Одри Бишоп

Где ты, любовь?

1

Ни для кого не секрет, что погода в Британии всегда новость и сюрприз. И хотя в больших городах давным-давно запретили топить углем и лондонский смог стал уже делом давно минувших дней, во всем мире британскую погоду продолжают считать сырой, мрачной и туманной.

Еще днем Джейн Пирс могла бы с легкостью поспорить с этим утверждением: теплое мартовское солнце все утро радостно провозглашало конец зимы. Но к вечеру небо затянуло тучами, начал накрапывать дождик, такой мелкий и нудный, что, казалось, сам воздух состоит уже из одних только капелек воды. Так что, лежа в своей кровати, Джейн была готова согласиться со всем остальным миром. Настроение у нее было мрачное. Промозглая темнота за окном навевала меланхолию. Даже самый бодрый и жизнерадостный человек в такой вечер непременно приходит в уныние.

Неудивительно, что именно сегодня ее мысли вернулись к гибели родителей. Свою мать Джейн почти не помнила: та умерла, пытаясь дать жизнь младшему братику, когда Джейн было всего два года. А когда девочке исполнилось двенадцать, от рака легких умер ее отец. За девять последующих лет Джейн со всем смирилась, научилась радоваться жизни, но этот непогожий вечер заставил ее мысленно вернуться к прошлому и вновь со всей остротой пережить те события.

Нет, она не осталась совсем одна. Ее опекунами были назначены ближайшие родственники: брат отца, Уильям Пирс, и его жена, Кэтрин. Они вырастили Джейн вместе со своими детьми, Эмили и Патриком, ни в чем не делая между ними различий. Со своими двоюродными сестрой и братом Джейн тоже находилась в прекрасных отношениях. Джейн выросла в полноценной семье, окруженная заботой и вниманием, но пережитая в раннем возрасте потеря родного дома так и осталась невосполненной.

Горечь потери, ощущение, что она сбилась с пути, потеряла дорогу, забыла, где ее дом, порой напоминало о себе смутной тревогой, каким-то внутренним беспокойством, особенно странным в минуты, когда для этого не было причин.

Легкое шуршание дождя за окном усыпляло, но сон не шел. Ей не спалось еще и потому, что это был ее последний вечер в Лондоне, по крайней мере на ближайшие пару лет. Ее дядя, Уильям Пирс, вот уже двадцать лет работал ведущим экономистом лондонского офиса крупного международного холдинга. В связи с тем что руководство компании планировало осуществить частичную реорганизацию ряда отделений, было принято решение перевести мистера Пирса в чикагский офис: там требовался человек с его опытом.

Все было готово к отъезду. Большая часть вещей была заранее отправлена контейнером в чикагский дом, предоставленный компанией семье Пирса на время работы в Америке. День перед отъездом был посвящен той суете, которая обычно предшествует большому переезду. Рано утром они вылетают в Нью-Йорк: дядя Билл забронировал билеты на утренний рейс, так как к обеду он должен был встречаться с американским руководством компании. В Нью-Йорке они пробудут целую неделю, пока мистер Пирс будет улаживать вопросы с переводом из британского офиса в американский. Конечно, они могли бы сразу улететь в Чикаго и там дожидаться главу семьи, обживая новый дом. Но после обсуждения всех возможных вариантов они пришли к выводу, что глупо упускать возможность побывать в самом знаменитом городе Америки. Поэтому в Чикаго они попадут лишь через неделю.

Чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, навеянных непогодой, Джейн взяла с тумбочки книгу. Она с детства любила читать, и ей не впервой было засиживаться допоздна. В колледже она изучала литературу, а закончив учебу, осталась работать в библиотеке колледжа. Работа была не особо сложной. У нее оставалось много времени, чтобы размышлять о жизни. Некоторые размышления так и просились на бумагу, и она незаметно для себя за год написала две повести о современной жизни, которые пока не решалась представить на суд читателей. Даже родным ничего не было известно о двух файлах в ее ноутбуке. Порой у нее возникали мысли попытаться издать их, но страх, что ее старания не оценят, останавливал ее.

Когда она только начала писать, времени на создание произведения у нее уходило очень много. Если бы Джейн была необщительным человеком, она могла бы сразу после ужина закрываться в комнате и спокойно работать над книгой. Тогда дело пошло бы быстрее. Но она таким человеком не была. С большим удовольствием проводила она вечера, играя с Патриком. Она любила сходить в кино, посплетничать в кафе с подругами, побродить по центру Лондона в шумной компании. Поэтому чаще всего она писала поздно ночью. Она попыталась писать на работе, но в библиотеке постоянно приходилось отвлекаться. Она бросала на полпути фразу, которую перед этим долго обдумывала, а когда возвращалась к столу с ноутбуком, порой не могла вспомнить ее. Дело пошло намного быстрее, когда она по совету одного друга, которому надоело наблюдать, как Джейн везде таскает за собой ноутбук, купила карманный компьютер.

Почитать Джейн так и не удалось: только она сосредоточилась на книге, как раздался тихий стук, дверь медленно открылась и в комнату протиснулся Пат. Увидев младшего братишку, Джейн притворно нахмурилась и сделала вид, что внимание ее полностью поглощено книгой. Мальчик аккуратно прикрыл за собой дверь, не издав ни звука: не в первый раз он пробирался сюда, когда все ложились спать.

— Не спишь? — хитро улыбнулся Патрик.

— Нет, как видишь. — Она снова оторвала взгляд от страницы: трудно делать вид, что читаешь, если над душой стоит семилетний братишка, терпеливо ожидая, когда на него обратят внимание.

Она заметила, что Патрик принес с собой книгу. Это была «История Америки для детей», которую ему купили, когда стало известно, что несколько ближайших лет всей семье предстоит жить в Штатах.

— А ты знаешь, сколько сейчас времени? — суровым тоном произнесла Джейн, многозначительно посмотрев на часы.

Мальчик потупил глаза, но Джейн успела уловить в них хитрую смешинку.

— На сегодня чтения отменяются. Завтра предстоит тяжелый день: нам надо будет очень рано встать, да и перелет будет не из легких: преодолеть океан не шуточки. Так что живо в кровать! — Она изо всех сил старалась не рассмеяться, изображая из себя строгую учительницу.

Патрик не шелохнулся. Ну какая из Джейн суровая классная дама? Задорные непослушные кудряшки цвета морковки, которые она на ночь забрала в хвост, как всегда выиграли очередную битву у своей хозяйки и радостно торчали в разные стороны. Войну с ними она вела давно и упорно, перепробовав все мыслимые и немыслимые средства: распрямляющие гели, воски, лаки сверхсильной фиксации и даже горячие щипцы. И неизменно проигрывала раз за разом, все более теряя надежду обрести когда-нибудь гладкие прямые волосы вместо макаронного взрыва. Большие серо-зеленые глаза смотрели на мир ласково, доверчиво и немного удивленно — эльф, фея, ну уж никак не миссис Кроу. Представив, как Джейн превращается в эту громогласную пожилую учительницу, державшую в страхе не только всех учеников, но и весь преподавательский состав, включая и директора школы, он едва сдержал смех.

— Ну и что с тобой делать? — спросила Джейн уже мягче, видя, что все ее педагогические потуги ни к чему не привели. Брат и не думал слушаться.

Патрик поднял глаза и, торжествуя, потребовал:

— Не хочешь читать — расскажи легенду. Про Робин Гуда. Ту самую, где он переоделся в королевского рыцаря и обманул людей шерифа.

— Да ты ее уже лучше меня знаешь!

— Нет, не лучше! Ты так здорово рассказывать умеешь, каждый раз — по-особенному.

Джейн поняла, что проще согласиться, пока мальчишка не потребовал луну с неба — на это ему хватит и фантазии, и настырности.

— Хорошо, только с одним условием. Пообещай, что ляжешь в кровать, а когда я закончу рассказывать, постараешься заснуть.

Стараясь не шуметь, они на цыпочках прокрались в комнату Патрика. Тот сразу, как и обещал, нырнул под одеяло. Чтобы не включать свет, Джейн немного раздвинула штору. В комнату проник тусклый свет уличного фонаря. Подвинув кресло к кровати, она подождала, пока мальчик устроится поудобнее, и начала рассказ:

— Это было давным-давно. Англией, которая как раз тогда и стала называться Англией, правил король…

Как ни странно, Джейн проснулась бодрой и отдохнувшей. Она быстро приняла душ и в очередной раз попыталась привести волосы в порядок, заколов их за ушами. Слегка влажные после душа, кудряшки оказались на редкость покладистыми. Потом надела плотные джинсы и шерстяной свитер, побросала в дорожную сумку последние мелочи и со всеми вещами спустилась в столовую.

Дядя уже заканчивал завтрак.

— Доброе утро, — поприветствовала его Джейн, наливая себе чай с молоком.

— Можно сказать, что оно на самом деле доброе, — согласился тот с племянницей. — Хотя вчера вечером я особо не рассчитывал, что оно будет таким. Думал, так и будет лить всю ночь и все утро. — Дядя отпил из чашки, одобрительно крякнул и продолжил монолог: — С раннего утра на небе ни облачка. Похоже, сегодня день будет ясным. Это хорошо. Значит, обойдется без тумана. А то я боялся, что из-за погоды рейс задержат или вообще отменят.

Вошли тетя Кэтрин с Патриком. Вид у мальчика был несчастный: он засыпал на ходу. Он обреченно доплелся до стола и рухнул на стул.

— Эмили встала? — спросил Уильям жену.

— Она уже минут двадцать в ванной. Обещала скоро выйти, — ответила Кэтрин, наливая сыну молоко в овсяные хлопья.

— Значит, минут через сорок появится. Скоро уже придет такси. Надо было поднимать всех в пять. Теперь точно в пробки попадем. — Дядя явно волновался. Закончив завтрак, он встал из-за стола и отправился наверх, чтобы принести все чемоданы.

Кэтрин быстро обошла дом, проверяя, все ли в порядке, а заодно поторопила дочь. Та через дверь попросила дать ей еще пару минут.

Внешность была пунктиком Эмили. Такая легкомысленность немало расстраивала Уильяма Пирса, который желал, чтобы его дети пошли по его стопам. К его глубокому сожалению, никакого стремления получить серьезную и достойную профессию Эмили не испытывала: она прочила себе карьеру актрисы.

Надо признать, у нее были для этого все данные: хоть и не высокая, но стройная фигура, смелые и четко выверенные движения, выразительная мимика. Она покоряла сверстников ясным властным взглядом карих глаз и мелодичным голосом. Она блистала в школьных и студенческих постановках, но отец упорно отказывался поощрять ее увлечения. Он настоял на том, чтобы Эмили поступила на экономический факультет, и в каком-то смысле добился успеха: она с грехом пополам закончила обучение, и на этом дело застопорилось.

Через десять минут вместо обещанных двух Эмили показалась в столовой. Было понятно, почему она так долго просидела в ванной. Красота и молодость были настолько выгодно подчеркнуты умелым макияжем, идеальной прической и модным платьем, что она могла бы в ту же минуту спокойно отправиться на светский прием и заняла бы там достойное место по элегантности. Такая тщательная подготовка объяснялась очень просто: компания оплатила им перелет первым классом, поэтому девушка была во всеоружии. Мало ли кого они могли встретить на борту самолета. Упускать выгодный шанс познакомится с какой-либо знаменитостью и произвести на нее впечатление Эмили не могла себе позволить.

Она аккуратно, чтобы не помять обновку, села на краешек стула и попросила сестру:

— Ты мне кофе не нальешь?

— Без проблем. — Джейн встала из-за стола.

Наливая кофе, Джейн выглянула в окно и увидела, что к дому подъехали две машины. Протянув Эмили ее чашку, она громко объявила:

— Такси прибыли.

Дядя Билл как раз спускался по лестнице с чемоданами.

— Хорошо бы и в аэропорту были такими же пунктуальными, — произнес он. — Я уже столько раз слышал о задержках рейсов из-за большой перегруженности Хитроу! Ладно, я понес чемоданы, а вы выходите. Кэтрин, быстрее собирай Патрика, а то он еще долго будет копаться. Через десять минут выезжаем.

Выехали они, несмотря на слова Уильяма, лишь через полчаса. В первой машине ехали Уильям, Кэтрин и Патрик. Во вторую сели девушки, и к ним сложили большую часть багажа. Мальчик уснул сразу, как только машина тронулась, и проспал до самого аэропорта. Кэтрин и Уильям ехали молча, так как за двадцать три года, проведенные в браке, они уже не один раз обсудили все возможные темы и теперь разговаривали друг с другом, лишь когда надо было решить какие-то текущие вопросы. В отличие от родителей Эмили и Джейн нашли, что обсудить в дороге.

— Зря ты не пошла со мной вчера по магазинам. Я видела такое шикарное вечернее платье! Болотного цвета, оно как раз подошло бы к твоим волосам. Не была уверена насчет размера, а то бы обязательно тебе его купила.

— Зачем мне вечернее платье? — удивилась Джейн.

— У каждой девушки должно быть хотя бы одно вечернее платье. У меня, например, их четыре.

— И куда ты их надеваешь? — ехидно поинтересовалась Джейн, прекрасно зная, что платья эти пока висели в шкафу невостребованными.

— Ну, пока случая не представилось. Но если вдруг однажды оно понадобится…

— Вот тогда я пойду в магазин и куплю его.

— А вдруг в магазине в тот момент не будет ничего подходящего! Это же будет катастрофа!

Джейн не впервой было спорить с сестрой и находить контраргументы на ее высказывания.

— Ну, тогда я достану то платье, в котором ходила на школьный выпускной вечер…

— То серое безобразие! — возмутилась Эмили.

— Не серое, а серебристое, — уточнила Джейн, как будто от того, что оно серебристое, Эмили перестанет его считать безобразным. — Чем тебе оно не нравится? — Джейн в полной мере наслаждалась, подначивая сестру.

— На выпускной вечер в школе, конечно, можно и в таких обносках сходить, но если тебя пригласит в театр представительный мужчина…

Джейн покачала головой. На горизонте не было никаких представительных мужчин, так что волноваться было не о чем.

Так как из дома они выехали позже, чем планировали, то все-таки попали в небольшую пробку. Уильям даже в какой-то момент пожелал, чтобы их рейс задержали, так как лучше уж опоздать на встречу с руководством по причинам, не зависящим от него, чем с первого же дня проявить себя ненадежным человеком, опоздав на самолет.

Вопреки всем его опасениям, они не опоздали: когда такси подъехало к первому терминалу, регистрация на их рейс только началась. Они сдали багаж и еще час ждали, когда объявят посадку. Уильям направился в бизнес-центр, чтобы отправить ряд бумаг по факсу. Даже в дороге он не переставал работать. Кэтрин и Эмили, чтобы не скучать, пошли по магазинам беспошлинной торговли. Джейн хотела немного поработать на своем карманном компьютере, но Патрик немного выспался в такси и теперь вполне бодро начал истязать ее вопросами. Мыслями он уже был в Нью-Йорке.

— А мы только на пароме покатаемся или на статую тоже полезем?

— Если так хочешь забраться внутрь, то можем поехать на экскурсию завтра же.

— А сегодня нельзя?

— Посмотрим на твое поведение.

— А что на него смотреть. Если надо, я могу молча просидеть хоть три часа. Хочешь?

Джейн кинула на него скептический взгляд. Она знала, что, когда Патрик пребывал в таком пытливом настроении, он не сможет просидеть молча и пяти минут. Поэтому, зная о бесполезности его обещаний, ответила:

— Нет, не хочу.

— Как хочешь. Ой, а давай лучше на какой-нибудь небоскреб заберемся.

— На какой?

— На любой! Нет, сначала мы пойдем в музей естествознания.

Тут Джейн краем глаза заметила, что напротив них кто-то сел. Она подняла глаза и встретилась взглядом со светловолосым молодым человеком. Внешность его можно было с полным правом назвать голливудской. Именно такими люди во всем мире знают американских киногероев. У него были идеальные черты лица и белозубая улыбка, от которой у каждой женщины сердце на мгновение замирает, а потом делает кульбит. Серо-голубые глаза смотрели открыто и немного насмешливо. Он прекрасно слышал разговор Джейн и Патрика и, судя по выражению его лица, вовсю потешался над напористостью мальчика. Заметив, что Джейн смотрит на него, он широко улыбнулся. На какое-то мгновение Джейн показалось, что она уже где-то видела этого человека. Уголок рта Джейн дрогнул, но она поспешила отвести глаза и больше не смотрела в сторону светловолосого красавца.

— У меня есть предложение получше, — улыбнулась Джейн Патрику, устав раз за разом отвергать его безумные идеи по осмотру достопримечательностей. Зная, что слово «искусство» в подобных случаях обладает волшебным действием: наводит на мальчика смертную тоску и гасит все его порывы, она сказала: — Мы с тобой пойдем в музей современного искусства, смотреть экспозицию авангардных направлений.

Фраза возымела поразительный эффект: до самой посадки в самолет Патрик не произнес больше ни слова, а Джейн наконец смогла достать карманный компьютер. Пытаясь сосредоточиться на предыдущей фразе, она смотрела на светящийся экран, покусывая кончик компьютерного пера.

2

Когда объявили посадку, вернулся дядя Билл. Джейн со вздохом выключила компьютер, досадуя, что успела так мало. Уильям тем временем огляделся.

— Кэтрин и Эмили еще не вернулись? Пора идти, а их все нет. Нет, ну чем они только думают! Если опоздаем, ждать нас никто не будет. Вот, уже опять объявляют.

Мистер Пирс беспокойно ходил в проходе между креслами. Основная масса пассажиров уже ушла на посадку. В зале ожидания кроме них оставался только мужчина, улыбавшийся Джейн во время ее разговора с Патриком. Правда, светловолосый красавец не проявлял никаких признаков нетерпения и не спешил подняться на борт авиалайнера, хотя Джейн сомневалась, что он ждет кого-то: вид у него был независимый и беззаботный.

Разглядывая голливудского мачо, как мысленно назвала сидящего напротив мужчину Джейн, она не заметила приближения Эмили и Кэтрин и обернулась, только услышав облегченный вздох дяди.

— Ну наконец-то! Посадку уже несколько раз объявляли. Вы что же, не слышали?

Уильям немедленно потребовал, чтобы все семейство срочно шло за ним, и тут же двинулся к выходу на посадку. Пат подхватил свой рюкзачок и резво припустил за ним. Кэтрин ничего не ответила на возмущения мужа и со спокойным достоинством молча проследовала за ними, шелестя фирменными пакетами магазинов дьюти-фри.

Эмили, крепко прижимая к груди дамскую сумочку, замешкалась возле вставшей со своего места сестры. Джейн она показалась немного удрученной. Резкий запах туалетной воды шлейфом обволакивал сестру. Мужской туалетной воды.

— Что за запах? — принюхиваясь, негромко спросила Джейн.

Эмили громко втянула воздух, стараясь выглядеть спокойной, но в голосе ее послышалась злость.

— Эта… эта корова… полфлакона… на новое платье. И вот, — она резко убрала сумочку от груди. На дорогом материале нового платья расплывалось мокрое пятно, источая терпкий, приторный запах.

Из ее объяснений Джейн поняла только, что кто-то нечаянно облил Эмили мужским парфюмом.

— Десять минут в туалете замывала, и все без толку. Ладно бы какой-нибудь приятный аромат. Так нет же! Я теперь благоухаю как юнец, дорвавшийся до отцовского одеколона.

Внезапно Эмили замолчала, глаза ее округлились, а щеки пошли красными пятнами. Джейн изумилась. У сестры был тот тип кожи, обладателям которого обычно завидуют все юноши и девушки, ведь на этой коже никогда не бывает ни одного дефекта. Сколько Джейн помнила Эмили, та за всю свою жизнь ни разу не краснела. Удивленная, Джейн обернулась в надежде выяснить причину столь разительной перемены и наткнулась на ироничный взгляд серо-голубых насмешливых глаз. У их разговора был невольный свидетель. Мачо смотрел на девушек с нескрываемым интересом.

Глаза Эмили моментально высохли, в них появился тот внутренний свет, который обычно загорался, когда она работала на публику. Она ослепительно улыбнулась молодому человеку и, отвернувшись, сквозь зубы тихо прошипела сестре:

— Черт, вот не повезло! Пошли быстрее! — И, вцепившись в руку Джейн, потащила ее прочь от забавлявшегося этим зрелищем мужчины.

— Что случилось? — едва поспевая за ней, удивилась Джейн.

— Это надо ж так опозориться! Что он теперь подумает! Такой шанс упустила!

— Ты знаешь этого человека? Откуда? — изумилась Джейн. Она могла поклясться, что среди их знакомых никогда не попадался кто-то хоть издали напоминавший его.

— Ты что, его не узнала?! — громким шепотом произнесла Эмили, когда они отошли на достаточное расстояние, почти догнав остальных.

— Нет, а кто это?

— «Белый смерч». — И видя недоумение на лице Джейн, пояснила: — Американский фильм, который шел во всех кинотеатрах в конце того года. Ну, вспомнила? Так вот, это он играл там агента ФБР.

Теперь Джейн поняла, почему его лицо показалось ей знакомым. Афиши с нашумевшего голливудского боевика были расклеены по всему городу. Правда, она так и не посмотрела фильма, но лица героев успели примелькаться.

— Ты не ошиблась? Может, просто похож? — В ее голове никак не укладывалось, что рядом с ними сидел знаменитый актер, а они с Патриком даже не узнали его.

— Ну да, ошиблась. А то ты не знаешь, какая у меня память на лица! — возмущенно фыркнула Эмили, протягивая посадочный талон девушке в форме.

Джейн кивнула. Зрительная память у Эмили и в самом деле была отменная.

— Жаль только на имена у меня память дырявая, — сникла Эмили.

— Так ты же сказала, что узнала его! — удивилась Джейн.

— Узнала, — признала Эмили. И грустно добавила: — В лицо.

— Хочешь сказать, что не знаешь, как его зовут?

— Не имею ни малейшего понятия. Неужели ты думаешь, я бы упустила такой шанс познакомиться!

Все места они взяли в середине салона: Уильям и Кэтрин на первом ряду, Патрик, Джейн и Эмили во втором. Когда они расселись по местам, Патрик неожиданно потребовал, чтобы его посадили у окна.

— И о чем ты думал во время регистрации, когда тебя спрашивали, где ты хочешь сидеть? Раньше надо было говорить! — возмутился мистер Пирс и отвернулся от непоседливого сына.

— Тогда я не хотел у окна, — загрустил Патрик, понимая, что отец сказал последнее слово и уговаривать его смысла нет.

Джейн обвела салон взглядом. В первом ряду у окна слева неприступной королевой восседала пожилая матрона, увешанная с ног до головы бриллиантами. У окна справа расположился тучный старичок, уставившийся в газету. Во втором ряду справа молодая женщина ехидно огрызалась в телефонную трубку. Левое кресло у окна во втором ряду пока пустовало: сосед Джейн не спешил на посадку.

— И попросить некого уступить мальчику место, — задумчиво произнесла Джейн. — Может, вон того мужчину? Он вроде и в окно-то смотреть не собирается.

Эмили шокированно уставилась на нее.

— Ты что, даже и не думай никого просить! — шикнула она на сестру. — Это же не эконом-класс. Здесь такие люди летают…

Тут в их разговор вмешался Патрик, который почувствовал, что у него все-таки есть шанс посидеть у окна.

— А можно я сяду рядом с тобой, Джейн? Все равно место не занято.

— Нельзя, — покачала головой Джейн. — Представляешь, хозяин придет, а его место занято. Очень неудобно получится. Давай подождем, когда все займут места, и тогда посмотрим.

— Да что смотреть-то…

— Не вздумайте ни к кому приставать, — шипела Эмили.

Их спор прервал приятный мужской баритон с сильным американским акцентом:

— Простите, что прерываю ваши прения, но позвольте мне занять мое место?

Джейн подняла глаза. От удивления брови ее сами собой поползли вверх, а нижняя челюсть вниз. Она никак не ожидала, что ее соседом окажется тот самый блондинистый супермачо из зала ожидания. Джейн опомнилась и быстро подтянула под себя ноги, которые уже успела вытянуть в проходе.

— Конечно-конечно. Проходите, — смущенно пробормотала она и повернулась к Эмили и Патрику.

— Благодарю. — И голливудский полубог занял то место у окна, из-за которого минуту назад шел такой жаркий спор.

Вид у Эмили был глупее некуда. Правда, широко распахнутые глаза и приоткрытые в изумленной улыбке губы нисколько не портили ее.

Джейн перевела взгляд на брата. Выражение лица Патрика показалось ей очень подозрительным. Хитринка, мелькнувшая в глазах, выдавала его намерения с головой. Джейн сделала большие глаза и одними губами произнесла: нет!

Обиженный вид брата сказал ей, что она была права в своей догадке: Патрик едва не попросил соседа уступить ему место.

— Простите, может, это конечно не мое дело, — вдруг услышала Джейн его голос, — но если это не секрет, то могу я узнать, о чем там жарко спорили две такие очаровательные дамы и молодой человек?

Джейн обернулась, пытаясь срочно придумать предмет спора, чтобы не показаться невежливой. Вопрос был адресован им всем, но при этом он не сводил глаз с Эмили, замершей в своем кресле. Джейн тактично помолчала, давая сестре возможность заговорить, но та прибывала в ступоре.

Молчание грозило затянуться и перерасти в неловкую паузу. Тогда Джейн решила взять ситуацию в свои руки и уже открыла рот, хотя совершенно не представляла, что будет произносить, как ее перебил мальчик:

— О вашем месте, сэр, — громко объявил он.

Мужчина изумленно перевел взгляд на него и вежливо поинтересовался, что тот имеет в виду.

— Просто я хотел сесть у окна, а ваше место пустовало, — объяснил Патрик.

Блондин понимающе кивнул и слегка прищурил серо-голубые глаза, внимательно рассматривая всех троих, и замолчал, словно что-то обдумывая.

— А знаешь, Патрик, — вдруг обратился он к мальчику, — пожалуй, я поменяюсь с тобой местами. Только давай быстро, а то вот-вот объявят взлет. — И улыбнулся, довольный эффектом, который произвели его слова. — Давайте, кстати, познакомимся, — тут же добавил он. — Меня зовут Ирвин Барроу.

— Очень приятно, мистер Барроу, — первой опомнилась Эмили и взяла инициативу в свои руки, представив всех по очереди. — Меня зовут Эмили Пирс, это мой брат Патрик, не страдающий, как вы уже успели заметить, от излишней скромности, моя кузина Джейн Пирс. А вон там, в первом ряду, наши родители.

Но Кэтрин внимательно слушала речь стюардессы, стараясь максимально отвлечься от неприятных ощущений, испытываемых при взлете, а мистер Пирс с головой окунулся в чтение какого-то финансового журнала, купленного еще в аэропорту. Поэтому на знакомство своих детей с американским актером они попросту не обратили внимания.

Счастливый Патрик занял место у окна, а их новый знакомый разместился в его кресле, не менее довольный приятной компанией двух молодых особ, сидящих по обе стороны от него. Барроу был из тех мужчин, которым просто как воздух необходимо общество противоположного пола. То ли для самоутверждения, то ли для развлечения, то ли просто для приятного времяпрепровождения. Это Джейн поняла каким-то шестым чувством. Как и то, что ему не было нужды преследовать прекрасный пол: благодаря привлекательной внешности и ярко выраженной харизме он привлекал к себе женщин, не делая никаких усилий, и они, как мотыльки на пламя свечи, со всех сторон слетались к нему.

Ирвин Барроу, как типичный американец, оказался человеком общительным, нисколько не испорченным известностью, и охотно включился в разговор. Он рассказал девушкам, что возвращается домой в Нью-Йорк со съемок в Британии, куда был приглашен известным английским режиссером, снимавшим комедию о некоем американском аферисте в Лондоне.

— И долго вы пробыли в Англии? — поинтересовалась Джейн.

— Почти три месяца, — ответил он и, предвосхищая их следующий вопрос, продолжил: — Поначалу все вокруг казалось очень странным, я едва понимал британцев. Без обид, но ваш английский такой забавный. Я до сих пор иногда с трудом понимаю, что говорят некоторые англичане. — Увидев замешательство на их лицах, он поспешил добавить: — Нет-нет, к вам это не относится. Мои английские друзья объяснили мне, что особенно трудно разобрать, что говорят приехавшие с севера страны или из Уэльса. Кстати, у нас в Америке похожая ситуация: при огромной территории трудно избежать различия в произношении. Правда, чаще всего проблемы возникают с иммигрантами: вот уж кого действительно практически невозможно понять. Еще я долго привыкал к левостороннему движению. Пару раз даже чуть под колеса не попал, вылезая из машины. Зато теперь думаю, как бы дома по рассеянности не выехать на встречную полосу.

— Наверное, трудно подолгу не бывать дома? — осторожно спросила Джейн, немного опасаясь таким вопросом показаться бестактной.

Ее опасения оказались напрасными: как все американцы, Барроу охотно говорил о семье и личной жизни.

— Да я уже привык к постоянным разъездам. Вот только дочь сильно скучает. Когда она была маленькая, то даже успевала меня забыть за долгое отсутствие, — произнес он немного грустно.

— А как к этому относится ваша жена? — уточнила Эмили больше для того, чтобы выяснить семейное положение актера.

Его ответ разочаровал ее: жена у актера имелась, причем без приставки «бывшая».

Ирвин рассказал девушкам несколько забавных случаев, произошедших на съемочной площадке, и весело пересказал сюжет нового фильма, который должен был выйти только к концу года. У него был несомненный талант рассказчика, и Патрик на некоторое время отлип от иллюминатора и с открытым ртом слушал актерские байки. Джейн тоже увлеклась рассказом, и, хотя ее внимание было немного отстраненным, критическим, слишком рассудочным и рациональным, чтобы американец смог глубоко затронуть ее чувства, она жадно впитывала впечатления, которыми делился с ними Ирвин. Через какое-то время разговор перешел с развлечений и веселья к актерской кухне. Эмили жадно расспрашивала Ирвина обо всех подробностях, тот был рад отвечать. Патрик потерял интерес к разговору, вернулся к созерцанию облаков и незаметно для всех задремал. Джейн какое-то время слушала, но потом тоже отвлеклась и упустила нить разговора. Некоторые рассуждения актера навели ее на ряд мыслей, и она по свежим следам решила занести их в компьютер, полностью отключившись от окружающего мира. Увлеченная общением, Эмили не обратила никакого внимания на то, что брат и сестра давно перестали участвовать в разговоре, и продолжала расспрашивать актера обо всем подряд.

Вскоре они перешли на «ты» и стали открыто говорить о таких вещах, которые Эмили раньше никогда не приходило в голову обсуждать вслух. В какой-то момент Ирвин тихо предложил девушке продолжить знакомство и после приземления, встретиться как-нибудь и посидеть в кафе.

Стараясь не слишком явно демонстрировать рвение, она нарочито небрежно согласилась.

В аэропорту Ирвин тепло попрощался со своими попутчиками и поехал домой. В тихом жилом квартале Стейтн-Айленд его ждали жена и дочь, которых он не видел больше двух месяцев.

Семейство Пирсов на такси быстро домчалось до отеля, где их уже ждали номера, забронированные компанией на всю неделю. У них начиналась новая жизнь, и встреча с Барроу быстро вылетела из головы всех, кроме Эмили.

Уильям Пирс умчался на встречу со своим новым американским боссом. Кэтрин и Эмили решили до вечера остаться в гостинице, чтобы отдохнуть и прийти в себя после утомительного путешествия. Мать и дочь пришли в восторг от своих номеров и уровня обслуживания, и им хотелось в полной мере насладиться роскошной обстановкой дорогого отеля.

На Джейн роскошь и великолепие отеля произвели прямо противоположное действие: огромные холлы, длинные коридоры и просторные номера поразили девушку своей безликой стерильностью и помпезностью и вызвали желание поскорее сбежать от всего этого неуютного великолепия.

Патрик, который за время перелета успел выспаться, потребовал от матери и сестры немедленно пойти с ним на какую-нибудь экскурсию. От незавидной участи пасть смертью храбрых на тридцатом этаже какого-нибудь небоскреба их спасла Джейн, согласившись немного прогуляться с мальчиком по улицам. Так как ее тоже не слишком вдохновляла мысль за один вечер обойти весь Манхэттен, то, как только они вдвоем вышли в коридор, она потребовала от брата обещание не уходить от отеля дальше чем на пару кварталов.

Скоростной лифт доставил их в фойе гостиницы, и они не торопясь направились к выходу.

С собой Джейн взяла карманный путеводитель по Нью-Йорку на ходу зачитывала Патрику разные интересные вещи.

— В 1626 году на этом месте голландцами был основан городок Новый Амстердам, в честь столицы Голландии…

В этот момент она оторвалась от страницы и обвела фойе взглядом. Ей бросился в глаза высокий темноволосый мужчина, широкими шагами стремительно направлявшийся к дверям. Под широким плащом угадывался дорогой деловой костюм, твердая рука сжимала небольшой кожаный кейс, немного высокомерный взгляд темных глаз был устремлен вперед. При взгляде на него у Джейн гулко забилось сердце, она даже испугалась того впечатления, которое на нее произвел абсолютно незнакомый человек. Она быстро уткнулась в страницу, опасаясь, что изучаемый ею объект заметит ее пристальное внимание. Она напрасно волновалась — тот даже не посмотрел в их сторону.

Когда они вышли из отеля, незнакомца уже и след простыл. В какой-то момент Джейн даже подумала, что этот человек ей привиделся. От этой мысли сердце кольнуло болезненное разочарование: а вдруг это ее судьба прошла мимо и в этом огромном городе им больше не доведется встретиться. Она тут же мысленно отругала себя за глупые фантазии. Не хватало еще в каждом встречном высматривать свою судьбу.

