Джеки Браун

Лучшая из лучших

Глава 1

Воспоминания о школьных годах

Увидев среди кучи счетов и нежелательной почтовой корреспонденции приглашение, Хлоя Макдэниелс насмешливо скривила губы. Она знала, что оно придет, но все равно не смогла сдержать эмоции.

Выпускники средней школы Тиллмана решили устроить вечер встречи по случаю десятилетия окончания школы.

У Хлои были отнюдь не теплые воспоминания о средней школе в Нью‑Джерси. На самом деле четыре года, проведенные в школе Тиллмана, она только и делала, что пряталась в туалетах и кладовках, чтобы не попадаться на глаза противной троице, в которую входили Наташа Брэдфорд, Фейт Эллерман и Тамара Кингсли.

Она знала этих девочек с начальной школы. Они никогда не были ее подругами, но не были и врагами — до тех пор, пока в классе не появился новичок. И тогда по причинам, которых Хлоя не понимала, она превратилась в излюбленный объект для насмешек и издевок этих девчонок.

Потом в классе появился Саймон Форд и встал на защиту Хлои.

Саймон… Они подружились после того, как его семья поселилась в том же доме, что и семья Хлои. Их дружба продолжалась и по сей день.

Подумав о нем теперь, Хлоя подняла телефонную трубку и только потом вспомнила, который час. Была пятница, шел шестой час вечера. Саймон наверняка где‑нибудь отдыхает со своей премиленькой подружкой.

Хлоя поняла, что снова ехидничает. Ну да. Ничего не поделаешь. Ей не нравилась Сара — подружка Саймона. Высокая и гибкая блондинка казалась ей слишком… совершенной.

Хлоя посмотрела на приглашение. Совершенная Сара никогда не оказалась бы в таком дурацком положении. Умница Сара была бы настоящей, общепризнанной королевой в школе. В отличие от Хлои, чьим единственным преимуществом были мелко вьющиеся от природы волосы и куча веснушек.

Да уж. Ни одна девчонка не захочет, чтобы ее запомнили как кудрявую и веснушчатую особу.

Интуиция подсказывала ей, что нужно скомкать приглашение, плюнуть на него, выругаться на нескольких языках и отправить в мусорную корзину. Однако сердце говорило об ином. Оно твердило, что следует сохранить приглашение и достать из холодильника шоколадно‑мятное мороженое.

Помня о необходимости сидеть на диете, Хлоя решила прислушаться к интуиции.

Она наградила приглашение всеми возможными эпитетами, которые только могла придумать, а потом отправила его в мусорную корзину. Но, несмотря на отказ от мороженого, Хлоя включила компьютер и загрузила рецепт блюда с одного из своих любимых кулинарных шоу «Быстрая еда от Сьюзи Кей». И не важно, что употребление такой пищи гарантированно приводит к закупорке сосудов холестериновыми бляшками и провоцирует болезни сердца.

Меню сегодняшнего ужина Хлои было напрямую связано с волнениями от полученного приглашения на вечер встреч выпускников. Рецепт предлагал ей приготовить макароны с сыром, вернее, с четырьмя сортами сыра и сливочным маслом. Подумав о количестве калорий, Хлоя почувствовала, что от одного чтения ингредиентов блюда ей становятся тесны брюки.

Поразмыслив, Хлоя откупорила бутылку дорогого вина, припрятанного для особого случая. Конечно, повода не было, но она позабыла об этом, когда выпила три бокала.

Поставив бокал на стол, Хлоя отправилась к музыкальному центру. Музыка — вот что ей сейчас нужно. Нечто ритмичное и громкое, чтобы можно было потанцевать и, возможно, сжечь несколько калорий. Однако Хлоя выбрала диск с песнями Селин Дион.

Одна сентиментальная баллада сменялась другой, и Хлоя совсем раскисла. Бормоча проклятия на всех известных ей иностранных языках, на этот раз адресованные самой себе, она вытащила из мусорной корзины скомканное приглашение. Когда зазвонил телефон, она по‑прежнему сидела на полу в кухне, разглаживая помятое приглашение.

Звонил Саймон.

— Привет, Хлоя! Чем занимаешься?

Позвони ей кто‑нибудь другой, например ее старшая сестра‑красотка Фрэнни, Хлоя придумала бы причину, чтобы объяснить, почему сидит дома в уикэнд.

Но так как звонил Саймон, она во всем ему призналась:

— Пью вино и слушаю саундтрек из «Титаника».

— А мороженое?

Он отлично знал ее пристрастия. Несмотря на благие намерения поберечь фигуру, Хлоя решила поесть мороженого.

— Пока нет.

— Хочешь, я составлю тебе компанию? — спросил он.

«Как будто было время, когда я не хотела, чтобы ты составил мне компанию!» Хлое всегда было хорошо вместе с Саймоном, не важно, отправлялись ли они на вечеринку или просто гуляли. Тем не менее ее удивил его вопрос. Разве он не должен быть сейчас со своей девушкой? Хлое было приятно думать о том, что он бросил идеальную Сару ради того, чтобы провести время с ней. Она так обрадовалась, что даже почувствовала себя виноватой. «Какой же я отвратительный друг!» — подумала она и решила загладить свою вину, поделившись с Саймоном мороженым и остатками вина.

— Когда ты придешь?

— Уже пришел. Я за дверью твоей квартиры.

Если бы он оказался ее парнем, которого, кстати, у Хлои не было уже несколько месяцев, от этих слов ее охватила бы паника. В квартире Хлои царил ужасный беспорядок. По правде говоря, жилище было ей под стать. Сегодня ее рыжие кудрявые волосы беспорядочно торчали в разные стороны из‑за высокой влажности воздуха. А от того небольшого количества косметики, которое было на ее лице утром, не осталось и следа. Но Саймону можно показаться и в таком неопрятном виде.

Хлоя с грустью призналась, что он ее видел в гораздо более неприглядном состоянии. Например, когда она подхватила ветрянку, учась в шестом классе, или когда заболела сальмонеллезом после свадебной вечеринки своей двоюродной сестры Эллен. Тетушка Миртл сделала салат из курицы, который и стал рассадником заразы. В дальнейшем тетушке доверяли приносить на семейные торжества только бумажные салфетки и пластиковые столовые приборы. Но самое тяжелое переживание обрушилось на Хлою в декабре прошлого года. За три дня до Рождества парень Хлои, с которым она встречалась шесть месяцев, бросил ее, сообщив о своем решении в эсэмэске.

А она уже купила ему подарок — роскошную подделку часов «Ролекс», которые ей не удалось вернуть продавцу, быстренько переехавшему на новое место торговли.

Итак, Хлоя распахнула дверь, слегка смущаясь своих всклокоченных волос, кусочков макарон и сыра на рубашке и губ, которые после выпитого вина приобрели немного шутовской фиолетовый оттенок.

— Привет, Саймон!

Как обычно, он улыбнулся так, словно встреча с ней была самым приятным событием в его жизни.

— Привет, красотка! — Он поцеловал ее в щеку и помахал перед ее носом квадратной коробкой. — Я принес пиццу с толстым слоем сыра.

В другое время от аромата пеперони и растопленного сыра моцарелла у нее потекли бы слюнки. Однако в данный момент появление пиццы напомнило ей о том, что пора худеть.

— Спасибо, но я как раз заканчиваю есть.

Его взгляд упал на ее испачканную рубашку, и уголок его рта приподнялся в улыбке.

— Ага, понятно. Что было в сегодняшнем меню и почему?

— Макароны с сыром.

— Угу. — Он понимающе кивнул. — Высококалорийная пища для утешения.

Она коснулась кончика носа указательным пальцем:

— Как ты догадался?

В ответ он улыбнулся. У Саймона была потрясающе красивая улыбка.

— Сколько ты съела? — спросил он.

— Слишком много.

— Для меня ничего не осталось? — Он посмотрел в сторону кухонной плиты.

— Осталось. — Она постучала пальцем по коробке, которую он держал. — Как насчет пиццы?

Он пожал плечами:

— Пицца вкуснее, когда холодная.

Подушечкой большого пальца он прикоснулся к ее нижней губе. Хлоя проигнорировала пробежавшую по спине дрожь.

— А как же вино? Ты оставила для меня немного?

Хлоя рассмеялась. Она не понимала, как другим женщинам удается выпивать по нескольку бокалов красного вина, не перепачкав губы. И еще ей было невдомек, как другим женщинам удается поедать высококалорийную пищу и не набирать вес.

— Там почти полбутылки, — сказала она Саймону.

— Налей мне бокальчик и расскажи, как прошел твой день.

Он положил коробку с пиццей на кухонный стол и снял пальто. На Саймоне был обычный деловой костюм и белоснежная рубашка, а из нагрудного кармана пиджака выглядывал аккуратно сложенный платок. Шелковый галстук, однако, висел на его шее криво. И вдруг до Хлои дошло.

— Ты прямо с работы?

Было около восьми часов вечера.

— Слияние компании с другой фирмой, занимающейся программным обеспечением, о котором я упоминал, занимает почти все мое свободное время. — Он тяжело опустился на один из кухонных стульев.

Как же она могла не заметить, как устало он выглядит? Ей захотелось подойти к нему и обнять — по‑дружески. Но Хлоя сдержалась. Все чаще и чаще она подавляла свои желания в последнее время. И виновата в этом была совершенная Сара и несколько других красоток, с которыми встречался Саймон.

— Мне жаль.

Она включила кухонную плиту, чтобы подогреть макароны с сыром, и налила ему бокал вина. Вручив Саймону бокал, Хлоя встала позади него и принялась разминать пальцами напряженные мышцы его шеи и плеч.

Его стон удовольствия едва не заставил ее остановиться.

— Итак, что думает Сара о твоей сверхурочной работе?

— Она не в восторге, — признался он и печально прибавил: — Сегодня вечером мы должны были смотреть бродвейское шоу.

— Ты отказался провести с ней вечер? — спросила Хлоя.

Поступок Саймона был для него не характерен. Он был самым добрым и внимательным человеком, которого знала Хлоя. Хотя он обладал паршивым вкусом, когда дело касалось женщин.

— Ой!

Хлоя поняла, что массирует его шею слишком энергично.

— Извини.

— На самом деле, когда я позвонил, чтобы сказать ей, что опаздываю и нам не удастся поужинать, она послала меня… Забудь. — Он тряхнул головой. — Не имеет значения. В любом случае наши с ней отношения ни к чему бы ни привели.

Хлоя не смогла сдержать ликования, которое бурно заклокотало в ее душе. Может, сегодняшний день не совсем уж плох?

Однако, зная, что не следует радоваться горестям друга, Хлоя сделала сочувственное лицо и присела на стул напротив Саймона.

— Ох. Мне жаль. Извини.

— Мы оба хотели расстаться, — пробормотал он, протягивая руку к бокалу с вином. — Просто Сара первой озвучила свое желание.

— Ла‑а‑а‑адно!

— Мое сердце не разбито, Хлоя. Черт побери, я не могу сказать, что вообще страдаю из‑за расставания с Сарой. — Он сделал глоток вина и тяжело вздохнул, прежде чем прищуриться и посмотреть на Хлою. — Я веду себя неправильно, да? Я должен грустить?

— А ты не грустишь? — Хлоя снова почувствовала ликование, но тщательно его замаскировала.

— Нисколечко. — Мгновение он разглядывал вино, потом посмотрел на Хлою: — Я думаю, мы не подходили друг другу.

«Кто бы сомневался!» Саймону потребовался почти год, чтобы это понять. Хлоя пришла к такому выводу за считаные минуты после того, как познакомилась с Сарой.

— Ну, хватит об этом, — произнес Саймон и улыбнулся. — Мы собирались поговорить о том, как прошел твой день.

Хлоя встала и подошла к кухонной плите, чтобы положить макароны на тарелку. Она открыла холодильник, достала оттуда веточку свежей петрушки и украсила ею макароны с сыром, которые подала к столу. Саймон поднял брови.

— Внешний вид — самое главное, — сказала она, торжественно ставя перед ним тарелку с едой.

Он взял вилку и указал ее зубцами в сторону Хлои:

— В этом твоя проблема.

Да, Саймон давно об этом знал. При обычных обстоятельствах Хлоя не обратила бы на его слова никакого внимания. Но сегодня, отчаявшись, она отрезала:

— Ты хочешь анализировать мои проблемы или желаешь услышать о том, как я провела день?

— На самом деле я хочу, чтобы ты рассказала мне вот об этом. — Зубцами вилки он указал на приглашение.

Она пожала плечами, стараясь выглядеть беспечной:

— Кажется, наши одноклассники решили отметить десятилетие окончания школы.

— Я знаю. Мое приглашение пришло по почте на прошлой неделе.

— На прошлой неделе? Ты что, шутишь? Мы живем в одном городе, у нас один и тот же почтовый индекс. Бьюсь об заклад, здесь не обошлось без этой нечестивой троицы…

— Да перестань ты. Прошло десять лет, — сказал Саймон привычным спокойным тоном, который всегда действовал на Хлою отрезвляюще.

Но сегодня все было иначе. На нее нахлынули неприятные воспоминания.

— Мне кажется, что я окончила школу только вчера, — пробормотала она.

Взяв свой бокал, она отпила красного вина, ожидая аргументированного возражения Саймона.

Возражения не последовало.

— Итак, ты пойдешь? — спросил он.

— Пойду ли я? — повторила она недоверчиво и со стуком поставила бокал на стол. — Ты шутишь, да?

Вопрос оказался риторическим, о чем знали оба.

— Ни за какие деньги я не появлюсь на этом вечере встреч. Я скорее соглашусь никогда больше не притрагиваться к мороженому! — Она вытянула шею, чтобы прочитать приглашение, и возмущенно фыркнула. — Они устраивают встречу в спортивном зале средней школы Тиллмана? Ну и дела. Неужели нельзя было снять банкетный зал или что‑то в этом роде?

— Не знаю. Я с радостью взглянул бы на старую школу, хотя никогда не проводил много времени в спортивном зале. — Саймон рассмеялся.

Он не был поклонником спорта. Шахматный клуб, компьютерный клуб, курсы ораторского мастерства — вот каковы были его интересы. Этим же интересовалась и Хлоя.

Она прищурилась:

— Подожди‑ка. Хочешь сказать, что собираешься на вечер встречи выпускников?

Саймон посмотрел на нее поверх бокала. На самом деле он не планировал посещать вечер встреч выпускников, но решил, что Хлоя должна туда пойти. В свое время ее ужасно донимали одноклассницы. Скомканное приглашение, жирная пища на ужин и вино — свидетельство того, что она очень расстроилась.

Она превратилась в милую, яркую, веселую и талантливую молодую женщину. Хотя Саймон всегда считал ее милой и веселой, яркой и талантливой. Однако у Хлои по‑прежнему сохраняется о себе извращенное представление. Для нее пришло время разобраться со своими демонами. Чтобы этого добиться, нужно встретиться с прошлым. Но Саймон не мог отправить ее в логово льва — на встречу одноклассников — в одиночку.

— Конечно. Почему бы и нет? — спросил он.

— Мы с тобой учились в одной школе или в разных? — Она надула испачканные вином губы.

Саймон решил, что сошел с ума, ибо счел ее губы невероятно сексуальными.

И в этом состояла его проблема. Его романы не были продолжительными потому, что ни одна женщина не могла сравниться с Хлоей.

— Те дни остались в прошлом, — сказал он, взяв ее за руку. — Эти девушки ничего не имели против тебя, Хлоя. И не имеют.

— Они превратили мою жизнь в ад!

— Они были жестоки, — спокойно согласился он, — но сейчас им не удастся превратить твою жизнь в ад, если ты им этого не позволишь. Сходи на встречу и докажи им, как ты изменилась. Ты можешь многим гордиться.

— Ага, правильно. — Она высвободила руку. — Мне двадцать восемь, я не замужем, работаю неполный рабочий день и живу с необщительным котом.

Саймон махнул рукой:

— Все представители семейства кошачьих необщительны. Я предлагал тебе завести собаку, если ты хочешь общительного питомца.

Она скрестила руки на груди:

— Неужели обязательно читать мне нотацию?

— Кажется, ты права. — Он помолчал, прежде чем спросить: — Пойдем на встречу вместе? Или ты хочешь пойти туда с парнем?

— С парнем? — Она нахмурилась, обдумывая его слова. — Как тебе это удается?

— Что?

— Уговорить меня сделать то, что я абсолютно не хочу делать?

— Я много практиковался, — ответил он.

— Хорошо. Раз ты думаешь, что я должна пойти, я пойду.

— Спасибо.

— Но только потому, что знаю: если я не пойду, ты будешь попрекать меня этим до скончания веков… — Она демонстративно вздохнула.

— Ты еще благодарить меня будешь, — сказал он.

— Или обвинять — всю оставшуюся жизнь.

— Я все‑таки рискну. — Он пожал плечами и снова принялся за макароны с сыром. Еда была так же хороша и приятна, как вид надутых губ Хлои.

Она молчала, пока он ел, а это было не слишком хорошим знаком. Это означало, что Хлоя размышляет. Вернее, она замышляет.

Как только Саймон вытер рот салфеткой, Хлоя выдала:

— Ты не будешь возражать, если я пойду с парнем? Мы с тобой все равно сядем за столом рядом. — Ее лицо просияло. — Ты тоже можешь прийти с подружкой. Будет весело.

Саймон игнорировал больно сжавшееся сердце. Ему всегда было не по себе, когда Хлоя говорила о других мужчинах. На самом деле Сара сегодня бросила ему в лицо упрек в том, что он «испытывает нездоровую привязанность к Хлое».

Сара была не первой его девушкой, которая об этом говорила. Он действительно привязался к Хлое. Разве могло быть иначе? Они стали близкими друзьями еще в детстве и видели друг друга и в горе и в радости. Хлоя была единственной постоянной подругой Саймона.

— Ну? — Хлоя хмурилась, ожидая его ответа.

— Почему я должен возражать? — Он обратил внимание, что его слова прозвучали уныло и настороженно. Саймон откашлялся и перевел разговор в другое русло: — Я не знал, что ты с кем‑то встречаешься.

— Я ни с кем не встречаюсь. Но планирую прийти на вечер встречи выпускников с самым красивым и успешным парнем, какого смогу найти, даже если мне придется заплатить ему за то, что он пойдет со мной.

— Хлоя, неужели…

Она перебила его:

— Да! Я хочу, чтобы Наташа, Фейт и Тамара при одном взгляде на этого парня начали пускать слюни и этих слюней набрался бы огромный бассейн.

— Не слишком приятная картина, — протянул он.

Она не обратила внимания на его сарказм.

— Где ты планируешь встретить воплощение Адониса?

Хлоя лучезарно улыбнулась, и Саймон понял, что ему не понравится ее ответ.

— Я помню, что видела действительно привлекательного парня в офисе твоей компании, когда навещала тебя в последний раз. Кажется, его зовут Тревор. По‑моему, ты сказал, он адвокат, который помогает тебе со слиянием компаний.

Угу. Так Саймон и позволил ей встречаться с Тревором, которого все дамы в его компании прозвали мистером Горячая Штучка. Как только Тревор появлялся в компании «Форд текнолоджис солушнз», производительность работы женского персонала резко падала.

— Нет.

— Пожалуйста! — Она всплеснула руками. — Пожалуйста‑препожалуйста!

— Мне очень жаль, Хлоя, но мой ответ — нет.

— Ладно. — Она кивнула. — Я понимаю. Я ведь никогда и ни в чем тебе не помогала, поэтому не могу просить об одолжении.

Саймон едва сдержал стон разочарования. Вне сомнения, Хлоя сейчас начнет перечислять длинный список услуг, которые когда‑то ему оказала. Он вздохнул и сдался, сохраняя на лице выражение достоинства человека, которого толкают в объятия смерти.

— Ладно.

— Спасибо!

— Я ничего не обещал.

— Знаю. Обещаний я не ждала.

— Я узнаю, что можно сделать.

Глава 2

Подготовка к вечеру встречи выпускников

Первое, что сделала Хлоя, проснувшись на следующее утро, — принялась оттирать винные пятна с губ. Затем включила компьютер и составила перечень дел, которые необходимо сделать до вечера встречи с одноклассниками.

До вечера встречи оставалось шесть недель.

Прежде всего нужно привести себя в хорошую физическую форму. Требовалась не просто диета, а физические упражнения.

Если придется отказаться от мороженого, значит, так и будет. Под запретом — любимые бублики, макароны, любая жирная пища. Короче говоря, есть нельзя ничего. Хлоя решила даже бегать вместе с Саймоном по утрам в Центральном парке.

Подумав о пробежке, она задумчиво постучала пальцем по нижней губе и внесла в перечень пункт: «Утягивающая одежда».

Хлоя откинулась на спинку кресла. Ей нужно найти умопомрачительный наряд на вечер встречи.

Она набрала на клавиатуре: «Маленькое черное платье и туфли на шпильках».

Подумав о том, пойдет ли ей черный цвет, Хлоя оглядела свои руки. У нее была бледная кожа, которая на солнце покрывалась веснушками. Нет, в черном платье она будет выглядеть как призрак.

Из‑за цвета волос Хлоя избегала в одежде красных и оранжевых оттенков. Розовый ей тоже не подойдет. Фиолетовый ей не нравился, потому что напоминал о баклажанах, которые она ненавидела. Если она наденет зеленое, то будет напоминать тыкву. Что касается синего…

Хлоя ненавидела синий цвет и любые его оттенки, особенно небесно‑голубой.

На выпускном балу на ней было платье небесно‑голубого цвета. Мать уговорила ее надеть его, утверждая, что оно очень ей идет. На самом же деле пышная юбка платья создавала впечатление, будто Хлоя пытается под ней кого‑то спрятать.

Она по‑прежнему помнила, какое унижение испытывала, когда Наташа с подругами зажала ее в углу на танцполе и задрала ей юбку, чтобы проверить, не скрывается ли кто‑то под ней.

Хлоя вздрогнула. «Ладно, надену черное платье».

Придется походить в солярий, чтобы кожа приобрела золотистый оттенок. Можно сделать экспресс‑загар. В прошлом году, перед свадьбой, ее сестра Фрэнни сделала экспресс‑загар, и ее кожа приобрела красивый оттенок. С тех пор она все время уговаривала Хлою поступить так же.

Как только Хлоя отправила сестре письмо по электронной почте с просьбой указать координаты салона красоты, в который она ходит, зазвонил телефон.

— Алло?

— Доброе утро, — сказал Саймон. — Я собираюсь позавтракать в кафе «Филигрань». Хочешь, попьем кофе вместе? Я куплю бублики.

«Филигрань» было одним из лучших кафе в Нижнем Манхэттене, где подавался отличный кофе и домашняя выпечка. Хлоя и Саймон встречались там по утрам в выходные, когда ни у нее, ни у него не было никаких планов на день. Чаще всего по выходным без дела сидела Хлоя. Теперь и Саймону делать было особенно нечего после того, как он расстался с Сарой.

Хлоя в очередной раз поборола ликование, а также заставила себя не думать о бублике с золотистой корочкой и луком, зеленью и сливочным сыром.

— Извини, бублики я не буду. Я на диете, — сообщила она ему.

— С каких пор?

— Чему ты удивляешься? — ответила она. — Я всегда на диете.

Будучи человеком мудрым, Саймон не стал уточнять, что раньше она поедала вместе с ним бублики, несмотря на диеты. Вместо этого он спросил:

— Диета связана с вечером встречи выпускников?

— Нет.

Оба знали, что она лжет.

— Ладно, Хлоя. Присоединяйся ко мне. Думаешь, мне весело пить кофе одному?

— Саймон…

— Потом мы пойдем на прогулку, — пообещал он. — Прогулка будет долгой. Сегодня отличная погода для прогулок: низкая влажность воздуха и температура не слишком высокая.

Хлоя потянула кудрявую прядь и сдалась:

— Ладно. Но бублик я не буду.

— Согласен. Я разрешу тебе только чуть‑чуть откусить от моего.

— Ты смеешься надо мной, — упрекнула она его.

— Я серьезен. Встретимся в кафе через полчаса?

Старая Хлоя сразу бы согласилась. Обновленная Хлоя знала, что полчаса ей хватит только на то, чтобы почистить зубы, причесаться и найти подходящий наряд в куче одежды, которая валяется на полу ее спальни.

— Через час. Я даже не одета.

— Час? — удивился Саймон. — Тебе действительно нужен целый час, чтобы одеться?

— Я начинаю жизнь с чистого листа. Я хочу накраситься и выглядеть на людях презентабельно. Даже если в кафе будем только ты и я, — ответила она сухо.

— Хорошо, через час. — Вместо того чтобы рассердиться, Саймон заинтересовался. — Я буду, как обычно, за столиком в углу. До встречи!

Саймон пил третью чашку кофе, когда Хлоя наконец прибыла в кафе. Ему было очень трудно на нее сердиться, учитывая то, как она выглядела. Не часто она прихорашивалась. Он шумно вздохнул и потянулся за чашкой, чувствуя, что лишается решимости при виде соблазнительных бедер Хлои, обтянутых тканью джинсов, и глубокой ложбинки между грудями, виднеющейся из‑под расстегнутого ворота рубашки.

Она думала, что ей нужно похудеть. Саймон думал, что сойдет с ума при виде ее прелестей.

Хлоя накрасила ресницы, подчеркнув прохладный зеленый оттенок своих глаз. Прекрасные, волнистые от природы волосы ниспадали ей на плечи.

Саймон упрекнул себя за желание снова увидеть перед собой прежнюю Хлою — в мешковатых брюках и футболке, без макияжа и с затянутыми в хвост волосами. Ну, тогда, по крайней мере, он не почувствовал бы к ней такого сильного желания.

Мельком посмотрев вокруг, Саймон заметил, что на нее обратили внимание несколько мужчин. Ему не понравились их заинтересованные взгляды. Не сдержавшись, он поднялся, и ножки стула шумно царапнули кафельный пол. Скрип ножек стула словно заявлял: «Все прочь! Она моя!»

Теперь всеобщее внимание было приковано к нему. В том числе внимание Хлои. Ее лицо просияло, на полных губах заиграла улыбка.

Саймон бросил на пялившихся на Хлою мужчин в кафе самодовольный взгляд и неторопливо расцеловал ее в щеки, когда она подошла к столику.

— Извини, что опоздала, — сказала она, усевшись напротив его.

Саймон пожал плечами:

— Ожидание того стоило. Ты только посмотри на себя. Прическа, макияж, деколь… чистая одежда. — Он поспешно поправился, заставляя себя смотреть в ее лицо.

Она усмехнулась:

— Значит, тебе нравится?

— Конечно, нравится. И половине парней, которые здесь находятся, тоже нравится, судя по тому, как они на тебя пялятся.

— Да? — Она просияла и оглянулась. — Какие парни?

Он натянуто рассмеялся:

— Забудь об этом. Я больше не стану стимулировать твое эго.

