Валентина Алексеевна Андреева

Лопнувшее колесо фортуны

Часть первая

СВАДЕБНЫЙ «ПОДКИДЫШ»

1

– Так жить нельзя!!!

Услышав громогласное заявление, выданное Наташкой из района ближнего зазаборья, я уронила за окно флакон с жидкостью для мытья стекол и невольно чертыхнулась. С разницей в пару секунд снизу чертыхнулся Димка, вынудив меня к очередному черному слову. На сей раз озвученному шепотом. Может, он не догадается, чьих рук дело? Поразительная способность у человека появляться в ненужное время в ненужном месте! В данный момент – под окном. А отвечать за его провокацию придется мне. Домашний вариант «стрелочницы». Мимо, не иначе как с перепуга, пронеслась стайка воробьев, я торопливо закрыла фрамугу. Проверено практикой: залетит птаха в дом, готовься к несчастью. Будем надеяться, что я отвела беду руками, а муж от налета флакона не очень пострадал. Глядишь, и операции «антитеррор» не будет.

Бившая ключом радость в Наташкином вопле явно расходилась с его смыслом, но разбираться с диссонансом не хотелось. Пусть себе подруга радуется, благо есть чему. Каждый сходит с ума по-своему.

– Так жить можно, – пробормотала я, слегка позавидовав Наталье, и снова открыла окно. Высунувшись наполовину, попробовала уловить хоть малейшее дуновение залетного ветерка, но, увы, надежда не оправдалась – было все то же пекло и все та же дымовая завеса. Очередные показательные выступления матушки-природы, уставшей от, мягко говоря, неразумной самодеятельности своих безалаберных детей. Такое впечатление, что вся Россия превратилась в огромный полыхающий костер, огрызающийся едким угаром.

– Если ты решила сигануть со второго этажа безболезненно – не получится. Меня на подхвате уже нет.

Димкино замечание (когда только успел подняться ко мне на второй этаж!) было слишком вялым, чтобы достойно огрызнуться, посему я также вяло доложила, что не собираюсь тягаться со стеклоочистителем. Он денег стоит, грех его не поймать, а моя персона бесценная. Если и шлепнусь, то задаром.

– Ошибаешься. Причем дважды, – возразил муж, железной рукой хватая меня за шиворот и стаскивая с подоконника. Надо же! Несмотря на неблагоприятные погодные условия есть еще силушка. Поднялся на второй этаж и не запыхался. Или это результат непреодолимого тяготения к нравоучениям?

– Пожалуй, даже трижды, – раздумчиво поправился Димка. – Во-первых, ты швырнула в меня не стеклоочиститель, а средство для удаления известкового налета и ржавчины. Я что, уже так плохо выгляжу?

– Чудны дела твои, Господи! – мысленно отметила я, а вслух поведала: – Это на перспективу. Надо было как-то поддержать в тебе, любимом, здоровый дух, вот и поддержала. Почти из последних сил. – И тут же попросила перейти ко второй моей ошибке, не дай бог, зациклится на первой. И как это меня угораздило схватить не тот флакон? Мало того, полчаса стояла с ним у окна, размышляя о предстоящей экзекуции с мытьем стекол, и не удосужилась взглянуть на этикетку. Пожалуй, надо присесть. Лучше всего на пол.

– Хорошо, переходим ко второй, – продолжал Димка. – Уверен, что бороться с дымовой завесой с помощью ежедневного мытья окон – дохлый номер. Даже с применением радикального средства для удаления известкового налета и ржавчины.

Я подумала и в знак согласия кивнула. Не стоило посвящать мужа в то, что именно это окно мне не удается отмыть с самого начала дачного сезона. Какой день обхожусь отдельными фрагментами – то одно отвлекает, то другое.

– В-третьих, – Димка зевнул, стараясь устроиться на диване с максимальным удобством, – бесценная моя, ты сама определила свою стоимость. У тебя на спине ценник болтается… И мне не нравится болотный цвет твоего нового топика. Откуда такой цветовой пессимизм? Нет, ну если ты намерена коротать отпускное время в болоте, маскируясь под окружающую среду, тогда конечно. Самое оно. Только конкуренток не разозли. У лягушек сейчас с запасами продовольствия напряженка. В связи с аномальной жарой болот поубавилось, резко снизилось поголовье комаров. Земноводным лишний рот ни к чему.

– В тесноте, да не в обиде, – промямлила я и сама не поняла, к чему это сказала.

Димка очередной раз зевнул, с хрустом потянулся и попросил в ближайшее время его не тревожить, так как надежда на ночную свежесть не оправдалась. Заснул в беседке только под утро, да и то ненадолго – разбудило чье-то карканье как раз в тот момент, когда снились снежные вершины швейцарских Альп.

– Я точно не каркала. Это выше моих сил. А зачем тебя туда понесло, в какие-то альпийские горки?.. Ты не патриот.

– Там дыма не было. Ириш, минералки усталому путнику не принесешь? Если засну, просто поставь ее рядом с диваном.

– Зря ты не добрался до снежных завалов, – вздохнула я. – Как подумаю о предстоящем спуске на первый этаж и новом восхождении сюда, да еще с грузом…

– А ты экономь силы – не думай. В основном у тебя это прекрасно получается. Просто возьми и принеси воду. Всего-то пара шагов. Бутылка в холодильнике, холодильник в спальне. Все-таки как замечательно пригодился старенький «Морозко», который ты трижды пыталась сбагрить в металлолом. Не думая!

– Он хорошо смотрелся на самом верху общей кучи. Этакая беленькая, будто заснеженная вершина железной горки. Не вставай! Спи спокойно. И пусть тебе приснится отечественный кондиционер. Воду доставлю.

В спальне я стянула с окна давно высохшую простыню и в изнеможении присела на кровать. Следовало бы очередной раз намочить простынку и вернуть обратно, но двигаться не хотелось. Так и сидела, отрешенно наблюдая, как бесформенная серая масса заползает в комнату. Этим утром она стала особенно плотной, мало того, обрела реальный запах гари. «Воздух Родины, он особенный, не надышишься им…» – попробовала я оправдать свое бездействие с помощью поэта Игоря Шафермана. Не получилось. Отвлек голос невидимой Наташки. Все из того же ближнего зазаборья. Подруга бодро обещала кому-то «сей секунд» прервать процесс горячего копчения четы Ефимовых и возродить их к новой жизни. Это грозило серьезными осложнениями в наших с Димкой отношениях. За пять минут он точно не успел выспаться. Не стоило «сей секунд» возрождать его к новой жизни, иначе у меня никакой не будет. Ни новой, ни старой. В лучшем случае до вечера. Вскочив, я моментально закрыла окно, выхватила из холодильника бутылку минералки и понеслась к лестнице. Опомнившись, вернулась и пристроила емкость в изголовье мирно похрапывающего Димки, не забыв отметить правильность своих действий. Пусть хоть он голову держит в относительном холоде.

Наташкин крик «Ира-а-а, ты где-е-е?!» застал меня метрах в пятнадцати от нее. Мой призыв «не орать» запоздал.

– Хватит дрыхнуть! – заявила подруга, проявляясь в полном объеме. – Почему я должна обеспечивать вам мобильную связь с вашими детьми? Все утро не могут дозвониться. Двадцать минут на сборы! Ребята уже в дороге, не стоит их задерживать, и вообще зря они вчера уехали в Москву. Едем дышать чистым воздухом.

– Куда?

– Да куда угодно! Лишь бы подальше от дыма и не в Польшу, там наводнение. Честно говоря, я не поняла пункт назначения, толком не расслышала из канавы. Ввалилась туда аккурат в тот момент, когда Дмитрий-2 словесные вехи по маршруту расставлял. Связь из канавы, да еще без мобильника, хуже некуда. Возьми это на заметку. Мобильник я удачно отыскала в траве, но выяснять подробности предстоящей поездки сочла неприличным, так как Дим-2 уже отрапортовал и заявил: «До встречи!» Вдруг бы подумал, что я его намеренно не слушала. Словом, в памяти остались только населенный пункт, где обитают сплошные козлы да еще какой-то монастырь есть. Но за точность не ручаюсь. А что, это так важно? Давай сюда Ефимова. Пусть готовит вашу «тачку», в одной мы все не уместимся, а за руль своей я ни за что не сяду, мне в беспросветном дыму и одной на шоссе тесно. Не забудь про спальные принадлежности, и особенно Ефимова. Блин! Опять кто-то домогается…

Прослушав веселенькое музыкальное начало мобильного вызова, я буркнула: «Посмотрим» и, считая встречу с подругой законченной, заторопилась в дом с твердым намерением никуда не ехать. Еще не известно, правильно ли Наталья в облюбованной ею канаве поняла замысел моего воистину родного зятя.

Проверив забытый с вечера на кухне телефон, я убедилась, что оператор свои обязанности выполняет исправно: двенадцать безответных вызовов и сообщений о них. Я бы на месте Алены и Димы-2 закипела от возмущения. В такую жару… Хорошо, что я не на их месте. Правда, на своем тоже не очень комфортно. Интересно, если взять пример с Наташкиной боксерихи – высунуть язык и дышать ртом часто-часто, поможет это противостоять удушливому пеклу? Господи, какая муть лезет в голову. К нам же дети едут. Еще минутку посижу на диванчике – и долой застой!

– Ты зачем язык на плечо высунула?

Я невольно вздрогнула и поморщилась. Наташка! Такое впечатление, что она везде. Вот неймется человеку!

– Кончик языка у меня сам выпал, – проворчала я. – Автономный терморегулятор. Ты посиди, я мигом, только в душ сбегаю.

Мигом не обошлось. Не хотелось расставаться с прохладным микроклиматом. Вернулась не скоро и, если верить Наташке, в новом качестве – душой небольшой компании, из которой предварительно эту душу нечаянно вытрясли. Объяснилось все быстро: мое появление было встречено с огромным удивлением, а Наташка, хлебнув за мое здоровье кофе из моей персональной чашки, кивнула в мою сторону и отметила, что при распределении посадочных мест в машине забыли одну живую душу. Дим-2 со мной поздоровался, Алена выдала комплимент запаху своего геля, который я окончательно присвоила, Борис, Наташкин муж, облегченно вздохнул и проявил готовность остаться дома, чтобы караулить собаку. В одну машину все равно не уместимся, а Димкина два дня как без тормозов. Сам Димка ничего не сказал. Он спросонья вообще ничего не понял, хотя его душевная единица, сошедшая со второго этажа следом за моей, уже была приписана к посадочному месту– рядом с водителем. Заочно и в первую же очередь как негабаритный груз.

Я ласково улыбнулась мужу, уверенная в том, что он отстоит наш суверенитет. Ну не хотелось мне никуда ехать. Через пять минут я поняла, что вышла замуж за рыцарские доспехи, сам рыцарь давно из них выскочил и теперь приторговывает дамой сердца, чтобы обеспечить себе полную свободу действий. Вникнув в ситуацию, Димка хитро сослался на неотложные дела (такая жалость!) и предложил рассмотреть мою кандидатуру на предстоящую прогулку в качестве полноценной замены заодно и его персоны. Что же касается меня лично, то мне просто необходимо проветриться и пару-тройку деньков (размером с неделю) отдышаться. В качестве доказательства моего нездорового психического состояния привел пример с фальшивым стеклоочистителем, а заодно продемонстрировал свою мокрую шевелюру. Таковой она стала якобы по вине моей перегревшейся нервной системы. От такой наглости я потеряла дар речи. Муж этим удачно воспользовался. Это ж надо! Устроить из обыкновенной бутылки с водой капельницу, ритмично долбящую тебя по макушке растворенными в воде минералами. И ладно бы просто перепутала место парковки бутылки – пол с головой мужа, но даже не удосужилась проверить герметичность пробки.

Достойных слов отмщения я не нашла – задохнулась от коварства и несправедливости. Естественный в этом состоянии кашель послужил очередным аргументом для срочного отъезда в экологически сносное место. Спасательная операция в интересах Ирины Санны. Сама Фортуна не пожалела для меня своего счастливого колеса.

– Добром эта затея не кончится! – мрачно пообещала я Димке на прощание, ловко увернувшись от его дежурного поцелуя. Мало на свете любителей вставлять палки в колеса? Кто ж знал, что мои слова окажутся пророческими для всех. В тот момент мстительно думала только о выражении Димкиного лица при свидании с пустым холодильником. Я намеревалась выгрести оттуда в дорогу решительно все. Пусть любимый, наведываясь в него, чувствует внутреннюю опустошенность. С вещами в дорогу не церемонилась, брала то, что попадалось под руку. Не на себе же тащить. «Излишек нам был без тягот» (Не мной сказано – С. Есенин. «Анна Снегина»). Прихватить бы с собой еще телевизор… Уставившись на бодрого ведущего программы чрезвычайных происшествий, я пожалела беднягу. Несмотря на невыносимую жару, он был в строгом пиджаке. На его месте я бы непременно напялила шортики и сидела босиком, все равно из-за «трибуны» виден только верх. Краем уха услышала о резком снижении уровня преступлений. Сама природа подключилась к борьбе с этим общественным злом, уголовные элементы ушли в тень.

Вскоре настроение кардинально изменилось. Я наконец-то осознала, что рядом со мной солнце моей жизни – Алена. Рядом с ней солнце ее жизни – Дим-2. Формально, по документам – мой зять, фактически – мой родной приемный сын. Вдвоем на заднем сиденье джипа нам с любезной моему сердцу приятельницей Наташкой весьма комфортно. Кондиционер обеспечивает приятную прохладу, дымная пелена за стеклом потихоньку теряет свою плотность, позволяя глазеть по сторонам, а льющаяся из динамиков музыка рождает в душе тихую радость. И мне все равно, куда ехать.

Кофе, выпитый Наташкой вместо меня, но за мое здоровье, напомнил о себе довольно быстро. Не удивительно, перед этим она в своей дачной резиденции опустошила еще одну чашку за здоровье Бориса и половину очередной – за свое.

Довольно долго выбирали романтическое место для остановки. Критерий отбора – густые кусты и отсутствие препятствий в виде больших придорожных канав. В конце концов Наташка заявила, что надо завязывать с романтизмом. Он плохо уживается с ее возрастающим желанием и дымовой завесой. Да и едва ли папарацци будут контролировать интимные моменты ее жизни. Она, слава богу, им на фиг не нужна. Дим-2 съехал с шоссе на проселочную дорогу…

Паническое Наташкино возвращение из кустов произошло буквально сразу же. Мелькнуло предположение, что подруга села на кактус. А почему бы ему не вырасти на сорокоградусной жаре? Наташка удивилась как могла. Теперь приглашает удивиться нас. Мы с Аленой осторожно двинулись к точке Наташкиного возврата. Она плелась за нами, прихватив с собой фонарик. Так сказать, «днем с огнем».

Действительность оказалась несравненно хуже предполагаемого кактуса. В облюбованных подругой кустах лежал человек. Ни живой, ни мертвый. Было слышно, как он посапывает. Такое впечатление, что мирно спит. Но почему беспросыпно? На Наташкин беглый топот с отрывистым повизгиванием никак не среагировал. Притворяется?

– Отойди, – сказала я подруге. – Тебе места мало? Видишь, здесь занято.

– Занято, – согласилась она. – Но Дим-2 дал команду «девочки налево, мальчики направо». Почему этот мужик перебежал мне дорогу в неправильном направлении?

– Пьяный! – вынес свой вердикт подоспевший Димка.

– В хлам, – поддержала его Наташка. – Ишь, развалился. В тенечке.

– Спиртным вроде не пахнет. Да и одежда у мужика приличная, – засомневалась я. – Белые шорты, белая футболка…

– Белая кроссовка. Одна, – уточнила дочь. – Интересно, зачем ему в этом случае два белых носка? Может, он сбежал с местных соревнований по теннису? Дим, тебе не трудно открыть доступ к его физиономии? Достаточно убрать с нее руку.

– И куда ее положить?

– Где-нибудь рядышком, только не вывихни. Мне кажется, этот человек без сознания. Скорее всего, солнечный или тепловой удар.

Дим-2 осторожно отвел руку мужчины в сторону, и мы нестройно ахнули.

На нас недоуменно таращилась пара живых глаз…

2

Коллективные «переглядушки» закончились на Наталье. Адресованный незнакомцу вопрос Дмитрия Второго «что случилось?» автоматически перешел к ней. Именно ее незнакомец избрал объектом своего пристального внимания. Уставился в упор. Она, разумеется, занервничала и попыталась скрыться за спиной Алены. Дохлый номер. Лишний раз убедилась, что пора худеть.

Молодой человек резво вскочил на ноги, подняв небольшое облачко пыли. Испуганно оглядевшись по сторонам, помянул какую-то «стерву» и принялся лихорадочно обследовать кусты. Треск стоял невообразимый. Я предположила, что он искал вторую кроссовку. И ошиблась.

– Где мои деньги?! – выпрямившись, истерично спросил он. Почему-то у Наташки.

Переместившись поближе к Диму-2, подруга почувствовала себя уверенней.

– Фига себе! Да я и за своими-то деньгами не могу уследить. Утекают, как вода сквозь пальцы. Помнится, казначеем ни к кому не нанималась. Дим, переведи, пожалуйста, этому типу мои слова на язык жестов. Кажется, он слов не понимает. И мне категорически не нравится его бледный вид и лохматая шевелюра. Сумасшедший шатен в пыли.

– Деньги! Огромные! У меня был бумажник с деньгами! И мобильник пропал, – затрясся незнакомец и, обхватив руками голову, взвыл.

Дим-2 придал физиономии скорбный вид и сочувственно покивал:

– Бумажник – это серьезно. Он, как вода, сквозь пальцы не просочится. Скорее всего, ему приделали ноги. Или колеса.

– Где она, зар-раза?! – с новой силой завопил незнакомец, обернулся вокруг своей оси и, припадая на одну ногу, прытко понесся к дороге. В знойном, можно сказать, безвоздушном пространстве повис его очередной вопрос: – Где моя машина?! У нее в багажнике замок заклинило!

В полном молчании мы проводили бегуна глазами. Первой его нарушила Наташка, поинтересовавшись, зачем нас вообще в это чисто поле с кустами понесло. Дим-2 даже не успел удивиться провалу в памяти Натальи Николавны. Она сама вспомнила первопричину и живо процитировала ему правило: «Выслушай женщину и сделай наоборот», не фига было останавливаться именно в этом месте.

– Ну ты даешь! Дальше ехать некуда! – возмутилась я, уворачиваясь и тем пытаясь спасти свою голову от рук подруги.

– Как это «некуда»? – удивилась дочь. – Не хватало еще менять свои планы! Но первым делом надо поймать беженца, пока он окончательно не свихнулся. Ишь, какая прыть, за ним и на машине не угонимся.

– Поймаем, довезем до первого поста ГАИ и объясним ситуацию, – поддержал жену Дим-2. – Вызовут специалистов и разберутся с человеком. Какой-то он невменяемый.

– Ну да… – согласилась я. – По крайней мере, станет ясно, что за тип такой: просто сумасшедший или сумасшедший с отягчающим обстоятельством – ограбленный.

Никто из нас не придал значения исчезновению Наташки. Должна же она довести до конца свою задумку. К машине мы вернулись без нее и жутко перепугались, услышав со стороны поля отчаянные призывы о помощи. Вроде бы рядом, но дым не давал возможности проверить это визуально.

– Как было бы замечательно, если бы Наталья просто присела на кактус, – в ужасе повторяла я на бегу, стараясь заглушить более страшные предположения.

– И потеснилась, уступив часть кактуса обскакавшему нас Димчику, – шмыгая носом, поделилась своим желанием бежавшая рядом дочь. – Он уколов боится, как-то резко оба передовика смолкли. Мы, вообще, в правильном направлении бежим?

– Тормозите! – раздалась откуда-то снизу Наташкина команда. – Здесь овражек.

– Дим-2 с тобой? – поинтересовались мы с дочерью, скользя по откосу.

– Он временно недоступен. Осторожно, на нас не наступите. Прямо по курсу тонкая рябина. Я на ней висю.

– Зачем? – удивилась я, вновь обретая былую уверенность в себе. Видимость перестала быть нулевой, я уже могла отличить подругу от окружающей среды. Рябина куда лучше кактуса.

– Затем! – огрызнулась Наташка. – Если бы выбрала правильное направление для достижения своей заветной цели, «я б тогда не стала гнуться и качаться». Послана сюда во спасение – противовесом. Димчик, долго еще?

– Все! – с облегчением выдохнул он. – Можете отпускать.

– Нет, не могу! – капризно возразила Наташка. – Обдерет как липку, причем вместе с одеждой. Нужен еще один противовес. Только не вешай назад сумасшедшего придурка. Чего ему в кустах не лежалось? Ленчик, будь добра, сорви меня с рябинушки, а? Только предварительно задвинь маму на задний план. Пусть она лучше поможет Диму-2 оттащить самоубийцу подальше. Надеюсь, это не будет последним поползновением в его молодой жизни. Мне бы хотелось сделать ему серьезное внушение. Жаль, под руками нет ничего внушительного. Типа дрына.

Я перестала слушать крамольные речи подруги. Пусть растет на рябине, пока не созреет и сама не отвалится. Разве у моей дочери хватит сил удержать дерево? Так и будут перетягивать крону то на одну, то на другую сторону, соревнуясь в предотвращении ободража. Хмыкнув, я бочком, как краб, направилась на помощь Дмитрию второму, тихо внушающему самоубийце любовь к жизни. Разумеется, на безопасном от рябины расстоянии. Из уважения Димчик позволил мне постоять рядом с собой, поручив держать утраченную было и вновь обретенную кроссовку незнакомца. Я ее всего один раз уронила на голову зятя, когда он склонился над бедолагой, пытаясь его усадить. Димчик меня за это еще и поблагодарил. Как мне показалось, от всей души. Но на всякий случай я отступила на пять шагов влево.

Судя по отсутствию шнурка, кроссовок, был задействован несостоявшимся самоубийцей в качестве личной удавки. Скорее всего, этой цели послужили оба шнурка, одного маловато будет. Взял да связал их вместе. Допекло парня! В таком случае зря ему по дороге попался потерянный кроссовок. Если бы не Наташка… Даже не хочу думать о последствиях!

Треск и шум веток освобожденного деревца с синхронным визгом Натальи и Аленки отвлек мое внимание на себя. Я невольно дернулась, порываясь бежать на выручку, но была остановлена радостным воплем обеих. Кажется, обошлось без жертв. Даже рябину не выворотили с корнем. Для Наташкиного дрына. В таком случае, не стоит нарываться на очередную просьбу держаться подальше. Я с досадой всплеснула руками – жест, означающий мое смирение с собственным унизительным положением. Ну, что, мол, тут поделаешь, всю жизнь «стрелочница». Бестолковая кроссовка тут же вырвалась из рук и улетела. Невольно вжав голову в плечи, я ожидала очередной порции негатива. Не дождалась и решила, что в таком дыму даже обувь теряет ориентацию. Ан нет! Кроссовка точнехонько вернулся к хозяину, прямой наводкой угодив ему в ухо. Просто сам хозяин поздновато это осознал, хотя сразу же кувыркнулся на правый бок, сведя на нет все усилия Дима-2 придать ему сидячее положение. И с опозданием заскулил.

– Ну зачем вы его так, Ирина Александровна? – осудил мое поведение Дим-2.

Звонок на мобильник заставил его отвлечься, он отошел. Не буду же я влезать в его переговоры со своими оправданиями.

– Правильно она сделала! – бросила ему вдогонку Наташка. – Клин клином вышибают. Одну боль – другой. Пора наставлять безумца на правильный путь. Не тащить же его до машины волоком. Больно тебе, несчастный?

Она наклонилась над пострадавшим ухом и осторожно отняла от него ладонь парня.

– Фига себе вареник получился!.. Ирка, ты снайпер! Слушай, висельник, хватит стонать! Даю точную расшифровку широкого жеста Ирины Санны: эта твоя боль – ничтожная толика по сравнению с той, которую ты едва не преподнес своим родным и друзьям. Ну-ка, быстро сел. Если забыл, как это делается, я тебе напомню…

Незнакомец медленно принял сидячее положение, Наташка одобрительно погладила его по голове.

– Ты говорить можешь?

Он еле заметно кивнул, Наташка расстроилась.

– Надо же, а я надеялась, что ты бессловесный… В таком случае, тебе лучше мне не возражать и со мной не спорить. Просто отвечай на вопросы. Как тебя зовут?

– У меня завтра свадьба… – глухо проскрипел незнакомец.

– Надо же, какое счастье… – печально выдала Алена и тут же перестроилась на бодрый лад: – По крайней мере, свадьба это не похороны.

– Если на ней не хоронишь все свои лучшие надежды и мечты, – вклинилась я, внимательно наблюдая за физиономией парня. Сопляк! Года двадцать два – двадцать четыре. Физиономия приятная, с налетом пыли и интеллигентности. И никакой реакции на мои слова. Будем надеяться, что похороны свадебной программой не предусмотрены.

– Александр Сергеевич… – отрешенно промямлил юноша и, задумавшись, смолк.

– Пушкин, – с готовностью подсказала продолжение Наташка и, подхватив с сухой травы кроссовку, распрямилась. – Налицо положительная динамика – память возвращается. Давай, дружок, не будем ворошить прах великого поэта, он здесь совершенно ни при чем.

– Как раз «при чем», – возразил вернувшийся Дим-2. – Молодой человек представился нам по имени-отчеству. Зовут его так: Александр Сергеевич.

– Пашкин, – проскрипел экс-самоубийца.

– Пашкин, – согласился с ним Димыч.

– Ну ты же не будешь оспаривать наличие факта положительной динамики? – закусила удила Наташка. – К Александру Сергеевичу реально возвращается память, а ко мне… способность соображать. Алексаша, ты помнишь истинное назначение обуви?

Юноша посмотрел на Наташку, нахмурился и внятно произнес: «Да». Подруга обрадовалась и посоветовала продемонстрировать это на деле. Важно только не брать пример с Ирины Санны, пытавшейся примерить кроссовку на его левое ухо. Судя по размерам последнего, башмак в ближайшее время будет ему тесноват.

– Где я? – достаточно спокойно спросил Александр Сергеевич и посмотрел на Дима-2.

– В походно-полевых условиях, рядом с Минским шоссе. Точное местоположение назвать не могу, – ответил он и, предваряя следующий вопрос, пояснил: – Мы здесь в результате случайной технической остановки, ты – случайное к ней приложение. Обнаружен в бессознательном состоянии в придорожных кустах.

– Со мной была… был бумажник… – буравя нашего Дмитрия второго напряженным взглядом, – заявил юноша.

– Уже слышали, – пожал плечами Димчик. – Так же как и то, что при тебе была еще и машина. Или ты при ней. Но извини, ни бумажника, ни машины мы не видели.

– Он, что… хочет сказать?.. – медленно наливалась яростью Наташка.

– Ничего он не хочет сказать! – оборвала ее я. – Это на него отрицательно действует твоя предсказанная положительная динамика. Попробуем кое-что уточнить. Откуда, куда, с кем и на чем конкретно ты, Александр Сергеевич, ехал?

– Из Москвы в Козельск на своем стареньком «мерсе», – четко отрапортовал юноша и, немного помявшись, неохотно проскрипел: – С очень большими деньгами.

Все, кроме нас с Димом-2, ахнули, мы с ним вздохнули с облегчением и понимающе переглянулись. Приятно иметь дело с умными людьми – это я о нас двоих.

– Ну вот ты и подтвердил несостоятельность своих подозрений в отношении нашего коллектива, – улыбнулся Димыч. – Завладев твоими деньгами и машиной, грабителям совершенно ни к чему приводить тебя в чувство и в дальнейшем спасать от суицида. Предлагаю такой вариант: все садимся в машину и едем по этой проселочной дороге. Возможно, машину Александра Сергеевича бросили где-нибудь поблизости. Она для нынешних обладателей твоих миллионов просто ненужный балласт.

– Не факт, – возразила я. – В случае ее обнаружения порядочными людьми, легко установить личность владельца и связать ее с безымянным трупом в соседних кустах или на рябине.

Установившаяся тишина меня насторожила. Неужели наш коллектив разуверился в существовании порядочных людей? Да взять хотя бы нас…

– Ирина Александровна имеет в виду несостоявшийся труп Александра Сергеевича Пашкина, – немного напряженно пояснил Дим-2.

Я поспешно это подтвердила. Зачем нам еще какие-то трупы? Достаточно и одного… Если грабители надумают вернуться и проверить его наличие на месте.

Все как-то быстро мобилизовались к отъезду. Дим-2 предусмотрительно унесся к машине, причем со значительным отрывом. В результате она была подана нам как раз в тот момент, когда мы выбрались из оврага на проселочную дорогу. Правильное решение, уж очень трудным был переход. Александр Сергеевич, плетясь на трясущихся ногах, то и дело выражал желание присесть. Обеспечивая ему поддержку, мы с Наташкой активно возражали – не время расслабляться. В знак протеста он иногда повисал на наших руках, приходилось тащить его волоком. Увлекательное, скажу вам, занятие, принимая во внимание жару и дымовую завесу. Правильность направления где-то впереди контролировала Алена.

– Выхожу одна я на дорогу! – раздался ее радостный крик оттуда, откуда не ждали. Такое впечатление, что ходили втроем по кругу. Александр Сергеевич неожиданно воспрял духом, перестал трястись и предпринял попытку рвануть на голос Алены. Надо полагать, открылось второе дыхание. Зато у нас с Наташкой перехватило первое. Оторвавшись от ведомого, мы распались по обе его стороны и обессиленно брякнулись на колени. Ведомый выпал вперед.

– Стойте! Это не та дорога! – Радости в возгласе дочери как не бывало. – Здесь какой-то перекресток.

– Стои-им! – отозвалась подруга и уселась поудобнее. – Алексаша, ну куда ты на карачках несешься? На локтях и коленках мозоли набьешь. Мы за тобой бегать не будем. Сдай назад. Надо держаться вместе.

– Да вот же она, дорога, – отозвался Александр Сергеевич, скрываясь в сером пространстве. – Слышите урчание машины?

– Замечательно, – уныло согласилась Наташка. – А вдруг это вражеское урчание вражеской машины? Эй, штурман, притормози и сверкни голыми пятками – будут нашим ориентиром. На голос я уже не поплетусь.

Дорога и в самом деле оказалась всего в десяти шагах. Обеспокоенная отсутствием дочери, я направилась было искать перекресток, но подъехавший Дим-2 вовремя подсказал, что лучше задействовать машину. Через пять минут все были в сборе и дружно жаловались на головную боль.

3

Алексаша наотрез отказался исповедоваться на ближайшем посту ГАИ. Именно потому, что сотрудники сообщат о происшествии куда надо. А заодно и сами подключатся к поискам. Сослался на то, что второй раз потерю своих миллионов точно не переживет. Ему самому надо вспомнить все и разобраться с воспоминаниями. Какая-то каша в голове. Уточнять детали не стал. Мы и не настаивали. У меня сформировалось собственное предположение по поводу его решения. Ну боится человек вопросов о происхождении суммы в миллионах. Был бы олигархом – не боялся. Да никто бы ему такие вопросы всерьез и не задал. Пока не слиняет за границу. Будем надеяться, что Алексаша деньги не украл. Продал какую-нибудь недвижимость, правда, для этого ее надо иметь. Тогда еще один, запасной, вариант: являясь предпринимателем, сэкономил на уплате налогов. В этом случае ему есть чем утешиться. Достаточно вообразить, что деньги у него не умыкнули, просто он эти налоги заплатил. Вместе со штрафом. И еще легко отделался.

Сидя на заднем сиденье справа, Алексаша вел себя беспокойно, благодаря чему мы с Наташкой тоже. Время от времени он дергался, ерошил волосы, подскакивал, бормоча себе под нос непонятные фразы, и тем вносил существенный дискомфорт в общий прохладный микроклимат салона. Его «как же я теперь ему в глаза посмотрю?», «я не хотел!» и «вот стерва!» накалили обстановку до предела. Я сунула ему в руки пластиковую бутылку с водой, предложив сделать пару глотков, чтобы загасить пламя гнева. Алексаша поблагодарил, вцепился в емкость двумя руками, но, кажется, так и не понял, что с ней делать.

Первым не выдержал Дим-2. Съехав на обочину, он предложил Александру Сергеевичу определиться со своими планами, ибо они наверняка противоречат нашим. Учитывая сложную ситуацию, в которой он оказался, мы готовы доставить его к месту назначения – в славный город Козельск.

– Кажется, мы туда и сами собирались, – шепнула мне на ухо Наташка. – Я же тебе говорила, что, указывая маршрут поездки, Димка козлов поминал. Интересно, – повысила она голос, – как называются жители этого города? Козляне? Или козлевичи?

– Козельцы. Или козельчане, – встрепенулся Алексаша и мрачно выдал: – Буду очень признателен, если доставите меня в город. Дальше я как-нибудь сам. Первым делом стерву Аньку придушу!

В доказательство серьезности своих намерений Алексаша скрипнул зубами и так сжал пластиковую посудину, что из нее фонтаном выплеснулась часть воды. Прямо ему на колени.

– Фига себе! – очередной раз возмутилась Наташка. – Этот козелченочек сотворил мокрое дело и лишил нас стратегического запаса воды. Да он просто маньяк! Навязчивая идея кого-нибудь угробить стала смыслом его жизни. Не удалось покончить с собой, так ищет другую жертву. Вы уверены, что надо везти его прямо к цели – душить какую-то Аньку? Только что была генеральная репетиция. Ирка, да отними у него полузадушенную бутылку.

– Он не отдает, – пожаловалась я, не предпринимая попытки изъять пластиковую емкость. Если у парня руки чешутся, так пусть себе развлекается с ней. Наташке хорошо командовать, я между ней и козелчоночком в качестве фильтра из надоевшей рекламы, «Барьер» называется. В полном смысле «фильтрую базар».

– Ну и что будем делать?

Вопрос Дмитрия Второго был задан бесцветным, как вода, голосом. Я сразу поняла: с минуты на минуту следует ожидать гроздьев его гнева. Димыч перестал сочувствовать Александру Сергеевичу. Выкинет парня из машины, несмотря на то что кроссовки у него без шнурков.

– Кто такая Анька? – отвлекла я внимание зятя на себя. Он удивленно на меня воззрился. При всем уважении ко мне не мог понять, почему за ответом обращаюсь именно к нему.

– Так стерва же… – миролюбиво пояснила Алена. – Молодой человек сам сказал.

– Да все нормальные бабы – стервы! – отрезала Наташка и, прикусив язык, покосилась на Димыча. Поняв, что погорячилась, добавила: – Кроме нас, ненормальных.

Дим-2 фыркнул, но не возразил. Наверняка решил, что против истины не попрешь. Он задумчиво смотрел куда-то вперед, слегка поигрывая пальцами по рулю.

– Может, у Аньки врожденная стервозность? – встала на ее защиту Алена. – Допустим, плохая наследственность или она – закономерный результат неправильного воспитания.

– Тогда выхода нет. Пашкину придется передушить все поголовье Анькиной семьи, – вздохнула Наташка. – Надо его высаживать. Нельзя же быть соучастниками этого бессмысленного преступления. Одна надежда: пока он до своего Козельска дошкандыбает пехом, выдохнется. И физически, и морально. Вместе с кроссовками. Лучше бы их вместо себя на рябине повесил.

– Так кто такая Анька-стерва? – как бы между прочим спросил Димыч.

Вопрос повис в воздухе и заставил его обернуться назад. На физиономии зятя отразилось полное недоумение.

– Похоже, зря сотрясаем воздух, Пашкин спит… – протянула Алена.

– То-то думаю, почему он отмалчивается? – обрадовалась я и слегка толканула Алексашу локтем в бок, синхронно продублировав вопрос об Аньке-стерве.

Алексаша вздрогнул, выронил бутылку с остатками воды и четко доложил:

– Анька – невеста.

– Свадьбы не будет! – быстрее всех догадалась Наташка. – Будут похороны.

– Свадьба будет, – страдальческим тоном поведал Алексаша, пытавшийся нашарить внизу оброненную бутылку. Пустая трата времени и сил, я давно уже подгребла ее ногой ближе к себе. Боялась повторной демонстрации процесса удушения Аньки на примере бутылки.

– Ну да… Свадьба будет, – пробормотала Наташка, – похороны тоже. Мероприятия разные, одно другому не мешает.

– Не знаю, чем Анька тебе насолила, но, может, не стоит на ней жениться? – предложила я. – Будете жить сами по себе долго и счастливо. Главное, умрете не в один завтрашний день. Она с твоей помощью физически, ты – морально, как личность. Если вендетты не будет. Не думал на эту тему?

– Только об этом и думаю, но разве Денис меня послушает?

– А ему-то какое до этого дело? Кто он, вообще, такой? – вспыхнула Наташка. – Ирка, прекрати затыкать мне рот своим локтем! Вот толкает меня в бок! Себя толкай.

– Себя не получится.

– Помочь?

– Денис – мой лучший друг, – не обращая внимания на нашу перепалку, наставительно поведал Алексаша. – Почти единственный.

– Вот пусть твой лучший друг и женится на Аньке, если он такой упертый долдон! – Наташка успевала огрызаться на два фронта.

– Так он с ней завтра и повенчается, – с креханьем поведал Алексаша, выуживая из-под моих ног заветную бутылку. Как же я про нее забыла?

Наташка осеклась и тихо попросила еще разок толкнуть ее локтем – тест на бодрствование. Я категорически отказалась, она меня поблагодарила и заявила, что наконец-то все поняла. Анька – действительно стерва. Причем редкостная. Выходит замуж сразу за двоих. Демонстрационное мероприятие и одновременно вызов Востоку, где официально полным полно многоженцев. Неофициально их везде хватает. Жаль, звание и статус свидетелей регистрации брака отменили, оба жениха последовательно могли бы выступить в этой роли.

Я расхохоталась. Согласна – не очень естественно. Мое снисходительное «ха-ха-ха!» вызвало неоднозначную реакцию: Алена прыснула, Дим-2 чертыхнулся, Алексаша, тряхнув головой, боднул макушкой дверь и тоже чертыхнулся, а обидчивая Наташка сурово напомнила всем, что она «не мальчик для битья». Все дружно согласились. Мальчиков с такой фигурой не бывает. Да и бить ее по этой фигуре вроде не за что.

– Может, поедем дальше, а Александр Сергеевич постарается внести ясность в туманную историю с женитьбой, – скромно предложила я. Дим-2 сразу тронулся с места.

Потирая ушибленную макушку, Пашкин сообщил, что не видит никакой туманности, но выразил готовность ее развеять буквально в нескольких словах. Таким образом выяснилось: друг Денис – единственный жених, Анька – его единственная невеста, а сам Пашков – фирменный организатор свадебного мероприятия. Фирменный, потому как профессиональный тамада конторы «Праздник жизни».

– Два кольца, два конца, а посередине засел гвоздь программы Пашков, – подвела итог Наташка. – Не ясно только, зачем ему плющить одно из колец и обрывать конец, на котором оно расположено. Слушай, тамада, уж не за эту ли «потешку» ты получил свои миллионы? Весьма странно с твоей стороны избегать гласности в вопросе их кражи.

Алексаша, не отрывая взгляда от видимой только ему точки в пространстве, аккуратно встряхнул бутылку с воображаемой водой и протянул емкость мне, попросив оставить ему хоть три капли. Я добросовестно выжала их прямо на травмированную макушку парня, находившегося в глубокой задумчивости. Сопоставив кое-какие детали, громко объявила, что Пашкин нам соврал. В славный город Козельск он ехал не один, и не только с миллионами. К ним прилагалась невеста друга. По дороге и произошло событие, в результате которого она получила звание стервы, а Алексаша устроился в кустах.

– Я помню, что выходил из машины, но не помню, как в зарослях оказался, – пожаловался он. – А вот деньги наверняка в машине, даже не сомневаюсь. Чем же таким я Аньку обидел, если она, не дождавшись моего возвращения, села за руль и смылась? Хорош бы я был, заявив о краже в милицию. Денис мне бы этого не простил. Никакого криминала нет. Вы не волнуйтесь, деньги получены законным путем – два банковских кредита, оформленных на меня и Дениса, плюс родительские и личные сбережения. Вся сумма предназначалась для приобретения коттеджа под Дугной. Сегодня в три часа мы должны были дооформить с владельцем сделку, а завтра планировалось сыграть в этом доме свадьбу. У-e-e… Не знаю, что теперь делать! Анька же наверняка в Дугну рванула, – взвыл Алексаша, согнувшись и закрыв лицо ладонями. До нас донеслось его глухое бормотание: – Даже мобильника с номером продавца нет, невозможно предупредить его об отсрочке, вообще никого невозможно предупредить…

– И из-за этого ты решил покончить с собой?

Пашков резко смолк и потер переносицу:

– Из-за этого? Ну… Нет, конечно. Я был не в себе. Вернее… Не знаю, не хочу об этом говорить. Это глубоко личное…

– Да ладно! – вмешалась Наташка. – Уже все сказал. Все давно усвоили: в СССР секса не было, была сплошная любовь. А сейчас все наоборот. Говорим о сексе, как о полетах в космос. Не зря же ты Аньку стервой назвал. У вас что, неравнобедренный любовный треугольник?

– Нет. Просто я… Словом, я с ней сегодня по дороге нечаянно переспал. Случайно получилось.

– О как! – восхитился Дим-2.

– В такую жару таких случайностей не бывает! – отрезала Наташка. – Все через силу делаешь.

– Она словно с ума сошла. Набросилась на меня, как… как…

– Ясно, – вздохнула я. – Обычно говорят: как тигрица. Перегрелась девушка. Ты защищался, но у тебя не было другого выхода.

– Был… – неохотно признался Алексаша. – Надо было выкинуть Аньку из машины и уехать. А я сдуру начал вести с ней разъяснительную работу. Что такое «хорошо» и что такое «плохо». Ну и не заметил, как… А потом она заявила, что бросает Дениса, мы с ней созданы друг для друга. Одного не пойму, когда она успела переодеться?

– В смысле, раздеться, – уточнила Наташка.

– Да нет. На ней было белое свадебное платье. Кстати, с лица она вас напоминала.

– Двадцать лет спустя, – подсказала подруга. – Странно, зачем напяливать свадебный прикид в дорогу? Да еще в такое пекло.

– И вся она была такая… – на лице Алексаши появилось мечтательное выражение.

– Стерва. Полосатая, – напомнила я. – Как тигрица. А где же сейчас твой друг Денис?

– Готовит коттедж к свадьбе, лавки сколачивает. Сегодня среди ночи мне позвонил и просил прихватить Анну. Она в Москву с вечера рванула за какими-то шмотками. Своим ходом не добралась бы. Они даже поссорились. Денису некогда было ее катать. Планировали свадьбу особо не афишировать, пригласить самых близких, а их набралось свыше тридцати человек. С афишированием набралось бы не меньше сотни.

– Зачем же ты в кусты залез? – спросила Алена. – Неужели от себя прятался?

– Почему «от себя»? – удивилась Наташка. – От людей, вестимо. И не один, а с Анькой. Интимная сторона жизни все-таки должна быть теневой. А кусты, хоть и чахлые, но какую-никакую тень обеспечивали. Плюс дым.

– В отличие от Аньки, я не смогу сказать Денису правду! – скрипнул зубами Алексаша.

– Правильно, – поддержала его Наташка. – Зачем зря языком болтать? Анька и сама ему все скажет. Будешь действовать по умолчанию. Не разевая рта для оправданий, отрицать всякую связь с этой полосатой заразой. Расклад такой: вышел из машины по нужде – не сексуальной! Тебя укачало… Нет, лучше сначала укачало, потом вышел, надышался дыма, малек угорел и заснул. Один. Проснулся – гол, как сокол. Тут мы и познакомились.

– Сокол не голый, у него верхняя одежда из перьев, – возразил Алексаша.

– Это не тот сокол, правда, Ириша? Она все знает. Открытая книга! Наш сокол – с ударением на втором «о» и является гладким дубовым бревном. На тебя похожим. В древности служило глинобитным орудием. «Таран» называется.

– Что-то во всей этой треугольной истории не так, – не обращая внимания на Натальино вещание, сказала Алена.

Я мысленно согласилась. С чего бы это Аньке столь неожиданно срываться с места, не дожидаясь Пашкина? Не терпелось поделиться с женихом своим новым счастьем и получить сдачу? Да и не нравится мне странная сонливость парня. Нет, сама по себе она ничего, а вот вкупе с пропажей миллионов…

– Алексаша, ты по дороге ничего не пил? – опередив меня, поинтересовалась Алена.

– А я вообще не пью в такую жару, – с вызовом заявил Алексаша.

– Тогда с чего ты разлегся в кустах? – попыталась уличить его в обмане Наталья. – Хорошо, хоть жив остался. Тебе немедленно надо в церковь – свечку Всевышнему поставить за то, что моими глазами разглядел тебя в кустах.

– Не доезжая пару километров до Козельска, будет поворот в Оптину пустынь, – ровным голосом доложил Дим-2. – Можем заехать. Там действующий мужской монастырь. Не был уверен, что сегодня сможем заехать, Пожалуй, Елена оказалась права. Предсказала, что обязательно посетим это богоугодное место.

– Замечательно! – обрадовалась Наташка. – Всегда об этом мечтала. Ир, ты тоже мечтала.

– Монашеский скит сразу за монастырской рощей, там идет круглосуточное богослужение. Мирян туда не пускают, это закрытая зона, – не меняя тона, сообщил Дим-2.

– Да мы в скит и не собираемся, нам в храм. Ленусик, ты что насупилась? Вы в Оптиной пустыни уже были? Почему не знаю?

– Были, – охотно ответил за Алену Дим-2. – Я – очно, Елена – заочно.

– Это судьба! – мрачно сообщила дочь. – Машка утром звонила. По просьбе своей мамы. Просила поставить свечки за упокой души погибших монахов и возложить цветы на их могилы. Я ей сказала, что мы едем в другое место, а Елизавета Максимовна возразила: «Куда бы ни ехали, святой обители не миновать». Заодно предсказала кучу грядущих жутких обстоятельств. Одно из них уже сидит с нами.

Мне была хорошо известна причина столь безрадостного ответа.

4

В 1993 году на Пасху в Оптиной пустыни произошло дикое ЧП, всколыхнувшее всю Россию. Были убиты иеромонах Василий, направлявшийся в скит исповедовать молящихся, а также иноки Ферапонт и Трофим, со звонницы возвещавшие о пасхальной радости. Убийство оказалось ритуальным. На ручке орудия убийства, коим являлся длинный кинжал, имелись надписи: «666» и «сатана». Убийца, по сути, остался безнаказанным, по результатам судебно-психиатрической экспертизы его признали невменяемым. С душевно-больных уголовного спроса нет. Не секрет, что многие из них этим пользуются. В следующем году на Страстную Пятницу там же убили молодого паломника, приехавшего на праздник Пасхи. Дорога от скита к монастырю стала для него последней в мирской жизни. Ритуальный характер убийства также не вызывал сомнений, убийца воспользовался сатанинским оружием – длинной иглой. Мама Алениной сокурсницы, женщина несколько нервная, но весьма энергичная и жизнерадостная всегда мечтала побывать в Оптиной пустыни. Не как истинно верующая – праздный интерес, замешанный на любопытстве, вызванном рассказами коллег по работе, сподобившихся посетить монастырь. Мечта осуществилась, вот только на свою беду Елизавета Максимовна выбрала не подходящий для этой поездки момент – день убийства монахов. Ровно через год, преодолев страх и сомнения, приехала в монастырь снова. На сей раз в сопровождении дочери Машули. И этот праздничный день в обители был омрачен убийством паломника. В результате, вообразив себя и дочь великими грешницами, женщина заработала сильнейший нервный срыв. Последствия были тяжелыми. Из психиатрической больницы она вышла бледной тенью прошлого. С тех пор минуло более шести лет, а бедняжка так и не вернулась к прежнему образу жизни. Уволилась с работы и практически не выходила из дома, кроме как на Рождественское и Пасхальное богослужения в церковь. Очень боялась внешнего мира. Окно в комнате независимо от времени суток всегда было занавешено плотными шторами. Если бы не Машуля, она просто тихо умерла бы с голода. Большая часть комнаты, которую Елизавета Максимовна называла своей кельей, превратилась в маленький музей, где в качестве экспонатов хранились фотографии убиенных монахов, различные публикации о них и их близких. Ночами она тихонько говорила с Богом или читала молитвы. Особое место занимали стихи иеромонаха отца Василия (в миру Рослякова). Почти все она помнила наизусть. Больше всего Машулю пугали предсказания матери. Рожденные больным сознанием, они тем не менее всегда сбывались. Стихи отца Василия и в самом деле были прекрасные. Очень человечные, а потому понятные…

– Я по парку шатался с утра,

Подбирая стихи на дороге.

Их сегодня дожди и ветра

Мне бросали охапками в ноги… —

неожиданно для самой себя процитировала я вслух, отметив собственную хорошую память, а заодно такую же память Алены. Именно она вынесла их из дома Елизаветы Максимовны и Машули.

– Ого! – подпрыгнула Наташка. – Красиво. С дождями ты, конечно, загнула, но по доброте душевной, может, быть и накличешь.

– И такое с душой сотворится,

Что сказать – не поверит никто.

Мне завидуют вольные птицы

За сиянье и легкость ее… —

с чувством продекламировала я.

– Ленусик, что это с твоей мамочкой? – не своим голосом поинтересовалась подруга и потрогала мой лоб. Я невольно отстранилась, боднув головой притихшего Алексашу.

– Как все не по-житейски быстро

Насело на громаду плеч.

Что ж, говорили, я плечистый.

Да и к чему себя беречь? —

раздалось с переднего пассажирского сиденья.

– Так бы сразу и сказали, – не очень уверенно отреагировала подруга. – От этого дыма каждый угорает по-своему. Кстати, он почти развеялся. Вот что значит близость святого места.

– Вспомнил!!! – заорал Александр Сергеевич, в неуемном восторге двинув меня в плечо. Дим-2 резко притормозил, все подались вперед.

Меня вынесло на передний план. Успев задействовать руки в качестве стопора, я вписалась физиономией в свободное пространство между передними креслами и вежливо выдохнула:

– «И снова здравствуйте».

– И «до свидания», – растерянно ответила дочь. Я посетовала на нерадушный прием и вернулась в исходное положение.

Наташка потирала виски, вспоминала все части тела, которые могла бы повредить, но, к счастью, не повредила, и, зачаровывая всех переливами своего голоса, кляла на разных звуковых частотах единственное «жуткое обстоятельство» – тамаду Пашкина. Диму-2 и дополнить-то было нечего. Он просто пообещал в следующий раз высадить из машины Александра Сергеевича.

Неизвестно, сколько бы подруга солировала, если бы Алене не удалась попытка влезть с вопросом: что же такого вспомнило «жуткое обстоятельство»? Все с интересом уставились на Алексашу.

– Забыл, – иcподлобья взглянув на Наташку, он виновато понурил голову. – Вы так кричали… Одна за всех.

– Скажи спасибо, что не орали все на одного. Будем стоять, пока не вспомнишь. Хватит с нас и одного «жуткого обстоятельства», – пригрозила Наташка, не замечая, что Дим-2 осторожно тронулся с места. – Сейчас бы водички…

– Есть термос с кофе, – напомнила Алена. – Только он в багажнике.

– Останавливаться не буду, – отрезал Дим-2. Вредничал. Да и меня, признаться, вся эта история начинала тяготить.

– Кофе? – переспросил Алексаша и радостно заорал: – Ну конечно! В дороге такая сонливость одолела! Вымотался за последние дни. Два юбилея и полторы свадьбы. Последняя пара расплевалась почти сразу после регистрации. Новоиспеченный супруг не рассчитал свои силы и, подхватив супругу на руки, грохнул ее прямо на ступеньки Дворца бракосочетания. Она с них вниз и покатилась. Кстати, без особого для себя вреда. Платье с какими-то там металлическими ободками спасло. Но драка была – загляденье. Милиции понаехало!.. Кого-то даже арестовали. Потом выяснилось, что арестованные вообще оказались на месте случайно. Бывшую невесту еще три раза роняли. Так вот: по дороге в Козельск Анька угощала меня черным кофе. Тоже из термоса.

– На сон грядущий, – ахнула Наташка. – Коктейль: бодрящий напиток со снотворным наполнителем.

– Единство и борьба противоположностей! – отметила я. – Невеста знала, что ты при деньгах?

– Откуда? Дача – свадебный подарок Аньке. Сюрприз от жениха и родителей. Да и зачем ей сразу такая сумма? Анька, несмотря на то что молодая, – экономная. И хозяйка хорошая. Пока бы тратила эти деньги, они бы двадцать раз обесценились. Еще и внукам бы переживать пришлось.

– Чтобы увидеть внуков, надо сначала детей завести, – рассудительно заметила Наташка.

– Ну, с этим делом как раз не заржавело, – хмыкнул Алексаша. – Потому Денис и женится. Анька наконец его захомутала. Я пытался его вразумить, но он упертый. Для него она главная ценность в жизни.

Меня неприятно резанули эти слова. Странная невеста. Похоже, ей все равно, за кого выскочить замуж. И кто отец будущего ребенка. Впрочем, не наше дело.

Мимо на огромной скорости пролетел темно-синий «Туарег». Испуганно вжавшись в кресло, Наташка обозвала его беспилотным истребителем (потому как безголовый), а затем понизила до звания еще не перебесившегося баклажана. Алексаша, сдавленно квакнув, проводил машину напряженным взглядом. Потом, не в силах высказать причину своего волнения словами, заокал, указывая рукой вслед исчезнувшей иномарке: помнил угрозу Димыча о внеплановой высадке.

– Знакомая машина? – задала я Алексаше наводящий вопрос.

Он обрадовался пониманию и кивнул.

– Неужели Дениса?

Новый кивок, сопроводившийся улыбкой до ушей. Чему, спрашивается, радуется? Только что сверкнула пятками возможность оказаться рядом с другом и частично разрулить ситуацию. Хотя бы с деньгами.

Алексаша наконец разговорился:

– Анька добралась до Дугны, и Дэн кинулся меня искать. В Козельск покатил. Решил, что я у продавца коттеджа, куда, кстати, и направлялся.

– По крайней мере ты ему дороже свадебных лавок. Но, боюсь, деньги дороже всего, – проворчала Наташка. – Вдруг ваша невеста без них прикатила? Ой, скорей бы тебя высадить. Димчик, а что мы собирались делать в Козельске?

– Ничего. В наши планы входила Калуга?

– Хороший город, – одобрил Александр Сергеевич выбор Дмитрия второго. Там есть фирменный магазин местного ликеро-водочного завода, мы в нем спиртные напитки на свадьбу брали. Кстати – рекомендую!

– Странно… Димчик, ты же по телефону говорил о Козельске, – не отставала от Дмитрия второго Наташка. – Я это хорошо слышала даже из ямы.

– Только то, что он останется в стороне. Упрямый городок.

– Не зря Козельском именуют, – проявила я свою догадливость.

– С середины ХII века поминается в летописях, – блеснул знаниями Дим-2. – На 72 года старше Москвы. Почти через столетие с момента его появления хан Батый, обозвав город злым, спалил дотла. Обиделся! Козельчане семь недель держали яростную оборону. По длительности сопротивления уступили только Киеву. По преданию, малолетний князь Василька утонул в крови обороняющихся. Никто из них не сдался в плен. Последние уцелевшие, в основном женщины и дети, были заживо сожжены в храме Успения Богородицы. А в конце ХV века Козельск снова сожгли. Он тогда в состав Литвы входил. Таким способом хан Ахмет выразил свое недовольство Казимиру IV за то, что он не послал, как договорились, войско для наступления на Москву… Через пять километров будет поворот в Оптину пустынь. Я так понимаю, мы туда не попадаем?

Наталья попыталась возразить, но я удачно толкнула ее локтем, не дав возможности возмутиться:

– На обратном пути, дорогая! Нам же все равно возвращаться… порожняком. – И по максимуму скосила глаза вправо, на перепуганное «жуткое обстоятельство». Скорее всего, подруга повелась именно на мой «косячок». То ли залюбовалась, то ли испугалась, что я достигла точки невозврата… Во всяком случае после «Ос-споди!» она сразу замолчала. Я даже успела сделать ей замечание – нельзя поминать имя Господа всуе.

До моста через Жиздру ехали спокойно, а затем Алексаша нервно засуетился. Причина была весомая – вспомнил про свой внешний вид. Бывшая белая майка, кое-где рваная, и такие же белые шорты имели непередаваемую цветовую гамму тонов и оттенков. Кроссовки без шнурков полностью соответствовали этому и не придавали тамаде элегантности. Появляться в столь непрезентабельном виде перед продавцом не стоило. В тот момент мы и не подозревали, что продавец встречать людей по одежке не собирается. Из невнятного бормотания Алексаши, пытавшегося проверить карманы шортов, следовало, что в их недрах должна быть сдача в двенадцать тысяч рублей, которые он, к счастью, не сунул в бумажник. Эти деньги вполне могут исправить положение. Он приобретет себе приличный прикид. Пашкин воистину был целеустремленным человеком. В попытках обследовать все карманы он, изворачиваясь ужом, толкался, пихался и даже пытался переложить мои ноги на Наташкины.

Обуреваемый смутными подозрениями Димыч трижды предупредил, что по местным рынкам и магазинам он категорически не поедет. Частично свое слово сдержал. Едва показались первые частные дома козельчан, главная дорога плавно трансформировалась в огромный оптовый рынок. По обе стороны шоссе раскинулись мобильные торговые палатки с товаром. Шла активная торговля абсолютно всем, что душе угодно. Гуляя вдоль и поперек проезжей части от одного лотка к другому, покупатели полностью игнорировали транспортные средства. Путь вперед на машине был закрыт. И тут заявил о себе Алексаша, ранее знакомый с этим явлением. Смиренным голосом он попросил уделить ему еще пару минут внимания. Они нам погоды не сделают, а его без нормального сопровождения и близко не подпустят к товару.

Дмитрию второму явно не хотелось выступать в роли нормального сопровождающего, он обдумывал приличный вариант отказа. Я взглянула на подругу и узнала ее наметанный взгляд в прекрасное далеко: вдоль по рынку до самого конца и обратно – увлекательное путешествие.

– Что ж… – с поддельным сожалением проронила она, – придется выручить попутчика. Ириша, ты купальник взяла?

– Забыла! – ничуть не кривя душой, охнула я.

– Да кто бы сомневался!.. Кажется, тебе еще надо приобрести новую сумку. Здесь цены наверняка на порядок ниже. Заодно приглядим шорты Ефимову. Вернешься домой с подарком, неделю будешь его попрекать.

Заявив, что надо торопиться, Наталья живенько выскочила из машины и недовольно сморщилась. После приятной прохлады салона машины горячий воздух улицы ни коим образом не соответствовал званию свежего.

Алексашу одели быстро – у ближайших палаток и прямо в ходе примерки. И сразу же про него забыли. Стихийный рынок оперативно сворачивался. Пока Наталья спорила с продавцом сумок по поводу их непрезентабельности и явно завышенной цены, дали о себе знать телефонным звонком Алена с Димом-2. Не надеясь на нашу оперативность, они присмотрели мне купальник. Я было одобрила его заочно, но номер не прошел, требовалась примерка. Ну и примерила. В отгороженном занавеской закутке и прямо поверх легких брюк и кофточки-размахайки. На Наташкин потусторонний вопрос: «Ну, как?» ответила действом – явила себя коллективу упакованной во всей красе, необдуманно взяв пример с Алексаши. Он же после примерки не переодевался… Наверное, тоже перегрелась. Несмотря на жару от души повеселила кучу народа, включая продавца, трижды ронявшего полученные от Алены деньги. Много ли надо людям для нечаянной радости? Нет! Достаточно почувствовать свое умственное превосходство над другими. Пусть даже мизерное.

К машине возвращались по почти свободной дороге. Прикрывая голову шалашом из какого-то журнала, около нее нетерпеливо топтался Алексаша. В правой руке подрагивала пятилитровая бадья с нереально чистой водой. И почему не додумался пристроить ее на землю? Я только успела вякнуть «О!», в следующую секунду бутыль улетела в канаву. Ноги Алексаши подогнулись, и он, непонятно чем сраженный, рухнул без чувств прямо на пыльную обочину.

5

– Кажется… он спит, – сама себе не веря, выдала свое заключение Алена после того, как визуально на одежде Александра Сергеевича не было обнаружено кровавых следов ранения. – В схожем состоянии мы застали его в кустах. Я еще тогда обратила внимание на неестественность положения.

– Кто так спит?! Блин, даже не переоделся! Так во всем новом и залег, – мрачно отреагировала Наташка. – Вот навязался на нашу голову!

К нам стали подтягиваться одинокие любопытные. Кто-то советовал вызвать милицию, кто-то «скорую». На счастье, послышался истеричный выкрик: «Уби-или!» Он-то и разбудил «живой труп». Опираясь на руки, Алексаша легко присел и вытаращился на публику. С губ непроизвольно сорвалось «Анька – стерва», но без энтузиазма. Кажется, и сам не понял, к чему это заявил.

– Всем по местам! – скомандовал Дим-2, одержимый желанием как можно скорее оказаться подальше от этого места.

Первым его приказ выполнил Алексаша, лишив нас возможности упрекнуть друг друга в том, что мы его нечаянно забыли. Не особо задумываясь, он плюхнулся на переднее сиденье, затем высунулся наружу и по-джентльменски выхватил из моих рук лишний груз – пакет с купальником. Бороться за право первой леди с точки зрения занимаемого места Алена не стала, втроем мы шустро загрузились назад. Димыч резво тронулся, так что дверь я закрыла уже на ходу. В результате вместо Алексаши забыли канистру с водой и долго спорили, можно ли считать ее мусором. Спор оборвал Александр Сергеевич, причем неожиданно разумным предложением – прихватить бадейку на обратном пути. Надо же, как за пару минут отоспался его разум.

– Ты хоть помнишь дорогу к своему продавцу? – тоном человека, не допускающего возможности положительного ответа, поинтересовался у Пашкина Димыч.

– У следующего перекрестка прямо, затем налево. Дальше объясню по ходу движения… Ч-черт, не пойму, что со мной творится. – Алексаша усиленно потер лоб. – Было бы замечательно, если бы Денис еще не уехал от Ежова. Вроде навстречу не попадался. Правда, есть еще и другая дорога… Но в любом случае я вас больше не задержу… Дима, притормози, здесь налево… В конце переулка еще раз налево и прямо.

На всякий случай мы промолчали. Боялись выразить удовольствие от грядущего расставания с Александром Сергеевичем Пашкиным. А вдруг сглазим? То, что мыслили мы одинаково, подтвердила Наташка, истово сплюнув три раза в бумажный платочек.

Продавец коттеджа проживал в немыслимо старом доме. Дочь предположила, что он уцелел от пожара случайно – поджигатели хана Батыя, а следом и хана Ахмета его просто не заметили. Хибарка еще в те времена вросла в землю. Сама улица казалась искусственной декорацией к фильму. Не важно, какого жанра. Съемки закончились, состав участников отдыхает. Никакой машины на дороге у дома не было, и Пашкин поскучнел. Из салона вылез неохотно и, не закрывая дверь, в согбенном состоянии долго благодарил всех за оказанную ему помощь. Только как-то официально. Тем не менее Наташка растрогалась и по ходу дела возвращала Алексаше все его пожелания. Односложно: «И тебе того же!». Дим-2, не выключивший движок, успел пару раз уведомить нашу «галерку» об отъезде, но этим заявлением только подлил масла в огонь взаимных пожеланий. А тут еще Алене пришло в голову озвучить вопрос – что делать Пашкину, если продавца Ежова не будет дома. Ведь друг Денис, на огромной скорости просвиставший мимо нас, вполне мог увезти его для окончательного оформления сделки. И выехать из Козельска кружным путем.

Чувство тревоги, ниспосланное мне проснувшейся интуицией, дало о себе знать в тот момент, когда Дим-2 принял решение сопроводить Алексашу до входной двери. Если она на замке, они вернутся вдвоем, если нет – перед ней и распрощаются. Какая нелегкая вынесла меня из машины в тот момент, когда оба скрылись за ветхой, косо висящей на одной петле калиткой забора? Наталья с Аленой ошибочно подумали, что я, пользуясь случаем, рванула в экологически чистое отхожее место, благо ягодных кустов в саду хватало. Обругав меня за отсутствие чувства коллективизма, они ринулись за мной. Вместе мы и притормозили у настежь открытой двери крыльца. Нижняя ступенька, прогнив насквозь, провалилась и вызвала чувство брезгливости. Я попыталась сконцентрироваться на обвивавших крыльцо побегах цветущего вьюнка – чудесное зрелище, но не успела. Меня просто смели в сторону. Поочередно: сначала в одну, затем в другую. В первый раз бездумный Алексаша, второй – мой любимый зять, отличающийся трезвым умом и удивительной сообразительностью. Действуя в общих интересах, Дим-2 не дал мне сбить с ног Алену, скорректировав мой полет таким образом, что мы с Наташкой улетели в том направлении, откуда и прибыли, – к калитке. Собственно говоря, бывшей, ибо ее прихватил с собой опередивший нас на несколько долгих секунд Алексаша. Трудно сказать, какие виды он на нее имел, но оторвать парня от этой ветхости уговорами не получилось. Руки у него не разжимались. Не теряя времени даром, Дим-2 выломал парня из калитки вместе с двумя деревянными огрызками, не глядя, отбросил лишнее назад и предусмотрительно распахнул перед Алексашей дверцу машины. Тамада и без помощи рук легко разместился на переднем сиденье. Проявив сообразительность, мы втроем не заставили себя ждать.

Возвращались проторенным путем и в напряженном молчании. Очень хотелось пить, но напоминать про заначку – валявшуюся в козельской канаве пятилитровку с водой, не решилась. Дим-2 остановился в заветном месте сам. Сам же за ней сбегал и большую часть ее содержимого вылил себе на голову. Остатки решил было закинуть назад, но передумал. Уже дискутировали по этому вопросу. Если полную бутыль в канаве еще можно считать приятным сюрпризом, то почти пустая – рядовой мусор. Емкость заняла место в ногах Алены и своим разгоряченным на солнце состоянием вызывала мрачные мысли о несбывшемся – быть у воды и не напиться. Точно такие же мысли возникли на мосту через Жиздру, но я грамотно погасила их рассуждением о полной антисанитарии речной воды. Не во времена Древней Руси живем. Слишком много усилий приложило человечество для основательного загрязнения природных источников. И исправно продолжает мутить воду. Ладно бы, испив нефильтрованной водицы, просто козленочком стать. На худой конец – козлом. А то ведь обернешься подарочным набором не связанных воедино химических элементов…

Представленная картина так меня напугала, что я моментально открыла глаза и уставилась на дорогу. Несмотря на высохшую от жары придорожную траву, зеленый массив лесополосы казался незыблимым. Дим-2 уверенно свернул налево.

– Оптина пустынь, – голосом кассира провинциального рейсового автобуса сообщила Алена и себе, и нам. Немного помедлив, добавила: – Зря мы сюда сразу не заехали.

– Ежов бы от этого все равно не воскрес, – еле слышно возразила я. – Не думаю, что его убил неизвестный нам Денис. Сделка купли-продажи коттеджа еще не завершена. Да и была бы завершена, подозрения в первую очередь пали бы на него. Допустим, сразу после расчетов он решил забрать назад свои деньги.

– А с чего ты решила, что Ежова убили? – слабенько встрепенулась Наталья. – Димчик и Алексаша ничего по этому поводу не говорили. Правда, мальчики? Молчание знак согласия! – заявила она, не дав «мальчикам» даже рта открыть. – Может, он сам… умер. По собственному желанию.

– Сунул голову в неполное ведро с водой и случайно ее в нем забыл, – сухо поддакнул Дим-2. – Бывают такие моменты, когда теряешь голову. Судя по тому, что тело окончательно не остыло, покойник потерял ее не так давно. Все-таки надо было сообщить в милицию. Александр Сергеевич воспротивился. Испугался за друга-жениха… и вообще испугался.

– Денису не имело смысла… – завела было я старую песню, но допеть ее до конца мне не дал Алексаша. Замогильным голосом доложил, что свидетельство о собственности на коттедж и прилегающий к нему участок уже оформлено на имя будущей супруги Дениса и прошло соответствующую регистрацию. Предусмотренная договором купли-продажи денежная сумма Ежову вручена еще в прошлый раз. Естественно, в договоре она умышленно занижена. По взаимной договоренности сторон. Кому хочется платить лишние налоги? Передача Ежову остальных денежных средств в обмен на документы должна была состояться сегодня в присутствии маклера.

– Мама дорогая! – ахнула Алена.

– Твоя мама здесь абсолютно ни при чем, – вступилась за меня Наташка.

Это ж надо так хорошо выглядеть при такой жаре и пренеприятнейших обстоятельствах!

– Денису убивать Ежова незачем, – заупрямилась я. – Достаточно не произвести с ним окончательный расчет. Официально Ежов свое получил… Не поймите превратно, я не про его смерть. В определенном смысле покойник, спасаясь от большого налога, очень сильно рисковал. Если, конечно, не подстраховался на случай обмана. Александр Сергеевич, что скажете по поводу «страховки»?

Пашкин пробормотал что-то невнятное. Явно не хотел делиться тонкостями сделки. Ну и ладушки, решила я. Не очень-то и хотелось вникать в детали. Куда приятнее любоваться из окна не замутненным дымом пейзажем. Жаль, противоположное занято прекрасно выглядевшей подругой. Отвлекает.

– Дальше ехать некуда, – оповестил нас Димчик. – Захватите бутыль для святой воды. Зая, вылей из нее остатки на цветы. Александр Сергеевич, ты так и пойдешь на территорию святой обители с дровами? Оставь в машине, она на сигнализации. Наталья Николаевна, повремените, пожалуйста, с высадкой. Прослушайте информацию: здесь, в отличие от московских храмов, правила строгие. Вход на территорию монастыря женщинам в брюках заказан. У ворот всех вас обеспечат бесплатными юбками и платными платками. Советую при этом не торговаться и брать, что дадут. Машину я переставлю вон в тот угол. – Димыч махнул рукой в указанном направлении. – Если что, встречаемся у нее. Но лучше бы не разбредаться и обойтись без «если что».

Я с удовольствием отметила высокие организаторские способности зятя и в результате забыла в машине деньги. Вспомнила о них, только когда покупала платок. Заплатив за меня, Наташка тут же разворчалась, что я разорила ее умышленно. Кому не хочется по такой жаре ходить налегке, а кошелек заметно оттягивает руку. И сунула мне пятьсот рублей.

Алексаша, прислушавшись к совету Димыча, оставил деревяшки от калитки в машине и заспешил к воротам – разбредаться. Вне сомнения, собирался побыть с Богом наедине. Как и всем смертным, молодому человеку было в чем покаяться и испросить у Всевышнего прощения. Без свидетелей. Они могут и не понять, а Бог, он все поймет и простит. Как простил раскаявшегося лихого разбойника Оптия (или Опта?), считающегося, по преданию, основателем монастыря – старца Макария. Но мирское его имя, несмотря на жизнь праведником, все-таки сохранилось в названии. Само собой, четырнадцатый век не двадцать первый. В лесах хватало дикого зверья, непривередливого в плане такой легкой добычи, как безоружный человек. Электричество, водопровод, газ и уж тем паче Интернет даже во сне не снились. Посему монашеское отречение от мирской жизни воистину было подвигом. Впрочем, возможно, я не права. Но как бы то ни было, в конце восемнадцатого столетия в Оптиной пустыни проживало всего двое старцев-монахов. Только в первой четверти следующего века был обустроен монашеский скит, куда и потянулись страждующие, а вместе с ними и пожертвования. Монастырь обзавелся дополнительными угодьями, мельницей… Ненадолго. Все это смело ураганным ветром революции. Какое-то время монастырь еще держался под видом сельхозартели, но не выстоял. Что только на его месте советская власть не организовывала: СПТУ по подготовке механизаторов, филиал Козельского краеведческого музея и даже лагерь военнопленных поляков – временную скорбную обитель двадцати пяти тысяч человек. Многих потом расстреляли…

Наталья решила выкинуть обломки калитки, но воспротивилась Алена. Может, это посильный вклад Пашкина в дело ремонта или перестройки коттеджа. Свадебные подарки бывают разные, зачастую ненужные. Судя по тому, как формировалась сумма накоплений для расчета с Ежовым, Алексаша должен быть стеснен в денежных средствах. Последние, предназначенные на свадебные поборы, оставлены на оптовом рынке города Козельска.

Вступив на территорию монастыря, все присмирели. В моей голове царил полный сумбур. Как и когда я отпочковалась от основного состава, не заметила. Опомнившись, решила, что моей вины в этом нет. Меня просто потеряли, пока я сверху любовалась на окаймленную зеленью деревьев и кудрявых кустов ленточку Жиздры. Благодать-то какая!

Определяясь с дальнейшим направлением следования, я поймала себя на том, что ступаю там, где в свое время ходили Гоголь и Достоевский. После смерти сына Достоевского буквально силком привез сюда Владимир Сергеевич Соловьев. Здесь Федор Михайлович обрел некоторое душевное равновесие. Косвенно результат сказался на отдельных деталях «Братьев Карамазовых». Затем мои мысли скакнули к матери погибшего в обители иеромонаха Василия. После случившейся в ее жизни трагедии женщина, которую до этого страшного события нельзя было назвать истинно верующей, постриглась в монахини…

Я вспомнила, что место встречи изменить нельзя, в любом случае все вернемся к машине. И смело отправилась во Введенский собор, памятуя, что там должна находиться чудесная икона Казанской Божией Матери. В 1988 году она неожиданно замироточила. Ближе к вечеру этого же дня замироточила икона Оптинского старца преподобного Амвросия. Ровно пять лет спустя, практически день в день, мироточение на этих иконах повторилось. Ну разве не чудо?