Сотни людей проносились мимо них. В дорогих костюмах и кашемировых джемперах, плащах и пальто, опаздывающие на встречу, стоящие на тротуаре, ловящие такси, жующие что-то на ходу, говорящие по телефону, читающие газеты. Целый калейдоскоп лиц и судеб закружил Джейн в своей круговерти. И она, увлеченная жизнью, кипящей вокруг, на время выбросила из головы случайную встречу в фойе отеля.

Чтобы не потерять брата, ей пришлось крепко вцепиться ему в руку. В небольшом уличном ларьке Джейн за пару долларов купила несколько десятков открыток с видами Нью-Йорка, намереваясь вечером отправить их из отеля друзьям. Она также не смогла удержаться от покупки двух футболок с огромной надписью «I love New-York», одну из которых Патрик пожелал надеть немедленно. Для этого им пришлось зайти в небольшое кафе, где они заодно и перекусили.

В отель они вернулись, когда на улице уже начало темнеть, усталые, но переполненные впечатлениями.

Роберт спешил в офис на встречу с новым сотрудником, приехавшим из Британии. Он только что вернулся от Оливии и Бесс, которых навещал всякий раз, когда приезжал в Нью-Йорк, быстро принял душ, переоделся и помчался на работу. Ему так не хотелось покидать их гостеприимный дом, да и Бесс никак не желала отпускать от себя дядю, по которому успела соскучиться за две недели, пока он был в Чикаго. В итоге он задержался у них дольше, чем планировал. Почему-то именно сегодня ему вспомнилась смерть жены девять лет назад. У него тоже мог быть уютный дом, куда бы он приезжал из деловых поездок. Его встречала бы на пороге любящая жена с сыном или дочерью, а не услужливый портье дорогого отеля. Он давно отучил себя вспоминать о тех двух счастливых месяцах, которые он прожил с Пейдж, и мечтать, что было бы, не столкнись тогда ее машина с грузовиком.

Он быстрым шагом вышел из лифта, пересек фойе, бросил ключи от своего люкса администратору и, не останавливаясь ни на минуту, направился к выходу, где его уже ждала машина. Краем глаза он уловил некое движение рядом с собой: параллельным курсом с ним к выходу медленно шли двое. Девушка с задорными рыжими кудряшками и темноволосый мальчик лет семи. Сначала его внимание привлекла даже не внешность девушки, а ее британский акцент, который он не слышал с момента, как закончил учебу в Оксфорде и вернулся в Америку. Девушка что-то читала пареньку про Нью-Йорк. Скорее всего, туристы, с легкой завистью подумал Роберт. Только туристы могут позволить себе так неспешно двигаться, обозревая все вокруг, в этом городе, где скорость и деньги всегда идут рука об руку. Он не мог вспомнить, когда вот так же медленно прогуливался, не думая о работе. Это осталось где-то в другой жизни, той жизни, которая для него закончилась с потерей жены. Внезапно, словно почувствовав его приближение, девушка подняла от книги задумчивые зеленые глаза и скользнула взглядом по его фигуре. Роберта бросило в жар. Таких ощущений от одного вида девушки он не испытывал, пожалуй, со школы, когда в начальной школе был тайно влюблен в одну старшеклассницу. Проходя мимо, он успел только мельком взглянуть на заинтересовавшую его компанию, не успев рассмотреть их детально, а поймав только общее впечатление. Роберту отчего-то стало обидно на себя за такое упущение. Ему страстно захотелось подойти и заговорить, но привычка взяла свое: он продолжал шагать как ни в чем не бывало, на бесстрастном лице его ничего не отразилось. В голове крутилась одна мысль, разозлившая его своей назойливостью и неуместностью: и у меня мог бы быть уютный дом.

Машина домчала его до офиса в считанные минуты. Он стремительно вошел в приемную, словно быстротой движений хотел убежать от нахлынувших эмоций, и чуть резче обычного спросил секретаршу:

— Мистер Пирс уже здесь?

— Добрый день, мистер Годфрой. Мистер Пирс прибыл пятнадцать минут назад. Пригласить его? — Привычная к темпу и стилю общения шефа, Марджи не обратила на резкость внимания, оставаясь как всегда невозмутимо корректной.

Почему-то эта корректность именно сегодня бросилась Роберту в глаза. Ему стало немного неловко за то, что, будучи не в лучшем настроении, он позволил себе бестактное поведение по отношению к подчиненной, начав разговор вместо приветствия с распоряжений.

— Будьте добры, дайте мне пять минут, — уже мягче добавил он и скрылся за дверью.

Когда новый сотрудник вошел в кабинет, Годфрой полностью овладел собой, выкинув из головы все, что не касалось дела. Он встал из-за стола и шагнул навстречу немолодому, слегка полноватому мужчине, протягивая руку.

— Добрый день, мистер Пирс. Я — Роберт Годфрой. Рад приветствовать вас. Мне хотелось лично отблагодарить вас за согласие переехать в Америку. Прекрасно понимаю, насколько трудно было бросить все и решиться на переезд в другую страну.

Мистер Пирс пожал протянутую руку, внимательно глядя на своего нового босса: тот оказался моложе, чем Уильям ожидал. Он был знаком с отцом нынешнего владельца компании, поэтому сразу отметил, что сын очень на него похож. В молодости Уильям несколько раз встречал Алана Годфроя, когда тот приезжал по делам в Британию. Годфрой-старший тогда был вполне зрелым мужчиной, поэтому Уильям ожидал, что его детям сейчас должно быть ближе в пятидесяти. Увидев молодого человека, еще явно не разменявшего четвертый десяток, британец сделал вывод, что, скорее всего, нынешний руководитель компании был поздним ребенком. Он приветливо улыбнулся.

— Благодарю, что вы смогли найти время для нашей встречи. При вашем плотном графике это вдвойне ценно. Я встречал вашего отца, когда тот приезжал в британский офис. Это был замечательный человек. Я счастлив работать с его сыном, мистер Годфрой.

Роберт улыбнулся в ответ. Ему было приятно, когда вспоминали о его отце, которым он восхищался с юных лет и на которого всю жизнь стремился походить. Британский акцент мистера Пирса напомнил о молодости и студенческих годах, проведенных в Оксфорде. И о двух британских туристах, увиденных им менее часа назад в отеле. Глубокий взгляд зеленых глаз вновь возник перед глазами, вызвав в душе легкое замешательство.

— Прошу вас, называйте меня по имени, — все еще улыбаясь, предложил он.

Его секретарь, да и все прочие коллеги пришли бы в изумление от этого предложения. Не многим выпадала честь обращаться к нему по имени, а уж такой привилегией после первой встречи с ним никто не мог похвастаться. Но почему-то Роберту пришелся по душе этот немолодой человек, отдаленно напомнивший ему отца. Не внешностью, а тем, как он себя держал. Было в его манерах что-то вызывающее расположение.

— Тогда и вы называйте меня Уильямом, — в ответ предложил мистер Пирс.

Годфрой согласно кивнул и поинтересовался:

— Как вам понравился отель? Я ведь выбрал его не случайно. Я там останавливаюсь каждый раз, когда бываю в Нью-Йорке, и у меня он никогда не вызывал малейшего неудовольствия.

— Нам всем очень понравились и номера, и обслуживание.

Роберт удовлетворенно кивнул, нажал кнопку коммутатора и обратился к секретарше:

— Марджи, пригласите Робинса и, будьте добры, принесите мистеру Пирсу… — Он вопросительно взглянул на британца и уточнил: — Чай или кофе?

— Кофе, пожалуйста.

Пирс присел на кожаный диван в углу, продолжая наблюдать за новым руководителем, который с каждой минутой вызывал у него все больше симпатии.

Вошел молодой человек с неброским незапоминающимся лицом и секретарша с чашкой кофе. Такая оперативность в исполнении распоряжений шефа очень понравилась Уильяму. Именно так и надо работать в команде: слаженно, оперативно, предвосхищая действия коллег. Роберт кивком поприветствовал его, представил их друг другу и пояснил Уильяму:

— Чтобы не терять времени, пока Марджи оформляет ваши документы, Робинс вкратце введет вас в курс дел, тех целей и задач, которые мы ставим перед собой, начиная реорганизацию, а в Чикаго вы познакомитесь со всем подробно — команду там собрали знающую, так что больших сложностей быть не должно.

После вечерней прогулки по Манхэттену в обществе неугомонного Патрика Джейн уснула сразу, едва голова ее коснулась подушки. Во многом сказалось то, что в связи с перелетом и разницей во времени день их увеличился на несколько часов.

Ей всю ночь снились самолеты, небоскребы и толпы людей. Яркие картинки мелькали перед глазами, уставший мозг вовсю избавлялся от накопленных за день впечатлений. И было бы совсем удивительно, если бы ей не приснился случайно увиденный в фойе отеля мужчина. Она не запомнила ни черт лица, ни деталей одежды, лишь общее впечатление. Поэтому во сне она лишь ощущала присутствие незнакомца рядом с собой, его руки на своем теле, губы на своих губах. Он нежно прикасался к ней, ласково прослеживая горячие дорожки по податливому телу, даря сладкую муку, ввергая Джейн в любовную истому.

Утром она проснулась с привкусом его губ и минут двадцать лежала, не открывая глаз, смакуя подробности эротического сна, смущаясь и желая его продолжения одновременно. Она не могла назвать себя ни чрезмерно пылкой, ни любвеобильной, и ни одна из ее юношеских влюбленностей не приносила ей такого восторга, как сон, навеянный вчерашней встречей. Ей хотелось петь и смеяться, и в какой-то момент она даже подумала: а не сошла ли я с ума?

На следующий день Эмили присоединилась к Джейн и Патрику, которые составили довольно плотный график осмотра города. Свой поход они начали с морского терминала на южной оконечности Манхэттена, куда добрались на метро. Паром медленно отдалялся от берега, с него открывался потрясающий вид на нью-йоркскую гавань. Патрик всю дорогу до острова перебегал от одного борта к другому, требуя сфотографировать его то на фоне небоскребов, то на фоне статуи, постепенно увеличивающейся в размерах. Он хотел успеть везде. Эмили и Джейн тоже не удержались и сделали пару снимков друг друга на фоне удаляющегося города. Потом с толпой туристов они взошли на пьедестал, чтобы через его прозрачный потолок рассмотреть внутренний каркас статуи, а оттуда по лестнице поднялись на смотровую площадку в короне.

Эмили, время от времени незаметно от других поглядывавшая на часы, вдруг объявила, что на один день впечатлений и достопримечательностей с нее достаточно и что у нее возникло сильное желание заняться шопингом.

Патрик в ужасе от такого предательства своих интересов воззрился на нее. Джейн тут же его успокоила, не поддавшись на провокацию Эмили, и клятвенно заверила мальчика в собственной верности их идеалам, пообещав быть с ним до конца.

В итоге Эмили благополучно отбыла, но напоследок сильно удивила Джейн, попросив ее не говорить родителям о своем позорном бегстве с культурной программы. Джейн, не зная, что и подозревать, в свою очередь взяла слово с Патрика поддержать этот маленький обман. Молчание двоюродного братишки стоило Джейн лишних километров прогулки по музею естествознания и натертой пятки.

Эмили же, отделавшись от них, не пошла по магазинам, а взяла такси и назвала водителю адрес небольшого кафе на Пятой авеню. Она спешила на встречу с Ирвином Барроу, о которой договорилась в самолете и которой с нетерпением ждала почти целые сутки.

Джейн поняла, что Эмили что-то затевает, когда на следующий день она снова отделилась от них с Патриком. Первые подозрения, что дело тут нечисто, появились у нее, когда сестра вернулась со своего первого похода по магазинам без единой покупки. На памяти Джейн такого не бывало никогда. Уж если Эмили попадала в магазин, то ни разу не уходила оттуда с пустыми руками. Помня об импульсивности сестры, Джейн опасалась, что та может совершить какой-нибудь необдуманный поступок, и решила в тот же вечер с ней поговорить. Когда они с Патриком поздно вечером вернулись из Бруклинского ботанического сада, Джейн сильно удивилась, услышав от Кэтрин, что Эмили сразу по возвращении закрылась в своей комнате, сказавшись усталой после очередной пешей экскурсии.

— Она ужасно сожалела, что ей пришлось вернуться домой, — сказала Кэтрин, — но ты же ее знаешь, Джейн — Эмили не привыкла так много ходить пешком. За эти два дня музеи ее основательно вымотали.

Помня о своем обещании сестре, Джейн молча сделала вид, что полностью согласна с тетей. Весь оставшийся вечер Джейн продолжала удивляться: где же Эмили могла так вымотаться? Что бы ни говорила Кэтрин о том, что ее дочь непривычна к пешим прогулкам, Джейн твердо знала, что если дело касалось прогулок по магазинам, то Эмили могла дать фору любому легкоатлету. Поэтому, уже ложась спать, она твердо решила утром обязательно поговорить с сестрой.

Когда утром она постучала в комнату Эмили, ответа на стук не последовало. С нехорошим предчувствием Джейн открыла дверь и вошла. Комната была пуста. Кровать с вечера явно не разбирали, а на подушке лежал свернутый вчетверо листок бумаги.

Дрожащей от волнения рукой Джейн схватила записку, развернула и, пробежав по ней глазами, замерла. Она поняла, что все намного серьезнее, чем она предполагала. Ее сестра улетела в Лос-Анджелес вместе с их новым знакомым, Ирвином Барроу. Тот отправился на съемки в Голливуд и предложил девушке составить ему компанию. Эмили с радостью ухватилась за представившуюся возможность попасть на съемочную площадку, не думая о последствиях таких поспешных действий.

3

Джейн постучалась в комнату Кэтрин и вошла. Тетя, следуя заведенному ритуалу, приводила себя в порядок. Увидев в зеркале племянницу, миссис Пирс спросила ее, что случилось.

Джейн молча протянула ей записку Эмили.

— Что это? — удивленно спросила Кэтрин. Расправив бумагу, она начала читать и переменилась в лице. После первых строчек она недоверчиво подняла изумленный взгляд на племянницу: — Что это значит?

— Ее нет у себя, — хриплым голосом ответила Джейн.

— Как нет?! Здесь явно какая-то ошибка! Где Билл? Немедленно найди его! Я уверена, он знает, что нужно делать.

Джейн повернулась к двери, собираясь последовать ее указанию, но тетка уже сама вскочила с места и бросилась на поиски мужа. Листок выпал у нее из руки и остался лежать на полу. Джейн подняла его и с тяжелым сердцем отправилась вслед за Кэтрин.

Вся семья собралась в огромном холле, объединяющем их комнаты.

Кэтрин в изнеможении опустилась на стул, даже не расправив перед этим юбку. Она так и не закончила с макияжем, и теперь показалась Джейн, привыкшей к идеальному виду тети, растрепанной и растерянной. Наивная, глупая Эмили! Она что же, действительно думает, что ее ждет прекрасное будущее? Стать любовницей человека, который, скорее всего, через пару недель бросит ее ради другой наивной глупышки. Кэтрин то проклинала беспутную дочь, то призывала мужа срочно броситься на ее поиски, то порывалась сама бежать за билетом до Лос-Анджелеса.

Уильям молча слушал рыдания жены, стоя у огромного окна, хмурился и закусывал нижнюю губу. При всей его внешней невозмутимости его нельзя было обвинить в отсутствии эмоций. Тот факт, что дядя не пошел в тот день в офис, говорил сам за себя. Если он позволил себе не выйти на работу при его ответственности, значит, действительно случилось нечто ужасное.

Патрик притих в углу, маленький и еще взъерошенный после сна, как воробей, искупавшийся в луже. Этим утром никто не требовал от него снять пижаму или почистить зубы и умыться. Поэтому он растерянно переминался с ноги на ногу, до конца не понимая, что происходит и чем ему это грозит.

Джейн замерла в дверях, не зная, чем она может помочь в сложившейся ситуации, и ждала, какое решение будет принято. Девушка мысленно корила себя за то, что отложила разговор с сестрой до утра. Если бы вчера вечером она не поленилась зайти к Эмили, то они бы не стояли сейчас в полной растерянности в гостиничном холле. Если бы она сразу потребовала от Эмили объяснений, куда та сбегала с экскурсий два дня подряд. Если бы в самолете она внимательнее прислушивалась к тому, о чем болтала сестра с мистером Барроу. Если бы, если бы… Вчера еще можно было все предотвратить.

— Мы должны немедленно лететь за ней! Найти ее и заставить вернуться домой!

Мистер Пирс подошел к жене и осторожно положил руку ей на плечо.

— Кэт, теперь, как ни прискорбно, мы уже ничего не можем сделать. Если бы мы узнали о задуманном Эмили заранее, мы бы, несомненно, предотвратили ее побег. Если бы она была несовершеннолетней школьницей, не отвечающей за свои поступки, я бы первым кинулся вдогонку. Но Эмили уже давно выросла, и, хотя мы иногда считаем ее маленькой девочкой, она уже давно не такая. — Он беспомощно развел руками. — Тем более завтра нас уже ждут в Чикаго.

— О какой поездке ты говоришь?! Пропала наша дочь! Надо что-то делать! — Кэтрин возмущенно воззрилась на мужа.

Мистер Пирс быстро взглянул на Джейн, стоявшую в дверях, и указал ей глазами на Патрика. Та, все поняв и поспешив выполнить эту безмолвную просьбу, проводила мальчика в его комнату, заставила переодеться, умыться и почистить зубы.

Потом она увела брата на очередную экскурсию, но из-за переживаний сама толком ничего не запомнила из увиденного в тот день. Мальчик тоже не отличался внимательностью. Он не понимал, из-за чего его родители так переживают, ведь это здорово, что Эмили поехала в Голливуд. Сестра-знаменитость, что может быть круче! Когда он заговорил об этом с Джейн, она попыталась объяснить ему, что хорошего во всей этой ситуации мало. Однако мальчик упорно видел во всем лишь забавную авантюру. Джейн так и не удалось добиться от него правильного понимания поступка сестры. В итоге она взяла с мальчика слово радоваться такой находчивости и изобретательности сестры молча и ни в коем случае не высказывать матери своего мнения по поводу побега Эмили.

Когда они вернулись в отель, Кэтрин уже окончательно успокоилась. Джейн вошла к ней в номер. Тетя, как и утром, сидела перед зеркалом. Успокоившись, Кэтрин смогла более-менее спокойно расспросить Джейн о том, как они познакомились с Ирвином Барроу, и о том, каким образом Эмили смогла договориться с ним об отъезде, не зародив никаких подозрений у своих родных.

Во время этого непростого разговора Джейн внезапно пришло в голову, что с этого дня отношение дяди и тети к ней может сильно измениться. Ведь она своим молчанием невольно содействовала побегу сестры. Вполне понятно, что Кэтрин начнет во всем винить свою племянницу, не только ставшую свидетельницей рокового знакомства, но и молчавшую о подозрительных отлучках Эмили. Уже сейчас Джейн слышала в голосе тети некую холодность и отстраненность Возможно, это было лишь ее разыгравшееся воображение, но она вполне поняла бы тетю, если бы та стала обвинять племянницу в произошедшем. Девушка вдруг подумала, что ей надо поскорее устраивать свою жизнь, ибо долго в таком подвешенном и неопределенном состоянии она жить не сможет.

Чикаго встретил их погожим солнечным днем и на удивление безветренной погодой. Уютный двухэтажный коттедж в тихом пригороде понравился всем. Ровно подстриженный газон поражал своей ухоженностью, комнаты сияли чистотой, и лишь гора нераспакованных вещей в холле свидетельствовала о том, что в доме пока не живут.

Кэтрин и Джейн с энтузиазмом взялись за придание окружающему их пространству домашнего уюта, совместными действиями стремясь избежать разговоров и мыслей о случившемся с Эмили. На какое-то время заботы по дому вытеснили все иные переживания, и хрупкая семейная идиллия была восстановлена.

Патрик, успевший за время переезда отвыкнуть от дисциплины, с большой неохотой вернулся к учебе. Втянулся в новую обстановку он на удивление быстро. И хотя здесь все ему было незнакомо и непривычно, его от природы пытливый ум с легкостью воспринял перемены, а дружелюбный и открытый нрав помог быстро сдружиться с одноклассниками.

Мистер Пирс в день приезда вышел на работу: его ждало много неотложных дел.

Жизнь постепенно входила в привычную колею. Джейн занялась поисками работы. Ей хотелось преподавать литературу, но в конце учебного года преподаватели не требовались. Чтобы хоть чем-то заняться в ожидании стоящего предложения, она стала сидеть с соседскими детьми. Поначалу к ней относились с настороженностью — новые люди в округе появлялись не слишком часто. Но время шло, и местные жители все больше проникались симпатией к поселившимся по соседству британцам.

Жизнь семейства Пирс постепенно налаживалась. Джейн проводила свободные от работы бебиситтера дни в прогулках по городу и посещениях музеев Чикаго, стараясь попасть в них в те дни, когда вход был бесплатный. Как-то, налюбовавшись на японский сад, разбитый на трех островах Чикагского ботанического сада и особенно прекрасный в это время года, Джейн возвращалась домой. Подходя к дому, она по привычке заглянула в почтовый ящик и достала письмо от Эмили. Джейн очень удивилась, увидев, что письмо отправлено из Нью-Йорка, а не из Лос-Анджелеса, где, как они думали, находится Эмили.

Из письма выяснилось, что в голливудском фильме роль у Ирвина была эпизодическая и по окончании съемок актер вернулся в Нью-Йорк. Эмили поехала с ним. Теперь она играла небольшие роли в спектаклях на Бродвее и, судя по бодрому тону письма, была полностью довольна положением вещей. Она даже написала, что будет очень рада, если они решат ее навестить.

На маленьком семейном совете Кэтрин, Уильям и Джейн обсудили возможность поездки к дочери. Тетя была готова сорваться с места и ехать немедленно. Уильям был настроен менее решительно. Он предложил дождаться окончания учебного года, чтобы не отрывать Патрика от учебы, и в начале лета всей семьей съездить в Нью-Йорк. Кэтрин сначала задумалась, но в итоге все же согласилась с мужем. Джейн молча слушала, как они обсуждали возможную поездку, и решила вставить слово:

— Знаете, — произнесла она, тщательно взвешивая слова, — я, пожалуй, сегодня же напишу Эмили и спрошу, не будет ли она против, если я перееду в Нью-Йорк и первое время поживу у нее.

Тетя и дядя удивленно взглянули на нее. Джейн пояснила, что уже давно думала начать жить самостоятельно. У нее были мысли снять квартиру в Чикаго, но теперь, когда Эмили обосновалась в Нью-Йорке, ничто не мешало ей поехать к сестре и пожить у нее, пока она будет искать работу и квартиру.

В тот же день она отправила Эмили письмо и стала с нетерпением ждать ответа. Принятое ею решение зрело довольно долго и теперь оформилось в четкий план действий. Джейн не хотелось начинать самостоятельную жизнь в полном одиночестве, и жизнь предоставила ей возможность воспользоваться компанией сестры. Дядя и тетя были вынуждены смириться с желанием племянницы покинуть их.

Впервые Джейн твердо знала, чего хочет, и эта определенность была ей по душе. Она бы ни за что не призналась себе в том, что у нее где-то в глубине души жила надежда снова встретить мужчину из своих снов. Она прекрасно понимала, что отель, где они встретились, ей теперь не по карману и туда она, может быть, больше никогда в жизни не попадет. Понимала она и то, что, случись ей опять попасть в тот отель, вероятность встретить этого человека ничтожно мала. Джейн даже не была уверена, что узнает его, если встретит. Но вопреки доводам разума она продолжала надеяться на чудо.

Получив ответ от Эмили, которая с радостью согласилась приютить кузину у себя, Джейн собрала вещи и, попрощавшись с дядей и тетей, отправилась устраивать свою жизнь. У нее были кое-какие сбережения еще с Англии. Кое-что она заработала уже в Америке, подрабатывая няней. На первое время, если сильно не транжирить, ей должно хватить. Бронировать билет заранее Джейн не стала. Она решила выкупить непроданную бронь на любой рейс до Нью-Йорка прямо в аэропорту перед вылетом: авиакомпании продавали такие билеты за бесценок, и это был шанс сэкономить на перелете.

В солнечный майский денек она села в автобус до аэропорта и вздохнула свободно. Теперь она зависела только от себя. Это пьянило и кружило голову. Она внимательно вглядывалась в мелькавшие за окном дома, стараясь лучше запомнить город, в который возвращаться в ближайшее время не планировала.

В автобусе она решила записать некоторые свои наблюдения и мысли, которые возникли у нее по дороге в аэропорт, в карманный компьютер. Достав компьютер, она погрузилась в работу. Джейн настолько увлеклась, набирая текст, что не заметила, как автобус прибыл в аэропорт. Все пассажиры уже вышли, а Джейн все продолжала писать. Тогда водитель автобуса нетерпеливо окликнул ее:

— Эй, дамочка, вы думаете выходить?! Мне назад надо ехать! — Резкий акцент темнокожего резанул слух, хотя Джейн думала, что уже привыкла к речи американцев.

Она быстро встала и, не отрываясь от экрана, пошла к выходу, продолжая набирать текст пером.

— Багаж ваш я у столба поставил, вон он, — пояснил водитель, махнув рукой в сторону колонны, поддерживавшей козырек над подъездной дорогой к зданию.

— Спасибо, — благодарно кивнула она, на минуту оторвав взгляд от экрана, чтобы улыбнуться шоферу.

— Так вы не американка, — услышав странное произношение не менее странной девушки, уточнил он.

— Да, я из Англии, — улыбнулась Джейн, успев привыкнуть к тому, что посторонние люди проявляют любопытство, слыша ее произношение.

— Я так и понял. Ну, счастливого пути, дамочка, — пожелал водитель, мысленно добавив: тогда понятно, почему она так странно себя ведет. Ох уж эти британцы!

Увлеченно набирая строки, Джейн простояла на остановке еще минут десять. Потом закинула ремень дорожной сумки на плечо, убрала перо, которым набирала текст, и, ступив на проезжую часть, стала перечитывать набранное. Визг тормозов оторвал ее от экрана, но увидеть грозившую ей опасность она так и не успела. Резкий удар в бедро отбросил ее в сторону, боль пронзила висок. И она провалилась в темноту.

Из машины выскочили пожилой шофер и спортивного вида молодой мужчина. Оба бросились к упавшей девушке. К ним подбежал сотрудник аэропорта, который, выйдя покурить, стал невольным свидетелем трагических событий.

— Черт побери, откуда она взялась?! — изумился молодой мужчина, когда первый испуг прошел. Он осторожно склонился над девушкой и, убедившись, что она дышит, повернулся к шоферу, топтавшемуся рядом.

— Н-не з-знаю, сэр. Я вроде и ехал медленно, а она внезапно появилась как из ниоткуда…

Сотрудник аэропорта решился подать голос:

— Она на тротуаре стояла и что-то читала. Потом как шагнет на дорогу — и под колеса…

Пассажир цепким взглядом окинул паренька в форме и тут же нетерпеливо посмотрел на часы.

Сразу видно, большая шишка, спешит куда-то, подумал паренек, топчась на месте.

— Брукс, возьмите документы из салона, — распорядился тем временем мужчина.

Водитель достал кожаный кейс и стал аккуратно складывать бумаги, разлетевшиеся по салону во время резкого торможения.

Мужчина осторожно поднял девушку на руки и понес к зданию аэропорта, уже на ходу крикнув пареньку в форме:

— Возьми вещи из машины и быстро за мной!

Как и полагал служащий аэропорта, из вещей у него был лишь небольшой компактный чемодан: тот явно привык путешествовать налегке. Да кто их, бизнесменов, поймет, для них ничего не стоит слетать из одного конца страны в другой, чтобы выпить утренний кофе. Сумка сбитой девушки была не в пример объемнее и тяжелее. Обе руки теперь у паренька были заняты. Ему пришлось поставить вещи, чтобы поднять лежавший на асфальте компьютер. Экран пересекала большая трещина. Парень даже подумал, стоит ли вообще его брать, но потом все-таки сунул его в карман, подхватил вещи и поспешил за мужчиной, который уже скрылся в дверях здания. Служащий был уверен, что его расторопность и предупредительность не останутся незамеченной. Как это выяснилось позже, он оказался прав в своих догадках. Когда девушка пришла в себя и пострадавший компьютер был возвращен ей, в руки расторопного служащего из кармана бизнесмена перекочевала стодолларовая купюра.

В здании аэропорта к мужчине, несущему на руках человека в бессознательном состоянии, со всех сторон кинулись перепуганные служащие.

— Где у вас тут медпункт? — пресек все вопросы мужчина. — Показывайте дорогу. — И не останавливаясь ни на минуту начал давать указания собравшемуся персоналу: — Я — Роберт Годфрой. На повороте у автобусной остановки стоит моя машина — отгоните ее на парковку. И скорее найдите врача.

4

Когда темнота вокруг рассеялась, Джейн наконец смогла видеть. Первое, на что натолкнулся ее взгляд, была темная бездна карих глаз, таких родных и близких. От этого взгляда сердце ее бешено заколотилось, словно хотело выпрыгнуть наружу. Это он! Мужчина из сна! — тут же пришло ей в голову. От радости, что она наконец увидела его лицо так близко и четко, у Джейн перехватило дыхание. Она внимательно всматривалась в склонившееся над ней мужское лицо, стараясь запомнить каждую черточку. Тщательно выбритый подбородок, волевой, упрямый, плотно сжатые губы, темные густые волосы, несколько морщинок в уголках глаз.

— Привет! — сказала она своему видению. — Вот ты и пришел.

Она протянула руку к его щеке и осторожно, чтобы не спугнуть свою мечту, коснулась склоненного над ней лица. Ее пальцы ощутили тепло кожи и едва заметную шероховатость щетинок — ее видение не спешило исчезать. Наоборот, темные глаза продолжали изумленно взирать на нее сверху, а черные брови медленно поползли вверх.

Видение откашлялось и приятным низким голосом с легким американским акцентом произнесло:

— Вообще-то я приехал, а не пришел. А если быть точным до конца, то переехал.

— Куда? — Джейн в ужасе осознала, что ее голова покоится на коленях незнакомого мужчины в дорогом костюме, которого она почему-то приняла за фантазию из эротического сна. Сама она лежала на чем-то мягком в незнакомом помещении. Рядом стояли несколько человек в форменной одежде и пожилой человек с дипломатом.

— Что куда? — не понял незнакомец.

— Куда вы переехали? — Она попыталась встать.

Мужчина, поддерживая под мышки, помог Джейн принять вертикальное положение. Ее тело отозвалось на мужское прикосновение так же, как отзывалось в снах, дрожью и томлением. Она постаралась сохранить невозмутимый вид, нахмурившись и слегка отстранившись.

— Не куда, а кого, — поправил он ее и, видя, что она вполне может сидеть и без его помощи, убрал руки. — Вас переехал. Как вы себя чувствуете?

Джейн прислушалась к собственным ощущениям: волнение от прикосновения сменилось разочарованием от расставания с надежными и крепкими мужскими руками. Осталось лишь легкое головокружение, которое она объясняла наплывом эмоций. Джейн осмотрелась, пытаясь понять, где находится. Белые стены небольшого квадратного помещения наводили на мысли о больнице.

— Как это произошло? — уточнила она.

— Вы шагнули с автобусной остановки прямо под колеса моей машины.

— Зачем? — изумилась Джейн. Она не могла припомнить никакой причины, по которой могла бы броситься под машину. Уже задав вопрос, она поняла, что сморозила глупость и что по логике вещей мужчина должен задавать этот вопрос ей. На мгновение ей показалось, что в суровых глазах сидевшего рядом мужчины промелькнула искорка смеха. Однако на ее вопросы он отвечал серьезно и терпеливо.

— Служащий аэропорта, который все видел, утверждает, что вы что-то читали в тот момент.

Джейн попыталась вспомнить, поднесла руку к голове и почувствовала острую боль у виска. Кожу головы от прикосновения саднило, из чего она поняла, что при падении ударилась головой и потеряла сознание. И вспомнила, что в момент падения держала в руке свой карманный компьютер.

— Мой компьютер! — воскликнула она, порываясь встать.

Крепкая мужская рука удержала ее за талию.

— Подождите, не спешите. Ваши вещи сейчас принесут. А пока пусть вас осмотрит доктор. — Его голос показался Джейн немного хрипловатым. Мужская рука не спешила покинуть свое место. Ее пронзило острое желание: жест проявления заботы показался ей невероятно интимным.

Сбитую девушку Роберт рассмотрел не сразу. Там, у машины, его больше интересовало, жива ли она, и он абсолютно не обратил внимания на ее внешность. Потом, когда он нес ее на руках, он был занят, раздавая распоряжения. И только опустив ее на узкий диван в небольшой комнате, указанной ему персоналом аэропорта, и осторожно сев рядом, Роберт рассмотрел ее. Золотистые волосы задорно кучерявились, придавая лицу небрежно-очаровательный вид. Узкий овал лица, тонкие светлые брови, длинные темно-рыжие ресницы. Розовые лепестки губ слегка приоткрыты, словно маня попробовать на вкус. Роберт внутренне облизнулся от такого зрелища и прикусил нижнюю губу, чтобы не поддаться соблазну. В первые минуты, рассматривая свою нечаянную жертву, он испытал странные ощущения: внутренний трепет, предвосхищение чего-то долгожданного и потому прекрасного. Черты лица ее почему-то показались ему знакомыми. Все это он успел разглядеть, пока искали доктора: как назло, его в тот момент не оказалось на месте.

Ресницы девушки затрепетали. Ее глаза — зеленые, как он и ожидал, — широко распахнулись, и их наивный, слегка удивленный взгляд, казалось, проник ему в самую душу. Его охватил жар, и тут же по телу пробежала дрожь возбуждения. Роберт напрягся, опасаясь, что его состояние могут заметить окружающие.

