Жаклин Бэрд

Портрет невинности

Глава 1

Раздраженно морща лоб, Лоренцо Занелли, чей род веками владел «Торговым банком» — сначала небольшой итальянской корпорацией, затем огромным концерном, — вышел из лифта, остановившегося на последнем этаже красивого офисного здания в центре Вероны. Встреча с Мануэлем Сервантесом, главой аргентинского конгломерата и одним из самых давних клиентов Лоренцо, прошла хорошо, но Лоренцо не испытывал удовлетворения. Секретарь предупредил его, что он рискует опоздать на следующую встречу, если не закончит ланч прямо сейчас; он действительно засиделся за разговором, не имеющим отношения к делу.

Закончив обсуждать дела, Мануэль затронул тему, касающуюся его лично. Он говорил о необходимости бросить свои серьезные увлечения альпинизмом и фотографией и посвятить себя управлению компанией, которая перешла к нему пять лет назад после смерти отца, и семье. Попутно он показывал Лоренцо фотографии, которые привез из последнего путешествия в Альпы. Совершенно случайно в кадр пару раз попал брат Лоренцо, Антонио, и его друг Дэмиен Стедмен — в ослепительно-красных куртках, с еще более ослепительными улыбками; они только прибыли в лагерь, когда Мануэль и его группа уже собирались начать подъем.

Группа Мануэля почти достигла вершины, когда их догнала печальная весть: у его отца случился инфаркт. С вершины горы его забрал вертолет, доставивший Мануэля в Аргентину, к скорбному ложу отца. Много позже Мануэль узнал о трагической гибели Антонио и подумал, что Лоренцо был бы рад увидеть последние снимки брата. Забота Мануэля растрогала Лоренцо, но эти фотографии напомнили ему о том, что он уже несколько лет пытался забыть.

По пути в офис Лоренцо, просматривая фотографии и вглядываясь в особенности ландшафта, на которые указал Мануэль, столкнулся со старой подругой, Оливией Палья; она еще на некоторое время задержала его.

Брови Лоренцо сошлись к переносице, когда он увидел светловолосую женщину, сидящую в приемной и явно ждущую его. Он совсем забыл про мисс Стедмен, и сейчас ему было совсем не до нее.

— Люси Стедмен? — спросил он, бросив на нее мрачный взгляд.

Он вспомнил, как встретил ее много лет назад, когда был в командировке в Лондоне и зашел проведать Антонио. Тогда она была пухлой, ничем не примечательной школьницей в мешковатом свитере, с длинными светлыми хвостиками; когда Лоренцо вошел в квартиру брата, она как раз уходила. Антонио познакомился с ее братом, Дэмиеном, в лондонском университете, и они быстро и крепко сдружились и стали вместе снимать квартиру. Их дружба закончилась трагично, и Лоренцо вовсе не нуждался во втором за день напоминании об этом.

— Простите за опоздание, но я ничего не мог сделать.

Она встала, и он увидел, что она почти не изменилась: невысокая (ему по плечо), волосы стянуты в узел на затылке, никакой косметики. Она сменила мешковатый свитер на такой же просторный костюм; длинная юбка ей совсем не шла. Изящные лодыжки, отметил Лоренцо, маленькие ножки, но простые туфли явно знавали лучшие времена. Похоже, она придавала мало значения внешности — эта черта не вызывала у Лоренцо восхищения.

Люси Стедмен разглядывала мужчину, стоящего перед ней. Антонио как-то сказал ей, что брат намного старше его, что он унылый, скучный банкир, не умеющий получать удовольствие от жизни. Антонио часто говорил о брате резко, и теперь у нее появилась возможность посмотреть на это скопление неприглядных качеств.

Лоренцо был высок — выше шести футов. Его строгий, сидящий как влитой темный костюм с белой рубашкой и простым галстуком определенно стоили очень дорого. Люси поспешно подняла глаза, не позволяя взгляду опуститься ниже прекрасно скроенного пиджака, и посмотрела Лоренцо в лицо. Это лицо было сурово, улыбка явно нечасто освещала его, но Люси, даже несмотря на свой небогатый опыт общения с мужчинами, сразу почувствовала: в своих рассказах Антонио кое-что упустил — кое-что, очевидное для любой взрослой женщины.

Лоренцо Занелли излучал какой-то животный магнетизм. При столь строгом стиле одежды длина его густых черных волос удивляла. Четкие черты лица оттеняли темно-карие, почти черные глаза под дугами густых бровей.

— Вы, должно быть, Лоренцо Занелли, — сказала Люси, протягивая ему руку.

— Совершенно верно, мисс Стедмен, — ответил он, сжимая ее ладонь.

Пожатие было крепким и недолгим, но по телу Люси пробежала дрожь, и она уставилась на Лоренцо, не в силах отвести взгляд, даже когда он отпустил ее. У нее появилось странное ощущение, что она где-то его видела, но не могла вспомнить, чтобы они встречались, а на брата он был совсем не похож.

Лоренцо не был красавцем в общепринятом смысле, но его лицо завораживало. В нем сочетались сила, выдающая характер, и чувственность, затаившаяся в разрезе рта. Глядя на его полные, четко очерченные губы, Люси попыталась представить, каковы они на вкус… Она вздрогнула, пораженная полетом своей фантазии, и посмотрела ему в глаза, стараясь выбросить из головы мысли об этой странной реакции на человека, к которому по многим причинам должна испытывать неприязнь. Люси объяснила ее тем, что Лоренцо из тех мужчин, на которых хочется смотреть. Ей бы хотелось написать его портрет.

— Мисс Стедмен, я знаю, зачем вы пришли.

Его голос развеял мечтательный флер, и Люси моргнула. Лоренцо внимательно смотрел на нее, и она залилась краской при мысли, что ее застукали пялящейся на него.

— Правда? — пробормотала она.

Ну конечно, он знает. Она ведь написала ему.

Люси приехала в Италию, чтобы лично доставить одной графине портрет ее недавно умершего мужа. Графиня заказала портрет, когда гостила у друга в Англии, зашла в галерею Люси и увидела ее картины. Она прислала Люси десяток фотографий мужа, и Люси была в восторге оттого, что ее работа вышла за пределы страны. Славы она не искала, потому что знала, что в современном мире ни за что не добьется ее, но было приятно знать, что то, в чем она считала себя специалистом, ценят. У нее был талант: она легко выделяла особенности и характер любого объекта, с которым работала.

Люси как раз собиралась поехать к графине в Верону, когда ей наконец удалось добиться встречи с синьором Занелли. Телефонный звонок ничего не дал; тогда она написала на адрес его банка, прося помощи по вопросу выкупа «Стедмен индастриал пластикс» одним из крупнейших дольщиков фирмы ее семьи, Ричардом Джонсоном. В ответ пришло короткое письмо от одного из менеджеров, информирующего, что вопросы политики банка в отношении частных вкладов не обсуждаются. Тогда Люси скрепя сердце написала еще одно письмо — самому Лоренцо Занелли, пометив его как личное. Основываясь на том, что она слышала, она составила мнение о нем как о типичном невероятно богатом альфа-самце, глухом к нуждам других людей, надменном и всегда уверенном в своей правоте. Этот образ ей очень не понравился.

Лоренцо Занелли плохо обошелся с Дэмиеном после завершения расследования инцидента, повлекшего за собой смерть Антонио. Он остановил его у здания суда и холодно сказал, что, хотя следствие признало Дэмиена невиновным, Лоренцо все равно считает, что он виноват, и с тем же успехом мог перерезать горло Антонио, а не веревку. Брат Люси и так очень страдал из-за потери друга, а подобное обращение просто уничтожило его, и он так и не оправился полностью.

Насколько было известно Люси, их семьи больше никак не пересекались, и для нее стало шоком известие о том, что банк Занелли был третьим тайным партнером ее семьи. Ей безумно не хотелось просить Лоренцо Занелли об одолжении, но у нее не осталось выбора. Она постаралась внушить себе мысль, что, возможно, она ошиблась в нем, и только боль потери заставила его произнести такие жестокие слова, а время хоть немного залечило рану. Люси подавила свою гордость и написала Лоренцо, что пару дней будет в Вероне, напомнила ему о дружбе, связывавшей его брата и ее семью, и почти умоляла уделить ей несколько минут, прежде чем он соизволил согласиться.

От того, убедит ли Люси Лоренцо в правильности ее точки зрения, зависела судьба семейного предприятия. Хотя она была последней представительницей своего рода, это предприятие являлось главным источником рабочих мест в городке Дессингтон в Норфолке, где она родилась и выросла. Люси уехала оттуда после окончания колледжа, но иногда приезжала погостить; к тому же у нее была совесть, в отличие от Ричарда Джонсона. Она возлагала все свои надежды на синьора Занелли, но чем больше она узнавала о нем, тем больше отчаивалась.

Она прилетела в Верону в десять часов утра. Вернее, не совсем в Верону: самолет экономкласса высадил ее в аэропорту в двух часах езды от города. Люси заказала номер в отеле и едва успела в офис Занелли, где секретарша спросила ее имя, позвонила куда-то и на идеальном английском сказала, что синьор Занелли задерживается. Домой Люси улетала на следующий день, в восемь вечера. Секретарша осведомилась, не хочет ли Люси перенести встречу, и, сверившись с ежедневником, предложила зайти через три дня. Люси спросила, нельзя ли назначить встречу на следующее утро, хотя в этом случае ей пришлось бы отказаться от своих планов осмотреть город. Секретарша сказала, что это невозможно, но она может подождать, если хочет. Ничего другого Люси не оставалось.

— Мисс Стедмен?

Он повторил ее имя, разгоняя ее размышления, и она вскинула на него глаза. Лоренцо ответил ей надменным взглядом.

— А вы очень упорная, как я погляжу, — усмехнулся он, повернулся к секретарше, сказал ей по-итальянски что-то похожее на «десять минут — потом позвони» и небрежно бросил Люси: — Пойдемте, мисс Стедмен, это не займет много времени.

Люси прикусила губу, чтобы не нагрубить в ответ. Это уже отняло у нее бездну времени. Она безуспешно попыталась разгладить складку на юбке, глядя, как его широкая спина скрывается за дверью его святилища. Он, конечно, чертовски привлекателен, но хам еще тот.

— Вам лучше войти в кабинет, — заметила секретарша. — Синьор Занелли не любит, когда его заставляют ждать.

Это не мешает ему заставлять ждать других, подумала Люси. Она расправила плечи, несколько раз глубоко вздохнула и вошла в кабинет.

Лоренцо стоял у большого антикварного стола и быстро говорил по телефону. Увидев ее, он отложил трубку.

— Садитесь, — сказал он, указывая на стул и утопая в своем глубоком кресле. — Говорите, зачем пришли, и побыстрее: мое время дорого.

Он даже не подождал, пока она сядет! Пожалуй, это был самый грубый человек, какого ей доводилось встречать, и она была права, сразу невзлюбив его.

— Не могу поверить, что вы брат Антонио! — выпалила она.

Когда брат впервые привез Антонио домой на каникулы, Люси по уши влюбилась в молодого итальянца — настолько, что даже начала учить итальянский язык. Антонио, который был старше ее на четыре года и на десять лет опытнее, не воспользовался ситуацией; напротив, он относился к ней как к другу и ни разу не выставил ее в дурацком свете. Жесткий человек, сидящий по ту сторону стола, повел бы себя с точностью до наоборот, она была уверена в этом.

— Вы совсем не похожи на него! Даже внешне!

Этот всплеск удивил Лоренцо: у Люси Стедмен, оказывается, был норов. На щеках расцвел румянец, оттеняя нежность кожи, и она показалась ему не такой непримечательной. Лоренцо сжал губы. Он не хотел драться с ней, он просто хотел, чтобы она как можно скорее исчезла из его жизни, пока он сам не разозлился и не сказал ей, что думает о ее брате.

— Вы правы. Мой младший брат был красив, внешне и внутренне, тогда как я, по его словам, серьезный, твердолобый банкир со льдом в венах, которому не помешало бы научиться легче относиться к жизни. Не очень-то ему помогло все это, — жестко добавил он.

На секунду Люси показалось, что его глаза затуманила боль. Ей стало стыдно; нельзя было позволять неприязни вырваться наружу. Она поспешила выразить сочувствие.

— Мне очень, очень жаль, — прошептала она.

Воспоминания о трагедии, оборвавшей жизнь его брата и сыгравшей ключевую роль в смерти ее собственного брата, поднялись из глубин памяти.

— Я понимаю, что вы чувствуете, — сказала она и начала рассказывать про своего брата: — Дэмиен очень трудно переживал смерть друга. — Она не стала добавлять «благодаря вам». — Он так и не оправился. Я тогда второй год училась в колледже и пыталась как-то помочь, но все было напрасно. Он начал работать с нашим отцом, развивать семейный бизнес, но не мог полностью отдаться делу. А через год судьба нанесла ему еще один удар: умер отец. Дэмиен не мог со всем справиться один и нанял менеджера, чтобы он вел дела, и все, казалось, наладилось. В прошлом году Дэмиен поехал в отпуск в Таиланд и умер там. — Он просто перестал принимать лекарства. Люси до сих пор было больно думать об этом. — Так что я действительно понимаю, что вы чувствуете.

Лоренцо сомневался, что Люси Стедмен имеет хоть малейшее представление о том, что он чувствует, и раскрывать перед ней душу не собирался.

— Соболезную, — сказал он. — Теперь мы можем перейти к делу? Вы, полагаю, пришли по поводу намечающейся продажи вашей фирмы?

— Да… То есть нет. Не продажи… Позвольте объяснить…

— Даю вам пять минут, — сказал он и театрально посмотрел на часы.

Его запястье было покрыто жесткими черными волосками. Люси покачала головой. О чем она только думает?.. Она заставила себя сосредоточиться.

— После смерти отца согласно его завещанию к Дэмиену переходил особняк в Дессингтоне и семьдесят пять процентов бизнеса. Мне достался летний дом в Корнуолле и остальные двадцать пять процентов. Мой отец не был сторонником равенства полов…

— Мне не интересны подробности вашей семейной жизни. Только факты.

Впрочем, он и так почти все знал. Менеджер, занимающийся небольшими инвестициями банка, держал Лоренцо в курсе, но простая вежливость требовала, чтобы он выслушал Люси. Хотя теперь он, кажется, понял, почему эта женщина так выглядела. Лоренцо был ярым сторонником равенства полов и уделял большое внимание найму на работу и продвижению умных женщин, но на женщин, которые считают, что им все всё должны, а сами ничего не умеют делать, у него не было времени, и он начинал терять терпение.

Люси сделала глубокий вдох:

— После смерти Дэмиена я унаследовала все, что осталось. Легкая промышленность — не то, чем я хотела бы заниматься, поэтому я просто спихнула все на менеджера, пока юристы разбирались с наследством. И вот два месяца назад выяснилось, что семь лет назад мой отец с согласия Дэмиена сделал Антонио своим партнером, продав ему долю в сорок процентов. Я тогда еще училась в школе и ничего не знала об этом, но похоже, что они договорились между собой, что Дэмиен и Антонио будут вместе управлять фирмой, когда отец уйдет на покой. К несчастью, Антонио погиб. — Люси вздохнула и закусила губу. Осталось самое трудное. Она подняла руку и стала загибать пальцы, чтобы сконцентрироваться. — Поэтому, когда я унаследовала двадцать пять процентов, это не были настоящие двадцать пять процентов, это были двадцать пять процентов от шестидесяти. Значит, получается двадцать… Нет, подождите… пят…

— Хватит!

Люси развела руками:

— Ну вот, вы меня сбили!

— Я банкир, я умею считать. Дружеский совет: вам не стоит заниматься бизнесом.

Люси могла бы поклясться, что, прежде чем его глаза снова стали темными и непроницаемыми, в них мелькнула веселая искорка.

— Ваше время вышло, так что я вам помогу. Ваш брат, который, как видно, был охотник до разных партнерств, — саркастично усмехнулся Лоренцо, — полтора года назад заключил еще одну сделку, продав пятьдесят процентов Ричарду Джонсону, который оказался специалистом по операциям с недвижимостью. Теперь, когда ваш брат умер, он хочет выкупить остальные доли, снести фабрику и построить на ее месте жилой район. Вы владеете шестью процентами и хотите использовать мой банк, которому сейчас принадлежит доля Антонио, чтобы не дать уничтожить фабрику.

До этой минуты Лоренцо не знал, какое решение принять в данном случае, чего с ним обычно не случалось; теперь он все решил. Некоторое время он подумывал поддержать мисс Стедмен. Деньги для банка ничего не значили, к тому же это позволило бы избежать обсуждения с матерью неприятного вопроса, который воскресит ее боль, напомнив о смерти Антонио. Лоренцо всячески оберегал мать после смерти отца и вдвое тщательнее — после гибели брата. У нее было доброе, мягкое сердце. Она поверила в результаты следствия, и Лоренцо позаботился о том, чтобы она не узнала об их с Дэмиеном разговоре у здания суда, заплатив репортеру, ставшему свидетелем его гневной тирады.

Но Люси Стедмен разочаровала его. Она была вполне довольна положением вещей, когда отец и брат обеспечивали ее всем необходимым, давая возможность праздно рассуждать о равенстве полов.

— Да, именно так. В противном случае множество фабричных рабочих потеряют работу. Дессингтон — город, в котором я выросла, — не восстановится после такого удара. Я не могу допустить этого.

— Вы мало что можете сделать. Фабрика почти не приносит дохода, и банк не заинтересован в ее сохранении. Мы продадим свою долю мистеру Джонсону, который предлагает выгодные условия. — Лоренцо не смог удержаться от укола: — Если, конечно, в течение пары недель вы не предложите более выгодной сделки.

— Но я… Но у меня ничего нет, только моя доля…

— И два дома, за которые наверняка можно выручить круглую сумму.

— Нет, только полтора. Дэмиен сдавал часть своего, — пробормотала Люси.

Еще один факт, о котором она узнала совсем недавно.

— Почему-то это меня не удивляет, — фыркнул он, поднялся с кресла, обошел стол и встал перед ней. — Послушайте моего совета, мисс Стедмен, и продайте свою долю. Как вы сказали, вас не интересует пластик, и нас тоже.

Люси посмотрела на него снизу вверх.

— Сколько вам лет? Двадцать? Двадцать один? — спросил Лоренцо.

— Двадцать четыре, — огрызнулась она.

Маленькая, с детским личиком, она очень мучилась в колледже, где от нее постоянно требовали подтверждения возраста. Даже сейчас ей приходилось брать с собой документы, если она хотела попасть куда-то, где существовали ограничения по возрасту.

— Вы еще очень молоды. Берите пример со своего брата, веселитесь. Позвольте проводить вас.

Скорее, вышвырнуть. Люси запаниковала.

— И все? — Она вскочила и схватила его за руку, едва он начал поворачиваться к двери. — Вы не дадите мне подумать? По крайней мере, дайте мне немного времени, чтобы собрать деньги! Я сделаю все, чтобы спасти фабрику!

Лоренцо посмотрел ей в глаза, которые оказались удивительного оттенка зеленого, огромные и умоляющие. На секунду он даже сбился с мысли… Лоренцо знал о ее звонке, знал, что ей выслали стандартный ответ. Когда секретарша сказала, что Люси будет в Вероне, Лоренцо согласился встретиться с ней по двум причинам. Во-первых, из уважения к матери, которая без ведома Лоренцо и банка дала Антонио деньги на покупку доли фирмы Стедменов и, судя по всему, приняла сердечное участие в этой инвестиции. Только после смерти Антонио и разбирательств с имуществом брата Лоренцо узнал, что брат был партнером Стедменов. Он спросил мать об этой операции, так как провели ее через римский банк, а не банк Занелли, и предложил ей продать долю. Ее ответ поразил его. Когда она выходила замуж, ее мать дала ей совет: жена должна иметь собственный счет в банке, о котором муж не знает — это даст ей уверенность в своей независимости. Разумеется, мать Лоренцо не могла хранить деньги в банке Занелли. Что же касается продажи, она колебалась: ее грела мысль о том, что ее Антонио вовсе не был таким легкомысленным, как все о нем думали, а заботился о своем будущем и готовился стать серьезным бизнесменом.

Лоренцо так не думал. Окончив университет, Антонио и Дэмиен отправились в годичное путешествие, растянувшееся на два года и закончившееся смертью двадцатитрехлетнего Антонио на той злополучной горе. Вряд ли хоть один из них когда-нибудь остепенился бы и стал управлять фабрикой. Однако спорить с матерью Лоренцо не стал, тем более что она согласилась продать его банку долю Антонио.

Вторым поводом для встречи с Люси Стедмен было уважение к памяти брата, потому что в глубине души Лоренцо жила вина. Он слишком много внимания уделял своему делу и слишком мало — своему брату. Он очень любил Антонио, но малышу было всего восемь, когда Лоренцо поступил в университет и возвращался в родной дом в лучшем случае на каникулах, а после окончания учебы уехал в Америку. Когда же он вернулся, чтобы принять управление банком после смерти отца, Антонио был уже жизнерадостным подростком со своими друзьями и интересами. В восемнадцать Антонио уехал в Лондон; братья мало общались, но Лоренцо помнил, что Антонио несколько раз говорил о Люси как о чудесном ребенке. И он решил принять ее, хоть и ненавидел ее брата. Однако то, что он узнал сегодня за ланчем, вычеркнуло всю ее семью из его картины мира.

Внезапно огорчение, сдерживаемое с самого утра, переполнило его, и эта женщина, цепляющаяся за его руку, стала последней каплей. Он схватил ее, прижал к себе и впился в ее просящие губы отчаянным поцелуем.

Люси не поняла, что случилось. Несколько секунд она не двигалась, ошарашенная, но потом почувствовала движение его губ, и ее наполнил бурлящий восторг. Никто еще не целовал ее так властно, подчиняюще. Когда он оттолкнул ее, она замерла, не сводя с него широко распахнутых глаз.

Лоренцо никогда не терял контроль над собой, и его шокировал этот срыв и особенно то, что брюки вдруг стали ему тесны. Он посмотрел на стоящую перед ним женщину, плохо одетую, с румянцем на щеках, потемневшими глазами и бьющейся на шее жилкой, и понял, что у него слишком давно не было женщины, раз уж он польстился на такое.

— Нет, вы ничего не можете сделать. Вы не в моем вкусе, — сказал он жестче, чем было нужно.

Люси вздрогнула, стряхнула розовый флер и посмотрела на настоящего Лоренцо. Она увидела жесткую, циничную усмешку и поняла, что он подумал, что она предлагает ему себя. Поцелуй не впечатлил его; унижение, пронизанное гневом, вскипело у нее в груди.

— Если уж быть совсем честным, мисс Стедмен, ни я, ни банк не намерены больше иметь дело с кем-либо из вашей семьи. Вы зря потратили время, прилетев сюда. Улетайте ближайшим же рейсом. Вам все ясно?

Было очевидно — он говорил предельно серьезно. Люси показалось, здесь замешано что-то личное, но ведь он не знает ее. Впрочем, незнание не помешало ей возненавидеть его. Антонио с некоторой гордостью рассказывал, как жесток его брат, когда речь заходит о бизнесе, и теперь Люси понимала, что он был абсолютно прав. Однако она не знала, гордился бы Антонио своим братом сейчас, если бы дожил. У этого человека, казалось, совсем нет души.

— Абсолютно, — ровным голосом сказала она.

Люси была художницей, но при этом и реалисткой. Ей было всего двенадцать, когда умерла мать, и ее отец всю жизнь горевал. В ноябре умер ее брат. Она на горьком опыте убедилась, что бесполезно бороться с судьбой.

Она отступила, выпрямилась и, стараясь ступать уверенно, прошла мимо Лоренцо. В дверях она обернулась и окинула его взглядом с ног до головы. Темный, неподвижный, как скала. Нужно чудо, чтобы ей удалось спасти «Стедмен индастриал пластикс».

— Не могу сказать, что было приятно с вами познакомиться, но на всякий случай имейте в виду: я буду в городе до завтрашнего вечера. Кто знает, может, вы передумаете. — Она сказала это, просто чтобы хоть чуть-чуть сбить с него спесь.

— Ну, в эту часть города вам не забраться: я предупрежу охрану, чтобы они не подпускали вас ко мне. Я не хочу иметь ничего общего с вами и вашими делами. Невзрачные, безмозглые и трусливые женщины совсем не в моем вкусе.

— Вы именно такой, как вас описывал Антонио, — надменный, предвзятый, бессердечный ублюдок. — Люси с отвращением тряхнула головой и вышла из кабинета.

Глава 2

Лоренцо замер как громом пораженный. Слова Люси эхом отдавались в ушах. Ее последняя фраза попала точно в цель. Неужели Антонио правда думал так о брате? Сейчас это, конечно, не имело значения, но то, как он погиб, все еще не давало покоя Лоренцо, и фотографии, которые ему отдал Мануэль, не помогли.

На суде Дэмиен Стедмен выступал в качестве свидетеля, как и члены спасательной группы, нашедшей Антонио слишком поздно, чтобы помочь ему. В их связке Дэмиен шел первым и достиг вершины сорокафутовой отвесной скалы, когда нога Антонио сорвалась и он повис на страховочном тросе. Дэмиен пытался втянуть его наверх, но в конце концов перерезал веревку, и Антонио упал вниз.

Несколько лет назад был похожий случай, только оба участника выжили. Альпинистское сообщество решило, что обрезать веревку — правильное решение в данном случае: ведущий альпинист сможет вызвать помощь, освободившись от груза своего спутника. К тому же решению пришел суд и в случае с Антонио и Дэмиеном. С Дэмиена Стедмена сняли все обвинения, что невероятно разозлило Лоренцо. Его мать, раздавленная горем, не смогла присутствовать на слушании, но он высидел его от начала до конца и не поверил ни единому слову Дэмиена, а у того хватило наглости подойти к нему после слушания и выразить сочувствие. Лоренцо настолько вышел из себя, что пожелал юноше гореть в аду за свое преступление и ушел.

Пять лет спустя, когда боль немного притупилась, Лоренцо смог посмотреть на дело более трезво, но ему все равно было некомфортно даже думать об этом. Он сомневался, что смог бы обрезать веревку, на которой висит его друг, но ведь он никогда не оказывался в такой ситуации. А Дэмиен Стедмен действительно сделал все, чтобы позвать на помощь. Это беспокоило Лоренцо, а также вкус нежных губ Люси Стедмен. Он сам не понимал, что на него нашло; помимо всех прочих своих недостатков она была еще и очень молода.

Он точно знал, что решение продать долю — верное. Так он раз и навсегда избавится от последней тени семьи Стедмен в его жизни. Он объяснит все матери и никогда больше не встретится с Люси Стедмен.

На следующий день, после неспокойной ночи в отеле, полной снов с участием подозрительно похожего на Лоренцо Занелли мужчины, и утра, проведенного за осмотром города, восхищенная Люси вышла из такси, остановившегося перед великолепным древним зданием.

Люси осторожно положила кожаный чехол с портретом на стол в холле самого роскошного дома в городе, если верить водителю такси. Пожалуй, ему можно верить, решила она, протягивая консьержу свой паспорт.

Она осторожно помассировала поясницу. Все утро таскаться по городу с чехлом на плече — не самая лучшая идея, но ей не хотелось тратить время на возвращение в отель.

— Графиня дома, синьорина. Номер три, третий этаж. Прежде чем вы подниметесь, я должен сообщить о вашем приходе, — сказал консьерж, возвращая ей паспорт.

Люси окинула взглядом изящное фойе, убирая паспорт в сумку. В эту минуту открылась дверь в глубине, из нее вышел мужчина, и рот Люси открылся сам собой, а желудок подпрыгнул.

— Вы! — воскликнул Лоренцо Занелли и в два шага преодолел расстояние, разделяющее их. — Что вы себе позволяете? Как вы смеете преследовать меня? — гневно спросил он, хватая ее за руку.

— Преследовать вас? Вы, должно быть, шутите, — рассердилась Люси, пытаясь стряхнуть его руку, но он держал крепко. — Ради всего святого, успокойтесь и отпустите меня!

— Как вы сюда пробрались? Посторонним сюда не пройти!

— Вошла в дверь, а вы что подумали? — огрызнулась Люси.

— И точно так же вы сейчас выйдете отсюда, как только я поговорю с разгильдяем консьержем, который впустил вас!