— Ты умеешь испортить настроение, — ответила она.

Судя по выражению ее лица, она ему не поверила. Саймон решил больше не шутить с ней так дерзко.

Подошла официантка. Это была грузная женщина по имени Хельга, сильный акцент которой говорил о том, что она уроженка Восточной Европы. Хельга работала в кафе и обслуживала Хлою и Саймона уже пять лет, но все равно с любопытством оглядела Хлою, прежде чем спросить:

— Обычный заказ?

Обычно Хлоя заказывала двойную порцию кофе с молоком и золотистый бублик с луком, растопленным сливочным маслом и сыром.

— Не сегодня. Я закажу черный кофе. Дайте мне кофе без кофеина.

— А поесть?

— Никакой еды.

Густые брови Хельги взлетели вверх.

— Вы не хотите кушать?

— Не хочу.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Хорошо. Я на диете, — призналась Хлоя.

— Хлоя постоянно на диете, — встрял Саймон.

Хельга резко хмыкнула:

— Девушки в наше время помешаны на худобе. Они хотят быть тощими. Такими тощими, что их сможет унести ветром! — Она взмахнула блокнотом, прежде чем повернуться к Саймону. — Значит, вы считаете, что ей нужно похудеть?

— Ни в коем случае. — Саймон всегда считал ее совершенством.

— Понятно. — Хельга энергично кивнула и повернулась к Хлое: — Я принесу вам бублик с луком, как вы любите.

Хлоя запаниковала. Не успела она возразить, как Саймон небрежно бросил:

— Тебе не обязательно есть весь бублик. Ты можешь вообще его не есть, Хлоя. Считай, что мы устраиваем проверку твоей силе воли.

— Хорошо. — Она выпрямилась и расправила плечи, отчего вид ее декольте стал еще привлекательнее.

Взгляд Саймона притягивался к вороту ее рубашки словно магнитом.

— Чего желаете вы? — спросила его Хельга.

То, чего в самом деле желал Саймон, было для него под запретом. Обхватив чашку с кофе руками, он заставил себя посмотреть на тучную официантку.

— Два тоста из цельнозерновой пшеничной муки и фрукты.

Хельга с отвращением поджала губы, записав заказ.

— Фрукты, — пробормотала она, уходя. — Неужели весь мир сидит на диете?

— Я думаю, мы испортили ей настроение на весь день, — сказала Хлоя.

— Мы оставим ей большие чаевые, — ответил Саймон.

Хлоя пригладила волосы и отвела их от лица. Без сомнения, она затянула бы их в хвост, если бы под рукой оказалась резинка.

— Мне нравятся твои волосы, — сказал он.

— Несмотря на то что сегодня низкая влажность воздуха, они торчат во все стороны и сводят меня с ума. Я использовала новое средство для укладки, но оно не работает. Придется потребовать вернуть деньги за товар.

— Не думаю. По‑моему, твои волосы выглядят замечательно. Мне нравятся твои кудряшки.

— Я не против того, что они вьются, но сегодня они похожи на металлические спирали. Я подумываю о том, чтобы выпрямить волосы в салоне красоты.

«Не надо!» — хотелось закричать Саймону, но он засомневался, что она последует его советам. Поэтому он пожал плечами и сказал:

— Выпрямляй, если считаешь, что так будет лучше.

Хельга принесла кофе для Хлои и налила новую порцию для Саймона.

— Еще я хочу перекрасить волосы. — Хлоя улыбнулась официантке. — Как думаете, мне пойдет быть блондинкой?

Хельга грубо фыркнула. Перед тем как уйти, она ответила:

— Радуйтесь тому, чем одарил вас Бог.

Хлоя обратилась к Саймону:

— Я думаю, в отношении меня Бог мог бы быть немного щедрее. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Тебе не пойдет белокурый цвет волос.

Она нахмурилась:

— Я думала, тебе нравятся блондинки. Последние три твои подружки были белокурыми и загорелыми.

Подружки Саймона были милы и легкодоступны, а он никогда не давал им никаких обещаний. В этом он не был похож на своего отца, который раздаривал обещания и даже клятвы и, как прирожденный политик, потом их нарушал. Подтверждение тому — пять его браков.

— Саймон? — Хлоя посмотрела на него.

Он отмахнулся от размышлений:

— У тебя очень светлая кожа. Тебе не пойдет быть блондинкой.

— Цвет кожи тоже можно изменить.

Саймону не понравился блеск в ее глазах.

— Пожалуйста, только не говори, что ты собралась в солярий. Нечто подобное уже было, помнишь?

Она вздрогнула, и он пожалел, что пробудил эти воспоминания. Однажды Хлоя решила «позагорать» под обогревателем, которым ее бабушка обогревала новый выводок персидских котят. В результате у Хлои обгорели и покрылись волдырями щеки и переносица.

— Ты будешь бегать завтра утром? — быстренько сменила она тему разговора.

Он нахмурился:

— Почему ты спрашиваешь?

— Я хотела к тебе присоединиться.

Саймон не сдержался — его брови взлетели вверх.

— Ты собираешься бегать?

Она наморщила нос — показатель того, что она оскорблена:

— Незачем так изумляться. Разве ты не убеждал меня в том, что нужно больше двигаться, после того как у моей бабушки случился сердечный приступ?

— Мы можем встретиться в парке в восемь утра, — сказал он после короткой паузы.

— Отлично. — Хлоя улыбнулась, но сразу же посерьезнела, как только Хельга принесла еду.

— Что‑нибудь еще? — спросила Хельга, упершись мясистыми руками в бока.

— Нет, больше ничего не нужно.

Когда Хельга принесла счет, на тарелке Хлои оставалось больше половины бублика. Для Хлои это было величайшей победой силы воли над желаниями.

— Ты обещал мне прогулку, — напомнила она Саймону.

— Обещал. И я никогда не отказываюсь от своих обещаний, — ответил он. Он всегда выглядел на удивление серьезным, когда делал подобные замечания. — Куда ты хочешь пойти?

— Как насчет того маленького книжного магазина недалеко от Пятой авеню? Мы давно там не были.

— Идем.

Глава 3

Девушка, одержимая совершенством

Через сорок пять минут они добрались до книжного магазина, но только потому, что Хлоя остановилась у небольшой витрины магазина одежды.

— Что ты думаешь об этом платье? — спросила она, указывая на облегающее черное платье на тощем и устрашающе безликом манекене. Повернувшись к Саймону, она обнаружила, что он хмурится.

— На тебе?

— Нет, на манекене. Я отправлю его вместо себя на вечер встречи одноклассников! — отрезала она, хотя была скорее обижена, чем раздражена его сомнением. Ничего не поделаешь, платье в самом деле выглядело лучше на безликом манекене с плоским животом.

Он почесал затылок:

— Оно слишком… откровенное.

— А ты считаешь, я слишком жирная, чтобы надеть такое откровенное платье, да?

— Нет, Хлоя…

— К вечеру встречи я похудею. У меня есть шесть недель. Если я буду терять два… нет, три фунта в неделю, то влезу в это платье. Ты всегда говорил, что я должна заботиться о здоровье.

— Я хочу, чтобы ты питалась сбалансированной пищей и чаще занималась физическими упражнениями. Я не думаю, что тебе нужно худеть. По крайней мере, тебе не требуется какая‑нибудь идиотская диета для быстрого похудания.

Она отмахнулась:

— Никакая она не идиотская.

Он пошел рядом с ней:

— Что ты сказала?

— Я не собираюсь садиться на жесткую диету. Я планирую поменьше есть и полностью отказаться от жирной пищи.

— Полностью? — с сомнением спросил он.

— Вчерашний вечер не в счет. Я больше не ем макароны с сыром и мороженое.

— А бублики? Как насчет них?

— Сегодняшний день — исключение. Что мне было делать? Хельга поставила бублик прямо перед моим носом. И я не все съела, — напомнила она.

— Ты проявила поразительную выдержку.

— Я тоже так считаю.

Но ее выдержка снова стала сдавать позиции, когда они проходили мимо пиццерии и услышали аромат расплавленного сыра моцарелла и пряных итальянских колбас, доносившийся из открытых дверей, а также увидели довольные лица клиентов. Хлоя сглотнула, но не от безысходности, а потому, что у нее мгновенно началось усиленное слюноотделение.

«Ну почему капуста брокколи не пахнет так же хорошо?»

— Может, в книжном я смогу найти поваренную книгу, в которой есть рецепты низкокалорийных блюд, — сказала она.

— Ты можешь запросто найти рецепты в Интернете. Пара нажатий клавиш, и в твоем распоряжении тысячи рецептов.

«Конечно, тебе, как компьютерному гению, об этом хорошо известно». Хлоя покачала головой:

— Я люблю книги. Мне нравится держать их в руках и перелистывать страницы. Кроме того, если я стану загружать бесплатные рецепты из Интернета, я не увижусь с Миллисент.

Миллисент Кокс владела книжным магазином, в который они направлялись. Хотя в настоящее время магазином в значительной степени управляла ее дочь, Миллисент стояла за прилавком по выходным дням.

— Вот у нее характер! — с любовью сказал Саймон.

Миллисент было под восемьдесят. В запасе у нее всегда была масса интересных историй. Пожилая женщина поприветствовала их, махнув дрожащей рукой, когда они вошли, а на двери звякнул колокольчик.

— Давненько я вас обоих не видела.

— Беспокоились за нас? — спросил Саймон с улыбкой.

— Ничуть, — произнесла она, но, увидев погрустневшего Саймона, прибавила: — Ладно, может, совсем немного. Доживете до моих лет, и вам чаще всего придется ходить на чьи‑нибудь похороны. Когда от кого‑то долго не получаешь вестей, на ум сразу приходит худшее.

Хлоя заставила себя улыбнуться. Миллисент, казалось, этого не заметила.

— Итак, чем же вы, детки, занимались? — спросила пожилая женщина.

— Обычными делами, — ответил Саймон, пожав плечами.

— Это означает, что он много работал, — уточнила Хлоя.

— А ты? — спросила Миллисент.

— Работаю недостаточно много.

— Ты работаешь неполный рабочий день, да?

Хлоя кивнула. Последние три года она работала на полставки в компании, занимающейся графическим дизайном. Это означало, что ей следовало искать дополнительную работу. Но босс Хлои утверждал, что скоро возьмет ее в штат на полный день.

— А как насчет любовных похождений? — ничуть не смущаясь, спросила Миллисент. — Вы готовы рассказать что‑нибудь интересное из этой области?

И не скупитесь на детали. Я старая женщина, которая все вечера проводит в одиночестве. Размышления о судьбах других людей — единственное, что у меня имеется в данный момент жизни.

— Мне жаль… — Хлоя пожала плечами. — Я до сих пор ни с кем не встречаюсь.

— До сих пор? Боже мой, ведь прошло несколько месяцев! — Казалось, Миллисент в ужасе.

Тон пожилой женщины, так похожий на тон матери Хлои, когда та выговаривала Хлое по поводу ее незамужней жизни, заставил ее ляпнуть:

— А Саймона вчера кинули.

— Никто меня не кинул, — сказал он и обратился к Миллисент: — Мы с моей подругой решили расстаться по взаимной договоренности.

Пожилая женщина махнула в его сторону худой рукой с синими прожилками вен:

— Это одно и то же, мой дорогой.

Хлоя захихикала, и Саймон бросил на нее суровый взгляд.

Миллисент заговорила:

— Трудоголики — паршивые мужья, Саймон. Я испытала это с четырьмя своими мужьями.

Он удивленно моргнул:

— Вы были замужем четыре раза?

— Пять. Только первые четыре моих мужа были трудоголиками. К сожалению, лишь с пятого раза я нашла подходящего мужчину. — Она подмигнула им из‑за толстых бифокальных очков. — Что я могу сказать? Я балдела от широких плеч и упругого мужского зада.

Хлоя оказалась шокирована неожиданной прямотой Миллисент. Шокирован был и Саймон.

— Я не трудоголик, — запротестовал он.

Хлоя не согласилась с ним, но промолчала. Он проводил на работе слишком много времени. И причина тому не только объединение компаний. Он отказывался возлагать на своих служащих больше ответственности и контролировал каждый их шаг.

Хлоя не могла не заметить, что Саймон обладает широкими плечами и упругими ягодицами.

Он произнес:

— Я глава компании, на мне лежит большая ответственность, особенно сейчас. То, что сейчас происходит в компании, требует моего внимания.

— Переложите часть своих полномочий на других, молодой человек.

«Точно!» — хотелось закричать Хлое.

— Наши отношения все равно никуда бы не привели, — пробормотал он. — Нам давно следовало расстаться.

— Несмотря на это, жизнь слишком коротка и быстро проходит. Поверь мне. Перед тем как до тебя дойдет смысл этих слов, ты уже будешь беспокоиться о переломах бедра, станешь терять зубные протезы и засыпать во время выпуска вечерних новостей. — Миллисент шумно вздохнула, потом хитро улыбнулась: — Кроме того, ты никогда не вскружишь голову девушке своей мечты, если будешь подолгу сидеть в офисе и проводить свободное время с женщинами, которые больше заинтересованы в твоей должности и внешности, и им наплевать на то, какой ты на самом деле.

Саймон прислонился широким плечом к кассовому аппарату:

— Знаете, если вы согласитесь выйти за меня замуж, Миллисент, я стану работать меньше, не говоря уже обо всем другом.

— Твое предложение соблазнительно, но думаю, что, если приму его, все трое из нас разочаруются. — Она посмотрела на Хлою и улыбнулась. — Разве не так, Хлоя?

Хлоя покачала головой. Сколько бы раз они ни пытались убедить Миллисент в том, что они не больше чем друзья, пожилая женщина продолжала настаивать на своем и ненавязчиво намекать, что их отношения могут развиваться в ином русле.

«Какая глупость», — подумала Хлоя.

Вне сомнения, если бы Саймон интересовался ею не просто как приятельницей, он уже сообщил бы ей об этом. Хлоя задумчиво вздохнула, чем удивила Миллисент, Саймона и себя.

Она откашлялась.

— Мне нужна книга по кулинарии.

— Ну, ты знаешь, где ее найти, моя дорогая. На полке у окна есть несколько старинных книг.

— Она хочет книгу с рецептами блюд с низким содержанием углеводов и калорий, — с явной предвзятостью сказал Саймон.

Миллисент с отвращением скривила губы:

— Современные кулинарные книги на следующей полке.

Хлоя остановила свой выбор на книге, обещавшей питательные блюда за тридцать минут и менее. Блюда на фотографиях выглядели аппетитно, рецепты казались не слишком сложными, а за ингредиентами не пришлось бы ходить в специализированные магазины. Однако основным условием было соблюдение веса порций.

— Выбрала? — спросил он.

— Осталось еще кое‑что. — Она отправилась в дальний угол магазина, где располагалась секция, в которой она провела слишком много времени за прошедшие годы.

— Зачем тебе отдел с книгами по работе над собой?

— Я хочу поработать над собой, — язвительно заметила она.

— Какую книгу навязывали на этой неделе гуру телевизионного ток‑шоу? — спросил он устало.

— Они ничего не навязывали.

Саймон выгнул бровь.

— Ладно, один из гостей ток‑шоу, которое я смотрела на прошлой неделе, упомянул книгу, которая меня заинтересовала.

— Я почти боюсь спросить, как она называется?

Хлоя откашлялась и произнесла: «Вы лучшая из лучших», хотя на самом деле упоминалась книга «Душа наизнанку». Хлое показалось, что Саймон выругался. Выражение его лица стало презрительным.

— Ты и так лучшая из лучших, Хлоя.

От его слов ее сердце вдруг екнуло. Хлоя считала, что далека от идеала, прежде всего физически. А ведь скоро вечер встречи одноклассников.

— Ты так говоришь потому, что ты мой друг.

Он скрестил руки на груди:

— А если бы я не был твоим другом, ты бы мне поверила?

— Саймон… — терпеливо произнесла она.

Но Саймон почему‑то был раздражен.

— Ответь мне, что необходимо сделать, чтобы ты наконец признала, что тебе не нужно ничего улучшать? Если бы такие слова тебе сказал тот неудачник, с которым ты встречалась в последнее время, ты бы ему поверила?

Уголки рта Хлои поползли вниз.

Неудачник? Ничуть. Хотя она и обзывала Грега неудачником и парой десятков других имен в течение нескольких недель после их расставания. Саймон сказал тогда, что Грег недостаточно для нее хорош, и повел ужинать в модный ресторан. «Вот такого отношения ты заслуживаешь», — сказал он в конце вечера.

И вдруг до Хлои дошло. До настоящего момента Саймон никогда не отзывался плохо ни об одном из ее парней.

— Какого ответа ты от меня ждешь? — спросила она наконец.

— Я хочу, чтобы ты поверила моим словам о том, что ты прекрасно выглядишь.

— Я тебе верю, — заверила она его.

Он покосился на нее:

— Веришь?

Она кивнула:

— Конечно, я верю. — На самом деле Хлоя подумала, что он лжет.

Саймон немного расслабил плечи. Плечи у него действительно были замечательные.

— М‑м‑м…

Он насупился:

— Хлоя?

Боже мой! О чем она думает?

— Хм. Я сказала «хм». То есть я верю твоим словам о том, что я хорошо выгляжу.

Он выдохнул, и улыбка осветила его лицо.

— Значит, мы можем идти? — спросил он.

— Да. Как только я возьму книгу.

Саймон снова насупился:

— Но ты только что сказала, что веришь мне.

— И я верю. И знаю, я выгляжу прекрасно. Но на вечере встречи одноклассников я хочу выглядеть сногсшибательно.

— Ты уже выглядишь сногсшибательно.

— Нет, Саймон. Ты сам сказал — я выгляжу прекрасно. Прекрасно и сногсшибательно — не одно и то же.

Когда она отвернулась, чтобы просмотреть книги, он резко выдохнул и выругался.

Она повернулась к нему:

— Зачем ты ругаешься?

— Я не ругаюсь. С какой стати я должен ругаться? Неужели для этого есть причина, Хлоя Макдэниелс?

— Саймон? — Она посмотрела на него в замешательстве, не понимая, почему он так злится.

Саймон долго молчал, потом взял с полки книгу «Вы лучшая из лучших» и протянул Хлое.

Его улыбка была вымученной, но Хлоя не стала ее комментировать. По правде говоря, она не знала, что сказать. Миллисент по‑прежнему восседала на высоком табурете за прилавком.

— Что это? — спросила пожилая женщина, начав оформлять покупку. — Очередная книга о работе над собой? Забыла, что я говорила тебе, когда ты покупала одну из таких книг в прошлый раз?

— И вы туда же?

Миллисент нахмурилась.

— Хлое нужно усовершенствоваться, — сказал Саймон. — Она хочет выглядеть сногсшибательно на вечере встречи выпускников нашей школы.

— Значит, вечер встречи выпускников? — Улыбка Миллисент была грустной и понимающей. — Я ходила на все вечера встречи одноклассников и могу вам сказать, что понятия не имею, зачем это де лала.

— Почему вы об этом мне говорите? — спросила Хлоя.

— Мне нет дела до моих одноклассников, за исключением старых друзей, с которыми я поддерживаю связь. С теми, кто еще жив, так или иначе.

Саймон хмыкнул.

— На вечерах встречи одноклассников, — продолжала Миллисент, — только и делают, что соревнуются друг с другом.

Саймон кивал, чувствуя явную поддержку.

«Не спрашивай. Не спрашивай. Не спрашивай», — твердила себе Хлоя, но все равно спросила:

— Что вы имеете в виду?

— Ну, на вечере встречи по случаю десятилетия окончания школы все только и говорили о замужестве. Немногие из нас стремились сделать карьеру в те времена. Даже если бы мы пошли учиться в университет, брак был бы нашей основной целью. К тому моменту я уже дважды ходила по проходу церкви к алтарю. — Она поджала губы и нахмурилась. — На вечере встречи через двадцать лет после окончания школы только и сплетничали о том, кто развелся или у кого с кем роман. — Миллисент откашлялась. — Мои уши горели от стыда всю ночь. На двадцатипятилетней годовщине окончания школы одноклассники говорили о том, в какие университеты поступили их дети, кто из детей женился или вышел замуж. На вечере встречи через тридцать лет все только и делали, что чесали языком по поводу того, кто выглядит лучше.

— Для того чтобы это узнать, потребовалось тридцать лет? — спросила Хлоя, не подумав.

— На самом деле эта тема звучала постоянно на протяжении всех вечеров встречи, а также во время учебы в средней школе.

— Кое‑что остается неизменным, — пробормотал Саймон.

— Позволь мне угадать, — сказала Миллисент. — С тобой учились девушки, которые сделали твою жизнь несчастной, и, возможно, парень или несколько, которые не удостоили тебя вниманием?

— Насчет девушек вы правы, насчет парней — нет. — Хлоя пожала плечами. — Ни один из одноклассников мне не нравился, — призналась она. — Все они были такие скучные. Ну, за исключением Саймона.

— Ах. Так с кем ты ходила на вечеринки и школьные дискотеки?

— С Саймоном, конечно.

Улыбка Миллисент стала коварной. Хлоя насторожилась. Прежде чем пожилая женщина успела что‑то произнести, Хлоя сунула ей в руки банковскую кредитную карту.

— Запишите на мой счет.

— Оттягиваешь неизбежное? — спросила Миллисент и хитро подмигнула, указывая взглядом на Саймона.

А Хлое оставалось только задаваться вопросом, что имеет в виду Миллисент: отсрочку по банковскому платежу или что‑то иное.

Глава 4

Самая красивая улыбка

— Принесите кофе для Хлои и для меня, — сказал Саймон своей секретарше перед тем, как она вышла из его кабинета.

В понедельник рабочий график Саймона был очень насыщенным с самого утра. Однако, когда его секретарша Карла сообщила о том, что в приемной его ждет Хлоя и спрашивает, не найдется ли у него для нее свободная минутка, Саймон мгновенно нашел для нее время.

Ему требовался перерыв, чтобы немного отдохнуть от общения с деловыми партнерами‑снобами, многие из которых были намного старше его. Они не понимали его оригинального чувства юмора или, хуже того, делали вид, что понимают, и смеялись словно по принуждению.

Незапланированный визит Хлои стал для Саймона прекрасным поводом закончить одно совещание пораньше и задержать начало следующего на полчаса.

По крайней мере, именно в этом он убеждал себя, стараясь не обращать внимания на пробудившийся в душе восторг, какой он испытывал всегда, когда Хлоя неожиданно появлялась перед ним, как гром среди ясного неба.

— Мне кофе не надо, спасибо, — сказала она.

— Предпочитаете чай? — спросила Карла.

Хлоя покачала головой:

— От чая темнеет зубная эмаль.

На прошлой неделе, на одной из утренних пробежек, Хлоя появилась с ослепительно белыми зубами. Ее улыбка была фантастической. Зубы Хлои всегда выглядели безупречно, но после их отбеливания она исключила из рациона питания несколько напитков, которые могли испортить их жемчужно‑белый цвет.

— Полагаю, красное вино ты теперь тоже не пьешь, — произнес Саймон, когда они остались одни.

— Я переключилась на белое, — призналась она. — В любом случае белое вино лучше сочетается с салатами.

Он покосился на ее ослепительную улыбку.

В последние дни она почти все время питалась только салатами, несмотря на его регулярные лекции о важности белков и сложных углеводов для организма человека.

— Встреча выпускников еще не скоро, — сказал он, вздыхая.

— Но у меня еще куча дел.

С его точки зрения, Хлоя уже многого достигла. Она похудела на несколько фунтов и, несомненно, стала больше заботиться о своей внешности. Показательный пример тому — то, как она сегодня оделась. На Хлое была красивая блузка из набивной ткани, юбка‑карандаш и туфли на плоской подошве с округлыми носами и маленькими кокетливыми бантиками спереди. Итак, Хлоя, очевидно, решила навсегда покончить с мешковатой и непривлекательной одеждой. Она поерзала в кресле и одернула юбку. В положении стоя юбка была Хлое чуть выше колена, в положении сидя поднималась до середины ляжек и являлась весьма отвлекающей деталью. Именно поэтому Саймон пожалел о том, что сейчас сидит за письменным столом, а не на диване в гостиной. В данный момент между ним и Хлоей располагался широкий полированный стол из вишни, поэтому Саймон не мог как следует разглядеть ее великолепные ноги.

— Я думаю, мне следует убрать щель между передними зубами. Вот почему я к тебе зашла. Хочу узнать твое мнение.

Саймон переместил взгляд с ее бедра на рот. Хлоя широко ему улыбалась. Несмотря ни на что, он был уверен, что ослышался.

— Что?

— Я спросила об этом дантиста, который отбеливал мне зубы, — сказала она. — Он предложил мне исправить зубы.

— Ты будешь носить пластинки для исправления зубов?

— Не говори ерунды! — В отчаянии она надула губы. Подобное выражение Хлои было очень хорошо знакомо Саймону, и он его обожал.

Она продолжала:

— Для того чтобы исправить зубы традиционным способом, потребуется несколько месяцев. Стоматолог предложил мне поставить фарфоровые коронки. Всего две, чтобы устранить щель между передними зубами. Он сказал, если я поставлю больше коронок, у меня будет по‑настоящему голливудская улыбка.

Хлоя была определенно убеждена в том, что ей нужно исправлять зубы, но Саймон только фыркнул в ответ:

— Какое исправление зубов? У тебя отличная улыбка.

Она снова раздраженно надула губы перед тем, как их разомкнуть и уточнить:

— У меня между зубами такая дырища, что я могу выплюнуть через нее арбузное семечко.

— Перестань преувеличивать. Между твоими зубами пролезет максимум семечко подсолнечника. И если бы там пролезло даже арбузное семечко, что с того? У Лорен Хаттон между передними зубами щель больше, чем у тебя, но это не помешало ей стать успешной моделью.

— Я не Лорен Хаттон.

— В этом ты совершенно права. Ты намного лучше ее.

— Как мило, — сказала она.

Но Саймон отлично знал, что означают ее слова.

Он попробовал снова:

— Почему ты хочешь выглядеть как все остальные? Твои особенности делают тебя неповторимой личностью. Черт побери, твои особенности делают тебя настоящей горячей штучкой! — Саймону стало жарко.

— Ты считаешь меня горячей штучкой? — спросила она.

Он поерзал в кресле и принял такую позу, чтобы была возможность скрыть нижнюю часть лица за ладонью.

Называть друг друга горячими штучками полагается любовникам, но не друзьям.

Он откашлялся.

— Я слышал разговор парней о тебе.

— Каких парней?

Он планировал отвлечь ее внимание, и ему это удалось. Однако теперь Саймон пребывал в замешательстве. Дело в том, что он не мог назвать ей имена парней, которые о ней говорили.

— Я… гм…

— О мой бог! Я знаю! — Она закрыла рот рукой и оглядела Саймона округлившимися глазами.