– Ирина Александровна, сегодня собор закрыт, – услышала я позади себя знакомый голос Пашкина и резко обернулась. – Меня за вами послали, – смиренно доложил Алексаша, не отрывая глаз от земли.

Я сразу воспротивилась возвращению, доложив, что хочу побродить по территории, а кроме того, намерена помянуть всех родных и близких мне людей. Кого во здравие, а кого, увы, за упокой. И делать это налетом не намерена.

– Тогда давайте пойдем в церковь Преображения Господня, – тихо предложил Алексаша. – Там это… Наталья Николаевна у емкостей со святой водой дежурит. Объясняет прихожанам, из какой именно ее следует набирать. В одной – теплая, в другой – свежая, холодная.

– А остальные где?

– Дима с Аленой… уже всех помянули и… пошли к могилам убиенных монахов… Оттуда отправятся к святому источнику… За водой. Это много времени не займет. Понимаете… Нам ехать… надо.

Я почувствовала острое недовольство. Побывав в Оптиной пустыни, фактически в ней… не побывала. Хотела проявить строптивость, отправившись следом за дочерью и зятем, но, взглянув на Алексашу, застопорилась. Вид у него был явно болезненный. Неестественно бледное лицо, по которому ручейками стекали капельки пота. И эта замедленная, приправленная паузами речь… Он словно выдавливал из себя слова.

Перехватив инициативу в свои руки, я потащила Пашкина к выходу. По ходу настоятельно уговаривала его не падать в обморок, поскольку я к нему мгновенно присоединюсь и наше показательное выступление неизвестно чем обернется. С небольшим опозданием сообразила, что на стоянке машин нет ни одного теневого местечка, кроме как под машиной, а я туда, точно, не полезу. И развернула Алексашу в обратную сторону. Призвав на помощь силы небесные, неожиданно легко довела его до храма Преображения Господня. Усадив безвольного на скамеечку у входа, помахала над ним Наташкиной пятисотрублевой купюрой, что его немного оживило. Наказав Алексаше не двигаться с места, я заторопилась в храм…

6

Посещением монастыря были довольны все, кроме меня. Даже мягкотелый Алексаша, который в общем-то за мой счет и выехал с его территории. Ждать помощи от подруги не приходилось, она тащила бутылки со святой водой, уверяя, что для моей персоны это непосильная ноша. Непременно возьму грех на душу и уроню, бутылки непременно лопнут, бесценная влага непременно и бездарно уйдет в пересохший асфальт. А Пашкина можно ронять сколь угодно. От него не убудет.

Коллектив находился в приподнятом и в то же время умиротворенном настроении, что позволило его членам возлюбить меня, как самих себя. Мое обещание непременно вернуться в монастырь другим разом и исключительно в одиночку, восприняли с великим удивлением, разъяснив, что я и так пребывала в нем сама по себе, то есть единолично. Пару раз меня окликали, что само по себе кощунственно в тихой обители, но я не реагировала.

– И куда мы сейчас направляемся?

Мне очень хотелось прервать обвинительные речи в свой адрес, и это удалось. Еще бы! Ответ на мой вопрос знали только Дим-2 и Пашкин. По предварительному сговору. Ну и, разумеется, я – по предварительному сговору со своей интуицией. Не зря Алексаша меня торопил. «Нам ехать надо!» Не себя же во множественном числе имел в виду.

– Мы направляемся в Калугу, – предположила Наташка.

– Там и переночуем, – поддержала ее Алена.

– В Калугу, – вздохнул Димыч, – но с заездом в Дугну. Как раз ближе к вечеру. Жара немного спадет. А в машине микроклимат. Да и другого выхода нет. У господина Пашкина завтра свадьба, а ему еще надо разобраться в сложной ситуации. Автостопом он вовремя не доберется, даже если мы снабдим его деньгами. У него нет главного – здоровья. А нам с вами торопиться некуда.

– Вот увидите, места там замечательные, – с энтузиазмом воскликнул Алексаша. Зачем в такое пекло таскаться по Калуге? А в Дугне – сто метров от дома и, пожалста вам, речка. Хоть сутки из воды не вылезайте. Свободного места в коттедже навалом, запросто потеряешься. Завтра можете заехать в Тарусу – чуть больше сорока километров. Или в Алексин – всего двадцать четыре.

– Да разумом я все понимаю, вот только домой бы… – тоскливо промямлила я, мучаясь нехорошими предчувствиями.

– А ты и так дома! – Не сомневаюсь, подруга выдала эту фразу исключительно из чувства противоречия. – Наш дом – Россия.

– «Где под каждым ей кустом был готов и стол и дом!» – торжественно провозгласила дочь. – Мамуль, я тебя просто не узнаю. Димка вымотался. Целый день за рулем. А если не за рулем, так в еще более худшем положении. И с Пашкиным мы почти сроднились. Ну что мы тебя уговариваем, как…

– …упрямого козла…ослицу! – обрадованно подсказала подруга. – Ир, у тебя явно закончился запас сострадания к ближнему. В конце концов, давай рассуждать практически: зачем мы тебе купальник купили?

– Следовало сообщить об убийстве Ежова в милицию! – мрачно заявила я и прилипла носом к боковому стеклу.

– В купальнике?! – возмутилась Наташка. – Все слышали?

– Все! – отрезала я. – Следовало сообщить, даже если покойник был в купальнике. «Мертвые сраму не имут!»

– Давайте-ка успокоимся, – предложил Дим-2. – Куда надо, уже сообщили. Александр Сергеевич постарался. Одна пожилая женщина в церкви попросила его написать под диктовку поминальную записку. Сама не могла – руки тряслись, да и зрение слабое. Саша написал две, передал ей и сразу вышел. Одна из записок содержала его просьбу немедленно сообщить о преступлении в милицию. Через три минуты после небольшого переполоха просьбу выполнила одна из туристок. Елена была свидетелем.

– Ну да, – подтвердила дочь. – Я бы даже сказала, соучастницей. Бабушка никак не могла разобраться с количеством записок, думала, из-за катаракты в глазах двоится. Пришлось помочь. Я их обе вслух зачитала. Ой, давайте забудем этот неприятный момент. Кто-нибудь хочет горячих пирожков с капустой? Так жалко, что в багажнике нет кондиционера!

– Это еще более неприятный момент, чем публичное оглашение записок, – недовольно отметила Наташка. – Зачем только ты про пирожки вспомнила. Смотрите, как Ирину Санну с голодухи к окну приплющило. Банный лист, а не человек. Ни у кого нет сухарика?

– Подъезжаем к Тарусе, – оповестил всех Дим-2. – Можно заехать в какое-нибудь кафе…

– И выкинуть испорченные пирожки, – подхватила я.

– Не стоит, – возразил Алексаша. – Через час будем в Дугне. Там и выкинем.

Не отрывая носа от окна, я отметила высокую степень риска этого заезда. Как бы самим не вылететь. Вместе с пирожками или следом за ними – не принципиально. Меня не поняли. В первую очередь Наташка, сославшаяся на мой возраст, в котором пора бы уже научиться говорить внятно. Повторяться я не стала.

Через час выяснилось, что мы выбрали бездорожье. Выбоины на кое-где сохранившемся асфальте и глубокие застарелые колеи там, где о его существовании давно забыли, заставили сбросить скорость до минимальной. Ныряя и выныривая, мы почти не слышали утешительных слов Алексаши, уверявшего, что наша обратная дорога пойдет другим путем. Как по маслу. Надо только переехать понтонный мост.

– Какие могут быть у него понты?! Я плавать не умею! – испугалась Наташка. – Даже на понтынном мосту.

– Не понты, а понтоны! Никто и не будет для тебе его разрушать, – заметила я.

Как ни старалась, но сдержать свое раздражение на подругу не смогла. Нашла прилипалу! Банный лист!.. Раньше я долгой обидчивостью не славилась, от Наташкиных сравнений сразу смех разбирал. Вот и приучила ее к своей безответности. На сей раз номер не пройдет, без ответа не оставлю.

– Попроси Алексашу связать воедино сувенир от калитки Ежова, будет тебе спасательный плот.

– Ир, я тебя не брошу, – пообещала подруга и принялась вертеть головой.

Мы въехали в Дугну.

– Красота-а-а! Прямо уральские горы. В миниатюре. Вот где надо было дачу строить! Один недостаток – далеко от столицы. Зато настоящая глухомань. Как же люди живут в этой деревне? Домишки-то совсем старенькие. А может, тут никто и не живет? Ой, магазин! И люди! Наверное, здесь у них центр культурной и общественной жизни.

Игнорируя сообщение о магазине, я молча любовалась сказочным видом противоположного берега. Такого же высокого. Пашкин не выдержал и заявил, что Наталья Николавна не туда смотрит. Дугна совсем не деревня, а поселок городского типа. И если она хорошо училась в школе, то должна помнить русских богатырей Пересвета и Ослябю. Герои Куликовской битвы жили по-соседству. Наташка заартачилась, заявив, что в школе действительно училась так себе. Именно поэтому и выросла умной, с не засоренной лишним мусором памятью. В одном строю с героями Куликовской битвы, увы, не стояла, а посему помнит их только по именам. И вообще, кажется, Александр Сергеевич ей хамит. Не удивительно, раз мы его по доброте душевной довезли до конечной точки.

Дим-2 окончательно сбавил скорость, чтобы дать всем возможность полюбоваться на фантастическое мастерство матушки-природы. Наташка продолжала упрямо удивляться живучести местных жителей. Непонятно, за счет чего выживают? Не мешало бы воспользоваться их способом. Алексаша вновь не выдержал, но уже вполне мирно пояснил – народ живет за счет Дугнинского механического завода. Основная часть дугничан на нем и работает. В 1690 году была основана оружейная кузница, а девятнадцать лет спустя на этом месте красовался чугунно-литейный завод. Никита Демидов его построил, по личному указу Петра Первого. Тогда никаких тендерных заморочек не было. Завод работал с полной отдачей, поставляя для российского флота пушки, ядра, якоря, картечь… Последний его владелец – семья бывшего крепостного крестьянина Антипа Баранова. Предприимчивый мужик был. Вместе с сыновьями держал трактир, сколотил состояние, после отмены крепостничества купил звание купца, а следом и завод выкупил. Процветала семья, пока большевики не раскулачили. Кстати, одного из братьев – Сергея Баранова – от них прятали сами рабочие. Что поделаешь, любили хозяина за доброту и меценатство. Не жалел денег на детские приюты, построил церковь, открыл больницу… А что касается современной Дугны, то она, в отличие от российских моногородков, не выживает, а живет. Льют дугничане для железнодорожных составов колодки, штампуют детали для двигателей и разного электротехнического оборудования, не гнушаются выпуском железяк в виде трубопроводной арматуры и декоративных оград.

– Ты так кипятишься, как будто Дугна, эта рядовая поселковая деревня городского типа, твоя малая родина и тебя самого заводские рабочие от большевиков спасали, – фыркнула Наташка.

– Не совсем точно. В нашем роду, хоть мы и не прямые потомки, так сказать, побочная ветвь, есть часть крови Демидовых, – гордо заявил Алексаша и, оглядевшись, тут же напомнил Димычу, что нам на другой берег, откуда Дугна будет видна как на ладони. Машина стояла у крутого спуска к понтонному мосту.

– Это мост? – забеспокоилась Наташка, не поленившись вылезти из машины. – Он же всеми своими понтами в воде плавает. Алексаша, а другого здесь нет?

– Есть. Пешеходный, но он подвесной.

– Это который из стороны в сторону мотыляется? Я похожа на обезьяну? Не собираюсь на нем виснуть.

Вернувшись на место, подруга зажмурила глаза и открыла их только на другом берегу Дугны после твердого обещания Пашкина, что переправы больше не будет. И сразу забеспокоилась, обеспечат ли нам жених с невестой гостеприимство. Все-таки незваные гости. А у нее сплошные нервные стрессы, обостренные чувством голода. Алексашино «да все будет нормально», восприняла с неким недоверием.

– Готовьтесь к тому, что сразу гостеприимство не обеспечат, – предупредила я. – Какое-то время у Пашкина уйдет на дружеские разборки. Не исключен взаимный обмен тумаками. Придется подождать. Главное, не выходить из роли независимых экспертов.

– Если в десять минут не уложатся, будем раскулачивать кухню, – жестко предупредила подруга. – Ир, посмотри, какие прекрасные ели! Лапы прямо махровые. Жаль, что они несъедобны. Нам бы на всех и одной хватило.

Дорога плавно ушла вниз и вскоре повернула вправо, потом накатанный лесной путь свернул влево, и мы оказались перед въездом на участок будущих молодоженов. Забора как такового еще не было, но предназначенные для него металлические столбы уже стояли. Имелись и металлические ворота. Расположившийся в глубине участка белый коттедж с черепичной крышей цвета бордо радовал совершенством форм. Удивительно, что его бывший хозяин проживал в ветхой лачуге. Ностальгия?

Нас никто не встречал. С одной стороны, это вселяло надежду на сдвиг по времени неминуемых разборок, с другой – настораживало. А вдруг заодно не будет званого ужина и свадьбы? Вылезать из машины мы не спешили. Алексаша, не очень искренне удивившись отсутствию на территории разумной жизни, вышел первым и, постоянно оглядываясь, пошел к примыкающему к дому гаражу. Одна из створок ворот была открыта. Мы подъехали к незавершенному объекту. Внутри было пусто. На душе также.

Пашкин озадаченно изучал пустое пространство гаража и почесывал макушку, интересуясь у самого себя, куда все могли подеваться вместе с его машиной и что все это значит. Успевшая побывать на крыльце у закрытой двери коттеджа Наташка уныло ответила: «Безальтернативный вариант – ужина не будет». На свадьбу ей было наплевать.

Предзакатное солнце не желало уменьшать максимальный режим накаливания. Ну разве на один-два градуса по Цельсию… Проглядывая между мощными кронами и стволами деревьев, равнодушно следило за небольшой группой людей, толпящихся рядом с машиной. Одуревшие от духоты, сверх меры сдобренной концентрированным на жаре запахом леса, они вяло спорили о ближайших планах на будущее.

Меня в этой кучке не было. Не могу сравнивать себя со светилом – не до такой степени самонадеянна, но наблюдала я за группой тоже со стороны. Хотя и без равнодушия. Сидя на полукруглых ступеньках крыльца, отчаянно жалела всех, включая себя. Ехать в безвоздушную атмосферу гостиницы не хотелось. Не верилось в наличие там кондиционеров, зато мерещились рыжие тараканы, вылезающие из всех щелей для ночного променада. Хотелось добрести до берега реки, окунуться в воду и долго-долго, не исключено, что до утра, оттуда не вылезать. Разве только к позднему ужину…

– Можно переночевать в гараже, – донеслось до меня предложение подруги. Не иначе как тоже тараканы в голове мельтешили. – Под комариные трели, почти на свежем воздухе. В конце концов, можно и не спать. Или спать по очереди.

– В гостинице надежнее… не спать, – возразила Алена. – Да Алексина всего двадцать километров.

– Я останусь здесь! Завтра же свадьба. По-любому кто-то из наших сюда приедет. Может, все меня ищут…

Речь у Алексаши была странно замедленная, язык заплетался. Парень явно вымотался. Демонстрируя свое окончательное решение, Алексаша на пару шагов отступил к гаражу.

– Бензина мало… Зая, проверь, пожалуйста, пирожки, – попросил жену Димыч. – Может, они еще съедобные?

– На ком? – укоризненно поинтересовалась дочь. – Я говорю, на ком проверять будем?

Все почему-то посмотрели в мою сторону.

Недолго думая я свернула на левой руке фигу и победоносно задрала ее вверх, демонстрируя свое решительное «Нет!» всем участникам совещания. Воцарившуюся тупиковую тишину нарушил ровный звук технического прогресса – по дороге к дому, довольно урча движком, ехала какая-то машина.

– А вот вам и незваные хозяева! – радостно возвестила я, ленинским жестом выкидывая правую руку вперед. Левая по-прежнему была занята фигой. – На них пирожки и опробуем!

Все немного оживились и заняли выжидательную позицию. Алексаша поспешил к воротам будущего забора. С сожалением покинув ступеньки и не скрывая своего неудовольствия, я поплелась к нашей машине. Уж очень хотелось присесть. И это бы удалось, если бы не мое любопытство. Не хотелось пропустить момент встречи Алексаши с, надо полагать, старыми друзьями. В следующий момент произошло то, что никак нельзя было назвать встречей старых друзей. Темно-синий «Туарег» резко тормознул, словно споткнулся. Выскочивший из машины водитель опрометью понесся навстречу Алексаше. Не добежав до места стыковки какой-нибудь метр, замахнулся и резко выбросил кулак в направлении носа Пашкина. Вне сомнения, намеревался впечатать его в физиономию друга. Тот резко уклонился. По нашим рядам прокатилась волна испуганного гула. Не успела она схлынуть, как мы организовали новую. Алексаша внезапно обмяк и на полном ходу отступления рухнул на землю. Ни с того ни с сего. Боевой кулак товарища, не достигнув цели, бездарно ушел вперед – в пустоту. Алена успела прокомментировать это действо как «проброс шайбы». Следом за кулаком, споткнувшись об Алексашу, «пробросился» и его обладатель. Красиво пролетев ракетой пару метров по воздуху, он совершенно не эстетично шлепнулся, издав при этом утробный звук чревовещателя…

7

Со всей очевидностью, нападающему не повезло больше, чем мишени. Умело избежав встречи с кулаком друга (весьма странный способ приветствия), Алексаша мирно лежал себе на боку, подложив руку под голову, и, казалось, спокойненько спал. Наташка невольно отметила преимущество своего недавнего предложения переночевать в гараже. Там даже есть крыша над головой. Но если Алексашу устраивает голая земля, не надо ему мешать. У нас демократия.

Нападавший, зарывшись носом в жесткую многодневную щетину высохшей на солнце травы, лежал плашмя с вытянутыми вперед руками. В отличие от Алексаши он не спал, о чем свидетельствовали попытки урывками глотнуть воздуха и обдуманные поползновения: согнув ноги в коленях, старался подтянуть их к животу.

Дим-2 трижды пытался прийти мученику на помощь, но не мог стряхнуть с себя висевшую на шее Алену, уверенную в том, что боец вполне обойдется своими силами. Дочь оказалась права. Эти силы в количестве трех человек уже спешили на помощь. Два крепких паренька, раздетых топлес, и стройная девица, облаченная в гриву темных густых волос. В такую-то жару! Словно прочитав мои мысли, девушка, причитая, на бегу заколола волосы, подняв их вверх, чем доказала свою принадлежность к разумному людскому, а не русалочьему сословию. Хвоста у нее не оказалось, да и одета она была в телесного цвета пару – коротенькие, в обтяжку, шортики и миниатюрный топик. Если бы не коричневые лютики-цветочки на топике – полное ощущение обнаженности.

Не обращая внимания на Алексашу, все трое притормозили у распластанного друга. Внешний вид парней говорил: возражать им не стоит. Они днем и ночью во всеоружии. Всегда готовы дать бой своими крепкими бритыми головками. И не важен характер боя – правый или неправый. Величая друга Денисом и не зная, с какой стороны к нему лучше подступиться, принялись пытать несчастного вопросом: слышит ли он их. Денис глухо мычал и старался найти более удобное положение для физиономии. С разбитым носом делиться сведениями о своем самочувствии с клочком земли, пусть даже и оформленным в собственность, весьма проблематично.

Наша помощь все-таки понадобилась. Руководящая и направляющая – парням и физическая – Алексаше.

– Не трогайте Дениса! Дайте ему прийти в себя! – приказал Дим-2. – Сам себя уложил, сам и встанет. Не видите, человек пытается отдышаться, перелет был сложным, у него дыхание перехватило. Лучше помогите Пашкину.

Троица послушно отступила от Дениса и уставилась на мирно лежащего Алексашу. Парни подбоченились, а девица (надо полагать, Анька-стерва) всхлипнула, закрыла лицо ладонями и, постепенно набирая силу, громко зарыдала.

– Сволочь! – яростно сплюнув себе под ноги, выдал один из соратников Дениса. – Разлегся тут… притворяется, гад! Дэн ему даже вскользь по уху не съездил.

– Двинуть бы ему в р-р-рожу! Чтобы с одного раза загнулся, – процедил сквозь зубы второй единомышленник. И сделал первый шаг к достижению поставленной цели.

Алексаша совершенно не вовремя проявил желание активизироваться. Слегка покачиваясь, начал медленно, как кобра из мешка, переходить в сидячее положение. Очень удобное для нанесения противником планируемого одноразового удара, с позволения сказать, в намеченную цель – упомянутую рожу. Не замечая накала страстей, Пашкин смотрел на окружающую его компанию добрыми, беззащитными и явно невыспавшимися глазами…

Из нашей четверки не растерялась только Алена. Пользуясь своей эфемерной весовой категорией, попробовала вспорхнуть и перелететь на помощь Пашкину, но, не слезая с шеи красавца мужа. Как воздушный шар, удерживаемый на земле солидным балластом. Я ее понимала. Защитный экран из дочери без основной комплектующей – Дима-2, никакой. Эта «основная комплектующая» и пресекла в корне весь процесс предстоящего полета, машинально подхватив трепыхающуюся энтузиастку на руки. С его рук она и верещала, как с трибуны. Вот только весьма непонятные речи:

– Нарколепсия!!! Это же нарколепсия!!! Как же я раньше не поняла! Идиотка! Типичные проявления! Дятел с медицинским дипломом!..

Сбитая с толку Наташка придвинулась ко мне вплотную и укоризненно пожаловалась:

– Даже дятлы в академиях учатся… Ир, зачем им на дереве медицинские дипломы?

– Деньги у родителей лишние, – отмахнулась я, не менее ошалевшая от слов дочери. – Зато детки будут уничтожать вредителей леса, являясь дипломированными специалистами. Художественная долбежка. Пусть даже малограмотная. Что такое нарколепсия?

– Я тебе не дятел с красным дипломом. Не знаю. Спроси у своей Алены, пока у Димчика руки не отсохли. Ради кого она специфическими терминами рассыпается? Пусть организует ликбез широкому кругу слушателей. Народ желает знать правду.

Две бритые почти наголо боеголовки отсрочили запуск кулаков в дело – ждали популярных разъяснений. Невеста Анна срочно прервала рыдания и немигающим взглядом уставилась на плетеные босоножки Алены.

«Есть на что посмотреть», – мысленно одобрила я вкус дочери. Две с половиной полоски из натуральной кожи в выгодном ракурсе. Анька даже про завалявшегося жениха забыла. Как и все остальные. Строго следуют рекомендациям нашего Димыча: не мешать Денису в его становлении. В полный рост.

– Кстати, не пора ли нам сматываться? – сдавленно прошептала Наташка, глядя на угасающее солнце. – Давай-ка под Аленино вещание медленно отходить к машине, вроде как гуляем… Задом наперед. Ну и что? Как хотим, так и гуляем. Бли-ин, павший восстал! Можно по пути подойти к нему и, пока никто не видит, поинтересоваться его самочувствием. Надеюсь, он еще не в полном здравии, махать кулаками пока не будет. В противном случае придется посоветовать ему хорошенько вылежаться. Хотя силы убеждения у меня уже не те, однако…

– Дэнечка!!! – всколыхнул знойный воздух заботливый вопль невесты.

Не теряя времени даром, она кинулась к нему, но тоже оказалась в пролете. Испуганный жених, не желая быть повторно поверженным, ловко увернулся. Анна пролетела дальше, к крыльцу. Странные какие-то… Все время лётают. И пока она собиралась в обратную дорогу, к Денису уже подскочили союзники.

Опустив жену на землю и, соответственно, развязав себе руки, Дим-2 неторопливо направился к зачарованному происходящим Пашкину. С помощью Димыча Алексаша легко оторвался от земли, после чего был насильственно препровожден в наш общий «бронежилет» – машину. Мы не заставили себя ждать.

Тронуться с места Дим-2 не успел. С криком «Стой!!!» наперерез машине кинулся Денис. Вернее сказать, поскакал, припадая на правую ногу. Два товарища метнулись к воротам перекрывать выезд, Анна семенила за Денисом.

– Она ему все рассказала… – с тоской в голосе простонал Пашкин. – Теперь он меня убьет и будет прав.

– Вылезай! – оперевшись о дверь со стороны Алексаши и тяжело дыша, приказал Денис другу. Глаза цвета грозового облака метали молнии, На потное, перемазанное кровью лицо с разбитым носом и ободранной щекой свешивалась влажная дурацкая челочка. Вурдалак, да и только.

– Еще чего! – всколыхнулась Наташка, предварительно проверив блокировку дверей. – Нам только очередного убийства не хватало! Во вкус вошел? Сначала со своей невестой разберись. Отойди от машины. Димчик, закрой окно наглухо, кондиционер загубим.

Денис смахнул со лба пот и, криво усмехнувшись, мягко шлепнул по стеклу грязной ладонью.

– Дрейфишь, значит, Сашок. Так хотя бы за срыв свадьбы извинился. Рановато гостей привез. И где деньги?

– В машине, – с готовностью ответил Алексаша, радуясь плавному переходу от щекотливой темы к деньгам. С ними все в порядке… Должно быть в порядке.

– А машина где?

– Ну что пристал к больному человеку? Спроси у своей бывшей невесты, – съехидничала Наташка. – И крикни своим мордоворотам, пусть немедленно освободят дорогу и распахнут ворота. Видишь, держу кнопку на пульте мобильника? Пару секунд промедления и вызываю сборную бригаду полиционеров, усиленную полицеомоновцами.

– Что значит «спроси у бывшей невесты»? Какая я вам «бывшая»?! – выглянула из-за спины жениха Анюта. Голосок у нее стал тоненьким, как сухая былинка. Вопрос адресовался всем сразу. Никто ей не ответил, и девица вцепилась в Дениса: – Ну конечно, у тебя уже была невеста! Та самая, с которой ты до конца не разобрался! Почему ты упорно это скрываешь?! А как же теперь я?..

Денис демонстрировал полное непонимание и все время порывался что-то сказать, но Анна не давала:

– Заткнись! Я ничего не хочу слушать. Все и так ясно. С бывшей невестой произошло почти то же самое или она тебе сделала козью морду? Накануне венчания. Я так и знала, что она тебя из рук не выпустит! Вы со своим лучшим другом отрепетировали великолепный спектакль, сегодняшняя постановка лично для меня. Браво! Не смей ко мне приближаться!

Обежав машину, Анна постучалась к Наталье и дрожащим голоском попросила довезти ее до станции. Испуганная такой неожиданной реакцией на свои слова, подруга жалась ко мне и уверяла, что девушке с нами не по пути. Тем более что завтра у нее свадьба.

– Какая свадьба?! Немедленный развод! – размазывая слезы по лицу, совсем не по-стервозному всхлипывала Анна. – Это же программа «Розыгрыш». Не сомневаюсь, машина с моим подвенечным нарядом у бывшей невесты Дэна. Не вы ли сами это подсказали? Интересно, сколько дур ты, дорогой Дэнечка, со своей аферисткой таким образом еще нагреешь? Не смей ко мне приближаться, я закричу! Вон, принимай своего дружка-наркомана. Понял, что замысел раскрыт, добровольно вылезает.

– Почему наркомана? – удивился Денис, стараясь незаметно сократить расстояние между собой и Анной.

– А ты не слышал! Потому что у него нарко… Дальше не помню, диспепсия, кажется. Вон та, с дятловским дипломом, сама сказала, – потихоньку отступая, Анна кивком указала на Алену.

– Чего-о-о?! – протянул повеселевший и окончательно уверовавший в свою безнаказанность Алексаша. Со всей очевидностью, короткая интимная связь с невестой друга не стала достоянием дружеских ушей. Так же как Денис, он медленно подступал к девушке, только с другого бока. – Лучше скажи, куда ты угнала мою машину? У бывшей невесты Дениса ее быть не может, поскольку бывшей невестой, как и женой, он до тебя никогда не обзаводился.

Анна остановилась, на лице проявилась печать глубокого раздумья. Результат она выдала неожиданный:

– Так это я «бывшая невеста»? Я?! Боже мой! Бывшая…

– А кто же ты есть?! – с достоинством выбравшись из машины, звонко вопросила Наташка. Осознала, что без ее помощи не разобраться. Следовало любым путем погасить пламя раздора, которое сама же и организовала. – Да! Это я тебе навесила такую кликуху. И попробуй доказать мою неправоту. Всего ничего до завтрашнего дня осталось, ты уже почти официальная жена. Не официальная и подавно. Только не говори, что не живешь с Денисом гражданским браком. Сейчас это норма. Надеюсь, вы не считаете себя ненормальными? Нет, ну вы слышали? – возмущенно всплеснула подруга руками. – Она все еще невестится! Просто какая-то безответственность.

– Мы законно нормальные, но Пашкин у меня весь свадебный наряд куда-то увез! Специально. Не хотел, чтобы мы с Дэном окончательно поженились, – плаксиво пожаловалась Анна, меняя тактику нападения на глухую защиту. – Мне завтра не в чем венчаться в церкви.

Я с трудом вникала в услышанное. На лбу Алексаши появилась испарина, взгляд хаотично заметался. Денис распрямился во весь рост, набычился и, не повышая голоса, спокойно, а потому довольно cтрашненько поинтересовался причиной, заставившей Александра Сергеевича уехать, бросив Анютку одну на дороге.

У Пашкина округлились глаза и открылся рот. Все, включая бритые «боеголовки», завороженно наблюдали, как он в таком состоянии пытается что-то сказать в свое оправдание. Бекал, мекал, но так толком и не заговорил. Зато заговорил наш Дим-2. Да так складно! За пару минут уложился с кратким пересказом событий дня. Не затронул только один момент – жуткий сюрприз, преподнесенный нам судьбой в Козельске. Причину я поняла сразу – Дим-2 намеренно оставил этот «камень за пазухой». А на всякий случай. Мы все были свидетелями, как машина Дэна просвистела мимо нас в Козельск.

Дмитрию-2 Анна задала только один вопрос: о времени нашей встречи с Пашкиным. Ответ ее вполне удовлетворил. Напряженная обстановка мгновенно сменилась радушием. Денис тепло поздоровался с нами, представил себя, Анюту и двух ее двоюродных братьев. Паша и Гоша Савельевы тоже нас поприветствовали. Только не сразу и без особой радости. Ну точно, плохо соображали. С небольшой заминкой Денис познакомил нас со своим другом Сашкой Пашкиным. С ним мы сами поздоровались, напомнив обстоятельства сегодняшнего знакомства, но он раздраженно отмахнулся и потребовал от Анюты подтверждения, что она, упакованная в свадебное платье, точно не угоняла его старенький «мерс».

– Дурак, что ли? – подскочила на месте Анюта. – Денис, Сашка, скорее всего, и вправду наркоманит. По-тихому. Так, чтобы мы ничего не знали. Мое платье в багажнике лежало. В большой коробке. Ты же сам приволок мне ее из магазина в качестве чемодана. С какой стати мне напяливать его в дорогу? Нарколеплист обдолбанный! Дэник, проверь у Сашки руки.

– Охренела?! – заорал Алексаша. – Пусть он только подойдет ко мне, так вмажу! – И в доказательство сжал кулаки. – Ё-моё, нашли наркомана! Да я наркотики даже близко не видел!

– Я подойду, – ласково пообещала всем Алена. – По нейтральной полосе. Александр Сергеевич, надо быстренько отстоять твою честь и достоинство. Очень кушать хочется.

Довод был серьезным. Алексаша, сглотнув слюну, кивнул и вытянул руки вперед.

– Полная реабилитация! – осмотрев их, объявила Алена. – Теперь о нарколепсии. Диагноз ничего общего с наркоманией не имеет. Это заболевание центральной нервной системы, характеризующееся расстройствами сна. Весьма сложными. Обычно возникает в сознательном возрасте – от двадцати до пятидесяти лет.

– Поздравляем, – проворчала я. – Ты, Александр Сергеевич, достиг сознательного возраста.

Благодарности от него, естественно, не дождалась.

– Я понятно объясняю? – повысила голос Аленка.

Нестройный хор голосов подтвердил, что непонятливых в коллективе слушателей нет.

– Замечательно! – обрадовалась дочь. – Не буду мучить вас всеми симптомами, остановлюсь только на двух. Первый: резкая сонливость и приступы внезапного засыпания в дневное время. Как это ни печально, но машину Александра Сергеевича угнали вовремя. Ему опасно находиться за рулем. Вначале надо обследоваться и получить медикаментозное лечение. Приступы сонливости не поддаются самоконтролю и возникают независимо от обстановки. Более того, в течение дня возможны неоднократные рецидивы. Фактически – это полная отключка сознания. Второй симптом еще хуже: так называемая каталепсия. Иными словами, приступ внезапной мышечной слабости. Есть такое выражение: «ног под собой не чует». Человек внезапно падает и тут же засыпает. Все эти проявления наблюдались у Саши в течение всего сегодняшнего дня. Вы были свидетелями последнего приступа. Я не сразу разобралась, поскольку у меня несколько другая специализация. Просто вспомнила лекцию по курсу психиатрии.

– А нарколепо… Короче, эта болезнь лечится? – обеспокоенно спросил Денис, приобняв друга за плечи.

– Ну-у… – запнулась Алена, не успев придумать оптимистично-легкомысленный ответ. – Во всяком случае, с ней можно жить. С некоторыми ограничениями. Но следует избегать стрессовых ситуаций, перегрузок, треволнений, а также чрезмерных радостных всплесков.

Дочь оперативно спряталась за мужа. Сей набор прописных истин можно считать шаблонным. Больше похоже на приговор к пожизненному заключению в строгие рамки сплошных ограничений.

– А знаете что, – засуетилась Анюта, – пойдемте-ка в дом. Действительно, все голодные и уставшие. Сашок, ты не волнуйся. Тебе же сказали, что надо обследоваться. Может, диагноз и не подтвердится. Все будет хорошо. В том числе с твоей тачкой. Ребята, загоняйте машины в гараж, Дэник, дай ключи от дома. Женщины, за мной!

«А все-таки невеста очень симпатичная девчоночка», – подумалось мне.

Приняв предложение, мы легко обошли Анюту в беге на столь короткую дистанцию. И пока она, стоя на первой ступеньке крыльца, рылась в связке ключей, подбирая нужные, мы нетерпеливо переминались с ноги на ногу перед входной дверью. Внутрь ввалились всем скопом и всем скопом (исключая меня) дружно завизжали. Я просто онемела от ужаса. Середина холла была отмечена сколь оригинальным, столь и отвратительным способом. Сознание отказывалось воспринимать чью-то кошмарную выходку. Согбенная фигура человека на плиточном полу, опирающаяся на колени. Выцветшая клетчатая рубашка с полуоторванными рукавами выбилась из линялых тренировочных штанов, обнажив часть желто-пергаментного тела. Руки мученика, словно сломанные крылья, торчали где-то впереди. Еще одной точкой опоры ему служила собственная голова, покоившаяся в старом оцинкованном ведре, помеченном загадочными красными буквами «Х.Ц.».

Визг женской троицы произвел ошеломляющее впечатление на покойника. Он потерял устойчивость и повалился на бок. Вместе с ведром. Воды в нем не было. Звяканье пустого ведра при стыковке с плитками пола леденило душу.

На сей раз и я подключилась к трио, в унисон проорав: «Мама!!!» Что мы вопили, вылетев наружу, не помню, каждый вел свою партию. Я со своей, обличающей, но плохо озвученной, явно проигрывала. Вторая смена состава – мужская, пробыла внутри немного дольше, чем мы. Главное, они не орали. Кто-то из них просто многозначительно присвистнул. После осмотра «свадебного сувенира» на крыльце появился Гоша и благожелательно посоветовал нам немедленно катиться к реке, пообещав райское наслаждение от купания. Вода такая волшебная субстанция… Весь негатив смоет. Нам очень хотелось верить в это. Еще больше хотелось верить в то, что Денис и его компания не причастны к убийству человека с ведром, иначе говоря, продавца коттеджа.

8

Сидя на берегу реки, мы дружно выбивали зубами дробь, убеждая друг друга, что это не от страха – элементарный холод. Нельзя сказать, что с заходом солнца температура воздуха резко понизилась. Градусов тридцать точно имелось, да и вода в реке соответствовала стандартному образцу комфорта – «как парное молоко». Вот только зря мы полезли в воду прямо в одежде. Послушались Наталью, заявившую, что негатив следует смывать и с нее: шмотки ведь тоже были свидетелями жуткой сцены. Еще хорошо, что разулись.

Немного успокоившись, смывали негатив долго, повизгивая от удовольствия. И упорно гнали мысли о покойнике. Не ночевать же с ним в одном доме. Ему, конечно, все равно, иначе он до приезда бригады оперов по нашему вызову, сделанному из Святого места, лежал бы в родной развалюхе. Увы, кое-кто оказался оперативнее самих оперативников. Теперь бы такой же оперативности нашим ребяткам.

Возвращаться в дом без особого приглашения мы не собирались. Тем более что Алена грустно продекламировала: «Жил на свете человек – скрюченные ножки…»

На нее дружно зашикали. Она тут же перешла на прозу и внесла пояснение:

– Я имела в виду стадию трупного окоченения вынужденного подселенца. Оно развивается в течение одного – трех часов после смерти. Выпрямить труп невозможно, но через 18–20 часов, когда он сам отмякнет…

– О-о-о-о… Через 18–20 часов ноги нашей здесь не будет! – твердо заявила Наташка, натягивая на себя выжатую майку. – На сборы нам и десяти минут хватит. А на дорогу… Ну, не буду загадывать – плохая примета. Вот немного подсохнем…

– А где будет ваша нога? – плаксиво поинтересовалась Анюта. – В милиции? Может, мне к вам и свою пристроить?

– Где же мой второй плетенок? – озадаченно бормотала Аленка, перепахивая ногой песок. – А это чей лапоть?

– Обувай то, что есть, пока не отняли, – мудро заметила Наташка и повернулась к Анюте: – Наша нога будет на наших задымленных дачах! В такой ситуации «и дым Отечества нам сладок и приятен!» Умный человек умно подметил. Ир, надеюсь, ты его помнишь?

– Близко не знакома, но помню. Гаврила Романович Державин, царствие ему небесное. Стихотворение «Арфа».

– А вот и нет! Это умный человек Чацкий сказал. С легкой руки умного человека Грибоедова: «Когда ж постранствуешь, воротишься домой, и дым Отечества нам сладок и приятен». Месяц назад этими же словами мужа в командировку провожала. Утром шарлотку в духовке передержала, она малек подгорела. А пять минут спустя на меня «Горе от ума» с полки упало, откровение снизошло. Прямо на нужной странице. Только умные слова умницы Грибоедова на Бориса не подействовали. Ему показалось, что в квартире дыма больше, чем на улице, дышать нечем. Посоветовал не выпускать плиту из-под контроля.

– Грибоедов позаимствовал дымную строфу у Державина, – упрямо заявила я, стряхивая с волос излишки влаги.

– Да ладно вам спорить, – вмешалась Алена. – Державин сам умыкнул выражение у Горация, правда, немного переделал. Оно вообще свободно гуляло по России, как поговорка. Пользовались им все, кому не лень. И до Державина с Грибоедовым, и после. Смотрите, как Анюта от вашей просвещенности полиняла.

– Я не от просвещенности… Мало ли кому чего втемяшивается в голову. Честно говоря, мне по фигу тот факт, что у Горация шарлотка подгорела, просто страшно ночевать в коттедже. Этот мертвец с ведром на голове везде будет мерещиться. Слава богу, его лица не видела. Откуда он только притащился. А главное, кто его впустил? Неужели сам пролез через открытое окно? Девушки, может все-таки останетесь? Все равно уже поздно куда-нибудь ехать. Так жаль, что родителей нет.

– А где ваши родители? – поинтересовалась я. – Как-то странно отмечать свадебное мероприятие без них.

– А с ними мы уже отметили. Три дня назад, сразу после Дворца бракосочетания. Расписались и посидели в узком семейном кругу. Для широкой нашей свадьбы там места мало. У моих родителей двухкомнатная малогабаритка двадцать пять квадратов, а у Денисовых еще меньше. Аж на тридцать сантиметров. От ресторана и кафе сразу отказались. По-моему убеждению это веселый спектакль для обслуживающего персонала. Мы актеры, они зрители, получающие премиальные за просмотр. За счет экономии денежных средств клиентов. Разница – в карман работников заведения. Вот мы и решили: расписываемся в Москве, а венчаться будем в Дугне. Здесь замечательная церковь Петра и Павла. К трем часам должны подъехать гости. В основном молодежь, друзья, приятельницы. Боже мой! Как же мне венчаться без платья?!

– Голышом, что ли? – ужаснулась Наташка. – Я имею в виду в том, в чем ты сейчас? Думай, что говоришь!

В два счета выяснилось, что думать-то, в общем, не о чем. Чемодан и сумка с вещами молодоженов, пребывающих в стадии незавершенного (без обряда венчания) бракосочетания, находились в машине Алексаши. Анюта с Денисом намеревались провести медовый месяц в Дугне. И где теперь машина Пашкина?

– Надо немедленно заявить в милицию об угоне, – посоветовала я. – Хотя бы по телефону.

– Ага, прям ее так сразу и найдут, – фыркнула Анюта.

– Это с большими деньгами-то? – изумилась Наташка. – Да на раз-два обнаружат. Только уже без денег.

Анюта фыркнула дополнительно и согласилась с Натальей.

– Мало ли для чего используют машину угонщики? – возразила я. В тот момент и не догадывалась, насколько была права. – Впрочем, как знаете. Колымага Пашкина, ему и писать заявление об угоне.

Все горестно помолчали. На противоположном берегу светились редкие огоньки Дугны. Основная часть жителей спала. Мне вдруг показалось, что мы находимся в другом, нереальном мире. На выселках. К тому же еще и опасных. Язык чесался задать Анюте давно назревшие вопросы, только не могла придумать, как именно это сделать. Безболезненно. Кто знает, какие последствия они вызовут. И пока я примеривалась, с какого боку к ней подступиться, Наташка меня опередила:

– А что, в Козельске ничего приличного из одежды подобрать не могла? Не обязательно чисто свадебное. Вы же оттуда прикатили? Вас Пашкин видел, когда вы на своем джипе по шоссе мимо нас просвистали. Следовало, конечно, вам посигналить, но заспанный Пашкин поздно спохватился.

Анюта нисколько не смутилась. И, не задумываясь, соврала:

– А мы в Козельск и не ездили. Сашка наверняка чужую машину с нашей перепутал. Да если бы у нас были деньги!.. Денис их в суматохе отъезда в Москве забыл. Главное, приготовил, положил пакет на диван, чтобы на виду были. Решил в последнюю очередь прихватить. Так в безденежье и покатил. Сегодня утром я по его просьбе их Сашке вручила. Куда он пакет сунул, не знаю. Так что в Козельске нам без денег нечего было делать. Кроме того, мы весь день за Пашкиным гонялись. Черт чудной! Если знала, что так получится, лучше бы вчера, как вначале планировалось, с Денисом уехала. Хотя у него машина и была под завязку – продукты там, одеяла, подушки. Но уж как-нибудь впихнулась бы. С другой стороны, все вещи бы не уместились… Да еще что-нибудь наверняка забыли погрузить. Ой! Лучше бы забыли. Интересно, Денис убрал в холодильник шашлык?

– Анечка, а ты действительно по дороге не вынимала из сумки свое белое подвенечное платье? – спросила Алена.

Анюта раздраженно всплеснула руками:

– Не, ну нормально, да? Похоже, вы меня за дебилку принимаете. Второй раз разъясняю, совсем популярно: во-первых, оно у меня не белое, а розовое, а во-вторых, зачем его, с большим трудом упакованное в коробку, вынимать? Гаишников с ума сводить? Да мне даже в шортах и топике в машине жарко было. У Сашки кондиционера нет, а из окна горячий суховей. Ну, долго нам еще здесь торчать?! – нетерпеливо топнула она ногой. Не получив ответа, соорудила из ладоней миниатюрный рупор и, задрав лицо вверх, крикнула на пределах громкости своего голоска: – Эй, вы там не заснули?!

– Не шуми! Мешаешь людям работать, – строго осекла ее Наташка. – Вот выселят подселенца, определят куда надо и сами за нами придут. Лучше расскажи, как получилось, что вы втроем потерялись: Пашкин, ты и машина. От этого зависят наши планы на сегодняшнюю ночь. Только не врать! У меня самой первый разряд по этому делу, мигом разоблачу.

– Да тут и врать нечего, – махнула рукой Анюта. – Сашка всю дорогу кофе дул, я наливать не успевала. Почти весь литровый термос «уговорил». Его без конца в сон клонило: минувшую половину ночи чужой свадьбой руководил. А потом сразу ко мне прикатил, мы хотели пораньше выехать. У него какое-то мероприятие было намечено, говорил, что еще в Козельск надо заехать. Дома у нас всего пару часов и поспал. Я боялась, что в дороге уснет, прямо за рулем. Несколько раз он останавливался, чтобы поразмяться. Бег на месте и маховые движения руками на какое-то время его взбадривали. Дальше шли мои сольные номера. Лишь бы не отключался, весь язык отболтала. Такую чушь несла! Ему в конце концов слушать меня надоело, попросил заткнуться. Хотя бы минут на пять, все равно надо где-нибудь притормозить. Кофе – мочегонное средство. Я с радостью и заткнулась. Время не засекала, просто прикрыла глаза. А когда открыла – машина стоит на обочине, ключи в замке зажигания, Сашки нет. Подумала, он по плану в кустики рванул. Решила не терять зря времени. Быстренько выскочила и по той же причине рванула в лесок. Только через дорогу. Дымно же. На одной стороне вполне могла с Пашкиным столкнуться. А то и того хуже – присесть рядышком. Всего ничего отсутствовала. Возвращаюсь – ни машины, ни Сашки. Из имущества только то, что на мне, да еще ключи от квартиры. Ну и поплелась вперед по дороге, ключами, как колокольчиком, брякаю и обдумываю свое положение, а мимо сплошные иномарки со сплошными придурками катят. Таких предложений наслушалась! Всего немного отшагала, чувствую, ноги уже еле передвигаются, голову напекло, в глазах зайчики с рожками прыгают. Настоящее хождение по мукам. Ну и рухнула на колени, очень хотелось передохнуть. Вы не поверите, в первый раз пожалела, что гаишники через каждые тридцать метров не прячутся. И только об этом подумала, как передо мной тормозит дорожный патруль. Кажется, я ребятам с перегрева много лишнего наплела, боялась, что они оборотни в погонах. Папы в чине генерального прокурора у меня никогда не было, мужа олигарха тоже. Но они не обиделись. Даже с Денисом связали. Не сразу, конечно. Я три раза его номер неправильно называла. Потом меня до ближайшего поселка подвезли, туда Дэник за мной и приехал. С завалявшейся лапшой «Доширак» и сладким зеленым чаем в термосе. Никогда не смешивайте эти компоненты, такая гадость! Жаль, Денис мне передохнуть не дал. Пришлось сесть на переднее сиденье. Денис хотел осмотреть то место, где мы с Сашкой расстались. Ну откуда я пешком отправилась к своему завтрашнему счастью. За Сашку боялся. Считал, что он не мог меня бросить на дороге, тем более с ключами от машины. Ни один водитель без них не отойдет. Только я этого памятного места так и не нашла.

Наташка удивилась явной невнимательности Анюты, напомнив ей о такой особой примете, как проселочная дорога во широком поле, берущая начало от шоссе. Алена даже не попыталась ее вспомнить, заявив, что в густом лесу никакой проселочной дороги точно не имелось. Наташка тут же ее поправила: лес действительно был, но с противоположной стороны дороги, где она, можно сказать, расписалась (ударение на третьем слоге) в условной «книге посетителей». Анюта упрямо возразила: лес был и там и сям. Без всяких полей, проселочных дорог, рек и озер.

Назревал момент взаимных обвинений в махровом беспамятстве.

– «Широка страна моя родная, много в ней лесов полей и рек», – с энтузиазмом пропела Алена, и я тут же подхватила:

– «Я другой такой страны не знаю»… где легко слиняет человек! Наталья, не у всех такая исключительная способность ориентироваться в пространстве. Тем более что девушке голову напекло. А вдруг вы обе правы? Алексаша выскакивал из машины многокротно. В один из таких моментов Анюта проснулась и понеслась через дорогу…

– …а Пашкин в это время вернулся назад. Вполне возможно, что после приступа непреодолимой сонливости, – подхватила Алена. – Бороться с ней бессмысленно, от борьбы она только крепнет. Если нет каталепсии. Я вам говорила, это полное расслабление мышц, когда человек, засыпая, падает. Алексаша нам такое демонстрировал… Так вот, при сохранении моторики, больной не падает. Спит стоя или на ходу, короче, отключается, как зомби. И хотя это состояние длится непродолжительное время, человек может испытать яркие галлюцинации. Хорошо, если не кошмарные. Не исключено, что Пашкину привиделся…

– …секс-ролик с Анькой-стервой в белом свадебном наряде! – радостно хохотнула Наташка. – Он сразу в машину и – по газам!

– Чего-о-о? – протянула Анюта. – Это со мной, что ли? Да вы чё?!

– А ты-то тут при чем? – вывернулась Наташка. – Можно подумать, кроме тебя других стерв нет.

– Знаете, мне кажется, Пашкину привиделся настоящий ужастик, – скороговоркой залопотала дочь. – И он, толком не придя в себя после приступа, ударился в бега. На своих двоих и прямо по перелеску. Уже в тот момент был уверен, что машину угнали. Не мог отличить реальность от болезненного глюка. Так и несся до места нашей с ним встречи. Очухаться толком не успел, как опять заснул. Тут-то ему болезнь и подсунула эротический ролик. Подобные приступы нарколепсии могут доходить до ста единиц в день. Ему непременно надо менять работу. Или хотя бы хорошо отдохнуть и обязательно полечиться.

– Логично, – согласилась я. – А пока Анюта с Пашкиным бегали по разным кустам, кто-то и в самом деле угнал его машину. С одной стороны, это просто замечательно. С таким диагнозом за руль ему садиться нельзя. Аня, тебе несказанно повезло. А ты случайно не знаешь, сколько денег было в пакете, забытом Денисом?

– Знаю, конечно, – выпалила Анюта и запнулась. – Около… Не помню. Мы хотели полностью рассчитаться с хозяином коттеджа за… за длительную аренду дома. Задаток ему сразу дали. Сама я этого типа не видела, но Денис говорил, что он вредный старикашка. Ну и какая-то сумма должна была остаться на прожитье. Только не говорите Денису, что мне это известно.

Наташка было собралась очередной раз поправить Анюту. Что за чушь она несет с арендой дома! Его же почти купили. Но я успела легонько треснуть ее по лбу. С лозунгом «Смерть кровопийцам комарам!». Она огрызнулась, посоветовав мне бить кровопийцев на своей личной территории, но призадумалась, когда я прошипела ей про подарочный вариант «кукольного домика».

Воспользовавшись паузой, вызванной минутой молчания подруги, я поторопилась обратиться к дочери:

– Ты бы, моя дорогая, осторожненько переговорила с Алексашей. Разложи ему все по полочкам и в оптимистическом настрое. Так, чтобы обрадовался. Допустим, своей исключительности. Таких, как он с его нарколепсией, раз, два – и обчелся. С такой радости он на суицид точно не пойдет… Господи, да что же у меня с обувью? Один шлепанец поджимает, второй вообще не поддену.

Я попрыгала на одной ноге, все-таки ухитрившись подцепить второй шлепанец. Не удержавшись, он сорвался и попал в Алену.

– О! – обрадовалась она. – Курьерская доставка способом закидон… Мамуля, держи свой! И я все поняла! Надо избавить парня от комплекса вины перед друзьями. Главное доказательство ее отсутствия – исконно розовый цвет белого платья. Ну, ты меня поняла. Хоть с одной загадкой разобрались. Теперь бы понять, почему так долго нет посыльного. А что, если мы потихоньку, не спеша, отправимся наверх? Уж очень хочется переодеться. Хотя мы все уже в достаточной степени подсохли.

– Чтобы с шумом скатиться оттуда сюда же? – хмыкнула Наташка. Приглашения к возврату не было… Мама дорогая! Слышите? Но это совсем на него не похоже. – И поспешно подалась в сторону, увлекая нас за собой. Кто-то уже скатывался к нашим ногам. Судя по треску ломаемых кустов, НЛО не искал легких путей.

9

Неопознанный летающий объект притормозил у самой кромки воды и замер. Отдыхал после полета. Мы тоже не шевелились, пока Анюте не пришло в голову уточнить у «паданца» часть его биографических данных, в частности фамилию, имя… можно без отчества. Ответа не дождалась. Мне даже показалось, что объект попытался зарыться в песок. Наташке так не показалось. Извинившись перед нами за свою ошибку, она представила его в двух качествах. Первое – это не что иное, как поданный кем-то свыше сигнал к нашему немедленному возвращению в дом, второе – вышвырнутый из него самозахватчик в стадии трупного окоченения. И сразу предупредила, что опознавать его не собирается, но на всякий случай надо бы.

«Покойник» моментально «отмяк», вскочил на ноги и, не разбирая дороги, рванул от нас прочь. Прибрежным кустам, с ветвями до самой воды, не повезло так же, как и их «сухопутным» собратьям, которые он снес в процессе бреющего полета.

– Во как он нас испугался! – пискнула Анюта, начиная трястись с новой силой.

– Покойный – джентльмен, – поддержала ее Наташка. – Боялся предстать перед нами в непрезентабельном виде.

– Хочешь сказать, что он понесся искать подходящего стилиста? – расхрабрилась я. – Так его можно отыскать только в морге и, скорее всего, с утра. И зачем покойнику «джентльменствовать» по кустам в темное время суток? Его физиономию толком и не видно. Хватит развлекаться глупостями. Давайте-ка карабкаться наверх. Не нравится мне этот внезапно прикатившийся и укатившийся колобок.

Припадая на одну ногу, я подала пример остальным и резво зашагала к тропинке, по которой мы спускались к реке. Не мешало бы натянуть и второй шлепанец, который держала в руке, но это как-то не сразу пришло в голову. Только после того, как я отхлестала им по щекам человека, неожиданно возникшего на моем пути. Он материализовался передо мной, шагнув с тропинки в тот момент, когда я собралась на нее свернуть. Первую пару пощечин с контрольным шлепком в лоб презентовала инстинктивно. Строго по правилу: лучшая защита – нападение. Остальные – с перепуга, поскольку уже признала в жертве Дениса. И, не прерывая процесса лупцевания, очень порадовалась его прибытию. Вслух. Не люблю вспоминать этот момент…

Из воды я вышла почти сухой. Ровнехонько наполовину. Спасибо Наталье – безболезненно оторвала меня от экзекуции над Денисом и усадила на мелководье. Оттуда я и высказала ему свое глубокое соболезнование по поводу сошедшего на меня умопомрачения.

Коттедж приветливо светился всеми своими энергосберегающими лампочками. На крыльце, поигрывая ключами от машины, стоял наш Дмитрий второй, рекламируя своим видом круглосуточную готовность к увлекательному путешествию по стране. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. И не успела я попросить пятиминутную отсрочку для переодевания, как к нему кинулась Анюта, умоляя остаться до утра. Держась от меня подальше, ей вторил Денис, доказывая Наталье преимущество езды на личном транспорте в утреннее и дневное время. Алена выступала сама по себе, ухитряясь вести переговоры сразу со всеми. Гвалт стоял невероятный…

Не сразу выяснилось, что причин для «базара» нет. Дим-2 давно согласился на временный постой, остальные и подавно не возражали. Раз во всех помещениях дома горит свет, ни одно из них не осталось без ревизионной проверки на наличие неприятных сюрпризов. Почему бы в таком разе и не остаться. Молодожены, слушая только себя, продолжали свои уговоры. Не участвуя в бессмысленных дебатах, я проскользнула в дом, намереваясь отыскать кухню и разжиться хотя бы корочкой хлеба. С ней и скоротаю время, мирно усевшись на ступеньках крыльца. Если они не совсем остыли, есть надежда окончательно подсохнуть.

Кухню определила сразу же – по левую сторону холла. Доступ туда был открыт основательно. Дверь стояла отдельно от дверного проема, верхней частью общаясь с деревянной стеной. Умное решение. Не будет мешать выносу разносолов к свадебному столу. К сожалению, ее быстро навесили.

Одобрив большие размеры кухни, позволившие разместить на полу огромное количество затаренных чем-то пластиковых пакетов, я решила не пробиваться к огромному холодильнику. Наверняка набит разными деликатесами. Можно свихнуться и понадкусывать все. В порядке очередности. А вину переложить не на кого. Покойника и того унесли. Пришлось обследовать пакеты. В одном из них я позаимствовала целый батон. С ним, отломив солидный кусок, и направилась обратно, уговаривая себя не смотреть на середину холла. С моим-то живым воображением!..

За время моего отсутствия успешно прошло братание. Уличная компания напоминала свихнувшихся на трудовом подвиге муравьев, сновавших по участку в поисках дополнительной сверхсрочной работы на благо общего муравейника. И только с одним на всех вооруженным глазом – наверняка Дмитрия второго. Фонарик у него в машине точно был.

На меня никто не обращал внимания. Я спокойно сжевала часть батона, забыв про отломанный кусок и желание посидеть на ступеньках. Уловив момент, когда дочь оказалась поблизости, поинтересовалась, что ищем. Неужели Наташка потерялась? Оторвавшись от созерцания песчано-гравийной смеси, берущей свое начало от ступенек крыльца, дочь распрямилась и потянулась к батону, но быстро отдернула руку и спрятала ее за спину.

– Антисанитария, – вздохнула она с сожалением. – Руки грязные. А ищем мы правый кроссовок Алексаши.

– А где носит его носителя?

– Его будем искать во вторую очередь. Кроссовок дороже. По заверениям Дениса, Пашкин вообще из дома не выходил, спит где-то наверху.

– Не выходил, значит… А это, случайно, не Алексаша некоторое время назад колобком обернулся? Кратковременный сон без каталепсии и с сохранением моторики. Пока катился сверху вниз, едва не к нашим ногам, спал себе спокойненько, автоматически отсчитывая синяки и царапины. Даже ни разу не вякнул. Ни в начале полета, что, согласись, не логично – ему обязательно следовало чертыхнуться, ни в конце.

– Нет, это не он. Алексаша не мог выйти из дома незаметно. С койкой это проблематично. Денис его на всякий случай к ней прибинтовал и для надежности обмотал скотчем. С Алексашей такое делалось! Дай все-таки куснуть хлебушка, а? Только без рук! Прямо из пакета.

– Да пожалста! – я протянула батон дочери.

– Наше-ол!!! – торжествующий крик Дениса, всколыхнувший сонную ауру ночи, показался противоестественным. Батон, до которого Аленка так и не дотянулась ртом, выпал и поскакал по ступенькам. Дочь ринулась за ним и, забыв про антисанитарию, вгрызлась в него почти по уши.

Розыскная бригада оперативно сгруппировалась на крыльце вокруг Дениса. Охваченные радостным возбуждением, все горели желанием заглянуть в кроссовку. Мое умное предложение перенести смотрины в дом, предварительно занавесив окна, успеха не имело, однако затормозило процесс вскрытия адидасовского «сейфа». Из натуральной кроссовки. За фирменность не ручаюсь.

Прижимая обувку к груди, Денис легкомысленно заявил, что бояться тут нечего и некого.

– А «колобка»? – сурово напомнила я женской половине бригады.

– Так он же укатился, – возразила не менее беспечная Анюта.

– По наклонной плоскости, – поддержала ее Наташка. – Какой-нибудь заплутавший алкаш, вообразивший себя альпинистом. «В гору бегом, а с горы кувырком». Ир, ты так стараешься всех напугать, как будто знаешь, что внутри этого «иностранца» китайского пошива.

– Пластиковая карта! Возможно, не одна. На большую сумму, – заявила я и гордо прошествовала в дом, дав понять народу, что он не всегда прав.

Народ потянулся за мной почти сразу – зауважали! Но не исключаю, что решающую роль сыграла половина батона, который Алена держала в руке, как факел. Именно она возглавляла общественное движение в дом. Оголодавший народ требовал хлеба, а посему зрелищное мероприятие было сведено к минимуму. Денис только слегка надорвал приклеенную стельку кроссовки и, убедившись в сохранности карт, вернул стельку на место. Сам кроссовок с помощью шнурков повесил себе на грудь. Громадный «кулон» вначале пугал, но постепенно к нему привыкли.

В кухне было душно и жарко. Денис хотел распахнуть окно, но мы воспротивились. Тогда он притащил старенький, допотопный вентилятор. Этот электрический ветродуй бесполезно гонял горячий воздух по помещению, не принося никакого облегчения. Но дабы не расстраивать Дениса, все отметили, что резко похолодало. За ужином легко смели кастрюлю заранее заготовленного родительницами салата «Оливье», названного так либо по ошибке, либо впопыхах. На традиционный он никоим образом не походил. На мой взгляд, переборщили с семгой, которую Наташка окрестила селедкой. Боясь новых разочарований, ограничились чаем с бутербродами, после чего охотно разговорились.

Анюта теперь знала о свадебном подарке Дениса, знание в корне изменило ее отношение к дому. Покидать его она уже не собиралась, более того, выразила воинственное желание отстаивать каждый квадратный метр от любых незваных гостей. Раз пропало платье, венчание решили перенести на другой день, но свадебный праздник не отменять. Я все-таки не выдержала и, пригласив Наташку полюбоваться на свежезаготовленные Денисом лавочки, вытащила ее из-за стола. Догадливая подруга, проследовав со мной в другое крыло дома, сразу продемонстрировала ответ на еще не заданный мною вопрос. Фига была внушительная.

– Такая же конструкция по поводу места нынешнего расположения покойника у меня в голове, – равнодушно пояснила она. – Денис наотрез отказался обсуждать этот вопрос, а наш Дим-2 заявил, что никакого покойника мы вообще не видели.

– Мы – это только «мы» или «мы вместе с ним»?

– Ир, зачем нам эти заморочки? «Мы» – одна команда. Меня волнует другое: стоит ли нам вообще ложиться спать? Светает рано, с рассветом – в путь. Будем искать место обетованное для нормального отдыха. Дай Боже, чтобы Алексаша не проснулся раньше времени. Денис его снотворным угостил. Эх, мы такой спектакль пропустили! Положим, с эротическим глюком Пашкина худо-бедно разобрались, а вот денежную реформу прозевали. Денис поведал. Оказывается, Алексаша в ходе своего нарколептического бодуна вообразил, что у него вместе с машиной два холщовых мешка с миллиардом евриков увели. И когда покаялся в этом другу, тот едва нижнюю челюсть не потерял. Так и обалдел! Не мог понять, откуда у Пашкина миллиард евро и зачем он их с собой таскает. Оказывается, неофициальная договорная задолженность продавцу – около полумиллиона рублей. Собирая деньги, друзья-приятели предусмотрительно перечисляли их на банковские карты. Последнюю недостающую сумму Алексаша внес вчера днем. Именно поэтому Денис и не взял карты с собой – уехал-то утром, а обе они были у Пашкина. Пашкин, докладывая ему по мобильнику о «полном ажуре», заявил, что теперь буквально ходит по деньгам. Честно говоря, не понимаю, почему бы не положить карты в карман рубашки, которая ближе к телу. Все равно без пин-кода ими не воспользуешься. А карман можно изнутри булавочкой пристегнуть.

– Он поступил мудро, – зевнув, возразила я. – Пин-код легко выбить из обладателя. При жизни. Посмертно он жертве не нужен. Интересно, а что же тогда было в пакете, забытом Денисом на диване?

– Шестьдесят четыре тысячи мелкими купюрами. Как Анюта и говорила. На прожитие и кое-какую мебель. Их Пашкин по карманам рассовал. Согласись, это не такая большая потеря, как два мешка с миллиардом евро.

– А как выяснилось, что пластиковые карты в кроссовке?

– Легко! Денис напомнил Пашкину ключевую фразу, ну… насчет утаптывания денег, тот понял это по-своему. Посчитал, что дружок обвиняет его в умышленном хищении. Мол, зарыл всю сумму на каком-нибудь поле чудес… Короче, под рукой ничего подходящего не было, Алексаша и швырнул в Дэна собственную кроссовку. Не попал! Тот вернул ее назад. Тоже не попал. Так и перекидывались ею, пока Пашкин не пожаловался на головную боль. Денис дал ему таблетку снотворного, проводил на второй этаж – на первом мы своей болтовней могли его разбудить. Алексаша мгновенно уснул. Чтобы он без присмотра до возвращения патронажного брата Дениса не блукал, то есть не вовремя и не совсем проснувшись, Дэн связал его тесными узами с кроватью. Намеревался спать по соседству с Пашкиным на раскладушке. А потом на Дениса снизошло озарение. Ты и этот интересный момент упустила. Анюта, активно уговаривая нас остаться, оттоптала любимому ноги и тем навела его на разгадку. Сначала решили проверить перекидную кроссовку. Вторая-то на месте, а этой на неухоженном участке и затеряться недолго.

Я искренне порадовалась за поисковиков. Вполне обошлись без двоюродных братьев Анюты. Разумеется, им некогда. Судя по отсутствию машины Дэна, ребята повезли… Да что же это такое! Вертится в голове эта страшилка: «Жил на свете человек – скрюченные ножки…» Помнится, одного такого мы зимой в тамбуре тамбовского экспресса видели. Пытаясь отделаться от неприятных воспоминаний, я заявила, что ситуация достаточно сложная. Скажем прямо – скользкая. Единственными подозреваемыми в убийстве продавца коттеджа могут быть только молодожены вместе с братьями Савельевыми.

– А вдруг именно Денис с братками укокошили дядьку? – словно прочитав мои мысли, прошептала Наташка. И испуганно оглянулась на дверь. Правда, Анька уверяла, что Алексаша ошибся, в Козельск они якобы не ездили.

– Да ничего подобного! Она нам намеренно врала. По просьбе или приказу Дениса. Ну сама посуди: Дэн знает, что в целях окончательного завершения сделки Пашкин обязательно должен заехать в Козельск за продавцом и доставить его к нотариусу. Пашкин неожиданно пропадает пропадом, вместе с машиной, да еще бросив Анюту. На вызовы по мобильному не отвечает. Не отыскав его на дороге, Денис, вне сомнения, поехал к дедуле, который, в свою очередь, также не реагировал на звонки. Допускаю, что Дэн с братками его не убивал. Но ситуация не в их пользу. Налицо версия об умышленном убийстве старичка в корыстных целях. Она и будет у следствия основной. Ну не желал покупатель оплачивать продавцу дополнительные… нет, скорее, основные миллионы. С окончательной суммой они мудрят. Слишком уж она маленькая для убийства из корысти. Задействованный в сделке купли-продажи маклер моментально это подтвердит. Наши заверения в том, что Денис выглядит как человек, не способный на убийство, мертвому припарка.

– Фига себе!

– Не фига! Еще один момент: Анюта и в самом деле не видела труп убитого продавца. Ее наверняка оставили сидеть в машине. Денис не хотел раньше времени лишать ее сюрприза. То, что произошло дальше, ты и сама догадываешься. Явившись позднее, мы повторили этот сценарий.

– Почему в доме на первом этаже все окна нараспашку? – занервничала подруга. – Решетки на них слишком ажурные, чтобы быть надежными. И вообще, на мой опытный взгляд, подготовку к свадьбе следовало начать со строительства капитального забора. Жаль, что у Дениса нет штатной единицы тридцати трех богатырей. Ходили бы дозором по периметру забора. Взяток они не берут, их даже кормить не надо. У Пушкина никаких ссылок на ужины и завтраки не имеется. Интересно, чем они вообще питались? Богатыри все-таки. Неужели русалками?

– «Геркулесом». А окна нараспашку обеспечивают доступ относительно свежего воздуха, – с усилием проронила я, с тревогой вглядываясь в пугающую темноту. Скорее бы рассвет… – Если открыть дверь, будет замечательный сквознячок.

– Как бы им нас окончательно не сдуло. Интересно, где Гоша и Паша спят? Давай их разбудим? Вроде как нечаянно. Один будет дядькой Черномором, второй – тридцатью тремя богатырями. Сводный отряд – тридцать три в одном.

– Боюсь, что братиков вообще здесь нет. Они на спецзадании: под покровом ночи повезли покойника домой, в родную хижину. Надеюсь, оперативники не сидят там в засаде. Спровоцированный нами звонок из монастыря после проверки на месте вполне могли расценить как ложный вызов. Покойника в доме уже не было. Если возврат его телесной оболочки пройдет нормально, надо как-то продублировать звонок. При такой аномальной жаре…

– Иришка, давай не будем касаться этого вопроса. Зачем ребятам везти мертвое тело в Козельск? Возьмут, да и закопают его… Нет, это не по-человечески. По-человечески следует его похоронить… где-нибудь. А для этого необходимо получить свидетельство о смерти. Мама дорогая! Сплошной криминал.

Дверь комнаты резко распахнулась. От неожиданности мы с Наташкой прыгнули к зарешеченному окну. В полной уверенности, что от страха можно просочиться в любую щель. Этого не потребовалось. На пороге возникла сладкая парочка: через силу улыбающийся Денис и Анюта с застывшим лицом. Я мгновенно прокрутила в голове наши с Натальей переговоры и пришла к выводу, что ничего предосудительного в адрес молодоженов они не содержали.

– Что-то еще случилось? – деревянным голосом поинтересовалась я, делано-небрежно оперлась рукой на металлическую решетку окна и с ужасом поняла, что вываливаюсь вместе с ней на относительно свежий воздух. В какой-то мере это тянуло на подвиг. Только случайный. Меня надежно ухватили за ноги дружеские руки. Кажется, всей троицы. Синяков будет! И не сосчитать. Вернуть на место мою перегнувшуюся вниз персону не смогли. Тормозом служила решетка, с которой я никак не могла расстаться. Она все время во что-то упиралась. Спасатели требовали немедленно бросить ее, но под окном в световой зоне, образованной потолочным светильником в виде голой лампочки, бесстрашно стоял черный человек в черной маске. В ее прорезях я отчетливо видела как блестят его глаза. Он ухмылялся. Правда, под маской этого видно не было, тем не менее я была уверена: он определенно ухмылялся. И ухмылка была наглой. Черномасочник издевательски (а как же иначе?) протянул вверх руки, предлагая мне рухнуть к нему вместе с металлическим ажурным приложением, но я отчаянно пискнула: «Не-ет!» Человек пожал плечами, сделал руками предложение грянуться оземь без его помощи и отступил в темноту. Я наконец-таки отпустила решетку и позволила втащить себя в комнату.

Меня уже не смущали странные выражения лиц Дениса и Анюты, тем более что Дэн перестал скалить зубы в искусственной улыбке. Выглядели оба одинаково смурными. Кстати, я, сидя на лавке, в этом плане от них не отставала. Никак не могла разобраться – привиделся мне черный человек или его появление – реальность. На всякий случай поделилась своими сомнениями с окружающими. Всерьез их не восприняли, Аленка заверила, что виной всему мое богатое воображение. Да и кто рискнет принять в объятья встрепанную женщину, вооруженную металлической решеткой?

Бедная Наташка устала выражать сочувствие всем, кроме меня. Ну, мне понятно за что. Прерванный полет из окна головой вниз кого угодно выведет из равновесия. И не такую, прости господи, как у меня рожу скроят. А вот причина сочувствия молодоженам была не ясна. Имеется в виду не глобальная, а локальная, появившаяся несколько минут назад. Неужели переругались из-за отсутствующего свадебного прикида?

– Паша и Гоша пропали? – прошелестела я с лавки.

– Они сейчас подъедут. Минут через тридцать – сорок. С дороги звонили, сказали, какие-то неприятности, – точно так же прошелестела в ответ Анюта. – У нас маклер пропал… – Девушка перевела глаза на Дениса. – На звонки не отвечает.

– Может, еще и не совсем пропал, – выдал он оптимистический прогноз, но весьма пессимистическим тоном. – Я ему последний раз сегодня днем звонил, просил перенести встречу на завтра. Кирилл, само собой, рассердился, он же специально для этого из Москвы прикатил. Пришлось пообещать дополнительную оплату его услуг. Он сказал, что переночует в Алексине, в гостинице «Ока». За наш счет. Недавно снова ему звонил, решил сказать, что встреча пока вообще отменяется, больше мы в его услугах не нуждаемся. Ваш Дима пояснил, что сделка, собственно, завершена. Договор купли-продажи подписан и заверен нотариусом. Предусмотренная договором сумма покупателю передана, что официально подтверждено. Осталось только получить свидетельство о собственности на дом и участок, а это можно и нужно сделать самим.

– Совершенно верно, – одобрила я слова нашего Димыча. – Если свидетельство уже не получено самим маклером. Из регистрационной палаты. У маклера наверняка это право оговорено в доверенности. Но он не продавец участка и дома. Так что сначала уточните, получил ли он документ. А дальше решайте сами. Оставшейся суммой неофициального соглашения можете располагать по своему усмотрению. Например, отыскать родственников покойного и передать деньги им…

– Если эти родственники у него имеются, – недовольно подчеркнула Наташка и бодро заявила: – Молодожены, не вижу причин для расстройства. На сей раз судьба преподнесла вам прекрасный свадебный подарок – досрочно расплатитесь со своими кредиторами, у которых деньги занимали.

– Ну да. Ценою жизни несчастного продавца коттеджа. И затем будете проживать в отдельных изолированных зонах за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, – уверенно заявила я. – Уж лучше расплатиться с родственниками покойного. Возможно, своим посмертным визитом сюда он и напомнил об этом. Получив информацию о сумме доплаты, наследники сами отыщутся. А добыть ее – пара пустяков, при этом сумма доплаты увеличится раза в три. И каждый наследник будет уверять, что он единственный из общего числа любил покойника. Без памяти! Память случайно отшибло еще при жизни, поэтому его и не навещал. Ну да бог с ними, главное, что в этом случае корыстный мотив в действиях молодоженов отсутствует, а убивать человека без причины…

– Мы сейчас не о том говорим, – размазывая по лицу слезы, мужественно заявила Анюта. – Денис не смог переговорить с маклером. Его мобильный не отвечал, в гостинице «Ока» он не зарегистрирован, следовательно, не появлялся. Несколько минут назад Дэну позвонил какой-то неизвестный тип и заявил, что наш маклер насмерть сбит на дороге. И попросил записать номер сбившей его машины. Не догадываетесь какой? Не ломайте голову. Машина – Сашкин «мерседес». Мы растерялись, а ваш Дмитрий второй – нет. Взял у Дениса трубку и поблагодарил звонившего за сообщение. Машина Пашкина числится в угоне, теперь будет легче ее отыскать…

– И… что дальше?

Мне вдруг показалось, что у меня язык «окосел». Никак не хотел повиноваться, но меня поняли.

– Дальше?.. – Анюта немного помедлила. – Дальше информатор выругался, а Дмитрий второй сказал, что это ему не интересно, и пошел спать в свою машину. А почему он у вас Дмитрий второй? И где тогда первый?

– Потому что ни Алена, ни ее мама не выбирали мужей по имени, – рассеянно пояснила Наташка. Тут вообще трудно понять, кто кого выбирал. – Их просто рассчитали на первый – второй. Так что лже-Дмитриев у нас нет.

А я отметила огромное преимущество одинаковых имен: когда на даче звучит призыв к обеду, на «Дима-а-а-а!» слетаются оба. Замечательно! Если, прибежав, от голода не путаются под ногами, нервируя холодильник.

– Несколько раз даже глуховатый сосед Васильич прибегал, – подтвердила Наташка и прослезилась. По двум причинам: из жалости к погибшему маклеру, о котором все разом забыли, и к родной даче, которой так не хватает загулявшей на чужбине хозяйки.

Часть вторая

ОХОТА ЗА «БОЛЬШИМ ЗЛОМ» ИЗ КЕЙСА

1

Возвращения братьев Анюты мы не дождались. Очередной раз поменяли планы, решив все-таки уехать. Манила дальняя дорога в казенный дом, именуемый гостиницей, но Дим-2 прилег на пять минут отдохнуть и основательно заснул. Следовало дать человеку возможность выспаться. Мы решили не терять времени даром и провести его за легкой болтовней на отвлеченные темы. Лежа поперек надувного двухместного по документам матраса, обсуждали его положительные качества. Во-первых, можно лечь поперек и свободно разместиться и впятером, а уж втроем-то!.. Во-вторых, если и свалишься во сне на пол, то безболезненно. Ниже ляжешь, ближе будешь. К полу, вестимо. В-третьих… А «в-третьих» осталось непознанным. Алена распереживалась за мужа, в свою очередь переживавшего за сохранность машины и нас, неблагодарных. В то время как мужественный, но несчастный Димыч спит в дозоре на водительском кресле тревожным сном, а по участку шляются всякие подозрительные личности в черных намордниках, мы тут беззаботно валяемся в комфортных условиях. Я сразу же предложила валяться в некомфортных. Вытащим матрас на крыльцо, уложим на ступеньки…

– …и к утру примем форму оригинальной лесенки-стремянки. Трехсторонней и безголовой, – мрачно предсказала Наташка. – К тому же на улице комары разгулялись.

– Им и без нас весело, – зевнула я и посоветовала подруге остаться в комнате.

– Одной?! – всколыхнулась она. – По соседству с холлом, где лежал покойник?!

– Не одной, а с матрасом, – поправила я. – Классический пример мании величия. Ради тебя покойник возвращаться сюда не будет. Да кто ты ему такая? Вы с ним даже не знакомы.

– Вот и познакомятся, – не подумав, брякнула Алена, сгребая пледы в кучу.

Реакция Натальи была мгновенной. Откуда только силы взялись. Благодаря им, мы с Аленкой скатились на пол и, потирая лбы, еще разок отметили качество матраса, заметив, что он мог бы быть и пониже. Допустим, как циновка. Мудрая нация японцы и иже с ними…

Все наши усилия протащить матрас через дверь успехом не увенчались. Ну не проходил он никаким боком. Умная мысль сдуть его так и осталась умной, но нереализованной: не знали, где искать насос, чтобы потом опять надуть. Наверняка Денис утащил его с собой. А своими силами мы эту койку, если и надуем, то «к обеду в среду». Не на этой неделе. Так и оставили непроходимую штуку в комнате.

На улице оказалось не намного прохладнее, чем в комнате. Я позволила себе высказать это замечание вслух. А для храбрости – вроде как все еще находимся в доме! На меня шикнули, призывая к тишине.

Земля охотно делилась накопленными за очередной жаркий день излишками тепла, а лес – тягучими натуральными ароматизаторами. И никаких искусственных добавок, идентичных натуральным! Мелькнула мысль, что надо сводить к минимуму пользование косметикой. Уж не женская ли часть общества надоумила производителей продуктов питания приукрашивать товар разными там пищевыми, и не очень, красителями. Впрочем, мужская половина не отставала – издревле пользовалась макияжем. Скорее всего, именно с них все безобразие и началось. Комары отсутствовали. Надышались токсикоманы концентрированными запахами и теперь валяются где-нибудь в кустах, балдея от глюков.

Дом был погружен в темноту, только в холле горел небольшой ночничок, по просьбе Натальи освещавший место прежнего залегания покойного продавца. А пусть знает, что оно под контролем. Перед крыльцом, перекрывая к нему доступ, стояли две машины с приоткрытыми окнами. В нашей, как и предполагали, спал богатырским сном Дмитрий второй, в машине Дениса богатырским сном почивали братья Савельевы. Надо же, какие заботливые! Так бесшумно прибыли. Распоясавшиеся в траве кузнечики выдавали немыслимые трели, заглушавшие сводный хор лягушек, распевавшихся где-то внизу у реки. И от этих мирных, без комариного писка звуков веяло таким уютным спокойствием, что не хотелось уходить. Подложив под себя пледы, мы в живописном беспорядке расселись на крыльце, внимая бесплатному концерту, который удачно дополняли легкие похрапывания Паши и Гоши.

Мне показалось, что я не засыпала. Просто закрыла глаза, а открыла, когда стало совсем невмоготу – заломило спину. Распрямлялась медленно и с трудом, жалея при этом дочь и Наталью. У них все впереди. Подруга ухитрилась скособочиться так, что напоминала овальную баранку – «челночек» называется. Только с одной стороны надкусанную. Алену вообще не было видно – завернулась в плед, оставив на свободе один нос. По нему я и определила, что подголовником ей служит Наташкин «окорочек». Что служило подушкой мне, не помню. Вполне объяснимо, если вообще не помню самого факта сна. Было совсем светло, хотя солнце еще только готовилось к своему торжественному выходу. Предтеча – розовый цвет неба разных оттенков, от слабого до насыщенного, завораживал. Но, увы, картина не была полномасштабной – мешал дом. Оценив свои возможности по достоинству, я сделала неутешительный вывод: ни через одну машину не перепрыгну. И это радует. Хотя бы тем, что я все еще в своем уме.

Решение пришло быстро. Я же говорю, что в своем уме. Осторожно проникнув в дом, а затем в нашу несостоявшуюся спальную комнату, я выпрыгнула из окна, порадовавшись отсутствию внизу решетки. Кто-то додумался прислонить ее к стене. Сигануть вниз было минутным делом, причем продуманным. Не понравилось само приземление, хотя я и обеспечила себе лучший аналог соломки – подушку, предусмотрительно скинутую вниз, чтобы предотвратить жесткую посадку. Однако безмозглая подушка вообразила, что ее дело сторона. Этой стороны она и придерживалась, тогда как я целенаправленно свалилась прямо на бетонную отмостку под окном, в полуметре от «соломки». А все потому, что мне послышались шаркающие шаги в холле. Кто-то решил заглянуть в нашу комнату. Ну я и застеснялась…

Несмотря на определенные сложности приземления, на ноги я вскочила быстро, со второй попытки. И сразу же рванула за угол, к тропинке, ведущей к реке. Подушку прихватила с собой намеренно, кто знает, что вообразит посетитель, обнаружив ее под окном. Нет бы сначала наведаться на крыльцо. Именно там лучший вариант объяснения – нас принудительно выселили из комнаты. Вместе с вещами.

Подушка, цепляясь по дороге за кусты, выпадала из моих рук не единожды. Был момент, когда я вообще решила временно от нее избавиться. Но она неожиданно вспомнила роль соломки. Шлепанцы заскользили по мокрой от росы траве, и я пожалела, что не обучена слалому. На крайний случай – технике безопасности при скоростном спуске с гор. Взбрыкнув, шлепнулась на вовремя подвернувшуюся подушку и от души порадовалась, что она тоже не обучена слалому.

Оказавшись, наконец, на берегу, я постаралась вспомнить цель, с которой, можно сказать, рискуя собственным здоровьем, сюда скатилась. Напрашивалась только одна причина: простирнуть в реке основательно изгвазданную наволочку. Потом… потом ее следует сразу же выкинуть. Да кому нужна такая рвань?

Я с тоской посмотрела на алеющую полоску востока. И обругала себя за беспамятство. С берега наблюдать восход солнца было несравненно хуже, чем сверху. Какая нелегкая понесла меня к реке? В первоначальный план этот безумный бег с препятствиями не входил, я собиралась обежать дом с тыла и застыть у его правого крыла. Вот там обзор так обзор!

С надеждой, что, возможно, еще не все потеряно, кроме одного шлепанца, я подхватила несчастную подушку и ринулась назад. Почти сразу утратила и второй шлепанец, зато через пару метров обнаружила первый, но поднимать не стала. Спускаться в них еще кое-как можно, но карабкаться вверх… Ноги выскальзывают. Потом за шлепками сбегаю… Если их ночной обходчик в маске не зашвырнет куда подальше..

Как, кстати, я о нем вспомнила – наверх летела стрелой, а посему восход мы с подушкой все-таки застали. Уложились минута в минуту, присоединившись к хорошо знакомому родному сообществу, но без хозяев дома. Меня приветливо поздравили с добрым утром. Я в долгу не осталась и сразу застыла от восторга. Удивительная картина! Такое ощущение, что не просто встречаешь новый день, а получаешь дорогой и эксклюзивный подарок прямо из ласковых рук родной земли. Ахи и охи постепенно сходили на нет – обратно пропорционально восходящему светилу, несущему с собой убойную жару. Дольше всех восторгалась Наташка, предположившая, что именно я это великолепное зрелище и организовала. Иначе с чего мне выглядеть так, как будто я секунду назад с неба свалилась. Усталая, поцарапанная, но довольная. А главное, с растрепанной подушкой, сыгравшей роль парашюта.

– «Ночевала тучка золотая на груди утеса великана…» – ласково погладила меня по плечу дочь.

– Только Ефимову не проболтайтесь! – прыснула Наташка. – Он живо все утесы с землей сровняет. Одной титановой лопатой. И золото с нашей «тучки» пообтрясет. Веерными граблями.

– Ему некогда! – играючи помахивая подушкой, заявила я. – Он шестой год в гараже разбирается. Лопату фиг найдешь.

– Ирка, что ты сотворила с чужой вещью? – ахнула подруга, окончательно сконцентрировав взгляд на мне. Дим-2 с Аленой тоже мной залюбовались. Никто не сдвинулся с места – ждали разъяснений. Да кто бы возражал!

– Я на подушке с горки каталась! Теперь, чтобы избежать разборок, придется ее куда-нибудь спрятать… В доме, кажется, есть душевая кабина? Пойду приведу себя в нормальное состояние. Натуля, разберись с этой штуковиной.

Я ловко швырнула подушку подруге, она от нее отмахнулась, откинув к моим ногам.

– Ну как хочешь, – заявила я. – Димчик, через сколько минут выезжаем? Может, прямо сейчас?

Дим-2 ответил четко и ясно:

– А фиг его знает. Как соберемся. Да и с ребятами, наверное, надо проститься… Ирина Александровна, что с вами? Вы меня слышите?

Да все я прекрасно слышала. И уж тем паче Наташку, успевшую заметить, что иногда я вообще никого, кроме себя, не слышу. А вот ответить по-существу я никому не могла, хотя и пыталась. Парализовало! Следом за подушкой, благодаря моему очередному закидону улетевшей к слабенькому кусту смородины. На нем она и зависла. В итоге все таращились на меня с преогромным интересом, пытаясь по легкому трепету губ определить, с чего бы это мне так переживать за подушку, которая вообще уже доброго слова не стоит. Пожалуй, проявленный ко мне интерес был большим, нежели к выходу светила на трудовую вахту. И никто не видел того, что видела я: через открытые настежь ворота условного забора медленно въезжал «мерседес». Без водителя…

Продолжения я не видела. Взяв меня в плотное кольцо, троица родных людей пыталась вернуть меня в нормальное состояние. Всяк по-своему. В конце концов, из-за несогласованности действий уронили «мое достоинство» на щетинистую траву и принялись обсуждать, что со мной делать дальше. Можно подумать, первый раз видят меня в роли «тормоза».

Я не выношу, когда меня во спасение шлепают по щекам, трясут, как плодовое дерево, да еще собираются полить холодной водой. Уползти от чрезмерной заботы мне не удалось. Зато удалось обругать всех и тем дать понять, что со мной уже все в полном порядке. При одном условии: если подтвердится одно маленькое обстоятельство – наличие на участке машины Пашкина, вернувшейся к хозяину своим ходом, без водителя. Если не подтвердится, я готова к новым мучениям.

К счастью, наличие машины подтвердилось. Без водителя. Она недалеко отъехала от ворот. Толкачи страховались, не желали тесного знакомства. Дим-2 вместе с Аленой резво кинулись к ней. Наталья замешкалась, пытаясь придать мне сидячее положение. Но не выдержала испытания любознательностью и с наказом «Отдохни пока!» легким толчком уложила меня обратно. Поднявшись самостоятельно, я отряхнулась, со вздохом полюбовалась на ободранную коленку и, слегка прихрамывая, потрусила вслед за остальными. При этом меня обошли выскочившие из дома братья Савельевы, на бегу жевавшие бутерброды. Пахнуло ароматом качественной сырокопченой колбасы. Я прибавила прыти в намерении еще раз вдохнуть и запомнить чудесный запах. Знания совсем не лишние, помогут сориентироваться во время завтрака.

Двери машины были открыты. Не теряя времени даром, Димыч подхватил с заднего сиденья сумки и коробку и потащил к дому. Братья Савельевы решили открыть багажник. Напрасные старания! Помнится, Пашкин жаловался на заклинившийся замок. Я сразу погасила скорость, перешла на неторопливые шаги, а затем вообще остановилась. Неожиданно багажник открылся легко. Последствия не заставили себя ждать. Гоша и Паша, зажав руками носы, проворно отскочили к воротам. Наталья с Аленой, не видя содержимого багажника, попятились к дому под аккомпанемент собственного визга. Дим-2 с вещами застыл вопросительным знаком у крыльца. Надо полагать, в коробке находилось свадебное платье Анюты. Выскочив из дома, она единственная выразила бурный восторг от увиденной картины. Не маслом, в натуре: родные сумки на траве, огромная коробка и поодаль машина Пашкина. Не знала, бедняжка, какое приложение лежит в багажнике. Догадаться не трудно: едва ли погибшего маклера будут воровать из морга, чтобы придать ему статус свадебного почетного гостя. Слишком сложно и хлопотно. А покойного господина Ежова, бывшего хозяина коттеджа, и воровать не надо, он не против путешествий по родным местам. Всего-то два адреса: Козельск и Дугна. Валяется то тут, то там, пока не подберут и не вернут по одному из них…

2

Мы сгруппировались неподалеку от участка. На нейтральной полосе леса по ту сторону виртуального забора, стараясь не смотреть на едва различимый коттедж и совершенно невидимый открытый багажник машины Пашкина. Это удалось, поскольку общим вниманием завладели братья Савельевы. Оба божились, что отвезли тело Ежова в его Козельскую хибару. Вместе с пустым ведром. И в унисон уверяли, что сейчас нет смысла заново отправлять туда покойника. Упертый! Все равно рано или поздно вернется в коттедж. Лучше уж заняться транспортировкой попозже. Да и опасное это мероприятие – тайная перевозка средь бела дня человека, усопшего не своей смертью. Хорошо, что молодожены и сам Пашкин ничего не знают. Пусть Анюта с Денисом спокойно обвенчаются и по-человечески отметят это радостное событие в кругу друзей. Еще не хватало омрачать его вечной памятью о жутком сюрпризе. Хорошее, как правило, быстро забывается, а вот плохое… Все невольно оглянулись в сторону своеобразного катафалка и, не сговариваясь, отошли еще дальше, забыв про решение оставить содержимое багажника в тайне от молодоженов.

Паша предлагал упаковать тело в брезент и положить его где-нибудь в тенечке до завтрашнего дня. По христианскому обычаю хоронить покойников положено только на третий день, а сегодня только вторые сутки пошли. Можно тайком от молодоженов его заочно отпеть в церкви. Сразу же после завершения обряда венчания.

Наташка фыркнула, напомнив Паше, что в любом тенечке за исключением морозильной камеры скоро будет не меньше тридцати пяти плюсовых градусов по Цельсию. Гоша почесал затылок и выразил сомнение в том, что тело удастся разместить в морозильной камере. Целесообразнее прикопать его где-нибудь в лесочке и сообщить об этом анонимным звонком в милицию.

– Оперативники, как мне кажется, с минуты на минуту сами здесь появятся, – заверила я. – Дим-2 наверняка напугал звонивших своим заявлением, что «мерседес» уже числится в угоне. Вот его спешно и вернули. С Ежовым. Анонимный звонок в милицию скорее всего точно был. Но не от нас, а от таинственного перевозчика и его друзей. Этот коттедж явно под контролем. Зря легкомысленно отнеслись к моему ночному заявлению о неизвестном человеке в маске, торчавшем под окном. Я едва на него не выпала, хотя он и приглашал. Давайте-ка по-тихому двигаться назад.

Дим-2 нахмурился, сунул руки в карманы шортов и, прищурив один глаз, взглянул на безоблачное небо.

– Как бы погода не испортилась, – заявил он. – Да, надо возвращаться. Нам пора в дорогу. Ребята, – обратился он к братьям, – мы больше ничем не можем помочь вашему горю. Согласитесь, нам и так неприятностей хватило. А со мною одни женщины.

– «Не делай добра – не получишь зла», – поддержала мужа следующая за ним Аленка.

– Ни одно доброе дело не остается безнаказанным! – с укоризной, но весьма категорично поддакнула и Наталья.

Я сочла необходимым тоже что-то сказать в оправдание нашего отъезда, скорее похожего на бегство, но ничего не придумала. Просто беспомощно развела руками и промямлила:

– Мне кажется, у вас несколько причин для объяснения всего этого ужаса: либо кто-то хочет сорвать вам вторую часть свадебного мероприятия, либо что-то не так со сделкой купли-продажи участка с коттеджем.

– П-Пашкин!!! – не своим голосом объявила Наташка, вглядываясь в «катафалк», просматривающийся между деревьями отдельными фрагментами. – Черт его разбудил в самое неподходящее время. К багажнику прется! Ну почему надо радоваться возврату машины обязательно с ее зада?! Паша!.. Быстро к своему припадочному приятелю. Оттащите его от машины и объясните, что ей… нехорошо. После наезда на маклера. Переживает она. Алексаше наверняка похужеет, будем считать это положительной динамикой. Человек окончательно приходит в себя.

– Лучше бы он впал в каталепсию, – крикнула я им вдогонку и пояснила свою позицию оставшимся: – Очухается, скажем, что ему все приснилось. Очередное эротическое видение: Анька-стерва в собирательном образе бомжа, которую он, умыкнув у друга, спрятал в багажник. Игра такая. Только бы не орал!

– Не отставайте! Боюсь, ваше, Ирина Александровна, пожелание удачной каталепсии Пашкину братья обеспечат силовым методом. Нам для полного счастья мордобоя среди своих не хватает. И, честно говоря, меня настораживает ваш прогноз на скорое прибытие оперативной бригады, – высказался Дим-2 и заторопился к воротам. Мы не отставали. Мало того, я со своей травмированной коленкой обошла всех. Надоели Наташкины упреки в том, что грядущее прибытие оперативников – закономерный результат моего карканья.

Добравшись до ворот, мы на одной из створок и повисли. Биодобавкой к затейливому узору. Наверное, замечательно смотрелись: я и Наталья по бокам, стройная Алена в середине. Так и катались на створке от столба до места стыка с другой воротиной. Разум отказывался воспринимать увиденное. Интересно, каталепсия – вещь не заразная?

Вокруг машины, любовно похлопывая ее по металлу, носился экстравагантно одетый Алексаша. Нельзя сказать, что легкий женский халатик (скорее всего, Анютин) ему не шел. Шел, но смотрелся на нем не очень… Отдельными частями, разъехавшимися по швам. Один рукав вообще висел «на ниточке».

Братья Савельевы сосредоточенно рылись в открытом и почти пустом багажнике, вытряхивая на траву остатки содержимого – какие-то баночки с краской, аэрозоли, пустую канистру, две бутылки минералки… Самая крупная находка, запасное колесо, лежало отдельно. Рядом с ним, уперев руки в бока, стоял Дмитрий второй и откровенно удивлялся ему всей своей приятной физиономией. Без взаимности. Колесу было все равно, где и перед кем лежать. Чуть позднее Дим-2 поделился с нами причиной удивления. А заодно порадовал, что провалов в памяти у него нет. Эту самую запаску он видел внутри салона между задним сиденьем и водительским креслом, когда вытаскивал сумки Анюты, намереваясь обрадовать ее шмотками самым первым. Кто и когда переложил колесо в багажник не понятно, но Паша и Гоша посоветовали не обременять себя лишними загадками. Случилось обыкновенное чудо! Покойный «подкидыш» испугался ответственности за угон мерса, а потому быстренько вознесся на небеса. Прямо из багажника. Он же и телепортировал в багажник запаску из салона. Зачем месту зря пропадать?

Сам багажник был уже пуст, но братья продолжали его обследовать, ощупывая каждый сантиметр. Иногда они выпрямлялись, обменивались с Димычем понимающими, вернее, непонимающими взглядами и пожимали плечами. Пашкин, устав от беготни, куда-то пропал.

Покинув «насест», мы без опасения приблизились к поисковикам. В воздухе витал концентрированный запах освежителя – косвенное доказательство, что залежавшееся на грешной земле тело покойника братьям Савельевым не привиделось. Призраки в такие игры с утра пораньше не играют. Меня пугало только одно: а вдруг покойный с чьей-то помощью снова переместился в коттедж? Ну, положим, в холле он не задержался, иначе бы Алексаша или Анна его увидели. Не могли же они очуметь от нечаянной радости (у каждого своя) настолько, что проигнорировали труп. Один убойный запах чего стоит.

– Кто-нибудь видел Дениса? – раздался с крыльца голос Анюты. От вопроса за версту несло обидой и еле сдерживаемыми слезами.

– Мама дорогая! Красота писаная! – ахнула Наташка, а мы с Аленой восхищенно зацокали. – В первый раз вижу такой красивый свадебный прикид. Розовый цвет просто необыкновенный. Если тебя еще причесать да тапки на туфельки заменить, чесс… слово жалко окончательно замуж отдавать. Была бы витринным эталоном невесты.

– Дениса кто-нибудь видел? – довольная комплиментом кокетливо застеснялась Анюта. – Нам к девяти надо быть в церкви. Я уже весь дом обегала.

– А вокруг дома? – деловито поинтересовалась Наташка.

– Вокруг дома мы сами бегали, правда, давненько, – подсказала Алена. – Ань, у вас куст смородины заплодоносил. На нем подушка выросла.

– Да и фиг с ней, – отмахнулась Анюта. – Сейчас некогда заниматься сбором урожая. Не пойму, куда Дэн усвистал.

– Ты уверена, что во всех комнатах побывала? – заранее не веря положительному ответу Анюты, спросила Наталья. – Давайте-ка еще раз пробежимся по комнатам. И не реви! Мы его тебе из-под земли достанем!

– Только не из-под земли! – возразила я. – Других мест мало? В доме есть подвал или погреб?

– Е-есть, – растерянно протянула Анюта. – Лаз на кухне.

– Замечательно! – расстроенно отметила я и, внимательно изучая кольцо на правой руке, доложила, что там мы его тоже искать не будем.

– Ага, – согласилась со мной Анюта. – Там в холодочке лежат овощи всякие…

– Тем более! – Наташка заметно поежилась. – Зачем Денису с овощами лежать? Он же не идиот. Он… Фига себе! Он – придурок!!! Ты где прятался, муж своей жены, до конца не женатый?!

Выскочивший на крыльцо взъерошенный Денис не ответил. Наспех чмокнув Анюту в щеку, громко кликнул нашего Дмитрия второго, а остальным просто призывно махнул рукой. Первыми прибежали я, Наталья и Алена в полной готовности немедленно загрузиться в стоящую у крыльца родную машину. А для немедленного отъезда! Зачем любоваться на покойника, переместившегося в подвал? Мы не давали согласия играть с ним в прятки. Но разговор между Денисом и Дмитрием вторым был далек от подвальной темы. Денис что-то шепнул на ухо Димычу, нам удалось расслышать только: «Сам увидишь. Остальным смотреть не стоит».

Наши планы мгновенно поменялись. Хотя нас не звали, мы устремились следом за подоспевшими братьями. Сборная команда остановилась у каморки под лестницей. Денис мягко пояснил – все не влезем. Наташка, державшая «нос по ветру» и удовлетворенно отметившая, что пахнет деревом, кротко заявила: «В тесноте, да не в обиде». Паша просил уточнить, кого именно она имеет в виду в качестве дерева. Мое заявление, что «правде надо смотреть в глаза» независимо от расстояния, немного запоздало. Хотела поддержать Наталью, а нечаянно обидела Пашу. Извиняться не пришлось – не успела. Денис открыл ноутбук, пристроенный на каком-то ящике, и я просто взяла свои слова назад. Правде лучше смотреть в глаза в первом ряду, иначе они просто отказывались верить фрагментам увиденного. Торчавшие впереди братья мельтешили, как мушки перед приступом мигрени. А тут еще Анюта со своим нарядом…

Денис несколько раз пытался демонстрировать содержание диска. Вначале с середины, но мы с Наташкой активно полезли на рожон, уверяя, что ролик весьма усеченный. Долой цензуру и цензора! Нам все известно. В результате некоторого замешательства Дэна управление ноутбуком перешло к Диму-2. У Дэна просто не было другого выхода. Вернее, входа назад. Обвинив его в предвзятости и намеренном сокрытии улик, подруга попыталась шарахнуть цензора по макушке фатой, вырванной из рук Анюты. Несмотря на легкомысленность «орудия», он резко уклонился и уже с моей помощью улетел на задний план, потеснив братьев Савельевых. До этого момента я старательно наступала им на ноги, намекая подвинуться. Наши ряды мгновенно сомкнулись возле Димыча.

Съемка велась обстоятельно. Кинооператор, по-видимому, был романтиком. Камера четко запечатлела голубое небо, парочку задремавших на солнышке маленьких облачков, сад, заросший яблонями пенсионного возраста. Усталыми бесформенными ветвями деревья изо всех сил тянулись к небу. На темно-зеленых листьях под действием слабого ветерка прыгали солнечные зайчики. Камера уверенно двигалась к концу участка, где прямо за забором стояла машина Пашкина. Крупным планом были зафиксированы ее номера на заднем бампере. Долго любоваться на них съёмщику не пришлось. Машина с неопознаваемым водителем резво тронулась с места и отъехала, демонстрируя исправность. Проводив ее вооруженным камерой глазом, «кинооператор» сосредоточился на дорожке, ведущей в обратную сторону. «Романтизьм» кончился. Треснувшие и кое-где отсутствующие плитки дорожки привели романтика к весьма ветхому сооружению – непонятно как выжившему туалету. Основной частью покрытия являлся обыкновенный картон от коробок.

Скорее всего, человек с камерой обосновался где-то неподалеку, устроив себе надежный наблюдательный пункт. Следующая картинка переместила нас к знакомому малоступенчатому крыльцу, густо увитому по обеим сторонам вьюнком. Хлипкая дверь в дом была приоткрыта. Ненадолго на ней задержавшись, камера метнулась к калитке, которую резким пинком открыл Денис. Она сразу повисла на одной петле. Стало понятно, что молодой человек настроен решительно. Только непонятно, на что. Он уверенно потопал к крыльцу, за ним чеканили шаг братья Савельевы. Уже на крыльце Денис обернулся и дал им какую-то команду. Гоша кивнул и отправился по дорожке к концу участка, а Паша вместе с Дэном, не постучавшись, вошли в дом. В ожидании воссоединения всей мужской компании, камера через открытую калитку зафиксировала крупным планом сосредоточенную Анюту. Девица вылезла из машины и отправилась к туалету. Он ей явно не понравился, и она направилась к кустам. Возвращаясь назад, скривила губы в презрительной улыбке, но быстро ее погасила и принялась что-то нашептывать себе под нос. В голову не приходило, что у нее может быть такой злобный взгляд, каким она испепеляла участок Ежова. Затем вернулась к машине, все двери которой были нараспашку, согнулась и с усилием вытянула из-под переднего пассажирского сиденья черный кейс. Усевшись боком, открыла его и любовно провела по пачкам денег ладонью. Крупноплановый момент съемки позволил разглядеть упаковки долларов и жалкую в сравнении с ними пачечку российских пятитысячных купюр.

– Ну, все! Хватит с нас мелодрамы! – заявила Анюта, занимавшая вместе со своим платьем большую часть каморки. И попыталась выключить ноутбук.

– Э-э-э, нет!!! – осекла ее Наталья, шлепая по рукам и перекрывая доступ к Димычу. – Давайте уж досмотрим это увлекательное кино до конца. А ты, невенчанная жена своего невенчанного мужа, можешь быть свободна.

– Фи-ига себе! – вырвался у меня короткий комментарий продолжения ролика. Вполне приличный.

Нависший надо мной Гоша высказался не в пример хуже. А Паша вообще его перещеголял – тройным сальто на букву «б».

– Иришка, ты права, – прогудела Наталья. – Нам-то как раз совсем ни фига! И я об этом не жалею.

– Больше всех был прав Алексаша. Кейс с деньгами ему не приснился. Только он перепутал доллары с евро, а кейс у него неведомым образом трансформировался в два холщовых мешка. Неужели инкассаторских? Ужас какой… А кстати, где Пашкин? – пролепетала Алена.

– Да валяется где-нибудь поблизости, – равнодушно сказала Наталья. – Ему не привыкать. Бегал, бегал, так на бегу и заснул. Пусть отдыхает, не надо ему мешать.

Тем временем Анюта в кадре перестала любоваться ёмким денежным содержимым кейса и, закрыв его, торопливо убрала туда, откуда достала, – под кресло, на котором сидела.

Дальнейшие события развивались в ускоренном темпе. Из дома торопливо вышли Денис с Пашей. Последний плотно закрыл дверь, тщательно протер ручку какой-то мокрой рваниной и закинул ее далеко в кусты. Затем понесся за Гошей. Встреча братьев произошла на середине пути. Они перекинулись несколькими словами и заторопились к машине.

Съемка продолжилась в доме и сразу сосредоточилась на центральном плане. Покойный Ежов, сидя на коленях, торчал головой в ведре с водой. По самые плечи. Руки безвольно свисали, касаясь пола. Рядом со скрюченными пальцами правой находилась какая-то маленькая узкая полоска плотной бумаги. Или картона. Более точно определить, чем она являлась на самом деле, было невозможно. Но меня эта бумажка прямо заворожила. Не иначе как на ней записан чей-то номер телефона.

Судя по времени, автоматически отмеченному камерой, наша машина прибыла на участок Ежова через сорок две минуты после отъезда Дениса. Ох уж этот оптовый рынок! В отличие от Дениса и Паши, Дим-2 с Алексашей предварительно постучали в дверь и только потом вошли. Нас с собой не пригласили, потому как сами не получили «добро» на посещение. Дальнейшее мы прекрасно помнили: наше общее спешное бегство с препятствиями. Удаляясь, мы, к полному удовольствию съемщика, тоже сверкнули своими номерами. Он не замедлил запечатлеть их крупным планом. Небольшая пауза, и кинооператор снова вернулся к центральной картине внутри дома. Все оставалось без изменения, только исчезла полоска бумаги, замеченная мною рядом с пальцами правой руки Ежова. Это обстоятельство очень настораживало. Я попыталась попросить Димыча вернуться к этой полоске, но меня чуть не вытолкали на задворки. Наташка заявила, что предсмертные записки на таких клочках не пишут, своими необоснованными просьбами я только мешаю смотреть кино.

Продолжение следовало… Эпизод перемещения покойника в проданный им коттедж отсутствовал. Камера просто остановилась на общем плане дома, удачно вписывающегося в окружающий природный ландшафт. Кинооператор явно спешил и экономил время. Съемка места расположения трупа в холле заняла считаные секунды. Момент его выноса из дома и погрузки в багажник машины Дэна вообще не зафиксирован. Вполне понятно почему. На улице было темно, камера записала только истину, рожденную в споре братьев Савельевых с Денисом. Прямо у ворот участка. И она заключалась в необходимости доставки тела по месту регистрации его смерти нашими инициативными группами – в козельскую развалюху. Кинооператору надлежало опередить процесс перевозки.

Ночная съемка в Козельске была не очень качественная. Единственным источником света служили габаритные огни машины Дэна: задом ее вплотную подогнали к калитке. Тем не менее все и всё было узнаваемым. Удалось узреть весь процесс возвращения покойного на свою территорию. Под покровом темноты братья Савельевы с большим напрягом выволокли из багажника завернутое во что-то тело Ежова. Скорее всего, носилками служила простыня или какое-то легкое одеяло. Схватившись за углы, братики дотащили ношу до дома и, немного поспорив, оставили прямо у крыльца. Гоша смахнул со лба пот, нагнулся и рывком вытянул из-под мертвого тела простыню. Покойник оказался в первоначальной позе – на коленях, только опорой для головы вместо ведра ему служила ступенька. По-видимому, это положение убиенному уже надоело, он стал медленно крениться влево и неожиданно быстро завалился набок. Братья Савельевы, отметив этот своеобразный протест непечатными выражениями, не оглядываясь, рванули к машине. Человек-невидимка с камерой под свет габаритных огней заснял их бегство и номер машины Дениса.

– Конец фильма… – машинально отметила Наташка.

– Сейчас будут титры… – отрешенно добавила я. – Зашифрованные под серьезные материальные требования, удовлетворив которые, кинооператор пообещает нам полную ликвидацию информации к размышлению, предназначенной для правоохранительных органов. Надеюсь, всем ясно, что это шантаж? На всю оставшуюся жизнь. Я даже знаю негласное название фильма. «Как стать миллионером!»

3

Материальные требования вымогателя уложились в несколько строчек: «Козлы! Верните все, иначе, сдохнете. По-любому! Кое-кто на зоне, остальные – здесь, на природе. Сроку вам – два дня».

– Это не к нам! Мы не козлы, они мужского рода, – уверенно заявила Наташка, по завершении минуты молчания после просмотра.

– Козлы не мы… – единогласно поддержали ее мы с Аленой.

– Включая моего мужа! – особо подчеркнула дочь. – Я за козла никогда бы замуж не вышла.

– Вы что? Хотите сказать, козлы мы вчетвером?! – возмущенно тряхнув подолом свадебного платья, спросила Анюта. – И между прочим, среди нас тоже есть женщина – я!

– Впятером, – поправила Наташка. – Про друга Пашкина забыла. А что касается тебя лично, ты легко вписываешься в свою компанию козлов. С кем поведешься…

– Откуда у тебя, Аня, появился кейс с деньгами?

Казалось, Дим-2 излучал полное спокойствие. Анюта молчала. Плотно сжав губы, в упор таращась на Дениса. Наталья собралась было дать свои жесткие пояснения, касающиеся ворованных инкассаторских денег на развитие общего козлиного подворья родственников, но я одернула подругу замечанием. Согласна, не очень правильным: «Не влезай – убьёт!» Вообще-то оно касается агрессивной среды трансформаторной будки, однако в тот момент мне так не думалось. Дим-2 не зря адресовал вопрос именно Анюте, а не Денису. Подруга расценила мои слова как реальное предостережение от грядущей опасности, вытекающей из угроз шантажиста, и перекрестилась.

– Все очень просто, – с показным, как показалось, равнодушием пояснил Денис. – Не могли же мы признаться совершенно чужим людям, то есть вам, в наличии у нас очень крупной суммы. Аннушка знала, что Саша везет с собой чемоданчик с деньгами…

– Я уже объясняла, – перебила его Анюта. – Когда Сашка остановил машину и вылетел из нее в лес, я тоже решила воспользоваться моментом. Уже хотела было выскочить, но потом пришло в голову на всякий случай прихватить кейс и пачку денег, забытую Дэном. Мало ли что? И оказалась права. «Мало ли что» случилось. Вернулась, а машины как не бывало. Правда, в тот момент я решила, что Сашка на ней удрал. Так что после звонка гаишников Денис меня подхватил прямо с кейсом. А вот мне интересно: вы бы поделились с неизвестными людьми информацией о своих деньгах?

Мы благоразумно промолчали.

– То-то и оно! – наставительно заметила Анюта. – Когда поехали разыскивать Сашку, они, само собой, были с нами. Слава богу, сейчас деньги в надежном месте. А все оттого, что Сашка не положил их на личный счет.

Денис нахмурил брови и углубился в размышления. Что-то в объяснении Аннушки его смущало.

– Случайно не эти ли деньги требует вымогатель? – не отставал с расспросами Дим-2.

– За что? С какой стати?

Вытянув вперед руки, Анюта потрясла над моей головой ладонями, взывая к нашему разуму. Отметив бессмысленность своих действий, встревоженно посмотрела на любимого. Любимый, в свою очередь, посмотрел на братьев Савельевых. А те, скорчив недоверчивые физиономии, уставились на нас.

– Ребята, откуда мы знаем, что «вернуть все» требуют не от нас, а от них, «не козлов»? – косясь в нашу сторону, вполголоса поинтересовалась у братьев Анюта и приникла к Денису. – Что-то слишком незаметна ваша отрицательная роль во всей этой истории, – обратилась она уже напрямую к нам. – Сплошное благодеяние! Уж не вы ли организовали сценарий и съемку всего этого триллера? Между прочим, сегодня Ирина заявилась непонятно откуда только под утро. Я сама видела!

Я задохнулась от возмущения и совсем не нуждалась в защитниках, но зять с дочерью и Наталья так не считали. Наташка глубоко вздохнула и в два счета обеспечила нам свободный выход из дома. Ее громогласное «Чево-о-о?!» разметало хозяев по сторонам. Мы с Аленкой, вооруженные неплохим опытом, заранее зажали уши ладонями. А вот Димыч немного пострадал. Вначале от неожиданности присел, однако, оперативно оценив ситуацию, ринулся следом за нами. Правда, на некоторое время оглох. Наверное, контузило.

В машину мы загрузились быстро, но она почему-то не завелась. Разозлившийся Дим-2 стремительно выскочил и, открыв капот, сразу обнаружил причину неисправности. Забыв, что, в отличие от него, мы не глухие, довольно громко стал ругаться. В основном поминал недобрым словом нашу доброту, Алексашу и, само собой, хозяев дома – прежних и нынешних. Вскользь задел историческое прошлое Дугны, которое не только не стерло ее с карты России, а, наоборот, сохранило и продолжает хранить дальше.

– Приехали! Вылезаем, – доложил он нам, открыв дверь и не отрывая глаз от Натальи Николавны.

– Да? – мягко переспросила она, демонстрируя полную лояльность. – Уже приехали? Быстро, однако, «долетели».

– С катушки зажигания пропал провод высокого напряжения, – мрачно выдал информацию Димыч. – Кто-то очень постарался.

– Можно толкать машину вперед по очереди, – предложила подруга. – К весне вернемся домой, и ладно. Нам спешить некуда.

– Как это нам некуда спешить? Что вы имеете в виду насчет срока возвращения? – заволновалась Алена. – Угрозы маньяка? Нам совершенно не нужны цветочные звания «подснежников», как романтично называют трупы, показывающиеся после таяния снегов.

– Готов считать хулиганскую выходку оригинальным приглашением на свадьбу, если в ближайшее время неисправность будет ликвидирована, – решительно поддержал жену Дим-2. – Нужен только провод высокого напряжения к катушке зажигания.

– Ну хватит с нас издевательств! Никакой свадьбы! – психанула я и выкатилась из машины. Босиком. И так удивилась! Неужели все утро носилась без обуви? На состояние транса не похоже. Бегала туда-сюда по делам, да и стояла исключительно по делу. И никаких нашептываний со стороны не слышала, соображала исключительно своей головой. Какой же это транс? Я не шаманка и не экстрасенс все-таки. Они не такие тупые, почти все живут припеваючи. Да! И не мешало бы забрать тапки с протоптанной к реке тропинки.

Переживания о тапках немного отвлекли меня от подготовленных гневных высказываний в адрес четы молодоженов и братьев Савельевых. Они как раз опомнились и высыпали на крыльцо с соболезнованиями по поводу катушки зажигания. Не обращая внимания на покаянные речи «крыльцующихся», я уже без раздражения выдала достойный ответ на недавний Анютин выпад против меня. Ласково улыбнувшись, отчего Наташку перекосило, предложила всем присутствующим (наедине – каждый сам с собой) обсудить такой вариант: по дороге из столицы в Козельск Анютины глазки, проводив Алексашу в лес, подтвердили наличие денег в кейсе, лежащем под водительским сиденьем машины. Не мучаясь угрызениями совести, ибо ее уже не осталось, Анюта, бросив Пашкина, укатила на машине одна. Заехав к тогда еще живому Ежову, подпоила его остатками кофейка из термоса с разведенным в нем спецпрепаратом. Или угостила каким-нибудь аналогом, если содержимое термоса вылакал до дна Пашкин. Девушка работала на уничтожение, но что-то не сложилось. Сейчас продают столько лекарственных подделок! Старичок Ежов уснул, не добравшись до кровати. Но не вечным сном, что противоречило планам Анюты. Использовав его беспомощное состояние, девица сунула несчастного головой в ведро с водой и таким образом решила проблему окончательного расчета с ним за участок земли с коттеджем. Ему теперь много не надо. Пашкин ошибался. Аннушка прекрасно знала о свадебном подарке Дениса. И решила сэкономить на сделке. Исключительно в свою пользу. Дэну знать об этом не стоило. Если присутствующим не очень нравится эта версия, можно задействовать сговор двух или более лиц. Например, добавить Анюте в соучастники Пашкина. В таком разе Ежову все-таки досталось содержимое термоса. По окончании операции Аннушка отвезла подельника Алексашу в лесок, чтобы потом подобрать с помощью оболваненного Дениса. А машину Пашкина спрятала за участком уже мертвого Ежова и, взяв такси, прикатила к Дэну. Вся в слезах. Мол, фиг с ней, с машиной и гадом Пашкиным, но пропал свадебный прикид. Катастрофа, срывается венчание! И вдруг сегодняшним ранним утром таинственным образом машина возвращается вместе со свадебным нарядом Анны. Если девушка видела мои шатания в поисках места, удобного для встречи с рассветом, значит, она сама не спала и, пригнав машину Пашкина, тоже шаталась поблизости. Непонятно только одно: кто в таком случае доставил покойника сюда? Имеется в виду его первый визит. Второй, худо-бедно, объясним. Допустим, кто-то тайком подложил Анюте труп. На время. Потом забрал. Кое-какие соображения по этому поводу у меня есть, только я их не рассекречу. Нужна проверка. И пусть ей занимаются компетентные органы.

Я смолкла, но все по-прежнему на меня глазели. Похоже, ждали продолжения. Пришлось буркнуть, что рапорт окончен. Хотелось куда-нибудь присесть, на ровное место, без колючей травы. Желательно в тенек. Восемь утра, а солнце работает на сверх полную мощность. Вышел из строя природный механизм терморегуляции. Я обостренно почувствовала: голову ой как напекло… А тут еще Анютины глазки нещадно испепеляют ненавистью. Определенно надо уходить в тень. Но именно в сей момент проявились результаты раздумья Дениса. Резким движением он развернул жавшуюся к нему Анюту, поставил прямо перед собой. Она жалобно заверещала и попыталась вырваться, но он крепко держал ее за запястья.

– Анечка, что в этом пересказе событий правда?

Добродушный тон вопроса прямо противоречил жуткому выражению его лица.

– Э!..Э!.. Ты давай полегче, – опомнился Паша, пытаясь ослабить железную хватку Дэна. – Забыл, в каком она положении? Нашел убийцу! Чашку разобьет – три дня плачет.

– У вас же венчание в девять! – подсказала растерявшаяся Наташка.

– Да Анька и муху не отравит, не то что чужого мужика! – возмутился Гоша, пытаясь вклиниться между невенчанными супругами. – Ань, ну ты чё, дура совсем? Объясни людям, откуда деньги.

– Я же говорю, что говорила-а-а-а… – захныкала Анюта. – Из Сашкиной машины. Сашка вместе с машиной пропал, а я с деньгами на дороге осталась. Наши они. С ними и приехала сюда. Сунула под сиденье в нашу машину, думала, Пашкина найдем, я его обрадую, пусть он сам показывает их Денису. Не хотела Дэну задуманный им для меня сюрприз портить. Он же не знал, что мне известно о покупке дома. Мне моя мама проболталась.

– Но ведь Сашка перевел остаток суммы для расчета с Ежовым на пластиковые карты. Так удобнее и безопаснее…

Денис очень старался быть уверенным, но не получилось.

– Пашкин мне по этому поводу сам звонил.

Мигом почувствовав изменение ситуации в свою пользу, Анюта легко освободила руки, которые Денис уже неосознанно поглаживал, и взвыла:

– Да откуда я, блин, могла знать про ваши заморочки с расчетами за участок?! Наличка! Пластиковые карты!.. Я была уверена, что деньги в дипломате, и я их спасла от угона! По дороге Сашка сам сказал, что мы сидим на больших деньгах. Точнее, он сидит. Не-ет! Мне теперь все это по фигу! Вместе с убийством, которое на меня тут повесили. Ни за что не прощу! Где мой мобильник? Вызываю такси и еду домой!

– Только платье переодень, – поддержала ее решение Наташка. – В этом будет жарко.

Про себя я хмыкнула. Наталья лучше меня видит героиню насквозь. Девица идет проторенным путем не очень умных женщин. Добивается от мужа показательного раскаяния. На коленях. Пустые хлопоты! Со временем подобные истерики будут вызывать у второй половины стойкое раздражение. Мало того, муж расстарается и сам вызовет такси, лишь бы спровадить женушку. Для начала – с глаз долой. А чуть позже жди продолжения: из сердца вон. Надо подсказать Анюте правила достойного поведения при подобных ссорах: гордо поднятая голова и вселенская печаль в глазах. Небольшая пауза – молчание усилит эффект последующих слов: «Я не могу на тебя обижаться. Наверное, мы просто поторопились со свадьбой, ты недостаточно хорошо меня знаешь. Отсюда и столь чудовищные подозрения. Прости. Мне бы хотелось извиниться перед гостями и уехать…»

– И не забудь попросить прощения у Ирины Александровны – за оговор, – продолжала свои наказы подруга. – Она тебе весьма толково объяснила, как нехорошо обижать других, причем невиновных. У палки, как известно, два конца. Если она не рогатина. Здесь каждого можно считать убийцей или организатором преступления. Кроме нас, людей совершенно случайных.

– Я не могу обижаться на Анюту, – неожиданно для себя ляпнула я. – Она недостаточно хорошо меня знает…

Словом, короткой речью я озвучила свои недавние мысли о правильном поведении при ссорах с мужчиной. Результат сказался мгновенно. Взаимное прощение казалось искренним. Повиснув у меня на шее, Анюта плакала и каялась в своей дурости. Поглаживая ее по голове, я винила во всем свою «ума палату». Наташка, как летающая тарелка, мельтешила у всех перед глазами, напоминая о венчании. Денис терпеливо ждал, когда Анюта освободится и можно будет пасть перед ней на колени – переход ко второй части прощений.

Аленка с Димычем что-то активно обсуждали в сторонке. С чувством выполненного долга я передала Дэну его грешную невесту и сунулась обратно в машину. Несмотря на открытые двери, в салоне царила атмосфера сауны, в душе – полный раздрай. Кто-то из окружающих определенно не хочет, чтобы мы уезжали. Почему? Планирует сделать свидетелями нового преступления? Как организаторы и исполнители мы не годимся. Нет причин для сведения счетов с малознакомыми людьми. А что если наша искусственная задержка не что иное, как своеобразная страховка жертвы? До момента, когда появится орава гостей. А то и вообще – до их отъезда.

– Ир, ну ты что застряла? – благожелательно поинтересовалась Наташка. – Да еще в такой неприличной позе. Лейбл на заднице демонстрируешь? Так его там нет и отродясь не было. Женщине в машину надо залезать задом, если он, конечно, проходит. И вообще, чего тебя в нее понесло?

– За купальником. Хочу вернуть свои шлепки, заодно искупаюсь, – ловко выкрутилась я.

– Понятно. – Легким пинком Наташка заставила меня распластаться на заднем сиденье. – Вытряхивайся. Купальник в багажнике, сама достану, а то ты все перероешь. Вместе к реке прогуляемся.

Пришлось по-пластунски вылезать с противоположной стороны, где меня, с опозданием задумавшуюся о правильности методов посадки и высадки, приняли добрые руки вовремя подскочившего зятя. И пояснения дочери: «Мамочка никогда не ищет легких путей».

– Сама такая! – раздался Натальин глас из багажника. Подруга решила за меня заступиться. А следом раздалось ее растерянное: – Фига себе!

Небольшая задержка в развитии действия по розыску моего нового плавсредства (купальника) завершилась легким хлопком закрывшегося багажника.

4

Наташку отрывали от багажника с трудом. Она активно оборонялась руками – то одной, то другой. До моего предложения вырезать ее болгаркой вместе с дверцей. Будет железной леди. А что делать? Ну прикипел человек к багажнику душой и телом. А душа у нее больша-а-ая! Тела, кстати, тоже хватает.

– Ума бы еще… – простонала подруга и с тревогой оглянулась на крыльцо.

Оно временно пустовало. Народ готовился к венчанию. Было хорошо слышно, как попутно кляли почем зря Пашкина, застрявшего «на неведомых дорожках в краю невиданных зверей» – мире, рожденном очередным приступом его бредовой сонливости. Приступы каталепсии уже не пугали, как-то попривыкли к ним, что ли. Пока Анюта с Денисом приводили себя в подобающий венчанию вид, братья Савельевы рыскали по комнатам и отсекам коттеджа, намереваясь найти и дать в морду болезному Сашке. На всякий случай. Вдруг это его чудесным образом исцелит от нарколепсии?

Алена с Димычем, добившись от Натальи чистосердечного признания в том, что ни Пашкина, ни посторонних трупов в багажнике нашей машины нет, оставили ее под моим присмотром. Пока я убеждала подругу в полном отсутствии у нее элементов солнечной батареи и даже теплопровода, они облазили в поисках Пашкина весь участок, а заодно и прилегающую к нему территорию. Не поленились заглянуть и под машину Алексаши, стоявшую нараспашку. Но Пашкин как сквозь землю провалился. Ну что тут будешь делать! Пропадают поочередно: то сам, то его машина. В результате супруги вместе с братьями укатили в церковь без Пашкина и за пять минут до назначенного срока. Вместе с ними отправился наш Дим-2, надеясь приобрести в магазине безвременно покинувший нас провод. Алена осталась с нами в качестве малогабаритной надзорной инстанции.

Через пару минут после отъезда шумной компании Наталья отлипла от нашей машины, не поленилась сбегать закрыть ворота (это при отсутствии забора!) и с таинственным видом вернулась к багажнику.

– И знаете, что внутри этого металлического корсета? – торжественно вопросила она.

– Бардак! – весело предложила свою отгадку дочь. – Что не удивительно. На каждом метре дороги в Дугну валяется свой камень преткновения. То и дело спотыкались и взбрыкивали колесами.

Снисходительная улыбка осветила лицо подруги и долго не хотела гаснуть, несмотря на то что я, умница, угадала правильный ответ: помимо бардака в багажнике кейс с деньгами! Ну а что же еще могло так шокировать Наташку в ходе поиска купальников. Только трупы. Но на них у нее другая реакция. Во-первых, ее крик услышали бы во всей Калужской области. А во-вторых, подругу не удалось бы поймать и сдвуножить на всех просторах этой и соседней с ней областей. Не умея плавать, со страху запросто перепрыгнула бы на ту сторону реки. И кто ж знает, куда бы ее понесло дальше бурным течением страха и где бы она остановилась.

– Помнится, Анюта говорила, что теперь деньги в надежном месте, – переварив новость, пролепетала дочь. – Правильно. Кому придет в голову, что они прямо на виду прячутся в нашей машине?

– А чтобы мы их случайно не увезли, нам устроили техническую неполадку, – все еще улыбаясь, добавила Наталья. – И не кто иной, как Анюта с Алексашей.

– Не уверена, что наш багажник вполне благонадежен в качестве потайного сейфа, – засомневалась я. – В качестве кратковременного хранилища он еще сойдет. Как результат транзитных перепрятушек из одного надежного места в другое. У организатора мероприятия был дефицит времени, а вот сейчас оно есть. Он с нетерпением ждет подходящего момента, чтобы изъять из машины кейс, а мы…

– Блин! А мы ему мешаем! – спохватилась Наталья, нервно озираясь по сторонам. – Вопрос: до какой степени мы ему мешаем? Вам не кажется, что в данный момент мы схожи с камнями преткновения, о которых упоминала Ленусик. Может, закроемся и заляжем в доме?

– В качестве все тех же досадных камней преткновения? – возразила Алена. – А вдруг организатор транзитных денежных переводов прячется именно там?

Как бы в подтверждение слов дочери в доме что-то грохнуло. Не так чтобы очень громко, но нам подобной громкости и не надо. Мы и без нее застыли от страха в довольно нелепых позах. Чуть раньше мне пришла в голову хорошая идея – не утруждать стоянкой обе ноги сразу. Следует их чередовать. В результате на одной левой ноге и замерла. Дочь удачно подпирала меня справа, с ужасом ожидая появления на крыльце преступника. Чего ожидала Наташка, понять было трудно. Она опять прилипла к багажнику, только передом.

– С-сквозняк… – еле выдавила из себя я, с трудом преодолевая угрозу завалиться набок вместе с Аленой.

– Он самый… – оживилась дочь. – Окна-то нараспашку. Какое-нибудь и грохнуло. Мамочка, выпускай правое «шасси», мне трудно удерживать тебя на весу.

– А говорят, своя ноша не тянет… – автоматически подсказала я. – Точно, где-нибудь окно хлопнуло.

– Уверены? – Наталья поморщилась и выпрямилась. – Блин, лежала, как на горячей сковороде с антипригарным покрытием. Что будем делать? Думайте! Один ум хорошо, а два лучше.

– Почему «два»? Нас трое, – напомнила я.

– Третий лишний, – отрезала Наташка, но уточнять носительницу третьего ума не стала. И правильно сделала, зачем обижать себя публично.

Алена сразу выдала готовое решение:

– Кстати, о сквозняке! Надо поставить на входе в дом лавку, прямо в дверях. На ней и усядемся. Кто-нибудь из нас будет следить за обстановкой в холле, остальные за подступами к нашей машине и, соответственно, за участком. Обзор большой. А главное, мы будем находиться в зоне действия природного вентилятора – того же сквозняка.

– Розы ветров! Вот что значит выйти замуж за умного человека! – отметила Наташка. – Тебе, Ленусик, повезло. Есть чему набраться у Дмитрия второго.

– Между прочим, она у меня и до замужества умницей была, – сухо заметила я.

– Да кто бы возражал? Как умница, она сделала правильный выбор умника. Не отвлекай меня на посторонние темы! Интересно, лавка может считаться боевым оружием? Ну если выстрелить ею из… Нет, мне явно не повезло с мужем. Хоть он у меня и умник, я от него недостаточно набралась. Мало того, он за мой счет поживился. А мне все некогда… Закончили болтовню! Ленусик, ты стоишь на карауле у открытой двери коттеджа, мы с твоей умной мамочкой перетаскиваем в холл лавки из меблированной ими комнаты, благо путь недалек.

– Да нам и одной хватит, – воспротивилась я. – Тебе больше заняться нечем?

– Мы готовим боевой арсенал, понятно?! Не обязательно им отстреливаться, но пусть будет.

Нашего усердия хватило только на три лавки. Первой не выдержала Наташка, заявив, что они сделаны из непросохшего трехсотлетнего дуба. Или просохшей карельской березы – дерева необычайной тяжести. Где ей, бедняжке, набраться легкости, если растет на камнях. Вот и зачерствела.

Устроившись на сквознячке, мы чувствовали себя в относительной безопасности. Сидели и вели неспешные разговоры на отвлеченные от кейса с деньгами темы. На одной из них, едва не разругались с Наташкой, оседлавшей лавку, как всадник коня. Сидя к нам задом, она позволила себе заметить, что в коттедже наверняка нет ни одной иконы. И это сплошное безобразие. Следом принялась воспитывать меня. А за непослушание. В Оптиной пустыни все держались вместе, дабы коллективно успеть поклониться всем святым местам обители, а меня понесло в сторону – любоваться природным ландшафтом.

Я возмутилась. Разве можно носиться на территории святой обители галопом? Как некоторые. Лично мне первым делом хотелось убедиться в том, что место для обитания и раскаяния разбойнику Опту указано свыше. Убедилась! Идеальное решение. Затем я намеревалась не спеша полюбоваться на мироточащие иконы. В одиночку прикоснуться взглядом к божественной тайне мироточения. Живоначальной троицы, например, Божьей Матери, преподобного отца Амвросия… Всем известно, что традиционным материалом для икон является сухая липовая доска, а не такой вот «дуб зеленый», как наша лавка. Для конкретизации я шлепнула по ней ладонью. Где-то наверху опять что-то грохнуло. Алена тихо помянула «маму». Я добросовестно успокоила ребенка тем, что нахожусь рядом.

– Тихо ты! – цыкнула на меня подруга. – Грохот – резонансный отклик на твой шлепок. Все окна в доме перебьешь. Вот они задождеточат!

– Не богохульствуй! – огрызнулась я, придвинулась к подруге вплотную и с ехидцей спросила: – А известно тебе, что есть факты мироточения даже ксерокопий икон?

Наташка не ответила, но неопределенно пожала плечами. Мол, думай как хочешь. И я с торжеством заявила:

– 7 ноября 1997 года замироточила цветная ксерокопия иконы убиенного царя – мученика Николая Второго. Хранителем этой ксерокопии является вполне образованный человек, хирург Олег Иванович Бельченко. И возили это чудо по разным епархиям матушки-России…

На этом организованный мной ликбез прервался, Алену угораздило подняться с другого конца лавки, и мы с Наташкой лихо с нее навернулись. Трудно сказать, кому из нас двоих не повезло больше. Подруга хоть и была вперед… нет, вернее, назадсмотрящей, но выбора, куда шлепнуться, у нее не имелось – везде голый плиточный пол. Зато она удачно подстраховалась руками. Мое падение было обеспечено мягкой посадкой на Наташку, однако сверху меня припечатало лавкой. Уж она-то точно из непросохшего лукоморского дуба.

Дочь повела себя достаточно странно. Вместо того чтобы броситься на помощь и разделить нас на три неравные части: лавку, меня и Наташку, она, сложившись пополам, заливисто хохотала. Подруга, уткнувшись носом в ладони, неистово тряслась, выдавая странные звуки. То ли страдала, исходя рыданиями, то ли просто ржала. Вместе с ней тряслась не только я, но и лавка. Надо же! Деревяшка, а сопереживает. Просто отшвырнуть ее в сторону – черная неблагодарность. Пришлось действовать аккуратно. Ухитрившись немного приподнять «дубовое верхнее покрытие», я из-под него выкатилась. Наташку поднимать не стала. Если ее удовлетворяет такое положение, пусть себе радуется дальше. Меня волновало другое – временная бесконтрольность багажника.

Выскочив на крыльцо, я увидела нашу раскрылатившуюся открытыми дверями машину в целости и неисправности. Багажник по-прежнему был закрыт. Едва ли произошло чудо возврата провода высокого напряжения к своей ненаглядной катушке. Когда направлялась к багажнику, мне показалось, будто что-то мелькнуло и скрылось за правым углом дома. Игра воображения или реальность? Такое иногда бывает. Сидишь, например, спокойненько в родном доме, смотришь себе телевизор и вдруг боковым зрением замечаешь какое-то мимолетное движение. Невольно отвлекаешься от телепередачи и… в упор никого и ничего постороннего не видишь. Тут же успокаиваешься – показалось. Виртуальная бройлерная муха пролетела. Из другого измерения.

На сей раз успокоиться не получилось. И не потому, что пару минут назад с лавки упала. Кто знает, что повлечет за собой пропажа кейса с деньгами? И не изъяли ли его в качестве платы за спектакль с останками многострадального Ежова?

Открыв багажник, я решила кликнуть Наташку. Хотя трупа Ежова в нем не было, все равно, хватит ей веселиться из-под лавки. Все хорошо в меру. Она кейс откопала, она же его и закопала. Пусть проверит результат. Мне совершенно не хотелось перетряхивать содержимое багажника. От моего вмешательства ему, пожалуй, будет несравненно хуже, чем от плохой дороги в Дугну. Да и надоело быть босячкой, давно пора сбегать за шлепками.

Наташка появилась на крыльце сама, без предварительного вызова. Не мешкая, сбежала по ступенькам, открыв моему взору дочь, тростинкой застывшую на контрольно-пропускном пункте входа. Деловито отряхнув ладони, подруга нырнула в багажник и строго спросила у меня, куда делся кейс. Чувствуя резкое похолодание в конечностях, я посоветовала ей загрузить собственную память. Она-то уж наверняка подскажет ответ.

– А с памятью у меня всегда все в порядке, – донесся из багажника голос, совмещенный с шуршанием.

Наташка рылась в каком-то пакете. Выпрямившись, раздраженно объявила:

– Тю-тю кейс! Нету! Он прямо сверху лежал.

– Наконец-то его украли! – с облегчением крикнула дочь. – Теперь нам по крайней мере не надо бояться кражи.

– Зато следует бояться того, у кого его украли, – пробормотала я. – Что, если это известный вариант, когда «вор у вора ворует»? А мы – без вины виноватые.

– Не каркай! – осекла меня Наташка. – Где это видано, чтобы фирма, производящая сейфы, отвечала за их хищение у покупателей? Нашего согласия на размещение в багажнике чужих денег у нас никто не спрашивал. Мы что, заключали договор ответственного хранения?

– Ну хватит вам бухтеть! – раздался с крыльца бодрый голос Алены. Нет смысла караулить машину дальше. Дом тоже. Значит, можем сбегать на речку и побарахтаться в водичке. Заодно спасем от одиночества мамочкины тапки.

– А если в наше отсутствие в дом подкинут Ежова, царствие ему небесное, – перекрестилась подруга.

– Будет хуже, если его подкинут в нашем присутствии, – проворчала я, мучаясь нехорошими подозрениями. – В принципе, можно обойтись и без речки. Есть душевая кабинка.

– Да разве искусственный дождик цивилизации можно сравнивать с природным водопадом? – изумилась дочь.

Я не ответила. Мучилась сравнениями. В результате решила: мне все равно. По такой жаре сойдут оба.

– Можно, – проявила упрямство Наталья. – Расход воды у природного водопада не поддается учету и контролю. Невозможно установить счетчик. И что-то я не видела по дороге сюда никаких водопадов.

– Тебе повезло, – вяло откликнулась я. – Вспомни свои яркие впечатления от понтонной переправы. Если бы в панике выпрыгнула из машины в воду, получился бы тот самый водопад, о котором талдычит Алена.

– Вообще-то я имела в виду ливневые дожди в жару, которые пополняют реки, – внесла ясность дочь, прикрывая голову каким-то журналом и медленно приближаясь к нам.

– Значица так: я никуда не иду, – заявила Наташка. – Более того, не буду искать ваши купальники. Если желаете оводопадиться, у вас два выхода: раздеться и нырнуть в реку голышом либо раздеться и нырнуть в нижнем белье. Не знаю, что со стороны смотрится эротичнее. Но я бы все-таки посоветовала окунуться прямо в одежде. Это ускорит процесс вашего возвращения. Дождя все равно не дождетесь. Про тапки не забудьте.

В монологе подруги явственно звенел надрыв. Мои опасения подтверждались. Улучив момент, я наклонилась, оперлась на нее (вроде как стряхивала с левой ступни мусор) и тихонько шепнула:

– Идиотка! Ты успела перепрятать деньги из кейса в наши вещи! И они до сих пор там!

Промычав с закрытым ртом «угу», Наташка разволновалась и принялась искать на себе несуществующее платье. Я громко посоветовала ей немедленно укрыться от прямого воздействия солнечных лучей и насильно потащила на старое место заседания. Работы на грош. Всего-то поднять и заново установить лавку. Донельзя удивленная Алена, которую мы нечаянно сбили на пути к воссоединению с нами, выронила журнал и посоветовала открыть открытые глаза пошире. Она не до такой степени изящна, что ее можно не заметить. Тем более с журналом на голове.

– Извини. Наталью Николавну занесло, – коротко оправдалась я. – Боюсь, у нее солнечный удар, отчего у нас с тобой небольшие проблемы. Сейчас мы ее усадим охлаждаться на сквозняке и я провожу тебя до места залегания моей обуви. По расстоянию – как раз золотая середина. Ты пойдешь водопадать, а я буду одновременно и с тобой, и с Натальей. Словом, между вами. Подержи пока тетю. Можешь прислонить ее к стеночке. Так надежнее. Только не делай для нее подпорку из журнала. А я быстренько установлю лавочку.

Пока я занималась установкой, Наташка сквозь зубы успела поведать Алене набившую оскомину, но по-прежнему актуальную истину – «хорошо смеется тот, кто смеется последним». По всем признакам последними ухахатывались мы. Похитителю кейса сейчас явно не до смеха. Внутри, как и раньше, пакет, но не с пачками денег, а с забытыми и потому вконец испорченными пирожками с капустой. Ленусик должна помнить их первоначальный замечательный вкус – сама пекла.

Дочь повела себя вполне адекватно:

– Обалдеть!.. – И основательно приложила Наталью Николавну к дверному проему.

Вначале громкое «бумс!» я восприняла как результат стыковки Наташкиной головы с твердой деревянной поверхностью, но подруга сразу открестилась от своего участия в происхождении звука. Голова у нее забита только полезной информацией, а потому слишком легка для подобного «бумса». И своей головой она прекрасно помнит, что прилепилась к проему только мягкими частями тела. А наши уши потеряли ориентацию. Бумканье снизошло сверху.

– Это покойный Ежов, – выдала подруга очередную часть полезной информации, еще больше облегчив свою голову. – Мы его в дверь не пускаем, так он в окно…

На втором этаже раздались неспешные шаги, направляющиеся к лестнице. Ламинат – никудышный глушитель шагов.

5

Первым на улицу вылетел журнал. За ним с помощью Наташки – Алена, заметавшаяся было в поисках выхода. Последней вылезла я, мы с лавкой никак не проходили в дверь. Требования дочери немедленно бросить мебель я выполнила, но разобиженная лавка перегородила дверной проем. Пока я через нее перелезла… Практичная Наташка выбрала путь спасительного бегства в направлении реки. Не пропадать же моим тапкам. Да и ногам тоже. Летели без оглядки. Две секундных задержки для того, чтобы подхватить мою заброшенную обувку, и через полминуты мы по пояс в воде. Финиш! Ни Наташка, ни Алена не умеют плавать.

– Хорошо стоим… – неуверенно восхитилась дочь. – Только антинаучно: ноги в холоде, голова в пекле.

– Можно присесть и намочить голову, – выдала очередную полезную информацию Наташка. – Главное, она у нас на своем месте, но не мешает проверить.

– Не знаю, какое место ты имеешь в виду, – рявкнула я и тут же погасила громкость. – Это ж надо додуматься продать обладателю кейса протухшие пирожки за миллионы. По принципу «махнем не глядя».

– Ты бы, конечно, до этой воспитательной рокировки не додумалась. Просто я решила проучить Аньку за излишнюю самоуверенность и злую насмешку над нами. Она же вякнула, что кейс в надежном месте. Зачем нас подставлять? Хотелось сбить с девицы спесь. Пусть бы побегала… И, только закрыв дверь багажника, я сопоставила факт наличия в нем кейса с выдранным проводом катушки зажигания. Анька до такой технической диверсии не созрела. Ир, прекрати косить глазами в разные стороны. И смени выражение лица на доброжелательное. Я, как скатерть-самобранка, перед вами расстелилась и все выложила. Пережевывайте мои благие намерения, я подожду.

– Если ты и скатерть, то совсем не самобранка, – резко возразила я. – Ни одного бранного слова в свой адрес мы от тебя пока не услышали! Я боюсь одного: затеянные тобой скоростные «обознатушки-перепрятушки» приведут к публичному обыску нашей машины. Лицо, похитившее безденежный кейс, а равно все другие заинтересованные лица живо объединятся. И весьма скоро – прямо по возвращении венчанных молодых супругов. Результат предсказуем: нас обвинят в попытке хищения чужих денег. Ничем хорошим это не кончится. Надо срочно возвращаться.

Преодолевая сопротивление воды, я заторопилась на берег. Позади выступала Наташка:

– Ленусик, сейчас твоя укушенная злой мухой сумасшедшая мама приделает своим тапкам ноги. Муху искать не стоит. После укуса она инфицировалась безумием, сбрендила и улетела в еще более жаркие страны. А вот твою мать, если она сейчас от нас убежит, искать придется.

– Ма-а-а! Мы с тобой! – заверещала науськанная Натальей Алена. Подруга принципиально не хотела со мной разговаривать – обиделась. Но я была уверена: она немедленно рванет за нами, делая вид, что подчиняется большинству.

Меньшинство в моем лице не стало ждать пополнения. Если кто и прятался наверху – давно слинял. И не исключено, что с проблемными деньгами. Воображение мигом нарисовало картину хаоса – раскиданные по земле вещи из багажника.

Аленка с Натальей догнали меня у подножия склона.

– Извини, дорогая, – запыхавшаяся подруга хмыкнула. – Я тут по твоему велению, по моему хотению приготовила текст «самобранки», но он тебе больше, чем мне, подходит. Ты что, дура набитая?! Мать-героиня! Какой пример подаешь дочери? В одиночестве в западню лезешь. А если тебя наверху прихлопнут, как укушенную тобой муху, вернувшуюся из более жарких стран?

– Почему… – попыталась я остановить подругу. Время работало не на нас. Хотелось выяснить, почему стоим. Обмениваться «комплиментами» можно и на ходу.

– Потому что в более жарких странах снег выпал! – отрезала Наташка. – Хочу напомнить: мы всегда держались вместе.

– Тогда за мной! – скомандовала Алена и быстро зашагала наверх.

Митинг окончился, мы с подругой поспешили следом. Я успела продиктовать нашу главную задачу: необходимо срочно перепрятать деньги. Если они еще зарыты в багажнике, но отдельно от кейса. Судя по всему, за ними охотится не один человек. Разбираться, кто их истинный собственник, не будем. Нам чужого не надо. Дальше говорить было сложно, старалась держать дыхание в норме. Торопливый подъем в гору – это не «вдоль по Питерской». Получалось плохо. Только пыхтела, ругая себя за упущенные возможности физподготовки. Еще в школе терпеть не могла уроки физкультуры.

Алена уже достигла верхушки, мы в десятке метров от нее остановились перевести дыхание.

– Гляжу, поднимаются медленно в гору лошадки, везущие сами себя, – с чувством продекламировала она. – Попутный груз.

Я было решила сослаться на широко распространенную отговорку «доживешь до наших лет…», задрала голову и даже открыла рот, но так и замерла. Осенила одна догадка. С кем не бывает – автоматически говоришь одно, а думаешь при этом о другом. Дочь испуганно подалась в сторону и оглянулась в поисках надвигающейся опасности. Расценив ее поведение как сигнал тревоги. Наташка выпала из своих шлепанцев и воинственно приготовилась ими отстреливаться.

– Все в порядке? – сдуру поинтересовалась я. Сдуру, потому как намеревалась этой фразой успокоить своих девиц. Сама не понимаю, почему она обернулась вопросом?

Решив не дожидаться ответов, я сноровисто преодолела оставшееся расстояние, беспечно пропела «приве-ет!» дочери, а следом поздравила с окончанием восхождения Наташку. Подруга так и не выпустила из рук тапки, проявляя агрессивную готовность. С минуты на минуту ждала Аленкиной команды: «Вижу цель!»

– Как и куда будем деньги прятать? – процедила я, улыбаясь своим напарницам в порядке очередности. Сначала Алене, все еще недоверчиво поглядывающей в направлении дороги к дому. Наталью удостоила улыбки со значением. То бишь скосила глаза на Алену и еле заметно вздохнула. Мол, что поделаешь, дочь с таким «отдыхом» всего боится. Даже своих не узнает.

Подруга быстро впрягла ноги в тапки и елейным голоском доложила Алене:

– Ленусик, это же мы – две тети-лошади. Сами себя привезли. Третьей будешь?

– А куда надо ехать?

Дочь поправила выбившуюся прядь волос и уставилась на нас.

– Не мешало бы обсохнуть. Или переодеться.

– Эврика! – шлепнула я себя ладонью по лбу и от восторга подпрыгнула. Половина проблемы решена.

– О как! – восхитилась Наташка, уставившись на меня, но обращаясь к Алене: – Похоже, сумасшедшая муха вернулась и они с твоей сумасшедшей матерью перегрызлись.

– Этот бред – плод твоего выключенного в данный момент соображения, – ласково отметила я. – За нами могут наблюдать. Сбиваемся в стаю. Я тихонько поведаю вам свой план безопасного изъятия денег из багажника. Только прошу не проявлять свои негативные чувства. Делаем вид, что рассказываю вам старый анекдот.

Меня послушались. Особо распространяться мне не пришлось. Коротко и тихо отметила целесообразность нашего купания в одежде. Затем доложила, что Алена как нельзя права. Нам следует переодеться в сухие вещи. Это повод слазить за ними в багажник. Лучше всего это сделает Наталья. У нее огромный опыт качественной упаковки продуктов и шмоток. Нашими шмотками она старательно прикроет пакет с деньгами и доставит его…

– В лес! – убежденно заявила Алена. – Там мы его и прикопаем.

– Это хуже старого анекдота, – заявила Наташка. – Дом под боком, а мы напоказ прёмся переодеваться в лесок. Сразу ясно, все бабы – дуры. Вам неймется выступить в нескольких ролях кряду: и прятальщиц, и наводчиц. Третья роль озвучена первой: дуры – бабы.

– В дом нельзя! – категорически прошипела Алена. – Там кто-то чужой шляется. И ладно бы покойный Ежов, мы к нему хоть немного, но привыкли. Да и безвредный он.

– Вы не даете мне и слова сказать, – рассердилась я. – Переодеваться пойдем в коттедж. И сделаем это громко, но целомудренно. Одна переодевается, двое караулят у дверей комнаты и торопят первую. С минуты на минуту вернутся венчанные супруги. Наверняка звонили нам с дороги… Мама дорогая! Я искупала свой мобильник!

– Я тоже! – ахнула дочь, вытаскивая его из кармана шорт.

– Не отвлекайтесь на мелочи! – одернула нас Наташка. – В комнате некуда прятать деньги.

– Временно пристроим их в кухне. Затем обследуем второй этаж в поисках более подходящего места. Тихо! – пресекла я всплески негодования обеих. – Без паники. Наверху топал проснувшийся Пашкин. Больше некому. Не мешало бы отправить его в больницу.

– Неправда ваша, – возразила дочь, хватая под руку Наташку и демонстрируя этим солидарность. – Пашкина искали по всем этажам. А уж как орали-то! При приступах каталепсии сон короткий и не очень глубокий.

– А если он намеренно не желал просыпаться? Ну не хотелось ему видеть, как от него окончательно уплывает счастье. Вместе с любимой Анютой, увы, избравшей другого дура… в смысле любимого. Причем лучшего его друга. Словом, вы как хотите, а я иду переодеваться. Через багажник. Время не ждет!

Мне удалось сделать только один решительный шаг к дому, как от взрыва Наташкиного хохота подогнулись колени. Подруге вторило скромное «их-хи-хи» дочери. Первой мыслью была чуть ранее озвученная Наташкой: «все бабы – дуры!». На нее я и намеревалась сослаться после крутого разворота назад. Хорошо, что не сослалась. Выглядела бы единственной круглой дурой, случайно принятой за свою в коллективе двух заслуженных умниц.

– Ну анекдот!!! – надрывалась Наташка.

– Давно его не слышали, – вторила ей Алена. – Тем более от мамочки. Ничуть не постарел, все как новенький. У меня даже мобильник от смеха исходит горючими слезами. Нет, надо срочно бежать переодеваться.

Обе напарницы плавно «обтекли» меня с двух сторон как досадное недоразумение – необитаемый остров площадью сорок восьмого размера и, посмеиваясь, потрусили к дому. Пришлось срочно накинуть на себя виртуальную вуаль беззаботности и, помахивая, мокрым телефоном, весело нестись за ними.

Ко времени моего прибытия Наташка уже рылась в багажнике, громко обсуждая с Аленой вопрос, стоит ли переодевать меня в сухой купальник.

– Не стоит! – решительно заявила я и потребовала полотенце. Надо же промокнуть все проблемные места мобильника, перед тем как отправить его на просушку. Может, к вечеру оклемается, как и все мы, и я смогу позвонить мужу прямо от забора собственной дачи. Надеюсь, в это время уже прибудем домой. Если обрадуется, успею высказать ему часть заслуженных упреков. Не обрадуется – выскажу все. Насчет лопнувшего колеса фортуны – отдельно. И пусть только попробует возразить, что оно у нее деревянное, а не из качественной резины. Не те времена.

– Светлая голова! – похвалила меня Наташка. – Полотенце – это как раз то, что нужно. Ночная сорочка отменяется. Ленусик, тебе достаю легенький сарафанчик.

– Но я не брала с собой никакого сарафанчика…

– Тем более. Ириша, будешь щеголять в полотенце или тебе прихватить на смену ефимовские бермуды? Зачем ты их прикопала среди своих вещей? С другой стороны, тебе все идет. Независимо от размера.

– Наталья, в моей сумке должен быть легкий халатик.

– Правильно. Я его уже для себя достала… Блин! Сарафан. Кто тебя собирал в дорогу?

– Никто! Вы меня просто выкинули из дома.

– С безумно бежевым вечерним платьем?

– Вот его мне и вытаскивай. Я это платье еще ни разу не надевала.

– Ну, не знаю… Напяливать вечернее платье на купальник… Хочешь похвалиться обновкой? Хватит прерий!.. Или прений?.. А-а-а-а, все равно. И те, и другие тянутся долго. С вами совсем очумеешь. Мешаете работать! Выкидываю ваши сумки, сами в своем барахле разбирайтесь, если не верите человеку с врожденным прекрасным вкусом. Что еще взять помимо термоса? Зальем в него кипяточку в дорогу.

– М-машину… – заикнулась Аленка.

– Бу сделано! Ща запакую, – психанула Наташка. – Торчу тут в согбенном состоянии и вместо ценных советов выслушиваю разные глупости! У меня, между прочим, уже штанцы на солнце высушились. Представляете, что делается с головой? Ловите сумки!

Я поймала свою в тот момент, когда дочь выговорилась до конца:

– Машину Пашкина опять угнали!

Получив второй сумкой по бедру, я инстинктивно дернулась, выронила свою и уставилась на то место, где ранее на солнцепеке стояла машина Алексаши.

– Пустошь… Прости меня, Господи! А гараж? – вслух поинтересовалась сама у себя. И сама себе ответила: – На месте. Вполне возможно, что «мерседес» опять угнали. Ворота открыты.

– И за рулем покойный Ежов, – с ужасом промямлила подруга. – Нельзя отзываться о покойниках плохо, но этот совсем обнаглел. А ведь ему только вторые сутки пошли.

– Давайте заглянем в гараж с другой точки зрения, – предложила Алена. – С той, которая подальше – почти у ворот забора. Если машина в гараже – все в порядке. Мамочка же говорила, что в доме топал очухавшийся Пашкин. Зря мы сверкнули пятками. Спустившись со второго этажа, тамада наверняка загнал свой перегревшийся тарантас в человеческие условия – гаражные. А может, покатил на венчание.

– Давайте… посмотрим… – согласилась Наташка и, подхватив с земли три сумки, зачем-то отправилась к будущему забору. За ней заспешила Алена. И только мне, как говорится, было больше всех надо. Несмотря на отчаянные призывы Натальи с Аленой, я обходным путем направилась прямо к гаражу. «Обходным», потому что для начала неосознанно дала круг вокруг нашей машины. Это придало мне уверенности. Ноги сами понесли в заданном направлении, а не к соратницам.

Машина Пашкина и в самом деле стояла в гараже. За рулем никого не было. В багажнике… Да кто его знает, кем и чем он заселен на этот раз. В изнеможении я прислонилась к бетонной стене и с ужасом поняла, что попала в ловушку. Створки ворот автоматически поехали навстречу друг другу. И пока я соображала, стоит ли пробовать себя в опасной для жизни роли «выскочки», они ждать не стали. Я очутилась в полной темноте и изоляции от внешнего мира…

6

Некоторое время я, крепко зажмурив глаза, трепетно вслушивалась в гаражную тишину. Почудилось или нет, что в нее вклинился чей-то стон? Неужели Ежов ожил? Мешали дикие вопли дочери и подруги снаружи. Мало того, обе лупили по створкам ворот… Да, скорее всего, ногами. Они требовали от меня немедленно подтвердить жизнеспособность. Можно подумать, я могла дать верный ответ. Какая уж тут жизнь в темном гараже на пару с машиной, в багажнике которой… Нет, надо немедленно взять себя в руки. Сбоку есть дверь, ведущая из гаража в дом. Или из дома в гараж? Да тьфу на подобные размышления! Необходимо трезво смотреть на ситуацию. Даже если покойник в багажнике, он меня не остановит.

Я широко распахнула глаза и мигом ослепла от яркого света неожиданно включившихся фар, сопроводившегося урчанием движка. Фары выключились, что я отметила закрытыми в очередной раз очами, а вот двигатель продолжал работать. Жаловаться на происходящее было некому. Долбежка по воротам прекратилась, вопли тоже. Следовательно, соратницы сами додумались пробежаться до двери, ведущей из дома в гараж. Несмотря на своеволие Пашкиной иномарки, я немного отлепилась от стенки, намереваясь хоть немного освободиться от ноющей боли под правой лопаткой. Стало несравнимо легче, но тут машина заурчала громче и я вновь прилипла к стене. К моему великому удивлению, створки ворот с легким шуршанием стали расползаться. Даже с закрытыми глазами я видела, как естественный свет естественного дня разбавляет темноту помещения…

Мне показалось, что машина вылетела из гаража со скоростью лайнера, уже набравшего скорость, необходимую для принятия решения оторваться от земли. В глазах рябили световые пятна. В ушах звенели крики дочери и Наташки, призывавшие меня немедленно открыть дверь из гаража в холл. Я мысленно предложила им обратный вариант: открыть дверь из холла в гараж. Проорать этот совет не решилась. Отстав от стены, погладила пальцами кнопку автоматического режима открытия и закрытия ворот. Именно ее я, сама того не ведая, приводила в действие спиной. Пытаясь справиться со световыми бликами в глазах, пошатываясь, побрела к выходу и успела отметить, что машина Пашкина скрылась за пределами участка.

Мое появление в холле было встречено полным молчанием. Радостью и не пахло. Более того, ни Алена, ни Наташка не верили, что я – это я. В принципе, я тоже засомневалась, что они – это они. Не может быть, чтобы Наташка так долго молчала и свою одушевленность проявляла только хлопаньем ресниц. А дочь просто таращилась на меня, выказывая полное недоумение.

– Не ждали… – вздохнула я и попятилась, проявив намерение выйти, чтобы снова войти. Может, со второго пришествия узнают. Не могла же я за короткое время пребывания в гаражном заключении так измениться. Повзрослеть, например, за счет обретенной седины.

– Ирка, ты откуда взялась? – прогудела Наташка.

– Вот те раз! – Я скроила на лице гримасу полного разочарования. – Надеюсь, вопрос не глобального, а местного масштаба. И вы, дорогие мои, не догадываетесь, где мне до этого счастливого момента пришлось торчать. В гараже, вестимо.

– А-а-а… Ну да. Ленусик, твоя мама пробила брешь в закрытых воротах. Или снесла их совсем. Но у нас есть левые деньги, которыми можно рассчитаться с хозяевами за ее вредительство. Возьмем в долг, напишем расписку.

– Ворота на автоматике. И я – безвредная. Выползла из неволи на хвосте пашкинской машины. Она им вильнула и укатила в неведомую даль. Ну, Пашкин, погоди!.. Почему вы не открыли мне эту дверь? – указала я на нее кивком.

– Так она тебе и открылась! – пропела Наташка. Мотив был отдаленно знаком. – Думаешь, с какого перепугу мы просили тебя помочь с этим открытием? Иди, дерзай! Флаг в руки! Твое вечернее платье вполне за него сойдет.

Продемонстрировав руками жест протеста, означающий, что обойдусь без флага, я направилась к двери. Сам Денис говорил, что пока не удосужился врезать в нее замок. Особых усилий прилагать не собиралась. Непринужденно и изящно нажала на ручку, опустив ее вниз, и слегка подтолкнула дверь легким движением бедра.

– Так она мне и открылась… – донельзя удивленная, повторила я Наташкину репризу. Не без фальши. Мой словесный вариант по размеру был чуть короче.

Дверь открываться не желала. И я утроила усилия, пригласив на помощь соратниц. Не время обсуждать, кто прав, кто виноват. Результат сказался сразу. Дверь немного приоткрылась, подтвердив отсутствие замка. Сразу стало ясно: только меня в общей компании и не хватало. А в качестве накачанной мышки, за счет которой семья деревенских жителей вытянула из земли сказочную репку! Интересно, чем ее подкармливали в процессе выращивания?

– Забаррикадировали из гаража! – авторитетно заявила подруга. – На всякий случай.

– Ежовым! – поддержала ее Алена.

Я тут же поняла, что стон мне не почудился.

– Там кто-то живой! Был… по крайней мере. Мертвые не стонут.

– Ты случайно не себя имеешь в виду в качестве живого объекта?

Дочь смотрела на меня так, что мне захотелось соврать. Но она сама сориентировалась:

– Если там кто-то и был живой, кроме тебя, то это вездесущий придурок Пашкин. Именно он сей момент и укатил на машине.

– Так я же и говорю, что дверь заклинило недвижимостью – покойным Ежовым! – обрадовалась Наташка. – Никогда меня не слушаете, а ведь…

В опровержение слов подруги из гаража раздалось явственное мычание. Пару секунд мы угробили на переглядушки, после чего Наташка уверенно заявила, что Ежова там, слава богу, нет. Он поехал кататься на машине Пашкина. Мы, как на крыльях, полетели в гараж, намереваясь попасть туда через ворота…

Нельзя сказать, что Алексаша, искусственно превращенный скотчем в мумию, особо пострадал от нашего напора на дверь. Подумаешь, слегка прищемили! Более того, ему несказанно повезло со сроками его обнаружения. Но главное чувство благодарности ему следовало испытывать ко мне. Если бы меня не понесло в гараж, трясся бы он сейчас в багажнике своей машины неизвестно куда и для каких целей.

Первым делом Наталья дала Пашкину возможность заговорить. Резко, как и положено в таких случаях, сорвала с его рта широкую полоску пластыря и тут же об этом пожалела. Ни в одном из многочисленных фильмов, дублирующих этот прием, не кроют спасительницу матом. Ну взвизгнут там… В конце концов, громко охнут, ахнут…

– Без комментариев!

Подруга великодушно дала понять Алексаше, что не собирается отвечать на оскорбления тем же. И, пользуясь его скованным положением, не мешкая, надавала ему по щекам. Алексаша быстро пришел в себя и заявил, что материл не Наташку, а бандюков, опять угнавших у него машину. Заодно и свою несчастную судьбу. Я сочла своим долгом напомнить тамаде, что ни Наталья, ни мы с Аленой не являемся приемопередаточными устройствами. Улаживать конфликты со своей судьбой в непечатных выражениях лучше напрямую. Через нас просто не получится. Перевод будет слишком интеллигентным, а потому не обидным.

Тем временем Алене удалось сбегать на кухню за ножом, и она принялась распиливать скотч на отдельные фрагменты. Начала довольно страшненько, но грамотно – с освобождения ног. Вполне возможно, что на те вопросы, которые я непременно собиралась задать Алексаше, он может ответить рукоприкладством. Человек явно расстроен.

– Кто ж тебя так запеленал? – с искренней жалостью поинтересовалась я у Пашкина. Он с живостью проорал, что знать не знает, ведать не ведает. И вдруг, хлюпнув носом, выдал скупые рыдания.

Я сразу ему поверила. Пошел человек переодеваться, готовясь к обряду венчания друга с законной женой. В хорошем расположении духа – угнанная машина осчастливила своим возвращением. Непонятно, каким образом, но это в данный момент не важно. Только Алексаша собрался натянуть футболку, как вдруг ни с того, ни с сего получил сзади «по репе». В моем воображении тут же возникла нитратная репка из ранее упомянутой сказки. С трудом отделалась от наваждения.

Очнулся Пашкин в какой-то странной клетушке наверху. В скрюченном состоянии, с руками и ногами связанными за спиной и заклеенным ртом. Было невыносимо жарко и душно, хотелось пить. По лицу и шее стекал то ли пот, то ли кровь. Хорошо слышал, как его кликали на разные лады, но его потуги на мычание до ушей розыскной бригады не доходили. Потом наступила тишина. Ужасно зачесался нос. Исхитрился немного развернуться. Согнутые в коленях ноги уперлись в препятствие. Оно жалобно затрещало, но он проигнорировал этот треск. Первым делом потерся носом о боковую стенку своей камеры и неожиданно из нее выпал…

Лежа на полу какой-то комнаты, Алексаша с изумлением взирал на сломанные дверцы встроенного шкафа – его временной некомфортабельной конуры. Распавшись, они висели на остатках рояльных петель. Пашкин закрыл глаза и занялся аутотренингом, убеждая себя, что с ним случился очередной приступ каталепсии. Все, что он видит перед собой, – плод его собственного больного воображения. Смущала только боль в голове и связанных веревками конечностях, особенно в руках. Уж она-то ему не снилась. Он начал с освобождения ног, рассудив, что заведенные назад руки ему не развязать. На ногах веревки закреплены слабее, ноги как основное средство передвижения дадут возможность спуститься вниз и самим своим видом попросить о помощи. Алексаша ни минуты не сомневался, что номер с его «прятками» отмочил друг Денис, выяснивший у Анюты подробности их короткой дорожной связи. Зря мы убеждали, что это каталепсический мираж. Вот только зачем было бить по голове?

– Действительно, – согласилась я с обоснованностью последнего вопроса. – Зачем Дэну бить тебя по голове? Да еще сзади и без предварительного оглашения приговора. Ему следовало просто дать тебе в морду и аккуратно проводить с крыльца. В новом качестве – недруга. Денис же знал о твоем последнем приобретении – диагнозе «нарколепсия». Головотяпства, в смысле основательно тяпнуть тебя по голове, он бы не допустил. А вот тот, кто «пригладил» тебя по головушке, о твоей нарколепсии ничего не знал. Повезло вам обоим. Тебе – в том, что ты остался жив. Противнику… Ему тоже по этой же причине. Значит, ты все-таки ухитрился выпутаться хотя бы ногами?

– Более-менее. Плохо помню, как спускался на первый этаж. Голова кружилась, и тошнило очень. Слышались какие-то голоса… Не успел присесть на последней ступеньке – новый удар по голове. Только полегче. Сознания я уже не терял. Помню, что опять связали ноги и куда-то за них тащили. Даже догадался куда – в гараж. И еще помню, как обматывали скотчем. У-e-e-e… Голова прямо раскалывается. Ща сдохну. Воды бы…

– Сей секунд! – засуетилась Наташка. – Хватит с нас трупов! В холодильнике, кажется, минералка.

– Только не двухлитровую пластиковую бутылку, – жалобно простонал Алексаша. – В ней чистой воды самогон.

– Понятно. Из фирменного магазина Калужского спецзаводика. Рада отметить, что ты после силовых испытаний все еще в своем уме, – отозвалась на бегу Наташка.

– Ноги я от скотча освободила, – доложила дочь. – Перехожу на другие части тела?

– Давай! – согласилась я и с трудом помогла Пашкину перевернуться на бок, посоветовав не сучить освобожденными ногами. Работа с ножом – дело опасное. Спасая, можно серьезно повредить клиента.

Алексаша тихонько постанывал, а я старательно возрождала в нем любовь к жизни. Заодно реабилитировала его судьбу. Зря он на нее накинулся с матом. Ведь именно она по предварительному сговору с моей послала меня в качестве спасительницы в гараж. Причем в тот момент, когда пленника собирались упаковать в багажник и вывезти с территории участка.

– Действовали два урода, – проскрипел Алексаша. – То ли два мужика, то ли две бабы. А может, и все четыре. По шепоту не разберешь.

– Не важно, – отмахнулась я. – Важно другое: очередное парное везение. Лично мне – в том, что я не увидела залегших на сиденьях машины злоумышленников, следовательно, не смогу их опознать. Устранять меня не стоило. Тем более что времени на это у них не имелось. Рядом были и другие люди – Наталья с Аленой. Тебе повезло, потому что повезло мне. Причем по этим же причинам: некогда было возиться с твоей загрузкой в багажник.

– Несу-у! – пропела Наталья и уткнулась в меня. – Ирка, ты последнее время постоянно торчишь у меня на дороге.

– Где ты ее здесь видишь? – устало заметила я. – Еще дорожные знаки расставь.

– Обязательно! Ты – первый. «Кирпич» называется. Ну, что? Будем отпаивать бедолагу здесь или поможем перебраться из гаража в дом? Всего-то пара шагов. Надо разобраться с его верхней конечностью – головой.

– Все! – с облегчением перевела дух дочь. – Руки я ему тоже освободила.

– Дайте воды, – вновь попросил Алексаша немного ожившим голосом и с нашей помощью предпринял удачную попытку сесть. – Холодненькая, – с удовольствием отметил он, пытаясь вырвать бутылку из Наташкиных рук. Как бы не так! Пугая его ангиной, которой ему только и не хватало, она строго дозировала воду, наливая ее в стаканчик маленькими порциями.

Ополовинив бутылку, Алексаша опечалился, что не попал на венчание друга, и сам попросился в дом. Расценив этот момент как вполне благоприятный, я спросила, что ему дороже – кошелек в образе кейса с деньгами или жизнь?

– Не понял… – вполне естественно признался он. – Я вам что-то должен? Или вы просто надумали меня ограбить? Так кейса с деньгами у меня нет и никогда не было.

– Это у мамы шутка такая! – прощебетала Алена. – Она имеет в виду, что всех денег не заработаешь, тебе надо здоровье спасать. Короче, придется ехать в больницу. Мам, не морочь человеку больную голову! Побегу возьму из машины аптечку.

Дочь выскочила через открытые ворота.

– Ты вез из Москвы кейс с деньгами! – не отставала я от Пашкина.

– Хрень какая-то… Не кейс, а бумажник. И не с деньгами! Шестьдесят тысяч Дениса и десять тысяч моих карманных это вообще не деньги. К ним прилагалось несколько пластиковых карт, – уточнил Пашкин. – Был вчера небольшой заскок с наличностью. В кустах во время сна навеяло. Приснилось, что бегаю с громадной суммой в поисках банка. Цель – перевести их на пластиковую карту, что, собственно, и сделал перед отъездом из Москвы. Только в несопоставимо меньшем количестве, чем приснилось. Заспал этот факт. Анька вот тоже приснилась… А вы действительно считаете меня психом? Я реально болен?

– Мы еще поговорим на эту тему, – пообещала я. – Если тебя у нас не выкрадут. Скажи, что ты имел в виду, когда признался Анюте, что вы с ней «сидите на деньгах»?

– Да свою, пардон, задницу. Анькина ни при чем. Она сзади сидела. Бумажник был большой, в карманы штанов не укладывался, вот я его и пристроил на свое сиденье. Прямо под чехол. И сложенным полотенчиком сверху прикрыл. Там куда его положил, сегодня утром в «мерсе» и обнаружил. Думаете, почему так радовался, бегая с ним вокруг своей тачки? Двойная радость! Только он оказался пустым. Пластиковых карт в нем я тоже не нашел. Даже не знал, как признаться Дэну в утрате, я ведь заверил его, что с деньгами все в порядке. Только сидя в шкафу, вспомнил, как, остановившись по дороге, переложил их под стельку кроссовки. Весь бумажник брать не хотелось, слишком большой, а карты оставлять боялся. Хотя Анна и оставалась в машине, мало ли чего. Мало, если помните, не показалось. А в голове вообще все перемешалось. Почему-то зациклился на хранении карт в бумажнике. В Козельске хотел их заблокировать, да раздумал. Еще имелась надежда, что бумажник прихватила с собой Анька. Как приложение к машине, на которой удрала. Вчера у меня вообще соображение то и дело отказывало.

– Успокойся, нашли твои карточки. Прямо под стелькой в кроссовке. А деньги из бумажника Анюта, отлучившись из машины по той же причине, что и ты, с собой прихватила. Для сохранности. Запомнила твои слова про то, на чем сидел, – порадовала я Пашкина.

Алексаша счастливо разулыбался, почесал нос и, осторожно потрогав голову, сморщился:

– Интересно, кто так со мной «пошутил»?

– Сейчас некогда разбираться, хотя «шутят» с тобой не на жизнь, а на смерть, – торопливо прервала я его жалобу. – Запомни одно: здесь тебе необходимо вращаться только в кругу хорошо знакомых, стараться замечать любую странность в поведении окружающих, не соглашаться ни на одно предложение пойти вдвоем прогуляться, искупаться, уединиться… Короче, будь максимально осторожен. Да, и нигде не оставайся один.

– Главное, не пей! – напомнила Пашкину Алена.

– Это были добрые советы, – подвела я итог. – А теперь наш ультиматум: как можно скорее разберитесь с деньгами. Все вместе! Анюта, помимо бумажной суммы… Тьфу ты! Помимо денег из бумажника, спасла из твоей машины кейс, набитый валютой под завязку. Их наличие подтверждается увлекательным кино – скрытая съемка. Девушка вроде бы была уверена, что в кейсе сумма задолженности за коттедж. Ты же заверил Дэна о переводе денег на лицевые счета, а нам плел про какие-то холщовые мешки с купюрами. Проверь суммы на пластиковых картах, вдруг тебе просто приснилось, что ты довел дело с наличкой до конца. Глюков у тебя хватало. Одним больше, одним меньше, не важно. Есть все основания полагать, что ноги у всех наших бед растут именно из кейсовых денег.

Судя по выражению лица Алексаши, мои слова явились для него откровением, уж очень недоверчиво на меня таращился. Он бы еще долго их осмысливал, но тут со стороны ворот прозвучал задорный сигнал подъехавших машин и Наталья рьяно принялась поднимать Пашкина на ноги. Я активно помогала, но в итоге удостоилась черной неблагодарности.

– Ир, дай человеку выйти на свободу! – разозлилась подруга.

– А я что делаю?

– Ставишь палки в его двуногие «колеса». Зачем тащишь его на улицу? Ему надо на другую «свободу» – в дом, чтобы продезинфицировать раны. Лучше беги встречай повенчанных и нашего Дмитрия второго. Заодно разберись с количеством прикативших машин. Сигналила не одна, кого-то еще принесло. Только бы не Ежова! А в принципе мы к нему уже почти привыкли. Не забудь поздравить молодых с благополучным завершением регистрации брака на небесах. О, Ленусик, ты уже здесь? Пашкин, есть надежда, что мы тебя очеловечим!

7

Я стояла на крыльце дома и приветливо жмурилась от солнца, радуясь тому, что высохла на корню, то есть не переодеваясь. И упорно гнала от себя тревожные тучи мыслей о месте нахождения денег, ловко перетаренных подругой из кейса в пакет. Так и не успела выяснить этот вопрос у Натальи. Надеюсь, она все-таки изъяла их из нашей машины. Интересно, кто вылезет с инициативой проверить ее багажник в поисках изысканного чемоданчика?

Первыми из машины выскочили братья Савельевы и потащили в дом какие-то сумки. Мы приветствовали друг друга кивком. Следом началось самое интересное. Бывшую невесту еле вытащили из почти безвыходного положения – свадебное платье упорно тормозило пластиковым каркасом, а на самой Анюте, как выяснилось, сказалось действие двух бокалов шампанского: после венчания девушке очень хотелось пить. Странное желание при беременности. Процесс вытаскивания сопровождался бурным весельем молодежи и видеосъемкой. С камерой носились двое прибывших гостей. Будет чем повеселить будущих детей: папа и мама в младые лета тоже не отличались примерным поведением. Скорее легкой придурковатостью. Это в общем-то нормально. И не надо врать детям.

Тот факт, что второй и третьей машинами не была укатившая тачка Пашкина, меня совсем не удивил. Второй являлась «букашка» «фольксваген», а третьей… Кажется, такая иномарка называется мини-вэн. Рядом с ней и, надо полагать, ее владельцем, не обращая внимания на остальных, стоял наш долгожданный Димыч. Похоже, оба обсуждали достоинства и недостатки мини-вэн, на котором Дим-2 и прибыл. Подойдя поближе, я разглядела кликуху машины: «Мазда-5», после чего попыталась поздравить венчанную парочку. Договорить мне не дали, втянули шестым элементом в стихийный хоровод. Маловато, конечно, но седьмой был занят съемкой. В центре хоровода «под свою дудку» выплясывали Анюта с Дэном. До упаду! Бывшая невеста неосторожно наступила на подол подвенечного платья. Супругов повело в сторону. Зная свою хроническую невезучесть, я застыла и приготовилась к совместному с ними полету, но державшаяся в хороводе со мной за руку девица своевременно отцепилась. Какая сообразительная молодежь пошла! Вначале супружеская парочка налетела на свою машину, а уж получив от нее отпор, улеглась на землю…

Анюта, жестикулируя слетевшей с головы фатой, долго убеждала присутствующих, что она человек богобоязненный. Помимо белых гольфов, на ней под платьем – стринги. «Без ничего» она бы никогда в церковь не зашла. Ей верили, но… хохотали. Еще больше хохотали, когда она в доказательство своих слов, задрала подол выше некуда. И неожиданно расплакалась.

– Ей нельзя пить спиртные напитки, – ласково прижимая к себе расстроенную жену, пояснил Денис.

– А нам можно! – с энтузиазмом воскликнул человек с камерой, которого окружающие называли Вещным Олегом. Надо сказать, камера в его руках меня очень насторожила. Еще один «кинооператор»? Двое других уже куда-то делись.

Довольно быстро выяснилось, что Вещный – это не фамилия, а прозвище. Или псевдоним. Меня специально поправили, когда я обозвала его просто Вещим. Дело в том, что весь окружающий мир, включая нематериальные объекты, Олег делил на две неравные категории: «вещь» и «мура». Муры было значительно меньше, а потому Олег постоянно пребывал в уверенности: жизнь – это самая распрекрасная вещь на свете.

Источником информации являлась нервная, чрезмерно общительная девица по имени Дашенька. Та самая, которая в целях нашей с ней безопасности разорвала хороводную сцепку. Она представилась подругой Николая, который является другом и коллегой Дениса по работе. Стоящую чуть поодаль печальную девицу без макияжа назвала Надеждой, очередной подружкой Вещного Олега. Главное достоинство Надежды – неразговорчивость. Сам Вещный Олег – друг детства Дениса. А Николай – тот самый придурок, который в данный момент выволок из «букашки» бутылку водки и уставился на нее, словно в первый раз видел. Дашенька мгновенно нахмурилась, но тут же оттаяла, прокомментировав: «Умница, убрал назад». Наградой Николаю был посланный ею воздушный поцелуй, от которого молодой человек на пару секунд оторопел. Наверное, искал причинную связь между наградой и своим конкретным подвигом. Не нашел и, решив не морочить себе голову, презентовал подружке широчайшую улыбку. Застенчивая Надежда и без макияжа выглядела красавицей, только довольно скованной. Настроение у нее было явно не праздничным, но она время от времени старательно улыбалась.

Дмитрия второго Даша отрекомендовала равнодушно и коротко: «Какой-то Дима с проводом высокого напряжения». Его собеседника представила еще короче: «Какой-то маклер. Остальных не знаю».

На этом наш разговор закончился. Анюта неожиданно занервничала и, проявив хозяйственность, рекомендовала помощникам заняться делом. Они направились в дом, а я наконец-то получила возможность подойти к зятю почти вплотную.

Дим-2 меня не заметил, ибо, продолжая разговор с собеседником, стоял ко мне спиной. Мне не хотелось нахально прерывать диалог, не будучи уверенной, что Димычу он уже надоел. В таком случае я бы явилась «во спасение». А посему вмешалась тактично, с привычной скромностью. Привычка, как известно, вторая натура. Первая моя натура никуда не годилась. Я даже толком огрызаться не умела. Вторая – прямой результат Наташкиных долгосрочных курсов повышения моей квалификации в качестве нормальной женщины.

Стоя так, чтобы меня видел и оценил мое терпение «какой-то маклер», я с непроницаемым лицом таращилась на небо прямо поверх головы специалиста. Реакция была незамедлительной:

– Вы что-то хотели? – с дежурной улыбкой, выработанной профессией, поинтересовался он. Дурацкий вопрос! Я решила, что мне симпатичный молодой человек не нравится. Дим-2 мгновенно обернулся и в знак приветствия расцвел своей неподдельной улыбкой. Вот он мне точно симпатичен. Дочь сделала правильный выбор зятя для своей мамы. Иногда она бывает вся в меня.

– Нет, нет. Пожалуйста, доводите свои переговоры до конца, – живо сказала я, сославшись на то, что надо мной не каплет. Могу еще постоять и подождать ответа на вопрос: когда задействовать сигнал нашего сбора в дорогу?

– Сигнал?

Маклер оказался ужасно непонятливым, хотя явно перешагнул рубеж тридцатипятилетия. Вопрос не ему адресовался.

– Вы его услышите. Сигнал зовут Наталья Николаевна.

– Очень приятно, Наталья Николаевна. А я просто Кирилл.

Маклер слегка поклонился.

– Взаимно, – благосклонно кивнула я в ответ. – Только меня с детства зовут Ириной Александровной.

Кирилл немного склонил голову вправо и, не гася профессиональной улыбки, глубоко задумался.

– Ну что вы там застряли?! – крикнула Наташка с крыльца. По листьям берез, играючи, прошелестел легкий порыв ветра, и я выразительно кашлянула в кулачок.

– Наш рупор гласности, или, если угодно, сигнал. Сработал на минимальной мощности, – церемонно представила я Наталью. – Наверное, сзади глушитель – Димина Алена. В какой-то степени и моя тоже. Родная дочь.

Отрапортовав, я, не торопясь, отправилась к Наталье, надеясь, что Димыч нагонит меня по дороге. Хотелось проверить догадку: не тот ли Кирилл маклер, что занимался вопросами купли-продажи дома Ежова. Помнится, его насмерть сбило машиной Пашкина. В таком случае он ведет себя слишком странно. Хуже покойника Ежова. Может, желает получить свою долю недополученных Ежовым денег? Посмертно. В принципе, у покойника Ежова также имеются странности – склонность к перемене мест залегания. Неужели неблагоприятная экология так действует?

С желанием немедленно пополнить копилку знаний я, как говорится, обломалась. Дим-2 нагнал меня почти у крыльца, но вместе с Кириллом. Под влиянием обстоятельств я лишилась права голоса. Помимо такого препятствия, как маклер, проявившаяся с тыла Аленка сразу повисла на шее мужа. Возражать не пристало. Мы же с ее папой Дмитрием Николаевичем сами в торжественной обстановке бракосочетания «сбагрили» нашу дочь на шею Дмитрия второго.

«А-а-а… пусть болтается!» – подумала я и, развернувшись к Наталье, выразительно скосила глаза в сторону гаража, намекая на необходимость переговорить в уединении.

– Там же всех убрали, никого нет, – пожав плечами, сообщила подруга.

– И не будет! – процедила я. Что ж сегодня все такие непонятливые? – Теперь и нам пора убираться. По доброй воле.

– Алексаша слезно просит остаться еще на денек, а молодожены – на неопределенное время, но с определенными условиями: пока они нам не надоедят, – сухо поведала Наталья, не обращая внимания на присутствие нового лица, топтавшегося внизу на первой ступеньке. – Честно говоря, мне молодожены, включая Пашкина и все к нему прилагательные личности, уже надоели. Ваше решение?

– Я свое уже высказала! Похоже, оно никого не интересует.

– О, Пашкин нашелся? – ставя жену на крыльцо, возликовал Димыч. – И где?

Что-то неуловимое промелькнуло в лице маклера. Он явно озадачился. Не знал, что Пашкин потерялся? Нет. Пожалуй, наоборот: знал и надеялся на невосполнимость потери?

– Здрассте, – поздоровалась Алена с Кириллом и, поправив волосы, внесла разъяснения: – Алексаша случайно объявился на втором этаже. В шкафу спал. А проснулся в гараже, с двумя шишками на голове. Не иначе как для тепла обмотанный скотчем. Там прохладненько.

Маклер окончательно расстроился. Поняв это по-своему, Аленка заверила всех, что Пашкин больше спать пока не ложился. Бодрствует и умные слова говорит. Его бы в больницу…

– Ага, – согласилась Наташка. – Пусть там глаголет одно и то же: «Зря этот особняк купили». Прямо зациклился на этой фразе. Врачи – люди гуманные, они клятву давали, обязаны больного выслушивать. А мы его навещать будем. Раз в полгода, я думаю, достаточно. Молодой человек, почему вы лезете не в свое дело? – наконец удостоила она внимания маклера.

Кирилл сосредоточенно пытался ботинком стереть в порошок небольшую цементную блямбу, застывшую на ступеньке.

– Не знаете, к какой катушке надо прицепить провод? – не отставала Наташка. – Димчик, ты бы показал человеку поле деятельности в машине. Пусть на нем и пашет. Не надо ему участвовать в прослушке чужих переговоров.

– Зачем ему поле?

– А зачем оно автослесарю? Деньги зарабатывать. Судя по тому, что он одет как на презентацию своей навороченной тачки, особой нужды в них не испытывает. Значит, у него есть шанс устранить неисправность нашей машины в порядке благотворительности. Готова обсудить этот вариант.

Кирилл бросил увлекательное занятие, посмотрел на свои изрядно помятые светло-серые брюки из категории х/б, стряхнул с плеча бежевой футболки какого-то залетного жучка и молча уставился на Наталью. Представляться ей по полной программе не желал.

– Машина практически исправна, загвоздка с проводом легко устранима, Здесь особого ума не надо. А этот пахарь – Димыч указал на специалиста, – другого профиля. Мы просто не успели его вам представить: Кирилл – риелтер, занимающийся вопросами Ольховских – Дениса и Анны.

– Фига себе! Еще один покойник-передвижник! – оживилась Наташка. – Хорошо выглядите, Кирилл, после наезда на вас пашкинской машины. Она у него такая! Своенравная. Срывается с места сама по себе, не поймешь, на кого вообще работает. Добро пожаловать в чужой нам всем дом Ольшанских.

– Здесь какое-то недоразумение, – без обиды, но довольно серьезно сказал маклер. – Сейчас не очень удобный момент для разбирательства, но выхода нет…

– Выход всегда найдется, – возразила я, потирая виски (нечем было занять руки). Лишь бы он не завел в…

– Мам, ну хватит пугать народ! Хотя бы и в моем лице. Давайте определимся со временем отъезда. Предлагаю отчалить чуть позднее. Пусть хоть на пару градусов жара спадет. Машине крышу напечет, она и съедет. Да и Анюта просила ей посодействовать. Неудобно отказывать. Всё практически готово, вновь прибывшие под предводительством Вещного Олега – тоже. У девиц, как их… А! Дарья с Надеждой – головы разболелись. Николай где-то наверху залег, а сам Вещный Олег с умным видом, гордо задрав подбородок, на ступеньках лестницы спит. Маскируясь темными очками. Анька переживает. Кому-то надо красиво подать заготовки на стол, одна она не справится. Я дала согласие помочь. Примерно через часок начнется массовый приток очередных друзей. Шашлык намечен на вечер.

– А где Алексаша? – краем глаза наблюдая за маклером, спросила я. Он был спокоен. Правда, со спины. Как быстро успел развернуться! К нам задом, к въездным воротам передом. Поигрывая ключами от машины, изучал зачатки забора.

– Пашкин после «небольшого ремонта» был на кухне. Я же говорила, долдонит одно и то же: зря, мол, с этим участком связались. А про пластиковые карты и кейс с… Короче, ни слова. Наверное, решил сначала проверить наличность на счетах. Не хочет выглядеть психом. И заедает свою говорильню Анькиной подачкой – каким-то салатом. Его там Гоша с Пашей жалеют. Ой, совсем вылетело из головы! Надо же пакеты с нашими вещами обратно в машину отнести. Форма одежды – чем проще, тем лучше. Анюта платье стянула, бегает в своих мини-шортиках. Единственный знак отличия молодоженки – фата на голове. Да и та, по-моему, служит зонтиком от солнца.

– Пожалуй, я все-таки поеду, – задумчиво изрек маклер. – Как-то неудобно принимать приглашение на свадьбу от малознакомых людей. Хотел переговорить с Денисом, решить один небольшой вопрос, но, очевидно, не получится. На днях вернусь, тогда все и утрясем.

Наталья нечленораздельно удивилась. Начала с «фига…», перестроилась на «блин!» и закончила непонятным «офи…нареть!»: А я в подтверждение правильности ее высказываний еще и чихнула, удостоившись благодарности подруги. Остальные просто пожелали мне быть здоровой. Ответила я нетрадиционно. В том плане, что как бы здесь последнее свое здоровье не потерять. Дим-2 продолжил попытки убедить маклера остаться. Его отъезд нелогичен. Наша организованная группировка знакома с обитателями коттеджа еще меньше, чем Кирилл. Но раз люди просят остаться… Будем держаться вместе. До вечера. А там, по холодку да по хорошей, скатертью дороге…

За язык меня никто не тянул, но все-таки я брякнула то, что на нем вертелось: Кирилл вообще не знаком с Денисом, но это не страшно. А брякнув, зажала себе рот руками. Лучше поздно, чем никогда. Маклер медленно (или мне так показалось?) оторвался от созерцания ворот, развернулся ко мне и, выронив ключи, поинтересовался, с чего это я взяла.

Естественно, я, с испуга переметнувшись взглядом на Наташку, молчала. До тех пор пока Кирилл не нагнулся за ключами. Только тогда отняла руки, парализовавшие готовые словесные обоснования и воздала хвалу хорошей погоде. А когда маклер окончательно разогнулся, Наташка удивила его еще больше. Я отметила положительную динамику развития нашего с ней взаимопонимания. Прогрессирует! Подруга подмигнула мне и ласково защебетала, что на любых массовых мероприятиях совершенно незнакомые люди моментально становятся почти родными. Даже если путаешь по именам, не обижаются. Откликаются на любое. А то, что эта свадьба – мероприятие более чем массовое, будет ясно с минуты на минуту. Наше присутствие, как, впрочем, и отсутствие в общей неразберихе загула просто не заметят. Чай не в Англии живем, где принято официально быть представленными как затейникам праздника, так и гостям, с которыми приходится общаться. Правда, у них уходят по-английски. Но все равно, у нас все намного проще. Выпил по ходу дела со случайно подвернувшимся участником события и, смотришь, уже лучший друг. Жаль, не были знакомы раньше. Столько времени упущено! А что касаемо незаметного ухода из гостей, то тут мы капитально англичан обскакали. Некоторые, не прощаясь, уходят под стол или головой в тарелку соседей, успевших занять более удобные места. Можно вообще заблудиться и отдохнуть на лоне природы. Даже если там растет сплошной чертополох. В заключение Наташка подчеркнула: Кириллу сейчас никак нельзя уезжать. Мы с ним уже почти друзья. А друзей в сложных ситуациях не бросают. И не надо слушать галиматью перегревшейся Ирины Санны. Ясен месяц – Кирилл и Денис знакомы, коль скоро Кирюша занимался оформлением этого участка на Анюту. И по телефону они общались. А тот факт, что Кирилла переехала вдоль и поперек иномарка Пашкина, никого из нас уже не смущает. Во-первых, это случилось вчера, пора забыть сию неприятность. Тем более что сама машина в бегах. А во-вторых, вечером будет шашлык. Ручная работа какого-то шеф-повара. То ли Гоши, то ли Паши.

– Кирилл, у вас свидетельства о праве собственности на дом и участок с собой? – спросила Алена.

– Д-да… – немного притормозил с ответом маклер.

– Считайте это личным свадебным подарком молодоженам. Мы, например, вообще без подарка.

– Ленусик, ты нас обижаешь, – заметила Наталья. – Мы свой свадебный подарок еще вчера вечером привезли и вручили молодоженам. Правда, они ему едва не испортили внешний вид. Беда в том, что мы его не выбирали. Пашкин нам случайно подвернулся. По бросовой цене. Его по дороге сюда кто-то бросил.

– У него серьезная болезнь, которую раньше за ним не замечали, – грустно поведала Алена. – Нарколепсия с каталепсией. Веселая штука. Приключения не только наяву, но и во сне. Мы уже привыкли к его странностям – внезапно засыпает, падая, где придется. Вы с ними не сталкивались?

– Если можно, давайте на «ты», – смиренно попросил Кирилл. – Мы с Александром общались в основном по ходу оформления сделки. Но никаких признаков нездоровья он не выказывал.

– В силу обострения заболевания Пашкин может вас и не вспомнить. Не удивляйтесь, если не поздоровается или обратится с глупым вопросом, – предупредила Наталья.

Алену потянуло на исправление допущенной неточности, но я на нее так глянула, что она неосознанно шагнула еще на одну ступеньку. Бывают моменты, когда с правдой лучше не влезать. Несмотря на некоторые странности, не верилось, что Кирилл может быть убийцей, но пусть лучше будет под надзором, а то сделает вид, что уехал, а сам затаится в лесочке… Дочь шагнула бы и дальше, но бдительный Дим-2 заблокировал ее спуск. Оба смеялись. Мой сердитый взгляд, как всегда, оказался комичным.

Маклер взял три минуты на размышление и направился к своему мини-вэну. Но по дороге еще до истечения первой минуты пригласил в свою компанию Димыча. Вместе они и скрылись под капотом нашей легковой красавицы. Я тут же поинтересовалась, куда Наталья убрала деньги.

– Будь спокойна, нам с ними не по пути, – вздохнула она. – Мешок с валютой хорошо пристроен.

– Под чей-нибудь матрас? Ты уверена, что это надежное место? Анюта тоже была уверена в надежности своих перепрятушек, однако…

– Не каркай! Денежный мешок в подвале на дне синей пластиковой бочки. Сверху пластиковые пакеты с картошкой и прочими овощами. Они изначально там лежали – защита от грызунов.

– А где в это время находился Пашкин?

– В бочку я его точно не запихивала. Диоген из него никакой. У нас с Ленусиком была договоренность о распределении обязанностей. Я прятала деньги, она трудилась над Алексашей. Обрабатывала его болевые точки. Надо же лучшему другу молодоженов иметь хорошую мину при плохой игре защитных функций организма. Надеюсь, ты заметила, что его лупят не первый раз, а он еще ни разу не дал сдачи? Ленусик, где ты рассталась с Алексашиком?

– После небольшого ремонта сдала его Денису. Они собирались шкаф чинить. Ну тот, из которого Пашкин выпал.

– Вышиб дверь и выпал вон. Мне бы с ним пообщаться… – тоскливо вздохнула я. – Надеюсь, вы обе поняли, что Кирилл – подставное лицо. Он не является истинным маклером, занимающимся вопросами сделки. Допускаю, что Денис его вживую не видел. На подписание договора купли-продажи у нотариуса маклер мог и не явиться. Мало ли – опоздал или… Словом, мало ли чего… А вот с Пашкиным он наверняка встречался. Работа Дениса связана с постоянными разъездами, Алексаша его подменял. Как только маклер услышал, что Пашкин здесь, сразу насторожился и собрался слинять. О чем еще это говорит?

Соратницы обменялись взглядами, крепко вцепились друг в друга и синхронно кивнули. В знак нашего полного взаимопонимания. Но, судя по тому, как вытянулись их физиономии, объяснение, выданное мной, в голову им не приходило.

– Поддельный маклер ехал сюда в полной уверенности, что Алексашу уже устранили. Еще по пути из Москвы в Козельск… Не хочу «каркать» дальше! Да что ж вы так перепугались?!

8

Я внимательно, но вроде как беспечно оглянулась по сторонам и предложила своим девицам короткую прогулку в укромное место.

– Туалет в доме, – бесцветным голосом отметила Наташка. – У молодоженов экологически чистый отходняк-септик. Меня процесс его работы пугает. Сразу приходит на ум распроклятая задача с переливанием воды из пустого в порожнее. Ту самую, в которой она из одной трубы в бассейн втекает, а из второй вытекает. Столько лет миновало, а все еще поминаю. Причем не первый раз.

– В доме в любом случае уединяться нельзя, – сразу же заметила Алена. – Там у всех стен имеются уши, причем без лапши. Спускаться к реке после мамочкиных слов тоже опасно. Не уверена, что мы втроем заменим похитителям одного Пашкина, но чем напарник маклера не шутит, пока его совесть спит. Вечным сном. Мы сорвали план похищения Пашкина. Вдруг два бойца договорятся о расплате с нами? Предлагаю подобрать укромное место у всех на виду, на солнцепеке – прямо на середине участка.

Пришлось признать последний вариант единственно правильным. А чтобы он не напоминал предварительный сговор злоумышленниц, решили изображать бурное веселье – мимикой и жестами. Дурдом на выездной сессии.

Первым делом я отметила, что видела возможного напарника мнимого Кирилла, а может, и его самого прошлой ночью, когда едва не вывалилась из окна. Зря мне не поверили! Нет, с какой-то стороны правильно. Я и сама себе в тот момент не верила. Зато сейчас окончательно ясно – он не призрачное мимолетное виденье. Этот тип, напарник с неизвестным имиджем, действительно может шастать где-нибудь рядом. Уехать мы едва ли сможем даже после воссоединения катушки с проводом высокого напряжения. Даже если выедем, то быстро остановимся. Либо выявится еще одна неисправность, либо…

– Не надо! – четко выдала Наташка, демонстрируя полный восторг. Слегка подпрыгивая, она хлопала в ладоши. – Не надо думать о плохом. Будем думать о хорошем. Например, как в толпе гостей выявляем всех киллеров и, пользуясь большим скоплением народа, безнаказанно пинаем бандитов ногами. – Подруга пару раз взглянула на меня, в порядке наглядной агитации. – Согласна, больно. Но, судя по всем детективным фильмам, не смертельно. Жертвы убойных пинков обычно быстро встают на ноги. Ну покряхтят малек, не без этого. Впрочем быстроты нам не надо.

– Глаз не спускать с этого маклера! – приплясывая, предложила Алена. – А заодно и с Пашкина. Не заметим, как уволокут. Вдруг он нам врет, что не знает о кейсе с деньгами?

Я на цыпочках обернулась вокруг своей оси и сделала реверанс. В ходе этого выкрутаса предложила распределить обязанности по выяснению некоторых обстоятельств. Алене следовало уточнить кое-что у Пашкина, но не рассекречивая личность маклера. Наталья поработает с Анютой и Денисом, а я беру на себя всех остальных. Кто к ним относится, уточнять не стала. По ходу дела разберемся.

Увы, все сразу пошло не по плану. Весьма неожиданно к нашей неадекватно веселящейся компании вихрем подлетел Николай и под собственный аккомпанемент (что-то вроде безостановочного тамтарарама) выдал безумный танец ловкого горца, ухитряющегося спастись от камнепада.

– Сразу видно, что человек хорошо выспался, – одобрила его пляску Наталья. – Небось всю дорогу на заднем сиденье дрых. Во сколько же вы сегодня выехали из Москвы?

– Да мы еще вчера выехали! В Алексине ночевали. Внимание!!! Полет пчелы! З-з-з-з… – зазудел он, изображая аэроплан. – Гостиницу «Ока» знаете?

– Слышали, – подтвердили мы с Наташкой и отчаянно взвизгнули, с ужасом следя за полетом пчелы, в роли которой Николай неожиданно задействовал потерявшую бдительность Аленку. Раскрутив ее, точным броском направил бедняжку прямо в крепкие объятия мужа. Дим-2, как оказалось, между делом ухитрялся не выпускать нашу компанию из-под контроля. Потому своевременно и подоспел на помощь. Прерванный полет родной пчелы, не вызвал в душе Дмитрия второго положительных эмоций. Вручив жену нам с Наташкой, он попытался поймать «пасечника» для кратковременного нарекания, но куда там! «Пасечник» уже сменил танец и мелодию – понесся с лезгинкой вокруг дома. Песня оборвалась где-то на середине пути, за домом. Характерный треск позволил сделать вывод, что кусты, в которые он завалился, категорично воспротивились приглашению на танец.

Отметив это обстоятельство синхронным кивком, мы с облегчением вздохнули. Последующие за этим слова Димыча об имеющейся у него к нам просьбе восприняли с пониманием. Решили, что попросит не спускать с Алены глаз и держать ее подальше от сумасшедшего плясуна. Наташка даже успела заверить: «Не сумлевайся, сделаем!» Но он сказал:

– Постарайтесь не подпускать Пашкина к Кириллу. Кирилл – нормальный парень, тем не менее им лучше не общаться между собой. – Я серьезно! При первой возможности мы уедем. Сейчас это невозможно. О! Судя по какофонии сигналов, начинается основной заезд гостей.

Загородившись ладонью от солнца, Дим-2 вглядывался в лес. Со стороны дороги и в самом деле раздался разносигнальный гудеж машин.

– Не сумлевайся… – обращаясь к зятю, растерянно начала я повтор Наташкиного изречения, но Дим-2, прихватив с собой Алену, уже шагал к машине.

– Фига себе… – оторопела подруга.

– Ни фига, – уныло отозвалась я. – Дмитрий второй тоже не уверен в подлинности маклера. Не удивлюсь, если в машине обнаружится еще какая-нибудь мелкая неисправность. Наверное Димчик не хочет нас пугать. Может, стоит рассказать о приключениях чемоданчика с деньгами?

– Эгоистка! Ему технических неприятностей мало? Зачем человеку зря напрягаться по поводу чужих миллионов? Свои надо иметь. Придет время, и твоя дочь сама все выболтает. Меня вот что интересует: если мы вчетвером впряжемся в машину, выйдет из нашей четверки хоть одна лошадиная сила?

– Оставь лошадей в покое. Для одной лошадиной силы надо набрать 1000 килограммов да еще на метр в секунду. Мы вчетвером и половины не наберем. Две закормленных овцы, еще одна, обделенная полноценным питанием, плюс один баран-рекордсмен. Замечательная квадрига!

– Не фига было заботиться о сохранении своего веса нетто в пределах нормы, – психанула подруга.

– Ошибаешься! Машина – лишний груз, ибо сказано: «Omnia mea mecum porto» – «Все свое ношу с собой». Зачем мне помимо себя тащить еще и машину?

– Ирка, ну не перестаю удивляться, откуда у тебя столько лишней дури?!

– От мужа и дочери. У медиков без латыни никуда. На мне сказывается ее побочное действие.

– Подожди. Тонна на метр в секунду, говоришь?.. Если бы сзади догонял покойный Ежов, я бы, пожалуй, и одна справилась. Ириша, тебе не кажется, что нам следует скромно, но достаточно быстро слинять в дом?

Я не ответила, просто выразила свое согласие бегством следом за Наташкой. Толпа вновь прибывших гостей впечатляла. Знакомиться не имело смысла: оперативная память маленькая, да и нужды в этом знакомстве не было. По-существу, наше дело сторона. В процессе праздника обязательно кто-то из гостей отличится каким-нибудь особым образом. Поневоле надолго запомнишь.

Навстречу вновь прибывшим высыпали молодожены и братья Савельевы. Пришлось их пропустить и только после этого юркнуть в дом. Внутри царила тишина, и мы сделали вывод, что Вещный Олег со товарищи еще почивают. Правда, был короткий момент, когда решили, что немного ошиблись. Вещный Олег со скрещенными на груди руками сидел на старом месте, прилепившись правым ухом к балясинам лестницы, и равнодушно взирал на нас сквозь затемненные стекла очков. С левой стороны ступеньки, которая служила ему сиденьем, стояла початая бутылка с каким-то вином. На наше приветствие он не ответил. Даже не пошевелился. Потому как спал.

В холле уже был собран длиннющий стол из вагонки, к нему примыкали деревянные лавки. Решение, заимствованное из страны древних викингов. Про Древнюю Русь думать не хотелось, жалко родной лесной массив, неуклонно и безжалостно вырубающийся ради наживы. Перестав любоваться на Вещного Олега, мы прямиком отправились на кухню, где уже хозяйничали Алена с Дмитрием вторым.

– А где маклер? – мило поинтересовалась я у открытого холодильника, за дверцей которого торчала дочь.

– Держи! – сунула она мне квадратную пластиковую емкость с непонятным содержимым. – Добавь майонез, перемешай – и на стол. Кирилл пошел ополоснуться в реке. И вообще, его отсутствие не должно нас волновать. Он при деле.

– Ясно, под чью дудку ты теперь пляшешь, – ревниво заметила Наташка и, повернувшись к окну, вздрогнула, помянув свою маму. Напряженно изучая заоконное пространство, нервно предложила нам немедленно скрыться в подвале.

Предложение показалось обоснованным. Вся толпа не поддающихся счету голодных «лошадиных» сил грозила через минуту ввалиться в дом. Да еще с подарками. Не стоило заниматься художественной сервировкой стола. Отбросив подарки, гости накинутся на все съедобное и несъедобное. Словом, слопают салаты вместе с одноразовой посудой.

Однако наши опасения оказались напрасными. Гости появились в доме не через минуту, а через три, специально притормозив, чтобы пропустить вперед молодоженов. Входили вполне цивилизованно – цепочкой, как муравьи. Даже не очень галдели. При входе сразу упирались в виновников торжества, отбывавших закономерную повинность по приему поздравлений и подарков. Оба радостно благодарили и просили разрешения отложить процедуру осмотра подарков на потом – всем очень кушать хочется. Гости соглашались и быстренько вручали им запакованные в красивую бумагу свадебные подарки или просто конвертики. Надо полагать, с деньгами. Затем запакованные подарки возвращались гостям, с предложением зайти в комнату, которой нам так и не удалось воспользоваться для ночлега. Именно там подарки и складировались.

По окончании церемонии счастливые молодожены строем повели гостей, косившихся на стол, на второй этаж – показывать приобретенный товар лицом и выбирать варианты для размещения по комнатам. Не разместившаяся часть потопала выше – в мансардные помещения. Мне очень понравилось, как гости аккуратно лавировали на лестнице между Вещным Олегом и его бутылкой с вином. Такие не съедят салат с креветками вместе с восьмилитровым ведром, в котором он хранился в холодильнике. Даже учитывая факт нашего основательного к нему приложения во время чрезвычайного перекуса. Как-то незаметно салатик поубавился.

Спустя час-полтора все скромно переговаривались за свадебным столом, усердно запивая прекрасные тосты кто чем желал. К еде относились с прохладцей – сказывалась тридцатипятиградусная жара. Многие использовали одноразовые тарелки в качестве опахала. Кто-то вспомнил о двух подарочных вентиляторах, и их тут же использовали по назначению. Какая-то девица, уронив свое «опахало» на пол, обвинила приятеля в том, что зря он ее не послушал, следовало купить еще один вентилятор.

Все это продолжалось недолго. Гомон и смех набирали обороты. Несмотря на неблагоприятный фактор жары, Алексаша с маскировочной панамой на голове, выпендривался изо всех сил, доказывая свой профессионализм тамады. Хорошо поставленным голосом ему удавалось перекричать всех. Не скрою, были моменты, когда мы желали ему приступа кратковременной каталепсии – мешал обмену опытом с новыми знакомыми по поводу рецептов разносолов. Но Пашкин ни разу не проявил желания заснуть, рухнув вниз. Более того, все время был на высоте – практически не садился. Тосты из тамады сыпались один за другим. Я заметила, что сам он, как и мы, пьет только минералку и решила: Пашкин безнадежно здоров. Неужели два болезненных удара по голове оказали мгновенное лечебное действие?

Тем временем народ постепенно доходил до кондиции. Пашкина уже не прерывали, потому как просто не слушали. За столом стоял ровный гул веселых голосов с элементами смеха. Гости разделились на отдельные группы, молодожены что-то постоянно выясняли между собой. Ближе к вечеру окончательно повеселело. Первым поводом для бурного веселья стало падение одной из лавок, прямо с гостями. Паренек, сидевший центровым, вообразив себя в кресле, попытался откинуться на его виртуальную спинку. Не обнаружив ее, очень удивился, что в достаточной мере проявилось на его физиономии. Инстинктивно он решил удержаться от падения с помощью соседей. У тех тоже хватало инстинкта самосохранения. Как и у их соседей. Интеллигентно упал только Вещный Олег, спокойно и совершенно незаметно для других спящий за столом левым крайним. Неужели заразился от Алексаши? Именно к нему были обращены последние речи Пашкина, убежденного в том, что только Олег его внимательно слушает.

Грохот падения сопроводился визгом, отдельными слогами вовремя оборванной ненормативной лексики и диким хохотом всех, кто в полной мере ощущал себя на своем месте. Вещный Олег и на полу держался достойно. Поправив очки, съехавшие на нос, спокойно встал, убедился, что его помощь никому не нужна и, прихватив освободившуюся лавку, потащил ее на улицу. За ним рванула основная часть гостей и молодожены. За столом остались только самые усидчивые – пять человек. Шестой встал и даже было направился к выходу, но передумал. Застыл, колеблясь в такт вентиляторным порывам нагнетаемого теплого воздуха. Возможно, боялся внести дисбаланс в свою относительную устойчивость.

Алена с мужем и маклером покинули застолье в первых рядах, тогда как мы с Натальей завернули на кухню с намерением установить там временный наблюдательный пост. Во-первых, чтобы следить за подвалом, а во-вторых, чтобы отслеживать поведение вообще всех лиц, вызывающих подозрение. Однако вскоре стало ясно, что реализовать задумку невозможно. Надоело каждую пару секунд выглядывать из двери, да и глаза разбегались в разные стороны. Гости носились туда, сюда и обратно, постепенно раздеваясь все больше и больше. Некоторые забегали на кухню с одинаковым вопросом: «Холодненькая водичка есть?» Ответа от нас не дожидались, сами себе отвечали, заглядывая в холодильник. Особо настырным мы разъясняли, что пластиковые емкости брать не стоит – там фирменная самогонка. Повторяли до тех пор, пока запас самогонки не кончился. Потом советовали найти братьев Савельевых. Они достанут из подвала ящик «Святого источника». И газированный, и без газа. Однако братьев никто не знал, а потому соискатели воды предлагали свои услуги по освоению подвала. Во избежание возможного травматизма при спуске, мы интересовались у них общим количеством прыжков с парашютом и пугали отсутствием запасных. В конце концов Наташка решила прекратить напряженную стоянку на посту. А пропади оно все пропадом! Что будет, то и будет. Скорее бы в путь, домой. Надоело путешествовать по незнакомым местам.

На участке гремела музыка. Уверена, что у лесной братии, включая мелочь типа муравьев и разных там блошек-мошек, полным ходом шла срочная эвакуация в безопасные места. Что же касается жителей Дугны, то музыкальные раскаты, если и долетали до них, то уже в приятной для слухового восприятия форме.

Братьев Савельевых мы не нашли. Скорее всего, они в качестве проводников отправились с гостями, желающими искупаться. Алексаша веселил небольшую кучку народа анекдотами, выдавая их за случаи из жизни. С десяток человек под предводительством Николая отплясывали на лужайке, оправдывая бесконечную музыкальную паузу. Потерявшая законного мужа Анюта о чем-то шепталась с Аленой. Судя по тому, как они попеременно украдкой стреляли глазами в присутствующих, выделяя конкретный объект, шла активная агитация в пользу отрицательных качеств каждого. Прогулявшись пару раз мимо собеседниц, мы отметили основное: многие из гостей не только не знакомы друг с другом, но не известны и Анюте. Поэтому ничего плохого она о них сказать не может.

Дим-2 вместе с Кириллом и Вещным Олегом сидели за углом дома в тенечке на лавочке и вели неспешные разговоры. Наверное, умные. В паузах Олег прикладывался к бутылке с пивом и критически оглядывал участок. Подойдя поближе, мы поняли одно: этот загородный дом со всеми удобствами, включая газгольдер и септик – мура. Надо быть ближе к природе. Маленький бревенчатый домик с большой русской печкой и сортиром на улице – вот это вещь!

Я тихонько намекнула Наталье на странное поведение экипажа первой машины с гостями. Николай и Вещный Олег совсем не общаются со своими подругами, их не интересует, с кем в данный момент веселятся Дашенька и Надежда. Девицам близкие друзья тоже по барабану.

Праздное шатание под солнцем по периметру участка изрядно надоело. Несмотря на отсутствие забора, выходить за закрытые ворота мы побаивались. Шумовой эффект, организованный в воде и на берегу реки купальщицами и купальщиками, пугал еще больше. Все было похоже на стихийный массовый побег пациентов из сумасшедшего дома. Но, положа руку на сердце, следует отметить, что это сравнение родилось исключительно из чувства зависти.

Наталья очень своевременно вспомнила про «муру» – душевую кабинку в доме. Жаль, что находится она на втором этаже, тащись теперь по ступенькам.

– А куда нам торопиться? – утешила ее я. – Потихоньку доберемся.

– Что-то ты больно легка на подъем, – проворчала Наташка. – Сначала ликвидация застольного безобразия! Ты ж меня знаешь. Очень не хочется убирать посуду со стола, но это от моего желания не зависит. Наверное, я родилась запрограммированной на уборку.

К нашему великому изумлению, стол был чист. В холле – никого.

– Надо переходить на пластиковую посуду! – радостно отметила я и разулась. – Вещный Олег прав. Надо быть ближе в природе. Пожалуй, я пойду наверх босиком. Шлепки перегрелись. Согласись, одноразовая посуда – вещь. Откушал – выкинул.

– «Накушался», тебя выкинули. Вместе с пластиковой тарой. Очень практично, только экологически плохо, – то ли поддержала, то ли осудила меня подруга. На том и замолкли. Опираясь на перила, начали медленное восхождение по лестнице.

Удивительное дело! Ступеньки под ногами совсем не скрипели. Интересно, почему? На наших дачах это обычное явление. Обменяться мнениями по этому поводу мы не успели. В одной из комнат второго этажа вспыхнула яростная разборка. Вполне возможно, она началась раньше, только носила характер тихой перепалки. Мы с Наташкой успели к ее апогею. Два участника бесконтрольной передачи своих озвученных мыслей на расстояние (до наших ушей) злобно клялись убить друг друга. Как только, так сразу. Правда, разными способами. Мужчина грозился удавить женщину своими руками или утопить в очень антисанитарном месте. Потенциальная жертва твердо обещала опередить соперника в его намерениях: отравить раньше, чем он протянет к ней свои грязные руки. Потом раздался дикий женский крик. По-видимому, мужчина боролся за лидерство в реализации своих убойных намерений.

9

Наташкин вопль «Помогите!!!» разом оборвал истошные крики. Первым порывом для предотвращения убийства был мой гигантский скачок через две ступеньки сразу. Разумеется, наверх, к лестничной площадке. Чуть раньше это было бы медленным «поползновением», рассчитанным не меньше, чем на пару минут. Зной и духота лишали сил. Вторым – Наташкин. Она скакнула наверх дальше меня и тут же выдала предложение вломиться в открытую дверь комнаты, расположенной прямо перед нашими носами. Оттуда безопаснее всего позвать на помощь массу народа. Самим предотвращать убийство несчастной женщины не стоило, в душе жила надежда на ее живучесть. Достаточно того, что мы спугнули противника. Уже одно это обстоятельство ему явно не понравится. На всякий случай, влетев в ближайшую комнату, я закрыла дверь на торчавший в замке ключ.

Наташкин призыв к спасению вначале вызвал столбовую реакцию у всех, кто находился в некотором отдалении от эпицентра музыкального ринга. Те, кто изо всех сил соревновался с исполнителем хита, и себя-то слышали с трудом.

«Столбовые» гости довольно быстро выразили готовность немедленно прийти на помощь. Увы, психологическую. В адрес Натальи посыпались предложения немедленно расстаться с мыслью о самоубийстве. Жизнь – это счастье. А жизненные проблемы на то и даны, чтобы, преодолев их, оценить счастье в полной мере. Для начала Наталье следует покинуть подоконник, на котором она зависла. А когда рядом с ней, в свою очередь запросив помощь, зависла и я, меня немедленно заклеймили позором. Вместо того чтобы удержать подругу от суицида, подаю ей плохой пример.

Пока мы препирались с толпой, кто-то принялся активно тарабанить в дверь. Кто именно тарабанил и надрывался криком с обратной ее стороны, определению не поддавалось. Не исключено, что один из выживших киллеров, а то и оба сразу. Если они уверены в том, что мы слышали все их переговоры с самого начала, им выгодно ликвидировать нас как ненужных свидетелей. В отдельных случаях общая цель объединяет.

Покинув подоконник, я осторожно подошла к двери с намерением потребовать переклички спасателей. Стук в дверь оборвался, крики тоже. За исключением уличных и Натальиных. Она разошлась на всю катушку. Когда еще так помитингуешь, чувствуя, что правда исключительно на твоей стороне.

– Мам, это я, Алена. Ты меня помнишь? – прозвенел за дверью дрожащий голос дочери.

– А как же! – удивилась я.

– А меня? – с не менее дурацким вопросом выступил зять. – Я Дмитрий второй!

– Ну вы меня оба достали! Какое счастье! Даже не представляете, как я вам рада. Наталья, хватит получать удовольствие. Слезай, потом организуем тебе повод для перебреха! – крикнула я подруге, открывая дверь.

Прямо передо мной толпилась кучка любопытных, возглавляемая дочерью и зятем.

– Там… – я указала рукой в левую часть коридора, – кто-то пытался друг друга убить. Женщина очень сильно кричала. Мы не решились действовать в одиночку.

В один миг кучка распалась, преобразовавшись в неровную цепочку людей, готовых прийти на помощь тем, кто в ней нуждается. Мы с Наташкой оказались последними. Узкий коридор лишал возможности обгона. Сатанинский смех, раздавшийся из последней по левую сторону комнаты, парализовал движение вперед.

– Это Ежов с того света ржет, – трагическим шепотом объявила Наташка.

Я была вынуждена на нее цыкнуть. Ну зациклилась на покойнике! То и дело поминает несчастного! Подруга со мной согласилась, но тут же выдала:

– Ир, давай подождем «приемную комиссию» для киллеров здесь. Мы Ежова уже видели, пусть теперь другие полюбуются. Димусик! В смысле, Леныч… Боже мой, язык отказывает. Ирка, скажи детям, чтобы поперед батьки в пекло не лезли.

– А кто у нас батька?

Наташка задумалась, но, очевидно, безрезультатно, поскольку обозвала меня дурой-незнайкой.

– С кем поведешься… – ответила я и вздрогнула от очередной громогласной страшилки из комнаты, которую мигом заглушил хохот «комиссии».

Как оказалось, в комнате молодоженов на полную громкость работал телевизор, демонстрируя неизвестно кому экранизацию советского фильма ужасов «Вий». Наталья обессилено прислонилась к стенке. На пару секунд ее частично скрыла внезапно открывшаяся дверь душевой комнаты, явив присутствующим мокрого Дениса с целомудренной набедренной повязкой из махрового полотенца. Выражение полного недоумения на его лице таяло, стекая в открытый рот в ходе увлекательного рассказа инициативной группы товарищей о переполохе, устроенном мной и Наташкой. Я вынужденно отметила нашу растущую популярность. Подруге это не понравилось. Она считала, что мы и без нее хороши:

– Нормальные люди не врубают телевизоры на беспределе!

– Так из-за музыки его ж не слышно, – возразил Денис. – Прилег отдохнуть, увлекся вампиршей…

– А почему тогда сбежал от нее в душ?

– Так это ж было краткосрочное отсутствие.

Денис решительно продвинулся вперед и выключил телевизор.

– Могу я переодеться?

– Странный вопрос. Да кто ж тебя знает, можешь ты с этим справиться самостоятельно или нет, – пробормотала я, внимательно вглядываясь в двуспальное флисовое покрывало на металлической кровати. Современной, хотя и косящей под старину. Но куда интереснее было созерцание краешка белой босоножки, медленно уползающей под кровать. Так же медленно у меня округлялись глаза.

Очередной взрыв смеха был адресован лично мне. Только я не поняла – в качестве поощрения или признания моей умственной недоразвитости.

– Ир, твоя личная популярность опережает нашу общую, – заметила Наталья и, подхватив меня под руку, потащила вон из комнаты. Непосредственно за нами следовал почетный караул – Аленка с мужем. Все еще хихикающая свита опять растянулась цепочкой.

Несмотря на опасения получить звание первой идиотки среди гостей, я все-таки шарахнулась в сторону душевой. Вроде как нечаянно занесло. К счастью, Наталья ослабила бдительность и, соответственно, хватку. Комнатка была пуста, тем не менее я громко извинилась за беспокойство, причиненное своей неловкостью. «Свита» совсем одурела от хохота, зато детки серьезно обеспокоились, решив, что мне непременно надо передохнуть. Кто бы возражал! Ах, да… Возражала «свита». Уж очень не хотелось со мной расставаться. Наталья помогла, сославшись на то, что мне, как артистке оригинального жанра, следует побыть в одиночестве – продумать свой репертуар.

– Сначала передохнуть! – стоял на своем Дмитрий второй. Вполне понятное требование. Зачем ему такая обуза, как сумасшедшая теща?

Пропустив всех сопровождающих лиц вперед, то бишь вниз по лестнице, я глубоко вздохнула и шумно выдохнула.

– Мама передохнула! – торжественно объявила Наталья Димычу и Алене. – И знает, что делает! – До подруги быстро дошел смысл моего марш-броска в душевую. Она решила, что я надеялась найти там чей-нибудь посторонний труп. Желательно совершенно незнакомый.

Я молча направилась к двери комнаты, из которой мы с Наташкой подавали сигналы тревоги. Алена попыталась возразить – не стоит обращать внимание на процедуру коллективного всплеска юмора по поводу организованного мной смехотворного спектакля. Я так поняла, что Натальино соавторство исключалось. Быть мне дурой-одиночкой.

Комната оказалась запертой, в чем я окончательно убедилась после третьего рывка за ручку двери. Можно было направиться в соседнюю, но я решила не искушать судьбу. Была уверена, что Денис украдкой подглядывает за нами. Слишком долго одевается. Ему такое наше поведение покажется подозрительным.

– Надо поговорить, – буркнула я, ступив на первую ступеньку лестницы. – Без свидетелей. Из дома не высунусь, пока не созреет достойная смена. Дурак или дура, мне все равно.

– И мне, – с готовностью откликнулась Наташка, силком набиваясь в соавторы-сценаристы. – Мне тоже поговорить надо. Только я, кроме подвала, других безопасных мест в доме не знаю. А в подвал ни за какие деньги не пойду. – Поняв, что про деньги сболтнула зря, подруга тут же поправилась: – Даже бесплатно не сунусь.

Детки переглянулись. Алена неуверенно предложила задействовать каморку под лестницей.

– Там душно и тесно, – возразила я. – Еще хуже, чем на солнцепеке.

– Давайте-ка для начала спустимся на первый этаж, – предложил Дим-2. – Не стоит Ирине Александровне бояться внешней среды и ждать появления достойной смены.

– Дураков сейчас нет, – поддакнула мужу Алена, вызвав у Наташки волну возмущения.

– Как это нет?! «Широка страна моя родная!» Столько лет нас дурачат все, кому не лень, а мы все в умных ходим?

– Не надо политических выступлений, – поморщилась я. Меня вполне устраивало заявление дочери.

Дим-2 не возразил. Просто первым пошел на снижение. Разумеется, мы пошагали за ним. И даже ни разу не вякнули, когда он прямиком направился к черному ходу в гараж. Правильное решение. Если нашего пришествия и ждут, то только с крыльца. А так мы прямо из гаража бочком, бочком по стеночке и за угол. Под задорное пение сводного хора исполнителей. Димыч, уступив нам лидерство, прикрывал наш отход сзади.

Побег прошел удачно. Даже несмотря на то, что с тыльной стороны дома, прячась от солнца, сидел на лавочке Вещный Олег. Его сонное одиночество скрашивал пластиковый бутылек с непонятным содержимым. Опираясь о стену дома, оба задумчиво смотрели вдаль. Олег – сквозь затемненные стекла очков, бутылка – через виртуальный глаз темного пластика. Парню бы сторожем работать. Попробуй догадайся, что он спит на посту.

Мимо него мы прошли без опаски.

Шум и гам на берегу поутихли, по-видимому, основная часть ихтиандров и ихтиандрок пошли «на повышение», стремясь к продолжению банкета. Под моим предводительством мы беспрепятственно пересекли тропку, ведущую к реке, и углубились в лес. Остановились на небольшой полянке, где нас подслушать не могли. Теоретически. Зато практически мы рисковали. Наташка то и дело вращалась вокруг своей оси, напоминая этим свою боксериху. Дэнька иногда развлекалась таким образом, пытаясь поймать себя за купированный хвост. У подруги хвоста не имелось, да и цель у нее была другая – обеспечить общую безопасность нашей группы, выслеживая возможных злоумышленников, готовых к нападению прямо из-за сосен, елей и берез, взявших в кольцо полянку.

– Я согласна с Натальей, – строго сказала я. – Велика Россия – огромное, но неровно вспаханное дураками поле чудес. Нас с вами считают их кадровым составом. А потому дурят еще больше.

– Это ты к чему? – насторожилась Наташка, выходя из образа юлы.

– К тому, что мы с тобой не зря звали на помощь. В спальне молодоженов действительно произошло покушение на убийство или, на что все-таки надеюсь, легкий мордобой. Наталья, вспомни угрозы, которыми швырялись собеседники. На мирные переговоры это не походило.

– Мам, но ты же сама видела – в комнате орал телевизор. Тебе бы выпить какое-нибудь успокоительное…

Я фыркнула:

– Алена, не мешай. Не исключено, что нас им угостят ближе к ночи. Тайно и «за счет заведения». Ни у Николая Васильевича Гоголя, ни в сценарии фильма «Вий» нет таких слов, как «я тебе задушу своими руками, утоплю и отравлю». Да и не орала там панночка с перепуга не своим голосом. В спальне было другое кино. Шум, который мы устроили своими призывами о помощи, спугнул обоих участников сцены. Я тут немножко подумала и решила, что соперница Дениса пока жива. И в помощи со стороны не нуждается. Он продуманно слинял в душ, а женщина спряталась под кровать, благо покрывало большое, свисает до пола. С собой она прихватила пульт дистанционного управления. Скорее автоматически, поскольку пыталась обороняться им от Дэна. Оттуда и усилила гласность телевизора по максимуму. Уж очень не хотелось ей вмешивать посторонних в разборку с Дэном, хотя препирательства шли смертельные.

– Денис выключал телевизор без пульта. Путем прямого контакта с кнопкой, – согласился Дим-2.

Наталья с Аленой вразнобой выдали: «Точно!» Вдохновленная пониманием, я погладила себя по голове и сделала вывод: пора к парикмахеру – волос долог. И смиренно поинтересовалась у Димыча судьбой настоящего маклера. Если не знает правильного ответа, в чем я лично сомневаюсь, мы готовы выслушать предположения. Дмитрий второй лукавить не стал. Как человек разумный сразу понял: такой вопрос можно получить только от другого разумного человека, наделенного определенными знаниями.

– Настоящий риелтер или, если вам так удобнее, маклер Заколкин Кирилл Владимирович… – Димыч чуть помедлил и уверенно закончил: —…находится в стационарном медицинском заведении…

– В морге, что ли? – обеспокоилась Наталья. – Стационарнее некуда.

– Давайте оставим все вопросы «на потом». Повторяю: официально Кирилл Заколкин в одной из больниц города Алексина. Состояние средней тяжести. Врачи дают гарантию на выживание, но, как говорится, бабушка надвое сказала. Причина – травма, полученная им вчера вечером в результате наезда иномарки с номерными знаками, зарегистрированными на Александра Сергеевича Пашкина. Так что вчерашняя паника молодоженов по поводу соответствующего звонка о случившемся обоснованна. Хочу предупредить: для нас и всех остальных маклер, то есть Кирилл, – это человек, который выдает себя за него. Считайте его хорошим другом настоящего Кирилла, парень служит в одном из столичных охранных агентств. Он явился свидетелем наезда. Чтобы не путаться, предлагаю по-прежнему считать его Кириллом.

– Но на машине Пашкина, прикатившей сюда утром, нет никаких следов столкновения, – заметила я. – Сегодняшним утром он бегал вокруг нее и радовался целости и сохранности.

– Вот тебе, Ириша, достойная смена, которую ты искала! – хлопнула меня по плечу подруга. – Пашкин! Дурак дураком! Не вылезает из дурацких ситуаций.

– Кириллу ребята из одного автосервиса помогли устранить следы наезда. Не за бесплатно, конечно. Почти всю ночь трудились. К сожалению, из-за свадебной суматохи Кириллу не удалось переговорить с Пашкиным. Он, кстати, не ожидал увидеть Сашку здесь, да еще в полном здравии. Это шло вразрез с его версией. Был уверен, что Пашкина в лучшем случае следует искать в каком-нибудь лечебном заведении. Надо бы пообщаться с Сашкой, но я никак не могу вырвать тамаду из толпы поклонниц. То сам отмахивается, то его удерживают девицы. Наш Александр Сергеевич по тупому незнанию может сорвать планы Кирилла. Возьмет, да и разоблачит его как самозванца-маклера.

– Да все мы понимаем.

С досады я пнула ногой какую-то кучку земли и получила строгое замечание от дочери – разрушила террикон крота. Рядом виднелась маленькая норка.

– А пусть он не роет яму другому! – выступила в мою защиту подруга и посмотрела на меня в ожидании словесного поощрения. Но мне было не до слов благодарности.

– Надо, так возьмем Пашкина голыми руками. Самое ужасное, что охота на него продолжается, – дрожащим голоском сообщила я. – Кто-то в самом деле хочет его похитить и убить. Возможен и сокращенный вариант: убить без похищения. Не могу отделаться от мысли, что организаторы мероприятия «Тамада на собственных поминках» – разные личности. И у каждого свои причины покончить с Алексашей. Кое-какие соображения имеются, но их следует проверить.

– А где был Пашкин, начиная со вчерашнего вечера и до момента сегодняшнего появления? – задумчиво спросил Димыч. Словно не слышал моих опасений. – Почему он утром, бегая вокруг машины, не заметил замены правого крыла на новое? Впрочем, это можно списать на нечаянную радость встречи с ней. Тогда еще одно «почему». Пашкин совсем не переживает за очередной факт ее угона!

– Привык, наверное, – подсказала Алена. – Ко всему привыкаешь.

– А вот меня интересует другое, – нахмурилась я. – Если Кирилл был свидетелем наезда Пашкиной машины на друга, почему он проявил такое рвение к уничтожению криминальных следов? Так может поступить только соучастник преступления.

Единственный среди нас четверых знаток, способный дать ответ – Дим-2, промолчал. Ручаюсь, Димыч ни за что бы не стал помогать преступнику. Но он промолчал и на мое предложение объединиться с Кириллом для достижения истины. Значит, имел определенные сомнения. Я ведь тоже ему не ответила на его вопрос. Именно по причине собственных сомнений.

Часть третья

НУ ОЧЕНЬ ЛИШНИЕ ДЕНЬГИ!

1

К вечеру разыгрался шальной ветер, нагрянувший с востока. Сбивая воедино все прихваченные по пути несерьезные тучки и облака, умело сотворил из них огромное темно-серое, с примесью черноты «покрывало». Отличаясь неровностью окраски и степенью лохматости, выглядело оно довольно грозно. Неминуемость грозы сулили нарастающие издалека раскаты грома – единственный ударный музыкальный инструмент, сопровождавший безумный танец молний.

Более подходящего времени для разжигания трех мангалов не нашлось. Усиливающийся ветер безжалостно трепал языки пламени, провоцируя разлетающиеся искры на поджог сухой травы. Крики протеста со стороны нормальных людей воспринимались легкомысленными поджигателями как досадная помеха. Вооруженные запасными поленьями и ими же отмахиваясь, они чувствовали себя бесстрашными героями.

Надежда на спасение в образе молодоженов не заставила себя ждать. Только она себя не оправдала. Выскочив на крыльцо, оба повели себя как рядовые участники митинга под лозунгом «Антипожар». Поливали энтузиастов-поджигателей нехорошими словами, тогда как следовало в буквальном смысле поливать мангалы. Я имею в виду – водой. Так, как это сделала Наташка, выплеснув ее из какой-то подвернувшейся кастрюли в самый ближний к дому мангал. У практичной подруги всегда все нужное под рукой. Мангал огрызнулся столбом дыма.

Пока я носилась на кухню за пополнением кастрюли, помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Вещный Олег, явившийся обществу вместе с лавкой, аккуратно поставил ее рядом с собой, поправил очки, съехавшие на нос, и, обняв ведро с шашлыками двумя руками, легко его поднял. Втянув в себя запах маринада, коротко отметил: «Вещь!» – и одобрительно кивнул содержимому. В следующую минуту оно было поровну распределено им по двум оставшимся огнеопасными мангалам. Три мощных столба дыма взметнувшихся вверх тщетно стремились увеличить грозовую облачность. Ощутимо запахло шашлыками, еще чем-то непонятным и скандалом. Я это сразу почувствовала, когда прибежала из кухни с почти полной кастрюлей воды. Она не понадобилась. Дим-2 спокойно заливал остатки бывших костров в металлической упаковке водой из шланга. Дрова окончательно перестали шипеть и дымиться.

Тихий ропот толпы вылился в яростные крики протеста против действий ликвидаторов возгорания, его непосредственные организаторы оскорбленно молчали. Досталось и Наташке. Первоначальным содержимым семилитровой кастрюли был компот из клюквы. То-то я думала, чем же так знакомо пахло? Да чаем с прошлогодним клюквенным вареньем! Вернусь домой, заберу баночку с остатками из бани… Какой-то благодетель или благодетельница выставили кастрюлю с морсом на улицу вместе с упаковкой пластиковых стаканов. Нормальная забота о страждущих утолить жажду, не заходя в дом. Неужели Анюта постаралась? Во всяком случае, нельзя сказать, что напиток пропал даром.

– Да гори оно все огнем! – рявкнула подруга и пообещала в следующий раз в огнеопасной ситуации у посторонних лиц палец о палец не ударить. Будет стоять на безопасном расстоянии и любоваться файер-шоу.

Вещный Олег, невозмутимо насвистывая, выгребал из мангалов куски шашлыка обратно в ведро. На чье-то предложение давиться «этой гадостью» самому, дал отмашку рукой и заявил: «Мура! С угольками вкуснее. Съем и не поморщусь». Мы с Натальей тут же предложили ему свою помощь. Следом в нашу группу протеста вошла Алена, сразу предупредив, что много не осилит, но может разделить свою долю на несколько приемов. Есть такой способ – дробное питание.

Постепенно наш контингент, ограниченный количеством добровольцев, стал пополняться беженцами из лагеря противников. Работа спорилась. Не прошло и получаса, как шашлык был промыт, реанимирован и занял место в холле. В новом ведре, с новым маринадом и прямо на выходе, но внутри дома. Организованная неунывающим Николаем рекламная кампания за продолжение застолья окончательно примирила всех. Гости уселись там, где кто успел. Не посягнули только на места, забронированные молодоженами.

Присутствующие делали вид, что их абсолютно не пугают вспышки молний и следующие за ними громкие, с характерным треском раскаты грома. Гроза бушевала прямо над домом. Стараясь угодить этой стихии, с огромной скоростью носился окончательно очумевший от долгого вынужденного безделья порывистый ветер. Было слышно, как он ломал непокорные деревья, не желавшие под ним прогибаться. Все и всё ожидали благодатного ливня. Особо на него уповала Наташка, всерьез опасавшаяся пламенных последствий своей недавней словесной угрозы любоваться файер-шоу со стороны. Вдруг напророчила? Молнии столь непредсказуемы. До конкретной сторонней точки безопасности надо успеть добежать, а ведь еще следует определить, где она находится.

Нормального дождя как такового не было. Свалилось с неба ограниченное количество крупных капель и мгновенно впиталось в измученную засухой землю. Следом посыпались градины в ассортименте, размером от мелких горошин до крупноплодных слив, заставив владельцев машин всерьез задуматься о последствиях. Но градопад почти мгновенно сменился активным ливнем – на полминуты, не больше. Далее ливень обернулся мелким дождичком, потрусившим вдогонку за собратьями – грозовыми облаками. Словом, над нами тоже особо не задержался.

Кто-то из гостей вспомнил про компот. В том плане, что Наталья вовремя его вылила, все равно кастрюлю забыли бы на крыльце. Из берегов бы компот не вышел, но кому захочется пить разбавленную осадками бурду?

Наташка оскорбленно фыркнула, весьма неудачно уронив при этом два подцепленных ломтика семги на тарелку соседки справа. Знакомой нам Надежды, молчаливой подруги Вещного Олега. «Странные однако отношения у пары. Каждый гуляет сам по себе. Наверное, поссорились», – подумала я и одновременно одобрила простоту сервировки стола. Не знаю, как там с точки зрения вредности, но пластик для соленой рыбы – самое оно. Съели – выкинули. Убойный запах при мытье тарелок из-под нее куда вреднее…

Потупив взгляд, Надежда еле слышно выразила благодарность, заставив Наташку усомниться в правильности своего намерения извиниться и перетащить деликатес к себе. Тем более что один ломтик явно предназначался мне. Подруга никогда меня не забывает.

Доброе дело, как известно, в основном не остается безнаказанным. Пока Наташка провожала тоскливым взглядом последние кусочки семги, бесцеремонно захваченные с нашего края стола Алексашей прямо с пластиковой упаковкой, я успокаивающе поглаживала подругу по плечу. Все бывает в жизни. Эта потеря из разряда пустяковых.

Безмолвно поплакаться мне на свою излишнюю добродетельность подруга не успела. Пашкин, острым глазом отметивший явный крен нашей судьбы в сторону невезения, решил исправить перекос с помощью своего вмешательства. На беду, Наталья Николавна не удосужилась понять его благородного порыва. Я же говорю, собралась мне поплакаться. Заметив мой удивленный взгляд, направленный на поспешающего к ее правой стороне Пашкина с рыбой, усмотрела в этом некую опасность и инстинктивно от нее отмахнулась. Да ладно бы слегка. Подруга все делает на совесть. Упаковка, не рассыпаясь остатками содержимого (ну как приклеили к донцу!), взмыла вверх и, вообразив себя бутербродом с маслом, шлепнулась содержимым точнехонько на мою невинную голову. Белый пластик застенчиво отпал, оставив… В общем, и этот факт я не люблю вспоминать, хотя свалившуюся на меня неприятность восприняла философски. Уж сколько раз отмечали наказуемость добрых дел! Положим, один нечаянно утраченный ломтик семги подруга предназначала для меня, я получила по заслугам, но за второй-то ей следовало получить «компенсацию» самой. По справедливости! И тоже на голову, так доходчивее.

Пашкин такого поворота не ожидал. Ему, благодетелю, тоже довелось отхватить свое. Будучи непонятым и насильно сбитым Наташкой с доброго пути, Алексаша невольно обернулся к коллективу боком и, раскинув руки, как крылья, шарахнулся на тех, кто имел несчастье сидеть слева от меня. Трое из «везунчиков» сразу полегли верхней частью тела на… Впрочем, долго перечислять, да я особо и не вглядывалась. Каждый нырнул в свое, избранное… Содержимое их одноразовых тарелок было разным, но насыщенным.

Такому дикому хохоту по силе звучания могли бы позавидовать громовые раскаты минувшей грозы. Добровольцы, заходившиеся в истерическом ржании, попадали на пол в тщетной попытке отползти подальше от стола. Следовало освободить посадочную полосу еще сидевшим на лавках, но уже опасно державшимся за животы недобровольцам. А еще надлежало успеть добежать до цивильного туалета или хотя бы до тех же кустиков…

– Свадьба явно удалась, – на полном серьезе отметила я, держа в руке дар судьбы – веерный расклад слипшихся ломтиков семги: успела снять с головы.

– Ага, – согласилась со мной Наташка, быстренько цепляя вилкой и отправляя в рот часть из них. – И тамада Пашкин на высоте. Во какое веселье организовал! Человек уж точно на своем месте, дай, Боже, ему здоровья.

– Ты думаешь? – засомневалась я, начиная приходить в себя и осознанно озираться по сторонам. – Интересно, а где сейчас это его место?

За столом оставались только мы с ней, невозмутимый Вещный Олег и еще пятеро гостей, с которыми не удалось познакомиться поближе. Они, всяк по-своему, продолжали заходиться от хохота. Вещный Олег, сложив на груди руки, спокойно ждал дальнейшего развития событий.

– Не важно, где сейчас Пашкин, – отмахнулась Наташка. – Главное, он где-то здесь. Разве в этой сборной солянке на полу разберешь? Да еще часть «ингредиентов» расползлась. Ирка, кажется, мы потеряли…

– …совесть, – услужливо подсказала я, в упор разглядывая последний ломтик нарезки в собственной руке.

– Скажешь тоже! Мы потеряли чувство юмора. Это помимо Пашкина.

– И Аленку с Димычем. А еще маклера, молодоженов…

– Прекрати оглашать весь список потерь! Кому это, кроме нас, интересно?

Морщась от неудовольствия, я пережевывала «добычу», отмечая, что она слишком перегрелась в руке. Да и этот отвратный рыбный запах… Ну почему деликатес воняет хуже простой селедки? А теперь еще и руки.

– Мои волосы!!! – всполошилась я, в панике закрыв голову ладонями. Спрашивается, зачем лезть с контрольной проверкой остатков деликатеса, когда рядом главный аудитор? Наташка давно бы стянула их с моей головы по-умному – вилкой. И слопала. – Мне надо срочно под душ!

– Второй этаж, направо по коридору, – напомнила то ли себе, то ли мне подруга. Во всяком случае, мы поднялись вместе.

Повальный хохот постепенно сходил на нет. На смену ему пришли откровенные признания «Не могу больше…» и протяжные стоны тех, кто действительно не мог больше смеяться. Наивные люди! Они и не подозревали, что ждет их дальше!

Осторожно лавируя между постепенно приходящими в себя гостями, мы с ворчанием пробирались к лестнице. Ниспосланный грозой короткий момент прохлады миновал. Нарастала духота и, уж чего мы никак не ожидали, знакомый запах гари. Похоже, он все-таки следовал за нами по пятам. В общей куче неприятностей. Стоило спасаться от него, забираясь в такую даль! Я с тоской вспомнила недомытое окно на втором этаже своей дачи, уютную беседку, построенную вокруг мощной ели… Про дым отечества вспоминать не стала.

– Надеюсь, в душевой есть шампунь и гель, – с оптимизмом проворковала Наташка, радуясь свободному пространству лестницы. – Ир, сейчас тебя по запаху не отличишь от семги. И размер упаковки радует. Я, пожалуй, ваше величество внутри, у кабинки, покараулю. Чтобы мыши не напали. Интересно, здесь есть крысы? Может, нам это место на ночь застолбить? Не представляю себе, где вся орава гостей будет спать. В принципе, чем им плохо в холле? Блин! Полотенце не взяли! Надеюсь, молодожены не очень обидятся, если мы, вернее я – у тебя лапы грязные, позаимствую у них из шкафа какую-нибудь чистую простынку. Стой здесь и ничего не лапай. Какой умник классическую музыку врубил?.. Мама дорогая!!! Ир, это же…

Наташка застыла в нелепой позе. Правая нога шагнула вперед, левая не успела, хотя и собиралась. Памятуя о наказе подруги, я задрала руки вверх, как хирург, демонстрирующий свою полную готовность к мокрому, но благородному делу.

– Это похоронный марш, – еле слышно выговорила я, убеждая себя ни в коем случае не садиться на пол. Бермуды тоже воняли.

Музыка прощания, рвущая душу на части, звучала со стороны ворот, а может, из леса. Последние всплески смеха снизу угасли. Стало удивительно тихо, но ненадолго. Посыпались возмущенные вопросы по поводу садистских шуток. Гул возмущения нарастал, народ требовал автора.

– Мне срочно надо в душ, – пробормотала я, разворачиваясь назад.

– Да, ты права, лучше принять ванну. Прямо в одежде. Вода в реке проточная, все смоет. Сэкономим и время, и усилия. Гель я отсюда прихвачу.

Подруга на пару секунд отлучилась, вернувшись с флаконом.

– Тебе «камелия» подойдет? Впрочем, лишний вопрос. Подойдет все, учитывая, что деньги мы тоже сэкономим. На тебя полфлакона уйдет, не меньше. – Наташка перешла на шепот: – Ир, как думаешь, какой идиот ЭТО придумал? – она кивнула головой в сторону открытых окон, обеспечивающих наибольшую доступность для слуха траурной мелодии.

– Это не идиот. Это сам Фридерик Шопен! Третья часть сонаты для фортепиано номер два си-бемоль минор, опус 35.

– Чего-о-о-? Для фортепиано, говоришь? А почему его нам орут? Или фортепиано номер два в кустах заглох? Прячется? Как рояль, выступающий под номером один. И с какой стати Шопена так переклинило? Вальсы осточертели? Решил на них крест поставить?

– Есть еще похоронный марш Людвига Ван Бетховена, – совсем убитым голосом жалобно проскрипела я. – Если тебя не устраивает этот… Кажется, я кому-то о нем говорила: вторая часть «Героической симфонии», написана на тридцать три года раньше шопеновской сонаты.

– Мне что-то подсказывает, что мы не о том говорим, – решительно мотнула головой подруга. – На фига нам обсуждать авторские идеи музыкального сопровождения покойников в последний путь? Кто организатор проекта нынешних свадебных похорон?

Я вытаращилась на Наташку. Можно подумать, мне было обеспечено личное присутствие при заговоре. Но обошлось без обид.

– Наверняка Ежов! Царствие ему небесное! – со злостью выдала подруга, сразу сбив меня с намерения оскорбиться. – Очередной раз отправился в последний путь, сидя за рулем Пашкинской машины. Совсем уж в непотребном виде. Похоронный марш ему, видите ли, понадобился!

– Он тоже был человеком. Не важно каким. Покойника оправдывает только одно – его земную оболочку кто-то злонамеренно использует. Скажи-ка мне, Наталья Николавна, тебе не кажется странным, что человек, у которого очередной раз угнали машину, совершенно не расстроен этим обстоятельством так, как демонстрировал нам это в самый первый раз?

– Ну-у-у… уже отмечали: ко всему привыкаешь. Сколько можно повторяться? Кроме того, у Пашкина до сих пор не все дома. Хорошо, хоть спячка прекратилась.

– Просто меня осенила одна догадка. Алексаша принял решение расстаться со своим «мерсом». И уже почти расстался.

Дикий крик оголтелой толпы гостей, ринувшейся к лесу, заставил нас прервать умные рассуждения. Мы понеслись вниз. В холле я словесно скорректировала направление нашего движения. Народ и без нас ликвидирует жуткую музыку, льющуюся из магнитолы гулящего «мерседеса» Пашкина. Возвращение блудной машины под сомнение не ставилось. Нам следовало захватить полотенце и вещи для переодевания после предстоящей «ванны» со стиркой в реке. Натальино убеждение, что аккуратный Дим-2 (весь в нее!) не может бросить машину открытой, я развеяла в два счета. Аккуратный Дим-2 не может допустить другого: безжалостного вскрытия замков нашей красавицы злоумышленником. Цель – нанести ей очередное мелкое, но хлопотное повреждение, препятствующее нашему тайному отъезду. А еще Димыч старательно бережет нас, встрепанных идиоток, от пренеприятнейшего известия: мы в ловушке.

2

Музыка смерти оборвалась сразу же, как только мы вышли на тропу, ведущую к реке. Песчаный берег пляжного участка был основательно истоптан и условно обитаем. На прогретом солнцем валуне, упираясь в него ладонями, сидел Вещный Олег и, задрав голову, мечтательно взирал на противоположную сторону. Там, отчаянно мекая, пытались выпутаться из веревок две маленькие козочки. Или козленка. В результате запутались окончательно. В том, что фактически представляют из себя эти забавные милашки, громко поведала злющая тетка, обматерившая их по полной программе. Они не обиделись, зато обиделась Наташка. Возмущенная подруга, не стесняясь присутствия Олега, навесила на тетку те же самые бранные эпитеты. По принципу «как аукнется, так и откликнется». Я ужаснулась, пытаясь унять всплеск Наташкиной справедливости. Олег слегка вздрогнул и поправил очки. Я запоздало пожалела, что мы невольно разбудили парня. Да разве ж его поймешь? Даже спит с проницательным видом оценщика антиквариата. Теперь, если не уйдет, и в самом деле придется «отстирываться» прямо поверх одежды.

Тетка на оскорбления не ответила. То ли велика была сила Наташкиного убеждения и она слепо уверовала в ее правоту, то ли гордилась тем, что на самом деле представляла собой, так сказать, заслуженную особу очень легкого поведения. Мало того – истинную дочь своей легкомысленной в плане неразборчивых интимных связей матери. Главное, конфликт между берегами оборвался.

Несмотря на неоднократные многозначительные предложения Наташки «потереть мне спинку», сделанные выразительным тоном, Олег покидать берег не собирался. Включив соображение, я просто отошла подальше, наказав подруге отвлечь его интересным вопросом: какого лешего он постоянно дремлет в полном одиночестве, в то время как можно дремать несравненно веселее. Вместе со своей заброшенной подругой Наденькой.

Наталья вернулась не скоро, заставив меня пожалеть о поручении. Доставка сухой смены одежды лежала на ней, напяливать на себя хоть и отжатое, но мокрое белье не хотелось. Когда еще высохну! Солнышко-то на покой собирается. И тем не менее я уже собиралась на это пойти, когда рядом раздалось довольное Наташкино восклицание:

– Ну сколько можно балдеть в кустах?! Вылезать-то думаешь? Чуешь, как сверху шашлыком несет? Давай в темпе! Переодевайся, нас Олежек ждет. Проводит наверх. Такой интересный собеседник, я столько нового узнала!

…Не раз убеждалась в том, что, когда собираешься высказать оппоненту достаточно много, надо придерживаться хоть какой-нибудь системы. Но если нервы – как натянутая струна, а в физиономию тебе летит копна одежды, которую следует ухитриться перехватить так, чтобы она не шлепнулась в воду, о систематизации забываешь. Все мое раздражение неожиданно для меня самой скомкалось в одно слово. Которое, увы, не воробей, назад не воротишь. Вот такого «не воробья» я и выпустила в Наташку. Из категории тех самых, «гулящих». Дурной пример, поданный недавно с одного берега на другой. Надо же, как засело в памяти!

К моему великому удивлению, Наташка не оскорбилась. Мало того, деловито отодвинув мешающуюся ей ветку кустарника, серьезно запросила подтверждения:

– Ты думаешь? Вообще-то мне и самой такая хрень в голову приходила. Ты не торчи без дела, одевайся, говорю же тебе, Олег ждет.

– Я мигом!

Хвала Всевышнему, подруга не приняла оскорбление на свой счет. Кажется, с испуга до меня начали доходить Наташкины откровения. Надежда – не девушка Вещного Олега!

– Нашла «девушку»! Правильно ты ее недавно обозвала. Не ожидала от тебя. Редко, но метко. Как вспомню о бездарно подкинутой семге! Ир, ведь своими руками!.. Прихватить с собой эту «скромницу» Олега буквально уговорил лихой Николаша. Сказал, что он намерен к ней серьезно присмотреться. Олег Надежду недолюбливает. Считает птицей из разряда пернатых запредельно высокого полета. Но Николашу девица очаровала. Даже тот факт, что она замужем, не смутил. Мало ли, мол, какое у каждого прошлое за душой. А теперь вспомни, что говорила нам Дашка, вторая подружка Николеньки.

– Дашка была уверена, что Надежду прихватил с собой Вещный Олег. Для души и… для тела. Николай ей в определенном смысле соврал. Не хотел разлада в отношениях. Учитывая, что он с момента приезда совершенно не «присматривался» к Надежде, соврал и Олегу. Каким-то образом девица уговорила Николая на аферу, сама она ему совершенно до фени. К гадалке ходить не надо: эта Надежда – не его компас земной.

– Ну, насчет компаса ты загнула. Малыш сейчас в таком подпитии, что для него все стороны света одинаковы. Мокрые шмотки давай, а то по дороге в песке вываляешь.

Подруга выхватила из моих рук постирушки.

– У тебя есть какие-нибудь соображения по поводу прошлого «компаса»?

Я немного притормозила с ответом, размышляя, стоит ли их высказывать. А вдруг возвожу напраслину? Но Наташка вмиг рассекретила этот маневр:

– С каких это пор между нами существуют недомолвки? Если и ошибаешься, вместе это делать легче. А результат однозначный – обе умницы.

– Хорошо. Будем и дальше рассуждать вместе. Олег – друг нашего молодожена Дениса. Ну, может быть – рейтингом ниже, чем Пашкин. Николаша – просто товарищ Дэна по работе. Следовательно, может не знать кое-каких тонкостей. Допустим, во взаимоотношениях между «компасом» и Денисом. Помнится, Анюта очень взбеленилась, когда вопрос коснулся ее очередности в списке невест Дениса. Не исключаю простой ревности без повода, но, может, какие-то слухи до нее доходили. Уж слишком рьяно кинулся на защиту друга Алексаша. Причем конкретного объекта, вернее, «объектихи», связанной с этими слухами, Аннушка, возможно, не знает, иначе Надежды здесь и в помине не было бы. Но не исключено, что просто не показывает своего недовольства. Еще будет время отыграться на муже. Вещный Олег как человек порядочный демонстрирует перед другом полную непричастность к Надежде, в принципе не одобряя ее появления на этой свадьбе. Скорее всего, Денису он уже все разъяснил. Денис, в свою очередь, успел объясниться с Надеждой… Мама дорогая! – Я схватилась за голову: – Да ничего Дэн толком не успел! Мы с тобой помешали ему обломать стрелку у этого земного «компаса»! Это ж он базарил наверху и чуть не убил ее.

– Так оно и к лучшему. Все равно бы Денис девушку до конца не додушил. Какой из него убийца? Как бы ему не пришлось срочно с Анютой разводиться и жениться на этой убогой красавице запредельного полета. Из чувства вины или жалости, что не довел дело с ликвидацией бывшей подруги до конца. Прости, Господи, за грешные мысли! В любом случае наше появление в тот момент на втором этаже послужило во благо. Несостоявшийся душегуб хоть на зону не попадет. Нам следует еще немного постараться и окончательно спасти новорожденную ячейку общества. У меня предложение. Давай отловим несчастливицу и осторожненько вернем ее к мысли о новой жизни. Мало на свете неженатых придурков? Ой! Про Олега забыли!

Я ломанулась из кустов прямо босиком, повизгивая от неудобства. Наташка, размахивая моими тапками и мокрыми вещами, ловко меня обошла и неслась впереди…

– Мура, – отмахнулся Олег в ответ на наши несвязные извинения за задержку. Его вполне устраивали посиделки наедине с самим собой. Встав с камня, он со вкусом потянулся и зевнул.

– Спасибочки, – выразила я ему свою искреннюю благодарность за долготерпение.

– Да пожалста! – откликнулась Наталья, швыряя мне под ноги мои тапки. – Я не надорвалась, поскольку их отдельно от тебя тащила. Неужели ты не заметила? Прежде чем напяливать чистую обувь, ноги в воде ополосни.

Кивнув, я демонстративно натянула шлепанцы и прямо в них полезла в воду. Так и брела по краешку, пока прибрежный песок не сменился травой. На нее-то я, догадливая, и вылезла, полностью разочаровав подругу, с нетерпением ожидавшую момента, когда на мои обутые мокрые ноги налипнет не меньше тонны песка. Возможно, она бы и прошлась по моему упрямству, но я поспешила поинтересоваться у Олега личностью странной девицы по имени Надя, которая ведет себя словно на поминках.

– Да все мы не без странностей, – сунув руки в карманы легких брюк и поддав ногой мелкий камешек, сказал Олег. – Просто Надька умеет притворяться.

– Но, ведь согласись, непорядочно заявляться на свадебное торжество к человеку, с которым когда-то находилась в близких отношениях, да еще с намерением это торжество сорвать. Ну или качественно подпортить, – заметила я.

Для усиления эффекта от моих слов Наташка добавила:

– Само собой. Это следовало сделать еще до свадьбы! Не понимаю, на что девушка рассчитывала. Причем совершенно без макияжа.

– Мура! Зачем ей макияж? – удивился Олег. – На нее и без макияжа мужики оглядываются.

– А зачем спецназу средства маскировки под окружающую среду? Да чтобы не спугнуть цель до момента окончательного ее захвата.

– Надька не собиралась захватывать Дениса. Даже со спецназом.

– Тем более! – повысила голос Наташка. – Надьке следовало показать ему, кого он так неосмотрительно потерял. Только сделать это в другом месте и в другое время. Легким ироничным намеком. Может, тогда бы ей не пришлось рисковать жизнью.

– А она рисковала? По-моему, она на это не способна. Все просчитано.

Мне показалось, что паренек усмехнулся. Неужели у него к ней безответная любовь?

– Еще как рисковала! – Покосившись на меня, подруга брякнула: – Денис намеревался ее задушить. Прямо в спальне.

– Без макияжа, – уточнил Олег. – А с макияжем задушил бы себя. Причина – упущенная возможность жениться на Надежде.

– Ну наконец-то дошло! – обрадовалась Наташка. – Ты представляешь, нас очень своевременно занесло на второй этаж. Поэтому они оба пока живы.

Олег сосредоточенно копнул мыском кроссовки песок. Образовалась небольшая ямка, которую он тут же и заровнял. Оторвав взгляд от содеянного, со вздохом посмотрел на мою заросшую травой «стоянку» и выдал:

– Вообще-то Надежда никогда не собиралась замуж за Дениса, хотя он к ней с таким предложением не один раз навязывался. Влюблен был по уши. С детских лет. Мне это точно известно. В одном дворе росли, в одном детском саду стажировались. Все четверо: Надежда, Дэн, Сашка и я. Правда, в школе в разных классах учились. Она всегда была заводилой и большой выдумщицей. Дэн ей прохода не давал, несмотря на то что Надька на два года нас старше. Потом ее родители развелись, она с матерью переехала в другой район, мы с ней долго не виделись. Только Дэн иногда набивался на встречу, они перезванивались. Надежда его жалела, но замуж вышла за другого. Не хотела прозябать в бедности и рутине. Жених был какой-то упакованный тип. С Дэном такое творилось! В наш дом она вернулась только через полгода после смерти отца. Чуть меньше четырех месяцев назад. Вроде он ей квартиру завещал. Муж у нее то ли погиб, то ли в длительной загранкомандировке… Я не охотник до чужих тайн. Да мы практически и не виделись. Но за Дениса Надежда точно замуж не собиралась. А здесь она… Впрочем, пусть сами разбираются.

– О как! Ир, ты слышала? Оказывается, Надежда в связях, порочащих честь и достоинство, не состояла. Какая досада! Зачем тогда Дэну ее душить? Ах, да-а-а… Именно потому, что не состояла. Именно с ним. Классика! «Так не доставайся ты никому!»

– Мура какая-то, – пожаловался сам себе Олег и двинулся к дорожке наверх.

Отставать от него не следовало. Я не только догнала никудышного собеседника, но и перегородила ему дальнейший путь к восхождению. Вместо того чтобы шарахаться из стороны в сторону, пытаясь обойти меня то справа, то слева, Вещный Олег спокойно стоял на ровном месте, взирая на меня снизу. Ждал, когда мне самой надоест неэкономичный простой нижних конечностей. Хотя простоя как такового не было. Весьма проблематично неподвижно торчать на наклонной плоскости без суперклея на подошвах. Так и тянет вывалиться на ровное место, несмотря на то что оно уже занято. А посему мои ноги беспрестанно стремились к поискам равновесия. Не без помощи рук, цеплявшихся за ветки кустарника.

Наташка, наблюдала сию картину из-за спины Вещного Олега с гримасой крайнего недовольства. Стараясь ее не замечать, я с короткими перерывами на «ай!» и «ой!» все-таки выжала из себя пару слов, касающихся причины, по которой Олег не хотел брать Надежду на свадебное гулянье в Дугну. В плане того, что именно эта причина настолько серьезна в материальном плане, что едва не толкнула Дениса на убийство подруги детства. И Олегу она прекрасно известна. В таком случае его равнодушие к другу и Надежде преступно. Высказавшись, я благополучно свалилась на молодого человека. Он бережно спровадил меня Наташке, с удовольствием потянул носом, улавливая запах шашлыка и, одобрительно кивая, заявил: «Ве-ещь!»

Наташка старательно принюхалась. Сначала ко мне, а потом и к моим мокрым шмоткам, выразив полное недоумение:

– Мура! По-моему, самый рядовой гель. Не из разряда сногсшибательных.

Меня это обстоятельство вполне устроило, ибо флакон с остатками геля я прихватить с собой забыла. А подруга, как ни крути, не ставит меня на одну ступень с шашлыком. Что касается Вещного Олега, то он, презрев дарованную ему судьбой флегматичность, уже сверкал пятками кроссовок почти на самом верху тропинки.

– Неужели от запаха рядового геля так одурел? – провожая его глазами, недоверчиво спросила подруга и на всякий случай еще раз принюхалась к моему плечу. – Не понимаю… Может, у него аллергия на моющие средства?

– Да он за шашлыком полетел, – убежденно заявила я. – Испугался, что на всех одного ведра не хватит. Нам тоже не мешает поторопиться. Как бы не нахлынула новая волна происшествий. Я не имею в виду драку из-за шашлычных остатков. Олег правды не скажет. Ты отметила очень важный факт: на званые пирушки абы в чем и без макияжа женщины обычно не являются. Надо срочно отловить девушку Надю и вытрясти из нее все, чем она пугала Дениса.

– Ну да. Денис тряс, тряс не вытряс, а мы с тобой вытрясем. С какой стати ей вытряхиваться перед чужими людьми? За пару кусков залетной семги? И ты уверена, что это нам надо?

– Уверена. Все это каким-то образом связано с невозможностью нашего отъезда домой. Вот только не пойму, при чем тут кейс с деньгами. У меня напрашиваются очень тревожные выводы. Кейс – не свадебный подарок.

– Не надо! Не надо про тревожные выводы, пока не поднимемся. Только давай немного передохнем. Слышишь, как толпа наверху веселится? С ней намного спокойнее воспринимать негатив. Ляпнешь мне здесь убойные вести, я уж точно изображу «бегущую по волнам». Последствия на твоей совести.

3

Мои тревожные выводы так при мне и остались. Наступило время, когда гостей окончательно перестает волновать повод, по которому они собрались. Интересен сам факт общения с себе подобными. В свою очередь, хозяевам тоже не до гостей. «Анархия – мать порядка».

Ни Надежды, ни Олега мы не нашли, хотя искали долго и основательно. Не было на месте и машины Олега, зато неподалеку от ворот красовался «мерседес» Пашкина с распахнутым багажником. Так и мерещилась на нем табличка: «Добро пожаловать!» Надо полагать, машину специально притащили на территорию участка после навязанного всем прослушивания похоронного марша. То, что именно мерседесовская магнитола служила источником мелодии скорби, я не сомневалась. На владельцев особняка и лично Пашкина велась жесткая психическая атака. Не поймешь, кого из них спасать в первую очередь. Или именно от них необходимо кого-то спасать?

Время от времени мимо машины равнодушно сновали гости. Следовательно, содержимому багажника не стоило уделять особого внимания. Нет там ничего интересного. С другой стороны, никто из гостей даже не заметил отъезда Надежды и Олега. Такое впечатление, что у молодежи скоропостижно сузился кругозор, ребятки лишились возможности внимать окружающему миру на расстоянии дальше двух метров. Вождение Олегом транспортного средства в нетрезвом состоянии может привести к лишению водительских прав (в лучшем случае) – факт, с которым я то и дело приставала к разным лицам, никого не волновал. Некоторые поздравляли меня с тем, что мои права при мне и останутся. С трудом отловили пляшущего человечка Николая, да и то напрасно. Опытный образец вечного двигателя. Не очень удачный. Держится на ногах, только находясь в процессе непрерывного движения, в противном случае стремится тут же завалиться в любую из сторон света. Как назло, везде торчали на подхвате мы с Наташкой. Устав вращаться с ним по кругу, еле сбагрили марионетку в добрые руки друзей. Тем более что он никак не мог понять, кто такие Надежда и Олег, вежливо требуя представить их ему в натуральную величину. Он им, таким-сяким, покажет! Что и за что именно, не уточнял.

Основная часть гостей разбрелась по участку, некоторые облюбовали придорожную полосу леса, еще какая-то часть, самые усидчивые, торчали за столом в доме. Оживленные разговоры, перемежаемые взрывами хохота, свидетельствовали о том, что народ не скучает. К какой компании примкнули молодожены, осталось неизвестным. Легким физическим трудом занимались только братья Савельевы – с пылающими от жара физиономиями сосредоточенно дожаривали шашлык. Рядом с ними мы окончательно и притормозили. Радостно улыбаясь, Гоша поведал, что Димыч вместе с Аленой и маклером покатили за очередным проводом. Какая-то сволочь второй раз его обрывает. Димыч правильно решил подсоединить очередной провод непосредственно перед отъездом и при свидетелях. Если кто-нибудь из них сможет проснуться рано утром. Или вообще не ляжет спать. Я опять заикнулась было про опасность вождения автомашины в нетрезвом виде, но Гоша сослался на удивительное состояние находящегося за рулем маклера – он один среди всех трезв как стеклышко. Наташка не преминула заметить, что мы с ней такие же «стеклянные».

– Будете за рулем! – решил Паша.

– Скорее, у руля, – вздохнула я. – Надо же кому-то разруливать сложную ситуацию, в которую мы вляпались.

– Димыч вернется, все вам разрулит, – уверенно заявил Гоша, брызгая водой из бутылки на язычки пламени, упрямо старавшиеся набрать силу в мангале. – Он и выпил-то чисто символически, один глоток вина. А вот Сашка набрался.

– То есть как набрался? – озадачилась я. – По-человечески же предупреждали: прием алкоголя ему категорически противопоказан. По состоянию здоровья, в том числе и вашего с нашим. На него ведется охота. Безлицензионная.

– А охота, как известно, пуще неволи! – жалостливо шмыгнула носом подруга и, тряхнув головой, сбросила легкий налет жалости. – Ну все тупые! Предлагаю вернуться в недалекое безрадостное прошлое. Несколько раз вместо Пашкина угоняли его машину. Да вы сами видели. Желательно еще припомнить увлекательный ролик с показательными выступлениями покойника Ежова. Вы там у него на подтанцовке, а мы – простые зрители. Заодно стоит задуматься о причинах бесконечной доставки покойника то туда, то сюда и похоронном марше, гремевшем на весь лес по чьей-то изощренной прихоти…

Братья выпрямились, переглянулись и посуровели лицами. Видали мы таких! Два коротко стриженных богатыря, состоящих в штате морского десанта из бригады дядьки Черномора. Просто им по случаю дали увольнительную.

– Мы уже все обсудили, меры приняты. Да кому Сашка нужен? – попытался смягчить обстановку Паша.

– Вы уверены, что знаете всех гостей наперечет? – сходу задала я свой вопрос.

– Да этого даже Денис с Анной не знают, – обиженно заявил Гоша, жонглируя снятыми с мангала шампурами. – Кого-то он приглашал, кого-то она. Не рассортировывать же их принудительно. До утра как-нибудь дотянем, а там разберемся. Утром основная часть гостей разъедется.

– Кто-то до утра дотянет, а кому-то, возможно, и не повезет! – отчеканила я, злясь неизвестно на кого. Братья правы. Мы не сможем добиться от Анны сведений о некоторых гостях. – Где Анюта с Денисом?

– Да здесь где-то, – вытянув шею, огляделся по сторонам Паша, – если не в доме. А за свою безопасность не волнуйтесь. Мы с Гошей устроимся на ночь караульными в Сашкиной машине. Все равно она теперь на нашем попечении, в Москве за нее сразу же рассчитаемся. С Сашкиным диагнозом за руль нельзя. Кое-кто из гостей тоже ляжет в своих тачках. Ваш Дмитрий второй, например. Да вон он как раз из машины вылезает. А следом за ним Алена и маклер. Гоша, оттащи ведро с шашлыком в холодильник. Завтра дожарим. Или погоди… Я сам, у тебя руки заняты.

Паша поспешно схватил ведро и потопал к крыльцу, но на ходу развернулся, сказав, что тот же маклер знаком только одному Сашке.

Эта фраза меня порадовала – с Пашкиным успели поработать «наши люди». Алена или Дим-2. А Паша продолжал бубнить свое: если маклер знаком только Сашке, какого черта, спрашивается, ему здесь делать? Странный он какой-то. Тем более не пьет. Постороннему человеку, находящемуся в состоянии трезвости, невозможно участвовать в общем веселье, подогретом алкоголем. Сразу рождается непонимание. Значит, у маклера какая-то своя цель, заставляющая его мириться с обстоятельствами.

– К-как трезво мыслит! – восхитилась Наташка, кивнув вслед удаляющемуся Паше.

– Пора организовывать местное общество трезвости, – проворчала я. – Долой стандарты. Начнем организацию с назначения руководства. Паша – готовый председатель. Под него и будем сколачивать трезвый коллектив.

– Он же сказал вам, что нет поводов для волнения, – переминаясь с ноги на ногу, тихо напомнил Гоша.

Признаться, от его тона я растерялась. Мигом выявила подтекст. Получалось, что зря митингуем, не одни мы с Наташкой такие бдительные. Более того, тайком от нас разворачивается какое-то противодействие негативным действиям злоумышленников. Не ошиблись бы субъектами.

– Не надо портить людям праздник, – продолжил внушение Гоша. – Шашлычка не желаете?

– Исключительно в целях конспирации, – живо откликнулась Наташка и, протянув одну руку за шампуром, другой приветливо помахала «нашим». «Наши» с ответным приветом не задержались. В отличие от намерения направиться к дому. Неужели в машине не наговорились?

Пользуясь случаем, я попеняла представителю иной группировки, Гоше, на то, что они безосновательно не доверяют Пашкину. Раз он признал в Кирилле маклера и пригласил его присоединиться к свадебному торжеству, следует переступить через нелепые подозрения и проявить гостеприимство. Даже покойника Ежова лучше встретили и… слава богу, проводили. Подозревая в преступных намерениях маклера, накладывают грязь подозрений и на нас, и на Пашкина. Получается всего два варианта: либо мы сообщники бандита Кирилла, либо сборная команда придурков, слепо ему доверяющих. Третьего не дано и, пожалуй, нам, включая Пашкина, стоит обидеться.

– Ир, а давай предоставим Пашкину политическое и экономическое убежище, – принюхиваясь к шашлыкам, предложила Наталья. – Как только встанем на колеса, заберем парня с собой. Надо срочно найти Алексашу и обрадовать.

Глаза у Гоши забегали. Кажется, у него кончился словарный запас, заранее подготовленный для него друзьями. Вылезать за пределы лимита ему нельзя. Болтун – находка для шпиона.

– Ир, что это с братом Гошей Савельевым? – удивилась подруга. – Такое впечатление, что произошел сбой в программе. Может, нам Гошу перезапустить? Лучше ногами. Ты помнишь технику качественного пинка?

– Еще бы! Она у тебя врожденная и усовершенствована в процессе твоей эволюции. Особенно хорош дуплет.

– Сашка спит. Маленько перебрал, не надо его сейчас беспокоить, – скороговоркой выдал Гоша, сфокусировав наконец взгляд на бутылке с водой.

– Но мы обязаны пожелать ему спокойной ночи, – не отставала подруга.

– Спокойной ночи у Пашкина не будет, – ласково пообещала я Наталье. – Его готовят на роль…

– Ночного мотылька! – издевательски сюсюкая, подсказала мне Наташка.

– Не-а. На роль ночной подсадной утки. Не путать с переносным больничным судном!

– А братья Савельевы, значица, два веселых гуся. Вторую ночь собираются бодрствовать. И все, что мы сейчас наговорили, скатилось с них как с гуся вода. Ну и ладно. Нам бы только до рассвета продержаться, Ох, не надо было Дмитрию второму злоупотреблять глотком вина. Только ты ему об этом не говори, а то Ленусик обидится.

Гоша, видимо, решил, что мы оставили его в покое, вздохнул с таким облегчением, что в последнем затухающем мангале испуганно взметнулось пламя. Реакция парня была моментальной. Схватив пристроенные с краю шампура с шашлыками, он, забыв про бутылек с водой, принялся лупить ими по огненным языкам.

– Во дает! – пятясь и увлекая меня за собой, отметила Наташка. – Бессонные сутки сказываются. Бутылку с водой в упор не видит. Дать ему ею по башке?

– Лучше обойтись без подсказок, – воспротивилась я. – У него явно неадекватная реакция на внешние раздражители.

– Вот выспится ночью в дозоре и пожалеет, что выспался. Пусть ему хуже будет. Надежда только на самих себя да на Николашу. Будет ночью по участку болтаться, всю нечисть распугает. Надеюсь, у него появятся последователи. О! Смотри-ка, Гоша огонь победил. Давай держаться поближе к своим, а то нашему Прометею уже нечем больше заняться. Возьмет да и сложит нас с тобой в поленицу… Бат-тюшки! А вот и последователь. Ты не помнишь, видели мы этого типа раньше?

Я сразу и не поняла, кого именно Наталья имеет в виду. Стремительно темнело, загулявшие в придорожном лесу гости со смехом подтягивались на участок. Кто-то увеличил музыкальные децибелы. Слух воспринимал только барабанную дробь и лязг тарелок. Участок осветился мощным прожектором.

– Не туда смотришь, – процедила сквозь зубы подруга. – Вон, кто-то на Николаше повис. Не пялься так целенаправленно, привлечешь чужое внимание. И улыбайся, улыбайся. Делай вид, что любуешься закатом. Сквозь Николашу.

Я послушно разулыбалась и попробовала любоваться закатом, не упуская из вида фланирующую вольным стилем парочку – Николая под руку с высокорослым парнем, которого я до этого, хоть мельком, но отмечала в общей толпе. Оба искали себе опору друг в друге.

Отчитаться перед подругой я не успела. Нарвалась на чье-то обидное замечание: «Смотри, как Анькину тетку перекосило!» То, что оно относилось именно ко мне, не сомневалась. Здесь только две тетки: я и Наташка. Последняя, склонив голову, внимательно изучала подножный корм – оброненную неизвестно кем половинку банана. Не заглядывая подруге в лицо снизу, невозможно уловить перекос. А на земле кроме уполовиненного банана ничего и никого не валялось.

Смерить обидчицу насмешливым взглядом в знак того, что у меня прекрасный слух, не получилось. Не было третьего глаза, а двух имеющихся мне едва хватало для наблюдения за угасающим светилом (правая сторона) и грохнувшимися оземь танцорами (левая сторона). А тут еще дочь подбежала с авторской программой «События» и требованием немедленно погасить зажигательный оскал.

– Ну чего ты пристала к маме? – отфутболив в сторону угасших мангалов нерационально используемый фрукт, огрызнулась за меня Наташка. – Пусть зажигает. У меня к тебе два вопроса: о чем вы в тайне от нас совещались?

– О том, что нам всем надо посовещаться. А второй вопрос?

– Он был в первом – почему в тайне от нас. Я его снимаю.

– Не представляю, где здесь можно посовещаться, – заупрямилась я. А из вредности, нечего мной манипулировать. – Везде растут уши. Если объединиться в отдельную стаю прямо на несвежем свежем воздухе, это сразу привлечет любопытных. В машине вообще невыносимая духота, в доме тоже. В лесу и на речке опасно. Да и мало ли что случится за время нашего отсутствия. Мы с Натальей, например, не успели вернуться с берега, как в неизвестном направлении усвистал Вещный Олег с Надеждой…

– С надеждой на что? – прозвенел за нашей спиной веселый женский голос, заставивший нас в испуге отскочить друг от друга.

Первой опомнилась Наташка:

– Дарья, тебя не учили, что подслушивать чужие разговоры не хорошо.

– Так я и не подслушивала, – обиделась девица, тряхнув волосами. – Очень надо! Просто пообщаться хотела, а заодно уточнить, куда понесло Олега. Он же датый. Лишат прав, как нам потом отсюда домой выбираться? Ник, сами понимаете, вообще не транспортабельный.

– Не надо было пускать его разум на самотек, – проворчала Наташка.

– Я ему не нянька. Еще не хватало личным вышибалой работать. Пусть сам на своих ошибках учится. Утречком и начнет. А вы случайно не знаете, где можно будет прилечь?

– Да вроде спальные места уже распределены, – пошла на сближение подруга. – Мы свои точно знаем. Минувшей ночью застолбили пятиместный матрас. В комнате на первом этаже. Попробуй узнать у Анюты.

– Да ладно, где-нибудь пристроюсь. Лишь бы не с Николашей. Он, когда пьяный, храпит. А молодожены почивают, им не до меня. Уже первый час ночи.

Мы ахнули. Как время-то бежит! Не заметишь, как у молодоженов дети вырастут. От предложенного Дарьей бутылька с водичкой с благодарностью отказались, но, противореча общему отказу, Наталья тут же его из рук девицы и выхватила. Без благодарности. Со ссылкой на то, что надо Дашутку выручать, незачем симпатичной девчонке таскаться с таким грузом по этажам в поисках подходящего места для ночлега.

Как по заказу, грохот ударных музыкальных инструментов сменился спокойной, ласкающей слух мелодией. Хохот и оживленные разговоры стихали. Кучки молодежи, объединенной по интересам, распадались. Большая часть гостей потянулась со спальными принадлежностями в дом. Меньшая часть устраивалась в машинах. Занервничавшая Дашутка торопливо откланялась. Наташке пришла в голову мысль о необходимости захлопнуть крышку багажника пашкинско-савельевского «мерседеса». Вдруг в него кто-нибудь ненароком завалится? Мимо, держа равнение налево (глаза на нас не глядели), протопали братья Савельевы. Мы весьма слаженно пожелали им спокойной ночи. Они, по-прежнему не глядя на нас, мужественно кивнули. С ответным пожеланием выступить не решились, опасались активизации разговорного общения. И все же мы обратились к ним с просьбой насчет багажника. Оба еще раз кивнули.

– И на фига нам здесь этот софит? – ворчливо заметила Наталья. – Только наше трио и высвечивает.

– На фига мы здесь этому софиту? – поправила ее я. – Его задача высвечивать криминал. Боюсь, бедняга недолго проработает. Ленусь, добеги до Димыча и Кирилла, предупреди, что место сбора в совещательной комнате. Той самой, в которой нам минувшей ночью так и не довелось поспать.

– Лучше я добегу, – вызвалась Наташка. – Братья Савельевы к ним направляются. Мне не нравится темное выражение братских морд в темноте, они намеренно держатся в тени. Спорим, мое появление на освещенном софитном горизонте их вмиг отпугнет?

– Против истины не попрешь, – одобрила я решение, подруги, небрежно помахивая полученной от нее бутылкой с водой. И благоразумно не высказывая вслух, отметила: неспешное продвижение Натальи к цели бегом никак не назовешь.

4

Отведенная нам комната была заперта. Вполне разумно, коль скоро в ней складировались свадебные подарки. Неразумно другое: оставлять в замочной скважине ключ. Правда, мы с Аленой поняли и озвучили последнее обстоятельство далеко не сразу. В процессе раздумий о способах проникновения в спальное заведение, разработали методику освоения окна, заедая это дело за столом давно остывшим шашлыком, заботливо укрытым кем-то пластиковым пакетом. Одинокая тарелка в окружении батареи пластиковых бутылок с непонятным содержимым смотрелась несчастной пленницей. Впечатление усиливал призрачный свет с улицы. Прожектор работал «на вынос» с полной самоотдачей.

– Непонятно, зачем выставлять воду на стол? Она же нагреется… Уже нагрелась, – пропальпировав пару бутыльков, вынесла дочь вердикт неразумности организаторам мероприятия. – Наша, кстати, тоже теплая. Пойдем сменим ее в холодильнике.

Оба холодильника оказались набитыми под завязку. Прожектор вырубился как раз в тот момент, когда мы, обменяв свою бутылку на две отменно холодные, направились к выходу из кухни. Навалившаяся тьма казалась непроницаемой. Именно поэтому мы забрели не туда, куда планировали: вместо крыльца – к закрытой двери недосягаемой комнаты. Ну а раз уж забрели, я решила еще раз дернуть за дверную ручку. Так, на всякий случай. Определяя ее расположение, наткнулась на ключ.

– Хорошо, когда тебе доверяют, – отметила Алена, распахнув дверь. – Ты не помнишь, где выключатель?

– На стене, – уверенно пояснила я и посетовала на то, что не взяли из машины спальные принадлежности.

– Понятно. Мамочка, ты на всякий случай замри на месте, пока я свет не обеспечу. Подарки могут оказаться бьющимися. Не хочется спать на осколках чужой радости.

– И ты туда же! Да по какому праву вы приклеили мне ярлык редкостной бестолковки?

– Лично я – по праву лидера. Яблочко от яблони сама понимаешь… Словом, зря обижаешься, по себе сужу. Поэтому и ползу по стеночке на ощупь, с целью не навредить. К чему нам парное валяние? Кажется, что-то нащупала. Ой, это розетка.

– Ползи назад. Ты слишком далеко зашла. Розетки у самой двери не делают. А вот выключатели…

– …делают! Он сам включился?

– Не уверена… – жмурясь от света, доложила я. – Наверное все-таки сработал под моим давлением. Я к нему нечаянно бутылку приложила. Для собственной устойчивости. Хотела аккуратненько порог перешагнуть, чтобы не оставлять тебя в темной комнате одну. А где подарки?

Комната была пуста, если не считать знакомого пятиместного матраса, отмеченного двумя подушками, и вентилятора. Алена предположила, что все подарки молодожены перетащили к себе в спальню. Поэтому и отправились на покой раньше всех – рассматривать и оценивать подаренное. Очень увлекательное занятие. Но может, кое-что и разочарует. И дареному коню в зубы смотрят.

Задействовав вентилятор, мы разделись и, порадовавшись наличию двух свернутых простынок, обеспечили себе сносное существование на матрасе. Свет решили выключить, он плохо сочетался с открытым настежь окном. До занавесок дело у молодоженов не дошло, а выставлять себя напоказ нам в принципе не нравится.

Долгое отсутствие соратников удивляло, но не настораживало. Под мерное жужжание вентилятора Алена тихо рассказывала о результатах внеурочного посещения в больнице настоящего маклера. Пропуск был фактически куплен, формально считалось, что дежурный врач пошел им навстречу, поскольку они в городе проездом на Дальний Восток. И не увидеться с родственником, живым или мертвым, равносильно преступлению. Следующий проезд планируется только двадцать лет спустя. Пациент Заколкин Кирилл Владимирович с загипсованной правой ногой, множественными ушибами мягких тканей и к тому же слегка больной на голову (легкое сотрясение мозга) сразу потребовал у них выписки. Хотя и сонным голосом, но вполне сознательно мотивировал свое требование тягой к жизни. Подразумевалось, что эта жизнь будет тем лучше, чем дальше он будет от его нынешнего места залегания. Дежурный врач за дополнительную плату очередной раз проникся к ним участием, выразив надежду, что на Дальнем Востоке Заколкину будет и вправду лучше. Пока доберется, сто раз поправится. Но предупредил, что о выписке не может быть и речи. Больной самовольно и тайно покинул лечебное заведение, ускакав на одной ноге, о чем его, дежурного специалиста-уролога с утра пораньше поставит в известность дежурная сестра травматологического отделения. «Ускакавшего на одной ноге» маклера аккуратно вынесли на носилках и загрузили в мини-вэн, после чего перевезли в очередное безопасное место. Где именно оно располагается, дочь не знает. Имела неосторожность заснуть.

– Правильно сделала. Ну отправили человека на деревню дедушке… Чужому. Знали, что делали. Да нам это и не важно, – отмахнулась я. – Как-то странно все складывается. Допустим, девушка Надя по неизвестным нам причнам требовала от Дениса вернуть ей кейс с деньгами.

– Она не похожа на миллионершу.

– Похожа – не похожа… Значит, стремилась стать похожей. Допустим, украла миллиончик, а привыкнуть к деньгам еще не успела. Их у нее «увели». В нашей стране хватает, с кого брать пример в части способа воровства. Лишь бы внешне все выглядело законно. Или в обход закона, но так, чтобы никто не догадался.

– И допускать нечего. Какая из нее воровка?

– Дочь наша, не цепляйся к словам! Допустим, она застенчивый Зорро, если тебя не устраивают российские тайные герои беззакония. В отличие от них, Надежда действует в совершенно чужих ей родственных интересах. Защищает и отвоевывает чье-то имущество, допустим, кейс с валютой, принадлежащий чужому дедушке, бабушке, папе, маме, мужу, сестре, брату, свату и так далее до бесконечности.

От волнения я даже вскочила. Но тут же залегла обратно. Не хотелось терять забронированное место. С подушкой. И уже более спокойно продолжила:

– Тогда зачем Надежде или кому-то из перечисленных родственников убивать бывшего собственника дома Ежова, наезжать на маклера Заколкина на ворованной машине Пашкина? Маклер-то тут при чем? Мне кажется, кто-то еще, помимо Надежды и родни Ежова, пытался организовать хищение кейса с деньгами. Кейс в конце концов все-таки украли. Хотя и без денег! И не Надежда. В это время она находилась в Алексине, либо уже ехала с Олегом сюда. Впрочем, почему бы ей не организовать хищение чужих денег чужими руками? Вот только пустой кейс никому не нужен. Именно поэтому неизвестные, сделав досадное открытие, хотели прихватить с собой Пашкина. Потом вернули бы его назад – в обмен на бывшее содержимое кейса. Интересно, что друг детства Дениса – Олег, осуждая поведение Надежды, старается ей помочь. Именно он вывез ее отсюда. Следовательно, Олежек осуждает и Дениса. А каким боком сюда примазывается маклер Заколкин?

Тонкий луч маленького фонарика, разгулявшегося по темной комнате, возвестил о прибывшем к нам пополнении. Я с удивлением отметила, что это меня разбудило. Дочь, в принципе тоже, только она, перевернувшись на другой бок, сделала вид, что не просыпалась. А я – что вообще глаз не сомкнула.

– Совещание отменяется! – шепотом доложила Наташка. – Могу сказать на сон грядущий только одно: готовьтесь к тому, что нам торопиться некуда. С раннего утра не уедем. И вообще не уедем, пока не разрешится ситуация, связанная с киносъемкой в доме покойного Ежова. Мы совсем выпустили из вида одно отягчающее обстоятельство: Дмитрий второй, не претендуя на звание народного артиста, невольно засветился в роли активного участника событий. Да и наша тусовка отметилась. Ему и нам нужен кинооператор.

– Зачем? – спросонья поинтересовалась дочь.

– Затем! – зевнув, я произнесла это не очень разборчиво. И уже внятно дополнила: – Для вручения кинопремии. Дадим кинооператору с помощью Димыча пару раз в морду. От себя лично и перед тем, как дадут другие, официальные, лица. Боже, как спать-то хочется.

– Значит, Ленусик тебе все рассказала? То-то, смотрю, обошлось без пыток на тему моего долгого отсутствия. А взять для меня подушку не догадались!

– Сорви с куста смородины, – не очень внятно промычала я. – Она, наверное, высохла, но не уверена, что отстиралась и подросла под дождем.

Подруга чертыхнулась и принялась сооружать из прихваченных с собой пледов подобие подушки, выражая пожелание «пускай нам в неглиже хуже будет», если ударит ночью мороз. Готовый аналог подушки Наталья пристроила в противоположном конце матраса. Полное отделение вплоть до самоопределения. Придется признавать Наташкин суверенитет. С утра пораньше. Сейчас спать, спать…

Зевнув очередной раз, я так и застыла с открытым ртом. Интересно, а почему Олега весь день тянуло в сон, тогда как Николашу с Дарьей нет. Да потому что Олег всю ночь бодрствовал! Продуманную мной логическую цепочку событий это не нарушает. Просто у меня увеличилось количество подозреваемых. В следующую минуту все умные мысли… Да что там умные, вообще никаких не осталось. Сплошной пустозвон в голове. Дверь, повинуясь чьему-то резкому рывку, распахнулась. Яркий луч фонаря мазнул по лицу, я крепко зажмурилась.

– Не-е-е… Здесь тоже занято и свободной подушки нет. Придется тащиться наверх.

Я мысленно чертыхнулась, следом за мной ругнулась Наташка. Более доходчиво, поскольку группа товарищей в составе двух человек – Николаши и долговязого парня моментально шарахнулась назад. Жаль, что не закрыли за собой дверь. Ложная тревога, тем более что на пограничном пункте – прямо у крыльца стоял дежурный мини-вэн. А в нем тревожным сном спала наша защита – Дмитрий второй и Кирилл. Наташка вовремя об этом вспомнила. Вставать и закрывать дверь не хотелось. А зря. Не прошло и получаса, как с лестницы раздался возмущенный женский голос:

– Сережка, у меня подушку украли!

– Возьми мою, – откликнулся с досадой из кухни Сережка. – Тебе пивка захватить?

Ответом была тишина, которой не преминула воспользоваться Наташка. Внятно и громко послала Сережку с его милой пташкой в чисто поле, где, хоть оборись, никто не услышит. Кроме мышей-полевок и кротов.

– Твою тоже украли! – прозвенела сверху не благая весть.

– Не ори! – проорал снизу Сережа и сбавил обороты: – Всех разбудишь. Как можно украсть из-под человека подушку?

– Я только в туалет отошла. Не с собой же ее таскать.

– Вернись назад и захвати оттуда свою спущенную в унитаз совесть! Поделишься ею с Сережей, – громко посоветовала Наташка. – Откуда только таких гостей набрали!

Ответом подругу не удостоили. Неужели боялись разбудить?

Какое-то время мы лежали и напряженно прислушивались к звукам извне. Скрип лестничных ступенек под чьими-то ногами казался визгом бензопилы. Звук открываемых и закрываемых холодильников – оглушительным результатом действий подрывников. Обостренный слух работал на уничтожение нервных клеток.

– Мамочка, ты крайняя, закрой, пожалуйста, дверь, – простонала Алена. – Надо же, как нам не повезло с ночлегом. Не холл, а перевалочный пункт. Весь остаток ночи будут шастать все, кому приспичило. То на кухню, то на улицу.

– С открытой дверью хоть какое-то подобие сквознячка, – возразила я.

– Пойти соорудить из лавок пару неисправных шлагбаумов, – тоскливо проговорила Наташка. – Один наверху, другой внизу лестницы.

– Окончательно разгуляемся на этой стройке.

Я начала отмечать первые проявления головной боли.

– Лучше уж закрыть дверь. Заодно проглочу таблетку и включу вентилятор.

– Он жужжит, – воспротивилась Наташка.

– Зато однообразно. Живо убаюкаемся. Кто хочет водички? Ага, никто! Ну и правильно. Она опять теплая, а потому противная. Пойду еще разок поменяю на холодненькую. Кажется, все отбегались, могу без опаски прогуляться на кухню в нижнем белье.

– Да хоть с опаской, – зевнула подруга. – Никому твое нижнее белье не нужно. Не те времена. Если хочешь, возьми фонарик.

Прикрыв за собой дверь, я бесстрашно направилась через холл. Без фонарика: дело к рассвету, стол и лавки вполне различимы. Поменяв одну пластиковую емкость на другую, я немного поторчала у открытого окна кухни, вдыхая запах лесного бальзама. С удовольствием отметила отсутствие примеси гари. Ночь, луна, тишина… Впрочем, это я преувеличила. Уже не совсем ночь, луна не совсем луна – светит месяц, светит ясный, но довольно слабенько, в четверть накала. А тишина… Какая же это тишина, когда под кем-то опять скрипят ступеньки лестницы? Помнится, чуть раньше я удивлялась отсутствию скрипа ступенек под ногами. Во как! Даже бессловесную лестницу достали! В панике я бесшумно отскочила от окна и, чтобы прикрыться, схватила со стола пару полотенец и прихватку. Быстро сообразила, что полотенчики слишком маленькие, а прихватка вообще только зря руки занимает. И бояться мне, по сути, нечего. Наташка права, красивое белье воровали прямо с веревок в далеком прошлом. Сама я этого не помню, но подруга знает.

Скрип прекратился, скрасить мое кухонное одиночество никто не торопился. К выходу из дома тоже никто не спешил. Такое впечатление, что, спустившись с лестницы, человек задумался, зачем он это сделал. Я тоже задумалась над этим вопросом и осторожно выглянула в дверной проем. И тут же забыла об осторожности. В холле никого не было. А вот из щелей каморки под лестницей пробивался свет. Нужная вещь фонарик!

Легкое ворчливое недовольство открываемой двери, ведущей в подвал, заставило меня вздрогнуть, но я, само собой, устояла. С моей-то хронической устойчивостью!.. Световые всполохи исчезли. Человек явно спускался в подвал. У меня и в мыслях не было его преследовать. Это только в триллерах показывают сумасшедших героинь, которым неуемная тяга к лишним знаниям значительно сокращает жизнь. Со стороны смотришь, а от страха волосы все равно дыбом встают.

Почувствовав себя в относительной безопасности, я решила призвать на помощь Димыча и Кирилла, обеспечив им прикрытие в лице братьев Савельевых. Хотя лучше наоборот – пусть Димыч с Кириллом их прикрывают.

Я без труда отклеилась от пола и окончательно опомнилась. В таком виде, в каком была, да еще с пластиковой бутылкой, зачем-то стыдливо прикрытой полотенчиками, прилюдно появляться нельзя. А посему направилась прямиком в комнату: накину на себя сарафанчик… Нет, не накину! Заботясь об имидже, могу опоздать и выпустить из-под контроля развитие событий. Сверху еще кого-то несет нелегкая. А вдруг тоже в подвал? Надо бы проверить. Надеюсь, я не похожа на сумасшедшую героиню, которой неуемная тяга к лишним знаниям… Мама дорогая! Не хватало еще самой себя пугать. Какая там тяга, простой рационализм, да и только. Если скрипит ступеньками еще один желающий посетить подвал, поймаем обоих. Спрашивается, чего там гулять среди ночи? Не за капустой же… А почему бы и нет? Кажется, «капуста» – одна из кличек валюты США. Где-то я это слышала…

Где именно, я вспоминала уже под столом, жалея об отсутствии длинной скатерти. Желательно с бахромой и до пола. Без нее стол – не очень надежное укрытие. Вся надежда на то, что никому не придет в голову тоже искать приюта именно под ним. В крайнем случае сошлюсь на укатившуюся туда пуговицу… Ага. С бриллиантом. По случаю от трусов оторвалась. Надо же! Еще один фонарный столб! На двух голых ногах. Ну все «офонарели»! В принципе, я не против технического прогресса, лишь бы под стол не светили. Интересно, какого черта этот «фонарист» с двумя ногами изучает дверь в нашу комнату? Неужели Сережка за подушкой для любимой пришел? Наташка ее без боя не отдаст. А после боя победителей не судят. Имеется в виду Наташка.

Легкий щелчок замка прозвучал весьма убедительно. Боя не будет. Главное, «фонарист» уверен, что я нахожусь в организованной им изоляции вместе с Натальей и Аленой. Ну нет меня тут! Значит, в случае моего обнаружения под столом могу сослаться на это обстоятельство. Пусть обалдеет. Боже… ногу свело! Только бы не заорать. Трудно бесшумно разворачиваться под столом на 180 градусов. Телом. Душой я по-прежнему со своими в закрытой комнате. Пожалуй, хватит и 90. Остальные градусы доберу головой и шеей. Лишь бы ее не свело.

С тихой радостью я отметила движение ног «фонариста» к каморке. Но тут на крыльце раздалось добродушное мужское ржание. Кажется, кто-то из уличных мальчиков собирался проведать холодильники. При отсутствии в них необходимого продукта, добыть его из подвала. Если включить свет, заблудиться невозможно.

Загадочные ноги субъекта мигом изменили траекторию движения, метнулись к лестнице и, прощально скрипя ступеньками, рванули наверх. А я, отметившись макушкой об стол (будет вагонка меня помнить!), быстро из-под него выкатилась.

Открыть комнату, не забыв вытащить из замочной скважины ключ, – секундное дело. Тем более когда речь идет о спасении репутации. С включенным в холле светом я точно засвечусь. Распахнуть дверь и перешагнуть спасительный порог – еще одна секунда. А вот сколько их я бездарно потеряла, получив подушкой по голове, не знаю. Хронометраж не проводился. Хорошо, что, пав на колени, сознания не потеряла, как ключ, куда-то улетевший. Это напомнило, что подруга без боя не сдастся. Не мешало бы боднуть ее головой, но она у меня и так настрадалась.

– Две-ерь… – простонала я, надеясь, что Наташка или Алена додумаются ее закрыть.

– Мамуля! А мы думали… Да ничего с дверью не случилось, она же деревянная, – ошарашенно пролепетала дочь.

– Твоя мама, как всегда, не о себе, о других думает, – не менее ошарашенно выдала Наташка. – Мы с тобой тоже о других думали, когда она ввалилась в комнату. Хорошо, что под руками обломка кирпичной кладки ХV века не было.

– Дверь закройте! Сейчас в холле будет куча народа, – со злостью прошипела я и быстренько подползла к матрасу. Какое блаженство растянуться во всю длину! Хоть на половину минутки. Под бурные препирательства подруги и дочери, сплоченно кинувшихся выполнять мой приказ. Больше, чем полминуты, тянуть нельзя – «подпольщик» сбежит.

– Ир, ты извини за неласковую встречу, нас какой-то идиот закрыл на ключ. С обратной стороны. Я от щелчка проснулась, Ленусик за мной. Тебя в комнате нет. Попробовали уточнить, где тебя носит, а дверь на замке. Тут что угодно заподозришь. В голову не пришло, что далеко ходить не надо, ты тот самый идиот и есть.

– Где мой сарафан?

– Я его рядом с матрасом расстелила. Как прикроватный коврик. Чтобы не помялся.

– Прощаю вам все только потому, что под руками у вас не нашлось приснопамятного обломка.

В трех словах я осветила подробности своей вылазки и быстро напялила сарафан. Не важно, что задом наперед. Дурак не поймет, а умный интеллигентный человек не скажет.

– Надо поймать хотя бы одного «подпольщика».

Я выскочила из комнаты с намерением кликнуть на помощь могучую кучку с крыльца. Но она уже рассосалась, пришлось спешно ретироваться в холл, заняв наблюдательный пункт у входа-выхода. Из каморки проявились световые проблески. «Подпольщик» возвращался назад. Снова скрипнула пограничная дверца, фонарик погас. В тот момент, когда таинственная фигура появилась в холле, я нажала на клавишу выключателя. Фигура ахнула и загородилась от света пластиковым пакетом с «капустой». Под Наташкино «Фига себе!» и Аленкино «О-о-о…» он, рассыпаясь пачками иностранной валюты, и выпал из рук молодоженки Анюты. «Подпольщик» оказался «подпольщицей». Интересно, где она приобрела такой красивый халатик?

5

Мы недолго таращились друг на друга. Я в один миг выключила свет. Отбивалась от звания кретинки дальше, неоднократно напоминая, что радиус сбора урожая с импровизированного «поля чудес» ограничен. Вполне хватит направленного луча фонарика. В доказательство его существования Анюта тут же этот фонарик и грохнула на пол.

По-видимому, терпение фонаря, в отличие от моего, кончилось. Он отказался освещать «поле чудес», переродившееся в «поле брани» (не путать с местом ратных дел), несмотря на то, что брань была фильтрованная. Иными словами – цензурная и на самом тихом уровне. Взаимные оскорбления цедились сквозь зубы. Сказывалась нервозность обстановки. Никому из нас раньше не доводилось сгребать деньги в кучу, а тут еще Анюта тормозила процесс, пытаясь отстоять свое право на них. Только благодаря значительному перевесу сил в нашу сторону мне удалось за несколько пробежек перетаскать пачки купюр в комнату. В подоле сарафана. Анюта, все еще находящаяся без сознания в голове, добровольно потрусила за ними. Обеспеченная Натальей короткая световая вспышка в холле показала: деньгами при их передислокации мы не сорили.

Молодоженка не сразу уверовала в чистоту наших намерений. Не слыша никого кроме себя, тоненько причитала, пытаясь убедить нас в том, что деньги предназначены для окончательного расчета с покойником.

– Дура сопливая!!! – не выдержала Наташка, наградив ее легким подзатыльником.

Голова у девицы нырнула вниз, но тут же вернулась обратно. Взгляд стал осмысленным. Во всяком случае, мне так показалось. Разве в темноте разглядишь?

– Мы же спасли тебя от скорой встречи с ним на том свете! – продолжала возмущаться Наталья.

– Я не сопливая, – шмыгнув носом, быстро среагировала Анюта. Своевременно отпущенная затрещина стимулировала процесс мышления.

– Но все равно дура, – милостиво согласилась Наташка. – Как ты узнала, что мы перепрятали деньги из нашей машины в подвал?

– А при чем тут ваша машина? – снова начала проявлять непонятливость Аннушка. – Я их лично в подвал доставила и лично запрятала в бочку. Прямо в кейсе, заложив сверху продуктами. А сегодняшней ночью приснился странный сон. Вроде как деньги из нее украли. Дениса растолкать не удалось, ну я и поплелась проверить. Моей тетушке, маминой сестре, недавно приснилось, что у мужа вырос собачий хвост. Она еще радовалась: собака, мол, друг человека. А через неделю – бац! Сон в руку. Дядя Витя неожиданно кобелем оказался. Две его любовницы позвонили тетушке и такого наговорили… Так вот, о сне в руку. Представляете, я деньги в бочку прямо в кейсе положила, а сейчас обнаружила их в пластиковом пакете. Полтергейст какой-то. Может, бочка аномальная?

– Я похожа на полтергейстершу?

Наташка замерла, демонстрируя полную серьезность. Как при съемке на паспорт.

– Перетаренные из кейса в пакет деньги спрятаны на дно бочки именно мной. Не догадываясь, пошла проторенной тобой дорожкой. Хочешь сказать, что не ты кейс в наш багажник подсунула, – задумчиво проронила подруга. – Уже хорошо. Круг подозреваемых сужается, принимая форму овала.

– Как бы этот овал не обернулся лежачей восьмеркой – знаком бесконечности, – выдала я свои опасения. – Ясно одно, тот, кто охотится за деньгами, сейчас в доме. И он либо очень догадливый, носом чует, где деньги лежат, либо тайком отследил место их последней закладки. Вытащив запрятанный Анютой кейс из бочки, не имел возможности прихватить его с собой. Боялся разоблачения. Куда ни глянь, мы тут как тут. В результате закинул чемоданчик в нашу машину и постарался временно ее обездвижить. Следовательно, хорошо знаком с богатым внутренним содержанием капота. Поломка легко устранимая, но не сразу. Спасибо за то, что не проколол шины. Наше долгое присутствие здесь ему ни к чему. И мне по-прежнему кажется – преступник действует не один. Ир, тебе тоже так кажется.

– Вы говорили о моей скорой встрече с покойником. А зачем она мне? – дрожащим голосом спросила Анюта.

– Действительно, зачем? – поддержала ее Алена. – Не вздумай соглашаться.

– А кто ее будет спрашивать? – вмешалась Наташка. – Если бы не твоя полуголая мать, устроившаяся под столом, они бы уже встретились.

Я вежливо кашлянула, давая понять подруге, что не считаю ее слова реверансом в свой адрес. Не стоит подчеркивать негативную сторону моей ночной вылазки. И, не дав Наташке времени на ответный выпад, коротко поведала о результатах променада. Заодно, сгустив краски, расписала в деталях подробности несостоявшегося свидания Анюты с охотником за деньгами. Но перестаралась. Она окончательно перепугалась. Да так, что не могла и слова молвить. Трясущимися руками с трудом поддерживала трясущийся подбородок. А меня очень интересовал вопрос – кто знал о покупке Денисом недвижимости и предстоящем окончательном расчете. До тех пор пока я сама себе на него не ответила: да разве всех сосчитаешь? Родные люди могли поделиться этой радостью с друзьями и близкими. А пусть обзавидуются! Последним, в свою очередь, не хотелось переживать муки зависти в одиночку. Не исключено, что сам Денис кому-то случайно проболтался. Или тот же Пашкин. Или вроде как ничего не знающая Анюта. Однако девица так отчаянно замотала головой, что я сразу ее реабилитировала. А затем прямо заявила: о покупке участка заранее знали все приглашенные на свадьбу. Ведь приглашались-то они именно сюда, в новую загородную резиденцию супругов Ольховских.

– Так бы сразу и сказала. К чему было трепать нервы дурацкими вопросами, на которые уже заготовлен ответ? – с некоторым неудовольствием заметила Наташка.

– Давайте лучше обсудим, что делать дальше, – предложила дочь.

– Давайте, – легко согласилась Наташка. – Ир, твое предложение?

– Не высовываться! – мрачно заявила я. – Пока не проснутся и не придут за нами надежные люди. К сожалению, сверху нас курируют темные силы. Не известно, на что решатся с отчаяния, зная, что деньги при нас. Мы прекрасно это разрекламировали. Может, зашлем кого-нибудь в разведку через окно?

– Как вовремя ты о нем напомнила! – обрадовалась Наташка. – Надо немедленно закрыть его на шпиндель.

– Шпингалет, – внесла я поправку.

– Да мне все равно, лишь бы закрывался, – отмахнулась расторопная подруга, торопливо подскакивая к окну. – Тем более что ни того, ни другого здесь нет. Окно пластиковое. Не представляю, как высидеть здесь в полной духоте. Нет, я лучше постою на карауле у открытого окна. В верхнюю брешь при всем желании никто не пролезет, а открывать его на полную катушку опасно. Не понимаю, как можно надежным людям дрыхнуть в такое тревожное для нас время? Хорошо, что быстро светает. Почти утро.

– Сейчас бы компотику… – вздохнула Алена. – Того самого, который Анюта из клюквы сделала, а Наталья Николавна пустила в расход на предотвращение пожара.

– Да ничего я не делала. Кто-то из девчонок предложил протертую клюкву водой разбавить, вот и разбавили, – устало заметила Аннушка. Притомилась бедняжка. Не мудрено, столько тряслась. Сама себе вибромассажер.

Осторожный стук в дверь внес дисгармонию в установившееся было душевное равновесие. Наташка мигом покинула свой пост у окна и влилась в нашу тесную компанию.

– Кто там? – неестественно тонким голоском пискнула она, судорожно комкая плед.

Никто не отозвался. Алена позволила себе предположить, что это мышка-норушка.

– Немая, – добавила Анюта.

– Глухонемая, – уточнила Наташка. – И дура. Додумалась искать среди нас – сестер по несчастью братьев по разуму! Так мы ей и открыли.

В самом низу двери раздалось легкое шуршание. Мы напряженно уставились на показавшийся уголок послания.

– Факс пришел, – автоматически отреагировала я, не двигаясь с места.

– Не-е-е… Листовка. Или поздравительная открытка, – вытянув шею на допустимую длину, поправила меня Наташка. – Видите, это что-то плотное. Анюта, не хочешь принять запоздалое поздравление? Вдруг оно от мужа. Напоминает тебе твое место в доме.

Анюта быстро откатилась на задний план матраса, продемонстрировав таким образом свое решительное «нет!»

– Понятно. Окончательного просветления ждать не стоит. Где-то я пристроила свой фонарик, – бормотала Наташка, бороздя матрасные просторы. Вместе с фонариком, выкатившимся из свернутого в комок пледа, край которого она тащила за собой. – Ир, проверь карманы своего сарафана.

– Не могу. Они у меня сзади. Впопыхах сарафан задом наперед надела. Но это не важно. Я на карманах сидела, фонарика в них не было. Не шевелись! Сейчас ты сама на него сядешь. Ленусь, подкинь Наталье ее светильник. Только аккуратно, не разбей о самую умную часть ее тела. Твердолобую. Я боюсь промахнуться, лучше сползаю за посланием.

– Стойте! Я сама.

Шустро развернувшись, подруга схватила фонарик. Не выпуская из рук инициативу и плед, подкралась к двери. Присев на корточки, внимательно вгляделась в неподвижный треугольник, обозвав его письмом с фронта. Задействовать фонарик не решилась. Я фыркнула, за что и получила от нее титул балбески.

– А вдруг к посланию прикреплен взрывной подарочек? Дернешь, деточка, за веревочку, дверь и откроется. И кто ее знает, на кого из нас выпадет…

– Возможно, дверь не одна откроется, а вместе с истиной, – предположила дочь. – Не уверен – не поднимай!

У Анюты окончательно сдали нервы. Она вскочила и с рычанием метнулась к двери. Наташка подвинуться не успела, не ожидала столь стремительного натиска, но кувыркнулась удачно – прямо на свой плед. Удивительная предусмотрительность!

Резким движением Аннушка выхватила послание и кинулась с ним к окну, однако Наташка успела схватить ее за ногу.

Все мы ошибаемся. Вот и Наталья ошиблась, решив, что девица додумалась выкинуть послание из окна, не читая. Я же была уверена в другом: если оно и полетит, то вместе с Анютой. В какой-то мере оказалась права. Жаль, у девушки не имелось Наташкиной предусмотрительности и пледа. Зато было везение, которым в данный момент подруга не обладала, но обладал ее фонарик. Он откатился прямо ко мне. Словом, пока они барахтались на полу, пытаясь обрести прежнее положение, мы с Аленой, успевшей добыть с пола открытку, читали вслух ее стихотворное содержание. Дочь с выражением, я – без. Уж очень резали слух топорные рифмы на свадебный мотив. И только закрыв открытку, напоминавшую обложку книги, из которой вырвали все страницы, поняли, что не туда смотрели. Главное было написано от руки печатными буквами и на обороте. Предлагалось выбрать правильный вариант: провести лучшие годы своей жизни на зоне или по-хорошему расстаться с деньгами, которые нам не принадлежат. Далее шли дополнения и подсказки. К первому варианту: немедленный арест вместе с уликой – деньгами, на которых засветились наши пальчики. Это для счастливчиков. Не исключены случайности, в результате которых кое-кто до ареста просто не доживет. Легко догадаться, что денежек мы так или иначе лишимся. Второй вариант напрашивался в качестве единственно правильного и без подсказок. Достаточно немедленно (до рассвета) сложить пачки в пакет, по веревке спустить его со второго этажа из окна последней комнаты (напротив спальни молодоженов) с видом на реку – и вот она, свобода! Даже не надо ждать, когда подберут пакет.

– Я за свободу! – проголосовала двумя руками Наташка. – Вы тоже, – благоразумно позаботилась она обо мне и Алене. – «Против» никого нет, есть одна воздержавшаяся ненормальная. Ну и фиг с ней. Шестеро-то – «за». Большинство голосов против одного дурацкого!

Кивком головы Наташка указала на Анюту, но та выразила протест, заявив, что она тоже за свободу, но не только политическую, но и экономическую. Ей, видите ли, нужна финансовая независимость. И обвинила Наташку в фальсификации результатов голосования. Арифметика проста: три человека не могут обладать шестью голосами.

– Не надо подозревать меня в подтасовке! – рассердилась Наташка. – За каждой из нас троих стоят наши мужья. Давно и прочно. А ты со своим без году неделя. Медовый месяц короток, грядет время подсчитывать недостатки друг друга и осознавать, что вы совершенно разные люди. И зачем нам, шестерым, сомнительное счастье дожить до своего немедленного ареста? Причем за чужие деньги и за чужого покойника, отправленного в вечность чужими руками. Где Пашкин? Будет нашим седьмым голосом.

– Его нет, – деревянным голосом доложила Анюта. – Он… Его увезли… Увез… Олег.

– Слава те, Господи! – перекрестилась подруга. – Есть надежда встретить арест живыми. Будем считать, что Пашкин и есть тот самый несчастливчик-«кое-кто», которому до него не дожить. Ох-х-х… Все-таки не уберегли парня!

– Все как раз наоборот, – вздохнула Анечка. – Именно его-то и уберегли. Он тайком уехал с Олегом и Анастасией. Олег Дэну с дороги звонил. Утром проверят наличие денег на пластиковых картах и… И дальше не знаю. – Анюта закрыла лицо ладонями и глухо проговорила: – Ничего не понимаю! Но уверена в одном: чужие деньги нам не нужны, а своих не отдадим. Мы, между прочим, большую их часть занимали!

– Жадность до добра не доводит. Кейсовая наличность вам, безусловно, чужая! – не выдержала я. – Это видно даже невооруженным глазом. В смысле, без оптического прицела. Курс доллара по отношению к родимому рублю вы знаете. В куче на матрасе куда больше, чем ваша задолженность Ежову.

– Ирка-а-а… – восхищенно покачала головой Наташка. – Даже я этот момент не просекла. Тебе только чужие деньги считать! Со своими у тебя напряг – путаешься.

– А ты вообще свои считаешь только после того, как истратишь! Вечная им память! Они у тебя никогда не залеживаются.

– Зато у тебя залеживаются! Основная часть оседает в карманах продавцов, которые тебя откровенно надувают. Остаток постоянно ищешь, пытаясь вспомнить, куда положила, сколько и положила ли вообще.

– Да хватит вам препираться! – не выдержала Алена. – Нашли время! А что, если нам оставить спорную сумму долларов, а остальные спустить? С пояснительной запиской и требованием уничтожить весь отснятый в целях компромата материал.

– А это выход! – обрадовалась Наташка.

– Остаток сто тридцать четыре тысячи баксов! – запальчиво заявила Анюта.

Мы спорить не стали. Да хоть сто сорок для ровного счета. Одной тысячей долларов больше, одной меньше… Не наши же. Стоило поторопиться.

– А почему бы просто не вынести валюту на улицу и не доставить пакет в условленное место? – озадачилась Анна.

– Спятила? – испугалась я. – У входа и на участке дежурят наши люди. Тебе хочется лишних вопросов? А могут и вообще отнять передачку, организовав поиск вымогателя. Всю операцию по обретению свободы провалим. Хватит демагогии! Отсчитываем деньги.

Две пачки валюты по пятьдесят тысяч отложили, не пересчитывая. Третью пришлось распечатать. Тридцать четыре тысячи пересчитывали хором и не единожды. Закончив пересчет, изумились: основная кучка-то почти не убавилась. Пашкин вывез в кейсе не меньше двух миллионов долларов. После этого обнаружилось, что пояснительную записку писать нечем и не на чем. В конце концов с бумагой более-менее определились: можно использовать лицевую сторону полученной открытки, а вот с заменителем ручки или карандаша… Шашлык отмели сразу. Компот обсуждали чуть дольше, но тоже отвергли. По причине его отсутствия, а равно – отсутствия пера. В морозилке две курицы, но голые.

– У меня же наверху сумка! – шлепнула себя по лбу Анюта.

– Соображай, что мелешь! – рассердилась Наташка. – Как ты мыслишь писать что-то сумкой? При всем желании невозможно.

– Напишешь! – возразила Анюта. – Внутри нее косметичка, а в косметичке косметический карандаш. Надо бы прикупить новый.

– И старый сгодится! – заверила я. – Только будет ли он писать на глянцевой поверхности?

– В сумке валяется рецепт фетучини с семгой. На простой бумаге. Перед отъездом из инета скачала. Вкуснота-а-а. Необыкновенная!

– Надо бы название записать, – воодушевилась Наташка. – Хоть что-то полезное извлеку из этой поездки.

– Не морочьте себе голову, – отмахнулась Анюта, – обыкновенная лапша со сливочным соусом и семгой, курицей или… Кстати о курице! Мы про перо забыли, вернее, про карандаш. Значит так: сто тридцать четыре тысячи кровных тащу я, пакет с основной суммой – Наталья Николавна. Алена закрывает дверь на ключ и идет третьей. Ирина Санна, а вы не можете ходить с оглядкой? Или задом наперед?

– Успокойся, несчастная! – потребовала Наташка, в принципе не приемлющая чужого лидерства. – Ирина и передом наперед нормально не ходит. А оглядывается только тогда, когда шлепнется. Потому как интеллигентка. Вдруг рядом кто-нибудь из знакомых завалился? Сшибла нечаянно. Надо же поздороваться. Ей лучше держаться третьей по счету. Алена с большой сумкой пойдет второй, а я с ключом от комнаты, где деньги лежали, наше стадо сзади прикрою.

– Опасаться нам нечего, и все же будьте внимательны. Передвижение наверняка будет под контролем. Есть шанс угадать вымогателя, но едва ли ему это понравится, – на одном дыхании выдала я свои наставления. Про себя решила, что не стоит обижаться на Наташку, ибо правду глаголет. – И хватит мешкать, светает.

И все же мы замешкались. Когда оказались на втором этаже. Окна и двери всех комнат были распахнуты настежь. Народ спал спокойно, не заботясь о том, как выглядит без простынок, легких одеял и кое-каких предметов нижнего белья. Скрип ступенек никого не разбудил. Восхождение было почти закончено, когда Наташка вспомнила про отсутствие веревки. Я-то ее мимику и жесты сразу поняла, сколько лет дружно соседствуем, а вот Анюта с Аленой… Но им, неопытным, простительно. О чем можно подумать, когда перед тобой кривляются с высунутым языком, изображая петлю на шее и подтягивая виртуальную веревку вверх?

Анюта отчаянно замахала руками, давая понять, что не приемлет физического насилия над вымогателем. Алена ее поддержала – головой, руки были заняты денежным мешком. На беду у Анюты выпал на пол пакет с ее «кровными». Шлепок показался громом небесным. Застыв в нелепых позах, мы со страхом ожидали массового пробуждения. Уж очень оно не ко времени. Лучше всех смотрелась Наташка. Высунутый язык и задранная вверх правая рука с соединенными в щепоточку пальцами придавали ей некий шарм.

6

Первой опомнилась Анюта. Подхватив свою ношу, она в панике рванула с ней в туалет, но тут же вылетела обратно, нервно закрыв за собой дверь и прижав ее коленкой. По уважительной причине, изложенной ей вслед очень нетрезвым мужским тенором: «Занято!» У Наташки, как по команде, опустилась вниз рука, с небольшим отставанием занял свое место и язык. Аннушка, отстав от двери в туалет, не раздумывая, понеслась прятаться в свою спальню, мы – следом. Тоже не раздумывая. Девица вполне могла бездумно огрызнуться: «Занято!» У порога она внезапно остановилась, заполнив своей юной привлекательностью весь дверной проем. Мы помогли ей проследовать дальше и тут же об этом пожалели. Вне сомнений, Денис недолго спал в одиночестве. Супружеское ложе с ним делил долговязый парень, ранее висевший на Николаше. Уткнувшись лбом в костлявую лопатку похрапывающего сокроватника, Дэн весьма недвусмысленно его обнимал. Время от времени пальцы молодожена шевелились, явно пытаясь определиться в пространстве. Следом раздавалось его легкое бормотание. Похоже, он искренне жалел то ли себя, то ли Анюту за ее худобу. Третьим лишним на сброшенном вниз одеяле спал в позе зародыша Николаша. Рядышком аккуратно пристроилась подушка. Сама по себе.

Пока Анюта наливалась гневным негодованием, а мы с Аленой просто хлопали глазами, хозяйственная Наташка успела обеспечить полную комплектацию всех необходимых нам предметов. Аккуратно лавируя между разложенными на полу подарками, включая Николашу, перетащила реквизит в располагающуюся напротив комнату.

– Ты знаешь типа, выселившего тебя с койки? – поинтересовалась я у Анюты, отвлекая ее от жестоких планов отмщения мужу и сокроватнику.

– Андрей. Талантливый программист. Вместе работают, вместе спят, – со злостью ответила она и гордо покинула спальню.

Двери в комнате напротив не оказалось. Куда делась – непонятно. А ведь была, я это видела в ходе нашей с Наташкой дневной операции по спасению девушки Нади. Неужели кто-то прихватил дверь на память?

Комната пустовала, если не считать четырех бездарно простаивающих раскладушек с постельными принадлежностями. Наташка сразу «засучила рукава». Сославшись на мой задумчивый вид, поставила меня караульным при входе. В таком, мол, состоянии меня только бульдозером с места сдвинешь. Подобную технику найти не проблема, проблема затащить ее на второй этаж. Словом, торчать в дверях – мне самое милое дело: надежно, выгодно (я бессребреница), удобно. Никому не мешаю.

Алена получила задание связать воедино отдельные веревочки от подарочных упаковок. Правда, с небольшим опозданием – уже после того, как принялась за работу сама. Наталья, порывшись в сумке Анюты, выхватила из нее косметичку и, надо полагать, листок с рецептом фетучини. Листок сразу пристроила в свой карман, а сумку перебросила бездельнице Анюте, послав девицу вместе с ней «щи лаптем хлебать».

– Так вам лапти везде и валяются! Легче бульдозер сюда затащить, – проявила сообразительность Анюта и с места не сдвинулась. Только пристроила ближе к сердцу свой пакетик с деньгами.

Удивляясь непослушанию современной молодежи, подруга оперативно оторвала кусок тонкого картона от какой-то коробки, коротко обругала его красочную внешнюю часть за аляповатость и еще короче признала годным для ответного письма вымогателю. Экономила время – на улице катастрофически светлело.

Текст послания не обсуждался. Огрызок косметического карандаша был слишком мал, доживал последние штрихи в своей жизни, требовалась сестра таланта – краткость. Под мою диктовку Наталья вывела на картоне: «Минус 140 т. до выяс. и возврата компр-та». Послание вместе с карандашом сунула в пакет с деньгами. При этом я не переставала чувствовать себя полной кретинкой. Спрашивается, к чему все эти заморочки? Внешняя стража наверняка дрыхнет. Куда легче просто тихонько пронести мимо нее деньги и оставить в условленном месте. Допустим, «под сосною, под зеленою». Впрочем, в лесу трудно определиться со сторонними наблюдателями – вымогатель опасался слежки, здесь же все на виду, все углы дома просматриваются. Успеет удрать с валютой.

За спуском пакета следили коллективно, сетуя на невольную задержку. Были уверены, что наши искренние сожаления вымогателями будут услышаны и приняты во внимание в качестве смягчающих обстоятельств. Во избежание хищения денег посторонними лицами, мы долго торчали в окне, делая вид, что заняты обсуждением планов на светлое будущее. Непростительная ошибка! Фактически мы «тянули кота за хвост», мешая человеку подобраться к своим купюрам. Мне почему-то казалось, что он будет в маске, следовательно, бояться опознания ему не стоило. Однако человек категорически не желал демонстрировать нам показательное выступление из кустов. Кончилось все плачевно. Мы и не заметили, как из-за угла дома к «посылке» подобрался дозорный Паша и в метре от нее замер. Вместе с железной кочергой.

– Эт-то еще что такое? – слишком театрально спросил он у самого себя и пошевелил пакет кочергой. Не получив ответа, продублировал вопрос – вначале наглухо завязанному пакету, затем, задрав голову, нам. Ибо сказано: сколько веревочке ни виться, а конец будет. Пришлось дать команду «отдать концы!»

– У меня всего один, – напомнила Наташка и поторопилась от него отделаться – отпустила, показав Паше чистые ладони.

– Эт-то? – тыкая в направлении пакета пальчиком, с запозданием пролепетала Анюта и жеманно пожала плечиками. – Эт-то, как ее…

– Малява! – подсказала Наташка и тут же предложила следопыту немедленно катиться туда, откуда пришел.

Он пробурчал нечто неразборчивое, сплюнул и покинул территорию, заодно прихватив маляву. Наши приглушенные, но отчаянные требования вернуть ее назад, проигнорировал. Я запаниковала. Из двух вариантов действий, предложенных вымогателями, мы выбрали самый приемлемый. И на тебе! Этот идиот Паша!..

– Идем на перехват! – бесстрашно заявила Алена, а я напомнила соратницам, что действовать следует с оглядкой. За валютой охотится не менее двух человек. Один из них отсиживается в кустах, другой – где-то здесь, в доме. Об остальных даже не хочется думать. Скорее всего, они на мансардном этаже, но не исключено, что и в соседних комнатах или вообще в лесу. Однако подельники даже на расстоянии мыслями и намерениями вместе. А уверенности в том, что они благие – нет. Алена мне поддакнула, заявив, что благие намерения в наше время дефицит. Ими, как известно, давным давно, то ли в ХIV, то ли в ХV веке вымощена дальняя дорога в ад. Именно в те времена родилась эта истина. Словом, от кучи благих намерений осталась одна некондиция.

Наташка нахмурилась, потерла рукой переносицу и предложила вдолбить в голову прячущегося в доме соучастника здравые мысли. Они сами заставят его изменить некондиционные намерения. Жаль, Паша кочергу унес. Я нервно напомнила о текучести времени, заявив, что кочергу мне совершенно не жалко, а вот нас… Впрочем, Пашу тоже жалко. Но мы как-то себе ближе будем.

Никто не решался сделать первый шаг к дверному проему. Всем казалось, что в коридоре нас с нетерпением ждет «подслушивающее устройство» – киллер. Для удобства и дверь с петель снял. Переминаясь с ноги на ногу, я достоялась до момента бесшабашности. Так сказать, подала пример истинной храбрости. Только он оказался не очень убедительным. Сделав шаг вперед, я сразу отступила назад. Угораздило же подругу озвучить вопрос – какой именно банк ограбили соучастники и сколько жертв после себя оставили. Ей-то не все равно?

Прокрутив в голове сводку чрезвычайных происшествий, случайно почерпнутую при сборах в дорогу с экрана дачного телевизора, я вспомнила свои выводы о явном снижении в столице общего уровня преступности. Убийственная жара и смог действуют на всех. В таких условиях злоумышленникам не то что грабить банки или инкассаторов, но даже проблематично руку протянуть к тому, что прямо на виду лежит. Если бы грабеж банка состоялся, москвичей непременно бы известили. Надо же отвлекать население от природного катаклизма – африканской жары.

– Не понимаю, почему мы до сих пор здесь торчим? – Анюта укоризненно посмотрела на меня. – Если кто из вымогателей и был дома, так давно уже улизнул.

Все поспешно с ней согласились. Кривя душой, я возразила. Пакет с деньгами попал не по назначению. Скорее всего, «домашний питомец» все еще торчит в доме.

– Зачем? – Анюта еще теснее прижала к груди свой денежный сверток. Материалистка несчастная!

– Затем! – удостоив ее презрительным взглядом, ответила Наташка. – Нам совершенно не хочется с ним встречаться.

– Давайте будем думать о хорошем, – вмешалась я. – Деньги – зло. А вымогатели Анюте зла не желают. С паршивой овцы, как говорится, хоть сто тридцать четыре тысячи… Нет, про паршивую овцу я неправильно выразилась.

– Кажется, Паше они не желают зла в большей мере. В количестве прямо пропорциональном содержимому пакета, – прошептала Алена, и мы синхронно отступили к окну. За окном ничего не изменилось. Застывшая картина раннего, но совсем не прохладного утра.

– Мне надо спрятать свои деньги, – проявила озабоченность Анюта. – Наташа, можно я временно пихну их вам за пазуху? Там места больше, чем у меня, их никто не заметит.

– Еще чего! Да на фига ж мне такой аксессуар?! Ценности моей светлости он точно не прибавит. Я и без него хороша. Ну хватит здесь торчать! Сбегай и разбуди своего мужа. Проблемы жены должны быть и его проблемами. Всего-то коридор поперек перебежать. Пара скачков! Я подстрахую.

Схватив меня за руку, Наташка двинулась к выходу. Я успела уцепиться за Анюту. В ее очаровательном халатике что-то треснуло, и это придало ей храбрости, основанной на благоразумии. Девица вспомнила, что не мешало бы переодеться.

Пустой коридор создавал иллюзию благодатного покоя. Из-за двери спальни молодоженов, стилизованной под ночлежку, не доносилось ни звука. Именно поэтому Анюта едва не заорала. Наташка вовремя подсуетилась, сунув ей под нос свой кулак. Понятливая девица мигом закрыла рот. И правильно сделала. Следовало поберечь голосовые связки на будущее. Дверь спальни, открытая резким Натальиным рывком, даже не скрипнула. С порога нас обдало легким сквознячком, и мы застыли, наслаждаясь мимолетной и относительной прохладой. Троица спящих парней даже не сменила положения. Дрыхли так, словно заплатили налоги за десять лет вперед, что отметила вслух Алена. Легким щелчком ее поддержала самовольно закрывшаяся от сквозняка дверь.

– Теперь все десять лет и проспят, – посетовала Наташка, отпихивая в сторону Анюту, пытавшуюся поцелуем разбудить своего спящего красавца. – Лучше захвати себе другой прикид. Боюсь, твоего «прынца» теперь и пушкой не разбудишь. С оружейного завода времен Демидовых. А давайте-ка попробуем так.

Наталья потормошила Дэна за нос, призывая немедленно проснуться и взглянуть на нее в качестве примерного портрета своей женушки десять лет спустя. После предоплаты налогов. Дэн не сопротивлялся, но и просыпаться не желал. Перейдя на дыхание ртом, гнусаво жаловался на неисправность тренажера и пытался петь. Соседу по кровати и Николаше шум не мешал. Оба спокойно похрапывали.

– Такое впечатление, что ребяток накачали снотворным, – задумчиво произнесла Алена.

– Какое там снотворное! – возразила Наташка. Вся «веритас» в количестве выпитого «ви2но». Самое отвратное то, что они продолжают его лакать даже во сне. Без закуски. Потому и просыпаться не желают.

– А если все остальные в таком же состоянии? – испугалась Алена.

Анюта, сграбастав кучу одежды, выронила упаковку с деньгами.

– Сонное царство! Я никогда еще не видела Дэна в таком состоянии.

– «О сколько нам открытий чудных»… сулит супружеская жизнь! – не выдержала я.

Ловким и сильным пинком Наталья загнала упаковку под кровать. С комментарием: подальше положишь, поближе возьмешь. Прятать ценности следует на видном месте.

На мой взгляд, место было слишком уж видным. «Проброс!» – печально отметила я. Подруга плохо рассчитала свои силы. Пролетев под кроватью, сверток врезался в стенку под окном и замер, доступный любому любопытному взгляду. Да и не только любопытному. Прямо приковывал к себе внимание. Наташкина задумчивость меня насторожила. Подруга явно вынашивала планы пробраться к окну, чтобы отправить сверток назад. Неизвестно, сколько бы она так развлекалась, гоняя его туда, сюда и обратно в целях достижения золотой середины. Да и денежная упаковка могла нарушиться. Пока Наташка размышляла, куда отфутболить мешающего своими длинными ногами Николашу, я, опасно балансируя, преодолела супружескую кровать по верху. Тем же путем вернулась обратно. С деньгами. Небольшая пробежка с риском для жизни Дэна и его приятеля пошла мне на пользу. Я сразу вспомнила об Анютиной сумке, забытой в комнате напротив. Замечательное средство для переноски компактной суммы долларов. С Наташкиной «за пазухой» не сравнить. Под ее шипящее «С цепи сорвалась!» девицы, уступив мне дорогу, ринулись за мной. Я притормозила, пропустив их вперед, но они встали как вкопанные. Следовало закрыть дверь покинутой спальни. Порядок есть порядок. Я бы ее и закрыла, да изнутри мешала Наташка. Отчаянно рвалась к нам. Решив не задействовать себя далее в роли сорвавшейся с цепи девочки на побегушках, я смирилась и выпустила подругу из спальни. Не обращая внимания на ее мимику и жесты, приказала Анюте немедленно притащить забытую сумку. Она с готовностью кивнула, бросила одежду на пол и вместе с пакетом исчезла в комнате. Буквально тут же раздалось ее растеряное: «Сумку украли!»

– Тише! Гостей перебудишь. Да что ж ты такая горластая? Для завтрака еще рановато. Орать надо шепотом. И смотреть лучше. – Наташка фыркнула и, дав нам с Аленой установку собрать с пола шмотки, отправилась демонстрировать Анюте, как именно следует «смотреть лучше».

Вернулись обе ни с чем и с каменными лицами. Я сразу предложила сменить место стоянки. Внизу, по крайней мере, свои люди спят. Димыч, например. Он-то и подскажет, стоит ли идти с обыском по всем комнатам.

– Да пропади эта сумка пропадом! – вскинулась Анюта. – Все равно в ней ничего ценного не было. Кроме косметички, рецепта, проездного, ключей от квартиры, почти пустого кошелька и…

– Замечательно! – воспряла я духом и потрясла свертком. – Главное, в сумке не было этой упаковки. Охотились именно за ней. Значит, все-таки получили наше послание на картонке и не согласились с предложением. Потребовали немедленного и окончательного расчета. А чтобы не утруждать себя и нас спорами, свистнули сумку, надеясь, что остаток задолженности именно в ней. Нормальные люди не шастают без отрыва от крупной денежной наличности. Можно сказать, напоказ. Это дурной тон и своего рода провокация.

Я онемела от страха, начиная вникать в содержание своего выступления. Если вымогатели получили послание, то вместе с денежным мешком, в котором оно и находилось. Мало того – непосредственно от Паши! В таком разе он либо сообщник, либо… геройски пал от их рук где-нибудь за углом дома.

Сообразительный коллектив дошел до этих выводов своим умом и после короткого обмена мнениями увлек меня к лестнице. По дороге я заупрямилась, проявив стремление заглянуть в туалет.

– Нашла время! – прошипела Наташка.

– Там «занято!» – напомнила Алена.

– Ща освободим! – расхрабрилась Анюта и рывком распахнула дверь.

Внутри никого не было. На лице девушки отразилось горькое разочарование.

– Лазутчик, – простонала Алена, – почти попался на унитазе, а мы его прошляпили!

– Не расстраивайся, – погладила ее по головке Наташка. – Все равно не удалось бы спустить его в унитаз. Жаль, мы с вечера не настояли на переписи населения коттеджа. Давно бы выявили лишних людей. Интересно, Паша живой или… полуживой? Ир, не тормози, остановка у туалета по требованию.

Я сразу же развернулась и заторопилась к лестнице. В полной уверенности, что остальные последуют за мной. Мимоходом отметила, что все двери в комнаты закрыты. Явившийся за сумкой лазутчик обеспечил себе условия для конспирации. Вслед мне неслось шипение троицы. Этак совсем разучимся говорить нормальным языком.

В следующую минуту я едва не скатилась по ступенькам. Оглянувшись назад, потеряла бдительность, а следом и пакет с деньгами. Забыв обо всем на свете, включая меня, троица любовалась явлением Николаши из спальни. Вцепившись руками в дверную коробку, он тщетно пытался перешагнуть маленький порожек. Выбирая подходящий момент, старался задействовать то одну, то другую ногу. Ни одна не слушалась. Паренек не сдавался, несмотря на внушительную амплитуду колебаний, упорно стремился к цели. Надо полагать, туалетному отсеку. И при этом не придвинулся к нему даже на сантиметр. Сколько бы Николаша так болтался, не известно, но неожиданно его правая рука потеряла опору, он угрожающе накренился и, едва успевая перебирать ногами, полетел к моим единомышленницам.

– Блин! Штормовое предупреждение! Все вон! – глухо вякнула Наташка, и резвая тройка понеслась ко мне.

Опасаясь принудительной эвакуации вниз, я попятилась и, как выяснилось, шагнула сразу через две ступеньки. Меня немного занесло. Я инстинктивно попыталась обрести опору в перилах. Вот в этот-то момент мешающая мне упаковка валюты и нырнула в лестничный проем. А следом мужественно загремел на пол Николаша. Ни вопля, ни стона, одни сдавленные ругательства.

Так или иначе, но сон гостей был потревожен. Из комнат доносились возмущенные голоса. Сообщая сигналы точного времени, народ требовал прекращения издевательств и ответа на вопрос, сколько можно колобродить?!

Мы приостановили бегство и с сомнением уставились на Николашу. Не верилось, что он сможет вразумительно ответить. Я всерьез опасалась, что у него внутри могло что-нибудь стряхнуться, сместиться, а то и треснуть. Но Анюта поведала – у Николаши за спиной сорок два прыжка с парашютом, технику безопасности при приземлении он назубок знает. Не может быть, чтобы на лету не сгруппировался.

Возможно, мы и сочли бы его нуждающимся в оказании помощи, однако опытный мастер «летных» дел довольно ловко пополз в заданном самому себе направлении. И ведь дополз! Вот только открывавшуюся наружу дверь туалетной комнаты напрасно пытался открыть внутрь. Головой.

– Упертый. Не привык отступать, наверняка брешь пробьет, – уважительно прошептала Наташка.

– Придурок! – поправила ее Анюта. – Кажется, его тошнит.

– А ну-ка, девушки! – подтолкнула подруга Аленку с Анютой к мученику. – Молодым везде у нас дорога!

– Скатертью… – автоматически пробормотала я, спускаясь еще на одну ступеньку. И вспомнила об улетевшей упаковке, а заодно о Паше. – Вы уж тут как-нибудь без меня.

– Куда это маменьку понесло? – встревоженно поинтересовалась Алена.

– Наверное, за «почетом», хоть его обретет к старости, на пенсию ей рассчитывать нечего. Вот как кончится нефть…

Наташкино объяснение накрыла новая волна возмущенных голосов, требующих покоя.

7

Упаковки с деньгами внизу не было. Этот печальный вывод несказанно меня обрадовал, однако ради очистки совести я сделала торопливый, но тщательный осмотр всего напольного пространства холла. Раз пять облазила его вдоль и поперек, судорожно подыскивая оправдания своей удачной безалаберности. Была уверена, что сто тридцать четыре тысячи долларов, скорее всего, обрели своего настоящего хозяина. Деньги к деньгам, Пашка – отдельно. Валяется где-нибудь в бессознательном состоянии, а я тут занимаюсь дурным делом – отсутствующие доллары ищу. Надо выйти на улицу, разбудить спящих дозорных и мимоходом поинтересоваться, кто за последние полчаса входил или выходил из дома. Если ребята проспали этот момент, ответственность за хищение денег лежит на них. Так прямо и скажу, а потом сразу на поиски героя грядущего дня, Павла Савельева.

Похвалив себя за находчивость, я выскочила на крыльцо, благо двери были нараспашку. Как и у всех машин, находящихся на участке. В лесу наперекор нарастающей жаре безмятежно распевали птицы. В отдалении, за импровизированным столом сидела группа из четырех человек и лениво резалась в карты. Нашлась деревянная пропажа – многофункциональная дверь была уложена на два чурбана.

Мини-вэн Кирилла переместился на другое место – в тень, дарованную домом. Внутри никого. Результаты беглого осмотра участка оказались неутешительными. Дозорные на нем не дремали, их вообще нигде не было. Попытка разговорить картежников провалилась. Никто не мог понять, чего я добиваюсь. Как оказалось, братьев Савельевых и Кирилла они вообще знать не знают, а вопрос о месте нахождения Дмитрия второго игроков окончательно доконал. Рыжеватый участник игры уверенно заявил, что такого типа на Руси не было. Был в единственном экземпляре самозванец Дмитрий с приставкой «лже», но с ним уже давно разобрались. Сосед рыжеватого знатока вообще перевел разговор на тему плотного завтрака. И выразил уверенность, что все поименованные мной в списке разыскиваемых лиц, сами приползут на запах.

– Спросите у Пашки или у Гоши, – посоветовал исторически подкованный Рыжик. Братьев Савельевых знали только по именам.

– Где они? – нервно поинтересовалась я, хватая его за руку.

– Да, наверное, где-то здесь… если не спят в доме. Честно говоря, мы с ночи не виделись.

Молодой человек явно испугался, что я заставлю его в полном смысле раскрыть карты, и попытался осторожно переложить их в другую руку, но я его уже отпустила.

Прогулка к «мерседесу» тоже ничего не дала, однако вселила немного оптимизма. По крайне мере в машине не было покойного Ежова. Значит, окончательно упокоился. Я с чувством перекрестилась и, оглянувшись назад, отметила неподдельный интерес картежников к своей персоне. Он буквально переливался через край их вытаращенных глаз. И это меня разозлило. Из-за хронического недосыпа нервы ни к черту. Я мстительно поджала губы. Нашли дипломированную выпускницу дурдома! Ну, пусть повеселятся.

С деловым видом я похлопала по капоту «мерседеса», прислушалась и удовлетворенно кивнула, сделав вид, что вполне довольна отзвуком. Мило улыбнувшись колесам, помахала им рукой и легкой танцующей походкой под собственное «траль-ля-ля» отправилась в поход вокруг дома. С тайной надеждой, что картежники вывихнут себе шеи. В душе окончательно поселилась уверенность: Паша нигде не завалялся. Ну не вписывалась жуткая картина в это ласковое, прямо-таки лучезарное утро. А моя интуиция меня никогда не подводила… Ну, почти никогда.

По дороге задумалась, стоит ли откровенничать с соратницами. Решила – пожалуй, пока не стоит. Анюта точно не поймет, как ее могли ограбить двоюродные братья.

Обежав для собственного успокоения территорию по периметру дома, я обнаружила только валявшуюся на траве кочергу и без зазрения совести зашвырнула ее в кусты. Поднимаясь на крыльцо, столкнулась с Наташкой и Аленкой, добросовестно работающих «на вынос». Выносили под белы рученьки бледного Николашу. Анюта обеспечивала страховку сзади. Пустые хлопоты! Николаша стремился завалиться либо вперед, либо в сторону. Я проворно отскочила, успев отрапортовать, что у нас все живы и здоровы. И не выдержав, удивилась:

– Фига себе!

– Да не фига, а спускаемый летательный аппарат! – с кряханьем доложила Наташка. – ПараШУТ называется, пишется через букву «у». «Пара» по бокам – мы с твоей дочерью, блин, две сердобольные идиотки, в середине «шут» гороховый – Николаша.

Усадив основную часть «летательного аппарата» на ступеньку, Наташка дала ему наказ глубже дышать свежим воздухом. Несвежим, по его милости они уже все надышались под завязку. До отъезда в Москву Николаше надлежало вспомнить, что он как-никак человек. Пара часов в запасе у него есть. Заодно и свой адрес вспомнит. Сейчас доставим его подругу, она-то уж точно поможет ему вспомнить все.

Большие красивые глаза мученика подернулись пеленой страдания. Алена не выдержала и предложила ему десять капель водки. Но от упоминания даже столь малого количества спиртного его основательно передернуло. В ход пошел рассол из трехлитровой банки соленых огурцов и уговоры, основанные на теоретических рекомендациях медицины. Больше всех огурцам радовалась Анюта. Присев рядышком с мучеником, она быстро нашла с ним общий язык. В то время как Николаша пил рассол, Анюта с жадностью закусывала огурцами. Я не выдержала и выпросила парочку.

– Где Паша? – махнув на страдальца рукой, поинтересовалась Наташка. – Я имею в виду, где деньги?

– Все в порядке, – заверила я подругу, уминая огурцы. Засол был сказочный. – Ни Паши, ни денег. Осталась одна кочерга.

– А где кочерга? – подскочила к нам Алена.

– Она в реанимации, – вздохнула я, разведя руками. – На бывшем заводе Демидовых. Погнулась немного. За счет собственного непрофессионализма. Не своим делом занялась.

– Ленусик, тебе не кажется, что твоя мама…

– Кажется. Она так и гуляет в сарафане, напяленном задом наперед. Рассуждения вполне соответствуют форме одежды.

– В этом что-то есть… бунтарское. Не смей обижать маму! Я ей в один из карманов ключ от условно нашей комнаты подбросила, так она даже не заметила. Возьми на заметку. Будет что лишнее… Интересно, куда пропали комары? И деньги с Пашей.

Обмахиваясь мокрым полотенчиком, Наталья отправилась в гараж, откуда прозвенели ее очередные вопросы:

– И куда подевался наш Дмитрий второй вместе с нашей машиной? А заодно и не наш маклер. В гараже их всех почему-то нет. Ленусик, что-то мне подсказывает: в ближайшие пять минут тебя будет некому носить на руках.

– Комары менее устойчивы к алкоголю, чем Николаша, – пытаясь вникнуть в услышанное, пролепетала дочь. – Налакались с вечера на дармовщинку коктейлем из водки с примесью крови, теперь не скоро оклемаются. А где мой муж? – тихо спросила у меня Алена. – Не мог же он бросить меня из-за протухших пирожков с капустой. Злопамятство – не его отличительная черта.

– По крайней мере, этот повод лучше, чем измена, – уперев руки в бока, заметила Наташка. – И не тебя одну он кинул. Мы-то с мамой рядышком торчим. Ирка, немедленно смени сарафанную ориентацию! Гараж временно к твоим услугам. Хоть что-то там стоять будет. И постарайся не вытряхнуть из кармана ключ.

– Дмитрий второй вместе с Кириллом уехали по делу, – осторожно гоняя ногой мелкий камушек, – сказала я, словно не слыша подругу. – Надо же ребятам проведать настоящего маклера. Скоро приедут.

Дочь кивнула и вяло переключилась на кочергу, пытаясь выяснить, об кого ее согнули. Я сочла момент вполне подходящим для переодевания и, не ответив, отправилась в гараж. Надо было успеть с ревизионной проверкой обитателей второго этажа и мансарды. Наташка молча посторонилась и выразительно зевнула. Не к месту я пожелала ей здоровья. Запамятовала, что сие пожелание уместно при чихании. С другой стороны, у подруги был такой вид, словно ей в полной мере чихать на все. Наташка выдохлась, угробив последние силы на «параШУТ», и мучилась воспоминаниями о родной дачной кровати.

Внутри гаража я не задержалась. Прямиком проследовала к ступенькам, ведущим в дом, и вскоре была уже на втором этаже. Краткая экскурсия по сонному царству завершилась отрицательным результатом. Нужного мне человечка – сомнительной приятельницы Николаши Дашеньки там не было. Мансардный этаж, предназначенный для семейных гостей, также порадовал ее отсутствием. Официально или неофициально женатых пар было всего четыре и размещались они более вольготно, нежели одиночки. Несмотря на это, Дарья была бы здесь лишней.

Каждая пара занимала отдельную комнату, хотя и без дверей. Двери прилагались, просто лежали прямо на полу. Пленочная упаковка местами была повреждена, сквозь нее сверкала свежеобработанная древесина. Замечательно пахло деревом.

Одна семейка проснулась раньше других и вела тихий спор по поводу конкретного времени отъезда. Конец спору положил бесстрастный алкотестер. Начались взаимные упреки во вчерашнем недостойном поведении, высказывались они надрывным шепотом. Отъезд отложили до обеда. Возможно, следующего дня.

Спускалась я медленно, лениво размышляя о пагубном влиянии на душу людей жадности, маскирующейся под практичность и хозяйственность. Хорошо, если ошибаюсь. Допустим, Анюту и в самом деле волновала только своевременность возврата полученных в долг сумм и она ошибочно считала кейсовую наличность своей. Но не могла же девица с ее практичностью не оценить значительное превышение общей денежной массы кейса над задолженностью. И это мстительное выражение ее лица в Козельске! В тот момент она ожидала в машине возвращения Дэна и братьев. Тайком обозревая содержимое кейса и, будучи уверенной в отсутствии свидетелей, молодоженка не справилась с эмоциями. Кажется, начинаю понимать почему. Я подумала об этом без возмущения, как-то отрешенно. Хорошо уже то, что финансовая проблема разрешилась. Причем без жертв. Я не сомневалась, что Димыч, маклер и братья Савельевы вместе с Дарьей повезли деньги настоящим владельцам. Дашутка все-таки рискнула рассказать им правду. Скорее всего, вынужденно.

Оказавшись в холле, я поняла, что больше вообще не хочу ни о чем думать. Мысли были… вернее, их совсем не было, но все равно они иссякли. Между прочим, не первый раз за последнее время. Разум работал короткими вспышками в четверть накала. Казалось, вот-вот засну, не сходя с места. Следовало прилечь. Хоть на полчасика, ничего страшного за это время не случится. Наоборот, вернутся Димыч с Кириллом. Глядишь, и братьев Савельевых отпустят восвояси, Николашу отвезут на станцию…

Пытаясь достать ключ из кармана, я немного разгулялась. Такой напряг! Чуть не вывихнулась, но бес толку. Все-таки правильно придумали умные мастера своего дела: пришивать карманы надо только с «фасада». Пришлось забыть о приличиях, точнее, я про них и не вспомнила. Просто стянула и надела свой балахон по правилам. А следом принялась воевать с дверным замком – ключ не работал. Как ни странно, но дверь в нашу комнату оказалась открытой. Догадка о том, что и на Наташку бывает проруха, развеялась сразу после того, как я переступила порог комнаты. На нашем многоспальном матрасе лежало инородное тело. И принадлежало оно Дашеньке, которая, как я надеялась, уже давно должна была находиться за пределами досягаемости обитателей дома. Вместе с напарником, на роль которого совершенно не годился Николаша. Жертва «перебора» был пешкой в Дашуткиной игре. Рядом с подушкой, в которую уткнулась носом Дашка, лежала связка ключей. Девица тихо посапывала.

Отметив активизацию мыслительной деятельности, я ее тут же подавила, переключив внимание на работающий вентилятор. Обругала его вертлявым одуваном. Интересно, если смазать технику каким-нибудь вольтареном или хондракситом, будет он вертеть головой в радиусе больше 180 градусов? Если верить рекламе, эти медицинские средства творят чудеса с «железобетонными» суставами, а если верить нашей соседке по даче, оба хороши только в качестве припарки мертвому. Нет, никому нельзя верить. Иногда даже самой себе. С этим выводом глобального неверия я и уснула. С ним же и проснулась. Как ни странно, оттого что Наташка выключила «одуван». Вроде как он своим кудахтаньем нам спать мешает. Вот тут-то я сама себе и не поверила. «Нас» оказалось довольно много даже для огромного надувного матраса, середина которого отмечалась моей персоной. То-то мне снился странный сон про великое переселение народов. По правую сторону спали Алена, Димыч и Николаша, по левую – Дашуля, Анюта и (валетом) братья Савельевы. Наташке места не хватало, вот она и прицепилась с претензиями к вентилятору. Не на ком было злость сорвать.

Несколько минут я спокойно лежала в раздумье о причинах столь тесного содружества в плане организации коллективного отдыха, но так ничего вразумительного и не придумала. Единственное мало-мальски приемлемое объяснение – всем нам следует держаться вместе. Жуткая пародия на Ноев ковчег. В начальной стадии строительства. Но и это объяснение напрашивалось на вопрос, «а почему».

– Потому! – еле слышно огрызнулась Наташка. Оказывается, я озвучила этот вопрос. Тяжело вздохнув, подруга снова включила технику.

По «левому борту» началось какое-то шевеление, но быстро закончилось. Пашины ноги оказались на полу. Освобожденные сантиметры моментально перешли к другим. Я запаниковала и почувствовала себя курицей в пароварке. Жара сгустилась до такой степени, что нечем стало дышать. Сердце колотилось, возмущенно напоминая о перегрузке. И как меня угораздило оказаться в середине? Хаотичные попытки выбраться успеха не имели. Невозможно было вытащить собственную руку из-под Дарьи и часть сарафана из-под дочери. И если бы не Наташка, я бы просто-напросто свихнулась от отчаяния. А свихнувшись, с воплем полезла на свободу прямо по дружеским телам. Родные бы не задействовала – выход с другой стороны. Не понимаю, как можно спать в таких ужасных условиях!

Выдергивая меня из неволи, подруга заработала несколько невнятных оскорблений и тут же переадресовала их мне. Я мудро улыбнулась, давая понять, что не обижаюсь. Представится случай, в долгу не останусь. С этой улыбкой и отправилась вон из этой душной ночлежки.

К моему великому удивлению, дверь не открылась, моя забытая на лице улыбка, обрастая непониманием, на нее не действовала. Памятуя, что дверь открывается внутрь комнаты, я все-таки попробовала открыть ее наружу – а вдруг сработает? И ведь сработало! Я получила два весомых хлопка по рукам от Наташки. Все сразу встало на свои места. Комната не ночлежка, а тюремная камера, и мы в ней не группа по интересам, а узники. За дверью караул, но не почетный.

Разум отказывался воспринимать столь плачевный результат. Так хотелось верить в лучшее! Машинально я еще раз потянула ручку двери и неожиданно для себя (для Наташки тем более) сделала полуоборот с открывшейся дверью, мягко вписавшись в стену. Без всяких там вольтаренов и хондроксидов. Наташка помянула дорогую маму, и я мигом покинула свой пятый угол, кинувшись к подруге. Размазываться по стенке в мои планы не входило.

Накрепко вцепившись друг в друга, мы стояли и таращились на… Нет, амбалом бы я его не назвала. Слишком интеллигентно для типа, расставившего на пороге комнаты кривые волосатые ноги в жутких пластиковых шлепанцах. Обезьянья морда с хищными маленькими глазками и порослью вместо бороды, на которой висело несколько ингредиентов салата. Обладатель поросли с видимым удовольствием доставал его прямо из кастрюли с помощью корочки хлеба. Черная майка не налезала на пузо, светло-серые бермуды съехали вниз. Не в меру упитанный неандерталец – вот его истинное звание! Правда, вживую мне, слава богу, видеть их не приходилось, но типовой портрет в энциклопедии наверняка писался с образины, стоящей на страже. Отвлекшись от салата, тип задумчиво изучал жужжащий вентилятор. Наверное, в родной «неандерталии» подобные штуковины были в диковинку.

– Кабан, сказано – уходим! – донеслась до наших ушей чья-то команда с улицы.

– Ща иду, – не оглядываясь, рыкнул питекантроп и улыбнулся. То ли нам с Наташкой, то ли вентилятору. Надо сказать, весьма мерзко, с явным намеком на то, что еще встретимся. Мы сразу решили, что не с нами. Зачем мы ему? «Одуваном» он, кажется, больше интересовался.

Временные обитатели матраса проснулись, демонстрируя легкое непонимание обстановки. Пришелец отступил и, почесывая патлатую голову, двинулся к крыльцу. Вместе с кастрюлей. Следом за ним из кухни отправился пеший «обоз» с продовольствием. Вполне нормальные на первый взгляд ребята тащили с собой разносолы из холодильника. Сверху спускалась еще парочка немногословных «ореликов». Пять минут – и незваных гостей как не бывало.

– Все нормально, – равнодушно зевнул Дмитрий второй. – Бандитский налет прошел в дружественной, можно сказать, сердечной обстановке…

– …взаимного недопонимания, – в свою очередь зевнула Алена.

– Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросила Наташка. А какой он может быть у человека ничего хорошего от объяснений не ждущего. Причем человека не очень разумного, потому как невыспавшегося.

– Объяснит, – покорно ответила я. – Просто в машину к тамаде Пашкину случайно попал кейс с чужими деньгами. Полагаю, что на последнем свадебном мероприятии. Которое он отрабатывал перед отъездом сюда. Дарья сейчас нам вкратце расскажет все то, что поведала Дмитрию второму и Кириллу. Они подключили к делу братьев Савельевых. Надеюсь, Кирилла скоро отпустят? – обратилась я к Димычу.

– Однозначно! – оптимистично заявил Димыч и рывком поднялся.

– А компромат вернут? – не отставала подруга.

– Не вернут, – буркнула я. – Команда налетчиков отношения к нему не имеет. Давайте покончим с долларами, которые мне, честно говоря, кажутся фальшивыми. Начнем с того, что я заснула…

8

За те «полчаса», обернувшиеся пятью с половиной часами, которые я проспала, основная часть гостей благополучно разъехалась. Еще до налета. Всех волновали неизбежные в воскресенье пробки на дорогах в столицу. Николашу в качестве попутного груза Наталья лично отправила до железнодорожной станции в наименее забитой человеческими единицами машине. С наказом не растрясти и не потерять его где-нибудь в кустах. На прощанье всплакнула, пожелав ни в коем случае не возвращаться, а то счастливого пути не будет. Наплевав на счастливый путь, Николаша вернулся на такси минут через двадцать пять после отъезда. Потерявшая дар речи подруга долго не хотела осознавать это. Упрямо делала вид, что Николашу в упор не видит. Он, лапочка, как мог, ее утешал добросовестной службой «на подхвате». Замечательный паренек!

Едва улеглась суматоха с отъездом и оставшиеся решили вздремнуть, прикатили налетчики. На двух джипах и в количестве шести человек. Когда они высыпали из машин, стало ясно, что компания неоднородна. Недобры молодцы привезли с собой нашего Димыча и братьев Савельевых. Без лишних слов предложили им и всем присутствующим внизу пройти в комнату, где мы с Дашулей почивали, и ждать приговора счетной комиссии в составе двух человек плюс наш сторонний наблюдатель Кирилл. Разместились счетоводы с удобствами в лесочке неподалеку. Дело в том, что в пакете с деньгами лежала наша пояснительная записка, из которой следовало: сто сорок тысяч удержано нами «до выяснения» и возврата компромата. В тот момент я еще окончательно не определилась с причастностью покойного Ежова к денежной операции. Владельцев суммы смутило выражение «до выяснения», ибо оно наводило на мысль об участии в этом деле компетентных правоохранительных органов. С трудом Димычу и Кириллу удалось заверить оппонентов в ошибочности вывода. В качестве доказательства была предъявлена остаточная сумма задолженности, которую отсортировала для се6я Анюта, передала мне, а я, сама того не желая, удачно выронила ее со второго этажа. Почти на голову Гоше, как раз обдумывавшему план захвата этого остатка: в сумке Анюты его не оказалось. Записку из пакета перед отъездом братья тоже читали и, зная свою сестру, были уверены – то, что считает своим, добром не отдаст.

Беда в том, что в пояснительной картонке значилось 140 тысяч. Наташка указала сумму под мою диктовку. Я же говорила: нам с ней все равно. Одной тысячей меньше, одной больше… Мы просто округлили остаток. Зачем считать чужие деньги? Фактически же нами было удержано 134 тысячи долларов. Именно это количество в пачке и обнаружилось.

Мигом возник старый вопрос по скорректированной сумме – где еще шесть тысяч долларов. Ответ новизной не отличался, его дали сами налетчики: доллары, хотя и в меньшей сумме, но все равно намеренно оставлены нами «до выяснения». Понятно, с чьим участием. Тот факт, что миллионеры, получившие назад свои миллионы, всполошились из-за нехватки каких-то шести тысяч, породил у нашего Дмитрия второго уверенность – доллары фальшивые, но этот вывод следует держать при себе. И без того хватает неприятностей.

Димыч, Кирилл и братья Савельевы отчаянно спорили, ссылаясь на «какое-то недоразумение». В итоге было решено пересчитать всю наличность. При этом Кирилл намеренно остался в качестве наблюдателя за пересчетом, а Димыча с братками Савельевыми этапировали назад в коттедж. С наказом держать их под контролем вместе с другими обитателями дома. В случае обнаружения недостачи… Впрочем, об этом совершенно не хочется говорить. Лучше вспомнить о моей интуиции, позволившей безошибочно определить в Дарье непрошеную свадебную гостью. Известное дело – сама себя не похвалишь, никто тебе признательности не выразит.

Дашка словно уменьшилась в размерах. Наигранная веселость и словоохотливость исчезли. Пока братья Савельевы жарили остатки шашлыка, а Димыч с вернувшимся на нашей машине Кириллом спокойно обсуждали стоимость недвижимости и продовольственной корзины в Чехии, мы с Натальей, Аленой и Николашей слушали исповедь Дарьюшки. Смурная Анюта, сославшись на головную боль, ушла наверх. Наверняка не в свою спальню, где не иначе как от жестокого похмелья мучился Денис. Страдать вместе с ним Анюте едва ли хотелось. Увлеченные рассказом Дашули, мы не заметили, когда и куда укатили на машине молодоженов братья Савельевы.

Дарья не распространялась о причинах кабалы, в которую попал ее муж Антон. Просто пояснила – ему следовало отработать некий долг перевозкой энной суммы валюты, доставив ее по указанному адресу. Руководящая и направляющая сила бригады маялась вопросами безопасности сбыта готовой продукции. В последнее время было сорвано несколько сделок подряд. Скорее всего, Антон играл роль основного курьера, подставной с «пустышкой» следовал впереди. Невыполнение Антоном своей миссии ставило под угрозу жизнь Дарьи и их маленького сына. Увы, на явочной квартире его уже ждали другие люди. Подставного курьера задержали при попытке к бегству. Антон не зря медлил. Обостренная страхом интуиция просигналила об опасности раньше, чем та стала реальностью. С ходу развернувшись, он направился в сторону Дворца бракосочетания, откуда как раз выходила многочисленная толпа. Он постарался в ней затеряться, но это не удалось. На счастье, преследователи действовали слишком прямолинейно, в результате чего новоиспеченный муж уронил на ступеньки Дворца новоиспеченную жену. Организовалась массовая потасовка, из которой Антону удалось вырваться. Недолго думая он подлетел к «мерседесу», из которого только что выскочил взлохмаченный парень (Алексаша), кинувшийся в самую середину свалки, и сунул кейс с деньгами под водительское сиденье.

Но спокойно уйти ему не удалось, да он к этому и не стремился. Задержали его в тот момент, когда он свернул к остановке автобуса. На сей раз оперативники сработали оперативно. К вечеру Антона отпустили. Вот тогда-то Дарья и узнала всю правду. Положение супругов еще больше осложнилось. Следовало вернуть хозяину все до копеечки, вернее, цента.

За короткое время Антону выдали данные на владельца «мерседеса», но по месту проживания его не оказалось. Словоохотливая мама Алексаши пояснила, что в ближайшее время его искать не стоит. У него друг наконец-таки поумнел – женится. Удачей было уже то, что Антон получил номера мобильного телефона Алексаши и адрес Дениса. Неудачей – недоступность абонента и слишком короткий срок для возврата денег. Именно тех, что находились в кейсе.

– Фальшивых, – уточнила я. – Настоящими, да еще в таком количестве, так рисковать не стали бы. Мало способов переправить их за границу со счета на счет?

– Мы купюры не проверяли, – уклончиво заметила Дарья.

К родителям Дениса девушка отправилась сама и сразу поняла, что его нет дома. Придумав удобную причину, получила информацию, где жениха искать. Либо в Козельске у продавца коттеджа, либо в самом коттедже. Последнее предпочтительнее, поскольку маршрут после единственной поездки туда родителей худо-бедно, но остался в их памяти. Не теряя времени, Антон решил ехать в Дугну. Точный адрес господина Ежова в Козельске родители Дэна не знали.

Некоторое время супруги потратили на поездку к сестре Дарьи – завезли к ней сынишку. К вечеру уже были в Дугне.

– Так вот кто свалился к нам с горочки во время купания! – обрадовалась Наташка. – Черт чудной, напугал до полусмерти.

– А меня-то он как напугал! – пожаловалась я. – Только мне это благом обернулось. Если бы он не пригласил меня вывалиться из окна вместе с решеткой, я бы непременно вывалилась.

– Ну он же не нарочно… Мы пытались разобраться с обстановкой. Пашкина Антон сразу узнал, только было непонятно, где его машина с нашим кейсом. Что только не передумали! Решили немного выждать. И правильно сделали. Машина Пашкина появилась под утро. На участок ее затолкал какой-то непонятный тип. Один! Представляете силушку? По окончании работы он сразу исчез в лесу. Подобраться к машине открыто мы не могли, Ирина слишком рано вышла на прогулку. Остальным, видимо, тоже не спалось. А затем началось такое!..

– С покойным Ежовым? – мило поинтересовалась Наташка. – Если бы вы знали, как он нам надоел!

– За это не стоит убивать человека, – опустив голову, пробормотала Дарья. – Мало ли кто кому надоел.

– Фига себе! Вы решили, что это мы расправились с покойным? – ахнула подруга.

– Мы решили, что нас это не касается, – поджав губы, отчеканила Дарья. – Вы нам очень помогли с деньгами. Надеюсь, Антошку уже отпустили.

– Идиотка… – протянула Наташка. – Да никто из нас пальцем не тронул покойника! Ни живого, ни мертвого. Мы так и не поняли, кто и куда его подевал после последнего заезда сюда.

– Да уж подевал… Только я слово дала, что не рассекречу эту личность. Мне лишние неприятности ни к чему. Своих по горло. Могу только сказать, что это сделал не тот мужик, который заталкивал «мерседес» на участок. А вас ни в чем и не обвиняю. Просто стало ясно, что с продавцом коттеджа нынешние владельцы до конца не рассчитались. И мы видели, как Анна, дождавшись отсутствия свидетелей, вытащила наш кейс, но почему-то из своей машины, и потащила в дом. Куда именно, догадались уже после того, как ее сверху позвал Денис. Она ответила, что сейчас вылезет из подвала. Словом, нам с Антоном стоило большого труда и нервов невидимками пробраться в дом. Мне – в подвал, ему – наверх, к Пашкину, чтобы взять его в заложники, если не найдем деньги. Мне сразу удалось вычислить, где кейс с валютой. Это было несложно – подвал почти пустой. Единственное украшение – пластиковая бочка с овощами, а рядом с ней упаковка с минералкой. Но утянуть кейс с собой в лес не решилась. Была уверена, что заметят и поймают. Да вы бы первые мне руки укоротили. Уж если старика Ежова не пожалели… Извините. Тогда я не знала ваших взаимоотношений с молодоженами. Мне вынужденно пришлось закинуть кейс в вашу тачку, благо она вся была нараспашку, ну и, само собой, временно ее обездвижить. Оторвать провод высокого напряжения с катушки зажигания – секундное дело. Прикрыть багажник – тоже. Дальше я, согнувшись в три погибели, едва ли не ползком пробралась за угол дома. Почти на виду у вас и в полной уверенности, что меня будут преследовать. Повезло. Вы занимались своими проблемами, остальные искали Пашкина. Пугало только то, что Антон оставался в доме. После того как он спеленал Пашкина скотчем и засунул в шкаф, он спрятался в душевой кабине. Позже нам с ним представился удобный момент забрать кейс. Дэн с Анной и братьями укатили венчаться, Дима с ними, в магазин за проводом…

– Ага, – хихикнула Наташка. – Ну и как вам протухшие пирожки из кейса?

– Между прочим, мне и в голову не пришло, что это ваших рук дело. Смешно не было, – насупилась Дарья. – Не та ситуация. Вы не представляете, чего мне стоило не сорваться. Утром следовало вернуть всю наличность хозяевам. И неизвестно, как бы эта история закончилась даже при возврате денег чуть позже назначенного срока. Я напомню – у нас маленький сынишка, он нам дороже всего на свете.

Мы сразу обрели серьезность. Дарья спокойно поведала об отчаянии, которое захлестнуло ее с головой при виде содержимого кейса. Антон же вообще озверел. Он доставил запакованного Пашкина в гараж, она быстро подогнала туда «мерседес», благо ключи торчали в замке зажигания.

– Поймите, у нас не было выхода. Надеялись с помощью Пашкина вернуть деньги. Но загрузить его в машину не успели. Антошке самому едва удалось нырнуть на заднее сиденье. Все спутало появление в гараже Ирины. Мало того, она еще ухитрилась закрыть гаражные ворота. Я только потом поняла, что случайно. Машину, кстати, мы вам вернули.

– С похоронным маршем, – напомнила я.

– Какой диск валялся внутри, такой и поставили. Сами удивились вкусу Пашкина. Но ведь надо было как-то указать ему место стоянки «мерседеса». А вскоре позвонил кредитор Антона, выслушал его и заявил, чтобы он готовился к большим потерям. Личного плана. Утром его бригада будет здесь, в Дугне.

– И ты пошла ва-банк, – сочувственно прошептала я. – Где тебя подобрала компания Вещного Олега?

– Здесь, неподалеку от дома. Я ребят притормозила и сказала, что спешу на свадьбу к Денису, а таксист попался неопытный, высадил меня не там, где надо, и укатил. По дороге мы и познакомились. Пока все были заняты свадебным мероприятием, я, можно сказать, весь дом обрыскала. Включая подвал. А вот в бочку заглянуть не додумалась. Была уверена, что повторно ее в качестве тайника не задействуют. Ночью отследила Анну, но перехватить деньги мне не удалось. Вы помешали. Вот тогда и накатило полное отчаяние…

Дарья всхлипнула и судорожно вздохнула. Наташка мигом подсуетилась и тоже прослезилась. За компанию обрыдается даже с крокодилом. Уж очень жалостливая.

Я поторопилась прервать слезную паузу и осторожненько подсказала Дарье продолжение основной темы: она решила рассказать свою историю нашему Димычу. Дарья кивнула и внесла поправку – это Димыч с Кириллом решили, что она должна им все рассказать, когда уличили ее в подслушивании под дверью нашей комнаты. Ну она и рассказала. Коротко, в пять минут уложилась. Причем дважды. Второй раз – лично для братьев Савельевых, которые запоздали к началу исповеди. Они-то и охладили пыл Дмитрия второго, собиравшегося немедленно изъять деньги у Анюты. Сказали, сестрица добром их не отдаст, поскольку считает своими. Ее клич о помощи, усиленный нашими воплями (неважно «за» или «против»), разбудит всех, получится грандиозная драчка с участием милиционеров-полиционеров. Все сошлись на том, что гласность в данном случае не нужна.

План операции по захвату денежного мешка разработал и предложил Кирилл. Дим-2 внес кое-какие исправления и дополнения. Текст послания на поздравительной открытке писал Гоша, так как у Дашки тряслись руки.

Наш одураченный коллектив оказался послушным стадом баранов, вернее, овец. Вот только со временем получилась накладка. Антон сообщил Дарье эсэмэской, что с минуты на минуту ожидает прибытия ликвидаторов. Следовало поторопиться. Как назло, отправив пакет с валютой вниз, мы, не отпуская веревку, торчали в окне. Медлить было нельзя. Вперед выступил Паша. С кочергой. Она придавала ему уверенности… И тут из ответной записки выяснилось, что часть суммы отсутствует. На счастье, мне своим «выкидоном» удалось ликвидировать недостачу. Меня похвалили, особенно Наташка. Я скромно потупилась. Не стоило разуверять присутствующих в своей гениальности. Пусть считают, что скинула деньги вниз намеренно, ибо успела проанализировать обстановку и сделать правильные выводы.

Направляясь с деньгами к Антону, ребята не захватили с собой Дарью. Заботились не только о ее безопасности, но и о дальнейшей судьбе маленького сына. Не были известны и намерения ликвидаторов в отношении Антона. На всякий случай решили изобразить из себя не только случайных, но и весьма недалеких людей, не посвященных в историю с деньгами. Можно сказать, простые курьеры, о миссии которых знают все обитатели дома. Думать о плохом не хотелось, но поневоле думалось. Дальнейшее нам известно. Итог рассказу подвела Наташка:

– Блин, все понятно, вот только как все это связано с убийством Ежова?

– И его разгульным образом жизни после смерти… – добавила я. – Уехать домой мы можем, но каковы последствия? С одной группой вымогателей расплатились, однако остался непонятный долг перед другой. Вспоминая детали шантажисткой видеосъемки, я раздумывала, с какой стороны подойти к Денису и Анне, чтобы вытрясти из них правду. А перед глазами маячило видение родной дачи со всей окружающей ее обстановкой. В первую очередь – Дмитрием первым.

Часть четвертая

ВИРТУАЛЬНОЕ НАСЛЕДСТВО

1

Антон прибыл в коттедж к пяти вечера. Оттуда, откуда не ждали – с противоположного берега реки и в весьма потрепанном состоянии. Разуверившаяся в благополучном исходе дела, Дашка, насильно прикованная к крыльцу цепями навязанного нами благоразумия, окончательно свихнулась именно в тот момент, когда увидела его прямо перед собой. Прошептав: «Этого не может быть», отмахнулась от мужа, как от глюка. Продолжая пялиться к закрытым въездным воротам, с упорством, достойным другого применения, заладила одно и то же: «Антоша приедет за мной из леса на нашей машине». Скорее всего, девушка перегрелась на солнце. Пришлось силком затаскивать ее с крыльца в дом. Вместе с балясиной. Балясину она отломала еще в момент принудительного перетягивания на крыльцо. С лестницы, ведущей из холла наверх. Девушка собиралась врукопашную крушить войско недругов, посягнувших на ее семью. Еле уговорили повременить с этим делом до возвращения мужа. Из леса, вестимо. Сам Антон тоже не сразу признал во встрепанной кикиморе свою жену. Всему виной был парик, напяленный на нее сердобольной Наташкой боком. А как получилось! Сразу же после того, как нечаянно стащила с нее парик в процессе перетягивания. Главное, чтобы Дарьюшке голову не напекло. Мужественная девица – сколько времени шлялась в парике, что при такой температуре воздуха прямой путь к облысению.

Спустя полчаса супруги пришли в относительно нормальное душевное состояние и с радостью признали друг друга. Захлебываясь от избытка чувств и содержимого тарелки, зеленоглазый крепыш Антон поведал сногсшибательную новость: в пути следования кортеж фальшивомонетчиков был задержан работниками автоинспекции. Вроде как за превышение скорости, что при наличии капитальных пробок на дороге весьма сомнительно. Братья по бизнесу пытались возмущаться и нарвались на обыск машин. Откуда ни возьмись появилось странное подкрепление на одной иномарке в составе двух человек. Вот только было неясно, на чьей они стороне. Завязалась перестрелка, и подкатило еще одно подкрепление – солидное по численности и в бронежилетах. Трое молодцов первого состава сразу кинулись в бега. В их числе был и Антон. Поймали всех, однако после проверки документов ему как третьему лишнему дали уйти. В Дугну он добирался автостопом, последний этап преодолел пешком.

На протяжении всего рассказа Антона лже-маклер Кирилл загадочно улыбался и хмыкал, пытаясь лохматить сантиметровую поросль волос на своей голове. В итоге разозлил меня до чертиков. Так и казалось, что они скачут и кривляются в его хитрых глазах. Сделав скидку на обстоятельства, я зловещим тоном потребовала от него откровений ясновидца. Маклер присмирел и уверенно заявил, что некоторых бегунов вместе «со товарищи» задержали за незаконное хранение оружия. «Неандерталец», застрявший в машине из-за своей нестандартной комплекции, успел прозвониться шефу, после чего кое-как вылез и сдался добровольно. Оказывается, шеф пал в неравном бою при перестрелке с представителями конкурирующей фирмы, о чем ему как «двоюродному племяннику» шефа, коим «неандерталец» представился, сообщил скупой на соболезнования оперативник. Надо полагать, работник «конкурирующей фирмы» по связям с общественностью. При обыске машин заодно с оружием изъяли крупную сумму валюты, наличию которой задержанные очень удивились. Некоторое уверяли, что вообще в первый раз видят доллары США, но при этом упорно смотрели в сторону…

На Кирилла взирали со смешанными чувствами восхищения, удивления и легкого недоверия. Легкого, поскольку всем очень хотелось верить в чудо. Зато я была удостоена общественного порицания. А за упертое умалчивание некоторых подробностей! Знала и молчала. Но едва я решила оправдаться, как подруга рекомендовала мне молчать и дальше. Возможно, я бы и возмутилась, но Кирилл понимающе подмигнул. Пришлось скопировать его недавнее поведение: загадочно улыбнуться в ответ и хмыкнуть.

Прощание с Дарьей и Антоном было поспешным и излишне суетливым. Оба разом вспомнили о сынишке и заторопились с отъездом. А все благодаря Наташке. Именно она обозвала их «дебильным тандемом». Умный тандем не бросил бы собственные «жигули» в неизвестном лесу, где любой бродячий предприниматель разберет их на запчасти и сдаст в металлолом. Причем в рекордно-короткий срок. Супруги испуганно переглянулись и, наскоро попрощавшись, заторопились домой. Неожиданно для нас к ним примкнул Николаша. С задержкой на полминуты за троицей понеслась Наташка с двумя пластиковыми бутылками из холодильника и сожалениями о том, что не уверена в их содержимом. Следом спешила Алена с остатками шашлыка. Догнать супругов и Николашу не удалось. Больше всего я жалела об отсутствии телефонных номеров пары. Хотелось узнать, как они доберутся домой. Но, взглянув в безмятежные глаза маклера, успокоилась. Проблемы с получением сведений не будет. В крайнем случае воспользуемся мобильником Дэна. Должен же у него быть номер Николаши.

Промямлив что-то по поводу жаропонижающих средств, маклер направился к реке. Дим-2 вызвался составить ему компанию. С наказом ждать «царева возвращенья до законного решенья». Как бы не так! Мы решили присмотреть за ними. Особо не навязываясь. Так, из-за кустов… Выждав минут десять, спустились вниз, но берег был пуст.

Возвращались назад с неохотой. Наташка на полном серьезе уверяла, что коттедж с примыкающими к нему сотками земли проклят. Очень плохо влияет на характеры людей. Дмитрия второго, например. Совсем перестал видеть в нас родных и близких ему людей. И она ничуть не удивится, если молодожены в самое ближайшее время разведутся. Дай бог, чтобы это случилось после нашего отъезда.

– В ближайшее время они «разведутся» с коттеджем, – мрачно изрекла я.

Как всегда истина открылась внезапно. Этакий пинок сознанию во время подъема с берега реки. Все предположения и догадки выстроились в цепочку, а затем обрели единственно правильную форму.

– Не надо меня поправлять! – взвилась Наташка. – Одно другому не мешает.

– Давайте вытащим из морозилки курицу, – предложила Алена.

– И подкинем ее в койку Денису, – поддержала ее Наталья. – С ним она быстрее оттает. О! мини-вэна нет. Как корова языком слизала!

– Давайте подкинем эту корову туда же, куда и курицу. – Я вздохнула. – Дмитрий второй вместе с Кириллом вторым покатили проведать Кирилла первого.

– Ты эту виртуальную лапшу нам с утра вешаешь! – заартачилась Наташка. – Постоянно чувствую себя круглой дурой, которую дурачат со всех сторон.

– Наталья Николавна, да какая же вы «круглая»? У вас прекрасная фигура, – вполне убедительно утешила ее Алена.

– «Хороша фигура…» – азартно подхватила я и запнулась, поняв, что продолжение озвучивать нельзя.

– Ну, договаривай, договаривай! «Хороша фигура, да дура!» – с издевкой бросила Наташка, а я делано удивилась. Да любой психолог вам напомнит железное правило: надо любить себя, иначе планка самооценки снизится. Если окружающие считают вас… скажем, не совсем умной, да еще ты сама в этом признаешься, ну какая может быть речь о положительной самооценке?

Со всей очевидностью подругу прорвало. Вполне объяснимо – не выспалась. Она выдала ряд голосовых пассажей, свидетельствующих о крайней степени возмущения и личной необоснованно завышенной самооценке. Последняя – прямой путь к эгоизму. Все хорошо в меру. Не сходя с места, отчаянно жестикулируя и притоптывая правой ногой в такт жестким обвинениям, Наталья в два счета доказала, что мы с Аленой недалеко от нее ушли. Но если принять во внимание возраст моей дочери, у нее еще есть время поумнеть, а вот со мной все плохо. Словом, чем старее, тем дурнее.

Мы взирали на Наташку с интересом. Хоть какое-то развлечение в этом потерявшем свое очарование месте. Пять минут истекут быстро, а на большее Наташки не хватит. Так оно и получилось. Проследив за моим перемещенным не на нее, а на другой объект взглядом, подруга смолкла. Руки безвольно повисли вдоль тела, но правая нога еще продолжала взлягивать в такт невысказанным словесам.

– «Мерс-седес?»… П-покойник Еж-жов?.. О! Б-березка! – запинаясь, прошелестела она и попыталась прислониться к деревцу, росшему в трех шагах от нее. Алена слегка пошатнулась, но устояла. Вместе они и дотащились до «б-березки».

– «Мерседес»! – отсекла я лишнее. – Пишем доверенность на машину, паспортные данные Пашкина от фонаря, и едем в Козельск.

– К п-покойнику Ежову. С ответным визитом, – слабо улыбнулась подруга и ласково погладила деревце. – Б-березка… – Ну никак не хотела смириться с моей «недоговоренностью».

– Березу с собой не берем, – категоричести возразила я. – Возьмем Аленку. Каково ей будет отдуваться перед Димычем за наш несанкционированный отъезд? В залог оставим машину. Обратно приедем с Пашкиным. Я знаю, где его искать. Надо спасать парня и самих себя.

Я очень боялась подробных расспросов, а потому не дала время на обдумывание моего безумного с нормальной точки зрения предложения.

– Предлагаю немедленно наведаться к молодоженам и откланяться.

Наталья сосредоточилась, мотнула головой, словно стряхивая наваждение:

– А вдруг в спальне двери нараспашку и везде фонит интимом?

Я с облегчением перевела дух. Мысли подруги текут в другом направлении. Потому и возразила:

– О каком сексофоне может идти речь, когда Дэн окончательно не просох? Да у него весь окружающий мир сжался до собственного сорок восьмого размера, который желательно не кантовать.

– Пятидесятого, – осмысленно поправила меня Наташка. – До сорок восьмого ему еще сохнуть и сохнуть…

– А чем писать доверенность? – деловито поинтересовалась дочь. (Во как ловко я обеих увела в сторону!) – Огрызок косметического карандаша и тот сбагрили вместе с денежным мешком. У Димки была в бардачке шариковая ручка, но, боюсь, вся вытекла. Сейчас все желательно хранить в холодильнике. Ближе к курице.

– Значит, купим ручку по дороге. Вместе с бумагой.

Желая предотвратить лишние вопросы, я направилась в дом.

На втором этаже царила тишина. Ни одна муха не бороздила свободное для полетов пространство. Неужели и они маялись от жары головной болью? Денис валялся на спине поперек кровати и делал вид, что спит. Поскрипывание половиц под нашими ногами послужило сигналом для того, чтобы оторваться от изучения потолка и закрыть глаза. Рядом, под левым боком (ближе к сердцу), валялась непочатая бутылка водки. Наташка ехидно заметила, что нетрезвые люди так бесшумно не дрыхнут. Анюта, обхватив голову руками, сидела на раскладушке в комнате напротив. Той самой, откуда спускали валюту. Не обращая на нас внимания, девица таращилась в пол. Я одарила Наталью с Аленой многозначительным взглядом и кивнула в сторону спальни молодоженов, намекая на необходимость закрыть ее дверь. Меня не поняли. Подруга прошептала, что без применения силы Дэна к жене не притащишь, а силы у нас с ним неравные. Ему сейчас море по колено, а она, Наташка, плавать не умеет. Алена же гнула свое: тащить снизу дверь бестолку, поскольку никто из нас не умеет ее навешивать. Отметив «полное взаимонепонимание», я закрыла дверь в спальню сама. Аннушка так и не пошевелилась.

На Наташкиной физиономии стали проявляться опасные признаки жалости. Уголки губ поехали вниз, она многообещающе шмыгнула носом. Я выдвинулась на передний план и, не повышая голоса, спросила:

– Анна, зачем ты это сделала?

Девица не ответила, только уткнулась лицом в коленки. Так и сидела, горестно покачивая головой. Как болванчик. Я не ко времени вспомнила о своем шейно-плечевом остеохондрозе и дала себе твердое обещание не вылезать из бассейна. Впрочем, в порядке исключения, ночевать можно в кровати. Мельком взглянув на подругу, с удовлетворением отметила на ее лице признаки переходного периода – от жалости к недоумению. Долго пребывать в таком состоянии Наталья не может, следовательно, пойдет в атаку – доказывать себе и всем, что прекрасно разбирается в ситуации.

– Так зачем ты это сделала, Анюта? – сурово повторила она мой вопрос, а следом его еще разок продублировала Алена.

В ответ раздался тихий всхлип и неразборчивое бормотание.

– Она же не собиралась тебе мешать, – попеняла я.

– Совсем не собиралась! – усилила мое заявление Алена.

– И не соберется! – отрезала Наташка и покосилась на меня. Я ей одобрительно кивнула и первой покинула комнату.

Немного постояв на распутье, все-таки решила заглянуть к Денису. Открыв дверь настежь, прямо с порога посоветовала ему не судить жену очень строго. Истории известны куда более страшные примеры проступков и преступлений, на которые толкает людей ревность. У Анны имеется одно (но зато какое!) смягчающее обстоятельство. Она боялась не только за себя, но и за их общего ребенка.

– Анна меня на него поймала. Короче говоря, обманула, – безразличным тоном сказал Дэн, вызвав этим заявлением бурю нашего возмущения.

Наташкино выступление, как всегда, отличалось емкостью и красочностью выражений. В двух словах она доказала Дэну, что от него, «козла-производителя», ничего не зависит. В наше время существует стойкая тенденция к воспитанию детей матерями-одиночками. Его почти бывшей жене будет ради кого жить, а вот ему, пустышке, нет!

– Поймали его! – бушевала подруга. – Видел бы ты, как она соленые огурцы хряпала! Ни с того ни с сего ими подавишься. Да и было бы кого ловить! Ты что, олигарх, сын олигарха? Гадский папа! Можно подумать, тебя силком в койку тащили. Что за безответственность? Как переспать с девицей, так пожалста – имеет право. А как дело касается обязанностей в части последствий, так фиг вам! Одни сплошные права.

– Хватит орать, вы ничего не знаете, – пробормотал Денис.

– Ну почему же не знаем, – еле сдерживая себя от желания треснуть его по потному лбу подарочным набором столовых приборов, лежавшем на полу в коробке со слетевшей крышкой, возразила я. Подаркам не должно валяться под ногами. – Вся суета с приобретением этого участка земли с коттеджем организована именно Анной, о чем ни ты, ни Алексаша понятия не имели. Если бы Ежов был жив, он легко бы узнал Аннушку. Ловко она обвела вас вокруг пальца, вы даже решили преподнести ей конечный результат операции в качестве сюрприза. Не удивлюсь, если по настоянию родителей Анны, с которыми она все обсудила заранее. И я не верю, что девушка, не глядя, подмахнула у нотариуса доверенность Пашкину на право оформления покупки участка с домом.

– Я ей потом сказал, что сделка сорвалась.

– Не приставайте к Денису, – раздался за нашими спинами дрожащий голосок, словно тоненький язычок свечи, колеблющийся от легких нападок ветра. – Это я убила Ежова.

– О как! – вырвалось у меня. – Дэн, ты только что получил «выходное пособие», гарантирующее тебе беспрепятственную перемену в семейном положении, указанном в определенной графе паспорта. Надеюсь, ты им не воспользуешься?

– Не воспользуюсь. Не надо меня защищать, Аня. Старика Ежова убил я. Не хотелось платить ему остаток задолженности.

2

Наташка придирчиво изучала техпаспорт и страховку на машину Пашкина, поругивая последнего за неосмотрительность. Какой по счету раз собираются угнать его уже почти бывший «мерседес», а он услужливо продолжает оставлять ключи и документы в машине. Вот что значит «не свое».

Я терпеливо ждала своей очереди, чтобы получить одобрение подруги текста фальшивой доверенности, дающей Наташке право три дня, включая сегодняшний, управлять транспортным средством Пашкина. Именно Наталье предстояло подделать подпись Алексаши. Мы с Аленой в этом деле бездари, о чем свидетельствовали аж четыре штуки загубленных фальшивок. После третьей я предложила воспользоваться нашей машиной, но дочь воспротивилась. «Как вернется Дим-2, как увидит, что нет ни нас, ни машины, как разозлится! Пусть хотя бы машина останется на месте». – Алена замолкла, боясь продолжить предсказания возможных последствий, вдруг сбудутся. Судя по изменившемуся выражению ее лица, ничего хорошего ждать не стоило.

– А зачем нам вообще ехать в этот Козельск? – наконец-то додумалась поинтересоваться Наташка.

– Действительно, зачем? – поддержала ее Алена. – Молодожены не прекращают борьбу за звание убийцы. Того и гляди, заключат мировое соглашение и в результате «предварительного сговора» отправятся сдаваться. Если братья Савельевы в ближайшее время не вернутся на их машине неизвестно откуда, молодожены должны будут вызывать такси или тащиться пешком. Последнее предпочтительнее – дольше будут на свободе. Как жаль, что нет семейных камер предварительного заключения. А мы, похоже, почти реабилитированы. Можно влезать в новый криминал. Сейчас достанем курицу, сварим бульончик. Его вместе с холестерином выльем, а курицу…

– Выкинем. Без холестерина, – машинально добавила я, внимательно вглядываясь в участок леса, по которому проходила дорога. – Кажется, нам уже не придется ехать в Козельск.

Мне удалось разглядеть мелькающий между деревьями мини-вэн. Дождавшись, когда он заедет на участок, я обреченно поплелась в дом, но остановилась. Надо менять тактику. Уверенности в том, что ребятки мне поверят, не было. Зато крепла уверенность в другом: в Козельск мы точно не попадем. Мои откровения воспримут как сложносочиненную мелодраму. Кирилл второй вместе с Дмитрием вторым привезли с собой Кирилла первого и теперь стараются обеспечить ему беспосадочный переход в коттедж. Совсем соображение потеряли. Почему бы не подъехать прямо к крыльцу?..

Дальнейшее развитие событий угадать не трудно. «Калику перехожего» (маклера в подлиннике) оставят здесь, на нас, ничем не запятнанных. А далее грядет скорый отъезд соратников на встречу с оперативниками. С большими деньгами разобрались, к убийству Ежова и наезду на маклера они вроде как отношения не имеют. Или имеют? Какая-то тоненькая ниточка их все-таки связывает. В ближайшие часы наши следопыты перевалят проблему этого убийства на компетентные органы. И обязательно поделятся накопленными знаниями и выводами. Диск с компроматом у Димыча, даже не сомневаюсь, что он забрал его у Дениса. Благодаря Кириллу нам не стоит бояться его содержания. Продемонстрируют увлекательное кино специалистам по отлову преступников, и «Каравай, каравай, кого хочешь выбирай!» Претендентов на роль киллера много. Пашкина повяжут сразу. За ним очередь братьев Савельевых. А тут как раз и молодожены подоспеют. Явка с повинной. Аннушке ни в коем случае нельзя нервничать. Судя по ее нежной привязанности к соленым огурцам, она и вправду в интересном положении. Зря я в это не верила. Доза треволнений, полученных девушкой, зашкаливает. А в отделении никто с ней церемониться не будет. На всякий случай задержат оптом всю компанию. До выяснения. Нельзя допускать этого задержания. Нам не известны возможности реального убийцы. Мало примеров, когда влиятельные преступники решали вопросы уголовной ответственности исключительно в свою пользу? Да еще при наличии пятерых добровольных претендентов на зону. План по раскрываемости преступлений – жуткий показатель. Все компетентные органы под ним ходят. Скорее всего, Дим-2 и его напарник в отделении долго не задержатся, вернутся, и мы тепло попрощаемся с двумя Кириллами, чтобы быстренько разъехаться в разные стороны. Ужас какой…

– «Вдруг откуда не возьмись!..» – с чувством продекламировала Наташка, прервав мой сеанс ясновидения. – Интересно, кого это нам тащат? Мама дорогая, да это же оригинал маклера! О, как ему полегчало. Его уже можно без опасений ронять на землю. Хуже не будет.

– Пожалуй, не стоит выливать куриный бульон, – скороговоркой отметила дочь. – Раз такое дело… Хуже ему действительно не будет.

– Не стоит выливать, – эхом повторила я. – Тем более что бройлер еще в морозилке. По крайней мере, ему голову не напечет. Такой же безголовый, как некоторые.

Наташка насторожилась:

– Ты кого имеешь в виду?

– Не тебя, не себя и не Алену. Ваши головы – достойное украшение тел. Полное соответствие формы содержанию.

– А ваши?

– А наши… Да что ты ко мне пристала с пустопорожними разговорами!

– Здра-авствуйте! – пропела подруга.

– Привет! – огрызнулась я, опрометчиво решив, что пожелание здравствовать адресуется мне и носит обидный оттенок. Наташка мудро усмехнулась и скроила такую, с позволения сказать, рожу на лице, что всем сразу стало ясно – на таких, как я, не обижаются. Нет смысла.

– Прекрасно выглядите, господин Заколкин Кирилл Владимирович. – Наташка так и светилась радушием. – Наверное, жарко в гипсовом сапоге? Жаль, что нельзя переобуться. Как поживают ваши ушибы мягких тканей?

Забыв закрыть рот, я уставилась на «подношение», справа опиравшееся на костыль и слева поддерживаемое другом. Надо бы напоследок выяснить его настоящее имя.

Димыч выполнял роль дополнительного страхового агента. Иными словами, шарахался из одной стороны в другую в такт колебаниям Заколкина. На фоне пышущих жаром и здоровьем ребят Кирилл Владимирович выглядел особенно бледно. Худощавый молодой человек с ободранной правой щекой и лбом (наверняка тормозил физиономией об асфальт!) попытался улыбнуться, но передумал – щека саднила. Почти не разжимая губ, он вежливо прошепелявил «спасибо» и заверил, что нас не обременит. Испытывая прилив жалости, я посоветовала ему больше молчать и пообещала взаимность.

– Мамуль, дай людям пройти.

Дочь мягко, но настойчиво теснила меня в холл.

– Пойдем погуляем по кухне, заодно проинспектируем холодильник.

– Может быть, курица подросла, – живо откликнулась Наташка. – Или, на наше счастье, что-нибудь завалялось после налета голодных фальшивомонетчиков.

– Да вы особо не торопитесь с ужином, мы сейчас ненадолго отъедем, – бодро заявил Дим-2. – Вернемся, перекусим и домой! Вот только где бы нам временно настоящего Кирилла пристроить?

– Да где угодно, – проявила гостеприимство Наташка. – Лишь бы об него не спотыкаться.

– А Денис с Анной отдыхают? – как бы между прочим поинтересовался Заколкин. Уж лучше бы молчал.

– Хотите их поздравить с окончанием медового месяца? – с вызовом спросила я. – В бега они точно не ударились, сейчас определяются, кто из них убил Ежова. Надо же кому-то отвечать за убийство. На истинного убийцу вину не повесишь.

– Тамада Пашкин и Савельевы не вернулись?

Димыч сделал вид, что не замечает моего враждебного настроя, но на всякий случай покосился на жену, пытаясь определить по ее лицу, какая муха укусила миролюбивую тещеньку. Алена мгновенно сосредоточилась на ногтях. Рассматривала свой маникюр так придирчиво, словно готовилась задействовать ногти в качестве холодного оружия. Взгляд Димыча в поисках информации переметнулся к Наташке.

– Сами вы… не очень умные, – пробормотала растерявшаяся подруга, не желавшая ходить в «незнайках». Следовало хоть что-то сказать, она и сказала.

– Тамада и Савельевы заняты. Они на поминках! – отчеканила я.

– У них кто-то умер? – проявил догадливость усаженный на лавку Заколкин. Спрашивается, ну чего пострадавшего тянет на болезненные разговоры?

– Убили! Погибли Вера, Надежда, Любовь и их отчим Ежов. – Я очень старалась не встречаться глазами с Димычем. – Да! Еще про Дружбу забыла.

– А Ежова никто не убивал, – оторвавшись от пластикового стакана с молоком, безмятежно возразил самозванец Кирилл.

– Где это ты молоко добыл? – вырвалось у Наташки. – Как это «не убивали»?!

– Молоко добыл в холодильнике, там еще две пачки стоят. А по заключению судебно-медицинской экспертизы причиной смерти Ежова Петра Михайловича явился обширный инфаркт. Он страдал хронической сердечной недостаточностью. В последние пять лет перенес два микроинфаркта. В понедельник планировалась его очередная госпитализация, но, увы, – самозванец развел руками, – не дожил.

– Но его же утопили, – продолжала спорить Наташка. – Головой в ведре…

Мы с Аленкой молча хлопали глазами, пытаясь осмыслить новость. Моя версия дала небольшой крен. Я спешно пыталась выровнять положение.

– Если бы его утопили, легкие непременно заполнились бы водой. Эксперты ее не обнаружили.

Лже-Кирилл легко смял пластиковый стаканчик и оглянулся по сторонам в поисках места, куда бы его можно было швырнуть.

– У тебя молоко на губах не обсохло, – автоматом отметила Наташка и погрозила ему пальцем. – Мусорный пакет на кухне, под мойкой. И как тебя, в конце концов, зовут?

– Кирилл. Как и моего друга. – Он указал на костыль, с которым не решался расстаться Заколкин. – Но отчества и фамилии у нас с ним разные. Я Щеглов Кирилл Андреевич.

– Спасибо и на этом! Не понимаю, что в нашей стране творится! – всплеснула руками Наташка. – Сплошная стандартизация. Неужели все еще сильны традиции социалистического прошлого? Ирка, ты что молчишь?

– А где и когда обнаружили покойного? – спросила я, стараясь не выдать волнения. Соврет или не соврет Кирилл Андреевич?

– К сожалению, обнаружили его поздно. Вчера, в начале одиннадцатого. Смерть наступила позавчера примерно в это же время.

– А где? Где его обнаружили?

– В кустах у крыльца. Целый и почти невредимый, если не считать следов разлож… Ну не будем об этом… Единственные повреждения на лице носят посмертный характер. Судя по всему, умер он, сидя на ступеньках. Впоследствии завалился набок. Нашла его соседка, забежавшая уладить вопрос с границами своего участка. Переводила недвижимость в собственность сыну, ну и заявилась подписать какую-то справку по межеванию. Что интересно… – Кирилл Андреевич окинул нас безмятежным взглядом, призывая удивиться вместе. – В день смерти Петра Михайловича был зарегистрирован интересный звонок в отделение милиции. Звонивший сообщил, что Ежов убит в собственном доме. Наряд выехал, но в доме никого не нашел. Сообщение посчитали ложным.

– Ну разумеется! – попыталась я изобразить ироничную улыбку. Не знаю, насколько мне это удалось, но безмятежность Щеглова покинула. – Покойный шалунишка оперативников просто надул! Для начала, будучи в стадии трупного окоченения, прикатил сюда на чужой машине. Чувствовал себя как дома: на коленках, головой в ведре. Словом, покуролесил немного в первый заезд в коттедж, во второй – на участке, а затем, поняв, что время поджимает и как бы не рассыпаться раньше времени, вернулся домой, сел на ступеньку крыльца и напоследок скатился в кусты.

– Видите ли, Ирина Александровна, – проникновенно пояснил Кирилл Андреевич, – все было не так. Беда в том, что наряд милиции в количестве двух человек очень невнимательно отнесся к проверке полученных сведений о совершенном преступлении. Ребята осмотрели дом только изнутри. Соседка оказалась куда внимательней. Она искала Ежова везде. Как говорится, кто ищет… Объяснение же звонку из Оптиной пустыни простое. Позавчера днем неустановленное лицо, прибывшее к Ежову на машине неустановленной марки, обнаружило его сидящим на ступеньках крыльца. Без признаков жизни. Решив, что Ежов умер насильственной смертью и испугавшись неприятных последствий для себя лично, человек решил сообщить об этом окольным путем. К моменту прибытия наряда оперативников покойник успел свалиться с крыльца в кусты, где и пролежал до момента обнаружения. Соответственно, ни в какие посмертные загулы Ежов не отправлялся.

– Ир, рот закрой! – донесся до меня призыв подруги. – Я уже закрыла. Прекрасные новости: мы все слетели с катушек. Надо немедленно прекратить борьбу молодоженов за первенство в получении звания киллера. Она бессмысленна. Ленусик, вспорхни, деточка, на второй этаж, сообщи этим придуркам, что покойник Ежов их реабилитировал. Посмертно.

Наверху что-то грохнуло. Я испуганно предположила, что спор вошел в самую активную фазу и в ход пошли вещественные аргументы. Аленка послушно отступила к лестнице да там и остановилась.

– Позвольте, господа…

– И дамы! – добавила Наташка.

– Позвольте, господа и дамы, – а как же увлекательное кино на диске? Допустим, все мы умом тронулись, но эта беспристрастная информационная штучка говорит об обратном. Уж ей сумасшествие никак не пришьешь.

Наталья задрала голову вверх и, прижав руки к груди, смиренно попросила святого Пантелеймона явить чудо и исцелить временное помешательство рабы Божьей Елены, бо оно сильно зашкаливает за пределы разумного. Беспокоить такой пустяковой просьбой Всевышнего подруга не решилась.

Результат сказался мгновенно. Наверное, святой отец сразу вложил в Натальины уста подобающие случаю разумные слова. Развернувшись всем корпусом к Аленке, поднявшейся от греха подальше на две ступеньки, подруга изрекла:

– Лучше чувствовать себя дурой, но живой и здоровой, чем не живой, а потому и не здоровой умницей.

– Нет никакой «информационной штучки», Пуся, – ласково, но с нажимом подчеркнул Дмитрий второй. – Нет и не было.

– Во как быстро киллер перевел расследование на коммерческие рельсы! – восхитилась я. – Еще бы! С его опытом и положением. Хорошо отлаженная система взаиморасчетов в действии. И как удачно телесная оболочка Ежова, царствие ему небесное, завалилась в кусты! Даже вьюнки не повредились.

– Ежова никто не убивал, – пошел по второму кругу Щеглов.

– Конечно, – согласилась я. – Сам помер. Имел право. Только перед смертью ему об этом праве напомнили, благодаря чему право сразу трансформировалось в обязанность. Достаточно ознакомиться с завещанием Ежова, и все станет понятно.

– А вы с ним знакомы? – напомнил о своем присутствии усаженный на лавку маклер Заколкин и, выронив костыль, попытался придвинуть его к себе здоровой ногой. Никто с места не сдвинулся, чтобы ему помочь. Как завороженные, следили за бесплодными попытками, пока Заколкин сам не осознал их тщетность.

– Не так близко, как ты с костылем. Скорее, заочно, по наводке собственной интуиции, – заявила я.

Дим-2 с Натальей, словно по сигналу, кинулись Заколкину на помощь, доказав присутствующим, что поднимать костыль вдвоем труднее, нежели одному.

– У Ежова имелось завещание? – притворно удивился Кирилл.

Странное дело, я даже не разозлилась. Впрочем, ничего странного. Невозможно одновременно злиться и хохотать – благодаря совместным усилиям Димыча и Натальи, костыль в третий раз грохнулся на пол. Никак не распределят обязанности! Оба одновременно поднимают деревяшку и оба же ее одновременно отпускают. Ситуация, схожая с той, когда двое встречных пытаются обойти друг друга, шагая в одну и ту же сторону.

– Не надо лукавить! – довольно весело прочирикала я. – У больного пенсионера Ежова не было финансовой возможности отгрохать себе такой коттедж. Да и необходимости тоже. Иначе бы он не жил в своей развалюхе, давно бы переехал сюда. Формально земельный участок приобретен на его имя, домик тоже принадлежит ему на птичьих правах. Не удивлюсь, что он ни того, ни другого не видел. Зачем, если фактически все принадлежит другому человеку, не желающему официально декларировать свою собственность? А вот получить недвижимость по завещанию от благодарного ему человека…

– Это я его убила!

Все коллективно вздрогнули, вспомнив о присутствии в доме владельцев. Головы синхронно задрались вверх – на лестницу, по которой медленно, пошатываясь, спускалась невменяемая Анюта. Лицо и легкая одежда девицы были в красных разводах и пятнах. С волос и рук, которые она выставила прямо перед собой, капала красная жидкость…

3

Костыль выпал из рук Дмитрия второго прямо на Заколкина, чего последний никак не ожидал. Вернее, перестал ожидать, потому машинально от него и отделался – не глядя, отбил на Наталью. А она пару секунд назад потеряла к нему всякий интерес. С предсказанием «Пробросаетесь!» отшвырнула к входной двери.

– Замри! – крикнул Анюте Кирилл Андреевич, и девица послушно остановилась.

Вместе с ней у подножия лестницы замерла и я. Алена отшатнулась и прилипла к стене. Стараясь не смотреть на Аннушку, я тупо наблюдала, как дочь бочком, по стеночке взбирается вверх. Воображение рисовало страшные картины предстоящего падения Анюты со ступенек. В голове вертелась фраза: «Они жили недолго, несчастливо и умерли в один день».

– А ты, бестолковка, отомри! – прошептала мне на ухо неслышно подобравшаяся Наташка.

Я кивнула, отметив про себя, что с ролью вратаря подруга справится лучше, и попыталась втереться в доверие к стене в месте, освобожденном дочерью. Аленка уже была наверху, почти рядом с Анютой. Бойко стрекотала, уговаривая молодоженку присесть на ступеньку и прослушать прогноз погоды в доме на ближайшие дни. Разумеется, оптимистический – все будет хорошо! Поддакивая Аленке, начал осторожное восхождение и Щеглов. Боялся спугнуть Аннушку. Присоединившись ко мне, Наташка тихо бухтела, беспокоясь за деторождаемость и здоровье нации.

– Это не кровь! – радостно отметила дочь, принюхиваясь к указательному пальцу, которым сняла малую толику содержимого со лба Анны. – Это «кровавая Мэри». Судя по запаху, безалкогольная.

– Второй компонент коктейля наверняка у Дениса, либо на Денисе, – подсказала Наташка. – Они уже успели поделить имущество поровну.

– Он меня не любит, – пожаловалась на мужа Анюта, сопротивляясь благим намерениям усадить ее там, где она стоит. – Он хочет сбежать от меня на зону.

– И правильно! – убежденно заявила Наташка. – Рутина убивает любовь. В семейной жизни должно быть хоть какое-то разнообразие. И надо обязательно отдыхать друг от друга. Денис решил отправиться на зону? Так не препятствуй. Быстренько организуй ее здесь, рядом с собой, и докажи преимущества домашнего ареста. Пусть человек порадуется. Ко всему привыкают. Особенно к хорошему.

– Девушку желательно отмыть, – заметил снизу Димыч.

– Зачем зря добру пропадать? – возразила Наталья. – Верните ее мужу, пусть облизывает.

– Похоже, молодожены обменялись ценностями, – предположила я. – Анюта полила Дэна водкой, он ее в отместку – томатным соком.

– Тем более пусть облизывает! Какая-никакая, а закуска. О! Надо достать курицу, пока она не стала легендой. Честно говоря, я уже забыла, как она может выглядеть. Ир, займись! У тебя наверняка память лучше. Щеглов, ты бы проверил наличие Дэна, а заодно соответствие его оригиналу. Пока и он не стал легендой. А эту красавицу в томате мы с Ленусиком берем на себя.

Наталья шустро поднялась, поощрительно отметила послушание Кирилла Андреевича и приняла на себя руководство операцией по перетягиванию Анюты наверх. Неразумная девушка сопротивлялась. Блажила на весь дом, протестуя против всяких облизываний и вынуждая Наталью Николавну сыпать угрозы. Аленка помогала то одной, то другой. Доводы обеих казались разумными: Наталья сетовала на полное отсутствие у Анюты чувства юмора и собиралась поставить ее под душ, сама Анюта была намерена с разбега (прямо с лестницы) сигануть в речку. Не сразу выяснилось, что конечные цели у спорщиц диаметрально противоположные. Наташка ратовала за чистоту в отношениях Анюты с мужем и нашим коллективом. Была охота запятнать себя томатом! А последняя просто хотела утопиться.

– Не мешайте ей, пусть немного утопится, – посоветовала я, отметив, что девица вполне оклемалась и теперь набивается на жалость. – Благодаря ей, вся эта кошмарная история и началась.

Снизу меня одобрительно поддержали Дмитрий второй с Заколкиным. Димыч даже выразил желание помочь Анюте скатиться к реке, а Заколкин предложил ему свой костыль. Все равно без дела валяется. И многообещающе добавил, что он еще найдет способ рассчитаться с мерзавкой. Пусть только скажут за что.

Услышав голос Заколкина, Аннушка присмирела, что позволило ей осмыслить мое сомнительное с точки зрения ее защиты высказывание. А я, поняв, что немного перегнула палку, решила ослабить напряжение. Стараясь увести разговор в сторону, перешла на рекламу стирального порошка, которым, если верить рекламному ролику, можно свести на нет любые пятна. Кроме тех, которыми обляпали совесть. Последнее обстоятельство я, конечно, зря подчеркнула. Наталья сразу же подхватила и развила тему, доказывая, что совести у Анюты нет и не было. Впрочем, в наше время это вообще дефицит. Разгорелась дискуссия: может ли отсутствие совести считаться положительным фактором, ведь в конечном итоге бессовестному человеку и пятнать нечего.

– А душу? – подлила масла в огонь дочь.

– А вот в душу к нам лезть не надо, сами разберемся.

Неслышно появившийся наверху Денис мигом оборвал бесполезную говорильню. Наталья и Алена сразу прижались к стеночке, дабы обеспечить мрачной личности проход. Анюта, продолжая исходить томатным соком, растерянно топталась на месте.

– Мне удалось дозвониться Пашкину, – продолжил Дэн. – Скоро все будут здесь, тогда и определимся, что делать дальше. Иди наверх и приведи себя в порядок, – приказал он Анюте. Она покорно кивнула. – На будущее запомни, решишь закатить мне истерику, будет то же самое.

– Это ж какой запас томатного сока надо иметь под руками! – ахнула Наташка, ткнув пальцем вслед двухлитровой упаковке, уносимой Денисом. – Аня, я бы посоветовала тебе экономно расходовать денежные средства.

– Ага! – откликнулась повеселевшая молодоженка, активно взбираясь наверх. Ясное дело, в грозных словах Дениса, как в темной вуали, пряталось принятое им решение: у них все же будет совместное будущее.

– Как замечательно, что все у нас такие умные!

Я искренне радовалась тому, что не успела сорвать Наталью и Алену в поездку в Козельск. А ведь едва не сорвались. Поминки по Ежову закончились, ночевать в развалюхе покойного в планы Пашкина, Олега и Надежды наверняка не входило. Скорее всего, они сейчас в одной из гостиниц Козельска или Алексина. Вот бы мы намучились с поисками! Но кто ж знал, что в планы Димыча и Щеглова не входила поездка в милицию. Они тоже собирались в Козельск. Маловероятно, что после поминок инициативная группа под руководством Надежды сразу отправилась в Москву. Пашкину следовало окончательно решить все вопросы по сделке купли-продажи участка и коттеджа.

– Попрошу без оскорблений! – заявила Наташка. – Не надо критиковать мои умственные способности.

Я не сразу поняла, что замечание адресовано мне, а когда поняла, Наташка уже прочно обосновалась на кухне и вела задушевный разговор с холодильником. Один она в целях экономии электроэнергии уже успела отключить.

Вскоре мы мирно сидели за большим столом в холле, уминали салат из сваренной в мундире картошки с луком и уполовиненным мною огурцом, мелкие кусочки которого попадались не всем. Денис, игнорируя наше общество, предпочел изоляцию и в одиночестве сидел на крыльце. Наверняка хитрил! Не участвуя в разговорах, прекрасно слышал, о чем идет речь. По ходу дела мы лениво обсуждали порядочность налетчиков. Наташка в нее не верила. По мнению подруги, они прихватили с собой не все съестное отнюдь не из-за заботы о нас. Просто физически не могли утащить – в руках не поместилось. Например, пресловутую банку с последним огурцом, из которой Николаша выхлебал рассол, или клетку сырых яиц. Содержимое заморозки вообще не тронули, как и запасы хлеба. Повеселевшая Анюта ухитрилась отыскать в холодильнике среди затаренных в пакет батонов хлеба сырокопченую колбасу и пару упаковок плавленого сыра.

Смена настроения Аннушки имела под собой весомое основание. Наталья успела ей втолковать, что беременность, а тем более мнимая, отнюдь не повод для регистрации брака. Скорее наоборот. Девица серьезно рисковала, шантажируя ею Дэна. Мужик – существо свободолюбивое, гуляет сам по себе. Добровольно женится только в двух случаях. В первом, если любит женщину до беспамятства, потому временно память и вырубается, вынуждая забыть о себе любимом. Второй случай, когда нет другого выхода – преклонный возраст требует ухода или намеченная цель оправдывает средства. А цели бывают разные. Возможных вариантов куча. Есть и исключение из правил – женитьба по дури. Вот только мало нынче дураков. А те, что есть, даром никому не нужны. Некоторые бабы предпочитают делать из мужей дураков самостоятельно и постепенно, в процессе семейной жизни.

Натальины рассуждения требовали поддержки со стороны. Тут-то я приятельнице и подвернулась. С ломтем черного хлеба и половинкой последнего соленого огурца. Наташка выхватила его у меня, призадумалась и торжественно объявила, что мнимая беременность Анюты чудесным образом материализовалась в реальную. Нормальных людей просто так, как ненормальную Ирину Санну, с необузданной жадностью на соленья не тянет. Утром надо сгонять в аптеку и приобрести для Анюты пару тестов. Еще несколько минут Натальиного внушения – и Анюта, старательно прислушавшись к себе, согласилась, что ее слегка подташнивает. Подруга перевела дух, пригладила волосы и промурлыкала, что Анюта мужа не обманывала. Так, немного ошиблась со сроками. Всего-то на пару месяцев опередила событие. Уладить это небольшое недоразумение Наталья собиралась сама. Аннушке надлежало поберечь свои нервы и здоровье для будущей нервотрепки, связанной с воспитанием наследников. Главное сейчас – как можно меньше попадаться разгневанному мужу на глаза. А лучше вообще не попадаться, чтобы успел соскучиться.

Улаживать «небольшое недоразумение» мы отправились вместе. Денис по-прежнему восседал на ступеньках крыльца. В полном одиночестве, если не принимать во внимание редких залетных комаров. Тот факт, что Денис от них отмахивался, а не лупил на себе почем зря, вдохновил Наталью на вывод: стадия безудержного гнева миновала, молодожен не опасен, может поддаться внушению.

– Все не так страшно и безнадежно, – выпалила подруга, перешагнув порог, и замолчала. Молчал и Денис. Досчитав до десяти, я прервала минуту молчания и не очень уверенно согласилась с подругой:

– Она совсем ребенок.

Вдохновленная моей поддержкой, подруга продвинулась вперед, облюбовав верхнюю ступеньку. Дэн крякнул и встал, собираясь нас покинуть.

– Ребенок набалованный, эгоистичный, но влюбленный в тебя по уши… Нет, по макушку включительно, – торопливо заговорила я. – А ты, Денис, бессердечный монстр, решивший использовать ее для своих целей. Твоя женитьба – не что иное, как мстительный ответ Надежде. Зря старался. Ее это событие совсем не расстроило. Лишний раз себе отомстил. И именно ты спровоцировал Анну на аферу с недвижимостью. Заварил кашу, теперь и расхлебывай.

Выданная мной скороговоркой информация возымела свое действие. Денис развернулся и с приоткрытым ртом уставился на меня так, что сразу захотелось улизнуть. Еле устояла от соблазна, сообразив, что в таком случае мое выступление теряет смысл. Не важно, кто из нас покинет крыльцо, результат один – разговора не получится.

– Ну и что ты на меня так смотришь?! – демонстрируя чудеса храбрости и пряча за спину дрожащие руки, с вызовом спросила я. – Анна прекрасно осведомлена о твоих чувствах к Надежде. И ты это знаешь. Поставь себя на место бестолковой девчонки, решившей отвоевать тебя у хитрой соперницы. Которой, кстати, ты не нужен. Да, до поры до времени Анюта была спокойна, но тут Надежда вернулась на прежнее место жительства, и это, как определила Аннушка, моментально сказалось на ваших отношениях. Все твои снисходительные заверения в том, что прошлое быльем поросло, успокаивали ее только на короткое время. Мало того постоянные подозрения и упреки Анны постепенно начинали раздражать. Накопившееся раздражение выплескивалось наружу, что только убеждало ее в своих выводах. Ревность, да еще имеющая под собой старое основание, разгорается со страшной силой. Аннушка начинает подозревать соперницу в том, что она бросила мужа и вернулась в квартиру отца намеренно. Цель – прибрать тебя к рукам. Еще бы! Таких, как ты, больше нет на белом свете. Идеал! Единственный и неповторимый. Любимый, одним словом. Дай тебе бог не растерять свой имидж идеала по окончании медового месяца. Я хорошо помню истерические вопли Анны накануне венчания. Искры ревности так и сыпались в разные стороны. Ее бы энергию да в нужное русло!..

Я не сразу осознала, что Аленка дергает меня за сарафан. Отчаянно жестикулируя в подкрепление своей речи, отмахивалась от нее, как от досадной помехи. Разошлась так, что никого, кроме Дэна, не видела.

– Сопляк… – не очень логично завершила я свое выступление и оглянулась назад. На «арьерсцене» организованного мной спектакля сгрудились «декорации» – Анна, Дмитрий второй, Кирилл Андреевич и прикипевший к костылю Заколкин. Цеплявшаяся за меня дочь удостоилась почетного места рядом со мной. И все это для двух внимательных слушателей, Натальи и Дениса, почему-то державшихся рядом, плечом к плечу. Впрочем, у закрытых ворот (я поймала себя на том, что они меня очень раздражают) возились братья Савельевы, прибывшие на машине Дениса. Следом с небольшой задержкой подкатили еще две машины. Одна из них – Вещного Олега, а вот кому принадлежала другая, было неясно. Из обоих никто не торопился выходить. Анна испуганно ойкнула и исчезла чуть раньше, чем я объявила об окончании спектакля. На пороге был новый.

4

Мое предположение, что Надежда не посмеет вернуться в коттедж, не оправдалось. Отвергнув помощь Пашкина, она вылезла из машины Олега. Я ее сразу и не узнала. Длинное, похожее на балахон темно-синее платье определенно ее старило. Да еще этот легкий, слетевший с головы на плечи черный прозрачный шарф! Впрочем, неузнаваемыми казались все. Даже Пашкин и братья Савельевы, одетые в одинаковые черные майки и темные джинсы. Выделялся только Вещный Олег. Каким он был, таким он и остался: бежевые футболка и бермуды, темные очки и невозмутимо-независимый вид. Мы невольно выстроились в ряд. Приветствия были тихими и невнятными. Из последней машины так никто и не вышел, мало того, она осталась за пределами участка.

– Мы ненадолго, – сухо предупредил Дениса Пашкин, давая понять, что характер визита строго официальный.

– Сейчас самые пробки на дорогах, – напомнила Олегу Наташка.

– Мура, – отмахнулся он. – Рано или поздно доберемся.

– Где Анна? – хмуро поинтересовался Пашкин. – Желательно, чтобы она присутствовала при разговоре. А то будет потом жаловаться, что ее ограбили. Дурная наследственность сказывается. Прадеда трижды раскулачивали, с тех пор у наследников стойкая боязнь ограбления.

Удивительное дело, но братья Савельевы молчали. Вывод один: в данный момент они не на стороне двоюродной сестренки. А она как-то незаметно исчезла.

– Анна прекрасно усвоит все с лестничной площадки второго этажа, – попробовала я смягчить требование. – Претензий не будет.

– И не смей разговаривать с нами таким тоном, Пашкин! – взорвалась Наташка. – Мы в этом капкане, – она трижды топнула правой ногой, отмечая место стоянки, – исключительно благодаря тебе. Запамятовал? Фига себе, съездили отдохнуть! Не, ну нормально? Три безумных дня и две страшные бессонные ночи, все пять с риском для жизни. Достойная награда за милосердие! И ведь не уедешь и не спрячешься. Не стоило этого завалившегося в кусты типа по дороге подбирать! Да и потом зря спасали. Что, нарколепсист, получил по башке, избавился от приступов, заодно и память отшибло?!

– Вы нас извините, пожалуйста…

Тихий завораживающий голос Надежды оборвал громкие стенания Натальи, и она, сбавив обороты, перешла к слезным жалобам на Пашкина, укравшего у бандитов миллионы долларов и оплатившего ими едва ли не самые страшные моменты нашей жизни. Следом, ни с того ни с сего, ляпнула про надвигающийся голод.

Ошалевший Пашкин принялся уверять, что воровство миллионов – не его профессия, кроме того, он и в мыслях не держал намерение обидеть своих спасителей. Наташка гневно фыркнула и заявила, что мыслей в его травмированной голове вообще нет, не держатся они там.

– Всем привет! А я нашла две банки тушенки! – вклинилась в перепалку появившаяся на крыльце Алена. И когда только успела проникнуть в дом?

«Старею… – грустно отметила я. – Вот уже и кругозор уменьшается».

– Вы что-то говорили про надвигающийся голод, – смущенно улыбнулся Наталье Гоша. – Это в масштабах страны или…

– «Или!» – буркнула Наташка, обмахиваясь крышкой от кастрюли. – Налетчики выгребли все подчистую. Надеюсь, хватило не только им, но и их группе захвата. Димочка, поведай народу, как нас обчистили. У меня на это сил не хватает, выдохлась. Наверняка с голодухи. Странно, что братья Савельевы не поделились с Пашкиным и его компанией захватывающим фактом сегодняшнего события. Хотя ничего странного нет, не до того им было на похоронах.

Дим-2 попытался изложить суть дела в двух словах, сэкономив на эмоциях, но подруга, а следом за ней и мы с Аленой живо поправили положение. Результат был потрясающий. В ужас пришло не только прибывшее пополнение, но и мы, старый состав. Сразу же захотелось спрятаться в подвале. Чем мы хуже долларов? Только объемом – все в бочку не поместимся.

Как же мы запоздали с перепугом! Бояться следовало раньше, а мы только сейчас до конца осознали страшилку с налетом и ее возможные последствия!

Больше всех ужасался Пашкин. Напоказ и как-то делано. В порядке компенсации за нанесенную обиду Наташка позволила себе пятикратно уличить Алексашу в том, что именно он вывез «взрывной» чемоданчик из Москвы, и, не слушая его искусственного лепета по части неведения, быстро направилась в дом. Можно сказать, сбежала. Вполне понятно почему. Подруга – человек отходчивый. Еще минута жалостливых речей Алексаши, и он добьется всепрощения, а в ее планы скорая капитуляция Пашкина не входила. Хотя по признанию, сделанному мне чуть позже, она никак не могла определить, с чего так разошлась и чем именно нас обидел Пашкин.

Страсти потихоньку угасали. Переговоры вошли в стадию завершения. И все это время Денис стоял в сторонке, вращая на пальце ключи от своей машины, переданные ему Пашей, и время от времени бросал истинно косые взгляды то на одного участника толкучки, то на другого. На всех, кроме Надежды. При этом никого, кроме нее, не видел. Хотя и очень старался. Просто не получалось. Я невольно вспомнила перл из одного школьного сочинения: «Его глаза с нежностью смотрели друг на друга».

Взглянув на сгорбившегося Заколкина, я забеспокоилась. По лицу реального маклера стекали крупные капли пота. Он буквально висел на костыле. Не дай бог, грохнется.

– М-м-м… – заблажила я, махая рукой в сторону бедняги.

– М-мура! – подсказал Вещный Олег.

Я отчаянно замотала головой. Слова казались неподъемно тяжелыми и не желали выговариваться. Оживилась вся компания, включая самого Заколкина. Я внесла некоторое разнообразие в напряженную обстановку. Недоуменные переглядушки с немым вопросом: «Что бы это значило?» быстро закончились, и все уставились на меня. Ждали разъяснений. Трудно быть эпицентром внимания, когда оно тебе и даром не нужно. Я глубоко вздохнула, пытаясь привести себя в чувство, и неожиданно вполне нормальным голосом (ну, может, несколько официально) выдала информацию:

– У Заколкина костыль притомился! – Прислушалась к себе и удовлетворенно добавила: – Костыль вот-вот переломится.

Замешательство длилось считаные секунды. В неуемном порыве человеколюбия все за исключением меня, Надежды, Дениса и Вещного Олега (его нечаянно уронили) бросились к Заколкину на помощь. Всерьез испугаться, а равно удрать он не успел. Да ему бы и не позволили. В дом занесли на руках и отдельно от костыля. Костыль тащила Аленка. В холле передала его Пашкину с намеком на то, что все мы уязвимы.

Общее доброе дело пошло на благо обстановке. Усадив Заколкина у окна, все остальные, не сговариваясь, уселись за стол – «к вечернему чаю», как определила Наташка, мигом наложившая «лапу» на свой пластиковый стаканчик. Единственной чаевницей была только она и делиться ни с кем не собиралась. Да и сам чай был весьма сомнительный – разбавленная вареньем тепленькая водица.

Разговор за столом не клеился. Не помогали даже два работающих вентилятора, хоть как-то развеивающие тупое состояние. Я пожалела, что стол не круглый. Ведь не зря же придумали выражение «участники круглого стола». Такая форма помогает сгладить все острые углы.

– Может, нам стоит пригласить делегата из последней машины? – сбрасывая оцепенение, спросила я у Надежды и своим вопросом вызвала цепную реакцию.

Девушка вздрогнула и покраснела, приятно оживив свой траурный прикид, Дэн напрягся и поджал губы, Кирилл Андреич вскочил, но дальше этого дело не пошло – ждали окончательного решения Надежды. Пашкин расстался с костылем, и я его всерьез пожалела. Костыль, разумеется. Ведь не железный. Столько падений и взлетов за сегодняшний день, не мудрено и сломаться.

Заколкин спустил травмированную конечность на пол, привычно намереваясь поднять костыль. Похоже, это становится его хобби. Но маклера опередили Аленка с Димычем, основательно при этом столкнувшись. Полюбоваться на них я не успела. Приятно удивила Наташка. Перешагнув через меркантильный частнособственнический интерес к бурде в стаканчике, она вручила его неожиданно поперхнувшемуся непонятно чем Гоше. Не сумев найти надлежащий подход к спасительной влаге и расплескав половину, Гоша вскочил, чтобы передать емкость брату. В процессе неловкой передачи остальная половина содержимого бездарно вылилась на пол. А не надо было братьям садиться по разные края лавки! Мы сие правило усвоили чуть раньше. Вещный Олег, расположившийся на ступеньках лестницы, немного поерзал, но не поднялся.

– Ого! – вполне искренно удивилась я, радуясь в душе не только своей догадливости, но и проявленной изобретательности. В один миг получила подтверждение своему выводу. Ох уж эта Надежда!

– Ни фига себе… фига, – протянула Наташка, с изумлением оглядывая «окрестности». – Ир, ну ты даешь! Зачем нам делегат с того света? Его же только похоронили…

– Фига себе… – выдала я вторую волну удивления.

Цепная реакция остальных стремительно возобновилась, только в обратном порядке. Наденька сменила окрас – побледнела и проявила намерение завалиться набок. Я быстренько подвинулась к ней, обеспечив более-менее надежную опору. Кирилл Андреич перестал ждать решения Надежды и уселся рядом с Заколкиным, на всякий случай задравшего загипсованную ногу на лавку. Дэн расслабился и, разинув рот, уставился в окно. Похоже, и в самом деле ждал очередного явления покойного Ежова. Мне сразу стало ясно, почему Надежда не питала к Дэну ответных чувств. Стоит один раз лицезреть его в таком виде… Впрочем, не мое это дело.

Отвлек незначительный грохот. Аленка с Димычем одновременно отпустили костыль, игравший роль барьера для сохранности Заколкина. Пашкин тут же подсуетился и опять прибрал его к рукам. Неужели проникся Аленкиным заверением о всеобщей, в том числе и своей уязвимости?

Неприятно удивила Наташка. Отняв у расположившихся на полу братьев Савельевых свой смятый стаканчик, она попыталась допить отсутствующие в нем остатки содержимого. Кашель Гоши моментально оборвался. В довершение всего со второго этажа через лестничный проем свалился пакет с томатным соком. Прямо по пути, проложенному с моей помощью денежным пакетиком. Подслушивавшая Анюта не смогла удержать в руках ни себя, ни его. Большой «бумс», обернувшийся фейерверком брызг, полностью отвлек внимание на себя, затем на Вещного Олега. С брезгливо перекошенными губами, он принялся смахивать с себя цветную влагу. Пустые хлопоты! Пятна требовали особого подхода. Никто не выразил желания ликвидировать последствия. Стало ясно: у всех стремительно теряется работоспособность. Имеет место исключительно созерцательная деятельность.

– Добрый вечер!

Бодрое приветствие с площадки крыльца прозвучало как нельзя кстати. Уж очень хотелось, чтобы вечер наконец стал добрым.

– Вашими устами да мед пить, – с благодарностью откликнулась я. Остальные не откликнулись, хотя все, кроме Надежды, синхронно повернули головы в сторону импозантного молодого человека приятной наружности, не решавшегося перешагнуть порог. Сама Наденька не только не повернула голову, но вообще склонила ее к столу. Ненадолго, всего на пару секунд. А следом вскинулась как норовистая лошадь. На лице появилась жесткая решимость… К чему именно, я задумываться не стала.

– Ага… А кто это? – с опозданием среагировала дочь.

– МагомеТ… Или МагомеД, – вырвалось у меня.

– А-а-а… Делегат! – обрадовалась Наташка. – Который пришел к горе… А я уж было испугалась…

– И кто у нас «гора»? – не унималась Аленка.

– Так Надежда же… Неужели не ясно? – делано возмутилась я. – МагомеТД – ее муж, а она, значит, его жена. Если они, конечно, официально еще не развелись. О! Кирилл вскочил…л. Димочка, подстрахуй ногу Застежкина. Сдерживающий фактор утянул Пашкин.

– Здесь нога только Заколкина.

Алена, не глядя, нащупала гипс и одобрительно по нему похлопала.

– Так найди вторую – Застежкина, – повысила голос Наташка. – Не надо расстраивать маму. Ир, кто у нас Застежкин?

– А фиг его знает, – пожала я плечами. – В первый раз слышу об этом типе. Меня другое интересует – вызывающее поведение Надежды. Сама обратилась за помощью к мужу… Кстати, добрый вечер, молодой человек! Не стоит торчать в дверях. Проходите и садитесь, лавка к вашим услугам. А братьям Савельевым и на полу хорошо. Там прохладнее. Да, если ваше имя не зашифровано, представьтесь, пожалуйста.

– Благодарю вас, я постою, – молодой человек расцвел признательной улыбкой и, перешагнув порог, осторожно присел на краешек лавки, занятой Заколкиным. Последний поспешно опустил сломанную ногу. В стремлении стать необходимым балластом Аленка ринулась к другому концу лавки, но запоздала. На доли секунды ее опередил Кирилл Андреич. На колени к нему она и плюхнулась. Вся в свою маму. Единственный человек, которому этот фортель не понравился, – Димыч. Он тут же доказал, что является единственным человеком, который имеет право носить Алену на руках.

– Меня зовут Барков, – вежливо представился гость. – Можно просто Иван. И я действительно муж Надежды Алексеевны. Барковой. С помощью господина Щеглова, – он кивнул Кириллу Андреевичу, тот ответил ему тем же, – пытаюсь разобраться в весьма непростой истории, в которую оказалась втянута моя жена.

– Я сама во всем разберусь.

Вызова в голосе Надежды не было, но мне показалось, что мимо меня прошелестела и угодила в физиономию господина Баркова охапка сухих осенних листьев. Впечатление усилилось еще и оттого, что он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть налипшую мелкую труху.

– Так уже во всем разобрались! – пытаясь разрядить накаляющуюся обстановку, радостно объявила Наталья. – Можно подсчитывать потери и разъезжаться по домам. Ленусик, как ты думаешь, стоит нам включать в потери искусственную убыль твоих пирожков? Я думаю, не стоит мелочиться. Есть и еще одно предложение: вы тут разбирайтесь как хотите и с кем хотите, а мы поедем домой. Надо же кому-то там дымовую завесу разгонять.

– Мне кажется, с отъездом стоит немного повременить. Сейчас все зависит от того, согласится ли госпожа Ольховская подарить господину… Не буду вслух называть его фамилию, имя и отчество, я их не знаю. Скажем проще, некоему господину данный участок земли и коттедж. Предварительная договоренность с ним по этому поводу достигнута. Дело за твоей женой, Денис.

Какое-то время «просто Иван» и «просто Дэн» испепеляли друг друга ненавистными взглядами. Барков опомнился первым и со скрытой издевкой в голосе поздравил противника с законным браком. Денис в долгу не остался и поздравил Ивана с распадом его собственного, да еще пожелал избежать в этом деле лишней волокиты, связанной с разделом имущества, после чего оба вскочили, намереваясь «пообщаться» в более тесной обстановке. Вместе с ними вскочил и Щеглов. Заколкин автоматически закинул больную конечность на лавку.

– Во козлы! – ахнула Наташка.

Я попыталась было вразумить Баркова. Человеку его положения и финансовых возможностей несолидно ввязываться в обыкновенную драчку с мордобоем. Это почетная обязанностей службы личной охраны, да вот незадача! Оказывается, и такие неприкасаемые типы, как Барков, могут быть рядовыми придурками.

Стычка казалась неизбежной, но тут с лавки взметнулась Надежда. «Боже! Да она же красавица! – хлопая от изумления глазами, подумала я. – Гордая королева нашего безумного «бала». Совсем не похожа на того беззащитного человечка, которого мы до этого видели перед собой». Так хотелось ее погладить, утешить, заверить – все будет хорошо.

– Прекратите комедию!!!

От звонкого голоса девушки у меня зазвенело в ушах, но я нашла в себе силы крикнуть:

– Щеглов, забирай своего шефа и…

– … прогуляйся с ним к реке, – услужливо подсказала мне Наташка. – Лучше на другой берег. Можно прямо по воде.

Загоревшиеся интересом глаза подруги свидетельствовали о том, что она нашла себе очередное поле для активной деятельности.

– Желательно пару раз шефа окунуть. Прямо в фирменной одежде. Проверено! Разум дольше не закипает.

– Надежда права! Хватит ломать комедию! – дрожащим от волнения голосом прокричала Анюта. На последних ступеньках крыльца она то ли потеряла сознание, то ли просто оступилась. Под коллективный всплеск ужаса, в котором лидировал голос Дэна, возопившего «Аннушка!!!», девушка рухнула вниз…

5

Какое-то время Вещный Олег не подавал признаков сознательной жизни. Нет, в том, что он живой, сомнений не возникало. Но что толку от живой, но неодушевленной мумии в затемненных очках? Он даже не мог разжать руки, чтобы отпустить инстинктивно перехваченную на лету Анюту. Обскакавшему всех Щеглову, ломанувшемуся на помощь обоим, приходилось совсем несладко. С двумя спасенными от неминуемого увечья человеческими единицами трудно маневрировать, пытаясь избежать активной помощи окружающих. К тому же Пашкин никак не мог расстаться с чужим костылем. Видя такое дело, опытный маклер Заколкин ухитрился уползти в нашу бывшую спальню. Кстати говоря, мы его потом долго искали. Ну не желал он вливаться в спятивший коллектив. А пока пытающемуся увернуться от толпы спасателей Щеглову не помогали даже используемые им с отчаяния крепкие непечатные выражения. Озверевший Денис легко перекрывал их требованиями вернуть ему его родную жену. Не уверена, что спасательная операция завершилась бы без потерь, но тут Анюта, давно отпочковавшаяся и шмыгнувшая в кухню, заверещала так, что весь клубок распался на отдельные составные части.

Я попыталась вернуть Олегу утраченные им в ходе всеобщей неразберихи очки, он вскользь выразил мне благодарность и отказался, заявив, что у него есть свои. Меня даже переклинило от удивления, за что я получила от запыхавшейся подруги привычное замечание перестать корчить рожи. Трудная задача, если через пять минут объявляют всеобщий розыск пропавших очков Олега, находят их в твоих руках и объявляют невменяемой клептоманкой. А бывший их носитель радуется находке от всей души, ласково обзывая ее «вещью» и укоризненно качает головой в адрес клептоманки, заверяя, что они ей не пойдут. Плохое утешение.

Потасовка пошла всем на пользу. Кто-то заметил пропажу травмированного Заколкина, и началась новая беготня, связанная с его поисками.

Нервы у Заколкина были стальные. Иначе чем объяснить тот факт, что все долгое время шумных поисков с перекличкой «нашли – не нашли», он спокойно проспал на нашем надувном матрасе. Между прочим, дверь в комнату была слегка приоткрыта. Выполз Заколкин добровольно, что называется, по собственной инициативе, продиктованной естественными потребностями организма. К этому времени все уже окончательно выдохлись и расположились в холле, кто где.

Объявленный перерыв в розыске явно затянулся. Возникло стихийное предположение, быстро трансформировавшееся в уверенность, что далеко временный инвалид закатиться не мог, похищать его теперь незачем. Словом, никуда не денется. Кому он такой нужен? Было бы плохо, давно бы откликнулся.

Тем не менее появление пропавшего приветствовали, правда, не совсем добрыми словами. Особенно Наташка, чего от нее, признаться, не ожидали. Она только-только успела начать кампанию по примирению супругов Барковых. Рядышком, притулившись друг к другу, смирно сидели усталые супруги Ольховские и, как могли, помогали распутывать клубок сложных взаимоотношений, возникших благодаря Анюте между Надеждой и Иваном…

После смерти отца Надежда зарегистрировалась в нотариальной конторе в качестве законной наследницы его квартиры и сразу же занялась вопросами ее продажи. Шесть месяцев пройдут быстро, к тому моменту у нее уже должен быть реальный покупатель. Предложение мужа сдавать жилплощадь в аренду отвергла сразу. Несмотря на развод родителей, Наденька всей душой продолжала любить отца. Впечатлительной девушке казалось, что избавившись от квартиры, она избавится от воспоминаний о тяжелых моментах прошлого. Воспользовавшись очередной загранкомандировкой Ивана по делам банка и собравшись с духом, Надежда вернулась в квартиру отца. И сразу поняла, что придется в ней задержаться. Ненадолго – только чтобы довести до конца принятое решение о продаже. Но не смогла даже переночевать в ней. Квадратные метры выглядели весьма непрезентабельно. Отец жил один, неустроенность быта его совершенно не волновала. Случайные связи с женщинами так и оставались случайными. Он не терпел постоянного присутствия посторонних лиц. Став жертвой ночного ограбления, умер в больнице. Наденька по совету специалиста из рекомендованной мужем риелтерской фирмы задумалась о ремонте, чтобы не продавать квартиру за бесценок.

В этом месте печальной повести возникла небольшая пауза. Надежда погрязла в воспоминаниях (а у кого вопросы ремонта квартиры обходились без нервотрепки, а доставляли исключительное удовольствие?). Я решила заполнить эту паузу, блеснув заодно умом и догадливостью:

– И тут произошла ваша встреча с Анютой!

– В общем-то я ее не виню, сама виновата, – сделала протестующий жест рукой Надежда. – Мы встретились на лестничной площадке. Помнишь, Анютка?

Аннушка послушно кивнула.

– Я как раз открывала дверь папиной квартиры, а ты спускалась по лестнице. Лифт не работал. Ну и остановилась… Мы поздоровались, ты спросила, надолго ли я сюда. Понимаете, я была не в духе. Эти ремонтные заморочки… Приходилось то и дело мотаться в злополучную квартиру. Пожалела, что заупрямилась, и не воспользовалась возможностью переложить все на ответственного человека. Словом, ответила Анюте с раздражением – предположительно, буду торчать здесь до конца своей жизни. В следующий раз мы столкнулись у лифта. Аня была с Денисом. Ну мы с ним и заболтались. Вспомнили детство, поделились новостями… К сожалению, я не заметила, что Анюта ревнует, иначе не позволила бы себе заглянуть к ним в гости. А тут еще искренняя радость его родителей… Аня! Ну что ты, глупенькая.

Надежда попыталась отнять от лица Анюты ладони, в которые та нырнула лицом, но это ей не удалось. Наденька обреченно вздохнула.

– Ну что тут будешь делать! Я просто не знаю, как еще тебя убеждать. Дорогая моя, я даю честное слово, что между нами с Денисом никогда ничего не было и быть не могло. Он совсем не герой моего романа.

– Аня, герой упомянутого романа я! – торжественно объявил Барков, засияв от удовольствия, как золотой слиток. – Да если бы были малейшие подозрения на связь твоего Дениса с моей женой, я бы…

– Но ведь эти подозрения у вас были, – невозмутимо заметила я. – Не надо терзать Анюту. Она отгородилась от всех не от ревности, а от стыда. Просто корит себя за то анонимное известие, которым «порадовала» вас в один не очень замечательный день. Анечка, я не ошибаюсь?

– Не день… – глухо, из-под ладоней, возразила Аннушка. – Это была одна не очень замечательная ночь, когда Денис не пришел ночевать. У него имелся адрес электронной почты вашей жены, они иногда переписывались. По нему я и отправила…

Анюта всхлипнула и заревела.

– Не переживай, проехали. Оба мы с тобой отличились, – вскочил Барков, стараясь не упускать из вида реакцию жены. – Ирина права. Я и в самом деле устроил Надюшке такую разборку!.. Все ждал хоть каких-нибудь оправданий, но она молчала. Днем не отвечала на звонки, а вечером, когда вернулся с работы, квартира была пуста. Не в смысле обстановки и вещей… Ну вы меня понимаете. И вот четвертый месяц пытаюсь вымолить прощения.

– Это с непривычки, – засмеялась Наташка. – У нас есть знакомые, которые превратили скандальные разборки в своеобразный ритуал, предшествующий приятному событию. Ревностью там уже и не пахнет, хотя вроде как с нее все и начинается. Пахнет предстоящим праздником примирения. Весело живут ребята.

Я молчала, стиснув зубы. Разговор явно уклонился от главной темы, но возвращаться к ней стало страшно. Неожиданная ситуация. Такая мирная картина, и все вокруг такие добрые, милые… А может, оставить все как есть? Нет, не получится. Димыч весьма выразительно посмотрел на часы.

– Нам нельзя уезжать, – пожаловалась я Баркову. – Надо разобраться с вопросом законности сделки купли-продажи этого райского уголка. – Не хочется, чтобы следом за нами тянулся шлейф убойных последствий.

– Да вас они совершенно не касаются, – отмахнулся Денис.

– Надо же, как мы всем надоели! – издала радостный клич Наташка. – Самое время сматываться! Ир, перестань мутить воду, к счастью, нас, кажется, выгоняют. Кирилл… Господи, все время путаюсь в его кличках! Кстати, фамилия Щеглов ему больше идет. В общем, он гарантировал нам полное отсутствие криминальных роликов с нашим невольным участием.

– Пусть сначала Денис объяснит, за что он вчера собирался убить Надежду! – заупрямилась я, решив не называть место стычки. Супружеская спальня молодоженов вызовет нездоровый интерес.

– Убить? Надежду? – Аннушка смотрела на мужа во все глаза, пытаясь определить свое отношение к этому событию. Я бы на ее месте не очень радовалась. – Зачем, Дэнчик?

– Вот именно, «зачем»? – в смятении повторила Наташка.

– Ты хорошая актриса, Анна, и прекрасно знаешь зачем, – голосом равнодушного автоответчика отозвался Денис. – Но всему есть предел. Не вынуждай меня на очередное выяснение отношений, после которого…

– …праздника примирения точно не будет, – растерянно добавила Аленка. – Честно говоря, надоели уже все эти праздники. Хочется ничем не замутненных будней.

Анюта задумалась, но подходящего случаю ответа не нашла. Хлопая ненакрашенными ресницами, нервно поправляла на себе то вырез футболки, то волосы. Не иначе как перебирала грехи детства, раз в юности ничего не нашлось.

– Не надо, Денис, – умоляюще попросила Наденька. – Она же это не со зла. Молчи или я больше никогда в жизни не подам тебе руки!

Вскочивший было Денис, нелепо взмахнув руками, уселся назад. С твердым намерением не произносить больше ни слова. Но тут выступила Анюта, переставшая хлопать глазами и перебирать все неблаговидные в своей жизни проступки.

– А чего я не со зла сделала-то? Забеременела, что ли?

– Денис имеет в виду те обвинения, которые ему предъявила Надежда. Ты отыскала ее деда и уговорила его продать вам эту резиденцию.

Я обвела рукой окружающее пространство, чтобы ни у кого не было сомнений в объекте сделки.

– А потом обернула дело так, что инициатива покупки исходила якобы от Дениса. Причина понятна: болезненная ревность. Цель тем более ясна. Уж очень хотелось чувствовать себя хозяйкой коттеджа, который, вне сомнения, предназначался для Надежды. Мы не раз удивлялись, откуда у бедного пенсионера, владеющего домом-развалюхой, средства для строительства коттеджа. Думаю, все уже догадались, что покойный Ежов был родным дедушкой Нади. Предъявляя претензии Денису, она сослалась на то, что не знает всех тонкостей дела, но если он немедленно не вернет ей собственность деда, ей придется решать вопрос, прибегнув к помощи правоохранительных органов. Денис наверняка просил Надежду не горячиться. Следует во всем детально разобраться. Она категорически возражала, намереваясь немедленно отправиться к деду. Вот тогда-то Денис, прекрасно понимавший, в каком состоянии она найдет дедулю, и не зная, каким способом Надежду остановить, с отчаяния заорал: «Я убью тебя!» Ну а дальше, благодаря нашим с Натальей воплям, компания распалась.

Я с трудом перевела дух. Это ж надо отбарабанить все почти на одном дыхании. И уже потухшим голосом позвала Заколкина. Он сразу не откликнулся, пришлось подключиться Наташке, которая пообещала устроить ему хроническую глухоту.

– Да здесь я, здесь…

К моему великому изумлению, маклер сидел рядом со мной, прямо по левую руку. С правой стороны обосновалась Наташка. Я же говорю, старею, кругозор уменьшается.

– Привет… – выбираясь из паутины замешательства, проявила я хоть какую-то сообразительность. – Ты помнишь эту девушку? – кивком указав на притихшую, съежившуюся в комочек Анну, спросила я.

– Здра-а-асте! – пропел несколько обиженный Заколкин. – Да кто ж из нас ее не помнит? За сегодняшний день она нисколько не изменилась.

– А с тех пор как ты видел ее в последний раз?

– В последний и единственный раз она от имени покупателя подписывала в нотариальной конторе доверенность на ведение дел по купле-продаже участка и этого сумасшедшего дома. Мне и Пашкину. С тех пор у нее изменился только статус – она замуж вышла.

– А еще раньше? Когда представила тебя Ежову, пусть земля ему будет пухом.

Заколкин замялся и, глядя в пол, пробормотал:

– Она мне его не представляла. Он сам обратился в нашу фирму. Шефиня поручила дело мне. Покупателя и искать не пришлось. На следующий день он… вернее, она и объявился… объявилась. – Заколкин сморщился и нервно заерзал на лавке, пытаясь удобнее пристроить загипсованную ногу. – Позвонила мне на мобильник, сказала, что знает все условия сделки и готова стать покупателем. Но при условии, что ее обращение в фирму разглашаться не будет: жених тайком собирается сделать ей свадебный подарок, так что не стоит афишировать ее осведомленность.

Реакция на мое последующее выступление была странная. Никто, кроме Натальи и Алены, не удивился. Я пожала плечами, смирившись с тем, что ничего нового для остальных слушателей не открыла. Разумеется, Надежда, улизнув из спальни молодоженов, в сердцах пожаловалась на Дениса его близким друзьям, а заодно и братьям Савельевым. Все они сочли поведение Дениса и Анны, мягко говоря, непорядочным. Получалось, что Ольховские воспользовались неосведомленностью и неопытностью старика, объегорив его с деньгами.

Но тут Денис заупрямился.

– Я просто не поверил, что у Нади объявился дед, – вмешался он с объяснениями. – Она никогда о нем не упоминала. И просил повременить с разборками, хотя бы до следующего дня. Все-таки праздничное мероприятие, народ веселится. К тому же не знал, как сообщить ей о смерти Ежова. Надежда ничего не желала слушать. Плела что-то про чужого мафиозного дядю, которому фактически принадлежат земля и дом. Ну а потом науськала на меня Олега и Сашку, они, со своей стороны, ее просветили. Ну, в плане смерти Ежова. Мы за пять минут окончательно рассорились. Ребята, прихватив Надежду, уехали. Я их понимаю. Следовало разобраться со смертью Ежова и организовать похороны. Честно говоря, после их отъезда я все время ждал ареста. Единственные, кто меня поддержал, – Пашка с Гошкой. По моей просьбе они потом, когда решился вопрос с кейсом, поехали за ними. Мало ли какая помощь нужна.

– Спасибо. Но дело не только в мизерной сумме сделки… – забыв про свое обращение к Денису с просьбой не разглашать содержание их неудачных переговоров в спальне, подала голос Надежда. – Ирина Александровна верно подметила финансовую несостоятельность дедули. Земля и коттедж принадлежали ему только формально. Фактически все принадлежало… К сожалению, я тоже не могу назвать этого человека. Не хочу рисковать своей жизнью и жизнью мужа. Сами понимаете, фактический собственник не просто так оформил свою собственность на дедушку. После этого дедуля… – Надежда шарфиком промокнула набежавшие слезы и тяжело вздохнула, – зарегистрировал у нотариуса соответствующее завещание. Единственным наследником участка и дома являлся тот, кому они и принадлежали. Этот человек платил деду кое-какую сумму за порядочность. У деда было очень больное сердце, требовались деньги на дорогостоящее лекарство, а обращаться ко мне за помощью он не хотел. Считал, что не имеет права. Моему папе исполнилось семь лет, когда дед ушел из семьи. Родственные отношения с дедом у меня возникли только перед смертью папы, от которого я, собственно, и узнала о его существовании. С тех пор мы часто общались. В основном, я приезжала к нему. В последний раз – меньше месяца назад. За это время кое-кто уговорил его пойти на аферу с продажей чужого имущества.

Неожиданный отчаянный визг Аленки троекратно усилился. К ней присоединились Наталья и Аннушка, причем последние не поняли причину, визжали за компанию, надеясь, что Аленка зря голосить не будет. А причина была проста: Пашкин, беззаботно завалившись на Баркова, демонстрировал очередной приступ нарколепсии с каталепсией. Под тяжестью Алексаши Барков пятился к двери, до тех пор, пока нарколепсист окончательно не сполз с него и не вытянулся во всю длину на полу. Надежда на то, что Пашкин избавился от болезни, рухнула вместе с ним.

6

Разборки временно прекратились. Несмотря на то что через пару минут Алексаша «выспался» и, будучи пересаженным в зону активного действия вентилятора, осознанно удивлялся возникшей вокруг него суете, на него смотрели, как на китайскую вазу эпохи Мин, которая при малейшем прикосновении готова рассыпаться. И добились нежелаемого результата: рассыпался сам Пашкин. Правда, словесно. Таких стенаний, которыми он виртуозно сыпал, мне ни разу не приходилось слышать. Но все они сводились к одному – зачем ему такая жизнь? Еле-еле его угомонили, заверив, что приступ вызван усталостью и нервотрепкой. Даже депутаты Государственной Думы позволяют себе кратковременный сон на заседаниях. Таким чудесным образом его чувствительный организм сигнализирует о необходимости полноценного отдыха. И этот способ извещения куда лучше, нежели иные. Еще не известно, сколько времени держалась шишка на голове Исаака Ньютона. И свой закон всемирного тяготения он открыл не иначе как со злости на шарахнувшее ему по голове яблоко. Ученому еще повезло, что на дереве росли именно яблоки, а не кирпичи.

Пашкин, осудив закон всемирного тяготения, с вызовом заявил Денису, что часть денег, предназначенных для окончательного расчета с Ежовым, он покойнику вернул, полностью оплатив все расходы, связанные с его погребением. По поводу оставшейся части пусть Дэн решает сам. По мнению Алексаши, их надо пустить на раздачу долгов, кроме того, следует срочно переоформить все документы на фактического хозяина. Дело очень серьезное. Суммы, в которую этот человек определил стоимость имущества, им и за сто лет не накопить. А он, Алексаша, с нашей помощью только-только смирился с мыслью, что жить все-таки стоит. Начальник охранного предприятия господина Баркова сумел договориться с хозяином так, что все расходы по переоформлению документов он берет на себя. Иного выхода нет. Не надо было подбивать Ежова на аферу.

Потирая виски, Денис принялся мерить шагами холл. Вдоль, поперек и по кругу.

– Кто такой «охранник начального предприятия господина Баркова?» – поинтересовалась Наташка и, видя некоторое недоумение в глазах окружающих, возмутилась: – Это что, тайна? Ну так я ее разгадала. Наверняка бывший маклер, ныне перекрасившийся в Щеглова. Может, он подскажет, как быть с той суммой, что Ежову уже заплатили? Не за себя волнуюсь, а за наследника или наследницу Ольховских. Наверняка же имеется документ, подтверждающий получение Ежовым денег.

– Я поясню. Мне было рекомендовано востребовать расписку обратно. С покойника, – вздохнул Пашкин. – Где эти деньги – неизвестно. Спрятать их он мог куда угодно. Искать, сами понимаете, времени не было. Придется возвращаться в Козельск. Не исключено, что они зарыты где-нибудь на участке Ежова.

– А можно вопрос к Наде? – скромно спросила я. Девушка была занята неслышными переговорами с мужем и отозвалась не сразу, только после замечания Натальи: «Ну все глухие!»

– Да? – оживленно откликнулась Надежда, отодвигаясь от мужа. – Вы что-то хотели спросить?

Мне показалось, что она обрадовалась возможности оборвать переговоры с мужем. В отличие от нее, он выглядел удрученным и недовольным, что явно портило его внешность вид. Особенно оттопыренная нижняя губа.

– Вот пыталась уговорить Ивана выделить Денису энную сумму для расчетов с кредитором. Пока возражает, – Наденька подкупающе улыбалась. Нет, определенно очень привлекательная девица.

Я расцвела ответной улыбкой, правда, она не соответствовала смыслу вопроса, который собиралась задать: каким образом она узнала о сомнительной сделке деда.

В отличие от меня, девушка моментально погасила улыбку:

– Позавчера, время не помню, но в первой половине дня, позвонил какой-то тип и популярно объяснил, чем грозит мне, мужу и деду отказ в ближайшие дни решить вопрос о признании недействительной сделку по продаже дедом недвижимости в Дугне. Я попыталась спорить, поскольку была уверена, что это какая-то ошибка. Деду пенсии едва на прожитие хватает, а мои предложения о помощи он отвергает. Какая уж тут недвижимость, кроме его собственной развалюхи? Приходится все время хитрить, обеспечивая деда продуктами. В ответ мне назвали дату и номер договора купли-продажи, а также данные о лице, на имя которого оформлена покупка. – Надежда виновато посмотрела на Анечку. – Извини, милая, но мне назвали именно тебя, только фамилия значилась твоя девичья. Ну а дальше посоветовали срочно признать дедулю недееспособным. Другими словами, сумасшедшим. Не возражали и против иных способов решения, главное – результат. Либо большая сумма, но, на мой взгляд, вполне разумная, либо переоформление недвижимости на того, кому оно по праву принадлежит, плюс выплата ему какой-то компенсации. Первый вариант предпочтительней, поскольку недвижимость позднее можно продать. Со временем цена наверняка возрастет. Извините, я немного отвлеклась… После телефонной угрозы я сразу стала названивать деду по мобильнику – подарила ему на День защитника Отечества. Он на звонки не отвечал. Со страху забыла про размолвку с мужем и связалась с ним. Иван был… в другом городе и толком ничего не понял.

Барков встрепенулся и поддакнул. Надежда еле заметно усмехнулась, мы с Наташкой обменялись понимающими взглядами. «Другой город» скорее всего был другой кроватью с приложением какой-нибудь красотки. Становится более-менее ясно, в чем причина раздора супругов Барковых.

– Слышимость была отвратительная, – продолжала Надюша. – Иван наказал мне немедленно связаться с Щегловым, но я неправильно записала его номер, да и успела немного опомниться. Словом, после первой неудавшейся попытки не стала уточнять номер, решила разобраться сама. В последнее время участились случаи телефонной подставы. Подумала, возможно, со мной приключился один из ее вариантов. Какое-то время металась по квартире, не зная, что делать. Да тут еще вспомнила, как недавно дед обещал мне воздать должное за мою заботу. И снова засомневалась, а вдруг звонок вымогателя все-таки не подстава?

– Да меня саму недавно подставили! – охотно поддержала Надежду Наталья. – И где! В ГАИ, в очереди на техосмотр. Какой-то слишком умный придурок притерся ко мне боком и заявил, что я испортила ему внешний вид. В доказательство тыкал пальцем в небольшую плешь своей «хонды» и орал о необходимости перекрашивать машину с головы до пят. Да кто бы возражал! Я-то тут при чем? Моя же «карета» не поцарапана. Я строго следила за мошенником. Если бы не муж, заставивший меня раскошелиться, я ни за что бы не заплатила проходимцу. Так этот гад отыскал почти у порогов нашей «шкоды» небольшую вмятинку. Она, кстати, по месту расположения никак не соответствовала плешке. Беда в том, что я скрывала эту «травму» от мужа – весной нечаянно наехала на пень. Ну и заткнулась. А Борис предпочел избежать скандала с мужиком – подходила наша очередь рассчитываться с инспектором.

Народ оживился. Начались веселые истории из жизни автомобилистов. И в каждой инспектор ГАИ выглядел чукчей из серийных анекдотов. Мне никак не удавалось развернуть ситуацию в нужную сторону. Все напрочь запамятовали про похищение машины Пашкина с шоссе, посмертные приключения столь поздно обретенного Наденькой дедушки-заочника, криминальную видеосъемку… Между тем у нас, без вины виноватых, нет гарантий, что материалы последней полностью уничтожены, а не спрятаны для нового шантажа. Избежать его можно, только имея в запасе ответный «камушек». И я знала, где его искать.

Шепнув Заколкину на ухо все, что я о нем думаю (дурак дураком!), я осторожно перешагнула через его больную ногу, а дальше, увы! Как говорится, «пошла по рукам». Маклер испытывавший ко мне помимо уважения легкий страх, решил, что я непременно еще раз сломаю его родную конечность. Не важно, какую по счету. И, заверещав, поспешил ее отдернуть. Но немного запоздал. А я совсем не рассчитывала на искусственный барьер. Если бы не Барков с Надеждой, кто знает, чем бы закончился мой свободный полет к Дмитрию второму. С другой стороны, все же обошлось, более того, я прибыла к нему на пару секунд быстрее, чем рассчитывала.

Дмитрий второй не то чтобы веселился вместе с остальными, я бы даже сказала – наоборот. Вдохновенно «громил» гаишников, уличая их в самых гнусных пороках. Получалось, что все нормальные служители полосатого жезла умерли, так и не родившись. Веселость здесь была неуместна. Аленка, соглашаясь с ним, поддакивала, ухитряясь одновременно подхихикивать Пашкину, делившемуся с братьями Савельевыми практическими навыками безденежного откупа от гаишников. Даже молодожены оттаяли. Димыч не понял, зачем я трясу его за грудки. Решил, что защищаю гаишников. Из разряда тех, порядочных, которые умерли не родившись. И все пытался деликатно задвинуть меня в угол, из которого я тут же выскакивала. К сожалению, этот спектакль надоел Аленке, ибо ей периодически приходилось заветный угол освобождать. В результате меня под руки вывели из холла на улицу. Как отмечали, из лучших побуждений. Там-то я и умолкла. Слишком много лишних ушей. В результате меня очередной раз не поняли. И те, кому надо, и те, кому не надо. Общий вердикт был таков: мне надлежит как следует выспаться. Получалось, что я недалеко ушла от Пашкина.

– Дома отосплюсь! – отрезала я и, встав по стойке смирно, попросила оставить меня в покое.

Братья Савельевы принялись уверять, что все мне только добра желают. Пришлось схамить и посоветовать доброхотам идти со своими пожеланиями куда-нибудь подальше. До Наташки (вот кому не мешало бы выспаться!) наконец-то дошло: просто так я выпендриваться не буду. Она быстро разогнала всю компанию, уточнив у меня место, куда им необходимо проследовать. А к холодильнику – популярность замороженной курицы определенно возросла. Сколько раз за последние часы ее поминали!

Димыч с Аленой собрались было удрать к реке, но я смиренно попросила их остаться. Смиренность была вызвана раскаянием. В сумасшедшем запале мне удалось растянуть ворот белой футболки Димыча до невероятных размеров. Дочь, проследив за моим унылым взглядом, попыталась отыскать преимущество этого безобразия. В том плане, что теперь Димычу можно стягивать с себя футболку аж двумя способами. На выбор: либо стандартным, через голову, либо спускать вниз, как платьишко на бретельках, которое я сдуру купила себе семь лет назад, но ни разу не рискнула надеть в присутственное место. Уж очень напоминало приснопамятные комбинации.

Торопливо оглянувшись на дом и заметив на крыльце «начальника охраны Баркова», явно намеревавшегося примкнуть к нашему обществу, я предложила нам немедленно исчезнуть. Человек, состоящий на службе Баркова, доверия у меня не вызывает.

– В лес! – предложила Наташка, хватая меня за руку.

– Да ни в коем разе! – поморщилась я. – Ни один из нас не похож на дерево. А в кустах прятаться бессмысленно. У Щеглова наверняка большой опыт подслушивания. Нужно солидное открытое пространство, чтобы никто не смог к нам подобраться тайно.

– Ирина Александровна, может, вам и правда прилечь? – участливо поинтересовался Димыч.

– Бежим к реке! – не отвечая, процедила я сквозь зубы. – Такое скажу, что мигом про спячку забудете!

– Не успеем. Враг уже в трех шагах, – промычала Наташка и, подавшись назад, со всей силушки «случайно» наступила на ногу Щеглову.

– Оп-паньки! – благодушно отреагировал он, переставляя подругу на ровное место. – Надо быть осторожнее. – Подвиг подруги оказался напрасным. – Что-то случилось? – продолжил он. – Ирина Александровна, вас, кажется, знобит.

– Ей просто не терпится искупаться, – нашлась Наташка. Димыч с Аленой настороженно молчали.

– Интересно, почему вы сразу не признались нам, кому служите? – высокомерно обратилась я к Кириллу Андреевичу и пожалела, что не могу испортить внешний вид его темной футболки. Кончился запал.

– Полагал, что это ни к чему. – Тон у главного охранника Баркова был вполне миролюбивый. – Ну посудите сами, уместно ли было при появлении на вчерашнем мероприятии представляться незнакомым людям охранником неизвестного им человека. Далее следовало назвать причину появления, что только добавило бы недоумения. Даже Надежда Анатольевна не знала, кто я такой. Раз уж проигнорировала совет мужа обратиться ко мне. Между прочим, Диме я о своем положении все рассказал.

– Вполне понятно. Иначе он бы сейчас вел себя с вами по-другому. В отличие от Димы мы доверия не заслуживаем. Ир, молчи. Больше ни слова о своих выводах. Пусть главному охраннику будет хуже. А что касается Надежды, она правильно тебя «не узнала», – заступилась за девушку Наталья. – К тому времени девица окончательно опомнилась и не желала принимать никакой помощи от изменяющего ей козла-мужа.

– Я не считаю порядочным вмешиваться в их личную жизнь. И почему мы вдруг перешли на «вы»?

– Куда хотим, туда и переходим! – отрезала Наташка.

– Не считаете необходимым вмешиваться в чужую личную жизнь, даже если имеется прямая связь с преступлением?

Ехидно улыбнувшись, я сделала вид, что заслушалась трелью комара, витавшего над головой Щеглова. Вампир выбирал лучшее место для посадки…

Как же господин главный охранник на меня таращился! Я невольно провела рукой по шее, радуясь, что на мне не футболка. Не за что ухватить. Что ж, сама виновата в своих опасениях, подала плохой пример для подражания. Стало трудно дышать. Воздух показался плотным и одновременно тягучим, как вишневый кисель. Забыла сказать мужу, чтобы допил. Он плохо ориентируется в содержимом холодильника. Жаль. Кисель, наверное, уже испортился.

Звонкий шлепок по лбу, презентованный заботливой Наташкой, резко оборвал мои жалостливые мысли и созерцательную паузу Щеглова.

– Попался, стервятник!!!

Торжествующий вопль подруги всколыхнул воздух. В лесу раздался треск.

– Дерево рухнуло, – со знанием дела поведал Кирилл Андреич, потирая место приложения Наташкиной ладони. – Ирина Александровна, а что вы имели в виду, когда говорили о прямой связи преступления с личной жизнью Барковых?

– Ну что ты пристал к человеку? – слегка толкнула его в грудь Наташка. – Сам не можешь сообразить? Всякая прямая есть короче кривой. И еще не известно, куда эта кривая выведет.

Похоже, Наташка сама не поняла, что ляпнула. Пока Щеглов размышлял над ее словами, я успела выяснить у Димыча – подброшенный Денису диск с компроматом по-прежнему находится у него.

– Уверен? – с долей недоверия переспросила я. – Именно на нем записана одна из главных составляющих разгадки.

– Кирилл, объясни женщинам, что диск в надежном месте, – чуть раздраженно сказал Дим-2.

– Какой такой диск? – живо переспросил Щеглов, успевший разобраться со смыслом Натальиного высказывания и выбрать для себя одну из упомянутых дорожек. У Димыча вытянулась физиономия.

– Ну так и знала! – обреченно выдала я и, с досадой отмахнувшись от всех, отправилась куда глаза глядят. Для начала в поход вокруг дома. Удаляться одной на дальнее расстояние было страшновато, а пробежаться не мешало. Одной лучше думается. Заворачивая за угол дома, с удовлетворением отметила, что Барков торопливо спускается к реке, и с удовольствием показала ему вслед фигу.

7

На финишной прямой меня поджидали Наталья с Аленкой. Трех минут нам вполне хватило, чтобы пообщаться и распределить обязанности. В результате Наталья отправилась «сыпать соль на раны» Надежде, а Аленка – утешать Аннушку. Мне выпала тяжелая доля высказать весьма нелестные слова в адрес Антонова, нелепо размахивающего руками и бьющего себя в грудь перед Димычем. Оба стояли у ворот на участок. Как всегда закрытых. Следующими на очереди для выяснения отношений были Вещный Олег и Пашкин. Дениса трогать не стоило, ему и без меня все объяснят.

При моем приближении Щеглов прекратил жестикуляцию и смолк. А Димыч сразу же сбил меня с толку вопросом: «Пора на ужин?» Не следовало отрицать очевидное. Пришлось согласиться, что поужинать не мешало бы, но ближе к завтраку. Как раз успеем, если удастся выехать домой в ближайшее время. Кирилл Андреич сразу заторопился в коттедж, сославшись на приснопамятную мороженую курицу. Упоминание о ней вернуло меня в действительность. По непонятной причине она ассоциировалась с покойным дедушкой Надежды. Стараясь держать себя в рамках благоразумия, я задушевно поделилась сомнениями с главным охранником Баркова:

– Никак не пойму, что вами, господин нехороший, руководит: искренняя привязанность к своему хозяину, хорошо приправленная чувством служебного долга, или еще более искренняя привязанность к деньгам, которые он вам платит?

Щеглов усмехнулся. Отвечать ему не хотелось. Димыч отфутболил старую еловую шишку, проследил за ее полетом, удовлетворенно мотнул головой и тоже усмехнулся. Не верилось, что он не на моей стороне.

– Все ясно, – слегка огорчилась я, печально изучая бесстрастное лицо Щеглова. – Вы прекрасно знаете, кто совершил наезд на маклера Заколкина – видели этого человека за рулем Пашкинской машины. И следы наезда вы ликвидировали не ради Пашкина. У него на тот момент было алиби. Убийца явно спятил, вы опасались, что он добьет Заколкина в больнице. На том и попадется. Вот и устранили повод для соблазна. Нетрудно выяснить, кто наведывался к больному после вашего визита и очень расстроился его отсутствием. Бедняга Заколкин! А он-то поверил в вас как в спасителя! И сейчас даже не предполагает, что часы его жизни сочтены. К сожалению, ему известно то, что делает его опасным для преступника. Пока он держится, не рассекречивая это обстоятельство. Опять-таки благодаря вашему внушению. А ну как заговорит? По большому счету нашей четверке надлежало бы, не мешкая, слинять. Уж очень не хочется смотреть продолжение старого ролика, доказывающего нашу косвенную причастность к смерти Ежова. На сей раз планируется, что мы будем выступать в роли истребителей поголовья маклеров в лице лишнего человека Заколкина. Я все сказала. Спасибо за внимание.

Расшаркавшись, я отправилась в дом. Мне вслед неслись предложения не уходить. Как бы не так! Прибавив скорость, на мгновение ощутила себя камушком, выпущенным из рогатки. Послышалось – сзади топот преследователя. Оглянуться позволила себе только на крыльце. Никто за мной не гнался. Стало обидно, что Щеглов продолжает дурить голову Дмитрию второму.

В коттедже царили тишь, гладь да божья благодать. Сидя на лавочке у открытого окна, то опуская, то вскидывая голову, клевал носом Заколкин. Обе ноги были вытянуты вперед, рядом, выполняя роль пограничной полосы, лежал костыль. На нижней ступеньке лестницы, безвольно свесив руки между коленями и маскируясь очками, с умным видом сидел Вещный Олег. Наверняка спал. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула в бывшую нашу комнату и почувствовала себя лишней. Сидя на сложенном в виде дивана матрасе, умывались слезами Наталья с Надеждой. Меня они даже не заметили. Порадовавшись тому, что кто-то додумался смазать дверные петли, я бесшумно исчезла.

Дверь в кухню была закрыта, чем и вызвала мой неподдельный интерес. Ранее она никогда не закрывалась. Жаль, что ее петли забыли смазать. Открылась она, повизгивая. Да я бы сама завизжала куда голосистее, если б не частичная парализация, вызванная скорее неожиданностью, чем испугом. Прямо на меня смотрели братья Савельевы, вооруженные здоровенными ножами. Причем смотрели весьма странно. Словно специально поджидали. Я хотела извиниться за вторжение и как-нибудь незаметно выпасть за порог, в холл, да не могла пошевелиться.

– Вы очень вовремя! – обрадовался Гоша.

Сердить его не хотелось, следовало ответить взаимностью, но по «техническим» причинам пришлось промолчать. Какой-никакой, а знак согласия – для братьев, хотя лично для меня – никакой.

– Эту птицу надо рубить вдоль или поперек?

Свободной рукой Гоша продемонстрировал мне несчастную курицу.

Поняв, что тревога ложная, я обрела подвижность и совсем нелогично шагнула за порог в холл. Мало того, прикрыла за собой дверь. Все по плану. Первым делом я же собиралась сделать именно это. Затем снова ее приоткрыла, убедилась, что братья Савельевы не хуже меня застыли в прежнем состоянии, и ответственно заявила: общеизвестно – курица не птица. А раз так, то и фиг с ней. Не стоит связываться. Можно сварить целиком. Паша ловко зашвырнул свой тесак в мойку и продемонстрировал мне кастрюлю, в которую несчастная не поместилась бы даже в том случае, если сверху на крышку присядет кто-нибудь из братьев. Пока я вынужденно сортировала на полу кастрюли, которые братья выволокли из стола в полном ассортименте, исчез в неизвестном направлении Вещный Олег. Когда я вышла, лестница была пуста. Маклер по-прежнему клевал носом, но в полном одиночестве, скрашивал его только костыль. Пришлось подниматься наверх. Где-то там Алена должна наставлять Анюту на путь истинный. Так оно и оказалось, только обе забрались на третий этаж, где вообще температура зашкаливала за пятьдесят по Цельсию. Наверное, некачественная теплоизоляция крыши. Но они додумались перетащить туда вентиляторы. Мне очень хотелось поучаствовать в разговоре, но Аленка изобразила такую жуткую мину! Если бы рядом стояла Наташка, не преминула бы напомнить, что дети всегда идут дальше своих родителей.

На втором этаже вели переговоры Денис с Пашкиным. Судя по тону, назревал полный разрыв дружеских отношений. Пашкин в категоричной форме требовал немедленно избавиться от недвижимости в пользу настоящего хозяина. В дополнение поделиться с ним оставшимися на счету деньгами. Не понимаю, как можно считать дележом процесс передачи шантажисту всех своих денег до копеечки. Это ж самоограбление. С другой стороны, пожелание Пашкина, чтобы вымогатель ими подавился, мне понравилось. А вот Денису – нет. Он требовал личной встречи с разорителем. И твердо стоял на том, что не собирается вместе с женой и родителями идти по миру. Алексаша бегал по комнате и возмущался недальновидностью и жлобством бывшего друга. Пашкин имел счастье видеть на диске, как сидевшая в машине Анюта тайно любовалась содержимым чемоданчика. Заверения Дениса, что деньги из кейса ему никогда не принадлежали, мало того, их привез из Москвы сам Пашкин, взвинтили последнего так, что он сорвался на крик. Если опустить лишние слова, получалась короткая, но емкая фраза: «Хватит сказки сказывать!» Дальше шли пространные пояснения. В сокращенном варианте – Пашкин назубок знает себя, свою машину и тот груз, который валяется в салоне, в багажнике и в карманах. Такое впечатление, что доклад Димыча о бандитском налете пропустил мимо ушей. Или изначально ему не поверил. Решив немного охладить Алексашу, Денис обрадовал его сообщением, что доллары фальшивые, изъяты залетной бригадой фальшивомонетчиков, а тех, в свою очередь, ограбила ментополиция. Пашкин совсем озверел. Словесная перепалка подходила к концу. На очереди была рукопашная. А что стоило бедняге Пашкину уснуть в самый неподходящий момент?

С моим появлением планы противников изменились. Оба воспряли духом и принялись перетаскивать меня как очевидицу истории с деньгами каждый на свою сторону. Я не собиралась изворачиваться. Радостно напомнила, что Алексаша и в самом деле оказался одураченным перевозчиком кейса с фальшивой валютой, за что получил по полной программе. Хотя сам в расчетах не участвовал. Сей жребий выпал нам, невезучим. Налетчиков было много. Очень деловые ребята. Пока двое пересчитывали в лесу банкноты, остальные держали нас взаперти и опустошали холодильники. Однако по дороге в столицу оперативники задержали всех, с голоду никто не помер. Язык не поворачивается назвать их «человеками». Я призналась, что догадываюсь, откуда появились излишки в количестве двух дополнительных «штук» людей плюс их машина, но пока помолчу на эту тему. Ну а в результате небольшого междусобойчика с перестрелкой двое или трое, кажется, отправились на тот свет. Но не уверена. Возможно, с пересадкой в реанимации. Остальные пока прочно задержались на этом, только условно. Разве можно считать полноценным этим светом то малое его количество, что с большим напрягом пробивается через зарешеченную амбразуру тюремных камер? Уж очень неудачное место выбрали соперники для сведения счетов. Неподалеку их с нетерпением ждали неподкупные гаишники, чудом выжившие в невыносимо трудных условиях. Каждую смену одно и то же искушение – нарушители ПДД просто навязывают взятки. Пока службисты тянули время и, надо сказать, рисковали жизнью, к ним спешил на подмогу отряд ОМОНовцев.

Пашкин слушал меня очень внимательно, а главное, с трудом, но верил, доказательством чему послужил его вывод: перестрелка свидетельствует о том, что ребята имели одну общую цель – завладеть деньгами, но службу они несли в разных криминальных войсках.

Помирить Дениса с Пашкиным не составило труда. Я просто включила свет и заявила, что мне точно известно имя виновника торжества несправедливости. Они и ошалели. В таком состоянии их легко было уговорить не спускать глаз с маклера. Имеется реальная опасность исчезновения Заколкина, прямо без костыля.

– Лично вам нужен бесхозный костыль? – требовательно спросила я обоих.

Удивило то, что они задумались над моим вопросом. Ждать окончательного ответа не стоило. Нахлынуло непонятное чувство тревоги. Мне еще предстояло отыскать Вещного Олега. Едва ли он отправился к реке. В холле не оказалось не только Вещного Олега, но и Заколкина. Вместе с костылем. Я поблагодарила интуицию, побеспокоившую меня как раз в нужное время.

Олег обстоятельно готовился к отъезду. В надвигающихся сумерках поливал из шланга свою машину, очищая от дорожной пыли, а заодно от всех неприятных воспоминаний. Например, связанных с похоронами Ежова. Самое интересное, что сзади уже расположился Заколкин с незабвенным костылем. Вжавшись в угол, удобно пристроил сломанную ногу на сиденье и выглядел вполне счастливым. Словно перешел полосу границы в аэропорту. Я невольно подумала, что вытаскивать его из машины с учетом оказываемого им сопротивления будет проблематично. Мне одной не справиться, а Дмитрия второго нигде не видно. Что ж, всего не предусмотришь. Зря я надеялась на Наташкину и Аленкину отвлекающую «терапию». Опасность пришла оттуда, откуда не ждали. И как назло Пашкин с Денисом задерживаются. Неужели до сих пор не ответили на мой вопрос?

Поболтавшись в растерянности вокруг машины следом за Вещным Олегом и шлангом, получив пару вежливых замечаний, чтобы не путалась под ногами, я слезно попросила его не уезжать. С полминуты он поливал одну и ту же точку на колесе, обдумывая мою просьбу. Затем внимательно смерил меня оценивающим взглядом, не нашел ничего предосудительного и мягко посоветовал сматываться отсюда всей своей когортой следом за ним. Оставшиеся сами во всем разберутся. Насколько он понял, лишние свидетели им не нужны.

Я машинально напомнила Олегу, что мы не в Древнем Риме и я не состою в воинском отряде, именуемом когортой, то бишь десятой частью легиона. Молодой человек посмотрел на меня с уважением и отметил, что имел в виду современный вариант трактовки слова «когорта». А именно нашу крепко сплоченную группу соратников, которой так или иначе надлежит сваливать отсюда как можно скорее. И покосился на Заколкина, нервно возившегося на своем месте.

Пришлось отозвать Вещного Олега в сторонку, где мы с ним вместе принялись поливать старый пень, совсем недавно выполнявший навязанную ему роль табуретки. Вернее, Олег поливал, а я в метре от него поддерживала шланг. Пара моих вопросов, заданных без претензий на ответы, – и он, развернувшись в мою сторону, неосознанно принялся поливать мои шлепанцы. Как человек временами сообразительный, я проявила редкую прыть и мигом из них выскочила. Вода из скважины была ледяная. Даже мои тапки от холода свело.

– Да-а-а… – протянул он задумчиво. – Это не мура. Похоже, я ошибался, чистой ревностью здесь не пахнет. Надо как-то уберечь маклера. До полной разборки. Как бы не отдал концы раньше времени. Так! Прежде всего выключим насос.

– В чем дело? – продолжал волноваться Заколкин, наблюдая за тем, как Олег вместе со шлангом отправился к дому.

– Необходимо беречь природные запасы воды, – доверительно пояснила я маклеру. – Неизвестно, каким будет следующее лето. А вдруг хуже нынешнего? Нельзя же пускать воду на самотек.

Из дома на крыльцо выскочила встревоженная Наташка и, увидев меня, перекрестилась. А следом раздраженно крикнула, какого лешего я торчу там, где торчу. Как пень. Я не ответила. Как пень.

Олег с возвращением не спешил. А его машина стала объектом повышенного внимания. Со всех сторон к ней стекались обитатели дома. Первой подбежала Наташка. В связи с отсутствием Олега я заставила ее нырнуть на водительское сиденье, сама заняла место рядышком, велела немедленно поднять стекла, заблокировать двери и в ту же минуту поняла, что наша безопасность липовая. Мгновенно стало нечем дышать. Недолго и до потери сознания, о чем без конца долдонил сзади Заколкин. Ну до чего же нудный тип!

Наташка колебалась недолго, благо ключ был в замке зажигания. Приоткрыв на пару сантиметров окна, она тронулась с места и начала кружить по участку, обеспечивая хоть какую-то долю благодатной прохлады. Кондиционера в машине не имелось. Если бы не закрытые ворота, мы бы давно выкатили на лесную дорогу, открыли окна и вволю надышались свежим сквозняком.

За нами носилась толпа народа, двое из них – Аленка и Дмитрий второй из нашей с Натальей когорты. Именно они обещали нам всепрощение. Остальные вели себя агрессивно. Барков со своим главным охранником требовал вернуть им Заколкина, ибо они имеют преимущественное право доставить его в Москву в лучшем виде.

– Это в разобранном, что ли? – мрачно поинтересовалась я сама у себя.

На очередном круге я заметила Вещного Олега. Стоя у ворот гаража, он озадаченно почесывал затылок, но вливаться в общую толпу не спешил. Мало того, незаметно куда-то исчез. Дмитрий второй, рационалист по натуре, прекратив бессмысленную гонку, встал как вкопанный рядом с пнем, прихватив с собой Алену. И каждый раз, когда мы проезжали мимо, вполне мирно диктовал нам общие условия сдачи на милость преследователей. Алена просто встречала и провожала нас глазами. Братья Савельевы не единожды пробовали перегородить дорогу своими телами, но Наташка лихо их объезжала. Как искусственные препятствия при сдаче экзаменов по вождению. «Змейка» называются. Откуда братьям было знать, что подобные выкрутасы – любимое занятие моей подруги.

– Интересно, что окажется крепче: техника или дурные головы бегунков? – поинтересовалась она. – Бензина километров на двести нам хватит. Вот тогда и узнаем правильный ответ.

Заколкин пришибленно молчал. Самой быстрой в забеге оказалась Надежда. Со слезами в голосе просила срочно вспомнить, где отсиживается его совесть, ибо он занял забронированное девушкой место. У нее договоренность с Олегом. Он лично обещал доставить ее в Москву. Они живут хоть и в разных подъездах, но в одном доме. Следовательно, им по пути.

Пашкин с Денисом носились вместе со всеми, но при этом молчали. Я их понимала. Ну что они могли сказать после моих откровений? Вот и бегали на всякий случай. С крыльца за всем этим сумасшествием равнодушно следила Анюта.

Неизвестно, сколько бы этот «цирк с конями» продолжался, если бы не Вещный Олег со шлангом, из которого била сильная струя воды. Именно он методом дождевания разогнал всю бегающую следом за машиной ораву.

– Вещь! – не обращая внимания на вопли окружающих, громко похвалил шланг Олег, потрясая им, когда мы очередной раз проезжали мимо.

Со всех сторон в его адрес сыпались угрозы, но приблизиться к нему и воплотить их в жизнь никто не рискнул. Пугал ледяной душ. Олег прощально помахал нам рукой. Пользуясь всеобщей сумятицей, Наташка рванула к воротам. Я вылетела из машины, распахнула их настежь и мигом вернулась обратно. Уже из открытого окна крикнула дочери и Димычу, что мы ненадолго. Озверели от голода, ограбим пару мелких торговых точек и вернемся. Пусть ждут и надеются. На что именно, я и сама не знала. А на все хорошее!

В придорожном лесу показалось темнее, но беспокойства не было. По моей указке свернули на бездорожье, украшенное чахлыми кустами. Выживать в аномальную жару, да еще на самом солнцепеке – дело трудное. Еще одно такое лето, и будет пустыня с костлявыми зарослями саксаула.

Заехав на небольшую полянку, окруженную деревьями, Наталья заглушила двигатель, заверив нас, что теперь мы в полной безопасности, как пустой трехтонный сейф. Мимо по дороге пролетел мини-вэн главного охранника. Кто находился в машине, осталось непознанным. Я оптимистично предположила, что господа рванули до первого магазина, который мы собрались грабить. Скатертью им дорога, пиратский флаг в руки.

– Значица так, – вполне мирно, но по-деловому, обратилась я к Заколкину. – Судьба подарила нам пару минут, чтобы поговорить по душам. Кстати, тебе о своей надлежит очень серьезно позаботиться. Как бы ей не помогли покинуть твое бренное тело. И если в первый раз, когда на тебя наехали, она ловко увернулась, то в ближайшее время ей не удастся это сделать.

– У тебя, Кирилл Заколкин, есть рыло, – убежденно поддержала меня подруга. – Не трогай щетину! Она его не прикрывает. Нам со стороны виднее: рыло есть, и оно у тебя в пуху. Придется каяться. Причем быстро и связно. От результата зависит твоя дальнейшая судьба.

Наташка посмотрела на меня, и я кивнула, перехватывая инициативу уговоров.

– А выбор небольшой: либо мы везем тебя спасаться в милицию, где ты, возможно, и доживешь до ее окончательного преобразования в полицию. Согласно обещанию президента, там будут работать исключительно достойные люди, но кто знает? Откуда ж их в нужном количестве взять-то? Либо… Короче, хватит тупить. Мы выбираем за тебя второй вариант – обойдемся своими защитными силами и средствами.

Заколкин заговорил, не дожидаясь окончания моей пламенной речи. В процессе его откровений мне все время виделось печальное личико Анюты.

8

Через полчаса окончательно стемнело. Вполне довольные собой, мы (включая Заколкина) вернулись на участок молодоженов. Коттедж светился всеми своими окнами. На сей раз – загадочно. У настежь открытых ворот нас встречали Дмитрий второй, Алена и Вещный Олег. Причем с таким озабоченным, но довольным видом, словно собирались принимать добычу, которую мы им обещали. После грабежа. Со стороны коттеджа спешили на помощь братья Савельевы. Ну прямо родные люди! С небольшой задержкой выскочили из дома и Денис с Пашкиным.

– А где супруги Барковы вместе с главной физической силой и охранной сигнализацией Щегловым? – с деланым интересом спросила я. Про место нахождения Анюты намеренно не стала спрашивать. Через незашторенное окно хорошо просматривалось, как она суетится на кухне.

– А они поехали за вами. На выручку. Щеглов был уверен, что застанет вас на первом посту ГАИ, – довольно улыбаясь, пояснил Алексаша.

– Блажен, кто верует! – с пафосом заявила я.

– Ага, – поддакнула Наташка. – Раньше все сумасшедшие на Руси считались блаженными. В хорошем смысле слова, поскольку веровали в Бога. Сейчас блаженные в основном неверующие, следовательно, просто психи. Блажат себе, кто во что горазд. В основном на криминальные темы, потому как знают, а какой с них спрос. Олег, я поставлю машину у дома? Легче будет кантовать Заколкина. И надо обеспечить ему безопасные условия при размещении. Он у нас проходит по программе защиты главного свидетеля. Надо следить, чтобы ему морду не расцарапали. Денис, привет! Постарайся держать свою жену в руках. Желательно, своих. Из чужих потом будет трудно перехватывать. Еще придушат.

– Прибудут «спасатели», не забудьте пристроить Баркова так, чтобы он был в окружении надежной охраны. Десантники Савельевы вполне подойдут. Неизвестно, как Барков себя поведет, – заботливо добавила я. Вдруг он тоже из бывших десантников.

– Дурдом! – коротко оценил обстановку Димыч.

– Мама… – отчаянно пискнула Аленка и постаралась забраться на руки к мужу, для начала прилипнув к его плечу.

– Вот так растишь, растишь… – ворча, осторожно тронулась с места Наташка, – а как заведется любимый муж, так сразу и выступает в трех ипостасях: родная мать, родной отец… Ир, а кто третий-то из родни?

– Третий – первая ипостась, родной муж. В собственном соку. Ты не можешь сменить тему?

– А что ее менять? Оглянись назад. Вон она, сама нарисовалась. Подъезжает к воротам на мини-вэне. Не дрейфь, Заколкин! Гипс осыпется. Думаешь, он качественный? Фиг вам, каждый ворует с работы, что может. Гипсовый порошок тоже денег стоит. Савельевы, помогите человеку с перемещением в пространстве. Ирка, быстро выметайся. Нам всем необходимо занять самые выгодные места. Мама дорогая, кажется, я нервничаю!..

Если подруга нервничала, рассыпаясь словами, то я просто переживала конфуз. Чувствовала себя плохой актрисой наспех срежессированного, а потому более чем посредственного спектакля. Сколько детективных романов завершаются подобной финальной сценой: участники и свидетели криминальных событий в ожидании развязки сбиваются в кучку в одном помещении, зачастую даже сидят за общим столом. Напряжение постепенно нарастает. Если писатель асс в своем деле, у читателя возникает чувство соучастия в общем сборище. А волосы на голове если и не встают дыбом, то все равно начинают жить своей жизнью – потихоньку шевелятся, словно переговариваясь между собой. Тем временем герои событий, подозревая друг друга в совершенном преступлении, вываливают на суд общественности весьма нелестные факты из жизни соседей, а настоящий преступник мысленно потирает руки, испытывая огромное удовольствие от всеобщей свары, поскольку уверен в своей неуязвимости.

Но, к великому моему изумлению, все пошло не по стандартному, задуманному задолго до меня сценарию. Для начала мы с Наташкой, приводя себя в порядок, запоздали к общему столу. Все за ним сидевшие (Заколкин был на отшибе и обслуживался Пашей Савельевым отдельно) уминали картошку, тушенную с курицей, заедая ее маринованными кабачками. На нас обратили не больше внимания, чем на пустую банку из-под шпрот, вылизанную кем-то дочиста. Спрашивается, зачем травить душу, оставив ненужную тару на столе? Пашкин, торопливо доедая свою порцию, бросал вожделенные взгляды на кастрюлю с остатками Аннушкиного кулинарного творчества и невнятно бубнил про досадную оплошность. Все, можно сказать, зажрались. Никому даже в голову не пришло помянуть упокоившегося Ежова. Этим замечанием он выгодно оттенил себя от остальных едоков.

Проявив смекалку, Наташка рывком схватила кастрюлю, уронив при этом крышку. За столом зароптали. Передав кастрюлю мне из рук в руки, подруга возвела глаза к потолку и трижды перекрестилась, смиренно попросив Всевышнего простить нам наши слабости. Затем пожелала спокойной ночи новопреставленному рабу Божьему Ежову. Пихнув ее кастрюлей в бок, я заставила подругу задуматься над своими пожеланиями. Она спохватилась и, напомнив, что наедаться на ночь вредно, пожелала спокойной ночи всем присутствующим. А покойному – царствия небесного, если его туда пустят.

– А че ж не пустят-то? – вздохнула Анюта, зажатая между мужем и Гошей. Девица с отвращением смотрела на свою порцию в тарелке, шлепая по ней пластиковой ложкой.

– Он не дооформил путевку на тот свет, – изучая жалкие остатки картошки на дне кастрюли, тоном равнодушного чиновника пояснила я. Было обидно, что при дележке о нас с Натальей забыли. – Ему бы о душе подумать. А он, занявшись аферой, думал о деньгах. Оправдывает его только то, что аферистничал ради внучки. Знал, что недолго ему осталось. А какой с мертвого спрос по завещанию? С момента продажи объекта завещание автоматически теряет силу. Придется Надежде отмаливать дедушкины грехи в церкви. Бог милостив. Правильно, Надюша?

Она кивнула, не поднимая головы от своей тарелки. Правильно делала. Отвлечешься, глядишь, и утянут.

Вооружившись парой ложек и в обнимку с кастрюлей, мы присели на лавку, где грустили полуголодные Заколкин с Пашей. Изображать себя «ледями», как выразилась подруга, в таких условиях ни к чему. Заботясь друг о друге и о себе, мы поочередно выскребали со дна остатки. При этом я предложила почтить память усопшего хорошими о нем воспоминаниями. Никто не возразил.

Облизнув ложку, хранившую хрупкие воспоминания о содержимом, я обругала Дэна и Пашкина за то, что они приобрели недвижимость Ежова тайком от Надежды. Друзья называются. Хотя бы посоветовались с подругой детства. Ответили оба и одновременно. Разобраться в той мешанине слов, которую они выдали, было невозможно. Перевод обеспечил Вещный Олег: да никто из них знать не знал, что у Надежды вообще существует живой дедушка по отцовской линии. И как приложение к нему – коттедж с землей. В принципе, старожилам дома было известно, что он когда-то был, но очень давно. Скорее всего, помер. В свое время, еще до развода с отцом Наденьки, одним из главных козырей ее мамы при постоянных скандалах с мужем было предсказание, что он окончит свои дни не выходя из зоны. Так же как его родной папаша. Сама девочка Надя никогда не поминала этого деда.

Неожиданно Аннушка выскочила из-за стола и понеслась на улицу. Денис, отвлекшийся на собственное оправдание, не смог ее удержать. Гоша – тоже. Понадеялся на Дениса.

– Спокойно! – постучала пластиковой ложкой по пустой кастрюле Наташка. Звук так себе. – Никуда она не денется, минут через пять приползет назад. Надо сделать вид, что мы не заметили эту выскочку.

– Надюша, ты сразу же сорвалась в Козельск к дедушке после криминального звонка? – сочувственно спросила я.

– Конечно. – Девушка аккуратно положила на тарелку кусочек недоеденного кабачка и отодвинула ее от себя. Барков, сидевший с противоположной стороны стола, уставился на него, как на чудо.

– На своей машине?

– Нет. Пришлось брать такси. Иначе бы не доехала. Вы даже не представляете, в каком я была состоянии. Ни одно успокоительное не помогало. Ну и что вы думаете? Приехала к деду, дверь открыта, в доме пусто. Сейчас жалею, что не зашла к соседке. Как-то неудобно было. Уже поняла, что меня развели, как лохушку. Пока я торчу у деда, в Москве «чистят» мою квартиру. Немного подождала, надеясь, что дед объявится, а тут подкатывает наряд оперативников. Оказывается, в милицию был звонок об убийстве моего деда. И не откуда-нибудь, а из Святой обители. Кто не знает, в паре километров от Козельска находится знаменитая Оптина пустынь. Так вот. Звонок оказался ложным. Оперативники вместе со мной облазили весь дом и участок, но нигде не нашли даже следов крови.

Надежда перевела дыхание и попросила принести ей водички. Барков опередил всех. Склонившись над женой со стаканом воды в одной руке и пластиковой бутылкой в другой, он пытался потеснить Вещного Олега. Решил присоседиться к жене. В тесноте, да не в обиде. Олег тесноты не желал, делал вид, что не замечает потуг Баркова. Приняв от него стакан, вручил его Наденьке. Бедняжка, обуреваемая жаждой, сделала большой глоток и… Боже мой, что же с ней сделалось! Выронив стакан, девушка вскочила, хаотично замахала руками и отчаянно закашлялась. Мало того, дал о себе знать рвотный рефлекс. Пытаясь подавить его в зародыше, она старалась сделать глубокий вдох, но мешал кашель. Возвращавшаяся с улицы бледная Анюта молниеносно вылетела обратно. Следом за ней, кувыркнув Вещного Олега с лавки, понеслась Надежда.

– Отравили!!! – заверещала Наташка и кинулась вдогонку. За ней несся Барков, на ходу вытаскивая из нагрудного кармана мобильник.

– Стойте!!! – раздался командный глас Щеглова. – Никто никого не травил. В бутылке была самогонка. В доказательство своих слов, он перехватил у застопорившегося Баркова пластиковую емкость и хлебнул содержимое прямо из горлышка.

– Вещь? – поинтересовался у него степенно восставший с пола Олег, поправляя очки.

– Во! – одобрительно поднял вверх большой палец главный охранник Баркова, закусывая остатками маринованного кабачка из тарелки Надежды. Меня невольно перекосило.

– Дурдом! – очередной раз оценил происходящие события Димыч. Не могу сказать, что я с ним полностью согласилась. Любое подобное заведение имеет штат сотрудников, обязанных следить за психами и порядком. В нашем коттеджном заведении такие сотрудники отсутствовали. Свихнувшимися в одночасье казались все.

К счастью, перерыв с беготней оказался достаточно коротким. «Выскочки» вернулись с мокрыми от умывания физиономиями, рассеивая руками мелкие брызги воды. Даже Наташка. Наверное, подавала пример остальным. Вода-то из скважины. Без подогрева. Просто замечательно! Какое-то время эти «выскочки» послужат биокондиционерами.

Расселись все, где ни попадя. Было не до соблюдения правил безопасности. Не перетаскивать же их теперь на прежние места насильно. Я немедленно предложила Надежде продолжить рассказ, но Барков запротестовал. Категорично потребовал оставить его жену в покое. Она ему благодарно улыбнулась и заявила, что продолжать, собственно, нечего. Деда она так и не дождалась, на звонки он по-прежнему не отвечал. На всякий случай решила заехать в Дугну и посмотреть спорный участок земли с коттеджем. Надеялась застать в нем хоть кого-нибудь. По дороге разыгралась дикая мигрень. Пришлось остановиться в Алексине. К вечеру еле отлежалась. И тут, о чудо! Случайно столкнулась с Вещным Олегом. Глазам своим не поверила. Выяснилось, что утром у Дениса с Аннушкой венчание в Дугне, и он с приятелем едет отмечать это знаменательное событие.

Надежда посмотрела на мужа лучистым взглядом:

– Разумеется, я не стала пересказывать Олегу историю моих злоключений, просто попросила захватить меня с собой. Правда, наряд у меня совсем не соответствовал празднику, но было не до этого. Понимаете, я как-то сразу успокоилась. Мне пришло в голову, что все случившееся – результат чьей-то злой шутки. А деда мне следовало искать не дома, а в одной из больниц Козельска. У него же больное сердце. Рассчитывала переговорить с Денисом, предупредить, что и ему могут быть столь странные звонки, а потом сразу вернуться в Козельск. Разговора у нас не получилось. Дедушка к тому моменту…

Надежда закрыла лицо ладонями и заплакала на груди мужа, ласково гладившего ее по волосам. Но выражение его лица было настороженным. Взгляд бегло скользил по каждому из присутствующих и, наконец, застыл на Щеглове. Еле заметный кивок головы и такой же ответный кивок Щеглова.

– Это у нее с перепою, – попыталась утешить Баркова Наталья. – Много ей надо? Хлебнула малек и пожалуйста – обыкновенные пьяные слезы. Анюта! – подруга оглянулась по сторонам, а где у нас Анюта?

– Я тута, – невыразительно отозвалась девица, стоявшая за Наташкиной спиной.

– Принеси, деточка, настоящей водицы. Ты лучше всех знаешь содержимое холодильника. Первым отхлебнет Кирилл Андреич. Если не скопытится, напоим Наденьку. Ир, ты, кажется, хотела еще что-то у нее спросить?

– В первую очередь, пожалеть. Уж очень бездумно она действовала. Ну представьте себе: вам звонят по телефону и требуют вернуть недвижимость, формально оформленную на вашего деда, который совсем не формально ее «загнал». При этом называют дату, номер договора и данные лица, в пользу которого оформлена продажа. Это лицо является невестой вашего друга детства, с коим вы проживаете в одном доме. Там же живут и его родители. Наталья, подскажи, как в этом случае следует поступить разумному человеку?

– Немедленно заявиться к семье друга детства, уточнить детали и обрадовать хозяев тем, что они скоро пойдут просить милостыню.

– Надюша была не в том состоянии, чтобы действовать разумно! – властно заявил Барков.

Я тут же заверила его, что он ошибается. Надюша руководствовалась исключительно разумом, а не чувствами. Первую часть денег от дедушки как продавца недвижимости она уже получила, в пятницу приехала за остальными. Помнится, господин Пашкин, которого мы подобрали по дороге, очень переживал, что не успевает к намеченному времени встречи с Ежовым, риелтером Заколкиным и нотариусом. Цель встречи – обмен документов о собственности на сумму оставшегося долга.

– Кому воды?

Анютин вопрос пропустили мимо ушей. Именно потому, что Надежда, не отрывая заплаканного лица от мужа, бубнила ему в рубашку одно и то же:

«Это неправда». А всем хотелось правды. Денис отнял у жены трехлитровую канистру и водрузил ее на стол.

– Мы согласны, что звонок от истинного собственника недвижимости Надюше все-таки был. И именно утром минувшей пятницы…

Я невольно отвлеклась, вспомнив свое явное нежелание покидать собственную дачу. Вот что значит интуиция! Но я быстро оборвала воспоминания и вернулась к действительности:

– Звонок был, но вполне мирный. Человек, не желавший афишировать свое истинное финансовое положение, в свое время оформил участок земли и коттедж на Ежова именно по совету Надежды, которой полностью доверял. Кем сей господин ей приходился, обсуждать не будем. Важно, что он наверняка горел желанием спустить с риелтера три шкуры, если он «не потеряет» документы по сделке.

От меня не ускользнул тот факт, что Заколкин сжался в комочек, а Барков резким движением отстранил от себя жену. Следовательно, я на правильном пути. Сообразительные братья Савельевы тут же усадили Надюшу рядом с собой. А главное, велели ей слушать и помалкивать.

– Неизвестная нам влиятельная личность действительно сообщила Наде основные данные договора купли-продажи, которые она прекрасно знала сама. Разыграв искреннее изумление и возмущение и ругнувшись в душе за столь несвоевременное раскрытие аферы, девушка для успокоения «звонаря» выразила немедленную готовность поехать в Козельск, чтобы решить вопрос о недействительности сделки. Психиатры, мол, тоже люди и ни что человеческое им не чуждо. В том числе большие деньги. Риска почти никакого. Сбрендить к старости – не столь редкое явление.

Засвечивать свою машину Наде не хотелось. Беспокоясь за безопасность Надюши (бедняжка так нервничала!) собеседник предоставил ей свой транспорт, причем с водителем. По-видимому, тоже зарегистрированный на чужое имя.

– Она звонила мне в пятницу утром на работу, хотела проконсультироваться с Сашкой Пашкиным, – спокойно вклинился Вещный Олег. – По поводу чьей-то свадьбы. Жаловалась, что не может его застать. Я посоветовал пару-тройку дней Сашку не трогать. В данный момент он катит в Козельск, полдня будет занят с Денисом имущественными вопросами, а на следующий день ему надлежит руководить свадьбой Дениса.

– Ей в пятницу особенно везло! – подчеркнула Наташка.

– Да еще как! – согласилась я. – Хотя бы в том, что по дорогое наткнулись на пустовавшую машину Пашкина. Представляю, как девушка удивилась и обрадовалась.

– Ну точно! – радостно заорал Алексаша. – Она же ее прекрасно знала. Сорок раз ее возил выбирать обои и всякие там клеи для ремонта квартиры. Ну, Надька, ты и…

– Не отвлекай Ирину Санну на посторонние темы, – треснула по столу ладонью Наташка. Все вздрогнули. Звук был как от выстрела. Испугавшись не на шутку сама, Наташка спешно убрала руку и посоветовала молодоженам сменить мебель.

– Давайте ближе к делу, – поморщилась я. – Буду излагать в сокращенном варианте: Надежда с верным водителем угнали «мерседес» Пашкина и на двух машинах прибыла на участок Ежова. Остановились на задворка. Водитель по неразумению радовался, что, благодаря отсутствию Пашкина, сделка сорвалась. У Надежды был свой повод для радости – остаток задолженности она получит, не прибегая к помощи деда. Но в машине Пашкина не оказалось ни документов, ни денег…

В дедову развалюху отправилась одна, сославшись на то, что попробует решить вопрос мирным путем. Фактически ее пугало другое: дед может проболтаться водителю, что организатором махинации с недвижимостью была именно внучка, весь задаток передан ей, а с минуты на минуту следует ждать и остальных денег.

– Я его не убивала!!! Он сам! Не убивала я его. Он ползал на коленках – пол протирал, а я вошла и дверь не закрыла. Она от сквозняка так грохнула! Дед всхрапнул, поколебался и… бух головой в ведро. Я перепугалась и сразу вылетела из дома. Михалычу сказала, что случилось, он пошел проверил и сказал: «Все. Готов!»

Надежда билась в истерике, Барков таращился на жену так, словно видел ее впервые. Димыч недолго думая обдал ее водой из канистры. Часть перепала и братьям Савельевым. По-моему, они даже обрадовались. Порядок был восстановлен.

– Я знаю результаты экспертизы, – заявил Барков. – Что было дальше?

– Дальше?

Истерика мигом оборвалась.

– Ничего… Мы сидели в машине и думали, что делать.

– Прекрасно! – не удержалась я. – А о чем тут думать, кроме как о немедленном вызове «скорой»?

– Мы… растерялись. Решили еще раз пойти в дом. А вдруг ошиблись? Но не дошли, спрятались в сирени, поскольку приехал Денис с Анной и Савельевыми. Я засняла все это на мобильник. Мало ли с какой целью они заявились? Но они быстро вышли и уехали. И только мы решили вызвать…

– Стоп!

Я тоже треснула по столу ладонью, но без особого эффекта.

– Ты пропустила важную деталь: то место съемки, где Анюта вожделенно любуется долларовым содержимым кейса, вытянутого ею из-под кресла. По-моему, у вас обеих в зобу дыханье сперло. Но у тебя в дополнение к этой неприятности созрел безумный план, которым ты поделилась со своим Михалычем. Пока вы его обсуждали, появились мы, нас тоже увековечили на видео. А дальше начинаются чудесные приключения твоего покойного дедушки, также зафиксированные камерой. Рождается захватывающий триллер, мы его видели и оценили. С помощью этого «кино» вы рассчитывали получить уже не только саму недвижимость, а и кейс с деньгами. И некому было подсказать, что деньги чужие и расставаться с ними хозяин не собирался. Не хотелось ему за подделку американской валюты мотать срок, в России. Условия содержания разные.

– Доллары фальшивые?..

Надежда мгновенно обрела деловой вид.

– Не перебивай! Не надо! – внушительно остановил ее Гоша. – Потом попереживаешь.

– Все бы ничего бы, – вздохнула я. – То, что смерть деда на твоей совести, не докажешь.

– Правильно! – влезла Наташка. – У нее и совести-то нет. Пусть поведает, как она пыталась пустить в расход Заколкина, да еще на машине Пашкина.

– Это не я, – устало сказала Надежда. – Это Михалыч.

– Это ты, Надежда, – не менее устало возразил главный охранник Баркова. – Я видел тебя за рулем, успел заснять, а вот ты меня не заметила, поскольку никогда не видела ранее. Да в тот момент ты и маму родную не заметила бы – слишком сосредоточилась на задумке: как лучше сбить гуляющего по улице риелтера. Кстати, он плохо слушал мои советы и наставления. Иначе и нога была бы цела. А вам, Ирина Александровна и Наталья Николаевна, для сведения сообщаю – я не состою в штате господина Баркова. Я птица свободного полета. Могли бы и догадаться.

– Замечательно, – пробормотала я.

– Подумаешь! Нашел чем гордиться, – воскликнула заалевшаяся Наташка. – Заколкин, настал твой звездный час! Колись в том, в чем нам недавно в лесу раскололся. Щепки так и летели!

– Не волнуйся, друг маклер, – добавила я, – никто тебя не убьет, не уволит и не посадит. Со своей клиенткой госпожой Барковой ты знаком давно. Риелтерскую контору Надежде рекомендовал муж.

Заколкин пробормотал что-то невразумительное. Наверное, задумался о целости и сохранности второй, здоровой, ноги.

– Ну и что в этом криминального? – пожала плечами Наденька. – Не знаете, в чем еще меня обвинить? Ну и фантазии!..

– Сейчас поймешь. В тот момент ты готовила документы на оформление квартиры покойного отца в собственность. Вернее, занимался этим Заколкин. Завещания отец не оставил. Именно Заколкин… Язык не поворачивается назвать его Кириллом, слишком уж прилипло это имечко к Щеглову. Ну так вот. Однажды Заколкин сообщил тебе нерадостную новость от нотариуса. Появился еще один наследник на квартиру отца – твой дед, о существовании которого ты и не вспоминала. И пока он, блудный отец своего покойного сына, светился радостью от скорого переезда в столичную квартиру, где не надо топить печку, таскать воду и бегать по нужде на улицу, ты, Надюша, раздумывала о том, как убрать со своего пути претендента на половину отцовской квартиры. Убедить его отказаться от наследства было почти невозможно – вы, по сути, чужие люди. Но тебе это удалось. Каким образом? Может, поделишься?

Надежда молчала, сжав губы в две тонкие ниточки. Зато заговорил Заколкин. По просьбе Надежды он разъяснил Ежову, что она собирается продать свою часть. Если эта часть достанется какому-нибудь бандюку, тот в два счета выкинет его из квартиры или уморит прямо в ней. Лучше получить свою долю в денежном эквиваленте после ее продажи. Это будет огромная сумма, на которую он в родном Козельске может приобрести пять прекрасных квартир. Кроме того, Надежда берет на себя расходы по его качественному медицинскому обследованию, лечению и в случае необходимости – операции. Расчувствовавшийся дедуля, потерявший с возрастом нюх на надувательство, оформил у нотариуса соответствующий отказ от права наследования и стал ждать продажи квартиры. Решение вопроса затянулось в связи с ее ремонтом.

Внучка оказалась на редкость заботливой и благодарной. Здоровье деда ее серьезно беспокоило. Она приобрела ему прекрасный участок земли под Дугной, где, как по волшебству, развернулось строительство коттеджа. Правда, было одно непонятное ему обстоятельство: завещание на всю эту красоту он подписал в пользу родного брата ее законного мужа. О свалившейся на него благодати по совету внучки ни с кем не делился. Люди злы и завистливы. Оформлением документов занимался все тот же Кирилл Заколкин. Все официально – через свою фирму. А вот последнюю сделку – продажу недвижимости Ежовым Анне Ерохиной в замужестве Ольховской осуществил в частном порядке. Надежда посоветовала. Зачем ему терять основную часть честно заработанных денег, обращая их в пользу фирмы? Лучше держать эту сделку в тайне.

Заколкин засомневался в честности сделки, но консультироваться с фактическим хозяином недвижимости не стал, тем более что Надежда заверила – вопрос решен, просто человеку срочно нужны деньги. А покупателей ему и искать не надо, они уже есть. И протянула листок с телефоном Аниных родителей. Долго уговаривать их не пришлось…

– Где мой брат и Михалыч?

В голосе Баркова, буравящего Надежду глазами, звенел металл. Не иначе как возникла утечка паров на Дугнинском металлическом заводе, а в носу у Барков вмонтированы металлоискатели.

– Ванечка, клянусь тебе, я не знаю! – жалобно простонала Надежда. Вчера мы с Олегом и Сашей прямо отсюда уехали в Козельск. Сам понимаешь, похороны… Михалыч с Виктором приехали из Алексина сюда. Надо же было как-то решать вопросы. Виктор мне звонил, сказал, что здесь непонятная заварушка с большими деньгами. Потом уже с дороги сообщил, что преследует каких-то типов и ждет подмоги…

– Иван Геннадьевич, я собирался доложить вам об этом позже, ждал уточнения, – вмешался Щеглов. – Оба – и ваш брат, и водитель – попали в перестрелку при задержании группы фальшивомонетчиков, но не убиты, как доложили ранее. Сейчас они в реанимационном отделении, полчаса назад звонил, состояние без изменения.

Барков крякнул, шумно выдохнул и, прищурившись, посмотрел на жену.

– Ты истинная внучка своего великого махинатора деда, – отчеканил он. – Правда, дед из тюрьмы не вылезал, но какие твои годы! Кирилл, я в больницу, ее доставишь ко мне домой. Не буду возражать, если в наручниках. Там разберемся, что дальше. Надежда, быстро отдала мобильник!

Она медленно вытянула телефон из кармана своего балахона и протянула мужу.

– Второй! – скомандовал он. – Дедовский.

Последовала та же манипуляция.

Просмотрев информацию в аппаратах, Барков хмыкнул:

– Ты сразу дозвонилась деду. С первой попытки. И так его напугала, что у него случился сердечный приступ.

Иван Геннадьевич укоризненно покачал головой, затем отметил качественность видеосъемки, вынул симки из мобильников и, бросив их в бутылку с самогонкой, велел настаивать. Пока не растворятся. Бутылку вручил обалдевшему Димычу. А затем небрежно кинул оба мобильника на пол и, топнув по ним ногами, заявил притихшим зрителям:

– Ребята, к вам претензий нет. Ольховские, мы с вами в расчете. Коттедж и земля – ваши. Просьба ко всем забыть весь негатив. Ничего не было.

Исчез он так быстро, что никто не успел сказать «до свидания». Может, видеться с ним больше не хотелось? Тем более что «ничего не было». Мы с Наташкой ощутили непреодолимую тягу домой.

Заколкин, самостоятельно и на удивление быстро докостылявший до машины Вещного Олега, влез внутрь без посторонней помощи. Надежду, хотя она и не думала сопротивляться, конвоировали до мини-вэна братья Савельевы. Щеглов действительно пристегнул ее наручниками к ручке двери.

– Не стоило со мной так обращаться, – вздохнула она с сожалением. – Жаль Ивана. Боюсь, что в ближайшее время ему грозят большие неприятности. Есть кое-какие материалы… Впрочем, об этом позже.

– Пашкин! Где Пашкин? – словно не слыша ее, крикнул Щеглов, сортируя глазами присутствующих.

– Да вот он я, – уныло отозвался Алексаша, появляясь на переднем плане.

Щеглов удовлетворенно кивнул и сунул ему в нагрудный карман какой-то листочек.

– Памятка! – пояснил он. – Будем бороться с твоей нарколепсией. Уж не помогли ли тебе обзавестись этой заразой. Пока, ребята!

– Хорошо отдохнули! – глядя вслед отъезжающему Щеглову, почесал коротко стриженный затылок Димыч.

– Пора и честь знать, – слишком весело добавила Аленка.

Собрались в один момент. Нас уговаривали остаться. Особенно Пашкин. Мы, как могли, отбивались. Решающим козырем послужил Наташкин довод, что у нее корова не доена.

– Почему? – откровенно удивилась Анюта.

– Потому что у меня ее нет и никогда не будет, – широко улыбнувшись, пояснила Наташка.

– Созвонимся! – тронувшись с места, крикнул из окна машины Димыч. Провожающие с ним согласились. Только выезжая на основное шоссе, мы вспомнили, что не обменялись номерами телефонов.

– Значит, не судьба! – глубокомысленно заметила Аленка. – Словно и вправду ничего не было.

Дальнейших разглагольствований я уже не слышала – заснула. А когда проснулась, дрыхли Наташка с Аленкой. Жаль было будить, а что делать? Почти приехали. За трехдневное отсутствие дымовая завеса почти развеялась, оставив после себя еле заметный запах гари.

– «И дым Отечества нам сладок и приятен!» – не сговариваясь, заорали мы с Димычем. Аленка проснулась, встрепенулась и растерянно поздоровалась. Что проорала в ответ Наташка, говорить не стоит…

Спустя год в одной из передач теленовостей мы увидели Надежду в качестве супруги крупного германского бизнесмена. Оба присутствовали на приеме в российском посольстве. Эпизод был достаточно коротким, но вызвал стойкое чувство брезгливости, сопровождавшееся крайне неприятным запахом. Я даже заставила мужа обследовать каждую комнату на предмет наличия инородных тел. Причину придумала экспромтом: шальная мышь заблудилась в нашем доме и покончила с собой. На самом деле мне везде мерещился ехидно улыбающийся дедушка Ежов, временами принимающий обличье ехидно улыбающейся внучки Наденьки. Через пару часов видение и запах развеялись. Да кто ж, кроме меня, способен выдержать поучительные речи моего мужа? Весьма неожиданно они взбодрили – у нас все хорошо. Лопнувшее колесо фортуны успешно сменилось запаской, будем надеяться, что оно не подведет.

Content

Валентина Алексеевна Андреева
Лопнувшее колесо фортуны

Часть первая СВАДЕБНЫЙ «ПОДКИДЫШ»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть вторая ОХОТА ЗА «БОЛЬШИМ ЗЛОМ» ИЗ КЕЙСА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть третья НУ ОЧЕНЬ ЛИШНИЕ ДЕНЬГИ!

1

2

3

4

5

6

7

8

Часть четвертая ВИРТУАЛЬНОЕ НАСЛЕДСТВО

1

2

3

4

5

6

7

8