — подумал он и тут же получил ответ в виде взорвавшегося позади него соседского гаража. Взрывная волна мягко толкнула в спину. — Или так задумано?»

Ответ на второй вопрос он увидел в совершенно безумных от удивления глазах мага. Тот судорожно задергался и замахал руками. Вокруг ладоней занервничавшего эльфа зазмеились молнии. Маг взмахнул руками, как бы стряхивая с кистей электрические змейки в сторону Андрея. Две молнии метнулись к человеку, но не причинили ни малейшего вреда. Понаблюдав за этим цирком, Андрей шагнул вперед, его охватила безудержная ярость.

«Да кто вы, черт возьми, такие?! Кто дал вам право убивать людей?! Варька, какой бы она ни была, Коля, и…» — Невысказанная мысль пульсирующей болью сжала голову, он не мог думать о смерти жены. Пока не мог. В голове стало пусто, у Андрея осталось одно-единственное желание — стиснуть горло эльфа и не отпускать, пока в теле чужака остается хоть капля жизни…

Непонятно, мог ли эльф читать мысли, но агрессору стало совсем нехорошо. Чужак странно взвизгнул, прочертил в воздухе какие-то замысловатые каракули и двинул в сторону Андрея стену холода… с таким же успехом, как и в предыдущих попытках. Впрочем, кое-что все же изменилось: как только искрящаяся инеем полупрозрачная стена двинулась вперед, маг закатил глаза и кулем рухнул на газон. Стена холода повторила судьбу фаербола — то есть полетела дальше, старательно обтекая тело человека.

Андрей шагнул ближе, под кроссовками захрустели замерзшие травинки газона, он удивленно посмотрел вниз, затем вокруг себя. Три двора стоящих рядом особняков превратились в анклав Бейрута. Дом соседа слева пострадал больше всего — разбушевавшийся орк вынес парадную дверь вместе с частью стены, гараж был разворочен огненным заклинанием, а лужайка стала похожа на тундру. Андрей прикрыл глаза.

«Господи, пусть все это будет бредом, сделай так, чтобы все стало по-старому, я даже согласен на дурдом», — подумал он и осторожно открыл глаза. Но его мольба осталась напрасной. Мало того — по иронии судьбы первым, за что зацепился взгляд, была догорающая «мазда». Внутри почерневшего салона уже проглядывало обгоревшее тело.

Сквозь дымное марево находящийся на грани безумия Андрей увидел угольно-черные тени. В соседский двор скользнули гибкие тела. Новые монстры напоминали огромных собак, но только потому, что других ассоциаций у Корчака вновь не нашлось. Андрей со всхлипом втянул воздух, скрипнул зубами и, пронзительно завопив, бросился навстречу новой угрозе. Он никогда не был храбрецом, но сейчас в нем клокотала ярость — ярость, которая меняет в человеке все.

Все дальнейшее смешалось в кровавом вихре. Мелькали зубы, кулаки и брызги крови, воздух сотрясали рычание и визг. Когда пелена безумия отступила, он увидел, что стоит посреди улицы в разодранной одежде, истекающий кровью из множества царапин, но живой, злой и решительный. Во дворе лежало два мертвых собакообразных тела. Судя по виду, одна из тварей умерла своей смертью, а у второй был размозжен череп. Орудие убийства Андрей обнаружил в собственных руках. Пальцы разжались, и на землю упал бордюрный камень, покрытый темной кровью.

В пылу боя Корчак вышел со двора и сейчас стоял посреди асфальтовой двухполоски, отделявшей стройную шеренгу коттеджей от пологого склона холма. Перед ним открылся прекрасный вид на город и находящиеся за ним армейские склады. Точнее сказать, вид был ужасным. Весь город затянула взвесь из пыли, гари и какого-то сероватого дыма. Это было похоже на пороховой дым, но чтобы выделить такие густые клубы, необходимо было сжечь огромное количество боеприпасов.

Город умирал. Где-то раздавались взрывы и отголоски криков. Андрей перевел взгляд в сторону армейских складов и увидел еще более абсурдную картину. На месте складов зияли огромные воронки и кучи земли, разбросанные на километры вокруг. Финальной точкой в этом абсурде стал огромный летающий цветок, величественно уплывавший вдаль на фоне голубого неба. А за ним тянулись редкие светло-серые точки тех самых капель, которые он раньше принял за дождь. Основная часть десантных аппаратов уже достигла корабля-матки, и сейчас Андрей видел лишь отставших.

«Это что — инопланетяне? Тогда какого хрена здесь делали орк на пару с эльфом? — подумал Андрей, сжимая руками раскалывающуюся голову. — Но это же невозможно, это вообще бред какой-то…»

Вопросы громоздились друг на друга. Но он уже догадывался, у кого сможет получить ответы. Эта мысль отрезвила Андрея, он решительно развернулся и, стараясь не смотреть на догорающую машину, прошел сквозь двор в сторону эльфа, до сих пор лежащего на соседском газоне.

Как и за многие века существования человека, мозг мужчины нашел единственный выход из тупиковой ситуации. Когда в голову лезет желание сдаться и умереть, остается только одно — месть.

Глава 2

СВЕТЛЫЙ МИР

Эдерай, сын Осождаха, эрл клана Смертельной Лианы смотрел вниз на проносящуюся под ним землю. Он рассматривал уродливые квадраты полей и жалкое подобие лесов, дороги из черного и отвратительно-жирного камня, линии туго натянутых металлических нитей. Все это убогое зрелище жутко бесило эрла, но стоило поднять глаза к небу, как раздражение уходило и в душу возвращалось смешанное с горечью восхищение.

«Почему мы были так долго лишены всего этого? Почему солнце и бездонную голубизну неба могли видеть только отвратительные животные? Почему?»

Эдерай встряхнул головой, стараясь отогнать невеселые мысли. От резкого движения одна из заколок выскользнула, и платиновые волосы высокородного эльфа рассыпались по плечам. Он мог позвать фэйри, чтобы поправить прическу, но сейчас ему хотелось уединения и размышлений. На лицо эрла набежала легкая улыбка. Все было не так уж плохо. Теперь этот мир вновь будет принадлежать высокородным. Эпоха Боли закончилась.

Как ни странно, закончилась она случайно, без пророчеств и знаков свыше. И это «случайно» произошло очень вовремя — клан Смертельной Лианы был на грани уничтожения. Перед глазами эрла опять вспыхнуло видение недавнего прошлого.

Гвулхи клана Белого Лепестка рассыпались по склонам пологих холмов и стремительными прыжками неслись к фаланге овров клана Смертельной Лианы. Гвулхов врага было много, десятки тысяч — намного больше, чем гвулхов его собственного войска.

Гибкие тела «рожденных в утробе собаки» словно летели над серой травой, едва касаясь ее мощными лапами.

Бесцветная равнина мрачно окрашивалась тусклым светом, а сверху давило низкое небо. Вершины самых высоких холмов подпирали сплошной облачный покров. Темно-серые тучи висели так низко, будто желали посмотреть поближе на разыгравшуюся внизу битву.

За плотными рядами закованных в латы овров прозвучали команды. Тут же прямо из клубящихся туч начали бить молнии. В местах соприкосновения сверкающих зигзагов с землей расплывались огромные пузыри. Попавшие в этот пузырь гвулхи мгновенно рассыпались пылью. И все же слишком многим удавалось проскользнуть между смертельными пузырями и приблизиться к рядам овров.

Под рев сигнального рога овры в едином порыве сомкнули щиты. Но до того как они приняли на торчавшие из щитов шипы первые угольно-черные тела гвулхов, со стороны врага в плотный строй фаланги полетели огненные шары. Там, где они попадали в ряды овров, вспыхивали небольшие защитные сферы, и огонь, лизнув созданную артефактами защиту, бессильно угасал.

Но, несмотря на защиту, работа чужих магов расстроила ряды овров и отвлекла внимание от гвулхов. Гибкие звериные тела ворвались внутрь фаланги, вгрызаясь в овров зубами и полосуя их тела когтями.

Средний по силе и опыту овр с легкостью справлялся с пятеркой даже самых сильных гвулхов, но если при этом атаковать фалангу многочисленными «огненными цветками», то ситуация сильно усложняется. Бой распался на отдельные схватки. Гвулхи гроздьями висли на оврах, и маги Смертельной Лозы не могли помочь своим боевым рабам. Это означало бы смерть не только для гвулхов врага, но и для собственной фаланги, которая была последним рубежом обороны. А вот у магов противника таких сомнений не было — огненные сгустки неслись один за другим, пролетали над спинами бегущих гвулхов, а затем врезались в защитные поля, больше вредя гвулхам, чем оврам. Но с каждым ударом магическая защита овров ослабевала. Дорогостоящие амулеты один за другим вырабатывали свой ресурс и осыпались белоснежным песком на тусклую траву.

А «огненные цветы» продолжали врезаться в ряды борющихся тел, выжигая все — и своих и чужих.

И все же силы атакующих магов не бесконечны — беспрерывный огненный ураган начал стихать. Прекрасно обученные и вооруженные овры разрубали тела гвулхов и постепенно вновь выстраивались в стройные ряды. Вот только фаланга теперь стала жалким подобием той мощной силы, которая встала на рубеже этим утром.

Последний гвулх был разодран напополам, и слитный гул сомкнувшихся щитов возвестил любопытным облакам о том, что боевые рабы клана Смертельной Лозы готовы встретить любую угрозу. И эта угроза не заставила себя ждать.

Между холмами хлынули темно-серые реки одетых в сталь овров врага. Удары сотен тысяч ног заставили землю дрожать.

Когда первые ряды вражеских овров приблизились к фаланге на две сотни шагов, прозвучала команда, и по стройным рядам пробежала волна движения. Овры клана попарно становились спиной друг к другу, образовывая в фаланге множество огражденных щитами коридоров. По этим проходам, разбившись на тонкие ручейки, хлынула черная волна гвулхов клана Смертельной Лозы. Эта предосторожность не была излишней — молодые звери, распаленные запахом крови, могли напасть даже на своих. Гвулхи вырвались на простор и устремились навстречу врагу. По фаланге еще раз пробежала волна трансформации, и она вновь стала единым целым.

Гвулхи не могли остановить врагов, которые значительно превышали их и по численности и по силе. Но они все же приостановили атакующую волну на несколько драгоценных секунд, создав огромный вал из борющихся тел. Это было их основной задачей. И свое слово сказала сирена.

По земле пробежали трещины, огромный пласт почвы рухнул вниз, увлекая за собой передние ряды овров врага и всех гвулхов клана.

Несущийся вал атаки остановить было невозможно, и шедшие в глубине атакующей массы овры толкали передние ряды прямо в пропасть. К сожалению, успех был сиюминутным, пропасть лишь казалась бездонной. Огромные тела быстро заполнили провал — и вот овры уже бегут по трупам через расщелину, которая сожрала четверть вражеской армии. Но и оставшихся трех четвертей вполне хватало для того, чтобы размазать фалангу по унылой равнине. Серая волна ударила в такую же серую стену щитов. Но это было не биение океана о скалы, а небрежный взмах, которым прибой смывает с пляжа песочный замок.

Так он потерял свою армию и почти всех старых магов.

Эдерай скрипнул зубами и быстро подошел к стене. Он прикоснулся пальцами к плетению толстых лиан, из которых состояла не только эта стена, но и весь корабль целиком. Это были те самые «смертельные лианы», давшие имя родному клану. Но, в отличие от растущих на почве собратьев, лианы корабля были практически лишены жизни, став лишь строительным материалом.

Прикосновение к клановому тотему успокаивало. Раздражение уходило, захватив с собой толику энергии, которой хватило на то, чтобы на секунду оживить крошечный участок стены. Из белоснежной ветки выскочил тонкий шип и нежно уколол палец эрла. Эдерай улыбнулся. Это была ласковая боль, но любого другого, в ком не было крови клана, яд убил бы за считаные секунды, оставив после себя жуткие язвы. Это могло случиться с чужаком, а сыну клана боль дарила успокоение и уверенность. Эдерай впустую потратил немного энергии, но не жалел об этом — иногда он позволял себе быть сентиментальным. Еще раз погладив вновь уснувшую лиану, эрл решительно направился внутрь корабля.

До входа было недалеко — Эдерай не стал идти в конец стометрового листа-платформы, а смотрел вниз с его основания. За передвижениями эрла следили «поводыри корабля», и как только он вошел в сводчатый тоннель, лепесток начал подниматься вверх — огромный цветок вновь обретал гармоничную форму закрывшегося бутона.

Эрл шагал по коридорам с белоснежным плетением стен и думал о предстоящей битве. Пока все шло как нельзя лучше — дальний рейд по городам зверей принес свои плоды, и на нижних ярусах корабля находилось около двадцати тысяч самок. И это только за первую неделю. Пройдет несколько лет — и у клана опять будет огромная армия «рожденных в утробе». Он вполне мог бы вернуться в Темный Мир и поставить на колени всех врагов. Именно таким Эдерай видел свое будущее, когда открывал портал и выводил флагманский корабль сквозь мерцающее облако Врат. Но лишь взглянув в голубое небо, он понял, что не вернется: пусть ничтожные последыши великих воинов гниют в своем тусклом мире, вгрызаясь друг другу в глотку.

Эдерай скупо улыбнулся, вспоминая свое отчаяние. Тогда он думал, что его клану осталось жить считаные месяцы. Но все же молитвы душам предков и светлым богам были услышаны — старый Аил вернулся. Теперь его называли лордом Аилом. Опытный и умный, но безродный разведчик осуществил мечту любого «листа» — он прыгнул с низшего уровня кланового дерева к самой верхушке кроны. Эта награда была обещана тысячелетия назад, и Аил стал «ветвью» древа клана, причем одной из самых весомых.

Когда пять лет назад Эдерай отправлял Аила сквозь прокол в пространстве, он был готов сразу же спеть о нем песню «Падающего листа». Изрезанный шрамами эльф учил будущего эрла охотиться на сашатов — злобных ящеров Темного Мира, он сделал ему первый лук, поэтому выбор оракулов стал для Эдерая настоящим испытанием. Но Аил был спокоен и позволил себе лишь мягкую улыбку, которую сразу же сменило строгое выражение лица. Никто не ждал возвращения посланца — тысячелетиями в неизвестность уходили избранники судьбы, которых втайне все называли «избранниками смерти», и пропадали без вести. Каждую сотню лет весь клан замирал на долгих пять сезонов в ожидании чуда и разочарованно вздыхал, когда в назначенный час из прокола никто не возвращался. И вот пришел черед безродного наставника наследного принца. Разведчик прыгнул в мерцающий колодец и исчез на долгие пять лет.

Он вернулся в самый драматический момент, когда маги уже собирались закрыть прокол. Старого Аила не зря называли предводителем «теней». Покинутый эльфами Светлый Мир не смог прожевать его старого и жесткого тела, поэтому выплюнул обратно. Когда разведчик вылетел из «Колодца грез» и рухнул на плиты подземного зала, он выглядел так, словно его действительно жевали. Аил истекал кровью из множества странных отверстий в теле и выхаркивал красные сгустки из легких, но на его губах играла по-настоящему счастливая улыбка.

— Повелитель, они обманули самих себя. Светлый Мир у твоих ног, — прохрипел разведчик и потерял сознание.

Тогда никто не понял, что имел в виду старый охотник, но когда он пришел в себя и все рассказал, под сенью клановых деревьев разлетелась радостная песнь. Животные действительно обманули себя.

«И сейчас они об этом узнают», — злорадно подумал Эдерай, входя в огромный «купольный зал» корабля. К нему быстро шагнул «думающий о смерти», курировавший первый легион.

— Мой эрл, до армии животных осталось совсем немного, я думаю, нам следует подготовить сирену.

— Хорошо, «думающий», — ответил Эдерай и повернулся к маленькому фэйри, присевшему на корточки у одного из выходов: — Позови сирену.

Маленький раб робко поклонился и быстро убежал в один из коридоров, а эрл пошел в сторону центрального помоста.

«Купольный зал» походил на луковицу и был сердцем корабля. Отсюда несколько десятков магов-поводырей управляли огромной махиной, а «думающие о смерти» отдавали команды «поющим о смерти», которые в свою очередь вели в бой свое боевое соцветие: «рожденных в утробе», отряды стрелков и магов. Кроме них в помещении находились: почетная полусотня «теней», оракулы, несколько овров и телохранители эрла. Они стояли небольшими группами вокруг помоста с двойным троном, который находился на небольшой возвышенности в центре «купольного зала».

Эдерай быстро поднялся на помост и удобно уселся в одно из кресел. Осмотревшись, он увидел небольшую кучку оракулов. Впавшие в транс маги небольшим кружком сидели возле одной из стен и, казалось, дремали. Рядом с оракулами постоянно находился молодой маг-наблюдатель. Эрл махнул рукой, подзывая наблюдателя к себе:

— Что говорят оракулы?

— Пока все спокойно, владыка, животные не помышляют о Большом Ударе. — Молодой эльф отвечал, согнувшись в низком поклоне, он боялся даже поднять глаза на эрла.

Внутри Эдерая шевельнулось раздражение. Раньше маги такого низкого ранга не смели и близко подойти к своему господину, но сейчас у клана тяжелые дни, и приходилось иметь дело даже с такими неучами.

— Передай, чтобы не отвлекались на мелочи. Это важно. Их дело — Главный Удар.

Маг поклонился еще ниже и, пятясь, быстро подошел к группе оракулов. Он встал рядом со старцами и прикрыл глаза, затем его ноги задрожали, с трудом удерживая тело в горизонтальном положении, — общение со впавшими в транс оракулами было слишком сложной задачей для слабого мага.

Эдераю становилось скучно, он уже подумывал «осчастливить» проверкой кого-то из «думающих», но в этот момент в «купольный зал» одновременно вошли сирена и Аил. Они вышли из противоположных входов, и эрл невольно улыбнулся тому, в какой одинаковой гримасе недовольства исказились их лица. Бывший разведчик не любил сирены, а та, в свою очередь, отвечала ему полной взаимностью. Старый Аил решительно тряхнул седой гривой и направился к помосту. Великий Поиск дался новоиспеченному лорду нелегко, он стал грузен и совершенно поседел. С другой стороны, это было хорошо — теперь лорды хотя бы не впадают в ступор при виде «недостойного» темно-каштанового цвета волос. Конечно, седой цвет далек от благородного «лунного окраса», но, по крайней мере, он не был таким вызывающим, как природная масть старого разведчика.

Как и стоило ожидать, сирена впорхнула на помост намного раньше старика, что вызвало очередную гримасу на лице новоиспеченного лорда.

Дождавшись, когда нога Аила коснется первой ступени помоста, эрл кивнул одному из «поводырей»:

— Поднимайте нас.

Точнее, он кивнул спине «поводыря», который никак не отреагировал на обращение своего господина. На корабле царили свои правила — в бою было не до этикета. Десять «поводырей» сидели по периметру огромного зала лицом к свитым из лиан стенам. Точно такие же лианы, но с легким синеватым оттенком, оплетали тела «поводырей», словно коконы, оставляя на виду лишь некоторые участки тела. Еще двое «поводырей» точно таким же образом были вплетены в пол возле центрального помоста. К одному из них и обращался эрл.

«Поводырь» по-прежнему оставался недвижным, но помост резко вздрогнул и начал медленно ползти вверх. Краем глаза эрл заметил, как Аил дернул подбородком и на поднимающийся помост тут же вскочили еще три стрелка. Вслед за ними, совершив мощный прыжок, приземлился овр-ветеран. Платформа вздрогнула от удара тяжелого тела. Эрл вновь поморщился — гиперопека со стороны бывшего воспитателя всегда портила ему настроение. Он повернулся к соседнему креслу двойного трона и с удовольствием посмотрел на сирену. Она была поистине прекрасна. «Рожденная в утробе» благодаря старанию сильнейших магов жизни соединила в себе изящество эльфа и жизненную энергию звериной самки. Сирена являлась большим чудом и огромной редкостью. У клана было еще три сирены, но они не шли ни в какое сравнение с этим сокровищем. Насколько знал Эдерай, таких сильных сирен не было ни у кого из десяти эльфийских кланов. У этих существ не было имен, эту называли просто сиреной, но всем было прекрасно понятно, о ком идет речь. Миленькое личико исказилось в капризной гримасе, и юная красотка, надув губы, требовательно посмотрела на своего господина. Крайне неуравновешенная психика этого создания требовала осторожного обращения, не то могло случиться все что угодно. Нет, взбунтоваться сирена конечно же не могла, но, впав в истерику, она была способна разворотить весь корабль, а то и наложить на себя руки. Что было бы значительно хуже любого бунта.

— Ну что случилось, лепесточек? — ласково спросил эрл.

— Он меня не любит, — заявила сирена и сверкнула глазами, глядя мимо Эдерая.

Чтобы понять, о ком идет речь, эрлу не нужно было оборачиваться.

— Он и не должен тебя любить, иначе мне пришлось бы спеть ему песнь «Падающего листа» еще живому. Только я имею право любить тебя, — ответил Эдерай и едва сдержался, услышав, как Аил тихо фыркнул.

Настроение ветреного существа мгновенно изменилось, и она плотоядно облизнулась.

По телу эрла побежала дрожь — маленькая проказница не стеснялась использовать магию для обольщения. Сирена была настоящим сокровищем и достойно несла в себе кровь клана. Для создания большинства «рожденных в утробе» использовалась некоторая доля эльфийской крови. А в процессе творения сирены была применена самая благородная из всех — кровь Эдерая. Так что сидящая рядом с эрлом соблазнительница являлась его рабыней, сестрой и любовницей одновременно. В среде эльфов инцест не приветствовался, но на этот случай древние правила не распространялись. Сирена была наполовину животным и не могла считаться высокородному родственницей, максимум — домашней любимицей.

В груди эрла начинало зарождаться желание, но сверху хлынул поток солнечного света, вызывая иные чувства. Прямо над головами собравшихся на помосте эльфов раскрывались лепестки венчика судна. Словно гигантский гриб, помост поднялся над верхушкой корабля-цветка и застыл. Эдерай встал и подошел к краю помоста. Перед ним расстилался потрясающий вид.

Корабль замедлялся, постепенно опускаясь к земле. От основного тела летающего гиганта начали отгибаться лепестки-платформы, и в открывавшихся тоннелях появились колонны овров и магов, направляясь к десантным луковицам. Постепенно верхние ряды лепестков закрывали собой вид на нижние платформы, но эрл знал, что на всех десяти уровнях выстраивается больше пятидесяти тысяч воинов.

Внезапно воздух в двадцати метрах от помоста расцвел огненным сполохом. Это привлекло внимание эрла, и он обратил свой высокородный взор на противника. Огромная армия животных заполонила всю равнину. Они не привыкли сражаться строем и поэтому рассредоточились на расстоянии многих полетов стрелы.

Прямо по ходу корабля эльфов располагалась широкая линия укрепрайона, на котором расположились части 138-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады шестой армии. А справа выдвигалась 6-я отдельная танковая бригада двадцатой армии при поддержке авиакрыла штурмовиков Су-27.

Эти названия ни о чем не говорили эрлу эльфов, он с трудом мог отличить вертолет от штурмовика, но прекрасно знал, что у всех этих железных монстров была одна и та же слабость. Немного бравируя, он медленно подошел к трону и подал сирене руку. Артобстрел усиливался, и воздух вокруг корабля постепенно превращался в настоящее море огня. Но ни один осколок не долетел до казалось бы беззащитных эльфов и белоснежных бортов судна, которое по своей сути было гигантской корзиной. Поводыри и другие маги создали сильнейшую защитную сферу, не пропускавшую ни огня, ни быстро летящих осколков. И все же мощь человеческих войск была огромна, армейские части постоянно прибывали на линию обороны, внося свою лепту в усиление огненно-свинцового шквала. Эрл почувствовал, как постепенно тают силы магов, и, ускорив шаг, вместе с сиреной приблизился к самому краю помоста.

— Спой мне, лепесточек, — ласково попросил эльф, проводя ладонью по платиново-русым волосам, затем он отступил на шаг назад.

Сирена сделала глубокий вдох и, запрокинув голову, начала «петь». Девушка была прекрасна на фоне бушующего огня. Нарастающий звук «Песни Хаоса» постепенно прорывался сквозь сплошной грохот. Он становился все выше, а затем перерос в пронзительный визг. То, что происходило после этого, казалось чудом даже для эльфов — вот так просто, без единого заклинания и начертания рун, рождалась огромная по силе волшба.

Словно повинуясь этому звуку, огненное море рухнуло вниз и расплескалось по равнине. На самом деле так выглядело прекращение обстрела, переходящее в подрыв всех боеприпасов человеческих войск в радиусе тридцати километров. Все — от автоматных патронов пехотных частей до танкового боезапаса и артиллерийских снарядов — было подорвано мощнейшим заклинанием, в котором сплелась огненная магия, эффект детонации и даже принцип электромагнитного импульса. Впрочем, состояние электроники уже никого не волновало. Огромные Т-90 разлетались как стеклянные. Внутренние подрывы срывали их гордые башни и разбрасывали в стороны сегменты танковой брони. Чудовищным фейерверком вспыхивали стремительные тела Су-27, а расположение пехотных частей превратилось в ад кромешный. Все, что было приготовлено для врага, взрывалось буквально в руках человеческих солдат. Осколки вгрызались в живую плоть, а беспорядочно летающие пули прошивали бронежилеты и каски.

На землю опустился Хаос.

Эдерай смеялся, он был практически счастлив, в крови бурлила радость многих поколений предков, которые дождались часа мести. Окружившая его свита вела себя сдержаннее, но по лицам было видно, что они разделяют торжество повелителя. Внезапно эрл замолчал, его взгляд выхватил на потемневшем от дыма небе маленький силуэт железной птицы.

— Что, что это за гниль? — разозлился эльф, оборачиваясь к сирене.

Едва отошедшая от заклинания девушка уже опять сидела в кресле. Она бросила мимолетный взгляд в небо и непонимающе пожала плечами.

— Еще раз, — приказал эрл.

— Я устала, — капризно ответила сирена и отвернулась.

— Хорошо, я сам.

Эдерай решил доказать этой капризной самке, что древняя эльфийская кровь тоже многого стоит. Мелодичный голос эльфа напевал тихую мелодию, а тонкие пальцы плели вязь воздушных рун. Это заклинание он мог произнести даже во сне. За последние несколько месяцев «Песнь Хаоса» выучили все, даже самые тупые из учеников магических школ. Ее вплели внутрь множества артефактов и защитных печатей, и теперь любое магическое действие сопровождалось этим несложным, но очень эффективным плетением.

Последний пасс рукой замкнул энергетический контур, и узконаправленная волна полетела в сторону далекой цели.

Авиатопливо в полупустых баках Ан-120 полыхнуло раньше, чем отказала электроника, и в небе расцвел еще один огненный цветок.

Эдерай, любуясь, рассматривал причудливые черно-красные сполохи, но какое-то несоответствие продолжало его беспокоить. Спустя секунду он понял, что именно здесь не так: в голубом небе к земле неслись черные точки. Эрл сначала подумал, что это обломки железной птицы, но внезапно над его головой возникло множество белых куполов. Стремительно снижаясь, они изменили траекторию и направились прямо к кораблю.

Проговорив скороговоркой малую форму «Песни Хаоса», эрл направил волну на парящие купола, и… ничего не произошло. Только потом он догадался применить обычный «огненный цветок», но увы — остатки энергетического запаса ушли на «песнь».

Через минуту, как горох из лопнувшего мешка, на помост и нижние палубы посыпались фигуры в пятнистых одеждах и кожаных шлемах. Некоторые из них, по совершенно непонятной для эльфа причине, сдергивали шлемы и надевали на голову голубые береты. В руках нападавшие звери держали какие-то странные предметы, совершенно непохожие на оружие.

Десантники сжали в руках саперные лопатки, которыми их всегда наделяла молва в анекдотах и байках, и, не раздумывая, ринулись на сказочных персонажей. Думать и удивляться было некогда — нужно успеть использовать тот малый шанс, который своим питомцам подарил их капитан.

Способность остро чувствовать изменение обстановки и принимать молниеносные решения вылилась для капитана в уважение окружающих и в прозвище Чуйка. Именно Чуйка, сориентировавшись по отрывистым сообщениям в наполненном паникой эфире, приказал десантникам бросить любое огнестрельное оружие, взяться за саперные лопатки и уйти в затяжной прыжок.

Перехватив удобней деревянную рукоятку, десантник левой рукой оторвал верхнюю пуговицу — и не ради облегчения дыхания, а чтобы продемонстрировать врагу тельник: «Чтобы знал, скотина, кто ему бошку оторвет».

«Умирать надо весело», — подумал десантник, прыгая вперед. Это была любимая фраза уже покойного Чуйки, сгоревшего в самолете вместе с последней партией парашютистов. В прыжок успела уйти сотня из ста пятидесяти бойцов. А на вражеский корабль попало меньше шестидесяти.

Сначала Эдерай решил, что бой будет скоротечным. Но, как оказалось, им попался очень непростой противник. Овр-ветеран прыгнул навстречу десятку упавших на помост животных и должен был мгновенно порубить их своим огромным ятаганом, но юркие зверьки ускользали от ударов и даже успевали высекать искры из брони овра своими жалкими ковырялками. Одна из маленьких фигур буквально взбежала по огромному телу «рожденного в утробе» и ударила его ногой в лицо. Овр возмущенно взревел, смахивая наглеца как муху. Из приплюснутого носа хлынула кровь, и тут же к ней добавилась еще одна порция из надрезанного горла. Странное орудие не смогло глубоко войти в шею овра, но несколько таких порезов были способны серьезно ослабить даже такого здоровяка.

Все это эрл отмечал, стараясь не упустить ничего из происходящего. Он стоял возле трона, прижав к креслу сирену и прикрывая ее своим телом. Клан не мог потерять такую сильную магиню, особенно сейчас. Перед троном рубились лучники, они успели выпустить лишь несколько своих стрел-артефактов и сейчас, бросив луки, сражались короткими скашами. Почти все истраченные стрелками стрелы ушли за спинку трона, и теперь сзади было пусто. Но Эдерай понимал, что это ненадолго, — пятнистое зверье начало обходить эльфов и скоро могло напасть со спины. Как ни дико, но великая нация магов оказалась бессильной перед простой физической угрозой — сирена не умела колдовать «по-мелкому», и любая ее попытка навредить врагам могла разнести корабль в щепки, а единственный, кроме сирены, маг на помосте безрассудно израсходовал все силы на браваду перед свитой. Эдераю стало немного стыдно.

Внезапно эрл с удивлением заметил, что Аил не участвует в схватке. В гуще врагов ревел овр, телохранители не подпускали зверье к господину, а старый разведчик в это время что-то бормотал себе под нос. Его поведение удивляло — Аил не был магом и точно не мог произносить заклинания. Неожиданно лорд-разведчик прекратил бормотать и, резанув себя скашем по ладони, прижал окровавленную руку к полу за троном. Помост вздрогнул, а лорд-разведчик замертво рухнул на пол. В этот же момент из поверхности помоста начали выстреливать гибкие лианы. Обвивая врагов, они сжимали жертвы в своих объятиях и пронзали их тела длинными шипами. Гибель наглых, но смелых зверей была ужасной: магический яд вызывал страшные корчи и приводил к мучительной смерти.

Сделав свое дело, лианы утратили последние крохи энергии и застыли, образовав на помосте причудливые заросли.

«Магия крови! — мысленно воскликнул эрл. — Я и не знал, что старый разведчик балуется запретной ворожбой. Впрочем, „тени“ всегда были со странностями».

Придя в себя, эрл осмотрелся вокруг, подсчитывая потери. Боевитые зверьки все же сумели убить овра и серьезно ранить одного из стрелков. К тому же «поводырям» придется солидно поработать, приводя в порядок саму платформу.

Сирена забилась в угол кресла и тихонько подвывала, но у эрла сейчас не было ни времени, ни желания успокаивать питомицу. Платформа в очередной раз вздрогнула, и лишь после этого Эдерай понял, что они опускаются вниз, — «поводыри» все же догадались, что с их господином не все в порядке, и начали действовать.

Платформа опустилась, и на ее поверхность сразу же запрыгнул десяток стрелков-телохранителей, удивленно разглядывая воцарившийся там хаос. Артефактные луки изогнулись, и стрелы, способные пробить любую магическую защиту, беспомощно уставились на мертвые тела врагов. Происходящее окончательно вывело высокородного эльфа из равновесия:

— В кого вы целитесь, гнилые почки?! В кого?!

Телохранители вытянулись в струнку и буквально окаменели. Их лица застыли, не выражая никаких эмоций. Прошибить простым криком потомственных телохранителей, хладнокровных и невозмутимых, было невозможно, к тому же эрл понял, что теряет лицо.

— Что произошло?

Один из телохранителей «ожил» и повернулся к господину:

— Животные напали сверху. Все уничтожены.

— Потери?

— Потерь нет.

— А среди «рожденных в утробе»? — недовольно уточнил эрл.

— Сорок овров и пятьдесят фэйри.

— Что?! — Эрл вновь начал терять самообладание. — Как могла горстка животных убить сорок овров?

— Не знаю, господин, с такими животными мы еще не встречались.

— Все, хватит глупостей. Платформу очистить. Навести порядок. Лорду оказать помощь. — Закончив отдавать приказы, эрл, не оглядываясь, направился к своим покоям. Сирена побежала следом, но этого он уже не замечал.

«Пора взрослеть, пять сотен лет, эрл, а словно зеленый росток. Стыдно». — Эдерай осознавал свою глупость. Он сунулся в самый центр урагана, привел с собой сирену, оракулов и едва не потерял тех, на ком держится мощь всего клана.

Немного позже эрл принял взвешенное решение — дальше пойдут корабли лордов, а он с белым флагманом вернется в Город Грез и займется созданием собственной столицы.

Глава 3

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ

— И тут я охренел, итит его в качель, не поверите, все как в той присказке: «Раз в году и палка стреляет». Чисто тебе спектакль: висело себе ружье — и как бабахнет! Я чуть не обделался, а опосля в сейфе грохнуло. В общем, сейф разорвало. Как меня с бабой не поубивало, один Бог знает, — вещал плюгавенький старичок, размахивая шапкой.

Андрей старался не прислушиваться к рассказу — всю важную информацию, которую мог предоставить этот дед, он уже получил, но старичок говорил так страстно и громко, что с легкостью перекрикивал гомон очереди. А очередь собралась немаленькая: около пятидесяти жителей военного городка собрались для получения пайка. Несмотря на все опасения, в городе удалось сохранить власть — все же это был военный центр, и народ привык к дисциплине. Впрочем, военных в городе осталось очень мало. Десант эльфов прошелся частой гребенкой как по городу, так и по воинским частям. Убивали всех мужчин, стариков и детей. Захватывали только молодых женщин. Выжить удалось лишь тем, кто догадался спрятаться в подвале, и тем, кого в городе не было вообще. Среди таких отсутствующих оказалась рота спецназа, и сейчас ее командир наводил в городе свои порядки. Начал он с правильных действий — взятия под контроль продуктовых складов и выдачи народу пайка, тем самым избежав мародерства и заполучив народную любовь.

— Следующий!

Задумавшись, Андрей не заметил, как подошла его очередь. Хмурого вида сержант определенно считал, что должность кладовщика — это позор для спецназовца. Он злобно посмотрел на нового нахлебника и просунул в окошко кассы стандартный паек. В паек входили: две банки тушенки, одна сгущенного молока, банка кофе и пакет кускового сахара.

— Это все? — на всякий случай спросил Андрей.

— А ты не лопнешь, деточка? Куда столько за один день сожрать-то? — Психика сержанта не выдерживала стрессовых условий на непривычной работе.

— Почему на один? Мне надо дней на пять.

— Ты что, больной или беременный? За добавкой придешь завтра, — отрезал спецназовец и тут же замолчал. В глазах его собеседника полыхнула такая ярость, что у старого вояки побежал мороз по коже. И все же спецуру подобными вещами не прошибешь. Сержант ответил не менее злым взглядом, но грубить не стал: — Не положено. Следующий!

Сцепив зубы, Андрей сгреб паек в хозяйственную сумку и отошел от окна билетной кассы кинотеатра. Он понимал, что сержант не хотел его задевать, но не мог ничего поделать: от ярости сперло в груди и стало тяжело дышать.

Обратно Андрей возвращался не по тому пути, которым пришел, — он решил сделать крюк и посмотреть на то, что осталось от оружейных складов. В принципе он уже догадывался, какое именно зрелище его ждет. Из рассказов очевидцев стало понятно, что пришельцы непостижимым образом заставили взорваться все боеприпасы в округе. Иногда оружие взрывалось прямо в руках у ошарашенных людей. Кроме того, неизвестная магия взорвала бензобаки практически всех бензиновых автомобилей. Повезло лишь тем, у кого баки были заполнены полностью. Также уцелели дизельные авто и другая техника, работавшая на солярке, но и они без электронной начинки стали всего лишь грудой бесполезного железа.

Результаты чудовищного взрыва он увидел задолго до того, как подошел к периметру оружейных складов. Некоторые из бункеров и зданий пострадали больше, некоторые меньше, а вот на месте огромного склада артиллерийских снарядов и ракет осталась только гигантская воронка. Сразу же за валом земли и бетона, выброшенных взрывом из воронки, расстилалось голое пространство. Взрывная волна стерла с лица земли все, что выступало вверх хотя бы на полметра.

Смотреть на воронку смысла не было, и он пошел дальше. Андрея больше всего волновал складской офис и склады, стоявшие в расположении частей армейского спецназа. Несмотря на разрушения, там все выглядело более или менее приемлемо. Уцелевшие стены казарм и подсобных помещений вселяли надежду.

Увидев все, что ему нужно, Андрей свернул на ведущую в город дорогу и направился в сторону собственного дома. Чем ближе к городу, тем сильнее менялась картина. Если на территории армейских частей и складов преобладали разрушения, причиненные «взбесившимся» человеческим оружием, то в самом городе поработала магия. Андрей медленно шел по улицам, рассматривая жуткое зрелище невиданной для людей войны: вот вплавленный в кирпичную стену скелет, чуть дальше виднелась закопченная стена железного контейнера с ужасающе четким силуэтом человека посредине, а вокруг контейнера в небо смотрели обгоревшие стволы деревьев бывшего сада. Время от времени по дороге попадались кучки гниющей плоти и пепла. Андрей подозревал, что это — останки погибших, но было совершенно непонятно, каким образом умерли эти люди. Менее поврежденные тела жители городка успели похоронить, но от этого обстановка не становилась менее тягостной.

Двери во многих домах были разбиты в щепки или вырваны с частью стен. Судя по всему, здесь «постарались» орки, точнее — овры, именно так пленный эльф назвал трехметровых монстров.

Пленник Андрею попался неразговорчивый, но, как оказалось, у человека было нечто, что может разговорить даже самого гордого из высокородных. Корчак до сих пор не мог понять, что же с ним не так. Почему другие погибли от магии, а он нет? Вид убитых людей вызывал в нем недоумение, как и воспоминания о волнах огня и холода, которыми кидался маг и которые не причинили ему ни малейшего вреда. Все эти люди погибли, а он почему-то выжил. Почему? Недоумение вызывала и ситуация с нападением свиты мага. И орк, и те черные «полусобаки-полу- еще хрен знает что» сдохли не от ран. Похоже, они попросту отравились: собаки — кровью покусанного ими человека, а овр сдох от плевка. Гиганта Андрей нашел в соседском доме — он как проломил головой дверь, так и остался лежать посреди гостиной.

Осмотр тел дал много, без сомнения, полезной информации. Орк представлял собой человекоподобного гиганта. Кожа безволосая и очень жесткая. Растительность присутствовала лишь на голове, в виде длинной черной гривы. Под серо-зеленой кожей бугрились мышцы — и ни малейшего следа жира. Перед Андреем лежала совершенная машина для убийства. В виде защиты орк нес на себе серые металлические щитки на груди, массивные наплечники и широкий пояс с металлическими бляхами. Все это крепилось толстыми ремнями в своеобразное подобие упряжи. Что же касается лица, то орк сильно напоминал обезьяну, вплоть до вывороченных ноздрей. Имелись: выдвинутая вперед челюсть, маленькие глаза и скошенный лоб, плавно переходивший в черную гриву волос. Уши у монстра были немного заостренными, но не настолько, как у эльфа. Два других монстра были похожи на собак с сильно удлиненным телом, словно обтянутым лоснящимся черным дерматином. Впрочем, сходство с собаками было такое же, как у тигра с кошкой.

Затащив после боя оба тела странных собак в дом соседа, Андрей решил в научных целях провести вскрытие представителей новых видов фауны. Внутреннее строение монстров ничем особым не удивило. Впрочем, Андрей обладал слабыми познаниями в звериной анатомии. Странным было кое-что другое. Когда он полез внутрь мертвого овра, плоть под руками начала странно съеживаться. И это наводило на определенные мысли.

Предположение о том, что его тело не дружит с магией, подтвердилось еще раз, когда Андрей прикоснулся к очнувшемуся пленнику. Гордый эльф орал так, словно его жгли раскаленным металлом. Загадок было много, и Андрей даже не представлял, как к ним подступиться. Но, по крайней мере, у него появились способы давления на пленника и, как результат, средства для достижения главной цели.

К своему дому Андрей подошел со стороны Колиного двора. Вид разобранной газонокосилки напомнил о соседе, и Андрей перевел взгляд на клумбу посреди собственного двора. Там они и лежали, рядышком, под невысокими холмиками сырой земли. Сосед, так и не ставший другом, и жена. Андрей собрал свою волю в кулак и решительно шагнул к дому. Время слез и сожалений пока еще не пришло.

Собственное жилище встретило его пустым взглядом разбитых окон. Пройдя сквозь гостиную, он бросил на диван сумку с пайком и спустился в подвал.

Вот уже трое суток подряд в этом подвале он занимался лингвистическими исследованиями. Андрей не был любителем древних китайских трактатов, но слова одного полководца запали ему в душу: «Чтобы победить врага, его нужно знать». Этим он и занялся, а начал с изучения языка. Два года в педагогическом институте на отделении иностранных языков дали некоторую базу для первых действий.

Андрей включил смартфон на запись и, подхватив ведро, подошел к пленнику. Эльф сидел на полу подвала, прикованный наручниками к водопроводной трубе. Платиновые волосы потемнели от грязи и пота, а кожа вокруг глаз ввалилась внутрь черепа. Голова мага безвольно висела на груди. Эльф был одет в некое подобие брони, созданное из огромных листьев. Листья по виду напоминали кленовые и явно были волшебными. Эту догадку подтвердили округлившиеся от удивления глаза пленника, когда Андрей легко разорвал броню возле горла, вдобавок оторвав рукава. Судя по реакции, броня была очень крепкой, но не в руках Андрея. Наряд эльфа, несмотря на повреждения и грязь, поражал своей красотой. Сросшиеся краями листья создавали удивительные узоры, а сама поверхность брони плавно изгибалась, повторяя изящный силуэт тела. Впрочем, Корчаку на эти красоты было наплевать, сейчас его волновало совершенно другое.

На пленнике не было ран, но от измазанных красными пятнами наручников вниз по голым рукам стекали потеки полузасохшей крови. Это была кровь Андрея. Таким нехитрым способом он обезопасил себя от магии эльфа и лишил его возможности сбежать. Еще во время стычки с овром Андрею пришла в голову мысль, что его кровь может иметь те же странные особенности, что и он сам. На поверку эта догадка оказалась верной — маг за два дня так и не попытался что-либо сделать ради собственного освобождения. Опытным путем Андрей определил, что его кровь нейтрализует магию и действует отдельно от его тела в течение двадцати минут. Именно такое время после обновления защиты стонал эльф. Судя по всему, в теле ушастого было много магической дряни, и кровь Андрея, наряду с его прикосновениями, что-то разрушала, причиняя боль.

«Кстати, насчет боли».

— Просыпайся, красавец, пора возвращаться в ад, — проворчал Андрей и окатил эльфа холодной водой. От недосыпа и кровопотери очень болела голова, поэтому он был зол и раздражен. Плюс к этому у человека имелись и другие причины для подобного отношения к пленнику.

Корчак не был садистом, и то, что приходилось творить с эльфом, не доставляло ему ни радости, ни удовлетворения. Но он поставил перед собой цель и по примеру иезуитов не стал утруждать себя щепетильностью в выборе средств.

Схема допроса была определена в первый же день. Для получения информации не пришлось прибегать к пыточным инструментам — достаточно было прикоснуться к пленнику. А уже после этого начиналась сама беседа.

Отбросив пустое ведро, Корчак посмотрел на пришедшего в себя эльфа. Пленник ошарашенно моргал, пытаясь прийти в себя. Раскосые глаза наконец-то нашли мучителя, и треугольное лицо исказила гримаса ненависти. Губы высокородного вытянулись в бледные нити, а в изумрудно-зеленых глазах заплескался страх. Да, именно страх — после двух суток общения с человеком эльф начал отчаянно бояться своего мучителя. И причин для этого у него было более чем достаточно.

Андрей не произнес ни слова, он просто подошел к отшатнувшемуся пленнику и ухватил его за голову. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом эльф закричал. Судя по крику, боль нарастала постепенно, доходя до своего пика. Не выдержав, «доморощенный» палач отпустил жертву и отошел, но при этом он сохранил на лице равнодушное выражение. Эльф заговорил — он что-то вещал, захлебываясь и стараясь достучаться сквозь корку равнодушия, отделявшую его от мучителя. Чужая речь звучала непривычно. Андрей подспудно ожидал, что эльфийские слова будут мелодичными и певучими, но на деле оказалось, что в этом языке преобладали щелкающие и глухие звуки. Некоторое время он смотрел в глаза пленнику, а потом развернулся и вышел из подвала.

Он зашел на кухню, вскрыл банку тушенки и заставил себя поесть, запив все это холодным кофе. Немного посидев, тупо уставившись на стену, Андрей посмотрел на часы и устало поднялся с кухонного стула. Он спустился в подвал, подошел к эльфу и опять же молча ухватил пленника за голову. Такую схему допроса он выбрал не от хорошей жизни.

Сутки назад Андрей понял, что эльф попросту водит его за нос. Двадцать четыре часа работы ушли впустую. Когда Андрей проверил словарь, составленный из ответов эльфа, то понял, что это полный бред. Словарь он составлял по методу профессора Ветлицкого, своего институтского преподавателя. Метод основывался на демонстрации носителю чужого языка картинок с разными предметами и действиями человеческих фигурок. Ответы записывались и систематизировались. На основе полученной информации составлялись новые вопросы, которые, в свою очередь, расширяли словарный запас исследователя.

Между стенами подвала заметался мучительный полукрик-полухрип.

— Надеюсь, до тебя дошла моя позиция? — мрачно обратился к эльфу Андрей, не рассчитывая на понимание. Он взял со стола альбом и показал первую страницу. — Что это? Отвечай! Куарт хамана. Иэте!

Эльф дернулся, словно его ударили, и защелкал на своем пока непонятном языке.

Доведя пленника до полуобморочного состояния, Андрей смазал наручники новой порцией крови и поднялся в гостиную. Теперь пришло время систематизации данных. Ему очень повезло, что перед выходом Лиза успела вернуть смартфон. Во время налета аппарат находился вблизи тела и поэтому уцелел. Только благодаря такому везению у него сейчас была техника, очень помогавшая в изучении чужого языка. Все остальная электроника как в доме, так и во всем городе приказала долго жить.

Знакомый Андрея еще по студенческим временам увлекался электроникой и программированием. Так вот, однажды Игорь объяснил, что современная цивилизация совершенно беззащитна перед внешней угрозой. Он утверждал, что обычный электромагнитный импульс может спалить электронику в два счета. Первыми страдали микрочипы. Для наглядности он использовал радиопередатчик, с которым возился все свободное время. На глазах удивленного Андрея задымилась поднесенная к передатчику на полметра ID-карта. Впаянная внутрь радиочастотная метка раскалилась, обугливая вокруг себя пластик карточки. Заклинания эльфийских магов давали схожий эффект, одним махом выводя из строя все электроприборы. К тому же там было что-то, что подорвало взрывоопасные вещества в складах и частных боезапасах. Так что если в городе не было второго такого уникума, как Андрей, то он был единственным обладателем «живого» электронного прибора. Можно было бы порадоваться, но радость надолго ушла из жизни Корчака.

Эльф продержался еще двое суток. А на следующее утро спустившийся в подвал Андрей нашел холодное тело. После этого у Андрея хватило сил лишь на то, чтобы добраться до дивана. Он упал на мягкие подушки и уснул мертвым сном. Последние несколько суток он спал урывками по двадцать минут, опасаясь каверзы со стороны пленника, поэтому, когда эпопея с пытками закончилась, мозг попросту выключился.

Андрей проспал практически сутки, а проснувшись, посмотрел на мир другими глазами. Время подготовки подошло к концу, и пришла пора переходить к основной части плана. Смерть эльфа одновременно порадовала и огорчила. Досадно было то, что материала набралось не так уж и много, но, с другой стороны, эта смерть положила конец пыткам. Андрей не был садистом, и, несмотря на то что недавние события напрочь лишили его брезгливости и сентиментальности, необходимость мучить живое существо не могла не удручать. Не свойственные его натуре действия постепенно отравляли душу, и хорошо, что все это закончилось.

Поднявшись и наскоро поев, он начал собираться. В дальнюю дорогу Корчак взял поясную сумку, в которую уместились смартфон и небольшая пачка долларов, продолговатый сверток и маленький кожаный мешочек для драгоценностей, который он надел на шею. Затем Андрей вытащил из подвала тело эльфа и уложил его посреди гостиной. В последние дни маг стал более разговорчивым, и Корчак узнал много нового, но, к сожалению, из огромного потока слов он смог понять до обидного мало, так что впереди его ждало изучение чужого языка и последующее использование этого знания для убийства некоего существа по прозвищу Сирена. Андрей криво ухмыльнулся нелепости своих мыслей и собственного вида — Аника-воин в спортивном костюме и кроссовках, вооруженный лишь трофейным клинком, который в корявых руках не опаснее зубочистки.

Взяв предварительно оставленную у порога канистру с бензином, Андрей опять вернулся в свой дом, успевший стать склепом. Бензин в гараже уцелел благодаря тому, что канистры были заполнены по горлышко. И теперь жалкие и уже никому не нужные продукты человеческой цивилизации могут быть использованы с единственной доступной для них целью — поддержать погребальный костер для незваного гостя. Желтая струя плеснула на уложенное в центре гостиной тело, разлетаясь брызгами по паркетному полу. Андрей отбросил опустевшую канистру и достал зажигалку.

— Один-ноль в мою пользу, и это только начало, — неизвестно кому пообещал Андрей и крутанул колесико бензиновой зажигалки. В руках человека родился веселый огонек. Зажигалка, описав плавную дугу, упала на облитое бензином тело. Жар от огня болезненно лизнул кожу, но Корчак продолжал смотреть не отрываясь. Запечатлев эту картину в памяти, он развернулся и вышел на крыльцо.

Замедляясь с каждым шагом, дошел до двух невзрачных холмиков земли, уже успевшей подсохнуть под скупым осенним солнцем, и опустился на колени возле одной из могилок. Впервые за последние дни тиски боли ослабли, отпустив слезы. Последний раз с таким отчаянием Андрей плакал в пятилетием возрасте, когда старшеклассники в интернате побили его на глазах у всех, вывозив в грязной луже. После этого он дал себе слово, что больше никто не увидит его слез. И никто их не видел до этого дня. Андрей никогда не верил в сказки о том, что любимые наблюдают за нами с небес. Но в этот момент неожиданно для себя заговорил:

— Солнышко, мне надо кое-куда сходить, а потом я приду к тебе. Я бы сразу пошел, но не могу сделать этого сам, да и долги у меня остались, а ты ведь всегда говорила, что долги надо отдавать.

Андрей размазал по лицу мокрые дорожки слез и с трудом встал. За его спиной полыхал дом, в котором он прожил несколько счастливых лет и который сам же превратил в погребальный костер, а впереди ждала очень долгая дорога.

Подхватив с земли свои жалкие пожитки, Корчак направился к выходу со двора. В доме не было необходимых для похода вещей, но Андрей уже знал, где он сможет экипироваться по максимуму.

…Коттеджный поселок встретил его полным запустением. Люди, пережившие изрядный стресс, в страхе тянулись друг к другу и селились в высотных домах военного городка. По мнению Андрея, это было глупо — если эльфы вернутся, то легко смогут добить скучившихся в одном месте людей.

Свой выход он специально подгадал к вечеру, когда основная масса народу собиралась возле кинотеатра, ставшего офисом для новой городской администрации.

Вокруг кинотеатра гудела немаленькая толпа человек в триста. Все обсуждали нечто важное, поэтому Андрей прислушался, хотя шел сюда совсем по другому поводу.

— Говорят, три корабля раскатали за один день пять дивизий, — «страшным» шепотом, который было слышно на пол-улицы, вещал интеллигентного вида мужчина в очках с роговой оправой.

— Враки, — отвечал ему собеседник бандитской наружности. — Кишка у них тонка танки раскатать. Я видел один такой — скажу тебе, страшная махина: то ли Тэ-девяносто, то ли Дэ-девяносто называется, не помню. Были бы здесь такие — они бы этот летающий кактус в момент… расфигачили.

«Конец света тасует людей странным образом. Вот стоят рядышком и беседуют два совершенно несовместимых человека. Впрочем, время расставит все на свои места. Бандюган залезет интеллигенту на голову, а интеллигент будет тихо жаловаться таким же неудачникам, как и сам», — отстраненно подумал Андрей, пробираясь сквозь толпу к окошкам касс.

— Ничего-ничего, вот шарахнут в них ядреной бомбой — тогда они попляшут, — торжественно заявил какой-то старичок. От этого откровенного высказывания вздрогнул не только собеседник деда, но и несколько находящихся рядом людей.

— Типун тебе на язык, Митрич, не приведи господь, только хуже будет, — ответил деду такого же древнего вида собеседник и, сдернув засаленную кепку, широко перекрестился.

— Куда уж хуже — все равно подыхать, а так хоть сдачи дадим.

— Дед, захлопнись, народу и так невесело, — встрял в разговор молодой паренек в камуфляжной куртке, но не военного покроя.

— Ты кто такой, чтобы закрывать мне рот, сопляк?! — завелся дед.

Толпа всколыхнулась и обратила свое внимание на зарождающуюся ссору. Всем была необходима встряска, поэтому стрессовая ситуация притягивала людей как магнитом. Но за толпой внимательно наблюдали, и к центру событий начали пробираться здоровые парни из спецназа.

Андрея все эти перипетии не волновали, он выбрался из толпы и подошел к жалким остаткам очереди возле кассы.

Дождавшись своей очереди, он подошел к зарешеченному окошку.

— Что, парень, опять потребуешь паек на несколько дней? — спросил сержант, узнав старого знакомца.

— Не отказался бы. Ухожу я, так что запас не помешает, — равнодушно ответил Андрей.

— И куда же ты собрался, если не секрет?

— На охоту, — все тем же спокойным голосом сказал Андрей и посмотрел сержанту в глаза.

Старый сержант сразу все понял и поверил. Не раз в своей долгой жизни он видел такие глаза и знал, что их обладатели живут уже не для себя: они ищут какую-то цель и находят ее, чаще всего вместе со смертью.

Сержант исчез из окошка и долго чем-то тарабанил в глубине кассы. Затем он с трудом протиснул в узкое окно выдачи объемный вещмешок.

— Держи, сынок, тут на неделю. И это… удачи тебе.

Андрей в ответ лишь кивнул, развернулся и даже успел пройти несколько шагов, но затем вернулся. Отодвинув стоявшую за ним в очереди женщину, он опять нагнулся к окошку.

— Сержант, скажи своему старшему, что людей из города нужно уводить, они скоро вернутся.

— Откуда знаешь?

— Знаю. Просто передай начальству — пусть пошлют кого-нибудь на Верника, четыре, в Садовом. Батя, я серьезно: уходите и сожгите все, что найдете на Верника, вместе с домом.

— А что мы там найдем? Парень, постой! — крикнул сержант уже в спину Андрею, который быстро удалялся вдоль стены кинотеатра, обходя толпу по периметру.

Следующей точкой его маршрута была контора второго сектора оружейных складов. В прошлый раз, проходя мимо складского комплекса, он заметил, что посты выставлены только возле уцелевших продуктовых и инвентарных складов. А вот на полуразрушенные оружейные хранилища сил у спецназа явно не хватало. Что же касается складов артиллерийского боекомплекта, то ставить там охрану не было смысла вообще — кому нужны огромные воронки?

За два дня ситуация не изменилась, и Андрей спокойно прошел сквозь пустеющий пропускной пункт, направляясь к небольшому помещению конторы.

Из конторы народ уходил в страшной спешке, и все двери были распахнуты настежь, так что доступ к залежам необходимой информации был открыт. Если бы Андрею месяц назад сказали, что его опыт работы с армейской бухгалтерией принесет пользу, он бы сильно удивился. Но в жизни действительно может случиться все что угодно.

Необходимые документы он нашел быстро именно благодаря этому опыту. Когда-то подобная информация будоражила чувства юного Корчака, но, повзрослев, он выкинул ее из памяти как мелкую и никому не нужную. Через полтора десятка лет в маленький город пришли эльфы, они убили его жену и разрушили жизнь. Плюс к этому чужаки одним махом отбросили человеческую цивилизацию на сотни лет назад, оставив не только без любимых игрушек, но и напрочь лишив оружия. Но в это печальное уравнение не укладывались непонятные способности Андрея и то, что хранилось у него в голове. Кусочки реальности ложились в мозаику, которая и стала его единственным планом. Враг был известен, а на все вопросы о том, кто убил его жену, Андрей имел четкий ответ — Сирена. Определив цель, он начал искать средства. Вот тогда и вспомнил о старой полузабытой истории.

Это небольшое приключение ефрейтор Корчак пережил в один из зимних вечеров, когда прорабатывал отчетность по материальному обеспечению отдаленных баз дивизии. Среди разнообразной документации ему на глаза попался листок с грифом «Секретно». Это был приказ о комплектации малой засекреченной опорной точки для групп спецназа. Таких тайных складов по территории Союза и наследовавших ему независимых стран было миллион с маленькой тележкой. Воспитанные в коммунистическом обществе современные генералы страдали комплексом хомяка и делали запасы на черный день по любому подходящему и неподходящему случаю. После случившегося недавно Армагеддона в руках знающих людей оказались огромные склады, набитые продовольствием, оружием и боеприпасами. Причем склады бесхозные по причине гибели не только государства, но и человеческой цивилизации вообще. Но Андрея сейчас интересовали маленькие «заначки» — без оружия и прочих благ.

В неприметных папках армейского архива пылились копии миллиона докладных и счетов, но, как говорится, долго ли умеючи. Из небольшого закутка бухгалтерского архива Андрей вышел с тремя небольшими бумажками и огромными планами на будущее.

За окном начинало смеркаться, поэтому Андрей спешил. Ускорившись, он практически бегом добежал до гаража, где разжился переносным газовым резаком, а затем, также бегом, сгибаясь под грузом спаренных баллонов, отправился в самый дальний угол огороженной территории.

Из «вырытых» в архивных завалах документов он узнал, что местное спецподразделение имеет свой собственный склад. В дальнем от города углу складской территории приютилось приземистое здание, намекающее на наличие немалого подвала. Склад находился у самой ограды, и дальше, за колючей проволокой, простиралось лишь заросшее сорняками поле.

Разрезав замок на внешней, полностью деревянной двери, Андрей прошел на первый этаж и сразу же направился в каптерку кладовщика. На маленький сейф ушло еще три минуты, но и его удалось открыть без особых проблем, едва не подпалив находящиеся там бумаги.

Андрей пробежал глазами записи в книге приходов и расходов и нашел искомое — «Спецоборудование команды „Вихрь“». В одном из стоявших в каптерке шкафов он отыскал дежурный набор фонарей, из которых работал только химический.

Дальнейший путь Андрей освещал себе тусклым химическим светом. Освещение, обстановка и мертвая тишина подвала напомнили ему одну из игр-ужастиков, что неприятно натянуло нервы. Где-то внутри заворочался страх — еще одно чувство, которое напоминало Андрею, что он все еще жив.

До искомого «спецоборудования» он добрался за полчаса, вскрыв по пути две решетчатые двери и одну массивную, бронированную. За бронированной дверью обнаружилось помещение с рядами полок. Все было уложено аккуратно, что говорило о педантичности завскладом.

Записи в книге и пометки кладовщика позволили Андрею не тратить время на поиски необходимых для дальнего похода вещей, и он сразу же направился в нужную ему часть подвала. Склад спецназа сильно отличался от обычных складов с кучами сапог, курток и штанов тем, что здесь все хранилось в комплектах.

Добравшись до места, Андрей поставил фонарь на землю и стащил с верхней полки тюк с одеждой. Раскатав тюк прямо на полу, он сразу же начал раздеваться. Любимый спортивный костюм полетел в дальний угол склада, и на теле остались только трусы и майка. Подаренную женой майку с улыбчивым покемоном он яростно содрал и забросил в тот же угол. Трусы никаких ностальгических воспоминаний не вызывали, поэтому остались на нем единственной одеждой, если не считать маленького мешочка и россыпи полосок медицинского пластыря, который прикрывал множество неглубоких царапин. Андрей сам удивлялся тому, что отделался такими незначительными повреждениями. Когти у тварей были длиннющие. Монстры катали Андрея в лапах, как человек катает в руках горячую картофелину: боль не позволяла ухватиться покрепче.

К сожалению, белья в тюке не оказалось, и Андрею пришлось идти в одних трусах и кроссовках через половину подвала к отсеку с бельем.

К тюку и непредусмотрительно оставленному фонарю он вернулся уже одетый в пятнистую майку. В руках Андрей нес упакованные в полиэтилен три набора обычного белья и набор термобелья. Впереди его ждала зима, так что запас не помешает. С утепленной верхней одеждой он решил пока не заморачиваться. На данный момент это был лишний груз.

Вспоминая армейские деньки, Андрей начал быстро одеваться. Затянув шнурки на прыжковых полуботинках, он почувствовал, что опять вернулся в строй, и от этого сразу стало легче — все, он начал свою войну.

В поисках другого оборудования пришлось покопаться, но уже через десять минут наборы белья лежали в новеньком ранце. Туда же отправился запас полученных раньше продуктов. Смартфон далеко от тела Андрей решил не убирать. На карте памяти практически севшего аппарата находилось пока единственное оружие для его личной войны, и терять материал, за который уплачено пятью бессонными сутками и немалой частью нервов, он не собирался.

Продвигаясь между полками, Андрей нашел разгрузки и поясные сумки, и лишь после того как затянул на себе дополнительную сбрую, он закинул потяжелевший рюкзак на спину. Приоритеты этого мира сместились вместе с мировоззрением Андрея — смартфон он бережно упаковал в карман разгрузки, а пачку долларов небрежно закинул в ранец.

В одном из закоулков ему удалось разжиться плащ-палаткой, двумя пакетами с термопленкой и каким-то лохматым покрывалом, уложенным в небольшой чехол. Потратив пару секунд тупого рассматривания чудной вещицы, Андрей все же узнал маскировочный «гилли».[1] Еще пару секунд он потратил на сомнения, но все же приторочил чехол с «гилли» к ранцу. С таким же сомнением он повертел в руках легендарное оружие всех русских солдат — саперную лопатку, она же топорик. Сомнения разрешились логичным результатом, и зачехленная лопатка легла в специальный зажим на том же РД.[2]

С фонарями и оптикой пришлось покопаться. На складе было много новейшей техники, хитрая начинка которой погорела от непонятного оружия эльфов. Поэтому он искал простой монокль и простой же фонарик с батарейкой, лампочкой и несколькими проводками, без диодов и другой хрупкой электроники. Это ему понадобится впоследствии, потому что на данный момент в складе среди вороха разных лампочек не удалось найти ни одной несгоревшей.

«Да уж, весело тут было», — подумал Андрей, представляя огромную вспышку, давшую столько света, сколько никогда не видели, да и никогда не увидят, стены этого мрачного подвала.

Разобравшись с необходимым снаряжением, он отправился вооружаться.

Оружейка находилась в самом дальнем углу подвала, скрываясь за толстенной дверью. На открытие двери пришлось потратить минут десять и практически весь оставшийся запас газа. Андрей, разрезая толстенный засов, напряженно ожидал того, что газ в баллоне вот-вот закончится и его мародерское мероприятие затянется еще на пару часов. Но обошлось. Дверь скрипнула начавшими ржаветь петлями и открылась. Андрей, чихнув от затянувшей помещение гари, шагнул в оружейку.

Слабый свет фонаря с трудом разгонял дым, высвечивая небольшое пространство, заставленное деревянной тарой. Андрей внутренне напрягся — он ожидал увидеть оружейные пирамиды, а нашел только груду ящиков. Но, решив заранее не отчаиваться, он быстро снял один из ящиков и уложил на подвернувшийся под руку столик. Щелкнули металлические зажимы, крышка со стуком ударилась о стол, открывая отдельные части его любимого оружия. В скольких передрягах он побывал, орудуя этим красавцем! Вот только эти приключения были виртуальными, и игровые навыки сейчас не очень-то помогали. С другой стороны, какой-никакой опыт все же имелся. Губы Андрея растянулись в злобной улыбке, и он достал из ящика разобранный на три части ВСС,[3] в простонародье именуемый «винторезом». На сборку ушло пять минут — не так уж много для человека, видевшего это оружие только в играх. Немного помучившись, он надел ствол-глушитель на дырчатую трубку, а затем с тихим щелчком присоединил приклад. Следом пошла оптика, и Андрей почувствовал в руках приятную тяжесть надежного оружия. Он перехватил автомат за цевье и прижал удобный приклад к плечу. Взгляд в оптику ничего не дал, Андрей вздохнул и начал разбирать винтовку на части. Укутанные в холст детали легли в рюкзак, следом за ними отправилась вся сопутствующая мелочь и приспособления из ящика. Пока он даже не догадывался, зачем ему вся эта дребедень, но надеялся разобраться позже.

Выбор именно этого оружия был не случаен: в своих способностях как снайпера — а игровой опыт Андрей отбрасывал сразу — он сомневался и понимал, что вряд ли сможет работать на дистанциях около километра и выше. К тому же в новом мироустройстве звук выстрела привлечет слишком много нездорового внимания. Значит, оружие должно быть бесшумным. Конечно, можно было поискать «выхлоп»,[4] но записей об этой винтовке Андрей не нашел, да и понимал, что ему бы чего попроще, и в разнарядке значились патроны именно к «винторезу».

Немного подумав, Андрей вскрыл еще один ящик и выгреб оттуда второй набор ВСС. После небольшого разгрома десятка ящиков он нашел упакованный и промасленный офицерский АК-103[5] и небольшой чемоданчик с известной всему «продвинутому» миру «гюрзой».[6] Чемоданчик хранил в себе много чего интересного, в том числе глушитель. Рюкзак заполнился доверху и сильно потяжелел, но оно того стоило.

Пока Андрей паковался, начало приходить понимание того, почему склад не имел оружейных стояков. Это было хранилище запаса, а не полноценная оружейка, и благодаря этому здесь все уцелело. Ведь боеприпасы хранились либо на другом складе, либо в полноценных оружейных комнатах возле казарм.

Потратив еще несколько минут на поиски и утяжелившись десятком десантных ножей, Андрей решил, что с него хватит, и направился на выход.

Только выйдя на поверхность, он понял, насколько затхлым и задымленным воздухом дышал в подвале все это время. Ночь встретила его чудесными ароматами и россыпью звезд над головой. Андрей посмотрел в сторону города и увидел мерцание керосиновых фонарей в окнах и на одиноких столбах. Жизнь потихоньку возвращалась в городок, но чутье подсказывало, что это ненадолго. Он не знал, прислушается сержант к предупреждению или нет, но решил, что это уже не его проблемы: свою совесть Андрей очистил, а дальше пусть люди решают сами.

Подбросив на плечах увесистый ранец, он направился к выходу из складского комплекса, но не успел пройти и двадцати метров. Возле проходной наметилась какая-то суета — там ходили люди, подсвечивая себе химическими фонарями и факелами.

«Средневековье, блин», — подумал Андрей и посмотрел на далекий поселок. На холме, где располагался его дом, он увидел отблески нового пожара.

«Сержант все понял правильно, и теперь им нужны ответы на вопросы», — резюмировал Андрей, разворачиваясь в противоположную сторону. Он был рад, что командир спецов воспринял его предупреждение серьезно, — об этом говорил пожар, уничтожающий звериные тела вместе с соседским домом. Но общаться с этим умным человеком и тем более отвечать на его вопросы Андрей не собирался. Он быстро подбежал к угловому тупику ограды и, соорудив из ножа и ножен кусачки, начал перекусывать ряды колючей проволоки. Три пояса заграждения поддались с трудом, но достаточно быстро. Ножны с ножом отправились на свое место, и Андрей побежал по пустырю по направлению к далекому леску. Тусклый фонарь слабо освещал дорогу, но это лучше, чем ничего: путь предстоял неблизкий, и переломать ноги в самом его начале было бы обидно.

Глава 4

ВТОРОЙ УДАР

— Хорошо, — недовольно выдохнул эрл, прикрыл глаза и шевельнул пальцами, подзывая посыльного-фэйри. — Я отправлю разведчиков в этот трухлявый городишко на поиски вашего сына.

— И клинка, — униженно склонился пожилой эльф.

— Да, и клинка, — добавил Эдерай и, скосив глаза, увидел, как раб сложил руки на груди, быстро исчезая за одной из потайных панелей.

— Это все?

— Да, великий, я не могу передать всей благодарности моего Дома за вашу заботу.

Старый эльф склонился еще ниже, вовсе не спеша уходить. Старик прожил больше пятисот цветений, но мудрость обошла его стороной. Эдераю пришлось даже слегка поднять бровь, показывая свое недовольство и поторапливая назойливого посетителя.

Наконец-то дверь за просителем закрылась, и эрл расслабил ровную спину, но внутреннее раздражение осталось. Церемониальный плащ сдавливал горло, Эдерай сорвал его и отбросил в сторону. Плащ, словно издеваясь, скользнул по столу, роняя вниз хрустальный кувшин с фруктовым вином. Кувшин слетел со стола и разбился. Кроваво-красное вино быстро впиталось в плетение пола, словно выпитое «смертельной лианой». Эдерай выругался. От неожиданности и удивления стоявший возле двери здоровенный овр хрюкнул и весь подобрался. Это почему-то рассмешило эрла, и его раздражение начало понемногу рассеиваться.

Решение держать в покоях овра-ветерана пришло после нападения на корабль отряда странных животных. Теперь в палатах появился еще один телохранитель. Незнакомый с придворной жизнью бедняга время от времени ошарашенно похрюкивал, развлекая своего господина. Эдерай оглянулся и посмотрел на застывших возле трона стрелков — вот уж кого ничем не прошибешь. Потомственные телохранители эльфийских владык стояли как две затянутые в лиственную броню статуи и, казалось, даже не дышали. Еще пара таких же «изваяний» располагалась в потаенных нишах. Эрл не мог видеть их лиц, хотя догадывался, что они так же невозмутимы.

Сегодняшний путь солнца был испорчен, начиная с первого луча: сначала его расстроила сирена, доведя до крика своими капризами, потом этот назойливый проситель. Старый эльф вот уже пять закатов добивался аудиенции и все-таки сумел пробиться. После войны и бегства в Светлый Мир клановое дерево настолько оскудело, что приходилось возиться даже с такими тонкими и чахлыми веточками. Эдерай так и не понял, за кого больше беспокоится старый эльф — за сына-наследника или же за древний клинок.

Мальчишка мало того что сбежал на уходящий в рейд корабль, он еще умудрился прокрасться в десантную группу. Назад щенок не вернулся, вместе с «одолженными» у родителя гвулхами, молодым овром и очень старым клинком. О пропаже мальца эрл не печалился — что ж, погибнет еще один кривой росток, кому какое дело. А вот клинок «проклятых мастеров» — это серьезная потеря.

«Но стоит ли печалиться? Ветер уже унес цветочный пух над озерной гладью, и назад его уже не вернуть». — Эдерай вспомнил пришедшие на ум поэтические строки и вернулся к прерванному назойливым визитом чтению. Сегодня он читал занимательный манускрипт под названием «Песнь разведчика», творение лорда Аила. Несмотря на название, в произведении лорда-разведчика не было даже намека на высокий стиль, как и таланта в душе старого вояки, но полистать его заметки было интересно. Конечно, он ознакомился с отчетом сразу же после возвращения Аила домой, но тогда его интересовала только информация.

История скитаний «тени» получилась очень увлекательной. Первые несколько лет он скрывался в горных лесах на земле клана под названием Франция. Земли были настолько плотно заселены, что лишь благодаря навыкам «тени» Аил остался незамеченным.

Первое, чем занялся будущий лорд во враждебном мире, — это изучение местного языка, в этом ему помогали пойманные животные. Обучение шло долго, плененные самки быстро умирали, оставляя после себя лишь крохи информации. Читая «песнь», Эдерай никак не мог понять, почему разведчик не захватывал самцов, но ответа на этот вопрос так и не нашел.

«Нужно спросить у Аила», — решил для себя эрл, продолжая чтение.

Годы тянулись чередой, информация и раздражение разведчика накапливались постепенно, переходя в черную ненависть к людям. Раздражение он вымещал на своей добыче, и, как результат, ему приходилось часто менять место своего логова, оставляя за собой кровавый след. Несдержанность разведчика едва не стала причиной краха всей миссии, но ему все же повезло: во время одной из охот на глаза Аила попалась женщина-мудрец, или, как говорили звери, «ученая». О том, что заставило ее покинуть уютный муравейник человеческого жилища, Аил в своих записях не упоминал, зато он подробно и скрупулезно описал все, что узнал от пленницы. Самка оказалась очень умной и знающей много тайн, возможно, именно благодаря ее откровениям высокородным удалось так быстро поставить человечество на колени.

«Интересно, что бы она сказала, узнай о своей роли в гибели звериного племени?» — мелькнула неожиданная мысль на задворках сознания эрла.

Дождавшись времени переноса и вырезав напоследок огромное количество охотящихся на него животных, Аил вернулся в Темный Мир. С собой он захватил образцы человеческих технологий: электронику и несколько видов оружия, а также изрядное количество свинцовых пуль. Причем пули Аил принес в своем полуживом теле.

Отложив свиток, эрл с удовольствием прикрыл глаза, вспоминая тот великий день. «Ищущие истину» мертвой хваткой вцепились в образцы, доставленные разведчиком. Они готовились к долгой и упорной работе, но были разочарованы тем, насколько легко дались им ответы. Маги эльфов многие тысячелетия изучали энергию мироздания, вплетая ажурное плетение магических заклинаний в более грубые потоки волн и полей. Люди же воспользовались лишь поверхностным знанием, восполняя пробелы техникой и химией. Как результат — они оказались, по их же народной поговорке, «сидящими на пороховой бочке». А эльфам удалось поджечь запал этой бочки.

Настроение эрла постепенно улучшалось, и, возможно, восход луны он встретит в приятном расположении духа. Даже вынужденное проживание на борту корабля раздражало уже не так сильно.

Эдерай поднялся с кресла и подошел к открытому балкону корабельных покоев. Как и все на корабле, настил балкона и перила были сплетены из тонких лиан. Эдерай, облокотившись на белоснежное переплетение гладких стеблей, посмотрел вдаль на растущий дворец. Именно растущий. Сейчас маги жизни поднимали живое плетение, используя как каркас огромную конструкцию — творение бывших хозяев этого города. Толстые стебли лиан сплетались вместе и образовывали основные перекрытия. Немного позже, когда рост массивных стеблей будет завершен, другие маги, обладающие возвышенным чувством прекрасного и художественным даром, сплетут внутренние стены. Они создадут удивительные узоры и великолепные картины. В отличие от корабля, стены его дворца будут вечно живыми, и то, что сотворил Аил во время воздушной атаки, едва не лишившись жизни, одним мановением руки сможет сделать даже самый слабый член клана. При этом после смерти незваных гостей лианы быстро вернутся на свое место, опять сплетаясь в прежние картины.

Оторвав взгляд от быстрорастущего дворца, эрл перевел его на город. Будущая столица росла не так быстро, как дворец эрла. И все же уродливые каменные стены постепенно исчезали из виду, становясь основой для будущего жилища высокородных лордов, магов и простых эльфов. Светлый Мир был поистине удивительным: растения тянулись к солнцу с буйной жаждой жизни, и все вокруг буквально полыхало жизненной силой. Любая безумная идея даже самого слабого мага жизни осуществлялась по максимуму. Темный Мир был другим — каждый росток требовал неусыпного внимания и огромных усилий, а здесь любое брошенное в землю семя самостоятельно пробивало себе дорогу, без поддержки и даже вопреки желанию садовода. За пределами нового Древа Клана к небу тянулась новая Великая Роща — огромные массивы деревьев, чье совершенство форм загонит в зеленую зависть любого эрла из оставшихся в Темном Мире кланов.

Свою новую столицу Эдерай назвал Городом Грез. Звериное поселение буквально излучало энергию желаний. Эта разновидность магической энергии была уникальна тем, что являлась энергетическим посылом, состоящим из желаний и мечтаний живых существ. Эти посылы отрывались от мечтателя и летели к цели его грез. Эрл так и не смог понять, почему животные этого мира мечтали попасть именно сюда.

«Нужно построить Лабиринт», — неожиданно подумал эрл, и его мышцы заныли, тоскуя по сладким мгновениям охоты. Он уже давно не выходил в путаницу ходов Лабиринта. Как же сладостно вздрагивали ноздри в поисках запаха жертвы! В такие моменты даже отвратительная вонь животного пота становилась изысканным ароматом. Он опять почувствовал себя стоящим меж зеленых стен в одной набедренной повязке и с костяным клинком в руке. А где-то там, за колючими стенами, убегала добыча, издавая запах страха и уже пролившейся первой крови.

Тихий скулеж фэйри оторвал эрла от приятных грез. Он резко развернулся и гневно посмотрел на раба. Фэйри буквально вжался в пол, но все же нашел силы выдавить из себя тонкий писк. Сам раб не произнес ни слова, зато все объяснил один из телохранителей:

— Владыка, к вам гонец от оракулов.

Последнее слово мгновенно смыло минутную вспышку гнева, и эрл стремительно вышел из покоев. Следом за ним суетливо проковылял овр и легкой тенью выскользнули телохранители.

В центральный зал корабля эрл влетел под аккомпанемент воя оракулов. Эдерай удивленно остановился. Дожившие до благородной ржавчины в платиновых волосах старцы еще никогда себе не позволяли такого поведения. Иногда кто-то из них тихонько вскрикивал, увидев в будущем смерть тысяч живых существ, а сейчас все они выли как стая голодных гвулхов.

«Это ж сколько смертей они почувствовали? Проклятые животные со своим проклятым оружием!» — обеспокоенно подумал эрл, взбегая на центральный помост.

Усевшись на плетение трона, он повернулся к «голосу оракулов». Теперь это был не зеленый росток магической школы, а его ствол и корневище — Олориун, наставник и предводитель ордена магов разума. Закутанный в лепестковый плащ маг легким кивком обозначил поклон владыке.

— Какие вести, наставник? — опустив церемониал, спросил Эдерай.

— Они решились на крайнюю меру, — ответил предводитель магов. Олориун конечно же заметил неподобающее поведение эрла, но показал недовольство, только окрасив свой голос прохладными тонами.

Эдерай хотел приказать привести сирену, но, повернув голову, увидел, что девушка уже входит в зал.

— Наставник, сколько нитей видят оракулы?

Олориун вновь обозначил плавный, можно даже сказать, слишком плавный в такой ситуации поклон — и только после этого заговорил:

— Две с половиной дюжины, владыка.

— Откуда?

— Если верить местной карте, их отправили три клана: один с востока, один с юго-востока и один заморский клан с труднопроизносимым названием, похожим на имя годоварской летучей мыши: США. — Маг произнес аббревиатуру одним слогом.

На секунду эрл задумался, а затем резко встал:

— Пять вернуть туда, откуда они прилетели. Три отправить в столицы выпустивших их кланов, остальные — в пустоту.

Наставник магов разума опять поклонился, повернулся к сирене и поманил ее тонкими, как ветви кустарника кусат, пальцами.

— Подойди ко мне, дитя.

Направлявшаяся к помосту сирена резко остановилась и затрясла головой. Это было последней каплей, и раздражение эрла вырвалось наружу:

— Иди к нему! Немедленно! — В глазах владыки эльфов сверкнула такая ярость, что испуганная сирена, опустив взгляд в пол, быстро подошла к Олориуну.

Старый маг с отеческой улыбкой поднял ладони к лицу девушки. В нескольких сантиметрах от головы сирены пальцы старика скрючились, как когти орла, и вцепились в русые локоны. Сирена пронзительно вскрикнула и, как пойманная птица, забилась в крепкой хватке мага.

В тот же момент оракулы перестали выть, и эрлу стало легче дышать и думать. Он устало рухнул в кресло трона и обратил все свое внимание на магическую пару. Внешних проявлений волшбы, которую под руководством наставника творила сирена, видно не было, но каждый маг не только на корабле, но и во всем городе останавливался и, затаив дыхание, прислушивался к окружающему миру. Тончайшие энергетические нити мироздания натянулись, как струны, и зазвенели в неслышной песне могущества.

Эдерай не мог этого видеть, но учителя иллюзий и живописи, мучившие его в детстве, достаточно развили воображение владыки. Прикрыв глаза, он представил, как, протыкая облака, в пронзительно-голубом небе летят огромные металлические стрелы — снаряды, несущие в себе ужас и смерть. Звериная цивилизация зашла слишком далеко в своих детских играх. Даже самые мудрые из «ищущих истину» эльфов не позволяли себе игры с атомом, а эти едва отошедшие от уровня обезьян существа осмелились залезть своими волосатыми лапами в тончайшие структуры Вселенной.

Эдерай зло стиснул остроконечные зубы, но тут же криво ухмыльнулся.

«Ну ничего, сейчас мы расставим все по своим местам», — подумал эрл и опять порадовался тому, что его клан обладает таким неоценимым сокровищем, как сирена. В этот момент его любовница, сама того не понимая, творила величайшее волшебство. В разных концах Светлого Мира стальные стрелы исчезали прямо в воздухе. Они обрывали свой полет, чтобы возникнуть в совершенно других местах. Через несколько ударов сердца пять стрел свалятся на запустившие их ракетные шахты, а три будут отправлены вестниками смерти в города людей. Остальные сирена зашвырнет в Великую Пустоту, названную зверьми космосом, — владыке эльфов совершенно не хотелось загаживать планету, которую он уже считал своей.

Конечно, глупая девчонка не смогла бы самостоятельно провести такую сложную операцию, но рядом был опытный маг разума, направивший безграничную энергию сирены в нужное русло. Наставник, не заботясь о звериных жизнях, отправил чужое оружие в города, где жили миллионы людей. Сейчас они могли позволить себе не мелочиться. А вот несколько недель назад, при захвате союза кланов под названием Европа, эльфам пришлось вести себя намного осторожней. Народ собирался основать здесь сердце своей империи, поэтому оракулы внимательно следили за будущим. Если поблизости обнаруживалось главное оружие зверей, то в атаку шли маги, которых специально не обучали «Песне Хаоса», в сопровождении отрядов «рожденных в утробе». Магия против пороха, пули — против мечей и клинков. Армии лордов несли серьезные потери, но цель была достигнута — все ядерное оружие европейских кланов было найдено и обезврежено «ищущими истину».

Сейчас в осторожности не было смысла, и владыка решил показать животным, какую глупость они совершили, сунув свой нос в запретное знание.

Казалось, планета вздрогнула от ужаса. Конечно, одиннадцать ядерных взрывов не могли поколебать огромного небесного тела, но грибовидные облака возвестили людям о приходе новой эры и о том, что их самое грозное оружие больше не делает человечество всемогущим.

Глава 5

НАЧАЛО ПУТИ

За долгую и утомительную неделю Андрей сумел пройти немалое расстояние — целых двести километров. Любой спецназовец, да и просто хорошо подготовленный военный, посмеялся бы над такой цифрой, но для Андрея это было серьезным достижением. Нагруженный ранцем с самыми разнообразными вещами, в необходимости которых он сильно сомневался, Корчак уверенно шел к своей цели, и она хоть медленно, но верно становилась ближе. Он шел на запад — именно оттуда, если верить показаниям пленника, прилетел корабль эльфов. Это же определило и выбор вероятного места хранения боеприпасов — по пути находились лишь две точки, причем одна из них значительно в стороне.

Андрей старался идти по проселочным дорогам, огибая большие города, и судя по всему, поступал правильно. В деревнях, в которые он заглядывал для закупки продуктов и необходимых ему вещей, жители поступали точно так же — держались от городов подальше. Еще несколько дней назад все ждали паломничества горожан в близлежащие деревни, но нашествия голодных и перепуганных людей так и не произошло. Крупные города молчали, а небольшие поселки жили так же спокойно, как и родной городок Андрея. И лишь один вопрос мучил сельчан, вызывая невольную дрожь: куда же девались все горожане?

За время своего пути Андрей наслушался разных сказок о противостоянии людей и неведомых захватчиков, но сведения были отрывистыми, одно ужаснее другого, и не очень-то правдоподобными. И лишь когда он дошел до одной из уцелевших армейских радиолокационных частей, узнал правду, и она оказалась страшнее самых нелепых домыслов.

Правители некоторых стран все же решились на крайние меры и запустили стратегические ракеты. То, что случилось после этого, было совершенно невозможно, но факт остался фактом. Некоторые ракеты вернулись к пусковым шахтам, а еще несколько ударили по городам. Две ракеты посетили Москву и Пекин. По непроверенным слухам, досталось и Вашингтону. Государство накрылось не медным тазом, а крышкой гроба. Но, как оказалось, это еще не все. Выжившее после ударов летучих кораблей и ракет армейское начальство вновь подвело типично славянское ухарство, и вторая попытка взбрыкнуть оставила после себя ядерные воронки в Питере, Пскове и Киеве. За что «схлопотала» столица неядерной Украины, было совершенно непонятно. После этого любое подобие централизованной власти исчезло — это была последняя информация глобального масштаба, которой обладали армейские связисты. Но и местных новостей вполне хватало, чтобы нагнать ужаса.

Эльфы на своих огромных кораблях-цветках проходили над всеми крупными городами и оставляли после себя мертвые пустыни. Страну накрыла паника, но в глубинке, как обычно, об этом не догадывались. Крестьяне с ужасом хватались за головы, делали большие глаза, но совершенно не желали менять образа жизни… с небольшими исключениями. Вот об этом маленьком нюансе Андрей как раз и не подумал. А зря.

…В очередную деревню под милым названием Камыши он пришел за час до обеда.

Встреченный на околице плешивый мужичок на вопрос: «Где здесь можно прикупить нужных вещей и продуктов?» — дал точную и подробную информацию. Он даже предложил сопроводить гостя к местной лавке.

Взглянув на ассортимент лавки, Андрей подумал, что его посетила невероятная удача. На одной из полок бывшего продуктового магазина среди разнообразного скарба лежала большая солнечная батарея размером с хорошую книгу. Кроме того, из батареи торчал целый сноп проводов. Удача была действительно невероятной. До сих пор во всех посещенных им населенных пунктах он не мог найти даже простой зарядки для смартфона. А тут сразу такое богатство — больше не нужно ломать голову над проблемой поиска энергии. Судя по всему, эльфы сюда не заглядывали, так что электроника должна быть в целости. На радостях он сразу же достал смартфон и бросился соединять его с батареей. Случилось чудо — индикатор на экране смартфона начал показывать зарядку, несмотря на то что сквозь мутное стекло окна пробивались лишь скупые лучи осеннего солнца.

Андрей, «обнюхав» главное сокровище, присмотрелся к другим товарам. Выбор в небольшом сельском магазинчике поражал своим разнообразием. Здесь были всевозможные батарейки, куча всяких телефонов, одежда и продукты сельского происхождения. Вот только ни оружия, ни консервов на прилавках не оказалось. Владельцем всего этого изобилия был здоровенный тип, выглядевший так, словно сошел с советского плаката, клеймящего кулацкую прослойку населения. Косая сажень в плечах и щербатая улыбка как-то не вязались с образом услужливого продавца.

— Что, понравилась штучка?

— Да, вещь неплохая. Сколько за нее?

— Штука баксов.

— Не дороговато ли? — спросил Андрей, в голову которого начали постепенно заползать нехорошие мысли. Лишь теперь он отметил, что слишком уж много вокруг странностей: непривычные для сельской местности вещи, уверенное поведение жителей забитой деревни, да и сам продавец с каждой секундой нравился ему все меньше и меньше, несмотря на показное радушие.

— Давай за пятьсот, я еще кое-что у тебя прикуплю, так что касса будет неплохой, — предложил Андрей, стараясь выдерживать ровный тон.

— Давай, — легко согласился продавец, и это еще больше настораживало.

— Хорошо, еще я возьму пуховик, коробку пальчиковых батареек и вон те меховые унты. Какого они размера?

— Сорок четыре, — ответил продавец, посмотрев на подошву темно-серых унтов.

— Нормально, больше — не меньше. — Андрей старался беззаботно улыбаться, но его настроение продолжало ухудшаться. — Сколько за все?

Звероподобный продавец достал из-под прилавка огромный калькулятор и сноровисто защелкал кнопками. Пока он считал, Андрей еще раз осмотрелся вокруг. Магазинчик был еще советской постройки, обклеенный кафелем и с огромными холодильными витринами. Но сейчас холодильники были выключены, а их стекла затянуло паутиной и пылью. Как ни странно, посреди потолка висела одинокая лампочка, которая горела тусклым подергивающимся светом. Вид лампочки напомнил еще кое о чем.

— Еще коробку лампочек для фонарика. Есть такие?

— Есть, — не поднимая глаз, ответил продавец. Сделав еще пару щелчков, он посмотрел на Андрея и озвучил цену: — За все две тысячи баксов.

Невысокая, а главное, ровная цена окончательно развеяла сомнения Андрея.

С собой у него было пять тысяч долларов — все, что хранилось в семейном сейфе. Он запихнул деньги в рюкзак, не предполагая, что они ему вообще понадобятся. Рюкзак лег на подоконник, но чтобы добраться до денег, Андрею пришлось сначала выложить вязку с ножами. Боковым зрением он увидел, как вытянулась шея у продавца. Стараясь прикрыть пачку денег своим телом, он достал двадцать стодолларовых бумажек и отдал продавцу. Тот небрежно сунул деньги в карман меховой жилетки и вопросительно поднял кустистые брови.

— Все или еще чего-то надо?

— Нет, вроде все, да и деньги почти закончились, — попытался схитрить Андрей, но по щербатой улыбке собеседника понял, что это ему не удалось. — Разве… водки бы чуток?

— Сразу видно — наш человек, но водка мне и самому нужна. Хотя… — протянул хозяин лавки и с хитрым прищуром вытащил из-под прилавка армейскую флягу. — Чего не сделаешь для хорошего человека. Считай это бонусом за опт. Теперь все?

— Все.

Продавец сноровисто собрал весь заказ и, запихнув его в объемный мусорный пакет, подал Андрею.

— Ну, если все, тогда скатертью дорога.

— Спасибо, счастливо оставаться, — улыбнулся на прощание Андрей и, не став задерживаться, просто пристегнул раздувшийся от пуховика пакет к верхнему клапану ранца. Он еще раз кивнул продавцу и, забросив свою поклажу на плечи, вышел из магазина.

Пустынные улицы деревни казались зловеще-тихими. Создавалось впечатление, что из-за каждого окна приземистых избенок сквозь мутные стекла наблюдают недобрые глаза.

«Да хватит тебе дергаться. Тоже мне деревня вампиров. Ну, есть у них вороватые продавцы, и что?» — сказал себе Андрей, но легче от этого не стало. Сам того не замечая, он ускорил шаг.

Деревня была небольшой, дворов на триста, и до ее околицы удалось дойти за пару минут. Сверившись с картой, которую раздобыл в первом же населенном пункте на своем пути, он направился в сторону леса.

За деревней до самого леса тянулись поля с торчащей из земли стерней от скошенной пшеницы. Дорога, по которой шел Андрей, была проселочной и виляла, как змеиный след. Судя по всему, эти изгибы образовались из-за того, что местные жители пытались объезжать залитые водой ямы на раскисшей грунтовке, при этом понемногу откусывая пространство у полей.

Андрей, ежеминутно оглядываясь на деревню, все же добрался до леса и, лишь зайдя в тень склонившихся над дорогой деревьев, с облегчением вздохнул.

Придорожные заросли образовывали настоящий желто-зеленый тоннель, который вел в неизвестность. Тусклое солнце с трудом пробивалось сквозь переплетение ветвей и массив листьев, даже не думавших опадать, несмотря на позднюю осень.

Окружавшее Андрея буйство природы немного успокоило напряженные нервы, и он сбавил скорость.

Через пару километров опасения практически полностью отступили, но в тот момент, когда он уже раскаивался в том, что напрасно мысленно оскорблял продавца, прозвучал выстрел. Удар первой пули свалил беглеца на землю, поэтому ее напарница с бессильной злобой просвистела над головой и расщепила тонкий ствол склонившейся над дорогой ольхи.

Не вставая, на четвереньках, Андрей заполз в заросли кустов и уже там, поднявшись на ноги, побежал. Бежал он как лось в зарослях кукурузы — шумно и безалаберно.

Лишь через пару минут ему удалось немного успокоиться, выровнять ритм бега и прислушался к шуму за спиной. Судя по звукам, за ним гналась целая армия, и если бы не спешка одного из грабителей, они взяли бы его, как говорится, тепленьким. Впрочем, необдуманный поступок одного из преследователей мог бы оказался не таким уж необдуманным, если бы в рюкзаке Андрея не было столько железа.

«Интересно, что они там поломали?», — подумал Андрей, выбираясь на более свободный участок леса. Здесь ему удалось увеличить скорость, при этом издавая не так много шума. Андрей понимал, что долго так продолжаться не может. Он был нагружен увесистым ранцем, а преследователи бежали налегке. Необходимо было что-то делать, и делать очень быстро. Он судорожно начал перебирать в голове варианты действий, но единственное, что приходило в голову, — бежать дальше.

«Все, хватит», — подумал Корчак и решительно остановился. Осмотр местности подсказал вариант действий. Перед ним возвышались два практически крутых холма, и дальнейший путь мог вести только в распадок между ними. При этом сам распадок, поросший редким кустарником, совершенно закрывал обзор впереди. Решившись, Андрей подбежал к небольшому завалу из сухих деревьев, поросшему густой травой и невысоким кустарником. Появившийся над упавшими деревьями просвет в кроне леса дал возможность и траве и кустарнику напитаться сочной зеленью, слегка потускневшей из-за непогоды.

Корчак забросил рюкзак между сухими стволами и протиснулся сверху, одновременно выдергивая из притороченного к рюкзаку чехла лохматый «гилли». Затем он повернулся лицом к преследователям и накрыл себя маскировочным покрывалом, в основном стараясь закрыть и собой и покрывалом мусорный пакет возмутительного ярко-синего цвета.

Как только он закончил ворочаться, из-за кустов выбежал его давешний знакомый. Звероподобный лавочник сжимал в руках охотничий карабин и злобно сверкал глазами. Несмотря на немалый запас жирка, бандит, в отличие от Андрея, почти не запыхался. Не останавливаясь, лавочник повертел головой и, увидев распадок между холмами, с треском вломился в кусты. Тут же на прогалине появилась остальная банда. На вид это были обычные крестьяне. Отсутствие централизованной власти в виде свирепого участкового явно развращало славянскую душу. Крестьяне поддались соблазну получить даром то, что раньше они зарабатывали тяжким трудом.

Некоторую ошибочность этих доводов доказало появление следующего персонажа — участкового, запыхавшегося по причине толстого брюха и преклонного возраста. Когда сверкающий синей фуражкой представитель почившей власти исчез в распадке, изрядно заросшем кустарником, Андрей наконец-то выдохнул тот воздух, который втянул в себя перед появлением лидера погони. Никто из бандитов даже не посмотрел в сторону укрытия беглеца, и он похвалил себя за то, что все же захватил с собой «гилли».

Понимая, что разлеживаться не только глупо, но и опасно, Андрей собрался покинуть свое укрытие. Бандиты скоро поймут, что гонятся за плодом собственного воображения, и вернутся. Поэтому нужно спешить, но как только Корчак напряг ноги, для того чтобы встать, из кустов выбежал арьергард банды числом в одного бандита. Им оказался тот самый плешивый старичок, который провел его к магазину. Обстановка становилась опасной, а время безнадежно утекало. Когда запыхавшийся старичок остановился, все стало еще хуже. Плешивый бандит задержался не потому, что заметил что-то подозрительное, — он просто собрался отлить.

«Сволочь», — подумал Корчак, глядя на идущего прямо на него старичка.

«Плешивый» подошел к укрытию, встав всего в двух шагах от Андрея, затем облокотил на упавший ствол охотничье ружье и начал расстегивать штаны.

Сердце Корчака бешено забилось в груди, разгоняя по венам ударную дозу адреналина, а мозг заныл от бессмысленных попыток найти выход из ситуации. При этом он уже знал, что выход был лишь один. На каком-то автопилоте Андрей выскользнул из укрытия и сделал два тихих шага. Впрочем, с таким же успехом он мог топотать как слон — бандит слишком шумно дышал и даже постанывал от удовольствия. Правая рука непривычным, но, к счастью, точным жестом выхватила десантный нож из набедренных ножен, а ладонь левой руки закрыла жертве рот. Андрей отвел вооруженную руку немного назад и резко ударил плешивого в район поясницы.

Он не знал, куда именно нужно бить, но, судя по судороге еще живого тела, попал куда надо. Плешивый задергался, захрипел и обвис в руках своего убийцы. Корчак отпустил обмякший труп и отступил на шаг назад. Адреналиновая атака закончилась, и его начало трясти от сильного озноба. К горлу подступала тошнота, но на слабость не было времени ни секунды. Выдернув из своего временного убежища рюкзак, Андрей кое-как закинул его за спину и уже шагнул в сторону лесной дороги, но вдруг остановился, застонав от досады. Он едва не забыл самое главное — трофеи. Едва ли не прыжком вернулся к мертвому бандиту. Не желая терять ни секунды, резанул ножом и содрал с трупа пояс с патронташем. Прислоненное к дереву ружье подхватил уже на бегу.

Из распадка между холмами послышались сердитые вопли бандитов — обман раскрыт, но также это означало, что небольшая фора у него все же есть.

Добежав до дороги, Андрей даже не стал притормаживать, а со всей доступной ему скоростью выскочил на поросшую травой колею и помчался прочь от бандитской деревни и всех ее чокнутых обитателей.

Всей его спортивной подготовки и ресурсов тела хватило на двадцать минут бега, часто переходящего в быструю ходьбу. Он не знал, как далеко ему удалось уйти. Ранец, который в спешке надел кое-как, сильно осложнял передвижение, но остановиться даже на секунду, чтобы перетянуть ремни, было попросту страшно. Несмотря на то что Андрей шел к самоубийственной цели, его молодое тело хотело жить и не желало получить пулю в спину. В связи с этим трусливый организм накачивал его убойным коктейлем природных и экологически чистых химикатов покруче любой фармацевтической фабрики.

Андрей не знал, как далеко ему удалось уйти, но это было уже не суть важно — силы закончились.

«Все!» — подумал он и рухнул прямо на дорогу. Остатка сил едва хватило, чтобы переползти в кусты. Как ни странно, позиция оказалась удобной. Дорога в этом месте делала небольшой изгиб, так что пространство просматривалось метров на пятьдесят. Сам же беглец был надежно укрыт кустами.

Место было идеальным для засады, но ему все же пришлось немного сместиться вправо. После бега Корчак пришел в себя, и шок от первого в его жизни убийства тут же напомнил о себе — желудок с солидным опозданием выдал положенную реакцию.

Не желая лежать в собственном полупереваренном обеде, Андрей сместился еще на два метра и только после этого немного успокоился. Сев, он сбросил ненавистный рюкзак и начал осматривать трофеи.

Как называлось доставшееся в бою ружье, он не знал — в играх такого не попадалось. Впрочем, принцип работы любого подобного оружия был одинаков, поэтому Андрей быстро проверил наличие двух патронов в стволе, а затем лег на живот и, выставив ствол ружья между ветками, стал напряженно ждать погони.

Ночь уже полностью вступила в свои права, а преследователи так и не показались. Андрей решил, что дальше ждать бессмысленно, и приступил к подсчету потерь и прибылей. Практически все содержимое мусорного пакета чудом уцелело, включая коробки с лампочками и батарейками. Налобный фонарь хранился в поясной сумке, поэтому подготовка светового оборудования заняла пару секунд.

В разделе прихода значились охотничье ружье с вертикально расположенными стволами разного калибра и порезанный пояс-патронташ, полностью забитый патронами двенадцатого и шестнадцатого калибров. В общей сложности боезапас Андрея насчитывал десять патронов с жаканами, пять с крупной дробью и три с мелкой. Что же касается потерь, то, как он и предполагал, шальная пуля пробила стенку рюкзака, затем банку с тушенкой и застряла в корпусе «сто третьего». «Винторез» остался невредим.

Сидеть на одном месте посреди ночи не было ни смысла, ни желания, как и ночевать рядом с бандитской деревней, поэтому Корчак наскоро собрался и вышел на дорогу. Впереди его ждал путь длиной в сорок километров, что теоретически должно было занять два дня. Через два дня он достигнет промежуточной цели своего похода и начнет подготовку к следующему этапу. О том, куда и зачем он идет, Андрей старался не думать — есть цель, значит, есть ради чего жить. Идея убить таинственную сирену была не проявлением смелости — это скорее защитный инстинкт или даже трусость. Бесконечное метание в попытке устроить свою жизнь настолько утомило его, что начинать все сначала сил уже не было. Поэтому далекая цель, несмотря на все трудности, давала повод не думать о будущем, а крамольная мысль, что в конце похода его ждет смерть, напрочь лишала поводов для беспокойства. Андрей даже задумался о здравости своего рассудка, но мысли об этом не пугали: «Псих — ну и ладно».

Несмотря на все планы, реальность, как обычно, внесла свои коррективы — расчетные два дня на самом деле обернулись незапланированными тремя. Ровно через сутки после погони погода словно взбесилась. Царившая до этого сухая и даже теплая осень превратилась в дождливое и промозглое безумие.

Под вечер первого дня Корчак увидел в просвете листьев грозовые тучи. Мелькнула здравая мысль, что пора делать навес из плащ-палатки, но он отогнал ее как незначительную. Через десять минут с неба рухнул водопад. Пока Андрей снимал рюкзак и доставал плащ-палатку, дождь успел намочить практически все вещи, несмотря на густой массив листьев над головой.

Дождь лил не переставая, лишь иногда переходя в мелкий и моросящий. Так сильно Андрей не мерз никогда. Останавливаться на ночевку в грязи было глупо, и дневной переход превратился в суточный, с небольшими привалами на отдых и еду.

Ноги скользили по раскисшей дороге, и Корчак ненавидел все: себя, эльфов, русскую погоду, такие же русские, поэтому трижды проклятые, дороги и весь этот поганый мир. Каждый шаг давался с трудом, противная грязь липла на ботинки, штаны и полы длинной плащ-палатки, а дождь все время норовил пробраться внутрь обуви. Сырость лезла в малейшие щели, словно подозревала, что еще не все белье Андрея пропитано водой. Если верить карте, до ближайшей деревни оставалось немного, но ему уже казалось, что этот путь пережить не получится.

Деревня называлась Иванкино и на карте была обозначена неровным квадратиком. На этом полезная информация о населенном пункте исчерпывалась. Иванкино представляло собой забытое Богом поселение, которое под осенним дождем смотрелось совершенно жалким. Несколько десятков домов стояли двумя короткими улицами, только в окнах некоторых из них горел свет. Сил Андрея хватило только на то, чтобы добрести до ближайшего дома и постучаться кулаком в калитку.

— Эй, хозяева, есть кто дома?