Консьерж как раз положил трубку и с улыбкой повернулся к Люси. Лоренцо разгневанно закричал на него по-итальянски.

Уроки итальянского, которые посещала Люси, не прошли даром, но она все равно не слишком хорошо говорила по-итальянски, а понимала только чуть лучше, поэтому не стала вслушиваться в слова Лоренцо. Зато она отметила, что его напор заметно ослаб, когда консьерж ответил ему, и оливковые щеки окрасил слабый румянец. Люси чуть не рассмеялась: этого дьявола поставили на место, и ему пришлось оставить ее в покое.

Лоренцо Занелли посмотрел на Люси Стедмен и впервые за много лет почувствовал себя полным идиотом. Что на него нашло? Обычно он прекрасно владел собой даже в самых сложных ситуациях, а тут словно с цепи сорвался. Возможно, им двигал тот же минутный порыв, который заставил его поцеловать ее днем раньше? Кстати, его предположение было не так уж нелепо: она сама сказала ему, что будет в городе на следующий день, и намекнула, что он может передумать… Однако, как бы он ни пытался оправдать свое поведение, он все равно чувствовал себя дураком.

— Я должен извиниться перед вами, мисс Стедмен, — сухо сказал Лоренцо. — Похоже, у вас есть полное право находиться здесь.

— Извинения приняты, хоть и кажется, что вы чуть не подавились ими, — не удержалась от укола Люси.

Было просто здорово выставить дураком этого надменного выскочку.

— Вы недалеки от истины, — ответил Лоренцо, и уголки его губ дрогнули. — Откуда вы знаете графиню делла Скала?

Его слабая улыбка заставила ее сердце сделать сальто, но она вспомнила их последнюю встречу и то, какой Лоренцо на самом деле, и взяла себя в руки.

— Идите своей дорогой, — отрезала Люси. — Вчера вы ясно дали мне понять, что нам с вами не по пути.

С этими словами она прошла мимо него и скрылась за дверью.

Графиня — просто прелесть, решила Люси десять минут спустя, глядя, как изящная немолодая женщина, чуть наклонившись вперед, рассматривает портрет своего мужа, который слуга держал перед ней.

— Великолепно, действительно великолепно, — сказала графиня наконец и, велев слуге положить портрет на стол, пока она не решит, куда его повесить, повернулась к Люси. — Вы удивительно точно выразили характер моего мужа. Мои знакомые позеленеют от зависти. У вас большое будущее, моя дорогая.

— Надеюсь, что так, — улыбнулась Люси. — Благодарю вас. Писать вашего мужа — истинное наслаждение: он был очень красивый мужчина.

— О да, и такой веселый! Совсем не такой, как Лоренцо Занелли. Подумать только, он пытался выгнать вас!

— Как вы узнали об этом? — изумленно спросила Люси.

— Консьерж — мой друг, он держит меня в курсе всего, что происходит. Поведение Занелли возмутительно, не понимаю, что он о себе возомнил.

— Вчера я встречалась с ним по одному вопросу, затрагивающему интересы его банка, и он решил, что я преследую его, — пояснила Люси, усмехаясь. — Он либо переоценивает свое воздействие на женщин, либо параноик. Я понятия не имела, что он живет здесь.

— Ах, дорогая, Лоренцо Занелли здесь не живет, здесь живут его друзья, Федерико и Оливия Палья. К несчастью, в январе Федерико пострадал на охоте и теперь на реабилитации. Ходят слухи, что у Лоренцо Занелли интрижка с его женой, потому что его несколько раз видели выходящим от Оливии, хотя сама я точно не знаю. К тому же я думаю, что Лоренцо больше интересуют дела ее мужа, чем она сама. — Графиня хихикнула. — О нем говорят, что он одиночка по натуре, не любит светские рауты и работает с утра до ночи. А Оливия — настоящая светская львица, поэтому я не могу представить их вместе, они абсолютно разные.

— Говорят, что противоположности притягиваются, — заметила Люси, увлеченно слушавшая графиню.

— Лично я в это не верю. Но довольно сплетен. Когда мы впервые встретились, я была в восторге от того, как прекрасно вы выглядели в своем голубом топе и белых брюках. Не обижайтесь, милочка, но должна сказать, что этот черный костюм вам совершенно не идет и вообще ужасный.

Люси расхохоталась.

— Я знаю. Я одолжила его у подруги, потому что являться сюда в джинсах, топе или цветастой блузке было бы не по-деловому. Я не хотела отправлять портрет в багажном отделении, поэтому пришлось пожертвовать большей частью одежды, чтобы освободить для него место в ручной клади.

Как ни пыталась Люси отказаться, через час она рассталась с графиней, унося с собой винтажное платье и туфли к нему, полученные в подарок. Она села на самолет до Англии в приподнятом настроении. Спасти семейную фирму ей не удалось, но, по крайней мере, у нее был чек на круглую сумму и отличное платье, которое она наденет в грядущие выходные на девичник ее подруги Саманты. Еще через неделю намечалась свадьба, на которой Люси будет единственной подружкой невесты.

* * *

Лоренцо Занелли скептически смотрел на процессию, двигающуюся к алтарю. Невеста, высокая и миловидная, выглядела невинной в своем белом платье, умело сшитом так, чтобы скрыть ее беременность. Еще один хороший человек пропал, подумал Лоренцо. Он недоумевал, как Джеймс, здравомыслящий адвокат, совладелец отцовской фирмы в Лондоне, позволил подцепить себя на крючок.

Они с Джеймсом знали друг друга вечность. Его отец был англичанином, мать — итальянкой; ее семья жила на берегах озера Гарда, неподалеку от семьи Лоренцо. Они с Джеймсом познакомились на каникулах, в местном парусном клубе.

Обычно Лоренцо всячески избегал присутствия на свадьбах, но сейчас был рад, что принял приглашение Джеймса. В последние недели его налаженная, размеренная жизнь катастрофически рушилась. Фотографии Мануэля настолько вывели его из равновесия, что он позволил себе неподобающе отнестись к Люси Стедмен. Потом ее ожидание, что он поможет ей с ее фирмой, разозлило его еще сильнее. Конечно, целовать ее было ошибкой, но она выбила его из колеи. А на следующий день этот инцидент, выставивший его в таком идиотском свете! Он до сих пор не мог поверить, что пытался вышвырнуть ее из здания. Почему-то ее колдовские глаза преследовали его в снах, и он совершенно не понимал почему. Может, это кризис среднего возраста?..

Ужин с друзьями в прошлую субботу должен был привести его в порядок, но оказалось, что Оливия устроила этот ужин для него, чтобы отпраздновать его день рождения, как будто он нуждался в напоминании, что ему стукнуло тридцать восемь. Картину довершили фотографии в газетах, на которых они с Оливией в обнимку выходили из ресторана в два ночи, и статьи, полные недвусмысленных намеков. Конечно, почти сразу после этого его призвала к себе мать — единственная женщина, мнением которой он дорожил. Его отец умер, когда Лоренцо было двадцать шесть, и он стал главой семьи, но в доме родителей бывал редко: у него хватало собственных домов, в которых можно остановиться. То, что мать была разгневана и требовала объяснения его отношений с замужней женщиной, очень расстроило его. Она поразила его, признавшись, что знала о любовнице отца; ей это не нравилось, конечно, но она смирилась. И все-таки даже его отец, со всеми его недостатками, не стал бы связываться с замужней женщиной, особенно с женой лучшего друга…

Лоренцо мог бы рассказать ей, что перед смертью у отца была не одна, а две любовницы. Он знал это, потому что сам откупался от них. Он знал и о других, еще когда был подростком. Именно это стало причиной раскола между ним и отцом, именно из-за этого он уехал в Америку, чтобы постараться начать жить, не завися от семьи. Вернувшись, Лоренцо узнал о последних пассиях отца и о том, что их придется содержать по воле отца. Но Лоренцо не стал ничего говорить и покорно сносил порицания матери.

Имя Занелли никогда не появлялось в прессе, Лоренцо опозорил семью! Потом она перешла к своей любимой теме: ему давно пора жениться, остепениться и родить ей внука — наследника, продолжателя рода. Со слезами на глазах она напомнила ему, что он ее единственный оставшийся в живых сын.

Лоренцо убедил себя, что, если повезет, ко времени возвращения в Италию шумиха вокруг его имени поутихнет и мать забудет об этом неприятном случае. Приземлившись в аэропорту Эксетера, Лоренцо нанял машину и поехал в Корнуолл. Здесь он проведет выходные, а в понедельник улетит из Лондона в Нью-Йорк на пару недель.

Лоренцо очень любил свою родную страну, но все-таки предпочитал жизнерадостный Нью-Йорк степенной Вероне. В Нью-Йорке он, как правило, заводил романы. Его любовницы были женщинами деловыми, умными и сексуальными; его бизнес-жизнь тщательно освещалась газетами, но жизнь личная всегда оставалась в тени, тогда как в Вероне каждый шаг наследника известной семьи старательно обсасывался в желтой прессе.

Невеста прошла мимо Лоренцо; он бросил взгляд на подружку невесты и решил, что у него галлюцинации.

Люси Стедмен. Этого не может быть!

Ее волосы мышиного цвета сейчас переливались всеми оттенками красного и золотого, закрепленные розовыми бутончиками на макушке и спадающие шелковистыми волнами на спину, открывая нежные черты лица. Его взгляд изумленно скользил по ее прекрасному телу, по молочной коже, кремовую нежность которой подчеркивало открытое платье цвета морской волны. Платье облегало изгибы тела, тонкую талию, стройные бедра, и Лоренцо не мог понять, как мог считать ее толстой.

У нее было самое сексуальное тело, что ему доводилось видеть. У этой молодой женщины, которой он сказал, что никогда больше не захочет ее видеть.

С другой стороны, выходит, что он набросился на нее и поцеловал не просто из-за долгого воздержания, а что-то почувствовал уже тогда. Значит, можно отбросить теорию кризиса среднего возраста.

Со своей последней любовницей, Мэдлин, он расстался в Новый год, потому что она стала намекать на серьезные отношения, чего он совсем не хотел. Теперь ему нужна была женщина, и роман на одни выходные с восхитительной Люси Стедмен — то, что нужно. Она живет в Англии; он проводит большую часть времени в Италии и Нью-Йорке. Он вполне может насладиться ею и расстаться с ней навсегда. Не слишком порядочно с его стороны, конечно, но Лоренцо не мог отделаться от приятной мысли о том, что он затащит в свою постель, а потом бросит сестру Дэмиена Стедмена.

Сидя на стороне невесты, Люси сквозь слезы смотрела на Саманту и Джеймса, приносящих клятвы верности. Никто не посмел бы усомниться в искренности их чувств, и если есть на свете девушка, достойная счастья, — это, конечно, Сэм.

Люси прибыла в дом родителей Сэм в восемь утра, позавтракала с ними и с тех пор пребывала словно в каком-то водовороте. Вокруг нее увивались парикмахер и визажист, а сама она пыталась успокоить Сэм и подготовить ее к церемонии, которая должна была начаться в половине третьего. Час назад Люси выехала в церковь на лимузине вместе с мальчиком, который должен будет нести кольца, и в общем и целом все шло просто замечательно.

Люси и Саманта познакомились еще в детстве, в детском клубе, и были не разлей вода. Однако после смерти матери Люси ее отец отказался возвращаться в Корнуолл, и Люси на время потеряла с Сэм связь, которая восстановилась, только когда Люси закончила художественный колледж и получила в наследство дом, в котором проводила каникулы. Саманта стала первой посетительницей художественной галереи Люси, и подруги немедленно узнали друг друга. У них обеих было тяжелое детство. Люси потеряла родителей, а у Саманты обнаружили лейкемию, когда ей было тринадцать, и пять лет она боролась за свою жизнь и здоровье. Люси знала, что из-за этого Сэм и забеременела через два месяца после того, как начала встречаться с Джеймсом: она думала, что лечение сделало ее бесплодной, и не предохранялась.

Люси, романтик в глубине души, вздохнула. До того как Саманта встретила Джеймса, и влюбилась в него, она перенесла достаточно, и свадьба и беременность были прекрасным счастливым концом.

— Люси, пора поставить свою подпись, — сказал Том, шафер, беря ее за руку.

Через десять минут зазвонили колокола, и жених с невестой пошли к выходу — уже как муж и жена.

Люси и Том шли за ними. Они познакомились на вечеринке в четверг. Том был лучшим другом Джеймса, банкиром, но совершенно не походил на этого ужасного человека, которого Люси встретила в Вероне, Лоренцо Занелли.

Когда церемония закончилась, Люси облегченно вздохнула и огляделась.

— Прекрасно выглядите, Люси, — произнес глубокий, низкий голос, и Люси едва не выронила букет, увидев его обладателя, сидящего на пуфике и разглядывающего ее, откинув голову.

Она взглянула в его насмешливые глаза, открыв рот от изумления:

— Что вы здесь делаете?

— Меня пригласили.

— Люси, пойдем, мы задерживаем всех.

Люси закрыла рот и пошла дальше, благодарная Тому, подтолкнувшему ее.

Лоренцо Занелли на свадьбе Саманты. Этого не может быть!

К несчастью, так оно и было. Следующие полчаса Люси провела в распоряжении фотографа, готовившего свадебные фотографии, и ей казалось, что каждый раз, как она поднимала голову, Лоренцо Занелли попадал в ее поле зрения. Впрочем, это было неудивительно: высокий, красивый, широкоплечий, он выделялся из любой толпы.

Сидя за столом рядом с Томом, Люси изо всех сил пыталась выкинуть Лоренцо Занелли из головы. С Томом было легко и приятно общаться, и, когда начались тосты, его речь оказалась одной из лучших. Потом начались танцы, которые открыли молодожены. Люси очень понравилось танцевать с Томом, но, когда музыка стихла, он спросил:

— Не возражаешь, если я пойду спасу мою девушку? Ей, наверное, не очень комфортно среди незнакомцев. Я провожу тебя к столу.

— Не нужно, — улыбнулась Люси. — Я как раз собиралась поискать дамскую комнату.

— Хорошо.

Однако не успел Том уйти, как рядом с Люси оказался Лоренцо Занелли:

— Люси, какой приятный сюрприз. Могу я пригласить вас на танец?

Она запрокинула голову и посмотрела ему в лицо.

— Насколько я помню, вы намеревались никогда больше со мной не встречаться, — холодно сказала Люси. — Передумали?

— О, я просто словно впервые увидел вас сегодня…

Он беззастенчиво оглядел ее с ног до головы, скользя взглядом по изгибам ее тела, открытым плечам и груди, и наконец снова посмотрел ей в глаза неприкрыто жаждущим взглядом.

Люси тяжело сглотнула, борясь с нахлынувшим горячим желанием.

— Как вы, англичане, выражаетесь? Держать свет под спудом? — Его глубокий голос делал акцент более выраженным. — Никогда не знал, что значит «под спудом», а теперь, похоже, понял благодаря вам — безразмерный, бесформенный костюм. — Он озорно поднял бровь. — Я прав?

— Нет.

Однако Люси не смогла не улыбнуться. Даже графиня не удержалась от замечания по поводу этого костюма.

— Так я спрошу еще раз. Потанцуете со мной?

И прежде чем она успела отреагировать, он поймал ее за руку. Его прикосновение обожгло ее, и она неожиданно выпалила, задыхаясь:

— Откуда вы знаете Джеймса Моргана?

Лоренцо был не таким холодным и сухим, каким показался ей — он умел включать и выключать обаяние, — но она не хотела танцевать с ним. Он не нравился Люси, и она прекрасно знала, что он думает о ней: она ему абсолютно безразлична. У нее была еще одна причина избегать его: в присутствии Лоренцо она не доверяла самой себе.

Люси попыталась осторожно высвободить руку, но его длинные сильные пальцы держали крепко.

— Его мать — итальянка, и его семья жила на берегу озера Гарда. Мы познакомились, когда были подростками и он приехал на каникулы домой. И теперь, если мне нужен хороший юрист по международному праву, я звоню именно Джеймсу.

С этими словами Лоренцо обнял ее за талию и притянул к себе. Люси остро почувствовала его тело, легкий запах его одеколона, силу, исходящую от него. Она не могла отвести глаз от его движущихся губ и не могла отделаться от воспоминания о том, как эти губы целовали ее.

— До сегодняшнего дня я не видел его невесту, но это неудивительно. Они знакомы всего восемь месяцев, и эта свадьба — отчасти необходимость, не так ли?

Очаровательный, но все равно наглый и предвзятый. Теперь Люси было нетрудно оторвать взгляд от его губ и гневно посмотреть ему в глаза. Как он посмел так говорить о Саманте?!

— Очень грубо говорить так об этом счастливом дне. Саманта — мой друг, и я точно знаю, что это была любовь с первого взгляда. К тому же, да будет вам известно, Джеймс сделал ей предложение до того, как она узнала, что беременна.

— Вы такой преданный друг и, готов поспорить, неисправимый романтик. Но я склоняюсь перед вашими более обширными знаниями и приношу извинения за бестактность. А теперь давайте танцевать, — закончил он, усмехнувшись.

Его усмешка и близость его тела оказали разрушительный эффект на ее способность мыслить, но, подавив желание ответить утвердительно, Люси напряглась и спросила:

— С чего мне танцевать с человеком, который подмял под себя и уничтожил бизнес моей семьи?

Лоренцо было плевать на бизнес семьи Люси, он хотел подмять под себя только ее, и он, кажется, понял, как это сделать.

— Тут вы ошибаетесь. Этот вопрос надо решить к следующей неделе, и я еще не принял окончательного решения. Я думаю, что если эта земля стоит так дорого в разгар рецессии, то сколько она будет стоить в будущем?

Люси изумленно уставилась на него. Он правда сказал то, что сказал?

— Вы действительно пересмотрели свое решение? — спросила она, кладя руку ему на грудь и чувствуя, как бьется его сердце под ее ладонью; ее собственное сердце начало отчаянно частить, а голос стал чуть хриплым. — У фабрики еще есть время?

— Я не исключаю такой возможности, — промурлыкал Лоренцо, прижимая ее к себе и прекрасно понимая, как действует на нее. — Но, как вы верно заметили, мы сейчас на свадьбе, это счастливый день, в который говорить о деле — просто преступление. Давайте наслаждаться вечером.

Удивительно, но Люси послушалась. Лоренцо оказался превосходным танцором. Он легко вел ее по танцполу, направляя рукой, лежащей у нее на талии, касаясь бедром ее ноги, когда они делали поворот. Единственной проблемой было заходящееся сердце и тепло, расходящееся от живота по всему телу, щекоча нервные окончания. Люси подняла голову и задохнулась, увидев жадную страсть, пульсирующую в глубине его темных глаз.

Люси чудовищно ошиблась в своем суждении о нем: разумеется, он не был стар. Он был потрясающе привлекательным мужчиной в отличной форме. У Люси пересохло во рту, а между ног стало горячо и влажно. Она непроизвольно облизнула губы и поняла, что музыканты перестали играть, только когда Лоренцо слегка сжал ее руку, лежащую у него на груди, и отпустил ее.

Лоренцо вдруг с ужасом понял, что едва не поцеловал Люси. Однако она сама была виновата, постоянно провоцируя его. Ее восхитительное тело прижималось к нему, он чувствовал нежный аромат и гладкую кожу, ее волосы щекотали его руку, которой он придерживал ее за спину. А потом она облизнула губы, и Лоренцо чуть не опозорил себя и ее перед всем честным народом. Ему срочно надо остаться с ней наедине!..

Отступив на шаг, но не убирая руки с ее талии, Лоренцо сказал:

— Уверен, вы не специально прячете свой свет под спудом, Люси. У вас прекрасное чувство ритма.

Еще он был уверен в том, что вполне может испытать это ее чувство и в постели. Глядя в слегка затуманившиеся глаза молодой женщины в его объятиях, он добавил:

— Однако сейчас нам обоим не помешает бокал шампанского и немного свежего воздуха.

— Лоренцо?

Он попытался сделать вид, что не услышал, увлекая Люси за собой, но она оглянулась.

— По-моему, тот мужчина за столиком старается привлечь ваше внимание, — сказала она, и Лоренцо застонал про себя.

— Выпей с нами, Лоренцо! — громко потребовал голос с сильным акцентом.

Глава 3

Лоренцо узнал голос и из вежливости должен был принять приглашение. Не выпуская Люси, он медленно повернулся. Через минуту он представил Люси, уже с бокалом в руке, Альдо Ланце, дяде жениха, его жене Терезе, их сыновьям, женам сыновей и внукам.

— Конечно, Лоренцо не упустил шанса первым завладеть прелестной подружкой невесты, — сказал Ланца, поцеловав руку Люси, и бросил многозначительный взгляд на Лоренцо. — Не давайте его обаянию перехитрить вас. На самом деле он крепкий орешек. — И подмигнул.

— Да, я уже поняла, — улыбнулась Люси, ставя бокал на стол. — Мы уже встречались.

— А, тогда вы, возможно, были в Вероне? Прекрасный город, правда?

— Да, архитектура просто потрясающая. Только у меня было немного времени на осмотр достопримечательностей, я приезжала туда по делу.

— Красивая и умная. Что это было за дело? — спросил Альдо.

— Довольно, Альдо, — вмешался Лоренцо. — Я уверен, Люси не хочет говорить о делах на свадьбе.

Он представил им Люси, не назвав ее фамилии. Он решил, что чем меньше Альдо знает, тем лучше: его жена Тереза была главной сплетницей Вероны.

— Нет, почему же? Я не против, — быстро сказала Люси.

То, как уверенно Лоренцо решил все за нее, раздосадовало ее. Так часто делали ее отец и брат, и отчасти из-за этой их привычки она уехала в Корнуолл, хотя Дэмиен всячески поддержал бы ее, если бы она стала разрабатывать свою часть семейного бизнеса.

— У меня своя художественно-ремесленная галерея здесь, в этом городе, но я специализируюсь на портретах и в Верону приехала, чтобы передать заказ одной очаровательной леди. Вы, возможно, знаете ее — графиня делла Скала. Я встретила Лоренцо в фойе дома, где она живет, — сказала Люси, язвительно улыбаясь Лоренцо, показывая, что он не так неуязвим, как думает.

Лоренцо вспыхнул от гнева, услышав ее слова и увидев ее насмешливую улыбку. Она не смогла бы придумать более неподходящую тему для разговора, даже если бы захотела: в свете недавнего появления Лоренцо на страницах желтой прессы все это выглядело еще хуже. Семья Альдо знала, что Оливия Палья живет в том же доме, что и графиня делла Скала.

Люси замерла, почувствовав напряжение, повисшее в воздухе, и испугалась, что зашла слишком далеко. Альдо сказал жене что-то по-итальянски, Тереза нахмурилась, посмотрела на Лоренцо и быстро что-то ответила. Они втроем завели какой-то разговор, оживленно жестикулируя. Люси не понимала ни слова, поэтому просто зачарованно слушала хрипловатый голос Лоренцо, пока Альдо не сказал: «Графиня делла Скала» и все взгляды не обратились к Люси.

— Вы хорошо знаете графиню? — по-английски спросила Тереза.

— Я бы не сказала, что очень хорошо, но мы встречались пару раз и часто говорили по телефону. Она просто чудесная собеседница и замечательный человек.

— Какая умная и красивая девушка, — сказала Тереза и снова перешла на итальянский.

Разговор опять потек мимо ушей Люси. Рука Лоренцо, лежащая у нее на талии, напряглась. Он думал, что они удовлетворятся его словами, что они с Люси пару раз встречались и знают друг друга некоторое время, но они начали расспрашивать его о ней, и он обнаружил, что ему нечего ответить им: он ничего о ней не знал. Масла в огонь подлило осознание того, что глупо было считать встречу с ним главной целью поездки Люси. Выяснилось, что она приехала в первую очередь по своим собственным делам, не имеющим к нему никакого отношения.

Горячее обсуждение, последовавшее за ее рассказом, и напряжение Лоренцо удивили Люси. Лоренцо наклонился и прошептал ей на ухо:

— Вы могли бы сказать мне, что вы художница, Люси.

Его теплое дыхание и то, как прозвучало ее имя в его устах, заставило ее содрогнуться, и она высвободилась из его объятий. Слава богу, Джеймс подошел к ним как раз вовремя, и ей не пришлось отвечать на замечание Лоренцо.

— Я вижу, ты познакомилась с итальянской частью моей семьи, Люси. Извините, но моя жена Саманта говорит, что теперь моя очередь танцевать с подружкой невесты.

Он назвал Саманту женой с такой гордостью, что Люси улыбнулась. Она охотно позволила Джеймсу увести себя на танцпол, с облегчением избавившись от общества Лоренцо.

— Когда они вместе, они могут быть очень утомительными, — сказал Джеймс. — Сэм решила, что тебя пора спасать.

— Да нет, в общем они очень милые, хотя немного подавляют.

Люси потанцевала с Джеймсом, а потом мужчины, желающие потанцевать с ней, пошли сплошным потоком, и скоро она потеряла им счет. Через некоторое время Саманта попросила ее вернуться с ней домой и помочь сменить подвенечное платье на наряд для медового месяца. Платье было настолько же красивое, насколько неудобное; Люси, зашивавшая разошедшийся шов, прекрасно знала об этом. Час спустя она стояла вдоль дороги вместе с другими гостями и провожала взглядом уезжавших Саманту и Джеймса. Она махала им одной рукой, а другой вытирала щеки, залитые слезами счастья за подругу.

— Я был прав: вы безнадежный романтик.

Длинная рука снова обняла ее за талию и прижала к мускулистому телу. Лоренцо протянул ей белоснежный платок:

— Вот, держите.

— Не нужно. — Люси уперлась руками ему в грудь, отталкивая его, и вежливо добавила: — Спасибо.

Весь вечер она старательно избегала его, а когда их взгляды случайно встречались, она поспешно отворачивалась. И тем не менее она не могла не заметить, что и у него не было недостатка в партнершах. Не то чтобы она присматривалась, конечно!

Лоренцо сунул платок в карман и взял ее за руку:

— Прогуляйтесь со мной, Люси. Мне не хочется возвращаться в дом, а вы как друг Саманты должны хорошо знать эти сады. Покажите мне их.

Хорошо бы не только их. Лоренцо не помнил, когда в последний раз его влекло к женщине так сильно, что приходилось постоянно контролировать свое тело при встрече с ней.

Люси уже открыла рот, чтобы отказаться от прогулки, но вспомнила, что он намекнул на возможность спасения «Стедмен индастриал пластикс», и согласилась. Кто знает, может, второго шанса поговорить с ним не представится. Существовала только одна проблема: когда Люси смотрела на Лоренцо, все разумные мысли испарялись из ее головы. Они прошли через сад и вышли на край скалы, с которого открывался вид на море и садящееся солнце.

— Знаете, двадцать первое июня — идеальный день для свадьбы, самый длинный и светлый. А в полночь будет фейерверк.

Люси понимала, что болтает какую-то чушь, но Лоренцо нервировал ее и не нравился ей. Он олицетворял все, что ей не нравилось в мужчинах. Впрочем, она еще ни одного мужчины не встречала, который удовлетворял бы ее требованиям. Если быть полностью откровенной, после первой же попытки переспать с кем-то она решила, что фригидна и спокойно и даже с радостью обойдется вообще без секса. А Лоренцо одним поцелуем свел ее с ума. У Люси были парни, но никто из них не превращал ее ноги в желе, и это пугало ее.

— Почему вы не сказали, что вы художница?

— Вы не спрашивали.

— Я спросил, что у вас за дела с графиней. Вы могли бы сказать тогда.

— Могла бы, но после того, как вы чуть не вытолкали меня из здания, а до этого оскорбили, я решила, что вы не заслуживаете ответа.

— Я прошу прощения за свои слова. Я запомнил вас как гостью моего брата, школьницу в мешковатом свитере и с хвостиками, и этот образ затмил все.

— Я так и знала, что где-то уже видела вас! — воскликнула Люси, мгновенно вспоминая большого мрачного мужчину, с которым как-то столкнулась, выходя от Антонио.

— Да… Но теперь я понимаю, что мое видение было абсолютно неверным, — сказал он, виновато улыбаясь. — Просто вы застали меня не в лучший день. Я очень опаздывал, чего обычно себе не позволяю. Обычно я не такой…

— Ужасающе грубый? Предвзятый? Нетерпимый? — предположила Люси. — У меня не очень хорошо с математикой, но характеризовать людей я умею.

— Я правда раскаиваюсь. — Лоренцо нежно прижал ее руку к груди. — Мы можем забыть нашу первую встречу и начать сначала? Прошу вас.

Умоляющий тон сломил сопротивление Люси, словно его и не было.

— Хорошо, забудем, — ответила она и вздрогнула.

— Вот, наденьте мой пиджак, — предложил Лоренцо, отпуская ее руку и расстегивая пиджак.

— Нет, не надо, я в порядке…

Улыбка тронула его губы, и он снова взял ее за руку, переплел их пальцы и прижал к груди. Другая его рука обвила ее талию, и Люси накрыло тепло его тела.

— Тогда позвольте мне согреть вас.

Губы Лоренцо легко коснулись губ Люси, и ее кровь вскипела. Ее губы непроизвольно приоткрылись ему навстречу, и она обхватила его за шею. Его пальцы отодвинули волосы, падавшие ей на спину, и коснулись обнаженной кожи.

— Ах, Люси, — вздохнул Лоренцо, прервав поцелуй и блестя глазами.

Он покрыл ее лицо невесомыми поцелуями, а потом нагнулся и хрипло выдохнул ей на ухо:

— Время подходящее, а вот место — не очень. Я думаю…

Люси так и не узнала, что он хотел сказать: раскатистый голос Альдо распорол вечернюю тишину.

— Я думаю, что мог бы убить этого человека, — досадливо бросил Лоренцо.

Он откликнулся, но Люси не выпустил.

Остаток вечера Люси провела как во сне. По настоянию Альдо они вернулись на вечеринку. Лоренцо кружил Люси в танце, и у нее было ощущение, что она парит в воздухе. В перерывах между танцами он рассказал ей, что у него есть квартиры в Вероне и в Нью-Йорке и он проводит большую часть времени там. Он рассказал о своей матери, живущей на берегу озера, о том, что сейчас у нее ангина и он навещает ее так часто, как позволяет работа. Она рассказала ему об учебе в художественном колледже в Лондоне и начале работы здесь, в Луи, и о том, как ей нравится быть собственным начальником. Волшебный вечер плавно перешел в волшебную ночь, и Лоренцо вывел ее в сад, посмотреть на фейерверк.

Как могла Люси судить о нем так поспешно, не зная его? Что с того, что Лоренцо сорвался на Дэмиена перед зданием суда? Для Лоренцо это было очень тяжелое время, и она не могла винить его в том, что Дэмиен покатился по наклонной. Она многим пожертвовала ради брата, отдала ему столько, сколько не всякая сестра готова отдать, но все ее усилия свелись к нулю безрассудным поведением, которое привело его к смерти.

И как она могла думать, что Лоренцо скучный? Она не понимала этого, глядя, как он смеется и шутит с гостями, сердечно прощаясь с ними. Он полностью пленил ее, и ее глаза сияли, когда он снова подошел к ней.

— Вечер почти закончен, Люси. Вы позволите подвезти вас? — спросил Лоренцо, призывно глядя ей в глаза.

— Я останусь здесь, надо помочь убраться, — нехотя ответила она.

— Неужели без вас не обойдутся? — Лоренцо погладил пальцем нежную кожу на внутренней стороне ее запястья. — Я могу сказать нашей хозяйке, что вы очень устали, и отвезу вас домой отдохнуть.

Он смотрел на нее, и чувственное напряжение, нагнетавшееся между ними весь вечер, чуть не превысило все возможные пределы. Люси прекрасно знала, что, если поедет с ним, отдохнуть не получится. Ее сердце кричало «да», но разум, хоть и затуманенный, продолжал сопротивляться. Она дала обещание… Она не может…

В этот момент к ним подошла мать Саманты:

— Вот ты где, Люси. Я тебя везде ищу.

Через десять минут Люси сидела в машине Лоренцо, не совсем понимая, как так получилось. Прибыв на место, Лоренцо подал Люси руку, помогая выйти из машины. По дороге сюда он чувствовал, как она отдаляется от него, и теперь ему нужен был физический контакт с ней. Глядя, как она смеется, танцует, флиртует, Лоренцо понял, что его мнение о ней было в корне неверно.

Люси Стедмен — не простушка из маленького городка. Она художница, привыкшая к богемной жизни, свободная, раскрепощенная, и, судя по тому, как реагировало ее великолепное тело на его прикосновения, она могла доставить ему огромное удовольствие и в постели.

— Позвольте мне, — сказал он, забирая у нее ключ, который она вытащила из сумочки.

Люси вошла в дом, повернулась, чтобы закрыть дверь, и обнаружила, что Лоренцо уже сделал это.

— Хотите кофе? — предложила она, поднимая на него глаза.

Он медленно покачал головой и провел пальцем по ее щеке:

— Ты знаешь, чего я хочу, и сама хочешь того же. И это не кофе.

Он крепко обнял ее, и Люси опять потеряла голову от восторга, когда его губы прижались к ее губам. Она выронила сумочку, и у нее не мелькнуло даже мысли воспротивиться.

— Спальня! — прорычал он, и Люси указала на лестницу наверх.

Он подхватил ее на руки и быстро, но осторожно взбежал по ступенькам. Опустив ее на белое покрывало, устилающее огромную кровать, он выпрямился, достал что-то из кармана и торопливо разделся. Люси широко раскрыла глаза, любуясь его совершенно обнаженным телом, залитым лунным светом. Конечно, она видела обнаженных мужчин, например в колледже, но модели всегда были старше Лоренцо и стояли в тщательно продуманных позах. Однажды у нее был и секс — с Филиппом, молодым человеком, с которым она и две ее подруги делили комнату. Это случилось в ту самую ночь, когда в новостях объявили о несчастном случае в горах и назвали имена Дэмиена и Антонио. Было сказано, что один из них серьезно пострадал, но неясно который, и Люси была в ужасе. Филипп пытался разузнать что-то, но безрезультатно, и в конечном итоге, когда он попытался утешить ее, они оказались в одной постели, неловкие и одинаково неопытные. Наутро Люси чувствовала себя ужасно неудобно и с тех пор сторонилась мужчин.

Как же та ночь отличалась от этой, как Филипп отличался от Лоренцо! Лоренцо стоял в серебристых лучах, высокий, стройный, сильный, возбужденный так, что Люси сглотнула, испуганная.

— Ты ждешь, чтобы я раздел тебя, или просто восхищаешься моим телом? — спросил он, усмехаясь. Не дожидаясь ответа, залез на кровать и начал покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи…

В то же время его руки ловко стянули ее платье, под которым были только кружевные трусики. Люси затрепетала, когда его пальцы забрались под кружево, и шелк нежно скользнул по ногам.

— Ты так прекрасна, Люси, — прошептал Лоренцо, касаясь губами ее живота, лаская ладонями ее груди, заставляя выгибаться и стонать.

Он приподнялся и втянул в рот ее твердый сосок, исторгая из ее груди еще один долгий стон. Его руки продолжали шарить по ее телу, находя все самые чувствительные точки. Люси прогнулась, обнимая его за шею, отчаянно желая большего, но он вдруг отстранился.

— Я так хочу тебя, Люси, боже, я так хочу тебя! — выдохнул Лоренцо, раздвигая ее ноги, давая ощутить силу своего возбуждения.

Крупная дрожь заколотила Люси, и она подалась Лоренцо навстречу, чувствуя, как его ласки вытесняют последние капли сомнений из ее головы. Жесткие волоски у него на груди царапали ее чувствительную кожу, голова Люси кружилась от жара и ощущения силы, исходящих от Лоренцо. Он подсунул руку ей под поясницу, чуть приподнимая ее, другая скользнула ей между ног, быстро и умело двигая пальцами. Люси извивалась под ним, умирая от желания и нетерпения, чувствуя себя так, словно кожа раскалилась добела. И наконец Лоренцо, приподняв ее бедра еще выше, так, что ее ноги непроизвольно раздвинулись шире, вошел в нее, и Люси чуть не закричала от наслаждения, в котором потерялась легкая боль. Лоренцо, тяжело дыша, начал двигаться; он двигался все быстрее, и Люси обхватила его ногами, остро переживая ощущение единства, чувствуя, как нарастает напряжение, разрешившееся яркой вспышкой после особенно сильного движения Лоренцо. Люси выгнулась, словно передав Лоренцо дрожь, не отпускавшую ее саму уже несколько минут. Он в последний раз содрогнулся и затих.

Лоренцо сполз с Люси, полностью обессиленный. Такая чуткая, восприимчивая… Лоренцо не помнил, чтобы когда-нибудь настолько терял контроль над собой. Впрочем, рассудил он, у него очень давно не было женщины. С этой мыслью он обнял Люси за плечи и притянул к себе.

— Ты в порядке? Я не сделал тебе больно? — спросил он.

Она была такой тесной, что на секунду Лоренцо подумал, что она девственница, но быстро отмел эту мысль.

— Нет, совсем наоборот, — промурлыкала она, прижимаясь к нему и целуя в подбородок. — Это было просто потрясающе. Ты, Лоренцо, вовсе не такой мерзкий сухарь, как я думала. — Она смотрела на него, и ее зеленые глаза сияли любовью, а на губах цвела счастливая улыбка. — Ты великолепен, ты самый лучший любовник на… — Она хотела сказать «на свете», но неудержимо зевнула.

— Рад быть полезным, — улыбнулся Лоренцо.

Он пригладил ее растрепанные волосы, легко поцеловал в лоб и снова прижал к себе. Люси довольно вздохнула и, положив голову ему на грудь, уснула.

Люси медленно открыла глаза, и утренний свет, льющийся в окно, ослепил ее. Она завозилась, не совсем понимая, где она, потянулась и вдруг, почувствовав, как подозрительно ноет тело, вспомнила события прошлой ночи. Люси повернула голову и поняла, что все это ей действительно не приснилось. Они с Лоренцо Занелли занимались любовью, причем дважды. Первый раз был ни с чем не сравним, и она думала, что ничего лучше с ней уже не случится, но Лоренцо доказал ей, что она ошибается. Она уснула, выжатая как лимон, а когда проснулась, увидела, как Лоренцо выходит из ванной. То, что последовало далее, не поддавалось никакому описанию.

Люси огляделась: ни следа Лоренцо. Он ушел.

Люси зажмурилась и застонала, вспоминая, как развратно вела себя ночью. Наверняка Лоренцо подумал, что она такая со всеми мужчинами и с ней можно в лучшем случае завести роман на одну ночь. Люси мучительно покраснела и завернулась в простыню до самой шеи.

— Поздновато скромничать, — сказал знакомый глубокий голос.

Люси открыла глаза и увидела идущего к ней Лоренцо.

— Я думала, ты ушел, — выпалила она, садясь и плотнее запахивая простыню, жадно глядя на него.

На нем был все тот же серебристый костюм, немного помявшийся; распахнутый ворот рубашки открывал мускулистую шею. В руке Лоренцо держал кружку дымящегося кофе.

— С чего мне уходить после того, что мы с тобой пережили и, я надеюсь, еще не раз переживем? — пожал он плечами, садясь на кровать и ставя кружку на столик, и хитро улыбнулся. — Я подумал, тебе не помешает взбодриться.

— Спасибо.

Люси взяла кружку и сделала большой глоток. Лоренцо не ушел, он не думал о ней как об одной из девиц, которые сменяют друг друга, как в калейдоскопе, он хотел встретиться с ней снова, он сам так сказал. Облегчение было так сильно, что Люси чуть не расплакалась. Однако она нашла в себе силы улыбнуться Лоренцо:

— Ты был прав, кофе — то, что нужно. Но тебе следовало меня разбудить. Ты ведь мой гость, это я должна была принести тебе кофе.

Лоренцо наклонился и поцеловал ее в губы.

— Нет, Люси, мне приятно поухаживать за тобой. Ты само совершенство. К тому же у тебя был насыщенный день и не менее насыщенная ночь.

Он внимательно смотрел на нее, и Люси не могла отвести взгляд, словно загипнотизированная скрытой в глубине его глаз чувственностью.

— И все-таки…

— Нет, не спорь со мной. Я вообще не хотел тебя будить, но потом вспомнил, что ты говорила, что воскресенье — самый загруженный день для тебя, и решил уйти до того, как кто-нибудь захочет тебя видеть.

— Который час? — в ужасе спросила Люси.

Голова, полная любовного тумана, мгновенно прояснилась.

— Девять, у тебя еще куча времени, — успокоил он, улыбаясь, и вдруг посерьезнел. — Извини меня, но я позволил себе осмотреться. У тебя очень милый дом, и жилая площадь здесь, наверху, и студия на первом этаже, но я заметил на входной двери только один замок. Это очень нехорошо для женщины, живущей одиноко.

Люси допила кофе и отставила кружку. Она не боялась за свою безопасность, но ей очень понравилось, что он подумал об этом. Это значило, что ему не все равно. Она подняла голову и весело посмотрела на Лоренцо:

— Лоренцо, ты снова превращаешься в тоскливого банкира.

— Если бы у нас было время, ты поняла бы, что это не так, — усмехнулся он, взял ее лицо в ладони, крепко поцеловал и выпрямился. — Однако времени у нас нет. Но я вернусь сегодня вечером, и мы поужинаем вместе. Во сколько тебе удобно?

Задыхаясь, Люси сказала:

— Я закрываю галерею в четыре, но если мы куда-то собираемся…

— Я зайду в семь, — пообещал он, еще раз поцеловал ее и вышел из комнаты.

Люси проводила его сияющим взглядом. Лоренцо был нужен не только секс. Он хочет пойти с ней на свидание.

Глава 4

Когда в дверь позвонили, Люси в последний раз посмотрела на себя в зеркало, поправила тонкие бретельки платья и побежала вниз.

— Выглядишь потрясающе, — сказал Лоренцо, а Люси просто уставилась на него.

До сих пор она видела его только затянутым в строгий, идеально сидящий костюм. Сегодня же он был одет в светлые джинсы и белую рубашку, на плечи был наброшен тонкий свитер. Волосы взъерошил легкий ветер, на губах играла лукавая усмешка, и он напоминал ей романтического пирата. Посмотрев ему в глаза, Люси заметила в их темной глубине сдерживаемое желание и почувствовала укол ответной страсти.

— Не смотри на меня так, Люси, или мы никогда не доберемся до пункта назначения, — попросил он и, шагнув к ней, обнял за талию и прижался губами к ее губам.

От его прикосновения Люси немедленно начала таять, ноги ослабели, и она ответила на его поцелуй, стараясь не вкладывать в него слишком много сжигавшей ее страсти.

— Нам надо идти, — хрипло выдохнул он.

Не убирая руки с ее талии, он взял у нее ключ, вывел из дома и закрыл дверь. В эту самую секунду Люси поняла, что в ее замешательстве, волнении, охватывавшем ее каждый раз, как она видела Лоренцо, и в том, что случилось этой ночью, был некий смысл. До этого она ни разу не испытывала такой всепоглощающей тяги к мужчине. Она только читала об этом чувстве, и вот теперь оно пришло к ней, — а может быть, это было что-то более глубокое и сильное. Позже, сидя напротив него за столиком ресторана отеля, где он остановился, Люси все глубже проваливалась в его гипнотические глаза, хотя не думала, что это возможно.

За ужином Люси рассказала Лоренцо о деле своей жизни и своих друзьях, тоже выставлявшихся в галерее: Леоне, замечательно одаренном резчике по дереву, гончаре Сиде и его жене Элейн, которая прекрасно шила и вышивала. Ужасный черный костюм, который был на Люси в тот памятный день, принадлежал именно ей.

Лоренцо слушал внимательно, с интересом, а потом рассказал немного о себе. Люси узнала, что он часто бывает в Лондоне, где у его банка есть отделение. Кроме того, он владелец виллы в Санта-Маргерите и любит плавать на яхте по Средиземному морю.

— Люси, прости, если я утомляю тебя скучными подробностями своей жизни. Может быть, тебе хочется сходить куда-нибудь еще? В клуб или казино? — спросил он наконец.

— Ты никогда меня не утомишь, к тому же сомневаюсь, что здесь поблизости есть что-нибудь вроде этого, — ответила Люси, улыбаясь.

К тому же она совсем по-другому представляла себе конец этого вечера. Воспоминание о том, как их тела переплетались на смятых простынях, заставило ее покраснеть, и она смущенно посмотрела на Лоренцо. Он прочитал ее мысли и плотоядно улыбнулся. Воздух между ними сгустился и зазвенел от напряжения.

— Пойдем-ка отсюда, — бросил Лоренцо, резко вставая.

Он помог ей выйти из-за стола и повел вниз по лестнице, к своему огромному номеру, крепко сжимая ее руку. Оказавшись в его номере, Люси успела осмотреть только гостиную с огромным камином, а потом Лоренцо подхватил ее на руки…

Они упали на кровать, целуясь со страстью, которая почти причиняла боль. Их руки и ноги переплелись. Лоренцо быстро расправился с ее голубым платьем, Люси не стала церемониться с пуговицами на его рубашке. Прелюдию они опустили, слишком сильным было желание.

Потом они лениво растянулись на кровати, болтая и смеясь, исследуя тела губами и руками, расспрашивая друг друга про шрамы и теряясь в ласке и нежности…

— Проснись, Люси…

Люси пошевелилась и крепче прижалась к Лоренцо.

— Мне тебя всегда мало, — прошептала она, целуя его в теплую грудь.

Сколько бы раз они ни занимались любовью, когда она прикасалась к нему, по ее телу всегда пробегала дрожь желания.

— Мне очень жаль разочаровывать тебя, Люси, прости. Но пора мне отвезти тебя домой. На рассвете я вылетаю в Лондон, а оттуда, в полдень — в Нью-Йорк.

Лоренцо отстранился от нее, улыбнулся и пошел в ванную. Люси смотрела ему вслед, восхищаясь его рельефной спиной, длинными ногами и бронзовым загаром, и пыталась прогнать непрошеное чувство разочарования. Ей не хотелось думать о том, что все кончится, не успев толком начаться.

Люси встала и начала собирать одежду, разбросанную по всему номеру. Ее сандалии и сумочка лежали у двери. Она обулась, выпрямилась, вдруг увидела свое отражение в большом зеркале и застонала: не накрашенная, лохматая! Она вытащила из сумочки расческу и принялась приводить себя в порядок, приглаживая непослушные пряди. Это помогло ей отвлечься от мыслей о том, что Лоренцо улетает.

Он вышел из ванной в одних боксерах, натянул джинсы и свитер, потом посмотрел на Люси и коварно улыбнулся:

— Тебе, похоже, действительно мало… Пошли, пока я еще могу держать себя в руках.

Люси улыбнулась в ответ, не уверенная, комплимент это или нет, и они вышли из номера. Сидя в машине пятью минутами позже, Люси пыталась убедить себя, что нисколько не переживает из-за того, что Лоренцо улетает. Он ведь деловой человек, глупо было бы ждать, что он откажется от своих занятий ради нее. Она бросила на него осторожный взгляд. Все его внимание было сосредоточено на дороге, по которой он быстро и умело вел машину. Если они не сбавят скорость, через несколько минут она будет дома.

— Когда мы снова увидимся? — спросила она, автоматически кладя руку ему на колено.

Лоренцо напрягся. Вообще-то он не планировал продолжать эти отношения, но, посмотрев на ее изящную руку и невольно скользнув взглядом дальше, по ее стройным ногам, вспомнил, как эти ноги обхватывали его этой ночью, и подумал, что зря он затеял это казавшееся таким пустячным дело.

Впрочем, вдруг пришедшая ему на ум идея завести такую великолепную любовницу, не афишируя этих отношений, только наездами бывая в Англии, показалась ему не такой уж плохой. Он ни с кем не встречался сейчас, ничего не обещал Люси; он редко бывал в Лондоне до этого, но все поддается корректировке. Просто он не помнил, чтобы с кем-то еще ему было так хорошо и весело, и не хотел, чтобы это заканчивалось.

— Надеюсь, что скоро. Как и тебе, мне нужно работать. Я постараюсь прилететь на следующие выходные или, в крайнем случае, через неделю. Я позвоню тебе.

Люси с облегчением вздохнула. Лоренцо остановился у ее дома, помог ей выйти из машины и проводил до двери. Открывая дверь, Люси с надеждой спросила, не желая расставаться с ним:

— Не хочешь зайти на чашку чая?

— Не хочу, извини, — сказал он, сокрушенно улыбаясь. — Если я зайду, я начну тебя целовать и уже не остановлюсь.

— Ничего. Ты же вернешься, — пожала плечами Люси.

— Хорошо, — кивнул он, поцеловал ее в лоб, не осмелившись поцеловать в губы, и подтолкнул ее в дом. — Не забудь запереть дверь.

Люси уже шагнула внутрь, как вдруг вспомнила, что они так и не поговорили о том, зачем она, собственно, и искала его внимания так долго.

— Подожди, Лоренцо! Мы ведь так и не поговорили о моем деле, а нам надо решить все до вторника! — Тут она вспомнила еще кое о чем: — У тебя нет моего номера. Я сейчас…

— Не волнуйся, он у меня есть, — покачал головой Лоренцо.

Ее слова вовремя отрезвили его и напомнили, кто она такая. Он смотрел на нее, прищурившись. Она стояла вполоборота к нему; лунный свет отражался в ее зеленых глазах, серебрил заправленные за уши волосы и делал бледную кожу почти прозрачной. Прекрасная, совершенная, само искушение — но не для него, не теперь, когда он обо всем вспомнил.

— Ах да, конечно. — Люси полностью обернулась и улыбнулась, вновь увлеченная волнующей ее темой. — Вторник — крайний срок, и мне нужно дать знать юристу, собираешься ли ты отвергнуть предложение продать свою долю и сохранить фабрику. Если мы решим провести перепрофилирование или фабрика все-таки закроется, то можно будет рассмотреть возможность обустройства инфраструктуры. Дессингтон находится в очень живописном месте, привлекательном для туристов…

Лоренцо слушал ее щебет о том, что они могут сделать с фабрикой, со все усиливавшимся отвращением. Отвлеченный ее прекрасным телом, он забыл, кто она, к какой семье принадлежит и почему они вообще встретились. Однако Люси, типичная женщина, не забыла. Она говорила о своем желании спасти рабочих от незавидной участи, но Лоренцо знал, что стоит за всеми этими красивыми словами. Им всем нужны только деньги, он понял это, застав девушку, которой собирался сделать предложение, в постели с другим мужчиной, который, как она думала, был богаче Лоренцо. Лоренцо никогда не забудет этот урок.

У всех женщин есть четкий план, и Люси не исключение. Конечно, она не производит впечатление авантюристки и умеет краснеть, что удивительно, принимая во внимание ее образ жизни. Однако вполне возможно, что это лишь еще одна уловка. Что ж, благодаря тому, что она снова заговорила о деле, прежнее решение вновь показалось Лоренцо оптимальным. Их отношения закончены, он больше не желал видеть ее.

— Твои планы очаровательны, Люси, но ты ошибаешься в главном: нет никаких «нас», — сказал он, пряча под мягким тоном ледяную сталь. — В нашу первую встречу я сказал тебе, что не намерен иметь дело со Стедменами, и с тех пор ничего не изменилось.

Люси не могла поверить своим ушам. Она изумленно смотрела на него, высокого, отчужденного, моментально отдалившегося от нее.

— Но… Ты сказал… — промямлила она.

Она ничего не понимала. Это ведь он предложил подумать, как можно сохранить фабрику!

— Я думала…

Что она думала? Что они стали друзьями? Больше чем друзьями?

— Мы ведь занимались любовью…

— Мы занимались сексом, — жестко поправил Лоренцо, и Люси обмерла. — Вообще-то я смотрел на это как на развлечение, а не на работу, но если тебе угодно смешать эти два понятия… — Он пожал плечами. — Я дам тебе еще месяц, попробуй предложить мне что-то, что меня заинтересует.

Легкий, небрежный тон никак не сочетался со льдом в его темных глазах, приковывавших ее к месту.

— Правда? — пробормотала она.

Его слова тяжелым грузом легли ей на сердце. А она-то уже начала думать, что это было что-то совсем особенное, глубокое и сильное, да она же почти влюбилась в него!

— Я очень не люблю свадьбы и избегаю их, как только могу, но эта мне понравилась — во многом благодаря тебе, Люси. Пожалуй, я отложу продажу своей доли на два месяца. Ты была очень хороша, поэтому я сделаю тебе поблажку.

Задыхаясь, Люси смотрела на него широко раскрытыми глазами раненой лани. Ее никогда в жизни так не оскорбляли, и боль в сердце была нестерпимой: его словно резали на части острые ножи. Он подумал, что она переспала с ним только ради дела… Эта мысль причиняла ужасные страдания, особенно теперь, когда Люси вспомнила, что он и тот их поцелуй расценил как попытку предложить себя в обмен на решение в ее пользу. То, что он якобы засомневался насчет ее дела, оказалось всего лишь уловкой, с помощью которой он затащил ее в свою постель. Однако если он думает, что она рассыплется в благодарностях за отсрочку, он глубоко заблуждается.

Теперь, когда с глаз спала пелена любви — нет, не любви, поправила себя Люси, а похоти, — она снова стала спокойной, рассудительной женщиной, и боль уступила место ярости. Она уже занесла руку, чтобы дать Лоренцо пощечину, но вовремя остановилась. Насилием ничего не добьешься; просто его слова очень сильно ранили ее. Лоренцо использовал ее, но виновата в этом была только она сама.

— Почему? — спросила Люси. — Почему ты ведешь себя как бессовестный подлец?

— Ох, только не строй из себя саму невинность, Люси. Тебе было так же хорошо ночью, как и мне, — фыркнул Лоренцо, нагло глядя на нее сверху вниз. — Ты такая же, как твой брат: добиваешься своего любой ценой. Моему брату пришлось заплатить своей жизнью.

— Но это был несчастный случай… — начала она, сбитая с толку переменой темы.

— Да, так решил суд, но я считаю, что это было обыкновенное убийство! — заявил Лоренцо, не собиравшийся вдаваться в детали дел давно минувших дней. — Поэтому я не хочу иметь ничего общего со Стедменами. Я никогда не прощу и не забуду того, что твоя семья сделала с моей, тебе понятно?

Люси окаменела, сраженная ненавистью в его голосе. Значит, она не ошиблась, решив, что причина его отказа — личная. Вся тяжесть его презрения обрушилась на нее, и она чуть не лишилась чувств от гнева.

— Да, — холодно ответила Люси. — Я всегда знала это, но почему-то забыла на какое-то время.

Она сжала кулаки, чтобы не наброситься на него и не выцарапать его проклятые глаза. Она не знала, зачем Лоренцо вынудил ее переспать с ним, была ли это месть, извращенный способ расплатиться за смерть брата, — ей было все равно. Она знала только, что так просто это не оставит.

— Дэмиен рассказывал мне, что ты обвинял его в смерти Антонио, но когда я встретила тебя лично, я почему-то — не знаю почему, наверное, по глупости — подумала, что скорбь и боль заставили тебя быть таким мерзавцем. Я ошиблась. Ты действительно мерзкий, отвратительный ублюдок. Однако я не откажусь от твоего предложения. Я использую два месяца, которые ты мне дал, я ведь все-таки заплатила за них собой, как ты удачно заметил. — Она резко развернулась, влетела в дом и громко хлопнула дверью.

Лоренцо замер, удивленный. Он не знал, что она в курсе их с Дэмиеном стычки, хотя в этом не было ничего удивительного. В любом случае он больше не собирался контактировать с Люси, так что это не имело никакого значения. Лоренцо сел в машину и уехал.

Дрожа от гнева и унижения, Люси взлетела по лестнице в свою комнату. Стоило ей только подумать о Лоренцо, а значит, и о том, чем они занимались, как ей начинало казаться, что она вся покрыта толстым слоем грязи. Она торопливо разделась и бросилась в душ, желая поскорее смыть с себя память о его прикосновениях, до сих пор горящих на ее теле. Может быть, такая уж у нее судьба, подумала она на грани истерики, — позориться каждый раз, как доходит до секса. Она с трудом добралась до кровати, упала на нее и наконец дала волю слезам. Она плакала долго, пока не осталось больше ни сил, ни слез.