Когда она заговорила, ее британский акцент снова всколыхнул волну воспоминаний. Отвечая ей, он неосознанно подавлял американский акцент, вспоминая студенческие годы в Оксфорде, где он усиленно старался говорить как истинный британец.

Ее первые слова настолько поразили его, что он на некоторое время потерял дар речи. От его спешки не осталось и следа. На какой-то миг ему показалось, что он стоит на пороге родного дома, открывается дверь и его приветствует любимая женщина. И все это от восторженного взгляда незнакомой девушки на десяток лет его моложе. Она смотрела на него так, словно он был единственным мужчиной на свете, смыслом ее жизни. Не ради его банковского счета, не ради престижности стать его подружкой, как обычно смотрели на него окружающие женщины.

Во взгляде рыжеволосой чувствовалась неподдельная искренность, которую она, поняв, что все происходит наяву, попыталась спрятать. Роберт испытал разочарование, когда обожающий взгляд потух. Он вдруг подумал, что эта девушка любила бы его ради него самого, что ей он мог бы доверять как самому себе, что они могли бы быть счастливы вместе. Почему-то он был уверен, что все так и было бы. И постарался прогнать от себя эту искушающую мысль. Он слишком долго привыкал к той жизни, которую вел сейчас, к одиночеству, к постоянным переездам, к бешеному темпу, который не позволял ему впасть в меланхолию.

Но он все же не смог удержаться и позволил себе слегка пошутить над ее недоумением, забавляясь затеянной игрой слов. И как мальчишка обрадовался ее смущению, когда она осознала, что все происходящее ей не снится. Роберт как мог тянул время, чтобы не дать этому нежданному чуду выскользнуть из его рук, понимая, что чем дольше он затягивает их контакт, тем сложнее будет разорвать его.

Когда наконец появился врач, Роберт усилием воли заставил себя убрать руку с талии девушки и встать с диванчика. Впервые в жизни он не знал, чем заняться, и потому просто сцепил руки за спиной и остался стоять рядом, взирая сверху вниз, как доктор осматривает ссадину на виске девушки, считает пульс, проверяет реакцию зрачков. Закончив беглый осмотр, врач успокоил всех, объявив, что потеря сознания была вызвана шоком, а небольшая ссадина на виске не грозит никакими осложнениями. Гораздо больше при столкновении пострадал компьютер: сенсорный экран не выдержал резкого падения на асфальт.

Роберт продолжал рассматривать девушку и пытался просчитать, что делать дальше. Из размышлений его вывел механический голос, объявивший, что регистрация на его рейс заканчивается.

Роберт повернулся к девушке, грустно рассматривающей компьютер с треснувшим сенсорным экраном, и спросил, каким рейсом она собиралась лететь.

— Пока не знаю, — ответила она.

— Как так? — удивился он.

— Я билет еще не купила. Хотела перед вылетом купить.

Роберт подумал, что ему представилась возможность немного загладить вину перед ней: самое малое, что он мог для нее сделать, это купить билет. Узнав, что девушка, как и он, направляется в Нью-Йорк, он моментально принял решение: из внутреннего кармана пиджака извлек какие-то бумаги и протянул их стоявшему рядом шоферу.

— Переоформите на мисс ваш билет, Брукс. — После этого он повернул голову к девушке. — Отдайте ему ваш паспорт.

От растерянности у нее даже не возникло мысли спорить, и она, как загипнотизированная, достала требуемые документы и протянула их пожилому человеку.

Роберт забрал у того кейс со словами:

— Когда все сделаете, можете возвращаться в город, Брукс. Я вам сообщу, когда меня встречать. — Натолкнувшись на растерянный взгляд зеленых глаз, он счел нужным объяснить свои действия: — Я тоже лечу в Нью-Йорк. У меня выкуплены два места в первом классе. Не люблю, знаете ли, когда рядом кто-то сопит, когда я работаю.

Улыбка, озарившая в этот момент его лицо, сделала его моложе и привлекательнее. Он будто убрал на время маску, превращающую его в делового человека.

— А если я буду сопеть? — улыбнулась она ему в ответ, слегка покраснев от собственной дерзости.

— Ваше сопение я уж как-нибудь переживу, — в тон ей ответил Роберт.

Как ни странно, но Брукс успел за отведенные ему пятнадцать минут сделать все. Никогда еще Джейн не проходила регистрацию на самолет с такой невообразимой скоростью: от покупки билета до посадки прошло ровно десять минут.

Они заняли места, и вскоре самолет вырулил на взлетную полосу. Джейн, помня слова мужчины о сопении соседей и привычке работать во время полета, сидела молча, устремив взгляд на стюардессу, вдохновенно произносившую приветственную речь и с ослепительной улыбкой сообщавшую, что делать в случае крушения самолета. В любой другой ситуации Джейн бы позабавило то счастливое выражение лица, которое имела стюардесса, повествуя о том, что следует делать пассажирам при разгерметизации кабины. Сейчас же она смотрела прямо перед собой, пытаясь окончательно осмыслить произошедшее с ней. Ее сбил автомобиль симпатичного бизнесмена, которого она сначала приняла за мужчину своей мечты и чуть не кинулась ему в объятия. Этот мужчина оплатил ее перелет, и вот она уже на пути в Нью-Йорк. Вспомнив про трагическую гибель карманного компьютера, Джейн тихо вздохнула, подавив желание достать его из сумки и посмотреть — может, ей все приснилось и с компьютером все в порядке. Она почувствовала движение рядом с собой: мужчина повернул голову в ее сторону. Джейн осторожно скосила глаза, чтобы проверить, не помешала ли она ему, и увидела, что он снова приветливо улыбается.

— Можете выдохнуть, — произнес он. — Я вас не съем, если вы вдруг решите немного поболтать. Я что, действительно произвожу впечатление бессердечного злодея? — уже мягче добавил он.

— А на самом деле вы разве не такой? — у Джейн даже голова закружилась от таких дерзких речей: этот человек явно вызывал у нее неадекватную реакцию одним своим присутствием. При всей своей общительности, она в жизни бы не осмелилась так разговаривать с малознакомым человеком. Надо было остановиться, пока она не перешагнула рамки дозволенного.

— Не буду излишне скромничать, есть немножко, — подыграл он ей. Немного помолчав, он предложил: — Не пора ли нам познакомиться? Меня зовут Роберт Годфрой. — Он протянул ей руку.

Его рукопожатие было твердым и энергичным. Когда их ладони соприкоснулись, прикосновение его руки показалось ей нежным и ласковым. Перед ее глазами промелькнуло видение их переплетающихся тел, его рук, прижимающих ее бедра к себе, расширившихся от неконтролируемой страсти зрачков. Картинка перед глазами была настолько реальна, что Джейн почти ощутила его горячее сбивчивое дыхание на своем лице.

— Джейн Пирс, — представилась она, изо всех сил стараясь бесстрастно смотреть ему в глаза, хотя испытывала огромное желание отвести взгляд, чтобы он не догадался о мыслях, которые родились в ее голове от такого невинного жеста.

Роберт внимательно посмотрел ей в глаза. Когда он услышал знакомую фамилию, разрозненные кусочки мозаики сошлись у него в единое целое — встреча с девушкой-туристкой в фойе отеля, знакомые черты лица у сбитой девушки, знакомые ощущения от британского акцента, знакомая фамилия. Не хватало маленького фрагмента. Чтобы быть уверенным на все сто, Роберт уточнил.

— Уильям Пирс вам случаем не родственник?

Глаза Джейн непроизвольно расширились. Вот уж чего она никак не ожидала, так это того, что он знает ее дядю.

— Это мой дядя.

Ее ответ окончательно расставил все по местам. Именно ее он видел тогда в отеле. Его тело запомнило ощущения, как он ни старался изгнать из памяти образ незнакомки. И теперь, встретив ее вновь, он опять почувствовал то же влечение.

— А откуда вы его знаете? — не могла не спросить Джейн.

— Вы не поверите, но он работает в моей компании.

В такое совпадение действительно верилось с трудом. От удивления Джейн минут пять сидела молча. Догадка озарила ее — а вдруг это его она видела в отеле? Недаром же там, в медпункте аэропорта, в первые минуты после того, как она пришла в себя, он произвел на нее такое впечатление. Она осторожно покосилась на него. Спросить его о том, бывал ли он в том отеле, значит обнаружить свой интерес, ведь просто так случайные встречи не запоминаются.

Роберт продолжал наблюдать за Джейн и, увидев легкий румянец на щеках, вдруг подумал: а может тогда, в отеле, она тоже заметила его. Вот было бы забавно. В этом случае получается, что они оба думают об одном и том же и не решаются спросить, чтобы быть уверенными наверняка. Ну и глупый у него был бы вид, если бы он спросил, а она и в мыслях бы не держала ту встречу. Нет, пусть все остается как есть. Тем более через пару часов они расстанутся навсегда. От этой мысли ему стало немного грустно.

— Удивительное совпадение, — задумчиво произнесла Джейн, пытаясь осмыслить превратности судьбы.

— Это точно, — моментально согласился с ней Роберт. — Никогда бы не подумал, что моя машина может покуситься на жизнь родственников моих сотрудников. Всегда считал ее лояльной компании.

— Возможно, ваши конкуренты подкупили ее, — предположила Джейн, шуткой пытаясь скрыть замешательство. — И в эту самую минуту она как раз давит вашего заместителя.

Шутки немного разрядили накалившуюся атмосферу и отвлекли их внимание от интимных ощущений, при этом сблизив духовно. Роберт осторожно поинтересовался, почему Джейн живет с дядей, и, узнав, что та потеряла родителей в детстве, стал вспоминать о своих. Этот разговор позволил обоим почувствовать себя более непринужденно, и если не болтать как приятели, то хотя бы расслабиться и не думать, какое впечатление произведет на собеседника та или иная фраза. Роберт давно уже вслух не вспоминал о родителях, если не считать разговор с мистером Пирсом несколько месяцев назад. Он вдруг почувствовал, что ему нравится рассказывать разные мелочи Джейн не с целью произвести впечатление, а просто потому, что о них, оказывается, приятно просто поболтать. Погрузившись с головой в работу, он почти забыл, как интересно порой бывает вести ни к чему не обязывающий разговор. Ему хотелось поделиться с этой малознакомой девушкой воспоминаниями об отце, и он не стал себя останавливать в этом желании. Он рассказал, как не хотел уезжать на учебу в Англию, и даже повздорил из-за этого с отцом. В итоге он все-таки закончил Оксфорд.

— Так вот почему я почти не слышу американского акцента! — воскликнула она. — А я все думала, может вы мой соотечественник.

— Вы определенно мне льстите. Просто мы с друзьями в университете любили на спор разыгрывать окружающих. Я, например, частенько выдавал себя за коренного британца, обнаружив, что с легкостью могу сымитировать почти любой акцент. Раньше у меня это хорошо получалось. Сейчас, к сожалению, уже все позабыл.

Джейн в запале замотала головой, отчего несколько кудрявых прядей упало на лицо. Роберт протянул было руку, чтобы убрать их, но вовремя опомнился и сделал вид, что подзывает стюардессу, которая как раз развозила напитки.

— Нет, я полагаю, у вас отличный слух, а практики не хватает, вот вы и теряете навык, — пояснила Джейн.

Стюардесса с горящим взглядом и широченной улыбкой приблизилась к ним. Джейн подумала, что та слишком сильно затянула хвост на затылке и потому теперь не может свести губы вместе. Американская дежурная улыбка порой вызывала у нее забавные ассоциации.

— Будьте добры, минеральной воды без газа. Если возможно, охлажденной, — тем временем попросил Роберт. И подумал: ледяная вода — это именно то, что ему сейчас нужно. Лучше, конечно, холодный душ, но за неимением сойдет и вода. Не хватало еще наброситься на нее в самолете. Пытаясь отвлечься от крамольных мыслей, он спросил: — Если не секрет, зачем в Нью-Йорк едете?

— Хочу пожить самостоятельно, отдельно от родственников. Давно собиралась, да все не решалась.

— А для этого разве обязательно уезжать в другой город? — Ему вдруг захотелось предостеречь ее от необдуманного шага. Она навевала ему запретные мысли о домашнем уюте, и потому ее образ не вязался с чересчур быстрым и порой агрессивным темпом жизни, который задавал Нью-Йорк своим обитателям.

Джейн пожала плечами.

— Я думаю, так проще. Не будет шанса расслабиться. Чем дальше от опеки, тем меньше искушение опереться на родных. Иначе я еще долго буду собираться. Нельзя же всю жизнь просидеть на шее у родственников. Да и еду я туда не на пустое место. Первое время, пока не найду работу, поживу у сестры. А вы, я полагаю, по делам летите?

— В яблочко! Да, как обычно бросаю одни неотложные дела в одном городе и отправляюсь в другой, где ждут еще более срочные дела.

Представив себе такие постоянные скитания, Джейн на мгновение пожалела Роберта, хотя его внешний вид менее всего вызывал в людях жалость.

— А вам не хочется иногда плюнуть на все и остаться дома?

— В смысле? — удивился он такой постановке вопроса. — У меня несколько домов и квартир в тех городах, куда я езжу по работе. Там я и останавливаюсь. Ну, иногда в отеле, где за компанией постоянно закреплен один или два номера на случай необходимости.

— Нет, я не такой дом имела в виду, — попыталась объяснить Джейн. — Не гостиничный номер, или квартира, или даже дом, где вы останавливаетесь по необходимости, разъезжая по всей стране по делам, а дом, где цветные занавесочки на окнах, ухоженная лужайка с любимыми цветами на клумбах, а у порога всегда трется пара-тройка кошек… — Видя, как мрачнеет его лицо, Джейн поспешно закончила описание. — Ну ладно, бог с ними, с кошками. Можно и без кошек. Место, куда хочется вернуться после трудного дня, оставить любые беды за порогом, отвлечься от всех проблем и просто побыть самим собой.

— С моим темпом жизни такую роскошь я себе позволить не могу.

— И никогда об этом не жалеете?

— Нет, — резче, чем хотелось бы, ответил он.

Неизвестно как, но она угадала его тайные мечты, которые все чаще посещали его в последнее время. Он искал от них спасения в работе, но с годами эти мысли становились все более навязчивыми. Джейн словно читала в его душе то, от чего он убегал все эти годы, но подсознательно страстно желал. Он, конечно, мечтал вовсе не о занавесочках или клумбах. Это она явно утрировала, пытаясь придать описываемой картинке яркость, но общую суть ухватила верно. Если бы не та злополучная авария, он мог бы построить такой дом с Пейдж. После смерти жены желание строить свой дом умерло. Он научился контролировать свои мысли, поступки, эмоции, стремясь не пускать в них хрупкие мечты, чтобы больше не испытывать такой боли от их крушения. Вся его жизнь была распланирована, расписана и не оставляла ни малейшего места фантазиям и мечтам. И вот эта девушка пытается разбудить в нем то, что он так долго и упорно усыплял. Роберт чувствовал, что ей это вполне может удаться. От этого понимания становилось страшно. Так близко подпускать к себе кого-либо он не собирался, опасаясь, что ситуация выйдет из-под контроля.

— А позвольте спросить, о чем вы вздыхали так печально в самом начале полета? — ушел он от ответа.

Джейн поняла, что тема родного дома отныне закрыта.

— Вспоминала свой несчастный компьютер.

— Ну-ка дайте его мне! — Роберт был рад представившейся возможности забыть о предыдущей теме разговора.

Джейн послушно достала из сумки сломанный компьютер и протянула ему со словами:

— Только не говорите, что вы в компьютерах разбираетесь.

— Кто, я?! Боже упаси. Я вообще мало в чем разбираюсь. Открою вам секрет, только не говорите никому. Мой главный талант заключается в том, что я знаю людей, которые во всем разбираются.

— Неужели всемогущий мистер Годфрой только что признался в собственном бессилии? — поддержала Джейн предложенный шутливый тон. Ей тоже хотелось уйти от неловкости, рожденной ее попыткой понять приоритеты этого человека.

— Вы меня раскололи, — признался Роберт. — Теперь мне нечем будет устрашать конкурентов.

Он пообещал, что если ему не удастся его починить, то он купит ей новый компьютер, положил сломанную машину в кейс и достал ежедневник.

— Вы уже знаете, где остановитесь в Нью-Йорке? — Он чуть было не спросил, не собирается ли она в тот же отель, что и в прошлый раз, но вовремя прикусил язык.

— Я какое-то время поживу у сестры. Пока не найду работу и не сниму квартиру. Я оставлю вам ее адрес.

Он протянул ей ежедневник и ручку.

Ей бы хотелось, чтобы полет и разговор длился вечно. Хотя Роберт был приветлив, ощущалась некоторая сдержанность, словно он боялся поддаться эмоциям и все время одергивал себя. Джейн была понятна его сдержанность и отстраненность, так похожая на ее собственную. При всей внешней холодности Годфроя она чувствовала, что холодность эта напускная. В его глазах то и дело проскакивали страстные искры, в сдержанных жестах виделся накал страстей. За внешней бесстрастностью угадывалось едва сдерживаемое пламя, которое, если вырвется наружу, может спалить дотла. Поэтому каждое слово, жест, движение он так жестко контролирует.

Когда самолет приземлился, они распрощались, зная, что их пути расходятся, быть может, навсегда. Что может быть общего у библиотекаря и занятого бизнесмена. Максимум, на что Джейн могла надеяться, это получить вместе с компьютером короткую записку, которая напомнит об этом странном знакомстве, где пересеклись два параллельных мира.

В аэропорту его ждала машина.

— К сожалению, я уже опаздываю на встречу, — глядя на часы, извинился он. — Иначе я довез бы вас до места.

— Не стоит беспокоиться, — ответила Джейн. — Я прекрасно доберусь и сама. Вы и так уже много сделали для меня.

— Не считая того, что сбил машиной и сломал компьютер? Немного же вам для счастья надо, — улыбнулся он.

— А я не требовательная. — Ей мучительно не хотелось расставаться, и она была готова продолжать этот бессмысленный обмен репликами.

— Давайте я хотя бы посажу вас на такси. — И, не дожидаясь ее ответа, Роберт повелительно махнул проезжавшей мимо машине.

Джейн и сама могла бы поймать такси, но так красиво и быстро у нее бы в жизни не получилось.

— Отвезете девушку куда скажет. — Он протянул банкноту водителю и повернулся к Джейн. Ему хотелось сжать ее в объятиях и не отпускать. Посадить в машину и увезти на край света. Но он лишь чуть дольше положенного задержал ее руку в своей. — Ну, удачи вам, мисс Пирс.

— И вам всего самого наилучшего, мистер Годфрой. Спасибо за все, — ответила она, садясь на заднее сиденье такси.

Роберт кивнул и быстрым шагом направился к машине, словно убегая от самого себя. Он спешил быстрее уйти, пока еще у него были силы сделать это. Еще минута — и он воплотил бы свою безумную идею и сграбастал бы ее в охапку.

— Прощай, Роберт, — тихо произнесла Джейн, когда тот уже не мог услышать. На глаза ее навернулись слезы. Второй раз она упустила этого человека. Но разве могло быть иначе?

5

Эмили снимала небольшую квартирку в многоэтажке недалеко от Центрального парка.

Когда дверь на ее стук открылась, Джейн увидела сестру и поразилась переменам, произошедшим с ней за несколько месяцев. Первое, на что Джейн обратила внимание, было то, что Эмили явно не ждала гостей и куда-то собиралась. На ней было короткое платье кислотно-розового цвета, на губах блестела яркая помада, глаза были жирно подведены, за ее спиной на диване ждали своей участи несколько сумочек разных оттенков розового. Если раньше вкус сестры был неброско-элегантным, то теперь бросался в глаза своей вульгарной гламурностью. Правда, Джейн была вынуждена признать, что при ее привлекательной внешности такой наряд не портил общего впечатления. Просто было непривычно видеть сестру такой.

— Джейн, как я рада тебя видеть! — Эмили схватила сестру за руку и втянула внутрь.

— Ты сильно изменилась, — только и смогла вымолвить Джейн, поставив сумку у порога.

— Спасибо, — приняв эти слова за комплимент, ответила Эмили. — Зато ты нисколько не изменилась. — Она закрыла дверь и только после этого позволила аккуратно себя обнять, чтобы не помять наряд. — Хорошо, что ты приехала сегодня, — продолжала Эмили, усадив сестру на диван в холле. При этом она бросила тревожный взгляд на электронные часы, стоявшие на комоде. Движения Эмили были немного суетными.

Джейн пришло в голову, что, по всей видимости, сестра так увлеклась своей внешностью, что забыла о времени и теперь рисковала опоздать туда, куда так тщательно собиралась до ее прихода. Неожиданный приезд кузины окончательно выбил ее из графика. Джейн стало стыдно, что под впечатлением от встречи с Годфроем у нее из головы напрочь вылетело то, что она собиралась позвонить Эмили из аэропорта по прибытии в Нью-Йорк. Из-за своей рассеянности она не только рисковала провести не один час перед закрытой дверью, явись она минут на десять позже, но и поставила гостеприимную хозяйку в неловкое положение, появившись в самое неподходящее время. Джейн поспешила извиниться за то, что свалилась как снег на голову, но сестра только отмахнулась от таких формальностей.

— Ты куда-то собираешься?

Догадка оказалась верной. Эмили энергично закивала.

— Ну да. Так уж получилось, что сейчас мне надо бежать — у меня назначена встреча через полчаса. — Она снова посмотрела на часы и начала оправдываться: — Я ведь не ожидала тебя так скоро. Думала, ты приедешь лишь завтра.

— Это я виновата. Так получилось, что улетела я совсем не тем рейсом, каким планировала, — извинилась Джейн. И чувствуя неловкость оттого, что из-за нее планы сестры грозили сорваться, предложила: — Может, тогда ты пойдешь? А я пока тут освоюсь.

Эмили радостно просияла.

— Тогда я пойду. А ты пока располагайся, чувствуй себя как дома. Вещи можешь положить вон в тот комод, я специально освободила для тебя несколько ящиков. Там спальня, там кухня, найдешь в холодильнике чем перекусить, в ванной в шкафчике на верхней полке чистые полотенца, — на ходу быстро объясняла она. — Нет, правда ничего, что я убегаю? Может, мне надо было остаться? — Эмили нерешительно замерла возле двери.

— Иди уже. Разберусь сама, что к чему. Не зря же ты навела такую красоту! — не удержалась от ироничного замечания Джейн.

— Нравится? — Эмили не смогла отказаться от возможности покрасоваться, приняв последнюю фразу за чистую монету. — Как я выгляжу?

— Очень эффектно. Свидание?

Эмили довольно кивнула и вдруг заметила свежую ссадину на виске сестры.

— Ой, а что это у тебя?

— Так, пустяки. Попала под машину, — отмахнулась Джейн.

— Как?! Ты себя нормально чувствуешь?

— Нормально, не волнуйся, отделалась легким испугом.

Эмили разрывалась между двумя противоположными желаниями: не опоздать на свидание и немедленно все узнать. Наконец она пришла к выводу, что рассказ Джейн никуда не денется, и направилась к двери.

— Ты тут устраивайся, вечером вернусь — расскажешь подробно. — И поцеловав воздух у щеки Джейн, она упорхнула, оставив сестру осваиваться на новом месте.

Квартира, которую снимала Эмили, оказалась уютной и чистой, хотя и довольно тесной. Джейн, которая всю жизнь прожила в частных домах, она показалась крошечной. Кухонное окошко упиралось в сплошную стену соседнего дома и служило плохим источником света. Окна холла и спальни выходили на пожарную лестницу внутреннего двора. Такие окна были бы заветной мечтой профессионального вуайериста — рассмотреть происходящее в окнах соседних домов можно было, не прибегая ни к какой современной технике.

Джейн с огромным удовольствием приняла душ, который помог ей расслабиться после трудного дня, потом быстро разложила свои вещи по свободным ящикам комода, с наслаждением выпила ароматного чаю. Почувствовав себя немного отдохнувшей, Джейн достала ноутбук и расположилась в холле на диване, закинув ноги на подлокотник. Пусть она потеряла массу информации со сломанным карманным компьютером, но, к счастью, у нее еще есть ноутбук. Конечно, будет жаль потерять целую повесть, над которой она работала последние две недели и настолько увлеклась, что забыла о необходимости периодически дублировать набранное на ноутбук. Остается надеяться, что Роберту удастся исправить поломку.

Воскресив в памяти его лицо, Джейн с улыбкой погрузилась в воспоминания, перебирая в памяти подробности их знакомства. Возвращаясь то к одному, то к другому эпизоду их встречи, она незаметно для себя перешла от воспоминаний о реальных событиях к собственным фантазиям. Вот она запрокидывает голову и призывно смотрит ему в глаза, вот их губы сливаются, вот руки скользят, изучая изгибы тел…

Джейн резко открыла глаза и замотала головой, пытаясь сбросить с себя оковы сладкой иллюзии.

Нельзя поддаваться грезам! — одернула себя она. Хватит мечтать! Надо сосредоточиться на чем-либо другом. Теперь, когда у нее появились свежие мысли, надо было поработать. Это должно было отвлечь ее от воспоминаний об этом восхитительном мужчине, которые грозили превратиться в навязчивую идею.

Роберт был зол на весь свет. Сегодня все шло наперекосяк.

Сначала его машина сбила в аэропорту девушку, которая чудом не пострадала. Потом он застрял в огромной пробке в центре Манхэттена и опоздал на встречу, которую сам же и назначил и которая была нужна именно ему, а не вынужденному ждать его деловому партнеру. Он всегда славился своей пунктуальностью, поэтому ему было вдвойне стыдно за опоздание. Тем более что на самом деле он задержался вовсе не из-за этой проклятой пробки: по дороге из аэропорта он заехал в офис своего знакомого, руководившего компьютерной фирмой, спеша быстрее исправить испорченный в результате аварии компьютер. Он так хотел скорее получить правдоподобную причину для новой встречи с Джейн, что почти забыл о делах.

Последней каплей стала неожиданная встреча и разговор с Ирвином Барроу. Направляясь на деловую встречу в ресторан, он меньше всего ожидал увидеть здесь этого человека. Совершенно случайно проходя мимо общего зала, он краем глаза заметил яркое пятно, дисгармонично выбивавшееся из общего неброского фона, и, проявив неожиданное для самого себя любопытство, повернул голову в ту сторону.

Страстно целовавшаяся пара сначала вызвала у него лишь легкую улыбку. Встреча с Джейн и доверительная беседа в самолете ослабили его самоконтроль, и он чувствовал, что, глядя на влюбленных, поддается мечтательности, давно изгнанной из своей души. Если бы не наряд спутницы совершенно немыслимого цвета, он никогда бы не обратил на них внимания. Поцелуй был прерван официантом. Роберт уже хотел было отвернуться и продолжить шагать в нужном направлении, как вдруг лицо мужчины показалось ему знакомым. Он замер на месте, пораженный увиденным, еще до конца не веря своим глазам. Ирвин Барроу, муж Оливии, целовал какую-то девицу. Целовал самозабвенно и страстно, не стыдясь собравшегося вокруг народа, демонстрировал любовную связь, бросая вызов общественной морали.

Роберт отвернулся и поспешил туда, где его ждал его партнер. Он услышал, как Барроу окликнул его, и нехотя остановился.

— Что ты здесь делаешь, Годфрой?

Роберт пристально посмотрел в глаза Ирвина и сквозь зубы ответил:

— Я здесь работаю, хотя какое тебе может быть до этого дело. Этот вопрос должен бы задать тебе я. Оливия сказала мне, что ты на репетиции. — Роберт совсем не хотел ничего выяснять, слова вырвались у него помимо воли. От злости на Барроу он едва контролировал себя. Мало того что этот человек месяцами пропадает на съемках, он, уже и находясь в городе, норовит сбежать из дома в поисках развлечений. Все бы ничего, если бы Бесс из-за этих постоянных отлучек не начала забывать отца. Этого Роберт простить Ирвину не мог. Не считая страданий Оливии, обожающей мужа и переживающей его отсутствие, которое из неприятного исключения уже становится привычкой. Начав говорить резкости, Роберт уже не мог сдержаться. — Я, конечно, не силен в театральных терминах, но всегда предполагал, что репетиция это нечто иное, чем то, что ты сейчас продемонстрировал половине делового Манхэттена.

— Неужели я должен перед тобой отчитываться, где, с кем и когда бываю?! — с вызовом кинулся в бой актер.

Видя, как распаляется Ирвин, Роберт немного пришел в себя и постарался успокоиться.

— Не передо мной, — тихо произнес он.

— Надеюсь, ты не побежишь сейчас же докладывать об этом Оливии? — Несмотря на наглый тон, которым был задан вопрос, он явно чувствовал себя не в своей тарелке и заметно нервничал.

Роберт покачал головой.

— У меня, к сожалению, нет права вмешиваться в вашу жизнь.

Чувствуя, что немедленное разоблачение ему не грозит, Ирвин почувствовал облегчение и даже начал ехидничать.

— Конечно, ведь она моя жена, а не твоя.

— Рад, что ты об этом не забываешь. Не мешало бы тебе не только говорить об этом, но и вести себя как муж.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что, если еще раз увижу тебя в компании очередной девицы, я могу и забыть о том, что у меня нет права рассказывать об этом Оливии, — пригрозил Роберт, прекрасно зная, что никогда не решится сказать об изменах мужа Оливии. Она слишком сильно любит мужа и неизвестно как воспримет известие о его неверности. Но и полностью оставаться в стороне он не мог.

— Ты не посмеешь!

— Хочешь рискнуть? — Они яростно сверлили друг друга взглядами.

Наконец Роберт произнес:

— Извини, меня ждут. Всего хорошего. — И слегка кивнув Ирвину, скрылся за дверью отдельного кабинета.

Роберт извинился перед партнером за небольшое опоздание. Стараясь не думать о неприятном разговоре с Ирвином, он постарался переключить внимание на работу. Но и здесь его ждала неудача. Сделка, которую он так долго и тщательно готовил, ради которой прилетел в Нью-Йорк, сорвалась. Они очень мило поужинали, но дальше дело не пошло. Его визави напрочь отказался подписывать договор, несмотря на значительные уступки с его стороны. Больше всего Роберта разозлило то, что такая неуступчивость оппонента после всех трудов и предварительной работы его совсем не взволновала. К отказу подписывать договор он отнесся равнодушно и даже не попытался воздействовать на упиравшегося человека — он не ожидал от себя такого пренебрежения интересами компании.

Поняв, что не добьется ничего, Роберт попрощался и вышел. Направляясь к дверям ресторана, он случайно увидел, что спутница Ирвина направилась в дамскую комнату. Не удержавшись, он последовал за ней, остановил ее в коридоре и потребовал прекратить встречаться с женатым мужчиной. Девица повела себя на удивление нагло и вызывающе, заявив, что понятия не имеет, с какой стати незнакомый человек вмешивается не в свои дела, хотя взгляд у нее был затравленный. Роберт предупредил ее, что последствия ее упрямства могут оказаться не из приятных, и поспешил откланяться. Он надеялся, что ему удалось напугать девицу настолько, что она сама порвет с Ирвином.

После этого разговора у Роберта стало еще тяжелее на душе. Такого поведения от себя он не ожидал — произносить беспочвенные угрозы в адрес незнакомого человека было противно его натуре, и, почувствовав себя опустошенным, он из ресторана прямиком направился в гостиницу. То, что он действовал необдуманно, поддался эмоциям — явный признак воздействия, оказанного встречей с Джейн. Поэтому он просто обязан выкинуть ее из своих мыслей. Отослать ей исправленный компьютер и навсегда забыть о ней. После событий второй половины дня он твердо решил, что им не стоит больше встречаться.

Когда Эмили вернулась домой, Джейн и не думала спать. Она сидела на диване и что-то печатала на ноутбуке. Увидев вернувшуюся сестру, она сохранила файл, выключила машину и встала ей навстречу.

— Что случилось, Эм? — мягко спросила Джейн, увидев на лице Эмили следы потеков туши.

Та попыталась проскочить в ванную, а когда эта попытка провалилась, затравленно оглянулась.

— Ничего. Почему ты думаешь, что что-то случилось? Все прекрасно.

Она пыталась играть, но выходило как-то неумело. Джейн уловила дрожь в ее голосе.

— Я же вижу, Эм, ты сама не своя.

Не в силах больше сдерживаться, Эмили кинулась на плечо сестры и разрыдалась. Джейн терпеливо ждала, пока та успокоится. Через некоторое время Эмили смогла сбивчиво поведать о событиях вечера.

Джейн внутренне возмутилась такому вмешательству постороннего человека. Она ни в коем случае не одобряла связи Эмили и Ирвина и даже осуждала сестру, связавшуюся с женатым человеком, но в этой ситуации была полностью на стороне Эмили. Не важно, какие причины были у незнакомца, он не имел никакого права вмешиваться в их отношения. Джейн попыталась утешить сестру, но все попытки вели к обратному результату.

— Эм, милая, не плачь, брось! Брось все — и поедем домой!

Рыдания Эмили моментально стихли. Она взяла платочек, вынула из сумочки зеркальце и тщательно вытерла размазавшуюся тушь.

— Бросить? — усмехнулась Эмили. — Ну уж нет! Ирвин будет со мной — я буду бороться за свое счастье. Сегодня я немного сорвалась, просто сейчас много репетиций. Я очень устаю. Меньше чем через неделю премьера спектакля, где я играю не самую последнюю роль. Там меня должны заметить.

Джейн согласно кивала. Она была готова согласиться со всем, лишь бы Эмили снова стала самой собой. Ей было больно видеть жизнерадостную сестру в таком подавленном состоянии.

— Я достану тебе контрамарку, если хочешь, — предложила Эмили, немного придя в себя.

Джейн изъявила желание пойти. Эмили окончательно успокоилась, лишь легкая краснота век выдавала ее внезапный срыв.

— Ты не подумай, я не жалею о сделанном выборе.

Джейн через силу улыбнулась. Беспокойство не оставляло ее. Эмили словно сама себя уговаривала и убеждала не отступать от избранной цели.

— А теперь давай о тебе… Как ты умудрилась попасть под машину?

Это была прекрасная возможность отвлечь Эмили от грустных мыслей, и Джейн с готовностью поведала ей сокращенную версию событий того дня.

— Он красивый? — был первый вопрос, заданный Эмили.

— Кто? — Джейн сделала вид, что не поняла, о ком идет речь.

— Кто-кто… Бизнесмен твой.

— Он не мой, — смутилась Джейн и, покраснев, добавила: — Я не заметила.

От внимания Эмили не укрылся румянец, появившийся на щеках сестры.

— Ты провела в компании этого человека больше двух часов и не заметила! Не верю, ты всегда отличалась наблюдательностью, — с упорством бультерьера вцепилась в нее Эмили.

— Ну, его можно назвать привлекательным, — понимая, что упираться бесполезно, ответила Джейн.

— Значит, красивый, — подытожила сгорающая от любопытства Эмили. — Движемся дальше: женат?

— Я не спрашивала. Как ты себе это представляешь? Сэр, а у вас есть жена или это место вакантно?

— Кольцо хоть на руке было?

— Не помню, — соврала Джейн, хотя была точно уверена, что такового не имелось.

— Надо всегда выяснять все обстоятельства, — поучительно произнесла Эмили.

— Зачем? Скорее всего, мы больше не встретимся.

— Потому и не встретитесь, что ты клювом щелкала, — не сдавалась Эмили. — Ты небось и телефон не взяла.

— Под каким интересно предлогом?

— Надо было проявить изобретательность.

— Это тебе не соседский мальчик.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Именно поэтому и надо было брать быка за рога. Да что теперь обсуждать, — махнула на нее рукой Эмили.

На следующий день после завтрака Эмили отправилась на репетицию. С утра она была свежа и беззаботна, словно события прошлого вечера полностью вылетели у нее из головы. Джейн оставалось только радоваться вернувшейся жизнерадостности сестры. Та что-то тихо мурлыкала себе под нос, накладывая макияж перед зеркалом в ванной. Оделась она не в пример более скромно, чем вчерашним вечером, и вновь напомнила Джейн ту Эмили, которую она знала до бегства в Лос-Анджелес. Если бы сегодня та сказала ей, что вполне довольна жизнью и счастлива, Джейн бы безоговорочно ей поверила. Но вчерашние события не шли у нее из головы, отчего веселье сестры представлялось напускным и зыбким. Казалось, малейшая неприятность могла выбить ее из колеи.

День снова был солнечным, что привело Джейн в прекрасное расположение духа. Привыкнув к переменчивой британской погоде, она каждый день одновременно радовалась и удивлялась долгому отсутствию дождей и теплой ясной погоде. Не желая сидеть в четырех стенах в такое замечательное утро, Джейн нацепила старые джинсы и футболку с надписью «I love New-York», спрятала ключ под половой коврик, как наказала ей перед уходом Эмили, и отправилась бродить по городу.

Джейн купила несколько газет и отправилась в Центральный парк, где села на скамейку и принялась листать газеты, просматривая объявления о предлагаемой работе и сдаваемом жилье. Только распустившаяся зелень радовала глаз свежестью, деревья приветливо махали молодыми лапками при малейшем движении ласкового весеннего ветерка, кусты рододендронов гордо пламенели цветами, пряча от глаз серые улицы, взявшие в осаду зеленый островок природы. Глядя по сторонам, она подумала, что обязательно снимет квартиру рядом с Центральным парком — в подавляющем величием зданий мегаполисе этот зеленый островок был отдушиной, без которой она бы задохнулась среди асфальта, стекла и бетона.

Джейн вернулась домой только к вечеру. Эмили уже пришла с репетиции, поужинала и теперь учила роль. Когда дверь открылась и в квартиру вошла Джейн, ее сестра нетерпеливо вскочила с дивана, небрежно отбросила пачку листов с текстом, схватила небольшую коробку с комода, которую Джейн не сразу заметила с порога, и вместо приветствия затараторила:

— Где ты ходишь?! Я уже вся извелась от любопытства. — Глядя на недоумевающую сестру, она поспешила пояснить: — Час назад приходил курьер, принес тебе вот это. — Она протянула Джейн коробку. — Открывай же скорее, это от твоего бизнесмена.

И точно, на картонной обертке в графе «отправитель» значилось «Р. Годфрой». Сердце Джейн встрепенулось и пропустило удар. Эмили нетерпеливо топталась рядом.

— Это подарок, я уверена. Что же ты не сказала вчера, что оставила ему этот адрес?! Вот молодчина! А я уж думала, что все потеряно. Может, там золотой браслет или колье с бриллиантами, ну или на крайний случай с изумрудами, ведь должен же он как-то материально компенсировать тебе причиненный ущерб. — Эмили вздохнула. — Вот везучая!

— Рано радуешься, — оборвала ее Джейн, разворачивая обертку. — Это карманный компьютер. — И достала из коробки целый и невредимый агрегат.

Эмили удивленно уставилась на нее.

— Как ты узнала? И зачем тебе еще один компьютер, у тебя же есть ноутбук?

Видя ее замешательство, Джейн пояснила:

— Это мой компьютер. У него экран разбился, когда он упал на асфальт. Мистер Годфрой посчитал себя обязанным исправить повреждения. Правда, я не ожидала, что его так скоро починят.

— Но он должен был сам зайти, а не присылать курьера, — разочарованно выдохнула Эмили.

Джейн подавила вздох — она сама на это надеялась, хотя и понимала, что занятой деловой человек не будет тратить на это свое время. С самого начала она знала, что из их знакомства ничего не выйдет, но надежда на то, что он решит сам привезти исправленный компьютер, теплилась до самого последнего момента.

— Постой, тут внутри записка! — торжествующе крикнула Эмили, выхватив маленький листок бумаги. — Та-а-ак, что тут у нас, — медленно протянула она, разворачивая сообщение.

Джейн подавила желание выхватить листок из рук сестры и терпеливо ждала, когда та начнет читать его вслух.

В записке было всего несколько строк, напечатанных на компьютере:

«Уважаемая мисс Пирс!

В связи с тем, что Ваш карманный компьютер не подлежал восстановлению, я позволил себе заменить его точно таким же. Не волнуйтесь, вся информация, которая была в Вашей машине, полностью перенесена в новую.

Искренне Ваш,

Роберт Годфрой».

— Да, на любовное послание не тянет, — грустно протянула Эмили.

Джейн, нервы которой были на пределе от ожидания, облегченно расхохоталась.

Им было неизвестно, что эта короткая сухая записка сочинялась Робертом почти целый час. Утром его знакомый, которого он попросил исправить технику как можно скорее, позвонил ему. Он сообщил, что проще будет взять новую машину, чем возиться с неисправной, и предложил перенести всю информацию в новый карманный компьютер. Получив согласие Годфроя на замену, он пообещал в течение часа прислать ему компьютер со всей информацией. Роберт тут же отдал секретарше распоряжение никого к нему не пускать, чем сильно ее удивил, и, нахмурившись, уставился в монитор. Весь этот час Роберт пытался составить безликое сообщение, но раз за разом стирал набранное и все больше выходил из себя. Когда посыльный принес компьютер, Роберт был на грани срыва: он безвольно сидел перед компьютером, взявшись обеими руками за голову. За час бесплодных попыток составить сопроводительное послание он выстрадал из себя четыре предложения. Правда, два из них были всего лишь формальными частями любого письма: безликим приветствием и его подписью, так что на информативную часть оставались только две полноценные фразы, к которым при всем своем желании придраться он не мог.

Если бы девушкам стало известно о мучениях, в которых рождалась эта короткая записка, Джейн непременно лишилась бы сна не на одну ночь, а Эмили не была бы так разочарована ее сухостью и безликостью. Однако узнать об этом им было неоткуда.

— Только я все равно не понимаю, — откладывая листок в сторону, произнесла Эмили, — зачем тебе еще один компьютер.

Джейн вдруг нестерпимо захотелось признаться, поделиться секретом, рассказать о своем увлечении.

— Я иногда пишу новеллы.

— Ух ты! Дашь почитать? — Эмили моментально забыла и о бизнесмене, и о недоученной роли.

Поздно вечером Эмили прокралась в холл из спальни, где, забыв о необходимости учить роль, увлеченно читала первую повесть. Она села на край дивана, на котором расположилась на ночь Джейн. Той тоже не спалось, она с нетерпением ожидала реакции сестры на свое творение.

— Тебе надо издаваться, — был вердикт ее первого читателя.

Эмили, как и обещала сестре, достала ей контрамарку на премьеру спектакля. Поздно вечером за день до премьеры выяснилось, что у Джейн нет вечернего платья. Эмили попеняла Джейн на ее непредусмотрительность и горячилась, вспоминая их разговор в такси по пути в аэропорт. Сознание собственной правоты порядком завело ее, и она на чем свет стоит ругала Джейн и требовала от нее немедленно отправляться на поиски такой необходимой вещи. Несмотря на жаркий спор, разгоревшийся, как казалось Джейн, из-за такого пустяка, как отсутствие подходящего наряда для похода в театр, она наотрез отказалась идти по магазинам на ночь глядя. Вместо этого она предложила утром взять вечернее платье напрокат на один день, чем несказанно возмутила сестру. Оставив бесполезные препирательства, Эмили объявила, что тогда она лучше сама даст Джейн одно из своих платьев. Примерка имевшихся в наличии нарядов довела Эмили до слез, а Джейн до хохота, настолько нелепо она смотрелась в нарядах сестры, которая была полнее и ниже ее ростом. В итоге девушки сошлись на том, что с утра Джейн пойдет покупать вечернее платье.

Она съездила в «Мейси’з», где за вполне приемлемую цену приобрела довольно симпатичное платье фисташкового цвета, удовлетворившее взыскательный вкус Эмили. В спешке собираясь в театр, она даже одобрила серебристые туфли-лодочки и сумочку со стразами а-ля Сваровски, извлеченные находчивой Джейн из глубин гардероба сестры, которые Эмили бы непременно забраковала, будь у нее время подумать.

Джейн шла по коридору театра к своему сектору и радовалась тому, что послушалась сестру и все-таки купила себе вечернее платье.

Внезапно она пораженно замерла на месте, увидев среди толпы того, с кем она больше не надеялась встретиться. Ее сердце на секунду ухнуло куда-то вниз, а потом затрепетало с удвоенной скоростью. По ярко освещенному холлу навстречу ей шел высокий, широкоплечий и безумно красивый Роберт Годфрой. То ли он так великолепно лавировал между столпившимися зрителями, то ли выглядел настолько представительно, что люди сами расступались, но у Джейн возникло ощущение, что толпа словно обтекает его и ни один человек не смеет оказаться на его пути.

При взгляде на него у Джейн перехватило дыхание, настолько прекрасным он показался ей. Темный пиджак и угольно-черные волосы контрастно оттеняли аристократическую бледность его лица, в ярком свете многочисленных люстр темные глаза обрели пронзительную глубину и загадочность. Движения его не были стремительными, как во время их первых встреч. Сегодня он никуда не спешил, и царственная грация неспешной походки приковывала к себе глаза окружающих женщин, вынуждая их на какие-то доли секунды задерживать дыхание.

Он двигался в ее сторону, но пока не видел Джейн. Она была не в силах сдвинуться с места и, словно загипнотизированная, не отрываясь, смотрела на приближавшегося к ней Роберта. Она разрывалась между двумя противоположными желаниями. Ей хотелось кинуться ему навстречу, поздороваться, поблагодарить за компьютер, воспользоваться еще одной возможностью продолжить их знакомство, которое вновь даровала ей судьба. Но она опасалась потерять самообладание и выдать те чувства, которые вызывало в ней одно его присутствие. И в то же время ей хотелось спрятаться в какой-нибудь тихий уголок, чтобы он не заметил ее и прошел мимо. Останавливало ее и выражение равнодушия и высокомерия на его лице.

Пока она в нерешительности топталась на месте и размышляла, как ей следует поступить, Годфрой ленивым взглядом обвел холл и тут заметил ее. В его глазах на мгновение мелькнули растерянность и недоумение, которые моментально сменились узнаванием, и на губах расцвела теплая улыбка. Выражение холодности и отстраненности, которое было на его лице, моментально сменилось добродушием и приветливостью. Он направился к Джейн и протянул ей руку.

— Мисс Пирс! Какой приятный сюрприз! Вот уж не ожидал вас увидеть здесь.

Она несколько смутилась от столь напористого приветствия и не сразу нашлась с ответом, но протянутую руку пожала. Ее рука утонула в его крупной ладони, и Джейн оставалось только надеяться на то, что в обманчивом искусственном свете он не заметит румянца смущения на ее щеках.

— Здравствуйте, мистер Годфрой, — поздоровалась она.

— Как вы сюда попали? Немного пройдемся? — И, не давая ей времени опомниться, положил ее руку на свой согнутый локоть.

— Моя сестра играет Сесил, — хриплым голосом ответила она, не в силах справиться с эмоциями, нахлынувшими от его прикосновения.

— Неужели?.. — суховатым тоном произнес он и на секунду нахмурился. Его брови поползли вверх, потом сошлись у переносицы.

Джейн такая перемена сильно озадачила, и, пока она размышляла о возможных причинах такой реакции, он уже опомнился, и приветливое выражение вернулось на его лицо.

— Это та сестра, у которой вы собирались остановиться по приезде в город, — уточнил он.

Джейн кивнула.

— Тогда все понятно, — произнес Роберт, окончательно приведя ее в замешательство.

Роберт не первый раз за эту неделю попадал на спектакли, где играл Ирвин, хотя видеть того после злополучного разговора в ресторане ему абсолютно не хотелось. Так как вечерами он не мог сослаться на неотложные дела, он несколько раз был вынужден сопровождать Оливию Барроу на спектакли с участием ее супруга. В одном из спектаклей небольшую эпизодическую роль играла девушка, в которой Роберт, обладавший цепкой памятью на лица, сразу узнал ту девицу, что была с Ирвином в ресторане. Он окольными путями выяснил имя девицы. Вновь прозвучавшая фамилия Пирс привела его в недоумение, но он без колебаний списал ее на обычное совпадение. Как оказалось, зря. Признание Джейн убедило его, что любовница Ирвина вовсе не была просто однофамилицей его сотрудника и Джейн, как он предположил изначально. Роберт изумился такой превратности судьбы: он сам пригласил на работу человека, чья дочь стала любовницей мужа Оливии, и теперь хрупкое семейное счастье оказалось под угрозой. И чья племянница помимо его воли и вопреки всем доводам рассудка за несколько часов общения прочно заняла место в его мыслях. Знай Роберт заранее о тех последствиях, к которым приведет приглашение Уильяма Пирса переехать в Америку, он бы крепко задумался, стоит ли это делать. Но даром предвидения он не обладал, и судьба сыграла злую шутку, тесно перепутав все линии жизни, так что менять что-либо было слишком поздно. Оставалось только досадовать на то, что случилось хотя и не по его прямой вине, но при его деятельном участии. Роберт не был склонен к бесполезному самобичеванию, поэтому, изумившись таким хитросплетениям, отбросил бесполезные сожаления о том, что изменить было не в его силах.

Джейн не успела спросить, что могла значить его последняя фраза, как их беседа была прервана невысокой изящной женщиной, которая подошла к Годфрою, бросив быстрый заинтересованный взгляд на Джейн.

— Роб, а я-то думала, почему ты так долго не возвращаешься. Вот-вот начнется спектакль. — Она положила свою руку ему на плечо, снова бросила внимательный взгляд на стоявшую рядом с ним девушку и вопросительно обернулась к Годфрою.

От такого фамильярного жеста сердце Джейн упало. Жена? Подружка?

— Познакомься, Оливия, это мисс Джейн Пирс, племянница одного из моих сотрудников. Мисс Пирс, это миссис Оливия Барроу. Ее муж играет в сегодняшнем спектакле. — После столь провокационной фразы он бросил взгляд на Джейн, пытаясь понять, что ей известно об отношениях сестры и Ирвина.

Джейн испытала облегчение от осознания того, что эта женщина замужем и ее муж не Роберт Годфрой. Джейн внимательно пригляделась к Оливии Барроу, пытаясь понять, что она за человек и как ей следует вести себя с этой женщиной, зная, что сестра встречается с ее мужем.

Светлые волосы Оливии были убраны в строгую прическу. Обманчиво простое платье было явно из очень дорогих, и Оливия носила его так небрежно, как носят те, кто никогда не задумывается о цене покупаемой вещи. Эта женщина могла бы стать шикарной светской львицей, если бы не недостаток роста. Оливия была невысокого роста и даже на огромных каблуках, предназначенных компенсировать его недостаток, смотрелась дюймовочкой по сравнению с Джейн, которой доходила до подбородка. Оливия приветливо кивнула ей и спросила, где Джейн сидит. Джейн несколько растерянно ответила, что на балконе, не понимая, к чему задан вопрос.

— Это очень неудобно. Пойдемте к нам, у нас отдельная ложа. Там много свободных мест. Вы составите нам компанию и заодно будете намного ближе к сцене. Правда, Роб? — ласково взяла она за руку своего спутника и заглянула ему в глаза.

Джейн почувствовала беспричинную ненависть к этой женщине, так свободно обращающейся с мужчиной ее мечты. Но тут же себя одернула, так как не имела права на такие отрицательные эмоции по отношению к постороннему человеку, не сделавшему ей ничего плохого. Тем более что в первые минуты знакомства она почувствовала к Оливии искреннюю симпатию.

Услышав предложение Оливии, Джейн растерялась. Видя ее растерянность, миссис Барроу проявила настойчивость, удивив Роберта таким поведением. Она была человеком очень мягким, деликатным, домашним. Даже пятилетняя дочь вертела ею как хотела. Ирвин же открыто пользовался этой мягкостью, порой доводя Роберта до белого каления пренебрежением к собственной семье. Оливия во всем всегда соглашалась с домашними, верила всему, что ей говорили, и почти никогда не спорила, за исключением тех случаев, когда хотела вытащить Роберта в театр. Этим она очень напоминала ему Пейдж, хотя за девять лет одиночества образ первой жены почти полностью стерся из его памяти. Порой Роберту казалось, что он не помнит, а придумывает себе воспоминания о семейной жизни, ориентируясь на характер и привычки Оливии, когда хочет вспомнить Пейдж. Оливия Барроу была тоненькой ниточкой, связывавшей его с прошлым. Поэтому Роберт после даже смерти жены продолжал заботиться о ее сестре, по возможности оберегая ее от жестокостей окружающего мира. Этим следовало заниматься ее мужу, но тот был всегда слишком занят собой. Роберт не мог похвастаться кучей свободного времени, но при отсутствии собственной семьи он стремился заполнить пустоту чужими заботами, найдя теплоту, признательность и любовь там, где они не были востребованы главой семейства.

Роберт не мог знать, что его личная жизнь, точнее отсутствие таковой, давно не дает покоя Оливии. Она любила его, как родного брата, которого у нее никогда не было, и понимала, что лучшего дяди для Бесс и пожелать невозможно, но она осознавала и то, что краткими визитами к ним в дом ему не избавиться от того вакуума, который он создал вокруг себя. Ему была нужна своя семья, своя жена, свои дети, свой дом, чтобы любить и быть любимым, и только тогда он будет счастлив.

Увидев его в коридоре с незнакомой девушкой, она сразу обратила внимание на выражение, которое принимало его лицо, когда он смотрел на эту рыженькую девчушку в дешевом простеньком платьице. Она была ничем не похожа на его многочисленных подружек-однодневок, периодически сопровождавших его на различные бизнес-рауты. Возможно, именно поэтому он проявлял какую-то реакцию на ее присутствие, почти незаметную со стороны.

Оливия моментально приняла решение: это знакомство просто необходимо продолжить. Она много лет смотрела на то, как после смерти ее сестры он окружил себя непроницаемой стеной, пробить которую было не в силах ни одной из его пассий. И вот эта стена, казалось, была готова рухнуть, сраженная широкой улыбкой Джейн Пирс.

— Мисс Пирс, мы просим вас. Нам будет очень приятно видеть вас в нашей ложе. — Оливия обернулась за поддержкой к Роберту.

Не успела Джейн опомниться, как Роберт взял ее под одну руку, Оливия под другую. Отказываться было поздно и глупо, тем более ей мучительно не хотелось расставаться с этим человеком, прочно вошедшим в ее мысли. В Джейн вдруг проснулось огромное доверие к нему, и она, как и в чикагском аэропорту, беспрекословно подчинилась его воле. Она поняла, что, позови он ее хоть на край света, она не раздумывая, не спрашивая ничего, пойдет за ним. Она полностью погрузилась в себя и не заметила, что к ней обратились.

— Опять грезите наяву, — донесся до нее его голос. — Здесь, конечно, нет машин, но мало ли опасностей подстерегает рассеянных пешеходов в переполненном людьми театре, — пошутил он.

Увидев непонимание на лице Оливии, Роберт был вынужден, чтобы не выглядеть невежливым, коротко пересказать ей историю своего знакомства с Джейн.

Они подошли к дверям в ложу. Оливия усадила Джейн рядом с собой, а Роберту указала место по другую сторону от девушки. Пытаясь поддержать разговор, который смолк, когда они вошли в ложу, сменившись неловкой тишиной, Джейн рискнула первой обратиться к Роберту исключительно потому, что понятия не имела, о чем ей разговаривать с Оливией.

— Я еще не поблагодарила вас за новый компьютер.

Роберт, вовсе не желавший, чтобы перед ним рассыпались в благодарностях, и немного рассерженный из-за самоуправства Оливии при их размещении в ложе, повернулся к Джейн.

— Прошу вас ни слова об этом. Я сделал то, что должен был сделать. И благодарить тут не за что. — У него получилось слишком резко, требовательно и почти грубо, за что он тут же мысленно упрекнул себя.

Но Оливия, перегнувшись через немного опешившую от такой отповеди Джейн, ласково похлопала его по руке.

— Не надо ершиться, Роб. Ты все замечательно уладил, так насладись хоть раз благодарностью другого человека. — Она кинула хитрый взгляд на Джейн и продолжила: — Роберт, знаете ли, всегда мастерски улаживает все дела, но не привык к изъявлению благодарности. Он делает все настолько быстро и незаметно для окружающих, что порой создается впечатление, что, стоит ему чего-то захотеть, это сразу же становится явью. Поразительное свойство, вы не находите?

Джейн согласно кивнула, а Роберт бросил на Оливию недовольный взгляд, но промолчал. Он начал догадываться, что Оливия поет ему дифирамбы не просто так, и эта догадка не принесла ему большой радости. Значит, он все-таки в какой-то момент выдал себя. Надо быть осторожнее, подумал он.

Намерения у Оливии, осуществляющей свой хитрый маневр, были самые искренние и благородные, но Джейн восприняла этот дружеский жест слишком буквально. Она не могла трезво мыслить, когда дело касалось Роберта: его близкое присутствие словно парализовало ее разум. Поэтому ей такой жест показался намеком на то, что Оливия предъявляла права на этого человека, а быстрый взгляд, который та в тот момент кинула на нее, показался ей предупреждением не ступать на чужую территорию. Несомненно, Оливия Барроу знает об изменах мужа и нисколько не расстраивается из-за них, решила Джейн. Благодаря им у нее есть возможность устраивать собственную личную жизнь по своему усмотрению. Джейн подумала, что не хотела бы оказаться замешанной в сложных хитросплетениях отношений Эмили, Ирвина, Оливии и Роберта, если все ее догадки действительно верны.

Если бы Оливии стало известно о том, что она своими действиями достигла совершенно противоположного результата, она пришла бы в отчаяние. Но она оставалась в счастливом неведении от того, что ее благие намерения, во-первых, остаются тайной для Роберта, а во-вторых, производят на Джейн совершенно не то действие, что задумано. Выдержав небольшую паузу, Оливия обратилась к Джейн:

— Какие ж у вас планы, мисс Пирс? Как долго планируете пожить в Нью-Йорке?

— Если найду работу, то, скорее всего, надолго. Но это маловероятно.

— Почему? — удивилась Оливия.

Джейн объяснила, что в конце учебного года университеты и колледжи обычно не ищут преподавателей, а оставаться жить у сестры до осени ей не позволит совесть. Она вовсе не хотела злоупотреблять ее гостеприимством.

Оливия продолжала выяснять у Джейн все обстоятельства, изумив Роберта своим интересом к незнакомому человеку. Он незаметно покосился на Оливию, продолжавшую настойчиво расспрашивать Джейн.

— А с детьми сидеть вы не думали?

— Начинаю подумывать. В Чикаго я даже сидела с соседскими малышами, но при отсутствии рекомендаций в таком огромном городе маловероятно, что кто-то доверит незнакомому человеку свое чадо. — Джейн была рада, что разговор повела Оливия.

Говоря с ней, Джейн смогла расслабиться и просто вести беседу, в то время как, разговаривая с Робертом, она каждую минуту помнила о своих чувствах и все силы отдавала на самоконтроль.

Оливия задумалась, потом посмотрела на Роберта, словно испрашивая совета и одобрения по поводу некоего решения. Тот пожал плечами, предоставляя ей свободу выбора, сразу поняв, что за мысль пришла ей в голову. Такой немой обмен взглядами не укрылся от внимания Джейн. Они прекрасно понимают друг друга без слов. Ей стало на мгновение обидно, что не с ней обменивается понимающими взглядами мужчина, который за три короткие встречи стал значить для нее больше, чем все предыдущие бойфренды.

— Вот что, мисс Пирс, — произнесла Оливия, когда решение окончательно созрело у нее в голове. — Я как раз подумываю вернуться к работе. И уже давно планировала нанять для дочери няню на летнее время, а со следующего года отдать ее в школу раннего развития. Думаю, мы с вами могли бы прийти к решению, устраивающему нас обеих. Я сейчас запишу вам адрес. — Она снова перегнулась через Джейн и тронула Роберта за рукав. — Роб, дай мне ручку и на чем записать.

Тот похлопал себя по карманам и вручил Оливии золотой «паркер» и маленькую карточку, сильно напоминающую визитку.

Оливия в спешке записала адрес, так как в зале уже тушили свет. Когда бумага оказалась в руках Джейн, она перевернула ее и убедилась, что это действительно была визитка Годфроя. Что ж, теперь у Эмили не будет к ней претензий, почему она не спросила у него номер телефона. В то же время Джейн поняла, что никогда не сможет им воспользоваться. Она бережно опустила визитную карточку в сумку. После столь заманчивого предложения Оливии ей вовсе не хотелось вспоминать, как ко всей этой ситуации может отнестись Эмили. Тем более что других предложений работы пока не предвиделось.

Когда спектакль закончился, Джейн поблагодарила гостеприимных хозяев ложи за возможность насладиться представлением в условиях максимального комфорта. Она вполне отдавала себе отчет, что, сидя на балконе, не получила бы такую массу приятных впечатлений от спектакля. Пообещав на следующий день с утра приехать к Оливии, Джейн удалилась.

Она прошла к Эмили в общую гримерную, где царил шум и гам. Толком поговорить им не удалось. Актеры что-то обсуждали, вокруг толпились родственники и знакомые. Поздравив сестру и выразив восхищение ее игрой, Джейн сказала, что будет ждать ее у выхода, так как находиться в такой суете, пока сестра смоет грим и приведет себя в порядок, у нее не было ни малейшего желания. Эмили согласно кивнула.

На улице царило не меньшее оживление, но по крайней мере тут никто не курил и не кричал на ухо о своем безмерном восхищении игрой той или иной актрисы.

Несмотря на позднее время, из-за обилия неоновой рекламы на окружающих зданиях было светло, как днем. Жизнь на Таймс-сквер в этот час только начиналась. То и дело подъезжали и уезжали такси, шумные компании проходили мимо. Чтобы не мешать никому, Джейн остановилась у самого здания театра чуть поодаль от входа.

Из своего наблюдательного пункта она продолжала следить за дверьми, чтобы не пропустить выходящую Эмили, и поэтому сразу заметила появившихся в дверях Годфроя и Оливию Барроу. Она инстинктивно вжалась в стену, не желая, чтобы ее заметили, но выходящая пара была занята лишь друг другом. Роберт осторожно придерживал Оливию за талию и слегка нагибался, чтобы услышать, что она говорит. Они прошли мимо вжавшейся в стену Джейн, не заметив ее, к машине, припаркованной у дороги. Роберт открыл дверь с пассажирской стороны, дождался, когда Оливия займет место, обошел машину, сел на водительское сиденье, и автомобиль унес их прочь от театра. Сомнений быть не могло — для них приятный вечер только начинался.

Джейн заскрипела зубами от досады. Ее последняя надежда, что Оливия дождется мужа и уедет из театра с ним, растаяла как дым. Значит, ее догадки по поводу их отношений оказались верными. Джейн стало грустно и захотелось плакать от такой несправедливости. У кого-то есть дом, семья, муж, любимый человек, а у кого-то нет ничего.

Заметив выходящую Эмили, Джейн поспешила изобразить радость и приготовилась уже ловить такси, но та потихоньку отвела ее в сторонку и, стараясь не повышать голос, тихо, насколько это было возможно в уличном шуме, произнесла:

— Не жди меня. Поезжай домой. Я задержусь.

Джейн кивнула, мысленно осудив Эмили, так как подозревала, что та намеревается остаться в театре не просто так. Учитывая то, что жена Ирвина покинула театр в обществе Роберта, намерения Эмили были ясны как белый день. Ей тоже предстоит приятный вечер.

А для Джейн приятный вечер закончился, когда она провожала глазами уезжавшую в неизвестном направлении машину Роберта Годфроя.

— Мне кажется, я нашла работу, Эм. — Джейн заглянула утром в спальню сестры.

Та вернулась домой далеко за полночь и теперь нежилась в постели, сонная и довольная.

— Рада за тебя. — Она повернулась на другой бок и сладко зевнула.

Джейн обрадовалась, что объяснение по поводу ее потенциальных работодателей откладывается на неопределенное время, и продолжила собираться. Она особенно тщательно подошла к своему внешнему виду, забрав волосы в тугой хвост, наложив минимум косметики и выбрав самое строгое платье. Конечно, в джинсах и пуловере было бы удобнее, но для первой встречи с работодателем слишком пренебрежительно и несерьезно.

Дверь открыла пожилая мексиканка, напомнившая ей их домработницу Розу. Джейн представилась, и женщина проводила ее в гостиную, попросив подождать. Весь дом демонстрировал благосостояние хозяев, немного напоминавшее расточительность. Несмотря на то что света из окон вполне хватало, в комнате горел верхний свет. На камине, полках, столике стояли антикварные безделушки.

Дверь в гостиную открылась, прервав ее наблюдения, и вошел… Роберт Годфрой. Вот уж кого она никак не ожидала увидеть в этом доме.

— А, мисс Пирс, вы уже здесь? — рассеянно произнес он. Он вел себя не как гость, а как хозяин.

Джейн потрясенно замерла. Он что же, ночевал здесь?

На нем был обычный деловой костюм, но слегка отросшая щетина явно свидетельствовала, что этим утром он еще не брился. Может, он в машине возит запасной костюм на все случаи жизни? — подумала Джейн.

Она была недалека от истины. Будучи довольно частым гостем этого дома, Роберт иногда оставался ночевать, чтобы затемно не спешить в свой безликий гостиничный номер. Выделенная ему когда-то гостевая комната стала почти постоянным его местом пребывания в Нью-Йорке, если у него выдавалось свободное время, что случалось не слишком часто. В шкафу сами собой осели некоторые его вещи, так что теперь комната открывалась только для него лично. Другие гости размещались исключительно в других гостевых комнатах.

Он прошел в угол комнаты и, опустившись в кресло, спросил:

— Вы не видели Ирвина Барроу? — И тут же опомнился. — Что я спрашиваю, вы же еще не знакомы.

Понимая, что рано или поздно об их знакомстве в самолете станет известно, она решила не скрывать его, тем более что особого смысла держать это в секрете не было. Отношения ее сестры не касаются ее самой, поэтому Джейн ответила:

— Ошибаетесь, мы с ним знакомы. — Видя его изумленный взгляд, Джейн мысленно злорадно потерла руки. Она все еще злилась, что он уехал из театра в компании Оливии, и не намеревалась выкладывать ему все сразу. Пусть помучается. И не объясняя обстоятельств знакомства, ответила на его вопрос: — Но я его не видела сегодня. Я жду миссис Барроу.

Он не произнес ни слова. Джейн показалось, что он не в духе. Сегодня он казался далеким и недоступным.

Молчание Роберта объяснялось вовсе не его нежеланием говорить. Он был растерян и впервые не знал, что сказать. Он пытался придумать, как выяснить обстоятельства знакомства Джейн и Ирвина, при этом не оскорбив ее недоверием и подозрениями. Ему не хотелось портить с ней отношения. Он был согласен держаться с ней равнодушно, но при этом не хотел настраивать ее против себя и поэтому мучился от неопределенности своих желаний.

Долго молчать им не пришлось. Появилась Оливия, извинившись за то, что заставила Джейн ждать. Она предложила, не теряя времени, познакомить ее с дочкой, и они вместе прошли к двери, ведущей на задний двор. На солнечной лужайке среди цветущих розовых кустов в компании огромного щенка сенбернара резвилась светловолосая девчушка.

Оливия позвала дочь, но та повернулась к ним и демонстративно не сдвинулась с места, капризно надув губки.

— Зачем? — заупрямилась девочка.

— Вот непослушная. Ну что ты будешь с ней делать. Я понимаю, что сильно избаловала ее. Но…

Джейн проявила понимание и терпение и попросила не извиняться. И тут же предложила оставить их на некоторое время одних — она по опыту знала, что стоит чрезмерно опекающим родителям исчезнуть из поля зрения избалованного чада, как то становится на редкость покладистым.

— Здравствуй, Бесс, — приветствовала она девочку, которая при ее приближении поспешила встать с земли и отряхнуться. — Может, мне стоит называть тебя Элизабет? Или Элиза?

Та замотала головой, во все глаза глядя на незнакомую тетю с волосами такого чудного цвета.

— А ты можешь называть меня Джейн.

— Миссис Броун никогда не разрешала называть себя по имени. — Удивлению девочки не было предела.

— Теперь я буду сидеть с тобой вместо миссис Броун.

— Здорово. Но ты ведь совсем не старая. Разве тебе можно со мной сидеть?

Джейн улыбнулась такой непосредственности. Тут девочка рассмешила ее еще больше, ткнув пальцем в растрепавшиеся волосы Джейн, которые утром с таким трудом она призвала к порядку.

— Рыжие? — восхищенно выдохнула та. — Настоящие?

Хохоча над такой непосредственностью, Джейн кивала и даже разрешила девочке их потрогать, чем окончательно расположила ее к себе.

Прямо из дома Барроу Джейн поехала смотреть жилье. Больше всего ей понравилась маленькая квартирка-студия на девятом этаже дома, расположенного через дорогу от Центрального парка. Квартира было крошечной даже по сравнению с той, что снимала Эмили. Но Джейн с радостью закрыла на это глаза: главным достоинством здесь был вид из окна. Оно выходило не на соседние здания, глухие стены или подворотни, как в других квартирах, которые она посмотрела в тот день. Из огромного окна во всю стену открывался потрясающий вид на Центральный парк.

А вечером состоялся разговор с Эмили, который Джейн откладывала до последнего. Узнав, к кому Джейн устроилась няней, она сначала рассвирепела и обозвала ее предательницей. Потом остыла, посчитав, что свои люди в стане врага не помешают. Эту мысль Джейн постаралась обрубить на корню.

Эмили почти смирилась с тем, что Джейн будет работать в доме ее любовника. Но ее очень расстроило страстное желание сестры поскорее переехать. Она уговаривала Джейн не спешить, но та решила на следующий день перевезти вещи.

Так как Эмили спешила на очередное свидание, то в итоге согласилась со всеми решениями, принятыми Джейн. Эмили вернулась домой поздно ночью, когда Джейн уже спала, и тихо прокралась в спальню, радуясь, что сестра не видит ее расплывшийся макияж. Ирвин решил расстаться, именно для этого он пригласил ее в кафе. Узнав, что сестра Эмили будет работать у них няней, он запаниковал. Эмили полночи проплакала в подушку от собственного бессилия и разочарования.

6

Утром, когда Джейн собирала вещи, Эмили попросила ее на всякий случай дать ей телефон дома Барроу. Джейн с подозрением взглянула на нее и покачала головой, заявив, что это будет нечестно по отношению к миссис Барроу. Эмили продолжала настаивать, сославшись на то, что на новой квартире Джейн не было телефона, а мобильный телефон вообще штука ненадежная. Его и украсть могут, и батарейка может разрядиться. Джейн согласилась оставить ей номер лишь после того, как Эмили пообещала звонить по нему лишь в крайнем случае и только своей сестре.

Первый день на новом месте начался лучше некуда. Джейн проснулась с первыми лучами солнца, пробравшимися сквозь небольшую щель между неплотно задернутыми шторами и по-хозяйски расположившимися на ее лице. Она сладко потянулась и зажмурилась, но яркий солнечный свет слепил даже сквозь закрытые веки. Тогда она вскочила с кровати и поспешила полностью раздернуть штору, впустив ласковое весеннее солнце хозяйничать по квартире, заглядывать во все углы, приплясывать бликами по стенам, а сама поспешила в ванную. После душа ей не захотелось бороться с непослушными волосами, и она предоставила им полную свободу. Те радостно закудрявились во все стороны. Накинув легкий халат, Джейн заварила кофе, сделала несколько бутербродов и подключила ноутбук к мобильному, чтобы проверить электронную почту.

Привычку проверять каждое утро почту она завела после того, как по совету Эмили отправила свое предложение в несколько крупных нью-йоркских издательств. За неделю ожидания она получила только один ответ, и тот разочаровал ее. Хотя краткое содержание повести и первые несколько страниц текста, которые она разослала, были увлекательными, сотрудник одного издательства был вынужден с сожалением сообщить ей, что предлагаемое ею произведение не вписывается в формат их издательства. Однако он был настолько любезен, что предложил ей попробовать себя в детективном жанре. Расстроенная Джейн после этого письма задумалась: а не стоит ли действительно попробовать себя в более востребованных жанрах?

В почтовом ящике обнаружился ответ другого издательства, который обнадежил ее. Нет, они не собирались издавать ее повести. Но редактор предложил ей обратиться в небольшое издательство, где работал его знакомый и которое специализировалось на серьезной современной литературе. Она отправила по данному ей адресу синопсис первой повести и мысленно скрестила пальцы на удачу. Выключив ноутбук, она поспешила к дом Барроу, не желая опаздывать в свой первый рабочий день.

На следующий день она обнаружила в почтовом ящике новое письмо и мысленно завизжала от радости, вцепившись рукой в мышь, и несколько раз зажмурила глаза. Письмо не исчезло. Главный редактор просил ее прислать им первую повесть на ознакомление, а также свою контактную информацию на случай, если потребуется связаться с ней для заключения договора. Джейн на радостях отправила им две первые повести целиком и краткое содержание трех остальных, а также сообщила адрес своей новой квартиры.

Словно на крыльях она выскочила из дома, забыв убрать растрепанные кудри в хвост и натянув первые попавшиеся под руку свитер и юбку. Скорее по привычке, чем по необходимости, она купила газету и, пока ждала в метро свой поезд, рассеянно просматривала объявления о работе. Ее взгляд наткнулся на заголовок: «Срочно требуется преподаватель литературы», пробежал мимо, но тут же снова вернулся к объявлению.

В тот день удача явно была на ее стороне. Не веря своим глазам, она замерла и несколько раз прочитала объявление. Никакой ошибки. В колледж Гушер действительно требовался учитель в конце учебного года. Джейн понимала, что своими действиями она может подвести Оливию, но няню всегда проще заменить, чем снова найти вакантное место преподавателя. Правда, колледж располагался в Балтиморе и адреса электронной почты они не указали, поэтому надо будет отправить резюме обычной почтой.

Взглянув на часы, Джейн поняла, что в запасе у нее есть почти час. Получив ответ из издательства, она на радостях выскочила из дома раньше. Джейн не могла не использовать этот шанс. Она перешла на другую ветку метро, пропустив свой поезд, и доехала до ближайшей библиотеки. Там распечатала с карманного компьютера готовый текст резюме, набрала сопроводительное письмо и направилась в ближайшее почтовое отделение. Отправив письмо, она перевела дух, призвав себя успокоиться и терпеливо ждать, и снова спустилась в метро.

Проработав несколько дней у Барроу, Джейн почувствовала, что оказалась меж двух огней. Так как она много времени проводила с Бесс, это сблизило ее с Оливией, теплотой и добротой которой она восхищалась. Но при этом Джейн не переставала ощущать себя двойной предательницей. Скрывая неверность Ирвина от Оливии, она предавала ее. Работая у Барроу и водя дружбу с женой мужчины, на которого ее сестра имела виды, она предавала Эмили, которая после ее переезда ни разу не позвонила и не пришла на новоселье. У Джейн даже не возникло подозрения, что Ирвин расстался с Эмили и та просто-напросто слишком занята собственными переживаниями, чтобы обращать внимание на ее переезд и помнить о чем-то еще, кроме собственных страданий.

Задерживаясь в доме Барроу допоздна, Джейн была безмолвной свидетельницей частых ночных отсутствий Ирвина. Не зная, что тот из осторожности порвал с Эмили и даже подумывал перейти в другой театр, чтобы избежать ее преследований, Джейн неверно полагала, что он продолжает встречаться с ее сестрой. Она видела, как грустнела и сникала Оливия, услышав в очередной раз, что ее мужу необходимо задержаться. Она была уже почти готова открыть Оливии глаза на измену Ирвина, как Роберт предупредил ее необдуманное вмешательство.

Уложив Бесс днем спать, Джейн вышла на задний дворик, села на качели и достала из кармана свитера компьютер, рассчитывая немного поработать, пока не вернулась Оливия. Она заметила, как из двери вышел Роберт и направился прямо к ней. Сердце Джейн, как всегда в его присутствии, забилось чаще. Вид у него был сосредоточенный. Она поспешно опустила взгляд в компьютер, сделав вид, что внимательно что-то читает.

— Мисс Пирс?

Она вздрогнула, хоть и ожидала, что он к ней обратится, и подняла глаза на Роберта, остановившегося в нескольких сантиметрах от нее.

— Я могу с вами поговорить?

— Разумеется, мистер Годфрой. — К счастью, голос не подвел ее. Она ждала, что тот сядет рядом, но ошиблась.

— Давайте немного пройдемся. — Протянув ей руку, он повел ее по тропинке.

Сад на заднем дворе Оливия разбила великолепный. Не очень большое пространство было настолько грамотно организовано, что по проложенным между деревьями и клумбами тропинкам можно было гулять не один час, любуясь гармонией искусно оформленного сада.

Пару минут они шли молча.

— Мисс Пирс, вы, должно быть, удивлены моим желанием поговорить с вами. — Он остановился и повернулся к ней. — Возможно, вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить.

Сердце Джейн учащенно забилось, но она сделала вид, что не придала значения его словам. Нет ничего глупее вида человека, ждущего признания в любви, особенно если оно не последует.

— Боюсь, что нет, — пытаясь сохранить остатки самообладания, ответила она.

— Тогда не буду ходить вокруг да около и испытывать ваше терпение. Я думаю, мы оба прекрасно понимаем, что происходит между вашей сестрой и Ирвином Барроу.

Джейн разочарованно посмотрела в землю, но, когда до нее дошел смысл произнесенной им фразы, она замерла на месте и подняла на него изумленные глаза. Сотни вопросов вертелись у нее на языке. Откуда ему это известно? Знает ли Оливия об этом? И какое она сама имеет ко всему этому отношение? Но Джейн молча ждала, когда он продолжит, понимая, что он затеял этот разговор не ради того, чтобы проинформировать ее о предосудительном поведении сестры.

— К сожалению, не в моих силах помешать им встречаться. Да и вы, я полагаю, не обладаете таким влиянием на сестру, чтобы запретить ей делать то, что она хочет.

Джейн настолько свыклась с мыслью, что Годфрой и Оливия пользуются изменами Ирвина в свою пользу, что эта фраза сильно изумила ее.

— Но вам же это на руку, — непонимающе пробормотала она себе под нос, и в ужасе поняла, что произнесла это вслух. Она искоса взглянула на Роберта в надежде, что он не расслышал ее слов, но, увидев выражение его лица, поняла, что ее надежда тщетна. В его глазах она увидела два разъяренные вулкана.

— Почему вы это сказали? — требовательно спросил Роберт.

Джейн замерла на месте, закусив нижнюю губу. Лицо ее залила малиновая краска стыда.

— Простите, я не предполагала, что вы услышите. — Ничего глупее этой фразы придумать было нельзя. Если до этого он просто сердился, то теперь пришел в ярость.

— Почему вы это сказали?! — продолжал требовать ответа Роберт. Его цепкие пальцы сжали ее плечи, и, резко развернув Джейн лицом к себе, он прижал ее к дереву.

Она подняла на него испуганные глаза. Напротив стоял очень рассерженный человек. Его железная хватка напугала ее. Темные брови сошлись на переносице, образовав глубокую продольную морщину, рассерженные глаза зорко следили за каждым движением ее лица, губы сжались в узкую полоску.

— Я так полагаю, это был намек на некие отношения между мной и миссис Барроу, не так ли?

Джейн молчала, боясь шевельнуться. Отрицать глупо, соглашаться — равносильно самоубийству.

— Я ошибся в вас, мисс Пирс. Думаю, этот разговор надо прекратить. Не вижу в нем никакого смысла. — Он резко отпустил ее и отступил назад.

Джейн внезапно потеряла опору и, чтобы сохранить равновесие, была вынуждена опереться на ствол дерева.

— Не вздумайте донести Оливии о связи вашей сестры, — напоследок сквозь зубы процедил он и злобно взглянул на нее. — А теперь позвольте откланяться.

Он развернулся и пошел прочь.

— Я и не собиралась, — попыталась вдогонку ему оправдаться Джейн. Она скорее почувствовала, чем поняла, что совершенно несправедливо подозревала его. Сейчас мысли о близких отношениях Оливии и Роберта казались ей абсурдными и нелепыми. Какой же идиоткой она выглядит в его глазах, если все свои домыслы построила на простом незнании, что он, например, брат Оливии!

— Мистер Годфрой, постойте! — на ходу окликнула она его.

Он продолжал идти, хотя заметно сбавил шаг. Гнев постепенно покидал его, уступая место любопытству: что же привело Джейн к таким абсурдным выводам? Увидев, что до дома осталось не так уж далеко, он поспешно свернул с прямой мощеной дорожки на боковую тропинку.

— Но, послушайте, что я должна была подумать? У вас такие теплые отношения, а о родственных связях вы при мне ни разу не заикнулись. Мистер Барроу не очень-то вас любит, и это еще мягко сказано. После того спектакля, где мы с миссис Барроу познакомились, вы ушли вместе. А еще все эти ваши бессловесные обмены взглядами, когда вы понимаете друг друга без слов… — пыталась оправдаться Джейн. Если бы у нее хватило хладнокровия, чтобы посмотреть на себя со стороны, она бы покатилась со смеху. Но в тот момент она была не способна критически воспринимать свои действия и продолжала следовать за Робертом, который нарезал от нее уже четвертый круг по маленькому садику, благо огромное количество проложенных тропинок позволяло плавно менять направление.

— Мистер Годфрой, остановитесь же! Что за гонку-преследование вы тут затеяли! — В какой-то момент она наконец почувствовала, что ее дурачат, остановилась и рассерженно топнула ногой.

Плечи Роберта подозрительно вздрагивали, причина выяснилась, когда он повернулся лицом: он беззвучно хохотал.

Джейн бессильно развела руками — его реакция озадачила ее. Пару минут назад он пылал праведным гневом и вот уже покатывается со смеху над ее растерянным видом. Она ожидала, что он либо вовсе уйдет, отказавшись говорить, либо выскажет ей в лицо все, что думает по поводу ее извращенной фантазии, недалекого умишки и склонности делать поспешные выводы. Вместо всего этого он разыграл ее, воспользовавшись ее растерянностью, и теперь беззлобно посмеивается, словно это не она только что бросила ему в лицо косвенное, но от этого не менее беспардонное обвинение в связи с замужней женщиной.

— А я было подумал, что мы так и будем до вечера кружить здесь, пока вы наконец заметите, что происходит. Удивлен: вы проявили такую проницательность, а тут она вас покинула.

Такой намек на ее идиотское поведение заставил Джейн покраснеть и виновато опустить голову.

— Простите меня, я оскорбила вас по невежеству и собственной глупости. Надеюсь, вы сможете меня простить? — Она с надеждой открыто взглянула ему в глаза.

Этот прямой взгляд почему-то напомнил ему о том, как в аэропорту она пришла в себя и в первые минуты всматривалась в его лицо.

— Прощаю, — ободряюще улыбнулся Роберт и в качестве жеста мира протянул ей руку. В последний момент он не удержался и недоверчиво отдернул ладонь. — А вы точно больше не будете обвинять меня в предосудительных связях с замужними дамами? — внутренне посмеиваясь, уточнил он.

Джейн еще сильнее залилась краской, хотя, казалось, дальше краснеть уже было некуда, и покачала головой.

— Вы никогда не забудете, какую идиотскую выходку я тут устроила, — печально произнесла она.

Глядя на такое детское раскаяние пополам со смущением, Роберту стало ее жалко, и он ободряюще похлопал ее по плечу.

— Ну-ну, не расстраивайтесь так. Вы же не знали всех обстоятельств. Поэтому вполне понятно, что вы сделали неверные выводы.

Джейн покраснела еще больше. Роберт не умел читать мысли, поэтому не узнал, что в те мгновения ей хотелось от него вовсе не пожатия руки или дружеского похлопывания по плечу, что она внезапно вспомнила, как рассерженный Роберт прижимал ее к дереву. Несмотря на гнев в его глазах, она чувствовала возбуждение, и теперь прикосновение его руки вновь воскресило эти чувства. Они продолжили прогулку.

— Нет, только не говорите мне, что вы ее брат! — с притворным ужасом воскликнула она. — Тогда я буду выглядеть полной идиоткой! Хватит уже и того, что вы теперь считаете меня кретинкой и истеричкой.

— С целью пощадить вашу гордость заявляю, что не являюсь кровным родственником Оливии.

— Это огромное облегчение.

— И с Ирвином у нас нет никакого родства. Но я действительно дядя Бесс. Я был женат на сестре Оливии.

Джейн открыла рот от изумления — до такого простого объяснения она не додумалась.

— Это было давно. Пейдж погибла в автокатастрофе девять лет назад. Мы все стараемся пореже об этом вспоминать.

Какое-то время они молчали. Джейн осмысливала услышанное. Теперь все стало на свои места: и близкие отношения Роберта и Оливии, и его частые визиты в дом Барроу, и привязанность к нему маленькой Бесс. В этом доме для него воплотилось безвозвратно ушедшее прошлое. Она по-другому взглянула на его нежелание осесть в каком-то одном доме и стремление к постоянным разъездам. Должно быть, он очень любил эту неизвестную сестру Оливии, если за прошедшие годы не решился жениться еще раз.

Пытаясь отвлечь Джейн от размышлений, которые, как он опасался, при богатом воображении могли привести ее к совершенно неверным выводам, Роберт снова вернулся к тому, с чего начал их разговор, — просьбе скрывать от Оливии неверность мужа.

— Нет, что ни говорите, а я не могу понять, почему вы так тщательно скрываете от миссис Барроу похождения ее мужа. Что такого страшного в том, что она узнает правду? Может, им обоим будет только лучше, если правда выплывет наружу: он сможет вздохнуть свободно и не скрываясь встречаться с теми, с кем захочет, а Оливия получит шанс построить жизнь с тем человеком, который сможет по достоинству оценить ее, — недоумевала Джейн.

Роберт покачал головой.

— Мисс Пирс, не нам вмешиваться в их отношения. Она любит его, он любит ее. Не смотрите так изумленно, я уверен, что Ирвин по-своему любит жену.

— Как можно?! — возмущенно воскликнула она. — Любит и изменяет? Разве такое бывает? Никогда не поверю!

Роберт улыбнулся такой наивности. В юности он тоже был идеалистом. Но жизнь меняет людей. Он многое повидал и уже не спешил слишком поспешно судить о людях, даже если их поступки вызывали у него не только недоумение, но и возмущение.

— Поверьте, мисс Пирс, бывает. И довольно часто, — так же спокойно продолжил он.

— Не могу! Это подло, возмутительно, мерзко, низко! — Она пыталась подыскать слово, которое бы в полной мере отражало глубину ее возмущения. — Это обман!

— Не всегда нужна правда. Иногда лучше солгать или поверить лжи.

Джейн нахмурилась, глядя ему в глаза. Он в притворном испуге сделал вид, что пытается закрыться от нее руками.

— Не смотрите так грозно, мисс Пирс! Я теряюсь от вашего осуждающего взгляда. Я не оправдываю его, а всего лишь пытаюсь понять. Иногда излишняя категоричность суждений губительна для взаимопонимания.

— Значит, вы думаете, мы должны скрывать от нее измены мужа? Даже если они очевидны всем, кроме нее самой?

— Я уверен, это наилучший выход. Если Ирвин так глуп, что не может встречаться с другими женщинами тайно, зачем нам становиться такими же и на каждом перекрестке трубить о его похождениях.

Джейн кивнула, соглашаясь. Она слишком увлеклась разговором и не заметила, что они уже давно стоят слишком близко для обычной дружеской беседы. Она упустила тот момент, когда их личные пространства пересеклись и стали единым целым. Незначительное расстояние, разделявшее их теперь, не вызвало у нее ни беспокойства, ни дискомфорта.

Роберт вдруг слегка подался вперед и завладел ее губами. Джейн изумленно распахнула глаза и наткнулась на его затуманенный взгляд из-под полуприкрытых век. Она уже готова была отшатнуться, но тут одна его рука нежно легла на талию, а другая крепко, но ласково удержала ее подбородок, не позволив откинуть голову назад и прервать этот поцелуй. От этого властного прикосновения дрожь пробежала по ее телу. Джейн моментально забыла о своем удивлении и смущении и отдалась чувствам, рождавшимся в груди и постепенно овладевавшим всем ее телом, делая его одной податливой массой. Рука, державшая подбородок, постепенно ослабила хватку, потом скользнула по ее щеке, оставив там пылающий след, и перебралась на затылок. Длинные чуткие пальцы зарылись в упругие кудряшки и начали осторожно поглаживать основание шеи, заставив Джейн почти мурлыкать от удовольствия.

Роберт осторожно касался губами ее губ, изучая неизвестную территорию, которая с трепетом ждала, чтобы ее покорили. Он почувствовал, что им овладевает страстное желание, бороться с которым с каждой секундой было все труднее. В висках гулкими ударами отдавалось каждое сокращение сердца.

Постепенно его поцелуи стали более глубокими, вынуждая Джейн разомкнуть уста и полностью отдаться на волю завоевателя. Без малейшего протеста она подчинилась, ощущая, что, если сейчас он прервется, она умрет от неутоленного желания. Сердце ее бешено колотилось от восторга и глубины собственных ощущений. Ни один мужчина до сих пор не вызывал в ней такую бурю чувств, которую она ощущала в его присутствии и которая при более близком контакте грозила выплеснуться в шквал неконтролируемых эмоций. От этой всепоглощающей страсти, рожденной всего лишь от простого соприкосновения губ, ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Вовсе не случайно он запомнился ей с их первой встречи. Еще тогда он произвел на нее ошеломляющее впечатление, которое она полностью осознала лишь сейчас, познав сладость его поцелуев.

Дыхание их сбилось, нежные объятия стали крепче, дрожь то и дело охватывала их тела, огонь страсти обострил чувственность до предела. Джейн поймала себя на том, что ее руки хаотично блуждают по его одежде в поисках хотя бы небольшой лазейки. Руки Роберта тоже не бездействовали и проявляли завидную самостоятельность. Одной рукой он все крепче прижимал Джейн к себе, позволив ей почувствовать всю глубину его страсти. А вторая, не встретив на своем пути ни малейшего сопротивления, уже умело ласкала упругую девичью грудь.

Когда Джейн осознала, что ей хочется намного большего, чем просто поцелуй, и сил терпеть уже почти не осталось, Роберт внезапно сделал над собой усилие и оторвался от ее губ. Она поспешно перевела дыхание и почти протестующе вздохнула.

Он слегка прищурился и внимательно посмотрел ей в глаза. Неконтролируемая страсть в его взгляде постепенно угасла и уступила место самообладанию. Джейн, которая секунду назад была готова просить о продолжении, почувствовала, как под его пристальным взглядом щеки ее заливает предательская краска смущения. Слова, которые Роберт произнес сухим официальным тоном, но еще хриплым от страсти голосом, окончательно привели ее в чувство.

— Простите. Я не смог удержаться от искушения и отказать себе в этом удовольствии.

От этого признания ей вдруг стало легко, и смущение от неожиданного поцелуя и собственного возбуждения испарилось. Она снова стала дерзкой, свободной и беззаботной, задорно улыбнулась и в тон ему ответила:

— Я рада, что самообладание изменило вам. В таком удовольствии действительно трудно себе отказать. Полностью с вами согласна.

После легкомысленного обмена этими фразами они оба вдруг стали серьезными. Легкость от близости сменилась настороженностью. Надо было осмыслить произошедшее. Роберт первым отвел взгляд и предложил:

— Я думаю, нам следует пройти в дом… — Он замолчал, не продолжив фразы, вполне резонно посчитав, что «пока мы не натворили глупостей» будет звучать излишне грубо и провокационно.

Джейн тоже отвела взгляд и молча кивнула. Она была рада, что в этой непростой для них обоих ситуации он взял на себя решение, что делать дальше, и ей не пришлось подыскивать слова, которые бы отвлекли его внимание от испытанного только что потрясения. Роберт протянул ей согнутый локоть, но, когда она не стала брать его под руку, опасаясь, что еще не до конца справилась с собственным возбуждением, сцепил обе руки за спиной. Смущение и скованность вновь завладели Джейн, и она последовала за ним к дому, на полшага отставая. Незаметно взглянув на его почти равнодушное лицо, она позавидовала его самообладанию. С другой стороны, глупо было бы ожидать, что этот поцелуй взволнует его так, как взволновал ее. Она искренне подивилась собственной реакции. Для Джейн интимные вопросы всегда вызывали некое отстранение, она больше помнила о том, что ей следует испытывать от близости с мужчинами удовольствие, чем на самом деле испытывала его. С этим человеком у нее все было по-другому, по-новому. Непривычность и неожиданность собственных ощущений будоражили и пьянили ее. Стоило ему приблизиться к ней вплотную, как все разумные мысли тут же вылетели у нее из головы, уступив место звенящей пустоте необъяснимого и неконтролируемого восторга. Это было сильным потрясением для достаточно разумной и рассудительной девушки. К чувству, что она не властна над своими эмоциями, надо было привыкнуть, как и к пониманию того, что с этим мужчиной от нее ничего не зависит.

Когда они входили в дом через черный ход, Джейн услышала, как хлопнула входная дверь. Взглянув на настенные часы, она поняла, что это вернулась с работы Оливия. Уже входя в гостиную вслед за Робертом, Джейн в панике подумала, что, приди хозяйка дома на какие-то пятнадцать минут раньше, вполне вероятно могла бы увидеть их страстное объятие. Джейн бросила быстрый взгляд на своего спутника. По нему не было заметно, что пару минут назад он страстно прижимал ее к себе. Когда он спокойно приветствовал Оливию, Джейн в очередной раз восхитилась его умением держать себя в руках. Она постаралась побыстрее проскочить наверх к девочке под предлогом, что хочет проверить, не проснулась ли Бесс. Она боялась попасть в неловкое положение или своим неумением сдерживать эмоции поставить в неловкое положение Роберта. Джейн понимала, что если она останется хоть на минуту, то выдаст их обоих с головой.

Хозяйка почти не обратила внимания на ее спешку, лишь поприветствовала ее и согласно кивнула, отпустив наверх. Оливия повернулась к Роберту, ранний приезд которого обрадовал ее. Она не ждала его раньше ужина. Не теряя надежды на возможность того, что Роберт может влюбиться в Джейн, она старалась, чтобы он, пока был в Нью-Йорке, как можно чаще бывал у них дома. Оливия понимала, что больше нигде у них не будет возможности встретиться. Джейн не станет искать с ним случайных встреч, подкарауливать у гостиницы, ходить в те рестораны, где он обедает, чтобы как будто невзначай попасться ему на глаза. Оливия искренне считала, что Роберт, привыкнув к одиночеству, сам не осознавал, насколько нужна ему Джейн, поэтому не ждала от него проявления инициативы. Она взяла на себя смелость выступить в роли свахи, каждый вечер приглашая его в гости.

Но в этот вечер Оливию ждало разочарование: Роберт вовсе не собирался ужинать у них. Он сказал, что заехал предупредить, чтобы к ужину его не ждали. Оливии, расстроенной таким известием, даже не показалось странным, что он вполне мог предупредить ее по телефону, как он поступал неоднократно ранее. Он поспешно и скомканно попрощался с ней, сообщив, что его не будет пару недель, и, не дождавшись, когда Бесс и Джейн спустятся вниз, убежал, словно за ним гнались. Такое поведение изумило Оливию.

Настроение Джейн резко изменилось, когда она узнала, что Роберт уехал и его долго не будет.

— А я и не знала, что он собирается уезжать, — максимально равнодушно постаралась произнести она.

От Оливии, однако, не укрылись волнение и обида, промелькнувшие в глазах Джейн. Ей захотелось утешить девушку, намекнуть, что внезапный отъезд вовсе не признак равнодушия со стороны Роберта. Ей хотелось объяснить Джейн, что Роберт испытывает к ней глубокую симпатию, но Оливия не могла взять на себя такую ответственность, как говорить одному человеку о чувствах другого. Тем более что, зная о том, что Роберт привык к одиночеству, она не была уверена, что он с легкостью с ним расстанется. Поэтому она промолчала.

Джейн с трудом дождалась вечера. Никогда еще присмотр за ребенком ее так не утомлял, как в остаток того дня, когда ей больше всего хотелось побыть одной. Бесс словно нарочно сердила ее, капризничала, меняла мнение по нескольку раз подряд. Джейн не винила девочку, ведь причина крылась в отъезде любимого дяди. Оливия заранее предупредила ее, что после отъезда Роберта ее дочь всегда ведет себя плохо, таким способом выказывая свой протест.

Джейн в любой другой день не обращала бы внимания на капризы девочки, но сегодня она сама была на взводе. Она не могла понять, то ли Роберт действительно не придал значения поцелую, то ли хотел спровоцировать ее первой выдать себя опрометчивым действием.

Лучше об этом не думать и ничего не предпринимать, решила Джейн дома, опуская голову на подушку. Повернувшись на бок, она возродила в памяти упрямое выражение лица Роберта и улыбнулась своим догадкам-фантазиям, которые не казались ей абсолютно беспочвенными.

Как близко к сердцу принял он мои глупые подозрения! А примирение… Так она добралась до поцелуя и с полным правом признала: он к ней неравнодушен. Потом вскочила с кровати, стала ходить по комнате, вновь предавшись мыслям о собственной наивности и его безразличии. Она подошла к окну, села на подоконник, глядя на темное пятно парка и хмуря брови. Джейн уже была готова расплакаться, но взяла себя в руки.

А с чего это, собственно, я? Какое мне до него дело? Несомненно, он интересен, приятен, пожалуй красив, но ведь это не повод… Тут она мечтательно закрыла глаза. И все началось сначала. Так Джейн истязала себя, не находя себе места, пытаясь понять хоть что-то.

Она совершенно не подозревала, что объект, который навел ее на мучительные размышления, в тот момент тоже без сна лежит в постели в шикарном номере одной из самых дорогих гостиниц Далласа. Роберт думал о том, что ему теперь делать с тем чувством, которое он распознал в себе, и с чувствами Джейн, о которых он скорее догадывался.

Джейн, конечно, интересна, приятна и даже, пожалуй, красива, но на свете много таких женщин. Он с удивлением понял, что чувствует к ней не только физическое влечение, которое, несомненно, было очень сильно. Ему хотелось разговаривать с ней, подшучивать над ней, наблюдая, как ее светлую кожу заливает румянец смущения. Он страстно желал, чтобы она каждую минуту была рядом с ним. Чтобы встречала его ласковой улыбкой, спрашивала, как прошел день, тем особенным теплым тоном, который иногда проскальзывал у нее помимо ее воли в разговоре с ним. Когда он осознал это, ему пришлось признать, что Джейн прочно заняла место в его мыслях и душе, несмотря на все его старания изгнать ее пленительный образ. Приходилось мириться с неизбежным. В конце концов, почему он не может влюбиться и почему бы не в Джейн Пирс?

Тут он вспомнил, что не увидит ее по меньшей мере неделю и что он не попрощался с ней, растерявшись от того шквала эмоций, который породил в его душе один-единственный поцелуй. Он встал, зажег свет, достал лист бумаги и начал быстро писать, пока решимость не оставила его.

Внезапно он остановился и с некоторым недоумением несколько раз перечитал свое творение.

Не может быть, чтобы я действительно написал этот бред, сказал он себе и в клочья изорвал неудавшийся опус. Он, всегда так четко формулировавший свои мысли, не смог связать и пары слов. Недовольный собой, он еще долго ворочался, пытаясь прогнать навязчивый образ той, к которой еще утром считал себя абсолютно равнодушным.

Поняв и приняв свои чувства к Джейн, Роберт еще никогда не стремился так быстро покончить со всеми делами. Он злился, когда его распоряжения выполнялись не моментально, отчеты нужно было готовить, сведения собирать и структурировать, прежде чем принимать решение. На все это требовалось время, которое он в любом другом случае щедро предоставил бы своим подчиненным. Сейчас при малейшей задержке он скрипел зубами, хотя на самом деле ему хотелось крушить все вокруг. Сотрудников такое нетерпение босса, обычно достаточно терпеливого и последовательного во всем, что касалось работы, приводило в ужас и глубокий ступор. От этого они начинали суетиться и делать ошибки, что грозило затянуть его пребывание в Далласе на более длительный срок, чем он изначально предполагал. Роберт пытался успокоиться и мыслить трезво, но незаконченность и недосказанность в отношениях с Джейн, которая была в сотнях миль от него, не давала ему покоя.

Роберт понял, что в том лихорадочном состоянии, в котором пребывал, он только мешает людям работать. Тогда он передал свои полномочия ошеломленному заместителю и объявил, что срочно должен уехать.

Он уже был готов заказать билет до Нью-Йорка, но в последний момент передумал и купил билет до Олбани. Прежде чем пытаться строить новую жизнь, следовало окончательно проститься со старой.

В Олбани он первым делом купил цветы и отправился на городское кладбище. К собственному стыду, он не навещал могилу Пейдж вот уже четыре года. Положив цветы на надгробный камень, он сел на траву рядом и мысленно обратился к бывшей жене.

Он попросил у нее прощения, что давно не приезжал, и даже попытался оправдаться перед собственной совестью тем, что он был слишком занят на работе, но лишь запутался в сумбурных мыслях. Он ехал сюда совсем не за этим.

