А. Дж. Лейк

Месть драконов

Особая благодарность Линде Кэри

Майку — неизменно, всегда

Пролог

В подземной пещере дракон по имени Погибель истекал кровью. У него больше не было норы. Всю свою долгую жизнь он обитал в горах. Там он увидел свет, и скалы ревели от боли, когда он взмывал в небеса. Он копил силы в пещерах с высокими сводами, охотился на существ, обитавших на горных склонах, и являлся на властный зов, преодолевая пылающее жерло. Теперь не стало ни господина, ни самих гор. Его родные пещеры обратились в дышащее жаром пепелище, в груду серого пепла. Дракон Погибель, раненый и почти слепой, укрылся от разящего жара в этой тесной, убогой дыре. На его счастье, там еще водилась мелочь, обитавшая прежде среди льдов, и Погибель превратил ее в свою жертву…

Он ревел, и от его рева перед пещерой обрушивались все новые горы снега. У него больше не было логова, и ему не на кого было охотиться. Скалы повсюду горели огнем, к ним было больно прикасаться. Его не переставали преследовать голоса. Даже когда они умолкали, он продолжал ощущать их в своей голове и знал, что они вот-вот снова его окликнут.

В другом месте, облепив гору, словно белый плащ, спал Ледяной дракон. Его огромные плечи подрагивали во сне, рождая камнепады. Дракону снился полет, свист ветра, раскинувшиеся внизу бескрайние белые поля.

Ему снилось, как он в последний раз вдыхает пахнущий снегом ветер, чувствует, как потоки воздуха возносят его в вышину. В битве с другим драконом он одержал победу. Потом, когда он хотел перевести дух, вдруг вспыхнул огонь, едва не погубивший его, но крылья дракона были еще достаточно сильны, чтобы позволить ему спастись, перелететь туда, где ослепительно белел нетронутый снег. Но где же этот голос, звучавший в разгар битвы в его голове, этот тоненький писк, потревоживший его сон? Голос обращался к нему, заставил его пробудиться и взмыть в воздух. Оставаясь во власти сна, он гадал, услышит ли тот голос опять.

В густом дыму, в огнедышащем сердце горы Эйгг-Локи, ворочался третий дракон.

Он весь состоял из бушующего пламени. Много времени ушло, чтобы он зародился, возмужал, набрался сил: несчетные годы безысходной злобы, принявшей наконец под воздействием подземного жара драконий облик. Более ста лет тот, кто создавал его, оставался пленником подземных чертогов, и все это нескончаемое время Огненный дракон жарился, как на сковороде, обретая очертания, исполняясь злобного нрава, пока в нем не зашевелились, как черви, обжигающие сны его повелителя. И вот настал день пробуждения.

Его повелитель больше не был прикован к стенам пещеры. Он вырвался в бескрайний мир и уже принялся дробиться, растекаться в пространстве, беспощадно поглощать все вокруг. Дракон изготовился следовать за ним. Отныне все, кроме торжества огня, обрекалось на истребление.

Но нет, что-то его одернуло, удержало. Новая мысль посетила его и закрепилась, как камень, неподвластный огню: не сейчас, потом. Он забился на месте, изрыгая пламя, взвился ввысь. Но ему запрещалось до поры до времени следовать за господином, а тот воспарил, стал стремительно удаляться и исчез, растаял в воздухе.

Брошенный и удрученный, Огненный дракон с ревом направил вверх струю огня, отчего небо над ним почернело. Испепелить облако было безделицей, лучше было бы все сжечь, предать огню — только это принесло бы ему избавление.

Глава первая

Гора Эйгг-Локи по-прежнему горела. Алое зарево виднелось за деревьями, раскаты грома не стихали ни на мгновение. Они удалились уже на двадцать с лишним километров, прикинул Эдмунд, однако земля у них под ногами все еще содрогалась.

Эдмунд остановился и оглянулся. Снежное пространство было уже загорожено лесом черных стволов, но зрелище рушащихся гор запечатлелось у него в мозгу: грозный поток расплавленной лавы, снег, пожираемый огнем, убийственные облака пепла. Страшно было подумать о том, с какой невероятной скоростью наступал этот смертоносный прилив. Он и шестеро его спутников шли по снегу почти целый день, прежде чем вспыхнуло пламя. На закате они уже были в спасительном лесу. Но об отдыхе не приходилось помышлять. Огонь настигал их, и деревья не сулили спасения. Озеро, в котором они рыбачили всего три дня тому назад, превратилось, должно быть, в пар, а то и в огромную закопченную яму. Он с грустью вспоминал Джокул-Дреки, Ледяного дракона, унесшего его с друзьями вниз; он, Эдмунд, нарушил драконий сон, внушив чудищу, что его дому грозит уничтожение, — и вот возможность обернулась реальностью. Хорошо хоть то, что огромный Белый дракон у него на глазах улетел, а значит, спасся — по крайней мере, до поры до времени.

— Идем, Эдмунд! — Кэтбар вернулся, чтобы поторопить его, и положил тяжелую руку ему на плечо. В голосе воина звучала тревога. — Нам надо спешить, огонь не знает удержу!

Эдмунд заспешил за ним. Пришлось бросить собранный хворост, вместо него на одну из двух лошадей навьючили бочонки с водой. Девушка, уроженка Снежного края по имени Фрита, возглавляла отряд. Она лучше всех умела находить путь в заснеженных зарослях. За ней шли менестрель Клуаран и его неразговорчивый друг Ари, они вели под уздцы лошадей, испуганно прядавших ушами. На лошади Клуарана сидела его мать Эоланда. Она не поднимала голову и во всем отряде единственная не думала о спешке.

Замыкали шествие Эдмунд и Элспет. Девочка шагала так же быстро, как остальные, хотя копоть на ее лице не могла скрыть бледности. Она старалась держать на весу раненую правую руку. Эдмунд дотронулся до ее здоровой руки, и Элспет повернулась к нему с вымученной улыбкой.

— Я пыталась расслышать голос Ионет, — произнесла она. — Ее голос звучит у меня в голове, когда сосредоточиваюсь, только уж больно он слабенький.

Эдмунд покосился на свежий кровоточащий порез на ее ладони.

— Как ты думаешь, она готова к бою?

— Иначе ей нельзя. — Голос Элспет был полон решимости. — Ради того, чтобы появился меч, она отдала свою жизнь! Только благодаря этому мы здесь. Она обязательно оживет. И тогда мы найдем Локи и расправимся с ним.

Эдмунд промолчал. Он был свидетелем гибели хрустального меча в подземной темнице Локи, и произошло это только накануне. Элспет явилась туда с намерением истребить Локи, но этому полудьяволу-полубогу удалось ее провести и сделать так, чтобы она не убила его, а освободила, а меч, которому полагалось всех их спасти, вообще пропал. Возможно, дух Ионет сохранил жизнь — он слишком крепко верил в здравомыслие подруги, чтобы заподозрить ее в обмане, но, с другой стороны, он собственными глазами видел, как полотно меча рассыпалось в прах. Поэтому он брел рядом с Элспет и помалкивал.

Солнце уже давно село, но огонь продолжал преследовать беглецов, лес не был для него преградой, да и воздух стал противоестественно горячим. Эдмунд уже успел вспотеть в тяжелой шубе. Снег на земле таял на глазах, на головы путников падали скользкие сосновые иголки и капли воды с ветвей.

— Погодите-ка! — донесся спереди голос Кэтбара. — Что-то здесь не так!

Появилась Фрита, она была бледна. В следующую секунду все увидели то, что обратило ее в бегство: теперь багровое сияние не только нагоняло их сзади, но и появилось с той стороны, откуда они ждали спасения. Повсюду слышался треск пожара. Заржали лошади.

— Уходим на наветренную сторону! — крикнул Кэтбар, готовый бежать назад.

Но Фрита покачала головой:

— Лучше к реке! — И она бросилась в сторону, увлекая всех за собой.

Они бежали сквозь сумрачную чащу. Воздух становился все горячее, впереди зловеще мерцало пламя. У Эдмунда защипало в носу от дыма, он слышал, как задыхается не отстающая от него Элспет. Лошади норовили перейти в галоп и ржали от страха, но Клуарану и Ари, бежавшим с ними рядом и тихо говорившим с ними, пока удавалось не позволить им запаниковать. Одна Эоланда, без усилия державшаяся верхом на скачущей лошади, казалось, не замечает страшной опасности.

— Вот она!

Это был скорее ручей, чем река, — неширокий, зато глубокий, с отвесными скалистыми берегами. Пожар уже подобрался к другому его берегу: там был виден окутанный дымом желтый огненный вал.

— Огонь откатывается, — сказал Кэтбар. — Посмотрите на деревья!

Эдмунд уставился в дымную мглу, морща нос. Деревья на том берегу казались какими-то низкорослыми и тоненькими. Да это же обломки без ветвей — все, что оставил после себя пожар! Многие деревья попадали, образовав густой бурелом из голых стволов.

— Они уже сгорели, — определил Кэтбар.

Все в пене, лошади встали как вкопанные, выпучив глаза. Эдмунд невольно прижался к окутанному паром конскому крупу, хотя ему не было холодно, наоборот. Весь отряд сбился в кучу, как будто так было безопаснее.

— Это все проделки Локи, — уверенно заявил Клуаран.

Ари кивнул.

— Даже молния не вызовет зимой такого лесного пожара, — молвил он. — Нам повезло, что он устроил его там, где устроил. Если бы не ручей, нам несдобровать.

— Думаешь, это везение? — фыркнул Клуаран. — Нет, Локи даже обессиленный сумел бы найти нас и превратить в пылающие факелы одним напряжением своей подлой мысли. — Глядя на уходящее прочь пламя, менестрель заключил: — Просто ему нравится играть со своими недругами в кошки-мышки.

Беглецы переглянулись — круг бледных лиц, подсвеченных во мгле багровым отблеском.

— Он что, засел в лесу? — прошептала Элспет.

У Эдмунда от страха перехватило горло.

— Что же нам делать?

— Заставим его ждать, — пробасил Кэтбар. — Останемся здесь до рассвета, чтобы хорошенько его разглядеть при встрече. К тому же, — тут он со значением посмотрел на Эоланду, — разве почтенная госпожа не предупреждала, что ночью он гораздо сильнее, чем при свете дня?

— Тут ты попал в точку, — задумчиво произнес Клуаран. — Днем насылаемые им видения слабее. А вот если он решит прибегнуть к силе… — Менестрель не стал договаривать. — В общем, если нам суждено с ним встретиться, то я предпочел бы хорошенько рассмотреть его.

Он оглядел своих спутников. Ари, соглашаясь, кивал, Элспет, растиравшая себе ладонь, не возражала. У Эдмунда ноги подкашивались от одной мысли о том, что они должны двигаться в кромешной тьме навстречу огненному демону. Поэтому он тоже кивнул в знак согласия.

— Значит, решено? — спросил Клуаран.

— Нет! — раздался голос Фриты.

Все повернулись к ней, и девушка от волнения порозовела.

— Я имею в виду, — она стала сбивчиво объяснять, — что вам надо оставаться здесь, с этим не поспоришь. А я пойду дальше.

Эдмунд был озадачен, остальные, судя по лицам, тоже.

— Там, за этой рекой, мой дом, — тихо сказала Фрита. — Мне надо туда, к отцу.

Она уже зашагала прочь, но Элспет поймала ее за руку. Эдмунду показалось, что в глазах его подруги блестят слезы.

— Я с тобой, — сказала она Фрите.

Эдмунд ждал, что Кэтбар станет спорить, но воин согласился.

— Твоя правда, девочка, — сказал он. — Мы перед ним в долгу.

Все верно, подумал Эдмунд. Графвельд оказал им гостеприимство, превышавшее его возможности, и даже отпустил Фриту, свою единственную дочь, сопровождать их в опасном пути.

— Я тоже пойду, — заявил он, хотя голос его подвел и прозвучал по-петушиному, неуверенно.

Клуаран переглянулся с Ари и вздохнул.

— Ладно, идемте все вместе, — молвил он. — По крайней мере, не заблудимся.

Речка была узкая и мелкая, почти по щиколотку, но едва Эдмунд ступил на другой берег, его охватил испуг: теперь защиты ждать было неоткуда. Вокруг клубился дым, и от него першило в носу, слезились глаза. Огонь не представлял для них прямой угрозы, но жар и запах гари обладали какой-то вещественной силой. Вокруг торчали, насколько хватало взгляда, лишь обугленные стволы, до которых горячо было дотрагиваться; некоторые вместо крон были увенчаны раскаленными углями, и оттуда на головы путников сыпались обжигающие искры. Клуаран и Ари, ведшие лошадей, замыкали шествие. Лошади осторожно ступали по горячей земле, сверкая белками выпученных от страха глаз.

Фрита шла проворно, едва не переходя на бег, и Эдмунд поражался, как она находит дорогу в этой обугленной пустыне. Ему передалась ее торопливость, ее страх увидеть домик Графвельда в огне.

Он вдруг заметил, что окружающее их багровое свечение увеличивается, жар становится все нестерпимее. Вскоре доносившийся спереди треск пожара усилился. Фрита ахнула и замерла на месте.

Перед ней появилась поляна, окруженная тлеющими скелетами — обугленными головешками стволов. Прогалина была черной и пустой, там властвовал лишь пепел, от которого больно першило в горле.

Фрита оглянулась. Ее лицо было белее снега.

— Быстрее! — торопила она остальных. — Видите?

На другой стороне поляны, шагах в ста от путников, в дымящемся лесу зиял зловещий провал. Там обгоревшие деревья попадали, и образовалась просека, похожая на след в высокой траве, оставленный идущим. Перед мысленным взором Эдмунда вырос Локи, превратившийся в великана, каким и был этот демон, когда они видели его в последний раз: тогда он взирал на своих недругов из устроенной им ловушки и покатывался со смеху, прокладывая им гибельный, но неизбежный путь. Эдмунд подбежал к Фрите и увидел по выражению ее лица, что она была напугана: просека проложена, скорее всего, к ее дому.

Было ясно без слов, что на страшную прогалину им хода нет: лошади отказывались идти, упирались, людям тоже не хотелось ступать на испепеленную землю. Фрита повела их кружным путем. Лошади с трудом протискивались между устоявшими деревьями, обжигая бока о тлеющие стволы. Потом северянка, почти не оглядываясь на своих спутников, побежала, не заботясь о том, успевают ли они за ней. Эдмунд и Элспет уже задыхались, когда достигли просеки. Там запах гари был слабее, и отблеск пожара остался позади. Но успокаиваться было рано: землю, казалось, вспахали гигантским плугом, во все стороны торчали толстые корни, остатки вырванных и брошенных в чащу деревьев.

Прежде чем устремиться дальше по этому опасному коридору, Фрита набрала в легкие побольше воздуху.

— Скорее! — крикнула она и помчалась вперед.

Кроны разомкнулись, и они увидели начинающее светлеть небо.

— Скоро утро, — сказал Кэтбар. — Если при свете дня его силы ослабевают, то мы пришли вовремя.

— Я бы на это не рассчитывал, — буркнул Клуаран.

Фрита остановилась и подняла руку. Дождавшись всех, она проговорила:

— Мы совсем близко от моего дома. Надо ступать осторожно.

Еще сотня шагов — и перед ними снова чернела лесная чаща, но Эдмунд уже видел там слабый свет. Впереди была поляна, где жил Графвельд. Как тут унять сердцебиение?!

— Держимся вместе! — шепотом скомандовал Кэтбар, но поздно: Фрита уже рванулась вперед. Эдмунд и Элспет устремились за ней. С виду дом Фриты совсем не изменился с тех пор, как они видели его в последний раз. Эдмунд перевел дух.

Домик с дверью, завешанной волчьими шкурами, за ним сушильня, аккуратная поленница — все говорило о мире и порядке. Даже жар печи, где Графвельд изготовлял древесный уголь, манил теплом и рождал уверенность. Эдмунд почувствовал, как Элспет облегченно разжимает пальцы, — все это время она цеплялась за его рукав. Когда из-за деревьев вышли остальные трое спутников Фриты, та с радостным криком метнулась к домику.

Шкуры перед дверью раздвинулись, и на пороге показался сам Графвельд. Лицо бородача было усталым, даже измученным, но он раскинул руки, желая заключить дочь в объятия.

— Скорее в дом! — позвал он. — Здесь стоять опасно!

Эдмунд и Элспет последовали за Фритой к дому. Их манил гостеприимный отблеск очага.

Но тут раздался яростный рев. За печью для обжига углей выросла темная бесформенная фигура, размахивавшая раскаленным прутом. Она приближалась к дому с невнятными восклицаниями. Кэтбар преградил ей путь, извлекая свой меч.

— Стой!

Фрита, не добежавшая до отчего дома всего лишь десятка шагов, остановилась и повернулась к страшному призраку.

Эдмунд увидел меховую одежду на черной фигуре. Рука откинула капюшон — и юноша ахнул.

На Фриту наступал, размахивая нелепым, но страшным оружием — раскаленным прутом, — еще один Графвельд, зеркальное повторение человека в дверях, с таким же выражением ужаса на лице.

— Это обман! — крикнул тот, что стоял на пороге. Но Фрита не шевелилась, не в силах сделать выбор, и только беспомощно переводила изумленный взгляд с одного на другого.

Эдмунд содрогнулся. «Я искал охваченного пламенем великана, — пронеслось у него в голове, — а Локи — вот он, стоит передо мной, обернувшись батюшкой Фриты. Только какой из этих двоих?»

Бледная как смерть Элспет не отрывала взгляд от своей правой ладони — было видно, что ей очень хочется, чтобы оттуда вырос спасительный меч. Клуаран, Кэтбар и Ари, дружно выхватившие свое оружие, тоже не могли решить, который из Графвельдов их лютый враг.

За спиной у Эдмунда прозвучал тихий, придушенный голос Клуарана:

— Где же твой дар, Эдмунд? Самое время им воспользоваться!

Эдмунд крепко зажмурился. Даже это усилие далось ему с трудом. Он пустил в ход свое мысленное осязание и нащупал что-то громадное — упругую, непроницаемую стену черного дыма. У юноши закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Он зашатался и почувствовал, как Элспет стискивает его плечо.

— Попробуй еще разок! — взмолилась она шепотом. — Ну, пожалуйста!

Он пустил свою ищущую мысль в другую сторону. Все вокруг окутывал ядовитый дым, сквозь него трудно было что-то разглядеть, но он все-таки нашел лазейку. Эту роль сыграло белое от ужаса лицо Фриты. Ответом на ее ужас стал страх человека, зрением которого Эдмунд сейчас воспользовался, — страх потерять дочь, как он потерял раньше ее мать.

Эдмунд понял, что рухнул на колени. У него не было сил встать, но он сумел открыть глаза и поднять тяжелую, как гиря, руку, чтобы ткнуть пальцем… Человек на пороге по-прежнему манил к себе Фриту, раскрыв ей свои объятия, а другой, в меховой одежде, только таращил глаза и не шевелился.

— Этот! — крикнул Эдмунд, указывая на человека в закопченном меху. — Вот твой отец, Фрита!

Фрита уже бежала прочь от дома, к человеку у печи. Тот швырнул свой прут и заключил ее в объятия. В следующее, мгновение Эдмунд почувствовал, что к нему вернулась способность двигаться. Он с трудом выпрямился и пошел, увязая в снегу, к Фрите и ее отцу. За ними последовали Элспет, Клуаран, Ари и Кэтбар.

— Спрячьтесь! — приказал Кэтбар и подтолкнул Эдмунда и Элспет к ненадежному укрытию, каким была угольная печь. Его ждала схватка с врагом.

Но Локи уже исчез.

Никакого Графвельда на пороге дома больше не было. Не было и самого дома. Вместо него дымилась груда развалин. Снег под ногами был уже не снегом, а невесомым, как пух, серым пеплом. Даже от печи остались руины.

В сером небе появились очертания огненного чудовища, огромной чешуйчатой птицы с хвостом. Хвост, огненное щупальце, свисал до земли, волочась по пеплу, оставшемуся от дома Графвельда. В следующее мгновение хвост взвился в воздух. Чудовище повернуло голову, глянуло на людей внизу и пропало со стремительностью выпущенной из тугого лука стрелы. Над обгоревшими деревьями раздались раскаты грома.

В небе остался, как шрам, только след дыма и долгое эхо издевательского хохота.

Глава вторая

Элспет снился сон.

Она была малышкой, бесстрашно бегавшей по темным пещерам и заснеженным полям. Впереди резвились ее сестры, она видела, как их черные волосы развевались на летнем ветру. При всем старании она не могла за ними угнаться. Потом они подстерегли ее, выпрыгнули из-за валуна, и вот все трое уже катаются по снегу, задыхаясь от смеха.

А вот другой сон: мать велит ей собирать морошку. Ей страшно, непонятно почему: она занималась этим уже много раз. Но чем дальше она забиралась, выискивая обильные ягодные россыпи, тем становилось холоднее. Она наполнила доверху корзинку красными и золотистыми ягодами и побрела домой. Но где он, дом? Все вокруг почернело, воздух раскалился, мать и сестры куда-то подевались. В изумлении, едва сдерживая слезы, она подбегает к входу в пещеру, где теперь не продохнуть от гари. Волна жара отбрасывает ее назад, и она падает, кашляя и давясь дымом…

На льду ее поджидал высокий человек, очень бледный, седовласый, с бесцветными глазами, ни на кого не похожий. Но когда он окликнул ее, она остановилась. У него был чужой, непонятный выговор.

«Тебе лучше пойти со мной, — молвил он. — Как твое имя?»

«Ионет», — ответила она.

Пробуждение Элспет было внезапным. Она лежала, закутанная в грубый, жесткий мех, рядом с другими людьми, на твердой неровной земле. Она вспомнила, что холод заставлял их тесно прижиматься друг к другу во сне. Графвельд сумел развести из остатков древесного угля небольшой костер. Элспет чувствовала, как угли греют ей ноги, но ни у кого не хватило ни сил, ни смелости собрать хворост для настоящего походного костра.

Небо в просветах между деревьями было пепельно-серым. Но сосны пощадил огонь: здесь Локи не побывал.

Запах дыма вернул воспоминания о ее сновидении — сновидении Ионет. «Не твоя ли это первая семья, не твои ли это близкие, загубленные Локи? И кто этот человек, оказавшийся твоим спасителем? Пожалуй, он смахивает на Ари…» Внутренний голос ничего не ответил, но Элспет почувствовала что-то похожее на тоску сожаления — в ней ожили воспоминания.

Лучше не вспоминать сны! Куда важнее было без промедления устремиться по следу Локи. Клуаран и Ари уже встали и кормили лошадей. Элспет разбудила Эдмунда и Фриту.

— Где же солнце? — проворчал Эдмунд, едва открыв глаза.

Низкое небо давило на всех, как тяжкий груз. Сборы проходили молча. На лошадей навьючили меха, позавтракали оставшейся со вчерашнего дня холодной крольчатиной.

Путь их лежал на юг, в ту сторону, куда ушел Локи прошлым утром. Весь день путники пробирались сквозь чащу, дыша гарью, но Локи след простыл. Теперь проводником стал Ари: там, на юге, находились пещеры, в которых обитало его Ледяное племя. Он торопился, и Элспет понимала его нетерпение: участь жилища Графвельда послужила хорошим уроком, хотя внешне белолицый проводник оставался невозмутимым.

Фрита и Графвельд присоединились к путникам: их дом сгорел дотла, в лесу у них не осталось ровным счетом ничего. Графвельд поведал, как он, возвратившись после удачной торговли, увидел свой дом в огне. Но уже через мгновение огонь потух, и все как будто предстало в прежнем виде. Графвельда трудно было провести: он верил себе и к тому же слышал рассказы о Локи и знал, на что способен этот демон-бог. Ночь Графвельд скоротал в зарослях, забравшись под свою повозку и укрывшись единственной непроданной волчьей шкурой. Надеяться он мог только на скорое возвращение дочери и ее друзей. Теперь он не разлучался с Фритой, и Элспет не могла смотреть на них, не чувствуя себя виноватой: ведь это из-за нее они лишились всего! Это она выпустила на волю Локи!

Постепенно ее размышления становились не такими тяжелыми: самое главное, что Фрита и ее отец не потеряли друг друга. Тут в памяти Элспет возник ее отец, утонувший во время кораблекрушения месяц назад, и воздух из серого сделался черным, лишая ее зрения.

— Ну и разогналась! — Эдмунд еле нагнал Элспет. — Не беги!

Он то ли восхищался ею, то ли осуждал ее, но его физиономия выражала облегчение, и Элспет подумала, что он переживает за нее.

— Кэтбар говорит, что тебе стоит поберечь силы после того, как… — Он осекся, Элспет потупила взор. Им обоим не хотелось вспоминать о том роковом бое в пещере Локи. — Ты можешь ехать верхом, — предложил ей Эдмунд, указывая кивком головы вперед: Клуаран вел лошадь, на которой покачивалась безутешная Эоланда. Вторая лошадь шла следом, впряженная в повозку Графвельда с их скудными пожитками.

Элспет покачала головой. Эдмунд был прав: даже небольшое напряжение лишало ее сил, заставляло задыхаться. Но наездницей она не была, а усесться на повозку и увеличить тем самым груз, который тянула бедная лошадка, ей не хотелось.

— Я выдержу, — сказала Элспет. — Хорошо бы только побыстрее выбраться из этой чащи!

— Ари говорит, что осталось уже совсем чуть-чуть. К полудню мы доберемся до Ледяного племени. — Эдмунд задрал голову. Небо в просветах между ветвями безрадостно серело. — Только мы его вряд ли разглядим.

Впрочем, лес становился все реже, и вскоре показалась заснеженная равнина с холмами. Ари заторопился, направляясь к востоку, в сторону холмов, с уверенностью человека, предвкушающего встречу с родными местами. Снег был покрыт ледяной коркой, так что он, Фрита и Графвельд шли по равнине без всякого усилия, как по травянистому лугу. Прошлое путешествие научило Элспет легко, скользя, ступать по ледяным полям, не взламывая поверхность, но все-таки они с Эдмундом время от времени спотыкались, почти по колено проваливаясь в пушистый снег. За лошадьми и повозкой тянулись глубокие борозды, и вскоре Элспет думала только о том, как бы удержаться на ногах и не угодить в рытвину. От усталости ломило все тело, но она старалась не подавать виду, что ей тяжело идти.

Позади осталась примерно половина пути до холмов, когда Ари вдруг остановился. На горизонте появилась серая полоса, сначала тонкая, но постепенно заслонившая белые шапки холмов.

Дым!

Элспет увидела, как у Ари дернулись плечи.

— Клуаран! — хрипло позвал он и произнес что-то еще, но Элспет не разобрала его слов.

Клуаран подскочил на коне к своему белолицему другу. Когда все сбежались, менестрель уже вернулся к повозке и распрягал лошадь.

— Ари поскачет вперед, — объявил он, подводя лошадь. — Поторопись! — сказал он Ари. — Мы постараемся не отстать.

Издалека донеслись голоса. Элспет услышала негромкий разговор. Когда они достигли подножия холмов, где из снега торчали острые камни, захныкал ребенок, но его быстро успокоили. Все эти звуки должны были бы внушать уверенность своей обыденностью, если бы не сгущающийся дым и запах гари.

Они приближались к холму, напрягая последние силы. Клуаран впряг лошадь, на которой покачивалась Эоланда, в повозку и повел ее под уздцы, замыкая шествие, возглавляемое Кэтбаром. Потом Клуаран забежал вперед, проявив от тревоги и нетерпения невероятную резвость. Но, обогнув последний скальный выступ, менестрель замер. Элспет и Эдмунд тоже остановились. Они увидели выжженную землю.

Высоко в небо тянулся столб дыма, зловеще темный, распространяющий тошнотворную горечь. Дым валил из дыры в скале, края которой походили на черное стекло. Всюду хлопьями лежал пепел.

Скала позади дыры, казалось, лопнула, извергнув обугленные валуны высотой в два человеческих роста. А вокруг чернела мертвая пустота.

— Что он тут натворил? — простонал Клуаран и ринулся в темноту. За ним бросилась Элспет, Эдмунд не отставал от нее.

Земля под ногами была ровная, как тротуар. Постепенно глаза стали привыкать к полутьме.

— О нет, только не это! — воскликнул рядом с ней Эдмунд. Элспет утратила дар речи и только в ужасе таращила глаза.

Перед ними открылся огромный зал-колодец со скамьями, сужавшимися к центру. Свет — на какой способно было расщедриться бледное небо — просачивался сквозь трещину в стене. Пол был покрыт черной копотью. Резной каменный трон, такой же закопченный, как пол и сиденья, оказался расколотым.

— Зал суда, — пробормотал Клуаран. — Вот уж не думал увидеть его таким!

— Я тоже, — подхватил хриплый голос из темноты.

Элспет разглядела рослого старика, бледного и совершенно седого, с бровями как два заросших утеса. Его голос выдавал смертельную усталость.

— Выходит, ты просчитался, сказочник. Или нарочно нас подвел? Вижу, ты нашел своих детей, но что нам от этого? Наши дети теперь мертвы.

— Надеюсь, не все, — тихо отозвался Клуаран. — Поверь, Эрлингр, я горюю о случившемся вместе с тобой. Ты прав, нас предали, и мы потерпели неудачу. Теперь, если ты хочешь, я уйду. Или окажу помощь. При мне снадобья и припасы, а мои спутники охотно помогут вам восстановить разрушенное.

— Делай как знаешь, — ответил старик. Подойдя к каменной скамье, он тяжело опустился на нее и уронил голову на руки. — Кажется, я был не прав и поплатился за это вместе с моим народом. Чудовище отомстило нам, как ты предрекал. — Он поднял голову. Его светлые глаза были почти невидимы из-за лохматых бровей. — Выжившие скрываются в подводных пещерах. Если хочешь, ступай к ним. Мне им помочь больше нечем, даже утешение предложить им не могу.

— Пойми, именно сейчас ты им нужен больше всего! — закричал Клуаран. — Идем вместе, пусть они увидят, что ты жив и по-прежнему силен. Это лучшая помощь, какую ты способен им оказать: они должны знать, что Эрлингр возглавляет их, как прежде.

Но старик понурил голову и молчал. Немного подождав, Клуаран покинул зал, жестом поманив за собой Элспет и Эдмунда. Эрлингр остался безучастным к их уходу.

— Кто он? — тихо спросил Эдмунд, когда они вышли на свет.

— Их прежний вождь, — коротко ответил Клуаран и вздохнул. — Боюсь, теперь груз ответственности придется взвалить на себя Ари.

Остальные путники добрались до холма. Графвельд и Фрита отдыхали, привалившись к повозке и со страхом глядя на разруху, а Кэтбар пытался успокоить лошадь, раздувавшую ноздри от дыма и гари. Только сидевшая верхом на ней Эоланда не выказывала признаков волнения или усталости.

— Повозку оставляем здесь, — распорядился Клуаран. — С собой берем лекарства и мази. — Он обернулся к Эоланде: — Может быть, поможешь нам, покажешь свое умение, матушка?

Но мать безразлично смотрела на сына, и он, удрученно качая головой, отвернулся.

Фрита забрала свою заплечную суму, и Клуаран повел всех вокруг холма, стараясь не приближаться к черному провалу в скале. Насколько хватало глаз, обгоревший склон был в черных рубцах. Там, где камень расплавился от огня, его поверхность была гладкой, как слюда. Они миновали еще одно нагромождение валунов. Внезапно Фрита вскрикнула и указала на ближний камень. Наклонившись, чтобы лучше рассмотреть свою находку, она отпрянула, еще сильнее побледнев. Проследив ее взгляд, Элспет увидела голую человеческую ступню.

— Оставь его! — крикнул Клуаран. — Он мертв. Мы должны помочь живым.

Элспет заторопилась следом за Клуараном, ежась от холода. Что же произошло с соплеменниками Ари? Остался ли в живых кто-нибудь, кроме старика вождя? И где сам Ари?

Следуя дальше, Элспет с облегчением заметила, что под ногами больше нет пепла, хотя и снега тоже не было. Меньше стало и гари.

Клуаран остановился, прислушался и присвистнул.

— Ручей шумит, — сказал он. — Идемте!

Скоро и Элспет расслышала плеск воды, потом стук копыт по камням. Еще несколько шагов — и они вышли к крохотному водопаду. Вода из него собиралась в небольшой впадине в скале. Рядом стояла привязанная к кусту лошадь Ари.

Кэтбар, привязав свою лошадь, помог Эоланде спешиться.

— Есть здесь хоть кто-нибудь живой? — пробормотал он мрачно.

— Кто-нибудь найдется, — заверил его Клуаран.

И он повел их на нарастающий шум воды. То, что они увидели, сначала показалось им просто щелью в скалах, но на самом деле это был тоннель, проход. Только они собрались пойти по этому тоннелю, как появились двое мужчин с копьями.

Одним из них оказался Ари. Увидев своих друзей, он перевел дух, хотя лицо его по-прежнему было печальным от горя.

— Это мои друзья, — сказал он своему спутнику, и тот вернулся в тоннель. Ари молча повел своих спутников за собой.

В тоннеле оказалась вереница пещер. В двух пещерах по стенам стекала вода, которая собиралась на полу третьей пещеры. Все сухое пространство занимала толпа светловолосых и светлоглазых людей. Элспет решила, что их не меньше сотни — мужчин, женщин, детей. Одни стояли без движения, с безучастным видом, другие всхлипывали, кто-то вскрикивал от боли. «Это все моя вина! — подумала она. — Это я его выпустила!» Ей хотелось убежать и забиться в какой-нибудь угол.

— У многих сильные ожоги, — сказала Фрита. — Для этого у нас, кажется, есть лекарства. — Она порылась в своей суме, достала склянку и, заколебавшись, с изумлением посмотрела на раненых. — Думаете, это поможет им так же, как помогает нам? — шепотом спросила она.

— Без всякого сомнения, — заверил Фриту Эдмунд. — Положись на нас с Элспет.

Элспет была рада, что работа отвлечет ее от тяжких раздумий. Стараясь не смотреть в глубь пещер, она вместе с Эдмундом принялась за дело: надо было принести чистой воды, сделать из подручных материалов повязки и лубки, приготовить для маленьких детей постели в сухих местах.

Фрите тоже сначала было не по себе: Элспет догадалась, что она впервые очутилась в такой толпе. Но, оказывая помощь маленькой девочке с сильно обожженной рукой и видя, как у нее стихает боль, лесная жительница пришла в себя. Она сновала из пещеры в пещеру, беседуя с Ледяным племенем, узнавала, кому нужна помощь. Склянок с мазями хватало для всех пострадавших, хотя Элспет опасалась, что скоро им станет нечем лечить этих несчастных.

Весь день они провели среди соплеменников Ари. Графвельд и Кэтбар приносили с повозки все необходимое для больных и разведывали вместе с мужчинами из Ледяного племени другие безопасные пещеры. Элспет, едва волочившая ноги, слышала, как Клуаран упрекал свою мать:

— Ты могла бы отлично лечить их! Я знаю, какая ты в этом деле мастерица. Хотя бы помогла мне отыскать целебные травы!

Уговоры Клуарана не пропали даром: в сопровождении сына и Ари Эоланда медленно побрела в пещеру. Ари задержался и обратился к Элспет и Фрите:

— Мы изготовим еще мази против ожогов. Спасибо вам за все, что вы делаете!

Услышав эти слова, Фрита кивнула, а Элспет считала, что не заслуживает благодарности: она знала — беда нагрянула по ее вине. Когда одна из женщин улыбнулась ей, принимая чашку воды, глаза Элспет наполнились слезами, и она поспешила отвернуться.

Многие дети, которых они перевязывали, остались сиротами. Когда Локи обрушился с неба, он подверг первому удару зал суда и выжег дотла другие пещеры, уничтожив целые семьи и похоронив несчастных людей под развалинами. Когда мужчины выбежали, чтобы дать ему бой, их деревянные копья сгорели, как спички, а потом и от них самих остался один пепел. Из трехсот человек выжило не больше трети.

«И все из-за меня!» — Эти жестокие слова звенели у Элспет в ушах. Ей казалось, что Ионет содрогается от боли.

— Скажи мне, — обратилась она к одной из женщин, — когда Локи… когда великан ушел отсюда, как он уходил? И куда?

Во взгляде женщины появилось недоверие.

— Просто провалился к себе в ад! Превратился в огромный огненный шар и канул в преисподнюю. Куда же еще ему деваться?

— Нет, он улетел туда, на юг, — тонким голоском возразила девочка с забинтованной рукой, которую она держала, словно баюкала, как куклу, — к морю!

Девочку поддержал целый хор голосов. Оказалось, что несколько детей наблюдали из пещеры, как демон, обернувшись огненным шаром, улетел прочь. И они надеялись, что больше он не вернется.

— А в море огонь потухнет! — пискнул мальчуган с перевязанным глазом.

— Обязательно потухнет! — заверила бедняжку Фрита, сжимая его в объятиях и тревожно глядя на Элспет поверх его головы.

— Сюда он уж точно не воротится, — подхватила Элспет, стараясь придать своему голосу убедительности. «Так и будет, — пронеслось у нее в голове. — Он устремился далеко-далеко… Но я настигну его всюду, где бы он ни был!»

Глава третья

Следующим утром отряд из пяти человек выступил в поход, повернув на юг. Эдмунд видел, что Элспет не терпится пуститься вдогонку за Локи, Клуаран и Кэтбар тоже не хотели промедления.

— Ума не приложу, как нам теперь с ним сражаться, — сказал Кэтбар. — Но если способ появится, то я предпочел бы к нему прибегнуть. Либо бороться, либо позволить испепелить все живое.

Накануне Кэтбар прочесал с отрядом спасателей окрестности, но нашел лишь маленькую горстку живых. Мертвых было гораздо больше.

Ари решил остаться со своими соплеменниками: как и предполагал Клуаран, многие из них уже видели в нем своего вождя. Когда отряд уходил, Ари разговаривал со старейшинами. Они обсуждали, как лучше расселить в пещерах тех, кто остался без крова, как лечить раненых и восполнить уничтоженные запасы.

На прощание он пожал Клуарану руку. Эдмунд заметил, что за считаные дни белокожий человек сильно постарел, вчерашние утраты прорезали на его лице новые морщины, новая ответственность легла непосильной тяжестью ему на плечи.

— Больше мы не увидимся, — промолвил он. — Теперь мое место здесь.

Клуаран кивнул.

— Это мы натворили бед? — спросил он Ари напоследок. — Если бы мы не связались с Локи, то, быть может, ничего этого не случилось бы.

Ари покачал головой:

— Мы оба знаем, что он рано или поздно вырвался бы на свободу — сейчас, в наше время, или при жизни наших детей. Зато меч Ионет теперь у нас. — Его лицо исказила судорога. — Найди его, Клуаран. Сделай все, чтобы найти его и уничтожить. — Он повернулся к Элспет и Эдмунду. — Если меч вернется, сразите его насмерть, — наказал он им. — Где бы вы ни оказались, что бы ни делали, знайте: дружба моего народа останется с вами.

Фрита и ее отец решили, к удивлению Эдмунда, остаться с Ледяным племенем, хотя бы перезимовать. Умение Фриты помогать раненым сделало ее бесценным человеком, да и бросить оставшихся без матерей ребятишек ей оказалось не под силу. Ремесло Графвельда — изготовление древесного угля — было для них не таким полезным, хотя могло помочь в приготовлении пищи, но его физическая сила, его мастерство строителя и охотника были неоценимы.

Фрита обняла Эдмунда и Элспет, провожая их в путь.

— Вы — настоящие друзья, — сказала она. — Уничтожите это чудовище и вернетесь, навестите нас. А если не сможете вернуться, я всегда буду вас помнить.

— Я обязательно вернусь, — пообещал Эдмунд, смущенный тем, каких усилий ему стоит не расплакаться.

Фрита чмокнула его в щеку — он не успел увернуться. Долго еще то место, которого коснулись ее губы, горело огнем.

Графвельд отмахнулся, не желая выслушивать их извинения по поводу бед, которые они на него навлекли. Клуаран хотел подарить ему золотую монетку, полученную от короля в залог доброго пути, но Графвельд вежливо отказался: с жителями в окрестности расплатиться этой монетой все равно нельзя, к тому же гостеприимство являлось законом чести и не подлежало оплате. А вот от Кэтбара не так просто было отвязаться: он долго тряс Графвельду руку, а потом настоял, чтобы тот принял в подарок его охотничий нож.

— Мне больше нечем было его порадовать, — объяснял воин своим спутникам. — Но лучше это, чем ничего. Пожар лишил его топора, а этот ледяной народец пока еще обходится без железа.

Теперь их путь лежал через заснеженную равнину к берегу моря. Почти все, что у них было, они оставили Ледяному племени, забрав только двух лошадей, золотую монету Клуарана и его мешочек с серебром. Без лошадей они не обошлись бы: как ни торопилась Элспет в дорогу, опасения Кэтбара оправдывались, она еще не до конца поправилась, и предыдущий переход отнял у нее все силы. Еще не наступил полдень (хотя его наступление трудно было угадать — в небе не было солнца), а она уже спотыкалась на каждом шагу. Пришлось Клуарану посадить ее на лошадь. На другой лошади ехала Эоланда — с прямой спиной, неподвижная, с выражением полного безучастия на лице.

Чем дальше они уходили, тем менее глубоким был снег, тем больше становилось деревьев. К полудню они уже шли среди сосен, берез и осин без листвы. В чаще снега совсем не было, и Эдмунд снова радовался, что под ногами ковер из хвойных иголок. Ему казалось, что и Клуаран шагает теперь более уверенно, уже не так переживая из-за того, что его мать совершенно равнодушна ко всему.

Элспет ехала молча. Эдмунд шагал рядом, время от времени бросая на нее тревожный взгляд. Он знал, что она с радостью пошла бы пешком, но и верхом она, похоже, чувствовала себя неплохо. Ее раненая рука заживала, только на ладони остался багровый шрам. Но она была погружена в себя, и на ее лице то и дело возникало горестное выражение. Эдмунд почти не разговаривал с ней: он догадывался о причине ее настроения и не знал, что сказать, чтобы приободрить ее.

Издали донесся рокот моря. Эдмунд посмотрел на свою подругу — этот звук должен был поднять ей настроение. Но — о ужас! — ее глаза были полны слез.

— Нет! Неужели опять?.. — произнесла она почти неслышно.

Эдмунд уже понял, что происходит, и душа ушла у него в пятки. Он чувствовал запах — но не морских водорослей, а горького дыма.

Они добрались до деревни в гавани. Элспет, бледная как снег, дрожала от страха. Густой дым валил от развалин, настолько обугленных, что уже невозможно было разобрать, что уничтожил здесь пожар. Эдмунд подошел к месту пожарища, волоча ноги. Остальные чувствовали себя не лучше: казалось, все отчаянно стараются оттянуть неминуемую встречу с ужасом. Эдмунд заметил, как побледнел Клуаран.

— Это место моей высадки на берег, — тихо проговорил менестрель. — Неужели это я навлек на них погибель?

— Глупости! — отрезал Кэтбар. — Где-нибудь он все равно нанес бы удар.

Но Клуаран как будто его не слышал.

Несколько хижин, стоявших по кругу, пожар обошел, и перед ними собрались люди: две женщины вглядывались в морскую даль, на пороге одной из хижин показался мужчина средних лет. Кэтбар окликнул его и объяснил, кто они такие.

— Похоже, у вас тут стряслась беда, — сказал он. — Мы были бы рады вам помочь.

Мужчина вытер руки о длинный фартук и молча посмотрел на пришельцев. Эдмунд подумал, уж не слабоумный ли он. Наконец мужчина обрел дар речи. Голос у него был хриплый, он с трудом произносил слова, но Эдмунд уловил смысл того, что он говорил.

— Спасибо, нам ничего не нужно. У нас все в порядке.

Все-таки слабоумный, решил Эдмунд. Кажется, Кэтбар подумал то же самое.

— У вас случился ужасный пожар, — продолжал Эдмунд. — Кто-нибудь пострадал? Ни у кого не сгорел дом?

— Нет, — подтвердил мужчина и засмеялся.

Тут подошли женщины.

— Так и есть, — сказала одна из них. — Мы уж думали, что нам конец, но все уцелели. — Она широко улыбнулась, ее глаза сияли. — Нас спасли!

Деревушка могла оказать лишь скудное гостеприимство, но возможность поведать чужакам о чудесном избавлении заставила почти всех жителей покинуть дома с небольшими запасами съестного. Путешественников рассадили вокруг очага в хижине деревенского старосты и предложили кружки с кислым пивом. Жена старосты вела рассказ, около дюжины местных жителей, толпясь на пороге, добавляли к ее повествованию подробности.

По ее словам, сгорела деревенская баня и сушильни. Две ночи назад в одну из сушилен ударила молния; все слышали раскат грома, увидели белый зигзаг и выбежали из домов, но пожар уже бушевал. Люди сражались с ним, как могли, таская ведрами морскую воду, но все без толку: задолго до рассвета огонь охватил обе сушильни («Настоящий огненный шторм», — мрачно сказала жена старосты) и баню, где находилась одна из двух шлюпок, в которых они переправляли на материк путников.

— Все плакали! — заметил молодой парень.

Жители в деревне знали, что сушеная рыба, которой им предстояло кормиться до конца зимы, погибла в огне вместе с сетями — главным средством добычи пропитания. Лодка, которой грозила гибель, и подавно была для них бесценным сокровищем — средством связи с остальным миром и источником дополнительного дохода в летние месяцы. А тут еще поднялся ветер и повалил опорный столб сушильни, да так, что огонь стал угрожать хижинам.

— Сколько крику было, сколько беготни! — воскликнул кто-то.

— Я уж думала, что всем нам настал конец, никто не выживет…

— Но тут появился он!

Откуда взялся этот незнакомец? Все уже разбегались по домам, чтобы успеть спасти детей и ценный скарб, как вдруг раздался громкий повелительный голос, и все увидели человека, вокруг которого бушевал огонь. На спине у него был мешок с рыбой, в руках он держал смотанные сети.

— Красив, как ангел! — вздохнула молодая женщина.

Одни утверждали, что он шагал в огне, который не причинял ему вреда, другие — что он был так стремителен, что даже бешеные языки пламени не могли за ним угнаться. Одно было несомненно: без него все жители были бы обречены на гибель. Он велел им тушить горящий столб, угрожавший их домам, а сам затаптывал пламя. («И огонь послушно гас, словно боясь его», — сказал один из мужчин.) Он помог вытащить лодку из пылающей бани: тянул за веревку так, словно сил в нем было по меньшей мере на шесть здоровенных мужчин. Он не унимался, пока огонь не утих. Потом он праздновал вместе с жителями деревни победу над бедой, а огонь тем временем умирал сам собой, уже не представляя опасности.

Он отказался назвать себя, утверждала жена старосты, и не взял вознаграждения. Сказал, что путешествует, что здесь оказался в поисках переправы на юг. Нечасто они плавают туда зимой, но раз такое дело… Сам староста, муж рассказчицы, отправился в плавание кормчим, много молодых парней спорили за право грести. Они отплыли этим утром в той самой лодке, которую бесстрашный герой спас из огня.

Женщина завершила свой рассказ, и воцарилась тишина. Эдмунд не осмеливался встречаться глазами с Элспет. В его воображении уже выстроилась страшная в своей ясности картина: молния среди ясного неба сразу после разорения ледяных пещер и обманщик Локи, принимающий обличье неотразимого героя и блестяще устраняющий последствия им же вызванной катастрофы. Какой смертный обладает такой властью над огнем? Эдмунд понял, что Кэтбар и Клуаран думают так же, как он. Потом Клуаран бросил на него взгляд-предостережение и чуть заметно покачал головой.

Эдмунду хотелось крикнуть этим доверчивым простакам, радующимся своему заблуждению: «Это был Локи! Это чудовище, устроившее у вас пожар, перебившее сотни таких, как вы! Как вы можете быть такими слепцами?» Впрочем, он все отлично понимал: глядя на восторженные лица, он видел, что они рады были поверить в чудо и никакие его слова теперь их не разубедят.

— Воистину чудодейственное избавление! — проговорил Клуаран с ноткой благоговения в голосе. — Хозяюшка, — продолжил он, — мы тоже путешественники, хотя и не герои, и тоже жаждем переправиться на юг. Знаю, сейчас не время для переправы, но ваш рассказ зажег во мне горячее желание собственными глазами увидеть вашего избавителя. Моим спутникам хочется того же. В какой порт повезли его ваши мужчины?

Женщина просияла:

— Вы правы, немногие могут сказать, что видели настоящего героя! Он отправился в Алебу, что в Датском королевстве.

— Если я не ошибаюсь, — изрек Клуаран как ни в чем не бывало, — вы что-то говорили о второй лодке?

Вторая лодка — видавшая виды и неуклюжая — оказалась хуже спасенной из огня. Но и с такой посудиной жителям не хотелось расставаться, пока не вернулась из плавания их первая лодка. Впрочем, Кэтбар счел лодку годной, а главное, подарил деревне обеих лошадей и изъявил готовность рассчитаться за наем серебром. Оставшиеся в деревне лодочники согласились составить еще одну команду, но предупредили, что отплыть можно будет только поутру. Клуаран выдал себя и Кэтбара за торговцев сукном, ищущих сбыта своего товара в далеких северных городах, а Эоланду назвал вдовой, и сказал, что у нее двое детей — Эдмунд и Элспет, которым он покровительствует и везет к родным после гибели их отца. Молчание и отрешенность Эоланды позволяли поверить этой версии, так что никто не обратил внимания, как мало похож Эдмунд на ее сына и на брата Элспет. Эдмунд подозревал, что жители слишком поглощены происшедшим с ними, чтобы замечать что-либо, не относящееся к их переживаниям.

Собрать команду не составило труда. Оставшаяся в деревне молодежь была рада возможности снова увидеть своего героя, и старую лодку в два счета починили. В тот же день они подняли парус и устремились на юг по серым волнам. Город Алебу находился на западном побережье Датской земли, как объяснили моряки, севшие за весла. Плавание должно было продлиться не более двух дней.

А продлилось целых три: весь первый день свирепые ветры относили их в сторону. Эдмунд не ожидал, что плавание будет таким нелегким. Он вспомнил свое первое путешествие по морю на «Копьеносце», после которого минуло всего несколько недель, и разразившийся тогда страшный шторм. Кораблекрушение и нападение дракона по имени Погибель направили его тогда по пути, который до сих пор казался ему невероятным, и наделили его даром, о котором он прежде и помыслить не мог и который сделал его изгоем, и ему как будто вообще не суждено было от него избавиться. И пути этому не было видно конца.

С другой стороны, теперь у него была Элспет. Он в который раз любовался своей подругой, стоявшей на носу лодки. Ни разу после выхода из пещеры Локи он не видел ее такой счастливой. Она была по-прежнему слаба и смущалась, что могла пока оставаться только пассажиркой, но ее лицо уже зарумянилось, и качка, от которой его сильно мутило, казалось, возвращает ей силы. Она стояла, бережно поддерживая свою правую руку и не отрывая взгляд от волн, ее волосы развевались на ветру. Ей нравилось, когда Эдмунд близко подходил к ней. Ни о Локи, ни о том, что ждало их впереди, они не заговаривали.

Впрочем, шквалистый ветер оказал им услугу. На третий день он разогнал тучи, и солнечные лучи подняли мореплавателям настроение, хотя согреть не могли. Кэтбар и Клуаран тоже садились на весла, и даже Эоланда, сидевшая на корме, слегка ожила. Немного освоившись с болтанкой и с теснотой, Эдмунд испытал облегчение и чувство избавления: кошмар остался позади, худшее миновало.

Утром третьего дня кормчий увидел землю. К полудню они вошли в порт Алебу.

Далеко на юге, в королевстве Уэссекс, советник короля Аагард отшатнулся от камина, ужаснувшись страшным образам, увиденным в языках пламени. «Я слишком стар, — подумал он в отчаянии. — Мудрость позволяет мне распознать опасность, но я уже не в силах пуститься за ней вдогонку, тем более бросить ей вызов!»

Аагард был уверен, что разрушитель еще не сбросил все оковы. Много лет назад он сумел посетить его сознание, почувствовать жар пылающего там пламени. Ничто, кроме полного истребления всего живого, не удовлетворит Локи, если он вырвется на свободу.

Раз так, значит, теперь он стремится освободиться. Для этого он будет прибегать к хитростям, будет подчинять людей своей воле, как поступал когда-то здесь, в Уэссексе. Безумный колдун Оргрим был еще жив и томился в королевской темнице, незрячий и почти немой, брошенный своим повелителем. Когда-то, будучи слугой Локи, он вершил судьбы всего королевства…

— Хитрость, обман, действия чужими руками, — произнес старик вслух. — Чьими же?

Прорицанию пришел конец, с видениями на сегодня было покончено. Но, уперев незрячий взгляд в огонь, он различил багровую тучу, стремительно обволакивающую весь мир, и черный дым, затмевающий солнце.

Глава четвертая

Порт Алебу был знаком Элспет лучше любого другого места во всем Снежном краю. Она помнила этот городок у гавани, не знающий отдыха даже теперь, в разгар зимы. В доках сновали моряки, богатые и бедные купцы, а также бродяги, чьей целью было подработать или обчистить зазевавшегося ротозея. Люди разговаривали по-датски, как Фрита и ее отец, но их акцент больше походил на тот, который Элспет слышала, когда впервые знакомилась с этим языком на борту злополучного «Копьеносца». Она чувствовала, что не потеряется в таком городе, стоящем «по щиколотку» в море. Но при этом ее не покидало уныние. Все три дня плавания, даже при бестолковости команды, не желавшей признавать в ней морячку, она чувствовала себя так, словно вернулась прежняя жизнь, когда был жив ее отец, когда не было еще никакого меча и не надо было биться с демонами, не приходилось испытывать неудачу и сопротивляться гнетущему чувству вины. Стоило ей ступить на твердую землю, как ее опять придавила вся эта тяжесть. Тут надо было глядеть в оба: Локи наверняка находился где-то неподалеку. Она не знала, как его отыскать, тем более не знала способа его остановить, но одно ей было понятно: она должна это сделать! Она смотрела на свою правую ладонь, уже зажившую, если не считать клиновидного поперечного рубца, и ей казалось, что ладонь зудит в ответ… У нее вдруг закружилась голова, она пошатнулась и раскинула руки, чтобы не потерять равновесие.

— Элспет! — Верный Эдмунд мигом оказался с ней рядом — настоящее воплощение заботы. Клуаран тоже подошел и взял ее под локоть.

— Я здорова, — заверила она их, — просто отвыкла от суши.

И верно, как-то непривычно было ступать по булыжникам, которыми была вымощена ведущая из гавани улица.

— Сейчас мы найдем постоялый двор, — пообещал Кэтбар. — Тебе надо набраться сил.

Моряки, доставившие их в порт, остались на набережной. Они были встревожены тем, что главная лодка из их деревни — новенькая, их гордость, чудом спасенная из огня и переправившая сюда их героя, — лежит себе на берегу, а кормчего и команды нигде не видно. Сколько они ни спрашивали — никакого толку. Лодка приплыла в Алебу три дня назад, в ней было восемь человек на борту. В тот же день все эти люди направились в город, и больше их не видели. Выходит, они добрались сюда всего за день, смекнула Элспет. Противоестественная скорость!

В городе оказалось много пришлого народу, так что в единственном постоялом дворе их ждала теснота, хотя для всех пятерых нашлось место. Хозяйка рассказала, что в Алебу пожаловал целитель, излечивший самого богатого местного купца от лихорадки, и весть об этом быстро разлетелась по окрестностям. Сама она даже не слыхала о нескольких людях, приплывших в город тремя днями раньше, но заверила Клуарана, что другого места, кроме ее постоялого двора, где такая компания могла найти кров, в городе попросту нет.

— Разве что они подыскали себе работенку у какого-нибудь фермера, — с сомнением сказала она. — Хотя какая работа в это время года?

Элспет вдруг поняла, что голос женщины стихает, словно она стремительно удаляется. Голова потяжелела, ноги ослабли, она вцепилась в Эдмунда, чтобы не упасть.

— Вашей подружке сильно неможется! — заметила хозяйка. — Вы бы уложили ее, разыщете своих приятелей потом.

Для Элспет нашлась лежанка у очага в меньшей из двух комнат постоялого двора, и она тут же погрузилась в сон. Просыпалась она всего раз, перед рассветом: было еще темно, единственным источником света служили раскаленные угли в очаге, вокруг храпели другие постояльцы. Рядом лежала Эоланда, но фея не спала: она подпирала голову рукой. Элспет показалось, что она видит блеск ее глаз. Не подглядывает ли она за ней? Видимо, девочка пошевелилась, потому что Эоланда тотчас отвернулась. Через мгновение Элспет снова заснула.

Наутро голова у нее была по-прежнему тяжелая. За столом, завтракая поданным хозяйкой ячменным хлебом, Эдмунд не сводил с нее тревожный взгляд.

— Ты еще не поправилась, — сказал он. — Лучше, наверное, отдохнуть денек здесь, прежде чем отправляться дальше.

— Вот еще! Я здорова! — возмутилась Элспет, которую пугало малейшее промедление.

— Вы бы отвели ее к целителю, — посоветовала хозяйка, наливая воду в кружки. — Говорят, он любого поставит на ноги: бродит от селения к селению и исцеляет всякого, к кому прикасается.

— Так давайте найдем его! — воодушевился Эдмунд.

Кэтбар взглянул на Элспет.

— А что, не помешает… — протянул он.

— Говорю вам, я здорова! — повысила голос Элспет, хотя и старалась не выдать своего раздражения. Нельзя ей болеть, неужели они этого не понимают? — Нам пора в путь!

Но в какую сторону идти? След был утерян. От других постояльцев они узнали, что нынче базарный день, и, кроме торговцев, сюда стекались люди, стремящиеся предстать перед целителем. О чужаках с севера, впрочем, никто не заикнулся, как и об их красавце предводителе со славой бесстрашного героя. Можно было подумать, что Локи и его спутники испарились.

— Нам нужен провиант, — напомнил Кэтбар. — Может быть, узнаем что-нибудь на рынке.

Рынок оказался маленьким, даже по меркам Дабриса, родного городка Элспет. Они купили хлеб, сушеную рыбу, одеяла. Кэтбар вступил в долгую беседу с кузнецом и вышел из его кузницы с длинным свертком. А потом, проходя с Эдмундом мимо прилавка франкского лоточника, Элспет услышала то, ради чего сюда пришла.

— Чистая правда, хозяюшка! — уверял торговец покупательницу, осторожно подавая ей оловянную брошь и две иголки. — Лесной пожар в сотне метров отсюда! Представить только, в этакий холод! Собственными глазами видел, честное благородное слово!

Он повторил свой рассказ Эдмунду и Элспет, когда покупательница ушла. Другие торговцы все подтвердили. Беда стряслась позавчера, в большом лесу на юге: вероятно, в дерево ударила молния, иногда так случается в зимнюю грозу, только грозы-то не было, а пожар разгорелся такой, что дым было видно за несколько метров. И все недоумевали, как мог разгореться такой пожар, тем более среди зимы.

— Кажись, по сию пору горит, — сказал один крестьянин. — Болтают, будто молния ни при чем, что это дело рук разбойников.

— Что-то не слыхал я про разбойников в этих краях, — усомнился лоточник.

— Теперь услышишь, — не унимался крестьянин. — Раньше здесь и правда была благодать, но на этой неделе болтают такое, что так и жди беды. Завтра, когда кончится торговля, мы гурьбой отправляемся обратно на юг, к себе в Эйкстофн и на окрестные фермы. Хочешь, идем с нами: чем больше нас будет, тем лучше.

— А что, и пойду, — решил лоточник. — Неохота одному, вдруг там и вправду разбойники шалят!

Элспет и Эдмунд переглянулись, едва речь зашла о пожаре. Элспет не сомневалась, что их посетила одна и та же мысль: «Это Локи нас завлекает!» Ей хотелось немедленно бежать туда, но Клуаран решил дождаться завтрашнего утра и отправиться в путь вместе с торговцами, чтобы увидеть место пожара.

Кэтбар был того же мнения.

— Они знают эти места, — сказал он, убирая в свою заплечную сумку длинный сверток, взятый в кузнице. — Здесь безопаснее ходить гурьбой, даже если поблизости нет никакого Локи.

