Таттар Илья

Vivuszero

Оглавление.

Глава 1. Первая кровь. – 3 ст.

Глава 2. Точка сброса. – 9 ст.

Глава 3. Разговор с Камнем. – 20 ст.

Глава 4. Знакомство с Вивусом. – 26 ст.

Глава 5. На прогулку по Вивусу. – 39 ст.

Глава 6. Привет Арена! – 56 ст.

Глава 7. Перед битвой. – 63 ст.

Глава 8. И грянул гром. – 89 ст.

Глава 9. Дом, милый дом. – 100 ст.

Глава 10. Предательство. – 114 ст.

Глава 11. Агония Калдрона. – 124 ст.

Глава 12. Прорыв с погоней. – 132 ст.

Глава 13. Темное прошлое и черное настоящее. – 141 ст.

Глава 14. Чужие против чужих. – 151 ст.

Глава 15. Встреча старых знакомых. – 156 ст.

Глава 16. Скорый суд. – 167 ст.

Глава 17. Что скрывают башни. – 178 ст.

Глава 18. Все дороги ведут в Вавилон. Вторая попытка. – 200 ст.

Глава 19. Вавилон. – 208 ст.

Глава 20. Самый гуманный суд Вивуса. – 222 ст.

Глава 21. Снова в путь и неожиданные попутчики. – 229 ст.

Глава 22.  Дорога к цели. – 241 ст.

Глава 23. Исповедь машины. – 251 ст.

Глава 24. Лицом к лицу. – 264 ст.

Глава 25. Без души. – 272 ст.

Глава 26. Жизнь прекрасна. – 285 ст.

Глава 1. Первая кровь.

Я начал просыпаться от сухого теплого ветра и незнакомого чувства, выворачивающего наизнанку. Невыносимая ломота, кости просто отрывались от связок и просились выпустить их наружу, каждый зуб  чесался изнутри и резался заново как у младенца. Прошли минуты  и эти ощущения ослабли, пока не исчезли на совсем. На тело навалилась приятная тяжесть.

- Черт! Мне всё же очень хреново! - закашлял я, и разлепил глаза. Взгляд упёрся  в какие-то груды камней, серые словно асфальт. На зубах противно заскрипел песок и я стал отплевываться от мелких частичек. Попытался встать, но дикая головная боль не дала возможности подняться. Пришлось со стоном опуститься на камни. Очередная попытка, последовавшая через несколько минут, была намного успешней.  Слабость проходила на глазах, тяжесть отпускала, в голове прояснилось, и я смог оглядеться.

Вокруг было сплошное нагромождение камней разных размеров и форм. Такое ощущение, что огромной скале нависающей надо мной, кто-то отбил верхушку ломом, беснуясь в приступе неописуемого бешенства. Камни, камни, вокруг одни лишь камни самых разных размеров и форм. Заостренные обломки, сточенные временем валуны размерами с мелкую щебенку и настоящие гиганты в сотни тон. И фоном этого безрадостного пейзажа служило прибитое пылью, серое небо, единообразное без разводов и пятен.  Я встал, внутренности все еще что-то сжимало, но с каждой секундой становилось легче.

Я потрогал себя за щеки, провел рукой по короткому ёжику волос. Даже ущипнул себя за руку, зажмурившись. Это был не сон, я не открыл глаза в тёплой кровати, передо мной предстала всё та же каменная пустыня, ветер, незнакомый запах, странный свет солнца. Вокруг были раскиданы неподвижные тюки. Я понял что это другие люди, закутанные в сливающуюся с камнями ткань. Рядом с каждым лежали рюкзак, погожий на туристический и не очень большой ящик из светлого металла, с ручками по всему периметру.

Первым делом я принялся за ящик, но подробно рассмотреть его содержимое мне не дали. Среди валунов замелькали фигуры, практически сливающиеся с камнями. Я упал на землю и открыл тускло блестящую ребристую крышку. Рядом с непонятным футляром, размером с маленький термос лежала пара ножей, сантиметров тридцать в длину. В памяти всплыло, что они похожи на армейский десантный нож. В голове отчетливо мелькнул образ, но без всяких ассоциаций, словно из пустоты. Ножны были уже прикреплены к поясу на парашютной защелке.

Один из ножей я сунул в рукав, удерживая его за рукоять локтем, на пояс же с  пустыми ножнами и вторым ножом я просто сел, прикрыв его полами длинного плаща, в котором я и пришёл в себя.

Из-большого валуна послышалась речь. Говорили точно не на русском, но я все понимал, хотя полиглотом никогда не был.

- Смотри, а один уже встал, точно встал. Здоровый!  - протараторил кто-то скороговоркой.

- Да ну черт с ним, берем себе их шмотки и сваливаем, пока Стоун, с остальными не пришли. Эти уроды заберут себе все, как и в прошлый раз. Видите ли новеньких нельзя шмонать, сами-то только этим и занимаются. Гады! – зло пробасил второй.

Я превратился в слух, слова доносил ветер, немного обрывисто, но понять их намерения не представляло труда. Человеческая речь вывела меня из состояния оцепенения и непонимания всего происходящего. Как будто включилась какая-то защитная программа, появилась цель, а что может быть лучше для человека, оказавшегося, в крайне не однозначной ситуации. Внутри меня  было пугающе пусто, от этого становилось так страшно, что хотелось выть. Буд-то часть меня, украли, вырезали здоровенный мясницким ножом, оставив на месте кровоточащее ничто. Я ещё не понял что у меня забрали, но троица мародёров отвлекла меня от пустоты, очень кстати.

То зачем здесь появилась эта компания, было понятно. Мерзавцы, просто, захотели нас обобрать. Еще пара обрывистых реплик, только подтвердила мои опасения. Нужно было действовать. Я всегда не любил тех, кто пользуются слабостью  и немощью других. А уже если такие наглецы, хотят нагреть меня, то перспективы у них незавидные. Я лучше помру, чем разрешу себя облапошить. Только вот почему я не любил таких негодяев, вспомнить не удалось, пустота помешала, накрыв своим покрывалом. Просто не люблю и всё.

- Ну и ладно, покопаемся в голове позже. – ободрил я себя в слух. По телу била предательская волна, хотелось быть спокойным как окружающий меня камень, но не получалось. Ведь человек живой, а камень мёртвый.

В поле зрения появились трое, в таких же, как у меня плащах. Один из них держал карабин неизвестной мне конструкции. При этом, то что конструкция была мне неизвестна я знал четко. В голове мелькнули образы СКС и АК, я даже не к месту обрадовался о возвращавшейся мне памяти. Свой карабин стрелок нацелил в мою сторону, двое других держали здоровенные тесаки, наподобие мачете, хотя у обоих и было оружие и по серьезней. Через спину одного из них был перекинут  арбалет, у второго из кобуры на бедре выглядывала рукоятка обреза, на плече висел ремень с винтовкой, а к груди с помощью множества ремешков крепился странного вида патронташ, утыканный тусклыми сероватыми гильзами к дробовику.

Меня учили действовать сразу, по обстановке, правда, кто учил я не знал. Тело само рвалось в бой, следую каким-то своим инстинктам. Ребята не походили на компанию людей, которые спешат на помощь внезапно оказавшимся в беде.  По крайней мере, я себе все представляю немного иначе. Наличие огнестрельного оружия  несколько осложняло мои действия. Я проклинал себя за глупую рассеянность и теперь с тоской посмотрел на выглядывавший из под рюкзака ружейный чехол, который  заметил  совсем недавно.

Один их подошедшей троицы, перекрыл стрелку весь обзор и направился ко мне. Негодяй с карабином не преминул ему об этом напомнить, но тот даже ничего не ответил.

Ой, какой хорошенький, - с издевкой раздалось изо рта, покрытого кривыми желтыми зубами. – Пойдем с нами, Пабло не обидит такого красавчика.

Не знаю, кто такой был Пабло, может и этот тип. Но со мной так никто не разговаривал. Нестриженый и небритый чернявый мужик, в очках консервах не внушал и грамма доверия.  И я решил не упускать свой шанс, тем более что чувствовал себя неплохо. По телу била волна адреналина, мышцы наполнились кислородом, в голове прояснилось.

Второй с патронташем и обрезом стал обходить чернявого слева, не обращая на меня внимания. Он видимо направился к выглядывавшему из-за огромной каменюки, такому же как у меня металлическому ящику.

- Гриф, можно я его быстро,- пуская слюни, с какой-то нехорошей интонацией сказал чернявый, подойдя вплотную, при этом он погладил меня рукой по голове. – Хороший мальчик!

- Нет, идиот, скоро ребята Стоуна подвалят, хватаем вещи и уходим, потом его найдешь в Яме, - раздраженно крикнул второй, чье лицо было закрыто широким капюшоном, и нагнулся к ящику.

Лучшего шанса быть не могло. Стрелок опустил карабин и смотрел куда-то в другую сторону, да к тому меня прикрывал чернявый. Тот что в капюшоне нагнулся к поклаже. Ребята расслабились и не воспринимали меня. Видимо те, кто только очутился на продуваемом ветрами каменной свалке, редко сопротивлялись.

Левой рукой я опёрся о землю, нащупав под собой рукоять ножа в ножнах, но вытащить его от туда не привлекая внимания было нельзя. Да и зачем. Правая же уже разгибал в локте и нож скользнул по рукаву острием в низ. Рука ухватилась за ребристую, упругую рукоять. Все, пора!

Я оттолкнулся от земли, левой рукой перехватил кисть с мачете, а правой ударил от центра живота вправо и вверх. Нож вошел на две трети лезвия, быстрый поворот, ребристая рукоять хорошо прилегала к ладони, и рывок на себя. Далее я сделал шаг от противника,  еще не понимающего что он умер. Чернявый все ещё стоял на ногах. Одновременно я взял его  руку на излом и выбил мачете.

Стрелок все это пропустил, высматривая что-то в камнях позади себя. Он еще только начал разворачиваться и  вскидывать карабин, когда я настиг второго.

Человек в надвинутом капюшоне успел что-то услышать и неуклюже повернуться. Он даже схватил с земли мачете, неловко им замахнулся, но на большее у него не хватило времени. Я нырнул под его руку, тем же отработанным движением выбил мачете и загородился телом негодяя от прицеливающегося стрелка. Последовал удар и меня хорошо приложило по лицу оторвавшимся от одного из ремней патронташем. Пуля пробила грудь моего противника навылет, оторвала крепление и прошла в каких-то считанных сантиметрах от плеча. Стрелок  все таки был полным кретином, попав в своего один раз он испугался и  прекратил стрелять, заорав угрозы, что мне придет нехорошая смерть.

Парень в капюшоне начал быстро оседать, я оттолкнул его себя и кувырком ушел с линии огня к мачете чернявого. Моя первая жертва уже стояла на коленях, изо рта  шла пена с кровью, и вообще вид у него был крайне  не здоровый.

Просвистела пуля, волна больно обожгла затылок. Если честно я так и не понял, как можно промахнуться с такого расстояния, из столь мощного и точного оружия.  Не дожидаясь следующего выстрела, и прихватив мачете, я кувыркнулся к довольно высокому каменному обломку, надеясь укрыться за ним. Прикрываясь за таким хорошим укрытием я дал возможность стрелку выпустить еще пару выстрелов, почти в упор. Стоило ему сместиться на пару шагов, и он бы попал, к счастью недотёпа до этого не додумался. Случилось чудо. Карабин заклинило, все таки идиоты умирают не по невезению, а по своей вине. За оружием следить иногда нужно, чистить его, смазывать хотя бы, тогда оно не будет подводить.

Стрелок суматошно дергал затвор, но у него не очень получалось. Я же перепрыгнул через свое укрытие и  что было сил ринулся к нему. Он продолжил совершать глупости. Зачем-то бросил карабин, забыв о его огромной ценности в качестве простой дубины и стал вынимать из ножен черный вороненый клинок. Оказавшись в паре шагов от своего последнего противника, я ударил его между широко расставленных, кривых как у кавалериста ног. Ему бы хватило только этого, от боли стрелок взвыл и наклонился, зажав руки между ног. Следовало остановиться, я это понимал, но внутри меня на мгновение возник кто-то другой. Он не спеша обошёл стрелка с боку, сбил его с ног еще одним ударом, после чего, что есть силы, с хрустом всадил мачете в основание черепа.

Лезвие крепко застряло, так что я оставил попытки его вытащить. Волна адреналина била по всему телу, ноги стали ватными. Оглядев все вокруг, на предмет поиска боевых товарищей мародеров, я пошатываясь подошел к двум другим, подобрав пояс с ножом. Эти, в отличии от стрелка еще не отдали богу душу, но времени у них было немного. Чернявый повалился лицом в серую пыль и полушепотом кряхтел от боли, пуская кровавые слюни. А вот парень в капюшоне и с патронташем начал громко стонать, что мне не понравилось. Следовало прервать его мучения, но не было сил, меня даже начало подташнивать.

В тот миг когда я пытался покончить со стонущим, борясь прежде всего с собой, откуда-то сзади послышался, громкий крик, почти фальцет:

- Стоять! Брось нож!

Я посмотрел на только что вынутый из ножен клинок, но из рук его не выпустил. Если ребята меня хотят убить, то пусть уж лучше застрелят, чем отрежут голову. Если эта троица из их компании, то мне тоже осталось жить недолго.

- Бгось скагал! - послышался истеричный крик, кого-то другого, этот парень заметно картавил.

Из-за камней стали выходить люди, вооруженный всевозможным огнестрельным оружием. Преобладали длинные винтовки с ручной перезарядкой, но имелись и короткие карабины, как у стрелка, и помповые дробовики,  и совсем незнакомое мне оружие, насчет происхождения которого у меня даже не было догадок.  Всего было не меньше пятидесяти человек. С такой толпой я воевать не мог.

Брось пику, твою мать! – заголосил истеричный уже знакомый голос, услышанный мной в первый раз.

- Джа заткнись! Видишь человек, только прилетел, а уже трофеи взял, да троих Розовых слонов завалил! – послышался властный, даже приятый голос.

Я повернулся сразу же нашёл в толпе его обладателя.

Говорил высокий двухметровый блондин, такого баскетбольного типажа, немного нескладный. Он в отличии, от других был без плаща, в темном облегающем свитере. В специальной кобуре на бедре у него был обрез, широкую грудь перетягивал патронташ. На другом бедре по  ковбойски лихо, висел массивный вороненый револьвер. Шириной плеч его никто не обидел, но огромная голова была чрезвычайно велика, даже для такой громоздкой фигуры. Большой нос с горбинкой походил на ручку комода. Глаза у великана были очень глубоко посажены и их практически скрывали мясистые морщинистые веки. Рот кривил на правую половину лица, как у плохого клоуна. Тонкий белый шрам не оставлял сомнений в причине полуулыбки. Плечи у здоровяка выглядели покатыми, немного женскими, но вот внушительные «буханки» мышц говорили о его физической силе. На удивление грудь была нерельефная, даже какая-то впалая на фоне ручищ. В его облике просто сквозила какая-то диспропорциональность большой обезьяны.

Здоровяк был опасен, но не только из-за своих впечатляющих данных. В выглядывающих из-за мясистых век глазах светились ум и интерес к моей персоне.  Тип не внушал доверия, но, по крайней мере, не был так отвратителен, как обратившийся ко мне мародёр.

- Ему необходимо доказать, что он нам нужен. Нам не нужны проблемы с этими извращенцами. - булькающим голосом сказал  худой как палка человек в капюшоне.

- Нам не нужны проблемы. –  повторил полусумасшедшим тоном еще один абориген и снял капюшон.

- Этого я охарактеризовал бы как скользкого. Непримечательное лицо, пропорциональные черты без примет. Синева на подбородке и щеках, короткий ежик вместо волос. Такого и не узнаешь, даже если будешь с ним встречаться каждый день.

Нас окружала целая рота бродяг, которые были похожи на слегка люмпенизированное сборище любителей пострелять, с киберпанковским уклоном. Ножи, мачете, винтовки. Меня очень заинтересовало здоровенная пушка, в руках у могучего негра, который не уступал главарю ростом, но по фактуре значительно его превосходил. Эта громадина держалась чуть позади главаря. Линии оружия были не характерными и не привычными. Выточки, плавные линии, странная форма приклада,  с каким-то амортизирующим устройством и огромный калибр, который, на вскидку, я бы определил не меньше двадцати миллиметров.

Хочешь не хочешь, а приходиться верить в параллельные миры и прочие фантастические бредни.

- Мы где! – я громко обратился к верзиле.

- В аду, и черти скоро будут. –  толи прошипел, толи пробулькал лысый тип без примет и с покорной угодливостью посмотрел на главаря.

- Если серьезно, на чертей вы не тянете, да я по любому должен был попасть не в ад. Там и без меня хреново. – решил я отшутиться и посмотреть на их реакции.

- Среди нас праведник! – мерзко крикнул незаметный, опять посматривая на главного, словно шавка, ждущая поощрения.

Собравшиеся вокруг негромко заржали. Они явно ждали реакции главаря, а лысого крикуна недолюбливали. По моему опыту, такие неприметные типы, как он, подобны крысам и тараканам. Они выживут везде, адаптируясь к любым условиям. Их приспосабливаемость феноменальна. Единственное, что может остановить такой гнус, так это переломанная шея. Но с этим сейчас были проблемы, как и с памятью, которая то и дело подбрасывала мне информацию без всяких ассоциаций с личным опытом

- Праведник, не праведник, но ты явно на самого замшелого чертяку не тянешь. Где я? – нес я какую-то чушь, но что говорить вооруженной до зубов банде дикарей, не имел ни малейшего понятия.

- Нормально все Обуза! Парень свой, нам такие как он нужны. Добро пожаловать на Вивус, здесь покруче любого ада.  И я вижу ты здесь не скучал, залюбил троих слонят до смерти. – здоровяк ухмыльнулся и вся банда, как по команде заржала. Затем он махнул рукой и его люди разбежались тормошить фигурки, которые так и лежали на земле, не приходя в себя. Великан же направился ко мне, все также пристально на меня поглядывая. «К добру ли это или нет, поди разберись.» – мелькнуло в голове.

Неприметный Обуза, кличкой его натуру очень точно подметили господа бандиты, пошел следом, какой-то особенно услужливой походкой. Огромный чернокожий тоже находился рядом и скучающе осматривал местность вокруг.

- Пошли смотреть трофеи! - здоровяк хлопнул меня по плечу и направился в сторону тел.

Подняв,  выбитое у мародёра в капюшоне мачете, он подошёл к чернявому. Задумчиво повертев его в руках он резко опустил клинок вниз, на покрытую плащом руку. Лезвие лязгнуло по камням и рука высунулась из широкого рукава. Чернявый что-то вяло пискнул, он ещё был жив, но на главаря это не произвело ни малейшего впечатления.

- Плащ бы пригодился! – осуждая, по хозяйски, почти промурлыкал Обуза.

Великан даже не посмотрел в его сторону, а поднял руку, с которой тягучей струйкой сочилась кровь. Затем он кончиком мачете, ловко снял с отрубленного запястье матово черный браслет.

- Вот датчик везения! - бросил он  мне браслет из темного, поглощающего свет материала и продолжил – У тебя на руке такой же, но не пытайся снять, иначе никогда отсюда не улетишь. Это самая ценная штука, которая у тебя есть.

- И хавчик получать не будишь! – прозлорадствовал Обуза.

- Да, верно, и хавчик тоже! Браслеты этих, соберешь и отдашь Африке.  – и он указал окровавленным мачете на великана позади. - Он знает что делать. У тебя много вопросов, но у меня мало ответов и времени. Поэтому слушай, я знаю как нелегко оказаться в этом пекле.  – великан повернулся ко мне боком и стал сосредоточенно смотреть вдаль.

- Мы на Вивусе, самой паршивой планете во вселенной. Как мы сюда попали, не спрашивай. Я очутился так же как и ты на этой каменной помойке и мне никто, ничего не объяснял. Я ни хрена не помню из своего прошлого, только обрывки, как и все. Нас лишили воспоминаний и закинули сюда. И цель для нас здесь одна - собирать Живое. Через эту штуку на руке, ребята ее зовут «полоской» нас всех видно от туда. – он показал пальцем на серое как и земля небо и продолжил.  - Еще на ней отмечается, то сколько ты собрал живого, или выиграл боев на Арене. Когда зеленая полоска дойдет до конца, то тебя отправят домой, где ты забудешь об этой чертовщине, получишь на счет пару миллионов, симпатичную бабенку и беспечную жизнь, может даже тебе вернут память, и ты узнаешь каким уродом был в прошлой жизни. Еще на использую полоску можно заказать вещи у куба, оружие, одежду. Вот и вся история. Не задавай вопросов. Я Стоун, просто Стоун и здесь главный. Все остальное тебе расскажут ребята или я, когда будет на это время. Теперь ты в команде, так что бери барахло, распотроши трупы, вещи с одного – собственность команды, остальное твоё. Лишнее можешь сдать на базе, тогда не будешь новеньким ртом. Дуй за нами, когда выступим, тебе чертовски повезло. – затем  он повернулся спиной и пошел к шерстящим, приходящих в себя людей, бандитам.

Обуза остался рядом и как-то не по хорошему, ревностно начал на меня смотрел. Так обычно смотрят ретивые подчиненные, на новых любимчиков начальника. Так еще на меня смотрел кто-то близкий, теплый и нежный, который был по ту сторону мерзкой пустоты в голове.

- Дурак я! Где теперь я ? - мысли о прошлом, которое определённо было, но которое я больше не помнил, навеяли грусть, но расслабляться не стоило. Я здесь недолго, а уже успел завалить троих мерзавцев, познакомиться с местным авторитетом, разжиться имуществом и вступить в банду. Неплохо для первых часов прибивания на другой планете. Совсем не плохо.

Глава 2. Точка сброса.

Пришлось повозиться с браслетом, никаких защелок и замков я на нем не нашел, поэтому просто отрубил запястье двум трупам, как это сделал Стоун и снял инопланетную реликвию. К счастью к этому времени они уже умерли и мне не пришлось ни кого добивать. Выглядело это немного противно, но в моем состоянии не приходится выбирать. Меня тошнило, к горлу не раз подкатывал ком, но нужно было сдерживать себя. Я собрал с убитых ножи и мачете. Карабин стрелка сразу взял, один из головорезов Стоуна, так мне оставалось довольствоваться небольшим, но грозным арбалетом, явно  не самодельным, со скелетным прикладом,  и нижним зажимом для четырех стрел. У чернявого имелась неплохая винтовка со свободным затвором, модель которой, как я ни старался так и не смог определить, хотя явные образы так и крутились в голове. Снимая толстый прочный ремень, вместе с кобурой и ножнами, я неожиданно узнал его имя мародёра. На слегка заголившемся заду было  витиевато вытатуировано «Пабло», со множеством сердечек и две донельзя непристойные анатомические подробности, уходящими куда-то вниз.

Такая находка меня не очень удивила, но укрепила мою уверенность в правильности совершенного. Теперь я понял, что в облике и поведении мародёра показалось мне странным. В карманах у убитых было много разных вещей непонятного мне предназначения. Я быстро побросал их в плащ одно из покойников, и свернул из него небольшую котомку, перевязав полы плаща с рукавами.

Спешил я зря, еще добрых полчаса пришлось ждать остальных, так что удалось немного отдохнуть, избавиться от предательской дрожи и подготовиться к дороге. Вновь прибывшие были не такими резвыми как я, они долго не могли прийти в себя, что-то кричали. В общем, вели себя как люди, которые проснулись посреди своего собственного кошмара и не верили своим глазам. Одна миленькая девушка с золотистыми волосами закричала во все горло, требуя соблюдена каких-то прав, и зовя кого-то на помощь. Ее успокоил Стоун, в грубой, как он сам манере. Схватив блондинистое существо за волосы, он рванул ее на себя, подняв на ноги, и что-то зашептал ей на ухо. Девушка присмирела и безвольным кулем грохнулась на землю.

Такие сцены происходили повсеместно. Людей было много, я вначале всех и не заметил за нагромождением обломков. Как только их сбили в кучу, образовалась толпа человек в двести. Посреди нее каменной глыбой возвышался Стоун, он отдавал короткие приказы, вокруг суетились приспешники, закидывая металлические ящики и баулы себе на плечи, бандитов стало ещё больше. Наш караван неспешна двинулся, и я не дожидаясь приглашения, нагруженный как мул пошел следом.

Вновь прибывшие чувствовали себя действительно плохо. Они еле плелись, лавируя между камнями. Им было очень тяжело идти. Некоторых выворачивало на изнанку чудовищными спазмами. Нескольких таких несчастных я обогнал по пути. Но вскоре тяжесть ощутил и я. Вещи весили намного больше, чем казались, лямки рюкзака давили на плечи. Металлический ящик никак не получалось удобно перехватить, становилось дурно. Хоть я и выглядел я намного бодрее других вновь прибывших, но вот силушка молодецкая куда-то улетучилась. Борясь с тяжелой ношей, я и не заметил, как рядом со мной оказался Стоун.

Он хриплым голосом сказал:

- Ты, просто супер! Я еще не видел таких, как ты. После приземления, обычно день, два люди даже сходить по нужде еле могут. Это как-то связано, с особенностями доставки. – его рука махнула куда-то в серое небо. - А ты сам идешь, еще и набор несешь,  и трофеи. - и он кивнул назад на мою спину, где болталась увесистая на котомка из плаща,  привязанная к рюкзаку.

Затем он пристально посмотрел, на оказавшегося рядом с хозяином Обузу, который, в подтверждение своего особого положения, шел налегке как бос.

- Возьми ящик, помоги человеку, сам, то сопли разматывал, когда на Вивус попал! – рыкнул Стоун.

Обуза, сразу же,  подобострастно выхватил у меня ящик из рук, уронил его, но тут же подхватил и понес его с таким усердием, будто от того донесет он его или нет зависит его нахождение на планете.

- Давай поговорим, - с дружелюбностью аллигатора обратился великан. - Как там на Земле, знаю, что не помнишь, но здесь это такой прикол? Черти, те, кто нас сюда забросили!

- Да не знаю, пусто в башке?

- Я здесь уже три года, только Вивус и помню.

- Печально, а что вы вообще не знаете, кто нас сюда закинул?

-  Да ничего пустое это дело. Нет, ты лучше скажи, хоть как тебя зовут помнишь? А то Африка, даже то, что он негр не знал!

Как меня зовут, я помнил, но вот чем занимался, и кем являюсь, вспомнить не получалось. В голове просто было пусто, ни одного обрывка. Я знал, как называются предметы, мог вспомнить образы самолёта, голубого неба, зеленых деревьев. Я помнил жилые кварталы с ульями прямоугольных многоэтажек, заснеженные обочины, даже грузовики разбрасывающие реагент на дороги. Но меня самого в моей памяти не было ни единой толики. Детство, юность – ни одного проблеска, только пустота, от которой становилось холодно и страшно.

- Артем, Артем Суворов. Точно помню. – сказал я скорее самому себе, чем Стоуну, хотелось верить, что хоть это мне оставили.

- Да ты русский? Отлично, а вот я немец, это единственное что помню точно. Имя я уже здесь получил, после Арены. Было забавно, когда я выбирал своё первое имя из сохранившихся в памяти. Я вначале нарёк себя Вильгельмом. Представляешь, как это нелепо! – он хохотнул над чем-то и он протянул мне здоровенную мозолистую руку, твердую, как и имя ее обладателя - Отлично Русский, будем знакомы. Артём звучит лишь не намного нелепей чем Вильгельм.

Я решил было возразить насчёт своей новой клички, но тут в голове возник более интересный вопрос:

- Подожди, если ты немец, то, как я с тобой говорю? В башке у меня кавардак, но  я точно знаю, что там, на Земле, нам трудно было понимать друг-друга. Русский и немецкий непохожи, да и остальных я тоже понимал. Даже того отвратительного слюнявого типа. Нас, что всех полиглотами сделали?

Стоун оскалился и ответил:

- Да ты соображаешь, Русский? Мы сейчас говорим на старом, добром инглише. Пришельцы не стали париться и придумывать новый язык, они просто взяли самый распространенный и вкачали нам в наши головы. Вот так, мы даже думаем на английском, хотя я даже и что-то немецкое помню.

-Так кто они такие и чего им от нас надо? - задал я вновь  очень интересовавший меня вопрос.

- Да черт его знает. Пришельцы, инопланетяне, как там их еще называют. Я знаю не больше твоего. Так же оказался здесь, непостижимым образом. Мы ведь все счастливчики! -  последнюю фразу он сказал, как-то по злому оглядев еле плетущихся людей. Видимо разговор задел какие-то душевные струны громилы и он рванул с бранью в голову колонны, которая почти остановилась, по пути сбив с ног несколько фигур, в успевших стать пыльными плащах.  Напоследок он успел бросить мне:

- На базе поговорим по подробней. Тебе русский повезло, запомни это!

Впереди послышались хлопки частых выстрелов. Головорезы Стоуна начали оглядываться, а вновь прибывшие целыми группами, как снопы начали валиться на землю. Стрельба стихла также внезапно, как и началась, послышались последние запоздалые выстрелы и наступило мгновение тишины, тут же заполнившееся криками и руганью. Новеньких начали поднимать и сгонять в более плотную колонну. Наш темп ускорился. Когда мы проходили мимо места, где остановилась голова колонны, то у крупных камней в отдалении я увидел группу людей Стоуна, копошащуюся над сероватыми комками. По фразам, которыми перебрасывались конвоиры, стало понятно, что на колонну напало какое-то зверье.

После происшествия мы шли ещё чуть больше часа, но люди выбились из сил, и еле переставляли ноги. Я так же стал чувствовать усталость, спина затекла, ноги начали пульсировать, как после хорошей серии приседаний со штангой. Хотелось уже думать о долгом привале, но вот из-за скалы вынырнуло нагромождение, каких-то камней и квадратных контейнеров серого цвета, явно рукотворного происхождения.

Колония Калдрон, так земляне гордо именовали свое поселение, была окружено с двух сторон исполинским ущельем с отвесными стенами. Представьте себе чертящего пером линию человека, который на минуту отвлекся и чиркнул в вверх или вниз, но потом  вновь вернул перо на место. В образовавшем каменном полуострове и разместились люди. Третья сторона была огорожена импровизированной стеной из контейнеров, забитых обломками скал. Взгроможденные друг на друга, и поставленные в три ряда, они представляли серьезное препятствие высотой в 15 метров. Состыкованы контейнеры были специальными выступами, и вся конструкция держалась за счет собственной массы. На многих стенках были видны заплаты и рваные дыры от пулевые пробоины, что навевало мысли о веселом времяпрепровождении  обитателей крепости.

На верху стены, за мощным бруствером из кое-как обтёсанных каменных плит, обитатели Калдрона оборудовали посты с часовыми. Виднелось также несколько огневых точек с чем-то мощным, явно не ружейного калибра. Сейчас все взоры со стены были привлечены нашей процессией.

С одной стороны крепости, ближе  к ущелью располагался вход, шириной и высотой ровно в два контейнера, сверху его перекрывали балки из блестящего метала, а на них в свою очередь были поставлены все те же контейнеры. По обе стороны от зева прохода, на стене были расположены сильно укреплённые башенки с узкими бойницами. Сейчас возле одной из них стояли трое караульных с винтовками, которые о чем-то очень оживленно переговаривались. С внешней стороны к входу была пристроена стена из контейнеров с изломом, образовывавшая нечто вроде шлюза. В случае атаки, нападающим, штурмовавшим ворота, необходимо было идти пятьдесят метров по узкой огороженной железом кишке, что сильно уменьшало шансы на их успешное взятие.

В крепости роль ворот выполнял целый поезд из контейнеров на колесах, который просто въезжал внутрь туннеля и намертво блокировал вход. Судя по каким-то механизмам у колес, вся конструкция еще и опускалась на землю, так что выкатить ее обратно было проблематично. Ворота отодвигались при помощи лебедки и ворота, компанией из восьми здоровенных мужиков, в странной сероватой чешуйчатой защите.

На меня крепость произвела удручающее впечатление. Я представлял себе базы на другой планете несколько иначе, более футуристическими что-ли, со множеством технологических примочек. Калдрон же больше походил на крепость пещерных людей, ему было далеко даже до суровых средневековых замков.

Вообще с памятью творилось что-то непонятное. Я вспомнил даже имена некоторых писателей фантастов, Гарри Гарисона, Желязны, Стругацкие, их произведения, но вот обстоятельств, когда я познакомился с их творчеством не было. Просто пустота, знания из неоткуда.

Пройдя под темными сводами тоннеля из контейнеров,  вся процессия оказалась на узких кривых улочках. Жилища не поражали своей архитектурой и в большинстве своем были все теми-же контейнерами, с небольшими каменными пристройкам,  соседство криво положенного камня и ребристых металлических боков было повсеместным. На веревках перед жилищами сохли какие-то вещи, повсюду сновали деловито люди в серых плащах, в общем жизнь кипела. Но вот детей почему-то я нигде не видел.

По параллельной улице, практически бесшумно прошел  автомобиль на огромных колесах. Более детально я его разглядеть не успел, но наличие автотранспорта меня обрадовало, хотя для нас здешние обитатели и не подумали его выделить.   На процессию бросали, коротки смешливые взгляды. Видимо те кто шел впереди схлопотали все порции насмешек, потому что шествие конца колонны сопровождалось молчанием и обыденными речами.

-  Ты ходила к кубу, поставила отметку, - сказала одна высокая и габаритистая особа, другой.

- Нет пока, вечером зайду, он же все время работает, - ответила вторая таким тоном, будто бы они обсуждали новинки индустрии моды. Женщины никогда и нигде не меняются. Конец их разговора я так и не услышал, из-за послышавшихся впереди возмущённых возгласов и стенаний.

Постепенно вся колонна подтянулась на небольшую площадь, перед громоздким сооружением из контейнеров и кривых стен из камня. Вновь прибывших делили на небольшие группы и куда-то уводили. При этом аборигены не забывали их обыскивать, чем и вызывали волны возмущения, впрочем, быстро подавляемые жесткими и решительными мерами.

Я было уже, приготовился и последнему отпору, но тут ко мне вполне дружелюбно направился  высокий и сухощавый незнакомец, с азиатскими чертами.

- Эй Русский, иди за мной. Стоун сказал, что ты принят в команду, везет же тебе!

От постоянных замечаний в везении, меня уже коробило. Быть на Карибах в обществе  десятка загорелых красоток, на собственной вилле – вот это везение. А оказаться среди каменно-контейнерных джунглей, в компании сотен немытых мужиков в сером рванье и с замашками отпетых уркаганов, как минимум, смахивает на отсутствие оного.

Такие грустные мысли помогли мне дотащить, становящийся все тяжелее рюкзак, с «довеском», до очередного нагромождения контейнеров. Поставленные в два этажа, они образовывали ребристую стену, на которой виднелась обветрившаяся, но очень пристойного вида надпись, сделанная в стиле уличных граффити «Дикие камни».

- Это наша крепость, - гордо продемонстрировал мне незнакомец, очередную контейнерную помойку, коих я за день уже видел предостаточно.

В «крепость» вел узкий проход, выложенный из камня, который был скреплен довольно необычно. Все выглядело так, что неумелый каменщик приправлял одну глыбу к другой, стыкуя их гигантским паяльником. Сверху проход перегородила рифленая пластина от контейнера, по которой прогуливались часовые, защищенные мощными каменными блоками, доходившими им до груди.

Мы прошли на другу сторону и нас встретили бывалого вида парни, все в тех же серых плащах.

- Гомес, что за соплю ты тащишь! – сказал большой и веселый толстяк, с короткими вьющимися волосами.

Мой провожатый заржал, пожал плечами и ответил:

- Это приказ Стоуна, теперь он в команде! Говорят, он тройку слоников завалил, которые решили успеть кое-что взять без просу.

Толстяк и его напарник маленький азиат, изменились в лице и смотрели на меня вопросительными взглядами, в прочем так и не задав ни одного вопроса. Этот Стоун был здесь явно в авторитете.

Гомес махнул им рукой, обещая зайти, а я поплелся со своим скарбом дальше, мимо клеток контейнеров, обязательно отгороженных с одной стороны, той самой странной «плавленой» каменной кладкой и некими подобиями дверей, все из того же рифленого металла. Вскоре мы зашли в какой-то закуток, где стояла группа контейнеров, обращённая друг другу входами. Все это напоминало  гаражный кооператив эпохи неолита, с грубо сварганенными боксами.

- У нас пару ребят откинулись на прошлой недели, так что хаты свободны, Бери любую из правого ряда, обживайся через пару часов к тебе зайдут. - после этой непринужденной тирады Гомес развернулся и пошел по своим делам, оставив меня выбирать из предложенных «люксов» лучший, и думать, что означает слово «откинулись», в  данной интерпретации. Хотелось бы верить, что они набрали свои полоски и улетели домой, но небольшой опыт говорил, что они не вернулись в свои жилища совсем по другим причинам.

Я сильно устал, плечи ныли, тело болело, поэтому я не стал мудрить и заглянул в ближайший из предложенных теремов.

Двери не было, просто к узкому проходу приставлялся криво обрезанный, или скорей оплавленный лист от контейнера, с обратной стороны которого приварили кривую скобу и пару пазов, с помощью которых всю нехитрую конструкцию можно было относительно плотно пристыковать к входу.

Внутри, на удивление, царил порядок и чистота и я укрепился в своём желании закрепить за собой это жилище. В правом углу стояла узкая складная койка с всамделишным матрацем, вполне обычной конструкции. Сверху матрац  покрывала серая ткань, которая не имела и намека на следы бурного нрава ее прежнего обладателя. Прямо напротив кровати стоял стол, грубо сваренный все из тех же листов, контейнеров. Рифлености на столешнице были залиты  составом наподобие эпоксидной смолы, так что ее поверхность можно было назвать условно ровной. В углу валялись обрезки ткани, а из стены торчали какие-то штыри, наводящие на мысль, что некоторые элементы интерьера все же были экспроприированы неизвестными мне лицами.

Первым делом я уронил на пол ненавистный металлический ящик. Руки нехорошо пульсировали и не разгибались в локтях. Такими же скрюченными мальцами я сдернул с себя рюкзак с барахлом и плюхнулся на койку.

Вначале мне показалось, что мир поплыл перед глазами. От перемещения в горизонтальное положение стало хорошо и я моментально заснул тревожным сном, надеясь что мои злоключения закончились и я проснусь под боком у жены или подруги, с характерной головной болью и отвратительным привкусом во рту.

В голове что-то стукнуло и рывком поднялся с кровати, но тут же повалился назад от головокружения. Спина, плечи, шея, все ныло той тягучей, тупой болью, которая знакома любому человеку, хоть раз в жизни натрудившему мышцы. Через пару минут стало полегче,  и я сполз с кровати на пол к своим пожиткам. Пора было рассмотреть свои богатства.

Первым делом открыл доконавший меня сундук. Все вещи в нем были упакованы грамотно, с использованием всего полезного пространства. Помимо двух ножей, уже успевших мне пригодиться, в нем нашёлся еще небольшой фонарик, наподобие светодиодного, который оказался очень кстати, так как в жилище  было довольно темно, хотя я так и не закрыл за собой «дверь». Фонарик имел тонкую ручку, с барашком регулятора мощности освещения и простейшим индикатором заряда в виде подсвеченной полоски. Сейчас полоска горела полностью, что говорило о максимальном заряде. Примитивно, но просто и понятно. Со светом дело пошло веселее.

Меня крайне заинтересовало содержимое оружейного чехла, сквозь материю прощупывались очертания оружия с прикладом. На чехле не было ни одной молнии или пуговицы и вопрос о том, как посмотреть его содержимое поставил меня в тупик. Я уже хотел начать искать какую-нибудь инструкцию, когда нечаянно проведя по шву, увидел что один из краев отошел. Что же, здесь технология пришельцев оказалась на уровне, никаких тебе привычных молний и пуговиц, только самозатягивающиеся замки.

Внутри чехла находилась винтовка, точно такая же, которую я взял у Пабло. Только ее состояние было намного лучше, а приклад не оскверняли нецензурные выражения и многочисленные зарубками. Память твердо фиксировала, брезгливое отношение ко всей архаичной конструкции. Оружие меня огорчило, подсознательно я ожидал мега-галактический лазер, со множеством наворотов, а не тюнинговую трехлинейку. Для каждого выстрела в этом инопланетном агрегате нужно было передергивать затвор. Правда приклад был современный из какого-то полимера, с металлическими накладками, но какой-то архаичной формы, хотя и довольно удобный. Перезарядка осуществлялась магазинами по десять патронов.  В специальном боковом кармане я нашел двести патронов в прозрачной упаковке в виде ленты, и шесть пустых магазинов. Каждые двадцать патронов на ленте отмечались красной полоской, а на сотне красовалась большая зеленая единица.

К винтовке полагался комплект для обслуживания, объемная масленка и длинный игольчатый штык. Последний предмет меня очень развеселил, но штык я решил оставить на месте, в специальном твердом кармане на чехле. Может и пригодиться это дитя жуткий рукопашных, кто знает.

Далее я вытащил два больших блестящих цилиндра, похожих на термосы, с откидными подставками с боку, наподобие пулемётных сошек и анахроничным переключателем в одном  торцов. На другом торце была расположена какая-то навороченная мембрана сложной конструкции. Выглядел агрегат очень несуразно, как будто к старому пылесосу пятидесятых годов приделали навороченный блок управления с сенсорными клавишами. Но разбираться с устройствами этих загадочных банок я решил после.

Мое внимание привлек другой предмет. На дне ящика, занимая добрую его треть лежала какая-то  коробка и черного, матового материала, с округлыми краями. Подняв ее, я обнаружив под ней небольшую книжечку с очень незамысловатым названием «Инструкция собирателя». Авторство этой  печатной продукции принадлежало перу некого Кочевника. На первой странице мелким шрифтом было размещено вступления, которое не внушало ни малейшей толики оптимизма.

Vivus Zero. Ваш новый дом Собиратели!

Первые строки всколыхнули во мне целую бурю чувств. Голова «сломалась», я хотел что-то вспомнить, пытался, но ничего не получалось, давила пустота, но я точно знал что это слово Vivus Zero, что-то для меня значило, и это что-то было неописуемо важно. Я так разволновался, что несколько минут не мог успокоиться. Всё же когда удалось прийти в себя, то я принялся за чтение.

Кто был тем мудрецом, что назвал этот мир Вивус зеро не знает никто. Утеряны в глубине веков все знания о событиях, что происходили здесь. Вивус мертв, испепелен разумом, что правил вселенной и на его останках нам людям суждено быть куклами в руках Неизвестных.

Представьте себе место от костра в лесу. Пепел унесли осенние ветры, головешки потеряли свой сажевый цвет, посерев от непогоды. Земля оголилась, спекшийся грунт образовал твердую корку, которую не прокопать ни червячку, ни трудяге муравью.  Опалина пахнет стихией, которая вмиг сожгла растения и букашек, огонь для них смерть, и все живое сторониться таких мест.

Вивус похож на одно сплошное пепелище. Ветра пахнут не свежестью, а застарелой смертью, жизнь уже не может вернуться на просторы планеты. Лишь ее очаги чахлые и слабые, изредка можно встретить в потайных уголках. Но это не напоминает возрождение, скорей надежду умирающего, который цепляется за последние минуты.

Размерами Вивус сопоставим с  Землей, благодаря этому проблем с гравитацией не возникает.  Вивус крутиться  вокруг оси  немного медленнее Земли, сутки здесь составляют  около 25 часов. Год на Вивусе примерно равен земному, с теми же циклами и временами года.

В далекие времена, жителям планеты, наверно, было комфортно жить здесь, но сейчас Вивус прескверное место. Огромные полярные льды захватили добрую треть планеты, могучие ледники намного обширнее земных и сконцентрировали практически всю воду.  Океаны в ходе катастрофы исчезли и на их месте остаются только маленькие загаженные озера, самое большое из которых заняла Водная Арена.

То что не скрыто под ледяным панцирем выжжено и раздавлено. Следы огромных городов  его обитателей еще различаются. Собиратели даже роются на их руинах, в поисках чего-нибудь ценного, но редко возвращаются. Перед каждым таким городом раскидываются необозримые территории стеклянных полей, которые появились от неизвестного оружия. Видимо они до сих пор радиоактивны, раз не позволяют собирателям дойти, а самое главное вернуться из мегаполисов Древних.

Рельеф Вивуса, в той части, где есть точки сброса самый разнообразный. Есть и горы, и равнины, каньоны, ущелья, окаменевшие леса, пузырящиеся впадины. К сожалению, исследовать Вивус очень сложно и мы можем ограничиться только общими данными. Тем боле трудно определить координаты, ввиду отсутствия точек геопривязки.  Неизвестные выбрали очень хорошую форму контроля – глупость и вражду. Мы убиваем бородавочников и Диму, они убивают нас. Суть Вивуса вечная война, безжалостная, в которой никто не выиграет кроме неизвестных. Нет ни поводка, ни ошейника, иди в любую сторону. Только через десяток километров тебя обнаружат братья с других планет, и не жди пощады. Поэтому люди сидят возле мест высадки и ждут чуда, что сгусток Живого выскочит рядом с поселением и поможет им вернуться на Землю.

Увы не многие возвращают. поэтому и ты «Новичок», не обольщайся на свой счет. Вивус очень мало забирает и практически ничего не дает.

Редактор составитель инструкции Кочевник.

Послесловие. Инструкция была составлена для первых собирателей с Земли и отправлена неизвестным. Текст инструкции может дополняться каждым человек, кто найдет в себе силы поделиться чем-то важным со свои товарищами по несчастью. Неизвестным глубоко плевать на то как мы к ним относимся, они печатали мою инструкцию несколько раз, вырезая лишь откровенную ругань в их адрес. Мы для них муравьи, так что не обольщайтесь на свой счёт!

Быстро пролистав далее инструкцию я остановился на странице, которая раскрывала о черной коробке. Это был индивидуальный гигиенический модуль сбора воды емкостью, до 5 литров.  Внизу модуля выдвигался откидной лоток, в который вставлялась многоразовая гигиеническая салфетка и многоразовое полотенце. В течении 4-5 часов модуль собирал воду из воздуха и накапливал ее во внешней емкости. Часть воды пропитывала полотенце и салфетки для личной гигиены. Так же было сказано, что в модуле, каким-то чудодейственным образом вода для гигиенических салфеток, приобретает антибактериальные свойства. Рекомендовалось делать гигиенические протирания, как минимум один раз в день если у человека нет доступа к санитарным блокам. Воды в модуле, для питьевых нужд, в среднем набиралось за сутки около двух литров, чего было вполне достаточно, чтобы не умереть от жажды.

Затем я  решил оставить увлекательное чтиво на потом, тем более что бегло успел просмотреть страницу о  содержимом рюкзака и мне не терпелось его распотрошить. Он был сшит из той же материи, что чехол и мой плащ. Скучный серый свет местами менялся на черный материал жестких вставок, но в целом такая печальная гамма начинала давить психику. К тому же, я обнаружил, что материал слегка мимикрирует и изменяет оттенки и даже цвет. Поднеся к материи рюкзака руку я увидел, как область рядом с ладонью начала светлеть и приобрела более теплые тона. Когда я убрал руку, материла довольно быстро, принял прежний цвет. Очень неплохо, ночью в таком плаще можно слиться с местностью, особенно если забьёшься в какой-нибудь темный уголок. Не удивительно, что я не заметил большинства новеньких.

На верхней стороне рюкзака находилось более сильное уплотнение. Я провел по всей длине шва в месте, и ткань раскрылась, приведя меня еще раз в неописуемый восторг. Я притянул раскрывшиеся участки и ткань склеилась, но стоило мне опять провести рукой и шов разошелся.

Рюкзак был разбит на две части. В нижней, я обнаружил объемный спальный мешок, невероятно плотно свернутый, пожалуй, второй раз, так и не свернёшь. А вот в верхнем отсеке полезных вещей было намного больше.

Там лежал серый комбинезон из толстого прочного материала, с каким-то утеплителем внутри. Выглядела вся конструкция очень продуманной и внушала надежду, что зимой в нем будет совсем не холодно. Снаружи комбинезона имелось множество карманов, закрывавшихся и открывавшихся от прикосновения рук, как рюкзак. Все карманы были прошиты и отлично сбалансированы, для того чтобы их содержимое не мешало передвигаться.  Серьезная одежка и если на Вивусе есть суровые зимы, то она будет кстати.

К комбинезону полагались наколенники из материала, похожего на пластик, очки-консервы несколько старомодного вида, пара нижнего белья из очень приятной на о щуп синтетики, четыре пары носков, без признаков инопланетных технологий, облегающая куртка и штаны, наподобие женских колготок. Да наварено это и были колготки, только навороченные, все с теми же самотлипающимися застежками.  Вся одежда была сделана добротно и рассчитана на долгую и что самое главное отчаянную носку. Никакого ширпотреба. Затем из рюкзака я вынул много всяких приятных мелочей.

Небольшой цилиндр, напоминающий автомобильный прикуриватель, оным и оказался, только в вечной ипостаси. До момента разрядки он мог, работать несколько часов и исправно служить для нагрева всего нагреваемого. Заряжать его было нигде не нужно, через пару часов он вновь восполнял непостижимым образом запас энергии и был готов   служить своему обладателю верой и правдой. К нему также прилагалась небольшая приставка, которая позволяла трансформировать «прикуриватель» в крошечную плитку для готовки. Еще в рюкзаке было шесть емкостей из полимера. В первозданном виде они представляли из себя разглаженные листы, которые нужно было надуть, а затем нажать на большое зеленое пятно. Все это пояснял соответствующий рисунок кисти человека нажимающей большим пальцем на зеленую кнопку, так что ошибиться было трудно. Эти емкости можно было пристыковывать к гигиеническому модулю и использовать для сбора воды. Ложка, кружка, моток ниток, иголки, пенал с бритвенными принадлежностями также имелись в комплекте.

От более пристального  осмотра всех богатств, меня оторвала наглая морда, здоровенного и черного как виниловая пластинка чернокожего. Именно у этого тёски целого континента я приметил необычное оружие.

- Тебя Стоун зовет. – промычал черный двухметровый теленок, с огромными, будто надутыми силиконом губами.

- Один вопрос! -  сказал я, всё так же сидя на полу перед своим добром, - Я у тебя видел странную, необычную пушку. Откуда она, ничего более красивого не видел, хотелось бы тоже такой обзавестись!

Он заулыбался как ребенок, которого похвали за то, что он заправил кровать. Но потом спохватился, сделал серьезный вид и насупившись пробурчал:

- Это пушка бородавочников. У них всегда очень мощные стволы. – затем он резко развернулся и вышел из моего жилища.

Я прекратил осмотр пожитков и  наскоро распихал все содержимое обратно. Как это всегда бывает, некоторые вещи оказались «лишними» и пришлось их оставить на топчане, схватить плащ и бежать за провожатым.   В этот раз я не забыл поставить «дверь на место», только после этого втопил за черным громилой, казавшимся вблизи  просто исполином.

Глава3. Разговор с Камнем.

Мы прошли мимо нескольких таких-же, как и у меня контейнеров и оказались перед  небольшой площадкой. Стоун жил в настоящем особняке, по местным меркам. Контейнеры были взгромождены друг на друга в два этажа. На крыше стоял  скучающий головорез, а сбоку к строению пристукивали башню, все из тех же контейнеров, сложенных друг на друга. На самом верху так же красовалась фигура, в какой-то футуристической каске. Если есть охрана, значить есть что охранять и тут возникает другой вопрос. От кого?

Я зашел следом за громилой внутрь. На входе, как это и положено, крутилась еще парочка типов, которые очень, так, недружелюбно посмотрели на меня. Они были похожи на   латиноамериканцев, заросших как джунгли Колумбии. Плащей на них не было, их заменяли короткие куртки, правда выкроенные, довольно умело, из тез же плащей. Каждый держал на перевес короткое помповое ружье чудовищного калибра с боковым патронташем.

Это и есть тот новенький? – сказал один из них, обращаясь к губастому негру.

- Да, Хосе, его Стоун принял. – ответил черный великан, и подтвердил мои предположения насчёт национальности парочки бородачей.

У нас и так людей навалом, черт, а мяса  в последнее время не хватает, скоро на Арену самих закинет. Да и девочки, Стоун обещал девочек в личное пользование, надоели шлюхи от Обузы. Живого уже давно не было, все что добываем, сжираем, полоски у парней вообще не растут, а тут еще и этот. – зло произнес тираду Хосе, обращаясь больше к себе к чем к окружающим.

- Ко там хавальник открыл? – донеся знакомый рев откуда то сверху, Хосе передернуло и он засуетился, но продолжал стоять на месте.

Латиноамериканцы выпрямились, и выпучили глаза, напоминая своим внешним видом дневальных первого полугода службы. Из-за криво прорезанной перегородки контейнера вышел мой недавний знакомый -  Стоун. Выглядел он грозно. Глаза бешено вращались, рот вместе с частью лица перекосило, ладони сжались в чудовищные кулаки, так что побелели костяшки пальцев.

- Хосе, я тебе говорил, не открывать свой рот, когда ненужно! – рявкнул Стоун, сверкая глазами.

- Но я же, так, просто босс, к слову! У парней нервы на пределе. Я ничего такого не имел ввиду! Честное слово! -  запричитал бородач и начал пятиться к двери, а его напарник в это время отошел к железному ящику, всем своим видом показывая, что он здесь не причем и свято несет службу на пользу банде.

- Так, значит просто, к слову! Значит, просто, Стоун идиот, что выцепил этого русского! Значит, Стоун сделал всё неправильно! Так Хосе? Ты ведь знаешь лучше, что нам требуется! Нам ведь, к слову, нужны свежие бабы для игрищ. Видите ли, тех шлюх, что есть у Обузы - недостаточно. Экий ты у нас привереда! Ты это имел ввиду, когда открывал свой поганый рот?  -  на последних словах Стоун просто заревел, медленно идя к бородачу.

- Нет! Нет! – промямлил бородач. Хосе, уже не просто боялся, он испытывал ужас, пытаясь одновременно и нащупать пятой точкой дверь и остаться на месте. Смешные виляния задом, могли вызвать хохот, но только не при таких обстоятельствах.

Стоун сделал резкое движение, последовал выпад, и его кулак врезался в челюсть латиноамериканца, от чего тот с грохотом рухнул на пол, как ватная кукла. Наступила тишина.

Негр, неспешна, подошел к Хосе, нагнулся и проверил пульс. Затем отвесил нокаутированному несколько увесистых пощечин и не добившись ничего встал, видимо считая, что первая помощь была оказана в полном объеме.

Да живой он! - с досадой произнес Стоун, задумчиво потирая костяшки пальцев на руке - Тогда с этим тупицей Мамбой я перестарался. Каждый идиот считает, что он знает лучше что делать! Отнесите его, покажите нашему доктору.

Хосе так и продолжал лежать на полу и все собравшиеся, не придавали случившемуся ни малейшего значения. Его напарник молча смотрел в сторону, всем своим видом показывая, что сопереживает босу и разделяет все чаяния.

- Пошли за мной Русский! -  сказал Стоун безапелляционным тоном, направляясь куда-то вглубь строения.

Африка с вторым латиносом начали поднимать бесчувственное тело. Я пошел следом сквозь бесконечную череду соединенных контейнеров, с кое-как, прорезанными отверстиями проходов. Он поднялся по наклонной лестнице на второй этаж, где уже чувствовалась какая-то отделка, если это слово можно применить к чуть более ровно вырезанным походам и примитивной мебели, стоявшей в комнатах-клетушках. Пропетляв, еще по комнатам и секциям контейнеров мы зашли в просторный отсек, составленный из пары стандартных контейнеров.

- Располагайся! - Стоун по-королевски указал на длинный топчан,  сваренный, как и все здесь из обрезков стенок.

На удивление топчан оказался довольно мягким и удобным, что было как раз, кстати, для моих натруженных ног. Все таки, переход на другую планету дал о себе знать, тело болело. Стоун уже что-то разливал по стаканам, и  колол самый настоящий лед ножом.  От предвкушения того, что я сейчас выпью чего-нибудь холодного у меня началось обильное слюноотделения, так что я даже на минуту позабыл, про обстоятельства, забросившие меня в эту комнату.

- Конечно не пиво, но для Вивуса потянет. Морган варит это пойло, смешивая что-то из концентратов, смесь жуткая, но здесь это просто напиток богов. – усмехнулся Стоун, протягивая стакан.

Уставившись на здоровяка, я отхлебнул, кисловатой жидкости с крошками льда и явной примесью алкоголя. Мне  не хотелось начинать беседу, и я решил предоставить право первого слова Стоуну.

- Думаешь про того малого, который сегодня нарвался? Не бойся! – усмехнулся Стоун, прихлебнув из стакана.

- Да я и не боюсь. Пуганый уже. Чувствую, что в прошлой жизни я был не клерком. Просто не очень понимаю, в чем причина такого интереса к моей особе? – ответил я, покачивая стакан в руке.

- То, что тебе очень повезло, ты, Русский, еще не понял. Тебе очень сильно повезло. Те трое, которых ты прикончил на точке сброса, имеют друзей, которые именно сейчас хотят с тобой разобраться. Так что строить из себя  «девочку - первый раз» не стоит. Ты в команде благодаря мне. Считай это моей прихотью, ну или жестом доброй воли к хорошему бойцу. Да и вообще нам сейчас нужны люди, которые могут держать винтовку и не обделаться при виде бородавочника. По-моему, ты из таких, или я ошибаюсь?– все с той же усмешкой ответил Стоун.

- Если честно это меня и напрягает. Все твердят о том, как мне несказанно повезло, я попал в команду, я везунчик, но при этом в моем положении  нет ничего хорошего. Я оказался на другой планете с обрывками воспоминаний. У меня кто-то основательно покопался в мозгу, выдавив буквально все о доме, о моём прошлом. И пока я не вижу в своем положении плюсов. Может, объяснишь, я весь во внимании.

- Что ж, слушай русский. За такую дерзость, большинство из моих парней бы ответили, но тебе прощаю. Сейчас я расскажу тебе о Вивусе и том, чем мы здесь занимаемся.

Он с явным наслаждением сделал богатырский глоток, затем еще один и продолжил, вальяжно разлегшись на топчане напротив:

- Мы оказываемся на Вивусе, лишенные воспоминаний о личной жизни. Мы не помним ни о наших близких, ни о знакомых. Все подробности стерты. Остаются лишь навыки и кое-какие обрывки в подсознании, которые позволяют нам все же понять кем мы были и чего мы лишились, оказавшись на Вивусе. Лучше бы они стерли все, начать жизнь с чистого листа ничего зная легче, чем бултыхаться в обрывках воспоминаний, которые не вяжутся с происходящим. – все это Стоун говорил, с легкой полухмылкой, вертя стакан в здоровенной лапе. - Слушай дальше. Еще более паршиво, что нам здесь, никто ни черта не объясняет, что мы здесь делаем, только эта брошюрка в металлическом ящике. Ты кстати ее читал?

- Просмотрел, твой парень отвлек меня от этого чтива. – ответил я.

- Все верно, там много мусора, но ты ее прочти, по крайней мере, чтобы не задавать дурацких вопросов. Мы здесь для сбора Живого, не спрашивай что это, никто не знает, просто Живое очень нужно тем, кто нас сюда засадил и почему-то это Живое не могут собирать роботы или другие машины. Только разумные существа, вроде людей или бородавочников.

- Бородавочников, ты видел пришельцев? – оживился я не к месту.

- Читай книжку Кочевника!  Конечно, видел, и ты скоро тоже увидишь их, и даже сможешь об этом рассказать, если выживешь. Чужих здесь очень много и мы с ними постоянно воюем, так что скоро в одном из рейдов ты столкнёшься с ними, может с мохнатыми, или ящерицами, тут много всякой живности. Но хуже всех бородавочники, редкие паскудные твари, которые атакуют всех живых существ. И с мохнатыми и с ящерами и с осьминогами можно разъехаться, даже креветки временами не теряют рассудок, но бородавочники всегда атакуют. Нам приходится уходить от Калдрона в Смежные территории, потому что живое чаще появляется именно там, а не рядом с колониями.  В Диких землях мы и несем самые большие потери. Недавно вырезали нашу группу искателей и две группы Розовых слонов пропали, так что новые люди всегда нужны. Потеряли целых шесть ховеров, а с вами пришло только четыре. А ведь есть ещё и шакалы, и прочая опасная мелюзга. Кстати именно шакалы напали на колонну, ума лишились с голоду. Но есть на Вивусе одна тварь, которая заткнёт за пояс даже бородавочников. Это дракон. Разведчики, поговаривали, что на севере появилась пара, совсем близко к Калдрону.

Его рассказ о жутких созданиях Вивуса сразу же породил мой новый вопрос:

- Зачем же вы так обращаетесь с вновь прибывшими. Взяли бы их к себе, сам же говоришь, что лишние руки не помешают. Я так думаю, что теперь не все вас любят.

- Не все так просто русский. Здесь не все двинутые маньяки, как Пабло, но все хотят жить. Ты кстати шлёпнул, подружку Мерлина, так что будь начеку. Эти педики просто звереют, когда кто-то убивает их, а Пабло был среди них весьма популярен. Восходящая звезда можно сказать, песни там пел, танцевал у шеста. Мерлин ему много прощал. Так что если бы я тебя не выбрал, то тебя бы выбрал он. А что делать с новеньким в команде решает босс. Здесь я босс, а у розовых Мерлин.

От этих слов меня передёрнуло, я как можно спокойней ответил:

- Его ориентация была написана на самом подобающем месте, так что я в курсе. Но скажи, а почему у вас так много этих самых? Даже целую банду завели, у меня конечно местами в башке пусто, но наличии гомо-банд на Земле я бы помнил.

Стоун оскалился и погрозил мне уже не раз наполненным стаканом:

- А здесь нужно русский вернуться к первому вопросу.  К Вивусу и его паскудству. Почему появились Розовые Слоны я не знаю. Они здесь уже были, когда я сюда попал, но вот к ним присоединяются, не только любители «мужской любви» - на последнем слове Стоун ехидно усмехнулся и подмигнул, - А  потому что все хотят жить. На Вивусе есть Арены и они требуют крови, а те кто в банде на арену не попадут. Вот поэтому у них и есть крепкая банда. А ещё слоны дисциплинированы, крепко держаться друг-друга или за что там положено держаться. У них нет пьяных драк со стрельбой, сведения счетов. Пабло в этом плане был исключением.

- Я уже слышал про Арены, что в них такого страшного! Все их боятся как огня. И почему ты и твои ребята на них не попадают.

- Ты русский тоже не попадешь на Арену, если будешь себя вести правильно. В Колонии Калдрон есть четыре сильные группировки, команды, банды, как угодно. Мы, «слоники», банда Чарли и Морган. Есть еще парочка групп поменьше, ну и одиночки, но те так и живут на продовольственный минимум, мыкаются, короче. Как понимаешь, все члены команд занимаются сбором живого,  в надежде нарастить полоску и убраться с этой чертовой планеты, хотя как выглядит Земля многие и не помнят. Память стирают по разному, не так щадяще, как тебе или мне, бывает, что присылают спятивших придурков, которые обделываются как маленькие дети. Кстати с твоим потоком таких двое, их пока не пристрелили, но думаю скоро. –  и он красноречиво провел пальцем возле шеи, опять отхлебнул здоровенный глоток.

- Сурово! – прокомментировал я.

Стоун пожал плечами и продолжил рассказ:

-  Все бы было отлично, если бы куб, устройство пришельцев, которое ты еще увидишь, не выставлял метки, в виде арабских чисел. То есть количества людей, которые потребуются на Арене, через несколько дней. – Стоун криво усмехнулся, -  Как понимаешь, доблестных рыцарей и героев пойти на смерть в жизни не бывает. Я слышал, что раньше, многие убегали, чтобы не участвовать в боях, но только куда здесь убежишь. Чтобы колония могла выставлять нужное число бойцов, в любое время мы и держим новеньких в Яме.  Ей, кстати, заправляет Морган. Те, кто остаются живыми до прибытия нового потока пополняют наши ряды уже добровольно. – он выдержал небольшую паузу. - Мы, кстати, отобрали новичков и они уже здесь, так что скоро у тебя появятся соседи.

От сказанного Стоуном стало даже дурно. Перспектива сдохнуть на другой планете, была не из завидных. Внутри все похолодело, но я постарался спрятать охватившие меня чувства, под маской шутливого безразличия.

- И сколько они сидят в этой яме? И как насчет еды, что-то огородов и полей вокруг я не встречал! – я осмелел, почувствовав знакомые нетрезвые нотки в голосе громилы.

- Зря ерничаешь, русский! – Стоун ухмыльнулся и сделал мощный глоток -  Легче их кормить, до прихода следующей партии смертников, чем бегать за ними по скалам. Поверь, здесь уже все давным-давно проверили. К тому же, среди них очень мало стоящих людей, нюни и размазни, которые не могут ничего толком. Клерки, программисты, стилисты, чинуши разного уровня, их не жаловали и там, а уж здесь, где каждый сам за себя и подавно.  Ты другое дело. Ухлопал троих, один из которых прошел водную арену. Самое удивительное, что ты использовал только сталь. Ты просто подарок и за это необходимо выпить! – Стоун сделал глоток, посмаковал и выпил всё содержимое до конца.

Наливая себе новую порцию, он продолжил:

- Насчет жратвы! Мы меняем её на живое, да и так нам пришельцы кое что подкидывают. Есть такое понятие – продовольственный минимум. На каждого приходится определённое количество еды, которого ему должно хватить. Правда Морган умудряется урезать и этот скудный паёк, но всё равно  на Вивусе с голодухи не помрешь. Мы же для неизвестных полезный скот, а скот нужно кормить и оберегать. Вообще на живое можно заказать все что угодно, одежду, амуницию, клевую пушку, даже личный ховер. Стоит только выбрать между полоской и жизнью здесь.

Язык Стоуна постепенно развязывался. Видимо он поднабрался, еще до моего прихода и постепенно становился все откровеннее и откровенней.

- У меня русский на тебя большие планы. – и он опять криво усмехнулся, делая богатырский глоток.

– Не буду от тебя скрывать, но каждая команда имеет право взять определённое количество человек из ямы, до прихода новой партии. Так, что ничего противозаконного я  не сделал. Другое дело, что ребята предпочли бы выцепить парочку свеженьких девиц. Но я решил иначе, так что не удивляйся, что тебе здесь не очень будут рады. Ведь большинство моих парней прошли по Арене, некоторые были там дважды. У меня отменная шайка головорезов, самая сильная, пусть и не самая большая. Пришельцы перед тем, как пустить всех в бой, еще раз промывают мозги, давая каждому участнику специализацию. А специализация многое значит, она делает из косоглазого ушлепка вполне приличного бойца, ну а уж если ты и до этого на курок жать умел, то станешь очень крутым. Так что будь поосторожней с моими парнями, пока их не знаешь.

А ты был на Арене? – я задал вопрос смотря в глаза Стоуну.

- На двух, - он задрал рукав и я увидел браслет с почти полностью заполненным индикатором, – Мне скоро уходить, Русский, я ничего не делаю просто так. Запомни это и обдумай на досуге.

- Обуза! – неожиданно рявкнул он, поправляя рукав.

Буквально через мгновений появился уже знакомый мне тип,  застывший перед хозяином в угодливо распластанной позе.

- Приведи ко мне ту, черненькую, ее еще уделали до смерти, два месяца как у нас. Я говорил тебе следить! – рыкнул Стоун Обузе, так, что тот вжался в стену.

- Нет босс, ребята ее не трогали, все было аккуратно! -  испуганно промямлил Обуза, и добавил о себе отрешенно, как о постороннем человеке -  Обуза следил за этим.

- Ты в прошлый раз тоже следил, да не до следил, чтоб тебя на Арену к бородавочникам отправили. Эти гребанные латиносы с Мади! Веди! – Стоуна совсем развезло, он смотрел масляными глазами, куда-то в сторону.

- Давай русский, мне надо немного развлечься. – уже более спокойно, проговорил он, отрешенно смотря куда-то сквозь стены.

Идя по лестнице, я увидел, как Обуза, за руку тащил молоденькую черноволосую девушку, с весьма симпатичной мордочкой. Он обогнул меня на лестнице, буквально волоча ее за собой. Взгляд его был мягко сказать не дружелюбный.

Пропетляв немного, по  закоулкам я нашел свой контейнер с прислоненной «дверью».

- Вот мы и дома, -  мелькнула дурацкая мысль в голове.

Я включил фонарик, который осветил стены моего жилища, былым неживым светом и принялся читать труд некого Кочевника,  обещавшего мне дать ответы, хотя бы на часть волновавших меня вопросов.

Глава 4. Знакомство с Вивусом.

Кочевник был, еще тем писакой, или, что вероятней всего, брошюра была написана несколькими людьми, а ее составителем выбран только один. Временами она походила на художественную книгу, а временами отдавала тягучим и скучным официальным текстом, коверкающим мысли и загоняющим все за непробиваемую стену стандартных, неживых изречений.

Первым делом я решил узнать, что же это такое, «Живое», тем более, что идя к своему контейнеру несколько раз слышал обрывки разговоров, упоминавших сей предмет. В инструкции  кочевника про Живое говорилось следующее:

Живое – энергетическая субстанция со множеством неизвестных свойств. Реагирует на живых разумных существ. Внешние признаки: синеватое свечение, распространение инфразвука. Человек реагирует повышенной нервной активностью. Ощущения присутствия живого индивидуальны и проявляются для каждого собирателя по-разному.

Свойства.

1. Обнаружение Живого возможно при нахождении рядом человека или другого разумного существа. Причины появления энергетической субстанции неизвестны. Закономерности появления также не выявлены. Живое встречается как на часто используемых маршрутах собирателей, так и на исследованной местности. Вероятность появления живого на неизведанных территория выше, но это не доказано, ввиду сокрытия собирателями информации.

2. При контакте с телом человека вызывает множественные ожоги сходные с химическими. Внешняя защита не эффективна.

3. Появление Живого вызывает усиление активности местной агрессивной фауны. Особую активность проявляют наиболее опасные ее представители.

Сбор живого.

1. Сбор живого происходит при выдвижение групп собирателей по ранее обозначенным маршрутам на участках планеты. Сбор живого возле своей колонии малоэффективен. Сгустки чаще встречаются к границам Зубного барьера и на Смежных территориях. У составителей данной инструкции 70% всех сгустков приходилось на Дикие Земли, и только 30% на периметр колонии.

2. В момент появления живого необходимо принять меры предосторожности для обнаружения хищников. Выставить посты на высотах.

3. Поиск Живого и сбор осуществляется предельно быстро. Также необходимо покинуть район нахождения субстанции форсированным маршем.

4. При установлении зрительного контакта с Живым достается контейнер устанавливается в трех, четырех метрах от энергетической субстанции. Далее происходит включение контейнера, выключателем флажкового типа. После включения необходимо быстро отойти на безопасное расстояние (десять, пятнадцать метров). Контейнер работает по неизвестному принципу, поглощает Живое за 1-2 минуты. После того как Живое полностью поглощается контейнером, необходимо поставить переключатель в обратное положение.

Обмен живого

Контейнер с энергетической субстанцией следует деактивировать у куба. На одой из его граней есть специальные гнезда для контейнеров. Необходимо вставить контейнер в ячейку и провести браслетом по индикатору рядом. Для группового получения меток индикатора необходимо нажать на марке «группа» на поверхности куба. Каждый из участвовавших в поиске должен провести браслетом рядом с индикатором. Куб сам вычислит все необходимые параметры. Получение меток для раненых или больных решается в группе самостоятельно.

После удачного рейда при выполнении всех процедур у вас на браслете индикатор полезности немного увеличится.

Инструкция больше задавала вопросов, чем давала ответов, но это была хоть какая-то информация, поэтому, несмотря на усталость я прочитал ее до конца.

Мой фонарик оказался универсальным устройством, который можно было использовать и как осветительный прибор рассеянного света в помещении, и как обыкновенный фонарь с направленным лучом. На потолке контейнера бы приварен специальный кронштейн, как раз него. Срок службы был обозначен, как достаточный для времени пребывания собирателя на планете. Заряжать этот предмет инопланетной технологии не требовалось, менять элементы питания тоже. В общем мне фонарик очень понравился и я стал относиться к нему  с уважением.

Остальные предметы так же были сделаны с расчетом их использования в отдалении от благ цивилизации. Плащ невероятно прочный, ножи самозатачивались, «зажигалка» никогда не кончалась. Я было с надеждой посмотрел на патроны, но они, к сожалению, были самыми обыкновенными. Единственным минусом всего комплекта являлась их некоторая ограниченность вещей и слишком широкая область применения. Мы все же привыкли к более узкоспециальным приборам, а тут полный минимализм, одна вещ и столько способ использования.

Еще брошюра кратко описывала представителей местной фауны и наших коллег из других галактик.

Самым опасным животным на планете считался Серый дракон, но такое поэтичное название никто не использовал. Эту тварь больше называли всевозможными нелицеприятными кличками, самой приличной из которых была «ублюдок». Серый дракон встречался по всему Вивусу, но имел разные размеры. На юге он был поменьше, а вот на севере вымахивал в огромную трехметровую тварь с каменным панцирем. Именно этот панцирь очень ценился среди собирателей. Феноменальная прочность, легкость материала делала его пригодным для создания защитной амуниции. Единственным слабым местом дракона, было то, что у него не было глаз, поэтому стоило человеку замереть, а еще лучше спрятаться в груде камней, и он терял свою цель. Но вот во всем остальном он представлял собой практически идеального, смертоносного хищника, которого было практически невозможно убить. Пули стандартной винтовки, с которой оказывались на планете все собиратели, не могли ему причинить существенного вреда, а оружие помощнее требовало соответствующих трат.

Другим опасным видом, обитающим по всей планете, были шакалы. С ними я уже заочно успел познакомиться. С Земными зверьками они не имели ничего общего. Это были стайные рептилии с довольно прочной шкурой, которые нападали сразу всем скопом и в считанные секунды разрывали жертву. Особенно опасным делало их то, что они могли кочевать через зубную границу и любили обосновываться возле колоний собирателей. Было большим везением, то, что в нашем потоке новеньких, стая этих тварей никого не разорвала. Имелось еще несколько видов крайне опасных существ, которые встречались реже, но все же главная опасность для людей шла от двух вышеописанных видов.

Если бы дело было только в фауне, то люди с этой напастью как-нибудь справились бы. Но как и всегда бывает, наибольшие проблемы доставляли другие расы разумных, которых помимо землян наличествовало еще шесть. Их подбор походил на веселую солянку идей из фантастических книг и фильмов.

Бородавочники, представляли из себя расу этаких четвероногих воинствующих кентавров. Их отличала огромная сила, скорость и то преимущество, что они были не с техногенной планеты, поэтому большинство бородавочником неплохо владело холодным и метательным оружием. Поэтому они превратились в постоянны победителей Скалы -  арены, где шли бои только с использованием холодного оружия. Но вот на технических аренах они были не так сильны. Этих тварей отличала чрезмерная агрессивность, они никогда не шли на уступки, и редко отступали. Даже если отряд бородавочников был меньше отряда соперников, модно было дать девять из десяти, что кентавры нападут. Они были мастерами всевозможных засад. Очень часто бородавочники устраивали засады возле сгустка с живым. Они ждали пока собиратели займутся сбором, и затем нападали вырезая группу.

Конкуренцию бородавочникам по силе могли составить лишь трехногие сухопутные осьминоги Деу. Тески корейского автоконцерна были немного медлительны, но обладали  толстой шкурой и круговым зрением. Воевать не любили, но никогда не упускали случая напасть на более слабый отряд. К сожалению в инструкции не было картинок, поэтому представить трехногих и трехруких осьминогов, с топорами и ружьями я не мог.

Еще на Вивус выбрасывали  мохнатых карликов Зги. Физически они были слабее людей, но являлись очень живучими и быстрыми. В их арсенале преобладали пневматические системы, тихие бесшумные, но не слишком мощные. Мохнатые никогда не ввязывались в открытые рубки, но засады порой устраивали, особенно в ночное время. Зги были родом с урбанизированной планеты, холодным оружием владели плохо, но на водной арене, и Ледяном плато с ними следовало считаться. Чаще их называли мохнатыми, за короткий мех, покрывавший всё их тело, но иногда называли и карликами и мелкими.

Разумные ящерицы Фаллу, внешнее походили на наших доисторических рапторов, только с  развитыми руками. Несмотря на хищную внешность, имели довольно миролюбивый характер. В брошюре прямо упоминалось, что у людей есть все шансы с ними  договориться. Нападали ящеры редко, воевали по необходимости. Их главным оружием были электромагнитные винтовки.

Ещё одна раса – Отапиры, по своему строению очень напоминали наших земных ракообразны, с внешним скелетом из мощного панциря, за что и получили прозвище «креветки». Этот панцирь также пользовался спросом,  и использовался в качестве сырья для изготовления защиты. Еще у этих ракообразных было очень мощное огнестрельное оружие, с высокой бронепробиваемостью и неподдающееся земной логике социальное построение. Если коротко, то они делись на рабочих и управленцев с четко выраженными функциями. Поэтому несмотря на хорошие физические данные и мощную природную защиту, могли похвастаться только успехами на рукопашной арене, где соперничали с бородавочниками.

Последней расой являлись удивительно похожие на людей - Фибриссы. Даже по строению они были практически идентичны нам, за исключением того что у них  имелось два сердца. Несмотря на сходство, они были заклятыми врагами человеческой расы и как бородавочники лезли в бой по любому поводу, в то время как остальные расы старались избежать столкновений, по возможности. Со стороны именно этой расы замечались нападения с переходом Зубной границы. Проводить столь рискованные операции ради живого не имело смысла, но фибами двигала отнюдь не логика. По счастью, их возможности были сопоставимы с человеческими и на аренах счет был примерно равным.

Зубных арены, и смежные территории были ещё одной остроумной идеей неизвестных. Если бы не это изобретение неизвестных, думаю, собиратели уже бы поубивали друг-руга, или создали свои государства. Неизвестные же расселяли собирателей  секторами. В каждом секторе жила одна раса, и ее окружали другие расы собирателей. Главной сложностью было, то, что собиратели одной расы не могли граничить территориями соплеменников.  Минимум два сектора смежных земель отделяло их друг от друга. Проехать же эти сектора было практически невозможно.

Долистав брошюру до конца, я решил уснуть. Немного хотелось есть, но воспоминания об убитых мной людях отбили это желание. Всё таки, я убил не букашку, а людей, пусть и похожих на Пабло. Это нельзя было назвать муками совести. Просто я не мог смериться с этой жестокостью. «Так не правильно!» - говорил один внутри меня, и сразу же из потаённых уголков сознания раздавался ободряющий голос второго: «Так и надо, не убьёшь ты , убьют тебя. Молоток!»

Утро, или вернее время, когда я встал, встретило меня все теми же серыми сумерками и желанием перекусить чем-нибудь солидным. Отодвинув «дверь» я вышел из своего жилища оглядеться. Оружие я решил не брать, ограничившись парой ножей, на клепаном ремне.

Я встал вовремя. Из-за соседнего контейнера, кто-то хриплых голосом, звал Свистуна «пожрать», ускоряя его сборы обещаниями совокупиться с ним и его ближайшими родственниками. Реплики хоть были чудовищно скабрезными, но в них присутствовал какой-то особый матерный шарм.

Обойдя пару контейнеров, я увидел небольшую группу мужчин, которые скалились, на те самые скабрезные реплики. Виртуозно выражался на старом, как мир языке, малый небольшого роста, с копной  сальных, но все еще кучерявых светлых волос, и огромными усами, переходящими в небольшую бороду.

Усач обернулся ко мне и тут же выпалил:

- Эй, а это кто здесь? Неужто новая подружка для Усатого Дика? Здесь теперь таких много из ямы пришло. Нет нужды и к розовеньким бегать. – рисуясь перед собравшимися покривлялся усатый.

- Нет, скорей всего, это смерть усатого Дика, если он продолжит общение в том же духе! Я не в курсе, что у вас здесь за проблемы сексуального характера, только решайте их без меня. – как можно более, четко и спокойно ответил я.

Фурора мои слова не вызвали, но атмосфера ожидаемо натянулась. Я всё таки не в детском саду находился. Разрядил ее сам обладатель могучих усов, подойдя, ко мне ближе, и протянув руку.

- Усатый Дик, будем знакомы Русский. Я о тебе уже наслышан, замочить Пабло, не милое ли дело! Этот урод, чистил новеньких уже раз пять, нарывался по поводу и бес, и ему все сходило с рук. Что сказать, подружка Мерлина! А тут явился крутой парень и всадил Пабло привычные двадцать сантиметров, только не в то место, куда он привык.  -  вокруг послышался одобрительный гогот.

-  Тридцать сантиметров. – уточнил я показывая на нож, - Меня зовут Артем!

- Ты большой парень, я это вижу, только странные у вас все же имена, хрен выговоришь. - он повторил мое имя каждый раз коверкая два его слога, все сильнее и сильнее. - По мне, так Русский лучше, а вам как ребята! –  обратился он к загудевшим вокруг него людям, тем самым решив, на какое имя мне отзываться в ближайшее время. Я пожал плечами, моё имя мне нравилось больше, но возражать сейчас не имело смысла. От дальнейшей дискуссии меня спас уже знакомый чернокожий великан, позвавший всех, немногосложно, но крайне емко.

- Жрать и работать!

Столовая представляла собой состыкованные вместе десять контейнеров, которые были хитро разрезаны, и соединены в единой помещение. Убогие лавки и столы, все из того же материла, заполнялись людьми, которые брали большие, лёгкие серебристые миски у стола раздачи. Молчаливый повар-азиат  наложил мне увесистую порцию  серо-зелёного пюре. Пройдя немного дальше, я как и все взял странного вида и цвета котлету и стакан, с коричневой жидкостью, напоминающей растворимый кофе. В дальнем углу еще был свободный стол, поэтому я направился к нему.

Голод давал о себе знать, ресторанов на горизонте не предвещалось, и я решил попробовать странные и непривычные продукты. И пюре и котлета оказались очень даже знакомы на вкус. Мясо с картошкой, так можно было охарактеризовать мою первую инопланетную трапезу. Я даже не заметил, как добрался до дна немаленькой миски и с явным сожалением отправил в рот последнюю порцию.

- Русский, ты здесь уже стал знаменитостью!  - ко мне обратился мужчина лет, сорока, с аккуратно подстриженной бородой и усами, и правильными, аристократичными чертами лица. Он сел, и улыбнулся обворожительной улыбкой, от которой женщины должны были плавиться на месте.

- Меня зовут Артем! – ответил я, надавив на свое имя.

- Это где-то, там тебя звали Артемом, а здесь ты Русский. Так тебя окрестили, так и будут звать. Парни не любят неопределенности и тем более не любят переучиваться, поэтому с твоим новым именем придется свыкнуться. – незнакомец произнес эту тираду с выражением добросовестной училки, которая вдалбливает  в сотый раз, двоечнику простейшее правило.

- Меня все зовут Хитрым Джеком, будем знакомы – и он протянул руку.

Я ответил на рукопожатия и принялся пить похожий на кофе напиток, который по вкусу и был тем  самым кофе, причем не худшим из тех, что я пробовал в прошлой жизни. Эти знания пришли откуда-то изнутри, без воспоминаний, как таблица умножения.

Но хитрый Джек не дал мне остаться со своими мыслями наедине:

- Знаешь, что Русский, я думаю, правильно, что ты прикончил этих розовых. Почти все парни тебя поддерживают, я даже слышал, что и у Чарли тебя знают. Тебя и дня здесь не было, а уже столько шума. Так им и надо гомикам. Со слонами давно пора разобраться. Так что во мне ты можешь найти соратника и друга, пока не поймешь, что здесь и как. А вообще нужно от сюда выбираться и наращивать полоску. – и он с гордостью продемонстрировал заполненный наполовину зеленым индикатор.

- Знаешь, а я вот хочу здесь остаться, под этим прекрасным, мерзостным, блевотным небом. Жить в контейнере с видом на контейнеры, стрелять по ублюдочным уродцам, которых неизвестно кто наплодил. – ответил я на его тираду, попивая кофе.

- Не кипятись. Отсюда все хотят смыться, только вот вряд ли это получится. Я вот не горю желанием стать на лыжи. - усмехнулся он смотря мне в глаза. – Это я так, к слову, вообще у меня большие планы.

- Да и почему же?

- Ну, сам подумай Русский! Неужели корову, после того как она перестает давать молоко, отправляют на пенсию в санаторий. Зеленая травка, удобное стойло, собственный бык производитель, ты в это веришь?

- Не совсем. – беседа становилась все интересней.

- Я вот тоже не верю. Поэтому командир одной из самых удачливых групп ходит с половиной полоски, а все излишки тратит на маленькие радости, которыми его может наградить Вивус. Жизнь она одна, даже на Вивусе. Что толку мне от жизни где-то там, если мне опять подчистую сотрут память.

- Но половина тоже не мало. Можно ведь и все потратить, а на Вивусе, я так понял, легче лишиться головы, чем памяти.

Хитрый Джек хитро прищурился:

- В Вегасе можно и трусы проиграть, но всегда нужно знать, когда остановиться. Не верю я, что нас будут отправлять обратно. Нас подло похитили какие-то твари, скинули здесь, используют в чертовых гладиаторских боях, а потом просто берут и выпускают? По моему, это чушь. – Джек улыбнулся,  и  чокнулся о мою кружку. – За новую жизнь Русский. Где нам будут рады!

Но не все окружающие были так же дружелюбно настроены, как Хитрый Джек. Несколько раз я словил, устремленные на меня недружелюбные взгляды. Через два стола от нас, сидела компания смуглых ребят, одним из которых был латиноамериканец, не  испытавший на себе гнев большого боса. Периодически он пытался меня прожечь взглядом своих угольно чёрных глаз.

- Тот латинос, который на тебя таращится – Мади. Его приятелю Хосе, вчера сильно перепало, и в этом недоразумении они винят тебя, так что имей виду. Все они трутся с Меченным. Эти ребята запросто всадят нож в спину. Здесь новости быстро расползаются. В Диких Камнях около сотни парней, и три десятка шлюх, так что чтобы скрыть что-то, нужно постараться. – несмотря на компанию сказал Джек.

- Да весело, тут у вас.  А что же Стоун! – прокомментировал я реплику Джека.

- Стоун – босс, а не бог, к тому ему скоро уходить, он всерьез это решил. Одним из претендентов на его место будет Меченый, шестерками которого, как раз и являются Мади с Хосе. Так что имей ввиду. Вон видишь того здорового качка с лысой башкой, это и есть Меченный – изменив интонацию речи, вкрадчиво сказал Джек, всё так же смотря в противоположную сторону и отправил в рот очередную порцию пюре.

- Как у вас тут все сложно, а ты с кем Джек? Я вижу ты не очень любишь своих братьев, да не слишком открыто говоришь о них.

- Да не с кем я. Хитрый Джек, на то и хитрый, что со всеми ровно, никто на него не обижаете, и он ни на кого зуб не точит. Король равновесия, всем друг никому ни враг.  –  ответил он на мою реплику, и подмигнул.

- Так Джек не бывает. Со всеми хорошо жить получается, лишь до поры до времени, а затем к самым хитрых приходит самая жестокая смерть. Нужно знать с кем ты.

- Может быть Русский, может быть. Кто знает? Ты вот тоже выбери подходящую сторону. Если честно, то ты сейчас на перепутье. Делай правильный выбор, или поступай как я. – философски закончил мой собеседник, перейдя от  пюре, к кофе.

Я уже закончил, есть и решил больше не занимать место. Пожав своему собеседнику руку, решил осмотреться. Так как совсем не представлял, что буду делать сегодня, и чем закончится этот новый день. Но не  успел я  отойти от столовой, как  меня позвал уже знакомый здоровяк негр, рассказавший, что меня вызывает Стоун. Мы быстро дошли до выхода из крепости Камней. Здесь уже стоял главный босс в компании десятка неизвестных мне типов и Обузы.

- Тебя долго ждать? Кушаешь долго. – буркнул Стоун и прошел через узкий проход.

Словив несколько озадаченных, и даже злобных взглядов, я  пошел следом и оказался на кривых улочках, образованных скоплениями контейнеров. У кого-то жилища походили на моё, лишь убогая коробка, некоторые соединяли пару контейнеров и строили каменный пристрой. В отдалении мелькали даже двухэтажные домики. Стенки покрывали всевозможные надписи, в основном черного цвета. Я даже немного отстал, читая эти не лишенные юмора, наскальные произведения. На встречу попадались люди, но они как-то поспешно старались прижаться к стенам и пропустить грозную компанию.

Через несколько минут мы уже находились на знакомой небольшой площади, куда вчера привели новеньких.  Стоун не останавливаясь, пересек ее и направился по широкой улице в еще неизвестную мне часть колонии Калдрон, в самый конец скального аппендикса, к пропасти.

Здесь попадались не только контейнеры, но и строения построенные из камня, все тем же странным способом, похожим на плавление. Надо признаться, эти дома выглядели довольно неплохо,  в сравнении с металлическими коробками. На самом крупном из них была прибита вывеска, с изображенным на ней чудовищем, с пивной кружкой. Надпись на вывеске не оставлял сомнения в принадлежности заведения -  «Бар пьяный дракон».

Вся группа повернула на лево и уперлась в капитальное здание, с высокими двухстворчатыми  воротами. Над ними правильным готическим шрифтом, кто-то вывел надпись черной краской: «Опасайся живого больше чем мертвого, мертвое не убивает». Стоун ударил сапогом по воротам, и через секунду добавил рукой.

- Кого там черти принесли? -  раздался хриплый голос из-за ворот.

- Стоун, открывай Барка, или я тебе голову оторву.

- Что положено, то и спрашиваю, а то мало кто припрется! -  прозвучал ответ, вместе с громыханием и скрипом.

Одна половина ворот открылась, Стоун скользнул внутрь. Кто-то громко вскрикнул, и следом последовало характерный металлический звон и грохот, падающих предметов. Спутники Стоуна стали тоже втягиваться внутрь и я проследовал их примеру.

Внутри было дольно светло, благодаря закреплённым на стенах нескольким «вечным фонарикам».  Мы оказались в просторном помещении, без какой бы то ни было отделки стен. Сплавленные каменные блоки были плотно пригнаны друг к другу, на них даже виднелись потеки камня. Такой способ постройки меня очень заинтересовал. Даже не являясь геологом было понятно, что для того чтобы сплавить камень необходима крайне высокая температура, поэтому очень хотелось увидеть инструменты, которые использовали при постройке этих сооружений.

Справа от ворот, среди нескольких пустых бочек и груды какого-то мусора барахтался  человек, видимо тот самый Барка. Он слегка постанывал, и от чего то, все ни как не мог подняться. На присыпанном пылью полу лежала побитого вида винтовка, той же модели, что и у меня. Стоун  направился к строению, выложенному из блоков в дальнем углу здания. Это оказалось входом в подземелье.  Оттуда ему навстречу, по крутым ступеням вылез объемистый дядя с  шикарной чёрной бородой, бывший даже повыше Стоуна. В руке он держал странное ружье с двумя стволами, металл которого отливал зеленным. Приклад оружия и пистолетная рукоятка выглядели явными самоделками, неплохо прилаженными к основе.

- Стоун, ты на хрена опять Барке засадил. - требовательно, но не  враждебно обратился  бородач к Стоуну.

- Да опять, нарвался. Медленно открывал, хамил, все как всегда. Гнали бы ты от сюда этого тупого ублюдка Морган. В следующий раз я его просто прибью. – повернувшись в сторону кряхтящего Барки ответил Стоун.

- Кого гнать, а кого нет, это мы сами решим, без советчиков.  – сказал здоровяк и уже командным голосом обратился к успевшему встать, и опирающемуся на бочку Барке. - Чего разлегся? Вставай, закрывай ворота и где Фисс?

- Здесь я! -  раздалось из за бочек, стоявших слева от входа.

Из-за них вышел молодой парень, небольшого роста, с коротким ежиком черны волос. На его правой щеке сиял розовым цветом, свежий, глубокий шрам. Парень неспешна подошел к открытой створке ворот, и обратился ко всем стоящим в помещении:

- Ну вы что правил не знаете. В отстойник заходят только члены совета с сопровождающим в количестве двух человек. Выходите! Ничего интересного здесь нет, в первый раз что-ли!

Все те, кто пришел с нами начали выходить из помещения. Пока я наблюдал происходящее, Стоун и здоровяк спустились вниз по лестнице. Меня дожидался Обуза, который даже не соизволил со мной заговорить, лишь махнул мне рукой и начал спускаться по крутым ступеням.

Долго идти не пришлось. Лестница вела  в широкий туннель, явно искусственного происхождения. На высоте человеческого роста в стену на специальных креплениях вставлялись «вечные фонарики» такие же, как оставленный мной в  рюкзаке. Они работали в экономичном режиме, поэтому под высокими сводами царил драматический полумрак. Туннель несколько раз поворачивал, так что я смог догнать Стоуна и компанию, лишь у мощной железной конструкции. Здесь одиноко скучали еще два головореза, которые все же немного встрепенулись при виде нашей компании. Они подошли к какому-то винтовому устройству, приткнувшемуся справа от непонятной, но мощной конструкции. Приспособили куда-то небольшой обломок трубы, и один из низ принялся качать обрезок вправо и влево. До этого монолитная и внушительная конструкция, начала подниматься и складываться словно жалюзи.

Стоун не дожидаясь окончания процесса пригнулся прошел под воротами. Все остальные и я последовали его примеру. Мы оказались на широком балконе, с мощными опорами уходящими вверх.  А под нами был огромный полукруглый зал, в котором находилось несколько сотен людей, прибывших вместе со мной на Вивус.

- Это и есть Яма. – повернувшись ко мне в пол оборота, сказал Стоун, упершись двумя руками в мощный парапет.

- Ты бы здесь тоже был! - не преминул желчно добавить Обуза.

Я решил ничего не отвечать, и подошел ближе. Внизу сидели люди, которые уже заметили нас. На новеньких не было плащей, они находились в одной верхней одежде, одинаковой у всех прибывших.  Некоторые сидели в небольших группах в центре, большинство же разместил у стен. Один из сидевших в дальнем углу зала, поднялся.

- Когда нас выпустят! – крикнул молодой человек среднего роста.

- Когда надо! -  басовито прогудел Морган и повернулся к Стоуну, показываю на вниз  на новенького - Уже замучил этот малый. Все бузит и бузит! То ему жратва не нравиться, то отхожее место, видите ли пахнет. Даже полного дня здесь не был, а уже все мозги проел. Жду не дождусь, когда ящик свои цифири покажет. Первым подлюка пойдет. – и закончив свою тираду, он смачно плюнул вниз, через парапет.

Молодой человек, все еще что-то говорил, и его слова возымели действие. Еще пару десятков людей встали и принялись ему вторить. Они кричали о своих правах, о том что мы сволочи и во многом были правы. Внутри меня бушевала буря. Одно я твердило, что это не правильно, правда как-то уж слишком робко, а вот второе я бескомпромиссно подсовывало очень известное выражение: «Кого волнует чужое горе!» Но вот, внимание всех присутствующих отвлекла компания из шести мужчин, поднявшаяся на балкон по лестнице откуда-то снизу.

- О сам Стоун пришел! - сверкнул глазами незнакомец, среднего  роста, с правильными чертами лица и ухоженной эспаньолкой. В его облике сквозила какая-то щеголеватость, лондонского денди, несмотря на то, что в его гардеробе был тот же однообразный серый наряд, что и у всех.

- Здорово Чарли, - буркнул в ответ Стоун, -  Я все гадаю, когда ты сдохнешь, и когда я напьюсь по этому поводу!

- Не дождешься Стоун, не дождешься. Тебя то, я уж точно переживу, - он хищно ощерился, и кивнул головой в мою сторону. - А это и есть тот самый Русский. По моему у Мерлина к нему пару вопросов.

Рядом с ним стоял тип, чей внешний облик сильно отличался от окружающих. Во первых, на незнакомце был довольно неплохо сделанный панцирь из иссини черных полос твёрдого материала, нашитых на жилет из уже знакомого мне серой ткани. Выглядела все очень добротно и не производило впечатление явной самоделки. В ней сквозила прямо какая-то франтоватость. Защита на голенях, бедрах и наколенники была выполнены уже из цельных отформованных кусков того же материла, привязанных ремнями с блестящими клёпками. На плечах красовались очень недурные на вид наплечники с короткими металлическим шипами. Грива черных волос, красная лента на лбу, прямой аристократический нос, тонкие но мужественные черты, подчёркиваемые гладко выбритым лицом с синевой и сеточкой мелких шрамов довершали грозное впечатление. В его облике так и виделось желание получить пятерку на конкурсе отпетых негодяев, для какого-нибудь издательства комиксов.

- У меня только один вопрос, не отрежет ли он себе голову, чтобы мы с ребятами не мучились? – с хрипотцой и деланным безразличием сказал черный.

- Он в команде Мерлин, и ты это знаешь. Если у тебя есть претензии выставляй их мне, разберемся! Помнишь, ты дал слово, что Пабло к новеньким, и шага не сделает.  Если бы не он, я сам бы завалил этого говнюка. – как уж очень добродушно ответил за меня Стоун, переминаясь с ноги на ногу.

- Нет что ты! Не горячись Стоун, мы же здесь по другому поводу! Давайте займёмся делом, - встрял в разговор Чарли, оживленно жестикулируя руками.

Мерлин прожег меня взглядом угольных глаз, медленно повернулся и стал спускаться туда, откуда пришел. Видимо, вступать в разговор со мной было выше его сил.

Делом всей компании был выбор мяса. Или если отступить от столь нелицеприятной терминологии, то каждая банда забирала по пять человек из вновь прибывших, для своих целей. Стоун уже взял меня, поэтому ему оставалось взять еще четверых. Две другие команды брали по пять человек.

На балкон,  через ещё вход, которым воспользовались мы, зашло еще шесть человек, вооруженные помповыми ружьями и обрезками труб. Эти были уже из банды Моргана. Они спустились вниз и разместились на шедшей вдоль всего зала по кругу анфиладе. Бородатый, Стоун  с Абузой, а также Мерлин и Чарли со своими подручными разминулись с охранниками и увлеченно принялись что-то обсуждать, тыкая пальцами то в одного, то в другого новенького. Я же несмотря на пристальные взгляды двух оставшихся членов конкурирующих банды, стал осматривать зал и стены.

А здесь было на что посмотреть. Бункер или если угодно подземелье,  явно построили не те оборванцы, что сейчас увлеченно решали судьбы себе подобных. Гладкие стены, потеряли свою привлекательность, покрывшись выбоинами и  трещинами, но все же выглядели очень достойно, местами даже сохранилась приличная полировка. От всей конструкции исходила мощь и уверенность в ее надежности и прочности. Видимо это как раз и был наследие неведомых титанов, ушедших задолго до того, как на Вивусе появились люди.

Внешне зал вовсе не походил на инопланетное строение. Наоборот многие элементы мне были знакомы, я их еще знал, там в прошлой жизни. В голове всплыло название декоративный портик, при взгляде на очень замысловатую конструкцию,  с самыми настоящими коринфскими колоннами у нас над головой. Парапет балкона также содержал множество декоративных утолщений, фальш-колонн и создавалось ощущение нелепости и излишней вычурности всей внутренней архитектуры. Как будто начинающий архитектор, решил свое творение наделить, всеми известными элементами, которые он заучил на лекциях.

Все это я уже где-то видел, но воспоминания были рассеяны. Вернее это были не воспоминания, а лишь обрывки чувств. Как таблица умножения, ты помнишь, сколько будет дважды два, но вот когда ты это запомнил и как получил эти знания вряд ли. В голове возникает образ, оторванный от реальности, без воспоминаний и обстоятельств, при которых ты об этом узнал и чувствовал.

Процесс выбора счастливчиков затянулся на целый час, Стоун выбрал трех девиц, чьи формы не скрывала даже мешковатая стандартная одежда и хмурого широкоплечего малого. Чарли со Стоуном был практически солидарен, за ним следовали три испуганные девушки, в чьем предназначения у меня не было ни малейшего сомнения,  и двое мужчин лет тридцати. А вот Мерлин отобрал пятерых крепких здоровых парней, среди которых и был тот, самый крикливый. Зная особенности этой группировки, их довольный вид наводил на меня на странные мысли, которые я тут же отбросил, вспомнив такое очень хорошее и умное слово из прошлого, как гомофобия.

На верх мы проследовали все вместе, прошли уже через знакомые ворота ангара и вышли к встречающей нас небольшой толпе. Помимо парней Стоуна, здесь стояли люди Чарли и киберпанковская орава Розовых слонов, чьи члены одевались даже с еще большим налетом садо-мазо чем их вождь. Ирокезы, гребни, пирсинг, обильные татуировки. Я увидел в толпе даже несколько людей с характерными закрытыми кожаными масками и ошейниками.

В адрес новоприбывших последовали очень недвусмысленные шуточки со стороны розовых. А один из извращенцев в маске, завизжал что-то непристойное, и зарычав, попытался кинуться в нашу сторону, но повис на поводке и упал на четвереньки, после чего получив увесистый пинок под зад, скуля вернулся на свое место.

Ко мне направился худощавый малый в плаще, с чёрным коротким ирокезом и кольцом в носу.

- Ты покойник! – истошно крикнул он, и попытался меня ударить открытой ладонью. Тело сработало быстрее, корпус ушёл назад и пальцы едва чиркнули меня по носу. В этот момент правая рука выстрелила от плеча и врезалась нападавшему в челюсть. Розовый слон рухнул в пыль, а на меня уже бросилась тройка извращенцев в кожаных масках, которых хозяева спустили с поводков.

А теперь мне не повезло. Я успел пнуть одного, рубануть по затылку второго, но третий, самый здоровый и резкий свалил меня землю и принялся молотить здоровенными кулачищами. Мелькнула большая тень и нападавшего словно сдунуло. Мощный удар ногой отбросил не в меру прыткого мазохиста на добрых три метра. В воздухе замелькали стволы винтовок. Толпа уже разделилась, слоны и камни нацелили друг на друга оружие, в то время как люди Чарли торопливо выходили из свалки.

- Убери своего Стоун! – кричал Чарли,  проталкиваясь из толпы. Я успел подняться и стоял рядом со спасшим меня Африкой.

- Мерлин, что за дела? Ты ничего не понял, из того, что я тебе говорил? – крикнул Стоун, выходя вперёд.

- Я всё понял Стоун. Я всё понял, и поверь, я всё запомнил. Мальчики погорячились, твоего хлюпика немного помяли наши пёсики, но ему ведь не привыкать убивать хорошеньких. Мы уходим, но обязательно вернёмся. Я обещаю! – ответил Мерлин сверля меня взглядом.

- Давай приходи! Я давно хочу вспороть тебе брюхо! Можем решить всё прямо сейчас! – но Мерлин не ответил на вызов Моргана, он уже скрылся в толпе из глаз и все слоны спешили уйти вслед за вожаком.

Мы тоже не стали мешкать. На меня больше бросали косые взгляды, лишь некоторые одобрительно сжимали кулаки, выражая поддержку. Через десять минут мы уже выходили к площади, и меня нагнал Стоун и хлопнул по плечу.

- Молодец, отлично врезал! Скоро мы вычистим этих уродов. Мерлин слишком долго живёт на Калдроне, пора ему улететь и желательно в ущелье. Но не будем о грустном. У меня к тебе вопрос. Что Русский, думаешь тем новеньким выродкам, которые попали к розовым, очень не повезло?

- Думая да! Даже боюсь представить, каково им там будет – с внутренним содроганием ответил я, вспомним ненавистный взгляд слона с ирокезом.

- А зря так думаешь. Слоны не дураки. Зачем им у себя копить униженных и оскорбленных, готовых перерезать им глотки в любой удобный момент? Мерлин перед тем как брать к себе новеньких, все подробно объясняет, не стесняясь в выражениях. Думаешь, он зря пришел раньше. Нет, Мерлин не дурак, видел, как они все ненавидят тебя. Это искренне. У него с Морганом есть договорённость, так что Мерлин почти всегда знает нужных людей в лицо.  Да и эти – он кивнул в сторону шедших за нами девушек, знают, куда и зачем идут. Если бы не хотели, могли бы отказаться, даже у баб есть шансы выжить на арене. Но они не захотели, так что не жалей, свою судьбу мы все сами выбираем. – последние слова он сказал с особой горечью, будто бы вспомнил что-то из прошлого.

- И я тоже? – посмотрев ему в глаза сказал, чувствую что-то в его словах и про себя.

- И ты тоже.  – сказал он как-то неуверенно, вяло, но потом опомнился и начал напирать. - Ты когда резал Пабло, ни о чем не думал? Мерлин мог спокойно выбрать тебя, если бы ты сидел в яме. Все по правилам. подумай сам, что бы с тобой случилось! –  хохотнул он, и еще раз хлопнув меня по плечу.

Стоун посмотрел вокруг и картинно развёл руками:

- Не думай, что все здесь маньяки. Мы просто, по уши в дерьме, и каждый выживает, так как может Русский. Вот и все. Каждый принимает решение сам.  Всегда есть выбор. Можно подождать боя на арене, тем более что следующей ареной станет «Скала». А ещё можно немного изменить свои моральные принципы и остаться в живых.

- Слушай Стоун, неужели там так хреново на Аренах. Ты же ведь прошел две, или это невообразимое везение.

- Даже не знаю что тебе ответить Русский. Ты еще ничего не видел на Вивусе, кроме этого безопасного места. Нас на техноарену только из Калдрона отправили тридцать человек, а были люди и из других колоний. В живых из трех сотен остались лишь семнадцать. Из Калдрона только я один.  Вот и думай, опасно это или нет. Все таки ты Русский не простой, очень не простой. -  он опять фамильярно, хлопнул меня по плечу и пошел вперед, где за поворотом уже маячил проход в мой новый дом.

Глава 5. На прогулку по Вивусу.

Я понемногу осваивался и  постепенно набирал форму. У «Диких камней» имелся неплохой спортзал, с самодельными грушами, штангами и тренажерами. Все было примитивным, в качестве грузов использовались немного пообтесанные булыжники, но тем не менее я смог показать класс, даже с таким спорт инвентарем, чем вызывал восхищенные, но чаще настороженные взгляды у коллег по цеху.

В стрельбе я так же преуспел. Нас новичков решили проверить на владение оружием. На небольшом импровизированном стрельбище за городом я выпустил все десять «халявных патронов» в цель, не смазав ни одним. Да если честно смазать было просто нельзя. Винтовка оказалась просто невероятно хороша. Четкая, несильная для такого, патрона отдача, отличные прицельные приспособления выведенные в ноль, что еще можно желать, учитывая, что патроны здесь приходиться экономить. Даже без пристрелки пули летели с небольшим разбросом.

У других новичков, только что вышедших из ямы результаты были скромнее. Лишь парень, накануне оставшийся живым на ледяной арене, четко впечатывал пули в цель. Но я все равно был лучше.

Вилли Пуля – специалист по стрелковой подготовке у Камней быстро это подметил. Уже под его руководством я отстрелял несколько обойм из разных винтовок, и даже дал пару дуплетов обрезом. Результат так же был отличным. После чего он предложил мне поупражняется со здоровенной крупнокалиберной дурындой.

Я влюбился с первого взгляда в эту красавицу, она не оставила мне шанса. Огромный дульный тормоз, скелетный складывающийся приклад с амортизатором, хорошая просветлённая оптика, ну и конечно идеальное тело ложа из тёмно-серого полимера. Уже на первом выстреле пуля разбила помеченный меткой булыжник на каменном уступе. Отстреляв два десятка дорогих патронов, я заслужил полное одобрение Вилли, после чего он мне пообещал такую же винтовку в моё полное распоряжение.

Далее я сходил пару раз в охрану периметра, но не основным номером, а в ознакомительном режиме помощником. Здесь новеньким не доверяли сразу нести караулы. Я постоял на вершине стены, осмотрел огневые точки с крупнокалиберными пулеметами. Это был о единственное тяжелое оружие, доступное землянам на Вивусе. И вот его конструкция очень напоминала американский браунинг. Конечно неизвестные улучшили и без того неплохую конструкцию, но сходство было видно даже не вооруженным взглядом. У уж когда расчёт откинул крышку ствольной коробки, то всё стало понятно. Почему мне помнилась конструкция «американца», я не знал, но был уверен на все сто процентов в своей правоте.

Служба велась по графику всеми жителями Калдрона, которые прошли аттестацию для охраны периметра. В Калдроне имелось что-то вроде аттестационной комиссии из самых почётных колонистов. Банды заступали отдельно командами по тридцать человек, с приданными одиночками и прочим людом. И следует признаться,  караульная служба велась толково и строго, особенно ночью. То и дело включались мощные прожекторы, состыкованные из нескольких десятков вечных фонариков. В светлое время проводились осмотры стены и прилегающей территории дозорами. Я даже один раз стрелял по показавшимся в ночной тьме, еле различимым теням. Оказалось, что это крутились вокруг крепости шакалы. Разорванный ошмётки одного из них нашел дозор, метрах в ста от укрепления, подтверждая не напрасность моей стрельбы.

Со Стоуном я встретился только еще один раз, когда он с большой группой на шести ховерах отправлялся к зубной границе. Здоровяк хмурился ещё больше чем обычно. Через пару дней группа вернулась из рейда, понеся большие потери. Двенадцать человек погибли, шестерых еле довезли товарищи. Живого не было собрано ни капли, поэтому перед ужином, Обуза с довольным тоном, сообщил мне, что я отправлюсь со следующей смешенной группой в рейд и должен подготовиться.

У самого Обузы положение в банде было весьма противоречивое. Его никто не любил за трусость и  то обстоятельство, что он никогда не ходил в рейды. Его главной обязанностью было содержание борделя на территории «Диких камней», где жило почти три десятка жриц любви по воле или неволи. Положение сутенёра, нисколько Обузу не смущало, более того он в нем находил много выгодных сторон. Единственно причиной, по которой его никто не трогал, был Стоун. Их связывали довольно странные отношения, хозяина и криволапой бесполезной шавки, выражающей преданность по поводу и без.

Вообще, за время адаптации и отдыха я узнал много нового. Хитрый Джек, и еще несколько добродушных парней служили неплохими источниками информации и всевозможных баек. И чем больше я их слушал, тем больше убеждался в абсурдности сложившейся ситуации.

Люди и другие расы собирали живое, в обмен на которое могли заказывать разрешённые продукты, инструменты и даже оружие. При этом собирателей держали на самом примитивном уровне развития, постоянно мешая выполнять основную миссию по сбору загадочного ресурса. Арены, зубная граница, стычки с другими собирателя неизменно понижали эффективность основной задачи. На мой взгляд, было бы гораздо проще, собирать живое, передвигаясь по планете небольшими бригадами. Это дало бы возможность ускорить процесс и требовало затрат по содержанию десятков, а то и сотен тысяч существ.   В голове даже родилась забавная ассоциация. Я представил себе огромное поле с картофелем, на которое выпустили целое стадо разномастных обезьян собирать урожай. Но вместо работы, горланящая братия принялась скакать по полю и драться друг с другом, принося корзинку с клубнями лишь в том случае, когда требовалась дубинка колошматить собратьев. Пара комбайнов справилась с эти бы гораздо лучше, но вместо этого неизвестные с большим трудом отлавливали новых обезьян, которые неизменно присоединялись к всеобщей вакханалии.

Но кто их поймет этих инопланетян! Может они достигли такого уровня развития, когда поймать макаку и привезти на другую планету легче чем построить один специализированный механизм.

На следующий день после прихода группы Стоуна ко мне подошел Африка, знакомый мне еще по первому дню пребывания здесь. Инопланетяне с ним сыграли злую шутку. Он вообще ничего не помнил о Земле, о своей родине. Никаких обрывков воспоминаний, никаких снов. Жизнь с чистого листа. Он даже не знал, почему у него кожа черная а у других белая. За что видимо и заслужил прозвище Африка.

Чистый как у ребенка разум, помноженный на наивность не дали бы выжить в столь коварном и жестоком месте как поселение Калдрон, если бы не Стоун. Взяв великана под опеку Стоун, умело использовал его сильные стороны. Он получил верного и надежного помощника. Африка от природы был чудовищно силен, ловок и быстр, эти качества и дали ему возможность пройти одну из самых опасных техно арен – «Дуэль»  в качестве пехотинца. Преданность черного великана Стоуну не имела границ, причем она не была обоснована материальными или какими-то иными причинами. Именно поэтому Африка был кем-то вроде главного телохранителя и порученца при главаре камней.

- Русский, - обратился он ко мне по уже прилипшей кличке, - Завтра Африка с парнями пойдет на прогулку. – затем он с сожалением протянул здоровенный свёрток, - Держи пушку  и патроны, Африке такую не дали, а он хотел, очень хотел.

Африка развернул ткань, оказавшуюся всё тем же плащом, и прислонил с стенке контейнера огромную крупнокалиберную винтовку с мощным набалдашником дульного тормоза. Точно такую же, из какой я стрелял под чутким руководством Вилли. У меня даже перехватило дыхание, настолько мне понравилась эта винтовка в прошлый раз и я сразу же взял её в руки.

- Парни говорят ты хорошо стреляешь. Африка надеется на тебя, это наше единственной оружие, которое может пробить шкуру ублюдка с первого раза. Нужно быть осторожным, она дорогая. Африке её так и не дали по этому. – выразив своё сожаление о том, что винтовка отдана не ему, он вышел из контейнера пятясь задом, затем распрямил широченный плечи и зашагал в сторону местной штаб квартиры.

В прошлой жизни, как мне казалось, я был прочно связан с армией, память даже выдавала, что мое последнее звание было капитан. Пришельцы не смогли или не захотели удалить мне все воспоминания, поэтому я частенько видел размытые, еле ощутимые, но от этого не менее реальные образы солдат и боевых машин, взрывы перестрелки, черные столбы пожаров. Талант не пропьешь, как говорят, и здесь на Вивусе умение стрелять было как нельзя кстати. Собрав и разобрав винтовку, проверив оптику, я отправился к городской стене, откуда под приободрившиеся взгляды часовых, выпустил пару патронов для пристрелки.

«Проверять жену, можешь поручить кому угодно, но оружие – только самому!» – вспомнился слегка переиначенный афоризм из далекого прошлого. Далее я еще раз проверил все свое нехитрое имущество и лег спать, набираясь сил, которые мне непременно понадобятся в первом серьезном деле, здесь на Вивусе.

Я встал рано утром, все вещи были мной приготовлены еще вечером, поэтому на сборы много времени не ушло. В освобожденный от вещей рюкзак, я положил взятую у повара-китайца провизию. Туда же я добавил 100 патронов из своего резерва. Хотя у меня калибр и был мощнее, но запас, как говорится, одно место не жмет. Тем более обычные винтовки были самым распространённым оружием. Еще с собой я взял контейнер, который все здесь звали «термосом», зажигалку и «вечный» фонарик. Десять заряженных крупнокалиберными патронами обойм отлично уместились в разгрузке одного из слонов и карманах плаща. Пятидесяти штук было маловато, но это все, что мне дали.

Приладив убийственный агрегат снайперки на плечо, я отметил его относительную лёгкость. Здоровенная дубина винтовки, напоминала мне чем-то американский «Баррет», но как и всё оружие неизвестных она была лишена опознавательных знаков и клейм производителей. В голову пришло именно такое сравнение, хотя как выглядит именно этот американский аналог, я припоминал смутно. К этому чудовищу полагался отличный восьмикратный прицел с подсветкой, вполне привычной конструкции, в котором ничего неземного я не заметил.

Рейдовая группа на этот раз была сборной. Почти все команды Стоуна имели большие потери и в этот рейд брали только лучших. От чего главарь взял в этот поход и меня, человека который и недели здесь не был, оставалось загадкой.

Я подошел во время, не последним, но и не первым.  Чувствовалось напряжение. Усатый Дик опять сквернословил в компании здоровенного бородача и тонкого, как глиста, малого. Африка стоял все так же невозмутимо, держа в руках огромную пушку зеленоватого цвета  с множеством выточек и рефренных поверхностей. Приклад и какое-то неполноценное спусковое устройство выглядели в ней явно инородно. В своих рейдах люди никогда не гнушались взять трофеи, некоторые образцы оружия иных намного превосходили земные, правда с патронами и зарядами были проблемы, так как  у куба можно было заказать только земные боеприпасы. Такие пушки берегли, в особенности оружие Фаллу. Именной одной из таких мощных электромагнитных винтовок и был вооружен чернокожий.

Эта странная пушка заряжалась комбинированными магазинами. Часть магазина была мощной батареей, а другая половина походила на наш магазин, куда вставлялись здоровенные пули, без гильзы. Подавать пулю нужно было небольшим рычагом, наподобие затвора. Умельцы из группы Вилли, научились заряжать магазины от прикуривателей и фонариков, собрав чудовищного вида преобразователь. А вот пули отливали из расплющенного лома на стрельбище, или новых поступлений. Правда свинцовые шмели, без оболочки летели не так далеко, но чудовищная скорость и масса боеприпаса все компенсировала.

Разговоры прекратились, из своей резиденции вышел Стоун, в компании Обузы. Подождав с минуту, он обвел нашу группу взглядом и  начал говорить:

- Сегодня особый рейд. Вы это знаете. Припасы заканчиваются и скоро нам всем нужно будет тратить свои полоски ради чертовой жрачки и патронов. В прошлый раз нам сильно вмазали Фибры. Чертовы ублюдки! В последнее время они слишком часто стали заходить на нашу территорию, но воевать с ними нет времени, мы пойдем к границе бородавочников, в край чертовых драконов всего-лишь на двух машинах. Больше рисковать транспортом нельзя. Вилли обещал починить ховеры, но для них нужны запчасти, а где берутся запчасти вы знаете. На границе с кентаврами в  любом случае есть живое и мы его найдем. - Стоун еще несколько раз матюгнулся, взмахнул карабином, который казался в его руках игрушкой и окинул всех медленным, очень пронзительным взглядом.

- Дик, ты чего-то хочешь сказать? - рыкнул он в дружелюбной, как улыбка аллигатора, манере, чувствовалось что его оптимизм никто не разделял.

Весельчак как-то скис, но все же набрал в себе сил, чтобы ответить:

- Стоун, но там же пропали три группы еще полгода назад вместе с ховерами и прочим барахлом? А Хвост один вернулся, наглотавшись соплей. Там этих ублюдков на каждой скале по паре.

- Буду с вами откровенен! Я не самоубийца, но сейчас выхода нет или воевать с фибами, которые нас ждут, или идти пешком к осьминогам. Граница с бородавочниками очень опасна, но вокруг Калдрона уже давно не находили нормальных сгустков. Лапу сосем не только мы, но и Чарли, и Розовые, и свободные команды. Скоро все пойдут туда, а мы будем первыми.

- Розовые не лапу сосут, - вкрадчиво, но очень громко сказал Дик, тем самым разрядив обстановку.

Все заржали, а стоящие рядом захлопали усатого по плечу. Стоун смеялся со всеми, затем повесил карабин за трехточечный ремень за шею, стволом вниз и скомандовал: «По машинам!» Мы всем табуном, громыхая ботинками по рефренному металлу, пошли в сторону самого ценного объекта на территории камней. Я уже видел мельком ховеры и они производили впечатление серьезного транспорта, но рассмотреть вблизи, а тем более сесть мне представилось впервые.

Больше всего ховер походил на железный ящик с заостренным носом. Его борта так же имели тридцати процентные скосы вниз и вверх. Забраться в машину можно было через две боковые двери в носу или через огромные распашные ворота в корме. На крыше так же был люк с самодельной турелью, на которой стоял видавший виды крупнокалиберный пулемет. Но самым бросающимся в глаза были огромные колеса, доходившие человеку до плеча. Они крепились довольно странным и непривычным  «Г» образным сочленением.

Ко мне подошел общительный рыжеволосый парень, с комбинезона которого не исчезали пятна коричневой смазки. Я его несколько раз встречал в столовой и знал, что он лучший водитель ховера. Джек назвал его просто отморозком, что было выше всяких похвал.

-Я Дизель! - протянул мне руку рыжеволосый и кивнул на ховер, - Что первый раз видишь мою ласточку? Когда мы с ней повстречались, я тоже офигел. Красавица!

Я решил с ним согласиться и рыжеволосый продолжил:

- Думаешь где здесь движок? Все новенькие спрашивают. Движители расположены в самих колесах, так что если одно колесо оторвет - остальные вылезут. Для того, чтобы малышка ехала нужно, чтобы по борту везло хотя бы одно колесо. Ну а еще шины здесь из чертовой инопланетной резины, как «дутики», отлично сглаживают неровности и «глотают» каменюки. Красавица! - повторил он и любовно похлопал свою расцарапанную спутницу  по серому заду.

Вторая машина ни чем не отличалась от первой и была точно таким же ховером. А вот вооружили её непонятной установкой, похожей на компрессор с парой баллонов и трубой ствола. На борту уверенная рука нарисовала гору с заснеженной шапкой, непристойный мужской предмет и надпись - «Джомолунгма». Водителем её являлся не менее харизматичный тип. Длинные факировские усы были настолько роскошны, насколько это возможно.  Казалось, что кроме этих усов на лице вообще больше ничего нет, поэтому приставку усатый заслуживал все же он, а не балагур Дик. Эти усы венчала ржавый тюрбан, непонятно где добытый своим носителем. Усача звали Брахман. Кроме усов в банде Стоуна он был знаменит еще особой тягой к женскому полу. Поэтому помимо шлюх из команды его знали все представительницы прекрасного пола на Калдроне.  За это его два раза стреляли, много раз резали, но Кришна или какой-то другой бог не оставлял своего последователя даже на Вивусе.

Группа неспешно загрузилась в ховеры. Мне досталось место рядом с Африкой, о чем я очень сильно пожалел. Огромный зад негра занимал площадь как два нормальных, поэтому мне пришлось быть стиснутым между железным бортом и черным монументом. Ховер тронулся и наш рейд начался.

К сожалению, для пассажиров, или скорее десанта ховера, ни амбразур, ни других наблюдательных приборов не предусматривалось. Восемь человек сидели в металлическом чреве и прибывали в неизвестности о том, что происходит снаружи. Пульт управления с камерами наблюдения был только у командира машины. Сейчас в отдельном кресле, отгороженным двумя массивными плоскими экранами сидел усатый Дик, и громко щелкая переключателем. Ещё два человека сидели в отделении управления. Водитель и его напарник вели машину, пользуясь экранами и небольшими смотровыми окнами. Вообще ховер производил впечатление какой-то недоделанности. Современный корпус, индивидуальный движитель колес, но отсутствие амбразур и плохая эргономика. Скорее грузовик, чем боевая машина. Что, в общем-то, было правдой, ведь на Вивусе мы являемся старателями, только вместо кирок сжимаем приклады винтовок. В названии машины эта половинчатость также отразилась. В какой-то степени ховер можно было сравнить с комбайном.

По ощущениям ход машины отличался плавностью, но так продолжалось лишь первое время, видимо, когда мы выехали за пределы накатанных направлений, машина начала прыгать и трястись с амплитудой теннисного мячика. Я вспомнил хороший совет хитрого Джека, что когда отправляешься впервые в рейд лучше с утра не завтракать, иначе всем присутствующим пришлось бы увидеть стряпню повара еще раз.

До первой остановки мы ехали около шести часов. Один из парней влез по самодельной лесенке в открытый люк и расчехлил здоровенный браунинг. Затем Африка откинул аппарель  задней двери и ловко спрыгнул вниз. Я последовал за ним  и удивился, что машина заметно подросла, корпус поднялся над дорогой почти на полтора метра. Пришлось прыгать.

Несколько человек заняли позиции по обе стороны от ховера, тоже самое сделал экипаж впереди идущей машины, остальные без видимых мер предосторожности разминали затекшие ноги. Усатый Дик отпускал шутки по поводу пухлого зада одной из девок Обузы, и что он тоже не отказался сейчас от такого апгрейда. Африка ушел к Стоуну, который стоял наверху второй машины и осматривал окрестности через навороченный смотровой прибор, который язык не поворачивался назвать биноклем.

Через несколько минут Африка подошел обратно и обратился ко всем:

- До границы много ехать,  восемь часов. Африка уже зада не чувствует. Стоун сказал, заночуем в скалах. На следующей остановке разобьём лагерь. Стоун говорит, Брахман что-то чувствует. Африка думает, что  всем  нужно вынуть глаза из задницы и смотреть. Африка тоже думает, что рейд не хороший.

В ответ на слова Африки  Дик тут же выдал:

- Брахман нервничает… Чёрт, да он всегда нервничает, хотя у засранца нюх на неприятности.

Мы постояли еще десять минут, размяли затекшие ноги и вновь погрузились в стальные чрева ховера. Оставшиеся шесть часов пути машины бросало, они подпрыгивали на камнях и резко падали вниз, такие кульбиты отдавались во всем теле. Несколько раз я неплохо приложился головой о потолок и набил себе здоровенную шишку, очень не хватало шлема. Вообще кроме тряски, и тошноты ничего сложного, пока в рейде не было. Но вот тряска резко прекратилась и машина остановилась.

Мы опять осторожно выбрались из ховера. Несколько группы из первой машины, осторожно направились к небольшой каменной гряде. Дик показал мне мой сектор для наблюдения. Я нашёл удобное место, установил винтовку на огромный булыжник и стал внимательно осматривать местность в прицел, сколько не пытался так ничего и не увидел. Очень хотелось попробовать винтовку в деле.

Через пол часа в ховеры погрузилась небольшая группа.  Машины подошли к вертикальному, почти отвесному склону напротив нашей стоянки. На верх этой скалы, используя альпинистское снаряжение, забрались двое, с точно такой же как у меня винтовкой. Они прикрывали нас с самой высокой точки в окрестностях. Еще один пост выставили метрах в двухстах, на отдельно стоящей скале, с плоской вершиной.

Ко мне подошел, чернявый сухощавый малый невысокого роста и представился:

- Али, завтра я вместе с тобой буду прикрывать парей на высотах.  Говорят, ты неплохо владеешь этой пушкой.  – он махнул в сторону винтовки.

- Раз дали. Значит владею. – ответил я.

- Это опасная работа, быть в прикрытии. Ребят с такими пушками у нас называют смертниками, так как мы не можем смотаться до того момента, как все погрузятся в машины. А после этого бывает, что уже и сматываться  нельзя

- В смысле?

- В прошлом рейде, я потерял напарника. Вот с этой самой винтовкой. Мохнатые обошли нас, уже при спуске, ему попала в глаз их маленькая стрелка. Я еле ноги унес, но пушку прихватил, береги ее. – Али нахмурился и отвел взгляд.

- Не знал. А почему сам не взял себе? Вроде как от товарища досталась?

- Я плохо стреляю, на аренах не был, в команду попал из ямы. Там на земле был музыкантом, наверно. Могу даже на паре булыжников, что-то сыграть. Слух хороший. А вот стрелять, метко не получается.

- Странно, что мы познакомились только сейчас. Нужно знать своего напарника.

Али пожал плечами:

- Всё равно. Группу быстро собирали. Я отлично стою на шухере, почти всегда вижу врага. Тебе будет нужно только навести прицел.

- Посмотрим.

Наш  разговоров, оборвал Дик:

- Что уже познакомились? Русский, Али клево стоит на шухере. Если бы не он, мы от волосатых в прошлый раз не ушли. Правда Кобру потеряли, крутой был стрелок, но говорят ты его скоро переплюнешь. Ты вообще всю ночь не дрыхни, иногда посматривай, у нас на стрёме стоят ребята тертые, но мало ли что. Здесь на территориях, нельзя расслабляться, могут и сожрать.

Дик ушёл, за ним в свою компанию отправился Али. Я, пока был новичком, так что пришлось куковать в одиночестве, в удалении от всех. Быстро перекусив, тем пайком, что был у каждого мы завернулись в спальный мешки и устроились у ховеров. Спальные мешки паковались в специальный отсек на днище ховера, и они немного отличались от того, что я оставил в контейнере.  Эти также сшили все из той же сероватой материи, но с вставками черного полужёсткого материала, на тыльной стороне. В них было тепло и довольно уютно, но заснуть все равно не получалось. Мне, как новичку досталось место на самом отшибе, поэтому было не спокойно.  Мерещились монстры в темноте, я даже стал завидовать, дрыхнувшим рядом.

Несколько раз менялась смена на турелях пулеметов, а я все не спал. Сон не шел, и лежать уже надоело, тем более что на меня накинулось внезапное беспокойство. Я расстегнул спальный мешок, и выбрался на холодный воздух. Вообще сейчас на Вивусе раннее лето, или поздняя весна, но жарой здесь и не пахнет. Плюс пятнадцать, семнадцать не больше, а ночами становится довольно прохладно. Как мне уже говорили, погода  в нашей широте не сильно меняется, зима мягкая и короткая, без сильных морозов, так что ее можно переждать даже в таких необустроенных жилищах, как наши.

Нужно было унять  нарастающую тревогу хоть чем-то. Потоптавшись возле мешка, и помахав немного руками для согрева, я расчехлил винтовку, установил прицел, откинул сошки и решил повыцеливать кого-нибудь в темноте. Да и мне просто хотелось пообщаться с оружием. Как маленький мальчик, я еще не успел наиграться с дорогой и очень желанной игрушкой.

Минут двадцать я просто смотрел в темноту, крутил настройки прицела, водил, угрожая тьме, мощным дульным тормозом. Единственная как и на Земле Луна давала серебристый рассеянный свет, которого едва хватало, чтобы выделить контрасты. Каждый камень отбрасывал жирную черную тень, казалось что вот-вот из этой темноты выскользнет ужасное порождение тьмы.

Сработало что-то необъяснимое, это можно было назвать шестым чувством. Я что-то почувствовал где-то возле скалы, где засело наше тыловое прикрытие. Присмотревшись я увидел еле заметное шевеление. Что-то большое и мощное, осторожно начало взбираться по отвесной стене. Его было почти не видно, оно умело маскировалось в  отбрасываемой тени, подтягиваясь от выступа к выступу и сливаясь с камнем. Выдавали его лишь плавные, осторожные движения.

Единственным моим выигрышем, перед другими людьми, это то, что в таких ситуациях я не испытываю сомнений. Существа было почти невидно, это я потом уже понял, что оно осторожно взбиралось по вертикальной стене. В тот момент были лишь смутные догадки, которым я и поверил. Мы очень часто сомневаемся в себе, нас терзают непонятные страхи быть не так понятыми, сотни табу  и комплексов вьются в голове, не давая делать нам то, что нужно. Почему пришельцы удалили не их, а забрали самое чудесное, что есть у человека – воспоминая?

Уверенность и охотничий азарт охватили меня,  переживания о том, что  выстрел всполошит всех вокруг, исчезли не успев начаться. Я не думал о том, что непонятное шевелением, может быть лишь игрой воображения и следует подождать. Я сделал, то что считаю нужным и не боясь того, что меня назовут дураком. Звонко клацнул затвор, досылая увесистый патрон. Я задержал дыхание, выцеливая, шевелящееся, размытое пятно. Вот оно уже достигло вершины плоской скалы, где наш дозор ловил мух или спит, понадеявшись на то, что по вертикальному склону не забраться без шума.

Выстрел! Сноп пламени из дульного тормоза, осветил каменную пустыню впереди. Послышался рев, и мягкий шлепок за ним, сопровождавшийся более звонкими стуками осыпающихся камней.

Лагерь всполошился, люди повыскакивали из спальных мешком, и дельно заняли оборону, ощетинившись в разные стороны стволами винтовок.

По плечу меня стукнул Стоун:

- Что там Русский?

- Шевеление, я что-то заметил и выстрелил? Похоже попал в какую-то тварь.

- Хорошо, проверим! -  Стоун махнул кому-то сзади, и тьму вспороли лучи мощных прожекторов.

Группа, ведомая Стоунов, с одним ховером выдвинулась к скале. Через несколько минут, от туда прибежал посыльный, сообщив всем, что я застрели, дракона с одного выстрела. Отовсюду посыпались поздравления, каждый норовил хлопнуть меня по плечу и сказать, что-нибудь одобрительное. Когда первое возбуждение от случившегося улеглось, подъехал ховер, тащивший за собой, массивную тушу чудовища.

Серый дракон вовсе не походил на дракона. Это была шестиногая, пыльно серая бестия, с коротким толстым туловищем и плоской башкой, лишенной глаз. В длину он был метров пять, а холке его рост мог равняться и всем двум. По ее спине шел неровный костяной гребень, часть зубьев которого были обломаны, небольшой мясистый хвост заканчивался внушительным костяным набалдашником.   К лапам приросли настоящие крюки, иначе его когти нельзя назвать. Две перепонки, закрывали, что-то вроде носа, а огромная голова раскрывалась  практически пополам как чемодан. В ней, хранились три ряда острых зубов разной длинны, самые большие из которых были лишь немного меньше локтя. Если добавить к этому внушительному панцирь из пластин, которые не брала винтовочная пуля, то вырисовывалась картина, практически идеального хищника.

Завалить такую бестию мне помог случай. Вокруг шеи этой твари, находился твердый костяной нарост. Когда дракон что-то обнюхивал, он выдвигал шею из-за этого своеобразного бруствера вперед, высовывая длиннющий язык, с пучком рецепторов на конце. Я попал в шею твари, именно в тот момент, когда она отправила на разведку свою «голову». Пуля пробила, не очень твердую кожу шеи, разворотила артерию, и перебила позвоночник. Тварь умерла, практически мгновенно.

От более подробного осмотра чудовища нас отвлекли крики:

- Живое! Живое рядом! – послышалось, из темноты. К Стоуну подбежал, взъерошенный Брахман, без своего рыжего тюрбана. Он махал рукой куда-то в сторону, показывая Стоуну индикатор датчика с яркой зеленой точкой. Такой неожиданный подарок не следовало упускать.

Искать Живое, решили выдвинуться плотной группой, прикрываясь корпусами ховеров. Драконы не редко охотились парами и где-то рядом могла сидеть ещё одна тварь, жаждущая мщения. Мы рисковали, используя прожекторы, но и упускать такой «халявный сгусток» никто не хотел. Идти далеко не  пришлось. Всего в километре от нашей стоянки, мы увидели слабое свечение. Сгусток лежал на дне неглубокого каньона.

Я получил команду от Дика обойти каньон, и устроится с винтовкой, на небольшом холмике. Местность напротив изобиловала трещинами  и массивными валунами, и могла спрятать сотню драконов.

В темноте было очень трудно найти дорогу. Мы петляли между камней минут двадцать, то так и не вышли на позицию. Тогда Али предложил обойти каньон по самому краю. Здесь путь был свободней, без трещин и впадин. Я шёл третьим, когда идущий впереди меня человека оступился и склон под ним осыпался. Бедняга еле успел зацепиться за край. Не раздумывая, я бросился к нему на помощь. Он схватил мою руку, я уже почти вытащил его, когда меня сзади несильно толкнули. Тело подалось вперед, упавший крепко вцепился в мою руку и тянул на себя.  В довершении всего склон опять поехал и я упал в темноту. Ударившись несколько раз о склон, я хорошо приложился спиной о какой-то уступ и наконец замер. Широкий приклад и ложе винтовки приняли на себя удар и спасли позвоночник. Поскрипывая зубами я поднялся, и убедился, что мне чертовски повезло. Скатиться в каньон в темноте и отделаться ушибами! Что может быть ещё лучше? Нога и плечо болели, но слушались.

- Эй, вы живы? – донеслось с верху.

- Я жив! – крикнул я, потирая руку.

- Что с Хоутом? –  вниз светили фонариком, но свет еле добивал до меня.

Я огляделся и увидел тело на груде камней. Мой фонарик где-то потерялся, к счастью Хоут был более предусмотрительным и привязал свой к руке. Во время падения тот почему-то отключился, но начал исправно светить, когда я покрутил барашек.

Хоуту фонарик был больше не нужен. Это я понял сразу, как только осветил его голову. Розоватая пена, осколки кости и конечно кровь говорили, что ещё один человек окончил свои дни пребывания на Вивусе. Для порядка я ещё пощупал его пульс, и даже перевернул увесистое тело.

- Ну что там? – нетерпеливо прокричал Али.

- Всё, Хоута больше нет. – немногословно ответил я, закрывая залитые кровью глаза.

- Тебе нужно выбираться!

- А я вот не знаю этого! – сквозь зубы сказал я, светя вокруг фонариком.

Впереди маячил неяркий свет. К сожалению мой контейнер остался в лагере, о чём я с досадой вспомнил. Но мне помог Хоут, в небольшой сумке, перекинутой через плечо я нашёл термос, и вспоминая инструкцию пошёл на свет.

Уже через три десятка шагов я увидел то что искал. В глубоком углублении, окруженном как очаг валунами, танцевал пульсирующий оранжевым и розовым шар. Он как живой вертелся из стороны в сторону. В этот момент на тело нахлынула мягкость, ноги подкосились и я упал на колени выронив контейнер.

- Он здесь! Пусть возьмёт нас! Нет смерть ему, он враг! Подойди ближе! – в голове кричали непонятно откуда взявшиеся голоса, но один из них был особенно силён, - Ты не спас меня, ты меня погубил! Ты не удержал! Мне больно, умри! Голова треснула, боль, боль, боль! – ударенное колено стрельнуло, и это вывело меня из оцепления. Я подобрал контейнер, откинул его «сошки» и поставил на краю воронки. Когда я уже нажимал переключатель, меня ударил  отливающий голубым разряд.

- Эй, ты как! Очнись! – кто-то бил меня по щекам, одновременно пытаясь поднять за шиворот.

- Нормально! – промычал я, и отбил эти назойливые руки.

- Он в порядке, смотри, банка конечно не полная, но начало для рейда хорошее, правда жалко Хоута. – послышался другой голос.

Я приходил в себя. Рядом со мной был Али и напарник Хоута, в каньоне был светло от направленных в нашу сторону фонариков. Значит Стоун со всей компанией уже здесь. Я встал, опираясь на плечо Али. Выбравшись по веревке из каньона я оказался в объятиях Дика. Тот что-то говорил о моей интимной жизни с камнями и прочими объектами Вивуса. Хоута тоже достали и отнесли к ховерам.

Больше мы так и не заснули. Я пытался вздремнуть, но не получилось. Африка и еще несколько человек, начали разделывать тварь. Снимая с нее резаком, твердую и прочную шкуру. Многие из нашей группы, были в различных кустарных панцирях и доспехах, сделанных, как раз из  роговых пластин дракона. Они обладали феноменальной прочностью, но получить вот так, целого дракона  было редкостью. В основном такие доспехи снимали с бородавочников, для которых, наличие такого панциря было, по непонятным причинам принципиально. Один  часовой на стене, мне гордо показывал такую пластину, с завязшей в ней расплющенной винтовочной пулей. Так что такая шкура, была уже сама по себе ценным приобретением.

Под утро, перед самым выездом, ко мне подошел Стоун.

- Знаешь Русский, а ведь если бы не ты, мы бы не досчитались ещё, как минимум двоих парней.. Ублюдок, оказался здоровенным, матерым, весь гребень изломан. Думаю, что и этим днем, твоя удача нам пригодиться. Смотри в оба. Мы перейдем через зубную границу на смежные территории. Хоута, конечно, жаль, но он сам оступился, мне Али сказал. Ты молодец, что поставил термос.

- По моему, это в моих интересах. – о том, что меня кто-то толкнул я промолчал. В первую очередь я подумал на напарника Хоута. Если вы хотели бы представить типичного бандита негодяя, то лучше Топора не найти. Хотя, может это случайность, да и Али нельзя сбрасывать со счетов.

- Да ты прав, это в наших интересах. Прожить еще один день, увидишь – последние слова он произнес очень устало, затем распрямился и пошел в сторону своего «командирского» ховера.

Мы опять сели в машины и рванули дальше.  В этот раз я постарался отсесть от Африки, но темнокожий великан, сам сел рядом, раздвинув своей пятой точкой окружающих. Бессонная ночь со своими приключениями сказывалась, я уже начал засыпать, когда ховеры остановились.

Усатый Дик, выполнявший обязанности командира в нашем ховере, встал со своего места и довольно потирая руки проорал.

- Живое рядом! У этой чертовой скалы. Такого, мать её, не бывает, мы уже третий раз здесь сгустки нащупываем. Прикормленное место, мать её!

Затем Дик открыл верхний люк и сель за турель, через несколько мгновений он сказал, что все в порядке и можно выходить. Мы быстро выбрались из ховера и рассредоточились.

Мой напарник - Али держался рядом. Затем его, а не нас обоих, позвал Стоун, и что-то принялся ему втолковывать. Я даже расстроился от такого пренебрежения моей персоной. Всё таки я отличился прошлой ночью, можно уже и не считать маленьким. Выслушав боса, Али махнул мне рукой. Нам предстояло забраться одну из скал, с которой был отличный обзор всей местности вокруг.

С одной стороны склон был довольно пологим, подтягиваясь по уступам, мы добрались почти до вершины. Карабкаться пришлось лишь пару десятков метров. Али,  неплохо орудовал веревкой и самодельными альпинистскими штырями, поэтому в сложных местах я был надежно подстрахован. Наверху скалы находилась довольно ровная площадка с удобным выступом-бруствером. Али сказал, что это место они уже использовали несколько раз в прошлом году.  Тогда они собирали живое, и устраивали охоту на бородавочников. В одной из выбоин я нашел пару потемневших гильз - свидетельств былого.

Я установил винтовку на каменный бруствер и прикрыл ее трофейным плащом. Клапан на спине мной был специально для такого случая расширен и из него торчал здоровенная труба восьмикратника. Буквально за одну секунду плащ можно было сдернуть, и оружие становилось готовым к бою.

После того, как мы заняли позиции, Али доложил по  маленькому квадратику рации о занятии позиции.  Рации были в дефиците, из-за высокой стоимости. Что и говорить, в этот рейд мы взяли всего четыре шутки, из них пара находились в ховерах.

Обзор со скалы был просто шикарным, видимо по этому Стоун и прибыл на далекое, но удачное место. Затем мы  распределили сектора наблюдения  и начали внимательно следить за местностью. Остальные, под прикрытием ховеров, обошли скалу стали прочесывать прилегающие территории. Поиском живого руководил Стоун, стоя на крыше машины. Рядом с ним находился Брахман держа в руках, знакомый по прошлой ночи, счетчик активности. Али каждые пять минут выходил на связь с докладом обстановки. Больше получаса ничего не происходило. Когда  в очередной сеанс, Али сообщил радостную новость, что нашли сгусток. Огибая камни, к месту выдвинулся один из ховеров и потянулся весь отряд. Минут через пятнадцать Али возбужденно сказал потирая руками:

- Полная банка, давно такого не было. Сейчас нас снимут отсюда, и мы поищем еще. Сегодня удачный день!

Видимо Али сглазил. В ту секунду, когда он произнес последнее слово, я увидел блик в полутора километрах от нас. Сверкнуло еле заметно. Если бы я не смотрел именно в эту точку, то мы бы проворонили появление гостей.

- На три часа, смотри внимательней, какой-то блик.

Али нервно дернулся и начал смотреть в указанном мной направлении. После ночных событий он стал относиться ко мне с явным уважением. Уже через секунду он стал вызывать Стоуна.

- Бородавочники! На три часа! Полтора километра! Сваливайте от туда - мы прикроем! Я видел семнадцать, но их здесь больше. Намного больше!

Как он подсчитал их число я не знал, но видимо Стоун не зря говорил с ним, а не со мной.  В это время я уже ловил в оптический прицел мелькающие, еле заметные тени, подобравшиеся намного ближе.

Бородавочники были очень быстрыми и мастерски скрывались за преградами, поэтому я выжидал. Надо признаться, когда первый бородавочник показался в монокуляр прицела, я немного опешил. До этого мне про них лишь рассказывали, но увидеть в живую настоящего инопланетянина это другое.

Бородавник походил на уродливого, плотно сбитого кентавра, с отвратительной головой, практически без шеи. Детали с  такого расстояния было заметить сложно, к тому же все они были закутаны, в какие-то тряпки. Мощные, коротковатые, для такого тела лапы позволяли им совершать гигантские прыжки, и быстро перебегать из укрытия в укрытие.

Ховер уже отходил к нашей скале, группа проявила отличную слаженность, поэтому я решил не спешить со стрельбой.

Мной был выбран ориентир - здоровенный камень со скошенным верхом. Как только какой-нибудь из бородавочников перейдет прочерченную в моей голове черту, последует выстрел. С семисот метром из такой пушки не промахнешься. На удачу один из бородавочников остановился как раз у ориентира и прицелился из своего оружия. Он даже успел один раз выстрелить, и я нажал на спуск.  В плечо весомо отдало, и сорокаграммовая пуля практически моментально ударила его в корпус и отбросив на несколько метров назад.

В метрах пятидесяти правее я нащупал второго кентавра. Этот еще явно не понимал, что произошло и вел интенсивный огонь одиночными выстрелами, в сторону ховера. Он стрелял из чего-то очень мощного, каждый раз сильная отдача подбрасывала оружие вверх и заставляла его вновь прицеливаться.  Задержка дыхания, плавное нажатие на спуск и кентавр скрылся за камнями, а его оружие подпрыгнуло вверх.

Уже на втором выстреле меня засекли. Бородавочники замедлили темп и стали двигаться еще более короткими перебежками, полупрыжками.

Али прокричал:

-Цель на одиннадцать часов!

Я развернул винтовку, но бородавочник уже скрылся за камнем, следом появился его напарник. Этой доли секунды мне хватило, чтобы попасть и в него.  Пуля вошла в основание передней лапы и оторвала её. Это было хорошо видно, так как кентавра в фонтане крови отбросило на несколько шагов, а вот его конечность осталась на месте. Затем я выстрелили еще два раза, но мое везение закончилось. Бородавочники стали еще осторожнее, а группа на ховерах получила драгоценные мгновения, чтобы зайти за скалу. Где-то сзади застрочил пулемет. Глухие громкие удары были явно земного оружия. Я зарядил второй магазин и продолжил медленно стрелять по бородавочникам. Больше попасть мне не довелось, хотя несколько раз я был очень близок к этому.

На пятом магазине Али крикнул:

- Нас обошли! Они слева! С ховера нас прикрывают, но нам нужно спускаться. Быстрее!

Мне все-таки удалось, на последних секундах, сковырнуть еще одного настырного бородавочника уже в метрах трехстах от скалы. У этого лопнула голова, он даже какое-то время продолжил стоять, но досмотреть чем закончится его история мне не дали его собратья.  В бруствер гулко ударили мощные пули, а мелкий осколок камня кольнул в щёку. Быстро сложив сошки, я последовал за Али.

Как раз вовремя. В наш импровизированный бруствер ударил уже целый град крупных пуль, некоторые из них прожужжали в опасной близости над головой. Раздался негромкий взрыв гранаты. Застучали каменные крошки, одной из которых меня вновь садануло в голову. С тяжелой винтовкой было очень не удобно спускаться. Али внизу нервничал, крича, что нужно быстрее, но я и так делал все возможное. Подняться удалось гораздо легче.

Я уже был почти внизу, когда справа от меня в скалу ударило несколько пуль.  Опять брызнули осколки камней, что-то противно просвистело за спиной, я чуть не сорвался. Когда последние метры были пройдены и мои ноги оказались на более мене пологом склоне, Али нигде рядом не было. А подомной, в метрах пятидесяти стоял здоровенный бородавочник и целился из оружия, напоминавшего на палено. Мгновения показались вечностью. Мне даже страшно было представить, чем заряжена его чудовищная пушка. Но у него что-то не срослось, выстрела не последовало и я, что было сил, кувыркнулся в небольшую ложбинку. Удар, кувырок, и вновь удар, но уже о что-то мягкое, острая боль полоснула по ушибленным накануне ребрам.

Али лежал здесь. Пуля из чудовищного ручного оружия  разорвала его пополам. Из страшной раны наружу торчали розоватые осколки ребер и грудной клетки. Всю небольшую ложбинку залило алой кровью, как на бойне. Но на удивление, жизнь в теле  моего напарника ещё теплилось, а лицо несмотря на невыносимые страдания выражало спокойствие.

Губы еле слышно прошептали:

- Это я тебя толкнул. Прости. Всё Меченый… - и Али умер, его винтовка лежала в сторонке, я схватил ее и выглянул.

Бородавочник уже исчез, но обзор был очень плохой. Он мог прятаться за уступом, со своей ручной гаубицей. Где то рядом загрохотал пулемет, обернувшись, я увидел  внизу знакомый ховер, и обрадовался ему как ребенок деду морозу на новогоднюю ночь. Выждав момент, я выскочил из укрытия и побежал к машине. Над плечом прожужжало что-то  очень серьезное, волна хорошенько впечатал в плечо, и мне оставалось только радоваться бесконечному везению. Пулемет был короткими очередями куда-то правее.

Из-за турели мне махнул рукой Дик. Мол, быстрей, хотя я и так бежал что было силы.  Ховер уже разворачивался, когда я запрыгнул на аппарель, откинутую на манер балкона. Африка спросил:

-Что с Али? Африка видел, как в него попали.

Я покачал головой, еле выдавил пересохшим горлом:

- Его пополам!

Негр понимающе кивнул, и махнул куда-то вглубь машины. Ховер рванула с места.

Когда я оказался внутри, меня начало трясти. В грудной клетке что-то за пульсировало с невообразимой частотой. Захотелось заорать, но я сдержался. Смерть была рядом, в каких-то миллиметрах от меня. И в этот раз я от неё ушёл. Но не всё было ещё кончено, мы не зря так улепетывали что было сил. Дик проорал в открытый люк:

- За нами погоня мать их! Два ховера мать их, слева, захотели нас обойти, мать их? - и следом послышали скупые короткие очереди, даже через этот грохот я слышал упоминание всевозможных родственников бородавочников и особенности их интимной жизни.

«Зря!» - сказал я самому себе. Ховер так бросало, что попасть, скорее всего, ни в кого было невозможно.  Но я оказался неправ.

Вдруг по машине, как будто ударило молотом. Ховер подпрыгнул, но покатил дольше. Сидевший справа от меня боец, просто лопнул. Его кровь забрызгала меня с ног до головы. Когда я все же вытер глаза тыльной стороной ладони, то увидел на противоположной стороне здоровенной входное отверстие размером чуть поменьше кулака. Машину прошило на вылет, а с оказавшегося на пути чудовищного снаряда человека, постигла судьба Али.

Минут через двадцать дикой тряски внутрь спустился Дик, уступив место Африке. Переступив через останки погибшего, он пригнулся ко мне и прокричал на ухо:

- Оторвались, мать их! Не достанут, ублюдки! – затем он еще что-то принялся объяснять, но я его не расслышал. Мое внимание привлекла пустота в ховере, считая водителя с напарником погибшего, нас внутри было лишь шесть человек. Я прокричал Дику:

- Где остальные? – я вдруг испугался, что все погибли.

Но Дик меня понял лишь с третий попытки:

-Там! - махнул он куда-то вперед. Стало понял, что сейчас в передней машине  немного тесновато.

Мы ехали без остановки  еще несколько часов. На коротком привале завернули в плащ погибшего,  разгрузили впереди идущую машину и вновь рванули без лишних разговоров.  На этот раз ночёвки практически не было, ехали до упора, затем потоптались у ховеров до рассвета и вновь отправились в путь.  Уходя от погони мы сделали крюк, поэтому приехали лишь поздно ночью. От сидения в ховере затекли ноги, а у меня разболелись все полученные травмы. Мы выкарабкались из машин в ангаре «Диких камней». Настроение у всех было мрачное, потери не ограничились Али и моим соседом.  Еще двое погибло в перестрелке у скалы. Суету с разгрузкой машины я пропустил, сев у одного из шести гигантских колес.

Меня бил озноб, ноги пульсировали, колено нестерпимо ныло. Хуже всего было с ребрами, когда я падал в ложбину с Али, то сильно ударился боком. Мне туго перебинтовали тело, но это не помогало, при каждом вдохе правый бок пронзала саднящая боль. В голову лезли мысли, что если такое занятие с перестрелками и погибшими товарищами считается неплохой работой то, что происходит на аренах? Бойни в чистом виде? От тяжелых мыслей меня отвлек Дик.

- Молодец, русский. Я видел как ты по крайней мере одного гада срубил, мать его. У него её богу клешню оторвало.

- Четыре. - хрипло вырвалось у меня.

- Нормально для первого раза. Они шустрые гады, хрен попадешь, да и ублюка у скалы не забывай. Давай вставай русский! – и он протянул мне руку, но это было не очень просто. Я смог подняться  лишь с третьей попытки, и то только с помощью Дика, навалилась какая-то тяжесть, бок болел все сильнее.

- У-у-у, брат, да тебе надо к доктору, мать его! – протараторил Дик, добавив, о различных видах сношения, которых достойны, по его мнению бородавочники и чья-то мать.

Я попытался отказаться, но Дик решительно повел меня к местному эскулапу, о талантах которого я был уже наслышан. Его полным прозвищем было Доктор Смерть. Шутка это была или соответствовало действительности, я не знал, но упитанный мужик, с толстыми, как сардельки пальцами и красным носом, производил серьезное впечатление, а рассказы о нем превратились в местные легенды. Доктор Смерть, уже несколько лет не ходил в рейды, с тех пор как потерял ногу на смежных территориях, но его все еще помнили, как отпетого отморозка с сорванной башней.

Я разделся и после краткого медосмотра получил самый правильный диагноз:

- Жить будешь, а если помрешь, то не своей смертью. Здесь, на Вивусе, вообще мало шансов. – толстые пальцы нагло ткнули в огромный вспухший кровоподтёк, - Кровью ты не харкаешь, значить легкое не пробито. А то эти рёбра имеют одну хреновую особенность, как сломаются, так и норовят вскрыть тебе внутренности. Но если бы сейчас так было, ты бы сам ко мне не пришёл, скорей уже кормил где-нибудь падаль. Отдыхай, сходи к девочкам, только пусть они будут сверху и очень осторожны и нежны. Там есть Лейла, вот она мастер.

Затем последовало пояснение, что у меня сильный ушиб, и возможно трещины в паре ребер и мне стоит поваляться недельку, другую в своей конуре. В качестве лекарства я получил, пол кружки, ядреного «Ракетного топлива» и пару крепких тирад о бородавочниках и порцию воспоминаний, как наш доктор одним ножом вскрыл бородавочника.

После визита к эскулапу мне даже вроде полегчало, хотя он ничего толком и не сделал. С помощью Дика и еще одного парня мне удалось добраться до своего контейнера, кое как обтереться полотенцем из модуля и принять желанное горизонтальное положение. Через несколько часов меня разбудил китаец-повар, и принес объемистую порцию горячего гуляша их концентратов. Я поел и вновь уснул богатырским сном, решив послать Вивус куда подальше, хотя бы на пару часов.

Глава 6. Привет Арена!

Несколько дней мне все же пришлось ограничиться небольшими визитами в столовую и походами для естественных надобностей. К девочкам, как советовал доктор я так и не пошёл. Все-таки приложился я изрядно и хотел только покоя. О причине своего «ранения» я разумно помалкивал, хотя и ничего постыдного в том, что ты сломал пару ребер, прячась от бородавочника с могучей пушкой и нет. Но кто их знает, этих головорезов? Результаты нашего рейда, хоть и были довольно скромными, но давали команде Стоуна небольшую передышку. Почти весь объем живого, добытый в рейде пошел на оплату общих нужд. Еду, патроны, медикаменты и некоторые приборы, хотя и участники рейда кое-что получили. Мой браслет буквально на  миллиметр засиял зеленым и Хитрый Джек выразил по этому поводу не одну шутку.

Еще одним важным результатом рейда, было, то, что меня зауважали. Спасение незадачливых часовых, подпустивших вплотную, Серого дракона, установка контейнера и удачная стрельба по бородавочникам прибавили мне очков. Теперь я стал полноценным членом банды, а не просто любимчиком Стоуна.

За время, вынужденного пребывания в бездействии у меня было время подумать, и надо признаться перспективы вырисовывались нерадостные. Люди на Вивусе жили недолго. Самым старым членом колонии, был Морган, содержатель Ямы и единственного увеселительного заведения в Калдроне – «Пьяного дракона». Он был здесь целых одиннадцать лет, просто огромный  срок для Вивуса, но несоизмеримо малый период для человеческой жизни. Мерлин, управлял своими мальчиками, уже восемь лет, но это было скорее исключение из правил. Остальные были здесь, кто год, кто два, кто три.

Большинство погибало на арене, остальные в рейдах. Немногие уходили в неизвестность на точку сбора, накопив неимоверным везением весь индикатор. Было много и тех, кто прощался с Вивусом самостоятельно,  в особенности среди прекрасного пола. Инопланетяне стерилизовали всех женщин, которые попадали на Вивус и видимо, для многих – это было даже большим ударом, чем жестокое обращение и постоянное чувство опасности. Одна из новеньких, покончила собой дня через два, после нашего возвращения из рейда. Ее тело просто сбросили в пропасть, на задворках колони. С мертвыми здесь не церемонились.

Ну и не стоило забывать о последних словах Али. Я немного разузнал о нём. Оказывается он действительно проводил много времени с людьми Меченного хотя и не входил в его бригаду. Вполне возможно, Мади, Хосе, а Может и сам их бос подговорили моего напарника на этот отчаянный шаг. Людей убивают и за меньшее. А я хоть и не стал официальным помощником Стоуна, но главарь считался со мной. Видимо во мне они увидели конкурента. Стоун имел неосторожность сказать, что он отправиться к точке сброса, и внутри банды уже начался дележ власти. Пока негласный.

От таких перспектив, у меня развилось чувство апатии. Если честно, я даже пару раз подумал, о том, чтобы сигануть в эту саму пропасть, но меня остановила боязнь высоты. Я только представил себе ужас, последнего полета, как покрылся холодным потом. И откуда-то из пустоты, вырвались воспоминания, ужасного падения, с чудовищной высоты, на разноцветные многоугольники полей.

А ещё вспоминались голоса. Они иногда приходили по ночам и звали. Что это было? Игра воображения, или все было по настоящему. Мне не давали покоя слова самого громкого из голосов: «Ты не спас меня, ты меня погубил! Ты не удержал! Мне больно, умри! Голова треснула, боль, боль, боль!» Думать что-то плохое не хотелось, но у Хоута действительно треснула голова. И почему-то от простого вопроса: «Что мы собираем?» - по спине начинал лить холодный пот, а мысли сами перескакивали в другие темы.

Настроение было убийственно депрессивным. Выхода с Вивуса нет. Цепляться за то, что можно нарастить полоску и улететь от сюда не хотелось, хотя многие так и делали. Не верил я, что неизвестные увозят от сюда, счастливчиков в светлой будущее. Как это не логично.

Прибывая в таком настроении, я все же сделал небольшое открытие.

В команде было всего четыре санитарных модуля. Один у девиц, один в личном владении Стоуна, и два на всех остальных. Нет нужды говорить, что попасть туда было очень трудно. Как-то я все же урвал свободную минуту и зашёл в кабину.

Вначале меня обдало горячими микроскопическими каплями, которые нагрели тело, затем последовал раствор, от которого у меня всегда резало глаза, так как я забывал из зажмурить. Но в этот раз я с собой взял очки. Смешно, скажите вы? Но именно это событие определило мою судьбу.

За едучим раствором последовали капельки чистой води, конечно не настоящий душ, но всё равно очень приятно. Я обтерся полотенцем впитывающим воду как губка и решил уходить, но тут решил осмотреть синяки на своём бедре. Если бы я опять забыл про раствор, то всё равно ничего бы не увидел, но сейчас на внутренней стороне горели две строчки, одна под ругой: 22092221190 и 38.9022110 -77.01 2130. Во второй строчке я сразу узнал обозначение координат, то вот о значении первой группы и не догадывался. Да и если честно это было не важно, какие-то воспоминания из прошлой жизни, которых не помнишь. Я же был военным, мало ли памятных координат может быть у военного.

Но всё равно к голосам и паническим мыслям, добавились думы о загадочных числах.  Я мечтал, а вдруг эти числа не послание с далёкой Земли, а что-то другое. Например координаты базы иных на Вивусе, или путь к спасению. Мне ведь так везло, может ведь и ещё повезти?

Через семь дней я уже чувствовал себя не плохо,  сидел на правах выздоравливающего  за одним из карточных столов и слушал болтовню, Дизеля, когда к нам подошел мрачный, и взволнованный Дик:

- Пошли на смертчиков посмотрим! Куб выставил  целых восемнадцать. – сказал он зло, ковыряя пальцами мозоль на руке, его постоянное «мать его» куда то исчезло.

- А что так много, уже пол года, по пять шесть забирали, а тут сразу восемнадцать? Это же скала, туда всегда мало уходит? – с возмущенно спросил Дизель.

- А это ты не по адресу это, мать его. Совсем тупой что ли? Спишь с железякой в обнимку, была бы у ховера выхлопная труба, сказал бы, как ты её используешь!  Ты вот тем это вопрос задавай! – раздраженно махнул усач куда-то в небо.

Новость быстро облетела округу, и когда бы подошли к центральной площади, там уже толпился народ. В окружающем гомоне, главной темой обсуждения было необычайно большое количество людей, которое запросил куб. Лишь некоторые из сторожил отмечали, что скоро грядет бойня. Я еще потолкался во все более густой толпе, и решил отойти к стене одного из контейнеров.

Небо как и всегда было хмуро серым,  оно нависало свинцовым куполом, над маленьким очагом жизни, грозное и бездушное. Казалось даже, что это и не небо вовсе, и стоит поднять руку, и ты опрёшься в его гладкую преграду. Ветер вторил своей знакомой подвывая среди узких проходов,  неся частицы пыли. Там где его потоки, разбитые стенами аскетичных жилищ, вновь встречались, возникали небольшие вихри, бросавшие в лицо прохожим мелкую, как мука пыль. В этот момент, и без того унылые стенки контейнеров потемнели и обветшали ещё больше, от них пахло обречённостью и покорностью. Калдрон замер, от него требовали новую жертву. Пыль Вивуса хотела клейкой, густой человеческой крови, камням нужны были белые твёрдый выбеленные кости, с которых проказник-ветер ободрал плоть. А серое небо забирало самое дорогое, что есть у человека –  его душу.

Прошло больше получаса, я уже собирался идти к своему контейнеру. Когда со стороны Ямы показались первые люди. Впереди шел здоровенный Африка, и пара азиатов из команды Чарли, они покрикивали на кого-то из толпы, стремясь освободить центр площади. Через пару минут им это удалось и в образовавшийся неровный круг ввели отобранных для Арены людей.

С момента моего визита в Яму с ними не произошло явных изменений, но выглядели они затравленными. Мне показалось, что вездесущая серость уже вползла в них и оставила неизгладимый отпечаток. Из-за гомонящей толпы не было слышно что происходит и я реши подойти поближе.

Растолкав локтями плотное кольцо зевак, мне удалось  пробраться в первые ряды. Отобранные для Арены люди сбились в кучу в центре, затравленно озираясь на скалящихся людей. Уже что-то общее, стиравшее границы индивидуальности окутало их. Потухшие  глаза  передавали муку неизвестности, им всем очень хотелось жить, а не умирать.  Их буквально выворачивало от незнания того, что и их ждет и жутких предчувствий.

Я присмотрелся к окружавшим меня членам конкурирующих банд, у некоторых в взглядах встречалось даже сочувствие, но большинство просто светились осознанием того, что это происходит не с ними. Что они умрут даже не завтра, что они будут хлебать свой инопланетный паек, а этих новеньких уже разорвут бородавочники или Деу.  Животный страх подстегивал толпу кричать скабрезные реплики, и отпускать соленые шуточки.

Рядом со мной стоял один из ребят Чарли. Своими криками он выделялся даже на фоне шлюх из борделя Стоуна. Отпуская каждый раз шутку о совокуплении новичков с одним их представителей рас собирателей он левой рукой касался огромного мачете, висевшего на правом боку. Пальцы нервно барабанили по эфесу, до тех пор, пока их хозяин вновь не отрывал руку, для жестикуляции во время очередной своей реплики. Его кривился в ненавистной ухмылки, но глаза выдавали труса. Бегающие, с расширенными зрачками они говорили правду за своего хозяина. «Не я, не я. Как хорошо, что не я. Они пойдут на смерть, а я поживу. Потискаю баб, поем хилый паёк, нажрусь омерзительного пойла в «Драконе». Они сегодня, они сегодня!» - пел его взгляд.

Бахвальство от трусости. Что может быть противней?

Конечно так вели себя не все. Некоторые из тех, кто прошел Арену, даже сочувствовали новеньким, но общей картины трусливого глумления это не изменяло. Противно до тошноты. Вивус забирал себе новых жертв, а я оставался его жалкой отрыжкой, оставленной на десерт. Может быть меня разорвёт пуля бородавочника, или прожгёт плазменный шмель креветок. А может всё будет намного проще, как с Хоутом. Неосторожное движения  и гадкий ветер Вивуса начёт завывать в раскроенной черепной коробке, как в морской ракушке. Мне захотелось перестать быть частью этой шакальей свары. Меня как будто что-то толкнуло, ударило по голове. Прыгать в пропасть не хотелось, но почему бы не рассчитаться с жизнью вот таким способом. Сегодня ты, а завтра я! Такое положение дел не для меня.

Я  понял, что не хочу возвращаться в свой контейнер и убегать от смерти в бесконечных рейдах. То что я найду в них свой конец, оставалось лишь вопросом достаточно небольшого промежутка времени. Это был тот  самый шанс покончить со всем в один миг, но с призрачной надеждой все изменить. Ведь арены для чего-то существуют и почему бы их не увидеть.

Такие мысли пришли как раз вовремя, вперед вышел Мерлин и поднял руку вверх. Не сразу, но толпа угомонилась, предоставив слово главному из Слонов.

- Уже по заведенной традиции я предлагаю любому из здесь собравшихся испытать счастье на арене и нарастить полоску  вместо одного из этих удачливых молодых людей, недавно присланных к нам на пополнение!

Его реплика вызвала взрыв хохота и целый поток комментариев. Конечно в первую очередь дико орали слоны, но и другие от них не отставали.

- Никто не желает оказаться на Скале  в компании с бородавочниками или Диму? – Мерлин обвёл взглядом толпу и секунду его колющие  зрачки смотрели в мои.

Повисла тишина, что меня сильно удивило. Еще больше меня удивило то, что я вышел еле двигающимися ногами вперед и хрипло сказал.

- Я желаю.

Теперь вокруг повисла уже мертвая тишина, так что даже стало слышно, как ветер гоняет пыльные водовороты между контейнеров. Я как бы смотрел на всё это со стороны. Небритый мужчина лет тридцати со свежим розоватым шрамиком на лице. Курносый нос, пухлые потрескавшиеся губы, короткий ёжик волос, серые как сам Вивус усталые глаза. Широкие плечи скрывал мешковатый, немного порванный на спине плащ, покрытый какими-то бурыми разводами. А вокруг стояла толпа. Один из латиносов Меченного крутил пальцем у виска. Популярная Лейла вжала шею в плечи и прижала руками объёмистую грудь, будто боялась, что вместе с новенькими на арену заберут и её близняшек.

Мое решение было удивительным даже для меня, что говорить о окружающих. Мерлин даже замялся на минуту, обдумывая то, что я сделал. Еще бы, он наверно в мечтах уже вертел меня на вертеле, или на чем там принято у них в банде вертеть врагов. Но надо отдать должное, он не долго переваривал случившееся.

- Герой. Истинный Герой. Видимо Русский ты не только можешь резать несчастных мальчиков. Жаль, что мы не сможем посмотреть, на столь потрясающее зрелище. И за кого ты решил пройди все горнила ада и встретиться  с Сатаной!

Я решил больше не давать ему возможность трепаться и все с той же хрипотцой, одеревеневшим горлом промычал.

- За блондинку!

Ее я еще примет в первый день. Именно эту высокую, с налетом гламурна светловолосую девушка тряс Стоун, пытаясь привести в чувство. Что сделаешь, люблю я блондинок! Я не знал её имени, но какая разница?

- О команда Стоуна обзавелась еще одним ценным кадром с тремя рабочими поверхностями. - язвительно выплюнул Мерлин в глаза Стоуну, который вдруг вырос рядом.

Как это ни странно. Стоун ничего не сказал. Он просто тяжело посмотрел на меня, с молчаливым укором, потом повернулся к Мерлину и произнес:

- Мы ее забираем.

Мерлин воздел руки и издевательски затараторил:

- Конечно, конечно, бери свою новую игрушку, как попользуешься сообщи мне, мои парни тоже придут в ваше логово разврата. Поверь, они смогут научить её, просто незабываемым вещам. Она наверняка будет очень популярна. – опять съязвил Мерлин, победно оглядываясь вокруг.

- Дурак, мать его. - Послышалось откуда-то сзади, и мне по почкам увести-то ударил чей-то кулак.

Усатый Дик бешено вращал глазами, фыркал и вообще выглядел, словно только что увидел бородавочника. Я и не подозревал, что он успел привязаться ко мне. Ведь он только и твердил, что  в Калдроне каждый сам за себя. Я молча снял с пояса пару ножей, вытащил из кармана фонарик и вечный нагревательный элемент и отдал их Дику. Он по-прежнему, испепелял меня взглядом, но где-то в глубине его серых глаз скрывалась  грусть.

«Очень жаль, что ты начинаешь понимать людей, только перед такими событиями в жизни, которые меняю все раз и навсегда». - эта мысль пришла откуда-то из глубины, из нетронутых инопланетными варварами горизонтов. Я когда-то также уходил, еще там на Земле и  где-то в остатках, той стертой памяти на меня смотрели большие, светящиеся теплом голубые глаза.

После моего выхода, публика присмирела. Кто-то еще кривил мерзкие улыбочки, пару шлюх ржали где-то в отдалении, но толпа редела на глазах. Списывать такую перемену в окружающих, на внезапно проснувшиеся отголоски совести не хотелось. Но интерес ко всему действию пропал. Я испортил и так редкий в Калдроне праздник. Простояв еще с пол часа на площади, мы вместе с внушительным почётным эскортом двинулись по направлению к воротам.

Провести всю дорогу в одиночестве мне не дал Стоун. Он нагнал нас вместе с Мерлином и Чарли у самых ворот. Поравнявшись со мной, он легко хлопнул меня  по плечу.

- Русский. Зачем ты это сделал, если ты самоубийца, то так бы и сказал в самом начале! – слишком будничным тоном произнес он.

- А ты сам веришь, во все, что происходит вокруг?

- В смысле Русский! А ты что, до сих пор думаешь что это сон и решил проснуться? – искренне удивился он.

- Да я не об этом. Вивус более чем реален, я о том, что ты веришь в то, что говорят о браслете, ты веришь, что счастливчиков с полной полосой увозят на Землю в серебристых звездолетах и  там возвращают память, вместе с парой миллионов.

Он посмотрел на меня пристальным взглядом и с усмешкой ответил:

- Нет, Русский, не верю. Поэтому я еще здесь. Но есть еще парни, есть люди на Вивусе и они хотят жить, пусть так, но жить. Нам всем нужно исправлять ошибки, для это мы и живём.

В его словах не было уверенности, это чувствовалось, и я перешел в наступление:

- О людях, которые жить хотят. О Стоун, не строй из себя благородного сеньора, заботящегося о поданных! Ты или, кто там еще, отправляете на смерть рабов из бункера, ты устроил бордель  и превратил всех женщин своей банды в конченых шлюх. Все вместе вы заперлись на  маленьком клочке земли над пропастью и боитесь нос высунуть за пределы этого уродливого забора из контейнеров. При этом каждый из вас мечтает о том, что прилетит тарелка пришельцев и увезет вас обратно на землю к счастью и процветанию. Стоун, нас сюда привезли не для того чтобы отпускать. Пришельцы продумали каждую мелочь снаряжения, они логичны. И возить непомнящих своего имени обезьян туда обратно  никто не будет. Мы все останемся здесь. Так какая разница когда это случится? Те кто это всё создал хотят одного – нашей смерти.

У гиганта заходили желваки, а глаза налились кровью. Похоже, что я затронул его больную тему. Он схватил меня за плечо и остановил.  Минуту мы смотрели друг другу глаза,  я не уступил ему, как это постоянно делали другие, первым отвернулся он и  начал говорить:

- Русский не  ты один  понял, что здесь происходит. Не тебе одному приходят в голову подобные мысли, и не тебе судить о том, как мы здесь живем. Ты был с нами слишком мало. Но не говори о том, что ты хочешь что-то изменить. Ты отправляешься на Скалу, арену где идут рукопашные схватки. В Калдрон от туда вернулся только Мерлин, да и то лишь по тому, что ему выпал бой с мохнатыми. И то, что ты совершил – это просто глупость. Я думал, что ты странный, но ты просто чокнутый. Если хочешь, покончить жизнь самоубийством – режь вены, или сигани в пропасть. Мы могли многое изменить, я наконец-то нашёл тебя, а ты просто убегаешь. Трусишь! Нужно бороться за жизнь, до последнего мгновения. Когда-то я совершил такую же ошибку, и теперь они мучает меня всё время. - он развернулся и пошел в хвост колонный где, шел Африка и еще несколько людей из команды.

Я ушёл в себя и не заметил, как мы прошил весь путь. В ровной долине между двумя небольшими каменными грядами располагалась точка сброса. Расчищая поверхность, люди заботливо убрали все камни, и теперь по периметру долины лежали аккуратные холмики. Обычно грузы прибывали сюда, к овальному, невысокому диску маяка, и уродливому модулю возврата. Так называлась, похожая на контейнер конструкция, с двумя небольшими скосами наверху, в которую заходили заполнившие индикатор собиратели. Что с ними происходило дальше, никто не знал.

Немного в стороне от маяка было двумя неровными рядами стояли десять самых обычных контейнеров. Я вместе с еще несколькими людьми зашел в один из них, после чего нас закрыли снаружи. Для того чтобы мы не задохнулись в потолке были проделаны небольшие отверстия. В них могла высунуться, разве что очень маленькая ручка. Две девушки тихо заплакали, мужчина рядом со мной  протяжно зарыдал, зовя мать. Я даже пихнул его со злости, но потом тут же укорил себя. Просидеть столько времени в Яме, а теперь быть запертым в контейнере.  Я-то хоть немного успел вникнуть в жизнь Вивуса. Такое ожидание продолжилось довольно долго, одна девушка даже начала биться о стенки, крича, чтобы ее выпустили. А потом все закончилось, дырки в потолке потемнели и нас накрыла  кромешная тьма.

Глава7. Перед битвой.

Меня вновь терзали ощущения сходные с теми, что я испытывал, когда только очутился на Вивусе.  Головокружение, озноб, ощущение того, что тебя вывернули наизнанку, а потом так и оставили «мехом внутрь».  Очень  хотелось  просто сдохнуть и я решил повременить с резкими колебаниями. Через некоторое время  стало получше, черепную коробку уже не били гигантскими молотами, а лишь скребли кошки размером с леопарда. Вертолет в голове сменился американским горками поэтому я даже смог открыть глаза и приподняться.

Где-то вверху бледно отсвечивали похожие на неон полоски. Дополнительный мягкий свет струился снизу вдоль стен, так что в помещении было относительно светло. На твердом полу вокруг меня лежали товарищи по несчастью, но живчиков подобных мне не наблюдалось. Все они прибывали в забытье. Переждав еще пару минут, я кряхтя и постанывая поднялся, чтобы  осмотреться уже в вертикальном положении.

На полу помещения рядами лежало несколько десятков людей. Некоторых мне удалось вспомнить, но остальных я видел впервые.

- Нашего полку прибыло! – проговорил я для храбрости и стал осторожно переступать через неподвижные тела к открытому проему выхода.

Длинный коридор был освещен таким же тусклым неоном, его свет  как будто отражался от поверхностей помещений, и давал приятный, уютный полумрак. Помещения располагались лишь по одной его стороне коридора, вторая поражала гладкостью и монолитной структурой.

Несколько раз ноги предательски подгибались в коленках, пришлось идти, держась рукой за на гладкую стену. Как я и предполагал в каждой комнате рядками, как на грядке лежали люди. Некоторые уже подавали признаки жизни, другие лежали в забытье. Оставив возможность каждому просыпаться тогда, когда он сочтёт нужным, я  прошел коридор до конца и уперся в гладкую полированную поверхность немного другого тона, чем-то напоминавшую стенки моего контейнера на Калдроне. Поверхность автоматически  отошла, что меня несказанно обрадовало, избавив от необходимости поиска дверных ручек, кнопок и прочих предметов, которыми в нормальном мире открывают двери.

За отъехавшей дверью располагался точно такой же коридор с гладкими полированными стенами, вдоль которых было натыкано множество дверей, не спешивших открываться при моем появлении. Я даже постучал по нескольким кулаком, но без особого успеха. Пришлось оставить эти попытки более везучим коллегам и заняться дальнейшим исследованием. Дойдя, наконец, до конца нескончаемого коридора я прошел в единственную открывшуюся дверь. Здесь меня ждала самая обыкновенная винтовая лестница. Ни  тебе эскалатора, ни грави-лифта, обычные ступени пусть и сделанные из немного странного,  матово-серого металла.

Сам подъем удалось осилить достаточно легко, самочувствие улучшалось с каждой минутой, так что в раскрывшуюся автоматическую дверь я вошел уже более менее нормальной походкой. За порогом цивилизация заканчивалась. Выщербленный камень, бывший когда-то ступенями, вел на квадратное, усыпанное большими валунами плато, длинной километра в полтора.  На другом краю возвышалась небольшая скала, в центре которой   бледно поблёскивало металлической пятно. Вдруг блеск исчез, сменившись чернотой и на фоне коричнево-красноватого камня показались фигурки.

В сердце сжалось камнем от  нехорошего предчувствия. Фигурки с проворностью блох спрыгнули вниз и  замелькали среди обломков камней. Надежда еще теплилась какое-то время в груди, все таки я не так хорошо знаю местных аборигенов, но как только они добрались примерно до середины плато у меня не осталось сомнения, что судьба или пришельцы подготовили мне ловушку.

Среди камней скакали бородавочники. Энергии у них было хоть отбавляй, они размахивали своими лапами и дико выли. Что они этим выражали, мне было не понятно, но радоваться их присутствию не было никакого желания. Еще на Калдроне я слышал все эти байки о силе и свирепости бородавочников, которые никогда на памяти старожил не проигрывали в рукопашном бою. Какую бы тактику не использовали против них, они всегда побеждали. Против осьминогов или любых других собирателей можно было сражаться, у них были слабые места, но тупые бородавочники, словно были созданы для кровавых  рукопашных схваток. Они никогда не уступали и всегда нападали первыми. Обрывочные журналы, хранящиеся у Стоуна и прочие крохи исторических знаний, что мне удалось найти утверждали, что люди ни разу не выигрывали на Арене, когда их противником являлись бородавочниками.  И теперь мне предстояло убедиться в этом на собственной шкуре.

Сев на выщербленную каменную плиту, я стал наблюдать за скачками отвратительных кентавров и все больше и больше убеждался, что они чертовски сильны и проворны. В своём единственном бою на Вивусе, я больше стрелял, разглядывать монстров не было времени. Зато сейчас я мог наверстать упущенное. Бородавочники прыгали с одного камня на другой на очень большое расстояние, не меньше пятнадцати двадцати метров. Не все, правда, могли удержаться на неровной поверхности и падали, под вой соплеменников, но общего физического превосходства это не меняло. Некоторые из них гоняли по ровному центру плато, и даже дрались друг с другом.

Я знал, что кентавров выставлено на тридцать процентов меньше, чем людей, таким образом наши невидимые визави пытались уровнять шансы. Вообще в моей голове прибавилось, неизвестно откуда много знаний, это в очередной раз подтверждало, что в наших мозгах пришельцы копаются как у себя в кармане, с нужной им интенсивностью. В голове возникали образы различного холодного оружия, метательные ножи, двуручные мечи, копья, дротики, глефы, алебарды, цепы, и многое другое. Причем я не просто знал их название и представлял внешний вид, а именно умел пользоваться.

Паническое настроение уходило, теперь, посматривая на все еще мечущихся бородавочников, в моей голове созревали робкие ростки плана. Закрепив дельные мысли «закладками», стараясь их не упустить, я отвлекся на шум позади. У входа стояло несколько человек, некоторые выглядели, мягко сказать, расстроенными. Они громко жестикулировали, что-то выкрикивали друг-другу, но слов я не разбирал из-за усилившегося ветра, и дольно большого расстояния разделявшего нас.

Встав с облюбованного мной камня, я пошел к паникующим коллегам по несчастью.

- Мартин, ты, что не понимаешь, что мы все уже трупы! Все! – с хрипотцой говорил высокий жилистый блондин с крючковатым носом и светлыми густыми бровями.

- Нет, Пари, мы с тобой здесь уже почти полтора года и трупами пока не стали, и, думаю, не станем. Брось паниковать. Это серьезные соперники, да и только. Нужно готовиться искать возможность победить, а не поднимать лапки! Вспомни ущелье, там было не сладко, но мы выжили. – отвечал ему курносый и веснушчатый темноволосый крепыш. Еще двое стояли молча, смотря на уже потерявших былую резвость бородавочников, которые начали собираться в большую толпу посередине плато.

Жилистый блондин обхватил голову руками и громко ответил:

- Мартин! Это все конец в этом гребанном мире, на этой гребанной планете, в этой гребаной жизни. Помнишь мы ходили к Белому пику колонной, и нам попалась группа бородавочников, таких же как мы рейдеров. Чем все закончилось? Не хочешь вспомнить? Нас отделали по полной, лишь треть ребят вернулась и то, только по той причине, что бородавочники кинулись на машины и не стали нас преследовать.

Крепыш положил руку на плечо коллеги, но тот её отдёрнул, тогда , тот кого называли Мартином ответил:

- Ну во первых их тогда было больше, во вторых они устроили засаду и в третьих нам просто не повезло. Роб застрял и мы пытались его вытащить, а эти твари воспользовались этим и окружили голову колонны. А здесь мы на равных повоюем!

Оптимизм крепыша мне нравился, но был он все равно, каким-то натянутым, хотя и не фальшивым. Парень верил в то, что говорил. И вообще, мне вся эта группа понравилась. Несмотря на то, что они были одеты, всё в туже серую «униформу» Вивуса, также небриты и нечёсаные как большинство из нас, они сильно отличались от привычной мне «конкретной» компании Стоуна. Просто нормальные люди, именно так, коротко я охарактеризовал всю группу.

Кстати о небритости. В тот момент я потрогал свой подбородок и обнаружил на нём, как минимум трёхдневную щетину, несмотря на то, что с утра, перед своим отправлением я побрился. Значит, нас несколько дней держали в отключке.

Один из стоявших молчунов, широкоплечий сероглазый мужчина сорока лет, вдруг улыбнулся и протянул мне руку:

- Владислав Ковальский! - он красивым, аристократичным жестом указал  на темноволосого крепыша. – Мартин Белл! – затем представил блондина – Просто Пари, он иногда волнуется, но в деле выше всяких похвал!   - а молчуна  же назвал  Полем.

- Артем Суворов! -  представился я и подошел ближе.

- Артем, вы просто живчик?

- В смысле? – задал я вопрос, уже зная на него ответ.

- Просто, вы очень резво отошли от сна. Я такое встречаю впервые. В колонии Вавилон я когда-то исполнял обязанности врача, видимо и в прошлой жизни и был таковым.  – и он выразительно переглянулся со своими спутниками, - Поэтому мне часто приходилось наблюдать людей после доставки. Здесь хотя и дозировка, скорей всего, меньше, но все равно ваш организм в чем-то уникален. Вы очень быстро отошли от сна. С этим я вас и поздравляю.

- Да, вы Владислав, тоже не из слабых. Я вас не намного опередил.

- Скажем так, у нас была небольшая фора, а вот у вас, её, скорей всего, не было. Вы откуда? – с многозначительное интонацией пояснил он.

- Не помню, из России, скорей всего! – ответил я.

- Нет, это немного не актуально! – улыбнулся он, -  Хотя очень хорошо, что вы хотя бы знаете свою страну. Я спросил вас о вашей колонии. Мы, например, из колонии, Вавилон, Там внизу, еще есть люди из Полиса Свободы, и Актики,  Завета Шеера. Вы откуда?

- Калдон! Слышали о такой. – после мои слов, Владислав и все остальные немного помрачнели. Видимо Котел пользовался не самой лучшей репутацией.

Молчавший до этого Поль спросил:

- Вы из Ямы сюда попали? Так, кажется, у вас называется место, где содержат новеньких, очень жестоко.

- Не совсем. То, что я новенький это бесспорно. Не больше месяца на Вивусе. Но сюда вызвался сам, можно сказать добровольно. О таком Стоуне слышали? – задал я вопрос, скорей просто из интереса, вряд ли в другой колонии знали главаря какой-то шайки, пусть и не самой слабой.

Поль оживился и переглянувшись  с доктором ответил:

- Да, мы с ним были на мехоарене. Он меня тогда сильно выручил, да и потом от разведчиков слышали, что он у вас стал большой шишкой.

- Слышали! -  не поверил я своим ушам. - Вы что общаетесь с другими колониями? Мне говорили, что это невозможно и очень сложно, а все контакты происходят только на аренах.

- Конечно общаемся. - встрял в наш разговор Ковальский, -  Даже ходим караванами и торгуем, конечно не с дальними, но через три, четыре сектора мы проходим. У нас хоть какое-то сообщение налажено. А ваш Калдрон, просто бандитский анклав, который живет сегодняшним днем, не думая о будущем. Уж извините!

- Да нет, не обидели. Я думаю примерно также самое. –  ответил я. Стоун никогда не говорил о том, что между колониями есть общение, ничего такого не знали и все остальные мои знакомые. Хотя, может это и специально скрывалось.

Затем Пари и Мартин предложили продолжить беседу внутри, по причине того, что  собравшиеся большой кучей бородавочники начали что-то многоголосо выть, вскидывать свои сучковатые конечности, так что смотреть на них не было никакой силы. К тому же твари заинтересовались нами. Барьер их бы всё равно не пропустил, но при их виде на душе становилось как-то не спокойно.

Как оказалось, в длинном коридоре перед выходом была еще одна самооткрывающаяся панель, которую я не заметил. Она вела в просторный зал с множеством столов и стульев и большими, пока еще пустыми, открытыми  шкафами по одной из стен.

Это что что-то вроде помещения для гладиаторов перед выходом на арену! А ещё заодно и столовая. В дальнем углу шахта лифта, откуда будет появляться еда. – показал свою осведомленность Владислав и уселся за ближайший к входу стол. Все остальные и я в том числе последовали его примеру.

- Устроим здесь место сбора, для тех кто проснулся и решил выйти. – сказал Поль, -Попытаемся все разъяснить им. Там внизу мы оставили Ребекку и Лену, и если кто-то захочет выйти, то он нас обязательно увидит. Людям надо дать отойти от сна, это очень трудно. В наших головах опять  хорошо покопались. Специализация не такая уж безвредная штука, так что у некоторых могут быть не все дома.

В этой группе, как мне показалось, не было случайных людей. Мужчины не выглядели потерянными и оживленно принялись обсуждать увиденное и строить планы  о том, как противостоять бородавочникам. Я же отвлек Владислава и попросил рассказать о себе и их колонии, в чем он мне не отказал.

Оказалось, что Вавилон – это очень древняя колония по меркам Вивуса. Туда еще попадали люди в 20-е, 30-е годы, о чем свидетельства ли журналы и дневники. Также эта колония не разу не была разрушена в ходе большой игры. Последняя  игра прошла лет двадцать назад, и представлял собой огромное побоище всех против всех, длившееся около одного года. Причем отсидеться в стороне было крайне сложно, так как количество припасов поставляемых в точку сброса прямо пропорционально зависело от участия колонии в сражении и уничтожения врагов.

В Вавилон была налажена чёткая социальная и административная структура. В Вавилоне, со слов Ковальского, никто никого не принуждал. Адаптацией новеньких специально занимались, пристраивая из к наиболее подходящему для них делу. Конечно, многого Владислав недоговаривал, но было понятно, что у этой колонии имелись свои козырные карты. Тот же Калдрон, уничтожался каждую  большую игру и возникал заново в ином обличье.

Жители колонии подчинялись четким правилам, которые называли законами и не погрязли в анархии, как это было в других местах. В общем, как говорил  Владислав: «Именно в Вавилоне человек, еще продолжал оставаться человеком». Это подтверждала история того, как его группа попала на арену.

Вавилон, как и все колонии людей и чужих был обречен на ежемесячную кровавую дань арен. Только здесь люди подошли к этому вопросу с большим умом. На арены отправляли не слабейших, обрекая их на смерть, а устойчивые группы, которые показывали с самой лучшей стороны при сборе живого.  С одной стороны это ослабляло колонию, но с другой, позволяло получать, в случае выигрыша более сильных и ловких войнов, которые лучше всего могли применить специализацию. И в Вавилоне было очень много людей, которые вернулись с нескольких арен.

Конечно, Кровавое плато было особым местом, куда не хотел попасть никто, и здесь группу Владислава разбавили десятком проштрафившихся (в Вавилоне были и такие), но все же ее костяк составляли бывалые ребята, побывавшие не в одном рейде. А Поль, так вообще, прошел две арены и обладал просто огромным опытом.

Владислав говорил мягким, располагающим к себе тоном. Мне хотелось верить, что не все колонии людей представляют такой ублюдочный мирок, как Калдрон. Но что-то меня останавливало, буквально хватало за руку. Не бывает такой сказки. А верить хотелось, очень хотелось.

Через некоторое время начали приходить наши товарищи по несчастью. Пари или Мартин приглашали их в зал, где предлагали сеть за один из столов и немного подождать. Когда набирался с десяток человек, перед ними выступали Поль или Владислав и рассказывали о положение вещей. Самым распространенным чувством на сообщение о том, что придется драться с бородавочниками - было отчаяние. Одна немолодая женщина даже забилась в истерике, и я ее сразу же отнес в категорию «не бойцы».

Людей становилось все больше, и мои новые знакомые закружились в водовороте неотложных дел, разъясняя, успокаивая, а где и покрикивая. Постепенно начала вырисовываться группа людей, которые не видели свое положение совсем уж безнадежным. Как-то само собой получилось, что такие недрогнувшие духом, стали группироваться ближе к входу за нашим и соседними столами. Я смотрел на Ковальского, в его суете, мне что-то не нравилось. Я себя убеждал, что он просто хочет выжить и проявляет, недюжие организаторские способности, но все равно осадок оставался.

Все это действо продолжалось довольно долго, я несколько раз выходил «проветриться», но бородавочников  уже не увидел. Вся их гомонящая толпа скрылась внутри горы, что было к лучшему. Со мной выходили и другие, один седой мужчина, всем своим видом напоминавший лондонского сноба, даже выразил недоверие, что против нас выставлены бородавочники, но вступать с ним в дебаты я не стал. Время всё расставит на свои места.

Нас оказалось 199 нормальных здоровых людей. Одна женщина не перенесла внедрение специализации и сошла с ума, к счастью, она оказалась «тихо» помешанной и ее даже не требовалось изолировать. Об этом мне на бегу рассказал Пари, который, видимо, уже держал меня за своего.

Постепенно весь зал заполнился и в нем, уже во всю распоряжались Владислав и его компания. Они организовывали людей и даже принялись раздавать обед, поднявшийся по тому самому лифту. Наш рацион составляли вполне земного вида сухпаи с саморазогревающимися контейнерами без маркировки, хлебцы и литровая банка фруктового напитка. Прием пищи на время прекратил споры и разногласия. Все ели, о чем-то разговаривали, в общем, стоял обычный гомон, которым сопровождается собрание большого числа людей в одном месте. Всё это напоминало какую-то студенческую столовую, а не сборище смертников.

Затем наш обед превратился в импровизированный митинг, на котором мы стали обсуждать самый несущий вопрос: - «Что делать?»

Бестолковый гул продолжался минут десять и как-то сам собой утих.  И тут на один из столов забрался Ковальский. Чтобы никого не оскорблять он предварительно постелил плащ. Речь началась:

- Все мы представляем ситуацию, в которую попали и знаем, то что нам требуется сделать!  – он выдержал паузу, - Выжить и победить! – в зале стихли последние голоса, наступила тишина.

- Да именно победить несмотря ни на что! Несмотря на грозного и смертельного противника, несмотря на этих чудовищ доставивших нас сюда, не смотря на сам Вивус, который на каждом шагу чинит нам каверзы. – взмахом руки он прервал кого-то спереди, желавшего ему возразить.

- Я знаю, что многие из вас уже сдались, я знаю, что практически все наслушались сказок о непобедимых и кровожадных бородавочниках. Но нет непобедимых врагов. Нет абсолютной силы, всегда противодействие и нам лучше поискать слабые стороны у  нашего врага, чем сложить руки.

Послышался гул неодобрения, но Владислав вновь его прервал резким движением рук. Он мастерски дирижировал толпой. Я восхитился им. Такого у меня никогда бы не получилось.

Он обвел рукой вес зал:

- Кто видел бородавочников? Начнем с простого вопроса. Смелее, смелее поднимайте руки! –  в ответ, в зале поднялось десятка четыре рук.

- Вот видите, многие из вас видели кентавров и остались живы. А теперь вопрос по сложнее, Кто убил бородавочника? -  теперь в зале поднялось вполовину меньше рук и одна из них была моя.

Он сразу приметил мою руку, хотя я и не был в первых рядах:

- Так, Артём! -  обратился ко мне Владислав, - Сколько на вашем счету этих тварей, вы я насколько знаю, на Вивусе только месяц.

На меня смотрели все, кто стоял рядом. К такому вниманию я не привык и чувствовал себя неуютно.

- Четыре! Но все из крупнокалиберной винтовки с хорошей оптикой. Я прикрывал группу, когда они на нас напали. - сказал я, вспоминая свою первую и единственную вылазку на просторы Вивуса.

Владислав широко раскрыл руки и громко прокомментировал:

- Вот видите новичок, шлепнул четверых и до сих пор топчет Вивус? Бородавочников можно убить.

- Из «большого Сема», с километра или в упор из винтовки. Окрыли мне новость. – с хрипотцой и надрывом крикнул тот самый седовласый джентльмен, что не поверил мне.

Затем он изысканно обратился ко всем присевающим:

– Имею честь представиться, Ричард Ли, четырнадцать бородавочников из «Большого Сема» за два года пребывания н Вивусе. Лучший снайпер в «Полисе Свободы». Если бы у меня была здесь моя старушка, и вдоволь патронов, я мог бы оставить всех вас в этом чертовом бункере и за пол дня, навел бы такого шороху, что ни одной твари не осталось. Да только вот незадача,  мы будем драться с этими ублюдками на ножах. А старый Ричард видел, что происходит, когда эти твари приближаются вплотную. Они рвут всех на части. Не подумайте, что я хочу рассказывать сказки, но глупые крики о победе не для меня, нужно дельные предложения. А орать на столе может любой. – и джентльмен сверил Ковальского не очень дружелюбным взглядом.

Владислав смотрел всё тем же восторженным, вдохновляющим взглядом, но я почувствовал, что в нём что-то изменилось.

- А кто сказал, что мы будем драться на ножах? – послышался женский голос. Протиснувшись с дальних рядов, к столу вышло одно из чудес природы. Иначе эту ЖЕНЩИНУ назвать было нельзя.

Несмотря на серую мешковатую униформу, отсутствие косметики, и прочих женских атрибутов, ее облик (Да, да именно облик, а не внешность) заставлял восхищаться и прямо таки приводил в дрожь. Я даже не сразу услышал ее речь, затуманенный внезапно возникшей эйфорией. Меня что-то полоснуло по груди, сжало сердце и отпускало. Но боли не было, было очень хорошо.

- Мы не будем драться с бородавочниками в рукопашную, повторяю еще раз. У нас есть три дня для того чтобы выбрать оружие, затем четырнадцать дней для тренировки, а дальше то, ради чего нас сюда и приволокли. Нет времени разглагольствовать о том, какие бородавочники страшные. И так уже пол дня потеряли, кто не хочет сражаться пусть удавит себя в одном из помещений или бросится со скалы.  - гневная тирада амазонки закончилась. Сердитой она выглядела просто великолепно и мне представилась возможность рассмотреть ее подробней.

Мой внезапный предмет восторга имел высокий рост, и спортивную фигуру. Комбинезон не позволял оценить всех ее прелестей, но и еле уловимым признаков хватало, что бы понять, что с ними у нее все в порядке.  Но самым запоминающимся и завораживающим в ней было – лицо. Сказать что он необычное, значит, ничего не сказать.

В моей памяти остались следы этакого блондинистого, курносенького эталона идеально красивой женщины. Вспенилось даже слово «Барби». Так вот, в амазонке от этой самой «барби», ровным счетом, ничего не было. Прямой классический нос, большие глаза, ровный овал лица и огромная грива светло русых волос, туго перетянутая на затылке и низвергающаяся  буйным водопадом на спину. В голове мелькнула мысль, что за такими волосами нужно ухаживать и на Вивусе условия, мягко сказать неважные. Большинство женщин в Калдроне стриглись коротко, да и здесь мальчуковый стиль преобладал. Но тем не менее восхитительная незнакомка как-то умудрялась держать свои кудри в идеальном порядке. Это всегда, даже на Земле меня приводило в восхищение в любой женщине, а уж на Вивусе и подавно.

Амазока оказалась той самой Леной, которая осталась внизу собирать людей. Мелькнула мысль, что может у меня есть шансы. Но они тут же оборвались. Конечно же она была «занята». По всей видимости, ее связывали близкие отношения с уже знакомым мне Ковальским. Он смотрел на неё очень типичным собственническим взглядом, выражавшим одно слово -  «Моё!». Точно я этого ещё не знал, а лишь предполагал, но все равно, по сердцу резанула досада. Столь остро, что даже пришлось погрузиться в себя. Я стал рассеянно о чем-то думать, пока меня из этого ступора не вывел Владислав.

Оказалось, что люди постепенно стали расходиться, образовывая группки. Сама большая группа образовалась возле импровизированной трибуны. Здесь были и стрелок-джентльмен Ричард, Поль, Владислав, необыкновенная Лена и еще три десятка мужчин и женщин, многие из которых внушали уважение своим внешним видом. Ковальский уже слез со стола и звал к себе.

Я подошёл ближе и тут же услышал вопрос:

- Руслан, а вы что можете сказать по поводу вооружения и вообще! –  кокетливо обратилась ко мне аккуратненькая и очень симпатичная девушка, с ёжиком тёмнх волос на голове.

Я не стал вторить её игривому тону:

- Если вообще, то ничего. А если об оружии, то мой выбор - большие арбалеты с тяжелыми металлическими болтами и заграждения из колючей проволоки на тонких кольях. На близкой дистанции можно использовать спортивные луки с хорошими стрелами.

- Так уже пробовали много раз и до нас! – взволнованной скороговоркой возразил мне сорокалетний мужчина с  седой профессорской бородкой. – Лучше попробовать римскую черепаху с огромными щитами и дротиками.

Но его сразу же оборвали другие. Предложения сыпались со всех сторон, азиат с тонкими чертами предложил просто встретить бородавочников в рукопашную, но все же большая часть была за дальнобойное оружие. Когда водопад из предложении немного поутих, Владислав настоял на том, чтобы все же слово опять дали мне. К моему удивлению его послушали,  его  авторитет, как лидера креп на глазах. Лишь Ричард посматривал на него скептически.

- Будем объективны! - начал я свое выступление, - Бородавочники превосходят нас физически. Взрослый кентавр весит около ста восьмидесяти килограмм, взрослый человек мужчина, в среднем около восьмидесяти, женщины килограмм на двадцать меньше. При такой пропорции у нас нет шанса нанести смертельный удар, который бы убил врага наповал в рукопашном бою. Копья, мечи, дают ужасные раны, но у каждого из нас будет лишь один шанс нанести удар. У некоторых же не будет его и вовсе. Единственным нашей возможностью является нанесение максимальных повреждений, на как можно больших дистанциях. Здесь на арене возможности маневра сведены к минимуму, активной обороной и применением метательного оружия мы сможем измотать врага, а возможно и уничтожить. Бородавочники всё равно, что кавалерия. Глупо идти долбить танк ломом, если можно подорвать гусеницу. Мы должны лишить врага  главных[ преимуществ:  скорости и ударной мощи первого натиска. Они всегда нападают, свирепо, неудержимо. Воспользуемся этим.

Затем я изложил более подробной  план, который  рождался одновременно со словами речи. Не зря я вышел первым и увидел бородавочников.

Склоны горы и поверхность долины состояли из пористого не слишком прочного камня, наподобие песчаника. Короткие металлические колья в него должны были вбиваться без особого труда. За то время, что нам давалось для подготовки места боя мы могли построить отличные заграждения для прыгучих уродцев. Ну и кое что подготовить до часа икс.

Я представил себе, как кентавры делают огромные прыжки, натыкаются на проволоку останавливаются, запутываются и мы их расстреливаем тяжелыми болтами в упор. На словах и в голове все было довольно просто, но вот реализовать задуманное мешало многое.

Первое – это ограниченное количество амуниции, которое полагалось на одного участвующего. На каждого человека приходилось 32 килограмма оружия и других полезных вещей, необходимых в бою. Бородавочники имели меньшие возможности на  восемь килограммов. Это было ещё одной попыткой неизвестных уровнять шансы

Второй причиной, и пожалуй главной, было не желание многих сражаться, обреченность, и полная апатия. Таких «не бойцов», по моим подсчётам было человек тридцать, еще столько же, если не больше представляли нечто среднее между слюнявым истериком и меланхоличным пофигистом. Остальные тоже не внушали доверия, хотя бы по той причине, что многие были из новеньких.  Специализация специализацией, но суть человека не изменишь, и ожидать от них можно всякое.

И еще необходимо было каждого уговорить заказать именно те вещи, которые  нужны по плану. С этим была самая большая беда. К сожалению идиотов, видевших себя, этакими полуголыми варварами с огромными двуручными мечами было много.  Неожиданные знания о холодном оружие давали огромный простор для фантазии. Идея обсыпать кентавров звездочками сюрикенами, а потом располосовать тонкими катанами и избить боевыми цепами  могла показаться верхом прагматизма, если сравнивать её с другими предложениями.

Пока, Поль и Лена Джесика и еще несколько добровольцев пошли отлавливать у терминалов тех, кто хотел позаботиться о своём оружии самостоятельно, мы решили набросать список вещей необходимых для боя. И тут вышла основательная задержка. Каждый опять твердил свое, огрызался, обзывал всех баранами и отвергал и отвергал.

Владислав что-то втолковывал, красноречиво доказывал, даже охрип, но мне дискуссии надоели.

Через несколько часов бестолковой болтовни, я отозвал Ковальского, толкового китайца с внушительным шрамом, Ричарда, и еще пару адекватных людей и предложил сделать самостоятельные расчеты у терминалов, а остальных поставить перед фактом.

Будем просто отбирать то, что нам нужно и заставлять заказывать необходимые вещи. Прошли первые сутки, а мы так ничего и не решили. Нам нужно получить оружие и приступить к подготовке. Две недели большой срок, но и он кончиться, а оружие нужно  заказать в течении трёх дней, иначе неизвестные всё сделают за нас. Как вам такое решение. – сказал я.

- Артём дело говорит, мне уже надоела эта болтовня! – выразил своё мнение Ричард.

- Нам нужно немного подождать и выбрать лидера. Вы Артём говорите дело, но люди ещё не готовы. Наши действия будут похожи на грабёж. Впоследствии никого из нас могут и не избрать. – возразил Ковальский в своём деликатном тоне.

- То есть вас могут не избрать Ковальский! Вы здесь продолжаете играть в те же игры, в которые играет Вавилон! Нам нужно начинать работать. Если вы хотите выборы, то давайте назначим их сейчас. Ваши елейные речи меня не проведут. – раздражённо выпалил джентльмен в глаза Ковальскому.

- На что вы намекаете! – Ковальский повысил голос, - Если бы Полис делал то же самое, что Вавилон, то возможно арен бы уже и не было. План у нас есть, и вполне достойный, теперь нам нужен лидер. Или вы с этим не согласны.

- Согласен Ковальский, только никто не говорил, что этим лидером должны стать вы. Я вас раскусил, вести себя так на пороге смерти – есть высшая подлость.

Конец этой перепалки я не услышал, прибежала девушка, сообщившая что у терминалом возникла проблема. Я попросил спорщиков, следовать вниз, а сам побежал вниз. Там ведь была Лена.

