Лаура Дэниелз

Бриз надежды

1

Просто непостижимо, откуда она знает, что я собираюсь уходить! — думал Невил Олстон, застегивая пуговицы на рубашке и прислушиваясь к тяжелому топоту конских копыт за дверью.

Не за входной, а за внутренней, через которую можно было попасть из домика инструкторов прямо на конюшню, к стойлам лошадей. Упомянутая дверь была предусмотрена для удобства — к примеру, чтобы не идти в обход под дождем. Пользовался ею один Невил, потому что лишь он находился при конюшне постоянно, второй инструктор Мэт Хорнби, старший конюх Билли Хадсон и двое его помощников жили в городе.

Но гнедую кобылу Грацию из всех перечисленных интересовал только Невил. Она старалась не упускать его из поля зрения и, если имела возможность, следила за каждым его движением.

Началось это с первого же дня, как только Невил устроился в оздоровительный пансионат «Клифс-резорт» на должность инструктора по верховой езде. Знакомясь с лошадьми, он задержался возле красавицы Грации, сказал несколько ласковых слов, потрепал по холке, и сердце той дрогнуло.

Впрочем, не исключено, что дело было не только в ласке, ведь прочие — Мэт, Билли, двое других конюхов — точно так же разговаривали с Грацией. Причем задолго до появления в пансионате Невила. Тем не менее именно он почему-то пришелся кобыле по душе. Днем, когда лошадей выпускали в просторный загон, Грация ходила за Невилом по пятам. Вечерами, находясь в стойле, она беспокойно топталась до тех пор, пока Невил не заглядывал хотя бы на минутку — пожелать спокойной ночи, как он это называл. Далеко ходить не требовалось — деревянные апартаменты Грации располагались сразу за стенкой помещения, где поселился Невил.

И вот сейчас, каким-то чудом узнав, что он куда-то собирается на ночь глядя, Грация забеспокоилась.

Первые постукивания копыт начались, еще когда Невил брился — второй раз за этот день, специально ради предстоящего свидания.

— Слышу, слышу, девочка! — крикнул Невил, не отрываясь от своего занятия.

Но топот не прекратился, поэтому пришлось вновь подать голос:

— Подожди, малышка, имей терпение, скоро я к тебе загляну!

В ответ раздалось ржание, в котором слышались просящие нотки. Грация словно умоляла Невила не уходить, провести вечер как обычно, дома.

— Нет, ну откуда она знает? — озадаченно пробормотал Невил.

Он и раньше замечал у животных, в частности у лошадей, способность к телепатии, но Грация в этом смысле была чем-то особенным. Порой Невилу казалось, что она узнает его мысли еще до их возникновения. А также незримо присутствует при разговорах.

Одевшись, Невил покинул спальню, пересек маленькую гостиную, зашел на кухню, из которой — задержавшись немного у хлебницы — попал затем на конюшню.

Увидев Невила, Грация радостно блеснула лиловыми с поволокой глазами и вздохнула — шумно, но с явным удовлетворением. Наконец-то пришел!

— Видишь, малышка, я тебя не обманываю, — произнес Невил негромко, чтобы не тревожить других лошадей, так как многие из них дремали. — Пообещал прийти и пришел. Вот, держи гостинец…

Он протянул на ладони ломтик присоленного хлеба, который Грация аккуратно взяла губами, предварительно обнюхав. Сжевала и снова выжидательно взглянула на Невила.

— Что, мало?! — с нарочитым удивлением воскликнул тот. — Ну, знаешь, подружка, этак на тебя никакого хлеба не напасешься… — Выдержав небольшую паузу, он добавил: — Ладно, уговорила, бери еще кусок.

Второй ломоть Невил до поры прятал в другой руке и только сейчас дал Грации. Таков был установившийся между ними ритуал. Однако сегодня Невил собирался провести вечер за пределами не только конюшни, но и пансионата, поэтому приготовил для своей любимицы сюрприз. Дождавшись, пока та справится со вторым куском хлеба, он сунул руку в карман и лукаво прищурился.

— Ну-ка, красавица, угадай, что у меня есть еще! Считаю до трех. Не угадаешь — съем сам. Итак, начинаю: раз, два… Неужели нет ни единого варианта? Подумай хорошенько, ты же умница! Ну что больше всего любит моя девочка? Молчишь? Тогда продолжим счет. На чем мы остановились… Ах да — два. И… три! — Вынув руку из кармана, Невил показал Грации яблоко. — Странно, что ты не догадалась, малышка. Но уговор есть уговор. Теперь придется есть это самому.

Невил медленно поднес яблоко ко рту, одновременно наблюдая за Грацией. Та, в свою очередь, следила за его действиями. Причем так пристально, что он не выдержал и рассмеялся.

— Нет, это для моей красавицы! Для малышки, которая любит яблочки. Бери, девочка, я пошутил!

Грация с аппетитным хрустом сжевала яблоко, затем взглянула на Невила, который в эту минуту присягнул бы на Библии, что она улыбается.

— Видишь, все хорошо. И совершенно нет причин для беспокойства.

Словно в знак согласия Грация ткнулась мордой в его лежащую поверх загородки руку.

— Молодец, хорошая девочка, — сказал Невил. — Сейчас я уйду, но потом вернусь. Не исключено, что с Викторией. — Он внимательно посмотрел на Грацию, пытаясь понять, как та отнеслась к подобной перспективе. — Ведь ты не возражаешь против присутствия здесь Виктории, верно?

Немного подумав, Грация снисходительно фыркнула. По-видимому, яблочный презент подействовал на нее благотворно, на что Невил и рассчитывал. Во всяком случае, сейчас она не проявляла никаких признаков ревности.

— Вот и молодец, — облегченно вздохнул Невил.

По меньшей мере, с одной проблемой было покончено. Осталось уладить вопрос с Викторией. После удачи с Грацией Невил надеялся, что и здесь ему повезет.

Вообще-то рискованно было приглашать Викторию в простенький бар «Танцующий пони», где собирается самая обычная, не обремененная крупными капиталами или высокими должностями публика. Но Невил выбрал это заведение не без умысла: хотел проверить, возникнет ли у Виктории желание расспрашивать его о чем-то таком, чего они пока не касались в беседах.

Причина, заставившая Невила прибегнуть к подобному испытанию, крылась в нарастающем с каждым днем желании видеть Викторию, слышать ее голос, прикасаться к ней, вдыхать ароматы ее волос, кожи, одежды, духов. Влечение становилось сильнее день ото дня. Да что там, его сила увеличивалась с каждым часом! Случались моменты, когда Невил готов был бросить все и отправиться к Виктории — хотя бы для того, чтобы украдкой взглянуть на нее.

Осознавая, что наверняка очень скоро наступит время, когда без Виктории просто невозможно будет жить, Невил решил выяснить, сумет ли рядом с ней остаться самим собой. Вопрос был не праздный. Невил заранее знал, что возможные попытки Виктории переделать его, подстраивая под собственное видение жизни, непременно обернутся катастрофой. В первую очередь, конечно, для самого Невила. Но возможно, и для Виктории. А уж этого ему хотелось меньше всего. Потому что восхитительную, изящную, утонченную Викторию он обожал…

— Ну, малышка, мне пора. — Невил потрепал Грацию по холке. — Не скучай. Лучше вздремни часок-другой, а там и я вернусь. Знаю, тебе не нравится, когда я ухожу, но… как бы тебе объяснить… Словом, сегодняшнее свидание имеет для меня большое значение. Я попытаюсь выяснить, серьезные у нас с Викторией отношения или все это лишь иллюзия, мираж, который рано или поздно развеется…

Произнося последние слова, Невил невольно нахмурился. Дело и без того зашло чересчур далеко — он загорелся по отношению к Виктории слишком сильными чувствами, — но если выяснится, что их связь не подразумевает продолжения, ему будет очень плохо. Просто так взять и забыть Викторию он не сможет.

— Эх, если бы с Викторией все было так же просто, как с тобой, — со вздохом взглянул Невил на Грацию. — Пожелай мне ни пуха ни пера.

Грация тихонько фыркнула в ответ, и Невил невольно улыбнулся.

— Спасибо, малышка.

Шагая в розарий, где было назначено свидание, Невил продолжал думать о Виктории, вспоминая, как все начиналось…

2

Поднявшись из бассейна, Виктория кое-как доплелась до шезлонга и без сил рухнула в него. Синти, приехавшая в пансионат «Клифс-резорт» еще в начале мая и находящаяся здесь уже три месяца, присоединилась к ней лишь спустя четверть часа.

— И как это тебе удается так долго сражаться с волнами, не представляю, — жмурясь на солнышко, пробормотала Виктория. Она успела отдышаться и сейчас чувствовала себя намного лучше.

— Если бы ты провела в этом бассейне столько времени, сколько я, то не удивлялась бы, — усмехнулась Синти. В отличие от Виктории, она почти не запыхалась.

Обеим были назначены одинаковые оздоровительные процедуры, поэтому они много времени проводили вместе. Да и жили, можно сказать, по соседству, так как их номера находились на одном этаже.

Сегодня утром, спустя час после легкого завтрака, Синти зашла за Викторией и они отправились на первую процедуру — водную.

В пансионат «Клифс-резорт» архитектор Виктория Ройстер отправилась по настоянию врачей. Этой весной ее угораздило простудиться. Случилось это в Шеффилде, на строительной площадке, где по проекту Виктории возводился грандиозный центр искусств — «Хай-сити-центр». Над созданием плана ультрасовременного здания Виктория работала очень увлеченно, а позже едва ли не каждый день наведывалась на стройку, поднималась на стропила, мерзла на ледяном мартовском ветру. В итоге слегла с воспалением легких. И хотя врачи лучшей в городе клиники быстро поставили ее на ноги, некоторые осложнения остались. Поэтому Виктории было настоятельно рекомендовано хотя бы месяц провести на морском курорте. Так она оказалась в славившемся оздоровительными пансионатами Борнмуте.

Бассейн, к которому направились Виктория и Синти, был наполнен морской водой. Вдобавок специальный механизм создавал в нем искусственные волны. Оба этих фактора имели для Виктории большое значение, так как ей предписывалось для улучшения тонуса легких дышать морским воздухом и совершать морские купания. А волны помогали избавиться от излишнего веса, возникшего у Виктории в результате усиленного питания, на котором настаивали во время ее болезни врачи.

Конечно, купаться и дышать солоноватым морским воздухом можно и на пляже, до которого от бассейна было рукой подать — один пролет каменной лестницы. Но между пляжем и бассейном существовала немаловажная разница: в последнем вода искусственно подогревалась.

Так что бассейн являлся именно тем, в чем Виктория больше всего нуждалась. Единственным неприятным моментом было лишь то, что Мэнди, инструктор по плаванию, строго дозировала плавание. Во всяком случае, той группе, в которую попала Виктория, Мэнди предъявляла именно это требование. Проще говоря, не позволяла своим подопечным находиться в бассейне столько, сколько тем хотелось.

Правда, в первые дни привыкшая к сидячей кабинетной работе Виктория покидала бассейн даже раньше, чем прочие члены группы. Потом вошла во вкус и уже с завистью поглядывала на вторую и третью группы, члены которых — люди постарше — могли барахтаться в воде хоть полдня. Зато плавать им не рекомендовалось из-за возникающих при этом нагрузок. Некоторые просто стояли, отдавшись воле искусственных волн.

В отличие от них Виктория с волнами боролась, многократно преодолевая расстояние от одного края бассейна до другого. Каких усилий требует подобное занятие, известно лишь тому, кто хотя бы раз в жизни плавал в штормовом море.

Эти трудности Виктория создала себе сама. В какой-то момент ей стало стыдно, что она настолько себя запустила за минувшую зиму, и у нее возникло решение во что бы то ни стало добиться максимальных результатов. Причем как можно скорее. Поэтому в конце первой недели пребывания в пансионате она отвела Мэнди в сторонку, растолковала, что к чему, и получила разрешение плавать в бассейне сколько пожелает.

Однако достичь желаемого уровня в короткий срок не получалось, поэтому Виктория захандрила. Правда, на ее решимости упадок настроения почти не отразился. Наоборот, она с еще большим азартом ринулась покорять бушующие в бассейне волны, из-за чего инструктору Мэнди все же порой приходилось сдерживать ее пыл.

Но сегодня Мэнди отлучилась в город по каким-то делам, так что ее подопечные оказались предоставленными самим себе, и многие резвились в волнах как хотели. Виктория же просто выбилась из сил. В нее словно бес вселился.

— Вовсе не обязательно себя изнурять, — обронила Синти, удобнее устраиваясь на соседнем с Викторией шезлонге и поглядывая на ту сквозь солнцезащитные очки. — За один день ты лишние фунты все равно не сбросишь, а подобная нагрузка не только не нужна тебе, но даже может повредить. Ведь ты приехала в пансионат, чтобы поправить здоровье, а не ухудшить, верно?

— Да, но я не могу оставаться здесь так долго, как ты, например. У меня есть работа, обязательства перед клиентами и…

— Никуда твоя работа не денется, — отмахнулась Синти. — Успеешь еще навыдумывать своих… э-э… схем.

— Проектов, — машинально поправила Виктория, думая о том, что Синти вряд ли способна понять, о чем идет речь.

Синти была единственной дочерью очень состоятельных родителей, работать у нее не было ни необходимости, ни тем более желания. Мама с папой отправили ее на курорт, как только начались теплые весенние деньки. Им показалось, что дочурка — которой недавно исполнилось двадцать два, но для родителей дети всегда остаются детьми, — слишком часто простужалась зимой.

Семья Виктории тоже была отнюдь не бедной, но все в ее роду трудились. Отец, дед и даже прадед были архитекторами. Династия Ройстеров пользовалась в Шеффилде большим уважением. Поэтому, наверное, неудивительно, что воспитанная в семейных традициях Виктория тоже стала архитектором. Окончив университет, она начала работать в фирме «Ройстер-проджект», основанной ее прадедом, Чарлзом Ройстером, лозунгом которого было: «Качество превыше всего!».

Так что отношение Синти и Виктории к работе различалось самым кардинальным образом. Проще сказать — как небо и земля.

Однако, несмотря на все вышесказанное, Виктория склонна была прислушаться к словам приятельницы. В конце концов, разве курорт не для того предназначен, чтобы поправлять здоровье, всячески развлекаться и вообще приятно проводить время, заряжаясь положительными эмоциями на многие месяцы вперед!

— Еще хочу сказать, — продолжила Синти осторожным, как показалось Виктории, тоном, — что все эти твои изнуряющие занятия в бассейне и в гимнастическом зале на тренажерах очень смахивают на сублимацию.

Виктория удивленно подняла бровь.

— Что-что?

Повернувшись к ней, Синти сдвинула вниз по носу солнцезащитные очки.

— Как бы тебе объяснить… Сублимация — это когда, вместо того чтобы завести себе парня, начинаешь заниматься какой-нибудь дурацкой работой, или спортом, или…

— Я знаю, что такое сублимация, — тонко улыбнулась Виктория.

Синти прищурилась.

— Вот как? Выходит, ты занимаешься ею сознательно?

На тот раз не одна, а сразу обе брови Виктории изумленно взлетели.

— С чего ты взяла, что я нуждаюсь в сублимации?!

— Ну… — Синти слегка заерзала на шезлонге. Мне показалось… то есть поневоле придешь к подобному выводу, наблюдая за тем, как ты изводишь себя ненужными физическими нагрузками.

— Извожу?!

— Конечно! С утра бассейн, где ты плаваешь как заведенная…

— Стараюсь угнаться за тобой, — хмыкнула Виктория.

Синти пожала плечами.

— Я здесь знаешь сколько?

— Знаю, с весны.

— Правильно. А сейчас август. Как, по-твоему, было у меня время акклиматизироваться и потренироваться?

— Ну было, — улыбнулась Виктория.

— Вот видишь! А говоришь, пытаюсь угнаться… За несколько дней ничего не получится. Ты просто выдохнешься и все. Где это видано — сначала в бассейн, оттуда в гимнастический зал, потом на дыхательную гимнастику, в солярий, на корт, после всего кататься на лошадях…

— Стоп, стоп! — замахала руками Виктория. — На то, что ты перечислила, суток не хватит.

— Тем не менее ты всюду стараешься успеть!

— На лошадях я еще не каталась.

— Нет? — вновь прищурилась Синти. — А мне казалось…

— Уж поверь, чего не было, того не было.

— Ладно, но все равно ты себя изводишь! Жаль, нет здесь Мэнди, она сказала бы то же самое.

Виктория слегка смутилась.

— Видишь ли, не очень-то приятно об этом говорить, но этой зимой у меня набрался излишний вес. Все из-за болезни, прежде никогда такого не случалось… Я чувствую себя толстой, и это так неприятно, если бы ты только знала! Словом, я нагружаю себя физически не ради сублимации, просто мне необходимо похудеть.

— В самом деле? — Синти окинула Викторию изучающим взглядом. — А по мне, так ты замечательно выглядишь. — Она подавила вздох. — Всегда мечтала иметь такой роскошный бюст, как у тебя…

Виктория машинально опустила взгляд на свою грудь.

— М-да? А вот я до сих пор не могу к нему привыкнуть. До того как меня усадили на высококалорийную диету, я носила лифчики второго размера. А сейчас вынуждена покупать третий!

— Третий… — С губ Синти вновь слетел завистливый вздох. — За такую «полноту» многие женщины отдали бы что угодно. Ты, вижу, недовольна, а по-моему, тебе крупно повезло. Все так просто: посидела на усиленном питании — и, пожалуйста, грудь третьего размера! Ни тебе хирургических операций, ни специального массажа, ни прочих ухищрений. Просто ешь в свое удовольствие и все. — Синти с несколько даже обиженным видом отвернулась, устремив взгляд поверх бассейна вниз, на пляж и покрытое легкой рябью море.

Ненадолго установилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными голосами курортников и криками чаек. Спустя несколько минут Виктория негромко заметила:

— И все же ситуация не такая радужная, как ты говоришь. Я бы еще согласилась с тобой, если бы в результате усиленного питания у меня увеличилась только грудь. Но взгляни на мои бедра и плечи!

Синти вновь повернулась к ней.

— А что с ними такое?

— Они стали округлыми! — возмущенно воскликнула Виктория. — Разве не видно?!

— Не знаю… Бедра как бедра, плечи как плечи. Конечно, я не видела тебя раньше, поэтому мне трудно судить, но…

— Вот именно — но, — поморщилась Виктория. — До болезни у меня был нормальный вес, а сейчас я сама себя не узнаю.

Неожиданно Синти рассмеялась.

— Впервые слышу, чтобы из-за болезни человек поправлялся!

На миг задумавшись, Виктория тоже невесело усмехнулась.

— Да уж, такой получается парадокс. С одной стороны, наверное, это неплохо — свидетельство того, что я действительно выздоровела, а с другой… Если бы ты знала, как неприятно ощущать дополнительный вес! Так что дело не в сублимации. Я всего лишь пытаюсь избавиться от полноты — и в бассейне, и в гимнастическом зале, и на теннисном корте…

Синти скептически фыркнула.

— Ничего не получится. Изматывая организм, ты не от полноты избавляешься, а вгоняешь себя в депрессию.

В карих глазах Виктории промелькнуло удивление.

— Почему ты так говоришь?

— Я ведь вижу, что с гобой происходит.

— Но…

Договорить Виктории не удалось, потому что Синти ее перебила:

— Прости, оставлю тебя на минутку.

Она поднялась с шезлонга и, элегантно покачивая тощими бедрами, направилась к стойке безалкогольного бара, который прятался в тени навеса, крытого чем-то вроде камыша.

У стойки Синти немного поболтала с официантом Джейсоном. Как и все находившиеся у бассейна мужчины, тот был в плавках, но вдобавок на его плечах болталась расстегнутая белая рубашка, а на голой шее красовался черный галстук-бабочка. Спустя несколько минут Синти двинулась обратно с двумя бокалами фирменного коктейля.

— Вот, держи, — протянула она один Виктории. — Забыла спросить, какой из здешних напитков ты предпочитаешь, но, думаю, этот тебе понравится. Называется «Фруктовый взрыв» и состоит из смеси свежих соков — манго, клубничного, яблочного, вишневого и, кажется, морковного, точно не помню.

— Вообще-то я не особенно люблю морковь, — пробормотала Виктория, настороженно поглядывая на бокал в своей руке.

Синти усмехнулась.

— Я тоже. Но, уверяю, ты даже ничего не заметишь. Преобладает вкус манго, зато витаминов гораздо больше, чем если бы был только один сок, а не несколько.

— Да? — В голосе Виктории все еще сквозило сомнение.

Синти кивнула.

— Пей смело, не пожалеешь. — Ее глаза лукаво блеснули. — И потом, если не ошибаюсь, морковь содержит вещества, способствующие похуданию.

После подобного заявления Виктория как по команде поднесла бокал к губам и только потом поймала себя на этом. Разумеется, действие было продиктовано подсознательным стремлением как можно скорее вернуть привычную форму. Однако, попробовав смесь соков, Виктория неожиданно расплылась в улыбке.

— Ммм… вкусно!

Синти подняла бокал, словно в тосте.

— А я что говорила! За таким коктейлем и болтать приятнее…

— Согласна.

3

Виктория подождала, пока Синти удобнее устроится в шезлонге, затем, как бы между прочим, обронила:

— Так что ты собиралась сказать, перед тем как отправиться к бару?

— Я? Не помню. О чем мы говорили?

— Ну, ты обмолвилась о чем-то таком… дескать, вижу, что с тобой происходит. А мне теперь интересно, что же такое ты видишь.

Синти сморщила лоб, припоминая. Похоже, из ее головы в самом деле успел выветриться предмет недавней беседы. Не исключено, что его вытеснило короткое общение с барменом Джейсоном.

— Что вижу? Э-э, ну… хотя бы то, что коктейль тебе нравится, хотя поначалу ты мне явно не поверила…

Виктория покачала головой.

— Не то. Вернее, сейчас ты права, но, когда мы разговаривали, коктейля еще не было.

— А, вспомнила! — вдруг воскликнула Синти. — Речь шла о нагрузках, которым ты себя здесь подвергаешь. И, наблюдая за тобой, я действительно кое-что вижу: ты вгоняешь себя в депрессию. В последнее время я замечаю у тебя пасмурное настроение. Ты приехала сюда веселой, а сейчас хандришь. — Она сделала паузу, чтобы отхлебнуть из бокала. — Теперь я понимаю в чем дело. Если причина твоих изнурительных занятий не в сублимации…

— Нет-нет, — поспешно произнесла Виктория.

— …тогда остается излишняя, как ты считаешь, полнота. — Синти вновь завистливым взглядом скользнула по выпирающей из чашечек купальника груди Виктории.

Та невольно рассмеялась.

— Ну, тут особой проницательности не требуется. Ведь я сама сказала, что недовольна своим увеличившимся весом.

Однако Синти покачала головой.

— Я не о том. У тебя портится настроение, потому что ты пытаешься достичь невозможного: похудеть за считанные дни. Прибавь к этому усталость, накапливающуюся после длительных физических упражнений, и поймешь, что твоя затея никуда не годится.

Виктория понурилась. Физическая усталость в самом деле действовала на нее не лучшим образом, тут с Синти не поспоришь. Но если не подвергать себя нагрузкам, как избавиться от полноты?

Некоторое время Виктория и Синти молчали. Первая пребывала в хмурой задумчивости, вторая попивала коктейль. Налетевший со стороны пляжа бриз принес запах водорослей. Зашелестели листья растущих в кадках пальм. Из бассейна донесся девичий визг, который, как ни странно, издавали бултыхающиеся в искусственных волнах дамы в возрасте.

— Так что же мне делать? — мрачно произнесла Виктория.

Синти слегка пожала плечами.

— Я бы на твоем месте перестала себя истязать.

— То есть ты мне предлагаешь оставить надежду на возвращение своей прежней формы и довольствоваться тем, что есть?

— Ничего подобного, — с оттенком удивления возразила Синти. — Я вовсе не это имела в виду.

— Но если я откажусь от спортивных упражнений, то не только не вернусь в привычные рамки, а, наоборот располнею еще больше!

Синти хитровато прищурилась.

— Спорт — это чушь. Я знаю лучший способ похудеть.

— И я знаю, — вздохнула Виктория. — Но голодание мне противопоказано.

— Голодание! — поморщилась Синти. — Конечно, это тоже вариант, но я имела в виду другое. И почему только тебя все время бросает в крайности?

Виктория пропустила вопрос мимо ушей, взамен задав свой:

— Что же ты предлагаешь?

— А сама не догадываешься? — усмехнулась Синти. — Подумай хорошенько, отчего женщины худеют?

— Хм… кажется, догадываюсь, к чему ты клонишь. По-твоему, мне нужно влюбиться?

Синти засмеялась.

— Уже теплее! Правда, от любви скорее сохнут, чем худеют, поэтому лично я остерегаюсь сильных чувств. Подумай еще.

Однако как Виктория ни старалась, ничего ей на ум не пришло.

— Ну не томи! — взмолилась она наконец. — Или говори, или оставим эту тему.

— Ладно, не буду тебя мучить. Слушай: чтобы похудеть, влюбляться не обязательно, достаточно просто всерьез заняться сексом. Кроме всего прочего, это еще и полезно для здоровья.

Брови Виктории сошлись у переносицы.

— Что значит «всерьез заняться сексом»? В каком смысле?

Синти блеснула глазами.

— В прямом. Ведь секс — тоже своего рода физическое упражнение. Причем еще какое! Если заниматься им не время от времени, а регулярно и… э-э… интенсивно, от полноты не останется и следа. Неужели подобное решение не приходило тебе в голову? Ведь это так просто! А главное, приятно. Иными словами, чтобы улучшить настроение и избавиться от ненужных фунтов, тебе необходим мужчина!

Подобная мысль не приходила Виктории в голову. Использовать мужчину в качестве средства для похудения? Это что-то новенькое.

Во всяком случае, для меня, подумала Виктория.

И тут же кое-что вспомнила. Вообще-то в ее жизни случались ситуации, похожие на то, о чем говорит Синти. Связано это было с Ральфом, который в данный момент не знает, где она, Виктория, находится. Потому что ей удалось покинуть Шеффилд тайком. Лишь в самый последний момент она отправила Ральфу электронное послание, в котором сообщала, что уезжает отдыхать. Еще добавила, что хочет побыть одна, так как ей необходимо спокойно, без суматохи разобраться в себе. А затем она решит, стоит ли им продолжать отношения, и позже сообщит об итогах своих размышлений.

— Видишь, как все просто, — сказала Синти.

Виктория подавила вздох.

— Для кого как…

Было время, когда она действительно худела, находясь в постели с Ральфом. Но не из-за интенсивности занятий сексом — как могла бы подумать Синти, — а потому что нервничала.

Ральфу, инженеру-конструктору по специальности, удивительным образом удавалось создавать в ней неуверенность в себе. И это притом, что он стремился добиться абсолютно противоположного.

Проблема в их отношениях заключалась в том, что Ральф как будто постоянно оценивал действия Виктории. Даже в постели. Впрочем, особенно в постели. Часто заводил разговор о том, что Виктория должна научиться расслабляться, и тогда в их интимных отношениях наступит долгожданная гармония.

Виктория и сама не прочь была почувствовать себя свободной и раскованной, но, сколько ни старалась, у нее ничего не получалось. Как ни странно, именно Ральф ей и мешал. С его стороны постоянно ощущался контроль. Ральф будто проверял, расслабилась Виктория или нет. Разумеется, в таких условиях испытать настоящую легкость трудно.

Кроме того, в последние месяцы Ральф начал ронять в адрес Виктории замечания относительно ее полноты.

Возможно, окружающие, включая родителей, даже не замечали, что Виктория набрала несколько дополнительных фунтов. Но в отличие от прочих Ральф видел Викторию обнаженной, поэтому мог — и, похоже, считал себя вправе — судить о произошедших в ее фигуре изменениях. Именно в этот период с языка Ральфа начали срываться такие «ласковые» прозвища, как «пышечка», «толстушка», «пончик» и прочее в том же духе. Хорошего настроения все это Виктории не прибавляло, о чем она однажды и сказала Ральфу. Но тот лишь рассмеялся, заявив, что когда называет ее, скажем, булочкой, то делает это любя. И отказываться от подобных эпитетов не собирается до тех пор, пока Виктория не избавится от полноты.

Виктория неуверенно взглянула на Синти.

— Если бы я даже отважилась прибегнуть ради похудания к помощи мужчины, то…

— Да? — поощрительно улыбнулась та.

— Ну, я хочу сказать — где ж его взять?

— Кого, мужчину? — В глазах Синти промелькнуло удивление.

Виктория смущенно отвела взгляд. Она была специалистом в области архитектуры, но в некоторых других вопросах, что называется, плавала.

— Мужчину? — вновь уточнила Синти.

— Да.

— Но с этим никогда не бывает проблем! — В голосе Синти по-прежнему сквозило недоумение. — Достаточно захотеть — и мужчина появится. Во всяком случае, у меня именно так и происходит.

Теперь уже Виктория взглянула на Синти с некоторой завистью.

— Так просто?

— О чем я тебе и толкую!

— Но как же… Какой механизм? То есть я хочу сказать, ведь должна быть какая-то подготовка и…

— Механизм? — Синти беззаботно рассмеялась. — Разве ты никогда не снимала парней в кафе, баре или, скажем, на улице?

Повисла пауза.

— Что?! — изумленно воскликнула Синти. — Не снимала?

Не глядя на нее, Виктория качнула головой. В ее лексиконе даже отсутствовало подобное слово.

— Мне некогда было этим заниматься. Сначала много времени забирала учеба, потом работа…

Синти перестала смеяться.

— И ты ни разу не?..

— Нет.

— Постой, но я вроде слышала от тебя о каком-то Роланде или…

— О Ральфе, — кивнула Виктория.

— А, все-таки у тебя кто-то есть!

— Да, но я не снимала Ральфа в кафе или барс.

В глазах Синти зажглось любопытство.

— А как вы познакомились? Расскажи!

Виктория пожала плечами.

— Особой романтики не было. Нас с Ральфом представили друг другу на сдаче в эксплуатацию одного строительного объекта.

— И Ральф назначил тебе свидание?

— Что ты, нет. В следующий раз мы встретились лишь спустя месяца четыре. В одной строительной компании, на совещании.

— И уж тогда-то вы…

Виктория усмехнулась.

— Ничего подобного. После совещания мы разъехались в разные стороны.

Несколько мгновений Синти смотрела на нее, разочарованно поджав губы, потом произнесла:

— Но как-то же вы начали встречаться?

— Совсем не так, как ты могла бы вообразить. Хотя… — Виктория вдруг усмехнулась. — Странно, я только сейчас об этом подумала… Ведь нечто похожее на свидание действительно произошло у нас с Ральфом в кафе! Вернее, в ресторане.

По лицу Синти скользнула удовлетворенная улыбка.

— Вот видишь! Я чувствовала: что-то в этом роде должно было случиться.

— Верно, ты угадала. Только подоплека опять же получилась совсем не романтическая. Мы встретились за деловым ланчем, для которого принимающая сторона — строительная фирма, где работает Ральф, — арендовала банкетный зал ресторана. Спустя определенное время участники совещания разошлись, а мы с Ральфом остались, чтобы обсудить некоторые детали будущего проекта.

— Вот тогда между вами и проскочила электрическая искра, — медленно произнесла Синти.

— Электрическая? — Виктория недоуменно нахмурилась, но лишь на миг. — А, ты об этом… Ну, можно и так сказать. Хотя в тот момент я никаких искр не заметила.

— В тот момент! Выходит, и тогда между вами ничего не возникло?

— Не знаю… Собственно, что ты хочешь услышать?

— Рассказ о вспышке чувств, — насмешливо ответила Синти. — О любви с первого взгляда. Или о приливе страсти, на худой конец!

Виктория пожала плечами.

— Насколько я помню, никаких вспышек или приливов не было. Вообще ничего драматического.

— Ох какая скука! Но что-то же случилось, иначе как вы сошлись? С чего-то все должно было начаться!

Похоже, Синти даже рассердилась, не услышав захватывающего рассказа о неописуемом блаженстве нежных прикосновений, сказочном трепете первого поцелуя и прочего в том же роде.

— Как тебе сказать, — протянула Виктория, задумчиво глядя в голубую даль, туда, где море сливалось с горизонтом. — Мы просто сидели за столом, обсуждали проект, и нам было… уютно, что ли. За окнами моросил дождик…

— Уютно? Наконец-то… Хоть что-то.

— Да. У Ральфа был с собой зонтик, поэтому он проводил меня до моего автомобиля.

— Потом попросил номер телефона, — многозначительно обронила Синти.

— Что? — вскинула Виктория ресницы. — Э-э… нет, у Ральфа и до того была моя визитка. А у меня — его. Так что номера друг друга мы знали.

— И с того дня начались ваши встречи?

— Да. Мы виделись частенько, потому что постоянно приходилось решать какие-то производственные вопросы.

Синти состроила гримасу.

— Производственные! Когда же вы устроили личные дела?

Виктория потерла лоб пальцами.

— Сама пытаюсь понять. Мы как-то все время обсуждали проект, а потом вдруг очутились в постели.

— С ума сойти… — пробормотала Синти. — И никаких объяснений, нежных слов и все такое?

Виктория молча развела руками.

Синти с минуту рассматривала ее как какую-нибудь диковинку, потом слегка вздохнула.

— Что ж, у каждого по-своему. По крайней мере, у тебя есть мужчина, с которым ты можешь заниматься сексом, избавляясь при этом от избыточного веса.

Однако Виктория покачала головой.

— Нет, этот вариант не подходит.

— О, я не имела в виду, что вы прыгнете в постель прямо сейчас. Но позже, когда ты вернешься к своему Ральфу из пансионата, вам ничто не помешает начать, так сказать, новую сексуальную практику и…

— Нет, — вновь возразила Виктория. — Я понимаю, ты хочешь как лучше, но… Словом, кое-что все-таки мешает. Дело в том, что с Ральфом у меня, похоже, все кончено.

От неожиданности Синти разинула рот. Потом закрыла, немного помолчала, после чего пробормотала:

— Вот как…

— Да, — вздохнула Виктория. — Я все больше склоняюсь к той мысли, что наши с Ральфом отношения себя исчерпали. Да, наверное, и не было никаких отношений. Хотя вначале мне казалось… — Она умолкла и махнула рукой. — Да что об этом говорить!

— Возможно, все еще наладится, — сочувственно произнесла Синти.

— Нет. Собственно, я и не хочу ничего налаживать. Поездка в пансионат просто стала для меня поводом оборвать связь с Ральфом раз и навсегда. — Виктория прерывисто вздохнула. — Правда, мысли о наших отношениях до сих пор не дают мне покоя…

— Хм… Ну, если так, тогда тебе тем более следует обзавестись здесь приятелем. Убьешь двух зайцев: и вес сбросишь, и Ральфа забудешь. Поверь моему опыту — ничто так не помогает выбросить из головы прежнего дружка, как интрижка с другим парнем! — Синти отхлебнула глоток коктейля. — Советую прислушаться к моим словам. Вот увидишь, у тебя сразу улучшится настроение. Всего через несколько дней ты и думать забудешь о Ральфе.

— Да-да, — механически произнесла Виктория.

4

Последние фразы Синти она, можно сказать, пропустила мимо ушей, потому что со стороны бара донеслась ее любимая песня «Не могу жить без тебя» в исполнении Мерайи Керри. При первых же звуках Виктория словно отгородилась от всего мира невидимой стеной. Несмотря на то что песню она слышала множество раз, она завораживала ее. А Мерайя Керри казалась небожителем, потому что обычному смертному вряд ли дано испытать — и передать другим — столько прекрасных, щемящих чувств.

Но спустя некоторое время голос Синти все же влился в поток чарующих звуков.

— …Начать хотя бы с того, что снять кого-нибудь на ночь. Или на вечер. Ну или на пару часов. Тут уж как получится. Все зависит от тебя: если парень понравится, можешь продлить общение на какое угодно время. Или сократить — если наскучит. — Синти поймала взгляд Виктории. — Так что, милая моя, как знаешь, а мое мнение такое: тебе нужен мужчина. И чем скорее, тем лучше.

Песня Мерайи Керри кончилась, началась другая, из репертуара Бьорк, творчество которой Викторию интересовало меньше. Точнее, совсем не интересовало.

— Что скажешь? — прищурилась Синти.

— Ну, когда-нибудь у меня кто-нибудь появится, — неопределенно ответила Виктория. — Вот разберусь с Ральфом и тогда…

— О, это еще сколько ждать! — Синти испытующе взглянула на Викторию. — А может, ты все-таки не хочешь расставаться с Ральфом?

Виктория залпом допила коктейль, поставила бокал возле ножки шезлонга и решительно поднялась.

— Я уже с ним рассталась. Прости, мне пора в гимнастический зал.

Накинув халатик и захватив полотенце, она направилась в свой номер, чтобы перед занятиями на тренажерах сполоснуться под душем.

Глядя ей вслед, Синти лишь головой покачала.

Виктория этого не знала, но по большому счету ей было все равно. Она ушла, чтобы прекратить беседу.

Сейчас, после песни «Не могу жить без тебя», ей меньше всего хотелось говорить о Ральфе. Да и вообще, что толку обсуждать исчерпавший себя союз? Скорее всего, они с Ральфом с самого начала не подходили друг другу. Не зря же Синти удивляется тому, как тускло и неинтересно начинался их роман.

Мысли об их с Ральфом несоответствии появлялись у Виктории и раньше. Однако ему удавалось убедить ее в том, что все наладится, если изменить интимную сторону их отношений. Но для этого, по его мнению, Виктория должна была научиться раскованности, свободе выражения чувств и особенно желаний. К сожалению — или к счастью, — Ральфу так и не удалось добиться этого от нее.

Разумеется, сейчас он рассчитывает на продолжение курса упражнений по расслаблению в постели, даже не подозревая, что все уже кончилось. Потому что никакая сила не заставит ее больше продолжать с ним сексуальные эксперименты. Прежде всего потому, что в подобных занятиях очень мало чувств. Любви, если точнее. Уехав в пансионат, очутившись на расстоянии от Шеффилда, Виктория окончательно убедилась, что никогда по-настоящему не любила Ральфа. Да и он ее тоже. Похоже, оба они просто внушили себе, что между ними существует некое подобие любви.

Хотя не исключено и другое: жертвой любовного наваждения пала одна только Виктория. Что же касается Ральфа, то вполне допустимо, что с самого начала никаких иллюзий он не питал.

Однако когда у себя в номере Виктория встала под душ, то вдруг почувствовала, что ей будет кое-чего недоставать. Особенно когда вернется домой, в свою большую, но уютную квартиру на Куинс-авеню. Например, запаха крема для бритья в ванной, звуков мужского голоса, коротания дождливых вечеров перед телевизором в обнимку. Правда, последнее случалось нечасто, но, возможно, именно поэтому задержалось в памяти.

Расставшись с Ральфом, Виктория окажется лишенной вышеупомянутых маленьких радостей.

Но не сохранять же ради них опостылевшую связь!

Ну и что, пусть я останусь одна, зато в своей квартире, думала Виктория, стараясь стоять так, чтобы льющаяся из душа вода не попала на волосы. По крайней мере, всегда буду знать, где что лежит.

Эта мысль заставила ее злорадно усмехнуться.

В те периоды, когда Ральф дня на два-три оставался у Виктории, в квартире возникал кавардак. К поддерживаемому Викторией порядку он относился с иронией, если не с презрением. Называл ее синим чулком. Правда, вроде бы в шутку, но сейчас Виктория в этом засомневалась. Понятия аккуратности для Ральфа не существовало. Намеки Виктории на этот счет он игнорировал. Одежду свою разбрасывал по обеим комнатам — огромной гостиной и несколько меньшей спальне. Его носки и прочие мелкие вещи можно было встретить в самых неожиданных местах — например, на спинке кресла или на журнальном столике.

Викторию и прежде все это порядком раздражало, но в последнее время этот своеобразный эффект присутствия — хоть и проявлялся нечасто — начал оказывать на нее подавляющее воздействие.

Потому-то она и улыбалась сейчас, стоя под душем: решение разорвать отношения с Ральфом автоматически влекли за собой нерушимость раз и навсегда установленного порядка в ее личных апартаментах.

Проект своей квартиры Виктория создала сама. Внедрить его в жизнь было несложно, так как жилье приобреталось, когда весь дом находился в стадии проекта. Иными словами, для Виктории построили именно то, что она хотела. Поэтому на площади, где у прочих помещалось пять комнат, у нее было всего две. Она любила простор, ведь, как ни странно, он помогал ей создавать уютный интерьер.

Наконец-то я избавлюсь от необходимости ходить по квартире и собирать все, что разбросал Ральф, проплыло в голове Виктории. А остальное… Что ж, если станет невмоготу, куплю тюбик крема для бритья, вскрою и оставлю в ванной. Пусть пахнет, создавая мужскую атмосферу. С мужским голосом будет труднее… хотя почему, мало ли замечательных мужских голосов можно извлечь из компакт-дисков с записями концертов! От Луи Армстронга до Джо Кокера, Элтона Джона или Лучано Паваротти…

Виктория провела ладонью по лицу, смахивая воду. Самую большую проблему представляли собой посиделки в обнимку на диване перед плазменным телевизором в полстены. Но и тут вскоре нашелся ответ.

Куплю себе большую мягкую игрушку — медведя, панду или тигра — и усядусь с ней, подумала Виктория. Или на ней, ведь есть же огромные мишки, в объятиях которых можно развалиться как в кресле.

И тут воображение неожиданно подсунуло ей вместо игрушки один вполне реальный образ — человека, в объятиях которого она не прочь была бы очутиться, хотя и осознавала всю бессмысленность подобных желаний.

Этого парня Виктория повстречала здесь, на территории пансионата, на второй или третий день после прибытия, когда изучала окрестности.

Ей нужен был человек, который смог бы подсказать самый короткий путь к розарию, и она увидела парня в потертых синих джинсах и темно-фиолетовой футболке с белым логотипом пансионата на спине — одной из тех, в которых ходили многие представители здешнего обслуживающего персонала.

Когда Виктория окликнула парня и тот обернулся, она на миг замерла. Ей показалось, что они уже когда-то встречались. Но в следующую минуту она опомнилась. Ни одного такого красавца среди ее знакомых не было, в противном случае она уж точно не гадала бы сейчас. И потом, в круг ее знакомых не входили люди из обслуживающего персонала. В лучшем случае она скользила по ним взглядом, не запоминая лиц, а в общении ограничивалась короткими фразами.

И все-таки ее не покидало ощущение, что когда-то она уже видела эти темные волосы, серые глаза, крепкую, но в то же время стройную фигуру. А когда парень заговорил, Виктории показалось, что и голос этот она уже когда-то слышала.

И лишь когда симпатичный служащий пансионата почти закончил объяснять, как пройти в розарий, Виктория сообразила, где видела его.

В своих мечтах.

Именно таким еще со времен девичества грезился ей идеальный возлюбленный. Еще в старших классах школы она верила, что когда-нибудь обязательно встретит большого, сильного, хорошо сложенного парня, красивого, но, разумеется, без слащавости.

Похоже, сейчас ее уверенность неожиданным образом оправдалась, только вот незадача — мужчина мечты оказался простым служащим пансионата, то есть работником низшего звена.

Однако, несмотря ни на что, с того дня Виктория начала думать о нем. Просто так, не придавая своим размышлениям никакого значения.

Но всякий раз, когда вспоминала о нем, ее охватывал легкий трепет.

Вскоре она узнала — совершенно случайно, — что парня зовут Невил Олстон. Выяснилось также, что работает он не в здании пансионата, а на его территории, потому что числится в должности инструктора по верховой езде.

Когда Виктория узнала его имя, положение усложнилось. С того времени Невил стал постоянным участником ее ночных фантазий. А также участником снов, после которых Виктория просыпалась разгоряченной, порой ловя себя на том, что комкает простыню, будто это живая плоть.

Все это было настолько на нее не похоже, что оставалось только удивляться. Особенно озадачивал тот факт, что, когда Виктория вспоминала приятные моменты, случавшиеся в самом начале романа с Ральфом, она почему-то вместо того представляла себе Невила.

Однако, сколько бы Виктория ни изумлялась тому, какие странные мысли — не говоря уже о видениях — ее посещают, осуществлять все это не собиралась. Потому что не принадлежала к категории активных натур. И к тому же понимала, что интрижка с инструктором по верховой езде относится к разряду фантастики.

Иными словами, все это не для нее.

И напрасно Синти старается убедить ее, что ничего плохого не случится, если она «снимет» себе парня…

Тьфу ты, дьявол, не следовало об этом думать, снова в голову полезли мысли о Невиле!

5

Отправившись в гимнастический зал и до изнеможения поупражнявшись там на тренажерах, Виктория сумела отвлечься от мыслей о привлекательном инструкторе по верховой езде.

Ровно до следующего дня.

Назавтра они с Синти, как обычно, отправились к бассейну. Затем, поборовшись с волнами под наблюдением инструктора по плаванию Мэнди, устроились отдыхать в шезлонгах.

Откинувшись на парусиновую спинку, Виктория зажмурилась и подставила лицо солнцу.

День выдался на удивление тихим, без малейшего дуновения ветерка. Примолкли чайки и курортники на пляже, и даже некоторые особо визгливые дамы из пансионата сегодня плескались в бассейне без возгласов.

Все перечисленное подействовало на Викторию настолько успокаивающе, что она сама не заметила, как задремала.

А когда проснулась, то в первый момент решила, что видит сон о вчерашнем дне, потому что почти перед ее лицом находился бокал с фруктовым коктейлем, который держала Синти.

— …Тоже советую попробовать, — говорила та. — Это «Земляничная поляна». Название говорит само за себя. Но кроме земляники здесь есть малина, ежевика и смородина. Еще, кажется, немного клюквы, но в этом я не уверена. Если хочешь, можно спросить у бармена Джейсона. Одно знаю точно: вкус… мм… восхитительный! Порой мне кажется, что этот коктейль даже лучше, чем фирменный, которым я угощала тебя вчера. Помнишь, как он называется?

Виктория провела ладонью по лицу. Похоже, она уснула крепче, чем можно было ожидать, потому что сейчас ей трудно было сообразить даже который час, не то что вспомнить название коктейля.

— Как называется? — повторила она, сморщив лоб.

Синти рассмеялась, потом протянула:

— М-да, память у тебя девичья. Ладно, скажу сама: фирменный коктейль называется «Фруктовый взрыв». Смотри не перепутай, если станешь заказывать у Джейсона. — Она кивнула в сторону бара. — А пока держи это.

Виктория взяла из ее руки бокал.

— Благодарю.

— Пей, здешние коктейли не только вкусны, но и полезны, — обронила Синти, устраиваясь в соседнем шезлонге. Затем добавила: — Тебе особенно.

— Это почему же?

— Ох, да все потому же: ты слишком интенсивно занимаешься. Как подумаю, сколько сил уходит впустую, даже оторопь берет.

Виктория вздохнула.

— Ведь я тебе объяснила, почему это делаю.

— Да-да, знаю — пытаешься похудеть. А я, если помнишь, подсказала тебе лучший способ добиться желаемого.

Не успела Синти договорить, как в еще окутанном дремой мозгу Виктории возник образ темноволосого сероглазого красавца, того самого, о котором она старалась не думать.

Что за наваждение?!

Спеша отвлечься, Виктория поднесла бокал к губам и опустошила наполовину.

Синти незаметно наблюдала за ней, помешивая коктейль соломинкой. Чувствовалось, что ей не терпится продолжить беседу, но она не решается.

Наконец, выждав некоторое время, Синти осторожно произнесла:

— Так ты в самом деле еще не каталась здесь на лошадях?

Виктория непроизвольно крепче сжала бокал.

— Нет.

Ей показалось, что ответ получился словно сквозь зубы, поэтому она изобразила улыбку, которая, по ее мнению, тоже получилась далекой от идеала, натянутой.

— Что так? — чуть склонив голову набок, произнесла Синти. — Не любишь лошадей?

К чему она клонит? — промчалось в мозгу Виктории.

— Э-э… нет. То есть да. Люблю, но… — Она неопределенно умолкла, надеясь, что Синти удовлетворится и этим.

Однако, судя по всему, та была не прочь поболтать.

— Но не любишь кататься?

Вот прицепилась! — подумала Виктория. К счастью, ей удалось скрыть недовольство.

— Видишь ли, просто я никогда не садилась на лошадь. Поэтому не знаю, нравится мне это или нет.

Синти посмотрела на нее с каким-то странным выражением в глазах.

— Здесь понравится.

Произнеся эту загадочную фразу, она перевела взгляд на море и принялась потягивать коктейль через соломинку.

Повисло молчание.

Что бы это могло значить? — ломала голову Виктория.

Было абсолютно очевидно, что Синти на что-то намекает, но на что именно, Виктория боялась даже думать. На ум ей приходили кое-какие предположения, однако она относила их на счет собственной, усилившейся в последнее время мечтательности. После разрыва отношений с Ральфом ощущение свободы вскружило ей голову, вот она и думает, о чем не следует…

И все же, несмотря, с одной стороны, на все доводы здравого смысла, а с другой — на удобство шезлонга, Виктория чувствовала себя как на иголках. Так и не дождавшись, пока Синти каким-то образом разовьет высказанную несколько минут назад мысль, она заговорила первой:

— Признаться, ты меня заинтриговала. Почему мне должно понравиться кататься на лошади именно здесь?

Синти сначала медленно улыбнулась и лишь потом повернулась к Виктории.

— Неужели до тебя еще не докатились слухи о здешних инструкторах по верховой езде?

— Не-ет, — удивленно протянула та. — Я даже не знала, что инструкторов здесь несколько. — Ей был известен только один — Невил Олстон.

— Конюшня тут немаленькая, — сказала Синти. — И персонал соответственный — конюхи, инструкторы. Конюхи, как и положено, занимаются лошадьми, а инструкторы… — она тонко улыбнулась, — отдыхающими пансионата.

Ну и что тут особенного? — подумала Виктория.

— Да-да, ясно, каждый занимается своим делом, — улыбнулась она.

И тут же нахмурилась, потому что, услышав эту фразу, Синти прыснула, едва не расплескав коктейль.

— Каждый занимается своим делом… Что верно, то верно, точнее не скажешь!

На миг обиженно поджав губы, Виктория пробормотала:

— Не понимаю, что смешного…

Ее слова вызвали у Синти новый приступ хохота. Наконец, немного успокоившись, она тронула Викторию за руку.

— Прости, не удержалась. Я не над тобой смеюсь. Но ты даже не представляешь, насколько права! — Подбородок Синти снова задрожал, но она сделала над собой усилие и более-менее спокойно произнесла: — Видишь ли, спрашивая, не докатилась ли до тебя молва о здешних инструкторах по верховой езде, я имела в виду лишь одного из них.

— Кого? — Задавая этот вопрос, Виктория даже не подумала, что в каком-то смысле выдает себя.

Синти прищурилась.

— Признайся, до тебя все же доходили слухи о некоем инструкторе и ты думала, что он здесь один!

Виктория отвела взгляд.

— Э-э, собственно, я вообще ни о чем таком не думала. — Это была ложь, причем наглая, потому что дело обстояло как раз с точностью до наоборот.

— Хм, вообще-то я как раз и подразумеваю одного, вполне конкретного инструктора. Всего их здесь двое: Мэт Хорнби и Невил Олстон. Выполняют одинаковую работу… — Тут Синти вновь хихикнула. — Да… кхм… Но Мэт постарше, поэтому, так сказать, и клиентура у него соответственная. А вот Невил…

— Да? — выдавила Виктория.

Все время, пока Синти говорила, она сидела сама не своя, крепко стиснув бокал. Да и понятно: кто мог ожидать, что речь пойдет о Невиле!

Синти пристально взглянула на нее.

— Неужели тебе еще никто ничего о нем не говорил?

— Нет, — ответила Виктория, и на сей раз это была чистая правда. Никогда и ни с кем обсуждать Невила ей не доводилось. Лишь однажды, прогуливаясь в розарии, она услышала разговор двух проходивших мимо женщин, которые собирались кататься на лошадях.

— Смотри, вон наш инструктор, — сказала одна. — Любуется розами.

— Кто, Мэнди? Как это она нас опередила?! — отозвалась другая. Очевидно, обе недавно побывали в бассейне.

— Да нет же! Не по плаванию инструктор, а по верховой езде. Невил Олстон.

— Да, точно он. Идем спросим, сможет ли он сейчас нами заняться.

Виктории не было дела до какого-то инструктора по верховой езде, и на тех двух женщин она посмотрела абсолютно машинально, но когда увидела, к кому они подошли, на миг замерла.

Это был он — тот самый парень с бархатистыми серыми глазами и будто проникающим в душу голосом, которого она в последнее время часто видела в ночных грезах.

Значит, он тоже захаживает в розарий, чтобы полюбоваться здешними роскошными розами. Впрочем, ничего удивительного, ведь конюшня рядом, сюда даже доносится лошадиное ржание.

Обдумывая новую информацию, Виктория вдруг заметила, что Невил смотрит прямо на нее. В то же время он продолжал разговор с двумя женщинами. Скорее всего, она случайно попала в поле его зрения, но, как бы то ни было, он слегка кивнул ей, как старой знакомой.

С замершим сердцем, она кивнула в ответ.

Этим их общение ограничилось вплоть до настоящего момента.

— Странно, что никто не завел с тобой подобного разговора, ни Пола, ни Нелли, — с явным недоумением произнесла Синти.

В ее взгляде сквозил вопрос, поэтому Виктория ответила:

— С Полой я только успела познакомиться, как она уже уехала. А Нелли… не знаю, мы хоть и встречаемся на процедурах едва ли не каждый день, но беседуем нечасто. Возможно, из-за разницы в возрасте. Ведь Нелли старше меня года на четыре, и, наверное, ей не очень интересно со мной разговаривать.

— Не выдумывай, — качнула Синти головой. — Ты тоже старше меня на четыре года, но данный факт ничуть не мешает нам общаться. Или я не права?

Виктория пожала плечами.

— Ну почему же…

— Вот и я говорю! — подхватила Синти. — Значит, причина не в этом. А в чем, я, кажется, поняла.

— Может, и меня просветишь? Потому что я совершенно потерялась в догадках. На самом деле Викторию снедало острое любопытство, ведь речь шла о Невиле.

— Что касается Нелли, то, по-моему, дело в том, что она… Э-э, сейчас, минутку… — Синти потянула было сок через соломинку, но через минуту отпустила ее, вынула, посмотрела на свет, вернула на место, снова потянула…

Виктория наблюдала за ней, едва сдерживая нетерпение, однако скорее умерла бы, чем стала бы торопить приятельницу.

В конце концов Синти вновь вынула по-видимому забившуюся фруктовой мякотью соломинку и отхлебнула прямо из бокала.

— Прости, что-то у меня тут не ладится… Да, так что касается Нелли… Скорее всего, она помалкивает, потому что у нее другой инструктор — Мэт. Впрочем, даже не это основная причина сдержанности. Главное, Нелли замужем. Правда, как уверяет, на носу у нее бракоразводный процесс, но так или иначе формально она считается замужней женщиной.

Сведя брови у переносицы, Виктория пыталась сообразить, что к чему в услышанном, но не особенно преуспела.

— Не понимаю… разве замужней женщине нельзя покататься на лошади?

Не успев договорить, она ощутила со стороны Синти некоторую напряженность. Потом подбородок девушки задрожал, и стало ясно, что она изо всех сил сдерживает смех.

— Да что я такого сказала?! — воскликнула Виктория.

И тут Синти не выдержала и рассмеялась.

— Ха-ха-ха! Святая наивность… Кто же из нас двоих старше — ты или я? Неужели не догадываешься, что дело вовсе не в катании?

Виктория почувствовала себя полной идиоткой. Удивительно ли, что подобное ощущение ей не понравилось?

— Ты так говоришь, будто все вокруг посвящены в какую-то тайну и только я ни о чем не догадываюсь. — Она всячески старалась исключить из голоса нотки обиды, но они все-таки прозвучали.

— Все не все, но некоторые из проживающих в пансионате дам в самом деле знают кое-что такое, чем можно поделиться только по секрету. Как я понимаю, Нелли не захотела это делать.

Помимо собственной воли Виктория почувствовала себя обделенной. В этом было что-то от детских комплексов — будто соседские ребята не приняли ее в игру.

— Что ж, вероятно, Нелли не сочла меня достойной. — У Виктории даже вздох вырвался, словно речь шла о чем-то действительно достойном сожаления.

Синти покачала головой.

— Причина другая: просто Нелли находится в иной весовой категории.

— Но речь идет не о спорте, насколько я понимаю? — осторожно произнесла Виктория. Она уже не знала, что и сказать, чтобы не вызвать у Синти нового приступа смеха.

Однако на этот раз ничего такого не произошло.

— Точно, спорт здесь ни при чем, — без тени улыбки ответила та. — Все дело в существующем между Невилом и Мэтом разделении.

— Постой, разве не ты минуту назад сказала, что оба инструктора выполняют одинаковую работу? — вскинула Виктория бровь.

В ту же минуту в глазах Синти вспыхнули смешливые искорки.

— Кхм… работа, возможно, и одинаковая, но возрастные категории разные.

То весовые категории, то возрастные, усмехнулась про себя Виктория, но говорить ничего не стала. В конце концов, если Синти есть что сказать, рано или поздно она все выложит.

6

Так и получилось. После короткой паузы Синти произнесла:

— Мэт занимается женщинами возраста Нелли и старше. Думаю, поэтому она и не стала говорить о нем с тобой. А вот Пола, если бы не уехала, непременно рассказала бы тебе о Невиле. Во всяком случае, мне она о нем сообщила.

Викторию сначала охватило волнение, — ведь вновь прозвучало имя Невила! — однако на смену ему быстро пришло какое-то нехорошее предчувствие.

— О чем? — тихо спросила она.

Синти игриво улыбнулась.

— А, интересно!

На мгновение плотно сжав губы, Виктория медленно вздохнула и как можно спокойнее произнесла:

— Конечно. Что же ты, сама заинтриговала, а теперь спрашиваешь? Уж расскажи, что такое поведала тебе Пола об инструкторе Невиле.

— О, много интересного! — многозначительно протянула Синти.

— Вот как? — На этот раз Виктории даже удалось изобразить равнодушие.

Тем самым она словно подстегнула Синти. Та пристально взглянула на нее, словно прикидывая, стоит ли продолжать разговор. Затем, по-видимому придя к положительному решению, быстро посмотрела по сторонам. Наконец, чуть пригнувшись к Виктории, заговорщицки произнесла:

— Только обещай, что никому не скажешь. Я имею в виду людей, которым нельзя доверять. Иначе у Мэта и Невила возникнут неприятности, вплоть до потери работы. Оба они замечательные парни, и лично я не хочу стать для них причиной перемен к худшему.

Что же вытворяют эти двое, если Синти понадобилось такое длинное предисловие? — промелькнуло в мозгу Виктории.

Она хотела услышать рассказ и одновременно словно чего-то опасалась. Не далее как вчера, когда она принимала душ у себя в номере, ей представилось, что вместе с ней находится Невил. Эта фантазия оказалась настолько приятной, что даже сейчас, просто вспомнив о ней, Виктория почувствовала, как на коже выступают пупырышки.

— Словом, никто из посторонних или подозрительных не должен ни о чем узнать, — продолжила Синти.

Никто и не узнает, подумала Виктория, ведь мне тоже пока ничего не известно. Однако сказала она другое:

— Как же я определю, кто посторонний, а кто подозрительный?

Синти на миг задумалась.

— Ничего, разберешься. Интуиция тебе подскажет. Прежде всего, избегай говорить об этом с мужчинами, особенно с управляющим пансионатом, мистером Причардом.

— Я даже не знаю, как он выглядит! — хмыкнула Виктория.

— Ну, он такой… — Синти неопределенно пошевелила пальцами в воздухе, — высокий, худой как щепка, носит галстук-бабочку даже в будни и, похоже, красит волосы, потому что уже в возрасте, а седины не заметно.

Виктория усмехнулась.

— Хорошо, как увижу в будний день кого-нибудь крашеного и в галстуке-бабочке, так все — о Невиле с Мэтом ни слова!

— Правильно, — абсолютно серьезно кивнула Синти.

— Ну, теперь я наконец могу узнать, что скрывается за всеми этими предосторожностями?

— Можешь. — Синти вновь взглянула по сторонам и, понизив голос до шепота, сказала: — Если коротко, то оба они — Мэт и Невил — встречаются с женщинами.

Виктории показалось, что ее сердце пропустило удар. Вот, значит, как… У Невила кто-то есть. С другой стороны, ничего удивительного, такой привлекательный парень никогда не останется один.

— Что же тут особенного? Все мужчины встречаются с женщинами, а женщины с мужчинами, правда за некоторыми исключениями, но это, насколько я понимаю, в данном случае не актуально?

Синти сморщила лоб.

— Что? А, ты имеешь виду… Нет, Мэт и Невил приверженцы традиционной ориентации.

— Тогда почему нужно делать тайну из того, что они с кем-то встречаются?

— Почему? — Несколько мгновений Синти смотрела на нее, потом закатила глаза к небу. — Ох, все надо разжевывать! Конечно, приходится делать тайну, ведь встречаются-то они со здешними девушками и женщинами, с обитательницами пансионата. Так сказать, скрашивают досуг, чтобы те не скучали. Но если об этом станет известно начальству, оба лишатся места!

Виктория не поверила собственным ушам.

— Постой, так они попросту спят с курортницами?

Разочарование было велико. Виктория столько всего нафантазировала о Невиле, а он, выходит, обыкновенный бабник?

— Спят… — Синти поморщилась. — Можно и так сказать, если ты предпочитаешь подобные выражения.

— Они мне самой не нравятся, но как же иначе это назвать?

Отпив очередной глоток коктейля, Синти немножко подумала, потом пожала плечами.

— Почему бы не взглянуть на это, как на сеанс психотерапии? К примеру, Пола утверждала, что Невил стал для нее чем-то вроде компенсации за переживания, испытанные после измены человека, которого она боготворила. А Нелли то же самое говорит про Мэта — мол, просто бальзам для души. Ей ведь сейчас несладко: предстоит развод с мужем, раздел имущества и все такое…

Виктория слегка помассировала висок. Услышанное настолько сильно подействовало на нее, что даже голова заболела. Вот ведь как бывает, думаешь о человеке одно, а он оказывается совсем другим.

Спустя минуту в мозгу Виктории проплыло: возможно, и те две дамы, в розарии, договаривались с Невилом о чем-нибудь этаком… вроде сеанса психотерапии.

И тут, словно чтобы добить ее окончательно, Синти произнесла:

— Да и я могу сказать о Невиле нечто подобное. Перед приездом в пансионат у меня тоже была история с парнем. Я возлагала на него большие надежды, а он… их не оправдал. — Синти грустно вздохнула, но потом улыбнулась. — Зато Невил был просто восхитителен! Мы с ним замечательно проводили время. Вот уж в чьем обществе я, как говорится, отдыхала душой и телом!

— Неужели? — сухо обронила Виктория. В голове у нее в этот момент звенело: Синти спала с Невилом! Я лишь могу мечтать об этом, а она…

— О, ты даже не представляешь! — воскликнула та. — Я никогда не думала, что с мужчиной может быть так хорошо…

Виктория покосилась на нее.

— Тише, тебя могут услышать. Кто здесь полчаса распространялся о конспирации?

— Ой! — Синти прижала пальцы к губам, глаза ее забегали. — Что это я…

— Хм, значит, Мэт и Невил, так сказать, по совместительству работают здесь психотерапевтами, — вертя бокал, произнесла Виктория. — Может, они и плату берут за свои услуги?

— Что ты, нет! — хихикнула Синти. — Все делается ради удовольствия и исключительно по взаимному согласию.

Ради удовольствия! Ясное дело! В пансионат приезжает столько молодых красивых женщин, многие жаждут залечить сердечные раны, так что грех упускать подобную возможность.

Порывисто поднеся бокал к губам, Виктория залпом выпила его содержимое — будто коктейлем хотела заглушить осевшую на душе горечь.

— М-да, интересное открытие, — протянула она. — Как же они… э-э… проводят сеансы психотерапии? Я имею в виду Мэта и Невила. Каждый набирает группу пациенток или как?

Синти снова хихикнула.

— Да нет же! Никаких групп. Да и вряд ли кто-то из курортниц согласился бы на подобный вариант. Просто Мэт и Невил какое-то время встречаются с какой-нибудь дамой, каждый со своей. Потом отдых у тех кончается, они уезжают, но прибывают другие…

— Привозя разбитые сердца, — усмехнулась Виктория.

Однако Синти не заметила иронии.

— Верно! И Мэт с Невилом исправляют то, что натворили другие мужчины.

— Очень благородно, — хмыкнула Виктория. Затем в ее карих глазах вновь вспыхнул огонек интереса. — Ты-то откуда узнала обо всей этой… психотерапии? Пола поведала?

— Наоборот, это я ее во все посвятила. Ведь Пола появилась в пансионате после меня.

— Ах да, я и не сообразила. Но как-то же ты узнала про здешние дела? — Виктория прищурилась. — Или с тебя все и началось?

— С кого началось, не знаю. Скорее всего, с Мэта, ведь он здесь работает давно, а Невил, насколько мне известно, меньше года. А тайну этих двоих открыла мне Сандра. Ты ее не знаешь, она отдыхала тут в начале лета.

— Просто какая-то эстафета, — пробормотала Виктория, ища куда бы поставить опустевший бокал. В конце концов, как и в прошлый раз, пристроила его внизу, рядом с ножкой шезлонга.

— Верно, похоже, — согласилась Синти. — Но не совсем. Сандра старше меня, да и тебя тоже. Встречалась она с Мэтом, но порекомендовала мне не его, а Невила — как более подходящего по возрасту. Так все и получилось.

— Что это вы, девочки, приуныли? — вдруг раздалось рядом. — Устали после занятий в бассейне?

Это была Мэнди, инструктор по плаванию.

— Ничего подобного, — отозвалась Синти. — Просто загораем.

— Хм, хорошо, если так… А то я подумала, не слишком ли большие у вас нагрузки. Может, уменьшите?

Виктория встрепенулась.

— Ни в коем случае! Мне нужно сбросить вес.

— Да? Ладно, тогда оставим все как есть.

Когда Мэнди удалилась на достаточно большое расстояние, Синти, глядя ей вслед, сказала:

— С этой осторожнее, о Невиле с Мэтом не болтай. Сдается мне, она сама пыталась подбить клинышки под Невила, да только безуспешно.

— Что так? Невил не пожелал провести с ней сеанс психотерапии? — Виктория тоже бросила взгляд вслед Мэнди. — Странно, симпатичная же девушка…

— Не знаю, что-то у них не сладилось. Возможно, Невил не хочет иметь дело с сотрудницами пансионата. Ведь у многих мужчин есть правило: на работе никаких романов.

А может, Мэнди не заинтересовала Невила потому, что не способна конкурировать с состоятельными клиентками пансионата, проплыло в мозгу Виктории. Скорее всего, Невил не так прост, как кажется. Зачем ему тратить время на такую же нанятую работницу, как и он сам?

Она подавила вздох. Все же ей так не хотелось расставаться с созданным в воображении романтическим образом Невила!

— Странно все это.

Синти повернулась к ней.

— Что?

— Даже не знаю, как объяснить. Мне почему-то кажется, что Невил не похож на бабника. Скорее наоборот — на человека, которому нужна только одна женщина. — В ночных грезах Виктории Невил Олстон обещал всю жизнь любить ее одну.

Синти рассмеялась.

— Одна-единственная? На это и расчет! Основная, так сказать, изюминка. Когда общаешься с Невилом, возникает именно такое ощущение — что, кроме тебя, он не замечает никого. Эффект потрясающий! Говорят, и Мэт это умеет.

С губ Виктории слетел вздох, на который, к счастью, Синти не обратила внимания.

— Но сама я про Мэта ничего не могу сказать. А вот Невил… Поверь, он очень тактичен и никогда не заходит за черту, отделяющую его положение от нашего. В этом тоже огромный плюс. Согласись, все было бы гораздо сложнее, если бы Невил верил в возможность серьезных отношений с кем-нибудь из девушек, способных оплатить проживание в номере люкс! Нет, он достаточно умен для этого. И, знаешь, у меня сложилось впечатление, что ему даже нравится непродолжительность отношений с клиентками пансионата. То есть, похоже, ситуация его вполне устраивает.

— Ну и замечательно, — едва слышно буркнула Виктория.

Немного помолчав, Синти покосилась на нее, затем осторожно произнесла:

— Понимаешь, к чему я клоню? Вместо того чтобы изнурять себя в бассейне и на спортивных тренажерах, ты могла бы избавляться от излишков веса более приятным образом — в объятиях Невила!

Виктория вздрогнула, ее будто молнией пронзило. В мозгу вспыхнула яркая картина того, о чем сказала Синти.

Ох какой соблазн! Главное, все доступно, стоит лишь захотеть…

Но лишь на первый взгляд. Ведь кроме желания нужна смелость. А у Виктории никогда не хватит духу применить совет Синти на практике. Худеть, занимаясь сексом с Невилом? Что может быть лучше… И что может быть более пугающим, чем эта восхитительная перспектива.

Нет, ни за что! — подумала Виктория.

Но в то же время она знала, что отныне ее тайные фантазии значительно расширятся. Захватят такие сферы, куда Виктория прежде не позволяла себе углубляться.

Хорошо, что я вовремя узнала подноготную Невила, промелькнуло в ее мозгу. Иначе, чего доброго, наделала бы глупостей. Своими руками создала бы себе будущую катастрофу.

Тем временем, не подозревая, о чем думает Виктория, Синти добавила:

— Только хочу тебя кое о чем предупредить. В этом деле существует определенная тактика. Ни Невил, ни Мэт никогда первыми не выказывают интереса к женщинам — из числа проживающих в пансионате, разумеется. С прочими, насколько я понимаю, все иначе…

Значит, еще есть и прочие, отметила про себя Виктория. Сколько же их всего? И как только эти двое — Мэт и Невил — справляются с таким количеством женщин?!

— Так вот, — продолжила Синти, — сделать первый шаг ты должна сама.

— А если не сделаю? — Этот вопрос Виктория задала просто так, не имея в виду со своей стороны каких-либо конкретных действий.

Синти многозначительно взглянула на нее.

— Не сделаешь — тебе же хуже: лишишься удовольствия и вновь вынуждена будешь надрываться в гимнастическом зале. Запомни хорошенько: если хочешь развлечься с Невилом, действуй! Он дорожит работой, поэтому сам даже полунамеком не выкажет интереса к тебе.

Тем более что временных подружек у него хоть пруд пруди, добавила Виктория от себя. Затем пристально взглянула на Синти.

— Это что же ты предлагаешь — подойти к Невилу и сказать что-то вроде: «Знаешь, я тут со скуки решила переспать с тобой разок-другой, не возражаешь?». Так?

Синти облизнулась, будто после чего-то вкусненького.

— Супер! Честное слово, мне нравится. Правда, не знаю, каковой окажется реакция Невила. Ведь он может подумать, что это провокация. Что его проверяют или что-то в этом роде. Поэтому я бы на твоем месте не действовала так прямолинейно. Как правило, все происходит следующим образом: девушка приходит и говорит, что хотела бы научиться ездить на лошади, ну а дальше уже по ситуации. Причем, заметь, не покататься на лошади, а именно научиться ездить!

— Есть какая-то разница? — вскинула Виктория бровь.

— Очень большая! Если скажешь «кататься», то тем самым лишишь Невила возможности находиться возле тебя.

Виктория слегка нахмурилась.

— Что-то я не улавливаю…

Во взгляде Синти промелькнуло выражение, будто она хотела сказать «Ну и глупа же ты, золотце!», но сдержалась.

— Все предельно просто. Кататься на лошадях приходят те, кто хорошо сидит в седле. Таким помощь не нужна. Конюх приведет кобылу и все. А тем, кто еще только собирается научиться ездить верхом…

— Приведут жеребца.

На минутку недоуменно сморщив лоб, Синти рассмеялась.

— Вижу, у тебя игривое настроение!

Виктория порозовела. Она и сама не знала, зачем брякнула эту хоть и короткую, но довольно сомнительную фразу.

— Не обращай внимания. Просто сорвалось с языка.

— В каком-то смысле ты права. Сообщив о том, что хочешь научиться ездить верхом, ты дашь Невилу повод заняться тобой. Во всех смыслах этого слова.

— А накладок не бывает? — вновь услышала Виктория собственный голос — ее будто кто в бок толкнул.

— Это ты о чем?

— Ну, представь ситуацию: приходит девушка и говорит, ни о чем не подозревая, что хочет научиться ездить на лошади, а Невил или Мэт, истолковав ее слова по-своему, начинают сеанс психотерапии.

Синти прыснула.

— Здорово! Вот уж не ожидала от тебя… С виду ты тихоня, но, наверное, из тех, о ком сложили пословицу «в тихом омуте черти водятся».

— Если это комплимент, то благодарю, — отвела Виктория взгляд. Правда, через минуту вновь повернулась к Синти. — Но все-таки интересно, случалось ли что-то вроде того, о чем я только что сказала?

Синти пожала плечами.

— Наверняка не знаю, но думаю, что не случалось. Ведь фраза о желании научиться ездить на лошади не пароль. Кроме этих слов требуется кое-что еще — особое выражение глаз, улыбки, жесты, прикосновения… ну, ты понимаешь. Все то, чем обычно сопровождается флирт. Если этого нет, ни Невил, ни Мэт ничего не станут предпринимать. Они не сумасшедшие. И не сексуальные маньяки. Им дорога хорошая репутация, особенно в условиях экономического спада, о котором сейчас столько говорит мой отец. Кстати, ему уже пришлось уволить нескольких сотрудников. Так что, не сомневайся, ничего этакого Невил себе не позволит, иначе ему грозит немедленный расчет, а ты ведь знаешь, как наемные работники держатся за место.

Немного помолчав, Виктория обронила скептически:

— По-моему, все это слишком сложно. И ненадежно. Откуда девушка узнает, что ее поняли правильно?

— О, это проще простого! — воскликнула Синти. Но тут же понизила голос: — Не беспокойся, понять труда не составит. Твоя задача намекнуть, а дальше Невил возьмет дело в свои руки.

Виктория покачала головой.

— Нет-нет, подобные приключения не для меня. Если я и поддерживаю этот разговор, то лишь на чисто теоретической основе.

Однако на Синти ее слова не произвели ни малейшего впечатления. Она их попросту отмела.

— Глупости! Излишняя мнительность. Смотри на дело проще. Стоит только спросить себя — почему бы и нет? И ответ сразу станет ясен.

7

Как ни странно, подобный взгляд на вещи был для Виктории внове. Но все же она ощутила присутствующую в подобном подходе смелость. Если рассуждать, как предлагает Синти, то действительно мало что покажется невозможным.

И все же…

— Нет, не могу себе представить, чтобы я вдруг отправилась к кому-то с предложением заняться…

— Не к кому-то, а к Невилу!

— Понятно, что к Невилу, но все равно…

— Ох, я тебя умоляю! — насмешливо прищурилась Синти. — Только не говори, что никогда не думала о нем. Ведь ты его видела?

Чуть помедлив, Виктория кивнула.

— Так. А теперь попробуй сказать, что не обратила внимания на его потрясающую фигуру!

Чувствуя, что заливается краской, Виктория отвернулась.

— Не стану отрицать.

Это было бы бессмысленно, потому что только слепой не заметил бы тигриной грации, сквозившей в каждой линии сильного, хорошо развитого тела Невила Олстона. Она угадывалось под одеждой, а в фантазиях Виктории часто присутствовала и без таковой.

— Э, подружка, вижу, Невил тебе нравится! — прищелкнула Синти языком. — Так за чем же в таком случае дело стало?

Дьявол, все-таки она меня раскусила! — промелькнуло в голове Виктории.

Не скрывая досады, она взглянула на Синти.

— Говорю же тебе, не могу представить, чтобы я отправилась к Невилу с каким-то неприличным предложением!

Услышав это, Синти изумленно вскинула брови.

— Боже правый, что за слова! Такое впечатление, будто я беседую со своей бабушкой. Опомнись, подружка, тебе двадцать семь, а не семьдесят два!

— Знаю, — буркнула Виктория. — Но… как бы тебе объяснить… Я просто не смогу. Начать первой — это не для меня. Я никогда не проявляю инициативу, мне это не свойственно. Возможно, я не права, но мне кажется, что первые шаги должен сделать мужчина. — Она вздохнула. — Вдобавок мы с Невилом не знакомы. — К тому же, оказывается, он абсолютно не такой, каким мне представлялся, промчалось в ее мозгу.

Но на Синти не действовали никакие аргументы.

— Ничего, познакомитесь, — сказала она. — Просто ты не видишь в этой ситуации положительных моментов.

— Почему же, сейчас вижу, — усмехнулась Виктория. — Ты достаточно хорошо меня просветила.

— Да? И что же, на твой взгляд, здесь положительного? Интересно послушать.

— Ну, секс ради похудания и тому подобное…

Синти кивнула.

— Само собой. Но есть кое-что еще. Вот ты говоришь, что вы с Невилом не знакомы…

— Ничего другого я и не могу сказать, — шевельнула Виктория бровью, — потому что так оно и есть.

О том, что между ней и Невилом все же состоялся один короткий разговор, она предпочла умолчать. Иначе Синти принялась бы наседать еще сильнее.

— Но это же здорово! — убежденно произнесла та. — Ведь у вас изначально не намечается длительных отношений. Самое большее — до конца твоего пребывания в пансионате. И все. Дальше останутся лишь приятные воспоминания. Ты сбросишь несколько фунтов веса, посвежеешь и приедешь домой похорошевшей. Ну скажи, что этом плохого?

В самом деле — что?

Виктория готова была согласиться с Синти — чисто теоретически, разумеется, — но что-то ее удерживало. Нет, не традиционность взглядов на отношения мужчины и женщины, несколько минут назад подвергшаяся осмеянию со стороны Синти. Возможно, скрытая угроза таилась в заманчивости перспективы очутиться в одной постели с таким привлекательным парнем, как Невил. Все хорошо — мимолетность приключения, удовольствие, польза, заключающаяся в возможности похудеть без особых усилий, — однако чем дальше, тем сильнее становилось неизвестно откуда взявшееся чувство тревоги.

По-видимому, одолевавшие Викторию мысли отразились на ее лице, потому что наблюдавшая за ней Синти вдруг фыркнула:

— Ты все так тщательно взвешиваешь, будто тебе замуж за Невила выходить. Расслабься! Ничего такого не будет. И вообще, на жизнь нужно смотреть проще. Ты сюда отдыхать приехала? Вот и отдыхай! Используй время с максимальной пользой. Пусть даже интрижка с Невилом кажется тебе сумасбродной — ничего страшного. На то и курорт, чтобы заводить курортные романы. Потом вернешься в свой Шеффилд и твое существование вновь войдет в привычную колею. Зато будет что вспомнить долгими зимними вечерами.

Я и так уже не знаю, куда деваться от фантазий на тему «Невил и я под душем» или «Внезапно дверь моей спальни открывается и входит Невил», подумала Виктория. А что же со мной было бы долгими зимними вечерами, если бы я впрямь рискнула сделать то, о чем твердит Синти!

По ее спине пробежал холодок. Перспектива изнывать в одиночестве от тоски по Невилу — при этом зная каждую клеточку его тела, — мягко говоря, не воодушевляла.

Возникшая в сознании Виктории картина получилась такой мрачной, что, казалось, даже прекрасный летний день утратил половину красок.

— Ну, что надумала? — спросила Синти.

С губ Виктории слетел прерывистый вздох.

— Спасибо тебе за заботу, но… я не решусь отправиться к Невилу.

— Э-эх! — с досадой вырвалось у Синти. — Ты даже представить себе не можешь, от чего отказываешься. Конечно, дело твое, поступай как знаешь, но все же не советую рубить с плеча. Подумай хорошенько. Сколько ты еще планируешь пробыть в пансионате?

— До начала сентября, — неохотно ответила Виктория.

Синти быстро подсчитала в уме.

— То есть недели две-три, так?

— Примерно.

— Вот… Если решишь брать уроки верховой езды… — Синти едва заметно подмигнула Виктории, — Невил начнет проводить с тобой занятия. Причем такие интенсивные, что за три недели ты точно похудеешь. И таким образом к моменту отъезда окажешься в наилучшей форме. Что, собственно, и требуется!

Синти даже не подозревала, что каждое ее слово пронзает Викторию будто молнией.

Невил начнет… занятия… интенсивные… точно похудеешь…

Слышать это было мучительно и в то же время приятно. Где-то глубоко между бедер Виктории разлилось сладостное тепло, и, отдавшись этому сказочному ощущению, она машинально провела языком по губам. Фантазия уже рисовала картины «интенсивных занятий» с Невилом, которые, хоть и не подразумевали участия лошадей, все же чем-то напоминали скачки.

Стоило Виктории лишь на миг представить себе все это, как она почувствовала прилив крови к лицу. Мысль о возможности очутиться в одной постели с Невилом распаляла ее сверх всякой меры, даже вопреки собственному желанию.

— Лично я до сих пор с удовольствием вспоминаю минуты, проведенные с Невилом наедине, — словно подливая масла в огонь, произнесла Синти. Ее голос был окрашен нотками мечтательности, взгляд устремлен куда-то за горизонт. — Он такой нежный, внимательный, прислушивается к настроению, умеет выбирать слова. Такой парень никогда не назовет девушку занудой, как это однажды бросил в мой адрес мой бывший. В Невиле есть что-то романтическое. Признаться, мне было странно обнаружить подобную черту характера у обычного инструктора по верховой езде.

— Синти, прошу тебя! — воскликнула Виктория. — Зачем ты мне все это говоришь?!

Та медленно повернулась к ней.

— Просто чтобы ты знала: Невил принадлежит к той немногочисленной категории мужчин, которые умеют сделать женщину счастливой.

И тут в мозгу Виктории наконец сформировалась мысль, смутно маячившая в течение всего разговора.

— Послушай, если ты в таком восторге от Невила, почему бы тебе не продолжить встречаться с ним?

Синти вздохнула.

— Что тут непонятного… Невил мне не ровня. У нас с ним нет и не может быть общего будущего. Если же я продолжу встречи, то в конце концов они перерастут в то, что называется отношениями. А это совершенно невозможно. — Она криво усмехнулась. — Если бы мой папочка узнал, что я путаюсь с парнем, который в его понимании является простым конюхом… О, представляю, какой он устроил бы мне скандал! — Синти смешно сморщила нос. — Так что я с самого начала знала: общение с Невилом будет непродолжительным. Разумеется, если бы захотела, могла бы его продлить… Но зачем? Мы с Невилом неплохо провели время, я почувствовала, что морально восстановилась после разрыва со своим бывшим парнем, ну и достаточно. Тут главное вовремя остановиться.

То-то и оно, подумала Виктория.

Она исподтишка взглянула на Синти. На чуть курносый нос, слегка взъерошенные темные волосы, на купальник, такой открытый, что его, можно сказать, почти и не было.

Синти очень подходили определения наподобие «озорная», «бесшабашная», «девчонка-сорванец» и тому подобные, но в то же время в ее рассуждениях присутствовала изрядная доля прагматичности.

У Виктории все было наоборот. Профессия архитектора требовала от нее точности, ответственности, расчетливости, педантичности, наконец, и всем перечисленным она обладала. Но вдобавок, словно для равновесия, природа наделила ее нежной душой — о чем многие знакомые даже не догадывались.

Инициативу Виктория проявлять не любила, особенно в отношениях с мужчинами. Ей больше импонировало пассивное, будто со стороны, наблюдение за происходящим.

Возможно, поэтому в личной жизни Виктории не все складывалось удачно. Взять хотя бы роман с Ральфом. Собственно, и романом-то это назвать язык не повернется. Сейчас Виктория понимала, что, скорее всего, Ральф смотрел на нее просто как на покладистую, удобную во всех смыслах женщину, с которой можно отшлифовать некоторые сексуальные навыки. Или просто реализовывать их, попутно лепя из Виктории, как из пластилина, партнершу, которая идеально подходила бы именно ему, Ральфу.

Однако Виктория осознала все это раньше, чем научилась расслабляться в постели — чего так настойчиво добивался от нее Ральф.

— Я бы на твоем месте от удовольствия не отказывалась, — сказала Синти.

Виктория взглянула на нее.

— Ты — это ты. А я… заранее знаю, что ничего у меня не получится. Характер не тот. Я… как бы это сказать… слишком сдержанная. Или чересчур осторожная…

— Тоже мне, проблема! — фыркнула Синти. — Просто отбрось осторожность и все!

Но Виктория покачала головой.

— Нет, нельзя. Для моей профессии подобные качества очень важны, ведь я проектирую здания, которые должны быть безопасны в эксплуатации, понимаешь?

— Ох что ты несешь?! Эксплуатация какая-то… При чем здесь это? Вспомни, о чем мы говорим!

— Я-то помню. А вот ты постарайся услышать не только себя, но и меня. Я все время толкую тебе о том, что моя природная сдержанность не позволит мне завязать интрижку с Невилом. Я слишком… как бы сказать… словом, не умею расслабляться. Постоянно себя контролирую…

И тут Синти проявила проницательность, которой Виктория от нее совсем не ожидала.

— Тебя убедил в этом твой Ральф? — прищурилась та.

В глазах Виктории промелькнуло изумление.

— Как ты догадалась?

— Не знаю. Просто почувствовала. Не зря же вы с ним расстались.

— Не мы, а я. Ральф еще не знает, что мое решение окончательно.

Синти презрительно усмехнулась.

— На что ему рассчитывать, если он пытается внушить тебе всякую чушь!

Но с этим Виктория не могла согласиться.

— В каком-то смысле Ральф прав. Если бы я не обладала способностью контролировать и себя, и ситуацию, то никогда не добилась бы успеха в своей профессиональной сфере. Раскованность или даже развязность — это не мой стиль. Так что прости, если разочаровала, и… спасибо, что доверила секрет Мэта и Невила. Я никому его не выдам, но и сама им не воспользуюсь.

В глазах Синти появилось выражение, как у человека, который не верит собственным ушам.

— Нет? Но это же так просто — намекни Невилу, а дальше он сам все…

Виктория решительно поднялась.

— Извини, Синти, мне пора. Зайду к себе в номер, а потом — в гимнастический зал.

С этими словами, не дожидаясь ответа, она двинулась к зданию пансионата. Иного способа прекратить излишне затянувшийся разговор об инструкторе Невиле как альтернативном средстве для похудания, по ее мнению, не существовало.

8

В тот день Виктория действительно занималась на тренажерах до изнеможения, будто стараясь доказать кому-то — той же Синти, — что сбросить избыточный вес можно и без помощи инструктора по верховой езде.

Тяжелее всего было на последнем тренажере. В гимнастическом зале уже никого не осталось, все разошлись, и только Виктория упрямо вновь и вновь повторяла упражнение.

Мышцы давно ныли, но остановилась она лишь тогда, когда их начало сводить судорогой. Зато вместе с усталостью пришло чувство удовлетворения: сегодня удалось справиться с собой, преодолеть собственную инертность. Так, мало-помалу, упорно занимаясь, увеличивая физические нагрузки, она и избавится от наметившейся полноты!

В гимнастическом комплексе были оборудованы душевые кабинки, но Виктория предпочла, не заходя туда, сразу отправиться к себе. Сполоснуться можно и в номере, а затем прилечь немного отдохнуть. Что-то она и впрямь сегодня перетрудилась. Мышцы ноют, будто по ним колотили палкой, сил никаких. Но хуже всего то, что из головы так и не выветрились мысли о долгой беседе с Синти. Вернее, о предмете беседы — Невиле Олстоне.

Данный факт являлся единственным, что слегка туманило общую картину.

Пансионат насчитывал всего три этажа, однако в нем был предусмотрен лифт. Точнее, даже два. По бокам каждого стояли пальмы в красивых, в китайском стиле, фарфоровых горшках. Взглянув на них, Виктория подумала о том, не забывает ли соседка по лестничной площадке миссис Брикс поливать оставленные на ее попечение цветы.

Нужно будет как-нибудь позвонить и перекинуться словом со старушкой, промелькнуло в мозгу Виктории.

В этот момент дверцы соседнего лифта разошлись и в холл, оживленно болтая о чем-то, шагнули Синти и Нелли. Обе были не то чтобы наряжены, но одеты как для выхода.

— О, это ты! — воскликнула Синти, увидев Викторию.

Та мысленно выругалась, потому что надеялась сегодня больше с ней не встречаться.

Тем временем, приглядевшись к Виктории внимательнее, Нелли воскликнула:

— Боже правый, что это с тобой?! Тебя будто с креста сняли — осунулась, поникла, под глазами круги… Случилось что-нибудь?

Виктория поспешно изобразила улыбку.

— Все в порядке! — В ее словах прозвучала бодрость, которой на самом деле не было и в помине. — Просто я занималась в гимнастическом зале.

— Что?! — вновь подала голос Синти. — Ты только сейчас оттуда идешь?!

— Да… а что?

— То есть, с тех пор как мы расстались у бассейна, ты до сей поры занималась на тренажерах? — Качая головой, Синти переглянулась с Нелли. — Сумасшедшая! Тебе хотя бы известно, который сейчас час?

— Точно не знаю, но, думаю, около трех, — неуверенно произнесла Виктория.

— Скорее около пяти, — поправила ее Нелли. Затем, слегка нахмурившись, добавила: — Ты себя не бережешь. Нельзя так, дорогая моя.

Синти сокрушенно вздохнула.

— Все из-за желания как можно скорее сбросить вес…

— Зачем это? — произнесла Нелли, окидывая Викторию недоуменным взглядом. — По-моему, у тебя все в норме.

Та замотала головой.

— Нет-нет, это только кажется. А сама я чувствую, что добавила несколько фунтов.

— Ладно, допустим, но нельзя же себя так изнурять!

— Вот-вот! — блеснув взором, многозначительно подхватила Синти. — Замечательно сказано! И я о том же говорю.

— Конечно, — кивнула Нелли. — Ведь существуют и другие способы похудания.

Синти многозначительно взглянула на Викторию.

— Золотые слова! Я даже подсказала один способ, но Викки его не одобряет.

— Можно подобрать что-нибудь другое, — ни о чем не подозревая, обронила Нелли. — Сейчас столько разных диет…

— Диеты Викки не подходят, ей после болезни назначено усиленное питание.

— Ах вот как… Значит, нужно обратиться к хорошему врачу и…

— Точно! — просияла Синти. — К психотерапевту!

Нелли удивленно покосилась на нее.

— При чем здесь психотерапевт?

Синти открыла рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент прибыл вызванный Викторией лифт. Облегченно вздохнув, она пробормотала «Извините, мне пора» и вошла в кабинку.

— Не хочешь с нами прогуляться? — спросила Синти. — Мы в город собрались. Пройдемся по набережной, посидим в кафе, то да се… Переодевайся и спускайся, мы подождем.

Нелли присоединилась к ней.

— Верно, давай с нами!

Виктория вновь изобразила улыбку, довольно искусственную, одновременно нажимая на кнопку лифта.

— Нет-нет… Спасибо за приглашение, но… Что-то я действительно устала, лучше отдохну.

— Ну как знаешь. Тебе виднее.

— Да-да. — Виктория улыбалась до тех пор, пока створки лифта не сошлись, закрывая ее от Нелли и Синти. Тогда она облегченно вздохнула. Общение и прогулки ей сейчас были не под силу. Несколько шагов по крытому ковровой дорожкой коридору до двери номера, и те дались с трудом.

Виктории нравился номер люкс, в котором она поселилась, приехав сюда. Однако сейчас, узнав о некоторых тайных сторонах жизни пансионата, почувствовала, что уют и домашнее тепло постепенно исчезают из ее апартаментов. Совершенно неожиданно пансионат словно окутался флером чувственности, сгустившимся, как казалось Виктории, именно в ее номере. Остро ощущая присутствие неких страстных импульсов, она понемногу начала волноваться. Чем дальше, тем больше.

И зачем только Синти посвятила ее в тайные делишки Мэта и Невила!

Впрочем, до Мэта Виктории не было никакого дела, а вот Невил…

Это совсем другое.

Сейчас, когда его секреты оказались открыты, он странным образом будто стал ближе. Как будто они с Викторией познакомились по-настоящему. И даже сошлись плотнее.

Она сказала Синти, что все это не для нее — отправиться к Невилу, сообщить о желании брать уроки верховой езды, намекнуть на интимность подоплеки будущей учебы и так далее. Но в действительности мысли о нарисованной Синти перспективе не шли у нее из головы.

Иными словами, Виктория солгала. Уж очень ей хотелось убедить Синти — а еще больше себя саму — в собственном безразличии.

Но, похоже, как минимум одного человека она не убедила. А именно себя. Так что особого толку от вранья не было.

К примеру, сейчас, в эту самую минуту, невзирая на то что все ее мышцы ныли после занятий — или лучше сказать, самоистязания — в гимнастическом зале, она по-прежнему думала о Невиле.

«Ты не знаешь, от чего отказываешься», — сказала Синти.

Уж кто-кто, а я имею об этом представление, проплыло в мозгу Виктории, пока она разглядывала в зеркале свое отражение.

Нелли не погрешила против истины — под глазами действительно залегли темные тени, лицо осунулось.

Не оказываю ли я себе плохую услугу, часами занимаясь на тренажерах?

И тут же, будто в ответ, пронеслось: точно, дорогуша! Ты совершаешь большую ошибку, отмахиваясь от совета Синти. А еще больше сглупишь, если не воспользуешься интимными услугами красавца-конюха… То есть, пардон, инструктора по верховой езде.

Виктория прикусила губу. Внутренний голос поверг ее в ужас. Это что же, выходит, скоро ей придется сражаться с самой собой?

Да нет, чушь все это. Просто она любит иной раз пофантазировать. Что тут плохого? Так уж устроена. Воображение хорошее, ну и все такое…

Однако внутренний голос Виктории явно не дремал. Пофантазировать? — донеслось оттуда. Лучше скажи — помечтать! Ха-ха-ха…

— Проклятье! — вырвалось у Виктории.

Ругайся не ругайся, этим делу не поможешь, немедленно раздалось в ответ. И от сексуальных желаний так просто не избавишься. Есть только одно средство: сознательная сублимация. Помнишь, что говорила Синти? Значит, придется продолжать самоистязание на пыточных тренажерах. То есть на гимнастических, конечно… А впрочем, и тренажеры ни к чему, потому что и они не помогут. Сама прекрасно знаешь! Хи-хи-хи…

Виктория заставила себя отвернуться от зеркала. Ну нет, в ближайшие дни никакая сила не заставит ее отправиться в спортивный зал. Иначе она попросту развалится на части. И без того руки-ноги словно чужие… Все, в ближайшее время никаких тренажеров!

Приняв решение, Виктория как будто почувствовала себя лучше. У нее даже хватило сил приготовить себе ванну с добавлением ароматических масел.

Погрузившись в теплую, приятно пахнущую воду, она закрыла глаза и будто поплыла куда-то…

Спустя примерно час Виктория вышла из ванной, кое-как подсушила с помощью фена волосы, а затем с наслаждением растянулась на белоснежных хрустящих простынях, которые в ее номере меняли каждый день.

Тем вечером она так и не встала с постели, даже чтобы поужинать. Есть ей не хотелось, что было очень кстати, ведь она пытается похудеть, верно?

В конце концов Виктория подчинилась единственному, преобладающему над всем остальным желанию: закрыла глаза и погрузилась в сон.

Он оказался таким крепким, что за всю ночь она даже не пошевелилась, так и пролежала на спине до самого утра.

Зато сновидения были очень яркими и насыщенными. И кто, думаете, ей снился? Правильно, Невил. Будто бы, следуя совету Синти, Виктория все-таки решилась отправиться к нему на конюшню с признанием, что жаждет научиться ездить на лошади.

— Хорошо, — ответил Невил, многозначительно улыбаясь. — Но для этого вам придется вступить в Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера. Иначе ничего не получится.

Название клуба показалось Виктории знакомым, но она не очень-то любила подобные общественные институты, поэтому спросила:

— А если не захочу вступать?

Невил пожал плечами.

— Боюсь, в этом случае ничем не смогу вам помочь. У меня правило: верховой езде обучаю исключительно членов клуба. А посторонних — ни-ни!

Даже во сне Виктория очень расстроилась.

— Значит, мне так и не суждено покататься на лошадке… Жаль, ведь я мечтала об этом с пяти лет. С тех пор как однажды в городском парке родители не разрешили мне покататься на пони, потому что я не умела сидеть в седле… — Кажется, она даже всхлипнула.

— В чем же проблема? — вкрадчиво произнес Невил, незаметно обнимая Викторию за талию. — Вступайте в клуб, и я помогу вам избавиться от всех проблем.

Виктория замерла, поддавшись очарованию момента, испытывая несказанное удовольствие от прикосновения руки Невила. Искушение было так велико!

Но кроме него существовало еще чувство собственного достоинства.

— Благодарю за предложение, — произнесла Виктория, делая попытку отстраниться, — но, видите ли, у меня тоже есть правило: никаких клубов.

Красивая бровь Невила удивленно поползла вверх.

— Так уж и никаких?

— Представьте себе.

Он разочаровано вздохнул, но руки с талии не убрал.

— Что ж, тогда единственный выход — передать вас другому инструктору.

— Кому? — машинально произнесла Виктория, все еще пребывая в состоянии некоторой расслабленности.

— Мэту. Он тоже дает уроки верховой езды, и ему абсолютно безразлично, состоите ли вы в каком-либо клубе или нет.

Подобного поворота Виктория не ожидала.

— Но… — начала она, хлопая ресницами.

Однако Невил не дал ей договорить.

— Уверяю вас, Мэт большой мастер по части уроков. Он старше меня, а потому опытнее. Знаете, как говорят — старый конь борозды не испортит. Прямо про Мэта сказано! Большой мастер. Он именно тот конь, который…

— Постойте! — воскликнула Виктория, изумление которой достигло предела. — Выходит, Мэт конь?!

— А что? Вас что-то смущает? Ведь мы говорим о верховой езде, не так ли?

Виктория залилась краской смущения.

— Да, но как-то все-таки странно — брать уроки у коня…

— Что же может быть лучше? — невозмутимо произнес Невил. — Кто как не конь способен передать тонкости верховой езды! И потом разве не вы недавно обронили в разговоре с Синти, что, мол, тому, кто собирается научиться ездить верхом, приводят жеребца?

Рот Виктории сам собой изумленно раскрылся.

— Откуда вы знаете о нашем разговоре?

— О, ничего нет проще! — негромко рассмеялся Невил. — Я умею читать мысли. Вот последнее из прочитанного: еще немного — и я соглашусь вступить в этот дурацкий клуб. — Он пристально взглянул на Викторию. — Узнаете?

— Э-э… — Она готова была провалиться сквозь землю.

— Бросьте! — ухмыльнулся Невил. — К чему хитрить, ведь это ваше.

— Я… — Виктория огляделась по сторонам, ища путей к отступлению.

— Да что вы так смущаетесь? Как школьница, ей-богу. Подумаешь, большое дело… И потом, никто вас не обязывает иметь в нашем клубе пожизненное членство. Вполне довольно периода до конца вашего пребывания в пансионате.

Виктория перестала оглядываться и на миг задумалась.

— А можно и так?

Невил расплылся в улыбке, его белые зубы сверкнули.

— Все, что пожелаете! Кроме того, я прямо сейчас готов преподать пробный урок.

С этими словами он притянул Викторию ближе и начал склоняться над ее лицом. Через мгновение она ощутила нежное прикосновение его губ к своим…

Наслаждение, испытанное Викторией в этот момент, было так велико, что она едва не проснулась. Но Невил почти сразу же отстранился и шепнул, заглядывая в ее глаза:

— Ну, что скажешь? Вступаешь в клуб или позвать Мэта? Мне недолго, только свистну — и он прискачет. А еще учти, если выберешь клуб, я тебя снова поцелую!

— Да… — выдавила Виктория.

Однако Невил качнул головой.

— Нет, золотце, так не годится. Я требую конкретного ответа.

Голова у Виктории закружилась, и, почти лишаясь чувств, она пролепетала:

— Вступаю… в клуб…

— Бинго! — воскликнул Невил.

Спустя секунду он вновь припал к губам Виктории, и в тот же миг откуда ни возьмись грянула музыка, кто-то запел. Из слов Виктория успела разобрать что-то наподобие: «Мы оркестр Клуба одиноких сердец сержанта Пеппера! Надеемся, вам понравится наше шоу!». Было и продолжение, но… она проснулась.

Ее пылающее тело покрывала испарина, губы пощипывало, словно от настоящего поцелуя, с них слетало прерывистое дыхание. Пальцы комкали простыню, сердце выскакивало из груди… Словом, картина была точно такая, как после любого из сновидений с участием Невила.

Правда, подобной абракадабры ей еще не снилось.

С минуту Виктория лежала, словно контуженная взрывом собственных ощущений. В мозгу звучали отголоски беснующегося оркестра.

— Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера… — пробормотала она, тупо глядя в потолок, но все же мимоходом отметив, что язык плохо слушается. — Где-то я уже это слышала…

Однако мозг все еще окутывала пелена чувственного тумана, сквозь которую не могло было пробиться ни одно воспоминание.

Вдобавок кто-то постучал во входную дверь.

Виктория провела ладонью по лицу, смахивая остатки сумасшедшего сна, встала, завернулась в простыню, выглянула в гостиную и крикнула:

— Да?!

— Обслуживание номеров, — донеслось из коридора.

Это пришла горничная.

Сколько же времени? — промчалось в голове Виктории.

— Будьте добры, через часок, ладно? — произнесла она. — Я еще не готова.

— Конечно, мэм, — прозвучало в ответ.

Затем послышались звуки удаляющихся шагов.

Виктория вздохнула, как после пробежки, полной грудью и пошла умываться.

9

Набросив поверх купальника ситцевый халатик и открыв дверь с намерением покинуть номер, Виктория ахнула от неожиданности, потому что увидела Синти. Та стояла на пороге с поднятой рукой, но, когда дверь распахнулась, схватилась за сердце.

— Ох как ты меня напугала!

— А ты меня!

Мгновение они смотрели друг на друга, затем рассмеялись.

— Только я собралась постучать, как появилась ты! — сказала Синти.

— А я только собралась выйти, как едва не наткнулась на тебя, — все еще смеясь, произнесла Виктория.

Синти внимательно вгляделась в лицо Виктории.

— Сегодня выглядишь лучше, но все равно неважно. Явно нуждаешься в отдыхе.

Та вновь улыбнулась, но уже слегка натянуто.

— Я здесь только тем и занимаюсь, что отдыхаю. Для того и пансионат, чтобы отдыхать.

— Ну да, — качнула Синти головой. — Расскажи это кому-нибудь другому. Лучше бы меня послушалась и…

Виктория прекрасно знала, что сейчас услышит, поэтому быстро произнесла:

— Стоп! Можешь не продолжать. Давай хотя бы сегодня обойдемся без лекций, хорошо?

Синти пожала плечами.

— Да пожалуйста… Собственно, я зашла узнать, все ли у тебя в порядке, потому что…

— Все замечательно, — весело заверила Виктория, радуясь, что так легко добилась желаемого. — Что со мной может случиться?

— Ну, не знаю… Возле бассейна я тебя не обнаружила, поэтому мы с Нелли слегка встревожились.

— С Нелли? Она решила изменить своим правилам и наконец отправилась плавать в бассейне? — Виктория искренне удивилась, так как не хуже Синти знала, что, дорожа молочным цветом кожи, Нелли избегает появляться на солнце и никогда не загорает.

— Что ты?! Нелли, по-моему, и плавать не умеет. Дело в том, что мы с ней собрались… Собственно, я для того и искала тебя, чтобы предупредить… Идем к лифту, по дороге расскажу. — Синти повернулась и первой двинулась по коридору.

Только сейчас Виктория обратила внимание на то, что на приятельнице платье, а не шорты, как обычно бывало днем. Кроме того, Синти держала небольшой парусиновый саквояж.

Лифт пришел сразу, поэтому разговор продолжился уже в кабинке.

— Так вот, я хотела на всякий случай предупредить тебя, что мы с Нелли вчера записались на экскурсию по окрестным историческим местам. Заедем в Уинчестер, Саутгемптон и тамошний национальный парк.

— Ах вот почему ты с сумкой! — воскликнула Виктория.

— Ну да, экскурсия займет четыре дня, поэтому пришлось захватить кое-какие вещички.

— Где же вы будете ночевать?

Прежде чем Синти успела ответить, лифт остановился, дверцы отворились. Виктория вошла первой, Синти за ней.

— Не беспокойся, с ночлегом проблем не возникнет, в туре все расписано. На ночь группа будет останавливаться в сельских гостиницах, всего три раза, включая эти сутки. Потом все вернутся в Борнмут, а мы с Нелли — в пансионат.

Виктория улыбнулась.

— Что ж, желаю приятно провести время. Набраться впечатлений, ну и все такое… — А я пока отдохну от твоих экстраординарных рецептов похудания, добавила она следом, разумеется про себя. Затем произнесла: — Хорошо, что предупредила, иначе я не знала бы, что и думать, не встречая тебя у бассейна и в прочих местах, где мы бываем.

Синти кивнула.

— Ты не обижаешься, что мы с Нелли не пригласили тебя с собой? Вообще-то мы думали об этом, но ты вчера выглядела такой изможденной, что у нас не хватило духу звонить тебе из города. Нелли сказала — мол, девочка, наверное, отдыхает, зачем ее тревожить.

Виктория развела руками.

— Она угадала. Я свалилась как подкошенная и проспала до утра. Видишь, только сейчас иду к бассейну.

— Так ты на нас не в обиде? — Было заметно, что этот вопрос действительно тревожит Синти.

Все-таки она добрячка, подумала Виктория. А советы мне дает единственно из желания помочь. Эти мысли ее растрогали.

— Что ты, какая может быть обида! Езжайте спокойно, развлекайтесь, потом расскажете мне обо всем. Буду ждать вас с нетерпением!

— Ну… тогда… — начала было Синти, но вдруг умолкла, устремив взгляд через плечо Виктории.

Та машинально обернулась… и вздрогнула от неожиданности, увидев Невила!

Он находился на некотором расстоянии, беседовал с каким-то высоким, тощим, с иссиня-черными волосами человеком, облаченным, несмотря на жару, в смокинг и галстук-бабочку. Похоже, это был управляющий пансионатом, который, по словам Синти, красит волосы — в чем сама Виктория не усматривала ничего предосудительного.

Собственно, ей вообще никого дела не было до волос управляющего, тем более что рядом с ним стоял Невил Олстон, с которым она не так давно целовалась. К сожалению, лишь во сне.

Тут Виктория снова вздрогнула, на сей раз из-за промелькнувшей в мозгу мысли. К сожалению? Это еще откуда взялось?! Никакого сожаления быть не может, потому что она не собирается целоваться с Невилом. Мало ли какая чушь пригрезится во сне! Это все Синти виновата, каждое утро талдычит одно и то же — Невил, Невил, Невил. Поневоле начнешь видеть его во сне.

Виктория поспешно перевела взгляд на Синти.

— Прости, — сказала та, — я тебя оставлю на минутку. Пойду перекинусь словечком с Невилом. Постой тут, ладно?

Если бы Синти не попросила ее подождать, Виктория просто повернулась бы и отправилась к выходу, а дальше к бассейну. Но прозвучало слово «постой», поэтому она осталась на месте, решив, что Синти хочет завершить разговор.

Та оживленно, поминутно улыбаясь, беседовала с Невилом — управляющий к тому времени удалился по своим делам, — но при этом то и дело поглядывала на Викторию, будто проверяя, не ушла ли она.

А потом и Невил посмотрел в том же направлении.

Когда Виктория заметила это, ее бросило в жар. И почти одновременно в душе поднялось чувство досады — сколько ни убеждай себя в безразличии к Невилу, собственный организм выдает тебя с головой!

Стиснув зубы, Виктория сделала все от нее зависящее, чтобы хотя бы внешне выглядеть спокойной.

Далее повторилась ситуация, которая не так давно возникла в розарии, когда Невил беседовал с двумя дамами, которые собирались кататься на лошадях. Как и тогда, взгляды Виктории и Невила встретились, после чего оба слегка кивнули друг другу на расстоянии.

В этот момент в мозгу Виктории вдруг вновь возникла музыка из сна и чей-то голос пропел знакомую фразу: «Мы оркестр Клуба одиноких сердец сержанта Пеппера…». Будто издеваясь, память подсунула это воспоминание в самую неподходящую минуту, зато Виктория сообразил, где находятся его истоки.

Тетушка Лотти, вот кто за всем этим стоял!

Вернее, не она сама, а ее музыкальные пристрастия.

Проживающая в Лондоне тетушка Лотти приходилась родной сестрой отцу Виктории. Была старше его на восемь лет и в девичестве, подобно миллионам своих сверстников во всех уголках земного шара, заболела музыкой группы «Битлз». Любовь юных лет не покинула ее по сей день. Более того, тетушка сохранила коллекцию виниловых пластинок, которые слушала на допотопном проигрывателе. Современных компакт-дисков старушка не признавала. Именно гостя у тетушки Лотти, Виктория и слышала музыку, которая сейчас звучала в ее голове. То ли эта песня, то ли весь концерт так и назвался: «Оркестр Клуба одиноких сердец сержанта Пеппера».

Название еще тогда врезалось в память Виктории, чтобы неожиданным образом всплыть в абсурдном сне минувшей ночи. Счастье, что, кроме Виктории, о нем никто не знал.

Ну когда она уже наговорится! — подумала она, подразумевая Синти. Сколько мне еще здесь стоять?

Больше всего ей сейчас хотелось очутиться в каком-нибудь другом месте, у того же бассейна, например.

Ее молитвы были услышаны. Неожиданно с улицы вошла Нелли и, найдя глазами Синти, позвала ту через весь вестибюль:

— Что же ты, иди скорей, такси прибыло!

Синти еще что-то сказала Невилу, затем поспешила к Нелли. Вместе они помахали на прощание Виктории, после чего скрылись за стеклянными дверями.

Невил еще оставался на месте, а Виктория, подобно приятельницам, ринулась наружу, но не через центральный вход, как те, а через противоположный, который вел к бассейну, теннисным кортам, парку и розарию.

Несмотря на напряженный момент, случившийся утром в вестибюле пансионата, в целом день прошел спокойно. Виктория относила это на счет отсутствия Синти и, соответственно, ее бесконечной болтовни.

Оставшись в одиночестве, Виктория предалась отдыху. Щадя ноющие мышцы, нагрузок себе не давала, даже в бассейне не плавала, а только побарахталась немного вместе с дамами из возрастной категории «за пятьдесят».

Она надеялась, что и остальные дни — до возвращения Синти и Нелли — пройдут так же спокойно, но…

Реальность оказалась иной.

На следующую же ночь Виктории вновь приснился Невил. Снова были нежные прикосновения, поцелуи, объятия… Кажется, оба даже лежали вроде бы на траве… Да, точно на траве, которая почему-то выросла вокруг бассейна, несмотря на то что все упомянутое пространство было выложено плиткой.

Невил шептал Виктории ласковые слова, и она таяла от звуков его голоса. Все шло к тому, что Виктория отдалась бы Невилу, но в какой-то момент он вдруг встал со словами:

— Прости, я на минутку отлучусь, нужно привести Грацию.

Услышав женское имя, Виктория мгновенно напряглась.

— Кого?

— Грацию, — повторил Невил. — Это кобыла.

— А-а… — У Виктории вырвался вздох облегчения, хотя она тут же удивленно спросила: — Но зачем?

И услышала в ответ:

— Для алиби. Если нас застукают, я предъявлю лошадь и скажу, что обучаю тебя езде. Без этого меня немедленно уволят как превысившего рамки должностной инструкции. Если же все обойдется, тоже хорошо: пока будем обниматься, Грация попасется на травке.

— Ну хорошо, — с неохотой протянула Виктория. — Только ты недолго, ладно?

— Одна нога здесь, другая там, — пообещал Невил.

Вернулся он правда быстро, но один.

— А кобыла где? — спросила Виктория.

— Говорит, сейчас занята, но позже обещала быть. Сказала, чтобы мы начинали без нее.

— Кто сказал? — изумленно заморгала Виктория.

Невил опустился рядом с ней на траву.

— Да кобыла же. Иди ко мне…

Что было дальше, Виктория не успела увидеть, потому что неожиданно проснулась.

Вокруг было темно, сердце снова стучало как бешеное, ладони взмокли, верхнюю губу покрывала испарина.

Нашарив кнопку стоявшей на тумбочке лампы, Виктория включила свет, затем решительно встала с постели и зашагала в ванную. Там тоже щелкнула выключателем, и вокруг вмонтированного в стену над умывальником зеркала вспыхнули лампочки.

Несколько мгновений Виктория стояла, глядя себе прямо в глаза, словно пыталась понять, уж не сходит ли с ума. Почему ей все время снится Невил, да еще в каких-то дурацких ситуациях? Что за чертовщина? Уже и Синти нет, а в голову все лезут мысли о Невиле. Впрочем, думать о нем — это еще ничего, в конце концов можно переключить внимание на что-то другое, но вот сны!

— Бред какой-то, — пробормотала Виктория. Голос ее, вероятно со сна, звучал хрипловато.

Еще немного постояв перед зеркалом, она прижалась лбом к его поверхности.

Прохладное стекло уняло жар… но ненадолго. Прошла минута, другая, и Виктории показалось, что в месте прикосновения ее лба зеркало размякло и на нем начала образовываться вмятина.

Тогда она отстранилась, открыла кран и плеснула себе в лицо несколько пригоршней воды. Но что толку, если огонь пылает внутри…

Кое-как промокнув влагу махровым полотенцем, Виктория направилась в гостиную, вышла на балкон и подставила лицо прохладному бризу.

Ночь была напоена запахами моря, туи, можжевельника, цветов. Тишину нарушало лишь пение сверчков и шепот волн на пляже. Мрак рассеивали мягким светом фонари, большинство которых пряталось среди кустов и деревьев в парке, среди роз в розарии, между кадок с пальмами, окружавшими бассейн…

На бассейне взгляд Виктории застыл как приклеенный. Спустя мгновение она резко отвернулась, шагнула в гостиную и захлопнула балконную дверь.

Пройдясь по гостиной из угла в угол, Виктория посмотрела на настенные часы, стрелки и цифры которых слегка флуоресцировали в темноте. Половина третьего.

И что дальше? Бродить по номеру до утра?

Глупо…

Вздохнув, Виктория вернулась в спальню, легла в постель, натянула простыню до носа.

Она думала, что не заснет, потому что в глубине ее тела до сих пор тяжело пульсировало желание, однако провалилась в сон почти мгновенно, как в пропасть.

И как ни странно, сновидение продолжилось практически с того момента, на котором прервалось…

Они с Невилом лежали возле бассейна на смятой траве, а над ними мерцали звезды.

— Ты способная ученица, — обжигая ее дыханием, прошептал Невил, а затем принялся покрывать лицо, губы и горло Виктории поцелуй-ми, одновременно расстегивая на ней блузку.

С губ Виктории рвалось учащенное дыхание. Когда она ощутила ладонь Невила на своей обнаженной груди, всю ее словно пронзило сладостной болью. Но не успела еще боль стихнуть, как неподалеку кто-то фыркнул.

Невил чуть отстранился.

— Это ты, Грация?

— И-и-я! — раздалось в ответ. — Только не одна. Уж прости, дружище, но мистер Причард вызвался меня сопровождать.

Тут из-за облака выглянула луна, залила округу серебристым светом, и, к своему ужасу, Виктория увидела высунувшуюся из зарослей высокой травы кобылу, на которой кто-то восседал. Это был мужчина в смокинге, в галстуке-бабочке, с лицом, из-за худобы напоминающим лезвие топора, и с огненно-рыжими, явно крашенными волосами.

Управляющий! — вспыхнуло в мозгу Виктории.

И пока она лихорадочно пыталась застегнуть на груди блузку, управляющий произнес:

— Ну и ну, инструктор Невил Олстон… Так-то вы обучаете верховой езде клиенток нашего пансионата!

Неожиданно позади Виктории зазвенел задорный смех. Резко обернувшись, она от изумления разинула рот: из стоящей стеной травы выглядывали лица Синти и Нелли.

— Вы же уехали! — вырвалось у Виктории.

Обе так и покатились со смеху.

— А вот и нет, — сквозь хохот выдавила Синти. — Мы только сделали вид, что уезжаем… Сюрприз!

— Сюрприз! — взвизгнула Нелли.

В эту минуту, перекрывая смех, прозвучал голос управляющего:

— Улики налицо, инструктор Невил Олстон. Вас застали на горячем. Исходя из данного факта, считаю своим долгом сообщить, что с этой минуты вы уволены!

Невил скрипнул зубами.

— Ах так?! — Его ноздри раздулись от негодования. — Уволен, значит?! Что ж, тогда мне нечего терять… Прощальный поцелуй, дорогая! — С этими словами он сгреб Викторию за плечи, порывисто прижал к груди и впился в губы поцелуем.

Звезды качнулись перед ее глазами. В следующую минуту она опустила ресницы, всецело отдавшись волшебству момента.

Все вокруг будто перестало существовать. И неважно стало, смотрят ли Синти, Нелли, управляющий и кобыла. Какая разница, если между зубов уже проник язык Невила и остается только встретить его своим, вступить в безумную, но удивительно гармоничную борьбу, порождающую сладостный отклик даже в самых отдаленных уголках тела…

Тук-тук-тук! — зловещим эхом прокатилось где-то совсем близко. И почти сразу же раздался женский голос:

— Обслуживание номеров!

Вскинувшись, Виктория оттолкнула Невила.

— Да-да, слышу! Минуточку!

Но вокруг по-прежнему была ночь, период суток, когда никакого обслуживания номеров не предполагается.

Сидя посреди кровати, Виктория еще несколько секунд крутила головой по сторонам. Потом осознала, что ей вновь привиделся насыщенный эротикой кошмар, и со стоном рухнула на подушку.

Ночь была испорчена.

Но самым досадным было даже не это, а острое чувственное желание, совладать с которым Виктория не могла. Если бы сейчас, сию минуту, в ее номере каким-то чудом появился Невил, она сама бросилась бы ему на шею.

Да что же это за наваждение такое?!

10

Решив не спать до утра, Виктория долго лежала с открытыми глазами. Потом сама не заметила, как задремала.

К счастью, на этот раз ей не снилось вообще ничего. Во всяком случае, проснувшись часов в девять, она не смогла припомнить, были ли какие-нибудь сны.

Зато воспоминаний о том, что делал с ней Невил во время двух первых сновидений, было предостаточно. Они теснились в голове в таком количестве, что, казалось, та вот-вот треснет.

Нужно находиться среди людей, подумала Виктория. В одиночестве я свихнусь.

Она встала, привела себя в порядок, оделась и отправилась в ресторан пансионата завтракать. Потом, как обычно, загорала у бассейна — благо днем он выглядел совсем не так, как ночью, во время кошмаров.

Позже был ланч в ресторане, после которого Виктория спросила себя, что делать дальше. Занятия в гимнастическом зале пока исключались. Одна мысль о тренажерах вызывала боль в мышцах. Ехать развлекаться в город не хотелось. В другое время, подобно многим отдыхающим пансионата, она отправилась бы на конюшню полюбоваться на лошадей, но там находился Невил, значит, на том направлении висел знак запрета.

А, собственно, почему бы мне для разнообразия не сходить на пляж? — подумала Виктория. Ведь я еще там не бывала.

Так она и сделала. Переодевшись, спустилась на пляж, где ей сразу же захотелось искупаться в море. Правда, плавала она недолго: вода оказалась гораздо холоднее, чем в бассейне, где был искусственный подогрев.

Выйдя на берег и обогревшись на солнце, она накинула халатик, после чего отправилась на прогулку. Бродила вдоль кромки воды до тех пор, пока солнце не скатилось к горизонту.

Потом, как обычно, был ужин в ресторане, но перед тем Виктория зашла к себе, сполоснулась под душем и оделась как для выхода: в конце дня здесь принято было облачаться в вечерние туалеты. Кроме того, их следовало менять. Вчера Виктория была в голубом платье, сегодня выбрала лиловое с зеленым растительным рисунком. Ноги сунула в черные туфли-лодочки и захватила сумочку в тон. В таком виде, правда почти без макияжа, спустилась в ресторан.

Там уже было людно — обитатели пансионата собирались к ужину.

Устроившись за закрепленным персонально за ней столиком, Виктория подумала о том, что избранная с утра тактика себя оправдывает. Нельзя сказать, чтобы мысли о Невиле совсем не лезли в голову, но они хотя бы не занимали главенствующее положение.

Вот и замечательно, так стану поступать и впредь, проплыло в ее мозгу, пока официант ставил перед ней первое заказанное блюдо — суп из зеленых стручков фасоли со спаржей.

Виктория сидела в ресторане долго. Сначала ела, причем очень медленно. Потом заказала десерт — шоколадное мороженое с вишневым ликером. Под конец попросила принести легкий коктейль.

Покидать ресторан не торопилась. Здесь было все, в чем она сейчас нуждалась: люди, музыка, общение. Правда, сама Виктория почти ни с кем не разговаривала, больше наблюдала за другими.

Где-то в середине вечера ей вдруг пришло в голову, что за последние двое суток она ни разу не вспомнила о Ральфе. Однако эта мысль лишь вызвала у нее улыбку: для того она и уехала из Шеффилда, чтобы разорвать нити, связывавшие ее с Ральфом.

Но как ни удобно было Виктории в ресторане, все же она не собиралась сидеть здесь весь вечер. Однако возвращаться в номер тоже не хотелось. Там ее подстерегали таившиеся в спальне воспоминания о ночных видениях, то есть о Невиле. Значит, следовало придумать, чем занять время.

Выйдя из ресторана в вестибюль, Виктория отметила про себя кое-что еще: она почти перестала тревожиться по поводу полноты, набранной из-за назначенной врачами высококалорийной диеты. Сейчас ее гораздо больше тревожило непреодолимое влечение к Невилу. Да и вообще, влечение как таковое, потому что в жизни Виктории еще не было случая, чтобы ее так сильно тянуло к мужчине. Ни к конкретному, ни к абстрактному.

Воздух здесь, что ли, особенный?

Тем не менее именно на воздух Виктория и отправилась — в здешний парк. Нужно двигаться, иначе есть угроза впасть в состояние задумчивости, а там недалеко и до грез наяву. Предметом которых окажется известно кто…

Было еще довольно светло, но в парке уже начали зажигаться фонари, отчего он казался особенно уютным. Отдыхающие прогуливались по дорожкам группами, парами или, как Виктория, в одиночку.

Она не спеша пересекла парк вдоль, потом поперек и по диагонали, всякий раз минуя расположенный в центре фонтан. Затем свернула на какую-то пустынную дорожку, ведущую, как ей казалось, к морю.

Однако дорожка, по-видимому, была проложена полукругом, потому что море осталось левее и Виктория неожиданно осознала, что очутилась в розарии.

Это совершенно ее не устраивало, ведь из розария прямой путь на конюшню, где сейчас наверняка находится…

Не додумав мысль до конца, Виктория резко повернулась и стремительно зашагала в обратном направлении. Однако поспешность сыграла с ней злую шутку. Дорожки в розарии были не выложены плиткой, как в парке, а посыпаны гравием. Не успела Виктория сделать и трех быстрых шагов, как ее левый каблук внезапно ушел куда-то вниз, будто провалился. В следующее мгновение нога подвернулась, Виктория вскрикнула от резкой боли и с размаху шлепнулась на дорожку, вдобавок ударившись копчиком.

— О-о-ох! — вновь вырвалось у нее, на этот раз протяжно.

Но затем она замолчала. Что толку стонать? Все равно поблизости никого. Да и сидеть незачем, пора подниматься.

Так Виктория и сделала — кое-как встала. И тут выяснилось, что левый каблук не просто провалился куда-то, а полностью отломился.

Выругавшись вполголоса — это были ее любимые туфли, — Виктория подняла каблук, а также валявшуюся на гравии сумочку и на минутку задумалась. Так или иначе, но ей следовало добираться до пансионата.

Уж как-нибудь дойду, проплыло в ее голове. Не так здесь и далеко.

Она двинулась с места, но тут обнаружилась еще одна неприятность. Стоило Виктории сделать шаг, как ее левую ногу будто пронзило раскаленной спицей. Она снова вскрикнула, потом прикусила губу и наклонилась, чтобы проверить, что со ступней. Недоставало еще получить травму!

Ступня выглядела как обычно, двигалась нормально, но наступать на нее было больно.

Наверное, связки растянула, пришла к неутешительному выводу Виктория.

Растерянно оглядевшись, она увидела неподалеку скамейку и, сильно хромая, двинулась туда. Кое-как добравшись, рухнула на дощатое сиденье, даже не заметив его твердости.

Теперь следовало подумать, что делать дальше. Самым неприятным являлось то, что рядом не было ни души. В парке еще прогуливались люди, но кричать Виктория стеснялась. Как-то это неловко. Оставалось найти подходящую палку и, опираясь на нее, потихоньку двинуться к пансионату. А там уж кто-нибудь поможет добраться до номера.

Только где же эту самую палку взять?

Виктория вновь огляделась по сторонам и лишь сейчас заметила, что уже сильно стемнело. Правда, среди кустов благоухающих роз сидели как гномики небольшие фонари, но их приглушенный свет лишь усиливал ощущение сгущавшегося мрака.

Темноты она не боялась, но как искать палку в подобных условиях, не представляла. Тем более среди кустов роз, ведь деревьев здесь практически не было.

Кажется, я влипла в историю! — пронеслось в мозгу Виктории.

И почти сразу же она услышала звук быстрых шагов, а затем кто-то произнес:

— Вы в порядке?

Несмотря на то что уже на розарий спустились сумерки, Невил узнал Викторию сразу. И вовсе не потому, что, кроме нее, в розарии сейчас никого не было. Просто, увидев молодую женщину с копной светлых волос, он сразу понял, кто это. Спутать Викторию с любой другой проживающей в пансионате девушкой было невозможно. Она представлялась Невилу единственной в своем роде. Неповторимой. И практически недосягаемой. Потому что выглядела недотрогой.

Он поднялся на чердак конюшни за двумя седлами, которые должны были понадобиться завтра. Зачем подошел к единственному здешнему окошку, сам не знал. Да и в сторону розария посмотрел случайно. Но, увидев Викторию, он словно прирос к доскам настила. Подобной возможности понаблюдать за ней ему еще не представлялось…

Она поразила Невила, как только он впервые увидел ее.

Произошло это всего несколько дней назад. Виктория окликнула его, спросила, как пройти в розарий, и Невил ответил.

Собственно, на этом разговор и завершился. Ну, разве что Виктория поблагодарила его за подсказку, и все.

Однако Невилу почудилось, что на каком-то втором плане между ними происходит нечто особенное, с трудом поддающееся определению. Еще не придумано слов, которые могли бы передать испытанные Невилом в ту минуту ощущения.

Но одно он увидел, осознал и оценил сразу — красоту незнакомки.

Ему всегда нравились у женщин карие глаза, а в сочетании со светлыми волосами они вообще смотрелись бесподобно. Как и полные, будто чуть припухшие, губы незнакомки. Они словно напрашивались на поцелуй.

Кареглазая красавица выговаривала слова, задавая вопрос, а Невил смотрел на ее губы и в голове его проносились мысли, которых, строго говоря, не должно было быть.

Но что он мог с собой поделать! Все получилось так неожиданно. Он, как говорится, ни сном ни духом, не мог предполагать, что именно сегодня судьба преподнесет ему такой приятный сюрприз.

А ему-то казалось, что после истории с Кейтлин он долго еще не будет обращать внимания на женщин!

И вот, пожалуйста, совершенно неожиданно появилась та, на которую просто невозможно не обратить внимания.

Возможно, поэтому короткий и малозначительный разговор с Викторией — имя которой он выяснил позже у администратора пансионата — показался ему очень важным и продолжительным. Настолько, что хватило времени полюбоваться многими деталями ее внешности — пышными волосами цвета спелой пшеницы, слегка развевающимися под дуновением налетевшего с моря бриза, карими, теплого оттенка глазами, а также губами, при первом же взгляде на которые у Невила перехватило дыхание.

Одета Виктория была очень просто — в шорты и мешковатую футболку. Складывалось впечатление, что она стремится скрыть формы тела — Невил так и не понял почему, ведь ее фигурой невозможно было не любоваться.

И все же именно глаза Виктории произвели на него наибольшее впечатление. Несмотря на красоту, они не были глазами смазливой пустышки. В них светился ум, и, наверное, благодаря этому Викторию окружала аура врожденной интеллигентности. Что Невилу особенно импонировало. Он не любил взбалмошных девиц, даже красивых. По его мнению, они напоминали породистых кошек, которыми, как известно, любоваться можно, а вот поговорить с ними…

Словом, как только Невил увидел Викторию, его сердце дрогнуло.

Примерно то же самое произошло, когда он в сумерках разглядел Викторию в розарии — его сердце будто сжала чья-то мягкая теплая лапа. Поэтому неудивительно, что он задержался у окошка чердака.

На его глазах Виктория вдруг остановилась — словно о чем-то вспомнив, — затем резко повернулась и двинулась в обратном направлении. Но почти сразу же то ли споткнулась, то ли зацепилась за что-то ногой и упала.

Невил непроизвольно дернулся, подчиняясь порыву тотчас же мчаться на помощь, но все же остался на месте. Если ничего особенного не случилось, то, пока он добежит до розария, Виктория успеет уйти.

Но скоро стало ясно: что-то там все-таки произошло. Заметно прихрамывая, Виктория сделала несколько шагов и, похоже, опустилась на одну из скамеек.

Увидев это, Невил понял, что обрел повод вмешаться в ситуацию. Больше не раздумывая, он спустился по лестнице, бросил захваченные на чердаке седла на пол и выбежал из конюшни. Розарий начинался сразу за зеленой лужайкой, к нему вела тропинка.

11

Мурашки поползли по спине Виктории, еще когда она только услышала прозвучавший в полумраке голос. Но не от страха. Ей показалось, что она знает, кому он принадлежит. Поднимая голову, она догадывалась, кого сейчас увидит, но все равно вздрогнула. И в ту же минуту услышала:

— Не бойтесь! Это я, Невил Олстон, здешний инструктор по верховой езде, мы с вами немного знакомы.

Неужели моя реакция настолько заметна? — с тревогой подумала Виктория, глядя на возвышающегося над ней Невила. Или он впрямь так внимателен, как утверждает Синти?

— Я… — Едва начав, она вынуждена была остановиться и кашлянуть, потому что хрипловатый и одновременно дрожащий голос выдавал ее с головой. — Кхе-кхе… Простите… Я не боюсь. Просто моя нога…

Невил шагнул ближе.

— Значит, я не ошибся! — Произнесено это был с неподдельным огорчением. — Я заметил вас с чердака конюшни. — Невил качнул головой куда-то назад. — Потом увидел, что вы упали, и решил проверить, не нужна ли вам помощь.

Выходит, он наблюдал за мной? — промчалось в мозгу Виктории.

Она не могла бы сказать, чего эта мысль доставила больше — беспокойства или удовольствия. Ориентироваться в чувствах сейчас вообще было трудно. В дрожь бросало от одного лишь осознания того факта, что она запросто беседует с человеком, образ которого заполонил ее сны.

— Что же случилось? — спросил Невил. — Вы подвернули ногу?

Именно сейчас, будто нарочно подгадав момент, щиколотка Виктории заныла.

— О-ох! — на миг забывшись и нагнувшись, чтобы потереть уже начавший распухать участок, простонала она.

Невил сочувственно поморщился.

— Сильно болит? Дайте-ка взгляну…

Произнося эти, по всем меркам невинные, слова, он присел перед Викторией на корточки, но она — во многом неожиданно для себя самой — отшатнулась от него.

— Нет!

И в то же мгновение пожалела о своей излишне преувеличенной реакции, потому что в глазах Невила промелькнуло удивление.

— Что с вами?

Виктория изобразила смешок — довольно нервный даже для ее уха.

— Все в порядке.

— Вы уверены?

— Вполне. — В действительности Виктория так смутилась, что даже как будто перестала чувствовать боль.

Невил взглянул на нее с сомнением.

— Потому что я могу вызвать врача, мобильник у меня с собой.

— Нет-нет! Незачем. У меня простое растяжение связок, только и всего.

— Да? — Невил перевел взгляд на левую ногу Виктории. — Ну-ка, позвольте…

И прежде чем она успела что-либо сказать, он взял ее ступню.

Виктория зажмурилась.

Ну вот, дождалась! — проплыло в ее мозгу. Он прикоснулся ко мне…

В эту минуту ей больше всего не хотелось, чтобы Невил ощутил бившую ее нервную дрожь.

Однако надежды ее не оправдались. Невил все-таки что-то заметил, но истолковал по-своему.

— Не бойтесь, я осторожно, — обронил он, ощупывая щиколотку Виктории.

Его действия и правда были очень аккуратными. Он почти невесомо скользил пальцами по поверхности ноги, словно пытаясь ощутить, что произошло внутри.

Виктория заставила себя открыть глаза, но ее по-прежнему раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она понимала, что должна немедленно прекратить этот осмотр, а с другой — не находила в себе сил. Потому что прикосновения Невила были так приятны! Казалось, под его пальцами утихает боль…

— Что ж, перелома, к счастью, нет, — негромко произнес он. — Я уж было начал опасаться, что… Вы так вскрикнули… — Он поднял голову и встретился глазами с Викторией.

Его взгляд… Такой внимательный, проникновенный, даже нежный… Ей показалось, что она сейчас окончательно потеряет голову.

Но Виктории было невдомек, как нелегко приходилось в этот момент самому Невилу. Он боролся с собой. С желанием заключить ее в объятия, прижать к груди и принять на себя всю ее боль.

Еще в день их первой встречи Невил понял, каких трудов ему будет стоить удержаться от нарушения правила, которое он установил для себя, устроившись на работу в этот пансионат. Правило гласило: никаких связей с клиентками. Разве пристало инструктору по верховой езде вертеть интрижки с женщинами, которые могут позволить себе останавливаться в номерах, где однодневное проживание обходится в сумму, составляющую годовое жалованье какого-нибудь работника среднего звена!

Однако, принимая подобное решение, Невил не знал, что одной из проживающих в пансионате молодых женщин станет Виктория.

— Перелом? — довольно невнятно пробормотала она. — Конечно, его нет. Ведь я сразу сказала, что растянула связки. Если бы был перелом, вряд ли мне удалось бы дойти до скамейки.

Невил вновь опустил взгляд на ее ногу.

— Да, угораздило вас… Главное, отек так быстро распространяется! Советую снять туфлю, иначе потом сделать это будет гораздо труднее. — Тут он на миг умолк, но затем воскликнул: — О, да у вас каблук сломан!

— В том-то и дело… — Виктория даже сумела усмехнуться. — Если бы не каблук, моя нога была бы цела.

Невил нахмурился.

— Нужно скорее приложить лед.

— Вы думаете? — произнесла Виктория, лишь бы что-то сказать.

Она предпочла бы, чтобы вместо Невила здесь оказался кто-то другой. Правда, некая тайная ее часть желала прямо противоположного — чтобы Невил и дальше оставался здесь.

— Не думаю, а знаю, — сказал он. — Так положено. При подобных травмах в первый день, чтобы уменьшить отек, накладывают холодные компрессы, а на следующий, чтобы быстрее шел процесс заживления поврежденных тканей, — теплые.

Виктория удивленно вкинула бровь.

— Вы говорите, как врач.

— Ну что вы! Просто время от времени приходится лечить лошадей, вот поневоле и постиг науку. — Внезапно он осекся. — Ох, простите! Я не имел в виду каких-либо параллелей…

Виктория тонко улыбнулась.

— То есть не сравниваете меня с лошадью?

Пристально взглянув на нее, Невил немного помедлил, но потом его губы тоже изогнулись в улыбке.

— Ни в коем случае. Вообще-то приятно, что у вас есть чувство юмора. — В следующее мгновение он нахмурился. — Но мы отвлеклись от главного. Нужно поскорее что-то сделать с вашей ногой.

Виктория отвела взгляд.

— Для начала можете отпустить ее.

— Ах да, простите. — Невил осторожно поставил ступню Виктории на гравий.

Она подавила вздох. Кажется, общение с Невилом заканчивается. Впрочем, оно и к лучшему, меньше соблазнов.

— Перед тем как вы появились, я осматривалась в поисках какой-нибудь палки, на которую можно опереться при ходьбе. Иначе, боюсь, мне не добраться до пансионата. — Виктория подняла взгляд на Невила, но лишь на мгновение. — Не поищете ли здесь, поблизости? Может, где-нибудь в кустах завалялась подходящая палка…

Невил выпрямился.

— Конечно.

В течение нескольких следующих минут он старательно исследовал пространство под ближайшими кустами роз, но безрезультатно. Палок не было — ни больших, ни маленьких — и не могло быть. Розарий являлся гордостью пансионата, садовники тщательно за ним ухаживали, поэтому мусор — в виде сухих веток или листьев — здесь отсутствовал. Невил знал это до того, как начать поиски, но сообщать Виктории не стал. Ведь она могла подумать, что он попросту не захотел выполнить ее просьбу.

Тем не менее Невил вернулся к ней с пустыми руками.

— Увы, ничего подходящего. Но не волнуйтесь! — добавил он, заметив в свете фонарей скользнувшее по лицу Виктории выражение беспокойства. — Я вам помогу. Доберемся до пансионата вместе.

Вместе…

В мозгу Виктории сразу промелькнуло множество вариантов того, что они с Невилом могли бы сделать вместе, и ей стоило немалых усилий сохранить внешнее спокойствие.

— Спасибо, но… — она на секунду умолкла, так как ей показалось, что в ее голосе сквозит волнение, — мне неловко вас утруждать. Уж я как-нибудь сама.

Невил недоуменно нахмурился.

— Сама? По-моему, вы с трудом добрались до этой скамейки. Нет, так не пойдет. — Он на миг задумался. — Знаете что? Не уверен, как вы на это посмотрите, но… словом, приглашаю вас к себе. До конюшни гораздо ближе, чем до пансионата. Лужайку пересечь — и на месте. А до пансионата вон сколько топать…

Приглашаю вас к себе…

Виктория вздрогнула. Нарочно он, что ли, так выбирает слова, чтобы ее бросало в чувственный трепет?

Или, может, он…

В мозгу Виктории вдруг промелькнуло предположение, от которого по ее спине вновь побежали мурашки. Возможно, Невил думает, что она нарочно устроила спектакль, чтобы привлечь его внимание и таким образом дать повод заняться ею. Примерно как если бы она отправилась к нему на конюшню и сообщила, что хочет научиться ездить верхом…

Ох, да ведь он и приглашает меня на конюшню! — тут же вспыхнуло в голове Виктории. Так и есть, решил, будто я намекаю на интимное продолжение… Дьявол, что же делать?!

— Нет-нет, я не могу принять ваше…

— Бросьте! — поморщился Невил. — К чему сейчас церемонии? Сами подумайте, разве под силу вам с распухшей ногой преодолеть расстояние до пансионата? Ведь до конюшни гораздо ближе!

Если я там окажусь, мне конец, подумала Виктория. Из снов кошмары переместятся в реальность.

И тогда она станет слаще любого сна, проник в ее мысли вкрадчивый внутренний голос.

Виктория прикусила губу.

Однако в следующую минуту ее посетило соображение совсем иного рода. Ведь Невил видит, что нога у нее действительно распухла, этого не подделаешь. Иными словами, никакой здесь не спектакль. Ситуация сплошь правдива, значит, никаких намеков на курортную интрижку нет и быть не может. Невил производит впечатление человека неглупого, можно предположить, что он осознает все вышеперечисленное, а следовательно, ему даже в голову не приходит рассматривать растянутые сухожилия в качестве приглашения к небольшому постельному приключению.

Эта мысль должна была успокоить Викторию, но, как ни странно, возымела обратный эффект — привела в некоторое уныние.

Что в свою очередь вызвало досаду.

Тем временем Невил продолжал:

— Посидите немного у меня, я возьму из холодильника лед, заверну в полотенце и приложу к вашей щиколотке. А потом, когда ваше состояние стабилизируется, помогу добраться до пансионата.

Но Виктории все равно не хотелось соглашаться с подобным предложением. Хотя опасалась она сейчас не Невила — себя. Ведь, даже несмотря на травму, в ее теле бродила чувственность, как дрожжи, готовые подняться при благоприятных условиях.

— Э-э… нет, благодарю, но все же предпочту сразу отправиться к себе в номер, — избегая смотреть на Невила, произнесла Виктория. — Что толку прикладывать лед к ноге, если потом я все равно натружу ее по дороге к пансионату.

Невил спорить не стал.

— Возможно, вы и правы. Но в таком случае нет смысла оставаться здесь. Поднимайтесь потихоньку и двинемся в путь.

Виктория вскинула на него взгляд.

— Двинемся? То есть вы собираетесь…

— Проводить вас, — кивнул Невил. — Неужели вы думаете, что я повернусь и преспокойно отправлюсь на конюшню, оставив вас здесь на произвол судьбы?

Ничего такого Виктория не думала. Вернее, смотрела на ситуацию под несколько иным углом зрения, но не признаваться же в этом Невилу! А вообще-то она была рада помощи, только все-таки предпочла бы, чтобы на месте Невила оказался кто-то другой. Кто-то менее волнующий и притягательный.

— Что ж, пожалуй, мне и впрямь не обойтись без вашей помощи, — после минутной паузы произнесла Виктория. — Хотя я чувствую себя очень неловко, отнимая у вас время.

— Ничего вы не отнимаете, — отмахнулся Невил. — Я сейчас абсолютно свободен. — Затем он шагнул к Виктории. — Ну, вставайте…

Оставаться в розарии дольше действительно не имело смысла, поэтому Виктория накинула на плечо ремешок сумочки и осторожно поднялась, балансируя на одной ноге.

— Так… — сказал Невил, подставляя ей согнутую в локте руку. — Теперь обопритесь на меня и потихоньку двинемся…

Для Виктории было большим испытанием самой прикоснуться к Невилу, но избежать этого в данный момент не представлялось возможным. Поэтому она сделала так, как тот говорил: оперлась на его руку, а затем попыталась сделать шаг.

— Ой!

Невил немедленно остановился.

— Больно?

— Ничего… — выдавила Виктория. — Сама виновата, сильно наступила на больную ногу. Нужно бы полегче…

— А знаете что? — вдруг произнес Невил, окинув ее взглядом. — Давайте я вас понесу!

Брови Виктории недоуменно сошлись у переносицы.

— В каком смысле?

Он улыбнулся.

— В прямом. Возьму на руки и отнесу прямо в пансионат.

— На руки? — Ее голос едва заметно дрогнул от волнения. Уж чего-чего, а подобного предложения она совсем не ожидала. Возможно, поэтому ее сердце сладко сжалось. Воображение тут же нарисовало картину того, как Невил несет ее по сумрачному, напоенному ароматами цветов розарию, а она клонит голову к его широкому надежному плечу… — Нет-нет, что вы, это абсолютно исключено! — замотала Виктория головой. Затем, вспомнив о своем увеличившемся в последнее время весе, добавила: — Я не пушинка, чтобы меня носить…

Невил улыбнулся.

— Ну почему же? Уверен, мне это под силу.

Однако она вновь качнула головой.

— Оставим это. Лучше идемте.

С этими словами, прикусив губу, Виктория первой двинулась вперед.

Невилу не осталось только подчиниться ее желанию.

Он шел и думал о том, что Виктория совсем не похожа на большинство бывших и настоящих клиенток пансионата, которые принимались кокетничать едва ли не после первых же слов беседы, если таковая завязывалась. При этом часто делали довольно откровенные намеки, на которые Невил старался не реагировать. Кстати, в отличие от своего коллеги Мэта, осаждаемого дамочками постарше, который пользовался этим вовсю.

Вообще, Невил держался с девушками и молодыми женщинами с большой осторожностью. Больше слушал, чем говорил сам, и старательно сохранял дистанцию. В Борнмут он переехал из Хэпсборо после истории с Кейтлин, и лишь потому, что случайно узнал об образовавшейся в одном из местных пансионатов вакансии инструктора по верховой езде. Работа его пока устраивала, и он не хотел лишиться места из-за интрижки с какой-нибудь курортницей. Да и не нужны были ему подобные интрижки.

Так и получалось, что беседы с девушками плавно перетекали из сферы флирта в иную плоскость — личных проблем, которые те имели со своими возлюбленными, бывшими или настоящими. В конечном итоге все сводилось к тому, что Невил брал на себя роль врачевателя сердечных ран очередной обратившей на него внимание девушки или молодой женщины. Раны же, как правило, возникали, когда девушек бросали приятели, в которых те были влюблены. Бедняжкам хотелось излить кому-то душу, а так как Невил умел слушать, то к нему они и тянулись.

В этом смысле Виктория сильно отличалась от прочих молодых обитательниц пансионата. Курортный роман ее явно не интересовал. Да она вообще не стремилась к общению с мужчиной, Невил это чувствовал. Одним словом, недотрога.

Но такая притягательная!

Интересно, она холодна от природы или в ее жизни тоже произошло нечто такое, что на время отбило у нее тягу к противоположному полу? — подумал Невил, поглядывая на мужественно хромавшую рядом Викторию. Если так, то мы просто два сапога пара. Хотя что касается меня, то с этой неприступной красавицей я общался бы днем и ночью…

12

Они вошли в пансионат не с парадного крыльца, а с той стороны, которая смотрела на море, но все же не могли избежать вестибюля.

Что касается Виктории, то, несмотря на боль, пронизывавшую левую ногу при каждом шаге, она всю дорогу только о том и думала, что будет, если в вестибюле им повстречается кто-нибудь из посвященных в «тайну конюшни». То есть курортница, которой ранее довелось воспользоваться услугами кого-то из инструкторов по верховой езде — Мэта или Невила.

Если она увидит меня с Невилом, вдобавок под ручку, то непременно решит, будто мы возвращаемся со «скачек», зудело в мозгу Виктории. И тогда мне останется лишь сгореть от смущения на месте. Не станешь ведь объяснять, что все дело в подвернувшейся ноге и возникшей из-за этого травме!

Однако, к ее удивлению, вестибюль оказался пустым. То есть абсолютно! Даже маячивший день-деньской за конторкой дежурный портье сейчас почему-то отсутствовал. Возможно, отправился в ресторан за чашкой кофе — кто знает? Главное, сейчас его не было.

Но, конечно, самым приятным для Виктории являлось то, что отсутствовали проживающие в пансионате девушки и женщины. Ведь если нет их, значит, не будет ухмылок и многозначительных взглядов.

Выходит, по вечерам здесь не так уж людно, промелькнуло в мозгу Виктории, пока Невил медленно вел ее к лифту. До сих пор ей еще не приходилось бывать в вестибюле пансионата в такой поздний час.

Не успела Виктория додумать эту мысль до конца, как мигнули все как одна лампы, включая бронзовую с хрустальными подвесками люстру под потолком.

Невил как раз поднял руку, чтобы нажать на кнопку вызова лифта, но замер, настороженно глядя по сторонам.

В этот момент свет мигнул вновь.

— Что за… — Невил не договорил, потому что лампы погасли совсем. Правда, лишь секунды на две.

Из ресторана донеслись негромкие возгласы, стихшие сразу же, как только вспыхнул свет.

— Не нравится мне все это, — пробормотал Невил.

Некоторое время он продолжал оглядываться, но электричество больше не прерывалось.

— Кажется, уже порядок, — произнесла Виктория.

Однако Невил, похоже, имел на этот счет иное мнение.

— Может быть… — протянул он, но на кнопку так и не нажал. Даже руку опустил. — Может быть…

Виктория слегка нахмурилась.

— Почему вы не вызываете лифт?

Вообще-то она почти им не пользовалась, намеренно поднималась по лестнице пешком, надеясь таким образом ускорить сжигание излишков накопившегося в последнее время под кожей жира. Только когда чересчур уставала в тренажерном зале, поднималась к себе на третий этаж на лифте.

Однако сегодня случай особый. Хромать по лестнице на третий этаж? Виктория лишь на миг представила себе, сколько ступенек придется преодолеть, и ей едва не стало дурно. Нет, без лифта никак! Удивительно уже то, что она добралась сюда из розария, а если еще и по лестнице топать…

— Не вызываю, потому что, боюсь, до вашего третьего этажа мы можем не добраться, — ответил Невил.

Ему известно, на каком этаже находится мой номер? — удивилась Виктория.

— Откуда вы знаете, где я живу? — спросила она, стараясь не морщиться: нога ныла не переставая.

Продолжая скользить озабоченным взглядом по горящим лампам, Невил произнес:

— Синти упоминала, что вы, как и она сама, поселились в люксе. А люксы здесь все на третьем этаже.

Синти упоминала! Да, разумеется, ведь они общаются… Все очень просто. Только интересно, о чем еще упоминала Синти?

Виктория встревожилась, но как-то вполсилы. Забеспокоиться по-настоящему мешала распухшая щиколотка.

— Ладно, это ясно, но почему вы решили, что мы не доберемся до третьего этажа?

Невил оглянулся на нее.

— Вы же видите, электричество пропадает. Это может произойти, когда мы начнем подниматься в лифте.

— И… что? — Виктория как-то плохо соображала, травма выбила ее из колеи.

Но Невил, судя по всему, понимал состояние, в котором она сейчас пребывала.

— Если не будет питания, лифт остановится.

Виктория с досады прикусила губу. Дьявол! Вечно все некстати…

— Но… свет мигает, значит, электричество появляется. Если оно пропадет, а затем появится, лифт ведь пойдет дальше, разве нет?

Невил кивнул.

— Вообще-то да. Но порой случаются непредвиденности.

Уж это верно, подумала Виктория. Взять хотя бы меня: кто мог предугадать, что, прогуливаясь сегодня по розарию, я подверну ногу!

— Свет ведь может и не появиться, — глядя на нее, сказал Невил. — И тогда мы попросту застрянем в лифте. Причем, возможно, надолго. Не думаю, что вам улыбается перспектива очутиться в замкнутом пространстве, да еще с поврежденной щиколоткой. А ведь в лифте даже сесть не на что!

— Ох нет, только не это… — простонала Виктория.

Невил покосился на ее ноги.

— Я тоже так думаю. Вашей ступне давно пора дать покой. Лучше всего прилечь.

— Постель-то в номере, — хмуро пробормотала Виктория.

— Верно. И чем скорее вы туда попадете, тем лучше. Но лифтом мы не воспользуемся.

— Как же… Ведь по лестнице я не дойду. Лучше уж рискнуть…

Свет вновь мигнул.

— Видите, — сказал Невил. — Нет, лифт исключается. Я знаю другой способ доставить вас до номера.

В глазах Виктории промелькнуло скептическое выражение.

— Какой? На ковре-самолете?

Невил слегка улыбнулся.

— Почти. — Затем, совершенно неожиданно, он подхватил Викторию на руки, в два шага обогнул лифт и стал подниматься по лестнице.

— Что вы делаете?! — ахнула Виктория. — Опустите меня немедленно! — Она чуть было не добавила «Нас могут увидеть», но вовремя прикусила язык. Вовсе незачем показывать Невилу, что ее волнует, давая тем самым повод для размышлений.

— Сейчас опущу, — невозмутимо произнес он. — Вот поднимемся на третий этаж, и я поставлю вас на пол. А пока не шевелитесь, чтобы я вас не уронил и вы не ушиблись. По-моему, на сегодня с вас травм достаточно. Или вы думаете иначе?

— Нет, — буркнула Виктория. Разумеется, Невил прав, но не признаваться же, что, внезапно очутившись у него на руках, она едва не потеряла сознание.

Да и какая девушка на ее месте сохранила бы спокойствие, если бы неожиданно, без всякого предупреждения, очутилась в объятиях предмета своих тайных мечтаний? Вряд ли такая найдется.

Вот и у Виктории сердце едва не выскочило из груди и сейчас продолжало биться как сумасшедшее, и она замирала от ужаса при мысли, что Невил почувствует это и задастся вопросом, откуда вдруг такое волнение.

Но, вероятно, он ничего такого не заметил, потому что вполне спокойно произнес:

— Ну а если нет, тогда лучше обнимите меня за шею, так мне будет удобнее вас нести.

Обнять? Это чтобы она сама…

А если не обниму, он подумает, будто я его боюсь или что-то в этом роде! — лихорадочно промчалось в мозгу Виктории.

Решать надо было быстро, поэтому с секундной заминкой она все-таки обвила рукой шею Невила, невнятно обронив при этом:

— Ну разве что ради удобства… — И тут же мысленно выругала себя: ну зачем нужно было это говорить? Неужели нельзя сделать требуемое молча? Только продемонстрировала свою неуверенность…

Однако Невил ничего не сказал в ответ, и остаток пути был преодолен в тишине. Чему Виктория втайне была рада.

Поднявшись на третий этаж, Невил, как и обещал, поставил ее на пол. Точнее, на ковровую дорожку.

Ах как Виктории хотелось добраться до своего номера самостоятельно! К сожалению, это было невозможно. Лишь попробовав сделать шаг, она сама схватилась за руку Невила.

— Осторожнее! — воскликнул тот. Вероятно, ему показалось, что она падает. — Наверное, нужно донести вас до самой двери.

— Спасибо, не нужно, все в порядке.

Невил пристально взглянул на нее.

— Точно?

— Уверяю вас, вполне достаточно, если вы поможете мне доковылять до номера. — Произнося эти слова, Виктория даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Хорошо, идемте.

Еще никогда путь от лестницы до двери номера не казался Виктории таким долгим. Это притом, что несколько раз она преодолевала желание остановиться и передохнуть. Собственно, ничего особенного в этом не было, но ей не хотелось выглядеть в глазах Невила совсем уж слабой.

Вот наконец и дверь. Виктория открыла ее ключом, который находился в ее сумочке, и повернулась к Невилу.

— Благодарю за помощь, она пришлась очень кстати. Даже не знаю, что бы я без вас делала. — Дьявол, зачем я это сказала! — тут же вспыхнуло в ее мозгу. Еще, чего доброго, вообразит невесть что… — Простите, что отняла у вас столько времени, — быстро добавила она, держась за дверную ручку. — Но теперь я на месте и… дальше справлюсь самостоятельно.

По мнению Виктории, после такой фразы Невилу осталось лишь попрощаться и уйти. Однако он, похоже, думал иначе. Во всяком случае, уходить явно не спешил. Наоборот, уперся рукой в стену возле двери и медленно произнес:

— Справитесь самостоятельно? Довольно смелое заявление.

Виктория и сама так думала, но сказала другое:

— Это почему же?

Невил покачал головой.

— По-моему, вы плохо представляете себе, что вас ждет. Ведь прежде чем окончательно улечься в постель, вам придется приготовить холодный компресс. А значит, добраться до холодильника, достать лед… Кстати, вам хоть известно, есть ли он у вас?

Во взгляде Виктории промелькнула растерянность.

— Э-э… должен быть.

— Вот видите, точно не знаете! — едва заметно усмехнулся Невил.

Виктория нервно облизнула губы. Ну почему он стоит так близко?! Почему у него такие выразительные глаза?! И почему все это вообще происходит?!

Она отвела взгляд.

— По-моему, лед есть. Кажется, я что-то такое видела в морозильнике бара.

— Кажется… — протянул Невил. — Вот видите, необходимо проверить.

Виктория вздохнула. Мысль о том, что придется хромать по номеру, не воодушевляла.

— Что ж, проверю… — Произнося это, она заставила себя посмотреть в лицо Невилу и поэтому заметила, что тот больше не улыбался.

— Знаете, что я думаю по поводу всего этого? С вашей стороны это или бравада, или непонимание сложности стоящей перед вами задачи, или вы попросту ничего не собираетесь делать. — Заметив, что Виктория намеревается что-то сказать, он поднял руку. — Минутку… Конечно, можно и не делать, но тогда процесс выздоровления растянется и хромать вам придется гораздо дольше, чем если бы были проведены все необходимые процедуры. — Выждав секунду-другую, Невил с прищуром произнес: — Неужели вам не жаль потратить время отдыха в пансионате на лечение ноги? Которого, замечу, легко можно избежать…

— К чему вы клоните? — осторожно произнесла Виктория.

Невил посмотрел прямо ей в глаза.

— Если все делать, как положено при подобных травмах, то без посторонней помощи вам не обойтись.

Виктория моргнула. В голове у нее пронеслось: ох, кажется, он все-таки воспринимает ситуацию как намек на более близкие отношения! Видно, не стоило мне принимать его помощь. С другой стороны, как бы я тогда добралась до своего номера.

— Иными словами, для вас же будет лучше, если я задержусь еще на несколько минут, устрою вас поудобнее, сделаю компресс, а потом уйду, — добавил Невил.

Так и есть, он хочет войти в номер! — вспыхнуло в мозгу Виктории. Но если я позволю ему, он еще больше утвердится в мысли, что от меня исходит некое завуалированное предложение. Точнее, вполне определенное. После чего он просто приступит к действиям. И что тогда?

Тогда ты не устоишь, дорогуша! — прокатился в голове Виктории чей-то ехидный смешок.

Она прикусила губу.

Тем временем Невил внимательно наблюдал за ней и спустя минуту негромко заметил:

— Знаете, такое впечатление, будто вы меня боитесь. Только никак не пойму почему.

Виктория мгновенно встрепенулась.

— Я? Вот еще… С какой стати мне вас бояться? И где, в пансионате? Смешно…

Она в самом деле изобразила смешок, правда тут же скривилась, по забывчивости наступив на больную ногу.

— Ой!

— Вот видите, — многозначительно обронил Невил, — вам даже стоять трудно, а где уж компрессы готовить. — Затем он произнес фразу, которая и решила все дело: — И потом, вы ведь не уверены, что лед есть, верно? А если его нет, что тогда — спуститесь в ресторан?

Воображение Виктории живо нарисовало это путешествие. Даже в двух параллельных вариантах.

Первый: она хромает по коридору, вызывает лифт, затем едет вниз. Но где-то на полпути, между этажами, гаснет свет, лифт останавливается, и наступает тишина. Все кнопки бездействуют, оператор не откликается, да и не может это сделать, так как отсутствует электричество. В полной темноте Виктория опускается на пол, чтобы ждать избавления из плена, но никак не может выбрать положения для поврежденной ноги, которая как назло ноет все сильнее и сильнее…

Второй вариант был ничуть не лучше: она кое-как добирается до лифта, но ехать в нем боится, поэтому сворачивает на лестницу. Пыхтя и стеная, начинает спускаться, но где-то на полпути, посреди лестничного пролета, неудачно становится на больную ногу. Та подворачивается вторично, и она катится кубарем, пересчитывая ребрами ступеньки…

Оба варианта Виктории категорически не понравились. Делать нечего, подумала она, придется-таки позволить Невилу войти.

И вдруг ее осенило.

— Ведь я могу позвонить в ресторан, и официант доставит мне лед прямо в номер!

На губах Виктории образовалось нечто вроде победной улыбки, однако триумф оказался недолгим. Длился он ровно столько, пока Невил не произнес:

— Интересно получается: с официантом вы можете общаться, а со мной нет?

Он смотрел на Викторию, и она прочла в его глазах подтекст услышанного: значит, ты все-таки меня боишься?

Больше всего Виктория в данном случае боялась себя, своих неконтролируемых реакций, однако не призналась бы в этом и под дулом пистолета.

Плотно сжав губы, она толкнула дверь.

— Прошу!

Жест был красив, но все равно Невилу пришлось помочь ей войти.

13

Виктория даже не догадывалась, каким испытанием явилось нынешнее приключение для Невила.

Подъем с ней на руках по лестнице он воспринял скорее как вознесение. Можно сказать, даже не почувствовал ее веса. Только тепло тела под тканью платья, стук сердца и шепот взволнованного дыхания. И еще запах духов в смеси с ее собственным неповторимым ароматом.

Если бы сегодня утром кто-то сказал Невилу, что вечером он будет носить на руках Викторию, он лишь рассмеялся бы. Разве такое возможно?

Однако реальность оказалась волшебнее любых предположений. Он не только нес Викторию на руках, но она еще пригласила его в свой номер. Правда, под нажимом обстоятельств, но суть от этого не меняется.

Теперь главное — не выдать своего истинного отношения к ней.

Перешагивая порог номера, Невил приказал себе внутренне собраться и держаться в рамках дозволенного. И еще не забывать, кто он — простой инструктор по верховой езде — и кто Виктория — состоявшаяся и состоятельная молодая женщина с хорошей профессией.

Правда, она явно сторонится мужчин, а это, по наблюдениям Невила, свидетельство внутреннего кризиса, в основе которого лежит разрыв с любимым человеком. Да, скорее всего, так и есть. Невил был уверен в этом процентов на девяносто. И если их общение с Викторией хоть сколько-нибудь продлится, то данное предположение непременно прояснится. Рано или поздно Виктория обмолвится о своей неудачной любви, и тогда Невилу придется утешать ее, как и многих прочих девушек. Как ту же Синти, например.

Правда, Синти была единственной, кому Невил позволил поцеловать себя. И даже запечатлел на ее щеке ответный поцелуй. Но все это было до смешного невинно. Дальше дело не двинулось, так что в этом смысле Синти не стала исключением. С ней все происходило точь-в-точь как с остальными нуждавшимися в моральной поддержке молодыми клиентками пансионата. То есть Синти была не прочь, так сказать, углубить знакомство, однако верный своим правилам Невил деликатно уклонился от возможного развития ситуации.

Что же касается Виктории, тут ему придется взять себя в ежовые рукавицы, потому что он хоть сейчас готов ринуться развивать упомянутую ситуацию. А то, что Виктория держится с прохладцей, лишь будоражит воображение и подстегивает к действию.

С другой стороны, она приятельница Синти. И та могла поведать ей о душеспасительных беседах, которые Невилу время от времени доводится проводить с некоторыми изнывающими от грусти курортницами. Если же Виктория в курсе всего этого, то и у нее может появиться мысль излить Невилу душу.

Не успел он об этом подумать, как в его мозгу неожиданно промелькнула другая мысль: так, может, Виктория и в розарии-то сегодня оказалась потому, что шла к нему на конюшню, чтобы по совету Синти поговорить о своих душевных проблемах!

А что, складно получается: Виктория отправилась на конюшню, но по дороге случилось нечто непредвиденное — падение, растяжение связок, боль… Из-за этого все пошло наперекосяк.

Эх, если бы не травма, сидели бы мы сейчас с Викторией у меня, я поил бы ее чаем и утешал как мог, подумал Невил.

В следующее мгновение он стиснул зубы. Нет, подобные мысли нужно гнать. Иначе опомниться не успеешь, как начнешь грезить о том, каким именно образом мог бы утешить Викторию.

— А у вас здесь мило, — произнес он, оглядываясь. Они как раз вошли в гостиную.

— Разве вы никогда не бывали в номере люкс? — Виктория удивилась, но не особенно, ей сейчас больше всего хотелось сесть.

Невил усмехнулся.

— Вы не поверите, но я вообще впервые нахожусь в номере пансионата.

— В самом деле? Но разве не вы недавно сказали, что номера люкс находятся на третьем этаже?

— Да, — кивнул он. — Просто я знаю, где они расположены, только и всего. Заходить же к кому-либо в номер у меня не было необходимости.

Этому Виктория могла поверить, ведь, по словам Синти, девушки из числа проживающих в пансионате, сами бегают к Невилу на конюшню. И потом, здесь есть своя логика: поводом для встреч является обучение верховой езде, чем, разумеется, не станешь заниматься в номере.

— Где у вас спальня?

Услышав вопрос, погруженная в размышления Виктория вздрогнула. Зачем ему спальня? Что он собирается там делать? Ох, так и есть — решил, будто я нарочно его к себе зазвала!

— Спальня? — пробормотала она, чувствуя приближение паники. — Спальня… э-э… А почему вы спрашиваете?

Во взгляде Невила отразилось удивление.

— Ведь вам необходимо лечь. Или вы уже чувствуете себя лучше?

Виктория облегченно перевела дух. Вот что он имеет в виду! А она-то подумала…

— К сожалению, лучше не стало. Но в спальню идти незачем. Я устроюсь здесь, вот на этом диване.

Невил проследил за ее взглядом.

— Что ж, сойдет и диван. Давайте-ка помогу вам до него добраться.

— Буду очень благодарна, — с натугой произнесла Виктория. К настоящему моменту она уже готова была опуститься прямо на ковер.

Однако этого не потребовалось. Невил помог ей дойти до дивана, усадил — она не могла не отметить про себя его заботливость, — а сам огляделся.

— Где, говорите, лед? В баре?

Виктория осматривала больную ногу, но подняла голову, чтобы кивнуть в сторону бара.

— Там… Правая дверца.

— Ну-ка посмотрим, что у вас здесь… О, оказывается, в номерах люкс приличный выбор спиртного!

— Если хотите, угощайтесь, — машинально произнесла Виктория. С ума сошла? — тут же пронеслось в ее голове. Что ты делаешь?! Зачем предлагаешь ему выпивку?! Сейчас он ведет себя нормально, а что будет, если опрокинет рюмку-другую? Ведь ты его совсем не знаешь и даже не предполагаешь, чего от него можно ожидать!

— Благодарю, я просто так сказал… А вот и лед! Целая ванночка! Замечательно, никуда не нужно идти. Сейчас завернем его в какую-нибудь… — Невил огляделся, будто в поисках чего-то. — Найдется здесь какая-нибудь тряпица?

Виктория недоуменно сморщила лоб.

— Зачем вам?

— Завернуть лед.

Она посмотрела на свою распухшую щиколотку.

— Разве нельзя просто так приложить?

Невил невольно усмехнулся.

— Что вы, так не положено! Существуют определенные правила. В идеале лучше всего наполнить льдом какую-нибудь резиновую емкость. Но если ее нет, сойдет и кусок материи. — Он вдруг на миг умолк и состроил гримасу. — Ох, что это я! Ведь в номере наверняка есть полотенца, верно?

— Да, в ванной их полно.

Не успела Виктория произнести это, как тут же напряженно замерла. В ванную-то можно попасть только из спальни! Видно, как ни верти, а чему суждено произойти, то и случится.

Она подавила вздох, пытаясь смириться с этой мыслью… Но как же ей не хотелось, чтобы Невил заходил в спальню! Ведь в каком-то смысле это ее интимная территория, пусть даже речь идет о номере пансионата, а не о квартире. Именно в спальне она сгорает по ночам, грезя о… нем.

Виктория вскинула на Невила взгляд и тут же опустила.

Какой ужас!

— А ванная… где? — Невил взглянул в неправильном направлении, в сторону входа в номер.

Виктория качнула головой.

— Нет. Войдите вон туда, а там увидите еще одну дверь.

Невил оглянулся.

— А… понятно. — Он сделал было шаг к двери, но неожиданно остановился и повернул к дивану. — Нет, не так…

Виктория насторожилась.

— Что?

— Сначала нужно все подготовить, — спокойно пояснил Невил. — Чтобы затем можно было без помех наложить компресс.

— Что подготовить?

Он окинул взглядом диван, затем взял одну из нескольких узорчатых подушек и положил в головах. Другую поместил в к ногам.

— Вам нужно лечь. Негоже держать поврежденную ногу внизу, так она еще больше распухнет.

Лечь! В его присутствии?! Чтобы он воспринял это как очередной намек?

Ни за что не лягу! — хмуро подумала Виктория.

Однако дело в том, что Невил не знал о ее решении, поэтому прагматически продолжил:

— Но сначала нужно снять обувь.

Не успела Виктория и глазом моргнуть, как он наклонился, стянул с ее правой ноги туфлю и аккуратно поставил под диван. Затем присел на корточки — точно как в розарии, — взял левую ногу Виктории и цокнул языком.

— Ой-ой-ой… Вот, дьявол, нужно было избавиться от туфли гораздо раньше!

Разумеется, Виктория слышала, что он сказал, но все ее внимание поглотило другое — невесомое скольжение его пальцев по месту припухлости. Никогда ни один мужчина не прикасался к ней с такой нежностью.

А ты как думала! — в который уже раз за последнее время прокатился в ее мозгу чей-то язвительный хохоток. Конечно, он это умеет. Не зря ведь стал кумиром приезжающих сюда на отдых девиц!

И вновь она замерла — на сей раз встретившись с внимательным взглядом Невила.

— Пожалуй, и неплохо, что у вас здесь такой изобильный бар, — сказал он. — Вам следует выпить.

— Зачем это? — пробормотала Виктория, стараясь не смотреть на его руки, одна из которых удерживала ступню, другая легонько ощупывала щиколотку.

— Чтобы вы расслабились. Тогда мне легче будет снять с вас этот испанский сапожок.

Виктория сморщила лоб.

— Испанский? — Однако в следующее мгновение поняла, что Невил имеет в виду.

И удивилась. Инструктору по верховой езде известно древнее пыточное устройство?

— Ах вы об этом! — Она поморщилась. — Очень удачное сравнение. Интересуетесь историей?

— Так, немного…

Невил встал, направился к бару и принялся колдовать там с бутылками. Вскоре вернулся и протянул Виктории бокал.

— Выпейте.

— Что это?

— Бренди с содовой.

Она отвернулась.

— Не нужно.

— Берите!

Бокал придвинулся почти к самому ее лицу.

— Но я не хочу…

— Неважно, — уверенно произнес Невил. — Это именно то, что вам сейчас нужно. Просто выпейте как лекарство.

Виктория взяла бокал, повертела в руке.

— Вообще-то я, можно сказать, не пью.

— Что тут пить? Полбокала бренди с содовой. Больше разговоров, чем дела…

Почему он так настаивает? — подумала Виктория. Как-то подозрительно.

Сама не зная зачем, она посмотрела содержимое бокала на свет.

— Но для чего мне это пить, не понимаю?

— Чтобы вы расслабились. И чтобы мне легче было снять с вашей ноги туфлю.

— Я и без того достаточно расслаблена. — Виктория отвела взгляд.

Однако Невил покачал головой.

— Простите, но с этим я не могу согласиться. На мой взгляд, вы даже очень напряжены.

— Вот как? — осторожно произнесла Виктория, пытаясь понять, какие мысли бродят в данную минуту в его мозгу.

Он кивнул.

— Конечно. Впрочем, это и понятно, ведь вам приходится бороться с болью.

— К сожалению, — пробормотала Виктория.

В действительности сейчас, когда она наконец села, боль в значительной степени ослабла. Однако бороться приходилось — с самой собой. Больше всего Виктории не хотелось стать очередной жертвой обаяния инструктора по верховой езде Невила Олстона — тайного кумира определенной части женского населения пансионата.

— Потому-то я и предлагаю вам выпить, — пояснил Невил. — Это поможет притупить боль.

Тут глаза Виктории неожиданно блеснули.

— Ох, как же я забыла… Ведь у меня есть аспирин! Обычно минут через сорок он мне помогает.

— Значит, принимать его не нужно, — спокойно произнес Невил.

Он стоял перед диваном, возвышаясь над Викторией, и это положение словно придавало его словам весомости.

Тем не менее логики в них Виктория не усмотрела.

— А вы ничего не путаете? Если таблетка помогает, ее необходимо принять, верно?

Невил сложил руки на груди. При этом он, вероятно, даже не догадывался, какое сильное впечатление произвел своим действием на Викторию. Зато она сразу обратила внимание на то, как округлились под короткими рукавами футболки его бицепсы.

— В большинстве случаев так и следует поступать.

— Но не в этом? — Виктория едва заметно усмехнулась.

За коктейлем явно скрывался какой-то подвох, и ей казалось, что она близка к тому, чтобы вывести Невила на чистую воду.

Однако он не выказывал никаких признаков смущения, волнения и прочих подобных эмоций. Наоборот, спокойно обронил:

— Именно. Если желаете, объясню. Хотя, по-моему, и так все ясно.

Виктория пожала плечами.

— Наверное, вам ясно одно, а мне другое.

— Да все проще простого! Если вы примете аспирин, он подействует, по вашим же словам, минут через сорок. А то и через час. И все это время вам придется сидеть в туфле. Нога же продолжит пухнуть, так что потом гораздо сложнее будет снимать обувку.

— Можно подумать, если я выпью бренди, все сложности исчезнут, — проворчала Виктория.

— Не все, но если их количество уменьшится, разве вам станет от этого хуже?

— Ясно, что нет. Только я по-прежнему не понимаю, при чем здесь бренди.

— Секрет прост: спиртное подействует не через сорок минут, а почти мгновенно. Следовательно, и туфлю удастся снять всего через минуту-другую. И вам не будет больно. Во всяком случае, не так, как без бренди.

То есть никакого подвоха нет? — проплыло в мозгу Виктории. Он просто желает облегчить мне неприятный момент снятия обуви?

Как ни странно, чувство, испытанное ею в эту минуту, походило на разочарование. Возможно, данному казусу и было какое-то объяснение, однако значения оно сейчас не имело.

— Ладно, уговорили, — сказала Виктория. — Выпью ваш коктейль, но если не подействует… — Она умолкла, так как просто не знала, что дальше сказать. Если не подействует, то что? Придется подать на Невила в суд? Чушь какая-то…

— Правильно, — улыбнулся он. — Пейте.

14

Но прежде чем сделать то, что намеревалась, Виктория на миг замерла, прикипев взглядом к лицу Невила. Какая у него улыбка! Просто средство массового поражения. Под сиянием этих глаз запросто можно выпить яд, не то что коктейль.

Будто завороженная, Виктория поднесла бокал к губам и, лишь когда опустошила его, сообразила, что пьет почти неразбавленный бренди.

— Кхе-кхе… Что вы мне подсунули? — выдавила она, вскинув на Невила возмущенный взгляд.

Тот удивленно поднял бровь.

— Всего лишь бренди с содовой.

— Вот как? Сколько же содовой вы добавили в бокал, капель пять?

— Ну, я не считал… — Чувствовалось, что Невил сдерживает улыбку. — Но точно больше пяти.

— И это, по-вашему, коктейль? — Виктория произнесла эти слова с таким сарказмом, на какой только была в настоящий момент способна.

— Разумеется. У него даже есть название — «Махагони». Состоит из бренди с очень небольшим количеством воды.

— Да-да, я з-заметила. — На последнем слове она слегка споткнулась, что заставило ее удивленно нахмуриться. Неужели коктейль уже подействовал?

Покосившись на Невила, Виктория заметила в его глазах веселые искорки. Значит, и он уже видит, что она понемногу начала расплываться!

Пора заканчивать эту историю, подумала Виктория. Иначе дело кончится тем, что я окончательно утрачу над собой контроль. И тогда…

На этом ее мысль прервалась, так как даже страшно было подумать, что будет тогда.

— Ладно, снимите с меня туфлю и… — Виктория осеклась, похолодев. Что я несу?! — промчалось в ее мозгу. Что за тон?! Даже с Ральфом я никогда так не разговаривала. Собственно, почему вообще Невил должен меня разувать? — Э-э… то есть я хотела сказать, что сейчас сниму туфлю и смогу наконец приложить лед… э-э… если вы окажете мне любезность и принесете его. Пожалуйста, — добавила она, сочтя, что пусть уж лучше будет избыток вежливых слов, чем их недостаток.

Если Невил и понял, какие мысли возникли в голове Виктории, то виду не подал. Он просто вновь присел на корточки перед диваном и взялся за лишившуюся каблука туфлю, которая сидела на распухшей ступне Виктории как влитая.

— Не двигайтесь, сейчас я все быстренько сделаю.

— Но я хотела сама…

Виктория сделала движение, будто собралась наклониться, однако в этот момент Невил осторожно потянул за задник туфли с намерением наконец снять.

— Ой! — взвизгнула Виктория.

От неожиданности Невил даже слегка отпрянул.

— Что ты так кричишь?! Оглохнуть можно…

— А что ты так тянешь?! Я, между прочим, живой человек.

— Ясное дело. — Он вновь взялся за туфлю, ворчливо обронив: — Интересно, как бы ты кричала, если бы я не дал тебе бренди! Наверное, половина пансионата сбежалась бы.

— Просто нужно было предупредить, — буркнула Виктория. — Если бы я знала, что ты собираешься… Ой!

За мгновение до ее второго возгласа Невил вновь потянул туфлю, и та неожиданно быстро поддалась. Мало того, слетела с ноги, затем, ударившись о руку Невила, перевернулась в воздухе и ее отбросило к противоположной стене, куда-то под бар. Заняло это не больше секунды.

— Ладно, успокойся, — сказал Невил, забирая у Виктории бокал и ставя на журнальный столик. — Все кончено. Теперь укладывайся, а ногу положи вот на эту подушку. Сейчас я приготовлю компресс и…

— У-кладываться? — в два приема повторила Виктория. Язык слушался ее все хуже. — Эт-то еще зачем?

— Ногу нужно поднять повыше. Кровь отольет от нее, и она перестанет болеть. — Тут Невил умолк, окинув Викторию взглядом.

Она замерла. Ее охватило странное чувство — будто Невил не посмотрел на нее, а прикоснулся. Точнее, будто скользнул ладонью по изгибам ее тела.

Воцарившееся в гостиной молчание показалось Виктории слишком продолжительным, поэтому она негромко произнесла, отводя от Невила взгляд:

— Что ты так смотришь?

— Как?

Виктория вновь подняла голову.

— Как будто… — Не договорив, она прикусила язык, с которого готово было сорваться «как будто раздеваешь» — то самое, что в эту минуту вертелось в ее мозгу.

К ее изумлению, Невил сам произнес примерно те же слова:

— Наверное, тебе нужно раздеться.

Однако не успела она даже напрячься, как он добавил:

— Э-э… то есть переодеться, я имею в виду. Чтобы не помять платья. — Он вновь окинул взглядом всю ее стройную фигуру. — Похоже, ты сегодня собиралась куда-то? Случайно не на свидание?

Вопрос Невила был продиктован тем соображением что, возможно, у Виктории все же не было намерения по совету Синти отправиться к нему на конюшню, чтобы познакомиться поближе, а затем — сегодня или позже — завести разговор о накопившихся душевных проблемах. Другие девушки, приходившие к Невилу за тем же, особо не наряжались. Значит, не исключено, что Виктория не собиралась выходить за пределы розария. Вполне может быть, что у нее там была назначена встреча.

Подумав об этом, Невил испытал прилив разочарования, показавшегося странным даже ему самому. Почему его должно заботить, как Виктория распоряжается своим свободным временем?

— Свидание? — машинально проведя языком по губам, произнесла она. — Почему ты спрашиваешь?

Оба перешли на «ты», но как будто не заметили этого.

— Сам не знаю, — пожал плечами Невил. — Просто только сейчас обратил внимание на то, какое красивое у тебя платье. Кстати, оно очень тебе идет.

Это был чистой воды комплимент, но произнесенный так естественно, словно подразумевалась обыкновенная констатация факта. Возможно, из-за этого на Викторию будто накатила волна тепла.

— Благодарю.

Невил вновь слегка повел плечом.

— Не за что. Я лишь хотел сказать, что могу принести тебе халат или что-то в этом роде, чтобы ты переоделась и не смяла свой вечерний наряд.

Интересно, как он себе это представляет? — подумала Виктория. Я должна переодеваться в его присутствии? Еще чего недоставало.

— Не нужно никакого халата, — чуть резче, чем следовало, произнесла она. — Ничего с моим платьем не случится.

— Дело твое. Ладно, подожди минутку, схожу за полотенцем. Э-э… в ту дверь?

— Да, — коротко ответила Виктория.

А в голове ее пронеслось: неужели это правда — Невил Олстон сейчас переступит порог моей спальни?! То есть не моей, конечно, но в данный момент ею пользуюсь я.

Будто во сне она увидела, как Невил открывает дверь, быстро находит на стене выключатель, щелкает им, и комната озаряется светом. Еще мгновение — и Невил посреди спальни.

Виктория могла бы поклясться, что по пути в ванную он посмотрел на кровать. К счастью, та была тщательно застелена и не хранила следов ночного пребывания в ней Виктории. Правда, заслуга тут принадлежала не ей самой, а горничной.

Прерывисто вздохнув, Виктория заставила себя отвести взгляд. Нельзя допустить, чтобы Невил догадался, о чем она думает.

Очень скоро он вернулся с полотенцем, запечатанным в пластиковый пакет — одним из тех, которыми Виктория еще не пользовалась.

— Очень кстати, — заметил Невил, вскрывая упаковку. — Пакет пригодится для льда. — Он взглянул на Викторию. — Ты все еще сидишь! Помочь тебе лечь?

Она представила себе, как он подходит, наклоняется к ней, а она, поддавшись внезапному порыву, обвивает руками его шею, притягивает к себе… Замечает во взгляде Невила проблеск удивления, но в следующее мгновение они сливаются в поцелуе…

Что же ты молчишь, соглашайся! — прошелестело в затуманенном парами бренди мозгу. Скажи «да, помоги мне, пожалуйста», а дальше действуй!

Но, как ни странно, этот предательский совет слегка отрезвил Викторию.

— Спасибо, я сама.

И словно для того, чтобы у Невила не осталось сомнений, она тут же прилегла и даже поместила ногу на подушку.

Кивнув, Невил направился к бару. Там переместил кубики льда из ванночки в пластиковый мешок, который завернул в махровое полотенце.

Спустя минуты две он вернулся к Виктории с готовым холодным компрессом. Еще минута ушла на то, чтобы приладить полотенце со льдом к ее щиколотке.

— И сколько так лежать? — спросила Виктория.

Невил на миг задумался.

— Часа будет достаточно.

— Целый час! — воскликнула Виктория тоном, в котором сквозило: что можно целый час делать на диване?

Разумеется, она никогда бы не произнесла такой двусмысленной фразы вслух, ведь ответ, не менее фривольный, напрашивался сам собой. И он непременно возник бы в мозгу Невила.

Но так как Виктория благоразумно оставила возможное продолжение фразы при себе, Невил просто спросил:

— Хочешь, включу телевизор?

— Мм… пожалуй.

— Хорошо.

Но прежде чем двинуться к телевизору, Невил вновь взглянул на Викторию, и ей почудился в его бархатистых серых глазах вопрос.

Неужели он все еще надеется, что я сделаю шаг к сближению? — подумала она. Хм, очень может быть: ведь интрижки со здешними курортницами с подобных ситуаций и начинались. То есть не с растянутых сухожилий, конечно, но с пребывания наедине.

Но Виктория не собиралась вступать в близкие отношения с практически незнакомым человеком. Нет-нет, это исключено! Даже если мысль кажется заманчивой…

А может, не было никакого вопроса в глазах Невила и все это Виктории лишь почудилось? Иначе почему в следующее мгновение Невил преспокойно направился к телевизору, а затем включил его?

Правда, потом все же вернулся к Виктории, но лишь для того, чтобы вручить пульт дистанционного управления.

— Не знаю, какой канал тебе нравится, так что выбирай по своему вкусу.

— Спасибо, — сказала Виктория.

Сколько раз за нынешний вечер она произносила это слово? Трудно сказать. Вообще трудно собраться с мыслями. Особенно сейчас, когда она легла, перед глазами все плывет, комната будто карусель…

А если чуть повернуться на бок? О, гораздо лучше! И Невил перестал пошатываться. То есть он, конечно, этого и не делал, просто ей казалось, что… Ой, а куда это он полез?

На глазах удивленной Виктории Невил встал на колени и заглянул под бар. Потом сунул туда руку, пошарил, что-то пробормотал…

— Что ты делаешь? — не выдержала Виктория.

— Пытаюсь достать твою туфлю.

Виктория уже и забыла, что та улетела под бар.

— Брось, все равно эти туфли больше нельзя носить. Хотя они мне так нравились… — Услышав собственный вздох, она невольно усмехнулась: он прозвучал так по-детски!

— Все равно надо достать, — обронил Невил, ложась спиной на ковер и вновь засовывая руку под бар.

Виктория хихикнула.

— Ты похож на автомеханика…

— Просто твоя обувка застряла между ножкой бара и стеной, — пропыхтел Невил. — Так неудобно, никак не вытащу…

Он отвернулся, и Виктория воспользовалась этим, чтобы рассмотреть его детальнее.

Невил был в фирменной темно-фиолетовой футболке с логотипом пансионата и в джинсах. Ремня он, по-видимому, не носил. Впрочем, и понятно: с ним столько возни. Пока застегнешь, пока расстегнешь. Наверное, Невил считал, что чем проще, тем лучше. Можно обойтись и без ремня. Меньше возни, если нужно быстро раздеться — например, когда на конюшню наведается очередная снедаемая страстью курортница.

Виктория тихонько вздохнула.

Тем временем Невил переменил позу, слегка повернувшись, чтобы удобнее было взяться за застрявшую туфлю. Наверное, он даже не почувствовал, что при этом его футболка задралась.

Зато Виктория так и прикипела взглядом к обнажившемуся участку живота с темнеющей ямкой пупка. Все это выглядело так интимно, что у Виктории пересохло в горле. Она невольно сделала глотательное движение… которое никак не повлияло на сухость.

Даже на расстоянии было видно, что волнующую воображение ямку окружает поросль волосков. Викторию бросило в жар: когда мышцы на плоском животе Невила напрягались, между ними и поясом джинсов образовывалась щель, в которую при желании можно было скользнуть ладонью.

И у Виктории возникло подобное желание!

Она медленно провела языком по губам. Нет, ни за что не решилась бы она сделать что-либо подобное, даже если бы у нее сейчас не была повреждена нога. Это выше ее сил. И потом, такое дерзкое поведение не в ее стиле. Вдобавок по характеру она не инициатор, нет…

И все же в воображении Виктории возникла картина того, как она тихо поднимается с дивана, беззвучно по мягкому ковру приближается к Невилу, опускается рядом с ним на колени кладет ладонь на его загорелый живот… В ту же минуту, вздрогнув от неожиданности, Невил бьется головой о край бара, охает, садится, принимается тереть лоб, а в его глазах сквозит изумление…

Виктория прикусила губу. Нет, все это не для нее.

Хотя, с другой стороны, чему изумляться? — спустя минуту проплыло в ее мозгу. Наверняка Невил догадывается, что мы с Синти говорили о нем. Да и сама Синти вполне могла передать ему наши беседы. Так что опять же не исключено, что он только и ждет какого-нибудь знака с моей стороны. Но… не дождется!

И все же Виктория так ярко представила себе, как просовывает пальцы под пояс джинсов Невила, что ее начала бить мелкая дрожь.

Джинсы были потертые, много раз стиранные, их ткань стала мягкой. Поэтому, когда они натягивались на бедрах, под ними вполне отчетливо обрисовывалась некая выпуклость, при виде которой воображение Виктории оживлялось еще больше.

К настоящему моменту она уже не знала, что и думать о Невиле. Если судить по тому, что говорит Синти, то у него — несмотря на всю его нежность и обходительность — амплуа этакого крутого парня, который не прочь скрасить досуг молоденьких курортниц, а заодно преподать им несколько уроков вольного поведения в постели.

Сейчас, разглядывая Невила, Виктория готова была поверить каждому слову Синти. Но именно это и пугало ее больше всего. Ведь если бы у нее хватило смелости дать Невилу заветный знак, то потом она просто не знала бы, что делать с таким опытным партнером.

Правда, если Невил обычно выступает в роли учителя, следовательно, девушке отводится положение ученицы, верно? Значит, вовсе не обязательно демонстрировать искушенность в известных вопросах. В противном случае теряется весь смысл уроков «верховой езды».

Не успела Виктория подумать об этом, как переносный смысл последнего словосочетания преобразовался в ее мозгу в прямой, и она неожиданно увидела себя наездницей, гарцующей на… бедрах Невила.

В то же мгновение она вспыхнула от смущения, будто ее окунули в озеро раскаленной магмы. Но одновременно внутри нее проскочил такой мощный разряд чувственности, от которого и впрямь можно было запылать.

Подавив желание убрать с ноги обмотанный полотенцем лед и взамен прижать к горящим щекам, Виктория приложила все усилия для того, чтобы успокоиться. Она ступила на скользкую дорожку. Или это случайность толкнула ее туда? Как бы то ни было, прежде чем окончательно потерять голову, неплохо бы собрать остатки здравого смыла и попытаться оценить глубину возможных последствий.

Если допустить мысль, что я решусь завязать интрижку с Невилом — амурной легендой пансионата, — а потом выяснится, что Ральф прав и у меня в самом деле отсутствуют даже малейшие навыки расслабления в постели, то что тогда? — подумала Виктория. Разумеется, Невил сразу поймет, с кем имеет дело, и наверняка утратит большую часть энтузиазма. Это будет означать, что я как женщина потерпела поражение. И что потом? Как с этим жить? Ведь я точно больше никогда не смогу сойтись ни с одним мужчиной. Значит, о личной жизни, семье, детях можно забыть. Останется только работа. Пусть любимая, но все же… Со временем мои банковские счета обретут солидность, я войду в число состоятельных людей, возможно перееду в шикарный загородный особняк, окружу себя домашними животными, тропическими растениями и прочее, и прочее… Но все же моя жизнь будет только не лишенной приятности разновидностью одиночества. С какой стороны ни смотри, перспектива довольно безрадостная.

Так стоит ли пускаться во все тяжкие? Ведь в итоге можно запросто потерять себя саму. Подорвать опоры собственной душевной конструкции.

Неожиданно Виктория усмехнулась. О чем она только грезит?! У самой повреждена щиколотка, неизвестно, когда сухожилия придут в норму, а ей бы только мечтать… Ну какой, скажите на милость, может быть секс с больной ногой? Это чтобы стонать от каждого движения?

Ох и любишь же ты все усложнять! — вдруг прокатилось в голове Виктории. Ведь у тебя не будет с Невилом долгих отношений. Как там Синти говорит — до конца отдыха в пансионате. И все! Обыкновенный быстротечный курортный роман. Все предельно просто: двое встречаются, знакомятся, а дальше в игру вступают инстинкты. Парочка доставляет друг другу удовольствие и разбегается. А если и продолжает общаться, то лишь до тех пор, пока одному — или обоим — не настанет время уезжать. Взгляни на Невила, дорогуша! Видишь, как просто он одевается? Наверняка подобный стиль у него во всем — в жизни, еде, сексе… А ты все выстраиваешь какие-то сложные конструкции.

Все время, пока Невил пытался достать из-под бара туфлю, Виктория рассматривала его и кусала губы. Упрощенный подход к сексу давался ей нелегко. До сих пор ее взгляды на интимную жизнь отличались от того, о чем говорила Синти. Однако сейчас, наблюдая за Невилом, услышав довольный возглас, вырвавшийся у него, когда ему удалось вытащить туфлю, Виктория подумала, что, возможно, отказ от условностей пойдет ей на благо.

И лет через пятьдесят долгим зимним вечером, кутаясь в шаль у камина, она будет вспоминать, как когда-то, давным-давно, в Борнмуте ложилась в постель с молодым красавцем единственно из желания похудеть…

Э-э… хорошо, не только из-за этого желания, но суть остается прежней.

15

Однако, несмотря на то что Виктория почти решилась завязать интрижку с Невилом, в тот вечер ничего не произошло. Невил благополучно извлек туфлю из-под бара, осмотрел и сказал, что каблук вполне можно поставить на место. Затем спросил:

— Кстати, где он? Можно взглянуть?

И тут Виктория сообразила, что каблука нет. Вернее, где-то он, конечно, есть, но точно не в ее номере.

— Боюсь, не смогу его показать. Похоже, он остался в розарии. Я забыла его захватить.

Невил щелкнул языком.

— Жаль!

— Да, — вздохнула она. — Но в ту минуту мне было не до того. Честно говоря, о каблуке я даже не вспомнила.

Это была чистая правда. Покидая розарий, Виктория превозмогала боль в ноге и одновременно остро ощущала рядом присутствие Невила.

Впрочем, последнее происходило с ней и сейчас…

Невил наклонился и аккуратно поставил туфлю под диван, рядом с другой, которую поместил туда ранее.

— Что ж, ничего не поделаешь. Хотя туфли у тебя красивые, мне понравились.

— Мои любимые, — вновь вздохнула Виктория. — Были…

Параллельно в ее мозгу лихорадочно проносились мысли о том, как дать Невилу понять, что она не прочь сблизиться с ним. Как на грех, ни единой подходящей фразы не подворачивалось.

Повисла пауза.

Немного подождав, Невил провел пальцами по волосам и, скользя взглядом по гостиной, обронил:

— Ну, пожалуй, пойду.

Все, момент упущен, подумала Виктория. Сейчас за ним закроется дверь, а дальше до конца моего пребывания в пансионате мы будем лишь вежливо кивать друг другу на расстоянии, и только.

Что же сказать?

О тебе много говорят? Но это не соответствует действительности.

О тебе рассказывают много интересного? Нет, не годится. Он сразу спросит, кто рассказывает и что именно.

Рада была с тобой познакомиться? Неплохо, но нечто подобное обычно произносят при прощании. Иными словами, Невилу останется только кивнуть и удалиться.

— Выздоравливай, — сказал он.

— Да-да, спасибо. И… за помощь тоже.

— Не стоит благодарности.

Несколько следующих мгновений Виктория смотрела, как Невил уходит. Затем раздался звук закрываемой двери.

Вот и все. Момент упущен.

Утром она с удивлением обнаружила, что отек спал и на ногу даже можно было наступать. Все-таки Невил оказался прав: холодный компресс при подобных травмах — великое дело!

Вспомнив о Невиле, Виктория приуныла.

Всегда у меня так! — вертелось в ее голове. Что касается проектирования, тут все в порядке, а в отношениях с мужчинами вечные недоразумения. Вот бы Синти посмеялась, если бы узнала, как я распорядилась представившимся шансом! Не позвонить ли ей? Хотя бы выяснить на будущее, как она поступает в подобных ситуациях. Правда, тогда она узнает, что Невил побывал у меня в номере… Ну и пусть! И потом, Невил сам может ей об этом поведать при встрече. Ведь отношения у них, судя по всему, неплохие.

Вынув из сумочки мобильный телефон, Виктория нашла в списке номер Синти и нажала на кнопку вызова. Спустя пару секунд в трубке весело прозвучало:

— Привет, Викки! Молодец, что позвонила!

Судя по всему, настроение у Синти было хоть куда. Виктория невольно улыбнулась.

— Привет. Ну как вы там с Нелли? Как экскурсия? Где вы сейчас находитесь?

— В Уинчестере, точнее в Грейт-холле, прямо возле круглого стола короля Артура! — защебетала Синти. — Здесь так интересно, экскурсовод так детально все рассказывает. Говорит, портрет короля Артура — это, по сути, изображение Генриха VIII. Ведь никому не известно, как выглядел король Артур. А круглый стол был отреставрирован в тысяча семьсот восемьдесят… э-э… уже забыла, каком году. Словом, в конце восемнадцатого века. Мы еще немного здесь побродим, а потом отправимся к Уинчестерскому собору. Там перед входом есть статуя Жанны д'Арк, которую я пока видела лишь на снимках.

— Похоже, вы неплохо проводите время, — обронила Виктория.

— Лично я рада, что отправилась в эту поездку. — В голосе Синти ощущалась улыбка. — А как дела у тебя? Еще не занялась Невилом?

Надо же, у нее просто способности ясновидящей! — подумала Виктория.

— Нет, но…

— Ну-ну? — еще больше оживилась Синти. — Рассказывай!

Виктория вздохнула.

— Рассказывать особенно нечего. Вчера я подвернула в розарии ногу, а Невил помог мне добраться до номера. — О том, что тот фактически донес ее на руках, она предпочла умолчать.

— Ну что же ты замолчала? Дальше! — В голосе Синти звенело нетерпение.

— Говорю же, ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать.

— Но Невил заходил к тебе?

— Да.

— Так! — многозначительно прозвучало в трубке. — Это ты неплохо придумала. Замечательный ход: подвернуть ногу и попросить парня о помощи! Поздравляю!

Виктория слегка нахмурилась.

— Я действительно ее подвернула.

— Да-да, — прошелестел в ответ хохоток. — Кто ж спорит!

Вот, пожалуйста, как и следовало ожидать, промелькнуло в мозгу Виктории: Синти мне не верит!

— Вообще-то мне нужен твой совет.

— О, это сколько угодно!

Подбирая слова, Виктория облизнула губы.

— Возможно, тебе странно будет это услышать, но между нами ничего не было. Между мной и Невилом, — зачем-то уточнила она. — И… я хочу спросить, что бы ты делала на моем месте.

Синти вновь хихикнула.

— На твоем месте я бы давно кувыркалась с Невилом в постели.

Охотно верю, подумала Виктория.

— Допустим… Но как бы ты все это начала?

Повисла короткая пауза. Затем послышался удивленный голос Синти:

— Что именно?

— Ну, как ты вообще даешь парню понять, что не прочь… э-э… покувыркаться?

— А, вот ты о чем. Не знаю, каждый раз это происходит по-разному. С Невилом лучше всего начать с разговора.

Виктория закатила глаза к потолку.

— Ясно, что с разговора, но как именно начать? Что нужно говорить?

— Ведь мы уже обсуждали эту тему, — после секундной заминки напомнила Синти. И добавила: — Сейчас… минутку… я отойду…

— Тебе неудобно говорить? — догадалась Виктория.

— Да… тут довольно людно… Все, отошла, можем продолжать.

— Продолжай ты, я слушаю.

— Ну что ты, забыла? Нужно сказать Невилу, что хочешь научиться ездить на лошади, и он все поймет.

Виктория невольно усмехнулась, представив себе подобный разговор.

— Это-то я помню, но мы находились не на конюшне, а в моем номере.

— Хм… — Синти на миг задумалась. — Ну, тогда можно было начать с упоминания о мужчинах. О мужской логике, например.

— О логике? — задумчиво повторила Виктория.

— Ведь тебе известно, что мужская логика отличается от женской? Что мужчины не понимают женщин и наоборот?

— Уж это точно…

— Вот с этого и можно начать. А дальше тебе останется лишь положиться на Невила. Он быстро возьмет инициативу в свои руки. Честно говоря, абсолютно не понимаю, почему ты до сих пор не…

Тут Виктория отстранила мобильник от уха, так как ей показалось, что в дверь номера постучали.

Через несколько мгновений стук повторился.

Виктория вновь приложила телефон к уху, одновременно двинувшись к двери — медленно, прихрамывая.

— …Невил очень милый, — говорила Синти. — И деликатный. Вот увидишь, проблем у тебя с ним не…

— Прости, — перебила ее Виктория, — ко мне стучат. Наверное, горничная пришла. Позже поговорим, ладно? Нелли привет передай.

Отключив связь, она сунула телефон в карман шортов. Затем открыла дверь… и вздрогнула от неожиданности: на пороге стоял Невил!

16

Он не мог дождаться утра, чтобы отправиться к Виктории. Но когда солнце взошло, заставил себя выждать еще некоторое время: негоже было поднимать Викторию с постели. Ведь, кроме всего прочего, она, можно сказать, болеет.

Вчерашняя, начавшаяся в розарии история выбила Невила из колеи. В один момент разделявшая его и Викторию дистанция сократилась до минимума. А потом и вовсе исчезла на несколько минут — это когда он нес Викторию на руках по лестнице.

В ходе вчерашнего общения у Невила несколько раз возникало чувство, будто Виктория хочет что-то ему сказать. Она украдкой бросала на него взгляды, ресницы ее трепетали, в глазах сквозь неуверенность виднелась какая-то мысль.

Что касается самого Невила, то он с трудом сдерживал желание вновь подхватить Викторию на руки, отнести в спальню, уложить на простыни и очень наглядно показать всю нежность, которую к ней испытывал.

Но…

Во-первых, у Виктории болела нога. А во-вторых, Невил никогда не предпринял бы попытки к сближению, не убедившись, что Виктория этого хочет.

Когда, открыв дверь номера, она появилась на пороге, Невил так и прикипел взглядом к ее лицу — такому свежему, еще немного сонному, утреннему…

Виктория стояла на обеих ногах, ни на что не опираясь, следовательно, чувствовала себя неплохо. Кроме того, в ее глазах вспыхнула радость. Впрочем, Невил не был в этом полностью уверен, потому что в следующее мгновение Виктория опустила ресницы.

— Здравствуй, — негромко произнес Невил. — Или следует сказать — здравствуйте?

Виктория повела бровью.

— Кажется, мы вчера отказались от условностей.

— Да. Но я подумал, может, за ночь что-то изменилось…

В словах Невила ощущался вопрос, поэтому Виктория подняла взгляд.

Выражение бархатистых серых глаз Невила было спокойным, но в то же время в нем словно присутствовала едва уловимая грусть.

Сердце Виктории защемило. Ее саму будто окутала легкая печаль. Однако показывать своего состояния Невилу она не хотела, поэтому, тряхнув головой, улыбнулась.

— Все в порядке.

С губ Невила слетел облегченный вздох.

— Ну и замечательно. Не догадываешься, почему я пришел?

Он мог бы поклясться, что, услышав этот невинный вопрос, Виктория вздрогнула. И уж точно напряглась — тут ошибиться было невозможно. Вдобавок в ее глазах промелькнуло какое-то странное выражение.

— Не-ет, — протянула она.

Усмехнувшись, Невил поднял руку и раскрыл ладонь.

— Смотри!

— Что это… Ой, где ты его нашел?

На ладони Невила лежал отломившийся вчера от туфли каблук.

— Как ты и сказала, в розарии. На той самой скамейке, где ты сидела.

— Спасибо. Правда, не знаю, что мне с ним делать.

Виктория протянула руку, чтобы взять каблук, но Невил неожиданно вновь зажал его в кулаке.

— Сначала скажи: как ты себя чувствуешь, как нога?

— Спасибо, все в порядке. Вчерашний компресс очень помог. Видишь, хожу! — Но я чувствовала бы себя еще лучше если бы или совсем не узнала тебя, или между нами все наконец решилось! — пронеслось в мозгу Виктории.

— Ты передумал отдавать мне каблук? — спросила она затем.

— У меня есть идея получше. Зачем тебе каблук? Давай уж я заберу у тебя туфлю и починю у себя, на конюшне. Ведь, если не ошибаюсь, это твои любимые туфли?

— Да, — ответила Виктория с оттенком робкой надежды.

Она даже не догадывалась, что тем самым сводит Невила с ума. Присутствовавшая в ней смесь нерешительности с явным намеком на внутренний огонь казалась ему чертовски интригующей. А в сочетании с красотой делала просто неотразимой. Невил чувствовал, что держать себя в руках ему чем дальше, тем сложнее.

С другой стороны, если Виктория окажется слишком осторожной или скованной, ему никогда не удастся пробиться сквозь ее защитные барьеры.

Впрочем, как ни грустно, если никаких отношений между ними так и не возникнет, то, возможно, это и к лучшему. Виктория оказалась слишком близка к идеалу Невила, поэтому чувствовать себя с рядом ней спокойно он не в состоянии. И это сейчас, когда она не подает каких-либо знаков, указывающих на желание сблизиться. Но если же нечто подобное произойдет, Невил пропал.

Минувшей ночью он много думал о том, стоит ли вообще давать продолжение истории со сломанным каблуком. Не лучше ли прямо сейчас поставить точку и перестать думать о Виктории?

Но что, если судьба свела его именно с той женщиной, о которой он давно мечтает?

Промчавшаяся в мозгу мысль подтолкнула Невила к действию.

— Если тебе действительно так нравятся эти туфли, то я хотел бы их починить, — сказал он негромко, глядя Виктории в глаза.

Она отвела взгляд.

— Мне неловко тебя утруждать…

— Что ты, я буду рад сделать для тебя что-нибудь приятное, — еще тише произнес Невил.

Виктория замерла. Спустя мгновение она подняла голову и внимательно посмотрела на Невила. Он ответил прямым серьезным взглядом.

— Что ж… — Она взволнованно облизнула губы.

Глядя на это, Невил не мог остаться равнодушным. Его вдруг охватило такое сильное волнение, что он с трудом сохранил внешнее спокойствие.

— Что ж, — повторила Виктория, — тогда возьми их. Туфли, я имею в виду. — И после короткой паузы добавила: — Пожалуйста. — Она отступила в сторону, тем самым приглашая Невила войти.

Он как можно непринужденнее улыбнулся, переступил порог и сразу направился в гостиную.

— Где они, там же, куда я их вчера поставил?

— Да, под диваном.

— Верно, вижу. — Через минуту Невил вернулся к двери с туфлями в руке.

— Возьму обе, если не возражаешь, ведь они должны выглядеть одинаково.

— Да-да, конечно.

Наступил момент, который в каком-то смысле можно было назвать критическим. Невил с легкостью придумал бы повод, позволяющий остаться в номере и развить ситуацию в направлении сближения с Викторией. Но она выглядела такой напряженной…

— Ну, пойду, пора возвращаться к лошадям, — произнес он, словно пробуя лед на прочность. Вместе с тем у него возникло ощущение дежавю, ведь вчера вечером происходило почти то же самое. Видя, что Виктория не проявляет никакой инициативы, он сделал движение к выходу.

И в этот момент Виктория произнесла:

— А не хочешь ли…

Невил мгновенно остановился.

— Да?

Щеки Виктории окрасились легким румянцем.

— Ну, я подумала, что, возможно, ты захочешь выпить со мной чашечку кофе?

С тобой — что угодно! — вспыхнуло в голове Невила.

Тем не менее он помедлил, взвешивая про себя, является ли предложение простой любезностью или Виктория действительно не прочь провести с ним еще некоторое время.

— Правда, кроме кофе у меня только пакетик крекеров. Угощение более чем скромное, — добавила она.

И эти ее слова решили дело. Невил почувствовал, что никакая сила не заставит его сейчас уйти. Однако ему не хотелось спугнуть Викторию быстрым согласием, поэтому, лукаво щурясь, он спросил:

— А какие у тебя крекеры?

Она растерялась, явно не ожидая подобного вопроса — вероятно, думала сейчас совсем о другом, — затем сморщила лоб, припоминая.

— Кажется, сырные.

— Так это же мои любимые! — воскликнул Невил. То же самое он сказал бы в любом случае, потому что разновидность крекеров не имела для него никакого значения.

Виктория неуверенно улыбнулась.

— Тогда прошу в гостиную.

За кофе Невил постарался разговорить ее. Поначалу она все еще была напряжена, но потом расслабилась, и их разговор начал напоминать болтовню старых знакомых.

Невил узнал, что по профессии Виктория архитектор, что дело это наследственное и что работу свою она очень любит. Косвенным образом Невил также выведал, что Виктория не замужем — впрочем, так он и предполагал, потому что обручального кольца на ней не заметил, — и, главное, в данный момент как будто свободна.

Эта информация не просто обнадежила Невила — она его окрылила!

Он и не думал, что всего через год после истории с Кейтлин — которую его родители желали видеть своей невесткой и потому все уши прожужжали разговорами о преимуществах подобного брака, — ему так сильно захочется сблизиться с женщиной.

Впрочем, Виктория того стоила. Она была так нежна и красива, что Невил не мог на нее налюбоваться.

Разумеется, Виктория и прежде ловила на себе заинтересованные мужские взгляды, но они будто ставили ее на уровень банального сексуального объекта — во всяком случае, так ей казалось. Но чтобы кто-то смотрел так, как Невил…

Случайно поймав его брошенный поверх чашки кофе взгляд, Виктория испытала прилив абсолютно беспричинной радости, которая будто наполнила собой каждую клеточку ее тела. В одно мгновение восхищенное выражение глаз Невила повысило уровень самооценки Виктории больше, чем целый день плавания в бассейне и занятий на тренажерах в гимнастическом зале.

Надо же, Синти была права: Невил в самом деле действеннее любых физических нагрузок! — проплыло в начавшем затягиваться дымкой чувственности мозгу Виктории. И все же она поспешила одернуть себя: но из этого вовсе не следует, что я должна с ходу улечься с ним в постель.

Действительно, восторженные взгляды — это одно, а физическая близость совсем другое. И все же кто возьмет на себя смелость обвинить Викторию в том, что она находит удовольствие в общении с таким красавцем, как этот инструктор по верховой езде?

Но в какой-то момент совместного кофе-пития Виктория поддалась опасению, что ее реакция на присутствие Невила очень заметна. Нужно быть сдержаннее, иначе он может истолковать ее волнение как некий призыв и начать действовать.

Она выпрямилась в кресле, в которое села намеренно, чтобы не оказаться рядом с Невилом на диване. Теперь оставалось вспомнить, о чем они сейчас говорят. Ах да, о старинной архитектуре…

— Значит, тебе нравятся средневековые замки? — словно прочтя ее мысли, произнес Невил.

Его взгляд ласкал.

Ох что я натворила! — промелькнуло в голове Виктории. Зачем пригласила его на кофе! Теперь куда все это меня заведет?

— Конечно. Думаю, вряд ли найдется человек, которому не нравились бы замки. Меня они в первую очередь интересуют с точки зрения архитектуры, но в то же время очень хочется узнать, каково это — жить в таком необычном здании?

Казалось, Невил на миг задумался.

— Тебе действительно интересно?

— Очень! Признаться, я даже немного завидую людям, для которых старинный замок просто дом, в котором они ведут самую обычную жизнь. Точно такую же, как множество прочих граждан. Наверное, это так романтично — просыпаться по утрам в постели под балдахином, выглядывать из окна и видеть башенки с зубцами, напоенные водой рвы, подъемные мосты… Зимой сидеть у камина, такого огромного, что туда можно войти не пригибаясь. Мне кажется, это так приятно…

Пока она говорила, ее воображение нарисовало просторную спальню с широкой кроватью и лежащим на простынях обнаженным молодым мужчиной, как две капли воды похожим на Невила…

Видение было абсолютно неуместным, и, спеша прогнать его, Виктория отпила глоток кофе.

Невил сделал то же самое.

— Да, но подумай, сколько энергии требуется, чтобы обогреть такой замок.

— Хм, вероятно, немало. Но ведь зимой можно жить только в двух-трех комнатах, а остальные не отапливать.

Однако Невил покачал головой.

— Не отапливать нельзя.

Виктория взглянула на него с удивлением.

— Почему?

— Температурный баланс, — пояснил он. — Его нельзя нарушать. Иначе картины, часы, статуэтки, гобелены — словом, предметы старины могут повредиться. Ведь в замках часто присутствуют вещи, имеющие музейную ценность.

— В самом деле! Надо же, как это я не сообразила. А ты молодец, сразу взглянул в корень проблемы!

Слегка пожав плечами, Невил спросил:

— Можно мне еще крекер?

— Сколько угодно! — Виктория придвинула поближе к нему тарелку с крекерами.

Невил взял один.

— А в общем твоя идея относительно камина мне нравится. Особенно если устроиться перед ним на мягком диване. Очень заманчиво…

Виктория сразу представила себе, как приятно забраться на диван с ногами, слушать, как в камине потрескивают дрова, наблюдать, как по ним пробегают огоньки. А за окнами моросит дождь, или кружат снежинки, или завывает ветер. Но лучше всего сидеть на диване не одной, а с человеком, который может тебя обнять, приласкать, поцеловать…

Она исподтишка взглянула на Невила. Синти утверждает, что он большой мастер по части объятий и поцелуев.

Не успела Виктория подумать об этом, как по ее спине побежали мурашки.

Ох, нельзя давать волю воображению! Как ни верти, Невил посторонний человек, а она не ложится в постель с практически незнакомыми мужчинами.

— Э-э, значит, ты тоже не прочь пожить в замке? — произнесла Виктория наугад, лишь бы не молчать.

Ей показалось, что Невил перестал жевать крекер. Впрочем, она допускала, что это лишь игра ее воображения.

— Да… наверное…

Похоже, эта тема ему не очень интересна, подумала Виктория. О чем же тогда с ним говорить?

— Давно ты работаешь в пансионате?

— Около года, — последовал сдержанный ответ.

— Любишь лошадей?

— Да.

— А раньше ты тоже работал инструктором по верховой езде?

— Я? — Невил посмотрел на наручные часы и поставил пустую чашку на столик. — Прости, я совсем забыл о своих обязанностях. А ведь мне давно пора вернуться на конюшню. — Он встал. — Туфли я забираю. Благодарю за кофе. Крекеры тоже были очень вкусные.

— Не за что, — сказала Виктория, удивляясь про себя, почему это он вдруг заторопился.

17

Виктория продолжала удивляться и после ухода Невила. У нее сложилось впечатление, что он не желает обсуждать некоторые темы. О всякой всячине, включая обогрев какого-нибудь средневекового замка, он беседовал охотно, а как зашел разговор о его личной жизни — сразу молчок.

В конечном итоге Виктория пришла к следующему выводу: судя по тому как Невил смотрел на нее, он явно не прочь очутиться с ней в одной постели, но открываться нараспашку не желает.

Что ж, наверное, так ему и следует держаться с женщинами. Чрезмерная открытость никогда не бывает полезной, а для человека, дорожащего своей работой, особенно. Как человек безусловно умный, Невил это понимает. Он помогает девушкам исцелить разбитое сердце или просто скрашивает их отдых на морском курорте, но потом расстается с ними.

Так что, если она решится пройти начатый путь до конца, ей придется принять его правила игры. И все же ей очень хотелось узнать, что наполняет душу Невила. Его словарный запас, манера выражать мысли, держаться не особенно увязывались с родом занятий. Да и круг его интересов, судя по некоторой проскальзывающей информации, довольно необычен для простого инструктора по верховой езде.

Впрочем, из любого правила существуют исключения.

Не отвлекайся, дорогуша, прокатилось в голове Виктории. Подумай лучше о том, как решить стоящий перед тобой вопрос. Быть или не быть? Вернее, спать с Невилом или не спать, ха-ха-ха…

Виктория нервно сплела пальцы. И зачем только судьба свела ее с Невилом?! Красавец-инструктор опаснее фугасного снаряда. Потому что притягателен как сам дьявол.

С другой стороны, Виктория боялась, что, даже если отбросить в сторону соображения морали, верность привычкам и прочее в том же духе, у нее вряд ли хватит духу лечь в постель с парнем, на котором так идеально сидят джинсы и в движениях которого столько силы, грации и, главное, уверенности.

Наверняка он и в постели бесподобен, проплыло в ее мозгу. И следом: но каков гусь! Посидел со мной, попил кофе, повздыхал, растревожил меня и был таков. А с другой стороны, не оставаться же ему в моем номере вечно…

Виктория удивлялась и своим мыслям, и самой себе. Взять, к примеру, Ральфа. Решив расстаться с ним, она испытала облегчение. А когда несколько минут назад отсюда ушел Невил, у нее осталось чувство, словно он унес с собой частицу ее души. Без него будто померк день.

Пока Виктория размышляла над всем этим, ее охватывал трепет. Ломая пальцы, она подумала, что настало время на что-то решиться. Ясно, что Невил хочет ее. Осознание данного факта будоражило. Побуждало к действию.

В конце концов, такого парня, как Невил, встретишь нечасто. С ним гарантировано и удовольствие, и отсутствие возможных осложнений в дальнейшем. Он именно тот, кто необходим ей для коренной перемены привычного отношения к мужчинам. С ним осечки произойти не должно…

— М-да, разбаловал я тебя, — протянул Невил, скармливая своей любимице кобыле Грации третий за вечер ломоть хлеба. — Этак скоро буханкой запасаться придется.

Грация добродушно фыркнула в ответ.

Невил потрепал ее по холке, думая в этот момент о Виктории. О ее стройной фигуре, роскошных волосах, влажных глазах, полных губах…

Даже сейчас, когда Виктории не было рядом, Невил жаждал поцеловать ее. Увы, оставалось лишь грезить об этом, рисовать в воображении волшебный миг, когда их губы впервые соприкоснутся. Конечно, если это когда-нибудь произойдет. Сердце Виктории забьется в унисон с его собственным, руки обовьют шею, выражение глаз скажет, что это только начало…

Неожиданно Грация насторожила уши.

— Что такое? — спросил Невил, с неохотой выплывая из сладостных видений. И в этот момент услышал стук. — О, кто это к нам пожаловал в такое время? Пойду посмотрю. А ты стой! И вы все тоже стойте спокойно! — добавил он, окинув взглядом лошадей, находившихся в других стойлах.

Проходя через кухню, а затем через подобие гостиной, он гадал, кто бы это мог быть. Кроме него — и лошадей, разумеется, — на конюшне никого не осталось. Второй инструктор Мэт Хорнби уехал домой, в город. То же самое сделали старший конюх Билли Хадсон и двое его помощников. Гостей Невил не ожидал и был не в настроении кого-нибудь принимать.

Однако когда он отворил ведущую в коридор дверь и увидел, кто стоит на пороге, его хмурое настроение вмиг улетучилось.

Потому что перед ним была Виктория.

— Добрый вечер, — немного нервно улыбнулась она.

Она выглядела обворожительно. Ее глаза поблескивали, волосы подрагивали при каждом движении, губы раскраснелись, словно их кусали от волнения. Одета Виктория была в стильную юбку-клеш и шелковую блузку. Невил мимоходом подумал, что снять обе эти вещи для него сущие пустяки.

И тогда Виктория окажется почти обнаженной…

Эта мысль молнией озарила мозг Невила, заставив едва заметно вздрогнуть.

Тем не менее он улыбнулся и отступил в сторонку.

— Привет. Заходи.

— Спасибо, — сказала Виктория.

Подождав, пока она войдет, Невил добавил:

— Только туфли еще не готовы.

Во взгляде Виктории промелькнуло недоумение.

— Какие… Ах туфли! Это ничего. Я не затем пришла.

А зачем? — чуть не брякнул Невил. К счастью, у него хватило ума и осторожности промолчать.

С сильно бьющимся сердцем он смотрел на Викторию, лихорадочно пытаясь понять, что привело ее сюда. Ни одна из молодых обитательниц пансионата не бывала в его жилище. Душеспасительные беседы, в которых те нуждались, обычно велись на территории конюшни, где-нибудь на травке.

Иными словами, если Виктория и хотела поговорить о каких-то своих проблемах, то действовала не по правилам. К тому же непонятно, зачем она так нарядилась, направляясь на конюшню. Эх, знать бы, что у нее на уме!

— Идем в гостиную, — произнес Невил. — Вот сюда…

Виктория огляделась.

— Ты здесь живешь?

— Да, — развел руками он. — Присаживайся на диван.

Ему казалось, что Виктория откажется, но она, хоть и после секундной заминки, все же поблагодарила и села.

— Хм, у тебя много книг…

Десятка полтора томиков были пустяком по сравнению с коллекцией, оставшейся дома, однако Невил предпочел не развивать эту тему.

— Читаю по вечерам, — обронил он, присаживаясь на край допотопного сундука.

— Понятно… — протянула Виктория. Она словно собиралась с силами, перед тем как решиться на что-то. — Знаешь, я хотела… э-э… словом, у меня к тебе предложение.

С каждой минутой все интереснее, подумал Невил.

— Хорошо, выкладывай.

Виктория опустила взгляд, но почти сразу же подняла вновь. Прерывисто вздохнула, а затем произнесла с заметной дрожью в голосе:

— А давай мы сразу займемся делом, без прелюдий?

Невил застыл.

— Я… что-то не улавливаю. О каком деле ты говоришь?

Виктория нервно пошевелилась на диване.

— О том самом. Почему бы нам не заняться любовью сразу, без долгих разговоров?

Невил разинул рот. Может, это ему лишь показалось.

Как бы то ни было, слова Виктории ошеломили его. Через минуту он услышал собственный голос:

— Это невозможно.

Виктория нахмурилась.

— Невозможно? Почему?

Невил почувствовал, что его руки дрожат. Достаточно было их протянуть — и Виктория оказалась бы в его объятиях. От этой мысли голова шла кругом, но… ситуация складывалась странная. Виктория почему-то решила, что ей достаточно щелкнуть пальцами — и он тут же прыгнет с ней в постель.

Неужели она думает, что если я работаю на конюшне, то и с женщиной способен сойтись примерно так же, как жеребец с кобылой? — промчалось в голове Невила. Правда, она наверняка заметила, как я смотрел на нее сегодня утром, за чашкой кофе…

— Просто невозможно, и все, — вновь услышал он собственные слова. И тут же мысленно выругался. Нужно быть последним идиотом, чтобы упустить шанс лечь в постель с женщиной, которая сводит тебя с ума. Но ситуация складывается какая-то двусмысленная. А в отношениях с Викторией никакой двусмысленности Невил не хотел.

Она встала. Гордо выпрямилась. Зачем-то поправила волосы.

— Хорошо. Если так, то… забудь все, что я тебе только что сказала. — Ее нижняя губа дрогнула.

Дьявол!

Невилу показалось, что его сердце сейчас разорвется на части. Он встал с сундука…

И в этот момент со стороны кухни донесся грохот.

Виктория вздрогнула.

— Что это?

— Это… Грация. Кобыла. Перед твоим приходом я разговаривал с ней, и теперь она, наверное, хочет узнать, кто ко мне пришел…

Грация?

Внезапно Виктории почудилось, что она спит и видит очередной сон с участием Невила, кобылы и… кто там еще был, крашеный управляющий?

Ущипните меня! — подумала Виктория. Если сейчас еще постучат в дверь и кто-то скажет «Обслуживание номеров», я, наверное, проснусь.

Однако ничего подобного не произошло. Значит, все происходящее было реальностью. Но как может здешняя кобыла иметь то же имя, что и та, другая, из сна?

— Послушай, я вовсе не хотел тебя обидеть… — начал было Невил.

Но Виктория жестом остановила его.

— Ладно, считай, что ничего не было. Лучше покажи мне эту Грацию.

Он вздохнул.

— Придется пройти к стойлам.

Пока Виктория знакомилась с Грацией, Невил лихорадочно размышлял о том, что только что случилось. Во всем этом была какая-то несуразица, но думать сейчас следовало не о ней, а о том, как уладить создавшееся положение.

Похоже, Виктории стоило немалых усилий прийти сюда и изложить свое предложение. А он так грубо себя повел. Хорош, нечего сказать! Мог бы быть тактичнее…

К своему немалому удивлению, Невил увидел, что Грация позволила Виктории себя погладить. Та нежно скользила ладонью по морде кобылы и что-то тихо говорила. Слов Невил не разобрал, но завораживающие интонации женского голоса будто проникали в самое его сердце.

А ведь точно так Виктория могла бы разговаривать с ним…

Если бы он не свалял дурака.

Окажись на его месте менее щепетильный человек, он без раздумий принял бы предложение Виктории.

Тут, довольно некстати, в мозгу Невила промелькнуло воспоминание о том, что примерно год назад говорил ему отец:

— Ты слюнтяй! Не способен даже поладить с будущей невестой! Вместо тебя этим приходится заниматься мне!

Сделав над собой усилие, Невил решительно прогнал мысли, мешавшие ему слушать голос Виктории — такой нежный, завораживающий, вызывающий отклик в каждой клеточке тела…

Охваченный волной трепета, Невил порывисто шагнул к Виктории, обнял ее и прошептал, уткнувшись в шелковистые волосы:

— Я кретин. Прости меня, если можешь. — Почувствовав, что Виктория оборачивается, он добавил: — Ты сводишь меня с ума, и, наверное, поэтому я и несу всякую чушь… — Наконец поймав ее взгляд, Невил произнес то единственное, чего требовало его сердце: — Пожалуйста, не уходи!

Викторию будто молнией пронзило. Она уже и не ожидала от Невила каких-либо действий. И думала лишь о том, как бы покинуть конюшню, избежав окончательной потери лица.

Собственно, еще не поздно уйти. Одно движение — и она высвободится из запоздалых объятий. Но как это сделать, если глаза Невила сияют такой страстью, что дух захватывает…

— Все, что я наговорил, чушь! — хрипловато прошептал он. — Беру свои слова обратно. Я был бы идиотом, если бы упустил возможность заняться любовью с такой очаровательной девушкой, как ты…

Кровь зашумела в ушах Виктории, сердце бешено забилось, и, не помня себя, она прижалась к его широкой груди.

— Ах, Невил!

— Остаешься? — спросил он.

— Да…

В ту же минуту Невил подхватил ее на руки и понес прочь от Грации, которая издала протестующее ржание.

Остановился Невил лишь в спальне, где находилась старомодная деревянная кровать, достаточно широкая, чтобы на ней поместились двое.

— Мне не терпелось поцеловать тебя с той самой минуты, когда ты спросила меня, как пройти к розарию, — тихо произнес Невил, поставив Викторию на ноги.

Она медленно улыбнулась.

— Что ж, сейчас можешь это сделать…

Через мгновение Невил прильнул к ее губам — впервые не во сне, а наяву.

С этого поцелуя началась самая сказочная ночь в жизни Виктории. В опытных руках Невила она несколько раз взлетала к вершинам блаженства, чтобы затем стремительно унестись в пучину удовольствия. К тому моменту, когда за окнами забрезжил рассвет, под ее глазами залегли тени. Но, выскользнув от Невила после прощального поцелуя, чтобы потихоньку вернуться в пансионат, она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете…

С того дня Виктория и Невил встречались каждую ночь, но никак не могли насытиться друг другом. Оба осознавали, что срок пребывания Виктории в пансионате близится к концу, поэтому словно обезумели от страсти.

В то же время Викторию не покидало ощущение, будто во всей этой истории что-то не так. Сначала Невил повел себя как-то неожиданно, услышав предложение без долгих разговоров улечься в постель. Потом в глазах Синти промелькнуло какое странное, подозрительно напоминающее зависть выражение — это когда та узнала, что у Виктории и Невила все замечательно сладилось.

Но все эти мысли лишь служили фоном для других размышлений, немного грустных. Произошло то, чего Виктория больше всего боялась, еще только собираясь сблизиться с Невилом. Что опасения оправдались, стало ясно в первое же утро, когда Виктория возвращалась из конюшни к себе в номер: она влюбилась. Если до той бурной ночи еще можно было сомневаться, то потом все стало более чем очевидно.

Мало того, Виктория видела, что и Невил смотрит на нее влюбленными глазами.

Но… оба молчали о своих чувствах.

Да и что скажешь, если им суждено расстаться. Ведь они, как говорится, не пара. Виктория преуспевающий, хорошо оплачиваемый специалист в области архитектуры, а Невил…

Нет, Виктории было все равно, кем работает ее возлюбленный. Ему стоило сказать лишь слово, и они навеки остались бы вместе. Но он молчал…

Именно это и заставляло Викторию грустить. Потому что сама она ни за что не сказала бы — возьми меня замуж.

А дня за четыре до отъезда из пансионата Виктория сделала ошеломляющее открытие. Решив, что терять ей больше нечего, она отправилась к Синти в номер и вызвала ту на откровенный разговор. Вот тогда-то и выяснилось, что на самом деле Синти никогда не спала с Невилом. Они вели долгие беседы и даже целовались, но вполне невинно.

— Почему же ты убеждала меня в том, что была с ним близка? — изумленно спросила Виктория.

Синти отвела взгляд.

— Видишь ли, Невил первый парень, с которым у меня вышла осечка. Мне неприятно было это осознавать, тем более что я, похоже, оказалась единственной, с кем он не захотел улечься в постель. Вот и пришлось выдумать историю наших с ним отношений. — Она умоляюще взглянула на Викторию. — Только никому не говори, что у нас с Невилом ничего не было, ладно? Ведь всем известно обратное.

Виктория пожала плечами.

— Да я вообще ни с кем о Невиле не говорю, кроме разве что тебя. Так что на этот счет не беспокойся.

Через день Невил пригласил Викторию в бар. Бар носил странное название «Танцующий пони» и находился в городе. Но дело было не в этом. Виктория догадывалась, что Невил намеренно уводит ее подальше от пансионата, чтобы на нейтральной территории завести какой-то важный разговор.

О, как ей хотелось, чтобы это оказался именно тот разговор, которого она жаждала всем сердцем!

Они договорились встретиться в розарии, в четыре часа дня.

А в половине четвертого Виктория сделала второе ошеломляющее открытие.

Одевшись для поездки в город, она покинула свой номер и шла по коридору, собираясь затем спуститься в розарий, когда неожиданно заметила возле лифта Полу. Ту самую Полу, которая развлекалась с Невилом во время своего пребывания в пансионате, а затем передала эстафету Синти.

Преодолев всплеск ревности, Виктория подошла, чтобы поздороваться. Оказалось, что на этот раз Пола привезла на отдых мать.

И тут Виктория, озаренная внезапно пришедшей в голову мыслью, прямо спросила Полу, была ли та близка с Невилом. После этого разговор принял неожиданный оборот. Пола удивилась самой постановке вопроса. Чтобы она спала с каким-то инструктором?! Этого еще недоставало! Невил всего лишь учил ее ездить верхом, попутно они беседовали, но и только.

Нечего и говорить, что после подобного известия Виктория готова была расцеловать Полу. Выходит, Невил вообще не спал ни с кем из клиенток пансионата!

Иными словами, она, Виктория, исключение.

В розарий Виктория не шла, а летела.

Невил уже был там, поджидая ее. Когда их взгляды встретились, она, отбросив всякую конспирацию, бросилась к нему на шею и сама прильнула к губам.

Когда поцелуй завершился, Невил взял лицо Виктории в ладони. В его глазах застыло выражение любви и грусти, но с едва заметным проблеском надежды. Когда он заговорил, его голос звучал взволнованно:

— Мне… многое нужно тебе сказать. Ты скоро уезжаешь, а мы так толком и не поговорили.

Вот оно! — зазвенело в мозгу Виктории. Дождалась!

— Мы были заняты, — с чуть смущенной улыбкой обронила она.

— О да… Мы были заняты тем, чего мне никогда не хотелось бы прекращать. Поэтому, как ты пришла ко мне с предложением, так и я сейчас хочу сделать тебе одно…

Однако договорить Невилу помешал неожиданно раздавшийся рядом возглас:

— Нет, вы только полюбуйтесь! Все его ищут целый год, с ног сбились, а он свил себе тут гнездышко и с девицами обнимается!

Невил переменился в лице.

— Папа?! Что ты здесь делаешь?!

Оглянувшись, Виктория увидела человека в элегантном и явно дорогом летнем костюме.

— За тобой приехал! — сердито произнес тот. — Собирайся, ты возвращаешься домой. Уму непостижимо, наследный эрл Хэпсборо работает при пансионате конюхом! Меня чуть удар не хватил, когда я об этом узнал…

Эрл Хэпсборо? Виктория заморгала. В ее сердце начали закрадываться нехорошие предчувствия.

— Что это значит? — немеющими губами спросила она.

Невил вздохнул.

— Познакомься, это мой отец, лорд Хэпсборо. Папа, это Виктория Ройстер.

— Очень приятно! — не удостоив Викторию взгляда, зато сверля им Невила, буркнул лорд. — Ступай укладывай вещи, мы уезжаем сейчас же! К твоему сведению, Кейтлин чуть не вышла замуж. Пока ты был в бегах, к ней посватались двое. — Он возвел глаза к небесам. — Какое счастье, что тебя вовремя нашли! Но хорошо все, что хорошо кончается. С лордом Уорстером я дело уладил, он согласен выдать Кейтлин за тебя, осталось лишь…

— Я никуда не поеду, — медленно произнес Невил. К этому моменту он стал мрачнее тучи.

— Брось! — вспылил лорд. — Слышать ничего не желаю!

— Тем не менее придется услышать, — возразил Невил.

Дальше началась словесная перепалка, из которой погрустневшая Виктория узнала много для себя неприятного. В частности, что настоящая фамилия Невила не Олстон, а Хэпсборо и происходит он из старинного рода. Что год назад удрал из дому, потому что родители вынуждали его жениться на дочери лорда Уорстера. И что брак этот почти устроен, осталось лишь вернуть Невила в родовое гнездо.

Выходит, мы с Невилом действительно не ровня, мрачно подумала Виктория, прислушиваясь к каждому слову. Он гораздо выше меня по положению. А его здесь считают простым инструктором по верховой езде. Смешно. И все это означает лишь одно: мы никогда не будем вместе.

Она уже готова была повернуться и уйти, как вдруг Невил схватил ее за руку и выдвинул вперед.

— Вот кого я хочу видеть своей женой, папа! Ясно?! И никакая Кейтлин мне не нужна! Как, впрочем, и я ей. Лорд Уорстер найдет ей другого жениха. А я женюсь на девушке, которую люблю! — Он повернулся к Виктории. — Ты согласна стать моей женой?

Она заморгала. Ситуация менялась так быстро, что трудно было уследить.

— Я…

— На девушке?! — почти взвизгнул лорд Хэпсборо. — Что еще за девушка?! Откуда взялась?!

— Я вас представил друг другу, — сухо напомнил Невил. — Виктория Ройстер, архитектор. Не беспокойся, она из хорошей семьи.

— А титул у нее какой? — не унимался лорд.

Невил взглянул на Викторию.

Она двинула плечами.

— Никакого. В нашем роду все архитекторы.

— Но… — начал было лорд.

Однако Невил перебил его:

— Папа, постарайся понять: я женюсь на Виктории — и точка! Ты согласна?

— Я…

— Но мама уже готовится к твоей свадьбе с Кейтлин! — воскликнул лорд.

— Ты согласна? — настойчиво повторил Невил, не обращая внимания на отца.

— А ты правда меня любишь? — тихо спросила Виктория.

— Я умру, если мы не будем вместе, — без тени улыбки произнес Невил.

Она прерывисто вздохнула.

— Мне кажется, что и со мной будет то же самое. Потому что я влюбилась в тебя с первого взгляда.

— И мы поженимся?

— Я была бы счастлива, но твои родители…

— Если так, то с этого момента мы помолвлены! — решительно произнес Невил. Затем повернулся к отцу. — Папа, вот моя невеста!

В глазах того мелькнула какая-то мысль.

— Ройстер? Я знаю фирму «Ройстер-проджект», это…

— Наша, — кивнула Виктория. — Ее мой прадед основал, Чарлз Ройстер.

— Да, но титула у вас нет…

Тут Невил не выдержал:

— Все, папа, разговор окончен! Если ты не дашь согласия на наш с Викторией брак, мы как-нибудь обойдемся.

И тут лорд неожиданно сдался:

— Хорошо, но при одном условии: ты вернешься в Хэпсборо-холл. Вновь возьмешь на себя заботы о нашем родовом замке, о музее и прочем.

— У тебя свой замок? — ошеломленно произнесла Виктория.

Невил посмотрел на нее, потом вновь повернулся к отцу.

— Ладно, согласен. Но чтобы отныне никаких этаких разговорчиков, знаешь?

Лорд кивнул, как показалось Виктории, с облегчением.

— Никаких!

— Тогда я целую невесту?

Лорд пожал плечами.

— Целуй.

Недолго думая, Невил обнял Викторию и прижался к ее губам — она даже ахнуть не успела.

И тут радом раздалось:

— Эй! А ну-ка убери руки от моей невесты!

Услышав этот голос, Виктория похолодела. Затем, резко обернувшись, произнесла:

— Я тебе не невеста, Ральф, и никогда ею не была! И вообще, что ты здесь делаешь?

Ральф — а это в самом деле был он — сунул руки в карманы.

— Твоя соседка, миссис Брикс, подсказала, где тебя искать. А что не невеста — это ты брось! Что я зря сюда ехал? Тебе придется отправиться со мной, золотце, хочешь ты этого или нет.

— Ты… — начала Виктория, но ее заслонил собой Невил.

— Значит, так, дружище, если станешь хамить, будешь иметь дело со мной!

Ральф устремил взгляд на Викторию.

— Золотце, что происходит?

Тут рядом с Невилом встал его отец.

— Молодой человек, я бы советовал вам выбирать выражения. Перед вами не «золотце», а без пяти минут герцогиня Хэпсборо!

Ральф разинул рот.

— Кто — Виктория?

— Представь себе, — сказала та, аккуратно просовываясь между Невилом и его отцом. — Уходи, Ральф, тебе здесь нечего делать.

Невил подчеркнуто собственническим жестом обнял ее за талию, затем многозначительно взглянул на Ральфа.

Тот еще мгновение постоял, потом молча повернулся и зашагал прочь.

Через минуту у отца Невила зазвонил сотовый телефон.

— Это тебя, — сказал тот, передавая телефон сыну. — Мама.

Невил приложил трубку к уху.

— Да, мама. Конечно. Нет! Что значит… Мама! Мама… Мам… Ну, мама! Дай слово сказать… Мама?

Виктория удивленно покосилась на старого лорда.

Тот улыбнулся.

— Добро пожаловать в нашу семью!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лаура Дэниелз
Бриз надежды

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17