Еще до рассвета они поднялись с путниками, ночевавшими с ними на постоялом дворе. На дороге в лесу было сумрачно. Франкский лоточник поприветствовал их как старых знакомых и зашагал с ними рядом. Он назвался Менобером и объяснил, что путь его далекий, в самую франкскую страну. А куда направляются они?

— Тоже на юг, — ответил Клуаран.

Менобер дружески кивнул, не обидевшись, когда услышал уклончивый ответ.

Это был коренастый черноусый человек, веселый и разговорчивый. Он поведал о засухе и о плохом урожае прошлого года, приведшем этой зимой к такому голоду, что было бы неудивительно, если бы кое-кто бросил хозяйство и ушел разбойничать. Элспет видела, как Кэтбар мрачно кивает в ответ на эти слова и трогает рукоять меча.

Они шли на юг по главной дороге, такой широкой, что по ней могла бы проехать повозка; впрочем, ездили по дороге немного. Сначала колея была скована льдом, но потом выглянуло солнышко, и лед стал таять. Элспет нравилось шагать по грязи — ей надоел снег. Шли они споро, даже Эоланда, отказывавшаяся ходить по льду, теперь как будто была не против идти пешком.

Сначала о разбойниках, о которых говорил крестьянин на рынке, ничто не напоминало, но ближе к полудню к ним прибились две сестры-крестьянки, обрадовавшиеся компании, потому что боялись ограбления.

Они сообщили Элспет, что идут к бродячему целителю, принимающему теперь страждущих в деревушке к западу от дороги. Его появление почему-то совпало со всплеском грабежей и прочих преступлений, которые распространялись как вихрь. Элспет сообразила, что целитель покинул Алебу прямо перед тем, как она с Эдмундом прибыла туда, так что все, кто ждал на постоялых дворах города в надежде побывать у него, напрасно тратили время и силы.

— Наверное, он быстро переходит с места на место? — предположила Элспет.

— Уж и не знаю, — ответила сестра помоложе. — Мы узнали о нем от одного путника только вчера. Но имя его уже хорошо известно в нашем краю.

— И недаром! — подхватила вторая. — Он вылечил мое больное плечо, да как: просто прикоснулся к нему, и боли как не бывало!

— Сколько же он берет за свои услуги? — осведомился Клуаран с усмешкой.

— О деньгах и речи нет! — Казалось, женщине самой не верится, что такое случается. — Говорит, что его дар принадлежит всем и что он не вправе на нем наживаться. Поест у тебя — и дело с концом.

— А ведь мог бы наесться от пуза, на всю жизнь хватило бы! — вставила младшая сестра. — Сколько людей мечтают у него исцелиться!

— Странствующий святой, видали мы таких! — пренебрежительно отмахнулся Менобер. — Кто только не торгует нынче вразнос разными чудесами! Наболтают с три короба, добрый малый и позабудет обо всем на свете! А они знай себе ходят из деревни в деревню и живут подаянием. Ротозеев на их век хватит!

— Нет, он не из таких! — хором возмутились обе женщины. — Ты его не видел, зачем говоришь?

— Много я таких повидал, потому и говорю, — упорствовал лоточник. — Бывало, насчитывал за день по три новые веры — только выбирай, в какую переходить!

Младшая сестра шутливо всплеснула руками.

— Некоторым хоть насильно всовывай подарок — все равно не возьмут. А я рада, что в эти тяжелые времена сыскался такой целитель!

Они шли весь день, лишь раз, в полдень, устроив привал у дороги, чтобы подкрепиться. По пути к ним присоединились еще люди: торговец и юноша, услышавшие о целителе и поверившие, как и сестры, в его небывалые способности.

На закате они разбили в поле лагерь. Судя по всему, в этом месте многие устраивали привал. Дубовая рощица, хотя и без листвы, защищала от ветра и от снега, повалившего ночью. На случай нападения Кэтбар, Клуаран и остальные мужчины по очереди несли караул: как ни мал был соблазн напасть на таких неимущих путников, как они, лучше было не рисковать.

На рассвете они быстро собрались и снова двинулись в путь. Вскоре навстречу им попался человек, гнавший трех коз. Он предупредил путников об опасности впереди.

— Много лет провел я в пути, но никогда еще не видывал столько злоумышленников, — посетовал он. — Разбойники, вооруженные до зубов, кишмя кишат! Откуда только они взялись? Говорят даже о безбожниках, разоривших святое место!

— И ты, значит, торопишься со своими козами на север, думая, что там безопаснее? — спросил Клуаран, внимательно слушавший пастуха.

Тот кивнул.

— Поберегите головы и спрячьте кошельки, — посоветовал всем Менобер, когда пастух поспешил дальше. — Иначе мимо этих мерзавцев нам не пройти. А пожаров и подавно не миновать. Помните, я вам рассказывал? Говорят, горит до сих пор! А что? Может, нам даже будет от этого польза! — Франк смахнул с шапки снег. — Недурно было бы погреться!

— Опять лесной пожар? — воскликнул один из торговцев.

Менобер послушно повторил свою историю о том, как в тихую погоду ударила в дерево молния.

— Ну, про это и я слыхал, — махнул рукой торговец. — Это еще когда было! С тех пор новые пожары запылали. Вчера загорелось южнее, в лесу близ Варде. А еще говорят, — тут рассказчик заговорщически понизил голос, — будто пожары — дело рук разбойников.

— Зачем им это? — удивилась одна из крестьянок.

Тут Элспет посетила занятная мысль: что, если эти шайки разбойников на юге как-то связаны с Локи? Демон-бог отправился как раз в ту сторону и к тому же славится своим умением заставлять людей выполнять его волю. А пожар — это язык, которым он владеет в совершенстве…

— Я слыхал, что они устраивают засады на опушке леса и обирают бегущих от огня людей, — сообщил рассказчик. — Родятся же такие люди! Им ничего не стоит загубить лес, а то и целую деревню!

Разговор сам собой стих. Поля по обеим сторонам дороги были еще покрыты снегом. Вдали виднелись два домика — единственное свидетельство обитаемости этих мест. Чем дальше, тем больше деревьев росло вокруг, они все ближе подступали к дороге, которая в конце концов уходила в лес. В ту же минуту подул ветер и принес запах, который ни с чем нельзя было спутать: дым! Путники остановились, стараясь не смотреть друг другу в глаза.

Наконец человек, клявший разбойников, усмехнулся:

— Держу пари, нынче углежогам придется жарковато!

Элспет переглянулась с Эдмундом, вспоминая Графвельда, их гостеприимного хозяина, и его спаленный дом. Она была в гневе и уже собралась сказать что-нибудь резкое, но Клуаран коснулся ее локтем, призывая к сдержанности.

— Дети выбились из сил, — объявил он, обращаясь сразу ко всем. — Нам придется заночевать здесь. Спасибо за компанию!

Мысль о расставании напугала их попутчиков, и они стали умолять Клуарана передумать. Особенно усердствовал Менобер. До густого леса было уже рукой подать, а ведь там могли прятаться разбойники. Да и до следующей деревни оставалось немного, добавила одна из крестьянок. Даже если там окажется туго с ночлегом, жители приютят бедных детей у себя на хуторе. Но Клуаран проявил твердость.

— Спасибо вам за доброту, — сказал он. — Душевная щедрость чужих людей — вот что сулит надежду в тяжелые времена. Возможно, нам еще доведется повстречаться в пути, но сейчас мы должны устроить привал.

Он положил руку на плечо Элспет, и та постаралась изобразить крайнюю усталость: казалось, несчастная не в силах больше идти. Остальным путникам оставалось только продолжить путь. Они долго махали оставшимся, а Менобер и обе женщины без устали оглядывались. Клуаран дождался, пока они скроются из виду, потом быстро закинул за спину свою суму.

— В сотне шагов отсюда я заметил уходящую в лес тропинку, — сказал он. — Там мы точно найдем углежогов, и они расскажут нам, что же послужило причиной пожаров — разбойники или молния. И то и другое может быть проделками проклятого Локи. Идем!

Клуаран устремился по дороге, а Элспет бросилась следом за ним.

— Погодите! — крикнул Эдмунд. — А если пожар продолжается?

— Тогда мы поможем тем, кого встретим на пути, — ответил Клуаран не оборачиваясь.

— Скорее нам попадутся те, кто уже от него пострадал, — проворчал Кэтбар, но вместе с Эдмундом последовал за Клуараном, ведя под руки Эоланду.

День еще не кончился, но небо было серое, и в чаще стало сумрачно, словно уже наступил вечер. Лес здесь был не хвойный, как около дома Фриты в Снежном краю. Элспет узнавала дубы, вязы и липы, хотя листья на них еще не распустились; под ногами гнила опавшая листва. Клуаран уверенно шагал по узкой извилистой тропке. Когда он в очередной раз оглянулся, проверяя, не отстал ли кто, Элспет увидела по его лицу, что он был доволен, словно в этой пугающей обстановке он чувствовал себя как дома. Похоже, и Эоланда оживилась: правда, она по-прежнему молчала, но, по крайней мере, с интересом осматривалась вокруг. Кэтбар еще держал ее за руку, но она шагала все тверже, так что он через некоторое время позволил ей идти самой.

Клуаран вел их по безжизненному лесу все дальше. Элспет казалось, что запах гари становится все сильнее, но пожара не было ни видно, ни слышно. Ничто не нарушало тишину. Менобер утверждал, что в этом лесу водятся медведи и кабаны, но она не слышала даже птичьих голосов.

— Ты можешь отыскать зверей? — тихо обратилась она к Эдмунду, который уже давно брел с отрешенным видом, и она догадалась, что он занят мысленным поиском живых существ, чье зрение он мог бы позаимствовать.

— Рядом никого нет, — сказал он. — Дальше есть кто-то, но пугаться нечего — скорее всего, это олени. Они сами боятся. Пожар вызывает у них панику.

— Я страшусь не лесных зверей, — услышали они за спиной голос ускорившего шаг Кэтбара. Элспет увидела у него в руках длинный сверток — покупку, сделанную на рынке в Алебу. — В этом лесу вполне могут прятаться разбойники. Вряд ли это совпадение, что разбойники размножились, как сорняки, когда здесь появился Локи.

У Элспет забилось сердце: она догадалась, что последует дальше.

— Знаю, девочка, ты осталась без оружия, но ты же отлично дерешься — я видел, как ты орудовала своим блестящим клинком. Мы не знаем, повинуются ли разбойники Локи, но нас наверняка ждут бои. Так что держи. — И он, красный от волнения, подал ей сверток.

Это был меч в кожаных ножнах, завернутый в тяжелую промасленную ткань.

— Это, конечно, не волшебство, — проговорил Кэтбар. — Но клинок хорош, оружие легкое. Я сказал кузнецу, что это для парня, — добавил он почти извиняющимся тоном.

«Так вот что мне теперь предстоит: носить, как солдат, железяку на поясе! Ионет, где ты?» Ответом ей было молчание. Ни слова не говоря, Элспет взяла меч, стараясь не застонать, когда непривычная рукоять коснулась ее еще незажившей ладони.

Кэтбар кивнул:

— Вот и хорошо. Когда мы устроим привал, ты сможешь потренироваться. — Он показал ей, как закрепить ножны на поясе, и заспешил вдогонку за Клуараном, словно все предназначенные для нее слова у него уже иссякли. Правда, на бегу он несколько раз оглянулся.

Уже смеркалось, когда появились первые признаки пожара. Пламени по-прежнему не было видно, но Эдмунд закашлялся, а Элспет почувствовала знакомое жжение в горле. Впереди в просвете между стволами проглядывало небо с желтыми мазками заката, и на этом фоне клубился дым. Было еще светло, чтобы разглядеть черные деревья на другой стороне поляны.

Клуаран нашел что-то на земле. Когда Элспет поняла, что привлекло его внимание, у нее спазмом перехватило горло. То, что выглядело на первый взгляд холмиком, недавно было постройкой: они набрели на сожженную хижину.

— Здесь жил дровосек, — произнес Клуаран чуть слышно. — Вот его топорище. Огонь не смог перекинуться через эту поляну. Еще вчера здесь лежал снег. Мы подошли к границе лесного пожара.

— А где сам дровосек? — спросил с деланой бесстрастностью Кэтбар.

Клуаран покачал головой, нюхая отломанный уголек.

— Будем надеяться, что он спасся. Огонь утих здесь несколько часов назад, быть может, еще вчера.

— Тогда вперед! — воскликнула Элспет. От одной только мысли о том, что нужно углубиться в черную чащу за пожарищем, у нее душа уходила в пятки. Но они забрались сюда, чтобы настигнуть Локи. — Мы должны найти место, откуда начал распространяться пожар.

— Да, только так, — согласился Клуаран. — Но не сейчас, а завтра, когда будет видно, куда идти. Переночевать можно здесь.

Эдмунд и Клуаран разложили на краю поляны, не тронутой огнем, походные постели и прочие пожитки. Кэтбару очень хотелось, чтобы Элспет потренировалась с мечом, пока не стало совсем темно и у нее не нашлось отговорок. Эта штуковина была ей совершенно чужда, поэтому она размахивала ею медленно и неуклюже, пропуская выпады воина. Совсем скоро Кэтбар выбил у нее из руки оружие.

— Глазам своим не верю! — в отчаянии закричал он. — Ты дерешься, как… как новичок! Давай еще раз.

— Может, попробуешь левой? — предложил Эдмунд, наблюдавший поединок. — Правая-то еще, наверное, болит?

Элспет с благодарностью воспользовалась его советом. У нее стало получаться, и до наступления темноты Кэтбар успел не раз похвалить ее. Собираясь ко сну, Клуаран потушил костер, на котором они разогревали себе ужин. Ночь предстояла холодная, можно было даже пожалеть о давешних спутниках — рядом с ними теплее было бы спать. Впрочем, Элспет не унывала. Здесь, по крайней мере, не было снега. Она так измучилась, что с радостью упала на одеяло под деревом и придвинулась к остальным, чтобы согреться.

Среди ночи их разбудили крики. Элспет открыла глаза, задрожала от холода. Она увидела у себя над головой трясущиеся на ветру веточки без листвы и неподвижную бледную луну в черном небе. Кэтбар был уже на ногах, Эдмунд сидел мертвенно-бледный, с закрытыми глазами — искал недругов во тьме.

— Их несколько, — прошептал он. — Люди с ножами, нападают на кого-то… — Он указал туда, где стояли обгоревшие деревья. — Совсем близко.

Пригнувшись, они перешли поляну, потом стали осторожно пробираться между горелыми стволами. Путь показывал Эдмунд. Всего через два десятка шагов он остановился и показал пальцем вперед. Впрочем, теперь Элспет и без него видела чужаков.

Их было семеро, все здоровенные, в тяжелых шкурах, с длинными ножами. На маленькой прогалине, образовавшейся из-за упавших деревьев, валялась перевернутая тележка, вокруг на обугленной земле было разбросано ее содержимое. Детинам было не до него: они склонились над чем-то на земле. Их добыча была совсем маленькой, она копошилась и жалобно верещала.

— Может, отрежем ему башку? — весело предложил один.

Остальные загоготали. Элспет увидела в свете луны бьющуюся в страхе фигурку и услышала голосок — умоляющий, жалкий. Ребенок!

Сжимая свой новый меч, Элспет рванулась вперед. Эдмунд попытался ее удержать.

Глава пятая

— Элспет! Нет!

Вместо крика у него вышло шипение. Удержать Элспет оказалось невозможно. Негодяи и шелохнуться не успели: набросившись на них, девочка нанесла сильный удар мечом по руке, державшей нож. Головорез отпрянул, зажимая рану и истошно вопя. Двое его сообщников накинулись на Элспет, угрожая ей охотничьими ножами. Даже в темноте было видно, что она уступает им ростом и силой, поэтому они грубо насмехались над ее смелыми наскоками, легко уклоняясь от ее выпадов. Эдмунд видел, что ее меч не сулит ей спасения, — он был слишком коротким: негодяи проворно прятались за деревьями, хотя и обугленными, но служившими им заслоном. Он выхватил свой маленький нож, но броситься на выручку к Элспет не успел: сильные руки властно схватили его за плечи.

— Болван! — рявкнул Кэтбар ему в ухо. — Жить надоело? Где твой лук?

Клуаран выпустил стрелу в одного из угрожавших Элспет. Тот рухнул наземь со стрелой в спине, но в следующее мгновение разбойники с ножами окружили Элспет. Тот, против которого она делала выпады, отскакивал, прячась за черным стволом, и хохотал, другие же едва не касались ее остриями своих ножей.

Эдмунд в мгновение поднял лук и натянул тетиву. Он выпустил стрелу одновременно с Клуараном. Одна стрела ударилась о дерево и отскочила, другая поразила одного из разбойников в плечо. Теперь разбойники представляли собой плотную кричащую толпу с ножами в руках. Элспет находилась в середине, и для ее спасения надо было прорвать вражеский круг.

— Стойте на месте и продолжайте стрелять! — скомандовал Кэтбар Клуарану и Эдмунду и бросился к разбойникам. — Сюда, ребята! Плачу по серебряной монете за каждую голову.

Кэтбар свалил главаря на землю. Остальные замерли, озираясь: не нападет ли на них из темноты кто-нибудь еще? Тут Эдмунд выпустил новую стрелу, и она попала одному из разбойников прямо в грудь. Клуаран произвел следующий выстрел из лука.

Поразила ли кого-нибудь эта стрела, Эдмунд уже не разглядел. В темноте грабители не заметили, как упал их товарищ, и решили, что им помешала одна девчонка. А теперь, вообразив, что подверглись нападению целого вооруженного отряда, они бросились наутек. Трое упали замертво, остальные пытались спастись, и среди них были раненые, судя по воплям, с которыми они пробирались сквозь заросли.

Элспет тяжело дышала. На ее мече была кровь, меховой камзол разорван, но сама она, кажется, не пострадала.

Кэтбар подошел к ней, но вместо похвалы она услышала отповедь:

— Ты поступила глупо. Глупо и опасно: ты всех нас подвергла риску. Я дал тебе этот меч, чтобы ты защищалась, а не вступала в бой, в котором не можешь победить. Если нам снова придется сражаться, изволь подчиняться моим приказам, слышишь?

Только что щеки у Элспет пылали, а теперь она вдруг побледнела и молча кивнула.

— Так-то лучше. Жаль, что нельзя спросить этих мертвецов, заодно ли они с Локи. Остается взглянуть, кого ты спасла.

Спасенный лежал неподвижно. Это был мальчуган в одной сорочке и легинсах, с тряпками на ногах вместо обуви. При их приближении он сжался в комок и стал всхлипывать.

Элспет опустилась рядом с ним на колени.

— Не бойся, — сказала она по-датски. — Плохие люди убежали, а мы не причиним тебе вреда.

Мальчишка медленно приподнял голову. Он был худой и изможденный. Эдмунд решил, что ему лет семь-восемь. Грязное личико, копна взлохмаченных светлых волос. Округлившиеся от страха глаза казались совсем темными на бледном лице.

— Мы хотим тебе помочь, — сказала ему Элспет. — Куда тебя отвести? Где твои родственники?

Мальчик качал головой и шевелил губами, словно искал слова. Наконец он испуганно прошептал:

— Нигде… У меня никого нет. Все погибли в огне.

Элспет протянула к бедняге руку, но, услышав его слова, отдернула ее, как будто обожглась, и на глаза у нее навернулись слезы. Эдмунд увидел, как, шевеля губами, она неслышно выговаривала: «Ионет!»

— Это все он! — гневно произнесла она вслух, оборачиваясь к Эдмунду. — Это он их убил, он все сжег, как раньше в…

Мальчик смотрел на нее огромными, полными страха глазами.

— Пойдем с нами, — ласково обратилась она к нему. — Мы найдем для тебя безопасное место.

— С нами? — удивленно проговорил Клуаран. — Надолго ли?

— Пока не найдем того, кто сможет взять его к себе, — ответила Элспет. — Нельзя же бросить его здесь, в лесу!

— Вести его за тридевять земель тоже нельзя, — возразил Клуаран. — Если у него есть кто-нибудь из близких, наверняка они живут где-то неподалеку: не мог же он далеко уйти с этими тряпками на ногах. А нам предстоит дальний путь. Ребенок нас задержит.

— Тогда оставьте меня здесь, с ним!

Детское личико сморщилось, предвещая новые рыдания. Эдмунду стало нестерпимо жалко мальчугана.

— Я согласен с Элспет, — вмешался он. — Нельзя его бросать: он слишком мал, да и разбойники могут вернуться.

— Ладно, пусть идет с нами, — подхватил Кэтбар, — пока для него не найдется приют.

Пришлось и Клуарану согласиться.

Близилось утро. Небо светлело на глазах, хотя луну заслоняли облака. Мальчика отвели в лагерь, но заснуть уже никто не мог, поэтому Эдмунд и Клуаран вооружились луками и отправились охотиться, оставив Элспет и Эоланду заботиться о новичке. Кэтбар нес караул.

— Думаешь, мальчик живет здесь, в лесу? — спросил Эдмунд Клуарана, выходя вместе с ним на поляну.

— В этом случае от него мог бы быть прок: показал бы место, откуда сбежал и где начался пожар.

Эдмунд не поверил своим ушам:

— Это все, о чем ты можешь думать? Как извлечь из него пользу? Ему самому нужна помощь!

— Он ее получит, — серьезно ответил Клуаран. — Мы отыщем его родителей, если они живы, а если нет, то найдем людей, которые согласятся взять его к себе. Но он не последний сирота на нашем пути, учти это, Эдмунд. Если мы не найдем Локи и не сумеем его остановить, в мире очень скоро будет бездна сирот. — Он долго шел молча, потом снова оглянулся на Эдмунда. — Поэтому наша главная задача — не умереть от голода. Так что гляди в оба, парень, надо отыскать оленя.

Но единственной их добычей стали кролики. Три тушки — вполне достаточно для сытного завтрака. Элспет и Клуаран развели на поляне большой костер, окружив его широкой бороздой, чтобы не дать огню распространиться. Снег перестал падать, и Эдмунд, нежась в тепле костра и лакомясь кусочками жареной крольчатины, начал согреваться.

Мальчуган уснул, устроившись как можно ближе к костру. Перед сном он немного рассказал Элспет о себе: звали его Вульфстан, для краткости — Вульф, и жил он не в лесу, потому что его родители были бродячими торговцами.

— Он говорит, что они переходили с места на место и несколько дней назад шли через лес. Наверное, заглядывали в лесные деревушки, — сообщила Элспет своим друзьям. — Понять его трудно, он слишком напуган, но, как мне кажется, он не из здешних. Он плохо владеет языком.

К костру принесли тележку Вульфа. Там осталось только одеяло, фляга с водой и кое-что из еды — все испачканное в грязи.

— Он сказал, что взял тележку и ушел, когда начался пожар, — объяснила Элспет.

— Мы найдем его родню, — угрюмо сказал Кэтбар. — Или узнаем об их судьбе.

Пока они тушили костер, мальчик проснулся и съел свою порцию крольчатины с таким проворством, что все поняли — ребенок провел впроголодь не один день. Он немножко даже осмелел: еще поглядывая на мужчин с опаской, он уже с готовностью отвечал им.

— Вы убили плохих людей, — заявил он Кэтбару с набитым ртом. — Я останусь с вами.

Эдмунд понял, что имела в виду Элспет, когда сказала о речи Вульфа: он говорил по-датски со странным, мелодичным акцентом, как на чужом языке, и некоторые вопросы понимал не сразу. Элспет он определенно доверял больше, чем остальным. Когда она пошла за своим одеялом, висевшим на ветке, он вскочил, еще не дожевав мясо, чтобы помочь ей.

— Я помогу, — сказал он. — Позволь, Элспет.

Элспет улыбнулась. К удивлению Эдмунда, мальчик аккуратно скатал тяжелое одеяло. Судя по всему, походная жизнь была привычна для Вульфа, и он не грозил стать обузой. А вот одет он был слишком легко для зимы. Сорочка сваливалась с плеча, и тогда у него на шее была видна тонкая металлическая цепочка. Вульф прикрывал ее воротом. Эдмунд с содроганием вспомнил, что разбойники готовы были убить беднягу, чтобы завладеть его цепочкой.

Элспет поймала взгляд друга.

— Он сказал, что получил эту цепочку от своего отца. Это все, что у него осталось. — Ее лицо отражало сочувствие.

Они выступили, лишь только рассвело, уходя в глубь сгоревшего леса. Раздетые пламенем ветви походили на копья армии призраков. Землю покрывал пепел, поднимавшийся столбом при каждом шаге, так что идти приходилось как в сером тумане. Элспет не отпускала от себя мальчика, Кэтбар и Клуаран негромко переговаривались. Впервые за много дней Эдмунд шагал бок о бок с Эоландой. Фея не удостаивала его вниманием, однако он с удивлением отмечал, что ее безучастное прежде лицо теперь выражало печаль. Она то и дело дотрагивалась до горелой коры на устоявших деревьях, поглаживала ее, как мать, боящаяся разбудить спящее дитя.

— Они уже никогда?.. Они оживут? — задал вопрос Эдмунд, но Эоланда лишь безразлично скользнула по нему взглядом, словно это были не его слова, а птичий щебет.

Чем дальше они шли, тем ужаснее становился лес. Вместо стволов стояли обломки не выше человеческого роста и обгоревшие пеньки, покрытые белой золой. Они проваливались в пепел по щиколотку. Шедшие впереди Клуаран и Кэтбар остановились.

— Этот пожар устроили не разбойники, хотя они могли им воспользоваться, чтобы обобрать несчастных, которым удалось спастись.

Клуаран указал на черный круг в сотне шагов от них. Пепел, лежавший серыми кучами по краям ямы, при каждом дуновении ветра сыпался вниз. Яма была шире, чем черный провал в лесу Графвельда, и вокруг нее не было сломанных деревьев: здесь и до огненного смерча была прогалина. Судя по обугленным бревнам, на этом месте раньше жили люди.

Элспет выглянула из-за спины Клуарана и от ужаса вытаращила глаза. Рядом Вульф переминался с ноги на ногу в пепле, как в снегу. Элспет увидела что-то у себя под ногами и вдруг отшатнулась. Мальчишке лучше было туда не смотреть.

— Уйдем отсюда, Вульф, — произнесла она дрожащим голосом.

Эдмунд, посмотрев вниз, едва сдержал тошноту. Обгоревшая человеческая кость!

— Отсюда до сих пор идет жар, — пробормотал Клуаран. Из черной ямы поднимался дым. — Его работа, больше некому!

Элспет стояла ко всем спиной, не выпуская руку мальчика. Рядом застыла с каменным лицом Эоланда.

— Сколько… — Эдмунд поперхнулся словами. — Сколько человек могло здесь жить?

— Десятка два, — тихо ответил Клуаран. — Тут помещалось, наверное, около дюжины избушек. — Менестрель отвернулся. — Их мучения были недолгими.

— Он обрушил на них молнию, а потом… — Кэтбар огляделся. — Куда же он подевался потом?

— Эдмунд! — позвал Клуаран.

Но Эдмунд сам уже приступил к делу: он мысленно выискивал хотя бы малейший признак жизни. Пусто! Казалось, кроме них, в этом лесу не осталось ничего живого.

— Здесь никого нет, — заключил он.

— Мы должны разыскать родителей Вульфа, — сказала Элспет и наклонилась к своему подопечному. — Ты помнишь, где были твои родные, когда начался пожар?

Вульф задумался.

— Помню речку… — пробормотал он.

Эдмунд мысленно вернулся к существам, связанным с водой: вот птичка, прыгающая в сухом камыше, вот водяная крыса, выставившая из воды нос и испуганно провожающая выпученными глазками проплывающие мимо хлопья сажи и поднимающиеся на поверхность пузыри… Он открыл глаза.

— Туда!

Сначала они нашли русло ручья, от которого осталась лишь запекшаяся грязь. Дальше грязь становилась топкой, потом она превратилась в тину, в которой блестели мокрые камушки.

Еще не дойдя до воды, они наткнулись на останки. Это были просто две кучки золы. Эдмунд поежился, увидев среди золы несколько зубов. Тут же валялись кусочки железа.

— Металл, — приглядевшись, определил Клуаран. — Наверное, это была медная брошь или кольцо с голубым камнем. Длинный нож, дешевый сплав, иначе так легко не расплавился бы… — Он отступил назад. — Эти люди торговали с лесными жителями, и огонь настиг их, когда они бежали к речке.

Вульф молча смотрел на золу. Эдмунд догадался, что изуродованные предметы принадлежали его отцу. Почему же тогда мальчик так спокоен? Элспет подошла к нему, чтобы поддержать, но Вульф стоял без движения. Как видно, он не понимал случившегося.

От деревьев вдоль реки остались одни обугленные пеньки. Они шли по грязи в русле реки. Потом под ногами у них появилась бурая земля и струйка воды. Клуаран остановился и громко вздохнул от облегчения. Эдмунд посмотрел вверх и увидел неповрежденные ветви с набухшими почками, венчавшие почерневший ствол дерева. В следующее мгновение послышалось журчание воды по камням.

Они побежали на этот отрадный звук. То, что открылось их взорам, было подлинным чудом: настоящая, неширокая, зато глубокая река. Деревья на другом берегу не были повреждены огненным шквалом.

Первой у воды оказалась Эоланда. Она так тихо брела, что Эдмунд почти забыл о ней, но, увидев реку, она упала на колени и вскрикнула — это был первый звук, который путники услышали от нее за много дней. Зачерпнув ладонями воду, она смочила себе лицо и волосы. Только сейчас Эдмунд увидел, что все они с головы до ног в пепле. Клуаран положил руку матери на плечо.

— Давайте дойдем до места, где уже не будет этого проклятого пепла, там и умоемся, — предложил он.

Речная вода оставила у Эоланды борозды на щеках, словно она плакала, но мать смотрела на сына с улыбкой.

Эдмунд, Элспет и Вульф пошли дальше вдоль реки под оживающими деревьями. Возвращение жизни всех воодушевило.

Они достигли излучины, где река, расширяясь, образовала песчаную отмель, и остановились, чтобы наконец смыть с себя опостылевший налет смерти. Вульф засмущался, покраснел как рак и вывернулся, когда Элспет попыталась помочь ему снять сорочку.