«Она догадалась. — Саймон не был уверен, то ли ему чувствовать облегчение, то ли недовольство. — Она поняла не только то, что я солгал ей о парнях, но и догадалась о том, что я втайне в нее влюблен уже долгие годы. Она…»

— Это Тревор!

«Я ошибся».

— Тревор?

— Именно он сказал, что я горячая штучка.

— Хлоя…

— О боже! — Она хлопнула ладонью по своим губам, а Саймону захотелось врезать себе ладонью по лбу.

— Он не говорил о тебе столь откровенных слов.

На самом деле имя Хлои вообще никогда не упоминалось в разговорах Саймона и Тревора. Несмотря на недавнее нытье Хлои по поводу того, чтобы Саймон познакомил ее с адвокатом своей компании, он этого не делал.

Тревор был неплохим парнем. Он отлично играл в баскетбол и первоклассно справлялся со своей работой. У него имелись самые достойные рекомендации и большой опыт работы, а также гарвардский диплом юриста. Кроме того, он пять лет проработал младшим юристом в одной из крупнейших фирм на Манхэттене. Но по натуре Тревор был игроком и гулякой.

Саймон узнал об этом во время их первого совместного обеда, когда Тревор бесстыдно флиртовал с официанткой и узнал номер ее телефона, хотя говорил Саймону, что в тот вечер у него уже запланировано свидание с другой женщиной. С тех пор Саймон видел много подружек Тревора, каждая из которых была красивее предыдущей.

Да, он определенно гуляка.

Ни в коем случае Саймон не познакомит Тревора с Хлоей — милой, доверчивой и неисправимо романтичной.

— Но ты говоришь, он мной заинтересовался?

— Хлоя, он интересуется всеми, у кого есть две стройных ноги и красивая грудь, — в отчаянии сказал Саймон.

— Ты просто чрезмерно меня опекаешь. Итак, когда ты собираешься нас познакомить?

«Когда рак на горе свистнет», — подумал Саймон и произнес:

— В последнее время его часто не бывает в офисе. Он уехал в командировку в одну из стран, входившую в состав Советского Союза, где работает по заданию другого клиента. Я не знаю наверняка, когда он вернется. Может, через несколько недель.

И тут в кабинет вошла Карла и заявила:

— Пришел Тревор.

Саймон тут же нацепил улыбку:

— Ну и дела. Неужели он уже вернулся из Узбекистана?

Карла нахмурилась в замешательстве, но не стала ничего уточнять. Она лишь произнесла:

— Видимо, он не получил письмо, которое я ему отправила, сообщая о задержке следующей встречи. — Она посмотрела на Хлою: — Вы еще задержитесь?

— На самом деле мы закончили. — Улыбаясь, Хлоя вскочила с места и сразу же забыла все разговоры об исправлении зубов, как только в кабинет вошел Тревор.

— Извините, — сказал Тревор, когда увидел Хлою. — Я не знал, что прерываю личный разговор.

— «Личный»? Ни в коем случае. — Хлоя продолжала ослепительно улыбаться. — Я просто зашла поболтать с Саймоном. Мы с ним старые друзья.

Саймон не мог понять, почудилось ему или нет, что Хлоя акцентировала фразу «старые друзья».

— Меня зовут Хлоя Макдэниелс. — Она протянула Тревору руку, которую он пожал; его лицо осветила лучезарная улыбка.

— Я Тревор Конрад. Приятно с вами познакомиться.

— Взаимно. Я уверена, что мы снова встретимся.

— Человек живет надеждой.

Саймон почувствовал, как у него резко поднимается кровяное давление. На его лице появились красные пятна, но на этот раз от раздражения, а не от смущения. У Хлои было восторженное выражение лица. Вот именно этого он и опасался.

— Я провожу тебя к лифту, — сказал Саймон Хлое и схватил за руку чуть выше локтя. — Я вернусь через минуту, Тревор. Пусть Карла приготовит тебе кофе.

Но Тревор изрек неожиданное:

— Нет, спасибо. С кофе я завязал. От него темнеет зубная эмаль.

Выйдя в коридор, Хлоя вздохнула:

— Кто бы мог подумать! У нас с ним есть нечто общее.

Саймон подумал, что его голова сейчас взорвется. Не успев взять эмоции под контроль, он отрезал:

— Он не может тебя увлечь.

— Я не хочу выходить за него замуж и рожать детей, но, вне сомнения, он меня увлек. Увлечься им может даже монашка.

У Саймона стало тяжело на душе, его одолевала ревность и некое иное, более разрушительное чувство.

— Он игрок и гуляка, Хлоя.

— Я знаю.

— Знаешь?

— Я же не законченная идиотка, Саймон. Игрок он или нет, но девчонки на вечере встречи выпускников сдохнут от зависти, если я приду вместе с ним.

Саймон немного успокоился.

— Итак, ты решила просто его использовать?

— Не волнуйся. — Она погладила Саймона по щеке. — Обещаю, что не обижу его. Я не стану разбивать ему сердце, и он сможет продолжать работать на тебя.

Саймон взял ее за руку, которой она гладила его по щеке, и крепко прижал к своей груди в области сердца:

— О Треворе я не беспокоюсь. Он может сам о себе позаботиться. Я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы ты страдала. Из‑за него. Из‑за кого бы то ни было.

Она моргнула:

— Ты серьезно?

— Никогда еще я не был так серьезен.

Он наклонился, намереваясь расцеловать ее в обе щеки, но вместо этого припал к ее губам. Саймон целовал ее прежде сотни раз. В щеки, в лоб. Однажды он даже целовал тыльную сторону ее ладони, но на Хлою этот галантный жест не произвел никакого впечатления, потому что в тот момент она приходила в себя после удаления зуба мудрости. Саймон старательно избегал целовать ее в губы.

Как только раздался сигнал о прибытии лифта и двери открылись, Саймон совладал с собой. Он медленно отстранился от Хлои. Он мог поклясться, что она прильнула к нему перед тем, как выпрямиться и неуверенно улыбнуться, в результате чего стала видна привлекательная щель между ее передними зубами.

— Не меняйся, Хлоя, — сказал он тихо и прикоснулся рукой к ее лицу. — Ничего не меняй.

«Ничего не меняй».

Слова Саймона эхом отзывались в мозгу Хлои еще долгое время после того, как они расстались. Последнее время он слишком часто ей об этом говорил. Он казался таким непреклонным и искренним. Он выглядел… великолепно. И он ее поцеловал.

Хлоя напомнила себе, что это был просто поцелуй. Дружеский поцелуй. Хотя друзья обычно целуются в щеку и не медлят с тем, чтобы отстраниться друг от друга. А они с Саймоном расставались почти нехотя.

— Я придаю этому слишком большое значение, — сказала она вслух. — Он ничего не имел в виду.

Мужчина в костюме, сидящий в метро напротив Хлои, лишь мельком на нее взглянул. В конце концов, они находятся в нью‑йоркском метро, где многие разговаривают сами с собой.

Но Хлоя все равно почувствовала себя идиоткой. И не только потому, что разговаривала на людях. Ей не следовало мечтать о Саймоне.

Вернувшись в квартиру, она большую часть дня слонялась туда‑сюда, мучимая волнением, хотя ей следовало сделать кое‑какую внештатную работу. Хлоя просто не могла ни на чем сосредоточиться. Она не могла думать. В конце концов у нее не выдержали нервы. Ровно в шесть часов вечера она позвонила Саймону.

— Это я, Хлоя, — без причины прибавила она после того, как он ответил. На телефоне Саймона был автоматический определитель номера.

— Привет. Вот так сюрприз.

— Почему сюрприз? Я уже сто лет тебе звоню. Ну, не так долго, но часто. И ты мне звонишь.

Хотя сегодня Саймон ей не позвонил, а она, откровенно говоря, ждала его звонка. Она хотела получить хоть какое‑то объяснение.

— Я имел в виду, приятный сюрприз.

У нее участилось сердцебиение, и она сочла свою реакцию предсказуемой, но все равно глупой.

— Я надеюсь, что не нарушила твой рабочий график, заявившись сегодня к тебе в офис.

— Поверь мне, я с радостью отвлекусь на несколько минут от документов.

— Ох, ладно. Спасибо тебе за совет по поводу зубных коронок.

— Означает ли это, что ты ему последуешь?

— Я еще не решила.

Он заворчал:

— Значит, это единственная причина, по которой ты мне звонишь?

— Нет. — У нее замерло сердце. — Мне просто хотелось узнать… — «Почему ты поцеловал меня в губы? Почему ты поцеловал меня всего один раз? Чувствовал ли ты себя одурманенным и сбитым с толку, как и я?» Так как она не могла заставить себя задать ни один из этих вопросов, Хлоя выдала: — Как прошел твой день. Остаток дня. Ну, после лифта. Хм… после того, как я ушла.

— Остаток дня… — Он тяжело вздохнул. — Говоря кратко, паршиво.

— Мне жаль это слышать.

— Хочешь знать, почему? — спросил он.

Его вопрос прозвучал как вызов.

Хлоя сглотнула и спросила едва слышно:

— Из‑за поцелуя?

— Я тебя не слышу.

Она струсила и ответила:

— Я сказала, это из‑за слияния компаний?

— Да, проклятое слияние… — Его голос стал унылым. — Помимо всего остального.

— Под остальным ты подразумеваешь кого‑то… или что‑то? Я хороший слушатель, ты можешь обо всем мне рассказать.

— Я знаю, что могу, — сказал он, но у нее создалось отчетливое впечатление, что он что‑то скрывает. — Это из‑за одного человека.

Хлоя догадалась по его тону:

— Из‑за женщины?

— Да, есть тут одна.

Хлою охватило замешательство и любопытство. Она смущенно помолчала какое‑то время, потом сказала:

— Я не знала, что ты с кем‑то встречаешься.

— Мы не встречаемся, — устало ответил он.

— Уже нет? — спросила Хлоя.

— Мы с ней никогда не ходили друг к другу на свидания.

— Почему? Что с ней не так? — спросила она.

— С ней все в порядке.

— Должно быть, с ней что‑то не в порядке, если она тобой не интересуется.

— Ты так думаешь? — удивленно сказал он.

— Она, должно быть, идиотка.

— Иногда она бестолкова, — рассмеялся он, — но даже в этом очаровательна.

Ой‑ой. «Очаровательна»? Хлое не нравился его тон. Он никогда не говорил о женщине, что она очаровательна. Он называл своих подруг великолепными, сексуальными, утонченными и необычными…

— Вы давно друг друга знаете?

Он не торопился с ответом:

— Иногда я думаю, что мы знакомы слишком долго.

— Тогда почему я впервые о ней слышу? — спросила она, чувствуя себя преданной.

— Не имеет значения. Забудь о том, что я о ней говорил. Она… Она мне не подходит, — сказал он.

— Ладно. Но ты ею увлекся?

— Забудь об этом, Хлоя. Пожалуйста.

Тем не менее она не удержалась и спросила:

— Она плохая девочка, да? Из тех, которые носят одежду из черной кожи, с татуировками и пирсингом в таких местах, что при одной мысли об этом я содрогаюсь?

— Нет. — Он усмехнулся, давая ей понять, что она, по крайней мере, улучшила его настроение. — Давай просто оставим этот разговор, ладно?

Она услышала его вздох и представила, как она усаживается в мягкое кожаное кресло в гостиной.

Если он повернется в кресле, то увидит потрясающий вид городского парка. У Саймона была удивительная квартира. Она была в три раза больше жилья Хлои, и ей не требовалось быть экспертом по недвижимости, чтобы сказать: Саймон заплатил за свою квартиру немалые деньги. Он мог позволить себе шикарную квартиру, дорогие костюмы, спортивный автомобиль и посещение самых изысканных и дорогих ресторанов. Но Саймон, казалось, предпочитал есть вместе с Хлоей пиццу, доставленную на дом, или китайскую еду.

У Хлои появилась идея.

— Я подумываю позвонить в китайский ресторан «Фуванг», — сказала она. Оба любили морепродукты. — Не хочешь приехать? Я угощаю.

— Что случилось с твоей диетой? — спросил Саймон.

— Ой. Да. Диета. — У нее заурчало в животе, что было неудивительно. В ресторане «Фуванг» подавали самые лучшие блюда китайской кухни во всем Манхэттене. — Я могу себе позволить немного подкрепиться. Я весь день питалась очень легкой пищей.

— Насколько легкой? Говорю тебе, Хлоя, ты будешь падать в обмороки, если продолжишь голодать. Помни о том, что я говорил о здоровом питании.

Очевидное беспокойство Саймона по поводу ее здоровья показалось Хлое трогательным. Ее босс не стал бы заботиться о ее диете, если только она не помешала бы производительности ее труда. Хельга была заинтересована только в том, чтобы продать ей побольше бубликов. Родители Хлои просто хотели, чтобы она вскружила голову какому‑нибудь мужчине, вышла замуж и нарожала им побольше внуков. И это она еще не упомянула Фрэнни.

Теперь всякий раз, когда Хлоя разговаривала со своей сестрой, Фрэнни задавала единственный вопрос: какой у Хлои вес? По правде говоря, Хлоя этого не знала и не осмеливалась взвеситься, чтобы не расстроиться, не сорваться и не погрузиться от разочарования в обжорство. Она решила проверять результаты диеты по тому, как сидит на ней одежда.

За прошедшие дни одежда стала ей немного свободнее. Вчера, например, ей не пришлось ложиться на кровать, чтобы застегнуть любимые джинсы. А это уже значительный прогресс.

У Фрэнни таких проблем не было. Стройная и узкобедрая сестра Хлои никогда не имела проблем с весом. Даже родив двоих прекрасных детей, она вернулась к прежней форме за несколько недель. В чем был секрет стройности Фрэнни? Она мало ела, занималась на велотренажере и практиковала йогу. Несколько лет назад Хлоя попробовала заняться йогой по настоянию сестры. Сделав простую асану «поза собаки», Хлоя рухнула на женщину, которая занималась рядом с ней. Инструктор полностью вернул Хлое деньги за абонемент, умоляя никогда не приходить на занятия. Когда незнакомые люди спрашивали о том, кем они друг другу приходятся, Фрэнни заявляла, что она и Хлоя… дальние‑дальние родственницы. Что вполне могло быть правдой.

— Значит, я закажу на дом китайскую еду?

— Очень заманчиво, — признался он.

— Но?..

— Я устал, Хлоя.

— О… — Ей стало обидно. — Тогда в другой раз.

Глава 5

Лучшая фигура

Саймону удалось не встречаться с Хлоей до конца недели. Находиться вдали от нее было для него пыткой. Но встречаться с ней после их мимолетного поцелуя тоже было нелегко.

Ему требовалось убедиться в том, что в следующий раз, когда они снова будут вместе, ему удастся удержать эмоции под контролем. Итак, Саймон отменил пару пробежек по утрам, объяснив это тем, что у него слишком много работы.

Но вот наступили выходные, и оправдания, связанные с большим объемом работы, оказались неуместны. Кроме того, Саймон скучал по Хлое.

Она ждала его на условленном месте встречи в парке, уже делая упражнения на растяжку, когда он пришел. Увидев ее позу, он едва поборол желание развернуться и убежать прочь. На Хлое были серые трикотажные шорты, плотно облегавшие ее округлые ягодицы. Вне сомнения, ее бедра и ягодицы стали более подтянутыми.

Саймон простонал, привлекая ее внимание. Она обернулась и одарила его неуверенной улыбкой. Неделю назад Хлоя широко и беззаботно ему улыбалась, а теперь они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, погрузившись в неловкое молчание. Подобное развитие событий Саймону совсем не нравилось. Он вдруг вспомнил, какими напряженными стали его отношения с мачехой, когда она объявила о своем намерении развестись с его отцом. «В наших отношениях ничего не изменится, Саймон», — говорила ему мачеха.

Но как только развод состоялся, их отношения стали напряженнее. Женщина по‑прежнему любила его отца и потом, когда Шерман переключился на даму, которая должна была стать третьей миссис Форд, Кларисса постепенно перестала видеться с Саймоном. Саймон был уже достаточно взрослым к тому времени, но скучал по ней. Он решил не позволять романтической привязанности испортить его отношения с Хлоей.

— Я думала, ты больше не будешь бегать, — сказала Хлоя.

— Я сегодня проспал, — солгал он. — Извини.

— Все в порядке. Я делаю растяжку.

— Да. Я заметил. — Он откашлялся и сказал первое, что пришло на ум: — Сегодня отличная погода для пробежки.

Хлоя сдвинула брови, что неудивительно. Хотя было всего девять часов утра, было уже довольно жарко и влажно.

— Шучу. — Он вымученно рассмеялся. — Готова?

Они начали пробежку в неторопливом темпе. Как всегда, они бежали синхронно.

— Я скучал по тебе, — сказал он. Чтобы сделать заявление чуть менее многозначительным, он прибавил: — Мне не хватало наших совместных пробежек.

Она покосилась на него:

— Я тоже по тебе скучала. И волновалась.

— Из‑за меня?

— Думаю, ты по‑настоящему увлекся той женщиной. Ты сам не свой.

«Ну, это еще мягко сказано».

— Я был занят.

— И это все?

У Саймона появилась прекрасная возможность вспомнить их поцелуй и… Что? Извиниться? Объясниться? Нет, чем меньше он будет говорить на эту тему, тем лучше.

— Все из‑за отца, — сказал он. Ну, в какой‑то степени его слова можно было считать правдивыми.

— Твоего отца? Он в порядке?

— На самом деле он сошел с ума. — Увидев озадаченное выражение лица Хлои, Саймон уточнил: — Он снова женится.

Она округлила губы:

— В шестой или седьмой раз?

— В шестой, я думаю. Я потерял счет его бракам.

Саймон ускорил темп. Хлоя побежала быстрее. Он слушал ее прерывисто‑ритмичное дыхание, которое почему‑то его успокаивало. Ему нравилось находиться рядом с ней.

— Мне жаль, — произнесла она.

Он знал, что она в самом деле ему сочувствует. Хлоя была единственной, кто понимал, как сильно действовала на Саймона постоянная смена мачех.

— К‑когда же с‑свадьба? — спросила она, запыхавшись.

— Сегодня.

Саймон приказывал себе не торопиться, но постоянно ускорял бег. В конце концов, они с Хлоей побежали на большой скорости. Пару минут она держалась рядом с ним, потом стала отставать. Мало‑помалу расстояние между ними увеличилось. Он больше не мог видеть ее боковым зрением. Когда Саймон наконец остановился, Хлоя не сразу его догнала. И вот они стоят рядом, тяжело дыша. Оба согнулись и уперлись руками в бока.

Когда дыхание Хлои немного нормализовалось, она спросила:

— Ты лучше себя чувствуешь?

Он знал, что она имеет в виду:

— Не совсем.

— Итак, вернемся к свадьбе твоего отца. Ты только что узнал о ней?

Он выпрямился и отвел влажные волосы ото лба:

— Несколько месяцев назад.

— Почему ты не рассказывал мне о ней до сих пор? — Она казалась обиженной. — Сначала ты таишь от меня свою женщину, теперь вот это. А потом…

— Что — потом?

— Ничего, — ответила она, но он знал, что она имеет в виду их поцелуй. — Ты ведешь себя неразумно, Саймон.

Он проигнорировал ее замечание:

— Я полагал, что она бросит моего отца. Если она умна, то оставит его у алтаря, прежде чем выйти за него замуж.

— Ты пойдешь на свадьбу?

Он пожал плечами:

— Я не хотел, но отец попросил меня забрать обручальное кольцо от ювелира и привезти ему, поэтому я пойду.

— Один?

— Ты хочешь пойти со мной?

Саймон не планировал приглашать кого‑либо на свадьбу своего отца. Данное событие было для него сродни походу к стоматологу — неприятное, но неизбежное. Но он был не против компании. Особенно если компанию ему составит Хлоя.

— Конечно, я пойду с тобой.

— Спасибо.

Ее кожа и волосы были покрыты капельками пота. Саймону вдруг захотелось снова поцеловать Хлою.

Именно поэтому он произнес:

— Знаешь, я подумываю устроить у себя в квартире небольшую вечеринку‑коктейль в следующие выходные. Придут мои сослуживцы и несколько друзей.

— То есть ты и меня приглашаешь? — спросила она.

Он вынужденно улыбнулся:

— У тебя появится возможность поговорить с Тревором. Считай эту вечеринку некой репетицией перед вечером встречи выпускников. Некоторые из моих сослуживцев такие же чванливые снобы, как те три девицы, что донимали тебя в школе.

— Ты устроишь вечеринку ради меня?

— Тебе придется помочь миссис Бенсон с планированием вечеринки, — сказал он, упоминая свою домработницу.

— Спасибо, Саймон. Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Неужели благодарна? Так почему же она хмурится? Иногда Саймону казалось, что он никогда не сумеет понять Хлою.

Они закончили пробежку по парку неторопливой трусцой. Хлоя была благодарна Саймону за то, что он выбрал более спокойный темп, хотя понимала, почему он внезапно побежал быстрее. Она ему сочувствовала. Члены ее семьи были такими же надоедливыми, но, по крайней мере, ее родители не разводились. И хотя брак родителей Хлои был далек от идеала — была масса взаимных придирок и споров, — она знала, что ее мать и отец проживут вместе до самой смерти.

Они вернулись к входу в парк, откуда начинали пробежку час назад. Хлоя не могла дождаться возможности снять влажную одежду и встать под прохладные струи воды в душе.

— Думаю, я сбросила фунтов пять, — заметила она.

— Я тоже. — Стоящий рядом с ней Саймон стянул мокрую футболку через голову, представляя взору совершенное, мускулистое тело.

Хлоя едва не присвистнула от восторга.

— Ты такой…

Он поднял брови, ожидая окончания ее фразы.

— Счастливый, — выдавила она, откашлявшись. — Можешь снять мокрую рубашку в общественном месте, и никто тебя не осудит.

— Если ты надумаешь снять свою футболку, я не против, — произнес Саймон.

Он и прежде говорил ей провокационные вещи, но на этот раз сердце Хлои забилось чаще.

— Ну, я лучше пойду домой, — сказала она. — Я должна выглядеть презентабельно на свадьбе твоего отца.

— Я заеду за тобой в полдень.

Глава 6

Самая изящная

Саймон был в смокинге, когда заехал за Хлоей. Он прибыл в лимузине с шофером. Выглядел Саймон сказочно. Ни на одном из мужчин не смотрелся бы лучше традиционный черно‑белый наряд. Его фигура была создана для ношения смокинга: длинные ноги, узкие бедра и широкие плечи. И еще Саймон держался очень самоуверенно и дерзко.

Саймон в самом деле носил торжественную одежду так же непринужденно, как выцветшие джинсы и толстовку с логотипом университета. Хлоя напомнила себе, что ей следует развернуть плечи и втянуть живот. Она купила новые туфли, при виде каблуков которых ей становилось не по себе уже сейчас.

Хлоя никогда не носила туфли на каблуках выше одного дюйма, но, как говорится, практика помогает достичь совершенства. Поэтому вскоре после душа она принялась расхаживать в туфлях на трехдюймовых каблуках по квартире. Она уже натерла пятки, которые пришлось заклеить пластырем, и чувствовала, что наминает мозоли на пальцах, но решила не сдаваться.

— Ты и это с собой возьмешь? — спросил он, указывая на ее голову.

Робко улыбаясь, она убрала с головы книгу. О пользе хождения с книгой на голове — для выработки осанки — говорилось в книге по самосовершенствованию, которую Хлоя приобрела в книжном магазине, где они были с Саймоном.

— Впитываешь информацию непосредственно мозгом? — усмехнулся Саймон.

— Очень смешно. Я отрабатываю грациозную походку.

— А книга в этом помогает? — Он посмотрел на нее с сомнением.

— Если она удерживается на моей голове, это означает, что мои движения плавные и грациозные.

— Ага. И сколько раз ты роняла книгу? — Он снова усмехнулся.

— Не важно.

В действительности Хлоя роняла книгу семнадцать раз, но не обязательно кому‑то об этом рассказывать. Хотя об этом была хорошо осведомлена соседка снизу — миссис Макналли, — которая после четвертого падения книги с головы Хлои начала стучать в потолок ручкой метлы. После того как она начала носить слуховой аппарат, любое движение воспринималось ею как недопустимо громкое.

— Ты готова? — спросил Саймон, посмотрев на часы.

Он не выглядел так, словно очень торопится на свадьбу. Хлоя отлично его понимала.

Свадьба должна была состояться в церкви штата Коннектикут, а прием устраивался в банкетном зале. Пусть отец Саймона женился уже в шестой или седьмой раз, но его невеста выходила замуж впервые, поэтому пригласила на свадьбу половину жителей штата. По меньшей мере, так утверждал отец Саймона.

— Я только возьму сумочку, — сказала Хлоя.

Сумочка была новой, стильной, с серебряной пряжкой. Стараясь не хромать, Хлоя последовала за Саймоном на улицу, к лимузину. Водитель в униформе открыл для них заднюю дверцу.

— Спасибо, я сам закрою дверцу, — проговорил Саймон.

Когда водитель отправился к водительскому сиденью, Хлоя сказала:

— Ух ты! Все устроил по высшему разряду.

Саймон иногда пользовался такси, но предпочитал ездить за рулем собственного «мерседеса».

— На самом деле лимузин прислал мой отец. — Выражение лица Саймона было мрачным. — Думаю, он побоялся, что я не появлюсь на свадьбе, если он не позаботится о моей транспортировке. — Саймон потянул узел галстука: — Папа заплатил и за смокинг.

— Он очень тебе идет.

В самом деле, Саймон выглядел идеально. Но Хлоя не могла удержаться, чтобы не поправить его галстук‑бабочку. Подняв глаза, она смущенно улыбнулась:

— Было неровно.

В действительности галстук Саймона сдвинулся всего на миллиметр. Ее встревожило то, что она ищет предлог, чтобы прикоснуться к Саймону.

— Спасибо.

— Что бы ты без меня делал? — спросила она, смеясь.

Несмотря на усмешку, Саймон казался совершенно серьезным, когда ответил:

— Я надеюсь, что никогда об этом не узнаю.

Усаживалась в лимузин Хлоя не совсем изящно, учитывая то, как задрался подол ее платья. Расположившись рядом с ней, Саймон произнес:

— Я давно хотел сказать, что твои тренировки приносят плоды.

Хлоя была рада, что он заметил, какой подтянутой становится ее тело, но немного смутилась. Кроме того, она почувствовала себя обманщицей, ибо надела корректирующее белье, чтобы сделать талию тонкой.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности. — Он потянул галстук, который она поправляла, и его лицо покраснело.

— Такой тугой? — спросила она.

— Слишком тугой, — пробормотал он.

Под его взглядом Хлоя тоже раскраснелась. Чтобы отвлечься, она спросила:

— Так… гм… как зовут твою новую мачеху?

Увидев, как злобно скривил губы Саймон, Хлоя поняла — не следовало об этом спрашивать.

— Я думаю, нынешнюю невесту зовут Бретани. Но я не уверен в этом, так как папа всех своих жен называет «милая».

Хлоя наклонила голову, но прежде, чем смогла что‑то сказать, Саймон заявил:

— Не надо.

— Чего не надо?

— Не говори, чтобы я постарался за него порадоваться.

— Может, он действительно нашел настоящую любовь, Саймон. Ты никогда об этом не думал?

Он фыркнул:

— Ей двенадцать лет.

Хлоя закатила глаза.

— Ладно, ей не двенадцать, но около этого. Она моложе меня. Мне это… не нравится.

— Мне жаль. — Хлоя коснулась его руки.

Их пальцы переплелись, а ладони крепко прижались друг к другу. В очередной раз Хлое стало трудно дышать. Она заставила себя сосредоточиться на том, что он говорит.

— Остается надеяться, что когда‑нибудь мой отец образумится.

— Может, он безнадежный романтик, — ответила она, пытаясь быть дипломатичной.

— Он не просто безнадежен. — Саймон стиснул зубы, демонстрируя, что не только рассержен, но и обижен.

Она не могла его винить. Родители Саймона развелись вскоре после того, как они всей семьей переехали в многоквартирный дом, где жила Хлоя. Он был тогда еще ребенком. Его мать ушла из семьи и даже не стала бороться за опеку над сыном.

— Он слишком похож на тебя, — говорила мать Саймона своему мужу во время подслушанного мальчиком одного из многочисленных ожесточенных споров. — А я не хочу, чтобы рядом со мной было напоминание о тебе.

В тот день Хлоя в первый раз видела Саймона плачущим. Он пришел к ней, его лицо было пепельно‑серым, а глаза опухшими и красными от слез. Саймон рассказал ей о разводе родителей, а потом заснул на стуле в ее спальне.

Родители Хлои позволили ему остаться на ночь.

Второй и последний раз Саймон плакал в тот день, когда его отец развелся со второй женой.

Кларисса стала няней Саймона незадолго до того, как уехала его мать. Впоследствии из разговоров соседей Хлоя узнала, что Кларисса стала причиной развода родителей Саймона. Но мальчик полюбил эту женщину, и она полюбила его. Она относилась к нему как к собственному ребенку. Кларисса ходила на все школьные мероприятия, радовалась успехам Саймона, устраивала для него веселые дни рождения.

Кларисса обещала, что, независимо от происходящего между ней и его отцом, их отношения с Саймоном останутся прежними. Однако все случилось иначе.

— Наши встречи слишком мучительны, — сказала она ему после Рождества, когда он учился во втором классе средней школы.

К тому времени отец Саймона женился уже в третий раз.

Тогда Саймон снова пришел в квартиру Хлои. Он рыдал, сидя в ее спальне, а потом уснул на коврике рядом с ее кроватью. Несмотря на то что Хлоя и Саймон были уже подростками, ее родители снова разрешили мальчику остаться на ночь. О целомудрии дочери они беспокоились меньше, чем об эмоциональном состоянии мальчика, которого долгое время считали почти сыном.

Предавшись грустным воспоминаниям, Хлоя спросила:

— Я помню, как ты говорил прежде, что многочисленные браки отца не отбивают у тебя охоту жениться, но… Не по этой ли причине ты до сих пор не остепенился?

— Анализируешь меня?

— Да. Ну и что?

— Я не хочу повторять его ошибки, — признался он после короткой паузы.

— Ты их не совершишь.

— Ты говоришь с такой уверенностью.

— А ты по‑прежнему мне не веришь.

Его ответ был удивительно откровенным:

— Я хочу тебе верить.

— Саймон…

— Я уже говорил, что ты прекрасно выглядишь?

Он попытался сменить тему разговора, и она решила ему уступить.

— Только однажды, — ответила она. Он сделал ей комплимент, когда она открыла дверь своей квартиры. От его одобрительной улыбки у нее стало покалывать кожу. Как приятно получать комплименты!

Именно поэтому она так отреагировала. — Можешь сказать об этом снова.

— Ты действительно невероятно хороша, Хлоя. Идеальная красавица.

— Что? В этом старье? — Она одернула новое платье, однако не смогла сохранить невозмутимый вид.

Пока лимузин прокладывал дорогу сквозь плотный поток автомобилей, Саймон налил два бокала шампанского и передал один Хлое.

— Ты купила платье для вечера встречи одноклассников?

— Наших одноклассников?

— Разве устраивается еще какой‑то вечер, о котором я не знаю?

— Нет. У меня для вечера три платья. На двух до сих пор не срезаны ценники, так что я могу вернуть их в магазин в случае необходимости.

— Подстраховываешься? — спросил он перед тем, как сделать глоток шампанского.

— Скорее берегу свой банковский счет, — призналась она уныло.

Хлоя влезла в долги. Босс продолжал обещать взять ее на работу на полный рабочий день, где полагались льготы и оплачиваемый отпуск, но не торопился выполнять свое обещание. «Нам приходится экономить, Хлоя, — замечал мистер Томпсон всякий раз, когда она просила взять ее на полную ставку. — Результаты баланса компании неутешительны». Произнеся эти слова, он мог сделать гримасу и слегка побледнеть, демонстрируя свое сожаление.

Из‑за ограниченности в средствах Хлое пришлось отказаться от затеи с зубными коронками, в чем она призналась Саймону.

— Ты обрадуешься, когда я скажу, что я не буду исправлять зубы?

Внешне Саймон вроде бы никак не отреагировал, но Хлоя заметила, как восторженно сверкнули его глаза.

— Клонирование отменяется, — сказал он, отпив шампанского.

Она нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Твои зубы не нуждаются в исправлении, Хлоя. — Он пожал плечами. — Ты собиралась исправить зубы и стать клоном звезд Голливуда.

— Все равно. — Она отпила шампанского, не желая с ним соглашаться.

— Итак, здравомыслие возобладало над эмоциями. Я надеюсь, мои советы повлияли на твое решение.

— На самом деле мое решение больше связано с состоянием моего банковского счета. Даже если я буду питаться одними салатными листьями, то не смогу позволить себе исправить зубы. — Хлоя рассмеялась, пытаясь превратить свои слова в шутку.

Саймон, однако, не счел ее заявление забавным. Он смотрел прямо перед собой и молчал. Повернувшись к ней, он произнес:

— Если ты действительно хочешь поставить зубные коронки, я оплачу работу стоматолога.

Она открыла рот от удивления, представляя взору небольшую щель между передними верхними зубами, которую требовалось исправить:

— О, не нужно. Я имею в виду, что смогу заплатить сама.

— Когда тебя возьмут на полную ставку?

— Ой, знаешь ли, компания должна экономить… — Она пожала плечами.

— Я знаю, тебе нравится твоя работа, Хлоя. И восхищаюсь твоей преданностью компании. Но ты должна занять более жесткую позицию или начать рассылать свое резюме другим компаниям. Твой босс просто пользуется твоей уступчивостью.

— Знаю. — Она вздохнула.

— Я оплачу твои зубные коронки, — сказал он снова, — если ты действительно хочешь их поставить.

К ее горлу подступил ком. Через мгновение она произнесла:

— Почему?

— Если это так важно для тебя, значит, важно и для меня.

— И ты пойдешь на это после комментария по поводу клонирования?

— Я просто сказал, что оплачу расходы, если потребуется.

— Я… я не знаю, что сказать. — Это был тот редкий случай, когда Хлоя лишилась дара речи.

— Считай это подарком, — произнес он. — Твой день рождения не за горами.

До дня рождения Хлои оставалось семь месяцев, но какая разница? Саймону, по‑видимому, было все равно.

— Или я могу выделить тебе беспроцентный кредит, если захочешь.

Эмоции захлестнули Хлою с такой силой, что она была вынуждена отвернуться и посмотреть в окно, сдерживая слезы.

— Хлоя?

— От пузырьков шампанского у меня слезятся глаза, — солгала она и внимательно посмотрела в лицо Саймона, которое знала так же хорошо, как свое собственное. — Благодарю за любезное предложение, но мой ответ: нет.

— Нет? — Казалось, он удивился.

— Я передумала.

— Да?

— Да. — Она кивнула. — Знаешь, ты прав.

Хлоя услышала его приятный смешок.

— Не часто от тебя такое услышишь.

— Ты хочешь это услышать или нет? — с вызовом спросила она.

— О, определенно хочу. Продолжай.

— Мне нравится моя особенная улыбка. В ней есть… изюминка.

— Мне она тоже нравится.

Он прикоснулся к ее подбородку и сделал вид, будто изучает ее улыбку. Она чуть не рассмеялась, но быстро посерьезнела, когда он наклонился к ней. На мгновение она подумала… Хлоя мысленно упрекнула себя, когда Саймон поднял голову. Он не собирался ее целовать.

Черт побери, он едва не поцеловал ее снова! Тяжелый ему предстоит денек, если каждый раз, приближаясь к Хлое, он будет терзаться от желания.

Хлоя была нужна Саймону до такой степени, что он не мог себе позволить рисковать ее потерять. Они просто друзья. Они не должны становиться любовниками. Ведь даже безумно влюбленные расстаются в конце концов.

Если бы все зависело от Саймона, он бы ненадолго заглянул на очередную свадьбу отца, а затем ушел. Но отец добился того, что Саймону следовало пробыть на свадьбе до самого конца. Саймон стал шафером своего отца, причем не знал об этом до тех пор, пока не появился в церкви, куда должен был доставить обручальное кольцо.

Он вышел из дальней комнаты, где жених готовился к церемонии, и вздохнул с облегчением, когда увидел Хлою. Она стояла босиком у большой кадки с пальмой, украдкой подглядывая вокруг. Саймон задался вопросом, как долго Хлоя продержится в своих туфлях.

Когда он подошел к ней, она спросила:

— Что случилось?

Саймон с горечью сказал:

— Тебе известно, что мой папа попросил меня привезти ему обручальное кольцо?

— Угу. Благодаря тебе ему не пришлось ехать за кольцом самому.

— Да. Именно так я подумал, когда соглашался это сделать. — Он одернул плиссированную манишку. — Потом он прислал смокинг и лимузин…

— Он подстраховывался, — медленно произнесла она.

— Вот именно. Он хотел, чтобы я наверняка был здесь сегодня и участвовал в костюмированном представлении.

Она нахмурилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Я его шафер. — Саймон тихо выругался, чтобы его не слышал никто, кроме Хлои, и потер рукой лицо. Как всегда, Шерман Форд ловко воспользовался доверчивостью своего сына.

— Шафер… хм… — Хлоя присвистнула через тонкую щель между зубами. — Думаю, он действительно страхуется.

— Он подставил меня.

— Да.

— Он манипулировал мной.

— Он боялся, что ты откажешься, — тихо сказала она.

— Я бы и отказался. Я сказал ему, что больше никогда не буду его шафером после того, как исполнял роль шафера на его второй свадьбе.

— Итак, что ты собираешься делать?

— Я собираюсь уйти. Надевай туфли.

Хлоя надела туфли и вздрогнула. Саймон заметил, что она натерла ноги, но прямо сейчас не придал этому значения, ибо был слишком разозлен.

— Ты не можешь просто так уйти.

— Посмотри на меня. Черт… — Он огляделся, почти ожидая увидеть разящую его за сквернословие молнию, потом поспешно прибавил: — Пошел он к черту. Так или иначе, я не хотел сюда приходить. Эта свадьба — фарс. — Саймон скрестил руки на груди.

Хлоя проявила максимум разумности и заговорила спокойным голосом:

— Ты пришел сюда. Ты надел смокинг, который он тебе купил. — Она погладила края лацканов.

Увидев ее жест, Саймон на мгновение забыл о своем раздражении на отца.

— Неужели тебе так трудно ему уступить?

Он наклонился ближе, понизив голос, однако его слова звучали не менее яростно:

— Я не хочу быть к этому причастным, Хлоя. Пусть я уже взрослый, мне не хочется знакомиться с его новой женой. Возможно, она мне понравится, а потом они разбегутся! — Он сглотнул. Он озвучил правду, в которой никогда никому не признавался.

Хлоя касалась ладонями его груди. Ее щека была в нескольких дюймах от его рта. Ее локон щекотал его подбородок, Саймона окутывал легкий аромат ее духов, которыми она пользовалась еще в школе. Они не были любовниками, но он никогда не испытывал такой близости даже с той женщиной, с которой занимался любовью. Хлоя обняла его и прижалась губами к его щеке.

— Как я уже говорила, ты должен надеяться на лучшее. Может, они проживут долго и счастливо. — Она тихонько откашлялась. — Несмотря на огромную разницу в возрасте.

— Неужели ты действительно в это веришь?

— Верю, ради их блага. — Она улыбнулась, продолжая его обнимать. — Ты можешь это сделать. Ты выдержишь.

— Ты всегда в меня верила.

— Конечно! — Она усмехнулась. — И я буду рядом и поддержу тебя. И принесу тебе чего‑нибудь выпить.

— Знаешь, кто ты, Хлоя?

— Хороший друг, — ответила она.

Она была для него не просто хорошим другом, но он кивнул:

— Самый лучший друг. И ты всегда с достоинством выходишь из сложных ситуаций.

Она фыркнула в ответ на его комплимент:

— Не стоит ожидать от меня слишком многого. Тебе, возможно, придется нести меня на руках. Я уже почти изувечила ноги этими туфлями, а вечер только начинается.

Минуту назад Саймон желал, чтобы этот день поскорее закончился. Он желал оказаться где угодно, только не в этой причудливой церкви в Коннектикуте, где предстояло стать свидетелем очередной попытки отца создать прочную семью.

Но теперь, когда Хлоя рядом с ним, предстоящий вечер казался Саймону многообещающим.

Глава 7

Лучшая танцовщица

— Я не могу сидеть во главе стола, — процедила сквозь зубы Хлоя и неуверенно улыбнулась, когда Саймон подвел ее к ее месту.

Невеста не выглядела довольной таким поворотом событий, что неудивительно. Симметрия во главе стола — жених, невеста, шафер и подружка невесты — была нарушена, официанты поспешно ставили столовые приборы для Хлои, которая должна была сесть рядом с Саймоном.

— Вне сомнения, ты можешь, — сказал ей Саймон.

— Я не член семьи.

— Ты будешь почетным гостем. Будучи шафером, я имею право так поступить, и ты об этом знаешь. — Они подошли к столу, и он отодвинул для нее стул. — Это одна из моих привилегий.

— Неправда. — Она изо всех сил старалась сохранить серьезное выражение лица.

— Правда. По крайней мере, в моем случае. Слушай, когда я согласился выступить в роли шафера после разговора с тобой, папа сказал, что обязан мне. — Саймон уселся на стул рядом с ней. — Ну, вот он и выплачивает долг.

Хлоя взглянула через стол на пристально смотрящих на нее молодую невесту в белом и подружку невесты в платье из зеленовато‑желтой тафты.

— Невеста не очень счастлива.

— Она привыкнет. В браке с моим отцом она будет часто несчастна, — сказал он.

— Саймон, сегодня ее праздник.

— Я произнесу речь в ее честь, — произнес он. — Это ее вдохновит.

Его слова застигли Хлою врасплох. Она удивленно моргнула:

— Когда ты успел написать речь?

Каждую секунду между свадебной церемонией в церкви и началом банкета фотограф‑перфекционист не переставая фотографировал невесту. Невеста, держащая цветы перед собой. Невеста, держащая цветы слегка в стороне. Невеста, нюхающая цветы. Невеста, хлопающая в ладоши, как дрессированный тюлень. Казалось, фотосессия будет длиться вечно. Слава богу, Хлоя сидела на церковной скамье и смогла на время снять туфли, хотя надеть их снова оказалось нелегко, ибо ее ноги опухли.

— На самом деле я не готовил речь. Но я помню отрывки из торжественных речей тех шаферов, которые выступали на прошлых свадьбах моего отца. — Он пожал плечами и потянулся за бокалом воды. — Пришлось изменить имена и даты, добавить пару личных историй, о которых никто ничего не слышал, — вуаля! Тост будет сладким, как сахар.

— Саймон, я не шутила, когда говорила, что… — «Хм, как зовут невесту: Бетани? Бриттани? Бранди?» — Сегодня ее день, — произнесла Хлоя.

— Называй ее «милой», — предложил Саймон, подмигнув Хлое. — Или малышкой.

Его сарказм в данном случае был объясним. Невеста была очень молода. На самом деле Хлоя не была уверена в том, что невеста достигла совершеннолетия и ей позволено употреблять шампанское.

— Она впервые стала невестой, — заговорила Хлоя. — Она влюблена. Она мечтала об этом дне в течение долгого времени, строя планы, выбирая цвет и форму свадебного торта. Под ее кроватью, вероятно, хранится полдюжины вырезок из журналов с фотографиями свадебных платьев, которые она собирала долгие годы.

Саймон сдвинул брови.

— Не бери в голову, — сказала Хлоя. — Я хочу сказать, что не следует портить нынешний торжественный момент только потому, что ты сердит на своего отца.

— Он сам все испортит. Не сегодня, но однажды он разрушит их брак, — ответил Саймон. — Он неисправим.

— Пусть поступает так, как ему хочется. Но ты не должен портить торжество.

Саймон ничего не сказал. Мгновение он теребил ручку своей суповой ложки, затем постучал ею по бокалу с водой. Звон бокала привлек внимание гостей за столом. Гости затихли.

Саймон кивнул Хлое, потом взглянул на отца:

— Эй, ты, случайно, не забыл, что должен поцеловать свою невесту? — Наклонившись к Хлое, Саймон произнес: — Ты только что стала свидетелем истинной снисходительности под давлением. Только тебе удается выявить у меня лучшие качества.

Через некоторое время Саймон провозгласил тост. Тост был простым и красноречивым, хотя не совсем искренним. Но о последнем знала только Хлоя.

Вместо того чтобы заниматься плагиатом тостов, которые произносили шаферы его отца на прошлых свадьбах, Саймон произнес следующее:

— Кто‑то однажды сказал мне, что любовь — дар, который нужно беречь. В то время я был ребенком, и не думаю, что до конца понял смысл этих слов. Но теперь я взрослый и знаю: эти слова правдивы. — Он поднял бокал. — За невесту и жениха и за то, чтобы им удалось сберечь свою любовь!

Гости повторяли его слова, послышался звон бокалов.

— Я горжусь тобой, — прошептала Хлоя, когда Саймон вернулся на свое место.

— Ты должна мной гордиться. И спасибо за поддержку.

Она нахмурилась:

— Ты однажды уже благодарил меня за поддержку — сразу после того, как от твоего отца ушла Кларисса.

Ах. Его первая мачеха и единственная женщина, которая относилась к нему как настоящая мать. Хлоя вспомнила, как Саймон поклялся тогда, что никогда больше никого не полюбит и никому не будет доверять. Хлоя сказала ему, что это несправедливо, только она была не так красноречива.

Хлоя говорила ему тогда:

— Это как шоколад. Я люблю шоколад. В прошлом году, когда у меня было расстройство желудка, меня стошнило шоколадкой, которую я съела. Если бы я стала отказываться от шоколада из‑за этого неприятного случая, то многого бы себя лишила.

— Ну и дела, тебе следовало бы работать в компании по производству поздравительных открыток, — ответил он сухо.

Но оба рассмеялись.

— Рад, что ты не воспользовался моей аналогией, — сказала она ему теперь.

— Я подумал, лучше не говорить на эту тему, раз мы собираемся ужинать.

— Ты… ты действительно считаешь, что любовь — дар, который нужно беречь?

— Да.

— Ты когда‑нибудь был влюблен?

Он повертел между пальцами ножку бокала.

— Да.

Его слова стали новостью для Хлои и удивили ее еще больше, чем его откровение насчет таинственной женщины. Был ли он влюблен в эту женщину? Вероятно, нет, так как он сказал, что они никогда не ходили друг к другу на свидания и не будут. Хлоя вспомнила всех недавних подружек Саймона.

— Кто она? — спросила Хлоя.

— Она действительно особенная женщина.

Он отвечал уклончиво, что только подогрело ее любопытство. Не сдержавшись, она спросила:

— У нее есть имя?

— Давай просто называть ее возлюбленной.

Она скрестила руки на груди:

— Как несправедливо.

— Что?

— Ты знаешь обо всех парнях, в которых я влюблялась, не говоря уже о количестве мороженого, которое я съела, расставшись с ними.

— Ты для меня открытая книга.

А он вел себя очень скрытно, что было на него совсем не похоже.

— Рассказывай же! — потребовала Хлоя.

Но, сделав глоток шампанского, Саймон промолчал.

— Боже! Пожалуйста, только не говори мне, что это ужасная Дафна Нортон.

— Что ты имеешь против Дафны?

— Она груба, эгоцентрична и… и рекламирует нижнее белье.

Саймон усмехнулся:

— Не понимаю, почему, демонстрируя нижнее белье, она становится ужасной.

— И не поймешь, — проворчала Хлоя и, так как ее бокал был пуст, взяла бокал из рук Саймона. Отпив шампанского, она сказала: — Только не Габриэла.

— А, Габриэла! — одобрительно протянул он. — Мы с ней здорово проводили время.

— Без сомнения. Эта женщина способна засунуть обе своих ноги себе за голову.

— Она очень гибкая, — согласился Саймон, довольно улыбаясь. — Она бывшая гимнастка, как ты знаешь. Училась в университете на бюджетной основе и почти обеспечила себе место в олимпийской сборной США.

Хлоя скривила губы:

— Мне не хотелось бы рассказывать, но она однажды меня домогалась.

— Она тебя не домогалась. — Он забрал у нее бокал с шампанским.

— Ну, не напрямую, но я почувствовала некую… вибрацию, исходящую от нее. Я думаю, она использовала тебя, чтобы подобраться ко мне.

Он рассмеялся:

— Хорошо, что я в нее тогда не влюбился.

— Итак, кто же она? Обычно ты ничего от меня не скрываешь.

— Она не догадывается о моих чувствах, — сказал он тихо.

— Безответная любовь, — прошептала Хлоя, вздохнув. Она считала безответную любовь очень романтичной, но только в романах. Ей было жаль своего друга. По крайней мере, в этом она себя убеждала, не обращая внимания на то, как сжалось ее сердце. — Мне очень жаль, Саймон.

— Все в порядке. — Он передал ей свой бокал. — На самом деле это к лучшему.

— Как ты можешь такое говорить?

— У нас с ней никогда не будет возможности обидеть или разочаровать друг друга.

Следующие пару часов подавали ужин. Молодожены разрезали свадебный торт, невеста по традиции бросала букет. Хлое удалось оказаться в другом зале во время последнего события.

На свадьбе сестры Фрэнни Хлоя получила ушиб ребер после того, как ее двоюродная сестра Мэрилин рванула вперед, желая поймать букет, брошенный невестой. Мэрилин поймала букет и… приземлилась на Хлою.

Данный инцидент стал семейным преданием и был сохранен для будущих поколений, так как видео, снятое на видеокамеру мобильного телефона, было выложено в Интернет. Последний раз, когда Хлоя просматривала это видео, количество его просмотров в Интернете равнялось четырем тысячам семидесяти пяти. Однажды на улице ее даже узнала девочка‑турист, которая, показав на нее пальцем, взволнованно закричала подружкам:

— О боже! Эта та женщина из видео с битвой подружек невесты за букет!

Девочки попросили у Хлои автограф. Чувствуя себя скорее униженной, чем подавленной, Хлоя подписалась вымышленным именем на их футболках с надписью «Я люблю Нью‑Йорк».

Когда Хлоя вернулась за стол из дамской комнаты, освещение в зале было приглушенным. Диджей объявил скорое начало свадебного танца.

— Нам предстоит лицезреть обязательный танец молодоженов, — сказал Саймон.

— Где твоя прекрасная половина? — Хлоя огляделась в поисках подружки невесты.

— Наверное, болтает с тем прыщавым парнем, который поймал подвязку, и выясняет, не хочет ли он повести ее на бал.

— Она не так уж молода. — Хлоя сняла туфли, простонав. — А мы не настолько стары…

— Сказала женщина, страдающая артритом.

Протянув руку, Хлоя ударила его по плечу:

— У меня не артрит, а волдыри. Это большая разница.

Он притворился, будто потирает ушибленный бицепс:

— Означает ли это, что ты не сможешь потанцевать со мной сегодня вечером?

— Потанцевать я могу.

— Вот это сила духа!

— Только если будем танцевать медленно, — сказала она и поморщилась от одной мысли о том, что предстоит танцевать.

— Отлично. Ты меня знаешь. Быстро я не танцую. Ни один человек в здравом уме не будет спешить в танце, если не хочет выставить себя дураком.

Она смеялась, пока не заметила зеленовато‑желтое платье подружки невесты:

— Угу. Твоя половина появилась вовремя.

— Черт побери. Я думал, что уже от нее избавился. Оставь для меня следующий медленный танец.

При одной мысли о том, что придется засовывать опухшие ноги в туфли, Хлоя снова поморщилась:

— Можно я потанцую босой?

— Извини. — Выражение лица Саймона стало печальным. — Сегодня у невесты особенный день. Как ее там зовут? Она мечтала об этом дне многие годы. Все должно быть совершенным. Босоногие гости? Это не совершенно.

— Все в порядке. Я знакома с шафером. — Она подмигнула ему. — Я слышала, у него здесь блат.

— Хорошо, но тебе придется заплатить.

— Какова обычная ставка за танец без обуви? — спросила она.

— Я тебе сообщу, — ответил он.

К ним подошла подружка невесты.

Саймон поднялся и застегнул пиджак. Лишь Хлоя знала, что его вежливая улыбка неискренна, а за изысканными манерами скрыты истинные чувства.

Шерман Форд остановился позади стула Хлои по пути на танцпол. Это был коренастый и мощный мужчина. Однако он обладал очаровательной улыбкой — такая же была и у Саймона — и умел кружить голову женщинам. Было трудно не влюбиться в Шермана, несмотря на его неумение быть хорошим отцом и многие другие его отвратительные качества.

— Я хотел бы поблагодарить тебя, Хлоя.

— За что, мистер Форд?

— За то, что уговорила Саймона уступить мне сегодня. Я знаю, он не был доволен, когда я объявил его своим шафером.

«Потому что вы загнали его в угол», — подумала Хлоя.

— О, я ни при чем. Вероятно, вначале он был немного расстроен. Но вы его отец. Он согласился ради вас. Он жаждал произнести тост, — приукрасила она.

— Лгунья из тебя никудышная, детка. — На лице Шермана появилась широкая улыбка, смягчившая его язвительные слова.

— Хорошо, может, он не жаждал… Но… хм… Воспользовался появившейся возможностью.

— Он меня удивил, должен признаться. Я был готов к тому, что он меня высмеет.

— Уверена, он никогда бы этого не сделал.

— А я убежден, что сделал бы. — Шерман опять рассмеялся, наклонился и поцеловал Хлою в щеку. — Спасибо за то, что его уговорила. — Прежде чем она смогла возразить, он прибавил: — Мы оба знаем, что ты — единственный человек в мире, которого слушается мой сын.

— Да послушай же ты меня! Я говорю тебе, что Бертон Каммингс уже не был членом группы Guess Who, когда записывал песню «Я буду играть рапсодию».

Саймон покачал головой, прежде чем Хлоя договорила:

— Ты ошибаешься.

Они оба стали поклонниками этого канадского певца и автора песен, когда учились в средней школе. Это произошло после того, как некоторые из школьников спели под фонограмму песню «Американка» во время конкурса рок‑песен. Оба были неравнодушны к тем песням, которые Каммингс записал как сольный исполнитель.

— Я не ошибаюсь, — настаивала она. — Я и не подозревала, что у диджея есть такая песня в его музыкальной коллекции.

— На самом деле песни «Американка» у него нет. Но у него есть другая песня из репертуара Каммингса.

Она прищурилась:

— Какая? — Заиграла музыка, и Хлоя произнесла: — Это — «Будь выше».

Баллада о человеке, который тоскует о потерянной любви. Голос Каммингса был безупречен, мелодия красива, однако песня совсем не подходила для свадебного торжества. На самом деле она была сейчас совершенно неуместна.

— Саймон, неужели ты уговорил диджея поставить эту песню?

— Ну и что? — Он невинно пожал плечами. — Я люблю эту песню. И тебе она нравится.

— Я бы не сказала, что она мне нравится, — пробормотала Хлоя. По правде говоря, она слушала ее только после того, как расставалась с парнями и заедала горе мороженым.

— И мелодия неторопливая, — говорил он. — Ты сказала, что хочешь со мной потанцевать. Я даже готов защитить тебя от гнева невесты, раз ты не хочешь надевать туфли.

Он протянул ей руку. Его улыбка была дьявольской, но манящей. Улыбка Саймона говорила: «Я сегодня слишком долго вел себя хорошо».

Разве она могла устоять? Хлоя сочла заманчивым не только тот факт, что эта песня больше подходила для поминок, чем для свадебной вечеринки, а также то, что, как только она и Саймон оказались на танцполе и он обнял ее, их тела соприкоснулись. Они отстранились друг от друга на достаточно большое расстояние. В конце концов они постепенно сблизились, но их тела все равно не соприкасались.

Сестра Хлои называла такое расстояние между танцующими «целомудренным пробелом». Фрэнни утверждала: если мужчина заинтересован в женщине либо романтически, либо сексуально, то он избавится от этого «пробела», не оставляя сомнений в своих намерениях. Вне сомнения, Фрэнни до замужества часто танцевала с мужчинами почти в обнимку. Тем не менее она права. Если мужчина хочет женщину, он прижмет ее к себе в танце. Хлоя подумала не о Саймоне, а об одном парне, с которым встречалась прежде. Несмотря на то что она ходила к нему на свидания целых четыре месяца, он не демонстрировал никаких намерений избавиться от «целомудренного пробела». «Может, он слишком тебя уважает», — предположил тогда Саймон.

Версия Саймона понравилась Хлое больше, чем версия Фрэнни. Сестра заявила, что единственная причина, по которой он встречается с Хлоей, — ее помощь в дизайне рекламы для бизнеса, который он начинал. Хлоя сделала для него семь рекламных брошюр и листовок. А еще она разработала логотип и слоган для его компании. И еще благодаря Хлое он получил большие скидки в местной типографии. А потом она свела его с веб‑дизайнером, который разработал для него качественный сайт по вполне приемлемой цене…

Хм… Хлоя вспомнила, что этот парень бросил ее сразу же, как только был запущен интернет‑сайт.

— Ты хмуришься, — заметил Саймон. — Как твои ноги?

«Мои ноги страдают, но не так сильно, как моя гордость».

Хлоя улыбнулась:

— Сейчас, когда я без туфель, лучше.

Теперь, когда на Хлое не было туфель на высоких каблуках, ее глаза оказались на уровне подбородка Саймона. Она увидела шрам чуть ниже его подбородка — результат химического опыта, проведенного в шестом классе школы. Саймону повезло, что взрыв летучих смесей, над которыми он работал, не привел к еще большему ущербу для него и для квартиры, когда лопнула колба. Шрам был виден только под определенным углом.

— Кажется, папа только что меня поприветствовал. — Саймон нахмурился.

— Что? — Она посмотрела вокруг.

Мистер Форд сидел во главе стола, широко улыбаясь. Рядом с ним находилась не слишком довольная невеста. Мистер Форд поднес руку к голове, шутливо салютуя. На этот раз его приветствие было обращено к Хлое.

— Думаю, он оценил то, что тебе удалось так хорошо себя вести.

Песня закончилась, заиграла другая медленная мелодия. Саймон и Хлоя оставались на танцполе. Большинство молодых танцоров испарились. Эта мелодия была почти старинной — она исполнялась во времена Фрэнка Синатры.

Хлоя задумалась.

— Сколько, по‑твоему, потребуется уроков бальных танцев, чтобы научиться основным движениям? — спросила она Саймона.

— Не знаю. Зачем тебе?

— Для вечера встречи выпускников. Думаю, будет здорово не просто кружиться на месте, а танцевать по‑настоящему.

Брови Саймона взлетели вверх.

— Тебе не нравится, как я танцую?

— Я не это имела в виду. Кроме того, на вечер встречи выпускников я пойду не с тобой.

Уголки рта Саймона поползли вниз.

— Ты не знаешь наверняка, пойдет ли с тобой Тревор. Предположим, что он с тобой пойдет. Он хорошо танцует бальные танцы.

— Отлично.

— Я до сих пор обижен, между прочим. — Он хмыкнул. — Ты поставила под сомнение мои танцевальные навыки.

— Я говорила не о тебе. — Она кашлянула. — Не непосредственно, так или иначе.

— Ну, все! — Он крепче обнял ее за талию.

— Что?

— Приготовься к тому, что у тебя захватит дух. — Упершись рукой в ее бедро, он слегка оттолкнул ее от себя, продолжая удерживать другой рукой.

Хлоя отскочила от него на несколько шагов, затем снова оказалась прижатой к его телу.

— Саймон?

— Заткнись и следуй за мной.

Танец Саймона был не похож ни на медленный вальс, ни на сальсу, однако все его движения были выверены и не случайны. Каждый его шаг был безупречен. Хлоя совсем забыла о «целомудренном пробеле» между ними.

— Ты от меня многое скрываешь. Когда ты научился так танцевать? — спросила она, когда он заставил ее повернуться вокруг. Хлоя запыхалась, но не от ритмичного танца.

— Некоторое время назад. Марго любила танцы.

Ах, его бывшая подружка Марго. Высокая, худая, с черными как смоль волосами и экзотическими зелеными глазами. Она была актрисой второго состава в бродвейском мюзикле. Помимо стройного, как у балерины, тела, она обладала голосом ангела. Хлоя по‑прежнему не знала наверняка, за что так ненавидела Марго. Хотя, если на то пошло, Марго и Хлоя не понравились друг другу с самого начала.

— Приготовься… — На губах Саймона снова появилась дьявольская, манящая улыбка.

— К чему‑у‑у‑у‑у? — В конце фразы Хлоя взвизгнула, ибо ничего не могла с собой поделать — всего секунду назад она находилась в вертикальном положении. В следующее мгновение она отклонилась назад с такой силой, что увидела перед собой серебряный, искрящийся, вращающийся шар на потолке. А потом, в нескольких дюймах от ее лица, появилось лицо Саймона.

Они оба запыхались. Но от танцев ли? Хлоя не могла точно ответить на этот вопрос. Саймон не улыбался. Хотя уголок его рта приподнялся в самодовольной усмешке. Хлоя знала — он доволен собой. Однако он хмурился, между его бровями залегла складка. Казалось, Саймон пребывает в замешательстве.

Песня закончилась. Заиграла более ритмичная мелодия. Саймон медленно вернул Хлою в вертикальное положение. Хлоя обнаружила, что на танцполе полно людей. В основном женщин. Одна из них врезалась в Хлою сзади, отчего она уперлась грудью в грудь Саймона.

— Нам, вероятно, следует присесть. Я думаю, мои босые ноги в большой опасности среди кучи туфель на шпильках, — сказала она и притворно рассмеялась.

На самом деле в большой опасности оказалось ее сердце.

Глава 8

Самая наивная

Хлоя собиралась на ужин с Саймоном. Изначально идея совместного ужина исходила от него, но она решила ему позвонить и выяснить, не изменились ли его планы. Они должны были обсудить вечеринку‑коктейль в его доме. Но самое главное — ей очень хотелось его увидеть. После свадьбы его отца прошло всего несколько дней, но Хлое казалось, они не виделись слишком долго.

Они покинули свадебный прием через полчаса после своего танца. Хлоя почувствовала головокружение, которое объяснила выпитым шампанским. Саймон проводил ее до двери дома. У нее замирало сердце от предвкушения поцелуя, но он проявил себя истинным джентльменом, ограничившись поцелуем в щеку.

В ту ночь Хлоя отправилась спать, будучи озадаченной, взволнованной и немного растерянной. Он хотел ее, она это чувствовала. Прежде Хлоя предложила бы Саймону обсудить их отношения, но теперь робела. Как она может предлагать ему такое сейчас, если он является источником ее переживаний?

По пути в ресторан Хлоя зашла в книжный магазин, увидев в окне Миллисент. Странно. Эта пожилая женщина обычно не работала по вечерам в будни.

— Что вы здесь делаете? — спросила Хлоя.

— Моя дочь ушла на свидание, а в магазине сегодня вечером недобор работников. Поэтому я вызвалась посидеть за кассой.

— Как мило с вашей стороны.

— Я схитрила. Она собиралась отменить свидание. В ее возрасте женщина не может себе позволить отменять свидания. — Миллисент подняла брови, увидев облегающее платье Хлои. — Раз уж мы заговорили о страстных свиданиях, где пройдет твое?

Зная, что Саймон будет в костюме, так как придет прямо из офиса, а в ресторане требуют, чтобы посетители были хорошо одеты, Хлоя решила надеть второе платье из тех, которые купила для вечера встречи выпускников. Платье было без рукавов, черного цвета, с едва заметным темно‑серым рисунком вокруг подола. Лучше всего это платье смотрелось с красными туфлями на высоких каблуках, но, так как Хлоя еще не залечила волдыри, ей пришлось надеть черные туфли на низких каблуках.

— О, у меня никакое не свидание. — Хлоя махнула рукой. — Я просто ужинаю с Саймоном.

— Да? — Пожилая женщина понимающе улыбнулась.

— Перестаньте, Миллисент, — упрекнула она ее по привычке. — Вы же знаете, мы с ним просто друзья.

— Я никогда не могла этого понять. — Пожилая женщина склонилась над прилавком. — Кроме нас, здесь сейчас никого нет, так что скажи мне правду. Ты никогда не задавалась вопросом, что было бы, если бы ты и Саймон стали больше чем друзьями?

— Нет.

— Значит, он для тебя как брат?

— Нет! — Хлоя закашлялась.

Миллисент усмехнулась:

— Я так и думала.

— Мы просто друзья, — стояла на своем Хлоя.

Пожилая женщина прищурилась:

— Хочешь сказать, за все время, пока вы знаете друг друга, он ни разу тебя не поцеловал?

— Ну конечно же он целовал меня.

— Я имею в виду, когда мужчина целует женщину так, словно хочет затащить в постель?

Кожу Хлои стало покалывать, и ей понравилось это ощущение.

— Миллисент!

— О, не надо так удивляться! Я стара, но не мертва. Ну и что скажешь?

— Нет, нет! — Заметив блеск в глазах пожилой женщины, Хлоя тут же пожалела о том, что проговорилась. Она только усугубила ситуацию, прибавив: — Не такой уж это был настоящий поцелуй.

— Что в наши дни считается ненастоящим поцелуем? — осведомилась Миллисент.

Хлоя поняла, что пора заканчивать этот разговор, поэтому сухо сказала:

— То же самое, что и в ваши, я полагаю.

— Это случилось недавно?

— На прошлой неделе.

— Где ты находилась, когда он одарил тебя этим ненастоящим поцелуем?

— В офисе его компании, у лифта.

Миллисент выглядела удрученной.

— Ты не шутила, когда сказала, что поцелуй был ненастоящим.

— Просто он никогда не целовал меня в губы прежде, — сказала Хлоя.

А еще он никогда не танцевал с ней так, как на свадьбе своего отца. За прошедшие ночи Хлоя несколько раз просыпалась, думая о том, как их возбужденные тела соприкасались в танце…

— В губы, говоришь? — Миллисент оживилась, услышав об этом.

Хлоя едва сдержала стон.

— Вы раздуваете из мухи слона. Саймон не сделал и не сказал ничего выходящего за рамки приличия.

— Ты кажешься почти разочарованной, — заметила Миллисент.

«Разочарована ли я?»

— О нет! Почему я должна быть разочарована? Мы с Саймоном всегда были друзьями. Если бы он интересовался мной, то давным‑давно сообщил бы мне об этом. Кроме того, женщины, с которыми он встречается, похожи на супермоделей.

— И что же это значит? Ты ему не походишь?

Хлоя вдруг вспомнила слова Саймона.

«Она мне не подходит».

Именно так он отозвался о той загадочной женщине, когда разговаривал с Хлоей по телефону в ночь после их поцелуя.

— А он тебе нравится? — спросила Миллисент.

— Я никогда не позволю себе в него влюбиться.

— Любопытный ответ. Почему же нет?

— Он мой лучший друг. Совершив ошибку, я рискую не только выставить себя дурой, но и потерять его.

— А если ты поступишь правильно? — спросила Миллисент.

Ответ требовал долгих размышлений, времени на которые у Хлои не было.

Когда она вошла в ресторан, Саймон уже сидел за столиком. Ресторан был новым, с первоклассной кухней, поэтому Саймон и Хлоя решили его посетить. За последнее десятилетие они побывали во многих новых ресторанах Манхэттена. Она никогда не чувствовала себя неловко во время их дружеских посиделок — до настоящего момента. Сегодня вечером Хлоя оценивала каждый его жест и слово.

Он встал, когда она подошла к столику. Хлоя знала, что, если метрдотель не отодвинет для нее стул, Саймон будет готов оказать ей любезность.

— Я взял на себя смелость и заказал закуску и пару бокалов вина. Белого, — сказал он прежде, чем она могла запротестовать. — И не беспокойся о диете. Маленький помидор и поджаренный хлеб с оливковым маслом, солью, перцем, чесноком и базиликом не увеличат твой вес.

— Спасибо.

— Очередное платье‑претендент для вечеринки одноклассников? — спросил он, внимательно осматривая ее.

Она кивнула:

— Что скажешь?

— Думаю, ты будешь шикарно выглядеть даже в мешковине, но это платье намного лучше мешковины.

Это был своего рода комплимент, который она по обычаю отвергала со смехом. Но сегодня вечером на самом деле ее сердце затрепетало, а во рту пересохло.

Саймон, по‑видимому, заметил ее реакцию.

— Мне нравится.

— Что?

— Твое молчаливое признание истины на этот раз. Никаких возражений и споров. — Он кивнул. — Да. Мне определенно нравится.

Официант принес вино, которое оказалось отменным. Хлоя тем временем терялась в догадках, как вести себя с Саймоном, чтобы не выставить себя дурой.

Пища оказалась ни плохой, ни особенно хорошей. Хлоя не могла не заметить, что уединенные столики в ресторане и слабое освещение создавали идеальные условия для интимной беседы. Как обычно, они с Саймоном разговаривали, хотя время от времени он или она теряли ход мысли. Паузы в разговоре не казались неприятными, но были наполнены смыслом.

Вечер закончился на неловкой ноте. Поймав для Хлои такси, Саймон наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Они повернули голову в одном и том же направлении, затем повернулись друг к другу лицом. Наконец он обхватил ее лицо руками и поцеловал в щеку.

Оба рассмеялись. Однако напряженность в их отношениях сохранилась.

* * *

На следующий день Саймон добрался до квартиры Хлои в рекордно короткое время. Он несся сломя голову — секретарша сообщила ему, что Хлоя просила ему передать, что ей необходимо с ним повидаться. Вопрос жизни и смерти.

Он должен был помнить о том, что Хлоя склонна преувеличивать.

Тем не менее он насладился шоу, свидетелем которого стал.

Разъяренная, Хлоя вышагивала по своей крошечной гостиной, потрясая кулаками.

Я не могу поверить, что только сегодня комитет по организации вечера встречи выпускников нашего класса прислал мне заявку, в которой просит меня сообщить свои биографические данные, которые войдут в буклет об одноклассниках! Когда ты получил свою?

— Вместе с приглашением.

— Значит, на целую неделю раньше, чем я!

— Уверен, это недоразумение.

Она замерла на месте:

— Недоразумение… В моем случае это было сделано намеренно. И теперь у меня остается всего один день для того, чтобы сообщить свои данные в установленные сроки. Что же это такое?

— У тебя еще есть время. Ты можешь отправить данные по электронной почте. Буклет отправится в печать только завтра.

— Мне нужно больше времени!

— Зачем? От тебя требуются биографические данные. Не более трехсот пятидесяти слов.

— Получится так же, как с тем школьным ежегодником.

— Нет.

Однако Саймону пришлось молчаливо с ней согласиться. В одном из ежегодников, для которого Хлоя подавала свою фотографию, уже будучи старшеклассницей, это фото почему‑то опубликовано не было. Вместо него красовалась фотография с какого‑то школьного праздника, во время которого лицо Хлои было раскрашено цветами эмблемы школы. Не самое удачное ее фото. Поле под ее именем — там, где указываются достижения старшеклассников, — оказалось пустым. Никакого упоминания о ее участии в нескольких школьных соревнованиях и местах в почетных рейтингах.

— Ну, я не собираюсь позволять им строить предположения на мой счет. Я напишу им такую автобиографию, что они будут рыдать, читая ее. — Хлоя решительно включила свой ноутбук.

Саймон подумал, что даже в гневе она необычайно хороша.

Шел одиннадцатый час, когда она наконец встала и потянулась. Задремавший Саймон пошевелился, столкнул кота Хлои со своей груди и сел прямо.

— Написала?

— Написала, — ответила она. — Это настоящий шедевр.

Ему не понравилась ее улыбка.

— Не возражаешь, если я прочту?

— Конечно. Если заметишь опечатку, дай мне знать. Я пока быстренько приму душ.

В автобиографии Хлои опечаток не было, зато было полно… преувеличений. Черт побери, по сравнению с ней Дональд Трамп казался просто ничтожеством. Она якобы занималась разработкой дизайна приглашений для вечеринки мэра по случаю его инаугурации. Она якобы является автором новых туристических брошюр для известной турфирмы «Эллис айленд». И еще много‑много чего, чем Хлоя в принципе никогда не занималась. Саймон подумал о том, что она не указала многое из того, что действительно сделала. Хлоя не считала свои реальные поступки признаком успеха, однако они говорили о ее характере.

Она безвозмездно разрабатывала рекламную кампанию для своего любимого книжного магазина; создала интернет‑блог для Хельги, чтобы та могла оставаться на связи с членами своей семьи, разбросанными по всей Европе.

Но Хлоя по‑прежнему не понимала, что старается соответствовать стандартам, принятым ею в прошлом. Она была не в состоянии увидеть собственные добродетели. Саймон принялся набирать текст на клавиатуре. Он закончил как раз в тот момент, когда услышал, как выключился душ. Он был очень доволен результатом. По его мнению, написанная им биография действительно демонстрировала, до чего Хлоя замечательная.

Он быстренько отправил свою версию ее биографических данных по электронной почте в комитет по организации вечера встречи выпускников. Когда Хлоя присоединилась к нему через пару минут, ее версия автобиографии красовалась на экране ноутбука.

Ее волосы были мокрыми, на ней была длинная хлопчатобумажная футболка, которую Саймон видел миллион раз. От нее пахло мылом и дешевым шампунем, но дорогие духи больше не казались ему соблазнительными. Саймон отреагировал на нее так, словно она вышла к нему в нижнем белье.

Вытирая кончики волос полотенцем, она спросила:

— Итак, каково твое мнение?

У него пересохло во рту. Спустя мгновение его осенило, что она имеет в виду автобиографию.

— Я не догадывался, что ты настолько талантлива, — ответил он сухо.

Она откашлялась.

— Любой человек приукрашивает свои достижения, когда дело доходит до такого рода вещей, Саймон. Ну, если только он не похож на тебя и не завоевал практически весь мир в возрасте до тридцати лет.

— Ты сделала много из того, чем можешь гордиться. — Он пожал плечами. — Но спорить с тобой я не стану. Я отправил твою автобиографию в комитет.

— Отправил? Как есть?

— Как есть.

Глава 9

Самая приятная собеседница

Саймон тихонько выругался, потянув узел галстука. О чем он, черт побери, думал, когда предложил провести у себя дома вечеринку, чтобы Хлоя смогла поболтать с Тревором и уговорить его пойти с ней на вечер встречи выпускников?

— Вероятно, я сошел с ума, — сказал Саймон своему отражению в зеркале.

Он ревновал.

Он не был готов признаться во всеуслышание в том, что начал ревновать Хлою. Было достаточно трудно признаться в этом даже самому себе. Он думал, что давно справился со своим влечением к Хлое, сумел установить необходимые ограничения в их отношениях. Он любит ее, он никогда не сможет заняться с ней любовью. Ему придется оставаться ее давним другом. Однако в последнее время ему было трудно не переступать запретную черту.

Не помогло и то, что Саймон постоянно встречался с женщинами, а также то, что после получения приглашения на вечер встречи выпускников он и Хлоя стали проводить вместе больше времени.

Находясь рядом с ней, Саймон испытывал адские муки, стараясь сохранять самообладание. Взять, к примеру, один из недавних вечеров. Он ушел из ее квартиры вскоре после того, как отправил ее биографические данные в киберпространство. Однако ему захотелось остаться — и не только для того, чтобы посмотреть старый фильм Хичкока, который Хлоя нашла, переключаясь с одного канала на другой.

Но что действительно беспокоило Саймона, так это рвение, с которым Хлоя взялась за подготовку к этому проклятому вечеру встречи выпускников.

Будь на ее месте другая, он посоветовал бы ей обратиться к психотерапевту, по меньшей мере, или найти себе какое‑нибудь хобби. Но так как Саймон учился с Хлоей в старших классах школы и лично знал об издевательствах трех одноклассниц, он понимал, что ею движет. И осознавал, что, утерев им нос, она таким своеобразным способом излечится от неприятных воспоминаний.

Именно поэтому Саймон уговорил ее пойти на вечер встречи выпускников.

За что он ее уважал, так это за умение противостоять трудностям и бороться с собственными демонами. Он всегда знал, что Хлоя умная и смелая.

Но ему хотелось, чтобы она встретилась с людьми из своего прошлого и чувствовала себя так же комфортно, как он. Он желал, чтобы Хлоя гордилась тем, какой она была и какой стала. Она не нуждалась ни в каких преобразованиях, не говоря уже об улучшениях. Конечно, он радовался тому, что она стала употреблять здоровую пищу и заниматься спортом. Но все это она делала с определенной целью, и эта цель беспокоила Саймона.

Теперь его стало беспокоить собственное желание отменить вечеринку. Ведь он устраивал ее для Хлои как друг. И все же он отчаянно надеялся, что между ней и Тревором не будет ничего, кроме флирта.

А подобные мысли вряд ли должны посещать голову настоящего друга, не так ли?

Саймон развязал галстук и начал завязывать его снова.

— Не такой уж он красавчик, — проворчал он, имея в виду Тревора.

Но кого он пытается обмануть? Тревор красив, как бог Адонис, одетый в костюм от Армани.

— Я не хочу, чтобы она страдала, — сказал он своему отражению в зеркале.

А если, вопреки уверениям в том, что не намерена по‑настоящему увлекаться Тревором, а лишь желает позлить трех девиц на вечере встречи, Хлоя им на самом деле увлечется? Саймон представлял, как Тревор и Хлоя входят в спортивный зал школы, как потом они танцуют, смеются. Может, Тревор ее даже целует. У Хлои на лице появляется мечтательное выражение, а другие женщины смотрят на нее и завистливо вздыхают…

Саймону надоело возиться с галстуком, поэтому он отбросил его в сторону и расстегнул ворот рубашки.

— Нелегкий сегодня будет вечер, — вздохнул он.

* * *

В дверь позвонили, как только он вышел из спальни. Домработница Саймона пошла открывать дверь.

На пороге стояла Хлоя. На ней был мокрый плащ, с закрытого дождя капала вода. Миссис Бенсон взяла у нее зонт и плащ.

— Льет как из ведра, — сказала Хлоя. — Я думала, мне понадобится лодка, чтобы сюда добраться.

Саймон взглянул на окна, забрызганные каплями дождя. Согласно метеопрогнозу, шторм должен был уже утихнуть, однако не было никаких признаков его ослабевания. Несомненно, это некий знак свыше. Только Саймон не знал, хороший знак или плохой.

— Вечеринка начнется только через час, — напомнил он ей.

— Я знаю, но решила прийти раньше. — Она показала на свои волосы. — Кстати, я их выпрямляла. Ну и посмотри, что получилось.

Тугие завитки волос Хлои, торчащие в разные стороны, были похожи на штопоры. Саймону они показались очаровательными. Ему нравились взъерошенные волосы Хлои, но говорить ей об этом он не собирался. Поэтому он сохранил выражение своего лица нейтральным и что‑то проворчал себе под нос. Его ворчанье можно было интерпретировать различными способами.

— На всякий случай я принесла с собой выпрямитель для волос.

Судя по размеру чемодана, который она катила за собой, Хлоя принесла не только выпрямитель для волос.

— Знаешь, ты могла бы подготовиться к вечеринке прямо здесь, и тебе не пришлось бы дважды укладывать волосы.

— В следующий раз.

От ее слов Саймона словно опалило огнем. Чтобы взять себя в руки, он подошел к импровизированному бару в углу и налил себе джина с тоником.

Хлоя присоединилась к нему.

— Как тебе моя одежда?

Он сделал небольшой глоток джина с тоником. На Хлое было платье медного оттенка и открытые туфли на высоких каблуках. Хлоя не ковыляла… Пока. На самом деле она так изящно пересекла комнату, что Саймон решил, будто она часами ходила по квартире в туфлях на высоких каблуках и с книгой на голове.

Взгляд Саймона поднялся выше и остановился на подоле ее платья. Интересно, что на ней было надето, когда она расхаживала по своей квартире в туфлях на каблуках и с книгой на голове? Платье вроде этого? Или, может, шорты и футболка? Или…

— Я упал замертво.

— Что?

Он закашлялся:

— Я о платье. Оно сногсшибательно. Поэтому я… упал замертво. — Он кашлянул еще раз.

Хлоя нахмурилась:

— Ты в порядке? Надеюсь, ты не заболел?

Он чуть не рассмеялся. «Заболел»? Да он теперь не вылечится от любви до конца своей жизни!

— Я в порядке. — Он пару раз ударил себе в грудь. — Напиток пошел не в то горло, вот и все. Итак, по поводу твоего наряда. Платье новое?

— Вроде того.

— То есть?

— Я была в магазине подержанных товаров, о котором мне рассказала сестра. Там полно дизайнерской одежды. Обноски богачей. — Она одернула платье и триумфально усмехнулась. — Новым это платье стоило в три раза дороже, чем я за него заплатила.

— Ты наденешь его на вечер встречи выпускников?

— Нет. На вечер встречи я пойду в черном платье.

— Траурный цвет. — Он снова стал потягивать свой напиток.

— А также цвет власти. Черный — классический цвет для официальных мероприятий, — ответила она чопорно.

— Вечер встречи в спортзале школы ты считаешь официальным мероприятием? Я подумываю надеть спортивный костюм.

— Не может быть!

Он пожал плечами:

— Ладно, но я не надену смокинг.

— Но ты наденешь деловой костюм, да?

— Я надену спортивную куртку и, возможно, буду без галстука. Нечто вроде того, что я надел сегодня вечером.

Хлоя хмурилась.

— Как ты думаешь, Тревор будет в костюме?

Итак, она рассматривает Тревора как женщина, желающая пойти с ним на свидание.

Саймона сжал бокал.

— Я не умею читать его мысли. Ты должна спросить у него. — Слова Саймона прозвучали слишком резко, поэтому он решил загладить вину и изменил тему разговора: — Возвращаясь к твоей одежде, хочу сказать, что, хотя твое платье не черного цвета, ты все равно выглядишь потрясающе.

Она застенчиво улыбнулась и отвела взгляд. Как и совсем недавно, она не пыталась отмахнуться от его комплимента.

— Тебе идет, — добавил он.

— Что? — спросила она и смутилась.

— Уверенность в себе.

Она посмотрела на него, очевидно подыскивая ответ. Саймон решил, что ей не удалось найти подходящего ответа, ибо она промолвила:

— Не возражаешь, если я воспользуюсь ванной комнатой в твоей спальне, чтобы уложить волосы? Там много места, и мне удастся разложить мои вещи.

Он снова взглянул на ее чемодан:

— Совсем не возражаю.

— Спасибо. Я быстро. Когда закончу, я помогу тебе накрыть на стол.

— Не беспокойся об этом. У меня есть прислуга, — сказал он. — И я нанял еще несколько человек, которые будут помогать сегодня вечером.

Упомянутые помощники подоспели в тот момент, когда Хлоя принялась выпрямлять свои кудри специальным горячим утюжком. В квартиру Саймона доставили продовольствие, прибыл бармен и несколько официантов. Саймону пришлось нанимать людей потому, что на вечеринке ожидалось более тридцати человек.

И все из‑за Хлои. Саймон намеревался пригласить несколько гостей, но она настаивала на том, что, если гостей будет слишком мало, обстановка покажется Тревору интимной и он заподозрит неладное.

Когда Тревор прибыл на вечеринку с опозданием на целый час, Саймон понял, что не зря хотел отменить вечеринку. Тревор привел с собой худую и длинноногую молодую женщину, которая затмила своей красотой всех женщин на вечеринке и некоторых мужчин. В том числе и Тревора. Ростом она оказалась выше Саймона на пару дюймов.

— Кто эта амазонка? — спросила Хлоя.

— Не знаю.

Хлоя скрестила руки на груди и постучала почти пустым бокалом белого вина по бицепсу Саймона:

— Боже, да это просто здорово. Ты знал, что он с кем‑то встречается?

— Он всегда с кем‑нибудь встречается, Хлоя. Я говорил тебе. Этот парень — неисправимый игрок и гуляка.

— Как ты? — спросила она, слегка выгнув бровь.

Поскольку Саймон не мог утверждать обратное, он произнес:

— Еще хуже. Он заводит роман с очередной жертвой прежде, чем расстанется с предыдущей.

— Но она не выглядит как жертва, — пробормотала Хлоя.

— В душе она страдает. Она просто об этом не догадывается, — сказал Саймон и услышал сдержанный смешок Хлои.

Вдруг смех Хлои резко прервался.

— О мой бог! Они идут к нам.

— Конечно, идут. Я ведь хозяин вечеринки.

— Тогда я сматываюсь.

— Слишком поздно. — Он коснулся ее руки. — Стой на месте. Встреться с ними лицом к лицу.

Так как Хлоя продолжала возражать, Саймон достал свой козырь:

— Считай это хорошей практикой перед вечером встречи выпускников.

Он не был уверен, рассмеялась ли Хлоя или простонала, однако она расправила плечи, а ее лицо осветила улыбка.

— Отличная вечеринка! — сказал Тревор, и мужчины обменялись рукопожатиями.

— Я рад, что ты пришел.

— Да. К сожалению, мы опоздали.

— Погода ужасная, — посочувствовала ему Хлоя.

Тревор кивнул, и его улыбка стала плотской, когда он прибавил:

— Мы решили переждать непогоду в моей квартире.

Амазонка чувственно рассмеялась, словно находилась не в квартире Саймона, а в постели с Тревором.

— Это Шона Ферроне, — промолвил Тревор. — Шона, это Саймон Форд, а это… Извини, не помню твоего имени.

Саймон едва сдержал дрожь. Ему было и неприятно оттого, что Тревор не помнил имени Хлои, и очень радостно потому, что он не положил на нее глаз.

— Хлоя Макдэниелс.

— Хлоя. Верно. Подруга Саймона. — Тревор кивнул, выражение его лица снова стало заинтересованным. Он оглядел Хлою с головы до ног.

Его подруга, казалось, не замечала его взглядов.

— Мою шпи‑пу зовут Хлоя, — сказала она.

— Шпи‑пу? — спросил Саймон.

— Это собака. Помесь шпица и пуделя.

Она говорила о модных маленьких собачках, которых таскали на руках все дизайнеры от индустрии одежды и аксессуаров, словно с ними родились.

— Приятно с тобой познакомиться, Шона. Итак, ты юрист, как Тревор? — спросил Саймон.

Женщина обиженно на него посмотрела:

— Ты не знаешь, кто я?

— Боюсь, нет. — Саймон взглянул на Хлою, ища поддержки.

Та едва заметно пожала плечами.

— Я дизайнер ювелирных украшений, — сказала подружка Тревора. — Все знаменитости щеголяют в моих украшениях на красной ковровой дорожке.

— Шона создала ожерелье для первой леди, которое та надела на бал по случаю инаугурации, — прибавил Тревор.

Саймон сомневался, что ему есть дело до того, для кого эта женщина создает ювелирные украшения. Но Тревор выглядел так, словно поймал золотую рыбку, поэтому Саймон притворился, что находится под впечатлением.

— Я не могу поверить, что ты этого не знал, Саймон, — заговорила Хлоя, ее глаза весело сверкнули. Она обратилась к Шоне: — Ты должна его простить. Ты ведь знаешь, какими бывают мужчины. Они не обращают внимания на такие вещи.

Шона тряхнула роскошной копной волос. Она была красивой и эгоистичной. Стоя рядом с ней, Хлоя смотрелась простушкой, но даже с макияжем и в модном платье она казалась воплощением естественности… В отличие от Шоны.

— Это ожерелье ты сделала сама? — Хлоя указала на ожерелье из драгоценных камней, украшавшее декольте Шоны.

— Да. Оно одно из моих любимых.

— Отлично понимаю, почему. Могу ли я предложить тебе выпить? — спросила Хлоя и повела красотку в сторону бара.

Такова была Хлоя. Ей мог кто‑то не нравиться, но она всегда оставалась вежливой и умела найти общие темы для разговора. Она была очень легким и общительным человеком.

— Прости, что имя твоей подруги выскочило у меня из головы, — сказал Тревор. — Я надеюсь, что не обидел ее.

— Она переживет.

— Она с кем‑нибудь… встречается?

Рука Саймона, в которой он держал бокал, замерла на полпути ко рту.

— Нет, она ни с кем не встречается. Она влюблена.

— А, влюблена… серьезно?

Саймон кивнул:

— Думаю, да. Может быть, она скоро даже пойдет к алтарю.

— В самом деле? — Тревор раскачивался взад‑вперед на каблуках. — У меня сложилось о ней совсем иное впечатление, когда я встретил ее в офисе.

— Она сказала мне сегодня вечером, что вот‑вот решится вопрос с ее свадьбой.

Тревор огляделся:

— Он здесь?

— Нет… Он уехал по делам. Он много путешествует. Он… археолог. — Саймон удивился выбору профессии вымышленного жениха Хлои. Ему было стыдно. Действительно стыдно за свое вранье.

— Ты говоришь серьезно?

Саймон продолжал врать, не обращая внимания на стыдливость:

— Серьезно. Он выкапывает окаменелых динозавров и… И все остальное в таком духе. Он сейчас на очень важных раскопках. Его находки могут изменить теорию эволюции.

Тревор был под впечатлением. Черт побери, даже Саймон был под впечатлением от сказанного.

Но одержимого женщинами Тревора интересовал только один вопрос:

— Значит, он часто бывает в отъезде?

— Да. Но он вернется в ближайшее время. Знаешь, их свадьба не за горами.

— Жаль. С ней было бы очень весело, — сказал Тревор.

Саймон стиснул зубы. Без сомнения, Тревор уже рассматривает перспективу закрутить интрижку с Хлоей.

— Да. Хлоя действительно классная. Умная, веселая. — Саймон потягивал свой напиток. — Знаешь, у нее черный пояс по джиу‑джитсу.

— Джиу‑джитсу?

Саймон резко прорезал воздух ребром ладони:

— Она может надрать тебе задницу.

Тревор нахмурился. Саймон едва сдерживал улыбку. Судя по всему, Тревор предпочитал встречаться с теми женщинами, которые добились в жизни успеха, а не с теми, которые могли перебросить его через колено и ухватиться за его горло голыми руками.

— Она таким образом поддерживает форму?

«Отлично, теперь он интересуется ее телом».

— Не‑а. Она занимается тяжелой атлетикой. Она может выжать лежа почти столько же, сколько я. Вероятно, сейчас это не слишком заметно, но она одно время собиралась заняться профессиональным бодибилдингом.

Тревор скривился:

— Такие цыпочки ужасны. Арнольды Шварценеггеры в бикини.

Именно такой реакции добивался Саймон. Тревор прибавил:

— Я рад, что она передумала. Она не успела нарастить мышцы, и у нее довольно красивая… верхняя часть тела.

— Она искусно скрывает ее под платьем.

— Откуда ты… — Тревор прищурился. — Между вами что‑то было, а?

— Я и Хлоя? — Саймон засмеялся. Возможно, его смех был преувеличенно громким и долгим. — Мы просто друзья.

Брови Тревора взлетели вверх. Для мужчины его брови были слишком совершенными. Саймон подозревал, что он покрывает их воском.

— Друзья с привилегиями?

Саймону захотелось его ударить в челюсть.

— Нет. Мы с Хлоем знаем друг друга с раннего детства, — сказал он и увидел, как стоящая в дальнем углу комнаты Хлоя рассмеялась словам Шоны.

Она была хорошим слушателем. Даже тогда, когда ей было скучно, она всегда притворялась, что прислушивается к каждому слову собеседника. Пока Саймон наблюдал за ней, она заправила прядь волос за ухо. Его внимание привлек серебристый блеск ее серег в виде обручей — его подарок на ее двадцать первый день рождения. С тех пор прошло много лет, но она по‑прежнему носила их, хотя они не были особенно роскошными или дорогими. Тогда Саймон не мог себе позволить купить ей дорогие серьги.

— Она мне как сестра.

Тревор рассмеялся так громко, что едва не заглушил музыку и разговоры гостей:

— Только не пойми меня неправильно, приятель, но общество осуждает мужчин, которые смотрят на своих сестер так, как ты смотришь на Хлою.

— Никак я не смотрю.

Тревор оборвал его:

— Должно быть, очень неприятно, что она с другим мужчиной.

«Нет, мне неприятно, что она не со мной», — подумал Саймон.

— Хочешь выпить? — быстро спросил он, хватаясь за возможность сменить тему.

— Конечно!

Было почти два часа ночи, когда закончилась вечеринка. Большинство гостей уже покинули квартиру Саймона, в том числе Тревор и Шона. На самом деле они ушли одними из первых. Закуски были съедены, в баре почти не осталось выпивки.

Саймон отпустил домработницу в начале вечера, а официантов и бармена — примерно в час ночи. И вот наконец он остался один.

Вернее, с Хлоей.

Он нашел ее на кухне. Она стояла у блюда с холодными закусками и смотрела на них с алчным выражением на лице.

— Отойди от фаршированных грибов, — приказал он суровым голосом.

Хлоя подпрыгнула:

— Я съела только один! Хорошо, два. Но половину второго я уронила на пол, так что он не считается.

— Сколько ты выпила? — спросил Саймон.

Он насчитал по меньшей мере три бокала вина, однако Хлоя не находилась рядом с ним на протяжении всего вечера и могла выпить и четыре.

Или даже пять.

— Совсем недостаточно.

Она вздохнула, уселась на гранитную столешницу, сбросила туфли, пошевелила пальцами и снова вздохнула.

— Мне очень жаль, что не получилось так, как ты хотела.

Произнеся это, Саймон почувствовал себя виноватым. Ведь Тревор проявлял к Хлое интерес и, вполне вероятно, подошел бы к ней, если бы не комментарии Саймона. Ему не следовало врать.

— Он пригласил меня на свидание.

— Ч‑ч‑что? — выдавил он. — Кто?

— Тревор.

«Вот сукин сын…»

— Даже после того, как я…

— Даже после чего?

— Ничего. — Он засунул в рот холодный фаршированный гриб, желая выгадать время, чтобы подобрать подходящий ответ. Оказалось, что ответ не требуется.

— Ты был прав на его счет, Саймон. Он настоящий кобель. Пришел на вечеринку с красивой и интересной женщиной, делая вид, будто от нее без ума. Но как только она удаляется в дамскую комнату, он начинает увиваться около меня. Меня! — Она нахмурилась. — Он попросил меня показать ему несколько боевых приемов из восточных единоборств.

Саймон сглотнул:

— Извращенец.

— Он настоящая змея, хотя и безумно красив.

— Итак, ты ему отказала, да?

— Я, возможно, буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, но я ему отказала. Мне повезло. Если бы он пошел со мной на встречу выпускников, стал увиваться бы вокруг какой‑нибудь другой женщины.

Какой бы ни была настоящая причина, Саймон не собирался с ней спорить.

— Я рад.

— Да, и мне не с кем пойти на вечер встречи выпускников.

Она принялась теребить распущенные волосы, подняла их наверх, потом опустила руки, и волосы упали ей на плечи огненно‑рыжим каскадом. Саймон отвел взгляд от ее волос до того, как его одолели фантазии, и сосредоточился на ее босых ногах.

— Ты не снимала туфли, пока не разошлись все гости. Это рекорд.

Она улыбнулась и размяла ноги, пошевелив пальцами с ногтями медного оттенка. Он сглотнул. Черт бы побрал его фантазии. Они не дают ему покоя.

— Но теперь я за это расплачиваюсь, — произнесла она.

— Позволь‑ка!

Он понимал, что совершает чистое безумие и будет об этом сожалеть. Саймон поставил стул перед Хлоей и сел на него. Взяв ее стройную ногу, он начал массировать ступню. Хлоя закрыла глаза, выражение ее лица стало восторженным. Услышав ее стон, он едва не потерял рассудок.

— У тебя золотые руки, — сказала она.

— И это я еще не стараюсь.

Она открыла глаза. Оба молчаливо смотрели друг на друга, молчание затягивалось. Все это время Саймон продолжал массировать ее ногу, поднимаясь выше.

— Вторую тоже нужно помассировать, — прошептала она.

Он последовал ее указанию.

— У тебя такая мягкая кожа. — Он поглаживал ее икру. — Как шелк.

— Я… Я… пользуюсь лосьоном после душа, — сказала она.

Саймон и не предполагал, что когда‑нибудь услышит ее прерывистое дыхание.

— Увлажняющим лосьоном.

— Мне придется это запомнить. — Теперь прерывисто задышал он. — Ты намазываешь его… везде?

— Все тело.

— Должно быть, на это уходит некоторое время.

— Угу. Если все делать правильно. — Она обхватила столешницу с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

Взглянув на них, Саймон понял, что действует правильно.

— Любое действие должно выполняться правильно.

Он поднялся со стула. Его руки ласкали внутреннюю сторону ее коленей. Хлоя простонала. Он знал, что должен остановиться, ибо очень рискует. Он не должен был заходить так далеко.

— Я… должно быть, выпила сегодня лишнего, — Хлоя высвободила ноги и спрыгнула со стола.

— Кружится голова?

— Я выжила из ума, — пробормотала она.

— Может, останешься у меня? Я очень не хочу, чтобы ты добиралась домой в такой час, будучи нетрезвой.

— Я не пьяна.

— Ты только что сказала…

— У меня кружится голова. Это можно объяснить тем, что я почти ничего не ела за весь вечер.

— У меня есть немного пиццы в холодильнике. Из нашего любимого ресторана.

— Предлагаешь поесть в такой час? Слишком много калорий и жиров. Если я позволю себе расслабиться, потом придется больше тренироваться.

— Я могу позаботиться об этом.

Она моргнула и покраснела — то ли от удивления, то ли от любопытства. Он решил не выяснять. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы сейчас изменять правила их отношений.

— Мы будем бегать утром, да?

Хлоя энергично кивнула:

— Конечно. Обязательно. Я знала, что ты об этом спросишь.

— Означает ли это, что ты будешь пиццу?

— Это означает, что тебе лучше вызвать мне такси, пока я не совершила огромную ошибку.

Саймон кивнул, точно зная, что она имеет в виду.

Глава 10

Лучший цвет лица

Паника охватила Хлою, пока она, сидя в такси, медленно пробиралась сквозь транспортный поток Манхэттена в полдень.

Что она собирается делать?

Ну, помимо того, что запрется в своей квартире и станет жить как отшельник, пока не сойдет несколько слоев эпидермиса.

Почему именно она должна была наткнуться на неопытную и глупую работницу салона красоты? Такое ощущение, что она родилась для того, чтобы судьба над ней насмехалась.

Только Хлое было не смешно.

Скорее всего, она выглядела как знаменитость, прячущаяся от людей. На голове у нее красовался шарф, а на носу — огромные очки, закрывающие большую часть лица. И шарф, и очки она купила у уличного торговца.

Таксист разглядывал ее в зеркало заднего вида. Хлоя этому не удивлялась, ведь она разговаривала сама с собой. «Все будет в порядке. Все будет в порядке», — только и повторяла она после ухода из салона красоты.

— Я передумала, — сказала она. Водитель никак не отреагировал, поэтому она наклонилась вперед и постучала по разделяющей их перегородке из оргстекла. — Я передумала!

— Не все будет в порядке? — спросил он настороженно.

Хлоя откашлялась:

— Нет. Я имею в виду, да. Будет… Забудьте об этом. Я передумала насчет маршрута.

Быстро назвав новый маршрут следования, она откинулась на сиденье, где продолжила общение с самой собой. Пятнадцать минут спустя таксист остановил автомобиль у входа в компанию «Форд текнолоджис солушнз».

Было обеденное время, поэтому секретарши Саймона на месте не оказалось. Однако он находился на рабочем месте. Саймон говорил, что собирается пообедать у себя в кабинете. Она чуть не упала в обморок от облегчения, когда его увидела. На столе перед ним был разложен обед. Галстук Саймона висел криво, рукава рубашки были закатаны почти до локтя. Его густые и обычно аккуратно причесанные волосы оказались взъерошенными оттого, что он запускал в них пальцы. Хлоя сочла его сексуальным.

При виде Хлои он поперхнулся куском копченой индейки и разлил открытую бутылку воды на рабочий стол.

— Хлоя? — Он стукнул себя в грудь и потянулся за салфеткой, чтобы вытереть стол. — Я не могу поверить, что ты миновала службу безопасности, будучи в таком виде. Ты притворяешься знаменитостью или что‑то еще?

— Что‑то еще, — ответила она со вздохом и сняла очки и шарф.

Он округлил глаза:

— Боже мой! Ты…

— Ничего не говори, — предупредила она. На самом деле ее слова прозвучали почти как мольба.

Но Саймон, видимо, не мог остановиться и констатировал очевидное:

— Ты оранжевого цвета.

Ей хотелось плакать. Вообще‑то она уже плакала в раздевалке салона красоты. От слез ее глаза опухли и покраснели, прибавляя ей еще больше «очарования».

Саймон бросил влажные салфетки в мусорную корзину:

— На самом деле ты не оранжевого цвета, а мандаринового.

Она кивнула, словно различие имело какое‑то значение.

— Соблаговолишь рассказать, что случилось?

— Я ходила в салон красоты, чтобы сделать экспресс‑загар. Фрэнни предложила…

— Зачем ты ее слушаешь?

Она проигнорировала его:

— …мне сделать экспресс‑загар и назвала адрес салона красоты, в который она ходит. Ну, сегодня у них не хватало рабочих рук. Поэтому мной занималась сотрудница, которую взяли на работу неделю назад… — Хлоя заставила себя улыбнуться. Без сомнения, ее отбеленные зубы ярко сверкали на фоне нового оттенка кожи. — Ну, мне повезло, потому что я не должна была платить за сеанс экспресс‑загара.

— Я надеюсь.

Ее нижняя губа задрожала.

— Неужели все так плохо?

— Нет. Хм… — Он покачал головой. — Здесь плохое освещение, и оно придает твоей коже оранжевый… хм… мандариновый оттенок.

Саймон лгал, но ей нравилась его ложь. Она рухнула на один из стульев, стоявших напротив его стола.

— Я лишь хотела быть сияющей. Ведь моя кожа похожа на белое рыбье брюхо.

— У тебя кожа оттенка алебастра.

— Я как раз собиралась от него избавиться… — Она наконец расплакалась. — Я хотела замаскировать веснушки…

— Мне нравятся твои веснушки.

Она закрыла глаза.

— Мои веснушки сейчас наименьшая проблема.

— Что же еще случилось?

— В салоне красоты мной занималась девочка‑хиппи по имени Цинамон[1].

— Цинамон? Ты что, шутишь? Ее родители на самом деле назвали ее в честь специи?

— Такое бывает. Вспомни имена Розмари[2] и Сейдж[3].

Саймон задумчиво кивнул:

— Теперь, когда ты упомянула об этом, я вспомнил одного парня, с которым учился в университете. Его звали Базил[4], а моя кузина назвала своего первенца Дилл[5]. — Он покачал головой. — Подумать только! Я думал, что его полное имя Диллан.

Хлоя щелкнула пальцами:

— Могу я закончить свой рассказ?

— Конечно. Извини. — Он взял бутерброд и жестом предложил ей продолжать.

— Так вот, эта Цинамон, видимо, так и не научилась читать, потому что не поняла, как пользоваться распылителем, и… — Хлоя откинула голову назад и воскликнула: — Почему Вселенная меня ненавидит?

Саймон не стал искать ответ на этот вопрос.

— Загар должен сойти? — спросил он и в ответ удостоился хрюканья. — Он точно сойдет задолго до вечера встреч выпускников, который состоится через три недели.

— Через две недели и четыре дня. — Она выпрямилась на стуле.

— Времени достаточно.

Хлоя всхлипнула:

— Ты действительно так думаешь?

— Я уверен. Ты вернешь себе кожу алебастрового оттенка в кратчайшие сроки.

— Алебастр… Знаешь, такой оттенок мне нравится больше, чем белый оттенок рыбьего брюха, — призналась она.

— У тебя прекрасная кожа, Хлоя. И, как я обнаружил в один из вечеров, невероятно нежная.

Сердце Хлои забилось чаще. Она вдруг осознала, что пристально смотрит на Саймона. Он тоже смотрел на нее с каким‑то непонятным выражением на лице. Она знала его ужасно долго и полагала, что может читать как открытую книгу. Но сейчас Хлоя терялась в догадках.

— О чем ты думаешь, Саймон?

Почему она его об этом спросила? Нет, вне сомнения, ей было любопытно, но ведь она пришла к нему со своей проблемой, и…

— О чем я думаю?

Здесь бы ей пойти на попятный, но она промолвила:

— Что у тебя на уме?

Он положил на стол остатки бутерброда и вытер руки о салфетку.

— У меня на уме то же самое, что и довольно долгое время.

О, он дал ей подсказку. Неужели он имеет в виду бейсбол, работу или ту красотку за стойкой администратора, которую Хлоя заметила, когда в безумном порыве ворвалась в здание компании?

Решив рискнуть, она спросила:

— Это имеет какое‑то отношение… ко мне? — Хлое захотелось хлопнуть рукой себе по губам. Возможно, ей пора заклеить рот изолентой.

Ее вопрос повис в воздухе. Выражение лица Саймона оставалось непроницаемым.

Наконец он ответил:

— Имеет.

У Хлои перехватило дыхание. Она попыталась вспомнить то время, когда у нее перехватывало дыхание в компании другого мужчины. Попытка оказалась тщетной.

— К‑к‑каким образом?

Саймон выдохнул и позвал ее по имени.

Внезапно Хлое не захотелось слушать его ответ. Она осознала, что неправильно понимала его намеки и вела себя глупо. Если бы Саймон был ею увлечен, он сказал бы ей об этом. Но она не влечет его как женщина, поэтому ей придется довольствоваться дружбой.

— Возвращаясь к моему рассказу, хочу сказать, что подумываю подать в суд.

Саймон наморщил лоб.

— На салон красоты, — уточнила она. — Представляешь, что было бы, если бы вечер встречи выпускников проходил в предстоящие выходные? — При одной мысли об этом Хлоя вздрогнула.

— Ты бы пошла? — спросил он.

— Что? Пойти и позволить тем девицам снова надо мной насмехаться? Нет. Вообще‑то плохо, что я приду на вечер без парня.

— Ты можешь пойти со мной.

Саймон твердил себе, что действует как прагматик. В конце концов, он и Хлоя будут сидеть за столом на вечеринке вместе. Кого бы они ни привели с собой, они им наскучат.

— Разве ты не приведешь подругу?

Он пожал плечами:

— Я ни с кем не встречаюсь.

«Но он мог найти себе подружку, если бы захотел. Какую‑нибудь красотку, при виде которой мужчины пускали бы слюни».

Хлоя сглотнула.

— Знаешь, все в порядке.

— Что в порядке?