Наутро Люси пробудилась от тревожного сна, обнимая подушку. В ноздри проник запах Лоренцо, и она блаженно улыбнулась, но потом реальность обрушилась на нее всей своей тяжестью. Люси заставила себя встать и мысленно отметила, что надо поменять постельное белье. Спотыкаясь, она добралась до ванной и застонала, посмотревшись в зеркало. Глаза опухли от слез, красные на фоне бледного лица. Люси твердо сказала себе, что не стоит даже вспоминать о Лоренцо, но она все равно безумно тосковала по нему.

Чуть позже, одевшись в простые брюки и футболку, с чашкой кофе в руке, она стояла посреди своей галереи и оглядывалась. Обычно созерцание ее маленького королевства, пустынного до поры до времени, успокаивало ее и наполняло гордостью, но сегодня ее сердце было пусто и тяжело, как камень.

— Привет, Люси!

Люси одним глотком осушила чашку и попыталась улыбнуться Элейн, жизнерадостно впорхнувшей в зал и готовой к новой рабочей неделе. Девушка остановилась и нахмурилась, увидев лицо Люси.

— Боже, Люси, у тебя, похоже, была бурная ночь! Я знаю, что ты почти не пьешь, иначе подумала бы, что у тебя похмелье.

— Нет, не похмелье, — покачала головой Люси. — Все куда хуже.

— Расскажи мне все. — Элейн повернула голову Люси к свету и уставилась на нее. — Ты выглядишь как-то по-другому, и ты плакала. Вывод напрашивается только один: проблемы с мужчиной. Вчера ты казалась ослепительно счастливой, но мы были так заняты, что я не спросила почему. Что же случилось ночью? Ты узнала, что он женат?

— Я узнала, что ему нравятся связи на одну ночь, — горько сказала Люси, но не смогла заставить себя рассказать Элейн все.

— Люси, ты слишком наивна в вопросах, касающихся мужчин. Нет ничего плохого, что ты наконец переспала с кем-то. У тебя не было любовника, сколько я тебя знаю, и давно пора завести его. Извлеки из этого выгоду, учись на своих ошибках. Не ты первая, не ты последняя. На свадьбах часто завязываются случайные романы; слишком много шампанского — и шафер уединяется с подружкой невесты, гости разбредаются по укромным уголкам. Как-то мы с Сидом были на свадьбе, на которой жених переспал с подружкой невесты. Разумеется, молодожены прожили вместе до конца медового месяца, а потом вернулись домой и невеста обо всем узнала.

— Я не верю в это, — слабо улыбнулась Люси.

— Спроси Сида, жених был его другом. Он говорил, что парень — страшный бабник; я не поверила, но оказалось, что он прав.

— Ладно, может, и так. В любом случае, когда я впервые встретила Лоренцо, я подумала, что он совсем не джентльмен. Надо было послушаться инстинктов и держаться от него подальше. Все оказалось еще хуже, чем я думала.

— Отлично! Ты осознаешь, что он мерзавец, — это первый шаг к исцелению. Давай, возьми себя в руки и двигайся дальше. Я тут пораспоряжаюсь, а ты иди к себе и займись своими картинами. А то всех посетителей распугаешь.

Люси согласилась, но желания рисовать у нее не было. Единственное, чего она хотела, — забыть, что эти выходные вообще состоялись. Она достала блокнот и стала возить карандашом по бумаге, но скоро, к своему неудовольствию, заметила, что лицо, которое она рисует, подозрительно похоже на Лоренцо.

На следующий день позвонил юрист и подтвердил, что банк Занелли отсрочил продажу доли в «Стедмен индастриал пластике» на два месяца. Что ж, хоть Лоренцо и беспринципный мерзавец, обещание он сдержал, и теперь у нее есть еще немного времени, чтобы найти решение. Люси подрисовала к вчерашнему наброску красные глаза, рожки и хвост. Это принесло ей некоторое облегчение. Теперь, если воспоминания начинали мучить ее, заполняя голову жаркими образами, от которых ныло все тело, ей было достаточно лишь посмотреть на набросок, и она вспоминала, какой Лоренцо Занелли негодяй.

— Ну наконец-то ты выглядишь по-человечески! — воскликнула Элейн, входя в студию Люси субботним утром три недели спустя и придирчиво оглядывая подругу. — Это бирюзовое платье, которое Леон привез из Индии, очень идет тебе и так красиво расшито! Только распусти волосы. И помни, что ты прекрасная, талантливая девушка и можешь продать что угодно, если захочешь. У меня такое чувство, что у нас впереди отличный день!

Люси рассмеялась:

— Не уверена, что это комплимент моим картинам.

Однако она сделала, как велела Элейн, и расплела волосы. Она стояла перед зеркалом, расчесывая густые пряди, потом скрепила их на затылке серебряной заколкой и уложила локонами на плечи. Осмотрев себя еще раз, она поняла, что Элейн права: бледность и печальное выражение лица постепенно отступали. Вчера она отправилась на прогулку к заливу и, пробираясь сквозь толпу счастливых туристов, вновь почувствовала сильнейшую любовь к этому месту, где родилась и выросла.

Этим утром она надела яркое платье, сделала легкий макияж и почти искренне улыбнулась своему отражению. Бизнес шел хорошо, у нее было достаточно заказов, чтобы работать усердно и увлеченно. Жизнь налаживалась. Даже пугавшая ее поездка в родительский дом, чтобы прибрать его перед тем, как выставить на торги, перестала казаться такой ужасной. Она встретилась со старыми друзьями, друзьями родителей; все напоминало ей о том, как любили и уважали ее семью, о том, какое счастливое у нее было детство. Поездка помогла Люси сосредоточиться на проблемах фабрики, и вдруг, когда она стояла в огромном саду родительского дома, ее осенило. Она поняла, что нужно сделать, чтобы спасти фабрику и уберечь население города от печальной участи.

Ее юрист связался с третьим совладельцем фабрики, Ричардом Джонсоном, и Люси рассказала ему о своей идее. Он оказался не таким уж жутким типом, как она о нем думала, и после продуктивной беседы с ним, его архитектором и городским советом был достигнут компромисс. Люси договорилась обо всем со своим банком, и сделку можно было считать совершенной. Больше всего Люси грело то, что она всего добилась без малейшей помощи со стороны Лоренцо Занелли.

В глубине души Люси всегда знала, что они не созданы друг для друга. Они были слишком разными, во всех отношениях. Он — надменный банкир, из которого вековые традиции сделали прагматичного циника, для которого главное — деньги; ее жизнь — искусство и встречи с друзьями, и деньги не волновали ее, пока счета оплачены и ее совесть спокойна. А вот у Лоренцо совести не было вовсе, и ей еще предстояло убедиться в этом.

Глава 5

Лоренцо задержался в Нью-Йорке на три недели, а вернувшись в Италию, обнаружил, что шумиха вокруг истории с Оливией Палья, как и ожидалось, утихла. Однако этим утром он согласился поужинать с матерью, которую давно не навещал, и теперь у него появилась проблема посерьезнее.

Лоренцо посмотрел на мать, сидящую напротив. Он давно не видел ее такой оживленной, но причина ее радости вовсе не вдохновляла его. Перед ней лежала пачка фотографий: Тереза Ланца любезно предоставила их ей и сообщила, что девушка, запечатленная на них вместе с Лоренцо, не кто иная, как Люси Стедмен. Как он мог надеяться, что это останется неизвестным, когда семья Ланца была в курсе?

— Почему ты не сказал мне, Лоренцо? Я так давно ругаю тебя из-за этой Палья, а у тебя, оказывается, все это время была прелестная девушка, талантливая художница! Ты думал, что я расстроюсь из-за того, кто она? Тебе не стоило волноваться: я помню, что Антонио говорил о ней и считал ее прекрасной девочкой. Антонио и Дэмиен так крепко дружили, и я никогда не винила его в том, что случилось. Суд ведь признал, что Дэмиен сделал все, чтобы спасти жизнь Антонио. — Она вздохнула. — Все кончилось так только потому, что спасатели опоздали.

Лоренцо напрягся, сардонически улыбаясь. Он придерживался другой точки зрения, но спорить было бесполезно, и он промолчал.

— У меня нет девушки, мама, только деловые партнеры время от времени. Люси Стедмен ни та, ни другая. Я едва ее знаю, и давай закроем эту тему.

— О, милый! — воскликнула она, и Лоренцо заметил виноватый блеск в ее глазах. — Терезе так совсем не показалось. Она была так любезна, что сделала для меня несколько копий этих фотографий. Она сказала, что вы постоянно были вместе на свадьбе, и ты сказал ей, что знаешь Люси уже довольно давно. Еще она сказала, что у Люси никого не осталось, она одна на свете. Ты должен был все рассказать мне, Лоренцо.

Лоренцо залпом осушил бокал.

— Да я сам не знал до недавнего времени, — нехотя буркнул он, недовольный тем, куда зашел разговор. — А Тереза, должно быть, неправильно меня поняла. Я не говорил, что довольно давно знаю Люси, я сказал, что знаю о ней. Я встречался с ней дважды: один раз — на свадьбе, другой — перед этим, по делу.

Пожалуй, ему удастся развернуть разговор в нужное ему русло и заодно объяснить матери, почему нужно продать их долю в фирме Стедменов.

— Как ты уже поняла, Люси Стедмен — художница, и производство пластика ей совершенно неинтересно. Она была проездом в Вероне — доставляла картину заказчице — и попросила меня встретиться с ней и обсудить продажу «Стедмен индастриал пластикс». Я не говорил тебе об этом, потому что боялся расстроить. Я знал, как рада ты была тому, что Антонио приобрел долю, думая о будущем, и решил, что ты захочешь сохранить эту долю по соображениям, которые будут непонятны нашим партнерам.

— О, ты прав! Я бы хотела сохранить долю Антонио в память о нем, и я понимаю, почему ты так поступил. Но теперь я вижу, что разумнее будет продать нашу долю. Привязывать художника к фабрике — смешно. Знаешь, я бы хотела, чтобы ты пригласил ее сюда, хочу познакомиться с ней.

Лоренцо поперхнулся.

— Зачем тебе это, ради всего святого? — выдохнул он, даже не пытаясь скрыть свое изумление.

— Как же? Чтобы принести ей соболезнования. Мне давно следовало сделать это. Кроме того, если бы она приехала, я попросила бы ее написать портрет Антонио. Портрет, который она написала для графини делла Скала, просто великолепен. Так ты пригласишь ее?

Это был скорее приказ, чем просьба, но Лоренцо не спешил повиноваться.

— Как я уже говорил, мама, я едва ее знаю. К тому же она руководит художественно-ремесленной галереей в Корнуолле, лето — самый загруженный период для нее, так что вряд ли она сможет вырваться, даже если захочет. И я, опять же, слишком мало знаком с ней, чтобы приглашать ее в гости.

— Лоренцо, я достаточно в жизни повидала, чтобы узнать поцелуй влюбленных. Если ее не пригласишь ты, это сделаю я. Я позвоню ей, у тебя должен быть ее телефон — или в банке его точно знают.

Самое плохое было то, что его мать так и сделает. Она казалась хрупкой, но всегда добивалась своего. Лоренцо почувствовал, что его безрассудная интрижка превращается в мельничный жернов у него на шее, и ему некого винить в этом, кроме самого себя. Он так хотел затащить Люси в свою постель, что все его мысли сосредоточились ниже пояса. Весь самоконтроль и здравый смысл полетели к чертям. Он выругался про себя. Ему даже в голову не пришло, что семейка Альдо будет фотографировать гостей. А они так и сделали: вот рука Лоренцо по-хозяйски лежит на талии Люси, а вот — вершина шпионского мастерства Альдо — Лоренцо целует Люси в саду…

— Это не поцелуй влюбленных, это слишком много шампанского и дружеский поцелуй. Но хорошо, я позвоню Люси, — пообещал он и вскоре попрощался с матерью.

Лоренцо встал у окна и уставился на город невидящим взглядом, покачивая стаканом виски. Антонио, младшенький, был всеобщим любимцем, и, хотя мать старалась этого не показывать, Лоренцо все равно чувствовал это. Мать ни за что не отступится от идеи заполучить портрет Антонио, по крайней мере в ближайшем будущем. Лоренцо пересек комнату, плюхнулся на диван, допил виски и брякнул стакан на стол. Алкоголь не слишком помог успокоиться.

Лоренцо просто не видел выхода из ситуации без привлечения Люси Стедмен. По его представлению, существовало два пути. Первый: он приглашает Люси, сказав, что его матери нужен портрет Антонио. Проблема в том, что Люси знает, что произошло между ним и Дэмиеном. Лоренцо не хотел, чтобы об этом узнала его мать: она достаточно выстрадала, лишнее напоминание о трагедии ей ни к чему. Лоренцо вычеркнул Люси из своей жизни, не хотел больше видеть ее, а учитывая то, как они расстались, она никогда не примет от него приглашение куда бы то ни было. Но даже если по какой-то случайности она согласится приехать, то наверняка с мстительным удовольствием расскажет матери об их конфликте с Дэмиеном.

Второй путь, привлекавший Лоренцо в силу его циничного ума и опыта общения с женщинами, заключался в том, что он предложит Люси крупную взятку: отдаст ей свою долю в «Стедмен индастриал пластикс» в обмен на отказ от общения с его матерью и молчание о трагедии.

Люси достаточно долго владела его мыслями. В Нью-Йорке Лоренцо пригласил свою старую подругу на ужин и всего лишь поцеловал ее на прощание, хотя она ожидала куда большего — как, впрочем, и он, пока не почувствовал, что не имеет ни малейшего желания везти девушку к себе или куда-то еще. Люси хотела, чтобы он выступил с ней заодно по вопросу о ее семейном бизнесе. При том развитии событий, которое придумал Лоренцо, она может делать со своей и его долями что заблагорассудится и все связи семьи Занелли с ненавистной семьей Стедмен будут наконец разорваны окончательно.

Он набрал телефон Люси, который узнал в банке, и вдруг остановился. Она наверняка бросит трубку, увидев, кто звонит. Эффективнее будет застать ее врасплох, даже если придется снова встретиться с ней. В последний раз, твердо решил Лоренцо, стараясь не обращать внимания на реакцию тела на одну только мысль о Люси.

Вместо ее номера он набрал номер юриста и сообщил, что ему понадобится к утру.

— Люси! — завопила Элейн, влетая в маленькую кухоньку в задней части студии, где Люси уже предвкушала вечернее чаепитие, которое достойно завершит очень плодотворный день.

— Что за паника? Внезапный наплыв посетителей? — поинтересовалась Люси.

— Нет, всего один. Мужчина, спрашивает тебя. И теперь я понимаю, почему ты так расстроилась из-за этого Лоренцо. Он здесь, и он, может быть, моральный урод, но внешне — просто огонь! Держу пари, в постели он творит чудеса! Но я не имею в виду, что ты должна повторить свою ошибку.

Люси побледнела, покраснела, снова побледнела.

— Иди, — сказала Элейн, забирая у Люси чашку и подталкивая ее к двери. — Избавься от него. Если нужна будет помощь — зови меня.

Люси не нужна была помощь, никакая, ни с чем, она превозмогла себя и убила в себе тягу к Лоренцо. Но это не сделало воспоминания, которые все еще мучили ее, менее болезненными. Она не знала, зачем он пришел, и не хотела знать. Он выразился вполне ясно: он использовал ее, купил ее, он презирает ее только за то, кто она есть.

Люси выпрямилась, откинула волосы с лица и пошла к выходу из кухни. Она никому не позволит топтать себя.

Лоренцо стоял у входа в галерею, и от одного взгляда на него сердце Люси затрепетало. Он был одет небрежно, но явно дорого, и даже эта легкая одежда подчеркивала его прекрасную фигуру. Люси подняла голову и встретилась с ним взглядом. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы выдержать горящий взгляд карих глаз; сердце колотилось как безумное, рискуя проломить грудную клетку.

— Люси, — сказал он и улыбнулся своей искушающей улыбкой, которая однажды покорила ее.

Но на этот раз она была умнее, наученная горьким опытом.

— Мистер Занелли, — сухо кивнула Люси, подходя к нему.

Как уверенно он держался! Словно ждал, что с минуты на минуту она упадет в его объятия, словно знал, что творится у нее внутри…

— Какой сюрприз. Не ожидала увидеть вас снова. Пришли купить картину? — спросила она как можно спокойнее.

— Я пришел поговорить с тобой.

— А я не хочу с вами говорить. К тому же нам нечего обсуждать.

— Даже спасение твоей фирмы? — закинул он удочку.

Он планировал соблазнить ее, но сам боролся с сильнейшим искушением, о котором свидетельствовала жаркая теснота в брюках. Однако Лоренцо собирался улететь домой сегодня же вечером, и ничто его не остановит.

А Люси была прекрасна, как никогда. Каждый раз, когда они встречались, она представала перед ним в новом образе: деловая женщина в нелепом костюме, соблазнительная красавица в праздничном наряде, милая, веселая девочка в летнем платье… Сегодня на ней было длинное бирюзовое восточное одеяние, расшитое бусинами и ниспадающее волнами вокруг стройных ног; волосы удерживала заколка, позволяя основной массе лежать на плечах свободными волнами; в ухе покачивалась серебряная сережка в форме паутины с перьями, спускавшимися на грудь. Губы Люси влажно блестели, и еще никогда, даже в подростковом возрасте, раздираемом гормонами, Лоренцо не чувствовал такого желания поцеловать женщину.

— Нет, спасибо, даже это, — равнодушно сказала она.

С трудом оторвав взгляд от ее губ, Лоренцо понял, что она сказала.

— Вежливый отказ, но не слишком разумный, — усмехнулся он, подходя ближе.

На ее тонкой шее билась жилка. Она была не так спокойна, как ей хотелось казаться.

— Как-то вы посоветовали мне держаться подальше от бизнеса; вы были правы. Это дело слишком грязное и слишком дорого стоит для уважающего себя человека. А теперь я вынуждена попросить вас уйти — мы закрываемся. — Люси прошла к двери и развернула табличку, висящую на ней, надписью «Закрыто» наружу. — Выход здесь.

Люси обернулась и увидела, что Лоренцо не сдвинулся с места и гневно смотрит на нее. Вдруг он метнулся к ней и схватил ее за шею. Люси отшатнулась и вцепилась в его запястье, пытаясь оторвать от себя его пальцы.

— Ты не считала меня грязным, когда лежала подо мной и стонала мое имя.

Он грубо поцеловал ее в губы и сжал ее грудь. К ее ужасу, губы немедленно загорелись, а сосок под его ладонью затвердел.

— Мне и пяти минут не потребуется, чтобы заставить тебя умолять меня об этом снова, — прошептал Лоренцо.

Как же он самоуверен! Сопротивляться ему было почти невозможно, но Люси, собрав волю в кулак, вонзила ногти ему в руку, вырвалась и наконец сделала то, что должна была сделать уже давно: размахнулась и со всей силы ударила его по лицу, застав врасплох. Он пошатнулся и врезался плечом в косяк. Тяжело дыша, Люси отбежала на несколько шагов и злобно уставилась на него.

— Тебя волнуют только секс и деньги! — крикнула она, сверкая глазами. — Ты давно напрашивался на это, и только этого ты заслуживаешь!

— Люси! — Элейн сунула голову в дверь. — У тебя все в порядке?

Вдруг испугавшись собственной несдержанности, Люси воззрилась на наливающийся красным отпечаток ладони у Лоренцо на щеке, а потом на Элейн.

— Да, все хорошо, — спокойно сказала она, сделав глубокий вдох и улыбаясь Элейн, которую ей совсем не хотелось впутывать в их с Лоренцо дела. — Мы с мистером Занелли просто разговаривали, вот и все.

— Мы еще не закончили, Люси, — вклинился Лоренцо, дрожащий от ярости и желания потрясти ее так, чтобы зубы застучали.

Да что в ней было такого, в этой ведьме, что заставляло его в который раз выходить из себя?! Ему пришлось снова напомнить себе, зачем он здесь. Если он не пресечет в зародыше потенциальное знакомство его матери и Люси, он никогда не избавится от этой женщины.

И все-таки он немного погорячился и переборщил. Лоренцо повернулся к женщине, вошедшей в галерею.

— Элейн, верно? — мягко спросил он, припоминая, что Люси рассказывала ему о ней. — Не беспокойтесь. Мы немного повздорили — так вы, англичане, говорите? — но мы без промедления все уладим, уверяю вас.

— Не очень-то похоже, что вы сможете договориться, — недоверчиво прищурилась Элейн. — У вас на щеке отпечаток ладони. И поделом вам. Женатому мужчине не подобает преследовать незамужнюю женщину.

Это замечание остудило гнев Люси, и она поняла, что невольно запутала подругу.

Щека Лоренцо горела, и ныло ушибленное плечо, а эти две кумушки, кажется, решили свести его с ума для полноты картины.

— Какой женатый мужчина? — спросил он, переводя взгляд с Элейн на Люси и замечая виноватое выражение ее лица.

Не могла же она уже увлечься кем-то другим, тем более женатым? Ему, конечно, не было до этого дела, он приехал сюда, чтобы окончательно вычеркнуть Люси Стедмен из своей жизни. Он жалел только об одном: что ее семья успела так катастрофически навредить его семье. И все-таки мысль о том, что Люси встречается с кем-то, совсем не помогла взять себя в руки.

— Вы, конечно, — пожала плечами Элейн. — Люси мне все про вас рассказала.

— Правда? — заинтересованно поднял брови Лоренцо, глядя на Люси и замечая, как она кусает губу и избегает его взгляда. — Ты меня удивляешь, Люси. Тебе прекрасно известно, что я не женат и не собираюсь жениться. И теперь мне интересно, что еще ты наплела своим друзьям. — Он насмешливо покачал головой: — Нам действительно нужно поговорить.

Элейн посмотрела на Люси:

— Так он не женат?

Люси наконец нашла в себе силы посмотреть на подругу:

— Насколько я знаю, нет. И если ты вспомнишь, Элейн, я не говорила, что он женат. По-моему, ты сама сделала такой вывод, рассказав мне о своем опыте посещения свадеб.

Элейн посмотрела на Люси, потом на Лоренцо и смущенно хихикнула:

— Ну, это меняет дело. Тогда я пошла. Желаю как можно скорее разрешить все ваши проблемы.

Она исчезла, потом появилась снова, бодро прошагала мимо них, махнула рукой и вышла на улицу.

Повисла тишина. Наконец Люси подняла голову и увидела, что Лоренцо смотрит на нее странным взглядом, от которого Люси бросило в жар.

— Вам пора, мистер Занелли, — прошептала она. — Время закрывать галерею. Я не хочу больше поздних посетителей и непрошеных гостей.

Он не ответил, не пошевелился, нависая над ней, подавляя своим присутствием. Зал словно сжался. Люси не выдержала:

— До свидания. Уходите! Вам понятно?

Насмешливо повторив его собственные слова, она потянулась к ручке двери, но Лоренцо опередил ее. Он схватил ее, привлек к себе, запустил руку в волосы, запрокидывая ее голову, и впился поцелуем ей в шею.

— Нет! — крикнула она, чувствуя, как его губы обжигают ее кожу, упираясь ладонями ему в грудь. — Отпусти меня, хам! Я ненавижу тебя!

— Нет, не ненавидишь, — сказал Лоренцо, поднимая голову, и Люси затрясло. — Ты хочешь меня, а такие, как ты, не могут удержаться и не отдаться мужчине.

Она заколотила ему в грудь кулаками, но это было все равно что бить кирпичную стену. В мгновение ока он оторвал ее от земли, развернул так, что у нее закружилась голова, и крепко запечатал ей рот поцелуем, властным и грубым. Несколько секунд она боролась с собой, но в конце концов поддалась его жестокой ласке. Когда он отпустил ее, она отпрянула и вытерла рот рукой. Если бы так же легко можно было стереть тот хаос, что бушевал у нее в груди!..

— Не нужно было так делать, мистер Занелли, — выплюнула она.

Лоренцо с каменным лицом равнодушно смотрел на нее:

— Может, ты права, но ты сама спровоцировала меня, и если мне удалось заставить тебя замолчать хоть на минуту, я не жалею. И оставь это формальное обращение; ты знаешь мое имя, ты слишком страстно выдыхала его, чтобы отрицать это. Теперь мы поднимемся к тебе, и я расскажу, зачем пришел.

Люси исподлобья смотрела на него, понимая, что действительно по-детски было называть его мистером Занелли. Она не доверяла ему, но раз уж просто физически не могла вышвырнуть его из галереи, ей придется выслушать его.

— И я не собираюсь делать то, о чем ты думаешь, — добавил он, поднимая бровь.

Однако его тело было с ним не согласно.

— Я выслушаю тебя, но не здесь. Обычно по субботам я ужинаю в городе. Можешь пойти со мной.

Ей хотелось увести его из своего дома, туда, где есть люди, потому что она не доверяла самой себе, когда он был рядом.

— Поедем на твоей машине или на моей? — спросил Лоренцо, когда они вышли во дворик, служивший одновременно и парковкой.

— Ни то ни другое, — ответила Люси, косо глянув на него. — Пойдем пешком, это недалеко.

Лоренцо сошел с дороги в густую траву вслед за ней и поморщился, когда с ними поравнялся и притормозил джип с четырьмя молодыми людьми.

— Эй, Люси! — закричали они хором, размахивая руками.

Люси помахала в ответ.

— Твои друзья? — спросил Лоренцо.

— Да, мои ученики; я веду художественный класс в старшей школе. Почему бы тебе не начать рассказывать, зачем ты пришел? Я вся внимание.

Мимо проехала, просигналив, еще одна машина, и Люси снова махнула рукой.

— Я подожду, пока мы прибудем в ресторан, — сказал Лоренцо и добавил: — Там нас не потревожат.

И у него будет время взять себя в руки. Он не знал, что она преподает рисование. Хотя он вообще почти ничего о ней не знал — и не хотел знать. Люси Стедмен бесила его, выводила из себя, возбуждала его, и ему это не нравилось — она ему не нравилась. Однако он должен был поговорить с ней, и опыт общения с женщинами подсказывал ему, что нужно развеселить ее, заставить успокоиться и решить, что все под контролем, чтобы она позволила ему высказаться.

Люси отвернулась, пряча улыбку. Он будет глубоко разочарован, если думает, что они идут в ресторан.

Лоренцо с любопытством заозирался, когда они вышли на главную улицу. Луи, расположившийся в узкой долине, представлял собой очень живописное зрелище. Люси провела Лоренцо по главной улице, вьющейся вдоль реки и сбегающей к пляжу. Количество туристов поразило его, как и то, скольких людей знала Люси. Каждые несколько ярдов она останавливалась, чтобы поздороваться с кем-нибудь. Впрочем, в этом не было ничего особенно удивительного. В своем ярком платье, с волосами, летящими по ветру, Люси была похожа на прекрасную редкую бабочку.

Десятью минутами позже, сидя на городской стене, Лоренцо подозрительно посмотрел на коробку, которую протягивала ему Люси, потом перевел взгляд на нее саму.

— Я взяла тебе пиццу, потому что ты итальянец. В магазине, торгующем рыбой с картошкой, продают и ее, — пояснила она, открывая свою коробку с рыбой и картошкой.

Лоренцо взял коробку:

— Спасибо. Я думаю, что…

Он осекся, разглядывая то, что в маленьком английском городке выдавали за пиццу. Ему даже не хотелось знать, что они туда напихали.

— Я готова слушать тебя, начинай, — поторопила его Люси, втайне заинтересованно глядя на Лоренцо.

Он так смотрел на свою пиццу, как будто ждал, что она вот-вот выпрыгнет из коробки и сожрет его, а не наоборот. Вот как выглядит падение великих… Ему, должно быть, нужно от нее что-то очень важное, в противном случае зачем бы ему опускаться так низко, до сидения на каменной стене и поедания сомнительного блюда.

— У нас проблема, Люси.

Она чуть не огрызнулась: «Нет никаких „нас“» — но сдержалась. Пусть выскажется, подумала Люси. Было очень приятно знать, что у Лоренцо не получается какое-то начинание, в чем бы оно ни заключалось. Люси съела ломтик картофеля.

— Правда?

