Роберт Говард

Техасские драчуны

Не прошло и нескольких часов, как «Морячка» пришвартовалась в Тампико, а я уже успел сцепиться с огромным скандинавом с грузового судна. Не помню, о чем мы спорили, кажется, как сказать правильнее — судно или пароход. Во всяком случае, дискуссия накалилась настолько, что этот парень врезал мне свингом. Весил он, наверное, фунтов триста, но я легко с ним разделался: ударил разок, и он остался лежать под разбитым столом.

Испытывая отвращение, я вернулся к своему пиву и тут заметил группу парней, с удивлением глазевших на меня. Это были ковбои, прямо со своих ранчо, все белые, высокие, мускулистые, в широкополых шляпах, кожаных штанах, с большими мексиканскими шпорами, пистолетами и прочим снаряжением. Их было человек десять.

— На ловца и зверь бежит! — сказал самый высокий. — Бьюсь об заклад, ребята, это свой парень! Эй, приятель, выпей с нами! Иди к нам! Поговорим!

Мы принялись за пиво. Высокий ковбой бросал восхищенные взгляды на скандинава, который уже отошел и затеял ссору с барменом, плеснув в того водой.

Высокий сказал:

— Разреши представиться. Мы — работники с ранчо старого Билла Дорнли «Алмаз-Д», что лежит на холмах. Меня зовут Слим, а это — Рэд, Текс, Джо, Юма, Бак, Джим, Шорти, Пит и Кид. Сейчас узнаешь, зачем мы приехали в город! На холмах, недалеко от «Алмаза-Д», есть рудник, и среди тамошних горняков имеется один парень, самый сильный в здешних местах. Они натравливают его против всех приходящих, и мне даже противно говорить, что он сотворил с нашими ребятами, которые имели неосторожность сцепиться с ним.

Горняки устроили ринг, на котором проводят бои для всех, кто пожелает сразиться с этим чудовищем. Он нокаутировал на этом ринге Джо, мощным ударом расправился с Рэдом, который вышел против него с голыми руками. Он просто медведь, и его друзья-горняки обходятся с нами довольно круто. На нашем ранчо нет человека, способного завалить, этого гризли, вот мы и приехали в город, чтобы найти парня, который согласился бы помахать кулаками. Мы-то привычней к своими пушкам, чем к рукам. Так вот, только я углядел, как ты уложил этого громадного шведа, тут же сказал себе: Слим, это тот, кто тебе нужен! Как думаешь, амиго? Поднимешься с нами на холмы и утихомиришь этого забияку? У нас хорошие ставки, мы за ценой не постоим!

— Далеко ваше ранчо? — поинтересовался я.

— Примерно в дне езды на лошади, а может, чуть меньше.

— Исключено! С четвероногим транспортом мне не справиться! Я ездил верхами раза три-четыре и больше не хочу повторять эти эксперименты!

— Ладно! Достанем автомобиль и довезем тебя по высшему разряду!

— Наверное, я откажусь. Хотелось бы отдохнуть в порту. За плечами очень тяжелый рейс. Нам не повезло с погодой, кидало из одного шторма в другой. Старику пришлось нанять нового помощника капитана — старый остался в тюрьме Мельбурна, и мы воевали с этим помощником всю дорогу от Мельбурна до Панамы, где он не выдержал и сбежал.

Ковбои наперебой заспорили, но Слим остановил их:

— Ладно, ребята. Наверное, джентльмен знает, чего хочет. Наймем кого-нибудь другого. Не расстраивайтесь. Выпьем еще?

В его глазах, почудилось мне, мелькнул загадочный блеск, и, когда он подходил к бармену, мне показалось — он подал тому какой-то знак. Но в голове у меня на этот счет не промелькнуло ни единой мысли. Бармен поставил на стол бутылку крепкого напитка, и Слим, разлив его по стаканам, спросил:

— Как, ты говоришь, тебя зовут, амиго?

— Стив Костиган с «Морячки». Друзья, я хочу, чтобы вы познакомились с моими товарищами, Биллом О'Брайеном и Муши Хансеном. Они скоро будут здесь и приведут моего бульдога Майка. Я их жду. А у этой дряни забавный вкус!

— Это первосортная текила, — объяснил Слим. — Костиган, мне очень хочется, чтобы ты передуман, поехал на ранчо и отстоял нашу честь!

— Не выйдет! Хочется хоть немного мирно и спокойно отдохнуть. Слушай, что за черт… черт…

Я выпил всего лишь глоток этого пойла со странным вкусом, а бар уже поплыл перед глазами. Я тряхнул головой и сквозь наплывающий туман смутно увидел ковбоев. Сгрудившись, они о чем-то шептались. Словно сквозь сон я услышал:

— Он уже готов! Хватайте его!

Собрав силы, я с трудом поднялся, в ярости опрокинув стол.

— Ах вы сухопутные акулы! Вы подсыпали мне наркотик!

— Хватайте его, ребята! — заорал Слим.

Трое или четверо ковбоев бросились на меня, но я отмел их, как мусор, и саданул Слима в подбородок. Он упал. Рэду я до крови разбил нос, и в этот момент Пит врезал мне по голове дулом своего пистолета. Взвыв, как сумасшедший, я повернулся к нему, но он почему-то побледнел, открыл рот и выронил пистолет. Воткнув левую руку почти до запястья в его живот, я почувствовал, как на меня навалились остальные. В общей свалке я почти сжевал большой палец Юмы, но противникам удалось связать меня какими-то веревками. Наркотик начал свое губительное действие, и я надолго отключился. Смутно помнились толчки и удары, когда меня везли на автомобиле по ухабистой дороге. Потом меня бросили на койку и развязали. Все.

Я проснулся от звуков голосов, сел и выругался. Болела голова, а во рту все еще ощущался отвратительный вкус. Пощупав затылок, я обнаружил повязку и раздраженно ее сорвал. Черт подери! Неужели царапина от дула пистолета требует перевязки?

Я осмотрелся и обнаружил, что нахожусь в маленькой хижине, сложенной из тяжелых плит.

Снаружи раздался голос Слима:

— Нет, мисс Джоан, я не пущу вас туда! Он еще не пришел в себя: все стены еще целы! Но в любую минуту он может очухаться, и я не знаю, что сотворит с вами этот монстр! Прошу вас, мисс Джоан!

— Ну что же, — ответил женский голос, — ваши ребята, видимо, славно поработали, чтобы похитить этого бедного моряка и привезти сюда только ради того, чтобы он отлупил горняка.

— Ей-богу, мисс Джоан, — обиделся Слим, — если и хотите посочувствовать кому-то, то уж не этой горилле! Посочувствуйте лучше нам! Заказывая выпивку, я подмигнул бармену, чтобы тот принес наркотик, и он, наливая моряку, всыпал ему в стакан здоровенную дозу, способную вырубить двух-трех человек. Зелье ударило ему в голову, но он еще держался и учинил мордобой. Нанося удары, он чуть было не дошел до членовредительства! Только посмотрите на мой подбородок! Когда он мне вдарил, я целую секунду опасался за свой позвоночник! Он расквасил нос Рэду, вы это сегодня могли видеть. Пит так засадил ему по башке, что согнул дуло своего сорок пятого, но Костиган от этого точно спятил. У Пита до сих пор болит живот от его удара! Поверьте, мисс Джоан, мы заслуживаем медалей: рисковали жизнью, хотя сразу этого и не понимали. Если бы не наркотик, Костиган всех бы нас уничтожил! Если ваш папа меня не пристрелит, я пойду работать в цирк укротителем тигров!

Тут я решил дать понять, что очнулся, и показать им, что их проделка не сойдет с рук. С ревом оторвав койку от стены, я швырнул ее в дверь; девушка закричала, а Слим распахнул то, что осталось от двери, и вошел в хижину. Через его плечо я увидел стройную, миловидную девушку, удаляющуюся по направлению к жилому дому.

— Хотел грохнуть мисс Джоан? — зарычал Слим, потирая синяк на подбородке.

— Я вовсе не хотел пугать даму, — взбеленился я, — но через пять минут разнесу тут все! Думаете, вы безнаказанно могли меня опоить? Желаю плотно позавтракать и вернуться в порт!

— Получишь все, если согласишься выполнить наши требования, — ответил Слим. — А пока не договоримся, не получишь ни шиша!

— Лишаете человека пищи, да еще и опаиваете? — бушевал я. — Я скажу тебе, кухаркин сын без кожи и рожи…

— Ничего ты не сделаешь! — заревел Слим. — Выхватив пистолет с длинным дулом, он приставка его к моему лбу.

— Или ты сделаешь то, что я тебе прикажу, или распрощаешься с жизнью!

От этого я разъярился еще больше. Кулаком выбил оружие, повалил его навзничь и, упиваясь своей силой, начал топтать ногами.

Услышав крики, ковбои набросились на меня, пытаясь защитить своего друга. Некоторое время мы клубком катались по полу, оглушительно вопя и молотя друг друга кулаками и ботинками. Но их было слишком много, да и бойцы они были отменные. Когда в конце концов им удалось снова связать меня, боковая стенка хижины отошла, крыша обвалилась, а Джо, Шорти и Бак валялись в полном отрубе.

Слим, хромая, выбрался из-под обломков хижины и укоризненно взглянул на меня единственным здоровым глазом, — другие тем временем ощупывали себя на предмет сломанных костей и окатывали водой павших гладиаторов.

— Ну ты, сопатый буйвол, — рычал Слим. — Как у меня чешутся руки врезать тебе под ребра! Как, будешь драться или останешься связанным?

Поблизости располагалась кухонька, откуда доносился аппетитный запах яичницы с беконом. Со вчерашнего дня я ничего не ел и был так голоден, что готов был живьем съесть хоть морского ежа.

— Развяжите меня! — заорал я. — Есть хочу! Черт с вами, я побью вашего паршивого горняка, а потом разнесу вашу лачугу, разобью вам головы и оставлю ваше дурацкое ранчо!

— Парень, — произнес Слим, улыбаясь и сплевывая выбитый зуб, — если ты его сделаешь, мои ребята отпустят тебя на все четыре стороны! Ты свободен, вперед!

— Пошлем кого-нибудь на рудник Буэно-Оро и скажем этим мерзавцам, что мы нашли боксера, — предложил Пит, пытаясь вправить большой палец, вывихнутый о мою челюсть.

— Неплохая идея, — одобрил Слим. — Эй, Кид, съезди и скажи им, что у нас есть парень, который уделает их длиннорогого. Думаю, деньков через пять мы сможем устроить драку, а, моряк?

— Так уж и через пять дней! — проворчал я. — «Морячка» отплывает послезавтра, и я должен быть на ней. Скажи им, что у нас свободен только сегодняшний вечер!

— Вот это да! — восхитился Слим. — И тебе не надо тренироваться хотя бы несколько дней?

— Не будь я в форме; пять дней меня не спасли бы. Но я всегда в форме! А теперь — к столу. Умираю, хочу есть!

Ковбои злобы на меня не держали. Кид оседлал жеребца с хвостом, похожим на метлу, и пустил его по холмам, а все мы отправились на кухню.

Джо орал вслед Киду:

— Ищи ужасного Лопеса!

Все дружно смеялись.

Мы уселись за стол, и повар принес яичницу с беконом, жареное мясо, хлеб, кофе и консервированную кукурузу с молоком: можно было наесться досыта. Я налег на еду, а ковбои смотрели на меня в некотором замешательстве.

— Эй, — сказал Слим, — не слишком ли ты нажираешься для вечернего поединка?

— Да что вы, ковбои, понимаете в тренировках? Главное, чтобы сил хватило. Дай-ка мне еще бобов да попроси повара поджарить лишних пять-шесть яиц и дать мне побольше гречки! И кто этот Лопес, над которым вы смеялись?

— Ей богу, — хохотнул Текс, — ты говоришь совсем как техасец. Угадал я? Откуда ты родом?

— Из Галвестона.

— Вот это да! — заорал Текс. — Ну прости! Я на тебя поставлю! Кто такой Лопес? О, это мексиканский бандит, красивый парень, ничего не скажешь, но уж очень подлый. Живет на этих холмах, украл часть нашего имущества и совершил рейд на Буэно-Оро. Всегда хвастает, что как-нибудь наведается на «Алмаз» и умыкнет Джоан. Это девчонка старого Билла Лорили. Правда, силенок у Лопеса для этого маловато!

— Маловато, — согласился Джим. — Жаль, старого Билла сейчас нет на ранчо, да и миссис Дорнли уехала к сыну в Захалтон. Они, конечно, получили бы удовольствие от драки. Но, держу пари, мисс Джоан объявится!

— Это та дама, которую я напугал, когда звал тебя? — спросил я Слима.

— Звал меня? Ты звал меня? — удивился он. — Черт, а я решил, что в старой хижине синит разъяренный бык! Да, это она.

— Тогда передайте ей, что я не хотел ее пугать. Просто я привык в море кричать, чтобы меня слышали, когда шторм, вот у меня и выработался такой зычный голос.

Завтрак кончился, и Слим спросил:

— Что собираешься делать, Костиган? Мы хотим тебе помочь чем можем.

— Отлично. Дайте мне хорошую койку! Нет лучшей тренировки перед доброй стычкой, чем долгий, крепкий сон.

— Ладно. Тебе, видно, лучше знать, что нужно! Пока спишь, мы съездим в Буэно-Оро и сделаем ставки!

Ковбои указали мне укромное местечко в сарае, и вскоре я задремал.

Наверное, мне стоит описать ранчо. Стоял там очень симпатичный большой дом в испанском стиле, сложенный из камня. Вдоль задней стены располагались загоны для скота, кухня, длинный сарай, где жили ковбои, и несколько мексиканских хижин. Однако на «Алмазе-Д» работало не так уж много мексиканцев. На мексиканских ранчо, как правило, работают белые — на белых же хозяев. Холмы вокруг ранчо покрывала голубая полынь, росли там кактусы и карликовые дубы. Вдали виднелись горы. Проснулся я от дурманящего аромата еды: повар готовил обед. Сев на койке, я — о чудо! — обнаружил перед собой хрупкое создание, которое ковбои именовали «мисс Джоан». Она глазела на меня, как на морское чудо — что-то вроде морского конька.

Я было начал извиняться за то, что напугал ее утром, но она при звуке моего голоса тихо охнула и на всех парусах понеслась к дому. Меня это несколько обескуражило, но потом я уразумел, что она никогда раньше не видела моряков и, наслушавшись россказней Слима, представляла меня кем-то вроде пирата!

Голодный как волк — с завтрака ничего не ел — я направился к кухне, куда уже подъехали веселые и довольные ковбои.

— Вот так так! — завопил Слим, увидев меня. — О, моя крошка, ну и кусачие же эти горняки! Хватают все, что плохо лежит! Боюсь, мы невыгодно поместили наши центы, а еще заложили и лошадей, и сбруи, и даже рубахи!

— Думаю, — добавил Рэд, указывая на свой разбитый нос и помахивая пистолетом, — тебе лучше победить!

— Не надо выставлять меня клоуном, — фыркнул я. — Если не смогу одолеть соперника, никакой пистолет не поможет! Но не волнуйтесь, я его уложу, а потом и тебя, и всю твою родню! А теперь похаваем — умираю с голода!

Пока мы подкреплялись, Слим рассказал, что все улажено, горняки готовятся и схватка намечена на вечер. Потом ковбои начали наперебой хвастаться своими подвигами. Замечу, что более беспардонной лжи я никогда не слышал!

Кид бахвалился, как однажды он наткнулся на пуму, и у него не было с собой ни пистолета, ни ружья, ни веревки. Поэтому он, поймав голыми руками гремучую змею, сделал из нее аркан, поймал пуму и выжег ей клеймо! Он болтал, что в «Алмазе-Д» много клейменых пум, и если я встречу когда-нибудь одну из них, то, посмотрев на ее бок, смогу убедиться в правдивости его рассказа.

На это я ответил, что как-то раз в Персидском заливе поднялся такой ветер, что судно вылетело из воды, пролетело над Аравией и упало в Средиземное море! При этом снесло все мачты вместе с оснасткой, но мы, поймав акул, привязали их к носу судна, и они привезли нас в порт!

Мой рассказ немного поубавил им спеси, и Слим произнес:

— Не хочешь перед боем немного поразмять мускулы?

Продолжая злиться на них за учиненное надо мной насилие, я ехидно сказал:

— Да, пожалуй, а то они у меня совсем затекли, так что, ребята, кому-нибудь из вас придется подраться со мной — для тренировки!

Они, конечно, казались довольно утомленными, но согласились. Достав откуда-то пару потрепанных боксерских перчаток, мы приступили к тренировке. Первым со мной сцепился Джо…

Отливая его водой, они решили тянуть соломинку: кому быть следующим. Жребий пал на Слима.

— Ей богу, Костиган, — проговорил он, взглянув на часы, — я бы с удовольствием побоксировал с тобой, но уже пора двигаться в Буэно-Оро!

— Черт подери, у нас же еще полно времени! — возразил Бак.

Слим сердито взглянул на него:

— Бригадиру, то бишь мне, лучше знать, который теперь час! Я говорю: пора ехать к руднику! Мисс Джоан сказала, что доставит тебя на машине, а мы с Шорти будем сопровождать. Всякое может случиться, кто знает, какие шальные мысли могут взбрести в голову Лопесу! Парни поедут на лошадях!

Вот так. Джоан была очень миловидной девушкой и очень приветливой. Но, когда Слим нас познакомил, я заметил, что она нервничает, находясь поблизости от меня. Довольно обидно, но я не подал вида, что заметил ее беспокойство.

Слим расположился на переднем сиденье рядом с Джоан, а мы с Шорти разместились на заднем. Мы ехали по колдобистой дороге, которая вскоре и вовсе исчезла. Однако мисс Джоан хорошо знала дорогу и уверенно вела машину к руднику.

Рудник и несколько домов вокруг него располагались на холмах, а примерно в полумиле от них, на широкой равнине, был устроен ринг. Недалеко от него проходил узкий каньон. Ближе к руднику нам пришлось выйти из машины и остаток пути пройти пешком, потому что ехать здесь было невозможно.

Вокруг ринга уже собралась огромная толпа. Я успел заметить, что в Буэно-Оро, так же как и на ранчо, преимущественно жили белые. Все горняки были высокими, крепкими людьми в тяжелых ботинках: все бородатые и все с пистолетами! Еще больше было ковбоев.

Они съехались со всех окрестных ранчо, сильные ребята, все с пистолетами. Ей богу, никогда в жизни я не видел столько пистолетов сразу!

Среди зрителей были и мексиканцы, мужчины и женщины, однако Джоан была единственной белой женщиной. Все мужчины снимали перед ней шляпы — я заключил, что она пользуется популярностью у этих грубых парней, некоторые из которых весьма напоминали пиратов.

Увидев меня, толпа заревела, а Слим закричал:

— Ну, горняцкое отродье, вот и он! Подумать страшно, что он сотворит с вашим любимцем!

Ковбои радостно завопили, а горняки только захохотали. К нам подошел управляющий рудником, человек, в руках которого была сосредоточена вся здешняя власть, — некий малый по имени Менли.

— Наш боксер одевается в палатке, — объявил он Слиму. — Подготовьте вашего человека и начнем!

Мне сказали, что где-то неподалеку шатается Лопес. Рудник сейчас не охраняется, все собрались здесь. Ему нечего там стянуть: руду мы отослали, а денег еще не получили. Однако кто его знает, что он может сотворить со зданием и оборудованием!

— Мы будем настороже, обещаю, — заверил Слим и повел меня в палатку возле ринга, служившую раздевалкой. В Тампико Слим купил пару боксерских перчаток. Он сказал, что ковбои хотят, чтобы я был снаряжен по всей форме!

На ринг я вышел первым. Поднялся шум. При виде моей мужественной фигуры многие ковбои стали снимать часы и вытягивать пистолеты, чтобы сделать ставки. Горняки последовали их примеру, и по скорости, с которой они расставались со своими ценностями, я понял, что они верят в своего бойца, как в самих себя.

Минуту спустя их боец; появился на ринге, и воздух содрогнулся от приветственного воя. Я взглянул на него и открыл рот от удивления.

— Гримасник Лири, провалиться мне на этом месте! — воскликнул я.

— Это мы его так называем, — заметил Слим. — Ты его знаешь?

— Знаю ли я его? Да я, можно сказать, первые четырнадцать лет только и делал, что с ним махался! В Галвестоне нет ни одной улицы, не обагренной нашей кровью! Я с детства его не видел, потому что стал моряком, а он пошел по другой стезе. Слышал только; что он имеет отношение к боксу. Ей богу, если бы я знал, что это он, вам бы не пришлось меня опаивать!

Нас вызвали на середину ринга, чтобы дать последние указания, и тут Лири, узнав меня, рявкнул:

— Будь я неладен! Зачем тебе драться для ковбоев? Ты же моряк!

— Точно! — отвечал я. — Чертовски рад видеть тебя здесь! Мы ведь так и не выяснили, кто из нас лучше! Если помнишь, во всех стычках никто из нас не смог одержать настоящей победы. Мы дрались до тех пор, пока не могли даже поднять перчатку или когда кто-нибудь не приводил копов! Теперь выясним раз и навсегда наши отношения!

— Ладно, — сказал он, оскалившись, словно троглодит. — Ты, Стив, классный парень, но, думаю, боксер я лучший! У меня крепкие свинги! Да и прозвище Драчун кое-что значит!

— Всегда ты был хвастунишкой. Драчун! Болтаешь, в отличие от меня! Разве я стану всем и каждому бахвалиться, какой я классный боксер? Мне это не нужно! И так все видят, что я чуть ли не самый лучший из всех ходивших по палубе! Давай, отряхнись, и начнем!

Рефери пытался дать нам какие-то указания, но мы обращали на него столь мало внимания, что, пробормотав под нос что-то невнятное, он велел нам приготовиться к рауту.

Толпа бушевала, требуя начала зрелища. Для мисс Джоан поставили легкий складной стул, а все мужчины встали как можно ближе к рингу — их носы почти высовывались из-под канатов!

— Ради всего святого, Стив, — шепнул мне Слим, покидая ринг, — не подведи нас! Похоже, Лири еще подлее, чем мы думали!

Должен признаться, Драчун — крепкий орешек. Ростом всего пять футов против моих шести, а весит на пять фунтов больше. У него широкая, словно дверь, грудь, огромные кулаки и руки, как у гориллы. Он весь зарос волосами, под которыми, словно стальные бугры, перекатываются мускулы. Лицо его не отличается красотой из-за сломанного носа и уха, похожего на кочан цветной капусты. И все же выглядит он выносливым, классным боксером.

Ударил гонг, и он, как тайфун, вылетел из своего угла. Мы встретились в центре ринга. По чистой случайности он первым нанес мне сокрушительный левый хук по голове и чуть не свернул мне шею. Зрители завопили, как сумасшедшие, но я ответил хуком в его похожее на цветную капусту ухо — словно пистолетным выстрелом. Мы начали энергично мутузить друг друга, как в детстве, не желая отступать.

Он исхитрился нанести мне левый апперкот в согнутую руку, отразив мой правый хук. Этот трюк он проделывал еще на галвестонских улицах и хорошо его помнил. Прежде я никогда не успевал увернуться от этого хитрого и сильного удара.

Мы дрались, и он снова и снова запрокидывал назад мою голову. Но шея у меня как сталь, и не каждому дано оттянуть ее назад.

Он не забывал и о своей правой. Любил бить мне по уху именно с правой. Я же тем временем молотил его в печень, в живот и в диафрагму, время от времени поддавая ему по голове то правой, то левой. Первый раунд прошел без преимущества сторон, но перед ударом гонга он левым апперкотом разбил мне губу, из которой ручьем полилась кровь.

— Первая кровь, — ухмыльнулся Драчун и вернулся в свой угол.

Обеспокоенный Слим вытирал мне кровь.

— Хорошо он тебя отделал, Стив, — ворчал он.

Я кивнул.

— А ты думаешь, я только его похлопываю? Через раунд-другой он почувствует силу моих ударов! Не волнуйся: я годами ждал этого часа!

Когда удар гонга возвестил о начале второго раунда, мы начали все сначала. Драчун подлетел ко мне так, словно собирался разорвать меня на части, но я встретил его левым хуком в подбородок. Глаза у него закатились, но он, скрежеща зубами, начал загонять меня в угол, да так рьяно, что, несмотря на все мое сопротивление, ему удалось отбросить меня назад.

Опустив голову, он орудовал обеими руками с молниеносной быстротой, носясь по рингу, словно разъяренный бык. От его правого хука в живот я пошатнулся, но устоял и тут же остановил его атаку правым апперкотом в голову. Драчун заворчал и со своего положения заехал мне правым свингом. Я не успел увернуться. Удар был мощным — меня отбросило назад.

Горняки восторженно заревели, ковбои вопили от досады, но я был в полном порядке. Презрительно фыркнув, я встретил рванувшегося ко мне Лири прямой левой. Его голова дернулась и тут же я нанес правый апперкот.

Драчун хуками колотил меня в голову, не забывая правой рукой наносить удары под сердце, а я отвечал ему ударами левой в диафрагму — он только хрюкал. Ударом сверху я попытался разбить ему челюсть, но он блокировал удар и моментально ответил мощным правым свингом.

Я нырнул под его левую руку, намереваясь обеими руками достать его корпус, но он обхватил меня, прижал к себе и тем самым смягчил мои удары.

Мы оторвались друг от друга раньше, чем Менли успел разнять нас, и тотчас же угостили друг друга: я его хуками по голове, а он меня таким ударом по переносице, от которого у меня посыпались искры из глаз. Так мы и стояли голова к голове в центре ринга, обмениваясь крепкими ударами, пока у обоих не закружились головы.

Гонга мы не слышали. Рефери пришлось разнять нас и растащить по углам.

К тому времени толпа окончательно озверела: ковбои кричали, что этот раунд выиграл я, горняки же клялись, что Драчун сделал меня по всем статьям. Я лишь посмеивался, а Драчун неприязненно хныкал. Надо сказать, что, начиная поединок, я вовсе не рассчитывал на победу по очкам. Самое главное для меня — уложить соперника в глубокий нокаут! И я знал, что Драчун думает так же.

Лири оказался в моем углу в начале следующего раунда раньше, чем я успел подняться со стула, и принял мой убийственный удар правой. Я продолжал орудовать правой, однако Драчун, восстановив равновесие, припечатал меня левым апперкотом. Он почти подкосил меня этим ударом, но я с ревом ринулся на него и загнал в центр ринга серией коротких сильных ударов, которые он не смог остановить. Левым хуком по корпусу я сотряс его до самых пяток и ударил правым хуком в голову. Он взметнул вверх левую руку, стремясь нанести хитрый апперкот, подняв правый локоть, чтобы поставить блокировку. Он с силой врезал мне правой по незащищенному подбородку. Брызнула кровь, и я, шатаясь, отступил, а Драчун, одержимый жаждой убийства и воодушевленный криками зрителей, потерял голову и, молотя обеими руками, бросился вперед, совершенно забыв о защите! Я наказал его сокрушительным левым хуком в челюсть, и он зашатался, как клиппер во время шторма. Я ударил его правой под сердце и треснул левой по уху. Тогда он, словно медведь-гризли, повис на мне, мотая головой, чтобы унять головокружение. Крепкий парень! Очень крепкий! К тому времени, когда рефери удалось разнять нас, его голова прояснилась и он, взревев от ярости, что есть силы ударил меня в нос. Потекла кровь.

Звук гонга разнял нас, бодающихся головами. Слим и его ребята были настолько удручены, что даже не могли вытереть кровь и дать мне пососать ломтик лимона! Мне казалось, что поединок длится уже раундов пятнадцать-двадцать. Не могу сказать, чтобы я устал или ослабел, но я знал, что Драчун вынослив, как гранитный булыжник. Мне хотелось сломить его сопротивление, избив его тело, но ему было все нипочем!

Как и я, он в большинстве своих поединков побеждал, беря противника измором.

И все же, принимая во внимание силу наших рук, всякое могло случиться. Как показало дальнейшее — случилось!

Четвертый раунд начался так же, как и предыдущие. Мы на равных боролись за победу. В пятом раунде я рассек Драчуну висок, а он мне ухо. К началу шестого наши силы были на исходе. Один глаз у меня наполовину заплыл, из губы, носа и рассеченного уха ручьем текла кровь. Драчун потерял зуб. Рана на виске сочилась кровью, а на левых ребрах появились следы моих ударов.

Мы снова сцепились — Драчун левым хуком снова разбил мне губы. Его правая рука скользнула по моей голове, и снова он меня припечатал левым апперкотом. Я со всей силы всадил правую в его ребра, и оба мы выбросили вперед левые руки. Но он опередил меня и нанес мне сокрушительный удар. Его перчатка ударила меня прямо в заплывший глаз, и я на мгновение ослеп.

Теперь обеими руками он наносил свинги, вкладывая в удары всю свою бычью силу. Баммм! Этот мастер свинга врезал мне прямо в подбородок, словно трахнул кувалдой! Земля ушла у меня из-под ног, затылок ударился о брезент так, что чуть мозги не выплеснулись.

Я помотал головой и огляделся, намереваясь вычислить Драчуна. Он стоял за спиной у рефери и, оскалив зубы, смотрел на меня. Рефери считал, зрители буйствовали. Драчун улыбался и махал мне перчаткой, выкрикивая всякие непотребности — горняки плясали, прыгали и чуть не целовались от радости, а побледневшие ковбои, вытаскивая свои пистолеты, орали, чтобы я поднимался. Думаю, если бы я не встал, они начали бы палить из своих пушек. Но я встал. Впервые я был вне себя от ярости на Драчуна, но не потому, что он меня чуть не нокаутировал, а из-за выражения его самодовольной физиономии!

Я-то знал, что я лучше него!

Взревев, я вскочил в бешенстве. Драчун быстро утер свою самодовольную физиономию, и встретил меня ударом левой. Но меня уже было не остановить. Ощутив свое преимущество, я начал усердно работать обеими руками. Быстро сообразив, что в схватке на ближнем расстоянии ему со мной не справиться, Драчун со страшной силой оттолкнул меня и тотчас же крепким свингом ударил в голову. Я увернулся и ответил ему левым хуком. Тогда последовал удар левой в корпус и одновременно — правой в ухо. Я исхитрился залепить ему в висок левым хуком, мазнул по голове и, как молотом, ударил в челюсть. Удар пришелся на секунду раньше, чем ответный. Драчун рухнул как подкошенный.

Однако он жаждал наказать меня. Пофыркивая и ворча, он лежал посреди ринга, мотая головой, словно пьяный, и при счете «семь» встал. Правда, стоял он нетвердо: нечасто достается удар такой силы! Лири бросился на меня и правым свингом врезал мне по ребрам. Я пошатнулся, но все же снова опрокинул его сокрушительным левым хуком в подбородок.

На этот раз я был уверен, что Лири не ведет в счете, а посему позволил себе отступить в дальний угол и улыбнуться Слиму и всем остальным ковбоям, отплясывающим, словно индейцы, снявшие скальп. Горняки орали Драчуну, чтобы тот поднимался.

Менли считал, выбрасывая пальцы. При счете «семь» внезапно прогрохотали выстрелы. Менли резко осекся и оглянулся в сторону рудника.

Все посмотрели туда же. В полумиле от нас, около зданий рудника, палили какие-то бандиты. Все они были на лошадях. Менли отчаянно завопил и быстро смылся с ринга.

— Это Лопес со своими бандитами! — кричал он. — Рудник без охраны! Если не остановить их, они сожгут дома и все разрушат! Марш, марш!

Он вскочил в седло и, вздымая облака пыли, поскакал по равнине. Толпа последовала за ним, кто верхом, а кто и просто пешком — но все без исключения с оружием.

Слим спрыгнул с ринга и обратился к мисс Джоан:

— Оставайтесь здесь, вы будете в безопасности, а мы вернемся и закончим поединок, как только прогоним этих проклятых мексиканцев! Меня охватила досада. Все эти болваны помчались спасать рудник, оставив нас с Драчуном на ринге — в то время когда я почти выиграл поединок!

Драчун отряхнулся и лениво фыркнул.

Я раздраженно бросил ему:

— Хватит ломать комедию!

— Что такое? — переспросил он, оглядываясь. — Куда делся Менли? Где зрители? Что это за стрельба?

— Все зрители отправились выгонять Лопеса с его весельчаками, — огрызнулся я. В тот момент, когда я тебя нокаутировал, этот придурок рефери прекратил счет!

— Хоть что-то, — пробормотал Драчун, а потом оживился, — теперь понятно! Если это банда Лопеса, то, конечно…

Не успел он докончить, как снова поднялась стрельба. Было видно, как, отстреливаясь, мексиканцы начали отступать под натиском ковбоев.

— Эй, Стив, — проговорил Драчун, — зачем ждать, когда они вернутся? Давай закончим поединок!

— Не стоит драться, пока все не вернутся, — несколько нервно попросила Джоан. — Я что-то себя неважно чувствую. О…

Она вскрикнула и побледнела. Оглянувшись, я увидел мексиканца, выезжавшего из каньона, что лежал позади ринга.

Парень был молод и хорош собой, если бы не злое, насмешливое лицо. Под ним была прекрасная лошадь, а его одежда, должно быть, стоила не меньше шести месячных жалований. На нем были узкие штаны, обшитые снизу серебряными долларами, хорошие сапоги с блестящими шпорами, на голове — дорогое сомбреро, самое дорогое из тех, что мне приходилось видеть. К седлу приторочен карабин в кобуре, а на бедре поблескивал люгер.

— О Боже, — пробормотал Драчун, — да ведь это сам ужасный Лопес!

— Приветствую вас, сеньорита, — произнес всадник, сверкнув из-под черных усов ослепительными зубами. Он снял сомбреро и отвесил глубокий поклон, насколько позволяло седло. — Лопес держит слово! Говорил я вам, что еще встретимся! Ого, я не так уж глуп! Я послал своих ребят, чтобы они немного пощипали американцев! А теперь вы поедете со мной в мое логовище, где вас никто не найдет.

Джоан задрожала, стараясь не показала вида, как она испугана.

— Ты не посмеешь тронуть американку, убийца! — выкрикнула девушка. — Мои ковбои вздернут тебя на кактусе!

— Я все же рискну, — промурлыкал всадник, — идемте, сеньорита!

— Ступайте на ринг, мисс Джоан, — сказал я, протянув ей руку, — и встаньте вот здесь, рядом со мной и Драчуном. Мы не позволим вас обидеть! А вам, мистер Лопес, или как вас там, позвольте дать морской приказ: — с якоря сниматься, и курс на другой порт… Пока я не раздробил вашу челюсть!

— Присоединяюсь! — поддержал Драчун, натянув перчатки и хлопнув ими о трусы.

Лопес сверкнул зубами и зарычал, словно волк. В мгновение ока люгер оказался в его руке.

— Вот как, — промурлыкал он, — эти туши; эти боксеры бросают вызов самому Лопесу!

Он перепрыгнул через канат ринга, держа в руке револьвер. Когда Лопес стал приближаться к нам, словно кот, охотящийся за мышкой, Джоан отступила на другую сторону ринга.

— Девчонку, я забираю, — тихо и неумолимо произнес он, — а вы, если вам дорога жизнь, стойте там, где стоите!

— Вот что, Драчун, — сказал я, — давай, зажмем его с обеих сторон! Кто-то из нас, может, и пострадает, но зато второй с ним расправится!

— Не надо! — закричала Джоан. — Он убьет вас! Лучше я…

— Вперед! — скомандовал Драчун, и мы одновременно набросились на Лопеса.

Однако Лопес был проворнее дикого кота! Он поочередно кидался на каждого из нас, и его пистолет выстрелил дважды. Я услышал, как чертыхнулся Драчун, и увидел, как он споткнулся. Меня ударило в левое плечо чем-то горячим. Прежде чем Лопес успел выстрелить снова, я уже выбил из его руки револьвер и трахнул его по голове. Драчун, не теряя времени, врезал ему в челюсть. Страшный Лопес рухнул как подкошенный, и остался лежать без движения.

— Боже мой, да вы оба ранены, — запричитала Джоан, подбегая к нам. — Я чувствую себя убийцей! Не надо было позволять вам ввязываться в драку! Дайте-ка я посмотрю ваши раны!

Левая рука Драчуна повисла плетью, из маленькой дырочки над локтем сочилась кровь. Моя левая рука тоже была неподвижна, и по груди у меня текла кровь.

— Право, мисс Джоан, — успокаивал я, — не стоит беспокоиться! Нам повезло, что у Лопеса были не разрывные пули — раны не рваные и чистые. Однако жаль, что не удалось закончить поединок!

— Эй, Стив, — произнес вдруг Драчун, — похоже, парни отвалили. Выстрелы смолкли! Но они вернутся. Давай быстренько закончим наше дело, пока они не появились. Они не позволят нам драться, а другого шанса, может быть, никогда не представится! Ты завтра смоешься на своем судне, и мы, может быть, никогда не увидимся! Давай! У меня прострелена левая рука, у тебя — левое плечо, но ведь правыми-то мы можем орудовать! Давай сбросим этого остолопа с ринга и немного поколотим друг друга!

— Справедливо, Лири, — одобрил я. — Начнем, пока мы оба не истекли кровью!

Джоан заплакала и замахала руками.

— Прошу вас, парни, не деритесь больше! Вы же истечете кровью! Лучше я перевяжу ваши раны!

— Полно, мисс Джоан, — похлопал я ее по плечу. — Мы с Драчуном ранены, но нам надо разрешить наш спор. Не берите в голову!

Мы бесцеремонно спихнули бесчувственного, неподвижного бандита с ринга, встали в позицию, выбросив вперед правые руки, опустив левые вдоль бедер, — и тут подъехали ковбои. До нас донеслись удивленные крики Менли, Слима и остальных.

Мы слышали, как мисс Джоан умоляла их остановить нас, но было поздно: мы уже расставили ноги пошире, глубоко вздохнули и начали. Разом мы замолотили правыми — и по делу. Оба свалились. Я почти мгновенно поднялся: в голове шумело, я только отчасти понимал, что происходит. Драчун неподвижно лежал на брезенте.

И тут разом Менли, Слим, Текс и все остальные, вопя, полезли через канаты, не понимая, что же творится, а мисс Джоан пыталась что-то им объяснить. Видно, беспокоилась о ране Драчуна.

— Эй, парни, — крикнул Юма, — все это наделал Лопес! Я видел, как он только что отъехал от ринга! У него пробита голова и сломана челюсть!

— Вот об этом тебе мисс Джоан и говорит! — огрызнулся я. — Лучше помоги ей перевязать Драчуна, пока он не истек кровью! Займитесь им, я в порядке!

Драчун уже почти пришел в себя, но, не уразумев, где находится, едва не нокаутировал Менли…

Когда его перевязывали, он заговорил, обращаясь ко мне:

— Скажу тебе, Стив: все равно я не считаю, что ты меня победил! Я тебя обязательно отыщу, как только заживет рука.

— За мной, парень, не заржавеет! — улыбнулся я. — Драться с тобой — одно удовольствие! Считай, что между нами родовая вражда техасцев!

— Однако, Стив, — протянул Слим, — мы обещали, что ты не останешься в накладе! Сколько хочешь?

— За поединок со старым другом грех брать деньги! Доставьте меня вовремя в порт, чтобы я успел к отплытию «Морячки». Надеюсь, мисс Джоан, вы больше не боитесь меня?

От ее ответа мы с Драчуном покраснели, как школьники. Она нас расцеловала!

Content

Роберт Говард
Техасские драчуны