— Ты не должен меня жалеть. Приходи на вечер встречи выпускников с женщиной, если хочешь. — Она кивнула и заставила себя улыбнуться. — Та модель, с которой ты недавно встречался, согласится пойти с тобой. Вы с ней расстались друзьями. Если ты ее приведешь, все мужчины сойдут с ума.

— Я не вижу необходимости в том, чтобы сводить их с ума, Хлоя.

Она наклонила голову:

— Ты не хочешь им отомстить за то, как они к тебе относились?

— Что было, то прошло. Я не нравился им потому, что они меня не понимали. Я казался им… странным.

— Ты не был странным.

— Значит, я был рассудительным.

— С этим я соглашусь, — произнесла она.

— Все равно. Это было давно. Я живу хорошо.

Хлоя рассмеялась:

— Ты преуменьшаешь, и мы оба об этом знаем. Твоя компания выбьется в лидеры в ближайшие несколько лет.

— Если предположить, что продолжится текущий уровень роста прибыли, — прибавил он.

— Я уже говорила тебе, как я тобой горжусь?

Он отвел взгляд:

— Неоднократно.

— Это потому, что я на самом деле тобой горжусь. Ты удивительный, Саймон. Ты не только умный и настоящий профессионал, ты еще и милый. Даже когда тебе нужно готовиться к совещанию, ты находишь время, чтобы помочь другу в беде.

— Ты оранжевого цвета, — сказал он невозмутимо. — Как я могу тебе помочь?

Она рассмеялась:

— Именно об этом я говорю. Ты можешь заставить меня посмеяться над этой ситуацией.

— Ты сама бы начала смеяться рано или поздно.

— Рано или поздно, — согласилась она. Десять или двадцать лет спустя она, вероятно, будет гоготать от смеха, вспоминая нынешнюю историю. — Но спасибо за то, что рассмешил меня сейчас.

— Знаешь, ты тоже удивительная. Я горжусь тобой, Хлоя.

— Но я никакая не удивительная.

— Разве? — спросил он почти сердито. — Ты с отличием окончила среднюю школу, несмотря на постоянные запугивания и издевки одноклассниц. Несмотря на отношение старшей сестры, которая была счастлива, что ты остаешься в ее тени. Ты окончила университет за четыре года, оплатив большую часть обучения самостоятельно.

— Ты сделал то же самое.

— Мне выдавали стипендию.

— Потому что ты невыносимо умный.

Он резко поднялся:

— Не делай этого.

— Чего?

— Мне надоело слушать, как ты принижаешь свои достоинства. В средней школе тебе пришлось нелегко из‑за Наташи и ее подруг. А твоя сестра ничуть не помогала тебе обрести чувство собственного достоинства.

— Фрэнни?

— Она ревнует тебя. Всегда ревновала. И будет ревновать.

Она уставилась на него и повторила:

— Фрэнни?..

Саймон махнул рукой:

— Я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как ты себя очерняешь.

— Но ты стоишь.

— Я… — Он уперся руками в бока и нетерпеливо спросил: — Это все, что ты поняла из нашего разговора?

Хлоя моргнула:

— Я… не знаю.

— Тогда позволь мне кое‑что прояснить.

Он обошел стол, взял Хлою за руки и заставил подняться со стула.

— Ты хороший человек. Ты добрая, веселая и очень умная. Ты красивая и… чертовски сексуальная!

— Ты зачем так орешь? — спросила она.

— Я ору, потому что я взбешен.

— Почему?

— Потому что ты продолжаешь довольствоваться малым. Ты веришь идиотам, которые говорят правильные вещи, но никогда не выполняют своих обещаний. Ты соглашаешься на неполный рабочий день потому, что твой босс заявляет, будто у него нет вакансий. У тебя есть навыки и способности, которые ты можешь применить на другом рабочем месте.

— Мистер Томпсон…

— Нагло пользуется твоей доверчивостью. Опять же, он делает это потому, что ты ему позволяешь.

И твой босс, и твоя сестра, и мужчины, с которыми ты встречалась, относятся к тебе как к тряпке. И мне хотелось бы знать, когда ты намерена запретить кучке ревнивых, нахальных девиц, которых ты не видела последнее десятилетие, диктовать тебе условия жизни?

— Они ничего мне не диктуют.

Он фыркнул:

— Хлоя, ты издеваешься над собой, желая превратиться в совершенную женщину.

— Я бы не сказала, что…

— Ты стала оранжевой! Оранжевой!

— Мы договорились о том, что у моей кожи мандариновый оттенок. В салоне красоты допустили ошибку.

— Единственная ошибка состояла в том, что ты согласилась с предложением Фрэнни посетить этот салон.

— Что ты от меня хочешь, Саймон?

— Я хочу… хочу… — Он сжал ее плечи, потом опустил руки. — Я просто хочу, чтобы ты была счастливой. Чтобы ты смотрелась в зеркало и радовалась своему отражению.

— Я себе нравлюсь.

— Я хочу, чтобы ты себя полюбила.

— Я люблю себя.

— Разве?

— Конечно. Ну, большую часть времени. Я не совершенна, но стремлюсь стать совершенной.

— Знаешь, я с тобой не согласен. Думаю, что ты была совершенна с самого начала.

— Ты говоришь так потому, что ты мой друг, — сказала она машинально. При виде его угрюмого лица у нее снова перехватило дыхание.

— Твой друг. — Он почесал подбородок и отвел взгляд.

— Сайм…

Он заключил ее в объятия. Хлоя резко выдохнула, прижавшись к его мускулистой груди. Его лицо находилось так близко, что она могла видеть золотистые искорки в его глазах. Странно, что прежде она не замечала оттенка его глаз. Не успела Хлоя открыть рот, чтобы что‑то сказать, как он припал к ее губам.

Хлоя принялась убеждать себя в том, что не оттолкнула Саймона только потому, что он застал ее врасплох. И только из‑за неожиданного развития событий она разомкнула губы и позволила языку Саймона скользнуть в ее рот. Боже правый, этот человек целовался так хорошо, как она и вообразить не могла. И — да, она должна была признаться, что предвкушала подобный момент.

— Друзья так не целуются, — произнесла она, прерывисто дыша, когда он прервал поцелуй.

Саймон слегка опустил веки:

— Знаю. Я должен извиниться?

— Нет, но…

— Но?..

— Не знаю.

Он выдохнул и кивнул:

— Ну а я знаю.

— Что?

— Я обязан извиниться. Я пытался заставить тебя посмотреть на себя непредвзято. И зашел слишком далеко.

— Так этим поцелуем… — она сглотнула подступивший к горлу ком, — ты преподал мне жизненный урок?

«Опровергни мои слова. Опровергни мои слова. Опровергни мои слова», — взмолилась она.

В прошлом Саймону всегда удавалось читать ее мысли. Прямо сейчас он явно лишился дара телепатии.

— Да. Мне очень жаль. Я повел себя неправильно.

— Я… ну… — Она уперлась рукой в бедро. К ее горлу подступил ком. От смущения она не знала, что сказать.

— Мистер Форд… О, Хлоя! — Его секретарша смотрела то на Саймона, то на Хлою. Что бы она ни думала о сложившейся ситуации или апельсиновом оттенке кожи Хлои, она была слишком профессиональна, чтобы демонстрировать свои чувства. — Пока я обедала, по факсу прислали статистические отчеты, которые вы просили.

Саймон попятился и кивнул:

— Потрясающе. Великолепно. Я должен посмотреть их прямо сейчас.

— Я уже ухожу, — сказала Хлоя.

Секретарша Саймона удалилась.

— Хлоя, ты…

— Я должна идти. — Она надела шарф и очки. — Извини, что отвлекла тебя.

— Не глупи, ты меня не отвлекла.

Хлоя не знала, как реагировать. Она была уверена только в одном: если останется в кабинете Саймона дольше, обязательно расплачется.

Она шагнула к двери:

— И спасибо.

— За что?..

Она была рада тому, что за темными очками не видно ее слез.

— За жизненный урок.

Да уж. Этот урок она не скоро забудет.

Саймон надменно поджал губы.

Он обо всем догадался до того, как Хлоя выскочила из его кабинета. Несмотря на солнцезащитные очки, он понял, что она едва сдерживает слезы.

«Иди за ней, — приказал он себе. — И объяснись».

Однако Саймон вернулся в кресло за письменным столом. Он уже задел ее чувства своим извинением за поцелуй, если он снова начнет объясняться, только ухудшит ситуацию. К тому же он не знал, как с ней объясняться. Подходящих оправданий у него нет.

Ему хотелось сказать ей о своей любви. Саймон никогда не признавался в любви женщинам. Но он, без сомнения, любил Хлою. Он всегда ее любил.

Его угнетало только то, что его любовь может причинить ей страдания.

Кстати, он уже заставил ее страдать.

Глава 11

Самая решительная

Мысли беспорядочно кружились в голове Хлои. Она лежала в ванне, подставив палец ноги под воду, капающую из крана, и пыталась собраться с мыслями.

За прошедшие два часа Хлоя принимала уже третью ванну. Первые две были настолько горячими, что она едва выдержала. Хлоя уже истратила целый флакон скраба для тела и две губки‑мочалки. Она не могла сказать, стала ли она менее оранжевой, поскольку кожа покраснела и была раздраженной. Именно поэтому она решила принять третью ванну.

Хлоя лежала в ванне, ничуть не заботясь о том, что вода уже стала холодной. Ее голова была слишком занята размышлениями.

Саймон ее поцеловал. Поцеловал ее по‑настоящему. Со всей страстностью и решимостью. На мгновение ей даже показалось, что своим поцелуем он дарит ей надежду. Земля ушла у нее из‑под ног. Возможно, Хлоя немного драматизировала ситуацию, но ее определенно одолевали смешанные чувства.

И зря она на что‑то понадеялась. Ведь Саймон извинился перед ней за поцелуй и назвал его жизненным уроком. Она и представить не могла, что такое услышит.

Хлое изначально следовало признаться — она не очень хорошо разбиралась в мужской психологии. Она не умела оценивать истинные чувства мужчин и их уровень заинтересованности ею. Подобная неопытность причинила Хлое много душевной боли за прошедшие годы. Однажды она даже оказалась в крайне неприятном положении, когда однокурсник стал слишком настойчиво за ней ухаживать. По совету Фрэнни Хлоя отправилась к нему в общежитие, прихватив с собой бутылку вина и пиццу. В студенческие времена Хлоя могла позволить себе купить только такое угощение. И вот она стоит у двери его комнаты, предвкушая встречу, а ей открывает красивая молодая женщина. К собственному стыду и унижению, Хлоя обнаружила, что ее надоедливый ухажер почти помолвлен. Поэтому она отдала красавице вино и пиццу, притворившись курьером.

Тем не менее она всегда думала, что хорошо понимает Саймона. Он всегда говорил то, что думает. Он был открытым и честным.

До недавнего времени.

Но теперь, благодаря его удивительному поцелую, Хлоя стала считать его действительно загадкой.

Он преподал ей жизненный урок? В самом деле? Он поцеловал ее в своем кабинете для того, чтобы научить жизни? Подобный поступок был совсем не характерен для Саймона. О, он давал ей множество советов и инструкций на протяжении многих лет, но каждый его совет был конструктивным и полезным. Ни один из них не оставлял Хлою в замешательстве.

Зазвонил телефон. К тому времени, когда Хлоя вытерлась полотенцем и надела халат, включилась голосовая почта. Звонила ее сестра. Фрэнни узнала от подруги о происшествии в салоне красоты и звонила, чтобы узнать, не может ли она чем‑нибудь помочь.

Хлоя набрала номер Фрэнни и принялась ждать, когда сестра ответит. Сначала в телефонной трубке послышались детские крики, затем — усталый женский голос.

— Привет, это я. Извини, что не ответила на твой звонок. Я была в ванной, когда ты позвонила.

— Хлоя, привет. Погоди минуточку, ладно?

В трубке послышались приглушенные угрозы, а затем наступила тишина. Детям Фрэнни пришлось повиноваться ее приказу замолчать, в противном случае они не получили бы печенья.

— Я снова здесь. Как поживаешь? Вернее, я должна спросить, как твоя кожа? По словам Мелани Лестер, ты вся светилась, когда уходила из салона.

— Неужели? — спросила Хлоя. А ведь работники салона красоты уверяли ее, что оранжевый оттенок на ее коже едва заметен.

— Ванна помогла? — осведомилась Фрэнни. — Краска немного сошла?

Хлоя осмотрела внешнюю сторону рук:

— Трудно сказать, так как я вся красная. Думаю, я содрала несколько слоев кожи.

Фрэнни вздохнула:

— Мне очень жаль, Хлоя. Я знаю, ты хотела выглядеть совершенной для вечера встречи выпускников. С загаром твои веснушки будут не так заметны.

Саймон был прав. Ее сестра всегда вела себя с ней одинаково. Всякий раз, когда в жизни Хлои случалось что‑то плохое, если ее терзали разочарования, Фрэнни оказывалась первой, кто проявлял к ней сострадание. В таком поведении не было ничего плохого, если только забыть о том, что Фрэнни, будучи красивой и популярной среди мужчин, никогда не вдохновляла свою младшую сестру. Напротив, она предлагала ей смириться с поражением задолго до того, как это поражение случалось.

Хлоя вспомнила несколько инцидентов из своей жизни.

Когда она училась в средней школе, Фрэнни ей говорила: «Хлоя, дорогая, ты просто не сможешь быть капитаном команды болельщиков. Ты слишком несобранная. Но не волнуйся. Ты всегда сможешь поддержать свою команду, стоя на трибуне вместе с друзьями».

Пока Хлоя училась в университете, ей приходилось слышать от Фрэнни следующее: «А если ты не влезешь в мое платье, в котором я была на школьном выпускном вечере? Ты должна признаться, что всегда была немного толстовата. Но не всем же быть стройными. Кроме того, у тебя красивые глаза».

А совсем недавно Фрэнни ей заявила: «Если тебя не берут в компанию на полный рабочий день, весьма вероятно, что мистер Томпсон считает тебя не готовой к такой работе. Не раскачивай лодку, иначе окажешься без работы. Ты ведь знаешь, как трудно сейчас найти работу без хорошей рекомендации от бывшего работодателя и впечатляющего резюме».

Снова и снова Фрэнни призывала ее смириться и соглашаться на меньшее. Она постоянно подчеркивала, что иного Хлоя не заслужила.

— Я не сдамся, — произнесла Хлоя.

— Что? О чем ты говоришь?

«О том, что я буду счастливой. О том, что я довольна собой и намерена вести полноценную жизнь».

— Я говорю о вечере встречи выпускников, конечно. На нем я буду выглядеть сногсшибательно. У меня еще есть время. Осталось почти три недели. Саймон сказал, что загар сойдет.

— Саймон? Когда ты виделась с Саймоном?

— Я была в его офисе сразу после ухода из салона красоты.

— Однако ты смелая, — пробормотала Фрэнни. — Я бы поспешила домой и забаррикадировалась в своей спальне.

Зря Хлоя все‑таки поступила, прислушавшись к совету сестры сделать экспресс‑загар. Не сделай она его, ее жизнь не перевернулась бы с ног на голову.

— Так что же, Саймон тебя утешил?

— Он рассказал мне о перспективах, — сказала Хлоя. «Правда, я теперь вообще не понимаю, что меня ждет впереди».

— В этом он специалист.

Хлоя нахмурилась:

— Фрэнни, что ты о нем думаешь?

— О Саймоне?

Фрэнни казалась изумленной, что неудивительно. Хлоя могла с таким же успехом спросить Фрэнни, что она думает о способности человека дышать. Саймон был им почти как родной.

— Что ты имеешь в виду? Каким человеком я его считаю?

— Да, — ответила Хлоя и тут же поспешно прибавила: — Я хотела познакомить его со своей коллегой по работе. У нее был неудачный роман. Она… хм… постоянно встречается с какими‑то неудачниками.

— Похоже, вам с ней пора создать группу поддержки, — заметила Фрэнни.

— Спасибо, — процедила Хлоя сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь ответить на вопрос?

— Саймон великолепен. Но тебе об этом известно. Он умный, красивый и очень успешный. Учитывая, сколько женщин вешались ему на шею в последние годы, удивительно, почему он до сих пор не женат. Если на то пошло, я немного удивлена, что ты и он… Забудь об этом.

— Я и он — что?

— Ну, не сошлись. Бог свидетель, ваши отношения намного лучше, чем у большинства супругов.

От волнения по спине Хлои пробежала дрожь, но она продолжала развивать тему:

— Нам хорошо вместе.

— Наверное, потому, что вам нравятся одни и те же странные вещи, — сказала Фрэнни.

Хлоя шмыгнула носом:

— У нас с ним эклектический вкус.

— Странный, а не эклектический. — Фрэнни рассмеялась. — Только вы двое регулярно ходите на полуночные показы фильма «Шоу ужасов Рокки Хоррора».

— Это культовый фильм, а твои скучные друзья этого не понимают.

— Вы знаете наизусть все песни из этого фильма. Вы цитируете эти песни в обычной беседе. Находясь рядом с вами, подумываешь о том, что попала в другое время. Люди, которые незнакомы с этим фильмом, вероятно, думают, что вы сошли с ума.

— Меня не волнует, что думают другие люди. — Хлоя поняла, что отлично проводила время с Саймоном и ей не было дела до мнения остальных людей.

— А еще вы разгадываете головоломки судоку, — сказала Фрэнни.

— Многим нравятся головоломки судоку. Ты не в курсе? Они очень популярны и считаются хорошим способом сохранять острый ум.

— Ладно, но как насчет Guess? Ну кто, скажи мне, в наш век слушает Guess?

— Группа называется не Guess, а Guess Who. И мы являемся поклонниками не столько оригинальной группы шестидесятых и семидесятых годов, сколько ее бывшего вокалиста, особенно его композиций, которые он исполняет соло. — Хлоя принялась напевать композицию «Ты спасла мою душу». — Это из альбома 1981 года. И кстати, он по‑прежнему популярен.

На другом конце линии послышался трагический вздох.

— Вот об этом я и говорю. В самом деле, плохо, что между тобой и Саймоном нет никакого влечения.

Хлоя одернула ворот халата.

— Ч‑что ты имеешь в виду?

— Ну, когда‑то я считала, что ты нравишься Саймону. На самом деле я думала, что мама и папа спятили, когда позволяли ему ночевать в твоей спальне.

— Он был расстроен… и он спал на полу.

— Не важно. Вы оба были подростками, у вас бурлила кровь.

— Ты говоришь как мама.

— Потому что я уже мама. — Она фыркнула. — Мои дети будут оставаться наедине с представителями противоположного пола только после того, как им исполнится по тридцать.

— Повезло твоим детям.

Фрэнни проигнорировала слова своей сестры и, к сожалению, вернулась к обсуждению вопроса, который очень смущал Хлою:

— Итак, о тебе и Саймоне. Когда вы оба учились в университете, я думала, что между вами возникло некое притяжение. Вы обменивались недвусмысленными взглядами, улыбками. Но, — она вздохнула, — ничего не вышло. Неужели ты никогда не воспринимала его как возможного любовника?

— Нет! Никогда. — «Ну, пару раз в юности. И слишком часто в последнее время».

Смех Фрэнни прервал размышления Хлои.

— Кстати, ваши платонические отношения полностью опровергают теорию моего мужа.

Хлоя понимала, что, вероятно, будет сожалеть, но все равно спросила:

— Что за теория?

— Он считает, что мужчина и женщина не могут быть просто друзьями, если только парень не гомосексуалист, а женщина не уродина.

— Саймон не гомосексуалист! — воскликнула Хлоя, яростно защищая друга. Затем, успокоившись, прибавила: — И я не уродина.

— Именно поэтому теория Мэтта никуда не годится.

Пришло время сменить тему. Хлоя заговорила обиженным тоном, решив заставить Фрэнни оправдываться:

— Вы двое говорили обо мне? Спасибо. Как приятно знать, что моя жизнь — пища для разговоров в твоей семье.

— Мы не говорили именно о тебе, — успокоила ее сестра. — Просто мы действительно считаем ваши отношения странными, Хлоя. Ты встречаешься с одними только неудачниками, при этом красавчик Саймон рядом с тобой и вы оба холосты.

«Хлоя, быстро смени тему разговора!»

К сожалению, язык Хлои работал в полной изоляции от мозговых посылов.

— Ты считаешь Саймона красавчиком?

— А ты нет?

— Я… Я… Он поцеловал меня, — выпалила она, потом взяла подушку и прижала ее к лицу.

— О мой бог! Когда это случилось?

— Сегодня. В его кабинете.

— Позволь мне спросить напрямик. Ты пошла к нему на работу, чтобы он приободрил тебя после неудачного экспресс‑загара. Ты была вся такая оранжевая, и он… поцеловал тебя?

— Отвечу кратко: да.

— Опиши ваш поцелуй.

Хлоя отодвинула телефонную трубку в сторону и, снова уткнувшись лицом в подушку, сдавленно прокричала. Для того чтобы описать поцелуй, она должна вспомнить его во всех подробностях.

— Хлоя? Ты здесь?

Она опустила подушку и вернула телефон к уху:

— Это был обычный поцелуй, Фрэнни. Вне сомнения, ты обменивалась такими поцелуями с мужчинами на протяжении многих лет.

Ее сестра не унималась:

— Поцелуй поцелую рознь. Опиши его. Во всех подробностях.

— Он… гм… обошел стол и… Он… хм… меня обнял.

— Где были его руки?

«Не там, где бы мне хотелось», — подумала Хлоя. Мгновение назад ей было холодно, а теперь она отбросила подушку в сторону и стала обмахиваться веером.

— Они были на моих плечах.

— М‑м‑м… Звучит не слишком заманчиво. Какой‑то деловой получается поцелуй.

«Я думаю, что ты была совершенна с самого начала».

Слова Саймона, предшествовавшие их поцелую, снова возникли в мозгу Хлои, отчего у нее чаще забилось сердце.

— Языки участвовали в поцелуе?

— Боже. Мы разговариваем как двенадцатилетние подростки.

— У меня двое детей‑дошкольников и муж, который считает, что предварительные ласки — это дать детям фруктовое мороженое на палочке и запереть дверь нашей спальни. Побалуй меня и ответь на вопрос.

Хлоя получила первый намек на то, что супружеская жизнь ее идеальной сестры не столь совершенна, как она всегда полагала.

— Отлично. Да. Языки принимали участие в поцелуе. Фрэнни, — сказала она нетерпеливо. — Это был настоящий взрослый поцелуй.

— Тебе понравилось?

— Это… это было…

Прежде чем Хлоя успела закончить, в телефонной трубке раздался треск, а затем пронзительный крик ребенка.

— Как, черт побери, тебе удалось залезть на холодильник? — воскликнула Фрэнни, затем обратилась к Хлое: — Я должна идти. Я перезвоню тебе, когда Мэтт вернется домой. Я хочу узнать обо всем!

Она повесила трубку до того, как Хлое удалось с ней попрощаться.

Около шести вечера в дверь Хлои позвонили. Посмотрев в глазок, она увидела только цветы. Ее сердце внезапно екнуло, у нее засосало под ложечкой. Открыв дверь, она обнаружила курьера с букетом.

Глаза молодого человека расширились от удивления, он еще раз взглянул на квитанцию. Хлоя понимала, почему он так реагирует.

— Э‑э‑э… Хлоя Макдэниелс?

— Это я.

— Это вам. — Он почти швырнул букет ей в руки и попятился. — Надеюсь, в ближайшее время вы будете чувствовать себя лучше.

«По крайней мере, он не сказал: „Чтобы земля была мне пухом“», — подумала Хлоя, закрывая дверь.

Розы были белыми, и ароматными, и великолепно‑пышными. К цветам прилагалась открытка, в которой было написано всего два слова: «Прости меня».

Хотя открытка была без подписи, Хлоя знала, кто прислал ей цветы.

«Прости меня».

Конечно, Хлоя простила Саймона. Она просто хотела узнать, за что он просит прощения. Она просто не знала, что ему сказать, поэтому не позвонила ему вечером.

На следующий день Хлоя находилась на работе, когда ей доставили второй букет. Снова белые розы и открытка с просьбой о прощении. Она больше не могла игнорировать Саймона, поэтому взяла в руки телефон и набрала его рабочий номер. Секретарша сразу же перевела звонок на Саймона.

— Привет. Как дела?

— Хорошо… — Она с удивлением заметила, что у нее заплетается язык.

— Рад, что ты позвонила. Я начал беспокоиться. — Он откашлялся. — Мне следовало беспокоиться?

— Нет, но я немного озадачена. За что именно ты просишь прощения?

— Я перешагнул дозволенные границы наших дружеских отношений.

— Угу.

— И я тебе солгал.

— Да?

— Я не преподал тебе жизненный урок. То есть я хотел, чтобы ты посмотрела на себя другими глазами, но поцеловал тебя не по этой причине.

Она крепче прижала телефонную трубку к уху и пожалела о том, что вокруг сослуживцы.

— Почему же ты меня поцеловал? — спросила она почти шепотом.

Он помолчал:

— Ты можешь просто забыть о том, что случилось?

Хлоя не знала, то ли ей обижаться, то ли чувствовать облегчение, то ли злиться.

— Я не получила ответ на свой вопрос.

— Я не хочу, чтобы в наших отношениях что‑то менялось.

Саймон так и не ответил на ее вопрос, но Хлоя решила не настаивать. Ей пришлось так поступить, поскольку к ее столу приближался мистер Томпсон.

— Я должна заканчивать разговор.

— Ты расстроилась.

— Да… Хм… нет. Мы поговорим в другой раз, обещаю. Но я не могу разговаривать прямо сейчас. Ко мне идет мой босс.

— Поужинаем сегодня вечером? — настаивал Саймон.

— Извини, но мы работаем над большим проектом, который нужно сдать раньше указанного срока.

— Надеюсь, тебе хотя бы заплатят за сверхурочную работу.

— Ходят слухи, — прошептала она в трубку, — что откроется вакансия на полный рабочий день.

— Эти слухи всегда начинают ходить, как только мистеру Томпсону нужно, чтобы ты сделала ему одолжение.

Саймон был прав.

— Я должна идти. — Она бросила трубку и одарила дородного босса лучезарной улыбкой. — Я почти сделала макет, который вы заказали.

— Потрясающе. — Он кивнул, потом нахмурился. — Вы хорошо себя чувствуете, Макдэниелс? Вы… бледны.

Хлоя едва не рассмеялась. Бледна? Вот так комплимент, учитывая, что последние двадцать четыре часа она только и делала, что скоблила свою кожу. Сегодня, несмотря на жаркую погоду, она надела блузку с длинными рукавами и брюки. А на лицо нанесла толстый слой тонального крема, в результате чего оранжевый цвет ее лица сменился на томатно‑красный.

— Я в порядке, мистер Томпсон. Просто усердно работаю.

— Берегите себя. Сегодня придется работать до позднего вечера.

— Вы же сказали, что отпустите нас до семи.

— Сказал, но потом вспомнил, что моя жена сегодня устраивает званый ужин. Я должен уйти до четырех часов. Стивенс и Фурнье, — он упомянул художников‑графиков, взятых в компанию на полный рабочий день, — будут работать до пяти.

— До пяти? — Рабочий день в компании обычно заканчивался в пять вечера.

— У них семейные обстоятельства.

— Значит, останусь только я и… — Она взглянула через стол на парня с одутловатым лицом, который устроился в компанию на полный рабочий день, обойдя Хлою. — Галлахер?

— Вы справитесь. Вы оба работяги.

Лишь с той разницей, что Галлахер имел льготы и оплачиваемый отпуск.

— Я и не знаю, что стал бы без вас делать, Макдэниелс.

— Предложите мне работу на полный день, и вы никогда об этом не узнаете. — Она часто прокручивала эти слова в голове и не сразу поняла, что произнесла их вслух. Вместо того чтобы почувствовать себя подавленной или нерешительной, Хлоя ощутила прилив уверенности.

— Вы такая шалунья, Макдэниелс. — Босс рассмеялся так энергично, что у него затряслись щеки.

Итак, у Хлои был выбор — либо притвориться, что она пошутила, либо идти ва‑банк. Нельзя позволять ему обращаться с ней как с тряпкой.

— На самом деле я не шучу. Вы только и говорите о том, что возьмете меня на полный рабочий день, и утверждаете, что я этого заслуживаю.

— Заслуживаешь. Но сейчас нет вакансий. Я хочу расширять компанию, но прямо сейчас дела в экономике… — Он поднял плечи. — Ты ведь знаешь, как обстоят дела.

Хлоя знала, но больше не была намерена довольствоваться малым.

— Но я слышала, как вы говорили, что открыта новая вакансия на полный рабочий день.

— Не знаю, кто распускает эти дурацкие слухи.

Она снова вспомнила слова Саймона:

— Мне кажется, я знаю.

— Что?

— Ничего. — Она отодвинула стул и поднялась из‑за стола. — Я не могу работать допоздна, мистер Томпсон.

Он моргнул:

— Что значит — не можешь? Ты должна!

Одутловатое лицо Галлахера, сидящего напротив нее, приобрело жуткий зеленоватый оттенок, по сравнению с которым томатно‑красный цвет лица Хлои был просто очаровательным.

— Я работаю неполный рабочий день. На этой неделе я уже выработала свое время.

— Хорошо. Я оплачу тебе сверхурочную работу.

Как ни странно, его предложение не устроило Хлою.

— Нет. — Она наклонилась, чтобы выключить свой компьютер, а затем собрала сумку.

— Я подниму твой часовой тариф на доллар.

Снова ей оказалось этого недостаточно.

— Спасибо. Но я отказываюсь.

— Ты не можешь просто так уйти! — Он откашлялся. — Если ты не останешься, я тебя уволю.

— В этом нет необходимости.

— Рад, что ты образумилась. — Он самодовольно улыбался.

— Я ухожу сама.

Глава 12

Превратности судьбы

Хлоя принялась собирать вещи с рабочего стола, которых было не так много: коробка с различными рисовальными принадлежностями, горшок с полумертвым плющом и цветы, которые ей прислал Саймон.

Рассвирепевший мистер Томпсон шел за ней следом по лестнице к двери, которая вела на улицу.

— Ты пожалеешь об этом, — предупредил он.

— Может быть. Но я думаю, что сожалела бы больше, если бы продолжала на вас работать.

Такой триумфальный уход с работы могли режиссировать только в Голливуде. Хлоя могла поклясться, что слышит торжественную фоновую музыку, когда повернулась и вышла из здания с гордо поднятой головой. Но как только она дошла до входа в метро, ее окутала суровая реальность. Если прежде Хлое хотелось колотить кулаками воздух, то теперь она желала улечься в позу эмбриона и начать сосать большой палец.

«О мой бог! Что я наделала?»

Хлоя достала мобильный. Сначала ей хотелось позвонить Саймону, но потом она передумала и набрала номер Фрэнни. Она совершила ошибку, потому что ее сестра начала читать ей нотацию.

— Неужели ты так поступила? — Фрэнни говорила таким тоном, словно считала Хлою сумасшедшей.

Хлоя начала защищаться:

— Мистер Томпсон регулярно меня использует. И я ему это позволяла. До сегодняшнего дня. — Она удобнее устроила коробку на бедре и прижала телефонную трубку к другому уху. Людской поток вокруг нее спускался по лестнице на платформу метро. — Ну, с меня хватит.

— Хорошо. Отлично. Между тем несколько десятков других графических дизайнеров завтра положат ему на стол свои резюме. И каждый из них будет рад оказаться на твоем месте. Что ты собираешься теперь делать? А? Как ты намерена оплачивать счета?

— Точно так же, как я оплачивала их раньше. Еле‑еле сводя концы с концами.

— Это не смешно.

— Ты меня не слишком поддерживаешь.

— Ну, извини меня за то, что я реалист. — Фрэнни преувеличенно драматично вздохнула. — Мама и папа будут очень разочарованы.

Хлоя сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Фрэнни всегда так поступала. Всякий раз, когда она хотела чего‑то добиться от Хлои, ею разыгрывалась карта «родительского разочарования». Черт побери, ей всегда удавалось добиться своего. Даже сейчас от страха и вины у Хлои засосало под ложечкой.

Она поборола тошноту.

— Я устроюсь на работу до того, как они о чем‑то узнают, если ты не скажешь им, что я уволилась.

— Я не буду им лгать.

— Лгать не надо, ты можешь просто ни о чем им не говорить.

— Они наши родители. Ты хоть понимаешь, на какие жертвы им пришлось идти?

Хлоя понятия не имела, какое это имеет отношение к ее работе. Она ведь не собиралась возвращаться в Джерси, в родительский дом, и поселяться в своей старой спальне.

— Я достаточно скоро найду работу на полный рабочий день, где мои способности будут не только эксплуатировать, но и уважать.

Прохожий услышал комментарий Хлои и поднял вверх палец в знак одобрения.

Однако ее восторг был прерван заявлением сестры:

— Прекрасная речь, Хлоя. Прибереги ее для хозяина жилья, которому ты не сможешь выплатить арендную плату.

Внезапно Хлоя представила себя в своей старой спальне, но не двадцативосьмилетней женщиной, вернувшейся в родительский дом, а высохшей старой девой, единственным еженедельным развлечением которой является новый буклет с головоломками судоку.

— Боже, помоги мне, — пробормотала Хлоя.

— Что?

Хлоя не ответила и повесила трубку. Но сделала она так не потому, что решила не повиноваться сестре, а оттого, что ее затошнило.

Честно говоря, прошедшие дни она почти ничего не ела и теперь с трудом удерживала в руках коробку. Выйдя из метро, она выбросила ее в мусорный бак.

Вместо того чтобы отправиться домой, она поймала такси и назвала водителю домашний адрес Саймона.

Ей нужно было его увидеть.

Хлоя говорила себе, что поступает глупо. Она уже сказала ему, что сегодня будет работать допоздна. Вероятно, он отправился на ужин с друзьями или один. Парни частенько ходят в ресторан в одиночестве. Однако одинокая женщина в ресторане по‑прежнему провоцирует повышенное любопытство.

Но Саймон может быть на свидании. Хуже того, он может быть с женщиной у себя дома. Хлоя сразу вспомнила молоденькую веселую администраторшу в офисе его компании.

— Я должна ему позвонить.

— Вы что‑то сказали, мисс? — спросил таксист‑индус с сильным акцентом.

— Нет. Ну, да… — Она махнула рукой. — Я разговариваю сама с собой. Я не сумасшедшая, — поспешила она заверить его. — Я просто… Не берите в голову.

— Хорошо.

Судя по тому, какой взгляд таксист бросил на нее в зеркало заднего вида, он остался неубежденным.

Через два квартала она снова начала с собой разговаривать:

— Я полагаюсь на судьбу.

— Судьба, мисс?

— Да. — Она кивнула. — Если его нет, вы просто отвезете меня домой, где я проведу ночь одна. В обществе кота.

— Очень хорошо.

«Легко тебе говорить, — подумала Хлоя. — Ты не знаешь моего кота. Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы Саймон был дома».

Дверь Хлое открыла миссис Бенсон. Пожилая женщина держала в руках сумочку, словно собиралась уходить. Несмотря ни на что, она улыбалась Хлое, которая внезапно вторглась в дом Саймона. И если она заметила неестественный цвет кожи Хлои, то не подала виду.

— Добрый вечер, мисс Макдэниелс! Мистер Форд не сказал мне, что вы зайдете.

— Я… Я не планировала заходить. Я просто… была поблизости и решила заглянуть… — Она помахала букетом. — Он дома?

— Он приехал несколько минут назад.

— Судьба, — прошептала Хлоя.

— Простите?

— Ничего.

— Проходите и будьте как дома. Вам приготовить коктейль?

Вероятно, Хлое не следовало пить коктейль, ее только совсем недавно перестало подташнивать.

— Я бы выпила коктейль с мятой, если можно. — Она улыбнулась.

Саймон вышагивал по просторной спальне. По словам миссис Бенсон, Хлоя сидит на диване, наслаждаясь коктейлем. Итак, он не должен нервничать. В конце концов, он звонил ей на работу и приглашал поужинать, очень надеясь увидеться с ней сегодня вечером. Он хотел удостовериться, что не сделал ничего такого, что могло бы навредить их дружбе, которой он так дорожил. Саймон был разочарован, когда она отклонила его приглашение. Он по‑прежнему нервничал, у него замирало сердце. Ему очень хотелось поговорить с ней, но он боялся встретиться с ней лицом к лицу.

Воспоминания о поцелуе, за который он уже извинился, постоянно кружились в его мозгу. Он хотел поцеловать ее снова. Саймон чувствовал себя как голодный человек, которому мельком показали большой шведский стол. Он только попробовал вкусное блюдо, а ему хочется еще.

Он никогда не встречал женщину, которая умела бы так вдохновлять, возбуждать и раздражать, как Хлоя. Еще во время учебы в университете Саймон понял — ни одна женщина даже близко не сможет сравниться с Хлоей. Он отказался от попыток найти ее подобие. Он встречался с женщинами, которые являлись ее полной противоположностью. Он глупо полагал, что они окажутся неким противоядием от его влечения к Хлое.

Десять лет спустя он понял, что ошибался. Его чувства к ней были истинными. Хлоя была для него всем. Именно поэтому он теперь так нервничал.

Что он станет делать, если ее потеряет?

Войдя в гостиную и посмотрев на нее, он забыл о своих проблемах.

— Боже мой, Хлоя. У тебя все в порядке?

— Разве можно говорить о том, что я в порядке, когда у меня оранжевая кожа, приближается вечер встречи выпускников, а теперь я еще и безработная? — Она отпила коктейль.

Рука, державшая бокал, слегка подрагивала.

— Безработная?

— Да.

От возмущения Саймон сжал кулаки:

— Этот сукин сын… Он тебя уволил?

Хлоя снова сделала глоток и покачала головой до того, как проглотила коктейль:

— Нет, нет, нет. Понимаешь, если бы меня уволили, я смогла бы встать на биржу труда и получать пособие по безработице… — Она истерично рассмеялась. — Ну и дела, а ведь Фрэнни даже не упомянула биржу во время нашего разговора.

Саймон уселся на подушку рядом с ней. Он обо всем догадался.

— Когда ты разговаривала с Фрэнни?

— До того как пришла сюда. Потом я выбросила в мусорный бак коробку с моими личными вещами. — Она поморщилась, но потом с философским видом пожала плечами. — Не имеет значения. Невелика потеря. Я имею в виду, в коробке были беджики, визитки и несколько устаревших дискет. Кто сейчас использует дискеты?

— Точно.

— А это растение было чахлым, так или иначе.

Саймон не стал уточнять.

— Цветы, которые ты мне прислал, я сохранила. Они милые, между прочим. И вчерашний букет был милым. Спасибо.

Он принял слова благодарности кивком.

— Значит, ты бросила работу?

— Бросила. — Она лучезарно ему улыбнулась, потом сделала небольшой глоток коктейля. — С мисс Послушной Девочкой покончено. Я сказала мистеру Томпсону, что мне надоело довольствоваться минимумом. Только один из его работников, нанятых на полный рабочий день, остался сегодня работать сверхурочно. А старая добрая Хлоя… — Она помахала бокалом перед носом Саймона. В бокале звякнули кубики льда. — Все было так, как ты говорил. Он меня использовал.

Почему именно сегодня она решила прислушаться к словам Саймона? Ну, он окажет ей необходимую поддержку. Она в нем нуждается. Вот почему она к нему пришла. Хлоя искала плечо, на которое могла опереться. Саймон обнял ее, но не как мужчина, который хотел заняться с ней любовью, а как мужчина, который ее любит и всегда будет любить. И он предложил ей поддержку и плечо.

— У тебя все будет в порядке.

— Конечно, будет. — Ее голова уперлась в его шею.

— Твои таланты пользуются спросом.

— Да. Большим спросом, независимо от плачевного состояния экономики. — Она энергично кивнула.

Ее волосы щекотали его нос, от них исходил восхитительный аромат.

— Независимо от состояния экономики, — согласился он, снова глубоко вздыхая.

— Ты веришь в меня! — Она повернула голову и улыбнулась ему.

— Всегда верил.

Хлоя облизнулась, и ее взгляд упал на его губы. Он увидел желание в ее глазах. В его душе боролись паника и вожделение. Еще немного — и он потеряет над собой контроль.

Саймон выпрямился, вынуждая ее сесть прямо.

— Т‑ты не хочешь составить резюме? — спросил он.

— Не сейчас.

— Верно. Ты еще не повалялась на диване.

Он отлично знал, как отреагирует Хлоя на очередной удар судьбы. Сначала она поваляется на диване, поест и посмотрит три сентиментальных фильма. В любую минуту она может попросить Саймона принести мороженое и поинтересуется, что показывают по кабельному телевидению.

— Я уже повалялась. Это одна из причин, почему я пришла сюда. — Выражение ее лица оставалось серьезным. — Но это не единственная причина.

— Нет?

— Я могу на тебя рассчитывать? — спросила она.

Он немного успокоился.

— Я всегда к твоим услугам.

— Саймон, ты… По‑твоему, я очаровательная?

Странный она задала вопрос, но он ответил не задумываясь:

— Конечно, ты очаровательная.

— Но я тебе не подхожу, да?

— Гм… — Он не мог понять, куда она клонит.

И тут Хлоя задала вопрос в лоб:

— Саймон, почему ты меня поцеловал?

— Я не должен был этого делать.

Допив коктейль, она отставила бокал. Саймон думал, что сейчас она встанет и уйдет, и взмолился о том, чтобы она не расплакалась.

В ее глазах не было слез, когда она спросила:

— Почему? Разве я тебе не интересна?

— Мы друзья, Хлоя. — Он поднялся.

— Это не ответ. — Она резко встала с дивана.

— Что на тебя нашло? — Он делано рассмеялся.

Хлоя не унималась. Она ткнула указательным пальцем ему в грудь. В любое другое время он восхитился бы ее упорством и силой духа.

— Не смей так говорить. Если кто и имеет право задавать вопросы, так это я. За прошедшие несколько недель ты посылал мне всевозможные многозначительные сигналы.

Она решила его доконать.

— Ладно, ладно. — Он шумно вздохнул и выдохнул. — Я считаю тебя… привлекательной.

— Я это выяснила, когда мы танцевали на свадьбе твоего отца.

Саймон выругался и провел рукой по лицу, но не только из‑за смущения. В данный момент он испытывал такое желание и искушение, что и в тот вечер.

Хлоя едва не пошла на попятный. Выражение его лица говорило ей о том, что она играет с огнем. А она никогда еще не пребывала в таком замешательстве, как сейчас. Ни разу в жизни Хлоя не испытывала такого сильного желания.

Минуту назад Саймон спросил, что на нее нашло. Она не знала наверняка. Она лишь знала, что берет на себя ответственность за собственную жизнь. Она хотела управлять своей судьбой. Именно это побудило ее уйти с работы. Это же желание руководило ее действиями сейчас.

Она отмахнулась от воспоминаний о том, как ее затошнило от испуга вскоре после разговора с мистером Томпсоном.

— У меня к тебе еще один вопрос, Саймон.

Итак, наступил решающий момент. Предстояло переступить некую роковую черту. Сейчас она задаст вопрос, и отношения между ними никогда не будут прежними, если только он ответит честно. И даже если Саймон солжет, их отношения изменятся.

— Ты готов поцеловать меня еще раз так же, как поцеловал в своем кабинете?

Саймон сдвинул брови, но не успел ничего сказать, потому что Хлоя шагнула к нему.

— Я спрашиваю потому, что мне понравилось. Очень понравилось. И я думала об этом. Много думала. Если на то пошло, я долго думала о тебе еще до того, как ты меня поцеловал. Мне было… интересно.

— Что тебе было интересно?

Она услышала, как надломился его голос, и сочла это хорошим знаком.

— Ты. Я всегда восхищалась твоими руками. Я задавалась вопросом, что испытаю, когда ты ко мне прикоснешься. И я говорю не о простом, но восхитительном массаже ног, который ты мне сделал после вечеринки.

— Хлоя…

— Возвращаемся к поцелую. Ты бы меня поцеловал еще когда‑нибудь?

— Нет.

Ей казалось, из ее легких выкачали воздух. Она не была уверена, что сможет снова дышать. Так как о красивом расставании не могло быть и речи, Хлоя решила по крайней мере подождать, пока обретет возможность говорить.

Саймон схватил ее за руку прежде, чем она могла понять, что происходит.

— Я поцелую тебя прямо сейчас.

Поцелуй, который случился в его кабинете, казался прохладным по сравнению с нынешним поцелуем. Губы Саймона были горячими и требовательными. Запустив пальцы в ее волосы, он заставил Хлою наклонить голову набок и принялся целовать ее шею.

— Я обожаю твою кожу, — пробормотал он. — Я обожаю твои губы.

Он снова припал к ее губам. Его пальцы уже расстегивали пуговицы на ее блузке. Хлоя стала расстегивать его рубашку.

Саймон принялся возиться с застежкой ее лифчика.

— Застежка спереди, — прошептала Хлоя.

Она испытала ни с чем не сравнимое желание, когда Саймон прикоснулся пальцами к зоне ее декольте. Она подумала, что сегодня судьба к ней благосклонна, ведь ей взбрело в голову надеть кружевное нижнее белье. И вдруг Саймон перестал ее ласкать.

— Мы не можем это сделать, Хлоя. Я очень тебя хочу, но мы не можем.

В сравнении с его словами ведро ледяной воды возымело бы менее отрезвляющий эффект.

— Я люблю тебя, Хлоя. — Он поднял ее блузку с пола и накинул ей на плечи.

Она сглотнула:

— Мне хотелось бы уточнить. Ты любишь меня как друга или как женщину?

— Как женщину.

Саймон был единственным мужчиной, который признался ей в любви. При этом он всячески старается отговорить ее от близости с ним. Она не знала, то ли смеяться, то ли плакать.

Хлоя рассердилась:

— Почему ты не сказал мне об этом прежде?

— Не хотел, чтобы отношения между нами изменились.

— Они уже изменились! Они продолжают меняться… — Она покачала головой. — Ты лгал мне, Саймон. Я не могу поверить, что ты меня обманул.

— Я не лгал.

— Ну, ты не был честным со мной. — Она сунула руки в рукава блузки и запахнула ее на груди. — Я тебя не понимаю. Ты влюблен в меня, но встречаешься с любой другой женщиной, только не со мной.

— Ты тоже не вела жизнь монахини.

— Нет. И ты всегда приходил ко мне, когда я расставалась с парнем. Ты вел себя как идеальный друг. Но ты был рад, что я с ними расставалась, не так ли?

— Я не буду притворяться и говорить, что сожалел. Ни один из них не был достаточно хорош для тебя.

— Кто же считается для меня подходящим парнем, Саймон?

Он молча поднял с пола свою рубашку.

— А может, я забегаю вперед? Может, ты считаешь, что я тебе не подхожу? — настаивала она.

Он бросил рубашку в сторону, схватил Хлою за плечи и слегка тряхнул. При виде его рассерженного лица ее сердце забилось сильнее.

— Не говори так! Даже не думай! Не по этой причине я скрывал свои чувства.

— Тогда почему ты это делал?

— Ты мне нужна.

— Я не собираюсь с тобой расставаться.

Он опустил руки:

— Кларисса говорила и обещала то же самое. Но видеться с моим отцом после развода с ним было для нее очень болезненно, потому что она по‑прежнему его любила. Любовь может как сближать, так и разъединять людей. Если бы мы стали любовниками, мы не смогли бы оставаться друзьями. Вот почему я всегда был так осторожен с тобой, Хлоя.

— Ах, Саймон…

Она потянулась к нему, но он попятился, качая головой.

— Ни одна из женщин, с которыми я встречался, не была мне так дорога, как ты. Я не могу тебя потерять. И я не стану провоцировать судьбу.

Ни один мужчина не говорил ей таких романтических и душераздирающих слов.

Хлоя застегнула блузку и собрала свои вещи: — И все‑таки ты рискуешь меня потерять.

Произнеся это, она ушла.

Глава 13

Самая красивая пара

Цвет кожи Хлои стал почти прежним к вечеру встречи выпускников. Забавно, но ей не было до этого никакого дела. Ей было наплевать даже на вечер встречи.

О нет, она все‑таки пошла на встречу с одноклассниками. Ей нужно было побороть демонов. В противном случае она так и не сдвинется с мертвой точки. Лучшее тому доказательство — борьба Саймона со своим прошлым. Он готов отказаться от романтических отношений с Хлоей из‑за детской обиды.

Хлоя отправилась на вечер встречи выпускников, но не стала ничего менять в своей внешности. Она отменила сеанс выпрямления волосы в салоне красоты и вернула в магазин маленькое черное платье, с которого так и не срезала этикетку. Вместо платья траурного оттенка она решила надеть платье медного цвета, которое было на ней во время вечеринки у Саймона.

Саймон. Она не сомневалась, что он ее любит. Он устроил вечеринку в своей квартире, чтобы она попыталась привлечь внимание Тревора. Наверное, ему было очень нелегко.

Хлое хотелось одновременно прикончить Саймона и вернуть его. Даже если он сможет предложить ей только дружбу.

Хотя она ему об этом не говорила. На самом деле они не общались после того вечера в его квартире. Он не звонил ей, и она не могла заставить себя набрать его номер.

Ей хотелось сгореть от смущения, когда она думала о том, что между ними произошло. Но если честно, ее переполняло желание.

И вот она оделась для вечера встречи выпускников, не испытывая при этом чувства предстоящего триумфа. Ей хотелось, чтобы вечер поскорее закончился.

Старый спортивный зал школы был почти неузнаваем. Хлоя огляделась, желая найти знакомых. Вот она заметила Тамару, Фейт и Наташу.

О, они мало изменились. Каким‑то образом им удалось стать красивее. По‑прежнему стройные, как в школьные годы. Рядом с ними находились мужчины, которые были роскошны даже в сравнении с Тревором. Без сомнения, все три женщины сделали успешную карьеру, в то время как Хлоя была безработной.

Ее недавно обретенная самоуверенность начала слабеть. Хлое показалось, что ей снова шестнадцать, у нее вьющиеся волосы, веснушки и очки на носу. Она стоит в центре столовой школы Тиллмана и держит в руках поднос, не зная, куда присесть. Ей захотелось уйти, но она заставила себя расправить плечи.

Почувствовав прикосновение к талии, она обернулась и увидела Саймона. Вот он, мужчина, которого она любит. А еще он ее друг.

Она не позволяла себе плакать после того вечера в его квартире, однако сейчас на ее глаза навернулись слезы.

— Я не думала…

— Что я приду?

— После того, что случилось. Того, что я сказала.

— Ты говорила искренне.

— Я этого не хотела.

— Нет?

— Ты ничем не рискуешь. Я тоже не хочу, чтобы наши отношения менялись, раз нам придется расстаться. Я была очень несчастна последние две недели. Мы всегда были друзьями. Давай ими останемся.

— Итак, ты хочешь, чтобы все вернулось на круги своя?

— Да. Нет… Это зависит от того, чего хочешь ты.

— Я был дураком. — Он улыбался. — И поступил глупо, когда заставил тебя снова надеть блузку.

Она моргнула. Не ослышалась ли она?

— Ты можешь повторить?

— Я хочу повторить, что люблю тебя, Хлоя. Я всегда тебя любил. И всегда буду любить.

Слезы потекли по ее щекам, смывая тушь.

— Я просто хотела уточнить, ты говоришь со мной исключительно как друг, не так ли?

— Давай‑ка я тебя поцелую, а ты решишь.

Саймон не оставил в душе Хлои никаких сомнений относительно своих интересов и намерений. Ей еще больше захотелось, чтобы вечер поскорее закончился.

— Я думаю, мы должны уйти.

Саймон усмехнулся:

— Так скоро?

— Я пришла, увидела, кого нужно. Я победила. — Она помахала рукой Наташе, Фейт и Тамаре, которые смотрели на нее, открыв рот от удивления.

По‑видимому, они стали свидетелями их поцелуя. Красивые мужчины, которые их сопровождали, не могли сравниться с Саймоном. Итак, эта противная троица перестала что‑то значить для Хлои. Саймон — ее кумир, защитник и лучший друг — всегда говорил, что она должна их забыть. Наконец‑то она нашла человека, с которым хотела провести остаток жизни. Этот человек всегда был с ней рядом.

— Какая ирония судьбы, — сказала она.

— Что? — спросил Саймон.

— Мне понадобилось десять лет после окончания школы, чтобы понять, как я тебя люблю.

Саймон поцеловал ее быстро и решительно. У нее екнуло сердце, а он произнес:

— Надеюсь, тебе не понадобится еще десять, чтобы понять, что мы должны пожениться.

Примечания

1

Cinnamon — Цинамон — корица (англ.).

2

Rosemary — Розмари — розмарин (англ.).

3

Sage — Сейдж — шалфей (англ.).

4

Basil — Базил — базилик (англ.).

5

Dill — Дилл — укроп (англ.).

Content

Джеки Браун
Лучшая из лучших

Глава 1 Воспоминания о школьных годах

Глава 2 Подготовка к вечеру встречи выпускников

Глава 3 Девушка, одержимая совершенством

Глава 4 Самая красивая улыбка

Глава 5 Лучшая фигура

Глава 6 Самая изящная

Глава 7 Лучшая танцовщица

Глава 8 Самая наивная

Глава 9 Самая приятная собеседница

Глава 10 Лучший цвет лица

Глава 11 Самая решительная

Глава 12 Превратности судьбы

Глава 13 Самая красивая пара

Примечания