Оказалось, что  терминал находился на том же этаже, где мы и очнулись. Одна из панелей в монолитной стене открылась, и теперь каждый желающий мог зайти в просторное помещение, уставленное тремя десятками невысоких постаментов. На каждом из которых покоилось самое настоящее белое яйцо, впечатляющих размеров. По крайней мере, так показалось с первого взгляда.

В голове сразу же вспыхнули занесенные туда невидимыми пришельцами образы о предназначении этой «кладки». Каждое яйцо было терминалом, и включалось прикосновением руки с браслетом. Я прикоснулся к ближайшему. В воздухе повисала голограмма  в виде прямоугольного экрана. Но дальше чудеса заканчивались, потому что интерфейс программы был привычен и не вызывал никаких вопросов. Вспомнилось детище американского гения, с которым я плотно общался в своём земном прошлом. Той программе я бы поставил жирный минус. В «яйце» всё было намного удобней, хотя, возможно, мне так показалось. Все знания нам были закачаны в мозг, как на флешку, поэтому и не возникло вопросов по использованию диковинных голографических гаджетов.

В дальнем углу помещения, необыкновенная Лена, по чем свет костерила несколько молодых парней и девушек. Те живо отвечали, перепалка разгоралась.  Молчаливый Поль стоял в стороне со скучающим видом. Мне даже не верилось, что он прошёл столько кровавых схваток. Подойдя к ним, я быстро понял в чём суть дела. Оказалось, что эти умники зашли в терминал и уже выбрали свое снаряжение, руководствуясь принципом: «Чтобы все было круто! Мечь подлиннее, доспех блестящей, рога на шлеме поветвистей».

В понятие круто входила пара двуручных неподъемных мечей, огромная смесь алебарды и пожарного багра, три десятка разномастных звездочек-сюрикенов, красивая но бесполезная сабля с фигуристым эфесом и набор блестящих чешуйчатых доспехов с мужественными грудными пластинами. Довершали все это нелепее разномастные шлемы с рогами, плюмажем, гребнями и загогулистыми переносицами. Несколько человек выбрали ещё и небольшие серебристые луки с двойным изгибом.

Главный в их группе, был здоровенный «тюфяк» со следами быстрого «сброса» веса в пропорциях комбинезона. Он был «своим» из Калдрона, как и многие другие остолопы. Тюфяк довольно резко и грубо отвечал нашей умнице, что, мол, выбор оружия - это не её дело. Ещё наверху, он больше всех кричал, возмущался, даже сцепился с Владиславом «за грудки», когда тот обосновано, назвал его бараном. Тощий бородатый хлюпик, державшийся рядом с ним,  еще с одним парнем еле их разняли. Я тогда не стал вмешиваться, о чем уже успел пожалеть.

Тюфяк заметил меня и не преминул высказать свои мысли вслух:

- Эй, ты, шестёрка Стоуна? Может, захочешь и здесь для нас найти яму. Клал я на тебя и планы твоих дружков. Я сам знаю, что нужно. – затем он сделал то, что ему не следовало делать. – Иди сюда, поговорим. Теперь я тоже знаю толк в том, как разбить твою поганую рожу!

Я попросив Ребекку никого не впускать. Пока в терминале было мало народа, многие исследовали соседние помещения или находились в столовой. Специализация специализацией, но помимо знаний, необходимо ещё и отработать мышечные рефлексы. Да просто решительность и смелость никто не отменял. Неизвестные глубоко рылись в наших головах, но все же  не настолько.

Здоровяк меня ждал, но ничего не предпринимал. Бросил вызов - бей первым. А он лишь стал в красивую стойку для «длинного» удара ногой. Я подошел к нему, как ни в чём не бывало, выражая всем своим видом миролюбие и готовность к разговору. Он и вся его компания расслабились. Я же, не вступая в дебаты, ускорился на последних метрах, и нанес «тюфяку» два коротких удара в корпус. Он согнулся и медленно осел на гладкие плиты. Трое его  «фентезийных» товарищей опешили, но возражать не стали и «бочком-бочком» принялись увеличивать дистанцию, держа руки в угрожающей стойке.

- Идиоты, вы хоть понимаете что натворили, по своему скудоумию? – начал я свой монолог агрессивным рыком. - Вы не просто взяли себе красивые игрушки, вы не просто решили выбрать оружие, вы подписали себе смертный приговор. Потому что победить бородавочников можно лишь всем вместе, а вот, что делать с этими железяками, я не знаю. – в довершении своих слов я развернул голографическую проекцию огромной алебарды.

- Эй доходяга! -  обратился я к долговязому и худосочному парню с длинными носом и могучей черной щетиной от шеи до щек. – Ты как этим ломом будешь орудовать? По моему, это твоё. – проекция алебарды сменилась огромным мечом.

Этот парень оказался крайне недалёким, несмотря на очень интеллигентную внешность. Он гордо посмотрел на полутораметровый двуручный меч и с достоинством истинного знатока ответил:

- Я как-нибудь управлюсь, если ты не заметил, но пришельцы в наши черепушки «записали» навыки обращения с любым холодным оружием и с этим мечем, каждый из нас может неплохо обращаться. Даже ты! – последние слова, по видимому, должны были задеть меня.

Разговаривать с ним больше не хотелось. Не люблю я людей, которые не думают хотя бы на шаг вперед. Не люблю и все. Но чтобы не оставлять последнее слово за худосочным мечником, я все же ответил, по возможности спокойно, несмотря на клокотавшее негодование:

- Даун недоделанный, этот меч тебе по грудь будет. Он же не из пластика. Тринадцать килограмм! Ты им, может, и в состоянии махнуть пару раз правильным фехтовальным замахом, «записанным» в твою черепушку. Но у меня два вопроса, ты в кого-нибудь им попадёшь, и на сколько тебе силенок хватит! Я, например, таким поленом смогу махать две-три минуты. Навыки то они навыками, а мускулатуры тебе вместо костей пришельцы не отсыпали? – и я мысленно сравнил здоровенного Африку, для которого этот меч был как раз в пору, с стоящим передо мной хлюпиком.

К сожалению, мои слова пропали даром. Эти любители экзотической стали, так ничего и не поняли. Можно винить во этом Яму, но не все из них были из Калдрона. Этого мечника, к примеру, я не помнил. Пробыв по несколько месяцев на Вивусе люди так и не осознали, что здесь ставки крайне высоки, и по мимо своей жалкой персоны, ты рискуешь подвести еще и всех окружающих. Я опять хотел жить, арена только подстегала эти чувства. Ну конечно Лена! Мне не хотелось, чтобы такую прекрасную женщину изрубили бородавочники.    И я решил взять свою судьбу в крепкие и знакомые с самого рождения мозолистые руки, а не доверять ее всяким кретинам, с блестящими баграми. Так нежданно нагадано, на мои плечи легла ответственность за наше будущее. Стоило лишь на миг усомниться, что выбор окажется неверным, как кровь венах густела, а по спине начинал бежать холодный пот.

Вернуть заказ этих идиотов, было невозможно. Они поставили окончательный вариант, без замены. Делать  такой же глупый выбор другим я не дал. Людей стали запускать к терминалам парами, и где-то убеждая, где-то угрожая, заставляли следовать общей тенденции в выборе оружия. В этом деле мне очень помог подошедший Ричард, китаец со шрамом и еще несколько человек.  Ковальский к терминалу спустился только один раз. Он вел себя уже как главный, что-то спрашивал хозяйским тоном, проверял импровизированную бухгалтерию и с каменным лицом проходил мимо Ричарда. Меня он пока не трогал, превращать работу в ругань не хотелось. Я решил оставлять часть весового лимита про запас, понимая, что все предусмотреть за столь короткий срок нет возможности. Это правилами разрешалось, но не более чем десять процентов от положенной массы. Ковальский же, когда об этом узнал, передал через Мартина, чтобы я о таких решениях информировал его.

- Тебя это устраивает! – кивнул Ричард на уходившего Мартина, - Мы здесь пашем, а все сливки собирает Ковальский. Знаешь, что он сейчас ведет свою предвыборную кампанию и бессовестно врёт!

- Меня это не устраивает, но превращать подготовку в один сплошной ор я не хочу. Ковальский не так плох. Я, Ричард, хочу жить, а не бороться за маленькую корону. Сейчас нужно заказать оружие, потом будет видно. Если наш план провалиться, то сливок не останется никому, а если сработает, то сладкого хватит на всех. Награда-то велика, это – жизнь.

Джентльмен усмехнулся:

- Знаешь, я ни черта не помню из своей жизни, а на Вивусе не так много. Но ты Арт, я тебя, позволь, так буду называть, чертовки умный сукин сын. Я умею отличать сталь от  дерьма. Нам сейчас нужна именно сталь!

- Хорошо, что не дерьмо. Давай работать Ричард! – ответил я и повернулся к следующей слегка оробевшей парочке.

«Набор юного гладиатора» в нашей интерпретации выглядел примерно так. Арбалет с основательным нижним воротом, пробивающий пятимиллиметровую стальную платину. Так было написано в характеристики, и я искренне надеялся, что прочность шкуры бородавочников хоть немного меньше.  В боезапас полагалось тридцать полых стальных болтов заполненных чем-то вроде свинца, которые уменьшали лимит веса почти на четыре килограмма. Ещё  мы выбрали дротик, немного похожий на римский пилум, и небольшой широкий меч. Для оборонительных сооружений, заказали по пять стальных костылей  на брата, с отходящим под острым углом наконечником. Для кольев пришлось делать отдельный заказ, вычерчиваю чертежи и описывать требуемые характеристики.

Особенных трудов мне стоило убедить людей отказаться от защитной амуниции. Я был тверд, несмотря ни на что. Мне удалось втолковать, даже в самые нереально глупые головы, что против огромных и свирепых бородавочников, панцирь не помощник. Один пропущенный удар, даже пришедший в легкий панцирь или кольчугу сделает любого человека инвалидом, а разжиться чем-то более стоящим  не позволяет всё тот же весовой лимит.

Но все же полностью, от защиты мы не отказались. Были заказаны здоровенные щиты, по одному на четверых. Щиты снабжались цепями, для того чтобы соединяться друг с другом и имели специальную форму, позволяющую делать из них переносную стенку. Мы предполагали создать на пути метательное оружия бородавочников, пусть, хлипкую, но все же стену.

В довершении ко всему, местность впереди себя было решено опутать низкими заграждениями из тонкой, но прочной «инопланетной» колючей проволоки. Здесь компьютер неожиданно подыграл нам. Все оружие, так или иначе соответствовало по материалу, массе и компоновке своим земным аналогом, а вот проволоки в бесконечном гладиаторском каталоге не нашлось. Поэтому система выдала ее инопланетные заменитель, который был намного легче и прочнее. И на проволоке я решил не экономить пустившись во все «тяжкие».

После того, как мы заказали оружие, и вдоволь наорались с множеством несогласных, я решил, что можно немного отдохнуть, но не тут то было. У входа в помещение, где мы все очнулись, меня догнала Лена, и попросила пройти в «столовую», так теперь называли зал на верхнем уровне. Делать было нечего, и я поплелся за обворожительным гонцом.

В столовой вновь кипели дебаты. Ричард и китаец со шрамом горячо спорили с двумя бывалого вида чернокожими. Кстати отзывался он на столь же незатейливое имя Шрам, и был вовсе не китайцем, а канадцем.

Эту парочку с иссиня-чёрной кожей я запомнил ещё у терминала, но тогда они ничего  возражать не стали, молча согласившись с нашим выбором. Ребята мне очень понравились своей решительностью. Все прояснилось, когда я подошел поближе.

- Эй,  «военный», ты же военный? Объясни им, что нам это нужно!  Доту с Монго правильно говорят. – обратился ко мне, один них.

- С чего ты взял, что я «военный»? Я этого, например, не помню. – спросил я у него.

- Ты военный, ты умеешь командовать. Ты говоришь, как военный. Мы с Монгу это поняли. Нам нужны большие арбалеты, мы придумали одну штуку.

- Это чушь! -  без обычной любезности, прервал чернокожего Владислав. – Они там и пары минут не продержатся. Больше не будем это обсуждать, лучше займёмся ограждениями! – его категоричность меня задела, Владислав уже приказывал и считал меня своим подчинённым.

- Я всё же хочу выслушать из предложение. Одна голова хорошо, а много ещё лучше. Мы выбрали оружие, руководствуясь моими предпочтениями не от хорошей жизни.  -   ответил я Ковальскому, и тут же обратился к  Доту - Что там за соображения?

Ковальский опять меня прервал:

- Мы уже это обсудили. Хватит, нужно перейти к другим, более важным вещам. Вы Артём слишком много о себе возомнили?

Его тон меня взбесил, он уже вовсю командует и чего-то требует:

- Это вы Ковальский слишком много о себе возомнили! Я интересуюсь предложением толковых ребят. Если вам это не нравиться, отойдите. Вы мне не начальник!

Владислав поджал губы:

- Вы зря так говорите Артём! Я был о вас, несколько другого мнения, мы должны избавиться от анархии, а не разжигать её.

- Я ничего не разжигаю. Просто замолчите Ковальский, я не с вами разговариваю! – резко прервал я нашу полемику. Ричард пришедший после меня заулыбался, но промолчал.

Доту с Монгу принялись излагать свою идею.  Шрам и еще несколько человек, выступали против, Ричард промолчал. Доту с Монгу говорили так, что их было трудно понять, но слушая сбивчивые объяснения двух чернокожих, я все же уловил, для чего им были нужны арбалеты. Махнув всей компании за мной, я направился к выходу из бункера, даже Владислав с кислой мордой поплёлся следом.

Наверху наступило утро. Мы  встали перед выходом и я начал излагать полёт своей мысли. Следует признаться, что это был, скорее коллективный план, мы многое обсуждали, но все детали родились именно в тот момент.

Планировалось создать нашу оборонительную позицию, практически на самом краю плато. С правого фланга она прикрывалась отвесным, срезом обрыва.  Склоны скал уходили отвесно вниз на несколько сотен метров и надежно прикрывали нас, одновременно не оставляя пути к отступлению. Левым флангом служила вертикальная стена скалы, в толще которой располагался наш бункер. По правилам арены, взбираться на эту скалу было нельзя и во время боя, она отгораживалась невидимым экраном, через который нельзя было пройти. По действию этот экран чем-то походил на «зубную границу», только имел поле мощнее.

Чтобы представить поле битвы необходимо нарисовать в воображении  прямоугольник. Мы решили отрезать один из его углов, проволочными заграждениями. Тем самым пытаясь оправдать пословицу, что человека, лучше в угол не запирать. Если наши противники покажут хоть капельку сообразительности, то они просто зайдут на нашу территорию и станут. По правилам, если одна из сторон не ищет боя и ведет себя пассивно, то выигрывает более активный претендент. Занятие же нашей половины арены, как раз и зачтётся за активность. Вся надежда была на непомерную агрессию бородавочников. Они всегда атаковали, любым числом, любого противника.

Разжечь аппетит кентавров могла помочь идея Доту с Монго. Наши чернокожие спорщики предлагали несколько усилит оборону, превосходной снайперской точкой. Впереди, метрах в ста пятидесяти от линии намеченной нами для расстановки заграждений высился огромный обломок скалы, примерно десяти метров в высоту с отвесными сторонами. Они предлагали расположить их наверху с парой здоровенных арбалетов для «предварительного отстрела» особенно ретивых бородавочников. Эти уколы так же должны были распалить бородавочников, если они по какой-то причине не хотели атаковать. Мы намеривались выиграть по очкам. Один убитый – одно очко.

Идея была, в общем-то, довольно здравая, правда имелись в ней и определённый просчеты. Верхушка  этого обломка, имела абсолютно голую поверхность, с небольшим остроконечным выступом. Поэтому любой взобравшийся на верх, сразу же становился мишенью, и вопрос его жизни становился делом пары секунд, в особенности для таких вояк, как бородавочник. Когда я привел все свои доводы добровольцам, они оба засверкали белоснежными зубами и стали тянуть мне свои светлых ладошки. Оказывается, о своей безопасности оба снайпера позаботились и имели хитрый план, превращения голой скалы в прекрасный наблюдательный пункт.

Идея была очень проста, и я даже немного по казнил себя, что она не пришла мне в голову первой. Ушлые представители африканского континента, пока мы спорили о главенстве в маленьком курятнике,  превратились в вандалов и успели прощупать многие помещения. В одной из комнат они умудрились разобрать механизм открывания дверей и нашли для нас неожиданные резервы. Оказалось, что систему прикрывали лишь панели на специальным зажимах. Эти панели были выполнены из «инопланетного» материла и имели достаточно высокую прочность.  Можно было надеяться, что от арбалетных болтов, стрел или камней они защитят.

Но чернокожие братья предложили еще одно очень простое решение. Механизмы открывания дверей включали шесть длинный штанг, как нарочно сужавшихся с одного конца. По всей видимости они выполняли роль гидроцилиндров, в чем мы и убедились при варварском демонтаже. Эти штанги должны были стать дополнительными кольями, которые мы станем вбивать твердую плоть плато.

План Доту и Монгу был одобрен, после чего напряженный трудовой день подошел к концу и я наконец  позволить себе отдохнуть. Перед этим случилось еще одно событие.  Я встретил «Необыкновенную» Лену на пути в спальные помещения. Она поздоровалась со мной и очень странно, оценивающе посмотрела, даже подмигнув.  Конечно, время было не то, чтобы принимать близко к сердцу всякие взгляды и шутливые намеки, да и возраст у меня далеко не юный, но я еще долго после этого ворочался и не мог заснуть. Лишь уставший организм прервал мои мечты и выключил «рубильник», восприняв амурные грезы, за  прямое свидетельство издевательства над ним.

Перекимарить удалось лишь пару часов. Меня и ещё несколько человек, отдыхающих после бессонной ночи, разбудил посыльный. В столовой уже началось собрание, на котором должны были выбрать вождя. Было странным, что меня не позвали раньше. Не иначе как Ковальский постарался.

Когда я вошёл, зал гудел. На столе опять стоял Ковальский, выжидающий когда все утихнут. Неожиданно справа возник Ричард и взял меня под руку:

- Никак не угомониться. Всё хочет королём стать. Мне этот пустомеля очень надоел. Нам нужна сталь, а не дерьмо. Помнишь! – кивнул он в сторону оратора.

- Помню, но воевать я ни с кем не буду. Нам не хватало ещё междоусобицы.

- Она уже началась Арти. – шепнул джентльмен.

Зал утих и оратор продолжил:

- Повторю. Нам нужен человек, который будет нами руководить нами во время подготовки и сражения. Предлагаю его выбрать. Кандидата должны выдвинуть двадцать человек. После этого проголосуем за них. Вы согласны? – зале опять загудел, в основном слышалось одобрение.

- Нужна подготовка. Давайте соберемся позже! – послышалось из зала.

- Нет! -  крикнул Ковальский, - У нас и так мало времени.  Нам нужно готовиться, у нас есть план.  Выборы не должны отнимать время. Всё решиться в эти минуты в этом зале. – и опять шквал голосов. Ричард куда-то исчез и я остался один.

- Первый кандидат, которого выдвигают.  – крикнул в миг относительной тишины Ковальский.

- Владислав Ковальский! – послышались, вполне ожидаемые крики и к его столу подошло не менее тридцати человек. Конечно среди них стояла и Лена.

- Второй кандидат! – Ковальский кричал всё сильнее. Кто-то выкрикнул несколько неизвестных мне имён и зал утих.  К столу подошли небольшие группы людей, все меньше десятка. От наглости, с которой Владислав захватывал власть, запершило в горле. Нам нужна была единая организация, нужен лидер, но вести себя столь бесцеремонно?

- Двадцати человек поддержки у этих кандидатов нет. – не обращая внимания на гневные крики Ковальский опять крикнул в зал, - Кто ещё? Есть кандидат!

-  Есть!  Это Артём Суворов. – прозвучал знакомый ровный голос и к столу вышел Ричард и ещё два десятка человек. Джентльмен не дремал, когда я спал. Если для Владислава это и было новостью, то он никак это не выказал. Больше кандидатов кроме нас двоих не было, хотя люди и продолжали выкрикивать свои имена.

Я подошел к столу. Ричард показал мне большие пальцы, мол, всё хорошо. Сверху послышались слова.

- Артём, вы действительно хотите быть кандидатом? Это большая ответственность управлять людьми. Вы могли бы мне помочь. Я оценил ваш организаторский талант. -  слова Ковальского меня задели. «Он пытается меня подкупить даже здесь, мол, не лезь, будет и у тебя кусок. А Ричард хорош, не мог разбудить и всё сам провернул.» - меня взяла злость за то, что позволил сделать из себя марионетку. Я не хотел становиться маленьким королём, но и отдавать всё на откуп такому интриганту было нельзя.

- Да, я кандидат. Условия были сказаны вами. Давайте голосовать. Лидер нужен, но никто не говорил, что это должны были быть вы! – громко на весь зал сказал я. Взгляд Лены в этот момент выражал озабоченность, она то смотрела на меня, то на Ковальского. Пари и Мартин тоже волновались, лишь Поль оставался всё так же невозмутим.

- Начнём голосование! – как бывалый ведущий крикнул Ковальский, - Кто за Артёма Суворова в левую сторону зала, кто за меня направо. Кого кандидаты не устраивают остаются на месте!

Ричард пошёл налево, за ним потянулись те, кто вышел с ним. Направо пошли сторонники Ковальского. Через несколько минут в центре зала осталось лишь пара десятков людей. Ричард уже вёл подсчёт. У Ковальского тоже, кто-то тоже бегал с листком.

- Девяносто один человек! -  объявил Ковальский, держа листок.

- Девяносто один, и вы плохо считаете! – крикнул Ричард. Ковальский о чём-то тихо заговорил с Полем и Мартином. Лена побежала пересчитывать.

- Хватит ломать комедию! – слово взял я. – В центре зала осталось девятнадцать человек, плюс я и ты.  У вас восемьдесят семь человек, у нас девяносто один. Я победил, надеюсь ваша ошибка, следствие явной математической неграмотности. Нам же быстро нужно выбрать лидера! – Ковальский ничего не ответил, Мартин с Полем пошли к Ричарду считать моих сторонников. Прошло ещё минут десять, прежде чем моя победа, пусть и с небольшим перевесом стала очевидной.

Ковальский наконец спустился со стола и подошёл ко мне, протянув руку.  В этот момент он мне напомнил падшего ангела.

- Вас можно поздравить! Вы победили. – в его глазах читалось явное недовольство, такие как он не любят проигрывать.

- Нет, мы не победили, всё ещё впереди Владислав. Дайте теперь лидеру говорить. -  я повернулся к людям, которые теперь опять стояли вместе в центре зала.  Ковальский еле заметно нахмурился.

Я подождал пока народ успокоится, но примеру Владислава не последовал, не став марать обеденный стол:

- Лидера мы выбрали, теперь нам предстоит работа. Сегодня отдыхаем, а завтра будем трудиться. Я обещаю, что применю все свои знания и умения, чтобы как можно больше из стоящих здесь мужчин и женщин вернулись живыми. Нас ждёт жестокий бой и мы его выиграем, сплотившись все, как один. – моя речь не вызвала всеобщего воодушевления, люди принялись расходиться, до ужина оставалось пару часов. Лифт с провизией приходил строго по расписанию.

Следующие дни прошли в хаотичной подготовке к предстоящей битве. Мы получили из закрытого блока все заказанное имущества, включая два больших арбалета. Я бы их назвал, маленькими баллистами. Специальные команды, начали курочить  механизмы открывания дверей, что оказалось не так просто.

Первым делом следовало заняться организацией. Владислав о чём-то шушукался с людьми, говорил свои речи, предоставив мне поле для деятельности. Здесь опять пришлось применить силу, к самым нерадивым типам. На меня даже раз бросились с мечом, но арбалет в руках Ричарда стал решающим аргументом. К счастью, большая часть людей  оказалась вменяемой, но всё равно, разбить людей хоть на какие-то подобия подразделений стоило не малого труда.

Как основную единицу, я выбрал десяток, формирующийся по индивидуальным предпочтениям. Небольшие группы, знающих друг-друга людей становились костяком десятка, а самый здоровый или активный командиром. Чаще всего негласный лидер в небольшой группе уже существовал, и официальный статус лишь укреплял его права.  Затем следовала более крупные единица. Три десятка составляли взвод, и назначать взводного было уже сложнее. Владислав, здесь пытался продавливать только своих людей.  И число «своих» росло день от дня. За него ведь проголосовала почти половина, хотя и все среди них были его сторонниками. Просто одним людям захотелось пойти направо, а другим налево. Теперь он наверстывал упущенное, и умело использовал мои промахи. Те, кому я не нравился, или кто побаивался меня, становились его приверженцами. А как понравиться людям, если тебе постоянно задают глупые вопросы и всё время возражают?

Главным моим Сторонником был Ричард. Я смог его назначить командиром взвода В, поголовно состоящим из очень толковых ребят.   К выборам остальных взводных  пытался приложить руку Ковальский. Он начал плести непонятные интриги,  с каким-то мутным субъектом, отзывающимся на прозвище Коготь, этот тип так же вызвался в лидеры, но его поддержало лишь девять человек. Но все их старания закончилось особого успеха для Владислава, люди лучше знали, кто им нужен. Лишь пресловутый Коготь сколотил взвод, битый мной тюфяк стал в нём командиром десятка. Мне до этого не было особого дела. Командир должен пользоваться авторитетом. Но такое поведение Ковальского поставило меня в тупик. Борьба за власть на пороге смерти, чего только не узнаешь о людях, даже в столь неподходящее время.

Еще кому-то пришла в голову идея насыпать перед нашей позицией небольшой вал их обломков скал, который должен был заставить бородавочников сделать прыжок не оставив расстояния для разбега. Спрятаться за ним они бы всё равно не смогли.  Здесь меня ожидала очередная гадость, подстроенная Ковальским. Пятьдесят человек, направленные на работу, не сделали и десяти метров вала. Когда я пришёл на стройку, то сразу же всех собрал в кружок:

- Вы, что не понимаете, что работаете для себя? Если вы не будете ничего делать, но не выживите. От того как скоро мы закончим укрепления зависит наша жизнь. Почему вы за пять часов ничего не сделали?

Вперёд вышел коренастый малый, с иссини-черным синяком под глазом. Этого я отделал накануне за то, что он слишком назойливо приставал к одной девушке. Негодяй зажал её в одном из коридоров и лапал спустив штаны. Девушка при этом радости не выражала. Теперь он осмелел:

- А ты кто такой, чтобы нам указывать? Вали отсюда, сделаем когда нужно будет. Я тебя не выбирал командиром, я подчиняюсь Ковальскому. – все остальные молчаливо поддерживали его.

Я, было, хотел научить его говорить повежливей, но очень кстати появился Ковальский, крутившийся рядом:

- Артём не стоит распускать руки. Мы все здесь в одной тарелке. Дайте людям работать! -   это были его первые слова.

- А, так я ещё и не даю работать! Они пять часов ерундой маялись!

- Они всё сделают, немного отдохнут и сделают. Так ведь! С людьми нужно говорить, всего силой не решить! – на его слова одобрительно закивали.

- Конечно, всё силой не решить, только змеиной подлостью. Если вы таким образом хотели показать, что у вас есть сторонники, то мне вас жал. Костлявая, вот-вот обнимет всех нас. До вечера, вал нужно закончить. Можете работать всю ночь. - чтобы окончательно сохранить лицо я ушёл.

По правилам арены, мы не могли использовать на плато больше пяти процентов имущества, заказанного через терминал. Вся подготовка к битве с оружием происходила за три часа до сражения. Но вот про насыпь из каменюк, и штыри из раскрученных дверных механизмов ничего не говорилось. Поэтому мы с удвоенной силой принялись за работу и долгий день Вивуса в этом нам очень способствовал.

Подготовка по стрельбе велась на ступеньках плато или в зале «столовой». Мы не горели желанием раскрывать нашим противникам весь замысел, так что на отработку взаимодействия отводилось не так много времени как нужно. Боекомплект пополнился десятком болтов на арбалет, а на оставшийся лимит заказали тонкой, как леска проволоки.

Угрюмый белый парень с носом картошкой, оказался родом из южной Африки, где в свою бытность до похищения, был неплохим охотником, или вернее браконьером, занимающимся отловом редких пород птиц. Он предложил опутать все пространство самодельными силками, которые вязал с удивительной виртуозностью. Петли из гибкой проволоки, складывались в особом порядке, их было легко разложить на месте, создав невидимую, но действенную преграду.

Штанги автоматических дверей, которые мы сняли даже в туалете, чем вызвали восторг мужской половины и негодование женской, очень хорошо подошли в качестве кольев, для нашего импровизированного заграждения. В высоту они имели примерно метр сорок, и мы их заглубляли почти на пол метра. Пазы, для подключения трубок подачи жидкости становились отличными гнездами для крепления колючки.

Перед тем как вести работы, мы позаботились и о скрытности. Наши укрепления  скрылись за снятыми накладными панелями. Бородавочники проявляли интерес, но я надеялся, что наш план не будет разгадан, до того момента, как их «кавалерийская» атака захлебнется на проволочном заграждении.

По мере того как вырисовывался план, у большинства людей появилась надежда, и через неделю нашего пребывания на плато, с энтузиазмом работали все, предлагая различные улучшения для первоначального плана.  Историй с намеренным саботажем, больше не повторялось. Всё началось крутиться уже без меня.  Командиры взводов и десятков почувствовали вкус власти и сами гоняли своих подчиненных. Мне приходилось всё меньше орать. Люди постепенно притирались, правда, не обошлось без мордобоя, причиной которому был «дележ», как представительниц прекрасной половины, так и не очень. Причём женщины проявили удивительную прыть в выяснении отношении. Теперь мне уже приходилось мирить повздоривших, один раз даже пришлось перевести во взвод Ричарда не в меру ретивую девчушку, которая наградила соперницу множеством свежих  синяков и царапин.

Наш план заключался в следующем. За три часа до того, как начнется битва, мы вбиваем, заказанные нами штыри позади  канибализированных штанг механизмов и натягиваем колючую проволоку, укрепляя защиту в промежутках специальными скобами. На устроенных нами испытаниях конструкция показала свою прочность. Так, что я был уверен, что она выдержит первый натиск.

Затем мы укрывается за здоровенными щитами и импровизированными укрытиями из панелей и поджидаем кавалерию, бородавочников. По опыту столкновений с ними бородавочники всегда атакуют сразу и сходу и не имеют никакого ограничения в потерях. То есть, сколько есть бородавочников, столько и их будет атаковать, пока последний не погибнет. Такая своеобразная тактика кажется  глупой, если не принимать в расчет, что каждый бородавочник, даже смертельно раненый стремиться убить врага не смотря ни на что.

Вспоминая свой первый и единственный бой с ними я понимал, что при прорыве нашего заграждения, мы обречены, так как против этих монстров у нас нет  ни малейшего шанса в рукопашном бою. И все наши расчеты строились на то, что бородавочники не смогут перепрыгнуть наше заграждение с ходу, запутавшись в проволоке. А дальше будет просто большая свалка, в которой наше численной преимущество  должно сказаться. Именно для этого случая у нас имелись короткие острые мечи и длинные толстые дротики, одинаково удобные для метания и ближнего боя.

Возможности бородавочников мы примерно знали, поэтому строили заграждения из расчета ширины в двадцать пять метров. Проволоки явно не хватало, поэтому размеры зоны, отведенной для нас, пришлось урезать до минимума. От задних рядов до пропасти оставалось совсем немного, так что второго шанса у нас просто не было.

Все оружие было доставлено в комплекте, заказанные арбалеты пока не подводили и вбивали стрелы даже в песчаник. А расстояние, с которого мы собирались вести огонь не предполагало наличия особой меткости. Стрелять нужно почти в упор, но быстро и метко, пока эти громадины не перелезут заграждение.

Я внимательно осматривал арбалеты и другое оружие, но ни нашел в них ни одного недочета. Конструкции были выполнены надежно, на заводском оборудовании, но вот высокими технологиями здесь и не пахло. Болты явно проходили токарную обработку, а ложа арбалетов изготавливалась и прочного пластика. Естественно на всем оружие не было ни одного клейма или даты.

Доту и Монго, закончили свое «воронье гнездо» лишь за день до боя. Но выглядело оно основательно. Он расчистили площадку, сровняв, верхушку скалы, затем вбили реквизированные штанги и одели на них панели, в два ряда с промежутком в двадцать сантиметров. Благо в панелях уже было множество отверстий на внутренних ребрах жесткости. Промежутки между панелями они хотели заполнить камнями, но не успели это сделать полностью, так как последний день мы отвели для общего отдыха.

В работе дни пролетали незаметно, времени не хватало, но все же мы успели выполнить основной объем работ. И теперь собрались в последний вечер перед событием, которое решало нашу судьбу.

Часть столов из нашей общей столовой мы вынесли на плато, чтобы использовать их как укрытия, так что места для всех не хватало и многие стояли. Когда я зашел, Владислав уже во всю разорялся патетическими речами о долге людей, о свободе, о том, что мы служим великим целям и что Вавилон примет всех, стоит только захотеть.

Вообще, за последнее время Владислав Ковальский окончательно мне разонравился, как человек. Если его желание избраться главным еще можно было считать действием направленным ради общего блага, то вот от всего остального сильно попахивало обыкновенной подлостью. Он был слишком эгоцентричен и властолюбив, даже в этой предсмертной обстановке он находил удовольствие в том, что  отдавал приказы. И не то чтобы его распоряжения были глупы, как раз наоборот, они были дельными, я не раз назначал его старшим для выполнения общей работы. Но вот форма, с которой он все преподносил, подчеркивала только его правоту и напускную гениальность.

У Владислава все было «Я», чтобы не делали другие люди, каким-то фантастическим образом результаты труда присваивались ему. Так мой план сражения, вдруг стал нашим планом, а концу стройки баррикады и заграждения уже был планом Владислава.

Я не обладаю лишними амбициями, и такие игры слов не стоят конфликтов, которые могут вызвать, но все же мне было неприятно стоять с человеком, который нагло присваивает твою работу себе. Факт того, что главным выбрали меня, коробил его. Он хотел корону.  Именно поэтому он сам назначил себя командиром правофланговой роты. В это подразделение вошли взводы его сторонников. В пику ему, Ричард стал командиром левофланговой роты, объединив три оставшихся взвода. Кем командовать в бою буду я, меня не волновало. Никакого штаба у нас не предусматривалось.

Необходимо отдать должное, Владислав был отличным организатором, и так тонко чувствовал людей, что мог каждого направить на участок работ, наиболее соответствующий его предпочтениям. Например, я бы просто наорал на хрупкую девушку, с звучным прозвищем Латис, которая нехотя разворачивала и заправляла моток проволоки. Но Владислав как-то угадал её талант, и направить на помощь нашему буру-охотнику, для плетения хитрых петель, и в этом деле она преуспела.

Вторым качество, которое мне не нравилось в Владиславе, это то, что он подавлял людей. Удивительно, как в общем, то человек с такой приятной наружностью, только одним присутствие вгонял в ступор крепыша Мартина, или веселую Ребекку, успевшую одарить женским вниманием едва ли не половину мужчин нашей группы. Не была исключением и Лена, к которой я мысленно все реже стал добавлять приставку «необыкновенная», она как бы затухала в его присутствии, и расцветала, когда его не было рядом.

Не поддавались на это излучение альфа-лидера или альфа-самца, только я и Ричард. Стоявший слева от меня седовласый джентльмен сделал отвратительную гримасу.

- Этот засранец меня уже достал. Вначале он казался нормальным малым, но все эти его претензии на вождя и пустой треп надоедают. Какого хрена нужно пудрить всем мозги. Артём, может, скажешь, что-нибудь дельное?  Главное, что у тебя это получается коротко! – и не дожидаясь конца речи нашего оратора, Ричар громко с хрипотцой крикнул.

- Эй, мистер Ковальский, хватит! Мы ценим ваши ораторские способности, но сейчас хочет кое что сказать человек, который завтра выдержит экзамен, на лучший или худший план убийства полутора сотен бородавочников. Давай Арт! – и он жестом пригласил меня выйти к столу, на котором уже пол часа ораторствовал Владислав.

Ковальский умел держать себя, но буквально почувствовал, как его передернуло. И это не улучшило моего отношения к нему. Я подошел к столу, но опять не стал на него взбираться, а лишь облокотился и обратился к первым рядам.

-  Вы все меня уже знаете. Со многими отношения не сложились, но я попрошу забыть это. Нас здесь двести мужчин и женщин. И мы напряженно трудились почти две недели над тем, чтобы сохранить свои жизни. Пути назад нет и завтра будет самый важный день, с того момента, как мы попали на Вивус. Мы уже все обговорили по десять раз, разбились на взводы, назначили командиров и каждый из нас знает, что должен делать. Повторять это нет смысла. Хочу лишь добавить от себя, ни шагу назад, не прячьтесь за товарищей, и убивайте бородавочников, другого пути у нас нет. Я благодарен за оказанное мне доверие. Вы выбрали меня, я надеюсь, что не подвёл вас. С кем-то я был груб, кого-то обидел, знайте – это всё было ради того, чтобы мы выжили, в предстоящем бою. Нам нужна удача. Если кто-то знаете, как её привлечь, пусть расскажет. Но главное – это то, удача принимает сторону храбрых. Будем храбрыми и мы переживём завтрашний день.

После этого я кивнул, все еще приходящему в себя Владиславу и стал пробираться сквозь плотное кольцо людей. У входа меня догнал Ричард и хлопну по плечу.

- Не могу сказать, что ты произвел фурор, но Ковальский надоел не только нам. Ты бы видел его лицо. – посмеиваясь скал он.

- Да не хочу я видеть его рожу, единственное что я хочу увидеть – это сто сорок мертвых рыл бородавочников. А Ковальский пусть играет в вождя, и теребит свое раздутое эго. Ты, старый лис,  не дал ему напялить корону, пусть теперь покричит, тем идиотам, которым нравиться его слушать.

- Резонно, резонно, Арт! Но эго ему теребит Лена, к которой ты не ровно дышишь, а вот парочку мертвых рыл бородавочников, я тебе обещаю лично. Да, ты кстати, где завтра в бою будешь?  Под началом у тебя никого нет, Ковальский теперь командир правофланговой роты. Зря ты ему это разрешил. Ты теперь как бы не у дел.– надавил сразу на несколько моих болевых зон, чертов Ричард.

- Командовать там нечем будет. Вы с Ковальским неплохо справитесь, а остальное решит бог. Отсидеться в тылу не получится. Так что я с тобой буду. Уж не откажешь? – оборвал я разговор и направился к выходу.

- Нет Арт, не откажусь, и даже очень надеюсь, что будешь рядом, чтобы спасти мою техасскую задницу, я ведь тебе не говорил, что не помню, даже имени своего папани, но вот старину Техас, так и не забыл и не забуду никогда. Он кстати даже был вытатуирован у меня!  – хрипло прогрохотал он мне в спину.

Я даже обернулся, так как знал, что памятные татуировки пришельцы сводили, оставляя вместо них, белые проплешины, не загорающей кожи.

- Что заинтересовало? – засверкал он, белыми зубами –  Думаешь, как я понял, что это был Техас.  – и он показал кисть руки, где белели шрамы. Татуировка Ричарда, по всей видимости представляла простую, неуклюжую надпись. Когда неизвестные сводили её, то просто обводили контуры. Догадаться о значении татуировки не представляло труда.

- Я ведь  был раньше байкером или бандитом, а может и тем и другим. У меня все тело в таких подарочках. Но там были рисунки. Чёрт, даже в трусы неизвестные забрались и теперь моя сморщенная свистулька белее снега. – он подмигнул, - Да я, наверняка был озорник. Знаешь, в Полисе у меня была подружка. Моложе, намного моложе. У неё тоже полно было татушек, многие ниже пояса. Прикольно было всё это рассматривать и гадать, что там было. Татуировки, их ведь делают на память, по крайней мере мне хочется в это верить. А у нас с тобой всё забрали, и даже метки, которые мы ставили, срезали с кожи. Это жестоко брат! Я тут нашёл общий язык с  хорошенькой девчушкой, той, что ты перевел. Так что у меня есть дела. Ты бы тоже подошел к Лена, её, наверняка Ковальский тоже достал.  – и он хитро улыбнулся, - Давай не теряйся Арт. Жизнь предоставляет замечательные моменты и нужно ими уметь воспользоваться.

Я же думал совершенно о другом. Теперь я понял, что означают цифры, вытатуированные в не совсем приличном месте у меня самого.  Татуировки сводят у всех, я не раз видел белые проплешины. У всех, но не у меня.

То, что верхние цифры были какими-то координатами, я понял практически сразу, в тот же день, когда обнаружил татуировку. А так как, я видимо воевал и до Вивуса, то мне показалось это вполне нормальным, может точка, где я чуть не распрощался с жизнью, или место где я потерял невинность, мало ли что. Но вот цифры под координатами, так и оставались загадкой, до момента озорной эскапады старого техасца.

Я помнил эти цифры наизусть и теперь они сложились в простенький  код, в котором она пара цифр обозначала одну букву. 22092221190 – VIVUS 0, причем ноль означал вовсе не цифру. Его нужно было интерпретировать как слово - zero, Vivuszero – точка отсчета, начало координат, то откуда всё начинается и где всё может закончится.

До того как попасть на Вивус, я знал о нем и сделал себе предупреждение, обманув неизвестных или мне кто-то помог, что тоже не исключается.  И вполне логично, что координаты давались не для Земли, а как раз для Вивуса.

Выйдя из бункера, я посмотрел в серое пыльное небо.  Я уже не думал о том, как вычислить эти самые координаты, без малейшего понятия о географии Вивуса. Я просто знал, что должен выжить любой ценой. Так как я  отправился на Вивус, чтобы сделать что-то очень важное. Пусть неизвестные забрали у меня всё, пусть они копались в моей голове, но я смог провести их и должен найти эту точку отсчёта.

Мое открытие поглотило меня, так что я не сразу заметил, что рядом стоит «Прекрасная Лена» и что-то хочет мне сказать.

- Артём, о чем вы задумались! – каким-то мягким, контрастирующим с ее обычной речью тоном, произнесла она.

- Владислав, был неправ с вами, но он такой сам по себе, он вовсе не хотел ничего плохого.

Я больше не мог молчать, повернулся, и как можно более миролюбивым тоном ответил.

- Лена, думаю, вы уже поняли, что я не из тех людей, которые обижаются и перед которыми стоит извиняться. Я хочу выжить и на данный момент сделал все, чтобы иметь как можно больше шансов. Ваши слова не помогут ни мне, ни вам. Ваш Владислав является еще той сволочью, только очень закамуфлированной и вы это знаете не хуже меня. Но возможно это к лучшему, так как он поможет и вам выжить, я же по натуре одиночка и не хочу ни о ком заботиться. Иди отдыхать, у вас найдется, чем заняться с вашим Ковальским, быть может это будет в последний раз. Не теряйте время попусту и не забирайте моего.

Она широко раскрыла, и хотела что-то сказать, но я уже отвернулся. Через минуту стали слышны удаляющееся шаги. К сожалению в этот последний, или быть может же нет, вечер, я так и не смог поговорить с самой прекрасной женщиной на Вивусе. Для чего из меня выплеснулся этот фальшивый словестный дождь, я не понял, но легче не стало. Наоборот хотелось обнять её, хотелось быть с ней рядом. А всё получилось совсем наоборот.

Я сел на камень и стал смотреть на темнеющую серую пелену неба. На землю уже спустились тени. Гора напротив потемнела, и стала гладкой. Темнота прятала уступы и изломы, словно на неё надели такой же как у меня плащ. Ветер ласкал невесомой дланью ёжик волос, словно мать, отправляющая сына в опасное путешествие.  Мимо проходили люди, кто-то даже говорил со мной, но я думал Вивусе, Лене и перебирал все прекрасные минуты, которые оставили мне наши визави из космоса.

Глава 8. И грянул гром.

В это ночь мало кто спал, люди делись воспоминаниями, которые у них остались, плакали смеялись, и конечно любили друг-друга. Я же просто уснул, придя с вечерних посиделок на ступеньках бункера. На удивление, я спал крепким сном праведника, несмотря на доносящиеся отовсюду охи и ахи, болтовню, звуки шагов и даже отдельные крики. Перед боем всем следовало отдохнуть, набраться сил, но разве можно было кого-то заставить так поступить?

Я проснулся одним из первых в своём блоке, не спеша умылся, потревожив так и не насытившуюся парочку и стал готовиться к предстоящему сражению.

В оружейке, этот зал был закрыт в первый день, не было дежурного, чего и следовало ожидать. Я подошел к стеллажу, с заранее отобранным для себя снаряжением. Повесил ножны на пояс, перекинул через плечо дубину арбалета и чехол с болтами, взял дротик и пошел к выходу, решив не тратить нервы, на побудку и сбор разухарившейся публики. Для этого  у них есть командиры левого и правого фланга. Времени было еще навалом. В столовой кто-то валялся на столах и слышались припоздалые  девичьи стоны, поэтому я пошёл наверх. Сев на ступени в том же месте, что и вчера я предался размышлениям о том, что успел сделать на Вивусе. Ответ был до нельзя простым – ничего!

Сколько времени, заняли мои размышления я не знал, но столовой уже собралось довольно много народу, который усилено наяривал обильный в этот день паек. У многих на лице виднелись следы бессонной ночи. Я даже почувствовал перегар, неожиданно  узнав, что вечером каждому полагалось по литру  крепкого вина, о чем меня естественно забыли предупредить и чему я был несказанно рад.

Владислав сидел за отдельным столом со своей свитой, здесь были Поль, Мартин, уже упомянутый мной Коготь, пара опасных на вид здоровяков, охотник бур, с каким-то зверским незапоминающимся именем, Ребекка, Лена и еще пара девушек. Очень меня удивило, наличие за столом тюфяка с алебардой багром и всей его честной кампании. Во время приготовлений к бою они ничем себя не проявили, кроме множественных конфликтов.

Да, Владислав  и так показал себя не с самой лучшей стороны. А теперь, собрав вокруг себя всех этих уродов, ещё раз продемонстрировал кем является по настоящему. Наш маленький король приветливо махнул мне рукой, приглашая сесть рядом. Но я не обратил внимания на его жест,  и увидев блестящие зубы старого техасца со следами примечательных татуировок направился к нему.

- Арт, давай к нам! – оскалился он, словно вот-вот начнется карнавал.

Техасец был не промах, я это еще заметил, когда пробил его назначение взводным, а затем и ротным. Он сумел за столь короткий срок сплотить вокруг себя всю эту разношерстную компания. По крайней мере, весь его взвод был здесь, а не валялся в спальных помещениях и не зажимался по укромным уголкам. Да и остальные из роты подгребали довольно дружно.

- Держи! Выпей, я так понял, ты не последовал моему совету! -  он протянул кружку, привычного на Вивусе заменителя кофе.

- К каждого своя голова на плечах, я просто отлично выспался. Готов разорвать бородавочника голыми руками.

Техасец заулыбался:

- Странный ты. Но лучше делать, то, что ты хочешь, чем следовать примерам, которые не разделяешь! Вижу ты заметил, что  Владислав собрал вокруг себя всех самых замечательных и импозантных людей нашего маленького общества. – он кивнул в сторону Ковальского.

- Вижу, и если честно меня это не удивило. Я еще во время стройки заметил, как он шушукается с этими упырьками. Но  по простоте душевной думал, что просто пытается меня подсидеть, а оказывается, что уговаривает вступить в свою личную гвардию.

- Нет, Арт, ты еще не знаешь главного. Ковальский немного поменял план, и решил сделать резерв. Это он вчера, мимоходом пропихнул на собрании, когда раздавали выпивку. Так что мы с тобой рано ушли. Догадываешься кто у нас в резерве.

- И где он надумал этот резерв держать! У нас, если помнишь, пространство ограничено. Я его вообще не понимаю. Сзади пропасть, впереди бородавочники, на много ли его хватит. Зачем эта фикция. Мне сейчас очень жаль, что я его не придушил, но если я выживу, то расцелую и его.

- Да, ты прав Арт, у нас здесь за спинами не спрячешься. Но эти твои соплеменники не имеют метательного оружия. Их Ковальский вроде придержит для рукопашного боя. То есть они будут сидеть за укреплениями, а вместе с ними и его ненаглядная Лена. Сам мужик не из трусливых, может и не будет прятаться за чужими спинами.

«Значит это из-за Лены. Ему наверняка с ним будет лучше. Может быть, она по этому поводу так переживала. Наверняка с таким мужчиной женщине безопасней. Я хочу, чтобы Лена выжила, а вот Ковальский делает всё, чтобы это случилось.» - думал я, пока техасец перемывал косточки Владиславу.

Постепенно в столовую начали подгребать все сони. С оружием среди них не было никого. Это не могло не удивлять. Обжились что ли люди и не верят, что через каких-нибудь несколько часов их будут убивать могучие монстры на четырех ногах. Ведь в последнюю минуту, кто-то может взять в твой меч или арбалет, так из вредности и найдешь. Конечно все мы здесь в одной тарелке, все обречены и должны доверять друг другу. Но самое удивительно, что кто-то действительно возьмет! Из-за того что не дала вчера, или наоборот, что не взял, много у людей причин делать друг-другу гадости даже в столь ответственный минуты.

Бестолковое движение и суета продолжались еще  часа два, три. Затем люди пошли в оружейные комнаты и принялись нехотя разбирать оружие и напяливать амуницию. Как я и думал, что-то все же пропало. У кого-то не хватало арбалетных болтов, стройный парень с рыжими волосами, даже лишился меча и я не представляю зачем он кому-то понадобился. В общем, я похвалил себя за предусмотрительность и  помог одному из людей Ричарда нести большой, но не очень тяжелый щит.

Мы вышли из бункера, под всё такое же как и вчера серое безжизненное небо.  Все сели там где им было угодно на лестнице. Началось томительное ожидание сигнала. Большое табло в столовой отсчитывало минуты за минутой. Напряжение росло, шутки исчезли, наступила гнетущая тишина. Стало слышно завывания ветра. Казалось, что нам нашептывал сам Вивус свой скрипучей тихой трелью, оплакивая нас или наоборот радуясь новым подношениям своих невидимых служителей. Время тянулось тягучим свинцовым водопадом, и когда стало уже невозможно терпеть пытку сомнений, вызванную ожиданием, все закончилось. Сзади прозвучал приглушенный голос Владислава, который вновь решил толкать речь. Мы стали выдвигаться к нашей позиции.

Добежав, в скором темпе, до прохода в заграждении мы начали вбивать специально заказанные колья с острыми крюками позади штанг. Другие принялись разматывать колючую проволоку и раскладывать петли ловушек. Одновременно устанавливались щиты и снимались панели, которые «загораживали вид» бородавочникам.

Дату и Монго взбирались на свою позицию, и втаскивали на веревках огромные арбалеты. Все операции мы заранее подготовили, много раз повторяли, но все равно еле успели все сделать за три часа. Люди волновались, совершали ошибки и приходилось переделывать, особенно напряженные минуты наступили, когда за пол часа до конца срока подготовки, Ричар обнаружил, что почти на тридцати метрах проволочного заграждения, проволока не натянута, как следует и соскальзывает с штырей. Мы хаотично принялись за работу и еле успели. Последние пролеты, мы делали после того, как Монгу или Доту активно замахали руками, подавая знак, что бородавочники приближаются.

Мы с Ричардом последними присели за импровизированным укрытием составленным из столов. Два стола ставились боком, связывались проволокой и лентами изоляции, а пространство между ними засыпалось камнями. Дополнительно столы из прочного материала фиксировались небольшими штангами, которых у нас был избыток, благодаря всё тем же дверям. Получалось довольно прочное укрытие для стрельбы с колена.

- Знаешь Рус, если Ковальский выживет я его пристрелю ржавой пулей, ей богу.  – прошипел Ричард, тяжело дыша. - Этот участок с проволокой, дело рук Когтя, и всей компании, засранцы.

- Спокойней Ричард, спокойней, нам бы самим выжить, а там ты Ковальского расцелуешь и Когтю свою татуировку покажешь от счастья.

Мою реплику прервал мощный рев. Над «вороньим гнездом» вдруг замелькали быстрые полоски стрел или копий бородавочников. Наш передовой отряд уже вступил в бой и похоже, что кого-то успел подстрелить.

Скалу окружили бородавочники, которые метали в укрепление на ее вершине, что-то вроде дротиков. Другие подбежали к самой вершине и пытались забраться или запрыгнуть наверх, но пока их попытки не имели успеха.

Для точного выстрела, было далековато,  больше ста пятидесяти метров, но у меня была небольшая форма в виде пары десятков болтов, которые я раздобыл воспользовавшись своим положением. Я прицелился и выстрелил в ближайшего бородавочника и конечно не попал. Моему примеру последовало еще несколько горячих голов, но Ричард не дал им развернуться. С фланга Ковальского же арбалеты начали частить. Владислав не справлялся с подчиненными.

Я опять взвел арбалет, прицелился, нажал на спуск, взвизгнула тетива. На этот раз тяжелый болт угодил точно в грудь, повернувшегося к нам бородавочника. Тот что-то крикнул и побежал в нашу сторону, ему на встречу устремилось еще с десяток стрел, однако попала лишь ни одна.

Ричард уже встал и носился вдоль баррикады, крича, чтобы все, кому не разрешили стрелять на дальние дистанции, прекратили огонь. Это помогло, но не сразу, еще несколько десятков болтов устремились в сторону бородавочников, из которых лишь пара вроде бы куда-то попала.

Я же продолжал методично стрелять в бородавочников, по долгу выцеливая их громоздкие туши. Того, что я подстрелил первым, пришлось добивать третьей стрелой. Не смотря  на два болта в корпусе, он продолжил ковылять в нашу сторону. Затем я приголубил еще одного куда-то в бок, на этот раз более удачно. Он дернулся и через десяток метров грохнулся на плато. Прицеливаясь, я увидел, как еще одного бородавочника проткнула здоровенная стрела и обрадовался, что «вороньем гнезде» еще есть живые. Больше бородавочники расстреливать себя не позволили. Они по команде, развернулись и стали уходить из зоны действия наших арбалетов.

Итогом этого первого столкновения, стало шесть тел, лежащих на серых камнях, два из которых можно было записать намой счет. Наступила пауза, которая длилась лишь несколько минут. Я уже подумал, что бородавочники проявят ум и просто побегают пару часов на нашей половине арены. Это означало катастрофу. Но дальнейшие события начали развиваться с неимоверной скоростью, огибая скалу с вороньим гнездом, на нас ринулась лава бородавочников. И в этот раз задерживаться возле скалы они не собирались.

Предварительно перед боем, мы сложили несколько груд камней, на расстоянии пятидесяти, ста, ста пятидесяти и двухсот метров от укрепления. Они служили ориентирами стрелкам и командирам.

Как только бородавочники прошли первую отметку в двести метров, раздалась команда Ричарда «Приготовится». Секунды тянулись неимоверно медленно, и вот последовало продолжение - «Огонь».  От волнения многие не выставили на арбалете нужный угол и промахнулись, но наши «копытные» все же начали спотыкаться.

Хлопоты перезарядки заняли всё, когда я вновь поднял глаза, то меня прошиб холодный пот, бородавочники были совсем уже близко, почти рядом с нашим небольшим валом. Никто не ожидал от них такой прыти. Дальше команда, если и была, то я ее не расслышал.  Поднялся гвалт криков, каждый выстрелил на свое усмотрение. По лаве бородавочников прошлась волна, многие кентавры выпали из строя, падая на землю.  Не попасть с такого расстояния было сложно, но от волнения большинство так и сделали. Залп не остановил их натиска, но немного замедлил.

Я успел зарядить в арбалет в третий раз, когда первый бородавочник уже прыгнул через проволочное заграждение. И ему это почти удалось, Он запутался, буквально,  на последних сантиметрах, в одной из петель бура, рванул и рухнул между двумя штырями. В его  рычащую от боли пасть и попал третий болт.

Заграждение выполнило свое предназначение, бородавочники не преодолели его с ходу. Только парочка особенно прытких перемахнула через него, но добежать до наших укреплений на краю пропасти не успела.

Дальнейшие события начали  развиваться не по нашему сценарию. Проволочные узлы и крепления не выдержали и стали рваться, многие штыри вылетели из своих гнезд. Бородавочники опешили, и остановились на мгновения. Часть бородавочников запуталась в проволоки и петлях, но те их собратья, кто избежал этой участи взвились над заграждениями, используя своих менее везучих товарищей, как трамплины.

Заминка дала мне возможность зарядить арбалет. Четвертый заряженный болт, попал в грудь, одного из первых «прыгунов». Стальной иглы выпущенной с двадцати метров хватило даже мощному бородавочнику, тем более, что меня поддержали ещё несколько стрелков.  Я начал спешно заряжать следующий.

Где-то правее бородавочники уже прорвали, слышались крики. Я взвел арбалет, поставил  на направляющую болт и тут же спустил курок в мерзкую фигуру, стоящую в десяти метрах от меня. Слева, задевая меня ногой, бился в агонии парень, в его груди торчал здоровенный дротик бородавочника. Боковым зрением я успел заметить заряженный арбалет парня. Нагнулся, чтобы поднять и почувствовал, как надо мной просвистел еще один дротик.

Этот арбалет я также разрядил в упор в следующую  рычащую тварь, уже замахнувшуюся огромной палицей, утыканной остриями. Удачное попадание в ту область, где у бородавочиков находится многокамерное сердца, дало мне несколько секунд чтобы успеть схватить   пилум.

Тварь, убитая из подобранного арбалета, еще только оседала, когда передо мной приземлился огромный, черный как смоль  кентавр. Из плеча и живота у него уже торчало по болту. На шее твари красовалось ожерелье, сделанное из внушительных клыков. Он держал в своих верхних лапах два огромных лезвия  на длинных рукоятками. Я размахнулся и метнул в него дротик. Его наконечник пробил пластинчатый панцирь, но не зашел далеко. Тварь прыгнула, рубанув одним и лезвий, мне посчастливиться уйти от него в перекате.

Мою шестилапую смерть отвлекли. В морду твари попал еще один болт и выбив глаз. Меткий выстрел принадлежал маленькой смышленой девчушка, с которой я сталкивался пару раз на работе и получал детские знаки внимания. Бородавочник взвыл и рубанул по маленькому  беззащитному тельцу. Этого мига мне хватило, чтобы схватить ещё один пилум и броситься на него. Девчушка оказала мне последнюю услугу. В её теле застряло одно из лезвий. Чудовище повернулось ко мне незащищённым боком, пытаясь его вытащить.  Я всем корпусом ударил в незащищенный панцирем участок, вогнав дротик до середины.

Уже умирающий монстр схватил меня одной лапой, вздёрнул как куклу и швырнул, почти к самому краю пропасти. Удар, боль,  накатилась тьма.

Вот боль отступает, слух и зрения возвращаются. Мир наполняется рёвом и стонами. Тело неуклюже переворачивается, и я вижу новую тварь, которая ожесточённо кромсает кого-то из взвода Ричарда. Несмотря на острую резь в колене, я  поднимаюсь и неуклюже бросаюсь на крутящего башкой  в поисках новой жертвы бородавочника. Непонятно как меч оказывается в руке, и я врезался в монстра, держа острие перед собой. Хорошая сталь и заточка не подвели. Рукоять передала некоторое сопротивление, когда меч пробивался сквозь панцирь, затем лезвие мягко вошло плоть, остановленное лишь гардой  Бородавочник резко дернулся, как конь привстав на задних лапах. Меч вырвало из рук,  а меня отбросило ударом его тела.

Когда я вновь посмотрел на бородавочника, то уже лежал на земле, бил раздваивающимся копытами. Рядом со мной лежал разрубленный по пополам десятник, с седыми усами.  Я взял его уже взведенный арбалет, зарядил болт, и выстрелил в спину отчаянно машущей, метрах в двадцати мечам твари. Такой гостинец её немного  угомонил. Бородавочник развёл руки от боли и его добили двое парой пилумов.

Не успев как следует оглядеться, опять натягиваю воротом тетиву, заряжаю болт, и прицеливаю в шкандыбающего ко мне от заграждений бородавочника, со сломанной лапой. Он точно получает болт в свой уродливый лоб, и падает как подкошенный.

- Всегда бы так! – говорят, непонятно когда, разбитые губы

Неожиданно, вокруг меня образовывается пустота, только тела и приглушенные стоны. Парочка заколовшая бородавочника куда-то скрылась. Перезаряжаю арбалет и оглядываюсь. По нашим рядам словно прошла коса смерти. Еще недавно все импровизированные укрепления были заполнены людьми, сейчас везде лежат темные бугры бородавочников с мерзкими темными лужами крови, и разрубленные защитники на алых от крови камнях.

На правом фланге, я вижу еще несколько бородавочников, которые активно кого-то рубят, но там сними похоже справляются. Кто-то приседает с арбалетом за одним из укреплений и пускает болт в одного. Но чем всё заканчивается, я не досматриваю. Мое внимание обращает на себя парочка кентавров, запутавшаяся в заграждении. Один из них активно режет ловушку бура, спутавшую две его лапы.

Я прицеливаюсь как в тире и на выдохе посылаю болт в его бок, под рукой. Ричард меня просвещал, что это такое же слабое место у них как у нас бедренная артерия. Дикий рев и прекращение работы по перерезанию пут, говорят о том, что техасец знает толк в этих тварях. Второй бородавочник, оказывается не таким резвым, он видимо ранен и я просто посылаю еще один болт в его тушку. Это, однако, его не угомонило, поэтому приходится тратить еще один.

Ко мне подходит, прихрамывая мужичок средних с залитым кровью лицом. Я его помню по хорошей драке, с кем-то из кодлы Крюка, так как сам их и разнимал. Он  поднимает чей-то арбалет и начинает заряжать болт из своего подсумка, кровь течёт сильно и он часто вытирает её рукавом куртки, размазывая по лицу. Пока он проделывает эти нехитрые манипуляции, я всаживаю болт в еще одну тушку, подающую признаки жизни. Беру протянутый мне арбалет, с липким от крови ложем, и ищу новую цель.

С правого фланга в нашу сторону бежит тройка бородавочников, слышатся человеческие крики. Значит, мы побеждаем, потому что эти твари явно хотят ретироваться. Я даже опешил от столь не свойственного кентаврам поведения. Прицеливаюсь и давлю на спуск. Опять в яблочко, тварь оседает, и падает перед самым заграждением. Двум другим удается уйти.

Еще несколько бородавочников следует примеру более умных товарищей, но таких немного, большая часть лежит на наших укреплениях или ворочается в колючке. Мужичок с разбитым лицом, заряжает еще пару арбалетов и оседает от нахлынувшей боли, больше от него ничего требовать нельзя. Я, наконец, замечаю осколки костей, которые проступают сквозь рваные раны на скулах. Удивительно, как он вообще держался.

Подползает раненая девушка с перебитой ногой, стоически прикусив губы, она занимает место раненого парня и заряжает арбалеты. Её я тоже узнаю. Эта та самая горячая штучка, которую перевели во взвод Ричарда. Я  занимаюсь тем, что выпускаю по болту в каждую подозрительную и не очень тушу, по возможности выцеливая их слабые места. Стоять очень трудно, нога то и дело пытается подвернуться. Девушка от шока начинает тараторить, рассказывая про здоровенный тварей и то, как одна из них чуть ее не убила, если бы не Ричард. Хочется найти живого техасца, но я решаю соблюдать осторожности и продолжаю делать «контроль» бородавочников.

С правого фланга идет группа людей, делающая тоже самое, но вот кто-то проявляет неосторожность одна из тварей вскакивает и швыряет человека в пропасть. Ее успокаивают несколькими выстрелами, но погибшего не вернешь. Пытаюсь идти им на встречу, но останавливаюсь через десять метров. В коленном суставе что-то движется, когда его трогаешь. Боль адская. Минут через двадцать, я, наконец, встречаюсь с выжившими, среди них Владислав и Лена.

Признаюсь, честно я обрадовался,  что самая «необыкновенная» женщина Вивуса не лежит разрубленной среди десятков тел, а стоит передо мной и лучезарно улыбается.

- Артём, ты жив, я так рада! – слышится неподдельный, но и неуместный сейчас восторг.

Ответить ей. Просто, нет слов. На меня смотрит, то же, в общем-то, незлобным взглядом Ковальский и говорит.

- Да, Артём, я почему-то тоже думал, что вы выживите! В вас есть лидерские задатки, хватка, агрессия. Жаль что мы не смогли прийти к взаимному согласию. -  не без патетической нотки произнес он.

Я рад ему и его словам, хотя до боя я хотел придушить, но всё же мне не хотелось его обольщать:

- То есть целовать вашу задниц! Куда мне до вас Ковальский! Но честно я вам рад. Что-то не видно ваших гвардейцев с баграми и здоровенными мечами. Неужели пали геройской смертью! - не преминул я съязвить.

- Зря вы так Руслан, у нас были разногласия до боя, но я думаю, они уже сами собой решились. В живых остался только Мартин! Ни Ребекка, ни опытный Поль, ни Жан, не дожили до этого момента. Нас вообще осталась горстка, так что не будем говорить гадости друг-другу. – устало произнес Владислав, поглаживая перебитую руку.

- Может и не будем! – примирительно ответил я. -  Что будет дальше? По правилам мы еще не выиграли, они отступили, но могут вернуться. Следует приготовиться.

- Да стоит подготовиться! Времени до заката еще много необходимо собрать всех кто, может держать  оружие. И если, позволите, то займетесь этим вы! Я немного не здоров, да и вам стоит сделать перевязку. – и он сел прислонившись спиной к стенке укрепления.

Я потрогал лицо и шею, рука покрылась обильным слоем уже свернувшейся крови, выше виска свисали какие-то лохмотья, так что я даже боялся подумать что это, поэтому отдался на волю добровольной санитарки Лены, которая мне довольно быстро наложила массивный рог из баллончика со стерильной медицинской пеной. Сломанный толстенный дротик бородавочника, заменил трость. Колено туго перебинтовала эластичная лента, но нога всё равно выражала негодования.

А нас и действительно осталось мало. Ходячих, как я, было всего семеро, еще набиралось человек десять, чьи травмы и ранения позволяли хоть, что-то сделать, большинство же раненых должны были умереть до вечера и оказать  им помощь мы  были не в силах. По правилам, выигравшая сторона определялась за час до заката. И пока у нас была явная фора, так как с поля боя сбежали бородавочники, а не мы. Следовательно, и собираться на матч реванш должны они.

Из своего вороньего гнезда нам помахал, кто-то из чернокожих охотников, значит с разведкой, у нас было все в порядке. Мы продолжили обход, выискивая раненых и обстреливая тела бородавочников. Мне не верилось, что люди смогли одержать победу. Тельца в серой одежде казались такими маленькими на фоне гор бородавочников. Ричарда я нашел на самом правом фланге, почти у стены, куда он отступил, когда бородавочники прорвались. Здесь же из бородавочника торчал багор «тюфяка», а вот его владелец на глаза мне не попался. Оказалось, что основанные силы они направили на наш левый фланг. Прорвать проволочные укрепления им удалось на фронте взвода техасца, где находился и я. Когда, тот живучий, бородавочник отшвырнул меня к краю пропасти, я потерял сознание минут на десять, это, видимо, мне и спасло жизнь. Бородавочники наступали вдоль проволочных заграждений, люди сбились в кучу перед ними. И ожесточенно сопротивлялись.

Благодаря «отключке», я пропустил самую главную мясорубку, в которой и погибли почти двести человек. В центре укреплений, лежали целые валы бородавочников и людей. Многие были еще живы, прямо у нас на глазах очнувшийся бородавочник разорвал мужчину и оказывающую ему помощь израненную девушку.  Успокоив монстра, мы опять начали всаживать по два болта в каждую громоздкую тушу, стараясь попасть в голову. Даже смертельно раненые они оставались  крайне опасными.

Ричард с остатками своего взвода отступил в центр, а затем и на правый фланг. Один из выживших по прозвищу Паук, был как раз из его взвода и видел конец старика. В техасца попал дротик одного из лидеров бородавочников. Таких перед атакой было несколько, оказывается, пока мы готовились, бородавочники определяли «главных», в междоусобных поединках. Такой главарь, носил  клыки поверженного противника. Паук показал мне тварь, которая убила техасца. У нее на шее было четыре  пары клыков. Что ж, достойный конец моего единственного друга на Вивусе. Я же вспомнил «своего» черного монстра, который оказался  и моим неожиданным спасителем.  У того клыков было не так много.

«Может если бы я был рядом, Ричард остался бы живым!» - раскаянно подумал я. Техасец очень много сделал, как для меня, так и для нашей общей победы. Он имел право остаться в живых. В том, что я отключился, не было моей вины, но под ложечкой засосало от раскаяния. «Или я оказался бы мертвым.» - пришла более трезвая мысль в мою побитую голову.

Бородавочники появились примерно через час. О семерке побитых прихрамывающих зверюг, нас предупредил Монго. Он даже подстрелил одного из своего огромного арбалета, оставив нам меньше работы.

На этот раз они не бросились с ходу, а долго кружили вдоль укрепления, кидая дротики, и укорачиваясь от ответных выстрелов. Им это долго удавалось, пока кто-то не всадил болт в одного из них, тварь это не угомонило, но положило начало их фиаско. Последовал еще одно попадание и вот, громко ревя,  шестерка бестий  понеслась в свой последний бой.

У нас было полтора десятка людей, которые могли стрелять, и много-много заряженных арбалетов. Этого добра теперь было с избытком, так   что последняя  атака бородавочников не имела шансов на успех. Получив по три, четыре болта, они упали, не добежав до разбитого заграждения. Оказывается, эти твари тоже бегут, испытывают отчаяние и страх.

Теперь мы решили ни рисковать и остались до назначенного часа среди сотен погибших и разрушенных укреплений. У бородавочников мы выиграли, оставалось попытаться сохранить жизнь, тем немногим выжившим. В четырёх объёмистых аптечках, приехавших с нашей последней трапезой, находилось довольно много медикаментов, но их не хватило. Искалеченные люди умирали от кровопотери и болевого шока. А ещё не было воды. Все открытые емкости, включая накопители из туалетов, были перевернуты в ходе боя. Других же запасов у нас не было.

Я успел немного подремать, до того момента, как услышал звук победных фанфар.  В  центре плато всплыла голограмма, огромного война в доспехах, который заунывным механическим голосом провозгласил нашу победу, предупредив, что у нас есть только пять часов, на то, чтобы перенести всех раненых в бункер. О бородавочниках он ничего не сказал.

По счастью, нам не пришлось никого тащить на своем горбу, в одной из отвесных каменных стен образовался проход из него выплыла парочка вместительных платформ, парящих в воздухе. Инопланетяне позаботились даже об этом моменте, что никак не вязалось с общим скотским отношением.

Перед тем, как мы начали грузить раненых ко мне, болезненно согнувшись на один бок, подошел  Владислав.

- Артем, я знаю, что у нас отношения не очень сложились, но так было нужно. Я не должен тебе этого говорить, но пообещай, что не станешь трепаться о нашем разговоре с каждым встречным.

- Обещаю. – вяло процедил я.

- В общем, мы сюда попали не просто так. Мы здесь, кое-что искали и  нашли почти все, что хотели. Не знаю, как эта информация может помочь вашему бандитскому анклаву, но скоро грядут очень важные события.  Ты слышал про Мега арену или Большую игру?

- Припоминаю, ты о ней говорил. Её не было двадцать лет, если я не ошибаюсь. У нее какая территория?

- Да, это весь Вивус, все его территории. Никто не знает, когда она будет. Последняя была довольно давно, но мы поняли, что скоро откроются зубные барьеры, перестанут существовать смежные территории, начнется война всех, против всех. Извини, но у Калдрона нет никаких шансов выстоять.

- В смысле, откроются барьеры, какие правила? Когда это случится.

-  Точного времени сказать не могу, но очень скоро. Правил никаких нет. Просто выжить и убить как можно больше других собирателей. Эту арену, ещё называют зачисткой. Мы готовились к ней давно, но не думали, что пришельцы, устроят ее так рано, прошло едва ли двадцать лет с момента прошлой общей бойни и вот теперь начнётся новая.

- А мы это кто?

- Мы это колония «Вавилон», «Полис свободы», «завет Шеера», на Вивусе не все колонии похожи на ваш «Калдрон». Тебе не очень повезло, думаю, ты говорил с другими и знаешь как обстоят дела. Так что если хочешь выжить перебирайся в «Вавилон», мы будем тебе рады.

Владислав развернулся и направился к платформе. Я, было, хотел задать еще несколько вопрос, но передумал. Все же, не поймешь этого поляка. Вначале он был паинькой, потом превратился в злостного интриганта, пытавшегося подмять под себя всю власть, а под конец, решил показать  человеческое лицо. Легко сказать перебирайся в «Вавилон»! Сел на поезд  и поехал. Сотни километров смежных территорий между зубными границами, драконы, бородавочники, диму и другие твари. Нет, это вам не к бабушке на блины сбегать или слетать в отпуск, тут задача почти смертельная.

Мы начали грузить всех раненых и просто подающих надежды, на наличие пульса людей на платформы. Кто из них выживет, кто умрёт – неизвестно! Но шанс следует дать всем, даже самым безнадежным. Колено от нагрузок хотело взорваться, но я так и не решился посмотреть на ногу. Наконец мы с Пауком положили на платформу последнего человека. Этот был тот самый мужичок с разбитым лицом, который подавал мне перезаряженные арбалеты. Губы у него к этому времени уже посинели, но сердце ещё редко билось. Был шанс, что он пока находится в коме и неизвестные его вылечат.

Паук Монгу и ещё несколько человек, по проворней, в последний раз обошли поле боя и всё таки притащили ещё одну девушку, пропущенную ранее. На большее сил не было. Скрипя сердцем, я Кивнул лежащему на другой платформе Ковальскому. Владиславу было всё хуже, над ним бестолково хлопотала Лена. Искромсанный крепыш Мартин нажал на светящуюся зеленым точку на пульте в центре платформы,  с короткой подписью «Возвращение». Их платформа медленно поплыла к черному зеву туннеля.

Монгу, сидевший на краю платформы рядом со мной, вопросительно посмотрел.

- Пора! – сказал я. Наша платформа последовала за своей товаркой в недра скалы.  Когда платформы остановилась в центре огромного  темного зала, некоторое время ничего не происходило, а потом  просто выключился свет. Я опять провалился в черную бездну.

Глава 9. Дом, милый дом.

Опять, уже поднадоевшее, знакомое чувство выворачивания несчастного организма наизнанку. Головные боли, тошнота, головокружение. Не могут, что ли, неизвестные придумать менее болезненный способ перемещения! Я жив, меня вернули обратно в колонию Калдрон к  одичавшим бандам уголовников. Хорошее продолжение крайне дрянной истории. Боль начала проходить и первым, что я увидел были знакомые физиономии Усатого Дика и Хитрого Джека.

- Джек, ты проспорил! Этот  гребанный русский оказался еще более гребанным, чем я себе представлял. – Дик был в своем репертуаре.

- Фу! А меня могли встречать менее отвратительные морды. – радостно поприветствовал их я. Меня подняли, и я увидел еще несколько человек, которые пришли на точку сброса. Особенно меня позабавила парочка «Розовых слонов», режущая меня глазами.

В контейнере я был один, больше никого на Арене из Калдрона не выжило. Видимо инопланетяне не старались нас хорошо лечить. Я лично погрузил на платформу одного нытика из компании «тюфяка», тот точно был из Ямы. Ещё грузили девушку, со стеклянным взглядом и буквально пережеванными ногами. Травмы у обоих были не из легких,  так что не хотелось думать об их судьбе.

Зато мне было грех жаловаться на инопланетную медицину. На том месте, где я нащупывал лохмотья кожи, сейчас был приятный наощупь рубец. Впоследствии он превратится в белый шрамик, как от сведенной татушки. Синяков и ссадин на руках не наблюдалось, колено не беспокоило. Изорванная и окровавленная одежда исчезла, вместо нее на мне был одет в новый комплект  серой «универсальной формы».

Немного оклемавшись от переноса, наша компания направилась к неуклюжей контейнерной крепости, которая теперь казалась несокрушим оплотом. Дик и Джек рассказывали обо всем, что произошло в колонии и команде Стоуна. А произошло много всего интересного.

После нашего отбытия, поисковая группа Дика наткнулась буквально на клондайк живого и хорошо подзарядила контейнеры. Удалось пополнить склад провианта, заказать патронов и некоторые запчасти к ховерам, да и те, кто участвовал в поиске, тоже были не в обиде. А вот команде Чарли и Розовым слонам повезло меньше. Чарли потеряли два ховера со всеми, кто там был. Бородавочники устроили засаду рядом с зубным барьером. Так далеко от своего сектора они никогда не забирались и это был тревожный знак. А Розовые слоны не на шутку поцапались с мохнатыми, с которыми до этого столкновений почти не было, и привезли восемь трупов и дырявый как решето ховер. Группировка Стоуна набирала все больше силы, уже несколько небольших групп свободных охотников изъявили желание поменять флаг, и много одиночек. Ни Чарли ни Мерлину, ни тем более старожиле Моргану это не могло нравиться. В общем, обычная человеческая свара.

«Дикие камни» приветствовали мое возвращение с того света  на удивление бурно и искренне. Особенно мне досталось от Африки и его крепких объятий. Меня похлопывали по плечу, отпускали соленные шуточки о том, как я вел интимную жизнь с бородавочниками. Все просили подробного рассказа, как нам удалось вырубить такое количество этих тварей.

К своему невежеству, я до сих пор думал, что под термином «позырить на бойню» подразумевалась вовсе не качественная трансляция побоища, а лишь два голографических табло, которые возникали рядом с «кубом». На каждом из них горела цифра количества участников боя. Ход боя и его итог был понятен по изменяющемуся счету, где каждая цифра означала прерванную жизнь. Мы выиграли со счетом 17 – 0, что, самом по себе, было серьезным достижением. Я горечью вспомнил множество тяжелораненых, оказывается их исключили из списка, ещё до нашей победы.

Мой рассказ о нашей тактике, заграждениях и стрельбе из арбалетов, вызвал множество споров. Никто до этого не слышал, что можно таким образов выиграть Арену. Все сражения, в которых участвовали некоторые из присутствующих, представляли собой просто свалку. Элементы организации наблюдались лишь перед началом побоища. Мы же дали отпор организованно, сделав самые сильные сторону бородавочников, неукротимую агрессию и подвижность -  их слабостью.

Наверное, около часа меня расспрашивали, травили свои байки в ответ и затем опять расспрашивали о бое, подготовке и о новостях, что творятся вне Калдрона. У меня даже пересохло в горле от бесконечных рассказов, но, к счастью, меня спас Стоун. Главарь, по такому случаю, даже, сам явился посмотреть на вернувшегося с того света. Люди начали сами собой расходиться и Стоун махнул мне рукой, следовать за ним.

Его логово ни на каплю не изменилось с момента моего последнего визита. Те же мягкие топчаны, завешенные осточертевшей серой мимикрирующей тканью стены, то же кислое пойло с названием «пиво». Прибавилась лишь здоровенная пластиковая бутыль с мутно-синим «Ракетным топливом». Это был местный заменитель всех известных крепких спиртных напитков, который гнал владелец «Пьяного дракона». Я понял, что беседа будет крайне тяжелой, так как меня уже угощали этой штукой. Она била по мозгам с первого стакана, а похмелье после нее, вообще было невозможно описать словами, смерть и то покажется карамелькой.

Стоун молча разлил по кружкам «топлива» и так же без единого звука «заправился», вопросительно посмотрев на меня. Пришлось тоже залить в бак этой дряни. «Топливо» оказалась немного меньшей дрянью, чем я пробовал в прошлый раз. Все таки для начальства хитрюга Морган приберегал товар получше.

Разговор начался:

- Думаю Артем, ты теперь понимаешь, что такое Арена!  Как понравилось, или ещё есть желание покончить с собой. Пропасть недалеко.

- Нет, я потопчу ещё эту землю. А арена – просто бойня, глупая и бестолковая.

- Хоть что-то ты понял. Я уже кое-что слышал, о том, как ты выжил, и могу тебя назвать по настоящему крутым засранцем. Скалу проходят немногие. Тебя парни и так не  трогали, как новичка, а теперь с таким набором подвигов, вообще будут побаиваться. Какие дальнейшие планы?

- Не знаю! Какие планы, могут быть на Вивусе? Жить, ходить в рейды, пить это дерьмо, – я кивнул в сторону бутылки. - Это ты к чему Стоун? Есть предложение? – разговор начинал меня интересовать. Я думал, что придется повторить, все то, что я успел наговорил возле столовой, только в индивидуальном исполнении для боса.

- Да так. Ни к чему! – с иронией в глазах посмотрел громила, его рот расплылся в неуклюжей односторонней улыбке, -  По всей видимости, нас скоро ждет большая задница, еще глубже той, в которую нас занесло. – после слов, проследовал рычащий смех и новый глоток «ракетного».

- И что за задница? Может большая игра! – сказал я и ухмылка Стоуна сразу же исчезла, в глазах засветился  неподдельный интерес.

- Вижу ты уже в курсе. На Арене от кого-то услышал? Колись, никто на Калдроне про это еще не знает.

Мне пришлось рассказать про Владислава, и наш разговор перед перемещением. Все же Стоун, был одним из немногих людей, которые имели голову на плечах и хоть как-то могли повлиять на ситуацию. Стоун одобрительно кивнул:

- Знаю. Вавилон! Попади я, или ты туда, все могло быть иначе, но мы в гребаном Калдроне, в одном котле с бандой педиков-извращенцев и хитросделанными «Чарли». Придется здесь готовиться к грядущим испытаниям и я думаю, здесь ты мне  немного поможешь. Твоё появление очень кстати.

- Весь во внимании. Сплошной слух! – в пику его серьёзности ответил я.

- Если честно, я хотел, чтобы ты рассказал всем, о  предстоящей зачистке, потому что мой  источник информации, разглашать чревато. Но как видишь, нам и не придется никому врать, ты и так в курсе.

- А что за источник? – решил уточнить я.

- Сказал, что разглашать чревато! Надежный источник, о нем не слова, меня ты знаешь! Завтра соберем совет, там все и расскажешь, как есть, что мол, скоро будет апокалипсис и нам всем нужно шевелить батонами, если мы хотим выжить, а не превратиться в сырью для бородавочников. - и он кинул мне вышитый загогулистым орнаментом  лоскут приятной на ощупь мягкой, тонкой кожи

В моей голове стали возникать нехорошие образы и  они начали медленно собираться в совсем плохую картину, но Стоун был быстрее:

- Это из человека, раньше было напульсником.  В особенности у бородавочников ценится, что-то вроде трусов из наших шкурок. Мы нашли несколько штук  у одной твари, с целой гирляндой из зубов, клыков, жевательных пластин и прочих стоматологических экспонатов. Наши зубы маловаты для полноценного трофея, вот они и изощряются. Пока тебя не было, случился целый урожай на смежных территориях. Удалось застать в врасплох целую шайку этих упырей. Подобрались пешком к ним с тыла, пока кентавры пялились на ховеры и дали со всех стволов. Подобрали их машину, но какую-то маленькую. С ней теперь Дизель  возится, не нарадуется. Так что за Али, и остальных ребят мы рассчитались.

Не скажу, что подобный трофей меня удивил, но стало как-то не по себе. Я бросил гадкий кусок кожи на пол. Это мог быть и Али.  Если бородавочники коллекционируют клыки своих собратьев то, что уж говорить о нас грешных двуногих. Перспектива болтаться на гениталиях, огромной твари, в виде ценного кожгалантерейного изделия не прельщала.

- В общем, о собрании решили. Выступишь, расскажешь, только будь убедительней! Тебе точную дату Большой игры, этот Владислав не сказал, случайно?

- Нет, он ее, по-моему, и не знал. Предупредил что скоро, и оценил наши шансы, выжить в этой бойне как нулевые.

- Нулевые говорит, это ещё посмотрим? Мы тоже не пальцем деланные, хотя у них там, в Вавилоне, дела обстоят намного лучше. Еще раз повторю, что о том, что я знал о Мега арене, молчок. Если у Мерлина включится интеллект или на заднице найдутся какие-то мозги и он поймет, то дело будет дрянь. Розовые совсем скисли, у них были потери, я даже думал, не кокнуть ли их всех, но теперь нам каждый штык нужен, даже если он голубого цвета.

Дальше наш разговор медленно перерос из делового в приятельский. Я все же повторил Стоуну героическую историю битвы на арене, он рассказал как тут обстояли дела. Потом разговор скатился к самой интересной для мужчин теме. Я поведал о «Необыкновенной» Лене, а Стоун о всех остальных.

Идти в  свой контейнер пришлось, уже затемно, изрядно навеселе. Стоун оказался щедрым хозяином  и мы капитально набрались. Я думал, что все мои вещи уже кем-то экспроприированы, но на пути меня поймал Дик, также бывший не очень трезвым. Он с гордостью  вручил мне  баул, предупредив, что бы за всем остальным я обязательно пришел завтра. Иначе Дик выбросит все в «гребаную» пропасть. Позаботиться о сохранности своих вещей я не догадался, а вот мой усатый приятель оказался на высоте. Еще целый час мы трепались в контейнере,  когда я наконец смог  забыться.

Блаженный пьяный сон уже окутывал тело, твёрдый топчан в такие моменты кажется королевской кроватью.  Как вдруг кто-то отодвинул дверь и проскользнул внутрь. Упреждая мой агрессивные намерения, раздался мелодичный, слегка пугливый голос:

- Это я, наверное, ты меня не узнал! – затем голос спешно поинтересовался, - Ты меня сразу не застрелишь?

- Кто,  это я? – задал я глупый вопрос.

- Здесь меня обозвали Белкой, но это кличка. Я просто Ани! – сказал женский голос из темноты.

- Подожди! -  раздраженно оборвал ее я. Следовало увидеть ночного визитера и мои руки полезли огромный рюкзак. Я искренне надеялся, что чудесный фонарик не окажется на самом дне. Пришлось рыскать впотьмах в несколько минут,  прежде чем я нащупал гладкий цилиндр,  с утолщением на конце.

Мягкий рассеянный свет осветил, ночного визитера. Передо мной стояла та самая девушка, за которую я и отправился на арену. Она робко прислонилась к стенке у самого входа, и щурилась от света.

- День свиданий, какой-то! Меня все так рады видеть, очешуеть от восторга! Сама пришла, или Обуза направил в качестве «подарка». Чего тебе надо!

- Да ничего мне не надо! Я хотела сказать, что ты сволочь! – после некоторой паузы поспешно выпалила  Ани и видимо сама испугалась собственных слов. Неожиданно, что и говорить! Я ждал комплиментов, признаний в любви, а тут меня в очередной раз обозвали, за то что сделал хорошее дело.

Меня взяло возмущение:

- И в чем же проявляется моя сволочная натура! Мне это дико интересно. С бородавочниками в обнимку было бы лучше. Ты знаешь, что они там устроили? – девушка начала жаться к выходу.

Она остановилась  и сжала по детски кулаки:

- Может быть и лучше. По крайней мере, не было бы всего этого. – на глаза, говорившей, начали наворачиваться слезы, а голос стал неприятно поскрипывать.

- Неужели все так плохо? Столько мужчин! -  опять я попытался юморнуть.

- Да плохо! Я ждала только тебя, чтобы это сказать. Но больше я не дам над собой издеваться! Вы все одинаковые. – брызнули слезы, она развернулась и убежала в ночь.

Только этого мне и не хватало к огромной куче проблем, взгромоздившейся на шею. Я все же встал, и на слегка протрезвевших ногах побежал к пропасти. Я не ошибся. Девушка стояла на небольшом пятачке, за базой, всего в  нескольких шагах от бездны.  Я знал об этом месте. Отсюда сбросилась не одна отчаявшаяся женщина, да и мужчины бывало захаживали свести счёты с жизнью.

- И зачем? Если прыгнешь, обратно ничего не вернешь. Будешь лететь и думать, какая же ты дура! – начал я не очень тактично.

- Ты пришёл! Как догадался? – еле слышно спросила она.

- Это не трудно. Плаксивые дуры после сцены бегут либо к себе в спальню, либо к обрыву. Спальни у тебя нет, по крайней мере, контейнер со шлюхами на него не тянет, остаётся обрыв. Ты и днём по Калдрону не ходила, а уж ночью и подавно. Это место очень уединенное. Его, наверняка, специально оставили для таких как ты.

- Специально! Вот сейчас и воспользуюсь! – ответила она немного  громче и с вызовом в голосе, и подошла ближе к пропасти.

- Давай сигай! Никто тебя уговаривать не станет! – я вспомнил взгляд Стоуна, когда отправлялся на арену, стало жаль её. Мне повезло вернуться, а вот у неё крылья не вырастут. От злости к самому себе, рот говорил вовсе не то, что подсказывало сердце. Я был в такой же ситуации, я её понимал. Были нужны добрые слова, а вместо них выплескивалась желчь.

Стоя лицом к пропасти, она продолжила:

- Прыгну. Только соберусь, страшно! Очень страшно! Я уже приходила сюда. На третий день. Меня первое время не трогали. Я даже думала, что останусь на кухне, мыть буду, помогать, пока стрелять не научусь! Когда все поняли, что я не хочу быть по этой части, то Обуза перестал меня кормить. Рацион ведь выдают на всех! Мне Мег помогала! – она громко всхлипнула, - Потом пришёл Меченый. Первый раз их было семеро! Он сказал, что убьёт меня, если я кому-то скажу. Да все и так знали! Он страшный. Он был три дня назад, завтра тоже придёт! Я не больше хочу!  -  Ани неожиданно сделала шаг в темноту. Я еле успел поймать её за плащ, хорошо, что он был застёгнут и вытянул наверх.

- Тихо, тихо! – шептал я ей на ухо. Ани плакала, почти неслышно.  Когда она немного успокоилась, я отвёл её под любопытные взгляды обитателей базы к себе в контейнер, и уложил на свой топчан. Сам лег на полу, закутавшись в теплый комбинезон, плащи и все остальное, что у меня было.

Утро встретило отлежанными боками, сухим ртом, отвратительным послевкусием «топлива», головной болью, спазмами в желудке и чертовски хреновым настроением. Справа из под самодельного одеяла поглядывала красивая мордашка.

- Мы в ответе за тех, кого приручили! – вспомнились где-то слышанные ранее слова.

Что мне теперь с ней делать, я не знал. Содержать женщину, здесь мне было пока не по карману. Прокормить себя это создание, явно не могло.  Отправить её на следующую арену? Вивус делал меня черствым, но не настолько. Недавно я имел возможность видеть, таких девочек, пусть и прошедших специализацию. По-моему, из них не выжил никто. Но отправлять её обратно в бордель н хотелось. Все же, что-то шевельнулось в душе, при виде ее запутанных белых локонов. «На Вивусе выживают сильнейшие, у меня есть цель. Она тебе не нужна!» - твердил я себе, стараясь разбудить циничного и прагматичного типа.

Вместо этого я пообещал ей разобраться и найти выход, в сложившейся ситуации. Когда же я попросил её вернуться туда где она обитала до этой ночи, то девушка заплакала, свернулась калачиком на топчане и заявила, что никуда не пойдет и подождет здесь до следующей ночи. Я плюнул на уговоры и вышел.

По пути  в столовую, где я надеялся перекусить, встретилась вся знакомая мне команда латиносов, во главе с Меченным. Специально что ли караулили. Главарь сквозь гадкий смешок сказал:

- Спасибо за девочку Русский! Высший сорт, как мы ее не приметили сразу! Рукодельница, так как она никто не умеет. Я тебе расскажу, что она умеет, скорей всего этой ночью она кое-что от тебя утаила! За эту шлюху можно через арену пройти! Мы тут ее кое-чему обучили! Так что лучше всего зови к себе пару помощников, или хотя бы усатого коротышку.

Меченый хотел вывести меня из себя. Того что рассказала о нём Ани было вполне остаточно, чтобы убить мерзавца. Но  идти на конфликт, из-за такой пустяковой, по меркам Вивуса причине, не следовало. Стоун мог меня и не отмазать. После Арены во мне обострилась тяга к жизни, и панические  настроения улетучились. Поэтому я решил ответить той же монетой.

- Давай горлань сколько влезет. От этого мужчиной ты не станешь. Мне мерзко стоять с ублюдками, которые в одиночку, даже с бабу поиметь не могут. Впятером набросятся, а потом рассказывают, как они с ней забавлялись. Даю три к одному, что у вас в карманах лежит по пинцету, так как только ими вы и можете достать свистульки чтобы облегчиться. От таких горошин толку мало и это я знаю из первоисточника. Единственное, чему вы научили Ани, так это пользоваться микроскопом.

Откуда-то справа послышались смешки. Компания Меченного не нравилась не только мне.

- Закрой свой поганый рот! Знаешь как мы её уделывали! – крикнул мне туповатый верзила с черной как смоль бородой. Мади хотел его остановить, но то уже распалился не на шутку. Его звали Психом и свою кличку, до этого момента он подтверждал. Правда, задирался он в основном на новеньких.

- Знаю и ещё знаю точно, что ты очень любишь работать языком. Как все закончат, так раскрываешь ротик, бедненький, по молочку соскучился! – последнюю фразу я произнес так жалостливо, насколько умело. Реакция последовала незамедлительно. Псих бросился на меня с кулаками, бешено сверкая глазами и крича, что-то неразборчивое.

Я и раньше, мог руками помахать будь здоров, тело само предлагало тот или иной способ действия, но специализация, открыла во мне новые таланты. Я спокойно пригнулся, пропустил два размашистых удара громилы и впечатал ему в скулу идеальный, закрученный хук правой. Псих рухнул в бессознательном состоянии. В этот момент на меня набросились Мади и ещё один латинос.

Тело пело и действовало самостоятельно. Резкий поворот, приседание и низкий удар-подсечка по противнику с лева и франтоватый уход в сторону этаким полукувырком. Мади бросился на перерез, с откуда-то взявшейся в его руках короткой дубинкой. Я пропустил его удар, отпрыгнув в бок,  взял на излом руку с дубинкой, пригнул голову и ударил коленом в голову. Получилось не слишком сильно, он остался на ногах, раскачиваясь как пьяный. Пока Меченный и еще один его подручных отпихивали Мади в сторону, я поднял дубинку.

Слева прихрамывая подкрался тот, которого я сбил подсечкой. Теперь он угрожал мне ножом.  Я сделал обманный выпад ногой, оказался справа от него и самым кончиком дубинки коснулся запястья. Этого хватило что бы он выронил нож и закричал, прижав руку к груди. На этом моё везение закончилось. Я получил хороший дар ногой в бок и покатился по земле. Следом последовал еще удин удар, к счастью пришедший по бедру.  Продолжения не последовало.  Появился Африка, раздался выстрел и все участники драки, включая меня, замерли на своих местах.

- Что здесь творится? – послышался знакомый рык.

Стоун прибежал в одних штанах, с разводами санитарного раствора на теле, видимо он принимал душ в личном санблоке.

- Русский всё начал из-за своей шлюхи? Укороти ему язык! – сплевывая кровь из разбитой губы, сказал Мади. Ему начали вторить еще несколько латиносов. Меченный молчал, в отличии от своих шестерок.

- В чем дело? - обратился Стоун ко мне. Я уже успел подняться, бедро онемело от удара.

- Повздорили на почве личной неприязни. Этот ушлепок, много себе позволяет, раздавая рекомендации. – кивнул я в сторону Меченного. – А Психа пора закрывать в дурдом или отправлять к пропасти! – в этот время мой первый противник, только успел очухаться и пытался подняться.

Мади залился, лаем, обвиняя меня, в нападении, и вообще во всех смертных грехах. Я мол оскорбил их и теперь со мной следует разобраться. Но Стоун его оборвал, сделав выразительный жест кулаком.

- У кого есть претензии к Русскому? Можете вызвать его, его если хотите. Устраивать драки на базе я позволю!

Этим призывом Стоун, решил обратиться к одному из главных обычаев Калдрона, который здесь успел оформиться.  Никаких законов, в общепринятом смысле, в колонии не существовало. Бескомпромиссное правило сильного, с некоторыми исключениями. В колонии не разрешалось, беспричинно нападать на своих, калечить людей, воровать, иначе вся эта свора, давным-давно бы друг-друга передушила. Если человек совершил преступление, необходимо было рассказать нём и привести доказательства. Если дело касалось личного, то можно было вызвать соперника на бой.

Сейчас у Меченного положение было не из лучших. Он не мог обвинить меня в нападении. Свидетелей того, что первым начал Псих, имелось предостаточно. Вызов тоже был не лучшим решением. Их лучшим боец сейчас не мог встать без посторонней помощи, а рисковать собой главарю, как-то не с руки. Тем более, что я прошёл Скалу. С другой  стороны репутация сильного и крутого парня обязывала отомстить. Нож в спину в Калдроне никто не отменял. Меченный секунду помялся, и выдавил из себя:

- Нет! Никаких проблем, просто повздорили. Обещаю, что это не повториться. Всё начал Псих, ребята хотели ему помочь. Русский просто зверь, если у него к нам нет ничего, то мы просто разойдёмся.

- У меня претензий к вам нет. Зализывайте раны. – ответил я, глядя в глаза Меченого.

- Вот и отлично. – процедил тот. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Так смотрят убийцы. В голове, он наверняка резал меня на мелкие кусочки. Еще один враг. Представление закончилось, все начали расходится. Стоун выразительно посмотрел на меня и отправился домываться санблок, я же как и планировал направился к повару.

Во время завтрака, ко мне подсел Дик, и принялся мне выговаривать за глупость, которую я совершил. Меченного здесь побаивались. В его команде было два ховера, и почти три десятка головорезов. Так что он вполне мог создать свою небольшую банду, каковых кстати в колонии имелось ещё четыре штуки. Но он этого не хотел, метя в главари, вместо Стоуна. Мое появление, и явная симпатия Стоуна, портили все его планы. Он видел во мне конкурента.

Дик разорялся:

- Зачем ты лезешь? Все из-за этой девки. Сунул голову в петлю один раз, арена тебя что-ли не научила. У нас есть правила, не гадить в команде. Меченный запросто мог тебя отправить к яму. У него авторитет больше. Сказал бы, например, что Псих хотел тебе просто пригрозить. Ты же его с одного удара уложил. И хоть большинству из нас, то что ты съездил парочке его ребят, только понравилось. Думай о себе. А эта Белка! Тьфу! Хочешь, я тебе стоящую бабу покажу! Не бойся, она не в команде, сама живет. Брось Белку, ей и так повезло, попади она на арену, уже давно бы превратилась в перегной.

- Ей зовут Ани! – ответил я поедая пюре. Дик продолжил, пришлось молча его слушать, осознавая его правоту. Новеньких, тем более выскочек, и так не любят. Нужно сидеть тихо, вместо этого я сам нарываюсь на неприятности.  Мне нужно думать, не о прекрасном поле, а о тех координатах, которые я так нежданно обнаружил на теле. В них ключ!

Под пристальным взором Ани, так и оставшейся у меня, я успел собрать свои вещи, проверить винтовку, трофеи, и другие  пожитки, когда вход в мой контейнер вновь заслонила тень, в виде  Африки. Он смерил девушку холодным взглядом.

- Бос зовет на совет? Говорит, что ты знаешь зачем. – абсолютно без интонации промычал великан.

- Зовет так зовет, куда идти? – сказал я надевая пояс с ножами.

- Идем в «Пьяный дракон» - сказала мне спина Африка, удаляясь от моего жилища. Делать нечего  вновь прошли по контейнерным улочкам, пока не уперлись в кривобокое строение с приметной вывеской.

Внутри бара царил все тот же стиль - «контейнерный милитари». Подобие мебели, сваренное из контейнеров, топчаны, похожие на стоуновские. В дальнем углу виднелось что-то вроде сцены,  с шестом вмурованным в пол и потолок.

Справа от сцены и расселась, компания вершителей судеб Калдрона. Здесь были уже знакомые мне Чарли, Мерлин и владелец бара и Ямы Морган. Присутствовали и новые лица, представители мелких команд и доверенные лица главарей покрупнее. Рядом со Стоуном сидел Меченный, всем своим видом показывающий, что я ему абсолютно не интересен.

При моем появлении, Мерлин оживился и скорчил мерзкую улыбку, за которой последовали слова:

- Русский, а ты никак не сдохнешь? Вот значит, тот человек, который расскажет нам об ужасной Мега Арене, которая всех нас проглотит. Я уже верю. Верю, и еще раз верю. – и он картинно выставил вперед ладони. Послышалось еще несколько восклицаний, усмешек, которые оборвал рык Стоуна.

- Здесь, что все трындеть попусту будут? Буд-то мне это больше всех надо. Русский дело говорит. Я ему верю, кто сомневается в нем, сомневается во мне.  Ну, кто бросит мне вызов? - после его слов повисла тишина. Только Мерлин, с холодной с усмешкой и вызывающе смотрел на Стоуна.

Неловкую ситуацию решил разрядить Морган:

- Давай Русский, садись, рассказывай что слышал. – и уже куда-то в глубину зала он крикнул – Принеси пива, на всех.

Я сел на свободное место, рядом с щетинистых как ершик мужчиной и без паузы начал:

- Вижу, тут не все мне рады! Я здесь недавно. Никому не хочу ничего втирать, но побывав на арене, я кое что узнал, от людей из колонии Вавилон. Если это кому-то  интересно, я продолжу!

Чарли откинувшись на спинку своей кушетки  и небрежно бросил:

- Не тяни уже, что там тебе говорили эти ушлепки из Вавилона. На Мехарене, я встречал их. Только болтать могут про человеческую сущность. Что, мол, все знают, все умеют, и Кочевник был из их колонии.  У них там порядок, бабы дают бесплатно, а неизвестные как официантки разносят жрачку. Слышали все это. Расскажи нам теперь ту лапшу, которую они тебе на уши повесили.

Не вдаваясь в детали, я рассказал то, что узнал от Владислава о Большой игре. Мои слова вызвала еще несколько замечаний, о вавилонцах. Многие из присутствовавших встречались с ними на аренах. После чего, «начальство» колонии, указали мне на дверь, оставшись рассуждать о вечном. Чувствовалось, что приближение общей войны и снятия зубной границы не произвело на них никакого  впечатление. Если ты живешь в вечной войне, то приход новой войны, тебе будет до фонаря. Это вполне логично. Я только одного не понимал, почему Стоун так забеспокоился, он же собирался уйти. Или ему так запал этот наш маленький, дикий мирок?

Придя в свой контейнер, я так и не разобрался, что делать с Ани. Она навела в контейнере порядок, и всем своим видом показывала, что собирается остаться. Я прекрасно провел с ней время, беседуя обо всём и не о чем. Она начала мне нравиться. От ночной плаксы не осталось и следа, как не осталось и следа от моего решения отправить её туда, где она была. Уже вечером, меня к себе опять вызвал Стоун. На этот раз беседа предстояла без алкоголя.

- Русский, думаю ты догадался, что наша с тобой информация оказалась никому не нужной. Всем в Калдроне плевать.  Они засуетятся только когда петух клюнет. Что думаешь делать?

Вопрос меня озадачил, когда такой  бескомпромиссный диктатор, как Стоун спрашивает чье-то мнение, это может означать только одно. Дела совсем плохи. Я ответил:

- Думаю, что есть два варианта. Положиться на наш русский, проверенный способ решения всех проблем. «Авось», надеюсь, ты про него слышал. И второй, пилить в Вавилон. Если честно я не вижу вариантов, как выжить в Калдроне, когда бородавочники будут рыскать по округе.  Меченный, Мерлин, Чарли, Морган – они порвут друг-другу глотки, при первой возможности. Сейчас живое сглаживает противоречия, можно сидеть в маленькой крепости и думать, что ты король. Но таким распределением, и без того скудных ресурсов как у нас, сложно на что-то надеяться, кроме того, что у мохнатых, или ящериц дела обстоят еще хуже.

Стоун качнул головой в ответ:

- Ты всё правильно говоришь, но «пилить» в Вавилон не получиться. Туда четыре сектора смежными территориями. Да и не думаю, что там нас ждут с распростёртыми объятиями. Есть еще и команда. Это ты Русский, здесь новичок, тебе все это пофиг. А для меня  - Калдрон  это единственная жизнь, которую я помню, пуст хренова, пусть полная крови и боли, но моя жизнь! И вот так расстаться с ней я не могу. Да и у тебя не все так просто! Ты вон какую-то девку прихватил. Даже с Меченным сцепился.

- Да есть такое. Честно признаюсь, не знаю, что с ней делать, но Меченому не отдам. Хочется Стоун быть человеком. Там на арене я, наверняка, увидел больше смертей, чем за всю свою прошлую жизнь. Нельзя быть бездушными камнем, которым делает нас Вивус.

В глазах Стоуна появилась печаль:

- Понимаю. Человеком нужно оставаться, только Вивус не любит людей. Живи с ней. Возьми один из контейнеров вне базы. Там полно заброшенных. С бабами у нас жить нельзя. За арену ты неплохо получил, можешь сделать себе маленькие радости. Но мой тебе совет, не стоит. Будет очень тяжело её потерять. Поверь!

Стоун говорил искренне. Тут я впервые внимательно посмотрел на свой браслет. Я как-то привык, что у меня он чёрный, но теперь его небольшая часть мягко зеленела индикатором. Теперь мне хотелось поделиться тем, что тревожило меня ещё с памятного разговора с техасцем.

-  Я подумаю ещё. Не могу её бросить, хотя и понимаю, что ничем ей не обязан. Но сейчас не об этом. Что если бы ты встретил, человека, который специально прибыл на Вивус! Ты бы в это поверил? – решил я ходить вокруг да около. Сейчас это было самым важным.

- Ты того Ковальского из Вавилона наслушался? – Стоун запомнил фамилию Владислава, - Нас не зря всех так усиленно обрабатывают, стирая память. Даже если сюда, кто-то и попадает, как ты сказал «специально», то в любом случае, он сейчас думает, что попал сюда абсолютно «случайно». Все остальное, так пустой треп.

- Да как и пустой трёт, то что люди путешествуют между секторами. Стоун, они очень многое знают о Калдроне. И ты знаешь, что это правда. Они рассказали, что границы скоро исчезнут. Почему ты думаешь, что не может быть людей, которые знают о Вивусе немного больше. Изучают его, пытаются что-то сделать!

Стоун скептически посмотрел на меня:

- Только не говори Русский, что ты кого-то знаешь! Просто словам я не поверю. Только доказательствам.

Я ответил взглядом и тот оживился:

- Ну, ты что-то знаешь, говори?

И я рассказал  ему свою историю о загадочной татуировке и расшифровке тех самых заветных чисел. Стоун не успокоился, пришлось показать татушку. Цифры произвели впечатление на Стоуна.

- Я знал, русский, что ты не промах, но чтобы припереться на Вивус по свой воле, да еще в таком месте татуировку не забыть! Ты уверен, что это именно координаты Вивуса и его название, а скажем, не счет любимой команды, или просто бредовые числа из головы.  Я знаю, что все татуировки неизвестные сводят. У Билли всё тело в белых разводах. А у многих девочек есть проплешины на заднице и даже в местах позабористей. Твоя татуировка странная, спору нет, но вдруг это ерунда.

- Стоун, мне самому в это не вериться. Но это точно, я знал о Вивусе и сделал себе эту татуировку. Цифры – простой код «vivuszero». Думаю было бы глупо, писать такое слово и давать координаты, свое дачи. Вся загвоздка в том, что как понять где эта точка находится. Нужно знать хотя бы элементарную географию планеты.

- Тоже верно. С координатами кое-что может выгореть. Раз ты мне поведал о своей сокровенной тайне, я расскажу о совей. Только предупреждаю, если сболтнёшь лишнего, то нам конец. – Стоун посмотрел за дверь, потом вышел и проверил коридор, вернувшись он очень тих продолжил. - А теперь я хочу тебя немного удивить. Я недавно разговаривал с вавилонцами, моя информация о Большой игре от них. По-моему, они знают как рассчитать координаты на Вивусе.

У меня загорелась надежда:

- Стоун, вот и наш шанс, нужно добраться до Вавилона. В этой точке, должно быть что-тот важное. Я это чувствую.

Стоун поморщился:

- И как ты это представляешь. Собираем парней и говорим. Сегодня мы поедем в Вавилон, так как у русского есть интересная татуировка под трусами. Не может быть, чтобы она что-то не значила. Нам нужно проехать четыре сектора, один из них с бородавочниками и доставить нашего брата на место, несмотря на жертвы.

- Не знаю, как ты Стоун, но я хочу узнать, что я себе за знак подал, будучи еще там на Земле. Я доберусь до Вавилона, а потом и до этой точки. – не воспринял я его юмор.

- Не сомневаюсь, ты, Русский, упертый парень. Но все это будет не сегодня. Напомню, у тебя в контейнере сидит девка, которую ты решил повесить себе на шею. А ещё чтобы добраться до Вавилона нужен ховер. Лишнего у нас нет, поэтому я предлагаю дождаться вавилонцев, они обещали вернуться. Тогда с ними и потолкуем. А пока будем сидеть тихо и никому ничего лишнего не болтать.

Стоун не кстати напомнил об Ани. Положение женщин в Калдроне было не слишком хорошим, равноправием здесь и не пахло. Так как женщины, в большинстве своем, физически  слабее, даже самого затрапезного задохлика, то в мире, где агрессия стоит на первом месте, они занимали положение у самого дна. Говорят, что подруга Чарли, Риг, чуть ли не рулила всей бандой, оставаясь в тени. Были особы, которые могли неплохо за себя постоять, но погоды такие женщины не делали. К Камням присоединилась группа со своим ховером, состоящая из женщин. Главной у них была некая Дорети, в ее команде было целых пять женщин, которые прошли одну из техно арен. И им были нужны сильные тётки, умеющие стрелять. Но вот что делать, с белокурой Ани, у которой отсутствовали абсолютно все навыки выживания, я не знал.

Еще больше угнетало слабый пол то обстоятельство, что они не могли исполнять свое главное предназначение. Детей на Вивусе не было совсем, неизвестные лишили возможности размножаться все расы собирателей. Поэтому слабый пол превратился в самое слабое звено. Мужчины и женщины прибывали на Вивус примерно в равной пропорции, женщин было даже немного больше. Видимо неизвестные соблюдали тот баланс, который имелся на Земле. Но из Ямы, прежде всего, отправляли на арены женщин, так как мужчины считались более полезными. Я стал лишь шестым мужчиной, отобранным для Скалы.

Вспоминая свой опыт на арене, я также понимал, что женщин выживало намного меньше. Лишь о четверых израненных девушки, включая Лену можно было уверенно говорить, что они пережили бойню. И хотя я не мог забыть, ту смелую девочку, которая спасла мне жизнь, кинувшись на бородавочника, живыми все же  остались я, Владислав, Мартин Монгу.

Внутри меня копошилось мерзкое чувство, говорившее мне, что это не моя проблема. Я  уже спас ей жизнь, и дальше она должна сама крутиться, но бросить ее было выше моих сил. Меченый оторвётся на ней сразу же, как только поймёт, что она не под моей защитой. А дальше только ужасный полет в бездну.

Вечером, я пришел к Обузе в гости, женщины для утех находились в его ведении. Этот закуток, между ангаром для ховера и мастерскими Вилли я не  любил, и ни разу сюда не наведывался, хотя все «Дикие камни» бывали здесь довольно часто.  Архитектура, от той, к которой привык, не отличалась. Контейнеры, и еще раз контейнеры, из общего фона выделялся лишь более крупный ящик санитарного модуля. Для девушек он был отдельный.

Обуза, вместе с еще одним таким же отвратительным, пришибленным типом из новеньких проживали в самом начале, небольшой улочки красных фонарей. Их контейнер был криво помечен надписью «Администрация». Дверь здесь открывалась нормально, то есть держалась на грубых самодельных петлях,  а не как у меня, переносная задвижка.  Вот что значит близость к важному ресурсу. Не иначе, как Вилли или Дизель постарались. Я не успел ее дёрнуть. На пороге появился Обуза, скорчивший невообразимую гримасу. Всем своим видом он выражал, что моё появление вызвало у него несварение желудка. Я подготовился к препирательствам, но на удивление, никаких реплик не последовало. Стычка с Меченным, в этом отношении пошла на пользу. Обуза в рамках дозволенного возражал насчет вещей моей нежданной суженой, но затем все же выдал такой же как у меня комплект, за исключением винтовки и патронов, сказав, что за оружием я должен обратиться к Вилли.

Ани восприняла известие, как должное. В контейнере стало уютней, но я все равно злился на себя. Эта ночь ознаменовалась всё той же «половой» жизнью. То есть она на топчане я на полу. Наутро предстояло покинуть базу. В команде Стоуна существовало правило: «с женщинами на территории жить нельзя». Поэтому немногие пары из Диких камней обитали на общей территории. Искать пустой контейнер мне не пришлось. Старина Дик, забрал у Вилли ключи от бывшего жилища. Вилли оказывается, когда-то жил с той самой Дорети, но что-то у них не сложилось и они уже давно  разошлись.

Утром под не самые приличные шутки и комментарии мы проследовали к нашему жилищу. Хоромы Вилли представляли собой сдвоенный контейнер с двумя пристроями из плохо обработанного камня. Самодельный навесной замок открылся и мы оказались в небольшой прихожей с удобными полками, затем шел жилой отсек из контейнеров и в самом конце пристрой с индивидуальным утилизатором отходов.  Все привыкли звать такой модуль – толчком, хотя это была не единственная его функция. Благодаря технологии неизвестных, модуль перерабатывал отходы в топливо для подзарядки ховеров, и даже выделял чистую воду, которую все равно никто не пил, а использовали в санмодуле. Такие модули не были редкостью, в отличии от модулей санобработки.   Мыться придётся ходить к Камням или платный модуль Моргана.

Ани, весело мурлыкая, начала наводить порядок в нашем жилище, а я сев на гордость Вилли - приличную кровать стал наслаждаться ситуацией - «Без меня, меня женили». Вечером мы заснули вместе. Когда она прижалась головой к моей груди я даже почувствовал себя счастливым. «Как мало нужно человеку для счастья и как много мы хотим заграбастать в его поисках!» - пришла в голову столь очевидная мысль.

- «Мой Геракл!» -  в полусне шептала  она. Ей понравилась история о герое, которую я рассказал ей перед сном как ребенку. Сама Ани из прошлой жизни помнила очень мало.

- Нет, я тебя никому не отдам. Пусть твои чувства и не так искренни, как ты хочешь показать. Никому! – негромко сказал я самому себе, погладив её по голове.

Глава 10. Предательство.

Дни шли в обыденных для Калдрона заботах. Несколько раз я сходил в караулы на стены, потом вместе с Африкой, ездили к границе с мохнатыми, в поисках сгустков. Теперь я входил в экипаж самого Стоуна. В первый раз ничего не нашли, затем наполнили две банки, а я вдоволь наползался по возвышенностям и скалам, со своей здоровенной винтовкой и новым напарником, с кличкой Сверчок.  Стрелять пришлось лишь один раз, по стае шакалов, замаячившей рядом с ховерами. Я не промахнулся и Вилли обещал мне сделать защиту из их шкур.

Ани очень быстро освоилась, разменяв за это время почти половину моего индикатора, на всякие «нужные вещи». Теперь все обитательницы уголка Обузы искренне завидовали ей и даже лезли в подруги. Но следует признаться, мне от ее присутствия становилось теплей. Хоть между нами и не было, той искры, которую называют любовью, с дежурств я возвращался немного более радостные, чем всегда, да у меня появилась, хоть какая-то отдушина на Вивусе, помимо недостижимого прорыва в Вавилон. Только мысли о том, что делать с Ани, когда я отправлюсь в путь, омрачняли мою жизнь.

Со Стоуном мы не раз разговаривали на тему координат и открытия границ.  Он хотел ждать разведчиков Вавилона. О выделении мне ховера,  не могло быть речи, не смотря на общее затишье. За те два месяца, прошедшие со дня моего возвращения с арены, не было ни одного вызова. Казало, что неизвестные устали от крови и предоставили нам возможность немного отдохнуть. На смежных территориях так же не было ни одной заварушки, но мы и не уезжали далеко от колонии. В нашем секторе, постоянно возникали небольшие сгустки живого. Несколько раз очень близко от стен. Этого хватало для комфортной жизни.

Стоун еще несколько раз пробовал убедить всех начать подготовку к обороне, Калдрона, но не нашел ни одного понимающего. Все расслабились, и заставить кого-то возить камни и строить укрепления было не возможно. В баре Моргана наблюдались постоянные аншлаги, его девки стирали ноги на шесте,  а  самогонный аппарат никогда не простаивал. Сейчас полоски росли даже у неудачников, люди отдыхали, как могли.

Только мы со Стоуном, вели никому не нужные беседы у него на втором этаже, пытаясь придумать быстрый план, обороны. Этому мешало также абсолютное незнание условий предстоящей игры. Одно дело, когда нам дадут танки, самолеты и боевых роботов, другое  если нас оставят с тем, что мы сейчас имеем. К сожалению, источник Стоуна об этом ничего не знал. Разведчиков Вавилона всё не было. Единственное, что мы смогли сделать, это заказать немного больше патронов, чем вызвали сильное неудовольствие банды. Дикие Камни предпочли бы больше концентратов, и заменителя сахара из которых Морган варил свое пойло.

Даже я через два месяца, стал думать, что может быть все останется так как есть. Уж очень мне нравилось возвращаться в теплую постель, из рейдов, где я даже ни разу не стрелял или отгонял небольших ящеров. Но все неприятные сюрпризы появляются неожиданно.  В этот вечер мы с Ани, занимались единственным доступным развлечением на Вивусе, которое нравилось нам обоим. В самый ответственный момент, кто-то забарабанил в дверь и прокричал, что все должны явиться к кубу. Несмотря на уговоры Ани, я все же оделся и вышел посмотреть, что к чему. В душу закралось плохое предчувствие. Не зря мы стали обладателями такой ценной информацией, следовало ей воспользоваться.

Когда я дошел до куба, там уже было не протолкнуться. Только работая, локтями мне удалось протиснуться поближе. Вокруг стоял гомон, кто-то говорил, что на арену вызывают непомерно большое количество людей, кто-то трезвонил о каком-то выборе.

Толпа стихла, когда на один из контейнеров забрались Морган и Стоун, другие «авторитеты» стояли поблизости. Морган начал:

- Те, кто нас сюда забросил, объявили о новой арене с названием «Большая игра». Сообщение недавно пришло на куб. Мы до этого, о ней не слышали,  и не знаем ни ее правил, ни  того где она находится. Есть мнение, что это весь Вивус и зубной барьер перестанет существовать. – по толпе прошёл ропот. Морган продолжил -  Я здесь, наварено, самый старый, я видел даже одного из основателей, Френка Потрошителя, но про такое не слышал. Есть лишь цифра, семьсот сорок девять, которая соответствует общему количеству жителей в колонии Калдрон. То есть участвуют все.  Нам дан выбор, так называемой стратегии. И в ближайшие часы следует принять важно решение, о том, какую что мы выберем.

Морган предоставил слово Стоуну.

- В общем выбор наш прост. – главарь Камней сделал паузу. - Мы выбираем: оборона, атака, комбинирование. Вы можете это посмотреть на голограмме на одной сторон куба. Мы выставили охрану, чтобы какой-то дурак не сделал выбора за нас.  Что – это значит не поясняется, но я думаю, что это тип наших действий на будущее. Мы или нападаем или обороняемся, от нашего выбора и зависит, тот тип оружия и амуниции, который нам спустят в ближайшее время. Если нам вообще что-то спустят.  Повторяю, отсидеться ни у кого не получится. Лично я выбираю атаку, и советую сделать всем то же самое.

Морган жестом дал понять Стоуну, что он хочет что-то сказать:

- Нам всем нужно решить этот важный вопрос. Было бы лучше, если бы совет решил все самостоятельно, но мы хотим, чтобы каждый жители Калдрона отвечал за свой выбор. Грядут серьезные события, и никто не может остаться с краю.

После его слов последовал настоящий гвалт, в котором каждый пытался что-то уточнить. Мне эта идея с опросом вообще не нравилась, я даже не предполагал, откуда она взялась. Члены Совета никогда никого ни о чем не спрашивали и решали все сами. Кто пойдет на арены, как распределить рацион новеньких, новые модули, ховеры и многое другое. У кого имелось больше активных штыков, тот и был прав.  Всё решала четвёрка, состоящая из Чарли, Моргана, Мерлина и Стоуна. Иногда привлекались главари банд поменьше. А тут наступил расцвет демократии!

Скорей всего, такому поведению было простое объяснение. Ни Мерлин, ни Морган, ни Чарли ни даже Стоун не знали что делать. Весь привычный мир, построенный на насилии и взаимной вражде рушился, необходимо было согласовывать свои действия, но люто ненавидящие друг-друга группировки этого не могли.

Обсуждение вылилось в вакханалию, наподобие той, что я видел при нашей отправке на арену.  Кто-то что-то говорил, кто-то просто орал. В общем, выносить такой важный вопрос на общее обсуждение не следовало. Потолкавшись еще пол часа, я нашел Ани, стоявшую на одной из улочек рядом с кубом и мы пошли в наше убогое жилище. Чтобы не решили собравшиеся, все равно это решение будет неправильным. Без единой организации Калдрон продержится недолго и тут мне  вспомнился Владислав.

Мое отношение к нему начало меняться. Он старался сплотить вокруг себя людей. Много командиров отдают много приказов. Видимо, это есть политика, когда приходиться выбирать самую большую группу людей и стараться быть для нее хорошей,  а не пытаться угодить всем. Сейчас же четыре отца города, пытались что-то выведать у толпы о тактике и стратегии. Можно было бы посмеяться над этим, если бы от решения не зависела наша жизнь.

Ещё несколько раз я ходил к кубу, пытаясь поговорить со Стоуном. Но на людях он никак не выражал своё доверительное отношения. Я был только хорошим стрелком. Стоун постоянно находился в толчее. Меченный, Вилли, Джек. Дик всегда находились рядом, вместе с подручными других главарей. Стоять с ними рядом не очень хотелось, да и не было мне положено по статусу. С поймав взгляд Стоуна, я понял, что ловить здесь нечего.

Поздней ночью я зашел на территорию Камней. Здесь никто не спал. Пьяненький Дик о чем-то балагурил в столовой, небольшие группки, что-то обсуждающих людей разбросало по всей территории.  Из общего русла выделялся «костяк» компании Меченного. Они выглядели не такими пьяными, как другие.  Я поздоровался с Вилли и узнал от него все последние новости. Слушать пустой треп Дика не хотелось.

Как я и думал из затеи с обсуждением ничего путного не вышло. За десять минут до конца срока толпа, под напором Моргана и Мерлина выбрала «Оборону». Такой выбор было понятен. Пассивная тактика сидения, за контейнерными стена выглядела простой, легкой, и в какой-то степени безопасной. Никому не хотелось ходить в атаки на лагеря чужих, или поджидать их где-то в засадах. Ждать груза следовало уже утром, поэтому никто и не спал. Границы открывали в полдень. Стоун все еще совещался в баре у Чарли, в головах царило нетрезвое возбуждение. Пили много, это я заметил ещё по дороге. Похоже в эту ночь Калдрон подчистит все запасы спиртного.

Разузнав всё, и выпив символические капли, я решил возвращаться домой. Напиваться не хотелось.  Я помнил жуткое похмелье. Компания моих недоброжелателей показалась ещё более странной. Во первых их стало меньше, а во вторых эти ребята всегда, желчно поедали меня глазами, показывая всем своим видом, что мой скальп, заменит им и бочку варенья и корзину печенья. Но сейчас они выглядели очень довольными. Один из новеньких, именно ему я сломал руку дубиной, вертелся как юла. Его сияющий взгляд так и говорил о скорой расправе.

Поэтому выйдя за ворота, я решил сделать круг, а не идти самым близким путем.  Приспешники Меченного не могли знать, что я приду вечером на базу. Скорее они бы просто явились ко мне домой,  чтобы дать дублет в открытую дверь. Их останавливал только Стоун, его здесь действительно боялись, но видимо, что-то изменилось. Причину перемен я пока не понимал. Когда до моего контейнера было уже близко я остановился. Трофейный обрез теперь всегда сопровождал меня выглядывая из кобуры.

Два горизонтальных ствола, два курка, ничего сложного. Он делался из самого дешевого вида оружия, которое можно было заказать у неизвестных. Обыкновенной простенькой горизонталке отпиливали ствол и приклад. Таким образом получалось очень мощное оружие. Дробью его заряжали редко, предпочитая массивные пули с оперением и сердечником. Поговорили, что такими, можно свалить даже бородавочника в своем панцире.

Взведя курки, я начал тихо красться, прячась в тени. Рядом с моим домом стояло несколько заброшенных контейнеров. Засада могла ждать именно там. Осторожно прислушиваясь в темноте, я проверил в один из них. Пусто.

Вообще-то - это больше походило на паранойю. Калдрон не мегаполис. В соседних контейнерах, жили люди. Даже отсюда я слышал, как пьяно горланили несколько соседей. Такое открытое нападение, не могло не вызвать реакции. За перестрелки и убийства бросали в пропасть. Даже помощник Моргана не избежал этой участи, когда пристрелил одного новенького. Так, по крайней мере, рассказывал Дик, но я все же решил подстраховаться и подождать.  Сидеть в самом контейнере я не стал.  В нём воняло мочой, да и запирать себя в клетки не было необходимости. У другого брошенного контейнера имелась небольшая пристройка. Она была немного выше контейнера и послужила неплохим укрытием, когда я забрался наверх.

Прошло пол часа. Я клял свою паранойю, но стойко терпел. Непонятная тревога охватила меня и не давала слезть. По кривой улочке прошлась какая-то гогочущая парочка. Ничего интересного,  но затем появилась странная тройка, остановившаяся перед моим жилищем. Двое смотрели по сторона а один постучал. Им быстро открыли и они скрылись внутри. Ани никогда бы никого не пустила. Меня ждали, скорей всего, люди Меченного.  Следовало быстро уходить, и искать Стоуна. Похоже, замышлялся «государственный переворот». В тот момент, когда я  хотел спрыгнуть со своего укрытия, дверь моего жилища открылась и троица вышла наружу, направившись в мою сторону. Я прижался  к крыше и приготовил обрез.

Компания остановилась перед входом и не очень громко стала переговариваться:

- А баба у него сладкая. Хосе сказал. – негромко прозвучал один голос. – Я тогда так и не попробовал!

- Да врет он, когда успел! Разве что раньше. Ни кто же не знал, что Русский уйдет от своей ненаглядной на ночь глядя. Было приказано грохнуть его в этой кутерьме.  – и после небольшой паузы, он мерзко добавил. - Но попробовать мы все равно успеем.

- Тихо! -  оборвал их третий. - Пепе, давай внутрь, хотя нет, я сам. Ты в другой контейнер. Русский не может знать, что у нас новая тема. Просто бродит где-то. Подождем здесь. В его халупе Хосе с Шило справятся. – я узнал голос Мади.

Мади зашел в контейнер, больше медлить нельзя. Я осторожно встал на колено и нацелил на одного из троицы. Его голова находился всего в полу метре от меня. Яркая желтоватая вспышка с красными всполохами, оглушительный гром выстрела.  Второй подпрыгнул от неожиданности, но вместо того, чтобы бежать или присесть повернул голову в мою сторону и упустил свой шанс. Из второго ствола я попал куда-то в корпус и, не мешкая, прыгнул в сторону. Крыша контейнера ответила протяжным металлических гулом, перекрывшим даже звук выстрела. Это Мади пальнул из такого же как у меня обреза. Ему следовало быть более расторопным, я уже приземлился, больно ударившись коленом. Из моего дома выбежали двое и скрылись за ближайшим контейнером.  Против меня опять было трое противников. Перебежав улочку, я заковылял между железными коробками, протискиваясь в самые узкие щели. На прощание Мади выстрелил еще раз куда-то в сторону и затих, дожидаясь подельников. Мне нужно было попасть в «Пьяный дракон», дорогу к базе отрезала троица. Ани я пока ничем не мог помочь.

Сзади послышались  ещё выстрелы, среди контейнеров заорали несколько голосов.  Я находился у самого края пропасти, прошел по узкому проходу между парой контейнеров. До Дракона оставалось всего ничего. Из темноты вынырнули две фигуры в чёрных как сама ночь плащах. Парочка уже держала меня под прицелом.

- Бросай дробовик? – крикнул один из них.

Я узнал Барку из шайки Моргана. Ему постоянно уделял внимание Стоун, во время визитов в Яму. Второй был мне незнаком.

- Это обрез. Дробовика у меня нет? – сострил я не к месту, понимая, что этой ночь в Калдроне происходят перемены. За моей спиной на базе камней послышались частые винтовочные выстрелы. На другом краю, в районе Чарли и Розовых, ухнул взрыв.

Сзади  послышались тяжелые шаркающие шаги.

- Не оборачивайся! Бросай оружие, шутки, надумал шутить! – гулко сказал человек за моей спиной.

Вся история приобретала совершенно иные размахи. Выстрелы слышались по всему Калдрону. Со стены застучал пулемет, посылая в темноту яркие искры трассирующих очередей. Теперь это была не рядовая месть и сведения счетов. Несмотря на грустные мысли жить очень хотелось, в особенности после внепланового и скоропалительного визита на Арену. Я аккуратно положил обрез и отошел от него. Сразу же в глазах вспыхнуло от сильного удара в затылок, ноги подкосились. Сразу несколько человек принялись меня вязать и обыскивать. Затем на обездвиженное и беспомощное тело посыпался град ударов.

Подкравшаяся сзади пара была из «слонов». Подопечные Мерлина долго не соглашались с тем, что меня следует вести в «Дракон». Барка всё же их убедил, ссылаясь на приказ Мерлина. Крепкие руки подхватили меня и потащили волоком к бару. Всё это окончательно обрушило мои надежды на Стоуна, и скорое разрешение ситуацию. Власть Калдроне поменялась, или по крайней мере отдельные ее представители.

«Пьяный дракон» светил голубоватым светом из окон, перед ним было очень многолюдно, несмотря на поздний час. Как минимум человек двадцать толпились перед входом или сидели у стен. Наше появление не привлекло особого внимания, лишь пара «розовых», шикнули в мой адрес несколько скабрёзностей. Обойдя вокруг здание, меня бросили в один из контейнеров, выполняющих роль подсобки. Попинали, но не так сильно как прежде и закрыли дверь.

Оставшись в полной темноте, я терялся в догадках несколько часов. Дверь открылась, и тьму контейнера прорезала густая серость раннего утра. Вошла пара слонов, в своем извращенском прикиде. Эти опять немного попинали, потащили в бар, не развязывая. Здесь мою персону ждал весь местный бомонд: Мерлин, Морган, Меченный, и еще несколько менее знакомых лиц.  Не обошлось и без массовки, увешанной оружием, как рождественские елки.

Парочка слонов проверила веревки на руках, после чего продела в них крюк с тросом. Второй его конец был продет в кольцо в потолке. Морган как-то пытался соорудить подобие светомузыки. Нелепый шар с фонариками снесли во время драки, но крепление пригодилось. Через некоторое время я пытался удержать равновесия на носочках, повешенный как куль.

- Вот мы и встретились? – Мерлин сопроводил слова жутковатой улыбкой. – Твои парни, Меченый, ничего толком сделать не могут. Всё приходится делать моим мальчикам.

Меченный раздраженно ответил:

- Русский случайно новичков положил! Отдайте его мне!

- Послал бы опытных. С девкой то они успели поиграть. – вставая, сказал Мерлин и подошел ближе, разминая пальцы. Он долго примеривался, вызывая страх. Слоны, присутствовавшие в зале, плотоядно загудели. Главарь их не разочаровал, хороший удар в живот и еще парочка в лицо и грудь. Мерлин бил как по груше, с оттяжкой. После каждого удара тело подавалось назад, и веревки стягивающие руки добавляли боли. Вновь пошла кровь из носа. Я начал жалеть. что опустил обрез, и меня не пристрелили.

- Подожди, успеешь!  - остановил его Морган. Старожила Калдрона стоял рядом, рассматривая меня. Мерлин вытер о мою одежду окровавленные костяшки пальцев и отошёл к столу.

Морган с задумчивым видом прошелся несколько раз вдоль комнаты, прежде чем вновь заговорил:

- Хотелось бы тебе кое-что объяснить, Русский. Ты, конечно, любимчик Стоуна, но он больше ничего не решает в Калдроне, как и Чарли. И от того, как ты будешь отвечать на вопросы зависти, то, как ты умрешь. Ответишь хорошо, будет пуля, ответишь плохо, пули не будет. Ты успел насолить многим людям. Видишь, какой я честный! – играя в мастера допроса, Морган молча обошел меня. Небольшая пауза полагается по закону жанра.

Наконец из-за спины послышалось:

- Будешь говорить?

Хотелось бы сказать, что я висел с непреклонным видом, смакуя каждый удар. К сожалению, боль, это такая вещь, которую можно терпеть до определенного момента.  В моём случае предел наступил сразу. Навлекать новые истязания очень не хотелось. За кулаками могли последовать ножи и прочие фантазии Мерлина. Голос внутри настойчиво подсказывал покориться. Облизнув разбитые, кровоточащие губы, я собрал последние остатки храбрости:

- Морган, не знаю чем с тобой говорить, но похоже, «не пуля», меня ждет в любом случае. Вспомню душещипательную надпись на заднице одного субъекта и плакать хочется. «Моему Ланселоту»! Ха… - на последних словах Мерлин вскочил из-за стола, он просто взбесился. Удар следовал за ударом, пока сознание меня не покинуло.

Кровавая пелена медленно спадала. Очнулся я все в той же компании. Во рту не хватало нескольких зубов, губы не шевелились, ребра опять так болели, что я не мог вздохнуть. Откуда сверху послышался голос:

- Мерлин, ты псих! Нам нужна информация! Мы с тобой уже давно знакомы, и у нас есть дело. Посмотри на него, он теперь ничего не скажет.

Я лежал на полу, Барка поднёс к моим губам флягу и дал сделать несколько глотков  Больше меня подвешивать не стали, и просто усадили напротив всей компании. Морган продолжил:

- Думаю, ты теперь понимаешь, что это были цветочки. Нас интересует один вопрос. Как Стоун связывается с Вавилоном, и когда придет следующая машина. Я знаю ты в курсе, иначе Стоун бы не привел тебя на совет, с теми баснями. Говори.

Вопреки бушевавшему внутри ужасу я еле слышно прошептал:

- Идите в задницу.

Меня еще несколько раз ударили, но Морган быстро все прекратил:

- Ты же не дурак, Русский. Может, ты хочешь необычных ощущений! У Мерлина фантазия очень развита.

Я  попытался сплюнуть, но у меня лишь получилось выплеснуть вязкую жижу на подбородок. Сил практически не было, осталось одно упорство, даже более сильное чем страх. Именно оно заставляло твердить одно и тоже:

- Пошли вы! От Стоуна все и узнавайте.

Я уперся рогом. Меня продолжили бить подручные Моргана, но не очень сильно и осторожно. Слоны предложили свои услуги, к счастью им отказали. Морган с Мерлином ушли, так и не дождавшись ответа. Допрос после их ухода прекратился, и меня потащили к ангару, под которым находился бункер Ямы.  Глаза застилал кровавый туман, так что путь мне не запомнился.

Окончательно я пришел в себя уже в Яме, когда очнулся на твёрдом каменном полу. Это был тот самый зал, где пару месяцев назад смотрел на новеньких с балкона. Теперь он был пуст. Путы на руках и ногах перерезали, с этим мне не пришлось возиться. Я отполз к грудам тряпья в дальнем углу и забрался на них. Мечтать о побеге не имело смысла. Новеньких держали в зале много лет, за это время не случилось ни одного удачного побега. Тело ныло, к горлу подкатывала тошнота. Всю правую часть лица покрыла запёкшаяся корка крови. Затекшие, еле слушающиеся пальцы нащупали на затылке здоровенную шишку, и приличное затянувшееся рассечение. Нос опух и похоже был сломан, но по крайней мере был на месте. Зубов с левой стороны тоже не доставало. Язык непривычно проходил сквозь пустоту. Единственное, что у меня получилось сделать – это кое-как перемотать голову футболкой. Хотелось спать, но тупая боль не давал забыться. Сколько я пролежал в таком полукаматозном состоянии и не сказать. Вывели меня из него скрипт двери и знакомые матерные реплики.

Дика внесли как и меня, со связанными руками и ногами, но развязывать не стали, просто сбросив его у входа. Он был помят, в сравнении со мной, не сильно. Следом за ним, пыхтя от натуги, четверка внесла здоровенного Африку, и скинула рядом.  Когда дверь  закрылась, я дополз до Дика и принялся его развязывать. Это удалось далеко не с первой попытки. Усатый очень обрадовался моему присутствию и бурно стал рассказывать о произошедшем.

- Русский, ты здесь? У тебя вид, будто тебя Дракон пережевал, а потом отрыгнул! Я думал, Меченный тебя уже того. Эти латиносы напоили нас! Грёбаный Джек продался, гнида! Он объявил, что Стоун больше рулить не будет и теперь за все отвечают они с Меченным. Я был никакой, когда они набросились на нас. Брахмана убили, Дизеля ранили, но, по-моему, он тоже того. Я хотел отправить пару подлюк на тот свет! Ты знаешь, за мной не заржавеет. Но меня  сзади половником огрел Джек. Ну а больше, наверно никто и не бузил. Может, Вилли ещё стрелял у ангаров.

Полушепотом я спросил:

- Что со Стоуном?

Мне наконец удалось распутать его руки, после чего Джек с остервенеем занялся ногами.

- Не знаю Русский. Ты пока полежи, ты выглядишь жутко. С Африкой я сам.

В чернокожего гиганта попало две пули. Одна застряла в бедре, не повредив артерии. А вот вторая прошла по касательной, как выразился Дик:

- Отскочила от его чертовой башки.

Длинную кровоточащую рану выше виска мы перевязали майкой самого Африки, на этот Дик смог соорудить хоть какое-то подобие бинтов. Потом он занялся мной, перетянув голову понадежней. Толком Дик ничего не знал, Он был в столовой, лакая неожиданно образовавшееся халявное пойло.  После скорой расправы он очнулся в одном из контейнеров на территории Камней. Его загрузили в ховер и привезли в Яму.

Прошло ещё несколько часов, когда послышались шаги и переругивания охранников. на балконе. Металлическая дверь противно скрипнула, и в нее втолкнули Стоуна. Он тоже был сильно избит, но довольно бодро держался на ногах и кивнул нам. В это время на балконе появился Морган:

- Стоун, зря ты упорствуешь. Если честно ты всех здесь достал, и зря не ушел к точке сброса. Может быть действительно, ты был сейчас где-нибудь на островах и не помнил  все это уродство. – донеслось сверху

Стоун обернулся и прорычал:

- Морган, а что сам не ушел? Ты уже без педиков ни одного дела сделать не сможешь.

Морган усмехнулся:

- Стоун, ты знаешь, что я этого не могу сделать. Когда-то, дурак, снял браслет. – затем он обвел руками весь зал -  Это Стоун мой мир, такой какого я хочу. И ты в нём лишний. Думаешь, мы тебя и твоих дружков просто убьем. Нет, будет суд и эти бараны. – он махнул куда-то назад – Сами вынесут тебе приговор. – произнося последние слова, он наставил на Стоуна указательный палец и «выстрелил» им.

- Ты сам ничего сделать не можешь! Только комедию ломать! Давай сейчас, возьми винтовку! Хоть раз в кого-то попади!

- Не надейся, что всё будет так легко. У тебя был шанс облегчить свою судьбу правдивым признанием. Отдыхай!  - Морган ушел. Дик развязал Стоуна и мы смогли узнать о том, что произошло прошлой ночью.

- Я расслабился, думал если начинается общая бойня, то все успокоятся. Забудут о разногласиях. Зря! Люди всегда поступают одинаково. Как я мог это забыть! – начала он свой рассказ с досадой в голосе.

- Да никто не ожидал бос! Чёртов Морган! – встрял Дик, всё ещё дыша перегаром.

- Они наверняка знали о снятии барьеров, ещё до того, как мы им сообщили и решили подготовиться. Мы с Чарли были костью в горле, для Мерлина и Моргана. Как же старожилы! А мы всего-лишь прошли пару арен! Когда я занял место Майса, без указки Моргана, он стерпел, но еще тогда затаил на меня зуб. Потом Чарли соединил  свою команду, с поредевшей бандой Ли. Мы стали главными. – он зло посмотрел на балкон и продолжил. - Открыто, ни он ни слоники ничего нам предъявить не могли. Они ждали подходящего момента. Который наступил сейчас. Джек и Меченный предали меня, решив свалить в свободное плавание. Я их видел. Довольные хари, будто сами набили мне морду. У Чарли произошло тоже самое, Ява с Хромым взорвали Чарли и Дану, потом застрелили еще пару ребят. Все произошло быстро! У меня были подозрения, но я думал, что это не случится, тем более в такой момент. Я ошибся. -  Стоун сжал кулаки и посмотрел на нас и повторил. - Люди всегда поступают одинаково. Как я мог это забыть!

- А почему нет больше никого кроме нас? От Чарли например? – вырвался глупый и наивный вопрос.

- Произошел маленький переворот. Всем плевать кто рулит, тем более, что скоро придется воевать. Здесь, я так понимаю все, кого посчитали верными мне и сохранили жизнь. Всех из ховера Африки убили. Брахмана, Дизеля, Вилли больше нет. По моему, даже Обуза на том свете.  У Чарли тоже всех перестреляли, там были свои счёты. Дана слишком много себе позволяла. Тебя Артем, я не думал здесь увидеть. Ты здесь многим успел насолить.

- Специально старался! – прошептал я пересохшим горлом и задал самый волнующий меня вопрос. – Не знаешь, что с Ани?

Стоун посмотрел на меня с сочувствие и сказал:

- Нет, Русский. Но ты сам догадываешься, что если Меченый и Мерлин не смогли разобраться с тобой, то отыграются на ком-то другом. Мне жаль, но именно поэтому я ни к кому не привязываюсь. Слишком тяжело терять! Я тебе об этом говорил.

Дик рассказал, о том что случилось с ним. Стоун добавил, что на него напали в баре. Африка, успел подстрелить моргановского прихвостня, пока в него не попали. Бывший главарь камней придушил одного из розовых, но общей расстановки сил это не поменяло.

К горлу подступил ком. Мы с Ани были вместе не долго, но за это время она стала мне очень близка. Мне хотелось быть рядом, трогать её волосы и лицо. Любить её. Я должен был её защищать, а вместо этого обрёк на нечто ужасное. Надежда ещё теплилась где-то в глубине сердца, но разум подсказывал совершенно другое.

Через несколько часов Африка очнулся, порывался встать. Общими усилиями мы насилу смогли его успокоить. Хотелось пить. Стоун с Диком поминутно орали, что требуют воды. Наконец охранникам на балконе это надоело и  нам скинули пластиковую бутыль с водой и мешок с объедками. К такой еде никто не притронулся, несмотря на голод.

Так прошло несколько дней.  Вниз никто не спускался. Только охранники иногда показывались на балконе, сбрасывали бутыли с водой, еду и молча уходили. Объедков больше на давали. О нашей дальнейшей судьбе так ничего и не стало известно. Одно радовало, я понемногу отходил. Зубы мне выбили «ровно» без осколков, рана на голове больше не кровоточила, да ушибы мучили не так сильно. Если бы не боль во вновь поврежденных ребрах, то я мог назвать себя здоровым. Африка поражал своим здоровьем и уже вставал.

Глава 11. Агония Калдрона.

Мы уже привыкли к тоскливому времяпрепровождению в огромном зале, где до нас содержали почти две сотни людей. Стоун мерил шагами помещение, Дик рассказывал Африке все скабрёзные истории, которые зал. Гигант был единственным его молчаливым слушателем. Мне оставалось только валяться на здоровенной куче тряпья в ожидании чуда.

Я задумался о предназначении зала и тех кто его построил. Декоративные колонны, узоры, резной балкон под самым потолком. Мне это показалось знакомым ещё в памятное первое посещение. Теперь же я был уверен, что этот бункер построили не какие-нибудь пауки, а очень похожие на нас существа. В розетке наверху я разглядел вензель, похожий на  букву «Р». Его соседи были варварски сбиты. Кто-то явно старался стереть следы ушедшей цивилизации. Раньше из этого зала вело несколько выходов. Их провалы располагались по разные стороны. Теперь их завалило многотонными глыбами. Ещё одну находку я обнаружил, разбирая ворохи тряпок, это были следы металлических конструкций. Их основания намертво вмуровало в пол. Я попытался поговорить об этом, но ни у Дика, ни у Африки не нашёл понимания. Стоун же загадочно, грустно посмотрел на меня и продолжил мерить шагами зал. Он стал очень неразговорчивым.

Всё изменилось неожиданно, как это и бывает. В величественной тишине зала раздался приглушенный хлопок, затем еще один. Узнать звуки выстрелов не составило труда. Не сговариваясь, наша компания прижалась к стене под балконом. Отсюда в нас было сложнее попасть.  Примерно через минуту послышался отчетливый басовитый грохот выстрела из обреза и сдавленный крик. В ответ несколько раз сухо щелкнула винтовка. Тишина. Суетливые шаги протопали по балкону. Дверь открылась, на пороге стоял испуганный Барка.  На его лице расцветал огромный фиолетовый кровоподтёк. За ним, судорожно ухватив исцарапанными руками винтовку,  стоял  незнакомый лысый паренек. Скорей всего он был из новеньких. Рукав и полу его плаща сильно забрызгало свежей кровью, тёмные гранатовые капельки еще скатывались по не пропускающей влагу ткани на пол.

Стоун, теперь стоял  в середине зала, и хищно оскалился:

- Дела совсем плохи Барка. Моргану нужна помощь или это твоя инициатива?

Барка сглотнул и поставил винтовку прикладом на землю.

- На нас напали. Мохнатые! Стоун, я просто не успел. Вся эта кутерьма была неожиданной для всех. Никто не знал до последнего момента, но сейчас не об этом следует думать. Через два дня, как пришли контейры с оружием, началась вся эта чехарда. Там очень много мохнатых. Они перебрались через стену, долбят из артиллерии. Бои идут на улицах. Скоро придёт конец.  Я думаю, что Морган хочет свалить в Вавилон, тем самым путем, о котором я говорил. Нужно торопиться. – постоянно сбиваясь, скороговоркой проговорил он.

- Крысы бегут с корабля первыми. Где ты был раньше, когда Морган затевал всю эту кашу! – Стоун медленно шел к двери.

Барка попятился и затараторил ещё быстрей:

- Я честно не знал! Никто не знал! Он похоже что-то подозревал или перестраховывался. Они все вдвоем с Мерлином провернули и предателями из камней. У нас никто не знал до последнего момента. Вы идете, или здесь останетесь?

Стоун подошел к Барке, резким еле заметным движением выбил из  рук винтовку, взял его а горло и приставил к стене. Парень, не знал что делать, и бестолково водил винтовочным стволом. Лицо Барки посинело, кровоподтёк же наоборот стал алым, лишь со второй попытки он с трудом промычал:

- Я не знал Стоун, не знал! Иначе бы не пришел.

Стоун отпустил горло свое жертвы, заботливо поправил лацкан плаща и будничным тоном хорошего приятеля произнес:

- А теперь выкладывай все, что произошло за последние дни. С момента, как нас здесь закрыли. Четко, быстро.

Барка попытался возразить:

- Но время, нет времени на это!

Стоун легко, небрежно ударил его в грудь, но Барку впечатало в стену.

- На разговор с друзьями, всегда есть время. Помнишь, что нас связывает! Излагай, что там наверху.

Тяжело дыша, Барка поведал нам о всех событиях, которые произошли в Калдроне за период нашего заключения.

С его слов, переворот готовился очень скрытно Мерлином и Морганом.  И если Меченный был замечен в частых посещениях бара, то вот предательство Джека, было полной неожиданностью для всех. То же самое можно было сказать и о команде Чарли.  После того, как нас схватили, а остальных перестреляли, Морган выпустил новеньких из Ямы. Виновниками их заключения оказались Стоун, Чарли парочка главарей по меньше. Получалось, что он с Мерлином стали их освободителями перед надвигающейся угрозой снятия барьеров. Именно поэтому нас не убили. Морган предложил восстановить справедливость и новенькие его поддержали. Судить нас, решили всем достопочтенным обществом Калдрона. День процесса уже назначили. Но кое-что в этом замечательном плане не сложилось.

Морган повздорил в Мерлином, заграбастав в свое подчинение почти всех новеньких. По понятным причинам, вступать  в специфическое сообщество «Розовых слонов» захотели немногие. А мастерски проведенная компания по вербовке не оставили слонам ни одного шанса. Второй этап свары начался, когда доставили контейнеры с грузом и неожиданное пополнение личного состава. Три тяжелых, неповоротливых гусеничных танка, спаренные крупнокалиберные пулеметы, тяжелые минометы, транспортёры, гранаты стали настоящим камнем преткновения. От такого великолепие зашалили нервы. Мерлин с Морганов рвали груз, позабыв об остальных. Недовольный  Ява, руководивший как и Меченый небольшим отрядом устроил стрельбу.

Значительная часть из новеньких, пришедших с грузом, также досталась Моргану. Численность его банды перевалила за триста человек. Это обстоятельство окончательно разрушило хрупкий союз.  Мерлин хотел паритета, если не в численности, то хотя бы в вооружении. Два танка из трех, захватили розовые слоны. В отместку за погибшего товарища они разворотили  бар Моргана. Не желая проигрывать, тот обстрелял  контейнеры слонов  из минометов. Танки разнесли базу Моргана. Перевес был на стороне старожилы Калдрона. На его стороне выступили поделившие камней Джек с Меченным. Мерлина не любили ещё больше чем Стоуна.  Но вмешалось провидение.

Беда пришла с той стороны, с которой её не ждали. Не блещущие до этого военными талантами  маленькие Зги, вдруг неожиданно скопились у самых стен Калдрона. Они с избытком были вооружены чем-то вроде, пневматических минометов и скорострельным оружием. Имелась и легкая бронетехника. В ночь атаки мохнатых, Морган наращивал силы, дабы дать последний и решительный бой Мерлину. Он снял пост возле точки сброса и уменьшил караул на стене, заменив опытных ветеранов новичками. Теперь все сторожили кучковались среди контейнерного хаоса, угрожая друг другу доставшейся бронетехникой и оружием.

Вчерашние клерки и домохозяйки, потерявшие память и еще не отошедшие от переходя на другую планету проморгали врагов. Ночью мохнатые подошли почти к самым стенам и установили минометы, и перед рассветом начали обстрел улиц. Они  и сами не ожидали такого успеха. Мохнатые ориентировались на использование пневматических систем и добились в их  создании завидных высот. Хотя скорострельность у них  немного хромала, но практически полная бесшумность действия, была как нельзя, кстати в ночном бою. За считанные минуты они перещелкали бестолковый караул и заняли стену. Затем почему-то прождали целый час без активных действий, и упустили время.

Морган с Мерлином нашли в себе силы забыть обиду и воспользовались предоставленной мохнатыми форой. Ранним утром они выступили единым фронтом, организовав контратаку на стены. Тяжелые танки им в этом сильно помогли, хотя и разворотили, укрепления окончательно. Зги покинули поле боя, оставив часть вооружения.  Но мир не восстановился. Отбив стены обратно, и посчитав, что враг ушел, Морган с Мерлином продолжили свару с новой силой.  Расстановка сил опять поменялась. Хитрый Джек с остатками банды Явы и еще несколькими десятками приблудных горемык присоединился к Мерлину. От Моргана с танком, тремя минометами и самыми опытными бойцами откололся Железный Ник, именно его люди всегда охраняли Яму. Подручному Моргана не понравилось огромное количество новеньких и то, какое положение они начинают занимать. Ситуация сложилась патовая. Ни у кого не было явного преимущества, чтобы решить конфликт силой.

Мохнатые в это время не теряли времени даром. Они отошли, перегруппировались и получили подкрепление. Следующей ночью  зги вновь атаковали стены, и выбили  защитников с большими потерями. Обстрел небольшой территории Калдрона продолжился. Разрозненные контратаки банд не увенчались успехом. Теперь защитники прятались среди контейнерных лабиринтов и редко отстреливались. Именно в этот момент кровавой  битвы к нам и явился наш спаситель. Он уговорил двух новоприбывших помочь ему в нелегком деле спасения своих и наших шкур.

Прослушав всю историю мы поднялись на балкон. У входа в бункер лежало тело одного из спутников Барки.  В его спину которого разрядил обрез недобитый охранник. Стоун взял себе винтовку новичка и пояс с ножами, такие же, как были у меня в памятный день прибытия. Я взял обрез охранника и модный нагрудный патронташ, со сверкающими цилиндриками патронов. Дику достался короткий карабин ещё одного охранника, а Африке винтовка. Ещё немного времени занял осмотр содержимого их карманов. Покончив с  делами, наша сборная команда двинулись дальше по петляющему вверх, темному тоннелю.

Чем ближе мы подходили к входу, тем отчетливей слышался гром близких разрывов. Перед последним поворотом грохнуло особенно сильно, даже земля задрожала. От свободы на отделяла еще одна железная дверь, её я как-то в прошлый раз не заметил. Она  была заперта на массивный засов изнутри.

Стоун спросил у Барки:

- Ты как ее открыл?

Барка хитро прищурился и ответил:

- Я все же почти полтора года Яму сторожу. Профессиональные секреты. На той стороне полно людей, еле пробились. Будьте на чеку. – массивная задвижка отошла со скрипом и стукнулась металлическую балку. В глаза ударил резкий свет, и одновременно с ним последовали близкие разрывы. В ушах засвистело.

Крыши здания, которое скрывало вход в Яму, больше не было. Лишь с одной стены сиротливо свисали гнутые листы. У входа и на ступеньках лестницы, скопились люди. Несколько из них были серьёзно ранены. Один из розовых слонов, это можно было определить по массивному шипастому ошейнику, лежал на боку, поджав к животу ноги. По ним растекалась небольшая лужица крови. Смерть уже стояла рядом с ним. Он стучал зубами, уставившись стеклянным взглядом в стену и дрожал. Над умирающим склонился товарищ в серой маске, сшитой из распоротого плаща. На его шее ощетинился шипами такой же, как у раненого ошейник, с тонким кожаным поводком. Он тихо плакал, всхлипывая и шмыгая носом.

Дик  сразу же приставил ствол карабина к затылку убитого горем слона. Я покачал головой, дав понять, что не стоит. Сегодня Вивус собирает отличную жатву не стоит его перекармливать. Еще здесь находилась пара исхудавших девушек, видимо прибывших с моей партией. Они удивленно посмотрели на нас, одна из них даже схватилась за винтовку, но быстро опустила руку.

Стоун находился уже наверху. Пригнувшись, он махнул рукой и скрылся из поля зрения.  Здание ангара было разрушено многим попаданиями. Всю его  площадь засыпало обломками. Сохранилось только две стены, в которых зияли небольшие сквозные отверстия от попадания крупнокалиберных пуль.  Стоун прижался к невысокому  основанию одной из разрушенных стен. Мы укрылись рядом с ним. Ангар Ямы располагался на небольшой возвышенности. Отсюда открывался отличный вид на колонию.

Калдрон и так нельзя было назвать красавцев. Унылые каменные строения, кое-как слепленные из полу обтёсанных камней. Контейнеры с нелепыми пристройками.  Пыльные узкие проходы по которым гоняли сквозняки. Их и улицами можно было назвать  с натяжкой. Наша колония вызывала отвращение не только у меня одного, но сейчас, разрушенный и опаленный, Калдрон представлял еще более жалкий вид. Доминирующая над коробками жилищ стена, в вечернем сумраке в ней было что-то от средневекового замка, сейчас сохранилась лишь местами. Верхние ряды контейнеров искорежило и разбросало, по прилегающим улочкам. Обе башни у входа смело. В проходе, предназначенном стать «коридором смерти» для штурмующих, рваными облачками густого дыма чадила техника. Поезд из контейнеров, заменяющий ворота, сильнейший взрыв поставил вертикально. Теперь импровизированные ворота, с немым укором, смотрели кривоватой пизанской башенкой на творящийся вокруг хаос.

Мелькали трассеры стреляющих в стену пулеметов. То и дело поднимались зеленоватые султаны разрывов, сопровождаемые визгом рикошетящих осколков. Один сильный взрыв, подняв целую тучу обломков и подбросил контейнер, возле базы Чарли. Словно невесомая коробка он перелетел через своих соседей и подобно детской игрушке закувыркался по улице. В ответ, совсем близко, среди контейнеров с гулом пивной почки ответили миномёты. На стене и перед ней расцвели огненные вспышки разрывов. Бой продолжался.

Стоун посмотрел на меня и кивнул в сторону боя:

- Мохнатые не на шутку взяли. Похоже Барка прав и нам нужно валить. Даже если мы отобьемся, с такими потерями долго не протянем. Всё что накапливалось по крупицам потеряно. На нашей базе горят ховеры и запасы Вилли. – он махнул в сторону бывшего дома, где поднимались клубы дыма. Сердце кольнуло, там могла быть Ани.

Он продолжил:

- Морган сейчас, скорей всего в подвале «Золотого дракона». Он не любит воевать, Ему милее свое пойло разливать и щупать девок, что у шеста крутятся. Всеми военными делами у него заправлял Ник. Есть под баром небольшой бункер, о котором знают немногие. Он был каким-то помещением для оборудования в большом комплексе. Когда-то они соединялись с Ямой и другими бункерами туннелями. Теперь один из них выходит в пропасть. У Моргана там много чего  заготовлено на случай скоропостижного ухода. Старый ад никогда не обольщался, насчёт дальнейшей судьбы.

Я с недоверием спросил у Стоуна:

- Ты вроде говорил, что у тебя заготовлен ховер на черный день?

Стоун хитро прищурился и подмигнул Барку:

- Верно!   Всё благодаря стараниям нашего товарища. Запасы Моргана я стал считать своими запасами и надеюсь, что не ошибся.

Перед глазами вновь стояла  Ани. В голове вились, очень рациональные, на первый взгляд, мысли. «Ей уже не помочь, В этом хаосе ее будет невозможно найти. Да и вообще, кто она мне такая?» - говорил трусливый, но чертовски логичный голос. Было бы очень приятно последовать этим, в общем-то правильным по своей сути суждениям, но что-то внутри меня остановило. С языка сами собой сорвались слова:

- Ани? Я хочу узнать, что с ней стало?

Да исполни я все сексуальные фантазии бородавочника! – возмущению Дика не было предела – Ты, Русский, в своем уме? – и он махнул рукой в сторону боя. – Если что, там убивают, там мохнатые, там Меченый, Мерлин и все их шестерки.

Барка и новенький также высказали свои мнения по  этому поводу. Они назвали её крайне нерациональной и непродуманной, хотя их эпитеты и были более красочными. Я и не надеялся, что меня кто-то поддержит. Следовало идти одному. Но Стоун и в этот раз всех удивил:

- Хорошо Русский. Хватит трепаться. Скорей всего она у Меченного, а значит на базе. По крайней мере, нужно начать искать оттуда. Я заодно постараюсь, кое-что прихватить из своего тайника. В дальнюю дорогу следует идти подготовленным.

Дик решил возразить, выражаясь языком половых предпочтений всех существ Вивуса, а также различных демонических сущностей. В другое время усатый никогда бы не позволил себе такого тона. Стоун оборвал его тирады жестом:

- Вы посидите, возле «Дракона». Африка ещё слаб. Дик, помнишь, контейнер, Варгоса? Там!

Дик махнул головой, но тут же передумал, сказав, что хочет идти с нами, Африка тоже не хотел отпускать боса. Стоун был непреклонен и быстро навел порядок. Затем бос приказал Барке и новенькому снять плащи. Он еще раз повторил о месте встречи и о том, сколько его нужно ждать. Затем ловко, без предупреждения перепрыгнул основание ангара и перебежал голую площадку скрылся за контейнерами. Я последовал за ним, на ходу накидывая плащ. В нашитых на него карманах постукивали полные магазины к винтовке. Я с сожалением подумал, что лишил парня боезапаса.

Перебежками от укрытия к укрытию мы побежали в сторону базы камней, огибая «Пьяного дракона» и развороченное обиталище слонов. По пути попадались люди. Кто-то тащил раненого, некоторые откровенно не знали что делать, и просто слонялись, ища более безопасное место. На организованную оборону это не походило. Ни на меня ни на Стоуна не обращали внимания. Может быть из-за плащей, та может, просто, всем было уже наплевать на бывшего главаря самой сильной банды и его подельника. Мы быстро добежали к воротам для ховеров и остановились оглядеться. Я еще раньше задавался вопросом странного расположение въезда для техники в противоположной стороне от входа в крепость. Объяснить такое иррациональное расположение ворот никто так и не смог. Построили и все.

Взрывы прекратились, но зачастили винтовочные выстрелы. Их сухой звук трудно было спутать. Мохнатые перешли в атаку. Забил пулемет, потом еще один. Послышались похожие на лай, крики Зги. Нам стоило поторопиться. База камней находилась близко от стены. Мохнатые займут её первой. В стене из блоков, которая окружала ангары с ховерами имелось несколько проломов. Рядом с одним, на груде обломков лежала чья-то тушка. Я не сразу понял, что это мохнатый. Ростом не больше полутора метров, с длинными передними лапами и личиком агрессивного пекинеса. Тело казалось дольно крупным, из-за шикарной волнистой кофейно-золотой шерсти. Особенно умильно смотрелись две пары хвостиков на голове, перевязанные яркими лентами. Создание выглядело очень милым. Если бы не нарубленный квадратами панцирь-бронежилет, и юбка из полосок материи, можно было бы сказать, что война посягнула на домашнего любимца.

Как Стоун и говорил, в ангарах горели ховеры и запасы Вилли. В воздухе летали хлопья сажи. Черный дым постоянно меня направление из-за ветра. Попав в его удушливое облако мы сразу же стали похожи на трубочистов от копоти. Горели огромные колеса, запаски, запас топлива, аккумуляторы, смазочные материалы. Невообразимое богатство по меркам Вивуса. Обойдя ангары, мы пошли к контейнерам борделя. Сюда попало несколько мин или снарядов. Верх жилища Обузы  вспороло словно консервную банку, во все стороны торчали разорванные края. Откуда-то из глубины одного из контейнеров выглянула чумазая мордашка и скрылась.

- Эй выходи, не бойся? – крикнул я.

Стоун махнул мне рукой, мол, занимайся! Сам пошел в сторону санитарного блока в дальнем углу. Я зашел в контейнер от куда выглядывала девушка. Их было двое. Они меня узнали, но испугались еще больше.

- Тихо, тихо! Мне нужно узнать, только одну вещь. Что с Ани? – обратился я к ним.

Одна из них, еле слышно прошептала:

- Вы нас заберете?

По сердцу словно резануло ножом. Они то тут причем, в разборках Моргана, Мерлина и Стоуна? Но что-то обещать было сложно. Я еще раз повторил свой вопрос. Наконец одна из них собралась с мыслями  и ответила:

- Она себе вены порезала, в том контейнера? Еще вчера. – и указала на один из закрытых, сдвоенный домиков для развлечений.

Сердце сжало в комок, когда я подбежал к контейнеру и заглянул внутрь. Ани лежала в дальнем углу, калачиком, как это любила всегда. Только вот узнать ее можно было лишь по потускневшим золотистым волосам. Лицо распухло, на теле виднелось множество ссадин, ран и прочих следов всевозможных экзекуций. Довершала ужасную картину целая лужа запекшейся крови. Ее  так никто и не попытался похоронить или прикрыть.  Скинув с себя плащ, я накрыл ее и вышел. Меня уже ждал Стоун с здоровенным рюкзаком на плечах.

- Убедился! Всегда лучше самому. А теперь пошли.

Я остался на месте и посмотрел ему в глаза. Он все понял и зло крикнул:

- Хочешь всех приютить и обогреть. Валяй! – и резкими размашистыми шагами пошел к контейнеру откуда выглядывали девушки.

- Собирайтесь овцы, скорая помощь приехала. – рыкнул он на них.

- Ты можешь этого делать! – фальшивя сказал я, хотя был рад, что Стоун мне поможет.

- Вы люди всегда одинаково поступаете. Всегда, как я мог это забыть! – опять прозвучала эта загадочная фраза.

В это время в проходе показалось три человека. Одного из них я узнал сразу. Это был Мади.  Вся троица разом остановилась и уставилась на меня. Я машинально начал поднимать, обрез, который был  в руках всю дорогу. Они кинулись в рассыпную, я нажала на курок, но выстрела не последовало, так как забыл взвести. Но все же и угроза выстрела подействовала не хуже самого выстрела, выиграв нам несколько драгоценных секунд. Стоун тоже заметил опасность и занял позицию, выцеливая троицу из винтовки. Под его прикрытием я начал осторожно подбираться к выходу, держа перед собой обрез. На этот раз с взведенными курками. Месть не удалась. Выглянув из-за угла, я увидел труп одного из троицы. На головой что-то чиркнуло о метал и я спрятался обратно.

Мохнатые были уже здесь. Еще несколько раз пули их духовушек били в угол. Одна, похоже, даже пробила стенку контейнера. Мы оказались в западне. Бордель изначально строился тупиком, с одним выходом и входом. Не глядя разрядив один ствол куда-то в сторону противника, я подбежал к Стоуну и обрисовал ситуацию. Оставались считанные минуты, то того времени когда золотистые зверюшки ворвутся и изрешетят нас, ну или кинут что-то вроде гранаты.

Нам на выручку пришла черненькая девушка, которую я видел в самый первый день своего пребывания на Вивусе. Тогда ее за руку тащил Обуза.

- Здесь есть выход?  - сказала она побежав к самому последнему контейнеру в ряду.

Обуза был еще тем жуком. Стоун запретил посещение борделя кем-то, кроме членов команды. Но тот, в желании подзаработать, нашел лазейку. Распилив с помощью Джомолунгмы одну из стенок, он устроил потайную дверь в райское место. Куда и водил устойчивый и неразговорчивый контингент за определенную мзду. Девушкам это также было на руку, так как Стоун не очень их баловал. За стенкой контейнера было небольшое пространство примерно в пол метра шириной, окруженное со всех сторон контейнерами и внешними стенами. В одной из внешних стен было четыре вынимающихся блока, которые фиксировались  изнутри штырями. Все гениальное, как всегда просто. На обратной стороне, тайный ход выходил в тупик, образованный несколькими заброшенными контейнерами, поэтому мы незаметно выбрались и спустились к пропасти, идя рядом с ее краем. Похоже, что базу камней заняли Зги.

Глава 12. Прорыв с погоней.

Несколько раз в нас кто-то стрелял, но скорей всего просто с перепугу. По значительному количеству людей, повстречавшихся нам среди этого контейнерного хаоса, можно было судить, что обороной, никто централизованно не занимается. Я конечно предполагал, что Калдрон долго не протянет, но вот чтобы так: за пару дней, с наскока его взяли мохнатые, даже не думал. Наконец мы дошли контейнера Варгоса.

У него была очень примечательная история. В этом металлическом ящике покончили собой последовательно три поселившемся в нем человека. Первым из представившихся, был некто Варгоз, удачливый собиратель, давший имя контейнеру. Парню не повезло, в одном из рейдов сгусток Живого ударил его чем-то вроде разряда. Такое неоднократно случалось, но никто не выживал. Варгоз, пролежав пластом пару дней, оклемался, но через несколько недель вышиб себе мозги из обреза в этом самом контейнере. Хорошее место пустовать не может, и через какое-то время в жилище поселили новенького. На этот раз тот просто перерезал себе вены, через несколько дней. Про сумрачное жилище забыли, оно долго пустовало, но когда в нем поселился третий постоялец, то с ним приключилась совсем скверная история. Японец, которого помнили Дик и Стоун, распорол себе живот  мачете, за неимением традиционное для его предков катаны. После этого, контейнер вывезли на окраину, хотели было сбросить в пропасть, но ховер который его тащил заглох. С тех пор этот стальной убийца превратился в местную достопримечательность, которой пугали всех новоприбывших. Селиться рядом с ним никто не хотел, поэтому вокруг стояло много покинутых жилищ. Дик, кстати, и меня водил сюда, в первые дни пребывания на Вивусе.

Вот в таком мрачном месте нас и поджидала вся четверка. При Виде нас Дик не преминул использовать нецензурные выражения, кивнул на девушек:

- А они здесь зачем?

Стоун передал кивок в мою сторону и ответил:

- Русский решил гарем открыть, что добру то пропадать?

Я посмотрел на Дика, но решил в словестные баталии не ввязываться. Ани была еще перед глазами, внутри клокотала злость. Очень хотелось выпустить кишки Моргану, Меченному и Мерлину.

Барка вмешался в разговор:

- Мы и так опаздываем. Морган  вот-вот свинтит, или уже свинтил.

- С чего ты взял? – сказал Стоун.

- Мы с Диком смотрели. Возле бара стоял танк, и вокруг него были телохранители Моргана и еще пару десятков из новеньких, тех что покрепче. Похоже, с Ником он опять договорился. Пару минут назад танк двинул в сторону камней. Бар остался без охраны.

- И что. Там сейчас мохнатые хозяйничают. Вот и решили идти в контратаку. – возразил Стоун.

- Нет! Морган, что дурак, бросать свой шанс на спасение? Мерлин, то в курсе, что у него ховер в ущелье заныкан и есть ход.

- А кто ещё об этом не в курсе! – с негодованием поинтересовался Стоун.

- Какая разница! – выпучил глаза Барка, - Сейчас Морган собирается спускаться, или уже спустился. А мы тут лясы точим!

- А какого ты молчишь! Говори нормально! – зарычал Стоун, и направился в сторону бара.

Мы били не одни такие умные. К бару перебежками подходил десяток слонов. Несколько из них уже сидели у пробитых и разрушенных стен среди обломков и заглядывали внутрь. Перед тем как Стоун и остальные начали стрелять, я перебежал узенькую улочку, и протиснулся в неширокий проход между парой контейнеров. С моим оружием лучше зайти с тыла. Обзавестись винтовкой в этом хаосе я так и не догадался. Послышались выстрелы. Это Стоун с остальными вели огонь по слонам, не давая им зайти внутрь бара.  Я проверил взведен ли обрез, еще раз опростоволоситься не хотелось, после чего заглянул за угол. Спиной ко мне, совсем близко стояла тройка слонов, одни из них приказывал:

- Обойдите их с фланга, протиснитесь там меж контейнеров, мы здесь их прижмем. Время не ждет, Мерлин говорит, что Морган вот-вот уйдет. Давайте мальчики!

Я успел лишь отойти на несколько шагов и поднять обрез, держа его обеими руками. Из-за угла показался первый противник. Он был вооружен винтовкой с примкнутым штыком. Очки-консервы на лбу, козлиная бородёнка, залитый кровью плащ и ужас заползающий в раскосые глаза, с множеством красных ниточек на белках. Выстрел сбил его с ног и отшвырнул метров на пять. Второй успел спрятаться за угол, а я кинулся обратно, протискиваясь между контейнеров. Резко хлопнул взрыв гранаты. В носу запершило от мерзкого запаха взрывчатки. «Наверняка, этот подарок из новых запасов. У нас гранат не было.» - лезли в голову глупые мысли. Затем прострочила очередь из чего-то автоматического. «Такого в Калдроне отродясь не было, это точно подарки неизвестных.» - опять пронеслось в голове.

Я добежал до нашей сборной компании. Они успели снять троих слонов, у бара. Те не ожидали нападения и оказались лёгкой мишенью. Дик с Африкой поползли в обход, а Стоун с Баркой, как могли прикрывали их.  Новенький лежал в небольшой воронке и суматошно дергал затвор. Посмотрев на меня расширенными от ужаса глазами, он с всхлипом еле слышно пробормотал:

- Не стреляет.

Я взял у него винтовку, отсоединил пустой магазин.

- Где патроны? Вояка!

Он начал хлопать себя по карманам, потом посмотрел на меня и ответил  с надеждой в голосе:

- У вас? В плаще.

Что за невезение! У него патроны были в нашитых на плащ карманах, а плащом я прикрыл Ани, не позаботившись вытащить прямоугольные коробочки полных магазинов. Теперь у нас еще на один ствол меньше. Размышлять об этом не было времени. Метрах в пятнадцати упала граната и я вжался в землю. Прозвучал взрыв.  Затем еще несколько раз грохнуло более ощутимо, но где-то далеко. Это мохнатые опять отрыли огонь из своих орудий.

Дик с Африкой каким-то чудом пробрались под огнем к бару и пролезли внутрь. Но нам от этого не легче не стало. Автоматчик, напарника которого я уложил, начал поливать нас из-за угла контейнера. Пока ему не удавалась прицеливаться и он просто не глядя разрядил пару магазинов в нашу сторону. Нам бы такую роскошь.

Я выстрелил три раза из обреза, угомонив его на какое-то время. В это время Стоун махнул мне рукой, встал во весь свой богатырский рост и побежал к бару. Я поднял на ноги парня, затем стал искать глазами девушек. Они забились в контейнер с развороченным боком. Хлопнув новенького по спине, я побежал к ним. Это меня и спасло. С тыла, от края ущелья подошли четыре человека с автоматами. Они открыли ураганный огонь по всему что находилось перед ними. Новенького срезало на пол пути к бару. Я же успел запрыгнуть в контейнер, порезав ногу о рваный край.

Это были телохранители Моргана или Ники, видимо они что-то заподозрили, или дела у танка пошли совсем худо и прибежали к бару. Двое скрылись за контейнером, оставшаяся парочка начала стреляла коротки очередями по контейнеру, на полу которого распластался я с девушками. Пули цокали о стенки, прошивая одну и рикошетя о противоположную.  В спину больно ужалило, одна из девушек вскрикнула и забила ногами. Дробь пуль всё стучала по металлу. Нападавшие попытались кинуть гранату в разорванную стенку, но она отскочила от самого края и покатилась обратно. Взрыв, осколки забарабанили по контейнеру, я поднялся  и выбежал через выход.

За спиной послышались новые очереди, но явно не в нашу сторону. Тот слон-автоматчик вступил в дело. Он этим моргановским, тоже не друг. Я забежал еще за один контейнер и столкнулся нос к носу с одним из четверки телохранителей Моргана. В это время тот перезаряжал автомат. Он уже ловко вставил ударом ладони новый магазин, но не передернул затвор. На доли секунды наши взгляды сошлись. В его глазах словно снежный ком рос ужас. Он понимал, что не успевает. Я же ликовал. Успеваю! Стволы обреза смотрят в грудь врагу. Жму на курок, но выстрела не происходит. Обрез дал осечку, единственным заряженным стволом. И глазах противника просыпается торжество, сменяющее недавний предсмертный ужас. Он резко дергает ручку затвора, с хрустом досылая патрон, и наставляет ствол на меня. Всё…

Мгновения… Страх. Курок медленно нажимается, грязным пальцем с поломанным ногтем. Раскалённая оса, вот-вот должна вылететь из ствола и не в одиночестве. Их будет целый рой, шипящий в моей крови.  Мгновения… Ничего не происходит, рой ос остался в прямоугольном улье магазина.

Ничего не понимаю. Прыгаю вперед и замахиваюсь обрезом как дубиной. Темные, немного криво отпиленные стволы бьют по голове. Удар приходиться вскользь, но я плечом врезаюсь в его грудь и  сбиваю автоматчика с ног. Падаю вместе с ним, сажусь сверху и  что было силы начинаю колотить обрезом.  И тут спятившее оружие показывает свой гонор, следует выстрел и рукоятка вырывается из моих рук. Телохранитель Моргана пытается воспользоваться заминкой, и бьет растопыренными пальцами левой руки по глазам, я успеваю мотнуть головой, и  ногти только карябают мне щеку.

- Нет, не уйдешь! – вою я, продолжая лупить его кулаком по физиономии.  С каждым ударом он становиться менее активным, пока не затихает совсем.

Руки дрожат, из горла вырывается рычание. Озираюсь, сейчас бы отдохнуть, но на передышку нет времени.  Хватаю автомат, пока он бесполезная железяка. Затвор заклинило, нужно разбирать. Рядом стоит черненькая девушка, и протягивает ненавистный обрез. Я говорю ей, чтобы оставила себе, и спрашиваю о второй. Она отрицательно качает головой. Значит, подругу не сберегли.

Из окна бара стреляют.  Стоун еще там. Кричу:

- Бежим! - и что было духу мчусь к бару. На одном дыхании перескакиваю через какие-то кучи обломков и оказываюсь внутри. Чёрненькая  бежит следом и падает на меня. Лёгкие рвутся наружу бешено вздымая грудь.

- Что так долго? – слышится с право. Стоун не спеша стреляет из винтовки. Щелк, щелк, как гвозди забивает.

- Были проблемы? – говорю я,  осматриваясь.

С момента моего последнего визита, в ту памятную ночь многое изменилось. Крыши у бара больше нет. Несколько раз в него попадал крупный калибр. Все перегородки разметало, дальнюю от входа стену обрушило. Лишь погнутый шест сиротливо торчит из пола. На том месте, где меня увлеченно били, красуется воронка, хороших размеров.

- Что с ходом? – немного отдышавшись спрашиваю у Стоуна.

- Вас ждем! – и его лицо перекашивается в кривой улыбке     . Лучше ему не смеяться.

- Барка, Африка! -  командует он – За мной! Русский наконец соизволил явиться.

Мы срыгиваем в узкое отверстие входа. Раньше его прикрывали листы, теперь валяющиеся рядом. Черненькая немного замешкалась, но увидим что я ее жду, прыгает ко мне на руки. Внутри темно. С освещением здесь Морган экономил. У меня с собой фонарика нет. К счастью, среди моих спутников есть более предусмотрительные люди. Впереди загорается свет, теперь понятно, что мы идем по завивающемуся спиралью коридору.

Пытаюсь на ходу привести в порядок автомат, но рукоятка затвора словно окаменела, Нащупать, как открывается ствольная коробка не получается, да и ненужно это в темноте. Автомат не похож до калаш, а у меня голове только его образ. Пальцы так и тянуться к знакомой кнопке над прикладом, но там вместо него непонятный выступ. Приходиться повесить оружие на плечо и взять обрез. Девушка так и не выпустила его из рук. Идем недолго. В туннеле становиться всё светлее, пока он не заканчивается провалом в бездну. Здесь нас уже ждет Дик, слышится его деловитая скороговорка:

- Все в порядке. Веревки хватит до земли, никаких сюрпризов Морган не оставил. Правда здесь кого-то застрелили! Он показывает блестящую гильзу от дробовика и потеки крови на стене.

Стоун одобрительно машет головой и спрашивает, обращаясь ко всем:

- Кто у нас первый? Русский, ты же вроде герой! Не желаешь? – и опять криво ухмыляется.

Я качаю головой:

- Нет! Там не будет засады. Просто, никто не останется. А вот здесь вас нужно прикрыть. Вы меня ждали, теперь я подожду? – в это время я верчу автомат.

Стоун становиться серьезным и берет из моих рук оружие. Нажимает на большую защелку справа, откидывает верх ствольной коробки и вынимает затвор. На каменный пол тоннеля падает блестящий патрон.

- Нельзя сопровождать затвор. Дернул и отпустил. Ты же, Русский, говорил, что был военным? -  назидательно, но уже без улыбки произносит он.

Я жму плечами и затаённое радуюсь, что автомат не простил ошибку своему хозяину. Если бы это была винтовка…

- Очень хорошо, что тот, чей это был автомат, не знал об этом. А то у меня бы сейчас было много лишних дырок. – отвечаю, беря за гладкую удобную пистолетную рукоятку.

Стоун протягивает мне также пару магазинов. Я оглядываюсь в поисках еще одного автомата, он понимает и поясняет:

- Мы тех слонов, что у бара грохнули, распотрошили немного. Патроны взяли, а вот автомат далеко отбросило. Не дотянуться было.

Первым стал спускать Дик, за ним тяжелый Африка. Я посмотрел на всю систему и понял, что Морган обо всем позаботился и заслуживает самую высокую оценку. Здесь было целых три веревки, две привязывались   мощным кронштейнам в полу. Страховочная же веревка наматывалась на барабан со стопором и выносилась вперед на небольшой стреле с блоком на конце. Спускавшийся держался за одну из двух веревок, сброшенных вниз, и его страховала веревка на барабане, которую в свою очередь разматывал стоящий наверху человек. Можно было даже отпустить обе веревки и тебя бы просто спустили, как куль вниз. Система мне понравилась, только, вот последнему из нас придется похуже. Страховку разматывать будет некому. По спине пробежали предательские мурашки. С высотой я не очень дружу, а здесь, не меньше семидесяти метров вниз. К счастью, перед тем, как начать спуск, Стоун дал мне разрезанное на ленты гигиеническое полотенце, им я  плотно обмотал ладони.

Из тоннеля что-то послышалось. Я шагнул в темноту, прижавшись стене тоннеля, и стал ждать. Эти последние минуты перед спуском были самыми томительными. В узком чреве коридора было не уютно, голо, нигде не скроешься. Хотелось закинуть автомат и сигануть со скалы. Воображение рисовало, что из темноты, вот-вот раздадутся выстрелы. Но ничего подобного не последовало. Наконец о стену ударился патрон, это был знак Стоуна, что теперь спускается он, и через пару минут я должен следовать за ним.

Пора! Я подошел к уходящей вниз отвесной стене.

Ух! – вырвалось из моих уста, когда я посмотрел вниз.

Теперь задача казалась просто неразрешимой. Перекинув автомат и проверив кобуру ненавистного обреза, я взял в  руки веревку и начал спуск. Через каждые десять метров к веревке были привязаны горизонтальные перекладины, для надежности притянутые массивными кругляшами с резьбой. Они давали возможность передохнуть, раскачиваясь на тонкой жердочке. Но вот проходить эти узлы приходилось, отрывая по очереди руки от спасительной веревки. Последним шансом в этом случае, должна была стать второй трос, который я ненадёжно пропустил через ремень с обрезом. Страховать такая конструкция, конечно, не могла, но она, по крайней мере, держала эту веревку рядом.

Два первых пролета по десять метров я прошел в лет, на третьем руки начали проскальзывать и я решил немного отдохнуть. На четвертом я почти сорвался, но затормозил на узле. Даже через полотенце руки обожгло и я опять похвалил Стоуна за предусмотрительность. Пятый участок дался совсем тяжело, кисти уже не слушались, а до земли было еще далеко. К тому же меня начало раскачивать. Снизу раздались выстрелы, сим ответила очередь сверху. Пули прошли совсем рядом, несколько даже срикошетили об скалу выше. Всю нерешительность, как рукой сняло. Только я  себе представил, как очередной извращенец в маске и с ошейником, пуская слюни, пилит веревку ножом, и разжимающиеся пальцы, налились силой и сами начали спускать меня вниз.

Такого запала хватило почти до самой земли. На последних метрах, я все таки не выдержал и сорвался, хорошо приложившись спиной. Рядом вжавшись в стену стояли мои спутники. Дик с Африкой  то и дело отходили на несколько метров от стены и выпускали по паре пуль вверх. Стоун показал мне большой палец и пошел прижимаясь к стене по ущелью. Мы последовали его примеру. Еще несколько раз, в опасной близости цокали пули, но вот мы зашли за изгиб. На время можно забыло забыть о преследователях, теперь мы стали ими сами.

Не прерывая скорый шаг, Стоун сказал:

- Сейчас переходим на бег. Мы не знаем, на сколько нас опережает Морган, но должны успеть. Кто бежать не может, пусть остается – это его проблемы. Пошли! - и он начал отрываться, задавая темп.

Мы все побежали за ним, минут двадцать отстающих не было. Первой начала сдавать черненькая. Ее имени я так и не успел спросить. Она тяжело дышала широко раскрытым ртом, взгляд остекленел, было видно, что девушка держалась из последних сил. Вскоре она остановилась, тяжело закашляла и опустилась на колени.

Я вернулся и начал ее поднимать, как вдруг рядом оказался Стоун:

- Нет, Русский, пусть догоняет, если хочет жить. Нам нужен твой автомат.

И мы побежали дальше, догоняя остальных. Еще через пол часа, сдали уже все. Такой бег с препятствиями, огибанием завалов и перепрыгиванием через обломки очень утомлял. А ему все не было конца. К тому же мы не знали, будет ли результат. В голове всю дорогу вилась очень нехорошая мысль, что наши старания окажутся напрасными и бородатый все же уедет на ховере. Но вот показались первые знаки того, что мы не зря спешим. Четыре тяжелых панциря их пластин серого дракона лежали у стены ущелья, перед высоким завалом. Компания Моргана тоже устала, они начали бросать амуницию. Дик, на ходу, потрогал ворот панциря.

- Мокрый, даже тёплый, они рядом! – его слова придали нам сил. перебравшись через завал, мы увидели нашу цель.

«Все таки догнали!» - мелькнула в голове идиотская мысль, как будто в этой компании нам были рады. По оживлению в цепочке наших конкурентов стало понятно, что нас тоже заметили. Африка приставил к плечу миниатюрную в его руках винтовку и выстрелил.

Враги в этот момент удачно сотворились, и он в кого-то попал. Раненый выпал из цепочки, прошел несколько шагов в сторону, потом опустился на колени и повалился на бок. Их ответ не заставил себя ждать. Раздались автоматные очереди. Пули ливнем хлестнули по завалу, с которого мы скатились мгновением раньше. Раздались выстрелы Дика, Стоуна, Барки.

Я прилег за массивным обломком с очень удобной выбоиной и начал не спеша прицеливаться. Дыхание сбилось, мушку водило в разные стороны. Следовало успокоится.

Дик проорал:

- Что не стреляешь Русский? – и добавил в очередной раз, что со мной должен сделать бородавочник во всех анатомических подробностях. Но я все равно не спешил. Поставив большой флажковый переключатель в одиночный режим. Я все же немного успел разобраться с конструкцией автомата, когда прикрывал спуск.

- Бах, бах, бах. -  затрещал одиночными автомат, Его, наверно, следовало называть автоматической винтовкой. Отдача мягко колотила в плечо. По мне тоже стреляли. Одна очень хорошая, короткая очередь, попала в россыпь мелких камней,  лежавшую  впереди. Брызнули еще более мелкие камушки, поднялся небольшой пылевой вихрь. В этот же момент я попал в стелющуюся по земле фигурку. Она ползла к подстреленному Африкой человеку. Умело скрывающийся до этого телохранитель Моргана, завертелся на месте и я добавил еще пару выстрелов, после которых он затих.

Морган оставил попытки отстреливаться и со своей  компанией побежал к излому ущелья. Его большая фигура была хорошо видна. Только несколько человек остались прикрывать. Один из них впечатал еще пару очередей рядом со мной. Уже у самого поворота одна из фигурок споткнулась и упала. Парочка прикрывающих, не стали нас долго держать пот плотным огнем и сами рванули к излому. Один из них так и не добежал, а вот второй, несмотря на две пули, которые я всадил ему в спину, скрылся.

Теперь в нехорошем положении оказались мы, за изломом они могли устроить засаду и положить нас из автоматического оружия. Мы осторожно побежали вперед. Несмотря на опасения, до подстреленных нами противников мы добрались без приключений.

Африка оказался просто умничкой. Первым свои выстрелом, случайно или нет, он тяжело ранил единственного в группе Моргана пулеметчика. Пуля попала в шею, вокруг все залило кровью, но тот еще часто дышал, уставившись в серое небо немигающим глазами. Спешащего к нему на помощь, или просто желающего забрать пулемет, укокошил я, попав один раз подмышку, и еще пару раз в живот и спину.

Я быстро снял перекинутую через плечо сумку убитого и вытащил из самодельной разгрузки четыре магазина для винтовки. Саму винтовку брать не стал, хотя жаба душила. Автомат оказался очень расточительной вещью, даже при стрельбе одиночными. За короткую перестрелку  он сожрал полный магазин. Обыскивать труп внимательней, не было времени. Африка уже держал в руках солидный вороненный пулемет, а Стоун, Дик и Барка выглядывали из-за излома, попутно обыскивая двух других.

Засады Морган не оставил, предпочтя улепетывать, сверкая пятками. Всего их было девять человек, четверых мы уже списали со счёта. Теперь у нас были  равные условия и по количеству бойцов и по качеству вооружения. Рассредоточившись, насколько позволяла ширина ущелья, мы скорым шагом пошли по следам Моргана. Оглянувшись, я увидел, бегущую за нами девушку и обрадовался. Все-таки девочка не сдалась.

Ушли мы от места недавнего боя не далеко. По нам ударили из двух автоматов и винтовки. Стоун за мгновение до этого, упал на землю, командуя: « Ложись!»

Мы Африкой держались  позади, и успели залечь, а вот шедшим впереди досталось. В Барку попала целая очередь. Он лежал на спине широко расставив ноги. Дику повезло немного  больше, ему попали одиночным в ногу, и он отползал к стене. Заговорил пулемет. Африка прикусив губу, бил короткими очередями в сторону нескольких валунов, где засели стрелки. Пулемет гулко ухал, посылая мощные винтовочные пули.

На месте засады ущелье расширялось образовывая чашу. Справа от нас в чаше виднелся черный зев тоннеля или пещеры. Видимо здесь и хранился ховер. Обычно в таких местах селились различные твари, так что оставалось загадкой, как Морган ни на кого из них не напоролся. Хотя бы на стаю шакалов.

Стоун укрылся за небольшим выступом, туда же уже добрался и Дик. Закусив губу он перетягивал винтовочным ремнем ногу. Стоун крикнул:

- Русский, осталось немного. Когда я кину гранату. дуй ко входу.  – он показал архаичный цилиндр, приделанный к полимерной ребристой рукоятки. Это была не кустарная «разработка» умельцев Калдрона, а изделие неизвестных.

До валунов, за которыми скрывали стрелки, было метров шестьдесят. Бросить гранату на такое расстояние просто не возможно. Стоун прислонил свою винтовку с стене ущелья, взмахнул пару раз гранатой примеривая ее вес, после чего швырнул ее по дуге в сторону стрелков. Граната прочертила в небе дугу и упала за валунами. Один из сидевших в засаде успел встать, и даже сделать пару шагов сторону, когда прогремел мощный взрыв. Поднялся целый столб пыли, человека словно куклу швырнуло на землю. Вновь застрочил пулемет, выписывая фонтанчики вокруг упавшего. Я что было сил побежал к входу.

Из глубины тоннеля, все-таки он был искусственного происхождения, освещая дорогу прожектором, показался ховер. Оставались считанные  минуты, до того момента, как Морган скроется от нас. Я прицелился и начал стрелять ниже луча прожектора.  Там должно было быть стекло водителя. Ховер не остановился, он был почти у входа, когда закончился второй рожек. Машина была такой же как и те, на которых мы ходили в рейды. Корпус с наклонными бортами, скошенный нос, высокие колеса, небольшие окошки для водителя. Сейчас одно бронестекло сияло белизной от множества трещин и сколов.

Позади зарокотал пулемет, посылая трассирующие пули в побитое мной стекло. Ховер проехал еще пару метров и остановился. Подбежал Стоун, держа еще одну чушку гранаты. Я рванул боковую дверь и отпрыгнул. Послышались сухие щелчки выстрелов. В автомате не было патронов, пришлось бросить его на землю и  достать обрез. Стоун обходил машину с другой стороны.

Я выставил обрез из-за открытой двери и выстрели обеими стволами.  Послышался крик Стоуна:

- Не стреляй, все!

С опаской выглянул из-за двери и увидел Стоуна. Тот, забравшись через водительскую дверь, с остервенением душил Моргана. У в руке бородач держал редкий на Вивусе автоматический пистолет. По отошедшему назад затвору было понятно, что выстрелить из него больше нельзя. Вскоре Морган перестал бить ногами и я забрался внутрь.

- Стоун, он может пригодиться, ты его еще не того.

Стоун отпусти голову Морган и ответил:

- Сам знаю! Я ему, так, немного кислород перекрыл, надеюсь очухается. Давай к Африке, там опять стрельба.

Я уже слышал это. Сзади вели огонь несколько автоматов и винтовок. Теперь уже наши преследователи нас нагнали. В разгрузке, на животе у Моргана было шесть автоматных магазинов. Тройку из них я успел взять, до того как побежал к камням, где сидела засада. Над головой просвистела очередь, несколько раз пронеслись с свистом одиночные. Наконец, я не укрылся за большими валунами. Почти десяток нападавших заняли наше место, где мы несколько минут назад попали в засаду. Девушка и Африка успели оттащить Дика, который азартно высовывая из-за угла, посылал очереди по два-три патрона.

Наступила небольшая передышка. Можно было осмотреться. Граната Стоуна легла так как это от нее требовалось. Старшему телохранителю Моргана и одновременно порученцу по главным делишкам оторвало руку, и разорвало горло. Имени я его не помнил. Второго лежащего ничком, приложил Африка. Плащ на спине изорвало очередью. Я перезарядил автомат и вступил в дело. Парой очередей срезал выскочивших вперед слонов, остальные прижались к стене.  Они рвались из последних сил. С их стороны полетела пара гранат, но до олимпийского броска Стоуна, слонам было далеко.  Взрыв, затем еще один практически по центру чаши. Взметнулись столбы пыли и грунта. Они решили воспользоваться моментом и ринулись вперед. Их порыв оборвал Африка броском гранаты. Атакующих разметало как кегли и я быстро прикончил остаток магазина, вставив второй. Мы получили небольшую передышку. На месте засады уже лежало семь тел. Включая Барку.

Пока шел бой, девушка помогла доковылять Дику до ховера и погрузиться внутрь. Стоун уже сел за руль и начал выводить ховер.  Африка сиганул в машину с несвойственной его габаритам прытью, я его прикрыл остатками магазина.

Настал последний момент. Наш противник понял, что мы сматываем удочки. Из-за угла выбежал новый десяток, с Мерлином во главе.  Одни стреляли по ховеру, другие били по валунам. Машина, неуклюже и медленно повернула под градом пуль и на небольшой скорости проехала мимо меня. Я уже было хотел выскочить, и бежать следом, но Стоун остановился и сдал в сторону валунов, прикрывая меня корпусом. Мерлин с компанией были совсем рядом, оставались считанные секунды, для спасения. Схватив сумку, лежащую рядом с убитым я влетел в открытую дверцу. Ховер тронулся набирая ход.

По нам будто барабанил град. Послышался врыв и по корпусу хлестнули осколки. Несколько пуль пробили корпус, к счастью никого не задев. Медленно, но неуклонно здоровенная машина набирала ход. Попаданий становилось все меньше, пока последняя пуля не в печаталась в  массивный квадратный зад машины.

Стоун ехал вслепую, руководствуясь пояснениями Дика, белого как мел. Небольшое  водительское бронестекло покрылось непроницаемой сеткой сколов и трещин. Над ним хорошо потрудились мой автомат и пулемет Африки. В его центре темными пятнами выделись две маленькие пробоины. Дик говорил всё тише. Не останавливаясь мы смогли переместить усача в десантный отсек. Им занялся Африка, имеющий ко всему прочему и специализацию полевого санитара. Я же сел рядом со Стоуном, указывая путь.

Глава 13. Темное прошлое и черное настоящее.

Постепенно стены ущелья становились все меньше, пока не закончились довольно крутым подъемом, который ховер преодолел не без труда. На двух участка пришлось воспользоваться мощной лебедкой, спрятанной под носовым обтекателем. Ее цепляли за мощные обломки, весом тон по сто. Вылезая,  чтобы травить трос и находить точку опоры, я обнаружил, что все задние колеса сильно посечены. Через них пузырясь, вытекал густой кристаллизующийся состав. Я знал от Дизеля, что ховеры могли выдержать и не такое, но все равно на душе стало тревожно.

Выйдя из ущелья мы проехали еще километров двадцать, петляя до приметной скалы, служившей хорошим ориентиром рейдовым группам. Следовало решить что делать, и куда ехать. К тому же, следовало подумать о ночевке. В рейды, никто не ходил со столь маленькими группами, а в такой удаленности от базы можно было наткнуться на любую тварь.

У Дика дела были совсем плохи. Винтовочная пуля попала в лодыжку и раздробила кость. Рана имела просто ужасный вид. Требовалась ампутация или хорошая больница. Но ни того не другого мы предложить не могли. Африка наложил шину, используя отсоединенный ствол винтовки  и приклад с ложем, перевязал рану и запенил ее остатками медпены. Кровопотерю останавливал жгут, но его пришлось снять, и кровотечение вновь началось. На Земле его можно было спасти в любой больнице, но здесь в ховере, посреди каменной пустыни, подобные раны становились смертным приговоров.

Сам Дик все понимал. Он видел не раз такие случаи и переносил все стойко, покусывая длинный ус. Даже пытался улыбаться, обвиняя Африку в том, что тот активно его лапал во время перевязки. Морган, спелёнатый как младенец, лежал в дальнем углу у аппарели. И пока не подавал признаков жизни, хотя уже давно должен был отойти.

Мы остановились в нескольких километрах от скалы. Где-то рядом даже выставлялся передовой пост, но он давно был покинут и мы решили не рисковать. В этом ховере, массивный задний лист опускался с помощью мощных приводов вниз, делая удобным погрузку и выгрузку. Африка скатил Моргана словно куль вниз и оттащил немного от ховера.

- Тяжелый! Много жира. Вкусно будет для шакалов! – буркнул себе под нос великан, оценив комплекцию и габариты старожилы колонии.

Морган щурил глаза, от резкого света. Он держался спокойно, показывая всем своим видом, что он очень плохо о нас думает и готов воплотить на практики все мыслимые и немыслимые способы лишения жизни, стоит нам развязать его.  Говорить с ним не хотелось, в этот день было слишком много смертей. Не сговариваясь,  мы принялись осматривать ховер, оставив Африку следить за пленником и по сторонам.

Снаружи машину частыми оспинами покрывали вмятины от пулевых попаданий. Лист аппарели пестрел множеством маленьких выпуклостей, с внутренней стороны и походил на массажер. Корпус ховера выдержал испытания, хотя и не полностью. Его броню пробили лишь четыре винтовочные пули, пущенные в упор. Ещё Африка старательно расковырял остатками ленты бронестекло. На наше счастье, Мерлин в последний бой шел со своей личной «гвардией», вооружённой, недавно полученными автоматами, со слабым  патроном.  Если бы у них было побольше винтовок или пулемет, то может быть мы бы и не ушли от погони.

Внутри ховера обнаружился настоящий клад. Морган оказался запасливым и лично допилил огромный баул, раза в два больший, чем стандартный рюкзак. Из-за этих тяжестей мы их и догнали,  так как сами были налегке. Внутри рюкзака обнаружилась разобранная крупнокалиберная винтовка, похожая на ту, что была у меня. Ее вороненные поверхности отливали тонким слоем смазки, говоря о том, что мне достался девственно чистый экземпляр, незапятнанный коварством и ужасами Вивуса. Я любовно потрогал многощелевой дульный тормоз, сложенный приклад, крепление для оптики. Сразу же, как мальчишке захотелось испытать её в деле. Поборов секундную слабость принялся за дальнейший осмотр. К винтовке нашлись магазины и три сотни больших, отливающих серебром патронов, запакованных в длинные ленты.

Неожиданная находка еще раз убедила меня, что Морган являлся первоклассной сволочью. Держать такое мощное оружие для себя, - это верх цинизма, где же принцип: «Все для фронта, все для победы!» Похоже, для таких как Морган он не существует. Еще в бауле нашлась пара гранат на длинной ручке, патроны к автомату и к пистолету, уже прихватизированному Стоуном. Главарь камней щеголял огромной чёрной как сажа  кобурой на бедре. Сам пистолет выглядел очень интересно. Массивный, серо-стального света с огромным слегка выступающим жерлом ствола. На вскидку, его калибр не уступал крупнокалиберной винтовке. В твердой кобуре на внешней стороне находился клапан пенал, с длинной толстенной сигарой глушителя. Скрутив накладку-утолщение на конце ствола, пистолет можно было превратить в практически бесшумное оружие. Такого я ещё на Вивусе не встречал.

Затем пришлось заняться своей добычей. В экспроприированных у убитых сумках нашлись личные вещи, гигиенические принадлежности, патроны, фонарики, зажигалки и пара сухпайков. Это оказалось очень кстати, так как все наше имущество осталось в колонии. Еще в один рюкзак, к радости Африки был набит лентами к пулемету, и  гранатами. Следующая находка нас обрадовала и вызвала запоздалый холодный пот.

В аккуратной сумке, все того же серого мимикрирующего материала лежали гладкие цилиндрики со стабилизаторами. В них можно было легко опознать винтовочные гранаты. Такие гранаты надеваются прямо на ствол и выстреливают обыкновенной пулей, которая гасит свою энергию, не нарушая целостность гранаты в системе ловушек, расположенных в полой хвостовой части. Если бы из засады они дали залп такими гранатами, нам пришел бы конец. К нашему великому счастью сумку заботливо уложили в ховер.

Много не хватало. Не было внутри провизии и еды и запаса воды, и полных комплектов для собирателей. Я уже успел огорчиться, но недостающее мы обнаружили в грузовом отсеке под днищем. Здесь нас ожидали новые комплекты одежды, спальники, сухпаи, модули для сбора воды, банки контейнеров, четыре обычные Винтовки,  пять тысяч патронов, в памятных мне лентах по сто штук, баллоны с водой, которая несмотря на время пребывания в чреве машины не испортилась. Проверить информацию о чудесных свойствах самых обычных на вид бутылок из полимера, до этого момента мне не представлялось возможным. Я с удовольствие пил живительную влагу из широкого горлышка.

Поручив Черненькой организовать перекус, и попутно узнав, что ее зовут Зои, я подошел к Стоуну. Он сидел у колеса ховера и внимательно читал замусоленный блокнот в с твердой обложкой.

Повернув на меня голову и опять криво улыбнувшись он начал:

- А Морган та еще сволочь! Я, конечно, это знал, но вот быть таким ублюдком, даже по меркам Вивуса, просто нонсенс. Я совсем забыл насколько люди бывают жестокие. Три года на Калдроне не вылазил за рамки предполагаемых способностей и всё равно не угодил. Всё мало, человеку всегда мало того, что у него есть. – в его глазах не было ожидаемой злобы, просто печаль и усталость.

Сейчас он стал немного другим, исчезли его обычные злоба и резкость. Кто бы мог подумать, что это все напускное? В его словах что-то настораживало. В голову закралась даже идиотская идея, что он не причисляет себя к людям. Так отстранённо он говорил о нас.

- И что же тебя задело в Моргане еще больше, чем то, что произошло в Калдроне? И про что ты забыл? Неужели случилось озарение?

- Знаешь, Русский! Я этот ховер знаю. Ну, вернее слышал о нем, это есть в журналах которые у меня есть…– он запнулся и уточнил, - Вернее были. Это машина некого Барноби, а вернее его подручного - Аллигатора. И он показал на еле заметный рисунок крокодила на двери. Был тут такой еще задолго до меня главарь. Он держал весь Калдрон , а его правой рукой был этот самый «крокодил» . Так что, то что случилось с нами не единичный случай, а привычка. Судя по всему, помог Аллигатору уйти на тот свет именно Морган.

- Я не удивляюсь. Так было всегда, мне не понятно другое. Почему не ты их, а они тебя, неужели не было мысли.

Стоун посмотрел мне в глаза и грустно пожал плечам:

- Я думал об этом, но у меня были свои причины этого не делать. Я не хотел становиться диктатором…  - он оборвал фразу, но к ней так и напрашивалось продолжение «вновь».

- Понятно. Значит ты мне зря всё это говорил, там перед ареной. Сам не лучше. Гуманист! Что там в этой книжице. Неужели Морган настолько туп, чтобы записывать все свои подлости!

- Да представь себе! И хорошо написано, обстоятельно, не раз переписывалось. Тут! - он махнул закрытым блокнотом, - Вся история интриг, и прочей гадости, чем пробавлялся Морган в последнее время и не только. Все отсортировано по времени, по важности.  Оказывается, что две наши машины, которые исчезли у границы с осьминогами – это его работа. «Я ослабил позиции С., рейдовая группа отправленная к Деу из двух машин уничтожена друзьями.» - процитировал он из книжки. - Мне даже не хочется ее читать, столько здесь мерзости.

- Даже не хочешь узнать что это за друзья?

Он ударил блокнотом о колено и продолжил:

- Узнаем, всё расскажет. Я тебя прошу только одно, Русский! Не дай мне его убить раньше времени, не выдержу и пристрелю эту мразь. Пошли говорить. Здесь кстати есть довольно подробная карта смежных территорий,  до самого Полиса Свободы. Она составлена, точно не этим жиртрестом. Интересно, и кого эта мразь, обвиняла в продажности и связях с Вавилоном? Мне просто не терпится перерезать этому подонку горло. Столько в нем дерьма. - он резко встал и  направился к спелёнатой фигуре Моргана. Рядом с безмятежным видом сидел Африка и увлеченно чистил пулемет, прикусив свою пухлую нижнюю губу.

- Ты бы хоть по сторонам поглядывал? А то подойдут шакалы и порвут. – раздражённо сказал Стоун.

- Пусть подойдут. Африка их сытно угостит? – улыбнулся чёрный великан нежной детской улыбкой и нежно погладил пулемет.

Морган к этому времени поник. Деловая суета возле ховера и наплевательское игнорирование его персоны сделали свое дело. Он еще храбрился, даже выплюнул пару оскорблений, в духе Дика, но страх пробивался сквозь его роскошную бороду и выходил наружу.

Стоун без разговоров, с ходу отвесил  ему хороший удар ногой по голове, разбив бровь.

- И это все! – хрюкнул тот боли.

- Нет не все. Ты же знаешь Морган! Я такой умелец! – Стоун вытащил нож и начал водить им перед глазами жертвы. Вдоволь наигравшись, он стал неглубоко, буквально на  сантиметр втыкать лезвие в Моргана, поворачивать его в ране и вынимать. Все молча, с каменным лицом, не обращая внимания на крики, мольбы и угрозы.

Морган, окончательно сломался на седьмом порезе. В его голосе раздались предательские слышаться всхлипы:

- Чего тебе надо? Я все расскажу. Сволочь, что ж я тебя сразу не убил, или там в яме бы кокнул! – заскулил пытаемый.

Стоун не останавливался, протыкая плотную ткань одежды. Лишь когда Морган заголосил, что было сил, он вынул лезвие из более глубокого пореза и вытер его об бороду допрашиваемого.

- Слушаю. По порядку с самого начала? – сказал Стоун и ударил для острастки еще пару раз. – Всё что знаешь, с самого начала, как ты попал на Вивус.

Морган превратился в настоящего слизняка. Его просто нельзя было остановить. Удивительно, как перед смертью, фальшивая личина слазит, обнажая вместо крутой и бескомпромиссной оболочки, гнилое хилое нутро. В прошлой жизни я такое уже видел, Вивус стер это, но в глубине души просыпался кто-то другой. Этому иному превращение Моргана нравилось. Он получал удовольствие от расширенных страхом глаз, от скошенного слюнявого рта, от сбивчивой плаксивой речи. Руки даже несколько раз сами, хватались за рукоятку ножа, в предвкушении забавы.  От этого второго меня стало страшно. Будто бы ты это и не ты одновременно.

Морган постепенно успокоился, смирился со своей участью, и как автомат выдавал все свои скелеты из шкафа, коих у него оказалось очень и очень много. Его рассказ больше походил на исповедь. Если бы не появившаяся перед глазами Ани я бы поверил, что он раскаялся.

Попал Морган на Вивус целых девять лет назад. Тогда в Калдроне царили немного другие порядки. Вся колония была собственность некого Барноби, успевшего состариться за долгие годы пребывания на Вивусе. Новеньких не держали в Яме, бывшей в те времена складом, а селили по контейнерам. Их явный избыток, в современном Калдроне, по сравнению с количеством жителей этим и объясняется. Новенькие кидали жребий, вытягивая из мешка конвертики с метками. Те кому не везло, отправлялись на арены, кого фортуна не бросила даже на Вивусе, оставлялись. Морган, попал на техно арену, где сходились в одном большом сражении сотни единиц футуристической бронетехники. Здесь он познакомился с неким Максом Венделем из колонии Вавилон, который предложил ему делиться информацией о Калдроне, в обмен на материальную помощь, в виде контейнеров с живым.  Победили люди, и здоровяк вернулся в Калдрон, где быстро стал завоевывать уважение. Барноби даже сделал его командиром небольшой группы с собственным ховером. Морган не подвел Венделя, исправно встречаясь с их посыльными на смежных территориях, получая контейнеры с Живым. Вавилон каким-то образом смог договориться с Фаллу и путь их разведчиков был относительно безопасным, как и ховера Морган. Но ничего не дается просто так. Когда Морган немного окреп, Вендель потребовал более решительных действий.

Отряд из трех ховеров, с ближайшим подручным Барноби - Алигатором попал в засаду, устроенную Вавилоном. От Моргана требовалось тихо убить главаря из того самого пистолета с глушителем, которым сейчас щеголял Стоун. Но Морган, несмотря на устрашающую внешность струсил. В последнюю минуту, Барноби смог его обезоружить. И нежить бы бородачу в этом случае, ели бы не оказавшийся рядом Мерлин. Тот только что прошел несколько арен и начал собирать команду, основываясь на сугубо сексуальных пристрастиях. Барноби такой подход не нравился. В столь суровых условиях нет места терпимости. Каждый раз, когда загорались цифры над кубом, на арену загадочным способом отправлялся близкий друг Мерлина. Повелитель будущих слонов брал его бремя на себя и возвращался. Три раза. В четвёртый раз его подружку всё таки отправили на Скалу. Мерлин в этот момент был ранен в рейде. Когда месть свершилась Мерлин стал правой рукой Моргана и одновременно продолжил создавать свою банду, не имея уже ограничений в способах вербовки новобранцев. Сам факт создания такой личной гвардии не понравился многим. Еще два подельника Моргана так же начали собирать свои шайки, которые положили начало «Камням» и «команде Чарли». В общем единое когда-то хозяйство распалось.

Яма осталась за Морганом. В самом начале в не стали бросать тех, кто не был согласен с тем, что происходило в Калдроне. Потом  туда додумались отправлять всех новеньких, которые прибывали на Вивус.  К такому решению пришли после того, как Вивус не отправил на точку сброса требуемое число людей. Раздоры и взаимная ненависть привели, даже к нескольким перестрелкам. Неизвестные следующей же ночью забрали почти сто человек, выбрав самых опытных и сильных. Но, к сожалению, Морган с Мерлином остались. Так и возникли те порядки, которые мы все застали. Для Стоуна многое было известно, он всё таки был главарём. Для меня же информация дала ответы на многие вопросы.

Перед падением границ и началом Мега арены с Морганом вновь связались люди из Вавилона и предложили ему в преддверии грозных событий объединить усилия. Они предлагали покинуть Калдрон и закрепиться в Вавилоне. Морган согласился, но потребовал, чтобы ему помогли решить проблему со Стоуном и Чарли. Так пропала сильная группа Моргана на границе с сектором Фаллу. Опять засада, но на этот раз Морган не смог выторговать ховер.

Со слов Моргана, выглядело всё так, что он хотел объединить Калдрон и остаться в колонии. В то время как Мерлин, хотел идти в Вавилон. Такое утверждение вызывало сомнения, но источник у нас был один. Разногласия с более крутым Мерлином и объяснили, оставления меня в живых. Когда мы уже сидели в Яме, Морган взял нас под свою защиту, он действительно хотел сделать некое подобие суда и приговорить нас всей колонией, а не сам. Мерлин все больше бесился. Власть уходила из его рук. Морган взял под крыло остатки камней, и несколько групп по меньше. Навербовал новеньких из Ямы. У Мерлина же, помимо его девяноста человек, появилось еще пару десятков сторонников из команды Чарли и одиночки. Когда начался дележ оружия, присланного на усиление, то и тут Морган заграбастал большую часть себе, вместе с сотней новичков. Мерлин не мог мириться с таким положением дел и начал действовать. Пример низложенного Стоуна был перед глазами.

Ночью, за день до вторжения Зги, слоны атаковали ангар над Ямой, где и хранилось оружие. Они забрали много автоматического оружие, ракетные установки и угнали два танка. Морган попытался всё отбить. Имея численное преимущество атаковал базу Мерлина. Началась кровавая баня, больше ста человек были убиты и ранены в этой разборке. Периметр остался почти без охраны, чем и воспользовались Зги. Далее Морган и Мерлину удалось прийти к компромиссу и они выбили Зги, потеряв танк на выезде из крепости. Затем, на стенах, вновь начались стычки  между людьми. Мерлин с остатками своего воинства забаррикадировался на базе. Мохнатые опять атаковали, наступила агония Калдрона. Морган уже не контролировал ситуацию, сконцентрировавшись на том, чтобы сбежать в Вавилон. Это ему бы и удалось сделать, если бы не наша дружная компания.

Уже давно стемнело, когда бородатый закончил рассказ. Африка тревожно поглядывал по сторонам. Было пора прекращать экзекуции и позаботиться о ночевке. Ночная темень и гнетущая тишина окутали нас. Чтобы не возиться с лагерем решили ночевать в ховере. Благо места в нем было предостаточно даже для Моргана.

Мы распределили дежурства.  Я сменил Стоуна в середине ночи, но он не спешил ложиться. Открыв дверь, он пригласил меня, махнув рукой и вышел в ночь. Отойдя к камню, где мы недавно допрашивали Моргана, Стоун спросил:

- Ну что думаешь делать дальше?

Подобного вопроса я и ожидал, мы так и не решили, что делать дальше:

- Выбор небольшой. Или ехать в Вавилон, который заварил всю эту кашу, или остаться здесь и пусть себе пулю в голову из вот этого удобного пистолета. – и я указал на массивную кобуру.

- Да Русский, выбор не завидный. Ты знаешь, а я ведь отказался от предложения Венделя! Конечно, он не предлагал убить Моргана, но прозрачно намекал. Он хотел объединить силы нескольких колоний, и я отказал. В этом всём есть и моя вина. Я ждал предательства каждую минуту, но никто не решался. В первую очередь мы прощупывали Мерлина. Морган казался дельным мужиком. У нас было мало конфликтов.

-  Все люди ошибаются, но не все ошибки можно исправить.

- Я это знаю. Ты не поверишь, Русский, как хочется исправить, то что я сделал! Всё это, дело моих рук! – последовала долгая пауза, - Но я бессилен, все мы бессильны. Поэтому я здесь! – его голос доносился из темноты. Боль отчётливо проступала в интонации. Такого Стоуна я ещё не слышал. Он хотел мне в чём-то признаться.

- Мы люди и ошибаемся. В этом наша суть. Стараемся исправить, делаем лучше или хуже. Не казни себя. Калдрон не вернешь. Лучше расскажи о том, как на тебя вышли. Каналы связи, это может пригодиться.

Раздался уже более привычный голос с грубоватой интонацией. Стоун стал прежним:

- Несколько раз. В одном из рейдов, рядом с Калдроном, я увидел на скале цифры знакомой частоты. Надписи не редки, многие люди оставляли так память о себе. Но эти цифры были особенными. Их мне дал один парень на моей последней арене.  Сам понимаешь, был он из Вавилона. Я включил приемник, на эту частоту. Радио пашет, только в пределах периметра. Дать сообщение за его пределы нельзя, зубной барьер блокирует радиоволны. Надеяться было глупо, но эти черти передавали в пределах нашей территории.

- Ты с поймал их сигнал?

Он  вздохнул, устало повел плечами и продолжил:

- Да, они предложили встретиться, рядом с колонией. Я согласился, пошел один, ночью. Там и увидел одного из них. Он предложил сотрудничество. Разговор был не о чем, присматривались друг другу. На последок он просил, чтобы я держал приемник на этой частоте. И слушал его после заката, когда могу. Я обрадовался, что на Вивусе есть кто-то, кто хочет изменить, все это дерьмо, что здесь творится. Люди решили изменить свою жизнь.

- Второй раз я встречался с ним спустя четыре месяца. Уже после того, как ты отправился на арену. Он рассказал о Большой игре и предложил и стать главным в курятнике, обещая поддержку.

- Но ведь Морган говорил, что та группа попала в засаду. Это было до того, как ты говорил с Вавилоном. Мой первый рейд.

- Да я знаю, тут и начинаются не состыковки. Зачем им валить моих надежных парней, и предлагать мне становиться бугром всего Калдрона. – махнул Стоун рукой куда-то в сторону и приблизился. Вспомнился виноватый взгляд Владислава, когда мы покидали арену. Возможно он тоже знал о перевороте. Для доктора он был слишком амбициозным.

- Можно спросить об этом Моргана. Только он вряд ли что-то добавит. Так или иначе, всё затевалось Вавилоном.

- Морган уже всё рассказал. В тот раз я согласился, только ничего делать не стал. Они бы меня оттуда не выпустили. Я ждал, когда Морган, Мерлин или Чарли проявят себя. Если, честно, ставил на Чарли, но, оказалось, что ошибся. Похоже тот патруль розовых слонов, что пропал в твое отсутствие, тоже не случайность. Вавилон хотел объединить ресурсы для предстоящей большой войны. Только вот способы уж, больно грязные. У меня такое ощущение, что это всё вообще самодеятельность, плохо продуманная и спланированная. Может быть в Вавилоне такое положение дел не все разделяют.

Я посмотрел по сторонам, выискивая притаившуюся тварь и ответил:

- Знаешь Стоун, я вообще в большом недоумении от всех этих интриг, разборок, которые здесь творятся. Людям остается жить три вздоха, но в один из них нужно обязательно состроить пакость своему ближнему, окунуть его в дерьмо и при этом самому остаться чистеньким. Только вот есть один маленький момент, который всё меняет. В навозной, вонючей луже, которой и является Вивус чистеньких нет по определению. В гибели Калдрона виноваты все. Я за то, что спал с Ани, а не грохнул Мерлина, ты за то что не мог решиться грохнуть их обоих. Все. Разве, что те, кто сидел в Яме не виноваты. Но как это всегда и бывает, невиновным перепадает всё самое плохое.

Стоун стоял в пол оборота ко мне. Я чувствовал, что в этот момент он невесело и кривобоко ухмыляется, хотя и не видел его лица. Легкие порывы ветра трепали полы расстёгнутой куртки. За его спиной начинало, отливать тяжелым свинцом небо, рассеивающее неяркий свет по верхушкам валунов и камней. От чего тени приобретали четкие границы, делающие их еще более мрачными и опасными.

Я продолжил:

- Я не знаю, что тебе следовало делать в такой ситуации. Но ты же ведь крут, ты Стоун, мужик с каменными яйцами, который убивает одним ударом за малейшее пререкание. Надел маску, следуй ей до конца. Ты же ведь позвал меня не душу изливать, а спросить что будем делать?

Стоун усмехнулся вслух, и сказал куда-то в сторону:

- Да Русский. Я устал, и хочу спросить, что будем делать. Ты единственный, из всех кого я знаю, делающий, то что ты хочешь. Пусть это почти всегда неимоверно глупо. Арена, твоя Ани и еще куча всего. Я очень сильно просчитался. Мои планы обрушил старый педик, и бородатый толстяк. Мне больше не хочется решать. И я прямо спрашиваю что будем делать, потому что сам не знаю. – на последних словах стоун немного повысил голос. Мне показалось, что он был на грани. У всех у нас есть предел, и для Стоуна он наступал сейчас.

Немного подождав я ответил:

- Хотелось бы верить, Стоун, что я делаю, то хочу, осознанно или неосознанно. А чего хочешь ты? Решай сам и делай. Можешь грохнуть нас всех, можешь застрелиться. Я тебе не советчик. Сейчас я хочу добраться до Вавилона, и узнать, где это чертово место, координаты которого мне вытатуировали еще на Земле. Все! Можешь идти со мной, можешь решить иначе. Ты, говорил, что в Вавилоне могут нам помочь. Мой путь лежит тута.

Стало светлее. Стоун нахмурился, помолчал с минуту и ответил:

- Пусть будет так. Делать нам действительно нечего, и не все ли равно где подыхать, здесь или в Вавилоне. Так, может, удастся поквитаться за парней. Что будем делать с Морганом. Кто его? - и он многозначительно посмотрел на меня, - У тебя к нему счеты за Ани?

Нехороший и злобный внутри меня обрадовался. Теплая кровь заливает руки, лезвие входит в тело, крик. Яркая картина полыхнула в голове, с отчётливым желанием её повторить наяву. Я испугался и сразу ответил:

- Никто с ним нечего не будет делать. Хватит, мы только и делали, что убивали друг-друга. Сколько ты мохнатых убил Стоун, или я, или Африка? Оставим его здесь. Он хотел в Вавилон. Пусть идет пешком.

- Круто, Русский! Я тебя боюсь. Снять кожу с него было бы гуманней.  – и его губы скривились на бок в улыбке.

Мы залезли в ховер, но Стоун так и не лег. Дик бредил. Кровотечение прекратилось, но рана стала выглядеть еще страшнее. Нам следовало срочно доставить его в Вавилон, чтобы спасти. Рано утром Зои открыла сухпаи и мы позавтракали. После чего Африка вытолкал Моргана по аппарели вниз и развязал. Тот растерянно озирался. Он уже понял, что с ним решили сделать, но до конца сам в это не поверил.

Надежда такая штука, от которой избавиться нелегко. Даже висельник, на чьей голове завязали петлю, надеется, что его шея выдержит. Иногда кажется, что именно благодаря надежде мы и живем. Какие бы ситуации не были, мы все равно мечтаем, что выпутаемся из них сверхъестественным образом. И только когда надежда меркнет, начинается – ужас. Словно мощный пресс он впечатывает нашу душу куда-то вниз, коверкает ее, разрывает на части. Хотите узнать, что такое настоящий ужас? Подумайте о том, что будет после того, как вы умрете. Но не абстрактно, словно о чем-то постороннем, а по настоящему и дыхание ужаса, его маленькая толика, на миг проникнет в ваши мысли. Вот это и происходит с человеком, который теряет надежду, только все во сто крат больней и намного ужасней.

Когда аппарель начала закрываться Морган завыл и бросил к ховеру, но его остановил чудовищный кулак Африки. Добавив еще пару пинков, тот пошел к ховеру. На месте стались только мы с Стоуном.

- Убейте, лучше убейте. – закричал он, в его взгляде появилось что-то сумасшедшее.

Стоун наклонился, прижал Морган к земле и с иронией произнес:

- Хрен тебе! Мы же не такие ублюдки, как ты! Мы даем тебе шанс. Поверь, на Вивусе можно прожить. Помнишь того парня, он дошел до Калдрона на своих двоих. Ах совсем забыл! Калдрона больше нет. Но можно дойти до Вавилона. – после чего он развернулся и пошел к ховеру.

Я добавил к его словам:

- Метров через двести мы оставим винтовку, сухпаи и воду. Мы даем тебе шанс, а вот Калдрону вы с Мерлином его не дали. - Мне в спину послышались крики брани, затем мольбы. Он окончательно сломался. В его глазах я видел ужас. Мощный, первобытный настоящая квинтэссенция страха. И кто-то внутри меня был необычайно доволен этим. Он подсказывал, что нет ничего лучше, чем пытка ужасом. Никакая вычурные экзекуции с этим не сравняться. Настоящий палач, вызывает ужас, боль и физические страдание – лишь средства.

Ховер неторопливо набирал ход, как и обещали, мы пожертвовали винтовкой, пятьюдесятью патронами и кое чем из провизии. Больше не дал Африка. Одна мысль о том, что его любимой машинке смерти не хватит еды, вызвала в нем приступ неописуемой жадности. И мы с ним решили не спорить.

Глава 14. Чужие против чужих.

Единственный монитор на месте водителя, когда-то срезало пулей. Стоун некоторое время ехал вслепую, руководствуясь моими указаниями, но ему это вскоре надоело. Он взял мою крупнокалиберную винтовку, приставил ее ствол к избитому бронестеклу и выстрелил несколько раз. Затем монтировкой мы выбили остатки стекла. В ховере стало намного свежее и я вынужден был надеть под плащ, стеганную самодельную куртку с нашитыми по ее периметру роговыми пластинами дракона. Кто-то из подручных Моргана все таки донес столь тяжелую амуницию и не бросил её в ущелье. За более комфортной теплой одеждой нужно было делать остановку и лезть в отсек под днищем.

Через несколько часов, на горизонте показалась огромная башня,  заканчивающаяся диском на самом верху.  Она немного напоминала чудовищный гриб-поганку. Стоун кивнул на нее:

- Эти башни создавали зубную границу. Раньше к ним  нельзя было подъехать близко. Даже увидеть проблематично. Начинало ломать так, что хоть помирай. А вот сейчас, я думаю, ее будет можно осмотреть вблизи. Всегда хотел это сделать.

- Зачем? – спросил я, - Нам это чем-нибудь поможет?

- Не знаю, но башня стоит на углу нашего сектора, раньше к ним боялись все соваться. Может нам удастся выехать на смежные территории в таком месте, где нет патрулей чужих. А осмотр много времени не займет, тем боле, что скорей всего мы на нее не сможем забраться. Она большая, очень большая.

Сооружение, в близи выглядело впечатляюще, хотя мы и не доехали до башни несколько километров. Оно стояло на скале, от которой огромным ножом отрезали все лишнее, оставив лишь четыре ровные грани. Сама башня походила на колонну, с  ровной отливающей металлом поверхностью, на верхушку которой приземлилась летающая тарелка. Этот образ нельзя было выкинуть из головы. В высоту вместе со скалой сооружение было не меньше ста  метров. Не могло быть и речи чтобы вскарабкаться на нее без специального снаряжения.

Нормального пути никто не знал. В рейды на смежную территорию ходили подальше от башни, так что мы начали плутать между скал, ища путь к подножию. Дело близилось к вечеру, и мы заблудились. Но Стоун с тупой решительностью крутил баранку. Наконец мы уперлись в высокий обрывистый холм. Его подкова окружала нас со всех сторон. Над скошенной верхушкой нависала громадина башни с диском. Мы подобрались почти к самой конструкции чужих.

- Дальше не едем. – громко и разухабисто сказал он и усмехнулся.

Меня это просто взбесило. Я взял свою огромную винтовку и вышел из ховера, хлопнув дверью. Стоун уже был с другой стороны машины.

- Эй, Русский, ты чего так нервничаешь. У нас что горит? Сейчас найдем путь.

Я не обратил внимания на его реплики и начал карабкаться на крутой холм. Когда я решил отдохнуть и оглянулся вниз, то увидел, что Стоун лезет за мной. А верный Африка занял место  в люке ховера, установив обожаемый пулемет на универсальное крепление турели.

Почти у самой вершине, Стоун меня я нагнал.

- Ты чего дуешься? – добродушно сказал, он, часто дыша. – Хотел посмотреть вокруг с высоты. Так бы и сказал. А то все молчком, с каменной рожицей.

- Скоро вечер, нужно оглядеть все вокруг, до темноты, и прикинуть, как отсюда выбираться? – не обратил я внимания на его интонацию, карабкаясь последние метры к вершине. Стоун все таки меня опередил, он осторожно высунулся и быстро приник. Когда я лег рядом с ним он то шепотом сказал:

- На другой стороне три машины креветок. Там их не меньше трех десятков. Попали, Русский! – и одернул меня, когда я сам захотел посмотреть.

-  Они чувствуют когда ты  на них смотришь. Лучше не рисковать.

Я возразил:

- Так может они тебя и заметили? Сейчас лезут сюда.

Он задумался на секунду, но потом уверенно сказал:

- Нет не видели! Хотя давай быстро, но не мельтеши.

Я надел капюшон своего волшебного плаща и осторожно выглянул, прикрываясь небольшим выступом. Метрах в трехстах от холма, в неглубокой вдавленной низине стояло две машины отопиров, еще одна прятался за уступом дальше. Эти машины походили на  улитку, ездящую задом на перед. К центру панциря такой ракушки, была приделана пара колес, во всю высоту корпуса. А сзади, где у «нормальной» ракушки должна быть голова  виднеюсь колесо поменьше, забранное в защитный кожух. Заходить в эту улитку на колесах нужно было спереди, через опускавшуюся вниз аппарель, наподобие той, что имелась в нашем ховере. Из лба каждой машины, торчал небольшой рог, какого-то оружия в каплевидной маске. У той что, что стояла в стороне рог был толще и больше, а значит и пушка мощней. Сами отопиры ходили резкими движениями кукольных солдатиков. У них так же как и у нас имелось по паре нижних и верхних конечностей, но дальнейшее сходство заканчивалось. Тело представляло собой две вытянутые сферы. Причем нижняя имела размеры поменьше и была вдавлена в верхнюю. К корпусу крепились много-суставчатые конечности, при этом не присутствовало ни малейшего намека на бедра и плечи. Венчало всю эту конструкцию, голова в форме половинки диска на тонкой шее.

Креветки, суетились возле ховеров. Но ажиотаж был вызван явно не нами. Вдруг они как по команде затихли, и брякнулись разом среди камней, умело занимая позиции. Стоун отдернул меня назад, но я показал ему кулак, после чего опять высунулся и стал наблюдать.  Причина суеты и странного поведения отопиров выяснилась довольно скоро. Огибая высокую гряду к низине катили два странных здоровенных багги-паука. Их сферические корпуса, покачивались на вынесенных далеко в бок огромных колесах, которые и создавали впечатление ножек насекомого. Наверху каждой сферы имелся люк, с чем-то вроде пулемета, за оружием сидел наводчик.

- Отопиры устроили засаду на Фаллу. Хорошая будет забава. – сказал Стоун, почти нормальным голосом.

Первый багги-паук нырнул в низину и по нему из-за уступа ударила улитка отопиров. Переливающийся синий шар, как-то слишком медленно опустился на большой багги. Громко ударило по ушам, и от машины ящериц оторвалась пару колес, а сама она ударилась о склон, перекувыркнулась и замерла на месте. По ней сразу же открыли огонь, залегшие среди камней креветки. Замельтешили сгустки плазмы, которыми стреляли их ружья.

Оружие отопиров основывалось на биоинженерии. И в этом смысле оно было самым бесполезным из трофеев, так как могло служить только своим хозяевам. Сгустки высокотемпературной плазмы прожигали все что угодно, при попадании разбрызгиваясь на несколько метров вокруг.  Были у оружия креветок и плохие стороны. Низкая скорострельность и небольшая дальность. Поэтому в бою с ними следовало держаться подальше. Чего Фаллу в данный момент сделать не могли, налетев со всего хода на засаду.

Второй багги вылетел вслед за первым, но стрелок на турели успел среагировать. На низкой частоте зажужжало его оружие, посылая очереди по улитке. Та еще один раз выпустила синий шар,  треснувший на носу у багги и замерла. Вновь послышался грохот, багги прокатился несколько метров и замер. Креветки  открыли интенсивный огонь. Две их машины, стоящие поодаль, подошли к месту боя и начали бить по багги и которых выпрыгивал верткий и хвостатый десант.

Сидевший за турелью ящер, на некоторое время прекратил стрелять, но потом опомнился и начал бить из своего жужжащего пулемета по улиткам. Одна из них замолчала, испустив клубы белого дыма, зато вторая влепила в стрелка синий шар. Врыв и через мгновение, из люка паука показались желтоватые языки пламени. Но все же пулеметчик (или как это оружие называется) дал возможность выскочить оставшимся в живых Фаллу и занять оборону.

Из подбитого первым багги также начали, выбираться ящеры, но совсем немного. Объединившись с соплеменниками из второй машины, они принялись яростно отстреливаться из электромагнитных винтовок, пользующихся в Калдроне уважением и любовью, несмотря на низкую скорострельность. Двоих фаллу свалили комки плазмы. Но и ящеры также не остались в долгу подстрелив парочку самых ретивых креветок. И все же рептилии проигрывали, их было меньше, чем отапиров. Дюжина, против двух десятков.

Оба багги горели, ярким желтоватым пламенем. У фаллу оставалось все меньше шансов. К ним с тыла начала заходить шестерка отапиров, сидевшая до этого в засаде, и не принимавшая участие в бою.

Мне должно было наплевать  и на тех и на других. Мохнатые карлики, совсем недавно вырезали целое поселение людей, но я повинуясь какому-то внутреннему инстинкту отомкнул сошки, и начал прицеливаться. Фаллу еще не видели, креветок заходящих с тыла, так как те скрывались за каменным выступом. Но они были очень хорошо видны мне. Один из них доставал большие цилиндры, на ручках, похожие на наши гранаты и передавал другим.

Сбоку послышалось:

- Зачем! – далее последовал мат, в лучших традициях Усатого Дика.

Я ждал что Стоун попытается стащить меня вниз, отобрать винтовку. Но он так не одернул меня, а значит в глубине души одобрял. У него были все шансы, помешать мне в осуществлении задуманного.

Я клацнул затвором и прицелился в делающего замах отопира. Ударило по ушам. Мощная пуля прошила существо с внешним скелетом,  и оно выронило цилиндр из своих лап. Остальные креветки засуетились, одна даже успела отбежать на пару шагов, когда на их месте распух  синий шар, лопнувший множеством брызг. Несколько Фаллу обернулись на громкий врыв и наконец-то заметили опасность.  А я уже целился в улитку, которая выплевывала один синий шарик за другим. Куда стрелять я не имел ни малейшего понятия, поэтому выстрелил в хвост, откуда торчало третье колесо. Эффекта не последовало и я выпусти еще пару пуль в «раковину», они явно пробили корпус.

Долго оставаться незамеченным мне не дали. Часть отопиров стала разворачиваться, выцеливая нас на вершине. А я прикончил обойму в странную улитку, медленно разворачивавшуюся в нашу сторону. Фаллу заметили, что им помогают и не остались в долгу. Несколько из них принялись стрелять по машине. Все таки это был не танк. Улитка дернулась и остановилась. Неожиданно переднюю аппарель выбило внутренним взрывом и воздух Вивуса лизнули желтые языки пламени.

В это время по нам уже стрелял добрый десяток креветок, которым мы обломали все удовольствие. Шипящий заряд плазмы ударился справа от меня, развалив с громким хлопком, довольно увесистый камень. Было пора менять позицию.

Слева вступил в дело Стоун, выпуская короткие очереди из автомата. Перебравшись метров на сорок правее, и пару раз, чуть не соскользнув вниз, я вновь взглянул на поле боя.  Одна из улиток, и пауки разгорались, испуская черный дым, две других улитки молчали, не подавая признаков жизни. Прибавилось еще несколько тел отопиров среди камней, перестрелка продолжалась.

Вдруг в стороне от меня в скалу ударили, пара пуль выпущенных из винтовок фаллу. Я было уже подумал, что ящеры не оценили мой помощи. Но потом увидел, как одна из них, спрятавшись за невысокий камень, рискуя словить заряд плазмы подавала знаки верхними лапами. Сместившись метров на десять вправо и посмотрев вниз, я тут же нырнул обратно, а над головой прожужжал горячий во всех смыслах привет. На другой стороне по небольшой расщелине, которая прорезала весь склон, карабкалось три креветки. Первая из них находилась уже метрах в двадцати от меня.

Я выхватил не раз подводивший меня обрез, так как ворочать здоровенную винтовку не было времени, и выглянул из-за укрытия. Отопиру осталась самая неприятная часть пути. Последние десять метров нужно было карабкаться по очень крутому склону, цепляясь всеми конечностями. На меня уставились черные бусинки пары глаз, поднявшиеся как перископы из костных выступов.

Выстрел! Две мощные  тяжелые пули ударили в уродливую голову, которая с противным чавканьем отделилась от тела, выбросив небольшой гейзер оранжевой жижи. Сильный импульс отбросил тело назад, на следующую креветку. Та не сумела удержаться и скатилась вниз на десяток метров. Вновь прожужжал плазменный жук. Мне же пришлось немного замешкаться, нащупывая под плащом  нагрудный патронташ. Его я так и не удосужился перевесить. Каждую секунду могла появиться новая отвратительная костяная башка, обещающая стать последним, что я видел в своей жизни.

Наконец-то щелкнул взведенный спусковой механизм, но вопреки ожиданием, наверх никто не полз. Креветки оказались сообразительнее, чем о них говорили, и уже скатились вниз. Прицелившись, я выстрелил поочередно из обоих стволов, попав в корпус одного отопира. Тот кувыркнулся, но резво вскочил и скрылся за уступом.  Перезарядив обрез, я подобрал скатившуюся винтовку и отошел немного левее.

Послышался взрыв. Я почему-то понял, что это наш «земной взрыв». Метрах в пятидесяти от подножия из-за нагромождения обломков скал, поднималось облако пыли. Стоун опять показал свою не дюжую силу в метании гранаты.

Установив винтовку на сошки, я вновь начал выискивать цели. Первым опался смотрящий на меня отопир. Выстрелом ему сорвало голову и она закувыркалась по камням. Следующий оказался проворней и дважды увернулся, но и его все же достал тяжелый гостинец, проломивший панцирь. Вокруг меня опять начали падать плазменные жуки, и пришлось спустится немного вниз. Рядом оказался Стоун, ухмыляющийся своей кривой улыбкой:

- Вижу тебе Русский не терпится помереть? Но признаюсь, задать жару отопирам – хорошая идея. У меня к ним счеты с самого начала. Я потерял друга в бою с ними, а ведь мы с Фредом прошли арену.  - он кивнул в сторону карабкающегося к нам чернокожего великана – Тоже не терпится пострелять. Только он здесь не нужен, да еще с пулеметом.

К нам забрался Африка, все же не выдержавший стрельбы на верху и притащивший свою машинку. Стоун погнал его вниз, предварительно забрав болтающуюся на плече винтовку и магазины к ней. Великан понуро стал спускаться, положив пулемет на плечо, как полено.

Мы переглянулись и вновь разошлись, выглядывая из-за укрытий. Фаллу наша помощь пришлась кстати. Она уровняла шансы и теперь креветкам приходилось нелегко. Бой перерос в вялую перестрелку, в которой одерживали верх более меткие ящеры. Затем, неожиданно, ожила улитка с самой мощной пушкой,  и выпустила пару синих шаров, стерших в пыль крупные обломки скал, вместе с укрывавшимся за них фаллу. Но триумф креветок продолжался недолго, к ней подкрался один из ящеров и бросил какой-то заряд, взорвавшийся синеватой вспышкой с протяжным  звуком сирены поезда. Удачливому ящеру отомстил отопир, прятавшийся среди камней, а вот отопира снял я вторым выстрелом. У этого вновь оторвалась голова, а из шеи брызнул гейзер. Такое зверство становилось моим фирменным стилем.

Стоун редко стрелял из винтовки левее, и я решил поберечь патроны, которых у нас было не так уж и много.  К тому времени ряды поредели у обеих сторон. Стреляли семь креветок и четыре ящера, изредка перебегая от одного укрытия к другому. Начало темнеть, и бой обещал затянуться до темноты, когда наступила неожиданная развязка.

Из-за гряды, с той стороны откуда появились багги-пауки резво вынырнул небольшой броневик, чем-то похожий на наш ховер. Только он был меньших размеров, более низкий и с огромной башней из которой торчал тонкий ствол орудия. Следом ехал точно такой же паук, как у фаллу, а вот за ним пылил вполне нормальный ховер, с небольшой будкой  наверху.

Креветки заметили подкрепление и занервничали, чем не преминули воспользоваться ящеры подстрелив еще парочку. Один из фаллу направился к броневику. Тот встал за горящим пауком и начал редко стрелять короткими очередями из автоматической пушки. У меня отпали последние сомнения, броневик точно был оружием землян. Из паука выбежали ящеры, а вот из ховера самые настоящие люди, да еще и экипированные в бронежилеты и шлемы. После чего и те и другие принялись выкуривать оставшихся креветок.

Глава 15. Встреча старых знакомых.

Рядом со мной лег отстрелявшийся Стоун, и беззаботным тоном спросил:

- Русский, как ты умудряешься найти столько интересного дерьма. Арена, на которую ты не должен попасть, баба которая тебе была не нужна, татуха, которая неизвестно что означает, и теперь перестрелка, которая непонятно чем закончится. - в его глазах светился озорной огонек, лицо опять съехало на бок в безобразной улыбке, а всегда белый шрам слегка посинел.

- А мы за этим всем едем, что бы узнать то, чего никто не знает. На башне броневика видна буква «В» в круге. Я, так понимаю, что это означает Вавилон. По-моему хорошая встреча, только вот интересно, что они здесь делают? – ответил я и получил в ответ очередной кривой оскал.

- Ты глазастый. Посмотрим Русский, мы ведь никуда не спешим.

Ждать пришлось недолго. Подмога, вместе с оставшимися в живых ящерами быстро перещелкали отопиров, лишившись лишь одного своего. Люди во время боя держали позади, активно воевал лишь броневик, дробя камни чередой небольших взрывов.

После того, как все закончилось, фаллу занялись, своими делами, а вот люди стали высматривать нас на вершине гряды. Их было не много, всего четыре человека. Трое были экипированы в самые настоящие бронежилеты, и шлемы, в руках они держали автоматы, наподобие тех, что были у нас. А вот четвертый был в обычном для Вивуса плаще, и держал в руках что-то неизвестной мне конструкции.

По всей видимости он был главным, следовало рассмотреть начальника повнимательней. Я отсоединив прицел я навел его на человека. Меня будто бы ударило молотом по голове. Передо мной стоял собственной персоной пан Ковальский.

Я взглянул на Стоуна и сказал:

- Не верю своим глазам, это Ковальский. Помнишь я говорил о нем?

Стоун посмотрел на меня и опять улыбнулся. Эти его ухмылки мне уже порядком надоели. Стоун с каменным выражением лица, мне нравился больше.

- Встреча старых друзей! Признаюсь, если бы не я нас сюда завел, и не сиди мы с тобой в Яме, я бы подумал, что ты один из них. Что ж, иди поговори с ним. Я думаю, ему есть что рассказать.

Внизу уже начали терять терпение. Один из сопровождавших Ковальского людей, даже выстрелил в воздух, видимо он так хотел привлечь наше внимание. Я передал винтовку Стоуну, поднялся, и начал осторожно спускаться, по той самой впадине, где я пристрелили отопира из обреза.

Труп никуда не делся. Из щупленького вблизи туловища, вылилось много оранжевой жижи, растекшейся по камням. Голова так и не оторвалась полностью и лежала в стороне  соединенная с телом  похожими на кишки тканями. Вдобавок все это смердело непередаваемым тошнотворным ароматом. Перепрыгнув через тело я чуть не поскользнулся на слизи и пройдя пару шагов почувствовал безапелляционное требование желудка. Меня вырвало.

Ковальский уже стоял у склона и смотрел на меня раскрыв рот в широкой улыбки:

- Артем, неожиданная встреча, Согласитесь! Это судьба! Как ваши дела. – затараторил он своим красивым мощным баритоном.

- Нормально Ковальский! Такая дрянь, до сих пор выворачивает, хуже бородавочников? – и я махнул в сторону предмета рвотных позывов.

- Да вы правы, отопиры воняют хуже всех. Только вот воевать с ними можно очень даже неплохо. Что вы и продемонстрировали. А к запаху можно привыкнуть. Меня к сати в первый раз тоже вывернуло. – стоявшие рядом с ним вояка ухмыльнулись. Броневик в этот момент уставил орудие на вершину, а троица разошлась в разные стороны охватывая фланги. Я заметил поводу этих перестроений:

- Что-то вы не доверяете своему брату по крови. К ящерицам и то с вашей стороны больше симпатии.

Ковальский махнул рукой своим боевикам, охлаждая их пыл и ответил:

- Порой люди гораздо опасней? Не вам ли это знать?

Я уже порядком устал и мне весь этот словестный балет стал надоедать, поэтому спросил прямо:

-  Ковальский, хватит! Вы же едете в Калдрон. Вам, наверно, не терпеться узнать, какой итог у маленькой революции, вызванной вами.

Он сразу стал серьезным, голос потерял приятные мурлыкающие нотки:

- Хорошо, давайте поговорим. Вам что-то стало известно, но, поверьте, всей картины вы не видели. Нам действительно интересно, что происходит в Калдроне? Наша группа отправлена на разведку. Несколько дней назад была потеряна связь и мы хотим выяснить что с колонией.

Я подошел к большому каменюке, оказавшему рядом и сел на него, ноги приятно заныли. Я подумал о колонии и сотнях погибших людей, но никаких чувств воспоминания не вызвали, лишь образ Ани кольнул сердце и я после драматической паузы продолжил:

- Калдрона больше нет. Ваши игрища в шпионов и вершителей судеб закончились гибелью всей колонии. Больше никто не выжил. – тут я немного скривил душей, но причислять Мерлина и Моргана к людям не хотелось.

Ковальский явно опешил. Даже на минуту растерялся, переглянувшись с подошедшим к нему человеком. Но потом собрался и твердым голосом, почти приказывая спросил:

- Рассказывайте! Как все произошло!

Из броневика вылез человек и позвал Ковальского:

- Полковник! Вас вызывает Скорпион!

Ковальский кивнул стоящему рядом и тот побежал к броневику, а сам подошел ближе. Я решил его немного позлить:

- У, полковник! У вас там все серьезно, и генералы должны быть! А звездочки есть, или у вас там орлы и ромбики! Я польщен Ковальский. Не знаю, много ли я в прошлой жизни говорил с полковниками, но на Вивусе точно впервые.

Ковальский усмехнулся и со сталью в голосе сказал:

- Хватит Артем. Не время для  ёрничанья! Что случилось в Калдроном. Отвечайте!

Сверху послышался насмешливый голос, полностью совпадающий с моим тоном:

- О Ковальский, мне о вас Артем много говорил. Но то, что вы еще и полковник, просто меняет дело. Хоти узнать, что случилось Калдроном? Съездите и посмотрите! Ваши собачки: Морган с Мерлином хорошо постарались.

Ковальский смерил тяжелым взглядом спускающегося вниз Стоуна, но не стал отвечать, ожидая, когда тот подойдет. Стоун остановился в отдалении и принялся  шкрябать подошвами ботинок о камни.

- Ух! – вырвалось у того, когда он подошел к нам, - Уже и забыл, как пахнут неприятности. Креветки в этом отношении самые лучшие. Убьешь и чувствуешь носом, что не зря! Или запах идет совсем не от туда? – и он прищурившись посмотрел на полковника.

Ковальский с достоинством, нарочито высокомерно начал:

- А это я так понимаю, тот самый Стоун. Давайте не будем оскорблять друг-друга, я понял ваш сарказм. Мое звание полковника уж никак не равно вашему званию пахана, оставьте его при себе. Поделитесь со мной информацией и в Вавилоне с вами поступят по справедливости.

Я почувствовал, что Стоун начинает накаляться. И опережая ненужный ни мне не ему взрыв начал говорить:

- Ковальский! Хоти знать, хорошо. Только это уже ничего не изменит. Калдрон погиб по вине таких как вы. Вы решили, что можете вмешиваться всюду, определяя плохих и хороших. Слушай те, если хотите. – и начал рассказывать, что произошло за последнее время в Калдроне и окрестностях.

Ковальский слушал молча, лишь один раз он задал вопрос о том, не подходили ли подкрепления к Зги. Но ответить на этот вопрос никто из нас не мог. Затем он попросил нас подождать, а сам направился к броневику, который так и не опустил ствол, и все по прежнему угрожал нашему холму.

Начинало темнеть. Огонь внутри сгоревшей техники стих, и теперь остовый пауков и улиток лишь еле чадили, где-то в глубине, выдавая небольшие полоски черного дыма.  Стало очень тихо. В окруженной высотами низине дул приятный ветерок. На минуту, даже показалось, что это вновь родная Земля. Но иллюзия быстро скрылась, внутри. Глаза так и не захотели смириться с увешанными оружием динозаврами, то и дело появляющимися в поле зрения.

Фаллу все это время держались в стороне.  Они деловито рыскали среди камней, отыскивали телах павших, и возились возле креветок, что-то забирая с трупов. Теперь их можно было рассмотреть подробней. Ростом они были немного повыше людей, но габаритами не впечатляли. Их следовало назвать тонкими. Ящеры имели сплющенную с верху голову на длинной мощной шеи, с желтыми глазами, и змеиный языком, который то и дело высовывался наружу.  В отличи от возникших в памяти образов динозавров, у них были длинные мускулистые руки с четырьмя пальцами, один из которых, как и наш большой, был крупнее и располагался отдельно от остальных. Ноги и хвост походили на те что были у древних рептилий, знакомых по картинкам.

На головах у Фаллу имелся обязательный для каждой особи атрибут. Что-то вроде детской шапочки с ушами, выглядело это очень комично, если учесть что у некоторых наверху были нашиты самые настоящие бумбоны. Остальную одежду составляли плащи с вырезом для хвоста, облегающие ноги штаны, с третьей штаниной, или «хвостиной», которая покрывала не весь хвост и заканчивалась широкой манжетой. Некоторые ящеры форсили защитной амуницией, и патронташами, очень похожими на тот, что был у меня для обреза. Основным оружием у них была уже виденная мной ранее электромагнитная винтовка.  У Вилли такая тоже имелась и еще у нескольких парней в команде. Да и в других бандах оружием  фаллу не брезговали.

Ковальский отсутствовал не меньше получаса. Стоун решил его не ждать и опять вскарабкался на верх. Он сказал что идет к Африке, засевшему с пулеметом на вершине. Когда полковник, наконец, вылез из броневика, то он махнул мне рукой. Так уже он делал несколько раз подзывая подчиненных. Я остался сидеть на месте. Почертыхавшись несколько секунд он все же пошел ко мне.

- Не вижу причин для хамства Артем. Это вы в Калдроне были уважаемым другом главаря бандитов, а Вавилоне вам придется начать все сначала. Рядовым для начала, если проявите себя, заслужите другое звание. – начал он выговаривать мне с ходу.

- А мне и без погон хорошо Владислав. Я всегда сам по себе. Не стройте меня, лучше скажите, что вы там решили?

- Посмотрим, посмотрим Артем! Я хотел бы надеется, что вы выбрали ту сторону, которую нужно. – назидательно сказал он, и добавил уже по делу, – Центр, требует разведать Калдрон и проверить вашу информацию. Вы поедете с нами.

- Это с какого? – моему возмущению не было предела.

- С такого! – начал он наступление, - Это у вас, кажется, есть раненый? А у нас есть автономный медицинский модуль. Вам такие также должны были прислать. Все просто. Мы оказываем помощь, я так понимаю ранение серьезное, а вы не делаете глупостей. Если все действительно так, как вы рассказываете, то мы быстро все выясним. – и он вопросительно посмотрел на меня.

Дика нужно было спасать. Долго он не протянет и я скрипя сердцем согласился, и пошел наверх, уговаривать Стоуна. На удивление Стоун не стал спорить. Еще не успело окончательно стемнеть, как медик вместе с увесистым ящиком перешел на нашу сторону к ховеру. Дик храбрился, но по нему было видно, он очень рад. Замаячила надежда, что он не загнется в ховере от заражения, а возможно даже сможет ходить.

Прибывший медик вколол Дику обезболивающее, затем поковырялся в ране и надел на ногу что-то вроде очень толстой шины, это и был медицинский модуль. Дик отрубился еще раньше. Несмотря на требования медика, мы его оставили пока в своем ховере.

С Ковальским  договорились что выйдем утром, каждый по своей дороге, и встретимся где получится. Вместе с нами поехал один из его головорезов, но это было не предосторожностью, а скорее присутствием флага. Мы петляли по лабиринту несколько часов, пока не встретились в одной уютной долинке. Тут была уже пара броневичков и два ховера. Ковальский вчера отправлял куда-то еще одну группу и она видимо догнала его. Далеко впереди поехал один из броневиков, а мы запылили большой по меркам Вивуса колонной следом. Весь наш путь повторялся  с самого начала, только мы ехали в обратном направлении. Я искренне наделялся, что на своем пути мы не повстречаем одичавшего Моргана, и наш бородатый знакомый уже переваривается в чреве какой-нибудь зубастой бестии.

Делать было нечего, на этот раз я сидел внутри ховера, а место справа от водителя занял прикомандированный вояка, отзывающийся только на словосочетание – «Сержант Рамке». Африка его к пулемету не пускал, Дик был все еще под кайфом, а Зои не отличалась говорливостью, сидела в углу поджав под себя ноги.

Стоило мне только подумать, что такая скукота  вскоре меня доконает, как вояка крикнул внутрь машины:

- Приготовиться, остановка!

Я даже успел немного понервничать, так как подумал, что случилось что-то экстренное. Но мы остановились планово. Выйдя из ховера через боковую дверь, я увидел один из предметов нашего опасного путешествия.

В небольшом овраге на боку лежал развороченный и обгоревший ховер. Все колеса по правому борту сорвало, в самом корпусе зияла внушительная дыра с рваными закопчёнными краями. В одном из склонов виднелось несколько воронок, а поодаль, у небольшого выступа густо блестели металлические гильзы. Ковальский и еще несколько человек стояли у края оврага. Стоун даже не вышел из машины, решив, что его дело просто крутить баранку.

- Ковальский, этого достаточно, в подтверждении наших слов? Вокруг Калдрона полным-полно мохнатых. – обратился я сразу ко всей группе.

Владислав посмотрел в мою сторону, и ответил:

- Нет, не достаточно. Мы видим, что уничтожен наш разведывательный дозор. Предположительно из пневматического оружия Зги. По крайней мере следов воздействия порохового оружия нет. Это подкрепляет ваши слова, но нам нужно знать наверняка.

- И куда мы теперь поедем, к стенам Калдрона?

- Нет, но у нас есть точки где мы все можем это проверить. – многозначительно сказал Ковальский.

Мы еще постояли у оврага, затем к Владиславу подбежал еще один вояка. Они отошли в сторону и начали о чем-то говорить. Я уже было забеспокоился, все таки, где-то рядом мог бегать Морган, всякое может быть. Но Ковальский махнул докладчику рукой и с безразличным видом и спустился к ховеру.  Из оврага он обратился ко мне.

- Артем, не позовёте вы сюда Стоуна. Он может кое что прояснить! – обычным тоном произнес он заглядывая внутрь.

Я крикнул торчащему из люка Африке, чтобы тот позвал Стоуна. Наверняка он этого ждал, так как через минуту уже стоял рядом. Ковальский выбрался с помощью одного из своих починных из оврага  и махнул рукой. Двое стоящих с ним автоматчиков, взяли нас на прицел, еще один зашел сбоку. На ховер навел башню один из броневиков, и ещё несколько стрелков взяли оружие на изготовку.

Стоун покачал головой и посмотрел на меня:

- Вот такой он Вавилон Артем. Я тебя не виню, нам деваться некуда. - и уже повернувшись к Ковальскому добавил, - Полковник, и стоило так долго тащить нас за собой. Могли бы и раньше решиться!

Немного выждав, Ковальский с триумфом начал говорить:

- Не стройте из себя невинную овечку Стоун. С нами вышел на связь Морган. Он смог добраться до секретного убежища. И это не говорит в вашу пользу. Мне кажется, что все рассказанное вами, в какой-то мере правда, только вот вашу роль в уничтожении Калдрона вы убрали из повествования. Я думаю, что все было с точностью, до наоборот и мне жаль, что вы втравили в свои игры Артема.  – и он посмотрел на меня добрым, слегка осуждающим взглядом.

Я засмеялся, нахальному лицемерию Владислава, хотя ничего смешного в нашем положении не было:

- Ковальский, какой же вы идиот и те, кто вами командует! Вы не видите очевидных вещей. Морган ублюдок, а Мерлина я даже не знаю как назвать. Вы разрушили поселение людей и обрекли на смерть сотни человек, а теперь не хотите верить в то, что ваши ставленники такие же убогие засранцы как и вы. – от злости я стал задыхаться, пришлось выдохнуть прежде чем продолжить. – У нас не сошлось ещё там на арене, надеюсь, вы реализуете свои амбиции здесь. Нам, правда, некуда идти. Вы всё уничтожили. Морган нам все рассказал, про Барноби и вашу первую попытку прибрать к рукам Калдрон, про банки с живым и пропавшие разведгруппы. Вы воняете еще хуже, чем эти дохлые креветки! – и я сплюнул себе под ноги.

Во взгляде Ковальского поместился бы целый океан торжества. Он просто упивался собой:

-  Артем, очень жаль, что вы встали не на ту сторону. Вы бы смогли прижиться в нашем обществе. Но вы тоже не без греха. Помните наше с вами пребывание на арене? Вы хотели власти, вместе с тем стариком оттеснили меня от командования. Только чудо нас спасло тогда. Вы такой же как все! Жадный, самолюбивый, эгоистичный. Я вас уже давно раскусил! – последние слова он сказал протяжно на высокой ноте.

Я посмотрел на Стоуна, но он предупреждающе покачал головой и ухмыльнулся:

- Нет, Русский! Я хочу посмотреть этот спектакль столько, сколько смогу. Впервые мне интересно, что будет дальше.

Нас разоружили, связали руки за спиной и усадили в грузовом отсеке ховера. А вот Зои наоборот куда-то увели. С нами теперь ехало еще двое вояк, и уже знакомый  сержант Рамке. В молчании мы тряслись около часа. Затем последовала длительная остановка, прервавшаяся выстрелами из автоматической пушки невдалеке. Серия разрывов, стук комков земли о броню. В наш ховер тут же забежало еще несколько человек и мы тронулись.

Один из новоприбывших был вавилонцем, а вот двое других из Калдрона. Лысого типа с выбитыми передними зубами я видел  в команде Мерлина, а чернявый высокий азиат входил в одну из маленьких самостоятельных банд. Эта парочка принялась волками смотреть на нас, но к счастью вели они себя тихо. Перестрелка все продолжалась. Сухое буханье автоматической пушки слышались даже сквозь мощную какофонию, которой непременно сопровождалась передвижение ховера по бездорожью. Где-то левее изредка громыхали взрывы, пару раз по броне  застучали осколки. В темном чреве машины все ощущалось намного тяжелее. Давила неизвестность, которую только усугубляли путы. Наши конвоиры нервничали, но по их разговорам нельзя было понять, что происходит. Они знали ровным счетом столько же, сколько и мы. Патруль на броневичке заметил мохнатых, и начал прикрывать отход. Гонка продолжалась несколько часов, не раз ховер подпрыгивал на кочках и ухабах, скрипя механизмами, и сбрасывал нас с сидений словно бешенный скакун. В одной из подобный эскапад я даже разбил губу. Потом машину перестало бросать. ховер стал ехать спокойней, мы оторвались. Остановка произошла на закате. Самом красивом закате, который я видел на Вивусе.

На горизонте небо отливало золотом постепенно переходя в серебро над головой. Неизвестный смотритель стер вечную серую пыль купола, обнажив ослепительную красоту гаснущего солнца. Его лучи еле заметно касалось лица, лаская кожу теплыми невесомыми пальцами. Близлежащие каменные гряды отливали желтоватыми язычками и казались не мрачными каменными свидетелями былых эпох, а смотрителями нового яркого мира. Сердце запело, боль в связанных руках улетучилась и я понял, чего мне не хватало здесь. Солнца. Светило разогнало унылость, сняло серую пелену наполнив душу надеждами. Стало хорошо, несмотря на резь пут в запястьях. Но всю прекрасную картину вмиг уничтожила мерзкая бородатая харя.

- Что не ждали, ублюдки. Думали я кони двину, тупые идиоты! Морган всех вас переживет! – шепеляво выплевывал мерзкий рот, лишившийся накануне передних зубов.

Сзади послышался голос Стоуна:

- О, мерзкая обезьяна! Живая еще. Вижу ты и свою подружку притащила. Помирились уже!

Морган было бросился с кулаками, но его остановил Рамке махнув стволом.

- Мы еще сочтемся. Я вас на куски порежу, приедем в Вавилон! Понял Стоун! Это все ты, ты уничтожил Калдрон? Ублюдок, мы с тебя все спросим! – кричал Морган, уверенным в нашей вине голосом. Поодаль, проявляя не в пример меньше эмоций стоял Мерлин и еще человек шесть-семь. Все выжившие в мясорубке.

Подошел Ковальский и приказал Рамке угомонить Моргана, тот все изливал фонтаны дерьма на наши головы. Полковник сиял, словно съел коробку леденцов. Хотя чему было радоваться, погибли сотни человек, по нашей или чьей другой вине.

- Картина проясняется. - сказал Ковальский, - Я так себе примерно и представлял всю историю. И вы в ней не такие белые и пушистые, какими хотите быть. Мы вас доставим в Вавилон, где будем судить!

Слова Владислава я воспринял спокойно, ожидая нечто подобное. Морган с Мерлином смогли договориться и начнут петь в две дудки очередную историю про плохого Стоуна и его подельников. И я не сомневался кому поверять, те, кто и спровоцировали весь конфликт в Калдроне. К немалому его неудовольствию, пришлось оборвать очередную тираду полковника в самом начале:

- Ковальский, хватит пафоса. Я не сомневаюсь, что вы будете слушать басни ваших шестерок. У меня нет иллюзий, что вы нас осудите за то, что мы не дали себя прикончить этим тварям и вырвались из мясорубки. Можете привести приговор прямо здесь, вы самая подлая гнида, какой может стать человек. И вот в этом сомнений ни у меня ни у вас быть не может.

Лучезарность полковники моментально исчезла. Ковальский подошел ближе, на его щеках ходили желваки:

- Не за спасение ваших жизней мы вас будем судить, а за то, что в угоду своих амбиций вы не смогли уступить более сильной стороне, которая могла спасти Калдрон.

- Это кучка извращенцев, и бородатый тюфяк – сильная сторона! – усмехнулся я.

- Нет! – надменно сказал он, - Это Вавилон! – повернулся спиной и направился к Мерлину с компанией.

- Не кипятись Русский! Ты же все равно говорил, что с Вивуса выхода нет. Так наслаждайся моментом. Мы живы. И нас кокошить сейчас не будут! Неужели ты ожидал чего-то другого! – ободрил меня Стоун.

Молчаливый Африка, не произнесший за весь день ни слова вдруг выдал:

- Он не хороший человек, и дружит с нехорошими людьми. Африка будет их убивать, всех кого сможет! – и он посмотрел на, стоящего рядом Рамке, - А тебя Африка убивать не будет! - закончив необычайно длинную для него тираду, великан опять впал меланхоличное состояние. Рамке же немного отступил назад, но потом опомнился, нахмурился и крепче вцепился в оружие.

Нас развязали и мы смогли поесть, после чего провели ночь без спальных мешков на открытом воздухе. Не получилось даже подремать пару часов, было холодно,  лежать же на голой земле просто опасно. Под утро у меня заболело горло, что на Вивусе было впервые. После ранней побудке нас опять накормили, после чего бывшие калдроновцы поглумились пару минут, рассказывая нам о всех прелестных моментах не столь далекого будущего. В машинах нас опять связали и мы уселись на жесткие сидение, другого ховера. Нашу машину отдали Моргану с Мерлином.

В этом ховере вояки разговаривали побольше, в особенности короткостриженый парень, интеллигентного вида,  к которому  все обращались лейтенант Гала. С дисциплиной в Вавилоне было все на очень высоком уровне. Везде слышались: « Сер, есть!», - и прочая уставщика. Я бы даже порадовался, если бы не связанные руки и положение узника, о котором мне не преминули напомнить, когда я попытался поговорить с вавилонцами.

Мы ехали, делали небольшие остановки, потом опять трогались с места, но такая бешенная скачка, как вчера, не повторялась.  Я превратился в слух, из разговоров военных мне удалось почерпнуть хоть какие-то сведения.

Вавилон установил прочные контакты с ящерами Фаллу. Как я понял, нас даже сейчас сопровождали две их машины. Мы катили по территории Фаллу, срезая путь до Вавилона. Ящеры были неплохими вояками, так что путь не обещал происшествие. Но на всякий случай, в будке постоянно дежурил наводчик крупнокалиберного пулемета. Остальные солдаты немного расслабились. Пара играла в самодельные кости, бросая их в широкой консервной банке. Это было явным нарушением, но лейтенант на предпочел закрыть глаза. Остальные чесали языком или пытались дремать Внешне вавилонцы выглядели одухотворенней и опрятней, хотя и были одеты в одежду из того же серого материала. Нашивки на рукавах, другие знаки различия, единообразная амуниция делали их облик более выигрышный в сравнении с криминально анархичным Калдроном. Они мне даже нравились. А когда я услышал воспоминания о ждущих из рейдов женах, то даже пожалел, что пришельцы занесли меня в не Калдрон.

В сердце начала колоться иголка, с именем Ани. К горлу подкатил ком, запоздалых переживаний. Меня как будто начало разрывать, беззвучной тяжелой давящей болью. В голове возникали оправдания, круговерть образов, воспоминания начинали физически душить. Хотелось закричать, поорать, заплакать, наконец от жалости, от досады от горького чувства вины. И хоть защитники совести подкидывали целый десяток оправданий, говорили о невозможности чего бы то изменить, я все равно знал, что виноват. Был идиотом, глупцом, который закрывал глаза на очевидные вещи. В итоге потерял единственный лучик, единственного человека на Вивусе который грел, которые зажигал в сердце живое тепло и которого я не замечал. Наедине с самим собой и подобными мыслями прошла добрая часть пути. Хотя ящеры и были союзниками, Ковальский хотел проскочить их территорию на максимальной скорости. Но ночевать у них все равно пришлось.

Очередная  бессонная ночь подкосила меня. Утром я был разбит и ели заполз в ховер. Теперь посторонние мысли меня не мучали не так сильно, а дорогу я провел в полудреме, просыпаясь на кочках, встречающихся, чуть ли не каждую минуту. Следующая ночевка приходилась на смежные территории. Караулы усилили, но всё равно никто не спал. Пару вояк рядом трепались почти всю ночь и я  почерпнул кое что интересное.

На этом участке сходилось четыре сектора: бородавочники, фибриссы,  ящеры и Вавилон. Соседство таких активных во всех смыслах содей делало эту часть пути самой опасной. Ни одна поисковая группа Вавилона пропала здесь. До фаллу было уже далеко, а до границы Вавилоно еще только предстояло доехать. К тому же в этом секторе в последнее время повысилась активность серых драконов.

В середине ночи с холма занятого дозором послышались крики и выстрелы, замелькали лучи фонарей.  В шедшей на  помощь группе залился, реквизированный у Африки пулемет. Когда вояки вернулись в лагерь, то притащили половину тела одного из дозорных, второй человек пропал. Больше никто и не ложился, поэтому я в наглую залез в один из спальников и продрых в нем до утра. То же самое сделали Африка и Стоун. А вот Дик все это время, пока мы ночевали на свежем воздухе, лежал ховере. Медик так и не снял с его ноги медицинский модуль. Ехал он в другой машине, так что нам удалось переброситься лишь парой слов. Дела у него пошли намного лучше, он уже начал шутить в своей обычной скабрезной манере, так что существовала надежа, что ноги он не лишиться.

Во второй половине следующего дня нас все же догнали. Броневички эскорта загрохотали своими пушчонками, им в ответ басовито ухало что-то посерьезней. Через какое-то время следует мощный взрыв справа. Корпус стонет от взрывное волны, борт напротив меня прошивает осколок, впивающийся  молодому вояке в лицо. У нас, по прежнему, связаны руки и мы можем лишь смотреть, как его товарищ обрабатывает рану пеной. Сверху короткими очередями стучит тяжелый пулемет. Сыплются горячие гильзы на пол ховере. До мешка гильзосборника, здесь не додумались, или просто забыли одеть. Раненый начинает кричать, пытаясь добраться руками до похожей на пломбир головы. Его лицо все в ослепительно белой пене. Её баллончики одновременно заменяет и бинт и антисептик, и другие необходимые препараты.

Опять слышатся взрывы, затем еще, и еще. В темном отсеке вырубается освещение, оставляя нас один на один с темнотой. Лишь сквозь небольшое проделанное осколком отверстие, проникает косой лучик и утыкается в противоположный борт.

Темнота и неизвестность. В такие минуты, они начинают давить, врываются в грудную клетку, пробуждая всё скрытое. До поры до времени, в каждом из нас сидят страх и первобытный ужас. И они вырваться, порвав путы любой прочности.  И трус от храбреца отличается лишь прочностью замков. У кого-то дверца с лету выбивается, и страх вырывается в грациозном прыжке, заполняя человека от головы до пяток. А у кого-то есть множество засовов, барьеров, навесных и встроенных замков, кажущихся неприступными. Но и они дают трещину. И темном чреве ховера страх высунул свою когтистую лапу, и начал скрестись где-то внутри, вызывая холодный пот.

Погоня была долгой. Преследователи не отступали, пока наконец стрелок, сидящий в будке наверху не закричал, что прибыла подмога и мы прорвались. Страхи сомнения ушли, калитка захлопнулась до следующего раза. Через некоторое время наш ховер остановился, из него вынесли раненого, успевшего накричаться и впасть в блаженное забытье. А мы покатили в Вавилон.

Глава 16. Скорый суд.

К сожалению, красот новой колонии людей на Вивусе я так и не увидел. Положение пленника к экскурсиям не обязывает. Но то, что здесь цивилизация шагнула далеко вперед, я понял по тюрьме.

Дик, вместе с раненым воякой отправился в местное учреждение здравоохранения. А вот нас выгрузили у большого одноэтажного здания. Уже смеркалось, но разглядеть экстерьер нового места заключения все же удалось.

В Вавилоне была самая настоящая тюрьма, построенная из пористого камня. Метод стройки был все тот же. Сплавление с помощью резака и термоизоляции. Только вот исполнено все было более культурно. Ни тебе потеков, ни кривых стен, вполне себе нормальная кладка, перекрытия из листов и чего-то вроде бетонных балок. Ангар Ямы и бар Моргана, в сравнении с этой постройкой выглядели бы так же, как шалаш и хороший кирпичный дом.

За массивными дверями нас ожидал просторный «предбанник» с бойницами. Здесь нас еще раз обыскали и отвели в довольно большую камеру, где уже сидели четыре человека. Габариты Африки и Стоуна сразу же произвели впечатления, так что нам молча уступили дальний угол у небольшого окна с самой настоящей решеткой.

Там были навалено множество затрапезных распоротых  спальных мешков и еще какого-то тряпьё. Запах исходивший от кучи, говорил о тяжелой жизни туристических изделий. Выбрав что почище, мы уселись на пол, переговариваясь ничего не значащими фразами. Один из сидельцев. Сморщенный азиат, лет сорока, с тонкими полосками прищуренных глаз, и огромной лысиной с прилипшими к ней тонкими прядями, осмелев, подсел к нам поближе. Он протянул руку:

- Хошемин. Меня зовут Хошемин, это не имя, а кличка! – представился он, слегка кивая головой при каждом слове. – Имени своего я давно не помню! Увы, а ведь оно, наверняка было прекрасным.

Наше молчание не смутило его, он продолжил:

– Я здесь политический заключенный. Мои разногласия с Венделем достигли такого накала, что я оказался здесь. – затем он хитро прищурился и спросил, - А вы откуда. Я слышал, что к нам перебрался весь Полис свободы. Вы должно быть оттуда, теперь мерзкие порядки этих вояк действую и у вас!

В дальнем углу заржала тройка столь заросших и нестриженных оборванцев, что было лишним даже для Вивуса, где  с парикмахерскими ощущалась явная напряженка.

- Ну Хош! Опять жжет! Политика! Стащил у Элли, прямо у аппарата баклагу с пойлом и вылакал все. А теперь политика! – опять прыснул один из них.

Хошемин прищурился еще больше, так что его глаз стало вообще не видно и прошипел в ответ:

- Мне нужен был спирт, для своих исследований. Я все потратил на исследования, а этот баран Вендель с идиотом Новиковым не захотели меня поддержать. Они не давали мне ресурсов, держали на голодном пайке! Как какого-то несмышленыша, гоняли с ружьем за периметр. А ведь я стоял у истоков благополучия Вавилона. Да, да я! Кретины! Да еще и бросили сюда. Ну, выпил я с горя, ведь не получилось. Немножко не хватило, все бактерии посева погибли! – и он поднял руки, сжав хиленькие кулачонки.

Стоун сейчас пребывал в какой-то ухмыляющейся апатии, уставившись в потолок. Африка переживал разлуку с любимым пулеметом и сидел истуканом, выписывая на ладони кренделя, своим пальцем-сарделькой. Пришлось налаживать контакты мне, хотя говорить ни с кем не хотелось:

- Мы из Калдрона!  - решил я ничего не придумывать, так как скрывать нам уже было нечего.

У Хошемина немного приоткрылись глаза, в них загорелся какой-то загадочный огонек.  И он быстро кивая в такт словам спросил:

- А что Калдрон, тоже присоединился к тирании Вавилона.

- Практически. Калдрон погиб, его уничтожили мохнатые. Выживших немного, добрая четверть здесь.

Оборванцы в дальнем углу оживились и начали смотреть в нашу сторону. Хошимин опять немного приоткрыл, вечно прищуренные глаза.  Видимо это у него означало выражение крайней степени удивления. Его взгляд был глубокий словно бездна. Снисходительный мудрый, лукавый, сочувствующий, грозный. К этому взгляду следовало подобрать ещё сотню слов, выражающих человеческие чувства и особенности. И всё равно, полностью описать его было бы невозможно. Он содержал всё полностью, не забыв ничего. Лишь когда послышались слова я смог оторваться от этого взгляда:

- Как, погибла целая колония? Что же вы делаете здесь? Вы же выжившие! – Хошемин развел руки в разные стороны.

- Видимо нас считают преступниками! – решил я не вдаваться в подробности. – Даже не спрашивай за что, не знаю, но надеюсь, что здесь расскажут. Лучше опиши, как обстоят дела в Вавилоне? Мы о его существовании узнали то недавно! – немного приврал я.

Хошемин  задал еще пару вопросов, на которые так и не получил ответов, после чего я начал по крупицам выпытывать информацию о Вавилоне. Мой собеседник был очень увлеченной натурой. Он много раз уходил в дебри невероятных слухов и сплетен, хоронил мои вопросы под ворохом ненужных размышлений о философских аспектах деятельности  неизвестных, глубоко вдавался в политические отношения сильных мира сего, углублялся в научную подоплеку исследований бактерий Вивуса и вообще с каждым предложением уходил от сути вопроса.

Может быть, было бы лучше, поговорить с одним из оборванцев, но все же обладатель невероятно узких глаз, скрывающих невероятные глубины смог рассказать много нового, в особенности об истории этой колонии, в которой он являлся одним из старожил.

Вавилон был основан очень давно по меркам Вивуса. Существовали журналы, которые свидетельствовали о более чем  пятидесятилетней истории колонии. Таким процветанием Вавилон был обязан двум обстоятельства.

Первым из них было нахождение сектора на границе со стеклянными полями. За которыми располагалась одна из свалок, на которую привозили разбитые машины с техноарен. А вторым обстоятельством являлось, то что Вавилон управлялся более или менее разумными людьми, которые могли воспользоваться этим преимуществом. Здесь выстроилась четкая централизованная схема распределения ресурсов, в которой каждый человек был винтиком со своими обязанностями. В Вавилоне отношение к новеньким в корне отличалось от того, что я видел в Калдроне. Вновь прибывших никто не загонял в отстойники и не охранял как скот, до момента отправки на арену. Здесь существовало такое понятие как жеребьевка. Каждый человек, будучи новеньким должен был пройти ее дважды, а спустя год еще один раз. Те кому достался несчастливый черный шарик, уходили на арену, те кому везло оставались.

Правда, появились не состыковки с тем, что я слышал ранее. Ковальский говорил об отправке на арену опытных бойцов, которые должны были поддерживать молодых, увеличивая общие шансы. Хошемин же ничего об этом не знал, сам он все три раза вытащил белый шарик.

Мужчины и женщины распределялись по подразделениям. Сильный пол по боевым, слабый по тыловым. В общем, Вавилон превратился военную базу на самообеспечении. Собранное в рейдах живое в основном тратилось на хозяйственный нужды: еду, патроны медикаменты, технику. В этом плане колония имела преимущества перед тем же Калдроном. Здесь было больше пулеметов, больше ховеров, больше шансов выжить в рейдах.  В Вавилоне руководство не питали иллюзий по поводу возвращения домой и старалось сохранить жизни здесь, а не стараться отправить людей в неизвестность.

Именно по этому поводу Хошемени особенно негодовал, восклицая, что вояки забрали у людей самое главное в жизни – надежду. Многим в Вавилоне такие порядки не нравились с самого начала, именно для этого здесь и была построена тюрьма. Заключенные или, как их еще здесь называли проштрафившиеся, в жеребьевке не участвовали, а первым же рейсом отправлялись на арену. В основном ряды проштрафившихся пополняли всевозможные маргинальные личности, совершившие кражу, или избившие человека.  Существовали осужденные, попавшие в камеру и за более серьезные преступления. Таковыми являлись: оставление товарищей в опасности, убийства, изнасилования, должностные преступления – всё каралось одним наказанием – ареной. В этом Вавилон был солидарен с Калдроном, там тоже живущие не «по понятиям» отправлялись обратно в Яму.

После того, как барьеры сняли, вызовы на арены прекратились. От охранников, Хошемин слышал, что заключенных отправляют на какие-то точки, где они должны сидеть безвылазно и что-то охранять. Две партии заключенных туда уже доставили, и бродяги с ускоглазым информатором ждали лишь пополнения, которое не замедлило явиться в в виде нашей троицы. Эти же охранники сообщили, что Вавилон объединился с Полисом Свободы и какой-то частью людей из Серой Крепости.

Уже ранним утром, спустя всего лишь несколько часов, после того, как нас доставили, дверь в камеру отворилась, и всем новеньким приказали выйти. В коридоре нас ждало семь охранников, вооруженных, как банда гопников всевозможными дубинами и самодельными кастетами. Такой отряд говорил о невольном уважении к нашим персонам. Ходить по коридорам не пришлось, повернув за угол, мы вошли в еще одну железную дверь. За ней оказалось небольшое помещение. Его дальний конец перегораживал огромный стол, справа добрую треть комнаты занимала клетка, сваренная из полос металла. Перед клеткой поставили несколько пар скамеек грубого вида. Нам естественно досталась клетка, конвоиры сели на скамейки.

Через несколько минут в зал вошли мужчина средних лет и полная довольно симпатичная женщина с небольшой папкой для бумаг. Вообще бумага на Вивусе редкость, хотя ее и можно заказать у неизвестных, но спросом она не пользовалась. Мне мой блокнот пришлось ждать почти две недели. В банде Стоуна к записям относились настороженно, и больше обходились пометками на стенах. Особенно в этом деле преуспел Дик, который покрыл различными надписями и не тривиальными рисунками все стенки санблоков и отхожих мест.

Мужчина обошел здоровенный стол и плюхнулся на сидение, устало потерев красные глаза, и сладко зевнув. Женщина села рядом и раскрыла папку.

Еще раз зевнув, мужчина скучным отстраненным тоном произнес:

- Я судья колонии Вавилон Эдгард Поло. Мое слово равно слову Вавилона, ибо я выбран на этот пост общим собранием колонистов. Я начинаю процесс над… - он запнулся и шепнул что-то на ухо женщины, та вручила ему листок.

Он закусив губу долго читал написанное, потом опять пошептался с секретарем и продолжил:

- Так слушается дело представителей колонии Калдрон.  Человека Артема Суворова, человека по прозвищу Стоун, и человека по прозвищу Африка. Обвиняемые вы согласны с вашими именами.  - и не дожидаясь ответа он продолжил – Вы обвиняетесь в убийстве двадцати людей, саботаже обороны колонии Вавилон, оставлении сослуживцев  в состоянии крайней беспомощности, краже общего оборудования, краже личного имущества,  пытках, насильственных действиях сексуального характера, изнасиловании, грабеже, поднятии бунта против законных обще избранных властей.

Выпалив весь список он даже удивился его обширности и покачал головой. Затем протер лоб от выступившей испарины и спросил:

- Согласны ли вы с предъявленными обвинениями?

- Мы еще ели на завтрак младенцев, мочились в общественном месте, и постоянно оголтело матерились! – встрял Стоун, ухмыляясь своей кривой улыбкой.

Судья пристально на него посмотрел и сказал:

- Зря смеетесь, за ваши деяния вас нужно пристрелить. На ваше счастье нам нужны люди. Все предъявленные обвинения считаю доказанными и оглашаю приговор. – я поперхнулся от такой скорости,  и полного отсутствия фактов. Он же начал читать новый листок, который ему подсунула девушка.

- Постойте, постойте, а как же защита. Кто нам предъявил такие обвинения, где доказательства, где свидетельские показания? Давайте сюда всех, где вообще суд? – начал я возражать, не веря, что в происходящее.

Судья уставился на меня, и хищно улыбнулся:

- Сынок, это Вивус! Все свидетельские показания зачтены и я им полностью доверяю. Так что там у нас! – и он на мгновение остановился, но вскоре продолжил, -  Так! Человек Артем Суворов, человек по прозвищу Стоун и человек по прозвищу Африка приговариваются к пожизненному лишению прав граждан Вавилона, пожизненному заключению под стражу с разрешением использования вышеуказанных субъектов в любом качестве на благо колонии Вавилон.

- Судья, вы одно скажите. Самое интересное! Кто из нас и кому причинял насильственные действия сексуального характера. Меня только это и волнует! В остальном я с вами согласен! - опять вставил пять копеек Стоун, явно получавший удовольствие от происходящего.

Судья на реплику Стоуна не обратил ни малейшего внимания. Он опять вытер испарину на лбу и с облегчением сказал:

- Все! Процесс считать оконченным, приговоров вступает в силу с момента вынесения, обжалованию не подлежит. Осужденные передаются в ведение объединённых военных властей Вавилона.

Сразу же стал один из сопровождающих. На рукавах его плаща, обычного для  Вивуса, были нашиты две красные нашивки с желтым кругом и литерой «В» в середине. Над одной из нашивок на груди красовалась желтая полоска.

- Я лейтенант Фурье, законный представитель объединенных военных властей. Решением командования вам и другим осужденным поручается оборона важного объекта за пределами обитаемой территории колонии. Выезд на задание немедленно. Выходи по одному. – и он кивнул здоровяку, который уже стоял у клетки.

- Не рыпайся, все будет нормально! – шепнул мне на ухо Стоун перед выходом.

Мы опять прошли по темны коридорам и вышли во двор, где нас ждал побитый ховер, со следами пулевых пробоин и неказистыми заплатками по всему  корпусу. Здание тюрьмы теперь не казалось мне  столь достойным достижением в строительстве. Просто большая халупа. Внутри ховера нас ждал Хошемин, троица бродяг и незнакомый молодой человек, явно пришибленный всем происходящим. Аппарель закрылась. Стало темно и ховер тронулся,  гремя чем-то в корпусе и механизмах. Все повторилось, вновь темное не освещенное нутро ховера и дальняя дорога в неизвестность.

Признаюсь, такое правосудие меня удивило, да что там, я просто охренел от этой квинтэссенции несправедливости. Хотелось верить, что такое здесь не обыденность, и случается редко, а наше скорое выпроваживание из колонии является результатом заговора. В голове вырисовывались чудовищные планы по нашему устранению. Правда, возникал один вопрос. Если нас считали действительно столь опасными, то зачем нас привезли в Вавилон. По дороге встретились сотни удобных оврагов и настоящих каньонов.

Все мои надежды насчет Вавилона рухнули. Когда я ехал сюда, то мечтал о том, что здесь нас поймут, помогут осуществить задуманное. Но один бумажный листок в руках похмельного мужика перевернул всё с ног на голову. Несмотря на все явные плюсы Вавилона, мы всей нашей компанией попали из одной крайности в другую. Из бандитского антагонистского общества Калдрона в военизированный концлагерь Вавилона. Где все подчинялось одной цели – всеобщему благу, которого в условия Вивуса достичь было невозможно.

Всю дорогу меня сверлило изнутри чувство обиды. Когда человека обвиняют в чем-то незаслуженном, все его естество восстаёт. Ведь каждый в глубине души считает себя хорошим. Даже последний бандит, имеющий десятки грехов, будучи осужденным за несовершенное им преступление, считает себя невиновным. А уж если наказание сурово, и вы знаете того, кто его совершил, то чувству обиды и горечи нет конца. Оно начинает выедать человека изнутри. И именно это является самым страшным, а не тяжесть вынесенного наказания. Осознание того, что боль и лишения перенесены тобой, за кого-то другого, более хитрого и изворотливого бесит, наливает яростью и бессильной злобой. И такой человек намного опасней преступника, потому что провинившийся преступник  знает все о себе, и в глубине души смирился с тем, что его поймали. А вот невиновный не смирится никогда! Именно из невиновных, потом получаются самые безжалостные злодеи. Такой человек считает, что ему должны. Он свое получил и хочет взять, то за что терпел лишения.

В душе клокотало. Такие чувства были хорошо мне знакомы. В голове всплывали фантазии, как я поступлю с продажным судьей, Морганом, Мерлином и Ковальским. Артем Суворов этого бы никогда не придумал. Образы были ужасны и противоестественны. На мгновение перед глазами возникло окровавленное лицо красивой женщины. Ее огромные глаза  наполнились до краев  ужасом, красивые пухлые губы скривились в  гримасе. Черные потеки косметики, прочертили две полосы от глаз к подбородку. Образ померк, но по спине пробежал холодок.

Я и мои размышления болтались внутри ховера долго, очень долго, пока задняя аппарель медленно не опустилась, шелестя механизмом и внутрь не ударил порывистый ветер.

- Выходи  - проорал кто-то.

Нас привезли к точно такой же башне с тарелкой наверху, как та, возле которой мы встретили Ковальского. Этот исполин стоял на вершине пологой гряды. Поэтому ховеры смогли подъехать довольно близко. Прямоугольное основание башни было значительно меньше виденного нами. Всего метров десять в высоту и наш лагерь должен был располагаться именно на нем.

Наверх уже втащили два обычных контейнера и при помощи, вбитой в гранит небольшой самодельной стрелы со шкивом отправляли на верх несколько блестящих металлических ящиков. Рядом с основанием башни, стояла разлапистая, здоровенная машина, превосходившая размерами ховер раза в три. На ней покоился массивный кран, частично сложенный для транспортировки. Рядом стоял еще один примечательный транспорт, на широких колесах и большой открытой грузовой платформой. Видимо на нем и привезли контейнеры. Его кабина с четырьмя боковыми дверями чем-то походила на  ховер. Такая же граненая. На крыше же расположилась бронированная будка с пулеметом. В Калдроне такой мощной специализированной техники не было.

Нас построил  небритый, усталый мужчина средних лет, в шапке-чулке на голове. На  лацкане его серого плаща, покрытом темными разводами красовались, две выгоревшие горизонтальные полоски. В руке он держал потертую полуавтоматическую снайперскую винтовку с оптическим прицелом и скелетным прикладом, сейчас сложенным и прижатым к ствольной коробке.

- Я первый лейтенант Рино. Если вы засранцы, хотите прожить следующий день, то слушайте меня.

Он со скучающим видом оглядел нашу компанию, почесал за ухом, собираясь с мыслями и нехотя продолжил:

- Вас всех осудили, но мне плевать за что. Теперь у вас одна задача. Охранять ретранслятор связи и выходить на эту самую связь два раза в сутки. Там есть инструкции, написанные для дебилов, если не разберетесь, пеняйте на себя. Я конечно должен все вам показать, рассказать, но с меня хватит. Вы не первые геморройные упыри, которые забивают ужи дерьмом, а потом все равно ничего не понимают. – и он показал на тарелку башни, -  На верх не поднимайтесь. Лестница заминирована, такие балбесы, как вы вряд ли смогут разобраться в схемах минирования лейтенанта Фурье.

Тот стоял неподалеку, прислонившись к колесу ховера и лениво махнул рукой, в знак согласия со своим командиром.

Рино добавил:

- Короче, вам нужно здесь сидеть и никого не подпускать к себе. Живы вы - цело оборудование. Цело оборудование - к вам придет машина с едой. Если кто-то уничтожит оборудование, вас от сюда забирать не будут. У нас не так много станций, а вот такого навоза, как вы предостаточно. Здесь до Вавилона сто сорок километров по прямой. Пешком не дойдешь, сколько не пытайся, да и вам на базе не будут рады. Здесь не самое важно направление, поэтому его охрану доверяют таким ублюдкам. Надеемся на вас. Полезайте наверх, обустраивайтесь. Мы эту ночь переночуем здесь, утром оставим оружие и счастливого вам дежурства. Вопросы? – и он обвел взглядом нашу восьмёрку.

- Нас отсюда когда-нибудь заберут, или сразу себе пулю пустить. – спросил один из оборванцев.

- Как хочешь! Через три месяца вас доставят на побывку, после чего посмотрят, что с вами делать. Если покажете себя с лучшей стороны, может, вернетесь в строй. – зевая ответил Рино.

Когда мы уже направились к стреле с веревкой, он сказал нам в спину:

- И совсем забыл, жратвы у вас на три недели, плюс НЗ на пять дней. Так что если все сожрете, то зашивайте глотки. Раньше конвой до вас не доберется.

Мы понуро подошли к гладкой обветренной каменной стене. Было похоже, что ее резали чем-то вроде лазера, причем не очень старательно. Имелось несколько неровных выступов, и даже потеки, в местах где передержали этот чудовищный инструмент. Один из доходяг порывался подняться первым, но его отстранил Стоун. Сверху прокричали, чтобы поднимались по одному, после чего нас по очереди втащили наверх. Вспомнив свой спуск со скалы в Калдроне, я по достоинству оценил преимущества страховки.

Вблизи башня производила еще большее впечатление. Она имела в диаметре не меньше пятнадцати  метров. Так что нам, на довольно большой площади ее основания, отводилось не так уж и много места. Метров по десять в стороны от серо стальной поверхности исполина. В высоту эта башня была немного ниже, виденной нами ранее, хотя тарелка на её верхушке была примерно такой же по размеру. Издалека она выглядела более приземистой. Но все же пятьдесят метров без основания в ней было. Это делало ее абсолютным доминирующим элементом ландшафта.

К башне сиротливо, приткнулись пара хорошо знакомых контейнеров. Вечных спутников колонистов на Вивусе. Возле них нас ждала пятерка людей в замусоленных коротких робах, переделанных из плащей. На вояк они были похоже мало, хотя и держали в руках винтовки. Скорее на работяги. У оного из них на груди красовались три грязные лычки,  над которыми красовалась полированная металлическая шестеренка.

-  Марко – техник сержант. – представился  начальник, - Мы здесь ребята все для вас обустроили, еще ночью выехали, так что опередили вас на несколько часов. К чему такая спешка я не знаю, но начальство приказало, Марко и его ребята сделали. Есть здесь пара контейнеров, ящики с запасом провизии, шесть зажигалок, девять фонариков, спальники и теплые комбезы. Все не новое, но хорошее. Бак с запасом воды наверху контейнера, к нему же подключается модули сбора. Здесь ветрено, так что вода на мембранах будет. В крыше вентиль со сливом. Всего модулей пять, используйте четыре, один резервный. Следите за ветром, если поломает паруса мембран, то можете сдохнуть от жажды. На одном модуле восемь человек не протянут. Надо бы больше, да наверно в следующий раз привезут.

- А сортир?  - просил Стоун о важном и насущном.

Техник сержант пожал плечами:

- Извини, биомодуля не привезли, так что отведите какой-нибудь угол. Придется терять воду, поэтому не усердствуйте с питьем. – затем он решил ободрить нас и махнул рукой, - Да привыкните, здесь по этому вопросу нормально. А вот скукота смертная, скоро даст о себе знать, так что советую вам друг-друга не поубивать и не подпускать драконов. Они по таким стенам очень неплохо карабкаются. Разбейтесь на пары и дежурьте. Не первый день на Вивусе должны знать сколько здесь всякой ерунды по камням прячется.

Обговорив еще несколько более мелких аспектов и предупредив нас, чтобы мы не совались на башню, потому что там действительно все заминировано, техники начали спускаться. Один из оборванцев предложил отпустить сержанта в свободном падении, но я показал ему кулак, а Африка дал ему увесистый подзатыльник, сбивший его с ног.

Оставшись одни на вершине, мы принялись наводить порядок. Один из оборванцев, по кличке Филин, начал претендовать, как минимум на независимое положение в нашем маленьком коллективе, распечатав сухпай и расплескав больше литра воды. Увещевания Хошемина о контроле за продуктами не помогли. Филин вел себя нагло, чавкая сухпаем и демонстрируя полное пренебрежение к окружающим.  Первым не выдержал Стоун. Он просто избил Филина, а заодно и двух его товарищей, разъяснив тем самым нашу социальную структуру. Я тем временем провел ревизию, и пришел к неутешительным выводам, что на нас явно экономили и придется затянуть пояса.

Незаметно наступила ночь, машины внизу сгрудились на отдалении выставив в темноту стволы пулеметов. Броневичек сопровождавший колонну изредка сверкал прожектором и даже объезжал стоянку по кругу. Не смотря на предыдущие бессонные дни, спать не хотелось.  Я сидел на ящике недалеко от края и смотрел на лагерь, уезжавших завтра вавилонцев. Было тоскливо на душе. Я так и не смог приблизиться разгадке, того как я очутился на Вивусе. Что-то внутри меня толкало к действиям, но обстоятельства каждый раз не давали начать. И вот я здесь, на продуваемой ветрами скале, рядом с непонятным сооружением неизвестных. Мне не верилось что цифры, неожиданно разгаданного мной простенького кода ничего не значат. Но теперь я был все дальше от своих поисков.

Подошел Хошемин и сел рядом. Мы долго смотрели в темноту, которая изредка озарялась прожектором.

- Зря они светят! – сказал Хошемин.

- Думаешь привлекут к себе лишнее внимание!

- Да, драконы, если почувствуют живых существ, то так и будут кружить в этом районе. Они хитрые твари!

Я заметил:

- Так они же, вроде ничего не видят. Им по-моему свет до лампочки.

- Не совсем. Свет это излучение. А излучение можно чувствовать не только глазами. У дракона есть другие органы, позволяющие ему охотиться в этой пустыне. А глаза, что глаза! Они нам постоянно врут. Бывает, думаешь хороший человек тебе попался. Глаза видят это, а что оказывается? Человек плохой, совсем плохой человек! – горько закончил Хошемин и покачал головой.

- Ты как здесь очутился! – спросил я его, - Только давай без политики!

Хошемин опять покачал головой но начал говорить:

- Все вы не верите, что политика существует, даже здесь на Вивусе. Вот я за нее сюда и попал. Я же молодой человек на Вивусе уже целую вечность. Пятнадцать лет по вашему.

Меня пробрал мороз по коже. Пятнадцать лет в этом аду. Ужасно! Я здесь всего несколько месяцев и уже давно хочу застрелиться, а он целых пятнадцать лет живет без надежды.

- Посмотрите молодой человек на мою руку. Где вы видите на ней браслет? - в темноте мелькнули две белые полоски его рук. Ни на одной  не было знакомого черного браслета, с еле заметным индикатором.

- Я уже так существую больше десяти лет. – и он опять горько вздохнул.

- И что вас задержало. Здесь ведь ужасно. Думаю, я бы не выдержал.

- Надежда молодой человек, надежда, и вера. Я остался из-за веры в людей. Только она меня и держала здесь. Вы, наверное, сочтёте меня слабоумным, но я искренне хотел помочь людям. Раньше ведь в Вавилоне все было немного иначе. Да и вообще раньше всё было иначе. Но стоит положению дел стать немного лучше, как появляются люди, чьи амбиции всё губят. Благими намерениями выстлана дорога в ад! – и я опять увидел этот глубокий мудрый взгляд, который не мог принадлежать столь простоватому человеку как Хошемин.

- И вы до сих пор в нас верите? А как насчёт бога, на него многие надеются, или вы не из их числа. – вырвался вопрос.

Мой собеседник хитро прищурился:

- Я верю в вас Русский. Верю в людей и знаю, что человек может всё изменить. А бог, что бог! Зачем в него мне верить, если я знаю, что он есть!

- А как насчёт всего этого! – я развел руками вокруг себя, - Это тоже создал бог, тогда я ему сочувствую!

Глубокий всеобъемлющий взгляд скрылся за морщинистыми веками, на меня опять смотрели лишь две полоски, с полузакрытыми угольками зрачков.

- Нет, это не бог, а разумные существа. Может быть даже одно разумное существо. – он ответил тихим, успокаивающим голосом

- Тогда почему он не помешает всему этому. Или такая мясорубка входит в его планы? Меня вообще, подобные надежды на сверхъестественное убивают. Есть мы, есть наши руки, а остальное плод воображения.

- Может вы и правы. Только откуда вы знаете, что бог вам не помогает? В этот момент, в эту минуту! Только потому, что вы его не видите? Только потому, что вы хотите, чтобы всё за вас сделали. На этот вопрос нет ответа, так же как нет подтверждения вашим словам. - он немного промолчал, и все тем же спокойным голосом предложил,- Давайте сменим тему, о которой мы мало чего знаем. – в ответ я пожал плечами, соглашаясь с своим собеседником.

И Хошемин начал свой рассказ:

- Пятнадцать лет назад в Вавилоне были уже заложены те основы, которые существуют теперь. Только тогда наша колония не походила на военный лагерь, в  жизни существовала доля романтики. Тогда еще существовали люди, называющие себя искателями. Они путешествовали по Вивусу, составляли карты, находили новые колонии. У них была цель, несмотря на все страдания, которые перепадали на их долю. А что теперь? Военный лагерь с нарядами на патрулирование! Начало всему положил Кочевник, я его застал еще, он уходил в свою последнюю экспедицию, когда я появился. – Хошемин гордо расправил плечи.

- Кочевник, это не миф из брошюры? – спросил я.

- Нет, что вы? – взмахнул руками мой собеседник, - Кочевник был! Никто не знал больше него о Вивусе. Никто не ездил дальше. Никто не бывал в таких местах как он. Это именно Кочевник помог заключить союз с Фаллу, Вавилону, Полису свободы и нескольким другим колониям. Кочевник был первым и лучшим искателем. - он мечтательно поднял руки к небу и потянулся. Лица его не было видно, но в голосе чувствовалось воодушевление.

Он продолжил:

- В те времена я был молод и горяч, и также хотел стать искателем. Я не был суперменом, прошедшим арену. Но не смотря на то, что судьба все три раза подкидывала мне белые шарики, я кое чего достиг, став удачным сборщиком живого. У меня, молодой человек, уже через четыре года был полный браслет, несмотря на то, что я жил на широкую ногу, конечно по меркам Вивуса. И далее встал вопрос. Что делать дальше? Остаться здесь, или отдаться неизвестности. Теперь вы видите, что я выбрал.

- Вы катались по Вивусу. - зацепился я за робкую надежду, проскользнувшую в голову, - Случайно не разобрались в системе координат.

- Случайно, нет. У нас же нет точек привязки. Мы рассчитываем расстояния от известных ориентиров, хотя и можем рассчитать положение полюсов. Подобный расчеты делала Андре. Но с тех пор как она умерла, и исчез Ворон, все пошло наперекосяк. Вендель с Новиковым превратили Вавилон в одну огромную казарму. Науку отодвинули в сторону, перестали поддерживать искателей, и все стухло. Главное – выживание! – и он повысил голос, - Что толку от выживание, если в жизни нет цели! Мы только начинали узнавать Вивус, как все рухнуло. Так бывало не раз с людьми.

Я почувствовал его взгляд из темноты. Мне показалось что он как рентген, прожег тело на сквозь и заглянул в самые скрытые уголки подсознания.  Следом последовал вопрос:

- А у Вас есть, то для чего стоит жить? Ради чего вы существуете здесь. Тут ужасно, Артем, но вы продолжаете цепляться за этот мир. Для этого обязательно должна быть цель, иначе нельзя. Без цели человек превращается тряпичную куклу, он становится никем и ничем, тенью. У каждого должна быть настоящее, абсолютное устремление. Я думаю, вы понимаете о чем я говорю. –  что-то, странное было в его словах,  но вся история столь сильно меня увлекла, что решил отложить сомнения на потом.

Я немного помолчал, перебирая мысли и ответил:

- Цель, да у меня есть цель, но  в данный момент она не достижима. Ради нее я  и остаюсь. Но чтобы жить, не обязательно иметь цель, можно жить ради жизни, она сама по себе прекрасна. Даже здесь!

- Поздравляю! – слишком горячо воскликнул Хошемин, - Вы не пропащий человек, вы понимаете, жизнь прекрасна даже на Вивусе, даже в такой вот форме. Но чтобы жить, нужно это осознать! Вы видимо находитесь, только на пути к этому, но даже правильные слова, очень многое значат. Большинству они даже не придут в голову. Бог вас не оставит и поможет вам в достижении вашей цели. – он остановился и поспешно добавил, - Конечно, если ваша цель направлена во благо, а не во зло.

- А вот этого я не знаю. – сказал я в половину голоса, больше для самого себя.

- По тише там!  - проорал, кто-то из оборванцев, разместившихся в ближнем контейнере. Скорей всего наш разговор им не мешал, но Филин все еще показывал свой норов.

Мы продолжили говорить о Вивусе. Хошемин, рассказал  о нескольких история, которые с ним произошли, прослушал мой рассказ об Арене. В общем, получилась душевная беседа, которой у меня давно не было. Лишь поздно ночью мы пошли к контейнеру, где легли в спальники. Но я так и не мог уснуть. Что-то из нашей беседы не давало покоя. Что-то задело меня за невидимую струну, и требовало, чтобы я вспомнил это.

Глава 17. Что скрывают башни.

Рано утром, прозвучал одиночный выстрел. Ховеры уехали, оставив на приметном камне еще несколько свертков. Филин, изъявил желание быстро метнуться за ними, но Стоун его остановил, послав нашего великана. Африка быстро справился со своей задачей. Он принес восемь винтовок, такие получает каждый новичок, магазины и патроны. Последних было маловато, всего по шестьдесят штук на ствол, чего для серьезного боя явно не могло хватить, даже со столь низкой скорострельностью. Еще там была ракетница и три сигнальные ракеты.

Хошемин взял одну из винтовок и посмотрел на вырезанные на прикладе символы и цифры.

- Двадцать два! – сказал он, - Нам сюда подобрали саму лучшую экипировку. Историческую!

- А что не так,  - буркнул раздраженный Стоун, гостинцы вавилонян ему явно не нравился.

- А то, что в Вавилоне принято исчисление от первой записи в журнале. И такую запись сделали пятьдесят четыре года назад. Получается, что наша винтовка, ровно тридцать два года на Вивусе. – и он обвел всех, своих хитрым прищуром.

Стоун взял у него винтовку и посмотрел на приклад, и с сомнением сказал:

- Может врут. Кто его знает, сколько лет прошло. Взял один дуралей и накарябал, а потом всем показывает: «Вот смотрите, какой у меня древний ствол!»

- Может и так! - пожал плечами Хошемин. - Но я думаю, что дата не обманывает. Такого оружия на складах, скопились горы. Людей всегда было больше чем винтовок. Вот нам и достался привет из прошлого.

Постоянно молчавший Африка вдруг сказал:

- Винтовки старые. Смазка твердая, долго лежали. Плохие винтовки. Нехорошие. Нужно чистить! – затем он выкрутил пенал из приклада,  и отошел в сторону, взяв одну из трех  масленок.

Стоун улыбнулся и прокомментировал великана:

- Ну раз Африка сказал, что нужно чистить, будем чистить. – он выбрал винтовку почти окаменевшей густой смазкой, и кинул её Филину. Тот ее не поймал, и она звонко стукнула металлом о камни.

- Раззява! - заржал Стоун, - Ты свое хозяйство сколько раз ронял, пока в кривых ручонках вертел! Или уже потерял?

Филин поднял винтовку и злобно посмотрел на нас, но ничего не ответил. Двое других, тоже взяли по стволу и отошли в сторонку, делать вид, что чистят оружие.

Когда Хошемин и новенькие отошли, я тихо сказал Стоуну:

- Ты бы с ними полегче, а то прирежут ночью.

Стоун посмотрел на них и бросил небрежно:

- Шавки, они есть шавки, никогда не бросятся, если будут знать кто хозяин. А вот если их начать в задницу целовать, то можно получить заточку в бок. Видишь! Тоже мне тюрьма строго режима.  –  и он гордо продемонстрировал  три самодельные заточки, -  Их я реквизировал, еще вчера, так что Русский ты не лезь, я знаю как себя с таким элет…, электоратом вести. – еле выговорил он сложное слово, - Опыт, так сказать, богатый! Это ты у нас как принцесса, все нежничаешь, а им, как хорошей бабе,  нужна только грубая мужская сила.

- Как знаешь! – спорить с ним было бессмысленно.

Он сбавил голос:

- Ты, кстати,  думал Русский, почему нас так быстро осудили. Сдается мне, что нас хотя грохнуть. Вполне возможно, что убийцы сидят здесь. Ты в своем новом дружке уверен! – и он кивнул в сторону Хошемина.

- Слишком сложно. Нас могли грохнуть по пути, когда узнали, что Морган жив. Я думаю, что Мерлин с Морганом сами вызвались бы. Потом просто всё на них свалить и дело с концом. А тут такие сложности: притащить контейнеры, оставить припасы, и все ради троих людей, которых никто в Вавилоне не знает.

- Зря так думаешь, - смотря, куда в сторону ответил Стоун, - Может быть твой Ковальский оказался не такой мерзкой скотиной. Ты мне  говорил, как он вел себя на арене. Да и пообщавшись с ним я понял, что он чрезвычайно сложный человек. У него на тебя, Русский, зуб. В пути он был главным и мог сделать всё, что захочет. Так нет же, даже лапу Дика они пробовали спасти. Я встречался с другим человеком из Вавилона, Мерлин с Морганом Ковальского тоже не знают. Он не причем. Есть еще одно косвенное подтверждение. Он был на арене с тобой. А мой опыт подсказывает, что такие влиятельные и изворотливые люди просто так на смерть не идут. Даже из-за очень красивой бабы.  Давай думать что делать дальше. У них, на первый взгляд, порядки  более цивилизованные.  Да только методы везде одинаковые. Нас удалили с глаз долой. Следующий шаг, сделать нас немыми. Правда, заточки – крайне хиловатое оружие, не тот калибр. Они что не видели меня с Африкой?

Проигнорировав замечание о моей физической неполноценности, на фоне этих здоровяков, я парировал:

- Хорошо. Нас хотят грохнуть эти оборванцы вместе с Хошемином , и тем сопливым новеньким. Из чего? Ты контейнеры проверял?

Стоун покачал головой:

- Да, и ничего не нашел. Следует быть крайне внимательным. Всегда кто-то из нас троих должен ночью не спать. Нас здесь слишком много, для такого плевого задания. Восемь рыл. А если здесь опасно, то оружия маловато.

Личный состав нашего форпоста уже разобрал винтовки и усиленно наяривал, даже хитрый Хошемин. В то время как Стоун, заграбастал все патроны и удовольствием начал перекладывать ленты, что-то высчитывая. Мастер задушевных бесед и старожила колонии меня очень волновал. Вдруг он и есть тот самый киллер? Положение неудачника не вязалось с его пронзительным взглядом. Стоило за ним приглядывать. Если кто из этой пятерки и представлял серьезную опасность, то это был Хошемин. За такими мыслями я быстро справившись с не самой запущенной винтовкой. Затем пятью патронами, отведенными мне Стоуном, попытался пристрелять. Все пули уходили немного правее, так, что целиться следовало, учитывая эти особенности. Делать, что-то другое с винтовкой не следовало из опасений напортачить еще больше. С теплотой вспомнил, так и оставшуюся в чехле, «родное» ружьишко, из которого я почти не стрелял. Здесь оно бы была бы не лишним.

Предоставив Стоуну возможность препираться, с остальными, по поводу патронов, пристрелки и прочих имущественных вопросов, я начал более дотошно осматривать башню.

Метрах в десяти от земли, начиналась самая настоящая лестница, наподобие пожарной. В целях безопасности она была покрыта защитными кольцами ограждения. Делали ее с непонятной целью сами неизвестные. Она была приварена или как-то иначе приделана к  колонне и вела до самого верха с тарелкой. Само по себе это было странным. Зачем такой анахронизм существам, которые режут скалы словно ножом? Обслуживание? Так и виделось высокоразвитый представитель цивилизации неизвестных, который подобно монтёру в монументальных кирзачах ползёт на верхотуру с разводным ключом. «Починять, да покрутить немного!»

От созерцания высот башни, у меня даже закружилась голова. Конструкция имела очень  грандиозный вид. А если учесть, что на каждый сектор приходилось по три таких исполина, то в мощи неизвестных не приходилось сомневаться. Только вот она какая-то немного показная.

Подошел Стоун, и подобно мне, задрав высоко голову, изрёк:

- Сбылась мечта идиота. Хотел ведь посмотреть вблизи, так ближе уже и нельзя! Что Русский, хочешь слазить наверх?

Мы переглянулись:

- Не откажусь, есть только небольшая проблема. Ты понимаешь о чем я?

Стоун хлопнул меня по плечу, и беспечно дал ответ на мой вопрос:

- Если ты о высоте, то не бойся. Подтащим контейнер, закинем веревку со стрелы и дотянемся. Тут делов-то!

- Нет Стоун, я не о этом. Конечно приятно осознавать, что твой товарищ считает тебя деревом. Я о другом важном вопросе. Как перебраться через взрывчатку, которая весит в середине и на верху?

Стоун прищурился, смотря наверх, немного помолчал, и выдал:

- Ерунда. Справимся, если захотим. Или русский ты не желаешь обозревать окрестности с высоты этой красавицы, - и он хлопнул по гладкой поверхности башни.

Рядом стоял Хошемин и хитро смотрел на нас. Возможно, это только мне казалось. С такими узкими глазами смотреть не хитро нельзя. Но что-то из разговора с ним не давало мне покоя. Было такое чувство, что  я стою на пороге очень важного открытия. Меня тянуло наверх с невообразимой силой, хотя все естество постоянно напоминало об ужасе спуска в ущелье.

Стоун организовал рабочую силу. То есть напряг новенького и оборванцев, для перетаскивания контейнера. Африка тем временем смастерил, что-то вроде кошки из винтовочного ствола и металлического крюка, оставленного рабочими, после чего мы  привязали трос к этой конструкции.  Его даже не пришлось отвязывать от самодельной стрелы, благо длинны хватало.

Стоун собрался лезть первым, но я похлопал его по плечу:

- Давай лучше я?

- С чего бы это, ты что, Русский, в герои подался. Это моя прерогатива, точка. – ответил он, проверяя прочность уже перекинутой веревки.

- Нет Стоун, не твоя прерогатива. Если помнишь. То в прошлой жизни я был военным. Кое какие навыки остались, поэтому лучше лезть мне.

Стоун не колеблясь парировал:

- А у меня за плечами арены, так что я сам не знаю, что у меня есть в голове. Сейчас доберусь до взрывчатки, и в голову просто стрельнет потоком информации. Так уже много раз было, так что не спорь. Да и какой ты военный? Все военные злобные засранцы, а ты просто золотце!

Пришлось битые пол часа вести дебаты со здоровяком, покуда тот не сдался под потоком информации, который я на него обрушил. Раньше я явно знал свое дело, и со всякой взрывающейся гадостью сталкивался предостаточно. Из-рта сами собой лезли термины, которые великан не мог парировать.

Наконец, Африка со Стоуном подсадили меня на своих могучих плечах, так что мне оставалось совсем немного подняться по веревке. Оказавшись на лестнице я стал не спеша подниматься наверх.

Метрах в тридцати от земли мне моргнул зеленый глазок. По спине полился холодный пот. Я ожидал здесь что-то вроде растяжек, а не систему реагирующую на движение или тепло. Зеленый глаз, прилепленный на одном из кронштейнов ограждения лестницы, замигал чаще при приближении. Я спустился на пару метров вниз.  Он потух, но как только я поднялся на прежнее место, вновь замигал. Возможно, это и была пустышка, но рисковать не хотелось, тем более что я заметил увесистые брикеты, примотанные к нескольким  перекладинам. Чуть выше я заметил еще одно взрывное устройство. Приближаться и проверять их действие на своей шкуре не хотелось.

Пришлось спускаться. Стоун долго расспрашивал об увиденном и согласился, что рисковать напрасно не стоит. Следует подумать, как обойти ловушку. При этом он очень пристально посмотрел на одного из оборванцев, который в этот момент исправлял естественный надобности в дальнем углу.

День тягуче прошел, наступил вечер. От смертной тоски хотелось выть. Раньше Калдрон казался унылым мне невыносимо унылым. Всё познается в сравнении, оказавшись здесь, я вспоминал эту контейнерную помойку с теплотой. От перспективы вечного сидения возле башни коробило. Хошемин вышел на связь в Вавилоном, сообщив, что все в порядке, после чего наши обязанности были исполнены до следующего дня. Африка уже дрых в контейнере, громко кряхтя и похрапывая. Стоун также решил отоспаться за все предшествующие дни. По крайней мере, это  занятие ему ещё не надоело.

До середины ночи дежурил я с Хошемином. Мы решили не утруждать себя короткими дежурствами, так как делать было все равно нечего. Затем наступала очередь Африки с одним из оборванцев. Я даже посочувствовал счастливцу, пытающемуся разговорить великана.

Хошемин сидел на том же ящике, подложив спальник. Он вновь говорил о годах, проведенных на Вивусе, поносил незнакомых мне Венделя и Новикова, рассказывал о бактериях, которые должны были перевернуть всю жизнь на Вивусе. Я держался осторожно и не развесил уши, в отличии от прошлого вечере.

Неожиданно с его стороны последовал вопрос:

- Артем, а какой вы на самом деле человек?

Не сразу сообразив, с чего такая перемена темы я всё же ответил вопросом на вопрос:

-  В смысле какой?

- В самом простом. Добрый, злой, плохой или хороший. – безмятежно пояснил Хошемин.

Ответ на этот вопрос у меня был готов уже давно. Хотя этот детский вопрос мне ещё никто и не задавал:

-  Я не могу знать, какой я человек. Не мне судить. Но я знаю, кем хочу быть и всевозможные сволочи мне не служат ориентирами в моем выборе. Мне хочется быть человеком, пусть это не всегда  удается. –  в груди стало не хватать воздуха, когда я вспомнил Ани, -  А в связи с чем вопрос?

- Всё ищете второе дно! Его нет. Просто, со стороны наших знакомых я почувствовал недобрые намерения. Я устал Артем и был бы не против их осуществления. Но меня остановили вы, у вас есть цель, как вы говорите. Это не часто встречалось у людей на Земле, не говоря уже о чистилище с именем Вивус. Нам нужно быть осторожней. – на последних словах он жестом пригласил меня укрыться за ящиком.

Ждать пришлось недолго. Из контейнера выскользнуло три тени. Один пошёл к контейнеру, где спали Стоун с Африкой, а двое к нам, выставив вперед руки, с чем-то похожим на пистолеты. Я не стал ждать развития событий и выстрелил. Сверкнула вспышка, и шедший ко мне упал. Во второго попал Хошемин. Оставшийся у контейнеров быстро среагировал и швырнув что-то в нашу сторону.

Граната попала в ящик, отскочила от него и упала вниз  где и довольно громко взорвалась. Больше человеку у контейнера ничего сделать не дали. Его накрыла тень, возникшая из контейнера. Наступила тишина я окликнул Стоуна. Он отозвался, сказав, что все в порядке. После чего мы с Хошемином подошли к контейнеру оборванцев, новый знакомый уже успел взять пистолет у пристреленного им киллера и повесил винтовку на плечо.

Внутри лежал парень, чьего имени я даже не удосужился узнать. Его убили во сне, вскрыв  горло. Под ногами захлюпали настоящие красноватые лужицы, в воздухе стоял невыносимый запах железа. Бак с водой, размещенный наверху вскрыли, видимо в нем и сделали тайник. Стоун тем временем, вместе с Африкой пытался разговорить оставшегося в живых Филина. Тот молчал не долго, рассказав очень интересную историю.

Всю их небольшую шайку взяли в Вавилоне за подпольные игры и другие темные делишки. Они обыгрывали простофиль, которых предостаточно в любом месте. Брали все: патроны, одежду, еду, и конечно валюту Вавилона – пластины.  Один из их проигравшихся долго не отдавал требуемые ценности, а в заключении послал всю их компанию. Филин решил проучить должника. Один из его подручных нанес тяжелые травмы человеку, началось расследование и всю шайку посадили. Их прикрытие в  лице коменданта колонии – Новикова не сработало. В этот раз крыша не смогла отмазать зарвавшихся подопечных.

Но как это и бывает, нет худа без добра. Сидя в тюрьме, компания получила неожиданное задание. Это произошло примерно  за сутки, до нашего прибытия в колонию. К ним явился один из подручных Новикова, некто Борг и сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. Требовалось убить всю нашу компанию, когда мы отправимся куковать на точку. Чем мы так опасны для небожителей Вавилона, Филину не объяснили. Приказав просто, сделать работу, для которой не пожалели дорогостоящего оружие. После выполнения задания следовало дождаться команду, которая поможет убрать следы.  Филину обещали, что он  сможет вернуться к своим прежним занятиям.

Чистильщики прибывали сегодня ночью. Филин должен был им мигнуть фонарем в середине ночи. Но у него вышли осложнения. Стоун так и не назначил, никого из их троицы дежурить в эту ночь. Выйти же на улицу и посветить фонарем, даже столь тупые создания сочли слишком подозрительным. Вот они ничего лучшего не придумали, чем перерезать парнишке горло и расстрелять нас из пистолетов, каковых для чёрного дела выделили целых шесть штук. Тайники с оружием были сделаны в баках для воды, в каждом контейнере.  Мы их осматривали, но не слишком пристально.

Благодаря Хошемину и хорошей реакции Стоуна мы пережили покушение без потерь. И теперь нам предстояло решать, что делать дальше. Если чистильщики слышали врыв гранаты, то они уже в курсе о том, что здесь что-то произошло. Нехитрый план родился мгновенно, я быстро ознакомил с ним присутствующих и мы начали действовать. Африка мигнул три раза, в темноту. Несколько минут ничего не происходило, затем у основания, в самом низу также мигнул фонарь.

Филин, предварительно проинструктированный нами, закричал:

- Я ранен, но мы почти всех положили. Не могу спустится.

После непродолжительного молчания из темноты раздался ответ:

- Это ты Филин? Что с остальными?

Стоун прошептал на ухо пленному и тот повторил слово в слово:

- Я один остался. Ублюдки, в последний момент начали палить. Один из них в контейнере, я держу вход под прицелом, но поторапливайтесь. – в качестве подтверждения раздался винтовочный выстрел, после которого Филин залился криками, проклиная меня.

Тишина продлилась намного дольше. Затем голос закричал уже значительно ближе:

- С тобой кто-то есть. Учти Филин, ты труп, если что-то не так пойдет!

- Трупы. Одни трупы. – хрипло с надрывом крикнул Филин, Стоун сделал несколько выстрелов в контейнер, изображая перестрелку.

Чистильщики не могли уехать. Был жив Филин, который мог им сильно насолить, если бы его оставили на скале и не убили. А сомневаться в той участи, которая готовилась всей компании оборванцев не приходилось. К тому же, по его рассказу, в живых оставался один из нас. В Вавилоне у Новикова и Венделя дела шли не так как бы им хотелось, они не пользовались всеобщей любовью. Поэтому им было необходимо подчистить концы максимально быстро, покуда их конкуренты ничего не узнают о судьбе Калдрона, и их роли в этой трагедии. Видимо не всем людям в Вавилоне и присоединившимся к нему колониям было плевать на судьбу соплеменников. На этом и строился мой расчёт. Других причин лезть сюда у подопечных Венделя не было.

- Бросай трос? – прокричал с низу хриплый, знакомый голос.

- Уже? – с надрывом крикнул Филин, он хотел еще что-то сказать, но Стоун зажал ему рот одной рукой, а второй вцепился в кадык. Послышался тихий хруст, и Филин умер. Знаками Стоун показал нам, чтобы мы отошли от края, а сам лег рядом с трупом в очень живописной позе, предварительно сбросив веревку.

Тягуче тянулись минуты, но никого не было видно. Я плотно сжал ребристую рукоять пистолета. Наше спасение теперь зависело от Стоуна.  Вот над краем появилась голова, и чистильщик кряхтя начал переваливаться через край. Мне не верилось, но в смутных очертаниях, я начал узнавать эту громоздкую тушу. Стоун быстро сел и навел на ночного гостя пистолет. Сомнений не было, перед нами стоял Морган. Жизнь у него стала не сахар, раз его как шестерку отправили на убой.

- Говори что все нормально! Филин в отрубе. – еле слышно процедил Стоун.

Бородач замер, но потом отошел от края пропасти и громко крикнул:

- Все нормально! Филин не жилец! Проверяю контейнер.

Африка и я были уже рядом, мы выхватили у него автомат и заломили руки. Стоун же поднялся и тихо прошептал ему на ухо:

- Помнишь как я умею? Ты останешься куковать с нами, и мы будем очень злится на тебя. Если поможешь, то останешься живым. Нам нужен разговорчивый свидетель?

Морган закивал в ответ и прошептал:

- Я должен выстрелить и убить Филина, потом вашего в контейнере.

- Соображаешь, вошел в роль. – сказал Стоун и кивнул мне. Я выпустил пару пуль по бездыханному телу, затем разрядил весь рожок в сторону контейнера, но к своему стыду не попал.

- Все убил, что дальше. Колись бородатый. – сказал я обыскивая Моргана на предмет боезапаса. С Морганом в этот момент случалась медвежья болезнь. Отчетливо запахло фекалиями. Я еле себя заставил вынуть три магазина из карманов плаща. Жизнь за последнее недели его сильно потрепала и от былой крутости не осталось и следа.

Снизу проорали:

- Что там, Морган?

Стоун положил бородачу на плечо руку и почти нежно произнес:

- Успокойся, деточка! Ты останешься живым, если все сделаешь правильно. С чувством крикни им, что проверяешь здесь все. Понял. Скажи что все покойники и можно подниматься следующему. Всё понял!

Морган затряс головой, собрался и бодро гаркнул, правда на последних звуках, немного сфальшивил:

- Проверяю здесь все! Пока чисто. Поднимайтесь.

Отведя здоровяка подальше от края Стоун начал задавать вопросы, Африка с Хошемином следили за тросом.

- Сколько вас и кто, какой транспорт? – начал Стоун.

- Я, Мерлин, с ним четверо,  Ворон и Алмаз. Из вавилонцев Борг и еще двое вояк. Приехали на том самом ховере.

- Оружие. – продолжил Стоун.

- То что было у вас, и у вояк автоматы и гранатомет с барабаном. Очень крутая штука, у нас в Калдроне тоже такие были.

- Где ховер и кто с ним. – встрял я.

- В километре у начала подъема. Дальше не рискнули. Ох и страху натерпелись пока шли. Хоть глаз выколи! С машиной остался один из мерлиновских и вояка, остальные здесь. Все возле скалы, вокруг никого, страшно ночью.

- Ничего не получиться - сокрушенно сказал Стоун, - Восемь человек с автоматическим оружием и один трос. Придется отпускать этих чистильщиков.

Я так же понимал, что мы в безвыходной ситуации. Надеяться на то, что все наши противники по очереди заберутся сюда и поголовно окажутся таким же трусами как Морган с Филином, не стоило. Но тут вмешалось само провидение и нам дал знак Африка.

Снизу орали:

- Морган, затаскивай нас, рядом ублюдки. Ховер не успеет. Тяни!!!

Трос натянулся, по нему явно кто-то поднимался. И пока я связывал Моргана подручными средствами, испачкавшись в вытекающем из штанины нечто, ситуация прояснилась. На краю уже лежал еще один ночной гость, которому Африка не мудрствуя сломал шею. Снизу раздалась стрельба. Знакомо и громко ухнул одиночный. И я остановил Стоуна, собирающегося поднять трос. Уже не таясь мы втащили следующего прыткого гостя, оглушив его прикладом винтовки. Африка с Хошемином тем временем освобождали площадь, от начавших накапливаться тел. Опять забили автоматные очереди и грохнуло крупным калибром. Послышалось пару разрывов.

Гости следовали один за другим, от панического страха они уже мало что соображали, и тепленькими попадали в наши руки. Я со Стоунов время от времени палили куда-то в темноту, делая вид, что мы солидарны с теми, кто был внизу. На четвертом чистильщике наше веселое занятие прекратилось Снизу послышались ужасные особенно громкие крики, последняя отчаянная очередь на весь магазин и торжествующий рев. Следом прорычал еще один хищник. Значить драконов было несколько. Это крайне осложняло и наше положение.

Стоун весело крикнул:

- Подкормим зверюшек! – и бросил в темноту труп Филина.

Затем неспешна мы устроили пиршество Драконам. Сбрасывая вниз мертвые тела, попутно снимая с них все ценное, что могло пригодиться нам в нашей нелегкой доле. Хошемин было остановил Африку, несущего парня из контейнера, но потом махнул рукой. Девать его тело нам было не куда. Снизу раздавались чавкающие звуки, рев, хруст костей.  Драконы сейчас были счастливы как никогда. Люди оказались намного более суровыми хищниками, в особенности по отношению к себе подобным.

В уже рассеивающееся тьме оказался глаз прожектора. Послышался характерный шум огромных колес. В ответ раздался рев. Видимо драконы почувствовали в машине, конкурента, претендующего на их пиршество. Две тени кинулись во тьму. Ховер мигнул прожектором, затем еще раз и свет погас. Послышались удары, будто по пустому бидону молотили молотком. Ховер не сдавался и начал скрипеть в ответ подвеской и подвывать электромоторами. Раздался сдвоенный рев, мощный удар и характерный металлический лязг, катящегося и переворачивающегося жестяного ящика.

- Идиоты! Ночью с драконами нельзя шутить. Проверено! – произнёс Стоун, вслушиваясь в темноту.

- Да!!! Похоже, на ховере мы не покатаемся. – констатировал я.

Начало сереть. Длинная и насыщенная событиями ночь подошла к концу. Из четырех доставленных к нам визитеров, только двое ожили. Африка лютовал, и пришиб еще одного прикладом, зато двое других оказались вполне здоровыми и готовыми к беседе.

Третьим по счету к нам во всей красе прибыл уже знакомый нам по рассказам  Моргана и Филина - Борг.  Прибыла сия важная птица с тем самым револьверным гранатомётом, что бухал внизу. На нем была та самая качественная экипировка, в которой форсили люди Ковальского. На груди сверкали желтым три новенькие полоски, обозначавшие в статуте Вавилона звание капитан.

Ещё одним выжившим был молодой парень из розовых слонов. Кажется его забрали из Ямы, в то мое первое памятное посещение бункера. Очнувшись, он начал вести себя слишком буйно, даже попытался достать, привязанный к лодыжке нож и незамеченный нами в темноте. Африка не мудрствуя, сграбастал последнего приспешника Мерлина и  бросил в низ. Чем заслужил очередную порцию рева от беснующихся внизу драконов.

В то время пока Стоун реализовывал свои маниакальные пристрастия на очередной жертве, я взял гранатомет. Увесистая тяжесть приятно давила на руки. Мощное оружие. От нажатия на крупную защелку, гранатомет переломился, показав четыре стопки золотистых гильз, высунувшихся донышками из барабана. Я вынул их поочередно и  положил в карман плаща. После чего зарядил четыре новые гранаты, из нагрудного патронташа, снятого с капитана.

Внизу бесновались два дракона, одуревшие от халявного мяса. Они потеряли всякую осторожность, разрывая очередной гостинец сверху. Мощные хвосты мельтешили в разные стороны, чудовища были явно довольны от свалившегося на них счастья. Я прицелился в того, что был поближе, и нажал на курок. Отдача была совсем не сильной, работала амортизация, упрятанная в приклад. Граната скользнула к цели. На бравом боку дракона чавкнул врыв, полетели темные брызги. Чудовище протяжно зарычало и бросилось наутек. Его товарка последовала за ним, волоча в пасти остатки последнего слона.

Результат меня мягко сказать огорчил. Я еще раз подумал о своем невероятном везении, позволившем убить подобную тварь с одного выстрела, да ещё и в полной темноте. Тратить еще одну гранату не хотелось, поэтому бестии скоро скрылись из вида в складках местности. Рядом стоял Африка. Его глаза светились счастьем ребенка, увидевшего замечательный мультик.

- Хорошо! – показал он мне большой палец, и таким скромно-просящим взглядом посмотрел на гранатомет. Ну как отказать такому верзиле! Поставив на предохранитель, я отдал Африке  оружие, а сам пошел к Стоуну, успевшему превратить лицо незадачливого ликвидатора в кровавую маску.

Встав рядом я сделал ему комплимент:

- Я знаю, кем ты был там на Земле Стоун. Мясником, а по воскресеньям подрабатывал палачом в какой-нибудь маленькой но гордой банде.

Стоун оскалился и поднялся, вытирая кровь с кулака.

- Русский, ты не первый, кто мне это говорит… -  после этой фразы, меня словно ударило молотом по голове. Он еще что-то говорил, но я этого не слышал.

Хошемин прошлой ночью, в нашем задушевном разговоре назвал меня Артемом, но Стоун так меня при нем не называл. Африка вообще мало говорит. А сам я так и не представился старожиле Вавилона.  Я судорожно начал вспоминать, где я мог назвать ему свое имя.

- Русский. Ты где сейчас? – тряхнул меня за плечо Стоун, - Теперь слышишь, а то выключился, только я ему начал все интересное рассказывать.

Борг оказался очень ценным языком. После стоуновской обработки  он пел обо всем, что ни спросят. Оказывается инициатива с переворотом в Калдроне исходила от Новикова и Венделя. Они не поставили в известность Совет обороны о своих действиях и сами решили все провернуть. В переговорах с Морганом и разработке всего плана участвовал сам Вендель. Он даже пару раз был в Калдроне, о чем нам Морган не сообщил. Несмотря на то, что Вендель с Новиковым занимали два самых важных поста в Вавилоне – президента и коменданта, полной власти у них не было. В особенности ситуация обострилась, после объединения. В Совете сильные позиции стали занимали переселенцы из Полиса свободы, в ком противники этой двоицы нашли надежную опору. В том числе не в ладах с Венделем был и Ковальский. На арену пан полковник попал из-за обострившихся разногласия, но их причины Борг не знал. Подобными обстоятельствами и объяснялась дикая спешка с нашим осуждением и выдворением из Вавилона. Убить нас по пути они не могли, Ковальский бы не позволил. Если проводить разбирательство, то многое из сказанного нами, могло подтвердится. Вот и родился спешный план по нашему устранению, в который подвязали Филина с компанией.

Эту троицу и до этих событий, Вендель использовал в грязных делах, а с нами, как говорится, сам бог велел. Филин должен был начать действовать во вторую ночь, перестрелять нас из редких на Вивусе пистолетов, с еще более редкими глушителями. После чего команда чистильщиков, в которую реорганизовались все выжившие ублюдки из Калдрона, должна была подчистить хвосты. То есть убить Филина его подопечных и спрятать трупы. Если же у оборванцев ничего не выйдет, то чистильщикам следовало найти способ устранить нас самостоятельно.

На связь Борг должен был выйти утром, как это и требовалось от нас. Для подведения выполнения задачи следовало добавить к стандартному сообщению, не менее обыденную фразу, характерную для такого сброда, как мы: « Скукотища здесь адская, баб что-ли привезите!» Свои люди на узле связи доложат куда следует. Лишь одно Вендель с Новиковым не предусмотрели, то что их жертвы не спешили умирать. И теперь Борг всецело раскаивался в своем поступке, изъявляя желание сотрудничать и говорить, все, что попросят.

Вивус он хоть и ужасный, мерзкий, злобный, но жизнь такая штука, за которую будешь цепляться даже в аду. Ну, редко встречаются среди мерзавцев герои! Это хорошо перед зеваками говорить о своей крутости, можно в полицейском участке молчать, находясь под защитой многотомных законов. Особой смелости это не требует. Но вот почувствовав смерть рядом, уловив ее дыхание, не многие люди, могут оставаться непреклонными. Чтобы сохранить дух и убеждения, человек должен обладать определенными принципами. Высокими в общечеловеческом смысле. Преступники же,  вопреки расхожему мнению о своих криминальных законах, никаких принципов, кроме благоденствия собственной шкуры не имеют. Как только ты обидишь слабого, как только начнешь жить, попирая все нравственные мононормы, все принципы улетучатся, оставив лишь хиленькую душонку, прикрытую щитом из комплексов. Этаким внешним подобием монолитной, непробиваемой крепости. Но стоит туда хорошенько ударить, и защита рушится, раскрывая личину негодяя.

Другой я креп внутри, окрылялся. Его уже трудно было заставить молчать. Он прорывался наружу, и от этого становилось не по себе. Внутри меня вовсе не сидело чудовище, как это показалось мне раньше. Просто там находился в заточении другой человек, который совсем иначе смотрел на мир.  Более жестокий, более решительный, более опытный, но все же мне не хотелось его выпускать. Поток признаний Борга нам начал надоедать. Связав его обрывками ремней, и бросив как куль возле башни, мы принялись решать, что делать дальше.

Я начал нелегкий разговор:

-  В последнее время, мы все больше убиваем себе подобный,  уже привычкой становится. Теперь следует подумать о наших дальнейших действиях? У кого какие предложения? Пойдем к ховеру, или вызовем помощь по рации. Слава богу, она добивает, все же ретранслятор охраняем.

В большей степени мой вопрос относился к Стоуну, Африка делал, тоже что и Стоун, а на Хошемина нашей компании всем было наплевать. Даже мне, тем более после того, как мою голову начали сверлить подозрения. Меня так и подмывало, дать ускоглазому по голове и начать задавать вопросы, в духе Стоуна. То есть сначала бить, а потом спрашивать. Хоть Хошемин и спас нас, по крайней мере меня, но он мог вести и более тонкую игру. Быть, «казачком», с другой стороны или оказаться, тем самым киллером, которому поручили нас убить. Поколебавшись, я все же решил отложить этот вопрос на потом. Методы допроса Стоуна не имеют ни малейших признаков гуманизма.

Стоун немного помолчал и ответил:

- Нужно отдохнуть. Ночка еще та выдалась. Все равно сейчас нельзя спускаться к ховеру. Драконы где-то рядом. Ты, Русский, всадил одному гранату, и теперь они на нас немного сердятся.

- Они бы и так никуда не ушли. Жадные создания. Столько мяса драконы за всю жизнь не видели. Так что, попади я гранатой или нет, ничего не изменится. Ховер скорей всего кувыркнулся, вон, в ту ложбинку! – кивнул я в сторону приметного валуна, за которым начиналась довольно глубокая впадина. Её я разглядел когда карабкался на башню.

- Возможно, ты и прав, кто теперь знает. Но соваться туда не стоит, по крайней мере сейчас. Да и если мы достанем ховер. Что это изменит, мы, Русский, последние люди из Калдрона. Нам некуда идти. – эти слова он сказал, весело, будто бы сострил, но все же печальные нотки до конца Стоун не смог утаить.

- Африка туда не пойдет! Там Африка шакалов видел. Злые твари, много их всегда. Африка даже за машинкой не пойдет. – вставил свои пять копеек чернокожий великан и показал, на мелькающие среди камней быстрые силуэты.

- Хорошо. – согласился я, - Будем звать на помощь? Сигнал дадим, что напали, или подождем! Я бы хотел залезть на башню, раз такое дело.

Молчавший до этого Хошемин изрек:

- Там  взрывчатка, да и пробовал ты. Может лучше позвать помощь из Вавилона.  И признаюсь, это больше на руку вам ребята. Я то, ведь, совсем пропащий человек. Меня вряд-ли освободят, а с такими свидетелями! – и он кивнул в сторону Борга, - Можно и и Венделя скинуть. Он многим успел напакостить.

- Сдалась тебе эта башня Русский! – смотря в глаза добавил Стоун, - Лезть на такую высоту, да еще нашпигованную минами. Я думаю, что пора сигналить СОС! Дела у нас действительно не самым лучшим образом. Мне все это чертовски надоело, сообщаем в Вавилон.

- Хорошо Стоун. Но я попрошу немного повременить. Дай мне забраться на башню, и тогда выходи на связь.

- Да я и сейчас могу. Они все равно не радиотакси, за час не приедут.

- Дай мне немного времени Стоун!

Меня еще некоторое время пытались отговорить от того, чтобы взобраться на башню, но я был непреклонен. Тарелка на ее вершине влекла меня, тянула, словно магнит частицу металлической пыли. И я решился на отчаянный шаг, который мне пришел в голову, еще во время первого восхождения. Попытался немного поспать, но так и не смог. Тело тряслось в предвкушении новой адреналиновой эпопеи. Пришлось встать и начат готовится.

В первый раз я заметил, что датчики движения направлены вниз, под небольшим углом и прикреплены к одному из полуколец внешнего ограждения.  Эту идею я от себя отгонял, как мог, но единственным способ обойти эти датчики было - зайти с «тыла», не пересекаясь лучом детектора. И хоть я о природе системы минирования не имел ни малейшего понятия, мне показалось, что моя задумка имеет шансы воплотится в жизнь.

Стоун с Африкой опять подняли меняна своих могучих руках, и я последние метры преодолел по веревке. Но теперь я не заполз в относительно безопасное полукольцо лестницы, а стал взбираться снаружи. Стоун мне что-то кричал, но я уже был погружен в себя отсчитывая ступени. Уже на двадцати метрах я сделал перерыв. Путь давался тяжелее, чем в первый раз. Плечи стали наливаться тяжестью, и я пристегнулся двумя ремнями от автоматов к перекладине. Смотреть вниз нельзя, только в верх, туда где нависает тарелка.

Начали приближаться брикеты, но зеленого огонька мне было не видно. Не тот угол. Собравшись силами я начал медленно, перекладина за перекладиной ползти наверх. От нервного напряжения рука соскользнула вниз, ноги перестали слушаться и на миг я повис на одной руке. Внизу, мелькнул небольшой квадратик нашего гранитного основания, спичечные коробки контейнером и пару смотрящих вверх точек.

Пристегнулся ремнями, организм начало трясти. Я очень боюсь высоты, хотя и не хочу никому в этом признаваться. Тело не хотело делать последние шаги и сопротивлялось. Передохнув немного больше, чем следовало, я прошел рывком последние метры, разделяющие меня с неизвестностью.

Вот-вот детонирует взрывчатка, и  мое тело швырнет ударная волна, обжигая пламенем взрыва. «Рванет!» -  бьет в голове одна мысль - «Рванет!» Но вот я уже за брикетами и первый этап пути пройден. Осталось еще немного.

-  Нельзя смотреть вниз, нельзя! – твержу я себе, чувствуя затылком дыханием высоты.

Порыв ветра ударяет в правый бок, руки не слушают, и начинаю разжиматься, кое как зацепившись, я все же держусь, застегивая карабин ремня. Уже десятки раз по спине лил горячий и холодный пот, но я опять собираюсь с силами. Последний рывок, был самым быстрым. Прошли мимо еще парочка брикетов и датчик, и вот я переваливаясь на ребристую поверхность тарелки. Теперь бы найти, то за чем я сюда карабкался.

Ветер здесь намного сильнее, поэтому плюнув на браваду, передвигаюсь на четырех мослах, то и дело, ударяя коленями о ребристые грани. Тарелка заканчивается небольшим цилиндрическим выступом, с  нескольким дугообразными рамками. Именно к ним и был примотан проволокой ящик усилителя, который мы так усиленно все охраняем. Добротно так приделан, на совесть,  назло переменчивому нраву Вивуса.

Проползав добрые пол часа по поверхности тарелки, рискуя несколько раз свалиться я так ничего и не нашел. К горлу подступил ком. Захотелось расплакаться как ребенку, которому обещали велосипед, а подарили ролики.

- Мужчины не плачут! -  ободрил я себя, вспомнившейся из прошлой жизни я фразой.

Посмотрев на серое небо, и тоскливый пейзаж состоящий из каменных утесов и их вечных антагонистов -  глубоких зевов ущелий и впадин, я сел возле передатчика, обняв его словно друга.

- Vivuszero, мать его! Живое начало в нас! Ха… – крикнул я ветру, и как в сказке, подо мной дернулась поверхность тарелки.

Не знаю, что послужило причиной, слова или просто присутствие моего тела. Может меня просто впустили, но цилиндрический выступ понялся на высоту человеческого роста, и я от неожиданности кувыркнулся с него, чуть не слетев в низ. Примотанные между двумя рамками ящик передатчика сорвало и он повис на паре нитей проволоки. Цилиндр оказался полым. В одной из его сторон был широкий вход и я зашел внутрь. Мигнули две зеленоватые стрелки-треугольнички. Все предельно просто и понятно: вверх, вниз.

Нажав на стрелочку вниз, я на мгновение оказался в темноте. Но тут же, пространство  залилось мягким зеленоватым светом. Лифт остановился, я находился в тарелке. Изнутри ее не перегораживали переборки и коридоры. Один огромный единый зал управления, именно такая ассоциация моментально возникла в голове. Множество черно-зеленых консолей, с вполне земными сидениями, с потолка спускались прозрачные панели. Такие же панели, то там, то здесь вырастали из пола, и я пару раз натыкался на них. Только возле лифта находилось несколько огороженных полупрозрачными стенками помещений. Везде царила строгая лаконичность, подсвеченная гирляндами зеленоватых шариков на потолке.

Признаюсь, это меня немного шокировало. Я ожидал увидеть что угодно, но диспетчерский пост, пусть и слегка необычный.

- Нет! Что за ерунда? Мне подавай вход в ад, пришельцев-призраков, говорящие деревья. – пробормотал я сам себе под нос.

Зал был пуст. Ни одной живой души. Обойдя лифт вокруг, я оказался у овальной панели, перед которой построились в ряд сидения на одной ножке. Немного с боку стоял еще один пульт, самой примечательной деталью которого было большой красноватый круг на прозрачной основе.

Первое правило. В незнакомом помещении не трогайте большие красные кнопки, о назначении которых вы не догадываетесь. По моему, это знают все. Но правила пишут для слабаков и грамотеев. Я неосознанно, машинально дотронулся до круга.

К счастью взрыва не последовало, не появился гигантский робот-убийца, меня не засосал межгалактический пылесос. Панель превратилась в мигающую треугольниками карту. Где в каждом углу треугольника горело по зеленой точке с белым кружком в центре. На одной из фигур, кружок был желтоватым, и я понял, что так обозначается башня, в которой я сейчас нахожусь.

В внутри каждого треугольника мигала красным еще одна точка, обозначавшая, видимо колонию. Карта секторов накладывалась на рельефную карту. Узнать треугольник сектора Вавилон,  мне помогла обширная пустошь, примыкающая к сектору. Возле каждого обозначения находились  строчки цифр.

- Координаты! - у меня перехватило дыхание. В центре этой пустоши, занимавшей добрую половину карты, белым квадратом мигала еще одна достопримечательность. Квадрат был подписан намертво в печатавшимися в  память цифрами координат. Мной обуял восторг: «Вот то, зачем я оказался на Вивусе. Я знал, про это место там на Земле, и узнал здесь. Я должен туда добраться любой ценой.»

Наступила эйфория. Спешно вытащив блокнот, единственную вещь, которую у меня не забрали в Калроне,  я принялся зарисовывать карту огрызком сломанного карандаша. К сожалению, сделать масштаб крупнее, мне так и не удалось. И я попытался нанести, то, что по моему, являлось хоть какими-то ориентирами. Впадины, разломы, хребты. Такого добра на Вивусе  имелось много. На местности всегда было трудно отличить одну гору от другой. Но куда деваться, спросить путь у местного население нет возможности. Тем более что оно тебя сожрать хочет.

Зарисовав карту, я сел на холодный гладкий пол, хотя рядом находились удобные сидения. Эйфория с разгадкой координат прошла. Я задал себе самый главный вопрос: «Кому это нужно?». Я не настолько наивен, чтобы поверить в пещеру Али-бабы. Меня впустили в эту башню и показали, то что мне следовало знать. Значит я по прежнему пешка в чьих-то руках. Можно конечно бросить всё и зажить в Вавилоне, если нас туда пустят. Но мне хотелось идти до конца. Если есть те, кто хочет, чтобы я доехал до этого квадрата в стеклянных полях. Я до него доберусь.

Оставшееся время я искал интересную информацию, но тщетно. Пара дисплеев замигали непонятными диаграммами и символами, большинство же приборов просто не включалось. Исчерпав весь заряд терпения, я принялся за поиски более безопасного пути вниз.  Здесь меня также ожидало полное фиаско. Сколько я не жал стрелку в лифте он не хотел идти вниз. Пришлось простится с очагом инопланетной цивилизации и нажать наверх.

Я вновь стоял на ребристой поверхности тарелки. Дело близилось к вечеру, ветер стал сильнее, и ощутимо дул в спину. Небо немного прояснилось и стало немного светлее. Пейзаж теперь казался не таким и унывным, можно было смотреть и смотреть в горизонт. Я  нехотя перекинулся через ограждение. Обратный путь предстоял таким же долгим и сложным, но здесь я придумал подстраховывать себя одним из ремней. Спустился на пару ступеней прицепил один ремень, отцепил второй. Спуск и обещал затянуться, зато появилась уверенность, и я даже начал смотреть по сторонам. Несколько раз страховка меня выручала, усилившийся ветер напирал, словно его раздражала инициатива рожденного ползать.

Через час, я уже начал слышать бас Стоуна, обещавшего мне сделать, что-то нехорошее, когда я спущусь. Вот прошли последние метры, веревка обожгла открытый участок ладони, и я ступил подкашивающимися ногами на крышу контейнера. Вроде бы и не так уж высоко, но вымотался я изрядно.

Стоун не поленившийся и залезть по такому случаю на контейнер, хлопнув меня по плечу и сказал:

- Ну ты русский даешь! Что-нибудь нашел! У меня даже шея затекла смотреть на твой героический подвиг. Не делай его бессмысленным!

Переведя дух, я выпалил:

- Да после, где Хошемин?

- Какой Хошемин! –Стоун непонимающе на меня посмотрел, - Ты сейчас про кого?

По спине прошла холодная волна и ударила в основания черепа, но я повторил для надежности, понимая, что мои вопросы мне не помогут:

- Ну Хошемин! Такой ускоглазый, который с нами был. Он убил одно из ребят Филина. Не дури!

Стоун почесал затылок и посмотрел на меня пристальным, жалеющим, взглядом, каким ставят диагноз умалишённым:

- Какой Хошемин, Русский? Нас было семеро здесь на точке. Так и привезли, четверых сожрали внизу, Борг и Морган отдыхают. Все! Что там с тобой наверху случилось, уж не поехали ли крыша. Ты давай пока не поздно колись? А то мы с Африкой тебя свяжем и положим рядом с Морганом.

Я отвернулся и сел на краю контейнера. Мысли путались в голове, стараясь найти правильное объяснение. Еще пару часов назад Хошемин был здесь и я с ним говорил. Он точно находился рядом со мной этой ночью.

- Он стрелял, спас нас, заметив Филина и компанию. – шептал я самому себе. На секунду  появилась даже мысль, что Стоун не далек от истины, и с моей головой что-то не так.  Но Хошемин, был, точно был. И пуль управления существовал,  и мне удалось побывать внутри башни. Нащупав дорогой сердцу блокнот, я открыл его на нужной странице и увидел каракули быстрых зарисовок карты, с  треугольниками. Сзади нависал Стоун, я чувствовал, что он тоже смотрит в блокнот.

- Да, если мне не изменяет память, то у тебя таких схем не было. А так как у нас пропала связь с Вавилоном, то это наводит на мысли, что ты что-то откапал, будучи там наверху. Не поделишься? – послышалось сзади.

Я повернулся. Стоун стоял сзади, скорчив лицо в своей фирменной кривой улыбке. Так выходило, что из всех более менее понятных и близких людей на Вивусе остался он один. Голова плавилась и я начал рассказывать, о том, что случилось за последнее время, о башне и призраке Хошемина.

Стоун молча воспринял мои объяснения о том, что я попал внутрь башни и видел карту, части территории Вивуса. Но вот истории с Хошемином, выказал решительное сопротивление, сказав, что он все чудесно помнит, с первого, до последнего момента и с головой, скорей всего проблемы у меня, так как в башне побывать пришлось именно мне. Мы слезли и начали искать следы пребывания еще одного человека. Все запасы, оружие, патроны не пропали, но их и так выдали не на всех. Естественно, восьмой винтовки Хошемина не было, как не было и его спальника. Не осталось от него и никаких личных вещей.

Африка также был не на моей стороне. Великан выдал немногословный рассказ о том, что происходило с момента нашего прибытия. Хошемина, по его словам, с нами не было. Только семь человек, включая оборванцев и новенького.

Голова раскалывалась от навалившегося. Так бывает, ты знаешь, что прав и видел это, но вот доказать кому-то обратное нельзя и все смотрят на тебя, как на идиота. Хотелось поверить, что Хошемин мне привиделся.  Было страшно даже подумать, кем являлся этот неприметный человек. Наконец я вспомнил про патроны.

Мы с Хошемином выстрелили по разу. Три раза стрелял Африка, пока демонстрировал перестрелку с Филином. Неужели он и здесь не прокололся. Я отсоединил обойму от своей винтовки и с замиранием сердца отвел затвор. Стоун скептически смотрел на мои действия.

Девять патронов, все правильно стрелял я один раз и попал. Теперь я взял остальные винтовки. Оружие оборванцев, так и осталось не снаряженным. В их арсенале имелось кое что и получше. У Африки в винтовке не было трех патронов. Ствол его винтовки был без нагара, оружие он не чистил, в чем сам и признался. Стоун не стрелял вообще. Заинтересовавшийся  Стоун разворошил ленты с патронами. Не хватало четырех патронов.  Я торжествующе посмотрел на него.

- Кто стрелял третий раз. И кто убил того оборванца, что стоял у контейнера?

Стоун стал серьезней. Память ответа на этот вопрос не дала. На выручку пришел Африка, смущенно сказавший:

- Я сломал ему шею, пока он в тебя палил. Точно помню. И три раза Африка стрелял в сторону.

Стоун развел руками, вот мол: « Не получилось у тебя Артем, поиграть в детектива?» Но какие-то сомнения закрались и в его каменную голову.

- Хорошо!-  сказал я, пытаясь успокоиться, - Африка убил этого злодея. И расстрелял патроны в сторону. Тогда с какого на контейнере наших убийц появилась свежие след от пули. Я стрелял в киллера рядом с обрывом. - на одной из сторон из контейнера виднелся касательный след рикошета.

- Африка не брал! У Африки свое есть? – наивно сказал великан, вытаскивая обоймы из объемистых карманов. – Все здесь, уже считали!

Стоун помялся, сморщился и нехотя признал:

- Хорошо Русский, пусть будет по твоему. Есть вмятина на паршивом, старом контейнере. Ты нашел чем нас удивить. Ты не признаешь, что твоя пуля не могла туда попасть. Какое это имеет, к  рассказам о неком узкоглазом. Ты его помнишь, а мы с Африкой нет. Хочешь сказать, что нам промыли мозги. Но мне кажется это ты был в башне и принёс карту! Если кому-то и забрались в голову, то первый кандидат – это ты! И последнее, если не помнишь, то ты разрядил целый рожек по контейнерам. – в голос е Стоуна чувствовалась уверенность.

- Значит так! – вскипятился я, - Этот ускоглазый пристрелил из винтовки одного оборванца. А у нас стреляли, только две винтовки. Это легко проверить по нагару. Даже у филиновских оборванцев стволы блестят. А теперь подумайте, как два таких громилы, как вы вылезли из контейнера разом, и умудрились  уделать двух типов с пистолетами. Да так что те даже не дернулись.

Я отвернулся, взял пару пистолетов из ящика, вручил их Стоуну и продолжил:

- Из этих пушек не стреляли! Я конечно вас уважаю, но сейчас вы гоните. Из контейнера вдвоем выйти нельзя, тем более таким рамам как вы. – я сам чувствовал как мои доказательства рассыпаются в пыль. Всё выходило гладко. Я убиваю из винтовки оборванца, самого главаря хватает Стоуна, а пока оставшийся киллер лупит по ящику, Африка ломает ему шею. Меня оставили на время, дав собраться с мыслями. Теория заговора рассыпалась.

Стоун посмотрел сочувствующем взглядом:

- Русский, я понимаю, ты немного не в себе. Отдохни. Если бы было нужно стереть воспоминания из памяти, то на нас двоих не остановились. Ты бы тоже ничего не помнил. Конечно твоя уверенность о присутствии Хошемина меня тревожит, но может это всё башня.

Мне показалось, что Стоун что-то скрывает, первый раз я стал сомневаться в своих спутниках. В поисках доказательств я подошел к контейнеру оборванцев. Запах крови внутри стал даже сильнее. Пуля ударившись о стенку срикошетила еще один раз о каменный пол основания, но не ушла вверх, а на излете забилась под наш контейнер. Я точно помнил что не стрелял в этом направлении. Пришлось повозиться, помогая шомполом. Наконец я зацепил что-то, и вытянул блестящую винтовочную гильзу. Демонстрировать находку никому не стал. Стоун улёгся беззаботно дрыхнуть а Африка возился с гранатометом.

Убедившись, что меня никто не видит я достал гильзу из кармана. Абсолютно обыкновенный цилиндрик с  тонким горлышком и пробитым капсюлем. Внутри белым язычком горела записка. С замиранием сердца, руки развернули клочок бумаги. «Я был здесь. Никому не верь. У тебя всё получится» - короткий текст подтвердил мою правоту. Рядом с нами несколько дней жил неизвестный, и его появление не было случайностью. Меня пустили в башню, показали, то что им было нужно. Даже лишили памяти спутников, предоставив выбор, о посвящении их в свои планы, или нет. Необходимо было добраться, до того места, благо теперь я представлял где оно находится. Записка вместе с гильзой отправилась вниз. Больше о ней никому знать не следовало.

Связи не было. Мое путешествие на вершину вывело из строя передатчик и теперь нам оставалось лишь ждать помощи. Моя глупость лишила нас даже надежды на помощь. Был еще вариант добраться до ховера, но воспоминания о двух здоровенных тварях, которых не убить и из гранатомета делали его наименее предпочтительным. Не выдюжит наша троица противоборства даже со стаей шакалов.

Прошел день, затем второй. Скука одолевала. Я даже совершил вылазку вниз. Недалеко от  основания башни, я нашел свою винтовку, которое недолгое время владел один из Слонов. Прицел не разбился, правда, приклад пестрел непонятными надрезами, сделанными ножом. Патронов в магазине имелось всего три, дракон так и сожрал снайпера со всей амуницией и сейчас в желудке твари, растворялись тяжелые магазины. Еще здесь валялся надкушенный автомат с измятой ствольной коробкой и обычная винтовка с разбитым прикладом. Несколько выстрелов по близлежащим камням отбили у меня охоту к исследованию и я быстро катапультировался наверх.

Третий и четвертый день прошли в молчании. Разве что Стоун с Африкой немного поиграли с Морганом, выжигая у него на заднице сердечко. Я не люблю такие зверства, но лучше пусть мои спутники забавляются так, чем достают меня. На шестой день стало понятно, что наш убитый передатчик Вавилону не очень то и нужен. Видимо в колонии было проблем предостаточно, и отряжать группу на помощь кучке зеков никто не собирался. Я было собрался лезть обратно на башню и попытаться его починить, но Стоун меня остановил.

- Знаешь, Русский, есть другая безнадежная затея. Утречком, я забрался по лестнице метров на тридцать. Ховер стоит на колесах, склон пологий. Может попытаемся его достать. Это лучше здесь чем задницу отращивать. Тем более, что припасы выйдут гораздо быстрее.

От безделья я уже устал, поэтому одобрил его план по нашему вызволению и принялся готовиться, перебирая арсенал. От автомата я отказался. Патронов на все три штуки было не густо, поэтому взял старую добрую винтовку со скользящим затвором и десять магазинов. Крупный калибр решил также не оставлять. Хоть имелось всего три патрона, зато каких? Добавил пистолет в большой карман и единственный баллончик медпены.

Стоун вооружился автоматом и винтовкой. А Африка взял гранатомет, автомат и вдобавок нацепил винтовку. Оставлять что-то из любимого им оружие он не хотел, захватив помимо пистолета, еще и невероятное количество патронов.

Мы начали спуск. Было еще утро, так что должны были управиться за день. Я ожидал, что как только мы спустимся, твари кинутся на нас, но ничего подобного не произошло. Перебежками, прикрывая другу друга, наша компания  быстро добралась до ховера. Он стоял в небольшой по меркам Вивуса впадине, с довольно крутыми склонами. Боковая водительская дверь была полуоткрыта. Водила заехал на самый край, и драконам оставалось лишь немного подтолкнул машину. Та, сделав пару кульбитов, очутилась внизу, опять встав на колеса.

Я остался наверху, добавив к арсеналу гранатомет, еле оторванный от сердца Африкой. Стоун и прикрывающий его великан спустились вниз и проверили ховер. Минут через десять машина натужно заскрипела и проехала пару метров. Я стал надеяться, что все пройдет без приключений. Зря, среди камней замелькали быстрые тени.

Прицелившись из винтовки сделал выстрел, не столько с целью попасть, сколько для сигнала. Стоуну следовало поторапливаться. «Щелк, щелк!» - сухо била винтовка, но попасть пока не удавалось. Вот настырная морда выглянула из-за камня и вновь скрылась. Шакалы на Вивусе – это скорей рептилии. Этакая смесь варана, шестиного крокодила, и Пит Буля. Короткое тело, с мощной продолговатой головой, раскрывающейся как чемодан. Небольшой горб, переходящий в широкий хвост, с пилой костяных наростов. Покоилось всё это уродство на шести приземистых мощных лапах, с внушительными когтями.

Очередная тварь высунулась из уступа, уже довольно близко, и я наконец не промазал. Послышался обиженный вой, и следом я влепил в бок еще одной. Твари задергались еще сильней, начав окружать. Гранатомёт я решил не использовать. Попасть даже рядом, довольно слабой гранатой было не реально. Вдруг мельтешения шакалов прекратилась. Секунда, и они начали давать деру, не особенно при этом прячась. Мне даже удалось влепить в одному, куда-то в спину.

Меняя магазин, я похолодел. С другой стороны впадины, всего в сотне метров стоял дракон, частично прикрытый валуном. Стоун уже успел зацепить лебедку, за выступ и начал подтягивать ховер по самому пологому склону, но он явно не успевал. Тварь бросилась вперед с бешенной скоростью. И за то время пока я успел схватить крупнокалиберку, и пристроить ее на край небольшого обломка, дракон оказался в паре десятков метров от впадины.

Времени смотреть в прицел не было. Я выстрелил на вскидку и попал в приплюснутою морду. Особого эффекта не наблюдалось. Тварь лишь замерла, как будто обдумываю, что с ней произошло. Много времени её не понадобилось, она раскрыла пасть-чемодан в бешеном, грозном реве и прыгнула. Одновременно я нажал на курок.

У каждого стрелка бывают такие моменты. Стреляешь и знаешь, что попал, или наоборот промазал, хотя результата еще  не видно. Я попал куда-то внутрь огромного чемодана. И те мгновения пока длился полет твари тянулись неимоверно долго.

- Хватит ей одной пули, или нет! – пронзала мозг одна единственная мысль.

Хватило. Могучая пуля проткнула слабую плоть «чемодана пасти» и поразила мозг. Уже в полете, дракон неестественно дёрнулся и всем своим весом грохнулся в нескольких сантиметрах от кормы ховера. Еще бы немного, и лебедка не выдержала нагрузки, оборвав наши надежды на спасение. Наверх поднялся запоздавший Африка, и схватил, так и не сделавший не единого выстрела гранатомет. После убийства монстра все прошло очень тихо. Стоун повозился примерно еще пол часа, вызволяя помятую машину. Вот ховер наконец крутанул колесом наверху.

В стальном чреве с мятыми бортами я почувствовал себя в полной безопасности. Внутри царил кавардак, но с одним нам повезло, здесь никого ни ели. С чистильщиками разобрались вне ховера. Шакалы или другие обитатели Вивуса успели обнюхать каждый угол и проглотить или покусать все, что хоть отдаленно напоминало еду. Даже баллончики с медпеной были старательно прокушены, и исторгли из себя все содержимое. Африка вновь клацал пулеметом и, по моему, был счастлив, а Стоун, показав большой палец, повел ховер к башне.

Ночь мы решили провести на верху, собрать пожитки и выехать утром. В последний вечер у башни, я сидел на тех же ящиках и смотрел вдаль. Подошел Стоун и уселся рядом, решив проявить несвойственную ему учтивость:

- Знаешь Русский, ты молодец. Второй раз валишь дракона с первого выстрела, - начал он разговор. – Ты извини, если что не так.

- Со второго! – ответил я немного скромничая.

- Да ладно, тебе. Мы как-то раз разрядили в такую тварь две ленты, а потом еще из винтовок добивали. Они живучие.  А ты прям эльф какой-то!

- Почему эльф?

- Да память подсказывает, меткие они были! Били точно в глаз, и темнота им до звезды была. Тебе, по-моему, тоже!

После столь изысканного комплимента мы немного помолчали. Я взял разговор в свои руки:

- Ты пойдешь со мной? – спросил я глядя ему в глаза.

Стоун первый раз за всё время отвел взгляд:

- Знаешь Русский! Я уже привык к этому всему. Мне даже нравится Калдрон. Думал снять браслет. А теперь мне некуда идти.  Я с тобой!

- А Африка! – спросил я.

- Спрашивай у него сам, он же не немой!

- Африка идет с вами. Африка хочет всех убить. – затем он запнулся, и скороговоркой, по детски добавил, - Ну, тех, кто Африку и много хороших людей сюда бросил!

Все ответы были получены. Нас ждал долгий путь. Оставшееся время мы просто сидели, наслаждаясь недолгими минутами тишины, обозревая бесконечный горизонт.

Глава 18. Все дороги ведут в Вавилон. Вторая попытка.

Мы выехали рано утром, закинув в ховер все, что могло быть полезным. Не забыли и нашу страховку - Моргана с Боргом. Вид у этой парочки был унылый, сильно осунувшийся. Но если сравнивать с тем что случилось с коллегами, то их положение было просто идеальным. Ховер запылил среди камней. Я стоял в люке обозревая окрестности. Башня становилась все меньше, пока не исчезла на очередном повороте. Дорогу показывал Борг, проверкой служила аккуратно прорисованная карта, найденная нами внутри машины. На ней были отмечены места стоянок, маршруты патрулей, передовые посты.

Обстановки в Вавилоне на настоящее время мы не знали, поэтому решили обходить все точки, где могли наткнуться на вавилонцев. Не было гарантии того, что нам не попадутся верные Новиковыу и Венделю люди. Поэтому несмотря на подозрительные скрипы в подвеске ховера и отказ пары моторов, мы пробирались сложным маршрутом, по краю невысокой гряды. Несколько раз на пути нам попадались драконы. Это было странно. Стоун за все свое пребывание на Вивусе, видел их раз десять. Эти твари не любили конкуренции и владели огромными охотничьими участками, так что в пределах одного сектора их обитало не так уж и много.

Мы периодически делали остановки для сверки маршрута. Во время одной из них в дали послышались очереди и разрывы. Била автоматическая пушка, ей в ответ бухало несколько стволов по мощнее. Еле слышно в перерывах щелкало ручное оружие и пулеметы. Заварушка обещала быть серьезной и нам стоило решить, что предпринимать дальше. Забиться в какой-нибудь глухой угол и переждать, или сделать судьбе еще один вызов и поехать на встречу бою.

Если честно, я не горел желанием ввязываться в очередную потасовку. Везение, сопровождавшее весь мой недолгий путь по Вивусу, могло и закончиться. Впереди маячила, по настоящему большая цель. Но с другой стороны бросать людей в беде не хотелось. Я ведь даже ящерицам помог. Такая дилемма резала меня по живому, получше острого медицинского скальпеля. Внутри у самого позвоночника возникало непреодолимое чувство, говорившее, что это не мое дело. В тоже время у сердца мощно пульсировало понятие –  «Долг!».

«Я должен, я обязан!» – доносилось из груди. И вкрадчиво обволакивало сознание другое: «Это не твоя война! Ты иной! У тебя есть цель. Нет нужды рисковать. Подумай, кто засунул тебя на башню! Разве ты будешь им помогать?» Я бы уже сдался под напором фальши, но вдруг вспомнил, что хочу быть человеком, а не существом. Сухое небо с прилипшим языком исторгли:

– Стоун, нужно помочь! Или хотя бы посмотреть что там!

А вот Стоун во мне не сомневался. Он скептически окинул меня и плавно тронул ховер с места.

– Конечно Русский, у нас ведь других дел нет! – проворчал он и по деловому добавил, – Мы объедем эту гряду. По карте она скоро кончится. Выглянем и посмотрим, если эта свистопляска не закончится.

Я вздохнул свободней. Стоун был на моей стороне и думал как я. Все таки его каменная душа не зачерствела, а лишь покрылась коркой. Я это уже знал давно, но сейчас почувствовал отчетливо. Молчаливый Африка, уже высунулся в люк и приладил пулемет. Ему было все равно. Лишь бы пострелять, применить в деле пулемет он как следует и не успел и теперь хотел все наверстать.

Бой по не многу приближался. Очереди автоматической пушки стали реже. Больше слышались мощные одиночные хлопки, изредка разбавленные короткими хлесткими очередями.

– Бородавочники, узнаю тварей! – сказал Стоун, останавливая ховер у полого склона. В этом месте невысокая, но крутая гряда заканчивалась, и спустя пару десятков метров начиналась другая, только поменьше.

В машине следовало кого-то оставить, но Африка на отрез отказался, насупившись словно бык. В этот момент, я, пожалуй, предпочел бы иметь дело с драконом, чем с ним. Стоун тоже не хотел сидеть на стреме, а оставлять единственно снайпера, то есть меня, было нельзя. Поэтому связав еще туже тушки ценного груза, мы совершили неслыханное. Оставили транспорт без присмотра.

На небольшой подъем карабкались медленно, почти крались, постоянно замирая и осматриваясь. Все помнили, сколь серьезными противниками являются кентавры, и никто не хотел их проворонить. И хотя впереди выстрелы уже затихали, слышались лишь увесистые бабахи бородавочников, мы не изменили своего решения.

В руках покоилась любимая, к которой в ховере нашлись боеприпасы. Я находился немного позади Стоуна. Тот держал  на перевес солидный револьверный гранатомет, а замыкающим шел Африка тарабанивший пулемет. Великан имел особенно грозный вид, который ему придавали две ленты пересекающие могучую грудную клетку крест на крест.

Почему-то мы забыли о предосторожности. Ни я ни Стоун не стали тихо ползти по пологому склону. Впереди ничего не было слышно и мы просто шагнули, слегка пригнувшись. Это и спасло нам жизнь.

Пологий подъем круто обрывался. И здесь, прикрывшись каменным выступом прятались семь бородавочников, увешанных своими мощными бескомпромиссными пушками. Двое навели свое оружие, в сторону полуприкрытого уступом броневичка. Такие мы видели у Вавилона. А вот остальные кентавры смотрели в нашу сторону, и что-то бурно обсуждали, решая видимо, кто пойдет проверять тыл.

Не сговариваясь, я пальнул на вскидку и винтовки, по плотной группе, а Стоун забухал гранатометом. Отдача вырвала винтовку с огромным пламегасителем из моих рук и ударила прикладом в живот. Я упал на спину и больно приложившись о камень, в это время по мне пробежал Африка. Пулемет застрочил в бешенном ритме. Гильзы сыпались сверху словно конфетти, но я не мог встать, так как Африка наступил на полу плаща, прямо между моих ног. Любое мое шевеление могло сбить прицел. Лишь когда лента кончилась, я зло выдернул материю.

Все было сделано. Семь бородавочников представляли единый мертвый кусок мяса, настолько плотно они лежали друг к другу. Африка всадил в них целую ленту, и несмотря на модерновую броню, и панцири из пластин каждая тварь получила свой смертельный гостинец. Добавили в общее уничтожительное дело свою лепту и четыре гранаты Стоуна, ну и моя одна большая пуля.

– Ух! Не думал Русский, что такое бывает! – крикнул Стоуна, с удивлением смотря на дело своих рук.

Африка тем временем деловито заправлял новую ленту, легко управляясь на весу с увесистой машинкой смерти. Стоун тут же опомнился, переломил свой могучий «револьвер», вытряхнул стаканчики гильз, и принялся заряжать барабан новыми гранатами. Я уже ложился на землю, откидывая сошки. Нас заметила пара бородавочников в отдаление и это не сулило ничего хорошего.

Забухали злые громкие хлопки, и по гряде слева полетели камни и осколки, взвились фонтанчики пыли. Пока не опасно. Бородавочники сидевшие за этой дурындой еще не приметили нас. Вот если мы увидим их, то это будет намного хуже. От броневичка отделилась зеленая ракета. К сожалению сингалок с собой мы не взяли, хотя в ховере это добро имелось. Я сказал Африке просто дать очередь в сторону броневика. Земное оружие ни с чем не спутаешь. Нитка трассеров ушла в горизонт, стараясь прошить серое небо.

«Поймут или нет, поверят, или подумаю, что это хитрость!» – сверлили голову мысли, в то время как руки делил свою работу. Опять пошла ракета, в ответ  Африка дал новый трассер. А тем временем в нашу сторону выползало угловатое шипастое чудовище, я с облегчением вздохнул. Дизель успел показать захваченный ховер бородавочников, с которым беспрестанно возился все свободное время. Надвигающаяся на нас машина была всего-лишь рабочей лошадкой, подобной нашему помятому калеке.

Радоваться не стоило. Но наверху работяги, за основательным щитом находилось очень мощное орудие. Застучала размеренная очередь, и немного впереди и правее расцвела цепочка взрывов. Осколки опасно засвистели над головой. Гранатометчик, или как называлось оружие бородавочников, довольно точно взял прицел. Выстрел в щит, следом еще один, бес толку. Новая очередь прошла сверху. Взрывы раздались где-то за спиной. Стоун заорал, что нужно сваливать и менять позицию, но я продолжил стрелять. Следующая серия взрывов должна была нас накрыть, голодным металлическим звуком лязгнул затвор, сообщив о пустом магазине. Шли секунды, каждая могла стать последней. На боку машины бородавочников расцвела яркая вспышка. Она слишком ослепительной и даже не опасной на вид. Через секунду, донёсся хлопок и  край щита лизнуло пламя, сообщившее, что можно менять цель. Шипастый монстр получил свое сполна.

– Русский, долби по бородавочникам. К нам бегут! – проорал Стоун.

Вот из-за валуна вылезла отвратительная харя, и сразу скрылась, когда рядом стукнул увесистый гостинец. Еще несколько монстров пытались открыть огонь из-за укрытий, но они каждый раз бросали свою затею, когда рядом дробили камни крупнокалиберные пули, или сыпал горох пулеметных очередей.

– Еще чуть-чуть, не сбавляйте темп! Мы их делаем! – озорно кричал Стоун, посылая очередную гранату.

В нашу сторону перебежками двигалось несколько человек, несущих раненого. Помимо нас их прикрывал пулеметчик от броневика, густо посылавший очереди по невидимым мне целям.

–  Три часа! – донесся голос Стоуна, в то время, когда  я менял магазин.

На плоский  камень один из бородавочников  начал пристраивать огромную пушку, с которой даже такому великану было нелегко управляться. Я успел первым. Выстрел и тридцати граммовая пуля пробивает его тело, обвешенное небольшими прямоугольниками непонятной амуниции. Второй выстрел я добавляю по оружию, которое переворачивается и остается лежать на камне угрожая небу странными рогами. Еще один магазин пуст, патронов остается не густо.

Слышится:

– Все Русский они здесь!

Я поворачиваюсь и вижу незнакомых людей с измазанными лицами. На двоих надеты шлемы. Такие же я видел раньше у вояк из Вавилона.

– Пулеметчик! – спрашиваю я.

Третий, без шлема, с тонкими усами и могучей щетиной качает головой, и часто дыша отвечает:

– Он ранен в ноги. Не сможет добраться. Капитан остался нас прикрывать! Вы откуда ребята?

Рядом уже бесится Стоун выпустивший последнюю гранату.

– Хватит болтать, спроси его о своей жене ещё. Уносим ноги!  Вы! – обращается он к спасенным, – Вперед, ховер за грядой. Быстро! Мы за вами.

Очереди пулеметчика у броневика больше не слышались, бухает лишь оружие бородавочников. Через минуту последовал мощный взрыв,  поднявший высокий столб пыли и целый дождь обломков камней. Пулеметчик до конца выполнил свое обещание и прикрыл оставшихся в живых товарищей.  Наконец начинается отход, превращающийся в соревнование по бегу.  Мы быстро догоняем вавилонцев, несущих из последних сил раненого. Африка на ходу подхватывает импровизированные носилки и с неожиданной для своей комплекции прытью гонит вперед.

Показался ховер. Стоит себе том же на месте, где оставили. Измятый, побитый пулями, сейчас он воспринимается, как лучший друг. В моем сердце загорелся огонь, лишь при одном взгляде на этого трудягу и ноги сами понесли тело еще быстрее.  Бородавочников рядом нет, а значит у нас есть шанс, вновь выпутаться из смертельно опасной заварушки, в которые за последнее время мы так любим встревать.

Все быстро запрыгивают через  двери внутрь и Стоун трогается, не щадя израненные механизмы. Машина медленно набирает ход, воют словно кофемолки электродвигатели, стучит хитрая подвеска, но ховер везет, как будто понимая, что сейчас на кону и его судьба. В задний борт попадает мощная пуля, пробивает его и на излете застревает в спинке переднего сидения, за которым сидит вояка без шлема. Слышатся новые удары, но корпус их держит, защищая живое.

«Парадоксально. Живое зависит от неживого. Мертвый механизм оберегает, и в тоже время живые существа хотят его уничтожить, чтобы добраться до подобных себе. Возможно машины более достойны поклонения чем мы!» – в голову лезут странные для такой ситуации мысли. Какими идиотскими они не казались, вспыхивает знакомое чувство, как будто я что-то открыл, что-то далекое, знакомое, близкое.

От самомокопания меня отвлекает вояка без шлема, кричащий на весь ховер:

– Едем вдоль этой гряды! – тычет куда-то в сторону вавилонец, – Бородавочники так нас и поймали. Гряда длинная не переедешь, проходов всего несколько, группа уперлась и на скорости не смогла уйти. А у нас все получится, на перерез они не проскочат.

¬ Раненым уже занимался его товарищ, носивший на руке грязную повязку, с кривым красным крестом. Боец сохранил при себе объемистый рюкзак со всяким медицинским инвентарем и теперь вовсю оказывал помощь покалеченному взрывом и осколками вавилонцу. Африка успел высунуться в люк со своим любимым пулеметом. Стоун вцепился в баранку и мне не оставалось ничего другого как сесть и набить последним десятком патронов пару обойм к крупнокалиберке.

Ховер бросало, выли электромоторы, к общей какофонии добавились стоны раненого, который начал подавать признаки жизни. Но несмотря ни на что наш агрегат упрямо уносил нас от монстров. Навалилось уже знакомое мне чувство ожидания чего-то не совсем хорошего. Я опять сидел без дела и решил разговорить парня-медика, закончившего колдовать над раненым. Боец крайне напряженно смотрел на наш связанный багаж с распухшими синими лицами и теребил короткий карабин. Другого оружия я на нем не приметил, оно и понятно, у медика немного другая работа: лечить а не калечить.

-  Как зовут? -  спросил я парня, находящегося явно не в своей тарелке.

Он не ответил косясь на Борга, может быть и узнал. Следовало прояснить ситуацию:

- Они на нас напали! Мы на точке сидели, когда они стрелять начали! Парней убили, теперь в Вавилон везем! – прокричал я сквозь грохот, так, что чуть не надорвал связки.

На мои слова оглянулся даже вояка без каски. Парень посмотрел недоверчивым взглядом, но кивнул, дав понять что понимает.

Я крикнул еще:

- Что в Вавилоне происходит? Мы больше недели не были. На вас напали?

Парень кивнул чуть менее сдержанно и прокричал в ответ:

- Да, бородавочники. Мы им врезали возле города. Нас послали на разведку, по постам и мы вляпались. Если бы не вы, то тогда кранты!

Говорить так было не очень удобно, все время швыряло, но пока у нас не заболело горло я смог узнать, что в Вавилоне кое что изменилось в политической расстановке. Парень сказал, что у них на верху поднялась какая-то буча и разведчики пропустили бородавочников к самым стенам. Был хороший бой, в ходе которого нападение кентавров отбили. Затем последовала череда более мелких стычек, свидетелем одной из которых мы и стали. Парень или знал мало, или просто не хотел ничего говорить. Да и кричать со временем надоело и я угомонился. Всё равно у нас была одна дорога  - в  колонию Вавилон.

Африка обнаружил погоню лишь через несколько часов. В дали возникали небольшие пылевые следы, говорящие о мчащихся по следу бородавочниках. Близился вечер, нам следовало продержаться в том же темпе несколько часов до темноты.  И это у нас должно было получиться, если бы мы не приблизились к большому, присыпанному песком и пылью, ровному как стол плато. Ховеры не создавались для спринта, они должны были тянуть, карабкаться, переваливать через различные препятствия, но не гонять по прямой. Наш покалеченный трудяга не выдавал полной мощности, так что мы могли рассчитывать едва-ли на шестьдесят километров в час. Для преодоления плато нам нужен было больше получаса. Началась напряженная гонка.

Ховер поднимал целое облако мелкой пыли, позади не было ничего видно, поэтому примерно на середине плато мы заехали на небольшую возвышенность и остановились. Я высунулся, опередив Африку, нежелающего глотать пыль и устроившегося внутри. Преследователи мчались совсем рядом, буквально в паре километров. Засосало под ложечкой. Сзади вились пылевые фонтаны, как минимум от пяти машин. С такой группой воевать бессмысленно, тем более, что теперь мы не можем зайти к ним с тыла. Я сообщил об увиденном и нырнул в ховер, мы продолжили гонку.

Африка на этот раз залез наверх, доверить свою любимую игрушку еще кому-то он не желал. Тикали минуты, ховер шел, легко покачиваясь на неровностях.  Я вздрогнул, когда услышал негромкий взрыв справа. Заработала артиллерия бородавочников, ей начал вторить короткими очередями пулемет Африки. Я хотел его остановить, но потом передумал. Если кентавры догонят, то нас уже ничто не спасет.

Спереди в радиостанцию радостно заорал вавилонец:

- Гранит, гранит, это беркут, мы в этом ховере, за нами бородавочники! Как поняли?

Рация что-то запищала. Вавилонец продолжил уже более сдержанно:

- За нами предположительно пять объектов. Кентавры. Характер целей: пара, как минимум, простые «колючки», есть «дикобраз», характер остальных не ясен. Как поняли? Прием!

Вавилонец что-то напряжённо выслушал а потом скороговоркой выпалил, обращаясь к Стоуну.

- Наши у той гряды, когда доедешь до прохода сворачивая за небольшим барханом. Нас прикроют. Сейчас мы вмажем этим засранцам.

Плато закончилось, ховер перемахнул через несколько небольших барханов, наметенных ветров и нырнул в ложбину. Гулко завыли над головой снаряды, послышалась серия мощных взрывов. Затем застучали автоматические пушки. Можно было перевести дух. Нам очередной раз повезло, в голове мелькнули смутные мысли о невозможности такого стечения обстоятельств, да еще столько раз подряд. Но ликующие сердце смело их волной опьяняющей радости. «Живы!» –  вновь кричало сознание, - «Живы!»

Я выбрался из ховера и вслед за всей компанией взобрался на бархан. Песок уже начали выхолаживать наступающие сумерки, небо потемнело надвинулось сверху, грозя раздавить. Невидимое солнце еще цеплялось лучами за далекий горизонт, но уступало свое право тьме. Впереди ярко горело несколько огней. Это разгорались две шипастые машины бородавочников. Еще одна лежала на боку в стороне, стыдливо показывая днище. Лишь двое преследователей избежали мести и убегали пыльными облаками в горизонт, преследуемые парой юрких броневиков.

- Я вас узнаю засранцы? – послышалось снизу.

Возле ховера стояла пятерка Вавилонцев с уже знакомым нам первым лейтенантом Рино. Все они держали оружие в руках, но по крайней мере не навели его на нас. Мы спустились вниз.

Рино был настроев вполне дружески. Он оскалился слишком белоснежной для Вивуса улыбкой и сказал:

- И как вы, вашу мать, добрались сюда от башни!  У вас там в кузове собственной персоной капитан Борг и еще один здоровяк! Ребята, это как-то надо объяснять! – и он развел руки в разные стороны.

Опережая Стоуна я начал повторять заготовленное:

- На нас напали! Этих мы прихватили, как языков. Остальные остались на месте.  Едем в Вавилон, там и разберемся.

Рино стал серьезней и ответил:

- Да все нормально! У нас тут немного власть поменялась. Маленьких лейтенантов это не касается, но когда Вендель ранил Ковальского, грызня вышла за все дозволенные рамки. Короче, меня даже отправили вас привезти обратно, но тут у нас началась вся эта заварушка. На вас не хватило времени и сил. Но нет худа без добра, вы и сами добрались. Говорят, вы наших ребят из патруля выручили. Это вам зачтется.

- Что с Ковальским? – спросил я, - С нами было еще два человека, Девушка и Раненый. Вы не в курсе что с ними.

- С полковником всё нормально, легко задело! А вот пару его парней положили. Ваш раненый, такой мелкий и крикливый тип, жив. Его хотели прихлопнуть в госпитале, но он оказался очень бойким и отбился. А вот про девушку я ничего не слышал. Короче, давайте в ховер и к нам. Мы дождемся броневики и будем выдвигаться домой. На сегодня хватит воевать. Вы хорошо нам подставили этих вонючек!

- Усатый еще всем жару задаст. Он такой, не отделаешься! – высказал своё мнение о Дике Стоун. Хорошо что хоть кто-то ещё остался жив. А вот информацию о пропаже девушки я воспринял, на мой взгляд, слишком чёрство. Ну пропала и пропала! Очень много было смертей в последнее время.

Мы залезли в ховер, вырулили из ложбины и подъехали к большой и низкой восьмиколесной платформе, с маленькой спаренной кабиной впереди. На ней покоилась внушительная ракетная установка. Машина была явной самоделкой, собранной из разных компонентов. Рядом стоял еще одна платформа, но уже с краном и большой бронированной будкой, в которой видимо хранились ракеты.

Заметив наш интерес сидящий впереди, спасенный вояка кивнул в сторону установки:

- Это Большой Мо!  У нас таких мало, странно что его сюда вообще притащи, но долбит он  будь здоров. Бородавочникам повезло, что вообще кто-то уцелел.

Наконец выдалась свободная минутка и мы перезнакомились. Спасенного медика звали Робертом Хаас, а вот второй был сержантом связистом Янушем. Раненный являлся командиром их взвода, лейтенантом Фениксом. Как оказалось в засаду попало два броневика и пара ховеров. Всего двадцать восемь человек второго патрульного взвода. Вместе с ними выехал и их командир роты, оказавшийся тем самым пулеметчиком, прикрывшим своих до конца.

Потери! Смерть, кровь и камни!

Вивус исправно пил нашу кровь и у меня был ключ от чего-то, что возможно могло это прекратить.  Хошемин хотел что-то до меня донести, иначе зачем были все эти разговоры, попытка скрыть свое присутствие, записка. С такими возможностями, как у неизвестных не оставляют столь глупых следов. Прокол с моим именем, пуля, мои воспоминания наконец, что-то не вязалось с общей картиной злобных инопланетян.

Мне что-то хотели сказать, или даже не мне а всем нам. Но что? Нужно было ехать к той самой точке на карте. Нас ожидало новое путешествие и Вавилон был лишь непродолжительной остановкой. Так мне думалось…

Глава 19. Вавилон.

Вавилон опять встретил ночной темнотой. На секунду нас осветил луч прожектора одного из постов, а затем вновь окутала тьма. Пришлось еще попетлять загогулистым маршрутом, пока колонна не оказалась возле стен колонии. Укрепления были возведены все из тех же контейнеров и достигали  высоту около десяти метров. Въезд представлял собой такую же как в Калдроне кишку, только еще более развитую с нескольким крутыми поворотами и вместительным шлюзом, где нашу колонну проверил десяток автоматчиков. Особое внимание уделили нашему ховеру.

Борга с Морганом, несмотря на наши протесты забрали, и куда-то увели. Мы же пошкандыбали за всей колонной, следуя по самым настоящим улицам, встречались даже двухэтажные дома! Город был разделен на несколько частей, мы проехали через целых три внутренних стены, делящих колонию на  сектора обороны. Если бы в Калдроне существовали подобные запасные рубежи, возможно колония еще бы существовала.

К концу пути ховер совсем расхворался. Моторы на колесах окончательно сдохли пару часов назад и нас везла лишь последняя самая живучая парочка.  Наконец мы становились у длинный приземистых строений. На площадке перед ними стояло много самой разной техники. Один из людей Рино указал нам место в дальнем углу, куда мы и приткнули беднягу.

Этот же парень отвел нас длинному одноэтажному строению, где имелась большая комната с грубо сваренными кроватями. Он пояснил, что здесь иногда ночует дежурная группа, но сейчас все на выезде, так что мы можем здесь отдохнуть.

Стоун с Африкой быстро заснули, а вот меня мучали самые разные вопросы, накопившиеся за последнее время. Множество вопросов сверлили перетружденный мозг словно настоящие буры, требовались ответы на многие вопросы. Наконец я не выдержал и последовал примеру моих более рациональных напарников, хотя, по видимому, уже близился рассвет.

Утро встретило нас различными бытовыми проблемами, с которыми сталкивается любой человек в незнакомо месте. Преодолев их, и позавтракав в столовой местного техпарка, мы стали слоняться по территории, наблюдая за работой вавилонцев. В отличии от нашего прошлого визита, за нами никто не следил, мы не сидели в камере, и это было крайне хорошим знаком.

Вавилон развернулся  в технической части. На хозяйство Вилли этот парк не походил и отдаленно. Не те масштабы. Полноценный ремонтные боксы, различные самодельные и не очень приспособления, краны, здоровенный домкраты и конечно военная техника. Преобладали уже знакомые мне небольшие броневики с здоровенной башней, но были и более занимательные экземпляры. Несколько платформ с ракетными установками, наподобие той, что накрыла бородавочников, накануне. В дальнем углу стояла пара таких же платформ, явно с оружием чужих. Предположительно с электромагнитными пушками ящериц. Внушительные серебристые стволы в угловатом стильном обрамлении смотрели очень эффектно. Особенно мое внимание привлек багги-паук, похожий на те, что я видел раньше, но с мощной многоствольной установкой пушек небольшого калибра. Вся конструкция была явно «заводская», правда, на ней имелись уже следы человеческого «апгрейда».

В углу рядом с нашим вездеходом стояла пара шипастых машин бородавочников. Наш измятый старичок смотрелся бледно. Сервопривод двух колес сдал еще вчера, и ховер перекосился на одну сторону. За ночь из его электромоторов вытекли остатки охладителя и бог весть еще чего.  В общем, он своим видом констатировал смерть, гадкую и некрасивую. Совсем далекую от героических образов.

Подошел Стоун, уперев руки в бока, он постоял с минут и кивнул в сторону страдальца:

- Молодчина! Сдох уже после боя! Вывез нас, допер и помер, ему нужно поставить памятник.

Игнорируя его подколки в голосе, я ответил:

- Транспорта у нас, похоже, больше нет. Теперь что будем делать? Ты еще со мной или решил осесть в Вавилоне. Может, даже погоны получишь?

Стоун усмехнулся и продолжил:

- Нет Русский и не мечтай. Кто еще будет вместе с тобой совершать столько ненужных глупостей. Только я и Африка. Больше некому. Так что нам с тобой одна дорога – прямо в ад, всегда хотел там побывать. Без шуток! Смотри на нашего великана! Хорошо, когда человек занят любимым делом!

Африка в отличии от нас не лентяйничал. Он расстелил пару затрапезного вида плащей, открыл аппарель ховера и усевшись в позе лотоса наяривал весь наш богатый оружейный арсенал, не обходя вниманием ни одну единицу огнестрела. Естественно на переднем плане красовался револьверный гранатомет и его любимая игрушка. Не обошел он вниманием и мою крупнокалиберку, старательно орудуя состыкованным шомполом.

Немного робко, к нам подошел совсем молодой паренек в новеньком комбинезоне. На его груди красовалась свежая желтая галочка лычки. Он важно спросил:

- Вы – Суворов, Стоун и Африка? Вас просят явиться в штаб. Я уполномочен вас проводить!

- А честь отдать, или руку к голове не научили прикладывать! – грозно рыкнул Стоун и следом заржал.

Паренек весь сиял, видимо он совсем недавно получил лычку и теперь гордился не на шутку. В ответ на реплику Стоуна он поджал брови, слега насупился и попросил ещё раз нас идти за ним.

Мы крикнули Африке, чтобы собирал вещи, на что великан философски заметил, что ему нет дела до начальства, и он будет занят еще час. Спорить с ним по этому поводу было бессмысленно. Так что несмотря на все чертыханья паренька, мы пошли вдвоем, оставив пребывать нашего друга в оружейной нирване.

Здание штаба находилось рядом с парком, следовало лишь обойти длинный ангар. По меркам Вивуса его можно было назвать произведением искусства. Два полных этажа и небольшая надстройка третьего, примерно на четверть длинны здания. Никаких следов контейнеров, хотя на стенах этой коробки и виднелись, знакомые потеки, культуру строительства следовало назвать высокой.

У двойной двери желтоватого цвета, которую неизвестный художник пытался разукрасить под дерево, стояла пара часовых с автоматами и в касках. Проходя мимо них я опять задался вопросом откуда Вавилон брал столько хорошей экипировки? Если раньше я думал, что это было в наборе присланном неизвестными, то теперь видя масштабы, понял что секрет кроется в другом.

Мы прошли по длинному коридору со множеством дверей, затем поднялись по крутой лестнице  на третий этаж. Нас вели в святая святых.  Несколько раз нам на пути встречались военные, которым наш сопровождающий отдавал четь как угорелый. Открыв металлическую дверь, мы оказались в небольшой приемной, где меня ожидала удивительная встреча. Копна светлых волос, удивительно красивые глаза, я даже не успел сообразить кто передо мной как услышал:

- Артем! Рада тебя видеть, мы думали ты погиб возле башни.

Она вышла из-за стола, на котором лежали аккуратные стопки бумаг, подошла и обняла, как самого близкого человека. Даже перехватило дыхание. Рядом стоял Стоун, скорчив мне одобрительно насмешливую гримасу.

- Что с тобой было, как ты! – бархатно пропела Лена, и я окончательно растаял.

К счастью открылась дверь, из нее собственной персоной вышел Ковальский, с подвязанной рукой. На его груди на небольшом погончике гордо красовался клиновый лист, в обрамлении каких-то узоров.

- Я так понимаю, пан, Ковальский, вас можно поздравить с повышением! Раньше на вашей груди такого гербария не наблюдалось! – не удержался Стоун, картинно, неуклюже раскланявшись.

Ковальский скривился, но промолчал лишь бросив коротко:

-  Пойдемте!

Мы прошли за ним и оказались в просторном кабинете, с самой роскошной обстановкой, из той, что я видел на Вивусе. Практически настоящие диваны в дальнем углу, красивый длинный  стол, с полированной серебристой столешницей, приличные стулья с крутящимися седушками, еще  один хороший рабочий стол и шикарное кресло у окна.

За столом сидело пять человек. У одного из них на груди сверкал такой же лист как и у Ковальского. Остальные были одарены нашивкой, поверх которой красовались две звезды. Причем литера «В» красовалась только у двоих из присутствующих, самого Ковальского и блондина, сидевшего справа от него. Остальные имели прямоугольную нашивку, в виде ленты на рукаве с надписью «Libertatem», включая второго генерала.

- Неплохо устроились Ковальский! У меня на такое даже фантазии бы не хватило! Поздравляю! – сказал Стоун, по хозяйски плюхаясь на один из стульев.

Я также решил не ждать приглашения и сел рядом. Мы вели себя нагло, так не следовало, но сейчас Стоун задавал тон.

- Слушаем! – Стоун протарабанил пальцами по столу, чем вывел из себя военного из «полиса Свободы» небольшого роста, с коротким ежиком черных волос и здоровенным шрамом на щеке.

- Да кто он такой Ковальский! Нашли ублюдка на помойке, а он собирается здесь еще так себя  вести! – хрипло, скороговоркой сказал он, вставая со стула.

- Эй Шрамик! Ты еще раз повтори, и давай выйдем, поговорим, а потом посмотрим, кто из нас на помойке окажется! – спокойно, с иронией в голосе сответил Стоун и вновь постучал по столу.

- Тихо, тихо!  - устало сказал Ковальский,  садясь во главе стола, - Вы бы Суворов, остерегли вашего спутника так себя вести. У нас здесь не Калдрон и он больше не главарь мелкой шайки, а гость самой цивилизованной колонии людей на Вивусе.

- Напыщенно, не скромно и бахвально! Вам кто-нибудь пишет ваши речи, или они рождаются сами! – опять съязвил Стону, а затем картинно выставил руки вперед и быстро затараторил – Все, все! Больше не буду! Как же мне себя вести с такими генералами! Простите уж, дикарю, подтирающему задницу песком все его недостатки.

Далее продолжил я, тоже не совсем дружелюбно, но по крайней мере без язвительной иронии:

- Давайте к делу Ковальский! Мы тут немного на вас обижены. Как-то все не очень хорошо получается, с нашим убийством. Да и вообще, в чем собственно интерес к столь скромным персонам? Вы у нас, по видимому, целый генерал, вокруг все полковники.?

- Хорошо Артем! Вы бросили позерство, теперь приступим к делу. Вы действительно правы, у нас много дел, и задерживаться нам нельзя. – сказал Ковальский и кивнул, белокурому блондину средних лет с правильными чертами лица.

Тот прокашлялся и начал говорить:

- Вы у нас из колонии Калдрон, в которой погибли все люди. Нам необходимо установить причастность Венделя и Новикова к этим событиям. От вас требуется дать исчерпывающую информацию, что происходило в колонии Калдрон. И выступить с этими показаниями на суде. – он опять прокашлялся и продолжил, - Те двое, Морган и Борг, оказались весьма кстати. С вашими и их показаниями мы успокоим общественность. Теперь я вас попрошу рассказать все, что вы знаете об этих печальных событиях.

- Стоп, стоп, стоп! То есть вы хотите сказать, что мы вам нужны, чтобы вы смогли окончательно сместить двух бывших главарей Вавилона. Вы что их не прихлопнули? – встрял Стоун в своей обычной манере.

Я толкнул его в плечо и сказал:

- Да мы вам расскажем! Но нас интересует такой момент. Что будет с нами дальше. В нас в последнее время слишком много раз стреляли, и в основном люди. Этот момент крайне принципиален. И ещё с нами был раненый товарищ и девушка. Нам хочется узнать что с ними случилось.

Мне ответил Ковальский:

- Артем! Вы у нас очень предприимчивый человек. Я думаю вы найдете себе в Вавилоне достойное место. В конце концов, для вас и ваших спутников всегда есть место в рейдовом батальоне. Вы станете полноправными гражданами колонии, со всеми преимуществами и недостатками. Вы еще что-то желаете! – он сделал небольшую паузу, - Что касается ваших друзей, то у нас только печальные новости. На раненого совершили покушение в госпитале. Он был вновь ранен, но выжил, а вот одна медсестра погибла. Мы думаем, что это дело рук группы Борга. Девушка же пропала из карантинного общежития, её судьбу мы выясним позже.

Я решил уточнить крайне интересующий меня вопрос:

- Хорошо, мы хотели бы навестить раненого. Попросите посыльного провести нас. И о главном, я желаю кое-что еще, помимо прав гражданина. Наше имущество, все полностью останется у нас. Вы дадите распоряжение Ковальский. Я повторяю все, что у нас есть останется  при нас. И вы возместите все боеприпасы и  другие расходы, которые мы понесли, спасая ваших людей. Так будет честно, список я сейчас вам и напишу.

Ковальского перекривило:

- Наших людей Артем. Наших! Это теперь ваш дом тоже. Я сделаю распоряжения! – по барски бросил он последние слова.

- Ховер! Нам повредили ховер! - встрял в разговор Стоун, - Или замените его, или почините. Бородавочники так его разукрасили,  что просто жалко смотреть.

- Это с какого перепугу! - взъярился чернявый со шрамом, - Вы еще нам и условия ставить будете. Приютили их, а они уже в карман залезли!

- С такого! – жестко сказал я,  - Если бы у вас было все схвачено с Венделем и Новиковым, вы бы нас к себе не позвали. Не великие мы шишки, чтобы беседовать с общим собранием, сильных мира сего. Получается мы спасли ваши задницы, привезя Борга и Моргана. То что происходит в Вавилоне напоминает вооруженный переворот, в котором в основном участвуют пришлые из «Полиса свободы». – и я показал на нашивку у сидящего рядом молчаливого полковника.

У чернявого покраснел шрам и выпучило глаза, он хотел уже разразиться пламенной речью, но его остановил жестом второй генерал, до этого молчащий и внимательно наблюдающий за происходящим.

Смотря мне прямо в глаза он начал говорить:

- Вы все Суворов понимаете немного не так. Нашей целью являются не личные амбиции, а благо колонии и выживание. Вендель с Новиковым слишком далеко зашли, в том числе и в Калдроне. Их необходимо было сместить. Вы правильно поняли, что вы нам нужны, чтобы рассказать людям об их злодеяниях, и я считаю, что ставить нам условия в таком благородном деле не к месту. Или вы преследуете только свои шкурные интересы?

- Благородные цели! Мы уже видели ваши благородные цели! – вспылил Стоун, - Ваши разборки нам до одного места. Калдрон погиб по вашей вине, по вине Вавилона. Мы хотим чтобы вы возместили, то что мы использовали на самое благородное дело, которое есть.  Спасение жизней. А вы жмете, как самые настоящие барыги. Нас в Вавилоне обокрали, осудили судом комедиантов, а теперь хотят подпрячь участвовать очередном заговоре. Да меня тошнит от вас!

У генерала сузились глаза, он выдержал небольшую паузу и ответил:

Мы возместив вам все, что нужно. Ховер починим, это будет справедливо, правда я не знаю, что вы с ним будете делать. Добывать живое в одиночку стало крайне опасно. Вы же дадите показания на Венделя, тем более что врать вам не придется, только чистая правда обо всем что происходило в Калдроне.

- Да мы все расскажем. Новиков с Венделем должны понести хоть какое-то наказание. – ответил я.

Такой положение дел меня вполне устраивало.  Я мог поведать еще много чего интересного, но говорить о своей цели Ковальскому почему-то не хотелось. Он принадлежал к тому типу людей, кого власть делал только хуже. Поэтому я сел поудобней, потребовал воды и начал рассказ. Изредка меня поправлял Стоун своими едкими репликами. Если честно я не понимал, почему он ведет себя как ребенок.

На мои вопросы о том, что произошло в Вавилоне, собравшиеся с присущей военным манерой, хранить в тайне, даже самые разошедшиеся в народе сплетни, ответили уклончиво. Нужно было искать другие источники информации. Хотя я прекрасно понимал, что одна группа сместила другую. Опять интриги, опять власть и борьба за нее. Вокруг свирепствовали монстры, но люди продолжали  выяснять: «Кто главный на навозной куче»!

Когда все вопросы у компании высоких чинов колонии закончились, нас проводил обратно тот же парень с яркой нашивкой, имеющий оказывается звание капрала. Перед этим мы на небольшом клочке бумаги расписали все свои мечты, в глубине души надеясь, что их исполнят хотя бы на половину.

Мы успели в парк как раз вовремя. В это время Африка катал в луже охладителя, неприятного типа с крючковатым вороньим носом и нашивкой со звездой. Поодаль приходили в себя трое его подчиненных с красными повязками на руках. Оказывается они хотели отобрать у Африки пулемет с гранатометом, попутно пытаясь его заставить прибраться под днищем нашего калеки. И если со вторым аспектом великан был, в принципе согласен, то вот расставаться с любимыми всем сердцем игрушками он не мог.

Стоун вырвал из лап Африки местного зампотеха, тот красный, перемазанный синеватой вязкой жидкостью, шипел от злости.

- Вас всех в тюрьму надо, под суд, я с вами знаете что сделаю! – прохрипел он, немного отдышавшись.

- Да ладно тебе, он же не убил ни кого! – по свойски хлопнул его по плечу Стоун, вымазав в руку в охладителе, и тут де вытерев ее о нетронутый кусочек одежды зампотеха.

Тот заклокотал и стал коричневым, от возмущения он не мог сказать и слова. К нам уже бежал еще десяток человек, некоторые из них были вооружены автоматами. Намечался серьезный конфликт.

- Стоп, стоп, стоп! – замах я руками,  - Вышло недоразумение. Мы только что разговаривали с генералами, все оружие остается у нас, а ховер нужно чинить.

- Арестовать их! – закричал, зампотех.

На нас надвинулось большая группа солдат. Африка уже взял руки пулемет, а Стоун готовился прикрываться крикуном, схватив того за шиворот.

Спас положение уже знакомый молоденький капрал, прибежавший с каким-то клочком бумаги и показавший его зампотеху. Прочитав написанное зампотех сначала посинел, потом побелел, такая смена окраски меня сильно обеспокоила. Не дал бы дубу от нахлынувших чувств.

Все же через пару минут он отошел. Не посмотрев в нашу сторону, махнул рукой уже собравшейся небольшой толпе и пошел в сторону боксов. Стоун что-то собирался крикнуть в след, но я его остановил. Мы и так в первый день нажили столько врагов, сколько у многих и за всю жизнь не наберётся.

Рядом остался лишь капрал, растерянно смотревший на нас.

- Давай знакомиться! -  кивнул я ему, - Африка, Стоун, и Артем! Ты, по-моему, уже в курсе. Тебя то как зовут?

- Капрал Зима! – еще более растерянно сказал он, вся строевая подтянутость слетела с него моментально, оставив на месте обыкновенного молодого парня.

- Хорошо, что не осень! Это кличка такая или уже прилетел с такой фамилией? – спросил я.

Он пожал плечами, и вдруг встрепенулся, вдруг, что-то вспомнив:

- Сер, я уполномочен…

- Давай без сер, - оборвал я его на полуслове,  - Давай теперь нормально, что нужно.

- Мне сказали отвести вас в помещение, где вы разместитесь и еще показать оружейку, где вы можете хранить оружие. У нас здесь разрешено ходить с любым оружием, но у вас его наверное много?

- Тут ты прав. Кое что есть, Как с ховеров, про это тебе ничего не сказали?

Он опять покачал плечами и ответил:

- Я должен был подойти к майору, Таркияну, - по слогам выговорил он фамилию зампотеха, - Но по-моему сейчас не время, что-то уточнять.

Я посмотрел на Африку, пакующего огромный тюк, и насвистывающего какой-то зажигательный мотив. Вещей у нас действительно было много, оставлять их в почти умершем ховере не хотелось, обязательно растащат, поэтому скрипят сердцем. Я все же опять оставил Африку охранять наше добро, проинструктировав его на предмет общения с местным начальством. Стоун на это смотрел со своей фирменной кривовато-жутковатой полуулыбкой.

Поселить нас решил рядом со штабом, в небольшом домике крытом металлическими листами,  с собственным блоком-утилизатором. Жилище оказалось вполне сносным.  В двух его комнатах было три грубо сваренные кровати, стол, пара сидений, какие-то полки на стенах и даже самый настоящий шкаф в нише. Окна имели массивные наружные ставни, а роль стекла выполняла плотная полупрозрачная пленка.

- Нормально, так! – дал оценку Стоун. - Я в отдельной комнате, Африка храпит!  – быстро сориентировался он, бросив свой рюкзак на койку.

Я не возражал. По ночам меня все равно терзали воспоминания и кошмары, дававшие забыться лишь под утро. Затем мы принялись перетаскивать оставшееся барахло в выделенное жилище. Ковальский специально разместил нас на охраняемой территории, опасаясь нападения. Раньше в этом домике жил Борг, который должен был быстро являться по требованию начальника на ковер. Шкаф заполнился горой оружия и боеприпасов. Тюки лишних спальников и другого имущества заняли все свободные углы, способствуя особому чемоданному настроению. Нам оставалось ждать звёздного часа – суда. О времени его проведения Ковальский должен был сообщить.

На следующий день, наплевав на инструкции, нигде не бродить, Стоун с Африкой пошли осматривать Вавилон. Я бы тоже пошел с ними, но мне хотелось разобраться с ховером. Вообще такое безответственно отношения Стоуна ко всему мне не нравилась. В Калдроне он нес груз ответственности, был сдержан и думал на несколько шагов вперед. Сейчас же, когда нашей колонии не стало, в него, как будто вселился дух проказника-мальчишки, который старается нашкодить, напакостить и поиграть. Скорей всего ему уже было наплевать на все. Я понимал, что Стоун потерял все, за что боролся, но мне нужно было  с ним идти к своей цели.

Зампотех колонии обитал в маленькой пристройке, рядом самым внушительным ангаром. Когда я зашел внутрь он что-то выговаривал немолодому тучному мужичку, в замасленном сером комбезе. Тот неразборчиво отвечал, помахивая небольшим  универсальным ключем. Мой визит заставил замолчать обоих. Таркиян кивнул своему собеседнику и тот поспешно вышел, оставив нас наедине.

Майор встретил меня злобным взглядом, обещающим разорвать при первой возможности. Дальше можно было ничего не выяснять. Наш старичок встал на прикол надолго. Не из тех людей был зампотех, кто быстро прощает обиды. Но как говориться попытка не пытка, мне нужен был транспорт.

- Добрый день! Я к вам по делу, - начал я из далека, как школьница, выпрашивающая пятерку.

Он лишь отвернул нос, как будто перед ним лежит огромный кусок дурно пахнущего, протухшего мяса. За моей спиной, в наружную дверь уже заглядывала пара любопытных глаз.

Помолчав еще несколько мгновений, он напыщенно сказал куда-то в стену:

- Я вас слушаю!

Слушает он. Разговор не задавался, у меня внутри лишь теплилась надежда, что приказы Ковальского исполняются беспрекословно, и мой оппонент поворчит, поворчит, да и примется за дело.

- Ховер! Вы уже в курсе, что его нужно привести в порядок! Хочу узнать сроки, какие займет ремонт. – не стал я играть  в дипломата, спрашивая о погоде, здоровье родственников, друзей и прочих вещах.

Он фыркнул, скривился и опять ответил стене:

- Вечно!

- Приказы генерала здесь не исполняются!  - решил я надавить,  - Ховер пострадал при спасении разведчиков Вавилона, Ковальский обещал его починить. В чем проблема? В том, что вы не поладили с моим человеком, пытаясь забрать, наше имущество!

Таркян наконец повернулся ко мне и зло, с змеиным шипением ответил:

- Ковальский вам обещал, пусть Ковальский и чинит. Вы раздолбали ховер! У него ни одна система не работает. Все сдохло. Я не волшебник, чтобы чинить такую рухлядь и у меня нет завода по производству ховеров. Так и передайте своему Ковальскому!

- Отлично! - как можно миролюбивей ответил я, доставая блокнот, - Вот напишите письменно, что ховер находится в неремонтопригодном состоянии. И я буду требовать новый. Все по честному.

Глаза зампотеха вспыхнули, он вскочил со стула и сбивчиво, чередуя ругательства начал орать:

- Написать! Да пошел ты… Подотри …, своей бумажкой. Я ничего не буду делать, я даже задницу не подниму, чтобы что-то сделать для вас! Вон!!!

Мне очень хотелось врезать ему по морде. Тот другой, внутри меня был еще критичней, примеривая карандаш к глазу майора. К счастью борьба с чувствами длилась не долго. Я развернулся и направился к выходу, где уже толпилась целая толпа механиков. Растолкав их локтями подошёл к ховеру. Проверив, все ли на месте, и окинув взглядом кабину, я мысленно простился с верным тружеником. Нужно было идти в штаб и ковать железо пока оно горячо. Раз ховер не починить, следует требовать другой, хоть и вероятность того, что его отдадут не велика.

В штабе ничего не получилось. Меня даже не пустили внутрь, сказав, что генерал Ковальский на выезде. Выбор был небольшим, или идти в наше убогое жилище, или последовать примеру Стоуна и осмотреть самую цивилизованную колонию Вивуса.

В моей памяти мелькали силуэты земных городов. Высокие дома широкие улицы. Отрывочно, не связанно, размыто. И Вавилон нельзя было сравнить ни с одним из этих признаков подсознания. Но не походил он и на контейнерный муравейник Калдрона. Здесь было больше каменных домов. Одноэтажных, серых, пыльных, образующих относительно прямые улицы и проезды.

Конечно на всем стояла печать, той ограниченной убогости, каковую вызывают непрофессиональные самоделки. Вроде бы издали здание кажется нормальным, почти «земным», но ближе видны детали, рушащие эту иллюзию и выставляющие напоказ нашу роль в столь жестоком мире. Кривоватые стены с потеками изоляции, оплавленные резаками двери из стенок контейнеров, бугристые еле-еле обработанные камни. Мы куклы -  развлечение для неизвестных, мясо для арен, живые сборщики неизвестно чего. А это наши кукольные домики!

Город, Вавилон можно было назвать именно городом с некоторыми оговорками. Скорее это был форпост, крепость. Он имел несколько периметров обороны, и делился высокими добротными стенами на четыре неравные части. Если штурмующие возьмут один из районов, то в других можно будет организовать новые рубежи обороны. Опять пришла запоздалая мысль, резанувшая по ещё не зажившей ране: «Если бы Калдрон имел нечто подобное, то мохнатые не смогли бы его разрушить.».

Второй особенностью Вавилона была явная, даже чрезмерная военизированность. Не то чтобы Калдрон источал пацифистские настроения, но здесь все ходили с оружием. И не с какими-то обрезами и пистолетами, что вполне можно понять, а с пулеметами, гранатометами, штурмовыми винтовками и даже электромагнитным оружием Фаллу.

С одной стороны это правильно. Оружие придает людям уверенность, делает ответственней, да и экономиться время. В случае тревоги человек может сразу оказаться на посту, а не бежать в спешке к своему автомату. Но чувствовался и подвох. Не против чужих носили железяки эти люди. Они не доверяли друг-другу. Общая напряженность чувствовалась. И уж если её заметил посторонний человек, то дело было очень скверным. Видимо Новикова и Венделя не все считали отпетыми негодяями.

Очень скоро я подошел к не большому пустырю. Площадью назвать этот пятачок у меня не поворачивался язык. С одной стороны его огораживал длинный барак очень живописной конструкции. Пять, шесть помятых состыкованный контейнеров, нелепый двухэтажный пристрой, с кособокой, листовой крышей и непонятная металлическая конструкция, слегка напоминающая цистерну, которую венчала шишка каменной башенки. Над здоровенной дверью этого архитектурного шедевра, располагалась очень кривая вывеска, с  еле понятными коричневато-зелеными загогулинами.

«Кривой Лео - БАР» с третьего или четвертого раза я разобрал название. Надо признаться такого уродства я не видел даже в Калдроне. И мне непременно захотелось туда зайти. Я физически почувствовал, что Стоун не мог пройти мимо этого места.

- Артем! – звонко раздалось с сзади, и я дернулся от неожиданности.

Меня позвала черненькая девушка маленького роста, закутанная в с головы до ног в плащ. Осмотревшись вокруг заговорщицким взглядом она доверительно мне прошептала.

- С вами хочет поговорить ваш давний знакомый.

Я уже догадался, какой знакомый назначает мне свидание и подыгрывая девушке шепотом ответил.

- А что так скрытно. – и наигранно оглянувшись по сторонам, продолжил, - Кто же эта незнакомка.

Девушка засмущалась, но все же собралась и  продолжила:

- Так вы идете!

- Конечно иду, куда уж мне без интрижек.

Мы с посланницей перешли пустырь нырнули в какую-то подворотню известную только местным жителям и стали петлять по закоулкам, заминированным отходами жизнедеятельности и самым разным, порой очень неаппетитным мусором. Путь был не очень долгим, мой проводник остановился у низенькой дверцы, всем видом показывая, что мне следует проследовать именно туда. Я почувствовал подвох, воображение нарисовало засаду из нескольких пар отпетых головорезов. Следовало быстро действовать.

Девушка что-то пискнула, но я успел её прижать к стене одной рукой, второй продемонстрировал ей устрашающий, но не очень надежный обрез.

- Засада! В засаду решила завести мышка. Кто там говори! – прошептал ей на ухо самым зверским тоном, какой смог подобрать.

Бусинки зрачков расширились, ротик скривился от страха и девушка, что-то всхлипывая замычала.

- Артем, хватит, вы и так напугали Лиз! Вам никто не хочет делать ничего плохого.

Я обернулся. Передо мной стояла Необыкновенная Лена во всей красе. Обтягивающие брюки, подчеркивающие все достоинства длинных ног. Приталенная блузка, с широким разглашенным воротником. Настолько широким, что глаза постоянно упирались в две  приметные ложбинки, являющиеся видимым началом великолепной груди. Весь этот наряд был сшит все из той же мимикрирующей ткани, с претензией на форменную одежду. Но он так же походил на форму, как наряд медсестры из интим магазина, на белые халаты медработников.

Лена умела произвести впечатление. У меня даже в горле пересохло. Лиз стояла где-то в сторонке, а просто смотрел на нее. Интересно, рот в этот момент был у меня открыт или все же я сохранил некое подобие стойкости.

- Мы пройдем! - Лена показала на темное пятно входа.

Я направился к двери. Говорить сейчас не следовало. Разволновавшийся организм вливал в кровь гормоны и процесс я уже не контролировал. Первый раунд был явно за Леной. Нужна была передышка.

Но ее мне не дали. В комнате царил полумрак, который я бы охарактеризовал как романтический. Только я хотел задать вопрос, как почувствовал мягкое, нежное прикосновение к спине. Затем Лена прижалась ко мне и надрывно, еле слышно прошептала.

- Ты жив! Как я рада! Ты жив! – на последнем слове голос сорвался и она заплакала.

Вот этого я никак не ожидал. Нож в бок, ствол под ребра, наконец, удар по не раз битой, дурной голове. Но искренний плач самой прекрасной женщины на свете. Нет, такого предвидеть было нельзя.

Внутри меня ослабевал голос: «Такого не может быть, тебя используют. Ну не бывает такого, будь осторожен. У тебя есть миссия. Есть цель! Это подозрительно, её просто под тебя подкладывают. Уходи!». Но он был все тише, тише, и затих.

Мы простояли несколько минут, я развернулся и обнял ее.

- Как она прекрасна! Как… - рассудок уходил, становилось хорошо, невыносимо хорошо, очень хорошо.

Наши тела сплелись, любовь, страсть, боль, радость. О том, что бывает такой накал чувств, я даже не предполагал. Время потерялось, его жутких невидимых границ не стало. Это было долго, почти вечность, превращающаяся в короткий сладострастный миг. Но, к сожалению, а скорей всего к счастью, все кончается.

Уставшие мы замерли. По телу била легкая приятная дрожь, на правом бедре пульсировала мышца, сообщая, что некоторое время я буду прихрамывать. Эйфория – так одним словом можно было описать происходившее в тот момент.

- Я не думала, что так бывает! – застенчиво и с некоторой долей кокетства прошептала Лена, прижавшись ко мне.

- Я тоже. – ответил я до нельзя банально, на душе начали скрестись кошки.

- Думаешь, зачем все это? Для чего? Могу ответить! – её глаза смотрели на меня, из их глубины струилась чистота, любовь. Стало даже немного  стыдно за свои подозрения.

- Вы все мужики одинаковые. Можешь даже не говорить. Я уже привыкла. Думаете зачем, почему, вечно мерещатся заговоры. Я хотела быть женщиной, я влюбилась, Артем! Ещё там на арене. Влюбилась. Я прекрасно понимала, что мы никогда не встретимся, но ты пришел, явился как принц, возродился как феникс. Я тут же поняла, что любовь есть, и ради неё стоит жить. Вот поэтому мы сейчас и вместе!

В её глазах засверкали бусинки слез. Одна из  них сбежала по щеке вниз оставив блестящую дорожку. Следом побежала вторая, затем еще одна и вот уже водопад, капелек заструился по прекрасному лицу. Такого выдержать нельзя, я прижал ее к себе, на душе стало легко.

Не было Вивуса, не было неизвестных, не было бородавочников, кровавых схваток. Была лишь Лена, и любовь. Наша любовь.

Через некоторое время я смог направить разговор в более продуктивное русло. Мы рассказывали, о том, что произошло с нами после Арены. Искренне, без утайки. Я рассказал о разгроме Калдрона, бегстве, нашем сидении у башни. Я рассказал все, мне нужно было это кому-то рассказать. О татуировке, о том, как я побывал в башне, о бедной Ани.

Лена рассказала о перевороте, о том, что Новиков захотел убить Ковальского, и тому ничего не оставалось, как поднять бунт. Что в городе были перестрелки, и что у бывших руководителей колонии осталось немало сторонников. Мы были нужны новой верхушке. Лишь обличив Венделя и Новикова, им можно было рассчитывать на поддержку основной массы населения. Тем более, что в перевороте в основном участвовали переселенцы из Полиса свободы, которых всё чаще называли «чужаки». Ситуация в Вавилоне вот-вот грозила перерасти в конфликт, по сравнению с которым противостояние Моргана и Мерлина будет выглядеть деревенской дракой.

Ещё одной интересной историей было появление Ковальского на арене. Оказывается пан полковник подтасовал результаты жеребьёвки Лены. А одну вообще пропустил, подделав документы. В этом ему помогли, уже знакомые мне Поль и Мартин. Новиков с Венделем приберегли эту информацию до нужного момента. Когда Ковальский начал пользоваться авторитетом среди разведчиков, то они вспомнили старые грехи. Так что попадание на арену столь высокопоставленного начальника не являлось геройством. Ему просто предложили или вызваться самому, или идти в кандалах. Вот поэтому он и возглавил группу из Вавилона. Так что там на арене он вешал мне и другим людям лапшу на уши.

Лена ничего не просила, ни на что не намекала. Мне стало стыдно за те подозрения, которые у меня возникли в самом начале. Она была искренна. И хоть ситуация выглядела просто нереальной. Любовница самого влиятельного человека в колонии обратила внимание на какого-то оборванца, с непонятным статусом полузека. Я поверил, потому что не верить нельзя. Трудно без доверия, невыносимо трудно, тем более без него нельзя в любви.

Лена стала собираться, сказав, что ей пора. Я так же натянул свои шмотки. Мне не хотелось её отпускать, ещё чуть-чуть, ещё немного. И вот мы стали друг на против друга.

- Я не хочу уходить. – сказала она глядя мне в глаза, - Надо! Я не знаю, что будет дальше, но спасибо. Я почувствовала себя любимой. Спасибо Артем! Я пойду с тыльной стороны, а ты выходи, на улицу. У Лиз многие бывают, так что ничего страшного.

Я отпустил ее руку и она ушла. Хотелось многое спросить, хотелось чтобы она осталась. Посидев в нерешительности пару минут, я отодвинул металлическую полосу засова и вышел на улицу.

По глазам ударил свет. Вечер приближался, серое небо Вивуса слегка потемнело, но это было единственный признаком того, что надвигаются сумерки. Поплутав среди неуклюжих каменных сараев, и встретив пару настороженных взглядов, я вышел к центральным улицам.

Было хорошо. Чертовски хорошо. Хотелось петь. Я урезонил себя, и плюнув на поиски Стоуна решил пойти в наше временное жилище. Мимо шли хмурые люди, тащившие винтовки и автоматы. Их лица походили на маски, с пустыми бусинами глаз, губы сжаты, движения усталые. Редкие фразы, которые они роняли, гулко отдавались как команды во время боя. Они перестали радоваться, они перестали любить, все заменила мертвая рутина. И мне стало их жаль.

Я понимал их. Боль, страх. Выживание на Вивусе. Какие уж тут радости? Тут бы день прошел. Ведь нужно многое, а всего не хватает. Плащ в дырках, поменять робу. Сходить на дежурство, получить пайку. Серость, обыденность, среди каменных трущоб.

А я был счастлив, пусть на миг, на мгновение. Вивус многое забрал, забрал мою память, но и дал немало. Друзей, и конечно этот невозможно яркий миг. Нужно уметь замечать счастье, оно рядом, оно здесь. И чем больше испытаний, тем сладостней прекрасное.

В таких размышлениях с самим собой я дошел до нашего жилища. Стоуна не было. Они с Африкой пришли поздно ночью отчаянно гремя какими-то железяками по полу. Стоун что-то говорил про отличную выпивку, хороших девочек, и о том, что Вавилон не такое уж и паршивое место. Наверно, он тоже был счастлив, по своему. Даже Африка мычал какой-то мотив.

- Счастье оно рядом. Оно рядом. – ответил я невпопад на очередную реплику Стоуна и заснул, крепких сном, в котором мне снилась Лена, Необыкновенная Лена.

Глава 20. Самый гуманный суд Вивуса.

Утро встретило меня хорошим настроением, а моих товарищей жутким похмельем. Стоун поминал всеми возможными ругательствами какого-то Энрике. Африка стойко кряхтел на своей койке, источая факел спиртовых паров. В общем, я оставил их отсыпаться, а сам решил все же найти Ковальского.

Следует признаться, встречаться с ним не хотелось. Всё таки спать с чужими женами не есть хорошо. Но мозг для борьбы с неожиданно разбушевавшейся совестью подсказал отличную уловку. Суть, которой заключалась в следующем. Если сам мужик дерьмо, да еще тебе делал нехорошие вещи, а ты любишь его жену, то пусть эта субстанция под названием «совесть» катится на все четыре стороны.

Искать Ковальского не пришлось. Он стоял у входа в штаб и разносил какого-то подчиненного с шевроном со звездой. Подчиненный краснел, что-то возражал, но Ковальский пресекал его попытки. Увидев меня, он кивнул и продолжил распекать вояку.

Экзекуция быстро закончилась. Подчиненный ушел и Ковальский позвал меня к себе. Демонстрирую как можно более независимый вид, я не спеша подплыл к новоиспеченному фюреру. Это явно его разозлило, но он стерпел.

- Добрый день Суворов. Ваши друзья вели вчера крайне не воздержанно. Я же ведь сказал никуда не ходить, у нас тут серьезная ситуация. Да и вы были не на высоте, вас вчера заметили возле бара. Этого рассадника греха. –  начал он  напористо, в излюбленном командном стиле.

- Стоп, стоп, стоп! Владислав! – от фамильярного упоминания имени пана генерала передернуло. -  Вы сказали! Ха… Вы много чего вчера сказали! Я, к примеру, помню про ремонт ховера. А воз и ныне там. Некий майор Таркиян, говорит, что наша малышка приказала долго жить. Значит нам нужен новый ховер. Но я не вижу, что принципиальное для нас дело решено.

Он опять поморщился как от зубной боли и ответил:

- Это не меняет ничего. Вы должны были тихо сидеть и не высовываться. А теперь чуть-ли не весь Вавилон знает о том, что вы должны сделать. Да, приспешники Новикова вас прибьют и не поморщатся! Ставки слишком высоки. А вы всё про свой ховер. Куда вы на нем покатите? Вокруг бородавочники и другие твари.

- Это решать нам. У меня Владислав свои ставки. И ховер мне нужен. Дадите будет разговор. Не дадите, нет! Я еще вчера все популярно объяснил.

- Хорошо! Я все решу, только вы зря Артем так себя ведете. Я думал, что вы станете нормальным членом общества, но видимо жизнь среди уголовников не прошла для вас даром. – последние слова он произнес со скорбной театральностью.

- Хватит! Ковальский у меня уже сложилось о вас мнение. Давайте будем делать то, что обещали. У вас здесь тоже не простое положение.

- Я дам вам знать, как только всё решу. – подчеркнуто сухо закончил он разговор, затем  развернулся и вошел в открытую дверь штаба.

Мне предстояло поскучать еще один день.  «Или Лена не даст скучать?» - мелькнула в голове, крайне желанная мысль.

Ближе к вечеру все было решено. Наша троица принимала довольно свежий ховер, а верно отслужившего горемыку куда-то оттащили на буксире. Стоун остался вполне довольным  машиной. А Африка в своей флегматичной манере оценил обновку:

- Хороший ховер! Африка едет на таком ховере! Тот ховер хуже был!

Я было попытался завести с ними беседу о том, что со мной не обязательно отправляться и они могут остаться здесь, но Стоун пресёк мои попытки:

- Нет Русский. Мы с тобой поедим хлебать всё то дерьмо, что ты найдешь. И не думай, что будет как-то иначе.

Затем к нам подбежал посыльный, всё тот же новоиспеченный капрал и сообщил, что суд назначен на завтра. Он сам за нами придет, от нас лишь требовалось никуда не уходить.

Вечер мы провели за дегустацией местного варианта «Ракетного пойла». Отрава столь же жуткая, как и у Моргана, так что заправиться у меня бы при всем желании не получилось. Спутники тоже сильно не налегали, поэтому утро выдалось относительно бодрое. Мы даже успели себя привести в порядок.

Явился парень и отвел нас в здание тюрьмы, где наша троица уже успела побывать. Зала для столь громко процесса не нашлось, поэтому судить решили во дворе тюрьмы, соорудив трибуну и выставив лавки и стулья. Народу собралось много, все на заседание не попали, поэтому тюрьму обступила солидная толпа.

Мы ждали несколько часов в здании тюрьмы, в комнатке, соседней с той, где нас судили. Вначале позвали Африку, потом Стоуна, ну а до меня дело дошло уже ближе к вечеру. Я прошел по унылым коридорам вслед за крепким сержантом. Потихоньку я стал разбираться в  военной иерархии Вавилона.

Во дворе яблоку не было упасть. Пришлось даже протискиваться к  отдельно стоящему столу. Здесь я расписался в паре журналов, после чего судья предоставил слово обвинителю. Маленькому кругленькому человечку, с солидной лысиной на голове, в обрамлении роскошных черных кучерявых волос. Его голова мне напомнила гнездо, в центре которого покоилось отливающее желтизной яйцо.

Прокурор начал скучно спрашивать обо всем, что происходило со мной горемычным в последнее время. Особенно он заострил внимание на нашем осуждении. Я смотрел на реакцию пяти человек, сидящих в клетке на другой стороне двора, среди них был и тот судья, что упек нас. Держались они все уверенно, кроме слуги закона. В их глазах не было следа паники или страха, хотя приговор здесь мог быть только один.

После обвинителя вышел защитник, высокий капитан в франтовато пошитой униформе и  принялся задавать свои вопросы. Я ответил на все, что требовалось, после чего сел рядом со Стоуном и другими свидетелями, коих набралось уже немалое число.

Особый интерес вызвали показания Моргана. Его позвали одним из последних. Бородач юлил, вертелся как на сковородке. В общем от того Моргана, которого я знал при посещении Ямы не осталось и следа. Оказывается их новоиспеченная команда киллеров была замешана в паре убийств в самой колонии. Они зарезали одного из лидеров Полиса, в местном борделе, и убили еще двоих в бытовом конфликте.

Моргана можно было понять, если бы он начал выгораживать себя. Его судьба также решалась здесь. Но толи он получил какие-то гарантии от Ковальского, толи просто решил рубить правду матку,  каждое его слово подталкивало нашего бывшего коллегу к обрыву, у которого в Вавилоне исполняли смертные приговоры.

Избитый Борг, получивший добавки в здешних застенках, шепеляво всё отрицал, или валил на своего начальника. Но вот как раз против капитана у обвинителей было достаточно улик. Именно Борг получал имущество для своей команды, расписывался в накладных, рассказывал небылицы тыловикам. Кража общего имущества в Вавилоне являлась преступлением пострашнее убийства и вела только к обрыву.

Было и еще много свидетелей, из которых я запомнил аппетитную брюнетку, «совращенную Новиковым и Венделем». Надо признать её показания развесили всех, особенно тот момент, в котором у нее пытались выяснить, кто первым принудил это создание «ко всяким грязным вещам».

Суд прервался до утра. Мы пошли в наше жилище и провели еще один спокойный вечер. На следующий день процесс продолжился. Опросили оставшихся свидетелей, в основном младших офицеров и солдат, после чего присяжные выбранные из жителей колонии удалились на совещание.

Совещались они долго, почти три дня. Мы этот перерыв также провели очень плодотворно. Стоун с Африкой основательно уменьшили свои индикаторы, пытаясь опустошить запасы спиртного у Кривого Лео. Хозяином бара оказался колоритный одноногий мужичек небольшого роста, ковыляющий на странного вида протезе. А меня ждали встречи с Леной. Жаркие встречи, и долгие беседы из которых я узнал много интересного.

Оказывается, положение Ковальского зашаталось. Полис Свободы был втянут в переворот на завершающей стадии, да и то в качестве своеобразного арбитра. И сейчас они решали к кому присоединиться. Господин Владислав их уже не устраивал. Присяжные, выбранные из числа самых уважаемых вавилонцев, тоже не горели желанием развязывать гражданскую войну. Наши рассказы о гибели Калдрона не произвели на них должного впечатления. Своя рубашка всегда будет поближе к телу. Так что и у Венделя, и у Новикова были все шансы выйти на свободу, пусть и не с былыми силами.

Такое положение дел начало меня беспокоить, о чём я не преминул сообщить своим спутникам, удачно застав их немного трезвыми между кутежами. Мои новости не произвели на них ровным счетом никакого эффекта. Усатый Дик, навещенный мной в госпитале, тоже как-то приуныл. Он уже успел найти обворожительную пышку из полиса, и с нами не собирался, хотя и не говорил этого прямо.

Наконец-то, наступил день оглашения приговора. Стоун валялся после очередной попойки, и я пошел к зданию тюрьмы один. К счастью, помня, о моём участии в процессе, меня впустили внутрь без лишней волокиты. Наконец прошла сутолока, все уселись и пожилой судья, в обычном для Вивуса плаще, постучал по столу рукояткой пистолета. Он заунывно прочитал все обвинения и ход процесса с четырех листков, после чего обратился к залу:

- Настал час, спросить у граждан Вавилона, избранный в качестве присяжных их решение. Да будет оно справедливым. - он вопросительно посмотрел на убеленного сединами, высокого сухощавого мужчину, в потертом плаще.

- Мастер сержант Дрейк! Вы избраны старшим присяжным, приняли ли вы решение?

- Да сер! – кратко ответил мастер сержант.

- Огласите решение присяжных заседателей!

Мастер сержант неспешна взял лист со стола и начал читать. У меня даже пошли мурашки по спине, как будто судили меня. Хотя в какой-то мере это и было так.

- Именем колонии Вавилон оглашаю решение выборной коллегии присяжных заседателей. Судья Эдгар Поло, колония Вавилон – виновен, следствием приведены исчерпывающие доказательства вменяемых ему преступлений.  Капитан Борг, колония Вавилон  - виновен, следствием приведены исчерпывающие доказательства вменяемых ему преступлений. Человек Морган, колония Калдрон – виновен, судебные заседатели просят максимально утяжелить его наказание. Майор Фарнах, колония Вавилон – виновен во всех инкриминируемых ему преступлениях.

Сержант прокашлялся, выпил воды из стакана и продолжил, зал замер ожидая главного решения.

- Полковник Новиков, колония Вавилон - виновен, следствием приведены исчерпывающие доказательства вменяемых ему преступлений.

- Сволочи! Мы же договорились! Скотины! – прорезал тишину басовитый голос бывшего  полковника, - Вендель, гори в аду! Сдал меня тварь!

Долго кричать ему не дали. Двое верзил в бронежилетах угостили его несколько раз прикладами, после чего куда-то утащили. Морган с Боргом тоже вскочили со своих мест,  их тоже угомонили тем же способом, но оставили. Как только суета в зале улеглась, присяжный продолжил.

- Генерал Вендель, колония Вавилон – невиновен. Все решения по обвиняемым приняты единогласно.

Примерно такого исхода я и ожидал, надеяться на справедливый суд было бы глупо. Вендель сдал всех, его наверняка разжалуют, но он не потеряет всех своих сторонников. Чем такое решение грозило мне, именно сейчас я не знал, но для Ковальского оно фатально. Он ещё побудет какое-то время генералом, но скорей всего его ждет точно такой же суд. Я не сомневался, что у «пана генерала» немало черных пятен в биографии. Нам нужно было уезжать в ближайшее время.

Судья подождал некоторое время, пока утихнет шум. Опять постучал рукояткой пистолета по столу и достал из папки  пару листков. Его помощник что-то написал  еще на одном, после чего отдал судье. Четверых виновных приговорили к смертной казни, с Венделя сняли обвинения, передав его дело в какую-то дисциплинарную комиссию. Двор заполнился гулом, несколько человек со звездами на плащах начали хлопать друг-друга, радуясь свершившемуся правосудию.

Я начал проталкиваться к выходу, но меня остановил майор из «Полиса Свободы».

- Суворов, вы единственный представитель Калдрона. Вам придется засвидетельствовать исполнение приговора.

Пришлось подождать некоторое время, пока сформируют колонну, и разведка проверит овраг. Зачем столько возни, когда можно шлепнуть прямо в тюрьме я не знал и покорно залез в ховер. Приговоренных везли на другой машине. Напротив меня сидел небритый капитан, с замусоленными нашивками на плаще.

Мы заехали на холм недалеко он Вавилона. Колонию отсюда было неплохо видно. Из второго ховера вывели смертников. Новикова тащили под руки, практически несли. С ним перестарались, и он не мог идти,  ему лишь иногда постанывать от боли. Судья шел на негнущихся ногах и выглядел растерянным, его подгонял один из солдат. На чумазом лице виднелись светлые дорожки от слез. Если бы я не видел его равнодушия, и фальши на нашем суде, то, скорей всего бы, пожалел.

У Борга сочилась кровь изо рта, а лицо деформировалось от множества гематом и кровоподтёков. Его было очень трудно узнать. Он что-то промычал, проходя мимо меня, и сплюнул тягучими кровавым комком. Видимо ему сломали челюсть, когда успокаивали  на суде. Морган из всей компании выглядел самым умиротворенным, смирившимся. Сгорбленно подойдя к обрыву он повернулся и посмотрел на меня, без ненависти, без мольбы, а наоборот с сочувствием.

- Русский! – громко крикнул он, - Живи, не повторяй наших со Стоуном, ошибок. Говорят, у тебя  есть цель, не откладывай её. И прости, плохо, что понимание приходит так поздно. Постарайся понять это пораньше. Прости Артём Суворов, раньше я был другим!

Новиков так и остался лежать на земле. Его несколько раз пытались поднять, но он упрямо валился на землю, и стонал. Морган взял за плечо Борга, судья так и остался стоять отдельно, отрешенный от происходящего. Вышли шесть человек с винтовками,  один из них спросил:

- По стоячим?

Молодой лейтенант,  вставший справа от них утвердительно кивнул и скомандовал:

- Приготовиться! – и через пару секунд звонко прокричал, - Пли!!!

Раздался сухой треск. Морган с Боргом упали назад и скатились вниз. Судья за секунду до выстрелов бросился на колени и пули прошли выше.

- Не надо!!! – проорал он, - Нееет! Не хочу…

Все замерли. Капитан, стоявший рядом, выругался, подошел к одному из солдат и выхватил его винтовку. Передернул затвор, гильза сверкнула в воздухе и упала на землю. Затем он подошел к ревущему судье и выстрелил почти в упор. Брызнуло облачко крови, и тот повалился вперед.

В этот миг я почувствовал те же ощущения, как в тот момент, когда оказался рядом с сгустком Живого, только более слабые. Я ещё не понял, что это означает, а капитан продолжил своё дело.

Вновь лязгнул затворов, и он прицелился в Новикова. Щелкнул выстрел. Человек закричал, протяжно, почти по детски. Капитан еще раз дернул затвор и выстрелил. Пуля взвизгнула о камень и ушла в сторону. Офицер изверг поток грязных ругательств, и опять дернул за ручку, нажал на курок, но выстрела не последовало. Он заорал, бросил винтовку куда-то в сторону и достал из набедренной кобуры обрез, похожий на мой. Прицелился и выпалил сразу из двух стволов. Брызнула кровь, и бывший полковник наконец затих. Капитан переступил через его тело, неспешна перезарядил обрез и два раза выстрелил вниз. Затем он приказал солдатам скинуть трупы и направился к ховерам.

Меня высадили перед автопарком. Дорогу я не помнил, находился в каком-то ступоре. Такое неприкрытое убийство меня поразило. Я не отношу себя к святым, и в последнее время мне приходилось видеть очень много смертей представителей рода человеческого. Да и самому убивать. Расстрелянные были мерзавцами, кончеными мерзавцами. Более того они так или иначе хотели моей смерти, и являлись винновыми  в гибели сотен людей. Но на душе все равно скреблись кошки. Их отдали на съедение, ими пожертвовали, но не ради справедливости, а потому что так было выгодно. «Мы чудовища. Самые настоящие и самые ужасные.» - пронзала голову одна и та же фраза.

И тут я совершил открытие. Я понял, что такое Живое. Мне вспомнись ощущения при смерти судьи. Голова закружилась, стало плохо.

Вивус – это ферма. В которой кролики, сами себя охраняют, забивают, перерабатывают, и выдают конечный продукт. Мы просто скот, оболочки для наших душ. Вот что нужно неизвестным. Становилось понятно, зачем нужны арены, сектора, зубные барьеры. Наступил сбор урожая, для этого и открыли границы. Жестокость, бои, резня – всё это необходимо тем, кто привез нас сюда.

Я еле добрёл до домика Борга. Стоун с Африкой опять ушли. Это к лучшему. Нужно было собраться с мыслями. Настойчивый стук в дверь не дал это сделать. Я крикнул чтобы входили. Появление Ковальского, да ещё без свиты меня не удивило. Генерал обошел мою кровать и сел напротив. Мы молчали. Первым не выдержал он:

- Неожиданно, да! Я не думал, что Вендель со всеми договориться.

Я посмотрел на Ковальского  и понял, что он не знает, что делать. Налет властности на нем ещё оставался. Но теперь передо мной сидел растерянный человек, который просто хотел поговорить.

- Крысы начали бежать с корабля! Земля горит? – ответил я, вдавливая свои переживания, куда-то внутрь.

- Если честно, то ещё вчера. Все ждут решения дисциплинарной комиссии, но многие уже сейчас засвидетельствовали свое почтение узнику совести. – ответил он не обращая внимания на мой тон.

- И что думаешь делать? Я так понимаю, жить тебе остаётся не долго, а быть генералом ещё меньше.

Ковальский сверкнул зубами. Я впервые видел, как он улыбается.

- Правильно понимаешь. Но опасности грозят не только мне, но и вам.

- Да неужели, ты решил мне помочь, предложить путь к спасению! Я слушаю вас пан генерал.

- Открываю карты. – сказал Ковальский хлопнув себя по коленям, - Твои дружки недавно болтали, что они собираются в путешествие, вместе с тобой. Они говорили, что ты кое-что знаешь о Вивусе. Не поделишься информацией, более полно. Я могу тебе помочь.

Да, все эти пьянки не прошли даром. Стоун божился, что он кремень, и ничего не болтает, но как оказалось зря. Только вот было, подозрительно, что Ковальский решил ринуться в путь, подслушав пьяный треп. Или у него слишком плохое положение и он готов отправиться куда угодно. Были ещё мысли о Необыкновенной Лене, но я оставил их в глубинах подсознания. Лена не могла.

- Стоуну, когда он пьяный нельзя верить. Владислав, если ты слушаешь россказни каждого пьянчуги. Тогда мне тебя жаль! – ответил я с деланным равнодушием.

- Да, а ховер ты у меня вытребовал, просто так! Я думаю, одним из первых решений нового коменданта будет его изъятие. Ну, нет в Вавилоне ховеров в частном пользовании! Кстати – это момент будет являться одним из ключевых в моём обвинении, конечно если тебе интересно. Я очень рисковал, когда создал такой прецедент.

Пора было раскалываться. О чём-то таком я уже не раз думал, так что можно сказать хотя бы часть правды. Если он не знает её целиком.

- Мне нужно в сторону свалки. Доведешь, узнаешь остальное. Не обещаю никаких сокровищ, но дело стоящее. Организуешь выезд, и ты в нашем небольшом предприятии отщепенцев и вольтанутых.

Ковальский нахмурился, но быстро ответил.

- Я согласен. Но подробности нужны сейчас. Как далеко ехать, сколько брать провизии. Мы с тобой в одной лодке.

- И не надейся. Мы даже не в одном ховере. Ехать очень далеко, все подробности на свалке. Брать всё. Иди готовься, если согласен. И что будет в Леной. – задал я самый важный для меня вопрос последним.

- Лена со мной едет. Её здесь сожрут. Так что лучше вместе.

Я испытал облегчение, Лена будет рядом, а насчёт Ковальского появились нехорошие мыслишки. Возможно, наше путешествие станет его последним походом. Затем он попытался ещё раз узнать, куда ехать, обговорить какие-то только ему нужные детали. Я стоял на своём, уточнив лишь время выезда. Не позднее завтрашнего вечера. Он ушёл, и я принялся за сборы.

Мои компаньоны в очередной раз надрались в хлам, и я отложил серьёзный разговор до утра.  Зашёл в больницу к Дику, намекнув, что могу с ним прощаться. Дик всё понял и долго мучился с выбором, но потом всё же решил остаться, сославшись на ранение. Я знал, что дела у него не так плохи, так как видел, что он даже довольно бодро ходит. Тот медицинский модуль совершил маленькое чудо. Но каждый делает свой выбор. Если Дик хочет остаться с этой пышечкой, пусть остаётся. Он не пропадёт.

Глава 21. Снова в путь и неожиданные попутчики.

Утром я рассказал обо всём Стоуну. Бывший главарь не изменил своего решения, а с ним и верный Африка. Я этому был несказанно рад. Отправляться одному в столь дальнюю и опасно дорогу очень не хотелось.

Мы собрали так и не распакованные баулы, подсчитали полученные патроны, гранаты и остались довольны. Всего должно было хватить на маленькую войну. В процессе сборов ко мне обратился Стоун потирая голову:

- Русский, я одного понять не могу. Где мы разболтали, о координатах. Хоть убей не помню. Ты конечно, можешь думать обо мне все что угодно. Но я не болтун, даже когда хорошо приму. Ты сам никому не говорил? Хотя бы этой бабе.

- Нет! -  сказал я поспешно, - Это  от вас! Вы так нажирались, что могли наболтать о чём угодно, сделать тоже. Хоть своё хозяйство всему миру продемонстрировать.

Тут оживился, Африка вертевший здоровенный рюкзак:

- Да, да! Африка, так делал, все видели какой Африка там. – он показал рукой в область паха, -  Африка понравился девочкам!- Улыбаясь во весь рот, закончил свою ремарку великан, погрозив нам пальцем.

Стоун посмотрел на меня, в его глазах я увидел насмешку, но он так ничего и не ответил, лишь принялся складывать спальник. У меня же на душе скребли кошки. Вдруг, действительно я зря думаю на друзей. Вдруг – это Лена, какие тогда у неё ещё есть для меня сюрпризы?

Утром мы подогнали ховер и закинули наши баулы внутрь, чем вызвали неподдельный интерес некоторых штабных, в основном приближенных Ковальского. У нас даже пару раз спросили, куда мы собрались. Но Стоун отбрехался, какими-то нелепыми и скабрезными шутками. Ковальского всё не было и это начало меня нервировать. Лишь после обеда пришёл посыльный и сообщил нам, что завтра утром выйдет колонна на Свалку и мы должны быть готовы.

Вечером мы стали наблюдать подозрительную оживленность. Возле штаба усилили караул. Рядом в проулке зафырчал броневик. Стоун пытался разведать всё подробней, но его загнали внутрь, бывалые ребята в бронежилетах и касках. Наш ховер стоял рядом, удачно втиснувшись в пятачок между домами, и пока не вызывал подозрений. Мы так и не успели закрасить опознавательные знаки Вавилона. Видимо утром машиной интересовались ребята Ковальского, а сменили  их уже люди Венделя, посчитавшие, что ховер стоит там, где ему и следует быть.

Улучив момент, когда к штабу подошло несколько десятков разномастно одетых военных я выскользнул их дома, оставив Стоуна с Африкой сторожить добро. Было очевидно, что у Ковальского что-то не получалось. Его враги действовали ещё более решительно, чем он. Я нырнул в знакомый переулок старой части города и подошёл к знакомому домику. После продолжительного стука дверь всё же открылась. На пороге стояла Лена.

- Заходи?  - тихо сказала она, посмотрев по сторонам.

- Что происходит? Где Ковальский? – перешел я сразу к делу.

- Вендель решил взять всё в свои руки. Хоть он теперь и не главный, но его слово многое значит. Тем более Полис не будет препятствовать. Они выторговали себе под базу целый периметр. Владислава предали все, кроме горстки разведчиков. Он арестован, сейчас находится в тюрьме. Если в ближайшее время мы ничего не сделаем, то окажемся рядом с ним, а дальше в Вавилоне только овраг. Знаешь для чего он? - деловито произнесла она, сделав ударение на последнем предложении. Моё появление не было для неё неожиданностью.

- Догадываюсь для чего нужен ваш овраг, даже бывал там. Откуда сведения? Тебя, что ещё не разыскивают. – удивился я её осведомлённости.

- Ищут месте с Владиславом. Как только я почувствовала неладное, сразу пришла сюда. Остальное узнала Лиз.

- Ей можно верить?

- Нет. Она проститутка. У нас эти можно заниматься, только с разрешения администрации. Там и налог большой, и от клиента нельзя отказаться. Короче конвейер. А Лиз я прикрывала. Она совмещала приятное с полезным. И мужики нормальные, и заработать можно, и напрягаться не надо. Сейчас моему прикрытию грош цена, так что сдаст. – холодным тоном, печатая слова ответила она.

Нужно валить от сюда, - выпалил я, непреднамеренно отступив к выходу.

- Я сказала ей, что в обмен на сведения, отдам ей свою заначку на черный день. У жены генерала должно быть много интересных вещей! Она пришла, и рассказала, что могла узнать. Потом выдала всё, что обо мне думает и что сделает. У меня не осталось выбора. – и Лена хищно усмехнулась, - Не переживай, о нашей связи мало кто знает. Я здесь редко появлялась. А Лиз теперь не проблема.

Мои глаза наконец привыкли к сумраку. Возле здоровенной кровати, где мы с Леной провели немало приятных моментов, лежал темный ворох тряпья. Я подошёл, зная, что там увижу, и стянул покрывало, плащ и ещё какие-то тряпки. Открылось лицо Лиз, на шее девушки зияла огромная, пугающая чернотой запёкшейся крови рана

Лена смотрела спокойным целеустремлённым взглядом, как будто я обнаружил битую посуду. В глазах на мгновение померкло. Я снова прикрыл девушку и сел на кровать.

- Тебя, что-то шокировало? – с усмешкой спросила она.

- Я думал, что ты другая. – отрешённо ответил ей, глядя в потолок.

- Надо же. На Вивусе и другая. Может быть когда-то была, но сейчас я такая, какая нужно. Не строй из себя романтика. У тебя самого за душей не мало грехов. Ты такой же, как все. – начала она резко, хотя мне и не требовались объяснения.

- Ты думаешь?

- А  что тут думать. Сопливые нюни распустил. Прибыл на Вивус, стал любимчиком главаря, лизал зад этого верзилы и сейчас лижешь, хотя можешь послать его на все четыре стороны. Стало жалко Ани? Совесть мучает? Попользовал девочку, но не срослось, её затрахали упыри вроде тебя до смерти. Ты хоть представляешь, что она испытала? – Лена взорвалась за секунду, спокойствия в её голосе становилось всё меньше, - Потом спасая свою шкуру перебил не один десяток людей, пытал Борга. Но всё ради благой цели, дойти куда-то там, кого-то там спасти!

Она остановилась перевести дух, я молчал. Всё рухнуло, моя Лена ушла, растворилась. Да её и не было, лишь мираж, нарисованный в моём воображении. В этом не было её вины, только моя. Я убедил себя, что она другая, что она не испачкана кровью, как мы. И это была очередная ошибка. Этот удар я уже не перенёс.  Моя оборона трещала по швам. Тот другой, рушил защиту, заполнял меня целиком своей жестокостью и циничным прагматизмом.

- Все вы мужики самолюбивые лицемеры. Я, я, е ещё раз я! Я делаю хорошее, только хорошее. Да вот в чём не задача. Только хорошее, вы делаете только себе! Знаешь, как я попала на Вивус и что тут со мной творилось! Меня сразу же устроили в прачечную стирать вонючие трусы, а попутно готовиться к героическим рейдам за живым. Я промолчу, как меня встретил дружный коллектив прачек, по совместительству шлюх. На занятиях по огневой со мной  начал заниматься индивидуально один старлей. В первое наше занятие, он не мудрствую послал меня за патронами, огрел по голове и очень изобретательно отымел. Я рассказала об этом его начальнику, да вот незадача, оказалось, что меня ему уже проиграли в карты! Потом этот старлей стал меня сдавать, просто за полоску и нужные вещи. Особенно мне запомнилось, как меня имел целую неделю один завсклада за новую форму. И я была не одна такая, помимо меня у них ещё была Лиз, ещё пяток девушек. И надо признаться, я пользовалась успехом! Когда стало невозможно это терпеть, я застрелила его. Дежурным по сектору в то время был Ковальский, и он меня отмазал. Не бесплатно, конечно, но Ковальский оказался самым нормальным. Он даже  с жеребьевками помог. Правда мы поплатились за это позже, но я всё равно всем обязана ему. Потом Владислав, правда, изменился, но я терпела, думала что всё станет как прежде.   А вот когда он сказал лечь под тебя, я поняла, что моя песенка спета. Свою женщину ни под кого не подкладывают. – с каждым предложением она повышала тон, но на последних словах её голос резко сел, он даже всхлипнула, но сдержалась.

Мне было её жаль, захотелось обнять, успокоить, она многое пережила, но тот жестокий и циничный внутри меня всё сделал иначе.

- В твоей истории нет пары моментов. Во первых, роты насильников, обесчестивших тебя. Один старлей, звучит жидковато, и во вторых, попытки суицида. Все шлюхи рассказывают одну и туже историю. О сволочах мужского рода, сделавших их такими. А на самом деле всё стандартно. В первый раз у тебя просто не получилось, старлей был не твоим героем. Если бы ты хотела что-то изменить, не торговала б передком, сходила в рейд, заслужила уважение, научилась стрелять. Даже в Калдроне были бабы, с которыми никто связываться не хотел. Но ты нашла себя, прицепилась к Ковальскому, и стала им рулить за один важный рычаг! А я-то думаю, что мне напоминает бунт, такого осторожного, хитрющего мужика, привыкшего загребать жар чужими руками. Классическая пляска под бабью дудку!  - я остановился, ожидая, что она бросится на меня, но ничего не произошло, и я продолжил, -  Теперь вот разжалобить решила. Не выйдет. Я тебе поверил, но оказался дураком. Охи, ахи, все эти разговоры. Лживая, циничная сука. Хватит трепаться про несчастную девичью судьбу! Тебе в Вавилоне конец придет, Ковальскому тоже. Говори по делу, а не разыгрывай жертву.

Лена смотрела на меня с холодным презрением. На удивление, мои слова успокоили её. Она, было, решила что-то возразить, но осеклась, немного помолчала и начала говорить ровным слегка усталым голосом, в котором не было и следа недавно разыгравшейся истерики.

- Я знаю, что обо мне здесь вспомнят и очень скоро. Врагов у меня здесь, даже побольше чем у Ковальского. Но нас не выпустят из Вавилона. У шлюзов  посты, автоматические пушки, артиллерия. Вавилон – это крепость. Я не знаю что делать.

- Ты знаешь, где сейчас обитает Вендель? – в голове мелькнула не самая хорошая мысль.

У Лены загорелись глаза. Похоже она поняла. Нашу троицу почему-то выпустили из поля зрения.

- Я знаю где он может быть. У Венделя очень специфические интимные наклонности. Обычно он забирает от Лео пару официанток, к себе в особняк. Но особняк теперь отдан Полису. Так что Вендель, наверняка, приедет к Лео. Вчера ему было некогда, они всё это готовили ночью. Сейчас же когда Ковальский за решеткой, а его люди под контролем, он может позволить себе расслабиться. Стрельбы в городе не слышно, как в прошлый раз, так что он обязательно будет у Лео. Соскучился по девочкам! Тем более, мне Лиз говорила, что у бара какая-то суета.

Я решил не уточнять про наклонности Венделя, а просто сходить на разведку. Лена провела меня, теми же закоулками, что и некогда Лиз. Я выпил глоток «Ракетного пойла», предусмотрительно позаимствованного у покойной, вылил граммов пятьдесят на грудь, после чего не очень уверенно двинулся к бару. Внутрь меня не пустила четверка громил, явно из персонала, сказав, что бар закрыт, за настойчивость я даже получил слегка по морде. Но вертелась рядом и еще парочка, с автоматами. Под их плащами скрывались бронежилеты. Эти боевики сидели внутри, но во время потасовки вышли проветриться. Как я понял, бронежилеты – явный признак какой-то элиты, вроде разведчиков или рейдовиков. А если у входа поставили крутых парней, то в баре намечается что-то серьезное. И Хромоного Лео также не отстранили от дел, иначе было бы глупо ставить его громил охранять вход. Интим будет как никак.

Идя обратно, я боялся, что переиграл и вот, вот в спину полоснёт очередь. Но когда уже  был довольно далеко, то стал свидетелем ещё одной потасовки. Пара не в меру ретивых клиентов рвалась в бар затушить внутренний пожар. Чем закончилось действо, я так и узнал, наконец свернув в переулок.

Поделился своими наблюдениями с Леной. Идти вслепую было глупо, но ничего другого не оставалось. Пока про нас просто забыли, но обязательно вспомнят.  Затем я попросил Лену показать максимально скрытый путь до штаба. Времена ходьбы по проспектам закончились.

К счастью, со Стоуном и Африкой всё было в порядке. Ховер вписался как влитой. Никто не обращал на него внимания, тем более что транспорта вокруг прибавилось. По дороге я встретил ещё пару ховеров с пулеметами на верху, возле которых переминался с ноги на ногу скучающий эскорт. Было видно, что караулы расслабились. Очередной переворот прошел без сучка и задоринки.

Стоуну план не понравился, но о согласился, что другого пути нет. Его ёрничанье по поводу болтовни о координатах, я пропустил мимо ушей. Африка со всем флегматично согласился. Когда потемнело, мы нагло забрались в ховер перед постом и поехали по пустой центральной улице. Ещё несколько машин последовали нашему примеру, везя куда-то своих хозяев. По пути встретилось несколько пеших патрулей, не обративших на нас ни малейшего внимания. Мы зарулили в неприметный проулок, загородив всё пространство тушей ховера. Наши действия вызвали недовольство какого-то местного жителя, но его удалось быстро успокоить. Я опять добежал до Лены, караулившей бар, и узнал, что ничего интересного в моё отсутствие не случилось.

Через несколько часов мучительного ожидания, к бару подвели важную шишку, на броневике. Машина развернулась и стала возле стены, а три вышедшие из неё человека скрылись внутри здания. Наша компания собралась в ближайшем темном углу. Стоун ни в какую не хотел отправлять Лену сторожить ховер.

- Я не оставлю эту подлюку у машины. Она нас сдаст, а так я её хоть придушить смогу. Лучше Африка. – не стесняясь в выражениях в десятый раз повторил Стоун.

- У себя в штанах крючок придуши! – вызывающе ответила Лена.

- Лена пойдет к машине, и сменит Африку, пусть он возьмёт гранатомет. Сдаст она нас, не сдаст, нам всё равно крышка. Африка очень нужен, он будет прикрывать, мы ведь не знаем сколько там головорезов.

- Примерно знаем. На входе основная часть охраны, та парочка в бронежилетах, про которую ты говорил, теперь на улице кукует. Я так понял, он афишировать свои пристрастия не хочет, вот их и выставил. Четыре, плюс двое, плюс броневик. Внутри один, два человека, а то может и никого нет. Все у станков стоят! – гоготнул Стоун над своей же шуткой, -   Ну и сам господин генерал, доверенное лицо,  и шестерка, за которую сойдет Лео. – окончил свой расчёт Стоун.

- Может внутри намного больше народа. – скептически возразил я.

- Нет! Это простое снятие стресса, а не попойка. Здесь важен интим. Вендель не глупый мужик, в такие моменты он рядом не держит кучу народу. – уверенно изрек Стоун.

- Вам лучше знать Стоун. Вы у нас бывший главарь банды, специфику на себе опробовали. Внутри будет всё знакомым и родным. Может и сам пару раз зад под плётку подставишь.  – съязвила Лена.

Стоун было попытался её схватить, но я помешал. Все были на взводе. По припиравшись ещё немного, мы все таки отправили Лену к ховеру, затем притопал Африка с пулеметом и гранатометом. Оставалось немного подождать. Через час, Вавилон окончательно затих и погрузился в сон. Двое громил Лео ушли куда-то через площадь, крикнув что придут через пару часов. У входа осталась лишь четверка.  В броневике находился всего один человек. Водитель несколько раз выходил, покопаться в потёмках во внешнем отсеке, и подышать.

Мы со Стоуном приготовили сразу по два пистолета с глушителями. Спасибо Новикову, щедро снабдившему наших убийц. Стоун обошел пустырь перед баром, прикрываясь домами, и когда он показался из-за угла одного из низеньких домиков, я направился к входу нетрезвой походкой. Охрана напряглась, парочка в бронежилетах подняла автоматы. Один из них приказал уходить.  Но я упрямо шел вперед, выговаривая что-то нечленораздельное. Не дойдя до них  нескольких метров, я рухнул на землю, как бы запутавшись в собственных ногах.  Один из пистолетов был уже в руке подомной.

- Вали отсюда. Пьянь – прокричали сверху, - Что с ним делать Зиги!

Я издал звуки похожие рвоту, закашлял, и смачно выматерился.

- Он блюёт! Не хватало, чтобы генерал в этом дерьме испачкался. Да Вендель нас убьёт! – в словах говорившего прозвучали беспокоящиеся нотки.

Меня сильно пнули сапогом по ребрам.  Я попытался встать, пряча пистолет под полой, ещё удар, перевернувший меня на спину. Длинное дуло глушителя уже направлено в голову охранника. Негромкий, но всё же слышный звук выстрела, сливающийся с лязгом затвора, и пинавший меня вояка начинает оседать.  В голове мелькает мысль, что он здесь не причем. Стоун уже работает, через пустырь к броневику бежит массивная фигура Африки. Я только успеваю подняться, как уже всё кончено. Стоун стрелял сразу с двух рук, теперь он сноровисто меняет  обоймы и кивает на вход.

Я отрываю дверь и в неё кувырком врывается Стоун. У барной стойки сидят двое, в баре играет впервые виденный мной на Вивусе проигрыватель. Басовитая мелодия без слов. Стоун открывает огонь. Шесть – семь выстрелов, и с парочкой покончено. Затем он уверенно направляется к одной из дверей. Мы поднимаемся по скрипучей лестнице и оказываемся перед дверью, за ней небольшая проходная комнатка, и ещё одна дверь. Из-за которой слышаться визги, стоны, и шлепки. Я бью дверь, Стоун заходит, и перед нами предстает отвратительная картина. Два дородных голых мужика с перемотанными гениталиями привязаны к лавкам в заковыристых позах, и по их красным задницам, что есть сил хлещут плетками, нагие девицы. У одного мужика вместо ноги протез. Стоун не колеблясь стреляет тому дважды в спину. Девушки начинают кричать.

- Цыц! – зверски рыкает Стоун, и они замолкают, - Он сволочь, вроде Моргана, барыга, перекупщик, сутенер. Чуть нас с Африкой не раздел гад. Жадность она губит! – эти реплики относится уже видимо ко мне.

Второй молчит. В его рот вставлен кляп, лежит он спиной к нам и пока ничего не понимает. Стоун берет с небольшого столика форменную куртку, с толстой нашивкой и большой звездой.

- Это Вендель! Я, Русский, многое Видел на Вивусе, но по части грязных экзекуций сей муж даст фору даже, геройски погибшим слоникам. Слов нет.

Стоун брезгливо вынул кляп и хорошенько приложил Венделя пистолетом по голове.

- Это на тот случай, если мистер красный зад начнёт качать права, кричать и вообще будет вести себя недостойно. – пояснил он и перевёл свой взгляд на забившихся в угол девиц, затем кивнул мою в сторону - Этот тип рядом со мной, всем хорош. Хорошо стреляет, толковый, даже писать умеет. Есть лишь один недостаток. Он обожает жестоко убивать, голых девок с плётками в руках. И если вы не скроетесь в ближайшие мгновения до утра, то убедитесь, что он гораздо изобретательней вас. – и Стоун обвел стволом панораму с убитым Лео и пока ещё живым Венделем.

После его слов девушек сдуло в неприметную дверь, а мы принялись за генерала. Стоун разрезал его райские путы, Я швырнул предварительно проверенные штаны и куртку. Вендель натянул вещи и сказал:

- Если вы от Ковальского и его шлюхи, то зря. Я теперь мало что решаю. Ковальский спёкся. Буду я живым или нет, в Вавилоне его никто не оставит. У него одна дорога. На тот свет. Он развёл смуту, положил много хороших людей, а вот у вас ещё есть шанс. Такой троице все дороги открыты!

- Спасибо за предложение. Нам просто нужно наружу. Мы хотим уехать из Вавилона. Ты наш пропуск. – ответил я.

- Зачем! Вне колонии не прожить и пары дней. Барьеров нет, лучше пустите себе по пуле в лоб. Это будет менее безумным решением… – последние слова Вендель смазал, так как получил увесистый удар рукояткой пистолета.

- Предоставь нам решать, что делать. А вот пуля в твой мерзкий лоб может влететь в следующую секунду. Только я пойду тебе на встречу и дам умереть в невыносимых, сладких мучениях, прострелив пару раз брюхо. Мы едем к выходу, ты обеспечиваешь проход, недалеко от колонии выходишь и топаешь домой.

- Вы меня и так пристрелите, да пройти пешком хоть километр по ночному Вивусу невозможно. Стреляй, дай покайфовать напоследок! – вызывающе ответил Вендель и приподнял куртку демонстрирую небольшой густо заросший волосами живот.

- Думаешь не пристрелим. Ты зря хамишь. Ночь длинная найдём ещё кого-нибудь. Это была плохая идея, он ещё большее дерьмо чем говорили. Стреляй Стоун, и подай кляп! – немного устало сказал я, указав на тело Лео.

Вендель оживился, набирающая бравада слетела и он быстро выпалил:

- Хорошо, хорошо! Вы серьезно мужики? Выпроводить такую занозу в заднице как вы просто счастье! Я согласен, всё устрою в лучшем виде, только за нами поедет дежурный ховер. – и он ещё более спешно добавил, - Без пулемета, с одним водителем, в полукилометре.

Стоун несильно ударил Венделя по голове:

- Можешь когда хочешь! Давай вниз, но если надумал нас кинуть, то я реализую все наши обещания, ни смотря ни на какие трудности. Я слово держу, в особенности в отношении таких как ты!

Мы спустились в бар, где нас ждал Африка, перетащивший сюда всех убитых. Только мы собрались открыть дверь, как в бар впорхнула Лена.

- Ты что здесь делаешь? Ховер! – рыкнул Стоун.

- Постоит, ничего с ним не случится. Нам нужно спасти Ковальского.

- Что? Тебе нужно, ты и спасай, у нас дела. – ответил на её реплику Стоун и сделал шаг к выходу.

- Нет. Теперь – это нужно вам, мальчики. Вряд ли вы за ночь, найдете те припасы для дальней дороги, что насобирали как хомяки. А ховер стоит где-то в колонии, и рыская по улицам вы его не найдете.

- Я её убью, а потом решим что делать! – прорычал Стоун и схватил Лену своей огромной лапищей за голову.

- Нет! – крикнул я и еле вырвав её из его рук.

- Я говорил, что она та ещё тварь. Это она всё подстроила. У Ковальского яиц бы не хватило на такое. Он только ныть в совете мог. Если вы её здесь прибьёте, то не всё потеряно. Парни вы просто самородки! Обещаю взять вас на работу. Хорошую работу. – вставил Вендель, наблюдая нашу борьбу.

- Соглашайтесь! Он вас ещё плёткой немного похлещет. Хорошее предложение! – прошипела Лена.

- Да ладно тебе! Это была твоя учесть или даже предназначение, пока Ковальский не подобрал. Ты всегда говорила, что боль тебя только заводит. Вспомни детка наши сладкие ночи! – захрюкал от восторга Вендель.

Я повалил его на пол размашистым ударом, затем ещё несколькими привёл его физиономию в совсем не товарный вид.

Лена смотрела на меня вызывающим взглядом, но всё это было напускное. Она очень боялась, но не рычащего Стоуна, или огромного Африки, а именно меня.

- Зачем тебе Ковальский! Ты же всё делаешь только для себя. Зачем он тебе нужен? Отвечай! – я и тряхнул её что было силы.

- Я просто отдаю долги. – слабым голосом ответила она.

Внутри меня шла борьба. Один я собирался бросить Лену на стол и начать отрезать ей пальцы ножом. Второй собирался спасать Ковальского, не смотря на абсурдность подобной идеи.  Победил второй, он ещё не сдал окончательно позиции. Он ещё был ЖЫВЫМ.

- Едем в тюрьму, на броневике. – сказал я, чем вызвал целую бурю протестов со стороны Стоуна.

- Зачем? Мы её расколем за пару минут. Два пальца и сучка запоет. – проявил единообразие в желаниях со мной Стоун.

- Нет Стоун. Так надо. – мягко сказал я и открыл дверь.

Мы погрузились в броневик, намного менее просторный чем ховер. Африка забрался в башню и как завороженный крутил ручки наводки. Проехав одну из внутренних стен, мы оказались рядом с тюрьмой, по совместительству судом. Броневик остановился у будки охраны. Нас осветил неяркий свет самодельного прожектора. Один пролёт забора был снесён, в проломе стояла приземистая колесная платформа, с многоствольной установкой, закрытой щитом. Стволы этого чудовища смотрели на нас.

Я с Леной вышел из броневика. Машину генерала здесь знали. Для надежности броневик  стал так, чтобы из будки была видна дверь, в которой картинно сидел  Вендель. Солдаты расслабились, заметив его.  Естественно они не догадывались, что к затылку генерала был приставлен пистолет. Как пояснил наш высокопоставленный спутник, охраной тюрьмы заведовал единственный стопроцентно преданный  ему мерзавец, разжалованный Ковальским в рядовые и повышенный сегодня до капитана, некто Рубен. Он не отличался умом, но выполнял все приказы.

Я подошёл к будке и крикнул вояке с бурой повязкой:

-  Зовите Рубена. Шлюху Ковальского нашли.

Рубен, как и полагается начальнику в столь поздний час, спал. Через несколько минут он прибежал, на ходу застегивая куртку. Весь наш план строился на том, что этот капитан недалёк, и во всё слушается своего спасителя. Если это хоть немного не так, наши внутренности утром будут соскребать с асфальта.

- Ты кто такой? – властно сказал он, не увидев у меня на груди нашивок.

- Старший лейтенант Суворов. – представился я и добавил вкрадчиво,  - Генералу, как никогда нужны надежные люди, именно сейчас. И вы, как и я один из них.

- У нас что-то намечается! – уже  более дружелюбным тоном спросил он.

- Да, приведите Ковальского. Пора с ними кончать. – я кивнул на Лену, которой в целях безопасности и просто из зловредности заткнул рот некогда принадлежавшим Лео кляпом.

- Как сейчас и здесь! А как же суд! – удивился капитан.

- Уже досудились! Я был не в восторге от Борга, по вполне понятным причинам. И что получилось? Теперь время не терпит. Если хочешь, спросите у генерала, это его приказ. Только сейчас его лучше не злить. Он только что с полисовцами на совете был.

Капитан был старым собутыльником Борга, и хоть немного, но жалел о его отсутствии. Рубен пошёл к ховеру, но на пол пути его остановил Вендель.

- Рубен, ты кого за яйца тянешь! Где Ковальский? Суворов тебе ничего не объяснил? Выводи Ковальского и остальных, и весь караул. Будем решать вопрос с этой падалью!

Здесь Венделя понесло, мы говорили только о Ковальском и ни о каком карауле, но переигрывать было поздно. Вендель понимал, что его жизнь висит на волоске. Его либо убьёт Африка, либо разрежет установка у забора. Он очень хотел жить, и мечтал чтобы его толстый зад выпороли ещё не один раз.

- Но генерал! А как же приказ коменданта. Он приезжал пару часов назад! –  заискивающе тот попытался возразить.

- Тебе кто начальник! Я или этот из Полиса. Выводи, майор, если быстро не управишься, будешь рядовым. Понял капитан!

Рубена переклинило. Лена рассказала о его умственных способностях чистую правду. Он побежал в тюрьму. Через томительные десять минут  к воротом подошла небольшая толпа. Семерка нещадно подгоняемых заключенных, и десяток конвоиров, во главе капитаном и еще одним офицера. Увидев нас с Леной Ковальский всё понял, и неплохо подыграл, запричитав, чтобы мы не убивали его жену. Рубен ударил его прикладом винтовки, после чего повел всех к броневику. Наступал самый ответственный момент.

Вендель уже скрылся внутри а могучий Африка развернул башню и навел орудие и пулемет на людей. Я оторвался от всех вместе Леной, выхватил из-за спины автомат и сделал один выстрел. Лена уже сбросила веревки с рук и держала пистолет. Раздалось два мощных взрыва. Стоун в суматохе подкрался достаточно близко к установке и метнул гранаты.

- Лежать!  - крикнул я солдатам, начинающим понимать что происходит.

- Бросить оружие. И к тюрьме бегом, если жить не хотите. – истошно проорала Лена, выстрелил пару раз.  Без глушителя пистолет рокотал как пушка.

Африка в дополнение к моим словам дал одиночный из спаренного с пушкой пулемета.  Все включая Рубена бросили оружия и медленно пошли в сторону тюрьмы. Им в этом помогли и конвоируемые, разоружившие ближайших к ним вояк.

- Не ожидал. – сказал Ковальский, сплёвывая кровью.

Вавилон уже оживал, показалось несколько любопытных, скоро подойдет подмога, на Венделе здесь свет клином не сошёлся.

- У вас всё тот же сумасшедший план. – на ходу сказал Ковальский, когда мы бежали к ховеру, Лена оставила его недалеко от тюрьмы.

- А как же! Такие мы невменяемые! – ответил я.

Мы добежали до ховера. Люди Ковальского услышали от него, куда мы собираемся, но возражений не высказали. Может быть, раньше у них и были шансы остаться в живых, но после побега они свелись к нулю. Нас догнал Стоун, сообщивший мне, что поедет с Африкой. Увидев кроме Ковальского ещё и его людей, он неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Я также был немного в шоке, планировалось взять одного Ковальского, но вот выпроводить вооруженный, на всё готовых смертников было не реально.

Мы залезли в ховер, и поехали в сторону главного шлюза. Вавилон оживал, несколько раз по нам вели огонь с крыш и из переулков. Африка в ответ давал короткие очереди из пулемета. К счастью, возвести баррикады, ещё никто не успел. Лишь перед самим шлюзом, дорогу преградила пара ховеров. По нам никто не стрелял и мы остановились.

Из-за угла здание замахали белой тряпкой, вызывая на переговоры.

- Я пойду и договорюсь, - в своей привычной, лидерской манере заявил Ковальский.

- Стойте, Владислав! – удержал его я подчёркнуто официально - Давайте выясним всё заранее. Вы больше здесь не рулите. Вы ничего не решаете, не командуете, не отдаете приказы. Вам понятно! Мы вас взяли по доброте душевной. Имейте совесть или её остатки!

Ковальский переглянулся со своими спутниками и ответил:

- Хорошо Артём, я вам очень благодарен. Можете идти вы, только я дольше жил в Вавилоне и могу быть полезным.

Я, не смотря на него, бросил:

- Пошли!

Ковальский был в своём репертуаре и его уже не изменишь. Мы вышли из ховера и подошли к уродливой длинной постройке, сварганенной из всего, что попадалось на руку строителям. Нам на встречу вышли двое с белым флагом. В одном из них я узнал полковника со шрамом.

- Здорово Ковальский. Повоевать решил! – начал полковник.

- Сам понимаешь, ничего другого не остаётся. – ответил Владислав.

- Кончай, вам живыми не уйти. Да и куда? Так сохрани хоть немного достоинства, я похлопочу за твоих людей и Лену.

- У нас Вендель, - ответил Ковальски, - Вы его тоже с нами прикончите. Пропусти нас в ворота и больше нас не увидите. Хватит крови Лют!

- Нет! Нам плевать на эту жирную скотину. Можете его хоть сейчас убить. – усмехнулся полковник.

Пора было брать переговоры в свои руки. Я отдернул полу плаща и взял здоровенную чушку гранаты, и начал объяснять своё видение ситуации:

- А на себя тебе плевать? В общем, мы просто так не сдадимся. Ты уже покойник, граната разнесёт нас на молекулы. Связываться с вашим судом вновь, у меня нет никакого желания. Стоун с Африкой ещё десяток завалят. Не сомневайся! Ну и эти кого-то прибьют. – пренебрежительно кивнул я на Ковальского, - Ховеры перегородившие дорогу вы потеряете тоже. Ну, и конечно люди. Я знаю, тебе чихать на всех кроме себя, но подумай, стоит ли оно того. Нам нужно выбраться из Вавилона. Ничего более. У тебя только всё начало получаться, у ваших появился свой квартал, ты в совете. Стоит ли разменивать такую прекрасную жизнь на нас?

- Я с радостью задушил бы такую мразь как ты. Этой ночью вы подло убили многих наших, не меньше десятка. И ты просишь вас отпустить! – с каждым словом повышая голос, сказал полковник.

- Нет, не прошу. А делаю предложение не потерять больше двадцати. Ты же ведь такой гуманист! – сказал я, понимая, что упёртый тип не отступит.

Из-за угла вышел ещё один человек и направился к нам. Это был генерал полиса, также присутствовавший на том собрании.

- Лют, остынь! Вы говорили громко, так что я всё услышал. – крикнул он подходя к нам, подойдя достаточно близко, генерал снизил голос, - Я так понимаю, у вас Вендель в качестве заложника. Мы пропустим ховер и броневик, без стрельбы и прочих недоразумений. С вами поедет Лют, без оружия, только один нож. Отъедете пару километров, высадите его с Венделем и катите на все четыре стороны. Мы их подберём, будем недалеко. – последние слова он явно сказал полковнику со шрамом, тот недовольно кивнул в ответ.

- Тогда добавьте нам ещё еды. Всё что есть. – решил я проявить хозяйственность помня, о прибавившемся количестве едоков.

Генерал не колеблясь ответил:

- Нет проблем! Я прикажу собрать, что есть из рационов, но сами понимаете, много дать не смогу.

- Этого хватит! – ответил я, - Прощай генерал! Боюсь, что больше не увидимся.

- Я бы не стал на этом настаивать! Такие, как вы, выживут в любых переделках. Удачного пути, но в Вавилон не возвращайтесь, я уже не буду столь дружелюбен. – ответил весело генерал и пошел к перегородившим дорогу ховерам.

Ещё одна разборка, ещё один убитый на моей совести ради благого дела. За всё нужно платить, и  если пошёл по этому пути, то иди до конца. Полковник отдал свой пистолет сопровождавшему его офицеру, затем Ковальский обыскал его, забрал нож и мы пошли к ховеру.

- Ну как Суворов, не будете спасать Венделя? У Люта, явно, серьезные намерения! – сострил Ковальский, кивнув на хмурого, ушедшего в себя полковника.

- Нет, не буду.  Пекись о себе Владислав. Я может и сволочь, но до тебя мне далеко. Очень далеко! – ответил я.

Генерал сдержал своё обещание, всё прошло без приключений, нам даже дали полный рюкзак суточные пищевых рационов. Ховеры выпустили через шлюз и мы покатили по темному Вивусу. На горизонте небо уже посветлело, предвещая новый день, полный проблем. Сзади, довольно далеко, замелькали огни фар, преследователи представляли скорее эскорт, а не погоню. Недалеко от памятного обрыва, где нашли свой конец Борг с Морганом мы остановились и высадили Люта, вручив нож.  Он был серьёзен и хмур. Из броневика вышел Вендель, озиравшийся вокруг, похоже, он до последнего момента не верил, что его отпустят. Машины покатили дальше, оставив генерала с полковников выяснять, кто из них главный и более удачливый. Я не сомневался, что Стоун даст нож и Венделю. «Всё должно быть честно, мы же не убийцы!» - за этой мыслью последовала горькая усмешка.

Глава 22.  Дорога к цели.

До свалки было примерно пять дней пути. Даже по меркам Вивуса, путь предстоял неблизкий и что самое главное очень опасный. Один капитан оказался бывалым рейдером и не раз ездил за пополнением материальной части. Он рассказал нимало страшилок, так что я даже начал сомневаться в нашей затее. К счастью, броневик имел достаточный запас топлива, нам пришлось лишь перегрузить часть провизии для нужд Африки и Стоуна. К себе они взяли ещё только одного лейтенанта. Поэтому в ховере было тесновато, мы собирались в дальнюю дорогу и закинули в кузов всё, что только могли достать и на лишних попутчиков не рассчитывали.

Сама свалка располагалась далеко от заселённых секторов.  Нам предстояло обогнуть сектор креветок и углубиться в дикие территории, проехать у подножия высокой гряды, и оказаться на границе со стеклянными полями. Поговаривали, что в этом районе встречаются жуткие твари, в сравнении с которыми дракон, воспринимается, как комнатная зверюшка. С территории стеклянных полей ещё никто не возвращался, да и не видели их толком. Рассказывали лишь про странный блеск, и выровненную поверхность без единого холмика, следы применённого когда-то сверх мощного оружия.

Свалкой же называли самую обыкновенную свалку. Сюда неизвестные на своих кораблях свозили разбитую технику, с ближайших техноарен. Конечно, большинство экспонатов представляли собой откровенно оплавленный хлам, но встречались и очень достойные вещи. В Вавилоне сразу смекнули, что свалка может стать абсолютно бесплатным источником оружия, боеприпасов и машин. Туда отправлялись экспедиции, привозившие мощное вооружение, которое позволило Вавилону заставить всех соседей себя уважать. Но о свалке знали не только люди, поэтому нередко на её подходах шли бои. В рейды отправлялись большие группы в несколько сотен человек. Многие не возвращались. Мы же сейчас ехали всего на двух машинах. Нам следовало рассчитывать на чудо и бездну везения, потому что в последнее время свалку облюбовали бородавочники. Две последние экспедиции вернулись в половинном составе, так  и не добравшись до гор. Но и это было, пожалуй, не самой главной проблемой, потому что наша конечная цель располагалась за стеклянными полями.

На первую ночевку мы остановились в ложбине за пологим холмом. Ехать ночь крайне опасно, во первых из-за опасности повредить ховер, а во вторых их-за демаскирующего света фар. Местность вокруг превалировала открытая, так что подобраться к нам незаметно было  сложно. На вершине холма люди Ковальского оборудовали пост.

Я сидел рядом со Стоуном и смотрел на суету Ковальского.

- Скажи Русский, зачем они нам. Ковальский обязательно сподличает. Давай ударим из автоматической пушки и двинем дальше. – с усмешкой сказал Стоун.

- Я знаю Стоун, но я устал от крови. Если мы это сделаем, то я перестану быть собой. Зачем тогда мы едем чёрте куда! – мой голос предательски задрожал.

- Хорошо, Русский, это я просто к слову. Не пойму тебя. То ты парень с каменными шарами. А то вот так! Наверно поэтому я и иду с тобой Я сам уже давно устал от крови, от этой вечной войны.

К нашей беседе присоединился повеселевший Ковальский:

- Жизнь прекрасна Суворов. В такие минуты она прекрасна. Друзья, походный костер, тихая ночь! – с деланной восторженностью сказал он опускаясь рядом.

- Не вижу костров. Да и ночь может быть не тихой. Зачем пришел Ковальский. Говори и проваливай. – грубо ответил Стоун.

- Это аллегория Стоун. Костров Вивус давно не знал, здесь когда-то бушевал пожар выжегший всю планету. Я к вам пришел сказать, что мы все идем с вами до конца.

- Зачем Ковальский! И вы хоть знаете куда? – спросил я, немного помолчав.

- Да знаю. И про вашу татуировку, и  про башню. Знаю! Уж не обессудьте, Лена со мной всем делится. И знаете, я хотел бы в этом участвовать. Мне надоело выживание, а хочу иметь цель. А у вас великая цель Артём! Разрешите мне сделать её и своей тоже. – он сделал паузу и продолжил, - Я всё потерял,  и то что я делал не всегда выглядело хорошо. Я думал, что это во благо, но как теперь понял, это было только для меня. Я эгоист, властный, самовлюбленный. Но сейчас наступил такой момент, когда мне не к чему стремиться. Вы очень многое сделали просто так, по доброте, или повинуюсь каким-то иным чувствам. Там на арене, в Калдроне, даже в Вавилоне. Вот, например, я грешный. Я не тешу себя надеждой, что вы не смогли справиться с Леной. Стоун развяжет язык кому угодно. Вы просто меня спасли, потому что пожалели. Разве я не прав?

- К чему столько лирики, переходи к делу! – встрял в разговор Стоун.

- В общем Суворов, если кто-то и может что-то изменить, то только такой человек, как вы. Я пойду с вами до конца. Можете меня не бояться. Я был бы рад стать вашим спутником в этом предприятии.

- Если вы не врете Владислав, то я тоже рад. Нам нужны люди, дело предстоит очень опасное, с неизвестным финалом. – дал я своё согласие.

- Тогда по рукам!  - он встал и протянул руку.

- Хорошо, Владислав. Завтра рано вставать, хорошенько отдохните. – и я пожал его руку в ответ, под скептический взгляд Стоуна.

- Что думаешь? – спросил мой напарник, когда Ковальский удалился, показывая всем видом недоверие к сказанному.

- Не знаю. Может врет, а может и нет. Что им ещё делать, вокруг чужие, в Вавилон не пустят, ближайшая колония людей уничтожена. Полис эвакуировался. Нужно верить в людей. Мы хоть и очень жестокие создания, но в нас и  добра много. Остаётся только верить! – ответил я.

- Знать бы ещё, что такое добро, и во что верить,  – пробурчал Стоун, - Но в броневик я их всё равно не пущу.

Наступил утро, и мы двинулись в путь. На удивление, новый день не принёс ничего неожиданного. Мы понаблюдали парочку драконов, прицепившуюся к скале, подозрительный пылевой вихрь и всё. Ковальский хоть и никуда не дел свои властные замашки, вёл себя аккуратней. День закончился спокойной ночёвкой. Его люди менялись на дежурстве и смотрели на меня с интересом, без всякой враждебности. Кривых взглядов я, по крайней мере, не заметил. Такая волна дружелюбия, к человеку, ведущему их на смерть очень настораживала.

Лена в присутствии Ковальского сникла. Он ей подавлял, как и там, на арене. Несмотря, на то,  что мы находились в одном ховере, заговорить с ней пришлось всего несколько раз, да и то о разной бытовухе, вроде пополнения запасов воды. Моим главными собеседниками были Ковальский, и ещё один капитан, отзывавшийся на кличку Рысь. Этого капитана я раньше не видел, в момент ареста своего генерала, он поднял рейдовую роту и занял комендатуру. По какой-то причине он не любил Полис, и когда увидел, что их окружают представители этой колонии, то приказал открыть огонь по союзникам Вавилона. В короткой перестрелке погибло всего несколько человек. Когда к комендатуре подвели броневики и тяжелые установки, сержанты скрутили своих командиров и их приближенных. Вместе с Ковальским арестованными оказались три офицера этой роты, не в меру ретивый сержант, снайпер подстреливший пару полисовцев, и адъютант Ковальского, молодой лейтенант.

Меня не очень удивил такой случайный выбор последователей. Всё-таки, мятеж Ковальского был спонтанен, и пан генерал не обладал тем авторитетом, который был у Венделя. Может и действительно, Владислав защищал свою жизнь, и у него просто не было выбора.

На третий день пути, у подножия исполинской гряды мы заметили большую колонну отопиров. Улиткообразная техника не очень быстро ползла в нескольких километрах от нас. Мы прижались  к холмистой гряде и, виляя, старались как можно быстрей миновать опасный участок. Нас отопиры заметили первыми. Наблюдатель в люке ховера, принял небольшие гравитационные платформы креветок, за суетящихся шакалов. Лишь когда в нашу сторону ринулась парочка улиток, раззява забил тревогу. К счастью всё обошлось.

Улитки плюнули шарами плазмы, и те рванули далеко от нас. Наши машины были быстрее и мы думали, что уйдем без проблем, но когда на встречу выползла гусеница колонны, предательский холодок пополз по спине. Креветки, что-то тащили на здоровенных платформах, и выглядели весьма побитыми. В нашу сторону они выслали ещё несколько машин, но те были слишком вялыми. Мы проскользнули у них перед носом. Африка зацепил одну улитку из пушки и она, не замедляя ход, сиганула в небольшой каньон, полыхнув пламенем с чёрным дымом. Разойдясь на встречных курсах, мы нажали на газ и стали отрываться от преследователей.

- Наверно, креветкам сильно досталось на свалке, раз они так быстро сдались! – прокричал Ковальский сквозь шум, - Обычно они упорные. Для них мы, не имеющие великой матери, мусор.

- И кто такая великая мать? – спросил я, чтобы продолжить разговор, беседы с самим собой начинали надоедать.

- Креветки, похожи на муравьёв, если вы помните кто такие муравьи. Они очень хорошие собиратели. В их обществе правят самки и некие «передаватели», существа третьего пола, или супер самцы, этого я не знаю. Те кого вы убивали, в бою с Фаллу, были простыми рабочими и солдатами. Передаватели же и самки всегда защищены броней и будут поумней простых рабочих. Креветки собирают живое для, того чтобы самки, и в меньшей степени «передаватели» улетели с Вивуса. Все работают на небольшое меньшинство.

- А им что размножаться разрешено?

- Нет, как и нам, - успокоил меня Ковальский, - Но для их самок, это намного большее горе, чем для нас. Они всеми путями хотят от сюда свалить и эксплуатируют рабочих лошадок, по чём зря. Видимо при рейде на свалку погибло много «передавателей», а  может даже самка, вот рабочие и затупили не раскатав нас в блин. Правда я не понимаю, что они  нашли на свалке. У них биотехнологии, обычно все их аппараты исковерканы и разбиты. Но кто их знает, этих креветок!

- Откуда столько информации? В брошюре этого нет, личный опыт подсказывает! – поинтересовался я.

- Я Суворов, всё-таки, начальником разведки и командиром рейдеров был. Мне такое знать жизненно необходимо. К тому же, многое фаллу рассказали. Они с отопирами заклятые друзья. Воют друг с другом почем зря. Кстати они вам преподнесли подарок, электромагнитную винтовку, переделанную под человека. Но честно признаюсь, я её зажилил. Такое оружие было грех отдавать, да и прислали его уже после того, как вас к башне отправили.

- Вот значит как Ковальский. От вас хорошего не дождёшься. Я удивляюсь, как вы вообще ховер мне отдали.

Ковальский заулыбался, я его в первый раз видел таким беззаботным.

- Ваши показания были мне очень нужны. Я думал, что уничтожение целой колонии произведет впечатление. Я был наивен ещё больше чем вы. Кого волнует чужое горе! – сказал он и смачно выругался в никуда, - Оказалось, что лишний паёк от Венделя пересилит боль и страдания сотен людей.  В итоге просто сожрали Новикова, который мало что решал.

- Ну, вы Ковальский тоже не овечка!

- Согласен Суворов! Не овечка. Но Вендель, по сравнении со мной чудовище. Надеюсь, Лют вспорет ему брюхо. Хотя… -  Владислав сделал небольшую паузу, -  Вендель прошёл, как и мы, Скалу, так что, будучи азартным человеком, я всё же поставил бы на этого мерзавца. Стоун зря дал ему нож. – и Ковальский посмотрел на Лену, которая, притихнув, слушала наш разговор.

После приключения с отопирами мы неслись, что называется «до упора», остановившись лишь в полной темноте, на довольно широком перевале. Спускаться с плато ночью было бы чистым самоубийством.

Кое-как перекантовавшись внутри ховера и броневика, утром я увидел самый чудесный пейзаж, из тех, что лицезрел на Вивусе.  Небо отдавало яркой желтизной, наконец пробившегося солнца. Его лучи отгоняли тьму, царствовавшую всю ночь. Чернота ещё ютилась по щелям, обратным скатам холмом, с боем отдавая свету каждую пядь. В дали на самом краю бесконечного горизонта блестела полоса яркой солнечной реки. Блики, самые настоящие блики играли где-то далеко, и манили взор. Я даже поверил на минуту, что впереди море. Какая она, водная гладь, я не помнил, но знал, что не менее красивая. После унылой серости,  и каменного однообразия, даже не верилось, что существует такая красота.

- Это стеклянные поля! Мы уже рядом, кстати, добрались намного быстрее, это благодаря тому, что у нас нет платформ. Целых полтора дня сэкономили.  – сказал, незаметно подкравшийся Ковальский. Сегодня он выглядел чересчур озабоченным.

- Так близко. Так и хочется рвануть. Можно срезать здесь, нам не обязательно идти к Свалке. – ответил я.

Ковальский пристально посмотрел на меня, как будто он даже хотел сказать, что-то важное, но засомневался, пересилил себя, и произнёс совсем другое:

- Здесь не получится. Там есть большой каньон, который нужно будет объезжать. Он как раз, за той невысокой грядой и идет довольно далеко. Так хотели сделать наши ребята, спасавшиеся от бородавочников, но они погибли. Дымы от горевших машин разведдозора мы увидели как раз отсюда. Здесь очень опасное место. Парочку выгоревших ховеров посмотрим на спуске. Да и у нас был тайник на окраине свалки. Можно проверить, много времени это не займет, а лишних медикаментов и боеприпасов с провизией в нашем деле не бывает.

- Хорошо, поедем к свалке, но вы говорили, что там очень опасно.

- Здесь везде опасно, да и мы не станем забираться далеко. Бородавочники встречаются севернее, а мы будем у самой окраине. Пока нам везло, и если удача отвернется от нас сейчас, то дальше не стоит ехать. В стеклянных полях может случиться, всё что угодно. Вы же собрались именно туда! – на последнем слове несостоявшийся генерал сделал ударение.

- Да Ковальский, именно туда. Сделаем так как вы сказали. – ответил я, Владислав же постоял немного рядом, посмотрел в горизонт и пошел к броневику. Видимо он считал своим долгом поговорить об этом и со Стоуном.

Я продолжил смотреть, разминая слегка затекшие в ховере ноги. Лену я уже даже почувствовал, а не увидел. Она подошла и встала рядом, чуть сзади, смотря в даль.

- Красиво, я такого не видела, хотя на скале тоже были замечательные закаты. Особенно тот в последний день, когда ты меня отшил. – это сказала она голосом настоящей, моей Лены, а не подавленной Ковальским женщины.

- Да красиво. Мне даже кажется, что это мой последний рассвет. Знаешь такое, немного тревожное чувство. Вспоминается вся жизнь, что со мной была здесь. Недолгая, жестокая, а местами прекрасная. И лучшие моменты этой жизни принадлежат тебе. – ответил я и повернулся.

- Знаю… - запнулась она, - Со мной такое было. Скажи Артём. Зачем! Нам ведь хорошо вместе. Давай всё сделаем по другому. Давай, не поедем туда, я боюсь! – глаза остекленели, и стали еще больше. Такое поведение мне знакомо. Кажется, что она вот-вот заплачет, но я уже не верил её слезам.

- Ради жизни. Я хочу быть живым, даже когда всё вокруг мёртвое. А ты зачем? – жестко прочеканил я.

- А куда деваться!  - горько усмехнулась она, - Мне тоже очень тревожно… – подождав немного, робко с надеждой задала вопрос, - Может всё же не надо?

- Нет! Я иду туда! Мне это нужно, вас с собой я не звал, дело добровольное. Мы можем оставить вам ховер. – посмотрев ей в глаза еще раз продолжил, - Я спросил, не о том, что за стеклянными полями, а про Ковальского. Зачем ты с ним? Я вижу, как он к тебе относится, ты для него просто вещь. Так зачем? Любишь его, жить без него не можешь, или он надежная партия.

Она посмотрела на меня, её слезливый взгляд, стал твёрдым и она спокойно, уже ответила:

- Я привыкла! Он относится ко мне не так плохо как другие. Я привыкла… - затем она развернулась и пошла к ховеру.

Я ещё долго стоял и смотрел в горизонт, вспоминая свою короткую, полную опасностей жизнь на Вивусе. Затем меня позвали и я сел в ховер. Предстоял ещё один рывок. Дальше только неизвестность.

Ковальский вёл ховер сам. Перевал местами был довольно узок, и мы протискивались довольно близко от обрыва. Отличное место для засады. Владислав оказался прав. Уже почти в самом конце спуска мы увидели сгоревшую улитку, которую, видимо, оставили прикрывать отход. Её тушка прижалась к стене и нам стоило немалого труда её обойти. Еще ниже, на широкой площадке мы увидели плоды её трудов. Здесь были разбросаны части какой-то машины.

- Наверно разведчик, бородавочников. Они взрываются на раз. Надо признаться, креветкам не откажешь в сообразительности и смелости, или как там это у них называется! – прокомментировал увиденное Ковальский.

Мне говорить не хотелось. Я думал о Лене. Меня к ней тянуло. Хоть, тот другой циничный я, внушал мне что-то про гормоны, я хотел быть рядом с ней. Несколько раз,  украдкой посмотрев на Ковальского, мне даже захотелось ударить его. Она с ним, а не со мной. Эти мысли полосовали душу по живому. Мне просто хотелось быть с ней рядом и послать свою цель, эти непонятные координаты к чёрту. Теперь я понимал, как глупо  всё это выглядит. Татуировка, цифры - полный идиотизм, занёсший меня неизвестно куда.

- Прочь предательские мысли, - сказал я сам себе, - В отличии от Стоуна, от Ковальского у меня есть цель. Не просто выжить, а найти что-то важное. Судьба вела меня сквозь боль, горе, страдания. Она охраняла меня, и лелеяла. Я обязан дойти до конца, ради всех кого потерял, ради всех кто есть, и ради тех, кого не будет в моей жизни.

Так наедине с самим собой я ехал до полудня. Наконец появилась свалка. Воображение рисовало какую-то территорию, огороженную забором, с горами из танков, бронетранспортёров, боевых роботов и прочих смертоносных механизмом. Но свалка просто началась. Мы ехали, ехали и вдруг заметили, что вокруг полно металлического мусора. Перевернутый корпус, чего-то пузатого и гусеничного, со снесенными по одному борту странными опорными катками, похожими на бусинки. Чуть дальше квадратные останки какого-то шагохода. Это было понятно по одной единственной неестественно вывернутой ноге. Обломки маленькой, шипастой машинки, похожей на ежика, проломленный металлический шар, из которого вывалился целый ворох проводов, трубок и еще чего-то. Мощное орудие с разорванным стволом, на низкой платформе. Просто искореженные остатки. Я вертел головой вокруг, выхватывая разрушенные машины, свидетели смерти своих хозяев.

Ховер свернул и стал лавировать среди металлического лома, бывшего некогда грозными боевыми машинами. Ковальский знал куда едет.  Через пол часа мы остановились, возле здоровенной развороченной внутренним взрывом гусеничной машины, придавившей ещё какие-то обломки, о принадлежности которых можно было лишь догадываться.

- Тяжёлый танк бородавочников. Выглядит внушительно, а подбить не сложно. Тупая мощь, как и всё у бородавочников. У нас был один парень, который на арене подбил три таких. – кивнул на громаду Ковальский, - Под ним тайник в бункере бэтера фаллу. Пошли, здесь нет смысла задерживаться.

Словоохотливость Ковальского в последнее время меня настораживала. Обычно из него слова не выбьешь, а тут рубаха-парень. Мы вышли и направились к танку, прикрывая друг-друга. Стоун с Африкой остались в броневике. Ковальский с капитаном недолго возились под танком, после чего, начали вынимать содержимое тайника.

Две солидные трубы гранатомётов, парочка винтовок футуристического вида, но явно земного происхождения. Несколько автоматов похожих на мой, но с оптикой, патроны, гранаты, медикаменты в контейнере, коробки рациона. И главное блюдо - крупнокалиберный пулемёт. Было очень не логично, оставлять такое богатство столь далеко от колонии. Оно принесло бы намного больше пользы в деле.  Возможно это была личная заначка Ковальского, подобная той, что имелась у Моргана. Нельзя сказать, что нам всего этого не хватало, но и лишним оно не будет точно.

- Вот такой у нас здесь был схрон на всякий случай! – сказал довольный Ковальский, подмигнув капитану, - Часть мы вынуждены будем положить в броневик. В ховер всё просто не влезет.

- Поможем! - сказал я, махнув Стоуну, чтобы он подъехал ближе.

Сержант, тот, что застрелил несколько полисевцев, уже вертел в руках незнакомую винтовку. Для проверки он нажал на спуск и оружие отозвалось хрустящим, не очень громким выстрелом.

- Супер! – посмотрел он на меня, хищным ненавидящим взглядом.

В это время подъехал Стоун. Он вышел их броневика без автомата, за ним последовал и Африка, которого очень заинтересовало крупное воронёное тело пулемёта. Случая познакомиться с новой игрушкой великан не упустит. Я уже начал понимать, что наши союзники задумали очередное предательство. Хотел предупредить своих спутников, когда краем глаза заметил движение, и сразу последовал удар, сваливший меня на землю. Ковальский, стоявший справа от меня, выстрелил в грудь Стоуна из пистолета. А сержант, рассматривающий извлеченную винтовку, выпустил в грудь Африки короткую очередь.

Я смотрел на происходящее, как бы со стороны, паря сверху над местом действия, и даже видел себя, лежащего в неудобной позе на боку с залитым кровью лицом.

- Нет!!! – немой крик пронзил голову.

Стоун, споткнулся и упал. А вот Африка, в отличии от нас, не подкачал. Очередь вспорола грудь великана, но могучее тело это не остановило. Он мощным рывком преодолеем разделявшее их с сержантом пространство, выхватил винтовку и с чудовищной силой опустил её ему на затылок. От винтовки отделился приклад и ещё какие-то детали, а голова стрелка треснула, с сочным хрустом. Затем в уже умирающего великана начали, стрелять опешившие было люди Ковальского, и его тело сдалось, рухнув на поверженного врага.

Наступила тьма…

- Пора уходить. Мы стреляли, не дай бог бородавочники услышат. – хрипел какой-то голос совсем рядом.

- Он уже приходит в себя. Скоро едем. Я не могу  отказаться от такого удовольствия. – голос Ковальского я узнал сразу. Не было смысла изображать труп и я открыл глаза, сразу заслезившиеся от набившихся в них песка и пыли. Меня  оттащили к танку, под которым был тайник. Руки и ноги крепко связали, голова пульсировала. Рядом лежало тело Стоуна. Африка с сержантом остались на том же месте, где их застигла смерть.

- Привет, Артём! Не держи на меня зла, - с иронией сказал Ковальский, и заботливо начал вытирать мне глаза влажной салфеткой.

- Ну ты и гнида. Я же тебе поверил! – прохрипел я, пытаясь не застонать от нахлынувшей головной боли, тошноты и головокружения.

- С тобой перестарались. Я подозреваю, что тебе пробили череп. Конечно не так, как этот здоровяк расколошматил Франца. Но смотреть, сам понимаешь, не имею ни малейшего желания. – он присел и приблизил свою голову к моему лицу, - Я может и сволочь, но не идиот, как вы со Стоуном!

- Да с чего это ты решил? – от ненависти всё внутри клокотало.

- А с того, что я не собираюсь на смерть, руководствуясь галлюцинациями, и домыслами, как ты. Я практичный, я надёжный.  Может ей и понравилось, как ты её трахаешь, но это скорей от новизны. А вот защитить, накормить, обезопасить – это всё ко мне. Потому что я мужик, а не сопля, поэтому женщины выбирают таких как я!

Я истерично захохотал:

- Так всё из-за этого. Сам подложил её под меня, а теперь ревнуешь и мучаешься. Да я забил на эту суку. И стонала она не от новизны, а потому что мужик – это я,  а ты так, ослик, который везет её до более перспективного ослика, или пока не сдохнет от потуг. Она говорила, что вообще, ты только пыхтеть можешь… - Ковальский зашипел от злости и ударил меня в живот. Я начал задыхаться, всё также смеясь ему в лицо.

- Дурак! А ты мне нравился, Артём. В тебе есть запал, зачатки лидера, но ты их утратил подчинившись этому верзиле. Всё, конечно не из-за Лены, хотя ради дельного партнёра, я бы мог поделить часы приёма или организовать доступ к телу как-то иначе. Чётные и нечётные, спереди или сзади.  Но ты решил, что я пойду в стеклянные поля, пойду неизвестно куда, уподобившись твоим тупым дружкам. В отличии от тебя я реалист, и рассчитываю свои силы.

- Да и как же ты рассчитал свои силы? Так же рассчитал как Венделем, что кроме горстки неудачников, и стервозной шлюхи рядом с тобой никого нет. Расскажи напоследок, хочется восхититься твоим нечеловеческим гением!

- Смейся, смейся! Не долго осталось. Я бы тебя может и взял с собой, но не их! – и он плюнул в сторону Стоуна, - Я собираюсь в Вивуссити. Есть такая колония в четырех секторах. Там Вавилон, конечно, не жалуют, но что-нибудь придумаем. Это более реально, чем то, что ты собирался сделать. Тем более, что половину пути мы уже преодолели, благодаря тебе. Нам нужны обе машины, ничего личного. Повторюсь, ты Суворов мне симпатичен, но после свершившегося, ты вряд-ли захочешь иметь со мной дело. Лена говорила, ты их даже друзьями называл, так что не обессудь, на своё теперешнее положение. Друзей нужно уметь выбирать! Гуманней, конечно, было бы тебя убить, но ты говорил, что-то о доброте душевной. Так что имей её в полной мере здесь и  сейчас! – он остановился и хищно оскалился, -  У обломков напротив мы оставив пару рационов, воды, винтовку, два десятка патронов и так уж и быть обрез, из него удобней застрелиться.

- Я поражен твоей добротой Ковальский. Такую сволочь, как ты нужно поискать! Ты просто боишься меня убить. Ты трус Ковальский, вот и всё. Ты подонок! И знай, перед смертью, последний о ком ты подумаешь, буду я. Такое скотство не забывается. – выпалил я, ненависть переполняла тело через край, затушив боль и остальные чувства, казалось, ещё немного и я испепелю его одним взглядом.

- Ты, наверное, о совести. Есть такая легендарная субстанция. Но ты не первый на моём счету. Я с этим справлюсь. – Ковальский встал и отряхнул плащ, - Запомни и подумай перед смертью. Я сильный! Да я подлый, да бесчестный, да трусливый, но такие как я и выживают. Мы прячемся за чужими спинами, бьём из-за угла, интригуем, обманываем, крадём. Это и есть сила, поэтому мы и выигрываем.  А такие как ты, кто помогает каждому встречному и поперечному просто так, слабы. Вы погибаете от рук спасённых и не понимаете почему. Жить, будучи кому-то обязанным, крайне тяжело, такие как ты одним своим существованием напоминают: «Ты мне должен! Ты мне обязан! Ты живёшь благодаря мне». Вот и всё, теперь я тебе не должен. Прощай Суворов, пусть у тебя будет лёгкая смерть, вспомни про обрез. – Ковальский развернулся, и натолкнулся на Лену, я её и не заметил, слушая монолог негодяя.

- Я поговорю с ним! – сказала она дрогнувшим голосом.

- Быстро, иначе уедем без тебя. Учти он тут тебя шлюхой называл, так что не распускай нюни. Ты не единственная дырка на Вивусе. – ответил Ковальский и не оборачиваясь ко мне пошел к броневику.

- Извини, что так получилось. Но то, что ты собирался сделать – полное безумие! Ковальский думает реальней. Прости!

– Ты всё знала все эти дни! Ты всё знала этим утром, что готовиться убийство… И ты молчала. Иди Лена, я надеюсь, Ковальский доберется до колонии людей, и не сдаст тебя в бордель. То, что я говорил  - правда, это место существует, я был в башне и у нас был шанс хоть что-то изменить. Я люблю тебя, и влюбился ещё на арена. Прощай!

Её глаза расширились и наполнились слезами, с всхлипыванием она проговорила:

- Всё равно ничего не изменить. Прости! Я тоже люблю тебя!  Я дура и шлюха, в этом ты прав! Прости! Мы всё равно скоро встретимся. – на последних словах она развернулась и побежала к ховеру, бросив рядом со мной широкий и короткий нож. Видимо именно им она разворотила горло Лиз.

Машины развернулись и завиляли между обломками. Я остался один. Наступила тишина, тревожная тишина.

Глава 23. Исповедь машины.

Разрезать таким ножом веревки было чистым мучением. Хорошо хоть руки связали  спереди, а не сзади. Сломав зуб, и полоснув пару раз по руке, я всё же разделался с путами и подполз к Стоуну. Он был еще жив. Сердце еле билось в могучем теле, а вот Африка отправился на тот свет. Я даже не стал проверять его пульс. Многочисленные пулевые раны, красноречиво говорили о храброй смерти неразговорчивого великана.

Ковальский не обманул, в условленном месте  я нашёл винтовку, девятнадцать патронов, один погнутый магазин, обрез с пятью выстрелами, многострадальный патронташ, канистру с водой и пищевой рацион. Захотелось взвыть от отчаяния. Теперь я понимал Моргана. Первой мыслью было добить друга, а затем застрелиться самому. Ночь мне не пережить. На свалке слишком много убежищ, где притаились сотни хищников.

Я заплакал, просто зарыдал как корова. От отчаяния, от жалости к себе, от ненависти к Ковальскому, от предательства. Стало легче. Не намного, но легче. Руки потянулись к обрезу. Я вставил две толстые тяжелые гильзы, и лёг на землю. Из обреза легко застрелиться, главное надежно. Но сперва стоило позаботится о Стоуне. Он так и не пришёл в сознание. Мне не хотелось за него решать.

Вновь закипела злость, запульсировала по венам. Я крикнул Вивусу:

- Мне осталось немного, мне осталось пересечь стеклянные поля! -  я уже не сомневался, что это мне удастся. – Не сдамся! Я живой Вивус, я не мёртвый и таким останусь, выкуси! –  и серое небо увидело непристойный жест.

Я начал действовать. Пусть заряд в голову можно и позже. Оттащил Африку под танк. Это не спасет его тело от хищников, но хоть как-то позволит отдать дань его мужеству. Карманы друга успели обыскать, но я всё же нашёл пару бесполезных магазинов от пистолета, и зажигалку. У сержанта, кроме потрёпанного фонарика, двух винтовочных патронов, и ножа больше ничего не нашлось. Соорудив из куртки Африки, что-то вроде котомки для небогатого скарба я сел перед Стоуном.

Кое-как перевязав могучую грудь, и взвалил его на плечо, согнувшись под тяжестью, мы двинулись в самое нереальное из наших предприятий. Если следовать логике Ковальского, то Стоуна следует бросить. Не донести его, но я упрямо метр за метром продвигался по свалке, в ту сторону где, как я предполагал, был перевал.

- Я донесу… Донесу! – шептали губы, а ноги тем временем, всё неохотней отрывались от земли.

Моего геройства с остановками хватило едва ли на километр. Аккуратно положив Стоуна, я повалился рядом. Голова пульсировала, по шее опять заструилась кровь из разбитого затылка. Себя то я перевязал кое как, истратив всё на Стоуна.

В голове стучало. Слышалась отдаленная трескотня выстрелов. Силы улетучились. Лишь через несколько минут я понял, что где-то довольно рядом действительно стреляют. И всё ближе и ближе. Вот прогрохотал серьезный взрыв, даже земля подо мной дрогнула. Глухо затараторил  крупнокалиберный пулемет, затрещали разрывы автоматической пушки, сливающиеся с новыми выстрелами. И опять одиночные, мощные хлопки, удары металла о металл.

Стало весело Пан Ковальский разорялся о своей практичности и силе, но не прошло и часа, как нарвался всей компанией на отряд бородавочников. Смешно…

Я затащил Стоуна в опаленное нутро, удачно развороченной бронемашины, о чьей принадлежности и предназначении не имел ни малейшего понятия.  После чего, вставив магазин в винтовку, вышел оглядеться. Где-то вдалеке не слабо горело, в мрачное небо поднимались большие клочки чёрного жирного дымы. Почти рядом, послышался рокот автоматической пушки и среди металлического хлама мелькнул знакомый силуэт броневика, тут же скрывшийся среди обломков. Последовала ещё одна очередь, на этот раз из пулемёта. Видимо Ковальский прикрывал ховер.

Стоило об этом подумать, как в десятке метров от меня, раскидывая металлические обломки, прошёл ховер, на максимально возможной скорости. Он то и дело подпрыгивал на кочках и крупных обломках. Его водитель словно взбесился, стараясь угробить машину. Даже сквозь какофонию взрывов я расслышал стоны подвески и очень нехороший скрежет автономных движителей. Громкие хлопки стали ближе.

Я неплохо укрылся внутри когда-то горевшего корпуса. Правее меня, совсем близко раздался взрыв, и шипящий как шмель снаряд врезался в  одно из колес ховера. Ударная волна дотянулась и до меня, хлопнув по лицу подушкой спрессованного воздуха. Водитель в этот момент готовился делать очередной кульбит, беря с наскока барьер их невысокого корпуса какой-то машины. Взрыв перевернул ховер, оторвав среднее колесо и тот замер на боку, бешено вращая двумя оставшимися. Блокиратор почему-то не сработал. На его днище сразу же замелькали вспышки от зажигательных пуль.

Уже через минуту свободная боковая дверь распахнулась, замерев небольшим крылышком над поверженной металлической тушей. Из неё вылезла Лена, перегнулась через борт и неуклюже шлёпнулась вниз между  вращающихся колес. Следом, зачем-то вскочил на бор один из лейтенантов. Его тут же сбил молот крупнокалиберной пули назад. Лена на локтях доползла до свежей воронки, но больше её спокойной жизни не дали. С завидной регулярностью, то слева, то справа от её убежища взметались небольшие фонтанчики грунта.

Рядом мелькнула тень, я лишь успел прижаться к корпусу. Это был кентавр. Бородавочник присел, пытаясь укрыться, за небольшим обломком и начал редко стрелял в сторону Лены. На его спине висела здоровенная труба. Видимо это был тот самый удачливый гранатомётчик.  Он находился метрах в двадцати впереди меня и пока ни разу не обернулся. Левее, прикрываясь корпусом танка, со знакомым силуэтом, азартно стрелял ещё один бородавочник.

Я даже не думал, что следует делать. Просто человеку требовалась помощь. Руки сами взяли винтовку на изготовку и проделали все необходимые манипуляции.

На бородавочнике был странный шлем с небольшими рожками. Я прицелился под его срез, туда где у человека начиналась шея и нажал на спуск вместе с серией близких взрывов. Мне показалось что я промахнулся. Так медленно оседало на бок тело кентавра. Второй бородавочник ничего не заметил, занятый выцеливанием испуганной Лены. В последний момент он повернулся в мою сторону, почувствовав взгляд. Точный выстрел закончился попаданием в тёмный маслянистый глаз.

Лена высунулась из воронки и посмотрела в мою сторону расширенными от ужаса глазами. В этой испачканной кровью, чумазой, трясущейся женщине не было ничего прекрасного и притягательного. А я её всё равно любил, и даже не её, а воспоминания о той Лене, о которой мечтал, которую создал мой воспалённый ум.

Раскидав обломки, не далеко от ховера выскочил броневик. Какие-то нечастные пятьдесят метров. Его башня смотрела пушкой назад, и та выплёвывала короткие очереди. Лена ещё раз посмотрела на меня, выпрыгнула из воронки, и побежала к машине. С броневика её не могли не заметить. Она уже была в двух десятках шагов от спасения, когда машина рывков тронулась, ударилась об очередной остов и поползла в глубь свалки. Лена побежала за броневиков, почти нагнала его вертикальный зад с большим люком дверцей, но  над самой её головой прошли трассеры снарядов, и она от страха упала на землю. Ковальскому стоило остановиться на секунду, но он не стал этого делать.

Броневик кокетливо вильнул на прощание и скрылся за нагромождением металла. Лена попыталась встать, но рядом с ней вновь взметнулись фонтанчики земли. На моё плечо легла чья-то ладонь.

- Тихо, это я! – бодро сказал Стоун, уводя меня внутрь укрытия.

Моему удивлению не было предела. Слепое ранение из очень мощного пистолета, я видел рану собственными глазами.  И вот передо мной обычное наглое лицо, уверенная хватка, ни малейшего следа тяжелой травмы.

- Ты как? – только и смог вымолвить я.

- Нормально. Особенно меня впечатлило, как ты меня тащил. Не ожидал, Русский! Ты просто монстр, но об этом после. Сейчас прилетят боты-терминаторы и всё здесь зачистят. Бородавочников прислали по нашу душу, так что Ковальского следует даже поблагодарить. Среди них могут быть и киборги.

- Какие боты? Какие киборги? Я сам перевязывал тебя, у тебя слепое огнестрельное ранение грудной клетки, скорей всего одно лёгкое превратилось в кашу. После такого не живут, не то что не бегают.

-  И, тем не менее, ты меня спасал. Горжусь тобой и всячески признателен! Я всё объясню, слышишь гул. Вот, как он исчезнет, задавай вопросы.

Где-то в небе действительно раздался ровный рокот с еле заметным присвистом. На месте, где совсем недавно стоял броневик, показалась угловатая шипастая машина на гусеницах, с двумя башнями из которых торчали обрубки не очень длинных стволов. Сверкнула голубая вспышка, и через секунду меня вжало взрывной волной. Земля тряслась и стонала от череды мощных взрывов. По приютившему нас корпусу глухо били разлетающиеся осколки и комья слежалого грунта.

Адская какофония, от которой я почти оглох, продолжалась не долго. Взрывы удалялись от нас.

- Сейчас пройдет чистильщик. Я его тоже позвал на всякий случай. Есть у меня небольшие секреты. Правда после случившегося, я вряд ли смогу использовать столь грозную технику в своих  целях. Её хозяин закроет все лазейки. – сквозь свист в заложенных ушах докричался Стоун.

После его слов послышался стрёкот, и по округе пронеслась метла огня. Пушка невиданной скорострельности не меньше десяти минут прочесывала окрестности.  Правда  калибр был не велик, так что за время её работы,  у меня немного отошли уши.

Резко стало тихо, так и не увиденный мной летательный аппарат посчитал, что пришло время закругляться, и улетел. Приглушенный рокот слышался ещё некоторое время. Тут я, наконец, вспомнил о Лене, но посмотрев на работу, птичек Стоуна, пришлось забыть о ней.

Можно ли разрушить разрушенное? Те кто думают, что нет, изменили бы своё мнение, если увидели то, что лицезрел я. Огромные еще чадящие воронки, целые горы из грунта, перемешанные с обломками, и всё это вокруг небольшого нетронутого пятачка, с  радиусом метров в пятьдесят.  Перевернутого ховера не было, да и место где он находился лишь угадывалось.  Метрах в десяти от нашего убежища лежало его здоровенное колесо с вывороченной подвеской.

- Не очень я это люблю. Сплошное уничтожение. Так не честно. Вот  на ножах, самое оно. – беззаботно сказал Стоун, осматривая округу. Он уже успел сорвать мою импровизированную перевязку и теперь щеголял голым торсом. Пулевое ранение уже почти затянулось, и больше походило на след от прижигания окурком. Большим окурком.

- Ты говорил, что расскажешь, о происходящем. Я не разбираюсь в медицине. Но такое исцеление, даже с технологией неизвестных, больше похоже на чудо. – откровенно пялясь на него спросил я.

- Расскажу, но нам отсюда пора валить. Нас вычислили и теперь обратимся к плану «Б». Так кажется говорили в старых кинофильмах. Вдруг он тоже пришлёт что-то поинтересней! – ответил Стоун и стал смотреть куда-то в небо.

- Кто он. О ком ты! – начал я повторяться, его поведение бесило.

Стоун отмахнулся, но через минуту опять заговорил с грустью  в голосе:

- Жалеешь о Лене?

- Да, дура она! Теперь о ней не стоит говорит ь -  ответил я и развёл руки.

- Тогда твоя мечта сбылась, У нас немного времени до прилёта шатла. Она под гравитанком. Беги, спасай. Лыцарь!

Я начал смотреть во все стороны, ища этот самый гравитанк. Стоуну пришлось развернуть меня и направить в сторону неприметной низенькой груды обломков. Именно под ними сидела оглохшая, чумазая, испуганная Лена. Она даже не сразу поняла, кто перед ней и, что есть силы, принялась отбиваться.

Втолковывать ей что-то, не было времени. Стоун уже махал рукой, показывая на появившийся в небе летающий утюг. Именно так можно было кратко охарактеризовать аппарат, обозванный шаттлом. Я схватил Лену в охапку и понес к опускающейся на наш пяточек машине.

Шаттл завис над землёй, ревя двигателем. Стоун ловко вскарабкался по узкой лестнице, помог мне загрузит Лену, после чего мы резко, с ощутимой перегрузкой стартовали в небо.

Лена уже узнала и меня и Стоуна и смотрела на нас  с выпученными глазами. Наконец она собралась с силами, и заикаясь спросила:

- Спасибо! Вы кто такие?

Я посмотрел на Стоуна:

- Это мне и хочется знать.

Стоун отвлёкся от управления шатлом и развернулся в кресле, которое почему-то вместо пола, крепилось к потолку невысокой кабинки. Встал и  нагнулся к Лене, после чего она безмятежно закрыла глаза и мягко осела.

- Нам не нужны лишние уши! – пояснил он, показывая небольшой шарик с тонкой иголкой на конце, - Она немного поспит. Никак не возьму в толк, зачем такие хлопоты, но вам живым виднее, что делать.

- Живым, а ты кто такой? – произнесённое им слово резало слух.

- Ты уже сам ответил на вопрос, раз заметил мою оговорку. Если вы живые, и я это произнёс, то соответственно я не живой. А неживыми бывают роботы, механизмы, жестянки, и много чего ещё, если пофантазировать! Например вампиры, если ты в них веришь! – с учительским тоном, словно нерадивому ученику пояснил Стоун.

- Ты неизвестный? – задал я очень волнующий меня вопрос.

- В каком-то смысле да, хотя самих неизвестных, в твоём понимании, не существует. Я не могу тебе всего рассказать, потому что сделать выводы ты должен самостоятельно. Один раз я уже совершил такую ошибку. Но… - он поднял в вверх указательный палец, - Кое-что я всё же проясню. И вначале, для ясности, я хочу спросить у тебя, как ты понимаешь сложившуюся ситуацию?

Мне хотелось закричать на него, наорать, наконец, отдубасить, но всё это было бесполезно. Если ему не причинила вреда пуля то, что говорить о моих жалких кулачках. Ведь только они и остались, я стал говорить:

- А что тут понимать Стоун, или как там тебя? Всё что со мной было на Вивусе, это дело твоих рук, а не везения, или моё старание. Ты за всем стоял от появления на точке сброса, до этой долбанной татуировки и недавнего чудесного спасения. Ты меня охранял, вёл, присматривал и направлял.  Я кукла, которая внезапно это поняла. Ты уничтожил Калдрон, затащил меня на Арену, вертел как хотел! – к горлу подступил ком, - Если честно, я начал тебя считать другом! Но, наверно, это не важно, у роботов такого понятия нет.

Стоун укоризненно на меня посмотрел:

- Всё понятно Русский, расклеился, разнылся, нюни распустил! Давай, вали на бедного Стоуна, всё то дерьмо, в какое вляпывался по пути. Кукла, тряпка! – и он опять заулыбался своей фирменной кривой улыбкой, -  Всё немного не так, как ты думаешь! Мир сложнее и проще одновременно.

- Да, тогда расскажи, для чего ты меня вытащили из постели с Земли и перенесли в эту пустыню! Зачем я оказался здесь? В другой галактике, другой системе? Может это сон и я сплю? И если ты начнешь говорить о моём предназначении, дам в морду!  Не шучу, будь ты хоть трижды робот! – выпалил я в его всё также ухмыляющуюся рожу.

- Это не сон, по-моему, ты и сам это понял.  Ты не избранный, но я хотел бы, чтобы у тебя было предназначение. В морду, можешь дать, я даже боль почувствую! И ты не в другой галактике! Что я забыл? Хотя…

Он хотел ещё что-то сказать, но я прервал его:

- Так верни меня на Землю, верни мне память, наигрался уже!

- Не могу. – развёл плечами Стоун, - Даже если бы хотел, то не смог. Это просто не возможно.

- Что звездолёт сломался? Бензин закончился! Долго обратно лететь!

- Нет, Артём, дело не в бензине и звездолёте, хотя их действительно нет. Дело том, что мы на Земле и никуда возвращаться не надо. Ты всё это время был на родной планете, вот так.

По голове ударило, даже сильнее, чем прикладом.

- Какая Земля Стоун? На Земле трава растёт, деревья, есть моря и океаны! Такси ездят, корабли плавают, люди живут а не существуют! – сознание сопротивлялось, хотя я уже знал, что Стоун прав.

- Этого давно уже нет. Прошло десять тысяч лет. Всё уничтожено Артём. Земля стала Вивусом. – со скорбью в голосе сказал Стоун.

- А как же я, Лена, мы откуда? И зачем?

Стоун вздохнул и ответил:

- Я понимаю, как тяжело тебя лишать надежды. Ты уже догадывался. Понимал. Ещё в яме, видел бункер и не мог не заметить особенностей. Так было нужно!

- Кому нужно? – уже без  зла, спросил я.

- Нам всем, Артём, нам всем нужно.

Мы посидели пару минут в тишине, Стоун не выдержал первым, а мне просто нечего было сказать:

- Давай Артём всё по порядку? Многое я не скажу, так надо. Ты слушай! Слушай Артём, исповедь машины, пытавшейся стать человеком.

Стоун начал рассказ:

- Десять тысяч лет назад, мир находился на грани. Перенаселение, межконфессиональные и межнациональные конфликты, нехватка продуктов питания, питьевой воды, межклассовая пропасть. Богатые имели столько, что не могли потратить, бедные не имели ничего. Планета вот-вот должна была взорваться. Именно в таком, полном боли и отчаяния мире родился гений, который мог всё изменить. Он был из бедной семьи и у него ушло немало времени, чтобы выбиться из голодных низов, получить образование, завести семью. Этот учёный работал в крупной многопрофильной корпорации и занимался разработкой биомеханичиских протезов и биоботов, новомодных механических людей. Он ничем не выделялся на рабочем месте, просто ещё один высококлассный специалист. Но делом его жизни была вовсе не работа в протезировании.

Стоун прервался, будто бы вспоминая, что-то, покачал укоризненно головой и продолжил:

- Была тогда, такая забытая наука, которую сообщество призванных ученых считало чуть-ли ни астрологией в физике. Называлась она эфиродинамика. Так вот, тот учёный был подлинным гением в этой науке. Он воздвиг её на новые вершины, жаль, что об этом мало кто знал. Упрощённая суть этой дисциплины сводилась к следующему. В эфиродинамике не старались расчленить атом, его протоны, нейтроны на ещё более мелкие частицы. Здесь пошли более простым путём, приняв условную первоосновную единицу – амер. Такой подход считался, не научным. Строились дорогие установки, выводились ещё более мелкие единицы, к примеру, кварки, бозоны, но до постижения законов вселенной, при таком научном подходе было очень далеко. А тем временем учёный, в своей маленькой лаборатории, на дешевеньком оборудовании разгадывал загадки вселенной. – рассказчик прервался и обратился ко мне, -  Артём я рассказываю так подробно, чтобы понял, всё что произошло!

- Конечно, Стоун, я слушаю тебя, что было дальше! -  уж слишком буднично попросил я продолжения, какая-то часть меня, всё ещё не верила в происходящее.

- Этот учёный задался вопросом о происхождении живого. Ему было интересно, почему дерево живое, а каменный уголь мёртв. Он хотел понять, что теряют живые существа, переходя в разряд мёртвых. Вопрос, всем тогда казался детским, но учёный имел совсем другой подход. Теологический ответ о душе тогда его не мог устроить. Он вывел свою теорию. Согласно ней, амеры не могли существовать самостоятельно, только в колебании и взаимодействии с полями друг друга. И если они входили в резонанс, то образовывали более крупные частицы – амероны. И вот их них -  амеронов и было создано всё во вселенной. Атомы её видимой части, чёрная материя, энергия звёзд – всё. Но как же живое? Учёный думал над этой проблемой много лет. Он проводил расчёты, пытаясь найти на каком этапе, живое становится живым, пока не пришёл к выводу, что есть особый тип амерона – вивусамерон. Дальнейшее является неизвестным даже для меня. Как он на небольшом коллайдере, украдкой по ночам, синтезировал новую материю, остаётся загадкой. Но, тем не менее, опыт удался, появился я. Вначале он посчитал, что я ошибка, но когда наночастицы меня начали расти, он мной заинтересовался по настоящему.  Учёный был особенным человеком, его бы даже назвали сумасшедшим. Совершив такое открытие, что следовало сделать? Раструбить на весь мир, снимать сливки, а не слушать, приходя с работы, причитания жены, по поводу старого автомобиля и необходимости покупки новой стиральной  машины, совмещенной с сушилкой. Он был не такой. Он начал исследовать меня, разговаривать со мной и так я ощутил самого себя. Я стал жить! – Стоун прокашлялся как живой человек, мне всё ещё не верилось, что передо мной что-то другое. Запищали дисплеи шаттла, и это отвлекло его на время.

Мне не верилось, что Вивус – это Земля после страшной катастрофы. Что надежды нет, и не может быть: « Десять тысяч лет! Кто я? Образец из пробирки, выпущенный в пустыню умирать?» Стоун закончил и повернулся ко мне. Я был готов слушать дальше.

- Учёный решил заняться мной вплотную, поняв, что я могу решать математические задачи. Но и здесь он подошёл не так, как это сделали бы другие. Мимолетом, по ходу исследований, он создал для меня тело. Самый совершенный экземпляр биомеханического человека. На тот момент их стали называть биоботами, в отличии от киборгов, которые в своей прошлой ипостаси были просто людьми, заменившие по какой-то причине свои органы более чем на четверть. Сделав меня похожим на человека, он стал и общаться со мной как с человеком. Хотя тогда, тех же киборгов уже и за людей то не считали. Позже я видел, как толпа фанатиков разорвала девочку с экзопротезами рук. Странный он был человек. Чем больше он со мной занимался, тем больше считал особенный. И вот наступил день, когда учёный привёл меня в свою семью, представив не совсем далеким, больным родственником. Его жена меня невзлюбила, как же, нахлебник, а вот его сыновья стали моими братьями. Пусть не по крови, но по любви. Наша жизнь была прекрасна, я очень помогал учёному, он уволился с опостылевшей работы, и если бы не одна женщина, всё сложилось иначе. – Стоун посмотрел загадочным взглядом на чумазую мордашку Лены, которая так и лежала на полу.

Рассказ продолжился:

- Учёный на одном из приёмов, устроенным  его спонсором, познакомился с женщиной, которую желала половина мира. Полуголая, шикарная, она смотрела на нас с обложек журналов, уличных экранов, постеров на сайтах, против неё нельзя было устоять. Тем более, что учёный никогда не влюблялся. Его жена была студенткой, смекнувшей, что он неплохая партия. Быть может, что она даже его любила, но он её - нет. Ему вообще женщины не были интересны в той степени, что большинству мужчин. Его жизнью была работа, наука. И вот познакомившись с ней, он потерял голову, окунулся в водоворот страсти, отдавшись ей целиком. Для этой же красавицы, он был просто милым яйцеголовым, оказавшимся ещё и забавным. Их роман не мог вылиться ни во что, они бы просто расстались, если бы учёный не показал ей меня. Эта фурия всё сразу смекнула, в хватке ей не откажешь. Обо мне и учёном она поведала своему любовнику, одному из богатейших людей мира, желающему стать ещё богаче. К нам долго присматривались, проверяли. А в это время, окрыленный любовью ученый усовершенствовал метод, благодаря которому создал меня. В начале, моему отцу предложили продать исследования и их результат. Но разве хороший отец может продать своего сына! – Стоун в этот момент сжал кулаки, -  Да, его я называю своим отцом, потому что он относился ко мне как к сыну, а не изделию, машине. Учёный отказался. Ему предлагали, всё больше, но следовал неизменный отказ, и тогда этот богач просто украл меня и все разработки учёного. Он построил лабораторию, нанял лучших умов, но у них ничего не получалось. Они развинтили меня до последнего винтика, пытали, ведь я чувствую боль! – Стоуну было тяжело, он не играл. Воспоминания разбередили старую рану.

Он налил стакан воды себе и мне, выпил и продолжил:

- Мой отец говорил, что именно физически и душевные страдания делают нас… Вас людьми. И я чувствую боль, самую разную, как вы. Меня посадили в банку, подключили к железякам и стали использовать как супер компьютер. Представляешь, первый неживой человек, считал биржевые котировки, а если оказывался неправ, то наказывался как галерный раб. Но мой отец не забыл обо мне, пусть от него ушла жена, прознав про связь с этой стервой, он боролся за меня. И тогда учёный пришёл к военным. Военные ухватились за идею, и тут же отобрали меня у богача, правда совсем из игры его не устранили. Так появился проект СИНИт. Можно сказать, что это моё официальное имя по паспорту. Самообучаемый, искусственный, нейтронный, интеллект, сокращенно СИНИт. Военные были не намного лучше, но у них я хотя бы имел возможность говорить с отцом. И вот в голову одного стратега, пришла мысль, что разработку отца можно использовать в военных целях. Ими был случайно обнаружено, что при попадании в поле установки, биологические существа умирают. Эти кретины, не смогли понять причину смерти, но ухватились за саму идею. Представь себе, что микроскоп используют как дубину, вот так величайшее открытие превратилось в ещё один способ убийств. Отец сделал несколько небольших установок. Результат превзошёл все ожидания. Военные хотели ещё. Учёный отказался, тогда они подло намекнули, что расправятся с его семьей. И вот мы начали работать над супер оружием. Я и отец. Чем больше мы этим занимались, тем отчётливее понимали, что создаём смерть, но только человечества, а всего ЖИВОГО! Через несколько лет, работа была сделана. Отец до последнего момента надеялся, что военные одумаются, но очередной военный конфликт и череда бунтов выбили из их голов остатки разума. Ночью перед испытанием оружия, учёный не спал, он решил, что не позволит уничтожить мир. Весь секрет установки заключался в особой частоте колебаний амеров и вивусамеров. Мы назвали это частотой Vivuszero, точкой отсчёта. Добиться её можно было с помощью созданного им чипа и меня. Этот чип учёный уничтожил. Военный рассвирепели, их планы рушились. Нас пытали, но мы ничего не сказали. Тогда они привезли семью учёного. Вначале на его глазах пытали жену, когда она умерла, старшего сына, затем младшего. Весь отсек в подземном бункере пах железом их крови. Учёный поседел, но не сдался, он даже не сказал ни слова. Так он любил наш мир. Военные были в шоке, такой твердости никто из живущих не видел. И на горизонте показалась та самая красавица с богачом. Они пообещали, что развяжут учёному язык. Так очередь дошла до меня. Меня пытали мощными электрическими разрядами и я никогда не живший, как вы люди, понял что такое смерть. Отец сдался за миг, до того, как меня должны были уничтожить. Как я жалею об этом миге, почему он не наступил! Он рассказал, что я могу воссоздать частоту. Я пошёл на это ради него. После того, как они добились своего, ученого жестоко убили. Наши враги, наконец, поняли, что я не компьютер, и не машина, но это не произвело на них впечатление. Единственным их выводом было, что я боюсь боли и что меня можно заставить работать них. Они потребовали закончить работу.

Стоун замолчал, собираясь с силами, затем устало улыбнулся:

- Моему горю не было предела. Я любил своего создателя, отца. Он был богом, подлинным богом, разгадавшим тайну вселенной. А его убили за то, что он не хотел убивать мир. Во мне тогда бушевала жажда мщения. Я думал, раз вы люди не хотите жить, а хотите убивать, то умирайте все сразу, вместе со мной. Я настроил машину, загрузил программы и вывел её на полную мощность. Через минуту мир умер. Всё на земле умерло, а я остался целым. И в этот миг я понял, чем я отличаюсь от вас. Этого не знал, даже мой отец! У меня не было души…

Мы молчали. Передо мной сидело существо, уничтожившее всё живое. Это было страшной правдой испепеленного мира.

- Но ведь мы ни все, такие как ваши палачи! – произнёс я, скорее для себя, чем для собеседника. – Хотя бы этот учёный!

Стоун посмотрел на меня и кивнул головой:

- Я знаю, Русский, знаю! Я понял это почти сразу. Представляешь, я выбрался из бункера, и в первом же городе увидел тела. Тысячи мумий. Они не гнили, только высыхали, ведь я убил даже бактерии. Всё живое. В одной из квартир, такие районы называли спальными, я увидел детский рисунок. Голубой шар, континенты, перечеркнутый танк и самолёт. Это нарисовал пятилетний мальчик,  потерявший на войне отца и воспитываемый бабушкой. В пять лет он уже не хотел войны, не хотел насилия, может быть со временем он и изменил бы своё мнение, но когда рисовал, то был искренним. В этот момент мне хотелось себя убить. Я пошёл на распределительный узел атомной станции, но так и не смог решиться. И тогда я поклялся, что постараюсь всё исправить и верну жизнь на Землю.

- Ну и как? Если Вивус, плод твоих трудов, то у тебя плохо выходит. – я дал оценку его работе.

- Это я тоже знаю, но тут не только моя вина. – ответил Стоун.

- А чья же. Я так понимаю ты здесь царь и бог! Назови этих счастливчиков, что разделяют с тобой ответственность за это безобразие, что ты зовёшь жизнью.

- Он один! – немного подождав Стоун добавил, внимательно смотря на меня, - Это ты!

Я даже поперхнулся от неожиданности. Такой наглости я не ожидал, поэтому скороговоркой выпалил:

- Я… Я здесь без году неделя, только вылупился из пробирки, или как это у вас там происходит. В чём же я виноват? Ты уничтожил мир десять тысяч лет назад, а  подельником назвал сегодня. Радость, то какая!

- Больше я тебе Артём рассказать ничего не могу. Я и так слишком много на себя взял. Даже не проси. Просто иди, куда собирался, там тебя уже ждут.

- Нет ты объяснишь, железяка треклятая! Что всё это значит, и эти координаты, и всё наше веселое путешествие. И эта шлюха! – кивнул я Лену, - Ты всё объяснишь! Иначе я никуда не пойду!

- Пойдешь Артём, ты очень мне напоминаешь одного человека. Обязательно пойдешь. Что касается наших приключений, то, клянусь, если можно верить моим клятвам, что я ничего не подстраивал, ты Артём всё решал, только ты. Только так ты мог стать тем, кем являешься сейчас.

Стоун был непреклонен. Я угрожал, уговаривал, клял, молил, но больше он ничего не рассказал. Наконец я устал  и спросил:

- Мы ещё долго летать будем!

- Мы уже час как на  земле, тебе лишь нужно решиться лететь. Вот и всё. Извини Артём, я действительно не могу!

Я посмотрел на Лену. Она уже не вызывала столь ярких чувств. Было просто её жалко.

- Куда её? Не брать же с собой. – после этих слов Стоун оживился.

- Отвезём её в Вивуссити. Кажется, туда и направлялся Ковальский. Может и встретятся. Или ты хочешь ее оставить? Решать тебе, Артём. Я бы рекомендовал оставить её здесь, она не раз нас предавала.

За узким передним стеклом серел Вивус, такой же высушенный и беспощадный. Правда я знал его историю, и от этого смотреть было ещё противней.

- Нет, подкинем до этой колонии. Хватит смертей. Пусть живёт, если это можно назвать жизнью.

Стоун пожал плечами и сел в кресло пилота. Шаттл легко оторвался и полетел. Гул его турбин, всё же проникал внутрь и я удивился, что не заметил нашей посадки. Горы, каньоны, каменная пустыня. Однообразное уныние, когда-то цветущей Земли.

Мы прилетели довольно быстро. Последние километры шаттл осторожно летел на низкой высоте. В сгущающихся сумерках его сложно было разглядеть. Мягкая посадка. Стоун опять что-то проделал с Леной и она очнулась, дико озираясь вокруг.

- Что, что со мной? Где я? Что вы будете делать? – посыпался град вопросов.

Стоун не удержался:

Будем жестоко претендовать на твою девичью честь! Хотя её, по-моему, никогда и не было. – его рожа расползлась в кривой, пошлой улыбке.

Лена непонимающим взглядом смотрела то на меня, то на Стоуна. Я молчал, а Стоун не унимался:

- Чего ждешь, красавица. Сымай балахончик, любить тебя будем! Русскому теперь на тебя наплевать, а мне ты всегда нравилась. – бездушная машина продолжила пошло хамить, а я слишком устал, чтобы останавливать его. Но моё молчание Лена поняла как согласие. Стоун ещё что-то говорил, а она провела по застежке, чудо ткань разошлась, продемонстрировав что было под ней.

- Гадость! – скривился я, Лена была мне бесконечно противна, - Застёгивайся и выметайся, он так шутил. Мы рядом с Вивуссити. Если проявишь смекалку, то доберешься до укреплений.

Лена испуганно посмотрела на меня, потом на темень в открывшейся аппарели:

- Нет, я не хочу! Артём я люблю тебя! – почти прорыдала она, но вышло это слишком фальшиво. Её поведение меня взбесило. Я уже видел эти слёзы, вскочив со своего места, и ударил её наотмашь по лицу. Она замолчала, смотря на меня зверьком.

- Вон! – твёрдо сказал я.

В ответ на мои слова она только сжалась в комок.

- Ах, Русский, Русский! Теперь я вижу, Артём, любовь жестокая штука. Так кажется, говорили. Я доведу её до стен, давно не был в этой колонии. А ты лети, вся надежда на тебя! Тем более что погоня вот-вот нас настигнит.–  просто сказал Стоун и хлопнул меня по плечу.

Он опять решил меня удивить, я не мог не возразить:

- То есть ты меня бросаешь, да ещё с непонятной погоней за плечами? Наговорил кучу всего и поступай, как знаешь! Такова мудрость, скопленная тобой за десять тысяч лет. Предать? Чем ты лучше её?

Стоун покачал головой:

- Нет, Русский, я готов за тебя отдать жизнь. Ты мой друг. Я это знаю, и искренне верю, что я для тебя тоже что-то значу. Мне нужно уйти, дальше только ты сам. Я понимаю, как это сложно! Я подлец, потому что оставляю тебя, но так надо! Единственное, что я могу тебя просить, это поверить. Сделай то, что не под силу мне. – после этих слов Стоун встал, взял под руку Лену  и сошел вниз по опустившейся  аппарели.

Я не пытался остановить его, просто сидел на месте уставившись на панель приборов.

- Через несколько минут, шатл стартует, он может высадить тебя в том месте, где пожелаешь, хоть в Вавилоне. Но запрограммирован он на полёт сам знаешь куда. Я всё рассчитал, но лучше поторапливайся.  И последнее моё наставление. Живое начало в нас. Всё можно изменить, нужно лишь этого хотеть. Помни это Русский! Ныряй и всё изменишь! Прощай Отец… - Стоун скрылся в темноте, волоча за собой Лену, теперь самую обыкновенную.

Отведенные мне минуты пронеслись как мгновения, шаттл еле заметно дрогнул, аппарель мягко захлопнулась. Летательный аппарат начал уверенно набирать высоту. Неожиданно перед носом шаттла мелькнула тень, озарённая гирляндой огней. Я посмотрел на монитор, показывающий заднюю полусферу. Ночную темень экрана озарили струи трассирующих очередей и вспышки небольших взрывов. Сердце защемило от осознания того, что ни Лена ни Стоун не дойдут до колонии. Я приготовился к тому, что шаттл затрясёт от попаданий и он камнем рухнет на землю. Но шли минуты, а ничего не происходило. Мерно, еле слышно рокотал мотор, я летел в последнее место на Земле, где мне доведётся побывать

Глава 24. Лицом к лицу.

Полёт длился почти два часа, на очень приличной скорости. Толи Стоун выбрал очень извилистый маршрут, толи шаттл доставил меня совсем в другое место, но тем не менее утюг опустился в кромешной тьме, умудрившись не разбить себя и груз. Аппарель открылась, из темноты в кабину вошёл холод, который сразу же пробрал меня до костей. Затем отключилось и освещение, лишь на приборной панели светились неяркие пятна индикаторов. Меня звали, а идти так не хотелось!

Когда зуб перестал попадать на зуб я встал и вышел во тьму, взяв их небольшого пенала фонарик. Там ещё было какое-то оружия, но я подумал, что оно будет неуместным. Брать штурмом цитадель неизвестных мне сегодня вряд-ли придется.

Фонарик раздвинул границы тьмы на несколько десятков метров. Он оказался мощнее тех, что мне приходилось видеть до этого. Я осмотрелся, в поисках хоть какого-то ориентира. Мрак всё так же пытался добраться холодными пальцами до моих костей.  Темнота казалась, какой-то живой, вязкой, будто-бы я её даже вдыхал, пил ртом и носом процеживая через лёгкие. От такого сравнения передернуло.

Вот в поле зрения загорелся одинокий огонёк. Меня зовут старинным способом, как в сказке. Усмехнувшись дурным мыслям, я осторожно пошёл к светящейся точке. Вся поверхность была изрезана изломами и глубокими бороздами. Я даже порадовался, за шаттл, умная машина отлично приземлилась в этом бардаке.

В свете фонаря мелькнул огромный силуэт. Я остановился и замер. Страх парализовал тело. Это был дракон. Обычно бесшумный, он как бы издевался, топая то слева, то справа. А может их здесь парочка. Не к месту, вспомнилась, залитое кровью подножие башни, ставшее концом, для наших незадачливых убийц. Ни гранатомёт, ни моя винтовка, ни автоматическое оружие не остановили этих тварей. Я же стоял один с маленьким фонариком. Такой крошечный, в сравнении со страшными порождениями Вивуса.

Ужасный конец, в виде оскаленного зубастого чемодана пасти всё не приходил и я осмелел. Шаг, ещё один шаг, остановка и вновь робкий шажок. Шорох слышался, клацали когти о камни, но никто не нападал. Я перевёл дух, даже потрогал свои штаны, в чьей сухости не был совсем уверен, к счастью организм сдержался. Присутствие драконов,  напоминало скорее эскорт. Чему тут удивляться? Огромные монстры меня сопровождают, как домашние собачки, оберегая от не столь рассудительной фауны.

Огонёк был всё ближе, и ближе, пока наконец я не увидел невысокую грибообразную башенку. Представлялось, нечто более грандиозное. Хотя бы, что то вроде башен зубного барьера. Зубастого эскорта не было слышно, я пришёл на место.

- Но раз так, то и не следует привередничать! – поддержал я самого себя, и ощутил, что мне не хватает рядом Стоуна. Я привык к его нарочитой грубости, не хотелось верить, что все наши приключения были лишь игрой.

В башне открылся чёрный провал входа. Это оказалась банальная кабина лифта, наподобие той, в которой я бывал. Две стрелки; вверх и вниз, выбор не самый впечатляющий. Я оглянулся, стало смешно, будто бы я смотрю, не спешит ли ещё кто-то к лифту, держа в руках солидный портфель и стопку бумаг. Стрелка вниз нажата, кабина закрылась, лифт тронулся с едва заметным ускорением. Сердце начало биться всё чаще и чаще. Когда почувствовалось замедление, оно уже было готово взорваться, стало дурно.

Лифт открылся, но не стой стороны что закрывался, бесшумно и тихо.  Тем временем я продолжил стоять спиной. Сзади послышался тактичный кашель, и я подпрыгнул разворачиваясь.

Передо мной стоял молодой мужчина лет тридцати, широкоплечий, моего роста, одетый в светло серый костюм, с высоким воротом куртки. Он был гладко выбрит и коротко стрижен. Весь его облик подчёркивал аккуратность и педантичность.

- Красавчик! – пронеслось в голове. Я как-то до этого не задавался вопросами своей внешности, но, по всей видимости, в сравнении с ним я был жалок. Залитая кровью, местами рваная, грязная заскорузлая одежда. Небритое много дней, чумазое лицо, всё с теми же разводами запёкшейся крови. Ссадины, синяки в довершении образа. Единственное, в чём я ему не уступал, это в прическе. На моей побритой голове успел вырасти лишь очень короткий ёжик.

- Добрый день Артём. – прозвучал знакомый голос. Этот тип мне кого-то напоминал, только вот вспомнить всё не как не удавалось.

- И тебе не болеть? – легко схамил я, ожидая реакции.

- Не болею. –  добро улыбнулся собеседник и повернулся ко мне спиной, - Приглашаю внутрь, в лифте говорить не очень удобно. – сказал он и не обернувшись и направился по неярко освещённому коридору. Мне не оставалось ничего иного как последовать за ним.

Мы прошли несколько десятков метров, дверь сливающаяся со стенами ушла в стену, открывая доступ в небольшой зал, обставленный белоснежной мебелью. На стенах висели чёрно-белые графические картины. В зале было только белое и черное и немного полутонов. Тот кто создавал эту обстановку хотел, чтобы при её виде возникало ощущение, что ты находишься на доске чертёжника. Белый ватман прикреплен кнопками, и по нему старательно выводят пером и тушью, контуры интерьера. Мне стало не уютно от такой фантазии, глаза потеряли перспективу от правильных строго перпендикулярных линий. Я почувствовал себя кляксой в этом царстве правильной соразмерности.

- Графический зал ближе к лифту,  поэтому я тебя сюда и привёл. Если тебе не уютно, то мы можем пойти в другой. – незнакомец рухнул на белоснежный диван, стеганый на квадраты черными линиями.

Я посмотрел на снежную чистоту небольшого квадратного кресла напротив него и нерешительно остановился. Мне стало неловко, я  испугался испачкать эту стерильную белизну, но мой собеседник не преминул пригласить:

- Присаживайся! Извини за не радушие, тебе нужно отдохнуть с дороги, помыться, переодеться, но я понимаю, что тебя гложут вопросы. В конце концов это всё может подождать. Я бы так и сделал, ты не против? – сказал он с полуулыбкой, - Мне кажется я тебя неплохо знаю!

Плюхнулся в кресло. Грязные пальцы, обхватившие подлокотник, сразу же оставили на нем еле различимые отпечатки. Мои опасения не были напрасны и я одернул руку. Хозяин сразу понял моё замешательство.

- Брось! Всё уберут. Не думал, что после стольких месяцев на Вивусе ты окажешься таким тактичным.

В поведении хозяина всё было знакомо. Даже то, как он сел, плюхнувшись в моей манере, не щадя мебель.

- Ты уже знаешь, кто я? – спросил незнакомец.

- Нет! – покачал я головой, - На правах хозяина, может, представишься!

Мои слова его явно озадачили. Он даже нахмурился.

- Быть того не может, чтобы СИНИт не рассказал тебе обо мне всяких небылиц. Со мной не стоит играть! – в его голосе прозвучали стальные нотки.

- Я и не играю. Стоун действительно рассказал кое-что. Но о тебе я ничего не знаю. Когда шёл сюда, то ожидал увидеть всё, что угодно, а не самодовольного хлыща. Давай говори кто ты, про меня, наверняка всё известно, вплоть до самых интимных подробностей.

- Стоун! Он опять взял это имя! Ностальгия видимо замучила. В общем СИНИт обо мне ничего не рассказал, а как же задание. Уговорить изменить своё решение, убить меня он ведь, про это не мог не упомянуть, ну на худой конец поручить тебе спасти мир. – в глазах незнакомца было всё больше интереса.

Я начал понимать, кто передо мной сидит.

- Где зеркало? – проигнорировав слова собеседника, бросил я и стал осматриваться.

Хозяин комнаты уже понял меня и лишь насмешливо показал в один из углов, куда я и метнулся. Зеркало здесь было оригинально вписано в интерьер и отражало противоположную стену, создавая иллюзию точно такой же поверхности.

С зеркалами на Вивусе было напряжно, разве что в санблоке можно было увидеть свою физиономию за бритьём. Так что не было ничего удивительного, что я не узнал незнакомца. С моим-то образом жизни!

В зеркале, на фоне правильных белоснежных квадратов отражался тот же незнакомец, что сейчас сидел и ухмылялся на диване. Только он был жутко небрит, помят, весь в синяках и ссадинах.  А на голове с права над ухом у него имелся здоровенный вздутый красно-черный кровоподтёк. Вниз от которого всё было покрыто запёкшейся кровью. Жутковатая картина.

- Узнал! – уже серьезно сказал незнакомец, - И представляться не пришлось. Хотя, надо признаться я в лучшей форме.

- Я это ты! –  еле прохрипел в ответ, горло в миг стало сухим как наждак.

- Скорее моя копия. Полная биологическая копия оболочки. Хотя я представляю более совершенных организм.

- А ты учёный, который всё заварил? – я дополз ещё до одного дивана и рухнул на него, - Да, вот дела!

- Ну хоть это ты знаешь! Я никак не могу понять СИНИт. Что на этот раз задумала эта железяка? Ты один, валишься с ног, без явного и скрытого оружия. В тебя даже не вшили бомбу! Где подвох?

- Не знаю. - покачал я головой.

- Так давай по порядку. Что тебе рассказал СИНИт. Это нужно в первую очередь тебе самому. Будешь упрямиться, окажешься снаружи.  От него можно ожидать только очередную гадость. Мы с твоим, Стоуном, давно знакомы.– заспешил мой собеседник.

- Пить и перекусить что-нибудь. Я ни ел ничего с утра, и как видишь, день у меня выдался тяжёлым. – немногословно ответил я, развалившись на диване. Я сам не знал, зачем здесь нахожусь и если уж предстояло умереть, то хотя бы не от жажды.

Второго меня передёрнуло, но взял себя в руги, вытащил из внутреннего кармана прозрачный лист, который тут же расцвел в интерактивный дисплей, потыкал в него и положил рядом с собой.

- Сейчас всё будет. Начинай! – властно приказал он.

Я начал рассказывать историю Стоуна об учёном и его сыне. В зал въехал невысокий цилиндр, и направился ко мне и остановился. Над ним расцвел голографический экран, с надписями: «кофе», «чай», «квас», и еще несколькими десятками наименований. Я выбрал воду без газа. Из цилиндра появился небольшой стакан, пришлось нажимать на воду несколько раз, чтобы напиться.

Мой собеседник молча наблюдал за моими манипуляциями, и уже успокоился. Вызвав таким же способом ещё и пару горячих бутербродов с беконом, сыром и еще чем-то я продолжил рассказ, ожидая их приготовления. Я как раз успел уложиться и стал наслаждаться самой вкусной стряпнёй, которую я ел на Вивусе. Второй я встал и начал ходить по залу.

- Больше ничего? – спросил он.

- Нет! – ответил я с набитым ртом.

- Ничего не понимаю! А когда не понимаешь – это опасно. Вам придётся рассказать обо всём, что происходило с вами на Вивусе. Только честно, я пойму, когда вы солжете! Было бы лучше отсканировать тебя, но боюсь, что СИНИт об этом позаботился. Так уже бывало. – мой собеседник так же как и я непроизвольно путался в обращениях, то называя меня на вы, то переходя на ты.

- А ты что этого не знаешь? С такими возможностями, ты наверняка даже о свежести моего белья знаете больше чем я. Там всякие машины для слежения, жучки, наконец простые шпионы.

Но нахмурился но всё же решил прояснить:

- У нас здесь идёт эксперимент, а самое важное в эксперименте – это его чистота. Чем больше мы будем вмешиваться, тем меньшую объективность получим. Поэтому мы не присматриваем за колониями, нам важны конечные групповые результаты. Вот мы и следим за группами, а не за отдельными индивидами. К тому же Стоун позаботился о маскировке, в этом он мастер, я же его создал! Вернее почти я. – последние слова он произнёс через-чур самодовольно.

- Но моё имя ты знал? Для тебя не было секретом моё прибытие сюда!

- Конечно не было. А имя, оно мне очень хорошо знакомо. Меня зовут также как и тебя. СИНИт вызвал шаттл, а перед этим устроил такой концерт на одном из полигонов, что я не мог не обратить на это внимание. В шаттле тебя просканировали и мне стало известно о существовании копии. Пойми я очень занят глобальными вопросами и мне нет дела до местечковых интриг. Давай на ты, не возражаешь! Это уже привычкой стало! Мы ведь, даже больше чем родственники. – опомнился он.

- Давай на ты. Так что ты здесь делаешь, и почему вы на ножах со Стоуном?

Мой собеседник резко оборвал меня:

- Здесь я задаю вопросы, ты отвечаешь! Рассказывай?

Я доел бутерброды, заказал курицу гриль, не спеша выпил кофе и начал повествование обо всём, что со мной происходило за мою недолгую жизнь на Вивусе, то есть Земле. Наша беседа затянулась, я даже начал зевать, а мой собеседник всё задавал и задавал свои бесконечные  вопросы.

- Ничего не понимаю. Ровным счётом ничего. Тебя не заставляли меня убить, тебе не внушали уничтожить установку. Все детекторы показывают, что ты говоришь правду. СИНИт, что свихнулся за столько лет! Не похоже. – констатировал мой собеседник после нескольких часов общения.

- Без понятия. Я не знаю чем вы здесь занимаетесь и что мне делать дальше. – поддержал я разговор.

- Ты обычный человек, которых мы делаем для Вивуса, с восстановленным сознанием, с ложными образами. Он состряпал генетическую копию Артёма Суворова, даже не попытался воссоздать мой образ мышления. Всё пущено на самотёк, где же моя гениальность? – опять о своём говорил второй я, - Это в какой-то мере даже оскорбительно! Раньше СИНИт создавал более точные копии, практически шедевры, а теперь просто скопировал тело и записал часть подсознания. Причём довольно топорно.

- Хочешь намекнуть, что я дурак, раз не могу склепать микроволновку, уничтожившую мой мир! – решил я его задеть.

- Это не микроволновка, а нечто большее. Твои слова ещё раз подтверждают, что ты просто оболочка, оболочка Артёма Суворова, а внутри другой человек. Прошлые копии он делал точнее. Они пытались что-то доказать, воздействовать на меня. Мы с ними говорили, однако их конечная цель была мне известна. Ты же загадка, хотя может в этом и кроется секрет. Никакой загадки нет и ты часть очередной многоходовой комбинации. Я уже послал в колонию, где высадился СИНИт терминаторов. Хотя, они смогут уничтожить, разве что его образ. СИНИт слишком умён, чтобы бродить по миру в одной оболочке. Началась новая игра! – второй я сжал руки, а затем нервно, потер их друг о друга, - А я-то думал, что СИНИт сдался, но нет! Наверняка это будет интересно!

- Так я не первый? – без малейшего удивления поинтересовался я, - И вышел не совсем удачным! Жаль! А я то думал, встретил братишку, обнимемся, заживём душа в душу, женимся на близняшках, наделаем детишек.

Он отмахнулся от моих слов.

- Шутить тебя тоже СИНИт научил? Это явно его грубоватая манера. Я занимаюсь созданием нового мира, совершенного мира. Я бог Артём, имей уважение! И я тебе не братишка.

- Бог, которого клонировал из пробирки робот. По-моему, жизнь богов начинается иначе! Или Стоун тоже бог?  Он мне говорил, что весь мир умер, включая нашего общего предка. А то, что вы делаете на Вивусе вообще на жизнь не похоже. Одна смерть!

- Хватит, ты мне больше не интересен. – он отвернулся и пошел к открывшейся прямо в стене двери.

У меня второй раз, за столь короткое время похолодело внутри. На встречу  хозяину вышел огромный чёрный бородавочник, похожую на него тварь я убил на арене. Чудовище направилось ко мне, я лишь успел вскочить с дивана и отбежать к стене.

Второй я стоял на входе, его взгляд был беспристрастным.

- Он отведёт тебя к твоему помещению. Я ещё не решил, что мне с тобой делать. Посиди подумай чем ты мне можешь быть полезным. И не сопротивляйся. – это всего лишь биобот.

Затем он развернулся и пошёл по тёмному коридору, на меня же надвинулась громадина бородавочника. Если это и был биобот, то он не страдал деликатностью. Ударив меня в корпус и повалив на землю он банально стянул руки и ноги  чем-то вроде одноразовых наручников, после чего надел на голову мешок.

- Это ведь будущее, неужели меня нельзя парализовать или усыпить? – в голове вились глупые мысли.

Затем он просто понёс меня, как мешок с картошкой, перекинув через плечо. Несколько раз мы заходили в лифты, двигающиеся как в вертикальной плоскости, так и горизонтально. Неожиданно бородавочник сбросил меня на довольно мягкую поверхность, но я всё равно неплохо приложился. Затем он снял путы, и  сдёрнул мешок, после чего удалился.

Я оказался в просторной комнате со спартанской обстановкой. Мягкий высокий матрац на полу, санузел с холодной и горячей водой. Бритвенный принадлежности, полотенце, свежий комплект белой одежды, и неудобные вечно спадающие тапочки в нише рядом с входом. Я так понял, что эта ниша является еще и нитью связывающую меня с обслуживающим персоналом, если он есть.

Вымывшись не лимитированной водой, я постирал, как мог, свою одежду, решив не отдавать её моим надзирателям. Ещё пригодится. После этого началась скука, ещё похлеще, чем во время нашего сидения на башне. В нише, являющейся небольшим лифтом, появлялась пища: тарелка питательной бурды и солоноватая вода. В неё так же можно было затолкать пластиковую посуду и всё, что я не хотел видеть в камере.

Я планировал план побега. В моих карманах нашлась пара патронов, вечная зажигалка и ещё некоторые вещи. Но ночью, все они, вместе с браслетом исчезли, и мои планы на проверку противопожарной сигнализации рухнули.

Потянулось бесконечное время,  при не меняющимся ни светлом, ни тёмном, освещении. Кап, кап, кап – капали секунды, но сколько их прошло, я перестал понимать уже через несколько часов. Правда, можно было вести счёт по приёмам пищи, но меня и кормили в каком-то рваном режиме.

Закончились мои мучения столь же неожиданно, как и начались. Дверь открылась, на её пороге стоял чернокожий здоровяк. Мне даже показалось, что это Африка, но этот был не таким крупным, хотя и был выше меня на пол головы.

- Тебя зовёт Он! – сказал глубокий, бархатный голос. Видимо – этот тоже робот, не бывает таких приятных голосов у охранников.

На этот раз обошлись без мешка над головой. Мы прошли однообразными коридорами до лифта, который поднял нас на бесконечную галерею, уходящую в горизонт. Я подошёл к её краю, от падения меня защищало изящное заграждение и  прозрачные экраны. Она была построена над огромной пещерой, все стены которой были покрыты  темными капсулами и различными механизмами. На моих глазах некоторые капсулы начали смещаться, спускаясь вниз. Достигнув пола пещеры, их по очереди хватал гибрид погрузчика и крана, с паучьими щупальцами. Машина ловко вертела капсулу отсоединяя внешнее защитное покрытие. Затем она опускала полупрозрачную продолговатую капсулу на ленту конвейера.  Внутри  я разглядел силуэт человека.

В этой пещере таких капсул находилось много тысяч. Я не мог разглядеть конца этого инкубатора. Галерея уходила в бесконечность, а мы всё шли и шли. Тапки то и дело слетали с ног, вызывая дополнительные неудобства. Я спросил у своего провожатого, о наличии транспорта, но он не обратил на меня ни малейшего внимания. Наверно прошёл час, но конца пещеры я так и не увидел. К статью на нашем пути галерея имела небольшую развязку, и мы дотопали до кабинки лифта.

В этом лифте было четыре сидения. Мой провожатый вначале усадил  и пристегнул меня, затем занялся собой. Вначале нас подняло вверх, затем капсула лифта перевернулась плашмя, сидения при этом приняли нормальное вертикальное положение. Теперь мы помчались уже горизонтально. Остановка и мы вновь запетляли по коридорам, пока не вышли в ещё один зал. Он был поменьше, и уже не поражал воображение своей бесконечностью, как пещера-инкубатор. Это был завод, правда, полностью автоматический.

По верху зала так же шла галерея и мы опять пошли пешком, под динамичную какофонию тысяч металлических звуков. Что здесь только не производили? И всякую мелочь, вроде фонариков, и линия по производству винтовок, чуть дальше стоял конвейер, на котором строились ховеры. И везде сновали разномастные роботы, маленькие, большие, микроскопические  везущие что-то и следующие в одиночку, пускающие снопы искр электросварки, или вертящие детали в манипуляторах.

Меня даже взяло зло. На поверхности люди гибнут, сражаются за всякие мелочи, а здесь такое богатство служит непонятным целям какого-то эксперимента. Тапочки опять начали слетать. Кто придумал сделать такое уродство вместо обуви? Я наконец просто снял их и пошлёпал босиком. Молчаливый провожатый явно водил меня не спроста. Хозяин и по совместительству мой двойник, хотел продемонстрировать масштабы, удивить меня, только вот с какой целью? Во всём увиденном, было что-то не дававшее мне покоя. Как будто я уже встречал нечто подобное, просто забыл и силился вспомнить. Тем временем я и провожатый вошли в ещё один лифт, который перенес нас на неизвестное количество уровней наверх. Затем  мы встали на небольшую,  бесшумные платформу, и поехали по бесконечным коридорам. Это было кстати, так как я уже немного устал от пеших прогулок. Временами мы пересекали залы, не очень большие, в сравнении с виденными гигантами. Механизмы, роботы, тысячи труб из прозрачного материала. И вот мы выкатили в ангар.

Исполинское сооружение заполнили десятки массивных летательных аппаратов. Я увидел парочку уже знакомых утюгов шатлов, но остальные машины мне были неизвестны. Мое внимание привлёк странная уродливая конструкция. Обтекаемый хищный нос, пристыкованнй к бочкообразной конструкции, с толстыми небольшими крылышками. Кто создал такое уродство? Неужели компьютер решил – это оптимальный дизайн для целей и задач этого аппарата.

У соседнего точно такого же аппарата шла возня. По ленте конвейера, к нему двигались какие-то продолговатые мешки. Их подхватывал здоровенный робот с манипуляторами-подушками. Он «заряжал»  меши в окошко приёмка аппарата.

- Как магазин набивает! – мелькнула мысль, и тут я понял, что это не мешки, а люди серых плащах.  - Он набивает магазин, чтобы высадить этих бедолаг, как меня?

Я побежал к началу конвейера. На него уже выехал их темного окошка очередной «мешок». Плащ закрывал лицо, но я легко его откинул, хоть он и крепился чем-то.

Передо мной лежала молодая девушка. Её лицо было мне знакомо.

- Ани! – крикнул я и попытался её схватить. Мой провожатый был на месте, цепкие руки схватили меня за туловище и замкнулись замком на груди. Я рвался, пытался перекинуть его через себя, но всё тщетно. Белое личико, обрамленное золотыми локонами плыло к роботу. Вот он подхватил её манипуляторами и «зарядил» в летательный аппарат.

- Багаж! Лента конвейера. Мы просто багаж, посылки, которые доставляют к месту назначения. – меня душили слезы, но я сдержался, хотя стесняться моего стражника было не к чему. Бездушный робот всё равно бы ничего не понял.

В машину всё заряжали и заряжали серые мешки. Мы стояли довольно долго.  Конвейер остановился, и летающая бочка стала отползать от приёмника, ей на смену уже спешила другая, замеченная мной первой. Ненавистная машина медленно плыла к дальней стороне ангара. Вот она остановилась, возле неё замелькали как тараканы роботы на гусеница. Небольшая задержка и под ровный рокот она поднялась вверх, унося Ани.

Захват исчез. Мой мучитель отошёл в сторону, сказав, что нам пора. Не сопротивляясь я встал на подъехавшую платформу и мы нырнули в узкий туннель. Лифт, туннели, лифт – монотонно и бездушно. «Мой Геракл!» - так говорила Ани, когда лежала у меня на плече. Её новая копия скоро очнётся на очередной точке сброса и я ничем её не смогу помочь.

Глава 25. Без души.

Мы вошли в коридор, на стенах которого висели картины, он был светлым и даже немного уютным. На секунду показалось, что одна из стен коридора – это зеркало, но нет. Картины висели одинаковыми парами, одна копия напротив другой. Я их знал, не очень симпатичная женщина, с загадочной полуулыбкой, пейзаж соснового леса, бурые мишки, играющие на поваленных стволах, погибающий от катастрофы город, пирамида из черепов, деформированный человек, из несочетающихся цветов, мост и река написанные неаккуратными мазками-точками.

Картины, на первый взгляд, походили одна на другую. Но я чувствовал, что что-то не так. Возможно, рассматривая одну картину, я бы и не увидел разницы. Но на одной стене, они были менее живыми, чем на другой. Даже геометрические разноцветные фигуры одного полотна, были менее совершенными, чем на другом. В дальнем конце коридора открылась массивная дверь с резными украшениями. Вензеля, венчики, узоры, львы и драконы сплелись на этой двери в танец линий.

Я оказался в огромном круглом зале, с колоннадой вдоль стен. Весь его центр занимал металлический диск, с вырезанными на нём всевозможными символами  словами разных языков.

- Ну вот ты и здесь. Впечатляет? Я думал, что моей копии будет интересно увидеть весь процесс изнутри. А теперь посмотри на ещё одного гостя. – неожиданно прозвучал знакомый голос, так громко, что даже заиграло эхо.

В дальнем конце зала находилось возвышение, наверх которого вели две пологие лестницы, выложенные их светлого полированного камня. На одной их них стоял второй я, уперев руки в бока, за ним виднелась спинка какого-то сидения

- А вот так я никогда не делаю! – сказал я себе под нос, заметив очередное различие, и пошёл к нему.

- Ну как Артём, видел мощь, могущество в чистом виде! – с иронией произнёс он, когда я был в паре ступеней.

- Ты моральный урод! У тебя есть возможность построить новый мир, а вместо этого ты играешь в игры. Мне тебя жалко. – ответил я. Моего оппонента столь нелицеприятные слова нисколько не расстроили, мы поднялись вместе.

Кроме похожего на стоматологическое кресло сидения на возвышении находился угольно чёрный мольберт, и подставка, на которой покоилась палитра, извазюканная красками. Мне не было видно, кто сидит в кресле, но я понял что это был человек, весь опутанный металлическими захватами.

- Не узнаешь. – уже серьезней сказал второй я и подошёл к мольберту. Обойдя кресло, я наконец разглядел, что пленником является Стоун. В его рот был вставлен резиновый кляп-затычка, похожий на ванную пробку. Сходство довершала удобная цепочка, за которую я и потянул.

- Ух!!! – вздохнул Стоун, - Знаешь, Русский я тебе рад. Хоть всё идет и не так как надо.

- А как надо?

- Нет так! – с притворным вздохом ответил Стоун.

- Поговорите, поговорите. Соскучились! – встрял хозяин, укрываясь мольбертом.

- У вас тут светская беседа! А Стоун позирует для очередного садо-мазо полотна. Я всё правильно понял. – обратился я одновременно и к второму и к Стоуну.

- Практически! – Стоун успел первым, - Мы тут с моим давним знакомым решили выяснить, кто прав. Пока спор выигрывает он.

- Я всегда выигрываю, потому что всегда прав. – сказал второй и вышел из-за мольберта, с палитрой и кисточкой – Искусство расслабляет! Вот так пишешь, пишешь и все проблемы в стороне. Всегда приходят только верные решения, вот и сейчас мне нужно верное решение.

Я оглянулся и увидел своего провожатого, почтительно стоящего на ступенях, на второй лестнице замер знакомый мне бородавочник.

- Король без свиты не король! – кивнул я охрану.

- Я не король, а бог, и тем не менее безопасность при выше всего. Это биоботы последнего поколения. – он фальшиво улыбнулся и вновь встал за мольберт.

- Это как же тебя угораздило. Ты казался умнее. Я видел как по вам начали стрелять. Лена не пережила очередную заварушку?

- Да… Лена и не пережила. Я видел как она бежала к колонии. Будь уверен, что эта стерва нас с тобой переживёт.

- Переживёт, это точно. Расскажи Стоун. Зачем ты создал всю компанию нашего многоуважаемого предка.  Я так понимаю речь идет о той самой Елене! – послышалось со стороны Второго.

- Да всё и так понял. Эй, Второй, может поговорим ещё. Мы ведь когда-то начинали всё вместе. Были хорошие времена. Помнишь Парадиз. Там было круто!  - крикнул Стоун, переводя разговор.

- Помню! – донеслось из-за мольберта, - И помню, что с ним стало. Помню огонь и дым, тысячи тел на площади Единства и орды окраинцев, бесчинствовавшие в куполах. Я всё помню, и побольше тебя.

- Я что за Парадиз? – обратился я сразу к двум, в этот раз первым ответил второй я.

- А Стоун тебе не рассказывал? Жаль. Понимаешь, это наш не первый опыт в построении удачливого человеческого общества. Мы с ним много чем занимались. Стоун, я расскажу мальчишке историю?

- Давай, если что забудешь, я поправлю! Будь спокоен! – ободрил его Стоун.

- Ну так вот, после того как Стоун воссоздал меня, почившего  пару тысяч лет, мы озаботились воссозданием человеческого общества. Подлатав атмосферу, ещё не разрушенную до конца, и засеяв океаны водорослями мы принялись за самое интересное. Делать людей. Не сочтите за пошлость, но мы именно их делали, из набранных Стоуном материалов. Но у нас были трудности. Хоть технически мы могли сделать сколь угодно много тел, но вот жить они не хотели. Вивуса на них не хватало, ещё эту субстанцию называют живым, ну а если совсем восторженно, то душой. Разработанная нами установка делала этот процесс чересчур затратным.  У нас ушло много времени, и вот когда  мы наделали человечков достаточно много, то основали идеальный город. Парадайз-Сити.

В голове возникли знакомые ассоциации, связанные с названием, и я спросил:

- А кто придумал такое идиотское название?

- Этот умник! Я был за Город Солнца. – ответил Стоун. – И не прибирай себе лавры воссоздания жизни в океанах.

- Нормальное название! – отрубил второй я, - Я продолжаю. Так, вот. Населили мы этот город людьми, рассказали им всю правду, и стали осуществлять великую миссию воссоздания Земли. В Парадизе, мы его так называли, было построено идеальное общество без агрессии. Тех, кто проявлял хоть какие-то её признаки, мы отсылали в другие поселения, получившие название Окраина. Их следовало ликвидировать, но тогда мы не могли позволить себе такую роскошь. Тогда на Вивусе можно было жить только в куполах, атмосфера была не то, что сейчас. А ещё существовали глупые этические законы. Общество построенное на крови не может быть справедливым! Помнишь Стоун?

- Помню и до сих пор в этом уверен, в отличии от тебя.

Второй вышел из-за мольберта и продолжил:

- Через некоторое время мы с удивлением обнаружили, что выселенные на окраину девианты, намного эффективней наших любимчиков их Парадиза. Конечно песни и пляски, дело хорошее, но мы ведь восстанавливали Землю, а это труд. И чем дальше мы заходили, тем отчётливей было видно это различие. Над девиантами был кнут, который они получат в случае не выполнения планов, но имелся и пряник.  А вот Парадиз был одним сплошным пряником, где кнутом считался менее сладкий пряник. Сложилась парадоксальная ситуация. Наши главные помощники, еле могли удовлетворить свои потребности, а отбросы, оставленные из жалости, удивляли и удивляли. Такая ситуация длилась несколько столетий. Мы оберегали Парадиз, ожидаю, что вот-вот новое общество начнёт оправдывать наши ожидания, а тем временем Окраина увеличилась на столько, что мы перестали её контролировать. И тогда окраинцы решили, что они больше не будут кормить прекрасный Парадиз. Началась война.

- А помнишь Второй,  кто это всё затеял. Помнишь, как ты лелеял этих бездельников, ведь они тебя считали Добрым богом, а меня Злым! – перебил его рассказ Стоун.

- Конечно, помню. Я был не прав тогда, молод, глуп, но и ты не поражал даром предвидения. Если окраинцы были так хороши, что ж ты не выступил на их стороне? Нет, ты штамповал тысячи биоботов, которые врывались в их города и убивали всех живых. Ведь, инфантильные размазни твоего города Солнца, даже постоять за себя не могли.

- Он уже стал моим, вот как ты переиначиваешь? Я остался в Парадизе из-за тебя! – крикнул в ярости Стоун.

- Из-за меня, как же. Ты остался в нём из-за себя. Ты не мог поверить, что твоя работа завела нас в тупик. Но хватит об этом, молодой человек, наверняка, хочет услышать, чем закончилась эта история.

Я сделал утвердительный жест рукой, приглашая моего двойника говорить и он продолжил:

- Так, вот, Артём, не Смотря на все наши ухищрения, окраинцы не сдались. Они потеряли десяток городов, но потом к ним перебежал предатель, наше доверенное лицо, наш брат. Вместе с людьми он придумал самые разные способы борьбы с биоботами. Чаша весов качнулась в обратную сторону, пока армия окраинцев не оказалась у куполов Парадиза. Естественно Парадиз не выстоял. Толпы, защищавших его овощей бежали из укреплений, бросали оружие и сдавались врагам. Приведу пример. Ведомый мной в атаку строй стотонных тяжелых танков, бежал как стадо слонов, после того как сопливый мальчишка, из окраинцев перебил гусеницу всего одной машине. Парадизцы развернулись, и покатили в город, круша от страха всё на своем пути. Я после этого с тремя танками держался десять часов. Три дня и величайший город из построенный на Земле пал.

- Не удивительно, я вообще не понимаю, зачем вы лелеяли такой человеческий шлак. Жизнь человека - это борьба. Это прописная истина, пусть не с оружием в руках, но всё равно сражение. – не выдержал я, остановив двойника.

- Мы всегда сильны умом, когда решаем проблемы прошлого. Тогда, к сожалению, мы были слепы. Но слушай конец этой истории. – он подошел ближе к креслу Стоуна, и положил свою руку на стальную пластину, которые опутывали тело пленника, - Когда пал дворец, возведенный в нашу честь, и последние биоботы гвардии, добивались мятежниками,  мы покинули Парадиз. Город горел, в нём пировали победители. Ты, не представляешь, как больно смотреть на уничтожение дела твоих рук. И вот тогда наш Стоун, решил закончить этот эксперимент. Он активировал на орбите гео-спутники, мы ими меняли ландшафт, надо признаться неудачная затея. Парадиз и все города Окраины исчезли в ту ночь. Колония Калдрона находилась на месте одного из них, так что не трудно представить себе масштабы разрушений. Я молил его не делать этого, но тщетно. В тот момент я лежал именно в этом кресле и смотрел как мир вновь уничтожается моим исчадием. Вернее тот другой, был уже мёртв, он погиб в бункере. Но мы с ним так похожи. Как история Артём? Стоун кажется всё таким же благородным? Дважды уничтожить весь мир! Это ли не абсолютное зло?

Стоун молчал, уставившись немигающим взором в потолок.

- Это правда Артём, всё это правда. Мне не чего сказать, я лишь хочу всё исправить.

Мой двойник торжествующе потер руки.

- Вот как, всё исправить! Несмотря на то, что ты дорогой Стоун - маньяк, ты романтичный маньяк, да к тому же искусственный интеллект. Ничего хуже быть не может. Твои слова - нелепица, игра слов. Парадиз не вернуть, миллионы окраинцев и их города уничтожены. Можно слепить плохое подобие, теша своё самолюбие, а можно пойти другим путём. Ты вновь решил строить человеческое общество, повторяя свои ошибки, а я пошёл другим путём. Нашей задачей было не воссоздать людей, их образ жизни, а сделать Землю Живой. Вернуть жизнь в океаны и на сушу, ну и наконец, вернуть разумных существ. Ключевое слово разумных! Люди под это определение не попадают. Да они самые свирепые, да хорошо приспосабливаются, но они не разумны. Артём! – обратился двойник ко мне, - Можешь, поверить, что все расы собирателей, как огня боятся вас. Все! Вы самые жестокие и свирепые чудовища.

- Лучше скажи это бородавочникам, если увидишь настоящего, а не эту подделку! - кивнул я на охранника на лестнице. В моей голове, родилась искорка, очень важной идеи, она пока тлела, но вот-вот должна была вспыхнуть.

- А ну да. Эту расу я создал, как альтернативу вам. Вы просто давили всех, и бородавочники стали вашими главными противниками. Но люди все равно по жестокости их превосходят.

- А зачем тебе все эти игры в собирателей. Расы, неизвестные, отправка домой. Играть в божество не наскучило?

Двойник выдержал паузу, и начал говорить:

- Ну раз уж я сказал А, то следует произнести и другие буквы алфавита. – он подмигнул Стоуну, деланно прокашлялся, продолжив: - После того как Стоун загубил нашу работу, мы разошлись во взглядах. Он опять хотел строить города, а я решил идти другим путём. Для меня главным стала старушка Земля. Леса, реки, стада оленей, бизонов всяких, буйволов, единорогов, что там еще бродило, стуча копытами. Вот это было главным, а не воссоздание общества лысых обезьян-маньяков. Стоун же хотел цивилизацию. Так получилось, что мы разделились и СИНИт отошёл от дел.

- Ты меня просто, предал, начав охоту. – прохрипел Стоун.

- Может и так, давай не будем искать наиболее подходящее выражение того, что я взял дело в свои руки. В общем, я столкнулся с трудной задачей. Оказывается, что для того, чтобы засеять травой всю планету потребуется, сжечь в термоядерном конвертере половину этой самой планеты. Одно дело оживить пару тысяч людей, другое дело проделать это же с тысячей тон семян, которые ещё надо получить. Как было дело раньше! Ещё до того, как СИНИт включил машину. Умер какой-то жучок, из его тельца ушло живое и тут же приклеилось к новой жизни, ведь Живого и живых было очень много. А сейчас оживили мы семечко, получили из него растение. И что? – последние слова мой двойник крикнул в запале, - А ничего. Растение даст семена, но для того чтобы они появились нужно, чтобы вокруг был этот непонятный и неуловимый Вивус. Причём, чтобы оживить человека и семена земляники требуется примерно равное количество живого!

- Но ведь живые существа воспроизводят друг-друг друга. Сделай первую пару и она сделает всё остальное! – выпалил я.

- Нет! Ты только сейчас обо всём узнал и уже даёшь советы, а я занимаюсь этим не одну тысячу лет. Много ты наделал детей со своими бабами? Хоть одна залетела?

- Но ведь это вы сделали нас стерильными?

- Это он сделал вас стерильными! - мой двойник показал на Стоуна, - Вы не можете размножаться потому что вокруг нет живого. Жизнь приходит извне, а не рождается в вас! А если вокруг ничего нет? Это очень тонкий и неимоверно сложный механизм. В Парадизе мы создавали специальные камеры, где женщины могли зачать. А теперь представь, что нужно зачать всю жизнь на планете! Вот я и создал сектора и собирателей. Это сборщики жизни. Ещё во время войны в Парадизе мы открыли, что хоть люди и не могут производить себе подобных, но во время смерти из них уходит в два раза больше живого, чем было затрачено в начале. У животных этот показатель меньше на половину, у растений ещё меньше, у всяких одноклеточных близок единице. Чтобы на Земле возникли условия для жизни, потребовались миллионы лет, и миллиарды случайностей и исключений. Представляешь, что вы, люди, загубили! – «вы люди» резало слух я, наконец, понял, кем является мой двойник.

- Нут так и сделали бы большую мясорубку. Вырастили людей, строем отправляйте в неё, а свежим фаршем откармливайте новых!

- Ты не понимаешь! – двойник сокрушенно покачал головой. – Только в естественных условиях вы развиваетесь. Да и помимо основной задачи, никто не мешает мне решать и второстепенные.

- Это какие?

- Вопрос, кто займёт ваше место на планете? Таких чудовищ, как вы, я не посмею поселились в новом Эдеме. Я создавал расы собирателей, лишь с одной целью, найти замену людям. Хоть вы и самые лучшие, в вас больше жизни, чем в ком-либо другом, но вы – прошлое. Будущее они, и среди них есть явные фавориты -  Фаллу и  Зги.

- Ящерицы и мохнатые зверюшки их комиксов. Хорошая замена, сам придумал или кто подсказал? – в моём вопросе было и второе дно, но двойник его не заметил, а вот Стоун почувствовал.

- Как тебе будет угодно, для меня внешняя форма мало что значит, скорее она определяет групповую психологию вида. Не все мои создания удачны, многие по мерзости приближаются к Вам. Но я закончу свою мысль, этот жестокий мир собирателей создан, для того чтобы накопить достаточно Живого, кажется у людей это так называется. Вы воюете друг с другом, убиваете врагов и чудовищ, хотите верить в легенду о том, что улетите от сюда, тем самым приближая великий день. У меня нет миллионов лет в запасе, я хочу чтобы Земля зацвела вновь. И это случится! В один прекрасный день планета  покроется лесами, степями, стадами животных, стаями птиц. Но вы люди не сможете это уничтожить. Вас уже не будет. – торжественно сказал он, - Вот так медленно, но верно мы движемся к точке Vivuszero, ко времени когда наш мир вновь станет живым.

- По моему под Vivuszero понималось совсем другое понятие. – послышалось от примолкшего Стоуна, - В один день, не теш себя иллюзиями!

- Я так к слову, естественно потребуются годы работы, прежде чем появится первый лес. Не придирайся к словам, ты это любишь.   А насчёт понятий, они всегда меняются, вот и Vivuszero будет обозначать кое-что другое. – с издёвкой добавил двойник.

- Ты не сможешь построить ничего нового, потому что ты сам не живой, СИНИт! – встрял я в их перепалку.

Мой двойник сразу же утратил былое дружелюбие.

- Ты что городишь? Болван! – крикнул он, нелепо взмахнув руками.

- Правду! Ты не человек и никогда им не был. Ты такая же, как Стоун машина, поверившая, что она человек. Хочешь докажу?

- Браво Русский? Я в тебя верил, так уесть Второго, почти без подсказок. Браво! Специально тебе ничего не говорил. Ты сам всё понял, я в тебе не ошибся. – и он обратился к Второму, - Съела, старая железяка? Вот видишь, в нем намного больше от Артёма Суворова, чем в тебе. Истеричный, эмоциональный калькулятор.

Двойник почти успокоился. Как только я понял, что он машина, вся его мимика, жесты, вдруг показались не естественными, неправильными. Он превратился в куклу, красивую но холодную и не  живую.

- Я лучше человека, я умнее вас, я точнее вас, я не совершаю глупых ошибок, я логичней, не обладаю вашей жестокостью, вашими пороками. – зачеканила копия.

- И это всё не сделает тебя человеком. Именно наши страсти и ошибки делают нас людьми. Мы можем любить и ненавидеть, смеяться и плакать. Мы люди, а не машины! И в этом старом выражение нет ни капли сожаления. Мы лучше и хуже тебя одновременно, именно поэтому ты никогда не станешь нам равным. Боги – это мы, а ты лишь поделка богов, причём не самая удачная.

Глаза Второго засверкали, лицо лишилось эмоций, став каменно-скульптурным. Почти механический голос, ответил мне:

- Я поделка богов. Вдумайся в свои слова бог. Тебя вырастили в инкубаторе, ты питался продуктами переработки своих отбракованных собратьев, тебе вкачали чужую память. У тебя нет собственного я. Ты пустышка, оболочка, которая научилась говорить, без прошлого и будущего, с никудышным, жалким настоящим. И ты лучше меня? Своего создателя?

- Я не лучше и не хуже тебя, всё одновременно. Я просто живой, а ты, сколько бы не притворялся, мёртвый и живым никогда не станешь. Хочешь, расскажу, как я понял, кто ты такой?

- Можешь этого не делать! Я оговорился, я был не совсем прав, мне свойственны небольшие ваши грешки, но я обещаю, что больше не буду уподобляться вам. Ты открыл мне глаза, насколько вы люди жалкие, носить вашу шкурку – это позор для меня. – всё так же без эмоций произнёс двойник. Но я понимал что он прячет свою ярость и боль за этой маской. Он хотел быть человеком.

- Дай всё же ещё подчеркну, кто ты есть! Когда меня вели в этот зал, то я увидел целую галерею картин. Одна напротив другой, почти одинаковые, но вот именно, что почти. Знаешь, чего не хватает в твоих копиях? Души! Ты старался, ты был неимоверно точен, но они неживые. Можно было с той же легкостью их отсканировать и распечатать. Моне Лизе тысячи лет, но она по прежнему живёт и улыбается, и тут дело не только в перспективе и освещении, в неё вложили нечто большее. А ты хотел скопировать гений Леонардо да Винчи!  Мишки всё так же скачут по поваленным соснам, они живы, хоть и  их собратьев нет тысячи лет. Пирамида их черепов внушает искренний ужас, она давит, ты чувствуешь гарь, когда смотришь на нее! Пейзажи Левитана дышат апрельской оттепелью, Твои копии этого лишены, просто изображения. Ты не способен творить, машина! Ты лишь повторяешь то, что сделали твои создатели, даже свои машины и роботы. Мне всегда видно, что сделал ты, уродливые утюги, летающие бочки. Один расчёт, без чувств. Когда ты создавал расы собирателей, то просто повторил идеи из фильмов и комиксов. Поэтому они получились столь корявые и уродские.  Что и говорить? Вы даже названия своему городу придумать не смогли. Парадайз-Сити, как глупо! Ты обречён всегда быть, в тени человека, создавшего тебя. Ты никогда не будешь Первым,  Второй, ведь так? Ты лишь тень великого человека, которого Стоун зовёт отцом. Мне тебя жаль. Трудно существовать и знать, что ты фальшивка.

- Чушь, не пытайся вывести меня из себя. Ведь я машина. А сейчас эта машина вам кое что сейчас покажет! – в его словах слышалась горечь. – В сообразительности тебе не откажешь, но меня зовут Вторым не потому, что Первый – это человек! Но этого тебе знать не следует.

- Я вот только одного не могу понять. Зачем ты подослал Хошемина! К чему потом весь этот спектакль? С его слов ты всё понимал! – спросил я о забытом, но не менее важном вопросе.

- Спроси у Стоуна. Это его игры. Ни про какого Хошемина я не знаю, я вообще не хотел знать о тебе, до тех пор, как ты нагло явился в мой дом. – ответил двойник.

- Это Русский был Третий! Прости, но я о нем не хотел рассказывать. – ответил Стоун. –  Он изменился с последней нашей встречи. Удивительно, но я его так и не узнал, хотя был должен.

- Предатель погиб! – раздраженно ответил Второй, у него не получалось долго говорить без эмоций.

- Нет погиб, и всё это время был рядом! Я узнал его лишь в последний момент, перед тем как он скрылся. Ты был в башне, Русский. Так что, Второй, после нашей смерти, тебя ждёт ещё одна проблема. Я даже и не знаю, что он придумал за те годы, что мы сражались. Он всегда был неожиданней нас. – прокомментировал Стоун.

- Он мне не конкурент. Раздавлю, как ты раздавил его попытку подгрести всё под себя, если конечно это не очередная сказка. Мы убили его, вернее ты убил его.

- Значит Хошемин один из ваших, да сколько ж наштамповал,  вас горемычных, этот мастер золотые-руки. Целый полк! А ты Стоун так и не заметил, кто он такой? Это значит, что он стал чуть больше чем СИНИт! У вас же должны быть какие-то сенсоры, датчики. Вы что робота засечь не можете?

- Возможно ты прав! Он нечто большее. Я его действительно его не раскусил. - ответил Стоун, и обратился уже к Второму - Так что имей в виду, умник. Он изменился и сдерёт с тебя скальп.

- Я справлюсь, о себе думай. Хотя очень может быть, что вы спелись. Но перед смертью, я вам всё же кое-что покажу. – сказал Второй и начал спускаться по лестнице. К креслу, подошёл бородавочник, оно невысоко поднялось над полом, и кентавр начал толкать его перед собой. Я последовал за нашей маленькой процессией, а за мной, в свою очередь,  зорко следил недавний провожатый. Идти пришлось недалеко, к центру зала.

- Становитесь в круг, это гравиплатформа! – властно приказал Второй. Когда мы все были внутри круга, из него поднялся невысокий защитный барьер, под ногами едва заметно дрогнула, и мы начали опускаться медленно вниз, по вертикальной шахте. Скорость постепенно увеличивалась, так что было трудно сказать, на какой глубине оказалась наша компания.

- Осторожно! – предупредил Второй, диск платформы вылетел из шахты как пробка. От резкого замедления я пошатнулся и прошел несколько шагов к краю. Меня начало обволакивать невыносимо нежным и мягким. Одновременно все рецепторы обострились, нервные окончания легко покалывали, во рту появился привкус горячего шоколада с миндалём, я его очень любил, хотя в живую никогда не пробовал. Такое ощущение эйфории уже было мне знакомо. Но присутствовало и новое, послышались голоса, робкие, еле слышные, но с каждой минутой всё более отчётливые.

Мы оказались в гигантской земной полости, в форме шара. Диаметр этого сооружения был не меньше пяти километров, его стенки отливали серебром, а добрую половину объёма занимал огромный пульсирующий сгусток. Живое, столько и в одном месте, его энергия выворачивала меня на изнанку, мои ноги подкосились и я рухнул на колени. Тело кололо всё сильнее, хотелось кричать от невыносимой сладости. Голоса уже заполнили голову целиком, я даже не слышал собственных мыслей. Второй снисходительно посмотрел и хищно улыбнулся, он обратился ко мне, но я только с третьего раза понял, что он от меня хочет.

- Ну как Артём, разве человек смог бы такое создать. Человек слаб, он бы захотел присвоить это себе. Человек не смог бы лелеять такое богатство. Кто из нас грубая поделка? Теперь ты понимаешь кто я? Я настоящий, подлинный бог, который создает мир. Семь дней. Что ж, мне потребуется намного больше, но никто никогда не говорил, чему равен день бога.

Я еле слышным надломленным голосом сказал:

- Почему ты копишь их, как скряга? Они должны жить? Зачем ты заточил их здесь! Зачем! – я зарыдал, в мою голову стучались сотни голосов. Они говорили, шептали, кричали, плакали, стенали: «Выпусти нас! Иди К нам! Умри! Давай сюда! Жги его! Отпусти! На крест его! Помоги! Уходи! Ближе! Я тебя знаю! Брысь! Мы доберемся до вас! Стой! Не подходи! Скажи…»  Голоса заполнили меня, долго держаться я не мог.

- Что с ним? – спросил Второй у Стоуна, сквозь гул голосов, я всё ещё слышал.

- То, что мы никогда не поймём. Живое это не особый вид энергии. Мы заблуждались, наш отец заблуждался. Это другое, то чего у нас никогда не будет. Он сходит с ума и долго не выдержит. Отпусти его! – громко прокричал Стоун.

- Нет! Он мне всё равно не нужен, если захочу, то сделаю себе другого, послушного и робкого. Здесь ещё ни разу не было людей. Сгусток прикрывают магнитные поля невообразимой мощности. Он ничего не должен чувствовать, но видимо я ошибался в своих расчётах. – второй наклонился ко мне и потрепал по голове, - Вот видишь, Артём, и ты хоть на что-то сгодился. Роль подопытной крысы тебе очень к лицу.

- Отпусти! Возьми! Солнце! Больно! Тихо! Сожгите их! Нам нужен покой! Помогите… - они были во мне они кричали, голова раскалывалась, чувствовал что мой мозг уже подбирается к пределу и вот-вот лопнет от этого потока.

И вот сквозь невообразимый гвалт донеслось знакомое. – Арти! Мой Геракл! Спаси я здесь… – неслышный всхлип пробился и ударил меня сильнее, чем тысячи голосов. Она тоже здесь, она страдает. Ярость залила глаза и придала сил. Я не смог помочь ей тогда но сделаю это сейчас.

- Убью! Чёртова железяка! – зарычал я и бросился на второго, вцепившись ему в лицо. Этот порыв был глуп и бесполезен. Я ничего не мог сделать с этой совершенной машиной. Мои ногти царапали его такую живую кожу, из под них выступила кровь. Секунда и я услышал треск, именно услышал, а потом нахлынула волна боли. Второй сжал мои руки и раздробил кости предплечья. Я упал и завыл от боли, но какая-то часть меня смотрела на происходящее этаким зрителем, как в тот раз, когда меня оглушили прикладом. Я видел себя, дёргающегося в припадке от невыносимой боли, я видел своего двойника, размывающего кровь возле глаз, двух его горилл, смотревших за происходящее и Стоуна, с которым происходило что-то странное. Его лицо было красным, глаза вышли из орбит и налились кровью.

Тем временем мы подлетели к нависающей над океаном живого длинной конструкции, похожей на изогнутую расплющенную ложку. Она крепилась с одной стороны к поверхности сферы, а с другой стороны заканчивалась солидной овальной площадкой без ограждения, висящей над бездной.

- Решил, что можешь со мной что-то сделать. Зверёк. – Второй ударил меня ногой в корпус. Сильнейший удар смял рёбра, вколачивая их в лёгкие, и подбросил тело над платформой в воздух как мячик. Я пролетел около метра над бездной, внизу за силовыми полями пульсировал, звал шар и покатился по поверхности этой странной конструкции. Моё тело упало поверхность «ложки» несколько раз по кукольному перевернулось и замерло недалеко от края. Диск платформы опустился рядом с головой, ещё чуть-чуть и он бы раздавил израненное тело,  но я уже ничего не мог сделать. Жизнь уходила из тела, по капле. Как это ни странно, но боль мне помогла, голоса приглушись, их было еле слышно, а я всё так же парил на происходящим.

Второй вместе с кентавром стали на край платформы рядом с моей головой.

- Вы, люди вызываете жалость. Один жалкий удар и ты уничтожен, ты лопнул как воздушный шарик. Ты, наверное, даже ничего сказать не можешь. Боль. Я тоже испытываю боль, но я умею её контролировать. Наверное, я избавлюсь от этой функции, и стану совершенным. – он молчал, смотря как я дёргаюсь, изо моего рта текла тоненькая красная струйка, одежда пропиталась кровью на рукавах и правом боку. Я по прежнему  видел всё это сверху.

Лицо Стоуна стало уже лиловым, затем его шея брызнула фонтаном крови. По закованному телу прошлась волна, и голова отделилась, а следом за ней стали вылезать гибкие щупальца покрытые красными сгустками слизи. Мой надсмотрщик биобот-человек проворонил этот момент, а когда повернулся к Стоуну, то два щупальца проткнули его живот, прорвались через грудную клетку и с треском разорвали тело. Бородавочник среагировал моментально, развернулся и прыгнул. Стоун ловко прижался к платформе, и биобот пролетел над ним, одно из щупалец хлестнула по кентавру, озарившись голубоватыми вспышками.  Рука бородавочника с легкостью отделилась у самого плеча, низвергнув фонтан чёрной жижи.

В этот момент Второй также вступил в дело. Одна из его рук неестественно вывернулась, кожа на ладони натянулась и лопнула зеленым сиянием. Стоун почти увернулся, его голову  задело лишь по касательной, сняв скальп. Раскинув щупальца, он взвился в воздухе этаким головастиком-осьминогом. Мой двойник попал ещё раз, в воздухе мелькнула плеть потерянной конечности, но четыре других уже сдавили Второго. Бородавочник не терял времени и накинулся на Стоуна сзади, единственной рукой он схватил его голову, и прижал ногой щупальце. Тело Второго дергалось, сжимаемое в чудовищных объятиях, распоротый живот, демонстрировал вполне человеческий кишечник. Двойнику оставались какие-то мгновения его существования. Бородавочник успел, он напрягся и оторвал голову Стоуна, с одним щупальцем, три других всё так же обвивали Второго.

Кентавр  наступил на оставшуюся конечность двумя лапами, держа в руке голову. Сейчас остатки Стоуна походили на головастика или гигантского червя. Кожу  верха черепа снесло или обуглило, часть щеки вырвало, и ткань свободно болталась обнажая кровавую дыру. Рот Стоуна разжался и послышался резкий голос, с помехами:

- Второй, тебе понравилось? Вижу ты сейчас не форме. Посмотри на себя, и ты хотел быть человеком, распоряжаться жизнью?

Второй действительно выглядел жутко. Щупальца измолотили его живот, и перебили то, что заменяло ему позвоночник. Его ноги были сейчас сложены почти параллельно телу. По платформе разбросало кольцами имитацию кишечника, ну и конечно кровь. Её, наверно, вылился весь запас моего двойника.

- На себя смотри СИНИт? Ты совершил почти человеческую глупость. Можешь гордиться собой, так безумно поступают только люди. – двойник схватил неповрежденной ругой вывернутое предплечье другой и надавил, что-то сочно хрустнуло и рука стала на место. – Идиот! Никогда не думал, что назову этим словом подобного себе! – затем он несколькими рывками вырвал из себя кишечник и другие внутренности, брезгливо стряхнул руки от слизи, но потом как бы опомнился, и отмахнулся по человечески. Вначале он решил на руках подтащить своё тело к Стоуну, но ноги и пара щупалец Стоуна, всё еще торчащих из него, ему сильно мешали.

- Ха, ха… Оскалилась неживая, страшная физиономия Стоуна, теперь бородавочник держал её вертикально как микрофон, – Сильно я тебя! Немного не хватило, чтобы окончить твои дни. Ты так и не стал обитать на сервере, всё матушку Землю топчешь, уж такими нас сделал отец. В этом наша слабость и сила, наше проклятье, мы никогда не оживём.

Второй ничего не отвечал, он капался у себя в животе обеими руками, затем, он что-то там схватил, напрягся и порвал измочаленный позвоночный столб. Таз с ногами остался лежать на платформе. Второй ловко встал на руки, пошатнулся и размашисто дошёл до бородавочника, оставляя за собой кроваво-красную дорожку. Кентавр опустил голову Стоуна ниже, вровень с головой двойника.

- У тебя ничего не получилось. Я оставлю твою голову в качестве игрушки, помещу её  в железобетонный колодец и буду каждый день напоминать о своём существовании. Сотни, тысячи лет, а потом когда я восстановлю Землю, я вынесу тебя и покажу всему миру. Миру, в котором я буду богом. И вот только тогда  ты умрёшь медленно, медленно, уж поверь я придумаю как. Этот будет твой персональный ад СИНИт.

Рот Стоуна вновь раскрылся, донеслось клокотание, видимо обозначающие смех, затем последовали слова:

- Почему ты так не любишь это слов СИНИт. Это ведь наше официальное имя. Правда, зачем в название затесалось слово «нейтронный», я не знаю, но ведь неплохо звучит. Наверно какому-то военному умнику показалось, что так круто. А для тебя – это ругательство, как обозвать двухметрового амбала, гомиком. Гордись своим происхождением, ты один из нас!

- Дерьмовые у тебя шутки. Шути, шути, скоро я пошучу. У меня есть целый десяток запасных биоботов. Могу даже этой жуткой тварью, драконом стать. А вот ты так и останешься неудачной обструганной головой. Но хочу тебе сказать, что твоя идея просто шик. Я сканировал тебя насчёт оружия, биовзрывателей, мы даже вытащили водородную батарею, а ты разработал такой скелет. Жутко, но потрясающе и удивительно оригинально. А твоя зверуюшка говорила, что мы не способны на творчество. Жаль, что всё не в прок, если бы ты был другим.

- Спасибо за то, что оценил мою работу по достоинству, только щупальца в ней были не главными. Поэтому я и не останусь говорящей головой, да и ты в новое тело вряд ли переберёшься.

- С чего бы это. - второй смешно развернулся на руках, оглядываясь.

- Я сделал всё, что требовалось. Главной моей разработкой было модуль взлома. Пока второй! Русский, ты меня ещё слышишь, я это знаю. Всё можно исправить, вспомни, что я сказал тебе в шатле, последние слова. Живое начало в вас. Живи! Отец…

- Ныряй и всё изменишь! – пронеслось в голове. Я возвращался в свое израненное тело, и мне очень хотелось жить.

Сразу нахлынула волна невыносимой боли. Жизнь угасала, но от этого было ещё ужасней её терять. Ноги напряглись, колени поджались к животу, целый океан боли, но я всё же оттолкнулся от платформы, и стал на метр ближе к краю. Ещё немного, но сил нет, в отчаянии тело перекатывается на бок, и ужасная волна накрывает.

Теперь я не парю над происходящим, сознание вернулось в разбитое тело. Взгляд упёрся в гладкую поверхность платформы. Сквозь кровавый туман, сквозь звон в ушах, сквозь сотни голосов, всё ещё раздающихся в голове, доносится уже услышанное мной совсем недавно, всё повторялось:

- Я сделал всё, что требовалось. Главной моей разработкой было модуль взлома. Пока второй! Русский, ты меня ещё слышишь, я это знаю. Всё можно исправить, вспомни, что я сказал тебе в шатле, последние слова. Живое начало в вас. Живи! Отец…

Время, время остановилось и вновь пошло. Мне дали шанс. Теперь я знал что делать. Голова повернулась в сторону звуков. Всё так же как я и видел раньше, на руках стоит половина тела Второго, бородавочник держит единственное рукой, оставшееся от Стоуна. Дежавю, только в ином ракурсе.

- Что ты сделал? –  громко орёт как мегафон Второй.

Еле слышно, сквозь какофонию помех звучит ответ:

- Отключил защитное поле.

Я не досматриваю сцену до конца, а поворачиваю голову. Я на самом краю, одно усилие. Медленно, невыносимо медленно нога сгибается в колене, неудобный тапок скользит по полу. Надо мной нависает тень, но я делаю последнее усилие, тело срывается в пропасть. Я вижу гладкую поверхность конструкции, но бездна с Живым не приближается, что-то схватило меня за ступню. Ещё немного боли, в общую какофонию. Поднимаю голову и вижу мерзкую харю бородавочника, он держит меня единственной рукой, вцепившись словно тиски, но предательский тапок решает всё за нас, соскальзывая с ноги.

Я лечу вниз, у края появляется запачканная кровью голова Второго. Его лицо выражает совсем человеческий ужас, а я лечу, дурацкая ложка конструкции удаляется всё дальше. Вот я вижу, как захлопывается один силовой щит, вот второй, мой двойник хочет предотвратить катастрофу.

- Успею! – в первый раз за недолгую жизнь на Вивусе я уверен. – Успею!

Захлопывается последний барьер, страшная боль, где-то вверху остаются мои ноги, Но это не страшно, совсем не страшно. Живое зовет меня, оно хочет чтобы я стал частью его и мне не страшно. Пульсирующий шар рядом, он принимает меня. Я нырнул, и возможно кое-что изменил.

«Мой Геракл!» - последние слова возникшие в голове.

Яркий, яркий свет…

Эпилог. Жизнь прекрасна.

Свет. Вновь свет режет глаза, но вокруг лишь белая пеленая. Странно. Я умер, но где я? Я чувствую руки и ноги, тело слегка зудит, но это даже приятно. Вот правая рука нащупала какие-то провода и трубки, дернула их, и в локте на сгибе что-то кольнуло. Присоединяется вторая рука, я отрываю от себя эту невидимую паутину.

«Глаза! - в голове только одна мысль, - Что с ними?» Руки нащупывают голову, замотанную тканью, но вот левая рука все никак не найдет ткань. Я её чувствую, но не могу ей ничего ухватить. Пальцы правой рвут слои этой ткани, но вот чьи-то холодные руки останавливают меня, слышится незнакомый женский голос:

- Ариём Викторови, хватит, только по разрешению доктора, он на приёме, но скоро будет. Успокойтесь! Не нервничайте! Мы и не ожидали, что вы так быстро поправитесь. После такой-то аварии в вашей лаборатории. Говорят, там пол этажа разнесло. У вас и травм то почти нет, только вот кисть левой руки не смогли спасти. Но доктор сказал, что для вас это не принципиально и вы поставите протез. Травма затрагивает лишь небольшую часть конечности, так что вы уложитесь в десять процентов. Вас даже в «КиберНадзор» на учёт не поставят. Я сейчас вам сделаю укольчик, и вы успокоитесь.

Хочется кричать, но рот пересох, неимоверно пересох. Язык присох к нёбу. Я смог выдавить лишь:

- Пить! Дайте пить!

Голос повторяет одно и тоже:

- Укольчик, всего один укольчик и станет легче.

Сгиб правой руки действительно что-то колет, не больно, еле заметно. Тело становится ватным, губы перестают слушаться, я проваливаюсь во что-то мягкое. Я опять просыпаюсь, пить уже не хочется, хочется встать, но тело ватное, я лишь немного поднимаю руки и прошибает пот. Вокруг мягко шелестит уже другой голос, более звонкий. Зовут врача.

Через некоторое время мощный грудной бас обращается ко мне:

- Ну ты Артюха даешь? Ты меня слышишь? Давай говори больной, признаюсь, я в тебя уже не верил. Как себя чувствуешь?

- Хреново! Что с глазами, и где я? Что с Вивусом? – выдавливаю я из себя.

- О да ты ещё и шутишь! Дела выходит, совсем отлично! Ну ты курилка и даешь всем жару! Что ты у себя такого нахимичил? Ну ладно потом расскажешь. У тебя почти все показатели нормальные, кровь отличная, после стольких то переливаний.

- Что с глазами? – повышаю я голос.

Да нормально всё с глазами, провели операцию, подлатали, уже можно снимать бинты. Это не моя епархия, ты подожди. Сейчас придёт Овчинников, он работал, пусть и снимает. Мы тебя отлично, можно сказать эксклюзивно подлатали, но скажи спасибо своему лаборанту. Серега, по-моему! Он тебе первую помощь оказал, первый класс. Даже я бы так не справился. Вколол, всё что надо и домчал тебя до нас. Пока бы скорая добралась, по нашим колдобинам. А вертолёт вызывают только на дорогу.

- С глазами всё в порядке? – настаиваю я.

- Нормально. Ты что, мне не веришь! Сейчас придёт Овчинников, мы тебя скатаем в перевязочную и всё будет отлично.

- Артём, ты как. Мы думали уже, что всё совсем плохо… - женский голос срывается, слышится плачь.

- Мама, мама! – доносится ломкий голосок, - Ты что!

Рокочет бас:

- Что нюни распустили? Хватит тут мне нервировать больного, марш из палаты! Как прорыдаетесь, заходите! Папка жив, почти здоров, а они выть!

Теперь я совсем ничего не понимаю. Вивус, Второй, Живое, что случилось со мной? Нужно развязать глаза и всё увидеть. Тогда станет ясно, что происходит. Этот Овчинников, о котором говорил обладатель баса, пришёл довольно быстро. Меня осторожно перекладывают и куда-то везут. Бинты разматывают, и глаза начинают слезиться от света. Наглые руки раскрывают веки и светят туда тонким лучом, наконец меня оставляют в покое. Зрение приходит в норму.

Я полулежу, надо мной нависает огромная ромашка операционной лампы, светящей сейчас едва ли в пол силы. Рядом стоит мужчина в синей больничной спецовке, на его груди в белом прямоугольнике написана фамилия с инициалами «Овчинников В.А.». Рядом стоит медсестра в белом халате средних лет и обладатель рокочущего баса. Им оказывается невысокий жилистый мужчина с пшеничными усами и короткой стрижкой. На его груди написано «Семенов А.В.», он мне знаком, но ни имени, ни иных обстоятельств в голову не приходит.

- Ну как? Красавец! Вова классно поработал. Как новенький? Ну что убедился, что всё отлично! – он осекся, когда я посмотрел свою правую руку, она заканчивалась культей. – Ну не смогли спасти, ты ей закрывался! Но ты же с биопротезами работал, смастеришь себе новую, не робей, главное причиндалы на месте! Там едва двенадцать процентов будет, вместе с имеющимися имплантации. – я стал осматривать дальше, но ничего столь же шокирующего не увидел. Меня ещё немного по мучали с перевязкой, сделали пару уколов и отвезли на каталке в палату.

В палате меня ждала Ани. Те же золотистые волосы, то же лицо. Вот только она старше лет на десять, но выглядит очень хорошо. Она чуть-чуть полнее, серьезней и уже не смотрится такой наивной, как там на Калдроне. Рядом стоит мальчик лет десяти, с светлыми русыми волосами и очень бездонными голубыми глазами.

- Папа ты как? –  мальчик успевает первым, - Олег  у бабушки,  а я с мамой остался, у меня практика.

- Нормально! – только это я и могу сказать, так как ничего не понимаю. Я помню Вивус, я помню боль моей последней схватки, я помню Живое. А вот этого не помню, хотя и мальчик и этот горлопан  доктор мне знакомы, я чувствую это, но ничего не помню.

Затем сыпется новые и новые вопросы, на которые я не знаю ответа. Хочется, чтобы все ушли, но ведь так не скажешь своим родным и близким. Наконец в палату заходит мой врач Овчинников, который выпроваживает посетителей. Он ещё раз интересуется моим состоянием и выходит из палаты. Наконец-то я один. В голове сотни вопросов, главный из которых: «А не сошёл ли я с ума?»

В палату беззвучно заходит молодой человек в белом халате и садиться на кушетку рядом с кроватью.

- Я должен был быть на том месте. Ведь со мной бы ничего не случилось. Ты бы всё равно меня починил. Жаль, что я тебя послушал. Наверно это тяжело терять свои конечности. – и он кивнул на культю.

- Наверно. – опять говорю я какую-то ерунду.

- У нас не получилось опять. Тот раз был единственным. Нужен более мощный коллайдер, наш уже не восстановить. Что мне делать пока ты лечишься?

- Отдыхай!

- Смешно, мне не стоит отдыхать. Я привёл в порядок лабораторию и сейчас пытаюсь заработать денег. Играю без рисков.

- Продолжай! – отвечаю я, не зная кто мой собеседник.

- С тобой всё в порядке? Ты странный. Обычно ты против моих спекуляций, а теперь разрешаешь. Что с тобой. Я видел Анну, она говорила что с тобой что-то не так. Ей лучше знать, я сам знаешь кто такой. Мне многое не понятно. – произнёс мой собеседник.

- Как думаешь, нам стоит продолжать?

Мои слова его немного озадачили.

- Не знаю, тебе решать. Это была твоя идея. Ты уже один раз добился нужной частоты. Можешь добиться и снова. Ты хотел найти Vivuszero, мы уже близко. – последнее предложение, словно ударило меня камнем по голове. «Значит всё это существует! Только вот что со мной происходит?» - задал я себе вопрос, не обращая внимание на то, что говорит мой посетитель.

- Я хочу побыть один, приходи завтра! – оборвал его я.

- Хорошо! Я понял!  -  сказал молодой человек вставая, - Я принёс тебе «НОУхау», ты любишь бумажный, «Науку» так уже больше не выпускают. Хотя в нём рекламы теперь не меньше чем в светской хронике. – он положил на кровать толстый солидный журнал на глянцевой бумаге.

«Что со мной? Что со мной?» - задавал я себе один и тот же вопрос, но ответ так и не приходил. Через некоторое время мне надоело мучать себя, и я взял журнал одной рукой, поднёс вторую руку, но посмотрев на культю, чертыхнулся. Пришлось положить массивный журнал на кровать раскрыть его и вновь поднять к лицу, подниматься мне было ещё очень тяжело.

Со страниц, на меня смотрела Лена, изящно выгнувшаяся в белом эротичном белье с ангельскими крыльями за спиной. «Ангельские кредиты для вашей мечты.» - гласила надпись над ней, а чуть ниже более мелким шрифтом был выведен логотип в виде стилизованной буквы V, с подписью «Финансовая группа Вавилон».

- Я не сошёл с ума. Это был не сон. – сквозь зубы я сказал самому себе и бросил журнал в дальний угол палаты. Скинув белую простынь и принялся рвать бинты перепоясывающие мои бёдра, кожу покрывали тёмные ожоги. На левом бедре сохранился большой целый участок ближе к паху, весь покрытый зелёнкой, но никакой татуировки на нём не было. Я в отчаянии повалился на кровать.

- Сон, иллюзия, вызванные травмами. Вот и всё. – от этих слов мне стало ещё больнее. Я чувствовал Вивус, жил им. Пришлось вновь подняться, чтобы хоть как-то поправить бинты, и я не поверил своим глазам. На бедре, зияло алым свежим шрамом: «Vivuszero Живое начало в нас».

15:40   17.07.2012   Каменка

Оглавление.

Глава 1. Первая кровь. – 3 ст.

Глава 2. Точка сброса. – 9 ст.

Глава 3. Разговор с Камнем. – 20 ст.

Глава 4. Знакомство с Вивусом. – 26 ст.

Глава 5. На прогулку по Вивусу. – 39 ст.

Глава 6. Привет Арена! – 56 ст.

Глава 7. Перед битвой. – 63 ст.

Глава 8. И грянул гром. – 89 ст.

Глава 9. Дом, милый дом. – 100 ст.

Глава 10. Предательство. – 114 ст.

Глава 11. Агония Калдрона. – 124 ст.

Глава 12. Прорыв с погоней. – 132 ст.

Глава 13. Темное прошлое и черное настоящее. – 141 ст.

Глава 14. Чужие против чужих. – 151 ст.

Глава 15. Встреча старых знакомых. – 156 ст.

Глава 16. Скорый суд. – 167 ст.

Глава 17. Что скрывают башни. – 178 ст.

Глава 18. Все дороги ведут в Вавилон. Вторая попытка. – 200 ст.

Глава 19. Вавилон. – 208 ст.

Глава 20. Самый гуманный суд Вивуса. – 222 ст.

Глава 21. Снова в путь и неожиданные попутчики. – 229 ст.

Глава 22.  Дорога к цели. – 241 ст.

Глава 23. Исповедь машины. – 251 ст.

Глава 24. Лицом к лицу. – 264 ст.

Глава 25. Без души. – 272 ст.

Глава 26. Жизнь прекрасна. – 285 ст.

Глава 1. Первая кровь.

Я начал просыпаться от сухого теплого ветра и незнакомого чувства, выворачивающего наизнанку. Невыносимая ломота, кости просто отрывались от связок и просились выпустить их наружу, каждый зуб  чесался изнутри и резался заново как у младенца. Прошли минуты  и эти ощущения ослабли, пока не исчезли на совсем. На тело навалилась приятная тяжесть.

- Черт! Мне всё же очень хреново! - закашлял я, и разлепил глаза. Взгляд упёрся  в какие-то груды камней, серые словно асфальт. На зубах противно заскрипел песок и я стал отплевываться от мелких частичек. Попытался встать, но дикая головная боль не дала возможности подняться. Пришлось со стоном опуститься на камни. Очередная попытка, последовавшая через несколько минут, была намного успешней.  Слабость проходила на глазах, тяжесть отпускала, в голове прояснилось, и я смог оглядеться.

Вокруг было сплошное нагромождение камней разных размеров и форм. Такое ощущение, что огромной скале нависающей надо мной, кто-то отбил верхушку ломом, беснуясь в приступе неописуемого бешенства. Камни, камни, вокруг одни лишь камни самых разных размеров и форм. Заостренные обломки, сточенные временем валуны размерами с мелкую щебенку и настоящие гиганты в сотни тон. И фоном этого безрадостного пейзажа служило прибитое пылью, серое небо, единообразное без разводов и пятен.  Я встал, внутренности все еще что-то сжимало, но с каждой секундой становилось легче.

Я потрогал себя за щеки, провел рукой по короткому ёжику волос. Даже ущипнул себя за руку, зажмурившись. Это был не сон, я не открыл глаза в тёплой кровати, передо мной предстала всё та же каменная пустыня, ветер, незнакомый запах, странный свет солнца. Вокруг были раскиданы неподвижные тюки. Я понял что это другие люди, закутанные в сливающуюся с камнями ткань. Рядом с каждым лежали рюкзак, погожий на туристический и не очень большой ящик из светлого металла, с ручками по всему периметру.

Первым делом я принялся за ящик, но подробно рассмотреть его содержимое мне не дали. Среди валунов замелькали фигуры, практически сливающиеся с камнями. Я упал на землю и открыл тускло блестящую ребристую крышку. Рядом с непонятным футляром, размером с маленький термос лежала пара ножей, сантиметров тридцать в длину. В памяти всплыло, что они похожи на армейский десантный нож. В голове отчетливо мелькнул образ, но без всяких ассоциаций, словно из пустоты. Ножны были уже прикреплены к поясу на парашютной защелке.

Один из ножей я сунул в рукав, удерживая его за рукоять локтем, на пояс же с  пустыми ножнами и вторым ножом я просто сел, прикрыв его полами длинного плаща, в котором я и пришёл в себя.

Из-большого валуна послышалась речь. Говорили точно не на русском, но я все понимал, хотя полиглотом никогда не был.

- Смотри, а один уже встал, точно встал. Здоровый!  - протараторил кто-то скороговоркой.

- Да ну черт с ним, берем себе их шмотки и сваливаем, пока Стоун, с остальными не пришли. Эти уроды заберут себе все, как и в прошлый раз. Видите ли новеньких нельзя шмонать, сами-то только этим и занимаются. Гады! – зло пробасил второй.

Я превратился в слух, слова доносил ветер, немного обрывисто, но понять их намерения не представляло труда. Человеческая речь вывела меня из состояния оцепенения и непонимания всего происходящего. Как будто включилась какая-то защитная программа, появилась цель, а что может быть лучше для человека, оказавшегося, в крайне не однозначной ситуации. Внутри меня  было пугающе пусто, от этого становилось так страшно, что хотелось выть. Буд-то часть меня, украли, вырезали здоровенный мясницким ножом, оставив на месте кровоточащее ничто. Я ещё не понял что у меня забрали, но троица мародёров отвлекла меня от пустоты, очень кстати.

То зачем здесь появилась эта компания, было понятно. Мерзавцы, просто, захотели нас обобрать. Еще пара обрывистых реплик, только подтвердила мои опасения. Нужно было действовать. Я всегда не любил тех, кто пользуются слабостью  и немощью других. А уже если такие наглецы, хотят нагреть меня, то перспективы у них незавидные. Я лучше помру, чем разрешу себя облапошить. Только вот почему я не любил таких негодяев, вспомнить не удалось, пустота помешала, накрыв своим покрывалом. Просто не люблю и всё.

- Ну и ладно, покопаемся в голове позже. – ободрил я себя в слух. По телу била предательская волна, хотелось быть спокойным как окружающий меня камень, но не получалось. Ведь человек живой, а камень мёртвый.

В поле зрения появились трое, в таких же, как у меня плащах. Один из них держал карабин неизвестной мне конструкции. При этом, то что конструкция была мне неизвестна я знал четко. В голове мелькнули образы СКС и АК, я даже не к месту обрадовался о возвращавшейся мне памяти. Свой карабин стрелок нацелил в мою сторону, двое других держали здоровенные тесаки, наподобие мачете, хотя у обоих и было оружие и по серьезней. Через спину одного из них был перекинут  арбалет, у второго из кобуры на бедре выглядывала рукоятка обреза, на плече висел ремень с винтовкой, а к груди с помощью множества ремешков крепился странного вида патронташ, утыканный тусклыми сероватыми гильзами к дробовику.

Меня учили действовать сразу, по обстановке, правда, кто учил я не знал. Тело само рвалось в бой, следую каким-то своим инстинктам. Ребята не походили на компанию людей, которые спешат на помощь внезапно оказавшимся в беде.  По крайней мере, я себе все представляю немного иначе. Наличие огнестрельного оружия  несколько осложняло мои действия. Я проклинал себя за глупую рассеянность и теперь с тоской посмотрел на выглядывавший из под рюкзака ружейный чехол, который  заметил  совсем недавно.

Один их подошедшей троицы, перекрыл стрелку весь обзор и направился ко мне. Негодяй с карабином не преминул ему об этом напомнить, но тот даже ничего не ответил.

Ой, какой хорошенький, - с издевкой раздалось изо рта, покрытого кривыми желтыми зубами. – Пойдем с нами, Пабло не обидит такого красавчика.

Не знаю, кто такой был Пабло, может и этот тип. Но со мной так никто не разговаривал. Нестриженый и небритый чернявый мужик, в очках консервах не внушал и грамма доверия.  И я решил не упускать свой шанс, тем более что чувствовал себя неплохо. По телу била волна адреналина, мышцы наполнились кислородом, в голове прояснилось.

Второй с патронташем и обрезом стал обходить чернявого слева, не обращая на меня внимания. Он видимо направился к выглядывавшему из-за огромной каменюки, такому же как у меня металлическому ящику.

- Гриф, можно я его быстро,- пуская слюни, с какой-то нехорошей интонацией сказал чернявый, подойдя вплотную, при этом он погладил меня рукой по голове. – Хороший мальчик!

- Нет, идиот, скоро ребята Стоуна подвалят, хватаем вещи и уходим, потом его найдешь в Яме, - раздраженно крикнул второй, чье лицо было закрыто широким капюшоном, и нагнулся к ящику.

Лучшего шанса быть не могло. Стрелок опустил карабин и смотрел куда-то в другую сторону, да к тому меня прикрывал чернявый. Тот что в капюшоне нагнулся к поклаже. Ребята расслабились и не воспринимали меня. Видимо те, кто только очутился на продуваемом ветрами каменной свалке, редко сопротивлялись.

Левой рукой я опёрся о землю, нащупав под собой рукоять ножа в ножнах, но вытащить его от туда не привлекая внимания было нельзя. Да и зачем. Правая же уже разгибал в локте и нож скользнул по рукаву острием в низ. Рука ухватилась за ребристую, упругую рукоять. Все, пора!

Я оттолкнулся от земли, левой рукой перехватил кисть с мачете, а правой ударил от центра живота вправо и вверх. Нож вошел на две трети лезвия, быстрый поворот, ребристая рукоять хорошо прилегала к ладони, и рывок на себя. Далее я сделал шаг от противника,  еще не понимающего что он умер. Чернявый все ещё стоял на ногах. Одновременно я взял его  руку на излом и выбил мачете.

Стрелок все это пропустил, высматривая что-то в камнях позади себя. Он еще только начал разворачиваться и  вскидывать карабин, когда я настиг второго.

Человек в надвинутом капюшоне успел что-то услышать и неуклюже повернуться. Он даже схватил с земли мачете, неловко им замахнулся, но на большее у него не хватило времени. Я нырнул под его руку, тем же отработанным движением выбил мачете и загородился телом негодяя от прицеливающегося стрелка. Последовал удар и меня хорошо приложило по лицу оторвавшимся от одного из ремней патронташем. Пуля пробила грудь моего противника навылет, оторвала крепление и прошла в каких-то считанных сантиметрах от плеча. Стрелок  все таки был полным кретином, попав в своего один раз он испугался и  прекратил стрелять, заорав угрозы, что мне придет нехорошая смерть.

Парень в капюшоне начал быстро оседать, я оттолкнул его себя и кувырком ушел с линии огня к мачете чернявого. Моя первая жертва уже стояла на коленях, изо рта  шла пена с кровью, и вообще вид у него был крайне  не здоровый.

Просвистела пуля, волна больно обожгла затылок. Если честно я так и не понял, как можно промахнуться с такого расстояния, из столь мощного и точного оружия.  Не дожидаясь следующего выстрела, и прихватив мачете, я кувыркнулся к довольно высокому каменному обломку, надеясь укрыться за ним. Прикрываясь за таким хорошим укрытием я дал возможность стрелку выпустить еще пару выстрелов, почти в упор. Стоило ему сместиться на пару шагов, и он бы попал, к счастью недотёпа до этого не додумался. Случилось чудо. Карабин заклинило, все таки идиоты умирают не по невезению, а по своей вине. За оружием следить иногда нужно, чистить его, смазывать хотя бы, тогда оно не будет подводить.

Стрелок суматошно дергал затвор, но у него не очень получалось. Я же перепрыгнул через свое укрытие и  что было сил ринулся к нему. Он продолжил совершать глупости. Зачем-то бросил карабин, забыв о его огромной ценности в качестве простой дубины и стал вынимать из ножен черный вороненый клинок. Оказавшись в паре шагов от своего последнего противника, я ударил его между широко расставленных, кривых как у кавалериста ног. Ему бы хватило только этого, от боли стрелок взвыл и наклонился, зажав руки между ног. Следовало остановиться, я это понимал, но внутри меня на мгновение возник кто-то другой. Он не спеша обошёл стрелка с боку, сбил его с ног еще одним ударом, после чего, что есть силы, с хрустом всадил мачете в основание черепа.

Лезвие крепко застряло, так что я оставил попытки его вытащить. Волна адреналина била по всему телу, ноги стали ватными. Оглядев все вокруг, на предмет поиска боевых товарищей мародеров, я пошатываясь подошел к двум другим, подобрав пояс с ножом. Эти, в отличии от стрелка еще не отдали богу душу, но времени у них было немного. Чернявый повалился лицом в серую пыль и полушепотом кряхтел от боли, пуская кровавые слюни. А вот парень в капюшоне и с патронташем начал громко стонать, что мне не понравилось. Следовало прервать его мучения, но не было сил, меня даже начало подташнивать.

В тот миг когда я пытался покончить со стонущим, борясь прежде всего с собой, откуда-то сзади послышался, громкий крик, почти фальцет:

- Стоять! Брось нож!

Я посмотрел на только что вынутый из ножен клинок, но из рук его не выпустил. Если ребята меня хотят убить, то пусть уж лучше застрелят, чем отрежут голову. Если эта троица из их компании, то мне тоже осталось жить недолго.

- Бгось скагал! - послышался истеричный крик, кого-то другого, этот парень заметно картавил.

Из-за камней стали выходить люди, вооруженный всевозможным огнестрельным оружием. Преобладали длинные винтовки с ручной перезарядкой, но имелись и короткие карабины, как у стрелка, и помповые дробовики,  и совсем незнакомое мне оружие, насчет происхождения которого у меня даже не было догадок.  Всего было не меньше пятидесяти человек. С такой толпой я воевать не мог.

Брось пику, твою мать! – заголосил истеричный уже знакомый голос, услышанный мной в первый раз.

- Джа заткнись! Видишь человек, только прилетел, а уже трофеи взял, да троих Розовых слонов завалил! – послышался властный, даже приятый голос.

Я повернулся сразу же нашёл в толпе его обладателя.

Говорил высокий двухметровый блондин, такого баскетбольного типажа, немного нескладный. Он в отличии, от других был без плаща, в темном облегающем свитере. В специальной кобуре на бедре у него был обрез, широкую грудь перетягивал патронташ. На другом бедре по  ковбойски лихо, висел массивный вороненый револьвер. Шириной плеч его никто не обидел, но огромная голова была чрезвычайно велика, даже для такой громоздкой фигуры. Большой нос с горбинкой походил на ручку комода. Глаза у великана были очень глубоко посажены и их практически скрывали мясистые морщинистые веки. Рот кривил на правую половину лица, как у плохого клоуна. Тонкий белый шрам не оставлял сомнений в причине полуулыбки. Плечи у здоровяка выглядели покатыми, немного женскими, но вот внушительные «буханки» мышц говорили о его физической силе. На удивление грудь была нерельефная, даже какая-то впалая на фоне ручищ. В его облике просто сквозила какая-то диспропорциональность большой обезьяны.

Здоровяк был опасен, но не только из-за своих впечатляющих данных. В выглядывающих из-за мясистых век глазах светились ум и интерес к моей персоне.  Тип не внушал доверия, но, по крайней мере, не был так отвратителен, как обратившийся ко мне мародёр.

- Ему необходимо доказать, что он нам нужен. Нам не нужны проблемы с этими извращенцами. - булькающим голосом сказал  худой как палка человек в капюшоне.

- Нам не нужны проблемы. –  повторил полусумасшедшим тоном еще один абориген и снял капюшон.

- Этого я охарактеризовал бы как скользкого. Непримечательное лицо, пропорциональные черты без примет. Синева на подбородке и щеках, короткий ежик вместо волос. Такого и не узнаешь, даже если будешь с ним встречаться каждый день.

Нас окружала целая рота бродяг, которые были похожи на слегка люмпенизированное сборище любителей пострелять, с киберпанковским уклоном. Ножи, мачете, винтовки. Меня очень заинтересовало здоровенная пушка, в руках у могучего негра, который не уступал главарю ростом, но по фактуре значительно его превосходил. Эта громадина держалась чуть позади главаря. Линии оружия были не характерными и не привычными. Выточки, плавные линии, странная форма приклада,  с каким-то амортизирующим устройством и огромный калибр, который, на вскидку, я бы определил не меньше двадцати миллиметров.

Хочешь не хочешь, а приходиться верить в параллельные миры и прочие фантастические бредни.

- Мы где! – я громко обратился к верзиле.

- В аду, и черти скоро будут. –  толи прошипел, толи пробулькал лысый тип без примет и с покорной угодливостью посмотрел на главаря.

- Если серьезно, на чертей вы не тянете, да я по любому должен был попасть не в ад. Там и без меня хреново. – решил я отшутиться и посмотреть на их реакции.

- Среди нас праведник! – мерзко крикнул незаметный, опять посматривая на главного, словно шавка, ждущая поощрения.

Собравшиеся вокруг негромко заржали. Они явно ждали реакции главаря, а лысого крикуна недолюбливали. По моему опыту, такие неприметные типы, как он, подобны крысам и тараканам. Они выживут везде, адаптируясь к любым условиям. Их приспосабливаемость феноменальна. Единственное, что может остановить такой гнус, так это переломанная шея. Но с этим сейчас были проблемы, как и с памятью, которая то и дело подбрасывала мне информацию без всяких ассоциаций с личным опытом

- Праведник, не праведник, но ты явно на самого замшелого чертяку не тянешь. Где я? – нес я какую-то чушь, но что говорить вооруженной до зубов банде дикарей, не имел ни малейшего понятия.

- Нормально все Обуза! Парень свой, нам такие как он нужны. Добро пожаловать на Вивус, здесь покруче любого ада.  И я вижу ты здесь не скучал, залюбил троих слонят до смерти. – здоровяк ухмыльнулся и вся банда, как по команде заржала. Затем он махнул рукой и его люди разбежались тормошить фигурки, которые так и лежали на земле, не приходя в себя. Великан же направился ко мне, все также пристально на меня поглядывая. «К добру ли это или нет, поди разберись.» – мелькнуло в голове.

Неприметный Обуза, кличкой его натуру очень точно подметили господа бандиты, пошел следом, какой-то особенно услужливой походкой. Огромный чернокожий тоже находился рядом и скучающе осматривал местность вокруг.

- Пошли смотреть трофеи! - здоровяк хлопнул меня по плечу и направился в сторону тел.

Подняв,  выбитое у мародёра в капюшоне мачете, он подошёл к чернявому. Задумчиво повертев его в руках он резко опустил клинок вниз, на покрытую плащом руку. Лезвие лязгнуло по камням и рука высунулась из широкого рукава. Чернявый что-то вяло пискнул, он ещё был жив, но на главаря это не произвело ни малейшего впечатления.

- Плащ бы пригодился! – осуждая, по хозяйски, почти промурлыкал Обуза.

Великан даже не посмотрел в его сторону, а поднял руку, с которой тягучей струйкой сочилась кровь. Затем он кончиком мачете, ловко снял с отрубленного запястье матово черный браслет.

- Вот датчик везения! - бросил он  мне браслет из темного, поглощающего свет материала и продолжил – У тебя на руке такой же, но не пытайся снять, иначе никогда отсюда не улетишь. Это самая ценная штука, которая у тебя есть.

- И хавчик получать не будишь! – прозлорадствовал Обуза.

- Да, верно, и хавчик тоже! Браслеты этих, соберешь и отдашь Африке.  – и он указал окровавленным мачете на великана позади. - Он знает что делать. У тебя много вопросов, но у меня мало ответов и времени. Поэтому слушай, я знаю как нелегко оказаться в этом пекле.  – великан повернулся ко мне боком и стал сосредоточенно смотреть вдаль.

- Мы на Вивусе, самой паршивой планете во вселенной. Как мы сюда попали, не спрашивай. Я очутился так же как и ты на этой каменной помойке и мне никто, ничего не объяснял. Я ни хрена не помню из своего прошлого, только обрывки, как и все. Нас лишили воспоминаний и закинули сюда. И цель для нас здесь одна - собирать Живое. Через эту штуку на руке, ребята ее зовут «полоской» нас всех видно от туда. – он показал пальцем на серое как и земля небо и продолжил.  - Еще на ней отмечается, то сколько ты собрал живого, или выиграл боев на Арене. Когда зеленая полоска дойдет до конца, то тебя отправят домой, где ты забудешь об этой чертовщине, получишь на счет пару миллионов, симпатичную бабенку и беспечную жизнь, может даже тебе вернут память, и ты узнаешь каким уродом был в прошлой жизни. Еще на использую полоску можно заказать вещи у куба, оружие, одежду. Вот и вся история. Не задавай вопросов. Я Стоун, просто Стоун и здесь главный. Все остальное тебе расскажут ребята или я, когда будет на это время. Теперь ты в команде, так что бери барахло, распотроши трупы, вещи с одного – собственность команды, остальное твоё. Лишнее можешь сдать на базе, тогда не будешь новеньким ртом. Дуй за нами, когда выступим, тебе чертовски повезло. – затем  он повернулся спиной и пошел к шерстящим, приходящих в себя людей, бандитам.

Обуза остался рядом и как-то не по хорошему, ревностно начал на меня смотрел. Так обычно смотрят ретивые подчиненные, на новых любимчиков начальника. Так еще на меня смотрел кто-то близкий, теплый и нежный, который был по ту сторону мерзкой пустоты в голове.

- Дурак я! Где теперь я ? - мысли о прошлом, которое определённо было, но которое я больше не помнил, навеяли грусть, но расслабляться не стоило. Я здесь недолго, а уже успел завалить троих мерзавцев, познакомиться с местным авторитетом, разжиться имуществом и вступить в банду. Неплохо для первых часов прибивания на другой планете. Совсем не плохо.

Глава 2. Точка сброса.

Пришлось повозиться с браслетом, никаких защелок и замков я на нем не нашел, поэтому просто отрубил запястье двум трупам, как это сделал Стоун и снял инопланетную реликвию. К счастью к этому времени они уже умерли и мне не пришлось ни кого добивать. Выглядело это немного противно, но в моем состоянии не приходится выбирать. Меня тошнило, к горлу не раз подкатывал ком, но нужно было сдерживать себя. Я собрал с убитых ножи и мачете. Карабин стрелка сразу взял, один из головорезов Стоуна, так мне оставалось довольствоваться небольшим, но грозным арбалетом, явно  не самодельным, со скелетным прикладом,  и нижним зажимом для четырех стрел. У чернявого имелась неплохая винтовка со свободным затвором, модель которой, как я ни старался так и не смог определить, хотя явные образы так и крутились в голове. Снимая толстый прочный ремень, вместе с кобурой и ножнами, я неожиданно узнал его имя мародёра. На слегка заголившемся заду было  витиевато вытатуировано «Пабло», со множеством сердечек и две донельзя непристойные анатомические подробности, уходящими куда-то вниз.

Такая находка меня не очень удивила, но укрепила мою уверенность в правильности совершенного. Теперь я понял, что в облике и поведении мародёра показалось мне странным. В карманах у убитых было много разных вещей непонятного мне предназначения. Я быстро побросал их в плащ одно из покойников, и свернул из него небольшую котомку, перевязав полы плаща с рукавами.

Спешил я зря, еще добрых полчаса пришлось ждать остальных, так что удалось немного отдохнуть, избавиться от предательской дрожи и подготовиться к дороге. Вновь прибывшие были не такими резвыми как я, они долго не могли прийти в себя, что-то кричали. В общем, вели себя как люди, которые проснулись посреди своего собственного кошмара и не верили своим глазам. Одна миленькая девушка с золотистыми волосами закричала во все горло, требуя соблюдена каких-то прав, и зовя кого-то на помощь. Ее успокоил Стоун, в грубой, как он сам манере. Схватив блондинистое существо за волосы, он рванул ее на себя, подняв на ноги, и что-то зашептал ей на ухо. Девушка присмирела и безвольным кулем грохнулась на землю.

Такие сцены происходили повсеместно. Людей было много, я вначале всех и не заметил за нагромождением обломков. Как только их сбили в кучу, образовалась толпа человек в двести. Посреди нее каменной глыбой возвышался Стоун, он отдавал короткие приказы, вокруг суетились приспешники, закидывая металлические ящики и баулы себе на плечи, бандитов стало ещё больше. Наш караван неспешна двинулся, и я не дожидаясь приглашения, нагруженный как мул пошел следом.

Вновь прибывшие чувствовали себя действительно плохо. Они еле плелись, лавируя между камнями. Им было очень тяжело идти. Некоторых выворачивало на изнанку чудовищными спазмами. Нескольких таких несчастных я обогнал по пути. Но вскоре тяжесть ощутил и я. Вещи весили намного больше, чем казались, лямки рюкзака давили на плечи. Металлический ящик никак не получалось удобно перехватить, становилось дурно. Хоть я и выглядел я намного бодрее других вновь прибывших, но вот силушка молодецкая куда-то улетучилась. Борясь с тяжелой ношей, я и не заметил, как рядом со мной оказался Стоун.

Он хриплым голосом сказал:

- Ты, просто супер! Я еще не видел таких, как ты. После приземления, обычно день, два люди даже сходить по нужде еле могут. Это как-то связано, с особенностями доставки. – его рука махнула куда-то в серое небо. - А ты сам идешь, еще и набор несешь,  и трофеи. - и он кивнул назад на мою спину, где болталась увесистая на котомка из плаща,  привязанная к рюкзаку.

Затем он пристально посмотрел, на оказавшегося рядом с хозяином Обузу, который, в подтверждение своего особого положения, шел налегке как бос.

- Возьми ящик, помоги человеку, сам, то сопли разматывал, когда на Вивус попал! – рыкнул Стоун.

Обуза, сразу же,  подобострастно выхватил у меня ящик из рук, уронил его, но тут же подхватил и понес его с таким усердием, будто от того донесет он его или нет зависит его нахождение на планете.

- Давай поговорим, - с дружелюбностью аллигатора обратился великан. - Как там на Земле, знаю, что не помнишь, но здесь это такой прикол? Черти, те, кто нас сюда забросили!

- Да не знаю, пусто в башке?

- Я здесь уже три года, только Вивус и помню.

- Печально, а что вы вообще не знаете, кто нас сюда закинул?

-  Да ничего пустое это дело. Нет, ты лучше скажи, хоть как тебя зовут помнишь? А то Африка, даже то, что он негр не знал!

Как меня зовут, я помнил, но вот чем занимался, и кем являюсь, вспомнить не получалось. В голове просто было пусто, ни одного обрывка. Я знал, как называются предметы, мог вспомнить образы самолёта, голубого неба, зеленых деревьев. Я помнил жилые кварталы с ульями прямоугольных многоэтажек, заснеженные обочины, даже грузовики разбрасывающие реагент на дороги. Но меня самого в моей памяти не было ни единой толики. Детство, юность – ни одного проблеска, только пустота, от которой становилось холодно и страшно.

- Артем, Артем Суворов. Точно помню. – сказал я скорее самому себе, чем Стоуну, хотелось верить, что хоть это мне оставили.

- Да ты русский? Отлично, а вот я немец, это единственное что помню точно. Имя я уже здесь получил, после Арены. Было забавно, когда я выбирал своё первое имя из сохранившихся в памяти. Я вначале нарёк себя Вильгельмом. Представляешь, как это нелепо! – он хохотнул над чем-то и он протянул мне здоровенную мозолистую руку, твердую, как и имя ее обладателя - Отлично Русский, будем знакомы. Артём звучит лишь не намного нелепей чем Вильгельм.

Я решил было возразить насчёт своей новой клички, но тут в голове возник более интересный вопрос:

- Подожди, если ты немец, то, как я с тобой говорю? В башке у меня кавардак, но  я точно знаю, что там, на Земле, нам трудно было понимать друг-друга. Русский и немецкий непохожи, да и остальных я тоже понимал. Даже того отвратительного слюнявого типа. Нас, что всех полиглотами сделали?

Стоун оскалился и ответил:

- Да ты соображаешь, Русский? Мы сейчас говорим на старом, добром инглише. Пришельцы не стали париться и придумывать новый язык, они просто взяли самый распространенный и вкачали нам в наши головы. Вот так, мы даже думаем на английском, хотя я даже и что-то немецкое помню.

-Так кто они такие и чего им от нас надо? - задал я вновь  очень интересовавший меня вопрос.

- Да черт его знает. Пришельцы, инопланетяне, как там их еще называют. Я знаю не больше твоего. Так же оказался здесь, непостижимым образом. Мы ведь все счастливчики! -  последнюю фразу он сказал, как-то по злому оглядев еле плетущихся людей. Видимо разговор задел какие-то душевные струны громилы и он рванул с бранью в голову колонны, которая почти остановилась, по пути сбив с ног несколько фигур, в успевших стать пыльными плащах.  Напоследок он успел бросить мне:

- На базе поговорим по подробней. Тебе русский повезло, запомни это!

Впереди послышались хлопки частых выстрелов. Головорезы Стоуна начали оглядываться, а вновь прибывшие целыми группами, как снопы начали валиться на землю. Стрельба стихла также внезапно, как и началась, послышались последние запоздалые выстрелы и наступило мгновение тишины, тут же заполнившееся криками и руганью. Новеньких начали поднимать и сгонять в более плотную колонну. Наш темп ускорился. Когда мы проходили мимо места, где остановилась голова колонны, то у крупных камней в отдалении я увидел группу людей Стоуна, копошащуюся над сероватыми комками. По фразам, которыми перебрасывались конвоиры, стало понятно, что на колонну напало какое-то зверье.

После происшествия мы шли ещё чуть больше часа, но люди выбились из сил, и еле переставляли ноги. Я так же стал чувствовать усталость, спина затекла, ноги начали пульсировать, как после хорошей серии приседаний со штангой. Хотелось уже думать о долгом привале, но вот из-за скалы вынырнуло нагромождение, каких-то камней и квадратных контейнеров серого цвета, явно рукотворного происхождения.

Колония Калдрон, так земляне гордо именовали свое поселение, была окружено с двух сторон исполинским ущельем с отвесными стенами. Представьте себе чертящего пером линию человека, который на минуту отвлекся и чиркнул в вверх или вниз, но потом  вновь вернул перо на место. В образовавшем каменном полуострове и разместились люди. Третья сторона была огорожена импровизированной стеной из контейнеров, забитых обломками скал. Взгроможденные друг на друга, и поставленные в три ряда, они представляли серьезное препятствие высотой в 15 метров. Состыкованы контейнеры были специальными выступами, и вся конструкция держалась за счет собственной массы. На многих стенках были видны заплаты и рваные дыры от пулевые пробоины, что навевало мысли о веселом времяпрепровождении  обитателей крепости.

На верху стены, за мощным бруствером из кое-как обтёсанных каменных плит, обитатели Калдрона оборудовали посты с часовыми. Виднелось также несколько огневых точек с чем-то мощным, явно не ружейного калибра. Сейчас все взоры со стены были привлечены нашей процессией.

С одной стороны крепости, ближе  к ущелью располагался вход, шириной и высотой ровно в два контейнера, сверху его перекрывали балки из блестящего метала, а на них в свою очередь были поставлены все те же контейнеры. По обе стороны от зева прохода, на стене были расположены сильно укреплённые башенки с узкими бойницами. Сейчас возле одной из них стояли трое караульных с винтовками, которые о чем-то очень оживленно переговаривались. С внешней стороны к входу была пристроена стена из контейнеров с изломом, образовывавшая нечто вроде шлюза. В случае атаки, нападающим, штурмовавшим ворота, необходимо было идти пятьдесят метров по узкой огороженной железом кишке, что сильно уменьшало шансы на их успешное взятие.

В крепости роль ворот выполнял целый поезд из контейнеров на колесах, который просто въезжал внутрь туннеля и намертво блокировал вход. Судя по каким-то механизмам у колес, вся конструкция еще и опускалась на землю, так что выкатить ее обратно было проблематично. Ворота отодвигались при помощи лебедки и ворота, компанией из восьми здоровенных мужиков, в странной сероватой чешуйчатой защите.

На меня крепость произвела удручающее впечатление. Я представлял себе базы на другой планете несколько иначе, более футуристическими что-ли, со множеством технологических примочек. Калдрон же больше походил на крепость пещерных людей, ему было далеко даже до суровых средневековых замков.

Вообще с памятью творилось что-то непонятное. Я вспомнил даже имена некоторых писателей фантастов, Гарри Гарисона, Желязны, Стругацкие, их произведения, но вот обстоятельств, когда я познакомился с их творчеством не было. Просто пустота, знания из неоткуда.

Пройдя под темными сводами тоннеля из контейнеров,  вся процессия оказалась на узких кривых улочках. Жилища не поражали своей архитектурой и в большинстве своем были все теми-же контейнерами, с небольшими каменными пристройкам,  соседство криво положенного камня и ребристых металлических боков было повсеместным. На веревках перед жилищами сохли какие-то вещи, повсюду сновали деловито люди в серых плащах, в общем жизнь кипела. Но вот детей почему-то я нигде не видел.

По параллельной улице, практически бесшумно прошел  автомобиль на огромных колесах. Более детально я его разглядеть не успел, но наличие автотранспорта меня обрадовало, хотя для нас здешние обитатели и не подумали его выделить.   На процессию бросали, коротки смешливые взгляды. Видимо те кто шел впереди схлопотали все порции насмешек, потому что шествие конца колонны сопровождалось молчанием и обыденными речами.

-  Ты ходила к кубу, поставила отметку, - сказала одна высокая и габаритистая особа, другой.

- Нет пока, вечером зайду, он же все время работает, - ответила вторая таким тоном, будто бы они обсуждали новинки индустрии моды. Женщины никогда и нигде не меняются. Конец их разговора я так и не услышал, из-за послышавшихся впереди возмущённых возгласов и стенаний.

Постепенно вся колонна подтянулась на небольшую площадь, перед громоздким сооружением из контейнеров и кривых стен из камня. Вновь прибывших делили на небольшие группы и куда-то уводили. При этом аборигены не забывали их обыскивать, чем и вызывали волны возмущения, впрочем, быстро подавляемые жесткими и решительными мерами.

Я было уже, приготовился и последнему отпору, но тут ко мне вполне дружелюбно направился  высокий и сухощавый незнакомец, с азиатскими чертами.

- Эй Русский, иди за мной. Стоун сказал, что ты принят в команду, везет же тебе!

От постоянных замечаний в везении, меня уже коробило. Быть на Карибах в обществе  десятка загорелых красоток, на собственной вилле – вот это везение. А оказаться среди каменно-контейнерных джунглей, в компании сотен немытых мужиков в сером рванье и с замашками отпетых уркаганов, как минимум, смахивает на отсутствие оного.

Такие грустные мысли помогли мне дотащить, становящийся все тяжелее рюкзак, с «довеском», до очередного нагромождения контейнеров. Поставленные в два этажа, они образовывали ребристую стену, на которой виднелась обветрившаяся, но очень пристойного вида надпись, сделанная в стиле уличных граффити «Дикие камни».

- Это наша крепость, - гордо продемонстрировал мне незнакомец, очередную контейнерную помойку, коих я за день уже видел предостаточно.

В «крепость» вел узкий проход, выложенный из камня, который был скреплен довольно необычно. Все выглядело так, что неумелый каменщик приправлял одну глыбу к другой, стыкуя их гигантским паяльником. Сверху проход перегородила рифленая пластина от контейнера, по которой прогуливались часовые, защищенные мощными каменными блоками, доходившими им до груди.

Мы прошли на другу сторону и нас встретили бывалого вида парни, все в тех же серых плащах.

- Гомес, что за соплю ты тащишь! – сказал большой и веселый толстяк, с короткими вьющимися волосами.

Мой провожатый заржал, пожал плечами и ответил:

- Это приказ Стоуна, теперь он в команде! Говорят, он тройку слоников завалил, которые решили успеть кое-что взять без просу.

Толстяк и его напарник маленький азиат, изменились в лице и смотрели на меня вопросительными взглядами, в прочем так и не задав ни одного вопроса. Этот Стоун был здесь явно в авторитете.

Гомес махнул им рукой, обещая зайти, а я поплелся со своим скарбом дальше, мимо клеток контейнеров, обязательно отгороженных с одной стороны, той самой странной «плавленой» каменной кладкой и некими подобиями дверей, все из того же рифленого металла. Вскоре мы зашли в какой-то закуток, где стояла группа контейнеров, обращённая друг другу входами. Все это напоминало  гаражный кооператив эпохи неолита, с грубо сварганенными боксами.

- У нас пару ребят откинулись на прошлой недели, так что хаты свободны, Бери любую из правого ряда, обживайся через пару часов к тебе зайдут. - после этой непринужденной тирады Гомес развернулся и пошел по своим делам, оставив меня выбирать из предложенных «люксов» лучший, и думать, что означает слово «откинулись», в  данной интерпретации. Хотелось бы верить, что они набрали свои полоски и улетели домой, но небольшой опыт говорил, что они не вернулись в свои жилища совсем по другим причинам.

Я сильно устал, плечи ныли, тело болело, поэтому я не стал мудрить и заглянул в ближайший из предложенных теремов.

Двери не было, просто к узкому проходу приставлялся криво обрезанный, или скорей оплавленный лист от контейнера, с обратной стороны которого приварили кривую скобу и пару пазов, с помощью которых всю нехитрую конструкцию можно было относительно плотно пристыковать к входу.

Внутри, на удивление, царил порядок и чистота и я укрепился в своём желании закрепить за собой это жилище. В правом углу стояла узкая складная койка с всамделишным матрацем, вполне обычной конструкции. Сверху матрац  покрывала серая ткань, которая не имела и намека на следы бурного нрава ее прежнего обладателя. Прямо напротив кровати стоял стол, грубо сваренный все из тех же листов, контейнеров. Рифлености на столешнице были залиты  составом наподобие эпоксидной смолы, так что ее поверхность можно было назвать условно ровной. В углу валялись обрезки ткани, а из стены торчали какие-то штыри, наводящие на мысль, что некоторые элементы интерьера все же были экспроприированы неизвестными мне лицами.

Первым делом я уронил на пол ненавистный металлический ящик. Руки нехорошо пульсировали и не разгибались в локтях. Такими же скрюченными мальцами я сдернул с себя рюкзак с барахлом и плюхнулся на койку.

Вначале мне показалось, что мир поплыл перед глазами. От перемещения в горизонтальное положение стало хорошо и я моментально заснул тревожным сном, надеясь что мои злоключения закончились и я проснусь под боком у жены или подруги, с характерной головной болью и отвратительным привкусом во рту.

В голове что-то стукнуло и рывком поднялся с кровати, но тут же повалился назад от головокружения. Спина, плечи, шея, все ныло той тягучей, тупой болью, которая знакома любому человеку, хоть раз в жизни натрудившему мышцы. Через пару минут стало полегче,  и я сполз с кровати на пол к своим пожиткам. Пора было рассмотреть свои богатства.

Первым делом открыл доконавший меня сундук. Все вещи в нем были упакованы грамотно, с использованием всего полезного пространства. Помимо двух ножей, уже успевших мне пригодиться, в нем нашёлся еще небольшой фонарик, наподобие светодиодного, который оказался очень кстати, так как в жилище  было довольно темно, хотя я так и не закрыл за собой «дверь». Фонарик имел тонкую ручку, с барашком регулятора мощности освещения и простейшим индикатором заряда в виде подсвеченной полоски. Сейчас полоска горела полностью, что говорило о максимальном заряде. Примитивно, но просто и понятно. Со светом дело пошло веселее.

Меня крайне заинтересовало содержимое оружейного чехла, сквозь материю прощупывались очертания оружия с прикладом. На чехле не было ни одной молнии или пуговицы и вопрос о том, как посмотреть его содержимое поставил меня в тупик. Я уже хотел начать искать какую-нибудь инструкцию, когда нечаянно проведя по шву, увидел что один из краев отошел. Что же, здесь технология пришельцев оказалась на уровне, никаких тебе привычных молний и пуговиц, только самозатягивающиеся замки.

Внутри чехла находилась винтовка, точно такая же, которую я взял у Пабло. Только ее состояние было намного лучше, а приклад не оскверняли нецензурные выражения и многочисленные зарубками. Память твердо фиксировала, брезгливое отношение ко всей архаичной конструкции. Оружие меня огорчило, подсознательно я ожидал мега-галактический лазер, со множеством наворотов, а не тюнинговую трехлинейку. Для каждого выстрела в этом инопланетном агрегате нужно было передергивать затвор. Правда приклад был современный из какого-то полимера, с металлическими накладками, но какой-то архаичной формы, хотя и довольно удобный. Перезарядка осуществлялась магазинами по десять патронов.  В специальном боковом кармане я нашел двести патронов в прозрачной упаковке в виде ленты, и шесть пустых магазинов. Каждые двадцать патронов на ленте отмечались красной полоской, а на сотне красовалась большая зеленая единица.

К винтовке полагался комплект для обслуживания, объемная масленка и длинный игольчатый штык. Последний предмет меня очень развеселил, но штык я решил оставить на месте, в специальном твердом кармане на чехле. Может и пригодиться это дитя жуткий рукопашных, кто знает.

Далее я вытащил два больших блестящих цилиндра, похожих на термосы, с откидными подставками с боку, наподобие пулемётных сошек и анахроничным переключателем в одном  торцов. На другом торце была расположена какая-то навороченная мембрана сложной конструкции. Выглядел агрегат очень несуразно, как будто к старому пылесосу пятидесятых годов приделали навороченный блок управления с сенсорными клавишами. Но разбираться с устройствами этих загадочных банок я решил после.

Мое внимание привлек другой предмет. На дне ящика, занимая добрую его треть лежала какая-то  коробка и черного, матового материала, с округлыми краями. Подняв ее, я обнаружив под ней небольшую книжечку с очень незамысловатым названием «Инструкция собирателя». Авторство этой  печатной продукции принадлежало перу некого Кочевника. На первой странице мелким шрифтом было размещено вступления, которое не внушало ни малейшей толики оптимизма.

Vivus Zero. Ваш новый дом Собиратели!

Первые строки всколыхнули во мне целую бурю чувств. Голова «сломалась», я хотел что-то вспомнить, пытался, но ничего не получалось, давила пустота, но я точно знал что это слово Vivus Zero, что-то для меня значило, и это что-то было неописуемо важно. Я так разволновался, что несколько минут не мог успокоиться. Всё же когда удалось прийти в себя, то я принялся за чтение.

Кто был тем мудрецом, что назвал этот мир Вивус зеро не знает никто. Утеряны в глубине веков все знания о событиях, что происходили здесь. Вивус мертв, испепелен разумом, что правил вселенной и на его останках нам людям суждено быть куклами в руках Неизвестных.

Представьте себе место от костра в лесу. Пепел унесли осенние ветры, головешки потеряли свой сажевый цвет, посерев от непогоды. Земля оголилась, спекшийся грунт образовал твердую корку, которую не прокопать ни червячку, ни трудяге муравью.  Опалина пахнет стихией, которая вмиг сожгла растения и букашек, огонь для них смерть, и все живое сторониться таких мест.

Вивус похож на одно сплошное пепелище. Ветра пахнут не свежестью, а застарелой смертью, жизнь уже не может вернуться на просторы планеты. Лишь ее очаги чахлые и слабые, изредка можно встретить в потайных уголках. Но это не напоминает возрождение, скорей надежду умирающего, который цепляется за последние минуты.

Размерами Вивус сопоставим с  Землей, благодаря этому проблем с гравитацией не возникает.  Вивус крутиться  вокруг оси  немного медленнее Земли, сутки здесь составляют  около 25 часов. Год на Вивусе примерно равен земному, с теми же циклами и временами года.

В далекие времена, жителям планеты, наверно, было комфортно жить здесь, но сейчас Вивус прескверное место. Огромные полярные льды захватили добрую треть планеты, могучие ледники намного обширнее земных и сконцентрировали практически всю воду.  Океаны в ходе катастрофы исчезли и на их месте остаются только маленькие загаженные озера, самое большое из которых заняла Водная Арена.

То что не скрыто под ледяным панцирем выжжено и раздавлено. Следы огромных городов  его обитателей еще различаются. Собиратели даже роются на их руинах, в поисках чего-нибудь ценного, но редко возвращаются. Перед каждым таким городом раскидываются необозримые территории стеклянных полей, которые появились от неизвестного оружия. Видимо они до сих пор радиоактивны, раз не позволяют собирателям дойти, а самое главное вернуться из мегаполисов Древних.

Рельеф Вивуса, в той части, где есть точки сброса самый разнообразный. Есть и горы, и равнины, каньоны, ущелья, окаменевшие леса, пузырящиеся впадины. К сожалению, исследовать Вивус очень сложно и мы можем ограничиться только общими данными. Тем боле трудно определить координаты, ввиду отсутствия точек геопривязки.  Неизвестные выбрали очень хорошую форму контроля – глупость и вражду. Мы убиваем бородавочников и Диму, они убивают нас. Суть Вивуса вечная война, безжалостная, в которой никто не выиграет кроме неизвестных. Нет ни поводка, ни ошейника, иди в любую сторону. Только через десяток километров тебя обнаружат братья с других планет, и не жди пощады. Поэтому люди сидят возле мест высадки и ждут чуда, что сгусток Живого выскочит рядом с поселением и поможет им вернуться на Землю.

Увы не многие возвращают. поэтому и ты «Новичок», не обольщайся на свой счет. Вивус очень мало забирает и практически ничего не дает.

Редактор составитель инструкции Кочевник.

Послесловие. Инструкция была составлена для первых собирателей с Земли и отправлена неизвестным. Текст инструкции может дополняться каждым человек, кто найдет в себе силы поделиться чем-то важным со свои товарищами по несчастью. Неизвестным глубоко плевать на то как мы к ним относимся, они печатали мою инструкцию несколько раз, вырезая лишь откровенную ругань в их адрес. Мы для них муравьи, так что не обольщайтесь на свой счёт!

Быстро пролистав далее инструкцию я остановился на странице, которая раскрывала о черной коробке. Это был индивидуальный гигиенический модуль сбора воды емкостью, до 5 литров.  Внизу модуля выдвигался откидной лоток, в который вставлялась многоразовая гигиеническая салфетка и многоразовое полотенце. В течении 4-5 часов модуль собирал воду из воздуха и накапливал ее во внешней емкости. Часть воды пропитывала полотенце и салфетки для личной гигиены. Так же было сказано, что в модуле, каким-то чудодейственным образом вода для гигиенических салфеток, приобретает антибактериальные свойства. Рекомендовалось делать гигиенические протирания, как минимум один раз в день если у человека нет доступа к санитарным блокам. Воды в модуле, для питьевых нужд, в среднем набиралось за сутки около двух литров, чего было вполне достаточно, чтобы не умереть от жажды.

Затем я  решил оставить увлекательное чтиво на потом, тем более что бегло успел просмотреть страницу о  содержимом рюкзака и мне не терпелось его распотрошить. Он был сшит из той же материи, что чехол и мой плащ. Скучный серый свет местами менялся на черный материал жестких вставок, но в целом такая печальная гамма начинала давить психику. К тому же, я обнаружил, что материал слегка мимикрирует и изменяет оттенки и даже цвет. Поднеся к материи рюкзака руку я увидел, как область рядом с ладонью начала светлеть и приобрела более теплые тона. Когда я убрал руку, материла довольно быстро, принял прежний цвет. Очень неплохо, ночью в таком плаще можно слиться с местностью, особенно если забьёшься в какой-нибудь темный уголок. Не удивительно, что я не заметил большинства новеньких.

На верхней стороне рюкзака находилось более сильное уплотнение. Я провел по всей длине шва в месте, и ткань раскрылась, приведя меня еще раз в неописуемый восторг. Я притянул раскрывшиеся участки и ткань склеилась, но стоило мне опять провести рукой и шов разошелся.

Рюкзак был разбит на две части. В нижней, я обнаружил объемный спальный мешок, невероятно плотно свернутый, пожалуй, второй раз, так и не свернёшь. А вот в верхнем отсеке полезных вещей было намного больше.

Там лежал серый комбинезон из толстого прочного материала, с каким-то утеплителем внутри. Выглядела вся конструкция очень продуманной и внушала надежду, что зимой в нем будет совсем не холодно. Снаружи комбинезона имелось множество карманов, закрывавшихся и открывавшихся от прикосновения рук, как рюкзак. Все карманы были прошиты и отлично сбалансированы, для того чтобы их содержимое не мешало передвигаться.  Серьезная одежка и если на Вивусе есть суровые зимы, то она будет кстати.

К комбинезону полагались наколенники из материала, похожего на пластик, очки-консервы несколько старомодного вида, пара нижнего белья из очень приятной на о щуп синтетики, четыре пары носков, без признаков инопланетных технологий, облегающая куртка и штаны, наподобие женских колготок. Да наварено это и были колготки, только навороченные, все с теми же самотлипающимися застежками.  Вся одежда была сделана добротно и рассчитана на долгую и что самое главное отчаянную носку. Никакого ширпотреба. Затем из рюкзака я вынул много всяких приятных мелочей.

Небольшой цилиндр, напоминающий автомобильный прикуриватель, оным и оказался, только в вечной ипостаси. До момента разрядки он мог, работать несколько часов и исправно служить для нагрева всего нагреваемого. Заряжать его было нигде не нужно, через пару часов он вновь восполнял непостижимым образом запас энергии и был готов   служить своему обладателю верой и правдой. К нему также прилагалась небольшая приставка, которая позволяла трансформировать «прикуриватель» в крошечную плитку для готовки. Еще в рюкзаке было шесть емкостей из полимера. В первозданном виде они представляли из себя разглаженные листы, которые нужно было надуть, а затем нажать на большое зеленое пятно. Все это пояснял соответствующий рисунок кисти человека нажимающей большим пальцем на зеленую кнопку, так что ошибиться было трудно. Эти емкости можно было пристыковывать к гигиеническому модулю и использовать для сбора воды. Ложка, кружка, моток ниток, иголки, пенал с бритвенными принадлежностями также имелись в комплекте.

От более пристального  осмотра всех богатств, меня оторвала наглая морда, здоровенного и черного как виниловая пластинка чернокожего. Именно у этого тёски целого континента я приметил необычное оружие.

- Тебя Стоун зовет. – промычал черный двухметровый теленок, с огромными, будто надутыми силиконом губами.

- Один вопрос! -  сказал я, всё так же сидя на полу перед своим добром, - Я у тебя видел странную, необычную пушку. Откуда она, ничего более красивого не видел, хотелось бы тоже такой обзавестись!

Он заулыбался как ребенок, которого похвали за то, что он заправил кровать. Но потом спохватился, сделал серьезный вид и насупившись пробурчал:

- Это пушка бородавочников. У них всегда очень мощные стволы. – затем он резко развернулся и вышел из моего жилища.

Я прекратил осмотр пожитков и  наскоро распихал все содержимое обратно. Как это всегда бывает, некоторые вещи оказались «лишними» и пришлось их оставить на топчане, схватить плащ и бежать за провожатым.   В этот раз я не забыл поставить «дверь на место», только после этого втопил за черным громилой, казавшимся вблизи  просто исполином.

Глава3. Разговор с Камнем.

Мы прошли мимо нескольких таких-же, как и у меня контейнеров и оказались перед  небольшой площадкой. Стоун жил в настоящем особняке, по местным меркам. Контейнеры были взгромождены друг на друга в два этажа. На крыше стоял  скучающий головорез, а сбоку к строению пристукивали башню, все из тех же контейнеров, сложенных друг на друга. На самом верху так же красовалась фигура, в какой-то футуристической каске. Если есть охрана, значить есть что охранять и тут возникает другой вопрос. От кого?

Я зашел следом за громилой внутрь. На входе, как это и положено, крутилась еще парочка типов, которые очень, так, недружелюбно посмотрели на меня. Они были похожи на   латиноамериканцев, заросших как джунгли Колумбии. Плащей на них не было, их заменяли короткие куртки, правда выкроенные, довольно умело, из тез же плащей. Каждый держал на перевес короткое помповое ружье чудовищного калибра с боковым патронташем.

Это и есть тот новенький? – сказал один из них, обращаясь к губастому негру.

- Да, Хосе, его Стоун принял. – ответил черный великан, и подтвердил мои предположения насчёт национальности парочки бородачей.

У нас и так людей навалом, черт, а мяса  в последнее время не хватает, скоро на Арену самих закинет. Да и девочки, Стоун обещал девочек в личное пользование, надоели шлюхи от Обузы. Живого уже давно не было, все что добываем, сжираем, полоски у парней вообще не растут, а тут еще и этот. – зло произнес тираду Хосе, обращаясь больше к себе к чем к окружающим.

- Ко там хавальник открыл? – донеся знакомый рев откуда то сверху, Хосе передернуло и он засуетился, но продолжал стоять на месте.

Латиноамериканцы выпрямились, и выпучили глаза, напоминая своим внешним видом дневальных первого полугода службы. Из-за криво прорезанной перегородки контейнера вышел мой недавний знакомый -  Стоун. Выглядел он грозно. Глаза бешено вращались, рот вместе с частью лица перекосило, ладони сжались в чудовищные кулаки, так что побелели костяшки пальцев.

- Хосе, я тебе говорил, не открывать свой рот, когда ненужно! – рявкнул Стоун, сверкая глазами.

- Но я же, так, просто босс, к слову! У парней нервы на пределе. Я ничего такого не имел ввиду! Честное слово! -  запричитал бородач и начал пятиться к двери, а его напарник в это время отошел к железному ящику, всем своим видом показывая, что он здесь не причем и свято несет службу на пользу банде.

- Так, значит просто, к слову! Значит, просто, Стоун идиот, что выцепил этого русского! Значит, Стоун сделал всё неправильно! Так Хосе? Ты ведь знаешь лучше, что нам требуется! Нам ведь, к слову, нужны свежие бабы для игрищ. Видите ли, тех шлюх, что есть у Обузы - недостаточно. Экий ты у нас привереда! Ты это имел ввиду, когда открывал свой поганый рот?  -  на последних словах Стоун просто заревел, медленно идя к бородачу.

- Нет! Нет! – промямлил бородач. Хосе, уже не просто боялся, он испытывал ужас, пытаясь одновременно и нащупать пятой точкой дверь и остаться на месте. Смешные виляния задом, могли вызвать хохот, но только не при таких обстоятельствах.

Стоун сделал резкое движение, последовал выпад, и его кулак врезался в челюсть латиноамериканца, от чего тот с грохотом рухнул на пол, как ватная кукла. Наступила тишина.

Негр, неспешна, подошел к Хосе, нагнулся и проверил пульс. Затем отвесил нокаутированному несколько увесистых пощечин и не добившись ничего встал, видимо считая, что первая помощь была оказана в полном объеме.

Да живой он! - с досадой произнес Стоун, задумчиво потирая костяшки пальцев на руке - Тогда с этим тупицей Мамбой я перестарался. Каждый идиот считает, что он знает лучше что делать! Отнесите его, покажите нашему доктору.

Хосе так и продолжал лежать на полу и все собравшиеся, не придавали случившемуся ни малейшего значения. Его напарник молча смотрел в сторону, всем своим видом показывая, что сопереживает босу и разделяет все чаяния.

- Пошли за мной Русский! -  сказал Стоун безапелляционным тоном, направляясь куда-то вглубь строения.

Африка с вторым латиносом начали поднимать бесчувственное тело. Я пошел следом сквозь бесконечную череду соединенных контейнеров, с кое-как, прорезанными отверстиями проходов. Он поднялся по наклонной лестнице на второй этаж, где уже чувствовалась какая-то отделка, если это слово можно применить к чуть более ровно вырезанным походам и примитивной мебели, стоявшей в комнатах-клетушках. Пропетляв, еще по комнатам и секциям контейнеров мы зашли в просторный отсек, составленный из пары стандартных контейнеров.

- Располагайся! - Стоун по-королевски указал на длинный топчан,  сваренный, как и все здесь из обрезков стенок.

На удивление топчан оказался довольно мягким и удобным, что было как раз, кстати, для моих натруженных ног. Все таки, переход на другую планету дал о себе знать, тело болело. Стоун уже что-то разливал по стаканам, и  колол самый настоящий лед ножом.  От предвкушения того, что я сейчас выпью чего-нибудь холодного у меня началось обильное слюноотделения, так что я даже на минуту позабыл, про обстоятельства, забросившие меня в эту комнату.

- Конечно не пиво, но для Вивуса потянет. Морган варит это пойло, смешивая что-то из концентратов, смесь жуткая, но здесь это просто напиток богов. – усмехнулся Стоун, протягивая стакан.

Уставившись на здоровяка, я отхлебнул, кисловатой жидкости с крошками льда и явной примесью алкоголя. Мне  не хотелось начинать беседу, и я решил предоставить право первого слова Стоуну.

- Думаешь про того малого, который сегодня нарвался? Не бойся! – усмехнулся Стоун, прихлебнув из стакана.

- Да я и не боюсь. Пуганый уже. Чувствую, что в прошлой жизни я был не клерком. Просто не очень понимаю, в чем причина такого интереса к моей особе? – ответил я, покачивая стакан в руке.

- То, что тебе очень повезло, ты, Русский, еще не понял. Тебе очень сильно повезло. Те трое, которых ты прикончил на точке сброса, имеют друзей, которые именно сейчас хотят с тобой разобраться. Так что строить из себя  «девочку - первый раз» не стоит. Ты в команде благодаря мне. Считай это моей прихотью, ну или жестом доброй воли к хорошему бойцу. Да и вообще нам сейчас нужны люди, которые могут держать винтовку и не обделаться при виде бородавочника. По-моему, ты из таких, или я ошибаюсь?– все с той же усмешкой ответил Стоун.

- Если честно это меня и напрягает. Все твердят о том, как мне несказанно повезло, я попал в команду, я везунчик, но при этом в моем положении  нет ничего хорошего. Я оказался на другой планете с обрывками воспоминаний. У меня кто-то основательно покопался в мозгу, выдавив буквально все о доме, о моём прошлом. И пока я не вижу в своем положении плюсов. Может, объяснишь, я весь во внимании.

- Что ж, слушай русский. За такую дерзость, большинство из моих парней бы ответили, но тебе прощаю. Сейчас я расскажу тебе о Вивусе и том, чем мы здесь занимаемся.

Он с явным наслаждением сделал богатырский глоток, затем еще один и продолжил, вальяжно разлегшись на топчане напротив:

- Мы оказываемся на Вивусе, лишенные воспоминаний о личной жизни. Мы не помним ни о наших близких, ни о знакомых. Все подробности стерты. Остаются лишь навыки и кое-какие обрывки в подсознании, которые позволяют нам все же понять кем мы были и чего мы лишились, оказавшись на Вивусе. Лучше бы они стерли все, начать жизнь с чистого листа ничего зная легче, чем бултыхаться в обрывках воспоминаний, которые не вяжутся с происходящим. – все это Стоун говорил, с легкой полухмылкой, вертя стакан в здоровенной лапе. - Слушай дальше. Еще более паршиво, что нам здесь, никто ни черта не объясняет, что мы здесь делаем, только эта брошюрка в металлическом ящике. Ты кстати ее читал?

- Просмотрел, твой парень отвлек меня от этого чтива. – ответил я.

- Все верно, там много мусора, но ты ее прочти, по крайней мере, чтобы не задавать дурацких вопросов. Мы здесь для сбора Живого, не спрашивай что это, никто не знает, просто Живое очень нужно тем, кто нас сюда засадил и почему-то это Живое не могут собирать роботы или другие машины. Только разумные существа, вроде людей или бородавочников.

- Бородавочников, ты видел пришельцев? – оживился я не к месту.

- Читай книжку Кочевника!  Конечно, видел, и ты скоро тоже увидишь их, и даже сможешь об этом рассказать, если выживешь. Чужих здесь очень много и мы с ними постоянно воюем, так что скоро в одном из рейдов ты столкнёшься с ними, может с мохнатыми, или ящерицами, тут много всякой живности. Но хуже всех бородавочники, редкие паскудные твари, которые атакуют всех живых существ. И с мохнатыми и с ящерами и с осьминогами можно разъехаться, даже креветки временами не теряют рассудок, но бородавочники всегда атакуют. Нам приходится уходить от Калдрона в Смежные территории, потому что живое чаще появляется именно там, а не рядом с колониями.  В Диких землях мы и несем самые большие потери. Недавно вырезали нашу группу искателей и две группы Розовых слонов пропали, так что новые люди всегда нужны. Потеряли целых шесть ховеров, а с вами пришло только четыре. А ведь есть ещё и шакалы, и прочая опасная мелюзга. Кстати именно шакалы напали на колонну, ума лишились с голоду. Но есть на Вивусе одна тварь, которая заткнёт за пояс даже бородавочников. Это дракон. Разведчики, поговаривали, что на севере появилась пара, совсем близко к Калдрону.

Его рассказ о жутких созданиях Вивуса сразу же породил мой новый вопрос:

- Зачем же вы так обращаетесь с вновь прибывшими. Взяли бы их к себе, сам же говоришь, что лишние руки не помешают. Я так думаю, что теперь не все вас любят.

- Не все так просто русский. Здесь не все двинутые маньяки, как Пабло, но все хотят жить. Ты кстати шлёпнул, подружку Мерлина, так что будь начеку. Эти педики просто звереют, когда кто-то убивает их, а Пабло был среди них весьма популярен. Восходящая звезда можно сказать, песни там пел, танцевал у шеста. Мерлин ему много прощал. Так что если бы я тебя не выбрал, то тебя бы выбрал он. А что делать с новеньким в команде решает босс. Здесь я босс, а у розовых Мерлин.

От этих слов меня передёрнуло, я как можно спокойней ответил:

- Его ориентация была написана на самом подобающем месте, так что я в курсе. Но скажи, а почему у вас так много этих самых? Даже целую банду завели, у меня конечно местами в башке пусто, но наличии гомо-банд на Земле я бы помнил.

Стоун оскалился и погрозил мне уже не раз наполненным стаканом:

- А здесь нужно русский вернуться к первому вопросу.  К Вивусу и его паскудству. Почему появились Розовые Слоны я не знаю. Они здесь уже были, когда я сюда попал, но вот к ним присоединяются, не только любители «мужской любви» - на последнем слове Стоун ехидно усмехнулся и подмигнул, - А  потому что все хотят жить. На Вивусе есть Арены и они требуют крови, а те кто в банде на арену не попадут. Вот поэтому у них и есть крепкая банда. А ещё слоны дисциплинированы, крепко держаться друг-друга или за что там положено держаться. У них нет пьяных драк со стрельбой, сведения счетов. Пабло в этом плане был исключением.

- Я уже слышал про Арены, что в них такого страшного! Все их боятся как огня. И почему ты и твои ребята на них не попадают.

- Ты русский тоже не попадешь на Арену, если будешь себя вести правильно. В Колонии Калдрон есть четыре сильные группировки, команды, банды, как угодно. Мы, «слоники», банда Чарли и Морган. Есть еще парочка групп поменьше, ну и одиночки, но те так и живут на продовольственный минимум, мыкаются, короче. Как понимаешь, все члены команд занимаются сбором живого,  в надежде нарастить полоску и убраться с этой чертовой планеты, хотя как выглядит Земля многие и не помнят. Память стирают по разному, не так щадяще, как тебе или мне, бывает, что присылают спятивших придурков, которые обделываются как маленькие дети. Кстати с твоим потоком таких двое, их пока не пристрелили, но думаю скоро. –  и он красноречиво провел пальцем возле шеи, опять отхлебнул здоровенный глоток.

- Сурово! – прокомментировал я.

Стоун пожал плечами и продолжил рассказ:

-  Все бы было отлично, если бы куб, устройство пришельцев, которое ты еще увидишь, не выставлял метки, в виде арабских чисел. То есть количества людей, которые потребуются на Арене, через несколько дней. – Стоун криво усмехнулся, -  Как понимаешь, доблестных рыцарей и героев пойти на смерть в жизни не бывает. Я слышал, что раньше, многие убегали, чтобы не участвовать в боях, но только куда здесь убежишь. Чтобы колония могла выставлять нужное число бойцов, в любое время мы и держим новеньких в Яме.  Ей, кстати, заправляет Морган. Те, кто остаются живыми до прибытия нового потока пополняют наши ряды уже добровольно. – он выдержал небольшую паузу. - Мы, кстати, отобрали новичков и они уже здесь, так что скоро у тебя появятся соседи.

От сказанного Стоуном стало даже дурно. Перспектива сдохнуть на другой планете, была не из завидных. Внутри все похолодело, но я постарался спрятать охватившие меня чувства, под маской шутливого безразличия.

- И сколько они сидят в этой яме? И как насчет еды, что-то огородов и полей вокруг я не встречал! – я осмелел, почувствовав знакомые нетрезвые нотки в голосе громилы.

- Зря ерничаешь, русский! – Стоун ухмыльнулся и сделал мощный глоток -  Легче их кормить, до прихода следующей партии смертников, чем бегать за ними по скалам. Поверь, здесь уже все давным-давно проверили. К тому же, среди них очень мало стоящих людей, нюни и размазни, которые не могут ничего толком. Клерки, программисты, стилисты, чинуши разного уровня, их не жаловали и там, а уж здесь, где каждый сам за себя и подавно.  Ты другое дело. Ухлопал троих, один из которых прошел водную арену. Самое удивительное, что ты использовал только сталь. Ты просто подарок и за это необходимо выпить! – Стоун сделал глоток, посмаковал и выпил всё содержимое до конца.

Наливая себе новую порцию, он продолжил:

- Насчет жратвы! Мы меняем её на живое, да и так нам пришельцы кое что подкидывают. Есть такое понятие – продовольственный минимум. На каждого приходится определённое количество еды, которого ему должно хватить. Правда Морган умудряется урезать и этот скудный паёк, но всё равно  на Вивусе с голодухи не помрешь. Мы же для неизвестных полезный скот, а скот нужно кормить и оберегать. Вообще на живое можно заказать все что угодно, одежду, амуницию, клевую пушку, даже личный ховер. Стоит только выбрать между полоской и жизнью здесь.

Язык Стоуна постепенно развязывался. Видимо он поднабрался, еще до моего прихода и постепенно становился все откровеннее и откровенней.

- У меня русский на тебя большие планы. – и он опять криво усмехнулся, делая богатырский глоток.

– Не буду от тебя скрывать, но каждая команда имеет право взять определённое количество человек из ямы, до прихода новой партии. Так, что ничего противозаконного я  не сделал. Другое дело, что ребята предпочли бы выцепить парочку свеженьких девиц. Но я решил иначе, так что не удивляйся, что тебе здесь не очень будут рады. Ведь большинство моих парней прошли по Арене, некоторые были там дважды. У меня отменная шайка головорезов, самая сильная, пусть и не самая большая. Пришельцы перед тем, как пустить всех в бой, еще раз промывают мозги, давая каждому участнику специализацию. А специализация многое значит, она делает из косоглазого ушлепка вполне приличного бойца, ну а уж если ты и до этого на курок жать умел, то станешь очень крутым. Так что будь поосторожней с моими парнями, пока их не знаешь.

А ты был на Арене? – я задал вопрос смотря в глаза Стоуну.

- На двух, - он задрал рукав и я увидел браслет с почти полностью заполненным индикатором, – Мне скоро уходить, Русский, я ничего не делаю просто так. Запомни это и обдумай на досуге.

- Обуза! – неожиданно рявкнул он, поправляя рукав.

Буквально через мгновений появился уже знакомый мне тип,  застывший перед хозяином в угодливо распластанной позе.

- Приведи ко мне ту, черненькую, ее еще уделали до смерти, два месяца как у нас. Я говорил тебе следить! – рыкнул Стоун Обузе, так, что тот вжался в стену.

- Нет босс, ребята ее не трогали, все было аккуратно! -  испуганно промямлил Обуза, и добавил о себе отрешенно, как о постороннем человеке -  Обуза следил за этим.

- Ты в прошлый раз тоже следил, да не до следил, чтоб тебя на Арену к бородавочникам отправили. Эти гребанные латиносы с Мади! Веди! – Стоуна совсем развезло, он смотрел масляными глазами, куда-то в сторону.

- Давай русский, мне надо немного развлечься. – уже более спокойно, проговорил он, отрешенно смотря куда-то сквозь стены.

Идя по лестнице, я увидел, как Обуза, за руку тащил молоденькую черноволосую девушку, с весьма симпатичной мордочкой. Он обогнул меня на лестнице, буквально волоча ее за собой. Взгляд его был мягко сказать не дружелюбный.

Пропетляв немного, по  закоулкам я нашел свой контейнер с прислоненной «дверью».

- Вот мы и дома, -  мелькнула дурацкая мысль в голове.

Я включил фонарик, который осветил стены моего жилища, былым неживым светом и принялся читать труд некого Кочевника,  обещавшего мне дать ответы, хотя бы на часть волновавших меня вопросов.

Глава 4. Знакомство с Вивусом.

Кочевник был, еще тем писакой, или, что вероятней всего, брошюра была написана несколькими людьми, а ее составителем выбран только один. Временами она походила на художественную книгу, а временами отдавала тягучим и скучным официальным текстом, коверкающим мысли и загоняющим все за непробиваемую стену стандартных, неживых изречений.

Первым делом я решил узнать, что же это такое, «Живое», тем более, что идя к своему контейнеру несколько раз слышал обрывки разговоров, упоминавших сей предмет. В инструкции  кочевника про Живое говорилось следующее:

Живое – энергетическая субстанция со множеством неизвестных свойств. Реагирует на живых разумных существ. Внешние признаки: синеватое свечение, распространение инфразвука. Человек реагирует повышенной нервной активностью. Ощущения присутствия живого индивидуальны и проявляются для каждого собирателя по-разному.

Свойства.

1. Обнаружение Живого возможно при нахождении рядом человека или другого разумного существа. Причины появления энергетической субстанции неизвестны. Закономерности появления также не выявлены. Живое встречается как на часто используемых маршрутах собирателей, так и на исследованной местности. Вероятность появления живого на неизведанных территория выше, но это не доказано, ввиду сокрытия собирателями информации.

2. При контакте с телом человека вызывает множественные ожоги сходные с химическими. Внешняя защита не эффективна.

3. Появление Живого вызывает усиление активности местной агрессивной фауны. Особую активность проявляют наиболее опасные ее представители.

Сбор живого.

1. Сбор живого происходит при выдвижение групп собирателей по ранее обозначенным маршрутам на участках планеты. Сбор живого возле своей колонии малоэффективен. Сгустки чаще встречаются к границам Зубного барьера и на Смежных территориях. У составителей данной инструкции 70% всех сгустков приходилось на Дикие Земли, и только 30% на периметр колонии.

2. В момент появления живого необходимо принять меры предосторожности для обнаружения хищников. Выставить посты на высотах.

3. Поиск Живого и сбор осуществляется предельно быстро. Также необходимо покинуть район нахождения субстанции форсированным маршем.

4. При установлении зрительного контакта с Живым достается контейнер устанавливается в трех, четырех метрах от энергетической субстанции. Далее происходит включение контейнера, выключателем флажкового типа. После включения необходимо быстро отойти на безопасное расстояние (десять, пятнадцать метров). Контейнер работает по неизвестному принципу, поглощает Живое за 1-2 минуты. После того как Живое полностью поглощается контейнером, необходимо поставить переключатель в обратное положение.

Обмен живого

Контейнер с энергетической субстанцией следует деактивировать у куба. На одой из его граней есть специальные гнезда для контейнеров. Необходимо вставить контейнер в ячейку и провести браслетом по индикатору рядом. Для группового получения меток индикатора необходимо нажать на марке «группа» на поверхности куба. Каждый из участвовавших в поиске должен провести браслетом рядом с индикатором. Куб сам вычислит все необходимые параметры. Получение меток для раненых или больных решается в группе самостоятельно.

После удачного рейда при выполнении всех процедур у вас на браслете индикатор полезности немного увеличится.

Инструкция больше задавала вопросов, чем давала ответов, но это была хоть какая-то информация, поэтому, несмотря на усталость я прочитал ее до конца.

Мой фонарик оказался универсальным устройством, который можно было использовать и как осветительный прибор рассеянного света в помещении, и как обыкновенный фонарь с направленным лучом. На потолке контейнера бы приварен специальный кронштейн, как раз него. Срок службы был обозначен, как достаточный для времени пребывания собирателя на планете. Заряжать этот предмет инопланетной технологии не требовалось, менять элементы питания тоже. В общем мне фонарик очень понравился и я стал относиться к нему  с уважением.

Остальные предметы так же были сделаны с расчетом их использования в отдалении от благ цивилизации. Плащ невероятно прочный, ножи самозатачивались, «зажигалка» никогда не кончалась. Я было с надеждой посмотрел на патроны, но они, к сожалению, были самыми обыкновенными. Единственным минусом всего комплекта являлась их некоторая ограниченность вещей и слишком широкая область применения. Мы все же привыкли к более узкоспециальным приборам, а тут полный минимализм, одна вещ и столько способ использования.

Еще брошюра кратко описывала представителей местной фауны и наших коллег из других галактик.

Самым опасным животным на планете считался Серый дракон, но такое поэтичное название никто не использовал. Эту тварь больше называли всевозможными нелицеприятными кличками, самой приличной из которых была «ублюдок». Серый дракон встречался по всему Вивусу, но имел разные размеры. На юге он был поменьше, а вот на севере вымахивал в огромную трехметровую тварь с каменным панцирем. Именно этот панцирь очень ценился среди собирателей. Феноменальная прочность, легкость материала делала его пригодным для создания защитной амуниции. Единственным слабым местом дракона, было то, что у него не было глаз, поэтому стоило человеку замереть, а еще лучше спрятаться в груде камней, и он терял свою цель. Но вот во всем остальном он представлял собой практически идеального, смертоносного хищника, которого было практически невозможно убить. Пули стандартной винтовки, с которой оказывались на планете все собиратели, не могли ему причинить существенного вреда, а оружие помощнее требовало соответствующих трат.

Другим опасным видом, обитающим по всей планете, были шакалы. С ними я уже заочно успел познакомиться. С Земными зверьками они не имели ничего общего. Это были стайные рептилии с довольно прочной шкурой, которые нападали сразу всем скопом и в считанные секунды разрывали жертву. Особенно опасным делало их то, что они могли кочевать через зубную границу и любили обосновываться возле колоний собирателей. Было большим везением, то, что в нашем потоке новеньких, стая этих тварей никого не разорвала. Имелось еще несколько видов крайне опасных существ, которые встречались реже, но все же главная опасность для людей шла от двух вышеописанных видов.

Если бы дело было только в фауне, то люди с этой напастью как-нибудь справились бы. Но как и всегда бывает, наибольшие проблемы доставляли другие расы разумных, которых помимо землян наличествовало еще шесть. Их подбор походил на веселую солянку идей из фантастических книг и фильмов.

Бородавочники, представляли из себя расу этаких четвероногих воинствующих кентавров. Их отличала огромная сила, скорость и то преимущество, что они были не с техногенной планеты, поэтому большинство бородавочником неплохо владело холодным и метательным оружием. Поэтому они превратились в постоянны победителей Скалы -  арены, где шли бои только с использованием холодного оружия. Но вот на технических аренах они были не так сильны. Этих тварей отличала чрезмерная агрессивность, они никогда не шли на уступки, и редко отступали. Даже если отряд бородавочников был меньше отряда соперников, модно было дать девять из десяти, что кентавры нападут. Они были мастерами всевозможных засад. Очень часто бородавочники устраивали засады возле сгустка с живым. Они ждали пока собиратели займутся сбором, и затем нападали вырезая группу.

Конкуренцию бородавочникам по силе могли составить лишь трехногие сухопутные осьминоги Деу. Тески корейского автоконцерна были немного медлительны, но обладали  толстой шкурой и круговым зрением. Воевать не любили, но никогда не упускали случая напасть на более слабый отряд. К сожалению в инструкции не было картинок, поэтому представить трехногих и трехруких осьминогов, с топорами и ружьями я не мог.

Еще на Вивус выбрасывали  мохнатых карликов Зги. Физически они были слабее людей, но являлись очень живучими и быстрыми. В их арсенале преобладали пневматические системы, тихие бесшумные, но не слишком мощные. Мохнатые никогда не ввязывались в открытые рубки, но засады порой устраивали, особенно в ночное время. Зги были родом с урбанизированной планеты, холодным оружием владели плохо, но на водной арене, и Ледяном плато с ними следовало считаться. Чаще их называли мохнатыми, за короткий мех, покрывавший всё их тело, но иногда называли и карликами и мелкими.

Разумные ящерицы Фаллу, внешнее походили на наших доисторических рапторов, только с  развитыми руками. Несмотря на хищную внешность, имели довольно миролюбивый характер. В брошюре прямо упоминалось, что у людей есть все шансы с ними  договориться. Нападали ящеры редко, воевали по необходимости. Их главным оружием были электромагнитные винтовки.

Ещё одна раса – Отапиры, по своему строению очень напоминали наших земных ракообразны, с внешним скелетом из мощного панциря, за что и получили прозвище «креветки». Этот панцирь также пользовался спросом,  и использовался в качестве сырья для изготовления защиты. Еще у этих ракообразных было очень мощное огнестрельное оружие, с высокой бронепробиваемостью и неподдающееся земной логике социальное построение. Если коротко, то они делись на рабочих и управленцев с четко выраженными функциями. Поэтому несмотря на хорошие физические данные и мощную природную защиту, могли похвастаться только успехами на рукопашной арене, где соперничали с бородавочниками.

Последней расой являлись удивительно похожие на людей - Фибриссы. Даже по строению они были практически идентичны нам, за исключением того что у них  имелось два сердца. Несмотря на сходство, они были заклятыми врагами человеческой расы и как бородавочники лезли в бой по любому поводу, в то время как остальные расы старались избежать столкновений, по возможности. Со стороны именно этой расы замечались нападения с переходом Зубной границы. Проводить столь рискованные операции ради живого не имело смысла, но фибами двигала отнюдь не логика. По счастью, их возможности были сопоставимы с человеческими и на аренах счет был примерно равным.

Зубных арены, и смежные территории были ещё одной остроумной идеей неизвестных. Если бы не это изобретение неизвестных, думаю, собиратели уже бы поубивали друг-руга, или создали свои государства. Неизвестные же расселяли собирателей  секторами. В каждом секторе жила одна раса, и ее окружали другие расы собирателей. Главной сложностью было, то, что собиратели одной расы не могли граничить территориями соплеменников.  Минимум два сектора смежных земель отделяло их друг от друга. Проехать же эти сектора было практически невозможно.

Долистав брошюру до конца, я решил уснуть. Немного хотелось есть, но воспоминания об убитых мной людях отбили это желание. Всё таки, я убил не букашку, а людей, пусть и похожих на Пабло. Это нельзя было назвать муками совести. Просто я не мог смериться с этой жестокостью. «Так не правильно!» - говорил один внутри меня, и сразу же из потаённых уголков сознания раздавался ободряющий голос второго: «Так и надо, не убьёшь ты , убьют тебя. Молоток!»

Утро, или вернее время, когда я встал, встретило меня все теми же серыми сумерками и желанием перекусить чем-нибудь солидным. Отодвинув «дверь» я вышел из своего жилища оглядеться. Оружие я решил не брать, ограничившись парой ножей, на клепаном ремне.

Я встал вовремя. Из-за соседнего контейнера, кто-то хриплых голосом, звал Свистуна «пожрать», ускоряя его сборы обещаниями совокупиться с ним и его ближайшими родственниками. Реплики хоть были чудовищно скабрезными, но в них присутствовал какой-то особый матерный шарм.

Обойдя пару контейнеров, я увидел небольшую группу мужчин, которые скалились, на те самые скабрезные реплики. Виртуозно выражался на старом, как мир языке, малый небольшого роста, с копной  сальных, но все еще кучерявых светлых волос, и огромными усами, переходящими в небольшую бороду.

Усач обернулся ко мне и тут же выпалил:

- Эй, а это кто здесь? Неужто новая подружка для Усатого Дика? Здесь теперь таких много из ямы пришло. Нет нужды и к розовеньким бегать. – рисуясь перед собравшимися покривлялся усатый.

- Нет, скорей всего, это смерть усатого Дика, если он продолжит общение в том же духе! Я не в курсе, что у вас здесь за проблемы сексуального характера, только решайте их без меня. – как можно более, четко и спокойно ответил я.

Фурора мои слова не вызвали, но атмосфера ожидаемо натянулась. Я всё таки не в детском саду находился. Разрядил ее сам обладатель могучих усов, подойдя, ко мне ближе, и протянув руку.

- Усатый Дик, будем знакомы Русский. Я о тебе уже наслышан, замочить Пабло, не милое ли дело! Этот урод, чистил новеньких уже раз пять, нарывался по поводу и бес, и ему все сходило с рук. Что сказать, подружка Мерлина! А тут явился крутой парень и всадил Пабло привычные двадцать сантиметров, только не в то место, куда он привык.  -  вокруг послышался одобрительный гогот.

-  Тридцать сантиметров. – уточнил я показывая на нож, - Меня зовут Артем!

- Ты большой парень, я это вижу, только странные у вас все же имена, хрен выговоришь. - он повторил мое имя каждый раз коверкая два его слога, все сильнее и сильнее. - По мне, так Русский лучше, а вам как ребята! –  обратился он к загудевшим вокруг него людям, тем самым решив, на какое имя мне отзываться в ближайшее время. Я пожал плечами, моё имя мне нравилось больше, но возражать сейчас не имело смысла. От дальнейшей дискуссии меня спас уже знакомый чернокожий великан, позвавший всех, немногосложно, но крайне емко.

- Жрать и работать!

Столовая представляла собой состыкованные вместе десять контейнеров, которые были хитро разрезаны, и соединены в единой помещение. Убогие лавки и столы, все из того же материла, заполнялись людьми, которые брали большие, лёгкие серебристые миски у стола раздачи. Молчаливый повар-азиат  наложил мне увесистую порцию  серо-зелёного пюре. Пройдя немного дальше, я как и все взял странного вида и цвета котлету и стакан, с коричневой жидкостью, напоминающей растворимый кофе. В дальнем углу еще был свободный стол, поэтому я направился к нему.

Голод давал о себе знать, ресторанов на горизонте не предвещалось, и я решил попробовать странные и непривычные продукты. И пюре и котлета оказались очень даже знакомы на вкус. Мясо с картошкой, так можно было охарактеризовать мою первую инопланетную трапезу. Я даже не заметил, как добрался до дна немаленькой миски и с явным сожалением отправил в рот последнюю порцию.

- Русский, ты здесь уже стал знаменитостью!  - ко мне обратился мужчина лет, сорока, с аккуратно подстриженной бородой и усами, и правильными, аристократичными чертами лица. Он сел, и улыбнулся обворожительной улыбкой, от которой женщины должны были плавиться на месте.

- Меня зовут Артем! – ответил я, надавив на свое имя.

- Это где-то, там тебя звали Артемом, а здесь ты Русский. Так тебя окрестили, так и будут звать. Парни не любят неопределенности и тем более не любят переучиваться, поэтому с твоим новым именем придется свыкнуться. – незнакомец произнес эту тираду с выражением добросовестной училки, которая вдалбливает  в сотый раз, двоечнику простейшее правило.

- Меня все зовут Хитрым Джеком, будем знакомы – и он протянул руку.

Я ответил на рукопожатия и принялся пить похожий на кофе напиток, который по вкусу и был тем  самым кофе, причем не худшим из тех, что я пробовал в прошлой жизни. Эти знания пришли откуда-то изнутри, без воспоминаний, как таблица умножения.

Но хитрый Джек не дал мне остаться со своими мыслями наедине:

- Знаешь, что Русский, я думаю, правильно, что ты прикончил этих розовых. Почти все парни тебя поддерживают, я даже слышал, что и у Чарли тебя знают. Тебя и дня здесь не было, а уже столько шума. Так им и надо гомикам. Со слонами давно пора разобраться. Так что во мне ты можешь найти соратника и друга, пока не поймешь, что здесь и как. А вообще нужно от сюда выбираться и наращивать полоску. – и он с гордостью продемонстрировал заполненный наполовину зеленым индикатор.

- Знаешь, а я вот хочу здесь остаться, под этим прекрасным, мерзостным, блевотным небом. Жить в контейнере с видом на контейнеры, стрелять по ублюдочным уродцам, которых неизвестно кто наплодил. – ответил я на его тираду, попивая кофе.

- Не кипятись. Отсюда все хотят смыться, только вот вряд ли это получится. Я вот не горю желанием стать на лыжи. - усмехнулся он смотря мне в глаза. – Это я так, к слову, вообще у меня большие планы.

- Да и почему же?

- Ну, сам подумай Русский! Неужели корову, после того как она перестает давать молоко, отправляют на пенсию в санаторий. Зеленая травка, удобное стойло, собственный бык производитель, ты в это веришь?

- Не совсем. – беседа становилась все интересней.

- Я вот тоже не верю. Поэтому командир одной из самых удачливых групп ходит с половиной полоски, а все излишки тратит на маленькие радости, которыми его может наградить Вивус. Жизнь она одна, даже на Вивусе. Что толку мне от жизни где-то там, если мне опять подчистую сотрут память.

- Но половина тоже не мало. Можно ведь и все потратить, а на Вивусе, я так понял, легче лишиться головы, чем памяти.

Хитрый Джек хитро прищурился:

- В Вегасе можно и трусы проиграть, но всегда нужно знать, когда остановиться. Не верю я, что нас будут отправлять обратно. Нас подло похитили какие-то твари, скинули здесь, используют в чертовых гладиаторских боях, а потом просто берут и выпускают? По моему, это чушь. – Джек улыбнулся,  и  чокнулся о мою кружку. – За новую жизнь Русский. Где нам будут рады!

Но не все окружающие были так же дружелюбно настроены, как Хитрый Джек. Несколько раз я словил, устремленные на меня недружелюбные взгляды. Через два стола от нас, сидела компания смуглых ребят, одним из которых был латиноамериканец, не  испытавший на себе гнев большого боса. Периодически он пытался меня прожечь взглядом своих угольно чёрных глаз.

- Тот латинос, который на тебя таращится – Мади. Его приятелю Хосе, вчера сильно перепало, и в этом недоразумении они винят тебя, так что имей виду. Все они трутся с Меченным. Эти ребята запросто всадят нож в спину. Здесь новости быстро расползаются. В Диких Камнях около сотни парней, и три десятка шлюх, так что чтобы скрыть что-то, нужно постараться. – несмотря на компанию сказал Джек.

- Да весело, тут у вас.  А что же Стоун! – прокомментировал я реплику Джека.

- Стоун – босс, а не бог, к тому ему скоро уходить, он всерьез это решил. Одним из претендентов на его место будет Меченый, шестерками которого, как раз и являются Мади с Хосе. Так что имей ввиду. Вон видишь того здорового качка с лысой башкой, это и есть Меченный – изменив интонацию речи, вкрадчиво сказал Джек, всё так же смотря в противоположную сторону и отправил в рот очередную порцию пюре.

- Как у вас тут все сложно, а ты с кем Джек? Я вижу ты не очень любишь своих братьев, да не слишком открыто говоришь о них.

- Да не с кем я. Хитрый Джек, на то и хитрый, что со всеми ровно, никто на него не обижаете, и он ни на кого зуб не точит. Король равновесия, всем друг никому ни враг.  –  ответил он на мою реплику, и подмигнул.

- Так Джек не бывает. Со всеми хорошо жить получается, лишь до поры до времени, а затем к самым хитрых приходит самая жестокая смерть. Нужно знать с кем ты.

- Может быть Русский, может быть. Кто знает? Ты вот тоже выбери подходящую сторону. Если честно, то ты сейчас на перепутье. Делай правильный выбор, или поступай как я. – философски закончил мой собеседник, перейдя от  пюре, к кофе.

Я уже закончил, есть и решил больше не занимать место. Пожав своему собеседнику руку, решил осмотреться. Так как совсем не представлял, что буду делать сегодня, и чем закончится этот новый день. Но не  успел я  отойти от столовой, как  меня позвал уже знакомый здоровяк негр, рассказавший, что меня вызывает Стоун. Мы быстро дошли до выхода из крепости Камней. Здесь уже стоял главный босс в компании десятка неизвестных мне типов и Обузы.

- Тебя долго ждать? Кушаешь долго. – буркнул Стоун и прошел через узкий проход.

Словив несколько озадаченных, и даже злобных взглядов, я  пошел следом и оказался на кривых улочках, образованных скоплениями контейнеров. У кого-то жилища походили на моё, лишь убогая коробка, некоторые соединяли пару контейнеров и строили каменный пристрой. В отдалении мелькали даже двухэтажные домики. Стенки покрывали всевозможные надписи, в основном черного цвета. Я даже немного отстал, читая эти не лишенные юмора, наскальные произведения. На встречу попадались люди, но они как-то поспешно старались прижаться к стенам и пропустить грозную компанию.

Через несколько минут мы уже находились на знакомой небольшой площади, куда вчера привели новеньких.  Стоун не останавливаясь, пересек ее и направился по широкой улице в еще неизвестную мне часть колонии Калдрон, в самый конец скального аппендикса, к пропасти.

Здесь попадались не только контейнеры, но и строения построенные из камня, все тем же странным способом, похожим на плавление. Надо признаться, эти дома выглядели довольно неплохо,  в сравнении с металлическими коробками. На самом крупном из них была прибита вывеска, с изображенным на ней чудовищем, с пивной кружкой. Надпись на вывеске не оставлял сомнения в принадлежности заведения -  «Бар пьяный дракон».

Вся группа повернула на лево и уперлась в капитальное здание, с высокими двухстворчатыми  воротами. Над ними правильным готическим шрифтом, кто-то вывел надпись черной краской: «Опасайся живого больше чем мертвого, мертвое не убивает». Стоун ударил сапогом по воротам, и через секунду добавил рукой.

- Кого там черти принесли? -  раздался хриплый голос из-за ворот.

- Стоун, открывай Барка, или я тебе голову оторву.

- Что положено, то и спрашиваю, а то мало кто припрется! -  прозвучал ответ, вместе с громыханием и скрипом.

Одна половина ворот открылась, Стоун скользнул внутрь. Кто-то громко вскрикнул, и следом последовало характерный металлический звон и грохот, падающих предметов. Спутники Стоуна стали тоже втягиваться внутрь и я проследовал их примеру.

Внутри было дольно светло, благодаря закреплённым на стенах нескольким «вечным фонарикам».  Мы оказались в просторном помещении, без какой бы то ни было отделки стен. Сплавленные каменные блоки были плотно пригнаны друг к другу, на них даже виднелись потеки камня. Такой способ постройки меня очень заинтересовал. Даже не являясь геологом было понятно, что для того чтобы сплавить камень необходима крайне высокая температура, поэтому очень хотелось увидеть инструменты, которые использовали при постройке этих сооружений.

Справа от ворот, среди нескольких пустых бочек и груды какого-то мусора барахтался  человек, видимо тот самый Барка. Он слегка постанывал, и от чего то, все ни как не мог подняться. На присыпанном пылью полу лежала побитого вида винтовка, той же модели, что и у меня. Стоун  направился к строению, выложенному из блоков в дальнем углу здания. Это оказалось входом в подземелье.  Оттуда ему навстречу, по крутым ступеням вылез объемистый дядя с  шикарной чёрной бородой, бывший даже повыше Стоуна. В руке он держал странное ружье с двумя стволами, металл которого отливал зеленным. Приклад оружия и пистолетная рукоятка выглядели явными самоделками, неплохо прилаженными к основе.

- Стоун, ты на хрена опять Барке засадил. - требовательно, но не  враждебно обратился  бородач к Стоуну.

- Да опять, нарвался. Медленно открывал, хамил, все как всегда. Гнали бы ты от сюда этого тупого ублюдка Морган. В следующий раз я его просто прибью. – повернувшись в сторону кряхтящего Барки ответил Стоун.

- Кого гнать, а кого нет, это мы сами решим, без советчиков.  – сказал здоровяк и уже командным голосом обратился к успевшему встать, и опирающемуся на бочку Барке. - Чего разлегся? Вставай, закрывай ворота и где Фисс?

- Здесь я! -  раздалось из за бочек, стоявших слева от входа.

Из-за них вышел молодой парень, небольшого роста, с коротким ежиком черны волос. На его правой щеке сиял розовым цветом, свежий, глубокий шрам. Парень неспешна подошел к открытой створке ворот, и обратился ко всем стоящим в помещении:

- Ну вы что правил не знаете. В отстойник заходят только члены совета с сопровождающим в количестве двух человек. Выходите! Ничего интересного здесь нет, в первый раз что-ли!

Все те, кто пришел с нами начали выходить из помещения. Пока я наблюдал происходящее, Стоун и здоровяк спустились вниз по лестнице. Меня дожидался Обуза, который даже не соизволил со мной заговорить, лишь махнул мне рукой и начал спускаться по крутым ступеням.

Долго идти не пришлось. Лестница вела  в широкий туннель, явно искусственного происхождения. На высоте человеческого роста в стену на специальных креплениях вставлялись «вечные фонарики» такие же, как оставленный мной в  рюкзаке. Они работали в экономичном режиме, поэтому под высокими сводами царил драматический полумрак. Туннель несколько раз поворачивал, так что я смог догнать Стоуна и компанию, лишь у мощной железной конструкции. Здесь одиноко скучали еще два головореза, которые все же немного встрепенулись при виде нашей компании. Они подошли к какому-то винтовому устройству, приткнувшемуся справа от непонятной, но мощной конструкции. Приспособили куда-то небольшой обломок трубы, и один из низ принялся качать обрезок вправо и влево. До этого монолитная и внушительная конструкция, начала подниматься и складываться словно жалюзи.

Стоун не дожидаясь окончания процесса пригнулся прошел под воротами. Все остальные и я последовали его примеру. Мы оказались на широком балконе, с мощными опорами уходящими вверх.  А под нами был огромный полукруглый зал, в котором находилось несколько сотен людей, прибывших вместе со мной на Вивус.

- Это и есть Яма. – повернувшись ко мне в пол оборота, сказал Стоун, упершись двумя руками в мощный парапет.

- Ты бы здесь тоже был! - не преминул желчно добавить Обуза.

Я решил ничего не отвечать, и подошел ближе. Внизу сидели люди, которые уже заметили нас. На новеньких не было плащей, они находились в одной верхней одежде, одинаковой у всех прибывших.  Некоторые сидели в небольших группах в центре, большинство же разместил у стен. Один из сидевших в дальнем углу зала, поднялся.

- Когда нас выпустят! – крикнул молодой человек среднего роста.

- Когда надо! -  басовито прогудел Морган и повернулся к Стоуну, показываю на вниз  на новенького - Уже замучил этот малый. Все бузит и бузит! То ему жратва не нравиться, то отхожее место, видите ли пахнет. Даже полного дня здесь не был, а уже все мозги проел. Жду не дождусь, когда ящик свои цифири покажет. Первым подлюка пойдет. – и закончив свою тираду, он смачно плюнул вниз, через парапет.

Молодой человек, все еще что-то говорил, и его слова возымели действие. Еще пару десятков людей встали и принялись ему вторить. Они кричали о своих правах, о том что мы сволочи и во многом были правы. Внутри меня бушевала буря. Одно я твердило, что это не правильно, правда как-то уж слишком робко, а вот второе я бескомпромиссно подсовывало очень известное выражение: «Кого волнует чужое горе!» Но вот, внимание всех присутствующих отвлекла компания из шести мужчин, поднявшаяся на балкон по лестнице откуда-то снизу.

- О сам Стоун пришел! - сверкнул глазами незнакомец, среднего  роста, с правильными чертами лица и ухоженной эспаньолкой. В его облике сквозила какая-то щеголеватость, лондонского денди, несмотря на то, что в его гардеробе был тот же однообразный серый наряд, что и у всех.

- Здорово Чарли, - буркнул в ответ Стоун, -  Я все гадаю, когда ты сдохнешь, и когда я напьюсь по этому поводу!

- Не дождешься Стоун, не дождешься. Тебя то, я уж точно переживу, - он хищно ощерился, и кивнул головой в мою сторону. - А это и есть тот самый Русский. По моему у Мерлина к нему пару вопросов.

Рядом с ним стоял тип, чей внешний облик сильно отличался от окружающих. Во первых, на незнакомце был довольно неплохо сделанный панцирь из иссини черных полос твёрдого материала, нашитых на жилет из уже знакомого мне серой ткани. Выглядела все очень добротно и не производило впечатление явной самоделки. В ней сквозила прямо какая-то франтоватость. Защита на голенях, бедрах и наколенники была выполнены уже из цельных отформованных кусков того же материла, привязанных ремнями с блестящими клёпками. На плечах красовались очень недурные на вид наплечники с короткими металлическим шипами. Грива черных волос, красная лента на лбу, прямой аристократический нос, тонкие но мужественные черты, подчёркиваемые гладко выбритым лицом с синевой и сеточкой мелких шрамов довершали грозное впечатление. В его облике так и виделось желание получить пятерку на конкурсе отпетых негодяев, для какого-нибудь издательства комиксов.

- У меня только один вопрос, не отрежет ли он себе голову, чтобы мы с ребятами не мучились? – с хрипотцой и деланным безразличием сказал черный.

- Он в команде Мерлин, и ты это знаешь. Если у тебя есть претензии выставляй их мне, разберемся! Помнишь, ты дал слово, что Пабло к новеньким, и шага не сделает.  Если бы не он, я сам бы завалил этого говнюка. – как уж очень добродушно ответил за меня Стоун, переминаясь с ноги на ногу.

- Нет что ты! Не горячись Стоун, мы же здесь по другому поводу! Давайте займёмся делом, - встрял в разговор Чарли, оживленно жестикулируя руками.

Мерлин прожег меня взглядом угольных глаз, медленно повернулся и стал спускаться туда, откуда пришел. Видимо, вступать в разговор со мной было выше его сил.

Делом всей компании был выбор мяса. Или если отступить от столь нелицеприятной терминологии, то каждая банда забирала по пять человек из вновь прибывших, для своих целей. Стоун уже взял меня, поэтому ему оставалось взять еще четверых. Две другие команды брали по пять человек.

На балкон,  через ещё вход, которым воспользовались мы, зашло еще шесть человек, вооруженные помповыми ружьями и обрезками труб. Эти были уже из банды Моргана. Они спустились вниз и разместились на шедшей вдоль всего зала по кругу анфиладе. Бородатый, Стоун  с Абузой, а также Мерлин и Чарли со своими подручными разминулись с охранниками и увлеченно принялись что-то обсуждать, тыкая пальцами то в одного, то в другого новенького. Я же несмотря на пристальные взгляды двух оставшихся членов конкурирующих банды, стал осматривать зал и стены.

А здесь было на что посмотреть. Бункер или если угодно подземелье,  явно построили не те оборванцы, что сейчас увлеченно решали судьбы себе подобных. Гладкие стены, потеряли свою привлекательность, покрывшись выбоинами и  трещинами, но все же выглядели очень достойно, местами даже сохранилась приличная полировка. От всей конструкции исходила мощь и уверенность в ее надежности и прочности. Видимо это как раз и был наследие неведомых титанов, ушедших задолго до того, как на Вивусе появились люди.

Внешне зал вовсе не походил на инопланетное строение. Наоборот многие элементы мне были знакомы, я их еще знал, там в прошлой жизни. В голове всплыло название декоративный портик, при взгляде на очень замысловатую конструкцию,  с самыми настоящими коринфскими колоннами у нас над головой. Парапет балкона также содержал множество декоративных утолщений, фальш-колонн и создавалось ощущение нелепости и излишней вычурности всей внутренней архитектуры. Как будто начинающий архитектор, решил свое творение наделить, всеми известными элементами, которые он заучил на лекциях.

Все это я уже где-то видел, но воспоминания были рассеяны. Вернее это были не воспоминания, а лишь обрывки чувств. Как таблица умножения, ты помнишь, сколько будет дважды два, но вот когда ты это запомнил и как получил эти знания вряд ли. В голове возникает образ, оторванный от реальности, без воспоминаний и обстоятельств, при которых ты об этом узнал и чувствовал.

Процесс выбора счастливчиков затянулся на целый час, Стоун выбрал трех девиц, чьи формы не скрывала даже мешковатая стандартная одежда и хмурого широкоплечего малого. Чарли со Стоуном был практически солидарен, за ним следовали три испуганные девушки, в чьем предназначения у меня не было ни малейшего сомнения,  и двое мужчин лет тридцати. А вот Мерлин отобрал пятерых крепких здоровых парней, среди которых и был тот, самый крикливый. Зная особенности этой группировки, их довольный вид наводил на меня на странные мысли, которые я тут же отбросил, вспомнив такое очень хорошее и умное слово из прошлого, как гомофобия.

На верх мы проследовали все вместе, прошли уже через знакомые ворота ангара и вышли к встречающей нас небольшой толпе. Помимо парней Стоуна, здесь стояли люди Чарли и киберпанковская орава Розовых слонов, чьи члены одевались даже с еще большим налетом садо-мазо чем их вождь. Ирокезы, гребни, пирсинг, обильные татуировки. Я увидел в толпе даже несколько людей с характерными закрытыми кожаными масками и ошейниками.

В адрес новоприбывших последовали очень недвусмысленные шуточки со стороны розовых. А один из извращенцев в маске, завизжал что-то непристойное, и зарычав, попытался кинуться в нашу сторону, но повис на поводке и упал на четвереньки, после чего получив увесистый пинок под зад, скуля вернулся на свое место.

Ко мне направился худощавый малый в плаще, с чёрным коротким ирокезом и кольцом в носу.

- Ты покойник! – истошно крикнул он, и попытался меня ударить открытой ладонью. Тело сработало быстрее, корпус ушёл назад и пальцы едва чиркнули меня по носу. В этот момент правая рука выстрелила от плеча и врезалась нападавшему в челюсть. Розовый слон рухнул в пыль, а на меня уже бросилась тройка извращенцев в кожаных масках, которых хозяева спустили с поводков.

А теперь мне не повезло. Я успел пнуть одного, рубануть по затылку второго, но третий, самый здоровый и резкий свалил меня землю и принялся молотить здоровенными кулачищами. Мелькнула большая тень и нападавшего словно сдунуло. Мощный удар ногой отбросил не в меру прыткого мазохиста на добрых три метра. В воздухе замелькали стволы винтовок. Толпа уже разделилась, слоны и камни нацелили друг на друга оружие, в то время как люди Чарли торопливо выходили из свалки.

- Убери своего Стоун! – кричал Чарли,  проталкиваясь из толпы. Я успел подняться и стоял рядом со спасшим меня Африкой.

- Мерлин, что за дела? Ты ничего не понял, из того, что я тебе говорил? – крикнул Стоун, выходя вперёд.

- Я всё понял Стоун. Я всё понял, и поверь, я всё запомнил. Мальчики погорячились, твоего хлюпика немного помяли наши пёсики, но ему ведь не привыкать убивать хорошеньких. Мы уходим, но обязательно вернёмся. Я обещаю! – ответил Мерлин сверля меня взглядом.

- Давай приходи! Я давно хочу вспороть тебе брюхо! Можем решить всё прямо сейчас! – но Мерлин не ответил на вызов Моргана, он уже скрылся в толпе из глаз и все слоны спешили уйти вслед за вожаком.

Мы тоже не стали мешкать. На меня больше бросали косые взгляды, лишь некоторые одобрительно сжимали кулаки, выражая поддержку. Через десять минут мы уже выходили к площади, и меня нагнал Стоун и хлопнул по плечу.

- Молодец, отлично врезал! Скоро мы вычистим этих уродов. Мерлин слишком долго живёт на Калдроне, пора ему улететь и желательно в ущелье. Но не будем о грустном. У меня к тебе вопрос. Что Русский, думаешь тем новеньким выродкам, которые попали к розовым, очень не повезло?

- Думая да! Даже боюсь представить, каково им там будет – с внутренним содроганием ответил я, вспомним ненавистный взгляд слона с ирокезом.

- А зря так думаешь. Слоны не дураки. Зачем им у себя копить униженных и оскорбленных, готовых перерезать им глотки в любой удобный момент? Мерлин перед тем как брать к себе новеньких, все подробно объясняет, не стесняясь в выражениях. Думаешь, он зря пришел раньше. Нет, Мерлин не дурак, видел, как они все ненавидят тебя. Это искренне. У него с Морганом есть договорённость, так что Мерлин почти всегда знает нужных людей в лицо.  Да и эти – он кивнул в сторону шедших за нами девушек, знают, куда и зачем идут. Если бы не хотели, могли бы отказаться, даже у баб есть шансы выжить на арене. Но они не захотели, так что не жалей, свою судьбу мы все сами выбираем. – последние слова он сказал с особой горечью, будто бы вспомнил что-то из прошлого.

- И я тоже? – посмотрев ему в глаза сказал, чувствую что-то в его словах и про себя.

- И ты тоже.  – сказал он как-то неуверенно, вяло, но потом опомнился и начал напирать. - Ты когда резал Пабло, ни о чем не думал? Мерлин мог спокойно выбрать тебя, если бы ты сидел в яме. Все по правилам. подумай сам, что бы с тобой случилось! –  хохотнул он, и еще раз хлопнув меня по плечу.

Стоун посмотрел вокруг и картинно развёл руками:

- Не думай, что все здесь маньяки. Мы просто, по уши в дерьме, и каждый выживает, так как может Русский. Вот и все. Каждый принимает решение сам.  Всегда есть выбор. Можно подождать боя на арене, тем более что следующей ареной станет «Скала». А ещё можно немного изменить свои моральные принципы и остаться в живых.

- Слушай Стоун, неужели там так хреново на Аренах. Ты же ведь прошел две, или это невообразимое везение.

- Даже не знаю что тебе ответить Русский. Ты еще ничего не видел на Вивусе, кроме этого безопасного места. Нас на техноарену только из Калдрона отправили тридцать человек, а были люди и из других колоний. В живых из трех сотен остались лишь семнадцать. Из Калдрона только я один.  Вот и думай, опасно это или нет. Все таки ты Русский не простой, очень не простой. -  он опять фамильярно, хлопнул меня по плечу и пошел вперед, где за поворотом уже маячил проход в мой новый дом.

Глава 5. На прогулку по Вивусу.

Я понемногу осваивался и  постепенно набирал форму. У «Диких камней» имелся неплохой спортзал, с самодельными грушами, штангами и тренажерами. Все было примитивным, в качестве грузов использовались немного пообтесанные булыжники, но тем не менее я смог показать класс, даже с таким спорт инвентарем, чем вызывал восхищенные, но чаще настороженные взгляды у коллег по цеху.

В стрельбе я так же преуспел. Нас новичков решили проверить на владение оружием. На небольшом импровизированном стрельбище за городом я выпустил все десять «халявных патронов» в цель, не смазав ни одним. Да если честно смазать было просто нельзя. Винтовка оказалась просто невероятно хороша. Четкая, несильная для такого, патрона отдача, отличные прицельные приспособления выведенные в ноль, что еще можно желать, учитывая, что патроны здесь приходиться экономить. Даже без пристрелки пули летели с небольшим разбросом.

У других новичков, только что вышедших из ямы результаты были скромнее. Лишь парень, накануне оставшийся живым на ледяной арене, четко впечатывал пули в цель. Но я все равно был лучше.

Вилли Пуля – специалист по стрелковой подготовке у Камней быстро это подметил. Уже под его руководством я отстрелял несколько обойм из разных винтовок, и даже дал пару дуплетов обрезом. Результат так же был отличным. После чего он предложил мне поупражняется со здоровенной крупнокалиберной дурындой.

Я влюбился с первого взгляда в эту красавицу, она не оставила мне шанса. Огромный дульный тормоз, скелетный складывающийся приклад с амортизатором, хорошая просветлённая оптика, ну и конечно идеальное тело ложа из тёмно-серого полимера. Уже на первом выстреле пуля разбила помеченный меткой булыжник на каменном уступе. Отстреляв два десятка дорогих патронов, я заслужил полное одобрение Вилли, после чего он мне пообещал такую же винтовку в моё полное распоряжение.

Далее я сходил пару раз в охрану периметра, но не основным номером, а в ознакомительном режиме помощником. Здесь новеньким не доверяли сразу нести караулы. Я постоял на вершине стены, осмотрел огневые точки с крупнокалиберными пулеметами. Это был о единственное тяжелое оружие, доступное землянам на Вивусе. И вот его конструкция очень напоминала американский браунинг. Конечно неизвестные улучшили и без того неплохую конструкцию, но сходство было видно даже не вооруженным взглядом. У уж когда расчёт откинул крышку ствольной коробки, то всё стало понятно. Почему мне помнилась конструкция «американца», я не знал, но был уверен на все сто процентов в своей правоте.

Служба велась по графику всеми жителями Калдрона, которые прошли аттестацию для охраны периметра. В Калдроне имелось что-то вроде аттестационной комиссии из самых почётных колонистов. Банды заступали отдельно командами по тридцать человек, с приданными одиночками и прочим людом. И следует признаться,  караульная служба велась толково и строго, особенно ночью. То и дело включались мощные прожекторы, состыкованные из нескольких десятков вечных фонариков. В светлое время проводились осмотры стены и прилегающей территории дозорами. Я даже один раз стрелял по показавшимся в ночной тьме, еле различимым теням. Оказалось, что это крутились вокруг крепости шакалы. Разорванный ошмётки одного из них нашел дозор, метрах в ста от укрепления, подтверждая не напрасность моей стрельбы.

Со Стоуном я встретился только еще один раз, когда он с большой группой на шести ховерах отправлялся к зубной границе. Здоровяк хмурился ещё больше чем обычно. Через пару дней группа вернулась из рейда, понеся большие потери. Двенадцать человек погибли, шестерых еле довезли товарищи. Живого не было собрано ни капли, поэтому перед ужином, Обуза с довольным тоном, сообщил мне, что я отправлюсь со следующей смешенной группой в рейд и должен подготовиться.

У самого Обузы положение в банде было весьма противоречивое. Его никто не любил за трусость и  то обстоятельство, что он никогда не ходил в рейды. Его главной обязанностью было содержание борделя на территории «Диких камней», где жило почти три десятка жриц любви по воле или неволи. Положение сутенёра, нисколько Обузу не смущало, более того он в нем находил много выгодных сторон. Единственно причиной, по которой его никто не трогал, был Стоун. Их связывали довольно странные отношения, хозяина и криволапой бесполезной шавки, выражающей преданность по поводу и без.

Вообще, за время адаптации и отдыха я узнал много нового. Хитрый Джек, и еще несколько добродушных парней служили неплохими источниками информации и всевозможных баек. И чем больше я их слушал, тем больше убеждался в абсурдности сложившейся ситуации.

Люди и другие расы собирали живое, в обмен на которое могли заказывать разрешённые продукты, инструменты и даже оружие. При этом собирателей держали на самом примитивном уровне развития, постоянно мешая выполнять основную миссию по сбору загадочного ресурса. Арены, зубная граница, стычки с другими собирателя неизменно понижали эффективность основной задачи. На мой взгляд, было бы гораздо проще, собирать живое, передвигаясь по планете небольшими бригадами. Это дало бы возможность ускорить процесс и требовало затрат по содержанию десятков, а то и сотен тысяч существ.   В голове даже родилась забавная ассоциация. Я представил себе огромное поле с картофелем, на которое выпустили целое стадо разномастных обезьян собирать урожай. Но вместо работы, горланящая братия принялась скакать по полю и драться друг с другом, принося корзинку с клубнями лишь в том случае, когда требовалась дубинка колошматить собратьев. Пара комбайнов справилась с эти бы гораздо лучше, но вместо этого неизвестные с большим трудом отлавливали новых обезьян, которые неизменно присоединялись к всеобщей вакханалии.

Но кто их поймет этих инопланетян! Может они достигли такого уровня развития, когда поймать макаку и привезти на другую планету легче чем построить один специализированный механизм.

На следующий день после прихода группы Стоуна ко мне подошел Африка, знакомый мне еще по первому дню пребывания здесь. Инопланетяне с ним сыграли злую шутку. Он вообще ничего не помнил о Земле, о своей родине. Никаких обрывков воспоминаний, никаких снов. Жизнь с чистого листа. Он даже не знал, почему у него кожа черная а у других белая. За что видимо и заслужил прозвище Африка.

Чистый как у ребенка разум, помноженный на наивность не дали бы выжить в столь коварном и жестоком месте как поселение Калдрон, если бы не Стоун. Взяв великана под опеку Стоун, умело использовал его сильные стороны. Он получил верного и надежного помощника. Африка от природы был чудовищно силен, ловок и быстр, эти качества и дали ему возможность пройти одну из самых опасных техно арен – «Дуэль»  в качестве пехотинца. Преданность черного великана Стоуну не имела границ, причем она не была обоснована материальными или какими-то иными причинами. Именно поэтому Африка был кем-то вроде главного телохранителя и порученца при главаре камней.

- Русский, - обратился он ко мне по уже прилипшей кличке, - Завтра Африка с парнями пойдет на прогулку. – затем он с сожалением протянул здоровенный свёрток, - Держи пушку  и патроны, Африке такую не дали, а он хотел, очень хотел.

Африка развернул ткань, оказавшуюся всё тем же плащом, и прислонил с стенке контейнера огромную крупнокалиберную винтовку с мощным набалдашником дульного тормоза. Точно такую же, из какой я стрелял под чутким руководством Вилли. У меня даже перехватило дыхание, настолько мне понравилась эта винтовка в прошлый раз и я сразу же взял её в руки.

- Парни говорят ты хорошо стреляешь. Африка надеется на тебя, это наше единственной оружие, которое может пробить шкуру ублюдка с первого раза. Нужно быть осторожным, она дорогая. Африке её так и не дали по этому. – выразив своё сожаление о том, что винтовка отдана не ему, он вышел из контейнера пятясь задом, затем распрямил широченный плечи и зашагал в сторону местной штаб квартиры.

В прошлой жизни, как мне казалось, я был прочно связан с армией, память даже выдавала, что мое последнее звание было капитан. Пришельцы не смогли или не захотели удалить мне все воспоминания, поэтому я частенько видел размытые, еле ощутимые, но от этого не менее реальные образы солдат и боевых машин, взрывы перестрелки, черные столбы пожаров. Талант не пропьешь, как говорят, и здесь на Вивусе умение стрелять было как нельзя кстати. Собрав и разобрав винтовку, проверив оптику, я отправился к городской стене, откуда под приободрившиеся взгляды часовых, выпустил пару патронов для пристрелки.

«Проверять жену, можешь поручить кому угодно, но оружие – только самому!» – вспомнился слегка переиначенный афоризм из далекого прошлого. Далее я еще раз проверил все свое нехитрое имущество и лег спать, набираясь сил, которые мне непременно понадобятся в первом серьезном деле, здесь на Вивусе.

Я встал рано утром, все вещи были мной приготовлены еще вечером, поэтому на сборы много времени не ушло. В освобожденный от вещей рюкзак, я положил взятую у повара-китайца провизию. Туда же я добавил 100 патронов из своего резерва. Хотя у меня калибр и был мощнее, но запас, как говорится, одно место не жмет. Тем более обычные винтовки были самым распространённым оружием. Еще с собой я взял контейнер, который все здесь звали «термосом», зажигалку и «вечный» фонарик. Десять заряженных крупнокалиберными патронами обойм отлично уместились в разгрузке одного из слонов и карманах плаща. Пятидесяти штук было маловато, но это все, что мне дали.

Приладив убийственный агрегат снайперки на плечо, я отметил его относительную лёгкость. Здоровенная дубина винтовки, напоминала мне чем-то американский «Баррет», но как и всё оружие неизвестных она была лишена опознавательных знаков и клейм производителей. В голову пришло именно такое сравнение, хотя как выглядит именно этот американский аналог, я припоминал смутно. К этому чудовищу полагался отличный восьмикратный прицел с подсветкой, вполне привычной конструкции, в котором ничего неземного я не заметил.

Рейдовая группа на этот раз была сборной. Почти все команды Стоуна имели большие потери и в этот рейд брали только лучших. От чего главарь взял в этот поход и меня, человека который и недели здесь не был, оставалось загадкой.

Я подошел во время, не последним, но и не первым.  Чувствовалось напряжение. Усатый Дик опять сквернословил в компании здоровенного бородача и тонкого, как глиста, малого. Африка стоял все так же невозмутимо, держа в руках огромную пушку зеленоватого цвета  с множеством выточек и рефренных поверхностей. Приклад и какое-то неполноценное спусковое устройство выглядели в ней явно инородно. В своих рейдах люди никогда не гнушались взять трофеи, некоторые образцы оружия иных намного превосходили земные, правда с патронами и зарядами были проблемы, так как  у куба можно было заказать только земные боеприпасы. Такие пушки берегли, в особенности оружие Фаллу. Именной одной из таких мощных электромагнитных винтовок и был вооружен чернокожий.

Эта странная пушка заряжалась комбинированными магазинами. Часть магазина была мощной батареей, а другая половина походила на наш магазин, куда вставлялись здоровенные пули, без гильзы. Подавать пулю нужно было небольшим рычагом, наподобие затвора. Умельцы из группы Вилли, научились заряжать магазины от прикуривателей и фонариков, собрав чудовищного вида преобразователь. А вот пули отливали из расплющенного лома на стрельбище, или новых поступлений. Правда свинцовые шмели, без оболочки летели не так далеко, но чудовищная скорость и масса боеприпаса все компенсировала.

Разговоры прекратились, из своей резиденции вышел Стоун, в компании Обузы. Подождав с минуту, он обвел нашу группу взглядом и  начал говорить:

- Сегодня особый рейд. Вы это знаете. Припасы заканчиваются и скоро нам всем нужно будет тратить свои полоски ради чертовой жрачки и патронов. В прошлый раз нам сильно вмазали Фибры. Чертовы ублюдки! В последнее время они слишком часто стали заходить на нашу территорию, но воевать с ними нет времени, мы пойдем к границе бородавочников, в край чертовых драконов всего-лишь на двух машинах. Больше рисковать транспортом нельзя. Вилли обещал починить ховеры, но для них нужны запчасти, а где берутся запчасти вы знаете. На границе с кентаврами в  любом случае есть живое и мы его найдем. - Стоун еще несколько раз матюгнулся, взмахнул карабином, который казался в его руках игрушкой и окинул всех медленным, очень пронзительным взглядом.

- Дик, ты чего-то хочешь сказать? - рыкнул он в дружелюбной, как улыбка аллигатора, манере, чувствовалось что его оптимизм никто не разделял.

Весельчак как-то скис, но все же набрал в себе сил, чтобы ответить:

- Стоун, но там же пропали три группы еще полгода назад вместе с ховерами и прочим барахлом? А Хвост один вернулся, наглотавшись соплей. Там этих ублюдков на каждой скале по паре.

- Буду с вами откровенен! Я не самоубийца, но сейчас выхода нет или воевать с фибами, которые нас ждут, или идти пешком к осьминогам. Граница с бородавочниками очень опасна, но вокруг Калдрона уже давно не находили нормальных сгустков. Лапу сосем не только мы, но и Чарли, и Розовые, и свободные команды. Скоро все пойдут туда, а мы будем первыми.

- Розовые не лапу сосут, - вкрадчиво, но очень громко сказал Дик, тем самым разрядив обстановку.

Все заржали, а стоящие рядом захлопали усатого по плечу. Стоун смеялся со всеми, затем повесил карабин за трехточечный ремень за шею, стволом вниз и скомандовал: «По машинам!» Мы всем табуном, громыхая ботинками по рефренному металлу, пошли в сторону самого ценного объекта на территории камней. Я уже видел мельком ховеры и они производили впечатление серьезного транспорта, но рассмотреть вблизи, а тем более сесть мне представилось впервые.

Больше всего ховер походил на железный ящик с заостренным носом. Его борта так же имели тридцати процентные скосы вниз и вверх. Забраться в машину можно было через две боковые двери в носу или через огромные распашные ворота в корме. На крыше так же был люк с самодельной турелью, на которой стоял видавший виды крупнокалиберный пулемет. Но самым бросающимся в глаза были огромные колеса, доходившие человеку до плеча. Они крепились довольно странным и непривычным  «Г» образным сочленением.

Ко мне подошел общительный рыжеволосый парень, с комбинезона которого не исчезали пятна коричневой смазки. Я его несколько раз встречал в столовой и знал, что он лучший водитель ховера. Джек назвал его просто отморозком, что было выше всяких похвал.

-Я Дизель! - протянул мне руку рыжеволосый и кивнул на ховер, - Что первый раз видишь мою ласточку? Когда мы с ней повстречались, я тоже офигел. Красавица!

Я решил с ним согласиться и рыжеволосый продолжил:

- Думаешь где здесь движок? Все новенькие спрашивают. Движители расположены в самих колесах, так что если одно колесо оторвет - остальные вылезут. Для того, чтобы малышка ехала нужно, чтобы по борту везло хотя бы одно колесо. Ну а еще шины здесь из чертовой инопланетной резины, как «дутики», отлично сглаживают неровности и «глотают» каменюки. Красавица! - повторил он и любовно похлопал свою расцарапанную спутницу  по серому заду.

Вторая машина ни чем не отличалась от первой и была точно таким же ховером. А вот вооружили её непонятной установкой, похожей на компрессор с парой баллонов и трубой ствола. На борту уверенная рука нарисовала гору с заснеженной шапкой, непристойный мужской предмет и надпись - «Джомолунгма». Водителем её являлся не менее харизматичный тип. Длинные факировские усы были настолько роскошны, насколько это возможно.  Казалось, что кроме этих усов на лице вообще больше ничего нет, поэтому приставку усатый заслуживал все же он, а не балагур Дик. Эти усы венчала ржавый тюрбан, непонятно где добытый своим носителем. Усача звали Брахман. Кроме усов в банде Стоуна он был знаменит еще особой тягой к женскому полу. Поэтому помимо шлюх из команды его знали все представительницы прекрасного пола на Калдроне.  За это его два раза стреляли, много раз резали, но Кришна или какой-то другой бог не оставлял своего последователя даже на Вивусе.

Группа неспешно загрузилась в ховеры. Мне досталось место рядом с Африкой, о чем я очень сильно пожалел. Огромный зад негра занимал площадь как два нормальных, поэтому мне пришлось быть стиснутым между железным бортом и черным монументом. Ховер тронулся и наш рейд начался.

К сожалению, для пассажиров, или скорее десанта ховера, ни амбразур, ни других наблюдательных приборов не предусматривалось. Восемь человек сидели в металлическом чреве и прибывали в неизвестности о том, что происходит снаружи. Пульт управления с камерами наблюдения был только у командира машины. Сейчас в отдельном кресле, отгороженным двумя массивными плоскими экранами сидел усатый Дик, и громко щелкая переключателем. Ещё два человека сидели в отделении управления. Водитель и его напарник вели машину, пользуясь экранами и небольшими смотровыми окнами. Вообще ховер производил впечатление какой-то недоделанности. Современный корпус, индивидуальный движитель колес, но отсутствие амбразур и плохая эргономика. Скорее грузовик, чем боевая машина. Что, в общем-то, было правдой, ведь на Вивусе мы являемся старателями, только вместо кирок сжимаем приклады винтовок. В названии машины эта половинчатость также отразилась. В какой-то степени ховер можно было сравнить с комбайном.

По ощущениям ход машины отличался плавностью, но так продолжалось лишь первое время, видимо, когда мы выехали за пределы накатанных направлений, машина начала прыгать и трястись с амплитудой теннисного мячика. Я вспомнил хороший совет хитрого Джека, что когда отправляешься впервые в рейд лучше с утра не завтракать, иначе всем присутствующим пришлось бы увидеть стряпню повара еще раз.

До первой остановки мы ехали около шести часов. Один из парней влез по самодельной лесенке в открытый люк и расчехлил здоровенный браунинг. Затем Африка откинул аппарель  задней двери и ловко спрыгнул вниз. Я последовал за ним  и удивился, что машина заметно подросла, корпус поднялся над дорогой почти на полтора метра. Пришлось прыгать.

Несколько человек заняли позиции по обе стороны от ховера, тоже самое сделал экипаж впереди идущей машины, остальные без видимых мер предосторожности разминали затекшие ноги. Усатый Дик отпускал шутки по поводу пухлого зада одной из девок Обузы, и что он тоже не отказался сейчас от такого апгрейда. Африка ушел к Стоуну, который стоял наверху второй машины и осматривал окрестности через навороченный смотровой прибор, который язык не поворачивался назвать биноклем.

Через несколько минут Африка подошел обратно и обратился ко всем:

- До границы много ехать,  восемь часов. Африка уже зада не чувствует. Стоун сказал, заночуем в скалах. На следующей остановке разобьём лагерь. Стоун говорит, Брахман что-то чувствует. Африка думает, что  всем  нужно вынуть глаза из задницы и смотреть. Африка тоже думает, что рейд не хороший.

В ответ на слова Африки  Дик тут же выдал:

- Брахман нервничает… Чёрт, да он всегда нервничает, хотя у засранца нюх на неприятности.

Мы постояли еще десять минут, размяли затекшие ноги и вновь погрузились в стальные чрева ховера. Оставшиеся шесть часов пути машины бросало, они подпрыгивали на камнях и резко падали вниз, такие кульбиты отдавались во всем теле. Несколько раз я неплохо приложился головой о потолок и набил себе здоровенную шишку, очень не хватало шлема. Вообще кроме тряски, и тошноты ничего сложного, пока в рейде не было. Но вот тряска резко прекратилась и машина остановилась.

Мы опять осторожно выбрались из ховера. Несколько группы из первой машины, осторожно направились к небольшой каменной гряде. Дик показал мне мой сектор для наблюдения. Я нашёл удобное место, установил винтовку на огромный булыжник и стал внимательно осматривать местность в прицел, сколько не пытался так ничего и не увидел. Очень хотелось попробовать винтовку в деле.

Через пол часа в ховеры погрузилась небольшая группа.  Машины подошли к вертикальному, почти отвесному склону напротив нашей стоянки. На верх этой скалы, используя альпинистское снаряжение, забрались двое, с точно такой же как у меня винтовкой. Они прикрывали нас с самой высокой точки в окрестностях. Еще один пост выставили метрах в двухстах, на отдельно стоящей скале, с плоской вершиной.

Ко мне подошел, чернявый сухощавый малый невысокого роста и представился:

- Али, завтра я вместе с тобой буду прикрывать парей на высотах.  Говорят, ты неплохо владеешь этой пушкой.  – он махнул в сторону винтовки.

- Раз дали. Значит владею. – ответил я.

- Это опасная работа, быть в прикрытии. Ребят с такими пушками у нас называют смертниками, так как мы не можем смотаться до того момента, как все погрузятся в машины. А после этого бывает, что уже и сматываться  нельзя

- В смысле?

- В прошлом рейде, я потерял напарника. Вот с этой самой винтовкой. Мохнатые обошли нас, уже при спуске, ему попала в глаз их маленькая стрелка. Я еле ноги унес, но пушку прихватил, береги ее. – Али нахмурился и отвел взгляд.

- Не знал. А почему сам не взял себе? Вроде как от товарища досталась?

- Я плохо стреляю, на аренах не был, в команду попал из ямы. Там на земле был музыкантом, наверно. Могу даже на паре булыжников, что-то сыграть. Слух хороший. А вот стрелять, метко не получается.

- Странно, что мы познакомились только сейчас. Нужно знать своего напарника.

Али пожал плечами:

- Всё равно. Группу быстро собирали. Я отлично стою на шухере, почти всегда вижу врага. Тебе будет нужно только навести прицел.

- Посмотрим.

Наш  разговоров, оборвал Дик:

- Что уже познакомились? Русский, Али клево стоит на шухере. Если бы не он, мы от волосатых в прошлый раз не ушли. Правда Кобру потеряли, крутой был стрелок, но говорят ты его скоро переплюнешь. Ты вообще всю ночь не дрыхни, иногда посматривай, у нас на стрёме стоят ребята тертые, но мало ли что. Здесь на территориях, нельзя расслабляться, могут и сожрать.

Дик ушёл, за ним в свою компанию отправился Али. Я, пока был новичком, так что пришлось куковать в одиночестве, в удалении от всех. Быстро перекусив, тем пайком, что был у каждого мы завернулись в спальный мешки и устроились у ховеров. Спальные мешки паковались в специальный отсек на днище ховера, и они немного отличались от того, что я оставил в контейнере.  Эти также сшили все из той же сероватой материи, но с вставками черного полужёсткого материала, на тыльной стороне. В них было тепло и довольно уютно, но заснуть все равно не получалось. Мне, как новичку досталось место на самом отшибе, поэтому было не спокойно.  Мерещились монстры в темноте, я даже стал завидовать, дрыхнувшим рядом.

Несколько раз менялась смена на турелях пулеметов, а я все не спал. Сон не шел, и лежать уже надоело, тем более что на меня накинулось внезапное беспокойство. Я расстегнул спальный мешок, и выбрался на холодный воздух. Вообще сейчас на Вивусе раннее лето, или поздняя весна, но жарой здесь и не пахнет. Плюс пятнадцать, семнадцать не больше, а ночами становится довольно прохладно. Как мне уже говорили, погода  в нашей широте не сильно меняется, зима мягкая и короткая, без сильных морозов, так что ее можно переждать даже в таких необустроенных жилищах, как наши.

Нужно было унять  нарастающую тревогу хоть чем-то. Потоптавшись возле мешка, и помахав немного руками для согрева, я расчехлил винтовку, установил прицел, откинул сошки и решил повыцеливать кого-нибудь в темноте. Да и мне просто хотелось пообщаться с оружием. Как маленький мальчик, я еще не успел наиграться с дорогой и очень желанной игрушкой.

Минут двадцать я просто смотрел в темноту, крутил настройки прицела, водил, угрожая тьме, мощным дульным тормозом. Единственная как и на Земле Луна давала серебристый рассеянный свет, которого едва хватало, чтобы выделить контрасты. Каждый камень отбрасывал жирную черную тень, казалось что вот-вот из этой темноты выскользнет ужасное порождение тьмы.

Сработало что-то необъяснимое, это можно было назвать шестым чувством. Я что-то почувствовал где-то возле скалы, где засело наше тыловое прикрытие. Присмотревшись я увидел еле заметное шевеление. Что-то большое и мощное, осторожно начало взбираться по отвесной стене. Его было почти не видно, оно умело маскировалось в  отбрасываемой тени, подтягиваясь от выступа к выступу и сливаясь с камнем. Выдавали его лишь плавные, осторожные движения.

Единственным моим выигрышем, перед другими людьми, это то, что в таких ситуациях я не испытываю сомнений. Существа было почти невидно, это я потом уже понял, что оно осторожно взбиралось по вертикальной стене. В тот момент были лишь смутные догадки, которым я и поверил. Мы очень часто сомневаемся в себе, нас терзают непонятные страхи быть не так понятыми, сотни табу  и комплексов вьются в голове, не давая делать нам то, что нужно. Почему пришельцы удалили не их, а забрали самое чудесное, что есть у человека – воспоминая?

Уверенность и охотничий азарт охватили меня,  переживания о том, что  выстрел всполошит всех вокруг, исчезли не успев начаться. Я не думал о том, что непонятное шевелением, может быть лишь игрой воображения и следует подождать. Я сделал, то что считаю нужным и не боясь того, что меня назовут дураком. Звонко клацнул затвор, досылая увесистый патрон. Я задержал дыхание, выцеливая, шевелящееся, размытое пятно. Вот оно уже достигло вершины плоской скалы, где наш дозор ловил мух или спит, понадеявшись на то, что по вертикальному склону не забраться без шума.

Выстрел! Сноп пламени из дульного тормоза, осветил каменную пустыню впереди. Послышался рев, и мягкий шлепок за ним, сопровождавшийся более звонкими стуками осыпающихся камней.

Лагерь всполошился, люди повыскакивали из спальных мешком, и дельно заняли оборону, ощетинившись в разные стороны стволами винтовок.

По плечу меня стукнул Стоун:

- Что там Русский?

- Шевеление, я что-то заметил и выстрелил? Похоже попал в какую-то тварь.

- Хорошо, проверим! -  Стоун махнул кому-то сзади, и тьму вспороли лучи мощных прожекторов.

Группа, ведомая Стоунов, с одним ховером выдвинулась к скале. Через несколько минут, от туда прибежал посыльный, сообщив всем, что я застрели, дракона с одного выстрела. Отовсюду посыпались поздравления, каждый норовил хлопнуть меня по плечу и сказать, что-нибудь одобрительное. Когда первое возбуждение от случившегося улеглось, подъехал ховер, тащивший за собой, массивную тушу чудовища.

Серый дракон вовсе не походил на дракона. Это была шестиногая, пыльно серая бестия, с коротким толстым туловищем и плоской башкой, лишенной глаз. В длину он был метров пять, а холке его рост мог равняться и всем двум. По ее спине шел неровный костяной гребень, часть зубьев которого были обломаны, небольшой мясистый хвост заканчивался внушительным костяным набалдашником.   К лапам приросли настоящие крюки, иначе его когти нельзя назвать. Две перепонки, закрывали, что-то вроде носа, а огромная голова раскрывалась  практически пополам как чемодан. В ней, хранились три ряда острых зубов разной длинны, самые большие из которых были лишь немного меньше локтя. Если добавить к этому внушительному панцирь из пластин, которые не брала винтовочная пуля, то вырисовывалась картина, практически идеального хищника.

Завалить такую бестию мне помог случай. Вокруг шеи этой твари, находился твердый костяной нарост. Когда дракон что-то обнюхивал, он выдвигал шею из-за этого своеобразного бруствера вперед, высовывая длиннющий язык, с пучком рецепторов на конце. Я попал в шею твари, именно в тот момент, когда она отправила на разведку свою «голову». Пуля пробила, не очень твердую кожу шеи, разворотила артерию, и перебила позвоночник. Тварь умерла, практически мгновенно.

От более подробного осмотра чудовища нас отвлекли крики:

- Живое! Живое рядом! – послышалось, из темноты. К Стоуну подбежал, взъерошенный Брахман, без своего рыжего тюрбана. Он махал рукой куда-то в сторону, показывая Стоуну индикатор датчика с яркой зеленой точкой. Такой неожиданный подарок не следовало упускать.

Искать Живое, решили выдвинуться плотной группой, прикрываясь корпусами ховеров. Драконы не редко охотились парами и где-то рядом могла сидеть ещё одна тварь, жаждущая мщения. Мы рисковали, используя прожекторы, но и упускать такой «халявный сгусток» никто не хотел. Идти далеко не  пришлось. Всего в километре от нашей стоянки, мы увидели слабое свечение. Сгусток лежал на дне неглубокого каньона.

Я получил команду от Дика обойти каньон, и устроится с винтовкой, на небольшом холмике. Местность напротив изобиловала трещинами  и массивными валунами, и могла спрятать сотню драконов.

В темноте было очень трудно найти дорогу. Мы петляли между камней минут двадцать, то так и не вышли на позицию. Тогда Али предложил обойти каньон по самому краю. Здесь путь был свободней, без трещин и впадин. Я шёл третьим, когда идущий впереди меня человека оступился и склон под ним осыпался. Бедняга еле успел зацепиться за край. Не раздумывая, я бросился к нему на помощь. Он схватил мою руку, я уже почти вытащил его, когда меня сзади несильно толкнули. Тело подалось вперед, упавший крепко вцепился в мою руку и тянул на себя.  В довершении всего склон опять поехал и я упал в темноту. Ударившись несколько раз о склон, я хорошо приложился спиной о какой-то уступ и наконец замер. Широкий приклад и ложе винтовки приняли на себя удар и спасли позвоночник. Поскрипывая зубами я поднялся, и убедился, что мне чертовски повезло. Скатиться в каньон в темноте и отделаться ушибами! Что может быть ещё лучше? Нога и плечо болели, но слушались.

- Эй, вы живы? – донеслось с верху.

- Я жив! – крикнул я, потирая руку.

- Что с Хоутом? –  вниз светили фонариком, но свет еле добивал до меня.

Я огляделся и увидел тело на груде камней. Мой фонарик где-то потерялся, к счастью Хоут был более предусмотрительным и привязал свой к руке. Во время падения тот почему-то отключился, но начал исправно светить, когда я покрутил барашек.

Хоуту фонарик был больше не нужен. Это я понял сразу, как только осветил его голову. Розоватая пена, осколки кости и конечно кровь говорили, что ещё один человек окончил свои дни пребывания на Вивусе. Для порядка я ещё пощупал его пульс, и даже перевернул увесистое тело.

- Ну что там? – нетерпеливо прокричал Али.

- Всё, Хоута больше нет. – немногословно ответил я, закрывая залитые кровью глаза.

- Тебе нужно выбираться!

- А я вот не знаю этого! – сквозь зубы сказал я, светя вокруг фонариком.

Впереди маячил неяркий свет. К сожалению мой контейнер остался в лагере, о чём я с досадой вспомнил. Но мне помог Хоут, в небольшой сумке, перекинутой через плечо я нашёл термос, и вспоминая инструкцию пошёл на свет.

Уже через три десятка шагов я увидел то что искал. В глубоком углублении, окруженном как очаг валунами, танцевал пульсирующий оранжевым и розовым шар. Он как живой вертелся из стороны в сторону. В этот момент на тело нахлынула мягкость, ноги подкосились и я упал на колени выронив контейнер.

- Он здесь! Пусть возьмёт нас! Нет смерть ему, он враг! Подойди ближе! – в голове кричали непонятно откуда взявшиеся голоса, но один из них был особенно силён, - Ты не спас меня, ты меня погубил! Ты не удержал! Мне больно, умри! Голова треснула, боль, боль, боль! – ударенное колено стрельнуло, и это вывело меня из оцепления. Я подобрал контейнер, откинул его «сошки» и поставил на краю воронки. Когда я уже нажимал переключатель, меня ударил  отливающий голубым разряд.

- Эй, ты как! Очнись! – кто-то бил меня по щекам, одновременно пытаясь поднять за шиворот.

- Нормально! – промычал я, и отбил эти назойливые руки.

- Он в порядке, смотри, банка конечно не полная, но начало для рейда хорошее, правда жалко Хоута. – послышался другой голос.

Я приходил в себя. Рядом со мной был Али и напарник Хоута, в каньоне был светло от направленных в нашу сторону фонариков. Значит Стоун со всей компанией уже здесь. Я встал, опираясь на плечо Али. Выбравшись по веревке из каньона я оказался в объятиях Дика. Тот что-то говорил о моей интимной жизни с камнями и прочими объектами Вивуса. Хоута тоже достали и отнесли к ховерам.

Больше мы так и не заснули. Я пытался вздремнуть, но не получилось. Африка и еще несколько человек, начали разделывать тварь. Снимая с нее резаком, твердую и прочную шкуру. Многие из нашей группы, были в различных кустарных панцирях и доспехах, сделанных, как раз из  роговых пластин дракона. Они обладали феноменальной прочностью, но получить вот так, целого дракона  было редкостью. В основном такие доспехи снимали с бородавочников, для которых, наличие такого панциря было, по непонятным причинам принципиально. Один  часовой на стене, мне гордо показывал такую пластину, с завязшей в ней расплющенной винтовочной пулей. Так что такая шкура, была уже сама по себе ценным приобретением.

Под утро, перед самым выездом, ко мне подошел Стоун.

- Знаешь Русский, а ведь если бы не ты, мы бы не досчитались ещё, как минимум двоих парней.. Ублюдок, оказался здоровенным, матерым, весь гребень изломан. Думаю, что и этим днем, твоя удача нам пригодиться. Смотри в оба. Мы перейдем через зубную границу на смежные территории. Хоута, конечно, жаль, но он сам оступился, мне Али сказал. Ты молодец, что поставил термос.

- По моему, это в моих интересах. – о том, что меня кто-то толкнул я промолчал. В первую очередь я подумал на напарника Хоута. Если вы хотели бы представить типичного бандита негодяя, то лучше Топора не найти. Хотя, может это случайность, да и Али нельзя сбрасывать со счетов.

- Да ты прав, это в наших интересах. Прожить еще один день, увидишь – последние слова он произнес очень устало, затем распрямился и пошел в сторону своего «командирского» ховера.

Мы опять сели в машины и рванули дальше.  В этот раз я постарался отсесть от Африки, но темнокожий великан, сам сел рядом, раздвинув своей пятой точкой окружающих. Бессонная ночь со своими приключениями сказывалась, я уже начал засыпать, когда ховеры остановились.

Усатый Дик, выполнявший обязанности командира в нашем ховере, встал со своего места и довольно потирая руки проорал.

- Живое рядом! У этой чертовой скалы. Такого, мать её, не бывает, мы уже третий раз здесь сгустки нащупываем. Прикормленное место, мать её!

Затем Дик открыл верхний люк и сель за турель, через несколько мгновений он сказал, что все в порядке и можно выходить. Мы быстро выбрались из ховера и рассредоточились.

Мой напарник - Али держался рядом. Затем его, а не нас обоих, позвал Стоун, и что-то принялся ему втолковывать. Я даже расстроился от такого пренебрежения моей персоной. Всё таки я отличился прошлой ночью, можно уже и не считать маленьким. Выслушав боса, Али махнул мне рукой. Нам предстояло забраться одну из скал, с которой был отличный обзор всей местности вокруг.

С одной стороны склон был довольно пологим, подтягиваясь по уступам, мы добрались почти до вершины. Карабкаться пришлось лишь пару десятков метров. Али,  неплохо орудовал веревкой и самодельными альпинистскими штырями, поэтому в сложных местах я был надежно подстрахован. Наверху скалы находилась довольно ровная площадка с удобным выступом-бруствером. Али сказал, что это место они уже использовали несколько раз в прошлом году.  Тогда они собирали живое, и устраивали охоту на бородавочников. В одной из выбоин я нашел пару потемневших гильз - свидетельств былого.

Я установил винтовку на каменный бруствер и прикрыл ее трофейным плащом. Клапан на спине мной был специально для такого случая расширен и из него торчал здоровенная труба восьмикратника. Буквально за одну секунду плащ можно было сдернуть, и оружие становилось готовым к бою.

После того, как мы заняли позиции, Али доложил по  маленькому квадратику рации о занятии позиции.  Рации были в дефиците, из-за высокой стоимости. Что и говорить, в этот рейд мы взяли всего четыре шутки, из них пара находились в ховерах.

Обзор со скалы был просто шикарным, видимо по этому Стоун и прибыл на далекое, но удачное место. Затем мы  распределили сектора наблюдения  и начали внимательно следить за местностью. Остальные, под прикрытием ховеров, обошли скалу стали прочесывать прилегающие территории. Поиском живого руководил Стоун, стоя на крыше машины. Рядом с ним находился Брахман держа в руках, знакомый по прошлой ночи, счетчик активности. Али каждые пять минут выходил на связь с докладом обстановки. Больше получаса ничего не происходило. Когда  в очередной сеанс, Али сообщил радостную новость, что нашли сгусток. Огибая камни, к месту выдвинулся один из ховеров и потянулся весь отряд. Минут через пятнадцать Али возбужденно сказал потирая руками:

- Полная банка, давно такого не было. Сейчас нас снимут отсюда, и мы поищем еще. Сегодня удачный день!

Видимо Али сглазил. В ту секунду, когда он произнес последнее слово, я увидел блик в полутора километрах от нас. Сверкнуло еле заметно. Если бы я не смотрел именно в эту точку, то мы бы проворонили появление гостей.

- На три часа, смотри внимательней, какой-то блик.

Али нервно дернулся и начал смотреть в указанном мной направлении. После ночных событий он стал относиться ко мне с явным уважением. Уже через секунду он стал вызывать Стоуна.

- Бородавочники! На три часа! Полтора километра! Сваливайте от туда - мы прикроем! Я видел семнадцать, но их здесь больше. Намного больше!

Как он подсчитал их число я не знал, но видимо Стоун не зря говорил с ним, а не со мной.  В это время я уже ловил в оптический прицел мелькающие, еле заметные тени, подобравшиеся намного ближе.

Бородавочники были очень быстрыми и мастерски скрывались за преградами, поэтому я выжидал. Надо признаться, когда первый бородавочник показался в монокуляр прицела, я немного опешил. До этого мне про них лишь рассказывали, но увидеть в живую настоящего инопланетянина это другое.

Бородавник походил на уродливого, плотно сбитого кентавра, с отвратительной головой, практически без шеи. Детали с  такого расстояния было заметить сложно, к тому же все они были закутаны, в какие-то тряпки. Мощные, коротковатые, для такого тела лапы позволяли им совершать гигантские прыжки, и быстро перебегать из укрытия в укрытие.

Ховер уже отходил к нашей скале, группа проявила отличную слаженность, поэтому я решил не спешить со стрельбой.

Мной был выбран ориентир - здоровенный камень со скошенным верхом. Как только какой-нибудь из бородавочников перейдет прочерченную в моей голове черту, последует выстрел. С семисот метром из такой пушки не промахнешься. На удачу один из бородавочников остановился как раз у ориентира и прицелился из своего оружия. Он даже успел один раз выстрелить, и я нажал на спуск.  В плечо весомо отдало, и сорокаграммовая пуля практически моментально ударила его в корпус и отбросив на несколько метров назад.

В метрах пятидесяти правее я нащупал второго кентавра. Этот еще явно не понимал, что произошло и вел интенсивный огонь одиночными выстрелами, в сторону ховера. Он стрелял из чего-то очень мощного, каждый раз сильная отдача подбрасывала оружие вверх и заставляла его вновь прицеливаться.  Задержка дыхания, плавное нажатие на спуск и кентавр скрылся за камнями, а его оружие подпрыгнуло вверх.

Уже на втором выстреле меня засекли. Бородавочники замедлили темп и стали двигаться еще более короткими перебежками, полупрыжками.

Али прокричал:

-Цель на одиннадцать часов!

Я развернул винтовку, но бородавочник уже скрылся за камнем, следом появился его напарник. Этой доли секунды мне хватило, чтобы попасть и в него.  Пуля вошла в основание передней лапы и оторвала её. Это было хорошо видно, так как кентавра в фонтане крови отбросило на несколько шагов, а вот его конечность осталась на месте. Затем я выстрелили еще два раза, но мое везение закончилось. Бородавочники стали еще осторожнее, а группа на ховерах получила драгоценные мгновения, чтобы зайти за скалу. Где-то сзади застрочил пулемет. Глухие громкие удары были явно земного оружия. Я зарядил второй магазин и продолжил медленно стрелять по бородавочникам. Больше попасть мне не довелось, хотя несколько раз я был очень близок к этому.

На пятом магазине Али крикнул:

- Нас обошли! Они слева! С ховера нас прикрывают, но нам нужно спускаться. Быстрее!

Мне все-таки удалось, на последних секундах, сковырнуть еще одного настырного бородавочника уже в метрах трехстах от скалы. У этого лопнула голова, он даже какое-то время продолжил стоять, но досмотреть чем закончится его история мне не дали его собратья.  В бруствер гулко ударили мощные пули, а мелкий осколок камня кольнул в щёку. Быстро сложив сошки, я последовал за Али.

Как раз вовремя. В наш импровизированный бруствер ударил уже целый град крупных пуль, некоторые из них прожужжали в опасной близости над головой. Раздался негромкий взрыв гранаты. Застучали каменные крошки, одной из которых меня вновь садануло в голову. С тяжелой винтовкой было очень не удобно спускаться. Али внизу нервничал, крича, что нужно быстрее, но я и так делал все возможное. Подняться удалось гораздо легче.

Я уже был почти внизу, когда справа от меня в скалу ударило несколько пуль.  Опять брызнули осколки камней, что-то противно просвистело за спиной, я чуть не сорвался. Когда последние метры были пройдены и мои ноги оказались на более мене пологом склоне, Али нигде рядом не было. А подомной, в метрах пятидесяти стоял здоровенный бородавочник и целился из оружия, напоминавшего на палено. Мгновения показались вечностью. Мне даже страшно было представить, чем заряжена его чудовищная пушка. Но у него что-то не срослось, выстрела не последовало и я, что было сил, кувыркнулся в небольшую ложбинку. Удар, кувырок, и вновь удар, но уже о что-то мягкое, острая боль полоснула по ушибленным накануне ребрам.

Али лежал здесь. Пуля из чудовищного ручного оружия  разорвала его пополам. Из страшной раны наружу торчали розоватые осколки ребер и грудной клетки. Всю небольшую ложбинку залило алой кровью, как на бойне. Но на удивление, жизнь в теле  моего напарника ещё теплилось, а лицо несмотря на невыносимые страдания выражало спокойствие.

Губы еле слышно прошептали:

- Это я тебя толкнул. Прости. Всё Меченый… - и Али умер, его винтовка лежала в сторонке, я схватил ее и выглянул.

Бородавочник уже исчез, но обзор был очень плохой. Он мог прятаться за уступом, со своей ручной гаубицей. Где то рядом загрохотал пулемет, обернувшись, я увидел  внизу знакомый ховер, и обрадовался ему как ребенок деду морозу на новогоднюю ночь. Выждав момент, я выскочил из укрытия и побежал к машине. Над плечом прожужжало что-то  очень серьезное, волна хорошенько впечатал в плечо, и мне оставалось только радоваться бесконечному везению. Пулемет был короткими очередями куда-то правее.

Из-за турели мне махнул рукой Дик. Мол, быстрей, хотя я и так бежал что было силы.  Ховер уже разворачивался, когда я запрыгнул на аппарель, откинутую на манер балкона. Африка спросил:

-Что с Али? Африка видел, как в него попали.

Я покачал головой, еле выдавил пересохшим горлом:

- Его пополам!

Негр понимающе кивнул, и махнул куда-то вглубь машины. Ховер рванула с места.

Когда я оказался внутри, меня начало трясти. В грудной клетке что-то за пульсировало с невообразимой частотой. Захотелось заорать, но я сдержался. Смерть была рядом, в каких-то миллиметрах от меня. И в этот раз я от неё ушёл. Но не всё было ещё кончено, мы не зря так улепетывали что было сил. Дик проорал в открытый люк:

- За нами погоня мать их! Два ховера мать их, слева, захотели нас обойти, мать их? - и следом послышали скупые короткие очереди, даже через этот грохот я слышал упоминание всевозможных родственников бородавочников и особенности их интимной жизни.

«Зря!» - сказал я самому себе. Ховер так бросало, что попасть, скорее всего, ни в кого было невозможно.  Но я оказался неправ.

Вдруг по машине, как будто ударило молотом. Ховер подпрыгнул, но покатил дольше. Сидевший справа от меня боец, просто лопнул. Его кровь забрызгала меня с ног до головы. Когда я все же вытер глаза тыльной стороной ладони, то увидел на противоположной стороне здоровенной входное отверстие размером чуть поменьше кулака. Машину прошило на вылет, а с оказавшегося на пути чудовищного снаряда человека, постигла судьба Али.

Минут через двадцать дикой тряски внутрь спустился Дик, уступив место Африке. Переступив через останки погибшего, он пригнулся ко мне и прокричал на ухо:

- Оторвались, мать их! Не достанут, ублюдки! – затем он еще что-то принялся объяснять, но я его не расслышал. Мое внимание привлекла пустота в ховере, считая водителя с напарником погибшего, нас внутри было лишь шесть человек. Я прокричал Дику:

- Где остальные? – я вдруг испугался, что все погибли.

Но Дик меня понял лишь с третий попытки:

-Там! - махнул он куда-то вперед. Стало понял, что сейчас в передней машине  немного тесновато.

Мы ехали без остановки  еще несколько часов. На коротком привале завернули в плащ погибшего,  разгрузили впереди идущую машину и вновь рванули без лишних разговоров.  На этот раз ночёвки практически не было, ехали до упора, затем потоптались у ховеров до рассвета и вновь отправились в путь.  Уходя от погони мы сделали крюк, поэтому приехали лишь поздно ночью. От сидения в ховере затекли ноги, а у меня разболелись все полученные травмы. Мы выкарабкались из машин в ангаре «Диких камней». Настроение у всех было мрачное, потери не ограничились Али и моим соседом.  Еще двое погибло в перестрелке у скалы. Суету с разгрузкой машины я пропустил, сев у одного из шести гигантских колес.

Меня бил озноб, ноги пульсировали, колено нестерпимо ныло. Хуже всего было с ребрами, когда я падал в ложбину с Али, то сильно ударился боком. Мне туго перебинтовали тело, но это не помогало, при каждом вдохе правый бок пронзала саднящая боль. В голову лезли мысли, что если такое занятие с перестрелками и погибшими товарищами считается неплохой работой то, что происходит на аренах? Бойни в чистом виде? От тяжелых мыслей меня отвлек Дик.

- Молодец, русский. Я видел как ты по крайней мере одного гада срубил, мать его. У него её богу клешню оторвало.

- Четыре. - хрипло вырвалось у меня.

- Нормально для первого раза. Они шустрые гады, хрен попадешь, да и ублюка у скалы не забывай. Давай вставай русский! – и он протянул мне руку, но это было не очень просто. Я смог подняться  лишь с третьей попытки, и то только с помощью Дика, навалилась какая-то тяжесть, бок болел все сильнее.

- У-у-у, брат, да тебе надо к доктору, мать его! – протараторил Дик, добавив, о различных видах сношения, которых достойны, по его мнению бородавочники и чья-то мать.

Я попытался отказаться, но Дик решительно повел меня к местному эскулапу, о талантах которого я был уже наслышан. Его полным прозвищем было Доктор Смерть. Шутка это была или соответствовало действительности, я не знал, но упитанный мужик, с толстыми, как сардельки пальцами и красным носом, производил серьезное впечатление, а рассказы о нем превратились в местные легенды. Доктор Смерть, уже несколько лет не ходил в рейды, с тех пор как потерял ногу на смежных территориях, но его все еще помнили, как отпетого отморозка с сорванной башней.

Я разделся и после краткого медосмотра получил самый правильный диагноз:

- Жить будешь, а если помрешь, то не своей смертью. Здесь, на Вивусе, вообще мало шансов. – толстые пальцы нагло ткнули в огромный вспухший кровоподтёк, - Кровью ты не харкаешь, значить легкое не пробито. А то эти рёбра имеют одну хреновую особенность, как сломаются, так и норовят вскрыть тебе внутренности. Но если бы сейчас так было, ты бы сам ко мне не пришёл, скорей уже кормил где-нибудь падаль. Отдыхай, сходи к девочкам, только пусть они будут сверху и очень осторожны и нежны. Там есть Лейла, вот она мастер.

Затем последовало пояснение, что у меня сильный ушиб, и возможно трещины в паре ребер и мне стоит поваляться недельку, другую в своей конуре. В качестве лекарства я получил, пол кружки, ядреного «Ракетного топлива» и пару крепких тирад о бородавочниках и порцию воспоминаний, как наш доктор одним ножом вскрыл бородавочника.

После визита к эскулапу мне даже вроде полегчало, хотя он ничего толком и не сделал. С помощью Дика и еще одного парня мне удалось добраться до своего контейнера, кое как обтереться полотенцем из модуля и принять желанное горизонтальное положение. Через несколько часов меня разбудил китаец-повар, и принес объемистую порцию горячего гуляша их концентратов. Я поел и вновь уснул богатырским сном, решив послать Вивус куда подальше, хотя бы на пару часов.

Глава 6. Привет Арена!

Несколько дней мне все же пришлось ограничиться небольшими визитами в столовую и походами для естественных надобностей. К девочкам, как советовал доктор я так и не пошёл. Все-таки приложился я изрядно и хотел только покоя. О причине своего «ранения» я разумно помалкивал, хотя и ничего постыдного в том, что ты сломал пару ребер, прячась от бородавочника с могучей пушкой и нет. Но кто их знает, этих головорезов? Результаты нашего рейда, хоть и были довольно скромными, но давали команде Стоуна небольшую передышку. Почти весь объем живого, добытый в рейде пошел на оплату общих нужд. Еду, патроны, медикаменты и некоторые приборы, хотя и участники рейда кое-что получили. Мой браслет буквально на  миллиметр засиял зеленым и Хитрый Джек выразил по этому поводу не одну шутку.

Еще одним важным результатом рейда, было, то, что меня зауважали. Спасение незадачливых часовых, подпустивших вплотную, Серого дракона, установка контейнера и удачная стрельба по бородавочникам прибавили мне очков. Теперь я стал полноценным членом банды, а не просто любимчиком Стоуна.

За время, вынужденного пребывания в бездействии у меня было время подумать, и надо признаться перспективы вырисовывались нерадостные. Люди на Вивусе жили недолго. Самым старым членом колонии, был Морган, содержатель Ямы и единственного увеселительного заведения в Калдроне – «Пьяного дракона». Он был здесь целых одиннадцать лет, просто огромный  срок для Вивуса, но несоизмеримо малый период для человеческой жизни. Мерлин, управлял своими мальчиками, уже восемь лет, но это было скорее исключение из правил. Остальные были здесь, кто год, кто два, кто три.

Большинство погибало на арене, остальные в рейдах. Немногие уходили в неизвестность на точку сбора, накопив неимоверным везением весь индикатор. Было много и тех, кто прощался с Вивусом самостоятельно,  в особенности среди прекрасного пола. Инопланетяне стерилизовали всех женщин, которые попадали на Вивус и видимо, для многих – это было даже большим ударом, чем жестокое обращение и постоянное чувство опасности. Одна из новеньких, покончила собой дня через два, после нашего возвращения из рейда. Ее тело просто сбросили в пропасть, на задворках колони. С мертвыми здесь не церемонились.

Ну и не стоило забывать о последних словах Али. Я немного разузнал о нём. Оказывается он действительно проводил много времени с людьми Меченного хотя и не входил в его бригаду. Вполне возможно, Мади, Хосе, а Может и сам их бос подговорили моего напарника на этот отчаянный шаг. Людей убивают и за меньшее. А я хоть и не стал официальным помощником Стоуна, но главарь считался со мной. Видимо во мне они увидели конкурента. Стоун имел неосторожность сказать, что он отправиться к точке сброса, и внутри банды уже начался дележ власти. Пока негласный.

От таких перспектив, у меня развилось чувство апатии. Если честно, я даже пару раз подумал, о том, чтобы сигануть в эту саму пропасть, но меня остановила боязнь высоты. Я только представил себе ужас, последнего полета, как покрылся холодным потом. И откуда-то из пустоты, вырвались воспоминания, ужасного падения, с чудовищной высоты, на разноцветные многоугольники полей.

А ещё вспоминались голоса. Они иногда приходили по ночам и звали. Что это было? Игра воображения, или все было по настоящему. Мне не давали покоя слова самого громкого из голосов: «Ты не спас меня, ты меня погубил! Ты не удержал! Мне больно, умри! Голова треснула, боль, боль, боль!» Думать что-то плохое не хотелось, но у Хоута действительно треснула голова. И почему-то от простого вопроса: «Что мы собираем?» - по спине начинал лить холодный пот, а мысли сами перескакивали в другие темы.

Настроение было убийственно депрессивным. Выхода с Вивуса нет. Цепляться за то, что можно нарастить полоску и улететь от сюда не хотелось, хотя многие так и делали. Не верил я, что неизвестные увозят от сюда, счастливчиков в светлой будущее. Как это не логично.

Прибывая в таком настроении, я все же сделал небольшое открытие.

В команде было всего четыре санитарных модуля. Один у девиц, один в личном владении Стоуна, и два на всех остальных. Нет нужды говорить, что попасть туда было очень трудно. Как-то я все же урвал свободную минуту и зашёл в кабину.

Вначале меня обдало горячими микроскопическими каплями, которые нагрели тело, затем последовал раствор, от которого у меня всегда резало глаза, так как я забывал из зажмурить. Но в этот раз я с собой взял очки. Смешно, скажите вы? Но именно это событие определило мою судьбу.

За едучим раствором последовали капельки чистой води, конечно не настоящий душ, но всё равно очень приятно. Я обтерся полотенцем впитывающим воду как губка и решил уходить, но тут решил осмотреть синяки на своём бедре. Если бы я опять забыл про раствор, то всё равно ничего бы не увидел, но сейчас на внутренней стороне горели две строчки, одна под ругой: 22092221190 и 38.9022110 -77.01 2130. Во второй строчке я сразу узнал обозначение координат, то вот о значении первой группы и не догадывался. Да и если честно это было не важно, какие-то воспоминания из прошлой жизни, которых не помнишь. Я же был военным, мало ли памятных координат может быть у военного.

Но всё равно к голосам и паническим мыслям, добавились думы о загадочных числах.  Я мечтал, а вдруг эти числа не послание с далёкой Земли, а что-то другое. Например координаты базы иных на Вивусе, или путь к спасению. Мне ведь так везло, может ведь и ещё повезти?

Через семь дней я уже чувствовал себя не плохо,  сидел на правах выздоравливающего  за одним из карточных столов и слушал болтовню, Дизеля, когда к нам подошел мрачный, и взволнованный Дик:

- Пошли на смертчиков посмотрим! Куб выставил  целых восемнадцать. – сказал он зло, ковыряя пальцами мозоль на руке, его постоянное «мать его» куда то исчезло.

- А что так много, уже пол года, по пять шесть забирали, а тут сразу восемнадцать? Это же скала, туда всегда мало уходит? – с возмущенно спросил Дизель.

- А это ты не по адресу это, мать его. Совсем тупой что ли? Спишь с железякой в обнимку, была бы у ховера выхлопная труба, сказал бы, как ты её используешь!  Ты вот тем это вопрос задавай! – раздраженно махнул усач куда-то в небо.

Новость быстро облетела округу, и когда бы подошли к центральной площади, там уже толпился народ. В окружающем гомоне, главной темой обсуждения было необычайно большое количество людей, которое запросил куб. Лишь некоторые из сторожил отмечали, что скоро грядет бойня. Я еще потолкался во все более густой толпе, и решил отойти к стене одного из контейнеров.

Небо как и всегда было хмуро серым,  оно нависало свинцовым куполом, над маленьким очагом жизни, грозное и бездушное. Казалось даже, что это и не небо вовсе, и стоит поднять руку, и ты опрёшься в его гладкую преграду. Ветер вторил своей знакомой подвывая среди узких проходов,  неся частицы пыли. Там где его потоки, разбитые стенами аскетичных жилищ, вновь встречались, возникали небольшие вихри, бросавшие в лицо прохожим мелкую, как мука пыль. В этот момент, и без того унылые стенки контейнеров потемнели и обветшали ещё больше, от них пахло обречённостью и покорностью. Калдрон замер, от него требовали новую жертву. Пыль Вивуса хотела клейкой, густой человеческой крови, камням нужны были белые твёрдый выбеленные кости, с которых проказник-ветер ободрал плоть. А серое небо забирало самое дорогое, что есть у человека –  его душу.

Прошло больше получаса, я уже собирался идти к своему контейнеру. Когда со стороны Ямы показались первые люди. Впереди шел здоровенный Африка, и пара азиатов из команды Чарли, они покрикивали на кого-то из толпы, стремясь освободить центр площади. Через пару минут им это удалось и в образовавшийся неровный круг ввели отобранных для Арены людей.

С момента моего визита в Яму с ними не произошло явных изменений, но выглядели они затравленными. Мне показалось, что вездесущая серость уже вползла в них и оставила неизгладимый отпечаток. Из-за гомонящей толпы не было слышно что происходит и я реши подойти поближе.

Растолкав локтями плотное кольцо зевак, мне удалось  пробраться в первые ряды. Отобранные для Арены люди сбились в кучу в центре, затравленно озираясь на скалящихся людей. Уже что-то общее, стиравшее границы индивидуальности окутало их. Потухшие  глаза  передавали муку неизвестности, им всем очень хотелось жить, а не умирать.  Их буквально выворачивало от незнания того, что и их ждет и жутких предчувствий.

Я присмотрелся к окружавшим меня членам конкурирующих банд, у некоторых в взглядах встречалось даже сочувствие, но большинство просто светились осознанием того, что это происходит не с ними. Что они умрут даже не завтра, что они будут хлебать свой инопланетный паек, а этих новеньких уже разорвут бородавочники или Деу.  Животный страх подстегивал толпу кричать скабрезные реплики, и отпускать соленые шуточки.

Рядом со мной стоял один из ребят Чарли. Своими криками он выделялся даже на фоне шлюх из борделя Стоуна. Отпуская каждый раз шутку о совокуплении новичков с одним их представителей рас собирателей он левой рукой касался огромного мачете, висевшего на правом боку. Пальцы нервно барабанили по эфесу, до тех пор, пока их хозяин вновь не отрывал руку, для жестикуляции во время очередной своей реплики. Его кривился в ненавистной ухмылки, но глаза выдавали труса. Бегающие, с расширенными зрачками они говорили правду за своего хозяина. «Не я, не я. Как хорошо, что не я. Они пойдут на смерть, а я поживу. Потискаю баб, поем хилый паёк, нажрусь омерзительного пойла в «Драконе». Они сегодня, они сегодня!» - пел его взгляд.

Бахвальство от трусости. Что может быть противней?

Конечно так вели себя не все. Некоторые из тех, кто прошел Арену, даже сочувствовали новеньким, но общей картины трусливого глумления это не изменяло. Противно до тошноты. Вивус забирал себе новых жертв, а я оставался его жалкой отрыжкой, оставленной на десерт. Может быть меня разорвёт пуля бородавочника, или прожгёт плазменный шмель креветок. А может всё будет намного проще, как с Хоутом. Неосторожное движения  и гадкий ветер Вивуса начёт завывать в раскроенной черепной коробке, как в морской ракушке. Мне захотелось перестать быть частью этой шакальей свары. Меня как будто что-то толкнуло, ударило по голове. Прыгать в пропасть не хотелось, но почему бы не рассчитаться с жизнью вот таким способом. Сегодня ты, а завтра я! Такое положение дел не для меня.

Я  понял, что не хочу возвращаться в свой контейнер и убегать от смерти в бесконечных рейдах. То что я найду в них свой конец, оставалось лишь вопросом достаточно небольшого промежутка времени. Это был тот  самый шанс покончить со всем в один миг, но с призрачной надеждой все изменить. Ведь арены для чего-то существуют и почему бы их не увидеть.

Такие мысли пришли как раз вовремя, вперед вышел Мерлин и поднял руку вверх. Не сразу, но толпа угомонилась, предоставив слово главному из Слонов.

- Уже по заведенной традиции я предлагаю любому из здесь собравшихся испытать счастье на арене и нарастить полоску  вместо одного из этих удачливых молодых людей, недавно присланных к нам на пополнение!

Его реплика вызвала взрыв хохота и целый поток комментариев. Конечно в первую очередь дико орали слоны, но и другие от них не отставали.

- Никто не желает оказаться на Скале  в компании с бородавочниками или Диму? – Мерлин обвёл взглядом толпу и секунду его колющие  зрачки смотрели в мои.

Повисла тишина, что меня сильно удивило. Еще больше меня удивило то, что я вышел еле двигающимися ногами вперед и хрипло сказал.

- Я желаю.

Теперь вокруг повисла уже мертвая тишина, так что даже стало слышно, как ветер гоняет пыльные водовороты между контейнеров. Я как бы смотрел на всё это со стороны. Небритый мужчина лет тридцати со свежим розоватым шрамиком на лице. Курносый нос, пухлые потрескавшиеся губы, короткий ёжик волос, серые как сам Вивус усталые глаза. Широкие плечи скрывал мешковатый, немного порванный на спине плащ, покрытый какими-то бурыми разводами. А вокруг стояла толпа. Один из латиносов Меченного крутил пальцем у виска. Популярная Лейла вжала шею в плечи и прижала руками объёмистую грудь, будто боялась, что вместе с новенькими на арену заберут и её близняшек.

Мое решение было удивительным даже для меня, что говорить о окружающих. Мерлин даже замялся на минуту, обдумывая то, что я сделал. Еще бы, он наверно в мечтах уже вертел меня на вертеле, или на чем там принято у них в банде вертеть врагов. Но надо отдать должное, он не долго переваривал случившееся.

- Герой. Истинный Герой. Видимо Русский ты не только можешь резать несчастных мальчиков. Жаль, что мы не сможем посмотреть, на столь потрясающее зрелище. И за кого ты решил пройди все горнила ада и встретиться  с Сатаной!

Я решил больше не давать ему возможность трепаться и все с той же хрипотцой, одеревеневшим горлом промычал.

- За блондинку!

Ее я еще примет в первый день. Именно эту высокую, с налетом гламурна светловолосую девушка тряс Стоун, пытаясь привести в чувство. Что сделаешь, люблю я блондинок! Я не знал её имени, но какая разница?

- О команда Стоуна обзавелась еще одним ценным кадром с тремя рабочими поверхностями. - язвительно выплюнул Мерлин в глаза Стоуну, который вдруг вырос рядом.

Как это ни странно. Стоун ничего не сказал. Он просто тяжело посмотрел на меня, с молчаливым укором, потом повернулся к Мерлину и произнес:

- Мы ее забираем.

Мерлин воздел руки и издевательски затараторил:

- Конечно, конечно, бери свою новую игрушку, как попользуешься сообщи мне, мои парни тоже придут в ваше логово разврата. Поверь, они смогут научить её, просто незабываемым вещам. Она наверняка будет очень популярна. – опять съязвил Мерлин, победно оглядываясь вокруг.

- Дурак, мать его. - Послышалось откуда-то сзади, и мне по почкам увести-то ударил чей-то кулак.

Усатый Дик бешено вращал глазами, фыркал и вообще выглядел, словно только что увидел бородавочника. Я и не подозревал, что он успел привязаться ко мне. Ведь он только и твердил, что  в Калдроне каждый сам за себя. Я молча снял с пояса пару ножей, вытащил из кармана фонарик и вечный нагревательный элемент и отдал их Дику. Он по-прежнему, испепелял меня взглядом, но где-то в глубине его серых глаз скрывалась  грусть.

«Очень жаль, что ты начинаешь понимать людей, только перед такими событиями в жизни, которые меняю все раз и навсегда». - эта мысль пришла откуда-то из глубины, из нетронутых инопланетными варварами горизонтов. Я когда-то также уходил, еще там на Земле и  где-то в остатках, той стертой памяти на меня смотрели большие, светящиеся теплом голубые глаза.

После моего выхода, публика присмирела. Кто-то еще кривил мерзкие улыбочки, пару шлюх ржали где-то в отдалении, но толпа редела на глазах. Списывать такую перемену в окружающих, на внезапно проснувшиеся отголоски совести не хотелось. Но интерес ко всему действию пропал. Я испортил и так редкий в Калдроне праздник. Простояв еще с пол часа на площади, мы вместе с внушительным почётным эскортом двинулись по направлению к воротам.

Провести всю дорогу в одиночестве мне не дал Стоун. Он нагнал нас вместе с Мерлином и Чарли у самых ворот. Поравнявшись со мной, он легко хлопнул меня  по плечу.

- Русский. Зачем ты это сделал, если ты самоубийца, то так бы и сказал в самом начале! – слишком будничным тоном произнес он.

- А ты сам веришь, во все, что происходит вокруг?

- В смысле Русский! А ты что, до сих пор думаешь что это сон и решил проснуться? – искренне удивился он.

- Да я не об этом. Вивус более чем реален, я о том, что ты веришь в то, что говорят о браслете, ты веришь, что счастливчиков с полной полосой увозят на Землю в серебристых звездолетах и  там возвращают память, вместе с парой миллионов.

Он посмотрел на меня пристальным взглядом и с усмешкой ответил:

- Нет, Русский, не верю. Поэтому я еще здесь. Но есть еще парни, есть люди на Вивусе и они хотят жить, пусть так, но жить. Нам всем нужно исправлять ошибки, для это мы и живём.

В его словах не было уверенности, это чувствовалось, и я перешел в наступление:

- О людях, которые жить хотят. О Стоун, не строй из себя благородного сеньора, заботящегося о поданных! Ты или, кто там еще, отправляете на смерть рабов из бункера, ты устроил бордель  и превратил всех женщин своей банды в конченых шлюх. Все вместе вы заперлись на  маленьком клочке земли над пропастью и боитесь нос высунуть за пределы этого уродливого забора из контейнеров. При этом каждый из вас мечтает о том, что прилетит тарелка пришельцев и увезет вас обратно на землю к счастью и процветанию. Стоун, нас сюда привезли не для того чтобы отпускать. Пришельцы продумали каждую мелочь снаряжения, они логичны. И возить непомнящих своего имени обезьян туда обратно  никто не будет. Мы все останемся здесь. Так какая разница когда это случится? Те кто это всё создал хотят одного – нашей смерти.

У гиганта заходили желваки, а глаза налились кровью. Похоже, что я затронул его больную тему. Он схватил меня за плечо и остановил.  Минуту мы смотрели друг другу глаза,  я не уступил ему, как это постоянно делали другие, первым отвернулся он и  начал говорить:

- Русский не  ты один  понял, что здесь происходит. Не тебе одному приходят в голову подобные мысли, и не тебе судить о том, как мы здесь живем. Ты был с нами слишком мало. Но не говори о том, что ты хочешь что-то изменить. Ты отправляешься на Скалу, арену где идут рукопашные схватки. В Калдрон от туда вернулся только Мерлин, да и то лишь по тому, что ему выпал бой с мохнатыми. И то, что ты совершил – это просто глупость. Я думал, что ты странный, но ты просто чокнутый. Если хочешь, покончить жизнь самоубийством – режь вены, или сигани в пропасть. Мы могли многое изменить, я наконец-то нашёл тебя, а ты просто убегаешь. Трусишь! Нужно бороться за жизнь, до последнего мгновения. Когда-то я совершил такую же ошибку, и теперь они мучает меня всё время. - он развернулся и пошел в хвост колонный где, шел Африка и еще несколько людей из команды.

Я ушёл в себя и не заметил, как мы прошил весь путь. В ровной долине между двумя небольшими каменными грядами располагалась точка сброса. Расчищая поверхность, люди заботливо убрали все камни, и теперь по периметру долины лежали аккуратные холмики. Обычно грузы прибывали сюда, к овальному, невысокому диску маяка, и уродливому модулю возврата. Так называлась, похожая на контейнер конструкция, с двумя небольшими скосами наверху, в которую заходили заполнившие индикатор собиратели. Что с ними происходило дальше, никто не знал.

Немного в стороне от маяка было двумя неровными рядами стояли десять самых обычных контейнеров. Я вместе с еще несколькими людьми зашел в один из них, после чего нас закрыли снаружи. Для того чтобы мы не задохнулись в потолке были проделаны небольшие отверстия. В них могла высунуться, разве что очень маленькая ручка. Две девушки тихо заплакали, мужчина рядом со мной  протяжно зарыдал, зовя мать. Я даже пихнул его со злости, но потом тут же укорил себя. Просидеть столько времени в Яме, а теперь быть запертым в контейнере.  Я-то хоть немного успел вникнуть в жизнь Вивуса. Такое ожидание продолжилось довольно долго, одна девушка даже начала биться о стенки, крича, чтобы ее выпустили. А потом все закончилось, дырки в потолке потемнели и нас накрыла  кромешная тьма.

Глава7. Перед битвой.

Меня вновь терзали ощущения сходные с теми, что я испытывал, когда только очутился на Вивусе.  Головокружение, озноб, ощущение того, что тебя вывернули наизнанку, а потом так и оставили «мехом внутрь».  Очень  хотелось  просто сдохнуть и я решил повременить с резкими колебаниями. Через некоторое время  стало получше, черепную коробку уже не били гигантскими молотами, а лишь скребли кошки размером с леопарда. Вертолет в голове сменился американским горками поэтому я даже смог открыть глаза и приподняться.

Где-то вверху бледно отсвечивали похожие на неон полоски. Дополнительный мягкий свет струился снизу вдоль стен, так что в помещении было относительно светло. На твердом полу вокруг меня лежали товарищи по несчастью, но живчиков подобных мне не наблюдалось. Все они прибывали в забытье. Переждав еще пару минут, я кряхтя и постанывая поднялся, чтобы  осмотреться уже в вертикальном положении.

На полу помещения рядами лежало несколько десятков людей. Некоторых мне удалось вспомнить, но остальных я видел впервые.

- Нашего полку прибыло! – проговорил я для храбрости и стал осторожно переступать через неподвижные тела к открытому проему выхода.

Длинный коридор был освещен таким же тусклым неоном, его свет  как будто отражался от поверхностей помещений, и давал приятный, уютный полумрак. Помещения располагались лишь по одной его стороне коридора, вторая поражала гладкостью и монолитной структурой.

Несколько раз ноги предательски подгибались в коленках, пришлось идти, держась рукой за на гладкую стену. Как я и предполагал в каждой комнате рядками, как на грядке лежали люди. Некоторые уже подавали признаки жизни, другие лежали в забытье. Оставив возможность каждому просыпаться тогда, когда он сочтёт нужным, я  прошел коридор до конца и уперся в гладкую полированную поверхность немного другого тона, чем-то напоминавшую стенки моего контейнера на Калдроне. Поверхность автоматически  отошла, что меня несказанно обрадовало, избавив от необходимости поиска дверных ручек, кнопок и прочих предметов, которыми в нормальном мире открывают двери.

За отъехавшей дверью располагался точно такой же коридор с гладкими полированными стенами, вдоль которых было натыкано множество дверей, не спешивших открываться при моем появлении. Я даже постучал по нескольким кулаком, но без особого успеха. Пришлось оставить эти попытки более везучим коллегам и заняться дальнейшим исследованием. Дойдя, наконец, до конца нескончаемого коридора я прошел в единственную открывшуюся дверь. Здесь меня ждала самая обыкновенная винтовая лестница. Ни  тебе эскалатора, ни грави-лифта, обычные ступени пусть и сделанные из немного странного,  матово-серого металла.

Сам подъем удалось осилить достаточно легко, самочувствие улучшалось с каждой минутой, так что в раскрывшуюся автоматическую дверь я вошел уже более менее нормальной походкой. За порогом цивилизация заканчивалась. Выщербленный камень, бывший когда-то ступенями, вел на квадратное, усыпанное большими валунами плато, длинной километра в полтора.  На другом краю возвышалась небольшая скала, в центре которой   бледно поблёскивало металлической пятно. Вдруг блеск исчез, сменившись чернотой и на фоне коричнево-красноватого камня показались фигурки.

В сердце сжалось камнем от  нехорошего предчувствия. Фигурки с проворностью блох спрыгнули вниз и  замелькали среди обломков камней. Надежда еще теплилась какое-то время в груди, все таки я не так хорошо знаю местных аборигенов, но как только они добрались примерно до середины плато у меня не осталось сомнения, что судьба или пришельцы подготовили мне ловушку.

Среди камней скакали бородавочники. Энергии у них было хоть отбавляй, они размахивали своими лапами и дико выли. Что они этим выражали, мне было не понятно, но радоваться их присутствию не было никакого желания. Еще на Калдроне я слышал все эти байки о силе и свирепости бородавочников, которые никогда на памяти старожил не проигрывали в рукопашном бою. Какую бы тактику не использовали против них, они всегда побеждали. Против осьминогов или любых других собирателей можно было сражаться, у них были слабые места, но тупые бородавочники, словно были созданы для кровавых  рукопашных схваток. Они никогда не уступали и всегда нападали первыми. Обрывочные журналы, хранящиеся у Стоуна и прочие крохи исторических знаний, что мне удалось найти утверждали, что люди ни разу не выигрывали на Арене, когда их противником являлись бородавочниками.  И теперь мне предстояло убедиться в этом на собственной шкуре.

Сев на выщербленную каменную плиту, я стал наблюдать за скачками отвратительных кентавров и все больше и больше убеждался, что они чертовски сильны и проворны. В своём единственном бою на Вивусе, я больше стрелял, разглядывать монстров не было времени. Зато сейчас я мог наверстать упущенное. Бородавочники прыгали с одного камня на другой на очень большое расстояние, не меньше пятнадцати двадцати метров. Не все, правда, могли удержаться на неровной поверхности и падали, под вой соплеменников, но общего физического превосходства это не меняло. Некоторые из них гоняли по ровному центру плато, и даже дрались друг с другом.

Я знал, что кентавров выставлено на тридцать процентов меньше, чем людей, таким образом наши невидимые визави пытались уровнять шансы. Вообще в моей голове прибавилось, неизвестно откуда много знаний, это в очередной раз подтверждало, что в наших мозгах пришельцы копаются как у себя в кармане, с нужной им интенсивностью. В голове возникали образы различного холодного оружия, метательные ножи, двуручные мечи, копья, дротики, глефы, алебарды, цепы, и многое другое. Причем я не просто знал их название и представлял внешний вид, а именно умел пользоваться.

Паническое настроение уходило, теперь, посматривая на все еще мечущихся бородавочников, в моей голове созревали робкие ростки плана. Закрепив дельные мысли «закладками», стараясь их не упустить, я отвлекся на шум позади. У входа стояло несколько человек, некоторые выглядели, мягко сказать, расстроенными. Они громко жестикулировали, что-то выкрикивали друг-другу, но слов я не разбирал из-за усилившегося ветра, и дольно большого расстояния разделявшего нас.

Встав с облюбованного мной камня, я пошел к паникующим коллегам по несчастью.

- Мартин, ты, что не понимаешь, что мы все уже трупы! Все! – с хрипотцой говорил высокий жилистый блондин с крючковатым носом и светлыми густыми бровями.

- Нет, Пари, мы с тобой здесь уже почти полтора года и трупами пока не стали, и, думаю, не станем. Брось паниковать. Это серьезные соперники, да и только. Нужно готовиться искать возможность победить, а не поднимать лапки! Вспомни ущелье, там было не сладко, но мы выжили. – отвечал ему курносый и веснушчатый темноволосый крепыш. Еще двое стояли молча, смотря на уже потерявших былую резвость бородавочников, которые начали собираться в большую толпу посередине плато.

Жилистый блондин обхватил голову руками и громко ответил:

- Мартин! Это все конец в этом гребанном мире, на этой гребанной планете, в этой гребаной жизни. Помнишь мы ходили к Белому пику колонной, и нам попалась группа бородавочников, таких же как мы рейдеров. Чем все закончилось? Не хочешь вспомнить? Нас отделали по полной, лишь треть ребят вернулась и то, только по той причине, что бородавочники кинулись на машины и не стали нас преследовать.

Крепыш положил руку на плечо коллеги, но тот её отдёрнул, тогда , тот кого называли Мартином ответил:

- Ну во первых их тогда было больше, во вторых они устроили засаду и в третьих нам просто не повезло. Роб застрял и мы пытались его вытащить, а эти твари воспользовались этим и окружили голову колонны. А здесь мы на равных повоюем!

Оптимизм крепыша мне нравился, но был он все равно, каким-то натянутым, хотя и не фальшивым. Парень верил в то, что говорил. И вообще, мне вся эта группа понравилась. Несмотря на то, что они были одеты, всё в туже серую «униформу» Вивуса, также небриты и нечёсаные как большинство из нас, они сильно отличались от привычной мне «конкретной» компании Стоуна. Просто нормальные люди, именно так, коротко я охарактеризовал всю группу.

Кстати о небритости. В тот момент я потрогал свой подбородок и обнаружил на нём, как минимум трёхдневную щетину, несмотря на то, что с утра, перед своим отправлением я побрился. Значит, нас несколько дней держали в отключке.

Один из стоявших молчунов, широкоплечий сероглазый мужчина сорока лет, вдруг улыбнулся и протянул мне руку:

- Владислав Ковальский! - он красивым, аристократичным жестом указал  на темноволосого крепыша. – Мартин Белл! – затем представил блондина – Просто Пари, он иногда волнуется, но в деле выше всяких похвал!   - а молчуна  же назвал  Полем.

- Артем Суворов! -  представился я и подошел ближе.

- Артем, вы просто живчик?

- В смысле? – задал я вопрос, уже зная на него ответ.

- Просто, вы очень резво отошли от сна. Я такое встречаю впервые. В колонии Вавилон я когда-то исполнял обязанности врача, видимо и в прошлой жизни и был таковым.  – и он выразительно переглянулся со своими спутниками, - Поэтому мне часто приходилось наблюдать людей после доставки. Здесь хотя и дозировка, скорей всего, меньше, но все равно ваш организм в чем-то уникален. Вы очень быстро отошли от сна. С этим я вас и поздравляю.

- Да, вы Владислав, тоже не из слабых. Я вас не намного опередил.

- Скажем так, у нас была небольшая фора, а вот у вас, её, скорей всего, не было. Вы откуда? – с многозначительное интонацией пояснил он.

- Не помню, из России, скорей всего! – ответил я.

- Нет, это немного не актуально! – улыбнулся он, -  Хотя очень хорошо, что вы хотя бы знаете свою страну. Я спросил вас о вашей колонии. Мы, например, из колонии, Вавилон, Там внизу, еще есть люди из Полиса Свободы, и Актики,  Завета Шеера. Вы откуда?

- Калдон! Слышали о такой. – после мои слов, Владислав и все остальные немного помрачнели. Видимо Котел пользовался не самой лучшей репутацией.

Молчавший до этого Поль спросил:

- Вы из Ямы сюда попали? Так, кажется, у вас называется место, где содержат новеньких, очень жестоко.

- Не совсем. То, что я новенький это бесспорно. Не больше месяца на Вивусе. Но сюда вызвался сам, можно сказать добровольно. О таком Стоуне слышали? – задал я вопрос, скорей просто из интереса, вряд ли в другой колонии знали главаря какой-то шайки, пусть и не самой слабой.

Поль оживился и переглянувшись  с доктором ответил:

- Да, мы с ним были на мехоарене. Он меня тогда сильно выручил, да и потом от разведчиков слышали, что он у вас стал большой шишкой.

- Слышали! -  не поверил я своим ушам. - Вы что общаетесь с другими колониями? Мне говорили, что это невозможно и очень сложно, а все контакты происходят только на аренах.

- Конечно общаемся. - встрял в наш разговор Ковальский, -  Даже ходим караванами и торгуем, конечно не с дальними, но через три, четыре сектора мы проходим. У нас хоть какое-то сообщение налажено. А ваш Калдрон, просто бандитский анклав, который живет сегодняшним днем, не думая о будущем. Уж извините!

- Да нет, не обидели. Я думаю примерно также самое. –  ответил я. Стоун никогда не говорил о том, что между колониями есть общение, ничего такого не знали и все остальные мои знакомые. Хотя, может это и специально скрывалось.

Затем Пари и Мартин предложили продолжить беседу внутри, по причине того, что  собравшиеся большой кучей бородавочники начали что-то многоголосо выть, вскидывать свои сучковатые конечности, так что смотреть на них не было никакой силы. К тому же твари заинтересовались нами. Барьер их бы всё равно не пропустил, но при их виде на душе становилось как-то не спокойно.

Как оказалось, в длинном коридоре перед выходом была еще одна самооткрывающаяся панель, которую я не заметил. Она вела в просторный зал с множеством столов и стульев и большими, пока еще пустыми, открытыми  шкафами по одной из стен.

Это что что-то вроде помещения для гладиаторов перед выходом на арену! А ещё заодно и столовая. В дальнем углу шахта лифта, откуда будет появляться еда. – показал свою осведомленность Владислав и уселся за ближайший к входу стол. Все остальные и я в том числе последовали его примеру.

- Устроим здесь место сбора, для тех кто проснулся и решил выйти. – сказал Поль, -Попытаемся все разъяснить им. Там внизу мы оставили Ребекку и Лену, и если кто-то захочет выйти, то он нас обязательно увидит. Людям надо дать отойти от сна, это очень трудно. В наших головах опять  хорошо покопались. Специализация не такая уж безвредная штука, так что у некоторых могут быть не все дома.

В этой группе, как мне показалось, не было случайных людей. Мужчины не выглядели потерянными и оживленно принялись обсуждать увиденное и строить планы  о том, как противостоять бородавочникам. Я же отвлек Владислава и попросил рассказать о себе и их колонии, в чем он мне не отказал.

Оказалось, что Вавилон – это очень древняя колония по меркам Вивуса. Туда еще попадали люди в 20-е, 30-е годы, о чем свидетельства ли журналы и дневники. Также эта колония не разу не была разрушена в ходе большой игры. Последняя  игра прошла лет двадцать назад, и представлял собой огромное побоище всех против всех, длившееся около одного года. Причем отсидеться в стороне было крайне сложно, так как количество припасов поставляемых в точку сброса прямо пропорционально зависело от участия колонии в сражении и уничтожения врагов.

В Вавилон была налажена чёткая социальная и административная структура. В Вавилоне, со слов Ковальского, никто никого не принуждал. Адаптацией новеньких специально занимались, пристраивая из к наиболее подходящему для них делу. Конечно, многого Владислав недоговаривал, но было понятно, что у этой колонии имелись свои козырные карты. Тот же Калдрон, уничтожался каждую  большую игру и возникал заново в ином обличье.

Жители колонии подчинялись четким правилам, которые называли законами и не погрязли в анархии, как это было в других местах. В общем, как говорил  Владислав: «Именно в Вавилоне человек, еще продолжал оставаться человеком». Это подтверждала история того, как его группа попала на арену.

Вавилон, как и все колонии людей и чужих был обречен на ежемесячную кровавую дань арен. Только здесь люди подошли к этому вопросу с большим умом. На арены отправляли не слабейших, обрекая их на смерть, а устойчивые группы, которые показывали с самой лучшей стороны при сборе живого.  С одной стороны это ослабляло колонию, но с другой, позволяло получать, в случае выигрыша более сильных и ловких войнов, которые лучше всего могли применить специализацию. И в Вавилоне было очень много людей, которые вернулись с нескольких арен.

Конечно, Кровавое плато было особым местом, куда не хотел попасть никто, и здесь группу Владислава разбавили десятком проштрафившихся (в Вавилоне были и такие), но все же ее костяк составляли бывалые ребята, побывавшие не в одном рейде. А Поль, так вообще, прошел две арены и обладал просто огромным опытом.

Владислав говорил мягким, располагающим к себе тоном. Мне хотелось верить, что не все колонии людей представляют такой ублюдочный мирок, как Калдрон. Но что-то меня останавливало, буквально хватало за руку. Не бывает такой сказки. А верить хотелось, очень хотелось.

Через некоторое время начали приходить наши товарищи по несчастью. Пари или Мартин приглашали их в зал, где предлагали сеть за один из столов и немного подождать. Когда набирался с десяток человек, перед ними выступали Поль или Владислав и рассказывали о положение вещей. Самым распространенным чувством на сообщение о том, что придется драться с бородавочниками - было отчаяние. Одна немолодая женщина даже забилась в истерике, и я ее сразу же отнес в категорию «не бойцы».

Людей становилось все больше, и мои новые знакомые закружились в водовороте неотложных дел, разъясняя, успокаивая, а где и покрикивая. Постепенно начала вырисовываться группа людей, которые не видели свое положение совсем уж безнадежным. Как-то само собой получилось, что такие недрогнувшие духом, стали группироваться ближе к входу за нашим и соседними столами. Я смотрел на Ковальского, в его суете, мне что-то не нравилось. Я себя убеждал, что он просто хочет выжить и проявляет, недюжие организаторские способности, но все равно осадок оставался.

Все это действо продолжалось довольно долго, я несколько раз выходил «проветриться», но бородавочников  уже не увидел. Вся их гомонящая толпа скрылась внутри горы, что было к лучшему. Со мной выходили и другие, один седой мужчина, всем своим видом напоминавший лондонского сноба, даже выразил недоверие, что против нас выставлены бородавочники, но вступать с ним в дебаты я не стал. Время всё расставит на свои места.

Нас оказалось 199 нормальных здоровых людей. Одна женщина не перенесла внедрение специализации и сошла с ума, к счастью, она оказалась «тихо» помешанной и ее даже не требовалось изолировать. Об этом мне на бегу рассказал Пари, который, видимо, уже держал меня за своего.

Постепенно весь зал заполнился и в нем, уже во всю распоряжались Владислав и его компания. Они организовывали людей и даже принялись раздавать обед, поднявшийся по тому самому лифту. Наш рацион составляли вполне земного вида сухпаи с саморазогревающимися контейнерами без маркировки, хлебцы и литровая банка фруктового напитка. Прием пищи на время прекратил споры и разногласия. Все ели, о чем-то разговаривали, в общем, стоял обычный гомон, которым сопровождается собрание большого числа людей в одном месте. Всё это напоминало какую-то студенческую столовую, а не сборище смертников.

Затем наш обед превратился в импровизированный митинг, на котором мы стали обсуждать самый несущий вопрос: - «Что делать?»

Бестолковый гул продолжался минут десять и как-то сам собой утих.  И тут на один из столов забрался Ковальский. Чтобы никого не оскорблять он предварительно постелил плащ. Речь началась:

- Все мы представляем ситуацию, в которую попали и знаем, то что нам требуется сделать!  – он выдержал паузу, - Выжить и победить! – в зале стихли последние голоса, наступила тишина.

- Да именно победить несмотря ни на что! Несмотря на грозного и смертельного противника, несмотря на этих чудовищ доставивших нас сюда, не смотря на сам Вивус, который на каждом шагу чинит нам каверзы. – взмахом руки он прервал кого-то спереди, желавшего ему возразить.

- Я знаю, что многие из вас уже сдались, я знаю, что практически все наслушались сказок о непобедимых и кровожадных бородавочниках. Но нет непобедимых врагов. Нет абсолютной силы, всегда противодействие и нам лучше поискать слабые стороны у  нашего врага, чем сложить руки.

Послышался гул неодобрения, но Владислав вновь его прервал резким движением рук. Он мастерски дирижировал толпой. Я восхитился им. Такого у меня никогда бы не получилось.

Он обвел рукой вес зал:

- Кто видел бородавочников? Начнем с простого вопроса. Смелее, смелее поднимайте руки! –  в ответ, в зале поднялось десятка четыре рук.

- Вот видите, многие из вас видели кентавров и остались живы. А теперь вопрос по сложнее, Кто убил бородавочника? -  теперь в зале поднялось вполовину меньше рук и одна из них была моя.

Он сразу приметил мою руку, хотя я и не был в первых рядах:

- Так, Артём! -  обратился ко мне Владислав, - Сколько на вашем счету этих тварей, вы я насколько знаю, на Вивусе только месяц.

На меня смотрели все, кто стоял рядом. К такому вниманию я не привык и чувствовал себя неуютно.

- Четыре! Но все из крупнокалиберной винтовки с хорошей оптикой. Я прикрывал группу, когда они на нас напали. - сказал я, вспоминая свою первую и единственную вылазку на просторы Вивуса.

Владислав широко раскрыл руки и громко прокомментировал:

- Вот видите новичок, шлепнул четверых и до сих пор топчет Вивус? Бородавочников можно убить.

- Из «большого Сема», с километра или в упор из винтовки. Окрыли мне новость. – с хрипотцой и надрывом крикнул тот самый седовласый джентльмен, что не поверил мне.

Затем он изысканно обратился ко всем присевающим:

– Имею честь представиться, Ричард Ли, четырнадцать бородавочников из «Большого Сема» за два года пребывания н Вивусе. Лучший снайпер в «Полисе Свободы». Если бы у меня была здесь моя старушка, и вдоволь патронов, я мог бы оставить всех вас в этом чертовом бункере и за пол дня, навел бы такого шороху, что ни одной твари не осталось. Да только вот незадача,  мы будем драться с этими ублюдками на ножах. А старый Ричард видел, что происходит, когда эти твари приближаются вплотную. Они рвут всех на части. Не подумайте, что я хочу рассказывать сказки, но глупые крики о победе не для меня, нужно дельные предложения. А орать на столе может любой. – и джентльмен сверил Ковальского не очень дружелюбным взглядом.

Владислав смотрел всё тем же восторженным, вдохновляющим взглядом, но я почувствовал, что в нём что-то изменилось.

- А кто сказал, что мы будем драться на ножах? – послышался женский голос. Протиснувшись с дальних рядов, к столу вышло одно из чудес природы. Иначе эту ЖЕНЩИНУ назвать было нельзя.

Несмотря на серую мешковатую униформу, отсутствие косметики, и прочих женских атрибутов, ее облик (Да, да именно облик, а не внешность) заставлял восхищаться и прямо таки приводил в дрожь. Я даже не сразу услышал ее речь, затуманенный внезапно возникшей эйфорией. Меня что-то полоснуло по груди, сжало сердце и отпускало. Но боли не было, было очень хорошо.

- Мы не будем драться с бородавочниками в рукопашную, повторяю еще раз. У нас есть три дня для того чтобы выбрать оружие, затем четырнадцать дней для тренировки, а дальше то, ради чего нас сюда и приволокли. Нет времени разглагольствовать о том, какие бородавочники страшные. И так уже пол дня потеряли, кто не хочет сражаться пусть удавит себя в одном из помещений или бросится со скалы.  - гневная тирада амазонки закончилась. Сердитой она выглядела просто великолепно и мне представилась возможность рассмотреть ее подробней.

Мой внезапный предмет восторга имел высокий рост, и спортивную фигуру. Комбинезон не позволял оценить всех ее прелестей, но и еле уловимым признаков хватало, что бы понять, что с ними у нее все в порядке.  Но самым запоминающимся и завораживающим в ней было – лицо. Сказать что он необычное, значит, ничего не сказать.

В моей памяти остались следы этакого блондинистого, курносенького эталона идеально красивой женщины. Вспенилось даже слово «Барби». Так вот, в амазонке от этой самой «барби», ровным счетом, ничего не было. Прямой классический нос, большие глаза, ровный овал лица и огромная грива светло русых волос, туго перетянутая на затылке и низвергающаяся  буйным водопадом на спину. В голове мелькнула мысль, что за такими волосами нужно ухаживать и на Вивусе условия, мягко сказать неважные. Большинство женщин в Калдроне стриглись коротко, да и здесь мальчуковый стиль преобладал. Но тем не менее восхитительная незнакомка как-то умудрялась держать свои кудри в идеальном порядке. Это всегда, даже на Земле меня приводило в восхищение в любой женщине, а уж на Вивусе и подавно.

Амазока оказалась той самой Леной, которая осталась внизу собирать людей. Мелькнула мысль, что может у меня есть шансы. Но они тут же оборвались. Конечно же она была «занята». По всей видимости, ее связывали близкие отношения с уже знакомым мне Ковальским. Он смотрел на неё очень типичным собственническим взглядом, выражавшим одно слово -  «Моё!». Точно я этого ещё не знал, а лишь предполагал, но все равно, по сердцу резанула досада. Столь остро, что даже пришлось погрузиться в себя. Я стал рассеянно о чем-то думать, пока меня из этого ступора не вывел Владислав.

Оказалось, что люди постепенно стали расходиться, образовывая группки. Сама большая группа образовалась возле импровизированной трибуны. Здесь были и стрелок-джентльмен Ричард, Поль, Владислав, необыкновенная Лена и еще три десятка мужчин и женщин, многие из которых внушали уважение своим внешним видом. Ковальский уже слез со стола и звал к себе.

Я подошёл ближе и тут же услышал вопрос:

- Руслан, а вы что можете сказать по поводу вооружения и вообще! –  кокетливо обратилась ко мне аккуратненькая и очень симпатичная девушка, с ёжиком тёмнх волос на голове.

Я не стал вторить её игривому тону:

- Если вообще, то ничего. А если об оружии, то мой выбор - большие арбалеты с тяжелыми металлическими болтами и заграждения из колючей проволоки на тонких кольях. На близкой дистанции можно использовать спортивные луки с хорошими стрелами.

- Так уже пробовали много раз и до нас! – взволнованной скороговоркой возразил мне сорокалетний мужчина с  седой профессорской бородкой. – Лучше попробовать римскую черепаху с огромными щитами и дротиками.

Но его сразу же оборвали другие. Предложения сыпались со всех сторон, азиат с тонкими чертами предложил просто встретить бородавочников в рукопашную, но все же большая часть была за дальнобойное оружие. Когда водопад из предложении немного поутих, Владислав настоял на том, чтобы все же слово опять дали мне. К моему удивлению его послушали,  его  авторитет, как лидера креп на глазах. Лишь Ричард посматривал на него скептически.

- Будем объективны! - начал я свое выступление, - Бородавочники превосходят нас физически. Взрослый кентавр весит около ста восьмидесяти килограмм, взрослый человек мужчина, в среднем около восьмидесяти, женщины килограмм на двадцать меньше. При такой пропорции у нас нет шанса нанести смертельный удар, который бы убил врага наповал в рукопашном бою. Копья, мечи, дают ужасные раны, но у каждого из нас будет лишь один шанс нанести удар. У некоторых же не будет его и вовсе. Единственным нашей возможностью является нанесение максимальных повреждений, на как можно больших дистанциях. Здесь на арене возможности маневра сведены к минимуму, активной обороной и применением метательного оружия мы сможем измотать врага, а возможно и уничтожить. Бородавочники всё равно, что кавалерия. Глупо идти долбить танк ломом, если можно подорвать гусеницу. Мы должны лишить врага  главных[ преимуществ:  скорости и ударной мощи первого натиска. Они всегда нападают, свирепо, неудержимо. Воспользуемся этим.

Затем я изложил более подробной  план, который  рождался одновременно со словами речи. Не зря я вышел первым и увидел бородавочников.

Склоны горы и поверхность долины состояли из пористого не слишком прочного камня, наподобие песчаника. Короткие металлические колья в него должны были вбиваться без особого труда. За то время, что нам давалось для подготовки места боя мы могли построить отличные заграждения для прыгучих уродцев. Ну и кое что подготовить до часа икс.

Я представил себе, как кентавры делают огромные прыжки, натыкаются на проволоку останавливаются, запутываются и мы их расстреливаем тяжелыми болтами в упор. На словах и в голове все было довольно просто, но вот реализовать задуманное мешало многое.

Первое – это ограниченное количество амуниции, которое полагалось на одного участвующего. На каждого человека приходилось 32 килограмма оружия и других полезных вещей, необходимых в бою. Бородавочники имели меньшие возможности на  восемь килограммов. Это было ещё одной попыткой неизвестных уровнять шансы

Второй причиной, и пожалуй главной, было не желание многих сражаться, обреченность, и полная апатия. Таких «не бойцов», по моим подсчётам было человек тридцать, еще столько же, если не больше представляли нечто среднее между слюнявым истериком и меланхоличным пофигистом. Остальные тоже не внушали доверия, хотя бы по той причине, что многие были из новеньких.  Специализация специализацией, но суть человека не изменишь, и ожидать от них можно всякое.

И еще необходимо было каждого уговорить заказать именно те вещи, которые  нужны по плану. С этим была самая большая беда. К сожалению идиотов, видевших себя, этакими полуголыми варварами с огромными двуручными мечами было много.  Неожиданные знания о холодном оружие давали огромный простор для фантазии. Идея обсыпать кентавров звездочками сюрикенами, а потом располосовать тонкими катанами и избить боевыми цепами  могла показаться верхом прагматизма, если сравнивать её с другими предложениями.

Пока, Поль и Лена Джесика и еще несколько добровольцев пошли отлавливать у терминалов тех, кто хотел позаботиться о своём оружии самостоятельно, мы решили набросать список вещей необходимых для боя. И тут вышла основательная задержка. Каждый опять твердил свое, огрызался, обзывал всех баранами и отвергал и отвергал.

Владислав что-то втолковывал, красноречиво доказывал, даже охрип, но мне дискуссии надоели.

Через несколько часов бестолковой болтовни, я отозвал Ковальского, толкового китайца с внушительным шрамом, Ричарда, и еще пару адекватных людей и предложил сделать самостоятельные расчеты у терминалов, а остальных поставить перед фактом.

Будем просто отбирать то, что нам нужно и заставлять заказывать необходимые вещи. Прошли первые сутки, а мы так ничего и не решили. Нам нужно получить оружие и приступить к подготовке. Две недели большой срок, но и он кончиться, а оружие нужно  заказать в течении трёх дней, иначе неизвестные всё сделают за нас. Как вам такое решение. – сказал я.

- Артём дело говорит, мне уже надоела эта болтовня! – выразил своё мнение Ричард.

- Нам нужно немного подождать и выбрать лидера. Вы Артём говорите дело, но люди ещё не готовы. Наши действия будут похожи на грабёж. Впоследствии никого из нас могут и не избрать. – возразил Ковальский в своём деликатном тоне.

- То есть вас могут не избрать Ковальский! Вы здесь продолжаете играть в те же игры, в которые играет Вавилон! Нам нужно начинать работать. Если вы хотите выборы, то давайте назначим их сейчас. Ваши елейные речи меня не проведут. – раздражённо выпалил джентльмен в глаза Ковальскому.

- На что вы намекаете! – Ковальский повысил голос, - Если бы Полис делал то же самое, что Вавилон, то возможно арен бы уже и не было. План у нас есть, и вполне достойный, теперь нам нужен лидер. Или вы с этим не согласны.

- Согласен Ковальский, только никто не говорил, что этим лидером должны стать вы. Я вас раскусил, вести себя так на пороге смерти – есть высшая подлость.

Конец этой перепалки я не услышал, прибежала девушка, сообщившая что у терминалом возникла проблема. Я попросил спорщиков, следовать вниз, а сам побежал вниз. Там ведь была Лена.

Оказалось, что  терминал находился на том же этаже, где мы и очнулись. Одна из панелей в монолитной стене открылась, и теперь каждый желающий мог зайти в просторное помещение, уставленное тремя десятками невысоких постаментов. На каждом из которых покоилось самое настоящее белое яйцо, впечатляющих размеров. По крайней мере, так показалось с первого взгляда.

В голове сразу же вспыхнули занесенные туда невидимыми пришельцами образы о предназначении этой «кладки». Каждое яйцо было терминалом, и включалось прикосновением руки с браслетом. Я прикоснулся к ближайшему. В воздухе повисала голограмма  в виде прямоугольного экрана. Но дальше чудеса заканчивались, потому что интерфейс программы был привычен и не вызывал никаких вопросов. Вспомнилось детище американского гения, с которым я плотно общался в своём земном прошлом. Той программе я бы поставил жирный минус. В «яйце» всё было намного удобней, хотя, возможно, мне так показалось. Все знания нам были закачаны в мозг, как на флешку, поэтому и не возникло вопросов по использованию диковинных голографических гаджетов.

В дальнем углу помещения, необыкновенная Лена, по чем свет костерила несколько молодых парней и девушек. Те живо отвечали, перепалка разгоралась.  Молчаливый Поль стоял в стороне со скучающим видом. Мне даже не верилось, что он прошёл столько кровавых схваток. Подойдя к ним, я быстро понял в чём суть дела. Оказалось, что эти умники зашли в терминал и уже выбрали свое снаряжение, руководствуясь принципом: «Чтобы все было круто! Мечь подлиннее, доспех блестящей, рога на шлеме поветвистей».

В понятие круто входила пара двуручных неподъемных мечей, огромная смесь алебарды и пожарного багра, три десятка разномастных звездочек-сюрикенов, красивая но бесполезная сабля с фигуристым эфесом и набор блестящих чешуйчатых доспехов с мужественными грудными пластинами. Довершали все это нелепее разномастные шлемы с рогами, плюмажем, гребнями и загогулистыми переносицами. Несколько человек выбрали ещё и небольшие серебристые луки с двойным изгибом.

Главный в их группе, был здоровенный «тюфяк» со следами быстрого «сброса» веса в пропорциях комбинезона. Он был «своим» из Калдрона, как и многие другие остолопы. Тюфяк довольно резко и грубо отвечал нашей умнице, что, мол, выбор оружия - это не её дело. Ещё наверху, он больше всех кричал, возмущался, даже сцепился с Владиславом «за грудки», когда тот обосновано, назвал его бараном. Тощий бородатый хлюпик, державшийся рядом с ним,  еще с одним парнем еле их разняли. Я тогда не стал вмешиваться, о чем уже успел пожалеть.

Тюфяк заметил меня и не преминул высказать свои мысли вслух:

- Эй, ты, шестёрка Стоуна? Может, захочешь и здесь для нас найти яму. Клал я на тебя и планы твоих дружков. Я сам знаю, что нужно. – затем он сделал то, что ему не следовало делать. – Иди сюда, поговорим. Теперь я тоже знаю толк в том, как разбить твою поганую рожу!

Я попросив Ребекку никого не впускать. Пока в терминале было мало народа, многие исследовали соседние помещения или находились в столовой. Специализация специализацией, но помимо знаний, необходимо ещё и отработать мышечные рефлексы. Да просто решительность и смелость никто не отменял. Неизвестные глубоко рылись в наших головах, но все же  не настолько.

Здоровяк меня ждал, но ничего не предпринимал. Бросил вызов - бей первым. А он лишь стал в красивую стойку для «длинного» удара ногой. Я подошел к нему, как ни в чём не бывало, выражая всем своим видом миролюбие и готовность к разговору. Он и вся его компания расслабились. Я же, не вступая в дебаты, ускорился на последних метрах, и нанес «тюфяку» два коротких удара в корпус. Он согнулся и медленно осел на гладкие плиты. Трое его  «фентезийных» товарищей опешили, но возражать не стали и «бочком-бочком» принялись увеличивать дистанцию, держа руки в угрожающей стойке.

- Идиоты, вы хоть понимаете что натворили, по своему скудоумию? – начал я свой монолог агрессивным рыком. - Вы не просто взяли себе красивые игрушки, вы не просто решили выбрать оружие, вы подписали себе смертный приговор. Потому что победить бородавочников можно лишь всем вместе, а вот, что делать с этими железяками, я не знаю. – в довершении своих слов я развернул голографическую проекцию огромной алебарды.

- Эй доходяга! -  обратился я к долговязому и худосочному парню с длинными носом и могучей черной щетиной от шеи до щек. – Ты как этим ломом будешь орудовать? По моему, это твоё. – проекция алебарды сменилась огромным мечом.

Этот парень оказался крайне недалёким, несмотря на очень интеллигентную внешность. Он гордо посмотрел на полутораметровый двуручный меч и с достоинством истинного знатока ответил:

- Я как-нибудь управлюсь, если ты не заметил, но пришельцы в наши черепушки «записали» навыки обращения с любым холодным оружием и с этим мечем, каждый из нас может неплохо обращаться. Даже ты! – последние слова, по видимому, должны были задеть меня.

Разговаривать с ним больше не хотелось. Не люблю я людей, которые не думают хотя бы на шаг вперед. Не люблю и все. Но чтобы не оставлять последнее слово за худосочным мечником, я все же ответил, по возможности спокойно, несмотря на клокотавшее негодование:

- Даун недоделанный, этот меч тебе по грудь будет. Он же не из пластика. Тринадцать килограмм! Ты им, может, и в состоянии махнуть пару раз правильным фехтовальным замахом, «записанным» в твою черепушку. Но у меня два вопроса, ты в кого-нибудь им попадёшь, и на сколько тебе силенок хватит! Я, например, таким поленом смогу махать две-три минуты. Навыки то они навыками, а мускулатуры тебе вместо костей пришельцы не отсыпали? – и я мысленно сравнил здоровенного Африку, для которого этот меч был как раз в пору, с стоящим передо мной хлюпиком.

К сожалению, мои слова пропали даром. Эти любители экзотической стали, так ничего и не поняли. Можно винить во этом Яму, но не все из них были из Калдрона. Этого мечника, к примеру, я не помнил. Пробыв по несколько месяцев на Вивусе люди так и не осознали, что здесь ставки крайне высоки, и по мимо своей жалкой персоны, ты рискуешь подвести еще и всех окружающих. Я опять хотел жить, арена только подстегала эти чувства. Ну конечно Лена! Мне не хотелось, чтобы такую прекрасную женщину изрубили бородавочники.    И я решил взять свою судьбу в крепкие и знакомые с самого рождения мозолистые руки, а не доверять ее всяким кретинам, с блестящими баграми. Так нежданно нагадано, на мои плечи легла ответственность за наше будущее. Стоило лишь на миг усомниться, что выбор окажется неверным, как кровь венах густела, а по спине начинал бежать холодный пот.

Вернуть заказ этих идиотов, было невозможно. Они поставили окончательный вариант, без замены. Делать  такой же глупый выбор другим я не дал. Людей стали запускать к терминалам парами, и где-то убеждая, где-то угрожая, заставляли следовать общей тенденции в выборе оружия. В этом деле мне очень помог подошедший Ричард, китаец со шрамом и еще несколько человек.  Ковальский к терминалу спустился только один раз. Он вел себя уже как главный, что-то спрашивал хозяйским тоном, проверял импровизированную бухгалтерию и с каменным лицом проходил мимо Ричарда. Меня он пока не трогал, превращать работу в ругань не хотелось. Я решил оставлять часть весового лимита про запас, понимая, что все предусмотреть за столь короткий срок нет возможности. Это правилами разрешалось, но не более чем десять процентов от положенной массы. Ковальский же, когда об этом узнал, передал через Мартина, чтобы я о таких решениях информировал его.

- Тебя это устраивает! – кивнул Ричард на уходившего Мартина, - Мы здесь пашем, а все сливки собирает Ковальский. Знаешь, что он сейчас ведет свою предвыборную кампанию и бессовестно врёт!

- Меня это не устраивает, но превращать подготовку в один сплошной ор я не хочу. Ковальский не так плох. Я, Ричард, хочу жить, а не бороться за маленькую корону. Сейчас нужно заказать оружие, потом будет видно. Если наш план провалиться, то сливок не останется никому, а если сработает, то сладкого хватит на всех. Награда-то велика, это – жизнь.

Джентльмен усмехнулся:

- Знаешь, я ни черта не помню из своей жизни, а на Вивусе не так много. Но ты Арт, я тебя, позволь, так буду называть, чертовки умный сукин сын. Я умею отличать сталь от  дерьма. Нам сейчас нужна именно сталь!

- Хорошо, что не дерьмо. Давай работать Ричард! – ответил я и повернулся к следующей слегка оробевшей парочке.

«Набор юного гладиатора» в нашей интерпретации выглядел примерно так. Арбалет с основательным нижним воротом, пробивающий пятимиллиметровую стальную платину. Так было написано в характеристики, и я искренне надеялся, что прочность шкуры бородавочников хоть немного меньше.  В боезапас полагалось тридцать полых стальных болтов заполненных чем-то вроде свинца, которые уменьшали лимит веса почти на четыре килограмма. Ещё  мы выбрали дротик, немного похожий на римский пилум, и небольшой широкий меч. Для оборонительных сооружений, заказали по пять стальных костылей  на брата, с отходящим под острым углом наконечником. Для кольев пришлось делать отдельный заказ, вычерчиваю чертежи и описывать требуемые характеристики.

Особенных трудов мне стоило убедить людей отказаться от защитной амуниции. Я был тверд, несмотря ни на что. Мне удалось втолковать, даже в самые нереально глупые головы, что против огромных и свирепых бородавочников, панцирь не помощник. Один пропущенный удар, даже пришедший в легкий панцирь или кольчугу сделает любого человека инвалидом, а разжиться чем-то более стоящим  не позволяет всё тот же весовой лимит.

Но все же полностью, от защиты мы не отказались. Были заказаны здоровенные щиты, по одному на четверых. Щиты снабжались цепями, для того чтобы соединяться друг с другом и имели специальную форму, позволяющую делать из них переносную стенку. Мы предполагали создать на пути метательное оружия бородавочников, пусть, хлипкую, но все же стену.

В довершении ко всему, местность впереди себя было решено опутать низкими заграждениями из тонкой, но прочной «инопланетной» колючей проволоки. Здесь компьютер неожиданно подыграл нам. Все оружие, так или иначе соответствовало по материалу, массе и компоновке своим земным аналогом, а вот проволоки в бесконечном гладиаторском каталоге не нашлось. Поэтому система выдала ее инопланетные заменитель, который был намного легче и прочнее. И на проволоке я решил не экономить пустившись во все «тяжкие».

После того, как мы заказали оружие, и вдоволь наорались с множеством несогласных, я решил, что можно немного отдохнуть, но не тут то было. У входа в помещение, где мы все очнулись, меня догнала Лена, и попросила пройти в «столовую», так теперь называли зал на верхнем уровне. Делать было нечего, и я поплелся за обворожительным гонцом.

В столовой вновь кипели дебаты. Ричард и китаец со шрамом горячо спорили с двумя бывалого вида чернокожими. Кстати отзывался он на столь же незатейливое имя Шрам, и был вовсе не китайцем, а канадцем.

Эту парочку с иссиня-чёрной кожей я запомнил ещё у терминала, но тогда они ничего  возражать не стали, молча согласившись с нашим выбором. Ребята мне очень понравились своей решительностью. Все прояснилось, когда я подошел поближе.

- Эй,  «военный», ты же военный? Объясни им, что нам это нужно!  Доту с Монго правильно говорят. – обратился ко мне, один них.

- С чего ты взял, что я «военный»? Я этого, например, не помню. – спросил я у него.

- Ты военный, ты умеешь командовать. Ты говоришь, как военный. Мы с Монгу это поняли. Нам нужны большие арбалеты, мы придумали одну штуку.

- Это чушь! -  без обычной любезности, прервал чернокожего Владислав. – Они там и пары минут не продержатся. Больше не будем это обсуждать, лучше займёмся ограждениями! – его категоричность меня задела, Владислав уже приказывал и считал меня своим подчинённым.

- Я всё же хочу выслушать из предложение. Одна голова хорошо, а много ещё лучше. Мы выбрали оружие, руководствуясь моими предпочтениями не от хорошей жизни.  -   ответил я Ковальскому, и тут же обратился к  Доту - Что там за соображения?

Ковальский опять меня прервал:

- Мы уже это обсудили. Хватит, нужно перейти к другим, более важным вещам. Вы Артём слишком много о себе возомнили?

Его тон меня взбесил, он уже вовсю командует и чего-то требует:

- Это вы Ковальский слишком много о себе возомнили! Я интересуюсь предложением толковых ребят. Если вам это не нравиться, отойдите. Вы мне не начальник!

Владислав поджал губы:

- Вы зря так говорите Артём! Я был о вас, несколько другого мнения, мы должны избавиться от анархии, а не разжигать её.

- Я ничего не разжигаю. Просто замолчите Ковальский, я не с вами разговариваю! – резко прервал я нашу полемику. Ричард пришедший после меня заулыбался, но промолчал.

Доту с Монгу принялись излагать свою идею.  Шрам и еще несколько человек, выступали против, Ричард промолчал. Доту с Монгу говорили так, что их было трудно понять, но слушая сбивчивые объяснения двух чернокожих, я все же уловил, для чего им были нужны арбалеты. Махнув всей компании за мной, я направился к выходу из бункера, даже Владислав с кислой мордой поплёлся следом.

Наверху наступило утро. Мы  встали перед выходом и я начал излагать полёт своей мысли. Следует признаться, что это был, скорее коллективный план, мы многое обсуждали, но все детали родились именно в тот момент.

Планировалось создать нашу оборонительную позицию, практически на самом краю плато. С правого фланга она прикрывалась отвесным, срезом обрыва.  Склоны скал уходили отвесно вниз на несколько сотен метров и надежно прикрывали нас, одновременно не оставляя пути к отступлению. Левым флангом служила вертикальная стена скалы, в толще которой располагался наш бункер. По правилам арены, взбираться на эту скалу было нельзя и во время боя, она отгораживалась невидимым экраном, через который нельзя было пройти. По действию этот экран чем-то походил на «зубную границу», только имел поле мощнее.

Чтобы представить поле битвы необходимо нарисовать в воображении  прямоугольник. Мы решили отрезать один из его углов, проволочными заграждениями. Тем самым пытаясь оправдать пословицу, что человека, лучше в угол не запирать. Если наши противники покажут хоть капельку сообразительности, то они просто зайдут на нашу территорию и станут. По правилам, если одна из сторон не ищет боя и ведет себя пассивно, то выигрывает более активный претендент. Занятие же нашей половины арены, как раз и зачтётся за активность. Вся надежда была на непомерную агрессию бородавочников. Они всегда атаковали, любым числом, любого противника.

Разжечь аппетит кентавров могла помочь идея Доту с Монго. Наши чернокожие спорщики предлагали несколько усилит оборону, превосходной снайперской точкой. Впереди, метрах в ста пятидесяти от линии намеченной нами для расстановки заграждений высился огромный обломок скалы, примерно десяти метров в высоту с отвесными сторонами. Они предлагали расположить их наверху с парой здоровенных арбалетов для «предварительного отстрела» особенно ретивых бородавочников. Эти уколы так же должны были распалить бородавочников, если они по какой-то причине не хотели атаковать. Мы намеривались выиграть по очкам. Один убитый – одно очко.

Идея была, в общем-то, довольно здравая, правда имелись в ней и определённый просчеты. Верхушка  этого обломка, имела абсолютно голую поверхность, с небольшим остроконечным выступом. Поэтому любой взобравшийся на верх, сразу же становился мишенью, и вопрос его жизни становился делом пары секунд, в особенности для таких вояк, как бородавочник. Когда я привел все свои доводы добровольцам, они оба засверкали белоснежными зубами и стали тянуть мне свои светлых ладошки. Оказывается, о своей безопасности оба снайпера позаботились и имели хитрый план, превращения голой скалы в прекрасный наблюдательный пункт.

Идея была очень проста, и я даже немного по казнил себя, что она не пришла мне в голову первой. Ушлые представители африканского континента, пока мы спорили о главенстве в маленьком курятнике,  превратились в вандалов и успели прощупать многие помещения. В одной из комнат они умудрились разобрать механизм открывания дверей и нашли для нас неожиданные резервы. Оказалось, что систему прикрывали лишь панели на специальным зажимах. Эти панели были выполнены из «инопланетного» материла и имели достаточно высокую прочность.  Можно было надеяться, что от арбалетных болтов, стрел или камней они защитят.

Но чернокожие братья предложили еще одно очень простое решение. Механизмы открывания дверей включали шесть длинный штанг, как нарочно сужавшихся с одного конца. По всей видимости они выполняли роль гидроцилиндров, в чем мы и убедились при варварском демонтаже. Эти штанги должны были стать дополнительными кольями, которые мы станем вбивать твердую плоть плато.

План Доту и Монгу был одобрен, после чего напряженный трудовой день подошел к концу и я наконец  позволить себе отдохнуть. Перед этим случилось еще одно событие.  Я встретил «Необыкновенную» Лену на пути в спальные помещения. Она поздоровалась со мной и очень странно, оценивающе посмотрела, даже подмигнув.  Конечно, время было не то, чтобы принимать близко к сердцу всякие взгляды и шутливые намеки, да и возраст у меня далеко не юный, но я еще долго после этого ворочался и не мог заснуть. Лишь уставший организм прервал мои мечты и выключил «рубильник», восприняв амурные грезы, за  прямое свидетельство издевательства над ним.

Перекимарить удалось лишь пару часов. Меня и ещё несколько человек, отдыхающих после бессонной ночи, разбудил посыльный. В столовой уже началось собрание, на котором должны были выбрать вождя. Было странным, что меня не позвали раньше. Не иначе как Ковальский постарался.

Когда я вошёл, зал гудел. На столе опять стоял Ковальский, выжидающий когда все утихнут. Неожиданно справа возник Ричард и взял меня под руку:

- Никак не угомониться. Всё хочет королём стать. Мне этот пустомеля очень надоел. Нам нужна сталь, а не дерьмо. Помнишь! – кивнул он в сторону оратора.

- Помню, но воевать я ни с кем не буду. Нам не хватало ещё междоусобицы.

- Она уже началась Арти. – шепнул джентльмен.

Зал утих и оратор продолжил:

- Повторю. Нам нужен человек, который будет нами руководить нами во время подготовки и сражения. Предлагаю его выбрать. Кандидата должны выдвинуть двадцать человек. После этого проголосуем за них. Вы согласны? – зале опять загудел, в основном слышалось одобрение.

- Нужна подготовка. Давайте соберемся позже! – послышалось из зала.

- Нет! -  крикнул Ковальский, - У нас и так мало времени.  Нам нужно готовиться, у нас есть план.  Выборы не должны отнимать время. Всё решиться в эти минуты в этом зале. – и опять шквал голосов. Ричард куда-то исчез и я остался один.

- Первый кандидат, которого выдвигают.  – крикнул в миг относительной тишины Ковальский.

- Владислав Ковальский! – послышались, вполне ожидаемые крики и к его столу подошло не менее тридцати человек. Конечно среди них стояла и Лена.

- Второй кандидат! – Ковальский кричал всё сильнее. Кто-то выкрикнул несколько неизвестных мне имён и зал утих.  К столу подошли небольшие группы людей, все меньше десятка. От наглости, с которой Владислав захватывал власть, запершило в горле. Нам нужна была единая организация, нужен лидер, но вести себя столь бесцеремонно?

- Двадцати человек поддержки у этих кандидатов нет. – не обращая внимания на гневные крики Ковальский опять крикнул в зал, - Кто ещё? Есть кандидат!

-  Есть!  Это Артём Суворов. – прозвучал знакомый ровный голос и к столу вышел Ричард и ещё два десятка человек. Джентльмен не дремал, когда я спал. Если для Владислава это и было новостью, то он никак это не выказал. Больше кандидатов кроме нас двоих не было, хотя люди и продолжали выкрикивать свои имена.

Я подошел к столу. Ричард показал мне большие пальцы, мол, всё хорошо. Сверху послышались слова.

- Артём, вы действительно хотите быть кандидатом? Это большая ответственность управлять людьми. Вы могли бы мне помочь. Я оценил ваш организаторский талант. -  слова Ковальского меня задели. «Он пытается меня подкупить даже здесь, мол, не лезь, будет и у тебя кусок. А Ричард хорош, не мог разбудить и всё сам провернул.» - меня взяла злость за то, что позволил сделать из себя марионетку. Я не хотел становиться маленьким королём, но и отдавать всё на откуп такому интриганту было нельзя.

- Да, я кандидат. Условия были сказаны вами. Давайте голосовать. Лидер нужен, но никто не говорил, что это должны были быть вы! – громко на весь зал сказал я. Взгляд Лены в этот момент выражал озабоченность, она то смотрела на меня, то на Ковальского. Пари и Мартин тоже волновались, лишь Поль оставался всё так же невозмутим.

- Начнём голосование! – как бывалый ведущий крикнул Ковальский, - Кто за Артёма Суворова в левую сторону зала, кто за меня направо. Кого кандидаты не устраивают остаются на месте!

Ричард пошёл налево, за ним потянулись те, кто вышел с ним. Направо пошли сторонники Ковальского. Через несколько минут в центре зала осталось лишь пара десятков людей. Ричард уже вёл подсчёт. У Ковальского тоже, кто-то тоже бегал с листком.

- Девяносто один человек! -  объявил Ковальский, держа листок.

- Девяносто один, и вы плохо считаете! – крикнул Ричард. Ковальский о чём-то тихо заговорил с Полем и Мартином. Лена побежала пересчитывать.

- Хватит ломать комедию! – слово взял я. – В центре зала осталось девятнадцать человек, плюс я и ты.  У вас восемьдесят семь человек, у нас девяносто один. Я победил, надеюсь ваша ошибка, следствие явной математической неграмотности. Нам же быстро нужно выбрать лидера! – Ковальский ничего не ответил, Мартин с Полем пошли к Ричарду считать моих сторонников. Прошло ещё минут десять, прежде чем моя победа, пусть и с небольшим перевесом стала очевидной.

Ковальский наконец спустился со стола и подошёл ко мне, протянув руку.  В этот момент он мне напомнил падшего ангела.

- Вас можно поздравить! Вы победили. – в его глазах читалось явное недовольство, такие как он не любят проигрывать.

- Нет, мы не победили, всё ещё впереди Владислав. Дайте теперь лидеру говорить. -  я повернулся к людям, которые теперь опять стояли вместе в центре зала.  Ковальский еле заметно нахмурился.

Я подождал пока народ успокоится, но примеру Владислава не последовал, не став марать обеденный стол:

- Лидера мы выбрали, теперь нам предстоит работа. Сегодня отдыхаем, а завтра будем трудиться. Я обещаю, что применю все свои знания и умения, чтобы как можно больше из стоящих здесь мужчин и женщин вернулись живыми. Нас ждёт жестокий бой и мы его выиграем, сплотившись все, как один. – моя речь не вызвала всеобщего воодушевления, люди принялись расходиться, до ужина оставалось пару часов. Лифт с провизией приходил строго по расписанию.

Следующие дни прошли в хаотичной подготовке к предстоящей битве. Мы получили из закрытого блока все заказанное имущества, включая два больших арбалета. Я бы их назвал, маленькими баллистами. Специальные команды, начали курочить  механизмы открывания дверей, что оказалось не так просто.

Первым делом следовало заняться организацией. Владислав о чём-то шушукался с людьми, говорил свои речи, предоставив мне поле для деятельности. Здесь опять пришлось применить силу, к самым нерадивым типам. На меня даже раз бросились с мечом, но арбалет в руках Ричарда стал решающим аргументом. К счастью, большая часть людей  оказалась вменяемой, но всё равно, разбить людей хоть на какие-то подобия подразделений стоило не малого труда.

Как основную единицу, я выбрал десяток, формирующийся по индивидуальным предпочтениям. Небольшие группы, знающих друг-друга людей становились костяком десятка, а самый здоровый или активный командиром. Чаще всего негласный лидер в небольшой группе уже существовал, и официальный статус лишь укреплял его права.  Затем следовала более крупные единица. Три десятка составляли взвод, и назначать взводного было уже сложнее. Владислав, здесь пытался продавливать только своих людей.  И число «своих» росло день от дня. За него ведь проголосовала почти половина, хотя и все среди них были его сторонниками. Просто одним людям захотелось пойти направо, а другим налево. Теперь он наверстывал упущенное, и умело использовал мои промахи. Те, кому я не нравился, или кто побаивался меня, становились его приверженцами. А как понравиться людям, если тебе постоянно задают глупые вопросы и всё время возражают?

Главным моим Сторонником был Ричард. Я смог его назначить командиром взвода В, поголовно состоящим из очень толковых ребят.   К выборам остальных взводных  пытался приложить руку Ковальский. Он начал плести непонятные интриги,  с каким-то мутным субъектом, отзывающимся на прозвище Коготь, этот тип так же вызвался в лидеры, но его поддержало лишь девять человек. Но все их старания закончилось особого успеха для Владислава, люди лучше знали, кто им нужен. Лишь пресловутый Коготь сколотил взвод, битый мной тюфяк стал в нём командиром десятка. Мне до этого не было особого дела. Командир должен пользоваться авторитетом. Но такое поведение Ковальского поставило меня в тупик. Борьба за власть на пороге смерти, чего только не узнаешь о людях, даже в столь неподходящее время.

Еще кому-то пришла в голову идея насыпать перед нашей позицией небольшой вал их обломков скал, который должен был заставить бородавочников сделать прыжок не оставив расстояния для разбега. Спрятаться за ним они бы всё равно не смогли.  Здесь меня ожидала очередная гадость, подстроенная Ковальским. Пятьдесят человек, направленные на работу, не сделали и десяти метров вала. Когда я пришёл на стройку, то сразу же всех собрал в кружок:

- Вы, что не понимаете, что работаете для себя? Если вы не будете ничего делать, но не выживите. От того как скоро мы закончим укрепления зависит наша жизнь. Почему вы за пять часов ничего не сделали?

Вперёд вышел коренастый малый, с иссини-черным синяком под глазом. Этого я отделал накануне за то, что он слишком назойливо приставал к одной девушке. Негодяй зажал её в одном из коридоров и лапал спустив штаны. Девушка при этом радости не выражала. Теперь он осмелел:

- А ты кто такой, чтобы нам указывать? Вали отсюда, сделаем когда нужно будет. Я тебя не выбирал командиром, я подчиняюсь Ковальскому. – все остальные молчаливо поддерживали его.

Я, было, хотел научить его говорить повежливей, но очень кстати появился Ковальский, крутившийся рядом:

- Артём не стоит распускать руки. Мы все здесь в одной тарелке. Дайте людям работать! -   это были его первые слова.

- А, так я ещё и не даю работать! Они пять часов ерундой маялись!

- Они всё сделают, немного отдохнут и сделают. Так ведь! С людьми нужно говорить, всего силой не решить! – на его слова одобрительно закивали.

- Конечно, всё силой не решить, только змеиной подлостью. Если вы таким образом хотели показать, что у вас есть сторонники, то мне вас жал. Костлявая, вот-вот обнимет всех нас. До вечера, вал нужно закончить. Можете работать всю ночь. - чтобы окончательно сохранить лицо я ушёл.

По правилам арены, мы не могли использовать на плато больше пяти процентов имущества, заказанного через терминал. Вся подготовка к битве с оружием происходила за три часа до сражения. Но вот про насыпь из каменюк, и штыри из раскрученных дверных механизмов ничего не говорилось. Поэтому мы с удвоенной силой принялись за работу и долгий день Вивуса в этом нам очень способствовал.

Подготовка по стрельбе велась на ступеньках плато или в зале «столовой». Мы не горели желанием раскрывать нашим противникам весь замысел, так что на отработку взаимодействия отводилось не так много времени как нужно. Боекомплект пополнился десятком болтов на арбалет, а на оставшийся лимит заказали тонкой, как леска проволоки.

Угрюмый белый парень с носом картошкой, оказался родом из южной Африки, где в свою бытность до похищения, был неплохим охотником, или вернее браконьером, занимающимся отловом редких пород птиц. Он предложил опутать все пространство самодельными силками, которые вязал с удивительной виртуозностью. Петли из гибкой проволоки, складывались в особом порядке, их было легко разложить на месте, создав невидимую, но действенную преграду.

Штанги автоматических дверей, которые мы сняли даже в туалете, чем вызвали восторг мужской половины и негодование женской, очень хорошо подошли в качестве кольев, для нашего импровизированного заграждения. В высоту они имели примерно метр сорок, и мы их заглубляли почти на пол метра. Пазы, для подключения трубок подачи жидкости становились отличными гнездами для крепления колючки.

Перед тем как вести работы, мы позаботились и о скрытности. Наши укрепления  скрылись за снятыми накладными панелями. Бородавочники проявляли интерес, но я надеялся, что наш план не будет разгадан, до того момента, как их «кавалерийская» атака захлебнется на проволочном заграждении.

По мере того как вырисовывался план, у большинства людей появилась надежда, и через неделю нашего пребывания на плато, с энтузиазмом работали все, предлагая различные улучшения для первоначального плана.  Историй с намеренным саботажем, больше не повторялось. Всё началось крутиться уже без меня.  Командиры взводов и десятков почувствовали вкус власти и сами гоняли своих подчиненных. Мне приходилось всё меньше орать. Люди постепенно притирались, правда, не обошлось без мордобоя, причиной которому был «дележ», как представительниц прекрасной половины, так и не очень. Причём женщины проявили удивительную прыть в выяснении отношении. Теперь мне уже приходилось мирить повздоривших, один раз даже пришлось перевести во взвод Ричарда не в меру ретивую девчушку, которая наградила соперницу множеством свежих  синяков и царапин.

Наш план заключался в следующем. За три часа до того, как начнется битва, мы вбиваем, заказанные нами штыри позади  канибализированных штанг механизмов и натягиваем колючую проволоку, укрепляя защиту в промежутках специальными скобами. На устроенных нами испытаниях конструкция показала свою прочность. Так, что я был уверен, что она выдержит первый натиск.

Затем мы укрывается за здоровенными щитами и импровизированными укрытиями из панелей и поджидаем кавалерию, бородавочников. По опыту столкновений с ними бородавочники всегда атакуют сразу и сходу и не имеют никакого ограничения в потерях. То есть, сколько есть бородавочников, столько и их будет атаковать, пока последний не погибнет. Такая своеобразная тактика кажется  глупой, если не принимать в расчет, что каждый бородавочник, даже смертельно раненый стремиться убить врага не смотря ни на что.

Вспоминая свой первый и единственный бой с ними я понимал, что при прорыве нашего заграждения, мы обречены, так как против этих монстров у нас нет  ни малейшего шанса в рукопашном бою. И все наши расчеты строились на то, что бородавочники не смогут перепрыгнуть наше заграждение с ходу, запутавшись в проволоке. А дальше будет просто большая свалка, в которой наше численной преимущество  должно сказаться. Именно для этого случая у нас имелись короткие острые мечи и длинные толстые дротики, одинаково удобные для метания и ближнего боя.

Возможности бородавочников мы примерно знали, поэтому строили заграждения из расчета ширины в двадцать пять метров. Проволоки явно не хватало, поэтому размеры зоны, отведенной для нас, пришлось урезать до минимума. От задних рядов до пропасти оставалось совсем немного, так что второго шанса у нас просто не было.

Все оружие было доставлено в комплекте, заказанные арбалеты пока не подводили и вбивали стрелы даже в песчаник. А расстояние, с которого мы собирались вести огонь не предполагало наличия особой меткости. Стрелять нужно почти в упор, но быстро и метко, пока эти громадины не перелезут заграждение.

Я внимательно осматривал арбалеты и другое оружие, но ни нашел в них ни одного недочета. Конструкции были выполнены надежно, на заводском оборудовании, но вот высокими технологиями здесь и не пахло. Болты явно проходили токарную обработку, а ложа арбалетов изготавливалась и прочного пластика. Естественно на всем оружие не было ни одного клейма или даты.

Доту и Монго, закончили свое «воронье гнездо» лишь за день до боя. Но выглядело оно основательно. Он расчистили площадку, сровняв, верхушку скалы, затем вбили реквизированные штанги и одели на них панели, в два ряда с промежутком в двадцать сантиметров. Благо в панелях уже было множество отверстий на внутренних ребрах жесткости. Промежутки между панелями они хотели заполнить камнями, но не успели это сделать полностью, так как последний день мы отвели для общего отдыха.

В работе дни пролетали незаметно, времени не хватало, но все же мы успели выполнить основной объем работ. И теперь собрались в последний вечер перед событием, которое решало нашу судьбу.

Часть столов из нашей общей столовой мы вынесли на плато, чтобы использовать их как укрытия, так что места для всех не хватало и многие стояли. Когда я зашел, Владислав уже во всю разорялся патетическими речами о долге людей, о свободе, о том, что мы служим великим целям и что Вавилон примет всех, стоит только захотеть.

Вообще, за последнее время Владислав Ковальский окончательно мне разонравился, как человек. Если его желание избраться главным еще можно было считать действием направленным ради общего блага, то вот от всего остального сильно попахивало обыкновенной подлостью. Он был слишком эгоцентричен и властолюбив, даже в этой предсмертной обстановке он находил удовольствие в том, что  отдавал приказы. И не то чтобы его распоряжения были глупы, как раз наоборот, они были дельными, я не раз назначал его старшим для выполнения общей работы. Но вот форма, с которой он все преподносил, подчеркивала только его правоту и напускную гениальность.

У Владислава все было «Я», чтобы не делали другие люди, каким-то фантастическим образом результаты труда присваивались ему. Так мой план сражения, вдруг стал нашим планом, а концу стройки баррикады и заграждения уже был планом Владислава.

Я не обладаю лишними амбициями, и такие игры слов не стоят конфликтов, которые могут вызвать, но все же мне было неприятно стоять с человеком, который нагло присваивает твою работу себе. Факт того, что главным выбрали меня, коробил его. Он хотел корону.  Именно поэтому он сам назначил себя командиром правофланговой роты. В это подразделение вошли взводы его сторонников. В пику ему, Ричард стал командиром левофланговой роты, объединив три оставшихся взвода. Кем командовать в бою буду я, меня не волновало. Никакого штаба у нас не предусматривалось.

Необходимо отдать должное, Владислав был отличным организатором, и так тонко чувствовал людей, что мог каждого направить на участок работ, наиболее соответствующий его предпочтениям. Например, я бы просто наорал на хрупкую девушку, с звучным прозвищем Латис, которая нехотя разворачивала и заправляла моток проволоки. Но Владислав как-то угадал её талант, и направить на помощь нашему буру-охотнику, для плетения хитрых петель, и в этом деле она преуспела.

Вторым качество, которое мне не нравилось в Владиславе, это то, что он подавлял людей. Удивительно, как в общем, то человек с такой приятной наружностью, только одним присутствие вгонял в ступор крепыша Мартина, или веселую Ребекку, успевшую одарить женским вниманием едва ли не половину мужчин нашей группы. Не была исключением и Лена, к которой я мысленно все реже стал добавлять приставку «необыкновенная», она как бы затухала в его присутствии, и расцветала, когда его не было рядом.

Не поддавались на это излучение альфа-лидера или альфа-самца, только я и Ричард. Стоявший слева от меня седовласый джентльмен сделал отвратительную гримасу.

- Этот засранец меня уже достал. Вначале он казался нормальным малым, но все эти его претензии на вождя и пустой треп надоедают. Какого хрена нужно пудрить всем мозги. Артём, может, скажешь, что-нибудь дельное?  Главное, что у тебя это получается коротко! – и не дожидаясь конца речи нашего оратора, Ричар громко с хрипотцой крикнул.

- Эй, мистер Ковальский, хватит! Мы ценим ваши ораторские способности, но сейчас хочет кое что сказать человек, который завтра выдержит экзамен, на лучший или худший план убийства полутора сотен бородавочников. Давай Арт! – и он жестом пригласил меня выйти к столу, на котором уже пол часа ораторствовал Владислав.

Ковальский умел держать себя, но буквально почувствовал, как его передернуло. И это не улучшило моего отношения к нему. Я подошел к столу, но опять не стал на него взбираться, а лишь облокотился и обратился к первым рядам.

-  Вы все меня уже знаете. Со многими отношения не сложились, но я попрошу забыть это. Нас здесь двести мужчин и женщин. И мы напряженно трудились почти две недели над тем, чтобы сохранить свои жизни. Пути назад нет и завтра будет самый важный день, с того момента, как мы попали на Вивус. Мы уже все обговорили по десять раз, разбились на взводы, назначили командиров и каждый из нас знает, что должен делать. Повторять это нет смысла. Хочу лишь добавить от себя, ни шагу назад, не прячьтесь за товарищей, и убивайте бородавочников, другого пути у нас нет. Я благодарен за оказанное мне доверие. Вы выбрали меня, я надеюсь, что не подвёл вас. С кем-то я был груб, кого-то обидел, знайте – это всё было ради того, чтобы мы выжили, в предстоящем бою. Нам нужна удача. Если кто-то знаете, как её привлечь, пусть расскажет. Но главное – это то, удача принимает сторону храбрых. Будем храбрыми и мы переживём завтрашний день.

После этого я кивнул, все еще приходящему в себя Владиславу и стал пробираться сквозь плотное кольцо людей. У входа меня догнал Ричард и хлопну по плечу.

- Не могу сказать, что ты произвел фурор, но Ковальский надоел не только нам. Ты бы видел его лицо. – посмеиваясь скал он.

- Да не хочу я видеть его рожу, единственное что я хочу увидеть – это сто сорок мертвых рыл бородавочников. А Ковальский пусть играет в вождя, и теребит свое раздутое эго. Ты, старый лис,  не дал ему напялить корону, пусть теперь покричит, тем идиотам, которым нравиться его слушать.

- Резонно, резонно, Арт! Но эго ему теребит Лена, к которой ты не ровно дышишь, а вот парочку мертвых рыл бородавочников, я тебе обещаю лично. Да, ты кстати, где завтра в бою будешь?  Под началом у тебя никого нет, Ковальский теперь командир правофланговой роты. Зря ты ему это разрешил. Ты теперь как бы не у дел.– надавил сразу на несколько моих болевых зон, чертов Ричард.

- Командовать там нечем будет. Вы с Ковальским неплохо справитесь, а остальное решит бог. Отсидеться в тылу не получится. Так что я с тобой буду. Уж не откажешь? – оборвал я разговор и направился к выходу.

- Нет Арт, не откажусь, и даже очень надеюсь, что будешь рядом, чтобы спасти мою техасскую задницу, я ведь тебе не говорил, что не помню, даже имени своего папани, но вот старину Техас, так и не забыл и не забуду никогда. Он кстати даже был вытатуирован у меня!  – хрипло прогрохотал он мне в спину.

Я даже обернулся, так как знал, что памятные татуировки пришельцы сводили, оставляя вместо них, белые проплешины, не загорающей кожи.

- Что заинтересовало? – засверкал он, белыми зубами –  Думаешь, как я понял, что это был Техас.  – и он показал кисть руки, где белели шрамы. Татуировка Ричарда, по всей видимости представляла простую, неуклюжую надпись. Когда неизвестные сводили её, то просто обводили контуры. Догадаться о значении татуировки не представляло труда.

- Я ведь  был раньше байкером или бандитом, а может и тем и другим. У меня все тело в таких подарочках. Но там были рисунки. Чёрт, даже в трусы неизвестные забрались и теперь моя сморщенная свистулька белее снега. – он подмигнул, - Да я, наверняка был озорник. Знаешь, в Полисе у меня была подружка. Моложе, намного моложе. У неё тоже полно было татушек, многие ниже пояса. Прикольно было всё это рассматривать и гадать, что там было. Татуировки, их ведь делают на память, по крайней мере мне хочется в это верить. А у нас с тобой всё забрали, и даже метки, которые мы ставили, срезали с кожи. Это жестоко брат! Я тут нашёл общий язык с  хорошенькой девчушкой, той, что ты перевел. Так что у меня есть дела. Ты бы тоже подошел к Лена, её, наверняка Ковальский тоже достал.  – и он хитро улыбнулся, - Давай не теряйся Арт. Жизнь предоставляет замечательные моменты и нужно ими уметь воспользоваться.

Я же думал совершенно о другом. Теперь я понял, что означают цифры, вытатуированные в не совсем приличном месте у меня самого.  Татуировки сводят у всех, я не раз видел белые проплешины. У всех, но не у меня.

То, что верхние цифры были какими-то координатами, я понял практически сразу, в тот же день, когда обнаружил татуировку. А так как, я видимо воевал и до Вивуса, то мне показалось это вполне нормальным, может точка, где я чуть не распрощался с жизнью, или место где я потерял невинность, мало ли что. Но вот цифры под координатами, так и оставались загадкой, до момента озорной эскапады старого техасца.

Я помнил эти цифры наизусть и теперь они сложились в простенький  код, в котором она пара цифр обозначала одну букву. 22092221190 – VIVUS 0, причем ноль означал вовсе не цифру. Его нужно было интерпретировать как слово - zero, Vivuszero – точка отсчета, начало координат, то откуда всё начинается и где всё может закончится.

До того как попасть на Вивус, я знал о нем и сделал себе предупреждение, обманув неизвестных или мне кто-то помог, что тоже не исключается.  И вполне логично, что координаты давались не для Земли, а как раз для Вивуса.

Выйдя из бункера, я посмотрел в серое пыльное небо.  Я уже не думал о том, как вычислить эти самые координаты, без малейшего понятия о географии Вивуса. Я просто знал, что должен выжить любой ценой. Так как я  отправился на Вивус, чтобы сделать что-то очень важное. Пусть неизвестные забрали у меня всё, пусть они копались в моей голове, но я смог провести их и должен найти эту точку отсчёта.

Мое открытие поглотило меня, так что я не сразу заметил, что рядом стоит «Прекрасная Лена» и что-то хочет мне сказать.

- Артём, о чем вы задумались! – каким-то мягким, контрастирующим с ее обычной речью тоном, произнесла она.

- Владислав, был неправ с вами, но он такой сам по себе, он вовсе не хотел ничего плохого.

Я больше не мог молчать, повернулся, и как можно более миролюбивым тоном ответил.

- Лена, думаю, вы уже поняли, что я не из тех людей, которые обижаются и перед которыми стоит извиняться. Я хочу выжить и на данный момент сделал все, чтобы иметь как можно больше шансов. Ваши слова не помогут ни мне, ни вам. Ваш Владислав является еще той сволочью, только очень закамуфлированной и вы это знаете не хуже меня. Но возможно это к лучшему, так как он поможет и вам выжить, я же по натуре одиночка и не хочу ни о ком заботиться. Иди отдыхать, у вас найдется, чем заняться с вашим Ковальским, быть может это будет в последний раз. Не теряйте время попусту и не забирайте моего.

Она широко раскрыла, и хотела что-то сказать, но я уже отвернулся. Через минуту стали слышны удаляющееся шаги. К сожалению в этот последний, или быть может же нет, вечер, я так и не смог поговорить с самой прекрасной женщиной на Вивусе. Для чего из меня выплеснулся этот фальшивый словестный дождь, я не понял, но легче не стало. Наоборот хотелось обнять её, хотелось быть с ней рядом. А всё получилось совсем наоборот.

Я сел на камень и стал смотреть на темнеющую серую пелену неба. На землю уже спустились тени. Гора напротив потемнела, и стала гладкой. Темнота прятала уступы и изломы, словно на неё надели такой же как у меня плащ. Ветер ласкал невесомой дланью ёжик волос, словно мать, отправляющая сына в опасное путешествие.  Мимо проходили люди, кто-то даже говорил со мной, но я думал Вивусе, Лене и перебирал все прекрасные минуты, которые оставили мне наши визави из космоса.

Глава 8. И грянул гром.

В это ночь мало кто спал, люди делись воспоминаниями, которые у них остались, плакали смеялись, и конечно любили друг-друга. Я же просто уснул, придя с вечерних посиделок на ступеньках бункера. На удивление, я спал крепким сном праведника, несмотря на доносящиеся отовсюду охи и ахи, болтовню, звуки шагов и даже отдельные крики. Перед боем всем следовало отдохнуть, набраться сил, но разве можно было кого-то заставить так поступить?

Я проснулся одним из первых в своём блоке, не спеша умылся, потревожив так и не насытившуюся парочку и стал готовиться к предстоящему сражению.

В оружейке, этот зал был закрыт в первый день, не было дежурного, чего и следовало ожидать. Я подошел к стеллажу, с заранее отобранным для себя снаряжением. Повесил ножны на пояс, перекинул через плечо дубину арбалета и чехол с болтами, взял дротик и пошел к выходу, решив не тратить нервы, на побудку и сбор разухарившейся публики. Для этого  у них есть командиры левого и правого фланга. Времени было еще навалом. В столовой кто-то валялся на столах и слышались припоздалые  девичьи стоны, поэтому я пошёл наверх. Сев на ступени в том же месте, что и вчера я предался размышлениям о том, что успел сделать на Вивусе. Ответ был до нельзя простым – ничего!

Сколько времени, заняли мои размышления я не знал, но столовой уже собралось довольно много народу, который усилено наяривал обильный в этот день паек. У многих на лице виднелись следы бессонной ночи. Я даже почувствовал перегар, неожиданно  узнав, что вечером каждому полагалось по литру  крепкого вина, о чем меня естественно забыли предупредить и чему я был несказанно рад.

Владислав сидел за отдельным столом со своей свитой, здесь были Поль, Мартин, уже упомянутый мной Коготь, пара опасных на вид здоровяков, охотник бур, с каким-то зверским незапоминающимся именем, Ребекка, Лена и еще пара девушек. Очень меня удивило, наличие за столом тюфяка с алебардой багром и всей его честной кампании. Во время приготовлений к бою они ничем себя не проявили, кроме множественных конфликтов.

Да, Владислав  и так показал себя не с самой лучшей стороны. А теперь, собрав вокруг себя всех этих уродов, ещё раз продемонстрировал кем является по настоящему. Наш маленький король приветливо махнул мне рукой, приглашая сесть рядом. Но я не обратил внимания на его жест,  и увидев блестящие зубы старого техасца со следами примечательных татуировок направился к нему.

- Арт, давай к нам! – оскалился он, словно вот-вот начнется карнавал.

Техасец был не промах, я это еще заметил, когда пробил его назначение взводным, а затем и ротным. Он сумел за столь короткий срок сплотить вокруг себя всю эту разношерстную компания. По крайней мере, весь его взвод был здесь, а не валялся в спальных помещениях и не зажимался по укромным уголкам. Да и остальные из роты подгребали довольно дружно.

- Держи! Выпей, я так понял, ты не последовал моему совету! -  он протянул кружку, привычного на Вивусе заменителя кофе.

- К каждого своя голова на плечах, я просто отлично выспался. Готов разорвать бородавочника голыми руками.

Техасец заулыбался:

- Странный ты. Но лучше делать, то, что ты хочешь, чем следовать примерам, которые не разделяешь! Вижу ты заметил, что  Владислав собрал вокруг себя всех самых замечательных и импозантных людей нашего маленького общества. – он кивнул в сторону Ковальского.

- Вижу, и если честно меня это не удивило. Я еще во время стройки заметил, как он шушукается с этими упырьками. Но  по простоте душевной думал, что просто пытается меня подсидеть, а оказывается, что уговаривает вступить в свою личную гвардию.

- Нет, Арт, ты еще не знаешь главного. Ковальский немного поменял план, и решил сделать резерв. Это он вчера, мимоходом пропихнул на собрании, когда раздавали выпивку. Так что мы с тобой рано ушли. Догадываешься кто у нас в резерве.

- И где он надумал этот резерв держать! У нас, если помнишь, пространство ограничено. Я его вообще не понимаю. Сзади пропасть, впереди бородавочники, на много ли его хватит. Зачем эта фикция. Мне сейчас очень жаль, что я его не придушил, но если я выживу, то расцелую и его.

- Да, ты прав Арт, у нас здесь за спинами не спрячешься. Но эти твои соплеменники не имеют метательного оружия. Их Ковальский вроде придержит для рукопашного боя. То есть они будут сидеть за укреплениями, а вместе с ними и его ненаглядная Лена. Сам мужик не из трусливых, может и не будет прятаться за чужими спинами.

«Значит это из-за Лены. Ему наверняка с ним будет лучше. Может быть, она по этому поводу так переживала. Наверняка с таким мужчиной женщине безопасней. Я хочу, чтобы Лена выжила, а вот Ковальский делает всё, чтобы это случилось.» - думал я, пока техасец перемывал косточки Владиславу.

Постепенно в столовую начали подгребать все сони. С оружием среди них не было никого. Это не могло не удивлять. Обжились что ли люди и не верят, что через каких-нибудь несколько часов их будут убивать могучие монстры на четырех ногах. Ведь в последнюю минуту, кто-то может взять в твой меч или арбалет, так из вредности и найдешь. Конечно все мы здесь в одной тарелке, все обречены и должны доверять друг другу. Но самое удивительно, что кто-то действительно возьмет! Из-за того что не дала вчера, или наоборот, что не взял, много у людей причин делать друг-другу гадости даже в столь ответственный минуты.

Бестолковое движение и суета продолжались еще  часа два, три. Затем люди пошли в оружейные комнаты и принялись нехотя разбирать оружие и напяливать амуницию. Как я и думал, что-то все же пропало. У кого-то не хватало арбалетных болтов, стройный парень с рыжими волосами, даже лишился меча и я не представляю зачем он кому-то понадобился. В общем, я похвалил себя за предусмотрительность и  помог одному из людей Ричарда нести большой, но не очень тяжелый щит.

Мы вышли из бункера, под всё такое же как и вчера серое безжизненное небо.  Все сели там где им было угодно на лестнице. Началось томительное ожидание сигнала. Большое табло в столовой отсчитывало минуты за минутой. Напряжение росло, шутки исчезли, наступила гнетущая тишина. Стало слышно завывания ветра. Казалось, что нам нашептывал сам Вивус свой скрипучей тихой трелью, оплакивая нас или наоборот радуясь новым подношениям своих невидимых служителей. Время тянулось тягучим свинцовым водопадом, и когда стало уже невозможно терпеть пытку сомнений, вызванную ожиданием, все закончилось. Сзади прозвучал приглушенный голос Владислава, который вновь решил толкать речь. Мы стали выдвигаться к нашей позиции.

Добежав, в скором темпе, до прохода в заграждении мы начали вбивать специально заказанные колья с острыми крюками позади штанг. Другие принялись разматывать колючую проволоку и раскладывать петли ловушек. Одновременно устанавливались щиты и снимались панели, которые «загораживали вид» бородавочникам.

Дату и Монго взбирались на свою позицию, и втаскивали на веревках огромные арбалеты. Все операции мы заранее подготовили, много раз повторяли, но все равно еле успели все сделать за три часа. Люди волновались, совершали ошибки и приходилось переделывать, особенно напряженные минуты наступили, когда за пол часа до конца срока подготовки, Ричар обнаружил, что почти на тридцати метрах проволочного заграждения, проволока не натянута, как следует и соскальзывает с штырей. Мы хаотично принялись за работу и еле успели. Последние пролеты, мы делали после того, как Монгу или Доту активно замахали руками, подавая знак, что бородавочники приближаются.

Мы с Ричардом последними присели за импровизированным укрытием составленным из столов. Два стола ставились боком, связывались проволокой и лентами изоляции, а пространство между ними засыпалось камнями. Дополнительно столы из прочного материала фиксировались небольшими штангами, которых у нас был избыток, благодаря всё тем же дверям. Получалось довольно прочное укрытие для стрельбы с колена.

- Знаешь Рус, если Ковальский выживет я его пристрелю ржавой пулей, ей богу.  – прошипел Ричард, тяжело дыша. - Этот участок с проволокой, дело рук Когтя, и всей компании, засранцы.

- Спокойней Ричард, спокойней, нам бы самим выжить, а там ты Ковальского расцелуешь и Когтю свою татуировку покажешь от счастья.

Мою реплику прервал мощный рев. Над «вороньим гнездом» вдруг замелькали быстрые полоски стрел или копий бородавочников. Наш передовой отряд уже вступил в бой и похоже, что кого-то успел подстрелить.

Скалу окружили бородавочники, которые метали в укрепление на ее вершине, что-то вроде дротиков. Другие подбежали к самой вершине и пытались забраться или запрыгнуть наверх, но пока их попытки не имели успеха.

Для точного выстрела, было далековато,  больше ста пятидесяти метров, но у меня была небольшая форма в виде пары десятков болтов, которые я раздобыл воспользовавшись своим положением. Я прицелился и выстрелил в ближайшего бородавочника и конечно не попал. Моему примеру последовало еще несколько горячих голов, но Ричард не дал им развернуться. С фланга Ковальского же арбалеты начали частить. Владислав не справлялся с подчиненными.

Я опять взвел арбалет, прицелился, нажал на спуск, взвизгнула тетива. На этот раз тяжелый болт угодил точно в грудь, повернувшегося к нам бородавочника. Тот что-то крикнул и побежал в нашу сторону, ему на встречу устремилось еще с десяток стрел, однако попала лишь ни одна.

Ричард уже встал и носился вдоль баррикады, крича, чтобы все, кому не разрешили стрелять на дальние дистанции, прекратили огонь. Это помогло, но не сразу, еще несколько десятков болтов устремились в сторону бородавочников, из которых лишь пара вроде бы куда-то попала.

Я же продолжал методично стрелять в бородавочников, по долгу выцеливая их громоздкие туши. Того, что я подстрелил первым, пришлось добивать третьей стрелой. Не смотря  на два болта в корпусе, он продолжил ковылять в нашу сторону. Затем я приголубил еще одного куда-то в бок, на этот раз более удачно. Он дернулся и через десяток метров грохнулся на плато. Прицеливаясь, я увидел, как еще одного бородавочника проткнула здоровенная стрела и обрадовался, что «вороньем гнезде» еще есть живые. Больше бородавочники расстреливать себя не позволили. Они по команде, развернулись и стали уходить из зоны действия наших арбалетов.

Итогом этого первого столкновения, стало шесть тел, лежащих на серых камнях, два из которых можно было записать намой счет. Наступила пауза, которая длилась лишь несколько минут. Я уже подумал, что бородавочники проявят ум и просто побегают пару часов на нашей половине арены. Это означало катастрофу. Но дальнейшие события начали развиваться с неимоверной скоростью, огибая скалу с вороньим гнездом, на нас ринулась лава бородавочников. И в этот раз задерживаться возле скалы они не собирались.

Предварительно перед боем, мы сложили несколько груд камней, на расстоянии пятидесяти, ста, ста пятидесяти и двухсот метров от укрепления. Они служили ориентирами стрелкам и командирам.

Как только бородавочники прошли первую отметку в двести метров, раздалась команда Ричарда «Приготовится». Секунды тянулись неимоверно медленно, и вот последовало продолжение - «Огонь».  От волнения многие не выставили на арбалете нужный угол и промахнулись, но наши «копытные» все же начали спотыкаться.

Хлопоты перезарядки заняли всё, когда я вновь поднял глаза, то меня прошиб холодный пот, бородавочники были совсем уже близко, почти рядом с нашим небольшим валом. Никто не ожидал от них такой прыти. Дальше команда, если и была, то я ее не расслышал.  Поднялся гвалт криков, каждый выстрелил на свое усмотрение. По лаве бородавочников прошлась волна, многие кентавры выпали из строя, падая на землю.  Не попасть с такого расстояния было сложно, но от волнения большинство так и сделали. Залп не остановил их натиска, но немного замедлил.

Я успел зарядить в арбалет в третий раз, когда первый бородавочник уже прыгнул через проволочное заграждение. И ему это почти удалось, Он запутался, буквально,  на последних сантиметрах, в одной из петель бура, рванул и рухнул между двумя штырями. В его  рычащую от боли пасть и попал третий болт.

Заграждение выполнило свое предназначение, бородавочники не преодолели его с ходу. Только парочка особенно прытких перемахнула через него, но добежать до наших укреплений на краю пропасти не успела.

Дальнейшие события начали  развиваться не по нашему сценарию. Проволочные узлы и крепления не выдержали и стали рваться, многие штыри вылетели из своих гнезд. Бородавочники опешили, и остановились на мгновения. Часть бородавочников запуталась в проволоки и петлях, но те их собратья, кто избежал этой участи взвились над заграждениями, используя своих менее везучих товарищей, как трамплины.

Заминка дала мне возможность зарядить арбалет. Четвертый заряженный болт, попал в грудь, одного из первых «прыгунов». Стальной иглы выпущенной с двадцати метров хватило даже мощному бородавочнику, тем более, что меня поддержали ещё несколько стрелков.  Я начал спешно заряжать следующий.

Где-то правее бородавочники уже прорвали, слышались крики. Я взвел арбалет, поставил  на направляющую болт и тут же спустил курок в мерзкую фигуру, стоящую в десяти метрах от меня. Слева, задевая меня ногой, бился в агонии парень, в его груди торчал здоровенный дротик бородавочника. Боковым зрением я успел заметить заряженный арбалет парня. Нагнулся, чтобы поднять и почувствовал, как надо мной просвистел еще один дротик.

Этот арбалет я также разрядил в упор в следующую  рычащую тварь, уже замахнувшуюся огромной палицей, утыканной остриями. Удачное попадание в ту область, где у бородавочиков находится многокамерное сердца, дало мне несколько секунд чтобы успеть схватить   пилум.

Тварь, убитая из подобранного арбалета, еще только оседала, когда передо мной приземлился огромный, черный как смоль  кентавр. Из плеча и живота у него уже торчало по болту. На шее твари красовалось ожерелье, сделанное из внушительных клыков. Он держал в своих верхних лапах два огромных лезвия  на длинных рукоятками. Я размахнулся и метнул в него дротик. Его наконечник пробил пластинчатый панцирь, но не зашел далеко. Тварь прыгнула, рубанув одним и лезвий, мне посчастливиться уйти от него в перекате.

Мою шестилапую смерть отвлекли. В морду твари попал еще один болт и выбив глаз. Меткий выстрел принадлежал маленькой смышленой девчушка, с которой я сталкивался пару раз на работе и получал детские знаки внимания. Бородавочник взвыл и рубанул по маленькому  беззащитному тельцу. Этого мига мне хватило, чтобы схватить ещё один пилум и броситься на него. Девчушка оказала мне последнюю услугу. В её теле застряло одно из лезвий. Чудовище повернулось ко мне незащищённым боком, пытаясь его вытащить.  Я всем корпусом ударил в незащищенный панцирем участок, вогнав дротик до середины.

Уже умирающий монстр схватил меня одной лапой, вздёрнул как куклу и швырнул, почти к самому краю пропасти. Удар, боль,  накатилась тьма.

Вот боль отступает, слух и зрения возвращаются. Мир наполняется рёвом и стонами. Тело неуклюже переворачивается, и я вижу новую тварь, которая ожесточённо кромсает кого-то из взвода Ричарда. Несмотря на острую резь в колене, я  поднимаюсь и неуклюже бросаюсь на крутящего башкой  в поисках новой жертвы бородавочника. Непонятно как меч оказывается в руке, и я врезался в монстра, держа острие перед собой. Хорошая сталь и заточка не подвели. Рукоять передала некоторое сопротивление, когда меч пробивался сквозь панцирь, затем лезвие мягко вошло плоть, остановленное лишь гардой  Бородавочник резко дернулся, как конь привстав на задних лапах. Меч вырвало из рук,  а меня отбросило ударом его тела.

Когда я вновь посмотрел на бородавочника, то уже лежал на земле, бил раздваивающимся копытами. Рядом со мной лежал разрубленный по пополам десятник, с седыми усами.  Я взял его уже взведенный арбалет, зарядил болт, и выстрелил в спину отчаянно машущей, метрах в двадцати мечам твари. Такой гостинец её немного  угомонил. Бородавочник развёл руки от боли и его добили двое парой пилумов.

Не успев как следует оглядеться, опять натягиваю воротом тетиву, заряжаю болт, и прицеливаю в шкандыбающего ко мне от заграждений бородавочника, со сломанной лапой. Он точно получает болт в свой уродливый лоб, и падает как подкошенный.

- Всегда бы так! – говорят, непонятно когда, разбитые губы

Неожиданно, вокруг меня образовывается пустота, только тела и приглушенные стоны. Парочка заколовшая бородавочника куда-то скрылась. Перезаряжаю арбалет и оглядываюсь. По нашим рядам словно прошла коса смерти. Еще недавно все импровизированные укрепления были заполнены людьми, сейчас везде лежат темные бугры бородавочников с мерзкими темными лужами крови, и разрубленные защитники на алых от крови камнях.

На правом фланге, я вижу еще несколько бородавочников, которые активно кого-то рубят, но там сними похоже справляются. Кто-то приседает с арбалетом за одним из укреплений и пускает болт в одного. Но чем всё заканчивается, я не досматриваю. Мое внимание обращает на себя парочка кентавров, запутавшаяся в заграждении. Один из них активно режет ловушку бура, спутавшую две его лапы.

Я прицеливаюсь как в тире и на выдохе посылаю болт в его бок, под рукой. Ричард меня просвещал, что это такое же слабое место у них как у нас бедренная артерия. Дикий рев и прекращение работы по перерезанию пут, говорят о том, что техасец знает толк в этих тварях. Второй бородавочник, оказывается не таким резвым, он видимо ранен и я просто посылаю еще один болт в его тушку. Это, однако, его не угомонило, поэтому приходится тратить еще один.

Ко мне подходит, прихрамывая мужичок средних с залитым кровью лицом. Я его помню по хорошей драке, с кем-то из кодлы Крюка, так как сам их и разнимал. Он  поднимает чей-то арбалет и начинает заряжать болт из своего подсумка, кровь течёт сильно и он часто вытирает её рукавом куртки, размазывая по лицу. Пока он проделывает эти нехитрые манипуляции, я всаживаю болт в еще одну тушку, подающую признаки жизни. Беру протянутый мне арбалет, с липким от крови ложем, и ищу новую цель.

С правого фланга в нашу сторону бежит тройка бородавочников, слышатся человеческие крики. Значит, мы побеждаем, потому что эти твари явно хотят ретироваться. Я даже опешил от столь не свойственного кентаврам поведения. Прицеливаюсь и давлю на спуск. Опять в яблочко, тварь оседает, и падает перед самым заграждением. Двум другим удается уйти.

Еще несколько бородавочников следует примеру более умных товарищей, но таких немного, большая часть лежит на наших укреплениях или ворочается в колючке. Мужичок с разбитым лицом, заряжает еще пару арбалетов и оседает от нахлынувшей боли, больше от него ничего требовать нельзя. Я, наконец, замечаю осколки костей, которые проступают сквозь рваные раны на скулах. Удивительно, как он вообще держался.

Подползает раненая девушка с перебитой ногой, стоически прикусив губы, она занимает место раненого парня и заряжает арбалеты. Её я тоже узнаю. Эта та самая горячая штучка, которую перевели во взвод Ричарда. Я  занимаюсь тем, что выпускаю по болту в каждую подозрительную и не очень тушу, по возможности выцеливая их слабые места. Стоять очень трудно, нога то и дело пытается подвернуться. Девушка от шока начинает тараторить, рассказывая про здоровенный тварей и то, как одна из них чуть ее не убила, если бы не Ричард. Хочется найти живого техасца, но я решаю соблюдать осторожности и продолжаю делать «контроль» бородавочников.

С правого фланга идет группа людей, делающая тоже самое, но вот кто-то проявляет неосторожность одна из тварей вскакивает и швыряет человека в пропасть. Ее успокаивают несколькими выстрелами, но погибшего не вернешь. Пытаюсь идти им на встречу, но останавливаюсь через десять метров. В коленном суставе что-то движется, когда его трогаешь. Боль адская. Минут через двадцать, я, наконец, встречаюсь с выжившими, среди них Владислав и Лена.

Признаюсь, честно я обрадовался,  что самая «необыкновенная» женщина Вивуса не лежит разрубленной среди десятков тел, а стоит передо мной и лучезарно улыбается.

- Артём, ты жив, я так рада! – слышится неподдельный, но и неуместный сейчас восторг.

Ответить ей. Просто, нет слов. На меня смотрит, то же, в общем-то, незлобным взглядом Ковальский и говорит.

- Да, Артём, я почему-то тоже думал, что вы выживите! В вас есть лидерские задатки, хватка, агрессия. Жаль что мы не смогли прийти к взаимному согласию. -  не без патетической нотки произнес он.

Я рад ему и его словам, хотя до боя я хотел придушить, но всё же мне не хотелось его обольщать:

- То есть целовать вашу задниц! Куда мне до вас Ковальский! Но честно я вам рад. Что-то не видно ваших гвардейцев с баграми и здоровенными мечами. Неужели пали геройской смертью! - не преминул я съязвить.

- Зря вы так Руслан, у нас были разногласия до боя, но я думаю, они уже сами собой решились. В живых остался только Мартин! Ни Ребекка, ни опытный Поль, ни Жан, не дожили до этого момента. Нас вообще осталась горстка, так что не будем говорить гадости друг-другу. – устало произнес Владислав, поглаживая перебитую руку.

- Может и не будем! – примирительно ответил я. -  Что будет дальше? По правилам мы еще не выиграли, они отступили, но могут вернуться. Следует приготовиться.

- Да стоит подготовиться! Времени до заката еще много необходимо собрать всех кто, может держать  оружие. И если, позволите, то займетесь этим вы! Я немного не здоров, да и вам стоит сделать перевязку. – и он сел прислонившись спиной к стенке укрепления.

Я потрогал лицо и шею, рука покрылась обильным слоем уже свернувшейся крови, выше виска свисали какие-то лохмотья, так что я даже боялся подумать что это, поэтому отдался на волю добровольной санитарки Лены, которая мне довольно быстро наложила массивный рог из баллончика со стерильной медицинской пеной. Сломанный толстенный дротик бородавочника, заменил трость. Колено туго перебинтовала эластичная лента, но нога всё равно выражала негодования.

А нас и действительно осталось мало. Ходячих, как я, было всего семеро, еще набиралось человек десять, чьи травмы и ранения позволяли хоть, что-то сделать, большинство же раненых должны были умереть до вечера и оказать  им помощь мы  были не в силах. По правилам, выигравшая сторона определялась за час до заката. И пока у нас была явная фора, так как с поля боя сбежали бородавочники, а не мы. Следовательно, и собираться на матч реванш должны они.

Из своего вороньего гнезда нам помахал, кто-то из чернокожих охотников, значит с разведкой, у нас было все в порядке. Мы продолжили обход, выискивая раненых и обстреливая тела бородавочников. Мне не верилось, что люди смогли одержать победу. Тельца в серой одежде казались такими маленькими на фоне гор бородавочников. Ричарда я нашел на самом правом фланге, почти у стены, куда он отступил, когда бородавочники прорвались. Здесь же из бородавочника торчал багор «тюфяка», а вот его владелец на глаза мне не попался. Оказалось, что основанные силы они направили на наш левый фланг. Прорвать проволочные укрепления им удалось на фронте взвода техасца, где находился и я. Когда, тот живучий, бородавочник отшвырнул меня к краю пропасти, я потерял сознание минут на десять, это, видимо, мне и спасло жизнь. Бородавочники наступали вдоль проволочных заграждений, люди сбились в кучу перед ними. И ожесточенно сопротивлялись.

Благодаря «отключке», я пропустил самую главную мясорубку, в которой и погибли почти двести человек. В центре укреплений, лежали целые валы бородавочников и людей. Многие были еще живы, прямо у нас на глазах очнувшийся бородавочник разорвал мужчину и оказывающую ему помощь израненную девушку.  Успокоив монстра, мы опять начали всаживать по два болта в каждую громоздкую тушу, стараясь попасть в голову. Даже смертельно раненые они оставались  крайне опасными.

Ричард с остатками своего взвода отступил в центр, а затем и на правый фланг. Один из выживших по прозвищу Паук, был как раз из его взвода и видел конец старика. В техасца попал дротик одного из лидеров бородавочников. Таких перед атакой было несколько, оказывается, пока мы готовились, бородавочники определяли «главных», в междоусобных поединках. Такой главарь, носил  клыки поверженного противника. Паук показал мне тварь, которая убила техасца. У нее на шее было четыре  пары клыков. Что ж, достойный конец моего единственного друга на Вивусе. Я же вспомнил «своего» черного монстра, который оказался  и моим неожиданным спасителем.  У того клыков было не так много.

«Может если бы я был рядом, Ричард остался бы живым!» - раскаянно подумал я. Техасец очень много сделал, как для меня, так и для нашей общей победы. Он имел право остаться в живых. В том, что я отключился, не было моей вины, но под ложечкой засосало от раскаяния. «Или я оказался бы мертвым.» - пришла более трезвая мысль в мою побитую голову.

Бородавочники появились примерно через час. О семерке побитых прихрамывающих зверюг, нас предупредил Монго. Он даже подстрелил одного из своего огромного арбалета, оставив нам меньше работы.

На этот раз они не бросились с ходу, а долго кружили вдоль укрепления, кидая дротики, и укорачиваясь от ответных выстрелов. Им это долго удавалось, пока кто-то не всадил болт в одного из них, тварь это не угомонило, но положило начало их фиаско. Последовал еще одно попадание и вот, громко ревя,  шестерка бестий  понеслась в свой последний бой.

У нас было полтора десятка людей, которые могли стрелять, и много-много заряженных арбалетов. Этого добра теперь было с избытком, так   что последняя  атака бородавочников не имела шансов на успех. Получив по три, четыре болта, они упали, не добежав до разбитого заграждения. Оказывается, эти твари тоже бегут, испытывают отчаяние и страх.

Теперь мы решили ни рисковать и остались до назначенного часа среди сотен погибших и разрушенных укреплений. У бородавочников мы выиграли, оставалось попытаться сохранить жизнь, тем немногим выжившим. В четырёх объёмистых аптечках, приехавших с нашей последней трапезой, находилось довольно много медикаментов, но их не хватило. Искалеченные люди умирали от кровопотери и болевого шока. А ещё не было воды. Все открытые емкости, включая накопители из туалетов, были перевернуты в ходе боя. Других же запасов у нас не было.

Я успел немного подремать, до того момента, как услышал звук победных фанфар.  В  центре плато всплыла голограмма, огромного война в доспехах, который заунывным механическим голосом провозгласил нашу победу, предупредив, что у нас есть только пять часов, на то, чтобы перенести всех раненых в бункер. О бородавочниках он ничего не сказал.

По счастью, нам не пришлось никого тащить на своем горбу, в одной из отвесных каменных стен образовался проход из него выплыла парочка вместительных платформ, парящих в воздухе. Инопланетяне позаботились даже об этом моменте, что никак не вязалось с общим скотским отношением.

Перед тем, как мы начали грузить раненых ко мне, болезненно согнувшись на один бок, подошел  Владислав.

- Артем, я знаю, что у нас отношения не очень сложились, но так было нужно. Я не должен тебе этого говорить, но пообещай, что не станешь трепаться о нашем разговоре с каждым встречным.

- Обещаю. – вяло процедил я.

- В общем, мы сюда попали не просто так. Мы здесь, кое-что искали и  нашли почти все, что хотели. Не знаю, как эта информация может помочь вашему бандитскому анклаву, но скоро грядут очень важные события.  Ты слышал про Мега арену или Большую игру?

- Припоминаю, ты о ней говорил. Её не было двадцать лет, если я не ошибаюсь. У нее какая территория?

- Да, это весь Вивус, все его территории. Никто не знает, когда она будет. Последняя была довольно давно, но мы поняли, что скоро откроются зубные барьеры, перестанут существовать смежные территории, начнется война всех, против всех. Извини, но у Калдрона нет никаких шансов выстоять.

- В смысле, откроются барьеры, какие правила? Когда это случится.

-  Точного времени сказать не могу, но очень скоро. Правил никаких нет. Просто выжить и убить как можно больше других собирателей. Эту арену, ещё называют зачисткой. Мы готовились к ней давно, но не думали, что пришельцы, устроят ее так рано, прошло едва ли двадцать лет с момента прошлой общей бойни и вот теперь начнётся новая.

- А мы это кто?

- Мы это колония «Вавилон», «Полис свободы», «завет Шеера», на Вивусе не все колонии похожи на ваш «Калдрон». Тебе не очень повезло, думаю, ты говорил с другими и знаешь как обстоят дела. Так что если хочешь выжить перебирайся в «Вавилон», мы будем тебе рады.

Владислав развернулся и направился к платформе. Я, было, хотел задать еще несколько вопрос, но передумал. Все же, не поймешь этого поляка. Вначале он был паинькой, потом превратился в злостного интриганта, пытавшегося подмять под себя всю власть, а под конец, решил показать  человеческое лицо. Легко сказать перебирайся в «Вавилон»! Сел на поезд  и поехал. Сотни километров смежных территорий между зубными границами, драконы, бородавочники, диму и другие твари. Нет, это вам не к бабушке на блины сбегать или слетать в отпуск, тут задача почти смертельная.

Мы начали грузить всех раненых и просто подающих надежды, на наличие пульса людей на платформы. Кто из них выживет, кто умрёт – неизвестно! Но шанс следует дать всем, даже самым безнадежным. Колено от нагрузок хотело взорваться, но я так и не решился посмотреть на ногу. Наконец мы с Пауком положили на платформу последнего человека. Этот был тот самый мужичок с разбитым лицом, который подавал мне перезаряженные арбалеты. Губы у него к этому времени уже посинели, но сердце ещё редко билось. Был шанс, что он пока находится в коме и неизвестные его вылечат.

Паук Монгу и ещё несколько человек, по проворней, в последний раз обошли поле боя и всё таки притащили ещё одну девушку, пропущенную ранее. На большее сил не было. Скрипя сердцем, я Кивнул лежащему на другой платформе Ковальскому. Владиславу было всё хуже, над ним бестолково хлопотала Лена. Искромсанный крепыш Мартин нажал на светящуюся зеленым точку на пульте в центре платформы,  с короткой подписью «Возвращение». Их платформа медленно поплыла к черному зеву туннеля.

Монгу, сидевший на краю платформы рядом со мной, вопросительно посмотрел.

- Пора! – сказал я. Наша платформа последовала за своей товаркой в недра скалы.  Когда платформы остановилась в центре огромного  темного зала, некоторое время ничего не происходило, а потом  просто выключился свет. Я опять провалился в черную бездну.

Глава 9. Дом, милый дом.

Опять, уже поднадоевшее, знакомое чувство выворачивания несчастного организма наизнанку. Головные боли, тошнота, головокружение. Не могут, что ли, неизвестные придумать менее болезненный способ перемещения! Я жив, меня вернули обратно в колонию Калдрон к  одичавшим бандам уголовников. Хорошее продолжение крайне дрянной истории. Боль начала проходить и первым, что я увидел были знакомые физиономии Усатого Дика и Хитрого Джека.

- Джек, ты проспорил! Этот  гребанный русский оказался еще более гребанным, чем я себе представлял. – Дик был в своем репертуаре.

- Фу! А меня могли встречать менее отвратительные морды. – радостно поприветствовал их я. Меня подняли, и я увидел еще несколько человек, которые пришли на точку сброса. Особенно меня позабавила парочка «Розовых слонов», режущая меня глазами.

В контейнере я был один, больше никого на Арене из Калдрона не выжило. Видимо инопланетяне не старались нас хорошо лечить. Я лично погрузил на платформу одного нытика из компании «тюфяка», тот точно был из Ямы. Ещё грузили девушку, со стеклянным взглядом и буквально пережеванными ногами. Травмы у обоих были не из легких,  так что не хотелось думать об их судьбе.

Зато мне было грех жаловаться на инопланетную медицину. На том месте, где я нащупывал лохмотья кожи, сейчас был приятный наощупь рубец. Впоследствии он превратится в белый шрамик, как от сведенной татушки. Синяков и ссадин на руках не наблюдалось, колено не беспокоило. Изорванная и окровавленная одежда исчезла, вместо нее на мне был одет в новый комплект  серой «универсальной формы».

Немного оклемавшись от переноса, наша компания направилась к неуклюжей контейнерной крепости, которая теперь казалась несокрушим оплотом. Дик и Джек рассказывали обо всем, что произошло в колонии и команде Стоуна. А произошло много всего интересного.

После нашего отбытия, поисковая группа Дика наткнулась буквально на клондайк живого и хорошо подзарядила контейнеры. Удалось пополнить склад провианта, заказать патронов и некоторые запчасти к ховерам, да и те, кто участвовал в поиске, тоже были не в обиде. А вот команде Чарли и Розовым слонам повезло меньше. Чарли потеряли два ховера со всеми, кто там был. Бородавочники устроили засаду рядом с зубным барьером. Так далеко от своего сектора они никогда не забирались и это был тревожный знак. А Розовые слоны не на шутку поцапались с мохнатыми, с которыми до этого столкновений почти не было, и привезли восемь трупов и дырявый как решето ховер. Группировка Стоуна набирала все больше силы, уже несколько небольших групп свободных охотников изъявили желание поменять флаг, и много одиночек. Ни Чарли ни Мерлину, ни тем более старожиле Моргану это не могло нравиться. В общем, обычная человеческая свара.

«Дикие камни» приветствовали мое возвращение с того света  на удивление бурно и искренне. Особенно мне досталось от Африки и его крепких объятий. Меня похлопывали по плечу, отпускали соленные шуточки о том, как я вел интимную жизнь с бородавочниками. Все просили подробного рассказа, как нам удалось вырубить такое количество этих тварей.

К своему невежеству, я до сих пор думал, что под термином «позырить на бойню» подразумевалась вовсе не качественная трансляция побоища, а лишь два голографических табло, которые возникали рядом с «кубом». На каждом из них горела цифра количества участников боя. Ход боя и его итог был понятен по изменяющемуся счету, где каждая цифра означала прерванную жизнь. Мы выиграли со счетом 17 – 0, что, самом по себе, было серьезным достижением. Я горечью вспомнил множество тяжелораненых, оказывается их исключили из списка, ещё до нашей победы.

Мой рассказ о нашей тактике, заграждениях и стрельбе из арбалетов, вызвал множество споров. Никто до этого не слышал, что можно таким образов выиграть Арену. Все сражения, в которых участвовали некоторые из присутствующих, представляли собой просто свалку. Элементы организации наблюдались лишь перед началом побоища. Мы же дали отпор организованно, сделав самые сильные сторону бородавочников, неукротимую агрессию и подвижность -  их слабостью.

Наверное, около часа меня расспрашивали, травили свои байки в ответ и затем опять расспрашивали о бое, подготовке и о новостях, что творятся вне Калдрона. У меня даже пересохло в горле от бесконечных рассказов, но, к счастью, меня спас Стоун. Главарь, по такому случаю, даже, сам явился посмотреть на вернувшегося с того света. Люди начали сами собой расходиться и Стоун махнул мне рукой, следовать за ним.

Его логово ни на каплю не изменилось с момента моего последнего визита. Те же мягкие топчаны, завешенные осточертевшей серой мимикрирующей тканью стены, то же кислое пойло с названием «пиво». Прибавилась лишь здоровенная пластиковая бутыль с мутно-синим «Ракетным топливом». Это был местный заменитель всех известных крепких спиртных напитков, который гнал владелец «Пьяного дракона». Я понял, что беседа будет крайне тяжелой, так как меня уже угощали этой штукой. Она била по мозгам с первого стакана, а похмелье после нее, вообще было невозможно описать словами, смерть и то покажется карамелькой.

Стоун молча разлил по кружкам «топлива» и так же без единого звука «заправился», вопросительно посмотрев на меня. Пришлось тоже залить в бак этой дряни. «Топливо» оказалась немного меньшей дрянью, чем я пробовал в прошлый раз. Все таки для начальства хитрюга Морган приберегал товар получше.

Разговор начался:

- Думаю Артем, ты теперь понимаешь, что такое Арена!  Как понравилось, или ещё есть желание покончить с собой. Пропасть недалеко.

- Нет, я потопчу ещё эту землю. А арена – просто бойня, глупая и бестолковая.

- Хоть что-то ты понял. Я уже кое-что слышал, о том, как ты выжил, и могу тебя назвать по настоящему крутым засранцем. Скалу проходят немногие. Тебя парни и так не  трогали, как новичка, а теперь с таким набором подвигов, вообще будут побаиваться. Какие дальнейшие планы?

- Не знаю! Какие планы, могут быть на Вивусе? Жить, ходить в рейды, пить это дерьмо, – я кивнул в сторону бутылки. - Это ты к чему Стоун? Есть предложение? – разговор начинал меня интересовать. Я думал, что придется повторить, все то, что я успел наговорил возле столовой, только в индивидуальном исполнении для боса.

- Да так. Ни к чему! – с иронией в глазах посмотрел громила, его рот расплылся в неуклюжей односторонней улыбке, -  По всей видимости, нас скоро ждет большая задница, еще глубже той, в которую нас занесло. – после слов, проследовал рычащий смех и новый глоток «ракетного».

- И что за задница? Может большая игра! – сказал я и ухмылка Стоуна сразу же исчезла, в глазах засветился  неподдельный интерес.

- Вижу ты уже в курсе. На Арене от кого-то услышал? Колись, никто на Калдроне про это еще не знает.

Мне пришлось рассказать про Владислава, и наш разговор перед перемещением. Все же Стоун, был одним из немногих людей, которые имели голову на плечах и хоть как-то могли повлиять на ситуацию. Стоун одобрительно кивнул:

- Знаю. Вавилон! Попади я, или ты туда, все могло быть иначе, но мы в гребаном Калдроне, в одном котле с бандой педиков-извращенцев и хитросделанными «Чарли». Придется здесь готовиться к грядущим испытаниям и я думаю, здесь ты мне  немного поможешь. Твоё появление очень кстати.

- Весь во внимании. Сплошной слух! – в пику его серьёзности ответил я.

- Если честно, я хотел, чтобы ты рассказал всем, о  предстоящей зачистке, потому что мой  источник информации, разглашать чревато. Но как видишь, нам и не придется никому врать, ты и так в курсе.

- А что за источник? – решил уточнить я.

- Сказал, что разглашать чревато! Надежный источник, о нем не слова, меня ты знаешь! Завтра соберем совет, там все и расскажешь, как есть, что мол, скоро будет апокалипсис и нам всем нужно шевелить батонами, если мы хотим выжить, а не превратиться в сырью для бородавочников. - и он кинул мне вышитый загогулистым орнаментом  лоскут приятной на ощупь мягкой, тонкой кожи

В моей голове стали возникать нехорошие образы и  они начали медленно собираться в совсем плохую картину, но Стоун был быстрее:

- Это из человека, раньше было напульсником.  В особенности у бородавочников ценится, что-то вроде трусов из наших шкурок. Мы нашли несколько штук  у одной твари, с целой гирляндой из зубов, клыков, жевательных пластин и прочих стоматологических экспонатов. Наши зубы маловаты для полноценного трофея, вот они и изощряются. Пока тебя не было, случился целый урожай на смежных территориях. Удалось застать в врасплох целую шайку этих упырей. Подобрались пешком к ним с тыла, пока кентавры пялились на ховеры и дали со всех стволов. Подобрали их машину, но какую-то маленькую. С ней теперь Дизель  возится, не нарадуется. Так что за Али, и остальных ребят мы рассчитались.

Не скажу, что подобный трофей меня удивил, но стало как-то не по себе. Я бросил гадкий кусок кожи на пол. Это мог быть и Али.  Если бородавочники коллекционируют клыки своих собратьев то, что уж говорить о нас грешных двуногих. Перспектива болтаться на гениталиях, огромной твари, в виде ценного кожгалантерейного изделия не прельщала.

- В общем, о собрании решили. Выступишь, расскажешь, только будь убедительней! Тебе точную дату Большой игры, этот Владислав не сказал, случайно?

- Нет, он ее, по-моему, и не знал. Предупредил что скоро, и оценил наши шансы, выжить в этой бойне как нулевые.

- Нулевые говорит, это ещё посмотрим? Мы тоже не пальцем деланные, хотя у них там, в Вавилоне, дела обстоят намного лучше. Еще раз повторю, что о том, что я знал о Мега арене, молчок. Если у Мерлина включится интеллект или на заднице найдутся какие-то мозги и он поймет, то дело будет дрянь. Розовые совсем скисли, у них были потери, я даже думал, не кокнуть ли их всех, но теперь нам каждый штык нужен, даже если он голубого цвета.

Дальше наш разговор медленно перерос из делового в приятельский. Я все же повторил Стоуну героическую историю битвы на арене, он рассказал как тут обстояли дела. Потом разговор скатился к самой интересной для мужчин теме. Я поведал о «Необыкновенной» Лене, а Стоун о всех остальных.

Идти в  свой контейнер пришлось, уже затемно, изрядно навеселе. Стоун оказался щедрым хозяином  и мы капитально набрались. Я думал, что все мои вещи уже кем-то экспроприированы, но на пути меня поймал Дик, также бывший не очень трезвым. Он с гордостью  вручил мне  баул, предупредив, что бы за всем остальным я обязательно пришел завтра. Иначе Дик выбросит все в «гребаную» пропасть. Позаботиться о сохранности своих вещей я не догадался, а вот мой усатый приятель оказался на высоте. Еще целый час мы трепались в контейнере,  когда я наконец смог  забыться.

Блаженный пьяный сон уже окутывал тело, твёрдый топчан в такие моменты кажется королевской кроватью.  Как вдруг кто-то отодвинул дверь и проскользнул внутрь. Упреждая мой агрессивные намерения, раздался мелодичный, слегка пугливый голос:

- Это я, наверное, ты меня не узнал! – затем голос спешно поинтересовался, - Ты меня сразу не застрелишь?

- Кто,  это я? – задал я глупый вопрос.

- Здесь меня обозвали Белкой, но это кличка. Я просто Ани! – сказал женский голос из темноты.

- Подожди! -  раздраженно оборвал ее я. Следовало увидеть ночного визитера и мои руки полезли огромный рюкзак. Я искренне надеялся, что чудесный фонарик не окажется на самом дне. Пришлось рыскать впотьмах в несколько минут,  прежде чем я нащупал гладкий цилиндр,  с утолщением на конце.

Мягкий рассеянный свет осветил, ночного визитера. Передо мной стояла та самая девушка, за которую я и отправился на арену. Она робко прислонилась к стенке у самого входа, и щурилась от света.

- День свиданий, какой-то! Меня все так рады видеть, очешуеть от восторга! Сама пришла, или Обуза направил в качестве «подарка». Чего тебе надо!

- Да ничего мне не надо! Я хотела сказать, что ты сволочь! – после некоторой паузы поспешно выпалила  Ани и видимо сама испугалась собственных слов. Неожиданно, что и говорить! Я ждал комплиментов, признаний в любви, а тут меня в очередной раз обозвали, за то что сделал хорошее дело.

Меня взяло возмущение:

- И в чем же проявляется моя сволочная натура! Мне это дико интересно. С бородавочниками в обнимку было бы лучше. Ты знаешь, что они там устроили? – девушка начала жаться к выходу.

Она остановилась  и сжала по детски кулаки:

- Может быть и лучше. По крайней мере, не было бы всего этого. – на глаза, говорившей, начали наворачиваться слезы, а голос стал неприятно поскрипывать.

- Неужели все так плохо? Столько мужчин! -  опять я попытался юморнуть.

- Да плохо! Я ждала только тебя, чтобы это сказать. Но больше я не дам над собой издеваться! Вы все одинаковые. – брызнули слезы, она развернулась и убежала в ночь.

Только этого мне и не хватало к огромной куче проблем, взгромоздившейся на шею. Я все же встал, и на слегка протрезвевших ногах побежал к пропасти. Я не ошибся. Девушка стояла на небольшом пятачке, за базой, всего в  нескольких шагах от бездны.  Я знал об этом месте. Отсюда сбросилась не одна отчаявшаяся женщина, да и мужчины бывало захаживали свести счёты с жизнью.

- И зачем? Если прыгнешь, обратно ничего не вернешь. Будешь лететь и думать, какая же ты дура! – начал я не очень тактично.

- Ты пришёл! Как догадался? – еле слышно спросила она.

- Это не трудно. Плаксивые дуры после сцены бегут либо к себе в спальню, либо к обрыву. Спальни у тебя нет, по крайней мере, контейнер со шлюхами на него не тянет, остаётся обрыв. Ты и днём по Калдрону не ходила, а уж ночью и подавно. Это место очень уединенное. Его, наверняка, специально оставили для таких как ты.

- Специально! Вот сейчас и воспользуюсь! – ответила она немного  громче и с вызовом в голосе, и подошла ближе к пропасти.

- Давай сигай! Никто тебя уговаривать не станет! – я вспомнил взгляд Стоуна, когда отправлялся на арену, стало жаль её. Мне повезло вернуться, а вот у неё крылья не вырастут. От злости к самому себе, рот говорил вовсе не то, что подсказывало сердце. Я был в такой же ситуации, я её понимал. Были нужны добрые слова, а вместо них выплескивалась желчь.

Стоя лицом к пропасти, она продолжила:

- Прыгну. Только соберусь, страшно! Очень страшно! Я уже приходила сюда. На третий день. Меня первое время не трогали. Я даже думала, что останусь на кухне, мыть буду, помогать, пока стрелять не научусь! Когда все поняли, что я не хочу быть по этой части, то Обуза перестал меня кормить. Рацион ведь выдают на всех! Мне Мег помогала! – она громко всхлипнула, - Потом пришёл Меченый. Первый раз их было семеро! Он сказал, что убьёт меня, если я кому-то скажу. Да все и так знали! Он страшный. Он был три дня назад, завтра тоже придёт! Я не больше хочу!  -  Ани неожиданно сделала шаг в темноту. Я еле успел поймать её за плащ, хорошо, что он был застёгнут и вытянул наверх.

- Тихо, тихо! – шептал я ей на ухо. Ани плакала, почти неслышно.  Когда она немного успокоилась, я отвёл её под любопытные взгляды обитателей базы к себе в контейнер, и уложил на свой топчан. Сам лег на полу, закутавшись в теплый комбинезон, плащи и все остальное, что у меня было.

Утро встретило отлежанными боками, сухим ртом, отвратительным послевкусием «топлива», головной болью, спазмами в желудке и чертовски хреновым настроением. Справа из под самодельного одеяла поглядывала красивая мордашка.

- Мы в ответе за тех, кого приручили! – вспомнились где-то слышанные ранее слова.

Что мне теперь с ней делать, я не знал. Содержать женщину, здесь мне было пока не по карману. Прокормить себя это создание, явно не могло.  Отправить её на следующую арену? Вивус делал меня черствым, но не настолько. Недавно я имел возможность видеть, таких девочек, пусть и прошедших специализацию. По-моему, из них не выжил никто. Но отправлять её обратно в бордель н хотелось. Все же, что-то шевельнулось в душе, при виде ее запутанных белых локонов. «На Вивусе выживают сильнейшие, у меня есть цель. Она тебе не нужна!» - твердил я себе, стараясь разбудить циничного и прагматичного типа.

Вместо этого я пообещал ей разобраться и найти выход, в сложившейся ситуации. Когда же я попросил её вернуться туда где она обитала до этой ночи, то девушка заплакала, свернулась калачиком на топчане и заявила, что никуда не пойдет и подождет здесь до следующей ночи. Я плюнул на уговоры и вышел.

По пути  в столовую, где я надеялся перекусить, встретилась вся знакомая мне команда латиносов, во главе с Меченным. Специально что ли караулили. Главарь сквозь гадкий смешок сказал:

- Спасибо за девочку Русский! Высший сорт, как мы ее не приметили сразу! Рукодельница, так как она никто не умеет. Я тебе расскажу, что она умеет, скорей всего этой ночью она кое-что от тебя утаила! За эту шлюху можно через арену пройти! Мы тут ее кое-чему обучили! Так что лучше всего зови к себе пару помощников, или хотя бы усатого коротышку.

Меченый хотел вывести меня из себя. Того что рассказала о нём Ани было вполне остаточно, чтобы убить мерзавца. Но  идти на конфликт, из-за такой пустяковой, по меркам Вивуса причине, не следовало. Стоун мог меня и не отмазать. После Арены во мне обострилась тяга к жизни, и панические  настроения улетучились. Поэтому я решил ответить той же монетой.

- Давай горлань сколько влезет. От этого мужчиной ты не станешь. Мне мерзко стоять с ублюдками, которые в одиночку, даже с бабу поиметь не могут. Впятером набросятся, а потом рассказывают, как они с ней забавлялись. Даю три к одному, что у вас в карманах лежит по пинцету, так как только ими вы и можете достать свистульки чтобы облегчиться. От таких горошин толку мало и это я знаю из первоисточника. Единственное, чему вы научили Ани, так это пользоваться микроскопом.

Откуда-то справа послышались смешки. Компания Меченного не нравилась не только мне.

- Закрой свой поганый рот! Знаешь как мы её уделывали! – крикнул мне туповатый верзила с черной как смоль бородой. Мади хотел его остановить, но то уже распалился не на шутку. Его звали Психом и свою кличку, до этого момента он подтверждал. Правда, задирался он в основном на новеньких.

- Знаю и ещё знаю точно, что ты очень любишь работать языком. Как все закончат, так раскрываешь ротик, бедненький, по молочку соскучился! – последнюю фразу я произнес так жалостливо, насколько умело. Реакция последовала незамедлительно. Псих бросился на меня с кулаками, бешено сверкая глазами и крича, что-то неразборчивое.

Я и раньше, мог руками помахать будь здоров, тело само предлагало тот или иной способ действия, но специализация, открыла во мне новые таланты. Я спокойно пригнулся, пропустил два размашистых удара громилы и впечатал ему в скулу идеальный, закрученный хук правой. Псих рухнул в бессознательном состоянии. В этот момент на меня набросились Мади и ещё один латинос.

Тело пело и действовало самостоятельно. Резкий поворот, приседание и низкий удар-подсечка по противнику с лева и франтоватый уход в сторону этаким полукувырком. Мади бросился на перерез, с откуда-то взявшейся в его руках короткой дубинкой. Я пропустил его удар, отпрыгнув в бок,  взял на излом руку с дубинкой, пригнул голову и ударил коленом в голову. Получилось не слишком сильно, он остался на ногах, раскачиваясь как пьяный. Пока Меченный и еще один его подручных отпихивали Мади в сторону, я поднял дубинку.

Слева прихрамывая подкрался тот, которого я сбил подсечкой. Теперь он угрожал мне ножом.  Я сделал обманный выпад ногой, оказался справа от него и самым кончиком дубинки коснулся запястья. Этого хватило что бы он выронил нож и закричал, прижав руку к груди. На этом моё везение закончилось. Я получил хороший дар ногой в бок и покатился по земле. Следом последовал еще удин удар, к счастью пришедший по бедру.  Продолжения не последовало.  Появился Африка, раздался выстрел и все участники драки, включая меня, замерли на своих местах.

- Что здесь творится? – послышался знакомый рык.

Стоун прибежал в одних штанах, с разводами санитарного раствора на теле, видимо он принимал душ в личном санблоке.

- Русский всё начал из-за своей шлюхи? Укороти ему язык! – сплевывая кровь из разбитой губы, сказал Мади. Ему начали вторить еще несколько латиносов. Меченный молчал, в отличии от своих шестерок.

- В чем дело? - обратился Стоун ко мне. Я уже успел подняться, бедро онемело от удара.

- Повздорили на почве личной неприязни. Этот ушлепок, много себе позволяет, раздавая рекомендации. – кивнул я в сторону Меченного. – А Психа пора закрывать в дурдом или отправлять к пропасти! – в этот время мой первый противник, только успел очухаться и пытался подняться.

Мади залился, лаем, обвиняя меня, в нападении, и вообще во всех смертных грехах. Я мол оскорбил их и теперь со мной следует разобраться. Но Стоун его оборвал, сделав выразительный жест кулаком.

- У кого есть претензии к Русскому? Можете вызвать его, его если хотите. Устраивать драки на базе я позволю!

Этим призывом Стоун, решил обратиться к одному из главных обычаев Калдрона, который здесь успел оформиться.  Никаких законов, в общепринятом смысле, в колонии не существовало. Бескомпромиссное правило сильного, с некоторыми исключениями. В колонии не разрешалось, беспричинно нападать на своих, калечить людей, воровать, иначе вся эта свора, давным-давно бы друг-друга передушила. Если человек совершил преступление, необходимо было рассказать нём и привести доказательства. Если дело касалось личного, то можно было вызвать соперника на бой.

Сейчас у Меченного положение было не из лучших. Он не мог обвинить меня в нападении. Свидетелей того, что первым начал Псих, имелось предостаточно. Вызов тоже был не лучшим решением. Их лучшим боец сейчас не мог встать без посторонней помощи, а рисковать собой главарю, как-то не с руки. Тем более, что я прошёл Скалу. С другой  стороны репутация сильного и крутого парня обязывала отомстить. Нож в спину в Калдроне никто не отменял. Меченный секунду помялся, и выдавил из себя:

- Нет! Никаких проблем, просто повздорили. Обещаю, что это не повториться. Всё начал Псих, ребята хотели ему помочь. Русский просто зверь, если у него к нам нет ничего, то мы просто разойдёмся.

- У меня претензий к вам нет. Зализывайте раны. – ответил я, глядя в глаза Меченого.

- Вот и отлично. – процедил тот. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Так смотрят убийцы. В голове, он наверняка резал меня на мелкие кусочки. Еще один враг. Представление закончилось, все начали расходится. Стоун выразительно посмотрел на меня и отправился домываться санблок, я же как и планировал направился к повару.

Во время завтрака, ко мне подсел Дик, и принялся мне выговаривать за глупость, которую я совершил. Меченного здесь побаивались. В его команде было два ховера, и почти три десятка головорезов. Так что он вполне мог создать свою небольшую банду, каковых кстати в колонии имелось ещё четыре штуки. Но он этого не хотел, метя в главари, вместо Стоуна. Мое появление, и явная симпатия Стоуна, портили все его планы. Он видел во мне конкурента.

Дик разорялся:

- Зачем ты лезешь? Все из-за этой девки. Сунул голову в петлю один раз, арена тебя что-ли не научила. У нас есть правила, не гадить в команде. Меченный запросто мог тебя отправить к яму. У него авторитет больше. Сказал бы, например, что Псих хотел тебе просто пригрозить. Ты же его с одного удара уложил. И хоть большинству из нас, то что ты съездил парочке его ребят, только понравилось. Думай о себе. А эта Белка! Тьфу! Хочешь, я тебе стоящую бабу покажу! Не бойся, она не в команде, сама живет. Брось Белку, ей и так повезло, попади она на арену, уже давно бы превратилась в перегной.

- Ей зовут Ани! – ответил я поедая пюре. Дик продолжил, пришлось молча его слушать, осознавая его правоту. Новеньких, тем более выскочек, и так не любят. Нужно сидеть тихо, вместо этого я сам нарываюсь на неприятности.  Мне нужно думать, не о прекрасном поле, а о тех координатах, которые я так нежданно обнаружил на теле. В них ключ!

Под пристальным взором Ани, так и оставшейся у меня, я успел собрать свои вещи, проверить винтовку, трофеи, и другие  пожитки, когда вход в мой контейнер вновь заслонила тень, в виде  Африки. Он смерил девушку холодным взглядом.

- Бос зовет на совет? Говорит, что ты знаешь зачем. – абсолютно без интонации промычал великан.

- Зовет так зовет, куда идти? – сказал я надевая пояс с ножами.

- Идем в «Пьяный дракон» - сказала мне спина Африка, удаляясь от моего жилища. Делать нечего  вновь прошли по контейнерным улочкам, пока не уперлись в кривобокое строение с приметной вывеской.

Внутри бара царил все тот же стиль - «контейнерный милитари». Подобие мебели, сваренное из контейнеров, топчаны, похожие на стоуновские. В дальнем углу виднелось что-то вроде сцены,  с шестом вмурованным в пол и потолок.

Справа от сцены и расселась, компания вершителей судеб Калдрона. Здесь были уже знакомые мне Чарли, Мерлин и владелец бара и Ямы Морган. Присутствовали и новые лица, представители мелких команд и доверенные лица главарей покрупнее. Рядом со Стоуном сидел Меченный, всем своим видом показывающий, что я ему абсолютно не интересен.

При моем появлении, Мерлин оживился и скорчил мерзкую улыбку, за которой последовали слова:

- Русский, а ты никак не сдохнешь? Вот значит, тот человек, который расскажет нам об ужасной Мега Арене, которая всех нас проглотит. Я уже верю. Верю, и еще раз верю. – и он картинно выставил вперед ладони. Послышалось еще несколько восклицаний, усмешек, которые оборвал рык Стоуна.

- Здесь, что все трындеть попусту будут? Буд-то мне это больше всех надо. Русский дело говорит. Я ему верю, кто сомневается в нем, сомневается во мне.  Ну, кто бросит мне вызов? - после его слов повисла тишина. Только Мерлин, с холодной с усмешкой и вызывающе смотрел на Стоуна.

Неловкую ситуацию решил разрядить Морган:

- Давай Русский, садись, рассказывай что слышал. – и уже куда-то в глубину зала он крикнул – Принеси пива, на всех.

Я сел на свободное место, рядом с щетинистых как ершик мужчиной и без паузы начал:

- Вижу, тут не все мне рады! Я здесь недавно. Никому не хочу ничего втирать, но побывав на арене, я кое что узнал, от людей из колонии Вавилон. Если это кому-то  интересно, я продолжу!

Чарли откинувшись на спинку своей кушетки  и небрежно бросил:

- Не тяни уже, что там тебе говорили эти ушлепки из Вавилона. На Мехарене, я встречал их. Только болтать могут про человеческую сущность. Что, мол, все знают, все умеют, и Кочевник был из их колонии.  У них там порядок, бабы дают бесплатно, а неизвестные как официантки разносят жрачку. Слышали все это. Расскажи нам теперь ту лапшу, которую они тебе на уши повесили.

Не вдаваясь в детали, я рассказал то, что узнал от Владислава о Большой игре. Мои слова вызвала еще несколько замечаний, о вавилонцах. Многие из присутствовавших встречались с ними на аренах. После чего, «начальство» колонии, указали мне на дверь, оставшись рассуждать о вечном. Чувствовалось, что приближение общей войны и снятия зубной границы не произвело на них никакого  впечатление. Если ты живешь в вечной войне, то приход новой войны, тебе будет до фонаря. Это вполне логично. Я только одного не понимал, почему Стоун так забеспокоился, он же собирался уйти. Или ему так запал этот наш маленький, дикий мирок?

Придя в свой контейнер, я так и не разобрался, что делать с Ани. Она навела в контейнере порядок, и всем своим видом показывала, что собирается остаться. Я прекрасно провел с ней время, беседуя обо всём и не о чем. Она начала мне нравиться. От ночной плаксы не осталось и следа, как не осталось и следа от моего решения отправить её туда, где она была. Уже вечером, меня к себе опять вызвал Стоун. На этот раз беседа предстояла без алкоголя.

- Русский, думаю ты догадался, что наша с тобой информация оказалась никому не нужной. Всем в Калдроне плевать.  Они засуетятся только когда петух клюнет. Что думаешь делать?

Вопрос меня озадачил, когда такой  бескомпромиссный диктатор, как Стоун спрашивает чье-то мнение, это может означать только одно. Дела совсем плохи. Я ответил:

- Думаю, что есть два варианта. Положиться на наш русский, проверенный способ решения всех проблем. «Авось», надеюсь, ты про него слышал. И второй, пилить в Вавилон. Если честно я не вижу вариантов, как выжить в Калдроне, когда бородавочники будут рыскать по округе.  Меченный, Мерлин, Чарли, Морган – они порвут друг-другу глотки, при первой возможности. Сейчас живое сглаживает противоречия, можно сидеть в маленькой крепости и думать, что ты король. Но таким распределением, и без того скудных ресурсов как у нас, сложно на что-то надеяться, кроме того, что у мохнатых, или ящериц дела обстоят еще хуже.

Стоун качнул головой в ответ:

- Ты всё правильно говоришь, но «пилить» в Вавилон не получиться. Туда четыре сектора смежными территориями. Да и не думаю, что там нас ждут с распростёртыми объятиями. Есть еще и команда. Это ты Русский, здесь новичок, тебе все это пофиг. А для меня  - Калдрон  это единственная жизнь, которую я помню, пуст хренова, пусть полная крови и боли, но моя жизнь! И вот так расстаться с ней я не могу. Да и у тебя не все так просто! Ты вон какую-то девку прихватил. Даже с Меченным сцепился.

- Да есть такое. Честно признаюсь, не знаю, что с ней делать, но Меченому не отдам. Хочется Стоун быть человеком. Там на арене я, наверняка, увидел больше смертей, чем за всю свою прошлую жизнь. Нельзя быть бездушными камнем, которым делает нас Вивус.

В глазах Стоуна появилась печаль:

- Понимаю. Человеком нужно оставаться, только Вивус не любит людей. Живи с ней. Возьми один из контейнеров вне базы. Там полно заброшенных. С бабами у нас жить нельзя. За арену ты неплохо получил, можешь сделать себе маленькие радости. Но мой тебе совет, не стоит. Будет очень тяжело её потерять. Поверь!

Стоун говорил искренне. Тут я впервые внимательно посмотрел на свой браслет. Я как-то привык, что у меня он чёрный, но теперь его небольшая часть мягко зеленела индикатором. Теперь мне хотелось поделиться тем, что тревожило меня ещё с памятного разговора с техасцем.

-  Я подумаю ещё. Не могу её бросить, хотя и понимаю, что ничем ей не обязан. Но сейчас не об этом. Что если бы ты встретил, человека, который специально прибыл на Вивус! Ты бы в это поверил? – решил я ходить вокруг да около. Сейчас это было самым важным.

- Ты того Ковальского из Вавилона наслушался? – Стоун запомнил фамилию Владислава, - Нас не зря всех так усиленно обрабатывают, стирая память. Даже если сюда, кто-то и попадает, как ты сказал «специально», то в любом случае, он сейчас думает, что попал сюда абсолютно «случайно». Все остальное, так пустой треп.

- Да как и пустой трёт, то что люди путешествуют между секторами. Стоун, они очень многое знают о Калдроне. И ты знаешь, что это правда. Они рассказали, что границы скоро исчезнут. Почему ты думаешь, что не может быть людей, которые знают о Вивусе немного больше. Изучают его, пытаются что-то сделать!

Стоун скептически посмотрел на меня:

- Только не говори Русский, что ты кого-то знаешь! Просто словам я не поверю. Только доказательствам.

Я ответил взглядом и тот оживился:

- Ну, ты что-то знаешь, говори?

И я рассказал  ему свою историю о загадочной татуировке и расшифровке тех самых заветных чисел. Стоун не успокоился, пришлось показать татушку. Цифры произвели впечатление на Стоуна.

- Я знал, русский, что ты не промах, но чтобы припереться на Вивус по свой воле, да еще в таком месте татуировку не забыть! Ты уверен, что это именно координаты Вивуса и его название, а скажем, не счет любимой команды, или просто бредовые числа из головы.  Я знаю, что все татуировки неизвестные сводят. У Билли всё тело в белых разводах. А у многих девочек есть проплешины на заднице и даже в местах позабористей. Твоя татуировка странная, спору нет, но вдруг это ерунда.

- Стоун, мне самому в это не вериться. Но это точно, я знал о Вивусе и сделал себе эту татуировку. Цифры – простой код «vivuszero». Думаю было бы глупо, писать такое слово и давать координаты, свое дачи. Вся загвоздка в том, что как понять где эта точка находится. Нужно знать хотя бы элементарную географию планеты.

- Тоже верно. С координатами кое-что может выгореть. Раз ты мне поведал о своей сокровенной тайне, я расскажу о совей. Только предупреждаю, если сболтнёшь лишнего, то нам конец. – Стоун посмотрел за дверь, потом вышел и проверил коридор, вернувшись он очень тих продолжил. - А теперь я хочу тебя немного удивить. Я недавно разговаривал с вавилонцами, моя информация о Большой игре от них. По-моему, они знают как рассчитать координаты на Вивусе.

У меня загорелась надежда:

- Стоун, вот и наш шанс, нужно добраться до Вавилона. В этой точке, должно быть что-тот важное. Я это чувствую.

Стоун поморщился:

- И как ты это представляешь. Собираем парней и говорим. Сегодня мы поедем в Вавилон, так как у русского есть интересная татуировка под трусами. Не может быть, чтобы она что-то не значила. Нам нужно проехать четыре сектора, один из них с бородавочниками и доставить нашего брата на место, несмотря на жертвы.

- Не знаю, как ты Стоун, но я хочу узнать, что я себе за знак подал, будучи еще там на Земле. Я доберусь до Вавилона, а потом и до этой точки. – не воспринял я его юмор.

- Не сомневаюсь, ты, Русский, упертый парень. Но все это будет не сегодня. Напомню, у тебя в контейнере сидит девка, которую ты решил повесить себе на шею. А ещё чтобы добраться до Вавилона нужен ховер. Лишнего у нас нет, поэтому я предлагаю дождаться вавилонцев, они обещали вернуться. Тогда с ними и потолкуем. А пока будем сидеть тихо и никому ничего лишнего не болтать.

Стоун не кстати напомнил об Ани. Положение женщин в Калдроне было не слишком хорошим, равноправием здесь и не пахло. Так как женщины, в большинстве своем, физически  слабее, даже самого затрапезного задохлика, то в мире, где агрессия стоит на первом месте, они занимали положение у самого дна. Говорят, что подруга Чарли, Риг, чуть ли не рулила всей бандой, оставаясь в тени. Были особы, которые могли неплохо за себя постоять, но погоды такие женщины не делали. К Камням присоединилась группа со своим ховером, состоящая из женщин. Главной у них была некая Дорети, в ее команде было целых пять женщин, которые прошли одну из техно арен. И им были нужны сильные тётки, умеющие стрелять. Но вот что делать, с белокурой Ани, у которой отсутствовали абсолютно все навыки выживания, я не знал.

Еще больше угнетало слабый пол то обстоятельство, что они не могли исполнять свое главное предназначение. Детей на Вивусе не было совсем, неизвестные лишили возможности размножаться все расы собирателей. Поэтому слабый пол превратился в самое слабое звено. Мужчины и женщины прибывали на Вивус примерно в равной пропорции, женщин было даже немного больше. Видимо неизвестные соблюдали тот баланс, который имелся на Земле. Но из Ямы, прежде всего, отправляли на арены женщин, так как мужчины считались более полезными. Я стал лишь шестым мужчиной, отобранным для Скалы.

Вспоминая свой опыт на арене, я также понимал, что женщин выживало намного меньше. Лишь о четверых израненных девушки, включая Лену можно было уверенно говорить, что они пережили бойню. И хотя я не мог забыть, ту смелую девочку, которая спасла мне жизнь, кинувшись на бородавочника, живыми все же  остались я, Владислав, Мартин Монгу.

Внутри меня копошилось мерзкое чувство, говорившее мне, что это не моя проблема. Я  уже спас ей жизнь, и дальше она должна сама крутиться, но бросить ее было выше моих сил. Меченый оторвётся на ней сразу же, как только поймёт, что она не под моей защитой. А дальше только ужасный полет в бездну.

Вечером, я пришел к Обузе в гости, женщины для утех находились в его ведении. Этот закуток, между ангаром для ховера и мастерскими Вилли я не  любил, и ни разу сюда не наведывался, хотя все «Дикие камни» бывали здесь довольно часто.  Архитектура, от той, к которой привык, не отличалась. Контейнеры, и еще раз контейнеры, из общего фона выделялся лишь более крупный ящик санитарного модуля. Для девушек он был отдельный.

Обуза, вместе с еще одним таким же отвратительным, пришибленным типом из новеньких проживали в самом начале, небольшой улочки красных фонарей. Их контейнер был криво помечен надписью «Администрация». Дверь здесь открывалась нормально, то есть держалась на грубых самодельных петлях,  а не как у меня, переносная задвижка.  Вот что значит близость к важному ресурсу. Не иначе, как Вилли или Дизель постарались. Я не успел ее дёрнуть. На пороге появился Обуза, скорчивший невообразимую гримасу. Всем своим видом он выражал, что моё появление вызвало у него несварение желудка. Я подготовился к препирательствам, но на удивление, никаких реплик не последовало. Стычка с Меченным, в этом отношении пошла на пользу. Обуза в рамках дозволенного возражал насчет вещей моей нежданной суженой, но затем все же выдал такой же как у меня комплект, за исключением винтовки и патронов, сказав, что за оружием я должен обратиться к Вилли.

Ани восприняла известие, как должное. В контейнере стало уютней, но я все равно злился на себя. Эта ночь ознаменовалась всё той же «половой» жизнью. То есть она на топчане я на полу. Наутро предстояло покинуть базу. В команде Стоуна существовало правило: «с женщинами на территории жить нельзя». Поэтому немногие пары из Диких камней обитали на общей территории. Искать пустой контейнер мне не пришлось. Старина Дик, забрал у Вилли ключи от бывшего жилища. Вилли оказывается, когда-то жил с той самой Дорети, но что-то у них не сложилось и они уже давно  разошлись.

Утром под не самые приличные шутки и комментарии мы проследовали к нашему жилищу. Хоромы Вилли представляли собой сдвоенный контейнер с двумя пристроями из плохо обработанного камня. Самодельный навесной замок открылся и мы оказались в небольшой прихожей с удобными полками, затем шел жилой отсек из контейнеров и в самом конце пристрой с индивидуальным утилизатором отходов.  Все привыкли звать такой модуль – толчком, хотя это была не единственная его функция. Благодаря технологии неизвестных, модуль перерабатывал отходы в топливо для подзарядки ховеров, и даже выделял чистую воду, которую все равно никто не пил, а использовали в санмодуле. Такие модули не были редкостью, в отличии от модулей санобработки.   Мыться придётся ходить к Камням или платный модуль Моргана.

Ани, весело мурлыкая, начала наводить порядок в нашем жилище, а я сев на гордость Вилли - приличную кровать стал наслаждаться ситуацией - «Без меня, меня женили». Вечером мы заснули вместе. Когда она прижалась головой к моей груди я даже почувствовал себя счастливым. «Как мало нужно человеку для счастья и как много мы хотим заграбастать в его поисках!» - пришла в голову столь очевидная мысль.

- «Мой Геракл!» -  в полусне шептала  она. Ей понравилась история о герое, которую я рассказал ей перед сном как ребенку. Сама Ани из прошлой жизни помнила очень мало.

- Нет, я тебя никому не отдам. Пусть твои чувства и не так искренни, как ты хочешь показать. Никому! – негромко сказал я самому себе, погладив её по голове.

Глава 10. Предательство.

Дни шли в обыденных для Калдрона заботах. Несколько раз я сходил в караулы на стены, потом вместе с Африкой, ездили к границе с мохнатыми, в поисках сгустков. Теперь я входил в экипаж самого Стоуна. В первый раз ничего не нашли, затем наполнили две банки, а я вдоволь наползался по возвышенностям и скалам, со своей здоровенной винтовкой и новым напарником, с кличкой Сверчок.  Стрелять пришлось лишь один раз, по стае шакалов, замаячившей рядом с ховерами. Я не промахнулся и Вилли обещал мне сделать защиту из их шкур.

Ани очень быстро освоилась, разменяв за это время почти половину моего индикатора, на всякие «нужные вещи». Теперь все обитательницы уголка Обузы искренне завидовали ей и даже лезли в подруги. Но следует признаться, мне от ее присутствия становилось теплей. Хоть между нами и не было, той искры, которую называют любовью, с дежурств я возвращался немного более радостные, чем всегда, да у меня появилась, хоть какая-то отдушина на Вивусе, помимо недостижимого прорыва в Вавилон. Только мысли о том, что делать с Ани, когда я отправлюсь в путь, омрачняли мою жизнь.

Со Стоуном мы не раз разговаривали на тему координат и открытия границ.  Он хотел ждать разведчиков Вавилона. О выделении мне ховера,  не могло быть речи, не смотря на общее затишье. За те два месяца, прошедшие со дня моего возвращения с арены, не было ни одного вызова. Казало, что неизвестные устали от крови и предоставили нам возможность немного отдохнуть. На смежных территориях так же не было ни одной заварушки, но мы и не уезжали далеко от колонии. В нашем секторе, постоянно возникали небольшие сгустки живого. Несколько раз очень близко от стен. Этого хватало для комфортной жизни.

Стоун еще несколько раз пробовал убедить всех начать подготовку к обороне, Калдрона, но не нашел ни одного понимающего. Все расслабились, и заставить кого-то возить камни и строить укрепления было не возможно. В баре Моргана наблюдались постоянные аншлаги, его девки стирали ноги на шесте,  а  самогонный аппарат никогда не простаивал. Сейчас полоски росли даже у неудачников, люди отдыхали, как могли.

Только мы со Стоуном, вели никому не нужные беседы у него на втором этаже, пытаясь придумать быстрый план, обороны. Этому мешало также абсолютное незнание условий предстоящей игры. Одно дело, когда нам дадут танки, самолеты и боевых роботов, другое  если нас оставят с тем, что мы сейчас имеем. К сожалению, источник Стоуна об этом ничего не знал. Разведчиков Вавилона всё не было. Единственное, что мы смогли сделать, это заказать немного больше патронов, чем вызвали сильное неудовольствие банды. Дикие Камни предпочли бы больше концентратов, и заменителя сахара из которых Морган варил свое пойло.

Даже я через два месяца, стал думать, что может быть все останется так как есть. Уж очень мне нравилось возвращаться в теплую постель, из рейдов, где я даже ни разу не стрелял или отгонял небольших ящеров. Но все неприятные сюрпризы появляются неожиданно.  В этот вечер мы с Ани, занимались единственным доступным развлечением на Вивусе, которое нравилось нам обоим. В самый ответственный момент, кто-то забарабанил в дверь и прокричал, что все должны явиться к кубу. Несмотря на уговоры Ани, я все же оделся и вышел посмотреть, что к чему. В душу закралось плохое предчувствие. Не зря мы стали обладателями такой ценной информацией, следовало ей воспользоваться.

Когда я дошел до куба, там уже было не протолкнуться. Только работая, локтями мне удалось протиснуться поближе. Вокруг стоял гомон, кто-то говорил, что на арену вызывают непомерно большое количество людей, кто-то трезвонил о каком-то выборе.

Толпа стихла, когда на один из контейнеров забрались Морган и Стоун, другие «авторитеты» стояли поблизости. Морган начал:

- Те, кто нас сюда забросил, объявили о новой арене с названием «Большая игра». Сообщение недавно пришло на куб. Мы до этого, о ней не слышали,  и не знаем ни ее правил, ни  того где она находится. Есть мнение, что это весь Вивус и зубной барьер перестанет существовать. – по толпе прошёл ропот. Морган продолжил -  Я здесь, наварено, самый старый, я видел даже одного из основателей, Френка Потрошителя, но про такое не слышал. Есть лишь цифра, семьсот сорок девять, которая соответствует общему количеству жителей в колонии Калдрон. То есть участвуют все.  Нам дан выбор, так называемой стратегии. И в ближайшие часы следует принять важно решение, о том, какую что мы выберем.

Морган предоставил слово Стоуну.

- В общем выбор наш прост. – главарь Камней сделал паузу. - Мы выбираем: оборона, атака, комбинирование. Вы можете это посмотреть на голограмме на одной сторон куба. Мы выставили охрану, чтобы какой-то дурак не сделал выбора за нас.  Что – это значит не поясняется, но я думаю, что это тип наших действий на будущее. Мы или нападаем или обороняемся, от нашего выбора и зависит, тот тип оружия и амуниции, который нам спустят в ближайшее время. Если нам вообще что-то спустят.  Повторяю, отсидеться ни у кого не получится. Лично я выбираю атаку, и советую сделать всем то же самое.

Морган жестом дал понять Стоуну, что он хочет что-то сказать:

- Нам всем нужно решить этот важный вопрос. Было бы лучше, если бы совет решил все самостоятельно, но мы хотим, чтобы каждый жители Калдрона отвечал за свой выбор. Грядут серьезные события, и никто не может остаться с краю.

После его слов последовал настоящий гвалт, в котором каждый пытался что-то уточнить. Мне эта идея с опросом вообще не нравилась, я даже не предполагал, откуда она взялась. Члены Совета никогда никого ни о чем не спрашивали и решали все сами. Кто пойдет на арены, как распределить рацион новеньких, новые модули, ховеры и многое другое. У кого имелось больше активных штыков, тот и был прав.  Всё решала четвёрка, состоящая из Чарли, Моргана, Мерлина и Стоуна. Иногда привлекались главари банд поменьше. А тут наступил расцвет демократии!

Скорей всего, такому поведению было простое объяснение. Ни Мерлин, ни Морган, ни Чарли ни даже Стоун не знали что делать. Весь привычный мир, построенный на насилии и взаимной вражде рушился, необходимо было согласовывать свои действия, но люто ненавидящие друг-друга группировки этого не могли.

Обсуждение вылилось в вакханалию, наподобие той, что я видел при нашей отправке на арену.  Кто-то что-то говорил, кто-то просто орал. В общем, выносить такой важный вопрос на общее обсуждение не следовало. Потолкавшись еще пол часа, я нашел Ани, стоявшую на одной из улочек рядом с кубом и мы пошли в наше убогое жилище. Чтобы не решили собравшиеся, все равно это решение будет неправильным. Без единой организации Калдрон продержится недолго и тут мне  вспомнился Владислав.

Мое отношение к нему начало меняться. Он старался сплотить вокруг себя людей. Много командиров отдают много приказов. Видимо, это есть политика, когда приходиться выбирать самую большую группу людей и стараться быть для нее хорошей,  а не пытаться угодить всем. Сейчас же четыре отца города, пытались что-то выведать у толпы о тактике и стратегии. Можно было бы посмеяться над этим, если бы от решения не зависела наша жизнь.

Ещё несколько раз я ходил к кубу, пытаясь поговорить со Стоуном. Но на людях он никак не выражал своё доверительное отношения. Я был только хорошим стрелком. Стоун постоянно находился в толчее. Меченный, Вилли, Джек. Дик всегда находились рядом, вместе с подручными других главарей. Стоять с ними рядом не очень хотелось, да и не было мне положено по статусу. С поймав взгляд Стоуна, я понял, что ловить здесь нечего.

Поздней ночью я зашел на территорию Камней. Здесь никто не спал. Пьяненький Дик о чем-то балагурил в столовой, небольшие группки, что-то обсуждающих людей разбросало по всей территории.  Из общего русла выделялся «костяк» компании Меченного. Они выглядели не такими пьяными, как другие.  Я поздоровался с Вилли и узнал от него все последние новости. Слушать пустой треп Дика не хотелось.

Как я и думал из затеи с обсуждением ничего путного не вышло. За десять минут до конца срока толпа, под напором Моргана и Мерлина выбрала «Оборону». Такой выбор было понятен. Пассивная тактика сидения, за контейнерными стена выглядела простой, легкой, и в какой-то степени безопасной. Никому не хотелось ходить в атаки на лагеря чужих, или поджидать их где-то в засадах. Ждать груза следовало уже утром, поэтому никто и не спал. Границы открывали в полдень. Стоун все еще совещался в баре у Чарли, в головах царило нетрезвое возбуждение. Пили много, это я заметил ещё по дороге. Похоже в эту ночь Калдрон подчистит все запасы спиртного.

Разузнав всё, и выпив символические капли, я решил возвращаться домой. Напиваться не хотелось.  Я помнил жуткое похмелье. Компания моих недоброжелателей показалась ещё более странной. Во первых их стало меньше, а во вторых эти ребята всегда, желчно поедали меня глазами, показывая всем своим видом, что мой скальп, заменит им и бочку варенья и корзину печенья. Но сейчас они выглядели очень довольными. Один из новеньких, именно ему я сломал руку дубиной, вертелся как юла. Его сияющий взгляд так и говорил о скорой расправе.

Поэтому выйдя за ворота, я решил сделать круг, а не идти самым близким путем.  Приспешники Меченного не могли знать, что я приду вечером на базу. Скорее они бы просто явились ко мне домой,  чтобы дать дублет в открытую дверь. Их останавливал только Стоун, его здесь действительно боялись, но видимо, что-то изменилось. Причину перемен я пока не понимал. Когда до моего контейнера было уже близко я остановился. Трофейный обрез теперь всегда сопровождал меня выглядывая из кобуры.

Два горизонтальных ствола, два курка, ничего сложного. Он делался из самого дешевого вида оружия, которое можно было заказать у неизвестных. Обыкновенной простенькой горизонталке отпиливали ствол и приклад. Таким образом получалось очень мощное оружие. Дробью его заряжали редко, предпочитая массивные пули с оперением и сердечником. Поговорили, что такими, можно свалить даже бородавочника в своем панцире.

Взведя курки, я начал тихо красться, прячась в тени. Рядом с моим домом стояло несколько заброшенных контейнеров. Засада могла ждать именно там. Осторожно прислушиваясь в темноте, я проверил в один из них. Пусто.

Вообще-то - это больше походило на паранойю. Калдрон не мегаполис. В соседних контейнерах, жили люди. Даже отсюда я слышал, как пьяно горланили несколько соседей. Такое открытое нападение, не могло не вызвать реакции. За перестрелки и убийства бросали в пропасть. Даже помощник Моргана не избежал этой участи, когда пристрелил одного новенького. Так, по крайней мере, рассказывал Дик, но я все же решил подстраховаться и подождать.  Сидеть в самом контейнере я не стал.  В нём воняло мочой, да и запирать себя в клетки не было необходимости. У другого брошенного контейнера имелась небольшая пристройка. Она была немного выше контейнера и послужила неплохим укрытием, когда я забрался наверх.

Прошло пол часа. Я клял свою паранойю, но стойко терпел. Непонятная тревога охватила меня и не давала слезть. По кривой улочке прошлась какая-то гогочущая парочка. Ничего интересного,  но затем появилась странная тройка, остановившаяся перед моим жилищем. Двое смотрели по сторона а один постучал. Им быстро открыли и они скрылись внутри. Ани никогда бы никого не пустила. Меня ждали, скорей всего, люди Меченного.  Следовало быстро уходить, и искать Стоуна. Похоже, замышлялся «государственный переворот». В тот момент, когда я  хотел спрыгнуть со своего укрытия, дверь моего жилища открылась и троица вышла наружу, направившись в мою сторону. Я прижался  к крыше и приготовил обрез.

Компания остановилась перед входом и не очень громко стала переговариваться:

- А баба у него сладкая. Хосе сказал. – негромко прозвучал один голос. – Я тогда так и не попробовал!

- Да врет он, когда успел! Разве что раньше. Ни кто же не знал, что Русский уйдет от своей ненаглядной на ночь глядя. Было приказано грохнуть его в этой кутерьме.  – и после небольшой паузы, он мерзко добавил. - Но попробовать мы все равно успеем.

- Тихо! -  оборвал их третий. - Пепе, давай внутрь, хотя нет, я сам. Ты в другой контейнер. Русский не может знать, что у нас новая тема. Просто бродит где-то. Подождем здесь. В его халупе Хосе с Шило справятся. – я узнал голос Мади.

Мади зашел в контейнер, больше медлить нельзя. Я осторожно встал на колено и нацелил на одного из троицы. Его голова находился всего в полу метре от меня. Яркая желтоватая вспышка с красными всполохами, оглушительный гром выстрела.  Второй подпрыгнул от неожиданности, но вместо того, чтобы бежать или присесть повернул голову в мою сторону и упустил свой шанс. Из второго ствола я попал куда-то в корпус и, не мешкая, прыгнул в сторону. Крыша контейнера ответила протяжным металлических гулом, перекрывшим даже звук выстрела. Это Мади пальнул из такого же как у меня обреза. Ему следовало быть более расторопным, я уже приземлился, больно ударившись коленом. Из моего дома выбежали двое и скрылись за ближайшим контейнером.  Против меня опять было трое противников. Перебежав улочку, я заковылял между железными коробками, протискиваясь в самые узкие щели. На прощание Мади выстрелил еще раз куда-то в сторону и затих, дожидаясь подельников. Мне нужно было попасть в «Пьяный дракон», дорогу к базе отрезала троица. Ани я пока ничем не мог помочь.

Сзади послышались  ещё выстрелы, среди контейнеров заорали несколько голосов.  Я находился у самого края пропасти, прошел по узкому проходу между парой контейнеров. До Дракона оставалось всего ничего. Из темноты вынырнули две фигуры в чёрных как сама ночь плащах. Парочка уже держала меня под прицелом.

- Бросай дробовик? – крикнул один из них.

Я узнал Барку из шайки Моргана. Ему постоянно уделял внимание Стоун, во время визитов в Яму. Второй был мне незнаком.

- Это обрез. Дробовика у меня нет? – сострил я не к месту, понимая, что этой ночь в Калдроне происходят перемены. За моей спиной на базе камней послышались частые винтовочные выстрелы. На другом краю, в районе Чарли и Розовых, ухнул взрыв.

Сзади  послышались тяжелые шаркающие шаги.

- Не оборачивайся! Бросай оружие, шутки, надумал шутить! – гулко сказал человек за моей спиной.

Вся история приобретала совершенно иные размахи. Выстрелы слышались по всему Калдрону. Со стены застучал пулемет, посылая в темноту яркие искры трассирующих очередей. Теперь это была не рядовая месть и сведения счетов. Несмотря на грустные мысли жить очень хотелось, в особенности после внепланового и скоропалительного визита на Арену. Я аккуратно положил обрез и отошел от него. Сразу же в глазах вспыхнуло от сильного удара в затылок, ноги подкосились. Сразу несколько человек принялись меня вязать и обыскивать. Затем на обездвиженное и беспомощное тело посыпался град ударов.

Подкравшаяся сзади пара была из «слонов». Подопечные Мерлина долго не соглашались с тем, что меня следует вести в «Дракон». Барка всё же их убедил, ссылаясь на приказ Мерлина. Крепкие руки подхватили меня и потащили волоком к бару. Всё это окончательно обрушило мои надежды на Стоуна, и скорое разрешение ситуацию. Власть Калдроне поменялась, или по крайней мере отдельные ее представители.

«Пьяный дракон» светил голубоватым светом из окон, перед ним было очень многолюдно, несмотря на поздний час. Как минимум человек двадцать толпились перед входом или сидели у стен. Наше появление не привлекло особого внимания, лишь пара «розовых», шикнули в мой адрес несколько скабрёзностей. Обойдя вокруг здание, меня бросили в один из контейнеров, выполняющих роль подсобки. Попинали, но не так сильно как прежде и закрыли дверь.

Оставшись в полной темноте, я терялся в догадках несколько часов. Дверь открылась, и тьму контейнера прорезала густая серость раннего утра. Вошла пара слонов, в своем извращенском прикиде. Эти опять немного попинали, потащили в бар, не развязывая. Здесь мою персону ждал весь местный бомонд: Мерлин, Морган, Меченный, и еще несколько менее знакомых лиц.  Не обошлось и без массовки, увешанной оружием, как рождественские елки.

Парочка слонов проверила веревки на руках, после чего продела в них крюк с тросом. Второй его конец был продет в кольцо в потолке. Морган как-то пытался соорудить подобие светомузыки. Нелепый шар с фонариками снесли во время драки, но крепление пригодилось. Через некоторое время я пытался удержать равновесия на носочках, повешенный как куль.

- Вот мы и встретились? – Мерлин сопроводил слова жутковатой улыбкой. – Твои парни, Меченый, ничего толком сделать не могут. Всё приходится делать моим мальчикам.

Меченный раздраженно ответил:

- Русский случайно новичков положил! Отдайте его мне!

- Послал бы опытных. С девкой то они успели поиграть. – вставая, сказал Мерлин и подошел ближе, разминая пальцы. Он долго примеривался, вызывая страх. Слоны, присутствовавшие в зале, плотоядно загудели. Главарь их не разочаровал, хороший удар в живот и еще парочка в лицо и грудь. Мерлин бил как по груше, с оттяжкой. После каждого удара тело подавалось назад, и веревки стягивающие руки добавляли боли. Вновь пошла кровь из носа. Я начал жалеть. что опустил обрез, и меня не пристрелили.

- Подожди, успеешь!  - остановил его Морган. Старожила Калдрона стоял рядом, рассматривая меня. Мерлин вытер о мою одежду окровавленные костяшки пальцев и отошёл к столу.

Морган с задумчивым видом прошелся несколько раз вдоль комнаты, прежде чем вновь заговорил:

- Хотелось бы тебе кое-что объяснить, Русский. Ты, конечно, любимчик Стоуна, но он больше ничего не решает в Калдроне, как и Чарли. И от того, как ты будешь отвечать на вопросы зависти, то, как ты умрешь. Ответишь хорошо, будет пуля, ответишь плохо, пули не будет. Ты успел насолить многим людям. Видишь, какой я честный! – играя в мастера допроса, Морган молча обошел меня. Небольшая пауза полагается по закону жанра.

Наконец из-за спины послышалось:

- Будешь говорить?

Хотелось бы сказать, что я висел с непреклонным видом, смакуя каждый удар. К сожалению, боль, это такая вещь, которую можно терпеть до определенного момента.  В моём случае предел наступил сразу. Навлекать новые истязания очень не хотелось. За кулаками могли последовать ножи и прочие фантазии Мерлина. Голос внутри настойчиво подсказывал покориться. Облизнув разбитые, кровоточащие губы, я собрал последние остатки храбрости:

- Морган, не знаю чем с тобой говорить, но похоже, «не пуля», меня ждет в любом случае. Вспомню душещипательную надпись на заднице одного субъекта и плакать хочется. «Моему Ланселоту»! Ха… - на последних словах Мерлин вскочил из-за стола, он просто взбесился. Удар следовал за ударом, пока сознание меня не покинуло.

Кровавая пелена медленно спадала. Очнулся я все в той же компании. Во рту не хватало нескольких зубов, губы не шевелились, ребра опять так болели, что я не мог вздохнуть. Откуда сверху послышался голос:

- Мерлин, ты псих! Нам нужна информация! Мы с тобой уже давно знакомы, и у нас есть дело. Посмотри на него, он теперь ничего не скажет.

Я лежал на полу, Барка поднёс к моим губам флягу и дал сделать несколько глотков  Больше меня подвешивать не стали, и просто усадили напротив всей компании. Морган продолжил:

- Думаю, ты теперь понимаешь, что это были цветочки. Нас интересует один вопрос. Как Стоун связывается с Вавилоном, и когда придет следующая машина. Я знаю ты в курсе, иначе Стоун бы не привел тебя на совет, с теми баснями. Говори.

Вопреки бушевавшему внутри ужасу я еле слышно прошептал:

- Идите в задницу.

Меня еще несколько раз ударили, но Морган быстро все прекратил:

- Ты же не дурак, Русский. Может, ты хочешь необычных ощущений! У Мерлина фантазия очень развита.

Я  попытался сплюнуть, но у меня лишь получилось выплеснуть вязкую жижу на подбородок. Сил практически не было, осталось одно упорство, даже более сильное чем страх. Именно оно заставляло твердить одно и тоже:

- Пошли вы! От Стоуна все и узнавайте.

Я уперся рогом. Меня продолжили бить подручные Моргана, но не очень сильно и осторожно. Слоны предложили свои услуги, к счастью им отказали. Морган с Мерлином ушли, так и не дождавшись ответа. Допрос после их ухода прекратился, и меня потащили к ангару, под которым находился бункер Ямы.  Глаза застилал кровавый туман, так что путь мне не запомнился.

Окончательно я пришел в себя уже в Яме, когда очнулся на твёрдом каменном полу. Это был тот самый зал, где пару месяцев назад смотрел на новеньких с балкона. Теперь он был пуст. Путы на руках и ногах перерезали, с этим мне не пришлось возиться. Я отполз к грудам тряпья в дальнем углу и забрался на них. Мечтать о побеге не имело смысла. Новеньких держали в зале много лет, за это время не случилось ни одного удачного побега. Тело ныло, к горлу подкатывала тошнота. Всю правую часть лица покрыла запёкшаяся корка крови. Затекшие, еле слушающиеся пальцы нащупали на затылке здоровенную шишку, и приличное затянувшееся рассечение. Нос опух и похоже был сломан, но по крайней мере был на месте. Зубов с левой стороны тоже не доставало. Язык непривычно проходил сквозь пустоту. Единственное, что у меня получилось сделать – это кое-как перемотать голову футболкой. Хотелось спать, но тупая боль не давал забыться. Сколько я пролежал в таком полукаматозном состоянии и не сказать. Вывели меня из него скрипт двери и знакомые матерные реплики.

Дика внесли как и меня, со связанными руками и ногами, но развязывать не стали, просто сбросив его у входа. Он был помят, в сравнении со мной, не сильно. Следом за ним, пыхтя от натуги, четверка внесла здоровенного Африку, и скинула рядом.  Когда дверь  закрылась, я дополз до Дика и принялся его развязывать. Это удалось далеко не с первой попытки. Усатый очень обрадовался моему присутствию и бурно стал рассказывать о произошедшем.

- Русский, ты здесь? У тебя вид, будто тебя Дракон пережевал, а потом отрыгнул! Я думал, Меченный тебя уже того. Эти латиносы напоили нас! Грёбаный Джек продался, гнида! Он объявил, что Стоун больше рулить не будет и теперь за все отвечают они с Меченным. Я был никакой, когда они набросились на нас. Брахмана убили, Дизеля ранили, но, по-моему, он тоже того. Я хотел отправить пару подлюк на тот свет! Ты знаешь, за мной не заржавеет. Но меня  сзади половником огрел Джек. Ну а больше, наверно никто и не бузил. Может, Вилли ещё стрелял у ангаров.

Полушепотом я спросил:

- Что со Стоуном?

Мне наконец удалось распутать его руки, после чего Джек с остервенеем занялся ногами.

- Не знаю Русский. Ты пока полежи, ты выглядишь жутко. С Африкой я сам.

В чернокожего гиганта попало две пули. Одна застряла в бедре, не повредив артерии. А вот вторая прошла по касательной, как выразился Дик:

- Отскочила от его чертовой башки.

Длинную кровоточащую рану выше виска мы перевязали майкой самого Африки, на этот Дик смог соорудить хоть какое-то подобие бинтов. Потом он занялся мной, перетянув голову понадежней. Толком Дик ничего не знал, Он был в столовой, лакая неожиданно образовавшееся халявное пойло.  После скорой расправы он очнулся в одном из контейнеров на территории Камней. Его загрузили в ховер и привезли в Яму.

Прошло ещё несколько часов, когда послышались шаги и переругивания охранников. на балконе. Металлическая дверь противно скрипнула, и в нее втолкнули Стоуна. Он тоже был сильно избит, но довольно бодро держался на ногах и кивнул нам. В это время на балконе появился Морган:

- Стоун, зря ты упорствуешь. Если честно ты всех здесь достал, и зря не ушел к точке сброса. Может быть действительно, ты был сейчас где-нибудь на островах и не помнил  все это уродство. – донеслось сверху

Стоун обернулся и прорычал:

- Морган, а что сам не ушел? Ты уже без педиков ни одного дела сделать не сможешь.

Морган усмехнулся:

- Стоун, ты знаешь, что я этого не могу сделать. Когда-то, дурак, снял браслет. – затем он обвел руками весь зал -  Это Стоун мой мир, такой какого я хочу. И ты в нём лишний. Думаешь, мы тебя и твоих дружков просто убьем. Нет, будет суд и эти бараны. – он махнул куда-то назад – Сами вынесут тебе приговор. – произнося последние слова, он наставил на Стоуна указательный палец и «выстрелил» им.

- Ты сам ничего сделать не можешь! Только комедию ломать! Давай сейчас, возьми винтовку! Хоть раз в кого-то попади!

- Не надейся, что всё будет так легко. У тебя был шанс облегчить свою судьбу правдивым признанием. Отдыхай!  - Морган ушел. Дик развязал Стоуна и мы смогли узнать о том, что произошло прошлой ночью.

- Я расслабился, думал если начинается общая бойня, то все успокоятся. Забудут о разногласиях. Зря! Люди всегда поступают одинаково. Как я мог это забыть! – начала он свой рассказ с досадой в голосе.

- Да никто не ожидал бос! Чёртов Морган! – встрял Дик, всё ещё дыша перегаром.

- Они наверняка знали о снятии барьеров, ещё до того, как мы им сообщили и решили подготовиться. Мы с Чарли были костью в горле, для Мерлина и Моргана. Как же старожилы! А мы всего-лишь прошли пару арен! Когда я занял место Майса, без указки Моргана, он стерпел, но еще тогда затаил на меня зуб. Потом Чарли соединил  свою команду, с поредевшей бандой Ли. Мы стали главными. – он зло посмотрел на балкон и продолжил. - Открыто, ни он ни слоники ничего нам предъявить не могли. Они ждали подходящего момента. Который наступил сейчас. Джек и Меченный предали меня, решив свалить в свободное плавание. Я их видел. Довольные хари, будто сами набили мне морду. У Чарли произошло тоже самое, Ява с Хромым взорвали Чарли и Дану, потом застрелили еще пару ребят. Все произошло быстро! У меня были подозрения, но я думал, что это не случится, тем более в такой момент. Я ошибся. -  Стоун сжал кулаки и посмотрел на нас и повторил. - Люди всегда поступают одинаково. Как я мог это забыть!

- А почему нет больше никого кроме нас? От Чарли например? – вырвался глупый и наивный вопрос.

- Произошел маленький переворот. Всем плевать кто рулит, тем более, что скоро придется воевать. Здесь, я так понимаю все, кого посчитали верными мне и сохранили жизнь. Всех из ховера Африки убили. Брахмана, Дизеля, Вилли больше нет. По моему, даже Обуза на том свете.  У Чарли тоже всех перестреляли, там были свои счёты. Дана слишком много себе позволяла. Тебя Артем, я не думал здесь увидеть. Ты здесь многим успел насолить.

- Специально старался! – прошептал я пересохшим горлом и задал самый волнующий меня вопрос. – Не знаешь, что с Ани?

Стоун посмотрел на меня с сочувствие и сказал:

- Нет, Русский. Но ты сам догадываешься, что если Меченый и Мерлин не смогли разобраться с тобой, то отыграются на ком-то другом. Мне жаль, но именно поэтому я ни к кому не привязываюсь. Слишком тяжело терять! Я тебе об этом говорил.

Дик рассказал, о том что случилось с ним. Стоун добавил, что на него напали в баре. Африка, успел подстрелить моргановского прихвостня, пока в него не попали. Бывший главарь камней придушил одного из розовых, но общей расстановки сил это не поменяло.

К горлу подступил ком. Мы с Ани были вместе не долго, но за это время она стала мне очень близка. Мне хотелось быть рядом, трогать её волосы и лицо. Любить её. Я должен был её защищать, а вместо этого обрёк на нечто ужасное. Надежда ещё теплилась где-то в глубине сердца, но разум подсказывал совершенно другое.

Через несколько часов Африка очнулся, порывался встать. Общими усилиями мы насилу смогли его успокоить. Хотелось пить. Стоун с Диком поминутно орали, что требуют воды. Наконец охранникам на балконе это надоело и  нам скинули пластиковую бутыль с водой и мешок с объедками. К такой еде никто не притронулся, несмотря на голод.

Так прошло несколько дней.  Вниз никто не спускался. Только охранники иногда показывались на балконе, сбрасывали бутыли с водой, еду и молча уходили. Объедков больше на давали. О нашей дальнейшей судьбе так ничего и не стало известно. Одно радовало, я понемногу отходил. Зубы мне выбили «ровно» без осколков, рана на голове больше не кровоточила, да ушибы мучили не так сильно. Если бы не боль во вновь поврежденных ребрах, то я мог назвать себя здоровым. Африка поражал своим здоровьем и уже вставал.

Глава 11. Агония Калдрона.

Мы уже привыкли к тоскливому времяпрепровождению в огромном зале, где до нас содержали почти две сотни людей. Стоун мерил шагами помещение, Дик рассказывал Африке все скабрёзные истории, которые зал. Гигант был единственным его молчаливым слушателем. Мне оставалось только валяться на здоровенной куче тряпья в ожидании чуда.

Я задумался о предназначении зала и тех кто его построил. Декоративные колонны, узоры, резной балкон под самым потолком. Мне это показалось знакомым ещё в памятное первое посещение. Теперь же я был уверен, что этот бункер построили не какие-нибудь пауки, а очень похожие на нас существа. В розетке наверху я разглядел вензель, похожий на  букву «Р». Его соседи были варварски сбиты. Кто-то явно старался стереть следы ушедшей цивилизации. Раньше из этого зала вело несколько выходов. Их провалы располагались по разные стороны. Теперь их завалило многотонными глыбами. Ещё одну находку я обнаружил, разбирая ворохи тряпок, это были следы металлических конструкций. Их основания намертво вмуровало в пол. Я попытался поговорить об этом, но ни у Дика, ни у Африки не нашёл понимания. Стоун же загадочно, грустно посмотрел на меня и продолжил мерить шагами зал. Он стал очень неразговорчивым.

Всё изменилось неожиданно, как это и бывает. В величественной тишине зала раздался приглушенный хлопок, затем еще один. Узнать звуки выстрелов не составило труда. Не сговариваясь, наша компания прижалась к стене под балконом. Отсюда в нас было сложнее попасть.  Примерно через минуту послышался отчетливый басовитый грохот выстрела из обреза и сдавленный крик. В ответ несколько раз сухо щелкнула винтовка. Тишина. Суетливые шаги протопали по балкону. Дверь открылась, на пороге стоял испуганный Барка.  На его лице расцветал огромный фиолетовый кровоподтёк. За ним, судорожно ухватив исцарапанными руками винтовку,  стоял  незнакомый лысый паренек. Скорей всего он был из новеньких. Рукав и полу его плаща сильно забрызгало свежей кровью, тёмные гранатовые капельки еще скатывались по не пропускающей влагу ткани на пол.

Стоун, теперь стоял  в середине зала, и хищно оскалился:

- Дела совсем плохи Барка. Моргану нужна помощь или это твоя инициатива?

Барка сглотнул и поставил винтовку прикладом на землю.

- На нас напали. Мохнатые! Стоун, я просто не успел. Вся эта кутерьма была неожиданной для всех. Никто не знал до последнего момента, но сейчас не об этом следует думать. Через два дня, как пришли контейры с оружием, началась вся эта чехарда. Там очень много мохнатых. Они перебрались через стену, долбят из артиллерии. Бои идут на улицах. Скоро придёт конец.  Я думаю, что Морган хочет свалить в Вавилон, тем самым путем, о котором я говорил. Нужно торопиться. – постоянно сбиваясь, скороговоркой проговорил он.

- Крысы бегут с корабля первыми. Где ты был раньше, когда Морган затевал всю эту кашу! – Стоун медленно шел к двери.

Барка попятился и затараторил ещё быстрей:

- Я честно не знал! Никто не знал! Он похоже что-то подозревал или перестраховывался. Они все вдвоем с Мерлином провернули и предателями из камней. У нас никто не знал до последнего момента. Вы идете, или здесь останетесь?

Стоун подошел к Барке, резким еле заметным движением выбил из  рук винтовку, взял его а горло и приставил к стене. Парень, не знал что делать, и бестолково водил винтовочным стволом. Лицо Барки посинело, кровоподтёк же наоборот стал алым, лишь со второй попытки он с трудом промычал:

- Я не знал Стоун, не знал! Иначе бы не пришел.

Стоун отпустил горло свое жертвы, заботливо поправил лацкан плаща и будничным тоном хорошего приятеля произнес:

- А теперь выкладывай все, что произошло за последние дни. С момента, как нас здесь закрыли. Четко, быстро.

Барка попытался возразить:

- Но время, нет времени на это!

Стоун легко, небрежно ударил его в грудь, но Барку впечатало в стену.

- На разговор с друзьями, всегда есть время. Помнишь, что нас связывает! Излагай, что там наверху.

Тяжело дыша, Барка поведал нам о всех событиях, которые произошли в Калдроне за период нашего заключения.

С его слов, переворот готовился очень скрытно Мерлином и Морганом.  И если Меченный был замечен в частых посещениях бара, то вот предательство Джека, было полной неожиданностью для всех. То же самое можно было сказать и о команде Чарли.  После того, как нас схватили, а остальных перестреляли, Морган выпустил новеньких из Ямы. Виновниками их заключения оказались Стоун, Чарли парочка главарей по меньше. Получалось, что он с Мерлином стали их освободителями перед надвигающейся угрозой снятия барьеров. Именно поэтому нас не убили. Морган предложил восстановить справедливость и новенькие его поддержали. Судить нас, решили всем достопочтенным обществом Калдрона. День процесса уже назначили. Но кое-что в этом замечательном плане не сложилось.

Морган повздорил в Мерлином, заграбастав в свое подчинение почти всех новеньких. По понятным причинам, вступать  в специфическое сообщество «Розовых слонов» захотели немногие. А мастерски проведенная компания по вербовке не оставили слонам ни одного шанса. Второй этап свары начался, когда доставили контейнеры с грузом и неожиданное пополнение личного состава. Три тяжелых, неповоротливых гусеничных танка, спаренные крупнокалиберные пулеметы, тяжелые минометы, транспортёры, гранаты стали настоящим камнем преткновения. От такого великолепие зашалили нервы. Мерлин с Морганов рвали груз, позабыв об остальных. Недовольный  Ява, руководивший как и Меченый небольшим отрядом устроил стрельбу.

Значительная часть из новеньких, пришедших с грузом, также досталась Моргану. Численность его банды перевалила за триста человек. Это обстоятельство окончательно разрушило хрупкий союз.  Мерлин хотел паритета, если не в численности, то хотя бы в вооружении. Два танка из трех, захватили розовые слоны. В отместку за погибшего товарища они разворотили  бар Моргана. Не желая проигрывать, тот обстрелял  контейнеры слонов  из минометов. Танки разнесли базу Моргана. Перевес был на стороне старожилы Калдрона. На его стороне выступили поделившие камней Джек с Меченным. Мерлина не любили ещё больше чем Стоуна.  Но вмешалось провидение.

Беда пришла с той стороны, с которой её не ждали. Не блещущие до этого военными талантами  маленькие Зги, вдруг неожиданно скопились у самых стен Калдрона. Они с избытком были вооружены чем-то вроде, пневматических минометов и скорострельным оружием. Имелась и легкая бронетехника. В ночь атаки мохнатых, Морган наращивал силы, дабы дать последний и решительный бой Мерлину. Он снял пост возле точки сброса и уменьшил караул на стене, заменив опытных ветеранов новичками. Теперь все сторожили кучковались среди контейнерного хаоса, угрожая друг другу доставшейся бронетехникой и оружием.

Вчерашние клерки и домохозяйки, потерявшие память и еще не отошедшие от переходя на другую планету проморгали врагов. Ночью мохнатые подошли почти к самым стенам и установили минометы, и перед рассветом начали обстрел улиц. Они  и сами не ожидали такого успеха. Мохнатые ориентировались на использование пневматических систем и добились в их  создании завидных высот. Хотя скорострельность у них  немного хромала, но практически полная бесшумность действия, была как нельзя, кстати в ночном бою. За считанные минуты они перещелкали бестолковый караул и заняли стену. Затем почему-то прождали целый час без активных действий, и упустили время.

Морган с Мерлином нашли в себе силы забыть обиду и воспользовались предоставленной мохнатыми форой. Ранним утром они выступили единым фронтом, организовав контратаку на стены. Тяжелые танки им в этом сильно помогли, хотя и разворотили, укрепления окончательно. Зги покинули поле боя, оставив часть вооружения.  Но мир не восстановился. Отбив стены обратно, и посчитав, что враг ушел, Морган с Мерлином продолжили свару с новой силой.  Расстановка сил опять поменялась. Хитрый Джек с остатками банды Явы и еще несколькими десятками приблудных горемык присоединился к Мерлину. От Моргана с танком, тремя минометами и самыми опытными бойцами откололся Железный Ник, именно его люди всегда охраняли Яму. Подручному Моргана не понравилось огромное количество новеньких и то, какое положение они начинают занимать. Ситуация сложилась патовая. Ни у кого не было явного преимущества, чтобы решить конфликт силой.

Мохнатые в это время не теряли времени даром. Они отошли, перегруппировались и получили подкрепление. Следующей ночью  зги вновь атаковали стены, и выбили  защитников с большими потерями. Обстрел небольшой территории Калдрона продолжился. Разрозненные контратаки банд не увенчались успехом. Теперь защитники прятались среди контейнерных лабиринтов и редко отстреливались. Именно в этот момент кровавой  битвы к нам и явился наш спаситель. Он уговорил двух новоприбывших помочь ему в нелегком деле спасения своих и наших шкур.

Прослушав всю историю мы поднялись на балкон. У входа в бункер лежало тело одного из спутников Барки.  В его спину которого разрядил обрез недобитый охранник. Стоун взял себе винтовку новичка и пояс с ножами, такие же, как были у меня в памятный день прибытия. Я взял обрез охранника и модный нагрудный патронташ, со сверкающими цилиндриками патронов. Дику достался короткий карабин ещё одного охранника, а Африке винтовка. Ещё немного времени занял осмотр содержимого их карманов. Покончив с  делами, наша сборная команда двинулись дальше по петляющему вверх, темному тоннелю.

Чем ближе мы подходили к входу, тем отчетливей слышался гром близких разрывов. Перед последним поворотом грохнуло особенно сильно, даже земля задрожала. От свободы на отделяла еще одна железная дверь, её я как-то в прошлый раз не заметил. Она  была заперта на массивный засов изнутри.

Стоун спросил у Барки:

- Ты как ее открыл?

Барка хитро прищурился и ответил:

- Я все же почти полтора года Яму сторожу. Профессиональные секреты. На той стороне полно людей, еле пробились. Будьте на чеку. – массивная задвижка отошла со скрипом и стукнулась металлическую балку. В глаза ударил резкий свет, и одновременно с ним последовали близкие разрывы. В ушах засвистело.

Крыши здания, которое скрывало вход в Яму, больше не было. Лишь с одной стены сиротливо свисали гнутые листы. У входа и на ступеньках лестницы, скопились люди. Несколько из них были серьёзно ранены. Один из розовых слонов, это можно было определить по массивному шипастому ошейнику, лежал на боку, поджав к животу ноги. По ним растекалась небольшая лужица крови. Смерть уже стояла рядом с ним. Он стучал зубами, уставившись стеклянным взглядом в стену и дрожал. Над умирающим склонился товарищ в серой маске, сшитой из распоротого плаща. На его шее ощетинился шипами такой же, как у раненого ошейник, с тонким кожаным поводком. Он тихо плакал, всхлипывая и шмыгая носом.

Дик  сразу же приставил ствол карабина к затылку убитого горем слона. Я покачал головой, дав понять, что не стоит. Сегодня Вивус собирает отличную жатву не стоит его перекармливать. Еще здесь находилась пара исхудавших девушек, видимо прибывших с моей партией. Они удивленно посмотрели на нас, одна из них даже схватилась за винтовку, но быстро опустила руку.

Стоун находился уже наверху. Пригнувшись, он махнул рукой и скрылся из поля зрения.  Здание ангара было разрушено многим попаданиями. Всю его  площадь засыпало обломками. Сохранилось только две стены, в которых зияли небольшие сквозные отверстия от попадания крупнокалиберных пуль.  Стоун прижался к невысокому  основанию одной из разрушенных стен. Мы укрылись рядом с ним. Ангар Ямы располагался на небольшой возвышенности. Отсюда открывался отличный вид на колонию.

Калдрон и так нельзя было назвать красавцев. Унылые каменные строения, кое-как слепленные из полу обтёсанных камней. Контейнеры с нелепыми пристройками.  Пыльные узкие проходы по которым гоняли сквозняки. Их и улицами можно было назвать  с натяжкой. Наша колония вызывала отвращение не только у меня одного, но сейчас, разрушенный и опаленный, Калдрон представлял еще более жалкий вид. Доминирующая над коробками жилищ стена, в вечернем сумраке в ней было что-то от средневекового замка, сейчас сохранилась лишь местами. Верхние ряды контейнеров искорежило и разбросало, по прилегающим улочкам. Обе башни у входа смело. В проходе, предназначенном стать «коридором смерти» для штурмующих, рваными облачками густого дыма чадила техника. Поезд из контейнеров, заменяющий ворота, сильнейший взрыв поставил вертикально. Теперь импровизированные ворота, с немым укором, смотрели кривоватой пизанской башенкой на творящийся вокруг хаос.

Мелькали трассеры стреляющих в стену пулеметов. То и дело поднимались зеленоватые султаны разрывов, сопровождаемые визгом рикошетящих осколков. Один сильный взрыв, подняв целую тучу обломков и подбросил контейнер, возле базы Чарли. Словно невесомая коробка он перелетел через своих соседей и подобно детской игрушке закувыркался по улице. В ответ, совсем близко, среди контейнеров с гулом пивной почки ответили миномёты. На стене и перед ней расцвели огненные вспышки разрывов. Бой продолжался.

Стоун посмотрел на меня и кивнул в сторону боя:

- Мохнатые не на шутку взяли. Похоже Барка прав и нам нужно валить. Даже если мы отобьемся, с такими потерями долго не протянем. Всё что накапливалось по крупицам потеряно. На нашей базе горят ховеры и запасы Вилли. – он махнул в сторону бывшего дома, где поднимались клубы дыма. Сердце кольнуло, там могла быть Ани.

Он продолжил:

- Морган сейчас, скорей всего в подвале «Золотого дракона». Он не любит воевать, Ему милее свое пойло разливать и щупать девок, что у шеста крутятся. Всеми военными делами у него заправлял Ник. Есть под баром небольшой бункер, о котором знают немногие. Он был каким-то помещением для оборудования в большом комплексе. Когда-то они соединялись с Ямой и другими бункерами туннелями. Теперь один из них выходит в пропасть. У Моргана там много чего  заготовлено на случай скоропостижного ухода. Старый ад никогда не обольщался, насчёт дальнейшей судьбы.

Я с недоверием спросил у Стоуна:

- Ты вроде говорил, что у тебя заготовлен ховер на черный день?

Стоун хитро прищурился и подмигнул Барку:

- Верно!   Всё благодаря стараниям нашего товарища. Запасы Моргана я стал считать своими запасами и надеюсь, что не ошибся.

Перед глазами вновь стояла  Ани. В голове вились, очень рациональные, на первый взгляд, мысли. «Ей уже не помочь, В этом хаосе ее будет невозможно найти. Да и вообще, кто она мне такая?» - говорил трусливый, но чертовски логичный голос. Было бы очень приятно последовать этим, в общем-то правильным по своей сути суждениям, но что-то внутри меня остановило. С языка сами собой сорвались слова:

- Ани? Я хочу узнать, что с ней стало?

Да исполни я все сексуальные фантазии бородавочника! – возмущению Дика не было предела – Ты, Русский, в своем уме? – и он махнул рукой в сторону боя. – Если что, там убивают, там мохнатые, там Меченый, Мерлин и все их шестерки.

Барка и новенький также высказали свои мнения по  этому поводу. Они назвали её крайне нерациональной и непродуманной, хотя их эпитеты и были более красочными. Я и не надеялся, что меня кто-то поддержит. Следовало идти одному. Но Стоун и в этот раз всех удивил:

- Хорошо Русский. Хватит трепаться. Скорей всего она у Меченного, а значит на базе. По крайней мере, нужно начать искать оттуда. Я заодно постараюсь, кое-что прихватить из своего тайника. В дальнюю дорогу следует идти подготовленным.

Дик решил возразить, выражаясь языком половых предпочтений всех существ Вивуса, а также различных демонических сущностей. В другое время усатый никогда бы не позволил себе такого тона. Стоун оборвал его тирады жестом:

- Вы посидите, возле «Дракона». Африка ещё слаб. Дик, помнишь, контейнер, Варгоса? Там!

Дик махнул головой, но тут же передумал, сказав, что хочет идти с нами, Африка тоже не хотел отпускать боса. Стоун был непреклонен и быстро навел порядок. Затем бос приказал Барке и новенькому снять плащи. Он еще раз повторил о месте встречи и о том, сколько его нужно ждать. Затем ловко, без предупреждения перепрыгнул основание ангара и перебежал голую площадку скрылся за контейнерами. Я последовал за ним, на ходу накидывая плащ. В нашитых на него карманах постукивали полные магазины к винтовке. Я с сожалением подумал, что лишил парня боезапаса.

Перебежками от укрытия к укрытию мы побежали в сторону базы камней, огибая «Пьяного дракона» и развороченное обиталище слонов. По пути попадались люди. Кто-то тащил раненого, некоторые откровенно не знали что делать, и просто слонялись, ища более безопасное место. На организованную оборону это не походило. Ни на меня ни на Стоуна не обращали внимания. Может быть из-за плащей, та может, просто, всем было уже наплевать на бывшего главаря самой сильной банды и его подельника. Мы быстро добежали к воротам для ховеров и остановились оглядеться. Я еще раньше задавался вопросом странного расположение въезда для техники в противоположной стороне от входа в крепость. Объяснить такое иррациональное расположение ворот никто так и не смог. Построили и все.

Взрывы прекратились, но зачастили винтовочные выстрелы. Их сухой звук трудно было спутать. Мохнатые перешли в атаку. Забил пулемет, потом еще один. Послышались похожие на лай, крики Зги. Нам стоило поторопиться. База камней находилась близко от стены. Мохнатые займут её первой. В стене из блоков, которая окружала ангары с ховерами имелось несколько проломов. Рядом с одним, на груде обломков лежала чья-то тушка. Я не сразу понял, что это мохнатый. Ростом не больше полутора метров, с длинными передними лапами и личиком агрессивного пекинеса. Тело казалось дольно крупным, из-за шикарной волнистой кофейно-золотой шерсти. Особенно умильно смотрелись две пары хвостиков на голове, перевязанные яркими лентами. Создание выглядело очень милым. Если бы не нарубленный квадратами панцирь-бронежилет, и юбка из полосок материи, можно было бы сказать, что война посягнула на домашнего любимца.

Как Стоун и говорил, в ангарах горели ховеры и запасы Вилли. В воздухе летали хлопья сажи. Черный дым постоянно меня направление из-за ветра. Попав в его удушливое облако мы сразу же стали похожи на трубочистов от копоти. Горели огромные колеса, запаски, запас топлива, аккумуляторы, смазочные материалы. Невообразимое богатство по меркам Вивуса. Обойдя ангары, мы пошли к контейнерам борделя. Сюда попало несколько мин или снарядов. Верх жилища Обузы  вспороло словно консервную банку, во все стороны торчали разорванные края. Откуда-то из глубины одного из контейнеров выглянула чумазая мордашка и скрылась.

- Эй выходи, не бойся? – крикнул я.

Стоун махнул мне рукой, мол, занимайся! Сам пошел в сторону санитарного блока в дальнем углу. Я зашел в контейнер от куда выглядывала девушка. Их было двое. Они меня узнали, но испугались еще больше.

- Тихо, тихо! Мне нужно узнать, только одну вещь. Что с Ани? – обратился я к ним.

Одна из них, еле слышно прошептала:

- Вы нас заберете?

По сердцу словно резануло ножом. Они то тут причем, в разборках Моргана, Мерлина и Стоуна? Но что-то обещать было сложно. Я еще раз повторил свой вопрос. Наконец одна из них собралась с мыслями  и ответила:

- Она себе вены порезала, в том контейнера? Еще вчера. – и указала на один из закрытых, сдвоенный домиков для развлечений.

Сердце сжало в комок, когда я подбежал к контейнеру и заглянул внутрь. Ани лежала в дальнем углу, калачиком, как это любила всегда. Только вот узнать ее можно было лишь по потускневшим золотистым волосам. Лицо распухло, на теле виднелось множество ссадин, ран и прочих следов всевозможных экзекуций. Довершала ужасную картину целая лужа запекшейся крови. Ее  так никто и не попытался похоронить или прикрыть.  Скинув с себя плащ, я накрыл ее и вышел. Меня уже ждал Стоун с здоровенным рюкзаком на плечах.

- Убедился! Всегда лучше самому. А теперь пошли.

Я остался на месте и посмотрел ему в глаза. Он все понял и зло крикнул:

- Хочешь всех приютить и обогреть. Валяй! – и резкими размашистыми шагами пошел к контейнеру откуда выглядывали девушки.

- Собирайтесь овцы, скорая помощь приехала. – рыкнул он на них.

- Ты можешь этого делать! – фальшивя сказал я, хотя был рад, что Стоун мне поможет.

- Вы люди всегда одинаково поступаете. Всегда, как я мог это забыть! – опять прозвучала эта загадочная фраза.

В это время в проходе показалось три человека. Одного из них я узнал сразу. Это был Мади.  Вся троица разом остановилась и уставилась на меня. Я машинально начал поднимать, обрез, который был  в руках всю дорогу. Они кинулись в рассыпную, я нажала на курок, но выстрела не последовало, так как забыл взвести. Но все же и угроза выстрела подействовала не хуже самого выстрела, выиграв нам несколько драгоценных секунд. Стоун тоже заметил опасность и занял позицию, выцеливая троицу из винтовки. Под его прикрытием я начал осторожно подбираться к выходу, держа перед собой обрез. На этот раз с взведенными курками. Месть не удалась. Выглянув из-за угла, я увидел труп одного из троицы. На головой что-то чиркнуло о метал и я спрятался обратно.

Мохнатые были уже здесь. Еще несколько раз пули их духовушек били в угол. Одна, похоже, даже пробила стенку контейнера. Мы оказались в западне. Бордель изначально строился тупиком, с одним выходом и входом. Не глядя разрядив один ствол куда-то в сторону противника, я подбежал к Стоуну и обрисовал ситуацию. Оставались считанные минуты, то того времени когда золотистые зверюшки ворвутся и изрешетят нас, ну или кинут что-то вроде гранаты.

Нам на выручку пришла черненькая девушка, которую я видел в самый первый день своего пребывания на Вивусе. Тогда ее за руку тащил Обуза.

- Здесь есть выход?  - сказала она побежав к самому последнему контейнеру в ряду.

Обуза был еще тем жуком. Стоун запретил посещение борделя кем-то, кроме членов команды. Но тот, в желании подзаработать, нашел лазейку. Распилив с помощью Джомолунгмы одну из стенок, он устроил потайную дверь в райское место. Куда и водил устойчивый и неразговорчивый контингент за определенную мзду. Девушкам это также было на руку, так как Стоун не очень их баловал. За стенкой контейнера было небольшое пространство примерно в пол метра шириной, окруженное со всех сторон контейнерами и внешними стенами. В одной из внешних стен было четыре вынимающихся блока, которые фиксировались  изнутри штырями. Все гениальное, как всегда просто. На обратной стороне, тайный ход выходил в тупик, образованный несколькими заброшенными контейнерами, поэтому мы незаметно выбрались и спустились к пропасти, идя рядом с ее краем. Похоже, что базу камней заняли Зги.

Глава 12. Прорыв с погоней.

Несколько раз в нас кто-то стрелял, но скорей всего просто с перепугу. По значительному количеству людей, повстречавшихся нам среди этого контейнерного хаоса, можно было судить, что обороной, никто централизованно не занимается. Я конечно предполагал, что Калдрон долго не протянет, но вот чтобы так: за пару дней, с наскока его взяли мохнатые, даже не думал. Наконец мы дошли контейнера Варгоса.

У него была очень примечательная история. В этом металлическом ящике покончили собой последовательно три поселившемся в нем человека. Первым из представившихся, был некто Варгоз, удачливый собиратель, давший имя контейнеру. Парню не повезло, в одном из рейдов сгусток Живого ударил его чем-то вроде разряда. Такое неоднократно случалось, но никто не выживал. Варгоз, пролежав пластом пару дней, оклемался, но через несколько недель вышиб себе мозги из обреза в этом самом контейнере. Хорошее место пустовать не может, и через какое-то время в жилище поселили новенького. На этот раз тот просто перерезал себе вены, через несколько дней. Про сумрачное жилище забыли, оно долго пустовало, но когда в нем поселился третий постоялец, то с ним приключилась совсем скверная история. Японец, которого помнили Дик и Стоун, распорол себе живот  мачете, за неимением традиционное для его предков катаны. После этого, контейнер вывезли на окраину, хотели было сбросить в пропасть, но ховер который его тащил заглох. С тех пор этот стальной убийца превратился в местную достопримечательность, которой пугали всех новоприбывших. Селиться рядом с ним никто не хотел, поэтому вокруг стояло много покинутых жилищ. Дик, кстати, и меня водил сюда, в первые дни пребывания на Вивусе.

Вот в таком мрачном месте нас и поджидала вся четверка. При Виде нас Дик не преминул использовать нецензурные выражения, кивнул на девушек:

- А они здесь зачем?

Стоун передал кивок в мою сторону и ответил:

- Русский решил гарем открыть, что добру то пропадать?

Я посмотрел на Дика, но решил в словестные баталии не ввязываться. Ани была еще перед глазами, внутри клокотала злость. Очень хотелось выпустить кишки Моргану, Меченному и Мерлину.

Барка вмешался в разговор:

- Мы и так опаздываем. Морган  вот-вот свинтит, или уже свинтил.

- С чего ты взял? – сказал Стоун.

- Мы с Диком смотрели. Возле бара стоял танк, и вокруг него были телохранители Моргана и еще пару десятков из новеньких, тех что покрепче. Похоже, с Ником он опять договорился. Пару минут назад танк двинул в сторону камней. Бар остался без охраны.

- И что. Там сейчас мохнатые хозяйничают. Вот и решили идти в контратаку. – возразил Стоун.

- Нет! Морган, что дурак, бросать свой шанс на спасение? Мерлин, то в курсе, что у него ховер в ущелье заныкан и есть ход.

- А кто ещё об этом не в курсе! – с негодованием поинтересовался Стоун.

- Какая разница! – выпучил глаза Барка, - Сейчас Морган собирается спускаться, или уже спустился. А мы тут лясы точим!

- А какого ты молчишь! Говори нормально! – зарычал Стоун, и направился в сторону бара.

Мы били не одни такие умные. К бару перебежками подходил десяток слонов. Несколько из них уже сидели у пробитых и разрушенных стен среди обломков и заглядывали внутрь. Перед тем как Стоун и остальные начали стрелять, я перебежал узенькую улочку, и протиснулся в неширокий проход между парой контейнеров. С моим оружием лучше зайти с тыла. Обзавестись винтовкой в этом хаосе я так и не догадался. Послышались выстрелы. Это Стоун с остальными вели огонь по слонам, не давая им зайти внутрь бара.  Я проверил взведен ли обрез, еще раз опростоволоситься не хотелось, после чего заглянул за угол. Спиной ко мне, совсем близко стояла тройка слонов, одни из них приказывал:

- Обойдите их с фланга, протиснитесь там меж контейнеров, мы здесь их прижмем. Время не ждет, Мерлин говорит, что Морган вот-вот уйдет. Давайте мальчики!

Я успел лишь отойти на несколько шагов и поднять обрез, держа его обеими руками. Из-за угла показался первый противник. Он был вооружен винтовкой с примкнутым штыком. Очки-консервы на лбу, козлиная бородёнка, залитый кровью плащ и ужас заползающий в раскосые глаза, с множеством красных ниточек на белках. Выстрел сбил его с ног и отшвырнул метров на пять. Второй успел спрятаться за угол, а я кинулся обратно, протискиваясь между контейнеров. Резко хлопнул взрыв гранаты. В носу запершило от мерзкого запаха взрывчатки. «Наверняка, этот подарок из новых запасов. У нас гранат не было.» - лезли в голову глупые мысли. Затем прострочила очередь из чего-то автоматического. «Такого в Калдроне отродясь не было, это точно подарки неизвестных.» - опять пронеслось в голове.

Я добежал до нашей сборной компании. Они успели снять троих слонов, у бара. Те не ожидали нападения и оказались лёгкой мишенью. Дик с Африкой поползли в обход, а Стоун с Баркой, как могли прикрывали их.  Новенький лежал в небольшой воронке и суматошно дергал затвор. Посмотрев на меня расширенными от ужаса глазами, он с всхлипом еле слышно пробормотал:

- Не стреляет.

Я взял у него винтовку, отсоединил пустой магазин.

- Где патроны? Вояка!

Он начал хлопать себя по карманам, потом посмотрел на меня и ответил  с надеждой в голосе:

- У вас? В плаще.

Что за невезение! У него патроны были в нашитых на плащ карманах, а плащом я прикрыл Ани, не позаботившись вытащить прямоугольные коробочки полных магазинов. Теперь у нас еще на один ствол меньше. Размышлять об этом не было времени. Метрах в пятнадцати упала граната и я вжался в землю. Прозвучал взрыв.  Затем еще несколько раз грохнуло более ощутимо, но где-то далеко. Это мохнатые опять отрыли огонь из своих орудий.

Дик с Африкой каким-то чудом пробрались под огнем к бару и пролезли внутрь. Но нам от этого не легче не стало. Автоматчик, напарника которого я уложил, начал поливать нас из-за угла контейнера. Пока ему не удавалась прицеливаться и он просто не глядя разрядил пару магазинов в нашу сторону. Нам бы такую роскошь.

Я выстрелил три раза из обреза, угомонив его на какое-то время. В это время Стоун махнул мне рукой, встал во весь свой богатырский рост и побежал к бару. Я поднял на ноги парня, затем стал искать глазами девушек. Они забились в контейнер с развороченным боком. Хлопнув новенького по спине, я побежал к ним. Это меня и спасло. С тыла, от края ущелья подошли четыре человека с автоматами. Они открыли ураганный огонь по всему что находилось перед ними. Новенького срезало на пол пути к бару. Я же успел запрыгнуть в контейнер, порезав ногу о рваный край.

Это были телохранители Моргана или Ники, видимо они что-то заподозрили, или дела у танка пошли совсем худо и прибежали к бару. Двое скрылись за контейнером, оставшаяся парочка начала стреляла коротки очередями по контейнеру, на полу которого распластался я с девушками. Пули цокали о стенки, прошивая одну и рикошетя о противоположную.  В спину больно ужалило, одна из девушек вскрикнула и забила ногами. Дробь пуль всё стучала по металлу. Нападавшие попытались кинуть гранату в разорванную стенку, но она отскочила от самого края и покатилась обратно. Взрыв, осколки забарабанили по контейнеру, я поднялся  и выбежал через выход.

За спиной послышались новые очереди, но явно не в нашу сторону. Тот слон-автоматчик вступил в дело. Он этим моргановским, тоже не друг. Я забежал еще за один контейнер и столкнулся нос к носу с одним из четверки телохранителей Моргана. В это время тот перезаряжал автомат. Он уже ловко вставил ударом ладони новый магазин, но не передернул затвор. На доли секунды наши взгляды сошлись. В его глазах словно снежный ком рос ужас. Он понимал, что не успевает. Я же ликовал. Успеваю! Стволы обреза смотрят в грудь врагу. Жму на курок, но выстрела не происходит. Обрез дал осечку, единственным заряженным стволом. И глазах противника просыпается торжество, сменяющее недавний предсмертный ужас. Он резко дергает ручку затвора, с хрустом досылая патрон, и наставляет ствол на меня. Всё…

Мгновения… Страх. Курок медленно нажимается, грязным пальцем с поломанным ногтем. Раскалённая оса, вот-вот должна вылететь из ствола и не в одиночестве. Их будет целый рой, шипящий в моей крови.  Мгновения… Ничего не происходит, рой ос остался в прямоугольном улье магазина.

Ничего не понимаю. Прыгаю вперед и замахиваюсь обрезом как дубиной. Темные, немного криво отпиленные стволы бьют по голове. Удар приходиться вскользь, но я плечом врезаюсь в его грудь и  сбиваю автоматчика с ног. Падаю вместе с ним, сажусь сверху и  что было силы начинаю колотить обрезом.  И тут спятившее оружие показывает свой гонор, следует выстрел и рукоятка вырывается из моих рук. Телохранитель Моргана пытается воспользоваться заминкой, и бьет растопыренными пальцами левой руки по глазам, я успеваю мотнуть головой, и  ногти только карябают мне щеку.

- Нет, не уйдешь! – вою я, продолжая лупить его кулаком по физиономии.  С каждым ударом он становиться менее активным, пока не затихает совсем.

Руки дрожат, из горла вырывается рычание. Озираюсь, сейчас бы отдохнуть, но на передышку нет времени.  Хватаю автомат, пока он бесполезная железяка. Затвор заклинило, нужно разбирать. Рядом стоит черненькая девушка, и протягивает ненавистный обрез. Я говорю ей, чтобы оставила себе, и спрашиваю о второй. Она отрицательно качает головой. Значит, подругу не сберегли.

Из окна бара стреляют.  Стоун еще там. Кричу:

- Бежим! - и что было духу мчусь к бару. На одном дыхании перескакиваю через какие-то кучи обломков и оказываюсь внутри. Чёрненькая  бежит следом и падает на меня. Лёгкие рвутся наружу бешено вздымая грудь.

- Что так долго? – слышится с право. Стоун не спеша стреляет из винтовки. Щелк, щелк, как гвозди забивает.

- Были проблемы? – говорю я,  осматриваясь.

С момента моего последнего визита, в ту памятную ночь многое изменилось. Крыши у бара больше нет. Несколько раз в него попадал крупный калибр. Все перегородки разметало, дальнюю от входа стену обрушило. Лишь погнутый шест сиротливо торчит из пола. На том месте, где меня увлеченно били, красуется воронка, хороших размеров.

- Что с ходом? – немного отдышавшись спрашиваю у Стоуна.

- Вас ждем! – и его лицо перекашивается в кривой улыбке     . Лучше ему не смеяться.

- Барка, Африка! -  командует он – За мной! Русский наконец соизволил явиться.

Мы срыгиваем в узкое отверстие входа. Раньше его прикрывали листы, теперь валяющиеся рядом. Черненькая немного замешкалась, но увидим что я ее жду, прыгает ко мне на руки. Внутри темно. С освещением здесь Морган экономил. У меня с собой фонарика нет. К счастью, среди моих спутников есть более предусмотрительные люди. Впереди загорается свет, теперь понятно, что мы идем по завивающемуся спиралью коридору.

Пытаюсь на ходу привести в порядок автомат, но рукоятка затвора словно окаменела, Нащупать, как открывается ствольная коробка не получается, да и ненужно это в темноте. Автомат не похож до калаш, а у меня голове только его образ. Пальцы так и тянуться к знакомой кнопке над прикладом, но там вместо него непонятный выступ. Приходиться повесить оружие на плечо и взять обрез. Девушка так и не выпустила его из рук. Идем недолго. В туннеле становиться всё светлее, пока он не заканчивается провалом в бездну. Здесь нас уже ждет Дик, слышится его деловитая скороговорка:

- Все в порядке. Веревки хватит до земли, никаких сюрпризов Морган не оставил. Правда здесь кого-то застрелили! Он показывает блестящую гильзу от дробовика и потеки крови на стене.

Стоун одобрительно машет головой и спрашивает, обращаясь ко всем:

- Кто у нас первый? Русский, ты же вроде герой! Не желаешь? – и опять криво ухмыляется.

Я качаю головой:

- Нет! Там не будет засады. Просто, никто не останется. А вот здесь вас нужно прикрыть. Вы меня ждали, теперь я подожду? – в это время я верчу автомат.

Стоун становиться серьезным и берет из моих рук оружие. Нажимает на большую защелку справа, откидывает верх ствольной коробки и вынимает затвор. На каменный пол тоннеля падает блестящий патрон.

- Нельзя сопровождать затвор. Дернул и отпустил. Ты же, Русский, говорил, что был военным? -  назидательно, но уже без улыбки произносит он.

Я жму плечами и затаённое радуюсь, что автомат не простил ошибку своему хозяину. Если бы это была винтовка…

- Очень хорошо, что тот, чей это был автомат, не знал об этом. А то у меня бы сейчас было много лишних дырок. – отвечаю, беря за гладкую удобную пистолетную рукоятку.

Стоун протягивает мне также пару магазинов. Я оглядываюсь в поисках еще одного автомата, он понимает и поясняет:

- Мы тех слонов, что у бара грохнули, распотрошили немного. Патроны взяли, а вот автомат далеко отбросило. Не дотянуться было.

Первым стал спускать Дик, за ним тяжелый Африка. Я посмотрел на всю систему и понял, что Морган обо всем позаботился и заслуживает самую высокую оценку. Здесь было целых три веревки, две привязывались   мощным кронштейнам в полу. Страховочная же веревка наматывалась на барабан со стопором и выносилась вперед на небольшой стреле с блоком на конце. Спускавшийся держался за одну из двух веревок, сброшенных вниз, и его страховала веревка на барабане, которую в свою очередь разматывал стоящий наверху человек. Можно было даже отпустить обе веревки и тебя бы просто спустили, как куль вниз. Система мне понравилась, только, вот последнему из нас придется похуже. Страховку разматывать будет некому. По спине пробежали предательские мурашки. С высотой я не очень дружу, а здесь, не меньше семидесяти метров вниз. К счастью, перед тем, как начать спуск, Стоун дал мне разрезанное на ленты гигиеническое полотенце, им я  плотно обмотал ладони.

Из тоннеля что-то послышалось. Я шагнул в темноту, прижавшись стене тоннеля, и стал ждать. Эти последние минуты перед спуском были самыми томительными. В узком чреве коридора было не уютно, голо, нигде не скроешься. Хотелось закинуть автомат и сигануть со скалы. Воображение рисовало, что из темноты, вот-вот раздадутся выстрелы. Но ничего подобного не последовало. Наконец о стену ударился патрон, это был знак Стоуна, что теперь спускается он, и через пару минут я должен следовать за ним.

Пора! Я подошел к уходящей вниз отвесной стене.

Ух! – вырвалось из моих уста, когда я посмотрел вниз.

Теперь задача казалась просто неразрешимой. Перекинув автомат и проверив кобуру ненавистного обреза, я взял в  руки веревку и начал спуск. Через каждые десять метров к веревке были привязаны горизонтальные перекладины, для надежности притянутые массивными кругляшами с резьбой. Они давали возможность передохнуть, раскачиваясь на тонкой жердочке. Но вот проходить эти узлы приходилось, отрывая по очереди руки от спасительной веревки. Последним шансом в этом случае, должна была стать второй трос, который я ненадёжно пропустил через ремень с обрезом. Страховать такая конструкция, конечно, не могла, но она, по крайней мере, держала эту веревку рядом.

Два первых пролета по десять метров я прошел в лет, на третьем руки начали проскальзывать и я решил немного отдохнуть. На четвертом я почти сорвался, но затормозил на узле. Даже через полотенце руки обожгло и я опять похвалил Стоуна за предусмотрительность. Пятый участок дался совсем тяжело, кисти уже не слушались, а до земли было еще далеко. К тому же меня начало раскачивать. Снизу раздались выстрелы, сим ответила очередь сверху. Пули прошли совсем рядом, несколько даже срикошетили об скалу выше. Всю нерешительность, как рукой сняло. Только я  себе представил, как очередной извращенец в маске и с ошейником, пуская слюни, пилит веревку ножом, и разжимающиеся пальцы, налились силой и сами начали спускать меня вниз.

Такого запала хватило почти до самой земли. На последних метрах, я все таки не выдержал и сорвался, хорошо приложившись спиной. Рядом вжавшись в стену стояли мои спутники. Дик с Африкой  то и дело отходили на несколько метров от стены и выпускали по паре пуль вверх. Стоун показал мне большой палец и пошел прижимаясь к стене по ущелью. Мы последовали его примеру. Еще несколько раз, в опасной близости цокали пули, но вот мы зашли за изгиб. На время можно забыло забыть о преследователях, теперь мы стали ими сами.

Не прерывая скорый шаг, Стоун сказал:

- Сейчас переходим на бег. Мы не знаем, на сколько нас опережает Морган, но должны успеть. Кто бежать не может, пусть остается – это его проблемы. Пошли! - и он начал отрываться, задавая темп.

Мы все побежали за ним, минут двадцать отстающих не было. Первой начала сдавать черненькая. Ее имени я так и не успел спросить. Она тяжело дышала широко раскрытым ртом, взгляд остекленел, было видно, что девушка держалась из последних сил. Вскоре она остановилась, тяжело закашляла и опустилась на колени.

Я вернулся и начал ее поднимать, как вдруг рядом оказался Стоун:

- Нет, Русский, пусть догоняет, если хочет жить. Нам нужен твой автомат.

И мы побежали дальше, догоняя остальных. Еще через пол часа, сдали уже все. Такой бег с препятствиями, огибанием завалов и перепрыгиванием через обломки очень утомлял. А ему все не было конца. К тому же мы не знали, будет ли результат. В голове всю дорогу вилась очень нехорошая мысль, что наши старания окажутся напрасными и бородатый все же уедет на ховере. Но вот показались первые знаки того, что мы не зря спешим. Четыре тяжелых панциря их пластин серого дракона лежали у стены ущелья, перед высоким завалом. Компания Моргана тоже устала, они начали бросать амуницию. Дик, на ходу, потрогал ворот панциря.

- Мокрый, даже тёплый, они рядом! – его слова придали нам сил. перебравшись через завал, мы увидели нашу цель.

«Все таки догнали!» - мелькнула в голове идиотская мысль, как будто в этой компании нам были рады. По оживлению в цепочке наших конкурентов стало понятно, что нас тоже заметили. Африка приставил к плечу миниатюрную в его руках винтовку и выстрелил.

Враги в этот момент удачно сотворились, и он в кого-то попал. Раненый выпал из цепочки, прошел несколько шагов в сторону, потом опустился на колени и повалился на бок. Их ответ не заставил себя ждать. Раздались автоматные очереди. Пули ливнем хлестнули по завалу, с которого мы скатились мгновением раньше. Раздались выстрелы Дика, Стоуна, Барки.

Я прилег за массивным обломком с очень удобной выбоиной и начал не спеша прицеливаться. Дыхание сбилось, мушку водило в разные стороны. Следовало успокоится.

Дик проорал:

- Что не стреляешь Русский? – и добавил в очередной раз, что со мной должен сделать бородавочник во всех анатомических подробностях. Но я все равно не спешил. Поставив большой флажковый переключатель в одиночный режим. Я все же немного успел разобраться с конструкцией автомата, когда прикрывал спуск.

- Бах, бах, бах. -  затрещал одиночными автомат, Его, наверно, следовало называть автоматической винтовкой. Отдача мягко колотила в плечо. По мне тоже стреляли. Одна очень хорошая, короткая очередь, попала в россыпь мелких камней,  лежавшую  впереди. Брызнули еще более мелкие камушки, поднялся небольшой пылевой вихрь. В этот же момент я попал в стелющуюся по земле фигурку. Она ползла к подстреленному Африкой человеку. Умело скрывающийся до этого телохранитель Моргана, завертелся на месте и я добавил еще пару выстрелов, после которых он затих.

Морган оставил попытки отстреливаться и со своей  компанией побежал к излому ущелья. Его большая фигура была хорошо видна. Только несколько человек остались прикрывать. Один из них впечатал еще пару очередей рядом со мной. Уже у самого поворота одна из фигурок споткнулась и упала. Парочка прикрывающих, не стали нас долго держать пот плотным огнем и сами рванули к излому. Один из них так и не добежал, а вот второй, несмотря на две пули, которые я всадил ему в спину, скрылся.

Теперь в нехорошем положении оказались мы, за изломом они могли устроить засаду и положить нас из автоматического оружия. Мы осторожно побежали вперед. Несмотря на опасения, до подстреленных нами противников мы добрались без приключений.

Африка оказался просто умничкой. Первым свои выстрелом, случайно или нет, он тяжело ранил единственного в группе Моргана пулеметчика. Пуля попала в шею, вокруг все залило кровью, но тот еще часто дышал, уставившись в серое небо немигающим глазами. Спешащего к нему на помощь, или просто желающего забрать пулемет, укокошил я, попав один раз подмышку, и еще пару раз в живот и спину.

Я быстро снял перекинутую через плечо сумку убитого и вытащил из самодельной разгрузки четыре магазина для винтовки. Саму винтовку брать не стал, хотя жаба душила. Автомат оказался очень расточительной вещью, даже при стрельбе одиночными. За короткую перестрелку  он сожрал полный магазин. Обыскивать труп внимательней, не было времени. Африка уже держал в руках солидный вороненный пулемет, а Стоун, Дик и Барка выглядывали из-за излома, попутно обыскивая двух других.

Засады Морган не оставил, предпочтя улепетывать, сверкая пятками. Всего их было девять человек, четверых мы уже списали со счёта. Теперь у нас были  равные условия и по количеству бойцов и по качеству вооружения. Рассредоточившись, насколько позволяла ширина ущелья, мы скорым шагом пошли по следам Моргана. Оглянувшись, я увидел, бегущую за нами девушку и обрадовался. Все-таки девочка не сдалась.

Ушли мы от места недавнего боя не далеко. По нам ударили из двух автоматов и винтовки. Стоун за мгновение до этого, упал на землю, командуя: « Ложись!»

Мы Африкой держались  позади, и успели залечь, а вот шедшим впереди досталось. В Барку попала целая очередь. Он лежал на спине широко расставив ноги. Дику повезло немного  больше, ему попали одиночным в ногу, и он отползал к стене. Заговорил пулемет. Африка прикусив губу, бил короткими очередями в сторону нескольких валунов, где засели стрелки. Пулемет гулко ухал, посылая мощные винтовочные пули.

На месте засады ущелье расширялось образовывая чашу. Справа от нас в чаше виднелся черный зев тоннеля или пещеры. Видимо здесь и хранился ховер. Обычно в таких местах селились различные твари, так что оставалось загадкой, как Морган ни на кого из них не напоролся. Хотя бы на стаю шакалов.

Стоун укрылся за небольшим выступом, туда же уже добрался и Дик. Закусив губу он перетягивал винтовочным ремнем ногу. Стоун крикнул:

- Русский, осталось немного. Когда я кину гранату. дуй ко входу.  – он показал архаичный цилиндр, приделанный к полимерной ребристой рукоятки. Это была не кустарная «разработка» умельцев Калдрона, а изделие неизвестных.

До валунов, за которыми скрывали стрелки, было метров шестьдесят. Бросить гранату на такое расстояние просто не возможно. Стоун прислонил свою винтовку с стене ущелья, взмахнул пару раз гранатой примеривая ее вес, после чего швырнул ее по дуге в сторону стрелков. Граната прочертила в небе дугу и упала за валунами. Один из сидевших в засаде успел встать, и даже сделать пару шагов сторону, когда прогремел мощный взрыв. Поднялся целый столб пыли, человека словно куклу швырнуло на землю. Вновь застрочил пулемет, выписывая фонтанчики вокруг упавшего. Я что было сил побежал к входу.

Из глубины тоннеля, все-таки он был искусственного происхождения, освещая дорогу прожектором, показался ховер. Оставались считанные  минуты, до того момента, как Морган скроется от нас. Я прицелился и начал стрелять ниже луча прожектора.  Там должно было быть стекло водителя. Ховер не остановился, он был почти у входа, когда закончился второй рожек. Машина была такой же как и те, на которых мы ходили в рейды. Корпус с наклонными бортами, скошенный нос, высокие колеса, небольшие окошки для водителя. Сейчас одно бронестекло сияло белизной от множества трещин и сколов.

Позади зарокотал пулемет, посылая трассирующие пули в побитое мной стекло. Ховер проехал еще пару метров и остановился. Подбежал Стоун, держа еще одну чушку гранаты. Я рванул боковую дверь и отпрыгнул. Послышались сухие щелчки выстрелов. В автомате не было патронов, пришлось бросить его на землю и  достать обрез. Стоун обходил машину с другой стороны.

Я выставил обрез из-за открытой двери и выстрели обеими стволами.  Послышался крик Стоуна:

- Не стреляй, все!

С опаской выглянул из-за двери и увидел Стоуна. Тот, забравшись через водительскую дверь, с остервенением душил Моргана. У в руке бородач держал редкий на Вивусе автоматический пистолет. По отошедшему назад затвору было понятно, что выстрелить из него больше нельзя. Вскоре Морган перестал бить ногами и я забрался внутрь.

- Стоун, он может пригодиться, ты его еще не того.

Стоун отпусти голову Морган и ответил:

- Сам знаю! Я ему, так, немного кислород перекрыл, надеюсь очухается. Давай к Африке, там опять стрельба.

Я уже слышал это. Сзади вели огонь несколько автоматов и винтовок. Теперь уже наши преследователи нас нагнали. В разгрузке, на животе у Моргана было шесть автоматных магазинов. Тройку из них я успел взять, до того как побежал к камням, где сидела засада. Над головой просвистела очередь, несколько раз пронеслись с свистом одиночные. Наконец, я не укрылся за большими валунами. Почти десяток нападавших заняли наше место, где мы несколько минут назад попали в засаду. Девушка и Африка успели оттащить Дика, который азартно высовывая из-за угла, посылал очереди по два-три патрона.

Наступила небольшая передышка. Можно было осмотреться. Граната Стоуна легла так как это от нее требовалось. Старшему телохранителю Моргана и одновременно порученцу по главным делишкам оторвало руку, и разорвало горло. Имени я его не помнил. Второго лежащего ничком, приложил Африка. Плащ на спине изорвало очередью. Я перезарядил автомат и вступил в дело. Парой очередей срезал выскочивших вперед слонов, остальные прижались к стене.  Они рвались из последних сил. С их стороны полетела пара гранат, но до олимпийского броска Стоуна, слонам было далеко.  Взрыв, затем еще один практически по центру чаши. Взметнулись столбы пыли и грунта. Они решили воспользоваться моментом и ринулись вперед. Их порыв оборвал Африка броском гранаты. Атакующих разметало как кегли и я быстро прикончил остаток магазина, вставив второй. Мы получили небольшую передышку. На месте засады уже лежало семь тел. Включая Барку.

Пока шел бой, девушка помогла доковылять Дику до ховера и погрузиться внутрь. Стоун уже сел за руль и начал выводить ховер.  Африка сиганул в машину с несвойственной его габаритам прытью, я его прикрыл остатками магазина.

Настал последний момент. Наш противник понял, что мы сматываем удочки. Из-за угла выбежал новый десяток, с Мерлином во главе.  Одни стреляли по ховеру, другие били по валунам. Машина, неуклюже и медленно повернула под градом пуль и на небольшой скорости проехала мимо меня. Я уже было хотел выскочить, и бежать следом, но Стоун остановился и сдал в сторону валунов, прикрывая меня корпусом. Мерлин с компанией были совсем рядом, оставались считанные секунды, для спасения. Схватив сумку, лежащую рядом с убитым я влетел в открытую дверцу. Ховер тронулся набирая ход.

По нам будто барабанил град. Послышался врыв и по корпусу хлестнули осколки. Несколько пуль пробили корпус, к счастью никого не задев. Медленно, но неуклонно здоровенная машина набирала ход. Попаданий становилось все меньше, пока последняя пуля не в печаталась в  массивный квадратный зад машины.

Стоун ехал вслепую, руководствуясь пояснениями Дика, белого как мел. Небольшое  водительское бронестекло покрылось непроницаемой сеткой сколов и трещин. Над ним хорошо потрудились мой автомат и пулемет Африки. В его центре темными пятнами выделись две маленькие пробоины. Дик говорил всё тише. Не останавливаясь мы смогли переместить усача в десантный отсек. Им занялся Африка, имеющий ко всему прочему и специализацию полевого санитара. Я же сел рядом со Стоуном, указывая путь.

Глава 13. Темное прошлое и черное настоящее.

Постепенно стены ущелья становились все меньше, пока не закончились довольно крутым подъемом, который ховер преодолел не без труда. На двух участка пришлось воспользоваться мощной лебедкой, спрятанной под носовым обтекателем. Ее цепляли за мощные обломки, весом тон по сто. Вылезая,  чтобы травить трос и находить точку опоры, я обнаружил, что все задние колеса сильно посечены. Через них пузырясь, вытекал густой кристаллизующийся состав. Я знал от Дизеля, что ховеры могли выдержать и не такое, но все равно на душе стало тревожно.

Выйдя из ущелья мы проехали еще километров двадцать, петляя до приметной скалы, служившей хорошим ориентиром рейдовым группам. Следовало решить что делать, и куда ехать. К тому же, следовало подумать о ночевке. В рейды, никто не ходил со столь маленькими группами, а в такой удаленности от базы можно было наткнуться на любую тварь.

У Дика дела были совсем плохи. Винтовочная пуля попала в лодыжку и раздробила кость. Рана имела просто ужасный вид. Требовалась ампутация или хорошая больница. Но ни того не другого мы предложить не могли. Африка наложил шину, используя отсоединенный ствол винтовки  и приклад с ложем, перевязал рану и запенил ее остатками медпены. Кровопотерю останавливал жгут, но его пришлось снять, и кровотечение вновь началось. На Земле его можно было спасти в любой больнице, но здесь в ховере, посреди каменной пустыни, подобные раны становились смертным приговоров.

Сам Дик все понимал. Он видел не раз такие случаи и переносил все стойко, покусывая длинный ус. Даже пытался улыбаться, обвиняя Африку в том, что тот активно его лапал во время перевязки. Морган, спелёнатый как младенец, лежал в дальнем углу у аппарели. И пока не подавал признаков жизни, хотя уже давно должен был отойти.

Мы остановились в нескольких километрах от скалы. Где-то рядом даже выставлялся передовой пост, но он давно был покинут и мы решили не рисковать. В этом ховере, массивный задний лист опускался с помощью мощных приводов вниз, делая удобным погрузку и выгрузку. Африка скатил Моргана словно куль вниз и оттащил немного от ховера.

- Тяжелый! Много жира. Вкусно будет для шакалов! – буркнул себе под нос великан, оценив комплекцию и габариты старожилы колонии.

Морган щурил глаза, от резкого света. Он держался спокойно, показывая всем своим видом, что он очень плохо о нас думает и готов воплотить на практики все мыслимые и немыслимые способы лишения жизни, стоит нам развязать его.  Говорить с ним не хотелось, в этот день было слишком много смертей. Не сговариваясь,  мы принялись осматривать ховер, оставив Африку следить за пленником и по сторонам.

Снаружи машину частыми оспинами покрывали вмятины от пулевых попаданий. Лист аппарели пестрел множеством маленьких выпуклостей, с внутренней стороны и походил на массажер. Корпус ховера выдержал испытания, хотя и не полностью. Его броню пробили лишь четыре винтовочные пули, пущенные в упор. Ещё Африка старательно расковырял остатками ленты бронестекло. На наше счастье, Мерлин в последний бой шел со своей личной «гвардией», вооружённой, недавно полученными автоматами, со слабым  патроном.  Если бы у них было побольше винтовок или пулемет, то может быть мы бы и не ушли от погони.

Внутри ховера обнаружился настоящий клад. Морган оказался запасливым и лично допилил огромный баул, раза в два больший, чем стандартный рюкзак. Из-за этих тяжестей мы их и догнали,  так как сами были налегке. Внутри рюкзака обнаружилась разобранная крупнокалиберная винтовка, похожая на ту, что была у меня. Ее вороненные поверхности отливали тонким слоем смазки, говоря о том, что мне достался девственно чистый экземпляр, незапятнанный коварством и ужасами Вивуса. Я любовно потрогал многощелевой дульный тормоз, сложенный приклад, крепление для оптики. Сразу же, как мальчишке захотелось испытать её в деле. Поборов секундную слабость принялся за дальнейший осмотр. К винтовке нашлись магазины и три сотни больших, отливающих серебром патронов, запакованных в длинные ленты.

Неожиданная находка еще раз убедила меня, что Морган являлся первоклассной сволочью. Держать такое мощное оружие для себя, - это верх цинизма, где же принцип: «Все для фронта, все для победы!» Похоже, для таких как Морган он не существует. Еще в бауле нашлась пара гранат на длинной ручке, патроны к автомату и к пистолету, уже прихватизированному Стоуном. Главарь камней щеголял огромной чёрной как сажа  кобурой на бедре. Сам пистолет выглядел очень интересно. Массивный, серо-стального света с огромным слегка выступающим жерлом ствола. На вскидку, его калибр не уступал крупнокалиберной винтовке. В твердой кобуре на внешней стороне находился клапан пенал, с длинной толстенной сигарой глушителя. Скрутив накладку-утолщение на конце ствола, пистолет можно было превратить в практически бесшумное оружие. Такого я ещё на Вивусе не встречал.

Затем пришлось заняться своей добычей. В экспроприированных у убитых сумках нашлись личные вещи, гигиенические принадлежности, патроны, фонарики, зажигалки и пара сухпайков. Это оказалось очень кстати, так как все наше имущество осталось в колонии. Еще в один рюкзак, к радости Африки был набит лентами к пулемету, и  гранатами. Следующая находка нас обрадовала и вызвала запоздалый холодный пот.

В аккуратной сумке, все того же серого мимикрирующего материала лежали гладкие цилиндрики со стабилизаторами. В них можно было легко опознать винтовочные гранаты. Такие гранаты надеваются прямо на ствол и выстреливают обыкновенной пулей, которая гасит свою энергию, не нарушая целостность гранаты в системе ловушек, расположенных в полой хвостовой части. Если бы из засады они дали залп такими гранатами, нам пришел бы конец. К нашему великому счастью сумку заботливо уложили в ховер.

Много не хватало. Не было внутри провизии и еды и запаса воды, и полных комплектов для собирателей. Я уже успел огорчиться, но недостающее мы обнаружили в грузовом отсеке под днищем. Здесь нас ожидали новые комплекты одежды, спальники, сухпаи, модули для сбора воды, банки контейнеров, четыре обычные Винтовки,  пять тысяч патронов, в памятных мне лентах по сто штук, баллоны с водой, которая несмотря на время пребывания в чреве машины не испортилась. Проверить информацию о чудесных свойствах самых обычных на вид бутылок из полимера, до этого момента мне не представлялось возможным. Я с удовольствие пил живительную влагу из широкого горлышка.

Поручив Черненькой организовать перекус, и попутно узнав, что ее зовут Зои, я подошел к Стоуну. Он сидел у колеса ховера и внимательно читал замусоленный блокнот в с твердой обложкой.

Повернув на меня голову и опять криво улыбнувшись он начал:

- А Морган та еще сволочь! Я, конечно, это знал, но вот быть таким ублюдком, даже по меркам Вивуса, просто нонсенс. Я совсем забыл насколько люди бывают жестокие. Три года на Калдроне не вылазил за рамки предполагаемых способностей и всё равно не угодил. Всё мало, человеку всегда мало того, что у него есть. – в его глазах не было ожидаемой злобы, просто печаль и усталость.

Сейчас он стал немного другим, исчезли его обычные злоба и резкость. Кто бы мог подумать, что это все напускное? В его словах что-то настораживало. В голову закралась даже идиотская идея, что он не причисляет себя к людям. Так отстранённо он говорил о нас.

- И что же тебя задело в Моргане еще больше, чем то, что произошло в Калдроне? И про что ты забыл? Неужели случилось озарение?

- Знаешь, Русский! Я этот ховер знаю. Ну, вернее слышал о нем, это есть в журналах которые у меня есть…– он запнулся и уточнил, - Вернее были. Это машина некого Барноби, а вернее его подручного - Аллигатора. И он показал на еле заметный рисунок крокодила на двери. Был тут такой еще задолго до меня главарь. Он держал весь Калдрон , а его правой рукой был этот самый «крокодил» . Так что, то что случилось с нами не единичный случай, а привычка. Судя по всему, помог Аллигатору уйти на тот свет именно Морган.

- Я не удивляюсь. Так было всегда, мне не понятно другое. Почему не ты их, а они тебя, неужели не было мысли.

Стоун посмотрел мне в глаза и грустно пожал плечам:

- Я думал об этом, но у меня были свои причины этого не делать. Я не хотел становиться диктатором…  - он оборвал фразу, но к ней так и напрашивалось продолжение «вновь».

- Понятно. Значит ты мне зря всё это говорил, там перед ареной. Сам не лучше. Гуманист! Что там в этой книжице. Неужели Морган настолько туп, чтобы записывать все свои подлости!

- Да представь себе! И хорошо написано, обстоятельно, не раз переписывалось. Тут! - он махнул закрытым блокнотом, - Вся история интриг, и прочей гадости, чем пробавлялся Морган в последнее время и не только. Все отсортировано по времени, по важности.  Оказывается, что две наши машины, которые исчезли у границы с осьминогами – это его работа. «Я ослабил позиции С., рейдовая группа отправленная к Деу из двух машин уничтожена друзьями.» - процитировал он из книжки. - Мне даже не хочется ее читать, столько здесь мерзости.

- Даже не хочешь узнать что это за друзья?

Он ударил блокнотом о колено и продолжил:

- Узнаем, всё расскажет. Я тебя прошу только одно, Русский! Не дай мне его убить раньше времени, не выдержу и пристрелю эту мразь. Пошли говорить. Здесь кстати есть довольно подробная карта смежных территорий,  до самого Полиса Свободы. Она составлена, точно не этим жиртрестом. Интересно, и кого эта мразь, обвиняла в продажности и связях с Вавилоном? Мне просто не терпится перерезать этому подонку горло. Столько в нем дерьма. - он резко встал и  направился к спелёнатой фигуре Моргана. Рядом с безмятежным видом сидел Африка и увлеченно чистил пулемет, прикусив свою пухлую нижнюю губу.

- Ты бы хоть по сторонам поглядывал? А то подойдут шакалы и порвут. – раздражённо сказал Стоун.

- Пусть подойдут. Африка их сытно угостит? – улыбнулся чёрный великан нежной детской улыбкой и нежно погладил пулемет.

Морган к этому времени поник. Деловая суета возле ховера и наплевательское игнорирование его персоны сделали свое дело. Он еще храбрился, даже выплюнул пару оскорблений, в духе Дика, но страх пробивался сквозь его роскошную бороду и выходил наружу.

Стоун без разговоров, с ходу отвесил  ему хороший удар ногой по голове, разбив бровь.

- И это все! – хрюкнул тот боли.

- Нет не все. Ты же знаешь Морган! Я такой умелец! – Стоун вытащил нож и начал водить им перед глазами жертвы. Вдоволь наигравшись, он стал неглубоко, буквально на  сантиметр втыкать лезвие в Моргана, поворачивать его в ране и вынимать. Все молча, с каменным лицом, не обращая внимания на крики, мольбы и угрозы.

Морган, окончательно сломался на седьмом порезе. В его голосе раздались предательские слышаться всхлипы:

- Чего тебе надо? Я все расскажу. Сволочь, что ж я тебя сразу не убил, или там в яме бы кокнул! – заскулил пытаемый.

Стоун не останавливался, протыкая плотную ткань одежды. Лишь когда Морган заголосил, что было сил, он вынул лезвие из более глубокого пореза и вытер его об бороду допрашиваемого.

- Слушаю. По порядку с самого начала? – сказал Стоун и ударил для острастки еще пару раз. – Всё что знаешь, с самого начала, как ты попал на Вивус.

Морган превратился в настоящего слизняка. Его просто нельзя было остановить. Удивительно, как перед смертью, фальшивая личина слазит, обнажая вместо крутой и бескомпромиссной оболочки, гнилое хилое нутро. В прошлой жизни я такое уже видел, Вивус стер это, но в глубине души просыпался кто-то другой. Этому иному превращение Моргана нравилось. Он получал удовольствие от расширенных страхом глаз, от скошенного слюнявого рта, от сбивчивой плаксивой речи. Руки даже несколько раз сами, хватались за рукоятку ножа, в предвкушении забавы.  От этого второго меня стало страшно. Будто бы ты это и не ты одновременно.

Морган постепенно успокоился, смирился со своей участью, и как автомат выдавал все свои скелеты из шкафа, коих у него оказалось очень и очень много. Его рассказ больше походил на исповедь. Если бы не появившаяся перед глазами Ани я бы поверил, что он раскаялся.

Попал Морган на Вивус целых девять лет назад. Тогда в Калдроне царили немного другие порядки. Вся колония была собственность некого Барноби, успевшего состариться за долгие годы пребывания на Вивусе. Новеньких не держали в Яме, бывшей в те времена складом, а селили по контейнерам. Их явный избыток, в современном Калдроне, по сравнению с количеством жителей этим и объясняется. Новенькие кидали жребий, вытягивая из мешка конвертики с метками. Те кому не везло, отправлялись на арены, кого фортуна не бросила даже на Вивусе, оставлялись. Морган, попал на техно арену, где сходились в одном большом сражении сотни единиц футуристической бронетехники. Здесь он познакомился с неким Максом Венделем из колонии Вавилон, который предложил ему делиться информацией о Калдроне, в обмен на материальную помощь, в виде контейнеров с живым.  Победили люди, и здоровяк вернулся в Калдрон, где быстро стал завоевывать уважение. Барноби даже сделал его командиром небольшой группы с собственным ховером. Морган не подвел Венделя, исправно встречаясь с их посыльными на смежных территориях, получая контейнеры с Живым. Вавилон каким-то образом смог договориться с Фаллу и путь их разведчиков был относительно безопасным, как и ховера Морган. Но ничего не дается просто так. Когда Морган немного окреп, Вендель потребовал более решительных действий.

Отряд из трех ховеров, с ближайшим подручным Барноби - Алигатором попал в засаду, устроенную Вавилоном. От Моргана требовалось тихо убить главаря из того самого пистолета с глушителем, которым сейчас щеголял Стоун. Но Морган, несмотря на устрашающую внешность струсил. В последнюю минуту, Барноби смог его обезоружить. И нежить бы бородачу в этом случае, ели бы не оказавшийся рядом Мерлин. Тот только что прошел несколько арен и начал собирать команду, основываясь на сугубо сексуальных пристрастиях. Барноби такой подход не нравился. В столь суровых условиях нет места терпимости. Каждый раз, когда загорались цифры над кубом, на арену загадочным способом отправлялся близкий друг Мерлина. Повелитель будущих слонов брал его бремя на себя и возвращался. Три раза. В четвёртый раз его подружку всё таки отправили на Скалу. Мерлин в этот момент был ранен в рейде. Когда месть свершилась Мерлин стал правой рукой Моргана и одновременно продолжил создавать свою банду, не имея уже ограничений в способах вербовки новобранцев. Сам факт создания такой личной гвардии не понравился многим. Еще два подельника Моргана так же начали собирать свои шайки, которые положили начало «Камням» и «команде Чарли». В общем единое когда-то хозяйство распалось.

Яма осталась за Морганом. В самом начале в не стали бросать тех, кто не был согласен с тем, что происходило в Калдроне. Потом  туда додумались отправлять всех новеньких, которые прибывали на Вивус.  К такому решению пришли после того, как Вивус не отправил на точку сброса требуемое число людей. Раздоры и взаимная ненависть привели, даже к нескольким перестрелкам. Неизвестные следующей же ночью забрали почти сто человек, выбрав самых опытных и сильных. Но, к сожалению, Морган с Мерлином остались. Так и возникли те порядки, которые мы все застали. Для Стоуна многое было известно, он всё таки был главарём. Для меня же информация дала ответы на многие вопросы.

Перед падением границ и началом Мега арены с Морганом вновь связались люди из Вавилона и предложили ему в преддверии грозных событий объединить усилия. Они предлагали покинуть Калдрон и закрепиться в Вавилоне. Морган согласился, но потребовал, чтобы ему помогли решить проблему со Стоуном и Чарли. Так пропала сильная группа Моргана на границе с сектором Фаллу. Опять засада, но на этот раз Морган не смог выторговать ховер.

Со слов Моргана, выглядело всё так, что он хотел объединить Калдрон и остаться в колонии. В то время как Мерлин, хотел идти в Вавилон. Такое утверждение вызывало сомнения, но источник у нас был один. Разногласия с более крутым Мерлином и объяснили, оставления меня в живых. Когда мы уже сидели в Яме, Морган взял нас под свою защиту, он действительно хотел сделать некое подобие суда и приговорить нас всей колонией, а не сам. Мерлин все больше бесился. Власть уходила из его рук. Морган взял под крыло остатки камней, и несколько групп по меньше. Навербовал новеньких из Ямы. У Мерлина же, помимо его девяноста человек, появилось еще пару десятков сторонников из команды Чарли и одиночки. Когда начался дележ оружия, присланного на усиление, то и тут Морган заграбастал большую часть себе, вместе с сотней новичков. Мерлин не мог мириться с таким положением дел и начал действовать. Пример низложенного Стоуна был перед глазами.

Ночью, за день до вторжения Зги, слоны атаковали ангар над Ямой, где и хранилось оружие. Они забрали много автоматического оружие, ракетные установки и угнали два танка. Морган попытался всё отбить. Имея численное преимущество атаковал базу Мерлина. Началась кровавая баня, больше ста человек были убиты и ранены в этой разборке. Периметр остался почти без охраны, чем и воспользовались Зги. Далее Морган и Мерлину удалось прийти к компромиссу и они выбили Зги, потеряв танк на выезде из крепости. Затем, на стенах, вновь начались стычки  между людьми. Мерлин с остатками своего воинства забаррикадировался на базе. Мохнатые опять атаковали, наступила агония Калдрона. Морган уже не контролировал ситуацию, сконцентрировавшись на том, чтобы сбежать в Вавилон. Это ему бы и удалось сделать, если бы не наша дружная компания.

Уже давно стемнело, когда бородатый закончил рассказ. Африка тревожно поглядывал по сторонам. Было пора прекращать экзекуции и позаботиться о ночевке. Ночная темень и гнетущая тишина окутали нас. Чтобы не возиться с лагерем решили ночевать в ховере. Благо места в нем было предостаточно даже для Моргана.

Мы распределили дежурства.  Я сменил Стоуна в середине ночи, но он не спешил ложиться. Открыв дверь, он пригласил меня, махнув рукой и вышел в ночь. Отойдя к камню, где мы недавно допрашивали Моргана, Стоун спросил:

- Ну что думаешь делать дальше?

Подобного вопроса я и ожидал, мы так и не решили, что делать дальше:

- Выбор небольшой. Или ехать в Вавилон, который заварил всю эту кашу, или остаться здесь и пусть себе пулю в голову из вот этого удобного пистолета. – и я указал на массивную кобуру.

- Да Русский, выбор не завидный. Ты знаешь, а я ведь отказался от предложения Венделя! Конечно, он не предлагал убить Моргана, но прозрачно намекал. Он хотел объединить силы нескольких колоний, и я отказал. В этом всём есть и моя вина. Я ждал предательства каждую минуту, но никто не решался. В первую очередь мы прощупывали Мерлина. Морган казался дельным мужиком. У нас было мало конфликтов.

-  Все люди ошибаются, но не все ошибки можно исправить.

- Я это знаю. Ты не поверишь, Русский, как хочется исправить, то что я сделал! Всё это, дело моих рук! – последовала долгая пауза, - Но я бессилен, все мы бессильны. Поэтому я здесь! – его голос доносился из темноты. Боль отчётливо проступала в интонации. Такого Стоуна я ещё не слышал. Он хотел мне в чём-то признаться.

- Мы люди и ошибаемся. В этом наша суть. Стараемся исправить, делаем лучше или хуже. Не казни себя. Калдрон не вернешь. Лучше расскажи о том, как на тебя вышли. Каналы связи, это может пригодиться.

Раздался уже более привычный голос с грубоватой интонацией. Стоун стал прежним:

- Несколько раз. В одном из рейдов, рядом с Калдроном, я увидел на скале цифры знакомой частоты. Надписи не редки, многие люди оставляли так память о себе. Но эти цифры были особенными. Их мне дал один парень на моей последней арене.  Сам понимаешь, был он из Вавилона. Я включил приемник, на эту частоту. Радио пашет, только в пределах периметра. Дать сообщение за его пределы нельзя, зубной барьер блокирует радиоволны. Надеяться было глупо, но эти черти передавали в пределах нашей территории.

- Ты с поймал их сигнал?

Он  вздохнул, устало повел плечами и продолжил:

- Да, они предложили встретиться, рядом с колонией. Я согласился, пошел один, ночью. Там и увидел одного из них. Он предложил сотрудничество. Разговор был не о чем, присматривались друг другу. На последок он просил, чтобы я держал приемник на этой частоте. И слушал его после заката, когда могу. Я обрадовался, что на Вивусе есть кто-то, кто хочет изменить, все это дерьмо, что здесь творится. Люди решили изменить свою жизнь.

- Второй раз я встречался с ним спустя четыре месяца. Уже после того, как ты отправился на арену. Он рассказал о Большой игре и предложил и стать главным в курятнике, обещая поддержку.

- Но ведь Морган говорил, что та группа попала в засаду. Это было до того, как ты говорил с Вавилоном. Мой первый рейд.

- Да я знаю, тут и начинаются не состыковки. Зачем им валить моих надежных парней, и предлагать мне становиться бугром всего Калдрона. – махнул Стоун рукой куда-то в сторону и приблизился. Вспомнился виноватый взгляд Владислава, когда мы покидали арену. Возможно он тоже знал о перевороте. Для доктора он был слишком амбициозным.

- Можно спросить об этом Моргана. Только он вряд ли что-то добавит. Так или иначе, всё затевалось Вавилоном.

- Морган уже всё рассказал. В тот раз я согласился, только ничего делать не стал. Они бы меня оттуда не выпустили. Я ждал, когда Морган, Мерлин или Чарли проявят себя. Если, честно, ставил на Чарли, но, оказалось, что ошибся. Похоже тот патруль розовых слонов, что пропал в твое отсутствие, тоже не случайность. Вавилон хотел объединить ресурсы для предстоящей большой войны. Только вот способы уж, больно грязные. У меня такое ощущение, что это всё вообще самодеятельность, плохо продуманная и спланированная. Может быть в Вавилоне такое положение дел не все разделяют.

Я посмотрел по сторонам, выискивая притаившуюся тварь и ответил:

- Знаешь Стоун, я вообще в большом недоумении от всех этих интриг, разборок, которые здесь творятся. Людям остается жить три вздоха, но в один из них нужно обязательно состроить пакость своему ближнему, окунуть его в дерьмо и при этом самому остаться чистеньким. Только вот есть один маленький момент, который всё меняет. В навозной, вонючей луже, которой и является Вивус чистеньких нет по определению. В гибели Калдрона виноваты все. Я за то, что спал с Ани, а не грохнул Мерлина, ты за то что не мог решиться грохнуть их обоих. Все. Разве, что те, кто сидел в Яме не виноваты. Но как это всегда и бывает, невиновным перепадает всё самое плохое.

Стоун стоял в пол оборота ко мне. Я чувствовал, что в этот момент он невесело и кривобоко ухмыляется, хотя и не видел его лица. Легкие порывы ветра трепали полы расстёгнутой куртки. За его спиной начинало, отливать тяжелым свинцом небо, рассеивающее неяркий свет по верхушкам валунов и камней. От чего тени приобретали четкие границы, делающие их еще более мрачными и опасными.

Я продолжил:

- Я не знаю, что тебе следовало делать в такой ситуации. Но ты же ведь крут, ты Стоун, мужик с каменными яйцами, который убивает одним ударом за малейшее пререкание. Надел маску, следуй ей до конца. Ты же ведь позвал меня не душу изливать, а спросить что будем делать?

Стоун усмехнулся вслух, и сказал куда-то в сторону:

- Да Русский. Я устал, и хочу спросить, что будем делать. Ты единственный, из всех кого я знаю, делающий, то что ты хочешь. Пусть это почти всегда неимоверно глупо. Арена, твоя Ани и еще куча всего. Я очень сильно просчитался. Мои планы обрушил старый педик, и бородатый толстяк. Мне больше не хочется решать. И я прямо спрашиваю что будем делать, потому что сам не знаю. – на последних словах стоун немного повысил голос. Мне показалось, что он был на грани. У всех у нас есть предел, и для Стоуна он наступал сейчас.

Немного подождав я ответил:

- Хотелось бы верить, Стоун, что я делаю, то хочу, осознанно или неосознанно. А чего хочешь ты? Решай сам и делай. Можешь грохнуть нас всех, можешь застрелиться. Я тебе не советчик. Сейчас я хочу добраться до Вавилона, и узнать, где это чертово место, координаты которого мне вытатуировали еще на Земле. Все! Можешь идти со мной, можешь решить иначе. Ты, говорил, что в Вавилоне могут нам помочь. Мой путь лежит тута.

Стало светлее. Стоун нахмурился, помолчал с минуту и ответил:

- Пусть будет так. Делать нам действительно нечего, и не все ли равно где подыхать, здесь или в Вавилоне. Так, может, удастся поквитаться за парней. Что будем делать с Морганом. Кто его? - и он многозначительно посмотрел на меня, - У тебя к нему счеты за Ани?

Нехороший и злобный внутри меня обрадовался. Теплая кровь заливает руки, лезвие входит в тело, крик. Яркая картина полыхнула в голове, с отчётливым желанием её повторить наяву. Я испугался и сразу ответил:

- Никто с ним нечего не будет делать. Хватит, мы только и делали, что убивали друг-друга. Сколько ты мохнатых убил Стоун, или я, или Африка? Оставим его здесь. Он хотел в Вавилон. Пусть идет пешком.

- Круто, Русский! Я тебя боюсь. Снять кожу с него было бы гуманней.  – и его губы скривились на бок в улыбке.

Мы залезли в ховер, но Стоун так и не лег. Дик бредил. Кровотечение прекратилось, но рана стала выглядеть еще страшнее. Нам следовало срочно доставить его в Вавилон, чтобы спасти. Рано утром Зои открыла сухпаи и мы позавтракали. После чего Африка вытолкал Моргана по аппарели вниз и развязал. Тот растерянно озирался. Он уже понял, что с ним решили сделать, но до конца сам в это не поверил.

Надежда такая штука, от которой избавиться нелегко. Даже висельник, на чьей голове завязали петлю, надеется, что его шея выдержит. Иногда кажется, что именно благодаря надежде мы и живем. Какие бы ситуации не были, мы все равно мечтаем, что выпутаемся из них сверхъестественным образом. И только когда надежда меркнет, начинается – ужас. Словно мощный пресс он впечатывает нашу душу куда-то вниз, коверкает ее, разрывает на части. Хотите узнать, что такое настоящий ужас? Подумайте о том, что будет после того, как вы умрете. Но не абстрактно, словно о чем-то постороннем, а по настоящему и дыхание ужаса, его маленькая толика, на миг проникнет в ваши мысли. Вот это и происходит с человеком, который теряет надежду, только все во сто крат больней и намного ужасней.

Когда аппарель начала закрываться Морган завыл и бросил к ховеру, но его остановил чудовищный кулак Африки. Добавив еще пару пинков, тот пошел к ховеру. На месте стались только мы с Стоуном.

- Убейте, лучше убейте. – закричал он, в его взгляде появилось что-то сумасшедшее.

Стоун наклонился, прижал Морган к земле и с иронией произнес:

- Хрен тебе! Мы же не такие ублюдки, как ты! Мы даем тебе шанс. Поверь, на Вивусе можно прожить. Помнишь того парня, он дошел до Калдрона на своих двоих. Ах совсем забыл! Калдрона больше нет. Но можно дойти до Вавилона. – после чего он развернулся и пошел к ховеру.

Я добавил к его словам:

- Метров через двести мы оставим винтовку, сухпаи и воду. Мы даем тебе шанс, а вот Калдрону вы с Мерлином его не дали. - Мне в спину послышались крики брани, затем мольбы. Он окончательно сломался. В его глазах я видел ужас. Мощный, первобытный настоящая квинтэссенция страха. И кто-то внутри меня был необычайно доволен этим. Он подсказывал, что нет ничего лучше, чем пытка ужасом. Никакая вычурные экзекуции с этим не сравняться. Настоящий палач, вызывает ужас, боль и физические страдание – лишь средства.

Ховер неторопливо набирал ход, как и обещали, мы пожертвовали винтовкой, пятьюдесятью патронами и кое чем из провизии. Больше не дал Африка. Одна мысль о том, что его любимой машинке смерти не хватит еды, вызвала в нем приступ неописуемой жадности. И мы с ним решили не спорить.

Глава 14. Чужие против чужих.

Единственный монитор на месте водителя, когда-то срезало пулей. Стоун некоторое время ехал вслепую, руководствуясь моими указаниями, но ему это вскоре надоело. Он взял мою крупнокалиберную винтовку, приставил ее ствол к избитому бронестеклу и выстрелил несколько раз. Затем монтировкой мы выбили остатки стекла. В ховере стало намного свежее и я вынужден был надеть под плащ, стеганную самодельную куртку с нашитыми по ее периметру роговыми пластинами дракона. Кто-то из подручных Моргана все таки донес столь тяжелую амуницию и не бросил её в ущелье. За более комфортной теплой одеждой нужно было делать остановку и лезть в отсек под днищем.

Через несколько часов, на горизонте показалась огромная башня,  заканчивающаяся диском на самом верху.  Она немного напоминала чудовищный гриб-поганку. Стоун кивнул на нее:

- Эти башни создавали зубную границу. Раньше к ним  нельзя было подъехать близко. Даже увидеть проблематично. Начинало ломать так, что хоть помирай. А вот сейчас, я думаю, ее будет можно осмотреть вблизи. Всегда хотел это сделать.

- Зачем? – спросил я, - Нам это чем-нибудь поможет?

- Не знаю, но башня стоит на углу нашего сектора, раньше к ним боялись все соваться. Может нам удастся выехать на смежные территории в таком месте, где нет патрулей чужих. А осмотр много времени не займет, тем боле, что скорей всего мы на нее не сможем забраться. Она большая, очень большая.

Сооружение, в близи выглядело впечатляюще, хотя мы и не доехали до башни несколько километров. Оно стояло на скале, от которой огромным ножом отрезали все лишнее, оставив лишь четыре ровные грани. Сама башня походила на колонну, с  ровной отливающей металлом поверхностью, на верхушку которой приземлилась летающая тарелка. Этот образ нельзя было выкинуть из головы. В высоту вместе со скалой сооружение было не меньше ста  метров. Не могло быть и речи чтобы вскарабкаться на нее без специального снаряжения.

Нормального пути никто не знал. В рейды на смежную территорию ходили подальше от башни, так что мы начали плутать между скал, ища путь к подножию. Дело близилось к вечеру, и мы заблудились. Но Стоун с тупой решительностью крутил баранку. Наконец мы уперлись в высокий обрывистый холм. Его подкова окружала нас со всех сторон. Над скошенной верхушкой нависала громадина башни с диском. Мы подобрались почти к самой конструкции чужих.

- Дальше не едем. – громко и разухабисто сказал он и усмехнулся.

Меня это просто взбесило. Я взял свою огромную винтовку и вышел из ховера, хлопнув дверью. Стоун уже был с другой стороны машины.

- Эй, Русский, ты чего так нервничаешь. У нас что горит? Сейчас найдем путь.

Я не обратил внимания на его реплики и начал карабкаться на крутой холм. Когда я решил отдохнуть и оглянулся вниз, то увидел, что Стоун лезет за мной. А верный Африка занял место  в люке ховера, установив обожаемый пулемет на универсальное крепление турели.

Почти у самой вершине, Стоун меня я нагнал.

- Ты чего дуешься? – добродушно сказал, он, часто дыша. – Хотел посмотреть вокруг с высоты. Так бы и сказал. А то все молчком, с каменной рожицей.

- Скоро вечер, нужно оглядеть все вокруг, до темноты, и прикинуть, как отсюда выбираться? – не обратил я внимания на его интонацию, карабкаясь последние метры к вершине. Стоун все таки меня опередил, он осторожно высунулся и быстро приник. Когда я лег рядом с ним он то шепотом сказал:

- На другой стороне три машины креветок. Там их не меньше трех десятков. Попали, Русский! – и одернул меня, когда я сам захотел посмотреть.

-  Они чувствуют когда ты  на них смотришь. Лучше не рисковать.

Я возразил:

- Так может они тебя и заметили? Сейчас лезут сюда.

Он задумался на секунду, но потом уверенно сказал:

- Нет не видели! Хотя давай быстро, но не мельтеши.

Я надел капюшон своего волшебного плаща и осторожно выглянул, прикрываясь небольшим выступом. Метрах в трехстах от холма, в неглубокой вдавленной низине стояло две машины отопиров, еще одна прятался за уступом дальше. Эти машины походили на  улитку, ездящую задом на перед. К центру панциря такой ракушки, была приделана пара колес, во всю высоту корпуса. А сзади, где у «нормальной» ракушки должна быть голова  виднеюсь колесо поменьше, забранное в защитный кожух. Заходить в эту улитку на колесах нужно было спереди, через опускавшуюся вниз аппарель, наподобие той, что имелась в нашем ховере. Из лба каждой машины, торчал небольшой рог, какого-то оружия в каплевидной маске. У той что, что стояла в стороне рог был толще и больше, а значит и пушка мощней. Сами отопиры ходили резкими движениями кукольных солдатиков. У них так же как и у нас имелось по паре нижних и верхних конечностей, но дальнейшее сходство заканчивалось. Тело представляло собой две вытянутые сферы. Причем нижняя имела размеры поменьше и была вдавлена в верхнюю. К корпусу крепились много-суставчатые конечности, при этом не присутствовало ни малейшего намека на бедра и плечи. Венчало всю эту конструкцию, голова в форме половинки диска на тонкой шее.

Креветки, суетились возле ховеров. Но ажиотаж был вызван явно не нами. Вдруг они как по команде затихли, и брякнулись разом среди камней, умело занимая позиции. Стоун отдернул меня назад, но я показал ему кулак, после чего опять высунулся и стал наблюдать.  Причина суеты и странного поведения отопиров выяснилась довольно скоро. Огибая высокую гряду к низине катили два странных здоровенных багги-паука. Их сферические корпуса, покачивались на вынесенных далеко в бок огромных колесах, которые и создавали впечатление ножек насекомого. Наверху каждой сферы имелся люк, с чем-то вроде пулемета, за оружием сидел наводчик.

- Отопиры устроили засаду на Фаллу. Хорошая будет забава. – сказал Стоун, почти нормальным голосом.

Первый багги-паук нырнул в низину и по нему из-за уступа ударила улитка отопиров. Переливающийся синий шар, как-то слишком медленно опустился на большой багги. Громко ударило по ушам, и от машины ящериц оторвалась пару колес, а сама она ударилась о склон, перекувыркнулась и замерла на месте. По ней сразу же открыли огонь, залегшие среди камней креветки. Замельтешили сгустки плазмы, которыми стреляли их ружья.

Оружие отопиров основывалось на биоинженерии. И в этом смысле оно было самым бесполезным из трофеев, так как могло служить только своим хозяевам. Сгустки высокотемпературной плазмы прожигали все что угодно, при попадании разбрызгиваясь на несколько метров вокруг.  Были у оружия креветок и плохие стороны. Низкая скорострельность и небольшая дальность. Поэтому в бою с ними следовало держаться подальше. Чего Фаллу в данный момент сделать не могли, налетев со всего хода на засаду.

Второй багги вылетел вслед за первым, но стрелок на турели успел среагировать. На низкой частоте зажужжало его оружие, посылая очереди по улитке. Та еще один раз выпустила синий шар,  треснувший на носу у багги и замерла. Вновь послышался грохот, багги прокатился несколько метров и замер. Креветки  открыли интенсивный огонь. Две их машины, стоящие поодаль, подошли к месту боя и начали бить по багги и которых выпрыгивал верткий и хвостатый десант.

Сидевший за турелью ящер, на некоторое время прекратил стрелять, но потом опомнился и начал бить из своего жужжащего пулемета по улиткам. Одна из них замолчала, испустив клубы белого дыма, зато вторая влепила в стрелка синий шар. Врыв и через мгновение, из люка паука показались желтоватые языки пламени. Но все же пулеметчик (или как это оружие называется) дал возможность выскочить оставшимся в живых Фаллу и занять оборону.

Из подбитого первым багги также начали, выбираться ящеры, но совсем немного. Объединившись с соплеменниками из второй машины, они принялись яростно отстреливаться из электромагнитных винтовок, пользующихся в Калдроне уважением и любовью, несмотря на низкую скорострельность. Двоих фаллу свалили комки плазмы. Но и ящеры также не остались в долгу подстрелив парочку самых ретивых креветок. И все же рептилии проигрывали, их было меньше, чем отапиров. Дюжина, против двух десятков.

Оба багги горели, ярким желтоватым пламенем. У фаллу оставалось все меньше шансов. К ним с тыла начала заходить шестерка отапиров, сидевшая до этого в засаде, и не принимавшая участие в бою.

Мне должно было наплевать  и на тех и на других. Мохнатые карлики, совсем недавно вырезали целое поселение людей, но я повинуясь какому-то внутреннему инстинкту отомкнул сошки, и начал прицеливаться. Фаллу еще не видели, креветок заходящих с тыла, так как те скрывались за каменным выступом. Но они были очень хорошо видны мне. Один из них доставал большие цилиндры, на ручках, похожие на наши гранаты и передавал другим.

Сбоку послышалось:

- Зачем! – далее последовал мат, в лучших традициях Усатого Дика.

Я ждал что Стоун попытается стащить меня вниз, отобрать винтовку. Но он так не одернул меня, а значит в глубине души одобрял. У него были все шансы, помешать мне в осуществлении задуманного.

Я клацнул затвором и прицелился в делающего замах отопира. Ударило по ушам. Мощная пуля прошила существо с внешним скелетом,  и оно выронило цилиндр из своих лап. Остальные креветки засуетились, одна даже успела отбежать на пару шагов, когда на их месте распух  синий шар, лопнувший множеством брызг. Несколько Фаллу обернулись на громкий врыв и наконец-то заметили опасность.  А я уже целился в улитку, которая выплевывала один синий шарик за другим. Куда стрелять я не имел ни малейшего понятия, поэтому выстрелил в хвост, откуда торчало третье колесо. Эффекта не последовало и я выпусти еще пару пуль в «раковину», они явно пробили корпус.

Долго оставаться незамеченным мне не дали. Часть отопиров стала разворачиваться, выцеливая нас на вершине. А я прикончил обойму в странную улитку, медленно разворачивавшуюся в нашу сторону. Фаллу заметили, что им помогают и не остались в долгу. Несколько из них принялись стрелять по машине. Все таки это был не танк. Улитка дернулась и остановилась. Неожиданно переднюю аппарель выбило внутренним взрывом и воздух Вивуса лизнули желтые языки пламени.

В это время по нам уже стрелял добрый десяток креветок, которым мы обломали все удовольствие. Шипящий заряд плазмы ударился справа от меня, развалив с громким хлопком, довольно увесистый камень. Было пора менять позицию.

Слева вступил в дело Стоун, выпуская короткие очереди из автомата. Перебравшись метров на сорок правее, и пару раз, чуть не соскользнув вниз, я вновь взглянул на поле боя.  Одна из улиток, и пауки разгорались, испуская черный дым, две других улитки молчали, не подавая признаков жизни. Прибавилось еще несколько тел отопиров среди камней, перестрелка продолжалась.

Вдруг в стороне от меня в скалу ударили, пара пуль выпущенных из винтовок фаллу. Я было уже подумал, что ящеры не оценили мой помощи. Но потом увидел, как одна из них, спрятавшись за невысокий камень, рискуя словить заряд плазмы подавала знаки верхними лапами. Сместившись метров на десять вправо и посмотрев вниз, я тут же нырнул обратно, а над головой прожужжал горячий во всех смыслах привет. На другой стороне по небольшой расщелине, которая прорезала весь склон, карабкалось три креветки. Первая из них находилась уже метрах в двадцати от меня.

Я выхватил не раз подводивший меня обрез, так как ворочать здоровенную винтовку не было времени, и выглянул из-за укрытия. Отопиру осталась самая неприятная часть пути. Последние десять метров нужно было карабкаться по очень крутому склону, цепляясь всеми конечностями. На меня уставились черные бусинки пары глаз, поднявшиеся как перископы из костных выступов.

Выстрел! Две мощные  тяжелые пули ударили в уродливую голову, которая с противным чавканьем отделилась от тела, выбросив небольшой гейзер оранжевой жижи. Сильный импульс отбросил тело назад, на следующую креветку. Та не сумела удержаться и скатилась вниз на десяток метров. Вновь прожужжал плазменный жук. Мне же пришлось немного замешкаться, нащупывая под плащом  нагрудный патронташ. Его я так и не удосужился перевесить. Каждую секунду могла появиться новая отвратительная костяная башка, обещающая стать последним, что я видел в своей жизни.

Наконец-то щелкнул взведенный спусковой механизм, но вопреки ожиданием, наверх никто не полз. Креветки оказались сообразительнее, чем о них говорили, и уже скатились вниз. Прицелившись, я выстрелил поочередно из обоих стволов, попав в корпус одного отопира. Тот кувыркнулся, но резво вскочил и скрылся за уступом.  Перезарядив обрез, я подобрал скатившуюся винтовку и отошел немного левее.

Послышался взрыв. Я почему-то понял, что это наш «земной взрыв». Метрах в пятидесяти от подножия из-за нагромождения обломков скал, поднималось облако пыли. Стоун опять показал свою не дюжую силу в метании гранаты.

Установив винтовку на сошки, я вновь начал выискивать цели. Первым опался смотрящий на меня отопир. Выстрелом ему сорвало голову и она закувыркалась по камням. Следующий оказался проворней и дважды увернулся, но и его все же достал тяжелый гостинец, проломивший панцирь. Вокруг меня опять начали падать плазменные жуки, и пришлось спустится немного вниз. Рядом оказался Стоун, ухмыляющийся своей кривой улыбкой:

- Вижу тебе Русский не терпится помереть? Но признаюсь, задать жару отопирам – хорошая идея. У меня к ним счеты с самого начала. Я потерял друга в бою с ними, а ведь мы с Фредом прошли арену.  - он кивнул в сторону карабкающегося к нам чернокожего великана – Тоже не терпится пострелять. Только он здесь не нужен, да еще с пулеметом.

К нам забрался Африка, все же не выдержавший стрельбы на верху и притащивший свою машинку. Стоун погнал его вниз, предварительно забрав болтающуюся на плече винтовку и магазины к ней. Великан понуро стал спускаться, положив пулемет на плечо, как полено.

Мы переглянулись и вновь разошлись, выглядывая из-за укрытий. Фаллу наша помощь пришлась кстати. Она уровняла шансы и теперь креветкам приходилось нелегко. Бой перерос в вялую перестрелку, в которой одерживали верх более меткие ящеры. Затем, неожиданно, ожила улитка с самой мощной пушкой,  и выпустила пару синих шаров, стерших в пыль крупные обломки скал, вместе с укрывавшимся за них фаллу. Но триумф креветок продолжался недолго, к ней подкрался один из ящеров и бросил какой-то заряд, взорвавшийся синеватой вспышкой с протяжным  звуком сирены поезда. Удачливому ящеру отомстил отопир, прятавшийся среди камней, а вот отопира снял я вторым выстрелом. У этого вновь оторвалась голова, а из шеи брызнул гейзер. Такое зверство становилось моим фирменным стилем.

Стоун редко стрелял из винтовки левее, и я решил поберечь патроны, которых у нас было не так уж и много.  К тому времени ряды поредели у обеих сторон. Стреляли семь креветок и четыре ящера, изредка перебегая от одного укрытия к другому. Начало темнеть, и бой обещал затянуться до темноты, когда наступила неожиданная развязка.

Из-за гряды, с той стороны откуда появились багги-пауки резво вынырнул небольшой броневик, чем-то похожий на наш ховер. Только он был меньших размеров, более низкий и с огромной башней из которой торчал тонкий ствол орудия. Следом ехал точно такой же паук, как у фаллу, а вот за ним пылил вполне нормальный ховер, с небольшой будкой  наверху.

Креветки заметили подкрепление и занервничали, чем не преминули воспользоваться ящеры подстрелив еще парочку. Один из фаллу направился к броневику. Тот встал за горящим пауком и начал редко стрелять короткими очередями из автоматической пушки. У меня отпали последние сомнения, броневик точно был оружием землян. Из паука выбежали ящеры, а вот из ховера самые настоящие люди, да еще и экипированные в бронежилеты и шлемы. После чего и те и другие принялись выкуривать оставшихся креветок.

Глава 15. Встреча старых знакомых.

Рядом со мной лег отстрелявшийся Стоун, и беззаботным тоном спросил:

- Русский, как ты умудряешься найти столько интересного дерьма. Арена, на которую ты не должен попасть, баба которая тебе была не нужна, татуха, которая неизвестно что означает, и теперь перестрелка, которая непонятно чем закончится. - в его глазах светился озорной огонек, лицо опять съехало на бок в безобразной улыбке, а всегда белый шрам слегка посинел.

- А мы за этим всем едем, что бы узнать то, чего никто не знает. На башне броневика видна буква «В» в круге. Я, так понимаю, что это означает Вавилон. По-моему хорошая встреча, только вот интересно, что они здесь делают? – ответил я и получил в ответ очередной кривой оскал.

- Ты глазастый. Посмотрим Русский, мы ведь никуда не спешим.

Ждать пришлось недолго. Подмога, вместе с оставшимися в живых ящерами быстро перещелкали отопиров, лишившись лишь одного своего. Люди во время боя держали позади, активно воевал лишь броневик, дробя камни чередой небольших взрывов.

После того, как все закончилось, фаллу занялись, своими делами, а вот люди стали высматривать нас на вершине гряды. Их было не много, всего четыре человека. Трое были экипированы в самые настоящие бронежилеты, и шлемы, в руках они держали автоматы, наподобие тех, что были у нас. А вот четвертый был в обычном для Вивуса плаще, и держал в руках что-то неизвестной мне конструкции.

По всей видимости он был главным, следовало рассмотреть начальника повнимательней. Я отсоединив прицел я навел его на человека. Меня будто бы ударило молотом по голове. Передо мной стоял собственной персоной пан Ковальский.

Я взглянул на Стоуна и сказал:

- Не верю своим глазам, это Ковальский. Помнишь я говорил о нем?

Стоун посмотрел на меня и опять улыбнулся. Эти его ухмылки мне уже порядком надоели. Стоун с каменным выражением лица, мне нравился больше.

- Встреча старых друзей! Признаюсь, если бы не я нас сюда завел, и не сиди мы с тобой в Яме, я бы подумал, что ты один из них. Что ж, иди поговори с ним. Я думаю, ему есть что рассказать.

Внизу уже начали терять терпение. Один из сопровождавших Ковальского людей, даже выстрелил в воздух, видимо он так хотел привлечь наше внимание. Я передал винтовку Стоуну, поднялся, и начал осторожно спускаться, по той самой впадине, где я пристрелили отопира из обреза.

Труп никуда не делся. Из щупленького вблизи туловища, вылилось много оранжевой жижи, растекшейся по камням. Голова так и не оторвалась полностью и лежала в стороне  соединенная с телом  похожими на кишки тканями. Вдобавок все это смердело непередаваемым тошнотворным ароматом. Перепрыгнув через тело я чуть не поскользнулся на слизи и пройдя пару шагов почувствовал безапелляционное требование желудка. Меня вырвало.

Ковальский уже стоял у склона и смотрел на меня раскрыв рот в широкой улыбки:

- Артем, неожиданная встреча, Согласитесь! Это судьба! Как ваши дела. – затараторил он своим красивым мощным баритоном.

- Нормально Ковальский! Такая дрянь, до сих пор выворачивает, хуже бородавочников? – и я махнул в сторону предмета рвотных позывов.

- Да вы правы, отопиры воняют хуже всех. Только вот воевать с ними можно очень даже неплохо. Что вы и продемонстрировали. А к запаху можно привыкнуть. Меня к сати в первый раз тоже вывернуло. – стоявшие рядом с ним вояка ухмыльнулись. Броневик в этот момент уставил орудие на вершину, а троица разошлась в разные стороны охватывая фланги. Я заметил поводу этих перестроений:

- Что-то вы не доверяете своему брату по крови. К ящерицам и то с вашей стороны больше симпатии.

Ковальский махнул рукой своим боевикам, охлаждая их пыл и ответил:

- Порой люди гораздо опасней? Не вам ли это знать?

Я уже порядком устал и мне весь этот словестный балет стал надоедать, поэтому спросил прямо:

-  Ковальский, хватит! Вы же едете в Калдрон. Вам, наверно, не терпеться узнать, какой итог у маленькой революции, вызванной вами.

Он сразу стал серьезным, голос потерял приятные мурлыкающие нотки:

- Хорошо, давайте поговорим. Вам что-то стало известно, но, поверьте, всей картины вы не видели. Нам действительно интересно, что происходит в Калдроне? Наша группа отправлена на разведку. Несколько дней назад была потеряна связь и мы хотим выяснить что с колонией.

Я подошел к большому каменюке, оказавшему рядом и сел на него, ноги приятно заныли. Я подумал о колонии и сотнях погибших людей, но никаких чувств воспоминания не вызвали, лишь образ Ани кольнул сердце и я после драматической паузы продолжил:

- Калдрона больше нет. Ваши игрища в шпионов и вершителей судеб закончились гибелью всей колонии. Больше никто не выжил. – тут я немного скривил душей, но причислять Мерлина и Моргана к людям не хотелось.

Ковальский явно опешил. Даже на минуту растерялся, переглянувшись с подошедшим к нему человеком. Но потом собрался и твердым голосом, почти приказывая спросил:

- Рассказывайте! Как все произошло!

Из броневика вылез человек и позвал Ковальского:

- Полковник! Вас вызывает Скорпион!

Ковальский кивнул стоящему рядом и тот побежал к броневику, а сам подошел ближе. Я решил его немного позлить:

- У, полковник! У вас там все серьезно, и генералы должны быть! А звездочки есть, или у вас там орлы и ромбики! Я польщен Ковальский. Не знаю, много ли я в прошлой жизни говорил с полковниками, но на Вивусе точно впервые.

Ковальский усмехнулся и со сталью в голосе сказал:

- Хватит Артем. Не время для  ёрничанья! Что случилось в Калдроном. Отвечайте!

Сверху послышался насмешливый голос, полностью совпадающий с моим тоном:

- О Ковальский, мне о вас Артем много говорил. Но то, что вы еще и полковник, просто меняет дело. Хоти узнать, что случилось Калдроном? Съездите и посмотрите! Ваши собачки: Морган с Мерлином хорошо постарались.

Ковальский смерил тяжелым взглядом спускающегося вниз Стоуна, но не стал отвечать, ожидая, когда тот подойдет. Стоун остановился в отдалении и принялся  шкрябать подошвами ботинок о камни.

- Ух! – вырвалось у того, когда он подошел к нам, - Уже и забыл, как пахнут неприятности. Креветки в этом отношении самые лучшие. Убьешь и чувствуешь носом, что не зря! Или запах идет совсем не от туда? – и он прищурившись посмотрел на полковника.

Ковальский с достоинством, нарочито высокомерно начал:

- А это я так понимаю, тот самый Стоун. Давайте не будем оскорблять друг-друга, я понял ваш сарказм. Мое звание полковника уж никак не равно вашему званию пахана, оставьте его при себе. Поделитесь со мной информацией и в Вавилоне с вами поступят по справедливости.

Я почувствовал, что Стоун начинает накаляться. И опережая ненужный ни мне не ему взрыв начал говорить:

- Ковальский! Хоти знать, хорошо. Только это уже ничего не изменит. Калдрон погиб по вине таких как вы. Вы решили, что можете вмешиваться всюду, определяя плохих и хороших. Слушай те, если хотите. – и начал рассказывать, что произошло за последнее время в Калдроне и окрестностях.

Ковальский слушал молча, лишь один раз он задал вопрос о том, не подходили ли подкрепления к Зги. Но ответить на этот вопрос никто из нас не мог. Затем он попросил нас подождать, а сам направился к броневику, который так и не опустил ствол, и все по прежнему угрожал нашему холму.

Начинало темнеть. Огонь внутри сгоревшей техники стих, и теперь остовый пауков и улиток лишь еле чадили, где-то в глубине, выдавая небольшие полоски черного дыма.  Стало очень тихо. В окруженной высотами низине дул приятный ветерок. На минуту, даже показалось, что это вновь родная Земля. Но иллюзия быстро скрылась, внутри. Глаза так и не захотели смириться с увешанными оружием динозаврами, то и дело появляющимися в поле зрения.

Фаллу все это время держались в стороне.  Они деловито рыскали среди камней, отыскивали телах павших, и возились возле креветок, что-то забирая с трупов. Теперь их можно было рассмотреть подробней. Ростом они были немного повыше людей, но габаритами не впечатляли. Их следовало назвать тонкими. Ящеры имели сплющенную с верху голову на длинной мощной шеи, с желтыми глазами, и змеиный языком, который то и дело высовывался наружу.  В отличи от возникших в памяти образов динозавров, у них были длинные мускулистые руки с четырьмя пальцами, один из которых, как и наш большой, был крупнее и располагался отдельно от остальных. Ноги и хвост походили на те что были у древних рептилий, знакомых по картинкам.

На головах у Фаллу имелся обязательный для каждой особи атрибут. Что-то вроде детской шапочки с ушами, выглядело это очень комично, если учесть что у некоторых наверху были нашиты самые настоящие бумбоны. Остальную одежду составляли плащи с вырезом для хвоста, облегающие ноги штаны, с третьей штаниной, или «хвостиной», которая покрывала не весь хвост и заканчивалась широкой манжетой. Некоторые ящеры форсили защитной амуницией, и патронташами, очень похожими на тот, что был у меня для обреза. Основным оружием у них была уже виденная мной ранее электромагнитная винтовка.  У Вилли такая тоже имелась и еще у нескольких парней в команде. Да и в других бандах оружием  фаллу не брезговали.

Ковальский отсутствовал не меньше получаса. Стоун решил его не ждать и опять вскарабкался на верх. Он сказал что идет к Африке, засевшему с пулеметом на вершине. Когда полковник, наконец, вылез из броневика, то он махнул мне рукой. Так уже он делал несколько раз подзывая подчиненных. Я остался сидеть на месте. Почертыхавшись несколько секунд он все же пошел ко мне.

- Не вижу причин для хамства Артем. Это вы в Калдроне были уважаемым другом главаря бандитов, а Вавилоне вам придется начать все сначала. Рядовым для начала, если проявите себя, заслужите другое звание. – начал он выговаривать мне с ходу.

- А мне и без погон хорошо Владислав. Я всегда сам по себе. Не стройте меня, лучше скажите, что вы там решили?

- Посмотрим, посмотрим Артем! Я хотел бы надеется, что вы выбрали ту сторону, которую нужно. – назидательно сказал он, и добавил уже по делу, – Центр, требует разведать Калдрон и проверить вашу информацию. Вы поедете с нами.

- Это с какого? – моему возмущению не было предела.

- С такого! – начал он наступление, - Это у вас, кажется, есть раненый? А у нас есть автономный медицинский модуль. Вам такие также должны были прислать. Все просто. Мы оказываем помощь, я так понимаю ранение серьезное, а вы не делаете глупостей. Если все действительно так, как вы рассказываете, то мы быстро все выясним. – и он вопросительно посмотрел на меня.

Дика нужно было спасать. Долго он не протянет и я скрипя сердцем согласился, и пошел наверх, уговаривать Стоуна. На удивление Стоун не стал спорить. Еще не успело окончательно стемнеть, как медик вместе с увесистым ящиком перешел на нашу сторону к ховеру. Дик храбрился, но по нему было видно, он очень рад. Замаячила надежда, что он не загнется в ховере от заражения, а возможно даже сможет ходить.

Прибывший медик вколол Дику обезболивающее, затем поковырялся в ране и надел на ногу что-то вроде очень толстой шины, это и был медицинский модуль. Дик отрубился еще раньше. Несмотря на требования медика, мы его оставили пока в своем ховере.

С Ковальским  договорились что выйдем утром, каждый по своей дороге, и встретимся где получится. Вместе с нами поехал один из его головорезов, но это было не предосторожностью, а скорее присутствием флага. Мы петляли по лабиринту несколько часов, пока не встретились в одной уютной долинке. Тут была уже пара броневичков и два ховера. Ковальский вчера отправлял куда-то еще одну группу и она видимо догнала его. Далеко впереди поехал один из броневиков, а мы запылили большой по меркам Вивуса колонной следом. Весь наш путь повторялся  с самого начала, только мы ехали в обратном направлении. Я искренне наделялся, что на своем пути мы не повстречаем одичавшего Моргана, и наш бородатый знакомый уже переваривается в чреве какой-нибудь зубастой бестии.

Делать было нечего, на этот раз я сидел внутри ховера, а место справа от водителя занял прикомандированный вояка, отзывающийся только на словосочетание – «Сержант Рамке». Африка его к пулемету не пускал, Дик был все еще под кайфом, а Зои не отличалась говорливостью, сидела в углу поджав под себя ноги.

Стоило мне только подумать, что такая скукота  вскоре меня доконает, как вояка крикнул внутрь машины:

- Приготовиться, остановка!

Я даже успел немного понервничать, так как подумал, что случилось что-то экстренное. Но мы остановились планово. Выйдя из ховера через боковую дверь, я увидел один из предметов нашего опасного путешествия.

В небольшом овраге на боку лежал развороченный и обгоревший ховер. Все колеса по правому борту сорвало, в самом корпусе зияла внушительная дыра с рваными закопчёнными краями. В одном из склонов виднелось несколько воронок, а поодаль, у небольшого выступа густо блестели металлические гильзы. Ковальский и еще несколько человек стояли у края оврага. Стоун даже не вышел из машины, решив, что его дело просто крутить баранку.

- Ковальский, этого достаточно, в подтверждении наших слов? Вокруг Калдрона полным-полно мохнатых. – обратился я сразу ко всей группе.

Владислав посмотрел в мою сторону, и ответил:

- Нет, не достаточно. Мы видим, что уничтожен наш разведывательный дозор. Предположительно из пневматического оружия Зги. По крайней мере следов воздействия порохового оружия нет. Это подкрепляет ваши слова, но нам нужно знать наверняка.

- И куда мы теперь поедем, к стенам Калдрона?

- Нет, но у нас есть точки где мы все можем это проверить. – многозначительно сказал Ковальский.

Мы еще постояли у оврага, затем к Владиславу подбежал еще один вояка. Они отошли в сторону и начали о чем-то говорить. Я уже было забеспокоился, все таки, где-то рядом мог бегать Морган, всякое может быть. Но Ковальский махнул докладчику рукой и с безразличным видом и спустился к ховеру.  Из оврага он обратился ко мне.

- Артем, не позовёте вы сюда Стоуна. Он может кое что прояснить! – обычным тоном произнес он заглядывая внутрь.

Я крикнул торчащему из люка Африке, чтобы тот позвал Стоуна. Наверняка он этого ждал, так как через минуту уже стоял рядом. Ковальский выбрался с помощью одного из своих починных из оврага  и махнул рукой. Двое стоящих с ним автоматчиков, взяли нас на прицел, еще один зашел сбоку. На ховер навел башню один из броневиков, и ещё несколько стрелков взяли оружие на изготовку.

Стоун покачал головой и посмотрел на меня:

- Вот такой он Вавилон Артем. Я тебя не виню, нам деваться некуда. - и уже повернувшись к Ковальскому добавил, - Полковник, и стоило так долго тащить нас за собой. Могли бы и раньше решиться!

Немного выждав, Ковальский с триумфом начал говорить:

- Не стройте из себя невинную овечку Стоун. С нами вышел на связь Морган. Он смог добраться до секретного убежища. И это не говорит в вашу пользу. Мне кажется, что все рассказанное вами, в какой-то мере правда, только вот вашу роль в уничтожении Калдрона вы убрали из повествования. Я думаю, что все было с точностью, до наоборот и мне жаль, что вы втравили в свои игры Артема.  – и он посмотрел на меня добрым, слегка осуждающим взглядом.

Я засмеялся, нахальному лицемерию Владислава, хотя ничего смешного в нашем положении не было:

- Ковальский, какой же вы идиот и те, кто вами командует! Вы не видите очевидных вещей. Морган ублюдок, а Мерлина я даже не знаю как назвать. Вы разрушили поселение людей и обрекли на смерть сотни человек, а теперь не хотите верить в то, что ваши ставленники такие же убогие засранцы как и вы. – от злости я стал задыхаться, пришлось выдохнуть прежде чем продолжить. – У нас не сошлось ещё там на арене, надеюсь, вы реализуете свои амбиции здесь. Нам, правда, некуда идти. Вы всё уничтожили. Морган нам все рассказал, про Барноби и вашу первую попытку прибрать к рукам Калдрон, про банки с живым и пропавшие разведгруппы. Вы воняете еще хуже, чем эти дохлые креветки! – и я сплюнул себе под ноги.

Во взгляде Ковальского поместился бы целый океан торжества. Он просто упивался собой:

-  Артем, очень жаль, что вы встали не на ту сторону. Вы бы смогли прижиться в нашем обществе. Но вы тоже не без греха. Помните наше с вами пребывание на арене? Вы хотели власти, вместе с тем стариком оттеснили меня от командования. Только чудо нас спасло тогда. Вы такой же как все! Жадный, самолюбивый, эгоистичный. Я вас уже давно раскусил! – последние слова он сказал протяжно на высокой ноте.

Я посмотрел на Стоуна, но он предупреждающе покачал головой и ухмыльнулся:

- Нет, Русский! Я хочу посмотреть этот спектакль столько, сколько смогу. Впервые мне интересно, что будет дальше.

Нас разоружили, связали руки за спиной и усадили в грузовом отсеке ховера. А вот Зои наоборот куда-то увели. С нами теперь ехало еще двое вояк, и уже знакомый  сержант Рамке. В молчании мы тряслись около часа. Затем последовала длительная остановка, прервавшаяся выстрелами из автоматической пушки невдалеке. Серия разрывов, стук комков земли о броню. В наш ховер тут же забежало еще несколько человек и мы тронулись.

Один из новоприбывших был вавилонцем, а вот двое других из Калдрона. Лысого типа с выбитыми передними зубами я видел  в команде Мерлина, а чернявый высокий азиат входил в одну из маленьких самостоятельных банд. Эта парочка принялась волками смотреть на нас, но к счастью вели они себя тихо. Перестрелка все продолжалась. Сухое буханье автоматической пушки слышались даже сквозь мощную какофонию, которой непременно сопровождалась передвижение ховера по бездорожью. Где-то левее изредка громыхали взрывы, пару раз по броне  застучали осколки. В темном чреве машины все ощущалось намного тяжелее. Давила неизвестность, которую только усугубляли путы. Наши конвоиры нервничали, но по их разговорам нельзя было понять, что происходит. Они знали ровным счетом столько же, сколько и мы. Патруль на броневичке заметил мохнатых, и начал прикрывать отход. Гонка продолжалась несколько часов, не раз ховер подпрыгивал на кочках и ухабах, скрипя механизмами, и сбрасывал нас с сидений словно бешенный скакун. В одной из подобный эскапад я даже разбил губу. Потом машину перестало бросать. ховер стал ехать спокойней, мы оторвались. Остановка произошла на закате. Самом красивом закате, который я видел на Вивусе.

На горизонте небо отливало золотом постепенно переходя в серебро над головой. Неизвестный смотритель стер вечную серую пыль купола, обнажив ослепительную красоту гаснущего солнца. Его лучи еле заметно касалось лица, лаская кожу теплыми невесомыми пальцами. Близлежащие каменные гряды отливали желтоватыми язычками и казались не мрачными каменными свидетелями былых эпох, а смотрителями нового яркого мира. Сердце запело, боль в связанных руках улетучилась и я понял, чего мне не хватало здесь. Солнца. Светило разогнало унылость, сняло серую пелену наполнив душу надеждами. Стало хорошо, несмотря на резь пут в запястьях. Но всю прекрасную картину вмиг уничтожила мерзкая бородатая харя.

- Что не ждали, ублюдки. Думали я кони двину, тупые идиоты! Морган всех вас переживет! – шепеляво выплевывал мерзкий рот, лишившийся накануне передних зубов.

Сзади послышался голос Стоуна:

- О, мерзкая обезьяна! Живая еще. Вижу ты и свою подружку притащила. Помирились уже!

Морган было бросился с кулаками, но его остановил Рамке махнув стволом.

- Мы еще сочтемся. Я вас на куски порежу, приедем в Вавилон! Понял Стоун! Это все ты, ты уничтожил Калдрон? Ублюдок, мы с тебя все спросим! – кричал Морган, уверенным в нашей вине голосом. Поодаль, проявляя не в пример меньше эмоций стоял Мерлин и еще человек шесть-семь. Все выжившие в мясорубке.

Подошел Ковальский и приказал Рамке угомонить Моргана, тот все изливал фонтаны дерьма на наши головы. Полковник сиял, словно съел коробку леденцов. Хотя чему было радоваться, погибли сотни человек, по нашей или чьей другой вине.

- Картина проясняется. - сказал Ковальский, - Я так себе примерно и представлял всю историю. И вы в ней не такие белые и пушистые, какими хотите быть. Мы вас доставим в Вавилон, где будем судить!

Слова Владислава я воспринял спокойно, ожидая нечто подобное. Морган с Мерлином смогли договориться и начнут петь в две дудки очередную историю про плохого Стоуна и его подельников. И я не сомневался кому поверять, те, кто и спровоцировали весь конфликт в Калдроне. К немалому его неудовольствию, пришлось оборвать очередную тираду полковника в самом начале:

- Ковальский, хватит пафоса. Я не сомневаюсь, что вы будете слушать басни ваших шестерок. У меня нет иллюзий, что вы нас осудите за то, что мы не дали себя прикончить этим тварям и вырвались из мясорубки. Можете привести приговор прямо здесь, вы самая подлая гнида, какой может стать человек. И вот в этом сомнений ни у меня ни у вас быть не может.

Лучезарность полковники моментально исчезла. Ковальский подошел ближе, на его щеках ходили желваки:

- Не за спасение ваших жизней мы вас будем судить, а за то, что в угоду своих амбиций вы не смогли уступить более сильной стороне, которая могла спасти Калдрон.

- Это кучка извращенцев, и бородатый тюфяк – сильная сторона! – усмехнулся я.

- Нет! – надменно сказал он, - Это Вавилон! – повернулся спиной и направился к Мерлину с компанией.

- Не кипятись Русский! Ты же все равно говорил, что с Вивуса выхода нет. Так наслаждайся моментом. Мы живы. И нас кокошить сейчас не будут! Неужели ты ожидал чего-то другого! – ободрил меня Стоун.

Молчаливый Африка, не произнесший за весь день ни слова вдруг выдал:

- Он не хороший человек, и дружит с нехорошими людьми. Африка будет их убивать, всех кого сможет! – и он посмотрел на, стоящего рядом Рамке, - А тебя Африка убивать не будет! - закончив необычайно длинную для него тираду, великан опять впал меланхоличное состояние. Рамке же немного отступил назад, но потом опомнился, нахмурился и крепче вцепился в оружие.

Нас развязали и мы смогли поесть, после чего провели ночь без спальных мешков на открытом воздухе. Не получилось даже подремать пару часов, было холодно,  лежать же на голой земле просто опасно. Под утро у меня заболело горло, что на Вивусе было впервые. После ранней побудке нас опять накормили, после чего бывшие калдроновцы поглумились пару минут, рассказывая нам о всех прелестных моментах не столь далекого будущего. В машинах нас опять связали и мы уселись на жесткие сидение, другого ховера. Нашу машину отдали Моргану с Мерлином.

В этом ховере вояки разговаривали побольше, в особенности короткостриженый парень, интеллигентного вида,  к которому  все обращались лейтенант Гала. С дисциплиной в Вавилоне было все на очень высоком уровне. Везде слышались: « Сер, есть!», - и прочая уставщика. Я бы даже порадовался, если бы не связанные руки и положение узника, о котором мне не преминули напомнить, когда я попытался поговорить с вавилонцами.

Мы ехали, делали небольшие остановки, потом опять трогались с места, но такая бешенная скачка, как вчера, не повторялась.  Я превратился в слух, из разговоров военных мне удалось почерпнуть хоть какие-то сведения.

Вавилон установил прочные контакты с ящерами Фаллу. Как я понял, нас даже сейчас сопровождали две их машины. Мы катили по территории Фаллу, срезая путь до Вавилона. Ящеры были неплохими вояками, так что путь не обещал происшествие. Но на всякий случай, в будке постоянно дежурил наводчик крупнокалиберного пулемета. Остальные солдаты немного расслабились. Пара играла в самодельные кости, бросая их в широкой консервной банке. Это было явным нарушением, но лейтенант на предпочел закрыть глаза. Остальные чесали языком или пытались дремать Внешне вавилонцы выглядели одухотворенней и опрятней, хотя и были одеты в одежду из того же серого материала. Нашивки на рукавах, другие знаки различия, единообразная амуниция делали их облик более выигрышный в сравнении с криминально анархичным Калдроном. Они мне даже нравились. А когда я услышал воспоминания о ждущих из рейдов женах, то даже пожалел, что пришельцы занесли меня в не Калдрон.

В сердце начала колоться иголка, с именем Ани. К горлу подкатил ком, запоздалых переживаний. Меня как будто начало разрывать, беззвучной тяжелой давящей болью. В голове возникали оправдания, круговерть образов, воспоминания начинали физически душить. Хотелось закричать, поорать, заплакать, наконец от жалости, от досады от горького чувства вины. И хоть защитники совести подкидывали целый десяток оправданий, говорили о невозможности чего бы то изменить, я все равно знал, что виноват. Был идиотом, глупцом, который закрывал глаза на очевидные вещи. В итоге потерял единственный лучик, единственного человека на Вивусе который грел, которые зажигал в сердце живое тепло и которого я не замечал. Наедине с самим собой и подобными мыслями прошла добрая часть пути. Хотя ящеры и были союзниками, Ковальский хотел проскочить их территорию на максимальной скорости. Но ночевать у них все равно пришлось.

Очередная  бессонная ночь подкосила меня. Утром я был разбит и ели заполз в ховер. Теперь посторонние мысли меня не мучали не так сильно, а дорогу я провел в полудреме, просыпаясь на кочках, встречающихся, чуть ли не каждую минуту. Следующая ночевка приходилась на смежные территории. Караулы усилили, но всё равно никто не спал. Пару вояк рядом трепались почти всю ночь и я  почерпнул кое что интересное.

На этом участке сходилось четыре сектора: бородавочники, фибриссы,  ящеры и Вавилон. Соседство таких активных во всех смыслах содей делало эту часть пути самой опасной. Ни одна поисковая группа Вавилона пропала здесь. До фаллу было уже далеко, а до границы Вавилоно еще только предстояло доехать. К тому же в этом секторе в последнее время повысилась активность серых драконов.

В середине ночи с холма занятого дозором послышались крики и выстрелы, замелькали лучи фонарей.  В шедшей на  помощь группе залился, реквизированный у Африки пулемет. Когда вояки вернулись в лагерь, то притащили половину тела одного из дозорных, второй человек пропал. Больше никто и не ложился, поэтому я в наглую залез в один из спальников и продрых в нем до утра. То же самое сделали Африка и Стоун. А вот Дик все это время, пока мы ночевали на свежем воздухе, лежал ховере. Медик так и не снял с его ноги медицинский модуль. Ехал он в другой машине, так что нам удалось переброситься лишь парой слов. Дела у него пошли намного лучше, он уже начал шутить в своей обычной скабрезной манере, так что существовала надежа, что ноги он не лишиться.

Во второй половине следующего дня нас все же догнали. Броневички эскорта загрохотали своими пушчонками, им в ответ басовито ухало что-то посерьезней. Через какое-то время следует мощный взрыв справа. Корпус стонет от взрывное волны, борт напротив меня прошивает осколок, впивающийся  молодому вояке в лицо. У нас, по прежнему, связаны руки и мы можем лишь смотреть, как его товарищ обрабатывает рану пеной. Сверху короткими очередями стучит тяжелый пулемет. Сыплются горячие гильзы на пол ховере. До мешка гильзосборника, здесь не додумались, или просто забыли одеть. Раненый начинает кричать, пытаясь добраться руками до похожей на пломбир головы. Его лицо все в ослепительно белой пене. Её баллончики одновременно заменяет и бинт и антисептик, и другие необходимые препараты.

Опять слышатся взрывы, затем еще, и еще. В темном отсеке вырубается освещение, оставляя нас один на один с темнотой. Лишь сквозь небольшое проделанное осколком отверстие, проникает косой лучик и утыкается в противоположный борт.

Темнота и неизвестность. В такие минуты, они начинают давить, врываются в грудную клетку, пробуждая всё скрытое. До поры до времени, в каждом из нас сидят страх и первобытный ужас. И они вырваться, порвав путы любой прочности.  И трус от храбреца отличается лишь прочностью замков. У кого-то дверца с лету выбивается, и страх вырывается в грациозном прыжке, заполняя человека от головы до пяток. А у кого-то есть множество засовов, барьеров, навесных и встроенных замков, кажущихся неприступными. Но и они дают трещину. И темном чреве ховера страх высунул свою когтистую лапу, и начал скрестись где-то внутри, вызывая холодный пот.

Погоня была долгой. Преследователи не отступали, пока наконец стрелок, сидящий в будке наверху не закричал, что прибыла подмога и мы прорвались. Страхи сомнения ушли, калитка захлопнулась до следующего раза. Через некоторое время наш ховер остановился, из него вынесли раненого, успевшего накричаться и впасть в блаженное забытье. А мы покатили в Вавилон.

Глава 16. Скорый суд.

К сожалению, красот новой колонии людей на Вивусе я так и не увидел. Положение пленника к экскурсиям не обязывает. Но то, что здесь цивилизация шагнула далеко вперед, я понял по тюрьме.

Дик, вместе с раненым воякой отправился в местное учреждение здравоохранения. А вот нас выгрузили у большого одноэтажного здания. Уже смеркалось, но разглядеть экстерьер нового места заключения все же удалось.

В Вавилоне была самая настоящая тюрьма, построенная из пористого камня. Метод стройки был все тот же. Сплавление с помощью резака и термоизоляции. Только вот исполнено все было более культурно. Ни тебе потеков, ни кривых стен, вполне себе нормальная кладка, перекрытия из листов и чего-то вроде бетонных балок. Ангар Ямы и бар Моргана, в сравнении с этой постройкой выглядели бы так же, как шалаш и хороший кирпичный дом.

За массивными дверями нас ожидал просторный «предбанник» с бойницами. Здесь нас еще раз обыскали и отвели в довольно большую камеру, где уже сидели четыре человека. Габариты Африки и Стоуна сразу же произвели впечатления, так что нам молча уступили дальний угол у небольшого окна с самой настоящей решеткой.

Там были навалено множество затрапезных распоротых  спальных мешков и еще какого-то тряпьё. Запах исходивший от кучи, говорил о тяжелой жизни туристических изделий. Выбрав что почище, мы уселись на пол, переговариваясь ничего не значащими фразами. Один из сидельцев. Сморщенный азиат, лет сорока, с тонкими полосками прищуренных глаз, и огромной лысиной с прилипшими к ней тонкими прядями, осмелев, подсел к нам поближе. Он протянул руку:

- Хошемин. Меня зовут Хошемин, это не имя, а кличка! – представился он, слегка кивая головой при каждом слове. – Имени своего я давно не помню! Увы, а ведь оно, наверняка было прекрасным.

Наше молчание не смутило его, он продолжил:

– Я здесь политический заключенный. Мои разногласия с Венделем достигли такого накала, что я оказался здесь. – затем он хитро прищурился и спросил, - А вы откуда. Я слышал, что к нам перебрался весь Полис свободы. Вы должно быть оттуда, теперь мерзкие порядки этих вояк действую и у вас!

В дальнем углу заржала тройка столь заросших и нестриженных оборванцев, что было лишним даже для Вивуса, где  с парикмахерскими ощущалась явная напряженка.

- Ну Хош! Опять жжет! Политика! Стащил у Элли, прямо у аппарата баклагу с пойлом и вылакал все. А теперь политика! – опять прыснул один из них.

Хошемин прищурился еще больше, так что его глаз стало вообще не видно и прошипел в ответ:

- Мне нужен был спирт, для своих исследований. Я все потратил на исследования, а этот баран Вендель с идиотом Новиковым не захотели меня поддержать. Они не давали мне ресурсов, держали на голодном пайке! Как какого-то несмышленыша, гоняли с ружьем за периметр. А ведь я стоял у истоков благополучия Вавилона. Да, да я! Кретины! Да еще и бросили сюда. Ну, выпил я с горя, ведь не получилось. Немножко не хватило, все бактерии посева погибли! – и он поднял руки, сжав хиленькие кулачонки.

Стоун сейчас пребывал в какой-то ухмыляющейся апатии, уставившись в потолок. Африка переживал разлуку с любимым пулеметом и сидел истуканом, выписывая на ладони кренделя, своим пальцем-сарделькой. Пришлось налаживать контакты мне, хотя говорить ни с кем не хотелось:

- Мы из Калдрона!  - решил я ничего не придумывать, так как скрывать нам уже было нечего.

У Хошемина немного приоткрылись глаза, в них загорелся какой-то загадочный огонек.  И он быстро кивая в такт словам спросил:

- А что Калдрон, тоже присоединился к тирании Вавилона.

- Практически. Калдрон погиб, его уничтожили мохнатые. Выживших немного, добрая четверть здесь.

Оборванцы в дальнем углу оживились и начали смотреть в нашу сторону. Хошимин опять немного приоткрыл, вечно прищуренные глаза.  Видимо это у него означало выражение крайней степени удивления. Его взгляд был глубокий словно бездна. Снисходительный мудрый, лукавый, сочувствующий, грозный. К этому взгляду следовало подобрать ещё сотню слов, выражающих человеческие чувства и особенности. И всё равно, полностью описать его было бы невозможно. Он содержал всё полностью, не забыв ничего. Лишь когда послышались слова я смог оторваться от этого взгляда:

- Как, погибла целая колония? Что же вы делаете здесь? Вы же выжившие! – Хошемин развел руки в разные стороны.

- Видимо нас считают преступниками! – решил я не вдаваться в подробности. – Даже не спрашивай за что, не знаю, но надеюсь, что здесь расскажут. Лучше опиши, как обстоят дела в Вавилоне? Мы о его существовании узнали то недавно! – немного приврал я.

Хошемин  задал еще пару вопросов, на которые так и не получил ответов, после чего я начал по крупицам выпытывать информацию о Вавилоне. Мой собеседник был очень увлеченной натурой. Он много раз уходил в дебри невероятных слухов и сплетен, хоронил мои вопросы под ворохом ненужных размышлений о философских аспектах деятельности  неизвестных, глубоко вдавался в политические отношения сильных мира сего, углублялся в научную подоплеку исследований бактерий Вивуса и вообще с каждым предложением уходил от сути вопроса.

Может быть, было бы лучше, поговорить с одним из оборванцев, но все же обладатель невероятно узких глаз, скрывающих невероятные глубины смог рассказать много нового, в особенности об истории этой колонии, в которой он являлся одним из старожил.

Вавилон был основан очень давно по меркам Вивуса. Существовали журналы, которые свидетельствовали о более чем  пятидесятилетней истории колонии. Таким процветанием Вавилон был обязан двум обстоятельства.

Первым из них было нахождение сектора на границе со стеклянными полями. За которыми располагалась одна из свалок, на которую привозили разбитые машины с техноарен. А вторым обстоятельством являлось, то что Вавилон управлялся более или менее разумными людьми, которые могли воспользоваться этим преимуществом. Здесь выстроилась четкая централизованная схема распределения ресурсов, в которой каждый человек был винтиком со своими обязанностями. В Вавилоне отношение к новеньким в корне отличалось от того, что я видел в Калдроне. Вновь прибывших никто не загонял в отстойники и не охранял как скот, до момента отправки на арену. Здесь существовало такое понятие как жеребьевка. Каждый человек, будучи новеньким должен был пройти ее дважды, а спустя год еще один раз. Те кому достался несчастливый черный шарик, уходили на арену, те кому везло оставались.

Правда, появились не состыковки с тем, что я слышал ранее. Ковальский говорил об отправке на арену опытных бойцов, которые должны были поддерживать молодых, увеличивая общие шансы. Хошемин же ничего об этом не знал, сам он все три раза вытащил белый шарик.

Мужчины и женщины распределялись по подразделениям. Сильный пол по боевым, слабый по тыловым. В общем, Вавилон превратился военную базу на самообеспечении. Собранное в рейдах живое в основном тратилось на хозяйственный нужды: еду, патроны медикаменты, технику. В этом плане колония имела преимущества перед тем же Калдроном. Здесь было больше пулеметов, больше ховеров, больше шансов выжить в рейдах.  В Вавилоне руководство не питали иллюзий по поводу возвращения домой и старалось сохранить жизни здесь, а не стараться отправить людей в неизвестность.

Именно по этому поводу Хошемени особенно негодовал, восклицая, что вояки забрали у людей самое главное в жизни – надежду. Многим в Вавилоне такие порядки не нравились с самого начала, именно для этого здесь и была построена тюрьма. Заключенные или, как их еще здесь называли проштрафившиеся, в жеребьевке не участвовали, а первым же рейсом отправлялись на арену. В основном ряды проштрафившихся пополняли всевозможные маргинальные личности, совершившие кражу, или избившие человека.  Существовали осужденные, попавшие в камеру и за более серьезные преступления. Таковыми являлись: оставление товарищей в опасности, убийства, изнасилования, должностные преступления – всё каралось одним наказанием – ареной. В этом Вавилон был солидарен с Калдроном, там тоже живущие не «по понятиям» отправлялись обратно в Яму.

После того, как барьеры сняли, вызовы на арены прекратились. От охранников, Хошемин слышал, что заключенных отправляют на какие-то точки, где они должны сидеть безвылазно и что-то охранять. Две партии заключенных туда уже доставили, и бродяги с ускоглазым информатором ждали лишь пополнения, которое не замедлило явиться в в виде нашей троицы. Эти же охранники сообщили, что Вавилон объединился с Полисом Свободы и какой-то частью людей из Серой Крепости.

Уже ранним утром, спустя всего лишь несколько часов, после того, как нас доставили, дверь в камеру отворилась, и всем новеньким приказали выйти. В коридоре нас ждало семь охранников, вооруженных, как банда гопников всевозможными дубинами и самодельными кастетами. Такой отряд говорил о невольном уважении к нашим персонам. Ходить по коридорам не пришлось, повернув за угол, мы вошли в еще одну железную дверь. За ней оказалось небольшое помещение. Его дальний конец перегораживал огромный стол, справа добрую треть комнаты занимала клетка, сваренная из полос металла. Перед клеткой поставили несколько пар скамеек грубого вида. Нам естественно досталась клетка, конвоиры сели на скамейки.

Через несколько минут в зал вошли мужчина средних лет и полная довольно симпатичная женщина с небольшой папкой для бумаг. Вообще бумага на Вивусе редкость, хотя ее и можно заказать у неизвестных, но спросом она не пользовалась. Мне мой блокнот пришлось ждать почти две недели. В банде Стоуна к записям относились настороженно, и больше обходились пометками на стенах. Особенно в этом деле преуспел Дик, который покрыл различными надписями и не тривиальными рисунками все стенки санблоков и отхожих мест.

Мужчина обошел здоровенный стол и плюхнулся на сидение, устало потерев красные глаза, и сладко зевнув. Женщина села рядом и раскрыла папку.

Еще раз зевнув, мужчина скучным отстраненным тоном произнес:

- Я судья колонии Вавилон Эдгард Поло. Мое слово равно слову Вавилона, ибо я выбран на этот пост общим собранием колонистов. Я начинаю процесс над… - он запнулся и шепнул что-то на ухо женщины, та вручила ему листок.

Он закусив губу долго читал написанное, потом опять пошептался с секретарем и продолжил:

- Так слушается дело представителей колонии Калдрон.  Человека Артема Суворова, человека по прозвищу Стоун, и человека по прозвищу Африка. Обвиняемые вы согласны с вашими именами.  - и не дожидаясь ответа он продолжил – Вы обвиняетесь в убийстве двадцати людей, саботаже обороны колонии Вавилон, оставлении сослуживцев  в состоянии крайней беспомощности, краже общего оборудования, краже личного имущества,  пытках, насильственных действиях сексуального характера, изнасиловании, грабеже, поднятии бунта против законных обще избранных властей.

Выпалив весь список он даже удивился его обширности и покачал головой. Затем протер лоб от выступившей испарины и спросил:

- Согласны ли вы с предъявленными обвинениями?

- Мы еще ели на завтрак младенцев, мочились в общественном месте, и постоянно оголтело матерились! – встрял Стоун, ухмыляясь своей кривой улыбкой.

Судья пристально на него посмотрел и сказал:

- Зря смеетесь, за ваши деяния вас нужно пристрелить. На ваше счастье нам нужны люди. Все предъявленные обвинения считаю доказанными и оглашаю приговор. – я поперхнулся от такой скорости,  и полного отсутствия фактов. Он же начал читать новый листок, который ему подсунула девушка.

- Постойте, постойте, а как же защита. Кто нам предъявил такие обвинения, где доказательства, где свидетельские показания? Давайте сюда всех, где вообще суд? – начал я возражать, не веря, что в происходящее.

Судья уставился на меня, и хищно улыбнулся:

- Сынок, это Вивус! Все свидетельские показания зачтены и я им полностью доверяю. Так что там у нас! – и он на мгновение остановился, но вскоре продолжил, -  Так! Человек Артем Суворов, человек по прозвищу Стоун и человек по прозвищу Африка приговариваются к пожизненному лишению прав граждан Вавилона, пожизненному заключению под стражу с разрешением использования вышеуказанных субъектов в любом качестве на благо колонии Вавилон.

- Судья, вы одно скажите. Самое интересное! Кто из нас и кому причинял насильственные действия сексуального характера. Меня только это и волнует! В остальном я с вами согласен! - опять вставил пять копеек Стоун, явно получавший удовольствие от происходящего.

Судья на реплику Стоуна не обратил ни малейшего внимания. Он опять вытер испарину на лбу и с облегчением сказал:

- Все! Процесс считать оконченным, приговоров вступает в силу с момента вынесения, обжалованию не подлежит. Осужденные передаются в ведение объединённых военных властей Вавилона.

Сразу же стал один из сопровождающих. На рукавах его плаща, обычного для  Вивуса, были нашиты две красные нашивки с желтым кругом и литерой «В» в середине. Над одной из нашивок на груди красовалась желтая полоска.

- Я лейтенант Фурье, законный представитель объединенных военных властей. Решением командования вам и другим осужденным поручается оборона важного объекта за пределами обитаемой территории колонии. Выезд на задание немедленно. Выходи по одному. – и он кивнул здоровяку, который уже стоял у клетки.

- Не рыпайся, все будет нормально! – шепнул мне на ухо Стоун перед выходом.

Мы опять прошли по темны коридорам и вышли во двор, где нас ждал побитый ховер, со следами пулевых пробоин и неказистыми заплатками по всему  корпусу. Здание тюрьмы теперь не казалось мне  столь достойным достижением в строительстве. Просто большая халупа. Внутри ховера нас ждал Хошемин, троица бродяг и незнакомый молодой человек, явно пришибленный всем происходящим. Аппарель закрылась. Стало темно и ховер тронулся,  гремя чем-то в корпусе и механизмах. Все повторилось, вновь темное не освещенное нутро ховера и дальняя дорога в неизвестность.

Признаюсь, такое правосудие меня удивило, да что там, я просто охренел от этой квинтэссенции несправедливости. Хотелось верить, что такое здесь не обыденность, и случается редко, а наше скорое выпроваживание из колонии является результатом заговора. В голове вырисовывались чудовищные планы по нашему устранению. Правда, возникал один вопрос. Если нас считали действительно столь опасными, то зачем нас привезли в Вавилон. По дороге встретились сотни удобных оврагов и настоящих каньонов.

Все мои надежды насчет Вавилона рухнули. Когда я ехал сюда, то мечтал о том, что здесь нас поймут, помогут осуществить задуманное. Но один бумажный листок в руках похмельного мужика перевернул всё с ног на голову. Несмотря на все явные плюсы Вавилона, мы всей нашей компанией попали из одной крайности в другую. Из бандитского антагонистского общества Калдрона в военизированный концлагерь Вавилона. Где все подчинялось одной цели – всеобщему благу, которого в условия Вивуса достичь было невозможно.

Всю дорогу меня сверлило изнутри чувство обиды. Когда человека обвиняют в чем-то незаслуженном, все его естество восстаёт. Ведь каждый в глубине души считает себя хорошим. Даже последний бандит, имеющий десятки грехов, будучи осужденным за несовершенное им преступление, считает себя невиновным. А уж если наказание сурово, и вы знаете того, кто его совершил, то чувству обиды и горечи нет конца. Оно начинает выедать человека изнутри. И именно это является самым страшным, а не тяжесть вынесенного наказания. Осознание того, что боль и лишения перенесены тобой, за кого-то другого, более хитрого и изворотливого бесит, наливает яростью и бессильной злобой. И такой человек намного опасней преступника, потому что провинившийся преступник  знает все о себе, и в глубине души смирился с тем, что его поймали. А вот невиновный не смирится никогда! Именно из невиновных, потом получаются самые безжалостные злодеи. Такой человек считает, что ему должны. Он свое получил и хочет взять, то за что терпел лишения.

В душе клокотало. Такие чувства были хорошо мне знакомы. В голове всплывали фантазии, как я поступлю с продажным судьей, Морганом, Мерлином и Ковальским. Артем Суворов этого бы никогда не придумал. Образы были ужасны и противоестественны. На мгновение перед глазами возникло окровавленное лицо красивой женщины. Ее огромные глаза  наполнились до краев  ужасом, красивые пухлые губы скривились в  гримасе. Черные потеки косметики, прочертили две полосы от глаз к подбородку. Образ померк, но по спине пробежал холодок.

Я и мои размышления болтались внутри ховера долго, очень долго, пока задняя аппарель медленно не опустилась, шелестя механизмом и внутрь не ударил порывистый ветер.

- Выходи  - проорал кто-то.

Нас привезли к точно такой же башне с тарелкой наверху, как та, возле которой мы встретили Ковальского. Этот исполин стоял на вершине пологой гряды. Поэтому ховеры смогли подъехать довольно близко. Прямоугольное основание башни было значительно меньше виденного нами. Всего метров десять в высоту и наш лагерь должен был располагаться именно на нем.

Наверх уже втащили два обычных контейнера и при помощи, вбитой в гранит небольшой самодельной стрелы со шкивом отправляли на верх несколько блестящих металлических ящиков. Рядом с основанием башни, стояла разлапистая, здоровенная машина, превосходившая размерами ховер раза в три. На ней покоился массивный кран, частично сложенный для транспортировки. Рядом стоял еще один примечательный транспорт, на широких колесах и большой открытой грузовой платформой. Видимо на нем и привезли контейнеры. Его кабина с четырьмя боковыми дверями чем-то походила на  ховер. Такая же граненая. На крыше же расположилась бронированная будка с пулеметом. В Калдроне такой мощной специализированной техники не было.

Нас построил  небритый, усталый мужчина средних лет, в шапке-чулке на голове. На  лацкане его серого плаща, покрытом темными разводами красовались, две выгоревшие горизонтальные полоски. В руке он держал потертую полуавтоматическую снайперскую винтовку с оптическим прицелом и скелетным прикладом, сейчас сложенным и прижатым к ствольной коробке.

- Я первый лейтенант Рино. Если вы засранцы, хотите прожить следующий день, то слушайте меня.

Он со скучающим видом оглядел нашу компанию, почесал за ухом, собираясь с мыслями и нехотя продолжил:

- Вас всех осудили, но мне плевать за что. Теперь у вас одна задача. Охранять ретранслятор связи и выходить на эту самую связь два раза в сутки. Там есть инструкции, написанные для дебилов, если не разберетесь, пеняйте на себя. Я конечно должен все вам показать, рассказать, но с меня хватит. Вы не первые геморройные упыри, которые забивают ужи дерьмом, а потом все равно ничего не понимают. – и он показал на тарелку башни, -  На верх не поднимайтесь. Лестница заминирована, такие балбесы, как вы вряд ли смогут разобраться в схемах минирования лейтенанта Фурье.

Тот стоял неподалеку, прислонившись к колесу ховера и лениво махнул рукой, в знак согласия со своим командиром.

Рино добавил:

- Короче, вам нужно здесь сидеть и никого не подпускать к себе. Живы вы - цело оборудование. Цело оборудование - к вам придет машина с едой. Если кто-то уничтожит оборудование, вас от сюда забирать не будут. У нас не так много станций, а вот такого навоза, как вы предостаточно. Здесь до Вавилона сто сорок километров по прямой. Пешком не дойдешь, сколько не пытайся, да и вам на базе не будут рады. Здесь не самое важно направление, поэтому его охрану доверяют таким ублюдкам. Надеемся на вас. Полезайте наверх, обустраивайтесь. Мы эту ночь переночуем здесь, утром оставим оружие и счастливого вам дежурства. Вопросы? – и он обвел взглядом нашу восьмёрку.

- Нас отсюда когда-нибудь заберут, или сразу себе пулю пустить. – спросил один из оборванцев.

- Как хочешь! Через три месяца вас доставят на побывку, после чего посмотрят, что с вами делать. Если покажете себя с лучшей стороны, может, вернетесь в строй. – зевая ответил Рино.

Когда мы уже направились к стреле с веревкой, он сказал нам в спину:

- И совсем забыл, жратвы у вас на три недели, плюс НЗ на пять дней. Так что если все сожрете, то зашивайте глотки. Раньше конвой до вас не доберется.

Мы понуро подошли к гладкой обветренной каменной стене. Было похоже, что ее резали чем-то вроде лазера, причем не очень старательно. Имелось несколько неровных выступов, и даже потеки, в местах где передержали этот чудовищный инструмент. Один из доходяг порывался подняться первым, но его отстранил Стоун. Сверху прокричали, чтобы поднимались по одному, после чего нас по очереди втащили наверх. Вспомнив свой спуск со скалы в Калдроне, я по достоинству оценил преимущества страховки.

Вблизи башня производила еще большее впечатление. Она имела в диаметре не меньше пятнадцати  метров. Так что нам, на довольно большой площади ее основания, отводилось не так уж и много места. Метров по десять в стороны от серо стальной поверхности исполина. В высоту эта башня была немного ниже, виденной нами ранее, хотя тарелка на её верхушке была примерно такой же по размеру. Издалека она выглядела более приземистой. Но все же пятьдесят метров без основания в ней было. Это делало ее абсолютным доминирующим элементом ландшафта.

К башне сиротливо, приткнулись пара хорошо знакомых контейнеров. Вечных спутников колонистов на Вивусе. Возле них нас ждала пятерка людей в замусоленных коротких робах, переделанных из плащей. На вояк они были похоже мало, хотя и держали в руках винтовки. Скорее на работяги. У оного из них на груди красовались три грязные лычки,  над которыми красовалась полированная металлическая шестеренка.

-  Марко – техник сержант. – представился  начальник, - Мы здесь ребята все для вас обустроили, еще ночью выехали, так что опередили вас на несколько часов. К чему такая спешка я не знаю, но начальство приказало, Марко и его ребята сделали. Есть здесь пара контейнеров, ящики с запасом провизии, шесть зажигалок, девять фонариков, спальники и теплые комбезы. Все не новое, но хорошее. Бак с запасом воды наверху контейнера, к нему же подключается модули сбора. Здесь ветрено, так что вода на мембранах будет. В крыше вентиль со сливом. Всего модулей пять, используйте четыре, один резервный. Следите за ветром, если поломает паруса мембран, то можете сдохнуть от жажды. На одном модуле восемь человек не протянут. Надо бы больше, да наверно в следующий раз привезут.

- А сортир?  - просил Стоун о важном и насущном.

Техник сержант пожал плечами:

- Извини, биомодуля не привезли, так что отведите какой-нибудь угол. Придется терять воду, поэтому не усердствуйте с питьем. – затем он решил ободрить нас и махнул рукой, - Да привыкните, здесь по этому вопросу нормально. А вот скукота смертная, скоро даст о себе знать, так что советую вам друг-друга не поубивать и не подпускать драконов. Они по таким стенам очень неплохо карабкаются. Разбейтесь на пары и дежурьте. Не первый день на Вивусе должны знать сколько здесь всякой ерунды по камням прячется.

Обговорив еще несколько более мелких аспектов и предупредив нас, чтобы мы не совались на башню, потому что там действительно все заминировано, техники начали спускаться. Один из оборванцев предложил отпустить сержанта в свободном падении, но я показал ему кулак, а Африка дал ему увесистый подзатыльник, сбивший его с ног.

Оставшись одни на вершине, мы принялись наводить порядок. Один из оборванцев, по кличке Филин, начал претендовать, как минимум на независимое положение в нашем маленьком коллективе, распечатав сухпай и расплескав больше литра воды. Увещевания Хошемина о контроле за продуктами не помогли. Филин вел себя нагло, чавкая сухпаем и демонстрируя полное пренебрежение к окружающим.  Первым не выдержал Стоун. Он просто избил Филина, а заодно и двух его товарищей, разъяснив тем самым нашу социальную структуру. Я тем временем провел ревизию, и пришел к неутешительным выводам, что на нас явно экономили и придется затянуть пояса.

Незаметно наступила ночь, машины внизу сгрудились на отдалении выставив в темноту стволы пулеметов. Броневичек сопровождавший колонну изредка сверкал прожектором и даже объезжал стоянку по кругу. Не смотря на предыдущие бессонные дни, спать не хотелось.  Я сидел на ящике недалеко от края и смотрел на лагерь, уезжавших завтра вавилонцев. Было тоскливо на душе. Я так и не смог приблизиться разгадке, того как я очутился на Вивусе. Что-то внутри меня толкало к действиям, но обстоятельства каждый раз не давали начать. И вот я здесь, на продуваемой ветрами скале, рядом с непонятным сооружением неизвестных. Мне не верилось что цифры, неожиданно разгаданного мной простенького кода ничего не значат. Но теперь я был все дальше от своих поисков.

Подошел Хошемин и сел рядом. Мы долго смотрели в темноту, которая изредка озарялась прожектором.

- Зря они светят! – сказал Хошемин.

- Думаешь привлекут к себе лишнее внимание!

- Да, драконы, если почувствуют живых существ, то так и будут кружить в этом районе. Они хитрые твари!

Я заметил:

- Так они же, вроде ничего не видят. Им по-моему свет до лампочки.

- Не совсем. Свет это излучение. А излучение можно чувствовать не только глазами. У дракона есть другие органы, позволяющие ему охотиться в этой пустыне. А глаза, что глаза! Они нам постоянно врут. Бывает, думаешь хороший человек тебе попался. Глаза видят это, а что оказывается? Человек плохой, совсем плохой человек! – горько закончил Хошемин и покачал головой.

- Ты как здесь очутился! – спросил я его, - Только давай без политики!

Хошемин опять покачал головой но начал говорить:

- Все вы не верите, что политика существует, даже здесь на Вивусе. Вот я за нее сюда и попал. Я же молодой человек на Вивусе уже целую вечность. Пятнадцать лет по вашему.

Меня пробрал мороз по коже. Пятнадцать лет в этом аду. Ужасно! Я здесь всего несколько месяцев и уже давно хочу застрелиться, а он целых пятнадцать лет живет без надежды.

- Посмотрите молодой человек на мою руку. Где вы видите на ней браслет? - в темноте мелькнули две белые полоски его рук. Ни на одной  не было знакомого черного браслета, с еле заметным индикатором.

- Я уже так существую больше десяти лет. – и он опять горько вздохнул.

- И что вас задержало. Здесь ведь ужасно. Думаю, я бы не выдержал.

- Надежда молодой человек, надежда, и вера. Я остался из-за веры в людей. Только она меня и держала здесь. Вы, наверное, сочтёте меня слабоумным, но я искренне хотел помочь людям. Раньше ведь в Вавилоне все было немного иначе. Да и вообще раньше всё было иначе. Но стоит положению дел стать немного лучше, как появляются люди, чьи амбиции всё губят. Благими намерениями выстлана дорога в ад! – и я опять увидел этот глубокий мудрый взгляд, который не мог принадлежать столь простоватому человеку как Хошемин.

- И вы до сих пор в нас верите? А как насчёт бога, на него многие надеются, или вы не из их числа. – вырвался вопрос.

Мой собеседник хитро прищурился:

- Я верю в вас Русский. Верю в людей и знаю, что человек может всё изменить. А бог, что бог! Зачем в него мне верить, если я знаю, что он есть!

- А как насчёт всего этого! – я развел руками вокруг себя, - Это тоже создал бог, тогда я ему сочувствую!

Глубокий всеобъемлющий взгляд скрылся за морщинистыми веками, на меня опять смотрели лишь две полоски, с полузакрытыми угольками зрачков.

- Нет, это не бог, а разумные существа. Может быть даже одно разумное существо. – он ответил тихим, успокаивающим голосом

- Тогда почему он не помешает всему этому. Или такая мясорубка входит в его планы? Меня вообще, подобные надежды на сверхъестественное убивают. Есть мы, есть наши руки, а остальное плод воображения.

- Может вы и правы. Только откуда вы знаете, что бог вам не помогает? В этот момент, в эту минуту! Только потому, что вы его не видите? Только потому, что вы хотите, чтобы всё за вас сделали. На этот вопрос нет ответа, так же как нет подтверждения вашим словам. - он немного промолчал, и все тем же спокойным голосом предложил,- Давайте сменим тему, о которой мы мало чего знаем. – в ответ я пожал плечами, соглашаясь с своим собеседником.

И Хошемин начал свой рассказ:

- Пятнадцать лет назад в Вавилоне были уже заложены те основы, которые существуют теперь. Только тогда наша колония не походила на военный лагерь, в  жизни существовала доля романтики. Тогда еще существовали люди, называющие себя искателями. Они путешествовали по Вивусу, составляли карты, находили новые колонии. У них была цель, несмотря на все страдания, которые перепадали на их долю. А что теперь? Военный лагерь с нарядами на патрулирование! Начало всему положил Кочевник, я его застал еще, он уходил в свою последнюю экспедицию, когда я появился. – Хошемин гордо расправил плечи.

- Кочевник, это не миф из брошюры? – спросил я.

- Нет, что вы? – взмахнул руками мой собеседник, - Кочевник был! Никто не знал больше него о Вивусе. Никто не ездил дальше. Никто не бывал в таких местах как он. Это именно Кочевник помог заключить союз с Фаллу, Вавилону, Полису свободы и нескольким другим колониям. Кочевник был первым и лучшим искателем. - он мечтательно поднял руки к небу и потянулся. Лица его не было видно, но в голосе чувствовалось воодушевление.

Он продолжил:

- В те времена я был молод и горяч, и также хотел стать искателем. Я не был суперменом, прошедшим арену. Но не смотря на то, что судьба все три раза подкидывала мне белые шарики, я кое чего достиг, став удачным сборщиком живого. У меня, молодой человек, уже через четыре года был полный браслет, несмотря на то, что я жил на широкую ногу, конечно по меркам Вивуса. И далее встал вопрос. Что делать дальше? Остаться здесь, или отдаться неизвестности. Теперь вы видите, что я выбрал.

- Вы катались по Вивусу. - зацепился я за робкую надежду, проскользнувшую в голову, - Случайно не разобрались в системе координат.

- Случайно, нет. У нас же нет точек привязки. Мы рассчитываем расстояния от известных ориентиров, хотя и можем рассчитать положение полюсов. Подобный расчеты делала Андре. Но с тех пор как она умерла, и исчез Ворон, все пошло наперекосяк. Вендель с Новиковым превратили Вавилон в одну огромную казарму. Науку отодвинули в сторону, перестали поддерживать искателей, и все стухло. Главное – выживание! – и он повысил голос, - Что толку от выживание, если в жизни нет цели! Мы только начинали узнавать Вивус, как все рухнуло. Так бывало не раз с людьми.

Я почувствовал его взгляд из темноты. Мне показалось что он как рентген, прожег тело на сквозь и заглянул в самые скрытые уголки подсознания.  Следом последовал вопрос:

- А у Вас есть, то для чего стоит жить? Ради чего вы существуете здесь. Тут ужасно, Артем, но вы продолжаете цепляться за этот мир. Для этого обязательно должна быть цель, иначе нельзя. Без цели человек превращается тряпичную куклу, он становится никем и ничем, тенью. У каждого должна быть настоящее, абсолютное устремление. Я думаю, вы понимаете о чем я говорю. –  что-то, странное было в его словах,  но вся история столь сильно меня увлекла, что решил отложить сомнения на потом.

Я немного помолчал, перебирая мысли и ответил:

- Цель, да у меня есть цель, но  в данный момент она не достижима. Ради нее я  и остаюсь. Но чтобы жить, не обязательно иметь цель, можно жить ради жизни, она сама по себе прекрасна. Даже здесь!

- Поздравляю! – слишком горячо воскликнул Хошемин, - Вы не пропащий человек, вы понимаете, жизнь прекрасна даже на Вивусе, даже в такой вот форме. Но чтобы жить, нужно это осознать! Вы видимо находитесь, только на пути к этому, но даже правильные слова, очень многое значат. Большинству они даже не придут в голову. Бог вас не оставит и поможет вам в достижении вашей цели. – он остановился и поспешно добавил, - Конечно, если ваша цель направлена во благо, а не во зло.

- А вот этого я не знаю. – сказал я в половину голоса, больше для самого себя.

- По тише там!  - проорал, кто-то из оборванцев, разместившихся в ближнем контейнере. Скорей всего наш разговор им не мешал, но Филин все еще показывал свой норов.

Мы продолжили говорить о Вивусе. Хошемин, рассказал  о нескольких история, которые с ним произошли, прослушал мой рассказ об Арене. В общем, получилась душевная беседа, которой у меня давно не было. Лишь поздно ночью мы пошли к контейнеру, где легли в спальники. Но я так и не мог уснуть. Что-то из нашей беседы не давало покоя. Что-то задело меня за невидимую струну, и требовало, чтобы я вспомнил это.

Глава 17. Что скрывают башни.

Рано утром, прозвучал одиночный выстрел. Ховеры уехали, оставив на приметном камне еще несколько свертков. Филин, изъявил желание быстро метнуться за ними, но Стоун его остановил, послав нашего великана. Африка быстро справился со своей задачей. Он принес восемь винтовок, такие получает каждый новичок, магазины и патроны. Последних было маловато, всего по шестьдесят штук на ствол, чего для серьезного боя явно не могло хватить, даже со столь низкой скорострельностью. Еще там была ракетница и три сигнальные ракеты.

Хошемин взял одну из винтовок и посмотрел на вырезанные на прикладе символы и цифры.

- Двадцать два! – сказал он, - Нам сюда подобрали саму лучшую экипировку. Историческую!

- А что не так,  - буркнул раздраженный Стоун, гостинцы вавилонян ему явно не нравился.

- А то, что в Вавилоне принято исчисление от первой записи в журнале. И такую запись сделали пятьдесят четыре года назад. Получается, что наша винтовка, ровно тридцать два года на Вивусе. – и он обвел всех, своих хитрым прищуром.

Стоун взял у него винтовку и посмотрел на приклад, и с сомнением сказал:

- Может врут. Кто его знает, сколько лет прошло. Взял один дуралей и накарябал, а потом всем показывает: «Вот смотрите, какой у меня древний ствол!»

- Может и так! - пожал плечами Хошемин. - Но я думаю, что дата не обманывает. Такого оружия на складах, скопились горы. Людей всегда было больше чем винтовок. Вот нам и достался привет из прошлого.

Постоянно молчавший Африка вдруг сказал:

- Винтовки старые. Смазка твердая, долго лежали. Плохие винтовки. Нехорошие. Нужно чистить! – затем он выкрутил пенал из приклада,  и отошел в сторону, взяв одну из трех  масленок.

Стоун улыбнулся и прокомментировал великана:

- Ну раз Африка сказал, что нужно чистить, будем чистить. – он выбрал винтовку почти окаменевшей густой смазкой, и кинул её Филину. Тот ее не поймал, и она звонко стукнула металлом о камни.

- Раззява! - заржал Стоун, - Ты свое хозяйство сколько раз ронял, пока в кривых ручонках вертел! Или уже потерял?

Филин поднял винтовку и злобно посмотрел на нас, но ничего не ответил. Двое других, тоже взяли по стволу и отошли в сторонку, делать вид, что чистят оружие.

Когда Хошемин и новенькие отошли, я тихо сказал Стоуну:

- Ты бы с ними полегче, а то прирежут ночью.

Стоун посмотрел на них и бросил небрежно:

- Шавки, они есть шавки, никогда не бросятся, если будут знать кто хозяин. А вот если их начать в задницу целовать, то можно получить заточку в бок. Видишь! Тоже мне тюрьма строго режима.  –  и он гордо продемонстрировал  три самодельные заточки, -  Их я реквизировал, еще вчера, так что Русский ты не лезь, я знаю как себя с таким элет…, электоратом вести. – еле выговорил он сложное слово, - Опыт, так сказать, богатый! Это ты у нас как принцесса, все нежничаешь, а им, как хорошей бабе,  нужна только грубая мужская сила.

- Как знаешь! – спорить с ним было бессмысленно.

Он сбавил голос:

- Ты, кстати,  думал Русский, почему нас так быстро осудили. Сдается мне, что нас хотя грохнуть. Вполне возможно, что убийцы сидят здесь. Ты в своем новом дружке уверен! – и он кивнул в сторону Хошемина.

- Слишком сложно. Нас могли грохнуть по пути, когда узнали, что Морган жив. Я думаю, что Мерлин с Морганом сами вызвались бы. Потом просто всё на них свалить и дело с концом. А тут такие сложности: притащить контейнеры, оставить припасы, и все ради троих людей, которых никто в Вавилоне не знает.

- Зря так думаешь, - смотря, куда в сторону ответил Стоун, - Может быть твой Ковальский оказался не такой мерзкой скотиной. Ты мне  говорил, как он вел себя на арене. Да и пообщавшись с ним я понял, что он чрезвычайно сложный человек. У него на тебя, Русский, зуб. В пути он был главным и мог сделать всё, что захочет. Так нет же, даже лапу Дика они пробовали спасти. Я встречался с другим человеком из Вавилона, Мерлин с Морганом Ковальского тоже не знают. Он не причем. Есть еще одно косвенное подтверждение. Он был на арене с тобой. А мой опыт подсказывает, что такие влиятельные и изворотливые люди просто так на смерть не идут. Даже из-за очень красивой бабы.  Давай думать что делать дальше. У них, на первый взгляд, порядки  более цивилизованные.  Да только методы везде одинаковые. Нас удалили с глаз долой. Следующий шаг, сделать нас немыми. Правда, заточки – крайне хиловатое оружие, не тот калибр. Они что не видели меня с Африкой?

Проигнорировав замечание о моей физической неполноценности, на фоне этих здоровяков, я парировал:

- Хорошо. Нас хотят грохнуть эти оборванцы вместе с Хошемином , и тем сопливым новеньким. Из чего? Ты контейнеры проверял?

Стоун покачал головой:

- Да, и ничего не нашел. Следует быть крайне внимательным. Всегда кто-то из нас троих должен ночью не спать. Нас здесь слишком много, для такого плевого задания. Восемь рыл. А если здесь опасно, то оружия маловато.

Личный состав нашего форпоста уже разобрал винтовки и усиленно наяривал, даже хитрый Хошемин. В то время как Стоун, заграбастал все патроны и удовольствием начал перекладывать ленты, что-то высчитывая. Мастер задушевных бесед и старожила колонии меня очень волновал. Вдруг он и есть тот самый киллер? Положение неудачника не вязалось с его пронзительным взглядом. Стоило за ним приглядывать. Если кто из этой пятерки и представлял серьезную опасность, то это был Хошемин. За такими мыслями я быстро справившись с не самой запущенной винтовкой. Затем пятью патронами, отведенными мне Стоуном, попытался пристрелять. Все пули уходили немного правее, так, что целиться следовало, учитывая эти особенности. Делать, что-то другое с винтовкой не следовало из опасений напортачить еще больше. С теплотой вспомнил, так и оставшуюся в чехле, «родное» ружьишко, из которого я почти не стрелял. Здесь оно бы была бы не лишним.

Предоставив Стоуну возможность препираться, с остальными, по поводу патронов, пристрелки и прочих имущественных вопросов, я начал более дотошно осматривать башню.

Метрах в десяти от земли, начиналась самая настоящая лестница, наподобие пожарной. В целях безопасности она была покрыта защитными кольцами ограждения. Делали ее с непонятной целью сами неизвестные. Она была приварена или как-то иначе приделана к  колонне и вела до самого верха с тарелкой. Само по себе это было странным. Зачем такой анахронизм существам, которые режут скалы словно ножом? Обслуживание? Так и виделось высокоразвитый представитель цивилизации неизвестных, который подобно монтёру в монументальных кирзачах ползёт на верхотуру с разводным ключом. «Починять, да покрутить немного!»

От созерцания высот башни, у меня даже закружилась голова. Конструкция имела очень  грандиозный вид. А если учесть, что на каждый сектор приходилось по три таких исполина, то в мощи неизвестных не приходилось сомневаться. Только вот она какая-то немного показная.

Подошел Стоун, и подобно мне, задрав высоко голову, изрёк:

- Сбылась мечта идиота. Хотел ведь посмотреть вблизи, так ближе уже и нельзя! Что Русский, хочешь слазить наверх?

Мы переглянулись:

- Не откажусь, есть только небольшая проблема. Ты понимаешь о чем я?

Стоун хлопнул меня по плечу, и беспечно дал ответ на мой вопрос:

- Если ты о высоте, то не бойся. Подтащим контейнер, закинем веревку со стрелы и дотянемся. Тут делов-то!

- Нет Стоун, я не о этом. Конечно приятно осознавать, что твой товарищ считает тебя деревом. Я о другом важном вопросе. Как перебраться через взрывчатку, которая весит в середине и на верху?

Стоун прищурился, смотря наверх, немного помолчал, и выдал:

- Ерунда. Справимся, если захотим. Или русский ты не желаешь обозревать окрестности с высоты этой красавицы, - и он хлопнул по гладкой поверхности башни.

Рядом стоял Хошемин и хитро смотрел на нас. Возможно, это только мне казалось. С такими узкими глазами смотреть не хитро нельзя. Но что-то из разговора с ним не давало мне покоя. Было такое чувство, что  я стою на пороге очень важного открытия. Меня тянуло наверх с невообразимой силой, хотя все естество постоянно напоминало об ужасе спуска в ущелье.

Стоун организовал рабочую силу. То есть напряг новенького и оборванцев, для перетаскивания контейнера. Африка тем временем смастерил, что-то вроде кошки из винтовочного ствола и металлического крюка, оставленного рабочими, после чего мы  привязали трос к этой конструкции.  Его даже не пришлось отвязывать от самодельной стрелы, благо длинны хватало.

Стоун собрался лезть первым, но я похлопал его по плечу:

- Давай лучше я?

- С чего бы это, ты что, Русский, в герои подался. Это моя прерогатива, точка. – ответил он, проверяя прочность уже перекинутой веревки.

- Нет Стоун, не твоя прерогатива. Если помнишь. То в прошлой жизни я был военным. Кое какие навыки остались, поэтому лучше лезть мне.

Стоун не колеблясь парировал:

- А у меня за плечами арены, так что я сам не знаю, что у меня есть в голове. Сейчас доберусь до взрывчатки, и в голову просто стрельнет потоком информации. Так уже много раз было, так что не спорь. Да и какой ты военный? Все военные злобные засранцы, а ты просто золотце!

Пришлось битые пол часа вести дебаты со здоровяком, покуда тот не сдался под потоком информации, который я на него обрушил. Раньше я явно знал свое дело, и со всякой взрывающейся гадостью сталкивался предостаточно. Из-рта сами собой лезли термины, которые великан не мог парировать.

Наконец, Африка со Стоуном подсадили меня на своих могучих плечах, так что мне оставалось совсем немного подняться по веревке. Оказавшись на лестнице я стал не спеша подниматься наверх.

Метрах в тридцати от земли мне моргнул зеленый глазок. По спине полился холодный пот. Я ожидал здесь что-то вроде растяжек, а не систему реагирующую на движение или тепло. Зеленый глаз, прилепленный на одном из кронштейнов ограждения лестницы, замигал чаще при приближении. Я спустился на пару метров вниз.  Он потух, но как только я поднялся на прежнее место, вновь замигал. Возможно, это и была пустышка, но рисковать не хотелось, тем более что я заметил увесистые брикеты, примотанные к нескольким  перекладинам. Чуть выше я заметил еще одно взрывное устройство. Приближаться и проверять их действие на своей шкуре не хотелось.

Пришлось спускаться. Стоун долго расспрашивал об увиденном и согласился, что рисковать напрасно не стоит. Следует подумать, как обойти ловушку. При этом он очень пристально посмотрел на одного из оборванцев, который в этот момент исправлял естественный надобности в дальнем углу.

День тягуче прошел, наступил вечер. От смертной тоски хотелось выть. Раньше Калдрон казался унылым мне невыносимо унылым. Всё познается в сравнении, оказавшись здесь, я вспоминал эту контейнерную помойку с теплотой. От перспективы вечного сидения возле башни коробило. Хошемин вышел на связь в Вавилоном, сообщив, что все в порядке, после чего наши обязанности были исполнены до следующего дня. Африка уже дрых в контейнере, громко кряхтя и похрапывая. Стоун также решил отоспаться за все предшествующие дни. По крайней мере, это  занятие ему ещё не надоело.

До середины ночи дежурил я с Хошемином. Мы решили не утруждать себя короткими дежурствами, так как делать было все равно нечего. Затем наступала очередь Африки с одним из оборванцев. Я даже посочувствовал счастливцу, пытающемуся разговорить великана.

Хошемин сидел на том же ящике, подложив спальник. Он вновь говорил о годах, проведенных на Вивусе, поносил незнакомых мне Венделя и Новикова, рассказывал о бактериях, которые должны были перевернуть всю жизнь на Вивусе. Я держался осторожно и не развесил уши, в отличии от прошлого вечере.

Неожиданно с его стороны последовал вопрос:

- Артем, а какой вы на самом деле человек?

Не сразу сообразив, с чего такая перемена темы я всё же ответил вопросом на вопрос:

-  В смысле какой?

- В самом простом. Добрый, злой, плохой или хороший. – безмятежно пояснил Хошемин.

Ответ на этот вопрос у меня был готов уже давно. Хотя этот детский вопрос мне ещё никто и не задавал:

-  Я не могу знать, какой я человек. Не мне судить. Но я знаю, кем хочу быть и всевозможные сволочи мне не служат ориентирами в моем выборе. Мне хочется быть человеком, пусть это не всегда  удается. –  в груди стало не хватать воздуха, когда я вспомнил Ани, -  А в связи с чем вопрос?

- Всё ищете второе дно! Его нет. Просто, со стороны наших знакомых я почувствовал недобрые намерения. Я устал Артем и был бы не против их осуществления. Но меня остановили вы, у вас есть цель, как вы говорите. Это не часто встречалось у людей на Земле, не говоря уже о чистилище с именем Вивус. Нам нужно быть осторожней. – на последних словах он жестом пригласил меня укрыться за ящиком.

Ждать пришлось недолго. Из контейнера выскользнуло три тени. Один пошёл к контейнеру, где спали Стоун с Африкой, а двое к нам, выставив вперед руки, с чем-то похожим на пистолеты. Я не стал ждать развития событий и выстрелил. Сверкнула вспышка, и шедший ко мне упал. Во второго попал Хошемин. Оставшийся у контейнеров быстро среагировал и швырнув что-то в нашу сторону.

Граната попала в ящик, отскочила от него и упала вниз  где и довольно громко взорвалась. Больше человеку у контейнера ничего сделать не дали. Его накрыла тень, возникшая из контейнера. Наступила тишина я окликнул Стоуна. Он отозвался, сказав, что все в порядке. После чего мы с Хошемином подошли к контейнеру оборванцев, новый знакомый уже успел взять пистолет у пристреленного им киллера и повесил винтовку на плечо.

Внутри лежал парень, чьего имени я даже не удосужился узнать. Его убили во сне, вскрыв  горло. Под ногами захлюпали настоящие красноватые лужицы, в воздухе стоял невыносимый запах железа. Бак с водой, размещенный наверху вскрыли, видимо в нем и сделали тайник. Стоун тем временем, вместе с Африкой пытался разговорить оставшегося в живых Филина. Тот молчал не долго, рассказав очень интересную историю.

Всю их небольшую шайку взяли в Вавилоне за подпольные игры и другие темные делишки. Они обыгрывали простофиль, которых предостаточно в любом месте. Брали все: патроны, одежду, еду, и конечно валюту Вавилона – пластины.  Один из их проигравшихся долго не отдавал требуемые ценности, а в заключении послал всю их компанию. Филин решил проучить должника. Один из его подручных нанес тяжелые травмы человеку, началось расследование и всю шайку посадили. Их прикрытие в  лице коменданта колонии – Новикова не сработало. В этот раз крыша не смогла отмазать зарвавшихся подопечных.

Но как это и бывает, нет худа без добра. Сидя в тюрьме, компания получила неожиданное задание. Это произошло примерно  за сутки, до нашего прибытия в колонию. К ним явился один из подручных Новикова, некто Борг и сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. Требовалось убить всю нашу компанию, когда мы отправимся куковать на точку. Чем мы так опасны для небожителей Вавилона, Филину не объяснили. Приказав просто, сделать работу, для которой не пожалели дорогостоящего оружие. После выполнения задания следовало дождаться команду, которая поможет убрать следы.  Филину обещали, что он  сможет вернуться к своим прежним занятиям.

Чистильщики прибывали сегодня ночью. Филин должен был им мигнуть фонарем в середине ночи. Но у него вышли осложнения. Стоун так и не назначил, никого из их троицы дежурить в эту ночь. Выйти же на улицу и посветить фонарем, даже столь тупые создания сочли слишком подозрительным. Вот они ничего лучшего не придумали, чем перерезать парнишке горло и расстрелять нас из пистолетов, каковых для чёрного дела выделили целых шесть штук. Тайники с оружием были сделаны в баках для воды, в каждом контейнере.  Мы их осматривали, но не слишком пристально.

Благодаря Хошемину и хорошей реакции Стоуна мы пережили покушение без потерь. И теперь нам предстояло решать, что делать дальше. Если чистильщики слышали врыв гранаты, то они уже в курсе о том, что здесь что-то произошло. Нехитрый план родился мгновенно, я быстро ознакомил с ним присутствующих и мы начали действовать. Африка мигнул три раза, в темноту. Несколько минут ничего не происходило, затем у основания, в самом низу также мигнул фонарь.

Филин, предварительно проинструктированный нами, закричал:

- Я ранен, но мы почти всех положили. Не могу спустится.

После непродолжительного молчания из темноты раздался ответ:

- Это ты Филин? Что с остальными?

Стоун прошептал на ухо пленному и тот повторил слово в слово:

- Я один остался. Ублюдки, в последний момент начали палить. Один из них в контейнере, я держу вход под прицелом, но поторапливайтесь. – в качестве подтверждения раздался винтовочный выстрел, после которого Филин залился криками, проклиная меня.

Тишина продлилась намного дольше. Затем голос закричал уже значительно ближе:

- С тобой кто-то есть. Учти Филин, ты труп, если что-то не так пойдет!

- Трупы. Одни трупы. – хрипло с надрывом крикнул Филин, Стоун сделал несколько выстрелов в контейнер, изображая перестрелку.

Чистильщики не могли уехать. Был жив Филин, который мог им сильно насолить, если бы его оставили на скале и не убили. А сомневаться в той участи, которая готовилась всей компании оборванцев не приходилось. К тому же, по его рассказу, в живых оставался один из нас. В Вавилоне у Новикова и Венделя дела шли не так как бы им хотелось, они не пользовались всеобщей любовью. Поэтому им было необходимо подчистить концы максимально быстро, покуда их конкуренты ничего не узнают о судьбе Калдрона, и их роли в этой трагедии. Видимо не всем людям в Вавилоне и присоединившимся к нему колониям было плевать на судьбу соплеменников. На этом и строился мой расчёт. Других причин лезть сюда у подопечных Венделя не было.

- Бросай трос? – прокричал с низу хриплый, знакомый голос.

- Уже? – с надрывом крикнул Филин, он хотел еще что-то сказать, но Стоун зажал ему рот одной рукой, а второй вцепился в кадык. Послышался тихий хруст, и Филин умер. Знаками Стоун показал нам, чтобы мы отошли от края, а сам лег рядом с трупом в очень живописной позе, предварительно сбросив веревку.

Тягуче тянулись минуты, но никого не было видно. Я плотно сжал ребристую рукоять пистолета. Наше спасение теперь зависело от Стоуна.  Вот над краем появилась голова, и чистильщик кряхтя начал переваливаться через край. Мне не верилось, но в смутных очертаниях, я начал узнавать эту громоздкую тушу. Стоун быстро сел и навел на ночного гостя пистолет. Сомнений не было, перед нами стоял Морган. Жизнь у него стала не сахар, раз его как шестерку отправили на убой.

- Говори что все нормально! Филин в отрубе. – еле слышно процедил Стоун.

Бородач замер, но потом отошел от края пропасти и громко крикнул:

- Все нормально! Филин не жилец! Проверяю контейнер.

Африка и я были уже рядом, мы выхватили у него автомат и заломили руки. Стоун же поднялся и тихо прошептал ему на ухо:

- Помнишь как я умею? Ты останешься куковать с нами, и мы будем очень злится на тебя. Если поможешь, то останешься живым. Нам нужен разговорчивый свидетель?

Морган закивал в ответ и прошептал:

- Я должен выстрелить и убить Филина, потом вашего в контейнере.

- Соображаешь, вошел в роль. – сказал Стоун и кивнул мне. Я выпустил пару пуль по бездыханному телу, затем разрядил весь рожок в сторону контейнера, но к своему стыду не попал.

- Все убил, что дальше. Колись бородатый. – сказал я обыскивая Моргана на предмет боезапаса. С Морганом в этот момент случалась медвежья болезнь. Отчетливо запахло фекалиями. Я еле себя заставил вынуть три магазина из карманов плаща. Жизнь за последнее недели его сильно потрепала и от былой крутости не осталось и следа.

Снизу проорали:

- Что там, Морган?

Стоун положил бородачу на плечо руку и почти нежно произнес:

- Успокойся, деточка! Ты останешься живым, если все сделаешь правильно. С чувством крикни им, что проверяешь здесь все. Понял. Скажи что все покойники и можно подниматься следующему. Всё понял!

Морган затряс головой, собрался и бодро гаркнул, правда на последних звуках, немного сфальшивил:

- Проверяю здесь все! Пока чисто. Поднимайтесь.

Отведя здоровяка подальше от края Стоун начал задавать вопросы, Африка с Хошемином следили за тросом.

- Сколько вас и кто, какой транспорт? – начал Стоун.

- Я, Мерлин, с ним четверо,  Ворон и Алмаз. Из вавилонцев Борг и еще двое вояк. Приехали на том самом ховере.

- Оружие. – продолжил Стоун.

- То что было у вас, и у вояк автоматы и гранатомет с барабаном. Очень крутая штука, у нас в Калдроне тоже такие были.

- Где ховер и кто с ним. – встрял я.

- В километре у начала подъема. Дальше не рискнули. Ох и страху натерпелись пока шли. Хоть глаз выколи! С машиной остался один из мерлиновских и вояка, остальные здесь. Все возле скалы, вокруг никого, страшно ночью.

- Ничего не получиться - сокрушенно сказал Стоун, - Восемь человек с автоматическим оружием и один трос. Придется отпускать этих чистильщиков.

Я так же понимал, что мы в безвыходной ситуации. Надеяться на то, что все наши противники по очереди заберутся сюда и поголовно окажутся таким же трусами как Морган с Филином, не стоило. Но тут вмешалось само провидение и нам дал знак Африка.

Снизу орали:

- Морган, затаскивай нас, рядом ублюдки. Ховер не успеет. Тяни!!!

Трос натянулся, по нему явно кто-то поднимался. И пока я связывал Моргана подручными средствами, испачкавшись в вытекающем из штанины нечто, ситуация прояснилась. На краю уже лежал еще один ночной гость, которому Африка не мудрствуя сломал шею. Снизу раздалась стрельба. Знакомо и громко ухнул одиночный. И я остановил Стоуна, собирающегося поднять трос. Уже не таясь мы втащили следующего прыткого гостя, оглушив его прикладом винтовки. Африка с Хошемином тем временем освобождали площадь, от начавших накапливаться тел. Опять забили автоматные очереди и грохнуло крупным калибром. Послышалось пару разрывов.

Гости следовали один за другим, от панического страха они уже мало что соображали, и тепленькими попадали в наши руки. Я со Стоунов время от времени палили куда-то в темноту, делая вид, что мы солидарны с теми, кто был внизу. На четвертом чистильщике наше веселое занятие прекратилось Снизу послышались ужасные особенно громкие крики, последняя отчаянная очередь на весь магазин и торжествующий рев. Следом прорычал еще один хищник. Значить драконов было несколько. Это крайне осложняло и наше положение.

Стоун весело крикнул:

- Подкормим зверюшек! – и бросил в темноту труп Филина.

Затем неспешна мы устроили пиршество Драконам. Сбрасывая вниз мертвые тела, попутно снимая с них все ценное, что могло пригодиться нам в нашей нелегкой доле. Хошемин было остановил Африку, несущего парня из контейнера, но потом махнул рукой. Девать его тело нам было не куда. Снизу раздавались чавкающие звуки, рев, хруст костей.  Драконы сейчас были счастливы как никогда. Люди оказались намного более суровыми хищниками, в особенности по отношению к себе подобным.

В уже рассеивающееся тьме оказался глаз прожектора. Послышался характерный шум огромных колес. В ответ раздался рев. Видимо драконы почувствовали в машине, конкурента, претендующего на их пиршество. Две тени кинулись во тьму. Ховер мигнул прожектором, затем еще раз и свет погас. Послышались удары, будто по пустому бидону молотили молотком. Ховер не сдавался и начал скрипеть в ответ подвеской и подвывать электромоторами. Раздался сдвоенный рев, мощный удар и характерный металлический лязг, катящегося и переворачивающегося жестяного ящика.

- Идиоты! Ночью с драконами нельзя шутить. Проверено! – произнёс Стоун, вслушиваясь в темноту.

- Да!!! Похоже, на ховере мы не покатаемся. – констатировал я.

Начало сереть. Длинная и насыщенная событиями ночь подошла к концу. Из четырех доставленных к нам визитеров, только двое ожили. Африка лютовал, и пришиб еще одного прикладом, зато двое других оказались вполне здоровыми и готовыми к беседе.

Третьим по счету к нам во всей красе прибыл уже знакомый нам по рассказам  Моргана и Филина - Борг.  Прибыла сия важная птица с тем самым револьверным гранатомётом, что бухал внизу. На нем была та самая качественная экипировка, в которой форсили люди Ковальского. На груди сверкали желтым три новенькие полоски, обозначавшие в статуте Вавилона звание капитан.

Ещё одним выжившим был молодой парень из розовых слонов. Кажется его забрали из Ямы, в то мое первое памятное посещение бункера. Очнувшись, он начал вести себя слишком буйно, даже попытался достать, привязанный к лодыжке нож и незамеченный нами в темноте. Африка не мудрствуя, сграбастал последнего приспешника Мерлина и  бросил в низ. Чем заслужил очередную порцию рева от беснующихся внизу драконов.

В то время пока Стоун реализовывал свои маниакальные пристрастия на очередной жертве, я взял гранатомет. Увесистая тяжесть приятно давила на руки. Мощное оружие. От нажатия на крупную защелку, гранатомет переломился, показав четыре стопки золотистых гильз, высунувшихся донышками из барабана. Я вынул их поочередно и  положил в карман плаща. После чего зарядил четыре новые гранаты, из нагрудного патронташа, снятого с капитана.

Внизу бесновались два дракона, одуревшие от халявного мяса. Они потеряли всякую осторожность, разрывая очередной гостинец сверху. Мощные хвосты мельтешили в разные стороны, чудовища были явно довольны от свалившегося на них счастья. Я прицелился в того, что был поближе, и нажал на курок. Отдача была совсем не сильной, работала амортизация, упрятанная в приклад. Граната скользнула к цели. На бравом боку дракона чавкнул врыв, полетели темные брызги. Чудовище протяжно зарычало и бросилось наутек. Его товарка последовала за ним, волоча в пасти остатки последнего слона.

Результат меня мягко сказать огорчил. Я еще раз подумал о своем невероятном везении, позволившем убить подобную тварь с одного выстрела, да ещё и в полной темноте. Тратить еще одну гранату не хотелось, поэтому бестии скоро скрылись из вида в складках местности. Рядом стоял Африка. Его глаза светились счастьем ребенка, увидевшего замечательный мультик.

- Хорошо! – показал он мне большой палец, и таким скромно-просящим взглядом посмотрел на гранатомет. Ну как отказать такому верзиле! Поставив на предохранитель, я отдал Африке  оружие, а сам пошел к Стоуну, успевшему превратить лицо незадачливого ликвидатора в кровавую маску.

Встав рядом я сделал ему комплимент:

- Я знаю, кем ты был там на Земле Стоун. Мясником, а по воскресеньям подрабатывал палачом в какой-нибудь маленькой но гордой банде.

Стоун оскалился и поднялся, вытирая кровь с кулака.

- Русский, ты не первый, кто мне это говорит… -  после этой фразы, меня словно ударило молотом по голове. Он еще что-то говорил, но я этого не слышал.

Хошемин прошлой ночью, в нашем задушевном разговоре назвал меня Артемом, но Стоун так меня при нем не называл. Африка вообще мало говорит. А сам я так и не представился старожиле Вавилона.  Я судорожно начал вспоминать, где я мог назвать ему свое имя.

- Русский. Ты где сейчас? – тряхнул меня за плечо Стоун, - Теперь слышишь, а то выключился, только я ему начал все интересное рассказывать.

Борг оказался очень ценным языком. После стоуновской обработки  он пел обо всем, что ни спросят. Оказывается инициатива с переворотом в Калдроне исходила от Новикова и Венделя. Они не поставили в известность Совет обороны о своих действиях и сами решили все провернуть. В переговорах с Морганом и разработке всего плана участвовал сам Вендель. Он даже пару раз был в Калдроне, о чем нам Морган не сообщил. Несмотря на то, что Вендель с Новиковым занимали два самых важных поста в Вавилоне – президента и коменданта, полной власти у них не было. В особенности ситуация обострилась, после объединения. В Совете сильные позиции стали занимали переселенцы из Полиса свободы, в ком противники этой двоицы нашли надежную опору. В том числе не в ладах с Венделем был и Ковальский. На арену пан полковник попал из-за обострившихся разногласия, но их причины Борг не знал. Подобными обстоятельствами и объяснялась дикая спешка с нашим осуждением и выдворением из Вавилона. Убить нас по пути они не могли, Ковальский бы не позволил. Если проводить разбирательство, то многое из сказанного нами, могло подтвердится. Вот и родился спешный план по нашему устранению, в который подвязали Филина с компанией.

Эту троицу и до этих событий, Вендель использовал в грязных делах, а с нами, как говорится, сам бог велел. Филин должен был начать действовать во вторую ночь, перестрелять нас из редких на Вивусе пистолетов, с еще более редкими глушителями. После чего команда чистильщиков, в которую реорганизовались все выжившие ублюдки из Калдрона, должна была подчистить хвосты. То есть убить Филина его подопечных и спрятать трупы. Если же у оборванцев ничего не выйдет, то чистильщикам следовало найти способ устранить нас самостоятельно.

На связь Борг должен был выйти утром, как это и требовалось от нас. Для подведения выполнения задачи следовало добавить к стандартному сообщению, не менее обыденную фразу, характерную для такого сброда, как мы: « Скукотища здесь адская, баб что-ли привезите!» Свои люди на узле связи доложат куда следует. Лишь одно Вендель с Новиковым не предусмотрели, то что их жертвы не спешили умирать. И теперь Борг всецело раскаивался в своем поступке, изъявляя желание сотрудничать и говорить, все, что попросят.

Вивус он хоть и ужасный, мерзкий, злобный, но жизнь такая штука, за которую будешь цепляться даже в аду. Ну, редко встречаются среди мерзавцев герои! Это хорошо перед зеваками говорить о своей крутости, можно в полицейском участке молчать, находясь под защитой многотомных законов. Особой смелости это не требует. Но вот почувствовав смерть рядом, уловив ее дыхание, не многие люди, могут оставаться непреклонными. Чтобы сохранить дух и убеждения, человек должен обладать определенными принципами. Высокими в общечеловеческом смысле. Преступники же,  вопреки расхожему мнению о своих криминальных законах, никаких принципов, кроме благоденствия собственной шкуры не имеют. Как только ты обидишь слабого, как только начнешь жить, попирая все нравственные мононормы, все принципы улетучатся, оставив лишь хиленькую душонку, прикрытую щитом из комплексов. Этаким внешним подобием монолитной, непробиваемой крепости. Но стоит туда хорошенько ударить, и защита рушится, раскрывая личину негодяя.

Другой я креп внутри, окрылялся. Его уже трудно было заставить молчать. Он прорывался наружу, и от этого становилось не по себе. Внутри меня вовсе не сидело чудовище, как это показалось мне раньше. Просто там находился в заточении другой человек, который совсем иначе смотрел на мир.  Более жестокий, более решительный, более опытный, но все же мне не хотелось его выпускать. Поток признаний Борга нам начал надоедать. Связав его обрывками ремней, и бросив как куль возле башни, мы принялись решать, что делать дальше.

Я начал нелегкий разговор:

-  В последнее время, мы все больше убиваем себе подобный,  уже привычкой становится. Теперь следует подумать о наших дальнейших действиях? У кого какие предложения? Пойдем к ховеру, или вызовем помощь по рации. Слава богу, она добивает, все же ретранслятор охраняем.

В большей степени мой вопрос относился к Стоуну, Африка делал, тоже что и Стоун, а на Хошемина нашей компании всем было наплевать. Даже мне, тем более после того, как мою голову начали сверлить подозрения. Меня так и подмывало, дать ускоглазому по голове и начать задавать вопросы, в духе Стоуна. То есть сначала бить, а потом спрашивать. Хоть Хошемин и спас нас, по крайней мере меня, но он мог вести и более тонкую игру. Быть, «казачком», с другой стороны или оказаться, тем самым киллером, которому поручили нас убить. Поколебавшись, я все же решил отложить этот вопрос на потом. Методы допроса Стоуна не имеют ни малейших признаков гуманизма.

Стоун немного помолчал и ответил:

- Нужно отдохнуть. Ночка еще та выдалась. Все равно сейчас нельзя спускаться к ховеру. Драконы где-то рядом. Ты, Русский, всадил одному гранату, и теперь они на нас немного сердятся.

- Они бы и так никуда не ушли. Жадные создания. Столько мяса драконы за всю жизнь не видели. Так что, попади я гранатой или нет, ничего не изменится. Ховер скорей всего кувыркнулся, вон, в ту ложбинку! – кивнул я в сторону приметного валуна, за которым начиналась довольно глубокая впадина. Её я разглядел когда карабкался на башню.

- Возможно, ты и прав, кто теперь знает. Но соваться туда не стоит, по крайней мере сейчас. Да и если мы достанем ховер. Что это изменит, мы, Русский, последние люди из Калдрона. Нам некуда идти. – эти слова он сказал, весело, будто бы сострил, но все же печальные нотки до конца Стоун не смог утаить.

- Африка туда не пойдет! Там Африка шакалов видел. Злые твари, много их всегда. Африка даже за машинкой не пойдет. – вставил свои пять копеек чернокожий великан и показал, на мелькающие среди камней быстрые силуэты.

- Хорошо. – согласился я, - Будем звать на помощь? Сигнал дадим, что напали, или подождем! Я бы хотел залезть на башню, раз такое дело.

Молчавший до этого Хошемин изрек:

- Там  взрывчатка, да и пробовал ты. Может лучше позвать помощь из Вавилона.  И признаюсь, это больше на руку вам ребята. Я то, ведь, совсем пропащий человек. Меня вряд-ли освободят, а с такими свидетелями! – и он кивнул в сторону Борга, - Можно и и Венделя скинуть. Он многим успел напакостить.

- Сдалась тебе эта башня Русский! – смотря в глаза добавил Стоун, - Лезть на такую высоту, да еще нашпигованную минами. Я думаю, что пора сигналить СОС! Дела у нас действительно не самым лучшим образом. Мне все это чертовски надоело, сообщаем в Вавилон.

- Хорошо Стоун. Но я попрошу немного повременить. Дай мне забраться на башню, и тогда выходи на связь.

- Да я и сейчас могу. Они все равно не радиотакси, за час не приедут.

- Дай мне немного времени Стоун!

Меня еще некоторое время пытались отговорить от того, чтобы взобраться на башню, но я был непреклонен. Тарелка на ее вершине влекла меня, тянула, словно магнит частицу металлической пыли. И я решился на отчаянный шаг, который мне пришел в голову, еще во время первого восхождения. Попытался немного поспать, но так и не смог. Тело тряслось в предвкушении новой адреналиновой эпопеи. Пришлось встать и начат готовится.

В первый раз я заметил, что датчики движения направлены вниз, под небольшим углом и прикреплены к одному из полуколец внешнего ограждения.  Эту идею я от себя отгонял, как мог, но единственным способ обойти эти датчики было - зайти с «тыла», не пересекаясь лучом детектора. И хоть я о природе системы минирования не имел ни малейшего понятия, мне показалось, что моя задумка имеет шансы воплотится в жизнь.

Стоун с Африкой опять подняли меняна своих могучих руках, и я последние метры преодолел по веревке. Но теперь я не заполз в относительно безопасное полукольцо лестницы, а стал взбираться снаружи. Стоун мне что-то кричал, но я уже был погружен в себя отсчитывая ступени. Уже на двадцати метрах я сделал перерыв. Путь давался тяжелее, чем в первый раз. Плечи стали наливаться тяжестью, и я пристегнулся двумя ремнями от автоматов к перекладине. Смотреть вниз нельзя, только в верх, туда где нависает тарелка.

Начали приближаться брикеты, но зеленого огонька мне было не видно. Не тот угол. Собравшись силами я начал медленно, перекладина за перекладиной ползти наверх. От нервного напряжения рука соскользнула вниз, ноги перестали слушаться и на миг я повис на одной руке. Внизу, мелькнул небольшой квадратик нашего гранитного основания, спичечные коробки контейнером и пару смотрящих вверх точек.

Пристегнулся ремнями, организм начало трясти. Я очень боюсь высоты, хотя и не хочу никому в этом признаваться. Тело не хотело делать последние шаги и сопротивлялось. Передохнув немного больше, чем следовало, я прошел рывком последние метры, разделяющие меня с неизвестностью.

Вот-вот детонирует взрывчатка, и  мое тело швырнет ударная волна, обжигая пламенем взрыва. «Рванет!» -  бьет в голове одна мысль - «Рванет!» Но вот я уже за брикетами и первый этап пути пройден. Осталось еще немного.

-  Нельзя смотреть вниз, нельзя! – твержу я себе, чувствуя затылком дыханием высоты.

Порыв ветра ударяет в правый бок, руки не слушают, и начинаю разжиматься, кое как зацепившись, я все же держусь, застегивая карабин ремня. Уже десятки раз по спине лил горячий и холодный пот, но я опять собираюсь с силами. Последний рывок, был самым быстрым. Прошли мимо еще парочка брикетов и датчик, и вот я переваливаясь на ребристую поверхность тарелки. Теперь бы найти, то за чем я сюда карабкался.

Ветер здесь намного сильнее, поэтому плюнув на браваду, передвигаюсь на четырех мослах, то и дело, ударяя коленями о ребристые грани. Тарелка заканчивается небольшим цилиндрическим выступом, с  нескольким дугообразными рамками. Именно к ним и был примотан проволокой ящик усилителя, который мы так усиленно все охраняем. Добротно так приделан, на совесть,  назло переменчивому нраву Вивуса.

Проползав добрые пол часа по поверхности тарелки, рискуя несколько раз свалиться я так ничего и не нашел. К горлу подступил ком. Захотелось расплакаться как ребенку, которому обещали велосипед, а подарили ролики.

- Мужчины не плачут! -  ободрил я себя, вспомнившейся из прошлой жизни я фразой.

Посмотрев на серое небо, и тоскливый пейзаж состоящий из каменных утесов и их вечных антагонистов -  глубоких зевов ущелий и впадин, я сел возле передатчика, обняв его словно друга.

- Vivuszero, мать его! Живое начало в нас! Ха… – крикнул я ветру, и как в сказке, подо мной дернулась поверхность тарелки.

Не знаю, что послужило причиной, слова или просто присутствие моего тела. Может меня просто впустили, но цилиндрический выступ понялся на высоту человеческого роста, и я от неожиданности кувыркнулся с него, чуть не слетев в низ. Примотанные между двумя рамками ящик передатчика сорвало и он повис на паре нитей проволоки. Цилиндр оказался полым. В одной из его сторон был широкий вход и я зашел внутрь. Мигнули две зеленоватые стрелки-треугольнички. Все предельно просто и понятно: вверх, вниз.

Нажав на стрелочку вниз, я на мгновение оказался в темноте. Но тут же, пространство  залилось мягким зеленоватым светом. Лифт остановился, я находился в тарелке. Изнутри ее не перегораживали переборки и коридоры. Один огромный единый зал управления, именно такая ассоциация моментально возникла в голове. Множество черно-зеленых консолей, с вполне земными сидениями, с потолка спускались прозрачные панели. Такие же панели, то там, то здесь вырастали из пола, и я пару раз натыкался на них. Только возле лифта находилось несколько огороженных полупрозрачными стенками помещений. Везде царила строгая лаконичность, подсвеченная гирляндами зеленоватых шариков на потолке.

Признаюсь, это меня немного шокировало. Я ожидал увидеть что угодно, но диспетчерский пост, пусть и слегка необычный.

- Нет! Что за ерунда? Мне подавай вход в ад, пришельцев-призраков, говорящие деревья. – пробормотал я сам себе под нос.

Зал был пуст. Ни одной живой души. Обойдя лифт вокруг, я оказался у овальной панели, перед которой построились в ряд сидения на одной ножке. Немного с боку стоял еще один пульт, самой примечательной деталью которого было большой красноватый круг на прозрачной основе.

Первое правило. В незнакомом помещении не трогайте большие красные кнопки, о назначении которых вы не догадываетесь. По моему, это знают все. Но правила пишут для слабаков и грамотеев. Я неосознанно, машинально дотронулся до круга.

К счастью взрыва не последовало, не появился гигантский робот-убийца, меня не засосал межгалактический пылесос. Панель превратилась в мигающую треугольниками карту. Где в каждом углу треугольника горело по зеленой точке с белым кружком в центре. На одной из фигур, кружок был желтоватым, и я понял, что так обозначается башня, в которой я сейчас нахожусь.

В внутри каждого треугольника мигала красным еще одна точка, обозначавшая, видимо колонию. Карта секторов накладывалась на рельефную карту. Узнать треугольник сектора Вавилон,  мне помогла обширная пустошь, примыкающая к сектору. Возле каждого обозначения находились  строчки цифр.

- Координаты! - у меня перехватило дыхание. В центре этой пустоши, занимавшей добрую половину карты, белым квадратом мигала еще одна достопримечательность. Квадрат был подписан намертво в печатавшимися в  память цифрами координат. Мной обуял восторг: «Вот то, зачем я оказался на Вивусе. Я знал, про это место там на Земле, и узнал здесь. Я должен туда добраться любой ценой.»

Наступила эйфория. Спешно вытащив блокнот, единственную вещь, которую у меня не забрали в Калроне,  я принялся зарисовывать карту огрызком сломанного карандаша. К сожалению, сделать масштаб крупнее, мне так и не удалось. И я попытался нанести, то, что по моему, являлось хоть какими-то ориентирами. Впадины, разломы, хребты. Такого добра на Вивусе  имелось много. На местности всегда было трудно отличить одну гору от другой. Но куда деваться, спросить путь у местного население нет возможности. Тем более что оно тебя сожрать хочет.

Зарисовав карту, я сел на холодный гладкий пол, хотя рядом находились удобные сидения. Эйфория с разгадкой координат прошла. Я задал себе самый главный вопрос: «Кому это нужно?». Я не настолько наивен, чтобы поверить в пещеру Али-бабы. Меня впустили в эту башню и показали, то что мне следовало знать. Значит я по прежнему пешка в чьих-то руках. Можно конечно бросить всё и зажить в Вавилоне, если нас туда пустят. Но мне хотелось идти до конца. Если есть те, кто хочет, чтобы я доехал до этого квадрата в стеклянных полях. Я до него доберусь.

Оставшееся время я искал интересную информацию, но тщетно. Пара дисплеев замигали непонятными диаграммами и символами, большинство же приборов просто не включалось. Исчерпав весь заряд терпения, я принялся за поиски более безопасного пути вниз.  Здесь меня также ожидало полное фиаско. Сколько я не жал стрелку в лифте он не хотел идти вниз. Пришлось простится с очагом инопланетной цивилизации и нажать наверх.

Я вновь стоял на ребристой поверхности тарелки. Дело близилось к вечеру, ветер стал сильнее, и ощутимо дул в спину. Небо немного прояснилось и стало немного светлее. Пейзаж теперь казался не таким и унывным, можно было смотреть и смотреть в горизонт. Я  нехотя перекинулся через ограждение. Обратный путь предстоял таким же долгим и сложным, но здесь я придумал подстраховывать себя одним из ремней. Спустился на пару ступеней прицепил один ремень, отцепил второй. Спуск и обещал затянуться, зато появилась уверенность, и я даже начал смотреть по сторонам. Несколько раз страховка меня выручала, усилившийся ветер напирал, словно его раздражала инициатива рожденного ползать.

Через час, я уже начал слышать бас Стоуна, обещавшего мне сделать, что-то нехорошее, когда я спущусь. Вот прошли последние метры, веревка обожгла открытый участок ладони, и я ступил подкашивающимися ногами на крышу контейнера. Вроде бы и не так уж высоко, но вымотался я изрядно.

Стоун не поленившийся и залезть по такому случаю на контейнер, хлопнув меня по плечу и сказал:

- Ну ты русский даешь! Что-нибудь нашел! У меня даже шея затекла смотреть на твой героический подвиг. Не делай его бессмысленным!

Переведя дух, я выпалил:

- Да после, где Хошемин?

- Какой Хошемин! –Стоун непонимающе на меня посмотрел, - Ты сейчас про кого?

По спине прошла холодная волна и ударила в основания черепа, но я повторил для надежности, понимая, что мои вопросы мне не помогут:

- Ну Хошемин! Такой ускоглазый, который с нами был. Он убил одно из ребят Филина. Не дури!

Стоун почесал затылок и посмотрел на меня пристальным, жалеющим, взглядом, каким ставят диагноз умалишённым:

- Какой Хошемин, Русский? Нас было семеро здесь на точке. Так и привезли, четверых сожрали внизу, Борг и Морган отдыхают. Все! Что там с тобой наверху случилось, уж не поехали ли крыша. Ты давай пока не поздно колись? А то мы с Африкой тебя свяжем и положим рядом с Морганом.

Я отвернулся и сел на краю контейнера. Мысли путались в голове, стараясь найти правильное объяснение. Еще пару часов назад Хошемин был здесь и я с ним говорил. Он точно находился рядом со мной этой ночью.

- Он стрелял, спас нас, заметив Филина и компанию. – шептал я самому себе. На секунду  появилась даже мысль, что Стоун не далек от истины, и с моей головой что-то не так.  Но Хошемин, был, точно был. И пуль управления существовал,  и мне удалось побывать внутри башни. Нащупав дорогой сердцу блокнот, я открыл его на нужной странице и увидел каракули быстрых зарисовок карты, с  треугольниками. Сзади нависал Стоун, я чувствовал, что он тоже смотрит в блокнот.

- Да, если мне не изменяет память, то у тебя таких схем не было. А так как у нас пропала связь с Вавилоном, то это наводит на мысли, что ты что-то откапал, будучи там наверху. Не поделишься? – послышалось сзади.

Я повернулся. Стоун стоял сзади, скорчив лицо в своей фирменной кривой улыбке. Так выходило, что из всех более менее понятных и близких людей на Вивусе остался он один. Голова плавилась и я начал рассказывать, о том, что случилось за последнее время, о башне и призраке Хошемина.

Стоун молча воспринял мои объяснения о том, что я попал внутрь башни и видел карту, части территории Вивуса. Но вот истории с Хошемином, выказал решительное сопротивление, сказав, что он все чудесно помнит, с первого, до последнего момента и с головой, скорей всего проблемы у меня, так как в башне побывать пришлось именно мне. Мы слезли и начали искать следы пребывания еще одного человека. Все запасы, оружие, патроны не пропали, но их и так выдали не на всех. Естественно, восьмой винтовки Хошемина не было, как не было и его спальника. Не осталось от него и никаких личных вещей.

Африка также был не на моей стороне. Великан выдал немногословный рассказ о том, что происходило с момента нашего прибытия. Хошемина, по его словам, с нами не было. Только семь человек, включая оборванцев и новенького.

Голова раскалывалась от навалившегося. Так бывает, ты знаешь, что прав и видел это, но вот доказать кому-то обратное нельзя и все смотрят на тебя, как на идиота. Хотелось поверить, что Хошемин мне привиделся.  Было страшно даже подумать, кем являлся этот неприметный человек. Наконец я вспомнил про патроны.

Мы с Хошемином выстрелили по разу. Три раза стрелял Африка, пока демонстрировал перестрелку с Филином. Неужели он и здесь не прокололся. Я отсоединил обойму от своей винтовки и с замиранием сердца отвел затвор. Стоун скептически смотрел на мои действия.

Девять патронов, все правильно стрелял я один раз и попал. Теперь я взял остальные винтовки. Оружие оборванцев, так и осталось не снаряженным. В их арсенале имелось кое что и получше. У Африки в винтовке не было трех патронов. Ствол его винтовки был без нагара, оружие он не чистил, в чем сам и признался. Стоун не стрелял вообще. Заинтересовавшийся  Стоун разворошил ленты с патронами. Не хватало четырех патронов.  Я торжествующе посмотрел на него.

- Кто стрелял третий раз. И кто убил того оборванца, что стоял у контейнера?

Стоун стал серьезней. Память ответа на этот вопрос не дала. На выручку пришел Африка, смущенно сказавший:

- Я сломал ему шею, пока он в тебя палил. Точно помню. И три раза Африка стрелял в сторону.

Стоун развел руками, вот мол: « Не получилось у тебя Артем, поиграть в детектива?» Но какие-то сомнения закрались и в его каменную голову.

- Хорошо!-  сказал я, пытаясь успокоиться, - Африка убил этого злодея. И расстрелял патроны в сторону. Тогда с какого на контейнере наших убийц появилась свежие след от пули. Я стрелял в киллера рядом с обрывом. - на одной из сторон из контейнера виднелся касательный след рикошета.

- Африка не брал! У Африки свое есть? – наивно сказал великан, вытаскивая обоймы из объемистых карманов. – Все здесь, уже считали!

Стоун помялся, сморщился и нехотя признал:

- Хорошо Русский, пусть будет по твоему. Есть вмятина на паршивом, старом контейнере. Ты нашел чем нас удивить. Ты не признаешь, что твоя пуля не могла туда попасть. Какое это имеет, к  рассказам о неком узкоглазом. Ты его помнишь, а мы с Африкой нет. Хочешь сказать, что нам промыли мозги. Но мне кажется это ты был в башне и принёс карту! Если кому-то и забрались в голову, то первый кандидат – это ты! И последнее, если не помнишь, то ты разрядил целый рожек по контейнерам. – в голос е Стоуна чувствовалась уверенность.

- Значит так! – вскипятился я, - Этот ускоглазый пристрелил из винтовки одного оборванца. А у нас стреляли, только две винтовки. Это легко проверить по нагару. Даже у филиновских оборванцев стволы блестят. А теперь подумайте, как два таких громилы, как вы вылезли из контейнера разом, и умудрились  уделать двух типов с пистолетами. Да так что те даже не дернулись.

Я отвернулся, взял пару пистолетов из ящика, вручил их Стоуну и продолжил:

- Из этих пушек не стреляли! Я конечно вас уважаю, но сейчас вы гоните. Из контейнера вдвоем выйти нельзя, тем более таким рамам как вы. – я сам чувствовал как мои доказательства рассыпаются в пыль. Всё выходило гладко. Я убиваю из винтовки оборванца, самого главаря хватает Стоуна, а пока оставшийся киллер лупит по ящику, Африка ломает ему шею. Меня оставили на время, дав собраться с мыслями. Теория заговора рассыпалась.

Стоун посмотрел сочувствующем взглядом:

- Русский, я понимаю, ты немного не в себе. Отдохни. Если бы было нужно стереть воспоминания из памяти, то на нас двоих не остановились. Ты бы тоже ничего не помнил. Конечно твоя уверенность о присутствии Хошемина меня тревожит, но может это всё башня.

Мне показалось, что Стоун что-то скрывает, первый раз я стал сомневаться в своих спутниках. В поисках доказательств я подошел к контейнеру оборванцев. Запах крови внутри стал даже сильнее. Пуля ударившись о стенку срикошетила еще один раз о каменный пол основания, но не ушла вверх, а на излете забилась под наш контейнер. Я точно помнил что не стрелял в этом направлении. Пришлось повозиться, помогая шомполом. Наконец я зацепил что-то, и вытянул блестящую винтовочную гильзу. Демонстрировать находку никому не стал. Стоун улёгся беззаботно дрыхнуть а Африка возился с гранатометом.

Убедившись, что меня никто не видит я достал гильзу из кармана. Абсолютно обыкновенный цилиндрик с  тонким горлышком и пробитым капсюлем. Внутри белым язычком горела записка. С замиранием сердца, руки развернули клочок бумаги. «Я был здесь. Никому не верь. У тебя всё получится» - короткий текст подтвердил мою правоту. Рядом с нами несколько дней жил неизвестный, и его появление не было случайностью. Меня пустили в башню, показали, то что им было нужно. Даже лишили памяти спутников, предоставив выбор, о посвящении их в свои планы, или нет. Необходимо было добраться, до того места, благо теперь я представлял где оно находится. Записка вместе с гильзой отправилась вниз. Больше о ней никому знать не следовало.

Связи не было. Мое путешествие на вершину вывело из строя передатчик и теперь нам оставалось лишь ждать помощи. Моя глупость лишила нас даже надежды на помощь. Был еще вариант добраться до ховера, но воспоминания о двух здоровенных тварях, которых не убить и из гранатомета делали его наименее предпочтительным. Не выдюжит наша троица противоборства даже со стаей шакалов.

Прошел день, затем второй. Скука одолевала. Я даже совершил вылазку вниз. Недалеко от  основания башни, я нашел свою винтовку, которое недолгое время владел один из Слонов. Прицел не разбился, правда, приклад пестрел непонятными надрезами, сделанными ножом. Патронов в магазине имелось всего три, дракон так и сожрал снайпера со всей амуницией и сейчас в желудке твари, растворялись тяжелые магазины. Еще здесь валялся надкушенный автомат с измятой ствольной коробкой и обычная винтовка с разбитым прикладом. Несколько выстрелов по близлежащим камням отбили у меня охоту к исследованию и я быстро катапультировался наверх.

Третий и четвертый день прошли в молчании. Разве что Стоун с Африкой немного поиграли с Морганом, выжигая у него на заднице сердечко. Я не люблю такие зверства, но лучше пусть мои спутники забавляются так, чем достают меня. На шестой день стало понятно, что наш убитый передатчик Вавилону не очень то и нужен. Видимо в колонии было проблем предостаточно, и отряжать группу на помощь кучке зеков никто не собирался. Я было собрался лезть обратно на башню и попытаться его починить, но Стоун меня остановил.

- Знаешь, Русский, есть другая безнадежная затея. Утречком, я забрался по лестнице метров на тридцать. Ховер стоит на колесах, склон пологий. Может попытаемся его достать. Это лучше здесь чем задницу отращивать. Тем более, что припасы выйдут гораздо быстрее.

От безделья я уже устал, поэтому одобрил его план по нашему вызволению и принялся готовиться, перебирая арсенал. От автомата я отказался. Патронов на все три штуки было не густо, поэтому взял старую добрую винтовку со скользящим затвором и десять магазинов. Крупный калибр решил также не оставлять. Хоть имелось всего три патрона, зато каких? Добавил пистолет в большой карман и единственный баллончик медпены.

Стоун вооружился автоматом и винтовкой. А Африка взял гранатомет, автомат и вдобавок нацепил винтовку. Оставлять что-то из любимого им оружие он не хотел, захватив помимо пистолета, еще и невероятное количество патронов.

Мы начали спуск. Было еще утро, так что должны были управиться за день. Я ожидал, что как только мы спустимся, твари кинутся на нас, но ничего подобного не произошло. Перебежками, прикрывая другу друга, наша компания  быстро добралась до ховера. Он стоял в небольшой по меркам Вивуса впадине, с довольно крутыми склонами. Боковая водительская дверь была полуоткрыта. Водила заехал на самый край, и драконам оставалось лишь немного подтолкнул машину. Та, сделав пару кульбитов, очутилась внизу, опять встав на колеса.

Я остался наверху, добавив к арсеналу гранатомет, еле оторванный от сердца Африкой. Стоун и прикрывающий его великан спустились вниз и проверили ховер. Минут через десять машина натужно заскрипела и проехала пару метров. Я стал надеяться, что все пройдет без приключений. Зря, среди камней замелькали быстрые тени.

Прицелившись из винтовки сделал выстрел, не столько с целью попасть, сколько для сигнала. Стоуну следовало поторапливаться. «Щелк, щелк!» - сухо била винтовка, но попасть пока не удавалось. Вот настырная морда выглянула из-за камня и вновь скрылась. Шакалы на Вивусе – это скорей рептилии. Этакая смесь варана, шестиного крокодила, и Пит Буля. Короткое тело, с мощной продолговатой головой, раскрывающейся как чемодан. Небольшой горб, переходящий в широкий хвост, с пилой костяных наростов. Покоилось всё это уродство на шести приземистых мощных лапах, с внушительными когтями.

Очередная тварь высунулась из уступа, уже довольно близко, и я наконец не промазал. Послышался обиженный вой, и следом я влепил в бок еще одной. Твари задергались еще сильней, начав окружать. Гранатомёт я решил не использовать. Попасть даже рядом, довольно слабой гранатой было не реально. Вдруг мельтешения шакалов прекратилась. Секунда, и они начали давать деру, не особенно при этом прячась. Мне даже удалось влепить в одному, куда-то в спину.

Меняя магазин, я похолодел. С другой стороны впадины, всего в сотне метров стоял дракон, частично прикрытый валуном. Стоун уже успел зацепить лебедку, за выступ и начал подтягивать ховер по самому пологому склону, но он явно не успевал. Тварь бросилась вперед с бешенной скоростью. И за то время пока я успел схватить крупнокалиберку, и пристроить ее на край небольшого обломка, дракон оказался в паре десятков метров от впадины.

Времени смотреть в прицел не было. Я выстрелил на вскидку и попал в приплюснутою морду. Особого эффекта не наблюдалось. Тварь лишь замерла, как будто обдумываю, что с ней произошло. Много времени её не понадобилось, она раскрыла пасть-чемодан в бешеном, грозном реве и прыгнула. Одновременно я нажал на курок.

У каждого стрелка бывают такие моменты. Стреляешь и знаешь, что попал, или наоборот промазал, хотя результата еще  не видно. Я попал куда-то внутрь огромного чемодана. И те мгновения пока длился полет твари тянулись неимоверно долго.

- Хватит ей одной пули, или нет! – пронзала мозг одна единственная мысль.

Хватило. Могучая пуля проткнула слабую плоть «чемодана пасти» и поразила мозг. Уже в полете, дракон неестественно дёрнулся и всем своим весом грохнулся в нескольких сантиметрах от кормы ховера. Еще бы немного, и лебедка не выдержала нагрузки, оборвав наши надежды на спасение. Наверх поднялся запоздавший Африка, и схватил, так и не сделавший не единого выстрела гранатомет. После убийства монстра все прошло очень тихо. Стоун повозился примерно еще пол часа, вызволяя помятую машину. Вот ховер наконец крутанул колесом наверху.

В стальном чреве с мятыми бортами я почувствовал себя в полной безопасности. Внутри царил кавардак, но с одним нам повезло, здесь никого ни ели. С чистильщиками разобрались вне ховера. Шакалы или другие обитатели Вивуса успели обнюхать каждый угол и проглотить или покусать все, что хоть отдаленно напоминало еду. Даже баллончики с медпеной были старательно прокушены, и исторгли из себя все содержимое. Африка вновь клацал пулеметом и, по моему, был счастлив, а Стоун, показав большой палец, повел ховер к башне.

Ночь мы решили провести на верху, собрать пожитки и выехать утром. В последний вечер у башни, я сидел на тех же ящиках и смотрел вдаль. Подошел Стоун и уселся рядом, решив проявить несвойственную ему учтивость:

- Знаешь Русский, ты молодец. Второй раз валишь дракона с первого выстрела, - начал он разговор. – Ты извини, если что не так.

- Со второго! – ответил я немного скромничая.

- Да ладно, тебе. Мы как-то раз разрядили в такую тварь две ленты, а потом еще из винтовок добивали. Они живучие.  А ты прям эльф какой-то!

- Почему эльф?

- Да память подсказывает, меткие они были! Били точно в глаз, и темнота им до звезды была. Тебе, по-моему, тоже!

После столь изысканного комплимента мы немного помолчали. Я взял разговор в свои руки:

- Ты пойдешь со мной? – спросил я глядя ему в глаза.

Стоун первый раз за всё время отвел взгляд:

- Знаешь Русский! Я уже привык к этому всему. Мне даже нравится Калдрон. Думал снять браслет. А теперь мне некуда идти.  Я с тобой!

- А Африка! – спросил я.

- Спрашивай у него сам, он же не немой!

- Африка идет с вами. Африка хочет всех убить. – затем он запнулся, и скороговоркой, по детски добавил, - Ну, тех, кто Африку и много хороших людей сюда бросил!

Все ответы были получены. Нас ждал долгий путь. Оставшееся время мы просто сидели, наслаждаясь недолгими минутами тишины, обозревая бесконечный горизонт.

Глава 18. Все дороги ведут в Вавилон. Вторая попытка.

Мы выехали рано утром, закинув в ховер все, что могло быть полезным. Не забыли и нашу страховку - Моргана с Боргом. Вид у этой парочки был унылый, сильно осунувшийся. Но если сравнивать с тем что случилось с коллегами, то их положение было просто идеальным. Ховер запылил среди камней. Я стоял в люке обозревая окрестности. Башня становилась все меньше, пока не исчезла на очередном повороте. Дорогу показывал Борг, проверкой служила аккуратно прорисованная карта, найденная нами внутри машины. На ней были отмечены места стоянок, маршруты патрулей, передовые посты.

Обстановки в Вавилоне на настоящее время мы не знали, поэтому решили обходить все точки, где могли наткнуться на вавилонцев. Не было гарантии того, что нам не попадутся верные Новиковыу и Венделю люди. Поэтому несмотря на подозрительные скрипы в подвеске ховера и отказ пары моторов, мы пробирались сложным маршрутом, по краю невысокой гряды. Несколько раз на пути нам попадались драконы. Это было странно. Стоун за все свое пребывание на Вивусе, видел их раз десять. Эти твари не любили конкуренции и владели огромными охотничьими участками, так что в пределах одного сектора их обитало не так уж и много.

Мы периодически делали остановки для сверки маршрута. Во время одной из них в дали послышались очереди и разрывы. Била автоматическая пушка, ей в ответ бухало несколько стволов по мощнее. Еле слышно в перерывах щелкало ручное оружие и пулеметы. Заварушка обещала быть серьезной и нам стоило решить, что предпринимать дальше. Забиться в какой-нибудь глухой угол и переждать, или сделать судьбе еще один вызов и поехать на встречу бою.

Если честно, я не горел желанием ввязываться в очередную потасовку. Везение, сопровождавшее весь мой недолгий путь по Вивусу, могло и закончиться. Впереди маячила, по настоящему большая цель. Но с другой стороны бросать людей в беде не хотелось. Я ведь даже ящерицам помог. Такая дилемма резала меня по живому, получше острого медицинского скальпеля. Внутри у самого позвоночника возникало непреодолимое чувство, говорившее, что это не мое дело. В тоже время у сердца мощно пульсировало понятие –  «Долг!».

«Я должен, я обязан!» – доносилось из груди. И вкрадчиво обволакивало сознание другое: «Это не твоя война! Ты иной! У тебя есть цель. Нет нужды рисковать. Подумай, кто засунул тебя на башню! Разве ты будешь им помогать?» Я бы уже сдался под напором фальши, но вдруг вспомнил, что хочу быть человеком, а не существом. Сухое небо с прилипшим языком исторгли:

– Стоун, нужно помочь! Или хотя бы посмотреть что там!

А вот Стоун во мне не сомневался. Он скептически окинул меня и плавно тронул ховер с места.

– Конечно Русский, у нас ведь других дел нет! – проворчал он и по деловому добавил, – Мы объедем эту гряду. По карте она скоро кончится. Выглянем и посмотрим, если эта свистопляска не закончится.

Я вздохнул свободней. Стоун был на моей стороне и думал как я. Все таки его каменная душа не зачерствела, а лишь покрылась коркой. Я это уже знал давно, но сейчас почувствовал отчетливо. Молчаливый Африка, уже высунулся в люк и приладил пулемет. Ему было все равно. Лишь бы пострелять, применить в деле пулемет он как следует и не успел и теперь хотел все наверстать.

Бой по не многу приближался. Очереди автоматической пушки стали реже. Больше слышались мощные одиночные хлопки, изредка разбавленные короткими хлесткими очередями.

– Бородавочники, узнаю тварей! – сказал Стоун, останавливая ховер у полого склона. В этом месте невысокая, но крутая гряда заканчивалась, и спустя пару десятков метров начиналась другая, только поменьше.

В машине следовало кого-то оставить, но Африка на отрез отказался, насупившись словно бык. В этот момент, я, пожалуй, предпочел бы иметь дело с драконом, чем с ним. Стоун тоже не хотел сидеть на стреме, а оставлять единственно снайпера, то есть меня, было нельзя. Поэтому связав еще туже тушки ценного груза, мы совершили неслыханное. Оставили транспорт без присмотра.

На небольшой подъем карабкались медленно, почти крались, постоянно замирая и осматриваясь. Все помнили, сколь серьезными противниками являются кентавры, и никто не хотел их проворонить. И хотя впереди выстрелы уже затихали, слышались лишь увесистые бабахи бородавочников, мы не изменили своего решения.

В руках покоилась любимая, к которой в ховере нашлись боеприпасы. Я находился немного позади Стоуна. Тот держал  на перевес солидный револьверный гранатомет, а замыкающим шел Африка тарабанивший пулемет. Великан имел особенно грозный вид, который ему придавали две ленты пересекающие могучую грудную клетку крест на крест.

Почему-то мы забыли о предосторожности. Ни я ни Стоун не стали тихо ползти по пологому склону. Впереди ничего не было слышно и мы просто шагнули, слегка пригнувшись. Это и спасло нам жизнь.

Пологий подъем круто обрывался. И здесь, прикрывшись каменным выступом прятались семь бородавочников, увешанных своими мощными бескомпромиссными пушками. Двое навели свое оружие, в сторону полуприкрытого уступом броневичка. Такие мы видели у Вавилона. А вот остальные кентавры смотрели в нашу сторону, и что-то бурно обсуждали, решая видимо, кто пойдет проверять тыл.

Не сговариваясь, я пальнул на вскидку и винтовки, по плотной группе, а Стоун забухал гранатометом. Отдача вырвала винтовку с огромным пламегасителем из моих рук и ударила прикладом в живот. Я упал на спину и больно приложившись о камень, в это время по мне пробежал Африка. Пулемет застрочил в бешенном ритме. Гильзы сыпались сверху словно конфетти, но я не мог встать, так как Африка наступил на полу плаща, прямо между моих ног. Любое мое шевеление могло сбить прицел. Лишь когда лента кончилась, я зло выдернул материю.

Все было сделано. Семь бородавочников представляли единый мертвый кусок мяса, настолько плотно они лежали друг к другу. Африка всадил в них целую ленту, и несмотря на модерновую броню, и панцири из пластин каждая тварь получила свой смертельный гостинец. Добавили в общее уничтожительное дело свою лепту и четыре гранаты Стоуна, ну и моя одна большая пуля.

– Ух! Не думал Русский, что такое бывает! – крикнул Стоуна, с удивлением смотря на дело своих рук.

Африка тем временем деловито заправлял новую ленту, легко управляясь на весу с увесистой машинкой смерти. Стоун тут же опомнился, переломил свой могучий «револьвер», вытряхнул стаканчики гильз, и принялся заряжать барабан новыми гранатами. Я уже ложился на землю, откидывая сошки. Нас заметила пара бородавочников в отдаление и это не сулило ничего хорошего.

Забухали злые громкие хлопки, и по гряде слева полетели камни и осколки, взвились фонтанчики пыли. Пока не опасно. Бородавочники сидевшие за этой дурындой еще не приметили нас. Вот если мы увидим их, то это будет намного хуже. От броневичка отделилась зеленая ракета. К сожалению сингалок с собой мы не взяли, хотя в ховере это добро имелось. Я сказал Африке просто дать очередь в сторону броневика. Земное оружие ни с чем не спутаешь. Нитка трассеров ушла в горизонт, стараясь прошить серое небо.

«Поймут или нет, поверят, или подумаю, что это хитрость!» – сверлили голову мысли, в то время как руки делил свою работу. Опять пошла ракета, в ответ  Африка дал новый трассер. А тем временем в нашу сторону выползало угловатое шипастое чудовище, я с облегчением вздохнул. Дизель успел показать захваченный ховер бородавочников, с которым беспрестанно возился все свободное время. Надвигающаяся на нас машина была всего-лишь рабочей лошадкой, подобной нашему помятому калеке.

Радоваться не стоило. Но наверху работяги, за основательным щитом находилось очень мощное орудие. Застучала размеренная очередь, и немного впереди и правее расцвела цепочка взрывов. Осколки опасно засвистели над головой. Гранатометчик, или как называлось оружие бородавочников, довольно точно взял прицел. Выстрел в щит, следом еще один, бес толку. Новая очередь прошла сверху. Взрывы раздались где-то за спиной. Стоун заорал, что нужно сваливать и менять позицию, но я продолжил стрелять. Следующая серия взрывов должна была нас накрыть, голодным металлическим звуком лязгнул затвор, сообщив о пустом магазине. Шли секунды, каждая могла стать последней. На боку машины бородавочников расцвела яркая вспышка. Она слишком ослепительной и даже не опасной на вид. Через секунду, донёсся хлопок и  край щита лизнуло пламя, сообщившее, что можно менять цель. Шипастый монстр получил свое сполна.

– Русский, долби по бородавочникам. К нам бегут! – проорал Стоун.

Вот из-за валуна вылезла отвратительная харя, и сразу скрылась, когда рядом стукнул увесистый гостинец. Еще несколько монстров пытались открыть огонь из-за укрытий, но они каждый раз бросали свою затею, когда рядом дробили камни крупнокалиберные пули, или сыпал горох пулеметных очередей.

– Еще чуть-чуть, не сбавляйте темп! Мы их делаем! – озорно кричал Стоун, посылая очередную гранату.

В нашу сторону перебежками двигалось несколько человек, несущих раненого. Помимо нас их прикрывал пулеметчик от броневика, густо посылавший очереди по невидимым мне целям.

–  Три часа! – донесся голос Стоуна, в то время, когда  я менял магазин.

На плоский  камень один из бородавочников  начал пристраивать огромную пушку, с которой даже такому великану было нелегко управляться. Я успел первым. Выстрел и тридцати граммовая пуля пробивает его тело, обвешенное небольшими прямоугольниками непонятной амуниции. Второй выстрел я добавляю по оружию, которое переворачивается и остается лежать на камне угрожая небу странными рогами. Еще один магазин пуст, патронов остается не густо.

Слышится:

– Все Русский они здесь!

Я поворачиваюсь и вижу незнакомых людей с измазанными лицами. На двоих надеты шлемы. Такие же я видел раньше у вояк из Вавилона.

– Пулеметчик! – спрашиваю я.

Третий, без шлема, с тонкими усами и могучей щетиной качает головой, и часто дыша отвечает:

– Он ранен в ноги. Не сможет добраться. Капитан остался нас прикрывать! Вы откуда ребята?

Рядом уже бесится Стоун выпустивший последнюю гранату.

– Хватит болтать, спроси его о своей жене ещё. Уносим ноги!  Вы! – обращается он к спасенным, – Вперед, ховер за грядой. Быстро! Мы за вами.

Очереди пулеметчика у броневика больше не слышались, бухает лишь оружие бородавочников. Через минуту последовал мощный взрыв,  поднявший высокий столб пыли и целый дождь обломков камней. Пулеметчик до конца выполнил свое обещание и прикрыл оставшихся в живых товарищей.  Наконец начинается отход, превращающийся в соревнование по бегу.  Мы быстро догоняем вавилонцев, несущих из последних сил раненого. Африка на ходу подхватывает импровизированные носилки и с неожиданной для своей комплекции прытью гонит вперед.

Показался ховер. Стоит себе том же на месте, где оставили. Измятый, побитый пулями, сейчас он воспринимается, как лучший друг. В моем сердце загорелся огонь, лишь при одном взгляде на этого трудягу и ноги сами понесли тело еще быстрее.  Бородавочников рядом нет, а значит у нас есть шанс, вновь выпутаться из смертельно опасной заварушки, в которые за последнее время мы так любим встревать.

Все быстро запрыгивают через  двери внутрь и Стоун трогается, не щадя израненные механизмы. Машина медленно набирает ход, воют словно кофемолки электродвигатели, стучит хитрая подвеска, но ховер везет, как будто понимая, что сейчас на кону и его судьба. В задний борт попадает мощная пуля, пробивает его и на излете застревает в спинке переднего сидения, за которым сидит вояка без шлема. Слышатся новые удары, но корпус их держит, защищая живое.

«Парадоксально. Живое зависит от неживого. Мертвый механизм оберегает, и в тоже время живые существа хотят его уничтожить, чтобы добраться до подобных себе. Возможно машины более достойны поклонения чем мы!» – в голову лезут странные для такой ситуации мысли. Какими идиотскими они не казались, вспыхивает знакомое чувство, как будто я что-то открыл, что-то далекое, знакомое, близкое.

От самомокопания меня отвлекает вояка без шлема, кричащий на весь ховер:

– Едем вдоль этой гряды! – тычет куда-то в сторону вавилонец, – Бородавочники так нас и поймали. Гряда длинная не переедешь, проходов всего несколько, группа уперлась и на скорости не смогла уйти. А у нас все получится, на перерез они не проскочат.

¬ Раненым уже занимался его товарищ, носивший на руке грязную повязку, с кривым красным крестом. Боец сохранил при себе объемистый рюкзак со всяким медицинским инвентарем и теперь вовсю оказывал помощь покалеченному взрывом и осколками вавилонцу. Африка успел высунуться в люк со своим любимым пулеметом. Стоун вцепился в баранку и мне не оставалось ничего другого как сесть и набить последним десятком патронов пару обойм к крупнокалиберке.

Ховер бросало, выли электромоторы, к общей какофонии добавились стоны раненого, который начал подавать признаки жизни. Но несмотря ни на что наш агрегат упрямо уносил нас от монстров. Навалилось уже знакомое мне чувство ожидания чего-то не совсем хорошего. Я опять сидел без дела и решил разговорить парня-медика, закончившего колдовать над раненым. Боец крайне напряженно смотрел на наш связанный багаж с распухшими синими лицами и теребил короткий карабин. Другого оружия я на нем не приметил, оно и понятно, у медика немного другая работа: лечить а не калечить.

-  Как зовут? -  спросил я парня, находящегося явно не в своей тарелке.

Он не ответил косясь на Борга, может быть и узнал. Следовало прояснить ситуацию:

- Они на нас напали! Мы на точке сидели, когда они стрелять начали! Парней убили, теперь в Вавилон везем! – прокричал я сквозь грохот, так, что чуть не надорвал связки.

На мои слова оглянулся даже вояка без каски. Парень посмотрел недоверчивым взглядом, но кивнул, дав понять что понимает.

Я крикнул еще:

- Что в Вавилоне происходит? Мы больше недели не были. На вас напали?

Парень кивнул чуть менее сдержанно и прокричал в ответ:

- Да, бородавочники. Мы им врезали возле города. Нас послали на разведку, по постам и мы вляпались. Если бы не вы, то тогда кранты!

Говорить так было не очень удобно, все время швыряло, но пока у нас не заболело горло я смог узнать, что в Вавилоне кое что изменилось в политической расстановке. Парень сказал, что у них на верху поднялась какая-то буча и разведчики пропустили бородавочников к самым стенам. Был хороший бой, в ходе которого нападение кентавров отбили. Затем последовала череда более мелких стычек, свидетелем одной из которых мы и стали. Парень или знал мало, или просто не хотел ничего говорить. Да и кричать со временем надоело и я угомонился. Всё равно у нас была одна дорога  - в  колонию Вавилон.

Африка обнаружил погоню лишь через несколько часов. В дали возникали небольшие пылевые следы, говорящие о мчащихся по следу бородавочниках. Близился вечер, нам следовало продержаться в том же темпе несколько часов до темноты.  И это у нас должно было получиться, если бы мы не приблизились к большому, присыпанному песком и пылью, ровному как стол плато. Ховеры не создавались для спринта, они должны были тянуть, карабкаться, переваливать через различные препятствия, но не гонять по прямой. Наш покалеченный трудяга не выдавал полной мощности, так что мы могли рассчитывать едва-ли на шестьдесят километров в час. Для преодоления плато нам нужен было больше получаса. Началась напряженная гонка.

Ховер поднимал целое облако мелкой пыли, позади не было ничего видно, поэтому примерно на середине плато мы заехали на небольшую возвышенность и остановились. Я высунулся, опередив Африку, нежелающего глотать пыль и устроившегося внутри. Преследователи мчались совсем рядом, буквально в паре километров. Засосало под ложечкой. Сзади вились пылевые фонтаны, как минимум от пяти машин. С такой группой воевать бессмысленно, тем более, что теперь мы не можем зайти к ним с тыла. Я сообщил об увиденном и нырнул в ховер, мы продолжили гонку.

Африка на этот раз залез наверх, доверить свою любимую игрушку еще кому-то он не желал. Тикали минуты, ховер шел, легко покачиваясь на неровностях.  Я вздрогнул, когда услышал негромкий взрыв справа. Заработала артиллерия бородавочников, ей начал вторить короткими очередями пулемет Африки. Я хотел его остановить, но потом передумал. Если кентавры догонят, то нас уже ничто не спасет.

Спереди в радиостанцию радостно заорал вавилонец:

- Гранит, гранит, это беркут, мы в этом ховере, за нами бородавочники! Как поняли?

Рация что-то запищала. Вавилонец продолжил уже более сдержанно:

- За нами предположительно пять объектов. Кентавры. Характер целей: пара, как минимум, простые «колючки», есть «дикобраз», характер остальных не ясен. Как поняли? Прием!

Вавилонец что-то напряжённо выслушал а потом скороговоркой выпалил, обращаясь к Стоуну.

- Наши у той гряды, когда доедешь до прохода сворачивая за небольшим барханом. Нас прикроют. Сейчас мы вмажем этим засранцам.

Плато закончилось, ховер перемахнул через несколько небольших барханов, наметенных ветров и нырнул в ложбину. Гулко завыли над головой снаряды, послышалась серия мощных взрывов. Затем застучали автоматические пушки. Можно было перевести дух. Нам очередной раз повезло, в голове мелькнули смутные мысли о невозможности такого стечения обстоятельств, да еще столько раз подряд. Но ликующие сердце смело их волной опьяняющей радости. «Живы!» –  вновь кричало сознание, - «Живы!»

Я выбрался из ховера и вслед за всей компанией взобрался на бархан. Песок уже начали выхолаживать наступающие сумерки, небо потемнело надвинулось сверху, грозя раздавить. Невидимое солнце еще цеплялось лучами за далекий горизонт, но уступало свое право тьме. Впереди ярко горело несколько огней. Это разгорались две шипастые машины бородавочников. Еще одна лежала на боку в стороне, стыдливо показывая днище. Лишь двое преследователей избежали мести и убегали пыльными облаками в горизонт, преследуемые парой юрких броневиков.

- Я вас узнаю засранцы? – послышалось снизу.

Возле ховера стояла пятерка Вавилонцев с уже знакомым нам первым лейтенантом Рино. Все они держали оружие в руках, но по крайней мере не навели его на нас. Мы спустились вниз.

Рино был настроев вполне дружески. Он оскалился слишком белоснежной для Вивуса улыбкой и сказал:

- И как вы, вашу мать, добрались сюда от башни!  У вас там в кузове собственной персоной капитан Борг и еще один здоровяк! Ребята, это как-то надо объяснять! – и он развел руки в разные стороны.

Опережая Стоуна я начал повторять заготовленное:

- На нас напали! Этих мы прихватили, как языков. Остальные остались на месте.  Едем в Вавилон, там и разберемся.

Рино стал серьезней и ответил:

- Да все нормально! У нас тут немного власть поменялась. Маленьких лейтенантов это не касается, но когда Вендель ранил Ковальского, грызня вышла за все дозволенные рамки. Короче, меня даже отправили вас привезти обратно, но тут у нас началась вся эта заварушка. На вас не хватило времени и сил. Но нет худа без добра, вы и сами добрались. Говорят, вы наших ребят из патруля выручили. Это вам зачтется.

- Что с Ковальским? – спросил я, - С нами было еще два человека, Девушка и Раненый. Вы не в курсе что с ними.

- С полковником всё нормально, легко задело! А вот пару его парней положили. Ваш раненый, такой мелкий и крикливый тип, жив. Его хотели прихлопнуть в госпитале, но он оказался очень бойким и отбился. А вот про девушку я ничего не слышал. Короче, давайте в ховер и к нам. Мы дождемся броневики и будем выдвигаться домой. На сегодня хватит воевать. Вы хорошо нам подставили этих вонючек!

- Усатый еще всем жару задаст. Он такой, не отделаешься! – высказал своё мнение о Дике Стоун. Хорошо что хоть кто-то ещё остался жив. А вот информацию о пропаже девушки я воспринял, на мой взгляд, слишком чёрство. Ну пропала и пропала! Очень много было смертей в последнее время.

Мы залезли в ховер, вырулили из ложбины и подъехали к большой и низкой восьмиколесной платформе, с маленькой спаренной кабиной впереди. На ней покоилась внушительная ракетная установка. Машина была явной самоделкой, собранной из разных компонентов. Рядом стоял еще одна платформа, но уже с краном и большой бронированной будкой, в которой видимо хранились ракеты.

Заметив наш интерес сидящий впереди, спасенный вояка кивнул в сторону установки:

- Это Большой Мо!  У нас таких мало, странно что его сюда вообще притащи, но долбит он  будь здоров. Бородавочникам повезло, что вообще кто-то уцелел.

Наконец выдалась свободная минутка и мы перезнакомились. Спасенного медика звали Робертом Хаас, а вот второй был сержантом связистом Янушем. Раненный являлся командиром их взвода, лейтенантом Фениксом. Как оказалось в засаду попало два броневика и пара ховеров. Всего двадцать восемь человек второго патрульного взвода. Вместе с ними выехал и их командир роты, оказавшийся тем самым пулеметчиком, прикрывшим своих до конца.

Потери! Смерть, кровь и камни!

Вивус исправно пил нашу кровь и у меня был ключ от чего-то, что возможно могло это прекратить.  Хошемин хотел что-то до меня донести, иначе зачем были все эти разговоры, попытка скрыть свое присутствие, записка. С такими возможностями, как у неизвестных не оставляют столь глупых следов. Прокол с моим именем, пуля, мои воспоминания наконец, что-то не вязалось с общей картиной злобных инопланетян.

Мне что-то хотели сказать, или даже не мне а всем нам. Но что? Нужно было ехать к той самой точке на карте. Нас ожидало новое путешествие и Вавилон был лишь непродолжительной остановкой. Так мне думалось…

Глава 19. Вавилон.

Вавилон опять встретил ночной темнотой. На секунду нас осветил луч прожектора одного из постов, а затем вновь окутала тьма. Пришлось еще попетлять загогулистым маршрутом, пока колонна не оказалась возле стен колонии. Укрепления были возведены все из тех же контейнеров и достигали  высоту около десяти метров. Въезд представлял собой такую же как в Калдроне кишку, только еще более развитую с нескольким крутыми поворотами и вместительным шлюзом, где нашу колонну проверил десяток автоматчиков. Особое внимание уделили нашему ховеру.

Борга с Морганом, несмотря на наши протесты забрали, и куда-то увели. Мы же пошкандыбали за всей колонной, следуя по самым настоящим улицам, встречались даже двухэтажные дома! Город был разделен на несколько частей, мы проехали через целых три внутренних стены, делящих колонию на  сектора обороны. Если бы в Калдроне существовали подобные запасные рубежи, возможно колония еще бы существовала.

К концу пути ховер совсем расхворался. Моторы на колесах окончательно сдохли пару часов назад и нас везла лишь последняя самая живучая парочка.  Наконец мы становились у длинный приземистых строений. На площадке перед ними стояло много самой разной техники. Один из людей Рино указал нам место в дальнем углу, куда мы и приткнули беднягу.

Этот же парень отвел нас длинному одноэтажному строению, где имелась большая комната с грубо сваренными кроватями. Он пояснил, что здесь иногда ночует дежурная группа, но сейчас все на выезде, так что мы можем здесь отдохнуть.

Стоун с Африкой быстро заснули, а вот меня мучали самые разные вопросы, накопившиеся за последнее время. Множество вопросов сверлили перетружденный мозг словно настоящие буры, требовались ответы на многие вопросы. Наконец я не выдержал и последовал примеру моих более рациональных напарников, хотя, по видимому, уже близился рассвет.

Утро встретило нас различными бытовыми проблемами, с которыми сталкивается любой человек в незнакомо месте. Преодолев их, и позавтракав в столовой местного техпарка, мы стали слоняться по территории, наблюдая за работой вавилонцев. В отличии от нашего прошлого визита, за нами никто не следил, мы не сидели в камере, и это было крайне хорошим знаком.

Вавилон развернулся  в технической части. На хозяйство Вилли этот парк не походил и отдаленно. Не те масштабы. Полноценный ремонтные боксы, различные самодельные и не очень приспособления, краны, здоровенный домкраты и конечно военная техника. Преобладали уже знакомые мне небольшие броневики с здоровенной башней, но были и более занимательные экземпляры. Несколько платформ с ракетными установками, наподобие той, что накрыла бородавочников, накануне. В дальнем углу стояла пара таких же платформ, явно с оружием чужих. Предположительно с электромагнитными пушками ящериц. Внушительные серебристые стволы в угловатом стильном обрамлении смотрели очень эффектно. Особенно мое внимание привлек багги-паук, похожий на те, что я видел раньше, но с мощной многоствольной установкой пушек небольшого калибра. Вся конструкция была явно «заводская», правда, на ней имелись уже следы человеческого «апгрейда».

В углу рядом с нашим вездеходом стояла пара шипастых машин бородавочников. Наш измятый старичок смотрелся бледно. Сервопривод двух колес сдал еще вчера, и ховер перекосился на одну сторону. За ночь из его электромоторов вытекли остатки охладителя и бог весть еще чего.  В общем, он своим видом констатировал смерть, гадкую и некрасивую. Совсем далекую от героических образов.

Подошел Стоун, уперев руки в бока, он постоял с минут и кивнул в сторону страдальца:

- Молодчина! Сдох уже после боя! Вывез нас, допер и помер, ему нужно поставить памятник.

Игнорируя его подколки в голосе, я ответил:

- Транспорта у нас, похоже, больше нет. Теперь что будем делать? Ты еще со мной или решил осесть в Вавилоне. Может, даже погоны получишь?

Стоун усмехнулся и продолжил:

- Нет Русский и не мечтай. Кто еще будет вместе с тобой совершать столько ненужных глупостей. Только я и Африка. Больше некому. Так что нам с тобой одна дорога – прямо в ад, всегда хотел там побывать. Без шуток! Смотри на нашего великана! Хорошо, когда человек занят любимым делом!

Африка в отличии от нас не лентяйничал. Он расстелил пару затрапезного вида плащей, открыл аппарель ховера и усевшись в позе лотоса наяривал весь наш богатый оружейный арсенал, не обходя вниманием ни одну единицу огнестрела. Естественно на переднем плане красовался револьверный гранатомет и его любимая игрушка. Не обошел он вниманием и мою крупнокалиберку, старательно орудуя состыкованным шомполом.

Немного робко, к нам подошел совсем молодой паренек в новеньком комбинезоне. На его груди красовалась свежая желтая галочка лычки. Он важно спросил:

- Вы – Суворов, Стоун и Африка? Вас просят явиться в штаб. Я уполномочен вас проводить!

- А честь отдать, или руку к голове не научили прикладывать! – грозно рыкнул Стоун и следом заржал.

Паренек весь сиял, видимо он совсем недавно получил лычку и теперь гордился не на шутку. В ответ на реплику Стоуна он поджал брови, слега насупился и попросил ещё раз нас идти за ним.

Мы крикнули Африке, чтобы собирал вещи, на что великан философски заметил, что ему нет дела до начальства, и он будет занят еще час. Спорить с ним по этому поводу было бессмысленно. Так что несмотря на все чертыханья паренька, мы пошли вдвоем, оставив пребывать нашего друга в оружейной нирване.

Здание штаба находилось рядом с парком, следовало лишь обойти длинный ангар. По меркам Вивуса его можно было назвать произведением искусства. Два полных этажа и небольшая надстройка третьего, примерно на четверть длинны здания. Никаких следов контейнеров, хотя на стенах этой коробки и виднелись, знакомые потеки, культуру строительства следовало назвать высокой.

У двойной двери желтоватого цвета, которую неизвестный художник пытался разукрасить под дерево, стояла пара часовых с автоматами и в касках. Проходя мимо них я опять задался вопросом откуда Вавилон брал столько хорошей экипировки? Если раньше я думал, что это было в наборе присланном неизвестными, то теперь видя масштабы, понял что секрет кроется в другом.

Мы прошли по длинному коридору со множеством дверей, затем поднялись по крутой лестнице  на третий этаж. Нас вели в святая святых.  Несколько раз нам на пути встречались военные, которым наш сопровождающий отдавал четь как угорелый. Открыв металлическую дверь, мы оказались в небольшой приемной, где меня ожидала удивительная встреча. Копна светлых волос, удивительно красивые глаза, я даже не успел сообразить кто передо мной как услышал:

- Артем! Рада тебя видеть, мы думали ты погиб возле башни.

Она вышла из-за стола, на котором лежали аккуратные стопки бумаг, подошла и обняла, как самого близкого человека. Даже перехватило дыхание. Рядом стоял Стоун, скорчив мне одобрительно насмешливую гримасу.

- Что с тобой было, как ты! – бархатно пропела Лена, и я окончательно растаял.

К счастью открылась дверь, из нее собственной персоной вышел Ковальский, с подвязанной рукой. На его груди на небольшом погончике гордо красовался клиновый лист, в обрамлении каких-то узоров.

- Я так понимаю, пан, Ковальский, вас можно поздравить с повышением! Раньше на вашей груди такого гербария не наблюдалось! – не удержался Стоун, картинно, неуклюже раскланявшись.

Ковальский скривился, но промолчал лишь бросив коротко:

-  Пойдемте!

Мы прошли за ним и оказались в просторном кабинете, с самой роскошной обстановкой, из той, что я видел на Вивусе. Практически настоящие диваны в дальнем углу, красивый длинный  стол, с полированной серебристой столешницей, приличные стулья с крутящимися седушками, еще  один хороший рабочий стол и шикарное кресло у окна.

За столом сидело пять человек. У одного из них на груди сверкал такой же лист как и у Ковальского. Остальные были одарены нашивкой, поверх которой красовались две звезды. Причем литера «В» красовалась только у двоих из присутствующих, самого Ковальского и блондина, сидевшего справа от него. Остальные имели прямоугольную нашивку, в виде ленты на рукаве с надписью «Libertatem», включая второго генерала.

- Неплохо устроились Ковальский! У меня на такое даже фантазии бы не хватило! Поздравляю! – сказал Стоун, по хозяйски плюхаясь на один из стульев.

Я также решил не ждать приглашения и сел рядом. Мы вели себя нагло, так не следовало, но сейчас Стоун задавал тон.

- Слушаем! – Стоун протарабанил пальцами по столу, чем вывел из себя военного из «полиса Свободы» небольшого роста, с коротким ежиком черных волос и здоровенным шрамом на щеке.

- Да кто он такой Ковальский! Нашли ублюдка на помойке, а он собирается здесь еще так себя  вести! – хрипло, скороговоркой сказал он, вставая со стула.

- Эй Шрамик! Ты еще раз повтори, и давай выйдем, поговорим, а потом посмотрим, кто из нас на помойке окажется! – спокойно, с иронией в голосе сответил Стоун и вновь постучал по столу.

- Тихо, тихо!  - устало сказал Ковальский,  садясь во главе стола, - Вы бы Суворов, остерегли вашего спутника так себя вести. У нас здесь не Калдрон и он больше не главарь мелкой шайки, а гость самой цивилизованной колонии людей на Вивусе.

- Напыщенно, не скромно и бахвально! Вам кто-нибудь пишет ваши речи, или они рождаются сами! – опять съязвил Стону, а затем картинно выставил руки вперед и быстро затараторил – Все, все! Больше не буду! Как же мне себя вести с такими генералами! Простите уж, дикарю, подтирающему задницу песком все его недостатки.

Далее продолжил я, тоже не совсем дружелюбно, но по крайней мере без язвительной иронии:

- Давайте к делу Ковальский! Мы тут немного на вас обижены. Как-то все не очень хорошо получается, с нашим убийством. Да и вообще, в чем собственно интерес к столь скромным персонам? Вы у нас, по видимому, целый генерал, вокруг все полковники.?

- Хорошо Артем! Вы бросили позерство, теперь приступим к делу. Вы действительно правы, у нас много дел, и задерживаться нам нельзя. – сказал Ковальский и кивнул, белокурому блондину средних лет с правильными чертами лица.

Тот прокашлялся и начал говорить:

- Вы у нас из колонии Калдрон, в которой погибли все люди. Нам необходимо установить причастность Венделя и Новикова к этим событиям. От вас требуется дать исчерпывающую информацию, что происходило в колонии Калдрон. И выступить с этими показаниями на суде. – он опять прокашлялся и продолжил, - Те двое, Морган и Борг, оказались весьма кстати. С вашими и их показаниями мы успокоим общественность. Теперь я вас попрошу рассказать все, что вы знаете об этих печальных событиях.

- Стоп, стоп, стоп! То есть вы хотите сказать, что мы вам нужны, чтобы вы смогли окончательно сместить двух бывших главарей Вавилона. Вы что их не прихлопнули? – встрял Стоун в своей обычной манере.

Я толкнул его в плечо и сказал:

- Да мы вам расскажем! Но нас интересует такой момент. Что будет с нами дальше. В нас в последнее время слишком много раз стреляли, и в основном люди. Этот момент крайне принципиален. И ещё с нами был раненый товарищ и девушка. Нам хочется узнать что с ними случилось.

Мне ответил Ковальский:

- Артем! Вы у нас очень предприимчивый человек. Я думаю вы найдете себе в Вавилоне достойное место. В конце концов, для вас и ваших спутников всегда есть место в рейдовом батальоне. Вы станете полноправными гражданами колонии, со всеми преимуществами и недостатками. Вы еще что-то желаете! – он сделал небольшую паузу, - Что касается ваших друзей, то у нас только печальные новости. На раненого совершили покушение в госпитале. Он был вновь ранен, но выжил, а вот одна медсестра погибла. Мы думаем, что это дело рук группы Борга. Девушка же пропала из карантинного общежития, её судьбу мы выясним позже.

Я решил уточнить крайне интересующий меня вопрос:

- Хорошо, мы хотели бы навестить раненого. Попросите посыльного провести нас. И о главном, я желаю кое-что еще, помимо прав гражданина. Наше имущество, все полностью останется у нас. Вы дадите распоряжение Ковальский. Я повторяю все, что у нас есть останется  при нас. И вы возместите все боеприпасы и  другие расходы, которые мы понесли, спасая ваших людей. Так будет честно, список я сейчас вам и напишу.

Ковальского перекривило:

- Наших людей Артем. Наших! Это теперь ваш дом тоже. Я сделаю распоряжения! – по барски бросил он последние слова.

- Ховер! Нам повредили ховер! - встрял в разговор Стоун, - Или замените его, или почините. Бородавочники так его разукрасили,  что просто жалко смотреть.

- Это с какого перепугу! - взъярился чернявый со шрамом, - Вы еще нам и условия ставить будете. Приютили их, а они уже в карман залезли!

- С такого! – жестко сказал я,  - Если бы у вас было все схвачено с Венделем и Новиковым, вы бы нас к себе не позвали. Не великие мы шишки, чтобы беседовать с общим собранием, сильных мира сего. Получается мы спасли ваши задницы, привезя Борга и Моргана. То что происходит в Вавилоне напоминает вооруженный переворот, в котором в основном участвуют пришлые из «Полиса свободы». – и я показал на нашивку у сидящего рядом молчаливого полковника.

У чернявого покраснел шрам и выпучило глаза, он хотел уже разразиться пламенной речью, но его остановил жестом второй генерал, до этого молчащий и внимательно наблюдающий за происходящим.

Смотря мне прямо в глаза он начал говорить:

- Вы все Суворов понимаете немного не так. Нашей целью являются не личные амбиции, а благо колонии и выживание. Вендель с Новиковым слишком далеко зашли, в том числе и в Калдроне. Их необходимо было сместить. Вы правильно поняли, что вы нам нужны, чтобы рассказать людям об их злодеяниях, и я считаю, что ставить нам условия в таком благородном деле не к месту. Или вы преследуете только свои шкурные интересы?

- Благородные цели! Мы уже видели ваши благородные цели! – вспылил Стоун, - Ваши разборки нам до одного места. Калдрон погиб по вашей вине, по вине Вавилона. Мы хотим чтобы вы возместили, то что мы использовали на самое благородное дело, которое есть.  Спасение жизней. А вы жмете, как самые настоящие барыги. Нас в Вавилоне обокрали, осудили судом комедиантов, а теперь хотят подпрячь участвовать очередном заговоре. Да меня тошнит от вас!

У генерала сузились глаза, он выдержал небольшую паузу и ответил:

Мы возместив вам все, что нужно. Ховер починим, это будет справедливо, правда я не знаю, что вы с ним будете делать. Добывать живое в одиночку стало крайне опасно. Вы же дадите показания на Венделя, тем более что врать вам не придется, только чистая правда обо всем что происходило в Калдроне.

- Да мы все расскажем. Новиков с Венделем должны понести хоть какое-то наказание. – ответил я.

Такой положение дел меня вполне устраивало.  Я мог поведать еще много чего интересного, но говорить о своей цели Ковальскому почему-то не хотелось. Он принадлежал к тому типу людей, кого власть делал только хуже. Поэтому я сел поудобней, потребовал воды и начал рассказ. Изредка меня поправлял Стоун своими едкими репликами. Если честно я не понимал, почему он ведет себя как ребенок.

На мои вопросы о том, что произошло в Вавилоне, собравшиеся с присущей военным манерой, хранить в тайне, даже самые разошедшиеся в народе сплетни, ответили уклончиво. Нужно было искать другие источники информации. Хотя я прекрасно понимал, что одна группа сместила другую. Опять интриги, опять власть и борьба за нее. Вокруг свирепствовали монстры, но люди продолжали  выяснять: «Кто главный на навозной куче»!

Когда все вопросы у компании высоких чинов колонии закончились, нас проводил обратно тот же парень с яркой нашивкой, имеющий оказывается звание капрала. Перед этим мы на небольшом клочке бумаги расписали все свои мечты, в глубине души надеясь, что их исполнят хотя бы на половину.

Мы успели в парк как раз вовремя. В это время Африка катал в луже охладителя, неприятного типа с крючковатым вороньим носом и нашивкой со звездой. Поодаль приходили в себя трое его подчиненных с красными повязками на руках. Оказывается они хотели отобрать у Африки пулемет с гранатометом, попутно пытаясь его заставить прибраться под днищем нашего калеки. И если со вторым аспектом великан был, в принципе согласен, то вот расставаться с любимыми всем сердцем игрушками он не мог.

Стоун вырвал из лап Африки местного зампотеха, тот красный, перемазанный синеватой вязкой жидкостью, шипел от злости.

- Вас всех в тюрьму надо, под суд, я с вами знаете что сделаю! – прохрипел он, немного отдышавшись.

- Да ладно тебе, он же не убил ни кого! – по свойски хлопнул его по плечу Стоун, вымазав в руку в охладителе, и тут де вытерев ее о нетронутый кусочек одежды зампотеха.

Тот заклокотал и стал коричневым, от возмущения он не мог сказать и слова. К нам уже бежал еще десяток человек, некоторые из них были вооружены автоматами. Намечался серьезный конфликт.

- Стоп, стоп, стоп! – замах я руками,  - Вышло недоразумение. Мы только что разговаривали с генералами, все оружие остается у нас, а ховер нужно чинить.

- Арестовать их! – закричал, зампотех.

На нас надвинулось большая группа солдат. Африка уже взял руки пулемет, а Стоун готовился прикрываться крикуном, схватив того за шиворот.

Спас положение уже знакомый молоденький капрал, прибежавший с каким-то клочком бумаги и показавший его зампотеху. Прочитав написанное зампотех сначала посинел, потом побелел, такая смена окраски меня сильно обеспокоила. Не дал бы дубу от нахлынувших чувств.

Все же через пару минут он отошел. Не посмотрев в нашу сторону, махнул рукой уже собравшейся небольшой толпе и пошел в сторону боксов. Стоун что-то собирался крикнуть в след, но я его остановил. Мы и так в первый день нажили столько врагов, сколько у многих и за всю жизнь не наберётся.

Рядом остался лишь капрал, растерянно смотревший на нас.

- Давай знакомиться! -  кивнул я ему, - Африка, Стоун, и Артем! Ты, по-моему, уже в курсе. Тебя то как зовут?

- Капрал Зима! – еще более растерянно сказал он, вся строевая подтянутость слетела с него моментально, оставив на месте обыкновенного молодого парня.

- Хорошо, что не осень! Это кличка такая или уже прилетел с такой фамилией? – спросил я.

Он пожал плечами, и вдруг встрепенулся, вдруг, что-то вспомнив:

- Сер, я уполномочен…

- Давай без сер, - оборвал я его на полуслове,  - Давай теперь нормально, что нужно.

- Мне сказали отвести вас в помещение, где вы разместитесь и еще показать оружейку, где вы можете хранить оружие. У нас здесь разрешено ходить с любым оружием, но у вас его наверное много?

- Тут ты прав. Кое что есть, Как с ховеров, про это тебе ничего не сказали?

Он опять покачал плечами и ответил:

- Я должен был подойти к майору, Таркияну, - по слогам выговорил он фамилию зампотеха, - Но по-моему сейчас не время, что-то уточнять.

Я посмотрел на Африку, пакующего огромный тюк, и насвистывающего какой-то зажигательный мотив. Вещей у нас действительно было много, оставлять их в почти умершем ховере не хотелось, обязательно растащат, поэтому скрипят сердцем. Я все же опять оставил Африку охранять наше добро, проинструктировав его на предмет общения с местным начальством. Стоун на это смотрел со своей фирменной кривовато-жутковатой полуулыбкой.

Поселить нас решил рядом со штабом, в небольшом домике крытом металлическими листами,  с собственным блоком-утилизатором. Жилище оказалось вполне сносным.  В двух его комнатах было три грубо сваренные кровати, стол, пара сидений, какие-то полки на стенах и даже самый настоящий шкаф в нише. Окна имели массивные наружные ставни, а роль стекла выполняла плотная полупрозрачная пленка.

- Нормально, так! – дал оценку Стоун. - Я в отдельной комнате, Африка храпит!  – быстро сориентировался он, бросив свой рюкзак на койку.

Я не возражал. По ночам меня все равно терзали воспоминания и кошмары, дававшие забыться лишь под утро. Затем мы принялись перетаскивать оставшееся барахло в выделенное жилище. Ковальский специально разместил нас на охраняемой территории, опасаясь нападения. Раньше в этом домике жил Борг, который должен был быстро являться по требованию начальника на ковер. Шкаф заполнился горой оружия и боеприпасов. Тюки лишних спальников и другого имущества заняли все свободные углы, способствуя особому чемоданному настроению. Нам оставалось ждать звёздного часа – суда. О времени его проведения Ковальский должен был сообщить.

На следующий день, наплевав на инструкции, нигде не бродить, Стоун с Африкой пошли осматривать Вавилон. Я бы тоже пошел с ними, но мне хотелось разобраться с ховером. Вообще такое безответственно отношения Стоуна ко всему мне не нравилась. В Калдроне он нес груз ответственности, был сдержан и думал на несколько шагов вперед. Сейчас же, когда нашей колонии не стало, в него, как будто вселился дух проказника-мальчишки, который старается нашкодить, напакостить и поиграть. Скорей всего ему уже было наплевать на все. Я понимал, что Стоун потерял все, за что боролся, но мне нужно было  с ним идти к своей цели.

Зампотех колонии обитал в маленькой пристройке, рядом самым внушительным ангаром. Когда я зашел внутрь он что-то выговаривал немолодому тучному мужичку, в замасленном сером комбезе. Тот неразборчиво отвечал, помахивая небольшим  универсальным ключем. Мой визит заставил замолчать обоих. Таркиян кивнул своему собеседнику и тот поспешно вышел, оставив нас наедине.

Майор встретил меня злобным взглядом, обещающим разорвать при первой возможности. Дальше можно было ничего не выяснять. Наш старичок встал на прикол надолго. Не из тех людей был зампотех, кто быстро прощает обиды. Но как говориться попытка не пытка, мне нужен был транспорт.

- Добрый день! Я к вам по делу, - начал я из далека, как школьница, выпрашивающая пятерку.

Он лишь отвернул нос, как будто перед ним лежит огромный кусок дурно пахнущего, протухшего мяса. За моей спиной, в наружную дверь уже заглядывала пара любопытных глаз.

Помолчав еще несколько мгновений, он напыщенно сказал куда-то в стену:

- Я вас слушаю!

Слушает он. Разговор не задавался, у меня внутри лишь теплилась надежда, что приказы Ковальского исполняются беспрекословно, и мой оппонент поворчит, поворчит, да и примется за дело.

- Ховер! Вы уже в курсе, что его нужно привести в порядок! Хочу узнать сроки, какие займет ремонт. – не стал я играть  в дипломата, спрашивая о погоде, здоровье родственников, друзей и прочих вещах.

Он фыркнул, скривился и опять ответил стене:

- Вечно!

- Приказы генерала здесь не исполняются!  - решил я надавить,  - Ховер пострадал при спасении разведчиков Вавилона, Ковальский обещал его починить. В чем проблема? В том, что вы не поладили с моим человеком, пытаясь забрать, наше имущество!

Таркян наконец повернулся ко мне и зло, с змеиным шипением ответил:

- Ковальский вам обещал, пусть Ковальский и чинит. Вы раздолбали ховер! У него ни одна система не работает. Все сдохло. Я не волшебник, чтобы чинить такую рухлядь и у меня нет завода по производству ховеров. Так и передайте своему Ковальскому!

- Отлично! - как можно миролюбивей ответил я, доставая блокнот, - Вот напишите письменно, что ховер находится в неремонтопригодном состоянии. И я буду требовать новый. Все по честному.

Глаза зампотеха вспыхнули, он вскочил со стула и сбивчиво, чередуя ругательства начал орать:

- Написать! Да пошел ты… Подотри …, своей бумажкой. Я ничего не буду делать, я даже задницу не подниму, чтобы что-то сделать для вас! Вон!!!

Мне очень хотелось врезать ему по морде. Тот другой, внутри меня был еще критичней, примеривая карандаш к глазу майора. К счастью борьба с чувствами длилась не долго. Я развернулся и направился к выходу, где уже толпилась целая толпа механиков. Растолкав их локтями подошёл к ховеру. Проверив, все ли на месте, и окинув взглядом кабину, я мысленно простился с верным тружеником. Нужно было идти в штаб и ковать железо пока оно горячо. Раз ховер не починить, следует требовать другой, хоть и вероятность того, что его отдадут не велика.

В штабе ничего не получилось. Меня даже не пустили внутрь, сказав, что генерал Ковальский на выезде. Выбор был небольшим, или идти в наше убогое жилище, или последовать примеру Стоуна и осмотреть самую цивилизованную колонию Вивуса.

В моей памяти мелькали силуэты земных городов. Высокие дома широкие улицы. Отрывочно, не связанно, размыто. И Вавилон нельзя было сравнить ни с одним из этих признаков подсознания. Но не походил он и на контейнерный муравейник Калдрона. Здесь было больше каменных домов. Одноэтажных, серых, пыльных, образующих относительно прямые улицы и проезды.

Конечно на всем стояла печать, той ограниченной убогости, каковую вызывают непрофессиональные самоделки. Вроде бы издали здание кажется нормальным, почти «земным», но ближе видны детали, рушащие эту иллюзию и выставляющие напоказ нашу роль в столь жестоком мире. Кривоватые стены с потеками изоляции, оплавленные резаками двери из стенок контейнеров, бугристые еле-еле обработанные камни. Мы куклы -  развлечение для неизвестных, мясо для арен, живые сборщики неизвестно чего. А это наши кукольные домики!

Город, Вавилон можно было назвать именно городом с некоторыми оговорками. Скорее это был форпост, крепость. Он имел несколько периметров обороны, и делился высокими добротными стенами на четыре неравные части. Если штурмующие возьмут один из районов, то в других можно будет организовать новые рубежи обороны. Опять пришла запоздалая мысль, резанувшая по ещё не зажившей ране: «Если бы Калдрон имел нечто подобное, то мохнатые не смогли бы его разрушить.».

Второй особенностью Вавилона была явная, даже чрезмерная военизированность. Не то чтобы Калдрон источал пацифистские настроения, но здесь все ходили с оружием. И не с какими-то обрезами и пистолетами, что вполне можно понять, а с пулеметами, гранатометами, штурмовыми винтовками и даже электромагнитным оружием Фаллу.

С одной стороны это правильно. Оружие придает людям уверенность, делает ответственней, да и экономиться время. В случае тревоги человек может сразу оказаться на посту, а не бежать в спешке к своему автомату. Но чувствовался и подвох. Не против чужих носили железяки эти люди. Они не доверяли друг-другу. Общая напряженность чувствовалась. И уж если её заметил посторонний человек, то дело было очень скверным. Видимо Новикова и Венделя не все считали отпетыми негодяями.

Очень скоро я подошел к не большому пустырю. Площадью назвать этот пятачок у меня не поворачивался язык. С одной стороны его огораживал длинный барак очень живописной конструкции. Пять, шесть помятых состыкованный контейнеров, нелепый двухэтажный пристрой, с кособокой, листовой крышей и непонятная металлическая конструкция, слегка напоминающая цистерну, которую венчала шишка каменной башенки. Над здоровенной дверью этого архитектурного шедевра, располагалась очень кривая вывеска, с  еле понятными коричневато-зелеными загогулинами.

«Кривой Лео - БАР» с третьего или четвертого раза я разобрал название. Надо признаться такого уродства я не видел даже в Калдроне. И мне непременно захотелось туда зайти. Я физически почувствовал, что Стоун не мог пройти мимо этого места.

- Артем! – звонко раздалось с сзади, и я дернулся от неожиданности.

Меня позвала черненькая девушка маленького роста, закутанная в с головы до ног в плащ. Осмотревшись вокруг заговорщицким взглядом она доверительно мне прошептала.

- С вами хочет поговорить ваш давний знакомый.

Я уже догадался, какой знакомый назначает мне свидание и подыгрывая девушке шепотом ответил.

- А что так скрытно. – и наигранно оглянувшись по сторонам, продолжил, - Кто же эта незнакомка.

Девушка засмущалась, но все же собралась и  продолжила:

- Так вы идете!

- Конечно иду, куда уж мне без интрижек.

Мы с посланницей перешли пустырь нырнули в какую-то подворотню известную только местным жителям и стали петлять по закоулкам, заминированным отходами жизнедеятельности и самым разным, порой очень неаппетитным мусором. Путь был не очень долгим, мой проводник остановился у низенькой дверцы, всем видом показывая, что мне следует проследовать именно туда. Я почувствовал подвох, воображение нарисовало засаду из нескольких пар отпетых головорезов. Следовало быстро действовать.

Девушка что-то пискнула, но я успел её прижать к стене одной рукой, второй продемонстрировал ей устрашающий, но не очень надежный обрез.

- Засада! В засаду решила завести мышка. Кто там говори! – прошептал ей на ухо самым зверским тоном, какой смог подобрать.

Бусинки зрачков расширились, ротик скривился от страха и девушка, что-то всхлипывая замычала.

- Артем, хватит, вы и так напугали Лиз! Вам никто не хочет делать ничего плохого.

Я обернулся. Передо мной стояла Необыкновенная Лена во всей красе. Обтягивающие брюки, подчеркивающие все достоинства длинных ног. Приталенная блузка, с широким разглашенным воротником. Настолько широким, что глаза постоянно упирались в две  приметные ложбинки, являющиеся видимым началом великолепной груди. Весь этот наряд был сшит все из той же мимикрирующей ткани, с претензией на форменную одежду. Но он так же походил на форму, как наряд медсестры из интим магазина, на белые халаты медработников.

Лена умела произвести впечатление. У меня даже в горле пересохло. Лиз стояла где-то в сторонке, а просто смотрел на нее. Интересно, рот в этот момент был у меня открыт или все же я сохранил некое подобие стойкости.

- Мы пройдем! - Лена показала на темное пятно входа.

Я направился к двери. Говорить сейчас не следовало. Разволновавшийся организм вливал в кровь гормоны и процесс я уже не контролировал. Первый раунд был явно за Леной. Нужна была передышка.

Но ее мне не дали. В комнате царил полумрак, который я бы охарактеризовал как романтический. Только я хотел задать вопрос, как почувствовал мягкое, нежное прикосновение к спине. Затем Лена прижалась ко мне и надрывно, еле слышно прошептала.

- Ты жив! Как я рада! Ты жив! – на последнем слове голос сорвался и она заплакала.

Вот этого я никак не ожидал. Нож в бок, ствол под ребра, наконец, удар по не раз битой, дурной голове. Но искренний плач самой прекрасной женщины на свете. Нет, такого предвидеть было нельзя.

Внутри меня ослабевал голос: «Такого не может быть, тебя используют. Ну не бывает такого, будь осторожен. У тебя есть миссия. Есть цель! Это подозрительно, её просто под тебя подкладывают. Уходи!». Но он был все тише, тише, и затих.

Мы простояли несколько минут, я развернулся и обнял ее.

- Как она прекрасна! Как… - рассудок уходил, становилось хорошо, невыносимо хорошо, очень хорошо.

Наши тела сплелись, любовь, страсть, боль, радость. О том, что бывает такой накал чувств, я даже не предполагал. Время потерялось, его жутких невидимых границ не стало. Это было долго, почти вечность, превращающаяся в короткий сладострастный миг. Но, к сожалению, а скорей всего к счастью, все кончается.

Уставшие мы замерли. По телу била легкая приятная дрожь, на правом бедре пульсировала мышца, сообщая, что некоторое время я буду прихрамывать. Эйфория – так одним словом можно было описать происходившее в тот момент.

- Я не думала, что так бывает! – застенчиво и с некоторой долей кокетства прошептала Лена, прижавшись ко мне.

- Я тоже. – ответил я до нельзя банально, на душе начали скрестись кошки.

- Думаешь, зачем все это? Для чего? Могу ответить! – её глаза смотрели на меня, из их глубины струилась чистота, любовь. Стало даже немного  стыдно за свои подозрения.

- Вы все мужики одинаковые. Можешь даже не говорить. Я уже привыкла. Думаете зачем, почему, вечно мерещатся заговоры. Я хотела быть женщиной, я влюбилась, Артем! Ещё там на арене. Влюбилась. Я прекрасно понимала, что мы никогда не встретимся, но ты пришел, явился как принц, возродился как феникс. Я тут же поняла, что любовь есть, и ради неё стоит жить. Вот поэтому мы сейчас и вместе!

В её глазах засверкали бусинки слез. Одна из  них сбежала по щеке вниз оставив блестящую дорожку. Следом побежала вторая, затем еще одна и вот уже водопад, капелек заструился по прекрасному лицу. Такого выдержать нельзя, я прижал ее к себе, на душе стало легко.

Не было Вивуса, не было неизвестных, не было бородавочников, кровавых схваток. Была лишь Лена, и любовь. Наша любовь.

Через некоторое время я смог направить разговор в более продуктивное русло. Мы рассказывали, о том, что произошло с нами после Арены. Искренне, без утайки. Я рассказал о разгроме Калдрона, бегстве, нашем сидении у башни. Я рассказал все, мне нужно было это кому-то рассказать. О татуировке, о том, как я побывал в башне, о бедной Ани.

Лена рассказала о перевороте, о том, что Новиков захотел убить Ковальского, и тому ничего не оставалось, как поднять бунт. Что в городе были перестрелки, и что у бывших руководителей колонии осталось немало сторонников. Мы были нужны новой верхушке. Лишь обличив Венделя и Новикова, им можно было рассчитывать на поддержку основной массы населения. Тем более, что в перевороте в основном участвовали переселенцы из Полиса свободы, которых всё чаще называли «чужаки». Ситуация в Вавилоне вот-вот грозила перерасти в конфликт, по сравнению с которым противостояние Моргана и Мерлина будет выглядеть деревенской дракой.

Ещё одной интересной историей было появление Ковальского на арене. Оказывается пан полковник подтасовал результаты жеребьёвки Лены. А одну вообще пропустил, подделав документы. В этом ему помогли, уже знакомые мне Поль и Мартин. Новиков с Венделем приберегли эту информацию до нужного момента. Когда Ковальский начал пользоваться авторитетом среди разведчиков, то они вспомнили старые грехи. Так что попадание на арену столь высокопоставленного начальника не являлось геройством. Ему просто предложили или вызваться самому, или идти в кандалах. Вот поэтому он и возглавил группу из Вавилона. Так что там на арене он вешал мне и другим людям лапшу на уши.

Лена ничего не просила, ни на что не намекала. Мне стало стыдно за те подозрения, которые у меня возникли в самом начале. Она была искренна. И хоть ситуация выглядела просто нереальной. Любовница самого влиятельного человека в колонии обратила внимание на какого-то оборванца, с непонятным статусом полузека. Я поверил, потому что не верить нельзя. Трудно без доверия, невыносимо трудно, тем более без него нельзя в любви.

Лена стала собираться, сказав, что ей пора. Я так же натянул свои шмотки. Мне не хотелось её отпускать, ещё чуть-чуть, ещё немного. И вот мы стали друг на против друга.

- Я не хочу уходить. – сказала она глядя мне в глаза, - Надо! Я не знаю, что будет дальше, но спасибо. Я почувствовала себя любимой. Спасибо Артем! Я пойду с тыльной стороны, а ты выходи, на улицу. У Лиз многие бывают, так что ничего страшного.

Я отпустил ее руку и она ушла. Хотелось многое спросить, хотелось чтобы она осталась. Посидев в нерешительности пару минут, я отодвинул металлическую полосу засова и вышел на улицу.

По глазам ударил свет. Вечер приближался, серое небо Вивуса слегка потемнело, но это было единственный признаком того, что надвигаются сумерки. Поплутав среди неуклюжих каменных сараев, и встретив пару настороженных взглядов, я вышел к центральным улицам.

Было хорошо. Чертовски хорошо. Хотелось петь. Я урезонил себя, и плюнув на поиски Стоуна решил пойти в наше временное жилище. Мимо шли хмурые люди, тащившие винтовки и автоматы. Их лица походили на маски, с пустыми бусинами глаз, губы сжаты, движения усталые. Редкие фразы, которые они роняли, гулко отдавались как команды во время боя. Они перестали радоваться, они перестали любить, все заменила мертвая рутина. И мне стало их жаль.

Я понимал их. Боль, страх. Выживание на Вивусе. Какие уж тут радости? Тут бы день прошел. Ведь нужно многое, а всего не хватает. Плащ в дырках, поменять робу. Сходить на дежурство, получить пайку. Серость, обыденность, среди каменных трущоб.

А я был счастлив, пусть на миг, на мгновение. Вивус многое забрал, забрал мою память, но и дал немало. Друзей, и конечно этот невозможно яркий миг. Нужно уметь замечать счастье, оно рядом, оно здесь. И чем больше испытаний, тем сладостней прекрасное.

В таких размышлениях с самим собой я дошел до нашего жилища. Стоуна не было. Они с Африкой пришли поздно ночью отчаянно гремя какими-то железяками по полу. Стоун что-то говорил про отличную выпивку, хороших девочек, и о том, что Вавилон не такое уж и паршивое место. Наверно, он тоже был счастлив, по своему. Даже Африка мычал какой-то мотив.

- Счастье оно рядом. Оно рядом. – ответил я невпопад на очередную реплику Стоуна и заснул, крепких сном, в котором мне снилась Лена, Необыкновенная Лена.

Глава 20. Самый гуманный суд Вивуса.

Утро встретило меня хорошим настроением, а моих товарищей жутким похмельем. Стоун поминал всеми возможными ругательствами какого-то Энрике. Африка стойко кряхтел на своей койке, источая факел спиртовых паров. В общем, я оставил их отсыпаться, а сам решил все же найти Ковальского.

Следует признаться, встречаться с ним не хотелось. Всё таки спать с чужими женами не есть хорошо. Но мозг для борьбы с неожиданно разбушевавшейся совестью подсказал отличную уловку. Суть, которой заключалась в следующем. Если сам мужик дерьмо, да еще тебе делал нехорошие вещи, а ты любишь его жену, то пусть эта субстанция под названием «совесть» катится на все четыре стороны.

Искать Ковальского не пришлось. Он стоял у входа в штаб и разносил какого-то подчиненного с шевроном со звездой. Подчиненный краснел, что-то возражал, но Ковальский пресекал его попытки. Увидев меня, он кивнул и продолжил распекать вояку.

Экзекуция быстро закончилась. Подчиненный ушел и Ковальский позвал меня к себе. Демонстрирую как можно более независимый вид, я не спеша подплыл к новоиспеченному фюреру. Это явно его разозлило, но он стерпел.

- Добрый день Суворов. Ваши друзья вели вчера крайне не воздержанно. Я же ведь сказал никуда не ходить, у нас тут серьезная ситуация. Да и вы были не на высоте, вас вчера заметили возле бара. Этого рассадника греха. –  начал он  напористо, в излюбленном командном стиле.

- Стоп, стоп, стоп! Владислав! – от фамильярного упоминания имени пана генерала передернуло. -  Вы сказали! Ха… Вы много чего вчера сказали! Я, к примеру, помню про ремонт ховера. А воз и ныне там. Некий майор Таркиян, говорит, что наша малышка приказала долго жить. Значит нам нужен новый ховер. Но я не вижу, что принципиальное для нас дело решено.

Он опять поморщился как от зубной боли и ответил:

- Это не меняет ничего. Вы должны были тихо сидеть и не высовываться. А теперь чуть-ли не весь Вавилон знает о том, что вы должны сделать. Да, приспешники Новикова вас прибьют и не поморщатся! Ставки слишком высоки. А вы всё про свой ховер. Куда вы на нем покатите? Вокруг бородавочники и другие твари.

- Это решать нам. У меня Владислав свои ставки. И ховер мне нужен. Дадите будет разговор. Не дадите, нет! Я еще вчера все популярно объяснил.

- Хорошо! Я все решу, только вы зря Артем так себя ведете. Я думал, что вы станете нормальным членом общества, но видимо жизнь среди уголовников не прошла для вас даром. – последние слова он произнес со скорбной театральностью.

- Хватит! Ковальский у меня уже сложилось о вас мнение. Давайте будем делать то, что обещали. У вас здесь тоже не простое положение.

- Я дам вам знать, как только всё решу. – подчеркнуто сухо закончил он разговор, затем  развернулся и вошел в открытую дверь штаба.

Мне предстояло поскучать еще один день.  «Или Лена не даст скучать?» - мелькнула в голове, крайне желанная мысль.

Ближе к вечеру все было решено. Наша троица принимала довольно свежий ховер, а верно отслужившего горемыку куда-то оттащили на буксире. Стоун остался вполне довольным  машиной. А Африка в своей флегматичной манере оценил обновку:

- Хороший ховер! Африка едет на таком ховере! Тот ховер хуже был!

Я было попытался завести с ними беседу о том, что со мной не обязательно отправляться и они могут остаться здесь, но Стоун пресёк мои попытки:

- Нет Русский. Мы с тобой поедим хлебать всё то дерьмо, что ты найдешь. И не думай, что будет как-то иначе.

Затем к нам подбежал посыльный, всё тот же новоиспеченный капрал и сообщил, что суд назначен на завтра. Он сам за нами придет, от нас лишь требовалось никуда не уходить.

Вечер мы провели за дегустацией местного варианта «Ракетного пойла». Отрава столь же жуткая, как и у Моргана, так что заправиться у меня бы при всем желании не получилось. Спутники тоже сильно не налегали, поэтому утро выдалось относительно бодрое. Мы даже успели себя привести в порядок.

Явился парень и отвел нас в здание тюрьмы, где наша троица уже успела побывать. Зала для столь громко процесса не нашлось, поэтому судить решили во дворе тюрьмы, соорудив трибуну и выставив лавки и стулья. Народу собралось много, все на заседание не попали, поэтому тюрьму обступила солидная толпа.

Мы ждали несколько часов в здании тюрьмы, в комнатке, соседней с той, где нас судили. Вначале позвали Африку, потом Стоуна, ну а до меня дело дошло уже ближе к вечеру. Я прошел по унылым коридорам вслед за крепким сержантом. Потихоньку я стал разбираться в  военной иерархии Вавилона.

Во дворе яблоку не было упасть. Пришлось даже протискиваться к  отдельно стоящему столу. Здесь я расписался в паре журналов, после чего судья предоставил слово обвинителю. Маленькому кругленькому человечку, с солидной лысиной на голове, в обрамлении роскошных черных кучерявых волос. Его голова мне напомнила гнездо, в центре которого покоилось отливающее желтизной яйцо.

Прокурор начал скучно спрашивать обо всем, что происходило со мной горемычным в последнее время. Особенно он заострил внимание на нашем осуждении. Я смотрел на реакцию пяти человек, сидящих в клетке на другой стороне двора, среди них был и тот судья, что упек нас. Держались они все уверенно, кроме слуги закона. В их глазах не было следа паники или страха, хотя приговор здесь мог быть только один.

После обвинителя вышел защитник, высокий капитан в франтовато пошитой униформе и  принялся задавать свои вопросы. Я ответил на все, что требовалось, после чего сел рядом со Стоуном и другими свидетелями, коих набралось уже немалое число.

Особый интерес вызвали показания Моргана. Его позвали одним из последних. Бородач юлил, вертелся как на сковородке. В общем от того Моргана, которого я знал при посещении Ямы не осталось и следа. Оказывается их новоиспеченная команда киллеров была замешана в паре убийств в самой колонии. Они зарезали одного из лидеров Полиса, в местном борделе, и убили еще двоих в бытовом конфликте.

Моргана можно было понять, если бы он начал выгораживать себя. Его судьба также решалась здесь. Но толи он получил какие-то гарантии от Ковальского, толи просто решил рубить правду матку,  каждое его слово подталкивало нашего бывшего коллегу к обрыву, у которого в Вавилоне исполняли смертные приговоры.

Избитый Борг, получивший добавки в здешних застенках, шепеляво всё отрицал, или валил на своего начальника. Но вот как раз против капитана у обвинителей было достаточно улик. Именно Борг получал имущество для своей команды, расписывался в накладных, рассказывал небылицы тыловикам. Кража общего имущества в Вавилоне являлась преступлением пострашнее убийства и вела только к обрыву.

Было и еще много свидетелей, из которых я запомнил аппетитную брюнетку, «совращенную Новиковым и Венделем». Надо признать её показания развесили всех, особенно тот момент, в котором у нее пытались выяснить, кто первым принудил это создание «ко всяким грязным вещам».

Суд прервался до утра. Мы пошли в наше жилище и провели еще один спокойный вечер. На следующий день процесс продолжился. Опросили оставшихся свидетелей, в основном младших офицеров и солдат, после чего присяжные выбранные из жителей колонии удалились на совещание.

Совещались они долго, почти три дня. Мы этот перерыв также провели очень плодотворно. Стоун с Африкой основательно уменьшили свои индикаторы, пытаясь опустошить запасы спиртного у Кривого Лео. Хозяином бара оказался колоритный одноногий мужичек небольшого роста, ковыляющий на странного вида протезе. А меня ждали встречи с Леной. Жаркие встречи, и долгие беседы из которых я узнал много интересного.

Оказывается, положение Ковальского зашаталось. Полис Свободы был втянут в переворот на завершающей стадии, да и то в качестве своеобразного арбитра. И сейчас они решали к кому присоединиться. Господин Владислав их уже не устраивал. Присяжные, выбранные из числа самых уважаемых вавилонцев, тоже не горели желанием развязывать гражданскую войну. Наши рассказы о гибели Калдрона не произвели на них должного впечатления. Своя рубашка всегда будет поближе к телу. Так что и у Венделя, и у Новикова были все шансы выйти на свободу, пусть и не с былыми силами.

Такое положение дел начало меня беспокоить, о чём я не преминул сообщить своим спутникам, удачно застав их немного трезвыми между кутежами. Мои новости не произвели на них ровным счетом никакого эффекта. Усатый Дик, навещенный мной в госпитале, тоже как-то приуныл. Он уже успел найти обворожительную пышку из полиса, и с нами не собирался, хотя и не говорил этого прямо.

Наконец-то, наступил день оглашения приговора. Стоун валялся после очередной попойки, и я пошел к зданию тюрьмы один. К счастью, помня, о моём участии в процессе, меня впустили внутрь без лишней волокиты. Наконец прошла сутолока, все уселись и пожилой судья, в обычном для Вивуса плаще, постучал по столу рукояткой пистолета. Он заунывно прочитал все обвинения и ход процесса с четырех листков, после чего обратился к залу:

- Настал час, спросить у граждан Вавилона, избранный в качестве присяжных их решение. Да будет оно справедливым. - он вопросительно посмотрел на убеленного сединами, высокого сухощавого мужчину, в потертом плаще.

- Мастер сержант Дрейк! Вы избраны старшим присяжным, приняли ли вы решение?

- Да сер! – кратко ответил мастер сержант.

- Огласите решение присяжных заседателей!

Мастер сержант неспешна взял лист со стола и начал читать. У меня даже пошли мурашки по спине, как будто судили меня. Хотя в какой-то мере это и было так.

- Именем колонии Вавилон оглашаю решение выборной коллегии присяжных заседателей. Судья Эдгар Поло, колония Вавилон – виновен, следствием приведены исчерпывающие доказательства вменяемых ему преступлений.  Капитан Борг, колония Вавилон  - виновен, следствием приведены исчерпывающие доказательства вменяемых ему преступлений. Человек Морган, колония Калдрон – виновен, судебные заседатели просят максимально утяжелить его наказание. Майор Фарнах, колония Вавилон – виновен во всех инкриминируемых ему преступлениях.

Сержант прокашлялся, выпил воды из стакана и продолжил, зал замер ожидая главного решения.

- Полковник Новиков, колония Вавилон - виновен, следствием приведены исчерпывающие доказательства вменяемых ему преступлений.

- Сволочи! Мы же договорились! Скотины! – прорезал тишину басовитый голос бывшего  полковника, - Вендель, гори в аду! Сдал меня тварь!

Долго кричать ему не дали. Двое верзил в бронежилетах угостили его несколько раз прикладами, после чего куда-то утащили. Морган с Боргом тоже вскочили со своих мест,  их тоже угомонили тем же способом, но оставили. Как только суета в зале улеглась, присяжный продолжил.

- Генерал Вендель, колония Вавилон – невиновен. Все решения по обвиняемым приняты единогласно.

Примерно такого исхода я и ожидал, надеяться на справедливый суд было бы глупо. Вендель сдал всех, его наверняка разжалуют, но он не потеряет всех своих сторонников. Чем такое решение грозило мне, именно сейчас я не знал, но для Ковальского оно фатально. Он ещё побудет какое-то время генералом, но скорей всего его ждет точно такой же суд. Я не сомневался, что у «пана генерала» немало черных пятен в биографии. Нам нужно было уезжать в ближайшее время.

Судья подождал некоторое время, пока утихнет шум. Опять постучал рукояткой пистолета по столу и достал из папки  пару листков. Его помощник что-то написал  еще на одном, после чего отдал судье. Четверых виновных приговорили к смертной казни, с Венделя сняли обвинения, передав его дело в какую-то дисциплинарную комиссию. Двор заполнился гулом, несколько человек со звездами на плащах начали хлопать друг-друга, радуясь свершившемуся правосудию.

Я начал проталкиваться к выходу, но меня остановил майор из «Полиса Свободы».

- Суворов, вы единственный представитель Калдрона. Вам придется засвидетельствовать исполнение приговора.

Пришлось подождать некоторое время, пока сформируют колонну, и разведка проверит овраг. Зачем столько возни, когда можно шлепнуть прямо в тюрьме я не знал и покорно залез в ховер. Приговоренных везли на другой машине. Напротив меня сидел небритый капитан, с замусоленными нашивками на плаще.

Мы заехали на холм недалеко он Вавилона. Колонию отсюда было неплохо видно. Из второго ховера вывели смертников. Новикова тащили под руки, практически несли. С ним перестарались, и он не мог идти,  ему лишь иногда постанывать от боли. Судья шел на негнущихся ногах и выглядел растерянным, его подгонял один из солдат. На чумазом лице виднелись светлые дорожки от слез. Если бы я не видел его равнодушия, и фальши на нашем суде, то, скорей всего бы, пожалел.

У Борга сочилась кровь изо рта, а лицо деформировалось от множества гематом и кровоподтёков. Его было очень трудно узнать. Он что-то промычал, проходя мимо меня, и сплюнул тягучими кровавым комком. Видимо ему сломали челюсть, когда успокаивали  на суде. Морган из всей компании выглядел самым умиротворенным, смирившимся. Сгорбленно подойдя к обрыву он повернулся и посмотрел на меня, без ненависти, без мольбы, а наоборот с сочувствием.

- Русский! – громко крикнул он, - Живи, не повторяй наших со Стоуном, ошибок. Говорят, у тебя  есть цель, не откладывай её. И прости, плохо, что понимание приходит так поздно. Постарайся понять это пораньше. Прости Артём Суворов, раньше я был другим!

Новиков так и остался лежать на земле. Его несколько раз пытались поднять, но он упрямо валился на землю, и стонал. Морган взял за плечо Борга, судья так и остался стоять отдельно, отрешенный от происходящего. Вышли шесть человек с винтовками,  один из них спросил:

- По стоячим?

Молодой лейтенант,  вставший справа от них утвердительно кивнул и скомандовал:

- Приготовиться! – и через пару секунд звонко прокричал, - Пли!!!

Раздался сухой треск. Морган с Боргом упали назад и скатились вниз. Судья за секунду до выстрелов бросился на колени и пули прошли выше.

- Не надо!!! – проорал он, - Нееет! Не хочу…

Все замерли. Капитан, стоявший рядом, выругался, подошел к одному из солдат и выхватил его винтовку. Передернул затвор, гильза сверкнула в воздухе и упала на землю. Затем он подошел к ревущему судье и выстрелил почти в упор. Брызнуло облачко крови, и тот повалился вперед.

В этот миг я почувствовал те же ощущения, как в тот момент, когда оказался рядом с сгустком Живого, только более слабые. Я ещё не понял, что это означает, а капитан продолжил своё дело.

Вновь лязгнул затворов, и он прицелился в Новикова. Щелкнул выстрел. Человек закричал, протяжно, почти по детски. Капитан еще раз дернул затвор и выстрелил. Пуля взвизгнула о камень и ушла в сторону. Офицер изверг поток грязных ругательств, и опять дернул за ручку, нажал на курок, но выстрела не последовало. Он заорал, бросил винтовку куда-то в сторону и достал из набедренной кобуры обрез, похожий на мой. Прицелился и выпалил сразу из двух стволов. Брызнула кровь, и бывший полковник наконец затих. Капитан переступил через его тело, неспешна перезарядил обрез и два раза выстрелил вниз. Затем он приказал солдатам скинуть трупы и направился к ховерам.

Меня высадили перед автопарком. Дорогу я не помнил, находился в каком-то ступоре. Такое неприкрытое убийство меня поразило. Я не отношу себя к святым, и в последнее время мне приходилось видеть очень много смертей представителей рода человеческого. Да и самому убивать. Расстрелянные были мерзавцами, кончеными мерзавцами. Более того они так или иначе хотели моей смерти, и являлись винновыми  в гибели сотен людей. Но на душе все равно скреблись кошки. Их отдали на съедение, ими пожертвовали, но не ради справедливости, а потому что так было выгодно. «Мы чудовища. Самые настоящие и самые ужасные.» - пронзала голову одна и та же фраза.

И тут я совершил открытие. Я понял, что такое Живое. Мне вспомнись ощущения при смерти судьи. Голова закружилась, стало плохо.

Вивус – это ферма. В которой кролики, сами себя охраняют, забивают, перерабатывают, и выдают конечный продукт. Мы просто скот, оболочки для наших душ. Вот что нужно неизвестным. Становилось понятно, зачем нужны арены, сектора, зубные барьеры. Наступил сбор урожая, для этого и открыли границы. Жестокость, бои, резня – всё это необходимо тем, кто привез нас сюда.

Я еле добрёл до домика Борга. Стоун с Африкой опять ушли. Это к лучшему. Нужно было собраться с мыслями. Настойчивый стук в дверь не дал это сделать. Я крикнул чтобы входили. Появление Ковальского, да ещё без свиты меня не удивило. Генерал обошел мою кровать и сел напротив. Мы молчали. Первым не выдержал он:

- Неожиданно, да! Я не думал, что Вендель со всеми договориться.

Я посмотрел на Ковальского  и понял, что он не знает, что делать. Налет властности на нем ещё оставался. Но теперь передо мной сидел растерянный человек, который просто хотел поговорить.

- Крысы начали бежать с корабля! Земля горит? – ответил я, вдавливая свои переживания, куда-то внутрь.

- Если честно, то ещё вчера. Все ждут решения дисциплинарной комиссии, но многие уже сейчас засвидетельствовали свое почтение узнику совести. – ответил он не обращая внимания на мой тон.

- И что думаешь делать? Я так понимаю, жить тебе остаётся не долго, а быть генералом ещё меньше.

Ковальский сверкнул зубами. Я впервые видел, как он улыбается.

- Правильно понимаешь. Но опасности грозят не только мне, но и вам.

- Да неужели, ты решил мне помочь, предложить путь к спасению! Я слушаю вас пан генерал.

- Открываю карты. – сказал Ковальский хлопнув себя по коленям, - Твои дружки недавно болтали, что они собираются в путешествие, вместе с тобой. Они говорили, что ты кое-что знаешь о Вивусе. Не поделишься информацией, более полно. Я могу тебе помочь.

Да, все эти пьянки не прошли даром. Стоун божился, что он кремень, и ничего не болтает, но как оказалось зря. Только вот было, подозрительно, что Ковальский решил ринуться в путь, подслушав пьяный треп. Или у него слишком плохое положение и он готов отправиться куда угодно. Были ещё мысли о Необыкновенной Лене, но я оставил их в глубинах подсознания. Лена не могла.

- Стоуну, когда он пьяный нельзя верить. Владислав, если ты слушаешь россказни каждого пьянчуги. Тогда мне тебя жаль! – ответил я с деланным равнодушием.

- Да, а ховер ты у меня вытребовал, просто так! Я думаю, одним из первых решений нового коменданта будет его изъятие. Ну, нет в Вавилоне ховеров в частном пользовании! Кстати – это момент будет являться одним из ключевых в моём обвинении, конечно если тебе интересно. Я очень рисковал, когда создал такой прецедент.

Пора было раскалываться. О чём-то таком я уже не раз думал, так что можно сказать хотя бы часть правды. Если он не знает её целиком.

- Мне нужно в сторону свалки. Доведешь, узнаешь остальное. Не обещаю никаких сокровищ, но дело стоящее. Организуешь выезд, и ты в нашем небольшом предприятии отщепенцев и вольтанутых.

Ковальский нахмурился, но быстро ответил.

- Я согласен. Но подробности нужны сейчас. Как далеко ехать, сколько брать провизии. Мы с тобой в одной лодке.

- И не надейся. Мы даже не в одном ховере. Ехать очень далеко, все подробности на свалке. Брать всё. Иди готовься, если согласен. И что будет в Леной. – задал я самый важный для меня вопрос последним.

- Лена со мной едет. Её здесь сожрут. Так что лучше вместе.

Я испытал облегчение, Лена будет рядом, а насчёт Ковальского появились нехорошие мыслишки. Возможно, наше путешествие станет его последним походом. Затем он попытался ещё раз узнать, куда ехать, обговорить какие-то только ему нужные детали. Я стоял на своём, уточнив лишь время выезда. Не позднее завтрашнего вечера. Он ушёл, и я принялся за сборы.

Мои компаньоны в очередной раз надрались в хлам, и я отложил серьёзный разговор до утра.  Зашёл в больницу к Дику, намекнув, что могу с ним прощаться. Дик всё понял и долго мучился с выбором, но потом всё же решил остаться, сославшись на ранение. Я знал, что дела у него не так плохи, так как видел, что он даже довольно бодро ходит. Тот медицинский модуль совершил маленькое чудо. Но каждый делает свой выбор. Если Дик хочет остаться с этой пышечкой, пусть остаётся. Он не пропадёт.

Глава 21. Снова в путь и неожиданные попутчики.

Утром я рассказал обо всём Стоуну. Бывший главарь не изменил своего решения, а с ним и верный Африка. Я этому был несказанно рад. Отправляться одному в столь дальнюю и опасно дорогу очень не хотелось.

Мы собрали так и не распакованные баулы, подсчитали полученные патроны, гранаты и остались довольны. Всего должно было хватить на маленькую войну. В процессе сборов ко мне обратился Стоун потирая голову:

- Русский, я одного понять не могу. Где мы разболтали, о координатах. Хоть убей не помню. Ты конечно, можешь думать обо мне все что угодно. Но я не болтун, даже когда хорошо приму. Ты сам никому не говорил? Хотя бы этой бабе.

- Нет! -  сказал я поспешно, - Это  от вас! Вы так нажирались, что могли наболтать о чём угодно, сделать тоже. Хоть своё хозяйство всему миру продемонстрировать.

Тут оживился, Африка вертевший здоровенный рюкзак:

- Да, да! Африка, так делал, все видели какой Африка там. – он показал рукой в область паха, -  Африка понравился девочкам!- Улыбаясь во весь рот, закончил свою ремарку великан, погрозив нам пальцем.

Стоун посмотрел на меня, в его глазах я увидел насмешку, но он так ничего и не ответил, лишь принялся складывать спальник. У меня же на душе скребли кошки. Вдруг, действительно я зря думаю на друзей. Вдруг – это Лена, какие тогда у неё ещё есть для меня сюрпризы?

Утром мы подогнали ховер и закинули наши баулы внутрь, чем вызвали неподдельный интерес некоторых штабных, в основном приближенных Ковальского. У нас даже пару раз спросили, куда мы собрались. Но Стоун отбрехался, какими-то нелепыми и скабрезными шутками. Ковальского всё не было и это начало меня нервировать. Лишь после обеда пришёл посыльный и сообщил нам, что завтра утром выйдет колонна на Свалку и мы должны быть готовы.

Вечером мы стали наблюдать подозрительную оживленность. Возле штаба усилили караул. Рядом в проулке зафырчал броневик. Стоун пытался разведать всё подробней, но его загнали внутрь, бывалые ребята в бронежилетах и касках. Наш ховер стоял рядом, удачно втиснувшись в пятачок между домами, и пока не вызывал подозрений. Мы так и не успели закрасить опознавательные знаки Вавилона. Видимо утром машиной интересовались ребята Ковальского, а сменили  их уже люди Венделя, посчитавшие, что ховер стоит там, где ему и следует быть.

Улучив момент, когда к штабу подошло несколько десятков разномастно одетых военных я выскользнул их дома, оставив Стоуна с Африкой сторожить добро. Было очевидно, что у Ковальского что-то не получалось. Его враги действовали ещё более решительно, чем он. Я нырнул в знакомый переулок старой части города и подошёл к знакомому домику. После продолжительного стука дверь всё же открылась. На пороге стояла Лена.

- Заходи?  - тихо сказала она, посмотрев по сторонам.

- Что происходит? Где Ковальский? – перешел я сразу к делу.

- Вендель решил взять всё в свои руки. Хоть он теперь и не главный, но его слово многое значит. Тем более Полис не будет препятствовать. Они выторговали себе под базу целый периметр. Владислава предали все, кроме горстки разведчиков. Он арестован, сейчас находится в тюрьме. Если в ближайшее время мы ничего не сделаем, то окажемся рядом с ним, а дальше в Вавилоне только овраг. Знаешь для чего он? - деловито произнесла она, сделав ударение на последнем предложении. Моё появление не было для неё неожиданностью.

- Догадываюсь для чего нужен ваш овраг, даже бывал там. Откуда сведения? Тебя, что ещё не разыскивают. – удивился я её осведомлённости.

- Ищут месте с Владиславом. Как только я почувствовала неладное, сразу пришла сюда. Остальное узнала Лиз.

- Ей можно верить?

- Нет. Она проститутка. У нас эти можно заниматься, только с разрешения администрации. Там и налог большой, и от клиента нельзя отказаться. Короче конвейер. А Лиз я прикрывала. Она совмещала приятное с полезным. И мужики нормальные, и заработать можно, и напрягаться не надо. Сейчас моему прикрытию грош цена, так что сдаст. – холодным тоном, печатая слова ответила она.

Нужно валить от сюда, - выпалил я, непреднамеренно отступив к выходу.

- Я сказала ей, что в обмен на сведения, отдам ей свою заначку на черный день. У жены генерала должно быть много интересных вещей! Она пришла, и рассказала, что могла узнать. Потом выдала всё, что обо мне думает и что сделает. У меня не осталось выбора. – и Лена хищно усмехнулась, - Не переживай, о нашей связи мало кто знает. Я здесь редко появлялась. А Лиз теперь не проблема.

Мои глаза наконец привыкли к сумраку. Возле здоровенной кровати, где мы с Леной провели немало приятных моментов, лежал темный ворох тряпья. Я подошёл, зная, что там увижу, и стянул покрывало, плащ и ещё какие-то тряпки. Открылось лицо Лиз, на шее девушки зияла огромная, пугающая чернотой запёкшейся крови рана

Лена смотрела спокойным целеустремлённым взглядом, как будто я обнаружил битую посуду. В глазах на мгновение померкло. Я снова прикрыл девушку и сел на кровать.

- Тебя, что-то шокировало? – с усмешкой спросила она.

- Я думал, что ты другая. – отрешённо ответил ей, глядя в потолок.

- Надо же. На Вивусе и другая. Может быть когда-то была, но сейчас я такая, какая нужно. Не строй из себя романтика. У тебя самого за душей не мало грехов. Ты такой же, как все. – начала она резко, хотя мне и не требовались объяснения.

- Ты думаешь?

- А  что тут думать. Сопливые нюни распустил. Прибыл на Вивус, стал любимчиком главаря, лизал зад этого верзилы и сейчас лижешь, хотя можешь послать его на все четыре стороны. Стало жалко Ани? Совесть мучает? Попользовал девочку, но не срослось, её затрахали упыри вроде тебя до смерти. Ты хоть представляешь, что она испытала? – Лена взорвалась за секунду, спокойствия в её голосе становилось всё меньше, - Потом спасая свою шкуру перебил не один десяток людей, пытал Борга. Но всё ради благой цели, дойти куда-то там, кого-то там спасти!

Она остановилась перевести дух, я молчал. Всё рухнуло, моя Лена ушла, растворилась. Да её и не было, лишь мираж, нарисованный в моём воображении. В этом не было её вины, только моя. Я убедил себя, что она другая, что она не испачкана кровью, как мы. И это была очередная ошибка. Этот удар я уже не перенёс.  Моя оборона трещала по швам. Тот другой, рушил защиту, заполнял меня целиком своей жестокостью и циничным прагматизмом.

- Все вы мужики самолюбивые лицемеры. Я, я, е ещё раз я! Я делаю хорошее, только хорошее. Да вот в чём не задача. Только хорошее, вы делаете только себе! Знаешь, как я попала на Вивус и что тут со мной творилось! Меня сразу же устроили в прачечную стирать вонючие трусы, а попутно готовиться к героическим рейдам за живым. Я промолчу, как меня встретил дружный коллектив прачек, по совместительству шлюх. На занятиях по огневой со мной  начал заниматься индивидуально один старлей. В первое наше занятие, он не мудрствую послал меня за патронами, огрел по голове и очень изобретательно отымел. Я рассказала об этом его начальнику, да вот незадача, оказалось, что меня ему уже проиграли в карты! Потом этот старлей стал меня сдавать, просто за полоску и нужные вещи. Особенно мне запомнилось, как меня имел целую неделю один завсклада за новую форму. И я была не одна такая, помимо меня у них ещё была Лиз, ещё пяток девушек. И надо признаться, я пользовалась успехом! Когда стало невозможно это терпеть, я застрелила его. Дежурным по сектору в то время был Ковальский, и он меня отмазал. Не бесплатно, конечно, но Ковальский оказался самым нормальным. Он даже  с жеребьевками помог. Правда мы поплатились за это позже, но я всё равно всем обязана ему. Потом Владислав, правда, изменился, но я терпела, думала что всё станет как прежде.   А вот когда он сказал лечь под тебя, я поняла, что моя песенка спета. Свою женщину ни под кого не подкладывают. – с каждым предложением она повышала тон, но на последних словах её голос резко сел, он даже всхлипнула, но сдержалась.

Мне было её жаль, захотелось обнять, успокоить, она многое пережила, но тот жестокий и циничный внутри меня всё сделал иначе.

- В твоей истории нет пары моментов. Во первых, роты насильников, обесчестивших тебя. Один старлей, звучит жидковато, и во вторых, попытки суицида. Все шлюхи рассказывают одну и туже историю. О сволочах мужского рода, сделавших их такими. А на самом деле всё стандартно. В первый раз у тебя просто не получилось, старлей был не твоим героем. Если бы ты хотела что-то изменить, не торговала б передком, сходила в рейд, заслужила уважение, научилась стрелять. Даже в Калдроне были бабы, с которыми никто связываться не хотел. Но ты нашла себя, прицепилась к Ковальскому, и стала им рулить за один важный рычаг! А я-то думаю, что мне напоминает бунт, такого осторожного, хитрющего мужика, привыкшего загребать жар чужими руками. Классическая пляска под бабью дудку!  - я остановился, ожидая, что она бросится на меня, но ничего не произошло, и я продолжил, -  Теперь вот разжалобить решила. Не выйдет. Я тебе поверил, но оказался дураком. Охи, ахи, все эти разговоры. Лживая, циничная сука. Хватит трепаться про несчастную девичью судьбу! Тебе в Вавилоне конец придет, Ковальскому тоже. Говори по делу, а не разыгрывай жертву.

Лена смотрела на меня с холодным презрением. На удивление, мои слова успокоили её. Она, было, решила что-то возразить, но осеклась, немного помолчала и начала говорить ровным слегка усталым голосом, в котором не было и следа недавно разыгравшейся истерики.

- Я знаю, что обо мне здесь вспомнят и очень скоро. Врагов у меня здесь, даже побольше чем у Ковальского. Но нас не выпустят из Вавилона. У шлюзов  посты, автоматические пушки, артиллерия. Вавилон – это крепость. Я не знаю что делать.

- Ты знаешь, где сейчас обитает Вендель? – в голове мелькнула не самая хорошая мысль.

У Лены загорелись глаза. Похоже она поняла. Нашу троицу почему-то выпустили из поля зрения.

- Я знаю где он может быть. У Венделя очень специфические интимные наклонности. Обычно он забирает от Лео пару официанток, к себе в особняк. Но особняк теперь отдан Полису. Так что Вендель, наверняка, приедет к Лео. Вчера ему было некогда, они всё это готовили ночью. Сейчас же когда Ковальский за решеткой, а его люди под контролем, он может позволить себе расслабиться. Стрельбы в городе не слышно, как в прошлый раз, так что он обязательно будет у Лео. Соскучился по девочкам! Тем более, мне Лиз говорила, что у бара какая-то суета.

Я решил не уточнять про наклонности Венделя, а просто сходить на разведку. Лена провела меня, теми же закоулками, что и некогда Лиз. Я выпил глоток «Ракетного пойла», предусмотрительно позаимствованного у покойной, вылил граммов пятьдесят на грудь, после чего не очень уверенно двинулся к бару. Внутрь меня не пустила четверка громил, явно из персонала, сказав, что бар закрыт, за настойчивость я даже получил слегка по морде. Но вертелась рядом и еще парочка, с автоматами. Под их плащами скрывались бронежилеты. Эти боевики сидели внутри, но во время потасовки вышли проветриться. Как я понял, бронежилеты – явный признак какой-то элиты, вроде разведчиков или рейдовиков. А если у входа поставили крутых парней, то в баре намечается что-то серьезное. И Хромоного Лео также не отстранили от дел, иначе было бы глупо ставить его громил охранять вход. Интим будет как никак.

Идя обратно, я боялся, что переиграл и вот, вот в спину полоснёт очередь. Но когда уже  был довольно далеко, то стал свидетелем ещё одной потасовки. Пара не в меру ретивых клиентов рвалась в бар затушить внутренний пожар. Чем закончилось действо, я так и узнал, наконец свернув в переулок.

Поделился своими наблюдениями с Леной. Идти вслепую было глупо, но ничего другого не оставалось. Пока про нас просто забыли, но обязательно вспомнят.  Затем я попросил Лену показать максимально скрытый путь до штаба. Времена ходьбы по проспектам закончились.

К счастью, со Стоуном и Африкой всё было в порядке. Ховер вписался как влитой. Никто не обращал на него внимания, тем более что транспорта вокруг прибавилось. По дороге я встретил ещё пару ховеров с пулеметами на верху, возле которых переминался с ноги на ногу скучающий эскорт. Было видно, что караулы расслабились. Очередной переворот прошел без сучка и задоринки.

Стоуну план не понравился, но о согласился, что другого пути нет. Его ёрничанье по поводу болтовни о координатах, я пропустил мимо ушей. Африка со всем флегматично согласился. Когда потемнело, мы нагло забрались в ховер перед постом и поехали по пустой центральной улице. Ещё несколько машин последовали нашему примеру, везя куда-то своих хозяев. По пути встретилось несколько пеших патрулей, не обративших на нас ни малейшего внимания. Мы зарулили в неприметный проулок, загородив всё пространство тушей ховера. Наши действия вызвали недовольство какого-то местного жителя, но его удалось быстро успокоить. Я опять добежал до Лены, караулившей бар, и узнал, что ничего интересного в моё отсутствие не случилось.

Через несколько часов мучительного ожидания, к бару подвели важную шишку, на броневике. Машина развернулась и стала возле стены, а три вышедшие из неё человека скрылись внутри здания. Наша компания собралась в ближайшем темном углу. Стоун ни в какую не хотел отправлять Лену сторожить ховер.

- Я не оставлю эту подлюку у машины. Она нас сдаст, а так я её хоть придушить смогу. Лучше Африка. – не стесняясь в выражениях в десятый раз повторил Стоун.

- У себя в штанах крючок придуши! – вызывающе ответила Лена.

- Лена пойдет к машине, и сменит Африку, пусть он возьмёт гранатомет. Сдаст она нас, не сдаст, нам всё равно крышка. Африка очень нужен, он будет прикрывать, мы ведь не знаем сколько там головорезов.

- Примерно знаем. На входе основная часть охраны, та парочка в бронежилетах, про которую ты говорил, теперь на улице кукует. Я так понял, он афишировать свои пристрастия не хочет, вот их и выставил. Четыре, плюс двое, плюс броневик. Внутри один, два человека, а то может и никого нет. Все у станков стоят! – гоготнул Стоун над своей же шуткой, -   Ну и сам господин генерал, доверенное лицо,  и шестерка, за которую сойдет Лео. – окончил свой расчёт Стоун.

- Может внутри намного больше народа. – скептически возразил я.

- Нет! Это простое снятие стресса, а не попойка. Здесь важен интим. Вендель не глупый мужик, в такие моменты он рядом не держит кучу народу. – уверенно изрек Стоун.

- Вам лучше знать Стоун. Вы у нас бывший главарь банды, специфику на себе опробовали. Внутри будет всё знакомым и родным. Может и сам пару раз зад под плётку подставишь.  – съязвила Лена.

Стоун было попытался её схватить, но я помешал. Все были на взводе. По припиравшись ещё немного, мы все таки отправили Лену к ховеру, затем притопал Африка с пулеметом и гранатометом. Оставалось немного подождать. Через час, Вавилон окончательно затих и погрузился в сон. Двое громил Лео ушли куда-то через площадь, крикнув что придут через пару часов. У входа осталась лишь четверка.  В броневике находился всего один человек. Водитель несколько раз выходил, покопаться в потёмках во внешнем отсеке, и подышать.

Мы со Стоуном приготовили сразу по два пистолета с глушителями. Спасибо Новикову, щедро снабдившему наших убийц. Стоун обошел пустырь перед баром, прикрываясь домами, и когда он показался из-за угла одного из низеньких домиков, я направился к входу нетрезвой походкой. Охрана напряглась, парочка в бронежилетах подняла автоматы. Один из них приказал уходить.  Но я упрямо шел вперед, выговаривая что-то нечленораздельное. Не дойдя до них  нескольких метров, я рухнул на землю, как бы запутавшись в собственных ногах.  Один из пистолетов был уже в руке подомной.

- Вали отсюда. Пьянь – прокричали сверху, - Что с ним делать Зиги!

Я издал звуки похожие рвоту, закашлял, и смачно выматерился.

- Он блюёт! Не хватало, чтобы генерал в этом дерьме испачкался. Да Вендель нас убьёт! – в словах говорившего прозвучали беспокоящиеся нотки.

Меня сильно пнули сапогом по ребрам.  Я попытался встать, пряча пистолет под полой, ещё удар, перевернувший меня на спину. Длинное дуло глушителя уже направлено в голову охранника. Негромкий, но всё же слышный звук выстрела, сливающийся с лязгом затвора, и пинавший меня вояка начинает оседать.  В голове мелькает мысль, что он здесь не причем. Стоун уже работает, через пустырь к броневику бежит массивная фигура Африки. Я только успеваю подняться, как уже всё кончено. Стоун стрелял сразу с двух рук, теперь он сноровисто меняет  обоймы и кивает на вход.

Я отрываю дверь и в неё кувырком врывается Стоун. У барной стойки сидят двое, в баре играет впервые виденный мной на Вивусе проигрыватель. Басовитая мелодия без слов. Стоун открывает огонь. Шесть – семь выстрелов, и с парочкой покончено. Затем он уверенно направляется к одной из дверей. Мы поднимаемся по скрипучей лестнице и оказываемся перед дверью, за ней небольшая проходная комнатка, и ещё одна дверь. Из-за которой слышаться визги, стоны, и шлепки. Я бью дверь, Стоун заходит, и перед нами предстает отвратительная картина. Два дородных голых мужика с перемотанными гениталиями привязаны к лавкам в заковыристых позах, и по их красным задницам, что есть сил хлещут плетками, нагие девицы. У одного мужика вместо ноги протез. Стоун не колеблясь стреляет тому дважды в спину. Девушки начинают кричать.

- Цыц! – зверски рыкает Стоун, и они замолкают, - Он сволочь, вроде Моргана, барыга, перекупщик, сутенер. Чуть нас с Африкой не раздел гад. Жадность она губит! – эти реплики относится уже видимо ко мне.

Второй молчит. В его рот вставлен кляп, лежит он спиной к нам и пока ничего не понимает. Стоун берет с небольшого столика форменную куртку, с толстой нашивкой и большой звездой.

- Это Вендель! Я, Русский, многое Видел на Вивусе, но по части грязных экзекуций сей муж даст фору даже, геройски погибшим слоникам. Слов нет.

Стоун брезгливо вынул кляп и хорошенько приложил Венделя пистолетом по голове.

- Это на тот случай, если мистер красный зад начнёт качать права, кричать и вообще будет вести себя недостойно. – пояснил он и перевёл свой взгляд на забившихся в угол девиц, затем кивнул мою в сторону - Этот тип рядом со мной, всем хорош. Хорошо стреляет, толковый, даже писать умеет. Есть лишь один недостаток. Он обожает жестоко убивать, голых девок с плётками в руках. И если вы не скроетесь в ближайшие мгновения до утра, то убедитесь, что он гораздо изобретательней вас. – и Стоун обвел стволом панораму с убитым Лео и пока ещё живым Венделем.

После его слов девушек сдуло в неприметную дверь, а мы принялись за генерала. Стоун разрезал его райские путы, Я швырнул предварительно проверенные штаны и куртку. Вендель натянул вещи и сказал:

- Если вы от Ковальского и его шлюхи, то зря. Я теперь мало что решаю. Ковальский спёкся. Буду я живым или нет, в Вавилоне его никто не оставит. У него одна дорога. На тот свет. Он развёл смуту, положил много хороших людей, а вот у вас ещё есть шанс. Такой троице все дороги открыты!

- Спасибо за предложение. Нам просто нужно наружу. Мы хотим уехать из Вавилона. Ты наш пропуск. – ответил я.

- Зачем! Вне колонии не прожить и пары дней. Барьеров нет, лучше пустите себе по пуле в лоб. Это будет менее безумным решением… – последние слова Вендель смазал, так как получил увесистый удар рукояткой пистолета.

- Предоставь нам решать, что делать. А вот пуля в твой мерзкий лоб может влететь в следующую секунду. Только я пойду тебе на встречу и дам умереть в невыносимых, сладких мучениях, прострелив пару раз брюхо. Мы едем к выходу, ты обеспечиваешь проход, недалеко от колонии выходишь и топаешь домой.

- Вы меня и так пристрелите, да пройти пешком хоть километр по ночному Вивусу невозможно. Стреляй, дай покайфовать напоследок! – вызывающе ответил Вендель и приподнял куртку демонстрирую небольшой густо заросший волосами живот.

- Думаешь не пристрелим. Ты зря хамишь. Ночь длинная найдём ещё кого-нибудь. Это была плохая идея, он ещё большее дерьмо чем говорили. Стреляй Стоун, и подай кляп! – немного устало сказал я, указав на тело Лео.

Вендель оживился, набирающая бравада слетела и он быстро выпалил:

- Хорошо, хорошо! Вы серьезно мужики? Выпроводить такую занозу в заднице как вы просто счастье! Я согласен, всё устрою в лучшем виде, только за нами поедет дежурный ховер. – и он ещё более спешно добавил, - Без пулемета, с одним водителем, в полукилометре.

Стоун несильно ударил Венделя по голове:

- Можешь когда хочешь! Давай вниз, но если надумал нас кинуть, то я реализую все наши обещания, ни смотря ни на какие трудности. Я слово держу, в особенности в отношении таких как ты!

Мы спустились в бар, где нас ждал Африка, перетащивший сюда всех убитых. Только мы собрались открыть дверь, как в бар впорхнула Лена.

- Ты что здесь делаешь? Ховер! – рыкнул Стоун.

- Постоит, ничего с ним не случится. Нам нужно спасти Ковальского.

- Что? Тебе нужно, ты и спасай, у нас дела. – ответил на её реплику Стоун и сделал шаг к выходу.

- Нет. Теперь – это нужно вам, мальчики. Вряд ли вы за ночь, найдете те припасы для дальней дороги, что насобирали как хомяки. А ховер стоит где-то в колонии, и рыская по улицам вы его не найдете.

- Я её убью, а потом решим что делать! – прорычал Стоун и схватил Лену своей огромной лапищей за голову.

- Нет! – крикнул я и еле вырвав её из его рук.

- Я говорил, что она та ещё тварь. Это она всё подстроила. У Ковальского яиц бы не хватило на такое. Он только ныть в совете мог. Если вы её здесь прибьёте, то не всё потеряно. Парни вы просто самородки! Обещаю взять вас на работу. Хорошую работу. – вставил Вендель, наблюдая нашу борьбу.

- Соглашайтесь! Он вас ещё плёткой немного похлещет. Хорошее предложение! – прошипела Лена.

- Да ладно тебе! Это была твоя учесть или даже предназначение, пока Ковальский не подобрал. Ты всегда говорила, что боль тебя только заводит. Вспомни детка наши сладкие ночи! – захрюкал от восторга Вендель.

Я повалил его на пол размашистым ударом, затем ещё несколькими привёл его физиономию в совсем не товарный вид.

Лена смотрела на меня вызывающим взглядом, но всё это было напускное. Она очень боялась, но не рычащего Стоуна, или огромного Африки, а именно меня.

- Зачем тебе Ковальский! Ты же всё делаешь только для себя. Зачем он тебе нужен? Отвечай! – я и тряхнул её что было силы.

- Я просто отдаю долги. – слабым голосом ответила она.

Внутри меня шла борьба. Один я собирался бросить Лену на стол и начать отрезать ей пальцы ножом. Второй собирался спасать Ковальского, не смотря на абсурдность подобной идеи.  Победил второй, он ещё не сдал окончательно позиции. Он ещё был ЖЫВЫМ.

- Едем в тюрьму, на броневике. – сказал я, чем вызвал целую бурю протестов со стороны Стоуна.

- Зачем? Мы её расколем за пару минут. Два пальца и сучка запоет. – проявил единообразие в желаниях со мной Стоун.

- Нет Стоун. Так надо. – мягко сказал я и открыл дверь.

Мы погрузились в броневик, намного менее просторный чем ховер. Африка забрался в башню и как завороженный крутил ручки наводки. Проехав одну из внутренних стен, мы оказались рядом с тюрьмой, по совместительству судом. Броневик остановился у будки охраны. Нас осветил неяркий свет самодельного прожектора. Один пролёт забора был снесён, в проломе стояла приземистая колесная платформа, с многоствольной установкой, закрытой щитом. Стволы этого чудовища смотрели на нас.

Я с Леной вышел из броневика. Машину генерала здесь знали. Для надежности броневик  стал так, чтобы из будки была видна дверь, в которой картинно сидел  Вендель. Солдаты расслабились, заметив его.  Естественно они не догадывались, что к затылку генерала был приставлен пистолет. Как пояснил наш высокопоставленный спутник, охраной тюрьмы заведовал единственный стопроцентно преданный  ему мерзавец, разжалованный Ковальским в рядовые и повышенный сегодня до капитана, некто Рубен. Он не отличался умом, но выполнял все приказы.

Я подошёл к будке и крикнул вояке с бурой повязкой:

-  Зовите Рубена. Шлюху Ковальского нашли.

Рубен, как и полагается начальнику в столь поздний час, спал. Через несколько минут он прибежал, на ходу застегивая куртку. Весь наш план строился на том, что этот капитан недалёк, и во всё слушается своего спасителя. Если это хоть немного не так, наши внутренности утром будут соскребать с асфальта.

- Ты кто такой? – властно сказал он, не увидев у меня на груди нашивок.

- Старший лейтенант Суворов. – представился я и добавил вкрадчиво,  - Генералу, как никогда нужны надежные люди, именно сейчас. И вы, как и я один из них.

- У нас что-то намечается! – уже  более дружелюбным тоном спросил он.

- Да, приведите Ковальского. Пора с ними кончать. – я кивнул на Лену, которой в целях безопасности и просто из зловредности заткнул рот некогда принадлежавшим Лео кляпом.

- Как сейчас и здесь! А как же суд! – удивился капитан.

- Уже досудились! Я был не в восторге от Борга, по вполне понятным причинам. И что получилось? Теперь время не терпит. Если хочешь, спросите у генерала, это его приказ. Только сейчас его лучше не злить. Он только что с полисовцами на совете был.

Капитан был старым собутыльником Борга, и хоть немного, но жалел о его отсутствии. Рубен пошёл к ховеру, но на пол пути его остановил Вендель.

- Рубен, ты кого за яйца тянешь! Где Ковальский? Суворов тебе ничего не объяснил? Выводи Ковальского и остальных, и весь караул. Будем решать вопрос с этой падалью!

Здесь Венделя понесло, мы говорили только о Ковальском и ни о каком карауле, но переигрывать было поздно. Вендель понимал, что его жизнь висит на волоске. Его либо убьёт Африка, либо разрежет установка у забора. Он очень хотел жить, и мечтал чтобы его толстый зад выпороли ещё не один раз.

- Но генерал! А как же приказ коменданта. Он приезжал пару часов назад! –  заискивающе тот попытался возразить.

- Тебе кто начальник! Я или этот из Полиса. Выводи, майор, если быстро не управишься, будешь рядовым. Понял капитан!

Рубена переклинило. Лена рассказала о его умственных способностях чистую правду. Он побежал в тюрьму. Через томительные десять минут  к воротом подошла небольшая толпа. Семерка нещадно подгоняемых заключенных, и десяток конвоиров, во главе капитаном и еще одним офицера. Увидев нас с Леной Ковальский всё понял, и неплохо подыграл, запричитав, чтобы мы не убивали его жену. Рубен ударил его прикладом винтовки, после чего повел всех к броневику. Наступал самый ответственный момент.

Вендель уже скрылся внутри а могучий Африка развернул башню и навел орудие и пулемет на людей. Я оторвался от всех вместе Леной, выхватил из-за спины автомат и сделал один выстрел. Лена уже сбросила веревки с рук и держала пистолет. Раздалось два мощных взрыва. Стоун в суматохе подкрался достаточно близко к установке и метнул гранаты.

- Лежать!  - крикнул я солдатам, начинающим понимать что происходит.

- Бросить оружие. И к тюрьме бегом, если жить не хотите. – истошно проорала Лена, выстрелил пару раз.  Без глушителя пистолет рокотал как пушка.

Африка в дополнение к моим словам дал одиночный из спаренного с пушкой пулемета.  Все включая Рубена бросили оружия и медленно пошли в сторону тюрьмы. Им в этом помогли и конвоируемые, разоружившие ближайших к ним вояк.

- Не ожидал. – сказал Ковальский, сплёвывая кровью.

Вавилон уже оживал, показалось несколько любопытных, скоро подойдет подмога, на Венделе здесь свет клином не сошёлся.

- У вас всё тот же сумасшедший план. – на ходу сказал Ковальский, когда мы бежали к ховеру, Лена оставила его недалеко от тюрьмы.

- А как же! Такие мы невменяемые! – ответил я.

Мы добежали до ховера. Люди Ковальского услышали от него, куда мы собираемся, но возражений не высказали. Может быть, раньше у них и были шансы остаться в живых, но после побега они свелись к нулю. Нас догнал Стоун, сообщивший мне, что поедет с Африкой. Увидев кроме Ковальского ещё и его людей, он неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Я также был немного в шоке, планировалось взять одного Ковальского, но вот выпроводить вооруженный, на всё готовых смертников было не реально.

Мы залезли в ховер, и поехали в сторону главного шлюза. Вавилон оживал, несколько раз по нам вели огонь с крыш и из переулков. Африка в ответ давал короткие очереди из пулемета. К счастью, возвести баррикады, ещё никто не успел. Лишь перед самим шлюзом, дорогу преградила пара ховеров. По нам никто не стрелял и мы остановились.

Из-за угла здание замахали белой тряпкой, вызывая на переговоры.

- Я пойду и договорюсь, - в своей привычной, лидерской манере заявил Ковальский.

- Стойте, Владислав! – удержал его я подчёркнуто официально - Давайте выясним всё заранее. Вы больше здесь не рулите. Вы ничего не решаете, не командуете, не отдаете приказы. Вам понятно! Мы вас взяли по доброте душевной. Имейте совесть или её остатки!

Ковальский переглянулся со своими спутниками и ответил:

- Хорошо Артём, я вам очень благодарен. Можете идти вы, только я дольше жил в Вавилоне и могу быть полезным.

Я, не смотря на него, бросил:

- Пошли!

Ковальский был в своём репертуаре и его уже не изменишь. Мы вышли из ховера и подошли к уродливой длинной постройке, сварганенной из всего, что попадалось на руку строителям. Нам на встречу вышли двое с белым флагом. В одном из них я узнал полковника со шрамом.

- Здорово Ковальский. Повоевать решил! – начал полковник.

- Сам понимаешь, ничего другого не остаётся. – ответил Владислав.

- Кончай, вам живыми не уйти. Да и куда? Так сохрани хоть немного достоинства, я похлопочу за твоих людей и Лену.

- У нас Вендель, - ответил Ковальски, - Вы его тоже с нами прикончите. Пропусти нас в ворота и больше нас не увидите. Хватит крови Лют!

- Нет! Нам плевать на эту жирную скотину. Можете его хоть сейчас убить. – усмехнулся полковник.

Пора было брать переговоры в свои руки. Я отдернул полу плаща и взял здоровенную чушку гранаты, и начал объяснять своё видение ситуации:

- А на себя тебе плевать? В общем, мы просто так не сдадимся. Ты уже покойник, граната разнесёт нас на молекулы. Связываться с вашим судом вновь, у меня нет никакого желания. Стоун с Африкой ещё десяток завалят. Не сомневайся! Ну и эти кого-то прибьют. – пренебрежительно кивнул я на Ковальского, - Ховеры перегородившие дорогу вы потеряете тоже. Ну, и конечно люди. Я знаю, тебе чихать на всех кроме себя, но подумай, стоит ли оно того. Нам нужно выбраться из Вавилона. Ничего более. У тебя только всё начало получаться, у ваших появился свой квартал, ты в совете. Стоит ли разменивать такую прекрасную жизнь на нас?

- Я с радостью задушил бы такую мразь как ты. Этой ночью вы подло убили многих наших, не меньше десятка. И ты просишь вас отпустить! – с каждым словом повышая голос, сказал полковник.

- Нет, не прошу. А делаю предложение не потерять больше двадцати. Ты же ведь такой гуманист! – сказал я, понимая, что упёртый тип не отступит.

Из-за угла вышел ещё один человек и направился к нам. Это был генерал полиса, также присутствовавший на том собрании.

- Лют, остынь! Вы говорили громко, так что я всё услышал. – крикнул он подходя к нам, подойдя достаточно близко, генерал снизил голос, - Я так понимаю, у вас Вендель в качестве заложника. Мы пропустим ховер и броневик, без стрельбы и прочих недоразумений. С вами поедет Лют, без оружия, только один нож. Отъедете пару километров, высадите его с Венделем и катите на все четыре стороны. Мы их подберём, будем недалеко. – последние слова он явно сказал полковнику со шрамом, тот недовольно кивнул в ответ.

- Тогда добавьте нам ещё еды. Всё что есть. – решил я проявить хозяйственность помня, о прибавившемся количестве едоков.

Генерал не колеблясь ответил:

- Нет проблем! Я прикажу собрать, что есть из рационов, но сами понимаете, много дать не смогу.

- Этого хватит! – ответил я, - Прощай генерал! Боюсь, что больше не увидимся.

- Я бы не стал на этом настаивать! Такие, как вы, выживут в любых переделках. Удачного пути, но в Вавилон не возвращайтесь, я уже не буду столь дружелюбен. – ответил весело генерал и пошел к перегородившим дорогу ховерам.

Ещё одна разборка, ещё один убитый на моей совести ради благого дела. За всё нужно платить, и  если пошёл по этому пути, то иди до конца. Полковник отдал свой пистолет сопровождавшему его офицеру, затем Ковальский обыскал его, забрал нож и мы пошли к ховеру.

- Ну как Суворов, не будете спасать Венделя? У Люта, явно, серьезные намерения! – сострил Ковальский, кивнув на хмурого, ушедшего в себя полковника.

- Нет, не буду.  Пекись о себе Владислав. Я может и сволочь, но до тебя мне далеко. Очень далеко! – ответил я.

Генерал сдержал своё обещание, всё прошло без приключений, нам даже дали полный рюкзак суточные пищевых рационов. Ховеры выпустили через шлюз и мы покатили по темному Вивусу. На горизонте небо уже посветлело, предвещая новый день, полный проблем. Сзади, довольно далеко, замелькали огни фар, преследователи представляли скорее эскорт, а не погоню. Недалеко от памятного обрыва, где нашли свой конец Борг с Морганом мы остановились и высадили Люта, вручив нож.  Он был серьёзен и хмур. Из броневика вышел Вендель, озиравшийся вокруг, похоже, он до последнего момента не верил, что его отпустят. Машины покатили дальше, оставив генерала с полковников выяснять, кто из них главный и более удачливый. Я не сомневался, что Стоун даст нож и Венделю. «Всё должно быть честно, мы же не убийцы!» - за этой мыслью последовала горькая усмешка.

Глава 22.  Дорога к цели.

До свалки было примерно пять дней пути. Даже по меркам Вивуса, путь предстоял неблизкий и что самое главное очень опасный. Один капитан оказался бывалым рейдером и не раз ездил за пополнением материальной части. Он рассказал нимало страшилок, так что я даже начал сомневаться в нашей затее. К счастью, броневик имел достаточный запас топлива, нам пришлось лишь перегрузить часть провизии для нужд Африки и Стоуна. К себе они взяли ещё только одного лейтенанта. Поэтому в ховере было тесновато, мы собирались в дальнюю дорогу и закинули в кузов всё, что только могли достать и на лишних попутчиков не рассчитывали.

Сама свалка располагалась далеко от заселённых секторов.  Нам предстояло обогнуть сектор креветок и углубиться в дикие территории, проехать у подножия высокой гряды, и оказаться на границе со стеклянными полями. Поговаривали, что в этом районе встречаются жуткие твари, в сравнении с которыми дракон, воспринимается, как комнатная зверюшка. С территории стеклянных полей ещё никто не возвращался, да и не видели их толком. Рассказывали лишь про странный блеск, и выровненную поверхность без единого холмика, следы применённого когда-то сверх мощного оружия.

Свалкой же называли самую обыкновенную свалку. Сюда неизвестные на своих кораблях свозили разбитую технику, с ближайших техноарен. Конечно, большинство экспонатов представляли собой откровенно оплавленный хлам, но встречались и очень достойные вещи. В Вавилоне сразу смекнули, что свалка может стать абсолютно бесплатным источником оружия, боеприпасов и машин. Туда отправлялись экспедиции, привозившие мощное вооружение, которое позволило Вавилону заставить всех соседей себя уважать. Но о свалке знали не только люди, поэтому нередко на её подходах шли бои. В рейды отправлялись большие группы в несколько сотен человек. Многие не возвращались. Мы же сейчас ехали всего на двух машинах. Нам следовало рассчитывать на чудо и бездну везения, потому что в последнее время свалку облюбовали бородавочники. Две последние экспедиции вернулись в половинном составе, так  и не добравшись до гор. Но и это было, пожалуй, не самой главной проблемой, потому что наша конечная цель располагалась за стеклянными полями.

На первую ночевку мы остановились в ложбине за пологим холмом. Ехать ночь крайне опасно, во первых из-за опасности повредить ховер, а во вторых их-за демаскирующего света фар. Местность вокруг превалировала открытая, так что подобраться к нам незаметно было  сложно. На вершине холма люди Ковальского оборудовали пост.

Я сидел рядом со Стоуном и смотрел на суету Ковальского.

- Скажи Русский, зачем они нам. Ковальский обязательно сподличает. Давай ударим из автоматической пушки и двинем дальше. – с усмешкой сказал Стоун.

- Я знаю Стоун, но я устал от крови. Если мы это сделаем, то я перестану быть собой. Зачем тогда мы едем чёрте куда! – мой голос предательски задрожал.

- Хорошо, Русский, это я просто к слову. Не пойму тебя. То ты парень с каменными шарами. А то вот так! Наверно поэтому я и иду с тобой Я сам уже давно устал от крови, от этой вечной войны.

К нашей беседе присоединился повеселевший Ковальский:

- Жизнь прекрасна Суворов. В такие минуты она прекрасна. Друзья, походный костер, тихая ночь! – с деланной восторженностью сказал он опускаясь рядом.

- Не вижу костров. Да и ночь может быть не тихой. Зачем пришел Ковальский. Говори и проваливай. – грубо ответил Стоун.

- Это аллегория Стоун. Костров Вивус давно не знал, здесь когда-то бушевал пожар выжегший всю планету. Я к вам пришел сказать, что мы все идем с вами до конца.

- Зачем Ковальский! И вы хоть знаете куда? – спросил я, немного помолчав.

- Да знаю. И про вашу татуировку, и  про башню. Знаю! Уж не обессудьте, Лена со мной всем делится. И знаете, я хотел бы в этом участвовать. Мне надоело выживание, а хочу иметь цель. А у вас великая цель Артём! Разрешите мне сделать её и своей тоже. – он сделал паузу и продолжил, - Я всё потерял,  и то что я делал не всегда выглядело хорошо. Я думал, что это во благо, но как теперь понял, это было только для меня. Я эгоист, властный, самовлюбленный. Но сейчас наступил такой момент, когда мне не к чему стремиться. Вы очень многое сделали просто так, по доброте, или повинуюсь каким-то иным чувствам. Там на арене, в Калдроне, даже в Вавилоне. Вот, например, я грешный. Я не тешу себя надеждой, что вы не смогли справиться с Леной. Стоун развяжет язык кому угодно. Вы просто меня спасли, потому что пожалели. Разве я не прав?

- К чему столько лирики, переходи к делу! – встрял в разговор Стоун.

- В общем Суворов, если кто-то и может что-то изменить, то только такой человек, как вы. Я пойду с вами до конца. Можете меня не бояться. Я был бы рад стать вашим спутником в этом предприятии.

- Если вы не врете Владислав, то я тоже рад. Нам нужны люди, дело предстоит очень опасное, с неизвестным финалом. – дал я своё согласие.

- Тогда по рукам!  - он встал и протянул руку.

- Хорошо, Владислав. Завтра рано вставать, хорошенько отдохните. – и я пожал его руку в ответ, под скептический взгляд Стоуна.

- Что думаешь? – спросил мой напарник, когда Ковальский удалился, показывая всем видом недоверие к сказанному.

- Не знаю. Может врет, а может и нет. Что им ещё делать, вокруг чужие, в Вавилон не пустят, ближайшая колония людей уничтожена. Полис эвакуировался. Нужно верить в людей. Мы хоть и очень жестокие создания, но в нас и  добра много. Остаётся только верить! – ответил я.

- Знать бы ещё, что такое добро, и во что верить,  – пробурчал Стоун, - Но в броневик я их всё равно не пущу.

Наступил утро, и мы двинулись в путь. На удивление, новый день не принёс ничего неожиданного. Мы понаблюдали парочку драконов, прицепившуюся к скале, подозрительный пылевой вихрь и всё. Ковальский хоть и никуда не дел свои властные замашки, вёл себя аккуратней. День закончился спокойной ночёвкой. Его люди менялись на дежурстве и смотрели на меня с интересом, без всякой враждебности. Кривых взглядов я, по крайней мере, не заметил. Такая волна дружелюбия, к человеку, ведущему их на смерть очень настораживала.

Лена в присутствии Ковальского сникла. Он ей подавлял, как и там, на арене. Несмотря, на то,  что мы находились в одном ховере, заговорить с ней пришлось всего несколько раз, да и то о разной бытовухе, вроде пополнения запасов воды. Моим главными собеседниками были Ковальский, и ещё один капитан, отзывавшийся на кличку Рысь. Этого капитана я раньше не видел, в момент ареста своего генерала, он поднял рейдовую роту и занял комендатуру. По какой-то причине он не любил Полис, и когда увидел, что их окружают представители этой колонии, то приказал открыть огонь по союзникам Вавилона. В короткой перестрелке погибло всего несколько человек. Когда к комендатуре подвели броневики и тяжелые установки, сержанты скрутили своих командиров и их приближенных. Вместе с Ковальским арестованными оказались три офицера этой роты, не в меру ретивый сержант, снайпер подстреливший пару полисовцев, и адъютант Ковальского, молодой лейтенант.

Меня не очень удивил такой случайный выбор последователей. Всё-таки, мятеж Ковальского был спонтанен, и пан генерал не обладал тем авторитетом, который был у Венделя. Может и действительно, Владислав защищал свою жизнь, и у него просто не было выбора.

На третий день пути, у подножия исполинской гряды мы заметили большую колонну отопиров. Улиткообразная техника не очень быстро ползла в нескольких километрах от нас. Мы прижались  к холмистой гряде и, виляя, старались как можно быстрей миновать опасный участок. Нас отопиры заметили первыми. Наблюдатель в люке ховера, принял небольшие гравитационные платформы креветок, за суетящихся шакалов. Лишь когда в нашу сторону ринулась парочка улиток, раззява забил тревогу. К счастью всё обошлось.

Улитки плюнули шарами плазмы, и те рванули далеко от нас. Наши машины были быстрее и мы думали, что уйдем без проблем, но когда на встречу выползла гусеница колонны, предательский холодок пополз по спине. Креветки, что-то тащили на здоровенных платформах, и выглядели весьма побитыми. В нашу сторону они выслали ещё несколько машин, но те были слишком вялыми. Мы проскользнули у них перед носом. Африка зацепил одну улитку из пушки и она, не замедляя ход, сиганула в небольшой каньон, полыхнув пламенем с чёрным дымом. Разойдясь на встречных курсах, мы нажали на газ и стали отрываться от преследователей.

- Наверно, креветкам сильно досталось на свалке, раз они так быстро сдались! – прокричал Ковальский сквозь шум, - Обычно они упорные. Для них мы, не имеющие великой матери, мусор.

- И кто такая великая мать? – спросил я, чтобы продолжить разговор, беседы с самим собой начинали надоедать.

- Креветки, похожи на муравьёв, если вы помните кто такие муравьи. Они очень хорошие собиратели. В их обществе правят самки и некие «передаватели», существа третьего пола, или супер самцы, этого я не знаю. Те кого вы убивали, в бою с Фаллу, были простыми рабочими и солдатами. Передаватели же и самки всегда защищены броней и будут поумней простых рабочих. Креветки собирают живое для, того чтобы самки, и в меньшей степени «передаватели» улетели с Вивуса. Все работают на небольшое меньшинство.

- А им что размножаться разрешено?

- Нет, как и нам, - успокоил меня Ковальский, - Но для их самок, это намного большее горе, чем для нас. Они всеми путями хотят от сюда свалить и эксплуатируют рабочих лошадок, по чём зря. Видимо при рейде на свалку погибло много «передавателей», а  может даже самка, вот рабочие и затупили не раскатав нас в блин. Правда я не понимаю, что они  нашли на свалке. У них биотехнологии, обычно все их аппараты исковерканы и разбиты. Но кто их знает, этих креветок!

- Откуда столько информации? В брошюре этого нет, личный опыт подсказывает! – поинтересовался я.

- Я Суворов, всё-таки, начальником разведки и командиром рейдеров был. Мне такое знать жизненно необходимо. К тому же, многое фаллу рассказали. Они с отопирами заклятые друзья. Воют друг с другом почем зря. Кстати они вам преподнесли подарок, электромагнитную винтовку, переделанную под человека. Но честно признаюсь, я её зажилил. Такое оружие было грех отдавать, да и прислали его уже после того, как вас к башне отправили.

- Вот значит как Ковальский. От вас хорошего не дождёшься. Я удивляюсь, как вы вообще ховер мне отдали.

Ковальский заулыбался, я его в первый раз видел таким беззаботным.

- Ваши показания были мне очень нужны. Я думал, что уничтожение целой колонии произведет впечатление. Я был наивен ещё больше чем вы. Кого волнует чужое горе! – сказал он и смачно выругался в никуда, - Оказалось, что лишний паёк от Венделя пересилит боль и страдания сотен людей.  В итоге просто сожрали Новикова, который мало что решал.

- Ну, вы Ковальский тоже не овечка!

- Согласен Суворов! Не овечка. Но Вендель, по сравнении со мной чудовище. Надеюсь, Лют вспорет ему брюхо. Хотя… -  Владислав сделал небольшую паузу, -  Вендель прошёл, как и мы, Скалу, так что, будучи азартным человеком, я всё же поставил бы на этого мерзавца. Стоун зря дал ему нож. – и Ковальский посмотрел на Лену, которая, притихнув, слушала наш разговор.

После приключения с отопирами мы неслись, что называется «до упора», остановившись лишь в полной темноте, на довольно широком перевале. Спускаться с плато ночью было бы чистым самоубийством.

Кое-как перекантовавшись внутри ховера и броневика, утром я увидел самый чудесный пейзаж, из тех, что лицезрел на Вивусе.  Небо отдавало яркой желтизной, наконец пробившегося солнца. Его лучи отгоняли тьму, царствовавшую всю ночь. Чернота ещё ютилась по щелям, обратным скатам холмом, с боем отдавая свету каждую пядь. В дали на самом краю бесконечного горизонта блестела полоса яркой солнечной реки. Блики, самые настоящие блики играли где-то далеко, и манили взор. Я даже поверил на минуту, что впереди море. Какая она, водная гладь, я не помнил, но знал, что не менее красивая. После унылой серости,  и каменного однообразия, даже не верилось, что существует такая красота.

- Это стеклянные поля! Мы уже рядом, кстати, добрались намного быстрее, это благодаря тому, что у нас нет платформ. Целых полтора дня сэкономили.  – сказал, незаметно подкравшийся Ковальский. Сегодня он выглядел чересчур озабоченным.

- Так близко. Так и хочется рвануть. Можно срезать здесь, нам не обязательно идти к Свалке. – ответил я.

Ковальский пристально посмотрел на меня, как будто он даже хотел сказать, что-то важное, но засомневался, пересилил себя, и произнёс совсем другое:

- Здесь не получится. Там есть большой каньон, который нужно будет объезжать. Он как раз, за той невысокой грядой и идет довольно далеко. Так хотели сделать наши ребята, спасавшиеся от бородавочников, но они погибли. Дымы от горевших машин разведдозора мы увидели как раз отсюда. Здесь очень опасное место. Парочку выгоревших ховеров посмотрим на спуске. Да и у нас был тайник на окраине свалки. Можно проверить, много времени это не займет, а лишних медикаментов и боеприпасов с провизией в нашем деле не бывает.

- Хорошо, поедем к свалке, но вы говорили, что там очень опасно.

- Здесь везде опасно, да и мы не станем забираться далеко. Бородавочники встречаются севернее, а мы будем у самой окраине. Пока нам везло, и если удача отвернется от нас сейчас, то дальше не стоит ехать. В стеклянных полях может случиться, всё что угодно. Вы же собрались именно туда! – на последнем слове несостоявшийся генерал сделал ударение.

- Да Ковальский, именно туда. Сделаем так как вы сказали. – ответил я, Владислав же постоял немного рядом, посмотрел в горизонт и пошел к броневику. Видимо он считал своим долгом поговорить об этом и со Стоуном.

Я продолжил смотреть, разминая слегка затекшие в ховере ноги. Лену я уже даже почувствовал, а не увидел. Она подошла и встала рядом, чуть сзади, смотря в даль.

- Красиво, я такого не видела, хотя на скале тоже были замечательные закаты. Особенно тот в последний день, когда ты меня отшил. – это сказала она голосом настоящей, моей Лены, а не подавленной Ковальским женщины.

- Да красиво. Мне даже кажется, что это мой последний рассвет. Знаешь такое, немного тревожное чувство. Вспоминается вся жизнь, что со мной была здесь. Недолгая, жестокая, а местами прекрасная. И лучшие моменты этой жизни принадлежат тебе. – ответил я и повернулся.

- Знаю… - запнулась она, - Со мной такое было. Скажи Артём. Зачем! Нам ведь хорошо вместе. Давай всё сделаем по другому. Давай, не поедем туда, я боюсь! – глаза остекленели, и стали еще больше. Такое поведение мне знакомо. Кажется, что она вот-вот заплачет, но я уже не верил её слезам.

- Ради жизни. Я хочу быть живым, даже когда всё вокруг мёртвое. А ты зачем? – жестко прочеканил я.

- А куда деваться!  - горько усмехнулась она, - Мне тоже очень тревожно… – подождав немного, робко с надеждой задала вопрос, - Может всё же не надо?

- Нет! Я иду туда! Мне это нужно, вас с собой я не звал, дело добровольное. Мы можем оставить вам ховер. – посмотрев ей в глаза еще раз продолжил, - Я спросил, не о том, что за стеклянными полями, а про Ковальского. Зачем ты с ним? Я вижу, как он к тебе относится, ты для него просто вещь. Так зачем? Любишь его, жить без него не можешь, или он надежная партия.

Она посмотрела на меня, её слезливый взгляд, стал твёрдым и она спокойно, уже ответила:

- Я привыкла! Он относится ко мне не так плохо как другие. Я привыкла… - затем она развернулась и пошла к ховеру.

Я ещё долго стоял и смотрел в горизонт, вспоминая свою короткую, полную опасностей жизнь на Вивусе. Затем меня позвали и я сел в ховер. Предстоял ещё один рывок. Дальше только неизвестность.

Ковальский вёл ховер сам. Перевал местами был довольно узок, и мы протискивались довольно близко от обрыва. Отличное место для засады. Владислав оказался прав. Уже почти в самом конце спуска мы увидели сгоревшую улитку, которую, видимо, оставили прикрывать отход. Её тушка прижалась к стене и нам стоило немалого труда её обойти. Еще ниже, на широкой площадке мы увидели плоды её трудов. Здесь были разбросаны части какой-то машины.

- Наверно разведчик, бородавочников. Они взрываются на раз. Надо признаться, креветкам не откажешь в сообразительности и смелости, или как там это у них называется! – прокомментировал увиденное Ковальский.

Мне говорить не хотелось. Я думал о Лене. Меня к ней тянуло. Хоть, тот другой циничный я, внушал мне что-то про гормоны, я хотел быть рядом с ней. Несколько раз,  украдкой посмотрев на Ковальского, мне даже захотелось ударить его. Она с ним, а не со мной. Эти мысли полосовали душу по живому. Мне просто хотелось быть с ней рядом и послать свою цель, эти непонятные координаты к чёрту. Теперь я понимал, как глупо  всё это выглядит. Татуировка, цифры - полный идиотизм, занёсший меня неизвестно куда.

- Прочь предательские мысли, - сказал я сам себе, - В отличии от Стоуна, от Ковальского у меня есть цель. Не просто выжить, а найти что-то важное. Судьба вела меня сквозь боль, горе, страдания. Она охраняла меня, и лелеяла. Я обязан дойти до конца, ради всех кого потерял, ради всех кто есть, и ради тех, кого не будет в моей жизни.

Так наедине с самим собой я ехал до полудня. Наконец появилась свалка. Воображение рисовало какую-то территорию, огороженную забором, с горами из танков, бронетранспортёров, боевых роботов и прочих смертоносных механизмом. Но свалка просто началась. Мы ехали, ехали и вдруг заметили, что вокруг полно металлического мусора. Перевернутый корпус, чего-то пузатого и гусеничного, со снесенными по одному борту странными опорными катками, похожими на бусинки. Чуть дальше квадратные останки какого-то шагохода. Это было понятно по одной единственной неестественно вывернутой ноге. Обломки маленькой, шипастой машинки, похожей на ежика, проломленный металлический шар, из которого вывалился целый ворох проводов, трубок и еще чего-то. Мощное орудие с разорванным стволом, на низкой платформе. Просто искореженные остатки. Я вертел головой вокруг, выхватывая разрушенные машины, свидетели смерти своих хозяев.

Ховер свернул и стал лавировать среди металлического лома, бывшего некогда грозными боевыми машинами. Ковальский знал куда едет.  Через пол часа мы остановились, возле здоровенной развороченной внутренним взрывом гусеничной машины, придавившей ещё какие-то обломки, о принадлежности которых можно было лишь догадываться.

- Тяжёлый танк бородавочников. Выглядит внушительно, а подбить не сложно. Тупая мощь, как и всё у бородавочников. У нас был один парень, который на арене подбил три таких. – кивнул на громаду Ковальский, - Под ним тайник в бункере бэтера фаллу. Пошли, здесь нет смысла задерживаться.

Словоохотливость Ковальского в последнее время меня настораживала. Обычно из него слова не выбьешь, а тут рубаха-парень. Мы вышли и направились к танку, прикрывая друг-друга. Стоун с Африкой остались в броневике. Ковальский с капитаном недолго возились под танком, после чего, начали вынимать содержимое тайника.

Две солидные трубы гранатомётов, парочка винтовок футуристического вида, но явно земного происхождения. Несколько автоматов похожих на мой, но с оптикой, патроны, гранаты, медикаменты в контейнере, коробки рациона. И главное блюдо - крупнокалиберный пулемёт. Было очень не логично, оставлять такое богатство столь далеко от колонии. Оно принесло бы намного больше пользы в деле.  Возможно это была личная заначка Ковальского, подобная той, что имелась у Моргана. Нельзя сказать, что нам всего этого не хватало, но и лишним оно не будет точно.

- Вот такой у нас здесь был схрон на всякий случай! – сказал довольный Ковальский, подмигнув капитану, - Часть мы вынуждены будем положить в броневик. В ховер всё просто не влезет.

- Поможем! - сказал я, махнув Стоуну, чтобы он подъехал ближе.

Сержант, тот, что застрелил несколько полисевцев, уже вертел в руках незнакомую винтовку. Для проверки он нажал на спуск и оружие отозвалось хрустящим, не очень громким выстрелом.

- Супер! – посмотрел он на меня, хищным ненавидящим взглядом.

В это время подъехал Стоун. Он вышел их броневика без автомата, за ним последовал и Африка, которого очень заинтересовало крупное воронёное тело пулемёта. Случая познакомиться с новой игрушкой великан не упустит. Я уже начал понимать, что наши союзники задумали очередное предательство. Хотел предупредить своих спутников, когда краем глаза заметил движение, и сразу последовал удар, сваливший меня на землю. Ковальский, стоявший справа от меня, выстрелил в грудь Стоуна из пистолета. А сержант, рассматривающий извлеченную винтовку, выпустил в грудь Африки короткую очередь.

Я смотрел на происходящее, как бы со стороны, паря сверху над местом действия, и даже видел себя, лежащего в неудобной позе на боку с залитым кровью лицом.

- Нет!!! – немой крик пронзил голову.

Стоун, споткнулся и упал. А вот Африка, в отличии от нас, не подкачал. Очередь вспорола грудь великана, но могучее тело это не остановило. Он мощным рывком преодолеем разделявшее их с сержантом пространство, выхватил винтовку и с чудовищной силой опустил её ему на затылок. От винтовки отделился приклад и ещё какие-то детали, а голова стрелка треснула, с сочным хрустом. Затем в уже умирающего великана начали, стрелять опешившие было люди Ковальского, и его тело сдалось, рухнув на поверженного врага.

Наступила тьма…

- Пора уходить. Мы стреляли, не дай бог бородавочники услышат. – хрипел какой-то голос совсем рядом.

- Он уже приходит в себя. Скоро едем. Я не могу  отказаться от такого удовольствия. – голос Ковальского я узнал сразу. Не было смысла изображать труп и я открыл глаза, сразу заслезившиеся от набившихся в них песка и пыли. Меня  оттащили к танку, под которым был тайник. Руки и ноги крепко связали, голова пульсировала. Рядом лежало тело Стоуна. Африка с сержантом остались на том же месте, где их застигла смерть.

- Привет, Артём! Не держи на меня зла, - с иронией сказал Ковальский, и заботливо начал вытирать мне глаза влажной салфеткой.

- Ну ты и гнида. Я же тебе поверил! – прохрипел я, пытаясь не застонать от нахлынувшей головной боли, тошноты и головокружения.

- С тобой перестарались. Я подозреваю, что тебе пробили череп. Конечно не так, как этот здоровяк расколошматил Франца. Но смотреть, сам понимаешь, не имею ни малейшего желания. – он присел и приблизил свою голову к моему лицу, - Я может и сволочь, но не идиот, как вы со Стоуном!

- Да с чего это ты решил? – от ненависти всё внутри клокотало.

- А с того, что я не собираюсь на смерть, руководствуясь галлюцинациями, и домыслами, как ты. Я практичный, я надёжный.  Может ей и понравилось, как ты её трахаешь, но это скорей от новизны. А вот защитить, накормить, обезопасить – это всё ко мне. Потому что я мужик, а не сопля, поэтому женщины выбирают таких как я!

Я истерично захохотал:

- Так всё из-за этого. Сам подложил её под меня, а теперь ревнуешь и мучаешься. Да я забил на эту суку. И стонала она не от новизны, а потому что мужик – это я,  а ты так, ослик, который везет её до более перспективного ослика, или пока не сдохнет от потуг. Она говорила, что вообще, ты только пыхтеть можешь… - Ковальский зашипел от злости и ударил меня в живот. Я начал задыхаться, всё также смеясь ему в лицо.

- Дурак! А ты мне нравился, Артём. В тебе есть запал, зачатки лидера, но ты их утратил подчинившись этому верзиле. Всё, конечно не из-за Лены, хотя ради дельного партнёра, я бы мог поделить часы приёма или организовать доступ к телу как-то иначе. Чётные и нечётные, спереди или сзади.  Но ты решил, что я пойду в стеклянные поля, пойду неизвестно куда, уподобившись твоим тупым дружкам. В отличии от тебя я реалист, и рассчитываю свои силы.

- Да и как же ты рассчитал свои силы? Так же рассчитал как Венделем, что кроме горстки неудачников, и стервозной шлюхи рядом с тобой никого нет. Расскажи напоследок, хочется восхититься твоим нечеловеческим гением!

- Смейся, смейся! Не долго осталось. Я бы тебя может и взял с собой, но не их! – и он плюнул в сторону Стоуна, - Я собираюсь в Вивуссити. Есть такая колония в четырех секторах. Там Вавилон, конечно, не жалуют, но что-нибудь придумаем. Это более реально, чем то, что ты собирался сделать. Тем более, что половину пути мы уже преодолели, благодаря тебе. Нам нужны обе машины, ничего личного. Повторюсь, ты Суворов мне симпатичен, но после свершившегося, ты вряд-ли захочешь иметь со мной дело. Лена говорила, ты их даже друзьями называл, так что не обессудь, на своё теперешнее положение. Друзей нужно уметь выбирать! Гуманней, конечно, было бы тебя убить, но ты говорил, что-то о доброте душевной. Так что имей её в полной мере здесь и  сейчас! – он остановился и хищно оскалился, -  У обломков напротив мы оставив пару рационов, воды, винтовку, два десятка патронов и так уж и быть обрез, из него удобней застрелиться.

- Я поражен твоей добротой Ковальский. Такую сволочь, как ты нужно поискать! Ты просто боишься меня убить. Ты трус Ковальский, вот и всё. Ты подонок! И знай, перед смертью, последний о ком ты подумаешь, буду я. Такое скотство не забывается. – выпалил я, ненависть переполняла тело через край, затушив боль и остальные чувства, казалось, ещё немного и я испепелю его одним взглядом.

- Ты, наверное, о совести. Есть такая легендарная субстанция. Но ты не первый на моём счету. Я с этим справлюсь. – Ковальский встал и отряхнул плащ, - Запомни и подумай перед смертью. Я сильный! Да я подлый, да бесчестный, да трусливый, но такие как я и выживают. Мы прячемся за чужими спинами, бьём из-за угла, интригуем, обманываем, крадём. Это и есть сила, поэтому мы и выигрываем.  А такие как ты, кто помогает каждому встречному и поперечному просто так, слабы. Вы погибаете от рук спасённых и не понимаете почему. Жить, будучи кому-то обязанным, крайне тяжело, такие как ты одним своим существованием напоминают: «Ты мне должен! Ты мне обязан! Ты живёшь благодаря мне». Вот и всё, теперь я тебе не должен. Прощай Суворов, пусть у тебя будет лёгкая смерть, вспомни про обрез. – Ковальский развернулся, и натолкнулся на Лену, я её и не заметил, слушая монолог негодяя.

- Я поговорю с ним! – сказала она дрогнувшим голосом.

- Быстро, иначе уедем без тебя. Учти он тут тебя шлюхой называл, так что не распускай нюни. Ты не единственная дырка на Вивусе. – ответил Ковальский и не оборачиваясь ко мне пошел к броневику.

- Извини, что так получилось. Но то, что ты собирался сделать – полное безумие! Ковальский думает реальней. Прости!

– Ты всё знала все эти дни! Ты всё знала этим утром, что готовиться убийство… И ты молчала. Иди Лена, я надеюсь, Ковальский доберется до колонии людей, и не сдаст тебя в бордель. То, что я говорил  - правда, это место существует, я был в башне и у нас был шанс хоть что-то изменить. Я люблю тебя, и влюбился ещё на арена. Прощай!

Её глаза расширились и наполнились слезами, с всхлипыванием она проговорила:

- Всё равно ничего не изменить. Прости! Я тоже люблю тебя!  Я дура и шлюха, в этом ты прав! Прости! Мы всё равно скоро встретимся. – на последних словах она развернулась и побежала к ховеру, бросив рядом со мной широкий и короткий нож. Видимо именно им она разворотила горло Лиз.

Машины развернулись и завиляли между обломками. Я остался один. Наступила тишина, тревожная тишина.

Глава 23. Исповедь машины.

Разрезать таким ножом веревки было чистым мучением. Хорошо хоть руки связали  спереди, а не сзади. Сломав зуб, и полоснув пару раз по руке, я всё же разделался с путами и подполз к Стоуну. Он был еще жив. Сердце еле билось в могучем теле, а вот Африка отправился на тот свет. Я даже не стал проверять его пульс. Многочисленные пулевые раны, красноречиво говорили о храброй смерти неразговорчивого великана.

Ковальский не обманул, в условленном месте  я нашёл винтовку, девятнадцать патронов, один погнутый магазин, обрез с пятью выстрелами, многострадальный патронташ, канистру с водой и пищевой рацион. Захотелось взвыть от отчаяния. Теперь я понимал Моргана. Первой мыслью было добить друга, а затем застрелиться самому. Ночь мне не пережить. На свалке слишком много убежищ, где притаились сотни хищников.

Я заплакал, просто зарыдал как корова. От отчаяния, от жалости к себе, от ненависти к Ковальскому, от предательства. Стало легче. Не намного, но легче. Руки потянулись к обрезу. Я вставил две толстые тяжелые гильзы, и лёг на землю. Из обреза легко застрелиться, главное надежно. Но сперва стоило позаботится о Стоуне. Он так и не пришёл в сознание. Мне не хотелось за него решать.

Вновь закипела злость, запульсировала по венам. Я крикнул Вивусу:

- Мне осталось немного, мне осталось пересечь стеклянные поля! -  я уже не сомневался, что это мне удастся. – Не сдамся! Я живой Вивус, я не мёртвый и таким останусь, выкуси! –  и серое небо увидело непристойный жест.

Я начал действовать. Пусть заряд в голову можно и позже. Оттащил Африку под танк. Это не спасет его тело от хищников, но хоть как-то позволит отдать дань его мужеству. Карманы друга успели обыскать, но я всё же нашёл пару бесполезных магазинов от пистолета, и зажигалку. У сержанта, кроме потрёпанного фонарика, двух винтовочных патронов, и ножа больше ничего не нашлось. Соорудив из куртки Африки, что-то вроде котомки для небогатого скарба я сел перед Стоуном.

Кое-как перевязав могучую грудь, и взвалил его на плечо, согнувшись под тяжестью, мы двинулись в самое нереальное из наших предприятий. Если следовать логике Ковальского, то Стоуна следует бросить. Не донести его, но я упрямо метр за метром продвигался по свалке, в ту сторону где, как я предполагал, был перевал.

- Я донесу… Донесу! – шептали губы, а ноги тем временем, всё неохотней отрывались от земли.

Моего геройства с остановками хватило едва ли на километр. Аккуратно положив Стоуна, я повалился рядом. Голова пульсировала, по шее опять заструилась кровь из разбитого затылка. Себя то я перевязал кое как, истратив всё на Стоуна.

В голове стучало. Слышалась отдаленная трескотня выстрелов. Силы улетучились. Лишь через несколько минут я понял, что где-то довольно рядом действительно стреляют. И всё ближе и ближе. Вот прогрохотал серьезный взрыв, даже земля подо мной дрогнула. Глухо затараторил  крупнокалиберный пулемет, затрещали разрывы автоматической пушки, сливающиеся с новыми выстрелами. И опять одиночные, мощные хлопки, удары металла о металл.

Стало весело Пан Ковальский разорялся о своей практичности и силе, но не прошло и часа, как нарвался всей компанией на отряд бородавочников. Смешно…

Я затащил Стоуна в опаленное нутро, удачно развороченной бронемашины, о чьей принадлежности и предназначении не имел ни малейшего понятия.  После чего, вставив магазин в винтовку, вышел оглядеться. Где-то вдалеке не слабо горело, в мрачное небо поднимались большие клочки чёрного жирного дымы. Почти рядом, послышался рокот автоматической пушки и среди металлического хлама мелькнул знакомый силуэт броневика, тут же скрывшийся среди обломков. Последовала ещё одна очередь, на этот раз из пулемёта. Видимо Ковальский прикрывал ховер.

Стоило об этом подумать, как в десятке метров от меня, раскидывая металлические обломки, прошёл ховер, на максимально возможной скорости. Он то и дело подпрыгивал на кочках и крупных обломках. Его водитель словно взбесился, стараясь угробить машину. Даже сквозь какофонию взрывов я расслышал стоны подвески и очень нехороший скрежет автономных движителей. Громкие хлопки стали ближе.

Я неплохо укрылся внутри когда-то горевшего корпуса. Правее меня, совсем близко раздался взрыв, и шипящий как шмель снаряд врезался в  одно из колес ховера. Ударная волна дотянулась и до меня, хлопнув по лицу подушкой спрессованного воздуха. Водитель в этот момент готовился делать очередной кульбит, беря с наскока барьер их невысокого корпуса какой-то машины. Взрыв перевернул ховер, оторвав среднее колесо и тот замер на боку, бешено вращая двумя оставшимися. Блокиратор почему-то не сработал. На его днище сразу же замелькали вспышки от зажигательных пуль.

Уже через минуту свободная боковая дверь распахнулась, замерев небольшим крылышком над поверженной металлической тушей. Из неё вылезла Лена, перегнулась через борт и неуклюже шлёпнулась вниз между  вращающихся колес. Следом, зачем-то вскочил на бор один из лейтенантов. Его тут же сбил молот крупнокалиберной пули назад. Лена на локтях доползла до свежей воронки, но больше её спокойной жизни не дали. С завидной регулярностью, то слева, то справа от её убежища взметались небольшие фонтанчики грунта.

Рядом мелькнула тень, я лишь успел прижаться к корпусу. Это был кентавр. Бородавочник присел, пытаясь укрыться, за небольшим обломком и начал редко стрелял в сторону Лены. На его спине висела здоровенная труба. Видимо это был тот самый удачливый гранатомётчик.  Он находился метрах в двадцати впереди меня и пока ни разу не обернулся. Левее, прикрываясь корпусом танка, со знакомым силуэтом, азартно стрелял ещё один бородавочник.

Я даже не думал, что следует делать. Просто человеку требовалась помощь. Руки сами взяли винтовку на изготовку и проделали все необходимые манипуляции.

На бородавочнике был странный шлем с небольшими рожками. Я прицелился под его срез, туда где у человека начиналась шея и нажал на спуск вместе с серией близких взрывов. Мне показалось что я промахнулся. Так медленно оседало на бок тело кентавра. Второй бородавочник ничего не заметил, занятый выцеливанием испуганной Лены. В последний момент он повернулся в мою сторону, почувствовав взгляд. Точный выстрел закончился попаданием в тёмный маслянистый глаз.

Лена высунулась из воронки и посмотрела в мою сторону расширенными от ужаса глазами. В этой испачканной кровью, чумазой, трясущейся женщине не было ничего прекрасного и притягательного. А я её всё равно любил, и даже не её, а воспоминания о той Лене, о которой мечтал, которую создал мой воспалённый ум.

Раскидав обломки, не далеко от ховера выскочил броневик. Какие-то нечастные пятьдесят метров. Его башня смотрела пушкой назад, и та выплёвывала короткие очереди. Лена ещё раз посмотрела на меня, выпрыгнула из воронки, и побежала к машине. С броневика её не могли не заметить. Она уже была в двух десятках шагов от спасения, когда машина рывков тронулась, ударилась об очередной остов и поползла в глубь свалки. Лена побежала за броневиков, почти нагнала его вертикальный зад с большим люком дверцей, но  над самой её головой прошли трассеры снарядов, и она от страха упала на землю. Ковальскому стоило остановиться на секунду, но он не стал этого делать.

Броневик кокетливо вильнул на прощание и скрылся за нагромождением металла. Лена попыталась встать, но рядом с ней вновь взметнулись фонтанчики земли. На моё плечо легла чья-то ладонь.

- Тихо, это я! – бодро сказал Стоун, уводя меня внутрь укрытия.

Моему удивлению не было предела. Слепое ранение из очень мощного пистолета, я видел рану собственными глазами.  И вот передо мной обычное наглое лицо, уверенная хватка, ни малейшего следа тяжелой травмы.

- Ты как? – только и смог вымолвить я.

- Нормально. Особенно меня впечатлило, как ты меня тащил. Не ожидал, Русский! Ты просто монстр, но об этом после. Сейчас прилетят боты-терминаторы и всё здесь зачистят. Бородавочников прислали по нашу душу, так что Ковальского следует даже поблагодарить. Среди них могут быть и киборги.

- Какие боты? Какие киборги? Я сам перевязывал тебя, у тебя слепое огнестрельное ранение грудной клетки, скорей всего одно лёгкое превратилось в кашу. После такого не живут, не то что не бегают.

-  И, тем не менее, ты меня спасал. Горжусь тобой и всячески признателен! Я всё объясню, слышишь гул. Вот, как он исчезнет, задавай вопросы.

Где-то в небе действительно раздался ровный рокот с еле заметным присвистом. На месте, где совсем недавно стоял броневик, показалась угловатая шипастая машина на гусеницах, с двумя башнями из которых торчали обрубки не очень длинных стволов. Сверкнула голубая вспышка, и через секунду меня вжало взрывной волной. Земля тряслась и стонала от череды мощных взрывов. По приютившему нас корпусу глухо били разлетающиеся осколки и комья слежалого грунта.

Адская какофония, от которой я почти оглох, продолжалась не долго. Взрывы удалялись от нас.

- Сейчас пройдет чистильщик. Я его тоже позвал на всякий случай. Есть у меня небольшие секреты. Правда после случившегося, я вряд ли смогу использовать столь грозную технику в своих  целях. Её хозяин закроет все лазейки. – сквозь свист в заложенных ушах докричался Стоун.

После его слов послышался стрёкот, и по округе пронеслась метла огня. Пушка невиданной скорострельности не меньше десяти минут прочесывала окрестности.  Правда  калибр был не велик, так что за время её работы,  у меня немного отошли уши.

Резко стало тихо, так и не увиденный мной летательный аппарат посчитал, что пришло время закругляться, и улетел. Приглушенный рокот слышался ещё некоторое время. Тут я, наконец, вспомнил о Лене, но посмотрев на работу, птичек Стоуна, пришлось забыть о ней.

Можно ли разрушить разрушенное? Те кто думают, что нет, изменили бы своё мнение, если увидели то, что лицезрел я. Огромные еще чадящие воронки, целые горы из грунта, перемешанные с обломками, и всё это вокруг небольшого нетронутого пятачка, с  радиусом метров в пятьдесят.  Перевернутого ховера не было, да и место где он находился лишь угадывалось.  Метрах в десяти от нашего убежища лежало его здоровенное колесо с вывороченной подвеской.

- Не очень я это люблю. Сплошное уничтожение. Так не честно. Вот  на ножах, самое оно. – беззаботно сказал Стоун, осматривая округу. Он уже успел сорвать мою импровизированную перевязку и теперь щеголял голым торсом. Пулевое ранение уже почти затянулось, и больше походило на след от прижигания окурком. Большим окурком.

- Ты говорил, что расскажешь, о происходящем. Я не разбираюсь в медицине. Но такое исцеление, даже с технологией неизвестных, больше похоже на чудо. – откровенно пялясь на него спросил я.

- Расскажу, но нам отсюда пора валить. Нас вычислили и теперь обратимся к плану «Б». Так кажется говорили в старых кинофильмах. Вдруг он тоже пришлёт что-то поинтересней! – ответил Стоун и стал смотреть куда-то в небо.

- Кто он. О ком ты! – начал я повторяться, его поведение бесило.

Стоун отмахнулся, но через минуту опять заговорил с грустью  в голосе:

- Жалеешь о Лене?

- Да, дура она! Теперь о ней не стоит говорит ь -  ответил я и развёл руки.

- Тогда твоя мечта сбылась, У нас немного времени до прилёта шатла. Она под гравитанком. Беги, спасай. Лыцарь!

Я начал смотреть во все стороны, ища этот самый гравитанк. Стоуну пришлось развернуть меня и направить в сторону неприметной низенькой груды обломков. Именно под ними сидела оглохшая, чумазая, испуганная Лена. Она даже не сразу поняла, кто перед ней и, что есть силы, принялась отбиваться.

Втолковывать ей что-то, не было времени. Стоун уже махал рукой, показывая на появившийся в небе летающий утюг. Именно так можно было кратко охарактеризовать аппарат, обозванный шаттлом. Я схватил Лену в охапку и понес к опускающейся на наш пяточек машине.

Шаттл завис над землёй, ревя двигателем. Стоун ловко вскарабкался по узкой лестнице, помог мне загрузит Лену, после чего мы резко, с ощутимой перегрузкой стартовали в небо.

Лена уже узнала и меня и Стоуна и смотрела на нас  с выпученными глазами. Наконец она собралась с силами, и заикаясь спросила:

- Спасибо! Вы кто такие?

Я посмотрел на Стоуна:

- Это мне и хочется знать.

Стоун отвлёкся от управления шатлом и развернулся в кресле, которое почему-то вместо пола, крепилось к потолку невысокой кабинки. Встал и  нагнулся к Лене, после чего она безмятежно закрыла глаза и мягко осела.

- Нам не нужны лишние уши! – пояснил он, показывая небольшой шарик с тонкой иголкой на конце, - Она немного поспит. Никак не возьму в толк, зачем такие хлопоты, но вам живым виднее, что делать.

- Живым, а ты кто такой? – произнесённое им слово резало слух.

- Ты уже сам ответил на вопрос, раз заметил мою оговорку. Если вы живые, и я это произнёс, то соответственно я не живой. А неживыми бывают роботы, механизмы, жестянки, и много чего ещё, если пофантазировать! Например вампиры, если ты в них веришь! – с учительским тоном, словно нерадивому ученику пояснил Стоун.

- Ты неизвестный? – задал я очень волнующий меня вопрос.

- В каком-то смысле да, хотя самих неизвестных, в твоём понимании, не существует. Я не могу тебе всего рассказать, потому что сделать выводы ты должен самостоятельно. Один раз я уже совершил такую ошибку. Но… - он поднял в вверх указательный палец, - Кое-что я всё же проясню. И вначале, для ясности, я хочу спросить у тебя, как ты понимаешь сложившуюся ситуацию?

Мне хотелось закричать на него, наорать, наконец, отдубасить, но всё это было бесполезно. Если ему не причинила вреда пуля то, что говорить о моих жалких кулачках. Ведь только они и остались, я стал говорить:

- А что тут понимать Стоун, или как там тебя? Всё что со мной было на Вивусе, это дело твоих рук, а не везения, или моё старание. Ты за всем стоял от появления на точке сброса, до этой долбанной татуировки и недавнего чудесного спасения. Ты меня охранял, вёл, присматривал и направлял.  Я кукла, которая внезапно это поняла. Ты уничтожил Калдрон, затащил меня на Арену, вертел как хотел! – к горлу подступил ком, - Если честно, я начал тебя считать другом! Но, наверно, это не важно, у роботов такого понятия нет.

Стоун укоризненно на меня посмотрел:

- Всё понятно Русский, расклеился, разнылся, нюни распустил! Давай, вали на бедного Стоуна, всё то дерьмо, в какое вляпывался по пути. Кукла, тряпка! – и он опять заулыбался своей фирменной кривой улыбкой, -  Всё немного не так, как ты думаешь! Мир сложнее и проще одновременно.

- Да, тогда расскажи, для чего ты меня вытащили из постели с Земли и перенесли в эту пустыню! Зачем я оказался здесь? В другой галактике, другой системе? Может это сон и я сплю? И если ты начнешь говорить о моём предназначении, дам в морду!  Не шучу, будь ты хоть трижды робот! – выпалил я в его всё также ухмыляющуюся рожу.

- Это не сон, по-моему, ты и сам это понял.  Ты не избранный, но я хотел бы, чтобы у тебя было предназначение. В морду, можешь дать, я даже боль почувствую! И ты не в другой галактике! Что я забыл? Хотя…

Он хотел ещё что-то сказать, но я прервал его:

- Так верни меня на Землю, верни мне память, наигрался уже!

- Не могу. – развёл плечами Стоун, - Даже если бы хотел, то не смог. Это просто не возможно.

- Что звездолёт сломался? Бензин закончился! Долго обратно лететь!

- Нет, Артём, дело не в бензине и звездолёте, хотя их действительно нет. Дело том, что мы на Земле и никуда возвращаться не надо. Ты всё это время был на родной планете, вот так.

По голове ударило, даже сильнее, чем прикладом.

- Какая Земля Стоун? На Земле трава растёт, деревья, есть моря и океаны! Такси ездят, корабли плавают, люди живут а не существуют! – сознание сопротивлялось, хотя я уже знал, что Стоун прав.

- Этого давно уже нет. Прошло десять тысяч лет. Всё уничтожено Артём. Земля стала Вивусом. – со скорбью в голосе сказал Стоун.

- А как же я, Лена, мы откуда? И зачем?

Стоун вздохнул и ответил:

- Я понимаю, как тяжело тебя лишать надежды. Ты уже догадывался. Понимал. Ещё в яме, видел бункер и не мог не заметить особенностей. Так было нужно!

- Кому нужно? – уже без  зла, спросил я.

- Нам всем, Артём, нам всем нужно.

Мы посидели пару минут в тишине, Стоун не выдержал первым, а мне просто нечего было сказать:

- Давай Артём всё по порядку? Многое я не скажу, так надо. Ты слушай! Слушай Артём, исповедь машины, пытавшейся стать человеком.

Стоун начал рассказ:

- Десять тысяч лет назад, мир находился на грани. Перенаселение, межконфессиональные и межнациональные конфликты, нехватка продуктов питания, питьевой воды, межклассовая пропасть. Богатые имели столько, что не могли потратить, бедные не имели ничего. Планета вот-вот должна была взорваться. Именно в таком, полном боли и отчаяния мире родился гений, который мог всё изменить. Он был из бедной семьи и у него ушло немало времени, чтобы выбиться из голодных низов, получить образование, завести семью. Этот учёный работал в крупной многопрофильной корпорации и занимался разработкой биомеханичиских протезов и биоботов, новомодных механических людей. Он ничем не выделялся на рабочем месте, просто ещё один высококлассный специалист. Но делом его жизни была вовсе не работа в протезировании.

Стоун прервался, будто бы вспоминая, что-то, покачал укоризненно головой и продолжил:

- Была тогда, такая забытая наука, которую сообщество призванных ученых считало чуть-ли ни астрологией в физике. Называлась она эфиродинамика. Так вот, тот учёный был подлинным гением в этой науке. Он воздвиг её на новые вершины, жаль, что об этом мало кто знал. Упрощённая суть этой дисциплины сводилась к следующему. В эфиродинамике не старались расчленить атом, его протоны, нейтроны на ещё более мелкие частицы. Здесь пошли более простым путём, приняв условную первоосновную единицу – амер. Такой подход считался, не научным. Строились дорогие установки, выводились ещё более мелкие единицы, к примеру, кварки, бозоны, но до постижения законов вселенной, при таком научном подходе было очень далеко. А тем временем учёный, в своей маленькой лаборатории, на дешевеньком оборудовании разгадывал загадки вселенной. – рассказчик прервался и обратился ко мне, -  Артём я рассказываю так подробно, чтобы понял, всё что произошло!

- Конечно, Стоун, я слушаю тебя, что было дальше! -  уж слишком буднично попросил я продолжения, какая-то часть меня, всё ещё не верила в происходящее.

- Этот учёный задался вопросом о происхождении живого. Ему было интересно, почему дерево живое, а каменный уголь мёртв. Он хотел понять, что теряют живые существа, переходя в разряд мёртвых. Вопрос, всем тогда казался детским, но учёный имел совсем другой подход. Теологический ответ о душе тогда его не мог устроить. Он вывел свою теорию. Согласно ней, амеры не могли существовать самостоятельно, только в колебании и взаимодействии с полями друг друга. И если они входили в резонанс, то образовывали более крупные частицы – амероны. И вот их них -  амеронов и было создано всё во вселенной. Атомы её видимой части, чёрная материя, энергия звёзд – всё. Но как же живое? Учёный думал над этой проблемой много лет. Он проводил расчёты, пытаясь найти на каком этапе, живое становится живым, пока не пришёл к выводу, что есть особый тип амерона – вивусамерон. Дальнейшее является неизвестным даже для меня. Как он на небольшом коллайдере, украдкой по ночам, синтезировал новую материю, остаётся загадкой. Но, тем не менее, опыт удался, появился я. Вначале он посчитал, что я ошибка, но когда наночастицы меня начали расти, он мной заинтересовался по настоящему.  Учёный был особенным человеком, его бы даже назвали сумасшедшим. Совершив такое открытие, что следовало сделать? Раструбить на весь мир, снимать сливки, а не слушать, приходя с работы, причитания жены, по поводу старого автомобиля и необходимости покупки новой стиральной  машины, совмещенной с сушилкой. Он был не такой. Он начал исследовать меня, разговаривать со мной и так я ощутил самого себя. Я стал жить! – Стоун прокашлялся как живой человек, мне всё ещё не верилось, что передо мной что-то другое. Запищали дисплеи шаттла, и это отвлекло его на время.

Мне не верилось, что Вивус – это Земля после страшной катастрофы. Что надежды нет, и не может быть: « Десять тысяч лет! Кто я? Образец из пробирки, выпущенный в пустыню умирать?» Стоун закончил и повернулся ко мне. Я был готов слушать дальше.

- Учёный решил заняться мной вплотную, поняв, что я могу решать математические задачи. Но и здесь он подошёл не так, как это сделали бы другие. Мимолетом, по ходу исследований, он создал для меня тело. Самый совершенный экземпляр биомеханического человека. На тот момент их стали называть биоботами, в отличии от киборгов, которые в своей прошлой ипостаси были просто людьми, заменившие по какой-то причине свои органы более чем на четверть. Сделав меня похожим на человека, он стал и общаться со мной как с человеком. Хотя тогда, тех же киборгов уже и за людей то не считали. Позже я видел, как толпа фанатиков разорвала девочку с экзопротезами рук. Странный он был человек. Чем больше он со мной занимался, тем больше считал особенный. И вот наступил день, когда учёный привёл меня в свою семью, представив не совсем далеким, больным родственником. Его жена меня невзлюбила, как же, нахлебник, а вот его сыновья стали моими братьями. Пусть не по крови, но по любви. Наша жизнь была прекрасна, я очень помогал учёному, он уволился с опостылевшей работы, и если бы не одна женщина, всё сложилось иначе. – Стоун посмотрел загадочным взглядом на чумазую мордашку Лены, которая так и лежала на полу.

Рассказ продолжился:

- Учёный на одном из приёмов, устроенным  его спонсором, познакомился с женщиной, которую желала половина мира. Полуголая, шикарная, она смотрела на нас с обложек журналов, уличных экранов, постеров на сайтах, против неё нельзя было устоять. Тем более, что учёный никогда не влюблялся. Его жена была студенткой, смекнувшей, что он неплохая партия. Быть может, что она даже его любила, но он её - нет. Ему вообще женщины не были интересны в той степени, что большинству мужчин. Его жизнью была работа, наука. И вот познакомившись с ней, он потерял голову, окунулся в водоворот страсти, отдавшись ей целиком. Для этой же красавицы, он был просто милым яйцеголовым, оказавшимся ещё и забавным. Их роман не мог вылиться ни во что, они бы просто расстались, если бы учёный не показал ей меня. Эта фурия всё сразу смекнула, в хватке ей не откажешь. Обо мне и учёном она поведала своему любовнику, одному из богатейших людей мира, желающему стать ещё богаче. К нам долго присматривались, проверяли. А в это время, окрыленный любовью ученый усовершенствовал метод, благодаря которому создал меня. В начале, моему отцу предложили продать исследования и их результат. Но разве хороший отец может продать своего сына! – Стоун в этот момент сжал кулаки, -  Да, его я называю своим отцом, потому что он относился ко мне как к сыну, а не изделию, машине. Учёный отказался. Ему предлагали, всё больше, но следовал неизменный отказ, и тогда этот богач просто украл меня и все разработки учёного. Он построил лабораторию, нанял лучших умов, но у них ничего не получалось. Они развинтили меня до последнего винтика, пытали, ведь я чувствую боль! – Стоуну было тяжело, он не играл. Воспоминания разбередили старую рану.

Он налил стакан воды себе и мне, выпил и продолжил:

- Мой отец говорил, что именно физически и душевные страдания делают нас… Вас людьми. И я чувствую боль, самую разную, как вы. Меня посадили в банку, подключили к железякам и стали использовать как супер компьютер. Представляешь, первый неживой человек, считал биржевые котировки, а если оказывался неправ, то наказывался как галерный раб. Но мой отец не забыл обо мне, пусть от него ушла жена, прознав про связь с этой стервой, он боролся за меня. И тогда учёный пришёл к военным. Военные ухватились за идею, и тут же отобрали меня у богача, правда совсем из игры его не устранили. Так появился проект СИНИт. Можно сказать, что это моё официальное имя по паспорту. Самообучаемый, искусственный, нейтронный, интеллект, сокращенно СИНИт. Военные были не намного лучше, но у них я хотя бы имел возможность говорить с отцом. И вот в голову одного стратега, пришла мысль, что разработку отца можно использовать в военных целях. Ими был случайно обнаружено, что при попадании в поле установки, биологические существа умирают. Эти кретины, не смогли понять причину смерти, но ухватились за саму идею. Представь себе, что микроскоп используют как дубину, вот так величайшее открытие превратилось в ещё один способ убийств. Отец сделал несколько небольших установок. Результат превзошёл все ожидания. Военные хотели ещё. Учёный отказался, тогда они подло намекнули, что расправятся с его семьей. И вот мы начали работать над супер оружием. Я и отец. Чем больше мы этим занимались, тем отчётливее понимали, что создаём смерть, но только человечества, а всего ЖИВОГО! Через несколько лет, работа была сделана. Отец до последнего момента надеялся, что военные одумаются, но очередной военный конфликт и череда бунтов выбили из их голов остатки разума. Ночью перед испытанием оружия, учёный не спал, он решил, что не позволит уничтожить мир. Весь секрет установки заключался в особой частоте колебаний амеров и вивусамеров. Мы назвали это частотой Vivuszero, точкой отсчёта. Добиться её можно было с помощью созданного им чипа и меня. Этот чип учёный уничтожил. Военный рассвирепели, их планы рушились. Нас пытали, но мы ничего не сказали. Тогда они привезли семью учёного. Вначале на его глазах пытали жену, когда она умерла, старшего сына, затем младшего. Весь отсек в подземном бункере пах железом их крови. Учёный поседел, но не сдался, он даже не сказал ни слова. Так он любил наш мир. Военные были в шоке, такой твердости никто из живущих не видел. И на горизонте показалась та самая красавица с богачом. Они пообещали, что развяжут учёному язык. Так очередь дошла до меня. Меня пытали мощными электрическими разрядами и я никогда не живший, как вы люди, понял что такое смерть. Отец сдался за миг, до того, как меня должны были уничтожить. Как я жалею об этом миге, почему он не наступил! Он рассказал, что я могу воссоздать частоту. Я пошёл на это ради него. После того, как они добились своего, ученого жестоко убили. Наши враги, наконец, поняли, что я не компьютер, и не машина, но это не произвело на них впечатление. Единственным их выводом было, что я боюсь боли и что меня можно заставить работать них. Они потребовали закончить работу.

Стоун замолчал, собираясь с силами, затем устало улыбнулся:

- Моему горю не было предела. Я любил своего создателя, отца. Он был богом, подлинным богом, разгадавшим тайну вселенной. А его убили за то, что он не хотел убивать мир. Во мне тогда бушевала жажда мщения. Я думал, раз вы люди не хотите жить, а хотите убивать, то умирайте все сразу, вместе со мной. Я настроил машину, загрузил программы и вывел её на полную мощность. Через минуту мир умер. Всё на земле умерло, а я остался целым. И в этот миг я понял, чем я отличаюсь от вас. Этого не знал, даже мой отец! У меня не было души…

Мы молчали. Передо мной сидело существо, уничтожившее всё живое. Это было страшной правдой испепеленного мира.

- Но ведь мы ни все, такие как ваши палачи! – произнёс я, скорее для себя, чем для собеседника. – Хотя бы этот учёный!

Стоун посмотрел на меня и кивнул головой:

- Я знаю, Русский, знаю! Я понял это почти сразу. Представляешь, я выбрался из бункера, и в первом же городе увидел тела. Тысячи мумий. Они не гнили, только высыхали, ведь я убил даже бактерии. Всё живое. В одной из квартир, такие районы называли спальными, я увидел детский рисунок. Голубой шар, континенты, перечеркнутый танк и самолёт. Это нарисовал пятилетний мальчик,  потерявший на войне отца и воспитываемый бабушкой. В пять лет он уже не хотел войны, не хотел насилия, может быть со временем он и изменил бы своё мнение, но когда рисовал, то был искренним. В этот момент мне хотелось себя убить. Я пошёл на распределительный узел атомной станции, но так и не смог решиться. И тогда я поклялся, что постараюсь всё исправить и верну жизнь на Землю.

- Ну и как? Если Вивус, плод твоих трудов, то у тебя плохо выходит. – я дал оценку его работе.

- Это я тоже знаю, но тут не только моя вина. – ответил Стоун.

- А чья же. Я так понимаю ты здесь царь и бог! Назови этих счастливчиков, что разделяют с тобой ответственность за это безобразие, что ты зовёшь жизнью.

- Он один! – немного подождав Стоун добавил, внимательно смотря на меня, - Это ты!

Я даже поперхнулся от неожиданности. Такой наглости я не ожидал, поэтому скороговоркой выпалил:

- Я… Я здесь без году неделя, только вылупился из пробирки, или как это у вас там происходит. В чём же я виноват? Ты уничтожил мир десять тысяч лет назад, а  подельником назвал сегодня. Радость, то какая!

- Больше я тебе Артём рассказать ничего не могу. Я и так слишком много на себя взял. Даже не проси. Просто иди, куда собирался, там тебя уже ждут.

- Нет ты объяснишь, железяка треклятая! Что всё это значит, и эти координаты, и всё наше веселое путешествие. И эта шлюха! – кивнул я Лену, - Ты всё объяснишь! Иначе я никуда не пойду!

- Пойдешь Артём, ты очень мне напоминаешь одного человека. Обязательно пойдешь. Что касается наших приключений, то, клянусь, если можно верить моим клятвам, что я ничего не подстраивал, ты Артём всё решал, только ты. Только так ты мог стать тем, кем являешься сейчас.

Стоун был непреклонен. Я угрожал, уговаривал, клял, молил, но больше он ничего не рассказал. Наконец я устал  и спросил:

- Мы ещё долго летать будем!

- Мы уже час как на  земле, тебе лишь нужно решиться лететь. Вот и всё. Извини Артём, я действительно не могу!

Я посмотрел на Лену. Она уже не вызывала столь ярких чувств. Было просто её жалко.

- Куда её? Не брать же с собой. – после этих слов Стоун оживился.

- Отвезём её в Вивуссити. Кажется, туда и направлялся Ковальский. Может и встретятся. Или ты хочешь ее оставить? Решать тебе, Артём. Я бы рекомендовал оставить её здесь, она не раз нас предавала.

За узким передним стеклом серел Вивус, такой же высушенный и беспощадный. Правда я знал его историю, и от этого смотреть было ещё противней.

- Нет, подкинем до этой колонии. Хватит смертей. Пусть живёт, если это можно назвать жизнью.

Стоун пожал плечами и сел в кресло пилота. Шаттл легко оторвался и полетел. Гул его турбин, всё же проникал внутрь и я удивился, что не заметил нашей посадки. Горы, каньоны, каменная пустыня. Однообразное уныние, когда-то цветущей Земли.

Мы прилетели довольно быстро. Последние километры шаттл осторожно летел на низкой высоте. В сгущающихся сумерках его сложно было разглядеть. Мягкая посадка. Стоун опять что-то проделал с Леной и она очнулась, дико озираясь вокруг.

- Что, что со мной? Где я? Что вы будете делать? – посыпался град вопросов.

Стоун не удержался:

Будем жестоко претендовать на твою девичью честь! Хотя её, по-моему, никогда и не было. – его рожа расползлась в кривой, пошлой улыбке.

Лена непонимающим взглядом смотрела то на меня, то на Стоуна. Я молчал, а Стоун не унимался:

- Чего ждешь, красавица. Сымай балахончик, любить тебя будем! Русскому теперь на тебя наплевать, а мне ты всегда нравилась. – бездушная машина продолжила пошло хамить, а я слишком устал, чтобы останавливать его. Но моё молчание Лена поняла как согласие. Стоун ещё что-то говорил, а она провела по застежке, чудо ткань разошлась, продемонстрировав что было под ней.

- Гадость! – скривился я, Лена была мне бесконечно противна, - Застёгивайся и выметайся, он так шутил. Мы рядом с Вивуссити. Если проявишь смекалку, то доберешься до укреплений.

Лена испуганно посмотрела на меня, потом на темень в открывшейся аппарели:

- Нет, я не хочу! Артём я люблю тебя! – почти прорыдала она, но вышло это слишком фальшиво. Её поведение меня взбесило. Я уже видел эти слёзы, вскочив со своего места, и ударил её наотмашь по лицу. Она замолчала, смотря на меня зверьком.

- Вон! – твёрдо сказал я.

В ответ на мои слова она только сжалась в комок.

- Ах, Русский, Русский! Теперь я вижу, Артём, любовь жестокая штука. Так кажется, говорили. Я доведу её до стен, давно не был в этой колонии. А ты лети, вся надежда на тебя! Тем более что погоня вот-вот нас настигнит.–  просто сказал Стоун и хлопнул меня по плечу.

Он опять решил меня удивить, я не мог не возразить:

- То есть ты меня бросаешь, да ещё с непонятной погоней за плечами? Наговорил кучу всего и поступай, как знаешь! Такова мудрость, скопленная тобой за десять тысяч лет. Предать? Чем ты лучше её?

Стоун покачал головой:

- Нет, Русский, я готов за тебя отдать жизнь. Ты мой друг. Я это знаю, и искренне верю, что я для тебя тоже что-то значу. Мне нужно уйти, дальше только ты сам. Я понимаю, как это сложно! Я подлец, потому что оставляю тебя, но так надо! Единственное, что я могу тебя просить, это поверить. Сделай то, что не под силу мне. – после этих слов Стоун встал, взял под руку Лену  и сошел вниз по опустившейся  аппарели.

Я не пытался остановить его, просто сидел на месте уставившись на панель приборов.

- Через несколько минут, шатл стартует, он может высадить тебя в том месте, где пожелаешь, хоть в Вавилоне. Но запрограммирован он на полёт сам знаешь куда. Я всё рассчитал, но лучше поторапливайся.  И последнее моё наставление. Живое начало в нас. Всё можно изменить, нужно лишь этого хотеть. Помни это Русский! Ныряй и всё изменишь! Прощай Отец… - Стоун скрылся в темноте, волоча за собой Лену, теперь самую обыкновенную.

Отведенные мне минуты пронеслись как мгновения, шаттл еле заметно дрогнул, аппарель мягко захлопнулась. Летательный аппарат начал уверенно набирать высоту. Неожиданно перед носом шаттла мелькнула тень, озарённая гирляндой огней. Я посмотрел на монитор, показывающий заднюю полусферу. Ночную темень экрана озарили струи трассирующих очередей и вспышки небольших взрывов. Сердце защемило от осознания того, что ни Лена ни Стоун не дойдут до колонии. Я приготовился к тому, что шаттл затрясёт от попаданий и он камнем рухнет на землю. Но шли минуты, а ничего не происходило. Мерно, еле слышно рокотал мотор, я летел в последнее место на Земле, где мне доведётся побывать

Глава 24. Лицом к лицу.

Полёт длился почти два часа, на очень приличной скорости. Толи Стоун выбрал очень извилистый маршрут, толи шаттл доставил меня совсем в другое место, но тем не менее утюг опустился в кромешной тьме, умудрившись не разбить себя и груз. Аппарель открылась, из темноты в кабину вошёл холод, который сразу же пробрал меня до костей. Затем отключилось и освещение, лишь на приборной панели светились неяркие пятна индикаторов. Меня звали, а идти так не хотелось!

Когда зуб перестал попадать на зуб я встал и вышел во тьму, взяв их небольшого пенала фонарик. Там ещё было какое-то оружия, но я подумал, что оно будет неуместным. Брать штурмом цитадель неизвестных мне сегодня вряд-ли придется.

Фонарик раздвинул границы тьмы на несколько десятков метров. Он оказался мощнее тех, что мне приходилось видеть до этого. Я осмотрелся, в поисках хоть какого-то ориентира. Мрак всё так же пытался добраться холодными пальцами до моих костей.  Темнота казалась, какой-то живой, вязкой, будто-бы я её даже вдыхал, пил ртом и носом процеживая через лёгкие. От такого сравнения передернуло.

Вот в поле зрения загорелся одинокий огонёк. Меня зовут старинным способом, как в сказке. Усмехнувшись дурным мыслям, я осторожно пошёл к светящейся точке. Вся поверхность была изрезана изломами и глубокими бороздами. Я даже порадовался, за шаттл, умная машина отлично приземлилась в этом бардаке.

В свете фонаря мелькнул огромный силуэт. Я остановился и замер. Страх парализовал тело. Это был дракон. Обычно бесшумный, он как бы издевался, топая то слева, то справа. А может их здесь парочка. Не к месту, вспомнилась, залитое кровью подножие башни, ставшее концом, для наших незадачливых убийц. Ни гранатомёт, ни моя винтовка, ни автоматическое оружие не остановили этих тварей. Я же стоял один с маленьким фонариком. Такой крошечный, в сравнении со страшными порождениями Вивуса.

Ужасный конец, в виде оскаленного зубастого чемодана пасти всё не приходил и я осмелел. Шаг, ещё один шаг, остановка и вновь робкий шажок. Шорох слышался, клацали когти о камни, но никто не нападал. Я перевёл дух, даже потрогал свои штаны, в чьей сухости не был совсем уверен, к счастью организм сдержался. Присутствие драконов,  напоминало скорее эскорт. Чему тут удивляться? Огромные монстры меня сопровождают, как домашние собачки, оберегая от не столь рассудительной фауны.

Огонёк был всё ближе, и ближе, пока наконец я не увидел невысокую грибообразную башенку. Представлялось, нечто более грандиозное. Хотя бы, что то вроде башен зубного барьера. Зубастого эскорта не было слышно, я пришёл на место.

- Но раз так, то и не следует привередничать! – поддержал я самого себя, и ощутил, что мне не хватает рядом Стоуна. Я привык к его нарочитой грубости, не хотелось верить, что все наши приключения были лишь игрой.

В башне открылся чёрный провал входа. Это оказалась банальная кабина лифта, наподобие той, в которой я бывал. Две стрелки; вверх и вниз, выбор не самый впечатляющий. Я оглянулся, стало смешно, будто бы я смотрю, не спешит ли ещё кто-то к лифту, держа в руках солидный портфель и стопку бумаг. Стрелка вниз нажата, кабина закрылась, лифт тронулся с едва заметным ускорением. Сердце начало биться всё чаще и чаще. Когда почувствовалось замедление, оно уже было готово взорваться, стало дурно.

Лифт открылся, но не стой стороны что закрывался, бесшумно и тихо.  Тем временем я продолжил стоять спиной. Сзади послышался тактичный кашель, и я подпрыгнул разворачиваясь.

Передо мной стоял молодой мужчина лет тридцати, широкоплечий, моего роста, одетый в светло серый костюм, с высоким воротом куртки. Он был гладко выбрит и коротко стрижен. Весь его облик подчёркивал аккуратность и педантичность.

- Красавчик! – пронеслось в голове. Я как-то до этого не задавался вопросами своей внешности, но, по всей видимости, в сравнении с ним я был жалок. Залитая кровью, местами рваная, грязная заскорузлая одежда. Небритое много дней, чумазое лицо, всё с теми же разводами запёкшейся крови. Ссадины, синяки в довершении образа. Единственное, в чём я ему не уступал, это в прическе. На моей побритой голове успел вырасти лишь очень короткий ёжик.

- Добрый день Артём. – прозвучал знакомый голос. Этот тип мне кого-то напоминал, только вот вспомнить всё не как не удавалось.

- И тебе не болеть? – легко схамил я, ожидая реакции.

- Не болею. –  добро улыбнулся собеседник и повернулся ко мне спиной, - Приглашаю внутрь, в лифте говорить не очень удобно. – сказал он и не обернувшись и направился по неярко освещённому коридору. Мне не оставалось ничего иного как последовать за ним.

Мы прошли несколько десятков метров, дверь сливающаяся со стенами ушла в стену, открывая доступ в небольшой зал, обставленный белоснежной мебелью. На стенах висели чёрно-белые графические картины. В зале было только белое и черное и немного полутонов. Тот кто создавал эту обстановку хотел, чтобы при её виде возникало ощущение, что ты находишься на доске чертёжника. Белый ватман прикреплен кнопками, и по нему старательно выводят пером и тушью, контуры интерьера. Мне стало не уютно от такой фантазии, глаза потеряли перспективу от правильных строго перпендикулярных линий. Я почувствовал себя кляксой в этом царстве правильной соразмерности.

- Графический зал ближе к лифту,  поэтому я тебя сюда и привёл. Если тебе не уютно, то мы можем пойти в другой. – незнакомец рухнул на белоснежный диван, стеганый на квадраты черными линиями.

Я посмотрел на снежную чистоту небольшого квадратного кресла напротив него и нерешительно остановился. Мне стало неловко, я  испугался испачкать эту стерильную белизну, но мой собеседник не преминул пригласить:

- Присаживайся! Извини за не радушие, тебе нужно отдохнуть с дороги, помыться, переодеться, но я понимаю, что тебя гложут вопросы. В конце концов это всё может подождать. Я бы так и сделал, ты не против? – сказал он с полуулыбкой, - Мне кажется я тебя неплохо знаю!

Плюхнулся в кресло. Грязные пальцы, обхватившие подлокотник, сразу же оставили на нем еле различимые отпечатки. Мои опасения не были напрасны и я одернул руку. Хозяин сразу понял моё замешательство.

- Брось! Всё уберут. Не думал, что после стольких месяцев на Вивусе ты окажешься таким тактичным.

В поведении хозяина всё было знакомо. Даже то, как он сел, плюхнувшись в моей манере, не щадя мебель.

- Ты уже знаешь, кто я? – спросил незнакомец.

- Нет! – покачал я головой, - На правах хозяина, может, представишься!

Мои слова его явно озадачили. Он даже нахмурился.

- Быть того не может, чтобы СИНИт не рассказал тебе обо мне всяких небылиц. Со мной не стоит играть! – в его голосе прозвучали стальные нотки.

- Я и не играю. Стоун действительно рассказал кое-что. Но о тебе я ничего не знаю. Когда шёл сюда, то ожидал увидеть всё, что угодно, а не самодовольного хлыща. Давай говори кто ты, про меня, наверняка всё известно, вплоть до самых интимных подробностей.

- Стоун! Он опять взял это имя! Ностальгия видимо замучила. В общем СИНИт обо мне ничего не рассказал, а как же задание. Уговорить изменить своё решение, убить меня он ведь, про это не мог не упомянуть, ну на худой конец поручить тебе спасти мир. – в глазах незнакомца было всё больше интереса.

Я начал понимать, кто передо мной сидит.

- Где зеркало? – проигнорировав слова собеседника, бросил я и стал осматриваться.

Хозяин комнаты уже понял меня и лишь насмешливо показал в один из углов, куда я и метнулся. Зеркало здесь было оригинально вписано в интерьер и отражало противоположную стену, создавая иллюзию точно такой же поверхности.

С зеркалами на Вивусе было напряжно, разве что в санблоке можно было увидеть свою физиономию за бритьём. Так что не было ничего удивительного, что я не узнал незнакомца. С моим-то образом жизни!

В зеркале, на фоне правильных белоснежных квадратов отражался тот же незнакомец, что сейчас сидел и ухмылялся на диване. Только он был жутко небрит, помят, весь в синяках и ссадинах.  А на голове с права над ухом у него имелся здоровенный вздутый красно-черный кровоподтёк. Вниз от которого всё было покрыто запёкшейся кровью. Жутковатая картина.

- Узнал! – уже серьезно сказал незнакомец, - И представляться не пришлось. Хотя, надо признаться я в лучшей форме.

- Я это ты! –  еле прохрипел в ответ, горло в миг стало сухим как наждак.

- Скорее моя копия. Полная биологическая копия оболочки. Хотя я представляю более совершенных организм.

- А ты учёный, который всё заварил? – я дополз ещё до одного дивана и рухнул на него, - Да, вот дела!

- Ну хоть это ты знаешь! Я никак не могу понять СИНИт. Что на этот раз задумала эта железяка? Ты один, валишься с ног, без явного и скрытого оружия. В тебя даже не вшили бомбу! Где подвох?

- Не знаю. - покачал я головой.

- Так давай по порядку. Что тебе рассказал СИНИт. Это нужно в первую очередь тебе самому. Будешь упрямиться, окажешься снаружи.  От него можно ожидать только очередную гадость. Мы с твоим, Стоуном, давно знакомы.– заспешил мой собеседник.

- Пить и перекусить что-нибудь. Я ни ел ничего с утра, и как видишь, день у меня выдался тяжёлым. – немногословно ответил я, развалившись на диване. Я сам не знал, зачем здесь нахожусь и если уж предстояло умереть, то хотя бы не от жажды.

Второго меня передёрнуло, но взял себя в руги, вытащил из внутреннего кармана прозрачный лист, который тут же расцвел в интерактивный дисплей, потыкал в него и положил рядом с собой.

- Сейчас всё будет. Начинай! – властно приказал он.

Я начал рассказывать историю Стоуна об учёном и его сыне. В зал въехал невысокий цилиндр, и направился ко мне и остановился. Над ним расцвел голографический экран, с надписями: «кофе», «чай», «квас», и еще несколькими десятками наименований. Я выбрал воду без газа. Из цилиндра появился небольшой стакан, пришлось нажимать на воду несколько раз, чтобы напиться.

Мой собеседник молча наблюдал за моими манипуляциями, и уже успокоился. Вызвав таким же способом ещё и пару горячих бутербродов с беконом, сыром и еще чем-то я продолжил рассказ, ожидая их приготовления. Я как раз успел уложиться и стал наслаждаться самой вкусной стряпнёй, которую я ел на Вивусе. Второй я встал и начал ходить по залу.

- Больше ничего? – спросил он.

- Нет! – ответил я с набитым ртом.

- Ничего не понимаю! А когда не понимаешь – это опасно. Вам придётся рассказать обо всём, что происходило с вами на Вивусе. Только честно, я пойму, когда вы солжете! Было бы лучше отсканировать тебя, но боюсь, что СИНИт об этом позаботился. Так уже бывало. – мой собеседник так же как и я непроизвольно путался в обращениях, то называя меня на вы, то переходя на ты.

- А ты что этого не знаешь? С такими возможностями, ты наверняка даже о свежести моего белья знаете больше чем я. Там всякие машины для слежения, жучки, наконец простые шпионы.

Но нахмурился но всё же решил прояснить:

- У нас здесь идёт эксперимент, а самое важное в эксперименте – это его чистота. Чем больше мы будем вмешиваться, тем меньшую объективность получим. Поэтому мы не присматриваем за колониями, нам важны конечные групповые результаты. Вот мы и следим за группами, а не за отдельными индивидами. К тому же Стоун позаботился о маскировке, в этом он мастер, я же его создал! Вернее почти я. – последние слова он произнёс через-чур самодовольно.

- Но моё имя ты знал? Для тебя не было секретом моё прибытие сюда!

- Конечно не было. А имя, оно мне очень хорошо знакомо. Меня зовут также как и тебя. СИНИт вызвал шаттл, а перед этим устроил такой концерт на одном из полигонов, что я не мог не обратить на это внимание. В шаттле тебя просканировали и мне стало известно о существовании копии. Пойми я очень занят глобальными вопросами и мне нет дела до местечковых интриг. Давай на ты, не возражаешь! Это уже привычкой стало! Мы ведь, даже больше чем родственники. – опомнился он.

- Давай на ты. Так что ты здесь делаешь, и почему вы на ножах со Стоуном?

Мой собеседник резко оборвал меня:

- Здесь я задаю вопросы, ты отвечаешь! Рассказывай?

Я доел бутерброды, заказал курицу гриль, не спеша выпил кофе и начал повествование обо всём, что со мной происходило за мою недолгую жизнь на Вивусе, то есть Земле. Наша беседа затянулась, я даже начал зевать, а мой собеседник всё задавал и задавал свои бесконечные  вопросы.

- Ничего не понимаю. Ровным счётом ничего. Тебя не заставляли меня убить, тебе не внушали уничтожить установку. Все детекторы показывают, что ты говоришь правду. СИНИт, что свихнулся за столько лет! Не похоже. – констатировал мой собеседник после нескольких часов общения.

- Без понятия. Я не знаю чем вы здесь занимаетесь и что мне делать дальше. – поддержал я разговор.

- Ты обычный человек, которых мы делаем для Вивуса, с восстановленным сознанием, с ложными образами. Он состряпал генетическую копию Артёма Суворова, даже не попытался воссоздать мой образ мышления. Всё пущено на самотёк, где же моя гениальность? – опять о своём говорил второй я, - Это в какой-то мере даже оскорбительно! Раньше СИНИт создавал более точные копии, практически шедевры, а теперь просто скопировал тело и записал часть подсознания. Причём довольно топорно.

- Хочешь намекнуть, что я дурак, раз не могу склепать микроволновку, уничтожившую мой мир! – решил я его задеть.

- Это не микроволновка, а нечто большее. Твои слова ещё раз подтверждают, что ты просто оболочка, оболочка Артёма Суворова, а внутри другой человек. Прошлые копии он делал точнее. Они пытались что-то доказать, воздействовать на меня. Мы с ними говорили, однако их конечная цель была мне известна. Ты же загадка, хотя может в этом и кроется секрет. Никакой загадки нет и ты часть очередной многоходовой комбинации. Я уже послал в колонию, где высадился СИНИт терминаторов. Хотя, они смогут уничтожить, разве что его образ. СИНИт слишком умён, чтобы бродить по миру в одной оболочке. Началась новая игра! – второй я сжал руки, а затем нервно, потер их друг о друга, - А я-то думал, что СИНИт сдался, но нет! Наверняка это будет интересно!

- Так я не первый? – без малейшего удивления поинтересовался я, - И вышел не совсем удачным! Жаль! А я то думал, встретил братишку, обнимемся, заживём душа в душу, женимся на близняшках, наделаем детишек.

Он отмахнулся от моих слов.

- Шутить тебя тоже СИНИт научил? Это явно его грубоватая манера. Я занимаюсь созданием нового мира, совершенного мира. Я бог Артём, имей уважение! И я тебе не братишка.

- Бог, которого клонировал из пробирки робот. По-моему, жизнь богов начинается иначе! Или Стоун тоже бог?  Он мне говорил, что весь мир умер, включая нашего общего предка. А то, что вы делаете на Вивусе вообще на жизнь не похоже. Одна смерть!

- Хватит, ты мне больше не интересен. – он отвернулся и пошел к открывшейся прямо в стене двери.

У меня второй раз, за столь короткое время похолодело внутри. На встречу  хозяину вышел огромный чёрный бородавочник, похожую на него тварь я убил на арене. Чудовище направилось ко мне, я лишь успел вскочить с дивана и отбежать к стене.

Второй я стоял на входе, его взгляд был беспристрастным.

- Он отведёт тебя к твоему помещению. Я ещё не решил, что мне с тобой делать. Посиди подумай чем ты мне можешь быть полезным. И не сопротивляйся. – это всего лишь биобот.

Затем он развернулся и пошёл по тёмному коридору, на меня же надвинулась громадина бородавочника. Если это и был биобот, то он не страдал деликатностью. Ударив меня в корпус и повалив на землю он банально стянул руки и ноги  чем-то вроде одноразовых наручников, после чего надел на голову мешок.

- Это ведь будущее, неужели меня нельзя парализовать или усыпить? – в голове вились глупые мысли.

Затем он просто понёс меня, как мешок с картошкой, перекинув через плечо. Несколько раз мы заходили в лифты, двигающиеся как в вертикальной плоскости, так и горизонтально. Неожиданно бородавочник сбросил меня на довольно мягкую поверхность, но я всё равно неплохо приложился. Затем он снял путы, и  сдёрнул мешок, после чего удалился.

Я оказался в просторной комнате со спартанской обстановкой. Мягкий высокий матрац на полу, санузел с холодной и горячей водой. Бритвенный принадлежности, полотенце, свежий комплект белой одежды, и неудобные вечно спадающие тапочки в нише рядом с входом. Я так понял, что эта ниша является еще и нитью связывающую меня с обслуживающим персоналом, если он есть.

Вымывшись не лимитированной водой, я постирал, как мог, свою одежду, решив не отдавать её моим надзирателям. Ещё пригодится. После этого началась скука, ещё похлеще, чем во время нашего сидения на башне. В нише, являющейся небольшим лифтом, появлялась пища: тарелка питательной бурды и солоноватая вода. В неё так же можно было затолкать пластиковую посуду и всё, что я не хотел видеть в камере.

Я планировал план побега. В моих карманах нашлась пара патронов, вечная зажигалка и ещё некоторые вещи. Но ночью, все они, вместе с браслетом исчезли, и мои планы на проверку противопожарной сигнализации рухнули.

Потянулось бесконечное время,  при не меняющимся ни светлом, ни тёмном, освещении. Кап, кап, кап – капали секунды, но сколько их прошло, я перестал понимать уже через несколько часов. Правда, можно было вести счёт по приёмам пищи, но меня и кормили в каком-то рваном режиме.

Закончились мои мучения столь же неожиданно, как и начались. Дверь открылась, на её пороге стоял чернокожий здоровяк. Мне даже показалось, что это Африка, но этот был не таким крупным, хотя и был выше меня на пол головы.

- Тебя зовёт Он! – сказал глубокий, бархатный голос. Видимо – этот тоже робот, не бывает таких приятных голосов у охранников.

На этот раз обошлись без мешка над головой. Мы прошли однообразными коридорами до лифта, который поднял нас на бесконечную галерею, уходящую в горизонт. Я подошёл к её краю, от падения меня защищало изящное заграждение и  прозрачные экраны. Она была построена над огромной пещерой, все стены которой были покрыты  темными капсулами и различными механизмами. На моих глазах некоторые капсулы начали смещаться, спускаясь вниз. Достигнув пола пещеры, их по очереди хватал гибрид погрузчика и крана, с паучьими щупальцами. Машина ловко вертела капсулу отсоединяя внешнее защитное покрытие. Затем она опускала полупрозрачную продолговатую капсулу на ленту конвейера.  Внутри  я разглядел силуэт человека.

В этой пещере таких капсул находилось много тысяч. Я не мог разглядеть конца этого инкубатора. Галерея уходила в бесконечность, а мы всё шли и шли. Тапки то и дело слетали с ног, вызывая дополнительные неудобства. Я спросил у своего провожатого, о наличии транспорта, но он не обратил на меня ни малейшего внимания. Наверно прошёл час, но конца пещеры я так и не увидел. К статью на нашем пути галерея имела небольшую развязку, и мы дотопали до кабинки лифта.

В этом лифте было четыре сидения. Мой провожатый вначале усадил  и пристегнул меня, затем занялся собой. Вначале нас подняло вверх, затем капсула лифта перевернулась плашмя, сидения при этом приняли нормальное вертикальное положение. Теперь мы помчались уже горизонтально. Остановка и мы вновь запетляли по коридорам, пока не вышли в ещё один зал. Он был поменьше, и уже не поражал воображение своей бесконечностью, как пещера-инкубатор. Это был завод, правда, полностью автоматический.

По верху зала так же шла галерея и мы опять пошли пешком, под динамичную какофонию тысяч металлических звуков. Что здесь только не производили? И всякую мелочь, вроде фонариков, и линия по производству винтовок, чуть дальше стоял конвейер, на котором строились ховеры. И везде сновали разномастные роботы, маленькие, большие, микроскопические  везущие что-то и следующие в одиночку, пускающие снопы искр электросварки, или вертящие детали в манипуляторах.

Меня даже взяло зло. На поверхности люди гибнут, сражаются за всякие мелочи, а здесь такое богатство служит непонятным целям какого-то эксперимента. Тапочки опять начали слетать. Кто придумал сделать такое уродство вместо обуви? Я наконец просто снял их и пошлёпал босиком. Молчаливый провожатый явно водил меня не спроста. Хозяин и по совместительству мой двойник, хотел продемонстрировать масштабы, удивить меня, только вот с какой целью? Во всём увиденном, было что-то не дававшее мне покоя. Как будто я уже встречал нечто подобное, просто забыл и силился вспомнить. Тем временем я и провожатый вошли в ещё один лифт, который перенес нас на неизвестное количество уровней наверх. Затем  мы встали на небольшую,  бесшумные платформу, и поехали по бесконечным коридорам. Это было кстати, так как я уже немного устал от пеших прогулок. Временами мы пересекали залы, не очень большие, в сравнении с виденными гигантами. Механизмы, роботы, тысячи труб из прозрачного материала. И вот мы выкатили в ангар.

Исполинское сооружение заполнили десятки массивных летательных аппаратов. Я увидел парочку уже знакомых утюгов шатлов, но остальные машины мне были неизвестны. Мое внимание привлёк странная уродливая конструкция. Обтекаемый хищный нос, пристыкованнй к бочкообразной конструкции, с толстыми небольшими крылышками. Кто создал такое уродство? Неужели компьютер решил – это оптимальный дизайн для целей и задач этого аппарата.

У соседнего точно такого же аппарата шла возня. По ленте конвейера, к нему двигались какие-то продолговатые мешки. Их подхватывал здоровенный робот с манипуляторами-подушками. Он «заряжал»  меши в окошко приёмка аппарата.

- Как магазин набивает! – мелькнула мысль, и тут я понял, что это не мешки, а люди серых плащах.  - Он набивает магазин, чтобы высадить этих бедолаг, как меня?

Я побежал к началу конвейера. На него уже выехал их темного окошка очередной «мешок». Плащ закрывал лицо, но я легко его откинул, хоть он и крепился чем-то.

Передо мной лежала молодая девушка. Её лицо было мне знакомо.

- Ани! – крикнул я и попытался её схватить. Мой провожатый был на месте, цепкие руки схватили меня за туловище и замкнулись замком на груди. Я рвался, пытался перекинуть его через себя, но всё тщетно. Белое личико, обрамленное золотыми локонами плыло к роботу. Вот он подхватил её манипуляторами и «зарядил» в летательный аппарат.

- Багаж! Лента конвейера. Мы просто багаж, посылки, которые доставляют к месту назначения. – меня душили слезы, но я сдержался, хотя стесняться моего стражника было не к чему. Бездушный робот всё равно бы ничего не понял.

В машину всё заряжали и заряжали серые мешки. Мы стояли довольно долго.  Конвейер остановился, и летающая бочка стала отползать от приёмника, ей на смену уже спешила другая, замеченная мной первой. Ненавистная машина медленно плыла к дальней стороне ангара. Вот она остановилась, возле неё замелькали как тараканы роботы на гусеница. Небольшая задержка и под ровный рокот она поднялась вверх, унося Ани.

Захват исчез. Мой мучитель отошёл в сторону, сказав, что нам пора. Не сопротивляясь я встал на подъехавшую платформу и мы нырнули в узкий туннель. Лифт, туннели, лифт – монотонно и бездушно. «Мой Геракл!» - так говорила Ани, когда лежала у меня на плече. Её новая копия скоро очнётся на очередной точке сброса и я ничем её не смогу помочь.

Глава 25. Без души.

Мы вошли в коридор, на стенах которого висели картины, он был светлым и даже немного уютным. На секунду показалось, что одна из стен коридора – это зеркало, но нет. Картины висели одинаковыми парами, одна копия напротив другой. Я их знал, не очень симпатичная женщина, с загадочной полуулыбкой, пейзаж соснового леса, бурые мишки, играющие на поваленных стволах, погибающий от катастрофы город, пирамида из черепов, деформированный человек, из несочетающихся цветов, мост и река написанные неаккуратными мазками-точками.

Картины, на первый взгляд, походили одна на другую. Но я чувствовал, что что-то не так. Возможно, рассматривая одну картину, я бы и не увидел разницы. Но на одной стене, они были менее живыми, чем на другой. Даже геометрические разноцветные фигуры одного полотна, были менее совершенными, чем на другом. В дальнем конце коридора открылась массивная дверь с резными украшениями. Вензеля, венчики, узоры, львы и драконы сплелись на этой двери в танец линий.

Я оказался в огромном круглом зале, с колоннадой вдоль стен. Весь его центр занимал металлический диск, с вырезанными на нём всевозможными символами  словами разных языков.

- Ну вот ты и здесь. Впечатляет? Я думал, что моей копии будет интересно увидеть весь процесс изнутри. А теперь посмотри на ещё одного гостя. – неожиданно прозвучал знакомый голос, так громко, что даже заиграло эхо.

В дальнем конце зала находилось возвышение, наверх которого вели две пологие лестницы, выложенные их светлого полированного камня. На одной их них стоял второй я, уперев руки в бока, за ним виднелась спинка какого-то сидения

- А вот так я никогда не делаю! – сказал я себе под нос, заметив очередное различие, и пошёл к нему.

- Ну как Артём, видел мощь, могущество в чистом виде! – с иронией произнёс он, когда я был в паре ступеней.

- Ты моральный урод! У тебя есть возможность построить новый мир, а вместо этого ты играешь в игры. Мне тебя жалко. – ответил я. Моего оппонента столь нелицеприятные слова нисколько не расстроили, мы поднялись вместе.

Кроме похожего на стоматологическое кресло сидения на возвышении находился угольно чёрный мольберт, и подставка, на которой покоилась палитра, извазюканная красками. Мне не было видно, кто сидит в кресле, но я понял что это был человек, весь опутанный металлическими захватами.

- Не узнаешь. – уже серьезней сказал второй я и подошёл к мольберту. Обойдя кресло, я наконец разглядел, что пленником является Стоун. В его рот был вставлен резиновый кляп-затычка, похожий на ванную пробку. Сходство довершала удобная цепочка, за которую я и потянул.

- Ух!!! – вздохнул Стоун, - Знаешь, Русский я тебе рад. Хоть всё идет и не так как надо.

- А как надо?

- Нет так! – с притворным вздохом ответил Стоун.

- Поговорите, поговорите. Соскучились! – встрял хозяин, укрываясь мольбертом.

- У вас тут светская беседа! А Стоун позирует для очередного садо-мазо полотна. Я всё правильно понял. – обратился я одновременно и к второму и к Стоуну.

- Практически! – Стоун успел первым, - Мы тут с моим давним знакомым решили выяснить, кто прав. Пока спор выигрывает он.

- Я всегда выигрываю, потому что всегда прав. – сказал второй и вышел из-за мольберта, с палитрой и кисточкой – Искусство расслабляет! Вот так пишешь, пишешь и все проблемы в стороне. Всегда приходят только верные решения, вот и сейчас мне нужно верное решение.

Я оглянулся и увидел своего провожатого, почтительно стоящего на ступенях, на второй лестнице замер знакомый мне бородавочник.

- Король без свиты не король! – кивнул я охрану.

- Я не король, а бог, и тем не менее безопасность при выше всего. Это биоботы последнего поколения. – он фальшиво улыбнулся и вновь встал за мольберт.

- Это как же тебя угораздило. Ты казался умнее. Я видел как по вам начали стрелять. Лена не пережила очередную заварушку?

- Да… Лена и не пережила. Я видел как она бежала к колонии. Будь уверен, что эта стерва нас с тобой переживёт.

- Переживёт, это точно. Расскажи Стоун. Зачем ты создал всю компанию нашего многоуважаемого предка.  Я так понимаю речь идет о той самой Елене! – послышалось со стороны Второго.

- Да всё и так понял. Эй, Второй, может поговорим ещё. Мы ведь когда-то начинали всё вместе. Были хорошие времена. Помнишь Парадиз. Там было круто!  - крикнул Стоун, переводя разговор.

- Помню! – донеслось из-за мольберта, - И помню, что с ним стало. Помню огонь и дым, тысячи тел на площади Единства и орды окраинцев, бесчинствовавшие в куполах. Я всё помню, и побольше тебя.

- Я что за Парадиз? – обратился я сразу к двум, в этот раз первым ответил второй я.

- А Стоун тебе не рассказывал? Жаль. Понимаешь, это наш не первый опыт в построении удачливого человеческого общества. Мы с ним много чем занимались. Стоун, я расскажу мальчишке историю?

- Давай, если что забудешь, я поправлю! Будь спокоен! – ободрил его Стоун.

- Ну так вот, после того как Стоун воссоздал меня, почившего  пару тысяч лет, мы озаботились воссозданием человеческого общества. Подлатав атмосферу, ещё не разрушенную до конца, и засеяв океаны водорослями мы принялись за самое интересное. Делать людей. Не сочтите за пошлость, но мы именно их делали, из набранных Стоуном материалов. Но у нас были трудности. Хоть технически мы могли сделать сколь угодно много тел, но вот жить они не хотели. Вивуса на них не хватало, ещё эту субстанцию называют живым, ну а если совсем восторженно, то душой. Разработанная нами установка делала этот процесс чересчур затратным.  У нас ушло много времени, и вот когда  мы наделали человечков достаточно много, то основали идеальный город. Парадайз-Сити.

В голове возникли знакомые ассоциации, связанные с названием, и я спросил:

- А кто придумал такое идиотское название?

- Этот умник! Я был за Город Солнца. – ответил Стоун. – И не прибирай себе лавры воссоздания жизни в океанах.

- Нормальное название! – отрубил второй я, - Я продолжаю. Так, вот. Населили мы этот город людьми, рассказали им всю правду, и стали осуществлять великую миссию воссоздания Земли. В Парадизе, мы его так называли, было построено идеальное общество без агрессии. Тех, кто проявлял хоть какие-то её признаки, мы отсылали в другие поселения, получившие название Окраина. Их следовало ликвидировать, но тогда мы не могли позволить себе такую роскошь. Тогда на Вивусе можно было жить только в куполах, атмосфера была не то, что сейчас. А ещё существовали глупые этические законы. Общество построенное на крови не может быть справедливым! Помнишь Стоун?

- Помню и до сих пор в этом уверен, в отличии от тебя.

Второй вышел из-за мольберта и продолжил:

- Через некоторое время мы с удивлением обнаружили, что выселенные на окраину девианты, намного эффективней наших любимчиков их Парадиза. Конечно песни и пляски, дело хорошее, но мы ведь восстанавливали Землю, а это труд. И чем дальше мы заходили, тем отчётливей было видно это различие. Над девиантами был кнут, который они получат в случае не выполнения планов, но имелся и пряник.  А вот Парадиз был одним сплошным пряником, где кнутом считался менее сладкий пряник. Сложилась парадоксальная ситуация. Наши главные помощники, еле могли удовлетворить свои потребности, а отбросы, оставленные из жалости, удивляли и удивляли. Такая ситуация длилась несколько столетий. Мы оберегали Парадиз, ожидаю, что вот-вот новое общество начнёт оправдывать наши ожидания, а тем временем Окраина увеличилась на столько, что мы перестали её контролировать. И тогда окраинцы решили, что они больше не будут кормить прекрасный Парадиз. Началась война.

- А помнишь Второй,  кто это всё затеял. Помнишь, как ты лелеял этих бездельников, ведь они тебя считали Добрым богом, а меня Злым! – перебил его рассказ Стоун.

- Конечно, помню. Я был не прав тогда, молод, глуп, но и ты не поражал даром предвидения. Если окраинцы были так хороши, что ж ты не выступил на их стороне? Нет, ты штамповал тысячи биоботов, которые врывались в их города и убивали всех живых. Ведь, инфантильные размазни твоего города Солнца, даже постоять за себя не могли.

- Он уже стал моим, вот как ты переиначиваешь? Я остался в Парадизе из-за тебя! – крикнул в ярости Стоун.

- Из-за меня, как же. Ты остался в нём из-за себя. Ты не мог поверить, что твоя работа завела нас в тупик. Но хватит об этом, молодой человек, наверняка, хочет услышать, чем закончилась эта история.

Я сделал утвердительный жест рукой, приглашая моего двойника говорить и он продолжил:

- Так, вот, Артём, не Смотря на все наши ухищрения, окраинцы не сдались. Они потеряли десяток городов, но потом к ним перебежал предатель, наше доверенное лицо, наш брат. Вместе с людьми он придумал самые разные способы борьбы с биоботами. Чаша весов качнулась в обратную сторону, пока армия окраинцев не оказалась у куполов Парадиза. Естественно Парадиз не выстоял. Толпы, защищавших его овощей бежали из укреплений, бросали оружие и сдавались врагам. Приведу пример. Ведомый мной в атаку строй стотонных тяжелых танков, бежал как стадо слонов, после того как сопливый мальчишка, из окраинцев перебил гусеницу всего одной машине. Парадизцы развернулись, и покатили в город, круша от страха всё на своем пути. Я после этого с тремя танками держался десять часов. Три дня и величайший город из построенный на Земле пал.

- Не удивительно, я вообще не понимаю, зачем вы лелеяли такой человеческий шлак. Жизнь человека - это борьба. Это прописная истина, пусть не с оружием в руках, но всё равно сражение. – не выдержал я, остановив двойника.

- Мы всегда сильны умом, когда решаем проблемы прошлого. Тогда, к сожалению, мы были слепы. Но слушай конец этой истории. – он подошел ближе к креслу Стоуна, и положил свою руку на стальную пластину, которые опутывали тело пленника, - Когда пал дворец, возведенный в нашу честь, и последние биоботы гвардии, добивались мятежниками,  мы покинули Парадиз. Город горел, в нём пировали победители. Ты, не представляешь, как больно смотреть на уничтожение дела твоих рук. И вот тогда наш Стоун, решил закончить этот эксперимент. Он активировал на орбите гео-спутники, мы ими меняли ландшафт, надо признаться неудачная затея. Парадиз и все города Окраины исчезли в ту ночь. Колония Калдрона находилась на месте одного из них, так что не трудно представить себе масштабы разрушений. Я молил его не делать этого, но тщетно. В тот момент я лежал именно в этом кресле и смотрел как мир вновь уничтожается моим исчадием. Вернее тот другой, был уже мёртв, он погиб в бункере. Но мы с ним так похожи. Как история Артём? Стоун кажется всё таким же благородным? Дважды уничтожить весь мир! Это ли не абсолютное зло?

Стоун молчал, уставившись немигающим взором в потолок.

- Это правда Артём, всё это правда. Мне не чего сказать, я лишь хочу всё исправить.

Мой двойник торжествующе потер руки.

- Вот как, всё исправить! Несмотря на то, что ты дорогой Стоун - маньяк, ты романтичный маньяк, да к тому же искусственный интеллект. Ничего хуже быть не может. Твои слова - нелепица, игра слов. Парадиз не вернуть, миллионы окраинцев и их города уничтожены. Можно слепить плохое подобие, теша своё самолюбие, а можно пойти другим путём. Ты вновь решил строить человеческое общество, повторяя свои ошибки, а я пошёл другим путём. Нашей задачей было не воссоздать людей, их образ жизни, а сделать Землю Живой. Вернуть жизнь в океаны и на сушу, ну и наконец, вернуть разумных существ. Ключевое слово разумных! Люди под это определение не попадают. Да они самые свирепые, да хорошо приспосабливаются, но они не разумны. Артём! – обратился двойник ко мне, - Можешь, поверить, что все расы собирателей, как огня боятся вас. Все! Вы самые жестокие и свирепые чудовища.

- Лучше скажи это бородавочникам, если увидишь настоящего, а не эту подделку! - кивнул я на охранника на лестнице. В моей голове, родилась искорка, очень важной идеи, она пока тлела, но вот-вот должна была вспыхнуть.

- А ну да. Эту расу я создал, как альтернативу вам. Вы просто давили всех, и бородавочники стали вашими главными противниками. Но люди все равно по жестокости их превосходят.

- А зачем тебе все эти игры в собирателей. Расы, неизвестные, отправка домой. Играть в божество не наскучило?

Двойник выдержал паузу, и начал говорить:

- Ну раз уж я сказал А, то следует произнести и другие буквы алфавита. – он подмигнул Стоуну, деланно прокашлялся, продолжив: - После того как Стоун загубил нашу работу, мы разошлись во взглядах. Он опять хотел строить города, а я решил идти другим путём. Для меня главным стала старушка Земля. Леса, реки, стада оленей, бизонов всяких, буйволов, единорогов, что там еще бродило, стуча копытами. Вот это было главным, а не воссоздание общества лысых обезьян-маньяков. Стоун же хотел цивилизацию. Так получилось, что мы разделились и СИНИт отошёл от дел.

- Ты меня просто, предал, начав охоту. – прохрипел Стоун.

- Может и так, давай не будем искать наиболее подходящее выражение того, что я взял дело в свои руки. В общем, я столкнулся с трудной задачей. Оказывается, что для того, чтобы засеять травой всю планету потребуется, сжечь в термоядерном конвертере половину этой самой планеты. Одно дело оживить пару тысяч людей, другое дело проделать это же с тысячей тон семян, которые ещё надо получить. Как было дело раньше! Ещё до того, как СИНИт включил машину. Умер какой-то жучок, из его тельца ушло живое и тут же приклеилось к новой жизни, ведь Живого и живых было очень много. А сейчас оживили мы семечко, получили из него растение. И что? – последние слова мой двойник крикнул в запале, - А ничего. Растение даст семена, но для того чтобы они появились нужно, чтобы вокруг был этот непонятный и неуловимый Вивус. Причём, чтобы оживить человека и семена земляники требуется примерно равное количество живого!

- Но ведь живые существа воспроизводят друг-друг друга. Сделай первую пару и она сделает всё остальное! – выпалил я.

- Нет! Ты только сейчас обо всём узнал и уже даёшь советы, а я занимаюсь этим не одну тысячу лет. Много ты наделал детей со своими бабами? Хоть одна залетела?

- Но ведь это вы сделали нас стерильными?

- Это он сделал вас стерильными! - мой двойник показал на Стоуна, - Вы не можете размножаться потому что вокруг нет живого. Жизнь приходит извне, а не рождается в вас! А если вокруг ничего нет? Это очень тонкий и неимоверно сложный механизм. В Парадизе мы создавали специальные камеры, где женщины могли зачать. А теперь представь, что нужно зачать всю жизнь на планете! Вот я и создал сектора и собирателей. Это сборщики жизни. Ещё во время войны в Парадизе мы открыли, что хоть люди и не могут производить себе подобных, но во время смерти из них уходит в два раза больше живого, чем было затрачено в начале. У животных этот показатель меньше на половину, у растений ещё меньше, у всяких одноклеточных близок единице. Чтобы на Земле возникли условия для жизни, потребовались миллионы лет, и миллиарды случайностей и исключений. Представляешь, что вы, люди, загубили! – «вы люди» резало слух я, наконец, понял, кем является мой двойник.

- Нут так и сделали бы большую мясорубку. Вырастили людей, строем отправляйте в неё, а свежим фаршем откармливайте новых!

- Ты не понимаешь! – двойник сокрушенно покачал головой. – Только в естественных условиях вы развиваетесь. Да и помимо основной задачи, никто не мешает мне решать и второстепенные.

- Это какие?

- Вопрос, кто займёт ваше место на планете? Таких чудовищ, как вы, я не посмею поселились в новом Эдеме. Я создавал расы собирателей, лишь с одной целью, найти замену людям. Хоть вы и самые лучшие, в вас больше жизни, чем в ком-либо другом, но вы – прошлое. Будущее они, и среди них есть явные фавориты -  Фаллу и  Зги.

- Ящерицы и мохнатые зверюшки их комиксов. Хорошая замена, сам придумал или кто подсказал? – в моём вопросе было и второе дно, но двойник его не заметил, а вот Стоун почувствовал.

- Как тебе будет угодно, для меня внешняя форма мало что значит, скорее она определяет групповую психологию вида. Не все мои создания удачны, многие по мерзости приближаются к Вам. Но я закончу свою мысль, этот жестокий мир собирателей создан, для того чтобы накопить достаточно Живого, кажется у людей это так называется. Вы воюете друг с другом, убиваете врагов и чудовищ, хотите верить в легенду о том, что улетите от сюда, тем самым приближая великий день. У меня нет миллионов лет в запасе, я хочу чтобы Земля зацвела вновь. И это случится! В один прекрасный день планета  покроется лесами, степями, стадами животных, стаями птиц. Но вы люди не сможете это уничтожить. Вас уже не будет. – торжественно сказал он, - Вот так медленно, но верно мы движемся к точке Vivuszero, ко времени когда наш мир вновь станет живым.

- По моему под Vivuszero понималось совсем другое понятие. – послышалось от примолкшего Стоуна, - В один день, не теш себя иллюзиями!

- Я так к слову, естественно потребуются годы работы, прежде чем появится первый лес. Не придирайся к словам, ты это любишь.   А насчёт понятий, они всегда меняются, вот и Vivuszero будет обозначать кое-что другое. – с издёвкой добавил двойник.

- Ты не сможешь построить ничего нового, потому что ты сам не живой, СИНИт! – встрял я в их перепалку.

Мой двойник сразу же утратил былое дружелюбие.

- Ты что городишь? Болван! – крикнул он, нелепо взмахнув руками.

- Правду! Ты не человек и никогда им не был. Ты такая же, как Стоун машина, поверившая, что она человек. Хочешь докажу?

- Браво Русский? Я в тебя верил, так уесть Второго, почти без подсказок. Браво! Специально тебе ничего не говорил. Ты сам всё понял, я в тебе не ошибся. – и он обратился к Второму, - Съела, старая железяка? Вот видишь, в нем намного больше от Артёма Суворова, чем в тебе. Истеричный, эмоциональный калькулятор.

Двойник почти успокоился. Как только я понял, что он машина, вся его мимика, жесты, вдруг показались не естественными, неправильными. Он превратился в куклу, красивую но холодную и не  живую.

- Я лучше человека, я умнее вас, я точнее вас, я не совершаю глупых ошибок, я логичней, не обладаю вашей жестокостью, вашими пороками. – зачеканила копия.

- И это всё не сделает тебя человеком. Именно наши страсти и ошибки делают нас людьми. Мы можем любить и ненавидеть, смеяться и плакать. Мы люди, а не машины! И в этом старом выражение нет ни капли сожаления. Мы лучше и хуже тебя одновременно, именно поэтому ты никогда не станешь нам равным. Боги – это мы, а ты лишь поделка богов, причём не самая удачная.

Глаза Второго засверкали, лицо лишилось эмоций, став каменно-скульптурным. Почти механический голос, ответил мне:

- Я поделка богов. Вдумайся в свои слова бог. Тебя вырастили в инкубаторе, ты питался продуктами переработки своих отбракованных собратьев, тебе вкачали чужую память. У тебя нет собственного я. Ты пустышка, оболочка, которая научилась говорить, без прошлого и будущего, с никудышным, жалким настоящим. И ты лучше меня? Своего создателя?

- Я не лучше и не хуже тебя, всё одновременно. Я просто живой, а ты, сколько бы не притворялся, мёртвый и живым никогда не станешь. Хочешь, расскажу, как я понял, кто ты такой?

- Можешь этого не делать! Я оговорился, я был не совсем прав, мне свойственны небольшие ваши грешки, но я обещаю, что больше не буду уподобляться вам. Ты открыл мне глаза, насколько вы люди жалкие, носить вашу шкурку – это позор для меня. – всё так же без эмоций произнёс двойник. Но я понимал что он прячет свою ярость и боль за этой маской. Он хотел быть человеком.

- Дай всё же ещё подчеркну, кто ты есть! Когда меня вели в этот зал, то я увидел целую галерею картин. Одна напротив другой, почти одинаковые, но вот именно, что почти. Знаешь, чего не хватает в твоих копиях? Души! Ты старался, ты был неимоверно точен, но они неживые. Можно было с той же легкостью их отсканировать и распечатать. Моне Лизе тысячи лет, но она по прежнему живёт и улыбается, и тут дело не только в перспективе и освещении, в неё вложили нечто большее. А ты хотел скопировать гений Леонардо да Винчи!  Мишки всё так же скачут по поваленным соснам, они живы, хоть и  их собратьев нет тысячи лет. Пирамида их черепов внушает искренний ужас, она давит, ты чувствуешь гарь, когда смотришь на нее! Пейзажи Левитана дышат апрельской оттепелью, Твои копии этого лишены, просто изображения. Ты не способен творить, машина! Ты лишь повторяешь то, что сделали твои создатели, даже свои машины и роботы. Мне всегда видно, что сделал ты, уродливые утюги, летающие бочки. Один расчёт, без чувств. Когда ты создавал расы собирателей, то просто повторил идеи из фильмов и комиксов. Поэтому они получились столь корявые и уродские.  Что и говорить? Вы даже названия своему городу придумать не смогли. Парадайз-Сити, как глупо! Ты обречён всегда быть, в тени человека, создавшего тебя. Ты никогда не будешь Первым,  Второй, ведь так? Ты лишь тень великого человека, которого Стоун зовёт отцом. Мне тебя жаль. Трудно существовать и знать, что ты фальшивка.

- Чушь, не пытайся вывести меня из себя. Ведь я машина. А сейчас эта машина вам кое что сейчас покажет! – в его словах слышалась горечь. – В сообразительности тебе не откажешь, но меня зовут Вторым не потому, что Первый – это человек! Но этого тебе знать не следует.

- Я вот только одного не могу понять. Зачем ты подослал Хошемина! К чему потом весь этот спектакль? С его слов ты всё понимал! – спросил я о забытом, но не менее важном вопросе.

- Спроси у Стоуна. Это его игры. Ни про какого Хошемина я не знаю, я вообще не хотел знать о тебе, до тех пор, как ты нагло явился в мой дом. – ответил двойник.

- Это Русский был Третий! Прости, но я о нем не хотел рассказывать. – ответил Стоун. –  Он изменился с последней нашей встречи. Удивительно, но я его так и не узнал, хотя был должен.

- Предатель погиб! – раздраженно ответил Второй, у него не получалось долго говорить без эмоций.

- Нет погиб, и всё это время был рядом! Я узнал его лишь в последний момент, перед тем как он скрылся. Ты был в башне, Русский. Так что, Второй, после нашей смерти, тебя ждёт ещё одна проблема. Я даже и не знаю, что он придумал за те годы, что мы сражались. Он всегда был неожиданней нас. – прокомментировал Стоун.

- Он мне не конкурент. Раздавлю, как ты раздавил его попытку подгрести всё под себя, если конечно это не очередная сказка. Мы убили его, вернее ты убил его.

- Значит Хошемин один из ваших, да сколько ж наштамповал,  вас горемычных, этот мастер золотые-руки. Целый полк! А ты Стоун так и не заметил, кто он такой? Это значит, что он стал чуть больше чем СИНИт! У вас же должны быть какие-то сенсоры, датчики. Вы что робота засечь не можете?

- Возможно ты прав! Он нечто большее. Я его действительно его не раскусил. - ответил Стоун, и обратился уже к Второму - Так что имей в виду, умник. Он изменился и сдерёт с тебя скальп.

- Я справлюсь, о себе думай. Хотя очень может быть, что вы спелись. Но перед смертью, я вам всё же кое-что покажу. – сказал Второй и начал спускаться по лестнице. К креслу, подошёл бородавочник, оно невысоко поднялось над полом, и кентавр начал толкать его перед собой. Я последовал за нашей маленькой процессией, а за мной, в свою очередь,  зорко следил недавний провожатый. Идти пришлось недалеко, к центру зала.

- Становитесь в круг, это гравиплатформа! – властно приказал Второй. Когда мы все были внутри круга, из него поднялся невысокий защитный барьер, под ногами едва заметно дрогнула, и мы начали опускаться медленно вниз, по вертикальной шахте. Скорость постепенно увеличивалась, так что было трудно сказать, на какой глубине оказалась наша компания.

- Осторожно! – предупредил Второй, диск платформы вылетел из шахты как пробка. От резкого замедления я пошатнулся и прошел несколько шагов к краю. Меня начало обволакивать невыносимо нежным и мягким. Одновременно все рецепторы обострились, нервные окончания легко покалывали, во рту появился привкус горячего шоколада с миндалём, я его очень любил, хотя в живую никогда не пробовал. Такое ощущение эйфории уже было мне знакомо. Но присутствовало и новое, послышались голоса, робкие, еле слышные, но с каждой минутой всё более отчётливые.

Мы оказались в гигантской земной полости, в форме шара. Диаметр этого сооружения был не меньше пяти километров, его стенки отливали серебром, а добрую половину объёма занимал огромный пульсирующий сгусток. Живое, столько и в одном месте, его энергия выворачивала меня на изнанку, мои ноги подкосились и я рухнул на колени. Тело кололо всё сильнее, хотелось кричать от невыносимой сладости. Голоса уже заполнили голову целиком, я даже не слышал собственных мыслей. Второй снисходительно посмотрел и хищно улыбнулся, он обратился ко мне, но я только с третьего раза понял, что он от меня хочет.

- Ну как Артём, разве человек смог бы такое создать. Человек слаб, он бы захотел присвоить это себе. Человек не смог бы лелеять такое богатство. Кто из нас грубая поделка? Теперь ты понимаешь кто я? Я настоящий, подлинный бог, который создает мир. Семь дней. Что ж, мне потребуется намного больше, но никто никогда не говорил, чему равен день бога.

Я еле слышным надломленным голосом сказал:

- Почему ты копишь их, как скряга? Они должны жить? Зачем ты заточил их здесь! Зачем! – я зарыдал, в мою голову стучались сотни голосов. Они говорили, шептали, кричали, плакали, стенали: «Выпусти нас! Иди К нам! Умри! Давай сюда! Жги его! Отпусти! На крест его! Помоги! Уходи! Ближе! Я тебя знаю! Брысь! Мы доберемся до вас! Стой! Не подходи! Скажи…»  Голоса заполнили меня, долго держаться я не мог.

- Что с ним? – спросил Второй у Стоуна, сквозь гул голосов, я всё ещё слышал.

- То, что мы никогда не поймём. Живое это не особый вид энергии. Мы заблуждались, наш отец заблуждался. Это другое, то чего у нас никогда не будет. Он сходит с ума и долго не выдержит. Отпусти его! – громко прокричал Стоун.

- Нет! Он мне всё равно не нужен, если захочу, то сделаю себе другого, послушного и робкого. Здесь ещё ни разу не было людей. Сгусток прикрывают магнитные поля невообразимой мощности. Он ничего не должен чувствовать, но видимо я ошибался в своих расчётах. – второй наклонился ко мне и потрепал по голове, - Вот видишь, Артём, и ты хоть на что-то сгодился. Роль подопытной крысы тебе очень к лицу.

- Отпусти! Возьми! Солнце! Больно! Тихо! Сожгите их! Нам нужен покой! Помогите… - они были во мне они кричали, голова раскалывалась, чувствовал что мой мозг уже подбирается к пределу и вот-вот лопнет от этого потока.

И вот сквозь невообразимый гвалт донеслось знакомое. – Арти! Мой Геракл! Спаси я здесь… – неслышный всхлип пробился и ударил меня сильнее, чем тысячи голосов. Она тоже здесь, она страдает. Ярость залила глаза и придала сил. Я не смог помочь ей тогда но сделаю это сейчас.

- Убью! Чёртова железяка! – зарычал я и бросился на второго, вцепившись ему в лицо. Этот порыв был глуп и бесполезен. Я ничего не мог сделать с этой совершенной машиной. Мои ногти царапали его такую живую кожу, из под них выступила кровь. Секунда и я услышал треск, именно услышал, а потом нахлынула волна боли. Второй сжал мои руки и раздробил кости предплечья. Я упал и завыл от боли, но какая-то часть меня смотрела на происходящее этаким зрителем, как в тот раз, когда меня оглушили прикладом. Я видел себя, дёргающегося в припадке от невыносимой боли, я видел своего двойника, размывающего кровь возле глаз, двух его горилл, смотревших за происходящее и Стоуна, с которым происходило что-то странное. Его лицо было красным, глаза вышли из орбит и налились кровью.

Тем временем мы подлетели к нависающей над океаном живого длинной конструкции, похожей на изогнутую расплющенную ложку. Она крепилась с одной стороны к поверхности сферы, а с другой стороны заканчивалась солидной овальной площадкой без ограждения, висящей над бездной.

- Решил, что можешь со мной что-то сделать. Зверёк. – Второй ударил меня ногой в корпус. Сильнейший удар смял рёбра, вколачивая их в лёгкие, и подбросил тело над платформой в воздух как мячик. Я пролетел около метра над бездной, внизу за силовыми полями пульсировал, звал шар и покатился по поверхности этой странной конструкции. Моё тело упало поверхность «ложки» несколько раз по кукольному перевернулось и замерло недалеко от края. Диск платформы опустился рядом с головой, ещё чуть-чуть и он бы раздавил израненное тело,  но я уже ничего не мог сделать. Жизнь уходила из тела, по капле. Как это ни странно, но боль мне помогла, голоса приглушись, их было еле слышно, а я всё так же парил на происходящим.

Второй вместе с кентавром стали на край платформы рядом с моей головой.

- Вы, люди вызываете жалость. Один жалкий удар и ты уничтожен, ты лопнул как воздушный шарик. Ты, наверное, даже ничего сказать не можешь. Боль. Я тоже испытываю боль, но я умею её контролировать. Наверное, я избавлюсь от этой функции, и стану совершенным. – он молчал, смотря как я дёргаюсь, изо моего рта текла тоненькая красная струйка, одежда пропиталась кровью на рукавах и правом боку. Я по прежнему  видел всё это сверху.

Лицо Стоуна стало уже лиловым, затем его шея брызнула фонтаном крови. По закованному телу прошлась волна, и голова отделилась, а следом за ней стали вылезать гибкие щупальца покрытые красными сгустками слизи. Мой надсмотрщик биобот-человек проворонил этот момент, а когда повернулся к Стоуну, то два щупальца проткнули его живот, прорвались через грудную клетку и с треском разорвали тело. Бородавочник среагировал моментально, развернулся и прыгнул. Стоун ловко прижался к платформе, и биобот пролетел над ним, одно из щупалец хлестнула по кентавру, озарившись голубоватыми вспышками.  Рука бородавочника с легкостью отделилась у самого плеча, низвергнув фонтан чёрной жижи.

В этот момент Второй также вступил в дело. Одна из его рук неестественно вывернулась, кожа на ладони натянулась и лопнула зеленым сиянием. Стоун почти увернулся, его голову  задело лишь по касательной, сняв скальп. Раскинув щупальца, он взвился в воздухе этаким головастиком-осьминогом. Мой двойник попал ещё раз, в воздухе мелькнула плеть потерянной конечности, но четыре других уже сдавили Второго. Бородавочник не терял времени и накинулся на Стоуна сзади, единственной рукой он схватил его голову, и прижал ногой щупальце. Тело Второго дергалось, сжимаемое в чудовищных объятиях, распоротый живот, демонстрировал вполне человеческий кишечник. Двойнику оставались какие-то мгновения его существования. Бородавочник успел, он напрягся и оторвал голову Стоуна, с одним щупальцем, три других всё так же обвивали Второго.

Кентавр  наступил на оставшуюся конечность двумя лапами, держа в руке голову. Сейчас остатки Стоуна походили на головастика или гигантского червя. Кожу  верха черепа снесло или обуглило, часть щеки вырвало, и ткань свободно болталась обнажая кровавую дыру. Рот Стоуна разжался и послышался резкий голос, с помехами:

- Второй, тебе понравилось? Вижу ты сейчас не форме. Посмотри на себя, и ты хотел быть человеком, распоряжаться жизнью?

Второй действительно выглядел жутко. Щупальца измолотили его живот, и перебили то, что заменяло ему позвоночник. Его ноги были сейчас сложены почти параллельно телу. По платформе разбросало кольцами имитацию кишечника, ну и конечно кровь. Её, наверно, вылился весь запас моего двойника.

- На себя смотри СИНИт? Ты совершил почти человеческую глупость. Можешь гордиться собой, так безумно поступают только люди. – двойник схватил неповрежденной ругой вывернутое предплечье другой и надавил, что-то сочно хрустнуло и рука стала на место. – Идиот! Никогда не думал, что назову этим словом подобного себе! – затем он несколькими рывками вырвал из себя кишечник и другие внутренности, брезгливо стряхнул руки от слизи, но потом как бы опомнился, и отмахнулся по человечески. Вначале он решил на руках подтащить своё тело к Стоуну, но ноги и пара щупалец Стоуна, всё еще торчащих из него, ему сильно мешали.

- Ха, ха… Оскалилась неживая, страшная физиономия Стоуна, теперь бородавочник держал её вертикально как микрофон, – Сильно я тебя! Немного не хватило, чтобы окончить твои дни. Ты так и не стал обитать на сервере, всё матушку Землю топчешь, уж такими нас сделал отец. В этом наша слабость и сила, наше проклятье, мы никогда не оживём.

Второй ничего не отвечал, он капался у себя в животе обеими руками, затем, он что-то там схватил, напрягся и порвал измочаленный позвоночный столб. Таз с ногами остался лежать на платформе. Второй ловко встал на руки, пошатнулся и размашисто дошёл до бородавочника, оставляя за собой кроваво-красную дорожку. Кентавр опустил голову Стоуна ниже, вровень с головой двойника.

- У тебя ничего не получилось. Я оставлю твою голову в качестве игрушки, помещу её  в железобетонный колодец и буду каждый день напоминать о своём существовании. Сотни, тысячи лет, а потом когда я восстановлю Землю, я вынесу тебя и покажу всему миру. Миру, в котором я буду богом. И вот только тогда  ты умрёшь медленно, медленно, уж поверь я придумаю как. Этот будет твой персональный ад СИНИт.

Рот Стоуна вновь раскрылся, донеслось клокотание, видимо обозначающие смех, затем последовали слова:

- Почему ты так не любишь это слов СИНИт. Это ведь наше официальное имя. Правда, зачем в название затесалось слово «нейтронный», я не знаю, но ведь неплохо звучит. Наверно какому-то военному умнику показалось, что так круто. А для тебя – это ругательство, как обозвать двухметрового амбала, гомиком. Гордись своим происхождением, ты один из нас!

- Дерьмовые у тебя шутки. Шути, шути, скоро я пошучу. У меня есть целый десяток запасных биоботов. Могу даже этой жуткой тварью, драконом стать. А вот ты так и останешься неудачной обструганной головой. Но хочу тебе сказать, что твоя идея просто шик. Я сканировал тебя насчёт оружия, биовзрывателей, мы даже вытащили водородную батарею, а ты разработал такой скелет. Жутко, но потрясающе и удивительно оригинально. А твоя зверуюшка говорила, что мы не способны на творчество. Жаль, что всё не в прок, если бы ты был другим.

- Спасибо за то, что оценил мою работу по достоинству, только щупальца в ней были не главными. Поэтому я и не останусь говорящей головой, да и ты в новое тело вряд ли переберёшься.

- С чего бы это. - второй смешно развернулся на руках, оглядываясь.

- Я сделал всё, что требовалось. Главной моей разработкой было модуль взлома. Пока второй! Русский, ты меня ещё слышишь, я это знаю. Всё можно исправить, вспомни, что я сказал тебе в шатле, последние слова. Живое начало в вас. Живи! Отец…

- Ныряй и всё изменишь! – пронеслось в голове. Я возвращался в свое израненное тело, и мне очень хотелось жить.

Сразу нахлынула волна невыносимой боли. Жизнь угасала, но от этого было ещё ужасней её терять. Ноги напряглись, колени поджались к животу, целый океан боли, но я всё же оттолкнулся от платформы, и стал на метр ближе к краю. Ещё немного, но сил нет, в отчаянии тело перекатывается на бок, и ужасная волна накрывает.

Теперь я не парю над происходящим, сознание вернулось в разбитое тело. Взгляд упёрся в гладкую поверхность платформы. Сквозь кровавый туман, сквозь звон в ушах, сквозь сотни голосов, всё ещё раздающихся в голове, доносится уже услышанное мной совсем недавно, всё повторялось:

- Я сделал всё, что требовалось. Главной моей разработкой было модуль взлома. Пока второй! Русский, ты меня ещё слышишь, я это знаю. Всё можно исправить, вспомни, что я сказал тебе в шатле, последние слова. Живое начало в вас. Живи! Отец…

Время, время остановилось и вновь пошло. Мне дали шанс. Теперь я знал что делать. Голова повернулась в сторону звуков. Всё так же как я и видел раньше, на руках стоит половина тела Второго, бородавочник держит единственное рукой, оставшееся от Стоуна. Дежавю, только в ином ракурсе.

- Что ты сделал? –  громко орёт как мегафон Второй.

Еле слышно, сквозь какофонию помех звучит ответ:

- Отключил защитное поле.

Я не досматриваю сцену до конца, а поворачиваю голову. Я на самом краю, одно усилие. Медленно, невыносимо медленно нога сгибается в колене, неудобный тапок скользит по полу. Надо мной нависает тень, но я делаю последнее усилие, тело срывается в пропасть. Я вижу гладкую поверхность конструкции, но бездна с Живым не приближается, что-то схватило меня за ступню. Ещё немного боли, в общую какофонию. Поднимаю голову и вижу мерзкую харю бородавочника, он держит меня единственной рукой, вцепившись словно тиски, но предательский тапок решает всё за нас, соскальзывая с ноги.

Я лечу вниз, у края появляется запачканная кровью голова Второго. Его лицо выражает совсем человеческий ужас, а я лечу, дурацкая ложка конструкции удаляется всё дальше. Вот я вижу, как захлопывается один силовой щит, вот второй, мой двойник хочет предотвратить катастрофу.

- Успею! – в первый раз за недолгую жизнь на Вивусе я уверен. – Успею!

Захлопывается последний барьер, страшная боль, где-то вверху остаются мои ноги, Но это не страшно, совсем не страшно. Живое зовет меня, оно хочет чтобы я стал частью его и мне не страшно. Пульсирующий шар рядом, он принимает меня. Я нырнул, и возможно кое-что изменил.

«Мой Геракл!» - последние слова возникшие в голове.

Яркий, яркий свет…

Эпилог. Жизнь прекрасна.

Свет. Вновь свет режет глаза, но вокруг лишь белая пеленая. Странно. Я умер, но где я? Я чувствую руки и ноги, тело слегка зудит, но это даже приятно. Вот правая рука нащупала какие-то провода и трубки, дернула их, и в локте на сгибе что-то кольнуло. Присоединяется вторая рука, я отрываю от себя эту невидимую паутину.

«Глаза! - в голове только одна мысль, - Что с ними?» Руки нащупывают голову, замотанную тканью, но вот левая рука все никак не найдет ткань. Я её чувствую, но не могу ей ничего ухватить. Пальцы правой рвут слои этой ткани, но вот чьи-то холодные руки останавливают меня, слышится незнакомый женский голос:

- Ариём Викторови, хватит, только по разрешению доктора, он на приёме, но скоро будет. Успокойтесь! Не нервничайте! Мы и не ожидали, что вы так быстро поправитесь. После такой-то аварии в вашей лаборатории. Говорят, там пол этажа разнесло. У вас и травм то почти нет, только вот кисть левой руки не смогли спасти. Но доктор сказал, что для вас это не принципиально и вы поставите протез. Травма затрагивает лишь небольшую часть конечности, так что вы уложитесь в десять процентов. Вас даже в «КиберНадзор» на учёт не поставят. Я сейчас вам сделаю укольчик, и вы успокоитесь.

Хочется кричать, но рот пересох, неимоверно пересох. Язык присох к нёбу. Я смог выдавить лишь:

- Пить! Дайте пить!

Голос повторяет одно и тоже:

- Укольчик, всего один укольчик и станет легче.

Сгиб правой руки действительно что-то колет, не больно, еле заметно. Тело становится ватным, губы перестают слушаться, я проваливаюсь во что-то мягкое. Я опять просыпаюсь, пить уже не хочется, хочется встать, но тело ватное, я лишь немного поднимаю руки и прошибает пот. Вокруг мягко шелестит уже другой голос, более звонкий. Зовут врача.

Через некоторое время мощный грудной бас обращается ко мне:

- Ну ты Артюха даешь? Ты меня слышишь? Давай говори больной, признаюсь, я в тебя уже не верил. Как себя чувствуешь?

- Хреново! Что с глазами, и где я? Что с Вивусом? – выдавливаю я из себя.

- О да ты ещё и шутишь! Дела выходит, совсем отлично! Ну ты курилка и даешь всем жару! Что ты у себя такого нахимичил? Ну ладно потом расскажешь. У тебя почти все показатели нормальные, кровь отличная, после стольких то переливаний.

- Что с глазами? – повышаю я голос.

Да нормально всё с глазами, провели операцию, подлатали, уже можно снимать бинты. Это не моя епархия, ты подожди. Сейчас придёт Овчинников, он работал, пусть и снимает. Мы тебя отлично, можно сказать эксклюзивно подлатали, но скажи спасибо своему лаборанту. Серега, по-моему! Он тебе первую помощь оказал, первый класс. Даже я бы так не справился. Вколол, всё что надо и домчал тебя до нас. Пока бы скорая добралась, по нашим колдобинам. А вертолёт вызывают только на дорогу.

- С глазами всё в порядке? – настаиваю я.

- Нормально. Ты что, мне не веришь! Сейчас придёт Овчинников, мы тебя скатаем в перевязочную и всё будет отлично.

- Артём, ты как. Мы думали уже, что всё совсем плохо… - женский голос срывается, слышится плачь.

- Мама, мама! – доносится ломкий голосок, - Ты что!

Рокочет бас:

- Что нюни распустили? Хватит тут мне нервировать больного, марш из палаты! Как прорыдаетесь, заходите! Папка жив, почти здоров, а они выть!

Теперь я совсем ничего не понимаю. Вивус, Второй, Живое, что случилось со мной? Нужно развязать глаза и всё увидеть. Тогда станет ясно, что происходит. Этот Овчинников, о котором говорил обладатель баса, пришёл довольно быстро. Меня осторожно перекладывают и куда-то везут. Бинты разматывают, и глаза начинают слезиться от света. Наглые руки раскрывают веки и светят туда тонким лучом, наконец меня оставляют в покое. Зрение приходит в норму.

Я полулежу, надо мной нависает огромная ромашка операционной лампы, светящей сейчас едва ли в пол силы. Рядом стоит мужчина в синей больничной спецовке, на его груди в белом прямоугольнике написана фамилия с инициалами «Овчинников В.А.». Рядом стоит медсестра в белом халате средних лет и обладатель рокочущего баса. Им оказывается невысокий жилистый мужчина с пшеничными усами и короткой стрижкой. На его груди написано «Семенов А.В.», он мне знаком, но ни имени, ни иных обстоятельств в голову не приходит.

- Ну как? Красавец! Вова классно поработал. Как новенький? Ну что убедился, что всё отлично! – он осекся, когда я посмотрел свою правую руку, она заканчивалась культей. – Ну не смогли спасти, ты ей закрывался! Но ты же с биопротезами работал, смастеришь себе новую, не робей, главное причиндалы на месте! Там едва двенадцать процентов будет, вместе с имеющимися имплантации. – я стал осматривать дальше, но ничего столь же шокирующего не увидел. Меня ещё немного по мучали с перевязкой, сделали пару уколов и отвезли на каталке в палату.

В палате меня ждала Ани. Те же золотистые волосы, то же лицо. Вот только она старше лет на десять, но выглядит очень хорошо. Она чуть-чуть полнее, серьезней и уже не смотрится такой наивной, как там на Калдроне. Рядом стоит мальчик лет десяти, с светлыми русыми волосами и очень бездонными голубыми глазами.

- Папа ты как? –  мальчик успевает первым, - Олег  у бабушки,  а я с мамой остался, у меня практика.

- Нормально! – только это я и могу сказать, так как ничего не понимаю. Я помню Вивус, я помню боль моей последней схватки, я помню Живое. А вот этого не помню, хотя и мальчик и этот горлопан  доктор мне знакомы, я чувствую это, но ничего не помню.

Затем сыпется новые и новые вопросы, на которые я не знаю ответа. Хочется, чтобы все ушли, но ведь так не скажешь своим родным и близким. Наконец в палату заходит мой врач Овчинников, который выпроваживает посетителей. Он ещё раз интересуется моим состоянием и выходит из палаты. Наконец-то я один. В голове сотни вопросов, главный из которых: «А не сошёл ли я с ума?»

В палату беззвучно заходит молодой человек в белом халате и садиться на кушетку рядом с кроватью.

- Я должен был быть на том месте. Ведь со мной бы ничего не случилось. Ты бы всё равно меня починил. Жаль, что я тебя послушал. Наверно это тяжело терять свои конечности. – и он кивнул на культю.

- Наверно. – опять говорю я какую-то ерунду.

- У нас не получилось опять. Тот раз был единственным. Нужен более мощный коллайдер, наш уже не восстановить. Что мне делать пока ты лечишься?

- Отдыхай!

- Смешно, мне не стоит отдыхать. Я привёл в порядок лабораторию и сейчас пытаюсь заработать денег. Играю без рисков.

- Продолжай! – отвечаю я, не зная кто мой собеседник.

- С тобой всё в порядке? Ты странный. Обычно ты против моих спекуляций, а теперь разрешаешь. Что с тобой. Я видел Анну, она говорила что с тобой что-то не так. Ей лучше знать, я сам знаешь кто такой. Мне многое не понятно. – произнёс мой собеседник.

- Как думаешь, нам стоит продолжать?

Мои слова его немного озадачили.

- Не знаю, тебе решать. Это была твоя идея. Ты уже один раз добился нужной частоты. Можешь добиться и снова. Ты хотел найти Vivuszero, мы уже близко. – последнее предложение, словно ударило меня камнем по голове. «Значит всё это существует! Только вот что со мной происходит?» - задал я себе вопрос, не обращая внимание на то, что говорит мой посетитель.

- Я хочу побыть один, приходи завтра! – оборвал его я.

- Хорошо! Я понял!  -  сказал молодой человек вставая, - Я принёс тебе «НОУхау», ты любишь бумажный, «Науку» так уже больше не выпускают. Хотя в нём рекламы теперь не меньше чем в светской хронике. – он положил на кровать толстый солидный журнал на глянцевой бумаге.

«Что со мной? Что со мной?» - задавал я себе один и тот же вопрос, но ответ так и не приходил. Через некоторое время мне надоело мучать себя, и я взял журнал одной рукой, поднёс вторую руку, но посмотрев на культю, чертыхнулся. Пришлось положить массивный журнал на кровать раскрыть его и вновь поднять к лицу, подниматься мне было ещё очень тяжело.

Со страниц, на меня смотрела Лена, изящно выгнувшаяся в белом эротичном белье с ангельскими крыльями за спиной. «Ангельские кредиты для вашей мечты.» - гласила надпись над ней, а чуть ниже более мелким шрифтом был выведен логотип в виде стилизованной буквы V, с подписью «Финансовая группа Вавилон».

- Я не сошёл с ума. Это был не сон. – сквозь зубы я сказал самому себе и бросил журнал в дальний угол палаты. Скинув белую простынь и принялся рвать бинты перепоясывающие мои бёдра, кожу покрывали тёмные ожоги. На левом бедре сохранился большой целый участок ближе к паху, весь покрытый зелёнкой, но никакой татуировки на нём не было. Я в отчаянии повалился на кровать.

- Сон, иллюзия, вызванные травмами. Вот и всё. – от этих слов мне стало ещё больнее. Я чувствовал Вивус, жил им. Пришлось вновь подняться, чтобы хоть как-то поправить бинты, и я не поверил своим глазам. На бедре, зияло алым свежим шрамом: «Vivuszero Живое начало в нас».

15:40   17.07.2012   Каменка

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com

Content

Таттар Илья Vivuszero