Похоже, вечер обещает быть веселым. Она вдоволь насладится его неудачами. Люси сунула в рот кусок рыбы и, облизнув губы, уставилась на Лоренцо притворно озабоченно.

Лоренцо заставил себя не смотреть на розовый язычок, мелькнувший между пухлых губ.

— Да. Помнишь свадьбу?

Люси изогнула тонкую бровь. Дурацкий вопрос. Конечно, она помнит свадьбу.

— К несчастью, Тереза Ланца позвонила моей матери, чтобы рассказать ей об этом событии, и, разумеется, не забыла упомянуть, что Люси Стедмен была подружкой невесты. А потом показала моей матери несколько фотографий, на которых мы с тобой вместе.

— И что? — холодно перебила Люси.

Она разделалась со своей картошкой, она разделалась с Лоренцо Занелли, но сидеть с ним рядом, касаясь его бедра ногой, грозило прорвать защиту, которую она возвела вокруг своего сердца. Ей уже не было так весело.

— А то, что моя мать хочет пригласить тебя к себе в Италию. Кроме того, она хочет, чтобы ты написала портрет Антонио. Естественно, я не хочу, чтобы ты ошивалась рядом с ней. Я могу на некоторое время оттянуть приглашение, но она очень целеустремленная женщина. Если я не приглашу тебя, это сделает она. Если она все-таки свяжется с тобой, ты должна отказаться от любого ее предложения.

— Не волнуйся, так и сделаю, я не мазохистка. Мне хватило унижений, которым подверг меня и моего брата ты.

Сказав это, Люси встала, подошла к урне и выкинула коробку. Лоренцо пошел за ней. Она заметила, что он не съел и половины пиццы, но все равно выбросил остатки. Это ее не удивило, зато удивило то, что он приехал, только чтобы велеть ей не разговаривать с его матерью. От этого стало больно: еще одно напоминание о том, как плохо он о ней думает.

Люси отвернулась и пошла прочь.

— Люси, подожди, — ухватил он ее за руку. — Я еще не закончил.

— А я закончила, — бесцветным голосом сказала она, пытаясь не замечать его обжигающего прикосновения. — Я все прекрасно поняла. Обычно я вежливая, но если твоя мать позвонит мне, я сделаю для нее исключение и скажу ей, чтобы проваливала куда подальше. Как ты сам сказал, разрыв всяких отношений между семьей Занелли и семьей Стедмен — самое лучшее решение, и на твоем месте я бы начала с того, что отпустила мою руку и исчезла из моей жизни окончательно и бесповоротно.

Его лицо потемнело. Люси показалось, что он смущен. Он отпустил ее, и она зашагала по дороге.

— Я не хочу, чтобы ты грубила ей, — пробормотал он, догнав ее. — Моя мать не знает того, что знаю о Дэмиене я. Она верит, что твой брат сделал все, чтобы спасти Антонио, и я не хочу, чтобы ты разрушила эту иллюзию и ей снова стало больно. Ты не должна вообще упоминать о моей ссоре с твоим братом. Ни слова — ты поняла?

Он упрямо смотрел на нее, и Люси подумала, что он ничего не имел против разрушения ее иллюзий, когда она решила, что влюбилась в него, его ничто не удержало от того, чтобы ранить ее. Почему она должна поступать по-другому с его матерью?

— Хорошо, я откажу ей твердо, но вежливо и ни слова не скажу про тебя, — сказала она, добавив в голос нотку сарказма, который нисколько не задел Лоренцо.

— Хорошо. Я предлагаю тебе сказать ей, что любое напоминание о Дэмиене и Антонио так расстраивает тебя, что ты даже думать боишься о том, что тебе придется снова переживать все это. Что-то в этом роде, остальное придумай сама, женщинам отлично удается изобретать извинения. В обмен я отдам тебе долю банка в бизнесе твоей семьи. Мой юрист уже составил договор, он у меня с собой. Подпиши его, и дело с концом.

Было совершенно очевидно, что Лоренцо обожает свою мать и не хочет причинять ей боль, но с ней он тоже предпочитал все держать под контролем, как и со всеми остальными делами. Люси почти разжалобило его стремление защитить мать, хотя он был не прав по поводу Дэмиена. Однако его презрительный комментарий о женском умении лгать и предложение подкупить ее, отдав ей долю банка, убили сочувствие на корню.

— Я подумаю над твоим предложением на обратном пути, — спокойно сказала Люси.

Впрочем, внутри у нее все бушевало. Он считал себя вправе обманывать мать, и это было отвратительно, даже если он хотел сделать так, как лучше для нее. Еще хуже то, что он того же ожидал от Люси. Этот человек думал, что может купить всех и все, от секса до молчания. Люси почти отвергла его предложение, но внутренний голос, который обычно не отличался осторожностью, шепнул, что лучше согласиться — на случай, если ее план по спасению фабрики по каким-либо причинам сорвется.

Люси больше не пыталась заговорить с Лоренцо и не смотрела на него, но постоянно чувствовала на себе его взгляд, чувствовала, что с каждым шагом он все сильнее напрягается.

— Так что, Люси, ты согласна? — спросил он, останавливаясь у своей машины.

— Да. Но с одним… нет, с двумя условиями, — предупредила Люси. — Если твоя мать позвонит мне, я не стану ей лгать, но не стану рассказывать о вашей конфронтации с Дэмиеном и вежливо и мягко отклоню любые ее предложения.

Лоренцо широко улыбнулся:

— Превосходно.

Деньги еще никогда не подводили его. Он уже полез в машину за документами, но Люси еще не закончила.

— Однако что касается нашей сделки… Забудь об этом, тебе придется положиться на мое честное слово. Что же до заказа на портрет… Подожди-ка минутку.

Пока Лоренцо торопливо вылезал из машины, Люси юркнула в дом и повернула ключ в замке. Игнорируя град ударов, обрушившихся на дверь, она пробежала через галерею в свою студию и начала рыться в стопке рисунков, нашла искомое и долго смотрела на лист бумаги с печальной улыбкой на губах. Уже выходя из студии, она остановилась, подумала пару секунд, вернулась и прихватила давешний набросок Лоренцо.

Если последние двенадцать лет чему-то научили Люси, то точно не горевать над прошлым и думать, как могло бы быть. Она научилась не падать духом даже после самых страшных событий и жить дальше во что бы то ни стало. Зажав рисунок и набросок под мышкой, Люси расправила плечи и открыла дверь. Красный от гнева Лоренцо стоял на пороге, занеся кулак, чтобы снова яростно постучать.

— Я еще не закончил с тобой! — рявкнул он. — Все будет так, как я скажу, или никак вообще! Твои условия неприемлемы, а наша сделка не обсуждается!

— Тогда просто забудь о ней. Я сыта по горло тобой и твоей семьей, и мне не интересна твоя авантюра, — выпалила Люси, чувствуя, как гнев снова овладевает ею, затмевая здравый смысл, и сунула Лоренцо в руки рисунок и набросок. — Вот, возьми. Твоей матери не придется звонить мне.

Лоренцо так удивился, что взял оба листа.

— Ни они, ни ты мне больше не нужны. У меня новый партнер, и он достойный человек! — С этими словами она захлопнула дверь у него перед носом.

Лоренцо едва услышал, что она сказала. Он потрясенно смотрел на портрет своего брата — совершенно восхитительный портрет. Люси отразила все характерные особенности Антонио: черные вьющиеся волосы, сияющие глаза, открытая улыбка… Он выглядел таким живым, таким счастливым. Надо быть немного влюбленным в модель, чтобы написать такой портрет, особенно если художник общался с моделью, будучи ребенком.

Лоренцо бросил взгляд на набросок и обмер. Это была полная противоположность портрету, и на нем был изображен он, Лоренцо, — очень похоже, но карикатурно, в образе огромной черной крысы с рогами…

Вряд ли стоит показывать набросок матери, подумал Лоренцо, усмехаясь, как вдруг осознал, что она сказала ему, прежде чем закрыть дверь, и усмешка сползла с его лица, вновь уступив место клокочущей ярости. Он зло посмотрел на дом Люси. Ничего, в следующий раз он подготовится лучше. Следующий раз будет, он позаботится об этом.

Дело было не в том, что он не доверял Люси, не в том, что она ударила его, даже не в том, что она оскорбила его своим наброском. Лоренцо взбесило то, что она возомнила себя способной перехитрить его в вопросах бизнеса. Он должен выяснить, кто этот «достойный человек», который убедил ее, что поможет спасти фабрику Стедменов. Он сделает все, чтобы Люси пожалела об этом шаге.

* * *

Воскресенье Лоренцо провел на своей вилле в Санта-Маргерите, катаясь на яхте. Он сообщил матери, что виделся с Люси, но она слишком занята, чтобы приехать, однако, возможно, согласится написать портрет Антонио. Он попросил свою мать доверить ему решение этого вопроса.

В понедельник, чувствуя себя намного лучше, Лоренцо улетел в Нью-Йорк и начал расследование дела Стедменов. Он решил, что в установленный срок продаст свою долю, а через пару недель отдаст матери портрет брата. Таким образом, дело будет полностью завершено.

Лоренцо вернулся домой через две недели. Секретарша встретила его ослепительной улыбкой и ежемесячным журналом, открытым на середине.

— Какая милая свадьба! Я узнала подружку невесты — очевидно, вашу новую девушку, — но кто бы мог подумать, что под тем жутким черным костюмом скрывается такое тело! Вам очень повезло, — хихикнула она. — Отчет, который вы просили, у вас на столе.

— Какого черта?!

Лоренцо выхватил у нее журнал и застонал, глядя на заголовок: «Английская свадьба Джеймса Моргана, племянника Альдо Ланцы». За заголовком следовало две страницы фотографий с соответствующими подписями, на которых были запечатлены все гости, включая Люси. На одном из снимков Люси прижималась к Лоренцо, положив руку ему на грудь и улыбаясь ему, и он улыбался ей. От фотографии веяло влюбленностью, а подпись под ней гласила: «Лоренцо Занелли с подружкой невесты, давние и близкие друзья». Лоренцо пробежался глазами по остальному тексту, потом влетел в свой кабинет и захлопнул дверь.

Трясясь от ярости, он упал на стул. Скандал с Оливией, замужней женщиной, мерк по сравнению с этим кошмаром. Газетчики, разумеется, связали Люси с ее братом и вытащили на поверхность подробности трагедии. Как будто ему нужно было лишнее напоминание о ней…

Во всем была виновата Тереза Ланца, но Лоренцо ничего не мог сделать в сложившейся ситуации. Теперь он понимал, почему его мать выглядела такой виноватой в их последнюю встречу: она наверняка знала про этот чертов журнал. Свадьба состоялась в конце июня и не попала в июльский номер, зато пришлась ко двору в августовском.

Лоренцо отшвырнул журнал и схватился за отчет по делу Стедменов. К тому времени, как он дочитал документ до конца, злость душила его так нестерпимо, что он припечатал отчет кулаком к столу и вскочил, готовый крушить все вокруг себя. Теперь это не имело отношения ни к бизнесу, ни к семье; отныне это его личное дело.

Лоренцо обожал, когда ему бросают вызов — на море или в мире большого бизнеса. Люси оказалась крепким орешком. Меряя кабинет шагами, Лоренцо подумал, что серьезно недооценил ее. Может, она и не была создана для бизнеса, но ее план спасения фабрики был хорош, надежный, остроумный и экономически продуманный. Любой банк, включая его собственный, поддержал бы такой план, потому что он сулил большую выгоду при минимальном риске.

Лоренцо с ужасом думал о том, что его обставила девчонка. Заключив сделку с третьим совладельцем бизнеса Стедменов, Ричардом Джонсоном, она оказалась у руля, легко оттеснив Лоренцо. Застройка, которую планировал Джонсон, будет произведена на участке в восемь акров, принадлежащем Люси Стедмен.

Лоренцо не знал, спит ли она с Джонсоном; ему не было до этого дела. Она умна, он признает это, но мужчины и женщины куда умнее ее тщетно пытались обойти его. Ей не удастся выйти сухой из воды. Лоренцо сделал несколько звонков, и скоро его личный самолет уже летел в Англию. Лоренцо, победно блестя глазами, чувствовал, что снова полностью вошел в форму. Совсем скоро он предложит Люси Стедмен кое-что, от чего она не сможет отказаться.

Глава 6

Люси повесила трубку и медленно вернулась в галерею. Ее разум кипел. Ричард Джонсон, ее новый партнер, позвонил и просто, без всяких объяснений, сухо сказал, что больше не желает иметь с ней дела, и отключился. Люси попыталась дозвониться до него, но на том конце срабатывал автоответчик.

По понедельникам посетители не баловали галерею своим вниманием, и Люси была предоставлена самой себе, но, как бы ей ни хотелось подняться наверх и закричать от отчаяния, она сделала над собой усилие и встала у входа в галерею, каждую свободную минуту посвящая попыткам успокоиться и найти решение. Она позвонила своему юристу, которого новости шокировали ничуть не меньше, чем ее саму. Юрист пообещал, что постарается выяснить, в чем дело, и перезвонит ей. Она позвонила в банк, но там ей тоже ничем не помогли, зато напомнили, что на ней теперь в два раза больше счетов. К половине шестого идеи окончательно иссякли.

Проводив последнего посетителя, Люси устало потерла поясницу и села за кассу. Голова кружилась, но Люси автоматически начала подсчитывать дневную выручку. Что же ей теперь делать, уныло подумала она, глядя на деньги. Раньше она посчитала бы такой день удачным, но после напоминания из банка сумма казалась ей мизерной.

От мрачных мыслей ее отвлекли шаги, гулко звучавшие под высокими сводами. Люси подняла голову, и у нее сбилось дыхание и кровь бросилась в лицо, когда она увидела, кто стоит перед ней.

— Ты! — воскликнула она, вскакивая и во все глаза глядя на гостя.

Лоренцо.

Сегодня в его облике не было ничего небрежного. Весь его вид говорил о том, что цель его визита — сугубо деловая. Люси почувствовала, как холодок побежал по ее спине.

— Люси, — сказал он, не сводя с нее глаз, и она увидела, как победно они блестят, и все поняла…

— Это ты сделал, — выдавила она, кривя губы и задыхаясь от ненависти. — Ты связался с мистером Джонсоном и все испортил. Ублюдок…

— Люси, что за выражения? Так дела не делаются, от тебя же все покупатели разбегутся. Я уже как-то говорил, что бизнес не для тебя, но должен признать, что твой план чуть было не удался. Ты отлично все придумала, но неужели ты правда считала себя способной одержать верх надо мной? Неужели ты думала, что я позволю обскакать меня? — спросил он, иронично изгибая бровь.

— Ты не отрицаешь, что из-за тебя все сорвалось? — пораженно выдохнула Люси, вне себя от ужаса и гнева.

— Да, я сделал твоему новому партнеру куда более выгодное предложение, — кивнул Лоренцо и пошел к выходу.

Люси подумала, что он уходит, но он запер дверь и снова повернулся к Люси. По его спокойному лицу ничего нельзя было понять.

— Я уже предупреждал тебя насчет системы безопасности. Не стоит сидеть здесь одной и считать деньги перед распахнутой дверью. Кто угодно может войти и ограбить тебя.

— Ты, например, — выпалила Люси. — Ты украл у меня мое семейное дело! — Гнев угас так же внезапно, как вспыхнул, когда Люси осознала, что теперь, когда Лоренцо наверняка выкупил долю Джонсона, он стал крупнейшим пайщиком и фабрика обречена на закрытие. — Почему? — спросила она, качая головой. — Зачем ты это сделал? Мы все равно собирались выкупить у тебя твою долю в установленный срок, за сумму, которая тебя устраивала. Ты бы окончательно развязался с моей семьей, как и хотел… — Люси ничего не понимала.

Лоренцо оглядел ее с ног до головы плотоядным взглядом, от которого она зарделась, вспомнив все, о чем так упорно старалась забыть, и подошел к ней с леденящей кровь улыбкой.

— Меня не вполне устраивает подобное развитие событий. Мне нужно больше.

— Больше денег? — уточнила она. — Тогда я совсем запуталась. Ты потратил такие деньги, чтобы выкупить долю в предприятии, собственную долю в котором хотел продать, как ты сказал мне в нашу первую встречу.

В отличие от Лоренцо Люси отнюдь не была финансовым гением, но даже ей были видны недостатки этой сделки.

— Нет, не денег, — ответил он, внимательно глядя в ее пунцовое лицо. — Для начала я хочу выпить, но не здесь, а наверху, там удобнее. После тебя, — добавил он, насмешливо вытягивая руку в сторону лестницы.

— Нет, — твердо сказала она. — Я найду себе другого партнера…

Она еще не закончила предложение, когда поняла, что сопротивление бесполезно. У Лоренцо были все козыри.

— У тебя уже есть партнер, Люси, — я. Я говорил тебе, что будет по-моему или никак, но ты, видимо, не услышала меня.

Она не стала отвечать — не видела в этом смысла. Люси отвернулась к кассе, чувствуя себя полностью опустошенной и не способной продолжать борьбу, и автоматически досчитала деньги. Потом прошла мимо Лоренцо, поднялась к себе и положила деньги в сейф. Лоренцо последовал за ней, но Люси даже не попыталась воспротивиться.

— Не слишком хороший сейф, — заметил Лоренцо, когда она закрыла дверцу и снова повернулась к нему.

Люси сводила его с ума. Он возбудился, как только увидел ее в этих шортиках и рубашке с открытой шеей. Эта женщина доставила ему больше неприятностей, чем кто бы то ни было, она раздражала его, и все-таки он безумно хотел ее. Он не мог оставить ее в покое и больше не собирался пытаться сделать это.

— Мне подходит, — пожала плечами Люси.

Меньше всего ее сейчас волновала безопасность ее дома и денег — сейчас, когда она сама была в смертельной опасности, когда Лоренцо стоял так близко.

— Садись. Чай или кофе? Ничего крепче у меня нет.

— Подожди, — грубо перебил ее Лоренцо и, крепко схватив за руку, привлек к себе.

Люси подняла на него глаза и помертвела, встретившись с ним взглядом. Увидев то, что плескалось в глубине темных глаз, она задрожала от страха — во всяком случае, она надеялась, что это страх. Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко, она почти не могла пошевелиться. Одна рука обвила ее талию, другая скользнула в волосы и обхватила затылок. Люси вскрикнула, заметив неприкрытую похоть в его глазах, и уперлась ему в грудь руками, когда он впился в ее губы поцелуем, как хищная птица в свою добычу. Бесполезно: его грудь была тверже мрамора — и намного теплее, подумала Люси и внутренне застонала от ужаса: она вовсе не хотела об этом думать. Но ее словно парализовало, и в груди все ширился раздутый из тлевшего там уголька огонь желания. Невольно ее губы приоткрылись, и она подалась навстречу Лоренцо, сгорая от наслаждения. Она больше не могла отрицать это: она хотела его.

Внезапно Лоренцо отпустил ее и сделал шаг назад.

— Тебя все еще тянет ко мне, все с той же силой, — прозвучал его голос, как будто приглушенный расстоянием; Лоренцо насмешливо добавил: — Кофе, пожалуйста.

Униженная предательством собственного тела, Люси на мгновение прикрыла глаза, остывая, потом подняла тяжелые веки и посмотрела на Лоренцо. На его лице застыло жестокое, издевательское выражение. Люси захотелось спросить его, зачем на самом деле он пришел, но не спросила: ей показалось, что ответ ей совсем не понравится.

— Сейчас, — тихо сказала она, слишком потрясенная, чтобы возражать, и покорно поплелась на кухню.

Готовя кофе, Люси потихоньку приходила в себя от шока. Она пыталась убедить себя, что Лоренцо просто застал ее врасплох, к тому же она очень устала, но уверения эти плохо помогали. Вернувшись в гостиную, Люси увидела развалившегося на диване Лоренцо, снявшего пиджак и галстук и расстегнувшего верхние пуговицы рубашки. Вид у него был такой, словно хозяин тут он. Без слов он протянул руку за своей чашкой, и Люси с трудом подавила желание вылить кофе ему на голову. Ее порывистость и так достаточно испортила ей жизнь.

Она села в антикварное кресло, которое давно собиралась отреставрировать, но все руки не доходили, и огляделась, отпив кофе. Лоренцо был прав насчет фабрики. Ее гибель — всего лишь вопрос времени; дохода от нее никакого, а деньги Люси нужны на содержание галереи и до того, как она продаст дом в Дессингтоне. Она тяжело вздохнула.

— Как печально ты вздыхаешь, Люси! Тебя что-то беспокоит?

Люси метнула в него пламенный взгляд. Погрузившись в тяжкие думы, она не заметила, что он уже давно наблюдает за ней, прищурившись, как паук за своей жертвой.

— Тебе, конечно, очень нравится строить планы, как уничтожить меня; извини, что я не присоединилась к веселью.

— Я не строю планы, я уже уничтожил тебя, — улыбнулся он, допив кофе и отставив чашку. — Пятьдесят пять процентов акций — мои. От меня зависит, закроется фабрика или нет, как и реализация твоего намерения отдать городу свою собственную землю. Насколько я понял, твой славный юрист связался с городским советом и разболтал им, что ты хочешь пожертвовать землей на нужды города. Это серьезная ошибка, Люси.

— Я так не думаю, — пробормотала она.

— Ах, Люси, тебе действительно не следовало лезть в мир бизнеса. У тебя много идей, но нет средств к их реализации. У тебя есть заложенная собственность, за которую надо платить, и фабрика, которую ты продать не можешь и от которой не получаешь прибыли. Вместо того чтобы продать или сдать в аренду свою землю, ты бросаешь ее на ветер — то единственное, что могло бы материально обеспечить тебя. — Лоренцо насмешливо покачал головой. — Ты затеяла постройку целого комплекса только для местных — клубы, бассейны, магазины, жилье, и назвать его в честь твоей матери — «Парк Делии Стедмен». Весь город растроган до слез.

— Откуда ты все это знаешь? — поразилась Люси.

— От того, сколько я знаю, зависит мой успех, — сказал он, встав, пройдясь по комнате и остановившись рядом с ней.

Люси не позволила запугать себя и посмотрела ему прямо в глаза.

— Кроме того, я знаю, что ты подписала с твоим теперь уже бывшим новым партнером некий документ, тогда как мне отказала в этом. Однако твой замечательный юрист, который больше заинтересован в должности мэра города, чем твоего юриста, признал этот документ недействительным, и Джонсон продал мне свою долю. Теперь я твой партнер во всем, кроме твоего дома в Дессингтоне и этой галереи. Впрочем, не думаю, что ты надолго сохранишь и эту свою собственность.

Все оказалось хуже, чем она думала. Лоренцо улыбался холодной, жестокой улыбкой.

— Полагаю, мне не нужно разжевывать все дальше для такой женщины, как ты. Ты принадлежишь мне, и мне решать, когда отпустить тебя на свободу.

«Для такой женщины, как ты»… Будет ли конец оскорблениям? Люси снова посмотрела ему в глаза и на этот раз легко прочитала их выражение: темная страсть, неприкрытая и неудержимая.

— И я действительно хочу тебя, Люси, — сказал Лоренцо, и Люси не смогла подавить ответную дрожь, но не призналась себе, что это было — возбуждение, желание, предвкушение.

Еще несколько мгновений он смотрел ей в лицо, а потом легко поднял ее с кресла, так что ноги не касались пола и она инстинктивно вцепилась в его плечи. Лоренцо жестоко улыбнулся.

Он поставил ее на пол и обнял, прижимая к себе. Два тонких слоя ткани не препятствовали электрическим импульсам, побежавшим между ними, когда Люси ощутила твердые мускулы его груди. Почувствовав, как он возбужден, она задохнулась и попыталась освободиться, но он только крепче сжал ее в объятиях.

— Вот что ты делаешь со мной, — прошептал он, вжимаясь в нее бедрами. — Ты даже не представляешь, что будешь делать для меня.

Все тело Люси покалывало и жгло, но она смогла опустить руки, оторваться от его теплого тела. Он отпустил ее бедра, и она отстранилась немного, собрав всю волю в кулак, чтобы не позволить своему желанию взять верх над разумом окончательно. Однако отпускать ее он не собирался, и Люси подумала, что никогда не освободится от него полностью.

Лоренцо смотрел на нее, она чувствовала это, даже не глядя на него. Потом он снова заговорил, сдержанно и сухо:

— Ты, Люси, станешь моей любовницей и будешь исполнять любую мою прихоть, когда бы я ни захотел. Во время нашей единственной поездки к моей матери ты будешь говорить и делать то, что я тебе скажу.

— К твоей матери? Но зачем? Я же отдала тебе портрет, что еще тебе нужно?

— Я еще не передал его ей. Я подумал, что она непременно захочет поблагодарить тебя лично. К тому же, если помнишь, я предложил тебе свою долю в обмен на отказ от общения с моей матерью, но ты отвергла мое предложение.

Люси не поверила своим ушам. Неужели ее минутная слабость привела к этому?

— А что, если я передумала и хочу принять твое предложение?

— Слишком поздно, Люси. Обстоятельства изменились. Благодаря Терезе Ланца один из веронских популярных журналов пестрит фотографиями свадьбы ее племянника, включая наши с тобой и рассказ о соединенных трагедией судьбах. То, что в прессе опять подняли эту тему, заставило меня поменять планы. Мы приедем к моей матери как пара, и ты вручишь ей портрет как личный подарок. Она придет в восторг, и все спекуляции на истории наших семей прекратятся. Потом, через некоторое время, я скажу матери, что мы расстались, и она поймет, что все связи с тобой нужно обрезать. В обмен на все это я отдам тебе твою фабрику и найду нового партнера.

Люси в ужасе посмотрела на него:

— Я очень надеюсь, что неправильно поняла тебя.

— Я имел в виду партнера по бизнесу, — усмехнулся он, окидывая ее оценивающим взглядом, скорее унижающим, чем одобрительным. — Я более чем уверен в твоей способности завести себе мужчину, но пока мы вместе, я настаиваю на своей уникальности. Не волнуйся, долго это не продлится. Я никогда не встречался даже с приятными мне женщинами дольше полугода, а с такой, как ты, я и месяца не пробуду.

— Ты самый мерзкий подлец на свете! — крикнула она, дрожа от гнева. — Ты, должно быть, выжил из своего скудного ума, если думаешь, что я соглашусь на это непотребство!

— Пожалуйста, отказывайся, — пожал плечами Лоренцо, убирая руки с ее талии. — Я-то и без твоего согласия спокойно проживу, а вот насчет тебя не уверен. Если не боишься обанкротиться и потерять все, что имеешь, поступай как считаешь правильным. У тебя тут так мило. Боюсь, что твои друзья-художники расстроятся, если твоя галерея закроется.

Люси окаменела:

— Ты не можешь так поступить со мной.

— Могу. Для начала я закрою фабрику. Я богатый человек, потеря такой незначительной суммы для меня — пустяк. Потом я начну блокировать любой твой план по развитию городской инфраструктуры до тех пор, пока ты не сломаешься. Так что тебе повезло, что я предпочел дать тебе шанс и сделал такое выгодное предложение.

Люси залилась краской от гнева, но не могла даже саму себя убедить в своей правоте. Лоренцо был чудовищно влиятельным человеком, в чьих руках множество нитей, потянув за которые он мог потрясти до основания мегакорпорации и бизнес-акул. Как бороться против него слабой женщине? Люси не знала. Она с ненавистью посмотрела на него, уже зная, что примет его предложение. Ее жизнь была в его руках.

— Так как же, Люси? Хотя что я спрашиваю, — издевательски покачал головой Лоренцо. — Ты ведь сама знаешь, что согласишься.

— Да, но сначала я хочу подписать…

— О нет, дорогая, так дело не пойдет. Тебе придется поверить мне на слово. Впрочем, мы можем скрепить наш уговор, как делаете это вы, англичане.

И он протянул ей руку. Люси уставилась на нее, потом перевела взгляд на его лицо, и вдруг ей показалось, что он не так уверен в себе, как пытается выглядеть. Снова опустив голову, она вздохнула и обругала себя за то, что все еще стремится разглядеть в их отношениях что-то большее. Это просто секс за деньги, пусть и за очень большие.

— Такая вежливая, такая чопорная, настоящая англичанка, — усмехнулся он и, резким движением притянув ее к себе, начал расстегивать ее рубашку.

— Зачем ты это делаешь? — беспомощно спросила она. — Мне это не нравится, и ты не получишь от этого никакого удовольствия.

— Поверь мне, получу.

Его пальцы погладили ложбинку между ее грудей, потом скользнули под кружевной лифчик и сжали сосок. Люси задохнулась.

— Видишь, милая? Когда хорошо тебе, хорошо и мне. — Он наклонился и обжег ее губы поцелуем. — И я намерен доставить тебе огромное удовольствие. Ты будешь умолять меня продолжить.

— Никогда! — крикнула она, но ее тело словно зажило отдельной жизнью, и разум подернулся горячей дымкой желания отдаться сладкой муке его ласк.

Его руки блуждали по ее телу, Люси шатало, и скоро умоляющее хныканье сменилось стонами наслаждения.

— Все еще думаешь, что тебе это не нравится? — спросил Лоренцо, снимая с нее рубашку и лифчик и жадно рассматривая ее припухшие от поцелуев губы и нежные груди. — Твое тело с тобой не согласно.

Сгорая от стыда за свою слабость, Люси попыталась прикрыться руками, но Лоренцо перехватил ее запястья и развел руки в стороны. Замерев от ужаса, Люси поняла, что снова не устоит…

Потом, лежа на холодящих горячее тело простынях, Люси чувствовала в груди кусок льда. Это была не любовь — всего лишь похоть, и ей нельзя забывать об этом. В прошлый раз, когда они занимались любовью… Ну вот, опять! В прошлый раз, когда они занимались сексом, Лоренцо не оставил камня на камне от ее иллюзий, и ей казалось, что ее облили грязью. Она не повторит своей ошибки. Давно пора ожесточиться, забыть о любви, браке, перестать быть безнадежным романтиком, как назвал ее Лоренцо на свадьбе Саманты. Она никогда не была особенно горячим сторонником равенства полов, но если Лоренцо может наслаждаться сексом ради секса, то и она сможет. Ее моральные установки никуда не делись, она просто на некоторое время закроет на них глаза. Не ее проблема, что у Лоренцо вообще нет представления о морали.

Люси не была дурой и понимала, что его предложение — ее единственный выход, если она не хочет погубить почти целый город. К тому же он наверняка скоро устанет от нее, отпустит на все четыре стороны, и она сможет вернуться к той жизни, которая нравится ей.

Лоренцо наконец слез с нее и направился в ванную. Хорошо, что он никогда не забывал предохраняться; впрочем, неудивительно, ведь у него такой богатый опыт.

— Завтра решишь, когда сможешь взять три дня выходных, — сказал вернувшийся из ванной Лоренцо, одеваясь. — Желательно в течение этого месяца.

— Я не смогу, у меня дела…

— Нет, сможешь. Иначе твои друзья лишатся работы.

— На меня работает только Элейн, и она не справится со всем без меня. Сид и Леон просто выставляют здесь свои работы, а я получаю десять процентов от их выручки.

— Десять процентов? Ты вполне могла бы брать больше. — Он покачал головой, наклонился и поцеловал ее в нос. — У тебя много достоинств, Люси, но деловая хватка не входит в их число, я никогда не устану повторять это.

Он рассмеялся и вышел из спальни. Люси осталась лежать на кровати. Позже она разозлится на себя и весь свет, но сейчас ее переполняло чувство физического удовлетворения, и совсем скоро она уснула.

Глава 7

Наплыв туристов резко уменьшился, когда начался учебный год. Сидя в самолете, летящем в Италию, Люси пыталась объять мыслью изменения, которые претерпела ее жизнь. Это было нелегко. Она выглянула в иллюминатор и увидела внизу сияющие вершины Альп. Итак, она стала любовницей Лоренцо и уже привыкла летать на частных самолетах и ездить на машинах с персональным водителем.

После той роковой ночи, когда Лоренцо не оставил ей выбора, кроме как стать его любовницей, а наутро убедил Элейн, что искренне привязан к Люси, ее жизнь перевернулась. Каждый день, целый день она должна играть его возлюбленную, и напряжение потихоньку начинало сказываться. У них уже сложилась традиция — ужинать в ресторане отеля, в котором Лоренцо остановился. Иногда Лоренцо заезжал за ней и вез туда, иногда присылал машину, которая доставляла ее в аэропорт, к самолету до Лондона, где он подолгу задерживался в последнее время, однако уже пять дней Люси не видела его. Это была самая долгая их разлука на данный момент. Возможно, это не совпадение: Лоренцо сказал, что в течение месяца увезет ее в Италию. Месяц истекал как раз сегодня. Люси чувствовала, что эта поездка так или иначе положит конец их отношениям. Лоренцо получил, что хотел; Люси уже не знала, чего хочет она.

Они занимались сексом по нескольку раз на дню, но она по-прежнему очень плохо знала Лоренцо. Нет, все-таки она узнала его чуть лучше с тех пор, как они познакомились лично. Чаще всего это был закрытый, неэмоциональный человек, дававший себе волю только в спальне; иногда Люси даже смеялась его сухим, острым шуткам. Временами он был оглушающе нежным и целовал и ласкал ее так, словно обожал ее. Он всегда звонил, прежде чем приехать к ней, но время от времени звонил просто так, поболтать, и Люси казалось, что они почти нормальная, обычная пара. Однако, скорее всего, ей просто очень хотелось так думать: лежа в постели одна и умирая от тоски по нему, она понимала, что для нее происходящее между ними больше чем секс.

Оказалось, что, работая, Лоренцо надевает очки в тонкой золотой оправе, делавшие его моложе, смягчая суровое лицо; эта деталь больше всего в нем нравилась Люси. Ну, может быть, не больше всего: все-таки секс с ним был незабываем. Лоренцо научил ее лучше понимать саму себя. Люси уже не пыталась противиться влечению и встречала его с раскрытыми объятиями, зная, что, когда их странные отношения завершатся, мужчины перестанут существовать для нее. Она не могла представить себе, что занимается с кем-то другим тем, чем занималась с Лоренцо.

Молодой стюард подошел к ней и предложил пристегнуть ее: самолет заходил на посадку. Люси отказалась от помощи и сама застегнула ремень. Ей не нравилось, как стюард смотрел на нее. С другой стороны, он наверняка привык доставлять боссу женщин со всех концов мира, и винить его за взгляды и нелицеприятные мысли было бы нелепо.

Люси сошла с трапа, щурясь от яркого света и разглаживая юбку красного костюма, который купил ей Лоренцо как-то раз, после завтрака в Лондоне. Он повез ее по магазинам на Бонд-стрит; она попыталась отказаться, но Лоренцо заявил, что он главный и хочет видеть ее в красивой одежде и белье.

Лоренцо быстро шел ей навстречу, как всегда с иголочки одетый; его волосы блестели на солнце, черные как вороново крыло. У Люси защемило сердце. Он остановился перед ней, и она опустила голову, глядя на него сквозь ресницы, чувствуя, как горит лицо.

— Отлично, — холодно сказал он и добавил, беря ее за руку: — Это частный аэропорт, и таможенный досмотр — простая формальность.

Ни приветствия, ни поцелуя, отметила про себя Люси. Неудивительно: у них ведь особые отношения.

Десятью минутами позже она уже сидела в машине с водителем, трепеща от близости севшего рядом Лоренцо. Воздух становился все гуще от напряжения, тишина стала невыносимой, и Люси наконец не выдержала:

— Далеко до озера Гарда?

Лоренцо посмотрел на нее:

— Сначала мы заедем ко мне в Верону.

Он протянул к ней руку и заправил за ухо прядь волос, выбившуюся из тщательно уложенной прически. Люси ощутила его прикосновение всем телом и вспыхнула.

— Думаю, тебе не помешает отдохнуть, прежде чем ехать дальше. Мне точно не помешает, — улыбнулся он так откровенно, что у нее не осталось сомнений насчет его планов.

К своему стыду, Люси почувствовала сильное возбуждение от этой мысли, быстро отвернулась и услышала смешок Лоренцо.

Жилище Лоренцо потрясло ее. Она стояла в гостиной и широко распахнутыми глазами осматривала огромную комнату. Легкий ветерок колыхал голубые и молочно-белые занавеси на высоких окнах, белый мраморный камин фланкировали два голубых дивана. У стен стояли книжные шкафы, беспорядочно забитые книгами в твердых и мягких обложках, а в середине комнаты — ярко-красное кресло. По низкому стеклянному столу были раскиданы газеты и журналы. Все предметы обстановки, пусть и расставленные бессистемно, производили впечатление очень дорогих: статуэтка на старинном бюро, стеклянная фигурка рыбы, индеец, вырезанный из дерева… Но больше всего Люси поразили стены: Пикассо голубого периода, Матисс, почти наверняка Гоген, несколько очаровательных акварелей и огромный, во всю стену, Джексон Полок.

Люси повернулась к Лоренцо, снявшему пиджак и ослабившему узел галстука.

— Это превзошло мои самые смелые ожидания, — сказала она, обводя рукой комнату и восторженно улыбаясь.

— Здесь немного не прибрано, но Диего, человек, который следит за уборкой, в отпуске, а от меня самого в этом деле никакого толку, — кисло ответил Лоренцо.

— Я заметила, — пробормотала Люси, вспоминая, как он, не церемонясь, срывал с себя свою дорогую дизайнерскую одежду и разбрасывал ее повсюду каждый раз, как они встречались. — Но я вообще-то имела в виду, что мне очень понравилось здесь. Цвета так интересно подобраны, а картины просто великолепны. Не думала, что многое из этого может тебе нравиться.

Лоренцо притянул ее к себе, внимательно глядя ей в глаза.

— Не такой уж я старый скучный сухарь, как ты думала, да? — уколол он, стягивая с нее жакет и бросая его на спинку дивана.

— Я никогда не думала, что ты старый, — пробормотала Люси и замолчала, подавленная напряжением, снова наполнившим воздух между ними.

Лоренцо опустил глаза на ее грудь; на ней не было бюстгальтера, и она знала, что тонкая шелковая блузка не помешает Лоренцо заметить, как она возбуждена. Лоренцо поднял голову и провел руками по ее волосам, вытаскивая шпильки.

— Люблю… твои волосы, — сказал он, пропуская их сквозь пальцы. — Они такого красивого цвета — золотистые, как львиная грива.

Крепко обняв ее, Лоренцо наклонился и нежно поцеловал ее в губы, и, честно говоря, она ждала, жаждала этого с той самой минуты, как сошла с трапа самолета. Чем дольше она находилась рядом с ним, тем безраздельнее он завладевал всеми ее чувствами, пока в ее мире не оставалось ничего, кроме него. Как бы старательно Люси ни пыталась убедить себя, что их связывает всего лишь секс, в глубине души она знала, что влюбилась в Лоренцо.

Сначала Лоренцо целовал ее медленно, ласково, но скоро к нему вернулась его обычная властная манера. Он задрал ее юбку, и Люси вцепилась ему в плечи, чувствуя, как длинные пальцы разрывают тонкие кружевные трусики. Ей было все равно; разум застилал безумный голод, безумная тяга к нему. Люси потянулась к его ширинке; Лоренцо оторвался от ее губ и обжег полным страсти взглядом.

— Хочу тебя, прямо сейчас, — хрипло выдохнул он и снова набросился на нее.

Люси встретила это требование с отчаянной готовностью. Она развратно выгнулась и застонала, когда он, не прерывая жадного поцелуя, приподнял ее и слился с ней в едином страстном порыве. С каждым сильным, сводящим с ума движением Лоренцо мысли все быстрее улетучивались из головы, и, когда опьяняющая волна накрыла ее и подняла над землей, Люси уже могла только слабо стонать. Мгновение спустя Лоренцо простонал ее имя, дернулся в последний раз и затих, дрожа.

Тишина, наполнившая комнату, была не облегченная, а очень напряженная, поняла Люси, когда чувства вернулись к ней. Она опустила ноги, уронила руки с плеч Лоренцо; он выпрямился и застегнул брюки, она одернула и разгладила юбку. Лоренцо, не сводящий с нее глаз, заметил, что она увидела на полу свои порванные трусики, и сказал:

— Их уже не наденешь, Люси, а твой багаж уже отправили дальше, так что придется тебе походить немного без белья. — Он поднял бровь и добавил:

— Впрочем, тебе не привыкать. Я пойду сделаю себе кофе. Хочешь?

Люси кивнула и пробормотала что-то в знак согласия. Его замечание напомнило ей, как он на самом деле относится к ней. Он нисколько не уважает ее, ни капли, он всегда презирал ее и всегда будет презирать…

Заметив несколько шпилек на полу, Люси подняла их и заколола волосы, чуть дрожащими руками взяла с дивана жакет и надела его, с трудом застегнув. Босоножки на высоком каблуке все еще были на ней, и она пожалела, что пять минут назад не всадила тонкий каблук Лоренцо в спину.

Так и не успокоившись окончательно, Люси подошла к окну и посмотрела на улицу. Машины сновали туда-сюда, пешеходы спешили куда-то — поодиночке, парочками, семьями, они шли по своим делам, смеясь и болтая. Когда-то и ее жизнь была такой — легкой, размеренной…

Что же случилось? Она знала ответ: с ней случился Лоренцо, и она превратилась в странного, непонятного ей самой человека. Хуже того: этот человек ей совсем не нравился. Это была одна из тех безвольных женщин, которых Люси всегда жалела, которые становились рабами своих чувств к мужчине. В эту секунду она поняла, что больше так не может продолжаться. Люси расправила плечи и скрестила руки на груди, принимая решение. Когда завершится эта поездка, придет конец и их с Лоренцо отношениям. Пусть делает, что хочет; она не в силах дольше выносить все это. Стараясь помочь другим людям, она поддалась на шантаж, и сейчас, в минуту полной откровенности с собой, Люси подумала, что не очень-то и боролась против него и в результате потеряла всякое уважение к себе.

Ей следовало бы давным-давно понять, в чем ее ошибка. Она уже пыталась спасти человека, помочь Дэмиену, но все ее усилия закончились катастрофой. Если фабрика закроется… Что ж, у города хотя бы останется восемь акров земли, которые она подарила ему. Обветшавший семейный особняк с сильно уменьшившимся садом она продаст с торгов, как ей и советовал ее агент, по той цене, которую за него предложат. А у нее останется галерея — единственное утешение.

— Кофе готов.

Люси обернулась. Лоренцо разгреб место на столике и поставил на него поднос, потом уселся на диван и налил две чашки кофе.

— Молоко, сахар? — спросил он, взглянув на Люси.

Он даже этого о ней не знает, горько подумала Люси, укрепляясь в своем решении покончить с их отношениями.

— Нет, спасибо. Мне нужно в ванную, где она?

— Вход через спальню, я провожу тебя. Кофе в постель — неплохая идея, правда? — улыбнулся он, лукаво блестя глазами.

— Мне так не кажется, — холодно ответила Люси. — Просто объясни, как пройти. В конце концов, я приехала сюда, чтобы встретиться с твоей матерью. Невежливо заставлять ее ждать.

Лоренцо удивленно поднял брови, и Люси внутренне поежилась.

Он не привык к отказам. Люси убрала волосы, надела пиджак и стояла перед ним, решительно сложив руки на груди. Он мог бы заставить ее сделать так, как он хочет, но желание почему-то вдруг пропало. Он махнул рукой на дверь, через которую вошел.

— По коридору, вторая дверь слева.

Люси права, им уже пора.

Его самого поразило, что он не справился с собой и набросился на нее прямо в гостиной. Так не должно продолжаться. Жгучая, ослепляющая ярость, охватившая его, когда он узнал о совершенной у него за спиной сделке, поостыла, и Лоренцо отнюдь не гордился своим поведением.

Глядя на всю эту ситуацию сейчас, когда прошло уже достаточно времени, Лоренцо думал, что надо было сразу согласиться на просьбу Люси и оставить фабрику в руках тех, кто уже пять лет ею управлял. Злосчастный завтрак с Мануэлем напомнил ему о смерти брата, вывел из себя, и он сорвался, принял решение под влиянием эмоций, а не здравого смысла, как обычно. Связываться с Люси на личном уровне было еще большей ошибкой. Лоренцо — нормальный, здоровый, умный мужчина, получающий удовольствие от секса, но отношения с Люси грозили ему тем, что секс займет слишком важное место в его жизни и будет отвлекать от дел.

За то время, что они с Люси были знакомы, он всего однажды съездил в Санта-Маргериту, а в Нью-Йорк уже месяц не наведывался. Он постоянно летал из Италии в Англию и обратно. Конечно, он все еще вожделел Люси, но это просто похоть, вот и все. С его положением в обществе и внешностью он всегда может рассчитывать на женскую благосклонность, так что ничего не потеряет, расставшись с ней.

Приняв решение, Лоренцо встал. Осталось только пережить эти три дня, закончить все дела с Люси и найти себе женщину, которая не станет нарушать спокойное течение его жизни. Он надел пиджак, затянул узел галстука и, когда Люси появилась в дверях, спросил:

— Готова?

— Да, — отчеканила она.

Лоренцо взял ее за локоть, вывел из дома и открыл перед ней дверцу приземистой желтой спортивной машины:

— Садись.

Люси забралась внутрь и поспешно застегнула ремень безопасности. Этот желтый монстр даже с выключенным мотором пугал ее. Как оказалось, предчувствие ее не обмануло: Лоренцо гнал, как самоубийца. Пейзаж за окном смазался, и у Люси падало сердце на каждом повороте.

— Обязательно так гнать? — поинтересовалась она наконец.

Он ничего не ответил, но скорость чуть сбросил.

Люси ахнула, когда они выехали на берег озера Гарда. Маленькие деревеньки, разбросанные тут и там, сразу пленили ее сердце. Машина проехала меж двух каменных башен, поддерживавших железные ворота, сквозь рощу, и Люси открыла рот от восторга. Дом был построен из светлого камня на фоне темного леса и очень изящен. Сады, террасы, лужайки спускались к берегу озера с маленькой лодочной пристанью. Садовые сооружения были расставлены по ясно заметному плану, цвета и формы — подобраны исключительно искусно, и Люси, тонко чувствующая красоту, с первого взгляда влюбилась в это место.

— Люси?

Лоренцо обратился к ней впервые с момента выезда из Вероны. Люси посмотрела на часы: они ехали больше часа. Люси восхищенно выглянула из окна: машина остановилась перед крыльцом с легкой колоннадой.

— Прежде чем мы войдем, хочу тебя предупредить.

— О чем? Не красть столовое серебро? — усмехнулась Люси.

Он только раздраженно посмотрел на нее:

— Люси, ты слишком порывиста, говоришь первое, что придет в голову.

Не всегда. Даже содрогаясь от наслаждения в его объятиях, Люси тщательно следила за тем, чтобы не сказать ему, что она любит его.

— Когда встретишься с моей матерью, будь с ней вежлива и дружелюбна, но никаких шушуканий по углам и сплетен. Портрет у меня в багажнике; подаришь его ей. И насчет нас с тобой… Пока мы находимся в поле зрения моей матери и прислуги, будем вести себя как близкие друзья. Разумеется, спать будем в разных комнатах. Довольно и того, что я привел тебя в дом моей матери; обычно я не вожу сюда своих женщин. Это и, благодаря Терезе Ланца, случайное объятие укрепит мою мать во мнении, что мы пара. Потом я скажу, что между нами все кончено, и она поймет, что лучше с тобой больше не общаться. Вопросы?

— Ни одного. Макиавелли и тот не придумал бы лучшего плана.

Самоуверенность этого человека в который раз потрясла ее. Значит, когда он бросит ее, она будет так убита расставанием, что оборвет все связи с семьей Занелли. И самое печальное — он прав, хоть сам и не догадывается об этом.

Люси заставила себя улыбнуться:

— То есть сделать вид, что мы в постоянных отношениях, а не просто время от времени спим друг с другом? Все ясно.

— Люси, оставь свои едкие комментарии. Это очень серьезно. Все, что ты должна сделать, — хорошо себя вести пару дней.

— Я все поняла.

Она действительно все поняла. Этот визит положит конец их отношениям. Это именно то, чего она хочет, твердо сказала себе Люси и потянулась к ручке двери. Однако она открылась сама, и Лоренцо представил Люси Джанни, дворецкого.

Люси стояла в огромном холле, у подножия лестницы, раздваивавшейся в середине и ведущей на балкончик, и смотрела на женщину, спускающуюся к ним по мраморным ступенькам. Она совсем по-другому представляла себе мать Лоренцо; когда он познакомил их, его мать расцеловала Люси в обе щеки и крепко обняла. Это ей надо запрещать сплетничать и шушукаться, подумала Люси. Анна, как настоятельно просила называть ее мать Лоренцо, хотела казаться хрупкой женщиной, но на самом деле она была в отличной форме; густые седые волосы падали на плечи крупными локонами, глаза весело блестели.

Через пятнадцать минут Люси с бокалом шампанского в руке уже сидела на обитом атласом стуле в самой прекрасной комнате из всех, где ей доводилось бывать, и в сотый раз принимала благодарности за портрет Антонио. Люси, конечно, знала, что Лоренцо богат, но этот дом скорее походил на дворец, и прислуги в нем было соответствующее количество. Люси посмотрела на Лоренцо: полулежа на атласном диване, он быстро улыбнулся ей, причем улыбка не затронула глаза. Если, по его мнению, так ведут себя близкие друзья, будет очень трудно убедить его мать в том, что они друзья.

Сказать, что мать Лоренцо была в восторге от подарка, значило бы не сказать ничего. Портрет стоял на камине, наполовину загораживая изображение сурового, мрачного мужчины, очень похожего на Лоренцо.

— Не знаю, как вас отблагодарить, Люси, — улыбнулась ей Анна. — Вы изумительно ухватили характер моего Антонио. Но вы ведь знали его, у вас наверняка остались фотографии. Когда вы написали этот портрет?

— В марте второго года обучения в колледже. Антонио и Дэмиен только что вернулись из своего кругосветного путешествия и остановились в доме, который снимали мы с однокурсниками, и стали планировать поход в горы. Мне нужна была модель для экзаменационного портрета, и Антонио вызвался попозировать. Мне пришлось постоянно подкупать его рахат-лукумом в шоколаде, который он обожал, чтобы он сидел спокойно, но вообще было весело, — сказала Люси с улыбкой. — Думаю, что сейчас, когда я старше и у меня больше опыта, я смогла бы написать лучший портрет.

— О нет! — запротестовала Анна. — Он прекрасен! Мне не пришло в голову, что Антонио позировал, но теперь я это вижу. Где еще удалось бы вам поймать этот свет в его глазах, как не в окружении друзей, когда он был здоров и счастлив? Это удваивает ценность вашего подарка.

— Я рада, что он вам понравился, — смущенно пробормотала Люси, заметив слезы в глазах Анны.

— Безумно понравился. Предлагаю тост за моего Антонио!

Анна подняла бокал. Люси поднесла свой к губам, но едва коснулась ими шампанского. Съеденный ею маленький кекс, поднос с которыми принесла служанка, был приторно-сладкий, и теперь ей хотелось только чаю и нормальной еды. Она украдкой бросила взгляд на Лоренцо: он смотрел на мать с такой нежностью, что у Люси заболело сердце. Он никогда не смотрел так на нее и никогда не посмотрит. Она поставила бокал на стол и неловко заерзала на стуле.

— Тебе не понравилось шампанское, Люси? — любезно спросил Лоренцо.

Она снова взглянула на него. В его глазах не было ни капли нежности, только черный лед. Люси почувствовала, что должна уйти отсюда, иначе не выдержит и закричит, что вряд ли понравится Лоренцо.

Люси сидела в одной комнате с милой плачущей женщиной и человеком, который ее ненавидел, на ней не было трусиков и ей очень хотелось в туалет.

— Нет, оно очень вкусное, — ответила она, вставая. — Но прошу меня извинить. Я сегодня с восьми утра в пути и хотела бы освежиться, если не возражаете.

— Ну конечно, дорогая! Как грубо с моей стороны! Но я так растрогалась…

— Хватит, мама, — перебил ее Лоренцо, тоже поднимаясь. — Я покажу Люси ее комнату.

Взяв ее под руку, он повел ее к выходу. Как только они оказались в коридоре, Люси стряхнула его пальцы.

— Нас никто не видит, нет нужды притворяться, — прошипела она.

Лоренцо поднял брови и сказал:

— Следуй за мной. — Он провел Люси светлым просторным коридором и открыл одну из дверей. — Следующая комната — моей матери, так что здесь ты будешь в полной безопасности.

От чего или от кого? — чуть было не спросила Люси.

Войдя в комнату вслед за Лоренцо, Люси задохнулась. Белизна и золото, атлас и кружева, гравировки и резьба по дереву…

— Ванная и гардеробная здесь, — показал Лоренцо на дверь в противоположной стене. — Думаю, служанка уже распаковала твои вещи. Если тебе что-то понадобится, просто позвони.

Люси была так зла, что ей хотелось задушить Лоренцо шнурком от звонка. Несколько часов назад он сдирал с нее трусики, а теперь стоял перед ней абсолютно ледяной, далекий, чужой… Нет, лучше не вспоминать о том, что случилось несколько часов назад.

— Все, что мне нужно, — чашка чаю и сэндвич. За весь день я съела только тот крошечный кекс и умираю от голода.

— Разве тебе не предложили пообедать в самолете?

— Предложили, но я отказалась: мне показалось, что этот наглый стюард имеет в виду что-то другое.

— Что?! — Лицо Лоренцо исказилось от гнева, равнодушная маска исчезла, словно ее и не было. — Почему ты не сказала мне? Я немедленно уволю его!

— Не стоит. В его поведении нет ничего удивительного: я думаю, он привык доставлять тебе доступных женщин.

Лоренцо стиснул зубы и гневно нахмурился, а Люси быстро юркнула в ванную. Она не удивилась, услышав, как оглушительно хлопнула дверь спальни.

Глава 8

Ванная не уступала роскошью остальным комнатам. Отделанная бледным мрамором, с ванной на постаменте и душевой кабинкой современной конструкции, она производила впечатление, что здесь собрали все возможные приспособления и средства по уходу за телом. На одной из полок скромно стояла косметичка Люси.

Заметив шапочку для душа, Люси не смогла устоять, надела ее на голову, разделась, выбрала восхитительно пахнущий гель и забралась в кабинку, с наслаждением подставляя усталое тело горячим струям. Полностью расслабившись, она вылезла из душа, вытерлась огромным мягким полотенцем и обернула еще одно вокруг тела; достав из сумки щетку, расчесала волосы. Выйдя из ванной, она обнаружила на столике поднос с чаем и сэндвичами. Лоренцо выполнил ее просьбу, но она была уверена, что принесла все это служанка. Люси села в шезлонг и налила себе чаю.

— Люси! Люси…

Лоренцо не хотел прикасаться к ней. Ему хватило одного взгляда, чтобы возбудиться. Она лежала на шезлонге, закинув руку за голову, другую положив на живот. Полотенце, в которое она завернулась после душа, чуть сползло, обнажив нежную грудь. Длинные ресницы бросали густую тень на щеки, и, хотя ее вид мог бы легко совратить праведника с пути истинного, ее окружал флер невинности, от которой у Лоренцо защемило в груди.

Люси открыла глаза и зевнула. Увидев поднос, она вспомнила, где находится, и поняла, что отключилась.

— Наконец-то проснулась.

Люси подняла голову и посмотрела на Лоренцо. Он переоделся в другой костюм, заметила она, потом осознала, куда он смотрит, вспыхнула и быстро села, натягивая полотенце на грудь. Лоренцо насмешливо прищурился:

— Не стесняйся, я и так все там видел. К тому же я пришел не за этим. Ужин в восемь, у тебя полчаса на подготовку. И еще: моя мать устраивает вечеринку в среду, хочет представить тебя своим друзьям. Так что уехать раньше четверга у тебя не получится.

— Но ты же можешь просто отменить ее, — сказала Люси, закрепляя конец полотенца под мышкой.

Она встала, чувствуя себя очень уязвимой в одном полотенце в присутствии Лоренцо, излучавшего первобытную энергию даже в своем темном классическом костюме. Глубоко дыша, пытаясь успокоить сердце, она добавила:

— Тебе придется отменить вечеринку. Я сказала Элейн, что вернусь самое позднее в среду вечером, и она взяла выходной в четверг.

— Я ничего не знал о вечеринке до сегодняшнего дня. Если бы знал, то принял бы меры. Я привез тебя сюда, чтобы вычеркнуть из своей жизни и жизни моей матери, а не привязывать тебя к нам еще крепче.

Еще не договорив, Лоренцо понял, что это была вообще очень плохая идея. О чем он только думал? Впрочем, одного взгляда на Люси в полотенце хватило, чтобы ответить на этот вопрос. Она овладела его разумом, и единственным разумным шагом было убраться от нее подальше.

Люси знала, зачем приехала сюда, но ей все равно было больно слышать слова Лоренцо. Быстро взглянув на него, она заметила, что он стиснул зубы, как будто пытаясь удержать непрошеные мысли, но потом решила, что ей показалось.

— Так или иначе, я уже ничего не могу сделать, — пожал плечами Лоренцо и ухмыльнулся: — Но если захочешь предложить моей матери отменить вечеринку, не смею мешать. Лучше ты, чем я.

Все еще кипя от возмущения, Люси наконец нашла свое белье, аккуратно разложенное по ящикам в гардеробной. Из нескольких нарядов, которые она привезла с собой, Люси выбрала маленькое черное платье. Времени укладывать волосы не было, и Люси просто зачесала их и скрепила на затылке серебряной заколкой. Она сделала легкий макияж, надела босоножки на высоком каблуке и вышла из комнаты.

Ее запястье украшали платиновые часы с бриллиантами, принадлежавшие ее матери. Она очень дорожила ими и надевала только в особых случаях. Не то чтобы сегодня был особый случай; скорее этот вечер обещал быть особо изысканной пыткой. Она попыталась настоять, чтобы Лоренцо поговорил с матерью, но он отрезал, что это нужно ей, вот пусть сама и говорит. В конце концов, вечеринка устраивалась в ее честь. А если она попросит Анну отменить ее, его мать смертельно обидится и больше не захочет видеть Люси, чего как раз и добивался Лоренцо.

Он прекрасно знал, думала Люси, спускаясь по широкой лестнице, что она никогда не сможет так оскорбить человека. Хотя, может, и не знал, ведь для него она была не лучше уличной девки.

В холле Люси помедлила и поправила бретельки платья — еще одной покупки Лоренцо. Она выбрала его сегодня, потому что после окончания этой авантюры все его подарки отправятся в благотворительный магазин. Люси огляделась: стены были увешаны портретами — семейными, решила она, приметив во всех мужских лицах черты, более или менее похожие на Лоренцо; все женщины были исключительные красавицы. Люси вдруг спросила себя, что она здесь делает, и едва не убежала обратно. Однако словно выросший из-под земли дворецкий Джанни подошел к ней и предложил проводить ее в гостиную. Она улыбнулась ему и кивнула, чувствуя, как отступает паника. У дверей гостиной Люси поскользнулась на мраморном полу, ухватилась за Джанни, и они смеясь вошли в гостиную, где тихо переговаривались Лоренцо и Анна. Они подняли голову на звук вторжения, дворецкий исчез, а Анна встала и шагнула Люси навстречу.

— Милая Люси, надеюсь, вы отдохнули. Я была в таком восторге от вашего подарка, что забыла о манерах, — обезоруживающе улыбнулась она.

Люси ответила на улыбку. Анна была очаровательной женщиной. Жаль, что сын не пошел в нее, подумала Люси, взглянув на Лоренцо, стоявшего у камина со стаканом виски в руке.

— Дамы, почему бы нам не присесть? — предложил он, выпрямляясь и проходя к изысканно сервированному столу. Он придержал стул для материи, когда Анна села, обошел стол и выдвинул стул для Люси, — Люси, дорогая, присаживайся, — ласково сказал он.

Люси, конечно, сразу поняла, что это всего лишь представление для Анны. Она так же фальшиво улыбнулась Лоренцо и села.

Ужин, начавшийся так неловко, оказался не так плох, как ожидала Люси. Анна настояла, чтобы она попробовала красное вино, открытое специально для нее; Лоренцо сидел во главе стола, а женщины — по обе стороны от него, так что они с Анной могли спокойно разговаривать через стол. Первое, что сказала Анна после того, как они попробовали вино, было:

— Люси, дорогуша, мне не следовало без предупреждения организовывать вечеринку, но я не знала, что ваше время ограничено и вы улетаете в среду, Лоренцо только что сказал мне об этом. Я понимаю, что вам нужно домой, у вас ведь бизнес, но я очень надеюсь, что вы почтите нас своим присутствием. Все мои друзья приглашены, и графиня делла Скала с нетерпением ждет встречи с вами. Я буду счастлива, если вы останетесь, к тому же вы с Лоренцо сможете провести вместе больше времени. — И она солнечно улыбнулась.

Похоже, эмоциональный шантаж — любимое развлечение этой семьи. Люси вскинула голову, посмотрела на Лоренцо и заметила в его глазах заинтересованный блеск. Она обворожительно улыбнулась.

— Так мило, что ты беспокоишься о моих делах, Лоренцо, солнышко, — сказала она и повернулась к Анне: — К сожалению, моя подруга Элейн, которая присматривает за моей галереей, ждет меня в среду вечером: утром в четверг ей к зубному. Но эту проблему легко решить: я просто позвоню ей и скажу, чтобы она не открывала галерею в четверг. Вернусь на день позже, ничего страшного.

— Нет, я не хочу злоупотреблять вашим расположением, — поспешно ответила Анна. — Зачем вам терять день? Лоренцо подыщет кого-нибудь, кто приглядит за галереей. Так вы сможете остаться до конца недели. Я уверена, ваша подруга не откажется от небольшого внепланового отпуска.

Люси закусила губу, чтобы не расхохотаться, увидев выражение лица Лоренцо: ужас, быстро прикрытый удивлением.

— Ты ведь можешь так сделать, Лоренцо?

Лоренцо угрожающе посмотрел на Люси и кивнул:

— Конечно, мама, если Люси согласится. Думаю, я смогу отправить туда кого-нибудь в среду днем, чтобы Элейн показала им, что к чему. Один день или два, Люси?

— Одного вполне хватит. — Она знала, что ему нужен именно этот ответ, да и сама не видела смысла оставаться здесь дольше. Зачем растягивать агонию?

— Отлично, так и сделаем.

И они принялись за еду. Дворецкий предложил Люси еще вина; она согласилась, удивившись, когда это успела допить первый бокал. Анна говорила без умолку, по большей части об Антонио, а Лоренцо сидел молча, мрачный и неподвижный.

— Доктора говорили, что Антонио выжил чудом: он очень болел, когда был маленький. Я часто спрашивала себя, не я ли, не мой ли солидный возраст были виной тому: между Антонио и Лоренцо десять лет разницы. Однако он поборол болезнь и вырос полноценным человеком. Жаль только, что он прожил так мало…

Люси слушала ее и думала, что наверняка именно бесконечные разговоры о чудесном младшем брате сделали Лоренцо таким замкнутым и скупым на проявление чувств. Разговор прервался, когда принесли главное блюдо, и Люси поспешила сменить тему:

— У вас изумительный дом, Анна. Моя спальня — просто восторг, а сад — настоящий рай. Так удивительно хорошо спланирован! С любой точки открывается цельный и гармоничный вид. Кто-то в вашей семье был ландшафтным дизайнером от Бога.

— Садоводство — моя страсть, — сказала Анна, явно польщенная похвалой Люси. — Когда Лоренцо пошел в школу, мой муж разрешил мне все здесь перепланировать. Три года у меня ушло на то, чтобы все рассчитать и закупить все необходимое. Иногда Лоренцо помогал мне. — Она с любовью посмотрела на сына. — Предупреждаю вас, Люси: он любит самые яркие цвета, что странно при его серьезной натуре.

Люси это странным не показалось: она помнила его жилище.

— У Лоренцо в раннем детстве обнаружились большие способности к математике. Его отец даже боялся, что он слишком умный для той роли, которую готовила ему семейная традиция, но для меня, для моего садового проекта его талант был бесценен. Ему было всего девять, но он сам высчитал все углы, все длины дорожек и террас, расположил фонтаны там, где они будут смотреться наиболее эффектно, в общем, создал целый план для меня.

— Потрясающе! — не удержалась от восклицания Люси.

— Не особенно, — холодно сказал Лоренцо, лишь чуть-чуть смягчив тон улыбкой. — Моя мать очень любит преувеличивать.

Служанка подошла, чтобы собрать грязные тарелки, и разговор снова стих, чтобы чуть позже вернуться к теме предстоящей вечеринки. Наконец дворецкий предложил принести кофе, и Анна встала:

— Никогда не пью кофе на ночь, но вы ни в чем себе не отказывайте. Я знаю, вам хочется побыть наедине, — лукаво улыбнулась она. — Это был самый замечательный день за многие годы, но мне пора спать.

Лоренцо встал, но Анна только погладила его по щеке; он поцеловал ее в щеку, и она оставила их с Люси вдвоем.

Тишина оглушила Люси.

— Все прошло отлично, — сказал Лоренцо, помолчав. — Моя мать счастлива и убеждена, что мы пара. Постарайся не поколебать ее уверенность в этом до четверга, и все, что пожелаешь, — твое.

Люси грустно посмотрела на него. Он никогда не поймет, чего она хочет больше всего.

— Не волнуйся, — сказала она, вставая. — В отличие от тебя мне не нравится обманывать твою мать, и я хочу, чтобы это закончилось как можно скорее. Если не возражаешь, я пойду к себе.

Она отвернулась, но он молниеносно схватил ее руку и прижался губами к ее ладони:

— Я никогда тебе не возражу, дорогая.

Люси опешила, но потом заметила Джанни, принесшего кофе. Она выдернула руку и потрепала Лоренцо по щеке сильнее, чем было нужно:

— Наслаждайся своим кофе.

Лоренцо почти грубо прижал ее к себе и горячо выдохнул ей в ухо:

— Так не пойдет. Забыла? Все должны считать нас влюбленными. — Он поднял голову и добавил:

— Отнеси кофе к дивану, Джанни.

У Люси плыло перед глазами. Рука Лоренцо тяжело лежала у нее на талии, горячая и властная, и Люси, не отдавая себе отчета в своих действиях, прогнулась и закрыла глаза.

— Джанни ушел, — вдруг сказал Лоренцо и отпустил ее так же внезапно, как накинулся на нее.

Мозг Люси некоторое время обрабатывал поступившую информацию.

— Зачем ты это сделал?

— Я видел, как вы с ним смеялись, входя в гостиную, видел, как он смотрел на тебя в этом платье, которое почти ничего не скрывает. У него горячая кровь, и поцелуй в щеку или держание за руки его не убедят. Зато теперь он видел достаточно, чтобы поверить в нас, а если верит он, верит и остальная прислуга.

На секунду Люси подумала, что он ревнует ее к дворецкому.

— Ты когда-нибудь хоть на минуту прекращаешь продумывать свой следующий шаг?

— Никогда не задумывался об этом. Хотя… Может, после хорошего секса, — предположил он, сально ухмыляясь, и потащил ее к дивану, рядом с которым на столике стоял поднос с кофе.

Люси вырвалась из его захвата, села на алый атласный диван, по цвету совпадающий с ее щеками, и наклонилась над подносом. Кофе ей не хотелось, хотелось спрятать этот дурацкий румянец. Лоренцо расхохотался и сел рядом.

— Знаешь, Люси, для такой опытной женщины ты очень легко краснеешь. Как тебе это удается?

Люси едва не сказала, что у нее почти не было опыта, но закусила губу и отпила глоток кофе. Он ей все равно не поверит. У него уже сложилось мнение о ней, основанное на искаженном представлении о ее брате и легкости, с которой она отдалась ему. Согласившись на его предложение, она только утвердила его в этом мнении, и ничто никогда не заставит его посмотреть на нее другими глазами.

— Достигается упражнением, — ответила она то, что он хотел услышать.

— С Антонио, например? — спросил Лоренцо. — Ты спала с ним?

Люси распахнула глаза так широко, что испугалась, как бы они не выпали из глазниц. Он не мог говорить серьезно… Секунду спустя она поняла, что он был абсолютно серьезен, и вскипела, но смогла удержать резкие слова, о которых потом наверняка пожалела бы, и встала.

— Нет, — холодно сказала она. — В отличие от тебя, он был джентльменом. А теперь, когда я выполнила все, что от меня требовалось, я пойду спать. Не трудись вставать — здесь нет никого, перед кем тебе надо разыгрывать воспитанного человека. — С этими словами она вышла не оглянувшись.

В спальне кто-то положил на подушку ночную рубашку и откинул покрывало. Сервис, подумала Люси, слабо улыбнулась и пошла в душ. Вернувшись в спальню и забравшись под одеяло, она не думала, что сможет уснуть, и неожиданно уснула. Посреди ночи она наполовину проснулась, и ей показалось, что над ней кто-то стоит, но тут же заснула снова.

Ее разбудил запах крепкого кофе. Люси открыла глаза и увидела служанку, ставящую поднос с кофе на тумбочку.

— Доброе утро, синьорина. Синьора велела принести вам кофе, — сказала она на ломаном английском с сильным акцентом. — Завтрак через один час.

— Спасибо, — сказала Люси по-итальянски и вдруг побледнела. — Извините…

Она выпрыгнула из постели, бросилась в ванную, где ее вырвало. Служанка обеспокоенно посмотрела на нее, когда она вернулась в спальню:

— Синьорина, как вы себя чувствуете?

Люси достаточно хорошо знала итальянский, чтобы успокоить и выпроводить служанку. Должно быть, это вчерашнее вино, подумала она. Она совсем не привыкла к спиртному. Люси налила себе чашку горячего молока, добавила самую чуточку кофе и встала у окна с чашкой в руке. В эту минуту от дома отъехала желтая спортивная машина, и Люси вздохнула с облегчением. Без Лоренцо ей было легче.

Она привела себя в порядок, оделась и вышла из спальни. Искать столовую ей не пришлось: едва она спустилась вниз, как рядом с ней материализовался Джанни и сопроводил ее в еще одну, не менее роскошную комнату, где за столом уже сидела Анна.

— Как вы себя чувствуете, Люси? — спросила она, тревожно хмурясь. — Садитесь, прошу вас. Мария сказала, что вам было нехорошо. Мой доктор приезжает ко мне почти каждый день, он может осмотреть и вас.

Люси села и с улыбкой покачала головой:

— Спасибо, не нужно. Думаю, вчера я выпила слишком много вина. Но я не откажусь от прогулки в саду после завтрака. Свежий воздух пойдет мне на пользу.

— А я с удовольствием устрою вам экскурсию. Конечно, лучше было бы, если бы это сделал Лоренцо, но он уехал по делам. Он так много работает! Его отец был хороший человек, но после его смерти Лоренцо достался очень запущенный бизнес. Он вытянул его на своих плечах, развил до глобальной корпорации. Иногда мне хочется, чтобы он чуть чаще расслаблялся. Поэтому я очень рада, что он встретил вас, Люси, вы как раз то, что ему нужно.

— Ну, я бы так не сказала. Мы близкие друзья, но на самом деле у нас очень мало общего. — Люси поспешила сменить тему: — Простите, пока не забыла: мне надо позвонить Элейн, сообщить о том, что планы поменялись.

Элейн очень обрадовалась нежданному отпуску, а Люси почувствовала себя еще более несчастной.

Свежий хвойный запах успокоил Люси, и она с удовольствием шла рядом с Анной по тенистому парку, слушая ее рассказы о растениях и о сыне. Она говорила, что он очень любит ходить под парусом. Это удивило Люси. Когда Лоренцо сказал ей о своей яхте, она представила что-то большое и роскошное. Она усмехнулась. Не зря он так часто напоминал ей пирата.

За ланчем к ним присоединился врач Анны, к которому Люси сразу почувствовала расположение. Ей показалось, что его интерес к Анне чуть сильнее профессионального. А потом дворецкий сообщил, что звонит Лоренцо и хочет поговорить с Люси.

— Алло? — сказала она в трубку, прислушиваясь к едва слышным голосам на том конце провода.

— Наконец-то, — недовольно буркнул Лоренцо. — Как ты держишься? Эксцессов не было?

— Ты имеешь в виду, не сказала ли я твоей матери, что ее дражайший сын — мерзкая крыса? Нет, не сказала.

— Сарказм тебе не идет. Или ты просто безумно соскучилась по мне?

— Как по дырке в голове, — огрызнулась она.

Лоренцо хмыкнул:

— У тебя острое жало.

— Не льсти себе. Чего тебе надо от меня? Я завтракаю.

— Да, завтра в твою галерею зайдет некая мисс Карр, и Элейн введет ее в курс дела. Скажи моей матери, что у меня много дел, я переночую в Вероне и вернусь завтра как раз к вечеринке. Сделаешь?

— Да. Если это все…

Лоренцо не вернется на ночь… Возможно, он даже нашел себе кого-то в Вероне — очередное доказательство, что между ними все кончено.

— Приятного аппетита, — сказал он и повесил трубку.

Вернувшись в столовую, Люси передала сообщение Лоренцо Анне. Та не обрадовалась, но в целом приняла новость достойно.

Глава 9

Пожелание Лоренцо напрочь отбило у Люси аппетит. Врач, который слышал, что утром Люси было нехорошо, спросил, как она себя чувствует. Люси рассеянно сослалась на вино и непривычно жирную пищу поздно вечером. Врач согласился, что причина может быть в этом, а может и в гастроэнтерите или отравлении. Анна очень испугалась, и теперь Люси лежала в кровати, сдав добрый десяток анализов.

Доктор понравился ей, и она рассказала ему о себе, не умолчав и об операции, которую перенесла несколько лет назад и из-за которой придерживалась щадящей диеты. Доктор одобрил ее поведение.

Что ж, все к лучшему: когда Лоренцо закончит с Люси, Анна больше не захочет привечать такого неспокойного гостя. Однако когда Люси спустилась к обеду, Анна была ей очень рада. Стол был накрыт в саду, и Анна сказала, что столовой пользуются, только когда Лоренцо дома.

В среду дом гудел как улей от аборигенов и приезжей обслуги. Утром к Люси зашел врач и сообщил, что анализы нормальные. Скорее всего, она была права и это действительно из-за вина; подлил масла в огонь и стресс из-за встречи с матерью Лоренцо. Люси вымученно засмеялась.

Полежав в ванне, Люси решила высушить волосы на солнце, как обычно делала дома. Она надела джинсы, легкий свитер, сунула расческу в карман и вышла в сад. Все равно в ее помощи не нуждались. Она нашла скамейку на солнце, села и подставила лицо солнцу. Воздух был полон сладких ароматов, солнце ласково грело кожу, и Люси разнежено вздохнула. Еще совсем немного, и Лоренцо исчезнет из ее жизни, она будет свободна и счастлива, как раньше, — и только тупая боль в сердце подсказывала, что она лжет самой себе.

— Люси, я везде тебя ищу!

Люси не сразу поняла, что голос звучит не у нее в голове. Она открыла глаза и увидела стоящего перед ней мрачного Лоренцо.

— Что ты тут делаешь?

— Ничего. Не думала, что должна спрашивать разрешения погулять по саду, — съязвила она, пытаясь не показать, как ее взволновало его нежданное появление.

— Не должна. Но я звонил перед завтраком, и мама сказала, что тебе было нехорошо. Как ты чувствуешь себя?

— Ты опоздал на день. Это было вчера.

Его внезапная забота не обманет ее. Между ними ничего не может быть.

— Твоя мать должна была сказать тебе, что это просто от вина и еды. Извини за беспокойство, однако и в этом есть положительная сторона: твоя мать больше не захочет приглашать в гости человека, который обвиняет ее в отравительстве.

Он даже не улыбнулся:

— Она намекнула, что ты можешь быть беременна. Очень умно, Люси, но я не попадусь в эту ловушку. Если ты беременна, все вопросы к твоему предыдущему любовнику. Я очень тщательно предохранялся, и ты прекрасно это знаешь.

Люси вспыхнула и вскочила:

— Я не беременна, но спасибо за лишнее подтверждение справедливости моего рисунка.

Она хотела уйти, но он поймал ее за руку:

— Это ничего не меняет. Сегодня вечером ты будешь паинькой, будешь молчать про наших братьев и катастрофу, и завтра я лично посажу тебя в самолет. Понятно?

— Более чем, — горько бросила она, не в силах больше удерживать в себе свою боль и гнев. — Да будет тебе известно, я любила своего брата и верю, что он ни в чем не виноват. А ты готов во всех видеть только плохое! Антонио говорил, ты безжалостный ублюдок — почти с гордостью, восхищаясь тобой, но не думаю, что он понимал, какой ты на самом деле. Ты считаешь, мой брат убил твоего, хотя следствие признало его действия единственно правильными. В том, что случилось, нет ничьей вины — это просто судьба. — Она помедлила, вспоминая. — Но тебе было этого недостаточно. Ты, самоуверенный, надменный, решил, что все они не правы, и не смог удержаться и не отомстить сестре Дэмиена. И знаешь, что самое забавное? Если бы я болталась под тобой на веревке, ты бы перерезал ее, не задумавшись. Меня тошнит от тебя.

Лоренцо схватил ее за плечи и заткнул ей рот грубым, болезненным поцелуем. Сначала она пыталась сопротивляться, но потом ее тело вновь начало подводить ее, и Люси в отчаянии лягнула его ногой. От неожиданности он отпустил ее. Люси очень надеялась, что ему больно.

— Ты пойдешь со мной, — сказал он, с ненавистью глядя на нее. — А что до веревки… Я никогда не привязал бы тебя к себе, начнем с этого. И я виню твоего брата не в том, что он перерезал веревку, а за то, что он мог спасти Антонио, но не захотел. Я могу это доказать.

Люси задохнулась:

— Я тебе не верю! Это твоя нечистая совесть пытается найти козла отпущения! Тебя тогда вообще не было в стране!

— Не волнуйся, я сегодня же предоставлю тебе доказательства.

И он почти волоком потащил ее к дому. Игнорируя изумленные взгляды, которыми их провожали, Лоренцо завел ее за угол и втолкнул в свой кабинет, потом швырнул на потертый диван и достал что-то из ящика стола.

— Это фотографии, сделанные в тот день на базе, — сказал он, бросая ей на колени стопку снимков.

Глаза Люси наполнились слезами, когда она взглянула на молодые, счастливые лица.

— Обрати внимание на дату и время.

Люси ничего не понимала. Она и так прекрасно помнила тот день. Большая часть снимков была сделана в течение часа, и только одна видовая фотография — на следующий день, в два.

— Что я должна увидеть?

— Видишь вот эту фигурку в красном на последней фотографии? Фотограф — профессиональный альпинист. Антонио и Дэмиен уступали ему, но не намного. Так вот, он утверждает, что альпинисту уровня твоего брата понадобилось бы три, максимум четыре часа, чтобы добраться до базы. Твой брат спустился с горы через семь часов. Новичок сделал бы это быстрее. Он просто позволил Антонио умереть.

Люси посмотрела на него, и ей показалось, что его глаза полны боли. Впрочем, даже если она была, то быстро сменилась вызывающим выражением. Но Люси не видела смысла спорить: Лоренцо невозможно было сдвинуть с насиженного места.

— Ты правда в это веришь? — спросила она.

— Да. Поступок Дэмиена стоил мне брата и исковеркал жизнь нашей матери.

Люси удивленно подняла брови. У их матери ведь остался Лоренцо — ее жизнь далеко не кончена. А вот Люси пришлось куда хуже.

— Мне это тоже не очень помогло, иначе мне не пришлось бы выслушивать этот бред, — ядовито сказала она. — Я наконец поняла тебя, Лоренцо. Для тебя есть только крайности. Ты никогда не думал, что не все такие сильные, как ты? Что Дэмиен, почти час державший Антонио на весу, мог ослабеть? Что он потерял сознание, а очнувшись, ничего не помнил?

— Нет, другого объяснения быть не может. Твой брат сказал, что ему показалось, что он добрался до базы за четыре часа. Антонио умер не от повреждений, а от гипотермии, потому что твой чертов брат слишком долго спускался!

Люси потеряла всякую надежду оправдать брата. Как спорить с человеком, не признающим даже за другими права на слабость?

— Что, нечего сказать? — насмешливо прищурился Лоренцо.

— Спасибо, что показал мне фото. Можно мне идти?

Лоренцо смотрел на нее, похожую на школьницу в своих балетках, опустившую побледневшее лицо, и не понимал, почему не чувствует никакого удовлетворения.

— Да, иди, — буркнул он. — В семь будь в холле и надень что-нибудь поприличнее. То черное платье сойдет.

Он отвернулся, собрал фотографии и бросил их в ящик. Интересно, чего он ждал от нее, подумала Люси. Шортов и майки? На секунду искушение стало почти нестерпимым, но она справилась с собой. Доброе имя Стедменов кое-что еще значило для нее.

Люси остановилась у лестницы и вздохнула, глядя вниз, в зал, празднично украшенный, полный гостей, чьи костюмы стоили целое состояние. Люси порадовалась, что захватила с собой платье, подаренное графиней. Она ни за что бы не надела то черное платье. Она вообще больше не будет поступать так, как ей велит Лоренцо. Платье графини было не слишком короткое, в меру открытое, прекрасно сшитое и идеально сидело на Люси.

Она спустилась вниз, умудрившись не споткнуться, и увидела идущего к ней Лоренцо, одетого в смокинг. Его глаза сверкали, но от гнева или от чего-то другого, Люси не поняла.

— Ты опоздала.

Он жадно смотрел, как она спускается по лестнице, прекрасная, как сказочный цветок, и желание медленно закипало в нем. Ему пришлось приложить значительное усилие, чтобы взять себя в руки.

— Извини, — пробормотала она.

— Платье очень красивое. А что с тем, которое предложил я? — спросил он, подставляя ей руку.

В мусорном ведре, там же, где все надежды и мечты, горько подумала Люси, беря его под руку. Какое счастье, что сегодня все закончится!

Они подошли к матери Лоренцо, и она крепко обняла и поцеловала Люси. Скоро Люси потеряла счет людям, с которыми ее знакомили; все они были очень милы и учтивы. Вдруг в поле ее зрения попала высокая женщина в красном платье, опирающаяся на руку молодого человека. Лоренцо напрягся, Анна нахмурилась, но все-таки представила их Люси:

— Синьора Оливия Палья и ее сын Паоло.

Оливия расцеловала Лоренцо в обе щеки, причем поцелуй пришелся бы в губы, если бы он не отвернулся. Насколько Люси поняла, Оливия, говорившая по-итальянски, напоминала Лоренцо о его старом друге и жаловалась, как тяжело ее бедному Федерико и ей самой и как важна для нее поддержка Лоренцо. Неужели он не понимает, что единственный человек, который интересен Оливии, — сам Лоренцо, удивилась Люси. Теперь она видела, что слухи об их связи возникли не на пустом месте.

Новая мысль больно уколола Люси. Что, если он использовал ее как ширму для своих шашней с женой лучшего друга? Это объяснило бы и то, что Лоренцо потерял к Люси интерес, когда поблизости от него появилась Оливия. Люси затошнило от отвращения. К счастью, в зал очень вовремя вошла графиня делла Скала, и Люси бросилась к ней, подальше от беседующих Лоренцо и Оливии.

— Люси! — Графиня крепко обняла ее. — Дайка мне посмотреть на тебя. Я так и знала, что это платье тебе очень пойдет. Оно было на мне, когда я встретила своего будущего мужа, мне было девятнадцать… Но пойдем, покажи мне этот портрет, о котором я столько слышала!

Они медленно двинулись в комнату, где стоял портрет. Графиня взяла Люси под руку:

— И еще скажи мне, почему ты с Лоренцо Занелли? Он слишком сух и серьезен для тебя. С такими приятно спать, но они никогда не открываются тебе полностью. Трудоголики, для которых главное — работа, а все остальное совершенно не важно.

— Я не с ним, — ответила Люси. — Завтра я улетаю домой.

Если графиня и услышала горечь в ее голосе, то никак не прокомментировала это. Вдруг дорогу им преградил Лоренцо.

— Графиня, — сказал он и заговорил по-итальянски, но графиня перебила его по-английски:

— Не извиняйтесь, что не поприветствовали меня, Лоренцо. Вы были заняты очаровательной синьорой Палья, а Люси вполне компенсировала мне ваш просчет. Она как раз собиралась показать мне свое последнее творение.

Лоренцо онемел, глядя им вслед. О него никогда не вытирали ноги так изящно. Он хотел пойти за ними, но Оливия снова поймала его за рукав:

— Лоренцо, ты не говорил мне, что твоя подружка художница и написала портрет твоего брата. Это так мило! И платье ей очень идет, хотя лично я не люблю ношеные вещи.

Лоренцо удивленно посмотрел на нее:

— Что ты имеешь в виду?

— Ах, ты не знаешь? Графиня подарила его ей, Тереза подслушала их разговор. Тебе повезло: не пришлось покупать платье твоей протеже, а у нее самой наверняка ничего подобающего нет.

Стерва, потрясенно подумал Лоренцо, отбросил ее руку и поспешил за Люси и графиней. Они сидели на диване, и Люси смеялась какой-то шутке Паоло Пальи. Лоренцо прихватил бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и подошел к ним.

— Шампанского, Люси?

Люси помрачнела, услышав его голос и этот вопрос. Если бы она хоть что-то значила для него, он запомнил бы, что она не пьет шампанское. С другой стороны, для человека, желающего как можно скорее отделаться от нее, он весь остаток вечера странно вел себя: ходил за ними с графиней по пятам, постоянно прикасался к Люси… Заиграл оркестр, и Лоренцо вывел Люси на танцпол, и они танцевали, и в ее мягком сердце вновь зародилась надежда… убитая вопросом Лоренцо:

— Ты хотела оскорбить меня, надев платье графини?

Люси обмерла:

— А ты оскорбился?

— Нет, тебе очень идет. Но я мог бы купить тебе любое платье, стоило только попросить.

— Ты и так основательно потратился на меня. — Она помолчала. — Как и я на тебя. Тебе не пора пообщаться с гостями?

— Ты права, — буркнул он и отвел ее к Анне, разговаривавшей с приятным доктором.

Он окунулся в толпу, улыбаясь, кивая, уделяя повышенное внимание Оливии и время от времени издевательски поглядывая на Люси, проверяя ее реакцию. Люси отвернулась и посмотрела на приземистого человечка по имени Луиджи. Оказалось, что он историк искусства, и мало-помалу они разговорились.

В полночь Анна извинилась и сказала, что ей пора спать. Все встали. Анна расцеловала Люси:

— Очень мило с вашей стороны так много времени уделить старикам. Я сейчас попрощаюсь с Лоренцо, и он в полном вашем распоряжении.

Люси очень пожалела, что Анна ушла, когда Лоренцо навис над ней.

— Тебе нравится вечеринка? — спросил он, глядя на нее бездонно-черными глазами. — Ты, кажется, со всеми нашла общий язык…

Его перебил веселый голос:

— Наконец-то прелестная Люси вышла на танцпол!

Паоло обнял ее, она отпрянула и попала прямо в руки Лоренцо. Вспыхнув так, что слезы брызнули из глаз, она вырвалась и без оглядки побежала наверх. Ее игнорировали, над ней насмехались, с нее хватит!

Приняв душ, Люси вытащила из шкафа чемодан и стала паковать вещи. Чуть позже она свернулась клубочком под одеялом и вздохнула. Завтра в это время она будет дома, свободная. Так почему же у нее на сердце так тяжело, как будто она проиграла кровопролитную войну? Неужели можно одновременно ненавидеть и любить кого-то?

Да. Лоренцо.

Слезы медленно потекли из ее глаз. В доме, полном людей, Люси чувствовала себя самым одиноким человеком на земле. Она зарылась лицом в подушку и отдалась своему горю, своей скорби обо всех и обо всем, что любила и потеряла: о матери, отце, брате — и о любви Лоренцо, которой ей никогда не узнать.

Глава 10

Лоренцо смотрел, как Люси спускается по лестнице. Он следил за ней весь вечер, понимая, что это нелепо. Даже если бы она не была сестрой человека, которого Лоренцо презирал, им все равно не по пути. Она слишком молода. Паоло больше подходил ей по возрасту. Он то и дело норовил облапать Люси, и к концу вечера Лоренцо был готов набить юному наглецу морду.

Он огляделся. Толпа гостей быстро редела; давно пора вспомнить о том, что он хозяин вечера, и проводить их. Лоренцо не любил вечеринки, особенно когда они проходили в его доме, но, по крайней мере, его матери было весело.

Через час холл опустел. Лоренцо снова посмотрел на лестницу и вспомнил, как Люси, вся в сияющем белом и серебряном, спускается по ступенькам. Проклятье, он опять думает о ней! Он думал о ней постоянно последние три месяца. Пора положить этому конец. Он должен забыть ее, забыть, как она сворачивалась клубочком под одеялом рядом с ним, забыть ее восхитительное тело. Она сводила его с ума.

Чем быстрее ему удастся посадить ее на самолет и забыть, что когда-то знал ее, тем лучше.

Когда последний гость ушел, Лоренцо пошел в гостиную: он был слишком напряжен, чтобы спать. Там он нашел доктора, сидящего на диване. Лоренцо налил коньяк в два бокала и протянул один доктору.

— Отличная вечеринка, мой мальчик.

Лоренцо механически кивнул и спросил о здоровье матери.

— Беспокоиться не о чем. Давление в норме, Анна давно не чувствовала себя так хорошо. Люси словно заново вдохнула в нее жизнь — да и в тебя, мой мальчик. — Доктор отпил коньяка, и Лоренцо заметил, что он здорово набрался. — Эта девушка — настоящая драгоценность, красивая и талантливая, и сердце у нее золотое. Пожалуй, даже слишком доброе и сочувствующее, иногда это выходит боком. Если бы я был ее врачом, я не стал бы советовать подобное подростку.

— О чем вы? — спросил Лоренцо, допив коньяк и поставив бокал на низкий столик.

Наверное, сделала аборт, решил он. Он знал, как доктор, весьма религиозный человек, относится к этой процедуре.

— Как о чем? О том, что она отдала брату почку.

Лоренцо почувствовал, как холодеют руки и кровь отливает от лица. Он резко выпрямился и впился взглядом в доктора.

— Что она сделала? Когда? — хрипло выдохнул он.

— О, ты же не хочешь сказать, что не знал? После возвращения ее брата в Англию, после той катастрофы в горах. Швейцарский госпиталь выпустил его довольно скоро, сказав, что он немного истощен, но в целом в порядке. Его собственный врач и местная больница придерживались такого же мнения, а через три месяца он оказался в отделении тропических инфекций лондонской клиники. Только тогда выяснилось, что у него редкое заболевание, которое поражает почки; скорее всего, он подхватил его, когда был в Южной Африке. Единственным спасением могла стать пересадка, и Люси оказалась идеальным донором. Впрочем, это не слишком-то помогло. Она сказала мне, ее брат умер в прошлом году.

— Люси… — простонал Лоренцо, сгибаясь под грузом осознания ее поступка, и спросил, смертельно испуганный: — Но с ней все будет в порядке?

— О да, конечно, она в прекрасной форме. Одна почка работает почти так же хорошо, как две. Утром я получил результаты ее анализов. Ничего страшного, просто слишком много вина и жирной пищи. У нее нежный желудок, она мало пьет и следит за тем, что ест. Твоя мать надеялась, что она беременна, но это не так. Таблеток она тоже не пьет — не хочет пичкать свой организм тем, что не помогает здоровью. Очень мудро, — покивал он и вдруг осекся. — Но я не должен был тебе рассказывать. Врачебная тайна, все дела. Думаю, мне пора спать. Доброй ночи, Лоренцо.

С этими словами он встал и откланялся. Но Лоренцо не слышал его и ничего не видел. Его голова раскалывалась от мысли о том страшном, что могло случиться с Люси, с его Люси с яркими смеющимися глазами. И в эту секунду он понял, что любит ее, что полюбил ее в тот самый миг, когда она вошла в его кабинет и он поцеловал ее. Воспоминания нахлынули на него — их первая ночь, когда он полностью потерял контроль над собой, — он должен был догадаться уже тогда, что любит ее. Он вспомнил, как поцеловал шрам у нее на боку и спросил, откуда он. Она ответила, что это было рассечение, и он не стал расспрашивать ее дальше, а потом сам нанес ей удар, и теперь сгорал от стыда за себя, за свою жестокость. Фактически он обвинил ее брата в убийстве. Для нее это было так же больно тогда, как для него — постыдно сейчас.

Лоренцо застонал и спрятал лицо в ладонях.

Люси никогда не простит его, это выше человеческих сил. Он именно такой, каким она считала его. Она пыталась оправдать брата сегодня днем, когда он швырнул ей в лицо свое так называемое доказательство, пыталась сказать, что ее брат, скорее всего, потерял сознание и ослабел настолько, что не мог ничего сделать. Но разве Лоренцо прислушался к ее словам? Она крикнула, что он видит мир в черно-белом свете, и была права.

Лоренцо не знал, сколько просидел так, снова и снова проигрывая в голове каждое слово, каждое движение. Он где-то читал, что любовь — это безумие, и, учитывая то, как он вел себя с Люси, он был склонен согласиться с этим. Наконец он встал, полный решимости, и пошел к ее спальне. Помедлив несколько секунд, он открыл дверь и вошел.

Люси лежала на спине, глубоко и спокойно дыша. На секунду у Лоренцо мелькнула мысль о том, что лучше будет оставить ее в покое, позволить ей сесть на самолет и вернуться к своей размеренной, привычной жизни. Но он был не в силах поступить так.

Он боролся за то, чего хотел, до последней капли крови, и сейчас Лоренцо хотел Люси. Он никогда бы не подумал, что может хотеть кого-то или что-то с такой силой. От одной мысли о расставании с ней его сердце рвалось в клочья.

Люси слабо пошевелилась.

— Люси, — позвал Лоренцо, садясь на кровать. — Люси… — повторил он, касаясь ее плеча.

В глубинах сна Люси услышала его голос, и ее ресницы затрепетали.

— Лоренцо… — едва слышно прошептала она, улыбаясь, потом снова услышала свое имя и почувствовала его прикосновение. — Лоренцо? Что ты делаешь здесь?

Это был не сон, он действительно сидел рядом с ней. Она стряхнула с плеча его руку и села, отодвигаясь от него и испуганно прикрываясь одеялом.

— Я должен был увидеть тебя… поговорить с тобой… убедиться…

— Ты сошел с ума? — воскликнула она. — Сейчас глухая ночь!

— Да, сошел с ума — от любви к тебе.

От любви?..

Люси широко распахнула глаза. Нет, это правда не сон — Лоренцо здесь, без пиджака, взъерошенный, словно много раз проводил руками по волосам, с серым лицом… Но сильнее всего Люси потрясла боль в его глазах.

— Ты больше похож на умирающего, чем на влюбленного, — попыталась она пошутить.

Она не могла, не хотела верить в то, что он сказал…

— О, Люси, — простонал он, хватая ее за плечи и глядя на нее, как загнанный зверь. — Я умру, если ты мне не поверишь! Господи, надеюсь, еще не слишком поздно!

Люси вцепилась в одеяло, словно оно было ее единственным спасением. Она никогда не видела Лоренцо таким. Не было больше сурового, черствого банкира; его лицо исказилось отчаянием, руки дрожали, и Люси почувствовала, как ее сердце тает и она начинает верить в его слова. Ее сердце колотилось как безумное.

— Я так долго сидел внизу и пытался понять, что на меня нашло, почему я так ужасно вел себя с тобой. И нашел только одно объяснение: я люблю тебя.

Ее сердце сжалось.

— Это самое нелепое признание в любви в мире, — сказала она.

Ей безумно хотелось поверить ему, но он научил ее быть осторожной, и с цинизмом, которого раньше не знала, она усмехнулась:

— Что это? Ловкий трюк, чтобы затащить меня в постель на прощание? Ничего не выйдет, можешь не тратить свое время. Я знаю, что ты думаешь обо мне: жадная, хитрая женщина, которой только одно нужно от мужчин и от которой легко откупиться. Так вот, ты ошибаешься.

Люси была зла — на свое тело, которое предало ее снова, как только Лоренцо прикоснулся к ней, на себя за то, что вот-вот сдастся, хотя наконец заставила себя смириться с их расставанием.

— До тебя я занималась сексом всего один раз. Разговор об откупе завел ты. Я только хотела, чтобы ты помог мне спасти бизнес моей семьи, а ты шантажом заманил меня в свою постель. Так что не обижайся, что я не верю в твою любовь. Оставь меня в покое, я готова уехать отсюда. — Она помолчала и добавила: — Попытай счастья с Оливией. Она наверняка согласится — или уже согласилась, если верить слухам.

Лоренцо отшатнулся:

— Нас с Оливией связывают исключительно бизнес и дружба, и я побью любого, кто посмеет усомниться в этом. — Казалось, он глубоко уязвлен. — Как ты вообще узнала про эти слухи?

— Я встретила тебя, когда ты выходил от нее, помнишь? Мне сказала графиня.

— Я был лучшего мнения о ней, не считал ее любительницей сплетен, — разочарованно заметил Лоренцо.

— Честно говоря, она не поверила этим слухам, — сказала Люси. — А теперь уходи.

Внезапно Лоренцо вжал ее в подушки и навис над ней, наклонившись так низко, что она услышала тяжелый стук его сердца — или это было ее сердце?..

— Черт возьми, Люси! Я не могу оставить тебя в покое, и ты никуда не едешь! Я недостоин тебя, но я люблю тебя, хочу тебя, я не могу без тебя! — крикнул он, глядя ей прямо в глаза. — И даже если ты не любишь меня, ты хочешь меня!

Его самоуверенность мгновенно вернулась к нему. Люси не сводила с него глаз, во рту у нее пересохло, тело опалял жар от его прикосновения.

— Нет, не хочу, — солгала она, все еще не веря ему. — Я не знаю тебя, не доверяю тебе.

— Люси, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо, но я не могу винить тебя за недоверие, — вздохнул он, чуть отодвигаясь. — Признаю, что готов был подумать о тебе самое плохое, признаю, что был уверен в своей правоте относительно твоего брата. Я верил в это, пока доктор не сказал мне, что ты сделала ради него, что ты отдала ему свою почку. Ты представляешь, что эта новость сделала со мной? — спросил он мрачно. — Все, о чем я мог думать, — ты на операционном столе, рискуешь своей жизнью, и я сам чуть не умер на месте. Я никогда ни за кого так не боялся. Я спросил врача, все ли с тобой в порядке, потому что понял, что не смогу жить без тебя, я понял, что люблю тебя. — Он осторожно коснулся ее губ, и Люси увидела, что он полностью открылся ей. — Люси, прошу тебя, послушай меня, поверь мне. Люси, пожалуйста, дай мне еще один шанс!

— Хорошо, — прошептала она.

Не то чтобы у нее был выбор: он слишком крепко держал ее, но это «пожалуйста» сделало свое дело.

— Я думаю, что полюбил тебя с первого взгляда, когда ты вошла в мой кабинет в своем ужасном костюме, с волосами, затянутыми в пучок. Я поцеловал тебя, а это совсем не похоже на меня. Так получилось, что утром того дня мне отдали фотографии, которые я показывал тебе сегодня. Тогда я не мог позволить себе быть слабым, но теперь мне все равно. Теперь мне все равно, что сделал или не сделал твой брат. Ты сказала, что не знаешь меня, но это не так. Ты видишь меня насквозь: я тот самый наглый ублюдок, и я редко меняю решение, но в тот день все пошло не так. Я подумывал согласиться на твое предложение, и меня это бесило. Меня так тянуло к тебе, что я поцеловал тебя, а потом сорвался на тебя же. — Он рассмеялся пустым, невеселым смехом. — Я думал, это кризис среднего возраста, но дело было в тебе. С тех пор я постоянно срывался на тебя, пытался внушить себе, что ты такая же испорченная, как твой брат, только чтобы не видеть, не признавать то, что было у меня под носом. Я люблю тебя.

Глубоко в душе Люси почти остывшие угли снова вспыхнули жарким огнем. Она чувствовала, что он честен с ней, слышала откровенность в каждом его слове.

— Я сказал себе, что не хочу больше видеть тебя, но каждый раз изобретал новую причину встретиться, одна другой безумнее. Я завидовал своему покойному брату, потому что было очевидно, что он нравился тебе. Я ревновал даже к Джанни, дворецкому, когда вы вошли в комнату, смеясь; я никогда не видел, чтобы он так смеялся. Сегодня я чуть не бросился на юного Паоло, когда он притронулся к тебе. Я так ревновал! — Он коснулся пальцами ее щеки. — Я знаю, что прошу слишком много, но сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Сможешь ли забыть все плохое, что было между нами, наши споры о братьях и бизнесе, то, как я обращался с тобой? Сможешь ли ты когда-нибудь поверить, что я люблю тебя, и позволить мне доказать это?

Люси посмотрела на него. Лоренцо ревновал, она не ошиблась, просто он лучше кого бы то ни было умел скрывать свои чувства. Она вспомнила, как его обеспокоила ее дверь, и другие случаи, когда он пытался защитить ее. Он сказал, что ему все равно, что сделал ее брат. Позже она расскажет ему, как Дэмиен потерял сознание, вернувшись домой. Но сейчас она позволит себе поверить ему.

Ее зеленые глаза сверкнули, улыбка тронула губы.

— Я дам тебе еще один шанс, но я не хочу забывать все, Лоренцо, — сказала Люси, прижимаясь к нему. — Кое-что мне запомнилось слишком хорошо, и я не прочь повторить.

Она отбросила волосы с его лба. Лоренцо поймал ее руку и понимающе посмотрел на нее:

— О, я думаю, что смогу это устроить. Но сначала еще кое-что…

Люси напряглась, услышав неуверенность в его хриплом голосе. Что еще?

— Люси, я знаю, ты, может, не сразу полюбишь меня, но я хочу позаботиться о тебе. Я знаю, что удовлетворяю тебя в постели, и надеюсь, ты все-таки проникнешься ко мне теплыми чувствами, если позволишь мне попытаться завоевать тебя. Люси, ты выйдешь за меня замуж?

Люси почувствовала, что ее сердце так полно, что вот-вот взорвется. Она видела, как тяжело Лоренцо давались эти слова, как он нервничал…

— Тебе не придется ничего доказывать, Лоренцо, — прошептала она, видя, как неуверенность в его глазах сменяется надеждой. — Я люблю тебя, с нашей первой ночи люблю и выйду за тебя замуж.

— Правда? Любишь? — задыхаясь, спросил он, и прежде, чем он крепко прижал ее к себе, Люси успела заметить слезы, блеснувшие в его глазах. — Ты уверена?

Он поцеловал ее так нежно, так долго и крепко, что у нее сбилось дыхание. Потом он поднял голову и тревожно посмотрел на нее:

— Когда? — и замер в ожидании ответа.

Люси поняла, что ее самоуверенный, суровый мужчина все еще сомневается.

— Когда захочешь. Чем скорее, тем лучше. — Она наконец отбросила одеяло и прильнула к Лоренцо всем телом. — Но нам ведь не нужно ждать до свадьбы? — поддразнила она.

— Боже, нет, я не могу ждать!

Лоренцо торопливо сорвал с себя одежду и снова прижал Люси к себе. Они слились, растворяясь друг в друге, в своей любви и сжигающей нежности.

— Лоренцо… — выдохнула Люси, когда его руки заскользили по ее чувствительной коже, танцуя первобытный танец страсти.

После они лежали рядом, истомленные, счастливые.

— Ты не представляешь, что я чувствую, когда ты рядом, — сказал Лоренцо, обнимая ее, не позволяя ей отодвинуться от него, и всё-таки попробовал выразить свои чувства, шепча ей на ухо несвязные нежные слова. — Я не заслуживаю тебя, но я никогда не отпущу тебя. Ты наполняешь мою жизнь красками, Люси. — Он провел пальцем по шраму у нее на боку: — Не могу поверить, что ты сделала это.

— Можешь, — лениво пробормотала она, стряхивая дурман страсти. — Ты сделал бы то же для своего брата, если бы понадобилось.

— Ты лучшего мнения обо мне, чем я сам.

— Да, но я же люблю тебя.

— Какого черта?! — выругался Лоренцо, разбуженный грохотом, и сел, по-прежнему обнимая Люси.

Служанка, вся красная, стояла над подносом и осколками фарфора. Он понял, что случилось, когда Люси улыбнулась ему и провела рукой по его животу.

— Я должна была убедиться, что прошлая ночь мне не приснилась, Лоренцо.

В довершение ко всему в спальню вошла мать Лоренцо, полностью одетая.

— Что здесь происходит? — спросила она и всплеснула руками, бросив взгляд на кровать: — Лоренцо, как ты мог?

Услышав ее голос, Люси вспыхнула ярче служанки, отдернула руку и попыталась спрятаться под одеялом. Лоренцо нежно удержал ее.

— Поверь мне, Люси, так будет только хуже. — Он обнял ее и посмотрел на мать. — Доброе утро, мама, — сказал он со всей невозмутимостью, на какую только способен тридцативосьмилетний мужчина, которого мать впервые застукала в постели с женщиной. — Я хотел бы, чтобы ты первая узнала, что мы с Люси собираемся пожениться.

Его мать ахнула, потом улыбнулась и приготовилась выдать поздравительную речь, но Лоренцо поднял руку:

— Ты не могла бы немного подождать с поздравлениями? Люси сейчас немного смущена.

— Да-да, конечно.

Женщины торопливо вышли из комнаты, и Люси усмехнулась:

— Ну, самое страшное позади.

— Не совсем. Я должен был предвидеть что-то подобное. Этим летом женщины просто увиваются вокруг меня. Хотя есть и положительная сторона: я нашел любовь всей своей жизни.

И с этими словами Лоренцо повалил Люси на кровать и крепко поцеловал.

Эпилог

Лоренцо проехал в ворота и покатил по подъездной дорожке, улыбаясь. Они с Люси поженились в веронской церкви в погожий октябрьский день, и Лоренцо никогда не забудет, как прекрасна она была в своем белом платье. Восемь месяцев спустя родился Антонио, их сын, зачатый, по утверждению Люси, в ту самую ночь, когда Лоренцо сделал ей предложение. Лоренцо сомневался, что это действительно так, но с женой не спорил. Люси наполнила его жизнь любовью и смехом, коллекционируя друзей, как другие люди собирают марки. На прошлой неделе Антонио исполнился год, и родители устроили для него веселый праздник, собрав его друзей и их семьи.

Сегодня был день рождения Лоренцо. Последние четыре дня он провел в Нью-Йорке и теперь сгорал от нетерпения увидеть Люси, и особенно застать ее одну. Он любил свою семью, но иногда мужчине нужна его жена. Он уже все спланировал: они полетят в Венецию, в отель «Киприани», где он уже заказал для них номер, и проведут там романтический вечер — только вдвоем…

Антонио проснулся час назад и уже был одет и готов к вечеринке. Люси расчесала его мягкие черные волосы, поцеловала сына в щеку и передала его няне, которая отвела его вниз. Люси не хотела нанимать няню, но Лоренцо настоял, сказав, что в этом есть смысл, если она хочет вернуться к работе в своей галерее. Он был прав. Конечно, он оборудовал для нее студию в одной из комнат на верхнем этаже, но она не забывала и о галерее и часто выставлялась там. Галереей теперь руководили Элейн и мисс Карр, которая не так давно наконец вышла замуж за закоренелого холостяка, резчика по дереву Леона. Все трое и Анна ждали Люси внизу.

Люси быстро приняла душ и оделась. Время от времени она щипала себя, чтобы убедиться, что не спит. Она до сих пор не могла поверить своему счастью. Лоренцо сделал ее счастливейшей женщиной на свете. Она знала, что он любит ее; он уже много раз, разнообразными способами доказал ей это. Он подарил ей чудесного сына, которого она обожала, и оказался замечательным отцом. Сейчас она не понимала, как могла считать его скучным и равнодушным.

Когда они поженились, он спросил, где она хочет жить, и сказал, что построит или купит дом в любом месте земного шара. Она выбрала дом его матери у озера. Лоренцо удивился, но согласился. Они много времени проводили на вилле в Санта-Маргерите, где Лоренцо уже начал учить Антонио ходить на специально сконструированном паруснике в бассейне. Люси заявила, что он сумасшедший, ведь ребенок только что научился ходить, но Лоренцо только рассмеялся и занялся с ней любовью у бассейна.

Лоренцо остался трудоголиком и ежедневно связывался с Вероной. Иногда он ездил туда на машине, но у него появилась и новая игрушка — вертолет, который он пилотировал сам. Однако сегодня он добирался домой на машине, и Люси была довольна: в противном случае он оказался бы дома слишком рано и испортил ее сюрприз. Три месяца назад Лоренцо преподнес сюрприз ей. Они поехали в Дессингтон на открытие нового предприятия, и оказалось, что он выкупил ее старый дом. Люси и Джеймс решили превратить его в отель, но не простой, а в место, где больные раком могут отдохнуть и отвлечься от своего горя. Лоренцо знал, что мать Люси умерла от рака, а Джеймс сделал это для Саманты.

Джеймс, Саманта и их сын Томас должны были приехать с минуты на минуту. Люси последний раз взглянула на себя в зеркало и спустилась вниз как раз вовремя, чтобы поприветствовать их.

Лоренцо затормозил перед крыльцом, выпрыгнул из машины, ворвался в дом… и остановился как вкопанный. Его встречала огромная растяжка «С сорокалетием!», а зал был полон гостей. Лоренцо оторопело уставился на Люси, идущую к нему с широкой улыбкой на лице. В этом платье она была так ослепительно прекрасна, что Лоренцо лишился дара речи. Золотистая ткань нежно облегала фигуру, спадая складками к полу, и Лоренцо почувствовал, как все внутри горит от желания.

Люси подошла к нему и обхватила руками за шею:

— Сюрприз-сюрприз! С днем рождения, Лоренцо, дорогой!

Лоренцо обнял ее и поцеловал под радостные крики гостей.

— Ты за это заплатишь, — прошептал он ей на ухо. — Я планировал романтический вечер на двоих в Венеции. Нам надо научиться лучше понимать друг друга.

Антонио, переваливаясь, подбежал к отцу, и Лоренцо подхватил его, закружил, а потом поцеловал Люси в щеку. Потом он жал руки, раскланивался, но неуклонно продвигался к лестнице наверх, увлекая за собой Люси, которой хрипло велел помочь ему переодеться.

— Лоренцо, не сейчас… — сказала Люси, заворожено глядя, как его пиджак и рубашка падают на пол спальни.

Оставшись в одних боксерах, Лоренцо притянул ее к себе:

— Именно сейчас, Люси. С каждым днем я все сильнее люблю тебя. Ты подарила мне чудесного сына и сделала меня самым счастливым человеком в мире. Я был без тебя целых четыре дня и не могу больше сдерживаться.

С этими словами он крепко поцеловал ее, ловко развязывая завязки платья. Люси закрыла глаза. Он не лгал, она чувствовала его страсть, от которой дрожал воздух, и, когда он снял с нее платье и отнес на кровать, желание вспыхнуло ярким пламенем у нее в груди. Она всегда хотела его и всегда будет хотеть.

Чуть позже Люси выскользнула из его объятий, вытащила из шкафа коробку, которую спрятала туда днем, и протянула ее Лоренцо:

— С днем рождения.

Ухмыляясь, он разорвал упаковку, открыл коробку и уставился на лежащую в ней картину таким взглядом, что Люси встревожилась.

— Я подумала, пора повесить над камином твой портрет, а портрет твоего отца перевесить в зал, — сказала она. — Но если он недостаточно хорош…

Лоренцо поднял голову, и Люси увидела, что его глаза влажно блестят.

— Недостаточно хорош? Он великолепен! Это лучший подарок, после нашего сына, какой ты только могла мне сделать. Время, которое ты потратила на него… Я поражен и польщен тем, как хорошо ты видишь и понимаешь меня. — Он осторожно прислонил портрет к кровати и притянул Люси к себе.

О вечеринке по случаю сорокалетия Лоренцо Занелли еще долго говорили по всей Вероне. Особенно часто вспоминали, что на переодевание ему потребовалось три часа, даже учитывая то, что ему помогала жена.

Конец.

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Жаклин Бэрд
Портрет невинности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог