Ирина Щеглова

Женщина — птица парная

Глава 1

Незваная гостья

Моя жена боится телефона. Точнее — телефонных звонков. Всякий раз вздрагивает, но при этом запрещает мне отключать его на ночь: «А вдруг что-то случится!» Все попытки вылечить ее от этого страха не увенчались успехом.

— Даже если случится что-то плохое, не лучше ли выспаться, а потом уже на свежую голову решать проблемы? — По-моему, весьма резонное замечание, но не для нее.

И что интересно, звонки мобильника ее не пугают. Как будто по нему приходят только хорошие новости.

Самые страшные вызовы, конечно же, ночные. Днем или утром возможны неприятные. И только по вечерам жена успокаивается, это время для задушевных разговоров с друзьями. Вечером ничего плохого случиться просто не может. Вот такая женская логика, в которую я не верю по причине ее полного отсутствия. В мужском понимании, естественно. Несомненно, у слабой половины человечества существует свое течение мыслей, но нам, мужикам, не дано его постичь. Прошу прощения у женщин, но как можно понять следующую логическую цепочку:

Я: О чем ты задумалась?

Жена (с горестным выражением на лице): Знаешь, я почему-то представила себе, как жили люди при крепостном праве…

Я:???????

Жена: Нет, правда! Это же ужасно!

Я начинаю лихорадочно искать ответ. Выстраиваю внутри себя конструкцию типа: «Так же точно жили, как и сейчас. Большинство не задумывалось над этим, потому что ничего другого не видели и не знали…» и так далее. Как вдруг она говорит: «Кстати, сегодня встретила Володьку, он спрашивал, что ты делаешь в выходные…»

И что я после этого должен ответить?

Зато у женщин потрясающе развита интуиция. Подчас даже завидую. Вы когда-нибудь пробовали солгать ей? Пробовали, и не раз, знаю, сам такой. Так вот, женщина может сделать вид, будто верит, она даже сама себя убедит в этом, но вашу ложь почувствует еще до того, как вы собрались соврать.

Причем я много раз пытался объяснить для себя, как они это делают. Вычисляют? Оказалось — нет. Женщина не умеет вычислять или прикидывать, это — участь муж-чины.

Например, она грустит и говорит:

— Не надо тебе ехать в эту командировку.

— Почему это?

— Ничего хорошего не будет, — отвечает она убежденно.

— Не выдумывай! — Это обычный ответ нормального мужчины, который раздражен «женскими штучками». — Откуда ты знаешь?!

— Я не знаю, я чувствую, — печально отвечает она.

Чувствует! Как можно что-то чувствовать, вернее — предчувствовать? Больное воображение? Нервы? Но потом, когда я все-таки поехал в командировку, а на обратном пути попал в аварию, вспоминал предупреждение жены.

Говорят, у мужчин такие озарения тоже бывают, но редко. И в основном у святых. Так что нам, простым смертным, с женщинами не сравниться.

Хотя мой друг однажды поделился совершенно особенным переживанием. Он долго его описывал, с трудом подбирая слова. А когда я признался, что ничего не понял, сказал:

— Короче, я думаю, меня посетила инту-иция!

Тут надо добавить, что у друга пятеро детей от двух браков. Они живут с ним и его второй женой, в общем, все сложно и запутанно. Немудрено, что при такой эмоциональной нагрузке даже мужчину могут посещать всяческие откровения.

Конечно, интуиция — не панацея от всех бед. Может, даже наоборот, если вспомнить печальный опыт Кассандры, которую никто не слушал. Более того, ее побаивались и считали сумасшедшей.

Так что лично для себя я давно решил, что к женщинам стоит прислушиваться, хотя бы изредка. На всякий случай. Возможно, причиной этому стала первая профессия. Я психолог, хотя и не практикующий, а в силу обстоятельств зарабатываю журналистикой. Но привычка все замечать и анализировать укоренилась и живет во мне. Да и друзья не дают расслабиться, время от времени приезжают и грузят своими проблемами.

— От себя не убежишь, — любит повторять моя жена.

Так оно и есть.

Но в тот июньский вечер ее интуиция промолчала. Во всяком случае, она ничего такого не сказала. Мы сидели на кухне после долгой прогулки, пили чай. Сын гонял где-то на роликах. В открытое окно веяло прохладой. Я наслаждался тишиной и мечтал о том, как в августе возьму отпуск и рвану к морю.

Зазвонил телефон.

— Возьми, а? — попросила жена.

— Наверняка тебя, — ответил я, но все-таки дотянулся, поднял трубку и отдал жене. Она вздохнула и ответила: «Да…»

«Это надолго», — решил я и, если можно так выразиться, отключился: налил свежего чая, раскрыл автомобильный журнал и погрузился в чтение.

— Сереж! — окликнула жена.

— Да?

— Это Лена, — сообщила она.

— Ну, передавай привет, — ответил я из-за журнала.

— Она хочет приехать.

— Угу…

Жена тут же защебетала что-то радостное, но не мне, а телефону. Точнее, Лене — ее приятельнице и жене моего друга Дениса. Я у них шафером был на свадьбе лет шесть назад.

— Как там Денис? — спросил я, скорее из вежливости. Это дежурный вопрос, на который принято отвечать: «Нормально».

Жена повторила вопрос телефону, дальше я не прислушивался. Как ни странно, разговор довольно быстро свернулся. Наверное, потому что по межгороду Лене звонить дорого.

— Сереж!

— Да?

— Послезавтра приезжает, — немного растерянно сообщила жена.

— По делу? Или просто так? — Меня не сильно интересовало, почему Лена собралась в Москву. Она и раньше приезжала, да и Денис не раз у нас останавливался, когда бывал в командировках.

— По-моему, просто так, — ответила жена. И, помолчав, добавила: — Странно…

— Что странно?

— Когда я спросила, как дела у Дениса, Лена сказала, что не знает.

— Что? — Мне показалось, я не расслышал.

— Она не знает, что с Денисом, — повторила жена.

Я отложил журнал:

— Что за новости, поссорились?

— Не знаю. — Жена выглядела растерянной. — Отболталась: мол, не телефонный разговор, расскажет, когда приедет.

— Что за выкрутасы опять. — Мне стало досадно. Возникла мысль позвонить Денису и спросить, но я передумал. В конце концов, это не мое дело. Взрослые люди, сами разберутся.

С Денисом мы друзья с юности. Даже своя рок-группа была: писали песни, пару раз на фестивали ездили. А потом все как-то распалось. Но не дружба, хоть он остался в нашем родном городе, а я перебрался в столицу. Когда встречаемся, то вспоминаем прежние времена, берем гитары и поем наши песни. Хорошее было время.

В прихожей послышался шум и топанье — сын пришел. В этот вечер мы о Лене и Денисе больше не говорили. Я, честно признаться, и думать о них забыл. Вспомнил только утром в субботу, когда раздался звонок в дверь. Мы еще спали.

— Ой, это Лена, наверное! — воскликнула жена, вскочила с кровати и в одной футболке бросилась в прихожую.

«Надо вставать», — с досадой подумал я. В голове еще бродили обрывки какого-то сна, сквозь которые доносились голоса жены и Лены.

«Ну, пусть они почирикают вдвоем», — подумал я и задремал. Может же человек по-дремать утром в субботу?!

Когда я проснулся окончательно, меня уди-вила тишина. Плохо соображая со сна, я отправился выяснять ее причину. Заглянул к сыну — тот безнаказанно сидел за компьютером в наушниках и увлеченно рубился с монстрами. Меня даже не заметил. Я подошел и снял с него наушники:

— Ну, пап! — возмутился он.

— Мать где? — спросил я.

— На кухне, — сын не отрывался от эк-рана.

— И она тебе разрешила? — удивился я.

— А, — отмахнулся он, — они там… разговаривают.

— Ты бы хоть умылся, что ли…

— Уже, — отозвался он, молниеносно нажимая кнопки на джойстике.

Надо было немедленно сказать что-ни-будь поучительное, такое серьезно-отцовское.

— Ты прекращай давай, — не нашел я ничего лучшего. — Небось все утро сидишь?

— А че еще делать-то? — удивился сын.

И действительно, «че делать?». Я со вздохом вернул наушники и направился на кухню.

Женщины курили, плотно закрыв дверь.

На столе — чашки из-под кофе, пепельница, пачка сигарет. Аня, жена, так и не пере-одевшись, сидела на табурете в ночной футболке спиной к двери. Наша подруга съежилась на стуле у окна.

— Привет, — сказала она, увидев меня. Ленка была похожа на больную птицу: взъерошенная, глаза спрятаны за линзами очков в устаревшей оправе, острые колени и худые руки, ключицы выпирают в вырезе старенькой кофточки.

— Привет, красивая, — бодро поздоровался я. Аня повернулась ко мне, глаза ее глядели испуганно.

— Как жизнь? — Я продолжал излучать жизнерадостность.

Лена пожала плечами и ничего не ответила.

— Там наш отпрыск, между прочим, все утро гоняет монстров, — наябедничал я. Жена никак не отреагировала. Тогда я начал догадываться:

— Случилось что?

Они переглянулись и промолчали.

— Я помешал?

Жена неуверенно кивнула на свободный стул:

— Завтракать будешь?

— А что, дают? — попытался пошутить я, но это не возымело действия.

— Я кофе сварю, — отозвалась Аня, вставая.

— Да ладно, и сам могу, — честно говоря, мне стало обидно. Встал, понимаете ли, человек в субботнее утро, а ему никто не рад. — Вот только приведу себя в соответствие с мировыми стандартами, — буркнул, закрывая дверь, и поплелся в ванную.

Пока я принимал душ, жена все-таки сварила кофе и даже бутерброды сделала. Но обстановка на кухне не улучшилась. Все так же сидела на стуле сжавшаяся в комок Лена, а по всему помещению витал запах дыма вперемешку с унынием.

— Уныние — тяжкий грех, — заметил я, с аппетитом откусывая от бутерброда.

В ответ услышал от Ани:

— Денис Лену выгнал…

Нет, я не поперхнулся, а спокойно прожевал и проглотил свой кусок, даже сделал глоток кофе.

— Поссорились, что ли? — спросил у Лены.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, просто он меня выставил.

Признаюсь, я не поверил. Что значит «выставил»? Поругались, наговорили друг другу лишнего, вот Ленка и взбрыкнула. Представить, как мой друг выставляет Ленку на лестницу, не получалось. Денис — добрейший человек, и чтоб он поднял руку на женщину!.. Даже в страшном сне не привидится.

Как же я не люблю семейные разборки! И почему именно сегодня мне приходится сидеть на кухне и слушать, как обиженная жена наговаривает на мужа.

— Не преувеличивай, — сказал я.

— Сережа! — вдруг возмутилась Аня.

— Что?

— Ну, зачем так? Ты ведь ничего не знаешь!

И тут я не выдержал:

— Так объясните, черт побери, что происходит!

И они объяснили. Точнее, огорошили.

— Денис живет с Ларисой…

— С кем?!

— Сережа! — воскликнула жена. — С Ларисой, которая раньше была с Юркой.

— Погодите, погодите, девочки! — Я умоляюще поднял руки. — Лена, ты хочешь сказать, что Денис отбил у Юрки женщину?! Бред какой-то! Ведь мы приезжали в апреле…

Я вспомнил наше последнее посещение родного города, и посиделки у Дениса, и Ларису, Юркину пассию.

— Послушай, Лен, откуда она вообще взялась, эта Лариса?! — раздраженно переспросила Аня.

И Лена начала рассказывать о том, как кто-то пристроил новенькую секретаршу по имени Лариса в строительное управление, где работали Денис и Юра…

Интуиция: для женщины — повседневность; для мужчины — озарение.

Глава 2

Разлучница

Лариса обладала большой, мягкой грудью, которая подрагивала и колыхалась под трикотажной кофточкой при каждом ее вздохе, полными ягодицами и бедрами, покатыми плечами, круглой высокой шеей и роскошными темными волосами, которые она распускала и бросала на левое плечо. Густые брови она выщипывала снизу и подводила дугами черным карандашом до самых висков. В сочетании с остальным макияжем это наводило на мысль о некоторых странностях, присущих их обладательнице.

Она была, как это называется, «в теле»: высока ростом, но при этом не страдала от отсутствия пластики, двигалась вальяжно, словно кошка, перетекая своим большим телом из одного положения в другое; говорила, округляя рот, мягко произнося слова, как говорят украинцы по-русски.

Когда девушку посадили на место ушедшей в декрет секретарши, на нее приходило смотреть все строительное управление.

Лариса любила мужчин; всех, без разбора. Она реагировала на них так, словно кто-то включал в ней красную лампочку. При виде представителя сильного пола, женщина откидывалась на стуле, скользя черными колготками, укладывала одну ногу на другую, чтобы узкая юбка собиралась до трусиков; встряхивала головой, поднимала полные руки и скрещивала их на затылке, собирала волосы в жгут, медленно демонстрировала слегка влажные от пота, издающие запах здорового женского тела подмышки; а затем, уложив волосы на плечо, складывала руки под грудью, еще более подчеркивая ее волнующую аппетитность. Лариса смотрела прямо на собеседника, играя глазами с густо подведенными веками, и смеялась низким грудным смехом. Смеялась всегда, почти на любое сказанное мужчиной слово или замечание. А мужчины смеялись над ней. Сначала.

Они обсуждали между собой Ларисины прелести, вспоминали ее показную глупость, грубое, ничем не прикрытое кокетство, и эти странные, до висков, брови. Но потом шли снова смотреть на все это великолепие, приводя с собой новых паломников. И уже не представляли себе дня, чтобы «ненароком» не заскочить в приемную, не переброситься с новой секретаршей парой фраз, не коснуться невзначай ее тела, чтобы в течение дня быть в слегка приподнятом настроении.

Первой жертвой пал Юрка. Он, никем на тот момент не занятый, заскучал, отдалился от друзей и стал завсегдатаем приемной. Вскоре прошел слух, что они с Ларисой встречаются. У посвященных эти новости вызвали легкую зависть, а у непосвященных — некоторое умиление: «Вот, дескать, Юра наконец нашел свою женщину…».

Лена видела легендарную секретаршу пару раз, но мельком, особенно не разглядывая и не интересуясь. Но как-то вечером Юра явился в гости вместе с Ларисой.

Познакомились. И с тех пор повелось: встречаться каждые выходные. Лена готовила что-нибудь на скорую руку: жарила сковородку картошки или отваривала пельмени, главное — побольше закуски. Гости приносили водку, подолгу сидели за столом, говорили. Чаще всего собирались впятером, к Лене забегала подруга Юлька или еще кто-то из общих друзей-знакомых.

Лариса производила на присутствующих обычное впечатление. Гости и хозяева интеллигентно посмеивались и подшучивали над влюбленным Юркой, а тот жмурился от удовольствия, глядя на объект своей любви. Лариса, не изменяя себе, проделывала обычный набор жестов, пила водку, говорила глупости и не замечала насмешек. Все были довольны.

— Она смешная, но хорошая, просто к ней надо привыкнуть, — оправдывала Ларису Юля. — Я за Юрика рада.

Подруга говорила искренне, Лена не сомневалась. Ни о какой ревности не могло идти и речи: было у Юли с Юрой что-то, даже жили вместе, но не срослось, давно разбежались, обиды перегорели.

— Да, он стал гораздо лучше с тех пор, как с ней познакомился, — соглашалась Лена.

— Вы что, девчонки! Да она дура голимая! — хохотал Денис. — Одни брови чего стоят!

И друзья фыркали и смеялись, вспоминая Ларисины брови.

— Понятно, почему Юрка повелся, — пожимал плечами Денис, — такие буфера! Я сначала тоже ржал, только кто же откажется зарыться в эти сиськи?

Мужчины снова хохотали, а женщины, тихо радуясь их смеху, не очень настойчиво защищали свою новую товарку. Одним словом — поначалу всем было весело, но потом начались необъяснимые вещи.

Обычно спокойный Денис стал нервничать и срываться на жену по каждому поводу. Такое уже случалось пару лет назад, когда заскучавший муж даже хотел подать на развод. Но его удалось утихомирить и вернуть в лоно семьи. Лена тогда, по совету подруг, воспользовалась услугами «одной бабушки», которая «сняла порчу» с забузившего мужа. Жена все сделала тихо: отвезла его фотографию, подливала ему наговоренную воду и не перечила ни в чем, полагаясь на советы «бабушки». Женщина особенно не тешила себя надеждой, но результат превзошел ее ожидания. Денис действительно изменился к лучшему, стал мягче, сговорчивее, в их отношения вернулся полноценный секс, и все вроде бы наладилось.

Они жили тогда в историческом центре города, в старом частном доме, вместе с дедом Дениса. Дед болел, за ним приходилось ухаживать, и Лена разрывалась между работой, учебой на курсах, мужем и дедом. Денис не хотел заводить ребенка, она не возражала. В семье постоянно ощущалась острая нехватка денег, хотя оба работали, дед получал приличную пенсию, а его родители постоянно снабжали продуктами из деревни. То, что в провинции называется зарплатой, не дотягивает даже до пресловутой потребительской корзины, а расходы на содержание дома, налоги и все остальное превышали доходы. Быт сжирал все. А надо еще и себя не запустить. Суета, суета…

Иногда Денис убегал к друзьям, уезжал на какие-то фестивали, тусовался, приводил в дом гостей. Лена терпела, отпускала, ждала, накрывала на стол и убирала — не жаловалась.

Она металась, угождая всем, но ее почему-то не любили — ни родители мужа, ни его дед, страдающий патологической жадностью.

Дед умер. Пережив похороны, наслушавшись от мужниных родственников замечаний по ведению хозяйства и напоминаний о том, в чьем доме она живет, Лена, оставшись наконец одна, почувствовала себя хозяйкой. Стала покрикивать на мужа, вынесла в сарай дедовский хлам и хотела затеять ремонт. Но Денис совершенно перестал интересоваться домом, предпочитал созерцательное существование, а она устала его тормошить.

Старый центр, с его частной застройкой, потихоньку сносили. Дошла очередь и до их дома. Взамен предложили трехкомнатную квартиру. Лена, видя полное равнодушие мужа, рьяно включилась в процесс обмена. Пока Денис «где-то болтался», махнув рукой на происходящее, она ездила с агентами по всему городу, смотрела варианты и «не позволяла себя обмануть».

Ей удалось выбить почти новую квартиру в спальном районе.

— Делай что хочешь, — отмахнулся муж.

Лена нашла машину, упаковала вещи. Все, что не удалось вывезти, разобрали соседи и знакомые.

Так они обосновались на новом месте.

— Класс! — сказала Юлька. — Комнаты раздельные, кухня большая, санузел раздельный. Ремонт сделаете и заживете.

Денис неопределенно мычал. Лена строила планы, как оклеит старый дедовский комод пленкой «под пробку». Настоящая пробка денег стоит, а их, как всегда, не было.

Но время шло, а вещи так и стояли в ящиках и узлах, прихожая превратилась в узкую траншею из коробок, стопок старых газет и банок с остатками краски.

Удалось поклеить обои в большой комнате. На этом ремонт встал. Денис заскучал и начал попивать, хотя у него уже были проблемы с сердцем и он «завязывал».

Потом пьянки стали повторяться все чаще. Приходил денежный Юрка с пышногрудой Ларисой и приносил неизменную водку. Обычно присоединялась незамужняя Юлька, забредали и другие друзья-приятели. Чтобы прокормить всю ораву, Лена варила магазинные пельмени, из тех, что дешевле, или чистила большую кастрюлю картошки. Она давно не готовила разносолов, хотя любила и умела это делать. Но, видя, что собравшимся безразлично, чем закусывать, она предпочитала сообразить что-нибудь на скорую руку и побольше. Все равно после посиделок оставалась лишь головная боль да грязная посуда горой в раковине.

Гости приходили и уходили. А Денис снова стал срываться или замолкал на несколько дней, не замечая жены. Они перестали спать вместе. Утром Лена находила мужа в большой комнате на диване, где он засыпал одетым, будила, Денис молча вставал и уходил.

Устав от происходящего, Лена попыталась поговорить. Тогда он вдруг заорал на нее: в глазах плескалась ненависть. Она испугалась и не узнала мужа, который кричал, чтобы она убиралась из его дома и жизни, чтобы духа ее не было, что он видеть ее не может. Лене показалось, что он ударит ее, но тот лишь схватил жену за плечи, развернул и вытолкнул за дверь.

Оказавшись на лестничной площадке, она первые несколько минут не соображала ничего, потом все же решила уйти, чтобы Денис успокоился. Возможно, завтра удастся поговорить…

Время за полночь. Надо было к кому-то идти переночевать. Но к родителям не хотелось, а Юлька жила в центре. Денег у Лены, как всегда, не было. Транспорт уже не ходил. Оставался Юрка, живший в нескольких кварталах. Правда, его могло не быть дома, или был не один, но больше Лена ничего не смогла придумать. Она была уверена, что Лариса ночует у Юрки, и боялась, что ее приход будет воспринят неправильно. Поссорилась с мужем, дело житейское.

Выйдя из подъезда на темную улицу, Лена быстро пошла по разбитому асфальту, шарахаясь от редких фар проезжающих машин.

Юрка оказался дома один. Он уже спал.

Выслушав сбивчивые объяснения, парень посторонился и впустил ночную гостью в квартиру. Лена тихонько разулась и прошла за ним на цыпочках в его комнату.

Спали вместе, на Юркином диване. Точнее, не спали, а испытывали обоюдную неловкость и старались не касаться друг друга.

Утром Юрка собрался на работу. Пришлось попросить у него немного денег.

Лена, пряча глаза от его матери, выскочила из квартиры на улицу и, подумав немного, отправилась на левый берег в контору, где служила Юля.

Когда она рассказала подруге о случившемся, та лишь молча выслушала и протянула ключи от своей квартиры.

— Почему не приехала?

— На какие? Он же меня просто выставил!

— С ума сошел?

— Не знаю.

— Ладно, вечером поговорим.

Они проговорили весь вечер, и всю ночь, и еще несколько дней, точнее, все майские праздники, пока у Юли были выходные; курили, запивали водкой и снова курили.

— Знаешь, у Юрки с Ларой нелады, — сообщила подруга.

— Да? Почему? — равнодушно спросила Лена.

— Не знаю. Но говорят, что у них был скандал, и он теперь не при делах. Говорят, это у нее всегда перед новой жертвой.

— Почему жертвой? — не поняла Лена.

Они лежали на полу и смотрели в потолок.

— Почему? — Юлька пошевелилась, перевернулась на бок, приподнялась, опираясь на локоть. — Лариса хищница… И дома у нее не все. Помешана на мужиках, они для нее ничто, и в то же время — все.

— Ну-у, — Лена осталась равнодушной. — Может, и так.

Ей хотелось, чтобы Юлька замолчала. Но она не унималась:

— И на работе она нигде долго не держится, выгоняют… Лара же медик, а работает кем? Секретаршей, да и то — временно.

Лена вздохнула и прикрыла глаза. Ей надоели и плывущий в оранжевом тумане потолок, и голос Юльки, далекий, забитый гудящим фоном.

— Ну и что?

— Ничего, — не отставала та, — я слышала, ее выгнали за аморалку.

Лене стало смешно, слово «аморалка» понравилось. Оно всплыло, вспухло и, раскачиваясь, повисло над ней.

— За аморальное поведение с больными, — Лена фыркнула и рассмеялась. Юлька уставилась на нее, потом не выдержала и тоже прыснула:

— С больными! С персоналом! Какая разница!

Лена стонала от смеха.

— Ее лишили права заниматься врачебной практикой! — Юлька давилась и задыхалась смехом.

— Да-а! Не повезло Юрке, — протянула Лена.

— А может быть, наоборот, повезло, — перестав смеяться, загадочно добавила подруга.

— Почему? — Лена все еще улыбалась.

— Потому что всем будет лучше, если она исчезнет из нашей жизни.

— Почему? — Лена тоже приподнялась.

— Помнишь, что она говорила после того, как мы ее познакомили с Аней и Серегой?

Лена помнила. Это был обычный Ларисин треп о том, какая она красавица, как в нее влюбляются все мужчины, и не только местные, мол, даже столичный Сережа сразу повелся, не устоял, и жена его так прямо в восторге от Ларисы… Они тогда смеялись над ней. И еще Лена вспомнила, как поспешно Аня утащила своего Сережу.

В комнате стало тихо. Лена почувствовала внезапный холод, пробежавший по позвоночнику.

— Дай водки, — потребовала она, — что-то меня колбасит.

Юлька села и потянулась со своего места к столу, на котором стояла початая бутылка водки. Женщина хотела плеснуть в рюмку, но от неловкости рюмка накренилась, покатилась, разливая содержимое, сорвалась и со звоном разбилась об пол.

— Фу! Ерунда какая-то! — разозлилась Юлька. — Руки-крюки!

— У тебя холодно, — Лена поежилась.

— Сейчас балкон открою, — Юлька встала на ноги, — у меня же теневая сторона, на улице теплее, чем здесь.

Она распахнула балкон, и в комнате сразу стало шумно: кричали воробьи, путаясь ветками, скрипели деревья, донесся гул машин и детские голоса с площадки под окнами.

— Надо выйти, — предложила Лена.

— Куда?

— Все равно. Давай Юрке позвоним.

— Юрке? — Юля взялась за телефонную трубку. — Какое сегодня число?

— Вот и спроси у него.

Но никто не ответил… Зато пришел сам.

Когда Юля распахнула дверь после длинного настойчивого звонка, она шарахнулась в сторону и, охнув, прикрыла рот рукой.

Юра стоял на пороге. Его лицо было рассечено ото лба до подбородка, длинные красные полосы уходили за ворот рубахи, которая была разорвана и в крови, волосы всклокочены, невидящие глаза.

— Можно?

Юля отступила, давая ему войти.

Он шагнул в квартиру, медленно, словно каждое движение причиняло боль. Да так, наверное, и было.

Лена наблюдала за ним, прислонившись к дверному косяку у входа в комнату.

Юрка снял ботинки и замер, глядя на Лену.

— Кто тебя так? — выдохнула она.

Он усмехнулся, тоже как-то медленно, скри-вил губы на одну сторону.

— Юрик, ты что, подрался? — не выдержала Юлька.

— Ага, — только и сказал он.

— О господи! Иди сюда, я обработаю ра-ны, — приказала Юля, распахнув дверь в ванную.

— Да ладно, — отмахнулся он.

— У тебя рубашка в крови. Сними, надо в холодную воду. — Юля выскочила из ванной и схватила его за руку. — Ты что! Сдурел?! Обкурился! Дурак! Будешь тут выделываться, выгоню!

— Не кричи. — Юра осторожно освободил руку и пошел в комнату, слегка задев при этом Лену. Увидел бутылку на столе, отпил прямо из горлышка.

— Прекрати, — разозлилась Юля, — не для тебя ее тут поставили!

Парень посмотрел на обеих, задержал взгляд на Лене и вдруг осел на пол, схватился руками за голову и замер.

— Совсем с ума посходили все, — возмутилась Юля, подскочила, дернула его за плечо, потянула за руку и осеклась:

— Юр, ты что? Ты что, плачешь?

Он убрал ладони от лица, и Лена увидели его мокрые щеки.

— Ларка, там… у Дэна, — и он уронил голову на колени.

— Ты с Лариской, что ли, дрался? — переспросила Лена.

— Я схожу еще за водкой, — глухо сказал он.

— До первого мента ты сходишь, — ответила Юля, — сиди уж, я сама. На, — протянула ему бутылку с остатками.

— Поссорились? — спросила, когда он выпил.

— Ленка, я не знал, — заговорил Юра. — Они давно снюхались. Она все говорила, что занята, занята, а сама с ним. Я хотел… Я просил, я готов был простить. Я все понимаю. Но зачем? Когда Денис тебя выставил, она сразу пришла, а потом сказала, что ты сама шалава, со мной спишь… Это после того, как я, дурак, рассказал, что ты ко мне ночью пришла…

Лена смотрела на него во все глаза и не понимала:

— Кто? Кто сказал?

— Замолчи! — сорвалась Юля. — У нее сейчас истерика начнется, не видишь?!

— У меня ничего не начнется, — твердо сказала Лена. — Рассказывай! — приказала она.

Юра поднял голову, вдохнул, резко выдох-нул, вытер щеки и начал рассказывать о том, как они отмечали Первое мая: он, Лариса и Денис. Как до него дошло, что Лариса больше не принадлежит ему, точнее, она принадлежит теперь еще и Дэну. Потому что все случилось тогда, еще в ту ночь… А сегодня он не выдержал и пришел к ним.

— К ним? — удивилась Лена. Это значит, к ее Денису и этой?

— Что дальше?

— Дальше? Дальше я просил, чтобы она вернулась, — он сбился и замолчал. Лена не шевельнулась ни разу за все время бессвязного монолога Юры.

Юля уселась в кресло и закурила.

— Юр, я все понимаю. Но почему у тебя рожа расцарапана и рубашка в крови? — Она выпустила дым в потолок и уставилась на него. Он вскочил с пола и заходил по комнате:

— Но она же не хотела уйти со мной, не хотела! Я попытался увести ее, а она стала визжать, как дикая кошка. А Денис…

Лена пошевелилась:

— Что?

— Что, что! Я не ожидал! Он молчал все время, просто стоял рядом и молчал…

— Ну!

— Не гони, — резко бросил он Юльке, — не запрягла!

— Рассказывай! — перебила Лена.

— Когда мы сцепились, он кинулся разнимать, ну и дал мне, — Юра дотронулся до лица, хохотнул, — в рыло, без базара!

— Дальше!

— Дальше? — он поежился. — Дальше меня вышвырнули.

Юрка замолчал, увидел распахнутую дверь балкона, поднялся и пошел к ней. Юле хватило нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию; она сорвалась с места и хлопнула балконной дверью у парня перед носом, встав к ней спиной, загородила собой.

— Ты чего? — Он казался растерянным.

— Ничего. Двое брошенных на одну мою бедную голову — это слишком, — констатировала Юля. — Бросаться с балконов и травиться — пожалуйста, но там, где-нибудь, и без меня.

Юра снова скривил рот.

— У меня первый этаж, — сказал он, отошел от балкона, сел к столу. — Я не смогу без нее.

— Ты мне в свое время то же самое говорил, — ехидно заметила Юлька.

— Это другое, — он не обратил внимания на ее тон.

— Она того стоит? — спросила Юля.

— Неважно, — ответил он. — Девочки, может, мне ориентацию поменять?

— Ладно, трансвестит несчастный, — вздохнула Юля. — Кто пойдет за водкой?

В тот день они много пили, так много, что Лена почти ничего не запомнила. В какой-то момент она отключилась, а когда очнулась, была в квартире одна. Юрки не было, Юля ушла на работу.

Юрка исчез надолго. До Лены, по-преж-нему жившей у Юли, доходили слухи о том, что он пропадает у Дениса, что у них чуть ли не любовь втроем; что Лариса чувствует себя полной хозяйкой в ее, Лениной, квартире. Она боялась идти домой, боялась застать там Ларису, а еще больше боялась встречи с мужем.

Все ее вещи по-прежнему оставались на недоступной территории, поэтому приходилось одалживаться у Юли. Ситуация осложнялась тем, что накануне скандала Лена уволилась с работы, решила, что больше заработает, если будет шить на дому. У нее даже появились заказчики. Теперь, когда нужда в деньгах обострилась, Лена не могла заработать, она даже не могла вернуть заказы, ведь все осталось там…

По-прежнему много пили.

Пили вечером. Утром подруга уходила на работу, а Лена оставалась сама с собой. Она не хотела показываться на глаза родственникам: у матери сразу подскочит давление, и будет еще хуже.

Ее комната давно уже была занята семьей старшего брата. Лена помнила, как радовалась его жена, когда ее — Лену — удалось вытолкнуть из родного гнезда замуж.

— Ну как? Устроила Ларисе личную жизнь? И мужа, и отдельное жилье! Везет же некоторым!

Лена знала, что Юлька говорит это в крайнем раздражении, что ей изрядно надоело постоянное присутствие подруги, да еще в таком плачевном состоянии. Знала и молчала, глотая обиду.

Так прошел месяц.

Юлькино терпение лопнуло. Подруги поссорились. Лена заняла денег у друзей и поехала в Москву. Она и сама не знала зачем.

Глава 3

Первые шаги

Лена замолчала.

А я не знал, куда девать глаза. Мне было нестерпимо стыдно: за Дениса, за себя, за всех мужиков. Нет, я не праведник, конечно, у самого рыло в пуху. Всякое в жизни случается. Дело, как говорится, житейское.

Но, сидя на кухне с двумя женщинами, причем одну из них недавно выгнал из дома мой лучший друг, так вот, сидя на кухне и слушая довольно бесхитростную историю еще одного неудавшегося брака, я стыдился.

Вот они вдвоем смотрят на меня как на врага, потому что я мужик, а значит, виноват не меньше других. И в то же время в них теплится надежда, что именно я могу все исправить.

Но что я мог?

Только злиться на друга за то, что он поставил меня в идиотское положение.

Ну, с ним-то у меня будет отдельный разговор. А пока надо было срочно принимать какое-то решение. Иначе мы втроем погибнем на кухне.

— Девочки, — сказал я, — у меня предложение, не пойти ли нам погулять?

Жена вскинулась, вскочила со стула:

— Ой, правда, что же мы сидим! Лен, ты, наверное, отдохнуть хочешь?

Она покачала головой:

— Нет, все равно не усну, если я вам не надоела, лучше поговорим еще. Насчет прогулки, — обратилась она ко мне, — хорошая идея. Только, если можно, я бы приняла душ…

Вот так все сдвинулось с мертвой точки. Лена пошла в душ, Аня наконец-то переоделась. Вдвоем мы оторвали сына от компьютера. С обедом решили не морочиться.

— Зайдем по дороге и купим готовую курицу, — распорядилась жена.

Мы немного погуляли по нашему парку, потом набрали еды в супермаркете. Лена казалась спокойной, говорила мало, а мы с Аней старались не касаться больной темы. Я вообще все время испытывал неловкость. Одна-единственная мысль свербила в мозгу: что предпринять? Дать Лене денег и отправить назад? И куда она поедет? Поехать с ней, заявиться к Денису и разогнать там всех? Но имею ли я на это право?

Думал долго, но к вечеру решение созрело.

После позднего обеда или раннего ужина, это уж как кому нравится, я с преувеличенной бодростью предложил:

— Слушай, Лен, у тебя же теперь свободного времени — море. Торопиться некуда, так, может, ты поживешь у нас несколько дней? У меня возникла одна идея, знаешь ли…

Обе они непонимающе уставились на меня.

— Я вот что подумал, рванем завтра в Гостиный Двор, на выставку? У меня есть пригласительные. Мне все равно надо по работе, а вы просто развлечетесь. Заодно, возможно, договорюсь с одним знакомым, может, он возьмет Лену стендисткой.

Жена обрадовалась:

— Ой, конечно! Лен, это было бы здорово! Думаю, у тебя получится. Работа несложная, а платят за нее прилично.

— Даже не знаю, — Лена явно испугалась, — я никогда не работала стендисткой. Как это?

— Ерунда, увидишь, — пообещал я.

Мы ее убедили. Осталось уговорить моего приятеля, который иногда звонил и спрашивал, нет ли у меня каких-нибудь знакомых, нуждающихся в подработке. Он знал, что у меня всегда есть парочка кандидатов.

А у приятеля своя фирма, он занимается выставочными технологиями, нужны девушки для работы на стендах. Лена — как раз то, что ему нужно. Покрутится, немного заработает, а там будет видно.

На следующий день утром я усадил всех в машину, и мы отправились в Гостиный Двор.

Выставка ошеломила Лену. Толпы народа у входа, охранники, грохот музыки, огромный атриум, заполненный людьми и стендами. Несколько подиумов, непрекращающиеся дефиле, роскошь, роскошь, роскошь…

— Погуляйте пока, я позвоню. — Оставив женщин, я отправился на поиски приятеля, но нашел его не сразу. Тот, увидев меня, обрадовался:

— Серж! Какими судьбами! А я хотел тебе звонить, зашиваюсь без людей! Слушай, у тебя нет никого?

— Я как раз приехал сюда с женой друга, думаю, она тебе подойдет.

— Правда?! Ну, так веди ее сюда!

Я позвонил Ане и назвал номер стенда.

Я заметил их издали. Махнул рукой, чтоб привлечь внимание.

— А она ничего, — приятель оценивающе посмотрел на Лену, — ей бы в модельный бизнес податься…

— Так посодействуй, — предложил я.

— Ты же знаешь, я не по этой части, — отмахнулся приятель, — но на стенд пристрою, хоть сейчас.

Я подвел к нему Лену, познакомил, он пригласил ее на стенд. Дело пошло. Я взял жену под руку:

— Ну, пойдем, теперь мне надо и для себя кое-что сделать. — Время поджимало, надо было бежать на конференцию.

Аня шепнула:

— У Лены босоножки рваные, у Юльки взяла старые. Она страшно стесняется.

— Так что же ты свои не дала?

— Размер не ее, — ответила жена.

— Ладно, неважно.

Вечно женщины думают не о том.

К вечеру я окончательно вымотался. Было около шести, когда я позвонил жене. Оказалось, она уже дома.

— Ты Лену заберешь? — спросила.

— Да, конечно…

Всю дорогу она щебетала о том, как ей понравилась работа, какие замечательные люди и как это все интересно. Я почти не слушал. Понял только, что приятель определил ее в какую-то фирму, занимающуюся аксессуарами, ей заплатили, и завтра она снова будет работать.

Ну и хорошо…

Вечером жена постелила Лене на гостевом диване. А перед сном они снова о чем-то оживленно болтали на кухне.

Четыре дня, пока шла выставка, я почти не общался с Леной. Она убегала утром и приходила поздно вечером. От депрессии не осталось и следа. «Ну, значит, выживет», — подумал я.

А вечером четвертого дня меня позвали на кухню.

Я пришел.

У Лены горели глаза, она заметно нервничала.

— Вот, — сказала она, — мне заплатили даже больше, чем я обычно зарабатывала за месяц дома.

— Что ж, прекрасно, поздравляю. — Мне была понятна ее радость. Сам в свое время пережил нечто подобное. Провинциалы легко впадают в эйфорию от столичных заработков.

— И… — Лена выдержала паузу, а потом сообщила: — Мне предлагают постоянную работу!

— Хорошая новость, — осторожно ответил я.

— Теперь все будет зависеть только от вас, — Лена посмотрела на нас и замолчала.

— В каком смысле? — уточнил я.

Она смутилась:

— Ты же понимаешь, у меня нет денег, чтоб снять квартиру, если бы вы разрешили мне пожить у вас немного, месяц-два…

— Конечно, конечно, — торопливо заговорила Аня и взглянула на меня, ожидая согласия.

Я поднял руки:

— Девочки, я не против, вы этот вопрос между собой решите, ладно?

Зачем спрашивал? Знал же, что они все решили, меня просто поставили в известность.

Лена облегченно вздохнула и сразу же стала рассказывать о своих планах. Поскольку мое присутствие больше не требовалось, я ушел.

На следующий день Лена укатила в родной город, пообещав вернуться через пару дней.

Аня посматривала на меня виновато:

— Ты не злишься? — спросила она.

— На что?

— На то, что я согласилась ее оставить.

Я пожал плечами:

— Не выгонять же…

Интересные существа эти женщины. Вот почему моя жена вдруг решила взять Лену под свое крылышко?

Я прекрасно запомнил, как после знакомства с Ларисой Аня провела со мной длительную профилактическую беседу, высмеяла ее, вывернув все недостатки, не оставив камня на камне от ореола, которым та была окружена. Мало того, она позвонила Юре и посоветовала немедленно жениться и прибрать Ларочку к ногтю.

Она почувствовала реальную опасность, исходящую от этой женщины. Лариса широко раскидывала сети и не брезговала никакой добычей. Это я уже потом понял, а моя жена практически мгновенно оценила уровень опасности и заняла круговую оборону. Другой вопрос: почему Лена ничего не почувствовала? Видимо, хваленая женская интуиция тоже не всегда срабатывает?

И еще: почему моя жена считает Ларису опасной, а Лену — нет?

Я слышал, как она пыталась учить ее жизни: «Мы защищаем только тех женщин, которые нам не угрожают. А угрожают, мне лично, все, потому что мужик непредсказуем, и нам его не понять, особенно в вопросах выбора. А так как выбираем мы, а не они, то я бы поостереглась безоглядно доверять даже самой близкой подруге».

Выходит, женщины никому не доверяют, даже близким подругам?

Значит, не зря говорят о том, что женской дружбы не существует?

Да, тут есть о чем подумать…

Когда женщина обращается к мужчине за советом, она уже приняла решение, ему остается лишь выразить согласие…

Глава 4

Первые трудности

Она приехала, нагруженная вещами, деловитая, спокойная, уверенная в себе. Взглянув на нее, я подумал, что не все так уж плохо. Хотя все-таки была надежда на то, что Лена и Денис помирятся и все будет как прежде.

За то время, пока Лена отсутствовала, жена предлагала мне позвонить Денису и выяснить, что же там на самом деле произошло. Конечно, надо было выслушать и вторую сторону конфликта. Я позвонил, нехотя, уж больно не люблю я эти семейные разборки. Как говорится, муж и жена — одна сатана. Двое дерутся, третий — не мешай, и так далее. Это женщины любят повсюду совать свои носы. Они обжигаются, но в следующий раз не могут удержаться и наступают на те же грабли.

И все-таки я звонил. Даже не один раз. Денис был недоступен. Видимо, отключил телефон. Меня это задело. Я позвонил Юрке, но и он был «вне зоны досягаемости». Я насторожился. Да что у них там происходит, в самом деле!

Почему эти четверо втягивают в свой конфликт и меня? Я-то при чем?

— Тебе надо съездить и во всем разобраться, — заявила жена.

Только этого не хватало!

Несколько дней мы вяло переругивались. Аня строила догадки, а я чувствовал, как во мне растет раздражение.

И вот Лена вернулась.

Мы снова сидели на кухне, и она рассказывала последние новости.

Денис, оказывается, объявился. Пришел к Юльке, хмуро потребовал, чтоб она нашла Лену. Подруга так разозлилась, что не смогла с ним говорить и захлопнула дверь перед носом.

Лене она рассказывала:

— От него ничего не осталось. Худой, трясется, орать начал с порога. Я его даже не впустила; сказала, чтобы приходил, когда научится себя вести. У нас говорят, что Лариска — ведьма, она его приворожила, — напоследок сообщила Юлька.

— Все может быть, — соглашалась Лена. Если Лариска ведьма, значит, она ни в чем не виновата, она — жертва. Приятно, что ли, слушать, как за спиной судачат о том, что Лена во всем виновата, что Денис «обалдел от тихой семейной жизни» и пустился во все тяжкие, потому что «слаще репы ничего не пробовал».

Новость быстро разнеслась по городу. Знакомые перемывали косточки засветившейся четверке. «Все ржали над Лариской, а сами мечтали о ее сиськах… Говорят, она в постели такое выделывает! Юрка чуть с ума не сдвинулся, что уж говорить о неискушенном Денисе!» — констатировала Юля.

Женатые друзья были более категоричны:

— Обрыдла семейная жизнь! — утверждали мужчины. — Тут не только к Ларке, к черту побежишь!

Но Денис удивил и тех, и других, заявив: он счастлив, у него есть любимая женщина и они женятся!

— Что?! — после такого сообщения даже меня проняло.

— С ума сошел! — ужасалась Аня.

— Может, и сошел, — задумчиво произнесла Лена.

— Ты его самого видела? — спросил я.

— Нет, Юлька сходила, забрала кое-какие вещи. Вот…

— Ну-ну, и что там было? — всполошилась жена.

— Ничего особенного. Денис впустил Юльку, она взяла несколько пакетов, которые стояли в прихожей.

— А Лариса? Она видела ее?

Лена вздохнула:

— Видела. Во время визита Лариса молчала. Она красила старый дедовский комод. Вы же знаете Юльку, она мастерица описывать, — Лена подкатила глаза и продекламировала: — «Валькирия в багровом халате, распахивающемся от движения ее рук, стояла на старых газетах, устилавших линолеум, и водила кистью по рассыхающимся доскам, покрывая их черной краской».

— Теперь все. Кажется, совсем все, — подвела черту Лена.

— Мистика какая-то, — Аня посмотрела на меня растерянно. Ждала объяснений?

— Вот гад! — непроизвольно вырвалось у меня. Я понял — надо ехать. Надо во всем разобраться самому.

На следующий день Лена отправилась на работу.

Я, дождавшись выходных, сел в машину и покатил в родной город. На звонки Денис по-прежнему не отвечал. У меня было время подумать. Конечно, я сразу же отмел все эти бабские россказни о привороте и ведьме Ларисе. Уж я-то знал своего друга, да и пресловутые Ларисины прелести имел возможность наблюдать. Повело мужика, нет ничего удивительного. У Дениса до женитьбы было полторы женщины. Когда он с Ленкой замутил, я и не думал, что у них все закончится свадьбой. Помню, как мы разговаривали накануне. Я спросил:

— Ты любишь ее?

Денис усмехнулся:

— Какая любовь…

— Так на фига тебе все эти дела? — удивился я.

Мой вопрос почему-то разозлил его:

— Тоже мне, моралист выискался! Ты вот трахаешься?

— Ну и что с того? — не понял я.

— И я хочу, — огрызнулся он.

— Так кто мешает?

— Ты че, тупой? Приходишь домой, а тебе там — всегда пожалуйста! А мне приходится каждый раз искать место, куда бы отвести Ленку. Дома, сам понимаешь, не сильно радуются, если я бабу привожу. А денег на гостиницу нет. Вот женюсь, и слова никто не скажет.

Я только руками развел. Что тут скажешь?

Ленка рвалась из дома, потому что ей там места не было: родители, да еще и брат с семьей. А Денис хотел секса без проблем. Вот такая логика.

Что я должен был думать об этом браке? Естественно, он должен был развалиться. Первое время молодожены, конечно, всласть потрахались, а потом каждый зажил своей жизнью. На мой взгляд, они продержались довольно долго: шесть лет, как-никак. Детей не было, да и как они могли появиться?

Рано или поздно должна была появиться другая женщина или другой мужчина. Но чтоб вот так! Чтоб мой друг — милейший человек, добряк, каких мало, — выгнал женщину на улицу! Вот этого я не мог понять. И из-за кого! Из-за бабы с бровями до ушей! Да они там все точно помешались!

Я накручивал себя всю дорогу. И когда прибыл наконец в родной город, помимо усталости чувствовал страшное раздражение.

У меня не хватило ума поехать к родителям, сразу рванул к Денису. Решил взять его тепленьким: раз не хочет отвечать на звонки, то явлюсь без приглашения. Я был уверен, что застану Дениса дома. Где ему еще быть? И не ошибся. В окнах квартиры горел свет. Я припарковался у подъезда и, не раздумывая, попер восстанавливать справедливость.

На мой звонок дверь почти мгновенно распахнулась. На пороге я увидел человека с таким счастливым лицом, что оно буквально ослепило меня. Денис смотрел на меня и улыбался, а за его спиной увидел ее — Ларису. Она стояла, придерживая рукой ворот бордового халата, и тоже улыбалась. Два счастливых человека. Я даже не узнал ее поначалу. Похудевшая, без косметики, она выглядела домашней, совсем простой, исчезла ее агрессивность, дурацкие брови… Да и Денис изменился. Они были очень красивыми, эти двое.

— Привет, — угрюмо произнес я, стараясь не замечать Ларисы. Денис посторонился, пропуская меня в квартиру. Я вошел. Женщина как будто почувствовала мое к ней отношение, молча удалилась куда-то в сторону кухни.

Я повернулся к Денису:

— Что тут происходит?!

Улыбка медленно сползла с его лица.

— Что за фигня вообще! — Я повысил голос.

— Че орешь? — негромко переспросил Денис.

— Ору? — возмутился я. — Да я сейчас не только заору, я тебе еще и по морде настучу!

— Попробуй, — мгновенно собрался он, подаваясь вперед.

— Совсем сбрендил?!

— А ты какого хрена тут себе позволяешь?!

— Какого хрена? Да такого! Пришел напомнить тебе, что мы друзья. Или уже нет?

— Что, друг, явился Ленкины права качать? — Лицо у Дениса побледнело, кулаки сжались, он готов был броситься на меня.

— А ты, братушка, забыл, что когда-то был мужиком? — не остался в долгу я.

— Чего тебе надо?!

— Отправь свою женщину, и поговорим, — предложил я.

— Нет!

— Что так? — насмешливо спросил я. — Крепко захомутала? Что у нее там, между ног? Медом намазано?

Лучше бы я этого не говорил. Денис резко размахнулся. Я едва успел увернуться. Он пинком распахнул дверь:

— А ну вали отсюда! — заорал Денис.

— Да пошел ты… — выругался я и, толкнув его плечом, выскочил из квартиры. Дверь с грохотом захлопнулась. Я не спеша спустился по лестнице, вышел на улицу, сел в машину и долго сидел, изредка поглядывая на светящиеся окна квартиры моего бывшего друга.

Чего я ждал? Не знаю. Наверное, что он сейчас выскочит следом за мной, мы извинимся друг перед другом, и все будет по-прежнему.

Но он не вышел. Видимо, у Ларисы правда медом намазано…

Старая, как мир история. Многолетняя мужская дружба разбилась о женские сиськи. Меня утешало одно — это ненадолго. Во внезапно вспыхнувшую любовь я не верил. Уж больно грязная история.

Я переночевал у родителей, а утром уехал, не хотелось ни с кем встречаться.

Дома женщины налетели на меня с расспросами:

— Ну, что? Был?

— Она у него?

— Говорили?

— Что было?

— А, — отмахнулся, — меня выставили…

Они замерли на секунду. Но потом выпотрошили меня, конечно. Пришлось долго и нудно рассказывать со всеми подробностями.

Жена сидела пригорюнившись, время от времени с сочувствием поглядывая на Лену. А та ничего, держалась. Мне надоело, и я решил сменить тему:

— Да ну их, хватит об этом. Лен, лучше расскажи, как у тебя с работой?

— Так, сижу, — неопределенно ответила она.

Оказалось, все не так радужно, как себе представляла Лена. Ее посадили в маленьком магазинчике, она скучала в ожидании покупателей, которых не было. Хозяйка убеждала, что сейчас не сезон, надо потерпеть, дождаться осени, вот тогда начнутся настоящие заработки. Потерпеть значило — прозябать без денег в пустом магазине. Оклада у Лены не было. Только процент с продаж. Обычная практика хозяев по отношению к иногородним работникам.

— Ну, что же, потерпи до осени, — вздохнул я. А что можно было еще сказать?

Мужская дружба запросто может разбиться о женскую грудь…

Глава 5

Быт и как с ним бороться, или Сами себе врагини

Сначала все вроде было хорошо. Лена не сидела на месте. Ее хозяйка время от времени организовывала что-то типа выездной торговли. Поэтому иногда Лена получала кое-какие деньги. Конечно, на жизнь хватало, но ни о какой съемной квартире не могло быть и речи. Она переживала, спрашивала, не слишком ли напрягает нас. Мы вежливо отвечали: «Что ты, живи, сколько нужно!»

На самом деле напрягала, конечно. В частности, мы с женой больше не занимались любовью. Не считая тех редких ночей, когда сбегали на кухню и там, на полу, стараясь не шуметь, быстро совокуплялись, как подростки, которых могут застукать в любой момент бдительные взрослые. Оно, конечно, попервости даже возбуждает, но всему есть передел. Лично меня ситуация сильно напрягала. Но я крепился. Жена тоже помалкивала. Лена старалась быть полезной: готовила на всех еду, ходила по магазинам, даже подружилась с нашим сыном, довольно сильно облегчив нам жизнь, потому что времени на ребенка вечно не оставалось.

Потом Ане удалось купить путевку, и сын отправился в детский подмосковный лагерь. Очень удобно: все-таки он не в городе, а на природе, с ровесниками, под присмотром, да и мы могли в любое время его навещать.

Я часто бываю в командировках, так что с Леной больше всего контактировала жена. Я рассуждал примерно так: ну, живем и живем. Как-нибудь все наладится, и старался особенно не задумываться над происходящим.

Женщины вроде бы подружились. Аня даже познакомила Лену со своими друзьями.

Между тем новости о Денисе поступали неутешительные. Краем уха я слышал, что он так и живет с Ларисой, вроде жениться собрался. Более того, он перестал общаться с теми, кто не принимал на веру и всерьез его любовь. Тогда даже те, кто лояльно относился к Ларисе, стали говорить, что «что-то тут не так». Денис изменился — хорошо; расстался с Леной — возможно, правильно. Ни для кого не было секретом то, что страстной любви в их отношениях не было никогда. Но почему он собрался жениться на Ларисе? Почему выбрал ту, которая трахалась с его лучшим другом? И почему друг сходит с ума до такой степени, что, говорят, даже поголубел?

Выяснить ничего не удавалось. Денис закрылся наглухо. Если он собрался жениться, то сначала надо было развестись. А чтобы развестись, надо хотя бы поставить Лену в известность.

Я осторожно спросил, что она думает о разводе.

— Я и пальцем не пошевелю! — ответила Лена. — Ему надо, пусть он и парится!

Я отступил. Своих проблем — выше крыши, устал ужасно. Отпуска ждал, как манны небесной.

В конце августа я собрал свое семейство, и увез на море, оставив Лену за хозяйку. Это были счастливые две недели ничегонеделания. Можно сказать, последние счастливые недели того года. Когда мы вернулись, Лена с порога сообщила, что Денис подал на развод.

— Это к лучшему, — нашлась Аня, — развяжешь себе руки.

Лена промолчала, о чем-то задумавшись.

В сентябре снова начались выставки, у нее стали появляться деньги. Мы с нетерпением ждали, когда же наша соседка заговорит о переезде. Я, во всяком случае. Жена все еще помалкивала. А Лена как будто и не замечала нашего настроения.

Мы все словно выжидали.

И дождались.

Позвонил Денис. Трубку взяла Аня, он сухо поздоровался и попросил позвать Лену. Жена сделала круглые глаза, замахала руками.

— Что? — не поняла Лена.

— Денис! — громким шепотом сообщила жена.

Лена заметно побледнела. Но подошла и взяла трубку. Мы, как по команде, ретировались. Разговор был коротким. Женщина выглянула из кухни буквально через минуту:

— Денис приезжает.

— Вот как? — признаться, я удивился. Интересно, как это он решился?

— А чего хочет? — спросила жена.

— Развода, — отрезала Лена.

Аня часто закивала.

— Пусть приезжает, — вдруг сказала Лена. — Привезет документы, я подпишу, и дело с концом.

Скажу честно, мне не хотелось встречаться с Денисом. Поэтому я спросил:

— Когда?

— А, — спохватилась Лена, — завтра… Вы не против? — запоздало поинтересовалась.

— Что ж, раз надо. — Жена беспомощно взглянула на меня, я отмолчался, хмыкнул неопределенно. Решил про себя, что утром непременно сбегу, встану пораньше и отправлюсь на работу, порадую начальство.

— Только интересно, — начала Лена, — как он собирается меня из квартиры выписывать?

— Правда! — вспомнила Аня. — Ты же прописана, у вас шесть лет брака, совместно нажитое имущество…

— Вот и я о том же, — глаза Ленки загорелись. — Квартира такая же моя, как и его!

Я снова хмыкнул: наивные! Квартиру получал Денис взамен старого дома. А наследниками, насколько мне известно, были его родители, точнее отец. Ничего Ленка не получит, это понятно. Вот если бы у них были дети…

Лена правильно поняла мое хмыканье.

— Сомневаешься? — спросила.

— Ну… — я развел руками.

— Да, понимаю, что мне ничего не светит, — обреченно произнесла она. — Но хоть тысячу долларов могу с него потребовать?

— Через суд, возможно, — предположил я. — Но, вообще-то, тебе придется судиться со всем кланом родственников Дениса. Сомневаюсь, что ты потянешь.

Она опустила голову.

— Я попробую, — сказала упрямо.

— О господи! — прошептал я.

Утром следующего дня я позорно бежал из дома. Думал, отвлекусь на работе, забудусь, так сказать. Мой ранний приход обескуражил охранника, я сделал озабоченное лицо, буркнул приветствие и направился к себе. Честно засел за статью. Но текст как-то не пошел. Набив название, я погрузился в размышления, крутился на стуле, вставал, заваривал себе чай, пил его, снова тупо смотрел на монитор. Не выдержав, побежал в курилку. Но и там мне не повезло — столкнулся с соседями. В курилке болтали три женщины из соседнего с нами издания.

Женские журналы — это отдельная песня со сказками. Коллектив, понятно, одни бабы. Из мужиков — главный редактор. Курилка у нас общая, так что часто невольно приходится выслушивать всевозможные истории о нелегкой женской судьбе. Уши-то не заткнешь.

Сколько же вокруг одиноких женщин! Разведенных, брошенных, чьих-то любовниц, а то и просто старых дев. Одни хорохорятся, бегают в бассейн и на шейпинг, другие — давно махнули на себя рукой. Молодым проще, они еще надеются. А тем, кому за тридцать, приходится вести неравный бой с юными конкурентками возрастом, маленькими зарплатами, высокими ценами, повзрослевшими детьми, постаревшими родителями и так далее — список можно продолжать до бесконечности. Вообще, если всерьез задумываться, то, на взгляд не совсем оскотинившегося мужика, жизнь любой русской женщины — это ад! Время безжалостно, мужчин все меньше, а конкуренток с каждым годом все больше. Причем даже счастливо замужняя женщина не может чувствовать себя спокойной. Ведь на ее законного муженька ведут непрестанную охоту десяток женщин. И они готовы на все, только бы заполучить его.

Мы, мужики, народ слабый и падкий, что там говорить. Правда, далеко не каждый согласится добровольно оставить семью. Инициаторами разводов чаще всего становятся все те же женщины: поймала с поличным, оскорбленное самолюбие, красивая поза, слезы, требования, ультиматумы. Мужчина обычно теряется. С его точки зрения, ничего криминального не произошло. Ну, подгулял, ну есть на стороне бабенка, так что же? Дело житейское. Все так делают. По телевизору вон и не такое показывают. Да и как отказать женщине, повесившейся тебе на шею где-нибудь на корпоративной вечеринке или в командировке?

И вроде ничего особенного. Ну, откликнулся, пожалел, повелся, ну, было пару раз где-нибудь на лестнице, в машине или у нее дома. Мужчина думает, что в этом нет ничего такого. Но не женщина. Она звонит, приглашает в кафе, «просто посидим», у нее глаза, как у обиженного щенка, которого тебе не подарили в детстве. Она льстит тебе, беспардонно, неприкрыто, шлет тебе эсэмэски в стихах — и такое не редкость. И тебя затягивает. Ты врешь дома, врешь ей, врешь всем. И так запутываешься в собственной лжи, что уже и сам себе не рад, и секс с любовницей тяготит тебя, а дома ты не можешь смотреть в глаза жене. Обман рано или поздно раскрывается. Ведь, как известно, нет ничего тайного, что не стало бы явным. Скандал обрушивается на твою бедную голову. Только держись! Семья на грани развала. Жена угрожает разводом, любовница требует, чтоб ты немедленно собрал вещи и переехал к ней, а тебя от них обеих в пот бросает. И больше всего хочется удрать куда-нибудь, на край света, чтоб вообще вокруг не было ни одной женщины. А как быть с детьми?

Я как-то услышал такое суждение: мол, детей женщина рожает для себя. Мужику они до лампочки. До тех пор, пока ему нужна эта женщина, он с ней будет жить, но как только появится другая, он забудет и прежнюю жену, и ее детей. Не согласен. Разные бывают мужики и разные женщины. Под одну гребенку всех грести не стоит. Я знавал и отцов-одиночек, и матерей, которые легко бросают своих детей. Конечно, чаще наоборот, но все-таки.

Пока я нервно курил, забившись в угол, три товарки обсуждали важную проблему. Одна из них, самая молодая, рассказывала о своем женатом любовнике, а две другие ее наставляли, как и что следует сказать и чего требовать. Вот еще один парадокс: они втроем пытались разрушить жизнь другой — четвертой, жены этого самого любовника. Нет чтоб наставить свою подругу, посоветовать расстаться с женатиком, не лезть в чужую семью, не брать греха на душу. Да вы что! Ту, чужую, они не знают, а эта — своя. Значит, мы совместными усилиями добудем ей мужика. Причем на днях, я точно помню, одна из этих советчиц жаловалась на мужа, подозревая его в измене. Подруги сочувствовали. Как знать, не с ее ли мужем спит молодая коллега? Мне захотелось крикнуть: «Милые девочки, не ройте другим ямы!» Но я сдержался.

Бред! Тяжелый, фантасмагорический!

Я швырнул окурок в урну и ретировался.

Статью так и не написал.

С тяжелым сердцем решил отправиться домой. Надо наконец решить возникшую проблему, сама не рассосется. А так бы хотелось! Я позорно бежал, оставив жену вместе с Леной и Денисом, — был обижен на друга. Так что же? Ведь это они ко мне приехали, а значит, теперь их проблема стала и моей.

По дороге позвонил жене, спросил осторожно: «Как там?» Она прошептала: «Вроде все спокойно, я не вмешиваюсь».

Пробок еще не было, я добрался довольно быстро. Открыл дверь своим ключом. И столкнулся с Денисом. Мы буркнули друг другу что-то неразборчивое. Не глядя на меня, он протиснулся в дверь, я чуть отступил, давая ему дорогу. Не оглядываясь, бывший друг сбежал по лестнице, даже лифт не стал вызывать. Я захлопнул дверь.

Жена стояла в прихожей, руки прижаты к груди, в глазах испуг.

— Он ушел? — спросила шепотом.

— Да…

— Странно как-то, вы даже не поговорили, — заметила она.

— Торопился, наверное, — предположил с деланым равнодушием. — А Лена где?

— На кухне, — сообщила Аня. — Плачет, кажется…

И я снова растерялся. Жена потащила меня в комнату.

— Я с ним говорила, — призналась она. — Недолго, правда.

— И что?

— Оказывается, он не знал, что Лена у нас. Это ему уже Юля сказала.

— Вот как…

— Да, — кивнула жена, — когда он явился, Лена вообще не хотела с ним говорить. Я думала, Денис скандалить начнет. Но ничего, обошлось. Он, знаешь, как будто пришибленный. Все время глупо улыбается. Просил у меня прощения и… сочувствовал.

— Это еще почему? — удивился я.

— Не знаю… Он добавил, что, конечно, виноват по отношению к Лене, но у него не было другого выхода. По-хорошему она не понимала. Он пытался с ней поговорить, она не слышала его. Вот и пришлось… выставить.

Я недоверчиво хмыкнул.

— И еще он сказал, что мы скоро поймем его. Как думаешь, к чему бы это?

— Не знаю. — Да и что я мог ответить? До меня доходили слухи и сплетни, но сам-то я с Денисом так и не поговорил. Что он имел в виду, предупреждая мою жену?

— Лена подписала бумаги? — спросил я.

Аня кинула:

— Да, а куда ей деваться… Лариса беременна…

Новость меня ошеломила:

— Лихо! — констатировал я. — И когда же это они успели?!

Да, признаюсь, я недооценил эту женщину. Значит, шесть лет Денис не хотел детей, а тут в одночасье заделал ребенка полузнакомой бабе! Круто!

— Послушай, — зашептала жена, склонившись к моему уху, — а может, все дело в Лене? Может, не смогла забеременеть, а Денис хотел ребенка, из-за этого у них все проблемы?

— Вот ты у нее и спроси, — раздраженно ответил я.

— Почему ты злишься? — удивилась Аня.

— Потому что я, кажется, понял, о чем предупреждал Денис.

Жена, естественно, вцепилась в меня, потребовала объяснений, я отговорился ничего не значащими фразами. Она надулась. Я попытался обернуть все в шутку. Сделала вид, что поверила. Но недоговоренность осталась.

Мне повезло, потому что жена вспомнила о Лене и побежала на кухню.

Как ни странно, Лена уже успокоилась. Я ожидал истерики, неизменной валерьянки и долгого разговора на кухне. Но ничего этого не было. Она готовила ужин. И, хотя глаза были заплаканны, улыбалась.

— Знаете, я слышала такую поговорку: когда джентльмен уходит от леди навсегда, то берет только один чемодан, оставляя ей остальное, — Лена усмехнулась. — Я еще круче того джентльмена, потому что оставила все даже не своему мужчине, а своей сопернице!

С точки зрения не совсем оскотинившегося мужика, жизнь любой русской женщины — это ад!

Глава 6

Праздни и будники

Мы перестали вспоминать о Денисе.

Лена, казалось, прочно вросла в нашу семью и не собиралась покидать нас. Я крепился. Но однажды, услышал, как жена, разговаривая с соседкой, представила Лену нашей родственницей.

— Зачем ты это делаешь? — спросил я.

— А что я должна была ответить? — с легким раздражением отозвалась она. — Не могла же я сказать, что с нами живет бывшая жена твоего друга. Люди могут неправильно понять…

Хм, об этом я как-то не подумал.

Своим коллегам и знакомым я не рассказывал о том, что происходит дома. Как-то у нас не принято. Зато приятельницы Ани были прекрасно осведомлены о нашей ситуации. И это тоже раздражало, потому что в отсутствие Лены жена всем и каждому в красках расписывала историю подруги. Жена вздыхала, выслушивала советы, сетовала на то, что Лена несчастная, и она, Аня, должна обязательно ей помочь устроиться в жизни.

Между тем наши отношения все дальше заходили в тупик.

— Ты бы поговорила с Леной насчет переезда, — не выдержал я.

— Почему я?! — вскинулась жена. — Ты же мужчина, вот и поговори!

— Ань, — терпеливо начал я, — если ты помнишь, вы с Леной договаривались о том, что она поживет у нас пару месяцев, пока не появятся деньги на квартиру. А прошло уже полгода, и я что-то не пойму, она у нас решила навеки поселиться?

— Вот как?! Теперь на меня все вешаешь? — возмутилась жена. — Кажется, это решение мы принимали совместно!

Ага, теперь она утверждает, что МЫ принимали решение. Ладно…

— Послушай, — я до сих пор старался говорить спокойно, — я все понимаю, но и ты пойми. Лена — взрослый человек, нехорошо, что она столько времени живет с нами. И ей нехорошо, и нам. Пора определяться. Что было, то было. Она свободна, у нее есть работа, надо начинать жить самостоятельно.

Жена покраснела:

— Да я понимаю, — негромко отозвалась она, — но как же я скажу ей? Мне неудобно…

— Вот те раз! Неудобно ей! А удобно жить втроем в одной комнате?! Мы же не дети! А до нее что, не доходит?

— Не знаю, — призналась Аня.

Я вздохнул:

— Хорошо, сам поговорю…

Кажется, в тот момент я был единственным, кого присутствие Лены напрягало. Наш сын с ней отлично ладил, они вместе ездили на каток, ходили в кино и резались в компьютерные игры. Жена привыкла всегда иметь под боком собеседницу и подружку. И только я один испытывал чувство дискомфорта.

Как бы там ни было, я решил узнать, что же по этому поводу думает сама Лена.

Она вернулась поздно вечером, счастливая, нагруженная свертками и коробками. Жена, ахая, побежала с ней в комнату. Они о чем-то шушукались, вскрикивали, шуршали оберточной бумагой.

Я терпеливо ждал на кухне. Дождался.

Лена торжественно вплыла, остановилась у двери и, подбоченившись, уставилась на меня блестящими глазами.

«Понятно», — промелькнуло у меня в голове. Лена купила обновки и теперь демонстрировала их: черный топ, короткая юбка леопардовой расцветки и высокие черные сапоги.

— Хм, — я уставился на нее с двойственным чувством: с одной стороны, я не мог разделить ее радости, с другой — судя по всему, она ждала одобрения.

— Хорошо выглядишь, — осторожно сказал я.

— Правда? — Она вспыхнула, переменила позу, покрутилась передо мной и защебетала: — Сапоги немного маловаты, но я не смогла их не купить! Ничего, немного разношу, даже растяжку купила! А этот топик вообще улётно смотрится! Особенно с юбкой!

Жена маячила за ее спиной и растерянно улыбалась.

— Ну, молодец, поздравляю…

— Нет, тебе правда нравится? — не унималась Лена. — Я, честно говоря, сомневалась… Но удержаться не смогла, эти сапоги…

И она заново пересказала историю с покупкой сапог.

Ненавижу магазины! Ненавижу разговоры о тряпках! Кто-нибудь уймет ее?!

— Тебе не кажется, что сейчас не совсем сезон для всего этого? — в отместку сказал я.

Лена осеклась, даже как-то поникла.

— Ну… Не знаю… Я хотела себя порадовать…

Мне снова стало стыдно.

— Лен, я в этом ничего не понимаю, честное слово. Если хочешь знать мое мнение, тебе идет. — Это все, что я мог найти в себе. Однако она успокоилась, снова защебетала, потащила жену показывать какую-то косметику или еще что-то, я не расслышал.

Нет, мне никогда не понять женщин. Зачем зимой покупать топ и короткую юбку? В то время, когда у тебя нет одежды по сезону? И никто никогда не заставит меня приобрести обувь, которую мне придется разнашивать. Вещи должны быть комфортными, иначе зачем же они нужны?

За ужином, когда мы все собрались за столом, я осторожно повел разговор в нужное мне русло:

— Я так понимаю, у тебя теперь хорошие заработки? — уточнил я.

Лена беспечно махнула рукой:

— Да я почти все сразу спускаю, — ответила она.

Я насторожился:

— Может, имеет смысл понемногу откладывать?

Она быстро взглянула на меня, чуть дрогнула рука, звякнула вилка о край тарелки:

— Пока не получается…

— Понятно, — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал я.

У Лены задрожал подбородок, глаза налились слезами:

— Хозяйка предложила мне переехать. У нее есть комната в коммуналке, — тихо сообщила Лена.

Аня сплеснула руками:

— Вот здорово!

Лена уставилась в тарелку:

— Да, только там нет мебели…

— Ну, мебель-то мы найдем, не проблема, — пообещал я.

Сын вертел головой, пытаясь понять, о чем это мы:

— Лен, ты че, хочешь от нас съехать? — не выдержал он.

— Ну, не всегда же мне с вами жить, — улыбаясь сквозь слезы, ответила она.

Я почувствовал себя последней скотиной.

— Тебя никто не гонит, оставайся сколько нужно, — выдавил с трудом.

Жена уставилась на меня, не мигая. Лена подняла голову:

— Ой, правда? А я думала, что надоела вам. Тогда, если можно, я останусь, а? Ужасно боюсь коммуналок и общежитий!

Мы с женой посмотрели друг на друга и медленно кивнули.

Упс!

Вечером, дождавшись, когда Лена уснула, мы отправились на кухню, но вместо секса изводили друг друга взаимными обвине-ниями.

Утром еле встал, голова болела, был раздражен и чувствовал себя совершенно разбитым. Я готов был рвать на себе волосы, проклинал себя и ругал последними словами.

На работе мое состояние не осталось незамеченным. Спрашивали: не заболел ли? Интересовались самочувствием, пугали новым вирусом и узнавали, не случилось ли чего?

— Да так… семейные проблемы, — отмахивался я.

— Сапожник без сапог, — сказал один из моих приятелей, — так и думал, что вся эта ваша психология — фуфло!

— При чем здесь психология? — удивился я.

— Ну, ты ж психолог, — напомнил приятель.

— А, ты об этом…

Да уж, его правда. Придется вспоминать то, что мне когда-то преподавали. А еще лучше — позвоню своему другу и однокурснику Федьке. Он все-таки практикующий в отличие от меня.

Федька, или Федор Ильич, живет недалеко от метро «Тульская». Я заехал к нему после работы. Тот обрадовался, затащил за стол, и мы весь вечер вспоминали «минувшие дни». Как-то не получилось у меня рассказать о своей проблеме. Уже уходя, когда мы стояли в дверях, вкратце обрисовал ему ситуацию.

Он хохотнул:

— Ну, ты даешь! На кой тебе все эти дела?

— Ну, ты интересный! — возмутился я. — А что мне оставалось делать?

— Серега, ты взрослый мужик и до сих пор не научился говорить «нет», — добродушно улыбаясь, Федька похлопал меня по плечу. — Прям детский сад какой-то. Это же азы, известные любому школяру. Помощь должна быть действенной, но нельзя решать проблему за человека, иначе он сядет тебе на шею.

— Это — да, — согласился я.

— Вот и действуй! — ободряюще напутствовал меня Федька.

Единственное, что я вынес для себя из нашего разговора: вляпался — расхлебывай. Пошел на поводу у обстоятельств, позволил ситуации зайти в тупик, и теперь она готова была пожрать меня.

Я сел в машину с твердым намерением действовать!

Помощь должна быть действенной, но нельзя решать проблему за человека, иначе он сядет тебе на шею

Глава 7

Первая попытка

Первым делом я поговорил с женой. Для начала выяснил, есть ли у Лены кто-нибудь. По моему тогдашнему представлению, ей просто необходим был мужчина. Должен же у нее хоть изредка быть секс?

Ответ Ани меня обескуражил: все эти полгода у Лены никого не было!

— Что, даже не было попыток познакомиться?! — пришел я в ужас!

— Ну, — помялась жена, — был один, нет, даже два. Помнится, к ней приставал какой-то иностранец на выставке, фермер, или что-то вроде того. А потом еще один, живет по соседству, занимается парашютным спортом, — Аня хихикнула.

— И что?

— А ничего.

Я задумался. Значит, наша Лена боится новых отношений и сторонится мужчин. Картина вырисовывалась безрадостная: у меня дома жила женщина двадцати семи лет от роду, которая боялась мужчин и коммуналок, у нее не было образования и опыта какой бы то ни было серьезной работы, и она не умела жить самостоятельно. Караул!

В ее возрасте женщины уже имели детей, образование, работу, дом, мужа, в общем, много чего. А она осталась в подростковом возрасте. Естественно, попав в нашу семью, она определила себе место где-то посередине между старшей дочерью и племянницей. Создала безопасную нишу и устроилась там надолго. Возможно, на всю жизнь.

Ах, я идиот!

До Нового года оставались считаные дни. Лена, отработав какую-то выставку, накупила подарков и уехала в родной город.

Я использовал передышку для того, чтоб собраться с мыслями и обдумать дальнейшие действия. Мы с женой уже поняли, что так просто от новоявленной родственницы мы не избавимся. Ни она, ни я не хотели идти на прямой конфликт, однако сидеть сложа руки не собирались.

Праздник провели дома, наслаждаясь отсутствием посторонних. В гости не пошли, просто не хотелось. На Рождество купили гуся, сходили на ночную праздничную службу в храм, в общем, провели время приятно и с пользой.

А после Рождества вернулась Лена, нагруженная вещами. Я еле разместил в машине багаж. Помимо всего прочего, она привезла и свою швейную машинку со всякими примочками. Кода мы все это выгрузили в нашей квартире, я не представлял, куда девать такую гору вещей. Лена радостно рассказывала, как провела выходные, обещала, что будет обшивать всю семью, и жалела, что у нас не трехкомнатная квартира… Да уж! О Денисе — ни слова.

Мы кое-как распихали ее вещи по шкафам и антресолям. После этого я осторожно приступил к расспросам. Я шел на ощупь, как сапер по минному полю. Одна ошибка — и Лена замкнется в себе, что еще хуже, начнет плакать, и тогда все насмарку. Я учился понимать женщину.

С точки зрения женщин: «Если мужчина имеет свое мнение, он деспот, если нет — тряпка».

Глава 8

Обломок кораблекрушения

Нет, она никогда не любила Дениса.

Нравился, конечно, особенно первое время, но потом, когда перестал быть веселым парнем, способным на безумные поступки, когда превратился в равнодушного мужика, почти не замечающего ее присутствия, она разочаровалась. У нее не было никакого особенного опыта. Домашняя девочка, интеллигентные родители, художественная школа, университет…

Лена успела окончить первый курс. Ей было девятнадцать, когда она познакомилась с Денисом. Они встретились случайно в компании общих приятелей. А точнее, у подруги Юльки.

Сначала Лена ходила на занятия в университет, но постепенно число пропусков превысило число посещений. Ее вызывали в деканат для беседы, пугали отчислением. Не напугали. Юлькина тусовка привлекала гораздо сильнее лекций. Зимнюю сессию провалила и спокойно забрала документы.

Родители не возмущались, они всегда поддерживали любимую девочку. Однако надо было как-то устраиваться в жизни, и мамина знакомая определила Лену лаборанткой в институт, где сама преподавала.

Лена покорно ходила на работу, получала копейки, которых едва хватало на пару дней. Да она, в общем-то, не особенно нуждалась в деньгах. Все наряды изобретала и шила сама или с помощью мамы. Купить кусок шелка — гораздо дешевле, чем готовую блузку на рынке. Новое пальто несложно соорудить из старого маминого. Так даже интереснее.

Юлька, та вообще не работала в то время, однако ничего, жила. Приходили друзья и приносили с собой еду, сигареты, вино. Почти каждый день — праздник.

Но все меняется. Подруга устроилась на работу, у нее появились деньги и постоянный любовник. Компания расползалась: кто-то занялся бизнесом, кто-то уехал, кто-то женился. Лена испытывала легкое беспокойство. Она не любила перемен. Однажды пришла в гости к Юльке, а там был Денис. Хозяйка всем своим видом показывала, что сегодня не склонна принимать гостей. Лена с Денисом ушли. Но домой ни ему, ни ей не хотелось. Долго гуляли по городу, была весна, теплый вечер, Денис разоткровенничался, много рассказывал о себе, а потом они долго целовались в какой-то подворотне.

На майские праздники Денис увез девушку на дачу. Там все и произошло.

Он оказался пылким любовником. Лена, хоть и уставала от его постоянного натиска, внутренне гордилась собой.

После праздников они уже не расставались. Утром уезжали на работу, вечером возвращались на дачу. Так прошло лето — одно из самых счастливых в Лениной жизни.

А осенью решили пожениться.

Родители Дениса расстарались, устроили грандиозную свадьбу. Шафером был Сергей, а подружкой невесты — Юлька. Новобрачные пригласили всех своих друзей, а родители — родственников.

Лене все очень понравилось. Казалось, теперь жизнь навсегда войдет в прямую колею, и все будет, как у людей, так, как должно быть. Но жизнь оказалась совсем не такой, какой представлялась на свадьбе.

А через шесть лет муж выставил ее из квартиры.

Почему решила поехать в Москву? Она и сама не знала. Подруга посоветовала: «Езжай, проветри мозги», и дала денег.

Сергей и Анна посочувствовали и приняли, как родную. У нее снова появилась семья. Ей так хотелось, чтоб она появилась!

Поначалу Лена испытывала неловкость, все-таки люди чужие, она боялась помешать, сказать или сделать что-то не так. Но они совершенно искренне взялись помогать: устроили на работу, оставили у себя, приняли участие в судьбе. Сергей даже с Денисом поругался из-за нее. И Лена подумала: раз такие хорошие люди считают во всем виноватым Дениса, значит, так оно и есть.

Она старалась быть полезной, взяла на себя обязанности по приготовлению еды, подружилась с Максимкой — сыном Сергея и Ани. Работа ей, в общем, нравилась. Летом было скучно. А когда начались выставки, Лена с удовольствием общалась с людьми, активно продавала товар. Хозяйка не могла на нее нарадоваться.

Получив деньги, Лена с удовольствием ехала на рынок и тратила их. Шопинг увлекал ее, раньше она и мечтать не могла, что когда-нибудь сможет себе позволить дорогое белье, косметику, все эти приятные мелочи, непрактичные, но красивые. Шить она перестала. Времени не было, да и зачем, когда можно столько всего купить!

Когда хозяйка предложила комнату в коммуналке, Лена испугалась. Она понимала, пора съезжать, но ведь не гнали же!

Она съездила, посмотрела комнату, увидела лица соседей, которые показались ей угрюмыми и недоверчивыми. Женщина представила себе, как сидит вечером одна в пустой комнате и боится выйти в туалет или на кухню. «Нет, нет, только не это. Вот, может, когда-нибудь я заработаю много денег и тогда сниму себе квартиру», — думала Лена. «Да и зачем переезжать? Нам так хорошо вместе, мы прекрасно ладим. Меня здесь любят и понимают. Одной будет совсем тоскливо, я не выдержу». Но деньги не зарабатывались. Точнее, они тратились так же быстро и просто, как приходили. «А вдруг я не смогу оплачивать квартиру? — думала Лена. — Ведь все непредсказуемо. Сегодня есть заработки, а завтра их не будет. Хозяева не станут держать меня бесплатно. Что же, перееду, а потом снова возвращаться? Нет уж, лучше буду жить, как живу. И потом, квартира — это такая туча денег! Что же мне, жить ради того, чтоб снимать квартиру?»

Хозяйка не поняла, почему Лена отказалась переезжать. Да и Сергей явно напрягся.

«Выходит, я ему мешаю? Но почему? Ведь у нас все прекрасно! И с Аней такие теплые отношения… Нет, он не сможет меня выгнать, он добрый, я знаю».

Она хотела поговорить с Аней, узнать, почему ее муж спрашивал о переезде. Но не рискнула. «А что, если Аня скажет, что мне пора искать жилье?» Нет, пока молчат и не гонят открыто, лучше не заводить подобных разговоров.

Да и зачем Сергею ее выгонять? Он часто уезжает, Аня остается одна. Ей тоскливо. С какой стороны ни посмотри, а Лена все-таки нужна им.

Хотелось ли ей личной жизни? Конечно. Ведь есть же где-то человек, который сможет полюбить ее, полюбить по-настоящему. И чтоб она его тоже полюбила. И не так, как было с Денисом, не так, как рассказывают знакомые и девчонки на работе. Может быть, надо подождать, пока такой найдется?

Мужчины ухаживали за ней. Во всяком случае, проявляли знаки внимания. Вот, например, тот француз, с которым она познакомилась в Доме художника на Крымском Валу. Интересный мужик, хотя и в возрасте, ему явно за пятьдесят. Просто папик. Зато сразу видно европейца. Заплатил за нее в кафе, приглашал на свидание, комплименты говорил. Лена почти согласилась, как вдруг он потерял к ней интерес, а потом и вовсе исчез, уехал, наверное.

Или тот парень, с которым она познакомилась на остановке. Симпатичный, и одет недурственно. К тому же ее ровесник. Хвастал, что увлекается парашютным спортом. Хотя кто его знает, может, и увлекается. Лене он понравился. Дала ему свой номер телефона и с замиранием сердца ждала звонка. Она испытывала странное томление, и мысли все крутились почти непристойные.

«У меня давно не было мужчины», — догадалась Лена.

Парашютист позвонил, и хотя она ждала звонка, все же испугалась. Когда говорила с ним, пыталась унять невольную дрожь.

Он сказал, что ждет у подъезда. Лена лихорадочно собралась, сильно накрасила глаза, чтоб выглядели яркими. Аня улыбнулась и спросила:

— На свидание?

— Ой, сама не знаю, — нервно вздохнула Лена.

Парашютист, как они с Аней прозвали парня, действительно ждал у подъезда, переминаясь с ноги на ногу. На улице было холодно.

— Привет, — выпалила Лена, подходя.

Он неловко взмахнул рукой, поклонился, здороваясь.

— Ну, что будем делать? — спросила Лена, оглядываясь, она ожидала увидеть его машину.

— Погуляем? — нарочито бодрым голосом предложил он.

— Вообще-то, не май месяц, — напомнила она, все еще оглядываясь. Но машины не было.

— Перед сном полезно. — Парашютист взял ее под руку.

Они пошли вдоль дороги, сырой ветер дул в лицо, Лена пыталась закрыться рукавом. «Может, хоть в кафе пригласит?» — думала она.

Но они миновали ближайшее кафе, а ее спутник и не подумал предложить ей выпить чашку кофе. Он уверенно шагал рядом и рассказывал о парашютах.

«Вот засранец!» — подумала Лена.

— Что ты все о спорте да о спорте, расскажи лучше о себе, — сказала вслух.

Он осекся:

— А что тебя интересует?

— Ну, как ты живешь, где работаешь. Как обычно, — она пожала плечами.

— Живу, как все, нормально, — ответил он, — работаю в семейной фирме. — Парень так напыжился, когда произносил «семейная фирма», что Лена не выдержала и рассмеялась.

— А что смешного-то? — обиделся парашютист. — У моей мамы своя фирма, я ей помогаю.

— Да нет, не обижайся, это я так, — извинилась Лена. — А в качестве кого помогаешь?

— Так… — Он все еще держал ее под руку, но она почувствовала, что ему неприятен разговор. Слишком напряглась его рука. — Выполняю всякие поручения.

«Понятно, — сокрушенно подумала она, — маменькин сынок, „не пришей кобыле хвост“ называется. Живет за счет мамочки, денег у него отродясь не было, да и карманными расходами она его не балует. Одежку вот покупает, чтоб детка не замерз и был хорошеньким».

— Я замерзла. — Она резко остановилась и освободила свою руку.

— А-а, — он растерялся, — так пойдем обратно.

Теперь они шагали порознь. Ветер дул в спину. Не разговаривали до самого подъезда.

А когда они дошли до него, Лена сказала:

— Пока…

Парашютист спросил удивленно:

— А я думал, ты меня пригласишь?

Она снова рассмеялась, его наглость и наив-ность забавляли ее:

— Мне некуда тебя приглашать, — ответила она.

— А ты что, не одна? — уточнил он.

— Нет, я живу у друзей.

— А-а, — протянул он разочарованно, — а у меня мама дома, так что сегодня не получится.

Потянулся, чтоб поцеловать, но Лена отстранилась. Он взглянул недоумевающее:

— Ну, ладно, я позвоню еще…

— Привет парашютистам, — весело откликнулась Лена и побежала в подъезд.

Дома рассказала о своем свидании Ане, и они долго смеялись над незадачливым маменькиным сынком.

— Я и не думала, что такие бывают, — призналась Лена. — Ну, если только в анекдотах. Интересно, неужели он еще на что-то рассчитывает?

— А как же! — подхватила Аня. — Подожди, вот мамочка куда-нибудь отлучится, и он сразу же тебя позовет для быстрого и ни к чему не обязывающего секса!

Отсмеявшись, Аня все-таки спросила:

— Послушай, шут с ним, с парашютистом. Самой-то тебе кто-нибудь нравится?

Лена замялась.

— Нравится, — наконец призналась она.

— Вот! — обрадовалась Аня. — Им и зай-мись. А то знакомишься с кем ни попадя.

Лена смутилась:

— Только он на меня внимания не обращает…

— Да ладно! Ты что, школьница? Чай, не первый год замужем!

— Понимаешь, я не умею, — с трудом призналась Лена. — Если мне парень действительно нравится, просто в ступор впадаю, стоит ему только взглянуть на меня.

Аня искренне удивилась:

— Вот не ожидала… Как же ты с Денисом сошлась?

— Сама не знаю, так получилось.

Аня стала расспрашивать. Подруга, заметно нервничая, рассказала.

Между выставками хозяйка отправляла ее на точку на Савеловском рынке, там был небольшой магазинчик с аксессуарами. Вот там-то Лена и увидела Славу.

Зашла как-то в салон, хотела сменить прическу. Ее обслуживала молодая яркая девица, а за соседним креслом трудился худощавый светловолосый парень.

Парикмахерша начисто уничтожила кудряшки, так, что Лена в зеркале увидела не себя, а задорного подростка. Новый имидж неожиданно понравился. А парень, колдующий над другой клиенткой, еще больше.

Неделю она витала в сладких грезах и старалась почаще проходить мимо заветного салона, искала повод, чтоб еще раз зай-ти туда. Удовольствие было не из дешевых. Заработав нужную сумму, Лена с замирающим сердцем, возникла на пороге парикмахерской. На этот раз ей несказанно повезло. Она увидела своего избранника, причем он не был занят — сидел в кресле, рассеянно глядя в телевизор.

Администратор вежливо спросила, чего хочет девушка?

— Я у вас уже была, — улыбнулась Лена, — ваш мастер сделала мне стрижку, а теперь я хочу покраситься.

— Минуточку, — администратор порхнула к скучающему Славе.

— Проходите сюда, пожалуйста! — позвала она Лену.

На негнущихся ногах та подошла к креслу, уселась и зажмурилась, она боялась, что вот сейчас увидит в зеркале лицо Славы. Не увидела, но почувствовала на своей голове его руки и задрожала. «Я сейчас или разревусь, или в обморок шлепнусь», — со сладким ужасом подумала она. И вдруг услышала его голос, который, кажется, повторил вопрос.

— Ой, не знаю, — залепетала Лена, — я еще никогда не стриглась так коротко, в общем, мне бы хотелось чего-то такого, необычного… На ваш вкус…

Целый час она плавала в волнах блаженства. Слава делал ей сложное колорирование, а это долгая процедура. И, несмотря на вонь краски и вынужденное бездействие, в течение всего времени, пока Лена провела в кресле, она была счастлива.

— Может быть, вы все-таки откроете глаза? — раздался его мягкий голос прямо около уха. Она открыла и ахнула — на голове вместо волос цветные перья! И его лицо за ее головой в зеркале. Лена задохнулась от восторга. Экстремально, конечно, но очень круто! Она смущенно и долго благодарила его, обещала ходить только к нему, оставила до неприличия большие чаевые и напоследок стянула у администратора визитку.

Дома Аня ахнула, разглядывая необычную прическу. Лена была довольна произведенным эффектом. Сергей, правда, со стула не упал, но тоже похвалил.

До Славы работа на Савеловском утомляла, да и денег она почти не приносила. Зато теперь Лена сама рвалась на не слишком хлебную точку. Хозяйке — что, ей на руку.

Высиживая в крохотном закутке, Лена внимательно смотрела на проходящих мимо людей: вдруг ее Слава появится. Она то и дело бегала к салону, войти не решалась, лишь с надеждой следила за входной дверью. Пару раз она столкнулась с ним в кафе, но даже поздороваться не решилась. Тот узнал ее, кивнул издалека и улыбнулся. И снова Лена погрузилась в эйфорию. Она старательно скрывала от себя свою влюбленность. И уж тем более прятала ее от окружающих. Призналась Ане, да и то только потому, что та спросила.

— Слушай, а давай и ты сменишь имидж! — взволнованно предложила Лена. — Там так здоров стригут! Правда! Не пожалеешь! Заодно посмотришь на Славу.

Аня неожиданно легко согласилась. У Лены появился повод зайти в салон и записать подругу на стрижку к Славе.

В назначенный день Лена особенно тщательно накрасилась и надела все лучшее, что у нее было.

— Вот, привела новую клиентку, — с порога сообщила она администратору.

Слава усадил Аню в кресло, коснулся волос, спросил, чего бы ей хотелось. Лена все время ревниво следила за ним, пыталась догадаться, понравился ли он Ане.

— Мне бы не хотелось ничего кардинального и авангардного, — призналась Аня, — просто приведите в порядок мою голову.

Слава поколдовал над ней около часа. Когда работа была завершена, Лена с видом знатока восторженно похвалила прическу. А на улице тут же набросилась на Аню с расспросами:

— Ну, как он тебе?

Аня пожала плечами:

— Да вроде нормально…

— А руки у него какие! О-о! — мечтательно протянула Лена — Я просто таяла, когда он меня красил.

— Руки? — переспросила Аня. — Знаешь, очень волосатые. Так странно, он такой, довольно изящный, и лицо приятное, светлое. Удивительно, как на нем столько растительности.

— Да ты что! Это ж говорит о его страстности! — заверила ее Лена.

— Ну, только если так, — Аня улыбнулась.

— Ты мне лучше скажи, он тебе понравился? — наседала Лена.

— Да, нормальный мужик, занимайся, — ответила Аня.

И Лена поняла, ее Слава совсем не произвел впечатления на подругу.

В декабре пришлось оставить закуток на Савеловском и отрабатывать многочисленные предновогодние выставки. Отказаться Лена не могла, ее просто не поняли бы. Перед праздниками, как обычно, не хватало людей, хозяйка и сама вкалывала, чтоб не упустить ни копейки.

— Давайте, девочки, не ленитесь! — твердила она. — В январе денег не будет, так что зарабатывайте, пока есть возможность.

И Лена подчинилась. Еще неизвестно, получится ли что-нибудь со Славой, а на Новый год очень хотелось попасть в родной город, доказать друзьям и знакомым, что она в полном порядке, блеснуть нарядами, купить подарки, в общем, пустить пыль в глаза.

Билеты купила заранее. Свободное время посвятила беготне по магазинам. Денег оказалось не так уж и много. А ведь надо еще и приодеться, и с собой что-то взять.

Лена уехала тридцатого вечером, а утром тридцать первого декабря уже сошла на перрон хорошо знакомого вокзала. Почему-то он показался ей до смешного маленьким и провинциальным, а ведь раньше она считала свой город чуть ли не центром цивилизации. Ее встречала Юлька.

Расцеловавшись, подруги сразу же отправились к Лениным родителям. По дороге Юлька рассказала последние сплетни. О Денисе — ни слуху ни духу. Юрка пьет. От него ничего невозможно добиться. Из строительного управления уволился или его уволили, непонятно. Все ниточки, казалось, оборвались. Лена была немного разочарована. Даже несмотря на комплименты ее новой прическе и куртке.

Родители, хоть внешне радовались, тоже казались обеспокоенными. Засыпали вопросами:

— Как ты живешь? Нравится ли работа? Сколько платят?

Лена на все отвечала:

— Супер! У меня все просто отлично!

Она лихорадочно распаковывала подарки, совала их родителям, брату, его жене, Юльке, племянникам.

— Ой, что ты! Зачем? Это же так дорого!

— Не дороже денег, — с гордостью отвечала Лена.

Новый год провела с семьей. Юлька тоже поехала к своим.

Дома было хорошо, но Лену не покидало беспокойство. Ее как будто жалели. Улучив минутку, мама шепнула:

— Леночка, может, останешься, ну зачем ты по чужим людям скитаешься, даже неудобно…

— Что ты мама! — с горячностью воскликнула Лена. — Я много работаю. Мы прекрасно ладим с Аней и Сергеем. Да и вообще, знаешь, если бы не я, то они бы просто зашились! Я и по дому, и готовлю, и с их сыном занимаюсь.

Мама кивала, соглашаясь, но глаза говорили совсем другое.

«Ну, что я тут буду делать? — думала Лена. — Дома и без меня тесно. Нормальную работу не найти. Да еще все будут глаза колоть. Нет уж!»

— Тебе решать, но знай, что мы всегда будем рады, если ты вернешься, — напутствовала мама.

— Спасибо, мамочка, — Лена обняла ее и чуть не разревелась, так захотелось вернуться в детство, чтоб не было никакого прошлого, вообще ничего не было.

Первого числа Лена вырвалась из дома и побежала к Юльке. Она прихватила с собой бутылку хорошего вина, конфеты, банку икры, дорогой сыр. Думала, что у подруги дома — шаром покати. Но та распахнула холодильник, забитый новогодними закусками.

— Родители не дают помереть с голоду, — усмехнулась она.

Подруги выпили и принесенное вино, и «Советское шампанское», припасенное Юлькой.

Лена никогда не была разговорчивой, эмоции предпочитала держать в себе. Но спиртное развязало язык. Она пустилась в рассказ о новой жизни. Подруга слушала, изредка задавая вопросы. Кивала, но вдруг Лена заметила, что та смотрит на нее с иронией, и напряглась:

— Что-то не так?

— Нет, нормально все, — усмехнулась Юлька. — Только думаю, как они тебя до сих пор не выселили?

Лена вспыхнула:

— Почему меня должны выселить?! — Тема была больная.

— Ну, в том смысле, что ты и так достаточно у них пожила, пора и честь знать. Мой тебе совет, ищи квартиру, пока вы вдрызг не рассорились.

Лена не хотела говорить на эту тему. Юлька ничего не понимает в ее жизни, как она может советовать?

— Я подумаю, — ответила Лена.

— Подумай, подумай… хотя мне-то все равно, просто сказала…

Вечером подруги отправились в новый ресторанчик на окраине города, там у Юльки работали знакомые, так что со столиком проблем не было.

Неожиданно в ресторане появился Юрка. Он был пьян, что называется, вдрабадан. Сначала даже не заметил Лену и Юльку. Но, увидев, подсел к ним и вел себя довольно мирно. Заказал водки и молча наливался ею. Лена обратила внимание, что с каждой рюмкой Юрка бледнел и глаза его приобретали нехороший блеск, наливались злобой.

Подруги хотели от него отделаться. Юлька намекнула, мол, им поговорить надо, давно не виделись и все такое. И вот после этих слов Юрка озверел. Вскочил, перевернул стол со всем содержимым и заорал: «Это ты во всем виновата!» — Он смотрел прямо на Лену белыми от бешенства глазами, поливал ее таким отборным матом, что у людей за соседними столикам краснели уши. Официанты и охранники бросились к Юрке, заломили руки, потащили из зала, а он все орал, брызгая слюной, бился, пытаясь вывернуться. Он был страшен. Лена как вскочила со стула, так и стояла, застыв, провожая взглядом бесившегося Юрку.

— Оставь его, дурак пьяный, — нетрезвая Юлька потянула ее к себе. — Не обращай внимания. Садись, выпьем!

Лена послушно села у перевернутого стола. Подруга, изучив разрушения, нанесенные Юркой, истерически расхохоталась.

— Зачем же, гад, водку разлил! — визжала она.

К ним подошел Юлькин знакомый и попросил по-тихому покинуть заведение. Лена с трудом уговорила разбушевавшуюся Юльку, попросила у ее приятеля вызвать такси и, усадив туда подругу, отвезла домой. Ночевать осталась у нее, вернуться домой сил не было.

Утром заявился виноватый Юрка. Под глазами мешки, руки прятал в рукава свитера, видимо, стеснялся синяков.

— Девчонки, я вчера наговорил лишнего, — отводя глаза, сказал он.

Юлька снисходительно усмехнулась:

— Ты не только наговорил, ты еще и нашу водку разлил, — напомнила она.

— Так я сбегаю, — воспрянул духом Юрка.

Денег у него не было, как и у Юльки. Лена барским жестом извлекла из кошелька пятисотку:

— Возьми что-нибудь приличное, — распорядилась она.

Юрка схватил купюру и исчез.

— Блин, и откуда он взялся на нашу голову, — возмутилась Юлька.

А Лена задумчиво произнесла:

— Неужели мужиков совсем не осталось…

— Ты это о чем? — Юлька покосилась на подругу. — У тебя там нет никого?

— Так, — неопределенно отозвалась Лена.

— Колись, подруга!

Сбиваясь от волнения, Лена поведала о прекрасном парикмахере.

— Ха! Так чего ты ждешь! Пригласи его куда-нибудь, — напутствовала подруга.

Как это — пригласи! Он же мужчина, а она — девушка. Все должно быть наоборот.

— Я не могу…

— Да брось! — поморщилась Юлька. — Слушай меня, в следующий раз подойти к нему сама и начни разговор, так, ни о чем, а потом, вроде как ненароком, скажи что-нибудь, типа: «У меня есть бутылка хорошего вина», или чего там у тебя есть. Поняла?

— Не думаю, что у меня получится. И потом, он не согласится.

— А ты не думай, ты сделай, как я тебе сказала, — отрезала Юлька.

Лена вздохнула, от одной мысли о том, что она должна пригласить куда-то Славу, задрожали колени.

— Жизнь — борьба, — философски заметила подруга. — Не будешь бороться, так и останешься у разбитого корыта.

И Лена вдруг отчетливо поняла — подруга права. Если не взять себя в руки и не начать активно действовать, каждая встречная «Лариска» будет вытирать об нее ноги, а мужчины, попользовавшись, выталкивать из постели на улицу.

— Я постараюсь, — прошептала она.

Вернулся Юра с бутылкой, и они засели на кухне, заедая выпитое остаткам новогодних салатов. Парень не вспоминал о своих горестях, Лена тоже предпочла промолчать о том, что ее интересовало. Говорили о пустяках. Обсудили несколько новых фильмов, Юлька допытывалась, что Лена делает в Москве в свободное время. Выяснилось — ничего.

— Ну, ты даешь! Такие возможности, а ты не пользуешься! Правду говорят, приезжие лучше разбираются в культурной жизни столицы, чем сами ее жители. Хоть бы в театр сходила или в музей…

— Я все время работаю, — пыталась оправдаться Лена. Но они не стали слушать, отмахнулись. Заскучали.

О прошлом не вспоминали — оно неизменно было связано с Денисом. Посматривали друг на друга, ждали. Лене почему-то стало неловко.

— Что-то вы скучные сегодня, — заявила Юлька, — да и я устала. Водка выпита, идите-ка вы по домам.

Вот, всегда она так. Не стесняясь, говорит то, что думает.

И все-таки обидно, по-другому представлялась Лене поездка, она так рвалась в родной город, так старалась, выбирая подарки, а ей как будто не рады.

Уже в поезде она поняла, что никому особенно не нужна. Кроме родителей, конечно. Но к ним она не может вернуться. Ни за что! Приедет в Москву и будет зубами держаться за этот город, невзирая ни на что.

Она не заметила большой радости ни у Сергея, ни у Ани, но та хоть проявила вежливость, суетилась. А он хмурился, разглядывая узлы и коробки.

«Ничего, потерпит», — подумала Лена.

Если не взять себя в руки и не начать активно действовать, каждая встречная «хищница» будет вытирать об тебя ноги, а мужчины, попользовавшись, выталкивать из постели на улицу.

Глава 9

Соблазнение строптивого Славы

Уже неделю Лена караулила Славу в кафе. Она набралась смелости и позвонила в салон. Ей ответили, что тот в отпуске.

«Сколько же можно отдыхать?» — подумала Лена.

Она просиживала в пустом магазинчике, читала книги, пила чай и болтала с соседскими продавцами. Торговля замерла. Продавцы слонялись по пустым коридорам в поисках случайных прохожих.

Денег катастрофически не хватало. Ленины заработки едва покрывали расходы на проезд и немудреную еду. Из всех запасов, оставшихся от декабрьских доходов, — бутылка фирменного бальзама, привезенная из родного города. Лена ждала. Она то и дело повторяла про себя давно заученные слова: «Слава, привет. С наступившим тебя. Как провел праздники? А я домой ездила. Кстати, у меня припрятана бутылочка фирменного бальзама. Заходи, угощу…»

«Глупо звучит, — думала Лена, — нельзя же так, прямо в лоб! Еще напугаю. К тому же, может, я ему вообще не нравлюсь?»

Было страшно, но она изнывала от ожи-дания.

«Неужели не смогу? — страдала Лена. — Что же я такая недотепа! Ведь все так делают, все девчонки, даже детсадовки умеют соблазнять, и только я шарахаюсь от понравившегося мне парня!»

Прошла еще неделя. Лена уже потеряла всякую надежду, как вдруг, выскочив на улицу покурить, столкнулась со Славой.

— Ой! — только и смогла произнести она.

— Привет, — поздоровался он.

— Здравствуй… — Лена смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Слова застряли в горле.

— А корни-то уже отросли, — заметил он, — пора подкрасить.

— Да, — она задохнулась от восторга. Слава вспомнил и заговорил с ней! Значит, она ему понравилась?!

Он усмехнулся:

— Ну, заходи, как решишь.

— А, да… в смысле, зайду, — заторопилась Лена. — Я и сама думала, только хотелось к тебе, звонила, тебя не было.

— Ездил с семьей в Египет.

«Вот и все! — обожгло Лену. — У него есть семья! А я-то дура! Навоображала себе! Могла бы и раньше узнать». На глаза навернулись невольные слезы. Лена почувствовала, как пощипывает в носу. Верный признак — готова была заплакать. Но при нем никак нельзя! Она ухватилась за сигаретную пачку, как за спасательный круг. Дрожащими пальцами достала сигарету. Он поднес зажигалку. Не уходил.

— А я домой ездила, — сообщила Лена, надо же было что-то сказать. — Кстати, с наступившим…

— И тебя также.

Слава стоял так близко! От него исходил запах парикмахерской, такой непривычный для мужчины.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Лена, набравшись смелости.

— Да так, брожу. Клиентов-то нет. Пусто, — он улыбнулся и развел руками.

— Да, мертвый сезон, — несмело улыбнулась она в ответ.

— Ты уже обедала?

— Нет еще, — не объяснять же, что у нее нет денег на обед.

— Пойдем, я угощаю, — пригласил он.

Если бы Лена не опиралась на стену, то просто рухнула бы на асфальт. Он пригласил ее пообедать!

— Я… мне… подожди, хоть магазин закрою.

Она отшвырнула окурок, толкнула стеклянную дверь, метнулась по коридору к своему закутку. Проклятый замок никак не хотел запираться. Лена судорожно теребила ключом в скважине, наконец там что-то щелкнуло. Она крикнула соседям, что будет в кафе, и бегом понеслась обратно. Слава ждал на крыльце. Кивнул.

Народу в кафе тоже не было.

— Выбирай, — предложил Слава и начал ставить на свой поднос тарелки с салатами и горячим.

Лена смутилась, робко взяла винегрет и стакан компота.

— На диете? — Слава кивнул на ее поднос.

— Да, стараюсь не потерять форму, — еще сильнее смутилась Лена.

За столом она вяло ковырялась в винегрете и не могла толком проглотить ни кусочка. Девушка влюблялась все сильнее. Но надо было о чем-то говорить, и Лена спросила о Египте.

— Да, там здорово, — похвалил Слава. — Я стараюсь зимой вывозить сына в теплые края.

— А я нигде не была, — призналась Лена.

— Дело поправимое, кто мешает?

— Да как-то, — она пожала плечами, — не сложилось. И денег не было.

— Ты замужем? — спросил Слава.

Лена глубоко вздохнула:

— Разведена…

— А дети есть?

— Нет…

На этот раз он вздохнул:

— Да, хуже всего при разводе приходится детям. Ребенок не виноват в том, что родители дураки. Так что, может, и хорошо, что нет детей. А я вот мечусь, — он погрустнел.

— Так ты тоже разведен? — догадалась Лена. Сердце подпрыгнуло, стукнуло в ребра, надежда, исчезнувшая было, зажглась робким огоньком.

— Да, вот уже несколько лет. Знаешь, так все сложно и запутанно, — махнул рукой Слава.

Лена покраснела, пальцы предательски дрожали. Надо решиться, сейчас или никогда!

— Знаешь, у меня осталась бутылка бальзама, нашего, фирменного, давай я тебя угощу, — она улыбнулась. — В благодарность за обед.

Он не удивился, взглянул спокойно, спросил:

— Что, прямо на рабочем месте?

— Все равно покупателей не предвидится, — беспечно отмахнулась Лена, стало понятно, что Слава согласен.

Вернулись в Ленин закуток вдвоем. Под пристальными взглядами соседок она открыла дверь и пригласила:

— Входи.

Лена усадила его на единственный стул, сама примостилась на одну из коробок с товаром, достала из-под прилавка бутылку.

— Вот, фирменный.

Он с некоторым изумлением покрутил в руках бутылку:

— Да, название громкое.

— Ты не думай, правда, очень приличный.

Пили из пластиковых стаканчиков. Закуски не было. Лена скоро почувствовала, как все тело наливается теплом, в голове зашумело, покраснели щеки. Она почти ничего не ела, поэтому быстро опьянела. Слава держался лучше, но и он заметно повеселел. Болтали до самого закрытия, как два старых друга. Лена не хотела его отпускать, но как удержать, не знала.

Слава пошел провожать ее к метро. А по дороге как-то быстро договорились сходить еще куда-нибудь.

Он предложил заглянуть в клуб, где часто бывал. Лена уже не задумывалась ни о чем.

В клубе еще что-то пили, она помнила плохо. Кажется, звонила Аня, Лена заплетающимся языком с трудом выговорила: у нее свидание, и она не знает, когда вернется. Засиделись далеко за полночь. Слава рассказывал что-то, очень смешное, Лена хохотала, прижимаясь к нему, он обнимал ее за плечи, целовал в шею, шептал, что именно, она не понимала, но что-то приятное.

Потом они оказались на улице. Лена вцепилась в Славу мертвой хваткой и все время спрашивала:

— Куда дальше? К тебе или ко мне?

Слава неопределенно мычал и пытался поймать машину. Когда ему это удалось, Лена вместе с ним загрузилась на заднее сиденье и назвала свой адрес.

Слава уснул и проспал до самого ее дома. У подъезда Лена с трудом растормошила его:

— Славочка, надо расплатиться с водителем!

— Возьми, в кармане, — ответил Слава со сна. Она обшарила карманы и обнаружила бумажник. Того, что там оставалось, едва хватило на оплату проезда.

— Пойдем, — Лена потащила его из машины.

— Куда мы идем? — смеялся Слава, пошатываясь.

— Ко мне, куда же еще.

— Нет. — Он остановился и поводил пальцем у ее носа. — Это неудобно! Который час?

— Три часа.

— Упс! Мне надо поймать тачку.

— У тебя нет денег. — Лена затащила его в подъезд.

— Тссс, тихо, — он приложил палец к губам. — Ой, как же я нажрался! — Он тяжело привалился к ее плечу.

— Ничего, все нормально, — она упорно тащила его вверх по лестнице.

— Лен, неудобно, так, среди ночи, — он цеплялся за перила и смеялся. На площадке обхватил ее, крепко поцеловал в губы:

— Ты славная!

И тогда она отпустила себя. Обняла его за шею, впилась губами, не оторвать, целовала с жадностью, забыв обо всем. Слава стонал, прижимаясь к ней всем телом, ее обдавало волнами жара. Он зашарил руками под ее дубленкой, забрался под кофточку, нашел грудь, сжал, вторую руку запустил в джинсы. Она подалась к нему бедрами, почувствовала напряжение и чуть не прокусила его губу.

Слава дышал с хрипом, бормотал что-то.

— Не здесь, погоди. — Она нашарила в кармане ключи, чертыхаясь, тыкала ими в поисках замка. Наконец открыла.

Любовники ввалились в темную прихожую, не разжимая объятий.

— Идем, на кухню, — одним губами жарко прошептала ему в самое ухо. Он подчинился. Казалось, весь хмель улетучился, они крались по коридору, как два заговорщика. Чуть скрипнула дверь, Лена втолкнула Славу в кухню и, стараясь не издать ни звука, плотно затворила за собой.

Они упали на кухонный диван, торопливо срывая одежду. Старые пружины предательски скрипели, диван давно уже не испытывал такой нагрузки. Лена почти ничего не видела, только слышала и чувствовала горячее дыхание Славы, его обжигающие прикосновения, кожу, тело… Когда он вошел в нее, Лена невольно вскрикнула, как будто впервые в жизни. А потом мир закачался, поплыл, кухня исчезла, были только два тела, сплетенные, мерно погружающиеся друг в друга…

Всякая женщина умеет соблазнять. Это у нее в крови.

Глава 10

Шок

Я проснулся среди ночи, в туалет захотелось.

Вышел в коридор. Сквозь стеклянную дверь кухни лился свет. Первая мысль была: «Забыли выключить». Я хотел было нажать на выключатель, но услышал весьма характерные звуки и стоны.

«Что за ерунда? Ленка порнуху смотрит, что ли? Хоть бы наушники надела…» И тут я окончательно проснулся — нет, это не кино. На кухне кто-то действительно занимался сексом. А раз я сам стоял в коридоре, жена спала, значит…

— Ё-моё! — выругался я. — Ну это уже ни в какие рамки! Здесь же ребенок!

Я шагнул к кухонной двери, намереваясь распахнуть ее и разогнать Ленку и ее мужика. Уже поднял руку и… остановился. Во-первых, я прекрасно знал, какая картина передо мной откроется, во-вторых, перебужу весь дом. Будет безобразный скандал.

«На кой хрен они свет включили! — с раздражением подумал я. — И кого эта дура притащила в мой дом!»

Я стоял у закрытой двери и мучительно размышлял: женщина много месяцев без секса. Да у нее крыша потекла, это же ясно. Иначе позволила бы она себе подобное?

Да, но мне-то что делать?!

Снова протянул руку и выключил свет. Шепотом чертыхаясь, вернулся в комнату, сел рядом со спящей женой. Она пошевелилась, спросила сонно:

— Что?

— Ань, — позвал я.

Она подняла голову:

— Ты чего?

— Ленка мужика привела. Они там, на кухне.

Аня села. Мы пялились друг на друга в темноте и молчали.

— Что делать будем? — первым не выдержал я.

— О господи! Ты только скандала не устраивай, — попросила жена. — Это, наверное, ее парикмахер…

— Кто?

— Ну, тот мужик, у которого мы с ней стриглись.

— И что это меняет? — спросил я. — Надо его выставить!

Она схватила меня за руку:

— Погоди, неудобно как-то.

— Ань, почему мы с тобой сейчас испытываем неловкость, а? Мы находимся в собственном доме, мы позволили Ленке тут жить, и мы же должны испытывать неудобство! Ну не бред?!

В дверь тихонько постучали.

В комнату темной тенью проскользнула Ленка, от нее отчетливо несло спиртным.

— Ребята, — зашептала она, — вы простите меня, пожалуйста! Так все глупо получилось! Мне пришлось Славу на кухне уложить. Он меня на такси привез, а у самого деньги кончились. Он немного побудет тут, до открытия метро, а?

Лена говорила таким просящим, таким виноватым голосом, что моя злость отступила. Вместо нее осталась лишь легкая брезгливость.

— Лен, чтоб в шесть его тут не было, — отчеканил я.

— Конечно, конечно, — поспешно согласилась она. — Спасибо! Вы уж извините, я не стала вас будить, думала, мы посидим пару часов, а потом я его провожу.

Ее объяснения и извинения выглядели вполне прилично. Действительно, с кем не бывает. Засиделись где-то в ресторане, он поехал провожать, не рассчитал с деньгами, на дворе зима, глухая ночь, не оставлять же человека на улице. Все так логично. Я представил себя на месте Ленкиного мужика, хмыкнул, м-да…

— Давайте поспим немного, — зевнула жена.

Ленка выскользнула из комнаты, я повалился на подушку и почти мгновенно уснул.

В 7.30 прозвонил будильник. Жена встала, чтоб проводить сына в школу. Я слышал сквозь дрему негромкий разговор в прихожей, потом хлопнула дверь, и все стихло.

«Максимка ушел», — подумал я и сразу же проснулся. Взглянул на часы. Нет, это не сын. Это, скорее всего, ночной гость.

Я угадал.

Хмурый и невыспавшийся, я вышел на кухню. Ленка сидела на диване, поджав ноги, напротив Максимка пил какао. Жена варила кофе.

— Доброе утро, — поздоровалась Лена.

— Угу, — отозвался я, неприязненно разглядывая диван.

Естественно, я ничего не стал говорить, пока не ушел Максимка.

Лена нервничала. Ждала, когда же я заговорю. Аня тоже нервничала. Мы сидели втроем у стола и молчали.

— Лен, я все понимаю, — медленно начал я, с трудом подбирая слова.

У нее задрожал подбородок, верный признак, что сейчас разревется. А я терпеть не могу женские слезы.

— Это вышло случайно, — всхлипнула она. — Я же извинилась!

Ну, ни дать ни взять, строгий папик отчитывает утром взрослую дочку за то, что она притащила из клуба полузнакомого парня! «Извини, папочка, так получилось!»

— Лен, ты взрослая женщина! — я повысил голос. — И у тебя должна быть своя жизнь! Я вообще не понимаю, что тут у нас происходит!

— Тише, тише, не кричи, — взмолилась жена.

— Я завтра уеду-у, — тоненько заскулила Лена.

— Куда ты уедешь? — набросилась на нее Аня. — Успокойтесь, пожалуйста, оба!

Я резко встал из-за стола:

— В общем, так, девочки, я не хочу ругаться. Лена, до тех пор, пока ты не нашла себе жилье, будь добра, не води сюда мужиков.

После этого я ушел из кухни, быстро оделся и отправился на работу.

Невостребованная женщина способна на весьма необдуманные поступки.

Глава 11

Трудности продолжаются

Неделю мы не разговаривали.

Я старался как можно реже сталкиваться с Леной. Кажется, она тоже избегала меня.

По вечерам ужасно не хотелось домой. Я делал вид, что с головой погружен в работу. На самом деле я просто просиживал допоздна в офисе или заезжал к кому-нибудь из друзей.

Аня, видимо, догадывалась, но предпочитала не обострять обстановку. Я приезжал ближе к полуночи, запирался в ванной с книгой, потом наскоро проглатывал ужин и ложился спать.

Наконец жена не выдержала:

— Ты совершенно устранился, — пожаловалась она. — Я так больше не могу. Дома просто невыносимо. Тебя нет, а Лена уже несколько дней приходит нетрезвая.

— А я здесь при чем?!

— Сережа, я же не одна здесь живу! — обиделась она.

— Послушай, чего ты от меня хочешь? — вспылил я. — Мне вообще не хочется возвращаться домой! Уж извини, снять Лене квартиру я не могу, не настолько богат! А жить с ней под одной крышей стало для меня пыткой!

Аня заплакала:

— Сережа, но так нельзя! Надо же что-то делать!

— Что?! Подскажи мне!

— Ну, давай поговорим с ней, возможно, мы вместе придем к какому-то решению, — предложила она.

— Судя по всему, у тебя уже есть решение, — съязвил я. — Меня, как обычно, ты просто поставишь перед фактом.

— Сережа, что ты говоришь! Ты слышишь себя?!

Да, я слышал себя. Еще бы! Я прекрасно все понимал: что Лена медленно, но верно разрушает мою жизнь и семью, что она вторглась в мой мир и всячески перестраивает его под себя. Меня то и дело посещала очень заманчивая мысль: а что, если взять, да и выставить ее ко всем чертям! А?! Вот до чего додумался, я стал ничуть не лучше Дениса. А еще осуждал его!

— Сережа, пожалуйста, сделай же что-нибудь, — умоляла жена.

Как же они бесили меня! Неимоверным усилием воли я взял себя в руки. В конце-то концов, я же мужик и несу ответственность за то, что происходит с моими близкими, моей семьей, моим домом. Я несу ответственность и за эту несчастную женщину, выброшенную подобно обломку кораблекрушения на мой берег.

Я не должен был так себя вести.

В тот вечер Ленка явилась чуть живая, она с трудом разделась, доползла до дивана и уснула, распространяя вокруг запах перегара. Я не спал. Она храпела и стонала во сне. Пьяная женщина — что может быть отвратительнее?

Утром я не удрал на работу, дождался ее пробуждения.

Вид у нее был жалкий. Она по-прежнему постаралась проскользнуть мимо меня, но я был начеку.

— Лена, надо поговорить, — твердо сказал я.

Она с хмурым лицом уселась напротив.

— Зачем ты пьешь? — спросил я.

— А что?! — с вызовом бросила она, глаза злые, вчерашняя тушь растеклась, превратив ее лицо в уродливую маску.

— Ничего, — спокойно ответил я. — Это твое дело, просто не переношу запах перегара.

Она угрюмо промолчала.

— Что происходит, Лен?

— Ничего, просто выпили с подругами, — ответила она.

— С какими подругами?

— С моими! Или ты думаешь, что у меня не может быть подруг?

— Ты хочешь сказать, собутыльниц? — уточнил я.

— Какого хрена ты лезешь в мою жизнь! — сорвалась она. — Я сама знаю, что мне делать! Даже родители никогда не позволяли себе такого!

— Лен, по-моему, ты забываешь, что я не твой родитель, — напомнил я, — и ты не у себя дома.

— Попрекаешь? Да я сегодня же уеду!

— Скатертью дорога, — не повышая голоса, ответил я.

Она осеклась, быстро взглянула на меня, опустила голову.

— Я не хочу, чтоб мы стали врагами. Пожалуйста, не заставляй объяснять тебе очевидные вещи.

И она сдалась:

— Что же делать? Я уже месяц без денег. И… — Она запнулась, но все-таки призналась: — Славка меня бросил!

— Это не повод пить с кем ни попадя, — я был безжалостен. — Хочешь выжить, крутись. Поменяй работу, иди учиться, сними квартиру, заведи нормального мужика, наконец! Ты что, всю жизнь собираешься по чужим семьям скитаться? В качестве кого: дуэньи, приживалки?

— А ты злой, — с грустью констатировала она.

— Приходится, — я развел руками.

Наверно, я сильно обидел ее. Но не жалел ни о чем. Потому что Лена бросила пить и ушла от своей хозяйки в другую фирму.

У нее опять появились деньги, даже пообещала, что вот-вот снимет комнату. Я отступил в надежде на то, что Лена выполнит свое обещание.

Хочешь выжить, крутись. Поменяй работу, иди учиться, сними квартиру, заведи нормального мужика, наконец! Только не говори, что это невозможно.

Глава 12

Вспыхнувшая надежда

Новые хозяева оказались людьми хоть и жесткими, но платили исправно и работой загрузили под завязку.

Лена воспрянула духом. Правда, теперь она стала осторожнее, деньги не тратила, складывала стопочкой и прятала в шкаф. Накопив, покупала валюту и с затаенной радостью смотрела на свои сбережения.

«Накоплю и сразу переселюсь!» — думала она. Однако стопочка росла, а Лена не торопилась. Денег было жаль. Она понимала, пора определяться: либо снимать квартиру, либо уезжать домой. Но уж очень прибыльной оказалась новая работа, как такую бросишь?

«Вот еще немного подкоплю, а потом уж решусь», — обещала себе Лена. У нее проявилась незнакомая ранее скаредность. Она стала записывать расходы в блокнотик. И если раньше во время походов по магазинам не знала, кто больше тратит, она или Аня, то теперь высчитывала все до копейки и аккуратно предъявляла Ане счет.

Ее новые хозяева — муж и жена — делали так же. И еще они постоянно повторяли: деньги любят счет. И Лена считала. «Аня, Сергей, Максимка. Их трое, я — одна. Значит, им надо в три раза больше еды и всего остального. Если я не буду считать, то безалаберная Аня и не подумает компенсировать мои расходы».

Аня сначала немного удивилась, когда Лена впервые предъявила ей свой расчет, но виду не подала. «Делай, как тебе удобно», — только и сказала. Сергей, тот вообще ни во что не вмешивался, особенно в хозяйственные траты. Замкнулся в себе. Хотя внешне вел себя вполне доброжелательно.

И еще, Лена обратила внимание, что ее хозяева — люди, несомненно, бережливые, а потому и не бедные, в отличие от Сергея и Ани, у которых вечно не хватало денег до получки.

Лену стали раздражать и бесхозяйственность Ани, и равнодушие Сергея, и предоставленный сам себе Максимка.

Ей хотелось, чтоб они стали похожи на ее добропорядочных хозяев. Вот они-то являлись образцовой семьей. Все делали вместе, занимались своим бизнесом, растили дочь, ездили за покупками и в отпуск. Жили размеренно, купили дорогую машину, и все у них было так надежно, так обстоятельно и незыблемо, что просто душа радовалась.

Новая сотрудница им нравилась. Они сдержанно хвалили ее и понемногу учили жизни.

В свою очередь дома Лена пыталась приучить расхлябанное семейство к порядку. Она покрикивала на Максимку, заставляла его мыть посуду, выносить мусор и убирать в своей комнате. Объясняла Ане, как полезно уметь контролировать свои расходы. И только Сергея побаивалась. Хотя к нему тоже находилось множество претензий.

Однажды, забывшись, она заметила:

— Сережа, почему ты не переоделся? Это же новый свитер, испачкаешь.

Сергей весело фыркнул, но свитер не снял. Он вообще имел обыкновение, приходя с работы, не переодеваться.

— В транспорте такая грязь, — сокрушалась Лена. — Ты руки помыл?

— А как же, — отвечал он.

Слова отскакивали от него, как горох от стены. Лена качала головой:

— Ань, ты совсем распустила своих мужиков…

Та растерянно моргала и улыбалась.

Как-то раз Сергей полез чинить водосток, причем так и не переоделся. В результате заляпал новый свитер.

— Я же предупреждала! — заметила Лена.

Сергей, и без того раздраженный, выругался вполголоса. Зато Максимка на очередное замечание крикнул ей в лицо:

— Роди себе ребенка и воспитывай! А у меня свои родители есть!

Лена обиделась до слез. Вот она — благодарность! А ведь они так хорошо ладили, в кино ходили, на каток… правильно говорят, дети быстро забывают хорошее.

Но Максимкины слова запали в душу. Она стала задумываться, а не пора ли ей действительно завести ребенка. Годы идут, скоро тридцать. Ее бывший муж, например, вот-вот станет папой. А у нее с того самого дня, когда ушел Слава, так и не было мужчины. Она долго думала, почему Слава исчез сразу после той бурной ночи? Ведь им так хорошо было вместе. Ей хотелось поговорить об этом с ним, расспросить, но такой возможности не было.

Она перебирала в памяти все, что произошло в течение дня и утром, перед тем, как Слава ушел. И не находила ничего такого, что могло бы оттолкнуть от нее Славу. Ну да, утром, когда Аня тихонько постучалась в дверь кухни, они еще спали, тесно прижавшись друг к другу на узком диване. Лена проснулась первой, подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Лен, — позвала Аня.

— Доброе утро, — отозвалась та. — Который час?

— Половина восьмого, — в голосе Ани чувствовалось напряжение. Слава заворочался.

— Ой, — всполошилась Лена. — Славочка, милый, вставай!

Она нежно коснулась его плеча, наклонилась, губами пощекотала мочку уха.

Аня прикрыла дверь, но Лена знала — она стоит там и ждет. Ведь Лена пообещала: в шесть Славы не будет.

Он проснулся, робко выглянул из-под пледа.

— Милый, пора, — виновато сказала Лена.

— Который час?

— Около восьми…

Он негромко чертыхнулся.

— Не волнуйся. Хочешь, я тебе кофе сварю?

— Нет-нет, — поспешно отказался Слава, вскакивая. Он быстро оделся, избегая встречаться с Леной взглядом.

— Ты бы хоть умылся, — подсказала она.

— Неудобно…

Он неловко чмокнул ее в щеку. Лена со вздохом открыла дверь, услышала, как в ванной шумит вода. «Аня, наверное», — догадалась она.

Слава проскользнул в прихожую, не включая света, сунул ноги в ботинки, нашарил на вешалке куртку.

— Пока, — шепнул. Лена открыла ему дверь, и он боком, стараясь не касаться ее, вышел из квартиры. Она потянулась было к нему губами, но Слава отстранился:

— Ну, что ты, неудобно…

— Ты хоть знаешь, где находишься? — спросила Лена. — Метро найдешь?

— Разберусь, — пообещал он и, развернувшись, побежал вниз по лестнице.

— Позвони! — запоздало крикнула она в след.

Это утро было таким неловким, напряженным. Аня как-то криво ухмылялась, хотя и не упрекала. Сергей прямо высказался. У Лены не было сил для объяснений с ними. В то утро она еще была счастлива. «Пусть говорят, — думала она, — я сделала то, что хотела».

Однако счастье скоро улетучилось. Слава не позвонил ни в тот день, ни на следующий. Он вообще не позвонил. А через две недели Лена ушла на другую работу.

И только однажды у нее был разговор с Аней. Лена просто не выдержала и спросила:

— Как ты думаешь, почему он исчез?

Аня пожала плечами:

— Да просто испугался.

— Чего? — удивилась Лена.

— Ну, во-первых, все произошло слишком быстро, во-вторых, представь себе состояние нормального мужика, который просыпается наутро в чужой квартире в объятиях совершенно чужой ему женщины. Причем он мало что помнит из того, что произошло накануне вечером. Первая мысль — бежать немедленно!

У Лены расширились глаза:

— Ты уверена, что он именно так думал?

— Не веришь мне, спроси у Сережи, он тебе лучше расскажет.

— Нет уж, только не у него! — испугалась Лена.

— А чего ты боишься? Хочешь понять мужскую логику, проконсультируйся у мужчины.

Но она постеснялась. Как можно мужчине рассказать такое?! Да еще и спрашивать его совета?!

— Вот-вот, главная ошибка всех женщин, — посмеивалась Аня. — Трахаться с мужчиной можно, а поговорить — ни-ни, это неприлично.

Лена задумалась. Брошенной быть неприятно. Значит, надо учиться вести себя так, чтобы тебя не бросали. А как учиться и у кого? Понятное дело, у тех, кто в этом разбирается. И Лена отправилась в книжный магазин. Да, по вопросам отношений мужчины и женщины имелось множество книг и пособий. Были бы деньги. Лена долго стояла у стеллажей, заставленных книгами, выбирала. Больше других внушали уважение американцы. Твердая обложка, большой объем, сразу видно — солидный человек написал. Наконец она остановилась на трех разных авторах, писавших примерно на одну и ту же тему, а именно «как влюбить в себя любого».

Она расплатилась и с нетерпением поехала домой.

На Аню ее покупка не произвела никакого впечатления. Сергей, увидев книги на столе, изумленно приподнял брови:

— Что за чушь!

Лена выхватила книги и торопливо затолкала на нижнюю полку стеллажа, «ее полку».

— Лен, ты действительно веришь в это? — спросил Сергей.

— Еще не знаю, — бросила она, отвернувшись. — Но я никогда не бросаюсь всякими голословными обвинениями, пока не выясню сама, — это она произнесла с вызовом.

Сергей больше не поднимал эту тему.

Лена читала приобретенные книги в метро или по вечерам, перед сном. Поначалу заинтересовалась и старалась следовать рекомендациям авторов. Они были весьма простыми, даже примитивными. Чтобы не пропустить своего мужчину, надо всегда быть во всеоружии: не выходить из дома без косметики, хорошо выглядеть, уметь вовремя сказать мужчине приятное, быть всегда доброжелательной, больше улыбаться, и так далее, и тому подобное.

И Лена улыбалась, да так, что порой сводило губы. Она тщательно красилась по утрам, хотя вставать приходилось очень рано. Новые хозяева требовали приезжать на работу задолго до начала. Надо было постоянно считать товар, сверяться с накладными, вести учет. В помощь Лене дали напарницу, девушку аккуратную, но очень медлительную. Таким образом, рабочий день у Лены составлял десять-двенадцать часов. Выходных не было. Но она даже радовалась этому.

К весне ей почти удалось забыть Славу.

Первая мысль мужчины, проснувшегося в чужом доме, в объятиях совершенно незнакомой женщины, — бежать немедленно!

Главная ошибка многих женщин — «трахаться с мужчиной можно, а поговорить — ни-ни, это неприлично».

Глава 13

Весеннее обострение

Чем хороша моя работа — частыми командировками и встречами с новыми людьми. Когда дома становилось совсем невмоготу, я мог сослаться на занятость, улизнуть на какое-нибудь мероприятие: презентацию, корпоратив, да мало ли.

В конце февраля меня уже так все достало, что я готов был бежать из дома куда угодно.

Наше начальство прекрасно знает, что я терпеть не могу посещать всякого рода презентации, обычно на них отправляют стажеров: пусть, мол, тренируются. А тут сам вызвался. В «Крокус»? Отлично! Я не особенно вдавался в подробности, что там будет.

И только на месте выяснилось, что в рамках очередной выставки проводилась конференция по вопросам, связанным с проблемами экономики. Они меня мало интересовали. Но я рассчитывал встретиться в «Крокусе» с коллегами из Питера.

Мы созвонились, договорились о встрече. Так что я поехал в «Крокус» в самом хорошем настроении и уверенности в том, что прекрасно проведу время с интересными и нужными мне людьми.

Пришлось, конечно, отсидеть в зале и выслушать скучные доклады, подготовленные организаторами. Зато после этого мероприятия нас пригласили на фуршет. Компания собралась порядочная, человек десять мужиков из разных изданий.

И тогда я увидел ее.

Она оказалась за нашим столом просто потому, что ее к нам подсадили. Она показалась мне ослепительно красивой. Не знаю, возможно, потому что была единственной женщиной среди нас. Так бывает — соберется компания мужиков, и вдруг среди них оказывается женщина. И сразу все начинают пушить хвосты, хорохориться, каждый старается показать себя с лучшей стороны, выделиться. Знал ли я об этом? Знал, конечно. Иногда так забавно наблюдать за другими в подобной ситуации. Правда, я никогда не задумывался, как сам выгляжу со стороны. Наверное, ничуть не лучше, чем другие.

Но она почему-то выбрала меня.

Во всяком случае, мне так показалось.

Представилась Мариной. Никогда особенно не любил это имя, но новой знакомой шло все! Она, казалось, делала лучше все, к чему прикасалась или на что просто смотрела.

Я видел, как мои товарищи роняют слюну на стол, как тужатся, стараясь казаться умными и значительными. А она смеялась низким, грудным смехом, играла глазами, была непринужденной, легко отшучивалась и уверенно ставила на место наиболее ретивых.

Марина была умна. Это сразу чувствовалось. И уверена в себе. Она знала свою силу и наши слабости. Эдакая женщина-вамп, мечта каждого мужчины. Яркая, ухоженная, стильная и свободная!

Мы проговорили весь вечер. Я узнал, что она представляет здесь известное экономическое издание, к тому же преподает в вузе.

Я удивлялся, как же мы раньше с ней не пересекались, она отвечала, что не очень любит подобные мероприятия. Тогда я обрадовался и сообщил, что тоже не люблю, но раз уж сегодня так все сложилось, значит, наша встреча предопределена самой судьбой. Она ловко ввернула: мол, судьба судьбой, но ее ждут дома. Меня тоже ждали, и я сказал об этом. Но почему же у нее так горели глаза, когда она смотрела на меня?

Я заметил, что Марина не пьет, спросил, почему?

Она ответила: за рулем.

А я-то раскатал губу, хотел предложить подбросить ее до дома.

Как бы там ни было, мы вместе вышли из «Крокуса», я проводил ее до машины и получил визитку.

Я мечтал о ней всю дорогу до дома, вспоминал, как она смеялась, говорила, ее жесты, движения, ее запах. Все было волнующим, новым, чувственным.

Думал о ней до тех пор, пока не поднялся на свой этаж и не увидел Аню. Она открыла дверь, такая домашняя, теплая, глаза встревоженные, ткнулась губами в щеку. Я вздохнул и потряс головой, прогоняя наваждение. Оно юркнуло куда-то глубоко и притаилось. Визитка осталась лежать во внутреннем кармане куртки.

— Как дела? — спросил я у жены.

— Нормально, — привычно ответила она.

— Лена дома?

— Да…

С точки зрения мужчины: «Трудности заставляют женщину собраться и решать проблему. Мужчина в критической ситуации теряется и предпочитает максимально устраниться. Кто-то уходит в запой, кто-то — в загул, а кто-то — в себя…»

Глава 14

Кандидат в мужья

С Глебом Лена познакомилась в марте. На ВДНХ проходила выставка, посвященная туризму. Ленины хозяева каждый год принимали в ней участие, так что стенд был проплачен заранее. Помимо всего прочего, они занимались оптовой продажей спортивных очков и других аксессуаров.

Выставка Лене понравилась, улучив свободную минуту, она пробежала по другим стендам, интересуясь ценами на палатки и спальники. В юности Лена частенько ходила в походы с друзьями, но никакого особенного снаряжения у них не было. Она набрала каталогов, чтобы дома внимательно все посмотреть. Конечно, это можно было сделать и в Интернете, но гораздо приятнее листать глянцевые страницы каталога и разглядывать красивые картинки.

На соседнем стенде Лена столкнулась с приятным, импозантным мужчиной за сорок. Заметив ее интерес к профессиональному оборудованию, он подошел и ненавязчиво начал объяснять, что здесь и для чего. Сначала Лена подумала, что это один из менеджеров. Но, как оказалось, ошиблась.

Он представился. Вспомнив свои уроки, она постаралась не ударить лицом в грязь. «Интересно, что получится, если я буду использовать рекомендации из книг?» — подумала Лена. Она старательно смотрела на него, излучала доброжелательность, восхищалась его познаниями и очень активно благодарила за полученную информацию. Вернулась к себе на стенд весьма довольная. Кажется, у нее получилось.

На следующий день Глеб сам подошел и спросил:

— Здравствуйте! Вот, значит, где вы работаете. — Он оглядел стенд и перевел взгляд прямо на Лену.

— Да, вот… — Она смущенно теребила край кофточки.

— Ну как, выбрали что-нибудь? — Глеб, казалось, не заметил смущения.

«Ничего страшного, он просто интересуется», — успокоила себя Лена. Напарница легонько толкнула ее в бок — «не тормози!». Уж кто бы говорил, только не она! Однако толчок помог, Лена взяла себя в руки и снова обратилась к американскому опыту. Она достала из сумки каталог:

— Знаете, я никак не определюсь между этими двумя моделями, — Лена ткнула пальцем в фото.

— Вам следует выбрать эту палатку и этот спальник, — почти не раздумывая, ответил Глеб.

— А почему? — хлопнув ресницами и придав лицу наивности, спросила Лена.

— Это же очень просто. — Глеб был великодушен. — Вы ведь не собираетесь заниматься экстремальным туризмом?

Лена отрицательно покачала головой.

— Я так и думал, — он кивнул снисходительно. — Следовательно, вам нужна хорошая крепкая палатка, спасающая от непогоды, легкая, простая и удобная.

— Это точно, — улыбнулась Лена.

— Ну вот, значит, вам больше всего подходит именно эта модель, — он указал на иллюстрацию. — Что же касается спальника, берите вот этот, он хорошо подойдет для средних широт.

— А если я соберусь в Карелию? — спросила Лена. Она не хотела, чтобы Глеб уходил, и старалась задержать его под благовидным предлогом.

— И для Карелии, и для морского побережья, — ответил он.

— Ах, огромное вам спасибо! Вы просто сняли камень с моей души!

— Ну, зачем же так пафосно, — он улыбнулся.

— Правда! — воодушевилась Лена. — Такой огромный выбор, я просто растерялась. Ой, а мне еще надо столько всего купить! Вот, например, нужна специальная одежда, термобелье, обувь…

— Фонарь, — подсказал он.

— Да, конечно!

— Коврик у вас есть?

— Что вы! Ничего нет!

— Значит, еще нужно его купить. Хотите, пойдем вместе, я вам помогу, — предложил он.

— Ой, знаете, я сейчас не могу оставить стенд, — испугалась Лена. — Я хотела заняться покупками в последний день.

— Что ж, отлично. — Он достал визитку и протянул ей. — Звоните, если возникнут вопросы. Пожалуй, я буду на выставке в последний день, — добавил он задумчиво.

Дома, естественно, поделилась с Аней своими успехами.

— Да кто он такой? — несколько раз спрашивала подруга.

— Ах, не знаю, спрашивать как-то неудобно. Я только поняла, что он связан с туризмом, но каким концом? — Лена вздохнула.

— Но он тебе хотя бы нравится? — не отставала Аня.

— Ну, ничего… — Лена и сама не знала, нравится ей Глеб или нет. Нельзя сказать, чтобы он был ей неприятен, но и особенных положительных эмоций тоже не вызывал. Солидный мужчина, явно при деньгах, вежливый… Нет, ничего конкретного Лена не смогла сказать.

— Ладно, там будет видно, — сжалилась Аня.

До конца выставки Лена гадала: придет, не придет. Его визитку берегла как зеницу ока, но звонить не решалась. Мало ли что подумает?

Напарница и хозяева в один голос твердили, что надо искать богатого мужика и брать его за жабры. Ни о какой любви и речи не шло.

— С ума сошла? Да про любовь неудачники придумали, чтоб денег не платить, — грубо шутил хозяин. — Нет, Лена, тебе пора серьезно о семье задуматься. Один неудачный опыт был, считай, отделалась легким испугом. Теперь главное — не ошибиться. Пока молодая, вокруг будут мужики с различными предложениями, но время идет, мы взрослеем, а на рынок невест ежегодно поступают новые претендентки. И все они моложе, свежее, образованнее. Но выиграют те, у кого голова на плечах.

— Да-да, — соглашалась с ним жена. — Ты слушай, мы тебе добра желаем. У нас тоже дочь растет.

Сначала такие разговоры пугали. Она чувствовала себя рыночным товаром, причем не первой свежести. Довольно унизительно. Но доля правды в словах хозяев присутствовала.

— С голой задницей кому ты нужна? — сокрушалась хозяйка. — Ведь даже диплома у тебя нет никакого, хоть самого плохонького. Вот у Машки, напарницы твоей, хоть технический вуз за плечами, да есть. Все польза.

Лена очень не любила, когда ее начинали воспитывать. Но хозяевам рты не заткнешь, приходилось терпеть. И она купила справочник для поступающих в вузы. Подумала, что изучит на досуге.

В последний день выставки Лена была как на иголках, то и дело выглядывала со стенда: не идет ли Глеб? Сжимала в руке телефон. Время шло, а он все не показывался. Надо было срочно принимать какое-то решение. И Лена решилась: оставив напарницу на стенде, отправилась покупать спортинвентарь по заранее составленному списку.

Она купила все, что ей посоветовал Глеб. А когда вернулась на стенд, напарница уже начала собираться.

— Посмотри-ка, — Маша кивком головы указала на соседей. Лена взглянула и сразу же опустила голову — увидела Глеба.

«Подойдет? Не подойдет?» — подумала, заталкивая пакеты с покупками под стойку.

— Елена, здравствуйте! — услышала она над головой. Распрямилась. Глеб стоял рядом.

— Добрый день, — с достоинством ответила Лена.

— Ну, как? Уже собираетесь?

— Да, выставка закончилась. — Лена оперлась руками о стойку и посмотрела на него с вызовом.

Он обвел взглядом полки с образцами товаров:

— Вы скоро освободитесь?

«Почему он спросил, почему?!» — Лена напряглась, пытаясь понять, что сейчас произойдет.

— Часа через два, думаю, не раньше, — вслух произнесла она.

— Так-так, — он взглянул на часы. — Что ж, если вы не очень устали, то хотел бы пригласить вас в клуб.

От неожиданности Лена осеклась и застыла.

— О, нет-нет, не волнуйтесь, — поспешил объясниться он. — Мы с друзьями собираемся отметить окончание выставки, только и всего. Что делать, редко видимся, а тут такой хороший повод, — он наконец улыбнулся. У Лены немного отлегло от сердца.

Вроде бы все прилично, думала она. Инициатива исходила от него, значит, все в порядке. Смущали незнакомые люди, ей всегда было как-то неловко в новой компании, где она никого не знала. Да и как ее представит Глеб? В качестве кого? Но если сейчас откажется, не будет ли это большой ошибкой? Что, если она упускает свой шанс? А, будь что будет! Ведь уйти можно в любой момент.

— С удовольствием, — сдержанно согласилась Лена.

— Отлично. — Глеб снова взглянул на часы. — Зайду за вами, скажем, около восьми?

— Договорились, — Лена изобразила на лице милую улыбку.

— Кстати, — вдруг вспомнил он, — вы купили что хотели?

— Да, как раз сегодня.

«Вот, черт, у меня же куча вещей! — подумала Лена. — И как я с ними пойду в клуб?»

Глеб слегка кивнул и удалился.

— Важный какой, — заметила Маша.

— Слушай, ты меня не выручишь? — встрепенулась Лена. — У меня куча пакетов, не могла бы ты пока забрать их с собой?

— Да ты что! Мне в Подмосковье ехать!

— Что же делать?! — расстроилась Лена. — Мне так неудобно тащить их с собой.

— А ты не тащи. Запакуем и попросим хозяев забрать, потом возьмешь.

— Да, отличная идея, — обрадовалась Лена.

Правда, беспокоило то, что она не слишком хорошо выглядит для посещения клуба, не мешало бы и подкраситься. Если бы она знала, то подготовилась бы заранее! И почему он не позвонил?! Лена заметно нервничала и срывалась на Маше.

Прибыли хозяева, пересчитали выручку, расплатились. Наконец общими усилиями товар был собран, упакован и погружен в машину. Ленины покупки укатили вместе с хозяевами.

— Не понимаю, зачем ты так потратилась? — недоумевала Маша. — Лучше бы что-нибудь из одежды купила.

Лена и сама не понимала, для чего обзавелась целым комплектом спортинвентаря. Ведь не такая уж рьяная туристка.

Около восьми она осталась одна у пустого стенда. Нервничала. Глеб куда-то запропастился. Пришли рабочие, стали разбирать стеллажи и стойки. Лена собралась было уходить. Было так обидно, слезы стояли в глазах и готовы были пролиться наружу.

— Вот и я! — Глеб возник неожиданно. — Я заставил вас ждать?

— Нет, просто освободилась немного раньше…

Он оглядел ее с ног до головы, словно оценил. Только Лена не поняла, какую оценку и по какой шкале она получила.

— Идем? — предложил Глеб.

Она кивнула.

Спустились к парковке. Их ждала компания человек десять. В основном мужчины, но были и женщины. Глеб сдержанно представил Лену. Ей милостиво кивнули и перестали обращать внимание.

Компания расселась по машинам. Лена удивилась, оказавшись с Глебом на заднем сиденье. За рулем был один из его друзей.

Глеб верно расценил ее удивление:

— Я не вожу машину, — спокойно сказал он. — У меня и прав-то нет.

Лена была разочарована. Она-то думала, что у такого мужчины имеется не самая дешевая иномарка. Надо было о чем-то разговаривать, поэтому она набралась смелости и спросила:

— Я так и не знаю, чем вы занимаетесь?

— Скажем так, мой бизнес и мое хобби — экстремальный туризм, — ответил он.

— Вот как, наверное, это очень интересно, — она постаралась поддержать беседу. — Мой брат тоже занимается туризмом, ходит на байдарках, и еще…

— Ты не поняла, — оборвал ее Глеб, почему-то перейдя на «ты». — Видишь ли, то, чем занимаюсь я и моя фирма, несколько отличается от обычных походов с палатками и песен у костра под водку.

Лена, хоть и была шокирована резкостью, виду не подала. Он выждал немного и добавил:

— Я поясню: мы занимаемся организацией сафари, прокладываем экзотические и весьма сложные маршруты. Например, в Сахаре или в джунглях. В прошлом году, например, я был на Амазонке.

— А-а, — протянула Лена. — Да, весьма необычно. — Она незаметно подстраивалась под него, под его манеру говорить.

— Как-нибудь, при случае, я покажу тебе фотографии, — пообещал он.

— Прибыли! — сообщил водитель, обернувшись к ним.

Это был пивной клуб в центре. Уютный подвальчик, негромкая музыка. Публика очень приличная. Для них был накрыт стол. То есть вечеринка явно планировалась заранее.

Глеб усадил Лену рядом с вертлявой, молодящейся женщиной, а сам устроился с краю.

Сначала она просто сидела, уткнувшись в тарелку. К ней никто не обращался, даже Глеб, казалось, забыл о ее присутствии.

«Надо встать и уйти, все равно никто не заметит», — думала Лена.

Она уже жалела, что согласилась пойти.

«Что я тут делаю?» Она любила пиво, но на это раз не смогла осилить и одного бокала.

«Неудобно как! Ведь за меня заплатили! Ну их всех к черту! Я в состоянии сама оплатить этот несчастный ужин!»

Но вскоре компания подпила, разговоры стали громче, послышался смех. Глеб ушел в туалет. А вертлявая соседка, наклонившись к Лене, заговорщицки прошептала:

— Как тебе наш Глеб? Хороший мужик, только вот все никак не определится. Бери в оборот! Он сейчас на все согласится. Ему семья нужна, дети. Ты меня понимаешь?

Лена с трудом сдержалась, чтоб не наговорить назойливой бабе грубостей. Собственно, из-за чего на нее злиться? Она же хочет как лучше, советы дает. Лена закусила губу и заставила себя кивнуть.

— Ну, не теряйся! — напутствовала ее соседка.

Глеб с размаху уселся на стул. От выпитого он раскраснелся, и Лена заметила, как прилипли к его темени поредевшие волосы. Стало противно.

— Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала она ему.

Глеб нахмурился, самодовольная улыбка сползла с губ.

— Что за капризы? — спросил он.

— Устала, извини, — Лена поднялась. Он поднялся следом.

— Спасибо за копанию, — поблагодарила Лена тех, кто оставался за столом. И снова на нее почти не обратили внимания.

Глеб вышел за ней на улицу.

— Я должен вернуться, — сказал он.

— Ничего страшного, сама доберусь, — ответила Лена. — Пока…

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, ненатуральной.

— Пока, — он равнодушно пожал плечами.

И Лена пошла прочь, ускоряя шаг. До метро она почти бежала.

Мужик всю жизнь жил в свое удовольствие. И вдруг, хоп! Сорок пять лет! И все вокруг дуют в уши: женись, тебе пора обзавестись семьей! Он и сам чувствует себя неуютно, неуверенно. Но когда человек находится под давлением окружающих, рано или поздно начинает задумываться. А вдруг правда? Вдруг пора? Ему постоянно подсовывают одиноких женщин, а то и девчонок. Друзья, соседи, родственники образуют вокруг него эдакий брачный хоровод. Он готов сдаться. И теперь уже смотрит на всех женщин как на претенденток в жены.

Глава 15

Герой не ее романа

Не люблю городской транспорт, но иногда приходится им пользоваться.

Я прыгнул в маршрутку, на переднем сиденье, рядом с водителем, оказались две девчонки. Перед светофором одна из них поняла, что села не в ту маршрутку.

— Можно я выйду? — обратилась она к водителю.

— Нет, здесь нельзя, — ответил он.

Загорелся зеленый, маршрутка тронулась, и вдруг девчонка крикнула:

— Какой же ты дурак, какой дурак!!!

Водитель не реагировал. Он подрулил к остановке, где девчонка, ругаясь сквозь слезы, выскочила. Я смотрел в окно, как она идет: гордая, несчастная, обиженная. Ни дать ни взять — королева в изгнании.

«Кто же тебя так обидел?» — думал я и не знал ответа.

Дома меня ждали новости. Аня, едва я вошел, сообщила:

— Лена скоро переедет!

— Отлично, — сказал я, снимая куртку. — Куда?

— К Глебу!

— Это к тому стареющему плейбою, которому срочно потребовались жена и ребенок? — уточнил я.

— Ну а что в этом плохого? — пожала она плечами. — Ты же сам мечтаешь о том, чтоб она скорее выселилась.

— Она дома?

— Нет еще…

Вот уже месяц Лена встречалась с Глебом. После не слишком удачного первого свидания последовало второе. Глеб позвонил и пригласил ее в театр. После театра они немного погуляли, и Глеб предложил ей как-нибудь зайти к нему в гости. «Посмотреть фотографии».

Фотографии они, надо полагать, посмотрели. Вскоре Лена стала частенько оставаться у Глеба на ночь.

Не могу сказать, что меня это не радовало. Когда ее не было, в нашей квартире вдруг наступала умиротворяющая тишина. Можно было засесть на кухне с ноутбуком, два часа плавать в ванной, заниматься сексом, а утром не стоять в очереди в туалет.

Потрясающе!

Вечером прибежала Лена, кинула нам «привет» и стала торопливо собираться. Я не вмешивался. Сидел на кухне.

— Пока! — крикнула Лена, заглянув ко мне. Застучали каблуки, хлопнула дверь. Ушла.

— Надеюсь, она знает, что делает, — сказал я Ане.

— А что? — отозвалась она. — Может, у них все сложится. Глеб человек неплохой, при деньгах, не мальчик, настроен на создание семьи. Лене такой и нужен. Родит ребенка, а там будет видно…

И тогда я не выдержал:

— Ань, ну что ты такое городишь! Что за бред! Ты же взрослый человек! Неужели не понимаешь, что все эти Глебовы выкрутасы — не более чем уступка общественному мнению. Живет мужик в свое удовольствие. И вдруг, хоп! Сорок пять лет! И все вокруг дуют в уши: женись, пора обзавестись семьей! Он и сам чувствует себя неуютно, неуверенно. Но когда человек находится под давлением окружающих, рано или поздно он начинает задумываться. А вдруг правда? Вдруг пора? Ему постоянно подсовывают одиноких женщин, а то и совсем девчонок. Друзья, соседи, родственники образуют вокруг него эдакий брачный хоровод. Он готов сдаться. И теперь уже смотрит на всех женщин как на претенденток в жены. Лена попала в их число. Она в том же положении: скоро тридцать, надо замуж и рожать, а то будет поздно. Как ты думаешь, может из такого брака получиться что-то хорошее?

Жена смотрела на меня испуганно:

— Я не понимаю, а что ты предлагаешь? Оставить все как есть? Пусть Глеб стареет дальше, а Лена прозябает в приживалках?

— Да ничего не предлагаю! — в сердцах бросил я. — Просто не нравится мне все это.

— Конечно, — согласилась жена, — в идеале, каждый и каждая должны встретить свою половинку, того или ту единственную и неповторимую, а потом жить долго и счастливо и умереть в один день. Но ведь так не получается! Вот и бродят неприкаянными пустоцветами расколотые половинки…

— Да ты поэт, — усмехнулся я.

Она отмахнулась досадливо:

— При чем здесь поэзия?

— А при том! — Я воодушевился. — Сначала разберем две точки зрения. Первая — никакой любви не существует, есть чистая физиология, инстинкт, направленный исключительно на деторождение. Как там? Примерно так: два представителя противоположных полов начинают испытывать потребность в физической близости, так как именно от их совокупления родится наиболее здоровое потомство… Или что-то в этом роде. Мол, природа так устроила, чтоб завлечь разнополых особей, подтолкнуть их к соитию, в организмах происходит некая химическая реакция (не побоюсь этого определения), эдакое бурбулирование в мозгах, ошибочно принимаемое нами за проявление возвышенного чувства, которого на самом деле нет… Так?

Я и не спорю. Зачастую все именно так и есть: увидели, загорелись, трахнулись. А потом два варианта: пресловутый ЗАГС, потому что так принято, или разбежались, потому что «а вдруг…».

После ЗАГСа, понятно, живут какое-то время, все больше недоумевая: зачем? Как я тут очутилась(ся)? И что теперь делать? Многие терпят. Привычка — страшная сила. Всякие там психологи, сексопатологи и прочие «ологи» рассуждают на тему: как сделать брак крепким, продлить его, освежить чувства и прочее. Недавно в Инете встретился с таким утверждением: любовь живет три года! ©. Подумать только! Посчитали!

Ну да. И как прикажете после таких подсчетов и советов, после всего, что нам внушают с экранов и страниц, дальше жить-то? Может, ну его на фиг, этот брак? Может, устарел он? Да и вообще женщины сегодня ни в чем не уступают мужчинам, детей сами рожают и даже растят. К чему тогда вообще напряги со свадьбой, тратой денег, нервов? Вывод? Дамы и господа, отбросим пережитки и скажем друг другу: любовь умерла, так и не родившись. Забудем.

Ага…

Что-то ты притихла. Не нравится?

— Я никогда не была приверженкой этой теории, — ответила жена. — И вообще, нормальный человек никогда не согласится с тем, что любви не существует.

— Вполне с тобой согласен, — подхватил я. — Возникает вопрос: почему же существует такая страшная проблема нынешнего века — глобальное одиночество? Современный человек со своим эгоизмом и «самостью» буквально замкнулся на себе. Отвергнув любовь, перестал любить не только ближнего, но и себя. С какой стати?

У японцев успешно развивается целая индустрия, эдакое развлечение — человек идет к другому человеку, чтоб просто поговорить. Не за сексом, нет. Ему необходимо общение, пусть за деньги, но гарантированное.

Поборники чистой физиологии, то есть материалисты, станут утверждать: человек — животное общественное, наделенное к тому же абстрактным мышлением. Вот где корень зла! Не будь у нас мышления, мы были бы счастливы поголовно. А так, значит, с мышлением, чересчур развилось воображение, мы под гнетом осознания собственной смертности выдумали себе богов, загробную жизнь, перевоплощение, воскресение и… любовь. Чтоб не свихнуться, в целях самосохранения, так сказать.

Стало быть, наша выдумка, даже если она совершенно бессмысленна, все-таки помогает сохранить рассудок в здравии и продолжать существовать… Хм…

Смотри-ка, что получается. Зачем-то эта самая любовь нужна? Я сейчас безотносительно к чему бы то ни было. Так, в качестве допущения.

— Разумеется! — возмутилась жена. — Не понимаю, к чему ты клонишь? Если намекаешь на отношения Лены и Глеба, так и скажи. В идеале да, любовь, но в реальности? Ее не всегда встретишь. Вот люди и вступают в брак, — она слегка запнулась, — с тем, кто подвернется.

— Вот именно! — Я не собирался сдаваться. — Без сомнения, институт брака был необходим человечеству, особенно в те времена, когда женщина одна ни за что не выжила бы и не подняла детей. Всякий брак, так или иначе, как-то регистрировался. Во все времена у всех народов мужчину и женщину как-то представляли общине, в которой существовали, и богам, которым поклонялась община. Свадьба — это такое таинство, мощный ритуал, уходящий корнями в такую древность, что сейчас, пожалуй, нет смысла искать первопричины его появления. Хотя, если мы заглянем в Библию, первое бракосочетание произошло очень просто: Господь, создав мужчину и женщину, велел им «плодиться и размножаться» и сказал, что «прилепится жена к мужу, и будут одна плоть». Собственно говоря, это все. Коротко и просто. А, как известно, что Бог сочетал, человек не разлучит…

С тех ветхозаветных времен воды много утекло, один Всемирный потоп чего стоит! Понятное дело, ритуал брачного соединения усложнился, но в то же время и упростился. Это в том случае, если мужчина просто брал женщину силой на войне или по какой-то иной надобности. Просто по праву сильного. Женщины, как и мужчины, покупались и продавались, занимались продажей собственного тела. И те, и другие создавали гаремы, это когда блуд был узаконенным, или просто блудили на стороне, когда многобрачие не дозволялось. Но изначально Бог создал мужчину и женщину! Заметь! Не одного мужчину и четырех жен и не одну жену и десяток мужчин, а именно его и ее. Так что же с нами произошло?

— Ты чего на меня набросился! — возмутилась Аня. — Тоже мне, кухонный проповедник! Если тебе есть что сказать, напиши книгу и издай. Глядишь, денег заплатят.

— Ты думаешь, все можно измерять деньгами? — Сам не знаю, из-за чего так возбудился, но меня определенно несло.

— А что тут плохого? Покупает же Лена дурацкие книжки из серии «Как влюбить в себя любого». Так чем ты хуже американских авторов? Пусть лучше тебя читает.

Я отмахнулся:

— Все, что я тут высказал, старо, как мир, и никому не интересно.

— Ты сделал такой вывод только потому, что вообще ничего не хочешь делать, — парировала жена.

Вот как с ней разговаривать после этого?

И я покинул поле боя. То есть удалился с кухни с гордо поднятой головой. Но не чувствовал себя побежденным. Внутри бродили мысли и просились наружу.

Я открыл ноутбук и записал:

Мужчина и женщина

Если взять за основу библейскую историю, можно сделать такой вывод: в какой-то момент после грехопадения и изгнания из Рая человек потерял чистоту помыслов, потерял что-то очень важное, даже главное. И приобрел вместо этого утерянного алчность. И с жадной поспешностью начал стремиться к обладанию. Эта жажда скоро стала распространяться на все, что окружало человека: не только на землю и всевозможные блага на ней, но и на других людей, в частности на женщин. Говорят, когда-то был матриархат, женщина правила родом, а мужчина ей подчинялся. Не знаю, не знаю… Может, и было что-то, но, скорее всего, нет.

Я задавался вопросом: ну почему совокупление — плохо? Что такого в том, что женщина и мужчина хотят друг друга и, так сказать, осуществляют свое желание. Вспомним святого, победившего свою похоть. Кажется, его звали Антонием, и он лет тридцать провел в пещере. Спрашивается: зачем? Зачем, если сам Создатель велел плодиться и размножаться? И до меня дошло наконец! Этот человек понимал, что у него нечистые помыслы. Понимаете? То есть он не может полюбить женщину, одну, единственную, не может стать мужем и отцом. А способен только на блудные желания и действия! Именно поэтому человек ушел в пещеру. Подумайте! Какой образ! Пещера, большая или маленькая, неважно, как бы олицетворение всех женских пещер, совокупность, объединение. Антоний ушел весь на тридцать лет в темноту и боролся с собой. Точнее — с собственной греховностью, уничтожал в себе беса. Потому что чистый человек с чистыми помыслами даже не станет задумываться над своей похотью, он ею не обладает. Он умеет любить, эта способность дарована ему Богом, с любовью этот человек рождается в мире и с любовью смотрит на него. Потому для него другой человек не может быть объектом страсти, а только объектом любви, в которой греха нет и в помине. Но мы-то не знаем или забыли, что есть любовь.

Ять — значит иметь!

Ловлю себя на мысли… Наблюдая за парочками в метро или на улице, я словно бы вижу их чувство друг к другу: нежность, страсть, превосходство одного над другим или другой, демонстрацию власти над партнером, преклонение, а то и просто откровенную похоть, выставленную напоказ. «Смотрите! Я трахаю эту самку, я трахаю ее так и так, и даже так, как вам и не снилось!»

Почему-то сразу становится ясно до прозрачности, чем они занимались сегодня, о чем говорили, что будут делать в ближайшие часы и как разбегутся, оставив на память друг другу чувство резкой брезгливости или недоумения.

Больше всего жаль подростков. Они, бедненькие, только-только столкнулись со смутными, невыясненными пока желаниями, с ночными трепетными снами, с непонятным и непредсказуемым позывом. Когда вдруг потянет к незнакомой девушке, до сладкой дрожи, до горячего колотья где-то внутри, с тяжелым горячим комом внизу живота. И стоишь как дурак, обливаешься потом, а она летит, недоступная, неземная и странная, волосы развеваются встречным или боковым ветром, грудки тянутся к твоим ладоням. Но ничего нельзя, или можно?

И снова ночное томление, ее имя на губах, до стона, до невнятного полубреда. А потом отходит, отпускает, потому что прилетает другая, с терпким запахом, вздрагивающими ягодицами, смеющимся ртом… И еще, и еще! Да сколько же их!

Которая отзовется? Та, пышненькая с веселой челкой, или эта, похожая на стрекозу, а может, маленькая лисичка с раскосыми глазками и хитрой мордашкой? А хочется еще ту, что в телевизоре, с ногами от ушей, небрежной грацией, с лицом, на котором написано: как вы мне все надоели! О, уж она-то все знает! У нее опыт будь здоров!

Борьба с собой под одеялом, стыдливый восторг, волосатые подмышки и пробивающиеся усы.

Мама говорит подругам: «Совсем стал мужчиной!»

Да если бы!

А они, они, птички-чирикалки, непонятные, звонкие, порхающие? Что они?

Да ведь там все то же. Жаркие шепотки друг дружке на ушко, и это ушко, на солнце становящееся прозрачным, вдруг краснеет, а шепот все быстрее и жарче, и взгляд после того такой внимательный. «А он сказал…», «А потом посмотрел так…» — «А ты?» — «Я сделала вид, что не вижу…»

Первые робкие ростки того, что потом превратится в так называемую любовь.

Все эти голенастые пигалицы как-то внезапно, в одно лето, хорошеют и наливаются, как ягоды клубники на грядке. Созрели…

Для чего?

Вот они уже пробуют себя, осознают, ощущают. Готовы показывать себя, ловят взгляды, укорачивают юбки, носят умопомрачительные джинсы так, чтоб попа становилась похожей на луковичку, ведь у женщины попа всегда будет луковичкой, потому что так уж она устроена: бедра для того, чтоб рожать… а еще для того, чтоб вызывать желание.

Ах, далеко не все красавицы. Но у каждой наступит свой звездный час, когда именно она станет королевой бала.

А что после бала? Разбитая тыква, изорванное платье и потерянная обувь?

Красота — наказание или благо…

Не родись красивой, а родись счастливой — так в народе говорят. В юности я терпеть не мог эту поговорку. Что за бред! Даже в детском саду хорошенькие девочки вовсю пользуются своей внешностью. К ним и воспитательницы лучше относятся. Кстати, это и хорошеньких мальчиков касается.

«Ах, какой чудный младенец! Какая лапочка! Красавчик! Ангелочек! Тюсечки-пусечки…» и прочие вопли восторженных взрослых витают над красивым ребенком и помогают ему выживать в нашем непростом мире. Некрасивых детей любят только их родители, дедушки — бабушки, да и то не всегда…

Так можно ли рассчитывать на счастье, не будучи красивым?

Можно ли научить человека любить?

Написав последнее предложение, я понял, что задал один из тех вопросов, на которые нет ответа. Типа: кто виноват и что делать?

Очевидно, что необходимо подумать об этом на досуге.

И еще почему-то я вспомнил о Марининой визитке, лежащей во внутреннем кармане куртки.

Современный человек со своим эгоизмом и «самостью» буквально замкнулся на самом себе. Отвергнув любовь, он перестал любить не только ближнего, но и себя.

Глава 16

Опять облом

Глеб позвонил, когда Лена выходила из Гостиного Двора.

— Да, Глебушек, — нежно проворковала она.

Они расстались утром, и сегодняшний вечер был свободным. Поэтому Лена с Машей собиралась в кино.

— Я соскучился, — услышала она грустный голос. «Какой он милый», — подумала Лена и улыбнулась:

— Я тоже, — ответила она.

— Приезжай, — попросил он и добавил: — пожалуйста!

Лена заволновалась. Во-первых, она еще не была дома и надо было хотя бы переодеться и сменить белье. Во-вторых, она пообещала Маше сходить в кино. Но Глеб так трогательно попросил ее приехать: он уже приготовил ужин, ему грустно и одиноко и так хочется увидеть ее.

— Ладно, милый, я приеду, — пообещала она.

Вздохнув, нажала отбой и повернулась к Маше:

— Извини, а? Сегодня не получится, сама понимаешь…

— Да ладно. — Казалось, Маша не сильно расстроилась. — Пойдем, провожу тебя до метро. У вас, я смотрю, все серьезно?

— Сама не знаю, — ответила Лена. — Глеб человек тяжелый. Никогда не знаю заранее, в каком настроении его застану.

— А ты подстраивайся, — посоветовала Маша. — Мужики вообще капризные.

— Да, мне Аня то же самое советует. Я стараюсь, хотя, честно говоря, тяжело это. Все время заставляю себя сдерживаться, чтоб не нагрубить.

Маша усмехнулась:

— Хочешь жить, умей вертеться.

— Не знаю, на сколько меня хватит, — призналась Лена.

— Надо терпеть, — убеждала Маша. Она, хоть и была моложе лет на пять, позволяла себе учить старшую подругу.

— Да не привыкла я, — постаралась объяснить Лена. — До замужества вообще не понимала, как это, если не по-моему? А потом шесть лет жила с человеком, старалась понять его и, как оказалось, совершенно не понимала. Наверное, я просто не приучена, издержки воспитания. Теперь вот расхлебываю. Никак не могу смириться с тем, что должна соответствовать, прилаживаться к кому-то, как будто навязывают несвойственную мне роль, понимаешь?

Маша в таких тонкостях не разбиралась. У нее все просто:

— Учись. Ты же женщина. Наш удел — терпеть и прощать. А стервой можно быть с кем угодно, но не с тем мужчиной, за которого хочешь замуж.

— В том-то и дело, что не знаю, хочу ли за Глеба замуж, — призналась Лена.

— Ты уж как-нибудь определись, — посоветовала Маша.

Легко сказать: определись! Сегодня утром Глеб снова настаивал на том, чтоб Лена переехала к нему. Она снова обещала подумать. Хотя видела, он обижается. Да и сама устала от жизни на два дома. Надо было решаться. Но ее терзал страх. Глеб ей вроде бы нравился. Она не пылала страстью, но и не страдала от отвращения. Он был внимателен, даже нежен. Когда Лена приезжала вечером с работы, уставшая и голодная, ее ждали вкусный ужин, приятная беседа, чистая постель и необременительный секс. Глеб никогда не позволял ей мыть посуду. Сначала это нравилось. До тех пор, пока однажды она не поняла: ему просто не нравится, когда кто-то хозяйничает на кухне. Как-то Лена помыла за собой чашку и поставила ее в сушилку. Буквально в это мгновение она почувствовала спиной тяжелый взгляд Глеба. Обернулась — он смотрел напряженно поверх ее головы.

— Что-то не так? — спросила смущенная Лена.

Он взглянул на нее, смягчился:

— Нет-нет, все нормально…

А потом, когда она отвлеклась, подошел к сушилке, заново помыл чашку и поставил ее обратно. Лена могла поклясться, что чашки в сушилке стоят в определенном порядке, который нельзя нарушать ни в коем случае!

Он не курил. И хотя делал вид, что к Лениному курению относится спокойно, каждый раз, когда она выходила на лестничную площадку, вздыхал и замечал, как это вредно. Временами Лена раздражала его, это чувствовалось, но и он частенько бесил ее. Они оба друг друга только терпели. Как же можно переехать?

Глеб встретил ее в дверях, поцеловал в щеку, улыбнулся, поблагодарил за то, что она приехала. Он мог быть и очень милым, как сегодня. Лена решила расслабиться и позволить ему вести себя так, как он привык. Она не прикасалась к посуде, ждала, когда Глеб подаст ужин, потом спокойно наблюдала, как он моет посуду. «Ну и пусть, — думала про себя, — если ему так хочется, могу потерпеть, я всего лишь в гостях».

Когда Лена ни во что не вмешивалась, Глеб был спокоен. Как будто молча благодарил ее за понимание его привычек и странностей. В такие спокойные вечера он рассказывал о себе. Лена с удовольствием слушала, ведь Глеб действительно был незаурядным человеком с интересной судьбой.

— Я давно хотела тебя спросить, почему ты до сих пор не женился?

— Видишь ли, — с готовностью откликнулся он, — все не так просто. Я уже говорил, что когда-то был женат. Но это были скорее деловые отношения. Жена была старше меня, и у нее от первого брака были дети. Но мы вполне мирно уживались, прекрасно понимали друг друга, общие интересы и все такое. Скорее друзья и партнеры, нежели любовники. К тому же она не хотела больше рожать. Я, в общем, тоже не особенно стремился. Но со временем все изменилось, и мы разошлись, исчезла база, то, что нас связывало. Потом пытался построить отношения с женщинами. И столкнулся с такой проблемой: мне было интересно с умными, состоявшимися, а влекло к молоденьким, — он усмехнулся. — С ними хорошо в постели, но совершенно не о чем поговорить.

— Разве? — удивилась Лена. — Выходит, все молодые — дуры?

— Нет, ты неправильно поняла. Просто мне везло на дур. — Он все еще улыбался. — Вот, года два назад познакомился с одной девушкой. И увлекся. Двадцать один год, красавица, в постели просто чудо! И подумал: чего еще желать? В общем, привез ее в Москву, поселил у себя и месяца два был счастлив. Потом смотрю, а она целыми днями ничего не делает. Ну представь, молодая женщина, девчонка, можно сказать, слоняется по квартире, лежит на кровати, и все! Подумал: вот старый дурак! Надо же ее как-то устроить, помочь найти работу или поступить учиться. Короче говоря, с самыми благими намерениями приступил к ней. Спрашиваю: «Чего ты хочешь?» А она мне: «Ничего, все и так хорошо». Я, конечно, растерялся, решил, что девочка просто стесняется поделиться со мной. Я и так, и сяк, начал водить ее по музеям, кинотеатрам, спектаклям. Сам же наблюдал за реакцией. Ни-че-го! Равнодушна! У меня хорошая библиотека — она даже не прикоснулась. Взглянула на полки и спросила: «И ты все читал?» Я подтвердил. Она удивилась. А теперь представь себе мое недоумение: я привел в дом молодую женщину, которая ничего не хотела. Она ждала, когда же мы сходим в ЗАГС, после чего я сделаю ей ребенка и оставлю в покое. Для нее уже наступил предел всех желаний.

Лена слушала его, и чем дольше он разглагольствовал, тем сильнее раздражалась. Экспериментатор хренов! Привез девочку, и мало того, что трахал, так еще и требовал, чтоб она соответствовала его представлениям о том, какой должна быть жена!

— И что было дальше? — уточнила Лена, когда он замолчал.

— А ничего, — он пожал плечами. — Я предложил ей поступить в институт и пообещал выбить общежитие. Она отказалась. Тогда отправил ее домой.

Лена невесело усмехнулась:

— Да, не повезло бедолаге. Она-то думала, что ее замуж взяли.

— Но мне не нужна просто самка.

— Интересно, а что ты обо мне думаешь? — поинтересовалась Лена. — Я ведь тоже ничего собой не представляю.

— Ну, — он замялся, — ты хотя бы в состоянии себя содержать. К тому же у тебя есть отрицательный опыт, есть надежда, что ты постараешься не повторять прежних ошибок. И еще, ты достаточно молода для того, чтобы родить ребенка.

— Вот, значит, как, — произнесла она, с трудом скрывая раздражение.

— Надеюсь, я тебя не обидел? — уточнил он. — Я старался быть честным. Хотя мог бы наговорить кучу романтической дребедени, не думаю, что тебе это нужно.

«А вдруг нужно? — думала она, глядя в его самодовольное лицо. — Что, если я хочу услышать романтическую дребедень? Что, если мне просто необходимо быть любимой, чувствовать себя красивой и значимой?!»

Он достал бутылку вина, бокалы. Аккуратно наполнил их:

— За нас!

Лена промолчала, пригубила вино и отставила бокал. Он выпил с удовольствием, налил еще, посмаковал.

— Отличное вино! Почему ты не пьешь?

— Устала, завтра снова работать…

— Вино хорошо снимает усталость и благотворно действует на сосуды, в разумных количествах, конечно.

От выпитого его лицо пошло красными пятнами. «Ему явно не на пользу, — думала Лена. — Самолюбивый болван! А строит из себя!»

Ей абсолютно не хотелось ложиться с ним в постель. Но пришлось. Хорошо, что он никогда не утомлял ее. Быстрый секс, после чего Глеб мгновенно засыпал, посвистывая носом. А она еще долго не могла уснуть.

«О переезде не может быть и речи, — думала Лена, вглядываясь в темноту. — Через два месяца он разочаруется и выставит меня, как неподходящую претендентку. И тогда снова окажусь на улице. Сергей с Аней и так спят и видят, чтоб я съехала, обратно не примут. Вот будет весело!»

Утром Глеб почему-то не напомнил о своем предложении. Лена собрала вещи в дежурный пакет и уехала на работу. Больше ночевать у него не хотелось.

Домой вернулась понурая, прошла в комнату под выжидающим взглядом Ани, швырнула пакет с вещами на диван.

— Что-то случилось? — спросила Аня встревоженно.

— Я не переезжаю к Глебу, — сквозь зубы ответила Лена. Она с отвращением стянула с себя джинсы, кофту, белье, накинула халат и пошла в ванную.

Стоя под душем, она почувствовала, как вместе с усталостью прошедшего дня уходят раздражение и досада на себя и на Глеба. И чего она завелась, действительно? Куда торопиться? Можно встречаться время от времени, а там видно будет. Глеб ни плохой ни хороший, он такой, какой есть, со своими тараканами. А у кого их нет? У нее, что ли, меньше? Вот сейчас она бы с удовольствием полежала в ванне, но для этого ей пришлось бы драить эту самую ванну минут тридцать. Иначе просто не может, очень брезглива. Причем ее брезгливость распространяется только на ванную и туалет. Так что Лена редко позволяет себе понежиться, предпочитает душ. А у Глеба свои пунктики. Имеет право.

Она вздохнула, выключила душ, вытерлась, накинула халат и, успокоенная, вышла из ванной.

Приведя себя в порядок, женщина пошла на кухню. Она чувствовала — там ждали объяснений. Надо было покончить со всем разом, поэтому Лена заявила с порога:

— Я не могу переселиться к Глебу, потому что все время буду думать, когда же он меня выгонит.

Она ожидала какой угодно реакции, но не этой:

— Я же говорил, — отозвался Сергей из-за журнала. — На хрена тебе все эти дела…

Аня промолчала. Лена поджала губы. Выходит, он с самого начала знал, что у нее с Глебом ничего не выйдет? Но откуда? Может, Аня права и ей действительно стоит поговорить с Сергеем?

Несколько дней она мучительно придумывала первую фразу, вопрос, обращение. Но так ничего и не выдумала. Она чувствовала, что Сергей относится к ней как-то покровительственно, что ли, несерьезно. С долей иронии или жалости. Это ее обижало. Лена видела, с каким выражением он посматривает на ее книги, и стала прятать их под подушку, чтоб он не видел, что она читает. Да и сами книги не давали ответов на скопившиеся вопросы. Жизнь оказалась гораздо сложнее тех проблем, которые поднимали авторы. И Лена, разочаровавшись, забросила американские руководства.

Ей не давал покоя рассказ Глеба о той девчонке, которая ничего не хотела от жизни и в итоге вернулась к своему корыту, то бишь туда, откуда он ее привез. Лена очень не хотела оказаться на месте той девчонки.

Мужчинам, конечно, интересно пообщаться с умными и состоявшимися женщинами, но тянет их к красивым дурочкам, хотя с ними совершенно не о чем поговорить после секса…

Глава 17

Начало диалога

Я застал ее на кухне погруженной в чтение очередной книги. Правда, на этот раз Лена выглядела уж очень сосредоточенной. Я незаметно присмотрелся к названию: ого! Это был «Справочник для поступающих в вузы». Она резко захлопнула его, но не спрятала, а демонстративно положила на стол перед собой.

— Ну, и что там интересного пишут? — спросил я.

— Вот, смотрю, куда пойти учиться, — ответила Лена.

— Уже решила?

Она помялась:

— Нет, честно говоря, не знаю. Вообще не представляю себе, что делать дальше. — Она выжидающе посмотрела на меня. Ждала подсказки? Ну, нет…

— Боишься? — я кивнул на сборник.

— Чего это? — Лена всегда болезненно реагировала на замечания и критику.

— Экзаменов. — Я излучал доброжелательность.

— Вовсе нет. Просто не хочу зря тратить время, — с вызовом произнесла она.

— Вот как? — с сомнением переспросил я.

— Да так! Не хочу учиться ради диплома. Мне не нужны просто корочки ради корочек. — Это она мне вызов бросила, ладно…

— Зачем же ради корочек? — усмехнулся я. — Ты уже в том возрасте, когда человек знает, чего хочет.

Лена поерзала на стуле и, кажется, решила смягчить тон:

— Ну, на самом деле я бы хотела в текстильный, — призналась она. — Но тратить столько времени на изучение никому не нужных дисциплин, слушать скучные лекции… Нет, не для меня.

— Ты уже все знаешь, видимо, — усмех-нулся я.

— Нет, но… — Она смутилась. Я видел, как тяжело ей признать свой страх, свою неуверенность. Лена давно забыла школьную программу, для поступления потребуется сдать ЕГЭ, к экзаменам надо готовиться, а вероятность поступления очень мала. Бюджет ей вообще не светит, платить за образование она не согласится. Так чего же от меня хочет? Чтоб я принял за нее решение?

— Лен, ты можешь, конечно, придумывать для себя разные отмазки, но без образования сегодня никуда, и ты это прекрасно понимаешь. Нет, можно прожить и так, если, например, собираешься всю жизнь работать на своих хозяев.

— Нет, не собираюсь, — перебила меня Лена. — Это тупик, надо придумывать что-то свое.

— Так в чем дело?

— Я думаю….

Определенно, что-то происходило в ее голове, скорее всего, там уже созрело некое решение, и она, как любая женщина, ждала от меня согласия с ее решением.

— Что ж, не буду тебе мешать, — сказал я. И увидел, как у нее разочарованно вытянулось лицо.

— Я хотела посоветоваться, — выдавила из себя Лена.

— Слушаю…

— Что ты скажешь на то, если я уйду с работы?

— Это твой выбор.

— Да но… возможно, у меня какое-то время не будет заработков. И мне придется работать дома.

Очень интересно!

— Что ты задумала? — спросил я.

Лена наконец-то изложила мне свой план. Да, ей действительно хочется кардинально изменить свою жизнь, у нее появились разные идеи. В том смысле, что она давно ищет возможность организовать что-то типа маленькой художественной мастерской. Идея старая, возникла еще в те времена, когда Лена была замужем. Она неплохо рисует, плюс курсы кройки и шитья. И ей бы очень хотелось заняться росписью по ткани. Но не банальным батиком, им сейчас все кто ни попадя занимаются, нет, она придумала кое-что свое.

Лена говорила быстро, торопилась изложить свои планы, видимо, боялась, что перебью, не одобрю. Но я молчал. Слушал.

— И вот, — она заметно нервничала, — я познакомилась с ребятами, у них своя фирма. Они как раз занимаются нанесением логотипов на футболки и одежду. Это, конечно, не то, что хочу сделать я, но их заинтересовала моя идея. И они могли бы со мной сотрудничать. А я первое время помогала бы им и одновременно училась. То есть мы бы объединили усилия, у них массовое производство, у меня — эксклюзив под заказ. Они и с клиентами помогут. В общем, мне нужно знать, как ты ко всему этому относишься.

Я слушал ее и думал: «Выходит, я ошибался. Она не теряла даром времени и думала не только о том, как бы удачно выйти замуж. Да, по-прежнему боится жизни, да, не определилась, но у нее появились идеи. Хотя кто знает женщину, возможно, они и раньше были, просто по своей инертности она не торопилась прикладывать усилия. А теперь жизнь заставляет, или все-таки Глеб задел ее самолюбие? Но кто поймет женщину!»

— Ты не волнуйся, я договорилась о небольшом окладе, — заверила меня Лена. — Так что на твоей шее сидеть не собираюсь.

Она и это учла.

— Лен, что ты хочешь от меня услышать? — спросил я.

— Ну… — она пожала плечами, — хотя бы то, что ты не считаешь меня дурой.

Я рассмеялся:

— Лен, я уважаю твой выбор. Естественно, то, что ты решила заняться своим проектом, это хорошо. Я помню, ты умеешь рисовать, да и шьешь вполне профессионально. Так что если твоя идея рабочая, то вполне возможно, она сработает. Надо пробовать, не сидеть же всю жизнь за прилавком.

У нее заблестели глаза:

— Правда?! Ты правда так считаешь?! Честно говоря, у меня отлегло от сердца! Понимаешь, я думала, что надоела вам ужасно, и у меня скопились деньги на квартиру. Но если я сейчас перееду, то у меня ничего не останется на закупку необходимых материалов. Если ты разрешишь пожить у вас еще, то я вложу свои деньги в дело.

Лена искренне радовалась, а я понял, что опять попался. Ловко же она обвела меня! Теперь я вроде как одобрил план и должен буду терпеть ее присутствие в своей квартире еще какое-то время, весьма неопределенное.

Она больше мной не интересовалась. Встала и, напевая, вышла из кухни.

Где же я лоханулся?

Возможно, из-за своей инертности женщина не торопится прикладывать усилия и не стремится изменить существующий порядок вещей.

Глава 18

Новая любовь

В мае Лена окончательно развязалась с хозяевами и пустилась в свободное плавание. Возможно, она никогда не решилась бы на такой поступок, если бы ее не подтолкнула… новая любовь.

С Ромой она познакомилась на текстильной выставке. Увидела стенд, где были вывешены образцы футболок с различными рисунками, и подошла. Стенд принадлежал небольшой фирме, у которой было свое производство. Четверо молодых людей с удовольствием рассказали Лене о том, как они работают. Завязалась непринужденная беседа. Она поделилась с ребятами своими идеями. В итоге они договорились встретиться после выставки и обговорить детали.

Лена все-таки тяготилась своей работой. Но не знала, чем еще может зарабатывать на жизнь. Между тем у нее было много всяких мыслей, правда, они скорее напоминали несбыточные мечты. Лена мечтала о собственной творческой мастерской, где бы занималась чем-то таким высокохудожественным: изобретала новые модели одежды или модифицировала те, что уже существуют. Ей нравилось рассматривать альбомы с иллюстрациями исторических костюмов, нравились необычные ткани и их сочетание с другими материалами. Хотелось попробовать себя, придумать что-то необычное, то, чего до нее еще никто не делал. Весной она накупила красок для росписи тканей и разрисовала несколько своих футболок и топов. Эксперимент удался. Ее модели понравились знакомым. В отличие от обычной штамповки ее рисунки были фактурными, свежими и в единственном экземпляре.

Лена воодушевилась.

На выставке она показала Роману и его сотрудникам несколько образцов своего творчества. И почти сразу получила первый заказ: разрисовать партию футболок для байкерского клуба.

Она получила двадцать футболок и примерный эскиз рисунка, который доработала, и опять-таки угодила заказчикам.

Закипела работа. Комната была завалена трафаретами, баночками с краской, футболками. Были разложены стол и гладильная доска, все пространство комнаты оказалось занятым под первый Ленин заказ.

Конечно, она старалась работать днем, когда никого не было дома. К вечеру Лена развешивала готовые футболки по всей квартире и сворачивала производство. Это было не слишком удобно, она видела, как напрягаются Сергей и Аня, но не сдалась, довела работу до конца, окончила заказ и получила первый гонорар.

Одновременно приходилось часто встречаться с Ромой. Он, как владелец фирмы, стал как бы непосредственным Лениным начальником. Но отношения складывались скорее дружеские, чем деловые. Когда она первый раз приехала на переговоры, Роман, вместо того чтоб пригласить ее в кабинет, предложил:

— Пойдем пообедаем?

«Я ему нравлюсь! — вспыхнула Лена. — Конечно! Как я сразу не догадалась!» Он был таким милым, добрым и вежливым, так тепло улыбался и умел потрясающе внимательно слушать. Он неизменно пропускал ее вперед, открывая двери, подавал руку, когда она спускалась по ступенькам или выходила из машины. Роман водил ее в кафе и всегда сам расплачивался, выполнял все просьбы и соглашался с ее доводами. Наконец, он предложил ей работу в своей фирме и небольшой оклад, помимо гонораров за заказные вещи.

Лена сказала, что ей неудобно работать дома, и он тут же распорядился, чтоб ей выделили место в конторе. Собственно говоря, контора, она же склад и производственное помещение, представляла собой полуподвал, принадлежавший некогда то ли базе, то ли еще чему-то, а теперь сдававшимся в аренду мелким и средним предпринимателям. Специально для Лены поставили стол, закупили краски и все необходимое для работы.

Но началось лето, и торговля застопорилась. Футболки лежали невостребованными. Рома распустил работников в отпуск. Они с Леной изнывали от безделья, а она — и от безденежья.

Глеб продолжал звонить, не часто, но настойчиво. Они не ссорились, просто отношения сами собой сошли на нет. Лена вежливо разговаривала с ним, но от приглашений встретиться отказывалась, ссылаясь на занятость или придумывая на ходу какую-нибудь уважительную причину.

«Как хорошо, что я к нему не переехала, — думала она. — Я же его совершенно не люблю, это был бы просто кошмар, а не жизнь».

И еще она мучилась от неопределенности: любит ее Рома или нет? По всем признакам — да. Но отношения не развивались. Форсировать события Лена не решалась, помнила о том, что произошло со Славой. К тому же Рома казался таким светлым и порядочным человеком.

Как-то он пригласил ее на дачу, где жила его бабушка. Лена с радостным предчувствием согласилась. Она трепетала в предвкушении объяснения, первых поцелуев, возможно, секса. Но… ничего не произошло. Бабушка — милейшее существо — беспрестанно кормила любимого внука и «Аленушку», так она называла гостью, приглашала приезжать почаще, советовала больше дышать свежим воздухом и кушать витамины.

Домой Лена вернулась с огромным букетом полевых цветов и в совершеннейшем недоумении.

— Один поцелуй в щеку! — жаловалась она Ане.

— М-м, странно, — соглашалась та.

— Скажи, мужики так себя ведут? Может, он слишком скромный? Может, я должна проявить инициативу?

— Не знаю, не знаю, — сомневалась Аня.

— Ну, посоветуй хоть что-то! — не отставала Лена.

— А что тут советовать, я же его не знаю. Одно дело — с твоих слов слышать и совсем другое — узнать, что он думает на самом деле.

— Но он же ведет себя как влюбленный!

— С чего ты взяла? Просто по-дружески общается с тобой.

— По-дружески?! — не выдержала Лена.

— Конечно, обычное проявление вежливости, вот и все.

— А цветы, а бабушка?! — напомнила Лена.

— Ни о чем не говорят, — покачала головой Аня. — Ты опять принимаешь желаемое за действительное.

Лена обиделась.

— Что же, по-твоему выходит, мне и влюбиться нельзя?

— Да почему же нельзя! — возмутилась Аня. — На здоровье. Только ты как-то странно влюбляешься… — добавила она.

На следующий день Рома спросил у Лены, нет ли у нее знакомых, которые сдавали бы квартиру.

— А зачем тебе? — удивилась Лена.

— Да как-то, знаешь, неудобно жить с родителями, — признался он.

«Может, это мой шанс? Что, если он намекает на то, чтоб мы поселились вместе?» — подумала Лена.

— Снимать квартиру очень дорого, — напомнила она осторожно.

— Однушку? Нет, не думаю, — ответил Рома. — Чтобы было дешевле, можно в пригороде. К тому же агенты часто завышают цену, а если снимать через знакомых, то выйдет гораздо дешевле.

— Ты хочешь снимать только для себя? — допытывалась Лена.

— Можно и с соседом.

— А с соседкой? — она кокетливо улыбнулась.

— Ты себя имеешь в виду? — уточнил Рома.

— Да, — смело ответила она. — Ты же знаешь, я живу у друзей, давно пора подыскать жилье, все как-то не складывалось. Но если бы ты согласился…

Он пожал плечами.

Что это означало? Знак согласия? Рома такой скрытный? Или стеснительный?

Дома она первым делом обратилась к Сергею. У него много друзей, что-нибудь придумает.

— То есть квартира нужна тебе? — спросил Сергей.

— Ну, в общем, не совсем, но… — замялась Лена.

— Лен, ты пойми, если квартира нужна именно тебе, то я помогу, иначе — нет.

— Но почему? — удивилась она.

— Потому что я должен поручиться за жильца.

— Скажи, что для меня.

Сергею эта идея почему-то не понравилась:

— А на самом деле для кого?

— Для Ромки, но я же могу за него поручиться, — настаивала Лена.

— Зато я не могу, — отрезал Сергей.

— Тебе что, жалко?

— Лен, не веди себя как ребенок, ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Аня, слышавшая разговор, позвала Лену и переспросила:

— Кому квартира нужна?

— Ромке, ну и мне тоже, — смущенно объяснила Лена.

— Так вы все-таки решились? — обрадовалась Аня.

— Ну, в общем, да, — соврала Лена.

— Ладно, я постараюсь помочь.

Квартира нашлась. Именно такая, как хотел Рома. Однушка, с мебелью, нормальной хозяйкой и за смешные деньги.

Смотреть ездили вместе. Хозяйка посматривала на парочку благосклонно, извинялась за то, что нет телефона, спросила, когда они переедут, взяла залог и, передав ключи, поздравила с новосельем.

— Тесновато, конечно, — сказала Лена, разглядывая квартиру.

— А много ли мне одному нужно? — Он невинно улыбнулся, когда Лена во все глаза уставилась на него. Она ждала приглашения переехать, а вместо этого?

— Ты в курсе, что квартиру сдали мне? — жестко спросила Лена.

— Да, спасибо большое! Я тебе очень благодарен! — Он искренне радовался и делал вид, что не понимает, к чему она клонит. Или делал вид, что не понимает?

Лена почувствовала себя обманутой. Она немедленно собралась уходить:

— Ладно, счастливо оставаться, обживайся тут, — бросила она, направляясь к двери, ей не хотелось, чтоб он видел ее слезы.

— Эй! — позвал Рома. Она оглянулась в надежде, что вот сейчас…

— А обмыть новоселье? — весело спросил он.

Лена смягчилась:

— Когда?

— Давай завтра. Как только вещи перевезу, так и приезжай.

— Договорились!

Она вернулась домой в приподнятом настроении. На вопрос Ани, как квартира, ответила: «Все отлично, деньги отдали, ключи получили».

— Поздравляю!

Сергей оказался более прозорливым.

— Что за праздник? — спросил.

— Лена сняла квартиру, — похвасталась Аня.

Пришлось признаваться.

— Ну, не совсем я, — замялась Лена под внимательным взглядом Сергея. — Я же тебе говорила, что Роме нужна квартира. Деньги-то он платил, так что…

— Ясно, — перебил ее Сергей и больше не сказал ни слова.

— Ну, почему он так? — жаловалась Лена Ане. Но Аня, видимо, тоже ожидавшая другого результата, поджала губы.

— Лен, ты не очень хорошо поступила.

— Почему?!

— Потому что я хлопотала для тебя.

— Правильно, для меня, — согласилась Лена. — Все прекрасно получилось, Роме квартира понравилась и…

— Роме?

— Аня, ну, он завтра перевозит вещи, мы будем отмечать новоселье и, думаю, до чего-нибудь договоримся. Да и какая разница хозяйке, кто живет в квартире, главное, чтоб деньги платили!

— Поверь мне, большая разница.

Лена видела, что Аня разочарована. Она и сама была разочарована. Но что делать? Не выгонять же Ромку из квартиры? На каком основании?

Весь вечер почти не разговаривали. Лена не знала, куда ей деваться. Она не понимала, чем недовольна Аня, какая ей разница. Если только она не рассчитывала на то, что Лена съедет… да, тогда конечно. Но Лена не может съехать, потому что квартиру снял Рома и еще не позвал ее к себе.

Легла рано, сделала вид, что читает. Утром стала звонить Роме, выяснять, когда тот приедет. Она нервничала, собираясь к нему. Аня тоже нервничала. Сергей рано ушел на работу, хорошо, хоть его не было.

Наконец во второй половине дня, далеко за полдень, позвонил Рома и сказал, что он уже на месте. Лена выскочила из квартиры.

— Сегодня все решится! — твердила она на ходу. Сердце колотилось, стучало в ушах, Лена пожалела, что не выпила валерьянки.

Если мужчина подал женщине руку, пропустил вперед, уступил место, пригласил на обед, поцеловал в щеку, это еще не значит, что он влюблен. Даже если познакомил ее со своей бабушкой и подарил цветы!

Глава 19

Как это бывает…

С самого утра меня мучил вопрос: почему всем можно, а мне нельзя? Или все-таки никому нельзя, но все почему-то так делают.

А что, если в качестве эксперимента?

К тому же я ведь не хочу ничего дурного. Мне просто надо понять.

Весна будоражила. В голове стоял эдакий переливчатый звон, город был наполнен красивыми девушками, которые порхали, как стрекозы: яркие, легкие, сверкающие. Они будили желания, заставляли мечтать. И мечты были все такие легкие, цветные, как картинки в детском калейдоскопе.

Женишься один раз, а весна приходит каждый год. Как быть? Дома все одно и то же: озабоченная жена, разговоры на кухне, Ленка, испуганная или хмурая, грязная посуда в раковине, утренняя толкотня у туалета, невозможность остаться в одиночестве. Это, пожалуй, самое ужасное. Человеку просто необходимо иногда побыть самому с собой. У каждого из нас время от времени возникает потребность в личном пространстве. Это нормально, естественно, мы же люди, не роботы. А у меня как раз такого личного пространства и не было. Я не говорю о непременном кабинете с большим столом, удобным креслом, полками, забитыми книгами и большим окном, выходящим в сад. Хотя, признаться, было бы неплохо стать обладателем такого дома и такого кабинета.

Но на нет и суда нет.

Однако должна же быть у человека хоть какая-то нора, куда бы он мог забиться, заползти, чтоб отлежаться, подумать, побыть с собой наедине.

Уехать бы куда-нибудь, не по работе, а так. И желательно, без семьи…

До отпуска еще жить и жить. Терпеть.

Господи! Как же хорошо! Даже в мегаполисе, среди гула и смога бесконечных пробок, жизнь упорно пробивает себе путь сквозь асфальт и бетон. Солнце мягкими лучами гладит землю, и земля, согретая, дышит, исходит соками, одевается травой, будит деревья. Весна как взрыв или, скорее, фейерверк. Как колокольный звон, сначала один долгий, протяжный звук — голос большого колокола; потом к нему присоединяются, вступают другие колокола и колокольцы и продолжают хором, заполняя мир переливами звуков. Так и весна: ударяет солнцем, и пошла, пошла! Птичий щебет, набухшие ветки, золото и серебро верб, зеленый туман, синие и желтые огоньки подснежников и мать-и-мачехи, изумруды травы и листьев, а потом солнце само изливается в одуванчики и вспенивает черемуху; кипят сады, и первые грозы начисто моют землю, и соловьиными ночами восторженно звучат песни всепобеждающей любви.

Патетика. Но я люблю весну!

В тот день я был без машины. В Москве гораздо быстрее передвигаться на метро, иначе можно целый день простоять в пробках.

Итак, я был без машины. У меня была назначена встреча в редакции, недалеко от Парка Победы.

Я увидел ее сразу. И почему-то даже не удивился. Странно было другое: почему мы раньше не встречались?

Она меня тоже узнала, обрадовалась. Я не мог ошибиться, ее выдали глаза. И еще, Марина сразу же обратилась ко мне на «ты». Так и сказала:

— Что же ты не звонишь? — как будто мы были сто лет знакомы.

— Как ты здесь оказалась? — удивился я.

— Да, так… — ответила небрежно, — на интервью приезжала. А ты?

— У меня встреча с редактором.

— Надолго?

— Думаю нет.

— Я подожду тебя, — полувопросительно-полуутвердительно произнесла она. Я кивнул, соглашаясь. Сладким туманом заволокло голову, хотелось расправить плечи, острить и делать бесшабашные глупости. С красивыми женщинами всегда так. Тут никакая логика не помогает. Глупеем на глазах и радуемся этому.

Она тоже была без машины. Мы ехали в переполненном вагоне метро, висели на поручнях, болтали, смеялись, как подростки. Я действительно забыл, сколько мне лет, и тем более не думал о жене. Да вообще ни о чем не думал.

Когда мы прощались, она сказала:

— Позвони мне как-нибудь. — И добавила: — Обязательно!

Я обещал.

И весь день потом был как в тумане. Я любил весь мир. Еще бы: ведь он так прекрасен, особенно весной. И в этом мире живут красивые женщины, а одна из них почему-то обратила на меня внимание. Женщины странные существа, непонятные, загадочные…

Я почти грезил наяву.

Дома закрылся в ванной, чтоб никто не разрушил течения моих мыслей. Я взял с собой телефон и время от времени посматривал на него: позвонить? Или не звонить? Что она сейчас делает?

И я представлял себе Марину, как она возвращается домой, открывает дверь своим ключом, у меня почему-то и в мыслях не было предположить, что ее кто-то ждет. Нет-нет, она входила в квартиру, сбрасывала туфли, вешала сумочку… а дальше?

Что, если она сейчас тоже в ванной?

У меня закружилась голова, я представил себе что-то розовое, округлое, выступающее из хлопьев пены, плечо… грудь… колено…

Рука потянулась к телефону, мне было тяжело дышать, я хотел ее. Казалось, что мы в этот момент как-то связаны, что она также думает обо мне. Не могла не думать. Ведь мое желание было настолько сильным, как у мальчишки, насмотревшегося порно… Нет-нет, не порно, скорее, впервые подсмотревшего, как переодеваются одноклассницы на физкультуру: до дрожи в руках, ногах и жаркой крови в лицо.

Не знаю, как удержался и не позвонил. Вместо этого пришлось влезть под холодный душ.

Наверное, я слишком долго просидел в ванной. Очнулся, когда настойчиво забарабанили в дверь.

— Сереж! Ну, долго ты там!? — Я вздрогнул, и вернулся с небес на землю. То есть в воду. В действительность. Я снова был я, голый мужик средних лет, лежащий в эмалированной посудине. Запотевшее зеркало не отражало ничего.

— Иду! — крикнул в ответ, хотя сейчас мне меньше всего хотелось встречаться с женой.

Рядом с красивой женщиной мужчина глупеет на глазах и… радуется этому.

Глава 20

Щекотливая ситуация

Счастливый Рома встретил ее в дверях, широким жестом пригласил войти, как будто не она была здесь вчера, не она помогала ему снять квартиру. Лена почувствовала легкое раздражение, сбросила сумку с плеча. Рома угодливо подставил ей домашние тапочки. Она хмыкнула, но переобулась.

В комнате на столе стоял огромный букет белых роз. Свежие цветы источали нежный аромат. Рома продолжал улыбаться, и Лена почувствовала, что больше не может на него злиться.

— Я сейчас, — заговорщицки подмигнул он.

Лена осталась одна, прошлась по комнате, взглянула на Ромин рюкзак, несколько нераспакованных коробок. «Да, вещей не густо», — заметила.

Не выдержала и заглянула на кухню. Рома возился с магазинными нарезками: колбаса, рыба, сыр — стандартный набор. Увидел ее:

— Шесть секунд! — пообещал он.

Лена хотела было взять все в свои руки, но внезапно передумала.

— Ромочка, у нас воду горячую отключили, позволишь воспользоваться твоей ванной? — промурлыкала она.

— Конечно, будь как дома. Ой, погоди, сейчас найду полотенце.

— Нет, нет, спасибо, я взяла с собой.

Лена зашла в ванную, прикрыла дверь и включила воду. С тоской оглядела стенки ванной, душ, брезгливо прикоснулась к занавеске. Может, здесь найдется какое-нибудь средство для чистки? Она пошарила под раковиной, заглянула в шкафчик — ничего.

— Чего не сделаешь ради любви, — прошептала Лена.

Разделась, аккуратно повесила одежду на крючок и, стараясь ничего не касаться, встала под душ. Она быстро намылилась, яростно растерла себя мочалкой, вымыла голову.

«Не думать, не думать, ни о чем не думать, только о Роме!»

Осторожно выбралась из ванны, вытерлась насухо, нанесла на кожу лосьон.

В дверь вежливо постучали. Лена вздрогнула: «Неужели!»

— Да? — громко спросила.

— Лен, я халат принес, — сообщил Рома.

— Ой, спасибо! — раздумывать было некогда. Слегка прикрывшись полотенцем, она распахнула дверь и протянула руку.

— Держи, — улыбающийся Рома повесил свой халат ей на руку и добавил: — У меня все готово.

— Иду, — Лена кокетливо повела плечами и взглянула на него призывно. Ответом ей был чистый и спокойный взгляд серых Роминых глаз.

Недоумевая, Лена прикрыла дверь. Халат показался ей не слишком свежим. Преодолевая отвращение, она накинула его на голое тело. Можно было надеть белье, но тогда весь план рушился. Какой смысл надевать, если через несколько минут она собиралась распахнуть халат и поразить Рому в самое сердце. Не железный же он.

Небрежно завязав поясок на талии, Лена вышла из ванной и направилась в комнату. Рома суетился у накрытого стола, увидев ее, предупредительно пододвинул кресло. Лена, слегка поморщившись, уселась, стараясь не касаться обивки. Как же тяжело быть соблазнительной в съемной квартире! А что, если им предстоит провести вместе ночь? Есть ли у Ромы чистое белье? А подушки? Господи! Кто спал на этом диване! Кто протирал обивку этих кресел?! Ужасно! Ужасно! Прежде чем поселиться здесь, следовало все отмыть с хлоркой!

Рома возился с бутылкой, пытаясь открыть ее без штопора.

— Просто протолкни пробку внутрь, — посоветовала Лена. И вспомнила почему-то, как ее бывший муж однажды отбил у бутылки горлышко, и пришлось пить вино, опасаясь осколков. С тех пор она повсюду носила в сумочке нож с разными приспособлениями, в том числе и штопором. Но на этот раз ножа не было, и как она не подумала…

Но Рома справился, вытащил-таки пробку, разлил вино в два разных бокала. Наверное, нашел на кухне. Интересно, он их хотя бы сполоснул? Когда Лена приезжала к Глебу, то не задавалась такими вопросами: тот был помешан на чистоте, и у него своя квартира. Она вздохнула. Ей расхотелось пить из неизвестно чьего бокала.

Рома поднял свой и спросил:

— Ну, за что выпьем?

— За твое новоселье, — отозвалась Лена. Пришлось пригубить вино. Оно оказалось неожиданно вкусным. Надо было срочно расслабиться и думать о том, как им будет хорошо вместе. Совсем скоро, возможно, в ближайшие полчаса. Как славно они заживут вдвоем в этой уютной квартирке. Она здесь все отмоет. И это будет их первое совместное жилье, общее. Не его или ее, а их.

Рома сел на диван. Лена поднялась и пересела к нему. Халат пополз с плеч, обнажая грудь. Парень не реагировал.

— В июле будет классная выставка, — болтал Рома. — Этническая. Я уже проплатил за участие. Представь: неделя в палатке, вокруг всякие неформалы, несколько сцен, непрекращающиеся концерты.

Лена слушала невнимательно:

— Что? Еще раз повтори?

Он рассказал. Ежегодная выставка в чистом поле. Художники, ремесла, промыслы, много музыки.

— А мы-то там зачем? — удивилась Лена.

— Ну, ты подготовишь футболки с разными тематическими рисунками, у нас тоже есть что показать. Вообще, я каждый год участвую. Просто приятная компания, да и весело.

— Да, может быть, — задумчиво произнесла Лена.

— Еще плеснуть? — Рома кивнул на ее бокал.

— Пожалуй…

— Ты ничего не ешь, — заметил он, подливая вино и подавая бутерброд.

«Он что, издевается?» — подумала Лена, отталкивая руку с бутербродом. Игра в недотрогу наскучила. Она сидела перед ним битый час, едва прикрытая халатом, а он вместо того, чтобы наброситься на нее, срывая одежду, спокойно рассуждает о работе да подливает вино. Рома что, ненормальный?!

— Я пойду. — Лена резко поднялась и запахнула на себе халат.

— В чем дело? — почти искренне удивился он.

— Да так, дела… — Она рванула в ванную, заперлась там и, с трудом сдерживая злые слезы, кое-как оделась. Затолкала в пакет мокрую мочалку, полотенце, косметичку. Отдышалась.

Рома стоял в прихожей и смотрел на нее с любопытством.

— Забыл тебе сказать: я гей.

— Что?! — От неожиданности у нее выпал пакет из рук.

— Тебя это шокирует?

— Вовсе нет. — Лена нагнулась, чтоб поднять пакет.

— Обычно те, с кем я общаюсь, догадываются.

— Вот как… извини, я не догадалась.

— Я понял, — он обезоруживающе улыбнулся. Но после его заявления улыбка больше не казалась милой. Скорее вызывала отвращение, даже гадливость.

— Ну, пока, — выдавила она, вцепившись в дверную ручку. Лена дергала и дергала ее на себя, пока Рома сам не открыл дверь.

— Все нормально? — крикнул он ей вслед.

— Да, — она, не оборачиваясь, сбежала по лестнице.

— Дура! Дура! — сквозь зубы шипела она, шагая к электричке. — Хотелось надавать себе по щекам, хотелось выть от бессилия. Но надо было держать себя в руках. Надо! Черт бы все побрал! Ей еще предстояло вернуться к Ане и Сергею, ждал сложный разговор.

Снова все, что она запланировала, рухнуло в одночасье. И как теперь смотреть в глаза друзьям? Как возвращаться на работу к этому… к этому гею несчастному! Лену не покидало ощущение обманутости, как будто ее только что грязно использовали и выставили голой на всеобщее обозрение. Мерзкое чувство.

Далеко не всякий мужчина станет бросаться на женщину только потому, что на ней его халат и она только что вышла из его ванной.

Глава 21

Как это бывает… Продолжение

Я проезжал мимо Чистых прудов, знал — она где-то тут работает. Машина затормозила словно бы сама по себе. Я взглянул на часы, середина дня, возможно, у нее обеденный перерыв.

— Привет, — выдохнул я в трубку, услышав голос.

— О, это ты! Какой сюрприз, — проворковала она в ответ.

— Я тут неподалеку, может, пообедаем?

— С удовольствием, — мгновенно отозвалась она.

Восхитительное, потрясающее чувство! Я ликовал! Нет, я не строил никаких планов, ничего такого конкретного. Просто очень хотелось увидеть ее, поговорить, побродить по весенним улицам. Честно говоря, я и не надеялся, что она согласится прийти. Просила позвонить, ну так что же, мало ли, из вежливости или еще почему-то. Сколько раз я уже собирался и всякий раз останавливал себя, можно сказать, хватал за руку. Уговаривал, спрашивал себя: зачем? к чему это приведет? Вся моя прежняя философия рассыпалась под натиском того чувства, что я испытывал всякий раз, когда думал о ней.

Марина снилась мне, не помню, как и что там происходило с нами, но проснулся с таким восторженным настроением, что даже жена заметила. С утра привязалась ко мне: расскажи, что снилось! Я соврал: не помню, мол. Она надулась. А мне было весело. Я подтрунивал над ней:

— О ревность злобная, с зелеными глазами!

Мне действительно было весело, и я не чувствовал себя виноватым. Разве можно быть виноватым только потому, что тебе что-то или кто-то приснился?

Когда-то давно, несколько лет назад, мы договорились, что не будем ничего скрывать друг от друга. Тогда я действительно был виноват. Мой обман раскрылся, был безобразный скандал… Вспоминать не хотелось. Но ведь тогда не сейчас. Сейчас я ни в чем не был виноват. Мне просто было хорошо, по-настоящему. Я любил жену, сына, любил мир, жизнь, весь белый свет! И хотел, чтобы все были счастливы, как и я. Разве мог я кого-то обидеть? Тем более — Аню?

Но она никак не связывалась с Мариной. Это моя тайна, мое личное пространство, мой глоток свежего воздуха. И это не должно касаться никого. Я же никому не мешаю жить? Вот пусть и мне никто не мешает. Если мне хорошо, то и другим тоже. И наоборот.

Вот живет человек и все время должен. Родным, друзьям, на работе. Должен, должен, должен! И так всю жизнь. А сам он? А для себя? Неужели так ничего и не заслужил? Не имеет права ни на слабость, ни на невинное развлечение? Легкий флирт — кому он может повредить? Никому!

Встреча с обворожительной женщиной в обеденный перерыв — что может быть невиннее?

Нет, я ничего такого не думал. Я вообще мало думал. Просто дышал полной грудью и смотрел на дорогу, ждал ее.

Увидел еще издали. Марина шла и улыбалась, словно и не принадлежала толпе снующих вокруг людей, она была вне толпы. Ветер развевал ее волосы, теребил легкий шелк платья, она несла себя с гордостью, как могут только по-настоящему уверенные в себе женщины. И я рванул навстречу.

— Ну, вот и встретились, — чуть насмешливо пропела она.

— Да, — я засмеялся счастливо. — Дай, думаю, позвоню, мимо проезжал…

Она окинула меня взглядом и взяла под руку:

— Идем?

Если бы я был жеребцом, то загарцевал бы нетерпеливо. Вместо этого лишь втянул в себя воздух и прижал ее локоть к своему боку.

Мы нашли уютное кафе, устроились за столиком в углу, подальше от посторонних глаз и ушей. Что-то заказали, не помню. Наш разговор все время скользил на невидимой грани дозволенного. Он состоял из намеков и полу-намеков. Мы соревновались в скрытности, словно играли в игру: кто о ком больше узнает и кто от кого больше скроет.

Например, Марина спрашивала:

— Отчего мужчины не носят обручальных колец?

А я отвечал:

— Устаревший обычай.

Она смеялась и закатывала глаза:

— Замужних женщин всегда намного больше, чем женатых мужчин.

— Это все потому, что мужчины хотят быть свободными, — парировал я.

— Что же делать бедным женщинам? — игриво сокрушалась она.

— Соглашаться на условия игры, — отвечал я.

— А ты азартен?

Я многозначительно улыбался:

— Смотря во что играть…

— Вот как? — Она легонько шлепнула меня по руке. — Видимо, опытный игрок.

— Твое мнение очень лестно, — я не соврал. — Но, боюсь, ты ошибаешься.

— Ну, не прибедняйся, — она расхохоталась. — Все вы одинаковые.

Сделал вид, что обиделся:

— Что ты имеешь в виду?

Она продолжала улыбаться:

— Да так, ничего…

Нам принесли заказ. Я рассеянно ковырялся в тарелке, все время поглядывая на нее. Ела она с аппетитом, причем не силос, который так любят поглощать современные дамы в надежде на похудение, а вполне нормальную пищу. Она заметила, как я смотрю на нее, и зачем-то сказала:

— Я не боюсь потолстеть.

— А я и не думал…

— Думал, думал, — она снова легко усмехнулась. — Кстати, большинство мужчин думают, что любят худых женщин, а на самом деле…

— Откуда ты знаешь, о чем думают большинство мужчин? — не сдавался я.

— Да у вас же все на лбу написано.

— Хм…

Вот именно, «хм», я не нашел ничего лучшего. Ведь знал же!

— Ну, не хмурься. — Она накрыла ладонью мою ладонь, и блаженное тепло побежало вверх по руке, достигло плеча, разлилось по шее и ухнуло вниз по позвоночнику. Мгновение, и я захотел ее, безумно!

— Вот тебе какие женщины нравятся? — Она словно забыла о том, что ее рука касается моей, перебирала пальцами, а у меня мурашки бегали по коже, и хотелось реветь весенним маралом.

— Сейчас мне нравишься только ты! — получилось сипло, хотя я вложил в эти слова всего себя.

— Комплимент?

— Чистая правда.

— Спасибо. — В ее глазах читался явный интерес, и еще, мне кажется, я прочитал в них вопрос, на который не было ответа. «Как далеко ты готов зайти?» — примерно так звучал вопрос. С некоторых пор я не берусь озвучивать то, что мне кажется. Слишком часто ошибался в женщинах и в том, о чем они думают. Мне нужно было подтверждение. И я его дождался.

— Знаешь, — сказала она, погрустнев, — недавно я рассталась со своим бойфрендом. Терпеть не могу этого определения, но… в общем, мы прожили четыре года, я думала, это на всю жизнь.

В душе я возликовал, потому что тоже не терплю «бойфрендов», но более всего потому, что она рассталась с кем-то. Виду не подал, сделал постное лицо и произнес:

— Жаль… что ж, бывает…

Марина поморщилась:

— Да ну тебя! Не строй скорбные рожи, тебе не идет.

— Не буду, — пообещал я.

— Я просто так сказала, сама не знаю зачем, — быстро проговорила она.

«Возможно, потому, что хотела сообщить мне, что свободна?» — мысленно подсказал я.

Она молчала, ждала чего-то. Я тоже.

Спохватилась:

— Время!

Подозвала официанта и расплатилась за себя, хоть я и попытался остановить ее.

Мы вышли на улицу, Марина протянула мне руку:

— Было приятно поболтать.

— Взаимно, — ответил я, немного расстроенный тем, что сейчас она исчезнет, а я снова останусь один на один со своими грезами.

Но она не торопилась, подставила лицо солнцу, жмурясь, закрыла глаза темными очками.

— Хорошо! — вздохнула. — Чудесный май в этом году.

Согласился.

— Так не хочется работать!

Я не возражал, даже всячески поддержал ее нежелание возвращаться в офис. У меня были еще кое-какие дела, но я мгновенно решил забить на все.

— Хорошо бы сейчас очутиться где-нибудь в лесу, — забросил удочку.

Она взглянула на меня одобрительно:

— Тоже так думаешь? — и снова плавным движением обвила своей рукой мою.

Мы медленно пошли по улице, что называется, куда глаза глядят. Говорили о море, путешествиях, отпуске. Она призналась, что любит бывать в Прибалтике, я вспомнил Клайпеду, потом рассказал ей о своей поездке в Кенигсберг, то бишь в Калининград. Смешная была поездка. На меня положила глаз руководительница нашей журналистской группы, невероятно восторженная дама. Она носила длинные платья с разрезами до бедер и просила меня, чтоб я ее фотографировал.

Марина посмеялась, а потом заметила:

— Любишь покрасоваться.

— Да ни в жизть! — отшутился я, но решил быть сдержаннее. Ведь знал, дурак, что нельзя рассказывать одной женщине про другую. И чего меня понесло! Выходит, она права, хотел набить себе цену, смотри, мол, какой я крутой, женщины просто пачками вешаются. Тьфу! Дешевый прием.

Я быстренько переключился на нейтральные темы и, как это часто случается с мужиками, углубился в рассказы о работе. Марина слушала вежливо и, как мне казалось, внимательно. Но сама молчала. Я же разливался соловьем, хотелось выглядеть эдаким суперпрофессионалом, незаменимым, золотоперым, великолепным. Сам не заметил, как вошел в раж. Она была благосклонна, чуть склонила голову к плечу. Только один раз перебила, указав на пустую скамейку у пруда. Я кивнул, мы уселись.

— Давно ты в журналистике? — спросила она.

— Больше десяти лет, — с готовностью ответил я. Приврал немного. Сначала работал где придется, в PR-рекламе, даже туризме. Пришлось побегать. Да еще и учился заочно. Так что журналистского опыта у меня было лет пять, может, шесть, если считать тот год, когда я практически в одиночку делал корпоративный журнал в одной компании.

— Вижу, ты любишь свою работу, — заметила она.

— Естественно! Во-первых, я независим, во-вторых, моя работа дает возможность бесплатно путешествовать по всему миру. Ты так не считаешь? — переспросил я.

— Для меня журналистика скорее хобби, — ответила она. — Возможность немного заработать на досуге…

Марина говорила, а я, как завороженный, следил за движением ее губ.

— Расскажи о себе, — попросила она.

Просьба вывела меня из ступора.

— Я вроде все рассказал…

Она шутливо погрозила пальцем:

— Не все, не все. А твоя семья?

Я вздрогнул. Моя семья? Мне не хотелось касаться этой темы. При чем тут семья?

— Зачем тебе? — не слишком вежливо переспросил я.

И увидел, как напряглось ее лицо, взгляд стал очень жестким, колючим, она как будто попыталась заглянуть ко мне в самую душу.

— Ты ведь женат, да? — Голос прошелестел совсем тихо.

— Да…

— Что же ты так реагируешь? — она рассмеялась.

— Как?

— Неадекватно. — Марина чуть отодвинулась и смотрела на меня по-прежнему доброжелательно и с интересом. Холодок исчез, она больше не сверлила меня взглядом, и я вздохнул свободнее.

— Не хочешь, не рассказывай, — разрешила она. — Я просто так спросила.

Она взглянула на часы:

— Ну, к сожалению, мне действительно пора идти.

Мы поднялись со скамейки и направились по бульвару в сторону ее офиса. Она не стала брать меня под руку, а я не решился. Искра, пробежавшая было между нами, почти погасла. Я все еще хотел ее, но уже мог с собой справиться, мог мыслить и рассуждать. Да, меня влекло к ней, но в то же время чувствовалась опасность, исходящая от нее. В чем она заключалась, я не знал. Может быть, в том, что она была не только очень красивой, но и умной женщиной. А мужчины подсознательно сторонятся их, есть у нас такой родовой страх. Каждый считает: умных женщин не бывает, это аксиома. Но из всякого правила, как известно, бывают исключения.

Я люблю умных женщин, с ними приятно общаться, но слишком умные меня пугают так же, как и любого другого мужика. Подсознательно просто не могу смириться, что женщина может быть умнее меня. Это, знаете ли, нонсенс…

Особенно неприятно, когда тебя считывают, как примитивный текст из букваря. Сам-то себе ты кажешься весьма значительным, умудренным, уж тем более по сравнению с большинством известных тебе женщин. Н-да, как-то даже расхотелось думать о сексе.

Прощаясь, она сказала:

— Ну, пока, привет семье. — Усмехнулась и удалилась, красиво покачивая бедрами. Ей бы надо было родиться античной богиней, очень подошло бы.

А я вздохнул и… нет, не облизнулся, а вспомнил о блондиночке, с которой познакомился во время поездки в Калининград. Хорошая такая была. Помнится, работала где-то в рекламном отделе. У меня должен был сохраниться ее телефон. Может, позвонить? Хотя, зачем?

Особенно неприятно, когда тебя считывают, как примитивный текст из букваря. Сам-то себе ты кажешься весьма значительным, умудренным, уж тем более по сравнению с большинством известных тебе женщин

Глава 22

Голубые

Артур раздевался спокойно, аккуратно складывая свои вещи на стуле. У него оказалось красивое тело, длинное, белокожее, мускулистое, гладкое, с аккуратно выбритым пахом и скромными гениталиями. Греческая скульптура, да и только. Лена поймала себя на мысли, что это тело совсем не волнует ее. Она воспринимала его как чистое, белое полотно. Окинула Артура взглядом с головы до ног, оценивая, прошлась ладонью по плечу и руке и ощутила легкое беспокойство — кожа скользкая… как бы краски не потекли…

Накануне ночью она в точности увидела во сне то, что будет рисовать сегодня. Тело Артура как нельзя лучше подходило для изображения парусника. Его грудь — корпус, поднятая рука — высокая мачта, раскрытая ладонь — вымпел, а еще лучше, если это будет чайка. Ноги — расходящиеся волны в барашках пены. Лена рисовала легко, не задумываясь. Краски ложились отлично. Артур оказался идеальной моделью: он стоял неподвижно, беспрекословно выполняя все требования Лены. С ним она не потеряла ни минуты и совершенно не устала. Парусник получился великолепный! Окончив работу, Лена залюбовалась результатом.

В студию набились любопытные. Она слышала сдержанные вздохи. Мальчики хвалили ее работу. Надо же! Фотограф принялся устанавливать приборы освещения. Артур по-прежнему никак не реагировал на происходящее, как будто совсем не устал. Лена стояла в стороне, машинально вытирая кем-то подсунутой тряпкой краску с рук. Она смотрела на свой «парусник» и не верила, что получилось.

К ней подходили, закатывали глаза, жеманно тянули гласные, болтали что-то о таланте. Было приятно, хотя немного смешно, непривычно. Лена никак не могла себя идентифицировать в этом сообществе. Как-то странно чувствовать себя «не женщиной». Но кто же она?

Нет, внутри не было ни осуждения, ни брезгливости. Так, легкая жалость или недоумение, но к кому жалость и отчего недоумение?

Она оглядела собравшихся, но Ромы не увидела. Ушел куда-то и даже не предупредил. Зато появилась девушка, невысокая, плотная, стрижена ежиком, эдакий «унисекс».

— Элька, — шепнул ей на ухо друг хозяина студии, — активная лесби…

«Только этого не хватало», — подумала Лена. Лесбиянка почему-то напугала ее, хотя та вела себя спокойно, поздоровалась со всеми, познакомилась с Леной. Человек как человек, вроде нормальная, отметила про себя Лена.

Между тем фотограф настойчиво уговаривал второго мальчика. Этот ужасно стеснялся и отнекивался.

— Да прекрати ты! — прикрикнула на него Элька. — Кому нужны твои прелести? Давай раздевайся!

Он был маленьким, коренастым, заросшим густыми волосами. Ноги, руки, грудь, спину — они покрывали большую часть смуглого тела. Лена невольно задержала взгляд на члене, размер впечатлил. Не зря говорят о невысоких мужиках: весь в корень ушел. Она сразу поняла, что будет рисовать чертенка. Использовала всего две краски: красную и черную. Ее модель покрылась черно-красной клеткой, хвост обвился вокруг ноги, на лбу выросли крохотные рожки. Сначала он вздрагивал и ежился от прикосновений ее рук, потом привык, расслабился, а когда работа была закончена, и вовсе повеселел, вошел в образ, прыгал на четвереньках, строил рожи и много раз позировал фотографу.

— Органично, — заметила Элька. — И как ты угадала?

— Не знаю, — Лена пожала плечами. — Как-то само увиделось.

— А меня можешь? — воодушевилась Элька. Глаза загорелись, и вся она подобралась, напружинилась, как кошка.

Лена улыбнулась:

— Могу, наверное.

Элька стремительно стянула с себя одежду. Правильно, кого тут стесняться?

Лена представила себе джунгли и взгляд притаившейся среди зарослей пантеры. Модель оказалась очень послушной. Художница с удовольствием работала с ней, но, закончив, поняла, что устала смертельно.

— На сегодня — все, — заявила фотографу. А тот, уже не обращая на нее внимания, увлеченно снимал Эльку.

Отмыв руки, Лена уселась на кухонном диванчике и пила чай, поданный заботливым другом фотографа, которого все звали Мариком.

Лена видела — ему хотелось поболтать, он не скрывал своего интереса к «натуралке», так он назвал ее.

— Тебе, наверное, не слишком комфортно среди нас? — допытывался Марик, лучась дружелюбием.

Лена пожала плечами.

— Знаешь, я вообще человек довольно зажатый, мне поначалу бывает трудно в любой незнакомой компании, — призналась она.

Марик понимающе кивнул:

— Да, так бывает, но ты быстро освоишься, у нас все очень хорошие.

— Я заметила, — Лена улыбнулась в ответ.

— Ты всем понравилась, — заверил ее Марик.

Лена поперхнулась чаем, обожгла язык, закашлялась:

— Извини. — Она отставила чашку, схватила салфетку, протянутую Мариком, вытерла губы.

— Мы тебя шокируем? — с сочувствием спросил Марик.

— Нет, все нормально.

Лена изо всех сил старалась быть вежливой. Или, как это принято сейчас называть, толерантной. И все-таки происходящее казалось спектаклем в театре абсурда. Странная пьеса, дикая, но хочется досмотреть до конца, любопытно… Конечно, она и раньше знала о том, что существуют такие мужчины и женщины, читала о них, видела в кино, но лично сталкиваться не приходилось, и вдруг — на тебе! Оказалось, их не так уж мало. Они живут, общаются, работают, любят друг друга. Вот как этот Марик, например, любит своего фотографа, хозяина студии, где сегодня Лена впервые в жизни занималась боди-артом. В студию ее привел Рома. Правда, предупредил заранее — там собираются геи, не будет ли она шокирована? Лена заверила, что ее трудно чем-либо шокировать. Она лукавила. Оказавшись впервые в жизни среди людей нетрадиционной ориентации, Лена смутилась. Не знала, как себя вести, как разговаривать, куда смотреть. Как будто попала на другую планету с неведомыми ей законами. Она боялась повести себя как-нибудь не так, показаться смешной или, наоборот, грубой. В недалеком прошлом геев не жаловали и называли пидорами, тот же бывший муж, например. Никто никогда не выказывал к ним приязни. В Ленином окружении всегда были только «настоящие мужики». О! Видели бы они ее сейчас! Вот смеху было бы!

— А ты давно с Ромой знакома? — продолжал допытываться Марик.

— Нет, не очень, мы работаем вместе, — ответила Лена. И подумала: «Спросить, не спросить? А, будь что будет!» Ее терзали сомнения относительно Роминой ориентации, думалось даже: «Вдруг соврал?» Непонятно зачем…

— Марик, можно нескромный вопрос, — набравшись смелости, спросила она.

— Ой, да пожалуйста! — Он уселся напротив и уставился на нее во все глаза, тоже, наверное, любопытничал.

— Ты случайно не знаешь, Рома, он… — Лена посмотрела вопросительно, не зная, как произнести это слово: голубой, гей…

— Ой! — Марик всплеснул руками. — Он тебе нравится?! Признайся, нравится?

— Ну… — Лена обреченно вздохнула.

Тот подался вперед и уверенно кинул:

— Не сомневайся, Рома — натурал!

— Как?! — вырвалось у Лены. — Уверен? — уже тише переспросила она.

— На сто процентов! Ты уж поверь, я бы знал, — доверительно сообщил Марик. — Ой, ну это так пикантно! Расскажи, что ты чувствуешь?

— Да, в общем, ничего, — Лена опешила. Неужели, это она сейчас сидит на кухне, пьет чай со стопроцентным геем, да еще и делится своими переживаниями!

— Стесняешься, да? — Марик многозначительно кивнул. — Не буду к тебе приставать. Но ты знай, я за тебя!

— Спасибо, — Лена невольно усмехнулась.

Что же это получается? Выходит, Рома соврал? Никакой он не голубой, а совсем даже нормальный мужик. Но зачем? Все встало с ног на голову. Бред какой-то!

В этот момент появился фотограф:

— Я записал для тебя съемку, — сказал он Лене.

— Классно, спасибо…

Можно было уходить. Ее модели по очереди посетили хозяйскую ванную и снова вернули себе прежний облик. Все собрались на кухне и принялись бурно обсуждать съемку. Снова хвалили Лену, да так восторженно, слишком, чересчур. «У них так принято, что ли? — думала она, благодаря и впадая в тот же восторженный тон. — Но они кажутся искренними… Хотя что я в этом понимаю». Хотелось поскорее попасть домой и посмотреть снимки, тогда она сможет составить собственное мнение. «Интересно, а что скажут Аня и Сергей?»

Она тепло распрощалась с ребятами и Элей. Приглашали заходить просто так. Обещала. И еще ей заказали десяток футболок для какого-то гей-клуба. Единственным пожеланием было — чтоб на логотипе присутствовала радуга. В остальном — на Ленино усмотрение.

Домой она вернулась довольная. День прошел не зря.

Как и предполагалось, Аня посмотрела съемку с интересом, Сергей едва взглянул и, поморщившись, удалился.

Лене съемка очень понравились. Она мысленно похвалила себя: «Ай да я! Могу же!» Аня тоже хвалила. Лена сдержанно помалкивала, но было приятно.

Остаток вечера она подробно описывала Ане голубую студию и ее обитателей.

— Честно говорю, чувствовала себя как в зоопарке, — призналась Лена. — Вроде люди и в то же время не совсем, паноптикум какой-то.

— А я считаю, тебе повезло, — глубокомысленно заметила Аня. — Это опыт, а его, как говорится, не пропьешь. Теперь ты знаешь, что способна не только футболки разрисовывать. Вообще, полезное знакомство. Мало ли…

Что имелось в виду, Лена не поняла.

— Кстати, — вспомнила она, — меня уверяли, что Рома натурал.

— Вот как? — настал Анин черед удивляться.

— Меня мучает вопрос: зачем Роме понадобилось наговаривать на себя? — спросила Лена.

Аня взглянула на нее удивленно и промолчала.

— А может, Марик просто не знает? — предположила Лена.

Аня промычала что-то неопределенное.

Лена вспыхнула:

— Я поняла! Рома, скорее всего, бисексуал! — У нее вышло торжественно, и она осеклась. — Ну, он и сам не знает, не определился…

Со стороны Ани последовало неразборчивое «угу».

— Как же узнать-то?! — Лена с надеждой посмотрела на Аню. «Ах, что она понимает!» — подумала с досадой.

Лежа в постели, Лена не могла уснуть. Последние события крутились и крутились в голове. Только сейчас она почувствовала внезапное напряжение; пока еще смутное желание возникло внизу живота, толкалось теплом, пульсировало. В памяти всплывали то скульп-турные гениталии Артура, то сатиров член Эдика. Лене не хватало воздуха, она дышала горячо и часто, ворочалась и вздыхала, сбрасывала с себя одеяло, казавшееся тяжелым и жарким. Когда же у нее был мужчина? Давно… Глеб… А ведь он звонил несколько раз, предлагал встретиться, может, не стоило ему отказывать…

Даже в обществе себе подобных можно почувствовать себя жителем другой планеты.

Глава 23

Отрыв

Лена взобралась на холм следом за Ромой.

— Вот, — Рома взмахнул рукой, — это здесь.

Выставка раскинулась табором прямо на поле, за холмом, на котором стояла Лена. Справа петляла речка, заросшая ивняком и камышами, слева тянулись посадки. На поле деловито стучали молотки, сновали люди. Они торопливо строили деревянные подмостки, устанавливали палатки, перекликались, работали, одним словом. Со стороны действительно очень было похоже на цыганский табор.

Рома протянул Лене цветной браслет:

— Надень, без него не пустят.

Лена послушно нацепила браслет на запястье.

— Кто не пустит-то? — удивилась она. — Ты видишь где-нибудь охрану?

Он пожал плечами:

— Так положено…

— Ладно.

Они спустились с холма и направились к ближайшей группе людей. Рома подошел первым, осведомился, где тут начальство, потом достал из папки бумажку с планом, развернул, стал что-то выяснять. «Наверное, насчет места», — догадалась Лена. Ей стало скучно. Она огляделась по сторонам, но не увидела ничего интересного.

Жарко. Солнце нещадно палило поле, людей, шатры, палатки, потрескивала вытоптанная трава, стрекотали насекомые. Хотелось пить.

«Сейчас бы оказаться где-нибудь на берегу моря», — с тоской думала Лена. Сколько будет продолжаться выставка? Четыре дня или пять? С ума сойти можно! Все это время придется ночевать, работать и вообще жить в палатке. А если дождь? Кто сюда поедет, кому нужен этот балаган в чистом поле?

Наконец подошел Рома. Судя по выражению его лица, он договорился.

— Наша палатка будет здесь, — заявил он, — очень удачное место, рядом со сценой.

— Да? — Лена не разделяла его радости.

— Конечно! — Рома воодушевился. — Всего будет три сцены, так что нам очень повезло. Этническая музыка, танцы, шаманы-барабаны… Народ будет! — Он потер руки. — Надеюсь, отобьем аренду.

Лена поморщилась. Снова надо отбивать аренду, зазывать людей, считать деньги. Как же все это надоело! Ее раздражала суетливая деловитость Ромы, да и сам он уже не так привлекал, как раньше. За футболки для гей-клуба она получила около полутора тысяч рублей, да еще Рома выплатил ей жалкие триста долларов в качестве оклада. Не разбежишься. Теперь вот — участие в выставке с громким названием «Этно». Неужели он надеется заработать?

Да еще эта неприятная история с ориентацией. Гей он или не гей? Лена так и не поняла. А спросить постеснялась. Теперь предстояло прожить с ним в одной палатке несколько дней и ночей. Месяц назад она бы радовалась, а сейчас предпочла бы находиться подальше от выжженного поля и потеющего то ли от жары, то ли от радости Ромы.

Снова некстати вспомнился Глеб. Может, бросить все к черту и позвонить ему? На дачу приглашал… а там сейчас хорошо! Лена вздохнула.

— Да не расстраивайся! — уговаривал Рома. — Тебе понравится, вот увидишь.

Лена хмыкнула недоверчиво.

— Пойдем пока на речку, — предложил Рома, — окунемся. Жара дикая!

Они долго искали удобный спуск к воде. Наконец нашли, и Лена с облегчением стянула с себя топ и шорты. Купальника не захватила, да и наплевать, кому она тут нужна. Речка, хоть и узенькая, была с сильным течением, и вода ледяная, несмотря на жару. Не поплаваешь: то мелко, то ямы, вода закручивает, тянет вниз. Окунулась пару раз и выбралась на берег. Рома, не обращая внимания, увлеченно болтал по телефону. Она взглянула на него с неприязнью. «И что я в нем нашла?» — подумала, руками сгоняя с себя воду. Купание, хоть и принесло некоторое облегчение, удовольствия не доставило. Лена, спрятавшись за деревом, стянула мокрые трусики и надела шорты на голое тело. Оглядела грязные ноги, долго вытирала их о траву.

— Лен, — позвал Рома, — машина пришла. Идем разгружаться.

Приехали двое ребят из Роминого офиса, привезли палатку, раскладной стол, вешалки, крючки и товар. Разгрузились быстро и без ее помощи. Палатку поставили и укатили. Лена с Ромой до вечера разбирали сумки, развешивали футболки, ругались, спорили и совершенно выбились из сил.

— Все, — сказала Лена, повесив последнюю футболку, — мне еще домой надо попасть. Рома приуныл, видимо, не хотел оставаться один на ночь.

«Ничего, переживет», — мстительно подумала она.

— Приеду к открытию, — пообещала. А про себя решила, что, помимо необходимых вещей, возьмет свою палатку, не зря же купила.

И сразу почувствовала себя свободной. Рома обиделся, по-детски надув губы, но ее это уже не трогало.

«Как же хорошо, — думала она, — как легко! Как будто сбросила с себя неудобный и тяжелый груз». И еще думала о том, что ей лучше не влюбляться. Ничего хорошего из этого не получается, одни расстройства.

На станции она купила глянцевый журнал и всю дорогу до дома читала его и рассматривала яркие иллюстрации к придуманной жизни.

Дома собрала рюкзак, смеясь, рассказала Ане историю с купанием и мокрыми трусами. Сергей пришел поздно. Он вообще стал поздно возвращаться. Но раз Аню это не беспокоило, зачем вмешиваться? Их дело, пусть разбираются.

А Лене так даже лучше. Чем меньше она сталкивалась с Сергеем, тем спокойнее себя чувствовала.

Аня спросила:

— Ты когда появишься?

— Не знаю, — беспечно отозвалась Лена. — Скорее всего, мы будем ночевать по очереди, а там как получится. Позвоню, — пообещала она.

Утром уехала.

По-прежнему надутый Рома ждал ее, сидя в палатке. Выставка еще не началась, открытие было назначено на два часа.

Рабочие и организаторы спешно завершали последние приготовления. Помост, рядом с которым находилось рабочее место Лены, был полностью готов, по земле к нему протянули несколько толстых кабелей, установили микрофоны, колонки, осветительные приборы. Вокруг бродили любопытствующие участники. Посетителей пока не было, и все изнывали от безделья.

Рома бурчал недовольно. Он не выспался, не завтракал, не умывался…

Лена невозмутимо поздоровалась, сбросила тяжелый рюкзак и распорядилась:

— Иди к реке, а я пока тут покараулю.

Пока Рома где-то скитался, она удобно расположилась за столом, разложила бутерброды, привезенные с собой, налила кофе из термоса. Сидела, закинув ногу на ногу, попивала кофе и поглядывала по сторонам.

— Приятного аппетита! — весело крикнул незнакомый парень.

— Спасибо, — благосклонно кивнула она, просто потому что парень показался симпатичным. Он подошел, представился Александром, она тоже назвала свое имя, почему бы и нет. У Саши на запястье красовался браслет организатора, надо быть вежливой. Лена предложила ему чашечку кофе, он не отказался. Она указала на второй стул. Александр принял пластиковый стаканчик с кофе и с удовольствием уселся рядом. Они перебросились обычными замечаниями о хорошей погоде, затем Лена поинтересовалась программой выставки, и Саша пообещал принести. Она видела, что молодой человек поглядывал на нее с интересом. Легкий флирт подействовал на нее как нельзя лучше. Лена развеселилась, на комплименты отвечала кокетливыми замечаниями и думала про себя, что выставка не так уж плохо начинается.

Явился недовольный Рома, и Саша поднялся с места:

— Спасибо за кофе и приятную беседу, я еще подойду, — пообещал он.

Лена милостиво предложила кофе и Роме, пусть, чего уж там…

Саша не обманул, занес программу выступлений. Список был длинным. Лена пробежала глазами и отложила его в сторону.

Открытие началось в два. И сразу же на всех сценах грянула музыка, где-то танцевали, где-то пели. Народные коллективы сменялись какими-то группами, исполнявшими этномузыку, девчонки плясали псевдоиндийские танцы, бородатые дядьки самозабвенно стучали в барабаны. И все это очень громко. К вечеру у Лены дико разболелась голова. Причем посетителей было мало, и продаж, естественно, никаких. Свои же участники купили несколько футболок. Выручка составила три тысячи. Но и их Рома увез с собой. На ночь Лена осталась одна.

«Ну и ладно, так даже лучше», — решила она.

Ей не пришлось разбирать свою палатку. Уснула с трудом: все прислушивалась к шагам, шорохам, крикам подвыпивших участников. «Интересно, где сейчас Саша?» — думала она, ворочаясь на жестком коврике. В палатке было душно, но открыть полог Лена побоялась. Мало ли кто может спьяну полезть…

Проснулась рано, едва рассвело. Здраво рассудив, что воровать у нее нечего, закрыла палатку, на всякий случай заклеила скотчем и побежала к реке. Наскоро умывшись, вернулась. Поле тонуло в утреннем тумане, табор спал. Вспомнив о том, что завтрак ей никто не предложит, Лена расстроилась. Вот если бы вскипятить воду! Она вспомнила Сашу и пожалела, что не попросила у него удлинитель. Среди вещей, прихваченных из дома, имелся маленький кипятильник.

Конечно, должен был приехать Рома, но когда?

Часам к восьми табор начал просыпаться. Из многочисленных палаток выползали сонные участники. Соседи сообщили Лене, что, оказывается, на территории выставки оборудованы умывальники, они же предоставили ей удлинитель, наконец-то удалось вскипятить воду и заварить кофе.

Часам к десяти стали появляться артисты, а в одиннадцать с трех сцен снова загрохотала музыка.

К обеду приехал Рома. Лена заставила его сходить к организаторам и потребовать удлинитель.

Второй день прошел так же, как и первый. Вечером Рома попробовал улизнуть в город, но Лена пресекла его попытку:

— Нет, сегодня ты караулишь, — сказала она.

Рома повздыхал, но перечить не стал.

Дома Лена застала одну Аню. Максимку отправили к бабушке, а Сергей опять укатил на какое-то мероприятие.

— Хочешь, поедем со мной? — предложила Лена. Она знала, что Аня откажется. Так и случилось. Та сослалась на какую-то срочную работу. Да и что ей было делать на выставке?

В выходные торговля оживилась, появились посетители. В субботу Рома вздохнул с облегчением — аренду отбили. Лена злилась. Она устала, мотаясь туда-сюда, не высыпалась опять же, было жаль зря потраченного времени, раздражал бесконечный грохот близкой сцены, а Рома так просто бесил ее.

Поздно вечером, когда она собиралась укладываться, появился Саша:

— Ну, как у вас дела? — спросил он. — Как выставка? Довольны?

Лена обрадовалась. Но Рома не дал ей поговорить, он почему-то рассыпался в похвалах, нес полную чушь. Лена видела, что Саша не слушает его, а просто стоит, чуть склонив к плечу голову, и изображает вежливое внимание. «Стукнуть бы этого Рому по башке! Надо же! И какого черта он не уехал?!» Лене хотелось поболтать, но она никак не могла вклиниться в длинный Ромин монолог. «Да он что, надеется, что Саша тоже гей? — с раздражением думала Лена. — Как же, жди!» Пока она так думала, Саше удалось свернуть разговор и, пожелав спокойной ночи, удалиться.

Сопя от возмущения, Лена вытащила свою палатку и хотела поставить ее.

— Охота тебе возиться? — удивился Рома.

— Хочу выспаться, — огрызнулась она.

Утром Лена отправилась бродить по территории выставки. Она не могла себе признаться, что ищет Сашу. Однако в конце концов спросила у охранника и нашла штабную палатку.

— Доброе утро! — Саша, видимо, только что умылся. Он подошел с перекинутым через плечо полотенцем.

— Привет, — смутилась Лена. — Я тут… — она не нашлась, как объяснить свое появление.

— Как приятно тебя увидеть. Кофе выпьешь со мной? — выручил Саша.

— С удовольствием, — выдохнула она.

Правда, рассиживаться им не дали. Сашу позвали куда-то, и Лене пришлось возвратиться к Роме. Но, убегая, Саша пообещал найти ее.

День выдался душным. После обеда небо затянуло тучами. Участники и посетители поговаривали о грозе. Но, несмотря на приближающийся дождь, посетителей было много. Некогда было присесть. Рома радостно складывал деньги в сумку, не считая.

А потом хлынул дождь, да какое там, ливень!

Пришлось спешно натягивать на палатку целлофан. Посетители разбежались кто куда, попрятались под навесы выездных кафе, те, у кого были машины, уехали.

— Ну все, — сказал Рома, — можно собираться.

Ему позвонили ребята, оказывается, они уже подъехали.

— Как же собираться в такой дождь? — спросила Лена. — Надо подождать, пусть утихнет.

Рабочие бегали у сцены, отключая электричество. Она с тоской смотрела на потоки воды, на мокрых людей, на раскисшую землю.

Ливень прошумел, ветер растрепал и отогнал тучи. Пришли ребята и унесли собранные сумки, осталось сложить палатку и стол со стульями.

— Да, — посетовал Рома, — в машине совсем не остается места, — и он посмотрел на Лену вопросительно.

«Вот гад, намекает на то, чтоб я домой своим ходом добиралась?! Интересно, хотя бы заплатит за работу?»

— Ах, да! — вспомнил Рома. — Вот три тысячи. Сама понимаешь, продажи не очень хорошие…

Она молча взяла деньги. Хотелось сказать: да пошел ты! Но промолчала.

— Лена, — послышалось снаружи.

Она выглянула и увидела Сашу в наброшенном дождевике.

— Собираетесь? — спросил он.

— Да…

— Вас не залило?

— Нет, все нормально.

— Вы на чем будете выбираться? — поинтересовался он.

— Машина пришла, — ответила Лена и, оглянувшись на Рому, бросила с усмешкой: — Только для меня там места нет, по-видимому!

Рома сделал вид, что не расслышал.

— Слушай, а давай с нами, — неожиданно предложил Саша.

— С вами? — не поверила своим ушам Лена.

— Ну да, мы на автобусе, место найдем, так что довезем тебя, не волнуйся.

— Ты просто мой спаситель, — проворковала Лена, подхватывая рюкзак. — Пока, Ромочка, — бросила, не оглядываясь. А Саша уже забрал у нее рюкзак и зашлепал прочь по раскисшей земле. Лена поспешила за ним.

В автобусе, забитом оборудованием и вещами, сидело человек десять организаторов, Саша нашел два свободных кресла в левом ряду, усадил Лену, пристроил рюкзак и уселся рядом.

— Здорово, — сказал она, улыбаясь. — А то эти гады хотели бросить меня одну в чистом поле.

Саша покачал головой и спросил:

— Слушай, я хотел тебя спросить, этот, как его зовут… он тебе кто?

— Ромка? — догадалась Лена. — Да никто.

— А-а, — протянул Саша. — Я думал, вы вместе…

— Вот еще, — фыркнула Лена.

Саша оживился:

— Он твой начальник, что ли?

— Вроде того, — вздохнула Лена. — Давай не будем о нем говорить, так достал за эти дни!

Саша негромко рассмеялся:

— Как скажешь.

Сейчас, когда он был так близко, что Лена чувствовала тепло его плеча сквозь футболку и запах дождя и травы от его волос, он нравился ей все сильнее.

Автобус тронулся, покачиваясь, медленно двинулся вперед, выбираясь на шоссе. Саша склонился к самому ее уху и шепнул, так что ухо сразу загорелось:

— Жаль, что я не знал этого раньше…

Лена задохнулась от жара, исходящего с его губ.

— Мне тоже жаль, — чуть слышно ответила она.

Он мягко положил ладонь на ее колено. Лена вздрогнула, позвоночник напрягся струной, она резко повернулась к Саше, закрыла глаза, и сразу же его губы прикоснулись к ее.

«Что я делаю! Что я делаю! — сладко замирая, думала она, подаваясь к нему, распахиваясь. — Этого не может быть, это не я, это кто-то другой… другая… а, наплевать на все!»

Их поцелуй затянулся, руки сплелись, потом его рука скользнула под топик, прошлась по разгоряченному телу, нырнула в шорты, осторожно, но настойчиво двинулась вниз, нашла… Лена застонала.

Автобус гудел и покачивался, где-то там, очень далеко, сидели какие-то люди. Но ей казалось, что они с Сашей совершенно одни. Лена запрокинула голову, выгибалась под его ласками, закусывала губы, чтоб не закричать. Она слышала, как учащенно бьется его сердце, как он дышит, с хрипом, страстно. Не успела понять, кто из них первым вытащил откуда-то из кипы вещей чей-то спальник, наверное, все-таки Саша, у Лены просто не хватило бы сил. Как потом они, накрывшись этим спальником, срослись воедино, в каких-то совершенно невообразимых позах. Где были их ноги, руки, головы… Он входил и входил в нее, оба никак не могли насытиться друг другом, Саша был кувшином воды в пустыне Лениного одиночества, он был щедр, но и она не скупилась.

Очнулись, когда автобус остановился. Послышались голоса, люди встали со своих мест, потащили вещи. Лена с трудом пришла себя, вспомнила, где находится, испугалась и спряталась под спальник. Саша прикрыл ее. Она ждала каких-нибудь шуточек в его или свой адрес, но ничего такого не услышала. Лена торопливо натянула шорты. Саша застегнул молнию на джинсах. Она боялась взглянуть на него. Но парень сам взял ее за подбородок и поднял голову. Тогда Лена посмотрела ему в глаза. Саша улыбался:

— Как ты, малыш? — спросил он.

— Хорошо, — одними губами ответила она.

— Правда, хорошо?

— Да!

Она выбралась из-под спальника, посмотрела в окно:

— Мы уже приехали?

— Нет еще, просто кто-то захотел выйти.

— А куда едем?

— Автобус идет к офису, там выгрузимся, потом я тебя провожу.

— Хорошо, — она благодарно улыбнулась.

И хотя Лена испытывала некоторую неловкость, а пассажиры автобуса поглядывали на нее кто насмешливо, кто удивленно, несмотря на все это, она была счастлива. В конце концов, кому какое дело? Да гори оно все синим пламенем! Если ей хорошо, действительно хорошо, то почему она должна смущаться и думать о том, как выглядит в глазах незнакомых ей людей? Плевать!

Только бы Саша не исчез, не оказался призраком, приключением из сна. Уж очень все нереально. Рассказать кому — не поверят.

Где-то там, в глубине души, на самом донышке, плескалось беспокойство. А что, если?.. Неужели это случилось со мной? Что он обо мне думает? Но Лена тщательно заглушала всплывающие тревожные вопросы. «Кыш, кыш, не до вас! Дайте побыть счастливой и безмятежной!» И вопросы отступали, осаживались на дно.

Они снова ехали куда-то, Лена сидела, блаженно прижавшись к теплому Сашиному боку, и жмурилась от удовольствия.

Наконец автобус подкатил к офису. Саша помог Лене вытащить рюкзак. Потом она сидела на скамейке и ждала, а он вместе с остальными разгружал автобус.

Ждать пришлось долго. Лена устала, проголодалась, хотелось в душ и спать. Но она терпела.

Саша вернулся, извинился, поблагодарил за ожидание. Теперь он тоже был немного смущен, как показалось Лене. Но рюкзак подхватил, повесил на плечо, донес до метро. Они болтали о чем-то неважном, смеялись без причины, напряжение чувствовалось, но Лена опять-таки старалась не замечать этого.

В метро Саша сообщил, что живет в Подмосковье. Лена сбивчиво поведала о себе. Он о чем-то задумался, но скоро снова улыбнулся, тряхнул головой:

— Ты как, доберешься сама?

— Конечно! — спохватилась Лена.

— У меня электричка, — сказал он извиняющимся голосом.

— Не волнуйся, езжай, — Лена старалась выглядеть уверенно.

— Так я тебе позвоню? — еще раз переспросил он.

— Я буду ждать.

Лена уже поняла, что Саша немного расстроен. Если бы она могла пригласить его к себе… Но не могла. Хорошо, что он сразу все понял и не пришлось объяснять. Расставаться не хотелось. Позови он ее с собой, поехала бы, не раздумывая. Но не позвал. Видимо, тоже некуда.

«Что же, нам встречаться по кафешкам, как школьникам?» — с горечью подумала Лена. Но вслух ничего не сказала. На прощание он нежно поцеловал ее и едва успел выскочить из вагона, двери захлопнулись, поезд тронулся, Лена обернулась и увидела его на платформе. Саша улыбался и махал рукой.

Глава 24

С точки зрения женщины

Дома она застала плачущую Аню.

Так странно видеть плачущего человека в тот момент, когда ты сама абсолютно счастлива. Ну, или почти абсолютно…

Лена сначала растерялась, потом испугалась.

Аня, видимо, не хотела, чтобы кто-то видел ее слезы. Но Лена сразу заметила и припухшие веки, и красные пятна на лице. Ни Сергея, ни Максимки дома не было, и Лена подумала: вдруг что-то случилось? Она сбросила рюкзак и поспешила на кухню. Подруга, отвернувшись, проговорила в нос:

— Чайник вскипел…

— Спасибо, — машинально ответила Лена. — Ань, какой чайник?! Что с тобой?

Та, не поворачиваясь, отмахнулась:

— Не обращай внимания, это я так…

— Не хочешь говорить? — робко переспросила Лена.

Аня повернулась, провела ладонями по щекам, выдохнула:

— Уже все… Лучше расскажи, как у тебя дела? Как выставка?

Лена присела на стул, улыбнулась неуверенно:

— Да у меня все просто супер!

— Вот как? Удачно, значит?

— Не то слово! — воодушевилась Лена.

— С Романом выяснили отношения?

— Да пошел он! — не сдержалась Лена. — У меня кое-кто получше появился, — она хитро улыбнулась. Очень хотелось поделиться своей радостью, буквально распирало желание еще раз вспомнить фееричную поездку в автобусе и неутомимого Сашу. Она начала рассказывать, стараясь не упустить ни одной мелкой подробности, увлеклась и почти не обращала внимания на подругу. Пересказав историю с Сашей, она замолчала и уставилась на Аню в ожидании. Только тогда она заметила, что та не улыбается. У нее было такое напряженное лицо, как будто не слушала, а думала о чем-то своем.

— Тебе не интересно? — спросила Лена с обидой, не такой реакции она ожидала.

— Интересно, — вяло ответила Аня. — Я рада за тебя.

Лена сразу же спохватилась:

— Как ты думаешь, все это не слишком… — она попыталась подыскать нужное слово. — Ну, не слишком безнравственно, — у нее вырвался смешок.

— Не знаю, — равнодушно произнесла Аня, — да и какая разница, лишь бы тебе было хорошо.

— А он? Вдруг подумает обо мне что-нибудь такое…

— Ну и что? — Аня пожала плечами. — Вы взрослые люди. Получилось, значит, получилось.

— Он обещал позвонить, — сообщила Лена.

Аня смотрела куда-то сквозь нее.

— Ань? — позвала Лена.

— Что?

— У тебя правда ничего не случилось?

— Так, предчувствия всякие, бабий бред, — Аня поморщилась.

— Может, расскажешь? — несмело предложила Лена.

— Нечего рассказывать, — почувствовалось раздражение в голосе. И Лена очень осторожно спросила:

— Ты насчет Сергея?

Аня усмехнулась:

— Угадала.

— Ты извини, не мое дело вмешиваться, — быстро-быстро заговорила Лена. — Но я почему-то сразу поняла…

— Ничего ты не поняла, — перебила ее Аня. — Когда долго живешь в браке, всякое случается. И наша семья — не исключение. Мы стараемся… — Она осеклась. — Во всяком случае, я стараюсь, — поправилась она, — чтоб наши отношения были честными. Несколько лет назад произошла одна очень неприятная история. Мы тогда сильно поругались, я даже хотела уйти от Сергея, но нам удалось договориться. Он переживал, извинялся, в общем… помирились. Трудно было, но я нашла в себе силы простить. Понимаешь?

Лена кивнула.

— Так вот, мы договорились, что будем рассказывать друг другу обо всем. Что бы ни случилось. Ведь всегда проще предотвратить измену, чем потом раскаиваться.

— Выходит, он тебе изменил? — Лене было не по себе.

— Я думаю — да, — резко ответила Аня. — Хотя он упорно отрицал факт измены, я нашла у него письма…

Лена сокрушенно покачала головой. Она относилась к этому семейству, как к чему-то незыблемому, а оказалось, тут тоже присутствуют свои скелеты в шкафу. Она растерялась. Что Лена знала об этих людях? Да, в общем, ничего. Сергей дружил с ее бывшим мужем, тот часто с удовольствием вспоминал его, рассказывал какие-то байки, в этих байках не обходилось без девушек. Но ведь это было давно. С тех пор Сергей остепенился, производил впечатление человека надежного, во всяком случае порядочного. Хотя кто их разберет? Бывший муж тоже выглядел порядочным. Уж о нем-то Лена никогда ничего плохого не слышала.

— Ань, ты его в чем-то подозреваешь? — уточнила Лена.

— Ничего конкретного, — ответила та, — но я редко ошибаюсь, мы же не первый год вместе. Что-то не так, я чувствую с некоторых пор. И жду, когда он мне расскажет.

— Ты уверена? — У Лены расширились глаза, и она недоверчиво покачала головой.

— Мы договорились, — с упорством повторила Аня.

— Ты думаешь, если у него кто-то появился, он вспомнит о вашем договоре и побежит тебе докладывать?

— Не знаю, — задумчиво произнесла Аня, — это меня и беспокоит.

— А какие признаки? — допытывалась Лена.

— Признаки? Да самые обычные: стал мало бывать дома, все время убегает, мы почти не разговариваем, он каждый раз оправдывается тем, что много работы. И у нас нет секса, — выпалила Аня.

— Ну, могут быть простые объяснения, — начала Лена, но, взглянув на Аню, замолчала. — Тебе лучше знать, — промямлила она.

— Вот именно, — вздохнула Аня, — мужчины слабые существа. Хочешь сохранить мужа, будь все время начеку. Иначе уведут, — она быстро взглянула на Лену, взгляд был неприятный, Лена поежилась. Когда она только поселилась у них, Аня, словно в шутку, предупредила: «Если замечу что-нибудь, не обижайся…» Лена тоже отшутилась, но слова запомнила. Она помнила и о том, как Аня сразу невзлюбила Ларису. Словно чувствовала опасность, исходившую от этой женщины. Да, видимо, она права. С мужиками надо держать ухо востро. К сожалению, Лена не знала об этом раньше.

— И что же теперь? — робко спросила она.

— Буду принимать меры, — ответила Аня.

Хочешь сохранить мужа, будь все время начеку.

Глава 25

Бегство

К началу августа меня так всё и все достали, что я решил бежать. Это, конечно, громко сказано, но провести хотя бы неделю с друзьями — на это, по-моему, я имел полное право.

Практически все лето я мотался по командировкам и дома почти не бывал. Стоило там появиться, как натыкался на обвиняющий взгляд жены и слушал ее глухое молчание. Виноватым себя не чувствовал. В конце концов, я не мешаю им жить так, как хочется, так почему я не могу позволить себе того же?

А тут как раз подвернулась замечательная возможность. Один приятель предложил поехать с ним в Крым. Там собиралась довольно большая компания, причем не просто так, а вроде как в археологическую экспедицию. Кто-то выбил денег, собрал студентов, ну а к ним еще народ присоединился, просто потусоваться. Предложение выглядело заманчиво. Еще бы: раскопки недалеко от Керчи, интересные люди, причем некоторых я отлично знал еще с юности, палаточный городок, песни у костра. В общем, все то, чего мне не хватало в суетной жизни.

Я согласился, не посоветовавшись с Аней. Надеялся, что просто поставлю ее перед фактом. Куда она денется? Не отпустит, что ли?

В первых числах приятель позвонил мне и сказал, что билеты уже купили. Я со спокойной совестью сообщил жене:

— Уезжаю в Крым.

Что тут началось! Я ожидал чего угодно, но не такой бурной истерики. Она не кричала на меня, ничего не требовала, но лучше бы так. Вместо этого Аня молча вышла на лоджию и упала ничком на кушетку.

Лена, естественно, присутствовала при этом. Она рванула следом за женой и долго ее успокаивала или уговаривала, не знаю. В тот момент я был поглощен мыслями о предстоящей поездке, поэтому просто сидел и ждал, когда Аня прекратит блажить и мы сможем спокойно поговорить.

Она не выходила. Явилась Ленка с трагическим лицом и принялась уговаривать меня отменить поездку.

— Что за капризы? — возмутился я.

Она испугалась, попятилась, указывая на дверь лоджии:

— Это не капризы, Сережа, ей реально плохо. Так нельзя, ты даже не предупредил заранее…

— Предупредил, когда взяли билеты, — отрезал я. — В чем проблема?! Я что, на войну ухожу?! Это же всего неделя!

— Да, но вы обычно вместе ездили в отпуск, — напомнила она. — Аня, наверное, не ожидала…

— Что за бред! Мы и поедем… потом… А, чччерт! — Мне было неприятно, но я все-таки заставил себя подойти к жене.

Она лежала, уткнувшись лицом в подушку и обхватив голову руками. Я попытался повернуть ее, она дернулась и глухо потребовала:

— Уйди!

Я отпрянул, потоптался на месте, не зная, что предпринять. Аня редко выходит из себя и только по делу. За время нашей совместной жизни видел ее разъяренной полтора раза. Но ведь было из-за чего! А теперь?

Я присел на корточки рядом:

— Ну что случилось?

Она молчала. И я молчал, ждал, когда жена ответит.

— Ань!

Вдруг она резко повернула ко мне красное от слез лицо со злыми глазами.

— Бежишь? — почти прошипела Аня.

— Ань, ну зачем ты так? — Я потянулся, чтоб поцеловать ее, но наткнулся на взгляд. Она почти ненавидела меня. — Что с тобой?

— А с тобой? — Слезы высохли, щеки пылали, я видел, как она сжимает и разжимает пальцы.

— Ты очень раздражена, — заметил я.

— Правда?

— Не понимаю, чем я тебя обидел?

— Объяснить?

— Хотелось бы…

— Хорошо, — мгновенно согласилась она, и я понял, что попал. — Ты ведь помнишь о нашем договоре?

Я так и знал! Она решила устроить допрос с пристрастием, и этого допроса мне не выдержать. Я мгновенно собрался и решил все отрицать. Главное, выяснить, до чего она додумалась и что ей известно. Если будет твердить о своих предчувствиях и подозрениях, то я выкручусь.

— Сергей, когда мы с тобой последний раз занимались сексом?

Это был удар под дых.

— Ань, ну, я не помню, на прошлой неделе…

— Нет!

— Так когда же? Ты знаешь, я все время на работе, да еще командировки… Устаю, ну, хорошая моя! Что ты так переживаешь?

Она почти улыбалась. Дурной знак!

— Знаешь, мне кажется, что я живу с двумя разными мужчинами, — сказала она. — Один из них тот, кого я, как мне кажется, знаю и люблю и который любит меня, я надеюсь. А другой… Врун, каких свет не видывал!

Видимо, что-то следовало сказать, но я предпочел промолчать, пусть выговорится. Так у меня будет больше информации.

И не ошибся.

— У тебя опять кто-то есть, — заявила она с уверенностью.

Лучшая защита — нападение:

— Ага. — Я хохотнул для убедительности. — Шестнадцать штук! — Обычно на нее действует, но не в этот раз.

— Хватит отшучиваться, — она поморщилась брезгливо.

А я напрягся, вспоминая: эсэмэски она прочитать не могла, за телефоном слежу, никаких записок, а уж тем более писем быть не могло. Что же? Вскрыла почтовый ящик? Не похоже на нее. Да и что там читать-то? Мне почти не в чем было каяться. Несколько интрижек в командировках, но ведь это даже изменой не назовешь. На работе — ни-ни! Как говорится, не е…, где живешь… Марина… Но здесь моя совесть чиста. Увлекся — да. Но ведь ничего не было. Устаю — да. Много работаю — тоже почти правда. В том смысле, что сам нагружаю себя. Не тороплюсь домой? Уж извини, дорогая, в этом не моя вина! Секс — хм, с сексом действительно проблемы. Это я дал маху. Закрутился.

— Не выдумывай, — примирительно сказал я и взял ее за руку. — Мы устали. Нам надо отдохнуть. Я поеду чуть раньше тебя, побуду с друзьям недельку, а ты приедешь, скажем, во второй половине августа, я тебя встречу в Керчи, ну как?

Она опустила голову. Кажется, этот раунд я выиграл.

— Я же не могу тебе запретить, — тихо отозвалась она. — Ты все равно поедешь, раз решил.

— А ты не будешь делать из этого трагедию, — подсказал я.

Аня кивала головой, часто-часто, и слезы снова потекли по щекам.

— С кем ты едешь? Куда? Зачем? — спрашивала она.

— Ну что ты, в самом деле! Это мои друзья, еще по институту. Я тебе много раз рассказывал.

— Не помню…

— Да и неважно это!

— Ты все время уезжаешь, — говорила она.

— Но это же совсем другое. Я работаю! — «Работаю» надо произносить с пафосом, ее это успокаивает. — А теперь хочу уехать всего на неделю, понимаешь — неделю! Ты как раз закончишь все свои дела, возьмешь Максимку и приедешь ко мне.

Она кивала и плакала. Я уговаривал.

На лоджии было нестерпимо жарко, я сидел весь мокрый, в голове гудело от слов и слез. Но я был на высоте!

Через два дня я отъезжал от душной столицы в еще более душном вагоне, набитом студентами и преподавателями, старыми и новым приятелями. Аня не провожала меня. Я категорически отказался.

Великая вещь — дорога! Я снова чувствовал себя свободным, впереди меня ждали море, бесшабашные студенты, ночные бдения под гитару, новые впечатления и, возможно, приключения.

Женщины считают, что они все время проигрывают мужчинам, мужчины уверены в своем проигрыше. Кто в таком случае в выигрыше?

Глава 26

Археология, или В поисках утраченного

Научного сотрудника, руководившего раскопками, все называли Васич. Большинство прибывших были хорошо знакомы между собой и с ним. Пока мы тряслись в жарком вагоне, я, естественно, успел стать почти своим. Но, если говорить честно, мой археологический опыт составлял одно лето, когда еще студентом повелся на романтические байки моих друзей с исторического. И было мне в те времена лет девятнадцать, не больше. Несомненно, романтики хлебнул по полной программе. Смутно помнилась раскаленная сухая земля, голые и черные, как черти в аду, парни и девчонки, громыхание тачек, пегая пыль, белесое море, бессонные ночи и почему-то кабачковая икра на завтрак. Вкуснее этой икры, казалось, не было ничего на свете.

Вставали в шесть. В семь уже вовсю трудились до полудня, чтоб успеть очистить очередной участок до наступления пекла.

Так вот, этого послеполуденного пекла мы ждали как манны небесной, потому что наступало свободное время. Нас не пугало палящее солнце, мы бежали к морю несколько километров, хотя оно не освежало. Вода лениво поблескивала расплавленным стеклом и была чуть прохладнее воздуха. Просоленные, черные, мы, наверное, походили на киммерийских рабов, которые трудились на этой земле тысячелетия назад. Они строили и возводили то, что сегодня раскапывалось. Но мы не думали об этом. Просто были очень молоды и счастливы.

К вечеру солнце несколько умеряло свой гнев и медленно опускалось в море. В сумерках жужжали комары, горел костер, вокруг которого мы собирались с неизменными гитарами. Девчонки клали головы нам на плечи, вздыхали, смотрели на звезды блестящими в быстро густеющей южной темноте глазами. Влюблялись без памяти, жарким шепотом наполнялись наши палатки и наши души. Это было прекрасное время: новых друзей, настоящей любви и отсутствия сомнений.

Можно ли вернуть прошлое? Я надеялся на чудо.

На вокзале нас встретил озабоченный Васич и потащил к автобусу. Тяжело переваливаясь, этот многострадальный рыдван провез нас несколько километров и выгрузил недалеко от каких-то домов. Как выяснилось, по соседству с раскопом была деревня.

Узнав, что у нас есть свои палатки, Васич обрадовался. Оказалось, с оборудованием дела у него совсем плохи. На собрании заверил, что с кормежкой все хорошо, продукты есть, к морю нас будут возить, поскольку до него — прямиком через холмы — километров двадцать, не меньше. В остальном же распорядок дня мало чем отличался от прежнего из моей памяти.

Я с интересом наблюдал за студентами и сравнивал их с собой нынешним и прежним. Немного завидовал и немного комплексовал.

Васич оказался никаким руководителем. Это я понял в первый же день. Хорошо, что, кроме студентов, приехали и несколько энтузиастов, влюбленных в археологию. Благодаря им кое-как удалось наладить работу. Мой приятель, тот самый преподаватель, что привез своих студентов, часто ругался с Васичем. Студенты были в курсе скандалов.

Как бы там ни было, утром мы вставали засветло и отправлялись на работу. Особого энтузиазма я не испытывал. С непривычки после кирки и тачки ныли мышцы. Кожа на лице и руках обгорела, в кроссовках прели ноги, в общем, романтики — через край. На второй день я пожалел, что приехал, а на третий — в нашем полку прибыло. Из Питера каким-то ветром занесло художников. Точнее, художниц.

Девчонки лет по двадцать, какие-то знакомые кого-то из наших студентов. Васич им несказанно обрадовался, потому что те пообещали зарисовать какие-то находки.

Обе белокожие, боялись солнца и ходили в шляпах с широченными полями и в свободных платьях. Я почти не видел их лиц. Днем прятались под шляпами, а ночью были едва различимы в неверном свете костра. Они почему-то примкнули к нашей тусовке стариков и преподавателей. Возможно, из-за Васича, певшего им дифирамбы.

Художницы не подчинялись общему режиму. На третий день я заметил одну из них неподалеку от раскопа, она что-то быстро зарисовывала в свой альбом, потом появилась вторая…

Девушки пропадали в лагере, зарисовывая черепки. Васич крутился рядом, казалось, до нас им нет никакого дела. К тому моменту я окончательно выдохся и собирался свалить и отсидеться где-нибудь в одиночестве на берегу, пока не приедет Аня.

Вечером весь лагерь бурно обсуждал находку одной из студенток — золотую монету. Васич произнес прочувствованную речь и выдал героине дня две банки сгущенки. Студентов эта награда несказанно развеселила, и они решили устроить праздничный ужин. Кто-то сгонял в магазин, и хотя Васич категорически запретил спиртное, ради такого случая вынужден был смириться.

Мы впервые объединились в тот вечер. Разожгли большой костер, поздравляли студентку, как именинницу, смеялись, травили байки.

Рядом со мной оказалась одна из художниц. Она была немного пьяна. Бутылки с вином передавали по кругу, девушка то и дело прикладывалась к горлышку, улыбалась тонкими губами, в общем разговоре не участвовала, больше молчала, наблюдая, да еще тонкими пальцами плела косу, перебросив волосы на плечо.

Я разглядел веснушки на ее носу, округлые, как у ребенка, щеки, тонкие запястья рук. Она выглядела как школьница-подросток, и в то же время было в ней что-то женское, тягучее и жаркое. А может, это ночь была душной, да еще костер пылал…

Передавая мне бутылку, она смотрела на меня долгим взглядом, касалась, словно невзначай, моей руки, я усмехался про себя: мол, развезло девочку.

Кто-то передал мне гитару, и я решил тряхнуть стариной, вспомнилось несколько наших с Денисом песен.

Неожиданно мое исполнение имело успех. Просили спеть еще и еще, я пел. Мне немного льстило внимание молодых и ее, конечно.

Она придвинулась вплотную, сидела, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Кто-то просил меня переписать слова и аккорды, я обещал. И как-то забылось решение свалить потихоньку, как будто стал здесь своим, вот так, запросто. И завтрашний день виделся по-другому, я почти мечтал о пыльном раскопе, жгучем солнце и фигурке художницы в развевающемся платье.

Приятель похлопал меня по плечу:

— Жив, курилка!

— А как же, — ответил я улыбаясь. В голову лезли ехидные поговорки типа: «Старый конь борозды не портит». И еще почему-то рассказ, прочитанный мной давным-давно в журнале: там тоже были раскопки и девчонка шестнадцати лет, влюбленная во взрослого мужика. Кажется, рассказ назывался «Киммерийское лето», хотя я мог ошибаться.

Мы разбрелись под утро. Шумело в голове, я с трудом нашел свою палатку, приятель подшучивал надо мной, говорил что-то о хорошеньких студентках, одним словом, был пьян.

Я забрался в палатку и почти мгновенно провалился в сон, мне даже что-то приснилось в киммерийском духе. Сыпались золотые монеты тяжелым дождем, горели костры, жарко дышала ночь, наваливаясь сгустком темноты. Я попытался оттолкнуть ее и проснулся, мои руки упирались во что-то, точнее в кого-то. В первое мгновение подумал, что все еще сплю, но очень быстро понял, что ошибся. Ее руки, ее тонкие пальцы заскользили по моему телу, я услышал дыхание у своих губ. Она не сказала ни слова, приникая ко мне. Ее тело, с чуть влажной кожей, прикоснулось к моему. Кончиком языка она быстро лизнула меня в ухо.

— Привет, — едва слышно прошелестел голос.

Я окончательно проснулся.

— Эй, что ты делаешь? — спросил спокойно.

Она засмеялась тихим нервным смешком, поерзала, устраиваясь удобнее. Я не видел ее, только чувствовал маленькое худое тело поверх своего.

Было душно, она молчала, деловито сновала руками, сопела, внезапно мне стало смешно. Я нащупал фонарь, включил. Она пискнула и откатилась в сторону.

Я повернулся к ней, освещая лицо. Девушка закрылась рукой. Острый локоть, белесые волоски, веснушчатая кожа.

— Это ты? — зачем-то переспросил я, разглядывая художницу.

Она чуть сдвинула руку, посмотрела на меня щурясь и снова хихикнула.

— Что за игры? — Я сделал вид, что сильно удивлен. Хотя, признаться, ждал чего-то подобного, но не сегодня, не сейчас, может, со временем и не так, не внезапно, как-то по-другому. Мы не сказали друг другу и нескольких слов, я почти не слышал ее голоса. Девочка просто напилась и не ведала, что творила, вот и потянуло на приключения. Можно было воспользоваться, но момент бездумья уже прошел, да и выпил я не так уж много. Я еще раз окинул ее взглядом и снова увидел девчонку-подростка, с острыми ключицами и локтями, которые она прятала под широкими платьями и шляпой.

— По-моему, ты перепутала палатки, — сказал я.

Она дернулась, убрала руку от лица, взглянула с вызовом.

О чем она думала? Обиделась? Наверняка обиделась, ведь я выставлял ее.

— Испугался? — услышал я. Она старалась, чтоб голос не выдал ее.

— Скажем, не ожидал, — мягко ответил я.

— Выключи фонарь.

— Не стоит, ты не увидишь выход.

Девчонка резко повернулась на живот, встала на четвереньки, бросила на меня ненавидящий взгляд.

— Осуждаешь? — Это прозвучало с надрывом.

— И не думал.

— Ладно, как хочешь. — Она постаралась придать себе независимый вид. — Я думала, ты другой.

— Ошиблась, бывает. — Я не хотел быть жестоким с пьяной девчонкой. Но и не собирался идти на поводу. — Дорогу найдешь?

— Найду, — бросила она и выскользнула из палатки. Я лежал, прислушиваясь к звуку ее шагов. Вот она споткнулась, чертыхнулась негромко, а потом поздоровалась с кем-то: — Доброе утро.

Ах, чтоб тебя! Теперь по лагерю поползут слухи о моих похождениях. Только этого не хватало. Лучше всего свалить, и немедленно!

Я осторожно выглянул наружу. Недалеко от моей палатки стояла жена и невидящим взглядом смотрела сквозь меня. Так вот, значит, с кем поздоровалась моя гостья. Вот так влип!

Я кубарем выкатился из палатки:

— Аня!

Лицо казалось застывшей маской, по щекам пролегли мокрые дорожки слез. Она медленно развернулась и побрела прочь, ускоряя шаг. Я молча бросился за ней. Кричать не стоило, перебудил бы весь лагерь.

Она убегала в степь, к холмам. Я несся за ней, хотя не знал, что и как буду говорить. Знал только, что должен во что бы то ни стало остановить ее, вернуть к действительности. Мы бежали по колючей жухлой траве. Из-за горизонта медленно выкатывалось солнце. Приветствуя его, со всех сторон гомонили птицы.

Я догнал ее у длинной тени от холма, схватил за плечи, хотел развернуть к себе. Она забилась в моих руках, вырывалась, словно пойманная птица. Мы упали на землю, я с трудом подмял ее под себя, держал, пока она не устала вырываться и не затихла. Ее глаза были закрыты, лицо пошло красными пятнами.

— Аня, Аня! Послушай меня, — твердил я все время.

Она застонала и разрыдалась.

— Все не так! Не так!

— За что?! — услышал я.

— Не было ничего, слышишь! Не было! — Я всматривался в ее лицо, в тени, залегшие под глазами — результат бессонной ночи, — в горькую складку у губ, бледные щеки. Ее волосы растрепались и пыльными прядями рассыпались по земле, в них застряли сухие травинки. Она вздрагивала, как от озноба, хотя даже в эти утренние часы было около тридцати градусов.

Аня медленно открыла глаза, веки припухли, в уголках еще стояли слезы, она хотела что-то сказать, но не смогла, подбородок задрожал. Как же я любил ее в тот момент! И как мне было страшно, что я вот так, запросто, мог ее потерять и все разрушить.

— Пусти, мне больно, — попросила она. Я опомнился, вскочил, хотел помочь ей подняться, но она отстранила меня жестом, села, поджала ноги, уткнулась подбородком в колени. Я осторожно присел на корточки напротив, всматриваясь в лицо.

— Аня, ничего не было, — как заклинание повторил я. — Готов поклясться чем угодно!

Она покачала головой.

— И не клянитесь, да будет ваше слово «да» — да, «нет» — нет, остальное от лукавого, — машинально процитировала она.

— Нет, — быстро сказал я.

Аня подняла голову, теперь мы смотрели друг другу в глаза. Я не отвел взгляд. Да, был виноват, бежал от ответственности, от себя и от нее, но ведь в последний момент удалось остановиться. Неужели сейчас Аня не услышит меня? Не поймет?

— Что это было? — Аня повела подбородком в сторону лагеря.

— Просто пьяная девчонка, — ответил я.

— Значит, ты этого хотел, когда бежал из дома? — Она даже не спрашивала, вопрос прозвучал риторически.

— Нет, — для убедительности я помотал головой. — Я просто… запутался. Не знаю, как объяснить, чушь какая-то! — несмело потянулся к ее руке. — Аня, прости меня.

— Что же прощать, раз ничего не было? — спросила она почти равнодушно.

— Я прошу прощения не за то, чего не было, а за то, как я вел себя в последнее время.

— У тебя кровь, — заметила она. Я проследил за ее взглядом — ступня кровоточила. Наверное, рассек, пока бежал.

— Пустяки… Аня! — Комок подступил к горлу, я понял, что сейчас заплачу. Быстро провел ладонью по лицу. Придвинулся к жене, обнял, прижал к себе, она затихла, уткнувшись мне в грудь.

Мы сидели в тени холма обнявшись, я чуть-чуть покачивался, словно баюкал Аню. Над нами тонко свистел жаворонок, солнце стремительно пожирало тень.

— Прости, прости меня, милая… мы справимся с этим… я справлюсь… обещаю…

Главное в отношениях — научиться прощать.

Глава 27

Решение проблемы

Нас нашел мой приятель. Он подошел неслышно, покашлял, чтоб обратить на себя внимание. Мы поднялись, жена посмотрела на него из-под ладони. Приятель поздоровался, она сдержанно кивнула.

— Ты извини, — сказал я. — Мы вас покидаем.

— Надеюсь, все в порядке? — озабоченно спросил приятель.

— Да, нормально. Жена немного раньше приехала, так что… — я развел руками, — не обессудь.

— А я смотрю, чья-то сумка стоит, тебя нет нигде, — пробормотал приятель, помялся немного, протянул руку: — Ну, бывай. Счастливо вам!

Я ответил на рукопожатие, и он ушел в сторону раскопа. Немного грузный, грустный, усталый. Я проводил его взглядом, взял жену за руку и повел к лагерю.

Мы быстро собрали вещи и ушли, не попрощавшись.

Так и шли до дороги, держась за руки, как школьники.

Поймали машину, попросили довезти до Керчи. По дороге словоохотливый водитель сосватал нам турбазу на побережье, куда и привез. Турбаза, как турбаза. Беленькие домики, спуск на пляж. Нам выделили двухместный домик на отшибе, у забора, где мы и провели весь отпуск.

Пожалуй, это было счастливейшее время для нас обоих. Мы много говорили, а еще больше любили друг друга. Я рассказал Ане о том, что происходило со мной последние месяцы, она слушала, кивала, соглашаясь, подсказывала, когда мне было особенно трудно. Лишний раз убедился в ее потрясающей интуиции, в той удивительной способности предчувствовать беду. Женщинам прекрасно известны наши слабости и грешки, как бы тщательно мы их ни скрывали.

Пока я упоенно рефлексировал и носился со своими мыслями и претензиями, она терпеливо ждала, давая мне возможность одуматься. А когда я решил бежать, не выдержала, сорвалась, попыталась остановить, но я был уже неуправляем.

По сути, нас спасло чудо. Почему я в последний момент одумался? Почему Аня приехала на два дня раньше намеченного срока? Все это сплелось в тугой клубок, перепуталось, обобщилось, произошло уже как бы помимо нашей воли, словно господь бог дал нам еще один шанс, или, возможно, она дала этот шанс мне, ведь Аня боролась как могла.

Мы не обвиняли в наших несчастьях Лену. Нет. Она, скорее, послужила катализатором конфликта, ее появление выявило наши слабости, обострило проблемы и в итоге помогло решить многие из них.

Теперь предстояло решить нашу общую с Леной проблему.

И я уже знал, как это делать.

Один мой знакомый любит повторять: «Не давай голодному рыбу, дай удочку». Утрированно, конечно, но в принципе верно.

Вот такую «удочку» я и собирался протянуть нашей загостившейся Лене.

Домой мы возвращались умиротворенные, влюбленные друг в друга и счастливые.

Мы почему-то забыли позвонить Лене и предупредить ее о времени нашего возвращения. Как-то не до того было. Мы даже не знали, дома ли она.

Поднялись на свой этаж, Аня достала ключи, мы все еще были в отпуске, еще чувствовали себя влюбленными. Да мы и были такими.

Ключ повернулся в замке, жена вошла, я втащил вещи.

На кухне что-то стукнуло, послышались голоса. Я понял, что мы не одни. В прихожую выскочила Лена, глаза суматошные, она нервно запахивала на груди короткий халатик:

— Ой, ребята, это вы, — явно смутилась.

Я скосил глаза и увидел мужские кроссовки у входа.

Лена чмокнула в щеку Аню:

— Привет, ну, как съездили?

— Хорошо, хорошо, — скороговоркой проговорила она. — Жарища! Я в душ! — крикнула на ходу.

— Кто это? — я указал взглядом на кроссовки.

— Это Саша, — шепотом ответила Лена.

— Какой Саша?

— Мой… в общем, мой бойфренд.

Терпеть не могу этого слова, что за чушь — парень-друг, мальчик-приятель. Бред! Лена не знает английского, но почему-то бездумно повторяет модные словечки.

— Я же не знала, что вы приедете, — произнесла она, оправдываясь. — Ой, я вас сейчас познакомлю!

Я поморщился:

— Лен, избавь ты меня от этого, пусть он просто уйдет.

Она нахмурилась, надула губы:

— Что здесь такого?

— Ничего, — спокойно ответил я. — Но я у себя дома и не хочу видеть посторонних.

— Ясно, — бросила она и ушла на кухню.

Зашел в комнату, жена стояла у разобранной постели и смотрела с недоумением.

— Не бери в голову, — сказал я. — Сейчас он уйдет.

Саша действительно довольно скоро исчез. Лена демонстративно собрала белье с нашего дивана.

Я остановил ее, поманил на кухню.

Она пошла за мной, уселась напротив, как обычно, смотрела исподлобья:

— Разве я не имею права привести мужчину?

— В этот дом — нет, — ответил я.

— Почему?

— Потому что тут не дом свиданий, не коммуналка и не общежитие. Это наш дом, Лена. — Я говорил очень мягко, не пряча глаза, не раздражаясь. Не хотел скандала и слез, мне было необходимо, чтоб она понимала меня.

Лена промолчала, сидела выпрямившись, с напряженной спиной и влажными глазами. Ясное дело — обиделась, но, видимо, до нее дошло, что я прав.

— Лена, тебе пора найти жилье. Пока ты не научишься жить самостоятельно, у тебя ничего не будет получаться.

Она опустила голову, кивнула.

— Я тебя не гоню. Просто констатирую факт.

— Понимаю…

— Хорошо, что понимаешь. Но чтоб у нас больше не происходило подобных разговоров, я тебе помогу с поисками.

Как происходят поиски жилья. В общем, ничего особенного. Все, как обычно. Кто-то обращается к друзьям и знакомым, кто-то — в агентство недвижимости. Я избрал первый вариант, поскольку у Лены было негусто с финансами. К тому же понимал — квартиру она не потянет, значит, надо искать комнату. Но коммуналок Лена боялась панически. Вот если бы найти такую коммуналку, где соседями будут нормальные люди. Задачка была не из простых. Но мне повезло. Я вспомнил об одной своей хорошей знакомой, как раз живущей в такой творческой квартире. Помог случай. Мы встретились во время выставки, пошли в кафе, разговорились, и Жанна — так звали знакомую — спросила:

— Я слышала, у тебя живет какая-то родственница?

— Ну, не совсем родственница, — признался я. — Скорее, близкая приятельница.

— Ну и как? Не надоела? — заинтересовалась Жанна.

Я рассмеялся:

— Надоела, конечно, но куда же деваться. Да и мы ей надоели. Сама понимаешь, взрослая молодая женщина, живет в чужой семье…

— Еще бы! — подхватила Жанна. — А у нас тут как раз комната освобождается, ну и надо выбрать, кого в нее поселить. Мы случайных людей не любим, — она рассмеялась. — Жесткий отбор!

— Жанна, тебя сам бог послал! — обрадовался я. — Тут такое дело, я как раз ищу Лене комнату, но абы куда селить не хочется, да и сама она не пойдет к чужим. Боится.

— Сколько же ей годков? Такой испуганной?

— Да уж двадцать восемь.

— Большая девочка, — согласилась Жанна. — И как она вообще? Чем занимается?

— Вполне нормальная, только никогда не жила самостоятельно, отсюда проблемы. Но, думаю, тебе надо с ней самой поговорить, — предложил я.

Жанна согласилась.

Мне оставалось только познакомить их.

Проблемы лучше всего решать по мере их поступления.

Глава 28

Снова одна?

Конечно, она все понимала. Хотя временами казалось, что она нашла свою семью. С ними было как-то спокойнее, увереннее, что ли. Да, места для жизни было маловато, хотелось свой угол, иногда требовалось побыть одной, но, по большому счету, она сама ни за что не съехала бы.

Несмотря на скандал, возникший у ребят перед отъездом Сергея, вернулись они вдвоем, как никогда дружные и влюбленные. Обычно в таком состоянии люди доброжелательны и не помнят зла. Так что не Сашино присутствие спровоцировало Сергея, тут скрывалось что-то другое, давно принятое решение, которое он почему-то скрывал. Может быть, они с Аней договорились обо всем во время отдыха?

И как же это все не вовремя! Неужели нельзя было немного подождать? Да и денег у Лены не было.

Как жить самостоятельно, если не знаешь на что?

Ее первые восторги по поводу Саши поутихли. Сначала боялась, что он не появится. Ведь многие говорят, что мужчине нельзя уступать сразу, что секс в первый день знакомства — первый и последний. Много чего говорят и пишут про мужиков — завоевателей и охотников, о том, как надо их приманивать, увлекать и удерживать. Но, как показывает жизнь, книжные правила и рекомендации далеко не всегда работают.

Так что Саша не исчез после автобусного секса. Они встречались, правда редко, где-то раз в неделю, и гуляли по городу. Саша покупал пиво и шаурму. От нескольких бутылок у Лены тяжелела голова и тянуло в туалет. Говорили мало, никак не могли найти общей темы. И еще, она постоянно испытывала чувство неловкости.

С Ромой окончательно порвала и находилась в состоянии свободного полета, а точнее, еще не знала, что делать, как зарабатывать на жизнь.

Состояние двойственности не покидало ее. Как быть? Спокойно ждать, когда Сергей найдет ей жилье, и переселяться, или собрать вещички и вернуться в родной город, где ее никто не ждал? Правда, был еще и третий вариант: тянуть время. Но Лена понимала: Сергей уже принял решение и не отступит от него.

Когда позвонила Жанна и предложила посмотреть комнату, Лена испугалась. Она даже хотела попросить Сергея, чтоб тот отправился с ней, но Жанна как-то очень легко успокоила ее, точнее, уболтала. Лена согласилась, и сама не поняла почему.

Ведь многие говорят о том, что мужчине нельзя уступать сразу, что секс в первый день знакомства — первый и последний. Много чего говорят и пишут про мужиков — завоевателей и охотников, о том, как надо их приманивать, увлекать и удерживать. Но, как показывает жизнь, книжные правила и рекомендации далеко не всегда работают.

Глава 29

Новая квартира, или Богемная жизнь

Это была большая запущенная квартира в старом центре, с запутанной планировкой, высоченными потолками, темной кухней и газовой колонкой.

Первый раз она пришла сюда со своей будущей соседкой — художницей Жанной. Дверь им открыла молчаливая девица, едва различимая в темноте прихожей.

— Твоя комната за углом, налево, если понравится, конечно, — сообщила Жанна. — А моя — прямо по курсу.

Комната Лене неожиданно понравилась. В ней было много воздуха и света, обшарпанные деревянные половицы даже умилили ее, а обои — ах, можно было и поменять. Леной овладело внезапное чувство собственного гнезда, захотелось обустроиться и зажить тут одной, так, чтоб никто не мог сказать слова против ее желаний. Нормальное чувство взрослой женщины, до сих пор обитавшей в чужих домах. И этот дом, и эта комната тоже не были ее в прямом смысле. Но поскольку она собиралась платить за нее деньги, комната как бы становилась ее собственностью, пусть временной, пусть арендованной, но ее.

— Мебели, конечно, нет, — сказала Жанна, заглянув к Лене. — Зато соседи хорошие, — и она весело подмигнула.

Лена стояла посреди комнаты, задрав голову, рассматривала потолок и одинокую пыльную лампочку.

— Могу пожертвовать письменный стол и стул, — предложила Жанна, — почти антикварные.

— Да, было бы здорово, с удовольствием возьму, — отозвалась Лена.

«Теперь я свободна!» — почему-то подумалось.

— А кто здесь еще живет?

— Муж с женой, они художники, и ребята-сценаристы, снимают тоже. Еще музыкант, скрипач, учится в консерватории, мы его почти не видим, — сообщила Жанна. — У нас тут вообще коммуна. Часто бывают гости. Ты как относишься к гостям?

— Хорошо отношусь. — Лена улыбнулась, вспомнив, как в прошлой жизни принимала друзей Дениса, варила кастрюлю пельменей на закуску. — Если люди хорошие, — добавила она.

— У нас плохих не бывает, — заверила ее Жанна. — Ну, как тебе комната?

— Вполне, — отозвалась Лена.

— Супер, тогда давай звонить хозяину.

Хозяином оказался молодой парень. Квартира досталась ему по наследству и интересовала его постольку, поскольку в неопределенном будущем дом обещали снести и предоставить жильцам новое место проживания. Поэтому он сдавал комнаты за мизерные деньги, только чтоб покрывали коммунальные услуги, и больше ни во что не вмешивался. Жильцы богемной коммуны передавали освобождающиеся комнаты хорошим знакомым, другие хозяева тоже смотрели на эти переселения сквозь пальцы. У квартиры уже была своя история, здесь в разное время жили художники, писатели, актеры, сценаристы и всякие другие люди, имеющие отношение к искусству.

Лена решила переехать как можно скорее. Причем ей даже не пришлось обращаться за помощью к Сергею. Жанна позвонила какому-то своему приятелю, и тот согласился перевезти вещи абсолютно бесплатно.

Когда она приехала за вещами, дома никого не оказалось. Лена даже не попрощалась с Сергеем и Аней.

Свалив вещи в огромной прихожей, Лена немедленно занялась обустройством нового жилища. Жанна помогла поклеить обои. Кто-то из новых соседей притащил железную кровать, древнюю, с панцирной сеткой, и умилительными шариками на высоких спинках-грядушках. Нашлась и пара стеллажей, куда Лена затолкала коробки с одеждой и вещами. Художники подарили лампу с абажуром из папье-маше в виде большой рыбины, разинувшей пасть. Рыба треснула, поэтому не продавалась. Но с трещиной она показалась Лене еще прекраснее. За пару дней комната приобрела вполне жилой вид, а новая жительница познакомилась со всеми обитателями квартиры.

Вечером они собрались на кухне, расселись на деревянных скамейках у самодельного стола, пили вино, закусывая сыром, и говорили об искусстве.

Соседи Лене понравились. Напористая и громкая Жанна явно всеми руководила. Художники Маша и Влад были чем-то похожи, сосредоточенные и молчаливые, они предпочитали ни во что не вмешиваться и казались людьми вполне милыми и уживчивыми. Ребята, студенты-заочники из ВГИКа, — лохматый смешливый Женя и какой-то замкнутый, почти незаметный Костя — особенно заинтересовали Лену. Они зарабатывали на жизнь тем, что время от времени писали сценарии к сериалам. Сергей как-то рассказывал, что эта работа очень хорошо оплачивается. Однако было непохоже, что у ребят водятся деньги.

Потом уже выяснила, что работа бывает не всегда, как говорится, то пусто, то густо. К тому же Женя большую часть заработанного отдавал семье. Так что в Москве бывал наездами, жил на два города, что называется.

О Косте она почти ничего не знала, он особенно не распространялся, а спрашивать было неудобно, да и не слишком интересно.

Жанна в двух словах описала всех обитателей квартиры. Лена, например, узнала, что скрипач дома появлялся редко, у него была своя компания, так что комната в основном стояла закрытой. Маша и Влад жили, так сказать, в официальном браке. Женя был женат вторично, причем, как выяснилось, он и его жена воспитывали сыновей от первых браков. Сама Жанна вроде бы собиралась замуж, то есть они с гражданским мужем решили оформить отношения и родить ребенка. Выходило, что только у Кости никого не было, как и у Лены. Хотя у нее-то как раз был Саша. Во всяком случае, она надеялась.

Когда Лена переехала, первым делом позвонила ему и сообщила новость.

— Можешь поздравить меня с новосельем, — похвалилась она.

— Поздравляю, — без особенного энтузиазма ответил тот.

— В гости когда придешь? — спросила Лена.

Она думала обрадовать его. Ведь теперь не было необходимости бродить по улицам, и Саше не надо было торопиться в свое Подмосковье.

— У меня сейчас очень много работы, — скучным голосом произнес он. — Может, через недельку…

Лена растерялась, как всегда, когда ею пренебрегали.

— Хорошо, позвони как-нибудь, — преувеличенно весело ответила она, а потом плакала, уткнувшись лицом в подушку.

Вечером Жанна заметила:

— Что это у тебя нос распух? Ревела, что ли?

— Нет, это так, — отмахнулась Лена. Надо было начинать жить заново, в который раз!

С деньгами было туго. Но и тут выручили. Жанна то ли догадалась, то ли просто по доброте душевной спросила:

— Мы собираемся арендовать стенд на выставке, хочешь в долю?

— Хочу, конечно, только у меня пока нечем за аренду заплатить, — призналась Лена.

— После выставки отдашь, — предложила Жанна.

— А если не отобьемся?

— Да ты что! Сезон начался.

Жанна убедила и даже предложила заплатить, если Лена согласится поработать в качестве продавца.

— Можно по очереди: день ты, день я или Машка.

Выставка проводилась на ВДНХ. Жанне удалось арендовать большой стенд. Лена с удовольствием расставляла на полках керамические фигурки, кукол, игрушки и светильники из папье-маше. Сама она подготовила целую серию кошельков и сумочек из замши и кожи, разрисованных вручную. Привезла оставшиеся футболки, так, на всякий случай, без особенной надежды на то, что они продадутся.

Сумки стали покупать сразу же, еще до открытия выставки. Неожиданно прибежала какая-то женщина, схватила две, за ней появились и другие.

«Стадный инстинкт», — догадалась Лена, улыбаясь. Было приятно, что сделанные ее руками вещи нравятся людям. Деньги, конечно, тоже были нелишними, но они перестали иметь то значение, которое она придавала им раньше.

Выставка прошла шумно и весело. Лена подолгу разговаривала с покупателями, шутила, делала скидки, не раздумывая.

Пришлось завести блокнот, куда она начала записывать заказы. Просили визитки, и стало понятно, что придется их напечатать. Спрашивали, есть ли сайт, где можно посмотреть работы.

Она получила массу информации, голова была забита вопросами: нужен компьютер, свой сайт и электронная почта, фотоаппарат, чтоб снимать свои работы, визитки… Да много чего, и всю информацию предстояло осмыслить, принять какие-то решения, обдумать систему дальнейшей работы.

После выставки Жанна посоветовала не тратить заработанные деньги, а купить ноутбук. Лена согласилась.

Она так увлеклась своим делом, что почти не думала о Саше. Она даже Сергею и Ане не звонила. Неудобно, конечно, но как-то не до них. Да и, если честно, надоели. Она так и сказала Жанне:

— Я от них немного устала, пусть пройдет время.

А время шло.

Внезапно возник Саша, и Лена, хоть была обижена, не смогла отказать, когда тот предложил встретиться. Он приехал вечером после работы. К его приходу Лена приготовила мясо, испекла его любимую шарлотку, купила вина.

— Никак гостей ждешь? — полюбопытствовал Женька.

— Да, у меня свидание, — с гордостью ответила она.

— Ого! Ты с кем-то познакомилась?

— Нет, мы давно знаем друг друга. — Лена смутилась, не зная, как объяснить внезапное появление человека, с которым она, по ее же словам, давно знакома. А где он раньше был?

Но Женька не приставал с расспросами, и она была благодарна за это.

Саша снова позвонил и сообщил, что стоит у подъезда.

— Так входи, — засмеялась Лена.

— Я просто хотел, чтобы ты мне открыла.

Он как-то боком проскользнул в квартиру, покосился на полку с обувью:

— Где твоя комната? — спросил шепотом. Лена засмеялась:

— Не бойся, ты никому не помешаешь, у нас тут все просто и все свои.

Саша вымученно улыбнулся, но на кухню идти категорически отказался.

— Чего ты испугался? Посмотри, как тут здорово!

Но Саша рванул в комнату и расслабился только тогда, когда Лена закрыла дверь.

— Много у вас тут народу? — спросил он.

— Не очень. Саш, ты не волнуйся, все соседи очень приличные люди. Я тоже раньше боялась коммуналок, но наша квартира — особенная. Мне повезло.

Ужинали в комнате. Саша вроде бы успокоился, но ночевать не остался. Пряча глаза, пробормотал: «Меня сегодня ждут дома…»

В прихожей столкнулся с Костей, окинул его недовольным взглядом и, когда тот поздоровался, не удостоил ответом. Сосед равнодушно пожал плечами и удалился. Лена вышла за Сашей на площадку:

— Я позвоню. — Он неловко ткнулся губами в ее щеку и убежал. Хлопнула подъездная дверь. Лена осталась стоять на площадке. Все произошло так неожиданно, неловко, неправильно. Она не знала, что и думать. Ее тело, истосковавшееся по мужской ласке, горело от каких-то скомканных, поспешных объятий, в голове стоял туман. И только один вопрос стучал в висках: «Что я сделала не так?»

На площадку вышла Жанна с неизменной сигаретой в руке:

— Ушел твой? — спросила.

— Да…

Она испугалась: вот сейчас Жанна начнет расспрашивать, отчего да почему, но она лишь понимающе хмыкнула и протянула Лене пачку сигарет. Та машинально закурила.

— Да не обращай внимания, козлы они все, — философски заметила Жанна.

— Наверное, — вздохнула Лена.

«Ему нужно время, чтоб привыкнуть», — подумала она, рассеянно слушая Жанну.

— Как там твои? — спросила Жанна. И Лена поняла, что она спрашивает о Сергее и Ане.

— Честно говоря, я все время забываю позвонить, — призналась она.

«Тут бы хоть с собой разобраться, — размышляла она, — да и о чем говорить?»

— Надо позвонить, — произнесла вслух.

Первой это сделала Аня. Лена говорила сухо: «Привет, все нормально…» Но потом опомнилась. Ей требовались советы людей опытных и знающих. Она понимала, что грандиозные планы могу рухнуть, просто потому что под ними нет никакой финансовой базы. Для того чтобы участвовать в выставках, нужно было срочно сделать следующую партию сумок, а для этого надо было купить сырье, то есть кожу, замшу, краски… Надо было платить за комнату, за Интернет, за телефон. От всех трат кружилась голова. И она решила поговорить с Сергеем, авось посоветует что-нибудь умное.

Она поехала в гости, теперь действительно в гости. И ее приняли, ей обрадовались. Расспрашивали, как она устроилась, Лена отвечала, не зная, что Сергей все знает из рассказов Жанны.

Она поделилась своими сомнениями: как быть с выставками, где брать деньги на все.

Аня и Сергей в один голос убедили, что сайт заводить не следует, во всяком случае пока. Рассказали, что все нормальные люди торгуют через ЖЖ или заводят странички на других социальных сайтах.

Сергей и зарегистрировал ее, показав, как это делается и управляется.

Воодушевленная Лена на следующий же день накупила книжек «для чайников», приступила к самостоятельному изучению компьютера.

Первым делом попросила у Жанны фотоаппарат и, отсняв несколько своих работ, разместила их в ЖЖ.

В течение месяца появились первые друзья и первые заказы. Она начала зарабатывать от полутора до шести тысяч в день, причем количество заказов увеличивалось. Появились свободные деньги. Лена смогла поучаствовать в нескольких выставках, причем приглашения теперь поступали ей лично, и она приглашала к себе на стенд Жанну.

В новой квартире тоже что-то происходило. К соседям постоянно кто-то приезжал. Так что по вечерам за кухонным столом собиралось не менее десяти человек. Лена познакомилась и с женой Кости (или Жени, Костя же один) — художницей Дашей, и с женихом Жанны, и с безработными и востребованными актерами, драматургами, режиссерами… Все они приезжали в Москву, кто по делам, кто просто так, в надежде на неизвестно что. Иногда гости жили по нескольку дней, но чаще просто забегали «на огонек», попить чаю или вина, поговорить о жизни.

Жанна, казалось, знала всю московскую и питерскую богему. Многочисленные знакомства давали ей возможность посещать лучшие премьерные спектакли столицы. Как-то она предложила Лене составить ей компанию, та согласилась.

Она никогда не была заядлой театралкой, в родном городе посетила театр два с половиной раза, и ей не понравилось.

С Жанной она пошла, потому что чувствовала себя рядом с новыми знакомыми не в своей тарелке. Ей не хватало знаний, точнее, не знаний, а тех особых новостей, которыми может похвалиться человек, так сказать, приближенный к искусству.

Просидев в темном маленьком зале несколько часов, Лена с ужасом поняла, что ничего не поняла. В антракте она тревожно вглядывалась в лица других зрителей, чтоб составить себе хоть какое-то мнение о спектакле. Спросить у Жанны стеснялась. Ведь она продвинутая, еще подумает, что Лена совсем уж темная.

А потом услышала, как Жанна рассказывала на кухне свои впечатлениях о спектакле: «Чушь полная, ничего не поняла». Вот так, спокойно, не стесняясь. Значит, Жанна не боялась выглядеть глупой или смешной.

У Лены тоже спросили, и она осторожно призналась:

— Не знаю, может, я не доросла до этого спектакля…

Глава 30

О праздниках, и не только

Новогодние праздники Лена собралась провести с Сашей. В декабре они почти не виделись. Он приезжал пару раз, но ночевать не оставался, ссылаясь на занятость. Было обидно. Лена думала, что теперь, когда у нее появился свой угол, Саша, если не переедет, то будет часто ночевать, ведь ему так гораздо удобнее. Жил же он с ней, когда Сергей и Аня ездили в Крым. И вроде бы все хорошо складывалось, они не ссорились и, самое главное, каждый день занимались сексом. В постели Саша был великолепен, он затмил собой всех прежних любовников. Правда, они по-прежнему с трудом находили темы для разговоров, но Лена надеялась со временем привыкнуть к нему, понять, что за человек, найти точки соприкосновения. А пока все было слишком неопределенно…

Как выяснилось, на новогодние праздники все соседи куда-то разъезжались. Поэтому было решено собраться и хотя бы проводить вместе старый год.

Лена так привыкла к ним, что воспринимала даже не как друзей, а как родственников. И ей было немного грустно расставаться.

За неделю до конца старого года она помогала Жене готовить его фирменный плов для праздничного стола. Они болтали о том о сем, и тот неожиданно признался, что есть сценарий, который никто не берет, хотя он очень хороший, его хвалил Женькин преподаватель и все друзья. И вот теперь ему было бы интересно, что по этому поводу скажет Лена.

Ей польстило, что Женька предложил прочесть свой сценарий. Когда он принес папку из своей комнаты и передал Лене, та прижала ее к груди и с воодушевлением заверила:

— Спасибо! Я обязательно прочту! Мне очень интересно!

— Это не срочно, — Женька покраснел от удовольствия. — Вот вернусь после новогодних каникул, тогда и обсудим.

В этот момент вошел Костя, устроился в углу и, раскрыв какую-то книгу, уткнулся в нее.

— А, тунеядец! — обрадовался Женя. — Чего уселся-то? Нам помощь нужна, так ведь? — спросил он у Лены.

— Да, в общем, и сами справимся. — Лена не терпела лишних людей на кухне, когда готовила.

— Справитесь, — Костя поднял голову, посмотрел чуть насмешливо. — Женька, лучше чайник включи, а то с вашей готовкой я с утра голодный хожу.

Женька расхохотался:

— Вот видишь! Видишь! — Он ткнул Лену в бок и кивнул на Костю. — Я так и знал! Он все время жрать хочет!

— А ты не хочешь, — буркнул Костя.

Они начали препираться, Лене почему-то стало жаль его, и она предложила:

— Кость, хочешь, я тебе бутерброд сделаю?

— Пожалуй, — согласился он.

— Нет, ты подумай! — шутливо возмутился Женька. — Опять добился своего! Лен, ты его не балуй, я тебя прошу!

Костя невозмутимо уткнулся в книгу.

Лена быстренько соорудила бутерброд: колбаса, сыр, помидор, зелень. Заварила свежий чай. Поставила перед Костей тарелку и чашку.

— Спасибо. — Он поднял голову, и лицо показалось немного удивленным.

— На здоровье…

Лена никогда не обращала на него особенного внимания. Веселый компанейский Женька как бы затмевал своего приятеля. И только сейчас она взглянула на Костю, пристально изучая. Он не показался ей симпатичным или интересным. Его темные волосы уже начали редеть и на лбу появилась глубокая залысина. Лицо круглое, безвольный подбородок, вообще черты смазанные, как будто не до конца прописанные. С такой внешностью надо прилагать максимум усилий, чтоб на тебя обратили внимание. А Косте, казалось, было глубоко наплевать на это.

Она смутилась своего слишком пристального взгляда и торопливо отошла в сторону, заговорила с Женькой. Но пока они готовили и потом, когда все собрались за столом, Лена не могла себя заставить не думать о Косте. Тем более что он все время находился рядом.

Выяснилось, что в отличие от остальных Костя на праздники остается один. Женька сразу же предложил:

— Надоест одиночество, приезжай ко мне!

— Подумаю. — Костя всегда отличался крайней неопределенностью.

— Да что ты тут будешь один делать-то? — настаивал Женька.

А Лена думала: «Как один? Почему один? У него нет родственников? Родители, тети-дяди, друзья? А женщины, наконец!»

Между тем соседи ели приготовленный Женей плов, запивали вином, вспоминали уходящий год, делились планами на будущее. И у всех они были. Жанна, например, собиралась окончательно съехаться со своим женихом, у него была своя квартира:

— Скоро мы расстанемся, — сообщила Жанна. — Но вы не волнуйтесь, у меня уже есть много претендентов на мою комнату.

Лена, привыкшая к постоянству, не любила перемен, а потому загрустила. Она представила себе опустевшую квартиру, такую гулкую и заброшенную. Почему-то представила себя — одиноко сидящую у окна, а за спиной глухая немота покинутого жилья.

— Не хотела бы я остаться одна в Новый год, — проговорила, ни к кому особенно не обращаясь.

— А какая разница? — подал голос до сих пор молчавший Костя.

Лена взглянула на него непонимающе.

— Какая разница между Новым годом и обычным днем? — уточнил он.

— Ну как, праздник все-таки, — не совсем уверенно ответила Лена.

— Праздник — понятие относительное. Что такое праздник? Собрались люди и договорились — вот в этот день мы поймали большого крокодила, будем праздновать.

Все засмеялись, стали вспоминать праздники разных народов…

— Ну, не знаю, — не выдержала Лена. — Если бы я была японкой, то мне было бы грустно остаться одной, когда все вокруг празднуют, например, праздник цветения саккуры. Это от человека зависит, от его отношения…

— Да, пожалуй, — легко согласился Костя. — Хотя лично я далек от всех этих условностей и социальных установок.

«Циник», — с сожалением подумала Лена. Когда она росла, в семье было принято поздравлять друг друга со всеми праздниками, мама непременно готовила вкусности, накрывала большой стол. Подарки заворачивали в красивую бумагу и прятали в неожиданных местах. В общем, было весело и дружно.

Лена любила домашние праздники, пыталась приучить к ним бывшего мужа, но для него были важны долгие посиделки с друзьями и выпивка. Сергей к праздникам относился иронично, хотя неизменно поздравлял жену с днем рождения и любил дарить подарки и сувениры, которые часто привозил из командировок. Костя же проявил полное равнодушие к Новому году.

— Что же плохого в праздниках? — спросила его Лена.

— Не люблю веселиться только потому, что так принято. А что, если именно в этот день станет грустно и я захочу побыть один?

— Это все твоя дрянная философия, — перебил Женька. — Есть время для труда и время для отдыха. Вот и все. Надо уметь радоваться жизни, работать, растить детей, любить, короче, жить!

Лена вздохнула, она была согласна с Женей и немного завидовала его жене Дашке. Ей тоже хотелось просто жить, просто любить, рожать, растить, заниматься интересным делом… А вместо этого… а что вместо? Разве ей сейчас плохо? Разве она была счастлива с Денисом? А может, это и к лучшему, что Лариса увела его. Сейчас уж, наверное, у них появился ребенок, или нет? Надо спросить у Юльки, наверняка она знает.

А у самой Лены нет даже постоянного мужчины, ну, если не считать Сашу. Что ждет ее в будущем? Во всяком случае, Новый год она будет встречать с ним в его компании.

За столом снова спорили. Некурящий Костя доказывал курящим Женьке и Жанне, что они ни за что курить не бросят. Женька смеялся, Жанна кипятилась:

— Да я несколько раз бросала! — почти кричала она. — По году не курила!

— А потом зачем начинала? — усмехнулся Костя.

— Хотела и начинала!

— То-то и оно. — Костя был невозмутим. — Курильщики — те же наркоманы или алкоголики. Бросил до первой рюмки, затяжки, а потом снова в запой. Вообще, терпеть не могу курящих баб! — поморщился он.

— Я запросто брошу, — неожиданно для самой себя пообещала Лена. Костя повернулся к ней, прищурился оценивающе:

— Спорим? — предложил.

— Спорим, — храбро согласилась Лена. — На что?

— На что хочешь.

— На праздник! Если я брошу курить, ты отпразднуешь какой-нибудь общенародный праздник.

— Ну, если только с тобой, — снова усмехнулся он и протянул ей руку.

Лена сжала его кисть, Женька, смеясь, разбил:

— Мы все свидетели! — провозгласил он.

Лена легко продержалась до конца дня, а на следующий пришлось туго. С утра она отправилась за покупками, чтоб хоть как-то развлечься, потом заставила себя работать, но к вечеру так разозлилась, что уже не могла сдерживаться. Спала плохо. Утром весь окружающий мир начал казаться враждебным, серым и злым. Она встретилась с заказчиками и поняла, что в таком состоянии готова разорвать всякого, кто посмотрит на нее косо. С другой стороны, работа отвлекала от желания закурить, мимо табачных киосков пробегала зажмурившись, запах чужого табачного дыма чутко втягивала ноздрями и раздражалась еще сильнее.

Костя по вечерам справлялся: «Ну как?» Хотелось послать его к черту, но Лене не давал покоя спор.

Перед самым Новым годом Костя проникся, видимо, заметил, как она страдает, назвал героической женщиной и пригласил в театр. Лена возликовала. В то же время она вспомнила, как Аня предупреждала о том, что знаки внимания со стороны мужчин еще ничего не значат. «Я не влюблена! Не влюблена, — отчаянно убеждала себя Лена. — Мы просто друзья, он пригласил меня, потому что хотел помочь. Я бросаю курить не ради него, а потому что не хочу проспорить, да, не хочу! И вообще, курить ужасно вредно!»

Костя повел ее на «Чайку» во МХАТ. Классическая постановка показалась Лене ужасно скучной.

Вспомнив о независимых суждениях Жанны, она сказала Косте:

— Я помню, сам Антон Павлович считал свою пьесу комедией. Почему же, глядя на этот спектакль, мне совсем не хочется веселиться? Жуткая нудятина.

Костя взглянул на нее, чуть скривил губы в улыбке и начал распространяться о том, что Чехов, в общем-то, был никаким драматургом, его пьесы не сценичны, премьера «Чайки» вообще провалилась. Он сыпал словами и датами, называл неизвестные Лене имена, рассуждал о сущности искусства и, наконец, забрался в такие глухие дебри, что и сам не знал, как выбраться.

— Надо поговорить с кем-нибудь, кто разбирается в драматургии, — произнесла Лена, и сразу же поняла — зря. Костя скривил губы.

— Я достаточно разбираюсь в драматургии, — заявил он. — Если хочешь, мы с тобой вместе устроим разбор пьесы как-нибудь на досуге.

— Было бы здорово, — согласилась Лена.

В этот вечер ей совсем не хотелось курить. Было очень приятно разговаривать с Костей, брести с ним по ночной Москве, вместе возвращаться домой. Потом они сидели на кухне и читали Чехова вслух. К ним присоединился Женька, да еще две актрисы, гостившие у Жанны. Спорили до хрипоты, ругались, декламировали целыми сценами. Спать разошлись под утро. Лежа в кровати, Лена думала: «Какой прекрасный день!»

Есть время для труда и время для отдыха. Вот и все. Надо уметь радоваться жизни, работать, растить детей, любить, короче, жить! Все остальное — дрянная философия.

Глава 31

Два одиночества

Тридцать первого утром позвонил Саша:

— Малыш, извини, но… все отменяется.

— Что? — не поняла Лена. Она только что приняла душ, стояла посреди комнаты в полотенце, вокруг валялись вещи, рюкзак, косметика…

— Наша поездка отменяется, — услышала она.

— Как? В смысле, мы не поедем к твоим друзьям? — переспросила Лена, а у самой уже тревожно заколотилось сердце. — Тогда ты придешь ко мне? Или…

— Или, — вздохнул Саша, — Лен, я не приду. Тут, понимаешь, такое дело, моя девушка приехала…

— Девушка? Какая девушка? — пролепетала Лена.

— Ах, ну да, ты не в курсе, — Саша снова вздохнул. — Видишь ли, мы давно встречаемся и, в общем, поссорились, сильно, поэтому расстались. А потом она приехала, и мы поняли, что любим друг друга, понимаешь?

Лена сглотнула:

— Не совсем. Саша, а как же я?

— Ты? Ну, ты очень хорошая, — он помолчал, Лена ждала. — Не расстраивайся. У тебя все будет хорошо. Короче, с наступающим тебя…

Она услышала короткие гудки, отняла трубку от уха, посмотрела на нее в недоумении. Лена не верила своим ушам. Что это было? Последний удар? Самый жестокий, самый страшный! Произошло то, чего она больше всего боялась. Ее бросили прямо в Новый год. Она осталась одна в пустой гулкой квартире, в комнате, среди разбросанных вещей, всеми покинутая и никому не нужная.

«За что?» — прошептала Лена, телефон выскользнул из руки и с мягким стуком упал в кучу одежды на полу. Она сделала пару шагов и опустилась на кровать, завалилась на бок и завыла по-бабьи. Вскрикивала, материлась, тыкалась головой в подушку, сучила ногами, кусала в ярости полотенце. Сбылись ее страхи, она осталась одна в пустой квартире в Новый год.

Ничто не сдерживало, крик, забитый в самый дальний угол ее существа, рвался наружу. Криком выходила давняя обида, все то, что накопилось в ней за последние полтора года, все выстраданное и не высказанное до конца, все, что она так тщательно прятала в себе, — все это прорвалось и хлынуло, и, казалось, ей уже не остановиться, не суметь взять себя в руки.

Она захлебывалась слезами, задыхалась, горло перехватывало судорогой.

Лена ничего не видела и не слышала, ее окружил омут отчаяния, и она погружалась в него все глубже и глубже, словно затягивало в черную воронку, и не было ни сил, ни воли освободиться.

И вдруг откуда-то издалека, из невозможного, недосягаемого далека упали слова:

— Ты че так орешь?

Они и вернули ее в сознание.

Вздрагивая от рыданий и закрываясь подушкой, она села:

— К-кто здесь? — пошарила рукой по кровати, отыскивая полотенце, чтоб прикрыть наготу. На нее упало что-то, какая-то ткань, она потянула ее на себя, сжалась под ней:

— Уходи, пожалуйста, — хриплым от слез и крика голосом попросила, все еще не соображая, кто с ней говорит.

— Я-то уйду, — услышала в ответ, и до нее дошло, что голос принадлежит Косте. — Только не ори.

Как он здесь оказался? Она совсем забыла о его присутствии. Лена выглянула из-за подушки. Заспанный Костя стоял перед ней в трусах и наброшенном на плечи халате. Ну, конечно, он всегда дрыхнет до полудня, а Лена — ранняя пташка, вскочила утром, собиралась, пела, радовалась.

— Извини, — глухо произнесла она.

Костя пожал плечами:

— Бывает… Случилось что? — Он спросил скорее из вежливости, Лена это почувствовала, поэтому замотала головой:

— Нет, ничего страшного.

Костя посмотрел внимательнее.

— Точно? — с сомнением переспросил он.

— Да, — она вздохнула и попыталась улыбнуться. — Кроме того, что я тоже не буду праздновать Новый год.

— Всего-то? — Костя широко зевнул. Лена почему-то застыдилась своего зареванного лица, наготы и растерзанности. Действительно: всего-то! Что это она так распустилась?

Костя потоптался на месте, взглянул на нее, хмыкнул:

— Ты, это… оденься и приходи на кухню, я кофе сварю.

Лена поспешно кивнула, все еще закрываясь подушкой и полотенцем.

Костя вышел.

Лена быстро сползла с кровати, скрипнула сетка, полетели прочь подушка и полотенце. Она схватила первые попавшиеся трусики, выудила из вороха одежды халатик, набросила, затянула пояс, сунула ноги в тапки и побежала в ванную. Увидев в зеркале покрасневшее лицо с опухшим носом и глазами, где все еще стояли слезы, Лена ужаснулась. Она включила холодную воду и постаралась привести себя в порядок, пригладила щеткой влажные волосы, еще раз критически взглянула на себя. Да! Физиономия еще та! Следовало бы, конечно, накраситься. Но не хотелось заставлять Костю ждать.

Появилась на кухне, когда он уже разливал по чашкам кофе.

— Ну вот, совсем другое дело, — похвалил, увидев ее. — Прошу, — приглашающим жестом указал на скамейку.

— Спасибо, — Лена села, придвинула к себе чашку. Она не любила кофе, предпочитала зеленый чай, но не капризничать же сейчас. Костя распахнул хлодильник, заглянул в его недра:

— Н-да, негусто, — констатировал он.

— Конечно, все же разъехались, — сказала Лена.

— Так, будем исходить из того, что есть, — Костя вытащил из холодильника кусок под-сох-шего сыра и остатки масла в пачке. — Есть еще вчерашняя булка.

— Ты ешь, я что-то не хочу, — призналась Лена.

Он взглянул на нее исподлобья:

— Может, сигарету?

— Нет, — она усмехнулась и покачала головой.

— Решила выиграть спор?

— Не в этом дело… — она замялась. — Просто, раз уж так вышло, то я решила больше не начинать, уж очень неприятное это занятие — бросать курить.

— Что ж, выходит, я проспорил, — Костя развел руками. — Готов праздновать с тобой общенародный праздник.

— Такая большая жертва! — Лена засмеялась.

— Одно другого стоит, — отозвался Костя, — я был уверен, что ты не бросишь курить.

— Заманчивое предложение, — задумчиво произнесла она. — А я, честно говоря, уже хотела купить билеты и уехать домой.

— Это уж тебе решать, — сказал Костя. — Мое предложение остается в силе.

Лена смотрела на него, такого домашнего в старом халате на голое тело, с взъерошенными волосами и при этом вальяжного, ироничного, даже барственного, словно он сидел не на кухне в коммуналке, а на завтраке где-нибудь в дорогом отеле и не сухую булку лопал, а лакомился фирменным блюдом.

— Ну, раз так, — весело сказала она, — тогда пойдем по магазинам.

— В смысле, купим много вкусной еды? — уточнил Костя. — Это правильное решение!

— Купим еду, шампанского и елку!

— Елку?

— Да, непременно, елку! — заявила Лена.

Они набрали продуктов в ближайшем супермаркете и купили маленькую елочку и немного игрушек к ней у метро.

Дома Костя хотел немедленно приступить к трапезе, но Лена запретила:

— Нет, раз уж ты решил праздновать, то давай все приготовим, украсим, накроем стол.

— А давай лучше устроим ненапряжный Новый год, — предложил Костя.

— Как это?

— А так. Не будем напрягаться. Ты когда-нибудь праздновала Новый год в халате?

— Кажется, еще нет, — рассмеялась Лена.

— Так попробуй, когда еще удастся.

Елку она все-таки украсила. А в остальном положилась на Костю.

— Никаких изысков, — предупредил он. — Все должно быть максимально просто и вкусно, терпеть не могу, когда изгаляются с продуктами! Мы просто пожарим мясо и будем есть его кто с чем захочет: зелень и овощи!

— А как же традиционный оливье? — рассмеялась Лена.

— Оливье? Н-да, заманчиво, — согласился Костя. — Его особенно приятно доедать из общей салатницы первого числа.

— Ага! Значит, ты все-таки праздновал Новый год, — поймала его Лена.

— Ну, как же, в детстве-то приходилось.

— Ладно, я сделаю оливье, — пообещала Лена.

— А я — мясо, — согласился Костя.

Она была не слишком уверена в его кулинарных способностях, но уступила, просто потому что помнила о желании отпраздновать «ненапряжно».

Старый год они проводили на кухне, а потом Костя сгреб в охапку блюдо с салатом и бутылку шампанского и предложил переместиться поближе к телевизору.

— Желаю увидеть галстук президента, — сообщил он.

В его комнате был бардак, но он разгреб и расшвырял по углам все, что мешало, освободив место на ковре для еды. Бросил на пол диванные подушки:

— Будем как патриции.

Они легли на подушки, Костя разлил по бокалам шампанское, навалил в свою тарелку салата, колбасы, мяса, оливок, сыра, в общем, все, что нашлось на импровизированном столе, и установил тарелку на животе:

— Блаженство! — вздохнул он.

Лена посмеивалась, пила шампанское маленькими глотками и думала, что такого Нового года у нее никогда не было, и что все на самом деле к лучшему, а Саша — «козел, каких мало! И пошел он!».

В полночь они выпили шампанское под бой курантов. За окном послышались первые хлопки. Люди вышли на улицу и запускали салюты.

Лене захотелось посмотреть, но Костя ленился.

— Мы еще торт не ели, — капризничал он.

Они смеялись и дурачились, Лена все-таки уговорила его выйти из дома. Костя, покопавшись в шкафу, извлек прошлогодние бенгальские огни, оставленные кем-то.

— Чтоб не с пустыми руками, — заявил он.

Было весело гулять по ночному новогоднему городу, разглядывать в небе разноцветные искры салютов, пугаться громких хлопков петард, поздравлять встречных и слышать от всех пожелания нового счастья.

Вернулись домой немного уставшие, вспомнили о торте и ели его ложками прямо из коробки.

— Лен, если я буду предлагать тебе выйти за меня замуж, не соглашайся! — почему-то предупредил Костя.

Лена вздрогнула и с удивлением уставилась на него:

— А ты будешь?

— Скорее всего, — подтвердил он, вкусно облизывая ложку. — Но женщины меня обычно скоро бросают. Так что я должен был тебя предупредить.

— Разве ты такой уж плохой? — засмеялась Лена.

— Хуже, я ужасен! — Он сделал страшные глаза. — Да и зачем тебе неудавшийся писатель?

Лена, весьма заинтригованная, спросила:

— Почему ты считаешь себя неудавшимся? У вас, мужчин, просто мания какая-то, только и слышу: ах, я непонятый гений! Человечество еще не доросло до моих открытий! Я уже слишком стар и устал для борьбы! — с пафосом декламировала она.

Костя засмеялся:

— Нет, я не такой. Я обыкновенный лентяй, хотя и талантливый, — и подумав, добавил: — Наверное. А кому нынче нужны талантливые лентяи? Сейчас в цене те, кто умеет деньги зарабатывать. Мне моя жена так говорила.

— Выходит, ты тоже был женат? — тихо переспросила Лена.

— Выходит, — кивнул Костя.

Он то и дело переключал телевизионные каналы, но вскоре надоел телевизор, и он приглушил звук.

Они лежали рядом и тихонько разговаривали, рассказывали друг другу о себе. Лена вдруг поняла, что они с Костей неуловимо похожи, как будто два осколка одной заблудившейся души. Вот ведь, они были едва знакомы, хоть и жили в одной квартире, сталкивались каждый день, здоровались, скользили мимо, не узнавали, а в эту ночь что-то произошло, и это «что-то» объединило их. Может быть, одиночество? Но так думать не хотелось. А хотелось надеяться, что вся предыдущая жизнь была лишь долгой дорогой навстречу друг другу.

— Отличный Новый год, ты не находишь? — спросил он.

— Нахожу, — улыбнулась Лена, она была счастливая, сонная и объевшаяся. — Я тебе очень благодарна, — сказала она, засыпая рядом с Костей на диванных подушках.

— Не за что, — ответил он, зевая и закрывая глаза.

Утром Лена проснулась, потому что продрогла. Она лежала, боясь пошевелиться, и смотрела Косте в лицо. «Талантливый лентяй… Такой милый… Как странно. А что, если это — судьба, — думала она, — может быть, мы наконец нашли друг друга?»

Она вспомнила, как Аня когда-то рассказывала о том, что мужики все одинаковые. Нет плохих или хороших. Мол, из мужика человека делает женщина. Поэтому надо брать то, что есть, и воспитывать. Смешная теория, но в чем-то, кажется, верная…

Костя, не открывая глаз, забросил руку на диван, стянул плед и набросил на них. Под пледом придвинулся поближе, обнял Лену и тут же засопел, уснул… Она свернулась калачиком, пригрелась и тоже уснула, чувствуя тяжесть его руки и тепло его тела.

Народная мудрость: мужики все одинаковые. Нет плохих или хороших. Мол, из мужика человека делает женщина. Поэтому надо брать то, что есть, и воспитывать. Смешная теория, но в чем-то, кажется, верная…

Эпилог

Я оставляю Лену и Костю вдвоем. Возможно, это действительно судьба. Я не знаю, что им предстоит и как сложится их жизнь. Но мне бы хотелось, чтоб они были счастливы. Возможно, я еще вернусь к ним в следующем романе. А пока могу сказать: они вместе, что не так уж мало.

С момента описываемых событий прошло уже больше года.

Когда Лена наконец переехала, нам, разумеется, стало легче, причем во всех смыслах. Наши отношения с женой наладились, жизнь вернулась в прежнее русло.

Но я все чаще и чаще стал задумываться над женскими судьбами. Наблюдая за Леной, я научился наблюдать и за другими женщинами: на работе, на улице, в гостях, в поездках… Когда-то в юности я постоянно сочувствовал тем женщинам и девушкам, которые меня окружали. Помню, даже сочинение написал, да-да, была у нас такая тема на литературе, называется «свободная». И почему-то решил написать о женщинах. Как сейчас помню: «Женщины обижены не только физиологически, но и социально». Сейчас смешно цитировать самого себя в возрасте пятнадцати лет. Ведь мы все знаем, что природа щедро наделила женщину. У нее и жизненных сил больше, и психика более гибкая, и абстрактное мышление развито лучше. Эти качества, а я назвал далеко не все, нещадно эксплуатировались мужчинами в течение всей истории человечества. Нет, я не призываю всех встать под знамена феминисток, я их не терплю. Я за равные права, но не за равные обязанности. Мне неловко наблюдать за женщинами в оранжевых жилетах, укладывающими шпалы, хотя понимаю, что у нас все давно привыкли к этой картинке. Послевоенное поколение мальчиков выросло без отцов, и эти мальчики видели, как вкалывали их матери. Привыкли…

Вообще, мне кажется, такой феномен, как российская женщина, возник на вулкане наших войн и революций. Брошенные мужиками на произвол судьбы, наши праматери выжили и вырастили наших отцов и матерей, в то время как мужчины методично и массово уничтожали друг друга и все живое вокруг.

Конечно, иначе откуда взяться этой жертвенности, этому терпению до самозабвения, этой всепоглощающей любви и способности прощать. Давно утраченные во всем мире женские качества у нас чудом сохранились и живут. Надолго ли? Ведь мы их продолжаем не замечать, растрачиваем без счета, как природные ресурсы, которых у нас тоже все меньше.

Одним словом, меня заинтересовала эта тема — судьба современной русской женщины. И еще я понял, что от моей первой профессии никуда не деться. Вот и решил, как бы объединить мои навыки журналиста и психолога и для начала написать первую книгу — историю молодой женщины, я назвал ее Лена. Имя, разумеется, вымышленное, но история, как вы понимаете, подлинная.

Вот и получилось: в течение года пытался помочь своей незваной гостье, а она, сама не ведая того, помогла мне понять самого себя.

Что же еще? Мне остается добавить немного о том, что произошло с другими героями этой истории. У Дениса и Ларисы родилась дочь. Денис очень любит ее. Кстати, мы с ним помирились, но от прежней дружбы почти ничего не осталось. Я так и не смог понять его выбора, а новая жена не терпит старых друзей Дениса, так что мы почти не видимся. Зато Денис нашел в себе силы извиниться перед Леной. Не знаю, жалеет ли он о том, что произошло, но, насколько мне известно, больше не называет Ларису любимой женщиной. Страсть остыла. Да это и неудивительно.

Юрка наконец женился, с ним у меня тоже нет связи. Юля все еще не замужем. С Мариной мы изредка сталкиваемся и мило здороваемся, не более. Моя весенняя влюбленность растворилась без следа, чему я искренне рад. Красивых женщин много, а семья должна быть одна. В этом я твердо убежден. Все разрушить очень просто, а построить — не всякому под силу. Любовь надо беречь. Семья — это самое важное, что есть в человеческой жизни.

О других героях у меня нет сведений. Лена ни с кем из своих бывших мужчин не общается, у нее и без того жизнь наполнена, да и не стоят они того, чтоб о них вспоминать.

Главное — Лена и Костя все еще вместе.

Content

Ирина Щеглова
Женщина — птица парная

Глава 1 Незваная гостья

Глава 2 Разлучница

Глава 3 Первые шаги

Глава 4 Первые трудности

Глава 5 Быт и как с ним бороться, или Сами себе врагини

Глава 6 Праздни и будники

Глава 7 Первая попытка

Глава 8 Обломок кораблекрушения

Глава 9 Соблазнение строптивого Славы

Глава 10 Шок

Глава 11 Трудности продолжаются

Глава 12 Вспыхнувшая надежда

Глава 13 Весеннее обострение

Глава 14 Кандидат в мужья

Глава 15 Герой не ее романа

Глава 16 Опять облом

Глава 17 Начало диалога

Глава 18 Новая любовь

Глава 19 Как это бывает…

Глава 20 Щекотливая ситуация

Глава 21 Как это бывает… Продолжение

Глава 22 Голубые

Глава 23 Отрыв

Глава 24 С точки зрения женщины

Глава 25 Бегство

Глава 26 Археология, или В поисках утраченного

Глава 27 Решение проблемы

Глава 28 Снова одна?

Глава 29 Новая квартира, или Богемная жизнь

Глава 30 О праздниках, и не только

Глава 31 Два одиночества

Эпилог