— Что ж, Пейдж, — произнес он, осторожно коснувшись камня рукой, — мы с тобой были счастливы. И если бы не трагическая случайность, мы до сих пор были бы вместе. Но все пошло не так, как нам хотелось. Тебя уже давно нет рядом, а я все цепляюсь за осколки прошлого. Пора нам отпустить друг друга. Уже давно я понял, что должен жить дальше. Но лишь теперь я начинаю осознавать, что должен не только жить, но и попытаться вновь стать счастливым. Я знаю, ты бы этого хотела.

Роберт грустно улыбнулся и встал с земли. Он был почти уверен, что у него все получится.

Следующим пунктом его следования был небольшой дом, расположенный на тихой улице. Хотя здесь все дома казались одинаковыми и ничем друг от друга не отличались, этот дом он нашел бы с закрытыми глазами. Здесь они прожили с Пейдж полтора счастливых месяца после свадебного путешествия, купив его сразу после женитьбы.

Он остановил машину на подъездной дороге и посмотрел на дом. Со дня смерти жены он ни разу здесь не был, считая, что не выдержит вида их семейного гнездышка после пережитого потрясения. Из морга он поехал к дому, но так и не смог в него войти. Перед его глазами тут же вставало лицо Пейдж. Тогда он развернул машину и уехал в гостиницу, а оттуда дал распоряжение поверенному продать дом.

Сейчас, глядя на лужайку перед домом, он вдруг понял, что призраки прошлого его больше не тревожат. Ему уже давно надо было приехать сюда. Он вышел из машины и медленно, словно еще испытывал сомнения, пошел по направлению к дому.

На звонок дверь открыла темноволосая женщина. В доме было темнее, чем на улице, поэтому в первые секунды ему показалось, что это Пейдж. Если бы она осталась жива, ей бы сейчас было тридцать четыре года. Он мог бы возвращаться сюда каждый вечер с работы, и она вот так бы встречала его.

— Вы что-то хотели? — недоуменно спросила женщина.

Присмотревшись к ней, он понял, что никакого внешнего сходства с его бывшей женой у нынешней хозяйки дома не было и в помине. Темноволосая и кареглазая женщина с коренастой фигурой ничем не напоминала изящную светловолосую Пейдж. Первые слова он выдавил с трудом:

— Меня зовут Роберт Годфрой. Я и моя жена жили в этом доме девять лет назад.

Женщина жестом пригласила его войти.

— Вы, наверное, хотели бы пройтись по дому, — догадалась она и провела его в гостиную. Пока он следовал за ней, к нему вернулось самообладание. Он смотрел по сторонам и с облегчением понимал, что от его дома здесь не осталось ничего. Нынешние хозяева полностью сменили обстановку. Другая мебель, другие обои, другие шторы. Все было другое. От этого дышать стало легче и сердце перестало судорожно трепыхаться в груди. Повинуясь жесту хозяйки, он послушно сел на небольшой диван.

— Меня зовут Салли Джимбл, — представилась хозяйка, садясь в кресло напротив. — Мы с мужем купили этот дом девять лет назад, когда родился наш старший сын. — Ее рука непроизвольно легла на живот, и только теперь Роберт заметил, что талия женщины была заметно округлившейся. Ему стало неловко, словно он подсмотрел что-то личное, и он поспешил отвести взгляд.

Салли Джимбл оказалась приветливой и разговорчивой. Она рассказала неожиданному гостю, что им очень повезло, так как прежние хозяева просили цену, которая была намного ниже действительной стоимости дома. Когда чета Джимблов планировала обзавестись собственным жильем, у них и в мыслях не было купить такой шикарный дом. Несчастье, толкнувшее Роберта на продажу собственности почти за бесценок из-за стремления немедленно избавиться от нее, стало удачей для другой семейной пары. Через три года после покупки дома мистер Джимбл получил повышение, и у их первенца появилась маленькая сестричка. А через некоторое время их уже будет пятеро, так что этот просторный дом как нельзя лучше подходит для большого и дружного семейства. От осознания, что в его бывшем доме вновь поселилось счастье, хоть и не имевшее к нему никакого отношения, на душе Роберта стало легче.

Он даже пожалел, что столько лет не решался вернуться сюда и лицом к лицу столкнуться с призраками прошлого. Его размышления прервал голос Салли, которая предложила подняться на чердак, где они с мужем сложили некоторые вещи, оставшиеся от прежних хозяев.

— Мы долго ждали, что вы заберете хоть что-то, а потом сдали одежду и мебель в благотворительный центр, но некоторые вещи оставили, подумав, что вы все-таки когда-нибудь захотите забрать их.

Роберт поблагодарил предусмотрительную миссис Джимбл и проследовал за ней.

Салли оставила его одного, указав на несколько коробок в самом дальнем углу. Он бегло просмотрел их содержимое: маленькие сувениры, фотографии, записные книжки. Каждая из сложенных в коробках вещей напоминала ему о каком-то счастливом моменте из прошлого. Он думал, что вспоминать будет намного тяжелее. На самом деле в душе его была лишь легкая грусть об утраченном когда-то счастье. Может, если бы он вернулся раньше, было бы намного больнее. Сейчас в его мыслях жили мечты о будущем, перед которыми призраки былого отступали.

Роберт отобрал часть вещей, оставшихся еще со студенческих времен, забрал все фотографии, сложил все в одну коробку и аккуратно снес ее вниз, где его ждала Салли Джимбл. Он отказался от предложенного ею кофе, попрощался и направился к машине. Поставил коробку на переднее сиденье, сел за руль и задумался. С этим визитом все окончательно стало на свои места. И его отношение к смерти Пейдж, и приоритеты, переменившиеся в результате встречи Джейн Пирс, и его чувства к ней. Теперь он точно знал, чего хочет.

Окончательно решив для себя все, он тронулся в путь. Ему предстояло проехать не одну милю — до Нью-Йорка путь был неблизкий, а день уже давно перевалил за полдень и теперь неумолимо катился к вечеру.

7

Джейн постаралась убедить себя, что обижаться на Роберта за его неожиданный отъезд у нее нет никакого права. Но горечь все равно ощущала. Она старалась скрывать разочарование и от себя, и от окружающих и даже пыталась убедить себя, что ей нет до него никакого дела — так же, как и ему до нее. К концу следующего дня обуревавшие ее страсти немного улеглись. Ей хотелось верить, что их встречи она вспоминает с равнодушием, и она притворно посмеивалась над собой за свою наивность и мечтательность, но в душе с нетерпением ждала его возвращения.

Днем она развлекала Бесс сказками и историями, которыми раньше занимала Патрика, и нашла в ней благодарную слушательницу, хотя та, как все избалованные дети, была куда более требовательна. Ни за что не стала бы она слушать одну сказку дважды. Вечерами Джейн, вдохновленная возможностью издать свои творения, которая с каждым днем делалась все более реальной, трудилась над последней повестью небольшого цикла, задуманного ею уже давно. Благодаря тому что почти круглые сутки голова у нее постоянно была занята то сочинением сказочных историй для требовательной Бесс, то работой над циклом повестей, она почти не замечала, как пролетают дни.

Через два дня после отъезда Роберта, возвращаясь вечером с работы, Джейн на всякий случай заглянула в свой почтовый ящик. Увидев там конверт, она первым делом подумала, что пришел какой-нибудь счет, и удивилась, что, не прожив и полного месяца на новом месте, уже начала получать счета. Но, взглянув на обратный адрес, она обнаружила, что там значится Балтимор, и поняла, что пришел ответ из колледжа.

Она не ожидала такого скорого ответа, а после отъезда Роберта и думать забыла об отправленном резюме.

Письмо было подписано директором колледжа, который приглашал ее приехать в Балтимор как можно скорее и приступить к работе чуть ли не в день прибытия, так что не оставалось никаких сомнений в его намерении предоставить ей место преподавателя. Такая срочность объяснялась сложной ситуацией, в которой они оказались из-за внезапного увольнения одного из преподавателей.

В любой другой ситуации полученный так быстро ответ обрадовал бы Джейн. Приди это приглашение на неделю раньше, она не задумываясь ухватилась бы за такую замечательную возможность и помчалась бы в Балтимор.

Она села на диван и надолго задумалась. Если она решит принять их предложение и уехать из Нью-Йорка, к примеру, завтра или послезавтра, то, возможно, никогда больше не увидит Роберта Годфроя. Надеяться, что судьба забросит его в Балтимор и они снова случайно встретятся, было глупо. Судьба никогда не делает повторных подарков тем, кто хоть единожды пренебрег предоставленной ей возможностью. Возможно, если бы в тот день Роберт не поцеловал ее, она бы даже не задумалась и уехала бы в Балтимор в тот же день в надежде забыть о его существовании. Тогда еще она могла бы справиться с влечением, которое испытывала к нему. Но он неожиданно проявил инициативу, и у нее появилась надежда, что ее чувство взаимно.

Джейн грустно вздохнула, положила письмо обратно в конверт и засунула в сумку, решив, что не будет принимать никаких решений немедленно и выдержит небольшую паузу. Хотя бы недельную. Она надеялась, что за это время Роберт вернется и в их отношениях хоть что-то прояснится. Он же не будет делать вид, что ничего не произошло. По крайней мере, Джейн на это надеялась.

На следующее утро настроение у Джейн было превосходное. Она слишком много думала о Роберте в предыдущий вечер, поэтому неудивительно, что под утро он приснился ей. Напевая что-то себе под нос, она выбежала на улицу и направилась к метро. Ночью прошел дождь, прибил пыль и придал воздуху кристальную прозрачность и свежесть. Ей даже на мгновение стало зябко от утренней прохлады, и она поплотнее запахнула кофту.

Несмотря на бодрящее утро, день выдался по-летнему жарким. К полудню не по-весеннему палящее солнце прокалило воздух, полностью стерев с асфальта и земли следы пролившегося ночью дождя и насытив воздух тяжелыми парами влаги. Духота и жара загнали их с Бесс в дом задолго до наступления обеденного времени. Они немного почитали, потом Бесс, к удивлению Джейн, послушно поела и без капризов отправилась в свою комнату спать.

Убедившись, что девочка заснула, Джейн ушла в комнату, которую ей выделила Оливия, и включила карманный компьютер в надежде поработать. Она только сосредоточилась на последней написанной предыдущим вечером фразе, как раздался телефонный звонок. Она потянулась к телефону. Звонила Эмили.

Джейн совсем не хотелось разговаривать с Эмили из дома Барроу. Ей казалось, что таким образом она ведет себя не очень честно по отношению к Оливии. Джейн удивилась, что Эмили не позвонила ей на мобильный, и потянулась к сумке рукой, прижав трубку стационарного телефона к уху. Вытащив трубку из сумки, Джейн обнаружила, что догадка ее была верна: экран не светился. Вполне возможно, что телефон выключился вчера даже не вечером, а еще днем. А вечером она настолько растерялась, получив приглашение из колледжа, что даже не вынула телефон из сумки. Из-за собственной бестолковости ей пришлось смириться с этой ситуацией, тем более что Эмили сразу же пообещала долго ее не задерживать.

С первых слов, произнесенных Эмили, Джейн распознала в тоне сестры еле сдерживаемую нервозность.

— У меня все ужасно. Не знаю, в курсе ли ты, но Ирвин предложил нам расстаться. Он уже почти неделю не берет трубку и всячески от меня скрывается.

Джейн вовсе не хотелось выслушивать подробности личной жизни Ирвина Барроу, когда в любую минуту могла вернуться его жена, но Эмили не давала ей вставить ни слова.

— Ирвин любит меня. Ты не знаешь, какими глазами он смотрит на меня! Что-то вынудило его отказаться от нашей любви. И я хочу выяснить, что именно. Я не верю, что он вот так, запросто, взял и разлюбил меня — слишком глубокое чувство нас связывает.

Джейн слушала ее молча. Она понимала, что Эмили звонит ей вовсе не для того, чтобы поплакаться в жилетку, и с опасением ждала, когда сестра наконец перейдет от эмоций к сути вопроса. Долго ждать ей не пришлось. Успокоившись и закончив сбивчивый монолог, Эмили перешла к тому, что побудило ее позвонить.

Эмили потребовала, чтобы Джейн передала Ирвину, что завтра в пять тридцать она будет ждать его в кафе «У Барни». И если он не придет, пообещала заявиться к нему домой. Джейн пыталась отговорить сестру, но та ничего не хотела слушать. С тяжелым сердцем Джейн была вынуждена согласиться.

— Диктуй адрес, — мрачно произнесла Джейн, нащупав в сумке ручку и блокнот.

Эмили уже дала отбой, а Джейн все прижимала трубку к уху, слушая короткие гудки и размышляя, что ей теперь делать. Как передать Ирвину сообщение сестры, не привлекая ничьего внимания. Пребывая в расстроенных чувствах, она не услышала щелчка в трубке, раздавшегося, когда где-то положили трубку параллельного аппарата.

Ни о какой работе теперь думать она была не в состоянии. Так Джейн просидела до того момента, как проснулась Бесс, и даже тогда не смогла полностью отвлечься от тяжелых мыслей, отвечая невпопад на вопросы девочки. Лишь приход Оливии заставил Джейн взять себя в руки и попытаться вести себя как обычно.

Но весь оставшийся вечер она вздрагивала каждый раз, когда Оливия обращалась к ней, хотя это случалось нечасто. Джейн отметила, что сегодня Оливия выглядит особенно усталой, безвольной и пассивной. На всякий случай Джейн спросила у нее, как та себя чувствует. Оливия внимательным и долгим взглядом посмотрела на нее и ответила, что просто немного устала на работе. Джейн на минуту даже показалось, что в ее усталых глазах промелькнул укор. Умом она понимала, что во всем виноваты ее богатое воображение, чрезмерная впечатлительность и нечистая совесть, но от этого легче не становилось.

Бесс крутилась вокруг усталой матери, пересказывая все, что она делала и что узнала за этот день. Оливия слушала вполуха и кивала невпопад. Чтобы отвлечь девочку, Джейн предложила ей подняться в детскую и немного порисовать.

Таким маневром она убила двух зайцев: предоставила Оливии возможность отдохнуть от ребенка, а себя избавила от угрызений совести, которые особенно сильно терзали ее в присутствии жены Ирвина. Джейн достала бумагу, краски и кисточки из шкафа и позволила Бесс в процессе творчества художественно перемазаться с ног до головы.

В ожидании прихода Ирвина она вся извелась. Больше всего Джейн боялась, что тот придет слишком поздно и она не сможет ему передать сообщение от Эмили.

К счастью, в тот вечер Ирвин вернулся домой раньше обычного. Бесс первой увидела машину отца, поворачивавшую к дому. Девочка издала радостный вопль и выбежала из комнаты. Джейн поспешила за ней. Ирвин остановил машину перед гаражом и, выйдя из нее, о чем-то говорил с соседом.

Бесс маленькой обезьянкой висела на отце, мешая ему разговаривать и рискуя перемазать его в краске, которой была заляпана вся ее одежда и руки. Ирвин со смехом отлепил ее от себя и поставил на землю, запретив снова карабкаться по себе до тех пор, пока она не приведет себя в порядок. Девочка с большой неохотой подчинилась и стала нарочито медленно подниматься на веранду, громко вздыхая от такой несправедливости. Подоспевшая в эту минуту Джейн извинилась за то, что не досмотрела за Бесс. Если бы не сосед, свидетель этой сцены, ухмылявшийся через забор, Джейн могла бы прямо сейчас воспользоваться удобным случаем и рассказать Ирвину о звонке Эмили. Бесс уже ушла в дом, и причин оставаться на улице у Джейн не было. Она поспешила за девочкой и, проходя мимо Ирвина, тихо произнесла:

— Мне надо с вами поговорить. Наедине.

Джейн поняла, что Ирвин недаром выбрал профессию актера. Лишь его быстрый взгляд сказал ей, что ее слова услышаны и поняты. Она с облегчением вздохнула, но тут же снова напряглась, вспомнив, что для разговора с Ирвином еще предстоит найти время и место.

Она чувствовала себя морально измотанной, переживания второй половины дня сильно отразились на ее самочувствии — у нее разболелась голова. Она понимала, что просто не в состоянии остаться на ужин. Ей нестерпимо хотелось как можно скорее покинуть этот дом. Необходимость обманывать хозяйку тяжким грузом лежала на душе. Джейн поспешила сказать Оливии, что не сможет остаться на ужин. Оливия молча выслушала ее извинения и даже не спросила о причине столь внезапного желания покинуть их дом. Она лишь тихо ответила:

— Конечно, поезжайте домой, если вам надо.

Такое равнодушие и холодность не соответствовали приветливому образу хозяйки дома. У Джейн даже мелькнула мысль, что та узнала об изменах Ирвина и о предстоящем свидании, на которое Джейн должна отправить ее мужа. Мысль эта была настолько абсурдной, что она поспешила прогнать ее. Здравый смысл подсказывал ей, что Оливии просто неоткуда было узнать о телефонном разговоре с Эмили. Тем более что если бы Оливия узнала о той роли, которую собиралась сыграть во всем этом няня ее ребенка, то немедленно прогнала бы ее. Отсюда отстраненность Оливии в разговоре с ней Джейн.

Забрав свою сумку из комнаты Бесс, Джейн задумалась, что ей делать дальше. Своим поспешным отказом от ужина она лишила себя возможности задержаться у Барроу подольше и подыскать подходящий момент для разговора с Ирвином. Но она задыхалась в этом доме — теперь, когда она должна была предать гостеприимную Оливию.

Джейн медленно спускалась по лестнице, судорожно пытаясь придумать, как ей теперь подкараулить Ирвина незаметно для других членов семьи. Она не знала, спустился ли он из своей комнаты. Что делать, если он уже сидит за столом и ей не удастся поговорить с ним? Не прятаться же в кладовке, в надежде ночью подкараулить бывшего любовника сестры у туалета! Представив себе, как среди ночи она подкрадывается сзади к Ирвину, спускающему штаны перед унитазом, Джейн подавилась смешком и замерла в раздумье у основания лестницы. Такое мрачноватое чувство юмора не в первый раз позволяло ей не впасть в отчаяние в, казалось бы, безнадежной ситуации. Внезапный сарказм был ее своеобразной защитной реакцией.

На этом фантазия Джейн не остановилась, и, вопреки ее попытке собраться и вернуться к более конструктивным мыслям, она дорисовала продолжение этой сцены: заспанная Оливия на возглас мужа, испуганного внезапным покушением няни на главное мужское достоинство, вбегает в сортир. Няня, муж со спущенными штанами и разъяренная жена. Хохот зала. Занавес.

Может, ей стоит начать писать юмористические пьесы?

От этих мыслей ее отвлек тихий мужской голос. Ирвин стоял в тени под лестницей и ждал ее. Джейн не удержалась и мысленно усмехнулась: не туалет, конечно, но, если их там застанут, веселее от этого не будет.

— Мисс Пирс, идите сюда, — прошептал Ирвин и махнул ей рукой.

Она быстро нырнула в указанный ей закуток под лестницей. Тут едва хватало место одному Ирвину. С появлением Джейн в укромном закутке почти не осталось свободного места. Джейн поймала себя на мысли, что вспоминает, как стояла так же близко от Роберта. Ощущения тогда были совершенно иные. Ее раздражало близкое присутствие Ирвина, приторно-навязчивый аромат его одеколона. Быть может, во внезапно возникшей антипатии была виновата ситуация, в которой она была вынуждена выступать в столь неприглядной роли. Ведь раньше он не вызывал у нее таких негативных эмоций. Сейчас же, вспоминая о его связи с Эмили, она испытала к нему лишь отвращение.

Джейн взяла себя в руки и шепотом передала ему сообщение Эмили. Тот недоуменно уставился на Джейн.

— Какого черта она вам это поручила?! — слишком громко воскликнул он и уже тише добавил: — Не дай бог, Оливия узнает. Вот влип!

Он нисколько не стеснялся присутствия Джейн и продолжал тихо ругаться. Ей стало неловко оттого, что она стала невольным свидетелем его метаний. Она бочком попятилась из укромного уголка.

— Я, пожалуй, пойду.

Ирвин опомнился, ведь их в любую минуту могли увидеть и тогда возник бы вполне правомерный вопрос: о чем они там секретничали? Так глупо выдать себя ему вовсе не хотелось. Он согласно кивнул, и Джейн пулей вылетела из-под лестницы и метнулась к входной двери.

В тот день Оливия вернулась домой раньше обычного. В послеобеденный час в доме было тихо. Взглянув на часы, она поняла, что Бесс, скорее всего, спит, а Джейн в саду. Значит, можно просто скинуть туфли и развалиться на диване в гостиной. День выдался суматошный, и от беготни у нее гудели ноги. Кто сказал, что работа дизайнера сидячая и очень творческая. Прежде чем творить, необходимо переделать сотню дел, основательно побегать, изучая каждый дюйм пространства, над которым предстоит трудиться.

Войдя в гостиную, она рухнула на диван и закинула уставшие ноги на подлокотник. Она полежит так пять минут, пообещала себе Оливия, а потом уже поднимется в свою комнату, чтобы переодеться и принять душ.

Расслабившись, Оливия попыталась выкинуть из головы все мысли о работе и тут внезапно вспомнила, что так и не позвонила мистеру Хэмфри по поводу их совместного проекта. Выругав себя за рассеянность, она заставила себя встать, вынула из сумки записную книжку и поспешила к телефону в надежде, что тот еще не ушел с работы. Листая страницы в поисках нужной записи, Оливия подняла трубку телефона и прижала ее к уху. Не сразу она сообразила, что по параллельному аппарату кто-то разговаривает. Услышав голос Джейн, она уже собралась положить трубку, как вдруг незнакомый женский голос произнес имя ее мужа.

Оливия замерла, понимая, что поступает некрасиво, но заставить себя положить трубку не смогла.

Она едва не прослушала, где и когда была должна состояться встреча. Оливия поспешно записала адрес кафе в блокнот на первой попавшейся странице, хотя он и так врезался ей в память. Ей просто необходимо увидеть все собственными глазами и убедиться в неверности Ирвина, если он действительно был ей неверен. До последней минуты ей не хотелось верить в реальность услышанного.

Она аккуратно положила трубку, после чего тихо и быстро покинула дом. У нее не было сил встречаться с кем бы то ни было после такого потрясения. Она поспешно села в машину и отъехала на несколько кварталов от дома.

Заглушив мотор, она осталась сидеть в машине, невидящим взглядом уставившись перед собой. В голове ее продолжали звучать обрывки подслушанного разговора.

Так она просидела несколько часов, не в силах пошевелиться. Немного придя в себя от шокирующего открытия, Оливия схватила сумочку и посмотрела на себя в зеркало. Возвращаться домой в таком виде было нельзя. Бледный изможденный призрак прежней Оливии напугает кого угодно. Достав косметичку, она нанесла слой макияжа, пытаясь скрыть бледность и круги под глазами под слоем тонального крема.

Подъехав к дому, прежде чем выйти из машины, она зажмурила глаза и сжала руль обеими руками. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Только тогда она вылезла из машины и на негнущихся ногах второй раз за этот день вошла в дом.

Когда Джейн утром приехала в дом Барроу, Оливия предупредила ее, что, возможно, задержится часов до шести-семи, чтобы та не ждала ее и садилась ужинать с Бесс.

Джейн понимающе кивнула, отметив про себя, что работа не идет на пользу Оливии. Если она будет продолжать в том же духе, от нее очень скоро останется лишь тень. Однако лезть с советами не спешила, помня о том низком поступке, который была вынуждена сделать за спиной Оливии. Не к лицу внешне проявлять заботу, а за спиной строить тайные козни.

День пролетел быстро. Они с Бесс поужинали, потом немного посмотрели телевизор.

Когда маленькая стрелка часов начала приближаться к девяти, Джейн запаниковала. Оливия обещала вернуться два часа назад. Джейн уложила Бесс и села в гостиной дожидаться возвращения хозяйки. Она поняла, что в любом случае ночевать ей придется сегодня в доме у Барроу. Джейн рассеянно смотрела телевизор, каждые пять минут бросая взгляд на часы. Когда прозвенела громкая трель звонка, Джейн вздрогнула от неожиданности и бросилась к телефону.

Оливия все утро никак не могла сосредоточиться на работе. Ее мысли были полностью поглощены изменой мужа. В итоге она перестала притворяться, что занята делом, и после полудня ушла с работы. Чтобы хоть чем-то заняться до вечера, она решила подготовиться к слежке. Ей нужна была неприметная одежда. Не выслеживать же неверного мужа в шикарном костюме авторской работы. И не забыть про парик и темные очки — их всегда носили во всех виденных ею фильмах те, кто выслеживал кого-то. Подготовив реквизит для наблюдения, Оливия заранее подъехала к кафе, припарковала машину подальше от него и стала ждать вечера. В пять она надела темные очки, накинула на голову серый шарф и, подойдя к кафе, через окно стала наблюдать за посетителями. Ее взгляд сразу выхватил Ирвина, пришедшего раньше условленного времени. Сердце ёкнуло. Проявляя такое нетерпение, ее муж будто подтверждал, что он увлечен женщиной, пригласившей его на свидание.

Ровно в назначенный час в кафе вплыла темноволосая, вульгарно одетая девица, возраст которой было трудно угадать из-за толстого слоя макияжа на кукольном личике. Низкое декольте вишневого платья почти не оставляло места для фантазии. Оливия с горечью наблюдала, как глаза ее мужа утонули в глубоком вырезе. Сначала они просто говорили, и Оливия начала надеяться, что у них все действительно кончено, и немного расслабилась. Она не была готова сию минуту забыть о том, что он изменял ей с этой девицей, но со временем могла бы простить неверность.

Но тут Ирвин перегнулся через стол и впился губами в ярко накрашенные губы. Сил смотреть дальше на то, как они прильнули друг к другу, не стыдясь окружающих людей, не было. Потрясенная Оливия уже готова была развернуться и уйти. Но тут парочка поднялась и в обнимку поспешила прочь из кафе, так и не сделав заказ.

Оливия поспешно отвернулась, опасаясь, что, выходя из кафе, Ирвин заметит ее. Опасения ее были напрасными — он был поглощен подружкой и не замечал ничего вокруг. От приторного шлейфа парфюмерии, оставленного вульгарной девицей, Оливию чуть не вырвало.

Что теперь? Смысла дальше следить за ними не было. Она увидела больше, чем хотела. Проследив взглядом, как они сели в такси, Оливия отвернулась и быстро пошла прочь. На ходу она негнущимися руками сняла с себя ненужный уже плащ, стянула платок с головы и бросила их на тротуар. Сзади ее окликнули, но она продолжала идти не оглядываясь.

Сев за руль своей машины, она стянула с головы парик и бросила его на сиденье рядом. Что делать теперь? Надо ехать. Не важно куда. Ответ придет потом. Слезы застилали глаза. Она резко нажала на педаль газа, и машина рванула с места.

Рухнул ее мир. Ее маленькое семейное счастье. Все было ложью, от начала до конца. Вспомнились все отлучки Ирвина. Она наивно полагала, что он был занят на работе, верила всем его отговоркам, а на самом деле…

Оливия совсем не следила за дорогой, вжимая педаль газа в пол. Ее машина на полной скорости выехала на перекресток на красный свет. Раздался громкий визг тормозов. Скрежет металла заставил ее вздрогнуть. Она почувствовала резкий удар. И темнота поглотила ее.

Они нежились в постели, когда внезапно раздался телефонный звонок: Ирвин забыл отключить мобильный. Он нехотя приподнялся на локте и потянулся к лежавшему на полу пиджаку за трубкой. Номер, высветившийся на экране, был ему незнаком. Подавив желание сбросить вызов, он поднес трубку к уху и снова лег на спину.

— Мистер Барроу, — прозвучал незнакомый женский голос. — Вам звонят из городской больницы. Ваша жена попала в аварию. Она сейчас в реанимации.

Ирвин резко сел в кровати, в глазах у него потемнело, телефон едва не выпал из руки. Он судорожно вдохнул и стиснул трубку в задрожавшей руке.

— Она жива?

— Пока да, но она в очень тяжелом состоянии. Мы не уверены, что она выживет. Записывайте адрес.

Ирвин потянулся за пачкой небольших листочков с логотипом отеля. Руки его тряслись от волнения, карандаш упал на пол и покатился под прикроватную тумбу. Ирвин схватил его и быстро накарябал на листке несколько слов.

Потом он вскочил и начал поспешно собирать одежду, разбросанную в беспорядке по полу.

Эмили, прислушивающаяся к разговору, приподнялась на локте. Наброшенная сверху простыня соскользнула вниз, обнажив молочно-белую грудь. Но Ирвин не обратил на это никакого внимания, продолжая в спешке натягивать одежду.

— Что-то произошло? — томно спросила она.

— Оливия попала в аварию. Я еду к ней, — произнес он, направляясь к двери.

— Конечно, — бодро ответила Эмили, хотя на душе у нее от дурного предчувствия скребли кошки. — Позвони мне завтра…

— Завтра не будет, — ответил Ирвин, остановившись у двери и держась за ручку. Он нахмурился и проговорил, не глядя ей в глаза: — Сегодняшний вечер был огромной ошибкой. Нам не стоило встречаться снова. Прощай. — И, не дав ей ответить, вышел из номера, оставив ее одну.

8

Услышав в трубке голос Ирвина, Джейн, ожидавшая вестей от Оливии, удивилась. Известие о том, что он, вместо того чтобы, как она предполагала, наслаждаться обществом Эмили, находится в больнице, окончательно выбило ее из колеи. В первую минуту она испугалась, что с Эмили что-то произошло. Но, когда Ирвин объяснил ей ситуацию, легче не стало.

Срывающимся от волнения голосом он рассказал, что машина Оливии столкнулась на оживленном перекрестке в центре города с другой машиной, и ее в бессознательном состоянии доставили в ближайшую больницу. На выяснение личности и поиск ближайших родственников ушло некоторое время. Все это время Оливия была в операционной. Врачи боролись за ее жизнь.

В палату к Оливии пока не пускали, но уехать из больницы до выяснения всех обстоятельств он не мог. Джейн сразу поняла, что сейчас ее попросят остаться с Бесс до утра. Поэтому она поспешила предложить помощь сама и успокоила Ирвина, сказав, что позаботится о Бесс. Она попросила Ирвина объяснить ей, как проехать к госпиталю, где находится Оливия, так как утром она вместе с девочкой подъедет в больницу, чтобы узнать о состоянии Оливии.

Ирвин продиктовал адрес, поблагодарил Джейн и отправился ждать под дверью палаты интенсивной терапии, когда ему позволят увидеть жену. Той ночью он так и не сомкнул глаз.

На следующий день ближе к обеду в больницу приехала Джейн с Бесс. Девочке разрешили зайти в палату, взяв с нее обещание вести себя тихо, чтобы не тревожить маму. Это оказалось излишним. Пораженная состоянием матери, Бесс молча стояла у кровати, боясь пошевелиться. Узнав, что Ирвин еще не завтракал, Джейн отправила его в больничное кафе. Он согласился выйти из палаты лишь, когда Джейн дала обещание не отлучаться от постели больной ни на секунду.

Понимая, что ребенку не место в больнице, Джейн не стала долго задерживаться и увезла притихшую Бесс домой. Напоследок она взяла с Ирвина обещание, что он позвонит ей, если что-нибудь будет нужно.

Узнав у Ирвина подробности аварии, Джейн вдруг поняла, что столкновение произошло всего лишь в нескольких кварталах от злополучного кафе, в которое она отправила Ирвина. Ей пришла мысль, что Оливия все-таки узнала о планируемом свидании. Но это все были лишь догадки и подозрения. Однако совесть продолжала мучить Джейн.

Уложив Бесс, Джейн поспешила в душ. Она не мылась со вчерашнего утра и чувствовала себя грязной и усталой. Вода взбодрила ее. Завернув мокрые волосы в полотенце, она забросила свои вещи в стирку в надежде, что до утра они высохнут, и надела махровый халат Ирвина, так как халаты его миниатюрной жены были ей безнадежно малы. Мужской халат висел на ней мешком, рукава пришлось завернуть, но так было лучше, чем сверкать голыми бедрами. Джейн потуже затянула пояс и мысленно понадеялась, что Ирвин не рассердится на нее за такое самоуправство. Она решила, что завтра вместе с Бесс заедет на свою квартиру и заберет часть своих вещей, чтобы не злоупотреблять хозяйскими в их отсутствие.

После бодрящего душа спать совсем не хотелось, даже несмотря на то, что половину предыдущей ночи она провела без сна в переживаниях. Работать она была не в состоянии. Джейн спустилась вниз, положила перед собой попкорн, включила телевизор и села перед ним. Мысли ее снова вернулись к аварии.

Неужели Оливия действительно следила за Ирвином и Эмили? Тогда получается, что она, Джейн, косвенно причастна к несчастному случаю. Чувство вины терзало ее. Надо было настоять, не поддаваться на уговоры сестры. Тогда бы ничего не произошло. Но она проявила малодушие, потому что согласиться было проще, чем убеждать сестру отказаться от ее затеи. А ведь из-за этого чуть не погиб человек.

Внезапно во входную дверь позвонили. Джейн удивленно взглянула на часы, было уже полдесятого. Неужели Ирвин вернулся из больницы? Но у него же должен быть ключ! Да мало ли что! Джейн вскочила и стремглав кинулась в прихожую.

Она широко распахнула дверь и удивленно воскликнула, не веря своим глазам:

— Роберт!

На пороге стоял Роберт Годфрой собственной персоной.

Она шагнула ему навстречу и коснулась рукой его плеча. От прикосновения он не растаял, и Джейн, опомнившись, поспешно опустила руку и сделала шаг назад. Она постаралась тут же исправить ошибку, повторно поприветствовав его:

— Мистер Годфрой, вы так неожиданно приехали. — Она уже успела прийти в себя после неожиданного появления Роберта и теперь сгорала со стыда из-за того, что в первую минуту не сдержалась и назвала его по имени, как давно уже называла его в мыслях.