— Ты девочка! — возмутился он.

Элспет и Эоланда отошли в сторону, а Вульф остался с Эдмундом, Клуараном и Кэтбаром, но по-прежнему избегал чужих взглядов. Увидев у мальчика на груди свежий рубец, багровеющий на бледной коже, Эдмунд вздрогнул.

— Откуда у тебя это? — спросил он.

Мальчик уронил голову и прикрыл тщедушную грудь худыми руками. Эдмунд прикусил язык, стыдясь своей настырности. Но Вульф вызывал у него любопытство: этот паренек, так хорошо владевший собой, немало испытал. Может, отметину у него на груди оставили когти свирепого зверя?

Они смыли с себя пепел, вдоволь поплескавшись в воде, а потом прыгали по песку, чтобы согреться, и долго выбивали пыль из одежды. Чистый мальчуган уже не походил на бродяжку: он был, конечно, очень худой, но при этом вполне крепкий; на бледном личике высыпали веснушки, голубые глаза смотрели пристально. Волосы высохли и порыжели, хотя расчесать его копну было бы нелегко. Тряпки у него на ногах, как оказалось, не дали окончательно развалиться ботинкам, таким выношенным, что обе подошвы лопнули. Сквозь грубую шерстяную сорочку проглядывало тельце, и Эдмунд накинул ему на плечи свой меховой плащ, устыдившись, что не догадался сделать это раньше. Даже цепочка, которой мальчишка так дорожил, оказалась дешевой поделкой и была такой короткой, что больше походила на ошейник. Но когда Эдмунд случайно дотронулся до нее, застегивая на шее у Вульфа свой плащ, мальчик отскочил. Потом, правда, одумался: хорошая одежда доставляла ему удовольствие. Элспет и Эоланда, вернувшись, застали потешную сцену: Вульф хвастался плащом перед Кэтбаром.

Элспет сияющим взглядом поблагодарила Эдмунда и обняла малыша за плечи.

— Молодец! — похвалила она Эдмунда.

Ночевать решили у реки, чтобы наутро вернуться на дорогу и снова двинуться на юг, к Варде, где, по словам их спутников, тоже горел лес. Они предпочли бы зацепку получше, но ничего другого, чтобы попытаться напасть на след Локи, не было.

— Человек, который гнал по дороге коз, говорил о боях на юге, — припомнил Клуаран. — Держу пари, что и там не обошлось без Локи. Он всегда натравливает людей друг на друга.

Воздух был пьяняще чист, низкое солнце слепило глаза. Распускалась листва, сияло голубое небо — и все повеселели, оживилась даже Эоланда.

Но на дорогу путники еще не вышли, а поменявший направление ветер принес знакомый тошнотворный запах дыма, и все смолкли.

Полыхало у самой дороги. Снова пришлось идти через обгоревшее кладбище деревьев. На обочине дороги кто-то оставил вырезанный из дерева обугленный знак. Поначалу Эдмунд принял его за обгоревший древесный ствол. Знак был высотой с Вульфа. Мальчуган отправился изучать знак. Эдмунд обнаружил, что резьба на дереве глубокая и даже натерта чем-то белым — наверное, золой, — для пущей отчетливости.

— По-моему, это что-то священное, — сказала Элспет. — Ты можешь разобрать, что здесь изображено?

— А ты? — удивился Эдмунд. — Кажется, это христиане ставят такие знаки у дороги.

Народ, к которому принадлежала его матушка, чтил священные места: источники, старые деревья. Те места, которые они только что покинули, никак нельзя было назвать священными.

— Мы бы не стали применять горелую древесину, — обиженно ответила Элспет. — К тому же это изображение совсем не священное.

Эдмунд пригляделся и согласился с ней.

— Какой-то местный божок, — заключил он. — Тут ему было самое место.

На них, прищурившись, взирала ухмыляющаяся физиономия. От головы во все стороны, подобно солнечным, отходили лучи. Волосы и борода были больше похожи на зубчики или рожки.

Или на языки пламени!

Глава шестая

Аагард виновато ерзал в кресле, глядя на женщину, сидевшую на другой стороне деревянного резного стола.

— Они преследуют невидимого врага и совсем не уверены, что смогут его побороть, — закончил он свою короткую речь. — Я скорблю, что стал носителем такой безрадостной вести.

Бранвен, королева Суссекса, покачала головой.

— Не такая уж твоя весть безрадостная, — молвила она. — Я узнала, что мой сын жив и невредим, а ведь я боялась, что его нет в живых. — Королева слегка улыбнулась. — Я в долгу перед тобой, магистр Аагард. Беотрих рассказал мне, что это ты спас Эдмунда во время кораблекрушения. И вот ты снова его мне возвращаешь.

Аагард был восхищен самообладанием королевы. Раньше он писал ей о страшном событии: ее сына унес дракон. Теперь они встретились — впервые в жизни. Темноволосая, кареглазая, она очень мало походила на своего белокурого сына; сходство можно было найти лишь в сдержанных манерах да в посадке головы.

— Полагаю, цель твоего прихода — не только сообщить мне новости о сыне, — продолжила она. — Тем не менее я рада твоему визиту.

— Действительно, не только, — вздохнув, подтвердил Аагард. — Король Беотрих рассылает гонцов по всем королевствам этого острова. Он предупреждает всех о необходимости готовиться к войне.

Бранвен слушала известия, которым было уже несколько дней: о вооруженных людях, бесчинствующих в странах датчан и саксов и предающих огню все на своем пути.

— Беотрих отправил разведчиков в страну саксов с заданием узнать, правда это или только лживая молва. Им встретились толпы беженцев, выгнанные из своих домов, среди них — женщины и дети. Все эти люди твердят одно и то же: в их селения внезапно нагрянули банды, уничтожающие все, что попадается им в руки. Они подходят строем, как войска, и без предупреждения наносят удар. По некоторым свидетельствам, разбойники распевают при этом песни и совершают убийства, громко смеясь.

Королева была в ужасе.

— Орды безумцев… — прошептала она.

— Их насылает Локи, — продолжал Аагард. — Когда он был еще на свободе, он отравлял своим ядом огромные пространства, умея находиться одновременно в нескольких местах. Теперь он набирает людей в свою армию. Сотню лет назад он действовал так же и чуть было не ушел от кары.

— И поработил моего брата, — тихо добавила Бранвен. — Я знаю об этом от Беотриха. — Она смахнула слезу. — Ты думаешь, он и сюда пришлет своих вояк?

— Уверен, что пришлет, — сказал Аагард. — Нам известно, что они добираются до приморских городов и захватывают корабли. Северный берег, по слухам, уже подвергается нападениям.

— Но почему Локи наносит удар здесь, ведь томился он в Снежном краю?

— Мне его мысли неведомы, — сказал Аагард. — Но их направление я попробую угадать. Он знает, что сто лет назад эти королевства выступили против него единой силой и что мы по-прежнему ему враждебны. Вот он и взялся нам отомстить.

Бранвен встала.

— Раз так, мы снова объединимся, чтобы нанести ему поражение, — изрекла она. — Мой супруг Георед сейчас на севере с частью своего войска, помогает своему кузену в Нортумбрии одолеть его давних врагов — мародеров из Гвинедда. Я сообщу ему об опасности. Он вернется, как только получит мою весть, и соединит свои силы с вашими.

Она проводила старика до ворот, отпустив стражу, и долго махала ему вслед, пока он не скрылся из виду. Перед отъездом Аагард высказал надежду, что ее гонец, отправленный к Геореду, поторопится и что остальные властелины так же быстро поймут, насколько велика нависшая опасность. Если выставить на побережье достаточно людей, то можно будет отразить натиск полчищ, посланных Локи.

А где же сам демон? Вот уже много дней Аагард не мог вызвать огненное видение.

— Он нигде — и всюду, — бормотал старик, покачиваясь в седле. — А когда он нагрянет, вряд ли Элспет сумеет его одолеть!

Весь день Элспет не давала покоя правая рука. Но свечения, всегда предшествовавшего появлению хрустального меча, все не было. Не слышно было и голоса Ионет. Столько дней в пути — а поиск так и не принес результата, Локи был неуловим. Ей не давали покоя воспоминания об уродливом божке у дороги. Перед мысленным взором то и дело возникало пылающее лицо демона, хотя Эдмунд, скорее всего, был прав: это мог быть и какой-то местный истукан. Локи побывал в лесу, в этом не было никакого сомнения, но угадать, где он находится теперь, ни у кого из них не было ни малейшей возможности.

Но даже если они настигнут Локи, как с ним сражаться, если не вернется Ионет?

А надежда на ее возвращение все-таки теплилась. Однажды Элспет показалось, что она слышит ее тихий зов. Вскоре после спасения мальчишки, Вульфа, она потянулась к нему, узнав, что он лишился родственников, и тут в голове у нее раздался голос Ионет, а руку, дотронувшуюся до Вульфа, что-то обожгло. Она поняла, почему так случилось. Ребенок остался без родителей, как и Ионет, причем по вине того же чудовища. Тогда она дала себе клятву, что будет защищать мальчика. Ее утешало то, что в этом безумном преследовании ей было о ком заботиться.

В пути Вульф держал ее за руку, но она разжала ладонь, когда почувствовала сильное подергивание. Эдмунд, шагавший рядом, взял Вульфа за другую руку и был удостоен благодарной улыбки Элспет. Он не должен был с ней идти, в Суссексе его ждал дом — полная чаша, да что там, целое королевство! Забавно все-таки, что ее спокойному, склонному к задумчивости другу приходится готовиться к бою, совсем как его батюшке! Как он устал от этой нескончаемой погони, лишившись даже плаща! Теперь в нем щеголял Вульф, путаясь в длинных полах, сам же Эдмунд довольствовался, как последний бродяга, одеялом, в которое кутался ночью.

— Что-то мне жарко от ходьбы, — обратилась она к нему как ни в чем не бывало. — Не возьмешь на время мой плащ?

— Скоро ты снова начнешь мерзнуть, — предостерег ее Эдмунд. Впрочем, он не стал спорить и взял у нее тяжелый меховой плащ. Чувствуя, как холодный ветер раздувает ее вязаные рукава, Элспет поняла, как ее друг истосковался по теплу.

Деревья постепенно сомкнулись вокруг дороги, и она перешла в тропу между бурых стволов. Тьма в чаще настраивала Элспет на мрачный лад, в памяти всплывала удушливая пыль и обугленные обломки деревьев — их недавний лесной переход. Она не отходила от Эдмунда, который всегда оставался в ровном настроении. Рядом шел Вульф.

Дергающая боль в правой ладони то и дело усиливалась, и тогда Элспет казалось, что ее руку пронзает молния. Она в сотый раз задавала себе вопрос, не признак ли это возрождения Ионет, и прислушивалась, не раздастся ли у нее в голове ее голос, — но все напрасно.

— Эдмунд, — произнесла она, отказавшись от тщетных попыток, — как ты думаешь, мы его найдем?

Эдмунд не стал уточнять, что она имеет в виду. Он долго молчал и в конце концов ответил:

— Не знаю. Иногда мне кажется, что это невозможно. Его ведь не выследишь, как простого воришку. Нам остается только кормиться рассказами и слухами. Но у меня такое чувство, что мы его настигаем. Знаю, что и у Клуарана то же чувство.

Чаща становилась все темнее, все гуще. Дважды Элспет видела на обочине лесной дороги деревянных истуканов: один походил на встретившегося им раньше бородача на фоне солнечных лучей, другой представлял собой грубо вырезанную ладонь в окружении таких же лучей.

— Как ты думаешь, это недавняя работа? — спросил у нее Эдмунд, разглядывая вторую находку.

Элспет решила, что она выглядела вполне свежей.

— Недаром Менобер говорил, что новые верования возникают вокруг, как грибы, — сказала она.

— Он назвал это веянием времени, — вмешался в их разговор Кэтбар. — Когда вокруг тревожно, когда некуда деться от бед, все начинают во что-то верить.

— С другой стороны, эти идолы стоят заброшенные, — возразила Элспет.

Уже полдня они шли на юг и не встретили ни одной живой души. Впереди шагал Клуаран, рядом с ним семенила Эоланда. Менестрель как будто смирился с тем, что к ним прибился Вульф. Элспет следила, чтобы мальчик не отставал от нее, боясь, как бы кто-нибудь не счел его обузой. Он наравне со всеми споро шагал, не жалуясь на усталость, как ни трудно ему было идти в самодельной обувке. Когда устроили привал на ночь, все заметили, что мальчик очень хочет быть полезным. Он пошел в лес, чтобы собрать хворост, и вернулся, гордо волоча ветку больше его самого, да такую толстую, что Элспет поразилась, как он сдвинул ее с места. Пока рубили его находку, он снова скрылся из виду.

— Не уходи далеко, Вульф! — крикнула Элспет ему вдогонку. — Уже темнеет!

— Оставь его в покое, — посоветовал Клуаран. — Сама видишь, в лесу он как дома, с ним ничего не случится.

Его уверенный тон успокоил Элспет: значит, Вульфа уже приняли в их компанию как равного.

Вульф вернулся на закате, весь перепачканный, зато с полной сорочкой грибов. Клуаран с удивлением обнаружил, что все грибы съедобные.

— Кто тебя научил различать грибы, парень? — спросил он.

Вульф радостно засмеялся, но вопрос остался без ответа.

Грибы пожарили с диким луком в походной сковородке Клуарана и поужинали, сидя вокруг костра. Пронизывающий ветер не то стих, не то запутался в лесной чаще, и Элспет, разглядывая освещенные костром лица друзей, неожиданно почувствовала умиротворение. Этим вечером не было свирепых пожаров, пожиравших все живое, огонь их костра был ручным, ласковым, дарил уютное тепло, мерцал, как островок покоя во тьме.

— Вот это угощение! — произнесла Эоланда.

Элспет вздрогнула — она не ожидала услышать голос феи. Клуаран подложил матери добавки, и Вульф зарделся от гордости. Эдмунд поднял фляжку, приветствуя лесного найденыша. Элспет подумала, что этот круг огня похож на настоящий рай, пусть всего лишь на одну ночь. Пока костер не потух, им ничто не угрожает.

Наконец Клуаран засыпал огонь золой, и все улеглись спать, нежась в тепле. Вульф расположился между Элспет и Эдмундом, завернувшись в меховой плащ и в одеяло из Эйкстофна. Во сне он блаженно улыбался.

Среди ночи Элспет вдруг проснулась. Помня тревожные побудки прошлых ночей, она испуганно поежилась, но вокруг было тихо, ни шороха. Люди мерно дышали во сне. Угли костра по-прежнему грели ей ноги.

Элспет постаралась успокоиться, собирая обрывки своих сновидений. В них она опять была Ионет, уроженкой ледяных пещер, только в этот раз никуда не бежала в испуге, а сидела дома с матерью и сестрами, пела и училась плести циновку. Мелодия была неспешная, под стать ритмичным движениям челнока. Хороший сон, хотя Элспет не знала свою мать и не умела прясть. «А ты умела, Ионет?» — мысленно спросила она и замерла в ожидании ответа, легчайшего дуновения ночного ветерка. Песня продолжала звучать у нее в голове, она даже замурлыкала мотив, думая о том, что утром порадует им Вульфа.

Вульф! Элспет в ужасе пошарила рукой рядом с собой. Эдмунд мирно похрапывал в полуметре от нее, а около нее лежало только скомканное одеяло. Мальчика не было.

Элспет вскочила, в страхе озираясь. Луна ярко освещала развилку дороги. Впереди показалась белокурая головка.

— Вульф! — прошептала она, сердясь и одновременно радуясь. — Марш сюда!

Но мальчишка уже скрылся за деревьями.

— Вульф! — позвала она громче. Ответом ей был только удаляющийся шорох, словно проказник уходил в глубь чащи. Элспет со вздохом завернулась в плащ и пошла за мальчиком, время от времени окликая его.

Тропинки в лесу не было, от лунного света, пропускаемого ветвями, в подлеске мельтешили неясные тени. Элспет помчалась в ту сторону, куда отправился Вульф, пробираясь сквозь кусты и чертыхаясь себе под нос. Мальчика нигде не было. Элспет остановилась и прислушалась. Откуда-то справа послышался шум шагов. Она поспешила туда, надеясь, что сумеет не заблудиться и вернуться назад. Но услышала у себя за спиной новый звук.

А ведь в этом лесу водились медведи, как предупреждал странствующий торговец Менобер. Немало было и других крупных зверей — лосей и зубров, тоже опасных для человека. А она не захватила с собой свой новый меч!

— Вульф! — крикнула она в отчаянии и, цепляясь за ветки, поспешила дальше.

Из кустов прямо перед ней раздался веселый смех. Маленькая рука развела ветви, и показалось личико Вульфа, белое в свете луны и не по-ночному проказливое.

— Я кое-что нашел, Элспет! — сообщил он. — Идем, я тебе покажу!

— Нет, Вульф! — Она старалась говорить с ним суровым тоном. — Немедленно возвращаемся!

Но куда, в какую сторону теперь идти? Элспет схватила Вульфа за руку и вытащила его из кустов.

— Позволь, я тебе покажу! — не унимался озорник. — Обхохочешься!

Позади них среди деревьев что-то зашевелилось. Элспет в ужасе обернулась — и увидела шагающего к ней Клуарана. Его сердитый вид не предвещал ничего хорошего.

— Оба немедленно обратно! — приказал он.

Вульф, признав поражение, сразу побрел к костру, сгорбившись и не обращая внимания на хлещущие ветки. Он обогнал Клуарана, словно хорошо знал дорогу.

— Я ждал от тебя благоразумия, Элспет, — сказал Клуаран. — Вульф — ребенок, но ты-то о чем думаешь? Ночью в лесу ничего не стоит заблудиться.

— Вульф удрал, — пыталась она оправдаться, — и я побежала за ним, чтобы его вернуть.

— И даже не подумала кого-нибудь разбудить! Так привязалась к этому мальчишке, что поглупела. Что толку во всем, что мы делаем, если ты потеряешься?

Только теперь Элспет поняла, почему он так разгневался. Клуаран беспокоился не о Вульфе, а о том, что Элспет была в опасности. Вернее, он боялся снова потерять Ионет.

Смущенная и рассерженная, Элспет не проронила ни слова, пока они возвращались в лагерь. Клуаран и раньше проявлял к ней дружелюбие, в этом не было сомнения, но никогда так не тревожился за нее. Его тревога была вызвана тем, что она осталась последней ниточкой, связывавшей его с любимой. Элспет говорила Клуарану, что Ионет сидит у нее в голове, хотя ее голоса она больше не слышала. Зато все эти сны о маленькой девочке в ледяных пещерах свидетельствовали о присутствии Ионет. Сейчас ей живо вспомнился последний сон. В голове опять зазвучала приснившаяся мелодия.

Клуаран вскрикнул. Она опомнилась и обнаружила, что он пристально смотрит на нее.

— Что ты поешь? — спросил он.

— Так, ничего особенного… — пробормотала она смутившись. — Где-то я услышала этот мотив.

Клуаран подозрительно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Когда они вернулись в лагерь, Вульф как ни в чем не бывало уже ждал их. Светало, поэтому Клуаран стал гасить костер, а Элспет помогла мальчику собрать постель. Все начали просыпаться. Утро занималось серое и холодное, поэтому все проворно двигались, суетились, пытаясь согреться.

Вульф оказался единственным, у кого промозглая погода не вызвала уныния. Когда отряд выступил, он помчался вперед, к очередному придорожному истукану, потом стал гонять белок, чтобы позабавить Элспет и Эдмунда. Клуаран не отходил от Эоланды, оба уже не получали от леса прежнего удовольствия. Элспет все еще была огорчена из-за ночной проделки Вульфа, даже Эдмунд был с ним строг. Над всеми, кроме мальчугана, казалось, нависла туча.

— Замечаешь, какая тишина? — обратился Эдмунд к Элспет. — Где птичье пение?

Действительно, на заре в кронах деревьев распевали птицы. Теперь они затихли.

Дорога становилась шире, потом на выходе из леса слилась с другой, которая вела на юго-восток. Путники остановились на обочине, изучая представшую их взору картину.

Грязь и колея вдоль дороги выглядели так, словно там прошло очень много народу; в придорожной канаве валялись хлебные корки. Там, где, судя по всему, устраивали привал, деревья стояли почерневшие, нижние ветки были обломаны.

— Похоже, они останавливались здесь вчера, может, даже вечером, — сказал Кэтбар. — Сейчас они ушли уже далеко, но их лагерь где-то неподалеку. Их несколько десятков: глядите, что они сделали с дорогой!

— Кто они, как ты думаешь? — спросил Эдмунд. — Разве разбойничьи шайки бывают такими многочисленными?

— Обычно нет, но ведь сейчас другие времена, и мне сдается, что это не просто разбойники. — Воин нахмурился. — Одним словом, нам нужно быть осторожнее.

Они двинулись цепочкой вдоль канавы. Внезапно Кэтбар, шедший впереди, остановился и выругался. В канаве ничком лежал человек.

Все бросились посмотреть на мертвеца. Но Кэтбар покачал головой.

— Сколько твердил об осторожности, а сам оплошал… — проговорил он. — Жаль, что мы были не с ним, мы бы его защитили.

Это был Менобер. Кэтбар перевернул его и увидел на груди у него большую рваную рану. Он не был ограблен: кошель с монетами никто не тронул, рядом лежала его поклажа, изрезанная мечом, в грязи валялись свертки с тканями и оловянные браслеты.

Глава седьмая

Снег растаял, но земля была еще очень твердой, поэтому могилу для Менобера рыть не стали. Пришлось собрать камни от изгородей, которые загораживали пастбища и которые были разрушены разбойниками. Клуаран и Кэтбар сложили над телом бедняги торговца пирамиду из камней на обочине дороги.

— Хотя бы так… — проговорил воин, когда работа была завершена. — Он был первым другом, которого мы повстречали в этом краю, и хорошим спутником.

Все немного постояли, помолчав. Элспет сняла меховой капюшон и не сводила с могилы глаз. Эдмунд услышал, что она стала бормотать невнятные слова.

— Это молитва по умершему, — коротко объяснила она Эдмунду. — Он был из франков, христианин, как мой отец.

И она надолго погрузилась в молчание. Эдмунд вспомнил, что по ее погибшему отцу не читали молитв и место его упокоения никак не отмечено.

Еще почти два дня шагали они по дороге. Эдмунда угнетало то, что дорога была совершенно пуста, — по ней никто не шел и не ехал, лишь грязь под ногами да мусор по сторонам.

На второй день, правда, Эдмунд, заглянув мысленно в чащу к востоку от дороги, обнаружил там людей, в том числе женщин и детей. От них не исходило угрозы. Клуаран предпочел бы не задерживаться, но Кэтбар настоял на том, что им нужно пополнить запасы еды, и попросил Эдмунда показать дорогу в лес, к людям.

Там оказалось полдюжины домишек и небольшое стадо коз на лесной поляне. Жители были напуганы и насторожены: уже несколько дней в их местах не было покоя от лихих людей, вырывавших с корнем деревья и выпускавших стрелы во все живое. Чужаки побывали в лесу в считаных шагах от этой деревеньки, охотясь на дичь, но, на счастье, не заметили жалких жилищ. Спустя день-другой, услышав вдали какой-то гул, двое молодых людей осмелились выглянуть на дорогу и увидели там толпу беженцев, которые рассказывали об уничтожении деревень и о негодяях, убивавших невинных людей. Когда вооруженные банды появились в лесу в следующий раз, лесные жители бросили свои дома и спрятались в зарослях, затаившись там, пока угроза миновала.

— Раз уж вы путешествуете, идите лучше лесными тропами! — посоветовала одна из женщин, с жалостью поглядывая на Вульфа, сидевшего скрестив ноги и помахивавшего хворостинкой. — На здешних дорогах хозяйничает смерть. Лучше вам не подвергать опасности ребенка. — Она погладила золотистую детскую головку. Мальчик не прореагировал на ласку: он ощипывал листья со своей веточки.

Клуаран с благодарностью посмотрел на сердобольную тетушку.

— Матушка, — сказал он, — нам надо идти дальше, но мальчик мог бы и остаться. Мы нашли его в лесу, он совсем один, без родителей, и мы ищем для него надежное местечко. Может быть, вы?..

— Нет! — Вульф вскочил и отбросил ветку. — Нет! Я должен остаться с Элспет!

Женщина с улыбкой качала головой, пока Элспет успокаивала мальчугана.

Клуаран разочарованно пожал плечами.

— Ну что ж, с нами так с нами, — проворчал он.

Лесные жители гостеприимно предложили путникам ночлег в своих сплетенных из прутьев хижинах. Эдмунд был рад снова ночевать под крышей, даже на жестком полу, рядом с двумя храпунами. Он чувствовал, правда, что появление чужих людей вызывает у хозяев опасение. Но он их не осуждал. Локи всюду сеял смерть. За угощение — копченое мясо и хлеб — расплатились серебряной монетой, пополнили запасы воды из местного источника и при первом свете дня двинулись в путь.

Выйдя на дорогу, Эдмунд стал использовать свой необыкновенный дар, но, несмотря на огромное количество следов, людей, чьим зрением он мог бы воспользоваться, поблизости не было.

Дорога вела на запад, впереди показались холмы, за которыми могла бы укрыться целая армия. На одном из крутых подъемов, залитых неярким утренним светом, воин отдал приказ об остановке.

— Там впереди что-то есть, — сказал он.

Эдмунд проверил дорогу, но не нашел там ничего, кроме стаи ворон. Впрочем, и они пригодились. Он воспользовался зрением одной из птиц, искавшей на лету, чем бы поживиться.

— Ох! — вырвалось у Эдмунда.

Здесь недавно отгремела жестокая битва. Дорога и болота по обе стороны от нее были усеяны телами.

— Все они мертвы! — пробормотал он. — Нужно найти обходной путь…

— Другой дороги нет, — сурово молвил Кэтбар.

На вершине холма их поджидало страшное зрелище. Элспет резко побледнела, притянула к себе Вульфа и заслонила ему ладонью глаза.

— Здесь был неравный бой, — мрачно проговорил Кэтбар, изучая глазом знатока открывшуюся картину. — У этих, в кожаных доспехах, щиты и мечи были получше. Это, несомненно, армия чужестранцев, люди какого-то властелина, судя по их облику. Но их немного, большинство — другие. Те, что в коже, одержали победу.

— Почему же они не зарыли своих мертвецов? — хрипло спросил Эдмунд.

Кэтбар снисходительно покосился на него.

— Да, поначалу такое зрелище трудно вынести, ну да ничего, постепенно привыкнешь. Идем, нам надо торопиться.

Эдмунд глянул на Элспет, побледневшую и испуганную.

— Посмотри, — обратился Кэтбар к Эдмунду, указывая на лес в стороне от дороги. — Видишь следы? Побежденные бросились бежать, пытаясь спастись в лесу, но чужие стали их догонять, поэтому здесь их нет. Они перебьют всех врагов, которых смогут поймать, и тогда вернутся сюда и похоронят своих павших товарищей, — сказал Кэтбар. — Если они, конечно, не варвары, не ведающие чести и стыда…

— Нет, они вернутся, — ответил на это Эдмунд чужим для него самого голосом. Он указал на щит одного из сраженных воинов.

На щите была выгравирована большая морская птица с распростертыми крыльями. Рука Эдмунда машинально потянулась к шее, где он неизменно носил под мехом серебряную брошь с точно такой же птицей.

— Это лорд из Суссекса, — с трудом произнес он. — Здесь лежат подданные моего отца.

— Но каким же ветром их занесло сюда? — спросила Элспет.

Тот же вопрос не давал покоя и Эдмунду. Он уже два года не видел отца, и мысль о том, что можно было встретить его здесь, казалась невероятной.

— Я сам в недоумении, — отозвался он.

Уйдя с поля боя, они остановились отдохнуть у подножия крутого холма, немного защищавшего от усилившегося к вечеру ветра. Вульф подкладывал хворост в костер; в их маленьком отряде лишь он не обращал внимания на ужасы вокруг, и Эдмунд боялся даже представить себе, что пришлось испытать мальчугану за его короткую жизнь. Самое сильное впечатление увиденное произвело на Эоланду. Она прошла по усеянному трупами полю, поддерживаемая сыном, пока не споткнулась о мертвеца из Суссекса, пожилого седовласого бородача с могучей грудью. Она взирала на него, словно обратилась в каменную статую, пока Клуаран не увел ее силой. Он долго не мог привести ее в чувство, и теперь она сидела одна, уронив голову на руки, и тихонько скулила. Кэтбар и Клуаран спорили, по какой дороге теперь направиться.

— …А я тебе говорю, так будет разумнее! — повысил голос Кэтбар. — Он может оказать нам покровительство и поможет найти это чудовище.

— Почему ты решил, что он нам поверит? — не уступал Клуаран. — Не отпустит он своего сына в погоню за демонами! Да и времени у нас нет, чтобы его уговаривать!

— Это они про твоего батюшку, — сказала Элспет Эдмунду. — Ты хочешь его найти?

— А как же! — Ответ вырвался у Эдмунда непроизвольно. — То есть… — Он осекся. Элспет старалась на него не смотреть. Радость оттого, что он сможет увидеться с отцом, внезапно превратилась в измену друзьям. — Только если это не помешает нашим поискам, — оговорился он. — Важнее всего найти Локи.

Элспет некоторое время молчала, потом подняла глаза и произнесла:

— Ты лучше Кэтбара знаешь своего отца. Он нам поможет?

Эдмунд не торопился с ответом. Насколько хорошо знает он родного отца? В последний раз он видел Геореда, когда тот отправлялся на войну. Суровый человек, он считал, что жена и сын должны верно служить его королевству, сколько бы он ни пробыл за его пределами. Что скажет он сыну, от которого долг требовал теперь совсем другого?

Ход его мыслей нарушили сердитые голоса. Эоланда вскочила, Клуаран крепко держал ее за руку.

— Не могу! — неистовствовала она. — Не могу больше на это смотреть! Пусти меня, Клуаран!

— Куда тебя пустить? — крикнул Клуаран. — Думаешь, ты сможешь выжить там? Держи ее, Кэтбар! Помоги ее вразумить!

— Он прав, госпожа. — Кэтбар заговорил спокойно и властно. — Лучше нам оставаться вместе. По этим местам опасно бродить в одиночку. Сейчас надо лечь спать, а утром найти безопасный путь.

— Думаешь, я забочусь о безопасности? — возразила Эоланда, хотя заметно было, что ее сопротивление слабеет. Сын и Кэтбар отвели ее обратно к костру и помогли прилечь.

Пока Клуаран укрывал мать теплыми шкурами, Кэтбар раскладывал свою походную постель.

— Нам всем нужен отдых, — сказал он.

Эдмунд проснулся в серый предрассветный час. Рядом с ним под боком у Элспет свернулся калачиком Вульф. Вокруг было тихо, и он недоумевал, что же могло его разбудить. Он приподнялся на локте и не поверил своим глазам. Клуаран спал у догорающего костра сидя, обхватив себя руками. Рядом с ним лежало меховое одеяло, а Эоланды не было.

Эдмунд то ли услышал, то ли почувствовал у себя за спиной движение и вскочил. Тонкая фигура шмыгнула за холм. Эдмунд схватил плащ и бросился вдогонку за беглянкой.

Фея шла быстро, словно знала, куда направляется. Эдмунд побежал, выкрикивая ее имя. Он понял, куда она держит путь: ее манила рощица в сотне футов. Он вспомнил, что в лесу она всегда оживала. «Стой!» — крикнул он, но Эоланда не подала виду, что слышала его зов.

Он настиг ее уже у самой рощи и схватил за рукав. Она обернулась и взглянула на него озадаченно, словно не узнала.

— Пожалуйста, — выговорил Эдмунд, задыхаясь, — тебе нужно вернуться. Здесь опасно…

Она грустно улыбнулась.

— Ты добрый мальчик, — промолвила она, — но я должна…

Внезапно она увидела что-то у него за спиной и в ужасе крикнула:

— Беги, Эдмунд!

Эдмунд оглянулся. Три человека в шкурах бежали к нему. Он выхватил кинжал и кинулся на них, но из-за деревьев выскочил еще один и заломил ему руки за спину.

Эоланда пропала. Напрасно Эдмунд сопротивлялся и звал на помощь, надеясь, что его услышат в лагере. Ему заткнули рот кляпом и повалили на землю. Но он успел увидеть серую тень, мелькнувшую за спинами его недругов и пропавшую за холмом.

Глава восьмая

Элспет разбудили истошные крики. Она с замиранием сердца протянула руку, но Вульф спокойно посапывал рядышком. С тех пор как ребенок отказался с ней расстаться, ее не покидал страх, ведь их на каждом шагу подстерегает опасность!

Но Вульф спал ангельским сном, закутавшись в одеяло. Крики доносились откуда-то издали, из-за костра. Это кричала Эоланда.

— Помогите! Помогите! — надрывалась она. — Эдмунда схватили разбойники.

Элспет вскочила. Кэтбар бросился к холму. Клуаран, обняв рыдающую Эоланду, последовал за ним.

— Останься здесь! — велел он Элспет. — Смотри за ней и за мальчишкой. Я вернусь, — сказал он.

Эоланда стояла словно парализованная.

Вульф проснулся.

— Куда они все подевались? — спросил он сонно. — Они нас бросили?

Элспет старалась говорить спокойно:

— Нет! Просто Эдмунд… В общем, он натолкнулся на разбойников. Все побежали ему на помощь. — Она повернулась к Эоланде: — Как это произошло? Почему вы с ним покинули лагерь?

— Я пошла в лесок, хотела прогуляться среди деревьев, — прошептала Эоланда. — Эдмунд меня нагнал… а потом они нас окружили…

— Сколько их было? Что они сделали с Эдмундом?

Но Эоланда стояла молча, не глядя на Элспет, по ее лицу бежали слезы, и Элспет поостереглась снова обратиться к ней.

— Вульф, — сказала она, — помоги мне скатать одеяла. Мы должны быть готовы быстро сняться с места.

Они сложили вещи и уже разбрасывали золу от костра, когда вернулся Клуаран.

— Их пятеро, — сообщил он, — и они уводят Эдмунда в горы. Он жив, мы видели, как он от них отбивался. Кэтбар их преследует. Элспет, тебе придется отвести Эоланду и Вульфа в ту лесную деревушку. Там вас приютят, пока мы вернемся за вами. Мы с Кэтбаром должны устроить разбойникам засаду.

— И не подумаю! — отрезала Элспет. — Не жди, что я брошу Эдмунда на произвол судьбы.

— Тебе нельзя рисковать, — строго сказал Клуаран. — Я не могу… то есть я не позволю тебе ставить под угрозу свою жизнь.

— Я рискую не больше вас, — не унималась Элспет. — Пускай Эоланда ведет Вульфа обратно в лес, если ты думаешь, что так будет правильно. — Вульф повис у нее на руке, недовольно вереща, но она не обратила на это внимания. — А я пойду с тобой, — объявила она Клуарану.

Клуаран вздохнул:

— Поступай как знаешь. Но при встрече с разбойниками ты будешь слушаться меня и Кэтбара, поняла?

— Я бы тоже хотела пойти с вами, — неожиданно сказала Эоланда. Элспет и Клуаран удивленно уставились на нее. — Может, я смогу помочь, — умоляюще продолжила она. — Все-таки Эдмунда схватили по моей вине.

— А мальчишка? — напомнил Клуаран. — Нам придется поторопиться.

— Я могу бежать! — пискнул Вульф.

Клуаран не стал тратить время на споры.

— Тогда вперед! — приказал он. — Держитесь меня и глядите в оба!

Он стремительно зашагал не оглядываясь. У Элспет было ощущение, что она сумела бы преодолеть весь путь бегом. Вульф без устали трусил рядом с ней. Судя по всему, ему было все равно, куда они торопятся и зачем, лишь бы его не увели обратно в лес. Элспет объяснила ему, что впереди их ждет опасность, но жизнерадостность малыша не могла поколебать даже тревога за Эдмунда.

Эоланда без труда успевала за сыном. У рощи она наконец заговорила:

— Вот здесь это и случилось.

— Знаю, — бросил Клуаран. — Мы нашли на земле кинжал Эдмунда. Но разбойникам почему-то было не до драки.

— Как ты думаешь, зачем он им понадобился? — спросила Элспет Клуарана.

Тот лишь покачал головой.

Элспет сама дала себе ответ на этот вопрос: схватившие Эдмунда люди могли принадлежать к одной из разбойничьих шаек, занимавшихся грабежом и, возможно, помогавших Локи. Если так, то все случившееся могло оказаться ловушкой, новой выдумкой Локи.

— Пусть так, — сказала она вслух, сама этого не замечая. — Я еще с тобой поквитаюсь!

Вульф бросил на нее любопытный взгляд, и она замолчала.

Дорога осталась позади.

— Стойте! — скомандовал вдруг Клуаран. — Вот здесь я расстался с Кэтбаром. — Ждите.

Пока Клуаран проводил разведку, Элспет оглядела местность. Они находились в лощине за двумя холмами, которые только что миновали. Дальше им предстоял крутой подъем.

— Сюда! — позвал Клуаран.

Он старался не повышать голос, и Элспет обратила внимание на его необычное спокойствие. Пока он вел их по лощине, она чувствовала себя мишенью: казалось, чужие глаза следят за ними со всех сторон.

Наконец они набрели на следы: кто-то прошел по мягкой земле в тяжелой обуви. Отдельная цепочка следов была явно оставлена людьми, передвигавшимися с трудом: так могло быть, если тащили упирающегося пленника, решила Элспет. Она наблюдала за Клуараном, искавшим в траве следы, и жалела, что не обладает даром Эдмунда заимствовать чужое зрение.

Внезапно Клуаран торжествующе вскрикнул и подозвал своих спутников.

— Что за молодец! — похвалил он. — Кэтбар оставил для нас знак.

Это была руна, наспех нацарапанная на поросшем лишайником камне: птица с расправленными крыльями и заостренным клювом.

— Белая птица Эдмунда, — сказал Клуаран. — Указывает вверх, на гору между двумя грядами. Теперь мы можем поднажать!

При виде крылатого символа Элспет воспряла духом и даже отпустила от себя Вульфа. Маршрут, указанный Кэтбаром, вывел их на тропу.

— Здесь надо быть настороже, — предупредил Клуаран. — Уж больно здесь тихо. Кто-то распугал птиц.

Причина безмолвия выяснилась быстро. Ветер принес печально знакомый запах гари. Вскоре в долине их взору предстало разоренное селение. Огонь уничтожил почти всю деревню. Уцелевшие дома по краям деревни стояли покосившиеся, без крыш, с торчащими опорами, похожими на сломанные кости.

— Мы ничего не можем сделать, — пробормотал Клуаран, поддерживая побелевшую, дрожащую Эоланду.

— Думаешь, это дело рук тех, кто увел Эдмунда? — спросила Элспет.

— Нет, хотя они могут принадлежать к одной шайке. Здесь потрудилось не менее пяти человек. — Он смотрел на печальную картину внизу, потом показал на тропинку под ногами. — Идем, наш путь пролегает вдоль гряды.

Тропинка вскоре затерялась в траве, но Кэтбар оставил для них еще один знак в форме птицы, клюв которой указывал на юго-запад, туда, где по склону холма вилась чуть заметная тропа. Она то ныряла вниз, то снова вела вверх между камнями. Здесь не было жесткой травы, как на равнине, и рыхлые камни осыпались под ногами. Элспет задыхалась и все медленнее перебирала ногами, как ни боялась она за Эдмунда.

— Скоро мы остановимся и поищем воду, — объявил Клуаран. Элспет не стала спорить с ним: стало теплее, а фляжка с водой уже почти опустела.

На середине следующего склона Клуаран нашел еще один знак: нацарапанная наспех на сухой земле голова птицы указывала наверх, в этом не было сомнения. Новый знак придал Элспет сил, и она обогнала Клуарана и Эоланду. Не отставал от нее и Вульф: он был проворный, как горный козленок. На вершине холма он вырвался вперед, крикнул что-то и пропал из виду.

Встревоженная Элспет взбежала на вершину следом за ним. Вместо крутого спуска она увидела ложбинку, в которой поблескивала лужица. Вульф, лежа на животе, жадно припал к воде. Тут же на удобном камне отдыхал Кэтбар.

Увидев друзей, он помахал им рукой.

— Так и знал, что вас не придется долго ждать, — сказал он, и Элспет услышала в его тоне облегчение.

Он выследил похитителей Эдмунда, чей лагерь, по его словам, располагался чуть западнее, за холмом.

— Эдмунд как будто невредим, но с него не спускают глаз, — продолжил Кэтбар. — Кто бы они ни были, командиры у них что надо. Позиция выбрана ими удобная, и часовые выставлены, атаковать будет трудно. Ближе я подойти не смог. Придется дождаться темноты.

Клуаран задрал голову. Солнце было почти в зените.

— Давайте подкрадемся как можно ближе и сделаем привал, чтобы обсудить план дальнейших действий, — предложил он. — Надо собраться с силами перед атакой.

Кэтбар повел их в сторону от тропы.

— Здесь меньше опасность с кем-нибудь столкнуться, — объяснил он.

Они снова шли вниз по склону, поросшему зеленым кустарником. Подойдя к кустам, Кэтбар замедлил шаг и обернулся, прижимая палец к губам.

— Там кто-то есть, — прошептал он.

В следующее мгновение какая-то фигура выскочила из кустов и бросилась к ним. Кэтбар с трудом уклонился от удара кинжалом. Элспет уже вытаскивала свой меч, но воин миролюбиво раскинул руки и попятился.

— Мы не причиним тебе вреда, девушка!

Перед ними стояла молодая женщина, светловолосая и веснушчатая, по виду не намного старше Элспет. Она сжимала в кулаке ржавую железку, похожую на лемех плуга.

— Что вам надо? — спросила она угрожающе, но опуская свое ржавое оружие, успокоенная появлением Элспет, Эоланды и Вульфа.

— Ничего, — ответила Элспет. — Мы просто путники, ищем безопасное место для отдыха.

— Безопасное? — откликнулась незнакомка с горечью и попятилась в заросли, откуда послышался шепот, потом девушка снова появилась.

— Можете разделить с нами наше убежище, — предложила она, — хотя места у нас мало.

Каменный навес скрывал неглубокую пещеру с таким низким потолком, что там нельзя было выпрямиться в полный рост. Другая женщина, гораздо старше первой, подвинулась, уступая место путникам. Рядом с ней на камнях лежал бледный юноша с закрытыми глазами. Его грудь была стянута окровавленной повязкой, он прерывисто дышал.

— Не вовремя отправились вы в путь! — сказала женщина. — Здесь столько бандитов. С вершины холмов вы могли увидеть, что они сделали с нашей деревней.

Она назвалась Уин, юноша по имени Рейнхард оказался ее сыном.

— Он спит, так он восстановит силы, — сказала она.

Элспет заметила, что Эоланда, присевшая рядом с раненым, встретилась глазами с Клуараном и покачала головой. По словам Уин, днем раньше с востока нагрянули вооруженные люди, целая орава, с криками и песнями. Ходили слухи об армии чужестранцев, но разбойники разговаривали по-датски.

— Наши мужчины попытались дать им отпор, — продолжала женщина. При воспоминании о случившемся ее лицо снова исказилось от ужаса. — Сперва завязался разговор, эти мерзавцы предлагали нашим мужчинам к ним присоединиться, а потом набросились на них с топорами и мечами.

Большинство мужчин полегло в бою, в том числе ее муж. Старики, женщины и дети убежали в горы. Убийцы поджигали дома, но она и ее соседка Сигрид остались с несколькими ранеными.

— Четверым-пятерым повезло, — закончила она. — Мы забрали с собой Рейнхарда. — Она повернулась к Кэтбару: — Вы проходили мимо нашей деревни? Эти безумцы еще там? Выжил еще кто-нибудь?

— Я не заметил никаких признаков жизни, — печально ответил Кэтбар. — Жаль, что мы не проверили, может быть, кому-нибудь нужна была помощь. Но мы торопились по следам нашего похищенного спутника. Возможно, его похитители — те же люди.

— Нет, другие! — резко бросила Сигрид. — То были не люди, а псы. Они не брали пленных.

— Нам пора назад. Если убийцы ушли, то наши соседи вернутся домой, ведь их ждет столько дел! — забеспокоилась Уин.

— Глупости! — вмешалась Эоланда. Фея сурово смотрела на Уин. — Какие дела? Убрать мертвецов? Вся деревня погибла, как и твой муж… Что толку возиться?

— А что толку сидеть сложа руки? — возразила Уин. — Если мои соседки лишились мужей, то пускай хоть предадут их честь по чести земле! К тому же погибли не все! — С этими словами она погладила лоб своему спящему сыну.

Эоланда смотрела на нее еще несколько секунд, потом встала на колени.

— Скоро и он присоединится к остальным, — вынесла она приговор и вышла из пещеры.

Клуаран извинился взглядом за свою мать и последовал за ней. Элспет была в ужасе, Кэтбар тоже. Уин в слезах склонилась над сыном. Молодая женщина смотрела на происходящее с недоумением.

— Не держите на нее зла, — пробормотала Элспет. — Она сама не знает, что болтает. Лучше мы уйдем.

Она схватила за руку Вульфа и потащила его за собой.

— Как ты могла такое сказать? — выговаривал Клуаран матери.

— Он все равно не слышит, — бубнила Эоланда. — Он уже там, куда не доносятся наши голоса. Зачем ей тешить себя напрасной надеждой?

— Надежда есть всегда, — настаивал Клуаран. — Умелый целитель спас бы его. Было время, когда ты сама могла сделать это, — удрученно добавил он.

— Напрасный труд! — Голос Эоланды звучал почти умоляюще. — Сын ее, скорее всего, умрет, что бы я ни предприняла. Лучше даже не пытаться.

— Разве ты сказала бы так, если бы твой сын лежал тяжело раненный? — Уин покинула пещеру следом за ними. — Позволила бы ты ему умереть, зная, что в твоих силах его спасти? — По ее лицу струились слезы, но она выдержала взгляд Эоланды.

Фея заломила руки.

— Я… я кое-что умею и могла бы попытаться, — созналась она наконец. — Но надежды так мало, что…

— Все-таки попробуй! — взмолилась Уин. — Я буду надеяться. Буду бороться за Рейнхарда, пока сама не испущу дух.

— Что, если он все-таки не выживет? — шепотом спросила Эоланда.

— Тогда я буду бороться за жизнь моих соседей, за их детей!

Эоланда на мгновение зажмурилась, потом снова взглянула на Уин и проговорила отчетливо и уверенно:

— Я попробую.

Глава девятая

Эдмунда тащили за руки и за ноги, надев ему на голову мешок. Но его дар от такого обращения ничуть не пострадал. Даже продолжая сопротивляться, он воспользовался зрением одного из своих похитителей, чтобы понять, куда его волокут. Путь похитителей лежал в сторону от дороги, в горы. Он перенесся внутренним взором обратно в лагерь и увидел бегущую к нему всхлипывающую Эоланду.

Избавившись от кляпа, он вдохнул побольше воздуху и завопил что было мочи:

— На помощь! Кэтбар! Я здесь!

Его пнули в живот, мешковина облепила ему нос и рот. Задыхаясь, он забился еще сильнее. Его похитители, выругавшись, побежали.

Эдмунд не знал, долго ли его тащили. Он едва не лишился чувств от зловония в мешке. Попытка воспользоваться зрением кого-нибудь из похитителей оказалась неудачной: он увидел впереди только скалы.

Внезапно хватка на его левой руке ослабла и он шлепнулся на камни, больно ударившись головой. Зрение похитителя померкло и он погрузился во тьму.

Эдмунд очнулся, стряхнув привидевшийся кошмар — пожар и кровопролитие. Он лежал навзничь на земле. Им овладела паника: где он, как попал в это неведомое место? В голове еще мелькали эпизоды сновидения: мужские и женские тела, в беспорядке усеивающие землю, отблески пламени, пожирающего их жилища… Он разинул рот, чтобы закричать, но крик умер, не родившись, заглушенный грубой тряпкой на его лице.

Память постепенно возвращалась. Отчаянно болела голова — он вспомнил, как ударился о камень. Попытавшись поднять руки, Эдмунд понял: руки связаны. Как и ноги. Теперь до него доносились голоса: похитители сидели неподалеку и переговаривались. Он осторожно подкрался к ним мысленным взором и увидел четырех бородачей, развалившихся на склоне. Эдмунд чуть было не застонал. Негодяи отдыхали, уверенные, что их больше не преследуют. Помочь пленнику было некому.

Разговаривали тихо, по-датски, но с чудным гнусавым выговором, поэтому уловить смысл оказалось нелегко. Эдмунд разобрал только отдельные слова: «парень», «наша плата», «к полудню». Один из мужчин, кряхтя, поднялся, другой — сам того не зная, поделился своим зрением с пленником — посмотрел на груду тряпья и веревок неподалеку. Груда зашевелилась — и Эдмунд поспешно обрел свое зрение при звуке приближающихся шагов.

Мешок стянули с его головы, и он заморгал. На него уставилась хмурая физиономия с глазками-бусинками, чуть заметными в зарослях черных бровей. Из-под косматых усов раздалось:

— Очнулся? Пошли, что ли!

Детина нагнулся, разрезал веревки у Эдмунда на ногах и грубо поднял его.

— Дальше пойдешь сам.

Двое похитителей взялись за концы веревки и зашагали, подталкивая пленника. Они почти не обращались к нему, только покрикивали, чтобы поторапливался, а сам он хранил молчание. Что, если он заложник и они уже знают, кто его отец? Если не знают, не стоит открывать им глаза, лучше было бы не выдавать себя выговором.

Похитители шагали как заведенные и бранили Эдмунда, когда он спотыкался. У него не прекращалась головная боль, он с трудом сохранял равновесие со связанными руками и на крутом склоне все чаще спотыкался и едва не падал.

К вечеру похитители Эдмунда почувствовали усталость. Поднимаясь по самому крутому склону, Эдмунд поскользнулся и упал. Похитители не стали поднимать его, они уселись и стали утолять голод и жажду, хотя усатый все ворчал, что они теряют время. Эдмунд в изнеможении растянулся на камнях и принял из рук своих обидчиков кусок мяса и фляжку с горьким элем. Они, похоже, не совсем дикари, промелькнуло у него в голове: если не удастся сбежать, можно будет попробовать вызвать у них жалость или выторговать свободу у их предводителя.

Но не придется ли ради этого выдать себя?

Короткий отдых вернул Эдмунду силы. На вершине холма он испытал неожиданное облегчение. Внизу не было видно лагеря, но Эдмунд, прибегнув к своему дару, все-таки обнаружил там людей, разводивших костры и ощипывавших свежую дичь. Кто они? Уж точно не разбойники, истреблявшие все живое на своем пути; сцены, которые он разглядел, были вполне мирные.

В полдень Эдмунда вывели на ровное место, полное шума и суеты. Лагерь был разбит под отвесной скалой, на берегу ручейка, бившего у подножия каменной стены. Люди были повсюду: одни стерегли лагерь, другие точили оружие, кто-то чинил палатки. Шкуры зверей и полотнища, игравшие роль навесов, удерживались вбитыми в землю железными костылями. Эдмунд сразу понял, что это не сборище разбойников и даже не ополчение, собранное местным предводителем, а настоящая королевская дружина.

Похитители подтолкнули его вперед. С него сняли веревки, но помышлять о бегстве уже не приходилось: Эдмунд сомневался, что сможет продержаться на ногах хотя бы несколько минут.

— Хорошо бы от него избавиться! — проворчал один из похитителей.

— Надеюсь, он сгодится, — отозвался усатый. — Хотя уж больно он молод, чтобы что-то знать.

Пока Эдмунд гадал, что могут значить эти слова, усатый схватил его за руку и поволок к самой большой палатке. Остановившись у входа, он откашлялся и позвал неожиданно учтивым, даже заискивающим голосом:

— Милорд! Это Виридогард, я привел пленника.

— Давай его сюда! — раздался голос из палатки. — Чего ты ждешь?

Голос был низкий, раздраженный, Эдмунду показалось, знакомый. Усатый так пихнул юношу в спину, что тот влетел в палатку и упал на пол. Трое мужчин сидели вокруг деревянного ларя, на котором была расстелена карта. Масляная лампа дымила и мешала разглядеть лица.

— Поднимите его! — приказал бас.

Это был, видимо, главный у них, командующий дружиной; он был выше других ростом, его голос звучал уверенно и властно. Двое его помощников поднялись и шагнули к Эдмунду. Главный разочарованно заговорил:

— Он же почти мальчишка! Вы потратили на поиски целый день и притащили мне только его? — Виридогард начал было оправдываться, но командующий перебил его: — Вам заплатят, я свое слово не нарушаю. Подожди там.

Усатый попятился и скрылся из виду. Главный повернулся к одному из своих помощников:

— Сомневаюсь, что он сумеет нам помочь. Еще один день потерян зря! Ладно, хотя бы посмотрим на него.

Земля ушла у Эдмунда из-под ног. Командующий говорил по-датски, как все люди в этом краю. Но последние его слова прозвучали по-английски. Голос, которым они были произнесены, был знаком Эдмунду так же, как его собственный.

— Отец?!

Долгое молчание. Потом командующий встал, обошел ларь и, подойдя к Эдмунду, взял его обеими руками за плечи. Он оказался не тем гигантом, каким его запомнил сын, но плечи его были широки, а синие глаза пронзительны, как у того, кто больше двух лет жил в сыновней памяти.

— Эдмунд? — прошептал он. — О боги! Какими судьбами?!

Георед отпустил своих военачальников. Теперь они с Эдмундом сидели вдвоем у королевского походного ларя. Карту убрали, Георед велел принести еду: хлеб, сушеные фрукты, добрый эль, голубей, которых его подданные уже успели зажарить на кострах. Военный лекарь обработал Эдмунду голову припаркой из отрубей, в глубине палатки мальчику приготовили ложе из шкур.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Георед, как только остался наедине с сыном. — Почему оставил мать?

— Она сама меня отправила от беды подальше.

Эдмунд изучал лицо отца при свете лампы, как повторяют давний урок: медная борода, большие брови, уверенный взгляд, который он особенно хорошо помнил. Но эти морщинки вокруг глаз были ему незнакомы, они говорили о возрасте и о бремени власти. Эдмунд на мгновение растерялся: ведь перед ним был не просто его отец, а сам король Георед, правитель Суссекса, командующий одной из самых грозных армий Британии.

Георед внимательно выслушал рассказ Эдмунда о мародерах, угрожавших их родине, и о решении Бранвен отправить его вместе с дядей в безопасную страну франков.

— Разумное решение, — молвил отец, но Эдмунд заметил на его лице огорчение. «Для него я еще ребенок, — подумал он. — Будь я воином, как он, то не сбежал бы, а остался защищать мать».

Он поведал Геореду о кораблекрушении, забросившем его в Дамнонию, о дружбе с Элспет, дочерью владельца корабля, и о преследовавшем их драконе Погибель.

Отец удивился.

— Я слыхал о таких чудищах, — сказал он, — но всегда считал эти рассказы баснями.

Было ясно, что россказни о чудищах и о кораблекрушениях не заботили его.

— Итак, ты скитался, выживая благодаря своей смекалке и мечу, — подытожил он одобрительно. — Я оставил тебя ребенком, а теперь вижу, что сын вырос под стать мне. — Он жестом приказал слуге наполнить чашу Эдмунда. — Расскажи о своих сражениях, — попросил он. — Ты продолжаешь упражняться?

— Продолжаю, — ответил Эдмунд. — Я стал метким лучником. Много упражнялся в стрельбе, добывая охотой пропитание.

Георед кивнул, но Эдмунд понял, что отец ждал другого ответа.

— Надеюсь, ты так же уверенно владеешь мечом, — молвил король. — Нам предстоит битва, и я хотел бы, чтобы ты был в бою рядом со мной.

— Я путешествую вместе с подданным короля Беотриха по имени Кэтбар. Он хороший наставник, — заверил отца Эдмунд.

Он не стал уточнять, что Кэтбар учит сражаться мечом не его, а Элспет. Когда он услышал о желании отца выступить с ним в бою, Эдмунда охватила гордость, какой он никогда прежде не испытывал. Но сумеет ли он оправдать отцовские ожидания?

Эдмунд не мог не полюбопытствовать, каким он кажется своему отцу. Недолго думая он позаимствовал отцовское зрение и увидел мальчишку со светлыми, честными глазами, в одежде, которая была ему уже не по размеру. Он почувствовал удивление Геореда, что сын так сильно вырос, и еще не то озабоченность, не то смущение. Это длилось всего мгновение, а потом Эдмунд решил больше не злоупотреблять своим даром. Он помнил отношение отца к «провидцам»: тот прибегал к их помощи на войне, но всегда отзывался о них с презрением, считая удобными инструментами, не более того.

Для Геореда «провидцы» были не людьми с волшебным даром, а особой породой, вызывавшей подозрение. Эдмунд вздрогнул, вспомнив, что и сам когда-то относился к ним так же. Он откроет отцу правду, но не сейчас, позже.

Он ничего не сказал и о хрустальном мече Элспет из опасения, что Георед ему не поверит. Клуарана он описывал как их спутника и проводника, умалчивая о том, что в жилах менестреля текла кровь эльфов. Локи он называл только сбежавшим врагом, безжалостным убийцей и поджигателем, угрозой этому краю. Отец сражался с вражескими армиями — как Эдмунд мог сказать ему, что он борется со сверхъестественным существом?

Георед слушал рассказ сына о скитаниях по Снежному краю, явно проявляя нетерпение. Интерес у него проснулся только тогда, когда сын повел речь о прибытии на землю датчан.

— Значит, ты здесь меньше недели! Были ли бои на севере страны? Там тоже орудуют вооруженные шайки?

— На севере нет, — отвечал Эдмунд. — А на юге мы только это и видим.

— Они творят свои злодеяния вокруг нашего лагеря, — убежденно сказал отец. — Если бы я смог навязать им сражение, то мы избавили бы мир от этой напасти. Но нет, они набрасываются только на слабых. Жалкие трусы!

— Значит, ты знаешь, кто они? — спросил Эдмунд с удивлением.

Георед покачал головой:

— Кто они, я не знаю, знаю только, что они вытворяют. После двух лет боев в Нортумбрии мы разгромили наконец врагов моего кузена и отправили домой Гвинедда. Я привел своих людей в гавань в Нортумбрии, готов был отплыть обратно в Суссекс, но оказалось, что порт разорен датчанами. Нам удалось их выпроводить, мы преследовали их на шести кораблях и даже достигли их берегов!

По его словам, они догнали датчан, когда те уже готовы были укрыться в своей родной гавани, обстреляли их корабль зажженными стрелами и потопили его. Но остальные спаслись, бросив свои корабли и убежав от преследователей в лес.

— Но теперь они принимают бой, — возразил Эдмунд, вспоминая увиденное накануне поле боя. — Вы несете потери.

Лицо Геореда помрачнело.

— Верно, — признал он. — Моим людям не сидится без дела. Вчера я позволил одному отряду отправиться на охоту, но датчане подстерегли их на обратном пути. Что они за люди? Мы вторглись на их земли, и им следовало бы объединиться, чтобы нас прогнать, а они прячутся и изводят нас мелкими стычками. Разбойники, да и только!

— Может, так оно и есть? — предположил Эдмунд.

И он рассказал отцу о людях, свирепствующих на дороге и оставляющих за собой выжженную землю, об убийстве безобидного Менобера и о налетах на селения.

— Это не просто разбойники, — сказал он. — Они как будто даже не обирают своих жертв, а просто все истребляют на своем пути.

— Мои разведчики доносят подобную информацию, — признался Георед. — Но это наемники из портовых городов, и на их слова не приходится полагаться. Я приказал раздобыть доказательства: поймать пленного, чтобы я мог его допросить. — Расхаживая по палатке, он подошел вплотную к сыну. — И кого же они приводят? Тебя!

Георед широко улыбнулся и на мгновение снова стал таким, каким Эдмунд знал его в детстве.

— Я рад этому, Эдмунд, — продолжил он. — Завтра я соберу своих командиров, и мы поразмыслим, как дальше действовать. А пока мы отпразднуем твое возвращение.

Слуга был тут как тут, но Георед нетерпеливо спровадил его, сам наполнил две чаши элем и одну подал Эдмунду.

— Если то, что ты говоришь, правда, мы здесь не задержимся. Сборище сумасшедших! Когда мы их разгромим, я сообщу Аэлфреду, в страну франков, что ты со мной. Ему оттуда проще передать весточку твоей матери, чем мне отсюда.

— Его там нет! — крикнул Эдмунд, не подумав, и выругал себя за несдержанность. Он еще не говорил с отцом о своем дяде Аэлфреде, то есть о колдуне Оргриме. Как он мог сказать Геореду, что его близкий родич — колдун, изменивший своему королю? Что ж, теперь разговора об этом не избежать.

Он коротко поведал отцу все, что знал о последних проделках Аэлфреда: о том, как тот явился в Уэссекс, как изучал колдовство и как попытался отобрать власть у Беотриха.

— Я был там, когда… когда вскрылась его измена, — сказал Эдмунд. — Теперь он в тюрьме. Но никто не знает ни его настоящего имени, ни того, что он связан с нашей семьей. Он лишился зрения и, боюсь, рассудка тоже.

Георед сел на табурет и закрыл лицо ладонями.

— Мне надо было самому догадаться… — выдавил он наконец, открыв измученное лицо. — Я никогда не доверял ему полностью, при всех его способностях. Я тебе этого не говорил, Эдмунд, но он и его семья обладают особым даром, который… — Он потер лоб. — В общем, в нем издавна зрели ростки измены. Твоя мать — честная душа, но, когда я узнал, что она вверила тебя заботам Аэлфреда, у меня, сказать по правде, возникли сомнения.

«Он знал! — подумал Эдмунд. — Отец всегда знал, что Аэлфред — провидец, и из-за этого не доверял ему. Как же мне теперь рассказать о себе правду?»

— Ну, довольно! — воскликнул Георед, вставая. — Теперь ты здесь. Надо тебя всем представить и вооружить. — Он подошел к пологу палатки. — Теобальд! Алберих! Нилс!

Трое воинов мигом явились на монарший зов.

— Вызвать оружейника! — распорядился Георед. — Это мой сын, Эдмунд Суссекский. Теперь он будет сражаться вместе с нами. Ему нужны меч и доспехи, соответствующие его положению.

Все трое поклонились. Теобальд повел Эдмунда на оружейный склад, где коренастый старик в видавшем виды кожаном одеянии предложил ему на выбор дюжину мечей.

— Для нас большая честь принимать тебя здесь, юный принц, — говорил старый оружейник, помогая Эдмунду натягивать кожаные доспехи. — Твой батюшка — король-солдат. Хорошо, что наследник идет по его стопам.

— Истинно так, — подхватил Теобальд. — Король Георед всегда стремится в самую гущу боя. Нет такой опасности, которую бы он с нами не разделил. За это подданные души в нем не чают.

У Эдмунда на голове красовался круглый шлем, рукоятка меча мерно постукивала по нагруднику. Что подумала бы Элспет, если бы увидела его сейчас? В глазах Геореда горела гордость, и он был рад доставить радость отцу.

— Вот теперь ты выглядишь настоящим солдатом! — сказал отец. — Ну-ка, вынь меч!

Эдмунд повиновался, и, к его изумлению, трое воинов низко склонились перед ним.

— Добро пожаловать, сын Геореда! — приветствовали они юношу.

Эдмунд постарался выпрямиться в тяжелых доспехах и поднял меч над головой. «Я сын героя!» — сказал он себе.

— Идем со мной, осмотрим лагерь, — позвал отец. — Вечером мы устроим совет, на котором эти командиры узнают то, что ты рассказал мне. А завтра я пошлю отряд за твоими спутниками. Говоришь, среди вас есть женщины? Я обеспечу их охраной на пути к кораблям. Прежде чем готовиться к сражению, их надо благополучно проводить.

Мысль о том, что он может расстаться с Элспет, взволновала Эдмунда.

— Это лишнее, — возразил он отцу. — Все мои спутники находятся здесь добровольно. Они хотят уничтожить врага.

— Как же они собираются достигнуть этой цели? Две женщины и менестрель!

У Эдмунда не было на это ответа. Они с Элспет не обсуждали, как драться с демоном теперь, когда не стало меча.

— Что ж, будь что будет, — молвил отец. — Твое место отныне рядом со мной. — Он взял Эдмунда за плечи, посмотрел ему в глаза и серьезно, даже строго сказал: — Настанет день, когда ты станешь после меня королем Суссекса. Пора тебе начинать постигать, что это значит.

Может, оно и к лучшему, убеждал себя Эдмунд, шагая за Георедом, решившим показать своей дружине сына. Отец — великий воин, у него целая армия. Когда Эдмунд проявит свою доблесть, Георед наверняка поможет одолеть Локи. Юноша дал себе слово стать достойным отцовской гордости, чего бы это ему ни стоило.

Глава десятая

Эоланда велела перенести сына Уин из пещеры на траву. Клуаран и Кэтбар несли раненого, стараясь не трясти его. Элспет, шедшая за ними с Вульфом, молилась, чтобы он быстрее пришел в себя.

— А теперь оставьте нас! — приказала Эоланда, когда мужчины положили Рейнхарда на траву под чахлыми деревцами. Она опустилась на колени у его изголовья, так же поступила Уин.

— Клуаран, нам понадобится повязка на его рану.

Клуаран повел Элспет и мальчика выполнять задание. Фея склонилась к раненому, взяв его голову в ладони, и стала что-то неслышно бормотать.

Клуаран поручил Элспет и Кэтбару принести воды, а сам с Сигрид отправился собирать целебные травы. Чтобы не выдать свое расположение, они не разводили костер.

— Откуда у твоей матушки дар целительницы? — спросила Элспет, когда Клуаран воротился с тысячелистником, мхом и корой. — Я думала, что феи никогда не болеют.

— Может, и так, — отозвался Клуаран, — но ведь мой отец не был эльфом, так что я только наполовину эльф. Знание трав, которое она передала мне, получено ею от женщин Гибернии, где я родился. — Он занялся приготовлением травяной смеси в своей сковородке. — Но это не поможет, если она не отыщет его дух и не вернет его в тело. Вот это настоящее мастерство!

— Пожелаем ей успеха, — сказал Кэтбар, точивший рядом свой меч. — Но после заката нам придется оставить ее здесь и идти за Эдмундом.

— Я тоже пойду! — вызвалась Элспет.

Ей вдруг стало невыносимо сидеть здесь, когда ее друг подвергается опасности.

Клуаран кивнул. Элспет нашла глазами Вульфа, игравшего с камешками под надзором Сигрид. Может, и его оставить здесь? Другой возможности спасти Эдмунда могло не представиться.

— Далеко отсюда до того лагеря? — спросила она.

— Близко, — заверил ее Кэтбар. — Он за следующим гребнем.

Солнце еще не спряталось за южный гребень, а Эоланда уже поднималась по склону. Шаги ее были неторопливы, лицо бледное и отрешенное. Увидев фею, Элспет похолодела, но Эоланда, заметив ее волнение, улыбнулась.

— Он очнулся, — сказала она.

Кэтбар и Клуаран снова унесли раненого в укрытие в зарослях боярышника. Он был еще слишком слаб и не мог говорить, но на щеках появился румянец, он даже улыбался, когда мать и Сигрид обрабатывали его рану снадобьем, приготовленным Клуараном.

Уин поднялась от изголовья сына и взяла Эоланду за руку.

— Как я могу тебя отблагодарить?

— Никак, — ответила Эоланда. — Главное, хорошо ухаживай за сыном.

— Госпожа, — робко проговорила Уин, — могу я узнать твое имя? Хочу, чтобы мой сын знал, кто его спасительница.

Фея немного поколебалась.

— Эоланда, — сказала она. — Но если я его спасла, то тем самым оплатила часть своего долга. Так что ты мне ничего не должна.

Уин покачала головой:

— Я тебя никогда не забуду, Эоланда. Знай, мы твои друзья навсегда.

Они притаились на гребне, глядя вниз на пастбища, перелески и дорогу.

— Их лагерь за тем холмом, — сказал Кэтбар, указывая вдаль рукой. — Там человек шестьдесят или даже больше, вокруг выставлены посты, так что соблюдайте осторожность и помалкивайте. Ты понял, Вульф? — обратился он к мальчику.

Тот кивнул. Он не захотел остаться с Уин и Сигрид, как и предполагала Элспет.

Кэтбар провел их к овражку на западной стороне, где можно было укрыться от часовых.

— Палатки совсем рядом, под скалой, — сказал он спутникам. — У них повсюду охрана: и на холме, и над обрывом у самого лагеря. Дорога пролегает западнее, рядом с лагерем растут деревья, в которых тоже есть часовые. На западе и на юге — поля. Караул и там не дремлет, но в темноте можно попробовать пробраться.

Они спрятались в рощице, которую от лагеря отделяло поле. Элспет уже видела ближние палатки и костры. Но, как она ни напрягала зрение, Эдмунда не было видно. В лучах заходящего солнца плечистые мужчины в темном облачении крутили вертела. Над ними, на вершине холма, стоял дозорный, а в поле перед лагерем вышагивали в карауле двое часовых.

— Если зайти с запада, — прошептал Клуаран, — то не придется ждать темноты.

Сказано — сделано. Условились, что Эоланда с мальчиком останутся. Фея крепко держала Вульфа за руку. Когда заходящее солнце вышло из облаков и залило золотым светом поле, слепя дозорного, Клуаран рванулся вперед.

— Как только он бросится за мной, настанет мой черед, — сказал менестрель.

Клуаран покинул рощу и безмолвной тенью пробежал по краю поля. Элспет и Кэтбар ждали, держась за рукоятки своих мечей. На соседнем поле паслись овцы. Животные заволновались, послышалось блеяние и топот копыт. Дозорный на холме посмотрел в ту сторону, откуда доносился шум, и поспешил туда, перекликаясь с часовыми.

— Пора! — шепнул Кэтбар, и они с Элспет побежали по жесткой траве к кустам у подножия холма.

В лагере начался переполох, но тревогу еще не забили. Кэтбар и Элспет осторожно обходили кусты. Вдруг рядом с Элспет раздвинулись кусты, и кто-то дотронулся до ее локтя.

Это был Клуаран.

— Ждете меня? — тихо спросил он. — Торопитесь, сейчас они вернутся.

На краю лагеря они залегли в высокой траве и стали наблюдать. Часовые, побежавшие на шум, возвращались, никого не обнаружив.

— Ждите здесь, — приказал Кэтбар. — Я разведаю, где Эдмунд, и мигом назад.

Он обмотался одеялом и бросился в лагерь. Почти не отличаясь от людей вокруг него — такая же одежда, уверенная походка, словно он был там уже давно, — он направился прямо к палаткам под скалой и скрылся из виду.

Элспет следила за каждым движением в лагере. Жаль, что она, в отличие от Эдмунда, была лишена дара провидца: сейчас было бы очень кстати заглянуть в палатки. Вскоре Кэтбар вернулся к своим друзьям.

— Он там, — сообщил воин, указывая на палатку, замыкающую ряд. — Не связан, при нем всего двое охранников. Вперед!

Клуаран и Элспет тоже обмотались одеялами. Шагов двадцать они прошли втроем, не останавливаясь. Их никто не окликнул, и они успешно добрались до нужной палатки.

Кэтбар молниеносно вырвал один из колышков, крепивших палатку к земле, и они влетели внутрь, размахивая мечами.

Эдмунд поднял голову. Он сидел на табурете в незнакомой одежде с чашей в руках. Элспет обратила внимание на его аккуратный вид. Рядом с Эдмундом сидел высокий бородатый человек с голубыми глазами и копной светлых волос.

Он тут же вскочил и попытался вытащить меч, но Эдмунд его удержал.

— Спокойно, отец! — крикнул он. — Это мои друзья. — Он повернулся к ним и радостно произнес: — Это мой отец, Георед, король Суссекса.

Элспет, Клуаран и Кэтбар быстро освоились в королевском шатре. Их приютили и угощали, как почетных гостей. Клуаран привел мать и Вульфа. Элспет посадили у входа, в стороне от всех. Когда учтивые приветствия были закончены, Георед стал беседовать только с Кэтбаром.

Эдмунд присел рядом с Элспет.

— Завтра я собирался отправить за вами отряд. Но вы, конечно, не могли меня не опередить!

Элспет была тронута, видя, как он рад встрече с ней, как гордится своим батюшкой. Но в его улыбке была какая-то настороженность, которую она не могла объяснить. Он нагнулся, чтобы наполнить ее чашу и, почти прикоснувшись щекой к ее щеке, жарко прошептал:

— Ни слова о провидцах!

Элспет удивленно вытаращила глаза. Она увидела его тревогу и умоляющий взгляд: не выдай! Она кивнула, и он облегченно перевел дух.

Эдмунд поведал ей, что его отец преследует захватчиков, бесчинствующих на землях его кузена, что Георед решил взять в плен кого-нибудь из нападавших, но по ошибке схватили его, Эдмунда.

— Я рассказал ему об убийцах Менобера, — продолжил он. — Он, как и мы, слышал о безумцах, уничтожающих все на своем пути.

— Так оно и есть! — воскликнула Элспет и рассказала своему другу о разоренном селении, которое они миновали, и о знакомстве с Уин.

— Отец тоже должен узнать об этом, — решил Эдмунд, глядя на Геореда, занятого беседой с Кэтбаром. — Перед вашим появлением он проводил военный совет. Решено разыскать их и разгромить раз и навсегда.

Слушая его, Элспет боролась с растущим смущением.

— Если верить рассказам, их очень много, — продолжал Эдмунд, — но им ни разу еще не приходилось биться с настоящими воинами, они сражаются только с невооруженными жителями деревень. Как нам известно, у них нет ни дисциплины, ни командира. С нами им не сладить.

Георед и Кэтбар вели разговор о том же.

— Мы готовимся выступить против них уже завтра, не позже, — говорил король. — Наши разведчики нашли их логово. Смелые люди будут нам очень кстати, — добавил Георед, имея в виду Кэтбара и Клуарана.

— Для нас это большая честь, — ответил Клуаран, — но, боюсь, нам придется продолжить путь. Мы преследуем другого врага.

— Да, я слышал об этом от Эдмунда. — Казалось, король был немного разочарован. — Но я полагал, что разбойники, угрожающие нам, послужат лучшей мишенью для твоего меча, чем одинокий воин, хотя и очень могущественный. Что ж, любезный, тебе виднее. Но учти, Эдмунд останется здесь и будет сражаться вместе со мной.

— Эдмунд? — прошептала Элспет и в ужасе увидела, как ее друг кивнул.

— Прости, Элспет, — сказал Эдмунд. — Теперь мое место рядом с отцом. Это мой долг.

Узнав, что вернулся один из разведчиков, Георед прервал беседу. Конечно, Эдмунд вправе остаться с отцом, думала Элспет. Но это все равно походило на предательство, словно она лишалась лучшего друга.

За спиной у нее послышались торопливые шаги, она оглянулась и увидела догоняющего ее Эдмунда.

— Ты правда решил с нами расстаться? — спросила она.

Эдмунд ответил дрожащим голосом:

— Я нужен отцу здесь.

«А мне нужен ты!» — хотелось крикнуть ей. Как же она без него достигнет поставленной цели? Элспет молча смотрела на Эдмунда, а он отвечал ей независимым взглядом. За последние две недели он подрос и стал выше ее, в его облике появилась властность, какой прежде не было; давно, на протяжении всего пути Эдмунд оставался ее верным спутником. Ее другом. Сейчас она впервые увидела его совершенно другим: принцем, сыном короля Геореда.

— Знаю, ты должна найти Локи, — сказал он. — Но я тоже буду с ним сражаться, я не позволю этим негодяям продолжать жечь деревни. Если их не остановить, они и дальше будут совершать убийства. Отец говорит, что мне пора начать учиться королевскому ремеслу, — добавил Эдмунд.

Элспет кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но если ты собираешься быть с ним в сражении, тебе придется сказать ему о своем даре. Пусть он знает, какой ты на самом деле.

— Скажу, непременно скажу! — Эдмунд заглянул ей в глаза. — Только позже. Он только что узнал про Оргрима.

— Одно дело — твой дядя, другое — ты! — не вытерпела Элспет. — У тебя редкостный дар. Если он считает, что это делает тебя предателем, то он просто осел!

Эдмунд зажмурился, как от пощечины.

— Прости! — спохватилась она. — Кажется, ты рассказывал, что твой батюшка прежде обращался к провидцам за помощью. Наверное, он им доверял?

— Он только использовал их, — ответил Эдмунд с горечью в голосе. — Им не было места при его дворе ни как друзьям, ни как союзникам.

Они добрели до края лагеря, миновав груду пустых бочек и соломенную мишень для стрел на шесте. Элспет не отрывала глаз от поля. А ведь Эдмунд прав: не лучше ли творить добро прямо сейчас, чем скитаться, когда вокруг людей сжигают вместе с их домами?

До этой минуты она ни разу не усомнилась, что обязательно настигнет Локи, что расстояние между ними шаг за шагом сокращается. Время от времени она слышала слабый зов меча, который подталкивал ее все дальше и дальше. Этот зов убеждал ее, что придет время и она сможет нанести врагу поражение. И только теперь… Голос у нее в голове стих. Когда он раздавался в последний раз? И далеко ли она может уйти без меча, а теперь и без Эдмунда?

Видимо, отчаяние отразилось на ее лице.

— Останься с нами, Элспет! — взмолился Эдмунд. — И ты, и все остальные! Ты поможешь нам в бою. Я уговорю батюшку, он увидит, что ты лучше меня дерешься мечом. Локи можно выслеживать и из нашего лагеря.

— Благодарю, я подумаю, — отозвалась она сухо.

Он проводил ее назад к палатке, поставленной для гостей. Несколько человек почтительно приветствовали их, когда они проходили мимо, с любопытством поглядывая на Элспет.

В гостевой палатке все расположились на ночлег. Элспет лежала не шевелясь, чтобы не потревожить остальных. «Ничего не выйдет, — сказала она себе грустно. — Придется оставить Эдмунда и продолжить поиски без него». Она была уверена, что Клуаран и Кэтбар пойдут с ней.

Но куда она их приведет?

Несмотря на усталость, ей долго не удавалось уснуть.

Глава одиннадцатая

Эдмунд в ту ночь не сомкнул глаз. Он вернулся с неприятным чувством, словно сказал Элспет что-то непочтительное об отце. А ведь он говорил лишь о недоверии Геореда к провидцам. А почему он должен им доверять? Он король, он лучше других знает, как опасна измена. Но разве Элспет способна это понять?

Отец изучал расстеленную на походном ларе карту. При появлении Эдмунда он поднял голову.

— Твои друзья устроились? Вот и славно. Подойди сюда, взгляни.

Карта оказалась неряшливым чертежом на пергаментном листе.

— Тут есть неточности, — предостерег Георед сына. — Смотри, дорога проведена слишком близко к холмам. Напрасно я не взял с собой чертежника! Но представление о местности все-таки можно получить.

— Где же вражеский лагерь? — спросил Эдмунд, наклоняясь над картой.

— По словам разведчика, он здесь, у дороги. — Георед постучал пальцем по карте. — Здесь снова начинается лес, видишь? Мы подстережем их в зарослях и окружим, чтобы заставить идти прямо на нас.

Согретый близостью отца и его доверием, Эдмунд закивал. Георед продолжил:

— Два разведчика подойдут ближе, чтобы узнать все об их приготовлениях. Хотя они, говорят, уже разоряют деревни. После набега они наверняка отойдут в свой лагерь. Если нам удастся заманить их в засаду на обратном пути, то…

— Нет! — крикнул Эдмунд. — Нельзя стоять и наблюдать, как они убивают людей!

Георед нахмурился — похоже, он не привык, чтобы его перебивали.

— Умоляю, отец! — все не унимался Эдмунд. — Если ударить по ним, когда они нападут на селение, то можно его защитить, правда?

— У тебя есть чувство ответственности, — сказал Георед. — Это хорошо: король должен защищать невинных людей. Если нам удастся помочь деревне без глупого риска, мы поможем. Так или иначе нас скоро ждет сражение. — Он посмотрел на новый меч у сына на поясе. — Как тебе оружие?

— Превосходно! — быстро ответил Эдмунд. На самом деле меч был тяжелый и неудобный, не то что меч Клуарана, однако он положил руку на рукоять и изобразил уверенность.

— Покажи, как ты им пользуешься! — приказал Георед.

Почти вся королевская рать уже разошлась по палаткам, но раскаленные угли от дюжины костров давали достаточно света, и часовые с любопытством смотрели, как Эдмунд извлекает свой новый меч и показывает отцу приемы, которые помнил еще по прежней жизни в Суссексе. Как давно это было! Но оказалось, что Эдмунд неплохо отбивал удары отца, когда тот, вытащив собственный меч, решил помериться с ним силами.

— Недурно! — сказал Георед после долгого поединка. — Хотя напрасно ты так осторожничаешь, Эдмунд. Помни, при ударе противника надо делать шаг в сторону, а не пятиться. И будь всегда начеку!

Эдмунд отдыхал, опершись на меч. Георед посмотрел на него с состраданием.

— Все, теперь ступай спать. Я приду к тебе, когда два последних увальня явятся с донесением.

Эдмунд был напряжен, как натянутая тетива лука, и даже помыслить не мог о сне, однако сделал так, как велел отец. Но едва он сбросил тяжелый плащ и улегся, как с улицы донесся шум.

— Наконец-то! — услышал он отцовский голос. — Оба или только один?

— Как будто оба, но часовой не уверен, государь, — ответили ему. — Говорит, уж больно медленно они приближаются!

— Я покажу им «медленно»! — рявкнул Георед. — Как только доплетутся, чтоб живо ко мне! Их и так заждались.

«Почему лазутчики медлят?» — пронеслось в голове у Эдмунда. Он перенесся внутренним взором в поле. Через мгновение он уже видел все чужими глазами: лагерные огни за кустами, медленное движение разведчиков. Оба, кажется, избежали ранений — тогда зачем так переваливаться с ноги на ногу? Тут пахло хитростью!

Потом появилось множество неясных силуэтов — целая дюжина, и не в шерстяных плащах, а в грубых, тяжелых шкурах…

Но это были не разведчики, возвращающиеся с задания! Эдмунд выскочил из шатра, чтобы предупредить об угрозе, но спохватился. Как заставить отца поверить ему и при этом не выдать свой дар провидца?

Георед стоял в окружении нескольких человек.

— Наконец-то наши лазутчики пожаловали! — сказал он подошедшему Эдмунду.

Эдмунд глубоко вдохнул:

— Откуда ты знаешь, что это наши лазутчики, а не враги?

Георед долго смотрел на сына, а потом засмеялся.

— Полюбуйтесь, сынок напоминает мне об осторожности! Капитан, — обратился он к одному из командиров, — отправь кого-нибудь на окраину лагеря, надо подать им сигнал.

Немного погодя до Эдмунда донесся тихий свист. Потом свист повторился, и послышались голоса.

— Они не отвечают, государь, — доложил капитан.

Георед метнул на Эдмунда странный взгляд. Подозрение? Или отец доволен бдительностью сына?

Король уже отдавал срочные приказы:

— Поднять лагерь! Всем покинуть палатки и построиться с оружием. — Он покосился на Эдмунда. — Мужчинам выдать оружие, женщин и ребенка перевести в северную часть лагеря.

В лагере начались спешные приготовления к бою. Эдмунд побежал к палатке гостей. Элспет выходила оттуда с Вульфом, но, увидев Эдмунда, она поручила мальчика Эоланде и что-то шепнула ей. Фея кивнула, и Элспет бросилась к своему другу.

— Элспет! — крикнул Вульф, но Эоланда уже уводила его. Рядом с ними появился приставленный королем часовой.

— Я буду драться вместе с тобой, — заявила Элспет.

— Я так и думал, — ответил Эдмунд и прибавил: — Только будь осторожна!

— Ты тоже! — с тревогой сказала Элспет.

Она сжимала в левой руке меч. Эдмунд вспомнил, что даже левой рукой она владеет мечом лучше, чем он.

За лагерем нарастал гул. Сначала Эдмунд решил, что движется стадо коров. Но вот в лагерь ворвались детины в шкурах, с перекошенными от крика ртами, размахивавшие мечами и топорами.

Георед первым преградил недругам путь. Угли догорающих костров отразились от его высоко поднятого меча.

— Ко мне! — крикнул он. Ответом ему стал дружный рев дружины, бросившейся к своему предводителю.

Эдмунд, проталкиваясь в толпе, почти не видел, куда бежит, — он хорошо знал свою цель: добраться до отца.

Георед оказался в окружении врагов. Похожий на медведя воин с огромным топором решил помериться с ним силами. Георед нанес могучий удар мечом и выбил у него топор. Эдмунд понял, что в учебном бою с сыном отец показывал лишь десятую долю своей силы и умения. «Я должен доказать, что достоин своего отца!» — решил Эдмунд.

Но перед ним уже выросла стена из гигантов в шкурах. Они грозили ему, скалили зубы, размахивали мечами и боевыми топорами. Эдмунд с трудом отразил один удар и так ушиб при этом руку, что она на несколько секунд онемела.

Эдмунду приходилось выдерживать удары и пинки со всех сторон. Рука болела от меча, зловонный мех противников лез ему в рот, всюду сверкала безжалостная сталь. Один великан набросился на него с топором. Удар пришелся в нагрудник, но свалил Эдмунда с ног. Великан тоже упал. По его руке, только что сжимавшей топор, бежала кровь.

Эдмунд, не помня себя, торжествующе закричал и снова занес меч, но противник уже убегал. Оглядевшись, Эдмунд понял, что враг отступает. Воины Геореда радовались своей победе, но король был мрачен.

— Слишком быстро они отошли, — сказал он. — Мы не уничтожили и полдюжины!

Действительно, на земле лежало два-три трупа. Никто из своих не погиб в бою, хотя несколько человек были ранены, и королевский лекарь оказывал им помощь.

— Это отход, а не бегство, — сказал кто-то. — Похоже, они проверяют наши силы. И могут снова нагрянуть.

— Верно, — пробасил Кэтбар. — Их гораздо больше, этот отряд — так, мелочь. Если у них есть командир, то он наверняка замышляет окружить лагерь. Я считаю, что нам надо уйти.

— Те, кого ты видел у дороги, превосходят нас числом? — обратился Георед к своему разведчику, успевшему вернуться. Тот кивнул. — Значит, так тому и быть, — решил король. — Уходим отсюда. Направление — на запад, — сказал он своим помощникам. — Отдавайте приказ. Всем взять доспехи и вещевые мешки.

Георед приказал слуге принести из шатра то, что было необходимо в походе ему и Эдмунду. Он с удовольствием наблюдал за сыном, пока тот вытирал травой свой новый меч и вкладывал его в ножны.

— Что ж, Эдмунд, ты стал воином раньше, чем я предполагал, — молвил он. — Возможно, это к лучшему. Ты видел карту — скажи мне, куда нам идти?

Глядя на невозмутимое лицо Геореда, Эдмунд чуть не рассмеялся — даже когда им грозит опасность, отец не забывает его учить!

— Надо подниматься выше, — серьезно ответил он, — но горы слишком далеко. Река, которую мы перешли вчера вброд, течет на запад. Там есть мост…

— Молодец! — похвалил отец сына. — До моста осталось немного. Карта, по крайней мере, в этом не врет: наши разведчики видели мост. Если мы быстро доберемся до него, то врагам нас уже не достать.

Лагерь спешно свернули. Отступлением руководил военачальник, которому Георед доверял больше всего. Дружина тихо, но быстро двинулась по полю на запад. Эоланда и Вульф шли во второй группе, их охраняли с обеих сторон. Эоланда была спокойна, словно шла на званый ужин, а Вульф сновал между вооруженными мужчинами, с трудом сдерживая бурную радость. Эдмунд тщетно пытался отыскать взглядом Элспет или Кэтбара. Возбуждение схватки прошло, и теперь его била дрожь: не ранена ли Элспет?

Последним из лагеря уходил отряд лучников, среди них был Клуаран. Эдмунд умолял Геореда разрешить ему идти с ними, ведь он знал, что стреляет из лука лучше, чем бьется мечом, но отец ничего не желал слышать.

— Их место на фланге, — объяснил он, — а ты нужен мне.

Готовая к погоне, дружина была настороже. Георед указал на кусты на другой стороне поля.

— Там! — шепнул он. — Будьте готовы.

Эдмунд прибег к своему дару и увидел низкие, слабо освещенные палатки и удаляющуюся колонну. Замыкавший колонну смотрел прямо на него: он был ниже остальных, в круглом шлеме, из-под которого выбивались светлые пряди… Эдмунд отвернулся и восхищенно глянул на отца. Тот все знал заранее!

Георед подозвал одного воина и указал на кусты. Воин кивнул и побежал к лучникам.

— На их месте я поступил бы так же, — прошептал король Эдмунду. — Они собирались окружить нас и атаковать. А теперь попытаются отрезать, как только мы подойдем к изгороди.

Передовой отряд Геореда был уже на краю поля. Эдмунд следил за ним с замиранием сердца, в любую секунду ожидая нападения.

— Они притаились там, я знаю! — пробормотал Георед и положил руку на рукоять меча.

Его отряд вышел на второе поле. Из кустов на краю поля послышался шорох, и у Эдмунда сильно забилось сердце. Он знал, что все лучники уже приготовились стрелять. До каменной изгороди оставалось десять шагов… пять… два… Вот и следующее поле.

Георед тихо отдал приказ солдату, и тот побежал в голову колонны.

— Нам придется свернуть на северо-запад, так мы быстрее доберемся до моста, — сказал Георед Эдмунду. — Они наверняка знают, куда мы идем, и теперь преследуют нас. Чего они ждут?

— Уж не ловушка ли это? — предположил Эдмунд.

— Я приказал Теобальду, идущему в авангарде, быть настороже. А может, их просто меньше, чем мы ожидали? Или им внушают страх наши лучники?

«Все может быть», — подумал Эдмунд. Вдруг впереди дружину ждет преграда, не обозначенная на карте? Он закрыл глаза и отправил свой мысленный взор вперед, по кочкам. Первой его находкой стала мышь, напуганная тяжелыми шагами… Эдмунд споткнулся и временно прекратил свою разведку, потом опять зажмурился. Сова, высматривавшая внизу добычу, спикировала вниз, промахнулась и взмыла с клекотом. Эдмунд успел заметить с ее помощью овечий помет — значит, место не болотистое. Потом ночная птица сделала круг в вышине, и Эдмунд увидел серую петлю реки, отражающую звезды, и дальше, на западе, мост.

Хорошо, топь им не грозит. Но не разрушен ли мост? Эдмунд мысленно упрашивал сову лететь дальше на запад, но она не послушалась. Он разочарованно продолжил свой поиск в направлении моста — вдруг ему повезет и появится другая ночная птица?

Но нет, глазастых помощников больше не было. В следующее мгновение он замер.

— Что тебя беспокоит, сынок?

Эдмунд вздрогнул и уставился на отца.

Вся колонна остановилась, послышался недовольный ропот. Люди вглядывались в темноту, не понимая, почему им приказали стоять.

— Ну? — Тревога в глазах Геореда сменилась раздражением.

— Отец, прикажи дружине остановиться! Нам нельзя идти к мосту. Они засели на другом берегу.

Только что увиденное стояло у Эдмунда перед глазами: скопление сгорбленных фигур, блеск глаз и клинков, а главное — свирепое предвкушение расправы, наполнявшее душу человека, чьим зрением он на мгновение воспользовался.

— Их там несколько десятков. Они дождутся, когда мы вступим на мост, и нападут на нас с обеих сторон.

Георед не сводил глаз с Эдмунда.

— Не стану отрицать, я сам этого опасался, — медленно проговорил он. — Но ты говоришь так, словно их видел. Откуда такая уверенность?

Выкручиваться было поздно.

— Да, я их видел, — сознался Эдмунд. — Человек шестьдесят-семьдесят, с оружием, точно в такой же одежде, как те, что напали на лагерь. — Его слова были тяжелы, как камни, падающие в воду. — Я смотрел глазами одного из них. Я — провидец.

Глава двенадцатая

Взгляд Геореда трудно было понять, выражение его лица не изменилось. Некоторое время он молчал, потом кивнул и отвернулся.

Ни слова не сказав Эдмунду, он отправил вестового в голову колонны и проводил его взглядом, словно подгоняя.

Эдмунд вздрогнул: на плечо ему легла чья-то рука. Обернувшись, он увидел Клуарана. Менестрель молчал, но глядел мрачно — уж не подслушал ли он его разговор с отцом?

Один из помощников Геореда ринулся вперед, за ним последовал другой.

— Остановите людей! — крикнул король. — У моста неприятель, это ловушка. Построить всех в боевом порядке и отойти на север, на берег реки. Там нас не смогут окружить.

— Если позволишь, государь, у меня есть предложение получше. — Это был Клуаран. — Лучше пройти ниже по течению, где реку можно перейти вброд. За бродом есть высокий утес, там мы могли бы их сдержать.

— Туда мы не успеем! — возразил король.

Он жестом отослал помощников, дружина начала сосредоточение. Но за полем, которое они только что миновали, Эдмунд в темноте заметил, как «изгородь» становится выше.

— Скорее! — торопил Георед своих людей.

Дружина встала за ним в каре и ждала приказа к отступлению. «Изгородь» за полем превратилась в сплошную стену из наступающих людей. Из темноты донесся низкий гул, который Эдмунд слышал и раньше, перед прошлой атакой.

— Пусть твой отец даст приказ отходить, — сказал Клуаран Эдмунду. — Но учтите, у меня собственный план.

Люди Геореда отступали, Клуаран же, наоборот, зашагал навстречу врагу. При этом он вытянул перед собой руки ладонями вверх. Неприятель подходил все ближе, Эдмунд уже различал отдельные бледные лица. Георед выругался и потащил сына за собой. Клуаран остался один.

Когда Георед уводил Эдмунда через строй лучников, прикрывавших отход, в лицо им ударила влажная воздушная волна. Эдмунд глянул через плечо на Клуарана: вокруг менестреля спиралью закручивался какой-то сор. Он стоял безразличный к надвигающейся на него людской стене. Враги подступали все ближе, их хриплые голоса звучали все громче. Эдмунд вырвался из рук отца: если план Клуарана провалится, нельзя бросать его на произвол судьбы!

То, что казалось прежде соринками, превратилось в пятна света. Потом они слились, и менестреля поглотило облако. Взвыл ветер, почти заглушив вражеский рев. Клуаран широко раскинул руки, и облако, словно сорвавшись с кончиков его пальцев, окутало наступающих.

Пение-рев захлебнулось. Эдмунд снова хорошо видел Клуарана — тонкую черную фигурку в плотном тумане. Некоторое время он стоял, как статуя, а потом бросился бежать, миновав остолбеневших от изумления лучников.

— Не тратьте зря стрел! — крикнул он. — Туман будет окутывать их, пока не рассеется. Посмотри назад, государь!

Менестрель обливался потом, он был бледен, его слабый голос дрожал.

Георед остановился, чтобы посмотреть на преследователей. Виден был только клубящийся туман, в котором раздавались крики и звон стали.

Король помолчал, потом пронзительно свистнул, заставив всех обернуться.

— Идем вдоль реки! — скомандовал он.

Они перешли реку вброд и вышли на высокий уступ. Внизу, за рекой, все еще клубилось облако, выбраться из которого неприятелю не удавалось. Воины в королевской дружине устали, замерзли и вымокли. Георед выставил часовых и отдал приказ отдыхать. Клуаран упал на землю и мигом уснул. Эдмунду было не до сна. Отец теперь избегал его, только пробормотал: «Поспи, ты устал» — и скрылся из виду.

Эдмунд сел на землю рядом с Клуараном и уставился в темноту. К нему подсела Элспет.

— Ты хорошо дрался, — сказала она. — Думаешь, они снова на нас нападут?

Они видели, как облако внизу редеет: в нем уже можно было различить отдельные призрачные фигуры, но в их движении не было порядка, они разбредались кто куда.

— Кажется, теперь мы в безопасности. Спасибо Клуарану! — Эдмунд умолчал о том, что он вовремя предостерег отца.

Утренняя звезда зажглась в небе еще до того, как растаял туман. К этому времени людей в шкурах на другом берегу уже не было. Георед провел всю ночь без отдыха: Эдмунд видел, как он проверял оружие и снаряжение, как совещался с помощниками и менял часовых. Элспет под утро сморил сон, а Эдмунд дожидался, когда его окликнет отец.

Но вот уже взошло солнце, а отец так и не сказал ему ни слова.

Элспет разбудил холод, исходивший от земли, и жесткая сума, на которую она опиралась во сне. Откуда-то доносились глухие голоса: Георед совещался со своими подчиненными. Рядом с ней крепко спала Эоланда, поодаль — Клуаран и Кэтбар. Эдмунда не было видно. Она догадалась, что он не отходит от отца.

Вульф! Элспет испуганно огляделась. Она была уверена, что он спит, но мальчишки на месте не оказалось. Что за непоседа!

Элспет пришлось переступать через спавших людей. Обойдя наскоро разбитую палатку, где продолжали совещаться Георед и его помощники, она поспешила к краю площадки. Вульфа нигде не было. Она обошла лагерь, оглядела берег реки и поле на другом берегу, где ночью был противник. Теперь там не было ни души, только чернела размешанная десятками ног грязь. Туман рассеялся, остались лишь небольшие его клочья, зацепившиеся за траву. Вульфа след простыл.

На склоне холма маячила фигура — наверное, часовой. Он поднял капюшон, спасаясь от холодного предрассветного ветра.

Вряд ли он видел мальчишку, иначе остановил бы его. И все-таки Элспет спустилась, чтобы спросить. Услышав шаги, человек обернулся. Эдмунд!

— Мне не спалось, — объяснил он. — Вот я и заменил часового.

— А я думала, ты с отцом, — сказала она. Почему он такой бледный и несчастный?

— Он меня не звал, — ответил Эдмунд и отвернулся. — Вечером я во всем ему признался, Элспет. Сказал, что я — провидец. Не знаю, простит ли он меня.

— Ты о чем? — удивилась она. — За что ему тебя прощать? Глупости! — Он не отвечал, и она продолжила: — Я видела, как он тобой гордится! Просто ему нужно время, чтобы понять.

— Возможно, — промямлил Эдмунд, по-прежнему не глядя на нее.

Элспет спросила:

— Ты не видел Вульфа? Он куда-то делся!

— Опять! — Эдмунд вздрогнул. — Вот безмозглый мальчишка!

Найти Вульфа не составило труда: он собирал камешки на склоне, под палаткой Геореда. Мальчик помахал рукой Элспет и сильно удивился, когда она сбежала вниз и схватила его за руку.

— Мне стало скучно! — ответил он как ни в чем не бывало, когда она принялась его отчитывать.

— Вокруг полно злых людей, Вульф! — втолковывала она, забираясь вместе с ним на уступ. — Ты всегда должен быть рядом с нами!

Но ребенок только в недоумении молчал.

Из палатки доносились возбужденные голоса.

— Мы должны дать им бой! — убеждал соратников Георед. — Они убили двух наших разведчиков и напали на лагерь. Надо преподать им урок, пусть знают, что уроженцы Суссекса не позволяют так обращаться с собой. К тому же мы обязаны отомстить за обиды, нанесенные моему кузену.

— Позволь с тобой не согласиться, государь, — возразил кто-то из собеседников короля — судя по голосу, Теобальд. — Нам неизвестно, те ли это люди. Вдруг пираты, напавшие на Нортумбрию, вернулись по домам, а это просто разбойники, а то и варвары из Фризии или из страны саксов?

— Это одни и те же люди, — проговорил Георед. — Они нападают на деревни. Убивают женщин и детей. Эти мерзавцы должны понести наказание. Хватит разговоров! — крикнул король. — Сегодня мы начнем с ними сражение.

Эдмунд схватил Элспет за руку и быстро оттащил от палатки.

— Вчера я просил отца защитить жителей деревень, — сказал он.

— Вот видишь! — воскликнула Элспет. — Он тебе доверяет, прислушивается к твоим словам.

Но Эдмунд уныло покачал головой.

— Уже нет!

Георед шагнул к ним.

— Сегодня мы переходим в наступление! Готовьте оружие. Сюда, мой мальчик! — бросил он Эдмунду.

Элспет подумала, что у ее друга снова появилась надежда: вдруг Георед образумился, понял, как полезен ему сын-провидец, тем более в наступлении?

Но Георед сказал всего лишь:

— Ты будешь командовать отрядом лучников: сегодня мы покажем свою силу! Бери свой лук! — Он указал на лучников, собиравшихся на краю лагеря, и зашагал дальше.

Казалось, Эдмунд был обижен. Проводив отца взглядом, он расправил плечи и зашагал к лучникам.

Лагерь мигом наполнился движением и криками. Элспет нашла спокойный пятачок на краю утеса и стала упражняться с мечом. Накануне, сражаясь бок о бок с Кэтбаром, она старалась действовать с такой же скоростью и силой, как он. После боя он похлопал ее по плечу и назвал хорошей ученицей. Если и сегодня их ждет битва, сказала она себе, то она непременно примет в ней участие, даже если не будет приказа Геореда.

Король отправил людей в прежний лагерь за оружием и провиантом. Разведчики получили приказ найти неприятельское расположение.

— Будьте осторожны! — напутствовал их Георед. — Мы не можем позволить себе новые потери.

«Можно было бы воспользоваться даром Эдмунда и вообще не рисковать!» — огорченно подумала Элспет.

Но на сына Георед даже не глядел. Дожидаясь возвращения лазутчиков, король позволил своей дружине позавтракать. Но едва все приступили к еде, как дозор воротился назад.

— Неприятель приближается, государь!

Все поспешили вниз. На противоположном берегу двигался небольшой отряд. На глазах у суссекцев противник перешел вброд реку. Элспет сжала рукоятку меча, воины рядом с ней сделали то же самое. Она видела, что Эдмунд вложил в свой лук стрелу, как и большинство лучников. Король поднял руку, приказывая ждать.

Подошли пятеро, все в таких же шкурах, в каких были напавшие на лагерь накануне вечером. Один из них держал копье с привязанной к нему белой тряпкой.

— Король был прав, — сказал один из командиров. — Это те люди, за которыми мы гонимся от самой Нортумбрии. Взгляните на изображение на их щитах!

На щитах был изображен прыгающий волк.

Георед шагнул к краю утеса, тем самым заставив недругов остановиться ниже и смотреть на воинов из Суссекса снизу вверх. Копьеносец, высокий надменный красавец, не придал этому значения. Он вонзил копье в землю и, застыв под развевающимся белым стягом, дождался полной тишины.

— Я послан Олавом Хаакссеном, графом всех земель к югу от реки, — начал он высокомерным тоном.

Георед наклонил голову:

— Говори!

— Граф Олав предлагает вам начать переговоры, — продолжил парламентер. — Хотя вы захватчики, он не желает ссоры с вами.

— Странные речи! — холодно отозвался Георед. — Только вчера вы убили двоих моих людей и напали на наш лагерь.

— Это была шайка головорезов, действовавшая без приказа, — молвил парламентер. — Но вы не можете отрицать, что само ваше присутствие — угроза нашей земле.

— Наше присутствие? Ваш миролюбивый граф расправляется со своими собственными селянами!

— Это не так! — спокойно возразил парламентер. — Наших селян грабят разбойники. Настали тяжелые времена. Граф Олав сам разделается с мародерами на своих землях, это не ваша забота. — Парламентер спокойно выдержал гневный взгляд Геореда. — Какой ответ доставлю я графу?

— Откуда я знаю, можно ли доверять твоему господину? — спросил Георед.

— К востоку отсюда стоит священная гора, — сказал посланник. — На ней возвышается храм Фрейи. Давняя традиция требует, чтобы туда являлись без оружия. Если ты согласен, вы можете встретиться там и все обсудить.

В стане королевской дружины поднялся ропот. Перемирие, заключенное в священном месте, считалось нерушимым, какому бы богу ни был посвящен храм.

— Отлично, — произнес Георед. — Когда граф Олав хочет встретиться со мной?

— Прямо сейчас, — последовал ответ.

Глава тринадцатая

Дружина Геореда двинулась за парламентером на восток, вдоль реки. Король еще опасался козней неприятеля и отказывался дробить свои силы. Люди шли с извлеченными из ножен мечами и с натянутыми луками. Эдмунд, помня, как оживали ночью каменные изгороди, радовался яркому солнечному свету, благодаря которому было видно, что поля в округе пусты.

Опомнившись, он осознал, что шагает рядом с отцом в голове колонны. Георед молчал, Эдмунд тоже не мог подобрать нужных слов, хотя ему нужно было многое сказать отцу.

Наконец Георед повернулся к нему.

— Твоя подруга, дочь морехода, вчера отлично сражалась, — изрек он. — Менестрель и подавно спас нас вчера, явив невиданное искусство. Но уж больно они чудная компания для королевского сына! Девчонка, дерущаяся вместе с солдатами, человек, управляющий стихиями. А тут еще твое признание, что ты — провидец! — Георед вздохнул. — Не пойму я, что за пути ты выбираешь, Эдмунд. Боюсь, я пренебрег твоим воспитанием: надо было раньше взять тебя с собой.

— Разве это помешало бы мне быть таким, какой я есть? — вырвалось у Эдмунда помимо его воли. — Я — провидец, отец. Очень жаль, что это тебя огорчает, но я не изменник, мои друзья — тоже. Я бы доверил Клуарану и Элспет свою жизнь, мне уже пришлось убедиться в их надежности. — Комок в горле помешал ему продолжить.

— Обсудим это позже, — сказал Георед. — Кажется, мы достигли места встречи.

Они подошли к невысокому холму без единого деревца и такой правильной формы, что его можно было принять за рукотворный курган на могиле великана. Наверху стоял простой деревянный домик со скатной крышей. Вокруг холма выстроился небольшой отряд воинов в одинаковых кожаных доспехах со стальными нагрудниками.

Солдаты расступились, пропуская вперед высокого, выше остальных, широкоплечего человека в длинном меховом плаще. У него было обветренное лицо, хищный нос и светлые закрученные усы.

— Граф Олав, — обратился к нему парламентер, — я привел короля Суссекского Геореда, его сына и вассалов.

Решено было, что в переговорах в храме будут участвовать по два десятка человек с каждой стороны. Остальным воинам из Суссекса предстояло ждать на почтительном расстоянии. Эдмунд перевел дух, узнав, что в переговорах примут участие Кэтбар и Клуаран.

Эдмунд считал, что войдет в число избранных, но отец сначала принял другое решение.

— Лучше тебе подождать внизу, — молвил он, и Эдмунд увидел в его глазах несвойственную ему тревогу. — Есть в этом графе что-то вызывающее у меня недоверие.

— Ну и что! Я должен быть рядом с тобой.

Георед кивнул и обнял сына за плечи.

— Раз так, гляди в оба.

Когда маленький отряд подошел к холму, Эдмунд заметил, что к нему примкнула и Элспет. Это вызвало у него улыбку: отец не одобрил бы этого, если бы увидел, но ему, Эдмунду, согревала сердце мысль, что подруга будет рядом.

Оружие оставили снаружи. Датчане поступили так же. Тропинка была узкой, и кое-где людям Геореда приходилось идти по ней гуськом. Эдмунд отправил свой мысленный взор на вершину холма, проверяя, нет ли там засады. Но рядом никого не оказалось, и он смог воспользоваться лишь глазами случайной пташки: он увидел только пустой храм и вытоптанную траву.

Олав Хаакссен и его люди первыми достигли вершины. Храм оказался нехитрым домиком на помосте высотой с человека, с двумя большими распахнутыми дверями и деревянной лестницей у входа. На опорах внутри висели масляные светильники, из-за яркого света которых пространство за ними было трудно разглядеть, но Эдмунд сумел различить алтарь, а на нем большую статую в центре с двумя фигурами поменьше справа и слева.

— Наверное, это Фрейя, их богиня, и ее дети, — сказал Кэтбар Эдмунду на ухо.

К ним подошли Элспет и Клуаран. Георед остановил своих людей у ступенек. Хаакссен выступил вперед, жестом пригласив Геореда, и они вдвоем вошли в храм.

Георед заговорил первым, показав собеседнику пустые ладони:

— Я пришел в твой храм безоружным. Теперь изволь выслушать мои требования.

— Я слушаю тебя, Георед Суссекский. — Голос графа был спокойным, чуть насмешливым.

— Сперва ответь, признаешь ли ты, что ты и твои люди были в Нортумбрии и разорили там порт?

— Не признаю, — ответил Хаакссен. — Хотя мог бы. Да, порт твоего родича ограбили мои люди, мелкая знать и младшие сыновья, люди без собственных земель и состояния. Я знал об их намерениях и даже поощрял их, ибо не мог предоставить им ни земель, ни иных ценностей.

Люди вокруг Эдмунда зароптали. Неужели погоня окончена, неужели все так просто? Граф признал свою ответственность и тем самым, без сомнения, обязался возместить принесенный ущерб. Но Хаакссен еще не закончил свою речь.

— Я даю тебе слово. — Он торжественно поднял ладонь. — И пусть мой бог будет мне свидетелем: я и мои люди клянемся никогда больше не ходить в ваши края за добычей, как и в края твоего родича, покуда я жив. — Он уронил руку. — Твои требования удовлетворены. Теперь ты должен выслушать мои.

— Наши требования ты еще не слышал, — возразил Георед стальным голосом. — Твои люди убили подданных моего родича, многих превратили в нищих. Какое возмещение ты им предложишь?

Глаза Хаакссена сверкнули.

— Сейчас ты увидишь мое возмещение! — крикнул он и резко взмахнул рукой.

Тут же полдюжины его людей вбежали по лестнице в храм, остальные кинулись к входу, чтобы никого не впускать. Георед взревел от ярости и схватил Хаакссена за горло. Их окружили подданные графа. Один из них бросился к алтарю, и Эдмунд увидел, что воины передавали друг другу мечи.

— Измена! — взревел Кэтбар.

Суссексцы метнулись к храму и бросились на преградивших им путь датчан.

На мгновение Эдмунд застыл в ужасе. Рядом с ним стояла Элспет, она сжимала и разжимала правую ладонь, шепча: "Ионет!» Ее лицо кривилось от натуги, но меч не появлялся. Клуаран поднял с земли камень и дрался им как оружием с человеком выше его ростом. Кэтбар пытался залезть на помост, отбиваясь ногами от датчан.

Эдмунд услышал крик отца. Оцепенение сразу прошло. Он проскочил между дерущимися, и вот он уже на помосте и в храме. На поясе у него был маленький охотничий нож.

Сначала он видел только сжимающееся людское кольцо и поблескивающие мечи, потом разглядел отца. Георед получил несколько ран, но был еще на ногах. Он завладел одним из идолов — толстым колом примерно ему по пояс, — который превратился в его руках в палицу.

Эдмунд кинулся ему на выручку, доставая на бегу нож. Враги, вооруженные мечами, надвигались на его отца. Эдмунд с криком нанес удар одному датчанину и ранил его. Георед посмотрел в его сторону и увидел Эдмунда.

— Нет! — крикнул король, и сын впервые в жизни увидел в отцовских глазах страх. — Прочь отсюда!

Но Эдмунду было не до послушания. Один из нападавших воспользовался тем, что Георед отвлекся, и вцепился ему в горло. Эдмунд ударил его ножом в спину. Датчанин рухнул, нож остался у него в спине. Георед успел завладеть мечом поверженного противника.

В следующую секунду Эдмунда схватили, заломили за спину руки и оттащили от отца. Он отчаянно отбивался, но хватка у датчанина была железная.

— Тебе его не спасти, глупец! — гаркнул Олав Хаакссен, ухмыляясь, и сбросил Эдмунда с помоста.

Эдмунд больно ушибся о землю, в глазах у него мелькали белые молнии. Потом зрение прояснилось, и он посмотрел вверх.

Двери храма закрылись. Эдмунд вскрикнул, но выбраться ему было не под силу. Из-за тяжелых деревянных дверей слышались крики и звон металла. Перед храмом Хаакссен с окровавленным мечом рубил наотмашь всех, кто осмеливался приблизиться.

Постепенно шум внутри стих.

— Все кончено! — торжественно провозгласил граф.

Хаакссен подозвал своих людей и приказал отворить двери храма. В тусклом свете лампы видна была только гора бездыханных тел.

— Пришельцы из Суссекса! — крикнул граф Олав. — Можете отправляться домой, мое слово послужит вам защитой.

— Твое слово! — отозвался Теобальд презрительно. — Ты нарушил перемирие и напал на нашего короля!

— Он был обречен, потому что привел своих людей в наши края. Таково было требование нашего бога. Он хорошо сражался — добавил граф, с легким сожалением глядя на своих воинов, сложивших головы на помосте. — Что ж, жертва от этого становится только ценнее. Заберите тела, — приказал он своим подданным. — А короля пусть заберут его люди.

Кэтбар окинул его ненавидящим взглядом.

— Ты осквернил храм своей богини! — проговорил он ледяным тоном.

— Эта? — Хаакссен захохотал. — Фрейя мертва! Мы поклоняемся новому богу. Отныне это будет его храм, освященный кровью и огнем. Глядите!

Он прыгнул на помост, схватил оставшийся факел и поднес его к большой статуе. Только сейчас Эдмунд заметил, что лицо богини изуродовано ударами мечей, а поверх его кое-как изображен новый лик: узкие глаза, безумная усмешка, волосы и борода как языки пламени.

— Горящий Человек, — произнес Хаакссен с почтением в голосе. — Когда он хочет, он исцеляет, когда хочет — убивает, и взор его сопровождает нас вовеки. Он путешествует на молнии, и в жилах его бушует огонь.

— И имя его, — тихо закончил Клуаран за графа, — Локи.

Эдмунду, стоявшему среди развалин своего мира, теперь казалось, что он знал это с самого начала. Локи, уничтоживший сначала отца Элспет, потом отца Клуарана, теперь — его отца. Локи, напускавший драконов и сжигавший деревни. Кем еще может он быть, если не богом?!

— Твой отец мертв, — обратился к нему Хаакссен. — Отправляйся домой, я больше не стану убивать твоих соплеменников. Горящему потребуется много воинов, когда он явится со своим законом в твои края. И ты сам перед ним склонишься. — Он улыбнулся. — Так было со всеми на этой земле.

Из храма одно за другим вынесли тела, оставив только одно. Олав Хаакссен спустился с холма под охраной своих людей.

Эдмунд подбежал к своему отцу, распростертому на алтаре под ухмыляющимся истуканом. Георед открыл глаза, Эдмунд приподнял ему голову, и отец посмотрел на сына.

— Ты пришел ко мне в добрый час, — прошептал он. — Ты спас меня от смерти загнанного зверя, и я умираю с мечом в руках.

— Не оставляй меня, отец, прошу тебя!

— Довольно! — произнес Георед с прежней властностью. — Ты теперь мужчина. Ты король. Слушай меня, Эдмунд. Уведи людей домой, понял? Утешь мать.

Он задыхался. Эдмунд прильнул к отцу, словно тот был листом, который может унести ветер.

— Я сделаю все, как ты скажешь, — пообещал он, стараясь не разрыдаться.

Георед кивнул. Когда он снова заговорил, Эдмунд уже еле слышал его голос, поэтому приложил ухо к его губам.

— Каким бы даром ни наградили тебя боги, ты все равно останешься моим сыном, Эдмунд… Будь королем.

— Буду, отец! Я буду достоин тебя, клянусь! — сказал Эдмунд, тяжело дыша. — Я отомщу за тебя и уничтожу Горящего Человека!

Слышал ли отец его слова? Голова Геореда повисла, глаза смотрели невидящим взглядом. Эдмунд опустил отца наземь. Воины стояли вокруг него и ждали, что он скажет. Кэтбар с грустью смотрел на него, Клуаран молчал, глаза Элспет были полны слез.

Эдмунд чувствовал, что по его щекам бегут слезы.

— Король Георед мертв, — молвил он.

Теобальд опустился на колени у тела Геореда. Когда он встал, на ладони у него лежало королевское кольцо-печатка с большим рубином, которое правитель никогда не снимал. Взяв правую руку Эдмунда, он надел ему кольцо на средний палец.

— Приветствую тебя! — произнес Теобальд, и воины хором откликнулись:

— Да здравствует Эдмунд, король Суссекса!

Глава четырнадцатая

Элспет сочувствовала Эдмунду всем сердцем. Окружившие его воины старались быть ему полезными, они ждали приказов о свертывании лагеря и о месте захоронения его отца.

Пока Элспет помогала раненым, в ее памяти назойливо возникали слова Хаакссена: «Горящий Человек… Взор его сопровождает нас вовеки». Вспоминались и ухмыляющиеся физиономии истуканов, сопровождавших их на всем пути. Образ демона преследовал ее повсюду. Может, Локи и правда вездесущ?

Она смотрела на лагерную суету: люди чистили оружие, сооружали погребальный костер.

Похоронная церемония началась перед закатом. Теобальд и еще два военачальника положили на костер тела Геореда и других убитых. Рядом положили их мечи. Поднести к хворосту горящий факел было долгом Эдмунда. Когда вспыхнуло пламя, все отступили от костра.

Эдмунд выглядел очень маленьким и хрупким среди воинов, его лицо было бледным в свете пламени, но он старался держаться прямо.

— Слава памяти моего отца! — провозгласил он.

— Георед! — ответил почтительный хор.

— Перед смертью, — продолжил Эдмунд, — отец взял с меня слово, что я не стану рисковать его людьми ради бессмысленной мести. Завтра мы отправляемся обратно в Суссекс.

Воины ответили громким возгласом. Элспет приняла его за выражение одобрения, к которому примешивалась горечь прощания с любимым королем. Она посмотрела на своего друга, который в мгновение ока стал таким далеким, он стал предводителем и повелителем. Отправится ли он домой? И если да, то как она будет обходиться без него?

Ночь выдалась очень темная, беззвездная. Элспет брела по спящему лагерю. Погребальный костер уже догорел и чернел строгой копной, рядом с ним Эдмунд в одиночестве нес в память об отце последнюю бессонную вахту.

Заметив Элспет, он поднял голову. Его лицо было искажено горем. Забыв, что перед ней король, она подбежала к нему и крепко обняла.

— Какое несчастье, Эдмунд!

Эдмунд, рыдая, припал к Элспет. Через несколько минут Эдмунд отстранился от нее и вытер слезы, стараясь успокоиться.

— Завтра станет легче, — произнес он с трудом, словно каждое слово причиняло ему боль. — Мне помогут воины моего отца.

— Ты должен возвращаться? — Элспет не собиралась задавать этот вопрос, но слова вылетели сами собой. — Если Локи одержит верх, нам всем придет конец.

— Я и так побежден, — проговорил Эдмунд. — Моего отца убил Локи, а не Хаакссен, который послужил только орудием убийства. Там, в храме, я поклялся уничтожить его, но не знаю, как это сделать. Мы даже не можем его найти!

— Возможно, мы все-таки найдем его, — не сдавалась Элспет. — Теперь мы знаем, что он набирает себе сторонников. Они убивают его именем — Горящий Человек! Чем-то он подкупил их. Если мы кого-нибудь из них встретим, мы могли бы прикинуться, что тоже в него поверили, и тогда узнали бы, где он находится, какой облик принимает.

Эдмунд не сводил с нее глаз.

— Как тогда в рыбацкой деревне в Снежном краю? Там он прикинулся чудотворцем.

— Вот-вот! А в Алебу — целителем. Если мы будем беседовать с людьми, как обычные путники, то сумеем…

Но Эдмунд уже смотрел в сторону, его лицо померкло.

— Ничего не выйдет, — сказал он. — У меня долг перед моими подданными. Что они подумают, если я их брошу? Теперь я обязан быть королем.

«Разве он похож на короля?» — подумала Элспет. Сейчас, в темноте, он сидел обхватив тонкими руками колени, и походил на мальчишку, с которым она познакомилась на корабле «Копьеносец». На него навалилось горе и груз людских ожиданий.

— Отец велел мне увести их домой, — тихо проговорил Эдмунд.

— Этим ты займешься завтра, — сказала ему Элспет. Она положила ему руку на плечо, и он уткнулся в нее лбом. — А сейчас лучше отдохни.

Он послушно кивнул. Через несколько секунд его дыхание стало тихим и ровным. Элспет укрыла его плащом и побрела прочь.

Ночью Элспет снилось, что она стоит на вершине крутого холма по колено в снегу. Впереди зияла пропасть, на дне которой мерцали костры. Ее тихо, но настойчиво окликнули. Она разглядела крохотную фигурку: черные волосы, белая одежда. «Ионет!» — крикнула она. Фигурка в белом замахала рукой, потом указала куда-то вниз. Элспет не могла разобрать ни одного слова, лишь наслаждалась музыкой пленительного голоса. Она подошла к краю пропасти, но рев усилился и заглушил все звуки. Старания Ионет о чем-то предостеречь растаяли вдали. В глубине пропасти появилось что-то огненное, свирепое. По руке Элспет пробежала боль и обожгла ее огнем.

Она вздрогнула и проснулась. Руку жгло, но она еще не понимала, сон это или явь. Лагерь уже шумел, воины Суссекса сворачивали свои походные вещи. Элспет, ободренная ярким светом утра, стряхнула с себя сон. Она увидела захоронение и все вспомнила. Король Георед погиб, и Эдмунд сегодня поведет своих людей домой.

Теобальд строил воинов. Элспет поискала глазами Эдмунда, но не нашла. «Так даже лучше, — мелькнуло у нее в голове. — Вечером мы сказали друг другу все, что нужно». Она стала звать Кэтбара и Клуарана, чтобы поделиться с ними своей мыслью о том, как отыскать Локи.

Но как нанести ему поражение? Она вспомнила свой сон: уносящийся вдаль голос Ионет, невероятное расстояние между ними, грозящий язык пламени… «Я все равно тебя найду!» — поклялась она.

Показался Клуаран, и не один, а с Вульфом, которого он вел перед собой, крепко держа за плечи.

— Знаешь, где я нашел этого бесенка? Он играл около захоронения короля! Мы уже почти готовы, а ты?

Элспет кивнула.

— Перед уходом надо проститься.

Клуаран как-то странно посмотрел на нее.

— Вот и Эдмунд.

Король торопился к ним, его лицо горело. На нем было уже не изысканное одеяние, полученное от отца, а старый меховой плащ и тяжелые сапоги. Элспет показалось, что он выглядел гораздо лучше, не таким потерянным, как накануне вечером.

— Я боялась, что мы не успеем проститься, — сказала она ему вместо приветствия.

— Никаких прощаний, — ответил он. — Я иду с вами.

Элспет вытаращила глаза.

— Ты была права, — продолжил он. — Пока жив Локи, мой народ в опасности. Мы должны его уничтожить.

— А как же обещание, которое ты дал своему отцу? — спросил Кэтбар.

— Я дал ему слово, что верну наших молодцов домой, и своему слову не изменю. Их поведет в Суссекс Теобальд. Я передам с ним письмо для матушки. Отец завещал мне не приносить в жертву наших людей, но не запретил самому дать бой Локи.

Кэтбар серьезно отнесся к его словам.

— Что ж, — молвил он, — наш отряд снова в полном составе. Кажется, теперь мы готовы обуздать ветер и приручить молнию. — Он забросил за плечи свою суму. — Давайте не будем медлить. Вперед!

Глава пятнадцатая

Клуаран и Кэтбар одобрили предложение найти последователей нового божества.

— Я сам подумывал об этом. Только нам придется обдумывать каждое слово. Ложь должна быть аккуратной. Но в этом можете положиться на меня, — сказал Клуаран.

Деревья вдоль дороги уже стояли зеленые, в листве заливались птицы. Вокруг раскинулись безлюдные поля, и у Элспет зрело опасение, что им придется долго разыскивать кого-нибудь для расспросов. Зато на дороге было немало следов, и Клуаран утверждал, что они совсем свежие.

Внезапно путники увидели дымок. Он поднимался над маленькой деревушкой в стороне от дороги. Около двух десятков людей в рубище собрались в поле. Рядом тощий ослик щипал травку, оставив тележку, которую он тащил, посреди поля. В телеге кто-то разглагольствовал, вызвав у слушателей жадное внимание.

— И грядет он в пламени! — надрывался голос. — Тогда все познают его величие. Он будет править всей землей. С востока на запад не будет никого и ничего, один лишь Горящий Человек!

— Слава ему! — отозвался нестройный хор.

Элспет догадалась, что большинство слушателей — жители этой деревни. Руководили происходящим несколько человек, стоящих отдельно, у тележки. Они были такие оборванные, что Элспет приняла бы их за бродяг-попрошаек, если бы не печать неистовой гордыни на их лицах.

— Кто пойдет со мной? — выкрикнул проповедник. — Кто готов сеять слово Горящего?

Откликнулись несколько деревенских парней.

— А как же наши посевы? — спросила одна из женщин.

— Какие посевы?! — не унимался проповедник. — Что такое ваша капуста и рожь в сравнении с небесной славой духа? Наш бог накормит вас одним своим словом.

— А ты сам попробуй набить брюхо болтовней! — усмехнулся старик.

Все засмеялись, но с опаской огляделись. Трое мужчин отошли от тележки и стали приближаться к насмешнику.

— Мы поднимемся ввысь вместе с ним! — заливался соловьем проповедник. — Не будет больше ни бедности, ни голода, ни болезней. Горящий излечит все недуги, надо только верить в него. Мы сами были свидетелями этих чудес!

Тем временем троица подходила к старику. Элспет увидела блеск их кинжалов. Она вскрикнула, но на помощь смельчаку уже торопился Кэтбар.

— Участь же зубоскалов будет плачевной, — говорил проповедник. — Не уверовавшие в него всем сердцем будут отвергнуты.

Трое мужчин, как по команде, занесли кинжалы, но перед ними внезапно появился Кэтбар. Схватив ошеломленного старика под руку, он вытащил его из толпы. Все трое бросились за Кэтбаром. Путь им преградил Клуаран.

— Он недостоин того, чтобы внимать вашим речам. Поговорите лучше с нами — предложил менестрель.

Троица от неожиданности замерла.

— Кто вы такие? — с подозрением спросил один из людей с кинжалами. Проповедник, вещавший с тележки, умолк, все взоры теперь были обращены к ним.

— Мы — простые путники, — пустился в объяснения Клуаран. — Мы очутились здесь случайно, и нас захватили золотые слова вашего предводителя.

Но человек на тележке был себе на уме.

— Опасайтесь чужаков, — внушал он своей пастве. — Бойтесь тех, кто вторгается на ваши земли из далеких краев.

Деревенские жители зашумели, бросая на Клуарана недобрые взгляды.

— Хвала Горящему! — раздался вдруг голос Эоланды, громкий и пронзительный. — Будем же славить его при свете дня и во тьме ночной! Скажи нам свои слова, спаси нас!

Женщины у тележки тоже заголосили о спасении, и вся толпа уставилась на проповедника. Тот, переведя дух, снова заговорил. Элспет взглядом поблагодарила Эоланду за находчивость и под шумок добралась до женщин в лохмотьях, стоявших у тележки.

— Мы готовы следовать за Горящим, — обратилась она к ним. — Куда он нас поведет?

— Мы следуем за проповедником, — бесстрастно произнесла одна из женщин. — Куда он скажет, туда и идем.

— Но куда? — не отставала Элспет.

— На юг… Или на восток. Какая разница? Главное, что Горящий здесь. Он повсюду. — Она устремила на Элспет бессмысленный взгляд. — Разве ты сама не чувствуешь его присутствие?

Элспет старалась не показывать, насколько ей не по себе. Пока она придумывала ответ, женщина схватила ее за руку.

— Зачем ты задаешь столько вопросов? Ты с нами? Достаточно воззвать к нему — и он положит конец всей твоей неуверенности.

«Да, это он умеет», — мысленно ответила на это Элспет. Ее охватил страх, захотелось бежать от этих фанатиков куда глаза глядят. Она поблагодарила женщину и отошла от толпы.

— Бесполезное дело, — сказал Эдмунд вздохнув. — Спрашиваю одного из них, где у них встреча с этим Горящим, а он твердит, что Горящий повсюду. Не знают они, где он, Элспет.

— Они говорят, что могут отправиться на юг, на восток, в чужие земли. Никакого проку! — огорченно ответила Элспет.

— Нападавшие на деревни шли на юг, — вспомнил Эдмунд. — По-моему, и нам надо идти в ту сторону, только не с этими безумцами.

— Раз так, надо уходить, пока про нас не вспомнили, — сказал Клуаран.

Элспет схватила за руку Вульфа, и они быстро пошли в рощу, подальше от проповедника с его неистовством.

На ходу Элспет напряженно размышляла. Они рисковали жизнью, но так и не узнали ничего полезного. Вот бы увидеть кого-то, кто встречал самого Локи и мог бы объяснить, как он теперь выглядит!

За ней шли Клуаран и Эоланда. Они спорили. Менестрель был раздражен, его мать встревожена.

— Некоторые из них еще, конечно, обладают силой, — говорила Эоланда. — Но ты ведь сам знаешь, что они не хотят ни во что вмешиваться.

— А Эне? Уж она-то…

— Еще меньше, чем остальные!

— Раньше она боролась с Локи, — настаивал Клуаран. — Если бы ты к ней обратилась, она бы не отказала.

— Нет! — возразила Эоланда испуганно. — И не смей меня об этом просить. Я не могу вернуться.

Клуаран пожал плечами.

— Тогда я пойду сам, — сказал он.

— Что ты задумал, Клуаран? — обратилась к нему Элспет, когда они остановились немного отдохнуть. — Вспомнил еще о ком-то?

— Ты подслушивала? — спросил он.

— Брось! Лучше ответь. Если кто-то может нам помочь, мы должны его найти!

— Не все так просто, — сказал Клуаран. — В общем, у меня действительно есть способ найти Локи.

Эдмунд и Кэтбар, раскладывавшие костер, прервали свое занятие. Даже Вульф выронил палочку, которую усердно строгал. Клуаран выразительно посмотрел на Эоланду, и она, вздохнув, кивнула.

— У нас с матушкой есть… земляки, которые могли бы нам помочь, — сказал Клуаран. — Но к ним пришлось бы целый день идти через лес.

— Они живут там? — спросила Элспет, удивленная тем, что раньше он молчал об этом.

— Скажем так: оттуда мне будет проще до них добраться, — уклончиво ответил менестрель.

Клуаран торопливо повел своих спутников по лесу в южном направлении.

— Мы ищем воду, — объяснил он.

Они шли вверх по течению ручья до тех пор, пока синее небо не потемнело, а солнце не спряталось за деревьями. Наконец путь им преградила речка — такая узкая, что через нее можно было перепрыгнуть, но глубокая и быстрая. Клуаран радостно потер руки и ускорил шаг.

Скоро путники добрались до небольшого водопада. Они стояли на ровном каменном выступе, обрамленном кустами боярышника. Посреди площадки был выложен круг из гладких круглых камней, внутри которого лежал более крупный плоский камень с процарапанным рисунком, почти вытертым от времени.

— Годится, — пробормотал Клуаран.

Эоланда была по-прежнему напряжена.

Она осмотрела камень, легко провела по нему ладонью.

— Русалка? — спросила она.

— Думаю, да, — ответил Клуаран.

Привал сделали тут же, на чахлой траве рядом с кругом из камней. Пока все готовились ко сну, Элспет рассматривала рисунок на камне. Линии были такими тонкими, что их можно было принять за случайные царапины. Но, встав на место Эоланды, она разобрала изображение: длинноволосую женщину, льющую воду из кувшина.

Подбежавший к ней Вульф тоже с любопытством уставился на камень.

Клуаран посмотрел на них.

— Идите-ка сюда! — крикнул он. — До темноты надо многое успеть.

Элспет удивленно переглянулась с Эдмундом. Им предстояло провести здесь всего одну ночь. Какие еще могут найтись занятия, кроме устройства на ночлег? Она неохотно отошла от камня, взяв Вульфа за руку.

— Когда ты встретишься со своими друзьями? — спросил Клуарана Эдмунд.

— Этим вечером, если они пожелают, — буркнул менестрель.

Наступил вечер. Небо над каменным уступом стало сине-серым, а на западе — багровым. Подул холодный ветер. Кутаясь в плащ, Кэтбар проворчал:

— Представляю, какой будет сквозняк, когда поднимется ночной ветер. Здесь, наверное, рыщут дикие звери. Эдмунд, есть тут в округе волки?

— Больше я не прибегаю к своему умению, — отчеканил Эдмунд.

— Почему? — удивилась Элспет.

— Я дал слово. Я обещал отцу вести себя по-королевски.

— Разве это означает запрет на пользование даром провидца? — спросила Элспет.

— Именно так! Провидцы служат королям, а не правят.

«Так считал твой батюшка, а не ты. Георед ошибался!» — подумала Элспет. Глядя на несчастное лицо Эдмунда, она не осмелилась произнести это вслух.

— Нам следует опасаться людей, а не зверей, — сказал Клуаран. — Те, кто представляет для нас угрозу, сюда не явятся. Это очень древнее, священное место, — объяснил он. — Здесь столетиями звучали молитвы. — Он встал. — Ну, мне пора. Вернусь завтра к закату. Ждите меня здесь. Если вам придется уйти отсюда до моего возвращения, то не уходите далеко от реки.

Кэтбар предложил поохотиться в чаще.

Элспет позвала Вульфа в лес собирать хворост. Удаляясь вместе с мальчиком, она услышала, как Клуаран умолял Эоланду.

— Многие там по тебе скучают, — говорил он. — Они с радостью приняли бы тебя обратно.

— Нет, — отвечала Эоланда, — мне там больше не место.

— Если не там, то где?

Элспет услышала слова феи, полные печали:

— Может быть, нигде.

На обратном пути она увидела Эоланду среди камней: фея невидящим взглядом смотрела на древнее изображение.

Кэтбар с Эдмундом вернулись поздно, но принесли всего одну небольшую птицу.

— Непонятно, куда попряталось нынче зверье, — бросил Кэтбар.

Он старался не смотреть на Эдмунда. Элспет решила, что он осуждает друга за отказ использовать свое волшебное умение. Эдмунд молчал. Они улеглись вокруг маленького костра. К удивлению Элспет, Эоланда вызвалась нести караул, сказав, что все равно не сможет уснуть. Фея села у священных камней, и Элспет заметила обращенный на нее пристальный взгляд темных глаз.

«Чем-то я ее пугаю…» — подумала она и погрузилась в сон.

Путники проголодались и замерзли. После безуспешной охоты накануне вечером еды оставалось немного. Завтрак был совсем скудный, и Кэтбар решил еще раз попытать счастья.

Элспет и Эдмунд сидели рядом, глядя вдаль сквозь деревья. Они уже собрали свои заплечные мешки и разбросали золу от костра. Теперь оставалось только ждать.

— Как там Клуаран? Как его встретили соплеменники? — тихо проговорила она.

— Думаю, где-то неподалеку расположен тайный вход в их царство, — поразмыслив, ответил Эдмунд. — Но лучше не пытаться его найти: я слышал, народ там непростой.

— Ты считаешь, они захотят нам помочь?

— Эоланда захотела, — напомнил ей Эдмунд, глядя на фею, по-прежнему сидевшую среди камней. Та, словно услышав свое имя, подняла на них глаза.

— Где мальчишка? — спросила она слабым голосом. — Нам надо держаться вместе.

— Вульф? Он у реки, — заверила ее Элспет, но все-таки встала, чтобы убедиться, что непоседа снова никуда не запропастился.

По обеим сторонам водопада росли густые кусты, за ними теснились деревья. Вульфа нигде не было.

— Не пойму, что ты так за ним следишь! — ворчал Эдмунд, отправившись с Элспет на поиски мальчика.

— У Вульфа свое отношение к опасности, не такое, как у нас, — ответила Элспет.

— По-моему, он привык к самостоятельности, — продолжал ворчать Эдмунд. — Те люди, с которыми он был до того, как попал к нам, мало о нем заботились.

— Все-таки это были его родные!

— Может, и нет, — задумчиво возразил Эдмунд. — Он говорил, что они промышляли торговлей. Мы знаем, что у них была повозка и кое-какой товар. Почему тогда они не одели своего сына в этакий холод?

Элспет вспомнила озорную улыбку и неуемную энергию своего подопечного. Похоже, Эдмунд прав: когда они нашли Вульфа, он был тощим бродяжкой в лохмотьях.

— Считаешь, он был невольником?

Эдмунд кивнул.

— Некоторые бродячие торговцы держат таких. Вот тебе и объяснение, почему Вульф никогда не говорит о своей семье.

— Может, и так, — согласилась Элспет. Бедняжка, наверное, никогда не знал родительской ласки!

— Кажется, мы его нашли, — сказал Эдмунд.

В мягкой земле на берегу отпечатался след маленькой ступни. Через мгновение Элспет услышала треск ветвей и увидела рожицу шалуна среди листвы.

— Вульф! — крикнула она. — Почему тебя приходится искать?

— Я нашел ягоды, Элспет. Иди посмотри.

— Наверняка несъедобные, — отмахнулся Эдмунд. — Ведь еще весна!

— А вы посмотрите! — настаивал мальчик.

Элспет и Эдмунд переглянулись и последовали за ним. Вульф повел их в сторону от реки.

— Учти, мы не можем заходить далеко, — предупредила его Элспет.

Вульф кивнул. Он как-то напряженно поворачивал голову и, как показалось Элспет, постанывал.

— Тебе больно, Вульф? — спросила она. Мальчик не ответил, но поднес руку к шее.

Элспет остановилась.

— Дай взглянуть! — потребовала она. Тоненькая шейка ребенка была натерта докрасна. Цепочка перекрутилась и врезалась в кожу.

— Прости, Вульф, — сказала Элспет, — я знаю, ты любишь эту цепочку…

— Нет! — крикнул Вульф. — Ненавижу ее!

— Разве это не подарок твоего отца?

— Да, ее надел на меня отец. — Личико Вульфа стало печальным. — Он плохо обращался со мной, Элспет. Его сын тоже. Родной сын.

Элспет тяжело вздохнула. Похоже, Эдмунд оказался догадлив: Вульф был рабом, ему здорово досталось.

— Это ошейник! — воскликнул Эдмунд у нее за спиной.

— Мы сейчас же снимем это! — решила Элспет.

Цепочка была тонкая, звено можно было разнять узким лезвием ножа.

— Вот! — Эдмунд подскочил к ним со своим кинжалом.

Но Вульф дернул головой и отпрыгнул.

— Нет! — заверещал он. — Пусть это сделает Элспет.

Эдмунд пожал плечами и отдал кинжал подруге. Взяв оружие, она ощутила то же чувство, что посетило ее, когда Кэтбар дал ей меч. «Это не меч!» — сказала она себе, и тут же почти забытая дрожь пронзила ее правую руку от плеча до кончиков пальцев.

Ионет?

Ответ был или ей только показалось? Элспет охватил восторг: если Ионет все-таки вернется, то… Но сейчас надо было сосредоточиться на другом. Помоги, если ты здесь!

Элспет дотронулась кончиком кинжала до цепочки на шее мальчика, стараясь не прикасаться к натертой коже. По ее руке пробежала новая судорога, уже болезненная, но она не обратила на это внимания.

— Смелее, Вульф! Сейчас я верну тебе свободу.

— Хорошо, — ответил он шепотом.

Мешал грубый край его сорочки.

Пришлось ждать, пока Эдмунд справится с застежками и распахнет ему ворот.

— А это тоже хозяйская работа? — спросил он.

Через всю тщедушную грудь мальчика, от плеча до живота, шел шрам, алевший на белой коже. Почему-то это зрелище показалось Элспет знакомым. В следующее мгновение снова возникла боль в руке, и такая острая, что она выронила кинжал. Перед глазами возникла картина: огонь, камень, белая молния, которую высек из камня удар ее хрустального меча. И Локи: цепь на шее, багровая рана через всю грудь…

— Не может быть! — прошептала она. — Этот рубец оставила я.

Она отдернула руку и спрятала кинжал за спину. Маленькая фигурка стояла перед ней, как неподвижная статуэтка. Элспет приросла к земле.

— Эдмунд, — с трудом произнесла она, едва ворочая языком, — бери свой кинжал и беги. Возвращайся к священному месту.

— Но…

— Беги! — крикнула она, не сводя глаз с лица мальчишки. Его прищуренные глаза постепенно приобретали цвет пламени свечи.

Элспет пустилась бежать за Эдмундом. Она не осмеливалась обернуться назад, но Эдмунд, оглянувшийся на бегу, крикнул ей:

— Вульф меняется… Он растет!

— К реке! — простонала Элспет.

Они не слышали за собой погони. Но произошло худшее: тугая волна воздуха, нарастающий треск. Они уже почти достигли реки, когда над ними заклубился дым, и невыносимый жар заставил их рухнуть наземь.

Глава шестнадцатая

Эоланда знала: это рано или поздно случится.

Когда до нее донеслись издали крики, когда в небо повалил дым, первым ее чувством была вина. Она должна была задержать детей. Теперь всем им грозила смерть: странному мальчику, в котором она не могла разглядеть душу, молодому королю и Элспет.

Она тоже обладала способностью отпускать зрение вдаль. Сейчас было время воспользоваться ею. Двоих она увидела в воде — Элспет и Эдмунда. К ним подбиралось пламя, но погубить их ему было не под силу.

А это означало, что она еще могла им помочь. Ей было не избежать возвращения.

Она ступила в круг из камней, сосредоточилась и нарисовала в воздухе ворота. Казалось, она только вчера вернулась из путешествия: три полосы неяркого света, мерцающий между ними, как рябь на воде, воздух.

Она сделала шаг вперед и замерла. Лучше предупредить их о своем приближении. И она отправила вниз по реке свой голос, не зная, услышат ли они ее.

— Элспет! Бегите сюда! Я приведу подмогу.

И она прошла в воздушные врата.

В отчаянии они упали в воду. Эдмунд добрался до Элспет и схватил ее за руку, пытаясь поднять. Ее лицо было пепельного цвета.

— Это Локи! — простонала она. — Все время, пока мы шли вместе…

— Нам нельзя задерживаться! — торопил Эдмунд, волоча ее за руку.

— Он спал со мной рядом… — продолжала стонать Элспет уже на бегу.

Их сопровождал рев огня. На берегу, насколько хватало глаз, бушевал пожар, огонь с треском поглощал кусты. Над головами у них плыл дым. Они бежали по воде, низко наклоняясь, но у Эдмунда запершило в горле, заболело в груди. Элспет тоже задыхалась. Эдмунд перебирал ногами в мутной воде, а из головы у него не выходило то, что он увидел, когда в последний раз оглянулся: ребенок под деревьями, окутанное дымом тельце, через мгновение невероятно вытянувшееся вверх, огненные языки вместо волос, горящие глаза, налитое огнем лицо.

Пламя неумолимо приближалось, пожирая куст за кустом.

— Быстрее!

Но как ни старался он подгонять Элспет, вода тащила их назад, под ноги то и дело подворачивались скользкие камни.

Элспет вдруг схватила его за руку.

— Слышишь? — спросила она, задыхаясь.

Эдмунд больше не осмеливался оглянуться. Но нет, его подруга смотрела вперед, навстречу течению, и он увидел блеск надежды в ее глазах.

— Кажется, это Эоланда, — сказала она.

Эдмунд с трудом различил в дыму серую громаду водопада и крохотную фигурку над ним. Потом ударил раскаленный ветер, дым сгустился, и фигурка исчезла из виду.

— В воду! — крикнула Элспет и толкнула Эдмунда в спину. Он упал ничком в реку, потом высунул голову из воды и сумел отдышаться.

Они позли вперед, преодолевая течение. Холод действовал на Эдмунда бодряще. Он уже отчетливо видел водопад. Но пламя подбиралось все ближе. Оно уже бушевало на берегу, языки были в человеческий рост.

Речка становилась уже, а ее берега — круче. Эдмунду и Элспет стало тесно вместе в речке.

Элспет выпрямилась в струях водопада. Языки огня по обеим сторонам поднимались выше ее. Шум воды смешивался с ревом лесного пожара и заглушал ее слова, но она указывала куда-то вверх. Прямо над ними находилось священное место, голые камни не тронул огонь. Но где же обещанная помощь?

— Мы можем туда вскарабкаться! — крикнула она. — Подсади меня!

Водопад имел несколько уступов. По ним можно было вскарабкаться, как по ступеням, хотя напором воды храбрецов могло сбросить вниз…

Вдруг позади раздался смех, низкий, как бой колокола, перекрывший шум огня и воды. Они оглянулись.

Сзади бушевал пожар. Речные берега пылали, насколько хватало глаз. Деревья превратились в факелы. Все вокруг было затянуто черным дымом.

Вульфа, которого они так настойчиво искали, больше не существовало. Собственно, никакого Вульфа и не было никогда.

Среди пожираемых огнем деревьев вырисовывалась окутанная черным облаком фигура, такая же высокая, как эти обреченные лесные великаны, — их горящие верхушки образовывали нимб вокруг головы. При приближении фигуры пламя расступалось, и за ней оставалась обугленная просека.

Еще два шага — и перед ними стоял высокий человек в черном облачении, с пламенеющим лицом и ладонями.

— Локи!

— Ну, Элспет! — Ухмыляющаяся физиономия напоминала рожицу мальчишки. — Хочешь меня освободить?

Элспет закрыла руками лицо. Фигуру демона снова окутал дымный плащ. Когда дым рассеялся, появился мальчик Вульф с раскинутыми руками.

— Они очень дурно со мной обращались! — заверещал он. — Менестрель и его папаша посадили меня на цепь. Приковали к скале. Тебе под силу исправить содеянное ими зло, Элспет!

— Оставь меня! — крикнула Элспет.

Эдмунд заслонил ее собой и выхватил кинжал.

— Подойдешь ближе — заработаешь еще один рубец.

Он слышал, как пятится Элспет.

Вульф постепенно превращался в Локи, объятого пламенем и ухмыляющегося.

— Рано или поздно она ко мне вернется. — Теперь в его голосе не было ничего детского. Он развернулся и зашагал прочь. Огненные языки взмыли в небо, прикрывая его отступление.

Эдмунд повернулся к Элспет. Она карабкалась по валунам под водопадом и вдруг в ужасе замерла. Огонь рвался с обеих сторон и уже достиг вершины водопада. Над водой плясал огонь, не позволяя разглядеть священную площадку. Внизу реки уже не было: берега обвалились, два пожара с ревом слились в один. Элспет и Эдмунд оказались в тесном огненном кольце.

— Все это иллюзия! — крикнула вдруг Элспет. Она ухватилась за выступ скалы. — Помоги мне!

Эдмунд колебался.

— Это ненастоящий пожар! — убеждала его Элспет. — Он так уже делал. Помнишь пещеру под горой? Мы тогда боялись погибнуть в огне, но все обошлось. Так ему нас не сломить!

И она, не дожидаясь помощи, подпрыгнула, ухватилась за уступ и подтянулась.

Она висела несколько минут, потом закричала и упала. Ожоги на ладонях причиняли нестерпимую боль. Эдмунд, морщась от жара, попытался поймать ее, но оба свалились в воду. В воде боль стала утихать.

Стоя на коленях и всхлипывая от боли, Элспет опустила обожженные ладони в воду. Правая рука не разгибалась. Огонь подступал, вода испарялась на глазах. Воздух так раскалился, что каждый вдох обжигал горло.

И тут прогремел гром. Эдмунд не поверил своим ушам. Облака затянули крохотный клочок неба, который они могли видеть у себя над головой. Гром ударил снова, потом упали первые капли дождя. Холодная вода с небес растекалась по коже, неся блаженство. Эдмунд и Элспет молча таращили друг на друга глаза, пока на них обрушивался ливень, подобный водопаду. Эдмунд, дрожа от облегчения, стоял перед Элспет на коленях и с наслаждением вдыхал холодный влажный воздух.

Огонь вокруг погас. Дождь начал стихать. До Эдмунда донеслись знакомые голоса. Со священной площадки свесился Клуаран, рядом с ним появилась Эоланда. К реке бежал Кэтбар, высекая тяжелыми прыжками искры из обугленной земли. Увидев ожоги у Элспет, он ахнул и спрыгнул в воду, чтобы поднять ее, как пушинку.

Клуаран протянул руку Эдмунду, чтобы вытащить его на площадку над водопадом.

За каменным кругом все обуглилось и почернело, и только внутри все осталось как было.

— Напрасно вы ушли отсюда, — попенял Клуаран Эдмунду. — Вы встретили его?

Эдмунд молча кивнул. Клуаран побледнел, но, ничего не сказав, покачал головой и отвернулся.

— Как ты не понимаешь? — крикнул Эдмунд. — Мы искали Локи, а он все это время находился с нами. И обещал вернуться.

Эдмунд знал, что демон выполнит свое обещание, потому что только так он мог добиться желанной свободы.

Без Элспет это было невозможно.

Глава семнадцатая

Сначала у Элспет нестерпимо болели руки, потом боль охватила все тело, стала грозить удушьем… В ушах стоял надсадный крик. Кэтбар пытался ее успокоить. Он никак не мог понять, что это кричит Ионет, а не она.

«Тише, — твердила Ионет, — нам больше никто не угрожает, его нет!»

— Неужели ей нельзя помочь? — растерянно произнес Эдмунд. — Ей так больно…

— Этот настой должен помочь, — послышался голос Эоланды. — Но чтобы его выпить, надо сначала успокоиться.

О чем они все толкуют? Элспет пыталась дать им понять, что она вполне спокойна и может принять лекарство, что помогать надо не ей, а Ионет. Но она лишь шевелила губами, а слова отказывались звучать. Потом она заставила себя уняться. Где-то глубоко у нее внутри притихла и Ионет.

— Так-то лучше, — молвила Эоланда. — Приподнимите ее.

Ее напоили чем-то теплым и горьким.

После нескольких глотков Элспет смогла дышать и открыла глаза. Эдмунд в тревоге не сводил с нее глаз. Эоланда стояла на коленях, поднося к ее рту чашку со снадобьем.

— Где Локи? — попыталась спросить Элспет. Но нет, слова у нее еще не получались.

Эдмунд снова ее уложил. Она стала прислушиваться к голосам, то наплывавшим, то терявшимся вдали.

— Ее нельзя тормошить! — сказала Эоланда. — Пройдет несколько дней, прежде чем она сможет ходить.

— Значит, остаемся здесь, — решил Эдмунд. — