Роберт Говард

Лучшая бойцовская пара

Когда мы с моим белым бульдогом Майком мирно попивали пиво в портовом кабачке, к нам, пыхтя от возбуждения, причалил Порки Страус.

— Эй, Стив! — завизжал он. — Как тебе это нравится? В порту объявился Джо Ритчи со своим Злодеем!

— Ну и что? — удивился я.

— То есть как это — ну и что? Ты, видать, не слыхал о Злодее, тигровом боевом бульдоге Ритчи? Он же чемпион! Задрал больше бойцовых собак, чем…

— Ну да, — нетерпеливо перебил я. — Слышал. В каждом азиатском порту только о них и говорят!

— Жаль, что не поглядеть его в деле! — опечаленно произнес Порки.

— Почему? — вмешался тут хитроглазый бармен Джонни Бленн.

— Да потому, что в Сингапуре нет ни одной собаки, которая могла бы противостоять ему! Фриц Штайнман, тот, что заправляет собачьими боями, прочесал весь порт и не нашел ни одной псины, чей хозяин выставил бы на поединок своего питомца против Злодея. А вот мне, кажется, повезло! Самое большое удовольствие в жизни увидеть на ринге самую боевую собаку! Слушай, Стив, почему бы тебе не выставить против него Майка?

— Не выйдет — сказал я. — Майк и так зарабатывает на улицах немало царапин! Кроме того, скажу честно: считаю собачьи бои грязной игрой! Пару прекрасных, здоровых собак, полных боевого задора, бросают в бетонную яму перегрызать друг другу глотки на потеху кучке безмозглых, жестоких идиотов, жаждущих поиметь несколько вшивых долларов!

— Но собакам нравится драться! — возразил Порки. — Это у них в крови!

— Подраться любит всякий храбрец, и человек, и собака. Но собаки дерутся на улицах из-за косточки, или для забавы, или просто, чтобы выяснить, кто сильнее! Но драка в яме — слишком подлое дело, чтобы я в него ввязался. И Майка я на эту живодерню не отдам!

— Да отвяжись ты от него, Порки, — ухмыльнулся Джонни Бленн. — У него нервишки слабоваты, чтобы глазеть на такие грубые игры! Правда, морячок?

— Ну хватит, — заревел я, — повежливее, ты, портовая крыса! Никогда не связываюсь с такими, как ты, но для тебя могу сделать исключение! Затрещина тебе не помешает!

И я замахнулся своим огромным кулаком. Джонни побледнел и принялся скрести стойку с таким остервенением, словно собирался поставить рекорд чистоты!

Бросив взгляд на Порки, я произнес:

— Я прекрасно знаю, что Майк может победить этого Злодея. Мне надоели слухи об этом пестром убийце. Майк может победить в этом паршивом порту любую собаку. Так же, как я могу одолеть здесь всякого. Если Злодей схлестнется с Майком на улице и посмеет напасть на него, Майк задаст ему перцу. Но втянуть моего пса в грязную аферу Фрица Штайнмана я не позволю!

Эту гневную тираду я завершил таким ударом по столу, что треснула столешница и стаканы на стойке подпрыгнули.

— Ну конечно, Стив, — примирительно залепетал Порки, трясущейся рукой напивая себе выпивку. — Я не хотел тебя обидеть! Ей богу, не хотел! Ладно, мне пора.

— Будь здоров, — проворчат я, и Порки отчалил.

Когда мы с Майком вышли на улицу, к нам прогулочным шагом подошел человек, тусовавшийся поблизости от кабачка. Я узнал его — это был Филип Д'Арси. Имя его хорошо известно во всех частях света. Высокий, стройный, атлетически сложенный парень, с холодными серыми глазами, крепкой челюстью, одетый в неизменно элегантный костюм. Филип принадлежал к числу так называемых джентльменов-авантюристов и занимался всем, что попадалось под руку: руководил революцией в Южной Америке, летал на военном самолете во время Балканского конфликта и даже участвовал в исследовательской экспедиции в Конго. Он мастерски владел огнестрельным оружием и славился сокрушительным ударом — если кто смел ему перечить.

— Славная у тебя собачка, Костиган, — произнес он. — Совсем белая, ни единого пятнышка! Это приносит хозяину счастье!

Я слышал, что у Д'Арси было множество всяких предрассудков, свойственных людям, которым не на что положиться, кроме своих рук и ума…

— Это самый боевой пес в Мире! — похвастался я.

— Сразу видно! — согласился он, пристально осматривая Майка. — Сильные челюсти, хорошие зубы, широко расставленные глаза, мощная грудь и железные лапы! Костиган! Даю тебе за него сто долларов! Он того стоит!

— Хочешь, чтобы я продал тебе Майка? — не поверил я своим ушам.

— Ну да, а почему бы нет?

— Почему бы и нет? — возмутился я. — А ты не хочешь за сто долларов продать родного брата? Майк не продается, забудь об этом!

— Но он мне нужен! — настаивал Д'Арси. — Белая собака со смуглым хозяином — это принесет мне счастье! Белые собаки всегда приносили счастье! А оно в последнее время от меня отвернулось! Даю его пятьдесят, идет?

— Д'Арси! Ты можешь стоять здесь и повышать цену сколько влезет, но я все равно не продам Майка! Мы с ним истоптали весь мир и слишком давно живем вместе — так что не о чем и говорить!

На секунду в его глазах мелькнул огонек: очень уж он не любил, когда выходило против его желания; Однако на этот раз он сдержался и пожал плечами:

— Ну ладно, забудем об этом! Давай выпьем!

Мы вернулись в кабачок и выпили. Он ушел, а мы с Майком отправились… Вернее, я отправился в парикмахерскую, чтобы побриться: вечером мне предстояло сразиться с неким типом на ринге, и мне хотелось быть в полном порядке.

После бритья мы с Майком прогуливались вдоль доков, и вдруг я услышал какой-то свист. Оглядевшись по сторонам, я увидел желтую руку, призывно махавшую мне из-за ящиков. Я двинулся в том направлении и обнаружил маленького китайца. Он приложил палец к губам, протянул сложенный вчетверо лист бумаги и тут же исчез, прежде чем я успел что-либо спросить.

Развернув бумагу, я прочел записку, написанную женским почерком:

«Дорогой Стив! Я ваша давняя поклонница, но у меня не хватало смелости познакомиться с вами лично. Не сочтете ли вы за излишнюю дерзость, если я попрошу вас предоставить мне возможность высказать свое восхищение при личной встрече? Если не возражаете, встретимся, как только стемнеет, возле Манчу-Хауз на Танген-Роуд. Ваша поклонница. Умоляю, приходите. Вы похитили мое сердце!»

— Майк, — задумчиво обратился я к другу, — почему я так нравлюсь женщинам? Я не знаю даже имени этой девушки, а она в одночасье по мне сохнет? Боюсь, — я тихо вздохнул, — во мне есть что-то роковое.

Майк с ленцой зевнул. Нет, он совершенно лишен романтизма!

Я вернулся в парикмахерскую, попросил уложить волосы гелем и опрыскать одеколоном. Встречаясь с дамами, я всегда стараюсь выглядеть элегантно!

Когда, по выражению поэтов, на землю пал вечер, я отправился из порта по извилистой окраинной улице. Местные почему-то называют ее Танген-Роуд, хотя причин для этого я не заметил. Грязные, тусклые фонари, стоявшие очень далеко друг от друга, едва освещали улицу. По обеим сторонам тянулись неказистые лавочки и убогие лачуги. Казалось, я бреду среди каких-то развалин.

Вдруг из узкого переулка донеслись звуки шумной ссоры. Послышался звук удара, и кто-то закричал по-английски:

— Помогите! Помогите! Этот китаец меня убьет!

— Держитесь! — заорал я, и мы с Майком бросились в темноту. — Стив Костиган не даст вас в обиду!

В переулке было темно, как у негра в заднице. Пробираясь вслепую, я на кого-то наткнулся и тут же ударил кулаком. Невидимка охнул и осел. Внезапно Майк зарычал и тут же страшно завыл.

И тут на меня обрушилась боль! Что-то похожее на дубинку опустилось на мою голову, и я упал на колени.

— Дело сделано, проклятый янки, — услышал я противный голос.

— Врешь, ублюдок, — выдохнул я, ожесточенно молотя невидимого противника кулаками. Должно быть, один из ударов попал в цель: невидимка грязно выругался. Потом снова — бамм! Опять дубинкой по макушке! Фонарь был за моей спиной, и противник различал меня лучше, чем я его. Подлым ударом он нокаутировал меня и, когда я упал, поддал мне по ребрам. Я был без сознания не более нескольких минут и пришел в себя, лежа в темном, грязном переулке, с раскалывающейся от боли головой, весь в крови. Нащупав в кармане спички, я зажег одну и огляделся.

Переулок был пуст. Земля вокруг меня была точно вспахана и полита кровью. Ни Майка, ни нападавших видно не было. Я вскочил и устремился по переулку, но оказался в каменном тупике. Выругавшись, я вернулся на Танген-Роуд, но и там никого не увидел.

Я словно сошел с ума.

— Филип Д'Арси! — завопил я. — Твоих рук дело! Ты уколол Майка! Ты написал мне эту дурацкую записку! Тоже мне, неизвестная поклонница! Опять меня обвели вокруг пальца! Думаешь, Майк принесет тебе счастье? Сукин сын! Я покажу тебе счастье! Так тебе врежу, что локти будешь кусать! Распотрошу тебе брюхо так, что кишок не соберешь!

Повторяя свои угрозы мысленно, я пулей мчался по улицам, и люди оборачивались и удивленно глядели мне вслед. Но мне было не до них! Я бежал к Европейскому Клубу-довольно злачному месту, где обычно ошивался Д'Арси.

На крейсерской скорости я подлетел к широким каменным ступеням Клуба, но был остановлен напыщенным швейцаром. Он презрительно взглянул на мою изорванную, грязную одежду, всклокоченные волосы и запекшуюся на лице кровь.

— Пропустите меня, — заскрежетал я. — Мне нужен один подонок, и я знаю, что он здесь!

— Проваливай, — фыркнул швейцар, — для тебя хода нет! Не знаешь, что это элитный клуб? Сюда вхожи только джентльмены! Я не пущу такую гориллу! Убирайся по-хорошему, пока я не позвал полицию!

Времени на разговоры не было.

Яростно взревев, я схватил швейцара за шею и поволок к пруду с золотыми рыбками. Оставив его барахтаться в воде, я толкнул дверь и влетел внутрь. Промчавшись по широкому коридору, я очутился в просторном зале с большими французскими окнами. Это было прекрасно обставленное помещение, стены которого украшали головы всевозможных животных и различное оружие, из которого этих животных убивали.

За многочисленными столиками сидели американцы и европейцы, потягивали виски с содовой и играли в карты. Среди членов Клуба я увидел Филипа Д'Арси, оживленно болтающего с дамами о своих приключениях. Кровь ударила мне в голову.

— Д'Арси! — заорал я, подбегая к нему и сшибая по пути столики. — Где мой пес?

Он вскочил, разинув рот от изумления, а окружающие возмущенно заверещали.

— Клянусь Богом! — произнес английский офицер. — Кто впустил сюда этого хама? Приятель, убирайтесь отсюда!

— Не встревай, сволочь, или я расквашу тебе нос! — завопил я, помахав правым кулаком перед вышеназванной частью тела. — Не суйся не в свое дело! Д'Арси! Что ты сделал с моим псом?

— Похоже, ты пьян, Костиган, — огрызнулся Филип. — Не понимаю о чем ты толкуешь!

— Все-то ты врешь! — Гнев совсем затмил мой взор. — Ты хотел купить Майка, а когда не вышло, украл его, а меня приказал избить! Я до тебя добрался, Д'Арси! Думаешь, если ты важная шишка, а я простой моряк, так ты можешь делать все, что взбредет в голову? Не выйдет! Ты украл Майка, и ты его вернешь, иначе я все кишки тебе вырву! Где он? Говори, пока не поздно!

— Костиган, ты сошел с ума! — прорычал Филип, побледнев от ярости. — Ты понимаешь, кому угрожаешь? Я убивал людей и за меньшее!

— Ты украл моего пса! — орал я, вряд ли понимая, что делаю.

— Лжец! — дребезжащим голосом произнес он и тотчас получил удар в челюсть. Д'Арси свалился, словно зарезанный бык, и застыл неподвижно, а из уголка его губ бежала струйка крови. Я подскочил, чтобы добить его, но мне преградили дорогу члены Клуба.

— Хватайте его! — орали они. — Он убил Д'Арси! Он псих, сумасшедший или попросту пьяный! Вызывайте полицию!

— Хватит! — кричал я, отбиваясь от них. — Хотел бы я увидеть того, кто схватит меня! Да я ему все мозги вышибу и по стенке размажу! Когда эта крыса очнется, скажите ему, что счеты не закончены, пусть не надеется! Я до него доберусь, даже если это будет последнее дело в моей жизни!

Выбив французское окно, я устремился по улице, отчаянно ругаясь. Некоторое время мои глаза застилал туман, и я совершенно забыл о назначенном поединке на Ринге Эйса, хотя время поджимало.

Вдруг мне в голову пришла идея. Я твердо намеревался выбить из Д'Арси правду о Майке, но сейчас это было безнадежно. Поймаю его этой ночью, подумал я, когда он покинет Клуб. Пока же я зашел в бар, попросил лист бумаги и карандаш и с большим трудом нацарапал объявление. Выйдя из бара, я прицепил лист к фонарному столбу, где его мог прочесть каждый. Вот что я написал: «Заплачу пятьдесят долларов каждому, кто найдет моего белого бульдога по кличке Майк, украденного подлым подонком. Стив Костиган».

Перечитывая написанное на предмет ошибок, я вдруг услышал за спиной голос какого-то бродяги:

— Украли Майка? Худое дело, морячок! Но где ты возьмешь пятьдесят долларов? Всем известно, что у моряков деньжата не водятся!

— Не беспокойся, — ответил я и приписал: «Пятьдесят долларов я собираюсь получить за победу над каким-нибудь обалдуем на Ринге Эйса, С. К.». — Вот откуда возьмутся денежки! — успокоил я бродягу.

Продолжая думать о Майке, я незаметно подошел к Рингу Эйса. Хозяин возбужденно бегал у входа, нервно ероша волосы.

— Где ты шляешься? — закричал он. — Ты хоть понимаешь, что заставил зрителей ожидать себя почти час? Живей переодевайся!

— Ничего, подождут! — буркнул я, садясь и стаскивая ботинки. — Какой-то поганый сукин сын украл моего пса!

— О чем ты? — возмутился Эйс, вынимая часы и глядя на них. — Дело дрянь, Стив! Поторапливайся и выходи на ринг. А то зрители разнесут все мое заведение!

Я натянул трусы, накинул халат и двинулся между радами, не обращая внимания на свист и приветственные крики. Взойдя на ринг, я глазами поискал соперника.

— Где Грисон? — спросил Эйс.

— Еще не появлялся, — ответил рефери.

— Господи помилуй! — завопил Эйс, хватаясь за голову. — Эти бестолочи сведут меня в могилу раньше срока! Они думают, что мне нечего делать, как только весь вечер утихомиривать зрителей! Если мы сейчас же не начнем поединок, это хулиганье нас линчует!

— А вот и он, — прервал рефери его тираду, увидев шагающего между радами человека в купальном халате. Эйс горько усмехнулся и, повернувшись к зрителям, поднял руки.

— Перед вами — виновники задержки, — мрачно возвестил он. — В этом углу — моряк Стив Костиган с «Морячки», вес сто девяносто фунтов, а этот дурак, что лезет через канат, — Лими Грисон, вес сто восемьдесят девять фунтов… Начинайте! Надеюсь, скоро вы оба свалитесь, как пьяные!

Рефери пригласил нас в центр ринга, чтобы дать последние указания, а самодовольный осел Грисон угрожающе взглянул на меня, словно хотел напугать еще до начала поединка. Но мне было наплевать. Я инстинктивно отметил, что его рост примерно равен моему, рот кривится в противной усмешке, глаза черные и плутоватые, а под ухом синяк, вероятно полученный в недавней драке.

Мы разошлись по своим углам. Я спросил у назначенного секунданта:

— Послушай, тупица, ты не видел моего бульдога?

— Нет, не видел, — ответил тот, пролезая под канат. — Кроме того… Эй! Осторожно!

Я не услышал гонга, и Грисон оказался в моем углу раньше, чем я сообразил, что бой начался. Мне удалось увернуться от его удара правой, захватить противника в клинч и вытолкать из угла.

За это он пригвоздил меня тяжелым левым хуком в голову, а я ответил ему ударом левой по корпусу, правда без особого энтузиазма. Мои мысли были заняты отнюдь не поединком! Я бессознательно оглядывался туда, где обычно сидел Майк, и, не видя его, чувствовал себя покинутым и осиротевшим.

Вскоре Лими заметил, что я не в своей тарелке, и начал форсировать события, колотя меня по голове обеими руками. Я неуклюже парировал его удары, толпа же, соскучившись по моим молниеносным атакам, зароптала. Лими совершенно обнаглел и почти перестал защищаться. Он пропустил сильный удар правой, за которым тотчас же последовал левый хук в диафрагму, отчего у него подкосились колени, и он поспешил отступить. Я неторопливо его преследовал.

Потом он стал вести себя осторожнее и перестал рисковать. Лими колотил меня от души, правой рукой все время прикрывая лицо. Я всегда игнорирую удары левой, и, хотя ему сполна удалось потешиться надо мной, особого вреда он мне не причинил. В конце концов он пустил в ход правую, и у меня из носа потекла кровь! Очнувшись от спячки, я буквально сложил его пополам левым хуком в живот. Зрители были ошеломлены, но завопили от гнева и удивления, увидев, что я прекратил атаку. Говоря по совести, дрался я не лучшим образом!

Когда окончился первый раунд и я вернулся в свой угол под неумолчные крики зрителей, рефери сказал мне:

— Дерись как следует, паршивый янки! Иначе вышвырну тебя с ринга!

Подобное предупреждение я получил впервые!

— Что с тобой, морячок? — спросил секундант, энергично обмахивая меня полотенцем, — никогда не видел, чтобы ты так отвратно дрался!

— Я беспокоюсь о Майке! Ты знаешь, где еще кроме Европейского Клуба может ошиваться Д'Арси?

— Откуда мне знать? А что?

— Хотел бы подловить его без свидетелей, — проворчал я. — Держу пари…

— Гонг, болван! — завопил он, выталкивая меня из угла. — Ради всего святого, возьми себя в руки и дерись! Я поставил на тебя пять баксов!

Я прошествовал в середину ринга и с отсутствующим видом заехал правой в подбородок Лими. Тот опустился на четвереньки, но быстро вскочил, не дожидаясь счета. Я уже решил разделаться с ним, как вдруг услышал, что кто-то колотит в дверь зала.

— Пустите меня! — бушевал кто-то за дверью. — Мне нужно масса Костиган! У меня его собака!

— Стоп! — заревел я ошеломленным Лими и рефери, бросившемуся под рев зрителей на канаты. — Впусти его, Бат!

Парень, стороживший дверь, миролюбиво ответил:

— Хорошо, Стив, вот он!

Я увидел мальчика-китайца: широко улыбаясь, он бежал между рядами и протягивал мне маленького дохленького щенка пестрого бульдога.

— Вот ваш любимый собака, масса Костиган! — кричал он.

— Вот черт, — разочарованно вздохнул я. — Это не Майк! Майк совсем белый! Я думал, в Сингапуре все знают Майка!

В этот момент я обнаружил, что Грисон подкрадывается ко мне сзади. С минуту все мое внимание сосредоточилось только на нем. Я загнал его обратно за канат, осыпая ударами то в корпус, то по голове. И тут Бат снова завопил:

— Стив! Здесь еще один!

— Извини, еще минутку! — бросил я Лими и побежал навстречу улыбающемуся кули, спешащему ко мне навстречу с собакой, в которой от силы было две-три капли бульдожьей крови.

— Я поймать, босс! — ликовал кули. — Он прекрасный белый собака! Я получу пятьдесят долларов?

— Ты получишь пинок в задницу! К черту, это не Майк!

А Грисон меж тем подкрался сзади и врезал правой мне по уху. Взбесившись, я развернулся и так ударил его в живот, что он сложился пополам, скорчился, как раздавленный червяк, и лежал без движений, пока рефери считал над ним и пока не прозвучал гонг. Лими оттащили в угол и принялись колдовать над ним. А мой секундант все сетовал:

— Ну что это за бой, морячок? Ей-богу, этот обалдуй не выстоял бы против тебя и минуты, если бы ты постарался! Тебе нужно было уделать его в первом раунде! Посмотри-ка!

Я рассеянно взглянул в противоположный угол и увидел, что, пытаясь привести Лими в чувства, его секунданты сочли необходимым снять с него правую перчатку и теперь возились с его голой рукой.

— Они явно что-то замышляют! — воскликнул мой секундант. — Пойду позову рефери!

— Эй, Стив! Здесь еще какие-то бродяги! — заорал Бат, а по проходу уже бежали китаец-кули, японский моряк и индус. И все с псами! Собаки все лаяли!

Если сначала зрители возмущались, то теперь они хохотали. Псы завывали, словно стая гиен. Рефери бегал по рингу, отчаянно ругаясь, а Эмс подпрыгивал и рвал на голове оставшиеся волосы.

— Это профессиональный бокс или собачье шоу? Вы разрушили мой бизнес! Я превращусь в посмешище! А-все из-за тебя, Костиган!

Нашел отличный собачка, масса Костиган! — визжал китаец, держа на руках вонючую собачонку, норовящую его укусить.

— Ах ты дубина! — орал я. — Да ведь это не бульдог, а щенок чау-чау!

— Ты ошибся! Он хороший бульдог!

— Не слушай его, — оттолкнул китайца японец. — Вот бульдог! — И он протянул мне крошечного бостонского бультерьера.

— Ничего подобного! — пронзительно завизжал индус. — Вот собака для тебя! Чистокровный рангпурский гончий! Самый лучший собака во всей где ни попадя!

— О Боже! — взвыл я. — Вы что, все ума посходили? Вот уж не думал, что мое объявление прочтут все нехристи!

— Берегись, моряк! — взревели тут зрители.

Я снова не услышал гонга, и Грисон напал на меня сзади. Я обернулся как раз во время, чтобы получить удар в челюсть! Удар был силен и стремителен. Свет померк, и я, ударившись затылком о брезент, сразу подумал: дело нечисто! Я прекрасно знал, что ни один обычный кулак в боксерской перчатке не смог бы сбить меня с ног. Ясно, секунданты Лими, когда колдовали над ним, сунули в его перчатку кастет! Рефери подскочил и, вылупив глаза, начал считать. Я корчился, пытаясь подняться и разделаться с противником, но понял, что со мной все кончено! В голове плыл туман, челюсть онемела, а ноги стали ватными, словно отделенными от туловища. Голова кружилась, чудились какие-то псы, а над ними — пылающая звезда.

— Четыре! — послышатся сквозь вопли зрителей голос рефери и отчаянный скулеж моего секунданта, проигрывавшего пять баксов.

— Пять! Шесть! Семь!

— Так-то вот! — злорадно прошипел Лими, отступая в свой угол и искоса поглядев на меня. — С тобой кончено, проклятый янки!

Хлоп! Меня словно ударили по голове! Этот же голос, эти же слова! Где я их слышал? Не в том ли переулке, около Танген-Роуд?!

Волна ярости вдохнула в меня новые силы. Я совершенно забыл о своих ватных ногах и вскочил с таким ревом, что фонари вокруг ринга задрожали. Словно бешеный бык я набросился на перепуганного Лими. Он встретил меня прямым ударом левой, но я даже не приостановился. Он опустил руку, и я воткнул свою правую ему под ребра так глубоко, что даже почувствовал биение его сердца. Лими позеленел и рухнул на брезент, словно огромный студень. Ошеломленный рефери принялся считать, но я сорвал перчатки и вцепился пальцами в горло противника.

— Говори, где Майк, ты, паршивая крыса? Что ты с ним сделал? Отвечай, или я вырву тебе глотку!

— Прекрати! — завизжал рефери. — Не имеешь права! Отпусти его, говорю! Отпусти, черт!

Он схватил меня за плечи и попытался отодрать от Лими, но, поняв тщетность своих усилий, начал пинать меня ногой по ребрам.

С гневным ревом я схватил его за голову и за штаны и перебросил через канат. Потом вернулся к Лими.

— Ублюдок! — ревел я, — говори, или я придушу тебя!

— Легче, легче, приятель, — лепетал позеленевший Лими. — Я все скажу! Это мы украли твоего пса! Он нужен Фрицу Штайнману!

— Вот как? — Холодная волна ужаса поднялась в моей груди.

— Да. Ему хотелось, чтобы твой пес подрался со Злодеем Ритчи! Джонни Бленн предложил изловить твоего Майка и для этого нанял меня и еще нескольких парней. А записку написала девчонка Джонни! Но как ты догадался, что я замешан в этом деле?

— Я должен был догадаться о Бленне! Грязная крыса! Он слышал наш разговор с Порки и придумал это грязное дело! Где Бленн?

— Видно, пьет где-то и зализывает раны! — задыхаясь, прошипел Лими. — Похоже, пес разодрал его на кусочки, прежде чем удалось засадить твою скотину в бамбуковую клетку!

— Где Майк? — снова тряхнул я его.

— У Штайнмана, дерется со Злодеем, — простонал Лими. — О, Господи, меня тошнит… Я умираю!

Я поднялся и пошел в свой угол. Рефери уже вылез из-под обломков стульев и, гневно сверкая глазами, тряс кулаками перед моим носом.

— Стив Костиган! Ты проиграл! Ты дрался нечестно!

— Да пошел ты подальше вместе со своим хозяином! — рыкнул я, вырывая красный купальный халат из рук оторопевшего секунданта.

В этот момент у двери Ринга началась какая-то свалка и в проходе появился Бэт, летящий так, словно за ним гнался сам дьявол.

Следом в зал ворвалась свора туземцев — кули, рикши, лоточники, лодочники и еще не знаю кто, многие с собаками — с тремя, а то и с четырьмя! Такую свору чау-чау, пекинесов, терьеров, болонок и дворняг я никогда не видел! И все они лаяли и грызлись между собой!

— Масса Костиган! — орали пришельцы. — Платите пятьдесят долларов за собак! Мы поймать…

Зрители вскочили и все, как один, обратились в паническое бегство, давя друг Друга, а я спрыгнул с ринга и помчался к запасному выходу, преследуемый толпой. Захлопнув дверь прямо перед их мерзкими рожами, я выскочил на тротуар. Прохожие бросились врассыпную при виде изрядно побитого верзилы, сумасшедшего, бегущего по улице в красном халате! Я не обращал на них ни малейшего внимания… Кто-то заорал истошным знакомым голосом, но я метнулся на мостовую и остановил проезжающее мимо такси.

Распахнув дверцу, я выпалил в лицо испуганному шоферу:

— Заведение Фрица Штайнмана на Кам-стрит! Если не привезешь за три минуты — сверну шею!

Мы помчались, скрипя тормозами на поворотах. Придя в себя, шофер спросил:

— Ты что, сбежал из тюрьмы? За нами гонится машина!

— Пошел ты к черту! — заорал я. — Мне плевать, пусть хоть тысяча машин! По-моему, тот китаец с розовым шлицем хочет втюхать его мне как белого бульдога!

Вскоре мы подъехали к вполне невинному с первого взгляда заведению, где на самом деле помещался тайный притон Штайнмана. Преследователя больше не было. Я выскочил из такси и ринулся вниз по ступенькам — в подвал, откуда был вход в заведение. Готовясь к бою, я на бегу сбросил халат. Дверь оказалась закрыта, возле нее прохаживался чернокожий громила. Заметив мой костюм, он удивленно вылупил глаза и проворчал:

— Постой! Ты это куда?

— С дороги! — прохрипел я и дал ему в челюсть.

Перескочив через распростертое тело, я бросился на дверь, не заметив, что она не заперта. От моего бешеного натиска дверь рухнула, и я влетел внутрь. В большом подвале, возле глубокой ямы в бетонном полу, собралась толпа подонков. Из ямы доносился леденящий кровь низкий рык. Похоже, там выли собаки, вцепившиеся в глотки друг друга и уже не способные разжать свои челюсти.

Когда я влетел в подвал, толстый голландец, владелец этой ямы, побелел, вскинул руки и тонко заверещал. Я дал ему затрещину, разбил нос и выбил шесть передних зубов.

Тут кто-то завопил:

— Берегись, парни! Это Костиган! Он нас всех перебьет!

Подонки разлетелись, как солома под сильным ветром, когда я налетел на них, словно тайфун, орудуя кулаками направо и налево! Мне было все равно: убил ли я кого или нет. Через миг все бросились к выходу, а я спрыгнул в яму.

Там сцепились две собаки — моя и большая пестрая, хотя обе были так окровавлены, что вряд ли с уверенностью можно было различить их окрас. Оба пса были жестоко искусаны, но Майк мертвой хваткой вцепился зубами в горло Злодея, а тот только выл да сверкал глазами.

Джо Ритчи, лицо которого было багровым от натуги, стоя на коленях, пытался разжать челюсти Майка, но безуспешно.

Есть только два способа разнять мертвую хватку бульдога: либо обливать пса водой до тех пор, пока он почти не захлебнется и инстинкт самосохранения заставит разжать его челюсти, чтобы вобрать в легкие воздух, или — просто его задушить! Ритчи пытался сделать именно это, но ему не удавалось добраться до горла Майка сквозь кольцо мощных мускулов на его бычьей шее.

— Ради Бога, Костиган, — взмолился он, — забери своего белого дьявола! Он же загрызет Злодея!

— Да уж, конечно, заберу, — проворчал я, склонившись над собаками, — но не ради тебя, а ради хорошего бойцового пса!

Я нежно похлопал Майка по заду и мягко сказал ему:

— Хватит, Майк, отпусти его!

Майк разжал челюсти и, виляя обрубком хвоста, словно улыбнулся мне окровавленной пастью. Он явно собирался что-то сказать и навострил одно ухо. Второе Злодей разорвал ему в клочья.

Ритчи поднял своего пестрого бульдога и стал выбираться из ямы. Я с Майком на руках последовал за ним.

— Отнеси свою собаку к ветеринару, да побыстрее, — прорычал я. — В ней больше человеческого, чем в тебе, и она больше, чем ты, достойна жизни! Прочь с моих глаз!

Ритчи крадучись вышел, Штайнман, придя в себя, увидел меня и на четвереньках пополз к двери, истекая кровью, словно подрезанный боров.

Склонившись над Майком, я рассматривал его раны и в этот момент ощутил, что рядом кто-то есть.

Повернувшись, я увидел человека, сочувственно за нами наблюдавшего. Это был Филипп Д'Арси с синяком на челюсти и рукой, засунутой в карман плаща.

— Д'Арси! — произнес я, подходя к нему. — Кажется, я наломал дров! Я окончательно спятил и искренне поверил, что это ты украл Майка! Понимаю: извинения тут не помогут. Если хочешь, можешь хорошенько трахнуть меня по моей дурной голове! Ей-богу, я не обижусь! Дело в том, что я всегда стараюсь поступать по справедливости, но делаю это неумело и неуклюже.

И я подставил ему свою челюсть.

Он медленно вытащил руку из кармана, и я увидел шестизарядный револьвер.

— Костиган! Еще никому не удавалось безнаказанно бить меня! Сегодня я пришел на Ринг Ларнигена, чтобы убить тебя. Я ждал снаружи, видел, как ты выскочил и прыгнул в такси, и тут же погнался за тобой. Однако ты мне нравишься! Ты — честный парень! Мне глубоко симпатичны люди, которые, как и ты, прекрасно обращаются со своими собаками! Видишь, я кладу пистолет обратно и протягиваю тебе руку. Хочешь заключить мир?

— Еще как хочу! — от всей души обрадовался я. — Ты — настоящий джентльмен!

Мы пожали друг другу руки, и он вдруг рассмеялся:

— Я ведь видел твое объявление! Проходя мимо, заметил, как какой-то индус переводил написанное толпе оборванцев и, конечно, все переврал! Сейчас ты будешь смеяться до упаду и все поймешь! Он сказал им, что Стив Костиган покупает собак по пятьдесят долларов за штуку. Так что, пока ты в порту, тебе не избавиться от торговцев собаками!

Мы оба расхохотались.

— Слава Богу, «Морячка» завтра снимается с якоря! Но мне еще надо залатать несколько ран Майка!

— Моя машина стоит у входа. Отвезем пса ко мне. У меня есть опыт по этой части, мы быстро вылечим собаку!

— Ей сильно досталось. Когда доберусь до Джонни Бленна, поотрываю ему уши! Но, — добавил я, выпятив грудь на семь-восемь дюймов, — наверное, мне больше не придется колотить тех, кто будет утверждать, что Злодей — чемпион среди бойцовых собак! Мы с Майком самые лучшие бойцы в мире!

Content

Роберт Говард
Лучшая бойцовская пара