Роберт тоже был изумлен. Он приехал в Нью-Йорк довольно поздно и не стал заезжать в гостиницу, а сразу поехал к дому Барроу, надеясь, что хозяева не обидятся на него за поздний визит. Он ожидал, что дверь ему откроет Оливия или по крайней мере Ирвин. В душе Роберт, конечно, надеялся, что в столь поздний час Джейн все-таки окажется там и ему не придется ждать их встречи до следующего утра.

Вид Джейн в мужском халате, с полотенцем на голове, по-хозяйски открывшей дверь, изумил его настолько, что он на мгновение потерял дар речи. Что все это значит? У него не было времени до конца осмыслить ситуацию и прийти к выводам, которые напрашивались сами собой. От него не укрылось то, что растерянная от его внезапного визита Джейн назвала его по имени. Правда, она тут же исправилась, вновь перейдя к сухому «мистер Годфрой». Ему тут же захотелось потребовать, чтобы Джейн называла его только Робертом, так приятно было услышать собственное имя из ее уст.

Джейн опомнилась и посторонилась, пропуская его.

Они прошли в гостиную. Он быстрым взглядом окинул комнату: включенный телевизор, полупустой пакет попкорна, ни малейшего признака разврата, которому, как он подумал в первую минуту, предавалась здесь Джейн.

— Я и сам не ожидал, что закончу с делами так быстро, — немного покривил он душой, запоздало отвечая на ее приветствие. — А Оливия и Ирвин куда-то ушли?

Он стоял в дверях гостиной, ожидая, что Джейн либо позовет кого-нибудь из хозяев, либо скажет, куда они уехали. Мысленно он склонялся к варианту с вечерним выездом четы Барроу в свет: иначе как объяснить пребывание Джейн в их доме в столь поздний час. Но даже и в этом случае надетый мужской халат не вписывался в общую картину. Не могла же Джейн принадлежать к тем разнузданным особам, которые, проводив хозяев из дому, кидаются к их шкафам, примеряют их вещи, залезают во все уголки.

Джейн тоже не двигалась с места. Что ж, раз она должна принести печальные вести, пусть так и будет.

— Да вы сядьте, — предложила она, не спеша выложить ему горькую правду.

Он отрицательно покачал головой и остался стоять.

— Если их нет дома, имеет ли мне смысл задерживаться? — произнес он, при этом испытующе глядя не нее.

Джейн вскинула глаза и моментально потупила их. Роберт успел угадать в этом жесте обрывки ее мыслей и внутренне обрадовался, что она разделяет его эмоциональное состояние. Он даже напрягся, ожидая, что Джейн опровергнет его утверждение, но она промолчала.

Если бы не печальные новости, которые ей предстояло сообщить, Джейн не задумываясь воскликнула бы, что имеет. И обязательно спросила бы: неужели вы приехали только из-за Барроу? По крайней мере сейчас ей казалось, что при других обстоятельствах она бы решилась произнести эти слова вслух.

Опустившись на край кресла и закусив нижнюю губу, она пару раз порывалась начать, но лишь беззвучно приоткрывала рот. Роберт молча ждал, преисполняясь дурными предчувствиями.

— Ирвин и Оливия в больнице, — наконец выдавила Джейн.

— Что-то с Бесс?! — Роберт в панике шагнул к ней.

От неожиданно резкого движения и громкого возгласа Джейн подскочила на месте.

— Тише! Девочка спит наверху. С ней все в порядке. Да сядьте вы! — приказала она. В любой другой ситуации она бы не осмелилась командовать им.

В любой другой ситуации Роберт заморозил бы взглядом того, кто осмелился бы разговаривать с ним в таком тоне. Но теперь он подчинился и сел на диван, натянутый как тетива лука. Джейн тоже села.

Она рассказала все подробности об аварии, которые ей были известны со слов Ирвина. Роберт внимательно выслушал ее рассказ, стараясь не выдать охватившего его беспокойства, и, когда Джейн закончила говорить, встал.

— Я должен ехать туда. Возможно, что-нибудь потребуется. Какой у них адрес?

— В больницу вас не пустят. Уже почти десять, — постаралась она остановить его порыв, немного неуместный в столь поздний час.

При этих словах Роберт бросил изумленный взгляд на настенные часы. Действительно, было намного позже, чем он предполагал.

— Ирвин дежурит у нее вторую ночь. Состояние стабилизировалось. Врачи сделали все возможное. Теперь остается только ждать, когда она придет в себя.

Роберт мог бы поспорить с утверждением, что двери больницы будут для него закрыты. Уж он нашел бы способ попасть в больницу. Но подумал, что неразумно будет устраивать медперсоналу скандал среди ночи. Вполне можно подождать и до завтра. Он сел обратно.

— Пожалуй, вы правы. Прошу меня извинить за то, что не подумал об этом сам. Переволновался.

Джейн кивнула. Извиняться в такой ситуации за порывистость и резкость было неуместно. Вот сейчас он уточнит адрес больницы и уйдет. Завтра они, возможно, встретятся в палате Оливии, но опять вокруг будут люди. Ей же хотелось продлить пребывание с ним наедине.

— Есть хотите? — вдруг предложила она, в надежде удержать его подле себя подольше.

Роберт вдруг вспомнил, что последний раз ел много часов назад, и понял, что сильно проголодался. Он кивнул. Джейн прошла на кухню, он последовал за ней: не накрывать же стол в столовой, чтобы перекусить на ночь.

Он сел на высокий стул и стал наблюдать, как Джейн открыла холодильник, на секунду задумалась и начала вынимать продукты. Она спиной ощущала его пристальный взгляд, следивший за каждым ее движением. Стараясь не смотреть в его сторону, она сложила остатки ужина на блюдо и засунула его в микроволновку. Потом достала яблочный пирог и стала резать его.

У Роберта потеплело на душе от такой картины. Он представил, что они на кухне собственного дома, что на Джейн его халат, накинутый прямо на голое тело, что они пару минут назад занимались любовью и, проголодавшись, спустились вниз перекусить. От этих фантазий он почувствовал возбуждение и смутился, опасаясь, что она заметит его состояние.

Джейн поставила на стол блюдо с остатками индейки, нарезала хлеб и яблочный пирог, налила чай и села напротив.

Он с аппетитом набросился на еду. Джейн тоже проглотила несколько кусков, поняв, что успела проголодаться. Когда дело дошло до пирога и он потянулся за чашкой, она спохватилась, что, возможно, Роберт не пьет чай.

— Может, вам надо было налить кофе? — на всякий случай уточнила Джейн, наливая себе в чай молоко.

Он внимательно следил взглядом за варварскими манипуляциями, которые Джейн осуществляла со своим чаем, и отрицательно помотал головой.

— Ничего не имею против чая, — поспешил ответить он и, немного подумав, добавил: — Но лишь до тех пор, пока вы не льете в него молоко.

Джейн улыбнулась. Несмотря на ужасный день, вечер обещал быть приятным.

Когда они закончили есть, Джейн подошла к раковине, чтобы вымыть тарелки. Роберт тоже встал из-за стола и взял полотенце. Джейн изумленно вскинула на него глаза. Натолкнувшись на его подозрительно потемневший взгляд, она поспешила опустить голову. Сердце колотилось в груди, норовя выпрыгнуть наружу.

Напряженная до предела, она домыла последнюю тарелку, Роберт вытер ее и поставил на стол. Оба остались стоять. Джейн лицом к раковине, Роберт вполоборота к ней на полшага за спиной.

— На сей раз искушение намного сильнее, — вдруг хрипло произнес он.

Она от неожиданности вздрогнула, но нашла в себе силы ответить:

— Это еще слабо сказано. — Она не узнала своего голоса, так сильно изменился он от волнения.

Слова Джейн словно подтолкнули его. Он притянул ее спиной к себе и заскользил губами по шее. Джейн зажмурила глаза, не веря, что все происходит с ней на самом деле. Она откинула голову, и влажные кудри рассыпались по плечам. Роберт зарылся лицом в ее волосы и шумно втянул воздух. Смешанный запах травяного шампуня и едва уловимого женского аромата пьянил его и возбуждал сильнее, чем вид Джейн в халате, хотя, казалось, сильнее было уже некуда. Он сжал ее так крепко, что ей показалось: еще чуть-чуть — и воздух перестанет поступать в легкие. Она протестующе хмыкнула, и он, опомнившись, разжал руки и немного отступил. Оказавшись на свободе, Джейн почувствовала желание немедленно вернуть страстное объятие. Она развернулась к нему лицом и, не зная, куда девать руки, нервно затеребила полы халата. Оба тяжело дышали, замерев и пристально вглядываясь в глаза друг друга. Каждый настороженно ожидал от другого дальнейших действий.

Джейн немного пришла в себя. Стараясь казаться беззаботной, она бодро произнесла:

— Я вовсе не возражаю против ваших действий… — И добавила, подражая его тону: — Но лишь до тех пор, пока вы не пытаетесь задушить меня. — Она несмело улыбнулась, поощряя его к дальнейшим действиям, и придвинулась вплотную к нему, вскинув руки на его плечи. Сквозь рубашку она ощутила, как перекатываются мускулы под его кожей, и поняла его нетерпение. Несмотря на азарт и беззаботную браваду, ее щеки заливала краска смущения. Но отступать она не собиралась. Подняв к нему пылающее лицо, она призывно приоткрыла губы.

Роберт едва коснулся их губами.

— Очень рассчитываю на твое терпение. Но если мы и дальше продолжим в том же духе, боюсь, мы и до утра не доберемся до самого главного. Если такова твоя задумка, моя безжалостная языкатая англичанка, то мне остается лишь немедленно нырнуть в холодную ванну, чтобы остудить пыл.

Джейн смущенно спрятала лицо, зарывшись носом в его рубашку. И снова не удержалась:

— Не думаю, что сегодня нам пригодится целая ванна кипятка, в который обязательно превратится холодная вода, если ты туда нырнешь. Если только ближе к утру… — Пытаясь шутить, она избавлялась от сковавшего ее напряжения.

Понимая это, Роберт нежно провел рукой по ее щеке, глядя прямо в глаза цвета первой весенней травы. С трудом сдерживая желание, он начал медленно целовать ее лицо: лоб, брови, нос, щеки, подбородок. От ласкового прикосновения его губ тело Джейн охватила дрожь. В его руках она почувствовала себя уютно и комфортно, словно была создана для того, чтобы этот мужчина держал ее в своих объятиях. Казалось, больше нечего было желать, кроме того, чтобы эта близость длилась как можно дольше. Когда напряжение от смущения покинуло ее, пришло совсем другое напряжение.

Ей хотелось прорасти в него, стать еще ближе, слиться с ним в единое целое и не расставаться больше никогда. Он был ее домом, ее миром, ее вселенной.

Полы ее халата распахнулась — она не поняла, сам ли пояс развязался или ловкие мужские руки незаметно помогли ему. Это было не важно. Джейн тоже не отставала и уже расстегивала его рубашку. В спешке, слишком сильно дернув полы рубашки, она оторвала одну пуговицу. Та покатилась по полу.

Внезапно Джейн вспомнила, где они находятся.

— Бесс! — воскликнула она, осознав, что если девочка вдруг проснется и спустится вниз, то застанет их в весьма красноречивой позе. Хорошая же она няня, если от мужской близости полностью забыла о порученном ей ребенке.

Роберт затуманенным взором окинул ее и себя, моментально подумав о том же самом. Но полностью остановить стихию, властвующую над ними, им было уже не под силу. Они могли лишь сместить эпицентр закрутившего их смерча в другое место. Почти бегом поднялись они в комнату Джейн, закрыли дверь изнутри и снова кинулись друг к другу. Одежда полетела на пол. Не тратя время и усилия на то, чтобы разобрать кровать, они повалились сверху. Ничто больше не сдерживало их взаимное притяжение.

Ближе к утру они задремали, так и не выпустив друг друга из объятий.

Роберт проснулся оттого, что у него затекла рука. В полудреме он попробовал поменять положение. Когда он попытался вытащить свою руку из-под головы Джейн, уютно устроившейся на его плече, та сквозь сон недовольно заворчала и еще крепче прижалась к нему.

Роберт моментально открыл глаза и вспомнил все, что происходило прошлой ночью. Он скосил глаза на часы — было начало восьмого. Если он не хочет, чтобы его маленькая племянница, проснувшись, обнаружила дядю в постели своей няни, ему надо вставать. Роберту ужасно не хотелось выбираться из-под одеяла, но он пересилил себя.

Он все-таки разбудил Джейн, когда вытаскивал из-под нее свою онемевшую руку. Она сонно приоткрыла один глаз и тут же улыбнулась, глядя в склоненное над ней лицо.

— А я думала, ты мне приснился.

Она закинула руки на спину и сладко потянулась. Хотя поспать за всю ночь ей удалось лишь пару часов, чувствовала она себя прекрасно. Роберт с трудом поборол желание поцеловать ее, понимая, что не сможет остановиться. Вместо этого он сел и спросил:

— Во сколько обычно встает Бесс?

Джейн ойкнула, вспомнив о позабытых обязанностях няни, и тоже села, прижимая одеяло к обнаженной груди, словно девочка уже вошла в комнату.

— Может, уже встала, — ответила она, бросив взгляд на часы. — Хотя бывает, что и до девяти проспит.

— Тогда мне лучше поскорее покинуть твою комнату, — произнес он и встал с постели, не стесняясь своей наготы.

Джейн поспешно отвела глаза и согласно кивнула. Чтобы чем-то занять руки, она пригладила растрепанные волосы и спустила ноги на пол. Вспомнив, что из одежды на ней лишь одеяло, лежавшее на коленях, она осталась сидеть спиной к Роберту. Джейн старалась не глядеть на его обнаженную спину, но голова сама собой поворачивалась, а глаза непослушно следили за каждым его движением.

— Какого черта ты надела чужой халат?! Я весь вечер ломал над этим голову. — Собирая свои вещи с пола, Роберт наткнулся на мужской халат.

Джейн улыбнулась и протянула к нему руку.

— Это халат Ирвина. Я свою одежду вчера постирала, вот и пришлось порыться в вещах Барроу. — Она быстро накинула халат и продолжила объяснять: — А тебе разве не нравится, как я в нем выгляжу? Вчера ты и не думал протестовать по поводу моего внешнего вида.

— Лучше бы это был мой халат, — пояснил свое недовольство Роберт. Застегнув рубашку, он притянул Джейн к себе и приник к ее губам.

Джейн моментально забыла желание спорить и послушно приоткрыла рот, предвкушая наслаждение. Чувствуя напряжение внизу живота, Роберт поспешно прервал затянувшийся поцелуй, пока не увлекся, и прошептал:

— По-моему, нам не следует сейчас чрезмерно увлекаться. Иначе мы до вечера не покинем твою спальню.

Джейн уже с трудом соображала, но послушно кивнула и отстранилась.

О своем намерении немедленно ехать в больницу он сообщил Джейн, когда они спускались по лестнице. Понимая его нетерпение поскорее увидеть Оливию, Джейн сразу согласилась, что ему нет смысла дожидаться, когда девочка встанет. Пока Роберт поспешно завтракал, Джейн сходила за своими вещами, надеясь, что они уже высохли. Вернувшись с охапкой сухой одежды в кухню, Джейн села напротив Роберта, глядя, как он допивает кофе. Сердце ее наполнялось восторгом при виде его родного лица.

Перед тем как он вышел в холл, они договорились, что, когда Бесс проснется и позавтракает, Джейн привезет ее в больницу. Он будет дожидаться их там.

Поцеловав Джейн, Роберт быстро вышел из дома. Она осталась стоять на пороге, прижимая руку к губам, провожая его взглядом до машины. Он не обернулся, так как не был уверен, что уедет, если обернется.

9

Веки Оливии дрогнули. Она мутным взглядом окинула белый потолок и кремовые стены, пытаясь понять, где находится. Услышав приглушенный вздох и поспешные шаги, она скосила глаза: Ирвин вскочил со стула, подбежал к кровати, на которой она лежала, склонился над ней и осторожно взял за руку.

— Родная моя! Слава богу, ты очнулась! — прерывающимся от волнения голосом произнес он.

Оливия тоже улыбнулась в ответ. Слабым голосом она прошептала:

— Ирвин, что со мной произошло? Голова просто раскалывается.

Ирвин хрипло и нервно рассмеялся.

— Неудивительно. Ты попала в аварию.

Оливия нахмурила лоб, и даже от этого слабого движения виски пронзила острая боль. Она едва сдержала стон. Сделав несколько глубоких вдохов, она почувствовала, что боль отступает, и снова прислушалась к словам мужа.

— Никак не пойму, что ты делала в центре Манхэттена в этот час. Обычно ты уже дома в такое время, — продолжал вслух размышлять Ирвин.

Память постепенно возвращалась к ней. Как в кино, кадр за кадром откручивался назад: резкий удар в бок машины, кафе и девица в декольте, телефонный звонок.

Оливия переменилась в лице, улыбка исчезла с ее лица, светившаяся в глазах радость погасла. Ирвин недоуменно наблюдал за переменами. Оливия взглянула ему в глаза. От ее пристального взгляда ему стало не по себе, и он отвел глаза.

— Да так, — ответила она на заданный им вопрос. — Проезжала мимо одного кафе — много о нем слышала — и из любопытства решила заглянуть. Называется «У Барни». Не слышал о таком? — Она испытующе взглянула на мужа, испуганно воззрившегося на нее.

В голове у Ирвина царила паника. Он даже не смог изобразить недоумение и лишь растерянно пробормотал:

— Значит, ты все знаешь.

Оливия уже израсходовала весь свой запас сил на саркастический монолог и теперь лишь медленно закрыла и открыла глаза, подтверждая очевидное.

Ирвин схватился за голову обеими руками и до крови закусил губу. Теперь, когда он понял, что никто, кроме Оливии, ему на самом деле не нужен, он теряет ее. Теряет из-за прошлой глупости, эгоизма и несдержанности.

— Сможешь ли ты меня простить? — спросил он, не поднимая головы.

Она не ответила, и он поднял голову: она смотрела в сторону и молчала. В этом молчании он услышал приговор.

— Это конец? — выдавил он из себя, не сводя с нее глаз.

Оливия медленно повернула голову в его сторону.

— Если это то, чего ты хочешь, то да, — тихо ответила она, глядя прямо в родные глаза. Эта фраза далась ей с трудом. Она в страхе ожидала, что муж обрадуется такой легкой возможности обрести свободу, но его реакция удивила ее.

Ирвин сполз со стула и остался стоять на коленях перед ее кроватью. Он осторожно положил руку на ее кисть, с надеждой заглянул ей в лицо и произнес:

— Я никогда этого не хотел. Не знаю, сможешь ли ты мне поверить, но я люблю лишь тебя. Я хочу, чтобы мы начали все сначала. Никогда больше я не посмотрю на другую. Мне нужна только ты.

Слова, произнесенные Ирвином неподдельно искренним тоном, убедили Оливию. Она поняла, что муж не просто пытается утешить ее в тяжелом положении. Слегка сжав его руку, она произнесла:

— Что ж, давай попробуем забыть о прошлых ошибках.

Ирвин лбом прижался к ее руке. Оливия вдруг почувствовала теплую влагу на ладони и поняла, что ее муж плачет.

Несмотря на уверенность в своей способности немедленно добиваться желаемого, Роберт не сразу попал в палату к Оливии. Сначала дежурная медсестра долго допытывалась, кем приходится ему пострадавшая. Потом выяснилось, что ей делают уколы и надо подождать в коридоре. Когда Роберт начал терять терпение, его наконец проводили в палату.

Он осторожно заглянул внутрь и медленно вошел. Услышав шорох его шагов, Оливия повернула голову, и брови ее поползли вверх.

— Ты уже вернулся? — произнесла она, когда Роберт подошел к кровати.

Он кивнул, вглядываясь в ее лицо. Ему не сразу удалось выдавить из себя улыбку. Лицо Оливии осунулось, под глазами пролегли темные круги.

— Что, неважно выгляжу? — тихо спросила она.

— Ты меня перепугала. И как тебя угораздило? Сколько тебя помню, ты всегда была осторожным водителем.

— Судьба у нас в роду такая, Пейдж ведь тоже не лихачила, — произнесла она и, тут же опомнившись, смутилась и схватила его за руку. — Прости, я не хотела напоминать.

Роберт на секунду отвел взгляд. Потом спокойно посмотрел ей в глаза.

— Все нормально. Знаешь, я вчера ездил в дом, где мы жили с Пейдж, забрал фотографии и кое-какие вещи, что сохранили хозяева.

Оливия изумленно посмотрела на него. Он всегда избегал темы гибели Пейдж. А сейчас совершенно спокойно первым заговорил об этом. Ей пришло в голову, что, возможно, не последнюю роль в его примирении с прошлым сыграла Джейн, и она мысленно поблагодарила ее.

— Что водитель машины, въехавшей в тебя? — Он снова перевел разговор на тему аварии.

— Говорят, не сильно пострадал. Отделался легким испугом.

— Когда планируешь предъявить ему обвинение?

— Он ни в чем не виноват, — вздохнула она. — Это я не следила за дорогой. — Пересказывая Роберту подробности, она вдруг почувствовала легкость и поняла, что окончательно простила мужа. Все сомнения ушли. — Я была немного расстроена: не каждый день следишь за собственным мужем и его любовницей и обнаруживаешь, что тебя обманывали. — Она не смогла удержать горечь, и фраза вышла такой, словно она жаловалась, хотя ничего подобного в мыслях у нее не было. Просто ей нужно было для самой себя произнести все вслух, чтобы, выговорившись, постараться забыть.

Роберт вскочил со стула.

— Откуда ты узнала про Эмили Пирс?!

Оливия изумленно воззрилась на него, удивившись тому, что измена Ирвина не только не явилась для него новостью, но он еще и знал имя любовницы мужа. Она слабо усмехнулась.

— Надо же, оказывается, все знают, что мой муж изменял мне. Только для меня это было тайной.

— Кто это все? — недоуменно спросил Роберт.

— Ты, Джейн…

— С чего ты взяла, что Джейн было известно о неверности Ирвина? — изумился Роберт, преисполнившись подозрений.

Оливия проигнорировала вопрос. До нее дошло, что их няня и любовница мужа носят одну фамилию, и она поспешила уточнить:

— Слушай, так эта девица что же, родственница нашей Джейн?

— Кузина. — Роберт понял, что нет смысла скрывать их родство теперь, когда он так глупо подставился. Он внимательно следил, как Оливия прореагирует на такую новость.

К его удивлению, она вовсе не была шокирована. Ее следующие слова прояснили ситуацию:

— Тогда понятно, почему эта Эмили позвонила Джейн и через нее назначила Ирвину свидание.

Разрозненные картинки в голове Роберта стали соединяться в единое целое. Догадки, которые возникли у него в голове, совсем его не обрадовали. На всякий случай, чтобы не делать поспешных и неверных выводов, он уточнил:

— А как ты узнала обо всем?

— Так глупо получилось. Вернулась с работы пораньше, сняла трубку и услышала их телефонный разговор. Не хотела подслушивать, но все получилось как-то само собой. Услышала имя мужа и не смогла заставить себя положить трубку. А когда эта Эмили Пирс сообщила Джейн адрес кафе, где должно было состояться очередное свидание, решила, что мне надо все увидеть своими глазами. Любопытство чуть не сгубило кошку, — криво усмехнулась она. — Не знаю, как насчет девяти жизней, но одну я уже израсходовала. — Увидев, как помрачнел Роберт, Оливия поспешно добавила: — Да все нормально. Ты не волнуйся, мы с Ирвином помирились. Он окончательно порвал с этой Эмили Пирс.

Роберт почти не слушал ее. В груди его клокотала ярость. Он только обрадовался, когда появился доктор с осмотром, и покинул Оливию, пообещав попозже заехать еще. На всех парах он мчался к дому Барроу, где эта змея, нагло обманывавшая и его и Оливию, плела интриги за их спиной в интересах своей бесстыжей сестрицы.

Разъяренный он ворвался в дом, даже не удосужившись позвонить в дверь.

Бесс проснулась через пятнадцать минут после ухода Роберта. Узнав, что дядя вернулся прошлым вечером, но рано утром, не дождавшись, когда Бесс проснется, уехал в больницу навестить ее маму, девочка расстроилась и начала капризничать. Она забралась обратно в постель и, накрывшись одеялом с головой, отказалась вылезать из кровати до тех пор, пока не вернется дядя Берти.

Джейн поспешила уверить ее, что после завтрака они вдвоем тоже отправятся в больницу. Бесс недоверчиво выглянула из-под одеяла и внимательно посмотрела на няню. Та продолжила объяснять, что девочка скорее увидит своего обожаемого дядю, если вылезет из кровати. Выслушав ее объяснения, Бесс снова превратилась в идеального ребенка. Закончив завтрак, они стали собираться в больницу. Услышав, как хлопнула входная дверь, Джейн поспешила вниз, подумав, что Роберт что-то забыл и вернулся. В холле стоял усталый Ирвин. Не ожидавшая его возвращения Джейн кинулась к нему.

— Что случилось?! Миссис Барроу?! — испуганно воскликнула она.

Ирвин поспешил успокоить ее, сообщив, что Оливия наконец очнулась.

Бесс все это время крутилась возле отца, дергая его за штанину, чтобы тот обратил на нее внимание. Он взял дочку на руки и прошел в гостиную, на ходу объясняя, что жена отправила его домой немного отдохнуть.

Джейн поспешила на кухню, чтобы приготовить Ирвину что-нибудь поесть. Утолив голод, Ирвин поднялся наверх и с наслаждением забрался в ванну.

Джейн вызвала такси и подошла к раковине, намереваясь навести порядок, пока ждала машину.

Увидев подъехавшую машину, они с Бесс направились к выходу. У двери Джейн замешкалась, проверяя, есть ли деньги в сумке. Вдруг входная дверь широко распахнулась и внутрь ворвался Роберт.

Она подняла на него глаза, опустив в растерянности сумку на полку под зеркалом, и искренне изумилась.

— Роберт, а мы как раз собираемся к Оливии в больницу. Ирвин полчаса назад вернулся, он едва на ногах стоит…

Губы Роберта были плотно сжаты, а пронзительный злой взгляд устремлен на Джейн. Она осеклась, глядя в его разъяренное лицо.

Бесс счастливо взвизгнула и повисла на дяде, не дожидаясь, когда тот обратит на нее внимание.

— Дядя Берти, а мы к маме едем! — радостно объявила она.

Роберт обнял девочку, не сводя рассерженных глаз с недоумевающей Джейн.

— Молодец, — тихо проговорил он. — Сейчас вместе поедем. Ты мне по дороге расскажешь, чем занималась в мое отсутствие.

Он опустил ее на землю и не терпящим возражений тоном приказал подождать его в машине. Бесс нехотя подчинилась.

— А с вами мы сейчас серьезно поговорим, мисс Пирс.

От его мрачного взгляда Джейн попятилась. Они расстались пару часов назад в самых наилучших отношениях. Что могло произойти за это время? Его следующая фраза напугала ее.

— И вы еще имеете наглость оставаться в этом доме!

— Что произошло? — спросила она.

— Еще и делаете вид, что вы ни при чем! — продолжал наступать Роберт. — Признайтесь, вы стали няней лишь затем, чтобы помогать вашей сестре встречаться с Ирвином.

Джейн оторопела от такого абсурдного обвинения и замотала головой. Слова Роберта зародили в ней смутное подозрение, что свидание Эмили, авария Оливии и разъяренное состояние, в котором он пребывает, связаны между собой. Следующая фраза только подтвердила верность ее опасений.

— И вы ни слова мне не сказали вчера вечером о том, что Ирвин встречался с вашей сестрой. Более того, вы все великолепно организовали. А ведь я просил вас не вмешиваться! Просил ничего не говорить Оливии!

— Но я ничего ей не говорила, — слабо возразила Джейн.

Произнеся эти слова, она поняла, что более глупого оправдания придумать было просто нельзя. Если начинать объяснения, то с самого начала. Но слишком многое надо объяснять. Ее жалкая попытка отклонить обвинения только еще больше разъярила Роберта. Он шагнул к ней, и Джейн на секунду показалось, что он сейчас ее ударит. Но он лишь вцепился мертвой хваткой в ее плечо и пристально взглянул ей в глаза. Не в силах вынести жестокого обвиняющего взгляда, Джейн испуганно отвела глаза, даже не пытаясь вырваться.

— Конечно, не говорили! Если бы вы ей хоть слово сказали, я бы даже разговаривать с вами не стал, просто вышвырнул бы из этого дома. Но ей каким-то образом стало все известно. Случайно ли она подслушала ваш телефонный разговор или вы с вашей хитроумной сестрицей подстроили все так, чтобы Оливия узнала о неверности мужа, теперь уже не важно. Понимаете ли вы, что по вашей вине чуть было не погиб человек?! И как вы себя чувствуете в роли несостоявшегося убийцы?!

Джейн не могла себя заставить поднять голову и встретиться с Робертом глазами. Она оцепенело смотрела в пол и на все обвинения только ошеломленно мотала головой, не чувствуя в себе сил спорить. Хуже всего было то, что возразить ей в тот момент было нечего. Он был прав, прав от начала и до конца. По крайней мере, ей так казалось. От его беспощадных слов на душе становилось все тяжелее. Одно дело знать о своей ошибке, и совсем другое — выслушивать о ней от другого человека. Тем более от того, чье мнение для нее важнее всего на свете.

Много позже она найдет, что сказать на каждую его фразу, брошенную ей в лицо в приступе ярости, найдет, чем оправдать все свои действия, и ей станет легче от сознания собственной правоты. Но в тот момент все его обвинения, хотя и сильно преувеличенные, ей казались не такими уж далекими от истины. Значит, авария произошла не случайно, эхом отдались собственные мысли в голове. Значит, Оливия слышала их телефонный разговор и отправилась следить за мужем.

— Если бы вы были мужчиной, я бы дух из вас вытряс за подобное лицемерие! — произнес Роберт, разжимая руку и отступая на несколько шагов назад. Бросив Джейн в лицо обвинения, он не ждал, что она будет оправдываться, но ее молчание и потупленный взор слегка охладили его пыл.

Плечо Джейн продолжало гореть, словно он все еще сжимал его жесткими цепкими пальцами. Она с трудом подавила желание потереть его и молча ждала, что будет дальше.

— Надеюсь, когда мы с Бесс вернемся, вас уже здесь не будет. Иначе я не посмотрю, что вы женщина, и лично спущу вас с крыльца. Надеюсь, вам все ясно?

Потрясенная и раздавленная, Джейн кивнула.

— Вот и отлично. — Он развернулся и поспешил к машине.

Бесс удивилась, что дядя пришел без няни. Он едва сдержался, чтобы не выругаться, и терпеливо пояснил, что у Джейн появились неотложные дела. Что она больше не будет ее няней, он объяснит позже, когда окончательно восстановит хладнокровие.

Всю дорогу до больницы Роберт старался ехать как можно медленнее, опасаясь, что еще не совсем пришел в себя после разговора с Джейн. Девочка что-то щебетала, но он почти не вслушивался в ее болтовню, погруженный в мрачные мысли.

Если бы Джейн спорила, пыталась опровергнуть хоть что-то из сказанного им, он бы еще больше разъярился. Если быть честным с самим собой, он хотел, чтобы она начала оправдываться. Тогда бы он смог выплеснуть на нее всю скопившуюся желчь. Она же выслушала все молча, один-единственный раз произнеся какую-то чушь. Своим молчанием она будто соглашалась со всеми его словами. А если не подливать масла в огонь, хорошей ссоры не выйдет. Что толку злиться на человека, который полностью принимает на себя вину. Когда Роберт высказал все Джейн, ему не стало легче. Наоборот, он чувствовал, что сгоряча наломал дров. Если бы у него было время подумать, он не стал бы в запале говорить с ней. Подождал бы, пока успокоится. Но об этом он уже подумал, подъезжая к больнице.

Лишь когда с улицы донесся шум заводимого двигателя, Джейн нашла в себе силы поднять голову и сдвинуться с места. Она медленно подошла к двери и проводила потухшим взглядом машину Роберта. Больше они не увидятся. У нее не хватит смелости ослушаться его и остаться.

Она должна уехать немедленно, не прощаясь ни с кем. Это трусость, но где взять силы, чтобы поступить мужественно? Чтобы взглянуть в глаза Оливии, которая была исключительно добра к ней и которой она отплатила черной неблагодарностью. У нее есть возможность уйти тихо и без скандала. Такой поступок отдавал малодушием, но действовать по-другому она бы не смогла.

Джейн с порога обернулась, и на глаза ей попала ее сумка, которую она поставила на полку под зеркалом, когда собирала Бесс. Взгляд ее натолкнулся на блокнот с ручкой, лежавший на полке рядом с сумкой. Подумав, что просто исчезнуть будет совсем уж некрасиво, Джейн раскрыла блокнот и на минуту задумалась. Кому адресовать свое короткое послание? Потом торопливо вывела вверху листа «Мистеру и миссис Барроу» и наспех накарябала короткую записку с извинениями. Не вдаваясь в детали, она лишь коротко сообщила, что не может больше работать у них. После этого Джейн взяла сумку и вышла, осторожно притворив за собой дверь.

Войдя в свою квартирку, она, не разуваясь, повалилась на кровать. В голове прокручивались события последних дней. Звонок Эмили, вечер с Оливией, которая, как оказалось, вовсе не была усталой, известие об аварии, визит в больницу, приезд Роберта. Все как будто происходило не с ней, а с кем-то другим, словно в другой жизни. Из всей череды событий приятным воспоминанием было лишь последнее. Она ухватилась за него как за соломинку, не дававшую ей погрузиться в пучину отчаяния, и начала воскрешать в памяти подробности прошлой ночи — каждую мелочь, каждый штришок, каждую черточку любимого лица. Если честно, своими необдуманными действиями она сама оттолкнула от себя счастье. А все из-за того, что она согласилась помочь Эмили. Нельзя было поддаваться на ее уговоры, мысленно твердила себе Джейн. Чувствуя, что вот-вот расплачется, она поспешила одернуть себя. Нельзя вспоминать прошлое, иначе она окончательно расклеится. Надо думать, что делать дальше.

Надо опять искать работу. Ужасно то, что денег у нее осталось совсем немного — или на еду, или на оплату квартиры за следующий месяц. За квартиру платить надо, независимо от желания поесть. То, что жить к Эмили она не вернется, было ясно. После всей этой истории Джейн абсолютно не хотела ее видеть. Не идти же назад к Барроу и требовать оплаты за несколько дней работы.

Может, пока она будет искать нормальную работу, ей стоит податься в официантки? Иначе на что жить, пока не подвернется что-нибудь стоящее.

Или не мудрствовать и просто вернуться в Чикаго? Признаться, такой выход показался ей самым простым, искушение вернуться к родным было велико. Дядя и тетя с радостью примут ее назад. Патрик будет рад. Вспомнив братишку, Джейн улыбнулась. За суетой она почти не вспоминала его, но тут поняла, что сильно скучает по тихим вечерам, когда они с Патриком тайком от дяди Билла читали книжки. Как здорово вернуться к прежней невозмутимости. Забыть о любви, которая еще вчера вечером была реальностью, а после утреннего разговора казалась лишь сном.

Она была благодарна судьбе за такой подарок: ночь с любимым мужчиной лучше чем ничего. Но, познав счастье, так горько осознавать, что оно потеряно навсегда. Если она уедет в Чикаго, она будет далеко от Барроу, от Эмили, от воспоминаний о собственной глупости, от Роберта. Там она постарается все забыть, начать сначала…

Тут она очень кстати вспомнила, что дядя работает в компании Годфроя, и приказала себе забыть о возвращении в Чикаго. Уильям Пирс работает на Годфроя, значит, есть все шансы снова встретиться с Робертом. Джейн не была уверена, что снова сможет пережить его холодность или ярость. В доме Барроу она была не готова к его обвинениям и словно оглохла. Ее сознание само защитило себя неким ступором, в который ввергла ее его обвинительная речь. Но, живя в доме дяди, она будет каждый день вздрагивать, опасаясь, что вот-вот откроется дверь и войдет Роберт или что она возьмет трубку телефона и услышит его голос. Воображение рисовало ей сотни возможностей натолкнуться на него, вздумай она пожить у дяди и тети.

Нет, решено. Никаких знакомых, никакой связи с прошлым в ее новой попытке устроить свою жизнь быть не должно. Всего-то надо найти укромное логово, пересидеть, зализать раны, успокоить совесть. И забыть, какими близкими и родными стали для нее объятия Роберта. С ним она забывала о неустроенности своей жизни. Она чувствовала, что нашла свое место в этом мире, нашла всего-то на одну ночь. Нашла, чтобы наутро потерять.

Джейн тряхнула головой, приказывая себе не думать о Роберте и сосредоточиться на том, как устроить жизнь без него. Словно они никогда не встречались и не были близки. Надо опять покупать газету, искать работу, искать новую квартиру, адрес которой не будет известен никому.

Она протянула руку к сумке, достала телефон и отключила его. Не нужно, чтобы сестра снова ей звонила. По крайней мере, не сейчас, когда из-за одного звонка все рухнуло. Надо начинать все сначала, а перед тем сжечь все мосты.

Вдруг она вскочила с кровати и снова схватила сумку. Вывалив ее содержимое на кровать, Джейн из груды вещей выудила конверт, достала из него письмо и перечитала его.

Как она могла забыть о приглашении, пришедшем из колледжа в Балтиморе! Из-за череды неприятных событий у нее совсем вылетело из головы, что она так и не ответила им. Сначала она просто отложила письмо, чтобы позже подумать, а потом и вовсе забыла о нем.

Еще не все потеряно. Вот он, ее шанс начать новую жизнь. Как она сразу не подумала?! Джейн выгребла все свои деньги и пересчитала их. Оставалось чуть больше сотни долларов. На автобусный билет до Балтимора ее скудных средств хватит. Пару недель до первой зарплаты она как-нибудь протянет. Решившись, Джейн начала в спешке укладывать вещи. Она надеялась, что предложенное ей место еще не занято. О том, что будет делать в противном случае, она старалась не думать.

10

Записку Джейн Ирвин обнаружил не сразу. Лишь на следующее утро, когда он неторопливо собирался в больницу к Оливии, ожидая только приезда Джейн, чтобы оставить девочку с ней, он обратил внимание на небольшой листок, торчавший сбоку зеркала. Узнав, что Джейн их покинула, он испытал не столько удивление, сколько досаду. Внезапный отъезд няни был очень некстати, так как теперь он представления не имел, с кем ему оставить Бесс.

Ирвин лишь на короткое мгновение задумался, что могло послужить причиной ее поспешного отъезда. Потом он просто выкинул эти мысли из головы, сосредоточившись на стоявшей теперь перед ним задаче: в кратчайшие сроки найти новую няню для Бесс, так как не мог разорваться между работой, идущей на поправку женой и дочерью. Ему не было дела до причин, побудивших Джейн уехать, не прощаясь и не вспоминая об оплате. Он испытывал единственное желание — поскорее забыть все, что связывало его с Эмили Пирс.

Оливию же, напротив, заинтересовали именно причины столь поспешного отъезда. Когда на следующий день муж вошел к ней в палату, она сразу заметила, что он выглядит отдохнувшим, подтянутым, посвежевшим. Она обрадовалась его приходу, но Ирвин прямо с порога предупредил, что заехал ненадолго: ему надо еще заехать в агентство заключить договор с новой няней. Так как его действия требовали разъяснений, он объявил, что был вынужден все утро упрашивать их соседку посидеть с Бесс и что не готов каждое утро повторять подобный подвиг. Поэтому он позвонил в агентство с просьбой срочно подыскать дочери новую няню. Оливия удивленно посмотрела на него.

— А Джейн?

Ирвин растерянно пожал плечами и, не вдаваясь в подробности, пояснил, что та покинула их дом, оставив небольшой клочок бумаги вместо прощания. На вопрос жены о причинах столь странного поступка он смог лишь пожать плечами, признавая, что понятия не имеет, почему девушка столь поспешно исчезла. Так как Ирвин не знал, каким образом его жена узнала о свидании с Эмили, и не испытывал ни малейшего желания выяснять это, стремясь как можно быстрее загладить свою вину, он ничего не заподозрил. Посидев полчаса, он пообещал зайти ближе к вечеру и убежал по делам.

После его ухода Оливия крепко задумалась. Как только Ирвин рассказал ей о записке, оставленной Джейн, на ум ей моментально пришел вчерашний разговор с Робертом. Тогда она не обратила внимания на то, какое впечатление ее бесхитростный рассказ произвел на него. Неизвестно, что он мог наговорить бедной девушке. Все-таки зря она так неосторожно рассказала ему все.

Оливия едва дождалась прихода Роберта. Он показался ей каким-то потерянным. Сколько она его помнила, он всегда выглядел уверенным в себе, твердо знающим, как поступить в той или иной ситуации. Оливия прямо с порога спросила, что произошло у них с Джейн.

Роберт долго смотрел ей в глаза, а потом объявил:

— Вчера я прогнал ее из вашего дома.

На недоуменное восклицание Оливии он пояснил ей причину своего поступка.

Оливия живо представила Роберта в гневе и громко вздохнула: все могло бы быть у них хорошо, если бы не это мужское упрямство и странная логика при оценке того или иного поступка.

— Она не должна была вмешиваться и что-либо передавать Ирвину, — словно оправдываясь, произнес он, глядя в сторону.

— Не она, так кто-нибудь другой. Неужели ты не понимаешь, что рано или поздно я все равно узнала бы об этой связи?!

Роберт мог бы поспорить с этим утверждением, но он продолжал молча слушать Оливию.

— Да и какая теперь разница — мы с Ирвином вместе. У меня и в мыслях не было винить в чем-то ее. А ты… Ты непременно должен извиниться!

Он начал оправдываться, но все его аргументы только еще больше распаляли Оливию. Устав препираться, он наконец сдался — признался, что погорячился и что с радостью попросил бы прощения, но, к сожалению, он понятия не имеет, где искать Джейн.

Оливия на мгновение задумалась, а потом объявила, что в ее записной книжке записан номер мобильного телефона Джейн. Она попросила Роберта самого посмотреть.

Он поспешил воспользоваться предложением, записав несколько цифр, от которых зависела вся его дальнейшая жизнь, на небольшой листок бумаги. Они еще немного поговорили о Бесс, о самочувствии Оливии и о деловой поездке Роберта, но в таком напряженном состоянии он был плохим собеседником. Теперь, когда у него был номер Джейн, он едва дождался возвращения Ирвина, чтобы попрощаться. Оливия проводила его довольным взглядом: оказывается, еще не все потеряно. Если она хоть немного знает Роберта, он не станет терпеть до завтра и сразу же позвонит по полученному номеру.

Она оказалась права. Выйдя из палаты, Роберт поспешил набрать номер. Абонент был не доступен. Весь оставшийся вечер Роберт пытался дозвониться до Джейн, но с тем же успехом.

Предыдущую ночь он спал урывками, переживая, что так глупо поступил с Джейн. Она стала ему дорога, а он в запале наговорил ей грубостей. Уже возвращаясь с Бесс в дом Барроу, он надеялся, что Джейн не подчинилась, и был готов едва ли не с порога просить ее не брать в голову его опрометчивые слова. В конце концов, вина ее во всей этой неразберихе не так уж велика. Но Джейн уже покинула дом. Роберт сдал Бесс отцу и, не задерживаясь, отправился в гостиницу. Он чувствовал, что должен вернуть Джейн. Она была нужна ему. Он вспоминал минуты их близости, которые не насытили его, а лишь наполнили томлением, жаждой новой встречи.

В эту ночь, как и в предыдущую, он никак не мог уснуть. Номер, добытый у Оливии, оказался бесполезным. Роберт был почти уверен, что, позвони он через день, два, неделю, эффект будет тем же. Он лежал и думал, что делать дальше, как отыскать Джейн.

Озарение пришло внезапно. И как это он раньше не догадался! Он вскочил, зажег свет, бросил взгляд на часы — полтретьего. Вышел из спальни, открыл дипломат, вынул ежедневник, нашел нужную страницу. Вот он, адрес, написанный ее рукой!

Он был уверен: уж кто-кто, а сестра должна знать, где найти Джейн. Может, она даже все еще живет с ней. Можно было позвонить Эмили Пирс на домашний телефон, но Роберт не был уверен, что его будут слушать. Окажись он на месте Джейн, немедленно повесил бы трубку. Чтобы не дать ей ни малейшей возможности избежать встречи с ним, он решил лично нанести визит Эмили Пирс. Роберт едва дождался утра. Улыбаясь в предвкушении, он вызвал такси.

Эмили встала рано. Напевая себе под нос незатейливую популярную мелодию, она вышла из душа и направилась на кухню. Услышав звонок в дверь, она изумленно взглянула на часы. Когда она распахнула дверь, улыбка сползла с ее лица, уступив место сначала недоумению, а потом испугу.

За дверью стоял незнакомый мужчина. Точнее, почти незнакомый — тот темноволосый из ресторана, после разговора с которым все пошло наперекосяк. Если он сейчас примется угрожать, требовать чего-то, она не выдержит и грохнется в обморок.

— Вы?! — изумленно выдохнула Эмили, хватаясь рукой за дверной косяк.

— Не пугайтесь, мисс Пирс. Я не ругаться пришел. — Он неожиданно приветливо улыбнулся.

— Откуда вы знаете мой адрес?! — в панике воскликнула Эмили, чувствуя, что еще минута — и ноги ее подломятся. В голове мелькнула мысль, что он мог узнать ее адрес только от Ирвина. Она поспешно проговорила: — Не желаю ничего слышать о нем!

Она приготовилась захлопнуть дверь перед носом незнакомца и уже схватилась за ручку, как он остановил ее властным движением, поспешив успокоить:

— Мой визит не имеет к Ирвину Барроу никакого отношения, мисс Пирс. И я хочу сразу попросить прощения за то, что вел себя в нашу первую встречу не лучшим образом. Но ситуация, как вы помните, не располагала к политесу. Впустите?

Эмили изумленно отступила, пропуская его внутрь и не зная, чего ждать от него в следующую минуту.

— Не буду испытывать ваше терпение и сразу перейду к цели своего визита. Мне нужна Джейн. Она у вас? — произнес незнакомец, когда Эмили закрыла дверь.

От удивления она открыла рот, не понимая, откуда ему известно имя ее кузины.

— Нет, мы с ней не виделись почти две недели, с тех пор как она съехала, — растерянно ответила Эмили.

Ее ответ разочаровал Роберта. Он почувствовал, что его уверенность в скорой встрече с Джейн начинает медленно таять.

— Может, у вас есть ее новый адрес? — с надеждой спросил он. Видя ее недоумение, Роберт понял, что ей надо дать время опомниться. — Может, угостите меня кофе, а я тем временем вам все объясню?

Эмили кивнула и засуетилась у плиты, радуясь предоставленной ей возможности хоть чем-то занять руки и скрыть недоумение.

И он рассказал ей о событиях последних нескольких дней. Теперь, когда Роберт знал, что Ирвин и Эмили окончательно расстались и она больше не угрожает благополучию четы Барроу, ничего против нее он не имел. Даже испытывал небольшую неловкость за свое прошлое поведение.

Эмили внимательно слушала и пристально рассматривала его, удивляясь подобному стечению обстоятельств. Он оказался и красивым, и приятным в общении. Вспоминая свой разговор с Джейн, Эмили поняла, что сестра многое скрыла от нее, и внутренне усмехнулась такой скрытности.

Когда он закончил рассказ, Эмили потянулась за телефоном и предложила позвонить Джейн на мобильный. Он грустно покачал головой и сообщил, что он уже пытался вчера и сегодня, но телефон Джейн отключен. Тогда Эмили продиктовала ему адрес квартиры, куда переехала ее сестра, и попросила его сообщить ей, когда он найдет Джейн.

— Добро пожаловать в наш колледж, мисс Пирс. Меня зовут Джордан Филд, я являюсь директором колледжа. — Пожилой седовласый мужчина привстал из-за стола и протянул ей руку.

— Рада познакомиться, мистер Филд. — Джейн ответила на рукопожатие и осмотрелась.

Кабинет оказался большим и удобным. Вместо неудобных стульев напротив директорского стола располагалось кресло для посетителей, на которое директор указал ей, приглашая сесть. Джейн опустилась в кресло и только теперь поняла, как сильно вымоталась за эти дни.

Мистер Филд продолжил говорить:

— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Мы очень рады, что вы откликнулись на наше объявление. Говоря прямо, я совсем отчаялся за полтора месяца до конца учебного года найти кого-то на замену мисс Клайбенкс. Никто из нас не ожидал от нее подобного легкомыслия. Такая рассудительная женщина и вдруг внезапно выходит замуж, увольняется посреди учебного года и уезжает в свадебное путешествие. Надеюсь, вы в ближайшие пару месяцев не планируете выскочить замуж и покинуть нас. — Мистер Филд улыбнулся собственной шутке.

Джейн опустила глаза и пробормотала:

— Это маловероятно. — Слова директора больно резанули ее по кровоточащей ране.

— Ну-ну, не смущайтесь, — по-своему истолковал ее поведение мистер Филд. — Вы девушка молодая, красивая. Должен же такой старый сыч, как я, подстраховаться.

Джейн вымученно улыбнулась и кивнула. Если мистер Филд продолжит в том же духе, она расплачется. К счастью, он снова вернулся к серьезному разговору:

— У вас, насколько я понял из резюме, нет опыта преподавания.

Джейн опустила глаза в пол и покачала головой.

— Ну, это не беда. Все когда-нибудь бывает в первый раз. Мы вас не бросим, поможем советом. Профессор Хопкинс подготовит для вас материалы и ознакомит с программой, которую студенты уже прошли. Кстати, вы водить умеете?

Джейн покачала головой. Тогда мистер Филд предложил ей жить в кампусе. Добираться каждое утро до колледжа из города и каждый вечер назад без собственного автотранспорта было проблематично. Возражений у Джейн не было. Она слушала, послушно кивала и с нетерпением ждала, когда ее наконец оставят в покое.

К великому разочарованию Роберта, на квартире Джейн не оказалось. Он долго звонил в дверь, но никто не открывал. Тогда он нашел домовладельца, который окончательно разбил его надежды, объявив, что девушка еще до обеда собрала вещи и съехала.

Роберт вышел из здания, перешел дорогу, сел на скамью в Центральном парке и задумался, где ему теперь искать Джейн Пирс. Он прокручивал в голове подробности их встреч, все разговоры и не переставал изумляться, как подробно он помнит каждую минуту, проведенную в обществе Джейн. И память не подвела: он вспомнил свой вопрос о том, кем приходится ей новый сотрудник, и ее ответ «Уильям Пирс мой дядя».

Вот и ответ на вопрос, где ее искать. Уж своим ближайшим родственникам она точно сообщила, куда направилась. А может, она уже летит в Чикаго и ему всего-то надо сесть в самолет и полететь за ней.

Роберт помчался в аэропорт и купил билет на ближайший рейс до Чикаго. Пока ожидал посадку, он позвонил своей секретарше. Марджи, ни единым словом не выдав своего удивления, быстро нашла домашний адрес их британского сотрудника и продиктовала его шефу. Уже почти стемнело, когда он подъехал к дому Пирсов. Роберт вышел из машины, позвонил в дверь и задержал дыхание. Дверь открыла женщина средних лет, скорее всего жена Пирса.

— Миссис Пирс? — на всякий случай уточнил Роберт, а когда женщина кивнула, спросил, дома ли ее муж.

Кэтрин пригласила незнакомца войти и уже намеревалась позвать мужа, как он сам появился из гостиной.

— Кто там, Кэтрин? — спросил Уильям и застыл на месте, увидев в дверях своего босса. — Мистер Годфрой, Роберт. Проходите.

Тот прошел за хозяином в гостиную и огляделся. Джейн в гостиной не оказалось. Может, она убежала наверх и заперлась в комнате, лишь заслышав его голос? Или он опять ошибся и она вовсе не поехала сюда? В любом случае Пирсы должны знать, где находится их племянница. Придется спрашивать, внутренне вздохнул Роберт и задал тот же вопрос, который несколькими часами ранее прозвучал в квартире Эмили.

— Откуда… — начал было изумленный Уильям, но моментально пришел в себя и подавил душившее его любопытство. — Она сейчас у сестры в Нью-Йорке. Хотите ее адрес? — ответил он Роберту, бросив короткий взгляд на изумленную не менее его жену.

Напрасно мистер Пирс опасался, что Кэтрин потеряет самообладание и начнет выяснять у Годфроя, что ему понадобилось от их племянницы и откуда он ее знает. Кэтрин уже восстановила самообладание и невозмутимо восседала рядом, плотно сжав губы.

Роберта поглотило отчаяние — и здесь никто не знает о местонахождении Джейн. Он мрачно покачал головой.

— Я уже у нее побывал. Эмили ничего не знает.

После шумного Нью-Йорка провинциальный Балтимор показался Джейн тихим и уютным. Центральные улочки мало напоминали запруженные магистрали мегаполиса. Дышалось тут намного легче. Народ казался более приветливым и добродушным. Пожалуй, тут она могла бы прожить всю жизнь, выйти замуж за какого-нибудь клерка, родить троих детей. Могла бы, если бы уже не повстречала Роберта. Без него все казалось каким-то пустым и бессмысленным.

Она быстро втянулась в преподавательскую деятельность, познакомилась с учениками и коллегами. Природное жизнелюбие и приветливость не дали ей впасть в уныние. Но со времени переезда в Балтимор она не написала ни строчки.

Когда через пару дней она проверила электронную почту, оказалось, что там вот уже неделю лежит письмо из издательства с просьбой связаться с ними по поводу договора. Сначала авария, потом забота о Бесс и, наконец, переезд в другой город — все это отвлекло ее, и Джейн забросила свою электронную переписку. Без особого энтузиазма она написала ответ в издательство и сообщила им свой новый адрес. Джейн чувствовала, что должна пересилить себя и закончить последнюю повесть, но в голове было пусто. Мысли убегали туда, куда она усилием воли преграждала им путь, и Джейн снова в своих мечтах проживала ту единственную счастливую ночь, которую ей подарила судьба.

Последним рейсом Роберт вернулся в Нью-Йорк. Полночи он лежал с открытыми глазами, а потом забылся тяжелым, беспокойным сном. Наутро он проснулся с головной болью, невыспавшийся и злой. Надо было возвращаться к делам, но у него душа не лежала заниматься чем-либо, пока он не нашел Джейн. Он без особого желания открыл ежедневник, чтобы проверить, какие дела он упустил, пока целый день разъезжал в погоне за мечтой.

Он пропустил две важные встречи, поэтому по прибытии в офис распорядился перенести их на вторую половину дня. Для этого ему пришлось сильно уплотнить свой график, и к вечеру Роберт чувствовал себя немногим лучше, чем накануне.

Но и после того, как рабочий день закончился, ему не суждено было закрыться в номере отеля и предаться самобичеванию. На вечер у него была запланирована встреча с приятелем, о которой он договорился едва ли не месяц назад. Отношения с Гарольдом Майерсом он поддерживал со времен учебы в Англии. Времена студенческих пирушек и юношеских проказ давно миновали, оба стали солидными людьми, но, несмотря на занятость, продолжали с завидной регулярностью встречаться. Майерс был среди тех немногих людей, кого Роберт мог с полным правом назвать своим другом. Поэтому он пересилил себя и поехал в ресторан.

Его друг уже был на месте и внимательно изучал меню — грузную фигуру Майерса трудно было не заметить. Когда Роберт подошел к столику, он поднялся, чтобы поздороваться.

— Неважно выглядишь, Роб, — хлопнул Майерс его по плечу. — Проблемы?

— Есть немного, — ответил Роберт, опускаясь на стул.

— Сейчас поедим, выпьем и жизнь станет веселее, — хохотнул Гарольд и сел обратно. Стул недовольно скрипнул под его весом. Он никогда не отличался стройностью, а после тридцати стал еще стремительнее набирать вес. Он весело шутил по этому поводу и искренне полагал, что все беды отступают перед вкусным и сытным ужином в хорошей компании.

— А как ты? — спросил Роберт, чтобы только не говорить о себе.

— Процветаю помаленьку, — начал Гарольд свой монолог. Он работал главным редактором небольшого перспективного издательства, очень любил свою работу и никогда не упускал случая поговорить о ней, обсудить очередную новинку, поворчать на других издателей. Поэтому, задавая вопрос, Роберт приготовился расслабиться и молча послушать его рассуждения. Майерс незаметно перешел к новинкам и уже пылко советовал Роберту почитать одного молодого перспективного автора.

Роберт помимо воли начал вслушиваться в слова друга.

— Эта британка просто прелесть: обладает легким слогом и в то же время так цепко подмечает все детали. Тебе должно понравиться. Я тебе обязательно пришлю экземпляр. Я знаю, ты у нас занятой человек, но повести у мисс Пирс не такие уж длинные, чтобы их мог прочитать даже самый…

Услышав знакомое имя, Роберт буквально подскочил на месте. Не может быть! Неужели действительно все так просто. Боясь поддаться ложной надежде, он бесцеремонно прервал рассуждения Майерса возгласом:

— Джейн Пирс?! Я не ослышался? Ты планируешь издать Джейн Пирс?!

Майерс с удивлением оторвал взгляд от тарелки и взглянул в светящиеся безумным огнем глаза друга.

— К-кажется, ее действительно зовут Джейн. Хотя я не уверен, — испуганный бурной реакцией обычно сдержанного друга пробормотал он. — Я понятия не имел, что тебя интересует…

— У тебя есть ее адрес? — оборвал его Роберт.

— Не помню. Надо на работе в компьютере посмотреть.

— Звони на работу!

— Ты что, там никого уже нет, девятый час.

Роберт на секунду задумался, а потом потребовал от Майерса немедленно отправляться в редакцию. Тот попытался оказать сопротивление и внять голосу разума, но Роберт моментально отмел все возражения. Майерс сильно пожалел о том, что его вообще угораздило вспомнить об этой мисс Пирс.

В итоге полуголодный и несчастный редактор небольшого перспективного издательства в девять вечера был вынужден, покинув ресторан, отправиться на работу, открыть дверь своего кабинета, включить компьютер и предъявить стихии, закрутившей его, адрес злополучного автора. После этого Роберт сердечно поблагодарил его, едва не расцеловав в обе щеки, чему тот усиленно сопротивлялся, и оставил его одного в полном недоумении.

Ее разбудил громкий стук. Джейн отрыла глаза, недоумевая, кого угораздило посреди ночи забивать гвозди в стену. В кампусе постоянно кипела жизнь независимо от времени суток, с той лишь разницей, что ночью шум обычно кажется громче и любой шорох сравним с громыханием бетономешалки.

В первую ночь, проведенную в кампусе, Джейн даже подумала, что ей так и не удастся уснуть. За стенкой кто-то возился и пыхтел, недвусмысленно поскрипывала кровать. Снизу доносился нескладный рэп, который вполголоса читала компания подростков. В голове крутились события довольно насыщенного дня, вспоминалась первая лекция, прочитанная запинающимся голосом перед огромной аудиторией, попытки угомонить расшалившихся учеников. И все это вперемешку с событиями, которые она мучительно старалась забыть и от которых сбежала сюда из Нью-Йорка. В тот первый вечер она наконец нашла те слова, которые надо было сказать на все обвинения, брошенные ей в лицо, однако они пришли ей на ум слишком поздно. Несмотря на все посторонние шумы, Джейн сама не заметила, как уснула. Утомленный организм сам все решил за нее. В последующие дни она тоже отключалась, устав за день и почти не обращая внимания на постоянный фон: разговоры, шарканье ног в коридоре, смешки, негромкую музыку — все эти неотъемлемые атрибуты активности студентов даже в темное время суток.

Но сегодня кто-то превзошел самого себя. Джейн не сразу сообразила, что это стучат в ее дверь. Когда громкий стук раздался снова и в коридоре женский голос непечатно обругал нарушителя тишины, до Джейн дошло, что стучат в ее дверь. Она поспешила открыть, удивляясь, кому она могла понадобиться среди ночи. Яркий свет из коридора на секунду ослепил ее, и в дверном проеме она увидела лишь темный силуэт. Но потом глаза ее привыкли и она изумленно уставилась на Роберта Годфроя. Ей даже на мгновение показалось, что она спит, и захотелось ущипнуть себя.

Она смотрела на него и не могла поверить, что он действительно рядом. В тот момент она не помнила ни о его обвинениях, ни о ненависти в его глазах, ни о произнесенных угрозах в свой адрес. Все это осталось в другой жизни. Сейчас было важно лишь то, что он каким-то непостижимым образом разыскал ее. Если он здесь, значит, все остальное просто не важно.

Роберт тоже с трудом мог вспомнить все отрепетированные по дороге слова, все извинения, объяснения, которые он намеревался бросить к ее ногам. Он стоял в дверях, не в силах отвести взгляд от той, которую так долго искал. Она открыла дверь и замерла на пороге, точь-в-точь как он представлял в своих мечтах: любимая женщина после долгой разлуки.

— Ты весь промок, — первой опомнилась Джейн, обратив внимание на мокрые пряди волос, покрытое капельками лицо, черный от влаги пиджак.

— Там дождь, — пояснил он, неловко переступив с ноги на ногу. И куда только исчезла вся его уверенность в себе!

Джейн протянула руку и за рукав втащила его в комнату. Потом закрыла за собой дверь и повернулась к нему лицом. Роберт стоял, не зная, что делать дальше, все слова вылетели у него из головы.

Она стянула с него пиджак, стряхнула воду и повесила его на стул. Потом будничными движениями, словно делала это каждый день, развязала галстук и перешла к пуговицам рубашки. Роберт молча поворачивался, чтобы ей было удобнее. Вот он поднял одну ногу, переступил, поднял вторую — и мокрые брюки присоединились к пиджаку и рубашке. Все это время он не сводил глаз с Джейн, замечая каждое ее движение, каждый взмах ресниц, каждый вздох. Несмотря на скупость движений, внутри она горела ярким пламенем, которое могло либо вырваться наружу, либо погаснуть от малейшего неверного слова или жеста. Через пять минут Роберт был полностью избавлен от одежды.

Пока Джейн его раздевала, она ни разу не взглянула ему в глаза. Ее взгляд блуждал по мокрым вещам, мебели, его телу, даже останавливался на восставшем свидетельстве его возбуждения, но не поднимался выше подбородка. Ему же страстно хотелось почувствовать на себе ее взгляд. Роберт осторожно взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. И моментально утонул в зелени пронзительных глаз, увидел в расширенных зрачках отражение того огня, что полыхал в нем самом.

Нагое тело покрылось предательскими мурашками. Джейн коснулась его руки.

— Ты замерз, — прошептала она.

Роберт проглотил комок, вставший в горле от интимного тона, которым были сказаны простые слова, и кивнул, не отрывая от нее взгляда. Она взяла его за руку и подвела к кровати. Роберт послушно лег. Джейн укрыла его одеялом и потянулась к пуговицам своей ночной рубашки. Он как зачарованный следил, как рубашка покинула ее тело и отправилась к его одежде.

Джейн подошла к кровати с другой стороны, нырнула под одеяло и прижалась к нему. Роберт не мог больше сдерживаться. Издав неопределенный звук, нечто среднее между неистовым рыком и хриплым стоном, он увлек Джейн в пучину страсти.

Когда первый порыв страсти был утолен, они наконец смогли объясниться и понять друг друга. Оба просили прощения за необдуманные действия, оба понимали друг друга, и прощали, и просили друг друга забыть о собственной глупости, и твердили, что вовсе не стоит извиняться. А потом они снова любили друг друга. Когда сил пошевелиться уже не осталось, они тихо-тихо лежали в темноте, прижавшись друг к другу разгоряченными влажными телами, и слушали тихий шорох дождя за окном. Роберт шептал ей на ухо, что он уже никогда не отпустит ее от себя, что завтра же увезет ее с собой. Джейн сладко жмурилась и потихоньку проваливалась в сон. Внезапно сон слетел с нее, она подскочила, вырвавшись из кольца его рук.

— Но я не могу уехать с тобой! — Джейн вспомнила о взятых на себя обязательствах.

Он потянул ее обратно и, когда она снова примостилась рядом, искушающе прошептал ей на ухо:

— Можешь.

— Не могу, — грустно вздохнула она.

— Почему? — удивился Роберт.

Джейн пересказала ему свой первый разговор с директором школы, тот молча выслушал ее и захохотал.

Они все-таки не дождались окончания учебного года и поженились, повергнув мистера Филда в состояние шока известием о смене семейного статуса новой преподавательницы. Но новоиспеченная миссис Годфрой честно доработала до конца года, пока муж занимался постройкой их дома. Директор колледжа без особой радости воспринял известие о том, что на следующий учебный год ему снова надо будет искать преподавателя, но пожелал Джейн удачи и даже написал ей хороший отзыв. Благодаря этому отзыву она довольно быстро нашла работу в Чикаго и теперь несколько часов в неделю преподавала в местном колледже.

У нее оставалось много свободного времени, и она продолжала писать в свое удовольствие. Иногда дядя и тетя, пользуясь тем, что Джейн жила неподалеку, просили ее забрать Патрика из школы. Тогда Джейн вместе с двоюродным братишкой ходила по музеям или просто заворачивала в ближайшее кафе поесть мороженое. Если у Роберта было свободное время, что, к его большому сожалению, бывало нечасто, он с радостью присоединялся к ним: компания этого активного мальчика была ему по душе.

Особняк Годфроев из красного кирпича солидно расположился среди светлых домиков соседей, гордо выделяясь на их фоне. Роберт подтрунивал над английскими мечтами своей жены, но дом выстроил не типичный для Америки. Получилась самая настоящая крепость, и он говорил, что в случае войны, как средневековый феодал, будет держать оборону, а соседи соберутся к нему под крышу, когда от их картонных домиков очередной Терминатор оставит лишь лом.

Когда Джейн только начала заниматься внутренней отделкой, Роберт с притворной серьезностью потребовал от нее занавески в цветочек, припомнив их первый разговор. В ответ на его требование она действительно повесила занавески в цветочек. На маленькое окошко в кладовке. И когда муж в очередной раз обвинил ее в том, что она не верна своим словам, в запале произнесенным в самолете, Джейн предъявила ему доказательства своей последовательности.

Джейн была счастлива — она наконец нашла свое место в жизни. Оно было рядом с Робертом. Все когда-то терзавшие ее сомнения пропали, тревога и беспокойство остались далеко в прошлом. У нее было главное — любящий муж, в объятиях которого она обрела дом. Единственное, что иногда омрачало ее радость, это деловые разъезды мужа. Как ни старался Роберт реже покидать жену, от поездок нельзя было полностью отказаться. В разлуке он считал минуты до встречи и как на крыльях летел домой. Его родная Джейн встречала его на пороге их дома и долго не отпускала от себя.

После ужина Джейн вышла на террасу. Роберт последовал за ней, подошел сзади и обнял. Она прижалась к нему спиной. Он зарылся лицом в ее волосы и громко втянул в себя воздух, пьянея от родного аромата. Так они стояли на пороге их дома, глядя в августовское звездное небо.

— Ты счастлива здесь? — тихо прошептал Роберт жене на ушко.

От его теплого легкого дыхания, щекотавшего кожу, по спине Джейн побежали мурашки, сердце гулко стукнуло в груди, дыхание стало чаще. Она облизнула внезапно пересохшие губы и, предвкушая приятные моменты, выдохнула:

— С тобой — где угодно.

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Одри Бишоп
Где ты, любовь?

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10