Виктор Гвор

Это я сделаю сам

Старик молчал. И смотрел на гостя. Казалось, с минуты на минуту взгляд обретет материальность и сметет того, на кого обращен. Настолько он тяжел и пропитан ненавистью…

Но нет, не в человеческих силах превратить чувства в кулак или карающий меч. Гость, не выдержав, поежился. Однако миг слабости продлился недолго. Он взял себя в руки и вольготно развалился в кресле, пристроив длинный хвост на подлокотник.

— Дырку провертишь, — раздраженно буркнул гость. — Мне это, кстати, ничуть не повредит. Некоторые и более осязаемым вертеть пытались. Впрочем, давай к делу. Сегодня я пришел не по своей воле, — указательный палец, оканчивающийся неровно подстриженным ногтем, больше похожим на коготь, уперся в грудь старику. — Меня позвал ты.

Гость не врал. Четвертая встреча отличалась от предыдущих. Очень отличалась…

— Я готов дать тебе то, что ты просил, — выдавил старик.

Гостя заявление не столько обрадовало, сколько насторожило. Он сменил позу на менее вальяжную, подобравшись, словно готовясь мигом встать из кресла.

— Да? И что же произошло, раз ты решился на такое? Или цена предложенного столь велика, что окажется не по моим силам?

— Вряд ли. Всего одна болезнь, ушедшая с наших земель. Раньше ты предлагал значительно больше. А сейчас цену называю я, — и хозяин замолчал, снова придавливая собеседника взглядом.

Гость, вспоминая прошлое, почесал макушку. Точно между небольших, аккуратных рожек.

Раньше…

* * *

Впервые они встретились шестьдесят лет назад.

— Хочешь стать первым мечом королевства? — спросил у нищего, оборванного мальчишки господин, чьи дорогие одежды бросались в глаза. — Получишь дворянство, лен, женщины будут складываться штабелями у твоих ног…

— А что взамен? — спросил оборванец, разглядывая свои ноги. Босые и грязные.

Услышав цену, покачал головой:

— Нет.

— Но это такая же мелочь! — удивился предлагавший. — Ты даже не заметишь. Была и нету! Ты бы знал, сколь многие из благородных сословий на коленях выпрашивали о подобной сделке…

— Возможно. Но это я сделаю сам!

Мальчишка сдержал слово. Где и кто выучил — осталось тайной. Но прошел десяток лет, и лучшие бойцы признали превосходство выскочки-простолюдина, а прославленные бретёры бледнели от мысли о подобном противнике. Мальчишка, ставший мужчиной, встал под знамена, увенчанные алым драконом. Не прошло и полугода, как враги стали бежать, не принимая боя. Бежать, обгоняя слухи о Воине.

Под стенами Ордхари он спас короля, став в одиночку на пути двух десятков «золотых гвардейцев». Подмога успела. А его заметили не только враги, но и Друзья. Друзья имевшие право даровать Герою многое. Дворянство. Землю…

Появились и женщины. Много женщин. А куда им деваться? Широкие плечи, крепкие руки, мужественное лицо… Герой десятков битв… И четырех войн… Награды королей. И голос, к которому прислушивается сам король…

Но за вихрем войны приходит болото мира. И придворные льстецы и лизоблюды становятся ближе власть имущим, чем грубые и прямолинейные воины, по уши измазанные в грязи и крови лихолетья. Нет, никто не посмел поднять руку на Героя. Его не тащили в пыточные, и в бокал не струилась обжигающе ледяная струйка яда, убивающего вернее хладного железа. Просто в один день оказалось, что делами заведуют другие. И трусливо отводят глаза прежние друзья. А женщин, клявшихся в любви… Не будем о них.

И Герой отправился в свой пожалованный лен, которым не занимался с момента получения. Тем владением не занимался никто и никогда. Кому нужен лоскуток земли c трудом вместивший развалины замка рода, чей герб перевернули герольды, да пару нищих деревушек, жители которых пытались выжить на смеси камня и песка, лишь по недомыслию названной почвой?

Тогда они встретились вторично.

— Ты нищ, — сказал гость, с нескрываемой усмешкой взирая на Героя, стоящего перед ним. Снова, как и в прошлом, босого… — но это легко исправить. Я дам богатство, красавицу жену. Тебе будет принадлежать половина страны. Ты станешь богаче короля, а твоя армия размажет его войска, не заметив. И королевство упадет в твои ладони… Цена та же.

— Нет, — усмехнулся Герой. — Это я сделаю сам.

Он надрывался, наваливаясь на рукояти плуга, водил караваны в неведомые земли, учил языки, о существовании которых раньше и не догадывался… Покупал и продавал, изучал науки, изобретал, строил… Скупал разорившиеся владения. Реформировал хозяйство… Люди потоком шли на его земли. Где-то в промежутке взял в жены ту, что стала верной подругой и помощницей во всех делах. Подрастали сыновья, незаметно становясь копией отца, а затем и превосходя его. Владения ширились, охватывая новые и новые области. А когда умер король, так и оставшийся бездетным, ни у кого из баронов не возникло сомнений, кто по праву займет опустевший трон…

Беда пришла с Юга. Бесчисленные полчища кочевников неудержимой волной катились к границам, уничтожая всё на своем пути. Одно за другим превращались в пепел государства, сгорали города, а цветущие равнины становились кладбищами. Казалось, в мире нет силы, способной остановить лавину смерти.

И гость пришел в третий раз.

— Цена та же, — сказал он. — Сам ты не справишься.

— Справлюсь, — ответил Король.

Переходы длиной в несколько дней, когда над идущими Луна сменялась Солнцем, а серые змеи пехоты вились по дорогам, снова встречая удивленную Ночную Хозяйку мерной поступью тысяч ног… Армия обрушилась на стойбища в темноте, бесшумно вырезав часовых. Гремели невиданные раньше пищали, молниями взблескивали лезвия мечей, в упор били луки и арбалеты, копыта коней топтали сонных, мечущихся в панике людей. Лишь немногим удалось уйти в степь. Взошедшее солнце осветило горы трупов, в которые превратилась непобедимые кочевые полчища. И опирающегося на меч короля, с ног до головы покрытого кровью…

* * *

Раньше… Последний раз — двадцать лет назад. Королевством, нет, уже империей, давно правит старший сын хозяина. А у самого есть всё, что можно пожелать. Но… Зов послан. И предложение сделано.

— Нет, — сказал рогатый.

— Ты отказываешься от того, о чем так страстно мечтал столько лет? — удивился старик. — Или не в состоянии заплатить?

Гость усмехнулся.

— Технически остановить чуму несложно. Даже вы, люди, научитесь лечить ее лет через тысячу. Или немного раньше. Вот только… Я не смогу забрать твою душу.

— Почему?

Один не может скрыть удивления, а второй молчит, пытаясь подобрать нужные слова…

— Дело не в том, что человек подписывает с нами договор, а в причинах, побудивших его на такой поступок. Жадность, тщеславие, гордыня, даже легкомыслие пятнают душу, и она становится нашей. А ты… Я пытался поймать тебя хотя бы на гордыне. Не вышло. Всё, что другие делают ради богатства и славы, ты совершаешь ради людей. И становишься еще чище. И сейчас жертвуешь собой… Ты святой, старик, и я ничего не могу с этим поделать.

Признание далось с трудом. Но еще труднее выдержать смех хозяина. А он смеется неудержимым хохотом молодости.

— Я святой? — захлебывается судорожным кашлем человек. — На мне больше крови, чем на всех людях Империи, вместе взятых! Мой путь выстлан трупами в пару рядов. И не только трупами. В голодные годы я отменял не только королевские подати, но и церковные. Пушки, расстрелявшие степняков, и громившие стены мятежных вельмож, отлиты из колоколов, а треть армии — из силой призванных монахов. Я запретил жечь ведьм! Своими руками казнил двух епископов. Я — святой? Да я даже ничем не жертвую, мне так и так жариться на твоих сковородках!

Хозяин задумался.

— Может, в этом всё дело?

Собеседник покачал головой.

— Я никогда не вру. И ты это знаешь. И знаешь, что смерть каждого убитого тобой или по твоему приказу спасала другие жизни. Что ведьмы были невиновны. В отличие от епископов. А медь колоколов и здоровые мужики в рясах куда полезней там, куда ты их определил. Ты ни разу не изменил добру. Твоя душа не омрачена ни одним злым помыслом. Ты святой, старый король, и нам ты не по зубам, — хвостатый замолчал, давая передохнуть натруженному горлу. — Ты ведь обращался… К оппонентам? И не получил ни помощи, ни ответа. И знаешь, почему.

Старик молчал. К чему озвучивать очевидное? Да, обращался. Не получил. И знает, почему. Благодарность богов сродни благодарности королей. Или купцов. Нет смысла помогать тому, чья душа и так придет в рай. Лучше направить все усилия на тех, кто колеблется, кто еще не сделал свой выбор. На грешников, которых можно подкупить чудесами, пропагандой или тривиальным золотом. Методы сторон неотличимы друг от друга. Разве что светлые не столь прямолинейны. Или темные не столь лицемерны…

В большинстве случаев решающим аргументом является договор. Письменный в темном случае и устный в светлом. А если кто-то настолько хорош или плох, что даже договора не имеют силы… На помощь такому не придет ни одна сторона. Эти люди не меняются.

Наконец Человек пошевелился. Поднял взгляд на собеседника. Такой же тяжелый, давящий…

— Ты еще здесь? — удивился он. — Иди. Нет смысла терять время.

И закончил, глядя в опустевшее кресло.

— Тысячу лет, говоришь. И не ждать помощи ни от бога, ни от черта. Проще считать, что их нет. Ну что ж, тогда я это сделаю сам.

* * *

«Впервые действенное лекарство от чумы было получено в 972 году, благодаря чему удалось остановить пандемию, обещавшую стать самой опустошительной за всю историю нашего мира. Легенды приписывают открытие препарата императору Картрону Первому, что вызывает большие сомнения. На тот момент давно отошедший от дел правитель был в очень преклонном возрасте. Настоящий автор, гений, опередивший свое время на тысячелетие, неизвестен. Только в конце двадцатого века ученые смогли разобраться в механизме действия препарата…»

* * *

От благодарного человечества

Речь профессора истории университета Большого Антийского Собора, епископа Святой Церкви Антрери Шуметиса в палате лордов Антии 1999 год.

Уважаемые дамы и господа! Тема моего сегодняшнего повествования — самая загадочная фигура мировой истории. Кортрон Первый, правитель Королевства, а в дальнейшем и Империи окутан невероятным количеством легенд. Сейчас, когда Империя готовится к празднованию тысяча столетнего юбилея императора, особенно важно разобраться, кем же на самом деле был этот человек.

По имперской мифологии Кортрон, простолюдин по происхождению, самостоятельно освоил технику целого ряда боевых искусств до такой степени, что стал первым мечом Королевства, вступил в армию, в битве при Ордхари спас жизнь тогдашнему королю Ариху Седьмому, за что был жалован дворянским званием и леном Квантри.

После окончания эпохи войн Кортрон был отстранен от двора, и в кратчайший срок превратил свой нищий лен в цветущую провинцию, попутно совершив целый ряд невероятных научных открытий. После смерти Ариха Кортрон был избран королем. Остановил нашествие орд хана Чураха, нанеся им тяжелейшее поражение на реке Арнаве, после чего целый ряд государств добровольно присоединился к Королевству, что и привело к образованию Империи.

Также считается, что, состарившись, Император добровольно передал власть собственному сыну, а сам посвятил жизнь научным исследованиям, под конец жизни открыв знаменитый эликсир Кортрона, до наших дней являющийся самым действенным лекарством против чумы.

Общее количество героических деяний, совершенных императором, таково, что хватило бы на тысячу человек. Как же он смог совершить их в одиночку? Нам, ученым Великой Антии, живущей под сенью Святой Церкви, не следует воспринимать всерьез имперские мифы. Гораздо важнее объективно разобраться в происходившем в те далекие годы.

Источником всей информации о Кортроне является книга, написанная его сыновьями, императором Кортроном Вторым и его братьями. Кроме того, существует большое количество чисто научных произведений, приписываемых императору. О надежности первого источника говорить не приходится: наследникам Кортрона было выгодно создать образ «отца нации», умного, благородного, разностороннего человека, рыцаря без страха и упрека.

В наши дни всем понятны значение идеологии и методы идеологической войны. Авторство же научных работ ничем не подтверждено. Даже если они были написаны рукой императора, это еще не означает, что именно он сделал описанные открытия. Подобных примеров предостаточно в более поздней истории, в том числе и в наши дни.

Начнем с происхождения. В те годы боевые искусства были доступны только дворянам. Ни один из них не стал бы учить простолюдина. Да и освоение этих умений требует огромного времени, потраченного на тренировки. Откуда оно могло взяться у сироты, больше озабоченного проблемами пропитания.

* * *

— Ваша милость, разрешите спросить!

Барон Крих презрительно осмотрел мальчишку, посмевшего обратиться к нему с вопросом. Оборванец, как оборванец. Старая, залатанная рубаха, босые ноги, растрепанные вихры. Может, плеткой огреть? Но обратился по форме, за разрешением. В солдата играет. Хрен с ним, барон сегодня добрый!

— Спроси!

- Ваша милость, ходят слухи, что Вы подбираете мальчиков, на которых их милость молодой барон отрабатывает удары. Если будет соблаговоление Вашей милости, я бы осмелился предложить себя.

Крих усмехнулся. Нечасто встретишь сумасшедшего, желающего регулярно получать палкой по голове.

- Ты умеешь драться?

— Я крепок и вынослив, Ваша милость. Могу долго выдерживать избиение. А драться… Разве это важно? Ведь бить буду не я, а меня.

Барон хмыкнул. Тоже верно.

— А еще что ты можешь?

— Я немного умею уворачиваться от ударов.

— Да? — кулак барона мелькнул в воздухе и поразил пустоту. — Еще?

— Могу не уворачиваться.

На этот раз удар сбил мальчишку наземь, разбив ему лицо. Крих улыбнулся:

— Ты принят! Тренировки ежедневно на рассвете. За ответный удар — плети. Остальное время свободен. Оплата кормежкой. Как тебя зовут?

— Кортрон, Ваша милость.

— Будешь Кором.

Вельможа отправился в дом, весьма довольный приобретением. А мальчик со всех ног припустил вниз по улице. Сегодня у него было еще две тренировки. Младший Крих заменит уехавшего из столицы сына герцога Лдиха. Даже к лучшему, у Лдиха Кор уже забрал всё, что тот умел. Новый партнер — новая техника. А синяки и ссадины — разве этим можно напугать воина? А еще надо будет вечером отработать подмеченные сегодня приемы. Второй раз кулак барона шел по очень интересной траектории…

* * *

Гораздо естественнее звучит версия, высказанная нетецким историком Оффе, на которого в Империи навесили ярлык «клеветника». Кортрон, безусловно, был дворянином, более того, род его имел немалую историю и не одно поколение занимался культивированием боевых искусств. Подобный род мог дать своему отпрыску и неплохое образование, что позволило бы ему в дальнейшем если не делать научные открытия, то хотя бы без ошибок переписывать чужие работы. Однако тогда возникают четыре вопроса. Почему службу в армии Кортрон начал с рядовых? Почему о столь древнем роде ничего не известно? Каким образом могло быть пожаловано дворянство тому, кто уже является дворянином? И почему Кортрон и его потомки упрямо придерживаются простонародной версии происхождения? Причем факты столь низкого начального звания и присвоения дворянства подтверждаются имеющимися официальными документами. То есть, в войско Кортрон вступал, как простолюдин. И до конца жизни поддерживал именно эту версию своего происхождения.

Естественно, сделать это под своим именем было невозможно. Что же могло заставить будущего императора отказаться от имени и происхождения? Ответ лежит на поверхности: род Кортрона был замешан в истории настолько грязной, что сама принадлежность к нему являлась смертельной опасностью. И самое интересное, что такой род существовал.

В 913 году герцог Сених, поддерживаемый своими родственниками, поднял мятеж против короля Ариха. После трехлетней кровопролитной войны мятежники были разгромлены, герцог казнен, а весь род Сених объявлен вне закона и полностью уничтожен. Однако нет никаких гарантий, что кому-то из Сенихов не удалось уйти. В многочисленном роду было не менее трех человек, примерно совпадавших по возрасту с появившимся через шесть лет Кортроном. Опознать во взрослом молодом человеке тринадцатилетнего мальчишку, считающегося давно погибшим — непростая задача. Следует отметить, что Сенихи всегда входили в число наилучших бойцов, были сказочно богаты и образованы. А кроме того очень честолюбивы и прославились многочисленными интригами при дворце. Попросту говоря, всегда рвались к власти, что их в конечном итоге и погубило.

* * *

— Кор, говорят, ты собрался в армию.

Лицо старого трактирщика выражало удивление.

— Это правда, дядя Ваптрон.

- Ты хорошо подумал, мальчик? Битвы и подвиги — это для дворян. Нас на полях сражений ждет только смерть.

Ваптрон всегда говорил очень красивыми фразами. Скорее всего за стойкой трактира пропадал неплохой поэт.

— Я знаю, — ответил крепкий, широкоплечий парень. — Но у меня другие планы. Я могу постоять за себя.

— Тоже верно. Обычно ты знаешь, что делаешь. Не думал, что твоя затея с получением тумаков от благородных принесет пользу. Но шайка кривого Грейка может подтвердить, что это не так. Вот только их не услышит никто, кроме черта.

Трактирщик еще раз протер стойку и наполнил квасом большую кружку:

- За мой счет. На дорогу. Старый Хортрон гордился бы сыном.

* * *

Итак, Кортрон (или Сених) поступает на службу в армию. Это 920 год. А в 922 при Ордхари спасает жизнь Ариху, в одиночку сдерживая натиск двадцати отборных гвардейцев. Реально? Любой специалист по военным искусствам рассмеется вам в лицо.

Но мы зададимся вопросом. Неужели человек, имеющий подготовку, полученную в сильном дворянском роде, за два года не поднялся бы на пару ступенек служебной лестницы? В 922 году Кортрон просто обязан быть как минимум сержантом и иметь в подчинении взвод. А с полусотней бойцов даже непрофессионального уровня можно продержаться до прихода подмоги. Все почести, естественно, достались командиру, уж на это Сенихи были большие мастера! Да и Ариху в этот момент нужны были герои.

* * *

- Их милость убит!

— Хирд! Держать строй! Первая щиты, вторая — упор, третья — упор!

Дрогнувший было прямоугольник выпрямился и лесом пик встретил налетевшую конницу. Треск ломающихся копий, хруст доспехов, лязг мечей, хрипы умирающих. И перекрывающий всё голос сержанта, принявшего командование:

— Первая держать! Вторая удар! Третья удар! Вторая — мечи! Третья — удар!

Нападавшие отхлынули.

— Четвертая, пятая, — заменить убитых. Раненых в середину. Первая — щиты. Вторая — упор. Третья — упор.

Новая атака. И новое отступление.

— Раненым заменить убитых. Целые — щиты. Остальные — упор.

Хирд стоял. Не отступая ни на шаг. Отбивая атаки латной конницы, элитной нетецкой пехоты и «золотой гвардии» Антийского короля. Оттягивая на себя всё новые и новые силы неприятеля. Пока не полег. Весь. Решив исход битвы в пользу Королевства.

* * *

По склону холма поднимался отряд. Блещущие золотые доспехи, шлемы с плюмажами. «Золотая тысяча», отборная гвардия Антии. Немного, человек двадцать. Но и немало. Там на вершине, придавленный трупом лошади лежал человек в цветах Королевства, возле которого суетились два телохранителя. Двое не успевали ничего. Даже освободить ногу лежащего. Наступавшие уже праздновали победу, когда на их пути поднялся воин. Последний из полегшего хирда.

«Золотые» только усмехнулись. Один? Обычный солдат? Несерьезно! Они еще не знали, что этот боец им не по зубам.

* * *

Король сидел в спешно установленном кресле, аккуратно вытянув раненую ногу.

— Как твое имя, сержант.

— Кортрон, — ответил воин в изрубленных доспехах с бурым от крови лицом. Сглотнул сухой комок в горле и добавил, — Ваше Величество.

— Сир Кортрон, барон Квиндли! — важно произнес король. — Мы жалуем тебе этот лен и дворянство.

— Лучше воды, — прохрипел воин, — Ваше…

Арих взял у кого-то флягу с вином и протянул сержанту:

— И право обращаться к Королю на ты и по имени. Без титулов.

Сержант запрокинул голову и насколько минут с безумным наслаждением глотал напиток. Наконец оторвался. Вспомнил об этикете. Встал на одно колено:

— Спасибо, Ваше Величество.

— Спасибо, Арих, — поправил монарх.

— Спасибо, Арих, — послушно повторил Кортрон.

* * *

Следующий непонятный момент связан с отстранением Кортрона от двора после эпохи войн. Последний мир Королевство заключает в июне 925 года. А уже в июле 926 Кортрон отбывает в свой лен. Год и месяц. Сыновья будущего императора пишут о придворных интригах и засилье лизоблюдов. Мол, честные рубаки перестали быть нужными. И даже стали неугодными. Но неужели Арих был настолько неблагодарен, что бы за столь короткий срок забыть своего спасителя? Найти синекуру при дворе — не проблема.

Однако давайте посмотрим, что представлял собой честный рубака Кортрон. «Первый меч Королевства, человек, не переносивший подлости, фальши и предательства и всегда готовый отстаивать свою честь с мечом в руках». Это пишут его сыновья. Что это означает, если избавиться от иносказаний? Грубиян и бретёр. Человек, который может под надуманным предлогом оскорбления чести вызвать на дуэль и убить любого. А если учесть, что Кортрон еще и «пользовался успехом у женщин»… Среди обвинений, предъявленных Сенихам, была и необузданность в отношении женщин. Изнасилования простолюдинок в те годы даже не считались преступлением. Но Сенихи не брезговали и дворянками. Кортрон же, прошедший шесть лет войны и привыкший брать силой всё, что ему понравилось… Заявить об изнасиловании вслух женщина не могла. Позор на всё Королевство. А пожаловаться мужу — это обречь его на дуэль с первым мечом. Но и скрыть неоднократные подобные случаи Кортрону вряд ли удалось. Понятно, что такой «честный рубака» при дворе был неугоден.

* * *

— Кор! Я требую объяснений!

— Ты о чем?

— Какого черта ты клеешься к моей жене?

— Крих, — Кортрон устало вздохнул. — Мы знаем друг друга с детства. Четыре года вместе рубили антийцев и нетцев. Как ты можешь верить этим идиотским слухам?

— Я хочу знать правду!

— Хочешь вызвать меня на дуэль?

— Ты думаешь, что меня остановит то, что ты первый меч королевства?

— Если ты веришь им, а не мне — вызови. Я не буду бить. Как в детстве.

Барон Крих задумался:

— Извини, Кор. Я слишком ее люблю.

— Любить невозможно слишком, Крих.

* * *

Впрочем, отбытие нашего героя в собственные владения вполне могло быть и совершенно добровольным. Об этом говорит несколько обстоятельств. Главное — смерть принца Ариха. Мальчик был болезненным с детства, но время его смерти вызывает удивление. Точнее — то, что именно после нее Кортрон удаляется в свой лен. Странное совпадение. Как и то, что после этого у короля не остается прямых наследников, и по законам Королевства следующий король будет избран собранием лордов. Для этого собрания Кортрону были нужны аргументы.

* * *

— Кор, мне это надоело! Каждую неделю на тебя поступает жалоба! Опять ты соблазнил чью-то жену?

— Чью на этот раз?

Король посмотрел в донос, лежащий на столе:

— Барона Криха!

Кортрон криво усмехнулся:

— Арих. Я не спал с женой Криха. Я вообще шарахаюсь от дворянок, как черт от ладана. И не отношусь к роду Сених. Весь портовый район знал моих родителей. Как мне это все надоело. Эти интриги…

— Кор, я верю, что ты не виновен. Уже то, что не было ни одной дуэли с твоим участием, говорит о многом. Но мне не нужны эти дрязги. Тем более сейчас, когда мой сын умирает. Будет лучше, если ты уедешь в свой лен.

* * *

А дальше происходит «экономическое чудо». Нищий владелец лена Квантри буквально за десяток лет становится богатейшим человеком Королевства. Чудеса, да и только. Теперь очередь смеяться за бизнесменами. Но давайте вспомним о происхождении Кортрона. Род Сенихов был очень богат. Считается, что его имущество поступило в казну. Но неужели Сенихи были настолько глупы, что не припрятали что-то на черный день? Особенно в конце мятежа, когда уже было понятно, что они проигрывают. Стоит предположить, что Кортрон на самом деле Сених — и истоки «экономического чуда» становятся понятны. Фамильные богатства были извлечены на свет божий и легализованы. В конце тридцатых годов герцогство Сенихов возродилось. Интересно, что среди купленных Кортроном земель более половины приходилось на бывшие владения Сенихов.

Столь же легко объясняется и огромное количество научных открытий, сделанных будущим королем в конце этого периода, да и в последующие годы. Обладая деньгами привлечь способных ученых — не проблема, тем более, что в те годы наука редко обеспечивала своих рыцарей. Но огласка создания собственного научно-исследовательского института не могла входить в планы Кортрона. А для этого привлеченные ученые должны были быть переведены на казарменное, а скорее — на тюремное положение.

Рост баронства сопровождался, естественно, увеличением армии и усилением тайных служб. В эти же годы впервые проявилась и ненависть будущего императора к Святой Церкви. Барон активно препятствовал просветительской деятельности и покровительствовал еретикам. Именно из них он и формировал создаваемую армию. Связи Кортрона с нечистым вылились в провозглашение свободы вероисповедания. Прибывший призвать зарвавшегося барона к порядку епископ Форфинада был выставлен Кортроном за дверь.

* * *

Зря Вы это, святой отец! Ей богу, зря! Их милость сюда приехали голый и босый. Токмо и было за душой, что меч и голова. Все своими руками делали. Мы же супротив были, когда оне сказали фрухты дивные сажать. Оно ж где такое видано. А оне: мол, хлеб на наших землях не родится. А для фрухтов заморских условия подходящие. За кажную корзину фрухтов мешок муки давали. Землицы отвели. Хто ж откажется? Вот и сеяли. А их милость сами в столицу продавать фрухты возили. А еще по горам лазили, где рудник сейчас. Экскрименты каки-то в замке делать изволили. Однажды так громыхнуло, я уж думал конец их милости и Свенке, дочке моей, тоже, вместе с младенчиком. Ну да, Свенку их милость в жены взяли. С чего ж я против буду. Девку за благородного отдать, хоть и странный он. Так и дочка у меня с придурью. Грамоте выучилась где-то. Все книжки читала… А их милость в кузне сами стояли. Бывает, приедет какой муж ученый, а их светлость прямо у горна с ним разговор умный затеют, всё выспрашивают да слушают. С большим уважениям к мужьям этим относились. А Свенка ребятишек наших грамоте учит. А шо за Церковь святую, так оне и не против совсем. Токмо людей жечь не дают за так. Кажный раз следствие учиняют. И кто не виновный, того отпускают аль на службу берут. А шо Вас выгнали, святой отец, так то ж не надо было кричать на их милость. Не любят оне такого. Так не зарубили же, токмо выгнали…

* * *

К 945 году, когда скончался Арих, в Королевстве не было силы, способной противостоять Кортрону. Естественно, что на собрании лордов никто не посмел даже возразить единственному претенденту. И опять поражает своевременность кончины предыдущего короля. Так или иначе, но то, что не удалось герцогу Сениху военным путем, удалось его потомку путем интриг.

* * *

- Итак, герцог, Ваша мечта сбылась, — Граф Станих отхлебнул из высокого бокала и вперил взгляд в узкое лицо Фатиха. — Когда планируете короноваться?

— Вы забываетесь, граф! — холодно ответил герцог.

Станих недоуменно поднял бровь.

— Арих умер очень не вовремя! Казна пуста, армия уже два месяца не получала жалованье. Чтобы возродить королевство придется вернуть всё, что мы забрали за пять последних лет. А еще этот выскочка Кортрон, скупивший полкоролевства! Только сумасшедший может претендовать на такой трон.

— И что делать? — поинтересовался граф Тезих. — У вас есть план? За чей счет будем поднимать страну?

— Я думаю, стоит привлечь иностранный капитал, — предложил Станих. — Ту же Антию, например.

— Кортрон может начать войну, — возразил Тезих, — против антийцев большинство дворян его поддержит. Так можно и на трон посадить этого безродного выскочку!

— Что ты сказал? — вскинул голову герцог. — Кого посадить на трон? Кортрона?

— Ну да!

— Тезих, ты гений!

— Никогда не сомневался, — приосанился граф. — А в чем суть моей гениальной догадки?

— Сажаем на трон Кортрона. Без войны с Антией. Пусть произведет еще одно экономическое чудо. А когда он вбухает все свои деньги, настанет наша очередь…

— У него армия больше, чем у Королевства! И дьявольское оружие, которое гремит и убивает на огромном расстоянии, — возмутился Станих. — С ним потом не справишься.

— Фу, любезный, — рассмеялся Фатих, — а зачем существует яд? Кортрон не будет пользоваться поддержкой лордов. Он не то безроден, не то наследник Сенихов, связан с Нечистым, многие имеют на него зуб по молодым делам. Тот же Крих… Никто не будет сильно горевать. И по его сыновьям тоже…

* * *

О первых годах правления Кортрона говорят мало. В книге сыновей описывается перестройка экономики государства. При этом расхваливается дальновидность и мудрость правителя. Правда непонятно, каким образом эта мудрая реформа сочетается с голодом 951 года! Больше не сказано ничего. В то же время следует обратить внимание, что в этот период в Королевстве проходит серия «чисток», в ходе которой отстраняются практически все соратники Ариха Седьмого. При этом немалая часть их уничтожается физически. Герцог Фитих, граф Станих, граф Тезих — далеко не полный перечень имен тех, кто закончил свою жизнь на плахе по невнятным обвинениям. Освободившиеся места занимают сыновья и бывшие сослуживцы Кортрона.

После прихода Кортрона к власти начались маниакальные гонения на Святую Церковь. Хотя проводить богослужения и не запрещалось, но церковь терпела в Королевстве, а после и в Империи, неслыханные притеснения. Были разгромлены монастыри. Большую часть монахов, людей, посвятивших себя служению богу, призвали в армию, рассредоточив по разным частям. Просветительская деятельность церкви была свернута, закрыты все церковные школы. Борьба с еретиками была запрещена законодательно.

* * *

— Ваше Величество!

— Крих, прекрати, какое, к чертям, величество. Что случилось?

— Заговор, Кор! Тебя дважды пытались отравить. Теперь готовят мятеж.

— Фатих?

— Фатих, Станих, Тезих, — барон перечислил еще десяток имен. — Пытаются привлечь военных. Пока безуспешно. Но еще Святые Отцы. В монастырях тренируют воинов. Их целая армия.

— Ну, меньше нашей.

— Меньше. Но если хоть часть войск начнет колебаться… И ведут переговоры с Антией.

— Даже так?

— Да.

— Ладно, — король задумался, просчитывая варианты. — Крис! Заговорщиков берем сегодня ночью. Всех. Успеешь подготовиться?

— Уже готов.

— Хорошо. Монастыри закрыть. Всех монахов в армию. На границу со Степью. Распихать по разным частям. Только по самым надежным. И окончательно отобрать у Церкви судебные права. И школы.

— Так уже.

— Когда?

— Час назад приступили к исполнению, Ваше Величество! Ты представляешь, они пытались завербовать меня!

* * *

И самое страшное преступление. Когда семь верховных патриархов Империи пришли просить короля вернуться в лоно и пощадить лучших людей королевства, он зверски избил святых отцов, а епископов Форфинаду и Коринто зарубил насмерть. Оставшиеся пятеро были прилюдно казнены «за заговор против императора». Лишь малым утешением может являться то, что значительно позже принявшие мученическую смерть праведники были канонизированы, а их палач проклят и отлучен от церкви.

Именно деятельности Кортрона Первого мы обязаны тем, что за следующее тысячелетие Империя превратилась в царство безбожников, не имеющих за душой ничего святого.

* * *

— Ты сильно рисковал, отец!

— Надо было вывести их на чистую воду. Заставить проявить себя.

— Я согласен с твоим сыном, — покачал головой Крих. — Семеро на одного. Ножи, наверняка отравлены.

— Ну, всё-таки, я первый меч Королевства! — Кортрон покосился на сына. — Ну, второй. И кольчуга под камзолом.

— Меча у тебя как раз и не было.

- Но кольчуга была! Кончайте! Сколько их выжило.

— Пятеро.

— Завтра всех на плаху. Вместе с остальными. Как с монастырями?

— Ближние взяли тихо. С остальными будет просто.

— Хорошо, Крих.

* * *

Одним из ключевых деяний нового короля считается разгром хана Чураха на реке Арнава. В 929 году разрозненные племена, кочевавшие в Восточных Степях, были объединены Чурах-ханом. Прекращение междоусобиц привело к быстрому росту численности степняков, и через двадцать лет орды кочевников обрушились на цивилизованные земли. В течение компании 949 года степняки с боями прошли от своих кочевий, до границ Королевства, попутно захватив полтора десятка государств. Пока на Арнаве не были уничтожены ночным нападением армии Кортрона.

Считается, что полководческий талант короля сыграл ключевую роль в этой победе. Однако следует заметить, что тактика ночных нападений известна со времен первобытных охотников, и ничего нового Кортрон не изобрел. Зато замалчивается тот момент, что войска Чураха были обескровлены ожесточенным сопротивлением пятнадцати завоеванных государств! Если добавить наличие у Кортрона огнестрельного оружия, изобретенного и значительно усовершенствованного заключенными в тюрьмы учеными, то становится понятным безнадежность положения степных воинств и предрешенность победы Королевства.

* * *

Два усталых человека в запыленных одеждах, лежа на вершине холма рассматривали в зрительную трубу далекий военный лагерь в излучине реки.

— И всё-таки, это безумие! — произнес молодой. — Их в десять раз больше, чем нас. Они смели пятнадцать государств, не задерживаясь нигде больше, чем на день. Только для грабежа и пополнения запасов. Безумие.

— Ты видишь другой выход?

— Нет. В открытой схватке тем более нет шансов. И за стенами не отсидеться…

— Вот именно. А здесь на нашей стороне неожиданность. Преимущество в вооружении. И невозможность применить их любимую тактику. Всё получится.

— Будем надеяться.

— Как настроение воинов?

— С этим всё в порядке, отец. Армия верит в тебя, как в господа бога.

— Это хорошо. Это главное. Хоть в бога, хоть в черта. Лишь бы верили в победу! Ладно, вроде все готово. Начнем с темнотой…

* * *

Произошедшее далее нормального человека может только возмущать! Под предлогом преследования отступающих кочевников и защиты населения Кортрон оккупирует все пятнадцать государств, только что переживших ужасы нашествия, и, «по просьбе их населения», включает их в состав державы. В итоге и возникает Империя. Зима 950/951 знаменуется страшным голодом. «Передовая экономика» Кортрона не выдержала испытания первым же неурожайным годом.

* * *

Караваны шли на восток. В разоренные войной новые провинции. Мимо вытоптанных полей. Мимо курганов из костей съеденного захватчиками скота. Мимо пепелищ и пожарищ. К городам и селам, где оставались живые. Те, кому грозила голодная смерть. Антия и Нетеция отказались продать Королевству продовольствие и под страхом смерти запретили это делать своим подданным. Пираты южных островов, подстрекаемые антийцами, устроили настоящую охоту на рыбаков новых провинций. Перебросить флот на юг означало полномасштабную войну. Антия блокировала проливы, не пропуская суда ни в Империю, ни из нее. Не решаясь на прямое вторжение, западные соседи надеялись на падение ослабевшего Королевства. Святейший патриарх с амвона Великого Собора объявил происходящее Божьей Карой, посланной за грехи Короля, проклял и отлучил от церкви весь его род. А Королевство, несмотря на подступающий голод, всё туже затягивало пояса своих подданных и отправляло на восток караваны. Расчеты показывали, что продовольствия должно хватить. Впритык.

Потихоньку нарастала паника. Военные патрули дежурили на улицах городов и дорогах. За разбой и кражи продуктов вешали на месте, без суда и следствия. Король, питавшийся по норме простолюдина, за зиму похудел на десять килограмм, хотя в его теле и раньше не было ни капли жира. А караваны шли на восток.

Но уже всходили посевы скороспелых сортов, возвращались из северных морей китобойные экспедиции, пробивались через отроги Великих Гор обозы с рисом из страны Тай. Призрак Голода отступал. Медленно и неохотно, но отступал. И вспыхивала надежда в глазах еще недавно обреченных людей.

Караваны шли на восток.

* * *

Дальнейшее правление императора из рода Сенихов было сравнительно спокойным. Имея сильнейшую в мире армию, жестко подавляя любое инакомыслие в государстве, Кортрон царствовал достаточно долго и безбедно, пока в 965 году не был смещен своими сыновьями. Надо отдать им должное, смещенный монарх не был убит и даже заключен в тюрьму. Жил в королевском дворце и носил почетный титул «Старого Императора». Видимо, соблюдение внешних приличий было условием сохранения жизни волка, вырастившего своих палачей.

* * *

— Отец, но почему?

— Я уже стар, сын. Пришла пора. Не вечно же тебе сидеть за моей спиной.

— Но!..

— Так надо! Выполняйте, император! Это мой последний приказ!

— Слушаюсь, Ваше Величество!

И салют мечом. От нового Императора Старому Императору…

* * *

Последняя легенда, связанная с Кортроном — изобретение им лекарства от чумы в 972 году. Понятно, что семидесятилетний «ученый» ничего изобрести не мог. Тем более, столь эпохальное открытие. Работала, как и обычно, группа способных ученых, чьи рабочие лаборатории располагались в подвалах имперской тюрьмы. Каким образом этим гениям удалось получить действенный препарат — загадка. Ясно одно, все получаемые зелья должны были проверяться на людях. Сотням, если не тысячам, людей привили чуму, чтобы проверить ненадежные снадобья. Тысячи граждан империи умерли в страшных муках, чтобы император Кортрон Первый присвоил себе славу еще и биологического гения.

* * *

— Я нашел! Нашел! Последний пациент выжил! Остался один эксперимент! Последний! Если получится!..

— Я рад, отец. Раз он выжил, значит, новый приговоренный не нужен. У нас больше нет преступников. Остались только мелкие воришки. Дороги Империи полностью очищены от бандитов…

— Плохо. Выживший не может заболеть вторично. Нужен здоровый человек.

— Тогда надо кидать клич. Добровольцы найдутся.

— Нет. Исследования унесли много жизней. Но это были осужденные на смерть. Невинные не должны попасть в этот список. Тем более сейчас, когда нужен всего один опыт. Никому не входить в мою башню. Если я не выйду в течение недели, башню замуровать. Пока готовить лекарство по этому рецепту — Старый Император протянул сыну листок, — и колоть всем без исключения. Здоровым. Если у меня получится, мы сможем помочь и больным. И отправьте рецепт в Антию и Нетецию.

Старик развернулся и отправился к двери, ведущей в подвал замка.

— Отец!

Уже открывший дверь человек повернул голову:

— Прощай, сын!

* * *

Вот таким он был, «величайший властитель прошлого». Отродье проклятого рода, беспринципный интриган, убийца, еретик, кровавый тиран. Человек, создавший государство, до сих пор живущее по звериным законам, не признающее общечеловеческих ценностей, не знающее, что такое гуманизм и демократия. Вот чей тысяча столетний юбилей собирается отмечать третья часть земного шара через какие-то несколько дней!

* * *

Империя. Столица. Закрытая зона. 1 января 2000 года

— Батарея! Заряжай! Первое, Огонь! Второе, Огонь! Третье…

Империя. Столица. Площадь Старого Императора. 1 января 2000 года

— Мама! Мама! Смотри! Салют! Началось!

Content

Виктор Гвор
Это я сделаю сам