Ответом на призыв гостя была тишина. Не было ни собачьего лая, ни малейшего движения в самом доме.

Открыв незапертую калитку, он пересек заросший травой двор и постучал в дверь дома.

— Есть кто дома, говорю?

Тишина. Андрей толкнул дверь, и она со скрипом открылась. Подсвечивая путь налобным фонариком, он удобнее перехватил ружье и шагнул внутрь. Конечно, заходить в чужой дом с оружием наперевес было не очень вежливо, но печальный опыт общения с сельскими жителями научил осторожности. Ну а если хозяева окажутся нормальными, то можно и извиниться.

Однако извиняться не пришлось — дом пустовал, и, судя по состоянию, уже давно. Наконец-то уйдя из-под сводящего с ума дождя, он почувствовал настоящее блаженство. Но длилось это недолго. В покинутом доме гуляли сквозняки, и через несколько минут Андрей начал чихать.

«Так и до воспаления легких недалеко», — подумал он и тут же обозвал себя идиотом.

Быстро распаковал рюкзак и, сняв с себя все мокрое, вытерся сухим бельем. На относительно сухое тело легло термобелье — жизнь стала веселее. Разбросанный по дому деревянный хлам дал возможность растопить печку. Печь была не стандартной русской, а сделанной в виде длинной лежанки с квадратной чугунной плитой над топкой. С растопкой пришлось помучиться, но в результате получасовых манипуляций в трубе ободряюще загудело, в топке заплясал веселый огонь. Развесив на начавшей нагреваться лежанке мокрую одежду, Андрей подтянул поближе старую металлическую кровать и завалился на порванный матрас. Избитые ноги наконец-то получили отдых. Тепло от лежанки постепенно согревало озябшее тело, но недостаточно быстро, и Корчака начал бить озноб.

«Точно заболею», — вновь обреченно подумал он, и опять безнадежные мысли спровоцировали появление разумной идеи. На ватных ногах Андрей дошел до рюкзака и достал прощальный подарок бандитствующего продавца. Конечно, он понимал, что содержимое фляги могло быть отравлено, но сейчас ему было уже все равно.

«Ну и хрен с ним», — мелькнула в голове веселая мысль, и он присосался к горлышку фляги. В горле полыхнул огонь, такой же, как в топке очага, и тут же огненный ком провалился в желудок. Внутри оказался спирт. Едва не спалив пищевод, Корчак влил в себя изрядную порцию огненной воды, рухнул на матрас и провалился в тяжелый сон.

Что ему снилось, Андрей не запомнил, но веселого там было мало. Пробуждение оказалось мучительным по причине усталости и банального похмелья. С другой стороны, все могло окончиться намного хуже.

Огонь в топке давно умер, оставив лишь небольшую кучку серой золы, но свое дело он сделал. В комнате было тепло, а разложенная на лежанке одежда высохла. Кроме тошноты и головной боли, никаких других неприятных изменений в организме Андрей не чувствовал. Старый добрый спирт в лихой кавалерийской атаке задавил простуду и бесследно растворился в организме, если не считать такого же «старого доброго» похмелья.

Полежав некоторое время, Андрей понял, что тупое рассматривание потолка не сможет облегчить его унылой жизни, и решил, что пора вставать. За окном разгорался новый день, точнее, его жалкое подобие. Солнце изначально проигрывало борьбу с отяжелевшими от влаги облаками и стыдливо не показывалось на глаза людей.

Утреннее умывание представляло собой процесс высовывания головы в проем двери и подставления оной под стекающую с крыши струю. Дождь продолжал лить, и выходить на улицу совершенно не хотелось. Впрочем, сидеть на одном месте в неизвестном селении тоже было глупо, тем более что до цели осталось совсем немного.

Разыгравшийся после утреннего моциона дикий аппетит Андрей утолил с помощью тушенки. Банка была последней, но это его уже не заботило: если все получится, то проблема с питанием исчезнет надолго, а если все будет плохо — одна банка тушенки вряд ли что-то изменит. Топить печку днем он не решился. Ночью дым из трубы заброшенного дома никого не насторожил, но совсем другое дело, если это случится днем.

Собрав свой скудный скарб, Корчак присел на кровати, расстелил на матрасе карту и в очередной раз начал сверять данные в отчетах с отметками на карте. Часть под номером 317/12 располагалась где-то поблизости, но на туристической карте ее конечно же не было. Однако в документации была подсказка, которая сообщила о том, что база находится в десяти километрах на юг от деревни Иванкино. Андрей знал, что такие базы организуются по стандартной схеме — центральная часть и несколько маршрутов. В конечной точке маршрутов, в самой глубине леса, находились здания, в которых отрабатывались разные вариации штурмов укрепрайонов. В одном из таких зданий и находилась норка армейских хомяков. Логика этих самых хомяков была вполне объяснима: с одной стороны — место глухое, с другой — неподалеку войсковая часть, что частично защищает схрон от случайного обнаружения.

Согласно карте, на юг от деревни Иванкино шла лишь одна проселочная дорога, поэтому выбора у Андрея, к его великому облегчению, не было: плутать по раскисшим дорогам — удовольствие ниже среднего. Покидать уютное, по сравнению с промозглым дождем, помещение не хотелось, но Андрей решительно натянул на голову капюшон плащ-палатки и шагнул за порог.

Одна из улиц деревни была засыпана гравием, поэтому Корчак рискнул и не стал тащиться в обход, по раскисшим огородам. Он проходил между домами, каждую минуту ожидая грозного крика или даже выстрела, но деревня молчала.

Обжитое людьми пространство наконец-то закончилось, и он опять вошел в лес. Мелкие капли дождя собирались в ветвях, превращаясь в крупные, падали сквозь листву и тарабанили по капюшону. Этот шум раздражал Андрея и лишал возможности слышать окружающее. Он чувствовал себя неуютно и скованно, но снимать капюшона все же не стал, памятуя о вчерашнем «мокром» кошмаре.

…До военной базы удалось добраться только под вечер. Андрей настороженно выглянул из кустов, разросшихся на опушке большой поляны, и посмотрел на каменные кубики зданий. Огороженная колючей проволокой территория с двумя казармами и несколькими хозяйственными постройками казалась покинутой, и все же вскормленная небогатым, но очень ярким боевым опытом паранойя нашептывала на ухо нехорошие мысли.

Корчак потратил десять минут на рассматривание базы через монокль, но это лишь усугубило страхи. Впрочем, вариантов было не так уж много, он вынырнул из кустов и, пригибаясь к земле, побежал к будке КПП с традиционно полосатым шлагбаумом.

Пропускной пункт армейской части встретил его разбитыми окнами и каким-то молчаливым упреком.

Задерживаться Андрей не стал и, поднырнув под шлагбаум, вошел на территорию части. Идти через дежурку он не рискнул. Дождь по-прежнему настойчиво поливал все вокруг, но теперь Корчак снял капюшон, понимая, что лучше намочить матерчатую кепку, а с ней и волосы, но при этом сохранить саму голову. Под ногами хрустел гравий двора, а по ткани плащ-палатки и жестяным крышам стучали капли дождя. Это было единственное, что слышал Андрей, но напряженные нервы не давали покоя, заставляя высматривать в провалах окон и дверей неизвестную угрозу.

Напряженное стояние посреди двора, тем более под дождем, долго продолжаться не могло, и он зашел в одну из казарм. Внутри все было так, словно люди ушли отсюда совсем недавно. Но ушли спокойно, бережливо собирая все ценное. Возле входа в казарму, там, где и ожидал Андрей, нашелся вход в оружейку. Кто-то дотошный, уходя, запер за собой решетчатую дверцу, но и сквозь нее было видно, что ловить здесь нечего. Арсенал оказался совершенно пустым. Впрочем, другого ожидать и не приходилось — если гарнизон утащил с собой даже одеяла с матрасами, то оружие с боеприпасами они должны были выгрести подчистую.

Полчаса блуждания по опустевшим комнатам подтвердили первоначальную догадку: ничего полезного он так и не нашел. Но расстраиваться Андрей не стал — то, за чем он сюда пришел, висело на стене комнаты для совещаний. Карта полностью занимала стену небольшого помещения с одним столом и кучей хаотически расставленных стульев. Судя по всему, небольшая спешка при выселении присутствовала — рачительному завхозу все же пришлось бросить некоторую часть мебели. На огромной карте очень подробно и дотошно были нанесены все отходящие от учебной базы маршруты. Маршрут № 26 был одним из основных и вел в гущу леса на юго-восток от базы. Андрей осмотрелся вокруг и подавил в себе желание остаться здесь надолго. Он понимал, что соседство с деревней ничего хорошего не принесет. Рано или поздно здесь появятся предприимчивые крестьяне и начнут растаскивать все, что осталось от армейцев. А повторять свой опыт общения с незнакомцами ему не хотелось. Да и таинственное здание на другом конце маршрута № 26 манило с неудержимой силой. В душе вспыхнул огонек забытого азарта. Андрей с сожалением осмотрел уютную комнату и, набросив на голову капюшон, шагнул под дождь.

Маршрут № 26 не зря был отмечен как основной. Пройти по нему, особенно в дождь, было очень непросто. Едва заметная тропа то ныряла в дикие заросли, то перескакивала через овраги по поваленному дереву, а иногда вообще куда-то пропадала.

Корчак не знал, удалось ли ему сдать норматив по прохождению маршрута, но, дойдя до цели своего «забега», вымотался неимоверно. При этом он с потаенной гордостью осознавал, что за время похода набрал солидную физическую форму — ведь удалось же ему дойти до финиша, а маршрут был рассчитан на очень «неслабых» парней.

И вот то, ради чего пришлось мучиться все это время, находилось прямо перед ним. В зарослях орешника еле просматривались кирпичные стены двухэтажного здания. Ни дверей, ни окон не было вообще, отсутствовала даже крыша — только пустые провалы проемов в кирпичной поверхности.

По площади здание занимало квадратов двести. Первый этаж встретил чужака битым камнем на полу и жутким сквозняком. Разочарование постепенно сжимало грудь, вызывая неприятный холодок.

«Ни фига подобного, я все равно найду то, что искал», — заверил себя Андрей и начал обыскивать здание. Первый осмотр ничего не дал — единственной полезной находкой была небольшая комната без окон и щелей, а значит, и без сквозняка. Здесь он и решил разбить временную базу. Сгрузив свои пожитки в углу, он вернулся в одну из комнат, на полу которой заметил разбитые планки какого-то ящика.

Через несколько минут на пороге облюбованной Андреем конуры горел жаркий костер.

Дав покой напряженным глазам и ногам, он решил нагрузить голову и начал вспоминать не только все увиденное в здании, но вообще любую информацию, которая могла помочь в поисках.

«Так, стены тонкие, там ничего не спрячешь, пол бетонный, но если не будет другого варианта, нужно разгрести камни и проверить. Они, конечно, могли вырыть схрон в лесу, но я точно помню, что в приказе значилось само здание», — думал Корчак, судорожно пытаясь придумать хоть что-то стоящее. Отчаяние постепенно заполняло его мозг, вызывая безнадежную тоску.

«Хоть в могилу лезь. Стоп! В могилу! В подвал! — осенило Андрея, он вскочил на ноги, но затем вновь сел на пуховик. — Подвал — это хорошо, и здесь он наверняка есть, но как туда попасть?»

Он решил успокоиться и опять мысленно прокрутить в голове весь маршрут обыска здания. Пол на первом этаже был сплошным бетоном. Уже отчаявшись, он неожиданно вспомнил одну странность. Проходя по одной из комнат первого этажа, Андрей заметил, что к противоположной от входа части здания ведет глубокий овраг. Если смотреть с фасада, то казалось, что дом стоит на ровной поверхности и до фундамента можно добраться только через пол или подкоп, а вот наличие оврага в корне меняло дело.

Сумерки постепенно накрывали лес своим темным покрывалом, но Корчак решил не тянуть и выяснить все прямо сейчас, понимая, что все равно не уснет с неразгаданной загадкой в голове. Он оставил вещи в комнате, набросил плащ-палатку и выбежал под дождь.

Кустарник вокруг здания рос не очень густо, и до природного рва, примыкающего к задней стене дома, путник добрался без особых проблем. Он быстро спустился вниз, скользнув по мокрой траве, и стал осматриваться. Все пространство балки заросло колючим кустарником, надежно закрывая от взглядов нижнюю часть здания.

«Прекрасная маскировка», — воодушевленно подумал Андрей и начал продираться сквозь колючие заросли. Он оцарапал себе руки и напрочь вымазался в грязи, но, довольный собой, все же добрался до ржавой металлической дверцы. Дверь закрывала пробитый прямо в фундаменте проход.

Корчак дернул дверцу за ручку, испуганно ожидая, что она окажется запертой. Несмотря на его опасения, дверь туго и со скрипом, но все же поддалась. Армейские инструкции были просты — секреты должны быть надежно спрятаны, но легкодоступны для тех, кто знает, где их искать.

Подвал дома оказался стандартным — луч налобного фонаря высветил огромные бетонные блоки, кое-где заложенные кирпичом. Андрей понимал, что за одной из этих перемычек должен находиться вожделенный схрон. Но первое, что он сделал, — начал искать лом. Его рассуждения опиралась на знание армейской логики: не руками же пришедшие на временную базу спецы должны ломать стены. Конечно, в спецназе ребята бравые и кирпичи разбивают не только руками, а и головами, но он как-то слабо представлял себе, как те, кому предназначался схрон, долбят стены лысыми макушками. Подтверждением здравости его рассуждений послужил лом, скромно лежащий в углу. О том, что он лежит здесь не просто так, говорила обильная смазка под толстым слоем пыли.

До того как разломать нужную ему перемычку, Андрей порушил еще три и сильно запыхался, но всю усталость как рукой сняло, когда острый конец лома, пробив кирпичную кладку, ударился во что-то металлическое. Еще пара минут судорожной работы — и Корчак ухватился за ручку точно такой же, как и на входе, двери. Нервно отбросив мешавшие обломки кирпича, он потянул на себя дверь и, кашляя от поднятой им же пыли, всмотрелся в глубь темного провала.

«Сезам, откройся», — завороженно подумал. На мгновение весь мир потерялся где-то вдали, и война, и смерть на секунду забылись, а внутри проснулся маленький мальчик, оказавшийся в сказке.

За дверью находился подвал. Дверь была небольшая — чуть больше метра с каждой стороны, — но Андрей в нее пролез без малейших усилий.

Схрон был оборудован на славу, впрочем, ничего другого от армейских спецов ждать не приходилось. Небольшое помещение длиной десять метров и шириной четыре по бокам было оборудовано двухъярусными лежаками. В общей сложности на четырнадцать спальных мест. У дальней стенки справа стояла обыкновенная буржуйка, а слева виднелась еще одна дверца. Возле буржуйки стопкой высились бумажные мешки с древесным углем.

Кроме того, посредине левой стены между нарами стоял стол, а рядом громоздились квадраты шести автомобильных аккумуляторов. От аккумуляторов по стенам тянулась проводка, заканчиваясь двумя свисающими с потолка лампочками без плафонов.

На первый взгляд в помещении не было ничего ценного — все сокровища наверняка хранились за очередной волшебной дверкой. К ней Андрей и направился. В отличие от первых двух, эта дверь обладала механическим цифровым замком.

«Правильно. Ключ можно потерять, а код останется в голове».

Вариантов было два — либо потратить время на подбор кода, либо выломать дверку ломом. Как всегда в таких случаях, пришелец решил поработать головой.

Но сначала он сбегал наверх за вещами и затушил угли костра. Потом, не находя в себе терпения, проигнорировал ужин и, усевшись напротив кодового замка, начал нажимать на кнопки. С принципом подобных замков Андрей был знаком. В тех замках, которые он видел раньше, необходимо было нажать одновременно три кнопки. Количество комбинаций могло оказаться слишком большим, но вскрывать дверь ломиком Андрею не хотелось — и место изгадится, и замучаешься долбить. Минут через двадцать, когда уже и фонарик начал помигивать, и плечи затекли, замок все-таки сдался. Сделал он это на комбинации 269. Андрей мысленно обозвал себя идиотом — номер маршрута можно было попробовать сразу.

Наконец-то металлическая дверка протяжно скрипнула, открывая доступ к заветному кладу.

Никаких алмазов и прочей мишуры там конечно же не было, но ничего подобного Андрей и не ожидал. А вот того, на что он надеялся, в складе оказалось с избытком.

В небольшой, полтора на два метра, каморке штабелями стояли какие-то фанерные коробки, ящики и цинки. Разделяя волнение человека, налобный фонарик эмоционально мигнул и плавно погас. На замену батарейки ушло несколько драгоценных секунд. После этого Андрей приступил к осмотру добычи. В небольших фанерных ящиках хранились консервы и медикаменты. Этого добра здесь было много — судя по всему, схрон рассчитывался на два десятка человек. В цинках Андрей нашел сначала гранаты, а затем патроны. Кое-какой опыт в работе с боеприпасом у него был — в первом цинке он нашел патроны 7,62, которые подойдут к АК-103. Это радовало, но не очень. А вот содержимое третьего вскрытого им цинка привело кладоискателя в полный восторг — там оказались аккуратно упакованные патроны СП-5, прекрасно подходившие для «винтореза». Вскрыв всю находившуюся на складе тару, Андрей определил, что необходимых ему патронов в наличии имелось аж полторы тысячи штук. Гранаты он особо не считал, как и медикаменты: все равно такого количества ему не унести. Подсчет продуктов показал, что проблема с питанием снимается практически на всю зиму. Взвешенного решения Корчак еще не принял, но постепенно начинал склоняться к тому, что зимовать он будет здесь. Соваться в логово эльфов в такую погоду, тем более без основательной подготовки, нельзя. На особый успех своей маленькой войны он конечно же не надеялся, но просто погибнуть, не добравшись до сирены, было бы обидно.

Второй взрыв восторга у Андрея вызвала аккуратно упакованная рация, вернее, не сама рация, а наличие у нее разъемов питания — для ноутбука и, самое главное, USB-разъем. Солнечная батарея — это хорошо, но заниматься основным делом хотелось в тепле и уюте. Кроме того, в углу склада он нашел поделенный на ячейки ящик, из которого торчали горлышки бутылок с кислотой. Впрочем, эту находку он предвидел, заметив стопку аккумуляторов в большой комнате. Набор «новогодних подарков для хомяка» завершали две десятилитровые пластиковые канистры с водой.

Первое, что сделал Корчак на новом месте, — это зарядил один из аккумуляторов, запитал от него рацию и подключил к разъему свой смартфон. Беглый осмотр показал, что с информацией ничего не случилось, и Андрей облегченно вздохнул. Затем он растопил буржуйку, развесил над ней свои вещи и, переодевшись в сухое белье, рухнул на поролоновый матрас. Спокойный сон пришел сразу же, этому немало поспособствовало наличие на входной двери внутреннего запора.

Глава 6

ЦВЕТЫ ЭРАНИИ

Сезон Увядания подходил к концу, и Город Грез ждал сезона Стужи. Уже сейчас воздух остыл до неприятной для растений температуры, заставляя некоторые из них сбрасывать беспомощно пожелтевшие листья. Но все это не касалось клановой рощи, раскинувшейся вокруг и внутри Города. Большинство из выращенных здесь деревьев могли перенести даже сильный холод, не потеряв сочности своей зелени, но никто не собирался подвергать их таким испытаниям. Маги стихий лишили стужу ее главного оружия — ветра. И сейчас хоть тусклое, но все же теплое светило поливало своими лучами тянувшиеся к нему растения.

Эдерай стоял на верхней площадке своего нового дворца и смотрел вниз, на Город. В его груди рождалось теплое чувство нежности, которого он не испытывал ни к одному живому существу. А вот свой новый дом он очень любил. Особенно таким — уродливые построенные зверьем здания уже полностью скрыли плетения зеленых, светло-серых и синеватых ветвей. На стенах некоторых из вновь выращенных дворцов эльфийской знати уже расцвели желтые и красные цветы. Эрании — удивительные создания магов жизни, с которыми была связана прекраснейшая из легенд.

Очень давно, в один из зимних вечеров, дочь эльфийского владыки загрустила по цветам, которые в далеком северном клане цвели лишь в сезоны Цветения и Жары. Ее грусть была настолько сильна, что этот нежный росток начал увядать от тоски. Владыка созвал своих магов и поклялся, что, если в течение одной луны на ветвях его дворца не зацветут цветы, он казнит всех магов клана, от учеников до наставников. Не прошло и дюжины дней, как на стенах спальни принцессы распустила свой бутон Эрания.

«Умеют же, если поставить задачу правильно», — подумал эрл, вспоминая старую легенду. В его случае подобное поведение вряд ли принесет какие-либо плоды, кроме бунта. Эдерай недовольно сжал зубы и начал спускаться со смотровой площадки. Хрупкое ощущение прекрасного момента было испорчено мыслями об упрямых и тупых магах. Маги жизни клялись, что увеличат прирост «рожденных в утробе», но вместо этого они сидят в своих дворцах, уставившись на Эрании.

Потраченную энергию и нарушенное усилиями душевное равновесие можно было вернуть только медитацией, но эрлу не было дела до проблем своих подданных — его интересовало только увеличение мощи клана. Слишком много было потеряно в боях со зверьем, и теперь, несмотря на все новые успехи, клан был очень слаб.

Верхний покой хоть и был небольшим, но умиротворял своей мягкой атмосферой, наполненной всеми оттенками синего цвета. Вплетенные в стены узоры ненавязчиво понижали накал любых страстей. Ворвавшийся в покой эрл был подобен урагану, он мгновенно развеял всю возвышенную обстановку в помещении. Контраст эмоциональной атмосферы был настолько резким, что лежавшая на огромной постели сирена тонко вскрикнула и капризно надула губки.

— Ты почему такой злой? Мне это не нравится.

— Тебе не нравится, лепесточек? Ну так мы сейчас это исправим. — Слова с губ эрла слетали нежные, но тон предвещал нечто нехорошее.

Эдерай подошел к кровати и, ухватив сирену за лодыжку, резко дернул к себе. Девушка еще раз вскрикнула, но теперь в ее глазах не было капризности: там плескался страх.

— Хочешь узнать, как мы это исправим? — зловеще спросил эльф, и сирена поняла, что совершенно не хочет знать ответа на этот вопрос.

В моменты раздражения на эрла накатывала черная волна. Говорят, это родовое проклятие владык клана Смертельной Лозы. Сирена понимала, что ни ее жизни, ни здоровью ничто не угрожает, но в такие минуты боялась своего любовника до одури.

Впрочем, в этот раз ей так и не удалось узнать, какая нездоровая идея пришла в затуманенный гневом мозг владыки. Где-то на пределе слышимости раздалось тонкое пение птицы. Эрл раздраженно дернул головой и повернулся в сторону входной двери. Таким способом незримые фэйри информировали о появлении визитера. Если вечно трусливые рабы осмелились побеспокоить господина, значит, пришел кто-то важный и с неотложным делом. Но, несмотря на то что рабы вели себя безукоризненно, кому-то из них придется умереть — Эдерай считал, что рабов нужно держать в строгости.

В покой вошел выздоровевший, но пока еще слишком бледный Аил.

— Владыка, есть срочное сообщение с той стороны Врат.

— Интересно, и что же это? Кланы решили стереть с лица земли нашу старую рощу? — спросил Эдерай.

— Нет, владыка, разведчики сообщают, что в старой роще появился эрл клана Древесного Корня, — невозмутимо ответил Аил, привыкший к перепадам настроения своего воспитанника и господина.

— Вот как? — позволил себе удивиться Эдерай. — И что ему нужно?

— Не знаю, разведчикам он ничего не сказал, а спрашивать что-либо у владыки они не осмелились. Он просто стоит перед старым дворцом и молчит.

Некоторое время Эдерай перебирал в голове варианты причин, по которым владыка не самого слабого клана эльфов явился в его старую рощу, но потом решил, что нет смысла напрягаться: старик придет и все расскажет сам.

— Хорошо, передай наставнику Олориуну приказ открыть Врата. И предупреди свои «тени»: пусть смотрят в оба. Этот морщинистый корень всегда был слишком хитер и непредсказуем.

В ответ Аил молча поклонился и вышел из зала, а эрл, мгновенно забыв про испуганно застывшую на ложе сирену, начал ходить по комнате, обеспокоенно обдумывая ситуацию. Внезапно он осознал, что сирена видит его в совершенно непотребном виде. Эрл остановился, обжег сжавшуюся в комок девушку свирепым взглядом и стремительно вышел из покоя.

Особенностью звериного строения, которое стало основой для дворца владыки, было то, что все лестницы пришлось делать спиральными. Они оплетали центральную башню, как гигантские змеи. С одной стороны, это было неудобно, но с другой — именно мерное движение по кругу успокаивало Эдерая и приводило его душевное состояние в относительное равновесие. В тронный зал, который размещался в отходящем от башни гигантском лепестке, он вошел спокойным, как ожившая статуя Асторала — самого величественного из эльфийских владык древности.

К виду своего нового тронного зала эрл еще не успел привыкнуть, поэтому в очередной раз позволил себе слегка повернуть голову, чтобы охватить взглядом большее пространство.

Зал был настолько прекрасен, что Эдерай на секунду сдержал дыхание и даже замедлил шаг. Огромное помещение представляло собой гигантскую вытянутую полусферу с полом в виде ажурной платформы, простирающейся на сотню дюжин шагов. Сейчас платформа представляла собой сплетение нешироких дорожек, идти по которым можно было только зигзагами. Но это не раздражало эрла — наоборот, он с каким-то детским восторгом начал выбирать себе витиеватый путь к центральной части, где на возвышении стоял его трон.

Игра была увлекательной, но слишком заботливые слуги все испортили. Кто-то из поводырей дворца решил услужить господину. Из лиан-тропинок проросли полупрозрачные мембраны, заполняя собой пробелы. Видневшаяся в десятке метров под полом трава исчезла. Теперь перед эрлом простиралась гладкая зеленовато-мутная поверхность, разрезанная жилами бывших тропинок. Заполняющие пробелы мембраны только казались хрупкими, в реальности они могли выдержать прыгающего овра в полной броне. Настроение эрла вновь испортилось, и он, нахмурив брови, пошел прямо к своему трону. Но по мере движения очарование зала украдкой размягчило душу Эдерая, и он оттаял.

В отличие от великолепия и утонченности дворца, трон владыки был немного грубоватым и даже несуразным. Посреди зала на пологом возвышении располагалась странная конструкция, лишь отдаленно напоминавшая приспособление для сидения. Толстые стебли угольно-черных лиан топорщились длинными и острыми иглами — это была та пресловутая «ядовитая лиана», ставшая тотемом для целого клана. Сплетавшие дворец и боевые корабли стебли являлись лишь отдаленными потомками этого необузданного и смертельно опасного растения, чей яд убивал любое живое существо. Ядовитыми были не только шипы — даже испарения от лиан трона способны были отравить самого сильного мага, но для Эдерая, несущего в себе кровь великих владык, этот яд был совершенно безопасен. Мало того — он дарил силы и уверенность в себе.

Эрл не мог даже просто уколоться о торчавшие в разные стороны шипы. Когда-то в детстве Эдерай пытался это сделать, но каменной крепости острия под его прикосновениями становились мягкими и упругими.

Эдерай подошел к трону и рухнул на сиденье, совершенно не опасаясь торчавших шипов. Лианы мягко прогнулись, принимая форму его тела.

«Зачем он явился?» — Этот вопрос не давал эрлу покоя. Короват, владыка одного из самых древних и сильных, но в то же время самых малочисленных кланов, был очень мудрым эльфом и опрометчивых поступков не допускал вот уже несколько веков. Его клан выживал лишь за счет своей нейтральности и репутации самых умелых бойцов, с огромным трудом балансируя между разумом и гордыней. Короват не мог себе позволить открытой войны, однако мало кто мог рискнуть бросить вызов лучшим мастерам боя Темного Мира.

Пока эрл размышлял, дальняя часть пола опять обрела свою ажурную прозрачность. Одна из лиан-тропинок изогнулась вниз, образовывая пандус. Сначала над этим изгибом появилась голова овра-ветерана, следом скользнули две «тени». «Тени», представители тайной организации эльфийских разведчиков, были одеты в обыкновенную древесную броню, но это была кора «древа мертвых», отличавшаяся абсолютно черным цветом. «Тени» разошлись в разные стороны, пропуская вперед невысокого эльфа с платиновыми волосами, чуть тронутыми желтоватым налетом. Свои волосы владыка клана Древесного Корня не заплетал в боевую косу и не стягивал в хвост высокородных. Светлые пряди свободно лежали на плечах, не выражая ни воинственности, ни надменности.

Старый эльф шагал как-то странно, и только когда он приблизился, Эдерай увидел, что владыка явно не в себе. Его глаза блестели, а на лице играл румянец. Гость шел на подгибающихся ногах, при этом на его губах блуждала глуповатая улыбка!!!

Эдерай сначала напрягся, но затем вспомнил, как сам когда-то впервые увидел над собой вместо серого полога облаков голубое небо и пылающий шар солнца.

— Да, старый друг моего отца. Это — солнце. — Эдерай, нарушая все каноны аудиенции, улыбнулся гостю.

И тут же его лицо удивленно вытянулось. Сегодня был день больших потрясений. Эрл даже подался назад, и было отчего. Короват остановился у подножия тронного возвышения, а затем… опустился на колени.

— Владыка, я, предводитель всех детей Древесного Корня, молю принять нас под сень твоего древа. Если пожелаешь, мы станем Домом и войдем в твой Клан. — Эти слова дались старому эльфу тяжело. Он склонил голову еще ниже и замер в ожидании приговора.

Эдерай был потрясен — такого он точно не ожидал, — но, поразмыслив, понял, что ничего странного в поступке пришлого эрла нет: тот, кто увидел солнце, уже не сможет вернуться в Темный Мир, и даже вернувшись, всю жизнь проведет в невыносимых страданиях.

«Хорошо, что он пока не видел Луны, — наверняка бы расплакался», — отстраненно подумал Эдерай, перекатывая в голове тяжелые мысли. Он вспомнил все: и то, как лично просил у этого старика помощи в войне, получив в ответ мягкий, но все же отказ, и то, как клан Древесного Корня все же не выступил против него в войне Белого Лепестка. Сейчас Эдерай мог превратить клан этого старика в простой дом, и тогда бывший эрл наверняка ляжет на побеги «дувала», которые с удовольствием проткнут старое, но все еще крепкое тело. Мелочное желание отомстить за унижение шевельнулось внутри, но было тут же смыто другой мыслью. Если под его началом окажется хотя бы два клана, то он станет королем!!! Такого не было уже несколько десятков тысячелетий. Последний король умер незадолго до исхода эльфов в Темный Мир. Эдерай встрепенулся и принял единственно верное решение:

— Встань, эрл, неприлично владыке преклонять колени даже перед королем. Это пока еще не клятва, а всего лишь просьба, но я думаю, что все же приму твою покорность.

Старый эрл нервно вздрогнул, ошеломленный услышанным, Короват только сейчас понял, что именно сотворил своим поступком. Отправляясь на встречу с молодым Эдераем, он намеревался лишь разведать обстановку и донести информацию совету кланов, но, увидев солнце и океан ошеломляющей зелени вокруг, потерял голову и отдал этому юному эрлу свой клан.

«Нет, не эрлу, а королю», — мысленно поправил себя владыка клана Древесного Корня и поднял глаза к далекому куполу тронного зала. Сквозь ажурное плетение пробивались косые лучи изумительно золотистого цвета, и старый эльф понял, что совершенно не раскаивается в содеянном.

Врата сверкали изумрудными искрами и лепестками энергии, похожими на крупный снег. Сквозь них, как из вихрей снежной метели, появлялись воины клана Древесного Корня. Сначала шли неширокие колонны магов и лордов. Высокородные вынуждены были идти пешком. По странному стечению обстоятельств щеры не могли пройти сквозь Врата. Но это неудобство было временным — в новом мире вполне достаточно и лошадей и коров, чтобы обеспечить боевыми щерами всех желающих.

Вслед за высокородными магами хлынула волна следопытов и разведчиков. Разведчики, узнав, что в новом мире «тени», как говорится, вышли из тени, оделись в черную броню. К удивлению Эдерая, в рядах разведчиков Древесного Корня было не менее трети «теней». Его собственные следопыты таким обилием элитных воинов не отличались, несмотря на то что лорд-разведчик был из их рядов.

Но не успел владыка задуматься над такой несправедливостью, как опять восхищенно замер. Из круговерти изумрудных снежинок появились первые ряды овров. Это были великолепные звери. Клан Древесного Корня не мог позволить себе количества, поэтому брал качеством. Их овры были сплошь ветеранами, они носили тяжелую стальную броню и обладали завидным набором амулетов. В душе эрла вновь зашевелилась зависть — его овры, и ветераны в том числе, не годились даже на подстилку для этих зверюг, не говоря уже о молодняке, которого в войске Эдерая было подавляющее большинство. К тому же редко кому из его овров доставались защитные амулеты. Но вместо злости в груди Эдерая потеплело, а на губах заиграла довольная улыбка: «Теперь они мои, и завидовать я могу только себе».

— Какую землю отдадим этим приблудам, повелитель? — прогудел за спиной бас Аила, совершенно не смущавшегося стоящего рядом чужого эрла.

— На север, к русским, сначала я хотел поманить сладкой ягодой и этих странных зверей, но теперь мы сможем поставить упрямцев на колени, — ответил Эдерай, краем глаза замечая, как гримаса старого эрла перерастает в довольную улыбку. При этом он подумал: «Пусть Корни сцепятся с этими бешеными сашатами, а я посмотрю, чем все закончится».

Глава 7

ЗИМА

Деревья в лесу трещали от лютого мороза, а в облюбованном Андреем подвале было тепло и уютно. И даже по-праздничному пахло елкой. В принципе удивляться было нечему — ведь издающая эти ароматы зеленая красавица скромно стояла в углу. Андрей встречал Новый год. Сначала эта идея показалась ему дикой — всего несколько месяцев назад он похоронил жену, а теперь праздники празднует. Но, подумав, он все же решился: они с Лизой не пропустили ни одного Нового года. Не слишком избалованная любовью отца девочка и совсем обделенный родительским теплом сирота инстинктивно тянулись к этой сказке. И вот теперь, тридцать первого декабря, Корчаку захотелось маленькой частички того волшебства, и, как это ни дико, ему казалось, что Лиза этого тоже хочет.

Он срубил елочку и даже украсил ее гирляндами, соединив вместе лампочки из своего запаса. В буржуйке тихо потрескивали дрова, лишь временами нарушая тишину в подвале. Верхнее освещение Андрей выключил и теперь сидел за столом в свете гирлянды и пляшущего огня. Ему было невыносимо грустно — не больно, а просто грустно. Вместо любимой женщины рядом лишь пустота, а вместо шампанского — слегка разведенный водой спирт.

Жалость к себе так стиснула грудь, что захотелось выть, но вслед за этим по телу прокатилась волна ненависти и к эльфам, и к себе, слабодушному. Корчак вздохнул и сделал то, чего не решался сделать со дня смерти жены. Он достал смартфон и зашел в папку с фотографиями. С тускло горящего экрана на него смотрели строгие и немного печальные глаза Лизы. В груди заныло сердце, а на глаза навернулись слезы. Нельзя сказать, что он безумно любил свою жену, но сейчас Андрей почувствовал, что в ней был единственный смысл его жизни.

«Правду говорят, что мы ценим лишь то, что теряем», — подумал он. Раньше у него были жена, дом и нормальная жизнь, а сейчас он стал одиночкой, бродягой, мародером, убийцей и черт знает кем еще.

— С Новым годом, солнышко, — хрипло прошептал Андрей и вытер рукавом навернувшиеся слезы. Он вновь жалко улыбнулся и поцеловал изображение жены.

Скорей всего, просто сработал тачскрин, и никакой мистики здесь не было, но Андрей все равно вздрогнул, когда через мгновение на него смотрела улыбающаяся Лиза. Ее глаза словно говорили: «Не глупи, милый, — живи и за меня и за себя».

— Ты же знаешь, что у меня не получится, — с горечью в голосе ответил на невысказанное пожелание Корчак и прикрыл глаза.

«Так, все, надо остановиться, а то крыша съедет окончательно», — пронеслась вдогонку резонная мысль, и он залпом допил остаток жидкости в кружке. Эта добавка оказалась последней каплей, мир перед его глазами медленно поплыл.

…Первое января Андрей встретил, как положено любому русскому человеку, головной болью и тошнотой. Постанывая, он встал с кровати и полез из своего подземелья на свет божий. За последние недели он выработал в себе режим и схему поведения.

«Я на войне, и порядок должен быть армейским», — решил он для себя и вот уже два месяца придерживался стабильного распорядка дня: утром — умывание и легкая зарядка, затем — занятие со смартфоном, после обеда — учебные стрельбы и тренировка в хождении по лесу.

Январское утро было колюче-холодным и ослепительно-белым. Андрей вдохнул морозный воздух и начал раздеваться. Когда-то он считал всяких там моржей в лучшем случае понтовитыми придурками, а в худшем — чокнутыми. Сейчас же, оценив, насколько бодрит и прочищает мозг обтирание снегом, решил, что и сам стал таким же чокнутым, потому что зрителей для понтов здесь не было.

Обтершись сухим бельем, он вернулся в подвал и, запив головную боль шипучим аспирином, перешел к рутине. Заняться языком уже не успевал, а если честно, ему не очень-то и хотелось вслушиваться в лай чужой речи с похмельной головы.

Вторым пунктом дневного расписания были стрельбы. Полностью собранный и бережно замотанный в ткань «винторез» лежал на матрасе нар. Перед выходом на стрельбище Андрей заглянул в свой склад и забрал оттуда два десятка патронов. С боезапасом ему пришлось помучиться. Вероятность того, что в этой глухой местности может появиться маг, была ничтожной, но оказаться однажды взорванным Андрею не хотелось. Поэтому большую часть боезапаса, включая гранаты, он закопал небольшими партиями в лесу. В подвале под домом остались только полторы тысячи патронов СП-5, а в самом складе находилась лишь пара сотен патронов для тренировки.

Запасшись патронами, Андрей подхватил винтовку под мышку и вышел наружу.

Свое стрельбище Корчак оборудовал неподалеку от дома, возле небольшого ручейка. Этот ручей начинался практически возле здания и тек по оврагу на юго-запад.

Стряхнув снег с расстеленного под деревом лапника, Андрей набросил на еловые ветви маскхалат и улегся на это импровизированное ложе. Воткнутые в землю палки остались на месте, и он, положив на раздвоенные концы палок объемный глушитель «винтореза», приготовился к тренировке.

Целью для новоиспеченного снайпера служили стволы редких сосенок, растущих в густой заросли елей. Два сухих ствола как раз находились на расстоянии сотни и двухсот метров от позиции. А вот на дистанциях в триста и четыреста метров сушняка не было, и Андрею пришлось стрелять в живые деревья. Он не знал, что будет в дальнейшем с нашпигованными вредным свинцом растениями, но это была его наименьшая проблема. Впрочем, о судьбе леса все же задумался, что удивляло: участь зарезанного им старичка-бандита волновала значительно меньше.

Как обычно, тренировка началась с выстрелов на дистанции в сто метров. Винтовка мягко толкнула Андрея в плечо, издав сдавленный кашель. В прицел стрелок увидел, как от ствола полетели щепки.

«Есть», — подумал он и перевел перекрестье прицела на следующую цель. От сухого дерева вновь полетели куски коры, но в этот раз только со второго и третьего выстрела. Если верить баллистическим таблицам, на такой дистанции отклонение должно быть мизерным, но внешний фактор все же присутствовал, или же Корчак попросту был неумелым стрелком. Разобраться в прилагающихся к «винторезу» брошюрках помогла одна интересная компьютерная игрушка, в которую Андрей играл бог знает когда. Игрушка, в которой вместо пальбы по врагам нужно было стрелять по мишеням, учитывая ветер, дальность и другие нюансы. В принципе программа ему не понравилась, но в памяти кое-что осталось.

Андрей прицелился в третье дерево, но стрелять не спешил. Он смотрел на свисающий с ветки лоскуток ткани, нюхал воздух, стараясь определить влажность, и пытался проводить в голове расчеты. Опустив перекрестье прицела на несколько делений, выстрелил.

— Черт, — тихо выругался Корчак, увидев, что маленькая точка на ошкуренном участке ствола как была, так и осталась в глубоком одиночестве.

Зацепить ствол удалось только с четвертого раза. А вот в дерево, стоящее на расстоянии в четыреста метров, Андреев стрельнул пару раз без особой надежды — такие дистанции для него были недоступны. По крайней мере, пока. Даже на трехстах метрах удача улыбнулась только позавчера, и он понимал, что это действительно лишь удача.

Следующим номером программы было хождение по лесу. Андрей прекрасно понимал, что на фоне заснеженного леса в синем пуховике поверх «горки» он смотрится как минимум нелепо, но мороз не оставлял вариантов, да и зрителей вокруг не наблюдалось, так что переживать было не о чем.

Все его знания о принципах ходьбы по лесу сводились к прочитанным книгам и паре фильмов про рейнджеров в джунглях. Поэтому «юный скаут» просто старался идти, не создавая слишком много шума. И все же, несмотря на все неудачи, хождение по глубокому снегу улучшало его физическую форму. Это наполняло рейды в лес хоть каким-то смыслом.

Перепрыгивая через поваленные стволы и стараясь не рухнуть головой в сугроб, Андрей забирался все дальше в чащу. К счастью, с чувством направления у него было все в порядке, так что заблудиться он не боялся. Неожиданно впереди послышался какой-то шум. Кто-то ломился сквозь кусты. Андрей замер, прислушался, а затем немного расслабился — источник шума двигался куда-то в сторону. Но как только этот некто хрюкнул, стрелок вновь напрягся. В нем проснулся охотничий инстинкт. Стараясь не шуметь, подобрался ближе и, немного присев, занял позицию за толстым стволом упавшей сосны. Утолщенный глушителем ствол «винтореза» проделал в снежной шапке бороздку и, утонув в ней, лег на поверхность дерева. Андрей заглянул в прицел, стараясь сохранять правильное расстояние между глазом и краем оптики. Мир сузился и округлился до размеров визира. Стволы сосен и засыпанный снегом кустарник сначала скользнули вправо, затем, мельтеша, пробежали влево и остановились. В прицеле появилась коричнево-серая масса. Корчак зафиксировал винтовку и увидел огромную тушу кабана. Подвигав «винторезом», он вычислил еще три тела поменьше, но определить их половую принадлежность так и не смог — его познания в лесном свиноводстве заканчивались на понимании: здоровый, с клыками — значит, кабан. Андрей не знал, почему решил стрелять в кабана, — видно, в душе проснулся первобытный инстинкт. Первый выстрел был смазан из-за торопливости и волнения. Пуля ударила в тонкий ствол сосны. Сосна вздрогнула и осыпала кабана снегом. Здоровенная туша хрюкнула от неожиданности и с невообразимой для таких размеров ловкостью развернулась к Андрею широкой тыльной частью организма.

«Блин, вот придурок!» — обозвал себя охотник и постарался выровнять дыхание. Затем вновь прицелился. По слухам, снайперы стреляют в паузе между ударами сердца. Насколько эта легенда соответствует истине, Андрей не знал, но отсчитал три удара собственной сердечной мышцы и нажал на курок.

В этот раз пуля угодила намного удачнее. Она ударилась в кабанью голову сзади и немного сбоку, прошла сквозь череп и вырвала зверю глаз на выходе.

Кабан рухнул на снег, заливая его яркую белизну не менее ярким пятном тревожно-красного цвета. Ноги жертвы еще несколько раз дернулись и замерли, а оставшееся без вожака стадо прыснуло в разные стороны, как рыбки от акулы. Не разбирая дороги, звери умчались куда-то в лес, при этом громогласно оповещая округу треском кустов и визгом.

Андрей выждал некоторое время — ему почему-то вспомнились истории о мести кабана за убитого поросенка, но тут же он вспомнил, что как раз кабана и убил. Стряхнув оцепенение и дав волю охотничьему инстинкту, он направился к своей законной добыче.

Быстро добежал до тела и резко остановился. Что делать в таких случаях, Корчак не знал, но подумал и решил, что просто нарежет себе несколько кусков мяса, и с решительным видом достал десантный нож.

За десять минут горе-охотник отрезал от кабана несколько полосок мяса вместе с кожей и при этом порядочно запачкался кровью.

Усердное пиление остывающей плоти было прервано тихим треском, донесшимся справа, и только в этот момент Андрей вспомнил, что он все-таки в лесу, где человек далеко не самый сильный зверь. К счастью, винтовка лежала рядом, скользкие от крови и жира пальцы моментально вцепились в деревянный приклад. Прижав его к плечу, Андрей резко развернулся и понял, что не зря опасался нежданной встречи. Прямо перед ним, не более чем в тридцати метрах, стоял матерый волк. Зверь низко пригнул голову к снегу и неотрывно смотрел на человека, а его лапы уже подгибались для прыжка.

«Его, наверно, привлек визг и запах крови», — отстранение додумал Андрей и чисто автоматически нажал на курок. Каждодневные занятия и почти четыре сотни израсходованных патронов все-таки выработали нужные рефлексы — пуля, попав волку в грудь, остановила летящее тело и даже отбросила его немного назад. Зверь вытянулся в струнку и замолотил лапами по снегу. Из его пасти побежала кровь.

«Зимой волки охотятся стаями», — всплыл в памяти еще один кусок текста из какой-то книги, и Андрея обдало очередным порывом внутреннего холода. Он резко развернулся и, потеряв равновесие, завалился набок. Открывшаяся картинка заставила его резко вскочить на колени и открыть судорожную пальбу. «Винторез» торопливо закашлял, и пули понеслись навстречу двум бегущим на человека серым теням. В этот раз стрельбой управляли не рефлексы, а перепуганное сознание, поэтому только чудом можно было объяснить то, что когда затвор противно щелкнул, отсчитав оставшиеся в магазине семь патронов, стрелок был еще жив. Он с удивлением смотрел на застывшее в снегу тело и улепетывающего по лесу подранка. Затем в голове что-то сухо щелкнуло, Андрей быстро отсоединил магазин и заменил его вторым. Приклад ткнулся в плечо. Оптика приблизила убегающего волка. В этом направлении лес был редким, к тому же метрах в тридцати начиналась обширная поляна. Волк уже почти добежал до ее дальнего края.

«Метров триста пятьдесят», — подумал Андрей, скрупулезно высчитал направление, силу ветра и, взяв поправку на траекторию, выстрелил. Едва различимый невооруженным глазом волк споткнулся и ткнулся мордой в снег. Больше никаких признаков жизни зверь не подавал.

Как ни странно, страха Андрей так и не почувствовал. Откат адреналинового всплеска не стал корежить тело, а просто сжал на секунду в ледяных объятиях и медленно отпустил, оставляя после себя лишь небольшую слабость. Корчак осмотрел запачканное кровью и грязью пространство вокруг кабаньей туши, вздохнул и начал быстро отпиливать обе задние ноги. Связав ноги куском капронового каната, он закинул эту связку на шею и направился на базу.

Андрею был известен только один способ приготовления такого количества мяса при полном отсутствии необходимой посуды. Он достал мусорный мешок, кое-как отделил мякоть от шкуры и костей, а затем сложил куски в мешок. Добавил туда соль и перец. Встряхнул содержимое мешка и оставил заквашиваться — по крайней мере, так ему казалось.

Потом было надоедливое ковыряние в нагромождении эльфийских слов. Визгливый голос покойного пленника надоел до зубной боли, но, к счастью, в последние недели он слушал его все меньше и меньше — в основном Андрей работал со словарем, который сам же и составил. Мозг с большим трудом воспринимал чужой язык с неудобоваримой фонетикой и запутанным строением предложений, но все же Андрей постепенно начал понимать бессвязную речь пленника. Профессор Ветлицкий утверждал, что его любимый ученик обладает большими способностями в изучении языков.

«Хорошо бы еще профессорская метода оказалась не бредом безумного ученого», — понадеялся про себя Андрей. Будет обидно, если три месяца сидения в Богом забытом месте окажутся пустышкой. Он-то уже немного понимал эльфийскую речь, но поймут ли его эльфы?

Первый день нового года Андрей закончил шашлыком. Поднявшись на первый этаж здания в свою «бессквозняковую» комнатку, Андрей развел костер, дождался красных углей и, нанизав куски мяса на сырые ветки, занялся готовкой. Палки, конечно, прогорели, поэтому шашлык оказался подгоревшим, недосоленным, жилистым и… очень вкусным.

Утром следующего дня он решил не отлынивать от занятий и опять взялся за словари, просмотрел видео со смартфона и повторил за пленным эльфом речевые обороты.

Как ни странно, наиболее информативными оказались ругательства пленника. Из его витиеватых проклятий Андрей узнал, что государства эльфов называют кланами, ниже идут дома, которые состоят из родов, а те, в свою очередь, из семей. Уничтожившее человеческую цивилизацию заклинание называлось «Песнь Хаоса». И самое главное, Андрей наконец-то узнал, кто такая сирена. Как оказалось, это была девушка, обладающая огромной магической силой, способная издавать «Песнь Хаоса» на многие километры, тогда как обычные маги доставали не больше чем на километр.

«Плевать: хоть девушка, хоть старушка — все равно грохну», — зло подумал Корчак и с удвоенным вниманием вслушался в эльфийскую речь.

Овров и гвулхов эльф называл «рожденными в утробе», но что это значит, Андрей так и не понял. Еще среди интересных фактов была информация о том, что броня у эльфов, в отличие от брони овров, делалась не из металла, а из древесины и листьев. Причем самой мощной считалась лиственная.

«Ну, может быть, для кого-то, но не для меня», — злорадно подумал Андрей, вспоминая, как легко разорвал эльфийскую одежку голыми руками под обалдевшим взглядом эльфа.

Вообще-то с выяснением личности пленника было много нестыковок. Он явился без свиты и прикрытия, но при этом был одет в лиственную броню и носил металлический меч, несмотря на то что, по его же словам, обычные маги носили древесные панцири. Да и с мечом было непонятно. Всякий раз, когда Андрей показывал пленнику эту железку, его корежило едва ли не больше, чем от Андреевых прикосновений. Единственное, что удалось выбить у чертовски упрямого мага, было то, что меч создали какие-то «проклятые мастера».

Отложив смартфон, Андрей потянулся к сваленным у стола вещам и достал меч. Клинок с тихим шелестом покинул ножны и лег на стол. Вещь была удивительной красоты. Своим изгибом он чем-то напоминал катану, но, в отличие от японского клинка, эльфийский меч истончался к острию до состояния шила. Гарда была витой и загибалась с одного конца к рукоятке, а с другого — в сторону клинка. Рукоятка была длинной и немного изогнутой, на ней легко помещались обе ладони, поверхность шероховатая, хорошо удерживающая даже потную руку. И гарда и рукоять были сделаны то ли из плотного дерева, то ли из кости. Корчак провел пальцами по клинку и почувствовал легкий отзыв. Причем не такой, как при первом прикосновении, — тогда была какая-то щекотка, похожая на ощущение при первых прикосновениях к пленнику. А сейчас клинок откликался, словно родной.

«Бред это все: если клинок магический, а я разрушаю любую магию, то каким образом магический клинок может отзываться? Рядом со мной он должен был стать простой железкой. Удивительно, как вообще не рассыпался трухой, — подумал Андрей, поглаживая потеплевший клинок, и неожиданно для себя улыбнулся. — Утешает то, что потеря такого клинка кому-то там очень не понравилась».

Глава 8

ДРЕВНИЕ КЛИНКИ

Силовое плетение подбросило дубовое бревно и по сложной траектории запустило его в сторону эльфа. Изогнувшись в стремительном пируэте, Эдерай взмахнул клинком, и с покрытой рунами поверхности соскользнула тройная молния. Обратным махом король послал туда же фаербол и только после этого разрубил уже обугленную и растрескавшуюся колоду. Легкий ветерок вскружил клубы дыма и вынес гарь сквозь окно, полностью очистив тренировочный зал от неподобающих запахов. Воздух вновь наполнился цветочным ароматом. Бывший эрл, а теперь король эльфов Светлого Мира, с наслаждением сделал глубокий вдох. По его телу пробежала дрожь, и эльф начал ритуальный танец-разминку, которым начиналось и заканчивалось каждое занятие. Тело Эдерая прикрывали лишь длинные, до пола, лоскуты травяной ткани, которые крепились на поясе и образовывали своеобразную юбку с разрезами по бокам. Эльф двигался совершенно бесшумно, словно водный поток, перетекая из одного положения в другое, а под бледной кожей перекатывались небольшие, но крепкие мышцы.

Последнее движение танца завершилось классической стойкой. Несколько мгновений абсолютной неподвижности — и Эдерай вновь ожил, нежно проведя пальцами по кромке клинка. Это было великолепное оружие, создание которого противоречило всем канонам древнеэльфийской философии. Сейчас в отношении к металлам все стало намного проще. Но, несмотря на то что маги все же работают со стальными латами и клинками овров, подобного орудия никто не создавал уже очень давно. Когда древние эльфийские мудрецы осознали, что проигрывают войну с людьми, десять лучших магов создали тысячу таких клинков, но заплатили за это не только своей жизнью, но и душой. Работа с металлом была недопустима для эльфов — те, кто встал у горна, были вынуждены пойти на ритуальное самоубийство и навлечь на себя вечное проклятие. Поэтому их так и называли — «проклятые мастера». Созданные ими клинки принимали в себя любую силу: и ритуальную магию, и стихийную, и даже черную взвесь некромантии. Это было запредельно мощное оружие, но даже оно не спасло народ от поражения.

Эдерай закрепил клинок в настенных зажимах и отошел немного назад. Коллекцию владыки клана Смертельной Лозы составляло огромное количество мощнейшего оружия из дерева и кости. Созданные великими оружейниками клинки всевозможных форм и времен по крепости не уступали алмазам, но они не шли ни в какое сравнение с мечами «проклятых мастеров». К сожалению, у ярла было только четыре древних меча. Неожиданно в голове Эдерая всплыло воспоминание, и он тихо щелкнул пальцами. В углу зала материализовался телохранитель.

— Чем закончилась история с поиском пропавшего ростка этого надоедливого лорда? — спросил король.

— Его не нашли, повелитель, город, куда вы послали разведчиков, пуст, — равнодушно ответил телохранитель.

— А что лорд?

— Он пытался пробиться к вашей милости, но лорд Аил отослал его прочь.

Эдерай хмыкнул и движением пальца отпустил телохранителя.

«Скорее всего, древний клинок потерян, надо как-то наказать глупого лорда — может, понизить его дом до статуса семьи?» — вяло перекатывались в голове короля небрежные мысли. Он медленно подошел к окну и посмотрел в бездонную темноту неба, усеянного светлыми искрами. Мягкий свет звезд аккомпанировал огромной луне, вплетая свои тонкие голоса в потрясающе прекрасное соло серебристого светила. Эдерай знал, что ни люди, ни «рожденные в утробе» не способны слышать света, и на одно мгновение пожалел этих несчастных.

Налюбовавшись луной, Эдерай перевел взгляд на подножие своей башни. Рядом с огромным куполом тронного зала постепенно вырастали еще два гигантских лепестка — Зал Торжеств и Палата Цветов, в которой будут размещены самые изысканные и фантастические творения магов жизни. Вместе эти три строения составляли половину бутона невообразимо-огромного цветка, центром которого стала Башня Короля. Еще три лепестка вырастут позже, когда придет их время. Ярлу хотелось поторопить поводырей с Лабиринтом, но игры все равно начнутся не раньше поры Цветения, так что спешить некуда.

А пока природа спала зимним сном. Несмотря на полное безветрие и безоблачный небосклон, изрядно потускневшее солнце не успевало согреть густой лес. Но королю не было холодно. Эльфийские дворцы никогда не затыкались наглухо, в отличие от звериного жилья. Но свобода была иллюзорной, и ветер-проказник порхал в залах только тогда и там, где ему позволяли «поводыри» дворца. Непривычно холодная даже для эльфов зима все же заставила «поводырей» немного подогреть стены дворца и отсечь силовыми полями внутренние помещения от внешней среды. Эдерай присмотрелся и увидел тонкую пленку силового поля, слегка серебрившуюся перед его лицом.

Еще один тихий щелчок пальцами — и в комнате появились фэйри. Без лишних приказов они тут же принялись обтирать тело господина душистыми губками и, сняв тренировочную юбку, облачили его в повседневную тунику и лепестковый плащ. Обладающие эмпатией рабы привычно угадали настроение господина, и плащ в этот раз был небесно-голубого цвета, а туника ослепляла взгляд абсолютной белизной.

В рабочем кабинете ярла ждали Аил и лорд-канцлер. Лорд-канцлер был фигурой одиозной. Как и все представители эльфийской иерархии, он получил свою должность по наследству. Лорд-канцлер обладал скверным характером, он выдерживал все правила этикета еще скрупулезней, чем Олориун.

— Повелитель, — обратился к Эдераю лорд-канцлер, изогнувшись в строго выверенном поклоне. Стоявший за его спиной Аил кривовато улыбнулся.

— Лорд-канцлер, давайте только о самом насущном, у меня мало времени. — Эдерай начал скучать сразу же, как вошел в свой кабинет. Государственные дела вызывали у него сонливость, и в такие минуты король отчаянно завидовал эрлу клана Древесного Корня, который в это самое время отчаянно рубился с полубезумными русскими. Коровату достались земли самых непредсказуемых зверей, он нес потери, рисковал своими ресурсами, но все же, как охотничий гвулх, мертвой хваткой держался за холки последних звериных армий.

— Повелитель, за прошедшую неделю мы получили еще три предложения от кланов и десять от разных домов. Что прикажете ответить?

— Ничего, пусть подождут и оценят величие милости, которую, возможно, я им окажу, — небрежно взмахнул Эдерай, усаживаясь на трон.

Торопиться с новыми подданными он не собирался — в этом был и холодный расчет, и маленькая месть. Кланы могут подождать, а мятежные дома, предавшие свои кланы, Эдераю были не нужны. С другой стороны, постоянно прибывающее подкрепление позволяло вести более агрессивное наступление. И все же спешить не стоило: хватало и других способов приручения людей.

— Звериные кланы США и Китая снова казнили послов, — продолжил лорд-канцлер. Название сильнейшего звериного клана на соседнем континенте он, как и все эльфы, произносил одним слогом.

— Которая по счету казнь?

— Это было третье посольство, повелитель.

— Аил, что скажешь? — спросил Эдерай, повернув голову к лорду-разведчику.

— Послов наверняка рубят прямо на границе, но когда они дойдут до верхушки, мы сможем забыть об этих кланах навсегда, — ответил старый наставник.

— Ты думаешь, что там не найдется честных правителей?

— Уверен, что ни одного. Получив наши дары, они продадут всех и вся, а за добавку будут лизать подножие твоего трона. Таким образом в Европе мы добились большего успеха, чем военной силой. Сейчас вожди больших европейских поселений держат зверье в шипастых перчатках и заглядывают в рот нашим посланникам.

— Да, ничего не скажешь — зверье. И как наши предки умудрились проиграть им войну? — ни к кому не обращаясь, проворчал ярл. Он испытывал некоторое сомнение в абсолютном успехе, а главное — в необходимости приручения пока свободных зверей именно этим способом, но все же оценил идею лорда-разведчика, успевшего неплохо изучить звериную натуру за время поиска. Аил был уверен, что от подачки повелителя эльфов вожаки даже самых сильных кланов зверей не смогут отказаться.

Глава 9

ВЕСНА

Насколько был морозным и снежным январь, настолько же теплым оказался февраль, словно в противовес утверждениям украинцев в том, что это месяц «лютый». Не дожидаясь прихода весны, лес стряхнул с себя снег и свободно вздохнул, наполняя окрестный воздух мелодией жизни. Андрей даже подумывал начать свое путешествие до прихода весны, но все же решил немного повременить. Как оказалось впоследствии, это решение было более чем разумным. Вся вторая половина февраля ознаменовалась затяжными дождями, и всякий раз, выходя на стрельбище, он мысленно хвалил себя за предусмотрительность.

Но в этом мире нет ничего вечного, и весна все-таки началась. Выждав неделю установившейся сухой погоды, в первых числах марта Корчак начал собираться в дорогу.

Как он и предполагал, выбор того, что стоило брать с собой в дорогу, оказался нелегким. От «сто третьего» «калаша» пришлось отказаться. Из оружия Андрей взял с собой «винторез», «гюрзу» и десантный нож. Еще два ножа он упаковал в рюкзак. Немного подумав, замотал в кусок брезента меч и двустволку. Зачем решил взять ружье, он пока не знал, просто чувствовал, что пригодится. В крайнем случае, решил, выбросит все лишнее по дороге. И если с оружием все было более или менее понятно, то с боеприпасами пришлось помучиться.

Андрей понимал, что все патроны придется носить близко к телу, и если пожадничать, то в килограммах это выйдет немало. После долгих раздумий он все же определился — в кармашки разгрузки легли 400 патронов СП-5 в упаковках по десять, 200 патронов к «гюрзе», и с мыслью «гулять так гулять» Андрей запихнул в кармашки три гранаты РГД-5. Десяток разнообразных патронов к двустволке он взял как бы в нагрузку. А нагрузка получилась немаленькой — только боезапас потянул на двенадцать килограммов. Плюс еще десять оружия и восьмикилограммовый рюкзак с вещами и запасом еды.

Он стоял посреди подвала, который стал его домом на три зимних месяца, и чувствовал себя вьючным верблюдом, причем верблюдом, вооруженным до зубов. На поясе висели нож и «гюрза», к рюкзаку был пристегнут эльфийский меч и двустволка, а в руках будущий убийца сирен сжимал свое главное оружие — компактный и неказистый на вид «винторез».

Осмотревшись в последний раз, Корчак прямо с рюкзаком плюхнулся на нары, чтобы по старой русской традиции посидеть перед дорожкой, а дорожка ему предстояла очень дальняя, и скорей всего, сюда он больше не вернется. Но, несмотря на тяжелые мысли, за собой он оставлял полный порядок — все было упаковано, и даже склад вновь заперт на замок. Темное помещение освещал лишь налобный фонарь, и сейчас подвал казался нежилым, будто здесь никого и никогда не было. Подавив грустный вздох, Андрей с натугой поднялся — непривычный вес делал его неуклюжим, но он понимал, что это ненадолго.

Он уже знал окрестный лес, как свои карманы, и, выбрав самый оптимальный путь, быстро пошел по едва заметной тропке. К заброшенной воинской части он двигался не тем путем, которым пришел к схрону. Проходя по тропе, улыбнулся своим воспоминаниям, в которых пер к цели по маршруту, призванному уморить хорошо подготовленных спецназовцев. А легкая тропинка находилась совсем близко.

В часть Андрей решил не заходить и лишь мельком отметил, что здесь уже побывали люди. Некоторые здания были разобраны на стройматериалы. Это заставляло задуматься и насторожиться.

Мститель рассчитывал обойти Иванкино стороной, по-прежнему не доверяя местным жителям. Но выполнить своих намерений ему не удалось. Сначала он почувствовал запах гари, а затем, вслед за гарью, донесся женский визг и приглушенный гомон.

Посмотреть, что же там происходит, Андрей решил не из благородных побуждений, а из чистого любопытства, да и оставлять за спиной неизвестную угрозу не очень-то хотелось.

Добравшись до заросшей низким кустарником опушки, он достал монокль и осторожно раздвинул ветки с полураскрытыми почками. В деревне творилось черт знает что. По улицам бегали какие-то люди, вытаскивая из домов кто разную утварь, а кто и живую добычу. Вооруженные мужики ходили по дворам с хозяйским видом, избивая мужчин и сгоняя женщин в одну толпу. На окраине деревни, прямо возле указательного знака с названием поселения, уже образовалась немаленькая группа пленниц, толпа человек на пятьдесят.

«Откуда в захудалой деревне взялось столько народу?» — удивленно подумал Андрей и вернулся к наблюдениям. Кое-где на улицах валялись неподвижные тела мужчин. Остальных защитников поселка бандиты положили лицом в землю на главной улице. Судя по одежде, нападавшие не относились к военному формированию — лишь часть банды была одета в разномастный камуфляж. Также в глаза бросалась еще одна странность. В руках бандиты держали арбалеты, а у парочки он даже заметил самодельные луки.

«Похоже, эльфы добрались и до этих мест», — резюмировал наблюдатель.

Трагедия в деревне приближалась к своему финалу. Бандиты согнали в кучу всех женщин и уложили рядком всех оставшихся в живых мужчин. Детей Андрей не увидел, но, посмотрев в одно из окон, заметил пару детских лиц и понял, что они попрятались в домах. Посреди улицы стояли три запряженные неказистыми лошадками повозки. Эти устаревшие транспортные средства были доверху загружены разной утварью. Один из бандитов, судя по всему главарь, подозвал к себе еще двоих. В руках у этой парочки Андрей увидел «семьдесят четвертые» АК, и это вызвало не только удивление, но и нехорошие предчувствия.

Главарь отдал какие-то указания, и автоматчики медленно пошли в сторону лежащих на земле мужчин. То, что они собираются делать, Андрей понял, одновременно узнав главаря банды. Решение пришло сразу. Оно было неосторожным, но сомнений Корчак не испытывал. Он не знал, что послужило причиной его решения — желание спасти людей или попросту отомстить. Главарем бандитов оказался его старый знакомец — здоровяк-лавочник.

До центральной улицы, где разыгрывалось главное действие этой трагедии, было метров сто пятьдесят. Поэтому Андрей не стал выбирать новую позицию, а устроился там, где стоял. Оккупированные им кусты находились на небольшой возвышенности, и оттуда открывался прекрасный обзор.

Палачи местного разлива успели сделать с десяток шагов к своим предполагаемым жертвам, затем с двухсекундным интервалом послышались глухие удары пуль по телам. Автоматчики один за другим повалились на гравий дороги. Выстрелов никто из бандитов так и не услышал. А после этого начался отстрел мечущегося в панике стада. Следом за палачами в мир иной отошел лавочник, брызнув на прощание осколками черепа и кусками мозга. Пока Андрей менял магазин, в дело вступила неожиданная подмога — один из лежавших на земле мужчин подполз к телу ближайшего палача, снял с него автомат и так же лежа начал отстреливать бандитов.

Увидев это, Андрей немного успокоился и стал экономить патроны. И лишь когда его союзник не мог дотянуться до очередного бандита, он вносил свою лепту. Через пару минут «добровольный помощник» поднялся с земли и начал проводить зачистку села. К нему присоединились остальные мужчины, вооружившись трофейными арбалетами. Что же касается Андрея, то он в это время занимался анализом ситуации.

Странным было все: допотопное оружие наряду с калашами, слишком большая толпа бандитов и количество мирных жителей. В деревне, в которую Корчак так «удачно» зашел за покупками, было не больше ста дворов, так что или у них появилось подкрепление, или образовался союз с другой бандитской деревней. Банда насчитывала человек сорок, и это было очень много. Иванкино тоже не могло похвастаться своими размерами, но и здесь набралось человек двести жителей плюс еще невидимые Андрею дети.

Размышления прервал далекий крик. На окраине деревни стоял какой-то дед и кричал приблизительно в сторону Андрея:

— Эй, мил человек! Если ты еще там, может, выйдешь?! Мы… — Дед неожиданно закашлялся, затем к нему подбежал какой-то мальчишка, и прерванная речь продолжилась, но уже из других уст:

— Дед Степан говорит, что вы можете выйти без опаски! Мы обещаем гостеприимство и нейтралитет, — звонко прокричал мальчик. Судя по всему, слова «нейтралитет» в наставлениях деда не было, и старик хмуро посмотрел на мальца. — Но если хотите уйти, то спасибо вам огромное от всей деревни! — закончил немного стушевавшийся парень и отошел от деда подальше.

Старик в это время повернулся к лесу и начал подслеповато вглядываться в сторону опушки.

«А почему бы и нет?» — подумал Андрей и вышел из кустов.

Увидев идущего к нему «солдата с ружьем», дед кивнул и пошел в сторону деревни, оставив вместо себя голосистого парня.

— Здравствуйте, — задавленно пискнул «комитет по встрече», когда Корчак подошел вплотную. — Меня зовут Иваном. Дед Степан сказал отвести вас к нему в дом и просил извиниться, что не встретил сам: у него сейчас много дел.

— А это, значит, деревня имени тебя? — попытался пошутить Андрей.

— Чего?

— Ну, Иванкино!

— А, понял. — Парень неожиданно улыбнулся широкой и открытой улыбкой. Контакт, так сказать, был налажен.

Пока они шли по одной из двух улиц деревни, вокруг кипела суета: женщины разносили вещи обратно по домам и кое-как пытались исправить ущерб, мужчины рыскали по околицам в поисках сбежавших бандитов. Дамы вели себя на удивление спокойно: в их жизни явно было что-то намного страшнее, чем налет бандитов. Когда Андрей с Иваном проходили мимо, жители на секунду задерживались, чтобы благодарно кивнуть. Люди постарше даже низко кланялись и крестили своего избавителя. Это было непривычно и… очень приятно.

Иван оглянулся на Корчака, проверяя, не отстал ли гость, и повернул с дороги к большому каменному дому. Ворота подворья были выкрашены в зеленый цвет и облагорожены желтыми петухами.

Сразу войти в калитку не удалось — их остановил подбежавший сзади «союзник». Мужчина был одет в простую кожаную куртку и джинсы, в руках он сжимал трофейный калаш. На вид «союзнику» было лет сорок, он обладал жилистой и подтянутой фигурой. Сначала он настороженно посмотрел на Андрея, но, вспомнив недавние события, решительно шагнул ближе, протягивая руку:

— Меня зовут Алексеем. Спасибо тебе, незнакомец.

— Андрей, — ответил на незаданный вопрос Корчак и сразу перешел к делу: — Как обстановка?

Алексей сразу как-то подтянулся.

— У наших четверо убитых, одна женщина, племянница бабы Мани, — ответил «союзник», но, поняв, что никакой бабы Мани Андрей знать не может, продолжил: — Двое ранены. Остальные так, пара царапин и мокрые портки.

— Что с бандитами?

— Кого нашли — уже сдохли, а сбежавших найдем, и они тоже сдохнут. — Гримаса, в которой скорчилось лицо Леши, не предвещала уцелевшим бандитам ничего хорошего.

— А где ты так стрелять наловчился? — сменил тему Корчак.

— Милиционер я… был, — нахмурился Алексей и тяжело вздохнул. — Ладно, мне надо бежать, а ты заходи в дом, там Микулишна тебя покормит, пока будешь ждать Степана Егорыча.

Алексей ушел вдоль по улице, а подпрыгивающий от нетерпения Иван повел Андрея в дом.

…Иван усадил гостя за стол в большой светелке, а сам куда-то убежал. Через минуту в комнату вошла пожилая женщина. Не дав гостю встать, она подошла сзади, положила руки на плечи и молча поцеловала Андрея в макушку. Затем вытерла краем платка глаза и вышла, судя по запаху, на кухню.

Андрей, обалдевший от такого поворота событий, некоторое время просидел, тупо уставившись в окно, а затем начал осматривать комнату. Дом, судя по обстановке, был небедным — соответственно Степан Егорыч занимал в деревенской иерархии не последнее место. На глаза попалось фото старика в егерской форме, что объясняло порядок как в доме, так и в селении.

Микулишна вынырнула из кухни с глубокой тарелкой, из которой исходил пар и одуряющий запах. Щи были наваристые, к тому же с двумя здоровенными кусками свинины. Только после первой ложки этой вкуснотищи Корчак понял, как ему осточертели консервы и сухпай.

«И чего в деревне не зимовал?» — подумал он, но тут же понял, что если бы зазимовал здесь, то, скорей всего, лежал бы сейчас рядом с Алексеем, Степаном Егорычем и Ванькой. Мертвым.

«Нет, все так, как должно быть. У меня свой путь, и расслабляться нельзя, разве что ненадолго, вот в такие моменты», — «оптимистично» закончил свою героическую мысль Андрей и вновь зачерпнул ложку щей.

На второе было пюре с курятиной, но, съев половину предложенного, он устало отодвинул тарелку.

— Все, не могу, лопну, всю зиму сухпаем питался — вот желудок и ссохся.

— Да ну, ерунда, — заботливо отмахнулась Микулишна. — Сейчас посидишь, отдохнешь, а потом еще пироги с мясом будут и малиновый компот.

— О, компот — это хорошо, Тоня, принеси и мне кружечку, — послышался от двери голос Степана Егорыча: старик, отдуваясь, прошел через комнату и уселся за стол напротив Корчака. — Ну что, гость дорогой, сказывай — кто, откуда и зачем?

Несмотря на добродушный тон хозяина, вопросы Андрею не понравились.

— Зовут меня Андреем, а насчет остального — я никто, ниоткуда и ни за чем.

Глаза старика на секунду стали колючими, но затем оттаяли, а вокруг появились добродушные морщинки.

— Прости, Андрей… как тебя по батюшке?

— Можно просто Андрей.

— За то, что ты сделал, мы до гроба должны называть тебя по батюшке и в ноги кланяться, а за вопросы извиняй, я тут навроде старосты, посему и лезу во все дыры без мыла, прости господи.

— Кстати, откуда народ? Домов-то у вас немного, а прошлой осенью вообще половина пустовала. Или это уже с моей стороны неуместные вопросы?

— Нет, Андрей, с твоей стороны ничего неуместного быть не может. Из города люди. Когда случился этот конец света, народ, кто выжил, не знал, куда податься. Сначала в лагеря беженцев пошли. Потом ушастые наведались и туда. Вот моя дочка и потащила всех, кого могла, в родную деревню. Муж у нее милиционер — защита, понимаешь, — поэтому народ с ними и пошел.

В слове «защита» послышалась какая-то горечь. Корчак уже догадался, о ком идет речь, и, сам не зная зачем, решил вмешаться:

— Что, Степан Егорыч, считаешь, трусоват оказался зятек?

— А что мне еще думать?

— Если бы не он, то всех бандитов я бы не перещелкал. Это раз. Алексей, когда нужно было, лег и встал именно тогда, когда пришло его время. Это два. И причем очень немаловажное «два». С дочкой хоть все в порядке? — всполошился гость, подумав, что разбрасывается мудростями, не узнав всех причин недовольства собеседника.

— А что ей, идиотке, сделается — так, фонарь под глаз заработала, и все. Ну сам посуди — какого лешего она полезла царапаться к оружному бандиту? Всю жизнь учил, учил — все одно дурой выросла.

В это момент открылась дверь, в комнату вошел Леша, а следом за ним здоровенный бугай. Увидев зятя, староста моментально нахмурился, и его лицо сразу же приняло степенный вид.

«Ну, артист, блин, — подумал Андрей, перевел взгляд на здоровяка и тут же мысленно выдал предположение. — Зуб даю, это кузнец, и зовут его Вакула».

— Леха, там все в порядке? — спросил староста и, получив утвердительный ответ, строго кивнул Корчаку на предполагаемого Вакулу:

— Это — Остап: видать, народ прислал благодарить.

Староста посмотрел на Андрея и, увидев кислую мину, махнул на Остапа рукой:

— Благодарность принимаем золотом.

— Че? — прогудел «не Вакула».

— Да иди уж, умник, не до благодарности ему — устал наш герой.

Остап почесал голову и, пожав плечами, боком вышел в слишком узкие для него двери.

Антонина Микулишна принесла еще две тарелки щей, и мужики принялись утолять зверский голод. Обслужив родственников, хозяйка решила, что гость уже «дозрел», и поставила перед ним тарелку со слоистым пирогом и большую кружку компота.

Староста посмотрел на кружку и вспомнил, о чем просил супругу пару минут назад:

— А мне компот?

— Щи хлебай, потом будет компот, — отрезала жена и ушла на кухню.

Андрей едва сдержал улыбку. Судя по всему, вся деревенская власть находилась в руках старосты, а вот в доме вожжи управления держала его жена.

Продолжая есть, староста скосил глаза на зятя и спросил:

— Всю околицу проверили?

— Да, — промычал бывший милиционер, не отрываясь от еды.

— Точно?

— Егорыч, ну чего ты пристал, я сам разберусь, — взвился Леха — видно, его нервы после перенапряга дали слабину.

От этой сцены Корчак поморщился: он не любил семейных дрязг, особенно когда они происходили в присутствии посторонних. Гримаса не ускользнула от бывшего милиционера, и его «понесло»:

— А ты чего морщишься, у тебя что, отношения с родичами были идеальными?

— Не было у меня родичей, сирота я, поэтому и отчества не назвал. Настоящего не знаю, а то, что в паспорте записано, придумали в приюте. — Андрей давно уже не «окрысивался» на такие разговоры, но на душе все равно стало неприятно.

Опешивший Леша опустил голову и усиленно стал хлебать щи. Старик некоторое время смотрел на зятя — казалось, он сейчас треснет его ложкой по лбу. Но не треснул, а просто перевел взгляд на Корчака:

— Извини… И это, Андрей, если тебе чего надо, не стесняйся, ей-богу, нам только в радость будет.

Гость немного подумал — сначала он хотел отказаться, но потом вспомнил о некоторых мелочах, которых ему не хватало для полной комплекции.

— Разве что ножовку по металлу, обрез из двустволки сделать, и если кто умеет кожу шить, то кобуру под тот же обрез на бедро, да чуток еды на дорогу. И, конечно, информация, а то просидел всю зиму, как медведь в берлоге.

— А может, бабу? Тут с таким героем какая хочешь пойдет, у нас куча свободных, — попытался «услужить» провинившийся Леха.

Увидев задеревеневшее лицо Андрея, староста растерял остатки терпения:

— Все, иди отсюда, зятек! Проверь дозоры.

— Да я…

— Иди, кому сказал, пока ложкой по лбу не схлопотал.

«Похоже, идея с ложкой пришла в голову не мне одному», — подумал Корчак, и сковавший его душу холод немного отступил.

— Жена? — тихо и совершенно необидно спросил староста.

— Да, — так же тихо ответил Андрей.

— А насчет твоих надобностей не беспокойся, — тут же сменил тему старик. — Видел нашего кузнеца? В момент сварганит обрезик, а я кобуру пошью, есть навыки. Ну и насчет продуктов тоже не проблема. Народ и так принесет столько, что и в повозке не увезешь. А что до новостей — расскажу все, что знаю, а чего не ведаю — не обессудь. Кое-что ты уже и сам видел.

— Вы про бандитов?

— Да, чертей им в печенку. Главарь у них бизнесмен из Камышей. Что, знаком с таким? — догадался староста по гримасе Андрея.

— Было дело.

Староста немного подумал и, хитро сузив глаза, спросил:

— Скажи мне, мил человек, это не ты ль по осени Юрку плешивого прирезал? — Старик пытливо посмотрел на собеседника, но ответа так и не дождался. — Ну и ладно, но кто бы ни прирезал, ему отдельное спасибо: мерзкий был человечишка.

— А что насчет эльфов? — вернул разговор в нужное русло Корчак.

— Ты про ушастых? Про них мало чего знаю. Раздолбали город. Лешка рассказывал, что словно в книжку попали — маги, огненные шары и эти, как их там… орки. Я не видел, но по рассказам — жуткие тварюки. Впрочем, рассказов-то было много, да все бестолковые. Как рванули из города, так только в лагере для беженцев тормознули, а потом таким же макаром без оглядки побежали сюда.

— А что сейчас в городе творится? — спросил Андрей.

— Так бог его знает, — развел руками староста. — Все, кто решил сходить за дармовщинкой, не вернулись. Все до единого. Теперь за добычей лихой народ предпочитает по селам промышлять, вот как эти уроды.

— Кстати, как я заметил, у бандитов в основном арбалеты да луки — похоже, они уже сталкивались с эльфами. Но откуда взялись два автоматчика?

— А бог его знает, скажу только, что чужие они, не из Камышей. Да и при налете держались в сторонке, а калашами только пугали. Но когда надо было всех быстро угробить, вот тогда и решили немного пошуметь. Слава богу, ты вмешался, а то я уже смертушку свою почуял.

— Что еще про эльфов знаете или это все? — решил сменить тему Корчак — ему было неловко выслушивать в общем-то незаслуженные благодарности.

— Да, нет, почему же все. В общем, заявились ушастые в Камыши. В конце декабря это было. Тогда в Камышах уже много народу собралось. Почти городок получился. Так вот, явились туда ушастые со своим зверинцем, кое-кого пожгли, а потом всех собрали и законы свои объявили: за огнестрел смерть, да и за любое другое оружие тоже, а потом потребовали каждый год по десятку баб.

— И что камышевские?

— А что, согласились. Они-то сразу скумекали, где баб возьмут, поэтому и не рассказали ушастым про нас. Никогда не любил камышевских, — проворчал староста, затем поднялся и, подойдя к серванту, достал пузатую бутылку водки.

Словно учуяв крамолу, в комнату вошла Микулишна.

— Ты чей-то удумал, старый?

— Жена. — Староста сказал это слово веско и решительно.

Микулишна спокойно подошла к столу, поставила кувшин и так же молча вышла — мудрая женщина все же иногда ослабляла вожжи, так сказать, во избежание перегрева.

Разлив водку по граненым стаканам, староста подвинул один из них к Андрею:

— Давай помянем всех, кому уже бояться нечего.

Корчак хотел отказаться, но неожиданно передумал. Выпили и закусили пирогом. Помолчали.

— Не боишься, что к вам заявятся? — нарушил молчание Андрей.

— Боюсь, но куда нам деваться с бабами и ребятней, у нас на сорок мужиков больше двух сотен баб, стариков и детей.

— А если в лес?

— Была такая мысля, — вздохнул староста, — но Ванька отговорил. Он у нас тут с недавних пор спец по ушастым, книжки там всякие читал.

Андрей иронично хмыкнул — он сам читал такие книжки и даже в игры играл. Но старик его иронии не оценил:

— Зря фыркаешь: Ванька еще по осени сказал, что в лесу лучше не прятаться, — мол, ушастые там любого найдут. И что бы ты там ни думал об его знаниях, но малец оказался прав — из тех, кто решил попартизанить, все сгинули. И еще, потом охотники-одиночки находили целые поляны, заваленные людскими костями. Вот такие сказки у нас получаются. Да и не сдюжили бы мы в лесу жить: тут особое нутро нужно иметь, да и умения тоже.

— Кстати, — встрепенулся Андрей, — насчет навыков: может мне кто-нибудь показать, как дичь разделывать, ну и готовить тоже, а то я пару месяцев назад кабана завалил, да только все мясо попортил.

— Ну, это ты по адресу попал, сынок, — оживился староста. — Перед тобой егерь и крупный спец как по тому, как брать зверя, так и по разделке с готовкой тоже. Сделаю из тебя настоящего зверобоя.

Несмотря на то что Корчак изначально не собирался останавливаться в Иванкине, в деревне он застрял на целых три дня. И причин этому было две: подгонка амуниции параллельно с увеличением багажа знаний, к тому же затяжной дождь сделал дальнейшее путешествие если не невозможным, то очень неприятным.

Деревенские Андрею старались не надоедать и только иногда, встречая на улице, приветливо махали руками. Чаще всего это были молодые женщины. Все как всегда — даже строгие приказы старосты не надоедать гостю любопытным и одиноким представительницам прекрасного пола были побоку.

В первый же день Корчак на пару со старостой посетили кузню. С обрезом Остап справился в считаные минуты, но сразу отдавать не стал, а что-то укрепил в рукояти, смазал механику и даже выгравировал на стволах какие-то узоры.

Андрей сначала хотел возразить, а потом передумал — узоры были действительно красивыми, и видавшая виды вертикалка, даже в урезанном виде, стала какой-то таинственно-грозной.

В свою очередь Степан Егорыч, сноровисто орудуя шилом, прямо на глазах гостя смастерил набедренную кобуру для обреза. Кроме того, он укрепил походные берцы вкладками на носках. Когда Андрей распаковывал ружье, на глаза старосты попал эльфийский клинок. Старик не стал ни о чем расспрашивать, но на следующий день принес хитрую упряжь с наспинной подушкой, которая позволяла не только носить меч за спиной, но и надевать поверх всего этого рюкзак, причем без малейшего стеснения для движений.

В общем, Егорыч старался как мог, он сам предложил пополнить боезапас Корчака и не только добавил от себя два десятка патронов с медной картечью, но и перепаковал тот десяток, что остался у гостя от встречи с плешивым бандитом.

Практически весь второй день заняло обучение разделыванию всякой живности и приготовлению блюд в походных условиях. Одетый в старый спортивный костюм, Андрей орудовал ножом в сарае старосты, за один день лишив жизни кабанчика, пяток кролей, десяток кур и еще какую-то крысу, которую хозяин назвал нутрией. За всем этим смертоубийством внимательно наблюдала хозяйка, и судя по тому, как его кормила Микулишна, она планировала запихать в гостя все, что он наубивал.

Приведенное в порядок огнестрельное оружие Андрей все же решил спрятать. Впереди его ждали людные места, и вызывать лишнее внимание ему не очень-то и хотелось. Обрез и «винторез» легли в рюкзак. Под «гюрзу» Микулишна придумала удобную холщовую сумку, в которую пистолет можно было как мгновенно спрятать, так и оперативно достать. А для передвижения по людским поселениям Андрей из трофеев недавней войны присмотрел себе арбалет. Машинка была аккуратной, небольшой, но достаточно мощной. К арбалету прилагалось три десятка коротких болтов и «семейный» ключ для разборки.

«Неплохое приобретение — и в глаза не бросается, и экономия патронов будет», — логично решил для себя Корчак.

Три дня, наполненных покоем, вниманием и очень вкусной едой, пролетели как один. Дождь закончился еще вечером, а наутро над деревней встало приветливое весеннее солнце.

Провожать Корчака вышла вся деревня, но к самому герою были допущены только староста с женой и сверкающая большим фингалом девушка. Леша топтался чуть поодаль вместе с Остапом и Ванькой.

— Ну что, Андрюша, раз решил, давай прощаться, — вздохнул староста и подал Корчаку свою жилистую руку.

Микулишна, как обычно, обошлась без лишних слов, а просто подошла, взяла Андрея за уши и, нагнув его голову, поцеловала в макушку.

«Далась ей эта макушка», — ворчливо подумал герой, но ему все равно было очень приятно. Настолько приятно, что на глаза навернулись слезы и сильно захотелось остаться. Тут же внутри кольнуло морозной иглой, он как-то вяло махнул остальным и, сморгнув непрошеные слезы, решительно пошел по засыпанной гравием дороге.

На стоянку Андрей встал только ближе к вечеру. Вначале он опасался, что не сможет делать больших переходов, но тело быстро вспомнило навыки длительного путешествия к схрону, да и зимние вылазки в лес тоже давали о себе знать. Отъевшийся на деревенских харчах организм время от времени требовал подкормки, и Корчак утешил его куском мясного пирога, уложенного в пошитую старостихой сумку. На дне той же сумки лежала укомплектованная глушителем «гюрза». Нести сумку было не очень удобно, но конспирация того стоила. На виду Андрей держал только взведенный арбалет и висящий на поясе нож.

Лагерь он оборудовал очень быстро, и через несколько минут немного сыроватый сушняк затрещал в походном костре. Перед выходом староста хотел одарить гостя палаткой, но Корчак отказался: его собственный походный опыт говорил, что можно вполне обойтись термопленкой и плащ-палаткой. Но старик все же нашел что подарить спасителю, и сейчас Андрей сидел на очень тонкой, но позволявшей не отморозить задницу даже на снегу подстилке. На ней же он и собирался ночевать.

Притороченный к рюкзаку объемистый сверток с едой таил в себе много приятных сюрпризов. Там были и домашняя колбаса, и одуряюще пахнущий паштет, и десяток вареных яиц. Зеленый лук и соленые огурцы разнообразили походный рацион, добавляя организму необходимых витаминов.

Поужинав, Андрей потратил полчаса на занятия языком эльфов. При этом он использовал только написанные от руки словари — питание смартфона, несмотря на наличие солнечной батареи, стоило беречь.

После занятий он взялся за карту и наметил свой дальнейший путь. Завтра предстояло идти вдоль шоссе, а вот послезавтра Корчак решил заглянуть в Брянск. Здравый смысл, конечно, предупреждал его о том, что заходить в крупный город опасно. Но если он не сможет противостоять тем опасностям, которые эльфы оставили в разрушенном человеческом поселении после своего ухода, то в их логово соваться вообще не имело смысла.

Прослеживая на карте дальнейший путь, Андрей вдруг понял, что совершенно не волнуется. Ему всегда нравилась дорога, и не суть важно, как передвигаться — главное, что один отрезок жизни уже закончился, следующий еще не начался, а посредине период покоя, когда ни о чем не нужно волноваться. Вот и сейчас — Корчак отправился в самоубийственный поход, а его прошлая жизнь исковеркана. Но первое — это будущее, а второе, хоть и болезненное, но прошлое. А между ними — дорога, совсем другая жизнь.

Следующий полдень Андрей встретил посреди широкого, на шесть полос, шоссе, которое вело к славному городу Брянску. Некоторое время он шел по совершенно пустынному дорожному полотну, но ближе к городу начали изредка попадаться машины. Некоторые из них были практически целыми, а от многих остались только обгоревшие рамы.

Когда солнце потихоньку начало клониться к горизонту и путник уже подумывал о ночлеге, вдалеке показался хвост огромной пробки. Подумав, Андрей решил посмотреть на скопление машин поближе, а уж потом свернуть в одну из отходящих от шоссе рощ.

Чем ближе он подходил к автомобильной пробке, тем ярче перед ним вставала картина постигшего человечество Армагеддона. У себя в городе путешественник видел только уничтоженные магией склады и дома, мертвые люди ему попадались нечасто. И вот теперь он узрел весь ужас последствий смешения чужой магии и человеческой паники.

Машины стояли ровными рядами, и только в некоторых местах были видны последствия столкновений, а с остальными поработали маги эльфов. Но самым страшным было не зрелище взорванных автомобилей, а россыпи скелетов в истлевших одеждах. Трагедия разыгралась еще осенью, до первых морозов тела успели разложиться и пострадать от стервятников, но даже спустя полгода тяжелый запах все еще витал в воздухе.

Андрей шел по обочине, не находя в себе сил оторвать взгляд от кошмарных картин. Вот к спущенному колесу седана прислонился скелет с остатками кожи на лице и женской куртки на теле, пытаясь прикрыть собой два маленьких скелета. Вот скелет с развороченной грудной клеткой, вытянувшись в струнку, лежит на крыше милицейского «мерседеса». На скелете остатки формы, и Корчак явственно представил, как стоявший на крыше милиционер старался достучаться до замутненного паникой мозга людей. В ответ он получил пулю от такого же, как и сам, человека.

Постепенно картина зверства человеческого переходила в последствия зверства эльфийского. Иногда попадались расплавленные до состояния лужи машины, выбитые в асфальте лунки и оплывшие скелеты, а иногда от людей оставались только кучки пепла. Андрей даже не пытался подсчитывать количество жертв, но он понимал, что здесь погибло несколько тысяч.

Потрясенный развернувшейся перед ним картиной ада, он совершенно утратил осторожность и заметил живых людей, лишь буквально столкнувшись с ними нос к носу.

Точнее, он увидел не нос, а ботинки человека, стоявшего в проеме открытых дверок холодильника-рефрижератора. В глубине фуры копался еще кто-то. Обладатель ботинок оказался мужчиной средних лет с обычным лицом интеллигента, одетый в обычную одежду. Он даже улыбнулся Корчаку:

— Ну, здравствуй, путешественник, куда путь держим, что ищем?

— Здравствуйте, в город иду, — еще не совсем придя в себя, ответил Андрей.

— В город? Ну что ж, если хочешь умереть — вольному воля, но в этом случае поклажу свою лучше оставить тому, кому она нужнее, то есть живым.

— Это вам, что ли? — ехидно спросил Корчак, осматриваясь вокруг.

С правой стороны, из-за корпуса фургона, появились еще два персонажа. Новые лица не могли похвастаться интеллигентностью первого собеседника. Обладатели оных лиц имели явное уголовное прошлое, да и речь их не радовала правильными оборотами.

— Брось, на, арбалет, придурок! — заорал одетый в кожаную куртку парень, наводя на Андрея туго натянутый лук. Рядом с ним стоял еще один лучник, но, в отличие от первого, он сжимал вполне добротный спортивный агрегат, а не жалкую поделку из дерева.

— Молодой человек, я бы на вашем месте послушался. У Паленого скоро устанут руки, и он может сорваться.

Андрей еще раз посмотрел на подпаленную морду оравшего бандита, убеждаясь, что «погремуху» он получил не просто так, а затем бросил арбалет на землю. Бандит ослабил натяжение тетивы и показал в улыбке гнилые зубы, при этом на его правой щеке сморщился и без того уродливый ожог.

— Правильный поступок, а теперь — вещички. — Чтобы было удобней говорить, интеллигентный главарь присел на корточки, и в его руке неизвестно откуда появился ТТ. За спиной главаря из глубины рефрижератора подошел еще один человек — по внешнему виду явный работяга, не обремененный интеллектом.

Оценив ситуацию, Андрей начал медленно снимать через голову ремень сумки, при этом невзначай запустив правую руку внутрь. Стрелки еще больше расслабились, а главарь начал небрежно играть пистолетом.

Андрей отпустил ремень, и сумка упала вниз, соскальзывая с зажатой в правой руке «гюрзы». Первые два выстрела пошли в грудь лучникам. Третий достался главарю — прямо в удивленно раскрытый рот, благо расстояние было минимальным. Четвертую пулю Андрей, с небольшим колебанием, послал в спину работяги, пытавшегося нырнуть внутрь рефрижератора.

Все произошло настолько быстро, что Корчак не успел испугаться, — четыре приглушенных глушителем хлопка, мир опять вернулся на место и перестал плыть перед глазами. Не растерялся он по одной простой причине: еще на базе Андрей планомерно готовился к подобной встрече. Где-то в середине зимы он признал удовлетворительными свои навыки в использовании «винтореза» и перешел к стрельбе из «гюрзы». Насмотревшись американских боевиков, он долго и упорно отрабатывал стрельбу из пистолета. При этом мишени были разнесены по кругу. Ситуация, в которую он только что попал, была хрестоматийной — ослабление внимания и быстрая стрельба по стоящим без движения мишеням. А сколько раз он подобным образом расправлялся с врагами в компьютерных играх, и не сосчитать. С удивлением Корчак понял, что в данной ситуации испытывает те же чувства, что и во время игры.

Немного постояв на месте и не дождавшись ни мандража, ни тошноты, Андрей снял рюкзак и достал оттуда «винторез». С тихими щелчками все части винтовки встали на свои места. Только после этого он перешел к дальнейшим действиям. С пугающим самого себя спокойствием дострелил едва хрипящего напарника Паленого — встреча с плешивым и его скоропостижная смерть не прошли для Андрея бесследно.

«Такими темпами я скоро в Леона-киллера превращусь, дай бог, не в Ганнибала Лектора», — озадаченно подумал путешественник.

Обыскивать бандитов на предмет трофеев он не стал и только проверил ТТ главаря. Как Андрей и ожидал, пистолет оказался пуст. Еще во время разговора, по поведению и манере держать оружие, путник понял, что в руках у главаря пустышка. Поэтому инстинктивно перенес его в списке отстрела с первого места на третье. Анализируя ситуацию, Корчак прекрасно понимал, что это не дедукция и тем более не боевой опыт, а скорее интуиция и везение.

Воровато оглядываясь, он сошел с дороги и весь путь до ближайшей рощи проделал практически по кустам, не выпуская из рук «винтореза».

До отходящей от шоссе узкой полоски леса пришлось пройти еще метров сто и столько же отмахать по тропке, едва заметной в зарослях кустов и деревьев. Только после этого успокоился и встал на ночлег.

Костра Андрей решил не разжигать из тех же соображений, по которым отошел так далеко от дороги. Несмотря на то что на дороге он сработал достаточно четко, путник понимал, что это было чистое везение и в следующий раз фортуна может не оказаться настолько милостивой. В глубине его души вновь шевельнулся подлый червячок страха и неуверенности.

«Что, хорошо живешь, что смерти боишься?» — неожиданно спросил сам себя Корчак и вдруг почувствовал такое железобетонное спокойствие, что червячок либо куда-то уполз, либо попросту издох. Турист грустно улыбнулся своим внутренним терзаниям и, закутавшись в термопленку, уснул сном праведника.

…Утром его разбудили удары дождевых капель по пленке. Некоторое время Андрей не мог понять, что происходит, но сырость и холод быстро разъяснили ему ситуацию, и он сноровисто натянул плащ-палатку на ближайшие ветки. Устроив сравнительно уютное гнездышко, замер, вглядываясь в дождевую завесу.

Терпения хватило минут на пять, а затем в голову полезли настолько унылые мысли, что Корчак быстро собрался, сдернул с веток плащ-палатку и набросил ее на себя поверх рюкзака.

Идти по поливаемому дождем шоссе было легко. Сердобольный дед Степан грамотно обработал берцы, так что теперь ему было сухо и комфортно, вот только капюшон плащ-палатки закрывал обзор, а удары дождя по ткани заглушали все прочие звуки. Но Андрей не особо переживал — вряд ли кто-то из людей сунется на мародерку в такой дождь. О нелюдях он почему-то не подумал.

Гигантская пробка из целых, полуразбитых и совсем обгорелых машин тянулась к самому городу. Казалось, что она дойдет до центральных районов, но метров за двести до городской черты дорога очистилась. Возможно, в центре вновь появятся следы вселенской катастрофы, однако Андрей не собирался проверять, так это или нет. Ему хватит и окраин. В том, что вдоль центрального шоссе рано или поздно попадется супермаркет, он даже не сомневался.

Мимо тянулись покинутые пятиэтажки, между которыми время от времени попадались здания в одиннадцать этажей. Стандартные уродливые коробки под моросящим дождем выглядели уныло и мрачно. Без людей дома превратились в каких-то нагоняющих жуть уродцев, и Корчаку казалось, что он входит в логово сказочного монстра.

Подобные мысли заставили собраться, и он стянул с головы капюшон. Редкие капли дождя застучали по козырьку кепки. Благо дождь уже шел на убыль. Тучи становились не такими хмурыми, но полуденное солнце пока и не думало показываться на свет божий.

Андрей остановился возле брошенной у остановки маршрутки и осторожно заглянул внутрь. Убедившись, что пассажиры покинули салон самостоятельно, а не остались в нем в виде развалившихся на сиденьях скелетов, он нырнул в относительно сухое нутро автобуса и провел некоторые манипуляции с собой и своим оборудованием. В этот момент он сам себе казался идиотом, но все же решил перестраховаться.

Походная аптечка легла на сиденье с торчащим из дыр поролоном, рядом разместился десяток патронов от винтовки и два ружейных. Извлеченный из ножен нож полоснул по тыльной стороне предплечья. Кровь хлынула так обильно, что Андрей даже испугался, но, убедившись, что истечь кровью ему не грозит, приступил к манипуляциям. Сначала он обмакнул в кровь кончики десяти патронов от «винтореза», затем накапал крови под внешний пыж двух ружейных патронов. В конце этой процедуры на рану лег бактерицидный пластырь. «Гюрза» перекочевала на разгрузку, а кургузый обрез злобно ткнулся в набедренную кобуру. Сшитая старостой кобура была очень удобной и плотно обхватывала правое бедро, надежно удерживая укороченную двустволку. «Винторез» доверительно уперся в плечо, и Корчак наконец-то почувствовал себя увереннее. Нельзя сказать, что микроавтобус покинул великий воин, но по крайней мере, выглядел он воинственно.

Город молчал, от стен отражались только глухие шаги нежданного гостя и редкие всплески последних капель дождя по поверхности луж. Со времени войны прошло несколько месяцев, а казалось, что жизнь покинула это место многие века назад. К счастью, на этой окраине города не было видно ни скелетов, ни следов боя, хотя последствий хаоса, созданного паникующими людьми, хватало и тут.

В попавшиеся на пути магазины заходить было бессмысленно — по виду, там поработали мародеры еще во времена войны, поэтому Андрей пошел дальше, стараясь не заходить во дворы и обходить скопления машин.

До большого супермаркета он дошел за полчаса. Широкий когда-то застекленный вход лишился всех стекол и сейчас выглядел как зев большого, но беззубого зверя. В детстве Корчак боялся темноты, и сейчас этот страх вернулся. Андрей напомнил себе, что он давно уже не ребенок, и шагнул на осколки стекла. Впереди тянулись полки с товарами, а перед ними словно стражи, встали рабочие места кассиров. Посетитель хмыкнул и подавил в себе желание пройти через турникет входа. Он скользнул между кассами, напряженно вжимая приклад «винтореза» в плечо и провожая каждую подозрительную тень.

Андрею очень хотелось поставить переключатель винтовки в автоматический режим, но здравый смысл заставлял сдерживать свой порыв. Он понимал, что четыреста патронов — это сейчас много, а в развороченной магами Европе каждый патрон станет на вес золота.

План «мародерки» он продумал заранее и сразу же отправился в отдел хозяйственных товаров. Все, что ему было нужно нашел сразу: и герметичные пакетики для расфасовки патронов, и фольгу для готовки на костре, и даже немаленькую упаковку влажных салфеток.

Напихав всего этого добра в большой мусорный пакет, перешел к продуктам. В общем-то в город он пришел не за припасами — пока ему хватало и того, что хранилось в рюкзаке. Поэтому Корчак брал только самые необходимые вещи, при этом чутко прислушиваясь к окружающему миру. Несколько банок консервов, бутылка водки, скотч, пара шоколадок и большая пачка влажных салфеток — вот и вся добыча, которую он вынес из огромного супермаркета.

Царившее вокруг изобилие буквально давило на мозг. Где-то там за городом тысячи людей думали о том, как выжить и накормить детей, а здесь в изобилии хранилось все необходимое для сытой жизни целого поселения.

Остановив усилием воли внутреннюю жабу, Андрей направился на выход. Лишенный стекла выход встретил его тем же угрюмым молчанием, но что-то все же изменилось. Человек не мог сказать, что именно, он все же чувствовал некоторое несоответствие. Он замер на месте и прислушался. Вокруг было тихо, но и тишина таит в себе очень многое. Теперь он услышал едва различимые звуки, на которые раньше не обращал внимания: в соседнем квартале на ветру покачивался разбитый светофор, по большой стоянке перед супермаркетом с шелестом летал целлофановый пакет, и поскрипывала полуоткрытая дверца старого жигуленка. Внезапно среди безмолвия оглушительно скрипнуло стекло. Андрей резко присел, скрываясь за рядами плотно сбитых друг с другом тележек. Стекло скрипнуло еще раз и еще. Корчак осторожно выглянул из-за своего укрытия и обомлел: по разбитому стеклу возле входа шел гвулх, впрочем, через секунду стало понятно, что это какой-то «неправильный» гвулх. Он был намного меньше тех тварей, что отравились кровью Андрея в родном городке, — вместо блестящей черной кожи этого монстра покрывала грязно-серая в черных пятнах шкура. Но все же, без сомнения, это был гвулх, хотя почему-то очень похожий на обычную собаку.

«Что же это получается, гвулхи — родственники земных собак?» — подумал Корчак, разглядывая непонятного зверя. В его голове тут же всплыло второе название гвулхов — «рожденный в утробе». Во время допроса пленника он еще не мог перевести этого понятия, а сейчас уточнить было уже не у кого.

«Винторез» медленно поплыл вверх и замер над рядами тележек. В оптический прицел тварь выглядела еще отвратительней. У Андрея зачесался палец, но что-то заставило сдержаться. Монстр поднял голову и поводил ею из стороны в сторону, словно принюхиваясь. Человек ожидал, что сейчас полугвулх его учует, и тогда можно будет со спокойной совестью стрелять. Но, как ни странно, зверь спокойно пошел дальше.

«Странно», — подумал стрелок, растерянно наблюдая, как мутант бежит в противоположную от него сторону. Проследив направление бега полугвулха, Андрей увидел возле автобусной остановки собачью стаю. Компания бывших друзей человека была немаленькой — около сорока голов. В стаю затесалось, как говорится, всякой твари по паре — два массивных бульдога, вывалянный в каком-то дерьме питбуль, несколько овчарок и куча всякой дворовой швали. Среди всего этого разнообразия выделялись второй полугвулх и, как ни странно, болонка. Когда-то ее очень любили хозяева, об этом говорила хоть и отросшая, но стильная прическа и ярко-розовый бант на шее. Впрочем, сейчас прическа свалялась в кудель, а бант больше походил на тряпку.

Вернувшийся из разведки полугвулх вбежал в стаю, прошелся между собаками и даже пару раз кого-то куснул для порядка. Его собрат не обратил на это никакого внимания. Похоже, роли в стае были поделены уже давно.

Судя по всему, стая находилась на отдыхе и предавалась ничегонеделанию. Они где-то уже отъелись, и вожак бегал к супермаркету скорее от скуки, чем в поисках добычи. А вот кому не сиделось на месте — так это болонке: она то и дело бегала от бульдогов к овчарке, приставая к ним с нежностью, пока не получила лапой по морде. Обиженная на всех болонка отбежала по направлению к супермаркету. Внезапно она остановилась и, словно вытянувшись на цыпочках, посмотрела в сторону здания.

«Вот сука», — успел подумать Андрей и тут же услышал визгливо-противный лай мелкой шавки. Таких собак он не любил с детства — мерзкие, избалованные и жутко истеричные. И что самое обидное, их даже нельзя было пнуть сапогом, потому что рядом всегда оказывалась не менее истеричная хозяйка.

Стая отреагировала мгновенно: полугвулхи сорвались с места и помчались к супермаркету, значительно опережая простых собак. Андрей занервничал. Он поднял «винторез», хорошо прицелился, нажал на курок и… не попал.

— Твою мать, — прошипел он сквозь зубы и начал методично посылать пули в сторону бегущей стаи.

Слишком умные полугвулхи бежали зигзагами, и лишь на шестом выстреле Корчак все же попал в вожака, радостно увидев, как тот кувырком пролетел метра три, а потом задергался на земле. Но радоваться было еще рано. До второго полугвулха оставалось метров тридцать. Зверь добежал до входа в супермаркет одновременно со щелчком магазина, говорившего, что «винторез» Андрею уже не помощник. Оставался последний шанс на спасение. Стрелок судорожно выдернул из кобуры обрез и, едва успев поднять его горизонтально, надавил на оба курка. Отразившись от стен вестибюля, грохот выстрела болезненно ударил по барабанным перепонкам, но полугвулху пришлось значительно хуже. Щедро политая ядовитой для твари кровью омедненная картечь отбросила звериное тело на пару метров назад. Полугвулх выбил последнее, чудом уцелевшее стекло на входе и, несколько раз дернувшись, замер. Удар по ушам встряхнул Андрея, и он, уронив обрез на пол, вновь обеими руками ухватился за «винторез». Пустой магазин упал рядом с обрезом, а полный занял освободившееся место. Работая спокойно и уверенно, Корчак тремя выстрелами положил обоих бульдогов и ранил питбуля. Уцелевшие члены стаи наконец-то вспомнили, что человек — друг или как минимум царь природы, а полугвулхов, чтобы разубедить их в этом, рядом не оказалось. Стая резко развернулась и дала деру. Быстрее всех бежала болонка.

Андрей быстро подобрал и перезарядил обрез, а затем вернул на место в разгрузке пустой магазин. Мимо мертвых полугвулхов он прошел равнодушно — сейчас его больше беспокоило другое явление. В момент боя он заметил, что после выстрела из обреза за пятиэтажкой, по другую сторону от шоссе, что-то полыхнуло ярким светом. Вспышка была скрыта корпусом здания, но он видел ее отчетливо. Андрею дико хотелось взять ноги в руки и бежать, пока город с его опасностями не останется позади. Но он пришел сюда с вопросами, и то, что скрывалось за коробкой типового дома, могло дать хоть некоторые ответы на эти вопросы. Корчак, на секунду задумавшись, сорвался с места и побежал, но не в направлении далекого леса, а к заинтересовавшему его зданию. Он старался двигаться с максимальной скоростью, при этом удерживая в поле зрения любое движение вокруг. Но город опять будто вымер — казалось, что скоротечного боя с собаками не было вовсе.

Пятиэтажку он обошел с правой стороны, и первое, что увидел, — детскую площадку. Вполне привычное зрелище пробрало Андрея до мозга костей. Именно так в своих фильмах американские киношники любили обставлять Армагеддон. И они был правы — вид заброшенной детской площадки больше всего отображал безнадегу. Последней каплей стала лежащая в песочнице кукла с обгорелыми волосами. Но не на эту зловещую деталь смотрел застывший на месте Корчак. Возле куклы, прямо посреди детской песочницы, стоял камень. Он был похож на вытянутое яйцо двухметровой высоты и около метра в ширину. Камень густо покрывали знаки, отдаленно похожие на руны. Эти руны светились мерцающим, чуть синеватым светом, и казалось, что само пространство вокруг камня подрагивает, как воздух над раскаленной плитой.

«Ну что, пришел за ответами — полезай в задницу», — подумал Андрей, доставая ружейный патрон из патронташа. Он зашвырнул патрон к стенке дома и вздрогнул от резкого звука. Патрон разорвало в метре от человека, и только чудом его не зацепило свинцовой начинкой. Эхо разрыва отразилось от стен домов. Камень полыхнул нестерпимо ярким светом.

«Во дебил, знал же, что будет вспышка, не мог глаза прикрыть? Да и с патроном тупо получилось», — обругал сам себя Корчак, пытаясь частым морганием разогнать зайчики в глазах.

Заметавшееся по дворику эхо выстрела напомнило о том, что за любое знание приходится платить. В этот раз какая-то нервная шавка сыграла Андрею на руку и предупредила о приближении очередной стаи. Ближе всего к путнику оказалась коробка какого-то здания высотой в два этажа и со странной лестницей, прилепившейся прямо к стенке. Раньше он часто видел подобные строения, но как-то не удосужился разузнать об их назначении.

Топая по гулко гремящим ступеням, он буквально взлетел на крышу сооружения и притаился за низким парапетом.

Постепенно внизу образовывался настоящий собачий митинг. За пять минут там собралось больше сотни бывших друзей человека и около десятка полугвулхов. Ситуация с обнаружением Андрея вновь повторялась: обычные собаки залаяли на крышу здания, а уже после этого полугвулхи обнаружили человека и метнулись к железной лесенке. Лестница была достаточно пологой и состояла из двух пролетов. Стрелять по собакам Корчак мог только параллельно стене, свесившись через край парапета.

Когда первый полугвулх прыгнул на первые ступени лестницы, Андрей вспомнил, что у него только два набитых магазина, причем ни один из них не доукомплектован его кровью. Первый же выстрел показал, что простые пули причиняли монстрам слишком мало вреда. Корчак на секунду прикрыл глаза. Глубоко вздохнул и начал размеренно, как на тренировке, посылать пулю за пулей. Как он и предполагал, несколько граммов свинца в мозгу действуют на волшебных монстров не хуже его крови.

Первый магазин упал на землю, когда ближайший полугвулх был на середине подъема, а последний зверь стаи даже успел запрыгнуть на парапет и тут же, получив пулю в шею, свалился вниз. Вновь перегнувшись через парапет, охотник вогнал очередную пулю в череп пытавшегося встать зверя и только после этого отсоединил от «винтореза» магазин. Осмотр показал, что у него в запасе оставалось еще три патрона.

«Молодец, Андрюша. Экий я, оказывается, стрелок», — похвалил он сам себя и с сожалением подумал о том, что его не может видеть сержант Карпенко. Тренировавший новобранцев сержант был абсолютно убежден в том, что у рядового Корчака в плане стрельбы, как говорится, руки растут из пятой точки.

Закончив себя хвалить, Андрей прислонился спиной к невысокому парапету и начал набивать магазины. На половине третьего магазина он почувствовал, что внизу что-то изменилось, а именно — исчезло присутствие собачьего лая. Корчак осторожно выглянул и тут же похолодел от увиденного зрелища: по дворику вальяжной походкой рыскало не меньше дюжины самых настоящих гвулхов. А вот обычных собак не было и в помине. Гвулхи планомерно прочесывали дворик, иногда забегая в подъезды, — складывалось впечатление, что в их действиях присутствовал какой-то осмысленный план. Но логика в поведении монстров отсутствовала напрочь: зачем искать кого-то по всему двору, если он сидит прямо у них над головами? Любая шавка с легкостью учуяла бы запах давно не мытого человеческого тела. Но никакой шавки во дворе не было, а были гвулхи, которые почему-то не могли почувствовать находящегося прямо у них над головой человека.

«Если они созданы при помощи магии, а судя по виду, так оно и есть, то мир ощущают тоже магически. А я, скорей всего, в магическом плане представляю собой черную дыру. Ну, нет меня, и все тут». — Несмотря на напряженную обстановку, Андрей старался систематизировать полученную информацию. Как бы то ни было, его положение оставалось аховым. Корчак понимал, что надо что-то делать, и делать быстро, потому что кто-то из гвулхов мог случайно подняться по лестнице и попросту увидеть спрятавшегося там человека.

«Их надо отвлечь», — подумал Андрей и вновь осторожно высунулся из-за парапета. Затем начал судорожно осматривать окрестности сквозь оптический прицел винтовки. План, который имел хоть небольшой, но все же шанс на успех, возник в его голове, когда в оптику попал одноэтажный магазин с полностью застекленным фасадом. Точнее, этот фасад застекленным был когда-то давно, а сейчас там осталось лишь одно большое стекло с надписью «…дежда из Евр…». На полупрозрачном из-за пыли полотне отсутствовало несколько букв и кусок нижнего правого угла — стекло всей своей немалой массой опиралось на оставшийся слева огрызок. Вот Корчак и прицелился в центр этой опоры. «Винторез» кашлянул очень тихо, но все собравшиеся во дворе гвулхи подняли головы и насторожились, а ожидаемого результата стрелок так и не дождался.

«Все — приехали», — подумал Андрей, но в тот же момент процесс разрушения, который инициировала посланная им пуля, завершился, и стекло с оглушительным звоном рухнуло вниз. Гвулхи среагировали моментально. Вся стая метнулась в сторону шума.

Андрей не рискнул использовать для спуска грохочущую лестницу, тем более что она находилась как раз в той стороне, куда убежала стая. Переместившись на противоположный край крыши, он сорвал с рюкзака моток сложенной вдвое веревки и набросил сгиб на торчавший из парапета штырь. Едва не ободрав кожу на пальцах вместе с беспалыми перчатками, Корчак скользнул вниз, быстро сдернул веревку и уже на бегу начал собирать ее в моток.

Метров триста он пробежал, стараясь создавать как можно меньше шума, а затем рванул изо всех сил. Первую передышку позволил себе уже на окраине города. С этой стороны городских окраин частный сектор отсутствовал, и высотки выходили прямо на край полей. До ближайшей рощи оставалось меньше километра, но это расстояние он преодолевал долго, постоянно задыхаясь и спотыкаясь.

Андрей миновал разросшиеся на опушке леса кусты и рухнул под старым дубом. Паника тихо уходила из его мозга. Он не боялся во время боя у супермаркета, и даже тогда, когда в нескольких метрах под ним рыскали гвулхи, но стоило побежать — и ужас ледяными тисками сковал мозг, а начавший матереть зверь превратился в зайца.

«Да уж, человек еще та тварь», — подумал беглец и, не вставая, выскользнул из лямок рюкзака. Город был слишком близко, но он решил ночевать именно здесь. Скорее всего, это был внутренний протест животному ужасу, которому он не смог противостоять.

Небольшой костерок весело потрескивал, подмигивая человеку желтыми лепестками огня, словно говоря: «Не унывай, чувак, все будет путем». Андрей, подняв голову, увидел, как сквозь плетение веток и пока еще редкий массив листвы на него смотрели звезды. За всеми этими размышлениями он совсем не заметил, как закончился дождь и небо очистилось от туч.

«Блин, красиво-то как», — вяло подумал путник и уснул.

Глава 10

ЦЕНА ВЕРНОСТИ

Эдерай сделал глубокий вдох, и его ноздри затрепетали от запаха крови. Король резко развернулся и, определив нужное направление, побежал между стенами кустарника. Колючие заросли расходились в стороны, образовывая постепенно расширяющийся коридор. Этот тоннель выходил на небольшую поляну, на которой сходилось пять одинаковых проходов. Эдерай бежал, низко пригнувшись к земле и удерживая в правой руке костяной нож, а левой помогал себе сохранять равновесие при беге. Он был полностью захвачен азартом погони, но при этом все же понимал, что за ним наблюдают тысячи восторженных глаз. Эльфы его родного клана и новые подданные — все высокородные этого мира смотрели на то, как охотится их господин.

Эдерай выбежал на середину поляны и на секунду задумался. Ветер прошелестел в зарослях, поднимая с травы засохшие листья и унося их к небу по пологой спирали.

«Как красиво!» — Король на секунду выпал из реальности, но в этот момент его чуткий слух уловил шепот зрителей. Эдерай улыбнулся, но тут же постарался выкинуть из головы лишние мысли. Он сосредоточился, задержал дыхание и услышал, как справа кто-то зашипел от боли, — жертва зацепилась за колючий шип. Король еще раз улыбнулся и стремительно вбежал в крайний справа проход. Он преследовал жертву, не прибегая к магии, используя лишь обоняние и слух. Охота в Лабиринте — это забава для самых благородных и гордых. Эльфийское общество настолько привыкло полагаться на магию, что даже следопыты больше доверяли магически развитому умению ощущать окружающий мир, чем данному им природой чутью. Но здесь, в Лабиринте, царило изысканное действо — в руках короткий костяной клинок, на теле ничего, кроме боевых узоров, а в помощь охотнику — лишь то, чем его наградила Госпожа Природа.

Эдерай сделал еще два поворота, проносясь коридорами настолько быстро, что едва не касался колючек в узких местах. Лабиринт был местом без поблажек, а местные колючки могли жестоко исцарапать даже повелителя.

Запах крови становился все сильнее, к нему примешивалась вонь кислого пота и страха. Впереди мелькнула мелкая фигурка, и Эдерай ускорился. Его поджарый силуэт словно размылся в воздухе. Шелест листьев смешался с восторженным шепотом зрителей и стал сильнее. И вот он — решающий момент. Жертва выскочила на окруженную колючими стенами поляну, из которой выходили три коридора. Эдерай метнулся следом и едва не споткнулся от удивления и разочарования. Жертвой оказался человеческий детеныш — запыхавшийся, жалкий и грязный. На звереныше висели обрывки одежды, а в руках он сжимал ржавый металлический клинок. Эдерай глухо зарычал, но азарт уже захлестнул его с головой, заставляя прыгнуть вперед.

Разочарование едва не сыграло с ним злую шутку: звереныш оказался не так уж прост. Жертва резко отскочила в сторону и взмахнула своей железякой.

Эльф не знал, что Васята был рожден в старом казачьем роду и, несмотря на все протесты отца-интеллигента, тайком, во время летних каникул в станице, учился у деда владению шашкой. Когда его выбросили на арену, по странной случайности рядом на траву упал именно казачий клинок. Мальчик прикоснулся к холодной поверхности оружия и впервые с момента своего плена отбросил страх.

Эдерай был настолько удивлен, что даже вскрикнул, когда плохо заточенное железо скользнуло по ребрам, оставляя неглубокую царапину. Впрочем, хорошо тренированному телу удивление было чуждо, и оно, едва коснувшись ногами земли, без напоминания хозяина изогнулось в сложном пируэте. Левая рука короля помогла телу жертвы довернуться в направлении удара, а зажатый в руке нож воткнулся зверенышу прямо в затылок. Шелест приглушенного шепота застыл на высшей ноте и оборвался абсолютной тишиной.

Эдерай выдернул клинок из жертвы, и маленькое тело безвольно упало на траву.

«Это был славный бой, звереныш. Ты достоин смерти от рук повелителя», — подумал король и пошел в сторону внезапно раздвинувшихся колючих стен. Образовавшийся тоннель вывел за границы Лабиринта. На входе ожидал Аил с телохранителями.

— Прости, повелитель, я не ожидал, что этот щенок окажется таким быстрым.

— Если бы он оказался хоть чуточку медленнее, ты бы спел песнь «Падающего листа» прямо здесь и сейчас. Ты едва не опозорил своего господина, гнилой пенек. — Эдерай говорил тихо, но его ярость захлестывала всех вокруг. Эльфы свиты побледнели, а сам Аил оставался спокоен.

«Он боится моей смерти больше, чем своей», — раздраженно подумал Эдерай, в очередной раз удивляясь поведению своего наставника. Это было дико, но, похоже, Аил любил своего господина и воспитанника.

«Старик слишком долго общался с людьми», — резюмировал король, и эта мысль только усилила его раздражение. Эдерай вырос в мире, где можно любить Природу, обожать красоту Мира, но проявление чувства к себе подобным считалось слабостью.

— Еще раз позволишь себе такое — и я избавлю тебя от необходимости жить. Мне уже не нужен наставник, я не тот росток, которому умудренный опытом воин помогал пробиваться к солнцу. Помни об этом. — Король жестко посмотрел в глаза лорду-разведчику. Увидев, как они подернулись ледком отчуждения, он резко развернулся и пошел в сторону центральной части дворца.

Зал торжеств Эвол-холла искрился блуждающими огнями, они проносились по изгибам лиан и причудливо вплетались в узор звезд, заглядывающих в широкие просветы потолка. Эдерай восхищенно переводил взгляд с огней на светящиеся одежды собравшихся в зале высокородных. Он специально не приходил в зал торжеств до этого дня, чтобы получить максимум впечатлений. Сотни лет проносятся над нестареющими высокородными, оставляя в душе лишь пепел скуки, и подобные моменты являлись единственной радостью в долгой жизни короля эльфов.

До того как распустился последний его лепесток, дворец не имел имени. Но в канун праздника «начала цветения» гигантское здание получило свое название. Эвол-холл — так тысячелетия назад назывался дворец первой династии королей, и Эдерай решил, что это название добавит новой династии значимости и солидности.

В зале торжеств возвышение с троном находилось не в центре, а у основания лепестка, и Эдерай имел возможность окинуть одним взглядом все собравшееся общество. На балу, посвященном первому распустившемуся бутону, собралась вся элита нового мира. Эдерай был даже немного удивлен количеством высокородных, находящихся в прямом кровном родстве с ним и его лордами.

Огромная толпа бурлила и медленно перетекала по узорному полу зала. Эльфы сбивались в небольшие группы и тихо обсуждали ведомые только им проблемы.

Пообщавшись с одними собеседниками, высокородные переходили к другим, вплетая свои мысли в сложные кружева слухов и придворных интриг. Эльфы благородной крови проводили большую часть жизни в уединении, поэтому отводили душу на праздниках, торопясь высказать накопившиеся мысли и потуже затянуть узлы интриг. Эдерай недовольно поморщился: все это напоминало ему копошение насекомых — ведь без великой цели даже самый родовитый из Народа был жалок, пытаясь отвоевать себе еще одну крупицу власти и влияния.

Всеобщему бурлению не был подвержен лишь дальний угол зала, где своего часа дожидались гости. Король специально сдерживал порывы оставшихся в Темном Мире кланов. Он намеренно обделял вниманием всех, кто пытался пробиться к нему, но при этом оставлял небольшую лазейку для самых настойчивых. Король позволил эрлу клана Древесного Корня принимать в гостях представителей родственных кланов. Тонкий ручеек таких «родственников» пробивался сквозь портал и накапливался в столичной резиденции Коровата.

«Интересно, когда это клан Озерной Лилии стал родственником Древесному Корню?» — подумал ярл, с насмешливым удивлением наблюдая за эрлами двух кланов. Тонкий, можно даже сказать, болезненно-хрупкий эрл озерных эльфов смотрелся рядом с коренастым, словно старый дуб, владыкой Древесного Корня гротескно и странно.

Гость, заметив взгляд короля, вздрогнул и решительно направился в сторону трона. Вслед за ним потянулись еще два эрла более слабых кланов и три эльфа, которые являлись всего лишь главами родов.

Лассарин, эрл клана Озерной Лилии, остановился за десяток шагов до возвышения с троном и замер. Бурление и шепот вокруг начали стихать, как только делегация направилась к королю, а когда она достигла подножия трона, в зале воцарилась абсолютная тишина. Было слышно, как в плетениях потолочных лиан заливаются сверчки. Эдерай внутренне улыбнулся — при постройке дворца эти маленькие проказники лезли во все щели, и «поводыри» не знали, как с ними бороться. Все решила тяга повелителя к музыке — ему понравились стрекочущие рулады маленьких насекомых. Теперь у «поводырей» появилась новая головная боль: они должны были создать из представителей природы незнакомого мира настоящих симбионтов для дворца.

Пока король предавался размышлениям, эрл озерников решил подать голос:

— Повелитель, весь клан Озерной Лилии в моем лице приветствует тебя и шлет свое восхищение и дары. — Эрл слегка пошевелил тонкими пальцами, и вперед выступили два озерника с накрытыми тонкими покрывалами подносами. Но как только они шагнули к трону, перед ними материализовался овр-ветеран. Овр, который стал уже привычным сопровождением для короля, постоянно удивлял своего повелителя. Эдерай раньше не представлял, что мощные, но немного неуклюжие овры способны двигаться так тихо и стремительно. С годами ветераны совершенствуются, и глядя на то, как удивленно застыли высокородные носильщики, король порадовался своему предусмотрительному решению сохранить в Войне Кланов большинство овров-ветеранов.

Овр повел необъятной ширины плечами, при этом возмутительно испортив торжественную атмосферу скрипом кожаных ремней. Заросшая длинными черными волосами голова кивнула, и эльфы покорно положили дары у ног «презренного животного». Овр удовлетворенно сморщил покрытую шрамами морду. Затем сделал два быстрых шага назад и вновь исчез. Теперь Эдерай внимательно следил за движениями «рожденного в утробе» и увидел, что тот спрыгнул в проем, на секунду образовавшийся в плетении пола. Король понимал, что подобные действия не могли быть инициативой овра, и здесь наверняка приложил руку Аил. Он даже подумал, что старик слишком много себе позволяет, но когда перевел взгляд на перекошенные лица гостей и собственных подданных, ему стало весело.

Король не сделал ни единого движения, но, повинуясь его желанию, из-за спинки трона появились телохранители и быстро спустились к дарам. В это время кто-то из «поводырей» дворца расстарался, и лианы под дарами пришли в движение, поднимая их на высоту по грудь среднему эльфу. Телохранители подошли к двум вновь образовавшимся тумбам и сдернули покрывала. По залу пробежал восторженный шепот. Эдерай едва не утратил свою невозмутимость. На стилизованных под листы кувшинки подносах лежало огромное богатство. Справа горкой возвышались мелкие блестящие шарики. Как только с них слетело покрывало, по залу разнесся тихий звон: «поющий жемчуг» тщетно искал желания, не в силах дотянуться до эльфов самостоятельно. Если сжать эту маленькую жемчужину в руке, она отыскивала внутри своего хозяина невысказанные желания и превращала их в музыку. Эти звуки были способны примирить с собой и всем миром даже тех, кто находился на грани безумия. Каждая жемчужина многие годы росла внутри очень прихотливого моллюска, поэтому имела баснословную ценность. Это высшая магия жизни, и никто, кроме озерного клана, не мог с ней совладать.

Эдерай дернул головой, стряхивая наваждение, перевел взгляд на второй поднос и удивился еще больше. На листе кувшинки, поджав лапки, спала саламандра — еще одно чудо магии жизни.

«Это невозможно, уже несколько тысяч лет никто не может вырастить саламандру», — подумал Эдерай, но реальность — штука упрямая, и его взгляд в очередной раз удивленно ощупывал спящее земноводное. Король знал, что как только он прикоснется к саламандре, та сразу же проснется — и произойдет инициация: магическое существо раз и навсегда обретет своего хозяина.

С трудом поборов желание вскочить и побежать к саламандре, Эдерай перевел взгляд на озерного эрла. Тот в свою очередь почувствовал, что момент как нельзя более подходящий. Он изящно опустился на колени и склонил голову.

— Я принимаю твою клятву, Лассарин, эрл клана Озерной Лилии. — Эдерай благосклонно кивнул и посмотрел на двух других эрлов, поспешно встающих на колени. — А вот ваша служба, высокородные эрлы, мне не нужна.

Обиженные владыки кланов Отравленного Шипа и Гибкой Ветви вскочили на ноги. В тот же миг Эдерай услышал за спиной скрип натянутой тетивы.

«Что-то мои телохранители стали слишком нервными», — подумал он и, выдержав паузу, закончил свою речь:

— Но вы можете принести свои клятвы клану Озерной Лилии.

Два отвергнутых эрла на секунду замерли, к оскорбленным оттенкам на их лицах добавились нотки ярости. Эрл Гибкой Ветви владел собой немного лучше своего молодого коллеги — казалось, Отравленный Шип сейчас укусит озерного эрла. Но затем они как-то синхронно посмотрели на звезды, радостно сверкавшие сквозь ажурное плетение потолка, и так же синхронно преклонили колени перед своим новым господином.

«Да уж, небо этого мира — действительно убийственный аргумент», — подумал король и посмотрел на озерного эрла.

Судя по виду, озерник не очень обрадовался пополнению. Его губы брезгливо вздрогнули, он даже сделал небольшой шаг назад.

— Соглашайся, эрл, кто-то должен прикрывать твои границы, а они у тебя будут очень обширными, — усмехнулся Эдерай и повысил голос: — Я дарую клану Озерной Лилии великие реки, названные местным зверьем Дунай и Рейн, от истока до устья, и земли на два полета стрелы от каждого берега.

Толпа вокруг возбужденно зашумела, а лицо озерного эрла разгладилось. Все эльфы — и местные и гости — уже успели ознакомиться с картой Светлого Мира, теперь каждый по-своему переваривал заявление короля.

Эдерай в свою очередь внутренне улыбнулся. Клубок интриг королевского двора затягивался все туже, и пока это было весело.

Наконец-то король позволил себе встать с трона. Он решил, что выждал достаточно долго, чтобы не показать своего нетерпения. Нарочито ленивым шагом повелитель спустился с возвышения и подошел к дарам. Сначала Эдерай шагнул к постаменту, на котором сверкала горка блестящих шариков. Он провел ладонью над жемчужинами, и в его голове зазвучал целый оркестр диковинных мелодий. Подарок был действительно бесценен. Теперь эффективность оракулов возрастет на порядок. Мудрые старцы, способные силой своей мысли пронзать время и пространство, очень устали. От кошмарных видений они медленно, но верно сходили с ума. Чем дальше и чаще старцы заглядывали в будущее, тем быстрее это происходило. Но выход был — одна-единственная жемчужина способна успокоить бурю в мозгу оракула, подарив ему бесценные мгновения покоя, удивительно быстро возвращая в нужное повелителю состояние.

Долго любоваться жемчужинами король не смог — его ждало еще большее чудо. Стремительно развернувшись, он вновь протянул руку и… не сдержался. Эдерай не хотел инициировать саламандру прямо здесь, но ждать было выше его сил. Пальцы скользнули по холке малахитово-зеленой зверушки, и она открыла глаза. Крошечная, не больше ладони в длину, саламандра молниеносно скользнула по пальцам своего нового господина и, обвившись вокруг запястья, крепко уцепилась передними лапками в собственный хвост. Немного поворочавшись, зверек замер, вновь засыпая. Мир в глазах Эдерая вспыхнул и мгновенно изменился.

Король, стараясь не выдавать своего волнения, посмотрел вокруг. Он пытался определить, что же произошло, но пока ничего сверхъестественного не заметил. Он подавил разочарованный вздох и решил набраться терпения — по старым песням, легендарная саламандра дарила своему хозяину волшебные возможности, но какие именно, он поймет только спустя некоторое время.

Закончив осмотр подарков, Эдерай вернулся в реальный мир и удивленно оглянулся. Общество вокруг него выжидающе замерло, и в первую секунду король даже не понял, чего именно оно ждало, но вид трех предводителей родов из враждебных ему кланов тут же напомнил о неприятном решении. Все три лорда по-прежнему стояли на коленях, склонив головы. Огромная свита обступила их кольцом, оставляя небольшое свободное пространство.

— Господин, гордые лорды отвернулись от своих кланов, чтобы принести свою верность тебе. — Эрл Древесного Корня шагнул из толпы и низко поклонился.

Короват уже понял, что, пригласив лордов на бал, принял неправильное решение, но гордость не позволяла ему отступить.

— Верность? — Эдерай вложил в свой голос максимум презрения. В его голове мелькнула неожиданная идея, и он мысленно обратился к саламандре.

Зверь едва шевельнул телом, транслируя команду короля прямо в мозг телохранителя, и тут же, едва ли не в сантиметре от головы Эдерая, мелькнули три стрелы. Три вспышки сверкнули ослепляющим светом, сливаясь в одну. Пораженно, как раненый зверь, выдохнула толпа. Артефактные наконечники с легкостью пробили слабенькие амулеты, и три тела, всего секунду назад принадлежавшие гордым лордам, завалились набок, так и не поднявшись с колен.

— Мне нужно что-то объяснять? — обратился Эдерай к поручителю этих неудачников.

— Нет, господин. — Короват поклонился еще ниже. — Твоя мудрость и справедливость не имеют границ.

Эдерай шевельнул пальцами — и в воздухе разлилась тихая музыка, возвещавшая о начале торжеств. Сам же король вновь направился к своему трону. По пути он мельком посмотрел на телохранителя. Убийца лордов озадаченно застыл возле трона, тупо уставившись на собственный лук. Каменная маска вечно спокойного потомственного телохранителя дала трещину, что немного развеселило Эдерая.

Телохранитель увидел на губах господина легкую улыбку и моментально успокоился. Маска абсолютного спокойствия вернулась на лицо — он понял, что своей безумной выходкой лишь ненамного опередил приказ короля. Но в глазах все еще мелькало недоумение: телохранитель так и не понял, что заставило его выпустить стрелы.

Эдерай удовлетворенно развалился на троне — в отличие от кресла в тронном зале, этот предмет мебели не имел шипов и представлял собой ажурное плетение белоснежных стеблей. Мысли короля блуждали вокруг очень приятной темы. Древние песни о саламандрах не лгали — то, что случилось минуту назад, было лишь первой ласточкой его грядущего могущества. Мелочные желания и планы отошли в сторону, даже вражда к клану Белого Лепестка стала чем-то второстепенным. Он немного отвел душу, казнив одного из лордов этого клана, но с другой стороны, король просто отсек испорченную ветвь, что основному дереву врага пойдет только на пользу. Впрочем, никакие мрачные мысли не могли испортить королевского настроения — ночь была просто великолепна, а бал прекрасен.

Освободив посреди зала большое пространство, толпа выпустила в центр несколько дюжин молодых эльфиек, которые тут же закружились в удивительном по красоте ритуальном «кружении лепестков». В отличие от животных, эльфы-мужчины не танцевали. Даже большинство эльфиек не позволяло себе оскорблять красоту танца неумелыми движениями. В изящное кружение пускались только настоящие мастерицы этого дела.

Умение танцевать возносило талантливых танцовщиц на небывалые высоты в обществе, давая надежду на самую лучшую брачную партию, даже при невысоком положении собственной семьи. Но, несмотря на такое разделение, удовольствие от бала получали все: танцовщицы — от танца, а остальные — от созерцания.

— Повелитель, могу я задать вопрос? — раздался голос канцлера, отвлекая короля от зрелища.

Эдерай едва сдержал ярость — «поводыри» дворца убрали лишний свет и пустили между танцующими фигурами светящиеся зонтики гигантского одуванчика. Но с нетерпеливым лордом приходилось считаться, король качнул головой, давая разрешение говорить.

— Повелитель, мне кажется, что вы были слишком милостивы к клану Озерной Лилии?

Эдерай даже снизошел до взгляда на своего лорд-канцлера, но отвечать не стал — он только тихо позвал:

— Аил.

— Эти безумные маги закроют наши новые земли непреодолимой преградой, — прогудел из образовавшейся в зале полутьмы голос лорда-разведчика. — Я уверен, что лорд-канцлер хорошо знаком с картой Светлого Мира и просто позабыл, что реки Дунай и Рейн текут в разные стороны, практически соприкасаясь истоками. С помощью озерного клана они вообще станут единым целым. А после того как эти свихнувшиеся экспериментаторы пустят в воды рек хоть половину из своей ядовито-зубастой коллекции, через эту границу не смогут перебраться не то что звери — даже боги будут бессильны.

Лорд-канцлер выслушал язвительную лекцию тупого, по его мнению, солдафона и брезгливо поджал губы. Ему не понравилось, что вместо короля на вопрос ответил его безродный фаворит. Эдерай заметил эту гримасу и обреченно вздохнул.

«Надо что-то делать с наследуемыми должностями. Так мы дойдем до пускающих слюни идиотов в „кроне лордов“ и среди первых столпов клана. И на этот счет у меня есть пара очень интересных идей», — со злобным весельем подумал Эдерай и, полностью отрешившись от мирского, погрузился в созерцание волшебства движения и света.

Глава 11

ВСТРЕЧА

Одуряющий запах жареного мяса издевательски манил Андрея, толкая на необдуманный поступок. Но, несмотря на голод и дразнящие ароматы, он сдержался, памятуя про недавнее разочарование. Два дня назад, удачно подстрелив зайца и не менее удачно разделав его, Корчак пересыпал добычу специями и, завернув в фольгу, закопал в горячие угли. Запах послужил ему командой к действию, но, как оказалось, мясо было еще не готово. Раскиданные угли утратили свой жар, и пришлось съесть зайца практически сырым.

И вот сейчас, наученный неудачным опытом, терпел запахи, выжидая, когда придет нужный момент.

Терпение лопнуло через пятнадцать минут, но все же его мучения были вознаграждены — заяц хорошо пропекся, и Андрей наслаждался запеченной дичью.

Уже неделю он провел в дороге. Как ни странно, именно посещение Брянска, особенно зрелище забитой машинами и полуистлевшими телами дороги, убило в нем любые сомнения, и сейчас мститель шел вперед, не задавая себе глупых вопросов о разумности похода. На душе стало спокойно, и, несмотря на пережитое горе, он понемногу оттаивал для простых удовольствий.

А вокруг буйствовала весна, постепенно разгораясь в своей зеленой мощи. Под ноги стелилась свежая трава, а над головой заливались пеньем птицы, радуясь жизни и яркому солнцу.

Природа, усиленно работая, старалась стереть с лица земли следы человека. Опустевшие поселки заросли буйной травой, о том, что творилось в городах, Андрей мог только догадываться — первого опыта мимолетного посещения «каменных джунглей» поствоенного периода ему хватило с головой. Теперь он старался перемещаться глухими проселочными дорогами, лишь иногда заглядывая в опустевшие села.

Доел половинку зайца, укутал оставшееся мясо в термопленку и сунул в рюкзак. Затем запил сытный ужин очень вредной, но, несмотря ни на что, вкусной американской газировкой и, уютно устроившись на каремате, уснул.

…Проснулся Андрей с рассветом, быстро собрал пожитки и продолжил свой путь. Дорога ложилась под ноги легко, и он уверенно шел вперед, но при этом не забывал чутко прислушиваться к окружающему миру. Людных мест сторонился, поэтому не видел смысла в маскировке — арбалет был пристегнут к рюкзаку, а в руках самопровозглашенный «охотник на сирен» держал «винторез». Потраченных в городе патронов было жаль до слез, но рисковать с однозарядным арбалетом было попросту глупо: одна ошибка — и драгоценный боезапас ему уже не понадобится.

Район, через который проходил Корчак, оказался достаточно густонаселенным, и деревни попадались через каждые пять-десять километров. За неделю ему встретилось больше десятка покинутых поселений. Куда подевались все люди, было непонятно. Возможно, они собрались в одну группу, как жители Иванкина, а может, разбрелись семьями по глухим местам.

Следующая деревня показалась после полудня, и путник решил заглянуть в нее — не мешало пополнить запас продуктов. Уже привычный лес не доходил до деревни метров на сто, и он потратил десять минут, определяя, настолько ли безлюдна эта деревня, как показалось с первого взгляда. Более детальный осмотр не дал повода для беспокойства. Деревня казалась абсолютно пустой, не было видно ни людей, ни, что очень странно, собак. Люди не могли забрать с собой всех своих любимцев, но факт оставался фактом — во всех брошенных деревнях царила мертвая тишина, без малейшего намека на собачий лай.

Андрей быстро прошел по улице к центральной части селения, но не для того, чтобы помародерить в магазинах. Он уже давно понял, что рачительные крестьяне растащили все, что было в торговых точках, еще при первых признаках воцарившегося в стране хаоса.

Путешественника интересовали дома местных богатеев. Запасливые хозяева наверняка принимали основное участие в добыче частного и государственного имущества, а вот при бегстве вряд ли смогли захватить с собой все накопленное «непосильным трудом».

Догадки оказались небезосновательными. Большой дом, стоявший на центральной улице, практически рядом с клубом и памятником великому Ильичу, таил в себе много сюрпризов. Чтобы не напороться на плохую часть из возможных сюрпризов, Андрей перешел на мягкий шаг, чутко прислушиваясь и отслеживая подозрительные места как взглядом, так и стволом «винтореза». Подобное поведение стало для него привычным — ведь учиться всему этому пришлось на собственных ошибках. Информацию для тренинга он брал из всего понемногу: игр, фильмов и рассказов подвыпившего сержанта, который служил в спецназе и прошел все горячие точки страны. Впрочем, эти истории подтверждались только его же леденящими кровь пересказами.

Входная дверь выбранного для мародерки дома была оставлена убегающими хозяевами нараспашку. Корчак шагнул внутрь, и его тут же обступили тени и запахи. Пахло чем-то испортившимся, пылью и духом чужого жилья. У каждого дома свой запах, особенно это свойственно деревне. И нельзя сказать, что деревенские дома пахли хуже городских квартир, просто привыкший к городу человек лучше воспринимал запах химических ароматизаторов, чем самые изысканные запахи натуральных трав, не говоря уже о навозе.

Андрей немного задумался и едва не пальнул в мелькнувшую в углу тень.

— Черт, как же ты меня напугала, дура! — выругался он на вытаращившую огромные глаза трехцветную кошку.

Кошка, судя по всему, испугалась не меньше. Она пару секунд таращилась на человека, а потом со всей возможной прытью мелькнула по лестнице и исчезла на чердаке.

Он не стал заходить на кухню, а сразу направился в чулан. В кухне был холодильник, продукты там давно испортились, но не в этом дело — плотно пригнанная дверка наверняка сохранила все запахи разложения.

Как Андрей и ожидал, расположившийся под чуланом подвал хранил в себе много полезного. Здесь были и домашние закрутки, и магазинные консервы, и сплетенный в косы лук. Путник быстро перебрал трофеи, забивая рюкзак наиболее актуальными продуктами. Уже заканчивая, он все же сунул под самую горловину двухлитровую банку с огурцами. Дала о себе знать детская слабость к домашним маринадам. Выросший в детдоме мальчик до сих пор был неравнодушен ко всему домашнему.

Андрей уже шагнул за порог дома, как услышал приглушенный расстоянием рык. По коже пробежал мороз. Этого звука он не мог спутать ни с чем. Рычал овр. Все внутренности моментально смерзлись в один ком. Мститель судорожно сглотнул.

«Ну и чего мы раскисли? Ты же искал этой встречи?» — спросил он себя, и внутренний упрек вернул ему относительное спокойствие.

Андрей моментально развернулся и бросился внутрь дома. Следуя примеру кошки, взлетел по лестнице и оказался на чердаке. Кошке это конечно же не понравилось — она возмущенно зашипела и сильнее забилась за печную трубу. Пригибаясь, чтобы не зацепиться за косые балки на низком чердаке, быстро перебежал к торцовой части здания и выглянул в вентиляционное окно. Перед ним открылся прекрасный вид на центральную площадь села. Если можно было так назвать небольшую площадку перед клубом с памятником по центру.

Где-то на окраине вновь повторился рык овра, и словно по команде из улочки на центральную улицу выбежали люди. После посещения Иванкина и встречи с бандитами на дороге Андрей впервые видел живых людей, поэтому достал монокль и впился взглядом в бегущие фигурки. А посмотреть было на что. Компания оказалась более чем колоритной. Впереди бежали две девушки со спортивными луками в руках. Обе беглянки были в одежде, стилизованной под военную форму. Позади лучниц бежали два человека и ребенок. Издали казалось, что оба незнакомца явились с какого-то маскарада. На одном было нечто похожее на старинную японскую броню, а второй, тот, что постарше, щеголял в кимоно. Старик упорно тащил за собой ребенка. Было видно, что и девушки-лучницы и ребенок сильно устали.

«Гастроли областного театра драмы и комедии», — подумал Андрей, но тут его взгляд приковала замыкающая отряд группа. В нее входили шесть человек: три в разномастном военном обмундировании и три в одинаковых камуфляжных комбинезонах. Такой расцветки Андрей еще не встречал, плюс к нестандартному цвету комбинезоны были расшиты короткими лоскутками.

Ситуация разворачивалась с бешеной скоростью. Не успела последняя группа добежать до памятника, как на улицу из того же переулка выскочила четверка гвулхов.

Последовала короткая команда невысокого кряжистого человека в лоскутном комбинезоне — и мужики развернулись в широкую цепь. За их спинами встали оба «японца», прикрывая ребенка и лучниц. А вот дальше началось самое интересное. Лучницы быстро натянули луки, а бойцы достали из-за спин мечи. Мечи?! Андрей вздрогнул и присмотрелся внимательней: у «японцев» и «лоскутных» были японские клинки, причем здоровяку, на две головы возвышающемуся над своим командиром, досталась громадная алебарда. Андрей по книгам знал, что эта штука называется «нагината». В руках у «разноцветных» были какие-то поделки под обычные прямые мечи. Гость настолько увлекся созерцанием, что практически прошляпил момент столкновения людей с четверкой гвулхов.

— Черт! — зло выругался он и полез в разгрузку за ножом и патронами.

«Ритуал» окропления кровью патронов прошел хоть и дергано, но быстро. И вот он вновь выглянул в окошко, рассматривая поле боя, теперь уже через оптику «винтореза». Его позиция находилась позади и справа от оборонных рядов людей.

Пока Андрей готовился, ситуация изменилась — на площади лежали четыре тела гвулхов и одного человека.

«Твою мать! Как они могли завалить так быстро аж четверых! Жаль, что не видел». — Удивление было вполне оправданным: атаковавшие людей гвулхи были гораздо крупнее и быстрее тех, что Андрей наблюдал в начале вторжения.

Впрочем, расстраивался он рано, потому как из улочки выскочила еще одна четверка монстров, так что у странного отряда был шанс выступить на «бис». Черные твари налетели на жидкую цепь защитников. Один из гвулхов сбил здоровяка с нагинатой на землю, но тот сумел упереться в тварь ногами и отбросить ее от себя. Командир поймал летящего гвулха на клинок и разрубил пополам. В это время третий «лоскутный», который на фоне здоровяка казался совсем коротышкой, гибко ушел от укуса своего соперника и рубанул зверя прямо по морде. Раненый гвулх отскочил, но «малыш» прыгнул следом и еще раз рубанул монстра по голове, теперь уже наверняка прорубая крепкий череп. Два бойца в разномастном камуфляже неуклюже отмахивались от третьего гвулха, который был не очень активным, ввиду того что в его шкуре уже торчало порядочное количество стрел. А вот четвертый зверь прорвался сквозь цепь первой линии обороны и бросился к лучницам.

На пути гвулха возник старичок-«японец» с катаной. Он как-то неуклюже качнулся в сторону, но при этом не упал, а просто сместился и в изящном пируэте одним резким движением отделил уродливую голову от туловища. Обезглавленное тело ткнулось обрубком шеи в бетонную плиту дорожного покрытия и, несколько раз дернувшись, затихло.

Что же касается Андрея, то он даже не успел прицелиться, а бой уже закончился.

Отбившиеся от мутантов люди почему-то не спешили радоваться. Ребенок, до этого тихонько прятавшийся за спинами лучниц, вышел вперед и указал пальцем вдоль улицы. Весь отряд воспринял этот жест более чем серьезно, они даже подались немного назад.

Андрей перевел прицел в указанном ребенком направлении и увидел, как из той же злополучной улочки выскочили два очень странных зверя. Путник был настолько шокирован видом монстров, что не сразу заметил: на их спинах сидят эльфы. Эльфы, в отличие от своих скакунов, были вполне обычными, на обоих красовалась лиственная броня, так что, судя по всему, наблюдатель лицезрел магов.

Через секунду эльфы подтвердили догадку человека. Два синхронных взмаха рукой — и к отряду, застывшему в ожидании беды, понеслись два фаербола. Первое заклинание ушло слишком высоко и оплавило верхушку памятника, сделав статую главы всех коммунистов безголовой. А второй шар полетел прямо в людей. Но двигался он достаточно медленно, позволяя командиру отряда и стоящему за ним старику просто отскочить в сторону. Шар влетел в окно клуба — и тут же практически из всех окон немаленького здания брызнул огонь. Полетели остатки стекол, а крыша просела вниз.

«Нехило, — подумал Андрей и тут же увидел, как из улочки к магам выбегают три овра. — А вот это уже полный абзац».

Закованные в стальные доспехи овры на секунду остановились, чтобы хоть немного отдышаться. Было видно, что погоня за мелкими человечками далась им нелегко. Но передышка была короткой: крик одного из магов — и овры ринулись вперед.

Что же касается людей, то они повели себя очень странно. Трое в лоскутных комбинезонах убрали клинки за спину и достали арбалеты. Первые выстрелы ушли в магов, но, похоже, это было так, для проформы. Сверкнули защитные поля — и болты отлетели куда-то в сторону. После этого люди начали стрелять в овров.

Андрей неожиданно понял, что для него пришло время выбора. Замаскировавшийся под логику инстинкт самосохранения говорил, что ему нужно сохранить себя для более важной миссии, но он уже понял, что влезет в эту драку. Понял, когда увидел хрупкие фигурки девушек и ребенка. Он не считал себя героем, но через некоторые вещи не смог бы переступить никогда. В голову сразу же пришли сомнения, особенно когда увидел, как стрела отскочила от защитного поля. Так что сейчас станет ясно, настолько ли Андрей крут против магов, как ему кажется. Он расставил ноги пошире и выдохнул. Опасения подтвердились: первая пуля ушла немного в сторону. У одного из магов вспыхнул красным светом край магического щита, и эльф удивленно заозирался. Впрочем, длилось это недолго — удивление ушло из ушастой головы вместе с мозгом и изрядной частью черепа. Тело мага дернулось назад, но удержавшись в седле, упало на шею чудовищного скакуна. То, что произошло через секунду, едва не сбило Андрею прицел. Покрытый чешуей монстр, чем-то отдаленно похожий на лошадь, ухватил крокодилоподобной пастью тело седока и начал жевать.

— Господи, — икнул Андрей, но тут же гаркнул на себя: — Соберись, придурок!

Перекрестье прицела перешло на второго мага. Эльф не заметил смерти своего напарника, потому что в это время несся на своем монстроскакуне к месту схватки. Он прямо на ходу швырнул один фаербол и замахнулся для запуска второго. Но Андрей решил для себя, что обороняющимся людям вполне хватит и одного. Приклад мягко толкнул в плечо, и эльф вылетел из седла, так и не закончив броска. Второй скакун повел себе более благоразумно и, сбросив тело, нырнул в небольшую улочку.

«Странные тут бегают кони», — отрешенно подумал Андрей и перевел оптику «винтореза» на площадь перед клубом. Развернувшийся там бой был в самом разгаре. Два «японца» и здоровяк с нагинатой уже поставили утыканного стрелами овра на колени и вот-вот должны были добить его. А командир с коротышкой скакали вокруг второго монстра, как бойцовые собаки возле медведя. Два «неформатных» бойца топтались немного поодаль, явно не зная, что им делать. Третий овр до людей так и не добежал — он валялся на дороге со стрелами в обеих глазницах. Изо рта мертвого мутанта торчало что-то похожее на хвостовик арбалетного болта.

«Ладно, пора заканчивать эти танцы», — подумал Андрей и выстрелил в лоб менее пострадавшему овру. Покрытая длинной черной куделью тупорылая голова дернулась, и массивное тело рухнуло на спину. Оба нападавших на овра человека начали вертеть головами в поисках добровольного помощника, но через секунду решили оставить разборки на более спокойное время и рванули к товарищам добивать последнего подранка.

На сам процесс добивания Андрей решил не смотреть — он кубарем скатился с чердака, заработав еще одну порцию недовольного шипения кошки.

Выбежав из калитки, изо всех сил припустил к ворочавшемуся на дорожных плитах эльфу. Он внимательно следил, чтобы раненый враг не делал никаких подозрительных движений, и отвлекся только на короткое замечание, пробегая мимо одной из девушек:

— Убери лук, дура, совсем мозги высохли?!

Уже подбегая к эльфу, услышал за спиной недовольное фырканье девушки и громкий окрик командира:

— Ната, не вздумай!

«Она что, собралась стрельнуть мне в спину?» — запоздало обеспокоился Андрей, но времени на разборки у него не было. Эльф все же сумел подняться на локоть и направил вторую руку в сторону бегущего человека. Но сделать ничего вредоносно-магического ушастый так и не успел. Андрей, подбежав вплотную, от всей души заехал ему берцем в лицо, услышав, как хрустнул носовой хрящ.

«Так, спокойно. Он нам нужен живым», — задыхаясь после быстрого бега, постарался успокоить себя Андрей, присел рядом с жертвой и вцепился пальцами в залитое кровью лицо.

Эльф мучительно и протяжно завыл.

Допрос занял минут десять, точнее, именно столько продержался эльф. У Андрея оставалось еще несколько вопросов, но пленный неожиданно захрипел и умер. Корчак вытер перепачканные руки о лиственную броню и поднялся.

Несмотря на то что ему для допроса не было нужды ни резать пленника, ни жечь его каленым железом, все равно он чувствовал себя палачом. Впрочем, в этот раз подобная жестокость была оправданна — кроме заполнения пробелов в знании языка и других мелочей он добыл тактические сведения, и этой информацией следовало оперативно поделиться с новыми знакомыми.

Странная компания встретила Андрея настороженными взглядами.

— Кто из вас старший? — спросил он, остановившись на солидном расстоянии от незнакомцев и приняв подчеркнуто расслабленную позу. Рука придерживала повисший на ремне «винторез», ствол оружия смотрел в землю. Корчак не ошибся в своих выводах — вперед шагнул один из «лоскутных», кряжистый мужик, которого он изначально определил как командира.

— Я — майор Санин. Командир отряда егерей. Со мной еще два егеря, пятеро гражданских и двое временно примкнувших бойцов. А теперь хотелось бы узнать, с кем имею честь, — выдал лаконичную речь майор и вопросительно замолчал.

На вид егерю было лет сорок пять. Абсолютно лысый. Перепаханное морщинами лицо говорило о полной событиями жизни.

Андрей кивнул и представился:

— Можете называть меня Андреем. Иду издалека и, как говорится, далеко. Но не это сейчас самое важное. Вон тот ушастый, — ткнул Андрей большим пальцем за спину, — сказал, что за ними идет еще один отряд. Дюжина стрелков, три мага и всякой твари по мелочи.

Командир егерей моментально напрягся, и в его лысой голове наверняка сразу же сложился план действий. Но на один вопрос он все же отвлекся:

— Не боишься ходить с «винторезом» — а если рванет?

— Не рванет. На меня эта хрень не действует.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

По Санину было видно, что он не то чтобы поверил — просто отложил выяснение всех нюансов.

— Ты ничего не чувствуешь? — спросил майор, поворачиваясь к своим.

Сначала Андрей подумал, что он обращается к одной из девиц, но, как ни странно, командир обращался к ребенку, который в ответ отрицательно покачал головой.

— Уже дело. Так, слушай мою команду. Витя, Серый и Камеко, тащите вурдалаков и ушастых в дом. Вини, вырежи из трупов пули. Ната, Лена и Акира, остаетесь на стреме. Смотрите в оба. Я, Сурок и, если наш гость не против, Андрей — тащим в дом орков.

— Овров, — автоматически перебил Андрей.

— Что?

— Не столь важно, я не против, — отмахнулся Андрей: он уже понял, что попал в не самую плохую компанию.

Чего стоила идея насчет пуль? Ведь если эльфы узнают, что кто-то валит магов из огнестрела, то на этого таинственного «кого-то» начнется настоящая охота. Глядя на решительные действия командира егерей, Андрей моментально принял решение прибиться к отряду хотя бы на некоторое время. Может, из этого что-то выйдет, по крайней мере, появится возможность обменяться полезной информацией.

Несмотря на все опасения Андрея, с телами они управились быстро. Все трупы, даже массивных овров, были перетасканы в один дом. Туда же отнесли тело погибшего человека. Дом облили керосином и подожгли с четырех сторон. После этого майор дал команду — и весь отряд, вытянувшись в цепочку, нырнул в лес.

Бежали дотемна. По дороге Санин постоянно обращался к ребенку и с таким же постоянством получал отрицательный ответ. Было совершенно непонятно, что именно происходит, но эти ответы немного успокоили майора, и Андрей решил пока не лезть с расспросами.

Уже в сгущающихся сумерках Санин дал команду остановиться на привал:

— Падаем.

Андрей сначала не понял, куда ему падать, но из кустов вынырнул Вини и махнул рукой.

Метров через двадцать они вышли на уютную поляну и буквально рухнули на траву. Здоровяк Сурок шумно отдувался, но было видно, что это больше показное — егеря смотрелись более чем солидно, особенно на фоне остальных. Вини вообще казался двужильным. Невысокий, широкоплечий, с добродушным круглым лицом, он словно перекатывался по земле, а не ходил. При этом егерь постоянно улыбался и был похож то ли на Чеширского Кота, то ли на мишку Гамми. Андрей сильно подозревал, что полностью прозвище егеря звучит как Винни-Пух.

Отдышавшись и удобней привалившись к дереву, Корчак начал рассматривать спутников. Две девушки со вполне русскими именами были разительно не похожи друг на друга. Шатенка Наташа обладала непослушными курчавыми волосами, буйным нравом, мягкими славянскими чертами лица и бесподобно-чистыми глазами светло-серого цвета.

Лена больше походила на мальчика: короткие черные волосы, тонкие черты, вечно грустные карие глаза и, судя по всему, такой же печальный характер. Если обрядить девушку в присущий для «эмо» наряд, вышла бы типичная представительница этой субкультуры. Но сейчас девушка была в полувоенной одежде, а рядом с ней лежал спортивный лук, который это хрупкое создание с успехом использовало для смертоубийства. Если подобный антураж диссонировал с образом Лены, то Наташе роль валькирии шла как нельзя лучше. Вот и сейчас девушка сверкала глазами на чужака — «дуры» она ему так и не простила.

Играть в гляделки с красивой, но очень сердитой лучницей не хотелось, и Андрей перевел взгляд на японцев. Самых настоящих! Судя по поведению, это были либо отец и сын, либо учитель и ученик. Впрочем, не исключено, что и то и другое. Седовласый старик, одетый в традиционное кимоно, степенно сидел в полном одиночестве. Он привычно устроился на подстилке, погруженный в медитацию. По обеим сторонам от коврика лежали два меча — катана и вакизаши. Как называются эти мечи, Андрей знал, а вот название клинка, которым орудовал второй японец, было ему неизвестно. Меч походил на катану, но был на треть длиннее. Свое оружие молодой японец прислонил к дереву, а сам так же, как и Андрей, завалился спиной на сосновый ствол. Парень был одет в японский доспех, в который входили: пластинчатая кираса с ремнями, наплечники и что-то наподобие юбки. Все это дико смотрелось в славянских лесах, впрочем, до маразма японец не добрался. Под броней виднелся камуфляж, и такого же цвета пятна были нанесены на пластины брони. Возраст молодого японца определить было сложно, но вряд ли больше тридцати. Национальную принадлежность этих двоих Андрей выяснил больше по одежде, чем по лицам. Весь этот пестрый карнавал завершали два бойца с самодельными мечами разной формы.

Лесные бойцы появились минут через пять. Несмотря на свои габариты и простодушное лицо пахаря, Сурок выскользнул на поляну практически беззвучно. Вслед за ним появился майор, при этом оба несли по увесистой охапке хвороста. Вини где-то пропадал. Майор сбросил на землю хворост и подошел к Андрею.

— Ладно, гость, пока у нас тишь да благодать, давай знакомиться поближе, — сказал егерь, присаживаясь на свой ранец. — Для начала хочу поблагодарить за помощь: если бы не ты, нам, наверное, приснился бы каюк. Мою фамилию ты слышал, также есть позывной — Батя. Моих напарников можешь называть Сурком и Вини. Вини сейчас в дозоре, познакомитесь позже. Наши японские друзья — Акира и Камеко. И два таких же новичка, как ты, — Витя и Серый. Девушек зовут Лена, Наташа и Света. В общем, вот и вся команда. А теперь хотелось бы услышать что-то про тебя.

Фраза о девушках раскрыла секрет с ребенком: присмотревшись повнимательней, Андрей рассмотрел в сгущающихся сумерках, что это была девчушка лет пятнадцати, просто очень худая и запущенная. Ее замотали в какую-то рвань, за что майор и заработал от Андрея осуждающий взгляд.

— Не смотри так, — среагировал Батя, — она с нами только три дня, пока не успели привести в порядок, но доберемся до людей — будет как новенькая. И все же кто ты есть, мил человек? Издалека и далеко — это не ответ.

— А что еще я вам могу сказать? Иду издалека, мой дом почти в тысяче километров отсюда. Пройти осталось еще больше, но куда и зачем — рассказывать любому встречному не собираюсь. Если бы у тебя была важная цель, ты бы мне о ней рассказал?

— А чего тут скрывать? — усмехнулся майор. — Мы бегаем по лесам и режем ушастых.

— Неплохо, но у меня все немного сложнее, прости, но покуда я придержу эту информацию при себе.

— Ладно, не хочешь говорить — заставлять не стану, но если ты задержишься с нами, то должен выполнять наши правила, — поставил условие Батя и, дождавшись от Андрея ответного кивка, повернулся к остальным: — Так, ребята, начнем разбор полетов.

Услышав этот странный призыв, усталые люди неохотно потянулись к центру поляны, где Сурок успел выкопать небольшую ямку и начал разжигать в ней керосиновый примус. Тонкие всполохи огонька слабо освещали лица людей и не были конкурентами даже узкому серпику месяца.

Андрею больше понравился бы костер с его живыми лепестками пламени, которые успокаивают душу и согревают тело. С другой стороны, он понимал, что дым, даже очень сухих дров, расскажет окружающему миру слишком многое.

— Итак, подбиваем итоги дня, — начал планерку майор и сразу обратился к двум бойцам в разномастных камуфляжах: — Витя, Серый, не буду вас ни упрекать, ни агитировать, но если захотите оставаться с нами, включайте мозг. Сегодня вы только под ногами путались и тупо топтались на месте, за что Вадон и поплатился. В дальнейшем ваше дело сторона — то есть отходите в сторону и в свалку лезете только по команде. Вашей подготовкой, как, впрочем, и нашей, займется мастер Акира. Даже среди нас пока есть только два мастера меча, а все остальные — так, дилетанты.

Японец в подтверждение слов командира коротко кивнул.

— Теперь вторая линия. Мастер, я не хочу нудить, но, может, хватить ритуалов? Вы сегодня перед контактом опять поклонились вурдалакам, я даже не знаю, что по этому поводу сказать. Если можно, поменьше церемониала. В остальном — все как всегда, выше всяких похвал. Камеко, наши барышни, конечно, нуждаются в опеке, но если бы ты еще секунду колебался — орк откусил бы Сурку голову.

Молодого японца перекосило от упрека, но как только Акира скосил на него глаза, парень тут же вернул на лицо невозмутимое выражение.

«Точно отец», — подумал Андрей, продолжая слушать.

— Лена, старайся лучше целиться — я понимаю, что тебе страшно, но если бить орков в корпус, то толку будет ноль. Им твои стрелы — что слону дробина. Помни: глаза и рот. Ната, теперь ты. Стреляешь хорошо, молодец, но не смей целиться в людей: даже у мастера спорта может дрогнуть рука, так и до беды недалеко.

— Он меня дурой назвал, — возмутилась шатенка, ядовито стреляя глазами в Андрея.

— Обзови его идиотом или еще как, обидься, можешь даже плюнуть в морду, но стрела в спину — это, по-моему, перебор, — скупо улыбнулся Батя и повернулся к Андрею.

— Теперь наш гость. У тебя «винторез», но ты не снайпер, я видел первый выстрел в мага. Впрочем, сказать, что ты плохо стреляешь, тоже будет неправдой. Но запомни: твое место — на третьей линии, с нашими лучницами, и не нужно лезть вперед. На этом все, дамы и господа. Ложимся спать. Следующая вахта — моя, потом Акира и Камеко, последним дежурит Сурок. Всем спокойной ночи, — закончил лекцию майор.

После короткого собрания все вновь разбрелись к своим лежкам и уже там начали доставать из рюкзаков, что у кого было. Только сейчас, когда Андрей увидел жующих людей, он понял, насколько проголодался. День выдался очень неспокойным, а когда он нервничал, то стресс почему-то напрочь отбивал аппетит. Впрочем, со временем все возвращалось в привычное русло — аппетит с новой силой вгрызался в желудок. В его скромных запасах оставалось несколько банок гречневой каши с тушенкой. Одну из этих банок Корчак и открыл, в который раз жалея об отсутствии хлеба. Вдобавок к сухомятке керогаз подарил всем по маленькой кружке чая, что не могло не радовать.

Скудный ужин закончился быстро, и мститель начал устраиваться на ночлег. Подаренная старостой подстилка приняла усталое тело, а шелестящая термопленка надежно укрыла его от холода. Он по-прежнему не доверял спальным мешкам, не желая лишать себя маневренности.

Устроившись и наконец-то дав покой натруженным мышцам, Андрей мысленно вернулся к недавнему разговору. Нельзя не заметить, что командир не стал при всех расспрашивать о его неординарных способностях, но этот разговор наверняка не окончен.

Примерно через час, когда Андрей уже спал сном праведника, Батя растолкал спящего чужака.

— Андрей, вставай, поболтать нужно, — шепотом позвал майор, дергая за плечо.

— Майор, поимей советь.

— Это важно.

— Ну, если важно, тогда пошли, — вздохнул Корчак, стряхивая с себя остатки сна.

Секрет, в котором «заседал» Вини, находился буквально в нескольких шагах от стоянки. Андрей по достоинству оценил навыки егерей — из засады было прекрасно видно, что творится в окрестностях. А вот сам Вини замаскировался так хорошо, что Корчак едва не подскочил, когда то, что внешне было похоже на куст, зашевелилось и встало.

— Привет, убивец магов, — как всегда лучезарно улыбнулся маленький егерь.

— И тебе привет, Винни-Пух.

За спиной тихо фыркнул Батя, а Вини сморщил «злобное» лицо, впрочем, в его исполнении свирепость выглядела комично.

— Еще раз услышу — дам в табло, понял? — пригрозил егерь.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — отшутился Андрей.

— Хватит цапаться, Вини, иди спать, — закончил свару Батя.

— А можно мне остаться? Интересно же! — как-то даже робко попросил маленький егерь. Похоже, любимые рукавицы Бати все-таки были ежовыми.

— Ладно, оставайся, но недолго, ты мне утром нужен бодрым и свежим.

— А когда это я был другим? — возмутился Вини.

— Постоянно, уймись, — прервал обмен шутками командир и вопросительно посмотрел на Андрея.

— Ну и чего ты такого интересного собираешься узнать, что вон даже зрители нашлись? — спросил Андрей, стараясь побыстрее закончить переговоры и убраться на боковую.

— То, чего не стал спрашивать при всех. — Батя присел на поваленное дерево и хлопнул ладонью рядом с собой, приглашая собеседника присесть. Вини молча уселся в позу лотоса и приготовился слушать.

— А с чего ты взял, что я стану откровенничать?

— Не знаю, но что-то мне подсказывает, что поговорить тебе хочется, вот только надежных ушей пока не нашлось.

— Хочешь сказать, что твои уши надежные? — усомнился Андрей, хотя уже понимал, что выговориться надо. Даже самые логичные идеи должны быть опробованы взглядом со стороны. Иначе любая здравая мысль на проверку может оказаться бредом.

— Мои? Думаю, что надежнее некуда. Да вон и у Вини тоже, попробуй подергать — ни в жисть не оторвешь.

Все трое тихо рассмеялись незамысловатой шутке — опытный командир знал, как и когда можно ослабить напряжение.

— Ладно, — решился Корчак, — слушай. Ты спрашивал, не боюсь ли я носить огнестрел. Так вот, не боюсь.

— Откуда такая уверенность и смелость?

— Из личного опыта. Мне пришлось столкнуться с эльфийским магом нос к носу. Он за пару минут накидал в меня столько всякого дерьма, что можно гору разворотить, но только без пользы.

— Иди ты! — выдохнул Батя.

Видеть такое удивление на лице умудренного опытом человека было и смешно и приятно.

— Так ты что, получается, тоже маг? — вклинился в разговор Вини. Этот вообще смотрел на Андрея, как ребенок на Деда Мороза.

— Нет, скорее наоборот. Похоже, вокруг меня магия тупо не работает.

— Ну, тогда ты точно антимаг, — убежденно констатировал Вини — настолько убежденно, что Корчак заинтересовался:

— Ты что, раньше встречал антимагов?

— Нет, ты первый, — небрежно ответил егерь и аж заерзал в ожидании новых открытий.

А вот Батя ждать не стал и продолжил «допрос»:

— Хорошо, но с чего ты взял, что магия рядом с тобой не работает?

— Да, — опять беспардонно вклинился Вини. — И еще мне интересно: что ты сегодня делал с ушастым?

— Задавал вопросы.

— Нет, это я уже понял, но что именно ты с ним делал, что он орал, словно ты его огнем жег? Я, пока вырезал пулю, рассмотрел тело, на нем кроме дырки и сломанного носа не было ни одной царапины.

— Вот в этом-то и дело: стоит мне дотронуться до мага, как ему становится очень больно. Но постепенно боль уменьшается. Не знаю, может, просто привыкают, но я думаю, что от контакта со мной внутри у магов что-то разрушается. Они наверняка в себе всякого наворотили, вот оно и рассыпается, соприкасаясь с моим энергетическим полем.

— Энергетическое поле? Андрюха, ты что, был физиком до войны? — уважительно поднял бровь Вини.

— Да ну тебя, это ты, темень дремучая, на Интернет говоришь «Ух ты!», — сейчас такие вещи любой любитель фантастики знает, — отмахнулся от подчиненного Батя. — Ты, Андрей, лучше скажи — откуда такой опыт в истязании ушастых?

— Так говорил же, что столкнулся с одним нос к носу. Он так хотел меня достать, что вырубился от перенапряжения, а потом я его в своем подвале запер.

— Зачем? — осторожно спросил майор. Его мысли выдавало проступившее на лице брезгливое выражение.

— Уж точно не для удовольствия, как ты, похоже, подумал, — я с его помощью составлял словарь эльфийского языка.

— Так ты еще и эльфийский знаешь? — восхитился Вини.

— Эстра-ака этех лэку-умада, — ответил Андрей, с улыбкой глядя на маленького егеря.

— Что-то мне подсказывает, что меня сейчас оскорбили, — надулся Вини, как всегда, притворно. Андрею уже казалось, что этот человек вообще не способен быть ни серьезным, ни свирепым. Впрочем, перед ним сидел егерь — хорошо обученный боец, и за плюшевой внешностью могло скрываться все что угодно.

— Да ты прям сундук со сказками, — улыбнулся Батя. — Ну, тогда последний вопрос. Если ты и на него ответишь, то удивишь нас еще больше. Куда же ты идешь, весь такой загадочный?

Андрей посмотрел в глаза старому вояке и решился:

— Я хочу убить сирену.

Несколько секунд на маленьком клочке леса царила тишина, которую нарушил осторожный вопрос Вини:

— Кого?

— Вы не знаете, кто такая сирена?

— Откуда, братан? Это ты — спец по эльфам, а мы так, покурить вышли, — простодушно заявил егерь.

Санин в это время отмалчивался, «великодушно» оставляя за подчиненным право на глупые вопросы.

— Не знаю, как у вас, а в нашем городе все началось с одного крика. Я жил рядом с большими армейскими складами. После этого крика все и полыхнуло.

Услышав про крик, Батя нахмурился.

— Да, я что-то такое слышал. Во время той «неправильной» войны в одних местах все взрывалось в радиусе пяти километров от кочерыжек, в других был слышен какой-то вопль, и вся округа, километров на тридцать, поднималась на воздух одним махом.

— Что за кочерыжки? — не понял Андрей.

— Так мы называли их летающие корабли.

— А сами бои ты видел?

— Было дело, — вздохнул Санин. — Но лучше бы я этого не видел. Они нас как кутят слепых… Эх! — безнадежно махнул рукой егерь. — Сначала подрывали весь боезапас. Танки горели как спичечные коробки. Потом спускались орки с вурдалаками. А что наши могли сделать голыми руками? Это мы, егеря, натасканы со зверьем бодаться, вон Вини однажды льва ножом завалил.

— А где у нас львы водятся?

— У нас не водятся, а вот в Африке полно! Ладно, это уже не суть важно. Так ты говоришь, что какая-то сирена одним своим воплем уничтожала целые армии. Что-то твои слова на сказку похожи, — подозрительно нахмурился Батя.

— А то, что вокруг творится, на сказку не похоже? На такую страшненькую сказку, — окрысился Андрей. — Да и не мои это слова, а моего первого пленника. Еще он сказал, что сирена одна такая. Вот я и решил ее грохнуть.

— Ничего себе задачка, — хмыкнул майор. — Но почему именно ее? Что, других целей мало или ты решил не размениваться по мелочам?

От этого вопроса Андрей как-то резко ссутулился и тихо ответил:

— Когда эта тварь крикнула, у меня во дворе взорвалась машина… а там сидела моя беременная жена.

Небольшая лесная прогалина опять погрузилась в тишину. И трое мужчин притихли, вспоминая всех, кого потеряли в этой донельзя странной, практически нереальной войне. Все как в выдуманных романах — эльфы, орки, летающие корабли, вот только смерть настоящая, до жути настоящая.

— А ты хоть знаешь, как она выглядит, сирена твоя, — спросил Вини. Похоже, он не умел долго унывать, как и хранить молчание.

Андрей стряхнул невеселые воспоминания и тут же понял, что вопрос был не таким уж глупым.

— Нет, блин, мне это как-то не приходило в голову.

— Не беда — спросишь в следующий раз, когда мы встретим кого-то из этих выродков, — успокоил Андрея Батя. Он говорил с такой небрежностью, словно встречи с эльфами были для него обыденным делом.

— А у вас запланированы свидания с эльфами? — хмыкнул Андрей. — Не хочу хвастаться, но если бы не я, то ушастые разговаривали бы с вашими трупами, — может, они и на такое способны.

— А вот тут ты ошибаешься, — возразил командир егерей. — Просто сегодня нам очень не повезло. Утром мы наткнулись на троих парней, которые уже успели подцепить солидный хвост. Если бы не такой довесок, то смогли бы уйти, как уже не раз до этого.

— И с чего такая уверенность? — усомнился Андрей.

— С того, что наша милая компашка, в комплекте с японцами и прекрасными лучницами, завалила в этих лесах десятка четыре вурдалаков и десяток эльфов, — гордо вскинув голову, заявил Вини.

— Магов?

— Нет, на магов они не смахивали, что-то наподобие охотников, — ответил за подчиненного Батя. — Эти парни были с луками и парочкой вурдалаков в придачу. Если честно, то для легендарных лесовиков они слишком хреново читают следы и чуют добычу. Метров на двести еще дотягиваются, а стоит оторваться дальше — теряют след. Да и от магов мы тоже уходили. После того как третьего дня наткнулись в сожженной деревушке на Свету, мы им не по зубам.

— Прям-таки? — вновь недоверчиво поморщился Андрей. — Я видел, что ты у нее все время что-то спрашиваешь. Только не говори мне, что она волшебница.

— Не знаю, кто она на самом деле, но это дите чувствует ушастых магов за версту, и это я сказал не для красного словца, проверяли: достает где-то на километр. А в лесу это серьезная дистанция.

— Да уж, чего только не бывает на белом свете. — Андрей удивленно почесал затылок.

— Кто бы удивлялся, ты сам для нормального человека эдакое чудо-юдо, — по-доброму улыбнулся Батя.

— А для магов не чудо, а кошмар. Все, копец, ховайтесь, маги ушастые, антимаг пришел, — опять вставил свое слово Вини и одарил всех присутствующих «зверской» улыбкой.

— Все, Вини, хватит грузить парня, и не называй его антимагом, а то приклеится, — «рыкнул» на веселуна Батя и вновь повернулся к Андрею: — А ты, если ничего не хочешь добавить, иди спать, утром у нас куча дел.

После слов командира Корчак почувствовал, как на него опять накатила сонливость, да так сильно, что едва не вывихнул челюсть в широчайшем зевке. Он встал и, похрустывая прошлогодней листвой, направился в сторону стоянки. Егеря за его спиной начали тихо переговариваться, и он расслышал пару фраз.

— Командир, а может, айда с ним, дело-то стоящее? — спросил Вини.

— Не знаю, надо думать, да и не все так просто это…

Больше Андрей ничего не услышал, потому что голоса егерей превратились в неразборчивое бормотание, а затем и вовсе стихли.

Добрел до стоянки, пошелестел немного пленкой и улегся, но сразу заснуть не смог. Конечно, хорошо, что на его пути встретились такие люди, но обольщаться не стоит — иногда человек идет на подлость, руководствуясь самыми чистыми побуждениями.

Утром Андрей пришел в себя от резкого рывка за плечо. Он не сразу понял, где находится, но, увидев японцев, тут же все вспомнил.

Вокруг, тихо переговариваясь, собирались его новые соратники, лагерь оживал, но в воздухе витала тревога. Короткий завтрак и уже заваренный Сурком кофе немного подняли настроение, но не сделали его радужным. На краю поляны Батя, присев на корточки, разговаривал со Светой.

Переговорив с девочкой, он тихо щелкнул пальцами, привлекая общее внимание. Отряд быстро собрался вокруг командира.

— Ситуация такова. В лесу кто-то пугнул зверье, но магов Света не чувствует, так что это либо люди, либо эльфы-охотники. В любом случае здесь у нас друзей нет. Поэтому Сурок и Акира уводят отряд дальше по тропе, а я с Вини и Камеко устрою гостям теплую встречу. Вопросы есть? Хорошо, заканчиваем сборы — и вперед.

Отряд, вытянувшись в редкую цепочку, бежал по лесной тропе. Впереди несся Сурок, за ним женская часть группы, дальше оба пришлых бойца и Андрей. Акира, тихо шелестя кимоно, прикрывал колонну сзади. Все бежали легко, явно наученные солидным опытом длительных марш-бросков. Даже Света оказалась жилистым и закаленным ребенком. Хуже всего показали себя пришлые бойцы — они хоть и держали темп, но при этом громко сопели и отдувались.

Сурок остановил группу на небольшой поляне с обширным сеновалом и кормушкой для лосей. Минут через десять туда же выбежал Батя в сопровождении Вини и молодого японца. Андрей хотел задать волнующий всех вопрос, но остальные сумели сдержать любопытство, так что он тоже промолчал. Впрочем, спрашивать не пришлось — Батя заговорил сам:

— Это был эльф с одним вурдалаком. Прости, Андрей, но языка я тебе не добыл, — ответил Батя на невысказанный вопрос. — Уж больно шустрый попался, гад. Пока парни добивали псину, мы с нашим гостем поиграли в прятки. Он меня едва не пришпилил к дереву, как бабочку, так что было не до жиру, пришлось стрелять на звук. Болт угодил прямо в лоб, поэтому говорить там не с кем, если, конечно, ты не можешь общаться с мертвыми.

Андрей сначала не обратил внимания на последнюю фразу, но когда понял, что все смотрят на него с серьезным выражением на лицах, отрицательно покачал головой:

— Не, говорю же — я не маг, и тем более не некрос.

Вини уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но Батя перебил его:

— Это не принципиально, нам пора уходить. Не знаю, как скоро, но они по-любому кинутся на поиски пропажи, — хотелось бы к этому времени уйти отсюда подальше. Я до сих пор не понимаю, почему эльфы не ходят в лесу ночью. Как бы то ни было, это нам только на руку — хоть выспаться успеваем.

После короткого привала отряд двигался по сосновому лесу, не останавливаясь до самого вечера. Когда идущий впереди Батя свернул с тропы и вывел всех на обширную поляну, было еще светло. Андрея удивила такая ранняя остановка на ночлег, но спустя пару минут он получил ответ и на этот вопрос.

Сурок опять принялся копать ямку под свой огненный аппарат, а в это время Акира вышел в центр поляны, постелил коврик и вновь принял свою любимую позу. Камеко поклонился учителю, а затем подошел к новичкам. Возле каждого он проделал легкий церемониальный поклон, сопроводив его словесным приглашением:

— Уважаемый, учитель призывает вас на первый урок.

Андрей разогнул натруженные за день ноги и встал, сопровождая это дело мучительным стоном. Новые ученики неровной шеренгой выстроились возле сидящего японца и выжидающе уставились на старика. Акира некоторое время изображал статую Будды, но славянская душа далека от восточных церемоний, и когда Серый, проворчав нечто матерное, начал разворачиваться, старый мастер открыл глаза.

— Я не понимаю, как вы смочь прожить в новом мире такими неуклюжими. Железо, которое вы называть мечами, в ваших руках становиться еще тупее и кривее. — Японец говорил тихим голосом, но его слова проходили по мозгу как наждачная бумага. Речь у старца была достаточно понятной, но иногда он все же путал окончания.

— Если вы не хотеть учиться, то заставлять я вас не буду. Уходите, — произнес японец и застыл в ожидании ответа.

Над поляной повисла напряженная тишина, которую разорвал голос Бати:

— Это касается и вашего нахождения в отряде: кто не хочет учиться, может прямо сейчас собирать манатки.

Акира дал своим будущим ученикам минуту на раздумья, но желающих уйти из слаженной боевой группы в кишащие магами леса не оказалось.

— Хорошо. — Акира встал с коврика и прошелся перед короткой шеренгой учеников. — Дать вам клинки самураев я не мочь. Вы будете учиться на своем оружии. Принесите его.

Соученики Андрея потянули за рукояти свои самоделки, а сам он застыл на месте, сгорая от стыда за то, что своего меча у него нет.

«То есть как нет?» — обругал свой склероз Корчак и метнулся к рюкзаку. Раскатав полотно, он достал эльфийский клинок и бегом вернулся к мастеру.

На самодельные клинки Акира даже не взглянул, а вот меч Андрея словно магнитом притянул взгляд старого мастера. Казалось, он почувствовал его еще до того, как новичок подошел ближе. Акира на секунду растерял свою невозмутимость и буквально выхватил меч из рук хозяина. Спустя секунду он опомнился и спросил:

— Прости. Позволишь?

— Конечно, мастер.

Клинок зашипел и, скользя по ножнам, покинул их на треть своей длины. В красных лучах заката блеснули руны. Акира шумно сглотнул и с трудом натянул на лицо привычную маску.

— Хорошо. — Старик вернул Андрею меч и сделал шаг назад. — А теперь стать три метра друг от друга. Первый боевой позиция.

Акира поднял с земли свою катану, встал перед учениками ровно и опустил руки вниз. Затем неуловимым движением перетек в боевую стойку — правая нога впереди, на небольшом расстоянии от левой. Ноги немного согнуты. Катану мастер держал впереди себя, хватом обеих рук. Клинок с небольшим уклоном смотрел в небо.

Андрей постарался ухватить рукоятку меча так же, как и мастер — правая рука выше, левая ниже, — и принять такую же стойку. От ощущения того, что мир открывается для него с новой стороны, приятно защекотало в груди, к тому же нос уловил соблазнительные ароматы. Корчак рискнул немного скосить глаза и увидел, что Сурок колдует над котелком. Впервые за полгода стальная пружина, туго скрутившая все его нутро, понемногу ослабилась. Он был среди людей, а возможно, что и среди друзей.

Глава 12

ОХОТНИКИ

Приближался закат, и нижний город оживал, заливая улицы бледным свечением цветов Кро. Здесь никто не мог позволить себе магических светильников и даже маленькой стайки светящихся насекомых, но именно такими эти извилистые улочки и нравились Аилу. С каждым днем город эльфов пожирал звериный город, чтобы, насытившись, буйно расцвести на трупе врага.

«Пройдет совсем немного времени — и в нижнем городе будет все так же, как было в нищих „зарослях“ старой столицы, зарослях, которые дали жизнь будущему лорду», — осматриваясь вокруг, подумал Аил. Он не любил вспоминать свое прошлое, но именно эти воспоминания делали его сегодняшнюю жизнь еще слаще.

Бывший безродный разведчик прошел до конца длинной полосы зарослей уличных плющей, иногда замечая на сплошном покрове растительности прогалины с виднеющимися в них кусками бетонных стен. Он шагнул к одной из таких проплешин и коснулся пальцем сурового камня.

«Они сильны и крепки, как их стены, мы можем расползтись по этому миру подобно плющу и задушить людей, но не учитывать их силы будет чудовищной ошибкой», — подумал Аил, брезгливо вытирая руку листком плюща.

В последнее время подобные мысли не выходили из его головы. Эльфы праздновали победу. Ближайшие поселения животных усмирены, те, кто жил немного дальше, разгромлены и запуганы, а самые дальние заглотнули ядовитую наживку и теперь будут есть с рук повелителя, как домашние птички акра. Но, несмотря на все успехи, тревожные мысли грызли лорда-разведчика, как черви старое дерево. Победа далась высокородным слишком легко, расслабляя и делая победителей беспечными. Аил прожил среди людей двадцать лет и не верил в покорность зверя.

Вот и сейчас он пришел в тусклые улочки нижнего города не для отдыха и воспоминаний, а для того, чтобы найти подтверждение своим страхам или же полностью развеять их.

Логово Кобура находилось в глухом тупике, и даже беднейшие среди эльфов старались обходить это место стороной.

Аил подошел к ровной, казавшейся однородной стене зелени и, лишь на секунду задержавшись, шагнул прямо в растительное месиво. Вьющиеся стебли, словно не желая прикасаться к эльфу, разошлись в стороны, пропуская массивное тело внутрь. В тени противоположной стены улочки недовольно заворочался сгусток тьмы, но тут же застыл, как статуя. Причиной этому был замерший у шеи охранника заведения клинок «тени» — незримого телохранителя лорда.

В логове пахло тленом, пыльцой и… кровью. Аил внутренне ухмыльнулся — вот она, тайна «Союза теней» и «кровавых братьев». Что бы там ни говорили высшие маги о чистоте мыслей и питания, что бы ни придумывали себе высокородные лорды, правда все века была незыблема. Растение всегда согнется перед зверем, кровь всегда сильней сока. Тайны братьев Аил не раскрыл даже перед своим господином — «тени» ели мясо животных и пили теплую кровь. Именно благодаря этому они были сильны и непредсказуемы в своих поступках. Именно благодаря этой тайне там, на корабле, он смог спасти своего ученика и господина. Тысячелетия назад магия крови была утеряна, потому что маги брезговали плотью живых существ.

Аил еще раз вдохнул дразнящий запах, и ему захотелось впиться зубами в кусок кровоточащего мяса, но он медленно выдохнул и постарался успокоиться — лорд обязан контролировать свои желания и поступки.

В хозяйском углу кто-то недовольно заворчал, но был успокоен, так же как и хранитель у порога. Аил не собирался общаться со старым Кобуром, хотя был с ним знаком не одно столетие.

Лорд немного постоял в центре зала, а затем выбрал себе место в густой тени и расслабленно откинулся на низком ложе из пахучей травы. Трава была немного необычной и обладала легкими дурманящими свойствами. Блаженная истома обволокла тело, и Аил решил, что подгнивший плод акхи, который он собирался отведать, будет лишним. В голове и так раздавался легкий звон, а дел было еще очень много.

Логово постепенно наполнялось разведчиками и стрелками. Появилось несколько «теней» в темной броне и даже один овр. В другое время лорд-разведчик пришел бы в ярость, но памятуя о бое на корабле, сильно изменил свое отношение к оврам-ветеранам.

В логове зашелестели шепотки разговоров. Лорд откинулся на траву, прикрыл глаза и прислушался к чужим беседам. Годы текли стремительной рекой, но слух охотника-следопыта с возрастом оставался таким же острым.

Некоторое время в тихих разговорах не было ничего интересного, но когда Аил уже подумывал уходить, один из стрелков — судя по знаку на простенькой броне, следопыт Древесного Корня — зашептал вновь прибывшему воину:

— Лорды лишь отмахиваются от предупреждений, говорят, что это неизбежные потери, списывают все на несчастные случаи и лесных зверей. Ха! Ты видел эти убогие тушки, которые бродят в местных лесах? Самый грозный из них похож на лохматого бурала. Но косолапый бурал, несмотря на то что совершенно лыс, разорвал бы эту меховую игрушку как тряпку. Как они называют это недоразумение?.. — Следопыт на секунду задумался, вспоминая слово. — А, вспомнил: медведь. Так вот, я не верю в эти байки. За дюжину восходов пропало больше двух дюжин стрелков и два мага со свитой. Магов так и не нашли.

— Но что мы можем сделать, если не справились даже маги? — спросил собеседник недовольного стрелка.

— Как это что? Начать охоту. Это будет самая славная охота со времени нашего прихода в этот мир. Настоящий враг — он и должен быть таким, таинственным и опасным. И уже нашелся воин, поклявшийся напиться крови врага. Сатока собирает отряд, и я хочу к нему присоединиться.

— Твой речи, друг, похожи на девизы высокородных, скучающих в своих палатах и жаждущих дешевых впечатлений. А мы с каждым восходом уходим в леса, чтобы вернуться назад лишь на закате.

— Я не понимаю, ты же охотник… — удивленно произнес стрелок, но затем осекся, словно вспомнил что-то важное. — Ах да, я и забыл.

— Что забыл? — насторожился собеседник.

— Ладно, забудь. Так что, нет желания поохотится на настоящую добычу? Помощь твоего клана нам не помешает.

— Не знаю, что вы там себе надумали, но проблем и так хватает.

О чем два стрелка говорили дальше, Аилу было уже неинтересно. Его губы изогнулись в кривой усмешке — он заметил оговорку болтливого стрелка. Похоже, этот эльф совсем забыл, что не все охотники имеют пристрастие к крови и не у всякого в жилах течет дикий огонь жажды смерти.

Эдерай, полежав еще несколько мгновений в сладостных объятиях ароматной травы, поднялся.

— Кахат, — тихо позвал лорд и почувствовал, как за его спиной появился кто-то незримый. — Узнай, кто такой Сатока, и собери ему в помощь сильных воинов.

Ощущение присутствия за спиной сразу же пропало — воин-«тень» умчался выполнять приказ своего господина.

Уже на выходе из логова Аил неожиданно вспомнил еще одну фразу из разговора: «А мы с каждым восходом уходим в леса, чтобы вернуться назад лишь на закате». От ошеломляющей догадки он даже застыл на месте. Догадка хлестнула по мозгу своей примитивностью, но ведь об этом не догадался даже его великомудрый господин!

«Темный Мир сделал из нас глупцов и трусов», — ошеломленно подумал Аил и тут же улыбнулся — жизнь избранного народа стремительно меняется, и если поторопиться, то можно успеть за этими изменениями, нужно лишь избавиться от инертности в мышлении.

Многие века в Темном Мире эльфы не решались шагнуть за пределы своих клановых рощ с приходом ночи. Невидимое за сплошным облачным покровом светило уходило за горизонт, и во тьме просыпались безумные чудовища, по сравнению с которыми свирепые сашаты казались беззлобными щенками. Но в Светлом Мире все не так, и ночью в лесах царят те же звери, что и днем. Окрыленный осознанием своей проницательности Аил направился к повелителю, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на быстрый шаг: лорд-разведчик должен выглядеть достойно, особенно в глазах низших существ.

Аил брезгливо оглянулся по сторонам: эта клоака — уже не его дом, но он поклялся себе, что никогда не забудет, откуда выполз на вершину. Воспоминания помогут ему оставаться свирепым еще долгое время. Воспоминания и вовремя поглощенный кусок звериной плоти, парящий жизнью и сочащийся кровью.

Глава 13

СЛИШКОМ МНОГО ЛЮДЕЙ

Свет весеннего солнца с трудом пробивался сквозь листву, лишь отдельные лучики прогревали траву и все, что на ней лежало. Кроме всего прочего, на зеленой травке разлегся и Андрей. Он наслаждался блаженным бездельем и, лукаво щурясь, смотрел на дневное светило. Последние четыре дня представляли собой сплошной марш-бросок, неизменно заканчивающийся пытками, которые мастер Акира почему-то называл тренировками. Впрочем, Андрей возмущался больше для виду — заниматься у мастера ему нравилось, несмотря на ноющие мышцы и синяки.

В первый день они немного помахали собственными мечами, и только чудом можно было объяснить то, что новичок ничего себе не отрезал. Старинный меч в его руках больше напоминал кочергу. Даже в играх он предпочитал огнестрел, относясь к холодному оружию с ярко выраженным подозрением. Разве что метательные ножи вызывали определенное уважение, он даже немного поупражнялся в этом виде смертоубийства. Но несмотря на все прошлые сомнения, порхание разрезающего воздух клинка начало завораживать парня. А собственное тело, направляемое умелой рукой мастера, вызывало в груди чувство настоящей мощи. Впрочем, это ощущение длилось до ближайшего спарринга с Камеко. Молодой японец с неизменной злостью гонял новичков по лесным полянам, награждая синяками и царапинами.

Воспоминания отозвались болью в ушибе на заднице. Андрей невольно поморщился — и больно и обидно. Невеселые мысли прервал женский визг, тут же вызвавший широкую улыбку: девочки развлекались.

Такой непривычно длительный отдых был вызван тем, что завтра им предстояло посетить большое селение. Именно так — не город или деревню, а «селение» — место, где с разрешения новой власти селились люди. В честь этого события девочки прихорашивались, и начали они это дело с купания.

Небольшая речушка несла свои по-весеннему прохладные воды к неведомой цели, очень кстати пересекая путь отряда, и Батя решил, что стоит встать на долгую стоянку.

Визг на реке повторился, затем низкий голос Лены забубнил что-то обидное, послышались мокрые шлепки. Где-то внутри Андрея шевельнулось животное чувство, и на секунду ему захотелось увидеть эту притягательную для всех здоровых мужчин картину. Но тут же перед глазами встала другая картинка — Лиза стягивает с себя мокрое платье и, оставаясь в синем купальнике, замахивается платьем на Андрея. Шутка мужа зашла слишком далеко, но как же прекрасна она была в своей ярости.

Под ложечкой противно засосало, а на глаза навернулись слезы, Корчак вздрогнул, теряя видение, а затем медленно расслабился, понемногу изгоняя изнутри мертвенный холод. Благостное настроение пропало, он сел и осмотрелся вокруг.

На прибрежной поляне царила обычная жизнь походного лагеря. Акира медитировал, а Камеко точил свой клинок — теперь Андрей уже знал, что этот длинный меч называется «одати», более длинная версия «тати». Пока что все эти «цубы», «хамоны» и «цуруги» были для него филькиной грамотой, но постепенно новичок погружался в увлекательный мир кэндзюцу, с легкой примесью бусидо — пути воина. Эта философия в теперешнем состоянии стала для Корчака той основой, на которую он мог опереться. Особенно ему импонировали три обета уходящего на войну самурая: навеки забыть свой дом, забыть о жене и детях, ну и самое главное — забыть о собственной жизни. Конечно, славянский менталитет вносил свои поправки, но цель оставалась — «правильная» смерть. Лишь тогда уход из жизни будет не слабостью, а проявлением силы.

Философские мысли прервала набежавшая на Андрея тень. Он поднял глаза и увидел мокрого, но довольного Батю.

— Убивец, не хочешь искупаться? От тебя, конечно, еще не пахнет, но за всю дорогу ты ни разу не снимал разгрузки, — улыбаясь, сказал Санин, используя придуманное Вини прозвище: «Не хотите называть антимагом — пусть будет убийца магов, а для конспирации — Убивец».

Шутка была слабенькая, но новое прозвище чем-то польстило Андрею, задевая в душе какие-то темные струны.

— Это мой крест, Батя. Пока и влажными салфетками обхожусь. Если я сниму разгрузку, а где-то рядом окажется маг или тот странный камень-артефакт, мы останемся не только без боезапаса, но не исключено, что и без важных частей тела, — мрачно пошутил Андрей.

— Как говорил один смышленый барон: «Безвыходных ситуаций не бывает», — улыбнулся Батя. — Светик, подойди, пожалуйста, сюда.

Егерь уселся рядом с Андреем в ожидании прихода девочки. Света откликнулась быстро и уже бежала к мужчинам. Долгий привал все же позволил девушкам заняться ребенком вплотную, и сейчас Корчак видел перед собой умытую и причесанную девчушку, принаряженную по случаю весеннего тепла в шелковую рубашку. Было видно, что Света уже переступила рубеж детства, но голодный период в жизни и природная субтильность исказили видимый возраст, и она казалась сущим ребенком.

Света подбежала ближе и вопросительно посмотрела на Батю.

— Скажи, Светлячок, ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Батя, посмотрев на девочку с отцовской нежностью.

Света отрицательно покачала головой.

— А если почувствуешь магов или что-то типа того, то предупредишь нас?

Ответом на такой «умный» вопрос стали обиженно сжатые губы и нахмуренный лоб.

— Ладно-ладно, я знаю, что ты всегда начеку, просто пошутил, — притворно раскаялся Батя. — Иди уж, сверчок, нам с дядей Андреем нужно поговорить.

Девушка убежала, а егерь проводил ее теплым взглядом. Отцовские чувства на лице не самого доброго воина смотрелись немного странно.

— Я ни разу не слышал ее голоса, — задумчиво проговорил Убивец.

— Как ни странно, я тоже, — вздохнул Батя, ненадолго задумался и все же решился продолжить: — Мы нашли ее в сгоревшей деревне. Всю перепачканную в саже и озлобленную, как хорек. Она даже укусила Сурка, несмотря на все его ласковые слова и добродушный вид. Зато потом не отходила от него ни на шаг. Я не знаю, что случилось с семьей этого несчастного ребенка, но для нашего отряда ее горе стало удачей. Благодаря Свете мы уже неделю легко водим магов за нос и смело бегаем по лесам, а с эльфами-одиночками справлялись и до этого.

— Вы уверены в ее способностях?

— Абсолютно, я вообще начинаю сомневаться в людях только по серьезному поводу. И тебе советую.

— Интересная у вас компания. Если с девочкой и моими соучениками все понятно, то откуда взялись профессиональные лучницы и японцы? Прямо чудеса какие-то.

— Никаких чудес, простое везение, — улыбнулся Батя. За прошедшие дни он успел немного изучить новичка и стал с ним откровеннее, да и в истории отряда, похоже, ничего секретного не было. — Действительно везение, потому что с таким подкреплением отряд стал в два раза сильнее. Мы как раз вышли из очередной стычки с кочерыжками. Спаслось десять егерей и еще два десятка пехотинцев. За нами устроили форменную охоту, но, как говорится, не на тех напали.

Воспоминания разожгли во взгляде старого военного не только боль, но и гордость.

— Славно мы тогда погуляли, завалили с полсотни вурдалаков и полтора десятка эльфов. И это при том, что из оружия у нас остались только штык-ножи на покореженных автоматах да саперные лопатки. Пехтура, хоть немного натасканная на штыковой бой, неплохо справлялась с вурдалаками. Но это поначалу. Потом мы наткнулись на магов с орками. Сцепились со здоровяками и даже начали давить их. И вдруг мир словно сошел с ума — с одной стороны гудит огонь, с другой все мерзнет, люди то полыхают как факелы, то застывают статуями. Как выбрались, уже не помню. Веришь, с перепугу километров двадцать на брюхе проползли. В общем, выбрались только четверо: я, Сурок, Вини и Филин. Но Филина сильно зацепило, и он попросил оставить его в засаде. — Батя пристально посмотрел в глаза собеседнику в ожидании упрека.

— Я давно хотел спросить: а почему Сурок? — быстро сменил тему Андрей.

— Все очень просто: у него фамилия Сурков. К тому же, когда все на рассвете спят, он колобродит — жаворонок, понимаешь, — в общем, пошли от противного.

— Извини, что перебил, а дальше что было?

— До зимы ползали по лесам. Впрочем, не только мы, многие ушли в партизаны. Вот тогда ушастые и начали настоящую охоту. Ну а мы следом за ними. На нашей стороне было знание родного леса и одна непонятная, но очень полезная особенность эльфов: они почему-то боятся выходить в лес ночью. Ни разу за все это время я не видел их на лесной тропе после заката. Не знаю, как это объяснить, но нам это было только на пользу. Так мы и резвились до заморозков, а потом решили стать на зимние квартиры. Даже присмотрелись к одному дачному поселку в глухомани. И представь себе, заходим мы в один из брошенных домов, вокруг ни души — как вдруг Вини видит огонек в соседнем особнячке. Ты уже успел оценить неординарность нашего балагура, к тому же он еще и суеверен. Но я тебе этого не говорил. Бедняга прибежал ко мне с воплем: «Привидения!»

Андрей тихо фыркнул и тут же оглянулся в поисках Вини. К счастью, маленький егерь был далеко и ничего не слышал. А Батя продолжил свой рассказ:

— Но все оказалось намного прозаичнее. В соседнем городе уже давно обосновался один японец. Он открыл свою школу единоборств. Когда все рухнуло, Акира успел сбежать с сыном и двумя ученицами. Мастер преподавал, кроме айкидо и кэндзюцу, еще и классическую японскую стрельбу из лука. На его уроках свой кругозор расширяла чемпионка страны по спортивной стрельбе, с которой ты успел так некультурно поцапаться. В общем, сбежали они в дом одного ученика Акиры, который в это время был за границей. Так вот, этот ученик был большим оригиналом. Работал он главным инженером металлургического комбината — так мало того что устроил на даче настоящий бункер, к тому же оказался помешанным на этом самом кэндзюцу. Поэтому и неудивительно, что дом был забит японским оружием и броней.

— А, вот откуда у вас клинки, — догадался Андрей.

— И не просто клинки. — Батя, словно мальчик любимую игрушку, выхватил из-за спины катану, блеснувшую синеватым металлом. — Это какой-то сплав титана. Мастер хоть и морщится, мол, не по традициям, но тоже признает надежность оружия. Кроме того, там же сохранился немаленький арсенал огнестрела. Мы не рискнули вооружаться по старинке, памятуя о мясорубке, в которой я и потерял всю роту. Но Вини, зараза такая, спрятал «гюрзу» с полным магазином — ну и конечно же прострелил себе мягкое место.

— Что, задницу? — не поверил Андрей.

— Кроме шуток. Нарвались мы по весне на ту штуку, про которую ты рассказывал, а она возьми и сработай. Сзади что-то бабахнуло, и сразу же завыл Вини. Ей-богу, он меня когда-нибудь угробит, — вздохнул Батя и, заметив, как Андрей почесался, завершил пересказ воспоминаний: — Так, хватит чесаться, вставай и пошли купаться.

— И как вы себе это представляете? — подозрительно покосился на реку Андрей.

— Очень просто — роем ямку, на всякий пожарный, складываем туда твой боезапас, быстро тебя купаем — и все. Слышал, что сказала Света: магов здесь нет, — и, кстати, ту штуку она тоже в свое время смогла почувствовать.

Это было настоящее блаженство. Холодные струи воды обтекали истосковавшееся по чистоте тело, смывая грязь, пот и усталость. Андрей не любил купаться в холодной воде, но сейчас был готов терпеть холод до последнего, и лишь где-то на задворках сознания теплилась несбыточная мечта о бане.

Но ничто не вечно под луной, особенно хорошее, и к нему уже вернулись мысли о патронах. Он быстро выскочил на берег, натянул трусы, выхватил из ямки разгрузку и сразу напялил ее на мокрое тело. Страх отпустил, и Убивец начал инспекцию своего богатства. После посещения супермаркета он заботливо расфасовал все патроны в герметичные пакетики по десять штук в каждом, что улучшало сохранность и упрощало подсчет боезапаса. Патронов для «винтореза» осталось триста сорок три штуки, а для «гюрзы» — сто девяносто шесть.

«Да уж, перестарался я с пистолетными», — подумал Андрей, но решил не расстраиваться, а продумать ведение боя с большим применением «гюрзы».

От реки вновь послышались всплески, и Корчак увидел, как девушки стирают его одежду. Лена проделывала работу с деловым спокойствием, а вот Наташа излучала явное недовольство. В принципе Андрею было плевать на все закидоны кудрявой красавицы, но лишний раз напрягать обстановку в отряде не стоило. Ему было хорошо с этими людьми, и пока они шли в одном направлении, Убивец с радостью переложил груз принятия решений на плечи опытного Бати. К тому же где-то внутри теплилась надежда, рожденная подслушанной фразой Вини. Если егеря пойдут с ним — все будет намного проще.

«Нахождение в стае дает не только права, но и накладывает обязанности», — обреченно подумал Корчак и направился к «прачкам».

— Девочки, спасибо, конечно, но я мог бы и сам.

— Куда там, мы же ценный кадр — убивец магов, нам не до грязной работы, — фыркнула Наташа.

Лена в свою очередь ничего не сказала и лишь расщедрилась на легкую улыбку. К чему эта улыбка относилась — к благодарности или подколкам подруги, — Андрей так и не понял. Но он осознал другое: лучница злится не на «дуру», а на то, что чужак занял место лучшего стрелка в отряде. Женская ревность — штука непредсказуемая и очень опасная, поэтому надо было что-то делать.

— Наташа, я, конечно, понимаю, что задел тебя тем неосторожным выражением, — примирительным голосом заговорил Корчак, с трудом сдержав слово «дура». — Но я был растерян и испуган, поэтому сглупил. Прости меня, пожалуйста.

Эту нехитрую уловку он вынес еще из супружеской жизни: стоит признаться перед женщиной в глупости и трусости, к тому же сделать умильные глаза, — и она все простит. Правда, на имидж «мачо» эти признания влияют плохо. Но заводить романов Андрей не собирался не только в этом отряде, но и вообще в этой жизни, так что об имидже самца можно было не заботиться.

Наташа ничего не ответила, но было видно, что прислушалась к извинениям. Андрей пожал плечами и уже собрался уходить, но неожиданно кое-что вспомнил.

— И еще: чтобы пробить защиту мага, я смазываю пули кровью, — не знаю, как это работает, но работает. Поэтому перед боем старайтесь оказаться рядом, я выделю крови и на ваши стрелы. Только никому о моей тайне не говорите. Бате я уже сказал, а остальным знать не обязательно.

Вот теперь девушек проняло основательно. И не удивительно — им доверили «страшную» тайну. К тому же новый напарник каждый раз будет резать себя и делиться с девушками своей кровью, а это больно и… очень романтично.

«С проблемой недоверия справились, но как бы не схлопотать еще парочку», — подумал Андрей, увидев, как заблестели глаза обеих девушек.

— Ладно, красавицы, я пойду, и еще раз спасибо за одежду, — улыбнулся он и пошел в сторону лагеря, уже ругая себя за неосторожные слова. Но все мужчины в душе показушники и не могут удержаться от того, чтобы не зажечь огонек восхищения в женских глазах. Впрочем, этой «ерундой» страдают все люди, а женщины используют этот прием как инструмент влияния.

Что бы там ни было с инструментом влияния, но следующим утром представительницам прекрасного пола он не помог. Несмотря на все стенания и ругательства, Батя оставил всю женскую часть отряда в ближайшей роще под охраной Камеко. Старый солдат знал, как быстро все меняется в этом беспокойном мире. В последний раз селение он посещал два месяца назад, и, несмотря на то что здешний староста был его старым знакомым, произойти могло все что угодно.

Егеря сняли, от греха подальше, свои диковинные комбинезоны и сейчас щеголяли в обычной «горке». Камеко остался с девушками, и сейчас отряд смотрелся вполне привычно, если не обращать внимания на кимоно старого японца и торчащие во все стороны рукояти старинных мечей. Все остальное оружие и лишние вещи они оставили вместе с Камеко. Свой «винторез» Андрей разобрал, заботливо упаковал и запихнул поглубже в рюкзак.

С небольшого взгорка, на который взбиралась выбранная ими проселочная дорога, открывался прекрасный вид на человеческое поселение. Андрей ожидал увидеть очередную деревню, а перед его глазами раскинулся очень колоритный городок. Центр селения занимали двух- и трехэтажные здания бывшего элитного поселка, а дальше тянулась настоящая старина. Не мудрствуя лукаво, беженцы вырубили лес и на освободившейся территории настроили деревянных избушек. Прямо как в сказке. Навскидку селение насчитывало больше тысячи дворов — по старинным меркам это был уже немаленький город, можно сказать, столица княжества, душ так на четыре тысячи.

Спустившись с горки, Андрей рассмотрел дома поближе, и ассоциация с древностью только усилилась. Вокруг каждой избы зеленел огород, причем зеленел очень уж буйно даже по меркам теплого апреля.

— Батя, ты здесь уже бывал, что это за хрень растет у них в огородах? — тихо спросил Корчак, присматриваясь к виднеющимся невдалеке грядкам.

— Понятия не имею. Когда я наведывался сюда в последний раз, ничего подобного и в помине не было.

Ботанический диспут пришлось прервать, потому что отряд как раз подошел к заставе. Все было как полагается: мешки с песком, будочка, сколоченная из горбыля, и даже шлагбаум, бережно разукрашенный в черно-белую полоску.

— Стоять! Кто такие? — Молодой, но уже изрядно заросший бородой мужчина поднял руку в знакомом жесте гаишника. Во второй руке он держал спортивный арбалет. Старший наряда был одет в новенький камуфляж «вудланд», так же как и остальные стражи порядка.

Всего их насчитывалось пять человек, но, несмотря на одинаковую форму, ребята явно не являлись опытными воинами. Кто-то напялил на голову обычную кепку, кто-то умудрился натянуть блатные хромовые сапоги, а один вообще красовался в лакированных туфлях. Строго по форме были одеты лишь старший наряда и стоящий сзади паренек. Но конопатое лицо, полуоткрытый рот и то, что он держал самодельный арбалет, как доктор наук отбойный молоток, говорило, что этот представитель органов правопорядка, как говорится, недавно от сохи.

Батя жестом остановил отряд и вышел на пару шагов вперед. Он прошелся жестким взглядом по лицам людей и только после этого заглянул в глаза старшому:

— А кто, собственно говоря, спрашивает?

— Мужик, ты че, самый борзый? — Бородатый начальник раззадоривал себя перед ссорой, но то, как он оглянулся на подчиненных, говорило о многом.

— Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, — решил не придираться егерь. — Меня называют Батей, слышал о таком?

Судя по тому, как сглотнул бородатый, он явно слышал о командире егерей.

— Ну, тогда мы пошли, хорошо? Иван Демидыч в селении?

Услышав знакомое имя, стражники расслабились. Оно и верно — если о начальстве спрашивают таким тоном, то это точно не чужаки.

После того как пост остался далеко позади, а по сторонам начали появляться первые избы, Андрей догнал командира и пристроился рядом.

— А мне казалось, что тебя здесь знают…

— В лицо — вряд ли, а вот о том, как я однажды за наглость зарезал человека, наверняка знают абсолютно все. К тому же в мой последний приход домиков, как и людей, было намного меньше. Да уж, развернулся Демидыч. Вот только чего это он стал таким смелым? — Вопрос Батя задал сам себе, впрочем, Корчак его не услышал. Он впал в легкий ступор после слов о зарезанном человеке.

— Вот просто так взял и зарезал… И что он тебе такого сказал?

— Назвал придурком.

— И все? — От удивления Андрей встал как вкопанный.

— И все. — Батя развернулся к собеседнику, выдержал паузу и засмеялся: — Расслабься, Убивец. Этот урод изнасиловал и убил девочку. Доказательств было выше крыши, но он оказался родичем нужного Демидычу человека, пришлось обойтись без суда. Так что слово «придурок» было лишь поводом. Ну не стал я дожидаться оскорблений покрепче. Времени не было. А так и доброе дело сделал, и славу отморозка заработал.

Остальные члены отряда уже успели подойти и окружить собеседников, причем смотрели они не на Батю, а на реакцию Андрея — похоже, история с убийством не была для них новостью. Батя тоже смотрел на Убивца.

— Хватит торчать посреди улицы, внимание привлекаем. У нас еще куча дел, — закончил он так и не начавшееся шоу и перешел на деловой тон: — Так, ходить толпой не будем. Расходимся парами. Встречаемся через два часа. Если здесь все спокойно, заберем и девушек, а то как бы они там желчью не изошли.

После отданной команды отряд распался, и люди разошлись по своим делам. Оба новичка ушли в сторону центра, а Вини потянул Сурка в одну из улочек, уверяя, что «все будет хорошо». Здоровяк отчаянно краснел, и Андрей предположил, что парня потащили знакомиться с представительницами прекрасного пола. Посреди улицы с командиром остались только Андрей и Акира.

— Ну что ж, если у вас нет личных дел, то пойдем на базар.

Если небольшой отряд на пропускном пункте и десяток людей на улице просто напрягли Андрея, то все, что творилось на базаре, ввело его в состояние ступора. Такого скопления народа он не встречал уже несколько месяцев и чувствовал себя не очень уютно.

Базар расположился на немаленькой площади посреди селения, полностью заполоняя ее и даже выплескиваясь на соседние улицы. Торжище оглушало Корчака шумом и гамом настолько, что привыкшему к тишине лесов путешественнику все вокруг показалось филиалом ада. Что касается Бати, то он чувствовал себя здесь как дома — медленно шел вдоль рядов, рассматривая разложенные на покрывалах товары. Торговали здесь как на барахолке — прямо с земли, не заморачиваясь прилавками, и только ближе к центру площади виднелось несколько сбитых из досок столов и даже парочка сборных павильончиков.

Ассортимент товаров просто ошеломлял, здесь было все — от кухонной посуды до одежды. Инструменты, какая-то ветошь, болты, канистры, проводка и даже поломанные электроприборы. Андрею стало любопытно, и он подошел поближе к продававшему электронику мужику.

Торговец был явно не из этих мест и резко диссонировал на фоне славянских соседей узким разрезом глаз и тюбетейкой на голове.

— Скажи-ка, дядька, а приборы работают? — небрежно спросил Андрей.

— Да какой работают, все давно погорело, — ответил торговец на чистом русской языке, без малейшего акцента.

— Тогда зачем торговать?

— А, всякое бывает. Вдруг заработают?

Корчак лишь иронично хмыкнул и пошел дальше. Славянское «авось», особенно в исполнении узбека, смотрелось диковато. И ведь покупают же, в этом не было ни малейших сомнений — ушлый на вид торговец не выглядел разорившимся.

Дальше пошли прилавки с одеждой, инструментом и продуктами — особого разделения по направлениям не было, и ароматы домашней колбасы соседствовали с запахами бытовой химии.

Андрей засмотрелся на товары и немного отстал от своих товарищей. Опомнившись, он увидел их спины далеко впереди. Пришлось перейти на быстрый шаг, проталкиваясь в толпе. Прикосновения людей доставляли не только неудобство, но и неприятные ощущения.

«Блин, это ж надо — всю жизнь прожил в городе, а сейчас чувствую себя в толпе как чукотский оленевод», — почти весело подумал Убивец, догоняя Батю.

Командир стоял возле очередной россыпи товаров, теперь уже растительного происхождения. Он внимательно рассматривал нечто синее и маленькое. Андрей подошел ближе и увидел цветок или что-то похожее на цветок. Это растение напоминало маленькую шишку размером не больше перепелиного яйца. Но каждая чешуйка по виду была похожа на крохотную веточку алоэ, при этом имела отличный от соседок оттенок синего.

— Что это за хрень? — спросил Корчак, рассматривая растительное чудо-юдо.

— Чайный цветок, — услужливо ответила дородная продавщица. — Не вянет, хучь десять лет таскай с собой. Кидаешь в кипяток, две минуты — и чай готов, вдобавок тонизирует и снимает усталость. — Последние слова тетка явно процитировала из какой-то рекламы.

— Неужто снимает? — не поверил Андрей, с любопытством протягивая руку к цветку.

От его прикосновения лежавший на ладони командира цветок скукожился и потерял форму. Первым на это явление успел среагировать Батя — он резко повернулся, закрывая вид увядающего растения от торговки, одновременно сжимая ладонь в кулак.

— Хороший цветок, мать. Почем продаешь?

— Дык рупь штучка. Восемь десяток.

— Валюта та же? А то меня не было пару месяцев, мало ли что поменялось, — с невозмутимым видом спросил Батя, залезая в карман куртки.

— А что ей сделается — как торговали демидками, так и торгуем.

— Хорошо, вот вам за десяток, — улыбнулся женщине Батя, доставая рулон купюр и отсчитывая восемь штук.

После этого они забрали кулечек с «шишками», попрощались и пошли дальше. Заинтересованный Андрей попросил у командира одну купюру и увидел, что это обычные однодолларовые банкноты, поверх которых кто-то напечатал надпись «Демидово» и герб в виде медведя с косой.

— Ну и что это за народное творчество? — процитировал Корчак мультяшного героя.

— Это демидки, или демидовские доллары. А селение, как ты сам понимаешь, называется Демидово. Его местный староста Иван Демидович Краснов переименовал в честь своего батюшки. — Продолжая говорить, Батя отвел Андрея в относительно безлюдный угол базара и, придвинувшись вплотную, зашептал:

— Что это было? — Командир сунул Убивцу практически под нос ладонь с кучкой серого порошка.

— Батя, я сам не понимаю, как это случилось. Похоже, цветочек-то волшебный, тьфу, магический, — досадно сплюнул Андрей, подыскивая верное слово. — Вот он и усох, бедный.

На секунду задумавшись, командир принял решение:

— Так, слушай мою команду: ничего руками не трогать — ходишь, глазеешь, но не лапаешь. Уяснил?

— Чего уж тут не понять, — покорно согласился Корчак.

Дальнейшее путешествие по базару прошло спокойно — Андрей ничего не трогал и товара не портил, но вопросов от этого меньше не становилось. Откуда у местных аграриев магические растения? И чем они за подобное «благо» заплатили?

Постепенно пробираясь к центру площади, они переходили от барахолки в мир настоящего базара. Вокруг рябило от цветов и щипало в носу от ароматов. Соленья, варенья и копченья, одежда и обувь, мужская и женская, — и всего этого изобилия было навалом.

«Если мы не приведем сюда девчонок, они нас точно убьют», — подумал Андрей, проходя возле одного из ларьков с целыми стойками платьев и платков, но эти мысли быстро вылетели из головы, когда он увидел ларек с походными причиндалами.

— Батя, а у нас деньги есть? — спросил он, с легкостью причисляя себя ко всеобъемлющему понятию «мы».

Батя оказался небедным малым и выдал Андрею несколько сотенных бумажек. Счастливый обладатель демидовских долларов через несколько минут стал не менее счастливым обладателем новых носков, удобного шейного платка в клеточку, пластиковой водной системы и новенького термопокрывала. Последняя покупка была обусловлена тем, что шуршание пленки по вечерам уже порядочно надоело и ему самому, и его спутникам.

Батя тоже не стал стесняться и приобрел пару ремней, бухту капронового каната и несколько карабинов. Акира к вещам остался равнодушен, но дорвался до колбасного ларька и, пока товарищи рассматривали покупки, с удовольствием впился в увесистое кольцо домашней колбасы. Вид учителя единоборств, большую часть жизни проводящего в медитациях, а теперь поедающего вредную мясную пищу, вызвал у Корчака некоторую оторопь. Но потом он решил, что у каждого должна быть хоть маленькая, но слабость. Иначе это уже не человек, а робот.

Радость от покупок была недолгой. Уже выбираясь из толчеи базара, они натолкнулись на колоритного мужичка. Он вышел на середину дороги и спокойно ждал их компанию. То, как окружающие разбегались в стороны, едва заметив приземистую фигуру, говорило о многом. Невысокий, но широкоплечий мужик бы одет в серый брезентовый плащ и простые брезентовые же штаны. Высокие сапоги дополняли образ то ли рыбака, то ли охотника, чем-то напоминающий сельского парторга времен третьей пятилетки. Лицо незнакомца оказалось широким, словно приплюснутым сверху, и вызывало неприятные ощущения.

— Здравствуй, Батя, — с ехидцей поздоровался незнакомец.

— Привет, Каа, — неприветливо ответил командир.

— Батя, ты же знаешь, что я не люблю, когда меня так называют.

— А ты знаешь, что мне плевать, что ты там любишь, а чего нет, — в тон ответил Батя. — Говори, чего надо, и проваливай.

— Мне ничего не надо. Тебя хочет видеть Иван Демидович.

— Прекрасно, я и сам собирался зайти к нему, но попозже, — пожал плечами майор, собираясь идти дальше.

— Сейчас, — жестко сказал Каа. Его глаза, и так не отличавшиеся добротой, сверкнули откровенной злобой.

— Я сам решаю, что и когда мне делать, — ответил Батя не менее холодным тоном.

— Иван Демидович — хозяин этих мест, и ты будешь делать то, что он скажет. — Каа настолько упивался возможностью задеть старого недруга, что Андрею стало любопытно, что же такое между ними произошло в прошлом.

— Иван — хозяин только таким, как ты, хотя я никогда не мог понять, зачем ему облезлая шавка.

На этом терпение порядочно полысевшего мужичка лопнуло. Каа заскрежетал зубами и сделал несколько шагов назад.

— Все, хватит! Или ты пойдешь сейчас, или сдохнешь прямо здесь.

В подтверждение его слов с разных сторон к ним начали подходить люди в одинаковом камуфляже. До этого они скрывались — кто за забором, кто в кустах, а кто и среди отдалившейся толпы. Новых персонажей было девятеро, и каждый из них сжимал в руках по арбалету. То, как бойцы держали оружие, показывало, что пользоваться этими машинками они умеют и очень неплохо.

Акира шагнул назад и, встав за спиной Бати, положил руки на заткнутые за пояс мечи. Мастер довернул корпус на полоборота и застыл каменным изваянием. Батя весь подобрался, и Андрей понял, что, несмотря на всю безнадежность ситуации, он собирается драться. Но воинственный пыл егеря остудила следующая фраза Каа:

— Кстати, твои девчонки и сопляк-японец у нас.

Это был шах и мат.

Топать пленникам пришлось недалеко. Сначала они прошли мимо самого крупного в поселке трехэтажного здания и, обогнув его с правой стороны, подошли к более скромному строению. Двухэтажная вилла несла на себе следы ухода и кропотливого труда; единственное, что ее портило, — большое крыло, пристроенное с правой стороны. Крыло строили из дерева, и оно никак не сочеталось с кирпичной кладкой основного корпуса. У парадного входа в здание стояли арбалетчики, которые сразу же напряглись при виде пленников и сопровождающего их конвоя.

Обогнув нелепое бревенчатое крыло, они вышли на задворки большого дома, и Андрей увидел приземистое одноэтажное здание, от которого с двух сторон отходили невысокие, но широкие и длинные земляные холмы.

«Похоже на большие подвалы», — подумал Андрей, и его догадка подтвердилась буквально через минуту.

Вход в здание перекрывала толстая металлическая дверь. Каа злобно улыбнулся Бате, повелительно тарабаня в нее кулаком. Некоторое время внутренняя охрана громыхала ключами и засовами, затем дверь открылась, и пленники вошли внутрь настоящего каземата. Сразу же возле входа их направили по ведущей вниз лестнице.

Та вела в большой и длинный погреб с парочкой бетонных столбов посредине. В конце подвала находилось несколько дверей. Между ними стояли большие металлические то ли ящики, то ли сундуки. Все это было подсвечено желтоватым светом десятка ламп, развешанных прямо на стенах. Запаха керосина Андрей не уловил и предположил, что это спиртовки.

Когда вся группа подошла к крайней правой двери, Каа «любезно» улыбнулся, а конвоиры напряглись еще сильнее, хотя казалось, что уже некуда.

«Хоть бы жилы не полопались у бедняг», — «сочувственно» подумал Корчак.

— Итак, господа хорошие, вам придется оставить свои ножички в этих ящичках.

К разочарованию тюремщика, Батя лишь пожал плечами и потащил из-за спины свою катану вместе с ножнами. Когда один из конвоиров открыл крышку железного ящика, Андрей с удивлением увидел, что там уже лежат все их вещи, включая его рюкзак.

Мечи легли поверх вещей, а сверху все это добро накрыла металлическая крышка. Сухо щелкнул замок.

— А теперь прошу вот сюда, — пригласил Каа, но сам остался на месте. Крайнюю справа дверь открыл один из конвоиров. Андрей уже заметил, что человек с прозвищем удава старается не подходить к пленникам не то что на расстояние вытянутой руки, а даже на дистанцию в пару прыжков.

За толстой металлической дверью их ждал новый сюрприз — там находились все дамы отряда и хмурый Камеко. Судя по окровавленной повязке на бицепсе его правой руки, захват заложников прошел не очень гладко. Парень робко посмотрел на отца, но тот даже не удостоил его взглядом. Камеко обреченно вздохнул. В неверном свете двух ламп их компания смотрелась жалко и затравленно.

Дверь за пленниками гулко захлопнулась, затем послышалось скрежетание засова.

Батя, хранивший невозмутимый вид весь путь до камеры, обеспокоенно повернулся к девушкам:

— У вас все в порядке?

— Все нормально, командир, — ответила за всех Наташа. По виду они были перепуганы, особенно Света, но не более того.

Выяснив состояние девушек, Батя повернулся к Камеко:

— Ты как?

— Лучше некуда, взяли, как ребенка. Но я не мог ничего поделать — у меня только меч, а рядом девушки, — начал оправдываться Камеко, но Батя его перебил:

— Успокойся, ты сделал все правильно, хотя, судя по повязке, мог сделать еще правильнее и мирно сдаться: сопротивляться было глупо, — отчитал подчиненного командир, хотя пару минут назад сам намеревался совершить такую же глупость.

Еще Андрея удивило то, что Акира все это время стоял молча, словно оставляя за командиром право на упреки собственному сыну. Обдумать эту странность Андрей не успел — ему помешал скрежет засова. В открывшуюся дверь ввалился Сурок, а из проема донесся голос Вини:

— Не, чувак, ты реально без мозгов, совсем не учишься на ошибках. — Сам маленький егерь вошел как-то боком, на ходу втолковывая оставшемуся сзади конвоиру: — Если бы я не остановил этого мальчика, он бы тебе голову оторвал, несмотря на твою зубочистку, и…

Закончить фразу Вини не успел, потому что дверь с грохотом закрылась прямо перед его лицом. Впрочем, это не смутило весельчака, и он все же завершил свою речь, но уже на два тона выше, чтобы докричатся сквозь толстую дверь:

— …И твою зубочистку оторвал бы тоже: все равно она тебе без пользы!

— Вини, уймись, — призвал к порядку Батя.

— А чего он толкается. Еще и Сурку нагрубил, точнее, его подруге.

Вини, как обычно, одним своим присутствием сумел разогнать напряженную атмосферу, да так лихо, что перепуганные девушки сразу же заулыбались.

— Сурок, у тебя что, есть подруга? — удивленно спросила Наташа, заглядывая в глаза смутившемуся здоровяку.

— Не, какая там подруга, скажешь тоже, — промямлил Сурок, отчаянно краснея и старясь избежать взгляда лучницы.

— А зачем ты тогда чуть не свернул этому придурку голову, когда он ее сучкой назвал? — добавил масла в огонь Вини. — Я их только успел познакомить, а он уже жениться собрался.

— Все, хватит балагана, — прервал развлечение Батя, хотя было видно, что он специально выждал, чтобы дать людям возможность расслабиться. — Вини, проверь стены. Девочки, перемещаемся в тот угол и остаемся на ногах.

Командир ткнул пальцем в дальний угол продолговатого подвала и туда же указал кивком Камеко. В это время Вини, буквально обнюхивая стены, обошел все помещение и вернулся к командиру:

— Стены бетонные, толстые. Проходов и трещин нет. Одно окошко, оно же отдушина, но почти под потолком, к тому же маленькое, с толстой решеткой. Светка, может, и пролезет, но надо еще с решеткой справиться.

— Добро, разберемся, — ответил Батя, к чему-то прислушиваясь. Затем резко развернулся лицом к двери.

Вновь заскрежетал засов, открылась дверь, и в подвал вошел новый персонаж.

Выглядел вошедший, что называется, солидно — окладистая борода, густая черная грива, тонкий с горбинкой нос и колючие глаза. В дверь хозяин здешних мест вошел, немного нагнувшись, по причине своего роста. Пресловутая косая сажень в плечах здесь присутствовала в полном объеме. На вид мужику можно было дать не больше сорока пяти.

— Ну, здравствуй, гость дорогой, — поздоровался местный глава, поправляя наброшенную на плечи камуфляжную куртку. Кроме куртки на нем были такие же штаны и красная шелковая рубаха. Она немного не сочеталась с военной одеждой, но создавала эдакий образ русского богатыря.

— Настолько дорогой, что ты решил меня упрятать поглубже, чтобы не своровали? — не здороваясь, сразу же перешел к вопросам Батя.

— Володя, хватит бычиться. Парни чуток погорячились, делов-то.

— Иван, ты меня за дурачка держишь, думаешь, я поверю, что все это шашни Каа?

Пока начальство сверлило друг друга глазами, в комнате появились новые люди. Вслед за Красновым вошли три арбалетчика, причем двое заняли позицию напротив основной группы пленников, а один направил свое оружие на девушек и Камеко. План Бати по уводу лучниц и девочки с линии огня удался, но не полностью.

Последним в дверях появился Каа с табуретом в руках — он раболепно поставил табурет возле хозяина. Краснов со вздохом опустился на крепко сбитый предмет мебели: трудно бедняге держать на весу огромное тело, к тому же слегка заплывшее жирком.

Увидев Каа, Батя сразу окрысился. Краснов оглянулся и недовольно поморщился:

— Юра, будь добр, проследи, чтобы на базаре все было спокойно, а то твои люди набаламутили, так что иди исправляй.

Каа прекрасно понимал, что его отсылают, поэтому его злорадная мина была порядком подпорчена недовольством. Сверкнув на прощание недобрым взглядом, он вышел из каземата.

— Итак, давай все сначала и без истерик. — Краснов постарался вернуть себе солидность с помощью ровного тона.

Но Батя даже не собирался успокаиваться:

— Истерики? Краснов, по-моему, ты заигрался в князька. Скажи, может, я твоей милости где-то дорогу перешел? Иначе я тебя просто не понимаю.

— Не ты, — спокойно изрек хозяин Демидова.

— А может… что? — осекся Батя и удивленно посмотрел на Краснова.

— Володя, ты много о себе возомнил, мне нужен не ты, а он. — Свои слова староста подкрепил жестом, ткнув пальцем в Андрея.

— Вы что, знакомы? — напрягся Батя.

— Нет, но надеюсь, что познакомимся.

— Не понял, и ты устроил весь этот хоровод из-за обычного парня? — притворно удивился командир егерей. — Ваня, это называется старческим маразмом.

— Батя, бросай валять дурака, ты меня прекрасно понимаешь, — сузил глаза Краснов и повернул голову к стоящему у двери арбалетчику. — Позови Хлыста.

Арбалетчик нырнул за двери и буквально через секунду вернулся, а за ним вошли Витя и Серый. Оба бывших соратника самодовольно улыбались, явно считая себя героями. Судя по виду, никто неволить их не стал. Даже не разоружили.

Краснов открыл свои карты и перешел к делу:

— А теперь давай поговорим серьезно. Я знаю, что на парня не действует магия. Еще я знаю, что твоя пигалица тоже что-то там умеет, и поэтому они мне нужны. Оба.

— Вот так вот, захотел — и взял? — ехидно осведомился Батя.

— Нет, ты мне их отдашь сам, добровольно.

— Перебьешься, — огрызнулся майор.

Андрею показалось, что сейчас он скрутит кукиш, но командир егерей все же сумел сдержаться.

Рядом с Батей стоял Вини, и на его лице играла обычная улыбка. Казалось, что его вся эта ситуация дико забавляет. Но все же что-то в этой улыбке настораживало. Словно легкий морозец подернул зеленоватые глаза маленького егеря.

— А может, ты не будешь решать за них? — Краснов постарался зайти с другой стороны и повернул голову к Андрею: — Что скажешь, парень, пойдешь ко мне добровольно?

— Да нет, спасибо, мне и с Батей неплохо, у вас наверняка хуже кормят. К тому же вы по первому требованию сдадите меня ушастым. Или я не прав? — равнодушно пожал плечами Андрей и невинно поднял глаза к потолку.

«Невинное» поведение Андрея моментально вывело старосту из себя — судя по всему, к дерзости он не привык.

— Да что ты понимаешь, сопляк!

— Многое, так же, как и я, — вмешался Батя. — Скажи мне, Ваня, откуда в твоем поселке магические растения? Ветром надуло? Что, снюхался с ушастыми, князек?

— Следи за своим языком, бродяга, — прорычал Краснов, вскакивая на ноги. Арбалетчики за его спиной напряглись. — Что ты понимаешь, голь перекатная, у меня пять тысяч народу на шее. Я за них отвечаю и сделаю все, что понадобится, для спасения людей, и тебя спрашивать не буду. Прикажу — и ты и он пойдете куда надо. С каких это пор ты, живодер, стал таким принципиальным? Забыл, как по приказу начальства людей резал? Тебя твои командиры сильно спрашивали?

— Не спрашивали, — холодно ответил Батя, и Андрей понял, что до этого его злость была показной, концертным номером, а вот сейчас Краснов задел егеря за живое. — Я своей стране давал присягу! А тебе лично ни я, ни Андрей ничего не должны. Да и не помню, чтобы ты сильно защищал страну, которую сейчас хулишь.

— Да, не защищал, а что мне дала эта страна?! Что она дала всем нам?! Эльфы с помощью одного мешка семян обеспечили пропитание прорве народу. Дети не будут голодать, как прошлой зимой.

— И за это ты будешь отдавать ушастым жен и дочерей? Ты хоть задумывался о том, что они с ними сделают?

— Зато я спасу всех остальных!

— Кому ты втираешь — мне или самому себе? — Батя уже остыл и говорил устало и даже с грустью. — Ваня, не бери греха на душу. Отпусти нас подобру-поздорову. Ты сам не знаешь, куда лезешь. Я вижу, что тебе Андрюхина сила понадобилась, но отобрать ее не получится, впрочем, использовать ее ты тоже не сможешь.

— Так, все! — окончательно потерял терпение староста. — Вижу, разговора у нас не получится. Пацан с девкой останутся тут. Ты, если дашь слово офицера никогда больше не появляться в селении, можешь уходить вместе со своей кодлой. Даю два часа на раздумья.

Поставив последнюю точку в разговоре, Краснов развернулся и сделал шаг к двери, но его остановил спокойный и даже тихий голос Бати:

— Краснов, нашей дружбе конец, но я постараюсь оставить тебе жизнь. И знаешь почему? Потому что в одном ты прав — на тебе куча народу, а после твоей смерти править здесь будет больной на голову удав. Так что я постараюсь.

Последние слова Бати отдавали таким замогильным холодом, что Андрей вздрогнул. Непосредственная угроза хозяину подействовала на арбалетчиков как команда «фас», они сильнее сжали арбалеты и направили острия болтов на егеря. Так же сделал и тот, кто целился в девушек и молодого японца. Это и была самая главная ошибка охраны. Андрей не заметил, как Батя подал сигнал к атаке. Камеко тенью скользнул к крайнему стрелку, и в подвале раздался хруст шейных позвонков. Два оставшихся арбалетчика развернули свое оружие к новой угрозе, но к ним мячиком скакнул Вини. В его кулаке мелькнуло коротенькое лезвие. Два взмаха — и разрезанные артерии брызнули тугими струями крови. Вини сделал неуловимое па, явно стараясь не запачкаться, а потом как ядро отлетел к стене. В дело вступил староста.

Сурок как-то странно хрюкнул и пошел на медведеобразного Краснова, но Батя остановил его:

— Сурок, дверь. Я сам.

С удивительной для массивного тела скоростью Сурок прыгнул к двери и что-то бросил себе под ноги. Снаружи кто-то постарался захлопнуть массивную створку, но брошенный вниз предмет заклинил дверь, не давая задвинуть засов.

Только теперь Андрей до конца понял расстановку сил в подвале. Батя с самого начала разместил людей очень грамотно: девушек под прикрытием Камеко в угол, а основная группа встала так, чтобы гостеприимные хозяева не успели быстро добежать до двери.

Заблокировав дверь, Сурок резко развернулся к старосте, но Краснову было уже не до него — перед ним стоял противник посерьезней. Иван Демидович, дернув плечом, сбросил куртку и вытащил из-за спины десантный нож.

— Ванька, не дури, — предупредил Батя. — Скажи своим, чтобы отошли от дверей, а сам сядь в угол.

— А не пошел бы ты на хрен, — прохрипел староста и прыгнул. Стремительность его движений удивила не только Андрея, но и Батю. Противники обменялись выпадами и разорвали дистанцию.

— А как же твой артрит, старикашка? То-то я гляжу, ты аж помолодел весь! Что, новые хозяева расщедрились на волшебную подачку в виде молодильной клизмы? — зло засмеялся Батя, глядя в глаза противнику. И, похоже, попал в самую точку.

Староста взревел и бросился вперед, полосуя воздух ножом. Егерь ждал до самой последней секунды и, пропустив нож буквально над макушкой, низким свингом прошел под ударом и резко ударил кулаком под грудь противника, а когда тот согнулся, добавил левой в висок. Староста сдавленно выдохнул и, как огромная статуя, завалился набок.

Зрители восторженно замерли, причем не только члены отряда, но и оба предателя, которых Камеко держал на прицеле трофейного арбалета. Незадачливые шпионы с начала атаки так не успели ничего сделать.

— Дерьмо ты все же, но я обещал не убивать, — проворчал Батя, щупая пульс на шее вырубившегося старосты. Убедившись, что тот жив, егерь разогнулся и повернулся к двум предателям, но ничего сказать так и не успел. Рядом появился Акира и вопросительно произнес:

— Господин?

«Господин?! Что за хрень?» — удивленно подумал Андрей и пропустил момент, когда Батя ответил на незаданный вопрос.

Акира вышел вперед и встал перед своими бывшими учениками.

— К бою. — Учитель дал тихим голосом привычную команду и выдернул из рукава клинок с коротким лезвием.

Присмотревшись, Андрей узнал тридцатисантиметровый танто с односторонней заточкой. Отсутствие гарды позволяло носить кинжал в рукаве, чем мастер и воспользовался.

Еще по тренировкам Андрей знал, что после команды мастер дает на подготовку четыре секунды.

Обнажить меч успел только Серый. Акира коротко шагнул вперед. Серый с коротким криком рубанул мастера сверху. Мастер принял меч на взятый обратным хватом клинок. Меч скользнул по кромке оружия Акиры и ушел вниз, а кинжал мастера, продолжая движение, взлетел вверх и чикнул предателя по горлу. Следующий шаг Акира закончил длинным выпадом, и танто по рукоятку ушел под грудь Виктора. Бывший ученик так и не успел достать оружия. Болевой шок заморозил его тело прямо с рукой на рукояти. Парень сдавленно пискнул и рухнул на колени. Это был его единственный звук. Завалившись, он затих. Серому не повезло умереть так же легко, как напарнику, — он еще несколько минут хрипел, судорожно пытаясь зажать руками вскрытую трахею.

В подвале воцарилась зловещая тишина. Кровавая сцена практически всех вогнала в шок, а девушки были на грани истерики. Из женской половины отряда выдержку сохранила только Наташа, она даже успела закрыть глаза Свете.

Впрочем, лелеять в себе нежные чувства им не дали. Дверь подвала резко открылась, и в нее заглянул человек с арбалетом, но выстрелить он так и не успел. Щелкнул арбалет Камеко, «гость» упал на спину. Над его телом в комнату пролетели сколько-то болтов и… бессильно отскочили от бетона. Вини, скользнув вдоль стены, резко выглянул в дверной проем и тут же убрал голову назад. В комнату влетели еще три болта.

— Их там больше десятка. Можно попробовать, но без потерь не пробьемся, — прошептал Вини подошедшему Бате.

— Блин, чем же их отвлечь? — задумчиво протянул командир егерей.

— Может, этим? — предложил Андрей, протягивая на ладони гранату.

В подвале вновь стало тихо, но теперь люди замолчали от удивления. Несколько месяцев, которые они прожили со страхом и полной уверенностью в том, что любое взрывчатое вещество несет смерть, изменили мировоззрение людей, и сейчас они смотрели на гранату как на ядовитую змею. И даже знание того, что в руках Андрея граната не несет угрозы, не могло победить страха, глубоко въевшегося в мозг. Первым в себя пришел Вини.

— Ну ты даешь, Андрюха. Ты не Убивец — ты Дед Мороз. Сплошные подарки. — Вини смотрел на гранату как ребенок на елочное украшение. Опасение в его глазах сменилось на веселую злость. Егерь потянулся к гранате, но тут же отдернул руку. — А она не рванет?

Андрей понял, о чем говорит Вини, и левой рукой полез в кармашек разгрузки. Как раз на такой случай у него имелся холостой патрон от ружья. Патрон полетел в угол подвала и остался там тихо лежать.

— Не рванет, — резюмировал Андрей и вновь протянул гранату.

— Так, работаем стандартную схему. — Батя уже пришел в себя и тут же взял инициативу в свои руки.

Вини улыбнулся еще шире, но в этой улыбке уже проглядывал звериный оскал. Он цапнул гранату с открытой ладони Андрея и, резко дернув чеку, тут же забросил металлический кругляш в распахнутую дверь.

— Закрываем уши, открываем рот, — запоздало предупредил Вини и показал остальным, как это делается.

Было слышно, как тяжелая граната прокатилась по бетонному полу, кто-то из засевших за дверью охранников сдавленно вскрикнул. Ну а потом грохнуло. Причем грохнуло так, что подвал затрясся, а в ушах у Андрея протяжно зазвенело. Судя по очумелым лицам японцев и девушек, им тоже досталось. Корчак уже хотел посмотреть на то, как перенесли взрыв егеря, но в подвале остался только Сурок. Он стоял напротив двери, выставив вперед оба трофейных арбалета. В соседнем помещении послышались глухие удары, топот и вскрики. Затем звонко щелкнула тетива одного из арбалетов Сурка. Второго выстрела так и не последовало.

— Чисто! Выходим! — послышалась команда Бати.

Они выбежали из комнаты, которая так и не стала для них тюрьмой. В соседнем помещении все заволокло дымом и пылью, но видимость была приемлемой — несколько ламп все же удержалось на стенах. Ближе к лестнице виднелось выбитое гранатой углубление, а по полу были разбросаны куски бетона и десяток неподвижных тел. Кого-то из них посекло осколками, а кого-то добили егеря.

Не сговариваясь, все сразу же бросились к своим вещам. Андрей, подождав, пока вооружатся егеря, подхватил меч и рюкзак. Злясь на собственную основательность, он выдернул из глубины рюкзака плотно упакованный сверток и начал собирать винтовку.

Привычные действия в этот раз почему-то получались плохо. Лишь почувствовав в руках вес собранного «винтореза», Убивец смог окончательно успокоиться.

К этому времени все остальные сумели привести себя в порядок. Отряд вновь стал сплоченной боевой единицей: оба японца застыли в практически одинаковых стойках, Света привычно спряталась за спиной Акиры, а лучницы положили на тетивы хвостовики стрел. При этом глаза Наташи излучали такую бешеную ярость, что не возникало никаких сомнений — сейчас она готова убивать даже людей, без сомнений и угрызений совести.

Батя и Сурок на полусогнутых ногах направились к лестнице, постоянно удерживая ее под прицелом собственных арбалетов. А вот Вини куда-то пропал.

Донесшийся сверху шум быстро расставил все на свои места и объяснил пропажу маленького егеря.

Второй этаж, который при «заселении» Андрей так и не успел нормально рассмотреть, оказался чем-то наподобие канцелярии — большая комната и несколько дверей в другие помещения.

Центральная комната был уставлена десятком офисных столов с кипами бумаг и спиртовыми лампами. Пятеро мужчин и одна женщина мирно лежали на полу между столами. Пара разбитых лиц говорила о том, что эта идиллия воцарилась не сразу. Андрей с удивлением заметил, что у женщины под глазом наливается синяк.

— А че я? — отреагировал на удивленный взгляд Вини. — Скажи спасибо, что не убил. Она первая, кто ухватился за нож.

— Андрей, не забывай, что это контора Каа, и святых здесь не держат, — добавил от себя Батя и сразу же перешел к делу: — Так, всем внимание. Ситуация у нас аховая. Мы практически в центре селения, до леса метров пятьсот. Улицами не пойдем: придется положить много лишнего народу. В бою не будет времени разбираться, у кого какие намерения. Наташа, Лена, идете после Вини, и если увидите арбалет или лук — стреляете сразу, без вопросов.

— А если все-таки попадется простой прохожий? — выдавила из себя бледная Лена.

— Девочка, мне твоя жизнь дороже десятка чужих, — почти ласково ответил Батя, заглядывая в глаза брюнетке. — Сомневаться будем потом, когда выйдем. Дальше, первая группа: Вини, лучницы и Камеко. Следом: Акира, Света и Андрей. Я и Сурок прикрываем. Девочки, ваша задача — дойти до развалин на холме и укрепиться на стрелковой позиции. Будете прикрывать наш отход. Андрей, работаешь только по команде — твои боеприпасы не для людей. В общем, все. Вопросы? — Выждав пару секунд, Батя резко кивнул: — Тогда пошли.

Из канцелярии местного удава они выпорхнули как стая стрижей. Перескочили через подвальный холм и побежали в сторону зарослей малинника. Бегущая впереди Наташа на секунду притормозила, резко дернув тетиву, выпустила стрелу. В кустах что-то шумно упало, и вверх полетел арбалетный болт.

— Умница, девочка, — похвалил Батя и тут же зачастил: — Не стоим! Пошли! Пошли!

Сквозь малинник вела узкая тропа, поэтому отряду пришлось вытянуться. А дальше пошли огороды. Они бежали, нещадно затаптывая посевы как привычных, так и волшебных растений, продвигаясь к виднеющемуся впереди холму с развалинами.

Андрей, стараясь не сбиться с быстрого шага, рассматривал окрестности. Было видно, что в селении жили трудолюбивые люди, — огороды ухожены, а ровные квадраты полей огорожены плетеными заборчиками. Вот через эти заборчики беглецам и пришлось прыгать как спортсменам на беговой дорожке с препятствиями.

Неудачно выбрав место для прыжка, Корчак зацепился за торчащий кол и рухнул в заросли чего-то сине-зеленого. Он быстро вскочил и бросился вперед, но все же успел заметить, как пожухли волшебные растения. Ему даже стало как-то неприятно — прямо посланец смерти какой-то.

Быстроногие лучницы уже добежали до холма, но Андрей не успел этому порадоваться: справа от него из небольшого дворика выбежала группа преследователей и вклинилась между передовой частью отряда и прикрывающей. К счастью, на Акиру с девочкой они напасть не успели, а вот Корчак едва не схлопотал коротким копьем под ребра.

Мастер поработал с ним недолго, но то, чему он успел научить Андрея, не пропало даром. Парень резко остановился, пропуская острие перед собой, и врезал прикладом винтореза агрессору в челюсть. Совсем молодой и не в меру прыткий стражник «поплыл» и свалился. Корчак повернулся к следующему врагу и увидел буквально в метре от себя кончик арбалетного болта, направленного ему прямо в глаз. Время застыло, стягивая вокруг себя пространство в тягучую патоку.

«Вот и все», — с неожиданным равнодушием подумал Убивец и… так же равнодушно увидел, как голову арбалетчика пробивает длинная стрела. Стальной наконечник вошел в правый висок и вышел через левый. На плечо уже мертвого стражника брызнула кровь. И тут же время ускорилось. Тягучий бубнеж оказался голосом Бати:

— Чего встал?! Бегом, бегом! — Продолжая орать, егерь рубанул еще одного стражника катаной и пихнул Андрея вперед. Ближе к калитке у задней ограды подворья Сурок одним широким взмахом длинной нагинаты срубил голову прыгнувшему на него стражу и зацепил руку второго. Раненый упал в траву и заскулил. Андрей со страхом подумал, что Сурок добьет лежачего врага, но тот лишь перепрыгнул через скрюченное тело и побежал дальше.

На вершину холма Корчак взбежал на последнем дыхании. Он прислонился к остаткам стены и посмотрел на соратников. Света тоже вымоталась, а вот егеря были свежи, словно после вальяжной прогулки по парку. Что же касается лучниц, то Лена выглядела совсем плохо. Она спряталась за кустиком и, стараясь делать это потише, избавлялась от завтрака.

— Это она попала тому парню в голову, — пояснил присевший возле Андрея Камеко.

В отличие от напарницы, Наташа блевать и не думала, она с ожесточенным лицом посылала стрелу за стрелой. Девушка настолько разозлилась, что прокусила до крови губу. Красная струйка стекала по подбородку, но лучница этого не замечала. Андрей не мог понять, что происходит, а вот Батя, похоже, догадался.

— Ната, остынь, тут двести метров, ты не попадешь, — успокаивающе сказал он, глядя в монокль. — Жаль, конечно, но что поделаешь. Хотя…

Судя по виду, командира осенила идея:

— Убивец, дистанция двести метров. Ориентир — вишня возле колодца и сарайчика.

Андрей принял команду молча и рывком упал на колено. Ствол «винтореза» лег на полуразваленную стенку, и оптика быстро нащупала ориентир. Рядом с бревенчатым сарайчиком и разросшейся возле колодца вишней засел отряд преследователей. Между колодцем и стеной сарая стояла поленница с дровами — как раз в ней и торчали выпущенные Наташей стрелы. Причина такой настырности лучницы обнаружилась, когда над поленницей всплыла очень знакомая лысина. Очередная стрела бессильно уткнулась в полено, а над дровами показалась половина лица Каа и его рука, вскинутая в презрительном жесте. Андрей тихо выдохнул и нажал на курок. Змей в человеческом обличье дернул головой и завалился назад, так и не успев опустить руку.

— Ай, маладца, утешил старика, — послышался за спиной довольный голос Бати, и Корчак впервые в жизни получил удовлетворение от убийства.

После удачного выстрела снайпера погоня растеряла весь своей пыл, но, несмотря на это, отряд бежал практически до ночи. И лишь когда появилась опасность поломать в темноте ноги, Батя сжалился и объявил привал.

В этот раз устали все, даже егеря, что уж говорить об остальных. После чистки рядов слабым звеном в отряде оказались Лена, Света и, как ни прискорбно это осознавать, Андрей. Но он верил, что рано или поздно втянется.

«Втянусь?» — прислушался Корчак к своим мыслям. И понял, что ему все больше хочется остаться с этими людьми. На задворках сознания даже мелькнула подленькая мысль о том, что его поход все равно безнадежен и ни к чему не приведет, а мстить за жену можно и в лесах, вместе с егерями. Тут же откуда-то из глубин души всплыла холодная волна и моментально смыла все мелкие мысли — он понял, что пойдет до конца или проживет оставшуюся жизнь трусливой шавкой.

Андрей с потаенной тоской посмотрел на своих спутников. Добродушный Сурок с отрешенной улыбкой жевал что-то не очень вкусное. Вини и Бати пока не было видно, но они, скорее всего, рыскали по окрестностям, прикрывая отряд. Акира тихо разговаривал с сыном, а Наташа что-то рассказывала Свете. Затем взгляд Андрея натолкнулся на сжавшуюся в комок фигурку Лены. Девушка сидела возле ствола огромной сосны, обхватив руками ноги и уткнувшись носом в коленки. Он нее веяло таким отчаянием и растерянностью, что Андрей решил сделать хоть что-нибудь.

Пока он шел через неширокую полянку, в голове успело пронестись множество мыслей. Внутри разгорались странные чувства — он собирается говорить с красивой девушкой, но не ощущает ничего, кроме дружеского участия и какой-то отеческой заботы. Андрей вздохнул — похоже, внутри все вымерзло настолько, что там осталось место лишь для желания мстить.

Он подошел к сидящей девушке и присел перед ней на корточки.

— Привет, — хрипло сказал и прокашлялся, но Лена никак не отреагировала на его присутствие. — Знаешь, там, в огороде, мне показалось, что для меня все закончилось: не нужно никуда идти, смотреть в это небо и на зелень вокруг. Я уже давно не боюсь смерти, но уходить так глупо не хотелось. Поэтому спасибо, что ты сделала тот выбор, который сделала. Конечно, насколько он правильный — решать придется тебе самой. Хочу только добавить: тот мужик остался лежать там, и только поэтому я здесь, рядом с тобой.

Немного неуклюжие и, возможно, слишком суровые слова, но Андрею показалось, что он угадал. Лена подняла заплаканное лицо.

— Он в тебя целился. Я так испугалась, — произнесла она хриплым от слез голосом.

— Я тоже, — улыбнулся Андрей. И они оба нервно засмеялись.

Корчак уже хотел уйти, но натолкнулся на растерянный взгляд Лены и присел рядом.

— Ты не возражаешь, если я посижу здесь, пока ты укладываешься спать?

— Сиди, конечно. Но я все равно не усну.

— Даже не сомневаюсь, но просто лежать — оно всегда удобнее, чем сидеть.

Возразить девушке было нечем, она быстро раскатала тоненький каремат и, постелив на него спальный мешок, легла сверху. Несколько минут они молчали, а потом Андрей заметил лежащий немного в стороне пакетик. Сквозь прозрачную пленку просвечивал кусок копченой колбасы, ломоть хлеба и что-то завернутое в красную обертку. Это был ужин, оставленный для девушки заботливым здоровяком. Убивец знал, что такой же пакет ждет его возле рюкзака, но также он понимал, что девушка не станет есть свою пайку. И с этим тоже нужно было что-то делать. Решение проблемы появилось в его голове быстро и легко.

«Что-то слишком мудрым я стал. Вроде и на голову ничего не роняли, и молнией не било», — удивился своим мыслям Андрей. Когда теряешь все, обычные человеческие затруднения кажутся простыми, легкоразрешимыми и… бессмысленными.

— Ты есть будешь? — спросил он, изображая голодный взгляд на пакет.

Лена в ответ только отрицательно замотала головой, всем своим видом показывая презрение к пище.

— Ну, тогда, если ты не возражаешь, я съем это, а то после такого выброса адреналина жрать хочется — мочи нет.

— Давай, меня все равно до сих пор мутит, — легко согласилась девушка.

Андрей потянулся к пакету и начал шумно разбирать его содержимое.

— О, здесь и шоколадка есть. Люблю сладкое.

Восторженно причмокнув губами, Андрей с аппетитом откусил кусок колбасы и, отбросив правила приличия, начал шумно жевать. Минуты через две он скосил глаза и увидел блестящие в темноте глаза Лены. Потом с сомнением посмотрел на колбасу, нарочито горестно вздохнул и, отломив по половинке колбасы и хлеба, протянул вторую порцию девушке.

Эту странную особенность Андрей замечал за собой всегда. Стоило ему начать что-то жевать, как тут же находились желающие разделить с ним трапезу: уж больно вкусно он это делал. Подобный эффект сильно раздражал в интернате, а позже, в семейной жизни, вызывал лишь умиление. Воспоминания о Лизе кольнули сердце. Корчак вздохнул, но опять улыбнулся, услышав, как Лена сосредоточенно сопит, поедая свой бутерброд.

Шоколад они тоже разделили пополам. Андрей даже не пытался всучить девушке всю плитку, потому что знал: в этом случае она к шоколаду даже не притронется. Женская психология — это предмет сложнее китайской грамоты, причем сложнее раз этак в сто. Кое-кто из мужчин может разгадать частичку этого мира, но знать всего не дано никому.

— Андрей, а почему ты не обижаешься, когда тебя называют Убивцем? Ты же не такой, — спросил из темноты тихий голос.

«Не такой? Твою мать, ну почему так — если хочешь от кого-то чувств, то нарываешься на дружбу, а если протягиваешь руку дружбы, то на тебя смотрят волоокими глазами, в которых уже мелькают романтические картинки? Твою мать», — печально подумал Корчак и несколько секунд подбирал ответ.

— Как говорил один мой знакомый, на правду обижается либо тот, кто страдает от комплекса непогрешимости, либо тот, кто слышал в своей жизни одни лишь гадости. Я не отношусь ни к первым, ни ко вторым. Вини прав, я — убийца. Конечно, в твоих глазах моя миссия доблестна и справедлива. Но есть одно «но». Сирена может оказаться коварной мегерой, а может быть просто забитой дурочкой, которую все используют. Но я-то не буду разбираться. Я подберусь к ней метров на триста, а с такого расстояния души не видно даже в оптический прицел. Поэтому не надо лишних выдумок, я — Убивец, и цель у меня простая — банальное убийство.

Закончив свою речь, он посмотрел на Лену и увидел, что она уже тихо посапывает, уткнувшись лицом в спальник.

«Интересно, на какой из частей моей пламенной речи она уснула, впрочем, без разницы: даже дослушав это излияние до конца, она все равно услышала бы только то, чего хотела».

Андрей уже собирался вставать, но обнаружил, что кроме Лены у него был еще один слушатель. То, что рядом с ним кто-то стоит, он понял только тогда, когда темная фигура зашевелилась и призывно махнула рукой. Андрей поднялся и пошел следом.

Ночным гостем оказался Батя — он привел Андрея в глухой угол поляны, где под деревом уже сидел Вини. Над головой медленно всплывала луна, и Корчак хорошо рассмотрел всех участников тайного собрания.

«Похоже, срастаться мозгом на троих у нас уже входит в привычку», — подумал он, причем без малейшего раздражения. С этими людьми ему было приятно и спокойно, но, несмотря на благодушное настроение, его первые слова звучали обвинительно:

— Батя, а тебе не кажется, что подслушивать нехорошо?

— Ну, во-первых, я не собирался подслушивать, просто хотел позвать тебя поговорить. Во-вторых, мы не в опере, а ты там не в любви признавался, и, в-третьих, я узнал кое-что полезное и теперь буду меньше напрягаться, оставляя тебя за спиной или доверяя защиту девчонок. Как сам считаешь, стоит это знание того, чтобы повести себя немного некуртуазно?

— Думаю, что стоит, — скупо улыбнулся Андрей, присаживаясь рядом с Вини. — Чего звал, командир?

— Мы тут подводим итоги вчерашнего дня и планируем день завтрашний. Вини как раз сменился с поста, вот я и хочу услышать, чего они там с Сурком наворотили, пока мы ходили по базару.

— А че я? Я не виноват, просто хотел познакомить этого бирюка с девчонками. У меня там с прошлого прихода кое-какие связи остались. И вот сидим мы на лавочке, семечки лузгаем, хихикаем. Сурок, как обычно, молчит и краснеет, вдруг подходит какое-то мурло и говорит — мол, пойдем с нами, командир зовет. Ну, я его, конечно, послал, Варька хихикнула, а этот урод ее дурой назвал. Ну и пошло-поехало — кто ж знал, что Сурок такой чувствительный к бранным словам в дамском присутствии? Он этого сквернослова в ухо, я другого — тоже в ухо, для симметрии. Потом нас окружили и чуть болтами не утыкали, как ежиков. Я, конечно, мог их там всех положить, — не удержался от бравады Вини. — Но хрен его знает, что вообще происходит, поэтому решил пока не брыкаться. И мы пошли в кутузку, причем добровольно. Вот и вся история.

— Добровольно, говоришь? Ладно, хорошо все, что хорошо кончается, — хмуро проговорил Батя. — А насчет сдержанности мы еще поговорим. Другой вопрос — что нам делать? Мы уже три недели в поле. Усталость накапливается, и нужно пару дней передохнуть. Я рассчитывал на Демидово, но, видать, не судьба. Так что пойдем к Егорычу.

— А кто это? — спросил Андрей.

— Если коротко, то это дядя того извращенца, которого я зарезал.

— Блин, он же нас сдаст, — напрягся Корчак.

— Вот и Краснов так думает, но не все так просто, — загадочно улыбнулся командир.

Егорыч проживал на самом настоящем конезаводе. Прямо посреди леса, утопая в зелени, стояли пять кирпичных конюшен с небольшими окошками под крытой шифером крышей. Возле каждого здания оборудован обширный загон, но только в трех загонах прогуливалось по десятку лошадей. Прекрасные животные на фоне красно-зеленого антуража смотрелись великолепно — эдакая пастораль.

Сам же конезаводчик жил в небольшом домике, стоявшем в центре этого комплекса зданий.

Пока они неспешно шли по заросшей молодой травой дороге, Андрей вспоминал вчерашний рассказ Бати.

История Петра Егоровича Максименко была довольно драматичной. До войны он являлся руководителем районной администрации, а когда пришли эльфы, Егорыч сумел объединить народ и сдержать панику. Потом рядом с ним появился Краснов. Поначалу они спокойно уживались, и уже казалось, что тандем рачительного хозяина Максименко и жесткого администратора Краснова станет залогом спокойной жизни и справедливой власти. Но потом все пошло наперекосяк. У племянника Егорыча обнаружились странные наклонности. Чтобы не предавать дело огласке, Краснов убрал извращенца руками Бати. Потом будущий староста пришел к Максименко и предложил ему тихо устраниться от власти, работая под крылом нового хозяина, иначе на свет божий всплывает правда о кровавом маньяке. Егорыч же сделал по-своему — плюнул и ушел в лесную глушь разводить лошадей.

Все решили, что старик затаил на всех демидовских зло за смерть племянника, и все же, как сказал, Батя, было одно «но». В тот злополучный день, за пару часов до прихода Краснова, Егорыч сам явился к егерю и попросил избавить селение и его семью от паршивой овцы. Вот такая вот история…

Домик местного коневода постепенно приближался. Но первыми их встретил не хозяин здешних мест, а «миленькие» собачки. Охранная свора состояла из двух эшелонов: первым на дорогу выскочил крохотный песик, больше похожий на пушистый шарик. Этот комок меха звонко залаял, подзывая тяжелую артиллерию в виде двух здоровенных овчарок.

В последние месяцы отношения с собаками у Андрея как-то не сложились, поэтому он сразу же потянулся за «винторезом».

— Спокойно, — остановил его Батя и оказался прав. Собаки не напали, а вскоре, услышав тихий свист, вовсе исчезли в кустах. Песик-заводила еще раз тявкнул, обозначив свое отношение к пришельцам, и убежал вслед за стаей.

Андрей с нетерпением ждал встречи с героем рассказанной Батей душещипательной истории. Его фантазия рисовала некую одиозную личность с неординарной внешностью, а из дверей домика вышел невысокий, но кряжистый мужичок лет семидесяти от роду. Коневод был одет в обычную стеганую фуфайку и ватные штаны — похоже, даже весеннее солнце не согревало старых костей. Ломая стандартный образ сельского деда, вместо шапки-ушанки на голове старика красовалась вязаная шапочка, что-то подсказывало Андрею, что это балаклава. Присмотревшись внимательней, Корчак увидел за голенищем кирзового сапога рукоять немаленького ножа, а с пояса свисал свернутый кольцами кнут. Несмотря на драматическую судьбу, в чертах лица хозяина не было ничего шекспировского — вполне обычная внешность славянина преклонных лет. Только в глазах горел подозрительный огонь и чувствовалась внутренняя сила.

— С чем пожаловали, господа хорошие? — Несмотря на приветливый тон, Андрей все же почувствовал, что здесь им не очень-то рады.

— В гости, Петр Егорыч, если не прогоните. Вы оказались правы — разошлись наши со старостой дорожки.

— Насколько разошлись? — посерьезнел Егорыч.

— Да уж неслабо. Он хотел нас закрыть, а мы чуток попортили ему мордашку, да и людей немного порезали.

— Эвона как, — задумался старик. — Добро, идите в дальнюю конюшню, вон ту, что сиренью заросла, потом поговорим. Думаешь, будет погоня? — спросил он уже в спину идущего в указанном направлении Бати.

— Если и будет, то не сейчас: побоятся пойти по горячим следам. Репутация у нас еще та.

Егорыч мрачно кивнул и спокойно пошел к дому, словно ничего и не случилось.

Указанная коневодом конюшня оказалась самым настоящим схроном — в дальнем углу помещения, прямо в стене последнего стойла, обнаружился проход, хорошо замаскированный сдвигающимся металлическим листом. Такими же листами были обиты все остальные стойла. Пролезая в широкий лаз, Андрей ожидал обнаружить нечто таинственное или же, наоборот, — убогую конуру. Но все оказалось до банальности просто. Эту конюшню сделали немного длинней всех остальных, а уже потом отделили четыре дальних стойла кирпичной стеной. Кто, когда и зачем это сделал, оставалось неизвестным. Батя знал лишь то, что это убежище существует, а на подробности его любопытства не хватило, или же хватило скрытности у хозяина. Конечно, если хорошо поискать и соизмерить размеры здания, заросшего густыми кустами сирени, с размерами внутреннего помещения, то раскрыть секрет не составляло труда. Но это если хорошо искать. А так все сараи внутри одинаковые, половина из них была запущена и покрыта пылью вперемешку с паутиной, так же как и конюшня со схроном.

Само убежище, в отличие от основного помещения, было ухожено: пол подметен, в одном из стойл лежали скрученные матрацы. Здесь же присутствовала небольшая буржуйка.

Хозяин появился только следующим утром, когда путешественники успели выспаться и даже начали разминаться парными поединками. Четыре стойла занимали небольшие пространства под высокими окнами и оставляли посредине коридорчик четырехметровой ширины. Так что места вполне хватало.

С утра Акира заставил Андрея мучить тело катами, потом Камеко попинал отцовского ученика палкой и, к собственному удивлению, огреб такой же палкой от Вини. Маленький и очень шустрый егерь работал учебным мечом в непривычной манере, смешивая восточный стиль с перекатами и уходами в ближний бой.

Андрей наблюдал за спаррингом, облокотившись на открытую дверку стойла и потирая свежие синяки. При этом злорадно прислушивался к замечаниям учителя, которыми тот осыпал сына. Продолжая наблюдать за боем, Андрей подошел к мастеру и спросил:

— Учитель, может, мне показалось, но вы как-то по-разному произносите имя Камеко?

— Нет, ты правильно все слышать. Камеко значит дитя черепахи. И я уже бояться, что сделать неправильно, назвав сына этим именем.

Корчак постарался спрятать улыбку.

Замечания отца все же пошли на пользу, и молодой японец, плавно уйдя от выпада Вини, «подло» ударил его по заднице.

— Твою мать, япошка, да я тебя сейчас, — замахнулся палкой Вини.

— Отставить! Вини, я сколько раз говорил тебе не произносить этого слова. — Из крайнего стойла появился командир.

— Да он меня по за…

— Камеко, в следующий раз двинь ему по голове, там все равно мозгов нету, — выдвинул предложение командир егерей.

— Как нету?! Да у меня мозгов в два раза больше, чем у этого…

— Вини, следи за языком. — Тон Бати стал жестче.

Вини вздернул подбородок и церемонно поклонился молодому японцу. В исполнении практически круглого егеря это выглядело комично:

— Многоуважаемый Камеко-сан. Прошу простить меня за несдержанный язык и полное отсутствие мозгов в голове.

Камеко ответил легким поклоном, но, несмотря на абсолютно каменное лицо, в его глазах мелькала смешинка — обижаться на Вини дольше пары минут было совершенно невозможно.

В таком благодушном состоянии духа их и застал Егорыч. С собой коневод, пришедший через потайной лаз, принес эмалированное ведро с чем-то испускающим пар и стопку металлических мисок.

— Ну что, беглецы, обжились? Как спалось?

— Чудесно, сеном пахнет, и не дергаешься от каждого шума, — опередил всех с ответом Вини.

— Вот и хорошо, а я вам тут завтрак принес, — улыбнулся старик и начал раздавать миски.

Андрей с сомнением посмотрел на ведро с каким-то варевом, а вот Вини, как обычно, молчать не стал:

— Я даже не спрашиваю, дорогой хозяин, что там у вас такое. Лучше скажите — не в этом ли самом ведерке вы своим коняшкам корм запариваете?

— В этом, а что? — поинтересовался Егорыч.

— Офонареть, сначала вы меня с конями из одного ведра есть заставите, а потом захотите, чтобы я с ними целовался?

— Ты на себя в зеркало давно смотрел, красавец? — хохотнул Егорыч. — Да с тобой ни одна лошадь не захочет не то что целоваться, а даже стоять рядом.

— Слушай, Вини, не хочешь — не ешь, — пожал плечами Батя и подставил свою миску под черпак с варевом.

— Почему не хочу? Я просто так, для порядка спросил, — тут же пошел на попятную Вини, направляясь к ведру с угощением.

Непрезентабельное на вид варево оказалось очень вкусным — наваристый суп с приличными кусками свинины пошел на «ура», только у Андрея возникли дополнительные сомнения:

— Спасибо, Петр Егорыч. Если не секрет, свининка-то у вас откуда?

Егорычу вопрос явно не понравился, но ответить он не успел — помешали гости.

Снаружи вновь залился в неистовом лае мелкий комок шерсти, и стало слышно, как зарычали овчарки.

— Сидите тихо, — жестко приказал старик и быстро вышел из схрона.

Батя несколько секунд прислушивался к тому, что творится снаружи, а потом посмотрел на Андрея:

— Убивец, давай за мной, захвати «винторез». Остальным сидеть тихо, как мыши. Медведей это тоже касается, — добавил командир, увидев возмущение Вини.

Скользнув через лаз, Батя и Корчак осторожно вышли в основное помещение конюшни и заняли позицию за горкой покрытых пылью ящиков. Позиция была немного неудобной в плане стрельбы, но грамотной в плане маскировки — штабель ящиков стоял посреди прохода практически в центре конюшни. Андрей прекрасно видел все, что творилось возле дома коневода, а незваные гости вряд ли могли заметить засевших в густой тени беглецов.

В гости к Егорычу заявились аж пять человек с арбалетами и в одинаковом камуфляже. Их голоса были достаточно громкими, чтобы понять, о чем идет речь, несмотря на расстояние.

— Чего надо? Вроде выгребать дерьмо еще рано. Да и не думал я, что сынишка Каа опустится до черной работы, — хмуро спросил у гостей Егорыч.

Компания пришельцев состояла из четверых парней и одного мужика преклонных лет. Среди молодежи особо выделялся прыщавый пацан лет восемнадцати в новом камуфляже и с дорогим блочным арбалетом в руках. Похоже, он и верховодил в этой компашке:

— Заглохни, старый. Мы гонимся за бандой отморозков, они могли заныкаться где-то у тебя, — заявил «прыщавый». Юноша постепенно впадал в бешенство и слабо себя контролировал. А может, таким он и уродился.

— Здесь никого нет, — спокойно ответил Егорыч.

— А вот сейчас мы это и проверим. Пацаны, шманаем тут все!

Сынок ныне покойного Каа оттолкнул Егорыча и направился в сторону конюшен.

— Если что, стреляешь только по молодежи. Вон того, в бейсболке, оставляешь напоследок, он плохо бегает, — тихо скомандовал Батя и скользнул к двери.

Движение егеря Андрей больше почувствовал, чем увидел, — он не решался отвести взгляда от разворачивающейся снаружи сцены и все же не успел заметить, как Егорыч развернул свой хлыст. В воздухе раздался резкий щелчок — и сразу же за ним дикий вопль. «Прыщавый» ухватился за лицо и рухнул на колени. В сторону старика моментально нацелилось четыре арбалета, но он спокойно посмотрел на незваных гостей:

— Если у вас приказ, то обыскивайте, но с моего разрешения и без хамства. — После этих слов коневод спокойно развернулся и ушел в дом. Одна из овчарок, та, что покрупнее, многообещающе посмотрела на людей и убежала следом за хозяином.

Батя тенью скользнул от двери обратно и, пробегая мимо Андрея, тихо прошептал:

— Все, уходим.

Впрочем, спешили они зря. Лишь через десять минут в основном помещении раздались чьи-то шаги, но люди потоптались пару минут у входа, а затем звук шагов отдалился.

Еще через полчаса в схрон наведался Егорыч.

— Наркоманы поганые, совсем мозги с дымом ушли, — пробурчал он себе под нос. — Батя, ты видел этого урода? Совершенно страх потерял, гаденыш.

— Зря вы так, у парня горе — отца подстрелили, — со злобной улыбкой ответил егерь.

— Да ну? И кто отличился? — вскинулся старик.

Батя коротко кивнул на Андрея, и парень заработал от Егорыча уважительный и заинтересованный взгляд.

— Не скажу, что убивать хорошо, но за этого гада упрекать не стану. Да, кстати, ты спрашивал, откуда свинина? Так из Демидова, вестимо. Я им тут лошадок выращиваю, а они мне продукты и рабсилу подбрасывают. Раз в неделю приходят сено по накопителям в конюшнях разнести и навоз вывезти, — ухмыльнулся Егорыч и тут кое-что вспомнил: — Да, Батя, насчет лошадок. Перед уходом Мишка Удод передал от старосты, чтобы я готовил четырех кобылок. Послезавтра зайдет «черный караван» и заберет.

— «Черный караван»? — удивился егерь.

— Да, ты ж не знаешь. Краснов пошел на договор с эльфами, и теперь раз в полгода ушастые будут забирать четырех женщин и столько же лошадок. Блин, знать бы зачем — если на смерть, то уведу коней в лес, и пошло оно все к чертям собачьим, — махнул раздосадованный коневод и, чтобы не раскисать перед посторонними, вышел из схрона.

Яркий весенний день прошел на удивление спокойно и в то же время насыщенно. Андрей даже не представлял, насколько прекрасными окажутся эти удивительные существа — лошади. В своей жизни он видел только старого мерина Фильку, который возил продукты в интернате. Но то было вздорное и забитое животное, а на лесном конезаводе он познакомился с носителями благородных кровей лошадиной породы. Здесь сохранилось тридцать восемь лошадей: десять из них принадлежали к породе орловских рысистых, а двадцать восемь имели родословную попроще — мезенские упряжные.

Эти заковыристые слова Андрей узнал, помогая Егорычу по хозяйству, как и многое другое о привычках и характере этих удивительных животных. Красавица Алиса обладала склочным норовом, но если был шанс получить угощение, становилась очень ласковой. Она умильно хлопала огромными ресницами и казалась самым милым существом на земле. Поджарый жеребец по кличке Вождь был высокомерен, как и создатель его породы граф Орлов, но Егорыч все же нашел ключик к непокорному сердцу в виде кислых яблок и сахара.

На душе было легко и просто, пока они не подошли к отдельному загону, в котором стояли лишь четыре лошади: три мезенских и одна орловской породы. По мере их приближения настроение Егорыча стремительно падало.

— Вот они, мои бедняжки. Ей-богу, ушел бы с ними в леса, но они за зиму и так натерпелись. Если уведу, то потеряю всех. Думаешь, мне легче сделать выбор, чем Краснову?

— Не думаю, — ответил Андрей, протягивая лошади сахарный кубик. Мягкие губы аккуратно взяли лакомство, лошадь вновь понуро опустила голову и захрустела угощением.

— Знаешь, а я ведь родился здесь. Мой отец был заведующим конезаводом. В те времена мне казалось, что это самое унылое место на земле, — вздохнул Егорыч и сел на краю каменной поилки. Одна из лошадей в поисках ласки просунула голову между брусами ограды, и старик с горькой улыбкой погладил светлое пятно на ее лбу. — Потом уехал в город, учился, начал карабкаться вверх. И все это для того, чтобы понять простую истину: люди хуже зверей, а жить лучше всего там, где тебя любят, и не от страха или за деньги, а просто так, как маленькие дети, когда они еще не поняли, что из папы можно тянуть жилы.

Андрей присел рядом и, подумав, все же решил задать вопрос:

— Петр Егорович, а тот схрон, в котором мы прячемся, он-то откуда взялся?

— Думаешь, тут какая-то уголовная тайна? — по-хитрому улыбнулся Егорыч. — На самом деле все очень просто. Отец, когда строили ту конюшню, распорядился сделать ее длиннее и перегородить стеной. Он неплохо разбирался не только в лошадях, но и в людях: ни один проверяющий не заметил этой хитрости, и больные лошадки, которые могли испортить общие показатели, а следственно, уйти на мясо, спокойно пересиживали там любую проверку.

— И никто в Демидове ничего не знает?

— Да откуда! Из персонала никто не выжил. Я когда вернулся, то нашел лишь страшно порванные тела лошадок. Здесь когда-то жило больше двухсот голов, а в конце зимы я сумел собрать по лесу меньше сорока — кого вурдалаки загрызли, кого простые волки, а кто и сам помер от голода. Это сейчас они похорошели, а три месяца назад даже смотреть было больно — кожа да кости, — сказал Егорыч, с грустной улыбкой поглаживая мохнатую голову лошади, которая игриво дергала губами рукав его фуфайки.

Весь день помогая коневоду по хозяйству, Андрей настолько вымотался, что на вечерней тренировке вел себя как сомнамбула, за что и получил от мастера ворчливое замечание, а от Камеко пару новых синяков.

Уже в сумерках Батя собрал отряд вместе и, дождавшись появления Егорыча, начал совещание:

— Итак, дамы и господа, я тут подумал и пришел к выводу, что нам нужно что-то делать.

— В смысле? — не понял Вини.

— Демидово, как опорная база, для нас потеряно, поэтому мы или отходим к дачному поселку и ложимся на дно в нашем старом бункере, или же ввязываемся в драку.

— В какую драку? — опять влез с вопросом Вини. — Даже мы с Сурком немного подустали, не говоря уже о девчонках.

— Я не знаю, как ты, Вини, а я не смогу спокойно смотреть, как «черный караван» повезет женщин на бог знает какую муку.

— Да куда вам в драку с дитем на руках! — вмешался Егорыч.

Света, несмотря на немоту, глухотой не страдала и прекрасно поняла, о ком идет речь. Она сразу же набычилась и одарила старика недобрым взглядом.

— У нас хорошо сработавшаяся команда — вон видишь, как это «дите» по-боевому зыркает, — улыбнулся Батя. — Поэтому не вижу причины отступать. Разве кто-то сам не захочет. Говорю сразу, осуждать никого не стану.

«Не станет он никого осуждать, психолог хренов, хотя повернул дело так, что любой отказавшийся будет выглядеть трусом», — раздраженно, но без злости подумал Андрей. Он, конечно, не собирался отказываться, но не любил, когда им манипулируют.

Батя, позволив всем проникнуться идеей, продолжил:

— К тому же у меня к эльфам накопилось много вопросов, а у нас тут внезапно переводчик образовался, я бы даже сказал, переводчик и детектор лжи в одном лице.

— Батя, ты ведь хотел сказать «палач», — сузил глаза Корчак.

— А даже если бы и так, Убивец? Из песни, как говорится, слов не выкинешь, — спокойно встретил злобный взгляд Батя и неожиданно улыбнулся. — Андрей, неужели ты думаешь, что здесь тебя хоть кто-то осуждает?

Убивец обвел присутствующих взглядом и увидел лишь спокойные лица, и только Лена низко опустила голову, пряча взгляд. Света смотрела по-детски искренне и доброжелательно, а в глазах Наты горело раздражение и даже злость, но без капли осуждения или презрения.

— Ладно, проехали, — отмахнулся Андрей.

— Итак, время на раздумья до завтрашнего полудня, а мы с Вини утречком разведаем место для засады, — подвел итоги Батя и решительно кивнул.

На следующий день, после сытного завтрака в виде приправленной салом гречки и планового избиения неуклюжего Корчака, все вновь собрались на совещание.

— Сразу начну с вопроса. Кто против нашей затеи? — спросил Батя, опять немного «поддернув» вопрос обобщением «нашей».

Естественно, никто не стал возражать, и только Егорыч что-то там тихо себе проворчал. Но так как он являлся лишь наблюдателем, то права голоса не имел и в помине.

— Хорошо. Тогда приступим.

Весь отряд расселся прямо на полу посреди ограниченного стойлами прохода. Кто-то сидел на скатанном матрасе, кто-то постелил каремат, Андрей же раздобыл для себя настоящее седло. Удобство было сомнительным, зато смотрелся он весьма колоритно.

Батя разгреб мелкий мусор и начал чертить линии прямо на присыпанном тонким слоем пыли полу.

— Сегодня утром мы с Вини нашли неплохое место. До него пять километров. Засаду расставляем по бокам дороги так, словно собираемся вести перекрестный огонь.

— А как же маги? — спросил Вини.

— В том-то и дело, что стрельба будет вестись не с боков, а сзади и спереди. Засаду они конечно же засекут и, думаю, даже подыграют нам. Теперь задача для нашего антимага. Смотри, Андрей, сначала ты занимаешь наблюдательную позицию недалеко отсюда.

Корчак заметил, как в глазах Егорыча возник вопрос, но там же и умер, а Батя не стал говорить, почему Андрей может находиться вблизи от эльфов без риска быть замеченным.

— Считаешь количество противника, спускаешься вниз и бежишь вот до этого поворота. — Батя ткнул палкой в пыль, отмечая условную точку. — Имей в виду, бежать далеко, так что береги дыхание. Здесь тебя будет ждать Вини. Он задаст ориентир для стрельбы и побежит дальше, а ты укроешься возле дороги. Караван пропускаешь мимо себя. Действовать начнешь лишь тогда, когда они дойдут до ориентира, или же если увидишь, что эльфы атакуют сами. Дистанция для тебя хорошая — полторы сотни. Теперь главное. Для нас важно, чтобы ты начал с лучников. Магами займешься после.

— А мы не сильно рискуем? — спросил Андрей.

— Нет, в данной ситуации на первом этапе нам следует опасаться как раз лучников. Девочки выйдут на стометровую дистанцию прямо на дороге и будут уязвимы как раз для стрелков. На таком расстоянии от заклинания еще можно увернуться, а вот от стрелы вряд ли.

— Хорошо, — согласился Корчак, хотя считал, что девушки сильно рискуют.

— Если эльфов будет больше пяти, скажешь об этом Вини, — в случае чего поменяем расклад. Но твои действия в любом случае стандартны. Дальше, — откашлявшись, продолжил Батя. — Передовой дозор встречают Акира и Сурок, они же прикрывают лучниц. Я, Вини и Камеко изображаем засаду и в случае чего атакуем с флангов. Вопросы?

На этот раз вопросов оказалось много, но Андрей для себя уже все уяснил, поэтому слушал вполуха.

Обсуждение плана, перетекшее в поздний ужин, затянулось до полуночи. Уже укладываясь спать, он подумал о том, что стоит поинтересоваться состоянием Лены. Но решил, что сделает своей заботой только хуже.

Утром, глядя на раздраженное лицо девушки, он понял, что она его все же ждала. Неизвестно, чем закончится этот день, и возможно, стоило расставить все по своим местам, а возможно, и нет.

Ближе к десяти утра основная часть отряда позавтракала и, простившись с Егорычем, ушла по дороге. Андрей же остался. Они сидели на каменной поилке возле загона с обреченными лошадками. Егорыч молчал, словно мысленно прощался с подопечными. У Корчака тоже не было особого желания разговаривать.

Егорыч заговорил только тогда, когда вдали послышался собачий лай.

— Андрюша, я не хочу лезть не в свое дело. Можешь не отвечать. Но, насколько я понял, ты способен убивать магов?

— Да, — подумав пару секунд, ответил Андрей.

— Тогда Бог тебе в помощь и спасибо за то, что ты сделал, и за то, что еще сделаешь. — Дед встал, перекрестил парня и порывисто обнял: — Ну, вот и все, иди.

Старик немного подтолкнул собеседника, и Андрей побежал к смотровой вышке, которую Егорыч оборудовал еще во времена своего детства.

Лесной исполин возвышался над своими меньшими братьями, как отец семейства. Корчак не знал, насколько велико было дерево во времена детства Егорыча, но сейчас это была королева всех сосен.

На дерево вело удобное подобие сколоченной из досок лестницы. Смотровая площадка представляла собой помост из пары досок, расклиненных на развилке толстых ветвей, — ничего особенного, но вполне удобно.

Обзор с вышки открывался великолепный, но Андрею было не до созерцания местных красот. Он достал монокль и принялся наблюдать.

Собачья возня на ферме замолкла, когда Убивец взбирался наверх — похоже, Егорыч отозвал псов от греха подальше. Потому на территорию конезавода «черный караван» входил в полной тишине, которую нарушало лишь отрывистое рычание овров.

Впереди шли два овра, увешанных какими-то висюльками на броне, и в длинных космах. Такого Андрей еще не видел. Все монстры, которых он видел ранее — и возле своего дома, и в драке у памятника Ленину, — не могли похвастаться подобными украшениями. Что это могло значить, он не знал, но явно ничего хорошего. Следом за первой парой появилось сразу шесть овров, а у них под ногами шмыгали гвулхи. Авангардом прошла основная группа закованных в сталь монстров, а затем из-за густого орешника появились эльфы.

Ушастых было четверо, причем у троих из-за плеча выглядывали концы луков и хвостовики стрел. В руках у четвертого ничего такого не было, к тому же он вел себя слишком надменно, поэтому Андрей решил, что это маг.

Эльфы ехали колонной по двое и восседали на тех же монстрах, которых Корчак видел в заброшенной деревне. Рядом с магом по земле бежало небольшое создание размером с мартышку, но определенно человекообразное.

«Блин, что это еще за уродец?» — напрягся Андрей и, подумав, решил увязать это существо с непонятным словом «фэйри», которое слышал в откровениях своего пленника. Прямо за фэйри, испуганно косясь на верховых монстров, бежал человек.

Всю эту процессию завершали четыре девушки под охраной еще троих овров. Андрей внимательно присмотрелся к пленницам и зло сжал зубы. Среди полонянок лишь одной можно было дать больше тридцати, все остальные оказались практически детьми. Общим для всех девушек было то, что красотой они не блистали.

«Красивых староста оставил себе, а этих послал на убой. Ну, сука, я до тебя еще доберусь», — пообещал Андрей и вновь перенес свое внимание к центру колонны.

Там уже произошли некие изменения — эльфы-стрелки выехали вперед, овры рассыпались по округе, а маг что-то гаркнул фэйри. Мелкий уродец начал визгливо пищать на человека, отчего тот сгорбился еще больше.

— Егорыч! Егорыч! — истерично заорал человек. Казалось, что его сейчас кондратий хватит.

Из-за конюшни появился Егорыч. Он шел, уныло опустив голову, а четыре лошадки брели за ним даже без узды, полностью доверяя хозяину. Судя по всему, именно это и мучило старика больше всего.

«Егорыч, только не наделай глупостей», — мысленно взмолился Андрей.

Старик словно услышал слова парня. Он поднял голову, глянул на эльфа и, явно сдержав презрительный плевок, развернулся и ушел в дом.

Маг взмахнул рукой — и четыре лошадки, словно по команде, побрели к полонянкам. Только теперь Андрей заметил, что девушки тоже явно не в себе. Они не дергались и не переговаривались, а лишь одеревенело переставляли ноги, не отставая от верховых монстров.

Вызвавший Егорыча человек внезапно сел на задницу, словно ему подрубили ноги, а «черный караван» тронулся дальше. Похоже, маг отпустил человека, и его кошмар наконец-то закончился. Мужик вздрогнул и заплакал, размазывая по лицу грязь и слезы.

Андрей, увидев все, что ему нужно, скатился с дерева и, стараясь не поднимать шума, выбежал сквозь кусты на дорогу. Судя по скорости передвижения каравана, бежать ему нужно очень быстро.

От волнения он даже не заметил, как отмахал все пять километров, и, лишь увидев стоящего у обочины Вини, едва не свалился от недостатка воздуха в легких.

— Вини… их… там… — задыхаясь, выдавил из себя Андрей.

— Так, успокоился. Сядь на землю и дыши ровно, — скомандовал егерь.

Через десяток секунд дыхание бегуна выровнялось, и он смог говорить внятно:

— Идут. Три стрелка и один маг. Одиннадцать овров и около двадцати гвулхов.

— Кого?

— Ну, этих, вурдалаков.

— А-а. Ну да, в общем, не кисло, но и не смертельно. Ты как, готов к труду и обороне? — настороженно спросил Вини.

— Конечно.

— Они тебя не заметили?

— Вроде нет, — пожал плечами Андрей.

— В общем, смотри, вон там торчит сухая сосна. Видишь? — ткнул пальцем Вини.

— Вижу.

— Как только основная группа дойдет до сосны — начинай работать. Или когда они задергаются, в общем, смотри сам. Дальше по плану. Вопросы? — спародировал командира Вини, и получилось у него очень неплохо. Андрей улыбнулся: его настроение немного улучшилось.

— Вопросов нет.

— Ну, тогда я побежал, — ободряюще улыбнулся Вини и припустил по дороге.

Андрей в очередной раз залюбовался движениями маленького егеря. Казалось, он вообще не касается земли, а словно плывет над ее поверхностью, причем плывет очень быстро.

В лесу застучал дятел, и этот звук вывел Андрея из ступора. Он быстро нырнул в кусты, забился под разлапистую ель и, достав свой «ритуальный набор», начал готовиться к бою.

Боль от ножа уже стала привычной, как и вид побежавшей по коже крови. Андрей быстро обмакнул в тягучую жидкость два десятка патронов к «винторезу» и накапал в четыре патрона к обрезу. После этого плеснул на рану перекисью водорода, которая сразу же поднялась бело-красной пеной.

Быстро забинтовав рану, он натянул сверху сеточку. Сменить пластырь на бинт и сеточку посоветовал Батя — чтобы рана дышала.

Закончив с кровопусканием, Андрей улегся под кустом и застыл в ожидании, но вдруг в голове появилась новая мысль.

«Черт! Вот баран!» — едва не стукнул себя по голове Корчак. Еще зимние тренировки показали, что лучше всего стрелять с упора. Конечно, можно было стрелять и с колена, но упор все же надежней. А сейчас с ним не было даже рюкзака, который унес на себе Сурок-тяжеловес. Андрей судорожно начал оглядываться в поисках какой-нибудь коряги, но ничего подходящего не заметил. Внезапно в голову пришла светлая мысль — он вспомнил рассказы о стрельцах Ивана Грозного.

Подходящее деревцо с рогулькой нашлось быстро. Корчак рывком выдернул меч.

— Прости, старик, но другого выхода у меня нет, — прошептал мечу Андрей, несколькими ударами отсек ветки и срубил ствол. Примерился и еще раз рубанул, укорачивая будущий упор. Пока рубил дерево, ему все время казалось, что через секунду за плечом появится овр с закономерным вопросом: «Ты че здесь шумишь?»

Но овр не появился ни через секунду, ни через минуту, и лишь через пять минут послышалось тихое рычание и мягкий топот. Андрей облегченно вздохнул — он уже боялся, что придется освежать кровь на патронах. Тут же за приятной мыслью пришла неприятная.

«Ты бы еще на дороге лег, придурок!» — вновь обругал он себя. Рыскающие по обочинам гвулхи вряд ли что-либо почувствуют, но какая-то из этих тварей могла попросту на него наступить, и тогда точно конец.

Все те несколько долгих минут, пока караван проходил мимо его убежища, Андрей старался врасти в прошлогоднюю листву и даже не дышать.

К счастью, ему вновь повезло — никто не заметил притаившегося диверсанта.

Выждав для надежности еще пару минут, Корчак выполз на дорогу и посмотрел вслед врагу. Караван медленно удалялся. Сверху мерно подпрыгивали макушки эльфов, а немного ниже раскачивались здоровенные головы овров.

Маг остановил караван метров за десять до сухой сосны. Некоторое время эльф вертел головой, а затем что-то рыкнул. Похоже, ушастый начальник решил не играть в игры егерей и сразу напасть на обнаруженную засаду.

Следуя приказу, половина гвулхов исчезла в лесу. Андрей понял, что пришло его время, и встал на одно колено. Конец подпорки воткнулся в заросшую травой дорогу, а утолщенный ствол «винтореза» удобно лег на рогульку. Убивец взглянул на отряд врага, теперь уже через прицел. Как ни странно, эльфы смотрели не по сторонам, а вперед — лучники заметили девочек с прикрытием и небрежно потянулись за луками.

«А вот это вы зря — резче надо быть», — ехидно подумал Андрей, нащупал перекрестьем прицела голову крайнего справа эльфа и мягко нажал на курок.

Когда первый лучник уткнулся в шею своего скакуна, остальные эльфы так ничего и не поняли. Они суматошно начали вертеть головами, и лишь после того, как второй стрелок кувырнулся с верхового монстра, эльфы определили направление атаки. Маг что-то гортанно выкликнул и запустил вдоль дороги плюющийся желтыми искрами фаербол.

Андрей, несмотря на дергающий тело страх, не позволил себе отвлечься, и третья пуля угодила прямо в лицо последнего лучника. Так же, как и в предыдущих случаях, мигнуло защитное поле, и ушастый вывалился из седла.

«А теперь ты, красавец», — неожиданно весело подумал он и нашел прицелом фигуру мага. Приклад мягко толкнул в плечо, и маг свалился вниз. Только после этого Андрей позволил себе немного расслабиться и присмотреться к окружающему миру. А посмотреть было на что. К нему на всех парах мчался десяток гвулхов, а за ними топали три овра.

Андрей опять прильнул к прицелу и равномерно, как автомат, стал посылать пулю за пулей.

Промахнулся он всего лишь раз, поэтому, когда закончился магазин, из десяти гвулхов к нему приблизились только три.

Андрей стоял на правом колене, поэтому обрез вышел легко.

«Как же весело, мать твою», — подумал он, расстреливая гвулхов в упор. Омедненная картечь рвала черные тела, а он упивался своим могуществом. Так же, как люди были бессильны перед магией, эльфы оказались беспомощны перед немагией, или, как там сказал Вини, «антимагией» Андрея.

Двое гвулхов зарылись носом в траву, а один, получив в бок пару картечин, закувыркался по дороге. Андрей легко вскочил, уклонился от летящего кувырком тела, не выпуская из левой руки «винтореза», уронил обрез и выдернул меч. Одуревший от боли зверь резко развернулся и вновь прыгнул. Андрей, как на занятиях, задал мечу инерцию и рубанул гвулха по голове, еще раз пропустив мимо себя теперь уже мертвое тело. Убивец вернул меч на место, поднял винтовку и быстро сменил магазин.

С начала боя прошло всего несколько секунд. Стометровое расстояние гвулхи преодолели за считаные мгновения, и только длительные зимние тренировки позволили Андрею выжить. А вот овры бежали не так быстро.

Медлительных овров он расстрелял медленно и совершенно спокойно. Было даже неинтересно. К тому же и овры, и бегающие в зарослях гвулхи носились как угорелые совершенно бездумно. Один из гвулхов неудачно выскочил на дорогу и сразу же был зарублен обезумевшим овром. Впрочем, сам здоровяк прожил не намного дольше и через секунду рухнул на спину с пулей в голове.

Миновав подстреленные им тела, Андрей подбежал к пленницам и облегченно вздохнул. И девушки и лошади спокойно стояли посреди дороги, глядя вдаль пустыми глазами. Это можно было назвать большой удачей — тыловое охранение каравана побежало к Андрею и было им расстреляно, передовой отряд умчался дальше по дороге на разборки с лучницами, а все гвулхи рванули в лес на поиски егерей, следуя первоначальной команде мага. Так что на дороге противников почти не осталось. Андрей обошел застывших пленниц и увидел овров. Как ни странно, два огромных тела он заметил только сейчас. Напряженно нюхая воздух, над телами мертвых стрелков и полуживого мага застыли те самые странные овры с цацками на броне и в волосах. От обычных овров они отличались не только украшениями, но и всем своим видом. Их тела были хоть и не намного, но крупнее обычного, к тому же выглядели они более совершенными, чем остальные мутанты.

Овры застыли в низких стойках и недобро сверлили взглядом подошедшего Убивца. Внезапно один из них опустил голову и посмотрел на зашевелившегося мага. Андрей быстро вскинул винтовку и, нащупав прицелом эльфа, прострелил ему второе плечо, напрочь лишая врага возможности колдовать. И это чуть не стоило ему жизни. Андрей едва уловил момент, когда стартанул один из овров. В отличие от менее «продвинутых» собратьев, этот монстр передвигался очень легко, как балерина. Балерина весом этак в тонну.

От растерянности человек начал палить в белый свет как в копейку. Четыре патрона ушли в молоко, а шустрый овр преодолел ничтожное расстояние в полтора десятка метров за пару секунд. Огромный меч с изогнутым лезвием скользил по воздуху, издавая тихий шелест, словно разрезал плотную материю. Единственное, что оставалось сделать Андрею, — это упасть на спину. Разлетающийся от меча воздух обдал его лицо почему-то горячей волной. И это словно отрезвило Убивца. Уже лежа спиной на дороге, он с силой сжал зубы и рывком поднял винтовку. Ярость сделала замах овра слишком сильным, и, не встретив сопротивления, лезвие потянуло его за собой. Андрей увидел, как мелькнула рука и открылась часть спины и затылка. Ярость затопила мозг человека, и он выпустил оставшиеся три пули. Стрелять пришлось лежа и запрокинув голову, но Корчак не промахнулся. Одна пуля расплющилась о сталь спинного щитка, вторая пробила шею, а третья вошла в затылок снизу, вырывая ничем не защищенную макушку.

«Интересно, почему они шлемов не носят?» — пришла в голову непозволительно отстраненная мысль. И он тут же вспомнил о том, как только что выпустил последнюю окровавленную пулю, причем в предпоследнего овра. Еще память подсунула неприятную деталь. В момент выстрелов вокруг овра вспыхивало пробитое пулями защитное поле. Значит, эти донельзя странные овры были защищены лучше своих собратьев, а в запасе оставались только «пустые» патроны.

Все эти мысли пронеслись в голове за одно мгновение и заставили Андрея резко вскочить. Бесполезный «винторез» упал в заросшую травой дорожную колею, пустой обрез остался в кобуре, а рука потянулась вниз и за спину, где по совету Бати был закреплен пистолет. Проделывая все эти действия, Корчак наблюдал, как в глазах второго овра разум борется с яростью. Было видно, что он дико хочет раздавить мерзкую букашку, но не может оставить тело хозяина без защиты. Ярость победила. Восемнадцать патронов покинули магазин «гюрзы» практически одной стаей и бессильно срикошетили от силового поля. Овр радостно зарычал, прыгнул вперед и ударил, причем ударил не просто так, а очень по-хитрому — сначала горизонтально, а затем, выписав клинком восьмерку, сверху и наискосок. Мысли вернулись в голову Андрея лишь тогда, когда он понял, что не только увернулся от обоих ударов, отпрыгнув далеко назад, но и успел достать меч.

«Выживу — куплю мастеру самую вкусную колбасу в мире», — подумал Корчак и, стараясь не мешать зачаткам боевых рефлексов в теле, запустил это самое тело в перекат, поднырнув под руку атаковавшего овра. Кувырок завершился выпадом вверх. Лезвие скользнуло по бедренному щитку и неожиданно легко вошло в пах монстра, практически по гарду. Рука овра уже шла обратно, но Андрей успел отпустить рукоять своего меча и скользнуть за спину здоровенного монстра. Для надежности он пробежал еще пару метров и только после этого развернулся, чтобы увидеть очень странное зрелище. Овр умирал. И не просто умирал, а словно ссыхался. Огромное тело быстро превращалось в мумию, причем делало это волнами. Волны усыхания шли от меча.

«Ну вот, испортил хороший меч», — растерянно подумал Андрей: он почему-то не сомневался, что именно длительное нахождение клинка рядом с его телом было причиной подобного эффекта. Сразу вспомнилась синеватая травка, на которую он упал в огородах Демидова. Она усыхала точно так же.

Корчак встряхнулся, прекрасно понимая, что на научные изыскания у него попросту нет времени. Тут же на тело навалилась дикая усталость, а от осознания того, что бой еще не закончен, стало еще хуже. Он тяжело подошел к посеревшему телу и выдернул свой меч. Клинок покинул тело так же легко, как и вошел в него.

Отметив боковым зрением, что маг все еще в отключке, Андрей поднял «винторез» и, прихрамывая, миновал место побоища. Чудовищные на вид скакуны куда-то убежали. Похоже, они не страдали верностью своим хозяевам.

Пока он возился с эльфами, впереди шло не менее ожесточенное сражение. В сотне метров впереди Сурок и Акира отбивались от одного овра, а лучницы пытались достать монстра стрелами. Но в этом деле у них возникли определенные проблемы — стрелы заставляли вспыхивать энергетический щит и уходили сторону. Здоровяк оказался таким же увешанным цацками «модником», как и два телохранителя. И, судя по всему, он имел такую же защиту.

Его менее защищенным собратьям повезло не так сильно — на дороге от места остановки каравана до позиции лучниц валялись тела пяти гвулхов и трех овров с торчащими в глазах и глотке стрелами.

То, что творилось на дороге, было больше похоже на балет: нагината в руках Сурка порхала с легкостью бабочки, что же касается Акиры, то он словно ассистировал своему ученику. По большому счету бой шел только между егерем и овром. И, похоже, мог закончиться победой последнего.

«Надо с этим заканчивать», — устало подумал Андрей и потянулся за ножом. Ему очень не хотелось терять еще одну порцию своей крови.

Но резать себя Убивцу так и не пришлось. Внезапно прямо из его левого плеча проклюнулся наконечник стрелы, а из раны плеснули брызги крови. По мозгу хлестнула волна боли. Андрей охнул и резко развернулся.

Как оказалось, один из лучников вместо законной смерти от пули в голову получил только контузию. Похоже, пуля всего лишь скользнула по черепу, содрав изрядный шмат скальпа. Судя по округлившимся от удивления глазам эльфа, стрела должна была сделать с человеком что-то невообразимо страшное, но вместо этого просто пробила тело. Удивление врага, так же как и в первом бою с эльфом, вновь спасло Андрею жизнь, подарив несколько драгоценных секунд.

— Ах ты ж сука! — завопил Корчак и, сделав три быстрых шага, рубанул наотмашь мечом. Клинок задел эльфа только кончиком, но и этого хватило, чтобы перерубить горло и позвоночник. Голова упала за спину, повиснув на слое кожи и мяса.

Андрей зарычал от боли, которую ярость притупила всего лишь на мгновение.

— Стоять, Убивец! — скомандовал он себе, зажал приклад «винтореза» коленями и достал из разгрузки последний магазин. Добывать кровь старым способом нужды уже не было — он просто подставил горловину магазина под стекающий из раны ручеек. Магазин с тихим щелчком встал на место. Андрей, еще раз рыкнув от боли, вскинул локтем непослушной левой руки ствол винтовки и сделал три быстрых выстрела. На большее сил попросту не осталось. Ноги отказались держать измученное тело, и он рухнул на колени. В ушах зашумело, и лишь через пару секунд он различил звук шагов. Попытался вскочить, но его мягко остановили:

— Тихо, тихо, — прозвучал успокаивающий голос Наташи. — Не дергайся, Убивец ты наш.

А потом пришла боль.

Сурок отломил наконечник, выдернул стрелу и сразу же начал заклеивать рану. В ногу что-то кольнуло, и ослепившая Андрея боль немного отступила. Он увидел, что Сурок отбрасывает пустой шприц-тюбик, а остальные тупо пялятся на это действо.

— Акира, периметр, — захрипел Андрей и впервые увидел, как учитель покраснел.

Японец резко развернулся лицом к лесу, туда же направила натянутый лук Лена, а Наташа продолжала сидеть, удерживая Андрея за плечи.

После того как Сурок закончил перевязку, Корчак вновь принялся командовать:

— Сурок, периметр. Наташа, брось фигней маяться, бой еще не окончен.

«Да что ж это я ей вечно грублю?» — подумал он, увидев, как в глазах девушки забота сменяется яростью.

Поняв, что рассиживаться смысла нет, поднялся, заработав еще одну волну боли.

В лесу по-прежнему раздавался треск ветвей и рычание — похоже, егеря вместе с молодым японцем были еще живы и продолжали развлекаться.

— Всем смотреть в оба, я пока займусь пленником, а то подохнет еще ненароком. Сурок, помоги.

Егерь быстро подошел и вопросительно посмотрел на самозваного командира.

— Вырежи из него мои пули.

Сурок кивнул и, дернув на себя тело эльфа, воткнул в него нож. Пуля, которую эльф поймал первой, засела в кости, и егерь потратил пару минут на то, чтобы ее достать. А второй и вовсе не было. Рана оказалась сквозной.

Как только пули покинули тело мага, его корчи сразу же прекратились, и эльф начал приходить в себя. Андрей посмотрел врагу в глаза, а затем устало сел на тело мертвого лучника, чувствуя, как под его задницей расползается крепчайшая броня.

Он молча смотрел на эльфа — и тот неожиданно заговорил. Чужеродные слова царапнули мозг, но все же начали складываться в понятные фразы. Эльф орал, а человек продолжал слушать и лишь спустя пару минут задал первый вопрос.

…Когда Андрей выпустил безвольную голову эльфа из рук и повернулся к зрителям, он увидел на их лицах целую гамму эмоций. Ната уже привычно закрыла Свете глаза и смотрела на Андрея остекленевшим взглядом. Лена лежала на обочине и плакала. В глазах Сурка читалось опасение, а старый японец смотрел на ученика с явным уважением.

— Че вылупились? А за лесом кто смотреть будет?! — зарычал Корчак, с трудом подавляя внутри себя разбуженного пыткой зверя.

Соратники встрепенулись и стали смотреть туда, куда положено. Наташа выпустила Свету. Ребенок посмотрел ему в глаза, и Андрею вдруг стало легче от понимающего и чистого взгляда немой девочки.

«С чем же ты, маленькая, столкнулась, что смотришь на палача так одобрительно? Вон другие настолько офигели, что забыли смотреть по сторонам», — мелькнула в голове непрошеная мысль.

Несмотря на все опасения Убивца, оцепенение засмотревшихся на пытку бойцов ни к чему плохому не привело. Из леса настороженной походкой выскользнули егеря и, быстро оценив обстановку, расслабились. Следом за ними из кустов выбрался Камеко.

Батя пробежался взглядом по полю боя и удивленно посмотрел на Андрея, а затем зло на Сурка:

— Сурок, блин, когда я сказал выйти на дорогу?!

— Командир, вурдалаки так рванули в лес, что я подумал…

— Твое дело приказы выполнять, а не думать, потому что нечем! — распалялся Батя.

— Батя, — постарался отвлечь внимание на себя Андрей. — Вы-то как, справились?

— Мы? Легко. Засели на деревьях и стреляли, как в тире. А вот вас могли положить из-за этого дурачка. Почти все вурдалаки и половина орков должны были уйти в лес, а не кидаться на лучниц.

— Давайте повременим с разборками, — сказал Корчак и, намекая на полученные от пленника сведения, добавил: — А сейчас пора уходить.

Его вновь перекосило от боли, и это подстегнуло Батю:

— Так, Вини, найди тропу, девочки — за ним, Акира прикрывает. Теперь пленницы. — Батя повернулся к освобожденным пленницам и застыл: — А что это с ними?

Вопрос он, естественно, адресовал Андрею, словно тот мог на него ответить.

— Не знаю, но попробую сделать хоть что-нибудь.

У него появилась идея, но тут же возникли серьезные опасения. Он осторожно подошел к ближайшей пленнице и прикоснулся к ее голове пальцем. Женщина вскрикнула от боли, но потом замолчала, и в ее глазах появился смысл.

«Похоже, заклинание сидело крепко, но недостаточно глубоко, чтобы причинить сильную боль или вред», — подумал Корчак и, оставляя объяснения с очнувшейся пленницей на Батю, пошел к следующей девушке.

…Место побоища они покинули только через пять минут. Пришедшие в себя пленницы подняли вой, и Андрей уже пожалел, что рядом нет лучниц, но пара пощечин от Бати и свирепые взгляды от Сурка сделали свое дело. Несколько минут споров — и они все же двинулись вслед за передовой группой.

По разведанной Вини тропе новый караван двигался на удивление быстро и скоро нагнал ушедших вперед бойцов. И все это благодаря лошадкам. Пленниц разместили верхом по две, а на передовую посадили Андрея. Батя взял под уздцы орловскую красавицу с раненым и повел вперед, а все остальные покорно, но резво побежали следом. Животные настолько испугались монстров, что готовы были идти за людьми куда угодно.

Как только они догнали передовой отряд, Свету усадили позади Корчака, а все тяжелые вещи нагрузили на последнюю лошадь. Через несколько минут стало понятно, что это не Андрей везет Свету, а наоборот. Парень от слабости все время клевал носом, а позже вообще лег на шею лошади, и Света старательно придерживала его тело, при этом умудряясь не свалиться самой.

В себя он пришел уже на стоянке. Посреди поляны весело горел костер. Его отблески играли на лицах бывших пленниц, которые, можно сказать, открыв рот слушали байки Вини. Вместе с девушками сидела Света, на ее лице играла ехидная улыбка — она-то уже слышала все эти байки и ядовитые комментарии Бати и Наты. Огонь разожгли явно в психотерапевтических целях, хотя с учетом последних событий это было не очень разумно.

Андрей некоторое время смотрел на всю эту идиллию, а потом повернул голову и увидел Лену. Девушка сидела рядом и пристально смотрела на раненого. Осознав, что он очнулся, она вскочила и убежала в темноту.

«Ох, как все непросто», — подумал мститель и попробовал встать.

Плечо тут же дернула боль, и он лег обратно. Кто-то заботливо подстелил под него каремат и укрыл термоодеялом. Впрочем, Лена убежала не просто так, а чтобы кому-то сообщить важную новость, и Андрей решил расслабиться и подождать: тот, кто хочет услышать новости, сам подойдет.

Его догадка полностью подтвердилась, и через пару минут к импровизированной больничной койке подошел Батя.

— Ну что, вояка, как самочувствие? — искренне улыбнулся егерь и присел рядом.

— Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем боялся, — ответил, принимая сидячее положение. — Батя, а чего это мы стоим и костры жжем?

— Нам, Андрей, боятся уже нечего, — спокойно ответил егерь. — Погоня за нами будет в любом случае, — нужно решать, что делать с женщинами.

— И что, есть какие-то идеи?

— Идеи-то есть, — невнятно высказался Батя и, подумав, продолжил: — У нас тут по лесам ходит сказка о том, что в Шишкине, есть такой ПГТ,[7] живет некий дед Мазай.

— Ну-ну, — сморщился Андрей больше от недоверия, чем от боли.

— Не «ну-ну», а дед Мазай. Говорят, старичок так же, как его тезка зайцев спасал, помогает детям и женщинам, а потом прячет их в этом самом Шишкине.

— Ага, а гвулхов он, значит, не боится? — усомнился Корчак.

Батя на непривычное слово только поморщился — в отряде уже привыкли, что Убивец упорно не желает использовать народные названия монстров.

— Не знаю, может, это сказка, а может, и нет, но деда одной их наших пленниц зовут Матвеем, и работал он сторожем в детском доме. А дом этот как раз в Шишкине и находился. Так вот, Алена говорит, что все воспитанники детдома называли его дедом Мазаем.

— Батя, — устало выдохнул Андрей, — ты сам-то хоть веришь в эти сказки?

— Не верю, но другого выхода не вижу. В Демидово нам путь заказан. До ближайшего поселка пятьдесят километров, а у нас очень неудобный груз. С другой стороны, возможно, там действительно сохранился детский дом. Может, не в самом городе, а где-то поблизости спрятались. А с нашими «трофеями» все равно нужно что-то делать.

— Нужно, — кивнул Корчак: воспоминания разговора с пленником заставили его помрачнеть. — И чем скорее, тем лучше.

— Та-ак, давай выкладывай, — тут же насторожился Батя.

— В общем, побеседовал я с ушастиком. Все самое интересное он выложил сразу же в угрозах. Смешно, но факт: любят эльфы грозить всякими карами. Так вот, ушастый сказал, что на нас уже идет охота.

— Что, так и сказал, что именно на нас? — напрягся командир.

— Похоже на то. Некий Сатока обеспокоился тем, что в лесах пропадают охотники. В случайности он не верит, поэтому собрал отряд добровольцев и встал на след. Думаю, после того как мы угробили отряд с магами во главе, и тем более караван, они вообще на уши встанут.

— Да уж, веселого мало, — опечалился егерь. — Есть еще что-либо важное? Я думаю, стоит выйти уже сейчас: отдохнули — и хватит. Хорошо, хоть эти мрази по ночам не бродят.

— А вот с этим могут быть проблемы, — разочаровал Батю Андрей. — Это они у себя по ночам не ходили. Леса их старой родины — нечто вроде филиала ада. А у нас тут — так, пионерский лагерь. Первое время они боялись темноты по привычке, но теперь уже и ходят, и даже бегают. Я об этом специально спросил.

— Тогда не будем тормозить. — Батя встал и направился к костру, но внезапно остановился. — А что там насчет девушек: куда их вели?

— Человеческие женщины рожают овров и фэйри, — глухо ответил Убивец.

— Не скажу, что это хорошо, но хоть не на убой ведут.

— На убой, Батя… — С каждым словом Андрей становился все мрачнее. — Когда эта мерзость вылезает наружу, она разрывает своего родителя.

— Как такое может быть? — Егерь застыл на одном месте и сжал кулаки.

— Не знаю, Батя, не знаю.

Глава 14

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Серый взъерошенный воробей свалился с неба и, сделав стремительный пируэт, буквально спикировал на ветку яблони. Он затрепетал, стряхивая с себя капельки предрассветного тумана, и громко зачирикал, стараясь передать миру свое восхищение весной, рассветом и этим чудесным местом. Словно эхом его чириканью, в воздухе разлился мучительный стон. Воробей испуганно подпрыгнул, но любопытство оказалось сильнее, и он слетел ниже. Заинтересовавший его звук долетал из зарослей странного желтовато-красного растения. Плотные витки мягких лиан бугрились волнами и на первый взгляд не несли угрозы. Но серый хитрец рисковать не стал и сел не на саму лиану, а спрыгнул на склонившуюся над лианами ветку шиповника — колючего, неудобного, но родного и понятного. Птица, наклонив голову, всмотрелась в сплетение лиан. Внезапно заросли вздрогнули и… раскрылись. Что-то округлое провернулось в месиве гибких ветвей разной толщины, открывая воробью человеческое лицо. Лицо принадлежало женщине, но сейчас в это было трудно поверить, настолько оно было истерзано болью.

Ссохшиеся губы пленницы вздрогнули, и слабое дыхание вытолкнуло еще один стон. Глаза на измученном лице открылись и посмотрели на птицу. Судорога боли еще сильнее исказила тонкие черты, а по щекам потекли слезы.

Внезапно стоны прекратились. Лианы, растущие немного в стороне, раздвинулись, открывая мерцающий внутренним светом тоннель. Из глубины прохода появился эльф в длинном, сплетенном из грубых волокон балахоне. Эльф заинтересованно посмотрел на женское лицо и махнул рукой. Лианы вновь затянули голову жертвы. После этого маг протянул руку к птице. Осторожный, битый жизнью воробей прожил долгую жизнь, он с легкостью избегал человеческого гнева и кошачьей хитрости. Но в этот раз серый бродяга покорно запрыгнул на открытую ладонь. Пальцы эльфа резко сжались, отрезая птице путь к бегству.

Эльф задумался над тем, как можно использовать это живое существо, но так и не успел придумать ничего конструктивного — в воздухе разлился хрустальный звук рога, и маг вздрогнул. Его рука непроизвольно разжалась, и воробей, используя свой единственный шанс, серой молнией взмыл в небо. Маленькое сердце трепетало от страха. Сегодня ему в очередной раз повезло, и, может быть, пережитого страха хватит надолго, чтобы десятой дорогой облетать эти странные заросли и новую угрозу в виде ушастых чужаков.

Звук рога отразился от лиан и стволов деревьев, как по волшебству преображая этот уголок мира. Тихое, казавшееся абсолютно диким место моментально преобразилось. Лианы пришли в движение, открывая ровные ряды кустарника, на которых, словно на грядках, бугрились пульсирующие клубки. По проходам забегали эльфы в балахонах, а на центральную аллею стремительно въехала целая кавалькада — повелитель Эдерай почтил своим присутствием королевский питомник.

Щер под королем зарычал и резко затормозил, разрывая когтистыми лапами растительный ковер. Эдерай качнулся вперед и тут же огрел скакуна плеткой. Шкура у животного была мало того что толстой, к тому же защищенной крупной чешуей. И все же вплетенные в хлыст камни сверкнули россыпью искр, и спина щера мучительно выгнулась.

«Беда с этим молодняком, — подумал король, — слишком глупые и упрямые. Но каков красавец! Еще несколько сезонов — и он станет настоящим боевым щером».

В глазах эльфа молодой щер был верхом красоты и звериного изящества, но любой человек посчитал бы это существо уродливым. Особенно если бы видел лошадь, красавицу-кобылицу кахетинской породы, которая, умирая, подарила жизнь монстру.

С непозволительным для этого места шумом короля догнала его свита. Их скакуны не могли похвастаться такой же статью, как щер короля, но они тоже произошли не от ломовых лошадей.

Кощунственное поведение свиты вызвало возмущенное выражение на лицах магов жизни, но произносить что-либо в присутствии короля они не решались.

К восседавшему на щере Эдераю вышел степенный маг с платиновыми волосами высокородного, украшенными изрядной толикой благородной ржавчины.

— Повелитель, моя душа поет от радости при виде величайшего из правителей. Что стало причиной моего счастья принимать тебя в своей обители?

— Нетерпение, Тэеро, мое нетерпение. Помнится, ты говорил, что питомник каждую луну может поставлять в мою армию сотню «рожденных в утробе». Или мне изменяет память? — Слова короля были вкрадчивыми, можно даже сказать, ласковыми, но они могли испугать до смерти любого эльфа.

Впрочем, первый помощник наставника магов жизни не был «любым», поэтому был далек от страха:

— Могли бы, повелитель, но колыбели овров полны на три четверти, щеров — наполовину, а создание гвулхов практически прекращено.

— Прекращено? — Эдерай удивился настолько, что его невозмутимость дала трещину, исказив холеное лицо. — Почему?

— Благодаря поистине блестящей, но недальновидной идее моего бывшего ученика. В человеческих городах больше не осталось собак, которые не смешали свою кровь с полугвулхами, а в лесах собак практически нет, впрочем, так же, как и диких предков этих зверей.

Эдерай задумался. В общем-то упрекнуть маара было не в чем, король сам пошел на создание полугвулхов. Тогда идея ученика-выскочки, переступившего через голову своего учителя, показалась действенной. Таковой она и оказалась впоследствии — все мало-мальски крупные города зверей были засеяны «семенами Хаоса» и наводнены специальными гвулхами. В отличие от нормальных гвулхов, полугвулхи не были бесплодными и, спариваясь с домашними питомцами дикарей, наполнили города своим потомством. Это был второй по силе удар, поставивший человечество на колени: без огнестрельного оружия люди не смогли противостоять смешанным стаям и покинули даже те города, которые не зацепило первой волной завоевания. Без магических атак и потерь в боевых соцветиях! А без городов это звериное племя теряло всю свою силу.

— Аил, позови главного ловчего, — бросил через плечо король.

Лорд-разведчик даже не пошевелился, но где-то за пределами ближнего круга началась суета.

«Старик начал привыкать к власти, скоро начнет даже думать как лорд», — мысленно ухмыльнулся Эдерай.

Старательно обходя столпившуюся свиту, к королю подошел поджарый эльф с темными волосами.

«А почему у меня главный ловчий такого низкого происхождения?» — подумал король, но тут же вспомнил лорда-канцлера и решил, что пусть уж лучше низкорожденный, чем идиот. Впрочем, и этот мог оказаться ничтожеством — проблемы-то возникли.

— Мой повелитель… — Ловчий низко склонил голову.

Щер короля попробовал было куснуть макушку склоненного эльфа, но едва он вытянул голову, как тут же опасливо отдернулся — ловчего окружала настолько сильная аура, что усмиряла любого, даже самого свирепого зверя.

— Мне доносят о проблемах. Что скажешь, ловчий?

— Только то, мой повелитель, что доставать человеческих самок стало сложнее. Брать в близлежащих стаях неразумно — популяция может не выжить. А в дальних землях зверь начинает показывать зубы — нападают на караваны, отказываются отдавать лучший материал.

— Что значит отказываются? Они что, уже не боятся? — удивился король.

— Некоторые не боятся. — Ловчий поднял голову и посмотрел на короля. — Порой страха становится слишком много.

— Ты говоришь о зверях так, будто у них есть честь.

— Я дрался с ними, повелитель, и знаю, что чести у них хватает. Конечно, в основном это тупой скот, но даже эти ничтожества, если их загнать в угол, могут быть опасны. Что уж говорить о сильных вожаках.

Ловчий без страха смотрел в глаза королю — похоже, это кто-то из соратников лорда-разведчика. И король понял, что уже не знает, хочется ли ему окружать себя умными, но наглыми слугами.

— Аил, а ты что скажешь?

— Скажу то же, что и луну назад. На наших разведчиков нападают, иногда успешно. Пропали даже несколько магов.

— Но ты же говорил, что это единичные случаи. Как они могут повлиять на общую ситуацию? — раздраженно спросил король. Разговор начинал превращаться в дискуссию, а делать это при свите Эдераю не хотелось.

— Повелитель, иногда пара блох способна создать гривастому шераку больше проблем, чем взрослый сашат.

— Ты сравнил меня с блохастым шераком? — удивленно поднял бровь король.

— Нет, повелитель. — Аил опустил глаза, но раскаяния и покорности в них не было. — Я лишь привел сравнение в силу моего плохого воспитания и убогого воображения.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но внезапно клубок лиан, растущий справа от короля, издал протяжный вопль. Эдерай сохранил невозмутимость, но это стоило ему некоторых усилий.

Все недоуменно посмотрели на главу питомника, но он совершенно спокойно вынес всеобщее внимание и обозначил легкий поклон королю:

— Повелитель позволит?

— Делайте свое дело, — отрезал Эдерай. Впрочем, он решил, что с удовольствием еще раз посмотрит на процесс создания нового воина для его армии.

Глава питомника, вопреки ожиданиям короля, не стал принимать участия в процессе. Он шагнул назад и повелительно взмахнул рукой. Откуда-то из-под лиан вынырнули маленькие фэйри. Они начали быстро растаскивать сросшиеся лианы, в некоторых местах малышам пришлось напрягать силы, чтобы разорвать тугие узлы.

Наконец-то взору короля открылось тело человеческой самки. То, что сделали эльфийские маги, изменило ее до неузнаваемости. Живот несчастной увеличился, достигнув огромных размеров, при этом внутри что-то активно шевелилось и рвалось наружу. Женщина, чей возраст в таком состоянии определить было невозможно, уже не кричала, она лишь хрипло втягивала воздух через широко открытый рот. Тело жертвы эльфийской магии прикрывали только клочки одежды и разводы грязи.

Женщина дернулась, исторгая мучительный хрип, а затем судьба смилостивилась над несчастной и отобрала последние крохи того подобия жизни, которое оставили ей мучители.

Нечто внутри уже мертвого тела активно зашевелилось, а затем рывком вырвалось на свободу. Это оказался крошечный овр, но крошечным он был для привыкшего к этим существам Эдерая. Любой человеческий врач ужаснулся бы размеру и виду этого плода. Недоразвитый монстр напоминал уродливую обезьяну размером с четырех человеческих младенцев. Уродливым он был для человека, а для короля эльфов это существо являлось ростком, в котором уже проглядывали будущие черты воина. Пройдет всего лишь четыре луны — и вечно голодный овреныш быстро наберет вес, а маги жизни вложат в уродливую голову все, что нужно, чтобы этот зверь стал совершенной машиной для убийства.

То, что произошло минуту назад, Эдерай воспринимал не как трагедию, а как производственный процесс. Ему не было дела до несчастной женщины, которую звали Анной Павловной Савицкой. Она была матерью двух чудесных девочек, доброй и застенчивой женщиной. Король эльфов не понимал всей остроты вопроса, именно поэтому пропасть между людьми и эльфами становилась все глубже. И мир на планету Земля придет только с уничтожением одного из этих двух народов.

Глава 15

МАЗАЙ И ЕГО ЗАЙЦЫ

— Суки! Твари! Да я эту мразь зубами рвать буду, пока не сдохну! И тех, кто решил с ними сотрудничать, тоже! — Батя распалялся все больше и больше. Он орал уже несколько минут, словно из человека выдернули сдерживающий стержень, но в итоге получился не мешок костей и мяса, а злобный монстр, совершенно безумный в своем желании мстить.

Андрей впервые видел командира в таком состоянии. Батя сдерживался до первого привала, но когда узнал подробности, его крышу окончательно снесло. И девушки отряда, и пленницы испуганно жались к огромному дубу на берегу ручья. Акира, Камеко и Вини стояли в сторонке, усиленно пряча глаза, а вот Сурок казался невозмутимым — он просто готовил кашу. Некоторое время здоровяк удивленно слушал Батю, а затем, похоже, решил, что горе горем, а детям нужно что-то есть.

Корчак некоторое время молча смотрел на эту бурю, а затем решил вмешаться:

— Батя, они предложили старикам долгую жизнь. Даже немного молодости — это серьезный соблазн. — Он постарался пробиться сквозь ярость командира, но, начав говорить, понял, что лишь подливает масла в огонь.

— Что?! — Батю аж затрясло. — Соблазн?! Не вздумай повторить это еще раз в моем присутствии. Убивец, за одно то, что ты навалил такой штабель магов, я готов носить тебя на руках, но не перегибай. Ни Краснову, ни ему подобным оправданий нет и быть не может!

Последние слова егерь буквально выплюнул, затем развернулся и с шумом влетел в заросли.

Некоторое время на берегу ручья, где разместился бивуак отряда, царила мертвая тишина, затихли даже сверчки. Как ни странно, первым молчание нарушил Сурок, а вслед за ним застрекотали ночные певуны.

— С ним всегда так. Когда кто-то сильный издевается над слабым, Батя впадает в бешенство. Мы еще до войны едва уберегли старика от тюрьмы. Однажды какой-то урод поймал на базаре стащившего яблоко беспризорника и начал бить ногами. — Сурок вздохнул и продолжил помешивать в котелке. За время рассказа он так и не поднял глаз. — Батю мы держали вчетвером. И знаешь, что самое мерзкое? Этого урода повязали два узбека и армянин, а сам он был из наших же, славян. Я уже тогда понял, что гнилость и подлость национальности не имеет.

Сурок окончательно замолчал, добавляя в кашу соли и пробуя ее на вкус. Это был самый длинный монолог в исполнении здоровяка за все время знакомства с Андреем.

Над стоянкой нависла атмосфера философской угрюмости. Каждый задумался над тем, что же действительно случилось, когда пришли эльфы, и что они способны сделать с людьми, причем не только физически.

Андрей улегся на свою походную постель и достал «винторез». Оружие уже давно нужно было почистить, но лень глубоко сидела в его натуре, толкая на разные хитрости. Вот и сейчас, увидев все эти приготовления, к Корчаку подошел Вини.

— Ну что ты делаешь! — сокрушенно вздохнул егерь, отбирая оружие. — Грехи мои тяжкие. Давай сам почищу.

Маленький егерь не признавался, но сильно тосковал по огнестрелу, и чистка чужой винтовки доставляла ему большую радость.

Руки у Андрея освободились, но сон не шел, в голову опять полезли мрачные мысли. Батя был непробиваем и искренен в своем гневе, но о соблазнах Убивец упомянул не случайно. Он вырос в детдоме и как никто другой знал, что именно соблазны способны замарать даже самое чистое сердце. Тому, кто гордится своей совестью, скорей всего, судьба не подсовывает каверзных «подарков». Что именно решит для себя человек, появись у него возможность продать за больше деньги информацию, которая, возможно, повредит шапочному знакомому? Откажется ли от этого честный человек? Конечно. Но жадность будет грызть его долгие годы — ведь тот, кого ему предлагали предать, не был даже товарищем, не то что другом. А если после подобных сомнений и сожалений поступит еще одно предложение?

Для выросших в тепле и сытости людей подобный соблазн может принять вид сотен тысяч долларов или значительной должности, а вот в тех местах, где вырос Андрей, цена совести была значительно меньшей. Это мог быть дополнительный обед, красивая игрушка или просто возможность ходить без синяков. Ранимый мозг ребенка, пойдя на простую уступку, легко теряет разницу между черным и белым.

Корчак вздохнул, ворочаясь на своем жестком ложе. Батя прав, и для таких, как Краснов, оправданий нет, но егерь не имел такого соблазна, как староста. Дополнительные годы полноценной жизни для человека, который уже почувствовал дыхание смерти. Андрей прекрасно знал о том, как ловко страх умеет договариваться с совестью. Перед его глазами всплыла картина наполненных болью глаз Мишки Кыцика. Мальчик не выдержал побоев и предал друга. Андрюха Заморыш так и не смог простить предательства. И только сейчас, спустя многие годы, он понял, что сделал тогда большую ошибку, не захотев понять и простить.

Убивец смахнул рукой неожиданную слезу, откинул голову и посмотрел на далекие звезды. Прямо над ним деревья оставили большой просвет, словно специально давая человеку возможность подумать о вещах, которые были и всегда будут значительно важнее любых человеческих терзаний.

Утром все немного успокоились, хотя мрачное настроение все же сохранилось. Люди практически не разговаривали между собой, но упорно двигались к цели. Батя вел свой отряд без продыху. Лошадей нагрузили по максимуму, и привалы делали лишь для того, чтобы не замучить животных. А люди себя не жалели. Все прекрасно понимали, что в спину дышит погоня и каждая потерянная секунда может стать роковой.

Немалое расстояние до таинственного городка они преодолели за три дня, совершенно вымотавшись, но, к счастью, за это время на них никто не напал — то ли эльфы потеряли след, то ли пленник слишком сгустил краски. Что же касается Андрея, то, несмотря на тряску, его рана доставляла не так уж много хлопот. Батя вколол ему что-то из шприца-тюбика, и плечо почти не болело, хотя левая рука двигалась очень плохо.

К полудню третьего дня лес немного поредел, над верхушками невысоких сосенок показались пятиэтажки поселка.

Сам ПГТ представлял собой кучку панельных домов и разлившееся вокруг них озерцо частного сектора. Лес в свое время бессильно отступил перед напором людей, но, похоже, он скоро опять вернет себе право на Шишкино. Когда-то люди отвоевали у леса жизненное пространство и застроили его бетонными коробками, а теперь молодые побеги пробивались прямо посреди огородов, дворов и покрытых асфальтом улиц. Пройдет несколько лет — и здесь будет шуметь густой бор, ослабленный людьми лес вновь превратится в чащу.

Отряд встал на стоянку на солидном расстоянии от поселка — легенды легендами, но никому не хотелось наткнуться на стаю гвулхов. В разведку Батя взял только Андрея и, как ни странно, Свету. На вопрос о состоянии здоровья Корчак лишь состроил недовольную гримасу:

— Нормально, рука болит, но еще один чудесный укольчик — и я буду свеж как огурец.

— Хорошо, уколю, но в последний раз, — недовольно проворчал Батя, доставая шприц-тюбик.

Когда Вини попробовал сунуться с инициативой, командир резко рыкнул на него, выливая последние капли сжигавшей душу ярости.

По словам Ани, детдом находился в приземистом трехэтажном здании возле высоток. Само здание было построено задолго до высоток и, по слухам, помнило еще времена Макаренки.

Оценив ситуацию, Батя повел разведчиков по кругу, заходя с южной стороны, где массив частного сектора был уже и до пятиэтажек оставалось не более трехсот метров.

Мрачные улицы поселка походили на улочки других опустевших селений, как близнецы. Каждый шаг по засыпанной гравием дороге вызывал мертвое эхо, неприятно резавшее напряженный слух. Света сжалась в комок и вертела головой, как радиолокационная станция.

— Света, прислушайся, может, где магов засечешь. Смотрим в оба, как только увидим хоть одного вурдалака — сразу уходим. Где есть эти твари, людям уже не жить, — тихо прошептал Батя, но в мертвой тишине казалось, что его голос долетал до другого конца Шишкина.

— Ну, тогда пошли отсюда, — таким же напряженным шепотом ответил Андрей.

— В смысле? — не понял егерь.

— В прямом. Вон видишь, возле огорода, что между двухэтажным особнячком и крайней пятиэтажкой? Это полугвулх, а значит, и вожак где-то неподалеку.

Полугвулхов Батя еще не видел, поэтому сразу же достал монокль. Пока он рассматривал представителя новой породы собак, к первому зверю присоединилось еще два таких же.

— Андрей, вали их по-тихому, — скомандовал Батя, пятясь назад и прикрывая собой Свету.

Внезапно девочка замерла и посмотрела округлившимися от ужаса глазами куда-то в сторону. Взрослые взглянули туда же, но никого не увидели. Батя направил в ту сторону арбалет, Андрей же отвлекаться не стал — ему хватало проблем и с полугвулхами. Лично для него эти звери представляли более серьезную угрозу, чем маги. Левая рука слушалась плохо, но в этом «спектакле» ей отводилась лишь роль подпорки. Ствол «винтореза» лег на сгиб локтя, но выстрелить Корчак не успел.

— Я бы не советовал этого делать, — прозвучал уверенный голос из-за кустов, в которые целился Батя. Это было неожиданностью для всех, даже опытный егерь немного вздрогнул.

— Делать чего? — решил поддержать разговор Батя. Тем более что ничего другого им не оставалось.

— Стрелять собачек, — уточнил таинственный голос.

— Но они же собираются напасть, — вмешался в «интеллигентную» беседу нетерпеливый Андрей.

— Правильно, они сторожат свой дом, а вас сюда никто не звал. И как это называется, когда гость приходить незваным, да еще сторожей норовит пристрелить? — укорил таинственный собеседник.

— Так, давай заканчивать этот цирк, видишь железку у моего друга? Он сейчас положит этих уродцев, а я займусь тобой. Так что или выходи, или давай бодаться. — После недавних событий дипломатические способности у егеря значительно снизились, зато убедительность пошла в гору.

— А менгиров не боитесь? — В голосе незнакомца появились сомнения.

— Каких еще на хрен менгиров? — раздраженно спросил Батя, краем глаза наблюдая за приближающимися зверьми.

— Камешки, от которых патроны взрываются: один выстрел — и каюк.

— Да чхать Убивец хотел на твои менгиры, — со злым весельем заявил егерь. — Андрей, заявись.

Едва прозвучала команда, Убивец тут же нажал на курок. Стрелять по полугвулху он все же не стал и прицелился в кусок бетона возле ближайшего зверя. Пуля выбила мелкую крошку, и полугвулх отскочил в сторону.

— Все! Все! Хватит — убедили, — послышался из кустов голос и вслед за ним треск веток.

Из зарослей на свет божий вылез очень колоритный персонаж. Вот здесь присутствовали все атрибуты советского образца: и кирзовые сапоги, и серый плащ, и даже шапка-ушанка, хотя хозяин и снял ее, постоянно протирая запарившуюся лысину.

«Интересно, а что он носит летом?» — неожиданно весело подумал Андрей, глядя на эдакого почтальона Печкина.

Сравнение было достаточно точным — мужик был высок и худ, как оглобля, присутствовали даже усы, хотя они больше были похожи на казацкие.

— Тебя зовут дедом Мазаем? — сразу взял быка за рога Батя.

— Нет, меня зовут Матвей Александрович, но пострелята почему-то прозвали дедом Мазаем, — добродушно отмахнулся Мазай, и сразу стало понятно, что в детях он буквально души не чает.

— И как вы здесь умудрились выжить? — спросил Андрей, опасливо наблюдая за припавшими к земле тварями.

— С Божьей помощью, — ответил Мазай и тихо свистнул.

Словно по команде, а может, так оно и было, полугвулхи развернулись и скрылись в бурьянах запущенных огородов.

— Неслабо, — удивленно присвистнул Батя. — Этому можно научиться?

— Не знаю, самого до сих пор оторопь берет, — как-то равнодушно пожал плечами Мазай.

— Кстати, хозяин, а почему это мы стоим посреди дороги, не хочешь в гости пригласить? — бесцеремонно поинтересовался егерь.

— Не хочу. Меня ты можешь убить, но до деток все равно не доберешься, — сразу же нахмурился Мазай, и его добродушную улыбку словно ветром снесло.

— Мне ваши дети без надобности, я тут думал своих к вам пристроить, точнее, даже не своих, а как раз твоих. Ты, Матвей Александрович, такую Аню Пчелкину знаешь?

— Что? Как? Где она? — Мазай в секунду словно постарел, его руки затряслись, голос дрогнул, а глаза судорожно заблестели.

— Успокойся, отец, — сразу подобрел Батя. — С нами она, жива и здорова.

К лагерю они возвращались почти бегом, и впереди практически галопом несся дед Мазай. Внучка словно почувствовала родную душу и с диким воплем вырвалась из зарослей орешника:

— Деда!

Привести старика в чувство они смогли минут через десять — тот словно рехнулся и все время гладил девушку по голове. Он ее наверняка уже успел мысленно похоронить и оплакать. Батя, не особо стесняясь, напомнил о гостеприимстве, и вся компания, больше напоминавшая цыганский табор, тронулась в сторону поселкового центра.

Здание детского дома выглядело так, как Андрей себе и представлял. Угрюмая серая коробка трехэтажного корпуса и две двухэтажные пристройки, которые словно крыльями охватывали обширный двор. Стараниями местных умельцев концы этих крыльев соединял забор из колючей проволоки. Раньше детдом был обнесен бетонно-решетчатой оградой, но кто-то решил, что такую территорию надежно обезопасить не удастся, поэтому местные жители заложили внешние окна первых этажей кирпичом, а доступ во двор перекрыли оградой.

На обширном дворе когда-то были разбиты цветочные клумбы, а сейчас всю эту территорию засадили более полезными растениями, к тому же Андрей с удивлением заметил среди посадок магическую травку. Он хотел спросить об этом у Мазая, но сейчас дед был совершенно невменяем, а через секунду вопрос уже не смог бы преодолеть воцарившегося гама.

На грядках копалось полтора десятка детишек под руководством степенной дамы, место которой у глобуса с книжкой, а не на огороде. Как только один из пострелят заметил деда, раздался звонкий крик, и двери здания исторгли целую толпу. Теперь все это уже напоминало цыганский табор: кто-то громко пересказывал историю Ани, кто-то пытался согнать разбушевавшихся детей с грядок, а кто-то просто верещал от переизбытка чувств. От детского гвалта у Андрея разболелась голова — он всегда побаивался этих существ, непредсказуемых в своей опасной неудержимости и буйной любви.

Но, как оказалось, и на эту стихию была своя управа:

— Дети! Немедленно разойдитесь по местам! А вас, Матвей Александрович, и наших гостей прошу в мой кабинет. — Звонкий голос, как по волшебству, перекрыл гам и утихомирил детей. Сразу стало видно, что здесь не несколько сотен пострелят, а от силы десятков восемь. Дети, как воробьи, разлетелись кто куда, и Андрей с удивлением увидел этого властного командира. Им оказалась миниатюрная и хрупкая женщина лет тридцати в огромных очках и строгом костюме. Она сдержанно улыбнулась гостям и, развернувшись, вошла в здание.

В кабинет директора попали только главные действующие лица: Батя, Вини, Андрей, оба японца и дед Мазай с внучкой. Сурка с девочками куда-то уволокли дети и воспитательницы.

— Меня зовут Надежда Васильевна. Не знаю, по какой причине Матвей Александрович привел сюда столько вооруженных мужчин… да, я понимаю, что нашлась ваша внучка, но это не повод для скоропалительных решений, — оборвала возражения открывшего было рот старика учительница. — Но коль уж это случилось, то милости просим, и я надеюсь, что мы не пожалеем о нашем гостеприимстве. Прошу простить за такое вступление, но времена сейчас сами знаете какие.

— Надежда Васильевна, — как можно внушительнее и спокойнее проговорил Батя. — Мы никак не хотели потревожить вашего покоя и, если это необходимо, сразу же уйдем, без возражений и споров.

Слова дипломатичного егеря немного успокоили директрису, и она расслабилась, но Андрей вполне понимал ее опасения. Несмотря на наличие в отряде девушек и колоритных японцев, вид у них был еще тот: егеря в своих лоскутных комбинезонах выглядели как бандиты с большой дороги.

После слов Бати директриса сделала для себя выводы и благодушно улыбнулась:

— В этом нет необходимости, просто хотелось сразу же избежать недоразумений. Надеюсь, при этом я вас не обидела.

В какой-то момент Корчак почувствовал нереальность происходящего. Директорский кабинет выглядел так, будто вынырнул из его детства, как и одежда директрисы, но вот комбинезоны егерей, и тем более японская броня не лезли ни в какие ворота. Андрей стряхнул наваждение и почувствовал, что ему дико хочется спать. Похоже, Надежда уловила настроение гостей и тут же начала хлопотать:

— Вы, наверное, очень устали и проголодались. Сегодня у нас на ужин суп, каша с рагу и чай с вареньем. Мы разместим вас в пустующих спальнях. Девушки, конечно, будут ночевать отдельно.

Почти вся компания на подобную строгость отреагировала нормально, и только Вини расплылся в широкой и немного идиотской улыбке, которая тут же увяла под строгим взглядом педагога.

«Ага, это тебе не деревенские девчата или городские клубные вертихвостки, эта красавица держит в своих коготках целую банду малолетних отморозков, в прямом смысле этого слова», — ехидно подумал Убивец и подмигнул маленькому егерю.

Вини на подначку не отреагировал, но на директрису посмотрел с большим уважением.

Когда утром Андрей открыл глаза, ему показалось, что он вновь оказался в детстве. Тот же потолок, те же простыни и скрипучая железная кровать. И запах, который невозможно ни с чем спутать, — аромат какао с молоком. Рот стремительно наполнился слюной. Раньше Андрей ненавидел этот опостылевший напиток, а сейчас понял, как сильно по нему соскучился. Каким бы ни было его детство — это все же лучшая пора в жизни.

Он сел на кровати и осмотрелся вокруг. Большая спальня рассчитывалась на два десятка жильцов, такое же количество коек двумя рядами уместилось вдоль стен. На металлических сетках лежали скатанные матрасы, и только шесть постелей было расстелено. Вини, Батя и оба японца спокойно похрапывали — похоже, дразнящий запах завтрака их не беспокоил, — а вот постель Сурка оказалась пустой: неугомонный жаворонок уже куда-то убежал.

— Вставайте, жрать пора! — В спальню на секунду заглянул чумазый мальчишка и тут же куда-то убежал.

Андрей улыбнулся своим мыслям и воспоминаниям, а затем с наслаждением потянулся. Вот уже двое суток отряд обитал в гостеприимном доме. За это время они успели многое рассказать и получить не меньшее количество важной информации.

История разорения Шишкина была поистине страшной, особенно в глазах перепуганных детей. Здесь все происходило не так, как в военном городке Корчака. Там поработал боевой корабль: короткая атака, захват пленниц — и «летающий цветок» ушел дальше. А вот поселок Шишкино зачищали планомерно, скрупулезно и обдуманно. Как в город попали менгиры и гвулхи, неизвестно, как и то, куда потом эти звери ушли. Но после налета в городке остались только трупы тысяч людей и перепуганные собаки. Через пару месяцев появились молодые полугвулхи, но это было позже. А в тот, первый день в ПГТ пришел Хаос. По городу метались обезумевшие люди, а вслед за ними скользили черные тени гвулхов. Испуганным людям они казались выходцами из ада. И все это творилось на фоне взрывов и криков умирающих людей. Детский дом тоже не остался в стороне. Несколько гвулхов ворвались через окна и начали убивать детей прямо в классах за партами. Еще долго после этого стены школьных классов и спален были забрызганы кровью.

Директрисе, трем учительницам и практически спившемуся сторожу удалось увести в подвал самых маленьких.

Надя уже хотела вернуться за остальными, но сторож встал на пороге и даже применил силу. Неизвестно, как и почему в усталом от жизни человеке, которого директриса уже давно хотела уволить за пьянство, проснулась неведомая сила. Он не только отбросил к детям рвущуюся к смерти учительницу, но и встал на пути у гвулхов. Тяжелая дверь слетела с петель, и в подвал вошел жуткий монстр. Все, кто там был, затаили дыхание, а старик встал перед тварью и посмотрел ей в глаза. Зверь оглушительно заревел, проскреб когтями глубокие борозды в бетоне и… ушел.

Почти сутки испуганные взрослые и дети сидели в подвале, а потом все же решились выйти наружу.

Агрессор ушел из городка, но в него пришла другая беда — мародеры и бандиты. Выжившие детдомовцы затаились и только чудом, а также тем, что в городе осталось еще много добычи и женщин, можно было объяснить то, что они смогли протянуть до зимы.

Как это ни парадоксально звучит, детей спасли те же твари. В декабре появились молодые полугвулхи и разогнали выживших в городке людей по лесам. Сунулись звери и в детдом, но дед Мазай уже поверил в свои возможности, и мутанты его не тронули. К тому же одна из собак сторожа, как и многие другие в городе, принесла тройню маленьких монстров. Собака умерла, но щенят Мазай вырастил, приручил и поставил на охрану дома.

Вспоминая эти рассказы, Андрей удивлялся, как смогли эти люди не только выжить, но и не свихнуться, пройдя через весь этот ад. Четыре учительницы и сторож сумели навести порядок и создать уют в маленьком мирке спокойствия посреди всеобщего хаоса.

Два дня, проведенные в детдоме, были для путешественников настоящим подарком судьбы: они отдыхали, отъедались и буквально купались в восхищении маленьких сирот.

Мальчишки и девчонки смотрели на новых знакомых как на эпических героев, а уж тренировки мастера Акиры собирали весь детдом, и юные зрители, затаив дыхание, смотрели на чудесное шоу.

— Андрей, не надо красоваться. Ты пока не мочь сделать этот удар, — недовольно укорил мастер, увидев, как Корчак попытался достать Вини красивым ударом с разворота. И тут же добавил, предугадав недовольное замечание ученика: — И твоя рана тебе не мешать. Думай головой.

Деревянный меч глухо ударился о подставленный в таком же показушном жесте меч Вини, и Андрей тут же получил этой проклятой палкой по ребрам. Ему ничего не оставалось, как отскочить назад и, потирая ушибленные ребра, отойти на безопасное расстояние. Ранение не помешало мастеру продолжить занятия, а вот Корчаку приходилась нелегко. Плечо ныло, и в голову постоянно лезли мысли о чудесных шприц-тюбиках.

В это время довольный егерь поманил Камеко. Буквально через секунду он точно так же огреб за показушность, как за минуту до этого наказал Андрея. В этот раз Камеко не стал бить Вини по заднице, хотя явно мог и даже хотел.

Внезапно Вини застыл, расплываясь в идиотской улыбке, и Андрей понял, кого он сейчас увидит. Действительно — их занятия почтила сама директриса. Она некоторое время понаблюдала за боем Сурка и Камеко, а затем подошла к Убивцу.

— Андрей… не знаю как вас по отчеству?

— Можно просто Андрей или Убивец, — сам не зная почему, поддел учительницу Корчак.

— Мне не нравится ваше прозвище, — совершенно невозмутимо сказала Надежда, но в ее глазах мелькнула злая искра. — Можно, я обойдусь просто Андреем?

«Блин, и почему я все время стараюсь разозлить красивых женщин? Это что, защитная реакция?» — подумал Убивец, но вслух сказал совершенно другое:

— Да ради бога. Так в чем дело, Надежда Васильевна?

— Андрей, я могу с вами поговорить у себя в кабинете? — спросила директриса и тут же нахмурилась, увидев улыбку собеседника: — Я сказала что-то смешное?

— Простите, я вырос в детдоме, и приглашение в кабинет директора вызвало у меня небольшой приступ паники, — ответил Андрей и теперь уже сам смутился, потому что Надежда ответила ему лучезарной и открытой улыбкой, совершенно не свойственной ее строгому образу.

— Хорошо, когда умоетесь, приходите прямо туда. — Надежда развернулась и ушла.

Корчак, вытряхнув из головы ненужные мысли, быстро побежал в душ.

Как оказалось, его гигиеническая проблема имела простое решение, причем идея исходила от деда Мазая. Скрывать природу своего дара было уже поздно, и Андрей рассказал старику практически все. И заодно посетовал, что не может нормально вымыться из-за необходимости таскать на себе разгрузку с боеприпасом.

— Так в чем проблема? Я тут бак для душа на крыше соорудил, так что с этим все в порядке. А что до твоей беды, не вижу проблемы: запихиваешь свое добро в мусорный пакет, зажимаешь ногами — и моешься.

Решение было простым и гениальным. И вот Андрей с наслаждением смывал подогретыми на солнце струями воды выдавленный тренировкой пот.

Через пятнадцать минут он, свежий и довольный, вошел в директорский кабинет и удивился собравшемуся там обществу. В кабинете находились сидящая за своим столом Надежда, дед Мазай и… больше никого.

— Присаживайтесь, Андрей. Не смотрите по сторонам, больше никого не будет. Я хотела бы поговорить с вами без посторонних.

— Они не посторонние, и секретов от друзей у меня нет, — сразу напрягся Корчак.

— И это меня радует, а что до секретов, то их не будет — обо всем, что мы станем здесь обсуждать, вы сразу же можете рассказать своим друзьям.

— Тогда в чем дело? — уже спокойнее спросил гость.

— Просто ваши спутники к теме разговора не имеют никакого отношения.

— И о чем же пойдет речь?

— О магии, — спокойно, как о чем-то вполне обыденном, сказала Надежда.

Вот теперь Андрей удивился по-настоящему. Сказать ему было нечего, поэтому он просто сел на стул и с выражением глубокого внимания откинулся на спинку.

— Дело в том, Андрей, что я в свое время решила стать учителем и выбрала для себя наиболее интересный мне предмет — физику. Впоследствии этот интерес перерос в увлечение, и я едва не занялась физикой серьезно, но желание учить детей все же оказалось сильнее. Так вот, сама суть прикладного применения законов физики состоит в том, что мы направляем энергию, заставляя делать то, что нам нужно. Я доходчиво объясняю?

— Более чем. Я в физике не смыслю, но идиотом никогда не был, — не удержался от колкости Убивец.

— То, что произошло с нами и всем человечеством, — страшное горе. Но в то же время в наш мир пришло нечто удивительное. Я говорю о магии. Я долго думала, и мне кажется, что объяснять силу магии одним волшебством неправильно.

— И к какому выводу вы пришли? — заинтересовался Корчак. Он не верил, что учительница физики сможет сказать что-то дельное, но поддался влиянию ее настойчивого и уверенного тона.

— Это, конечно, всего лишь теория, но предположим, что заклинание — это сложное образование, которое удерживает энергию в своеобразной схеме и преобразовывает ее в нечто иное.

— И что из этого следует?

— А то, что, зная принципы, мы можем изучать магию и пользоваться ею.

— Да будет вам. И кто, по-вашему, будет все это делать?

— Человеческие маги.

— Простите, но это бред, человеческих магов не существует, — фыркнул Андрей.

— А я думаю, что вы ошибаетесь. — Надежда говорила спокойно, будто ирония Корчака ее не задевала, а лишь мотивировала на дальнейшие объяснения. — Вы даже знаете одного из таких магов.

— Ну и кто этот великий волшебник? — комично оглянулся он по сторонам, понимая, что переигрывает.

— Матвей Александрович, — все так же уверенно ответила Надя.

— Что? — Этот возглас вырвался одновременно и у Андрея и у Мазая.

— Но это же логично, — продолжила Надежда. — Я и раньше об этом задумывалась, но ваш приход подтолкнул мои мысли. Как он смог отогнать этих ужасных монстров и приручить их потомство? Все погибли, а мы выжили. Скажете, случайность?

— Да, кстати, как? — спросил Корчак, вспоминая свои недавние сомнения.

Бывший сторож замялся как красна девица.

— Ну, не знаю… я тогда сильно испугался, а потом начал молиться.

— Молиться? — переспросил Андрей.

— Да, молиться! — немного вспылил дед. — Я попросил Бога, чтобы этот зверь ушел, и он ушел.

— А что вы чувствовали кроме этого? — спросила с другой стороны Надя.

— Ну, чувствовал бешенство той тварюки, голод, а потом я ей сказал — мол, уходи, и она… ушла.

— Вслух сказали? — поинтересовался Убивец.

— Да нет же, вслух я ничего не говорил, так как-то сказал, молча.

— А когда пришли полугвулхи?

— Кто? — задала Надежда уже привычный для гостя вопрос.

— Эльфы называют больших черных зверей гвулхами, а тех, что поменьше и посерей, — полугвулхами. Люди их всех назвали вурдалаками, — спокойно протараторил Андрей и вновь повернулся к Мазаю: — Так что, когда пришли полугвулхи, вы тоже молились?

— Нет, просто они были такими растерянными, да и злости у них было меньше, чем страха и голода. К тому же рядом были мои щенята. В общем, я и сказал пришлым, что нечего, мол, здесь искать.

— Вслух сказали? — повторил свой вопрос Андрей.

— Да что ты прицепился — не вслух, а как-то про себя!

— Понятно. — Корчак опять откинулся на спинку стула и задумался.

Некоторое время в кабинете царила тишина.

— Хорошо, я согласен с тем, что Матвей Александрович, возможно, маг. Но вот что меня смущает: с чего это так неожиданно появились люди-маги? Никогда не было — и вдруг нате вам.

— Не вдруг, Андрей. Способности людей были статичны и незаметны на фоне отсутствия магии как таковой. Вот вы, например, узнали бы о своих способностях, если бы на вас не напал маг?

— Вряд ли, — подумав, ответил Андрей. — Хотите сказать, что и гвулхи подчиняются Матвею Александровичу, потому что являются магическими созданиями?

— Точно, — довольно улыбнулась Надя. — Его и раньше собаки слушались, но мы списывали это на добрый характер и понимание животных.

«Ага, и способности Светы объясняются этой теорией. Она чувствует магов, а раньше магов попросту не было, если, конечно, не считать экстрасенсов всяких», — подумал Корчак, но озвучивать своих мыслей не стал.

— Что ж, согласен, и все же что это нам дает, какой толк от меня, если я к магии не имею никакого отношения? Можно сказать, совсем наоборот — я уничтожаю магическую энергию. Так что нашему дорогому магу ко мне лучше не приближаться.

— А мне кажется, что вы ошибаетесь, — с мягкой улыбкой сказала Надежда.

— В чем, интересно?

— Я физик и поэтому прекрасно знаю, что энергия не может исчезнуть. Она может измениться, перейти в другое состояние, но уж никак не пропасть бесследно. Если вернуться к моей теории о плетениях, простите, но этот термин я почерпнула из фантастических романов… — смущенно улыбнулась учительница. — Так вот, предположим, что плетения управляют энергией, а вы каким-то образом разрушаете эти построения. Энергия выплескивается наружу, а сам процесс разрушения плетений внутри магов причиняет боль.

Некоторое время Корчак с недоумением смотрел на эту совсем еще молодую женщину и не мог понять, почему именно она выдвигала подобные теории, которые, без сомнения, имели под собой почву. Почему все это пришло в голову не седобородому старцу-профессору, а учительнице физики. С другой стороны, возможно, именно поверхностные знания и свежий взгляд позволили ей увидеть то, чего не видят более опытные профессионалы. В голове Андрея мелькнула неожиданная мысль, которую он тут же озвучил:

— Надежда Васильевна, скажите, как, по-вашему, маги уничтожили наш мир?

— Андрей, если мы так разоткровенничались, то можете называть меня Надей. Что же касается способа, то думаю, это нечто похожее на электромагнитный импульс, который выводит из строя всю электронику.

— А взрывчатка?

— Насчет этого не знаю, но с чего вы взяли, что этого не знают эльфийские маги? Если можно направленной волной раскалить мелкие металлические детали в микросхемах, то почему нельзя заставить взорваться очень неустойчивые по сути своей вещества?

— В принципе о чем-то подобном думал и я, — сказал Корчак и заметил веселые искорки в глазах Нади. — Действительно думал. Но все же — какая польза в этом деле может быть от меня?

— Во-первых, мне кажется, что вы тоже маг, только какой-то особенный, способный разрушать выстроенные плетения, уничтожать порядок. Так сказать, маг Хаоса. С другой стороны, у вас есть возможность собирать информацию.

Услышав это, Андрей моментально напрягся.

— Я не уверен, что смогу вести с пленными эльфами научные диспуты, — стараясь не вспылить, ответил он. Гость ожидал увидеть в глазах собеседницы осуждение и даже презрение, но не заметил ничего, кроме любопытства. Либо она не осуждала убийцу эльфов, либо не знала всех подробностей.

— Но попробовать вы можете? И еще, — замялась, как школьница, Надежда. — А какие они? Я имею в виду эльфов…

«Женщины всегда остаются собой, даже такие умные, как Надя. Вытравить из них романтику абсолютно невозможно», — внутренне ухмыльнулся Андрей.

— Знаете, в принципе образ, нарисованный Толкиеном, в общих чертах верен, но только в общих чертах. Ведь Голливуд, по сути, пририсовывал диковинные детали к образу обычного человека, а эльфы — существа совершенно другого биологического вида. Спутать эльфа с человеком невозможно. Глаза темнее, кожа другой структуры. Да что я вам рассказываю, вы сами можете посмотреть. — Корчак небрежно достал из кармана смартфон. К счастью, батарея была заряжена наполовину, поэтому ему удалось продемонстрировать все необходимые изображения, при этом стараясь пропускать откровенные сцены пыток.

В какой-то момент Андрей почувствовал себя Гендольфом из творения вышеупомянутого великого фантаста. И старик и молодая женщина с детским восторгом смотрели на привычный для любого современного человека прибор. Впрочем, может, они так смотрели на изображения представителя другого мира…

В один из моментов Надежда одарила Андрея странным взглядом.

«Понятно, ей рассказали не все», — догадался Корчак, силясь углядеть отрицательные эмоции, но ничего, кроме настороженности, не заметил. Ум у Нади был действительно гибким, а взгляды разносторонними.

Под конец просмотра ему пришла в голову еще одна неожиданная мысль:

— Кстати, Надя, если вы говорите, что я всего лишь разрушаю плетения, то как я мог защитить электронику смартфона? Ведь магия создала электромагнитные волны, которые должны были все сжечь!

— Значит, заклинание не создавало волны, а влияло на предметы непосредственно. Просто способ, которым оно это делало, нам неизвестен, — не унималась теоретик магии. — Мы ведь делали свои выводы исходя из привычных для нас знаний. А что до природы вашего дара, то мы его можем проверить прямо сейчас.

— И каким же это способом? — насторожился Андрей, хотя переживать нужно было совсем не ему.

— Элементарно. У нас есть маг, и вы можете к нему прикоснуться, — выпалила Надя и простодушно улыбнулась.

Андрей и Мазай сначала ничего не поняли. До старика дошло быстрее, и он возмутился:

— Надежда Васильевна, вы того-этого, палку-то не перегибайте, не ожидал я от вас такой черствости.

— Да что вы такое говорите, Матвей Александрович, ничего подобного у меня и в мыслях не было. Я уверена, что ничего плохого не произойдет.

Мазай немного помялся, а затем все же согласился на эксперимент. Он решительно встал и протянул для пожатия свою жилистую руку. Андрей тоже встал, подошел ближе и осторожно прикоснулся к руке старика. Мазай напрягся, но действительно ничего особенного не произошло. Старик широко улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.

— А можно к голове прикоснуться? — осторожно спросил Корчак.

— Валяй, — весело ответил Мазай. — Только не вздумай гладить, как собаку, — дам в зубы.

Андрей улыбнулся в ответ, аккуратно дотронулся пальцами до виска старика — и опять без малейших последствий.

— Вот видите, наша теория оказалась верной, — подвела итоги довольная собой Надя.

— А еще это может означать, что Матвей Александрович никакой не маг, — парировал Андрей, но решил особо не перегибать. — С другой стороны, ваши доводы действительно выглядят разумно.

— Ну что, вы присоединяетесь к нашей маленькой исследовательской группе? — спросила Надя с детским задором.

— Хороший вопрос, — грустно улыбнулся Убивец. — Но есть и другой. Вы знаете, куда я иду?

— Да, и я, если честно, не очень-то вас понимаю.

— У Вини длинный язык и нездоровый интерес к красивым женщинам.

— Он просто переживает, — попыталась смягчить обстановку директриса.

— Ладно, это все не так уж важно, — вздохнул Корчак. — Важно то, что я вряд ли вернусь. Но если случится чудо и я не пойду на корм гвулхам, то всю собранную информацию я принесу сюда, и мы вместе попытаемся в этом разобраться, — серьезно сказал он.

— А я буду ждать, — с очень спокойной и доброй улыбкой ответила Надежда.

У Корчака внутри что-то сжалось — это было уже второе место, где его будут ждать, но радости он почему-то не испытывал. Всю жизнь он искал таких людей, но повезло ему только с Лизой, а вот сейчас почему-то начало везти и с другими, да только теперь это везение было совершенно бесполезным. И все потому, что он идет умирать.

«А что, если? — пискнул инстинкт самосохранения, и Корчак весь заледенел. — Нет, иначе тогда, у горящей машины, ты просто струсил».

Лицо Убивца стало бледным, черты окаменели, а глаза словно подернулись коркой льда.

— Андрей, с вами все в порядке? — Голос Надежды дрогнул. Она впервые в жизни увидела, как лицо обычного человека за секунду превращается в маску смерти.

— Да, — хрипло выдавил он из себя. — Извините, но мне нужно идти.

Не дожидаясь ответа, резко встал и вышел из кабинета.

Через полчаса весеннее солнце и пение птиц, смешанное с детским смехом, растопило душу Андрея и пустило туда тихую боль. Он поднял глаза и осмотрелся. Как оказалось, в неожиданном приступе депрессии он вышел во двор детского дома и присел на единственной уцелевшей лавочке. Невдалеке от него с десяток ребятишек одного возраста ковырялись в грядке под присмотром пожилой, но очень бойкой дамочки. Жилистая женщина, которой на вид можно было дать лет шестьдесят, объясняла ребятне правила прополки зеленеющих грядок:

— Лидочка, я же сказала, что вырывать надо травку с продолговатыми листиками и жестким стеблем. А ты что делаешь?

— Анастасия Петровна, но вот эта травка дергается легче, — совершенно серьезно заявила девочка с огромными глазищами и застиранным бантиком на волосах.

— Следовательно, зимой мы будем есть не помидоры, а сушеные сорняки. Ты этого хочешь? — мягко надавила учительница.

— Я не люблю помидоры, — с железной логикой гнула свою линию девочка.

— Но ведь другие дети любят. Вот скажи, Петя, ты любишь помидоры?

Корчак не стал вникать в суть дальнейшего развития воспитательного процесса и просто наблюдал за работающей компанией. У него даже мелькнула мысль помочь ребятне, но тут же угасла — он никогда не чувствовал тяги к крестьянскому труду, поэтому совершенно не умел ничего делать. Дети продолжали усердно работать, а скучающий гость умиротворенно наблюдал. И дети и учительница были одеты в одинаково потрепанные наряды, но, несмотря на тусклый вид, было видно, что за одеждой внимательно ухаживают и даже стараются украсить. К примеру, тем же застиранным и потускневшим бантиком.

Внезапно Андрей почувствовал, что рядом с ним кто-то присел. Он повернул голову и увидел Мазая.

— Сидишь?

— Сижу, — ответил в тон старику.

— Ты это, сынок, если Надька тебя чем-то задела, не серчай так уж сильно. Она девка хорошая, но умная, порой даже чересчур.

— Да нет, Матвей Александрович, — наконец-то улыбнулся Корчак. — Все в порядке, просто я неосторожно задел старую рану.

— Эх, чего уж там, можешь меня называть Мазаем. Привык уже, а то вроде и хорошо родители назвали, но пока полностью произнесешь, язык в узел завяжется.

— Хорошо, Мазай, — еще шире улыбнулся Андрей и тут же услышал вопль с завыванием. От этих протяжных слов опять повеяло детскими воспоминаниями.

— А я ска-ж-у-у! Анастасия Петровна! Васька опять испортил кучеряшку!

— Вася, — тут же откликнулась учительница, — я же просила тебя не лезть в грядку, а просто выносить собранный сорняк. Это же намного легче.

Пойманный на горячем Васька надулся как сыч и начал ковырять носком ботинка и так уже изрядно взрыхленную землю.

— Мазай, — заинтересованно повернулся к деду Корчак, — а что это за кучеряшка такая?

— Да есть такая травка… — неожиданно замялся дед.

— Магическая? — сузил глаза Андрей.

— Ты на меня глазами не зыркай. Да, травка волшебная. У меня здесь почти сотня голодных ртов, а эта хрень за два месяца дает фигню размером с арбуз. При этом вкусом она похожа на яблоко, да и питательность та же. И поливать ее не надо.

— Смотри, дед. Сначала травка, а потом девочек в виде налога станешь отдавать. А ты знаешь, что с ними делают? — не унимался Убивец.

— Уже знаю, — прорычал Мазай. Было видно, что он хотел повысить голос, но рядом работали дети. — А даже если бы и не знал. Я этих деток люблю не меньше, чем Аньку, и лучше сдохну, чем отдам хоть одного. Андрей, заканчивай кидаться на людей, так и озвереть недолго.

Корчак сразу же успокоился, понимая правоту старика. Действительно, он чем дальше, тем глубже погружался в состояние постоянного бешенства, вспыхивая по любому поводу. Дед Мазай решил не заострять ситуации и сменил тему разговора:

— Кстати, я тут собирался на зачистку сходить.

— На зачистку?

— Мы так называем сбор нужных вещей в городке. А чтобы ничего не пропустить, проверяем все по квадратам, так сказать, зачищаем. Ну как, пойдешь?

— Почему бы и нет, вот только можно кое-кого взять с собой? — Андрея посетила неожиданная мысль.

— Кого это?

— А вон того постреленка, Ваську.

— Ваську? Давай возьмем, от него все равно в доме толку как от козла молока. За что ни возьмется — или сломает, или потеряет, — пожал плечами дед Мазай, поднимаясь со скамейки. — Сейчас только тачку захвачу, и пойдем.

Пока дед пропадал в доме, Андрей подошел к детям, которые продолжали копаться в грядках. Васька стоял в стороне и уныло ждал очередной порции вырванных сорняков.

— Привет, — поздоровался Корчак и с серьезным видом протянул пацану руку для пожатия. — Тебя Василием зовут? А погоняло какое?

— Свисток, — пропищал от неожиданности Васька, но руку все же пожал, стараясь изо всех сил выглядеть взрослым.

— Это еще ничего, вот меня в детдоме называли Заморышем.

— Гы, — расплылся в улыбке мальчик.

— Что ж это ты, Васька, посадки портишь?

— Я не специально. — Васька опять ушел в глухую защиту.

— А вот мы сейчас и узнаем, насколько неспециально. Как зовут вон ту девочку, в синем платье?

— Машка Зануда.

Андрей внутренне усмехнулся — почему девочка получила такое прозвище, было понятно уже по ее воплям. Бывший детдомовец прекрасно знал, что в таких кругах любое отрицательное качество характера сразу же вылезает на поверхность и приклеивается к человеку в виде прозвища.

Он улыбнулся своим мыслям и повернулся к работающему классу:

— Маша, да, я к тебе обращаюсь. Маша, попроси, пожалуйста, у Анастасии Петровны два листика с магических растений, ну каких-нибудь ненужных.

Девочка несколько секунд оторопело смотрела на чужого дядю, а затем, едва не вытаптывая посадки, понеслась к учительнице. Несколько минут ушло на споры и объяснения, затем учительница пожала плечами, что-то сорвала с грядки и отдала это девочке. Маша так же стремительно вернулась обратно и протянула Андрею два красновато-синих листочка.

— Спасибо, Маша, но это не мне. Оставь один у себя, а второй отдай Васе.

Девочка пожала плечами и, явно копируя учительницу, с кислой гримаской на лице протянула листочек мальчику. Васька, не понимая причин происходящего, взял листок и тупо уставился на то, как растение моментально скукожилось, а затем вообще рассыпалось трухой.

Машка тут же захотела высказать что-то ядовитое, но Андрей остановил ее следующей просьбой:

— А теперь дай второй листочек мне.

После того как второй листок повторил судьбу первого, глаза у девочки стали огромными и совершенно круглыми. Она уже слышала, что этот дядька с пистолетом на бедре какой-то странный, и зовут его очень страшно.

— Вот видишь, Маша, Васька не специально все портит, просто он такой же, как и я. — Корчак увидел деда Мазая, который катил впереди себя огромную двухколесную тележку, обхватил Ваську за плечи, и они оставили девочку переваривать новости в одиночестве. — Пойдем, Василий, у нас с тобой сегодня намечается очень много дел.

По скрупулезно разработанному дедом плану сегодня они должны были обследовать улицу с раритетным названием Орджоникидзе. А точнее, дома с двадцать третьего номера по двадцать шестой. Район был небедный, поэтому все строения оказались двухэтажными особняками.

Перед калиткой первого дома Мазай провел краткий инструктаж.

— Так, молодежь, вы идете вдвоем, вот вам по заветной тряпочке, — загадочно улыбнулся дед и подал соратникам две грязновато-белые полоски ткани. — Ее нужно повесить на пояс и не снимать. Я проверяю первый этаж и подпол, а вы второй. Берем только консервы и детскую одежду.

— Мазай, это то, о чем я подумал? — спросил Андрей, подозрительно принюхиваясь к тряпочке.

— Да, то самое, — почему-то грустно вздохнул Мазай.

— Чего так печально?

— А как, по-твоему, я изловчился и деток охранять, и по домам шарить? Приходится каждый раз, утром и вечером, да и перед уходом на зачистку, обходить дом и подписывать все углы.

— Ну, чего, дело нужное. — Андрей старался спрятать улыбку, но получалось плохо.

— Че лыбишся, ты знаешь, сколько мне приходится пить, причем не водки? — пробурчал Мазай и, махнув рукой, ушел в дом.

— Ну что, Индиана, пошли на поиски сокровищ? — Андрей легко хлопнул напарника по плечу и пошел следом за дедом.

— Почему Индиана? — осторожно спросил Васька. Судя по всему, он никогда не слышал этого имени и потому не знал, как относиться к подобному обращению.

— Ну, брат, это длинная история, — загадочно протянул Корчак и начал рассказывать…

Все запланированные дома они обошли за два часа и доверху загрузили тележку. Теперь на этом примитивном транспортном средстве в одной куче лежали и серебряная посуда, и консервы, и несколько упаковок шоколада. Последней находке Мазай был особо рад:

— Шоколад, непросроченный, и много. Красота.

— Это так важно, чтобы было много? — удивленно спросил Андрей.

— Еще бы, если не дать всем по кусочку, там такая трагедия начнется… Потому-то я и не позволил тебе забрать кружева.

— А как же с игрушками?

— С этим все проще — есть игровая комната, в которой играют все по очереди, а вот с личными цацками приходится быть осторожнее.

О подобных нюансах сиротской жизни Корчак не задумывался и только теперь начал по-другому смотреть на некоторые поступки своих собственных воспитателей. Он с сожалением посмотрел на деловито шагающего Ваську и вспомнил, зачем потащил мальчишку с собой.

— Мазай, здесь где-то поблизости есть менгиры?

— Да хоть где, их тут двадцать три штуки накидано, сам считал. Вон в ту улочку свернем, там ближайший и будет. А тебе-то зачем?

— Хочу кое-что проверить. И кстати, кто придумал так назвать эти камни?

— Дык наша шибко умная директорша и намудрила, теперь вот ломай свой сугубо славянский язык.

Менгир оказался точно таким же, как и тот, который Андрей видел в покинутом городе. Только в этот раз у него была возможность рассмотреть камень внимательней. Артефакт представлял собой серое каменное яйцо полутораметровой высоты. На камне кто-то вырезал сложные узоры, напоминавшие заросли плетущегося растения без листьев.

— Андрей, ты близко-то не подходи. Я, старый дурак, еще осенью решил полюбопытствовать, так едва отполз — чуть не сдох, — предупредил старик, видя, что Убивец направился прямо к камню.

— Не боись, на меня эта хрень не действует, — ответил Андрей, затем, продолжая разглядывать менгир, спросил: — Мазай, если сюда сбегутся твои питомцы, ты сможешь их утихомирить?

— По-любому, но с какого это лиха они сюда припрутся?

— Ну, мало ли, — неопределенно произнес гость. — А теперь, господа, отвернитесь от камня и постарайтесь не смотреть.

— Какого черта? — начал нервничать Мазай, но все же повернулся и придержал голову любопытного Васьки.

Андрей, не затягивая процесса, достал «гюрзу», свинтил глушитель и выстрелил в воздух. Резкий звук хлестнул, словно удар плетки. Яркая вспышка ударила по глазам.

— Твою мать, Андрюха, ты чего тут вытворяешь?! — взвился Мазай, хмуро посмотрев на возмутителя спокойствия.

С таким же вопросом в глазах из улочки вынырнули три полугвулха. Их мнение поддержали еще пятеро сородичей, перепрыгнувших через ограду соседних участков минутой позже. В том, что остальные подтянутся еще через пару минут, Андрей не сомневался.

Пока Мазай успокаивал зверушек, Убивец внимательно рассматривал менгир. Вспышка сошла, но узоры на камне продолжали мягко светиться. Проверяя еще одну идею, Андрей бросил на землю холостой патрон от обреза — и тот разорвался, едва не поранив экспериментатора.

— Ладно, пляшем дальше, — проворчал Андрей себе под нос, не замечая ругани деда. Затем повысил голос, автоматическим жестом доставая нож: — Василий, а ну иди-ка сюда.

В ответ на предложение не прозвучало ни единого звука. Андрей развернулся и увидел немую сцену: «Дед Мазай встал на защиту слабых и обездоленных». Эта картина моментально вызвала улыбку. Но дед не разделил его веселья.

— Андрей, ты чего лыбишься? По-моему, у тебя не все дома, — хмуро заявил Мазай, закрывая собой мальчика.

— С головой у меня все в порядке. По крайней мере, на данный момент, — зачем-то уточнил Убивец. — А вот насчет того, что я собрался делать, скажу прямо, без реверансов, но не тебе. Васька, прекрати прятаться за деда, ты уже не ребенок.

Упрек задел мальчика, и он вышел из-за дедовой спины.

— Василий, выбирай: сейчас ты подойдешь ко мне, я порежу тебе руку — и мы узнаем, кто ты есть на самом деле. Или же вы с дедом уйдете обратно и потеряете солидный шанс на выживание вашего дома.

— Что ты несешь?! — возмутился Мазай.

— Ладно, объясню проще, — вздохнул Андрей. — Но то, что вы сейчас узнаете, должно остаться только в ваших головах. Так вот, магия на меня не действует, это вы знаете, но не знаете, что моя кровь имеет те же свойства, что и я сам. Если моей кровью смазать пулю или наконечник стрелы, то такого выстрела не удержит ни один магический щит.

По лицу Мазая он понял, что старику известно о магических щитах, да и вообще многое из того, что никогда не узнаешь, сидя вдали от внешнего мира. Но вопросы потом.

— А теперь скажу, почему я с вами разоткровенничался. У меня есть серьезные подозрения, что Васька такой же, как и я, и кровь его работает так же, как и моя. Вот это я и хотел проверить. Так как, Василий? Решать тебе.

— Ну, ты сильно не командуй тут, мал он еще, чтобы решать. — Мазай был очень недоволен такой постановкой вопроса, но ничего изменить не мог: Васька уже все решил.

Он вывернулся из рук старика, подбежал к Андрею и протянул ему левую руку. Андрей улыбнулся — паренек правильно определил назначение повязки на руке взрослого бойца.

Нож легко лизнул кожу, и вниз, к локтю, побежала струйка крови. Корчак быстро смочил в крови холостой патрон и залил ранку перекисью водорода. Затем намотал бинт и зафиксировал сеточкой. Наличие на руке подобного украшения словно изменило что-то внутри Васьки — он расправил плечи и даже стал немного выше.

Андрей закончил медицинские мероприятия и, не откладывая дела в долгий ящик, бросил окровавленный патрон в сторону менгира. Металлический цилиндр покатался по растрескавшемуся асфальту дороги и, нырнув в одну из трещин, замер. Решив не оставлять никаких сомнений, Андрей бросил следом еще один патрон, который тут же разорвался, буквально в метре от них. Васька вздрогнул от резкого звука, но остался стоять рядом.

«Нормально, из парня выйдет отличный боец», — подумал Корчак и взъерошил непокорный чуб на детской голове.

В лагерь они возвращались под тихий говор Убивца, который наставлял Мазая в том, как можно использовать дар мальчишки. Старик хмурился, но признавал правоту своего странного собеседника.

— Оно-то понятно, кровью можно и копье смазать, и арбалетный болт, но зачем резать руку? Шприцом же аккуратней получится!

При упоминании шприца Андрей и Васька синхронно вздрогнули, и старик понял, что мальчишка тоже будет полосовать свою плоть, лишь бы не видеть, как игла входит в вену.

До ставшего крепостью детского дома они добрались ближе к вечеру и сразу же наткнулись на свирепого Батю.

— Что там, черт возьми, произошло? Я у тебя, Убивец, спрашиваю?

— Нужно было кое-что проверить.

— И обязательно оповещать об этом всю округу?

— Так надо, — отрезал Андрей, уже понимая, что сглупил. Можно было ограничиться и опытами над травкой.

Проигнорировав вопросы Вини, он направился в спальню и завалился на кровать. Завтра тяжелый день — нужно успеть поработать с Васькой и задать несколько вопросов Мазаю. Корчак чувствовал, что начинает пускать здесь корни, а это значит, что пора идти дальше, с отрядом или без.

Но заниматься с мальцом, как и принимать сложные решения, ему не пришлось. Ночью Андрея разбудил толчок под ребра и тихий шепот Вини.

— Вставай, Убивец, у нас гости, — прошептал егерь и выскользнул из комнаты.

Андрей быстро собрался, теряясь в догадках о причинах такого переполоха.

Ответы на все свои вопросы он получил из уст Мазая, поджидавшего бойцов у ворот проволочной ограды:

— Мои собачки учуяли каких-то чужаков, но кто они, я не знаю — может, ушастые, а может, и люди.

Батя скользнул взглядом по Андрею и посмотрел на Свету. Упрека он так и не высказал, но Андрей и сам уже понял, что, возможно, именно он накликал беду на практически беззащитный детский дом.

В это время сонная Света усиленно хмурила брови и водила головой из стороны в сторону, словно прислушиваясь к далеким голосам. Через пару минут она открыла глаза и отрицательно покачала головой.

— Точно? — переспросил Батя, на что Света только пожала плечами. — Так, идем двумя группами: я и Сурок, Убивец и Вини. Работаем автономно. В случае контакта кричать филином. Вопросы? Ну, тогда пошли.

Распределив задачи, Батя нырнул в темноту за воротами.

Андрей бежал по темным улочкам пригорода, стараясь не сильно шуметь и не свалиться в кусты. Пока ему удавалось только не отставать от егеря, а остальное — так, с грехом пополам.

Судя по мелькавшим в темноте силуэтам и виду дорожки под ногами, они бежали по обочине одной из улиц частного сектора. Внезапно Вини резко остановился, и Корчак едва не толкнул его в спину. Егерь поднял сжатый кулак. Убивец тут же вскинул к плечу «винторез» и, присев на полусогнутых ногах, затих.

Над ночной улицей вновь воцарилась тишина, даже одинокий сверчок позволил себе пару контрольных трелей и тут же затих. Внезапно, да так, что Андрей вздрогнул, Вини из состояния полной неподвижности перешел в движение и, распрямившись, как пружина, исчез. В следующую секунду над головой Убивца просвистела стрела и воткнулась в ствол стоящего за его спиной дерева. Неизвестный стрелок промахнулся буквально на две ладони, и, скорее всего, на то были серьезные причины. В темноте прозвучал сдавленный писк и еще один хрип. Андрей метнулся вслед за Вини и тут же услышал что-то напоминавшее крик филина.

До перекрестка улиц, где всего минуту назад слышалась возня борьбы, он добежал вместе с Батей и Сурком. В темноте хрустнула пластиковая палочка, и в ладони командира егерей загорелся тусклый свет. Вокруг стало немного светлее, только теперь Андрей сумел рассмотреть на асфальте два неподвижных тела. Это были эльфы-лучники. У одного на лбу набухала солидная шишка, а вот второму повезло значительно меньше — его горло было разрезано практически до позвоночника. Корчак уже видел последствия фирменного удара Вини, но привыкнуть к этому зрелищу так и не смог.

— Думаешь, это все? — тихо спросил Батя.

— Мазай говорил про двоих, — пожал плечами Вини. — Если есть еще, то это не ко мне.

— Хорошо, тащим их в дом. Убивец, приводишь этого в чувство и в темпе расспрашиваешь, на долгие беседы у нас времени уже нет.

Под руку попался небогатый одноэтажный домик. Чтобы не носиться потом с телами, егеря затащили обоих эльфов сразу же в подвал. Андрей тяжело вздохнул и решительно подошел к пленнику. Первое же прикосновение привело бесчувственного эльфа в сознание. Он дико закричал.

— На фига ж это столько дряни в себя пихать? — проворчал Корчак, удивленный настолько бурной реакцией.

Немного подумав, он ухватил пленника одной рукой за броню, а второй за горло. Броня от прикосновения антимага сразу же расползлась, но там были вшиты какие-то ремешки, так что пальцы ухватились крепко. Эльф закричал вновь…

Через полчаса в кабинете директора собрался весь отряд и хозяева дома. Те, кто не участвовал в ночной стычке, с нетерпением ждали новостей. Андрей выждал, пока все соберутся и успокоятся, а затем начал пересказывать добытую у пленного эльфа информацию:

— Из хороших новостей только одна, да и та только для меня. Ушастые пришли по следу, а не на звук моих экспериментов. Дальше — хуже. Мы навели шороху с «черным караваном» и, похоже, задели кого-то важного. Эти двое — из отряда уже известного нам Сатоки. По словам пленника, парень на пену изошел, когда узнал, что те, кто должен убегать от него в диком страхе, вздумали кусаться.

— Почему их было только двое? — нетерпеливо спросил Батя.

— Не знаю, что вы там намудрили со следами, но нас они потеряли — похоже, отвыкли ушастые бегать по нашим лесам.

— Что значит отвыкли? — Как всегда, Вини интересовала лишь необычная информация.

— А я не говорил? — хмыкнул Андрей. — Они же местные, с Земли. Еще мой первый пленник рассказал душещипательную историю о том, как все эльфы радовались возвращению на родину.

Эта информация повергла присутствующих в шок, лишь Батя нашел в себе силы сбросить оцепенение:

— Ближе к делу.

— В общем, наш след они потеряли, но зато нашли кучу других и разбились на мелкие отряды.

— Пропавший дозор будут искать? — спросил командир.

— Понятия не имею. Батя, ты же сам видел, как этот заморыш изошел пеной и загнулся прямо посреди своей пламенной речи. Если верить раскладкам Нади, то на эльфе было навешано заклинаний — как на собаке блох. С другой стороны, Света его не учуяла, так что, возможно, это простой стрелок решил обезопасить себя таким хитрым способом. Вот только от прямого удара кулаком в лоб специального заклинания, наверное, не придумали, — позволил себе шутку Андрей, но ее никто не оценил.

Все присутствующие задумались, переваривая грозные новости.

— Ну что, дамы и господа, — решительно разогнал тишину Батя. — Я вижу только один выход из ситуации. Пропавших разведчиков будут искать и выйдут на Шишкино, а чем все это может закончиться — понятно заранее. Но. — Батя жестом остановил собиравшуюся заговорить Надю. — Мы сюда привели хвост, и нам его обрубать. Придется еще раз пошуметь. Предупреждаю: после этого нас будут искать долго и вдумчиво. Поэтому предлагаю всем хорошо подумать. Надеюсь, наша хозяйка не откажется приютить тех, кто останется?

— Конечно, — кивнула директриса.

— Так, на сборы и размышления даю два часа. — Батя решительно хлопнул ладонью по коленке и встал. — Похоже, наши каникулы закончились.

Говорил он весело, словно это не было смертным приговором.

На сами сборы Корчак потратил минут десять и сразу же побежал к Мазаю. Оставалась еще куча вопросов, и, как всегда в таких случаях, время нашлось лишь в последний момент.

Старик был занят пересчетом запасов в кладовке.

— Что, Андрюха, решил попрощаться со стариком? — грустно улыбнулся Мазай.

— И попрощаться тоже, к тому же есть пара вопросов.

— Спрашивай, — благодушно пригласил старик, усаживаясь на один из мешков и тут же напрягаясь под пристальным взглядом парня.

Время поджимало, поэтому Корчак решил не миндальничать и применить разработанную для допроса эльфов методу построения диалога. Разве что без боли.

— На каком расстоянии друг от друга стоят менгиры?

— Ну, я не знаю, по-разному, — начал растекаться мыслью Мазай, но Андрей его перебил:

— Цифры, Мазай, цифры, можно не точно.

— Где-то с километр.

— Как долго они светятся после активации?

— После чего?

— После вспышки, не тормози, дед, — надавил Убивец.

— Примерно час, — пожал плечами Мазай.

— У полугвулхов есть вожак?

— Нет, они одиночки, но временами почему-то собираются в стаи, а так каждый выбирает себе участок, словно под охрану, и знаешь…

— Как долго собаки носят полугвулхов, и насколько быстро те растут? — оборвал деда Андрей, взвинчивая темп допроса и не давая расслабиться.

— Ну… — протянул Мазай и тут же тряхнул головой, сосредотачиваясь. — Матильда ощенилась через месяц после налета, а еще за полтора месяца цуцики вымахали до размеров крупной овчарки.

— Чего они не любят или боятся?

— Да вроде ничего не боятся. Ходят почти везде.

— Что значит почти? — копнул глубже Андрей.

— В заросли крапивы не лезут — может, она их жжет: шерсти-то практически нету.

— Не входят или обходят стороной?

— Обходят, точно обходят. Вспомнил, — осенило Мазая. — Я как-то крапиву у ограды дергал, а потом погладил Жулика, — так он че-то чихать начал.

— Как уживаются с собаками? — перешел Корчак на следующий вопрос, не давая старику сбиться с темпа.

— Пока те черные были в городе, простые псы прятались как от огня, а за полукровками бегали как привязанные, а сейчас обычных псов почти не осталось. И вообще, Андрюха… — Мазай все же вывалился из заданного Убивцем ритма. — Что ты мне за допрос устроил? Как КГБ, ей-богу!

— Но ведь получилось? — хитро прищурился Убивец.

— Что?

— Обмен информацией. Я за пять минут узнал столько, сколько в другой ситуации пришлось бы вытягивать несколько часов.

Дед недовольно покосился на собеседника, почесал подбородок и озадаченно хмыкнул:

— Гляди ж ты, и вправду ловко получилось, даже про крапиву вспомнил. Может, еще чего спросишь?

— Нет, вроде все, хочу попросить. Присматривайте за Васькой: с непривычки он может полезть геройствовать. И если я не вернусь, постарайтесь вместе разобраться в его талантах. Иногда дети выдают очень неплохие идеи — как говорится, устами младенца глаголет сами знаете что. А так вроде все. В общем, всех благ вам, — впервые за долгое время искренне улыбнулся Корчак.

— И тебе удачи, Андрюша, главное — помни, что сначала все-таки Андрюша, а уже потом Убивец.

— Постараюсь, — вновь улыбнулся мститель и пожал протянутую руку.

Из всех запланированных дел у него остался только разговор с Васькой, но, как оказалось, этих самых дел у него было на две штуки больше, чем он думал. Выбегая из левого крыла детдома, полностью отданного на складские нужды, он буквально налетел на Лену.

Сначала Андрей хотел спросить девушку, что она делает в нежилой части здания, а потом догадался: ищет его.

— Нам надо поговорить. — Лена ухватила парня за рукав, и он по инерции развернулся на сто восемьдесят градусов.

«Твою мамзель», — вздохнул про себя Корчак.

— Я не задержу тебя надолго, просто хочу задать один вопрос. Что ты ко мне чувствуешь?

«Чтоб я сдох». — Он ждал чего угодного, но только не этого. Всю жизнь мечтал о том, чтобы женщины все-таки научились задавать этот простейший вопрос. И на тебе — дождался.

Жизнь, словно издеваясь, начала забрасывать его сбывшимися желаниями и выбирала для этого наиболее неподходящее место и время.

— Лена… — выдавил он из себя.

— Конечно, я не такая красивая, как Наташа, и тем более как твоя директриса…

«А вот это уже больше похоже на правду», — иронично подумал Андрей, когда девушка сбилась на более привычный для уха современного мужчины ревнивый тон.

— При чем здесь это, — вздохнул Убивец. — Неужели ты думаешь, что мне сейчас нужна романтика? И дело не в…

Договорить он не успел. Глаза Лены мучительно распахнулись, словно она увидела призрака. Девушка всхлипнула и, ощутимо зацепив горе-любовника плечом, убежала по коридору. Андрей посмотрел ей вслед и увидел Надю. Директриса удивленно глянула на бегущую Лену и осуждающе на парня.

— Что? — Его аж перекосило.

— Это вы мне скажите. Впрочем, не мое дело. Андрей, я вас искала, чтобы поговорить. — Уловив в глазах собеседника настороженное выражение, учительница засмеялась: — Нет, я не стану признаваться вам в любви.

— Слава богу, — искренне выдохнул Андрей и тут же исправился: — Ну, вы поняли, что я имею в виду.

— Конечно, — ехидно улыбнулась Надя и перешла к делу: — Я хочу спросить насчет Василия. Вы с Мазаем о чем-то шептались, но мне он ничего не говорит. Старик в последнее время стал совсем невыносим. Может, ты поможешь с этим вопросом?

Некоторое время Корчак напряженно думал, но в обшей суматохе принять взвешенное решение было очень сложно, и он решил рискнуть:

— Хорошо. Мне удалось выяснить, что Васька такой же, как и я. То есть он имеет иммунитет к магии. Его аура и кровь могут серьезно помочь в обороне вашей маленькой крепости, Мазай знает как. В общем, это все, — откровенно ответил Андрей, но при этом сделал вид, что не заметил, как Надя перешла на «ты». — Используйте его в своих исследованиях, но, ради бога, не сломайте мальчишку. В общем, не мне вам об этом говорить. И еще — я не уверен, но мне кажется, что таких, как мы с Василием, единицы на миллион, и то, что мы встретились, — это не простая случайность. Берегите его.

— Я все поняла, — мягко улыбнулась Надя и робко прикоснулась к его локтю. — Удачи вам. И еще, Андрей, постарайтесь выжить.

— Попробую, — торопливо вставил он, наученный непростым разговором с Леной. — Храни вас Бог.

Коротко кивнул и быстро пошел по коридору к спальням. Его вещей там уже не оставалось, но Андрей подумал, что найдет Ваську, и оказался прав. Мальчик сидел на его кровати, с интересом наблюдая за тем, как собираются егеря.

— Привет, Василий! — поздоровался и присел рядом на кровать.

— Привет. Вы уже уходите?

— Да. Но я хочу, чтобы ты знал: в этом мире нас уже двое, можно сказать, братьев, и живем мы не просто так. Да, еще, ты должен помнить — эта сила нам дана не для того, чтобы перед девчонками и корешами хвастаться, а чтобы защищать их. Ты знаешь, как это сделать?

— Нет, — робко протянул Васька, и разгорающийся в его глазах огонек немного погас.

— Вот поэтому ты будешь учиться и слушать все, что тебе скажут учителя. Не лезь куда не нужно, не делай того, в чем не уверен, и верь только тем, кто этого достоин. — Андрей сам не знал, откуда нахватался таких слов, но выходили они из него легко и искренне.

— А как я все это узнаю? — растерянно спросил мальчик.

— Думай, слушай и учись. Это все, что я могу тебе посоветовать. Если вернусь, расскажу больше, а сейчас мне пора. Прощай, брат. — Он встал и протянул мальчику руку, в которую Васька вцепился, как утопающий в спасательный круг.

В коридор они вышли вместе и тут же наткнулись на любопытные взгляды еще парочки мальчишек, явно сбежавших от воспитательниц. Внезапно Андрею в голову пришла мысль о том, что прозвище Свисток не очень способствует повышению самооценки.

— И еще, Инди, проследи за тем, чтобы Мазай не начудил чего со своими питомцами, — от нашего братства здесь остаешься только ты, так что держи ухо востро, — громко сказал Андрей, хлопнул опешившего парня по плечу и ушел в сторону центрального выхода.

Приманка получилась немного неуклюжей, но бывший детдомовец знал, что к вечеру все в детдоме будут осведомлены о том, кто такой Индиана Джонс.

Во дворе было непривычно пусто. Никто не ковырялся в зеленых грядках и не пытался прошмыгнуть за ограду. Ухоженные ряды зеленых насаждений смотрелись одиноко и печально. А дом как-то сразу постарел. Через пару часов все здесь вновь оживет, но уже не для них.

Небо над головой немного посерело, предвещая рассвет, но Андрей знал, что, несмотря на кажущееся запустение, в детдоме никто не спит. Судя по всему, преподаватели решили не устраивать шоу из ухода отряда и пока удерживали детей в спальнях.

Хлопнула входная дверь, и во двор вышли егеря, следом за ними — оба японца, а еще через минуту — Наташа. Последними появились Надя со Светой за руку и Мазай. Лены нигде не было видно. Взрослые бойцы отряда собрались в круг, к ним тут же присоединилась Света, буквально выдернув руку из ладони директрисы. Сейчас девочка уже не напоминала заморыша — ее кто-то умыл, причесал и одел в аккуратный спортивный костюм зеленого цвета. Нахмуренное лицо ребенка было закрыто козырьком ушитой камуфляжной кепки. Волосы, после того как их помыли и расчесали, оказались соломенного цвета и сейчас выбивались из заднего выреза кепки задорным хвостиком.

Несмотря на то что Свету в детдоме окружили заботой и вниманием, девочка так и не заговорила и по-прежнему старалась держаться ближе к егерям, словно не доверяя обманчивой безопасности чужого дома.

— Итак, спрашиваю еще раз. Может, кто все-таки решил остаться? — решительно открыл экспресс-совещание Батя. Выждав для проформы пару минут, за которые постарался заглянуть в глаза каждому из бойцов, он продолжил: — Тогда нас будет восьмеро. Лена решила остаться, и если честно, то я рад. Не для нее все это. Не выдержит она больше.

— А Света, можно подумать, выдержит? — с сомнением спросила Наташа и тут же заработала свирепый взгляд девочки.

— Выдержит, — убежденно ответил Батя. — Если что, поедет на закорках у Сурка, а без нее нам точно крышка.

В подтверждение слов командира егерь-здоровяк задорно подмигнул хмурой девочке.

— Не смотри на меня так. — Батя спокойно встретил взгляд Наташи. — Мы уже пробовали отговорить эту белку. Если даже директриса опустила руки, то в детдоме ее точно не удержат. Ты хочешь, чтобы она сбежала и бродила по лесу в одиночку?

Наташа хмуро перевела взгляд на Свету и по выражению далеко не детского в своей серьезности лица поняла — точно сбежит.

— Итак, если упреков больше не будет, то слушай мою команду. Осмотрелись. Проверили, все ли на месте. Попрыгали, — скомандовал Батя и проследил, чтобы все выполнили его приказ. — Камеко, у тебя что-то тарахтит. Все готовы? Тогда двинулись.

Отряд, каждый член которого бросил прощальный взгляд на приютивший их дом, медленно разгоняясь, выдвинулся через ворота. Таиться от гвулхов было не нужно — у каждого на поясе висел лоскуток с «анализами» Мазая. Поэтому они сразу вышли на центральную улицу и трусцой направились на юго-запад. За спиной отряда в прошлое уходил практически пустынный городок Шишкино и стоящий посреди улицы дед Мазай. Старик провел рукой по лицу, что-то там стирая, и широко перекрестил исчезающих в лесу людей.

Никто не удивился, когда во дворе детдома Батя ограничился общими указаниями, но на первом же привале все участники похода требовательно уставились на командира.

— Ну что, господа и дамы-диверсанты, хотите узнать, кого и как мы будем убивать? — ехидно спросил Батя. — Есть у меня одно место на примете. Пока мы куролесили в лесах, я уже несколько раз облизывался на одну идейку. Ходил слушок, что в тридцати километрах отсюда ушастые основали то ли городок, то ли усадьбу. Не знаю, что там такое, но очень хочется посмотреть. Раньше тащиться в такую даль было глупо, а вот сейчас это дело словно само в руки просится.

— Батя, колись, что ты задумал? — нетерпеливо спросил Вини.

— Пока не знаю. Информация об этом месте отрывочная, но ближе все равно нет ничего значимого. А пошуметь нам надо, причем громко. Иначе начнут раскапывать мелкие происшествия и выйдут на пропавший дозор, соответственно — на Шишкино. Если же мы наделаем много шороху, то такой мелочи, как пропажа двух дозорных, могут и не заметить.

…Небольшая, заросшая орешником ложбинка меж двух холмов вновь погрузилась в тишину. Все — от малолетней Светы до мудрого старца Акиры — еще раз задумались над тем, что они делают, а главное зачем.

Что же касается Андрея, то его сомнения уже давно были в прошлом — он собирался драться, даже если погибнет, не дойдя до сирены. Сирена была конечным пунктом — несбыточной целью, а геройски умереть можно было где угодно. Единственное, что его волновало, — так это судьба Светы. Наташа была права: тащить ребенка в такое пекло было уже не безрассудством, а чистой воды преступлением, и командир пошел на это преступление вполне осознанно. Что им двигало? Желание сохранить отряд, чтобы подольше мстить эльфам? Боязнь за Шишкино? Или что-то другое? Предположения приходили в голову одно за другим и тут же отбрасывались по причине нелогичности. В то, что Батя беспокоился насчет побега Светы из детдома, Корчак не поверил сразу. Тогда что?

Душевные терзания человека по прозвищу Убивец прервала команда Бати:

— Все, привал окончен. Сверяемся с картой и двигаемся дальше.

Егерь привычным жестом расстелил на траве закатанную в пластик карту, и все склонились над разрисованным куском бумаги.

— Предполагаемая точка размещения эльфийской базы находится в районе поселка Хлебное. До него нам идти еще тридцать километров. Сначала идем лесом вдоль старой дороги. — Батя провел пальцем по едва заметной серой нитке на карте и уперся в пересекающую ее жирную полосу. — Как стемнеет, переходим на трассу — и последний рывок.

— А на трассе нас не засекут? — неожиданно для всех, даже для отца, подал голос Камеко. Все тут же посмотрели на молодого японца.

— Ночью вряд ли, но если и так, то рисковать все равно придется — не хватало еще, чтобы после акции ушастые пришли в детдом по нашим следам. Я почему-то сомневаюсь, что они умеют читать следы на асфальте. За пять километров до точки сходим с трассы и отдыхаем до рассвета. С побудкой у этих уродов такие же проблемы, как и у Вини.

— Что сразу Вини?

— А кто сегодня ночью послал Сурка по матушке? — Похоже, командир опять хотел разрядить обстановку с помощью шутки, но в этот раз мрачное настроение позволило вызвать на лицах обеспокоенных людей только скупые улыбки.

— Вопросы? — привычно закончил совещание Батя и так же привычно продолжил: — Тогда…

— Момент, — неожиданно вмешался Андрей. — Нужно по пути набрать крапивы.

— Зачем? — насторожился командир.

— Мазай сказал, что полугвулхи чихают от крапивы, — может, и гвулхи нюх потеряют?

— Вот маразматик, я же спрашивал у него о привычках этих тварей, — процедил сквозь зубы майор.

— Может, просто забыл. Я использовал метод экспресс-опроса.

— Экспресс чего? — тут же влез Вини, но Андрей не ответил.

Батя, в свою очередь, мрачно добавил:

— Все равно, даст бог, вернусь — заставлю старого склеротика сожрать мешок моркови для улучшения памяти. Теперь все? Тогда пошли.

И они, как непринужденно выразился командир, «пошли».

Когда Андрей без сил рухнул на мягкую траву — он уже не мог вспомнить ничего из пройденного пути. Вторая половина дня смешалась для него в один неразборчивый калейдоскоп. Впрочем, как и первая половина ночи. Сосредоточившись на беге, Корчак запоминал только что-нибудь интересное. К примеру, то, как Вини заметает следы. В представлении не слишком искушенного Андрея этот процесс должен был выглядеть как работа дворника, только с помощью еловых лап. Но все оказалось намного проще и одновременно сложнее. Вини шел последним, сразу же за Андреем. Время от времени маленький егерь задерживался, чтобы что-то там затереть ногой или рукой, а иногда — наоборот, он нарочито четко оставлял след своего сапога на определенном участке тропы. Ни думать, ни тем более спрашивать о смысле этих странных действий сил уже не было, и Убивец просто бежал дальше.

Как ни странно, когда они вышли на трассу, бежать стало не легче, чем по лесу. Поведение Вини тоже не изменилось — похоже, вопреки утверждениям Бати, на асфальте все же можно было найти следы.

Если воспоминания дня хоть как-то отпечатались в памяти, то половина ночи промелькнула единой темной полосой, из которой выделились только чарующие и сладкие слова в исполнении грубого голоса Бати:

— Все. Привал.

После этих слов Андрей рухнул на шуршащие листья, словно подрубленное дерево, и смог почувствовать только то, что рядом с ним упал кто-то еще.

Через некоторое время, когда шум в ушах немного утих, а в глазах рассосались багровые пятна, он увидел, что рядом лежит Наташа. Девушка не стала объяснять своего поведения, да и не смогла бы, потому что давно провалилась в объятия Морфея. Что же касается Андрея, то он некоторое время не мог уснуть. В отличие от него и Наташи, остальные перенесли марш-бросок не так катастрофически. Оба японца дышали тяжело, но на загнанных лошадей не походили, и, что примечательно, старик выглядел намного лучше сына. А вот егеря на общем фоне смотрелись как огурчики, и даже Сурок оставался на ногах, хотя пыхтел, как паровоз. Веселее всех выглядела Света, которая практически всю дорогу проехала верхом на здоровенном скакуне. В роли скакуна выступал Сурок, но непохоже, что его это сильно расстраивало.

«Подобралась славная компания», — непонятно кого и зачем процитировал Корчак и тут же провалился в сон.

«Ох, как же хреново…» — Казалось, эта мысль пришла сразу же за вечерней цитатой, но, как выяснилось через секунду, прошло уже несколько часов. Андрей понимал, что без цели его будить никто не стал бы, а значит, скоро утро и пора идти на кровавое дело.

Едва отошедшему ото сна Корчаку мир казался нереальным, а война и все зверства нелюдей — далекой сказкой. Утренний ветерок нежно расчесывал листья, а тихий шум навевал умиротворение и вызывал единственное желание — спать. Но угрюмая физиономия Сурка и сонная улыбка Вини быстро доказали, что этот мир все же реален. При виде улыбки маленького егеря Андрея пробрал мороз. А может, это была просто утренняя прохлада? Вини обладал огромным арсеналом улыбок, и среди них вполне хватало холодных и даже зловещих. Но эта казалась не просто зловещей, а какой-то замогильной.

— Вставай, Убивец, пора на охоту. Хватит Натку тискать, пойдем ушастых резать, — прошептал Вини, умудряясь сочетать в улыбке кровожадность, дружеские нотки и пошлые намеки.

Его слова окончательно выдернули Корчака из царства Морфея, и только после этого он заметил, что провел эту ночь не один. На сгибе его руки тихо посапывала кучерявая головка Наташи. Похоже, девушка замерзла и ночью переползла поближе к теплому телу соседа.

Благодаря вынужденной привычке носить все на себе, собраться Андрею было как бедняку — только подпоясаться. Он тихонько вытянул руку из-под девичьей головы и размял затекшую конечность, затем подхватил «винторез» и, стараясь не шуметь, скользнул за егерями. Впрочем, подобная осторожность была излишней: измотанных соратников сейчас может разбудить только солидный пинок под ребра, примерно такой, каким его наградил простодушный Сурок. Хотя Андрей догадывался, что здесь не обошлось без подачи Вини.

Батя ждал их в тени куста и на фоне выбеленных лунным светом травы и веток был практически не виден.

— Так, народ, начинаем подготовку. Вини? — Батя вопросительно посмотрел на маленького егеря.

— Поселок здесь, в двух километрах с гаком. Большой, зараза, и весь зарос какой-то гадостью. Рядом есть холм, на котором можно устроить огневую точку. Но на сам холмик я не полез — че-то чуйка заныла. — Вини докладывал спокойно, емко и кратко, что говорило о солидном опыте в разведке. Пока все спали, маленький егерь бродил по округе и много чего «набродил».

Командир выслушал доклад и одобрительно кивнул:

— Принял. Правильно, что не полез на рожон. Твоя чуйка — баба с придурью, но иногда дело говорит. Действуем так: Вини, проводишь Убивца на позицию. Сам на холм не лезь. Не рискуй, но смотри в оба, чтобы нашего снайпера не взяли исподтишка. Я и Сурок готовим отход и засеки. Затем будим остальных и занимаем позиции. Убивец, после сигнала начинаешь отстрел. Запомни, только два рожка — и быстро, точность нужна постольку-поскольку. И сразу же назад. Бежишь за Вини, пока не доберешься до Наты. Потом поддерживаешь ее кровью и огнем. Дальше выполняешь команды Вини. Вопросы?

— Плечо, — односложно высказался Андрей и, увидев настороженный взгляд Бати, недовольно сморщился.

— Ладно, но мне это не нравится, — нахмурился Батя, но все же достал аптечку и сделал необходимый укол. — Если это все, то отправляйтесь. С Богом! И главное, запомните: нам нужно только пошуметь. Так что, хлопцы, давайте обойдемся без дурости.

Не успели слова командира растаять в ночи, как Батя уже растворился в темноте. Так же внезапно и бесшумно исчезла туша Сурка.

— Ну что, почапали, — то ли спросил, то ли приказал Вини и медленно побрел по едва различимой в темноте тропе.

Пока они разговаривали, и без того низко висящая луна исчезла за деревьями, но с другой стороны в небе уже появлялись первые признаки рассвета, впрочем, Андрею от этого легче не становилось. Он все время спотыкался и словно специально находил самые хрустящие ветки в лесу. Вини время от времени шипел, но, похоже, Убивец не превышал определенных норм тишины, и маленький отряд продвигался дальше.

Холм, о котором говорил Вини, сразу же бросался в глаза — эдакий курган посреди леса. Вот только он не мог понять, как егерь умудрился увидеть вражеское поселение, не поднимаясь на этот холм. Впрочем, этот вопрос затерялся среди массы других впечатлений, а их хватало. Где-то за километр от холма лес начал меняться, причем очень мягко и гармонично. Сначала изменились очертания переплетения веток, затем и сами листья поменяли форму. На первый взгляд отличия были не такими уж большими, но чувствовалось, что изменения здесь произошли кардинальные. Лес стал другим — более радостным, объемным, можно даже сказать, более живым.

Деревья вокруг кургана росли намного реже, у этой своеобразной опушки Вини и закончил их совместное движение.

— Так, слушай сюда. — Егерь поднял взгляд на светлеющее небо и что-то там увидел. — Начинаем через полчаса, поэтому, как только доберешься наверх, сразу начинай пускать себе кровь. До поселения с верхушки холма метров полтораста, заметить не должны, но и задерживаться там тоже не стоит. Команду к началу отстрела дам криком филина. Узнаешь?

Андрей утвердительно кивнул, делая себе отметку в памяти, что непонятный крик во время захвата эльфийского дозора он все же идентифицировал правильно.

— Вроде все, удачи, — вновь показал зубы Вини, но теперь в ободряющей и какой-то тревожной улыбке. — И это, Андрюха, делай все как договорились. До сирены еще далеко, а там, за холмом, будет так, мелочь. Понял?

— Да понял я, — немного раздраженно ответил Корчак и дружески толкнул егеря кулаком в плечо.

— Ползи уже, понимашка. И прошу тебя, не ломись как лось по кукурузе. За километр слышно, — не остался в долгу Вини.

Убивец глубоко вздохнул и начал свой долгий заплыв по траве и кустам.

Ползти было неудобно. Боль в плече постепенно разгоралась, а спина ныла — то ли препарат уже не помогал, то ли боли переходили в разряд фантомных. Каждый следующий метр давался труднее предыдущего. Ему казалось, что приминаемые им стебли оглушительно трещат, а ветки лопаются со звуком артиллерийского орудия.

Добравшись до вершины холма, он чувствовал себя улиткой, которая наконец-то забралась на небоскреб. Тут же его догнали мысли о потере времени. Андрей бегло осмотрел местность, но ничего угрожающего не заметил, впрочем, как и признаков эльфийского поселения.

Нож привычно распорол кожу, добавляя еще одну полосу к целому частоколу белесых ниточек шрамов. Вспышка боли на мгновение заглушила ломоту в плече и вызвала неожиданную мысль.

«Не, не вариант», — отверг идею Корчак.

Патроны по очереди окунались головками в красную жидкость и уходили в магазин с оглушительными щелчками — казалось, даже пружина скрипит, как несмазанная телега. И лишь когда последний патрон лег во второй заполненный магазин, Андрей наконец-то смог выдохнуть с облегчением.

Еще раз пережив слишком громкий для него звук, Убивец вставил магазин на место и только после этого начал осматриваться.

То, что он увидел, на секунду заставило забыть о дыхании. Облака на востоке окрасились багровыми сполохами, и небо посветлело еще больше, открывая реальную картину мира. Серые полутона исчезли, и все те небольшие изменения леса, которые он отметил ночью, на свету оказались просто ошеломительными. Деревья и трава расцвели невообразимым для Земли буйством красок. Для некоторых цветов у Андрея даже не находилось названий. Покрывший холм цветочный ковер заставлял жмуриться от своей пестроты и нереальности. Стрелок обвел окрестности ошалевшим взглядом и увидел уродливую зелено-бурую полосу. Это был его собственный след. След мертвого на живом.

«Я убил такую красоту, — огорченно подумал Андрей и тут же добавил: — Да, убил, ведь я Убивец». — Эта мысль вернула к реальности, и он вжал в плечо приклад винтовки, созерцая весь этот удивительный мир уже через оптику оружия. Сквозь прицел все было не так сказочно, но зато четко и понятно. До этого он не мог понять, где же здесь поселение, а вот сейчас увидел, что по ту сторону холма деревья сплетаются в некие подобия шатров. Просвечивающиеся стены позволяли рассмотреть, что в этих природных строениях несколько этажей.

Селение приобрело в глазах человека подобие формы, но продолжало выглядеть диким и покинутым. Андрей даже усомнился — а есть ли здесь цели, — но внезапно увидел движение. От крайнего справа дерева-вигвама отделилась тонкая фигура и пошла в сторону холма. Он уже хотел нажать на курок, но удержался: во-первых, команды не было, а во-вторых, движения этой фигуры не походили на атаку.

Стройная фигура была облачена в нечто похожее на плащ с капюшоном. Она двигалась прямо к месту, где лежал человек, иногда останавливаясь и проводя рукой параллельно земле. Андрею показалось, что поникшие травы тянулись к пальцам незнакомца. Неожиданно фигура подняла обе руки и сбросила капюшон.

«Эльфийка!» — ошарашенно подумал Корчак, рассматривая в прицел мягкие черты лица и серебристые волосы, свободно спадавшие на покатые плечи. Все виденные им ранее эльфы либо сплетали волосы в косы, либо носили хвост.

Пока человек рассматривал эльфийку, ее окликнул чей-то голос. Андрей быстро перевел визир прицела на деревья и понял, что первой фигурой была все же не эльфийка, а эльф. Понял, потому что увидел, насколько эльфийки отличаются от своих спутников.

До эльфа в плаще было метров семьдесят, а до деревьев около полутора сотен, и в прицеле было прекрасно видно подсвеченную зарей девушку, если, конечно, ее можно было так назвать.

Неожиданно Андрей подумал о том, что не сможет описать этого лица, если об этом впоследствии попросит Наташа, а она точно попросит. Эльфийка выглядела скорее странно, чем красиво, хотя ее образ был поистине удивителен. Если представить себе существо, нечто среднее между кошкой и человеком, то эльфы больше похожи на человека, а эльфийки — на кошку. При этом они обладали бледной, словно светящейся изнутри кожей и золотистыми тонами в платиновых волосах.

Он пристально всматривался в эти чудесные черты и на секунду забыл обо всем на свете.

Неожиданно эльфийка заговорила, и эльф в плаще ответил. Андрей не уловил всех слов, но понял смысл. Она спросила, куда направился любимый. А тот ответил, что почувствовал, как растениям стало больно, и пошел проверить, что случилось.

«Растениям больно?! — В груди Корчака разлился уже ставший привычным холод. — Людям, суки, не больно, а травке, мать вашу, больно!..»

Словно эхом его мыслям из кустов у деревьев-домов материализовались два лучника и напряженно посмотрели на холм. Все вокруг внезапно изменилось: прекрасный мир утратил свою привлекательность и стал лишь декорацией войны. И только тогда Андрей осознал, что филин кричит уже второй раз. В следующий миг все ненужные мысли организованной колонной покинули его голову. Приклад, словно дружески подбадривая, толкнул хозяина в плечо… еще раз и еще.

Оба лучника завалились назад — Андрей решил не рисковать и бил в грудь. Выстрелить в эльфийку он так и не смог, поэтому сразу перевел прицел на эльфа в плаще. А тот, как оказалось, времени даром не терял. Когда Убивец навел перекрестье прицела на переносицу мага, тот как раз заканчивал вертеть пальцами. Андрей услышал и даже почувствовал, как к нему потянулась трава, но решил не напрягаться и был прав. Хищно тянувшиеся стебли опадали, даже не коснувшись человека. Попытка мага провалилась, но его это уже не волновало. Ушастый пришелец, раскинув руки, как птица, лежал на траве, и полы его плаща лишь дополняли это сравнение.

Возле деревьев тонко завыла эльфийка. И словно по ее команде, ожил лес. Убивец оторвал удивленный взгляд от оптики и посмотрел на все это в два широко раскрытых глаза. То, что они приняли за небольшое поселение, было огромным городом. Все дома-деревья как-то сложились, обнажая широкие улицы, и на эти улицы хлынула целая толпа. Эльфов было не меньше тысячи.

За спиной Андрея еще раз прокричал филин, и этот звук напомнил о незавершенном деле. Он вновь превратился в Убивца и припал к окуляру прицела. «Винторез» заработал часто и размеренно, как часы. В поселении эльфов начали вспыхивать энергетические щиты и падать на траву уже неживые тела.

«Восемь… девять… десять…» — отстраненно отсчитал Андрей и сменил магазин.

Когда во втором магазине осталось два патрона, он заметил странное движение в кронах ближайших деревьев. Там собирались небольшие облачка, тонкими струйками стекающие вниз. Через несколько секунд стрелок понял, что это рои насекомых, которые сплетались в тучу возле фигуры той самой эльфийки. Она нараспев произносила какие-то слова, подняв к небу тонкие руки.

Выяснять, что за насекомые там собираются в тучку, Андрей не стал. Намерения у эльфийки явно немирные, так что все это нужно было прекращать, и чем быстрее, тем лучше.

Прицел рывком приблизил диковинно-прекрасное лицо представительницы другого мира, и предпоследняя пуля в магазине… прошла мимо.

— Соберись, — прорычал Корчак. Его мозг внезапно хлестнула картинка горящей «мазды». Выплеснувшийся из памяти огонь моментально выжег любые сомнения, и тяжелая свинцовая пуля навылет пробила грудь эльфийки. Где у них сердце, Андрей уже знал, поэтому был уверен, что в этом случае не поможет даже магия.

— Беги, придурок! — «Филин» за спиной решил, что докричаться до напарника у него не получится, поэтому обозвался голосом Вини.

Убивец вскочил с земли и побежал так, как не бегал никогда в жизни. А в спину ему летели разные заклинания, одно даже успело достать — до того как он нырнул за срез холма. Впрочем, толку от этого все равно не было. Мир вокруг Андрея мигнул синим и тут же вернулся в привычное для человека состояние.

Вломившись в кусты, он сразу же увидел спину Вини. Егерь бежал впереди, плавно скользя между стволами. Он находил единственно верный путь — самую короткую и свободную тропинку. Убивец побежал следом. В отличие от егеря, его путь не был таким легким: ветви хлестали по лицу, норовя выцарапать глаза, а под ноги вечно что-то попадалось. Один раз он даже кубарем полетел в кусты, но все же как-то умудрился вскочить и, практически не снижая темпа, побежал дальше.

Этот безумный рывок сквозь заросли закончился минут через пятнадцать.

Андрей выбежал на небольшую просеку и увидел в другом конце Вини и Наташу. Егерь уже натягивал рычагом тетиву арбалета, а лучница перетаскивала поближе свой колчан. Убивец добежал до позиции, упал на одно колено и быстро снял пропитанную кровью повязку. Недавняя рана еще кровоточила, и ее нужно было лишь немного потревожить.

— Ната, давай стрелы! Надеюсь, они у тебя стерильные.

— Да пошел ты, — незлобно ругнулась лучница, подавая пучок стрел.

Андрей быстро провел наконечниками по ране, передал стрелы лучнице и тут же занялся патронами.

Он успел зарядить только один магазин, когда над головой защелкала тетива лука. Последний патрон лег на место, осталось лишь положить локоть на колено. Только после этого Корчак посмотрел на поле боя. На просеке лежали три тела гвулхов, рядом с ними надсадно хрипел овр, получивший стрелу в горло. Это был передовой отряд. Андрей посмотрел на Нату и увидел, что гнев превратил ее серые глаза в две голубые звезды.

— Это волшебство какое-то. Один выстрел — и они валятся как снопы. Андрей, у тебя что, в жилах течет яд? — весело спросила Ната, не прекращая стрельбы.

Убивец не успел ответить, потому что на прогалину вылетели сразу четыре овра и почти десяток гвулхов.

— Вини, нас кто-то собирается прикрывать? — спросил Андрей, но через секунду ему было не до ответов. Он начал расстреливать бегущих гвулхов практически в режиме автомата. Один. Второй. Третий, промах, четвертый. Пятый сам покатился со стрелой в груди. Шестой…

Вини, скользнув лезвием катаны по краю ножен, прыгнул вперед, как кошка, и резким ударом снес верхушку черепа переднему зверю, затем ушел в перекат и проехался клинком по боку второго. Раненый гвулх завертелся на месте, и катана резко опустилась на его загривок.

Чем закончилась стычка Вини с оставшимся монстром, Андрей уже не видел, потому что перешел на отстрел овров. Впрочем, стрелять там было уже почти не в кого — Наташа оставила в живых только одного гиганта.

Пуля угодила овру точно в середину лба, разбрызгивая внутренности немаленького черепа на окрестные кусты и… на физиономию выбежавшего из кустов эльфа. Лучник брезгливо обтер лицо и уставился на свою руку. С таким же выражением лица он и умер, получив в грудь пулю, отравленную кровью странного человека.

Все бы хорошо, но эльф был не один. Следом за первым на поляну выбежали еще три лучника и четыре овра.

«А вот магов почему-то нет», — удивленно подумал Андрей, хотя намного важнее было то, что в магазине осталось только три патрона. Сколько было «отравленных» кровью стрел у Наты, он не знал.

В таких случаях посторонние мысли вредны, и Андрей убедился в этом, когда с первого же выстрела сделал промах. Чертыхнувшись, он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, а когда вновь посмотрел в сторону врагов, то увидел, что ситуация немного изменилась. С обеих сторон просеки выскочили егеря и японцы. Завертелась стальная карусель.

Стрелять в эльфов Корчак побоялся, а вот головы овров находились на приличной высоте над сошедшимися клинок в клинок людьми и эльфами — стреляй не хочу.

Два овра получили по пуле в голову, а третьему досталась стрела в незакрытое горло.

— Ната?

— Эта была последней, — ответила лучница на незаданный вопрос.

Андрей секунду колебался и все же принял решение: Ната справится быстрее.

— Дай стрелу, — крикнул он, срывая бинт. Как назло, кровотечение из раны остановилось. Он судорожно выдернул нож и полоснул по руке. Получилось неаккуратно, кровь буквально хлынула из слишком глубокого пореза.

Не желая понапрасну тратить время, он просто поднял левую руку вверх. Наташа все поняла правильно. Она мазнула кончиком стрелы по запачканной кровью коже и тут же выстрелила. Вторая стрела — и новый выстрел. Андрей посмотрел в сторону боя. Вторая стрела досталась эльфу, который неожиданно выскочил откуда-то сбоку. Камеко длинным прыжком догнал убегающего эльфа и вогнал короткий нож ему в спину. А затем перерезал горло. На этом враги закончились.

Батя резко завертел головой и, кажется, даже понюхал воздух.

— Быстро уходим!

Корчак развернулся и только сейчас заметил выглядывающую из-за кустов Свету.

Сурок, пробегая мимо временного укрытия, забросил девочку себе на спину.

— Светик, маги есть? — спросил Батя и, увидев странный набор знаков, побежал дальше.

Убивец не понял, что это могло значить: Света сначала указала пальцем в сторону эльфийского города, а затем приложила ладошку козырьком ко лбу. Догадка пришла через пару секунд. Жесты, скорей всего, означали: маги есть, там, далеко…

Следующий марш-бросок был не намного короче первого, но вымотал значительно сильнее — сказывалась усталость. Очередная прогалина попалась минут через десять. Батя быстро оценил обстановку и скомандовал:

— Заняли позицию.

Роли и места в команде были уже давно расписаны: Света за спинами стрелков, мечники в два ряда — егеря впереди, японцы сзади. Люди моментально заняли свои места и замерли в ожидании врага.

Секунды уходили за секундами, но никто так и не появился. Батя выждал некоторое время и отдал новый приказ:

— Пошли дальше. Вини, след. Убивец, останься с Вини.

Все разом развернулись и устремились дальше по заросшей тропе. Сурок вновь забросил Свету за спину и как настоящий ездовой конь ускакал между деревьями.

— Вини, а мне-то что делать? — спросил Андрей, не имея ни малейшего понятия, зачем Батя оставил его со следопытом.

— Просто беги впереди меня, и все. Я тут подумал, что твой запах сможет повредить зверушкам. Это так, дурная идея, но чем черт не шутит.

— А ты чем займешься?

— Да так, след немного попутаю и крапивки разбросаю. Высушить не успели, но, может, и так сгодится. — Все это Вини говорил, внимательно глядя под ноги и производя таинственные манипуляции. — Не стой. Двигай вперед, а то дождемся вурдалаков на свою голову.

Корчак встряхнулся и побежал вслед за остальными. Он действительно на секунду забыл об угрозе.

Следующие полчаса были немного непривычными. Андрей одиноко бежал по густому лесу, придерживаясь символично обозначенной звериной тропы. Он знал, что где-то впереди основная часть команды, а сзади его догонял Вини, но все же чувство одиночества и неприкаянности неприятно кольнуло в груди.

«Я начал к ним привыкать. Это плохо», — подумал Убивец и ускорил бег, старясь догнать передовую группу.

Он увидел их одновременно с эльфами. Между деревьями метались тени в камуфлированной и желто-зеленой раскраске. Андрей вбежал, можно сказать, прямо в гущу боя. Сначала рука потянулась к пистолету, но он понял, что эта мысль не очень разумна. Древний клинок, будто по своей воле, прыгнул в руку. Корчак изящным уклоном ушел от костяного клинка и нежно скользнул кромкой меча по горлу эльфа.

Они напоролись на отряд случайно — в этом не было ни глупости, ни ошибки. Похоже, эльфы возвращались из разведки. С ними были только два тяжелогруженых овра. Самих ушастых оказалось целых девять штук, но это Андрей понял уже после боя. А в тот момент ему казалось, что вокруг десятки врагов и на этом боевой путь их команды закончен. Ему почему-то стало легко и даже весело.

— Ну, суки, погодите, — выдохнул Убивец и побежал вокруг толстого ствола сосны.

В этот момент он почему-то даже не подумал о «винторезе». Рука, можно сказать, сама потянулась к клинку и выбрала для себя удобное положение — меч Андрей держал обратным хватом, опустив руку вниз и немного назад. Да только этой позиции Акира ему не показывал. Убивец неожиданно понял, что уже видел подобный стиль у… атакующего эльфа. К тому же в груди Корчака родилась холодная ярость и словно окутала все тело, смыв усталость и даже боль в плече.

Под ногами шуршали прошлогодние листья и тонкие стебли зеленой травы. Бежал он легко, на одних носках, тело само вспомнило все то, что давал на уроках учитель, и не только это. За стволом Андрей заметил Сурка, отбивающегося нагинатой от двух ушастых. Широкие взмахи длинного оружия держали противников на расстоянии.

Ни один из эльфов не успел отреагировать на появление Андрея, и он, пробегая мимо, как бы походя смахнул голову врага. Получилось это на удивление просто. Казалось бы, там же мышцы и позвоночник, — но рука почувствовала только легкое сопротивление, и округлый предмет покатился по траве.

Второй эльф резко развернулся к новой угрозе, но Корчака там уже не было. Зато из груди эльфа вынырнул кончик нагинаты.

Этот фрагмент боя остался позади, и Андрей, словно в компьютерной игре, ворвался в новую локацию. Увы, в этот раз он опоздал. На японцев напало сразу четверо эльфов. Судя по картине боя, один из них с ходу всадил кривой костяной клинок в грудь Камеко. Рядом с телом молодого японца лежал оставшийся без оружия эльф. Без оружия и без жизни — отец успел отомстить за сына, но на этом его успехи заканчивались.

Акира стоял над телом Камеко, делая широкие взмахи катаной. Старик явно терял контроль над схваткой и не видел общей картины боя. Зато ее увидел Андрей. Он сразу же рванулся к эльфу, заходящему за спину учителя. Стремительный разбег, замах и прыжок. Ноги ударили в грудь эльфа, заваливая его, — и тут же удар клинком. Меч вошел глубоко в плоть, несмотря на наличие брони. Корчак, подмяв под себя хрупкое тело, тут же начал разгибаться, одновременно вытаскивая меч из трупа: второму эльфу оставалось пробежать до него буквально пару метров. Убивец завалился назад, словно падая, сделал кувырок и взмах мечом, лишь на первый взгляд казавшийся неуклюжим. Меч задел атакующего эльфа самым кончиком, но и этого хватило, чтобы перерезать врагу горло.

Появление ученика словно встряхнуло старого мастера, и он пришел в себя. Наставник резко отшатнулся от выпада последнего эльфа и тут же сделал два быстрых шага, заканчивая второй шаг жестким ударом в грудь противника. Древесная броня легко выдержала атаку обычной стали, но сила удара была настолько велика, что костлявое тело эльфа отбросило на два шага назад. Ушастый грамотно вышел из переката, твердо встал на ноги на приличном расстоянии от противника и тут же сделал еще один шаг назад. Акира, понимая, что враг может попросту сбежать, качнулся всем телом назад, перехватил рукоять катаны одной рукой и метнул меч, как копье. Клинок словно исчез из руки мастера и тут же материализовался в теле эльфа. Катана вошла точно между подбородком и верхним срезом высокого ворота брони.

Эльфа вновь отбросило назад, но в этот раз он рухнул на спину, уже окончательно.

Убивец завороженно наблюдал за этим смертельным действом и пришел в себя только после того, как Акира подошел к поверженному эльфу. Мастер выдернул клинок и одним взмахом отрубил умирающему врагу голову. Андрею казалось, что бой продолжался не меньше получаса, но в реальности прошло не больше пары минут. Доказательством тому служило появление Вини, а он наверняка рванул на помощь со скоростью метеорита, как только услышал первые звуки боя.

— Опять опоздал, — досадливо сплюнул маленький егерь и побежал проверять тела. Парочка эльфов была еще жива, и Вини провел контроль, на всякий пожарный перерезая горло и протыкая тело напротив сердца. По тому, как именно он наносит удар, Корчак понял, что егерь тоже прекрасно разбирается в анатомии врага: сердце у эльфов находилось справа.

— Все, уходим, — послышался крик Бати, и отряд вновь вытянулся в походную колонну.

Только теперь Сурок вместо Светы нес тело Камеко.

Метров через сто Вини догнал отряд и остановил Сурка. Затем быстро разрезал ремни японской брони и срезал часть одежды с тела Камеко. После этого он заклеил рану пластырем.

У Андрея мелькнула дикая надежда, и, похоже, не только у него одного. Вини что-то заметил во взглядах окружающих и коротко пояснил:

— Кровь капает с брони и одежды. Оставляет след.

Услышав это, Наташа всхлипнула, а у Вини на скулах заиграли желваки. И тут Андрей увидел еще одну улыбку маленького егеря — жалкую и беспомощную. Вини приладил броню на место и запихал под нее пучок крапивы.

Отряд двинулся дальше — в этот раз он больше напоминал похоронную процессию, каковою на самом деле и являлся.

…Зачем Батя приказал забрать тело с собой, стало понятно только к вечеру. Отряд как раз подошел к достаточно глубокой речушке, и вместо того чтобы выйти на мост, направился к берегу. Егеря быстро набрали камней, положили их под панцирь Камеко и завязали в одежду.

Акира с натугой взял сына на руки и понес в воду. Он зашел на середину неширокой речки. Там было неглубоко — вода едва доставала до груди невысокого японца. Старый мастер что-то прошептал и погладил сына по едва видневшемуся над водой лицу. Затем отпустил тело. Лицо исчезло, и лишь после этого Андрей осознал, что не увидит Камеко больше никогда. Горло сжал спазм, а когда рядом тихо заплакала Наташа, стало еще хуже.

— Все, пора. Пошли, — жестко скомандовал Батя. — Акира, уходим. Быстро, я сказал!

Последнюю фразу егерь произнес таким голосом, что Андрей почувствовал справедливость сказанного Акирой слова: «Господин».

Старый японец поднял опущенную голову и стремительно вышел из реки. Кимоно облепило суховатое тело, и он стал похож на богомола.

Андрей ждал, что все они пойдут через мост, но Батя повел отряд вдоль берега, не переходя реки. На другую сторону направился только Вини, притаптывая и делая какие-то петли на дороге и мосту.

И они вновь побежали. Света восседала на Сурке, что позволило Бате взвинтить темп до предела. Корчак полностью сосредоточился на беге и лишь далеко за полночь заметил, что Вини уже бежит в основной группе. Но усталый мозг это событие отметил мимоходом и опять вернулся к контролю ноющих ног, делая все возможное, чтобы тело не свалилось.

Сначала казалось, что командир ведет отряд без малейшей цели — просто петляет, чтобы сбить преследователей со следа, — но уже ближе к утру дикие зигзаги сменились целенаправленным движением, а когда небо посветлело, Батя привел их к небольшому охотничьему домику.

— Всем внутрь. Вини, прибери здесь и разбросай крапиву, — скомандовал хриплым от усталости голосом командир и открыл двери в дом, причем сделал он это своим ключом.

Если бы у Андрея оставались силы, он бы удивился, а так лишь тупо прошел в темноту помещения.

Командир сразу же прошел от двери к дальнему углу и, отодвинув тяжелый шкаф, поднял врезанный в пол люк.

— Вниз, — устало сказал Батя и вышел наружу.

Мрачный Акира нырнул в провал первым. Следом за ним пошел Сурок, он уже давно переместил спящую Свету со спины на руки и в люк спускался осторожно, чтобы не разбудить девочку. Наташа странно посмотрела на Андрея и ушла следом за Сурком.

Андрей еще раз осмотрелся в комнате и спустился в подвал. Там его ждала полная темнота, поэтому он нашарил в поясной сумке налобный фонарь и включил его на самый слабый режим.

Подвал оказался своеобразным — по площади он был явно больше дома. На полу немаленького помещения лежали полтора десятка поролоновых подстилок, а в углу горкой стояло несколько ящиков. Противоположный от ящиков угол выглядел так, словно туда бросили гранату.

«Похоже, там были боеприпасы», — тупо подумал Корчак, добрел до ближайшей подстилки и рухнул вниз. Глаза закрылись моментально. Но сразу же уснуть ему не дали. К его лежбищу кто-то подошел. Сработала вбитая в мозг привычка просыпаться при любом движении рядом, он открыл глаза и сразу же успокоился. Усталая Наташа буквально волоком подтащила свою подстилку ближе, наградила Андрея еще одним странным взглядом и улеглась рядышком. Через секунду девушка уже спала, посапывая ему в плечо. Аромат молодой женщины не вызывал возбуждения, а лишь умиротворял, и Андрей вновь закрыл глаза.

Следующее пробуждение было спровоцировано шумом сверху. Просыпаться очень не хотелось, но инстинкт самосохранения настойчиво стучал в мозг, и Убивец все же открыл слипшиеся веки. Помутневшее зрение выдало картинку спускающихся по лестнице егерей. Батя шел последним. Он захлопнул за собой крышку люка, а потом потянул вниз здоровенный рычаг. Сверху что-то загрохотало и стихло.

«Шкаф встал на место», — догадался Андрей и тут же опять провалился в сон.

Утро встретило его новой шуткой Вини, гудением керогаза, приятным запахом заваренной в кипятке лапши и ароматами чая.

— Сурок, тебе никто не говорил, что это химия и гадость? — съязвил Вини.

— Не хочешь — не ешь, — логично подметил здоровяк.

— Хорошо, тогда я буду только тушенку.

— А вареньем по всей морде? — набычился Сурок. Он отвечал за готовку и, как следствие, за режим питания в отряде. Но иногда он вел себя как сердобольная мамаша с принципом — сначала борщ, а потом конфеты.

— Что у нас на обед? — Андрей встал, осторожно обошел спящую Наташу и, переваливаясь на деревянных ногах, подошел к импровизированному столу из ящиков. От приятных запахов в животе тут же заурчало.

— Лапша, тушенка и чай, — радушно махнул рукой Сурок. — Но сначала лапша с юшкой.

— Какая это на фиг юшка, это водичка, в которую помакали лапшу, — возмутился «гурман» Вини. Андрей в свою очередь просто улыбнулся строгому повару и благодарно взял котелок с дымящейся лапшой.

Более или менее освещенной была лишь «обеденная» часть подвала. На стенах висели два больших химических фонаря, но и этого света вполне хватало, чтобы сносно поесть. Поэтому Корчак не стал доставать своего налобника.

Опустошив посудину до половины, он уловил взгляд Вини и заметил его напряженную улыбку. Маленький егерь словно чего-то ждал — его мимолетный взгляд в сторону вызвал интерес, и Андрей повернулся. Наташа уже проснулась и приводила себя в порядок.

«Да идите вы все лесом! Что люди за существа такие — вокруг смерть и кровь, а они находят время на амурные разборки», — раздраженно подумал он, опять уткнувшись в котелок с лапшой, а затем с удовольствием перешел к тушенке, заедая ее сухарями.

— К чаю есть шоколадка, только она немного просроченная, — заботливо уточнил Сурок.

— А ему не надо, у него и так со сладеньким все в порядке, — не удержался и подковырнул Вини.

— Я даже не собираюсь комментировать твою тупую шутку, — равнодушно ответил Андрей, забирая у Сурка малюсенький кусочек шоколада и кружку с чаем, а затем освободил место для подошедшего Бати.

— Вини, своей смертью ты точно не умрешь, тупые шутки загонят тебя в могилу значительно раньше, — подметил командир, получая свою пайку.

Это предположение моментально подтвердила Наташа, отвесив маленькому егерю подзатыльник. Затем она уселась напротив Бати и тут же забрала у Светы шоколадку. С другой стороны Сурок тут же подсунул девочке лапшу.

Некоторое время они ели в тишине. Андрей, прислонившись к дощатой стене подвала, пил свой чай. Конечно, чаем это можно было назвать лишь с большой натяжкой, но сейчас коричневатая жидкость доставляла настоящее блаженство. Несмотря на то что весна была в полном разгаре, Андрея немного знобило — то ли от перенесенных потрясений, то ли от нахождения в сыром подвале.

Чай растопил не только внутренний холод, но и прогнал сонную апатию. В голове прояснилось, и в нее полезли вчерашние вопросы.

— Батя, мне кажется, или эта норка вам хорошо знакома?

— Почему кажется, очень даже знакома, таких загашников по стране было натыкано бог весть сколько.

Андрей мысленно согласился с егерем, тем более что сам неплохо поживился в одном из таких «загашников».

— Да, кстати, нас здесь не засекут? Что-то мы сильно расслабились: вдруг гвулхи учуют шикарный запах лапши? — Убивец шутил, но изрядная доля опасений все же проскальзывала в его голосе.

— Нет, не унюхают. Не дураки строили. Тут воздуховод продуман с естественной тягой, и все, что мы надышим, выходит далеко в сторону. Вурдалаки не единственные, кто может ходить по запаху. В свое время обычные собачки нам много крови попортили. Да что там собачки — знал бы ты, какой нюх у Вини, — любая ищейка нервно курит в сторонке. Так что эта ситуация здесь предусмотрена, Сурок мог бы и борщ спокойно приготовить.

— Благодать, — с чувством сказал Андрей и сделал большой глоток чая. — Теперь не нужно никуда бежать.

Неожиданно Вини ответил на это заявление тяжелым вздохом, который тут же объяснил Батя:

— Придется, я вообще решился залечь так близко и в таком слабом схроне лишь из-за крайней нужды. Дальше мы вряд ли бы ушли. И хотя некоторое время у нас все же есть, бежать придется еще очень долго.

За столом воцарилось тягостное молчание, и Андрей уже пожалел, что затронул эту тему. Его взгляд заметался по подвалу и наткнулся на учителя. Старый японец сидел на подстилке в позе лотоса и был полностью погружен в себя. Он не стал завтракать, как и участвовать в общей беседе.

— Сурок, дай еще чая, шоколада не нужно, — попросил Андрей, получил еще одну кружку и направился в угол подвала.

Он не был уверен, что делает правильно, но все же решил подойти к учителю.

— Учитель, я не хотел вас тревожить, но вам нужно что-нибудь съесть. Или вот хотя бы горячего чаю попейте.

Акира открыл глаза и посмотрел на ученика бесконечно мудрым и настолько же далеким взглядом, но все же снизошел до общения и принял в руки исходящую паром кружку.

Корчак присел рядом и замолчал. Он не знал, что здесь можно сказать. Уход близкого человека всегда оставляет пустоту в душе. Но если кому-то кажется, что он знает, как помочь другому в подобной ситуации, лишь потому, что сам пережил нечто подобное, то это огромная ошибка. Ни одна боль не похожа ни на какую другую, и у каждого горя свое лицо и своя история.

— Мне жаль, мастер.

— Не о чем жалеть, ученик. Он умереть достойно, как самурай: в бою. Жаль, это быть короткий бой. Кинжал искать мою грудь, но черепашонок решить иначе и ошибиться. У каждого своя карма и мешать ей нельзя. Вчера должен был умереть я — это быть прекрасный день для смерть.

— А может, это и была его карма. — Андрей не знал, почему сказал именно это, но чувствовал, что эти слова единственно верные.

Акира с удивлением поднял взгляд:

— Может, и так, ученик. Ты меня удивлять и вчера и сегодня. Тому, что ты делать, я тебя не учил. Откуда эта сила и скорость?

— Не знаю, мастер. Не знаю. — Корчак тяжело вздохнул.

Он действительно не понимал, что заставляло его тело двигаться с такой легкостью, а мозг обрабатывать информацию с такой скоростью. И что самое главное — он не понимал, что научило его душу убивать с таким равнодушием. Во время боя он становился каким-то монстром, а не человеком.

Глава 16

БОЛЬШАЯ ОХОТА

— Что это такое! — Яростный крик отразился от стен огромного зала.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина, словно внутрь шагнула сама смерть. В этом не было никакой магии — хватило одной ярости, чтобы заморозить даже мысли почти у всех, кто находился в главном холле Обители Жизни. Огромное помещение было создано, точнее, выращено прямо на стенах домов широкого проспекта. Деревья вырастали посреди улочек, а лианы оплетали стены зданий и заполняли пропущенные своими старшими братьями щели. Гибкие стебли ползли по древесным стволам и каменным поверхностям, а затем сплетались в кронах, образуя сплошную крышу. В итоге широкая, даже по меркам человеческих городов, улица практически на полкилометра своей протяженности превратилась в один зал поистине гигантских размеров. В некоторых местах среди стеблей были видны целые участки каменных стен, словно подчеркивая величие новых хозяев города.

Но это величие вздрогнуло от яростного голоса.

— Я спрашиваю, что это такое?! — Эдерай отбросил все приличия, и даже его вечная холодная надменность дала трещину. Он буквально рычал, чем и загнал всех присутствующих магов жизни в ступор, а королевская свита находилась на грани обморока. И было отчего. Саламандра на правой руке короля накалилась и запестрела лепестками пламени. Жар был настолько силен, что рукав изящного камзола повелителя обгорел и свисал уродливыми черными прядями. Под ним обнажилась рука короля эльфов, и, что самое удивительное, эта рука совершенно не пострадала.

Никто не знал, что может сотворить послушная воле взбешенного хозяина саламандра, и не хотел узнавать этого. Даже те двое, кто не испугался королевского гнева.

Аил не стал отвечать на вопрос и перевел взгляд на сгорбленную фигуру наставника магов жизни. Древний эльф согнулся не от страха. Его высокое искусство и так слишком долго удерживало душу в дряхлом теле, так что смерти он уже не боялся.

— Это тело овра, повелитель, — проскрипел старик.

— Ты издеваешься, трухлявый пенек?! — Саламандра на руке Эдерая полыхнула еще сильнее, и король стремительно шагнул к магу.

Окружавшие наставника ученики испуганно отшатнулись, но сам старик остался на месте и смело взглянул в глаза королю.

— Нет. Ты спросил, а я ответил. — Голос наставника окреп, а в глазах загорелся огонек силы. — Но если мой король хочет узнать, что именно случилось с телом, то я могу дать ответ и на этот вопрос.

— Хочу. — Король все же совладал с собой, и огонь саламандры утих. Все вокруг облегченно выдохнули.

Явное проявление страха развеселило короля, разгоняя остатки ярости.

«А ведь они боятся саламандры до дрожи в своих высокородных коленях. Не знают, на что она способна, и все же боятся. Неведение тоже может быть оружием», — язвительно подумал Эдерай.

Наставник повернулся и подошел ближе к огромному столу с телом овра. В отличие от других предметов в холле, этот стол был сделан из камня. Эдерай не знал, что это значило, но в этом явно был какой-то смысл — ведь вырастить такой же стол из лиан намного проще. Его взгляд вновь упал на тело, когда-то принадлежавшее воину-гиганту, и в мозг вернулась ярость. Бесило то, что он даже не догадывался, кто мог сотворить такое: тело овра словно высушили. Сейчас оно напоминало брошенные под солнцем водоросли.

— В этом создании кто-то разрушил все плетения, — вновь проскрипел маг.

— А по виду кажется, что из него выкачали саму жизнь.

— Нет, энергию никто не извлекал. Просто все плетения внутри были мгновенно разрушены, и энергия ушла сама.

— Но кто, кто мог сотворить такое? — озвучил свои мысли король.

— А вы не знаете? — В голосе мага прорезались ехидство и даже пренебрежение.

— Маг, я ценю твой ум и опыт, но не забывай, кто перед тобой.

— Нет, король, я ничего не забываю и знаю свое место. — Маг склонился в низком поклоне, но в его словах не было и следа раболепия. — Такое может сотворить только одно существо. Вам что-нибудь говорит слово «аданаил»?

— Аданаил? «Неживой воин»? Что это, темные боги, может значить? — Теперь король по-настоящему растерялся. — Я — эрл старейшего клана, я знаю все тайны обоих миров, я читал «Песнь времен», но там нет упоминания об аданаилах.

— Там есть стих о силе этих существ.

— Твой разум повредился от прожитых столетий, старик. Там нет ничего подобного!

— Ты просто не увидел того, чего тебе не показали, повелитель. — Наставник жестко взглянул королю в глаза, и Эдерай понял, что маги жизни еще не скоро получат нового лидера.

— Как я мог такое пропустить, разве что… — Догадка, словно плетью, хлестнула мозг короля, он даже отшатнулся.

В ответ на расширившиеся зрачки повелителя наставник лишь улыбнулся — легко, одними уголками губ. Он-то знал, как была сокрыта эта тайна.

Эдерай резко развернулся и стремительно направился к выходу.

Через две дюжины шагов терпение короля лопнуло, и он издал шипящий звук. Возле далекого входа в необъятный холл послышался испуганный вскрик, потом раздался зловещий рык, переходящий в дробный скрип, — это когти королевского щера безжалостно рвали тонкие волокна настила.

Щер, повинуясь мысленному приказу хозяина, не стал замедляться, а лишь сделал небольшой вираж. Король на ходу ухватился за седло и взлетел на спину своего скакуна. Щер рванул вперед, и едва различимая вдали арка выхода начала стремительно приближаться. Эдерай оглянулся по сторонам и буквально почувствовал недовольство сотен магов — кем бы ни был всадник, езду верхом в Обители Жизни они воспринимали как кощунство.

Далекие стены проплывали мимо Эдерая, они были укрыты мягким полумраком и дымкой, но король прекрасно знал, что там находится. Глубокие ниши хранили в себе миллионы существ — живых, уснувших и тех, кто уже никогда не проснется.

Когда-то, еще ребенком, маленький Эдерай в первый раз вошел в Обитель Жизни своего клана. После этого он долго не мог уснуть и даже потребовал к постели фэйри с лампой. Маленький раб тихонько напевал, придерживая светильник, но и это не помогало. Перед глазами маленького Эдерая вновь проходили ряды жутких монстров — тех, кого породил Светлый Мир тысячелетия назад, тех, кто обитал в Темном Мире, и тех, кто получил свою жизнь в магических лабораториях. Невообразимо прекрасных, отвратительно уродливых и ужасающе кошмарных. Но больше всего маленького эльфа поразила туша краена. Огромная, больше пяти ростов в высоту, туша с длинными щупальцами в десять ростов взрослого эльфа. Монстр будто смотрел в душу ребенка своими остекленевшими глазами. Помимо щупалец тварь обладала составной челюстью, которая выдвигалась вперед несколькими рядами острых клыков. И каждый клык был длиннее руки взрослого эльфа. Конечно, краен был мертв: какими бы могущественными ни были маги жизни родного клана, но держать под боком живого демона Темного Мира они бы не посмели.

Детские воспоминания вызвали улыбку короля, и внезапно ему в голову пришла еще одна мысль: «А ведь маги болотников наверняка могут похвастаться более полной коллекцией созданий». — Непонятно почему, но слабость собственных магов принесла удовлетворение, а саламандра на руке бодряще пошевелилась. Может быть, потому что озерный клан теперь принадлежит ему?

Зал Песен был сделан из камня, как и стол в Обители Жизни, и наверняка по такой же важной и загадочной для Эдерая причине. Впрочем, все эти странности сейчас не имели значения. Король мог думать только об одном. Он склонился над большой книгой, одиноко и властно развалившейся на мраморном постаменте. Король, как всегда, не удержался — он открыл книгу и не смог остановиться, когда его взгляд упал на первые строки одной из строф.

Искусство поэта-каллиграфа было поистине великим. Оно соединяло в себе и красоту слога, и художественное совершенство плетения знаков. В этих строках магия полностью отсутствовала, но волшебная сила, которую вложил в нее автор, потрясала. Через несколько секунду строки поплыли перед глазами, и Эдерай погрузился в одну из давно знакомых ему песен. Знакомых, но, как всегда, по-новому захватывающих.

«Анатай разогнулся, презрительно посмотрел на торчащую в животе стрелу и резким жестом вскинул вверх руку с отрубленной головой лорда.

— Я исполнил клятву и, верный слову, умру вместе с врагом! — прохрипел воин и выронил свою страшную ношу. Затем ухватился за торчащую из тела стрелу и рывком выдрал ее из собственной плоти, причем так, чтобы повредить побольше внутренних органов. Эльф мучительно вздохнул, последний раз в своей долгой жизни наслаждаясь ароматом цветущей итилаи, и упал на груду вражеских тел».

За несколько неуловимо долгих минут Эдерай еще раз пережил мучительно-печальную и героически-прекрасную историю молодого эрла и… в очередной раз не смог понять смысла его поступка. Король мог бы так же, как и герой, рискнуть жизнью, чтобы достать врага, но самоубийство ради данного слова — это нечто сродни безумию.

— Мой король хотел меня видеть? — Неожиданно прозвучавший за спиной голос не заставил короля Эдерая вздрогнуть лишь потому, что саламандра успела предупредить своего хозяина о появлении в Зале Песен еще одного живого существа. Все чувства короля были слишком захвачены чтением, но саламандра общалась напрямую с мозгом, минуя все остальное.

— Хотел, но в последнее время твой король начал замечать, что его желания не так уж важны для верноподданных. Так ли это, наставник?

— Нет, мой король, твои желания — закон для любого из нас, так было и будет многие века, — ответил Олориун.

— Тогда скажи мне, маг, что такое аданаил?

— Это черное проклятие, неописуемая мерзость и…

— Тайна! Тайна даже для меня, — перебил мага король.

— Да, повелитель, тайна даже для королей.

— Потому что ты так решил?

— Потому что так решил тот, кому эта тайна принадлежала. Так решил последний из династии Этарол, и он имел на это право. — Маг смотрел в глаза королю спокойно, без страха и раскаяния.

Подобные обстоятельства меняли дело. Тайна, «принадлежащая кому-то», означала, что этот кто-то заплатил за нее жизнью.

— Как я могу узнать эту тайну?

— Никак, — так же невозмутимо ответил Олориун. — Ее не знаю даже я.

Эти слова откровенно удивили Эдерая — он не мог себе представить ситуации, в которой самый могущественнейший маг в королевстве мог чего-то не знать.

— Что ж, тогда наша жизнь в Светлом Мире сильно осложнится. — Эдерай решил зайти с другой стороны.

— Мой король позволит узнать, почему?

— Один из отрядов, посланных на поиск самок для питомников, не вернулся, и наставник магов жизни уверен, что там постарался аданаил. Надеюсь, ты не усомнишься в его мудрости?

— В светлом разуме старейшего из магов усомнится только глупец, — ответил Олориун, но сделал это как-то рассеянно.

Глядя на лицо мага, можно было сказать, что его мозг работал на максимальной мощности. Удивление перешло в сомнения, сомнения — в колебания, а колебания, в свою очередь, родили решение. Весь процесс был настолько важен, что даже отразился на лице эталона невозмутимости. Но после того как решение было принято, облик Олориуна вновь стал надменно-каменным. Маг стремительно подошел к толстенному фолианту «Песни времен». На ходу он достал из складок своего длинного одеяния костяной нож и провел его лезвием по ладони. По тонким пальцам потекла кровь. Наставник магов разума неповрежденной рукой захлопнул книгу и припечатал ее сверху залитой собственной кровью ладонью.

— Ка-асмаша-а-хасс-стэкра-аюмо-тас-с… — Звуки древнего заклинания заметались под сводами зала, словно не находя себе места.

Эти слова не были такими красивыми, как творения Мастера Песен, но могущества в них было не меньше. У Эдерая по спине пробежала дрожь, а волосы вспушили крошечные искорки. Раздался треск, словно в комнате разорвалась шаровая молния, в воздухе запахло озоном.

Маг устало выдохнул, раскрыл книгу и отошел назад.

— Читай, король.

Эдерай подошел к мраморному постаменту и осторожно взглянул на синеватые листы, словно мог узреть там пророчество о своей смерти. Но изящная вязь слов открыла другую тайну, не менее страшную.

Глава 17

ИГРА В ПРЯТКИ

Мечты Андрея о долгом и блаженном валянии на мягких подстилках с треском разлетелись уже на второй день пребывания в подвале. Ранним утром спавшая крепким сном Света неожиданно дернулась и проснулась, причем проснулась моментально. Девочка вскочила и побежала к сидящему в углу Бате.

— Что случилось, солнышко? — сразу же напрягся егерь.

Похоже, новость была очень важной, но не настолько, чтобы нарушить обет молчания, — девочка просто ткнула рукой вверх и показала на пальцах, что чувствует двух магов.

Батя моментально вскочил и зашипел, как рассерженная кошка.

— Так, всем ни звука. Молчание и неподвижность. Выполнять, — прошептал Батя и очень осторожно опустился на подстилку, усаживая Свету себе на колени.

Все остальные тоже приняли более удобные позы, завороженно разглядывая потолок.

Некоторое время ничего не происходило — возможно, там уже кто-то ходил, но сквозь толстое перекрытие пока не доносилось ни звука. Затем послышался сильный удар, и тяжелые шаги пересекли комнату.

«Это овр, так топотать могут только они, да еще Колька Смирнов», — подумал Андрей, непонятно к чему поминая однокурсника, который жил в общежитии прямо над его комнатой.

Тяжелые шаги повторились, затем что-то грохнуло и пару раз ударило в пол. После этого все стихло.

Спрятавшиеся в подвале люди еще где-то час просидели неподвижно, стараясь дышать пореже, несмотря на то что Света дала отбой минут через десять после шума наверху.

До вечера народ передвигался по подвалу очень осторожно и говорил шепотом. Корчак чувствовал себя словно в западне — подвал уже не казался ему таким безопасным, как раньше. Судя по взглядам товарищей, им тоже было невесело. Все сомнения развеял Батя. Когда там, наверху, должно было заходить солнце, он собрал всех в кружок и поведал о своих задумках:

— Так, нам надо залечь, но не здесь. Сегодня было простое прочесывание, и, судя по ударам в пол, мысль о подвале все же посетила их головы. Но копать они будут только после того, как прочешут всю территорию. А вот когда нас не найдут в лесу, они примутся ковыряться в земле. Я, конечно, не знаю стратегии ушастых, но пока они действовали стандартно, по крайней мере, лучники-следопыты. Выходим, как стемнеет. Вопросы, возражения?

— Думаешь, они еще не научились ходить в темноте? — с сомнением спросил Вини.

— Нет, но на первых порах с непривычки будут чувствовать себя неуверенно. Это только догадка, но другого преимущества у нас нет. Так что придется рисковать и пользоваться тем, что есть.

На некоторое время все затихли: командир приглядывался к лицам подчиненных, а остальные, опустив глаза, ворочали в головах тяжелые мысли. Но как ни прикидывай, а других идей не было, и мысль Бати, за неимением лучших, казалась единственно приемлемой.

Собирались недолго, потому что особо и не распаковывались. Да и распаковывать было нечего — в детдоме оставили все лишнее: никому не хотелось уходить в многокилометровый забег с ненужным грузом.

Еще раз осмотревшись в подвале, отряд собрался возле лестницы. Сурок расставил ноги пошире, тихо крякнул, и рычаг на стене подвала с натугой пошел вверх. По потолку прошуршал шкаф, открывая невольным пленникам путь на свободу.

После химических фонарей ночная темень не казалась абсолютной, и глаза легко различали дорогу. Отряд выскользнул из дверей охотничьего домика и быстро нырнул в заросли. На небе не было ночного светила, но звезды все же давали тусклый свет, которого вполне хватало, чтобы не поломать ноги. Батя повел отряд по тропинке через орешник, а затем ближе к глубокому оврагу. Андрей все ждал, когда командир взвинтит темп, но за всю ночь они так и не перешли на бег.

Под утро Батя о чем-то пошептался с Вини и, не особо информируя всех остальных, начал ломиться в густые кусты. Через пару десятков метров он вышли на круглую полянку и устроились на отдых. Вини тут же стал шуршать травой и ветками на протоптанной ими тропе.

День прошел беспокойно. Андрей постоянно просыпался и напряженно наблюдал за тем, как Света тычет куда-то пальцем, а Вини тенью ускользает в кусты. Но, несмотря на все беспокойства, до вечера их так никто и не нашел.

Когда солнце все же нырнуло за прикрытый деревьями горизонт, начался их «вывихнутый» поход — так Андрей назвал это двухдневное хождение петлями и зигзагами.

К концу второго дня Батя резко снизил темп и повел отряд совсем уж «по-хитрому». Судя по всему, они преодолевали оцепление ушастых, потому что шли то гусиным шагом, то резко срывались на бег, но большую часть времени они, едва дыша, просиживали в густом кустарнике.

Батя менял направление по сто раз на день, порой двигаясь в противоположную сторону от первоначального направления, но Андрей все же улавливал в этих кружевах путеводную нить. Недавний опыт с охотничьим домиком подсказывал, что егерь ведет их в очередное укрытие.

Предположение Корчака подтвердилось, когда на рассвете третьего дня пути Батя не стал останавливаться на дневку. Еще два часа осторожного шага — и они вышли на окраину городка. Последний переход оказался самым трудным: им пришлось идти по открытому пространству, лес понемногу редел и расходился в стороны. Окружающая их местность переходила в лесостепь.

Подход к городу прикрывала чахлая рощица, на ее опушке отряд остановился перед последним броском.

— Батя, ты уверен, что нам туда? — с сомнением спросил Убивец.

— Нет, но выбора у нас нет. Меня уже начинает пугать не тот факт, что судьба снова загоняет нас в угол, а то, что в этом углу, как по заказу, находится спасительная норка.

— И чего тут плохого? — не поняла Наташа.

— То, что вечного везения не бывает, — это закон природы.

— Что-то мне совсем не нравится эта норка, — усомнился Андрей, разглядывая в монокль скопления домиков маленького городка.

— Это не норка, это как раз угол, а норка будет, когда мы до нее доберемся. В общем, хватит спорить, план такой. Убивец, извини, но у тебя сегодня роль приманки, — перешел к раздаче «пряников» Батя.

— Кто бы сомневался, — притворно расстроился Корчак, при этом чувствуя, что внутри уже разгорается огонь азарта. Похоже, Батя задумал какую-то аферу.

— Раз согласен, тогда слушай. Вон там, за церквушкой, между пятиэтажками есть одноэтажный магазин. В его подвале находится бар, вход туда заметить сложно, но если знаешь, что он есть, то не пропустишь. Там три одинаковых спуска вниз, тебе нужен средний. Спуски выходят прямо к церкви — и додумался же кто-то организовать бордель возле храма, — неожиданно отвлекся егерь, но тут же вновь ухватил нить разговора. — В общем, то, что я тебе описал, — это наше убежище, туда мы и пойдем, а ты зайдешь вон от той водонапорной башни и пальнешь из своего пистолета. До башни за тобой пойдет Вини. Он пробьет фальшивый след и вернется. Дождись, когда он пойдет назад, а потом пали.

— И? — поторопил задумавшегося Батю Корчак.

— А вот дальше инструкций нет. Ты уже имел дело с вурдалаками, и к тому же они тебя не чуют. Прости, но других идей у меня нет.

На несколько долгих мгновений в кругу людей воцарилось молчание. Все смотрели на Андрея как на смертника — грустно и восхищенно. И лишь командир прятал в глазах усмешку — он-то не сомневался, что Убивец справится.

— Ладно, мне пора, — прокашлялся Корчак и поправил «винторез».

Наташа ничего не сказала, но посмотрела на Андрея с тем же странным выражением в глазах.

— Вини, кому стоим? Ждем, пока ушастые заглянут на огонек? — Андрей задорно улыбнулся остальным и, как ему казалось, бесшумно выскользнул из кустов.

До башни они добрались быстро, минут за пять. Андрей спрятался за изгиб большой металлической трубы, а Вини побежал дальше и через минуту исчез в небольшой роще.

Еще через три минуты он появился вновь и, странно выворачивая ноги, двинулся обратно.

— Ну, я пошел, — сообщил маленький егерь, когда «доковылял» до Андрея. — Пойдешь назад — можешь не извращаться, след правильный, так что иди спокойно, но на стоянку не заходи, там рядом есть бетонная дорожка, которая выходит на тротуар. По ней и пойдешь. Старайся идти, где меньше пыли, а метров через сто выйдешь на нормальный асфальт. Вроде все. Удачи, брат. — Вини хлопнул стрелка по плечу и быстро засеменил к спрятавшемуся в роще отряду.

Андрей подождал, пока егерь не исчезнет за деревьями, вздохнул и приступил к исполнению своей части плана. Он достал из кармана обрывок веревки и моток скотча. Затем подобрал с земли увесистый булыжник. Осталось примотать два ружейных патрона к камню вместе с концом веревки — и боевой снаряд дикарей был готов. Андрей встал поудобнее и начал раскручивать самодельное устройство. Камень быстро набрал обороты, превращаясь в призрачный круг. Еще несколько секунд — и пальцы разжались, а снаряд полетел в небо. Описав пологую дугу, булыжник упал во двор одноэтажного дома.

Метатель булыжников удовлетворенно хмыкнул, достал «гюрзу» и начал свинчивать глушитель. Дальше все произошло очень быстро: сухо щелкнул пистолет, во дворе многоквартирного дома старой постройки сверкнул менгир — и тут же грохнули ружейные патроны, с легкостью перекрывая пистолетный выстрел по уровню звука.

— Вот и чудненько, — проворчал Андрей и полез по перекладинам металлической лестницы, ведущей на самый верх водонапорной башни. Он добрался до выгнутой вверх крыши и улегся там на спину. Смотреть на то, что творится внизу, не было ни малейшего желания, и Корчак просто уставился в небо.

По светло-синему океану пробегали барашки облаков и медленно плыло солнце. Весна была в полном разгаре: скоро в этот мир придет лето. В отличие от всех своих знакомых, Убивец не испытывал особого восторга перед летом, впрочем, как и перед любым другим временем года. Для него главным было качество жизни, а не место и время.

Ласковое солнышко разморило уставшего парня, и даже шум, поднятый потомством гвулхов, не нарушал душевного равновесия. Впервые за последние недели у Андрея появилась возможность собрать мысли в кучу.

За полгода он прошел очень долгий путь. Мир вокруг изменился, и Андрей Корчак менялся вместе с ним. Вроде все шло как запланировано, вот только в планах начинающего убийцы-мстителя не было места для друзей и необходимости кого-либо защищать и прикрывать. Сейчас он вместе со всеми ввязался в авантюру, чтобы отвести беду от совершенно незнакомых ему людей, и это снижало шансы на успех его главной миссии.

«Незнакомых?» — подумал Андрей и удивился тому, как быстро в его памяти всплыли образы деда Мазая, Васьки Индианы и Нади. Образ Надежды почему-то вызвал волну теплоты. В ответ на эту теплоту тут же прорезался внутренний голос: «Хорошо тебе, урод? А кто говорил, что без Лизы жизнь не имеет смысла и живешь ты только ради мести?»

Что ответить своему второму «я», Корчак не знал, да и отвечать было как-то боязно — в голову почему-то приходил уродец из толкиеновской сказки, беседующий со своим альтер-эго.

На солнце набежала тучка, словно повторяя изменения его настроения. Мысли вернулись в конструктивное русло, Андрей с тоской признался себе, что с егерями надо что-то решать. Если и дальше бегать по лесам и кусать эльфов за мягкое место, то рано или поздно их все же загонят в угол, и, как говорит Батя, норки там уже не окажется. Но даже если им будет везти по-прежнему, то Андрею от этого легче не станет, — будет другой детдом, другие беззащитные дети и другой долг.

По небу лениво ползло солнце, и лежащий на крыше водонапорной башни парень так же медленно пробирался через дебри своих сомнений. В это время его тело блаженствовало, и даже ноющая боль в плече словно уснула, убаюканная неподвижностью Убивца. Лишь когда солнце уже начало свое падение к горизонту, он принял решение — после «лежки» в этом городке он уйдет дальше на запад, с егерями или без.

Принятое решение тут же разогнало сомнения и сделало жизнь простой и понятной. Андрей перевернулся на живот, приподнялся на локтях и вслушался в звуки окружающего мира. Поднятый зверьем гвалт уже давно утих, и на город опустилась тягучая тишина. Эта тишина уже въелась в камни домов и асфальт улиц — город избавился от шумных и надоедливых обитателей, но отсутствие людского гама и суеты делало его мертвым.

Каждый раз, глядя на покинутые дома, он испытывал чувство незавершенности картины. Человек принес на планету много плохого: уродливые небоскребы, пятна нефти на воде и кучи мусора, — но без человеческих эмоций эта планета будет мертвой. Чистой, красивой, но неживой, как фарфоровая статуэтка.

Убивец вновь осмотрелся и подумал, что настолько глобальные мысли немного не соответствуют ситуации. Если глядя в небо с водонапорной башни еще можно позволить себе подобную слабость, то на улицах мертвого города любого философа ждет смерть. Подобная мысль остудила голову и выгнала из нее все посторонние мысли.

Практически не ступая на перекладины, Андрей скользнул вниз по металлической лестнице и мягко спрыгнул на землю. Приклад «винтореза» уткнулся в плечо, а в круге визира пробежала панорама окружающего мира. Убивец чутко вслушался в звуки города, но ничего опасного не услышал — бывшее жилище человека и его новые обитатели равнодушно смотрели на все действия незваного гостя.

Корчак неслышным шагом скользнул к памятной рощице и увидел обещанную Вини дорожку. Пока бежал по траве, он сам себе удивлялся — настолько тихими были его движения, но как только ботинок ступил на покрытый пылью и каменной крошкой бетон — скрип подошв резанул ухо.

«Не, я все же точно как лось», — укорил себя стрелок, вспоминая подколки Вини. Впрочем, по-другому он двигаться пока не умел, поэтому не стал задерживаться для самобичевания и направился дальше.

Ориентиром ему служила маковка одинокой церквушки. Крыша церкви ничем не напоминала пресловутые «золотые купола» и была больше похожа на кровлю католического собора, но православный крест на маковке утверждал обратное.

Оградка вокруг церковной территории заросла практически на всю полутораметровую высоту, да и под каменными стенами храма разрослась густая зелень. Вдоль оградки неожиданно нашлась маленькая тропка, и в голове Андрея тут же появился закономерный вопрос: «И кто ж это тут гуляет-то?»

Ответ напрашивался сам собой. И все же Андрей решил, что лучше наткнуться на одинокого гвулха, чем взбудоражить всю округу треском кустарника.

Тропка оказалась пустынной и приветливо привела Корчака к церковным воротам. Оттуда перед ним открылась панорама старинного городка с маленькими особнячками, мрачными строениями начала прошлого века и откровенно примитивными «коробками» более современной постройки. Как раз одна из таких конструкций, напрочь лишенная фантазии и архитекторского вдохновения, смотрела на пришельца пустыми глазами окон.

Одноэтажное здание венчала надпись «Супермаркет». Чуть в стороне от центрального входа застекленная стена переходила в глухой кирпич, а под кирпичной стеной расположились три секции перил, которые ограждали лестничные траншеи подвала супермаркета.

Ориентиры были на месте, и Андрей, по-прежнему чутко прислушиваясь, быстро пошел через поросшую полосами травы площадь.

Мягко ступая по замусоренным плитам дорожного покрытия, он подошел к средней лестнице и спустился вниз. Пять ступеней вели на два метра под землю, прямо к железной двери, сделанной в виде корабельного люка. На ней было начертано странное обращение: «Моряк, ты слишком долго плавал». Корчак задумался, но так и не понял, что бы оно могло значить. Спустившись к самим дверям, он постучал по металлу.

Тихо звякнул засов, и в двери открылось маленькое окошко.

— Андрюха, это ты? — совершенно по-идиотски спросил Вини.

— Нет, блин, гвулх зашел на огонек.

Дверь тут же открылась, и в проеме появился взъерошенный егерь.

— Убивец, где тебя носило?

— Героически отбивался от врагов, — непонятно зачем ляпнул Андрей, проходя внутрь.

А вот Вини — наоборот, бесшумно скользнул вверх по бетонной лестнице. Андрея тут же одолело любопытство, он поднялся на две ступени и осторожно выглянул за край лестничной траншеи.

Как оказалось, Вини занимался своим привычным делом — ползал по дорожке, затирая следы и рассыпая по плитам какой-то порошок. Закончив свою работу, маленький егерь, пятясь, подошел к лестнице.

— Андрюха, не торчи снаружи. Там тебя и так уже заждались.

Корчак пожал плечами и быстро вошел внутрь подвала, но тут же застыл на пороге. Такого он точно не ожидал. Обитые узорчатой красной тканью стены отражали золотистый свет. Весь подвал был поделен на кабинки со столиками внутри и диванами по периметру. Глубокие диваны покрывала такая же золотистая ткань, как и узоры на обивке стен. И всю эту красоту освещал мягкий свет ароматных свечей, от которых шел приятный запах.

— Где тебя носило? — Строгий голос оторвал гостя от созерцания диковинного интерьера.

— Пережидал. А что?

— Да мы тут уже успели тебя похоронить, — почему-то зло бросил Батя и, махнув рукой, ушел в глубь помещения.

— Не любит Батя молодых в одиночку отпускать, — прошептал зашедший сзади Вини.

Он подтолкнул Корчака дальше внутрь и закрыл тихо скрипнувшую дверь.

— Да что я, дите малое, или первый раз в одиночку с гвулхами разбираюсь? — Излишняя опека раздражала, и Убивец начал заводиться.

— Нет, но в отряде ты еще новичок. Давай замнем, просто напряг последних дней лезет наружу. Батя ведь тоже не железный.

— Давай замнем, — легко согласился Корчак и тут же сменил тему: — А что это за место?

— У-у, брат, это шикарное место, «Приют моряка» называется.

— Да какого моряка, тут даже речки поблизости нет?

— А моряки есть, — упрямо сказал Вини. — Моряки есть везде, и поматросить с тетками они всегда рады.

— Это что, публичный дом? — опешил Андрей. — Так Батя не хохмил насчет борделя и храма? Действительно, ну и место вы выбрали, греховодники.

— А что, место неплохое! Под землей, выход один, и тот закрыт бронированной дверью. Заметь — не декорацией, а самым настоящим корабельным люком, — осветил другую сторону вопроса Вини.

— Который занесло сюда вместе с моряками? — ехидно поддел Андрей.

— Не суть важно, главное, что место надежное. Я снаружи перетертой крапивы набросал и табачка немного, да и в вентиляцию запихал этого добра, так что отсидимся. А ты чего ждал, военного бункера?

— Ну, не знаю. Хотя если честно, то так даже веселее, — улыбнулся Корчак и толкнул егеря локтем: — Поматросим?

— С кем? — вздохнул Вини. — На детей меня не тянет, а рисковать связываться с нашей кошкой — себе дороже. Мне мои тестикулы еще нужны — мало ли, вдруг надумаю потомством обзавестись. Это к тебе она жмется, а меня на пушечный выстрел не подпускает.

Голос Вини звучал с наигранной обидой, но нотка искренности в нем все же была.

— Брось, Вини, мне ее прижималки только забот добавляют. Отгулял я свое, брат, — вздохнул Убивец и вдруг понял, что нет в его мыслях резкой боли, только печаль и безысходность. Жизнь идет дальше, изменился накал эмоций, но не изменилась суть — нет в этой жизни места для него. По-прежнему нет. Да и не должно быть.

— Ты, Андрюха, не напрягайся, я это так, воздержание на мозг давит, — замялся Вини, увидев, как помрачнел Андрей. — Когда мы раньше на полгода уходили в леса, как-то выдерживали в мужской-то компании, а тут эта зараза под боком маячит. И ладно бы уродиной была — так нет, кудряшки и все такое.

Вини тихо сплюнул и тут же опасливо покосился в глубь полутемного помещения. Корчак представил себе, как они выглядят со стороны, и тихо фыркнул.

— Вини, пошли к остальным, а то топчемся тут, как два школьника на пороге борделя.

Егерь тоже фыркнул и пошел по красному ковру между кабинками. Андрей направился следом за ним. В глубине помещения антураж становился еще колоритнее. На стенах висели фотокопии фресок греческих богов, естественно, в полуголом виде. Впрочем, они всегда так изображались.

«Хорошо хоть не порно», — подумал Убивец и покосился на Свету. Судя по всему, местный интерьер не особо заботил девочку, она мирно спала на диване, пристроив голову на колени Наташи. Лучница одарила Андрея уже привычно-странным взглядом и продолжила ласково поглаживать русые волосы девочки.

Трудности перехода и напряжение последних дней сказались не только на Бате. Акира погрузился в медитацию и, судя по всему, настолько глубоко, что выковыривать его оттуда придется ведром воды. Сурок утомленно копошился в кастрюльке над фыркающим керогазом — здоровяк тоже устал, но святой долг кормления подопечных удерживал его в вертикальном положении. Андрей краем глаза посмотрел на Наташу и увидел, что она уже спит, откинувшись на спинку дивана. Батя дремал в дальней кабинке, а Вини возился за стойкой бара.

Как ни странно, у Корчака сна не было ни в одном глазу. Он тихо подошел к Сурку и отобрал у него ложку:

— Сурок, иди спать. Сегодня все равно никто есть не будет. Я доварю, а завтра просто разогреем.

Здоровяк попытался стойко возражать, но глаза хронического жаворонка отчаянно слипались, поэтому борьба за ложку была выиграна такой же хронической совой.

Через пять минут Сурок посапывал в кабинке по соседству с Батей, едва помещаясь на немаленьком диване, а новый повар неумело помешивал в котелке. Вини наконец-то прекратил свои поиски и подошел к Андрею с литровой бутылкой виски:

— Андрюха, ты как относишься к вискарю?

— Ты что, шутишь?

— Нет: чем еще русскому человеку снимать стресс!

— Водкой.

— Э, нет, — наставительно покачал пальцем Вини, — это пусть бомжи да инженеры водку хлещут, а культурный человек заслуживает напитков посерьезней и подороже.

Андрей посмотрел в глаза егерю и понял, что тот не шутит. Убивец пожал плечами, и они начали банально, но «культурно» напиваться.

…Утро встретило напарников жутким похмельем. В последний раз Корчак доводил себя до такого состояния еще до знакомства с Лизой и только сейчас понял, как правильно он поступил, завязав с алкоголем. Мозг дергали резкие прострелы боли, а во рту словно кто-то чего-то наделал. К тому же не давал покоя какой-то прогорклый запах.

И только в голове начала формироваться мечта о минералке — как шустрый Вини уже протягивал полуторалитровый баллон с пузырящейся влагой.

— Ох, как хорошо, — простонал Андрей, отрываясь от бутылки.

— Ага, хорошо. Может, по пятьдесят для избавления от мук?

— Нет, похмеляться — это последнее дело, — решительно отказался Корчак, вновь присасываясь к бутылке с водой.

Так они и сидели, передавая друг другу спасительную емкость, пока над их головами не раздался возмущенный глас:

— Блин, алкаши, зачем вы кашу спалили?

Над незадачливой парочкой грозно нависла туша Сурка, и только после этого Андрей понял природу горького запаха: оставленная на его попечение каша серьезно подгорела. То ли от мути в голове, то ли от неприятного запаха он вновь почувствовал себя как в общаге: каша сгорела, соседи недовольны, а в мыслях только одно желание — залезть под одеяло и уснуть. Но, увы, в ту же секунду пришло осознание реальности, какой бы фантастичной она ни была. Наверху война с эльфами, а они прячутся от овров и гвулхов в публичном доме — слишком нереальный сюжет даже для плохой фантастики.

— Нашли время нажираться! — Рядом со здоровяком встала Ната. Говорила она возмущенно, но в глазах играли веселые огоньки. Похоже, девушка уже соскучилась по таким банальным ситуациям, давно канувшим в историю.

— Блин, мать, не дави на мозг, лучше дай похмелиться, — заныл Вини, тут же подхватывая предложенную игру.

— Я те похмелюсь, алкашня, — взвизгнула Наташа и треснула егеря мокрым полотенцем.

Смачный шлепок, и на лицо Андрею полетели брызги.

— О, вода, умыться, где? — немного нечленораздельно промычал Корчак.

— Там, в сауне, только не вздумай водить туда Свету, прибью, — пообещала Наташа, опять замахиваясь полотенцем.

Андрей благодарно кивнул и побрел в сторону указанной двери.

Сауна оказалась не менее шикарной, чем основное помещение, с той лишь разницей, что здесь уже чувствовались восточные мотивы, а фрески были уже не такими безобидными. Корчак сразу понял смысл предупреждения лучницы. Фривольные картинки мало интересовали страдающего похмельем человека — он искал воду. Вода нашлась прямо в кране. Как ни странно, струя оказалась чистой, хотя и очень слабой. Андрей с наслаждением умылся и лишь после этого дал волю любопытству. Как оказалось, в подсобке сауны находился вместительный бак с водой, который питал гидрофор. Электричество сдохло, как и водопровод, а вода в баке осталась.

Острой необходимости экономить воду не было, поэтому Корчак вернулся к умывальнику и с огромным удовольствием освежил голову и шею. Теперь он чувствовал себя почти человеком и мог вернуться к остальным.

В основном зале практически ничего не изменилось. Сурок каким-то чудом спас подгоревшую кашу, и народ спокойно завтракал. Вместе со всеми поглощал завтрак и Батя. Его вчерашний срыв уже прошел, и егерь опять вернулся в свое обычное состояние.

— Убивец, давай завтракать, — радушно махнул ложкой Сурок.

— Нет, спасибо, что-то не хочется, — проворчал Андрей, чувствуя дурноту.

— Они с Вини сели на диету, — язвительно улыбнулась Наташа, демонстративно вылизывая ложку. — Алкоголическую.

Послышались слабые смешки — люди словно впали в прострацию, они говорили, шутили и смеялись, но как-то вполсилы. Последний скачок действительно надорвал что-то внутри, разрушая их иллюзии, но больше всего досталось Акире. Если все остальные выглядели усталыми, то мастер был похож на живой труп и проводил в медитации большую часть времени. Он даже не присоединился к завтраку.

Подобное настроение удерживалось весь день, и Корчак почувствовал, что эта апатия затягивает их все глубже и глубже. Он прекрасно понимал, чем это может закончиться, — ведь сам был, так сказать, чемпионом по нырянию под одеяло.

Ближе к вечеру он не выдержал:

— Батя, я схожу наверх, может, найду чего полезного, да и осмотрюсь.

— Делай что хочешь. Я тебе не указ, — вяло отмахнулся Батя. Похоже, собранность егеря оказалась только видимостью.

— Указ. Ты мой командир, по крайней мере, пока мы идем вместе. И не только мой, но и всех остальных, — въедливо проговорил Убивец. — Хотя в последнее время это не сильно заметно.

— Осторожно, мальчик, — разозлился майор, стряхивая апатию.

— О, вот это уже наш Батя, — искренне улыбнулся Андрей. — Так как, можно мне наверх?

Командир ответил не сразу. В глазах отразилась работа мысли.

— Хорошо, только не слишком высовывайся: если мы себя не обманываем, вся эта шобла тебя не чувствует, а вот заметить может. Так что при малейшей опасности забивайся в щель и жди.

— Принял, командир.

— И это, керосина, если найдешь, тоже тащи, — вмешался Сурок.

— Хорошо, шеф.

Тусклый вид вечернего города встряхнул сознание, напрочь выбивая сонливость. Только сейчас он понял, как на него действовала обстановка в борделе.

«Так еще покурить дури — и мозг совсем отключится, — подумал Андрей, внимательно оглядываясь по сторонам. — Оказывается, со вкусом у дизайнера интерьера все в порядке, он изначально все обставил так, чтобы максимально расслабить гостей».

Он на секунду остановился и прикрыл глаза. Два глубоких вздоха вновь сделали мысли чистыми и направленными в нужное русло — метод Акиры работал как часы.

Закончив короткую медитацию, он скользнул на полусогнутых ногах вверх по лестнице и быстро проверил периметр. В этом уголке города ничто не изменилось и вряд ли изменится еще очень долгое время, разве что природа потихоньку начнет растворять в себе следы человека, стараясь побыстрее забыть о том, что он вообще здесь жил.

«А хрен тебе, — с неожиданной злостью подумал Убивец. — Люди и тараканы будут жить на этом гнусном шарике всегда».

Немного подумав, Андрей направился не к высотным зданиям в центре города, а в сторону скоплений панельных пятиэтажек — по логике вещей там должны стоять гаражи. Искать керосин в супермаркетах глупо, а вот в гаражах вполне могла найтись канистра-другая.

Здания покинутого города тихо проплывали мимо медленно бредущего человека, а в его мозг стучались отдельные картинки: вырванная с мясом бронированная дверь подъезда, обрывки красной в белый горошек материи на асфальте, черно-бурые пятна на тротуаре. Город выглядел мирно, словно люди просто ушли отсюда, но некоторые мелочи говорили, что это не так. Люди не уходили — они умерли здесь, и могилой им стали желудки вечно голодных гвулхов и их потомков. За прошедшие полгода твари не оставили даже костей, но в тот октябрь, ставший навеки черным, все здесь было завалено трупами.

Глухая злоба начала подниматься из глубин души и грозила захлестнуть мозг. Андрей задышал чаще, отгоняя безумие и стараясь смотреть прямо, чтобы не замечать мелких, но очень ярких деталей. Деталей, которые, как крохотные мазки зловещего художника, превращали пастораль в пейзажи ада.

«Нет, я не забуду, я буду помнить всегда. И не просто помнить», — поставил очень жирную галочку в памяти Убивец и постарался закрыться от всего окружающего кошмара.

Устремляясь к цели, он перешел на бег. Короткая перебежка сбила дыхание и помогла прояснить мысли. Корчак осмотрелся и только после этого понял, что наконец-то добрался до гаражей. Вдоль задней стены пятиэтажки выстроились в ряд полтора десятка боксов. Железные коробки, проржавевшие практически насквозь, заплетала веселая зелень, казалось, что все здесь в любую минуту может рассыпаться в труху. Несмотря на ветхость строений, попасть внутрь было сложно — на ближайших двух гаражах сохранились заржавевшие, но крепкие замки. Сбивать в таких условиях запоры было опасно, и Андрей побрел вдоль ряда ворот в новых поисках.

Четвертый гараж оказался незапертым, одна половинка ворот бокса была гостеприимно приоткрытой. Первый же взгляд показал, что искать здесь нечего. Внутри бокса валялся проржавевший металлолом и какая-то ветошь.

То же самое, за исключением наполовину разобранного «запорожца», было и в седьмом боксе. У двенадцатого вообще снесло крышу, причем в прямом смысле — похоже, внутри взорвалась машина, от которой осталась только почерневшая рама. А вот предпоследний, четырнадцатый гараж хранил в себе целый мини-склад ГСМ. Сразу же за покрытым пылью «мерином» кто-то соорудил деревянный стеллаж и выставил там целую коллекцию бутылок. Жидкость в бутылках различалась по цвету. Андрей не был специалистом в химии, но все же решил, что память сможет подсказать правильный ответ, хранящийся где-то на задворках подсознания в разделе запахов.

После пятой бутылки нюх практически отказал, но последний «аромат» показался знакомым, и Андрей решил, что на этом хватит. Он уже задумался над тем, куда бы запихнуть свой трофей, как слух уловил едва слышный звук. Звук был очень тихим и далеким, но задерганный постоянными опасностями инстинкт зажег в голове ярко-красную лампочку опасности. Место для бутылки нашлось сразу, и руки сами отправили двухлитровую емкость в мешок для «гидры», а ноги очень быстро вынесли его из гаража. Далекий звук повторился, и у Андрея уже не осталось сомнений — рычал овр, причем не один. До подвала было слишком далеко, и он принял неожиданное решение. В памяти всплыла информация, что магнитные замки без электричества автоматически открываются, и Андрей побежал к соседней пятиэтажке, обращенной подъездами в сторону гаражей.

Быстро пробежав через небольшой дворик, он дернул металлическую дверь и заскочил в подъезд. Разумным решением было бы затаиться в одной из квартир, но тут в дело опять вступило любопытство. Оно же и погнало человека вверх по лестнице.

Люк на крышу оказался «картонной» поделкой, и Убивец легко оторвал крепление замка от фанерной дверцы. Поскрипывая растрескавшимся гудроном крыши, он добежал до парапета и залег за ним как за баррикадой. На этом месте его любопытство и закончилось. Убивец лежал, вжавшись в угол парапета, и настороженно прислушивался к звукам окружающего мира. А послушать было что. Казалось, что внизу идет целая армия. Громко топотали тысячи ног и порыкивали тысячи глоток. Шум становился все громче и заполнял собою весь мир.

«А ведь они могут тупо наткнуться на схрон с ребятами», — мелькнула в голове мысль, и, словно подтверждая ее, внизу грохнули барабаны. Андрей чудом не подскочил метра на два вверх, а его сердце застучало громче и чаще злополучных барабанов. Мерные удары рождали страх где-то в районе копчика, который противной волной пополз вверх по спине.

Все эти звуки очень напоминали ему фэнтезийный фильм. Корчак на секунду представил, что бы он чувствовал, если бы оказался в этом фильме посреди многотысячной армии, и еще раз вздрогнул. Его продолжала грызть мысль о друзьях. Судя по звукам, прямо под ним движется армия овров, она вот-вот окажется рядом с подвалом, и через секунду огромные звери, выбив хлипкий корабельный люк, ворвутся внутрь. Надежды на сомнительные особенности крапивы было ничтожно мало. Андрею захотелось вскочить и хоть что-то сделать. Но страх пригвоздил его к гудрону. Для начала неплохо бы просто выглянуть и оценить обстановку. Он осторожно приподнялся на четвереньках и выглянул из-за парапета.

Реальность оказалась намного круче любой фантазии и кино. Армия не была многотысячной, но от этого не становилось легче. Андрей за все время войны видел от силы десятка два овров, а здесь их было сотен восемь. Серые колонны проходили между домами, казалось, заполняя собой все пространство, но это только казалось — как говорится, у страха глаза велики. На самом деле армия шла по южной окраине города, пересекая его с запада на восток.

Крайние ряды, обрамленные всадниками на монстроподобных скакунах, проходили где-то в двухстах метрах от дома, где засел Андрей, и в добром километре от укрытия отряда. Страх за себя и друзей немного отступил, а на освободившееся место тут же вернулось злополучное любопытство. Захотелось достать монокль и присмотреться к врагам поближе.

«Ага, ты еще телескоп достань и флагом помаши», — язвительно подумал Убивец, понимая, что любопытство в этом случае может подождать.

Дозоры верховых и пеших эльфов тонкой цепочкой патрулировали основные колонны, не делая попыток разведывать местность. Похоже, Бате все же удалось вывести отряд из зоны оцепления, и в этом городе армия оказалась, так сказать, проездом. В том, что эта толпа направляется на их поиски, Андрей уже не сомневался.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Сначала стихли барабаны, затем в скудных рощах на восточной окраине города исчезли задние ряды овров, за ними устремились одиночные фигурки верховых эльфов. И лишь когда на улицы города робко вылезли полугвулхи, Андрей понял, что угроза миновала.

До подвала он добирался практически ползком, а в дверь поскребся как малолетка, возвращающаяся домой посреди ночи. Замок двери лязгнул сразу же после стука, в щель высунулась физиономия Вини и зашептала:

— Я не буду задавать идиотских вопросов, но если это вурдалак, то дома никого нет.

Неожиданно Андрею стало теплее на душе, и напряжение отступило.

— Хорошо, зайду в следующий раз.

Дверь распахнулась, и маленький егерь зачем-то обнял нежданного гостя. Похоже, именно нежданного, потому что его явно успели похоронить второй раз за два дня.

— Что там, черт побери, было? — Батя старался говорить ровным голосом, но нетерпение из него буквально лезло. — У нас тут Светка начала биться в припадке, а потом мы услышали барабаны.

— Услышали даже в подвале? — удивился Андрей.

— Я не знаю, что там бухало, но казалось, что стучат прямо по черепу, — ответил командир.

— Так что там было? — вставил свое слово Вини, успевший вернуться после «уборки» у порога.

— Армия, где-то восемь сотен овров, сотня пеших эльфов и десятка три всадников.

— Ни хрена себе, — выдавил опешивший Вини. Когда он сильно удивлялся, его лицо становилось детским, но в такие минуты Корчак постоянно вспоминал, как этот «малыш» лихо вскрывал глотки своим врагам.

— Да уж, смотрелось это очень лихо: словно в сказку попал, — проворчал непонятно кому Андрей. — Каждый раз хочется стукнуть себя по башке или телик выключить.

— Думаешь, это по нашу душу? — Вини, игнорируя рассуждения Убивца, обратился к Бате.

— Не знаю, но очень на то похоже, — ответил командир, параллельно с этим что-то просчитывая в голове.

— Вот это мы накуролесили! — выдохнул маленький егерь и почесал затылок.

На некоторое время в подвале повисла тишина — каждому нужно было переварить услышанное. Ситуация складывалась нешуточная: партизанские операции — это одно, а массовая зачистка армией — это совсем другое. Относительно беззаботным в этой обстановке оставался лишь слабый пол, но на то была своя причина: Света пребывала в обмороке, а Наташа хлопотала возле девочки, оставив решение глобальных проблем на мужиков. Что же касается Акиры, то он был абсолютно спокоен. Поначалу Андрей списывал поведение японца на травму после смерти сына, но затем, припомнив слова учителя о фатализме самураев, понял, что старик полностью встал на путь бусидо и все решения оставил на долю своего господина. Теперь Батя будет решать, что нужно делать, а его самурай тупо станет выполнять приказы. Убивец не знал, что именно, но что-то в этой философии было ущербным.

На процесс метаний и отчаянного вырывания волос Батя отвел около часа, а затем пресек любые горестные размышления и собрал отряд на совещание. В кружок совета собрались все, даже очнувшаяся Света.

— Так, народ, игры закончились, и у нас не так много вариантов будущего. Мы можем бузить дальше, и через пару недель нас загонят в угол и прикончат, а можем залечь на дно. Есть еще один вариант, но о нем позже.

— Не, вы как хотите, а я долго не вылежу. И так прошлой зимой едва не рехнулся, — нетерпеливо высказался Вини.

Сурок на все это только вздохнул — вот он с удовольствием залег бы, как медведь, в очень долгую спячку. Наташа пожала плечами, показывая, что ее мнение все равно ничего не изменит, и демонстративно прижала к себе Свету.

— Тогда третий вариант, — продолжил Батя, даже не глядя на Акиру: судя по всему, он уже понял и принял позицию старого японца. — У нас есть один товарищ с самоубийственными, но очень далеко идущими планами.

— Точно, я так и знал, мы пойдем охотиться на сирен! — восторженно влез в разговор Вини и тут же умолк, заработав хмурый взгляд от командира.

Все выжидающе посмотрели на Андрея.

— Я даже не знаю. Батя прав — это самоубийство, а у нас девочки, — ответил Корчак всем сразу.

— Знаешь, Убивец, в последнее время мы постоянно попадаем в передряги, выход из которых почему-то постоянно направлен на запад. Я не верю в мистику, но все это неспроста. И мне кажется, что если мы отклонимся от этого направления, то наши мучения тут же закончатся, причем смертью. Мы уже сто раз должны были загнуться, но почему-то еще бегаем. Я предложил бы девочкам уйти в одно из поселений, но без родичей они сразу попадут в «черный караван», а сидеть с ними где-то в глуши и охранять я лично не смогу — Вини прав, мы люди порченые. Поэтому пусть каждый решает за себя. Я иду на запад.

— Точно, а мы уйдем на запад, вырежем сердце у главного эльфа и выиграем войну, — радостно сообщил свою идею Вини. По его глазам было видно, что это совсем не шутка.

— Вини, — устало вздохнул Батя, — такое бывает только в голливудских киношках. Убивец и, чего греха таить, я тоже двигаемся вперед, потому что боимся остановиться. Он себе придумал цель, а у нас даже на это фантазии не хватает, и мы пользуемся чужой.

— А может, все же уйдем на поселение, а там уж как-то сбережем девочек? — неуверенно прогудел Сурок.

— Если бы. Не знаешь ты, Сурок, что такое толпа, причем не та, которую нужно разогнать, стоя плечом к плечу с товарищами, а та, среди которой приходится жить. Когда толпа людей, в общем-то неплохих по отдельности, чувствует запах смерти, она становится тупым, склонным к истерии зверем. — Батя вздохнул, на секунду прикрыл глаза, а затем энергично растер ладонями лицо. — Все, хватит рассусоливать. Решение принято: мы идем охотиться на сирену. Только извини, Убивец, командовать отрядом буду я.

— Да ради бога, — расплылся в улыбке Андрей. — Только этого гемора мне и не хватало.

Подленький страх с облегчением отступил. Жизнь не так уж плоха — он пока еще в компании и даже двигается в нужном направлении. Вот только нужном кому? Слова Бати о предназначении наводили на нехорошие мысли.

Глава 18

КОРНИ СТРАХА

Огромный лепесток тронного зала уже закрывал собой половину неба, но Аил отрешился от тяжелых дум лишь тогда, когда на него упала густая тень. Старый следопыт поднял голову и посмотрел на королевский дворец, точнее, на нижнюю часть гигантского лепестка. Самого шпиля башни отсюда разглядеть было невозможно. Дворец постепенно разрастался, превращаясь в какого-то монстра. Разведчик нахмурился: неожиданно ему в голову пришла мысль о том, что народ эльфов уже давно ушел от собственных традиций. Где живущие в гармонии с природой мудрецы? Где певцы красоты и милосердные охотники? Король говорил, что люди пали жертвой собственной глупости и тщеславия, но как назвать постройку этого города? Народ вырождается в никчемных существ, только по недоразумению называющихся высокородными. Да и сам Аил, со своими «братьями крови», не лучше: их движение — только попытка вернуть хоть что-то настоящее, но то, как они это делают, извращает саму суть эльфов. Он это понимал, но другого выхода уже не видел.

Философские мысли вновь погрузили лорда в пучину задумчивости, и он пришел в себя, лишь дойдя до восточного входа во дворец.

Ажурные створки охранял отряд из пяти стрелков, двух магов и десятка овров. Разглядеть лица стражей было трудно — тень огромного лепестка в этом месте была настолько густой, что даже светящийся мох не мог разогнать полумрака. Но чтобы узнать старых соратников, лорду-разведчику не нужен был яркий свет.

— Садалак, король во дворце?

— Да, лорд, — коротко поклонился затянутый в черную древесную броню эльф.

Аил кивнул и пошел дальше. Ажурное плетение лиан дворцовых ворот дрогнуло, и гибкие стебли расползлись в стороны, освобождая проем, вполне достаточный для прохода массивного лорда. Аил ехидно хмыкнул — в отличие от глупых придворных щеголей, дворец реагировал лишь на чистоту крови и открыл для низкорожденного лорда только маленький проход. Но обижаться на хоть и умное, но все же растение Аил не стал. Его больше интересовало не то, как ворота выслуживаются перед лордами, а то, смогут ли они выдержать осаду. Вот насчет этого он был спокоен — хрупкие на вид стебли способны противостоять и физическим и магическим атакам со стойкостью, недоступной камню и стали.

Лорд-разведчик поймал себя на мыслях о защите замка. Но от кого? Подобные сомнения все чаще приходили в его голову, и виной этому был аданаил.

Да, именно слово «аданаил» заставило вздрогнуть старого воина, который без страха ходил на сашата с одним ножом. Который отправился в чужой мир и пять лет жил среди врагов, скитаясь по лесам и ежесекундно уходя от погони. Этот страх сжигал его душу, и сейчас он шел по извилистым коридорам дворца, чтобы соврать своему господину. Но иначе было нельзя: если сказать правду, погибнут многие из народа, и все потому, что семья эрлов слишком скрупулезно подбирала опекунов для своих отпрысков.

Да, именно так — жены великолепных эрлов запрещали няням рассказывать детям глупые побасенки о летучей смерти, прорастающем в голове семечке, камне-зубастике, удушающей жабе и… аданаиле. Детские сказки, но именно поэтому они слишком глубоко въедаются в разум, заставляя озираться во тьме даже взрослых воинов.

Тронный зал встретил лорда-разведчика тихим гулом сотен голосов. Аил прошел в арку входа и остановился. Его губы искривились в презрительной ухмылке. Старый воин не понимал, что можно делать в одном зале от восхода до заката. Сплетни, слухи и обсасывание всех мало-мальски важных событий — это все, на что была способна современная знать, элита когда-то великого народа. Ни один из этих хлюпиков не входил в Лабиринт, даже на самых легких условиях.

— Болотная плесень, — прошипел сквозь зубы Аил и увидел, как стоявшая неподалеку группа молодежи настороженно повернулась на звук.

«Хоть слуха не утратили, вырожденцы», — мысленно высказался лорд и вызывающе глянул на возмущенных его речью высокородных юношей. Как он и предполагал, молодые эльфы быстро потупили взгляд.

«Любой из братьев крови, даже зная, что проиграет, за эти слова вцепился бы мне в глотку». — Раздражение нарастало, но Аил напомнил себе, что пришел сюда по делу.

— Фэйри. — Слова были сказаны в пустоту, но рядом тут же появился крохотный дворцовый раб.

Этот фэйри был ростом не выше колена. Маленькое миловидное личико с бледной до синевы кожей подобострастно склонилось в ожидании приказа. Существо окутывала легкая дымка, которую лишь с трудом можно было принять за одежду. Когда юркие тела рабов стремительно перемещались по залу, их одежда скользила за ними, словно призрачный след.

— Король в зале?

В ответ фэйри лишь отрицательно качнул головой, затем поднял руку, и над его ладонью замерцала руна, означающая «сад диковинных растений».

Аила всегда раздражала немота дворцовых фэйри. С другой стороны, жаловаться было глупо: ведь лорд и без слов прекрасно понял, что король находится в оранжерее.

Пришлось опять возвращаться к основному стволу башни, ставшему стеблем для цветка-дворца. То ли по замыслу поводырей, то ли по их недосмотру в коридорах башни проглядывали части металлических опор. Впрочем, эти изыски дизайна не особо волновали старого воина — он равнодушно прошел в направлении арки, ведущей в лепесток оранжереи.

Арка была вратами в совсем другой мир, она полыхала яркими красками невообразимых оттенков, предвещая встречу с чудом.

Сразу же за входом в первый зал на лорда дохнуло влажным воздухом, напоенным безумным смешением запахов. Аил чихнул и раздраженно нырнул в туманный полумрак.

— И где я должен его искать? — заворчал лорд-разведчик. Он был уверен, что и эти слова не останутся без ответа: в тот же момент из тумана появился тонконогий фэйри. Раб поклонился лорду и быстро засеменил по одной из дорожек.

Первая сфера оранжереи была намного меньше тронного зала, и не удивительно — ведь тронный зал занимал весь лепесток, а это помещение являлось лишь одним из десятков оранжерейных отсеков.

Следуя за проводником, Аил пересек первую сферу, где росли вполне привычные растения, с той лишь разницей, что они были значительно больше своих диких собратьев. Цепкий взгляд лорда-разведчика отмечал каждую мелочь, но выделял только то, что может представлять опасность. Изящество линий и совершенство красок его не интересовало.

Вход в следующую сферу закрывала мембрана, но стоило маленькому рабу дотронуться до нее ладошкой, как пульсирующая полупрозрачная субстанция резко отошла к своду арки и там завибрировала, словно поторапливая гостей. Как только Аил шагнул в следующий зал, мембрана с тихим хлопком встала на место, едва не задев зеленый плащ лорда.

В этом помещении дышать было даже труднее, чем в предыдущем. Маленький раб угодливо протянул лорду цветок-полумаску, но Аил раздраженно отмахнулся. Раб испуганно поклонился и замер на месте.

«Опять ни ответа, ни объяснений», — мысленно возмутился Аил, хотя прекрасно понимал, куда идти: под ногами виднелась единственная дорожка, и она наверняка приведет к королю.

Аил нашел Эдерая у его любимого питомца, или, как считал сам лорд-разведчик, уродца.

«И не сдох же этот монстр во время перехода через Врата, а я так надеялся», — подумал Аил, останавливаясь в пяти шагах от своего господина.

Король, сидя в живом кресле, наблюдал за процессом кормления «древа воинов» — он замер в расслабленной позе и, казалось, полностью отдался созерцанию. Но эта отрешенность была обманчивой.

— Я знаю, что ты не любишь этого древа, — тихо сказал Эдерай, не отрывая взгляда от своего любимца.

— Да, не люблю, воины не должны так умирать, — спокойно, но с ноткой отвращения ответил Аил.

— С чего бы такое милосердие?

— Милосердие? Мой господин, хочешь, я сниму с него кожу и отрежу по суставу все пальцы? Но воин не должен так умирать. А это животное — безусловно, воин. Если твое древо не выплюнуло его — значит, он достоин этого имени.

Аил вновь с омерзением посмотрел на то, как маслянистые побеги, чем-то похожие на щупальца краена, оплетают человека, впиваясь в его тело. Аил не знал, в чем там точно дело, но это мерзкое растение любило только один вид пищи. Маги жизни что-то там говорили о разновидностях адреналина, который выделяется со злостью, и адреналина, причиной выброса которого стал страх. Объяснение было слишком заумным, но лорд понял одно — труса это древо жрать не станет. И вот сейчас «древо воинов» вгрызалось в тело очередной жертвы. На умирающем звере практически не осталось одежды, но одна деталь угадывалась хорошо — одеяние в поперечные синие и белые полоски. Налитые кровью глаза человека на секунду прояснились, и в них полыхнула запредельная ненависть. Аил вздрогнул: ему на секунду показалось, что он вновь стоит на центральном помосте корабля-цветка, и с неба падают эти бешеные сашаты в голубых беретах.

— Да, Аил, ты прав, древо любит только истинных воинов, но вот что мне непонятно. Почему за последние полста сезонов только двое эльфов смогли продержаться несколько минут, а этот зверь корчится уже больше «круга луны»? Почему, лорд-разведчик? Что случилось с избранным народом?

— Не знаю, повелитель, но чтобы развеять сомнения моего господина, я готов лично показать, сколько продержится в древе настоящая «тень».

— Ты — слишком ценная пища даже для «древа воинов», к тому же в тебе столько яда, что я боюсь за здоровье своего любимца. — В голосе короля шутка смешалась с раздражением, но все же чувствовалось, что ответ наставника ему понравился. — Идем в беседку, нам надо поговорить.

Они сделали едва ли больше дюжины шагов — и тут же словно оказались на другой планете. Исчезли зловещие темно-коричневые лианы и темно-синие лепестки дерева-монстра. А вокруг расцвели огромные цветы. Все окружающее пространство было наполнено желто-оранжевыми оттенками и сладким запахом. То, что посреди поляны находилась беседка, угадывалось только по двум плетеным креслам и фрагменту перил, все остальное сливалось с частичкой дикой природы, принадлежащей непонятно какому континенту непонятно какого мира.

— Аил, я хочу знать, почему аданаил до сих пор не пойман. — Король начал говорить, едва усевшись в кресло. Живое сиденье моментально подстроилось под его фигуру, а вот у кресла, предназначенного для кряжистого лорда-разведчика, были проблемы. Аил никак не мог умоститься и постоянно менял позу, загоняя в тупик не такое уж умное растение.

Услышав вопрос, лорд-разведчик замер, и кресло наконец-то смогло выполнить свое предназначение.

— Мы ищем, но это трудно.

— Что значит трудно? В минувший сезон стужи вы выловили по лесам все зверье. Ты сам мне говорил, что это было легко, а сейчас не можете поймать одного?

— Но это аданаил.

— И что? Да, мне известно, что эта тварь очень опасна, я сам читал запретные страницы. Теперь мы оба знаем, что наш народ проиграл войну именно из-за аданаилов. Но тогда их были тысячи, а сейчас всего лишь один. Один! Почему?! Почему, я спрашиваю, один-единственный монстр до сих пор бегает по моим лесам?!

— Я, помнится, рассказывал своему повелителю о блохах в гриве…

— Избавь меня от своих жалких потуг в сочинительстве. Аданаил исчез в уже обжитых нами местах. Почему его никто не заметил, даже случайно?

— Этот зверь очень хороший следопыт. Рискну вызвать гнев повелителя и напомнить, что одиночку поймать труднее. Но я клянусь, мы найдем его.

Аил резко встал и потянул из ножен костяной клинок.

— Вот только не надо этих кровавых сцен с клятвами, — недовольно поморщился король. — Мне достаточно твоего слова.

Аил сел в свое кресло, вновь доводя бедное растение до истерики. В беседке ненадолго воцарилась тишина. Аила разрывало внутреннее противоречие. Он только что обманул своего господина, но лорд не мог поступить по-другому. Он не мог сказать, что высокородные просто боятся этого монстра и сами стараются обходить стороной ужас из старых сказок. Официальные хроники не сохранили имени аданаила, но народный эпос, в особенности детские страшилки, сохранили образ убийцы магов во всей его красе. Но король этого не поймет. Ведь его не пугали в детстве существом, один удар которого способен вытащить из эльфа душу, существом, меч которого способен отправить эту душу в чистилище Темных Богов. Король этого не поймет, да и сам Аил осуждал подобную трусость. Но если признаться честно, старый лорд-разведчик не знал, как поступит, оказавшись лицом к лицу с олицетворением абсолютной смерти.

— Что там у нас с непокоренными вождями зверей? — прервал тягостное молчание Эдерай.

— Успех пока слабый, но есть очень интересный вариант, — ответил Аил, едва сдерживая вздох облегчения. Он был рад, что король отвлекся от опасной темы.

— Подробности.

— Наши посланцы добрались до клана под названием Китай, и верховные вожди приняли подарок. Думаю, теперь они у наших ног. А вот с заокеанскими вождями проблема. Но, к счастью, в нашем порту, который звери называли Амстердамом, появились мореплаватели и предложили сотрудничество.

— Даже так? — заинтригованно поднял бровь король.

— Эти звери принадлежат к какому-то странному дому под названием коза ностра. Я так и не понял, что это значит и где они живут, но это зверье готово предавать своих же соплеменников, а в уплату за услуги они просят «черную пыльцу».

— «Черную пыльцу»? Но зачем им боевой транквилизатор «рожденных в утробе»? — удивленно поднял бровь король.

— На людей он действует как сильный наркотик. Еще во время своих странствий я убедился, что наркотики на Земле — огромная сила.

— Интересно, откуда люди узнали о «черной пыльце»? — Король задал вопрос ровным голосом, но в нем вновь почувствовались жесткие нотки.

— Не знаю, повелитель, но постараюсь разобраться. Как бы то ни было, звери хотят пыльцы.

— Ну что ж, — небрежно махнул рукой король, — я не вижу в этом никакой угрозы. Дай им пыльцы и эликсира для западных вождей. Нам стоит ускорить приручение дальних кланов, звери из клана Россия ведут себя неспокойно. Древесный Корень не справляется, оракулы на пределе своих возможностей, и даже жемчужины им не помогают. Нам необходима передышка. А тут еще возник этот аданаил.

Яростную речь правителя прервал мучительный стон жертвы. Король оживился и сделал резкий жест рукой. Окружающие беседку растения подобрались, сжимаясь в темно-оранжевые шары. При этом они открыли вид на растительного любимца Эдерая.

«Древо воинов» судорожно задергалось и внезапно словно взорвалось — лианы и даже волокна ствола резко разошлись в стороны, освобождая пленника. Тело, больше похожее на мумию, чем на человека, безвольно упало в жидкую грязь.

— Прекрасно, — с чувством проговорил король и втянул носом воздух, словно впитывая эманации смерти.

Аила передернуло: разлившийся в воздухе аромат показался ему омерзительным. Крупные цветы древа затрепетали и налились пронзительно-алым цветом.

— Вот за это я и люблю «древо воинов»: оно делает смерть явной и прекрасной на всех уровнях. У смерти появляется свой аромат, цвет и даже звук.

— У смерти всегда есть запах, цвет и даже звук, повелитель, но они не всегда приятны, — мрачно подметил старый разведчик.

— Да, не всегда. — Глаза повелителя сузились, и колючий взгляд словно проткнул лорда-разведчика насквозь. — Аил, я хочу смерти аданаила. Он нечто непонятное, а потому несущее угрозу. Я не стану требовать его живьем на корм древу, но это существо должно умереть.

Старый воин понял, что разговор окончен. Он коротко поклонился и быстро пошел по едва заметной тропинке, извивающейся среди болота питательной субстанции. Впереди его ждала сложная охота на очень трудную добычу.

Глава 19

ВЕНА

Мерный топот почти трех десятков копыт с успехом заглушала разросшаяся трава. Поэтому караван двигался практически бесшумно, а главное, очень быстро. Андрей поерзал в седле, пытаясь найти максимально удобное положение. Несмотря на все советы Бати, он все же старался больше ехать сидя, чем стоя в стременах. Так ему казалось удобнее. На галоп они переходили редко, поэтому его пятой точке пока ничто не грозило. А даже если бы и грозило, Андрей предпочел бы такую боль, чем вечно стертые и гудящие от марш-бросков ноги. Рана в плече постепенно заживала и почти не беспокоила. Так что жизнь, так сказать, налаживалась.

Белая полоса для отряда началась две недели назад — они как раз переходили границу Белоруссии с Польшей и наткнулись на очередной «черный караван». И вот тут начались странности. Караван сопровождали пятеро стрелков и десяток овров. Где-то в чаще леса мелькали несколько гвулхов, но Андрей их даже не заметил.

Ситуация получилась глупой — среди эльфов не было магов, поэтому Света их не учуяла. Егеря выскочили на поляну и буквально нос к носу столкнулись с фланговым охранением каравана. При контакте эльфы повели себя очень странно. Стрелки могли легко нашпиговать людей стрелами, но почему-то этого не сделали.

Андрей скользнул мимо отпрыгнувшего вправо Вини и с ходу всадил меч в правый бок ближайшего овра. Он уже привык к зрелищу моментально усыхающей плоти, а вот на «высокородных» эта картина подействовала очень сильно. Гордые эльфы некоторое время таращились на Убивца и… рванули в ближайшие заросли, как стая нашкодивших котов.

Батя моментально оценил ситуацию и приказал ловить лошадей. Им повезло — настоящий рояль в кустах: караван был исключительно лошадиным, и проблема с освобожденными женщинами отпадала, за неимением оных.

Скакать на голой спине немаленького животного — удовольствие ниже среднего, и за время трехчасового «заезда» Андрей успел трижды свалиться на землю. Все остальные держались молодцом, поэтому позволяли себе ехидные замечания.

Положа руку на сердце, их поведение было верхом наглости и безрассудства: скакать верхом на лошадях практически через половину Европы — это перебор, особенно для осторожного Бати. Корчак старался не влезать в тактическое планирование, но безрассудное ухарство захватило и его. Он подспудно чувствовал, что им ничто не угрожает, и благодаря скоростному передвижению все происходящее казалось подарком судьбы. Особенно после того как на одном из заброшенных польских «маетков» они нашли «стайню» с неплохой коллекцией седел и другой сбруи.

За две недели на них не только никто не напал, но даже не показался на глаза, и это практически в логове врага! У Андрея даже зачесались руки поймать «языка» и узнать, что здесь, черт возьми, творится. Но округа словно вымерла, и это касалось не только захватчиков, но и местных жителей. Если в Белоруссии и некоторых областях Польши они еще натыкались на одиноких людей, робко пробиравшихся от одного поселения к другому, то уже в Западной Польше и Словакии люди словно вымерли. Попадавшиеся по пути небольшие городки и селения были абсолютно пусты — настолько пусты, что невольно появлялось желание заглянуть в большие города. Но Батя был решительно против такого удовлетворения любопытства. Свое решение не задерживаться он объяснил туманно:

— Знаешь, Убивец, иногда у меня появляется чувство «чистой дороги», ну, это когда ты уверен в том, что именно сейчас вражеские постовые смотрят в другую сторону, а детекторы движения или сломались, или на профилактике. Я не могу объяснить этого чувства фактами, поэтому полагаюсь на него только в самых крайних случаях. Так вот, сейчас у меня именно такое ощущение. Поэтому мы пойдем максимально быстро, не оглядываясь по сторонам. Польшу и Словакию я выбрал потому, что хорошо знаю эти места, а вот уже в Австрии нам придется вновь переходить на пеший строй и передвигаться со всей осторожностью. Так что умерь свое любопытство и езжай, пока едется.

На чем основывается «чуйка» егеря, Андрей не знал, но и возразить ему было нечего. Так они и отколесили, точнее, «откопытили» почти 800 километров по трем странам. За двенадцать дней отряд прошел огромное расстояние, но Андрей этого не чувствовал. Вокруг расстилались безлюдные леса, разбавленные небольшими и такими же пустынными равнинами, которые они старались преодолевать максимально быстро.

Андрей не был большим специалистом в географии, но когда Вини называл города, мимо которых они проходили, в его голове отзывалось слабое узнавание, а в груди что-то сжималось от тоски. И тосковал он не оттого, что так и не довелось посмотреть на красоты Сталевой-Воли, Кракова, Бельско-Бялы, Бянской-Быстрицы и Трнавы, а потому что знал, что именно увидит, если повернет к одному из этих городов. Усеянные человеческими скелетами улицы и гвулхи, гуляющие по детским площадкам, до сих пор не давали Андрею спать по ночам.

Под конец второй недели «лошадиной прогулки» отряд оказался перед заброшенным пограничным постом на границе Словакии и Австрии. Пост оседлал небольшую дорогу, которая вряд ли уступала по качеству лучшим московским трассам. Когда вереница лошадей, цокая подковами по асфальту, проезжала мимо застекленного павильона австрийской таможни, казалось, прямо сейчас из нее выбежит смешной человечек в странной форме и что-то зачирикает на своем непонятно-немецком языке. Он будет уважителен, но настойчив, этот австриец с аккуратными усиками. Рожденная в фантазии Андрея картинка резко контрастировала с реальностью. Здесь не было разбитых стекол и копоти на поднятом шлагбауме, но вокруг царила буквально осязаемая атмосфера смерти — пустоты, где нет места жизни. Андрей не знал, почему это место так подействовало на него, но с этого момента он начал воспринимать реальность немного по-другому.

Во время своего рандеву по Европе они постоянно натыкались на островки незнакомой растительности в привычных лесах. В спокойной обстановке Андрей смог внимательнее рассмотреть диковинные растения, которые уже видел возле атакованного отрядом поселка эльфов. Деревья и трава потрясали чистотой красок и изяществом линий. В голове жителя средних широт планеты Земля не находилось даже намеков на сравнения, чтобы описать эти чудеса. Корчак привык к обычным формам и краскам, а это было нечто запредельное. Некоторые растения умудрялись временами менять не только окрас своих листьев и побегов, но даже их форму, а другие жили своей отдельной жизнью и двигались, не обращая внимания на силу и направление ветра. Поначалу Убивец восхищался таким буйством жизни, но после аккуратной будки таможни в окружении когда-то ровно подстриженных газонов в нем что-то надломилось. Островки иной жизни стали казаться болезненными язвами на теле земли, пожирающими все, что им было не по нраву.

Предчувствия не обманули Корчака: легкая прогулка заканчивалась, и впереди их ждала Западная Европа. Как это ни странно звучит, но теперь это — уже эльфийская вотчина.

Они ехали по непривычным для славянина ровным австрийским дорогам и смотрели на аккуратные, но безлюдные домики. Все это казалось декорацией какого-то фильма-сказки, декорацией, которую построили, но еще не заселили актерами. Не верилось, что недавно здесь прошла война. Андрею почему-то вспомнились рассказы о том, как во время Второй мировой немцы захватили Европу — быстро и практически без боя. Похоже, история повторялась.

— А куда же подевались все люди, здесь не видно ни скелетов, ни следов драки? — почему-то шепотом спросила Ната, осматривая с холма группу строений очередной пустынной «коммуны».

— Не знаю, может, они выстроились в колонну и ушли к светлому будущему, — пожал плечами Батя. — Немцы любят ходить колоннами.

Старый егерь мрачнел с каждым шагом его лошади. Казалось, относительно приподнятое настроение участников похода словно отрезало шлагбаумом на том злополучном пропускном пункте.

Вечером уже ставший обыденным привал прошел в молчании, но это не помешало Акире вытащить Убивца на тренировку и опять загонять до полуобморока. После смерти сына мастер начал гонять ученика так, словно хотел либо убить его, либо подготовить к любым неожиданностям.

После тренировки Акира вновь застыл в медитативной позе, из которой выходил только чтобы поесть, залезть на лошадь и поиздеваться над Андреем. Сурок на пару с Вини опять куда-то исчезли, а Батя погрузился в собственную разновидность медитации, задумавшись над картой местности. Он что-то решал, и это решение давалось ему нелегко.

Корчак потер нывшие мышцы, стараясь не задевать свежих синяков. Говорить ни с кем не хотелось, поэтому он быстро прожевал приготовленную Сурком кашу и завалился спать. Через пару минут он услышал шорох и понял, что Ната опять заняла свое место рядом с ним.

«Блин, что же ей все-таки от меня нужно?» — недоумевал Андрей. Он никак не мог понять, с чем связано поведение девушки. Во время переходов она даже не смотрела в его сторону, но при этом старалась далеко не отходить, а как только приходила ночь, постоянно ложилась рядом. Некоторое время Андрей терзался сомнениями — с одной стороны, желая выяснить все до конца, с другой — не решаясь накалять обстановку. Подумав, он решил оставить все как есть — проблем и так хватало. Команда шла к своей цели. Если в начале похода люди практически не задумывались о том, что же они делают, то сейчас Андрей все чаще наталкивался на настороженные взгляды. Единственным, кто шел вперед целеустремленно и без колебаний, был, как ни странно, не Корчак, а Батя. Командир егерей скрупулезно выбирал маршруты и так же вдумчиво ставил задачи. Казалось, что он знал — куда и, главное — зачем идет. Для Андрея это было немного дико: ведь даже он сам этого толком не знал.

…Наутро вечерняя медитация Бати принесла свои плоды, и он разразился речью с непривычными названиями и понятиями:

— Так, дамы и господа, на сегодня у нас такой маршрут. Сначала идем на запад, затем сворачиваем на юг и проходим открытое пространство до леса Альтфовер Вальд. Там встаем на привал и разведываем коммуну Штрасхоф-ан-дер-Нордбан. Если в коммуне пусто, то выходим на железнодорожную ветку, проходим Дойч-Ваграм, конечно, если и там не наткнемся на врагов, — в этом случае обходим селение стороной, а затем снова выходим на «железку».

— Батя, а зачем нам «железка»? — вставил свои пять копеек неуемный Вини. — Лошадки что, умеют ходить по шпалам?

— Нет, лошадки пойдут по технической дороге, к тому же далеко нам на них не уехать — и так заехали дальше, чем я мог даже мечтать. Что-то мне подсказывает, что наша конная прогулка скоро закончится.

— Предчувствие? — спросил Андрей.

— Да, и поэтому, дорогие мои, в Вену мы войдем ножками.

— Батя, я давно хотел спросить: а почему Вена? — Корчак задал вопрос, мучивший его с тех пор, как он услышал, что отряд пойдет через столицу Австрии. Он, конечно, хотел увидеть этот древний город, но обстоятельства были, мягко говоря, нетуристические.

— Я понятия не имею, где нам лучше всего форсировать Дунай, через город или по мосту в глубинке. Поэтому мы пойдем на стыке, по пригороду. Там проходят две железнодорожные ветки и на всякий случай имеется еще парочка обычных мостов. Друзья, нас ждет Вена, город, о котором, как и о Париже, можно сказать: «Увидеть — и умереть».

— Батя, а ты романтик, — хмыкнул Вини. — Не знал.

— Это что-то меняет?

— Меняет: мне придется внимательнее смотреть по сторонам, пока ты летаешь в облаках. Стареешь, егерь, стареешь. — Вини криво усмехнулся, и Андрей так и не смог понять, чего в его голосе было больше — издевки или грусти.

Внезапно Убивцу вспомнилась фраза из одного голливудского фильма: «Тигр, почуяв старость, становится еще свирепее». Неужели в этом причина целеустремленности командира? Но если он не может жить в новом мире, почему тогда тянет за собой всех остальных?

Сомнения мучили Андрея весь следующий день — от последней стоянки и до тех пор, пока они не пересекли открытое пространство перед лесом Альтфовер Вальд.

Когда они наконец-то нырнули в тень невысоких деревьев, его мысли перешли на предстоящую задачу. Сомнения в своих поступках выветрились из головы, и он понял, чего именно ему не хватает: драки. Боя, в котором уже не остается времени на сомнения. Две недели спокойной езды, когда не было ни усталости от сбитых ног, ни постоянно давящего чувства угрозы, расслабили Убивца. В душе некто чужой начал шептать о спокойной жизни даже в этом искалеченном мире, без цели и… без Лизы. Можно забиться в очередную норку и приспособиться к обстоятельствам. Эти мысли пугали, и не потому что были подленькими и жалкими, а потому что выковыривали Андрея из брони ненависти, прикрывшей его от боли.

Этот привал был не похож на все предыдущие. Едва сбросив вещи, Сурок отвел всех лошадей поближе к кустам. Бивуак они тоже расположили в глубине кустарника и быстро поужинали сухпаем. После этого Батя приказал Нате и Свете сидеть тихо, как мыши, и оставил их под охраной Акиры. Мастер попытался возражать, но егерь отдал жесткий приказ, и самурай подчинился своему господину. Для Андрея подобная ситуация казалась бредом, но факт оставался фактом — вполне славянского происхождения боевой офицер с легкостью освоил замашки махрового феодала. Порядок в лагере был восстановлен, а Батя повел егерей и Убивца на разведку.

Небольшой городок с труднопроизносимым названием Штрасхоф-ан-дер-Нордбан готовился отойти ко сну. Но, несмотря на сгущающиеся сумерки, между по-военному выстроившимися домиками и аккуратно подстриженными газонами сновала масса народу. Людей было больше десяти тысяч — и значительно больше, чем мог вместить этот городок. К тому же, судя по всему, коммуну ожидает строительный бум. На северной окраине строители возводили несколько длинных бараков, а с южной стороны, немного закрывая обзор разведчикам, уже строились кирпичные пятиэтажки.

Негустой лес, плавно переходящий в ухоженный парк, подходил практически вплотную к городку, но подобраться совсем близко разведчики не рискнули. Впрочем, они и так увидели все, что им было нужно. Важных наблюдений было два: то, что городок разрезала ровная, как струна, железнодорожная линия, и то, что поселение было окружено периметром из колючей проволоки.

— Похоже, у них тут маленький концлагерь, — фыркнул Вини, не отрывая от глаз монокля. — Вот только постовые на вышках бдят не тех, кто пытается выйти наружу, а тех, кому хочется просочиться внутрь этого «рая».

Андрей перенаправил свой оптический прибор к главным воротам, расположенным у самого железнодорожного пути, и увидел палаточный лагерь. Этот лагерь тоже был окружен колючим забором, но каким-то редким и жалким. За палаточным городком сквозь густо затянутые колючей проволокой ворота внимательно наблюдали охранники, вооруженные неплохими арбалетами. Судя по обстановке, беженцы просились внутрь, а хозяева даже не собирались оказывать им такую милость.

— Да уж, «весело» им тут живется, — заметил Батя. — Все, что нужно, мы уже увидели. Уходим. Не нравится мне нервозность этих беженцев. Думаю, что ночью за периметром не очень безопасно.

Словно подтверждая слова командира, за их спиной противно мяукнула какая-то тварь, затем пронзительно заржала лошадь, а следом раздался короткий крик и полузадушенный женский писк.

— Твою мать, — выдохнул Вини и словно снаряд из катапульты метнулся в сторону оставленного лагеря.

Несмотря на всю поспешность и приличную скорость, они все же не успели. В лагере разведчики застали встревоженных лошадей, Наташу, которая одной рукой прижимала к себе Свету, а другой закрывала свой же рот, и воинственно настроенного Акиру. Мастер был весь перемазан в крови, впрочем, эта кровь вряд ли была его собственной. Через секунду стало понятно, откуда натекло так много этой жидкости. Чуть в стороне, ближе к месту, где Сурок оставил лошадей, лежали два гвулха. Когда Андрей подошел ближе, он понял, что это вновь какие-то «неправильные» гвулхи. Удостоверившись, что с девушками все в порядке, он сразу же принялся изучать порубленные тела. Ната наградила его злым взглядом, что еще раз подтвердило, что она была невредима и разнесшийся по лесу крик девушка задушила собственными же руками. А вот новые зверушки представляли для Андрея намного больший интерес, чем «заскоки» лучницы. Сумерки все гуще заливали лес, Андрей включил налобный фонарь и присел возле ближайшего тела, прислушиваясь к пояснениям Акиры.

— Они сначала кинулись на лошади. Я крикнуть, и твари бежать на меня. Дальше вот… — Повествование старого японца было скупым, но в принципе вместило в себя всю необходимую информацию. Андрей не успел подумать о лошадях, как услышал тихий голос Сурка:

— С лошадками все в порядке, одну немного поцарапали, да перепугали всех до полусмерти. Они даже убежать не рискнули.

Лошади вели себя странно. Насколько Андрею было известно, в критические моменты эти животные легко впадали в панику и неслись куда глаза глядят. Но в данном случае неизвестные зверушки так сильно испугали лошадей, что те, быстро пройдя состояние паники, сразу же впали в ступор.

«Эти гвулхи не похожи на обычных, — подумал Корчак и тихо хмыкнул себе под нос: — Это с каких же пор гвулхи базовой породы стали для тебя обычными? Матереешь, Убивец, матереешь».

— Убивец, что ты там бормочешь? — спросил из-за спины Батя.

— Говорю, гвулхи странные.

— И чем же таким они странные? — Командир подошел ближе и присел рядом, осматривая разрубленное практически пополам тело в свете налобного фонаря.

Нестандартный гвулх был не черного, а зеленого цвета. На лоснящейся коже расплывались темные пятна, превращая окрас в своеобразный камуфляж. По размеру новые твари были немного меньше привычной породы, почти с небольшую собаку. И самое главное — вместо шикарного набора зубов, свойственного всем гвулхам и полугвулхам, у этих тварей было только четыре зуба одинаковой длины — где-то по десять сантиметров каждый. В остальном шел стандарт, так что и эта мерзость вышла из «утробы собаки».

Присмотревшись внимательней к кончикам основного оружия мутанта, Андрей достал нож и сильно ударил по неестественно толстым клыкам. Нож слишком легко перерубил кость, открывая узкие каналы внутри клыков.

— А вот и вампиры пожаловали… А я все гадал — когда же они появятся? — нервно хихикнул Корчак.

— В смысле?.. — напрягся Батя.

— Ну, если уж эльфы с орками явились, осталось дождаться только вампиров, гномов, а там и до драконов дело дойдет.

— А, ты об этом, — отмахнулся егерь. — Знаешь, я уже ничему не удивляюсь. С другой стороны, тебе не все равно, кого резать? Вон Акира двоих твоих вампиров располосовал, как кочаны капусты, и ничего.

Батя презрительно сплюнул на землю и ушел к остальным. Андрей решил не бросать начатого дела и немного поработал ножом. Плоть напичканного магией существа начала быстро чернеть и усыхать, но Андрей успел увидеть все, что ему было нужно. Внутри туловища никаких странностей он не нашел, а вот в горле обнаружился непонятный хоботок с костяным наконечником. В голове замелькали какие-то смутные догадки, но ничего определенного так и не вспомнилось.

Батя решил не рисковать, и они быстро перебазировали лагерь на километр западнее, подальше от места схватки и звериных трупов.

Некоторое время Андрей лежал, прислушиваясь к ночным звукам и продолжая перекатывать в голове тяжелые мысли, а затем как-то незаметно уснул.

Новый день встретил людей плотным туманом и новыми загадками. С первого же взгляда на стоянку лошадей в мозгу Андрея сразу сформировались ответы на вчерашние вопросы в отношении странности звериной анатомии. За ночь одна из лошадей издохла, при этом ее труп успел странно раздуться.

— Сурок, ты вчера на коже этой лошадки проколов не видел? — мимоходом спросил Андрей, направляясь к трупу и доставая нож.

— Была парочка, но маленьких, и я подумал, что ничего страшного. Просто замазал зеленкой.

Утро было еще ранним, и предрассветные сумерки не давали рассмотреть всех деталей, поэтому Корчак опять включил налобный фонарь и присел возле раздувшейся туши лошади.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — Из кустов выбрался недовольный Батя.

— Ничего особенного, просто я ошибся.

— В чем?

— Это не вампиры. Вчерашние собачки питаются на манер пауков.

— С чего ты это взял? — спросил Батя, опасливо подходя ближе.

— Я вчера порезал того монстрика и нашел в его горле что-то наподобие всасывающей трубки. А утром увидел вот это. — Продолжая говорить, Андрей ткнул ножом в тушу. Кожа лопнула, из разреза тут же потекла бурая жидкость. — Они впрыскивают какую-то хрень, которая растворяет мясо, а затем питаются этой дрянью.

— И откуда ты все это знаешь? Насколько я помню, ты был бухгалтером, а не биологом, — прогнусавил сонный и оттого недовольный Вини. При этом он морщился и закрывал нос, что и стало причиной изменения в голосе.

Подобное желание возникло и у Андрея — слишком уж омерзительно воняла вытекающая из туши масса. У останков лошади задержались только Убивец, Вини и Батя. Все остальные отбежали на безопасное расстояние.

— Вини, все это преподавали в школе, и если бы ты слушал учителя, а не дергал девок за косички, то знал бы, о чем я говорю, — фыркнул Андрей и, не выдержав, отбежал подальше от воняющей туши.

Сзади мягко ступал Батя, на ходу раздавая приказы:

— Все, снимаемся, некогда нам заниматься биологией. Неровен час, жители этого милого городка надумают прочесать округу.

Быстро оседлав коней, они тронулись в путь. После потери одной из лошадок походный строй изменился. В одиночку верхом ехали Батя, Сурок и Андрей. Вини и Света по-прежнему двигались вместе, а вот последнюю лошадь Акира разделил с Натой, которая осталась безлошадной. При распределении нагрузки опять возникла непонятная ситуация — Ната хотела ехать с Андреем. Батя разрешил этот спор с помощью короткого рыка, что отнюдь не уменьшило количества вопросов в голове Корчака.

Лес Альтфовер Вальд обрывался у неширокой проселочной дороги, и путники выехали на открытое пространство. Слева от них по небольшой равнине тянулась железная дорога, а вдали виднелись строения коммуны Дойч-Ваграм. Батя пару минут вглядывался в монокль, а затем принял решение:

— Меняем маршрут. Что-то в окрестностях Вены становится тесновато, поэтому сделаем крюк и выйдем на «железку» уже за коммуной.

Окружной путь занял два часа, и на холм, возвышавшийся возле полотна железной дороги, они выехали часам к десяти утра. Как они ни спешили пересечь открытое пространство, но все же невольно задержались на холме за городом. Причиной остановки был не вид на оставшийся слева и сзади городок, а то, что представляла собой Вена. Древнего города больше не было, точнее, так казалось с первого взгляда. Когда-то извилистые улочки построенной еще бог знает когда столицы Австрии закрывали от света божьего настоящие джунгли. Чуждые планете Земля насаждения начинались километрах в десяти от холма и удивленно застывших на нем всадников. Причем граница насаждений была очерчена словно под линейку.

— Батя, а как ты намерен провести лошадей сквозь ЭТО? — озадаченно спросил Вини.

— Пока не знаю.

Ответ на вопрос Вини вскоре дали сами лошади — животные наотрез отказывались даже подходить к зарослям ближе чем на сто метров.

Подергав лошадь за уздечку, Батя спешился и начал снимать поклажу.

— Как я и говорил, за Дунай мы пойдем пешком — хорошенького понемножку. Впрочем, нам не привыкать.

Андрей переупаковывал рюкзак, настороженно поглядывая в сторону леса. Точнее, того, что с трудом можно было назвать лесом, да и джунглями тоже. Эти заросли сильно отличались не только от обычных земных лесов, но и от новых эльфийских насаждений. Все растения и деревья перед ним больше походили на водоросли. Они даже двигались медленно и плавно, словно находились на большой глубине. Казалось, что там, в зарослях, не воздух, а жидкость. Андрей тягостно вздохнул: «Да уж, в этой жизни не стоит удивляться ничему — может, там действительно вода?»

День обещал быть трудным. Корчак с сомнением оглянулся на Батю и перевел взгляд на девушек — вот уж кого он точно не хотел бы тянуть с собой в этот «сад водорослей».

Сомнения хоть и терзали душу парня, но остались при нем — разубеждать командира не было смысла: Убивец уже понял, что старик закусил удила. Да и возвращение назад было бы форменным самоубийством. Он не тешил себя надеждами — это был путь в один конец, и то, что он оказался таким легким, скорей всего, значило, что на обратной дороге их ждет либо смерть, либо плен.

— Все готовы? Тогда пошли, — скомандовал Батя.

В последнее время у него вошло в привычку задавать риторические вопросы. А как еще можно было назвать вопрос, если задавший его человек даже не собирается ждать ответа?

Последние сто метров до леса Андрей прошел на ватных ногах, сам себе не веря, что осознанно лезет в этот кошмар.

— Эх, где наша не пропадала, — то ли вздохнул, то ли прорычал Вини и нырнул в маслянистые заросли.

Андрей вошел в лес вторым, и ему показалось, что кто-то щелчком забросил отряд на совершенно другую планету. Все вокруг было нереально фантастичным. Маслянисто поблескивающие щупальца растения, до дрожи похожего на закопанного головой вниз гигантского осьминога, лениво пытались добраться до путешественников. Тонкие жгутики местной травы извивались как черви, сплетаясь в практически сплошной ковер, под которым с трудом прослеживались два стальных рельса железной дороги. Мягкие, похожие на водоросли стволы «деревьев» тянулись вверх, вопреки всем законам физики. Андрей сначала подумал, что все это творения магии, но от его прикосновений умирала едва ли треть растений. Похоже, где-то во Вселенной природа обладала довольно странным чувством прекрасного, а эльфы притащили эту «красоту» на Землю. Несмотря на угрожающие действия, растения оказались не такими уж злобными. Псевдоосьминог получил острой кромкой мачете по щупальцам и тут же втянул их под землю, а цепляющаяся за обувь белесая трава не могла удержать людей и легко рвалась от малейшего движения.

Путешественники, уяснив, что никто не будет жрать их прямо здесь и сейчас, немного расслабились и увеличили темп движения.

«Человек привыкает ко всему» — эта мысль в последнее время слишком часто приходила в голову Андрея. Пришла она и спустя час выматывающего похода по маслянистым зарослям. Если даже для неопытного путешественника окружающее уже не было таким пугающим, то Вини вообще начал чувствовать себя в этих «джунглях» как в березовой роще. Он то нырял куда-то в заросли, то выныривал вновь, что-то рассматривая на ладони.

— Командир, не нравится мне все это.

— В смысле? — немного рассеянно переспросил старый егерь. — А что, был шанс, что понравится?

— Батя, блин, приди в себя! Где ты летаешь?! — психанул Вини. — Я понимаю — старость не радость, но ты глянь вокруг.

— И что? — Батя тоже начал заводиться.

Андрей смотрел на спорящих егерей, и его все больше одолевало ощущение нереальности происходящего. В последние дни поведение Бати изменилось, и только сейчас, когда обстановка стала сложнее, Убивец понял, насколько сильно. Последние годы Вини постоянно чувствовал твердую руку командира, а сейчас он начал терять опору и вместе с ней терпение.

— А то, что если там, — Вини ткнул пальцем в сторону нормальной земли, — нас могли либо не замечать, либо обходить стороной, то в этом аквариуме должна жить прорва злобного зверья. Все здесь должно кишеть ими. И если на нас никто не нападает, то это кому-то нужно! Батя, ты ведешь нас в ловушку!

— Нет, мы идем правильно, и он убедил меня в этом. — Батя указал на Андрея, а в его глазах появился нездоровый блеск.

— Я? — удивленно выдавил из себя Убивец.

— Ну, может, не ты, а те силы, которые тебя призвали.

— Батя, ты что, тронулся? — застонал Вини, схватившись за голову. — Неужели ты решил, что сможешь закончить войну одним ударом? Так бывает только в кино. Блин, старик, это же твои собственные слова.

«Блин! Я так и знал, что этим закончится, — он спятил». — Сердце у Корчака ухнуло вниз, когда он понял, что скрывалось за целеустремленностью старого егеря.

— Я уверен, что поступаю правильно… — Казалось, Батя начал приходить в себя. Он перестал кричать и заговорил спокойно, но нездоровый блеск по-прежнему не покидал его глаз.

— Уверен, как тогда, в плавнях под Измаилом?! — Вини, в противовес командиру, продолжал распаляться.

— Заткнись, лейтенант, здесь много посторонних.

— Каких на хрен посторонних. Союза уже давно нет, даже Россия приказала долго жить! Думаешь, кому-то сейчас интересно, как румынский дипломат утонул на рыбалке? Батя, ты — маньяк!

— Я не маньяк, а патриот.

— Ты — придурок! Пусть я, пусть Убивец, он вообще смертник, но ребенка ты куда затащил?!

— Она бы и так погибла…

— Замолчите! — Свирепый рев остудил спорщиков, как ушат холодной воды, и заставил остальных свидетелей вздрогнуть.

Все обернулись на звук и удивленно посмотрели на Сурка.

— Чего вы сцепились? Вокруг задница покруче, чем тогда в Аргентине, здесь не цапаться надо, а выбираться.

— Возвращаемся, пока мы не зашли в город, — решительно заявил Вини и ухватил испуганную Свету за руку.

Как ни странно, ему возразил не Батя, а Сурок:

— Поздно, мы уже в городе. — Здоровяк не глядя ударил мачете по маслянистому стеблю. Целый пласт шевелящихся лиан опал с влажным чавканьем, открывая кирпичную поверхность. На стене виднелась медная пластика надписью: «Кронпринц Карлштрассе». — Вини, ты знаешь город не хуже меня. Мы почти у реки. И даже если ты прав, то назад нас не пустят.

Некоторое время Вини с остервенением смотрел в глаза товарищу, а затем ссутулился, будто из него выдернули внутренний стержень. Время словно скакнуло назад, словно и спора вовсе не было. Все стало на свои места. Батя вновь у руля, а Вини — просто дозорный следопыт.

Командир махнул рукой, восстанавливая походный порядок колонны. Вини угрюмо нырнул в заросли. Сурок возглавил колонну, а за ним потянулись Андрей, Ната, Света, Акира и Батя в качестве арьергарда.

Прошло еще полчаса, а на отряд так никто и не удосужился напасть. Спокойная прогулка закончилась, когда они прошли между двумя массивами зелени, которые, скорей всего, являлись заросшими со всех сторон зданиями. Внезапно послышалось громкое шипение, а следом трехэтажный мат в исполнении Вини.

«Если матерится — значит, жив», — подумал Андрей, резко приседая на одно колено и направляя «винторез» на колышущиеся заросли.

— Не тычь в меня свою пукалку, — раздраженно фыркнул Вини, вылезая из «кустов». Егерь измазался чем-то красно-сине-зеленым и был совершенно мокрым. — У нас неприятности. В сторону уйти не удастся — я попробовал, и меня чуть не сожрали. Хотя в сторону нам и не надо. Весь город — сплошные мангровые заросли. Все залито водой, так что идея идти по железке оказалась удачной. До насыпи вода не достает. Что будем делать, командир?

— То, что и собирались. Идем вперед, до моста осталось совсем немного. — Батя нахмурился и пошел вперед. К нему опять вернулась уверенность, которой Андрей, к сожалению, уже не доверял. Он вообще не знал, чему верить и что делать.

Берег Дуная открылся внезапно — джунгли распахнулись, как гигантские двери, открывая вид на водный простор. То, что они увидели, уже нельзя было назвать берегом. Похоже, эльфы раздвинули границы реки значительно в стороны. Мангровые заросли укрепились на мелководье, но пока ничего не смогли сделать с могучим течением одной из величайших рек мира. Еще на подходе к берегу железнодорожная насыпь перешла в мост, постепенно поднимаясь над зарослями. Мост истончался и тянулся к воде, словно пытаясь убежать от страшных растений, но… бессильно обрывался, не доходя даже до середины русла.

— Мост разрушен, — зло процедил Батя.

— Поправка: мосты. — Вини шел впереди отряда и теперь смотрел вверх по течению.

Андрей сделал несколько шагов, приближаясь к маленькому егерю, и тоже посмотрел направо. Везде, куда доставал его взгляд, была одна и та же картина — казалось, будто кто-то очень неаккуратно отгрыз средние пролеты всех мостов.

— Что будем делать, командир? — спросил Вини. Несмотря на все разногласия, он готов был подчиняться хоть и немного сумасшедшему, но все же опытному командиру.

Взгляд Бати метался в поисках того, за что мог бы зацепиться, и, судя по всему, нашел. Старый егерь прищурился и рывком достал монокль.

— Там. — Торчащий из беспалой перчатки палец ткнул куда-то за мангровые заросли.

Вини тоже всмотрелся в том же направлении и тут же повернулся к командиру:

— Лодочная станция? Ты уверен?

— Да, как правильно подметил Сурок, назад нас не пустят. Так что идем только вперед.

— Отходим до спуска с моста или падаем здесь? — спросил Вини, осторожно заглядывая под мост.

— Здесь.

Пока Батя и Вини вполголоса принимали решения, все остальные завороженно смотрели на людей в лоскутных комбинезонах. Создавалось такое впечатление, что егеря вели за собой безвольное стадо.

«Ты идешь туда, куда тебе укажут пальцем, но почему?» — поинтересовался у своего второго «я» Корчак. Но так и не нашел ответа — доверие это или какой-то извращенный гипноз.

Пока Андрея терзали сомнения, из небольших рюкзаков егерей появились и уже через секунду полетели вниз капроновые шнуры.

Спускаться по канату Корчак немного умел, но волнение все же сыграло свою роль — он сорвался и свалился в грязь, буквально чудом устояв на ногах. Мутная жижа противно чавкнула и моментально засосала ноги Убивца по колени. Через секунду грязь приняла Свету и Нату, а следом за ними Акиру. Егеря уже копошились в прибрежном болоте, проверяя дорогу к лодочной станции.

Чуть дальше от моста грязь была немного жиже, постепенно превращаясь в обычную грязную воду, так что идти стало легче.

Большая плавучая платформа с причалами, у которых покачивались на воде лодки и педальные катамараны, казалась приветом из прошлой жизни. Ее не облепляли лианы, даже белая краска на стенах облезла не так уж сильно. Крытая платформа манила своей белизной и чистой тенью в хорошо проветриваемых верандах. Тень действительно казалась чистой, в отличие от ее липкой на вид сестры, которая черными сгустками обосновалась под жутковатыми деревьями эльфийского леса. Казалось, что заросли сожрали город, а тень под их сводами — это потеки крови уже мертвой жертвы.

Не сговариваясь и не оглядываясь, отряд изо всех сил побрел в воде к лодочной станции. Андрей, надрывая мышцы, тянулся вперед, как в детстве, изнывая от ужаса. Ему казалось, что из леса выскочит кошмар и прыгнет ему на плечи. Контраст между лодочной станцией и лесом все усиливался.

До спасения оставалось метров пятьдесят, когда этот контраст неожиданно исчез, доказывая, что людям здесь больше места нет, даже в мечтах. Из тени беседки на покрытую досками причальную палубу вступил эльф. В руках он сжимал огромный лук, увитый какими-то сине-зелеными жилами. Такого лука и похожей на сплетение водорослей брони Убивец раньше не видел. Он смотрел на эльфа широко открытыми глазами. Впавший в ступор мозг никак не желал работать, но при этом с необычайной четкостью фиксировал все происходящее.

Эльф, как в замедленном кино, вскинул лук, и Корчак услышал тонкий скрип натягиваемой тетивы. В следующий момент события понеслись как локомотив: едва слышно тренькнула тетива, заорал Вини, и включился мозг Убивца. Через секунду вода вокруг людей взорвалась фонтанами, извергая то, что до этого было спрятано в ее толще.

Егеря и Акира завертелись в воде, разрубая маслянистые тела, а Света еще крепче вцепилась в плечи Сурка, изображая рюкзак.

Андрей не понимал, что происходит: либо мир погрузился в полумрак, либо у него попросту потемнело в глазах, — но это было уже не суть важно. Сейчас он сосредоточился на том, чтобы поднять «винторез» к плечу. Оружие почему-то стало неподъемно тяжелым. Но вот приклад лениво пополз вверх и уткнулся в плечо, а на лице ухмыляющегося эльфа появилось еще одно отверстие, ровно посреди лба. Два других стрелка не успели даже натянуть луки. Ударившись спинами о перила, они с полусекундным интервалом свалились в воду по ту сторону платформы. Убивец не сразу понял, что именно он убил всех эльфов, но на сомнения времени не оставалось.

Убедившись, что платформа пуста, Корчак резко развернулся на одном месте, стараясь охватить взглядом всю сцену боя: Сурок голыми руками разрывал пополам нечто похожее на гигантскую сороконожку, Акира пытался оторвать от ноги вцепившуюся в него метровую пиявку, а Вини отмахивался от торчащих из воды щупалец.

«Эти пока держатся. Что с остальными?» — подумал Андрей, делая еще один поворот.

Здесь дела обстояли намного хуже. В грудь Бати вцепилась тварь, похожая на морского конька со щупальцами и длинным костяным клювом. Этот самый клюв тварь и вогнала в грудь егеря. Человек пытался вытащить живое оружие из своего тела, но его руки уже ослабли и не могли удержать скользкого тела.

Наташи Корчак сначала не увидел и лишь через секунду заметил колышущееся над водой оперение стрелы. Он опустил взгляд ниже и понял, что стрела торчит из груди девушки. Широко раскинув руки, лучница медленно вращалась на поверхности воды. Она смотрела в небо совершенно чистыми, но безнадежно пустыми глазами бесподобного в своей красоте серого цвета.

«Что делать? Что делать?! Думай!» — Мысли в голове заметались, как пойманные птицы, а на ум приходили какие-то картинки из телевизора. Куда-то плыла акула, а голос, похожий на голос Николая Дроздова, ненавязчиво рассказывал интересную историю: «Акула способна почувствовать кровь за многие километры от жертвы».

«При чем здесь акула?! Думай, придурок! Акула? Кровь! Кровь быстро распространяется в воде!» — Андрей встрепенулся, выпустил три пули подряд в поднимающийся из воды гигантский горб и выдернул нож. Огромная голова, которой на самом деле оказался подводный горб, дернулась и раскололась заполненной зубами пастью. Воздух завибрировал от жуткого рева. Теряя от страха разум, Убивец резанул себя по венам на запястье.

Глава 20

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Гибкое тело скользило в зеленоватой воде, завершая сложный пируэт. Глядя на танец и это совершенное тело, все, кто хоть раз читал сказки Андерсена, узнал бы в пловчихе русалку. И действительно, женское тело с пышными формами заканчивалось мощным хвостом. Только этот хвост был покрыт не чешуей, а зеленоватой кожей. Волосы у «русалки» также были зелеными, отдаленно напоминая морскую капусту, а ее тело своей бледностью слишком уж контрастировало с общей композицией. К тому же огромные, защищенные костяными наростами жабры отнюдь не добавляли подводному существу изящества. И все же в ней было что-то необычайно притягательное, особенно для того, кто наблюдал за ее витиеватым танцем.

Лассарин, владыка клана Озерной Лилии, с восхищением созерцал движения своего нового творения. Идея создания подобного совершенства пришла магу жизни после прочтения одной из звериных песен. Эльфы живут столетиями и постепенно утрачивают остроту взгляда и свежесть мысли. Стоит только посмотреть на «рожденных в утробе». Овры и гвулхи имели один стандарт внешности, а разновидностей фэйри было едва ли больше дюжины. Фантазия Народа умирала, и теперь великие «художники жизни» занимались лишь усовершенствованием стандартных заготовок. И если это устраивало большинство магов жизни, то Лассарин не собирался следовать их примеру.

Рискнув переселиться в новый мир и отдать за эту возможность свое самое ценное детище, он не ожидал, что получит взамен сразу две награды — Великие Реки во владение и фантазию целой цивилизации. Саламандры и почти трех сотен жемчужин было жалко до слез, но отпускать любимцев из своей жизни иногда нужно, тем более сейчас, когда впереди ждет океан работы. Век людей короток, и поэтому они стремились жить ярко, особенно те из них, кого природа не обделила талантом. Безумное смешение красок и мыслей воплотилось в творениях этого звериного народа. Когда эрлу доставили собрание песен одного из северных племен, в его голове все смешалось — он не знал, за что браться в первую очередь. Песня о самке мифического подводного племени просто потрясла душу художника жизни, и вот две луны назад одна из звериных самок умерла, чтобы принести в мир новое создание. Нетерпение эрла было настолько велико, что он ускорил рост новой фэйри, сделав ее слишком хрупкой. Эта игрушка умрет через пол-луны, но наслаждение, которое она дарила своим танцем, стоило любых жертв.

Фэйри проплыла вдоль изгиба прозрачной стены и прильнула к ее поверхности. Кисти рук с полупрозрачными перепонками уткнулись в пружинистую преграду, а огромные голубые глаза посмотрели на своего творца.

— Да, милая, ты прекрасна, — улыбнулся эрл и тут же стер с лица все признаки удовольствия, услышав далекий Зов.

Лассарин взмахнул рукой, и фэйри отплыла в глубь грота.

Личные покои владыки клана представляли собой две сферы. Внешняя была наполовину утоплена в ил Дуная. Ее верхняя часть состояла из прозрачных кораллов, которые отделяли сферу от мутных вод реки, они же очищали воду и добавляли в ее цвет изумрудные оттенки. Внутренняя сфера была прозрачной, она словно застыла внутри внешней и была полностью окружена водой. Непрозрачным оставался только участок пола с растущими на нем кораллами мебели. Эрл любил свое новое жилье и проводил здесь большую часть времени, созерцая обитателей своего зверинца. Лишь работа в лаборатории и неотложные дела могли оторвать его от любимого занятия. Как раз сейчас и был такой случай — советницы хотели его видеть, а они точно знали, что нельзя беспокоить господина по пустякам.

Эльф прошептал ключевую фразу, и крошечные медузы, из которых состояла плоть внутренней сферы, быстро перераспределились, в считаные мгновения образовывая отводной тоннель. По этому тоннелю к господину устремились советницы. Девушки несколько раз споткнулись, и недовольный эрл мысленно внес коррективы. Пол тоннеля стал шероховатым, советницы побежали быстрее. В этих существах трудно было узнать представительниц одной с эрлом расы, но это все же были эльфийки, Эрина и Эрана, — их судьбы можно назвать одной из трагедий Народа.

Чистота высокородных достигалась не только совершенством самой расы, но и работой магов, а также жесточайшим отбором. Отбракованный материал уничтожали. Так что два искалеченных неудачным заклинанием эмбриона должны были умереть, но эрл усмотрел в этих зародышах нечто большее, чем интересы генетической чистоты расы. Он сохранил девочкам жизнь, но при этом убил их мать и всех ближайших родственников — клан Озерной Лилии свято хранил свои секреты.

Почти сотню лет приближенные эрла берегли этот секрет от владыки клана Белого Лепестка, и вот теперь они будут хранить его от Эдерая и Смертельной Лианы. Лассарин не знал, как отнесется к выродкам Народа король, и знать не хотел. На все эти трудности эрл пошел ради одной небольшой, но очень интересной особенности: сестры были сильнейшими «видящими». Этот дар — уникален, он отличался и от способностей оракулов, и от мощи сирен. Дар работал неровно, заявления «видящих» были очень туманны, да и сами эльфийки явно не блистали умом. Но эти существа видели намного больше обычных эльфов, и советы, которые они иногда давали, были бесценны.

— Владыка! Я видела! — тяжело дыша, выдавила из себя Эрина и рухнула на коралловый пол у ног эрла. Злая шутка темных богов наделила ее почти нормальным лицом, но наполнила тело немощью.

— Нет, это я видела! — Эрана нависла над сестрой, словно хотела разорвать ее. И сил на это ей вполне хватило бы. Та же злая доля наделила эту девушку силой быка, но настолько обезобразила лицо и тело, что старшая сестра постоянно носила множество покрывал, в которые прятала свои уродства.

— Спокойно, я все понял. Вы обе видели, а если еще скажете мне, что именно, то будет просто чудесно, — прекратил ссору Лассарин. Он помог подняться младшей сестре и жестом остановил яростную груду покрывал.

— Да, я видела. — Эрина запиналась, но все же сумела опередить сестру. — Я видела на нашей реке аданаила.

Голова эрла дернулась, словно от удара. Он настолько побледнел, что сестры упали на пол, отползли к стене кабинета и заскулили.

Немного постояв на месте, эрл усилием воли остановил нервную дрожь и заставил себя сесть в коралловое кресло.

— Сколько?

— Один, господин, — прошептала Эрина.

— Один? — Бледность сошла с лица эрла. — Это интересно. Это может быть очень интересно.

Наконец-то Лассарин полностью успокоился и стал дышать ровно. Он слышал, что говорят в кланах об аданаиле, но думал, что все это сказки. Нет, в существование «неживого воина» он верил, и не просто верил — эрл точно знал, что аданаилы существовали. Знал не по рассказам других и не из детских страшилок. Знание имело глубокие корни, и поэтому эрл по-настоящему испугался, когда услышал это имя.

«Да, страшно, но пусть разорвут меня Темные Боги, это действительно может быть интересно».

— Поднять всех охотников, но пусть они только оцепят место. В бой не вступать. Маги и «рожденные в утробе» пусть держатся подальше. К аданаилу пойдут только «тени».

— Но почему только «тени», господин? — Эрана, похоже, сама удивилась своей смелости, но любопытство в ней всегда было сильнее страха и разума. — У нас только три «тени», вы уверены, что этого хватит?

Лассарин резко развернулся, что заставило девушку побледнеть еще сильнее. Ее кожа стала практически голубой. Именно этот страх и успокоил Лассарина, он даже снизошел до объяснения:

— Девочка, ты многого не знаешь, «теней» действительно мало, но остальные будут там попросту бесполезны. Все, хватит бессмысленно шуметь кроной. Идите.

Эрл дождался, пока обе советницы пройдут тоннель, а затем подошел к прозрачной стене. Он уткнулся лбом в упругое сплетение медуз и мрачно улыбнулся. Словно в ответ на его улыбку изумрудный мрак в глубине грота шевельнулся, выдавая движение огромного тела. Сестры действительно знали очень мало, «тени» — это только приманка, главный козырь эрл пока еще держал при себе.

Это не было похоже на его обычную манеру передвигаться по лесу — из липких лиан прибрежных зарослей он буквально вывалился слишком неуклюже для такого опытного охотника. Сатока со стоном приподнялся на руках и горько улыбнулся.

— И где твоя привычная поступь, что тише шелеста зеленой травы? Где бег, что стремительней ураганного ветра? — Раньше у охотника не было привычки разговаривать с собой, но когда плотоядное растение сожрало Роваду — его последнего спутника, — поговорить Сатоке стало не с кем.

Еще две дюжины восходов назад он был гордым предводителем отряда, состоящего из трех соцветий стрелков и целой толпы «рожденных в утробе», которых он даже не считал. Больше сотни отличных воинов подчинялись каждому жесту предводителя, и даже пятеро магов смирили свою гордыню, внимая воле обычного следопыта.

Его великая охота началась с простого спора. По рощам эльфов гуляла сказка о летучем отряде зверей-убийц, которые то там, то тут уничтожали поисковые разъезды и заслоны. Сатока тогда лишь посмеялся над этими россказнями — он-то знал цену мягкотелым магам и их лизоблюдам. Среди погибших было всего два сильных бойца, да и те, скорей всего, просто сглупили. И вот на одном из «кругов танца» в новой роще-столице клана Древесного Корня один из магов неадекватно отреагировал на смех следопыта. Все могло вылиться в дуэль, но мудрый эрл не желал ссор на светском рауте и хитро перевел стычку в спор. Сатока поклялся найти убийц, в чем теперь немного раскаивался. Немного — потому что, несмотря на потерю огромного отряда, он оставался настолько же упрямым, насколько был хорош в бою. Сатока верил в свою удачу. Верил, несмотря ни на что. Ведь это ему улыбнулась судьба — охоту начали мастер-следопыт и два его ученика, а спустя дюжину дней кто-то из высших эльфов решил помочь и пустил слух, что эта охота угодна одному из свиты. Желающие прильнуть к источнику его славы начали слетаться на эту весть, как скорхи на запах мертвечины, но не всякий был удостоен даже взгляда Сатоки.

«Как же быстро эта гниль разлетелась, стоило лишь пройти слушку, что охота идет на аданаила», — горестно подумал Сатока, пытаясь выровнять дыхание. Опытный мастер-следопыт не верил в детские сказки, но ему оставалось лишь скрипеть зубами, наблюдая, как тает его воинство. О правдивости слухов говорило многое: гвулхи не могли встать на след, и отряд петлял в лесах, находя следы и опять их теряя. Сатока не хотел этого признавать, но заметать следы жертва умела очень хорошо, а магическое чутье «рожденных в утробе собаки» напрочь отказывало. Мало того, постепенно, нанюхавшись несуществующего запаха, звери заболевали и дохли. Потеряв нескольких питомцев, маги ушли и прихватили с собой не только гвулхов, но и всех щеров, так что скорость отряда резко упала, а Сатока мог только злиться и, уже не стесняясь, поливать трусливых магов проклятиями.

И все же он вел вперед тех, кто остался, не желая никого слушать и не замечая ничего вокруг. Знаков на границе клана Озерной Лилии он «не заметил», как и небрежно пропустил мимо ушей предупреждения Ровады.

И вот результат — он оставил в зарослях чужого клана весь отряд и даже своих учеников. Сатока прислушался к голосу разума лишь тогда, когда рядом остался последний помощник. Они повернули назад, но было слишком поздно.

Впереди расстилался открытый простор. Мастер все же вышел из маслянистых зарослей, ставших смертельной ловушкой, но вышел один. Последний и самый любимый ученик лежал в дюжине шагов позади, сжимая в остывающих руках скользкое тело какой-то твари. Он закрыл собой учителя, даже в смерти оставаясь верным клятве.

Сатока нахмурился, но тут же согнал с лица тень раскаяния. Подобные чувства недостойны следопыта, особенно мастера. Эльф перекатился на спину, его тело вытянулось в струнку, и по мышцам побежали волны. Это было древнее искусство восстановления сил. После того как в жизни Народа прочно поселилась магия, о силах природы позабыли практически все. Большинство пользовались артефактами и недешевыми услугами магов жизни. Те, кто пил кровь и поглощал плоть, презирали пропитанных магией слабаков. Что же касается Сатоки, то он презирал их всех — эти уродцы оторвались от корней родовых деревьев и потеряли право называться эльфами.

Волны перекатывающихся мышц остро вспыхивали болью в местах, где находились раны, но постепенно боль утихала и уходила вместе с усталостью.

«Ничего, — подумал Сатока, — удача не могла изменить мне. Богиня Дооли любит сильных мужчин, а сильнее себя я не знаю никого».

Неизвестно, кто покровительствовал Сатоке — простой случай или одна из темных богинь, — но когда он вновь перевернулся на живот и плавно перетек на ноги, взгляд следопыта натолкнулся на выходящего из зарослей зверя. Сатока втянул воздух носом и узнал знакомый запах. Именно по этому запаху удавалось удерживать след, когда отказал нюх магических ищеек. Следопыт не использовал магии, а живого запаха не спрячет никто, будь он хоть сто раз аданаилом.

Мастер Сатока хищно улыбнулся и с обманчивой медлительностью потянул из-за спины костяные клинки. Темные наросты на его древесной коре словно поглощали свет своей чернотой — «тень» была готова к бою.

Глава 21

КОММУНА

Кровь стучала в ушах, каждый шаг давался труднее, чем предыдущий, а ноша ежесекундно становилась все тяжелей. Андрей брел по лесу, практически ничего не видя впереди себя. Мозг отупел от нагрузки и кровопотери. Будущего для него уже не существовало, оставалось лишь прошлое, в котором еще присутствовала жизнь или, по крайней мере, надежда на нее.

Идея насчет крови оказалась очень удачной, но выполнение немного подкачало — Андрей слишком сильно резанул по запястью. Впрочем, возможно, именно это и стало спасением для отряда.

Не успели красные круги смешавшейся с водой крови разойтись на пару метров от Убивца, как местное зверье стремительно рвануло подальше от этого непонятного существа. Рванули все, кто успел. Бившаяся в руках Сурка здоровенная пиявка с опозданием рухнула в воду и тут же всплыла пузом кверху. Следом за ней с плеском под воду ушел Батя: последние силы оставили старого егеря — он и так продержался на ногах слишком долго. Сурок кинулся вылавливать командира, а Вини с Андреем наперегонки бросились к телу Наты. Потеря крови отрицательно сказалась на состоянии Убивца, и Вини успел к девушке первым.

Увидев, что егерь уже пытается привести девушку в себя, Андрей позволил себе обратить внимание на собственную рану. Резаная борозда поперек запястья выглядела нехорошо, но, судя по тому что кровь не била струей, а просто оплывала, хотя и обильно, вены он не зацепил.

Бинт привычно стянул руку, и ему стало немного легче. Хотя в голове еще шумело, этот шум понемногу стихал, и Андрей смог услышать шепот Вини:

— Ну, давай, Ната, дыши, черт тебя возьми! Дыши! — Егерь одной рукой придерживал полупогруженное в воду тело девушки, а другой приподнимал ее голову. Через каждые несколько секунд он вдыхал в рот Наты воздух и тут же прикладывал ухо к ее губам.

Андрей, с трудом преодолевая сопротивление воды, подошел ближе и потянулся к древку стрелы.

— Что ты делаешь?! Она же истечет кровью, — зашипел на Убивца Вини, но тела так и не отпустил.

— Если не выдернуть стрелы, кровь ей больше не понадобится. Эта палка наверняка накачана какой-то дрянью. — Андрей смотрел Вини в глаза, стараясь передать взглядом уверенность в собственных словах.

— Ладно, черт с тобой, дергай, — обреченно выдохнул Вини и перевел взгляд на лицо девушки. — Но если она умрет, я тебе этого не прощу.

— Я сам себе этого не прощу, — прорычал Убивец и резко выдернул стрелу.

Болевой шок запустил какие-то реакции в организме девушки — она резко дернулась и захрипела. Эхом ее хрипу зашипела стрела — увитый рунами наконечник терял магию, исходя в руках Убивца зеленым дымком.

— Ну, теперь в ней нет магии? — спросил Вини, совершая акробатические трюки в попытке, не выпуская тела, сделать перевязку прямо в воде.

— Понятия не имею! — вызверился Андрей. — Сколько раз повторять: я ни хрена не понимаю в магии!

Только сейчас, осознавая, что девушке он уже ничем не поможет, Корчак повернулся, чтобы оценить другие потери отряда. За эти нисколько секунд ничего нового не произошло. Сурок с Акирой хлопотали над раненым Батей, хотя сами имели парочку серьезных укусов.

Несколько минут все были заняты заботой о пострадавших, а затем, не зная, что делать дальше, почему-то разом посмотрели на Андрея.

«Твою мать, я им что, теперь приказывать должен? И почему тормозит Вини?» — подумал Убивец, посмотрел на егеря и тут же понял, что толку от него — ноль. Вини трагически смотрел на Нату, даже не собираясь брать бразды правления в свои руки.

Шум в голове мешал думать, но Андрей понимал, что промедление смерти подобно, и озвучил первое, что пришло ему в голову:

— Уходим обратно. — Он посмотрел на бойцов и понял, что они ждут объяснений. Слабый авторитет нового командира не располагал к беспрекословному подчинению, поэтому их стоило поторопить. — Бегом!

Андрей постарался максимально повторить интонацию Бати, и, судя по реакции бойцов, получилось неплохо — все услышали и подчинились. Точнее, почти все.

— Убивец, ей хуже, — мучительно простонал Вини, пытаясь удержать бьющееся в судорогах тело Наташи.

Андрей придвинулся ближе и положил руку на неровно обмотанную бинтами грудь девушки. Судороги стали реже и дергали тело с меньшей интенсивностью. Затем стихли вообще, но как только Убивец убрал руку, Нату вновь выгнуло дугой.

— Я понесу ее, а ты возьми «винторез» и рюкзак.

— А меч? — С Вини творилось что-то странное — он смотрел на Андрея как побитая собака и, казалось, готов был нести Убивца вместе с его драгоценной ношей.

«Да уж, похоже, чувства у него глубже, чем я боялся», — мысленно вздохнул Андрей и покачал головой:

— Нет, пусть останется за спиной.

Приступ головокружения и боли вырвал его из воспоминаний, и к этому набору тут же добавилась тошнота. Впрочем, воспоминаний больше не осталось. Дальнейший переход по затопленному берегу слился в одно мутное пятно. Корчаку становилось все хуже, причиной этому было то, что рану пришлось вскрыть еще раз. И хотя кровопотеря была меньше, чем предыдущая, легче от этого не становилось. Вторая атака местной живности в затопленном лесу была вялой, и вплотную к бойцам никто так и не доплыл — разбежались от запаха крови.

С каждым шагом становилось все хуже, Андрей уже не слышал топота Сурка, несущего на спине не такого уж легкого Батю, и мерных шагов Вини, который старался прикрыть Свету, одновременно помогая Акире. Мастер все же получил глубокую рану и поначалу просто не заметил ее в пылу боя.

Шум в ушах становился сильнее, а в глазах потемнело настолько, что он не заметил, как вышел из зарослей, и даже прыгнувшую к нему фигуру распознал как размытую тень. На этом бы все и закончилось, но произошло то, чего не ожидали ни «тень», ни Убивец. В голову человека словно ворвался морозный ветер, с легкостью выметая всю муть. Мышцы дернула судорога, и она же наполнила их силой. Все вокруг стало несущественным — все, кроме боя. Убивец небрежно уронил на землю свою драгоценную ношу и прыгнул назад, уже в прыжке выдергивая из-за плеча меч. В голове пропали все мысли, кроме одной: «Враг». Андрей почувствовал, что становится очень быстрым, но даже этого не хватало — слишком поздно он заметил угрозу.

От первого удара он ушел лишь частично. Изогнутый клинок эльфа вспорол подаренный егерями комбинезон и «горку» под ним. Второй удар левого клинка должен был довершить дело, но тут в схватку вступила третья сила. Эльф проигнорировал присутствие еще одного человека на поле боя, и напрасно.

Ната упала на землю и, лишившись сдерживающего влияния Убивца на магическую заразу, получила новый заряд судорог. Это и привело ее в себя. Непонятно, что заставило девушку рефлекторно ухватить эльфа за ноги, но она это сделала.

«Тень» замешкалась на долю секунды, но Андрей успел. Он перевел уклон в разворот вокруг своей оси и выпустил энергию инерции разворота на кончик клинка — все, как показывал учитель. Эльф успел лишь прикрыться правым клинком, но меч Убивца легко прошел через потерявшую магию кость и вспорол незащищенное горло над верхним срезом брони. Эльф булькнул кровью, попытался зажать рану и завалился на спину.

Попытка удержать вырывающуюся наружу светло-красную жидкость была изначально безнадежной, но Андрей не стал дожидаться конца этого действа, а просто воткнул меч в грудь лежащего противника. Затем резко провернул его и рывком выдернул из уже мертвого тела. Остатков сил ему хватило на то, чтобы выбрать место, куда упасть, затем он подтянул вновь потерявшую сознание Нату и прижал ее к себе.

Несмотря на все потрясения, Андрей все же оставался в сознании. Мир вокруг подернулся дымкой и казался каким-то нереальным. Он с равнодушием смотрел на выбегающих из леса соратников и на их странное поведение. Вини, Сурок и даже прихрамывающий Акира застыли на опушке, почему-то подняв руки вверх, а Света спряталась за их спинами. Любопытство все же прокралось через застилающий разум туман, и Андрей повернул голову. Последнее, что он увидел, — это смотрящее прямо в лицо острие арбалетного болта.

В следующий раз Корчак пришел в себя от тряски. Он приподнял голову и увидел, что его везут на обычной телеге. Возле древнего транспортного средства шли Сурок и Вини, а рядом лежал Батя. Ната по-прежнему находилась в объятиях Андрея, Акира сидел на заднике телеги спиной вперед. Убедившись, что все в относительном порядке, Убивец опять выключился.

Через некоторое время он проснулся — именно проснулся, а не очнулся, при этом был полон сил и без малейших следов дискомфорта внутри. Первое, что бросилось в глаза, — это темнота вокруг. Ночной мрак за окном рассеивал лишь слабый свет луны, он же немного освещал небольшую комнату с единственной кроватью больничного образца. Тревожная мысль вспыхнула в голове и тут же облегченно ушла: разгрузка с боезапасом по-прежнему находилась на нем. К тому же кто-то позаботился о неосторожно вскрытых венах — на левом запястье красовалась аккуратная повязка.

Поза, в которой пребывал Андрей, была непривычной, но достаточно удобной. Он полулежал на кровати с высоко поднятой верхней частью и удерживал в объятиях теплое тело. Ната была в сознании. Андрей в очередной раз удивился тому, насколько красивыми глазами наградил Бог его боевую подругу.

— Ты давно не спишь? — спросил он, пристально вглядываясь в лицо девушки.

— Нет, пару минут, — тихо сказала она и слабо улыбнулась. — Андрюша, а ты красивый.

«Блин, опять, мне что, душещипательного разговора с Леной было мало?» — обреченно подумал он, но вслух сказал совершенно другое:

— Конечно, а еще я очень умный и обаятельный. Как ты себя чувствуешь?

— Слишком хорошо, поэтому у меня есть к тебе просьба.

— Что случилось? — сразу напрягся Андрей.

— Ничего особенного, поцелуй меня, — как-то слишком спокойно сказала Наташа. Она не выглядела ни взволнованной, ни смущенной.

— Ната, ты же знаешь, что между нами… особенно сейчас… и я… — задергался Убивец, совершенно не зная, что сказать. С Леной все было намного проще, а вот что ответить Наташе? Он уже понял, что могут значить слова «слишком хорошо». Это была агония — момент, когда отступает даже боль.

— Дурачок, я не люблю тебя, просто меня давно никто не целовал, — слабо улыбнулась Наташа и щелкнула Андрея по носу.

Спазм сжал его горло, и он несколько раз моргнул, не давая выступить слезам.

— Ну а почему же тогда ты все это время жалась ко мне по ночам?

— Потому, что рядом с тобой безопасно. Когда пришли эльфы, я спала в общаге. У нас были отборочные соревнования на Европу. Мы славно погуляли, и утром я проснулась только после того, как в коридоре заревел орк. Нашу с Анькой комнату они пропустили, и меня не нашли под кроватью лишь чудом. Когда они ушли, я вылезла и в соседней комнате увидела Витьку. Он был классным стрелком и вечно бегал за мной. А я крутила им как хотела. Андрюша, я — стерва, к тому же не такая хорошая и чистая, как вы с Вини думаете. Я спала с тренером и один раз с судьей — просто так, из-за выгоды. Но это уже все равно. — Дыхание Наташи становилось более хриплым, но она упрямо продолжала: — Витька умер во сне: в него запустили фаерболом и сожгли вместе с кроватью. С тех пор я боюсь уснуть и не проснуться. А рядом с тобой спокойно. Поэтому я и жалась по ночам. Извини, но любовью здесь и не пахнет. Не умею я любить, Убивец, впрочем, так же, как и ты.

Слишком длинный монолог, похоже, исчерпал ее последние силы. Наташа смогла лишь прошептать:

— Поцелуй меня, пожалуйста.

Корчак не знал, что делать, но бездействовать в такой ситуации было невозможно. Он нагнулся и поцеловал мягкие, хоть и немного растрескавшиеся губы. Ната сильно сжала его в объятиях, а потом расслабилась. Он оторвался от теплых губ и посмотрел Нате в лицо. Ее глаза были закрыты, казалось, что девушка затаила дыхание от удовольствия. Но прошла минута, затем другая, а вдоха так не последовало.

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! — Внутри Андрея разлился какой-то запредельный холод и тоска. Он завыл от беспомощности. Множество фильмов, в которых кто-то кому-то делал искусственное дыхание и массаж сердца, ничем не могли помочь далекому от медицины парню. Для обычного человека этот процесс больше напоминал какой-то религиозный ритуал. Поэтому оставался лишь крик.

Убивец не особенно надеялся, но помощь все же пришла. В комнату вбежала пожилая женщина, одетая в докторскую робу западного образца, и пара молодых девушек. Девушки держали в руках по химическому светильнику. Женщина жестом приказала ему убираться, дождалась, пока Андрей спрыгнет на пол, и опустила горизонтально верхнюю часть кровати. Девушки положили тело Наташи ровно, а женщина тут же принялась делать массаж сердца. В это время одна из них накачивала воздух в легкие пациентки с помощью полупрозрачной груши с маской.

Корчак смотрел на все происходящее и пытался вызвать в душе чувство надежды, уже зная, что этой самой надежды нет и быть не может.

Через несколько минут женщина подтвердила эту страшную догадку. Она повернулась и печально покачала головой. Андрей посмотрел на Наташу. На душе стало невыносимо тоскливо, и вновь захотелось уйти из этого мерзкого мира.

«Все, хватит», — подумал он, повернулся к выходу и тут же наткнулся на взгляд Вини. В этом взгляде смешалось все: и боль, и ненависть, и, как ни странно, понимание. С трудом разорвав зрительный контакт, Вини подошел к кровати и погладил Нату по волосам. Было видно, что он хочет наклониться и поцеловать девушку, которую, похоже, любил слишком сильно. Но маленький егерь сдержался. Убивец вспомнил слова Арамиса из пресловутого фильма и понял, что ничего лучше все равно не придумает. Он подошел к Вини и положил руку на плечо поникшего егеря:

— Нам пора, Вини, они сделают с телом все, что нужно, а ее душа, увы, уже далеко.

В одной из комнат трехэтажной больницы чьи-то умелые руки сложили большой камин, и сейчас в нем горел огонь. Пламя весело плясало на сосновых поленьях, освещая угрюмые лица. Четверо бойцов смотрели на огонь и молчали, молчали вот уже больше часа. Внутри Андрея было пусто, но, как ни странно, он чувствовал себя увереннее и даже спокойнее — решение было принято, и все ошибки остались позади.

— Что случилось, пока я был без сознания? — Корчак спросил это не из любопытства, а просто потому, что считал молчание слишком затянувшимся.

Вопрос был адресован Вини, но тот лишь свирепо посмотрел на Убивца и промолчал. Ответил Сурок:

— Когда ты завалил того резкого эльфа, из кустов полезли люди в комках и с арбалетами наперевес. Мы подумали, что теперь уже точно все — отбегались, но, как ни странно, обошлось. Мы с ними поговорили, и тебя с Батей погрузили на телегу.

— Поговорили? Интересно, а на каком это языке вы поговорили? — удивился Андрей.

— На русском, вообще-то Вини и немецкий знает, но там командовал русский.

— Еще говорят, что это евреев везде полно, а тут, куда ни ткнешься, вечно на русского попадешь, — попытался пошутить Корчак, но сам уже понял, что шутить у него не получается, да и вряд ли когда-либо получится. Поэтому он продолжил расспросы: — Где мы?

— Коммуна Дойч-Ваграм — хоть название знакомое, поэтому и могу выговорить.

— Чем это, интересно, малюсенький городок настолько знаменит, что даже ты знаешь его название?

Задевать Сурка Андрей не собирался, это получилось как-то мимоходом. Егерь сразу же надулся, но за него ответил голос из-за спины:

— Здесь родился Гастон Глок и до недавних пор работал основной завод по производству пистолетов «глок».

Андрей повернулся и увидел невысокого, но крепко сбитого мужчину в джинсовых штанах и куртке. На голове незнакомца красовалась бейсбольная кепка с буквой «G», а под курткой виднелась майка с такой же наклейкой. Мужчине было не больше сорока.

— Богато, наверное, жили? — не удержался от колкости Корчак и тут же сам себя исправил: — Извините, последние деньки были слишком тяжелыми.

— Ничего, я понимаю. С вашими друзьями я уже познакомился и знаю, что вас зовут Андреем. Меня можете называть Геной, или Хельмутом, как здесь все привыкли.

— И откуда вы, Хельмут, здесь взялись, такой весь из себя «русский»?

— Из Рязани, — ответил Гена-Хельмут, добродушно разведя руками. — Все очень просто. Я неплохой инженер — вот и переманили, а когда началась вся эта заваруха, только у меня хватило жести, чтобы навести тут порядок и не наделать глупостей. Вот потихоньку налаживаю быт и расплачиваюсь с эльфами женщинами за спокойствие остальных. Ведь именно этим вы хотели мне попенять? Если так, то можете не начинать, я уже наслушался ваших друзей, да и своих соседей тоже.

— Знаете, я не стану этого делать, — вздохнул Андрей. — Насмотрелся уже на всякое и понял, что каждый живет так, как считает правильным. Я не являюсь большим поклонником Священного Писания, но мысль «Не суди, да не судим будешь» кажется мне разумной.

Похоже, Геннадий настолько привык к упрекам и укоризненным взглядам, что подобный ответ немного приободрил его. Бургомистр подошел ближе и присел на один из стульев.

— Что ж, приятно видеть, что кто-то пытается смотреть в корень, а не поверхностно.

— В корень. Можно подумать, ты своими собственными женщинами расплачиваешься, — раздраженно фыркнул Вини.

Внезапно в комнате словно похолодело, а глаза Гены-Хельмута превратились в две льдинки. Андрей сразу же понял, что Вини ляпнул глупость и все здесь не так просто, как кажется.

— Мы выбираем женщин по жребию, три месяца назад выпало идти моей дочери, я согласился, а вы…

— Геннадий, мы можем пройтись и поговорить? Мне что-то душно, на воздух захотелось, — перебил Гену Корчак и встал.

Бургомистр замолчал, понимая бесполезность своих дальнейших слов, и решил принять предложение Андрея:

— Пойдемте. — Он еще раз жестко посмотрел на Вини и вышел вслед за Убивцем.

Ночь выдалась очень красивой. На небе острыми иголками блестели звезды, веселой гурьбой окружая тяжеловесную луну. Вокруг расстилался маленький городишко, живший на первый взгляд абсолютно спокойной жизнью. Ну и что, что время от времени эти улицы оглашались плачем матерей, а на лицах мужчин появлялось выражение бессильной злобы и стыда? Ведь в остальное время их никто не трогал, и жизнь текла медлительной, спокойной рекой, как недалекий Дунай.

В окнах домов, красивых, как елочные украшения, загорались живые огоньки, подчеркивающие сказочность этого места намного сильнее, чем электрический свет.

— Андрей, зачем вам это?

— Что — это? — удивленно спросил Корчак, понимая, что его хотят вытянуть на откровенность.

— Борьба.

— Если честно, уже не знаю, хотелось бы ответить, как Портос: «Дерусь, потому что дерусь», — но, увы, это не так.

На некоторое время они оба замолчали: Андрей думал о том, насколько искренними были его слова и почему он вообще откровенничает с этим человеком. Смерть Наташи что-то сломала в его душе. Андрей даже не думал, что там еще осталось чему ломаться, но, видно, ошибался. Он понял, насколько глупо и эгоистично вел себя весь поход. Жизнь ведь действительно продолжается, и не потому что он еще дышит, а потому, что рядом с ним кто-то по-прежнему умирает. Раньше Андрей думал, что члены отряда ему безразличны, но то, что он почувствовал, глядя на мертвую девушку, говорило об обратном. А ведь еще была Света — практически ребенок, которого два оголтелых фанатика затащили к черту на рога.

— Гена, а где наш командир и девочка?

— С командиром все в порядке. Фрау Эльза говорит, что кризис миновал, он поправится. За девочку не беспокойтесь, вокруг нее буквально хороводы водят. Австрийцы только кажутся холодными и отстраненными, они очень любят детей и способны на отзывчивость. А насчет вашего следующего вопроса — да, я могу оставить девочку у нас и позабочусь о ней. Она будет участвовать в жеребьевке, но только через пару лет и на общем основании. Вопреки подозрениям вашего коллеги, никто не собирается использовать ее как жертву на замену нашим женщинам.

— Спасибо, вы правы, я собирался попросить именно об этом.

Они опять некоторое время молча шли по чисто выметенной дорожке между благоухающими клумбами. Улица постепенно изгибалась и выходила в небольшой скверик. Хельмут указал на лавочку, и собеседники присели. Андрей по-прежнему рассматривал город, и словно в награду за его восторг на улице появился настоящий фонарщик, как в сказке Андерсена. Пожилой мужчина нес на плече лестницу, а в его левой руке раскачивался закрытый стеклами керосиновый фонарь. Фонарщик приставил к столбу лестницу и кряхтя полез наверх.

— Встречный вопрос, Гена. Зачем было помогать нам? Ведь вижу, что вы не понимаете ни наших целей, ни мотивов…

— Да, не понимаю, — ответил бургомистр, вздохнул и продолжил: — Знаете, меня всегда бесило то, как гордые мужчины уходят в безнадежный бой, оставляя на моих плечах своих женщин и детей. Я понимаю героизм на войне, когда смертью можно что-то решить, а здесь… — Гена некоторое время молчал, справляясь с чувствами. — Эти смерти ничего не меняют, но женщины продолжают плакать в платочек и с восхищением смотреть на героев, мне же достаются презрительные взгляды. Они быстро забывают, как я со стариками отбивался от гвулхов и по ночам, обдирая руки, натягивал колючую проволоку.

— Вы делали это ради всеобщей благодарности?

— Нет, просто хочется немного понимания. Но знаете, когда я увидел, как вы убиваете того эльфа, на мгновение понял наших женщин. Мы тихо ненавидим захватчиков, а вы эту ненависть выплескиваете в мир. На мгновение я позавидовал вам, возможно, благодаря этому секундному порыву и решил помочь.

— Не жалеете?

— Пока нет. Я вас не одобряю, но мы не враги.

В голове Андрея замелькали противоречивые мысли, и, ухватившись за одну из них, он задал неожиданный даже для себя вопрос. И тут же понял, что эта мысль подспудно мучила его уже давно:

— Вот мы постоянно куда-то бежим, деремся, воюем. Считаем, что мир рухнул и осталось лишь геройски умереть. Даже нет времени, чтобы оглядеться. Скажите, а как живется мирным жителям?

— Как бы странно это ни звучало — хорошо. Конечно, если кое о чем забыть. Эльфы дали нам семена, и эти растения обеспечивают все население едой с огородов. А в будущем мы сможем выращивать такие культуры, что отпадет надобность в больших полях — хватит одних клумб и парников. Что-то, конечно, они заберут, но я не думаю, что мы будем бедствовать. У людей теперь больше времени на себя и общение с окружающими. Рядом с нами уцелела коммуна Штрасхоф-ан-дер-Нордбан, там, конечно, порядки построже, но там тоже живут люди. Так что общаемся понемногу. Телевидения нет, нет старых проблем и страхов. Есть, конечно, новые страхи, но люди быстро ко всему привыкают и приспосабливаются даже к этой страшной дани. Такая у нас природа.

— Приспосабливаются — это как?

— Ну, не знаю, как вы к этому относитесь, меня поначалу коробило. — Гена некоторое время помолчал, словно смущаясь. — В общем, у нас теперь почти треть супружеских пар однополые, а половина молодых девушек не замужем.

— Интересно девки пляшут, — ошарашенно почесал в затылке Андрей и настороженно посмотрел на Гену. — А вы?

— Нет, что вы, у меня жена, кстати, из-за нее я сюда и переехал. У нас в Рязани до такого либерализма, как в Европе, так сказать, не доросли. Приспосабливаюсь помаленьку, а поначалу хотелось надавать пинков всем обнимающимся мужикам в округе.

— Да, невесело. Возможно, вы правы, и мы, все те, кто решил напоследок вцепиться эльфам в глотку, просто убегаем от проблем. Может, кто-то поумнеет и успокоится, а остальных, боюсь, попросту затравят как зверей.

— Вы решили остаться с людьми? — немного обеспокоенно спросил Геннадий.

— Нет, скорее, наоборот — я решил уйти от людей, а там кто его знает… Что же до вашего невысказанного вопроса, то — да, мы уйдем за пару часов до рассвета.

— Это хорошо, — задумчиво произнес Гена и тут же обернулся на шум быстрых шагов. К сидящим на скамейке собеседникам подбежал молодой паренек в камуфляже и что-то зашептал на ухо своему шефу. Впрочем, он мог говорить и громко — Андрей все равно ничего бы не понял.

— Простите, Андрей, но я должен вас покинуть.

Андрей в ответ лишь кивнул, и бургомистр австрийского городка Дойч-Ваграм со славянским именем Гена побежал решать какие-то немецкие проблемы.

Андрей еще некоторое время посидел на скамейке, любуясь ночным небом. В голове, как рыбешки в аквариуме, мелькали разные незначительные мысли, но затем они шустро разбежались от появления одной серьезной, как тигровая акула, мыслищи.

«Интересно, а что со мной случилось на поляне? Как я умудрился завалить того резкого эльфа? Помощь Наты не в счет. Я уже практически подыхал, а тут стоило увидеть эльфа в черной броне — вскочил как огурчик, и еще этот крик в голове: „Враг!“ И когда мы потеряли Камеко, было нечто похожее, хотя и не так сильно. Откуда все это?» — Вопросы нагромождались один на другой, и ответов Андрей не находил. Несмотря на то что разговор с бургомистром принес ему некоторое душевное равновесие, он уже жалел, что не спросил о более важных вещах. Сразу же зачесались руки в тоске по «винторезу», о котором тоже не мешало бы спросить в первую очередь. К счастью, кто-то из егерей надоумил местных не снимать с Андрея разгрузки, а то неизвестно, чем закончилось бы его беспамятство. Несколько килограммов пороха и две гранаты могли наделать очень много шороху. Ведь о том, есть ли поблизости менгиры, Андрей тоже не удосужился поинтересоваться.

«Что-то ты расслабился, Убивец», — ехидно подумал Корчак и, резко встав, направился к больнице. Теперь ему было не до местных красот.

В отведенной отряду комнате по-прежнему царило молчание. Андрей решил не разводить лирики и с ходу расставить все по своим местам.

— Вини, Сурок, собирайтесь. У нас есть пара часов покемарить, а потом мы уходим.

— А что это ты раскомандовался? — Вини словно ждал подобного выпада, чтобы взорваться. После смерти Наташи вечно веселого егеря словно подменили.

Сурок и Акира тоже не выглядели довольными и на приказ не отреагировали, а тупо продолжали смотреть в огонь.

— Я раскомандовался? Да не боже ж мой, Вини. Не буду врать, мы классно погуляли, парни, но ты сам признал, что Батя начал загонять, сейчас он вообще сошел с дистанции, поэтому мы прекращаем весь этот маразм. Точнее, я прекращаю. Из города уходим за два часа до рассвета. Света остается здесь. А уже за городом разбегаемся в разные стороны.

Вини уже набрал воздуха, чтобы возразить, но последняя фраза остановила этот порыв, и он удивленно моргнул глазами:

— Что значит разбегаемся? Решил свинтить? Что, поджилки дрогнули? — постарался остаться на агрессивной волне егерь, но его глаза говорили, что он растерялся.

— Нет, Вини, — снизил тон и печально улыбнулся Андрей. — Ты видел, что случилось на Дунае. Если бы я шел сам, то переправился бы через реку без проблем.

— Не, это все фигня, сам ты туда не пойдешь. — Настроение Вини менялось с каждой секундой. — Тебя же поймают через полчаса. Ты же оставляешь после себя след, как гусеничный трактор на песке.

— Вини, остановись, решение принято, и нет смысла спорить.

Это заявление не успокоило егеря, но ему пришлось оставить свои доводы при себе, потому что в комнату вошел Гена.

— Что-то случилось? — спросил Андрей, увидев обеспокоенное лицо бургомистра.

— Ничего особенного, так, мелкие неприятности. — Гена подошел к столу и поставил на него звякнувшую сумку. — Я тут принес неплохого коньячку — выпьем по русской традиции, помянем вашу подругу.

Озвученного ответа он так и не услышал, но бойцы все же подошли к столу, молча взяли стаканы с коньяком и так же молча выпили. Настроение к застолью не располагало, и Андрей сразу же перешел к деловой части:

— Гена, мне нужны ответы на кое-какие вопросы.

— Хорошо, — легко согласился бургомистр и указал рукой на стоящие возле огня стулья.

Андрей пошел к камину, а Вини повернулся к остальным:

— Идите немного поспите, а я послушаю.

Трое мужчин расселись на стульях, и Андрей задумался, выстраивая в голове линию разговора.

— Гена, эльфы давали или предлагали вам что-то омолаживающее?

Бургомистр сначала занервничал, но что-то заставило его ответить:

— Да, но душу за это я не продавал, не пришлось — они предложили, а я не отказался. Эльфы объяснили это тем, что клану выгоднее работать с одним человеком, чем с целой вереницей короткоживущих.

— Вы видели главу клана?

— Куда там, время от времени к нам с приказами от эльфов наведывается фэйри под охраной двух овров. За данью приходят маги и стрелки. А самого владыку я никогда не видел и думаю, что до смерти так и не увижу.

— Ваше селение подчинено королю эльфов?

— Нет, и даже не владыке клана. Нас отдали одному из домов, если я все правильно понял, дому Тихого Ветра. Этот дом входит в клан Древесного Корня. А что творится дальше, я понятия не имею.

— Откуда информация? — вмешался в разговор Вини.

— Я уже говорил, что к нам приезжает фэйри, вот он и рассказал все, что я знаю об эльфах. Этот гаденыш неплохо говорит по-немецки. Но он мог и соврать. Тварь еще та.

— С чего такая благосклонность к обычному человеку? — продолжал гнуть свою линию егерь.

— Андрей, если разговор и дальше пойдет в таком тоне, то на этом он и закончится, — окрысился бургомистр.

В ответ Андрей только пожал плечами:

— Я Вини не указ, и если ему не нужна информация, то он вполне может продолжать грубить.

Слова были сказаны, у Вини был выбор: поддержать свой статус нетерпимого бойца или получить важную информацию. Судя по тому, как он медленно, даже с вызовом откинулся на спинку стула и скрестил руки в закрытой позе, егерь выбрал второй вариант.

— И все же — почему фэйри был так откровенен? — повторил Андрей вопрос егеря совершенно спокойным тоном.

— Кроме обычных семян, если их можно так назвать, он принес семена растения, похожего на камыш. Попросил посадить и держать эту посадку в тайне. За месяц этот псевдокамыш вырос, и его метелка покрылась черной пыльцой. Судя по тому, как осоловели глазки у фэйри после понюшки этой пыльцы, мы имеем дело с наркотиком. Я высказался насчет доверия за доверие, и этот заморыш поплыл.

— Почему заморыш?

— Не знаю, мелкий, мерзкий, что тут еще скажешь.

Корчак задумался и, пока в голове укладывалась первичная информация, задал промежуточный вопрос:

— Наше оружие, что с ним?

— Не беспокойтесь, — отмахнулся бургомистр, но опять с какой-то странной напряженностью, которой Убивец так и не смог объяснить. — Оно в этом же здании, заберете, когда будете уходить.

— Хельмут, почему вы ничего не спрашиваете о моей винтовке и патронах в разгрузке.

— Потому что я знаю, кто вы, — криво улыбнулся Гена.

— Да ну, и кто же? — удивился Андрей, и при этом совсем не притворно.

— Аданаил.

— Аданаил? «Неживой воин». Интересно… — Андрей быстро перевел эльфийское слово и задумался над его значением. — Что еще знаете об аданаиле?

— Немного, и судя по тому, как вы шустро перевели это слово, явно меньше вашего. Знаю только, что это враг всех эльфов, неподвластный магии, чей меч утаскивает души высокородных в ад.

— Ого, какой высокий «штиль», сами придумали? — криво ухмыльнулся Убивец.

— Нет, так выразился фэйри, когда объяснял задержку прошлого каравана. По его словам, все эльфы в округе встали на уши. Кто-то боится, кто-то ненавидит и жаждет убить. Вот и решил посмотреть, из-за чего такой шум. Как видите, я тоже подвержен пороку любопытства. Рискнул даже заглянуть на границу озерных.

— Озерных? Это еще кто такие? — опять влез Вини.

— Клан Озерной Лилии. Они сейчас управляют Дунаем.

— Всем?

— Да, по слухам, от истоков до устья.

— Твою мать, — вставил свое «весомое» слово Вини и зло сплюнул на пол.

Андрей укоризненно посмотрел на егеря и вернулся к опросу:

— Ну, честно говоря, я что-то такое предполагал. Что можете сказать об этом клане?

— Ничего толком — как сказал фэйри, о них и лесные эльфы ничего не знают. Ходят слухи, что речные способны создавать невиданных чудовищ и творить с живыми тварями то, что никакому магу даже и не снилось. В общем, одни легенды, да что там, даже среди людей начали ходить сказки. Мы живем у самой границы и пару раз видели такое, что волосы становятся дыбом…

Голос Гены постепенно становился тише. Андрей поначалу подумал, что бургомистр уже устал говорить, но через секунду понял, что шалит его собственный слух. В мозг словно вползал туман и мягко утягивал в сон. Андрей перевел взгляд на Вини и видел, что егерь уже спит, свесив голову на грудь.

«Ну ладно он, я-то чего раскис? Спал же весь день», — подумал он, чувствуя смутное беспокойство, но тревожные мысли так и не успели полностью оформиться — через секунду Андрей уплыл во мрак сна.

Следующее «включение в эфир» у Корчака прошло под аккомпанемент каких-то воплей и тошнотворного запаха. Через секунду все стало на свои места. Вонял пропитанный нашатырем комок ваты, а орал Вини:

— Урод! Сука! Я тебя все равно порву!

Андрей резким кивком стряхнул сонную муть и понял, кому адресовались «нежные слова» егеря. Перед ним стоял Гена с ваткой в руках и обреченно смотрел на скованного Убивца. Скованного в прямом смысле этого слова. Андрей, в лучших традициях Средневековья, был раздет до пояса и прикован к стене. Точно в таком же положении оказались Вини и Акира. Они были прикованы на той же стенке, что и Андрей, а подозрительно тихий Сурок висел на соседней. На бойцах остались только штаны. Вся прочая одежда и обувь лежали одной кучей посреди обширного помещения с голыми бетонными стенами. Повезло только Акире — видно, пожалели старика. Его даже не разули: похоже, странного вида обувь приняли за носки.

Перед каждым бойцом стояла пара арбалетчиков, внимательно наблюдая за малейшими движениями пленников. Осмотревшись, Корчак понял, что их поместили в какой-то мастерской или в гараже. В интерьер большого ангара площадью больше двухсот квадратных метров вносили разнообразие лишь такие же бетонные колонны и несколько ремонтных ям и пленники в дальнем от главного входа углу. Было видно, что ангаром давно не пользовались, потому что ни техники, ни инструментов нигде не наблюдалось. Всю эту информацию Андрей успел подметить, пока оглядывался, как и то, что в другом конце ангара, у главного выхода, возле стены лежит Батя, а рядом с ним сидит связанная Света. Зверств по отношению к этим пленникам никто не применял — Света была связана по рукам мягкой веревкой, а Батя лежал на носилках.

Вкупе с выражением лица Гены это наводило на определенные мысли, и Андрей понял, что не все так просто.

— Вини, заткнись, ты мешаешь думать, — прокричал Андрей, и, как ни странно, егерь послушался. Убивец повернул голову и посмотрел Гене в глаза.

— Ты не хотел этого делать, — подметил он без вопросительных интонаций в голосе.

— Прости, так получилось, — принял обращение на «ты» Гена, но без особой радости, понимая всю подоплеку.

— Это то происшествие, ночью?

— Да. Три дня назад ушел очередной караван. Увели одну молодую девчонку, а ее парень решил, что в уплату за ваши жизни ее отпустят, и ночью рванул к эльфам. Я тогда послал погоню, но все равно решил усыпить вас. Если бы мы поймали парня, то вы бы спокойно ушли на следующий день. А так — прости. Мне действительно жаль. — Бургомистр тяжело вздохнул, и Андрей понял, что он на самом деле сожалеет. Но кому от этого легче?

Мысли метались в черепной коробке, не находя выхода из ситуации. Катастрофически не хватало информации.

— Когда будут эльфы?

— Минут через двадцать, — четко ответил Гена, словно надеясь, что его ответы хоть что-то изменят.

— Где мои боеприпасы и меч?

— В куче вашего добра.

— Не боишься, что рванут?

— «Семена Хаоса» сюда не достают. Поэтому вы здесь.

— Что-то ты действительно много знаешь, — зло ощерился Убивец. — Ладно, сбрось вещи в яму. Скажешь, что боялся опасных артефактов.

Бургомистр задумался — он явно прикидывал, не повредят ли ему подобные действия, и Андрей решил помочь ему с мотивацией:

— Гена, я тебя понимаю, и может быть, поступил бы так же, но ей-богу, я не знаю, что с тобой сделаю, если удастся освободиться.

Все. Слова были сказаны, и акценты расставлены. Бургомистр затравленно посмотрел на Андрея и быстро пошел к выходу. Вини в свою очередь понял, что своим криком уже никому не помешает, и добавил от себя «пару ласковых»:

— А я знаю! Я тебе, сука, глаз на задницу натяну!

Этот крик словно подтолкнул бургомистра, он что-то сказал охранникам и вышел из помещения. Двое охранников оторвались от наблюдения за пленниками и быстро начали сбрасывать вещи в одну из ремонтных ям.

— Ты что-то задумал? — совершенно спокойно спросил Вини, словно это не он только что безумствовал и буянил.

— Не знаю, — ответил Андрей и тут же задал вопрос Сурку: — Сурок, у тебя получится?

В ответ егерь лишь слегка кивнул и продолжал изображать из себя мешок с песком. Судя по реакции охранников, никто из них русского не знал.

— Блин, Убивец, хватит темнить, — зашептал висящий невдалеке Вини.

Его шепот начал нервировать охранников, но Корчак все же ответил:

— Как думаешь, Сурок сможет освободиться?

— Раз плюнуть, — уверенно ответил Вини. — Но не под прицелом, сам понимаешь. Так что ты задумал?

— Да ни хрена толкового, придется действовать по обстановке.

Андрей поднял глаза вверх и присмотрелся к своим путам. Это оказались обычные наручники с длинной цепью, которую пропустили в ушко вбитого в стену штыря. На наручники кто-то заботливо навязал тряпок, поэтому они не резали запястий даже под нагрузкой. Несмотря на всю заботу, оковы выглядели надежно, а костыль в стену вбили основательно. Что-то подсказывало Андрею, что с другой стороны штырь не был закреплен, но сам он его не выдернет. А вот здоровяк Сурок вполне мог справиться.

— Убивец, блин, че молчишь? — не успокаивался Вини, но, несмотря на все его старания, Андрей не стал отвлекаться, потому что его внимание привлекло нечто намного более важное: в помещение вошли эльфы.

Впереди, семеня короткими ножками, бежало низкорослое существо, чем-то отдаленно напомнившее Андрею лопоухого эльфа из многосерийной американской сказки о волшебниках. Следом за ним ворвалась четверка овров и эльф. Причем только один из них был взрослой особью. Молодняк от старших овров Андрей уже отличал. Они разнились броней, скоростью и, судя по поведению, начинкой в черепных коробках. Если молодые овры — это практически животные, то старики по уму могли дать фору многим людям. Вот и сейчас старший овр порыкивал на молодняк, но его стараний было недостаточно, и за всем этим стадом присматривал еще и маг. Тонкокостный эльф, судя по тому как он все время дергался, был таким же неопытным, как и трое недозрелых овров. Он семенил позади четверки монстров и настороженно присматривался к находившимся в помещении людям. Эльф подошел ближе и что-то зашипел фэйри. Низкорослый раб-фэйри, а по описанию это был именно куратор Гены, громко завизжал что-то по-немецки, и конвоиры с арбалетами опрометью выбежали из помещения. Не успел последний из людей исчезнуть в проеме маленькой двери заднего выхода, как в главные ворота ангара вступила сила посерьезней передового дозора. Сначала появились пятеро стрелков. Все они были одеты в древесную броню черного цвета. Внутри Андрея вновь зашевелилась ненависть, но теперь он был начеку и приструнил внутреннего зверя. Ненависть, недовольно ворча, убралась в свою конуру на задворках души, при этом оставив после себя ясность мыслей и немалый прилив сил. Подобный эффект, конечно, заинтересовал Корчака, но сейчас ему было не до самоанализа.

За пятеркой «теней» — Убивец почему-то был уверен, что именно так эти воины и назывались, — появился десяток обычных стрелков в коричневой броне и еще трое магов. Маги немного помахали руками и направились к центральной ремонтной яме, в которую были сброшены вещи отряда. И «под занавес» в помещение вступил кто-то очень важный. На нем была лиственная броня очень светлых тонов и какой-то плащ — то ли из чешуи, то ли из лепестков, издалека Андрею было не видно. Главного прикрывала еще одна четверка «теней», а рядом и немного позади его сопровождал еще один маг. Судя по всему, сопровождающий правителя маг был очень стар, что отразилось даже на его фигуре. Андрей впервые увидел горбатого эльфа.

Начальственный эльф осмотрел помещение и увидел прикованных к дальней стене людей. Он что-то надменно бросил сопровождающему его магу и решительно направился к пленникам.

«Сейчас все и решится», — подумал Андрей и скосил глаза на Сурка.

Громадный егерь по-прежнему отыгрывал роль мебели, и было понятно почему — арбалетчики-люди убрались, но теперь перед каждым из пленников стоял овр. Андрею достался кто-то из молодняка. Овр, несмотря на свои размеры, был еще совсем «зеленым». Его тело закрывала кожаная упряжь с небольшими бляхами, в отличие от широких и толстых пластин брони, доставшихся старшему. К тому же молодой монстр явно нервничал — его мышцы время от времени подрагивали, а ноздри приплюснутого, как у гориллы, носа возбужденно раздувались. В маленьких глазках овра горела ненависть, но Андрей заметил это мельком, так как старался не смотреть в глаза психически неуравновешенному созданию.

Андрей осматривал не овров, а приближающихся к нему эльфов, и старался оценить свои шансы. Судя по тому, что он видел, шансов не было вообще. Как только кто-то из магов опознает в нем аданаила, лучники сделают из своего извечного врага дикобраза. И не суть важно, что сработает первым — страх или ненависть. И то и другое реагирует раньше рассудка.

От невеселых мыслей Андрея оторвал пронзительный крик, он повернул голову и увидел, что кричит горбатый маг. Дед был не в себе — он стоял напротив носилок с Батей и тыкал пальцем в Свету. Высокопоставленный эльф остановился на полдороге к пленникам, а маг все продолжал причитать.

Андрей сначала растерялся и как-то забыл о том, что знает эльфийский. Затем вспомнил эту важную особенность и внимательно прислушался. Щелкающие слова мага, притом невнятные от волнения, постепенно приобретали смысл:

— Господин! Это она, это точно она, я чувствую! Это «утроба сирены», и очень сильная.

— Ты уверен, Гасса? — Высокородный эльф подошел ближе и с явным сомнением посмотрел на девочку.

— Да! Господин, это она!

Эльф-начальник на секунду задумался и, тряхнув головой, принял решение:

— Мы забираем «утробу» и едем к владыке клана. А ты проверь остальных и убей.

— А если среди них окажется аданаил?

— Не смеши меня, старик, как мог аданаил так легко попасться? Это просто звери. Проверь и убей.

От напряжения Андрей даже прикрыл глаза, слова эльфов долетали издалека, но его сосредоточенность все же позволила понять разговор полностью, от начала до конца.

«Да, Убивец, а ты неплохо насобачился. Так, что там говорит этот эльф: аданаил не мог так глупо попасться? Тоже правильно. Поэтому надо срочно исправлять ситуацию».

Когда Андрей открыл глаза, начальственный эльф уже вышел из помещения. Светы тоже видно не было. Из эльфов остались все маги и два стрелка в обычной броне — все «тени» ушли вместе со своим господином. Убивец начал осматриваться, просчитывая варианты. Он прекрасно понимал, что счет идет на секунды. Горбатый маг шел в сторону пленников практически по тому же маршруту, что и его хозяин, и на том же месте его остановил оклик сзади. Кричал один из магов. Он с воплем выскочил из ремонтной ямы, зачем-то придерживая правую руку, повисшую безвольной тряпкой. Похоже, маг умудрился цапнуть своей загребущей ручкой любимый меч аданаила.

«Пора», — подумал Корчак и на всякий случай отворил все внутренние преграды, за которыми мог прятаться проснувшийся при встрече с «тенью» зверь.

Убивец поднял голову и посмотрел караулящему его овру в глаза. Молодой монстр не стерпел подобного обращения и, как любой зверь, решил напугать оппонента ревом.

«Ага, мы это уже проходили», — с веселой злостью подумал Убивец и плюнул прямо в распахнутую пасть.

Овр моментально подавился, закашлялся, а потом словно сошел с ума. Он заскакал по помещению, как ошпаренный, и едва не сшиб стоящего за его спиной молодого мага.

Убивец перевел взгляд на мага и зловеще улыбнулся. Через секунду до паренька дошло, с кем его свела проказница-судьба, и он сделал единственное, на что был способен в таком состоянии, — атаковал. Короткая фраза, взмах дрожащими руками — и в человека полетел фаербол. Поле антимагии у Андрея было достаточно обширным, но оно все же не доставало до штыря с закрепленными на нем цепями. Тугая волна жара дохнула теплом на лицо Убивца, а на его голову упали раскаленные концы пережженных цепей, причем один из них больно обжег обнаженное плечо. Маг по глупости своей освободил пленника, но это был побочный эффект основной задумки Андрея, на что он, честно говоря, даже не рассчитывал. Убивец предполагал, и некоторые пленники это подтверждали, что в стандартные связки боевых заклинаний автоматически вшивалась «песнь Хаоса». Поэтому сразу же за болью от ожога его плечо получило удар бетонного осколка, а барабанные перепонки едва не лопнули от грохота.

Помещение заволокло дымом и пылью. Андрей закашлялся, сделал несколько шагов вперед, еще не зная, что делать дальше. Навстречу ему из пыльной завесы шагнула огромная фигура. Молодых овров он не боялся — они наверняка запаниковали и, возможно, уже рванули наружу. Но в этот раз Андрею не повезло — из клубов пыли вышел овр-ветеран. Огромный монстр, сузив глаза, пытался разглядеть противника, а увидев, коротко рыкнул и качнулся назад, набирая инерцию для удара здоровенным мечом, больше похожим на железнодорожный рельс. Но это движение так и осталось незавершенным — из пылевой завесы выпрыгнула фигура поменьше. Сурок буквально взлетел на плечи овра и воткнул ему в затылок острый штырь, к которому по-прежнему был прикован цепями. С той лишь разницей, что до этого штырь торчал из бетонной стены, а теперь выглядывал из черепа овра.

— Я же говорил, что смогу! — по-детски улыбнулся Сурок.

— Красавчик! А теперь освободи остальных! — кивнул Андрей и побежал туда, где пару секунд назад раздался взрыв.

Поднятая подрывом двух гранат и запаса патронов пылевая завеса понемногу рассеивалась, и стало видно, что на ногах не осталось практически никого — лишь один из стрелков тряс головой, пытаясь прийти в себя. Маги валялись на полу, но непохоже, что они были ранены, — от осколков их закрыли энергетические щиты, вот только от взрыва в замкнутом пространстве, похоже, заклинаний еще не нашлось, и звуковая волна хорошо приложилась по барабанным перепонкам изнеженных эльфов. Андрей, рассматривая эту картину, понял, что времени у него от силы пара секунд. Он ускорил движение и, проскочив мимо оглушенного стрелка, буквально скользнул на пятой точке в ремонтную яму. Меч искать не пришлось: мало того что он валялся поверх разодранных взрывом вещей — у Андрея было такое ощущение, что клинок звал своего хозяина. Удивительно, но меч от взрыва совершенно не пострадал.

«Хороший мой», — ласково обратился к мечу Убивец, и клинок явно ответил тем же чувством, чем немало удивил своего хозяина.

Решив не вдаваться в мистику, Андрей выскочил из ямы и буквально нос к носу столкнулся с одним из магов. Удар прошел рефлекторно, и Андрей в очередной раз мысленно поблагодарил Акиру, умудрившегося за короткое время вбить в рефлексы ученика много полезного. Клинок легко чиркнул по горлу эльфа, излучая явное удовольствие. Андрей вновь удивился, но в следующую секунду ему стало не до мистики. Рефлексы не предусматривали эстетической стороны процесса — прямо в лицо неосторожного убийцы плеснула изрядная порция крови его жертвы.

— Твою мать, — выругался Андрей, сплевывая кровь и размазывая ее по лицу.

Удивительно, но именно это неприятное происшествие значительно упростило дело. Пылевая завеса практически осела, оставляя легкую дымку, и Корчак увидел пришедших в себя врагов. Они тоже увидели его — один из магов запустил в сторону беззащитного с виду человека небольшой фаербол. Огненный шар, согрев кожу обнаженного торса, обтек Андрея и пробил стену далеко за его спиной. И вот тут гордые и надменные эльфы завопили от ужаса. Присутствие духа сохранил лишь один стрелок, да и то у него настолько дрожали руки, что на натягивание лука он затратил на секунду больше, чем следовало бы.

«А мог бы и успеть — ведь наверняка неплохой стрелок, если попал в свиту владыки», — отстраненно подумал Андрей, втыкая клинок в грудь эльфа. Меч с легкостью пробил броню, которую ее создатели считали очень крепкой. Это явно добавило эльфам страха, наряду с «пролетевшим» магическим фокусом и зверской внешностью залитого чужой кровью аданаила.

На этом враги закончились. Двое оставшихся в живых магов пустились в бега. Возле ямы лежало тело третьего волшебника, а рядом с ним валялся второй стрелок. Здесь все обошлось без стараний Убивца: защита у простого лучника оказалась слабоватой, к тому же он стоял практически вплотную к яме. В результате эльф оказался буквально нашпигован осколками.

«Оказывается, пробить защиту можно и без моей крови. Осколки-то прошли», — сделал себе заметку на будущее Андрей, разворачиваясь в противоположную сторону. Где-то там, в другой части помещения, еще оставались трое овров и два мага. Как оказалось, первоначальные предположения насчет молодняка были верными — все трое испарились в неизвестном направлении. И не удивительно: ведь контролировать их было уже некому. Рядом с телом старого зверя, которого убил Сурок прямо на глазах Андрея, лежал молодой маг — виновник всего этого переполоха и невольный инициатор Большого Бума. До этого в дыму и пыли Андрей его не заметил, но сейчас увидел не только труп, но и то, как неестественно у него вывернута голова, — Сурок свернул ему голову как цыпленку.

Безжалостный убийца юных магов и старых овров нашелся тут же: он копошился возле привалившегося к стене Акиры. У старика вновь открылись раны, заработанные в мангровом лесу. Последний из членов команды обнаружился в ближайшей к ним ремонтной яме. Из нее выглядывала только макушка с коротким ежиком. При этом оттуда же доносился трехэтажный мат.

— Вини, что там у тебя стряслось? — поинтересовался Андрей, подходя ближе.

— Я тут кое-что нашел — очень хитрозадого ушастика, — ответил Вини с придыханием, явно пиная кого-то ногами.

В саму яму Андрей заглянуть не успел — из нее вылетело чье-то тело и рухнуло на бетон прямо у его ног. Вслед за этим необычным снарядом выпрыгнул сам Вини. В безвольно раскинувшемся на бетоне теле Андрей опознал горбатого мага.

— Вот, пока ты там смертушку сеял, я тут языка добыл, — улыбнулся Вини. Казалось, драка расставила все по местам и словно прохладной водой смыла все сомнения маленького егеря. Он вновь стал веселым, добродушным и по-прежнему не очень сдержанным как в высказываниях, так и в проявлении агрессии.

Андрей оглянулся и увидел, что все члены отряда собрались вокруг него с вопросительным выражением на лице.

«Слишком долго они были под крылом Бати, а это портит. Ладно, делать нечего», — подумал Корчак и тут же начал распоряжаться:

— Учитель, как вы? — Дождавшись бодрого кивка от мастера, Убивец продолжил: — Тогда проверьте состояние Бати. Сурок, осмотрись вокруг, если кто-то из ушастых выжил, убей. От ангара далеко не уходи. Вини, помоги ему и сбегай за бургомистром, только не бей его сильно, пожалуйста.

— А с этим что делать? — Вини обратил общее внимание на горбатого мага, который потихоньку начал приходить в себя. Чтобы ускорить этот процесс, егерь пнул эльфа по ребрам. В ответ маг зашипел как рассерженная кошка.

— Ах ты ж, сука, еще шипеть будешь! — Несмотря на улыбку и шутки, настроение у маленького егеря было далеко не благодушным, что он и доказал, начав свирепо пинать мага ногами.

— Вини, остынь! — Андрей оттянул егеря от его жертвы и подтолкнул в сторону запасного выхода. — Все, работаем!

Вини плюнул на землю и опять улыбнулся, но как-то кривовато. Затем кивнул Сурку, и они побежали к запасному выходу. Акира медленно похромал к лежащему на носилках Бате, а Убивец присел возле отвоеванного у егеря пленника. Тряхнув головой, Андрей постарался сосредоточиться на эльфийском языке. Непривычные слова напрягали гортань, но мозг все же приспособился, и чужая речь приобрела смысл:

— Кто ты?

Глаза у эльфа буквально полезли на лоб — он не ожидал, что человек способен на такое. И все же спеси в нем было больше, чем удивления и даже инстинкта самосохранения:

— Я не буду с тобой говорить, зверь.

Последнее слово Андрей перевел для себя как «зверь», хотя оно все же было ближе к «животному».

— Послушай меня, старец, если ты думаешь, что я отобрал тебя у моего товарища, чтобы спасти, ты ошибаешься. То, что было, это не боль: боль будет сейчас. — С этими словами Убивец обхватил голову мага обеими руками. Ему даже не пришлось напрягать пальцы. Простого прикосновения было достаточно, чтобы эльф завопил, хрипло надрывая горло. Похоже, старик был накачан магией по самую макушку.

Потерпев с минуту чужой крик и даже вонь — тело горбуна не справилось с шоком, — Убивец отпустил голову мага и продолжил допрос.

Буквально через пять минут он услышал об эльфах больше, чем узнал за полгода.

«Интересный старик, жаль, нет времени пообщаться плотнее. По сравнению с ним мой первый пленник был малообразованным дебилом», — рассеянно подумал Андрей, вытирая об одежду эльфа кровь с меча.

От этих пространных размышлений Корчака оторвал Вини, тащивший за собой испуганного бургомистра.

— Что, Гена, боишься? — Убивец встретил бургомистра язвительным вопросом и ехидным прищуром. — Правильно делаешь. Я тебя понимаю, ты действовал в интересах своих людей. Но ситуация поменялась. Сейчас в моих интересах сделать так, чтобы ты отсюда не вышел, а врагу досталось меньше информации.

Гена побледнел еще сильнее, и в его глазах заплескался ужас. Андрей не удосужился ни одеться, ни даже вытереться. Он как был в одних штанах, так и остался. При этом и лицо, и обнаженный торс были забрызганы кровью эльфа. В этот момент по всем внешним признакам перед бургомистром тихого австрийского городка стоял не добродушный и немного философски настроенный Андрей Корчак, а Убивец-аданаил. Что по-эльфийски звучит еще круче: «неживой воин». И взгляд этого существа не обещал бургомистру ничего хорошего. Но, несмотря на явный страх, Гена держался неплохо:

— Убей меня, если тебе от этого станет легче.

— Ой, какие мы смелые, особенно когда от нас уже ничего не зависит. — Андрей не знал, зачем взялся пугать бургомистра, но чувствовал, что ему необходимо сбросить отрицательную энергию, которая не давала ему мыслить рационально.

Как ни странно, убийство горбатого эльфа ему не помогло, но отвести душу на бургомистре Андрей не успел — к нему подошел Сурок и зашептал на ухо:

— Эльфы разбежались, но местные начинают приходить в себя. Не думаю, что они будут тормозить слишком долго. Да и тот эльфийский мутант-коротышка сумел смыться — готов поспорить, что ушастые вернутся очень скоро. Надо уходить.

Выслушав Сурка, Андрей подарил бургомистру еще один свирепый взгляд:

— Слушай, Хельмут, сейчас мы уйдем, но если кто-то из твоих архаровцев сунется следом, мы его просто придушим, как кошка крысенка. Твое австрийское ополчение моим волчарам и в подметки не годится.

— Я не собирался… — попытался вставить Гена, но Андрей ему этого не дал:

— Мне плевать, что ты там собирался. Запомни: если ты пустишь по следу ушастых, я вернусь и перегрызу тебе глотку. В буквальном смысле этого слова. Может, не завтра и не через месяц, но так оно и будет. И еще, сейчас с тобой пойдет Сурок, отдашь ему все вещи, которые заныкал от эльфов. Все, теперь гуляй и придержи своих гомосексуальных поклонников, чтобы мы их не попортили ненароком.

Гена попытался что-то сказать, но, не увидев в глазах Убивца ничего живого, вздохнул и быстро вышел из ангара.

— Разбираем вещи и валим отсюда! — махнул рукой Корчак и первым побежал к развороченной взрывом яме.

К сожалению, вещи аданаила Гена спрятать не рискнул. Все они лежали в яме и превратились в кучу обугленных тряпок. То же случилось и с рюкзаком. Повезло Убивцу лишь в одном — чудом уцелел «винторез». Винтовку люди бургомистра сбросили на самое дно, а разгрузка с гранатами оказалась сверху, на нескольких рюкзаках.

Сборы заняли пару минут. Нашелся один почти целый рюкзак и обувь с разной степенью повреждения. Андрей посмотрел на свои ботинки и с оптимизмом подумал: «Подошва уцелела — ну и ладно».

Он кое-как связал обувь шнурками, подхватил «винторез», забросил меч в ножны и понял, что на этом сбор всех его личных вещей, к сожалению, закончился. Взгляд выхватил лежавший в дальнем углу ямы смартфон. Прибор, как ни странно, уцелел, но при этом был абсолютно мертв. Впрочем, Андрея это уже не волновало.

Как оказалось, раздетыми остались и оба егеря, и только старый учитель невозмутимо щеголял во всем своем. Оружие егерей и «пара» Акиры не пострадали вообще. Похоже, маг, увидев связку мечей, не заинтересовался обычным железом и выбросил все клинки из ямы.

Проблему одежды решил Сурок — он принес четыре егерских маскировочных комбинезона, которые они тут же на себя и натянули. К тому же бургомистр решил припрятать два арбалета и кое-что из хитрого набора Вини, чему маленький егерь безмерно обрадовался.

— Учитель, как там Батя? — натянув комбинезон, спросил Андрей у мастера.

— Живой, — лаконично ответил японец.

Андрей хотел уточнить, но понял, что мастер прав — состояние раненого сейчас не имеет значения. Важно было лишь то, что Батя жив, а значит, им предстояло нести носилки.

— Все, уходим. Идем на север. Вини, в дозор. Сурок и я тащим носилки. Учитель прикрывает. Вини, сделаешь нам проход за периметр. — Тон, который он перенял у Бати, удавался Андрею все лучше и лучше. Но чем больше он командовал своими товарищами, тем меньше ему это нравилось.

Побежали к носилкам и взялись за ручки. Сурок хотел было понести командира на плечах, но Андрей не позволил.

Когда небольшая санитарная команда добежала до затянутой колючей проволокой ограды, там уже был готов проход. Вини успел не только вырезать в проволочном заграждении изрядную дыру, но и пристрелить постового на вышке.

Сначала Андрею это убийство показалось бессмысленным, но потом он понял, что все правильно — оставлять за спиной непонятно как настроенного человека с арбалетом попросту глупо. Да и отношения с жителями Дойч-Ваграма они уже выяснили. Так что эта смерть ничего не меняла.

Марш-бросок обещал быть затяжным, но километров через пять, когда они вбежали в лес, Андрей остановил колонну. Подобная пробежка была им не в новинку, и даже прихрамывающий Акира держался молодцом. Вот только лица у всех были хмурыми: они уже догадывались, о чем сейчас пойдет речь.

— Что ж, братцы, откладывать разговор не вижу смысла. Дальше пойдем врозь, — после небольшой паузы начал Андрей. — Теперь у нас с вами разные дороги. Если примете совет, то лучше вам на время забиться где-то под корягу. Знаю, вы это умеете. Но решать все же вам.

— Какая на хрен коряга?! — взорвался Вини. — А ты что же — весь такой белый и пушистый потянешь хвост за собой, отвлекая от друзей? Захотел геройски подохнуть?!

— Вини, они в любом случае пойдут за мной, и если вы потащитесь следом, то грохнут всех. Сейчас ушастым лично до вас нет никакого дела, так что сможете спокойно пересидеть.

— Ага, до нас им нет дела, а до тебя очень даже есть?! — не унимался Вини. — Нет, конечно, я понимаю, что ты особенный, но не настолько же.

— Настолько. Как оказалось, я для них живая легенда, едва ли не посланник темных богов. «И аданаил мне имя», если уж говорить в стиле легенд. Они меня боятся настолько же сильно, насколько хотят убить.

— Ну и хрен с ними, уйдем, следы-то я умею путать.

— Не уйдем, — невесело улыбнулся Андрей. — За мной тянется мертвая зона, это будет получше любого следа. Когда фора была солидной, это еще работало, а сейчас уже поздно. Прости, Вини, но это последний рывок. Уходите.

— Да ну на фиг, — «взбрыкнул» егерь. — И вообще с чего ты все это взял?

— Твой пленник рассказал. Все, хватит языками чесать, время не ждет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Вини. И тут же начал командовать: — Сурок, бери Батю на закорки и вперед. Акира за ним.

Еще несколько секунд они потратили на то, чтобы попрощаться. Огромный Сурок как-то жалко улыбнулся, словно обиженный ребенок. Он быстро подошел и сгреб Андрея в охапку.

— Прощай, брат, — тихо сказал Корчак и шутливо ткнул здоровяка кулаком. После этого он повернулся к Акире и поклонился. Учитель ответил таким же поклоном, который говорил больше, чем любые слова.

— Все, хватит сопли жевать, — зло сказал Вини.

Сурок взвалил на себя бесчувственного Батю и убежал по лесной тропинке. Японец тихо скользнул за ним. Вини смотрел им вслед, затем оглянулся и небрежно махнул рукой.

— Бывай, Андрюха. — После этого скупого прощания егерь побежал по следу соратников в своей обычной манере — время от времени низко наклоняясь и внимательно рассматривая землю под ногами.

Андрей с невеселой улыбкой посмотрел на опустевшую опушку, и в его груди защемило от тоски. Не зная почему, он считал Вини своим другом, а расстались как-то глупо, практически без доброго слова. Но, может, так и нужно — зачем Убивцу добрые слова.

Андрей прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Что ж, вот все и встало на свои места. Это действительно финишная прямая — либо меня убьют на пути к цели, либо доберусь до черты, вцеплюсь в глотку своей жертве и уже потом подохну».

С тех пор как он решил, что на этом свете долго не протянет, прошло много времени. Андрей многое понял и еще больше пережил. Цель осталась та же, но на душе не было такого спокойствия и ясности, как в самом начале пути. Не было до этого момента. Он вновь один. Цель стала еще четче: добраться до логова эльфов, убить сирену и попробовать узнать, что случилось со Светой. Все понятно. Может, поэтому Батя был так спокоен и уверен в себе — он видел только цель и не замечал ничего лишнего. Но почему? У него не было другого выхода, или же он просто не хотел его искать?

Все эти мысли проскользнули в сознании Андрея, пока он, набирая скорость, бежал обратно к Дунаю по раздражающе открытому пространству.

Вдали появился тот самый холм, с которого они спустились к прибрежным джунглям клана Озерной Лилии. Андрей и сам не понимал, на что он рассчитывает. Может, на внезапность или же на то, что эльфы не ждут прорыва в одном и том же месте. Или на то, что эту дорогу он уже знал, и знал, что там есть плавсредства: перебираться вплавь через широкий Дунай ему не хотелось даже с защитой от магических тварей.

Глава 22

ДУНАЙ

С холма бежалось легко. Инерция и сила притяжения подталкивали, но Андрею вновь показалось, что его тянет к себе какой-то жуткий монстр, стараясь побыстрее заглотнуть в свою утробу. После всего пережитого это ощущение только усилилось.

Еще один внутренний барьер ему пришлось сломать у опушки. Лес стоял стеной, и шагнуть в это серо-зеленое месиво было страшновато, несмотря на весь наработанный в боях опыт, а может, именно благодаря этому самому опыту. Андрей в последний раз оглянулся назад и уже хотел идти дальше, но заметил, что с холма быстро спускается человеческая фигура.

— Вот придурок, я так и знал, — выругался Корчак, когда узнал бегущего к нему человека. И все же где-то внутри потеплело от радости. Да, он был аданаилом, Убивцем и вообще полумистическим монстром, но на самом деле Андрей Корчак героем не являлся — он боялся темноты, не обладал ни решительностью, ни напором. Вперед его гнала судьба и что-то, что было сильнее страхов и обреченности. Возможно, Батя был прав — все не так просто, и какая-то сила ведет его?

— Андрюха, ну ты и здоров бегать, — выдавил из себя запыхавшийся Вини. Таким вымотавшимся Андрей видел его впервые за все время знакомства. Судя по всему, егерь успел за этот час пробежать пару десятков километров.

— Фух, давай немного отдышимся, а то я что-то притомился. — Егерь устало присел на корточки и, скинув с плеч рюкзак, начал вытаскивать из него камни.

Этот процесс настолько удивил Андрея, что у него из головы вылетели все пафосно-возмущенные слова. Да и сам он уже понял, что говорил бы неискренне, потому что безумно обрадовался тому, что пойдет не один.

— Вини, ты на фига столько камней тащишь?

— Уже не тащу. Я проводил наш санитарный обоз, кстати, забросал там все тертой крапивой по твоему совету, а потом вернулся к месту нашего трогательного прощания.

— Это я понял, а камни зачем?

— Спокойно, сейчас объясню. — Вини закончил выкладывать булыжники, забросил пустой рюкзак на спину и устало плюхнулся на задницу. При этом он издал такой печальный вздох, что окончательно стал похож на пресловутого медведя.

— Имитировать два дополнительных я еще могу, а вот в исчезновение раненого они вряд ли поверят. Следы перегруженного Сурка я убрал, и надо было создать видимость носильщика. Камней тут, конечно, меньше, чем нужно для полной достоверности, но и так сойдет, я же не железный. — Вини встал, встряхнулся и попрыгал. Он опять был бодр и полон сил. — Ну че, воин, побежали?

— Вини…

— Да брось ты это. Сам же знаешь, что на месте я не усижу. Сурок с япошкой будут сидеть возле Бати, как две наседки, а я так не могу. Начну искать приключений и, поверь мне, рано или поздно найду, причем не только на свою задницу. Убедил?

— Убедил, — улыбнулся Андрей.

— Ну, тогда побежали, а то ушастые скоро нам на загривок сядут.

…Андрей бежал по зарослям полуживых джунглей с явным ощущением дежавю. Все происходило так же, как и в прошлый раз: они опять продирались вперед по едва ощутимому под плетением лиан полотну железнодорожной ветки, и опять их никто не беспокоил. Все бы ничего, но Андрею это почему-то не нравилось: «Живность вокруг словно вымерла, вот только знать бы — почему? Я, конечно, страшен и велик, но не настолько же».

До места спуска с моста они добрались значительно быстрее, чем в прошлый раз. Вини, не тратя времени даром, начал быстро разматывать тонкую веревку.

— Вини, подожди.

— Чего еще?

— Встань, мне надо кое-что сделать. — Андрей подошел к егерю. Достал ножи и аккуратно надрезал руку.

— Брататься будем? — не смог не съязвить Вини.

— Мне для полного счастья только такого брата, как ты, не хватало, — шутливо фыркнул Убивец и, сгребая выступившую кровь правой рукой, начал размазывать ее по лоскутам комбинезона Вини.

— А, ну-ну, — глубокомысленно заметил егерь и, дождавшись конца процедуры, скользнул по канату вниз. Андрей быстро обработал рану и последовал за егерем.

Пока они брели до плавучей платформы лодочной станции, Андрей все время ожидал какого-то подвоха. Но вокруг по-прежнему царила мертвая тишина.

Удобные ступеньки позволили им выбраться из воды, и Андрей озадаченно уставился на широкий ассортимент плавсредств. А посмотреть было на что: парочка лопастных прогулочных катамаранов, десяток моторных катеров и несколько маленьких яхт. К тому же имелась пара дюжин байдарок, лодок и разномастных каноэ.

— Чего любуемся, пошли, а то мне что-то неуютно, — сказал Вини и направился к двухместной лодке спортивной конструкции.

— Вини, ты уверен, что это — хороший выбор? Может, лучше взять байдарку?

— Ты еще катамаран выбери. Эта посудина — самый быстрый способ передвижения, а мне не очень-то хочется задерживаться на воде.

— Ты не умеешь плавать? — сделал круглые глаза Корчак.

— Проблема не в том, что в этой речке будем плавать мы, а в том, что здесь плавает много чего другого, и не только фекалии. Кому стоим? Пошли.

— Вини, я не умею грести на этой штуке.

— Это не штука, это лодка для академической гребли.

— Вот именно, а я не академик.

— Брось, Убивец, я же не заставляю тебя работать на «распашной» лодке. Это парная, здесь все просто. — Егерь белозубо улыбнулся, проверяя ход подвижных сидений по направляющим полозьям.

— И все-то ты знаешь, еще скажи, что брал призы на этой лоханке, — проворчал Андрей, косясь на хлипкое суденышко.

— Не робей, научишься. — Вини пропустил замечание мимо ушей и продолжил инспектировать лодку.

Уверения егеря казались слишком оптимистичными, но через пару минут Андрей понял, что свыкается с ритмом широких движений, и после этого начал получать удовольствие от подобного способа путешествия.

Лодка летела, словно на крыльях. Ритмичные движения, в которых задействовались не только руки, но и ноги, разогнали узкое тело плавсредства до бешеной скорости, и Андрей понял, насколько был прав Вини.

Вокруг расстилалась гладь одной из мощнейших рек Европы. В этом водном мире царило полное безветрие, и поверхность беспокоили только круги водоворотов над омутами. И вдруг Андрей увидел, как водную гладь вспорола огромная спина.

«Все же здесь кто-то есть», — обеспокоенно подумал Корчак и начал оглядываться через плечо, желая узнать, далеко ли им до берега.

К счастью, берег оказался совсем близко — грести осталось не больше пятидесяти метров. Точнее, рядом была кромка мангровых зарослей, и впереди их ждал еще один марш-бросок по пояс в воде.

— Чего оглядываешься, неуютно стало? А я себя так еще с того берега чувствую, — заворчал Вини в спину заднему гребцу. — Кстати, Андрюха, все хочу спросить: зачем ты таскаешь за собой «винторез»? Он же без припасу — просто железка.

— Мне с ним привычней, к тому же есть варианты, потом расскажу, — отмахнулся Андрей и вновь посмотрел на водный простор Дуная. Его беспокойство все усиливалось.

Насколько длинные весла помогали нестись по широкой воде, настолько же они мешали продвижению между стволами мангровых зарослей.

— Хватит мучиться, — принял решение Вини. — Здесь не должно быть слишком глубоко. — Егерь решительно и ловко выпрыгнул из байдарки, погрузившись в воду всего лишь по грудь. — Ну вот, я же говорил. Побрели, Андрюха.

Вини достал со дна лодки арбалет и катану, внимательно осмотрел заросли и уверенно направился вперед. Он опять становился самим собой — прекрасно обученным егерем — и потому занял место ведущего, что Андрея устраивало полностью. Убивец хоть и сумел удержать ситуацию в Дойч-Ваграме, но роль командира ему претила.

Андрей спрыгнул в воду и побрел за егерем, оставив брошенную лодку на растерзание дунайским течениям. Вокруг по-прежнему было тихо, но от этой тишины еще скорее хотелось добраться до берега. Постепенно дно становилось выше — вода доставала уже до пояса.

«Все, кажется, выбрались», — подумал Андрей и тут же, словно в опровержение своих мыслей, услышал за спиной сиплый рев.

Король стоял на выносном балконе своего корабля и смотрел вниз. Под ним медленно плыла водная гладь огромной реки.

«Как здесь красиво, — подумал Эдерай, рассматривая багряные сполохи заката на маслянисто-влажных зарослях. — Звери никогда не смогли бы достойно украсить такое чудо, как эта великая река. Она получила достойное обрамление лишь благодаря стараниям высокородных. Моих высокородных».

Король улыбнулся и вспомнил перепалку двух владык. Разговор произошел час назад в этом самом корабельном зале.

Два влиятельнейших эльфа орали друг на друга, словно взбесившиеся овры.

— Как ты посмел, пиявка озерная, напасть на моих воинов, — орал коренастый владыка Древесного Корня, совершенно не заботясь о поддержании своего высокого статуса.

— А чего ожидал глубокоуважаемый эрл? Твои воины вторглись в мои владения и были встречены согласно правилам. — Лассарин владел собой намного лучше вспыльчивого Коровата, но и он постепенно начинал терять терпение.

— Они гнались за аданаилом!

— И что?

— Как что?! Это же аданаил!!! — Казалось, Коровата сейчас хватит удар. Эрл определенно успел уже в сотый раз пожалеть о своем опрометчивом решении — ведь именно он привел своего теперешнего оппонента в Светлый Мир и даже просил за него короля.

— Я знаю, что это был аданаил, но если ты не смог поймать его на своей земле, то должен был отступить и позволить сделать это мне, а сам уйти под крону своего кустика.

— Что? Кустика! Да как ты смеешь, извращенец, живущий в вонючем болотном тростнике!

— Достаточно, — решил вмешаться Эдерай. Шевельнувшаяся на руке саламандра сообщила хозяину, что оба эрла находятся на грани безумных поступков. Голос короля звучал очень тихо, но спорщиков словно окатило холодной водой. Конечно, авторитет короля был незыблем, но подобное влияние на эмоции эльфийских владык было заслугой саламандры. Животное-артефакт являлось мощным оружием, способным влиять не только на тело, но и на разум живых существ.

— Достаточно, Короват. Лассарин в чем-то прав. Вот мы сейчас и послушаем, насколько успешной была его охота. А то я уже начал думать, что мне самому придется вмешаться в ловлю одного-единственного зверя.

— Не придется, повелитель. Аданаил мертв.

— Как? — Этот возглас вырвался одновременно у короля и у Коровата. Но если эрл продолжал наливаться кровью, то король успокоился моментально, в том числе благодаря удивительному симбионту.

«Спасибо, крошка», — мысленно поблагодарил Эдерай, и саламандра ответила внутренним теплом. Вслух же он сказал совсем иное:

— Ты можешь это доказать? Где тело?

— Увы, повелитель, посланный на охоту зверь поглотил аданаила.

— Так разрежь его и достань. — В голосе короля начали проскальзывать раздражительно-недоверчивые нотки.

— Боюсь, мой повелитель, это невозможно. Если мне удалось пустить по следу краена, это еще не значит, что я могу копаться в его внутренностях.

— Краена?! — вновь воскликнул Короват. — Ты совсем спятил от своих извращений?!

Король на этот раз сдержался. Он был удивлен, но не ошарашен, потому что о чем-то таком догадывался. «Этот безумец все же сумел протащить сюда ужас сорвальских болот».

Король не знал, как поступить. За подобное деяние следовало отдать эрла «древу воинов». С другой стороны, Эдерай не мог ответить так на чудесные дары озерника. Рука короля нежно погладила свернувшуюся вокруг запястья саламандру. Нет, не мог. И к тому же краен убил аданаила. Как это символично — один монстр поглотил другого. Что же касается слов Лассарина, то их достоверность подтвердила саламандра, которая прекрасно распознавала ложь.

— Успокойся, Короват. Конечно, озерный эрл поступил опрометчиво, но его заслуги перед королевством не менее значимы, чем твои.

В ответ на подобное заявление эрл Древесного Корня только хмыкнул — похоже, он считал, что «утроба сирены» с легкостью переплюнет все дары озерника.

— Все, я больше не хочу слышать ваших взаимных обвинений. Ступайте, думаю, что в ваших кланах достаточно проблем и без междоусобицы, — закончил затянувшийся диспут король и, увидев вопросительный взгляд Коровата, добавил: — А насчет «утробы» мы поговорим позже, когда родится сирена, к тому же наставник магов жизни сомневается.

Эдерай еще раз улыбнулся, вспоминая разочарованную гримасу, отобразившуюся на лице эрла после этих слов. Тогда он сильно преувеличивал — престарелый маг жизни, как только увидел детеныша, едва не умер от волнения. Старик растерял всю свою степенность, забыл о том, что «немощен», и начал бегать вокруг будущей «утробы сирены» как наседка вокруг начавшихся проклевываться яиц. Король улыбнулся, вспоминая эту картину, и вновь посмотрел вниз. К сожалению, водная гладь и прибрежные заросли уже уплыли вдаль и превратились в сине-зеленую полосу. Из-под днища корабля выплывали хоть и облагороженные, но все же непривычно пустынные территории.

«Нужно было отдать Лассарину больше земель: вот кто умеет…»

Неожиданно мысль короля оборвал крик Аила:

— Повелитель, ты не мог бы подойти сюда? — Голос старого разведчика звучал как-то сипло и обеспокоенно.

— Что случилось? Ты мне мешаешь думать, — недовольно откликнулся король.

— Господин, это важно. — С лордом-разведчиком происходило что-то странное, он практически умолял.

Король недовольно вздохнул и сошел с возвышенности балкона в корабельный зал.

— Что такое?

— Повелитель, я думаю… там что-то…

— Аил, я знаю тебя с детства, ты никогда толком не умел ни врать, ни сочинять. Говори как есть, — начал злиться Эдерай.

— Я почувствовал угрозу, — прямо ответил разведчик.

— Какую?

— Не знаю, просто мне показалось, что ты сейчас умрешь. Прости, повелитель, но мне стало страшно.

— По-моему, ты стареешь, Аил. Пора уже подумать о покое. Не знаю, займись выращиванием цветов, что ли. Ты стал мнительным, как моя сирена. — Голос правителя звучал холодно, как у хозяина, разочарованного оплошностями любимой, но постаревшей собаки.

— Твою мать! Сука! — закричал Андрей и в бешенстве ударил кулаком по бетону. Бил он остервенело и, возможно, повредил бы руку, если бы не толстый слой мха на бетонной поверхности. — Ну что за гадство?!

Корчак выронил винтовку и сел на землю, привалившись спиной к бетонному блоку. Некоторое время он сидел, обхватив руками голову, издавая протяжное мычание. Усталый, издерганный бедами мозг вновь оказался на краю безумия. За прошедшие сутки он пережил слишком многое: смерть Наты, расставание с друзьями, боль одиночества, замешенную на решимости идти до конца, боль, которую тут же сменила радость возвращения друга. Решимость растаяла, уступив место сомнениям, но кто-то сверху не хотел, чтобы Убивцу было легко. Из-под воды появилось жуткое чудовище — и… вот он опять один. Воспоминания подстегнули воспаленный мозг, и Андрей вновь как воочию услышал тот жуткий звук.

Он был настолько низким, что у Андрея завибрировали кости черепа. Где-то внутри шевельнулся животный страх, но он не шел ни в какое сравнение с тем ужасом, который сковал тело, когда Убивец повернулся и увидел автора этого рева. В пятидесяти метрах от него из воды выглядывала огромная туша. Она вытянулась на мелководье словно выбросившийся на берег кит. Но, в отличие от кита, чувствовала себя прекрасно. Андрей не знал, что заставило его застыть как соляной столб: то ли рев сильно ударил по мозгам, то ли открывшееся зрелище, которое не приснится даже в самом безумном кошмаре. Угроза была запредельной, а он просто стоял и смотрел на плотную массу щупалец, которая двигалась под водой, создавая буруны на поверхности. В основании щупалец раскрылась огромная пасть, и жуткий рев повторился. Как ни странно, звук шел не изо рта монстра, а откуда-то из-за его туши. Одно из более толстых щупалец рывком потянулось к застывшему Андрею. Оно явно не доставало по длине, но, как оказалось, этого и не требовалось. Толстый нарост на конце щупальца раскрылся, как бутон цветка, а из него вылетел пучок тонких нитей, по виду напоминавших световолоконные кабели.

«Ну, вот и все», — заторможенно подумал Корчак, даже не пытаясь уклониться от пучка полупрозрачных волокон. В следующий момент он упал, погрузившись в воду с головой, но сделал это не по своей воле, и даже не по желанию монстра: на спину Андрея прыгнуло что-то тяжелое и сбило с ног.

Убивец вырвался на поверхность, глотая воздух широко открытым ртом. Его тело вновь смогло двигаться, но толку от этого уже не было, и оставалось только бессильно скрежетать зубами. Тело огромного монстра, словно торпеда, уходило на глубоководье, утаскивая вслед за собой спутанного полупрозрачными нитями Вини. Прошла еще секунда, и монстр нырнул, оставив после себя большой водоворот.

Вот так он потерял единственного друга, а в довершение всего, словно этого было мало, судьба посмеялась над ним еще раз. Когда обессиленный Андрей все же выполз из прибрежных зарослей на другом берегу, он увидел над головой белый корабль. Все частицы полученной от горбатого мага, но так и не осмысленной информации встали на свои места. Белый корабль — это значит, что там находится король эльфов, единственное существо, способное приказывать сирене, следовательно, сирена тоже рядом. Андрей еще не успел до конца осмыслить реальность, а руки уже двигались, словно жили своей собственной жизнью. Правая ладонь сорвала с шеи мешочек. Ткань треснула, золотое кольцо упало в посеревшую от присутствия аданаила траву, а в пальцах остался патрон. Еще секунда ушла на то, чтобы перетащить винторез со спины и дослать патрон в патронник.

Осматривая корпус судна в прицел, Андрей с безумной надеждой пытался найти хоть что-то и… нашел. В нижней трети похожего на цветочный клубень корабля виднелось небольшое окошко. Присмотревшись, Корчак понял, что это балкон. На балконе стоял эльф и смотрел вниз. На секунду Андрею показалось, что враг смотрит прямо на него. В волосах увлеченного созерцанием эльфа виднелся серебристый ободок. Сомнений не было — слова горбатого мага полностью подтверждались: только король может носить серебряную диадему. Эльф слегка повернул голову и с кем-то заговорил.

«А где же сирена, может, это он с ней разговаривает?» — судорожно подумал Андрей, понимая, что времени не оставалось: корабль стремительно убегал.

Он скользнул прицелом по сверкающему белизной корпусу и, не увидев больше ни окон, ни иллюминаторов, в которых могла появиться сирена, рывком вернул перекрестье прицела на эльфа.

«Лизонька, один выстрел — и я уйду к тебе».

Эта мысль словно примирила его со всеми бедами. Корчак даже улыбнулся, выбирая свободный ход курка. И тут внезапно эльф шагнул внутрь корабля. Балкон опустел, а через секунду вообще закрылся, и корпус летающего транспорта вновь стал цельным. Вот тогда волна отчаяния и накрыла Андрея.

Белая громада нечеловеческого корабля уплывала вдаль. В его движении было что-то печальное, он даже ронял на землю небольшие капли — словно плакал. Если бы Андрей видел эти слезы, то узнал бы в них спускаемые аппараты, те самые, что когда-то свалились на его город. Но он сидел ко всему этому спиной, а его мозг уплывал куда-то во тьму. Убивец сдался. Безумие склонилось к нему, желая укутать своим удушливым покрывалом, но это наваждение вдруг разрушил недалекий рев. Андрей вздрогнул. Мир сделал еще один поворот вокруг своей оси, и все стало на свои места.

«Батя был прав — за сомнениями и терзаниями мы скрываем собственную слабость. В жизни все просто: рядом друзья, а напротив — враги, и все, что нужно делать, — это помогать друзьям и убивать врагов. У меня не осталось друзей, зато полно врагов, так что все очень просто», — подумал Андрей, окончательно превращаясь в Убивца. Безумие разочарованно отступило, но оно не напрасно подошло так близко. Оставив после себя свою тень, безумие создало Зверя.

Рык овра повторился, ответом ему раздалась команда кого-то из эльфов, и топот стал ближе. Корчак весь подобрался. Его взгляд заскользил по округе и нащупал узкую щель под упавшей на груду кирпича бетонной плитой. Только в этот момент он увидел, что забрел на какой-то разрушенный комплекс зданий. Судорожно сжав «винторез», Андрей змеей скользнул к щели и заполз под плиту. При этом не прозвучало ни единого звука. Буквально через несколько секунд возле щели прошел отряд овров под предводительством двух эльфов.

Глава 23

ГОРОД ГРЕЗ

Эдерай шел по круглому тоннелю с подрагивающими стенами. Этот зловещий коридор вел к святая святых нового королевства — сокровищнице короля. С недавних пор властитель эльфов проводил здесь больше времени, чем в любимой части оранжереи, и «древу воинов» приходилось питаться только магически измененной кровью. У короля появилась новая игрушка, жемчужина его коллекции.

Сплетения колючих лиан, из которых состояли стены тоннеля, подрагивали и совершали рефлекторные движения, создавая видимость клубка змеиных тел. Этот вид «смертельной лианы» был самым агрессивным из всех, и не всякий представитель королевского клана мог чувствовать себя в безопасности, проходя этим коридором.

Король подошел к витой двери, выглядевшей как огромный куст, и ему навстречу метнулось несколько побегов. Гибкие ветви замерли возле лица Эдерая, словно обнюхивая его. Полуразумный организм уже почувствовал ауру своего хозяина, но этого ему показалось недостаточно. Король поднял руку, и один из побегов легонько кольнул ладонь. Нависшая на шипе капелька крови моментально впиталась внутрь ветви, и все растение рывком разошлось в стороны. Эдерай шагнул в открывшуюся арку и попал в огромное помещение.

Здесь было мало света и не росли изысканные растения — здесь находилось царство тайн и сокровищ клана Смертельной Лианы.

Сферический зал простирался на сотни шагов, а его дальняя стена терялась в полумраке. Рассматривая подземный зал, Эдерай невольно сравнил творения двух цивилизаций — у зверей тоже были подземные помещения, но для их постройки тратились огромные усилия и средства. А вот для того чтобы создать сокровищницу короля, достаточно было посадить между опорами звериной башни небольшое семечко. Солнце еще не успело трижды обойти вокруг Светлого Мира, а рабочие овры уже начали вытаскивать наверх лишнюю землю. Они углублялись вниз очень быстро, без распорок и особого оборудования, потому что лианы не только укрепили коридор и сферу самого зала, но и разрыхлили оставшуюся внутри землю. После осталось лишь высадить в арке входа «древо-хранителя», и одно из самых защищенных мест в новом королевстве было готово принять на хранение несметные сокровища.

От арки входа вниз, к самому дну сферы, вела тропинка, сбегая по уступам круглых площадок. Вся нижняя часть зала имела вид множества террас, которые образовывали кольца-ступени, постепенно понижаясь, вплоть до нижней площадки, имевшей не больше дюжины шагов в диаметре.

Высоко над головой короля начали разгораться светящиеся зеленоватым светом грибы, росшие прямо на плетении лиан. Они среагировали на появление посетителя, и видимость в зале значительно улучшилась. Стало видно, что по периметру подземелья, на кольцах террас небрежными кучами навалены различные предметы, что создавало впечатление их малой ценности, но это было не так. В плетеных корзинах ожидали своего часа очень редкие семена, среди которых были и собратья зернышка, давшего жизнь «древу-хранителю» сокровищницы. Корзины стояли на террасах бесчисленными рядами и содержали в себе несметные богатства, но богатства в понимании эльфов. Народ не ценил ни золота, ни камней, а обычные металлы эльфы попросту презирали — даже фарит, вкрапления которого присутствовали в клинках «проклятых мастеров», вызывал у детей леса серьезные опасения. И все же, несмотря на все страхи и недоверие к этому металлу, именно он был одним из главных достояний клана Смертельной Лианы. Многие тысячи лет сделанный из чистого фарита артефакт накапливал силу своих хозяев. Предки Эдерая вливали в него частицу своей мощи, чтобы позже, когда придет время, направить ее в нужное русло.

Эдерай дошел до центра нижней площадки. Здесь не было ни корзин, ни груд с ценными вещами и доспехами. Здесь находилось нечто намного ценнее. Посреди площадки стоял огромный саркофаг, а на его крышке был закреплен главный артефакт клана.

Сначала король подошел ближе и провел рукой над своим сокровищем. Небольшой предмет, не крупнее кулака эльфа, имел вид растолстевшей шишки. Сотни тонких фаритовых чешуек накладывались одна на другую, плотно прилегая к поверхности металлической шишки. Каждая чешуйка представляла собой огромную ценность. Когда-то артефакт был больше — много чешуек ушло на создание мечей, но и того, что оставалось, было вполне достаточно, чтобы совершить задуманное королем. Рука Эдерая застыла над саркофагом, почти касаясь артефакта, но даже без прямого контакта он ощутил толчок немалой силы.

«Эти гнилые пни хотели уничтожить артефакт, называя фарит проклятым. Глупцы, как можно отказаться от такой силы?» — подумал король, вспоминая, с каким остервенением владыки других кланов требовали у него это сокровище. Они как полоумные кричали о чудовищной угрозе, хотя никто не мог сказать, в чем же эта угроза заключалась. Все их доводы были основаны на слухах и туманных предупреждениях «проклятых мастеров». И это при том, что мастера изрекли свои откровения уже после создания мечей, корчась в предсмертных муках. Скорей всего, старцы попросту сошли с ума от боли, если потребовали уничтожить бездонное вместилище энергии. И суть не в том, что артефакт накапливал магическую энергию намного лучше любого другого материала, а в том, что он непостижимым образом увеличивал ее в несколько раз.

Многие поколения владык клана отдали свою силу, для того чтобы их потомок смог сотворить еще одно чудо. Внимание короля перешло на сам саркофаг. Огромный похожий на гроб ящик был единственным предметом из металла, находящимся в сокровищнице, если не считать артефакта и серебряной диадемы короля.

На губах Эдерая заиграла ласковая улыбка, он провел пальцами по вырезанным на серебристой поверхности рунам и зашептал заклятие. Повинуясь его приказу, небольшой участок саркофага стал прозрачным и позволил рассмотреть лицо лежавшей внутри девочки.

Это была невиданная удача для клана, и если бы Смертельная Лиана оставалась в Темном Мире, появление новой сирены стало бы началом всеобщей войны. Когда тридцать лет назад у клана появилась третья, к тому же очень мощная сирена, клан Белого Лепестка старался поднять всех союзников, но за ним пошли лишь немногие, к счастью для Эдерая.

Но все это было бы там, а здесь если у короля и оставались враги, то только тайные. Вся власть в Светлом Мире и самое мощное оружие, которое вскоре появится из утробы звериной самки, принадлежали ему. Эдерай убрал руку от саркофага, и тот вновь стал непрозрачным.

Осмотревшись вокруг, Эдерай горделиво улыбнулся — никто не в силах восстать против него. Враждебные кланы остались за Вратами и по одному приползают с просьбой пустить их в Светлый Мир. Звериные племена, даже те, что пока свободны, постепенно становятся полностью зависимыми от «дарителя жизни» и «черной пыльцы». Увеличивающий срок жизни эликсир сделал рабами звериных правителей, а наркотик поставит на колени все остальное стадо. И все же в улыбке воина присутствовала грустная нотка: жизнь без врага пресна. Аданаил всколыхнул древние страхи, но именно эти страхи ненадолго сделали жизнь короля яркой. Это был последний достойный враг. Звериному роду не помогли ни знания, ни машины, их не спасли гигантские подземелья из мертвого камня, зачем-то построенные под городами. Аил говорил, что это средства передвижения, но Эдерай не особо поверил. Да и стареющий наставник мог попросту ошибаться. Король сам не знал, почему вспомнил о подземельях, они не несли в себе угрозы, даже во время войны каменные норы не доставили много беспокойства, хотя именно туда в поисках спасения устремилось множество зверей.

«Что же они там искали и как эти норы могли помочь животным?» — спросил сам у себя Эдерай, направляясь вверх, к арке выхода. Спросил и, не найдя ответа, тут же забыл, как о чем-то несущественном.

Зверь выскользнул из окна небольшого павильончика и мягко спрыгнул на растрескавшийся асфальт. Старательно избегая участков, затянутых чуждыми земной природе растениями, он прошел по узкой полоске твердой поверхности и втянул носом воздух. В такие моменты Зверь не помнил, кто он и откуда, не помнил, что совсем недавно его звали Андреем. Это имя стало эхом, отголоском прошлого. От своей человеческой натуры пришлось отказаться — если бы он этого не сделал, то наверняка умер бы, не дойдя до города, который эльфы сделали своей столицей и назвали Городом Грез.

Горбатый маг, изливая из себя потоки информации, выдал название города, но тогда это было пустым звуком, и лишь значительно позже, скитаясь по дорогам Европы, Убивец понял, что носить такое название, даже в понимании эльфов, может только один город — Париж.

Этот месяц научил его осторожности, пониманию того, что между храбростью и глупостью разницы практически нет. Он прошел по захваченной эльфами Европе почти полторы тысячи километров, и каждый метр этого расстояния стал компромиссом между разумом и чувствами, страхом и гордостью, желанием сохранить человеческое обличье и необходимостью выжить.

Первая неделя пути больше напоминала скитания Иванушки-дурачка в походе «туда, не знаю куда». Вопросы нагромождались огромной кучей, а ответы ускользали, как стремительные птицы из неловких рук. Робкая надежда на успех мелькнула, когда Андрей вышел на заросшую ползучими растениями автостраду и увидел перекосившийся дорожный щит. Глядя на жалкий осколок былой цивилизации, он понял две вещи: первое — идти надо в Париж, и второе — только человеческие автострады могут быть безопасным путем для аданаила. Простая человеческая логика говорила: если ты прячешься, то необходимо сторониться основных дорог, чтобы не попасться на глаза. Но это для людей шоссе является оживленным местом, а в отношении эльфов работают совершенно другие принципы. К счастью, Андрей понял это своевременно, поэтому сохранил жизнь для себя — и себя для дела.

Решение было принято, и он направился дальше по твердой поверхности шоссе под «гордым» названием «А4». Перекошенный щит не только помог сложить в голове ясную мозаику из раздробленных кусочков информации, но и «обнадеживающе» намекнул, что до города Парижа ему еще «пилить» 1150 километров. В тот момент Андрей уже не знал, радоваться этому факту или огорчаться: до цели было очень далеко, но долгий путь отдалял неизбежную развязку, а инстинкт самосохранения никак не мог смириться с таким финалом.

Дорога ложилась под ноги легко — практически везде посреди когда-то очень широкого шоссе оставалась как минимум метровая полоса незаросшего асфальта, и это позволяло аданаилу не оставлять за собой следа в виде высохших растений.

Окрестные заросли становились все гуще — нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнутся на какую-нибудь магическую дрянь. Убивец уже давно перестал восторгаться красотой «невиданных» растений, теперь же они были для него такими же врагами, как и сами эльфы. Именно поэтому ему пришлось стать большим специалистом в неземной флоре — наверное, самым лучшим среди людей.

Некоторые растения несли в себе слишком мало магии или же вообще обходились без нее, они росли, опираясь на собственные силы, а не на заложенные в них заклинания. Именно эти самостоятельные деревья и травы не страдали от прикосновения аданаила, поэтому он старался распознать нормальные растения, огибая заросли магических выкормышей. Иногда ему приходилось скакать по островкам «правильной» травы, как по кочкам на болоте.

По мере приближения к сердцу эльфийского королевства Андрей все чаще натыкался на поселения эльфов, и все труднее становился его путь. Чем ближе становился Париж, тем меньше оставалось шансов пройти незамеченным. Сначала Андрея удивляло, что на его поиски не отправили армии, а затем этот вопрос отпал как не имеющий первостепенной ценности: не ловят — ну и слава богу. Постоянно напряженный мозг отбрасывал ненужные мысли, стараясь сконцентрироваться на главном — звуках, запахе и правильной постановке ноги при следующем шаге. Даже пропитание отходило на второй план — когда желудок начинали терзать голодные спазмы, он находил придорожный магазинчик и вырывал из груды мусора и гнили что-нибудь съедобное.

Путь к Городу Грез напоминал лотерею или пресловутую «зебру жизни». Временами целые сутки напролет он продвигался в царстве тишины и спокойствия — вокруг только пение птиц и редкие встречи с дикими животными. Подобные дни расслабляли, и он переходил на легкий бег, стремясь побыстрее добраться до цели, и, словно в наказание за небрежность, жизнь подсовывала неприятные сюрпризы. За время путешествия он заметил, что эльфы избегали творений человеческих рук: они не очень любили города и транспортные магистрали — именно этот факт и сделал Убивца слишком беспечным. Однажды, где-то на северо-западе Италии — Европа постепенно зарастала одним большим лесом, и определить свое местоположение ему было все труднее — небрежность завела его едва ли не в центр военного лагеря овров.

Шоссе переваливалось через обширный холм и скатывалось в очень широкую долину. Разогнавшись на спуске, он с трудом сумел затормозиться и нырнуть в подвальное окно придорожной гостиницы. Небольшой отряд из двух овров-ветеранов и десятка молодняка лишь благодаря чуду не заметил бегущего человека.

Подождав, пока отряд овров отойдет на приличное расстояние, он осторожно пробрался на третий этаж здания и выглянул в окно.

«Ух, йо-о-о!!!» — с высоты дно поросшей лесом долины выглядело совсем иначе, чем с полотна дороги. Перед глазами удивленного человека раскинулся целый город, конечно, если так можно назвать скопление нескольких сотен гигантских навесов, под которыми копошились тысячи овров. Последняя неделя пути была слишком беззаботной, и как результат расслабившийся Убивец едва не забрел прямиком внутрь одной из казарм овров. А так бы оно и случилось — дорога вела в узкий тоннель склонившихся к земле деревьев, который, в свою очередь был уже частью ближайшей казармы.

Убивец не понимал, как он умудрился не услышать такой толпы, — сейчас, находясь на высоте и наблюдая за лагерем, он слышал постоянный гул рычащих, тренирующихся, а иногда и дерущихся овров.

Обход этого участка дороги занял почти три дня, за которые он узнал о терпении и осторожности больше, чем за всю свою жизнь. Здесь уже взвешивался не каждый шаг, а каждое движение. Часами напролет он застывал каменной статуей, пережидая, пока путь не очистится от находившихся впереди врагов. За это время он стал свидетелем нескольких тренировок овров и понял, какой ценой набирали свой боевой опыт эти монстры. Как только инструктор — чаще всего обильно украшенный амулетами и шрамами ветеран — убеждался в безнадежной бездарности, неуклюжести или лени ученика, он попросту сносил бедняге голову.

«С другой стороны, тоже верно — хороший и очень убедительный довод даже для самых тупых», — подумал Убивец, борясь с желанием почесать то место, по которому только что прополз паук.

Как ни странно, первое после боя на Дунае убийство он совершил практически в предместьях Парижа, на окраине городка под названием Жуанвиль-ле-Пон. До этого он даже не охотился — разобранный «винторез» находился в рюкзаке за спиной, а с мечом за кабанами не очень-то и побегаешь. К тому же голод удавалось утолить продуктами из заброшенных зданий или же переходя на подножный корм. Конечно, раньше он бы не решился есть ни сырых улиток, ни кузнечиков, но в Звере уже мало что осталось от брезгливого Андрюши Корчака.

Они столкнулись буквально нос к носу — ушастый сидел на поляне прямо у обочины автострады и тихо нюхал цветы, именно его неподвижность и обманула осторожного Зверя. Убивец выскочил на поляну и увидел эльфа. Удивление заставило его на секунду застыть, но лишь на секунду. Стряхнув оцепенение, он рывком ускорился и буквально на бегу смахнул голову эльфа одним резким ударом, словно бутон цветка с не очень толстого стебля.

Все произошло слишком быстро и необдуманно. Затем пришлось оттаскивать обезглавленный труп в ближайшие развалины и долго его прятать.

За этот растянувшийся до бесконечности месяц Андрей научился не только чувствовать врагов, но и умело обходить их стороной благодаря большим усилиям, терпению и тому, что поселения ушастых попадались не так уж часто. Оккупанты отхватили себе слишком большой кусок и попросту не успевали обжить захваченные территории. За них это делали растения. Эльфы «щедрой рукой» засеяли все вокруг семенами нового мира, и практически вся Европа за неполный год превратилась в джунгли, и среди этого растительного моря были разбросаны небольшие поселения хозяев нового леса.

Встреча на окраине французского городка была еще одним предупреждением, скорее всего, последним. Андрей понял, что начинается финишная прямая и условия игры меняются — теперь все зависит от скорости и, возможно, безрассудства.

Столица была рядом, но как пройти внутрь заполненного врагами города? Подсказка пришла неожиданно и в очень оригинальном виде.

Проржавевший газетный киоск на обочине трассы выглядел как привет из прошлого. Прямо сквозь павильон киоска проросло толстое дерево, вымахавшее не менее чем не двадцать метров вверх. Андрей в очередной раз изумился скорости роста эльфийских растений. Пусть трава или кусты, но дерево! Среди опавших листьев и плетений тонких вьюнков, рассыпавшихся в пыль от одного прикосновения, он нашел закатанную в пластик карту Парижа.

«Ага, старый добрый пластик не по зубам даже эльфийской магии!» — сам не понимая чему, обрадовался Корчак. Он быстро пробежал глазами карту, пытаясь хоть как-то сориентироваться в чужом городе, и зацепился за одну знакомую букву. Сначала он не понял, чем именно его привлекла маленькая литера «М», но подсознание явно что-то подсказывало. И только через пару секунд его осенило.

«Метро!!!»

Ближайшая станция метро находилась буквально в паре километров, в пригороде Шарантон-ле-Пон.

Последнее время он шел по дороге параллельно Сене. Мощная река медленно несла свои воды рядом с утонувшей в джунглях автострадой. Раньше Андрея это не особо заботило, а вот сейчас Убивец обеспокоился: не затопила ли Сена парижское метро? Возникли даже сомнения — стоит ли вообще опускаться под землю. Но через некоторое время сомнения отпали — другого варианта у человека уже не было. С каждым шагом заполонивший Париж лес становился все более людным, точнее, эльфным. Последний километр до станции метро Убивец буквально прополз на брюхе, вздрагивая от малейшего шума, замирая, как хамелеон, и жалея, что у него нет возможности поменять цвет. Возрастающая угроза обнаружения окончательно убедила Андрея в необходимости быстро убираться с поверхности земли.

Станция метро была полностью облеплена растительностью, мало напоминая людское строение, к тому же в ней кто-то жил. Этот факт полностью не устраивал Убивца, и он мысленно проклинал «ушастых мразей», которые не нашли себе жилища получше.

За зданием Андрей наблюдал минут двадцать, и когда уже принял решение ворваться туда силой, случай подсказал ему иной путь — ищущая опору для старта рука неожиданно нащупала ржавый металл под слоем павших листьев. Это оказался канализационный люк.

«Вот он — вход!» — обрадовался Убивец.

С большими усилиями люк все же удалось открыть тихо, а затем, с не меньшим трудом, заползти внутрь и так же тихо поставить тяжеленную шайбу на место. Узкий квадратный тоннель наполовину заполняли две толстые трубы, оставляя очень мало места даже для исхудавшего человека, но ход вел в нужном ему направлении, и Андрей решил немного потерпеть.

Рукотворная нора выходила в какую-то подсобку, и Андрей тут же начал искать хоть какой-то источник света — дальнейший путь вел в глубь земли, и освещение точно не будет лишним. Как назло, по пути попадались только электрические фонари.

Получасовые поиски увенчались относительным успехом — удалось найти аптеку с запасами спирта и потерянную кем-то зажигалку.

Спуск в метро встретил его практически абсолютной темнотой и гробовой тишиной. Именно гробовой. Почему у него возникли подобные ассоциации, Андрей понял, когда спустился по неподвижному эскалатору и попал в подземные тоннели с железнодорожными путями. Спускаться пришлось на ощупь, он до последнего оттягивал зажжение огня, не рискуя выдать себя новым жильцам станции метро. И лишь внизу, когда под ногами начали хрустеть какие-то ветки, Убивец решил, что может рискнуть. Факел удалось соорудить из какой-то ветки и пыльной тряпки, найденной на грязном полу. Намочив тряпку спиртом, Андрей тихо щелкнул зажигалкой. Факел вспыхнул моментально, заливая все вокруг голубоватым светом, и Андрей, увидев, что за дрова хрустели под его ногами, не смог удержать в груди испуганного хрипа. Практически весь перрон и несколько сот метров тоннелей были покрыты человеческими костями и обрывками одежды. Это было не метро — это был склеп.

От испуга он едва не выронил берцовую кость, которая и послужила ему основой для факела, но быстро взял себя в руки.

«Спокойно, Убивец, факел нужен для дела, а тот, кому эта кость принадлежала, уверен, будет не против помочь добраться до цели одному чокнутому мстителю».

Андрей думал, что за время пути привык уже ко всему, но увидеть такое в городе, который всегда ассоциировался с красотой, романтикой и утонченностью… «За подобное кто-то должен заплатить!»

Может быть, именно в этот момент он уверовал в то, что полгода назад принял правильное решение.

Тело обычного человека превратилось в локомотив ярости, которым с большим трудом управлял маленький машинист здравого смысла. Именно эти остатки разума и заставили его посмотреть на схему линий метро, наполовину сорванную со стены станции. Как показала схема, человек находился на линии номер восемь, обозначенной сиреневым цветом. А ближе всего к цели его пути находилась станция «Бир-Хакейм», расположенная на зеленой ветке номер шесть. Простая геометрическая задача показала ему место пересадки, точнее, перепрыга с одной линии на другую. От пересечения линий его отделяло пять перегонов подземных тоннелей.

В общей сложности Андрею пришлось пройти под землей около восьми километров, несколько надземных участков и двадцать четыре станции. Эту цифру он запомнил на всю оставшуюся жизнь, потому что на каждой станции его ожидало одно и то же: кучи человеческих костей — целых и разгрызенных крысами, взрослых и детских, сбившихся в кучи и разбросанных на сотни метров в глубь тоннелей. Андрею не нужно было напрягаться, чтобы понять, что именно здесь произошло. Люди, услышав взрывы, метнулись в подземное убежище — вот такой у современного человека появился безусловный рефлекс, — а эльфы недолго думая пустили вслед за ними гвулхов. Следы лап на полу и зубов на костях поведали человеку эту печальную историю. Сюда не спускались ни маги, ни обычные стрелки — все они оставались наверху, предоставив работу палачей своим монстрам.

По огромному могильнику, которым стало парижское метро, шло существо, лишь внешне напоминавшее человека, пережитый кошмар оставил на душе Андрея глубочайшую зарубку, и сейчас он был готов зубами рвать глотки врагов. Ему безумно захотелось наводнить этот город ужасом и показать ушастой мрази, что аданаил — это действительно кошмар в ночи, «неживой воин». И он смог бы это сделать — внешне Убивец походил больше на зомби, чем на живого человека. Когда-то практически новый маскировочный комбинезон превратился в грязные лохмотья, непокрытая голова заросла колтуном, а на перемазанном чем-то зеленым лице топорщилась такая же зеленоватая борода.

Из тупого оцепенения, с которым он проходил станцию за станцией, его вырвало ощущение чего-то важного. Он осмотрелся по сторонам и в неверном свете факела увидел над перроном большую табличку. Надпись на указателе утверждала, что он вышел на станцию «Бир-Хакейм». Убивец не стал напрягаться с пониманием названия, просто удостоверился, что попал туда, куда нужно, — до Эйфелевой башни оставалось дойти меньше километра. Он находился в сердце вражеского стана и до сих пор был жив. Раньше Андрей удивился бы такому факту и, возможно, даже почувствовал бы гордость, — Зверю были чужды и удивление, и тем более гордость.

Когда под ногами захрустели разбросанные по эскалатору кости, временное помешательство опять немного отступило под напором конструктивных мыслей и холодной, расчетливой злобы.

«Нужен язык», — подумал Убивец и начал пробираться наверх.

Несмотря на близость к центру города, здание станции оказалось незаселенным. Но это не означало, что там вообще никого не было. Некоторое время Убивец вслушивался в звуки и запахи окружающего мира, затем прислушался к собственным ощущениям. В последнее время он начал замечать, что чувствует пришельцев издалека, и не просто чувствует, а способен различать. Что это было: шутки обоняния и слуха или что-то другое? Было ли это умение сродни таланту Светы? На эти вопросы четких ответов не было, да он их и не искал — чувствует, да и ладно.

У входа в обширный зал станции что-то хрустнуло, и этот звук гулким эхом отразился от стен. Затем послышалось шуршание и тихие шаги. Убивец прислушался к себе и понял, что рядом ходит фэйри.

Место засады он выбрал на верхних ступенях застывшего эскалатора, а шум доносился от входа и перемещался к боковой стене холла. Пригибаясь практически к самому полу, Убивец как паук заскользил в сторону источника шума. Когда до жертвы осталось метров двадцать, он осторожно поднял голову и увидел маленькое существо, практически полностью покрытое мехом. Это был фэйри, но почему-то весь заросший как обезьяна. Ничего подобного Андрей раньше не представлял.

Эльфийский раб собирал крупные сине-желтые ягоды в конструкцию, отдаленно напоминавшую корзину. Боковую стену огромного холла станции полностью заплело похожее на виноград растение с ярко-синими листьями, которое и давало заинтересовавшие раба ягоды. Убивец решил не затягивать охоту и, подобравшись ближе еще на пару метров, прыгнул. Фэйри не успел даже пискнуть. Вот только радости это охотнику не принесло. Похоже, в малыше было так много магии, что присутствие рядом аданаила моментально выдернуло жизнь из магического существа. Теперь в руках Убивца висел ссохшийся и посеревший трупик. Андрей не стал горевать и решил немного подождать.

Ожидание оказалось не очень долгим — судя по всему, эти ягоды представляли собой немалую ценность.

В этот раз «пастись» на странном кустике пришло существо, вызвавшее не меньшее удивление, чем предыдущий гость. В принципе это был такой же фэйри — тонкие ножки и ручки, сгорбленная спина и большая голова с огромными глазами, но теперь шерсти не было, а тело раба покрывала одежда, больше похожая на дымку. Андрей учел все ошибки и просто запустил в фэйри камнем. Уродец получил камнем по голове и свалился на пол. Андрей зацепил пленника куском капронового шнура за ногу и поволок вниз.

Зайдя подальше в тоннель, он подвесил фэйри вверх ногами, при этом старясь не прикасаться к самому телу.

Через десять минут ожидания раб пришел в себя. Увидев аданаила, он начал так дергаться, что едва не поломал себе ноги. Но это были так — последствия страха, а вот когда Убивец поднес к нему руку, фэйри задергался уже от боли.

Отступив назад, Андрей начал задавать вопросы, но, несмотря на все старания, странный раб молчал. Было видно, что он жутко боится, но все равно ничего не говорит, лишь надсадно хрипит и таращится на мучителя огромными, наполненными болью глазами.

Похрипев еще с полчаса, пленник загнулся.

Почему так происходило, Убивец понял, когда поймал третью жертву. Ею оказался такой же мохнатик, как и первый любитель ягод. Подвешенный со всеми предосторожностями пленник заговорил сразу, без особых убеждений. Он рассказал, что фэйри в эфемерных нарядах являются дворцовыми рабами, и большинство из них немы от рождения. Маленький уродец знал очень много — похоже, у господ не было тайн от своих рабов. Он рассказал о том, где живут король и сирена, и даже о том, что новую «утробу сирены» прячут в сокровищнице, а вход в сокровищницу расположен между опорами башни.

Вот только фэйри был убежден, что войти в подземелье без допуска невозможно даже рядовому эльфу, не то что человеку. На страже там стоит неподкупный охранник — «колючий ужас подземелий».

«Ну, мы еще посмотрим, как этот сорняк отреагирует на аданаила», — подумал Андрей, перерезая горло пленнику. На мгновение ему стало жалко беднягу — ведь это был изуродованный ребенок какой-то несчастной пленницы, — но рисковать он не мог. Шансы на успех и так были слишком малы и уменьшались с каждой секундой. Да и пользы от раба уже не было — фэйри знал много, но провести человека в башню по проходам для прислуги мог только дворцовый раб.

«Ну и как я буду объясняться с немыми?» — почесал немытую голову Андрей, но решил, что там будет видно, и полез в тесный тоннель отопительной системы. Этот путь был проверен практикой и казался самым выгодным вариантом.

От станции метро до здания на углу проспекта Сюфран и набережной Бранли было не так уж далеко — метров триста, но все это расстояние пришлось проползти на брюхе. В тесноте и грязи — Андрею казалось, что он собрал на себя всю пыль и паутину Парижа.

Немного поплутав по изгибам теплотрассы, он все же дополз до подвалов необходимого здания. Убивец не знал, что его ждет наверху — может, эльфы давно снесли нужное ему строение, — но другого подходящего дома карта не обещала. А подобраться необходимо очень близко: «винторез» — не СВД, так что дистанция не должна превышать четырех сотен. И это в худшем случае.

Здание осталось целым: как заметил Андрей, эльфы вообще старались ничего не уничтожать — они изменяли все под себя и имели достаточно долгую жизнь, чтобы увидеть, как природа с их помощью растворяет в себе следы старого мира. Подобная участь постигла и дом на набережной Бранли. В подвале, куда вывалился перемазанный пылью Андрей, мало что говорило о присутствии новых хозяев. Все вокруг было знакомо и привычно, но когда он подошел к лестнице, ведущей из подвала на первый этаж, то понял, что находится не в Рязани. Все — и стены и ступени лестничного пролета — покрывал слабо светящийся мох нежно-розового цвета — этакая мечта Барби. Мох, несмотря на немалую длину, не свисал, а топорщился, как прическа Эйнштейна.

«Интересно, что бы сказал великий физик, увидев подобные чудеса?» — мысленно прокомментировал возникшую ассоциацию Андрей. Чем ближе он подходил к своей цели, тем спокойнее становился, иногда позволяя себе отвлеченные мысли.

Убивец шагнул на лестницу, и на этом вся фантастическая красота закончилась. Мох сразу же скукожился и осыпался серым пеплом. Теперь лестница вновь выглядела самой собой — бетонной и грязной. Андрей замер, выжидая реакции жильцов на гибель солидного участка мха, но так ничего и не дождался.

Лестничный пролет Убивец прошел за считаные секунды, попутно угробив почти все это розовое великолепие. При этом он проверил состояние своей антимагической ауры — как оказалось, она серьезно увеличилась. То, что в начале достигало десяти-пятнадцати сантиметров, превратилось в поле, распространявшееся от его тела не менее чем на метр, — именно на таком расстоянии рассыпался мох впереди шагающего аданаила. Неизвестно, что стало причиной изменений. Задумавшись о природе своего дара, Андрей почувствовал мягкий отзыв висящего за плечами клинка, и это вызвало очередной вопрос. Что же случилось с мечом эльфа? Слишком уж родным стал для Убивца клинок, сделанный чужой расой. Андрей вытащил из заплечных ножен своего не раз проверенного друга и бросил вперед. Меч мягко упал на мох, который тут же рассыпался в пыль, с точностью до миллиметра показывая, насколько распространяется антимагическая аура клинка.

«Интересно, это надолго или без контакта со мной все пройдет?» — подумал Андрей, удивляясь такому научно-исследовательскому интересу, особенно в таком неподходящем месте, практически за несколько минут до смерти.

«Что-то ты расслабился, Убивец. Жить захотелось?! Так вот хочу тебя расстроить — не получится», — сам себя «обнадежил».

Это помогло — он встряхнулся и пошел дальше, подобрав по дороге клинок.

На первом этаже все «благоухало» разными красками и формами. Но как только Андрей выглянул в проем двери, эта благодать сразу же поблекла.

«Да уж, сейчас меня только слепой не увидит. Интересно, а почему меня никто не ловит?»

Идти по лестнице, судя по ее «разноцветью», было опасно: первый же прохожий поднимет такой вой, что на острые уши встанет весь город. Но в голове Убивца появилась другая идея. Он вновь спустился в подвал и нашел шахту лифта. Это и был прямой путь на крышу.

Лифт стоял на первом этаже. К счастью, панель в полу легко поднималась — то ли сгнили крепления, то ли так и положено. Двери лифта оказались закрыты, поэтому никто из новых обитателей дома не увидел аданаила, вылезающего из пола странной коробки. Так же легко снялась крышка монтажного люка, и перед Андреем предстал колесный блок с двумя толстыми тросами. Лазить по тросам — это не подъем по канату в школе, но всему приходится учиться в первый раз…

Здание оказалось девятиэтажным, поэтому наверх Андрей добрался, изрядно запыхавшись и успев в очередной раз проклясть все на свете. Когда вышел на крышу, он понял, что попал в анимационный мир — других ассоциаций, кроме «Алисы в стране чудес», у него не оставалось: то, что представлял собой центр Парижа, не лезло ни в какие, даже самые фантастические рамки. Это был сон какой-то, потому что в реальной жизни таких красок и форм просто не могло существовать. Все, что удивляло его по пути в Город Грез, еще хоть как-то можно было соразмерить с реальностью, но ЭТО… Контраст был ошеломляющим, особенно если учитывать то, что в самом Париже Андрей ни разу не выходил на поверхность.

В случае со своей столицей эльфы изменили своей нелюбви к человеческим строениям. Они поселились в Париже и изменили этот город до неузнаваемости. Высокие башни и растительные стены невообразимых размеров и форм возвышались вокруг ошеломляющим мозг пейзажем. Все это жужжало, пело и бурлило жизнью и движением. Андрей чувствовал себя словно мышь на улице мегаполиса.

«Но очень опасная мышь», — злобно улыбнулся он и повернулся в сторону, где должно было стоять творение великого инженера.

Эйфелевой башни он не узнал, и если бы не карта, не поверил бы, что основой для гигантского цветка стала именно эта конструкция. Белоснежный, закрученный, как рог единорога, конус терялся своей вершиной где-то в синеве неба, а огромные лепестки, отходившие от основания башни, делали дом с человеком на крыше игрушечным, а самого человека даже не муравьем, а пылинкой.

Андрей осмотрелся вокруг и понял, что подобрался ближе некуда. Здание, в своей новой жизни напоминавшее большую клумбу, стояло меж двух лепестков, один из которых уходил в сторону Сены, а второй с запасом накрывал проспект Бурдоне.

Из состояния полной прострации Андрея вырвал писк за спиной. Писк напоминал мышиный, может, поэтому Убивец среагировал на него, как кот. Он прыгнул, разворачиваясь уже в полете, и приземлился прямо на фэйри. Уродца он почти раздавил, не говоря уже о воздействии антимагической ауры.

«Помни — тебе нужен язык», — привел себя в чувство Андрей и осмотрелся. В глаза сразу же бросилась метровой ширины просека в благоухающем саду дома-клумбы. Впрочем, след аданаила не был таким уж безжизненным: некоторая часть травы и даже пара цветочков росли себе дальше, как ни в чем не бывало. Среди них Андрей заметил обычный одуванчик и улыбнулся ему, как родному. Вот только улыбка получилась кривоватой — за месяц «дикого» похода Убивец разучился это делать.

Он подошел к парапету, на котором торчало нечто обросшее плавно изогнутыми ветками, и лег рядом. Растительность моментально пожухла и обнажила пузатые столбцы ограждения. В очистившемся проеме открывался прекрасный вид на королевский дворец. Андрей снял рюкзак и улегся на живот, ворочаясь, чтобы устроиться поудобнее. Части «винтореза» впервые за месяц покинули рюкзак, оставив его практически пустым: на дне лежали только банка тушенки, шоколадка, маленькая бутылка минералки и початый пакет чипсов. Несколько минут ушло на то, чтобы проверить оптику, снять с шеи заветный мешочек и в сотый раз осмотреть единственный патрон, и так уже изученный до мельчайших царапин.

— Ну что, брат, поработаем? Ты уж меня не подведи, — прошептал он маленькому цилиндрику.

Проводить кровавый ритуал было еще рано — мало ли когда появится цель. Теперь ему оставалось только ждать. Либо сирена выйдет на балкон первой, либо его найдут местные охранники. И было уже не столь важно, какое событие произойдет сначала, потому что он все-таки дошел. Андрей вдруг почувствовал смертельную усталость и в то же время необычайный покой. Его больше ничто не волновало, он уже никуда не спешил.

Достав из рюкзака плитку бог знает когда просроченного шоколада, он засунул ее в рот и приник к прицелу. Оптика внимательно ощупала витую башню и нашла широкий проем с балконом. Именно на этот балкон пленный фэйри указал как на ориентир покоев короля и сирены. Андрей прикинул приблизительную структуру спрятанной внутри огромного пестика Эйфелевой башни и понял, что кабинет короля находится где-то над второй секцией металлической конструкции.

Минуты утекали за минутами, как песок в клепсидре, но ничто не могло потревожить Андрея, буквально плавающего в море покоя. Это было даже не ожидание, а практически нирвана. Ему казалось, что он уже рядом с Лизой — стоило лишь протянуть руку. Его убьют сразу при обнаружении, в этом Андрей не сомневался: слишком уж велик страх перед аданаилом. На секунду ему даже стало жаль, что эльфы боятся не его самого, а всего лишь мифа о ком-то далеком.

«Интересно, кто были те, древние аданаилы… — Андрей увидел, как на балкон выходит колоритная пара, и все же закончил свою мысль. Он уже никуда не спешил. — Они были моими предками или эти способности даются случайно?»

Андрей подхватил патрон и мягко перекатился на бок. Полузабытая после потери боезапаса операция прошла быстро и без заминок. Нож ласково лизнул кожу и оставил новую отметину среди давно заживших товарок, вызывая небольшую струйку крови. Пуля вместе с гильзой провернулась вокруг своей оси, обволакиваясь кровью, как алой мантией. Убивец опять вернулся в исходное положение и дослал окровавленный патрон в патронник «винтореза».

Прицел вновь нашел парочку на балконе, и вдруг Андрея словно под локоть толкнуло воспоминание былой неудачи, но он все же сдержался и прицелился не торопясь, учитывая все нюансы. Несколько секунд его одолевали сомнения — в кого стрелять. Лизу убил крик сирены, но ведь она сделала это по приказу короля. Да и стрелять в женщину, чей ангельский вид просто обезоруживал, было очень трудно и как-то неправильно, что ли… К счастью, все сомнения разрешил случай.

— Простите, лорд, но я не могу вас пропустить! — Молодой «поющий о смерти» встал на пути Аила и двух его воинов.

«Только двух, — подумал лорд-разведчик, чувствуя спиной молчаливую поддержку. — А ведь совсем недавно моя власть была запредельной, и рядом постоянно находилось множество воинов. Но вот старый служака разочаровал своего хозяина — и все…»

Король счел наставника постаревшим, и, судя по наглым глазам этого зеленого побега, о мнении повелителя уже известно всему двору.

— Чей это приказ?

— Так пожелал повелитель, — уверенно и заносчиво ответил молодой маг. За его спиной недовольно зашевелились стрелки и подчиненные «поющему» овры.

— Пожелал или приказал? — Аил не отступал: ему было известно о дворцовых нравах, и он подозревал, что это очередной подвох изнеженных, но очень злобных придворных.

— Желание повелителя — это приказ для всех нас. — Маг надменно вздернул подбородок, «испепеляя» Аила взглядом.

— Послушай, ты, пустое семя. Что тебе известно о приказах? Ты хоть раз видел врага на расстоянии клинка? — Лорд-разведчик все же потерял выдержку и зашипел, как рассерженный сашат.

«Совсем тупой», — подумал Аил, видя смесь страха и упрямства в глазах оппонента, который даже не подумал отступать. Лорд-разведчик потянулся к рукояти клинка и услышал, как за спиной скрипнули доспехи «теней», но напряженную атмосферу разрезал уверенный голос:

— Возможно, он не видел врагов так близко, а вот я насмотрелся на них вдоволь. — Из густой тени, смешанной с водяной пылью, выступил сгусток мрака — более густая тень. В прямом и в переносном смысле этого слова. К спорщикам подошел «думающий о смерти» — воин, с гордостью носивший черную броню.

— Садалак, — кивнул лорд.

— Аил, — таким же кивком ответил «думающий».

Разговор между двумя ветеранами был коротким.

— Приказ был?

— Нет, но он не хочет тебя видеть. — По тону Садалака было видно, что он не одобряет решения короля.

— Я — лорд, поэтому имею право войти во дворец, если на то нет прямого запрета правителя.

— Да, мой лорд, — отвесил поклон «думающий», отступив в сторону.

Молодой маг последовал его примеру, буквально излучая недовольство поведением начальства, но перечить не посмел — у Садалака тяжелым был не только характер, но и рука.

У входа в кабинет короля стояли телохранители — вот уж на кого авторитет лорда не имел никакого влияния, но Аил знал, что на них подействует кое-что другое.

— Король в опасности. Сейчас.

Телохранителям не было дела до «маразма» старого лорда и мнения королевского двора, их предназначение — охранять короля, а все остальное всего лишь тлен и труха.

Молчаливые стрелки открыли двери и вошли внутрь. Аил проскользнул следом.

Кабинет был пуст, но спины короля и сирены виднелись на балконе. Парочка о чем-то спорила.

— Если ты еще раз попробуешь навредить «утробе», то сильно пожалеешь, — донесся тихий, но жесткий голос короля.

— Но ведь когда она родит, ты полюбишь новую сирену, — а как же я? — капризно заныла девушка.

— Ты будешь жить, чего не случится, если «утроба» или ее дитя пострадают.

Аил прислушался к разговору, внимательно осматривая помещение. Все было в порядке на первый взгляд. Но почему тогда весь день его преследовал мучительный страх, такой же, как и предчувствие беды в корабле? Может, это действительно старость? Внезапно страх за короля резко усилился, причиняя реальную боль. Больше он не мог терпеть ни секунды.

— Повелитель!

Король резко развернулся, узнавая голос и моментально впадая в ярость.

— Взять его! — скомандовал король, и телохранители вцепились в плечи лорда-разведчика. — Все, старик, это уже слишком. Если ты забыл свое место, то я легко укажу его. Помнится, ты хотел доказать «древу воинов», что…

Договорить Эдерай не успел — за его спиной послышался чавкающий звук, словно кто-то уронил камень в болотную жижу. Все присутствующие тут же посмотрели на балкон. Белокурые волосы и лепестковое платье на плечах сирены окрасились красным, а вся задняя часть черепа раскрылась, как бутон цветка, внося непозволительные изменения в совершенный образ. Идеальное тело, дарившее ласки королю и немалую силу его клану, медленно, словно в глубине воды, завалилось назад и плашмя упало на пол.

— Нет! — взревел король и перевел на Аила налитые кровью глаза. — Ты знал?!

— Я чувствовал, — твердо ответил лорд-разведчик.

— Найди его! Найди немедленно!

В ответ на приказ Аил лишь кивнул и тут же начал раздавать команды:

— Собрать всех свободных телохранителей! Быстро!

Телохранитель короля выскочил в двери. Второй встал ближе к королю. К нему тут же присоединились еще четверо из потайных ниш. Стрелки образовали вокруг короля охранный «венчик», чутко прислушиваясь к окружающему миру.

В зал влетел «думающий», отвечающий за внешнюю охрану.

— Садалак, поднимай свое боевое соцветие. И свяжись со всеми, до кого дотянешься, — встретил приказом вошедшего товарища Аил.

Садалак ни на секунду не усомнился в правах лорда. Ему было достаточно видеть уверенное поведение Аила и то, что король не возражает его словам, — значит, лорд-разведчик опять в фаворе.

«Думающий о смерти» прикрыл глаза и мысленно отдал команду пяти «поющим» своего соцветия. Через секунду он уже пытался связаться с другими «думающими». Откликнулись только трое, но и этого хватало, чтобы наводнить воинами все окрестности дворца. Садалак воспользовался самым быстрым способом связи. Боевая сеть охватывала практически все руководство эльфийского воинства, правда, для этого воинам высшего и среднего руководящего звена приходилось вживлять в голову специальный артефакт — больно, опасно, но преимущества были слишком велики.

Центр Города Грез буквально бурлил. Пять боевых соцветий — это около ста магов, пятьсот стрелков и больше десяти тысяч овров. К тому же в беспорядочные поиски пустились и жители окрестных рощ. А в это время на полу кабинета правителя остывало тело сирены. Сейчас до него никому не было дела — ведь это просто мертвое тело зверя, оно было ценным, пока носило в себе удивительный Дар. И вот этот Дар исчез вместе с жизнью, а пустой футляр бесполезен.

Соцветие Садалака и телохранители сопровождали короля в сторону предполагаемой точки обстрела. Внезапно Эдерай остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Что случилось, повелитель? — обеспокоился Аил.

Король жестом остановил дальнейшие вопросы наставника, продолжая размышлять, затем его глаза расширились от догадки.

— Он пойдет за «утробой»! Это аданаил! Все назад! — вскричал король и, растеряв последние капли достоинства, первым побежал к башне.

Следы присутствия аданаила Аил увидел сразу же. Одна из живых стен в основании башни почернела и осыпалась серым пеплом, оголяя металлические опоры. Судя по распространению тления, аданаил вылез из маленькой норки у самого пола. По долгу службы Аил знал, что это — технические ходы фэйри, но как об этом узнал аданаил?! Мысли не успели сложиться в голове лорда-разведчика, а король уже нырнул в ведущий к сокровищнице тоннель, и Аил поспешил за удаляющимся повелителем.

Второй шок старый лорд испытал, глядя на стены ведущего в сокровищницу прохода. Легендарная «смертельная лиана», вселяющая ужас в сердца врагов клана, бессильно повисла, как болезненный вьюнок. Из рваных прорех плетения высыпалась сухая земля. Но даже здесь Аил не позволил удивлению остановить себя — король мчался в глубь тоннеля, и лорда с новой силой захлестнуло чувство опасности.

Внутрь тоннеля побежали только Аил и двое телохранителей, остальным еще предстояло перебороть шок от понимания того, что растение, хранившее их дом с самого детства и внушавшее чувство надежности и защищенности, может оказаться настолько слабым.

Аил еще надеялся на Стража, но его надежда умерла, как только он спустился к арке входа в сокровищницу. Страж по-прежнему закрывал собой арку, но он уже умирал, а в центре ранее незыблемой преграды выгнила большая двухметровая дыра. Аил судорожно выдохнул, но больше облегченно, чем удивленно: вид поверженного растения-монстра подействовал на короля отрезвляюще. Эдерай замер на пороге, и в саму сокровищницу эльфы вошли уже все вместе.

Светящиеся грибы послушно разгорались, открывая кошмарную картину. Вокруг все еще дышало волшебной жизнью, но прямо посредине всего этого благоухания вниз, к центру зала, вела мертвая полоса. Словно кто-то в насмешку мазнул коричневой краской по великолепному холсту. И этот кто-то прямо сейчас подходил к огромному саркофагу. Звериная лапа потянулась к крышке, у лорда-разведчика потемнело в глазах от ненависти и предчувствия беды.

— Аданаил!!! — Этот крик должен был вылететь из горла Аила, но закричал все же король.

Зверь резко развернулся. Тело лорда забила дрожь бессильной злобы, и тут же, словно утешение богов, прямо возле уха заскрипела тетива. Аил повернул голову и увидел, что один из телохранителей короля натягивает лук.

«Он не промахнется, а пропитанная магией артефактная стрела убьет любого, даже просто оцарапав его», — подумал старый лорд, и эта мысль стала для него последней. Тихо тренькнула тетива, стрела, словно луч темного солнца, мелькнула в воздухе, перечеркивая расстояние между высокородными и зверем. Зверь качнулся, а у него под грудью выросло оперение стрелы. Аданаил сделал шаг назад, еще один и, пытаясь удержать равновесие, ухватился за торчащий из крышки артефакт.

— Нет!!! — второй раз за этот день крикнул король. Похоже, он уже догадался, что сейчас произойдет. В его голосе было столько смертной тоски, что она могла затопить весь Город Грез. В следующий миг все вокруг утонуло в ослепительной вспышке.

Он моргнул еще раз, пытаясь прогнать темные пятна из глаз, и оглянулся вокруг. Он совершенно не понимал, что происходит, но, судя по всему, его смерть немного откладывалась.

«Опять?» — недовольно заворчал кто-то внутри.

— Да, опять, — прохрипел сам себе Андрей и посмотрел на торчащую между ребрами стрелу. Как ни странно, его сейчас больше занимала не рана, а то, что он сжимал в руке, и чувство, которое при этом испытывал. Нечто подобное Андрей уже ощущал, когда впервые взял в руки свой клинок: еще секунду холодный металл остается олицетворением враждебной ему магии — и вдруг превращается в надежного друга. Так и теперь. Эта странная шишка стояла на крышке похожего на гроб ящика определенно не просто так. Андрей чувствовал, что она просто переполнена энергией. Но как только он ухватился за шероховатую поверхность артефакта… в общем, фейерверк бы еще тот, и теперь Андрей ощущал в этом куске металла некое родство. Рассматривая артефакт, он неловко шевельнулся, и стрела тут же напомнила о себе, впрочем, как и о том, кто отправил к нему вестницу смерти.

«А ведь мог бы и в глаз попасть, впрочем, вариант с пробитым легким тоже не фонтан», — подумал Убивец, рассматривая вход в подземную залу. У самой арки он увидел четыре лежащих на земле тела.

— Ладно, будем решать проблемы по степени важности, — резюмировал Корчак и повернулся к металлическому гробу. Этого дела он не мог откладывать, потому что звуки, доходящие до него изнутри саркофага, оптимизма не внушали. Стоны девочки были наполнены такой мукой, что у Андрея по спине побежал мороз.

— Сейчас, солнышко, я быстро, — прошептал Андрей и, не обращая внимания на боль, ухватился за крышку. Зажатая в руке шишка мешала, но ему даже в голову не пришло выбросить свою находку. Целых карманов на комбинезоне уже не оставалось, он просто засунул артефакт за пазуху и опять взялся за крышку. Та поддалась на удивление легко. Массивная плита скользнула по краю саркофага и упала с другой стороны. Перед глазами Андрея предстало жуткое зрелище. Это была Света. От молчаливого, но все же живого и здорового ребенка осталась лишь тень. Все тело обнаженной девочки покрывали татуировки, а ее живот явственно выдавал беременность. Девочка страшно стонала и корчилась от боли.

— Вот суки, — прошипел сквозь зубы Андрей и почувствовал, как вновь оказался на грани звериного безумия. По эту сторону его удержало то самое чувство, которое привело в это подземелье.

Когда завалившаяся назад сирена рухнула внутрь комнаты, он перевернулся на спину, отбросил винтовку и посмотрел в серовато-голубое небо.

«У Лизы были глаза такого же цвета, — подумал Андрей и улыбнулся. Он понимал, что осталось совсем немного — сейчас на крышу заберется парочка стрелков и сделает из него ежика. — Лиза любила ежиков».

На глаза Андрея навернулись слезы, все вокруг помутнело. И вдруг, на долю секунды, ему показалось, что это не облака, а чье-то лицо. Ее лицо. Призрачный образ Лизы заглянул в его глаза серовато-голубым, как небеса над Парижем, взглядом. Она смотрела так, как делала это всегда, словно стараясь что-то найти в его глазах, и на этот раз нашла. Андрей прерывисто выдохнул воздух, и слезы покатились из уголков глаз, окончательно размывая картинку неба, но ощущение взгляда осталось. Из неимоверных далей до него долетели… нет, не слова, обрывки мыслей:

«Ты нужен здесь, останься».

— Но я не хочу!

«Останься».

И все. Небо вновь стало просто небом, а мир вокруг — необычным, разноцветным и до бесконечности омерзительным. Где-то в самой клоаке этого волшебно-уродливого города мучился ребенок. В страхе и боли. Андрей вдруг понял, зачем шел сюда, и смерть сирены со всем этим переполохом в стане врага была лишь приятным бонусом.

Через секунду он стремительно перетек в вертикальное положение и отправился на охоту. Он уже знал, что нужно делать.

«Это так приятно, когда знаешь».

Перепуганного фэйри Андрей заарканил, спустившись на два этажа ниже. Проблема с немотой решилась просто — бешеное лицо аданаила, короткий приказ — и фэйри, как собачка на поводке, повел врага эльфов по тайным переходам рабов.

Очередной стон вырвался из груди Светы, и Андрей вздрогнул.

«Не тормозить!» — мысленно пнул себя Убивец и протянул руки внутрь саркофага. Резкая боль, словно гранатой, разорвалась под ребрами, и он понял, что раной все же придется заняться прямо сейчас.

Ранец снялся с трудом — хорошо хоть, что стрела не пришпилила к телу лямки рюкзака и крепления меча. Острие вошло над нижним ребром с правой стороны и прошло навылет, но, к счастью, у самого края туловища. Пока он доставал пластырь, из открытого саркофага вновь послышались стоны.

— Сейчас, солнышко, одну секунду, — прошептал Андрей и рывком обломил древко стрелы. Мир вокруг потемнел, а зубы так сильно сжались, что едва не раскрошились. Боль вызвала кашель, и Андрей с опасением плюнул на землю. Крови нет, это хорошо.

«Можно подумать, ты в этом разбираешься, лучше бы о зубах позаботился», — ехидно подумал он и решил изменить тактику. Зажав обломанное древко стрелы между зубами, Андрей завел руку за спину и ухватился за наконечник. Только после этого до него дошло, что стрелу удобнее было бы тянуть спереди.

«Раньше надо было умничать», — подумал он и дернул за наконечник. Вперемешку с чавкающим звуком и стоном послышался треск — это раздробилось древко стрелы между зубами.

Комбинезон сошел с голого плеча, открывая неприятную рану, а новая находка попыталась выскользнуть наружу. Андрей сначала хотел положить «шишку» в ранец, но все же решил оставить ее возле тела.

На дезинфекцию времени не оставалось, поэтому он просто прилепил пластыри на оба отверстия — входное и выходное. О серьезности ранения он решил не беспокоиться: не убила — и ладно.

Андрей осторожно поднял из углубления саркофага стонущую Свету и едва не выронил ее обратно. Причиной была вовсе не боль в боку, а то, что девочка застонала сильнее: прикосновения Корчака явно причиняли ей боль. Андрей судорожно перебирал в голове варианты, но ничего толкового так и не смог придумать. Оставлять девочку здесь было нельзя, но что же делать — ведь было понятно, что он попросту убивает плод и саму Свету своей аурой.

Не имея другого выхода, он побежал по собственному следу, завывая сквозь зубы от боли и бессилия. Мозг выхватил из окружающего мира некое несоответствие — по пути сюда его след был не шире полутора метров, а двигаясь обратно, он оставлял практически десятиметровую полосу сгнивших лиан.

«Похоже, эта шишка, как и меч, перенимает мои способности, причем очень лихо», — подумал Андрей, но эта информация ничем не могла помочь девочке, и он просто выкинул ее из головы.

Убивец бежал по кольцеобразным террасам, с мукой наблюдая, что девочке все хуже и хуже. Каждый ее стон отражался болью в воспаленном мозгу — точно так же в его руках билась Ната, но тогда прикосновения антимага дарили облегчение, а сейчас все было наоборот. Андрей побежал быстрей. Он стремился наружу, под солнце — прочь от всей этой мерзости. Единственное, что заставило его задержаться, — это тело врага. Он просто не мог уйти, не удостоверившись, что существо, доставившее столько бед его семье и всем, кого он знал, мертво. Беды всего человечества его сейчас не заботили.

Он осторожно положил дергающуюся от спазмов Свету на полувысохшее плетение лиан и подошел к телам эльфов. То, что после этого муки девочки стали чуть меньше, только подтвердило догадку Андрея, добавляя душевных страданий. Но это ничего не меняло. Нож, который стал практически ритуальным, со злобным шипением выскользнул из ножен и уютно устроился в ладони Убивца. Андрей осторожно подошел ближе и наклонился над телом короля. Платиновые волосы эльфа разметались по мертвым лианам, а серебряный обруч откатился в сторону. На лице правителя застыла гримаса удивления, оно посерело, и казалось, что эльф умер. Но едва заметное дыхание говорило, что это не так. В отличие от окружающих тело лиан, король был жив — просто потерял сознание. На секунду Андрей почувствовал, что не сможет просто перерезать горло живому мыслящему существу, вот так — без борьбы и сопротивления. Но это было лишь секундное колебание. Он до хруста сжал зубы и преднамеренно выпустил Зверя из глубин своей души. Андрей колебался, а Убивец медлить не стал: один короткий взмах — и еще живая плоть на горле короля разошлась безобразной раной. Густо хлынула кровь. Эльф задергался в конвульсиях. Андрей поднял взгляд и посмотрел на эльфа с седыми, а не платиновыми волосами, лежащего ближе ко входу, рядом с двумя лучниками.

«Надо закончить то, что начал», — подумал Корчак, но его внимание отвлекло движение. Изящный браслет на руке мертвого короля шевельнулся. Это была вещица золотистого цвета в виде странной ящерицы. Вначале Андрей подумал, что браслет золотой. Но эта «неправильная» ящерица шевельнулась и, шустро семеня лапками, скользнула меж ног человека.

Зверек рванул к телу Светы. Андрей бросился следом, уже понимая, что не успевает. Он прыгнул, скользнул по растительной трухе и даже успел ухватить ящерицу пальцами, но юркий зверек извернулся и выскользнул из его ладоней. Это существо явно было магическим, но на прикосновение аданаила никак не отреагировало. Андрей со страхом увидел, как ящерица запрыгнула на Свету, покрутилась у нее на груди и перебежала на руку. Там она обвилась вокруг запястья и замерла, изображая из себя браслет.

Андрей хотел содрать эту пакость с руки девочки, но удивленно замер. Света перестала стонать! Она несколько раз глубоко вздохнула и свернулась калачиком, как обычный спящий ребенок. Чувствуя, что его мозг сейчас вскипит, Убивец решил оставить выяснение всех чудес до лучших времен, подхватил Свету и охнул от резкой боли — его рана никуда не исчезла.

«Но ведь только что было легче. Это рана или?..» — В голове Корчака вспыхнула догадка, и он осторожно поманил Зверя в своей душе. Так же как на берегу Дуная и минуту назад, по телу пробежалась волна холода, смывая усталость и притупляя боль.

«Это что — суперсила? — подумал он и поднял Свету, ощущая… и вес будущей матери, и рану в боку, хоть и не так критично, как раньше. — Ага, раскатал губу, ковыляй дальше, супермен».

Девочка, что-то прошептав во сне, положила руку на плечо Андрея, и прикинувшаяся браслетом ящерка оказалась слишком близко от его шеи. Зверек поднял голову и оскалил мелкие зубки, явно намереваясь куснуть.

— Даже не думай, — сам не зная почему, заговорил со зверем Андрей и едва не споткнулся от удивления. Ящерица посмотрела человеку в глаза, закрыла маленькую, но очень зубастую пасть, и опять уснула.

Выскочив наружу, Андрей увидел картину эльфийского Армагеддона. Между полностью очистившимися от растений опорами башни валялась пара сотен тел ушастых, а большая часть магической поросли в округе стремительно увядала. На голову стекали потоки древесной пыли, а под ногами что-то гулко ухнуло — похоже, потерявшее опору подземелье начало обваливаться. Реагируя на все эти чудеса, Андрей лишь мотнул головой и решил прорываться напрямик. Он осмотрелся вокруг и, как призовая лошадь, понесся по тому, что когда-то было набережной Бранли. По мере его движения растения на домах увядали, оголяя стены, — Город на мгновение показывал свое истинное лицо. Но у Андрея совершенно не было времени наблюдать все эти метаморфозы, он лишь отметил для себя, что зона поражения стала еще шире — метров сто.

«А шишка, похоже, прогрессирует. Это я неплохо прибарахлился».

Провал входа в уже знакомую станцию метро принял его как старого друга, и Андрей, побежав через огромный зал, скользнул вниз, перескакивая через ступеньки эскалатора.

За эту пару часов в Андрее что-то изменилось — он уже не так остро реагировал на кучи скелетов вокруг и длительные перегоны мрачного метро. Все его внимание сконцентрировалось на драгоценной ноше, а смысл существования сводился к тому, чтобы унести девочку в безопасное место. Хотя он даже не представлял, где можно найти такое место.

Из метро он выбрался посреди ночи и сразу же понял, что «веселуха» в лагере врага только начинается. Со стороны центра Парижа доносились звуки взрывов, вой и рычание. Там же вспыхивали целые облака огня и зловещего света. То, с кем воюют ушастые, оставалось для Андрея загадкой, но на данный момент это было не так уж важно — он думал совсем о другом. Света, несмотря на свой игрушечный вес, все же оттягивала руки, и нести ее через всю Европу будет накладно. Он искал выхода из ситуации и не находил.

Уже когда Андрей дошел до Жуанвиль-ле-Пона, он услышал звук, натолкнувший его на интересную мысль. Где-то справа раздалось рычание овра, которому вторило испуганное ржание.

«А вот это уже интересно». — Андрей прислушался, затем аккуратно положил спящую Свету на небольшой островок травы. Трава была обычной — она не завяла рядом с аданаилом, поэтому заслуживала особого доверия.

— Я скоро, — непонятно зачем прошептал спящей девушке Андрей и побежал на звук.

Через сотню метров он выбежал к обширному загону. По огороженной колючим кустарником площадке металось несколько лошадей, а за ними носился обезумевший овр. Два других монстра были заняты пожиранием уже пойманной лошади. Андрей, не раздумывая, вломился в колючую ограду, буквально прожигая в ней просеку, и с ходу перерубил позвоночник одного из овров, который нагнулся над трупом лошади, подставляя свою спину под меч. Сотрапезник убиенного овра удивленно икнул и поднял голову, тем самым открывая путь клинку к горлу. На залитую кровью тушу мертвой лошади плеснула изрядная порция крови ее убийцы. За третьим овром даже не пришлось бегать. Увидев смерть собратьев, зверь с ревом понесся на врага. Они разминулись практически посреди загона, но если Андрей побежал дальше вылавливать лошадь, то овр сделал всего пару шагов и уставился на вывалившиеся из его брюха внутренности, которые к тому же стремительно усыхали.

Гоняться за лошадью тоже не пришлось — животное увидело человека и, похоже, обрадовалось ему как родному. Красивая кобыла, практически вся вороная, за исключением белой звездочки на лбу, доверчиво подошла ближе и ткнулась мягкими губами в подставленную ладонь.

— Я назову тебя Звездочкой, хорошо? — спросил Андрей и искренне улыбнулся, когда лошадь фыркнула, словно соглашаясь.

Ездить без седла Андрей не любил, памятуя о прошлом опыте, поэтому решил поискать сбрую. Как ни странно, она нашлась быстро — в куче барахла возле загона. Похоже, эльфы поймали некоторых лошадей прямо оседланными и выбросили все лишнее в кучу мусора. Там же Андрея ждал еще один сюрприз: он нашел тела почти десятка эльфов, и, судя по ранам, здесь явно постарались овры.

— Кажется, я им здесь что-то сломал. Как думаешь? — спросил Андрей у Звездочки. После стольких дней уединения ему хотелось поговорить, пусть даже с лошадью.

Теперь осталось только оседлать свою новую спутницу, подобрать мирно спящую Свету и поискать место на этой несчастной планете, где им будет хорошо.

ЭПИЛОГ

— Как это не можете найти?! — орал наставник ордена смерти. — Прошло меньше луны, а вы не способны найти одного зверя?! — Внезапно наставник успокоился и спросил зловещим шепотом: — Ты хочешь жить?

Садалак, бывший «думающий о смерти» короля эльфов, а теперь «старший думающий» нового ордена, посмотрел в единственный зрячий глаз наставника. По его спине пробежала дрожь, но показать свой страх было бы недостойно.

— Наставник, мое желание не может изменить того, что «тени» потеряли след. Выжженная полоса закончилась за Дунаем, а там еще не так много измененных растений. Враг исчез, но мы продолжаем искать. — Старый воин наклонился вперед и сказал немного тише: — Аил, не сходи с ума, мы найдем его, каждый, кто вступил в орден, пойдет за тобой даже в чертоги темных богов. Мы будем с тобой до конца, наставник.

Правый, единственный зрячий глаз бывшего лорда-разведчика приобрел некий смысл, и огонь безумия в нем немного угас. А вот белесая муть на левом останется там навсегда: казалось, что этим глазом наставник смотрит прямо в ад, до сих пор видя вспышку артефакта и смерть своего воспитанника и короля.

— Ступай, старый друг, и проследи, чтобы поиски не останавливались ни на миг. А если кто-то из братьев усомнится или струсит — убей отступника, — прохрипел Аил и устало прикрыл глаза.

Садалак поклонился и направился к выходу из подземного зала. Он стремился наверх, к свету, оставляя за спиной обезумевшего лорда-разведчика и всех его фанатиков. За неполную луну королевство изменилось до неузнаваемости. Хаос первых дней после смерти короля перевернул все с ног на голову. Выброс магической энергии, столетиями копившейся в артефакте, мгновенно выбил сознание из всех эльфов возле башни — как магов, так и простых высокородных. Все магические создания в радиусе десяти полетов стрелы попросту умерли, а у тех, кто находился дальше, слетели магические настройки в мозгу. Город Грез погрузился в хаос. Гвулхи и овры сошли с ума и набросились на своих хозяев. Выброс затронул весь Город, включая пригороды, и лишь благодаря решительности Аила удалось навести хоть какой-то порядок.

Часть обезумевших «рожденных в утробе» усмирили, а остальных пришлось уничтожить. Пожары удалось потушить, и даже следы аданаила на улицах города начали постепенно зарастать, словно раны на изувеченном теле. Уже казалось, что скоро все вернется на свои места, но это было не так. Аил явно повредился в рассудке. Он возродил древний орден смерти и поклялся в Вечной Мести. Лорды попытались возражать, но к наставнику возрожденного ордена убийц присоединились все «братья крови» и большинство «теней». Несколько слишком упрямых лордов были попросту обезглавлены. «Братья крови» вышли из многовекового подполья и погрузились в пучину фанатизма — они были готовы разорвать любого, на кого укажет их предводитель.

Садалак вышел из человеческого подземелья и облегченно вдохнул свежий ветер. На его груди скрипнула кожаная броня с металлическими заклепками. Все изменилось — братья ордена смерти больше не носят магической брони, чтобы не оказаться бессильными перед аданаилом. Из звериных колоний вызвали кузнецов в помощь оврам-оружейникам для создания немагического оружия и доспехов. Нет, конечно, маги по-прежнему контролируют звериное племя, а выжившие оракулы внимательно следят за тем, чтобы оставшиеся свободными кланы зверей не использовали своего страшного оружия. Теперь без сирены управиться с ракетами будет трудно, но возможно. Маги четырех стихий, несмотря на свою слабость, все же справятся с этой задачей, особенно под руководством наставника магов разума. Олориун, как и престарелый наставник магов жизни, устранился от власти, решив переждать «сезон безумия» — так начали называть правление Аила. Аданаил не смог уничтожить королевства, но он изменил его навсегда.

Аил засел в человеческом подземелье, через которое убийца короля проник в сердце Города Грез. Наставник сидит там, как тень смерти, среди груд звериных костей, истекая злобой и безумием.

Садалак не разделял взглядов лорда, но понимал, что только в рядах ордена сможет хоть что-то изменить, — спасти от безумия братьев и, возможно, старого друга. Надежда оставалась всегда, в этом эльфы были очень похожи на людей.

Лассарин внимательно смотрел за тем, как один из его магов настраивает «живой кокон». Маг делал все правильно, но сегодня владыке хотелось проконтролировать его действия, и, возможно, не зря — внезапно произошел небольшой сбой, и спеленатое мягкой мембраной тело пленника выгнулось от боли.

— Простите, владыка, — побледнел маг жизни, судорожно размахивая руками над шаром контроля.

— Нечего страшного, но будь внимателен — не хотелось бы потерять такой прекрасный экземпляр. — Сегодня эрл клана Озерной Лилии был великодушен. В Светлом Мире разразилась неслыханная буря страстей, а в мутной воде можно неплохо поохотиться, и это поднимало настроение эрла.

— Я постараюсь, владыка. — Голос мага начал дрожать.

— Не спеши и не дергайся, будет неприятно потерять такой хороший образец. Из него получится неплохой убийца и охотник на зверей. — Неожиданная мысль озарила голову эрла, и он улыбнулся. — Нам не удалось принести в этот мир «ужас ночи» Темного Мира. Но мы создадим нового. Да, решено, я назову его сашатом. И пусть этот зверь стал причиной нашей ошибки при охоте на аданаила, он еще послужит нашим интересам.

Рядом неслышной тенью возникли сестры.

— Что там? — спросил эрл, не поворачивая головы.

— Аил безумствует: они потеряли след аданаила.

— Но вы-то, надеюсь, не упустили его?

— Прости, владыка, — тихо пискнула Эрана, а ее сестра вообще сжалась в комок, боясь даже дышать.

— Как?! Вы же «видящие»! — взорвался эрл, но, видя, что сестры онемели от страха, снизил тон: — Говорите.

— Господин, мы не знаем, он просто пропал еще на подходах к границе.

— Хорошо. — Лассарину все же удалось восстановить контроль над собой. Ему, конечно, хотелось заполучить аданаила, но даже если эта тварь останется на свободе, это будет тоже хорошо. Эрл любил хаос. — Ступайте.

Отправив сестер, Лассарин повернулся к ворочающемуся кокону и напряженному магу. Все шло своим чередом, и эксперимент по созданию из зверя более совершенного существа переходил в стабильную фазу.

— Работай, — кивнул эрл и вышел из лабораторного грота.

Нахлынувшие после прихода сестер мысли увлекли его в заветный кабинет и даже дальше. Мысленная команда свернула полупрозрачный тоннель входа и дала импульс для прокладки нового прохода. Аморфные тела медуз стремительно замелькали в воде, создавая прозрачную трубу, ведущую в глубину грота, в самую темную часть, в логово краена.

Лассарин уверял короля, что слабо контролирует монстра, но это было не так. Конечно, порой ужас Темных Вод взбрыкивал, но еще ни одно животное, будь оно магическим или созданным самой природой, не могло противиться Лассарину, чья сила и даже возраст превышали жизненный опыт официального наставника магов жизни. Лассарин прожил очень долгую жизнь, он уже не помнил, когда именно родился юный эльф с этим именем.

Впрочем, сейчас он уже не был эльфом — он стал чем-то большим. Лассарин тысячелетиями создавал собственное тело, меняя его и совершенствуя. Даже по меркам извращенных магов жизни он был не меньшим монстром, чем краен, возможно, именно поэтому они так близки — нечто большее, чем эльф, и нечто большее, чем ужас.

Лассарин прошел по тоннелю в глубь грота. Вдоль трубы прохода мелькнуло огромное тело, огибая его по кругу, но эрлу сейчас было не до игр с любимцем, он хотел освежить память. Память — это единственное, над чем был не властен один из самых великих магов. Однажды он даже рискнул обратиться за помощью к Олориуну, но наставник магов разума, знания и опыт которого Лассарин ставил наравне со своими, не смог ничего поделать. Эрл терял самое дорогое — воспоминания. Может быть, именно поэтому он и сохранил тот заветный листок. Великий каллиграф, создавший «Песнь времен», посвятил аданаилам целых два листа своей книги. Один из них сокрыли, а второй изъял Лассарин. Да, уже тогда он имел достаточно власти, чтобы сделать это. Прошли тысячелетия, власть менялась, Лассарин ушел в тень, теряя воспоминания, но чувство того страха осталось с ним.

Первую часть повествования об аданаилах мастер-каллиграф составил в виде справки — так повелели владыки. Она и осталась в книге. А вот на втором листе автор описал последнюю битву. Там поминался и Лассарин — по общепринятой версии, прапрадед теперешнего эрла Озерной Лилии.

Проход расширился перед шагающим эрлом и заполнил собой большую пещеру, выдавливая наружу тонны воды. Одна из стен пещеры была густо залеплена кораллами. Эрл отдал мысленный приказ, и кораллы со скрипом разошлись. Несметные сокровища самого загадочного клана эльфов не интересовали Лассарина, и он сразу прошел к стенной нише с манускриптами.

Лист дерева охо с тихим шелестом развернулся, открывая витые строки, и Лассарин погрузился в прошлое.

«Илли-ман-жаро — гора, которая сверкает, — самая высокая гора южного континента, стала последним оплотом для трех тысяч боевых соцветий. Со стороны казалось, что они стоят на высокой скале посреди огромного моря, а волны звериных толп бьются о твердые рифы, разлетаясь кровавыми брызгами. Зверье умирало даже не тысячами, а миллионами, их раздирали и сжигали огненные, ледяные и ядовитые плетения. Обезумевших от ярости рабов выкашивали тучи стрел, но они упорно шли вперед. Зачем? Чего не хватало существам, которых Народ вывел на свет из вонючих пещер? Да, эльфы не были создателями людей, но именно под сенью клановых деревьев зверье смогло жить в комфорте и сытости. Возможно, роковой ошибкой стало изобретение „рожденных в утробе“? Но почему? Ведь это только облегчит труды рабов, и потеря нескольких миллионов самок — небольшая тому плата.

И все же звери взбунтовались. Среди зверья нашлись предводители и шаманы, но победить эльфийских магов было невозможно. И тогда они совершили святотатство.

Волны продолжали биться о скалу. Казалось, что все бесполезно, но новые самоубийственные атаки все же выкашивали стрелков, молодых овров и слабых гвулхов, пока не упирались в магические преграды. И тогда тактика зверья менялась.

Докатившаяся до подножия горы огромная толпа подмяла под себя фалангу овров, и тут же передние ряды зверей вспыхнули яркими факелами, неосторожно нырнув в огненную завесу. Толпа остановилась, и Лассарин — эрл и первый маг жизни клана Озерной Лилии — отправил вперед своих монстров.

Серая масса при виде жутких тварей застонала от ужаса, но звонкий, совсем молодой голос что-то выкрикнул, и звери вновь пошли вперед. Разменивая свои жизни по чудовищной цене, они опять приблизились к огненной завесе, и когда перед ними остались только укрытые завесой маги, толпа разошлась, пропуская маленький отряд.

Обнаженные, изрисованные татуировками люди смело вошли в ревущий огонь и… прошли его насквозь. Увидев это, сам Ужас Светлого Мира содрогнулся и спрятался в душах великих магов Народа. Не обращая внимания на потоки огненных шаров и снежных игл, израненный юноша с безумными глазами прыгнул вперед и воткнул в грудь короля увитый рунами клинок. Звериные руки уверенно сжимали меч, скованный эльфийским мастером. Будь они прокляты во веки веков! И эльфы, прикоснувшиеся к фариту, чтобы создать мечи-предатели, и звери, сотворившие с собой столь чудовищное святотатство.

Они получили редкий для людей Дар, но убили его в себе! Они прошли через океан боли и вышли на берега страданий, став монстрами, отринувшими саму жизнь! Они извратили самое святое, изуродовали себя, своих детей и внуков, они стали мертвыми воинами — АДАНАИЛАМИ!!!»

Лассарин отпустил край листа, и он свернулся, скрывая от воспаленного взора страшную правду. Эльф вздрогнул и провел тонкими пальцами по вспотевшему лбу. Внезапная мысль вошла в его мозг как раскаленная спица: «А может, мы напрасно вернулись в Светлый Мир, и это только жестокая шутка темных богов?»

— А-я-ска-ж-у-у! Анастасия Петровна, Васька сейчас опять испортит кучеряшки!

— Вася! — откликнулась учительница, но тут же замолчала.

Надежда выглянула в открытое окно кабинета и улыбнулась. Васька, которого все старшие уже давно называли Индианой, стоял в стороне от грядок и ехидно улыбался. Инкриминировать ему было нечего — маленький антимаг находился далеко от магических растений, он попросту дразнил девочку.

Анастасия Петровна хмуро посмотрела на мальчика и, не найдя в его действиях ничего преступного, отвернулась.

Инди ехидно улыбнулся ябеде и тут же испуганно втянул голову в плечи.

— Инди, тудыт твою перетудыт, ты что творишь, паршивец? — послышался грозный рык Мазая.

— Ничего, — обреченно выдохнул Инди, уже понимая, что с Мазаем этот номер не пройдет. Старик был его учителем, нет, не так — Учителем. На состав преступления и букву закона деду было совершенно наплевать.

— Я те дам ничего, а ну марш на беговую дорожку! Восемь кругов!

— Ну деда! — попытался применить запрещенный прием Васька, но сделал это напрасно.

— Что?! Деда?! А ну бегом!

Надя улыбнулась и посмотрела на стол, заваленный тетрадями с непроверенными контрольными. Работать не хотелось совершенно. Снаружи всеми земными и неземными ароматами благоухало лето, оно просто требовало от молодой женщины выйти на улицу под яркое солнце.

«Потом проверю», — с озорной улыбкой подумала она и легкой походкой вышла из кабинета.

Дед Мазай сидел возле небольшой спортивной площадки с футбольным полем посредине. Он разместился на вкопанной в землю покрышке и наблюдал за Васькой. Мальчик за прошедшие три месяца сильно изменился — он подтянулся и стал намного серьезнее, теперь только Машка заставляла его опускаться до подначек, а в остальном Инди вел себя как настоящий мужчина — старался не вступать в дрязги и вести себя рассудительно.

Мальчик легко бежал по кругу, иногда перепрыгивая через препятствия. Он был одет в перешитый девочками камуфляж. Маленькую и стройную фигурку опоясывал патронташ, а за спиной, как влитое, висело ружье Мазая. Надя невольно улыбнулась, вспоминая, как поначалу слишком большая винтовка при беге била по худой спине неуклюжего ребенка.

Когда Васька начал уставать, Надя решила вмешаться:

— Матвей Александрович, может, не нужно так строго?

— Нужно, — деловито нахмурился Мазай, — вот вернется Андрюха — что я ему покажу, сопливого пацана?

Неожиданный спазм сдавил горло Нади. Она сама удивлялась тому, как отреагировала на уход Андрея. Ну кто он ей? Случайный прохожий со своими бедами и тараканами в голове? И все же что-то дрогнуло в сердце, зацепило. Надя всеми силами старалась скрывать это чувство, но, похоже, у нее не очень-то получалось. Она иногда слышала шепотки воспитанников, а Лена при виде директрисы вообще исходила ядом.

«К чему все это, на что я, дура, надеюсь?» — подумала Надя, но вслух сказала другое:

— Матвей Александрович, вы же знаете, он ушел туда, откуда не возвращаются. Сколько можно об этом говорить!

— Вы, Надежда Васильевна, очень мудрый человек, но, как и любая баба, иногда несете чушь. Андрюха — тертый калач и вполне может вывернуться из самых безнадежных ситуаций.

Надя попыталась вставить слово, но Мазай остановил ее решительным жестом:

— Я не имел в виду, что шансов много, я сказал — возможно.

— Будем надеяться, — примирительно вздохнула Надя.

— А вот это уже разговор, — по-доброму улыбнулся Мазай и тут же закричал, да так, что Надя вздрогнула: — Че встал, как вкопанный, тунеядец, еще два круга осталось! Ты что, глухой?!

Надя тоже перевела взгляд на Ваську. Парень стоял на месте и, совершенно не реагируя на крик деда, напряженно смотрел на опушку леса. В груди что-то больно кольнуло, и Надя медленно развернулась.

Из леса выходил человек в грязных обносках. Он вел под уздцы усталую лошадь, на которой сидела измученная и грязная девочка в каком-то рванье.

— Андрей, — прошептала помертвевшими губами Надя и неожиданно для себя побежала.

Немалое пространство, разделявшее двух людей, закончилось очень быстро, но ветер уже остудил ей голову, и Надя остановилась в паре шагов, не решаясь подойти ближе.

— Здравствуйте, Надя, — проскрипел хриплым голосом Андрей и улыбнулся совершенно растрескавшимися губами.

— Здравствуй, — выдавила Надя через перехваченное спазмом горло. На ее глаза набежали непрошеные слезы.

Андрей выглядел чудовищно: перекошенная на левый бок фигура, изорванная одежда, огрубевшая, ссохшаяся кожа на лице была покрыта мелкими шрамами и грязью, а спутавшиеся волосы и грязную бороду обильно покрывала седина. И только глаза горели ярким, живым огнем.

— Примете к себе, а то нам и идти-то больше некуда? — вновь проскрипел Андрей.

Говорить Надя уже не могла, в отличие от неугомонного Васьки, который быстро выровнял сбитое бегом дыхание, вытянулся в струнку и звонко отрапортовал:

— Командир, за время вашего отсутствия особых происшествий не было. Одну атаку бандитов мы отбили вместе с дедом и гвулхами. — Мальчик был необычайно серьезен, но в конце доклада все же сорвался и по-детски похвастался: — Дядя Андрей, а я одного сам подстрелил, из ружья.

— Молодец, — улыбнулся Андрей и тут же сделал «деловое» лицо: — Благодарю за службу.

Что ответить на подобное заявление, мальчик не знал, поэтому просто залился краской.

Вся эта полуюмористическая сцена позволила Наде прийти в себя и осознать одну важную вещь:

— Андрей, а где все остальные?

— Кто-то погиб, — лицо Андрей посерело, — а остальных мы, скорей всего, больше не увидим.

— Увидишь, — раздался сверху голос Светы. По реакции Андрея было видно, что для него это тоже было неожиданностью. — С Батей ты будешь воевать, а на Вини охотиться. Он стал сашатом, и тебе предстоит нелегкий бой, но если постараешься, то сможешь его спасти. И не бойся, все будет хорошо.

Девочка выглядела странно — ее лицо побледнело, а глаза затянула какая-то муть. Закончив свою речь, Света вздрогнула, словно проснувшись, а ее глаза вновь прояснились.

Андрей повернул удивленное лицо к Наде:

— Ничего не понял, бред какой-то, но вот то, что «все будет хорошо», мне понравилось.

И словно в подтверждение своих слов Андрей посмотрел на Надю очень теплым взглядом и широко улыбнулся.

Примечания

1

Снайперский маскировочный костюм разных видов — «Леший», «Кикимора» и т. д.

2

Рюкзак десантника. Номера и объемы разные.

3

Винтовка снайперская специальная «винторез», калибр 9 мм.

4

Бесшумная винтовка крупнокалиберная снайперская ВКС/ВССК «выхлоп», калибр 12,7 мм.

5

Автомат Калашникова «сотой» серии — со сложенным прикладом и под патрон 7,62 мм.

6

Самозарядный пистолет Сердюкова — СПС. Прежде и именовался по-другому, и обозначался тоже. К примеру, СР-1 или РГ055. Назывался и «вектором», и «гюрзой». И разработан не только Петром Сердюковым, но и Игорем Беляевым. Калибр 9 мм.

7

Поселок городского типа.

Content

Григорий Шаргородский
УБИВЕЦ МАГОВ
Калибр 9 мм

ПРОЛОГ

Глава 1 НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Глава 2 СВЕТЛЫЙ МИР

Глава 3 СТРАТЕГИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ

Глава 4 ВТОРОЙ УДАР

Глава 5 НАЧАЛО ПУТИ

Глава 6 ЦВЕТЫ ЭРАНИИ

Глава 7 ЗИМА

Глава 8 ДРЕВНИЕ КЛИНКИ

Глава 9 ВЕСНА

Глава 10 ЦЕНА ВЕРНОСТИ

Глава 11 ВСТРЕЧА

Глава 12 ОХОТНИКИ

Глава 13 СЛИШКОМ МНОГО ЛЮДЕЙ

Глава 14 НОВАЯ ЖИЗНЬ

Глава 15 МАЗАЙ И ЕГО ЗАЙЦЫ

Глава 16 БОЛЬШАЯ ОХОТА

Глава 17 ИГРА В ПРЯТКИ

Глава 18 КОРНИ СТРАХА

Глава 19 ВЕНА

Глава 20 НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Глава 21 КОММУНА

Глава 22 ДУНАЙ

Глава 23 ГОРОД ГРЕЗ

ЭПИЛОГ

Примечания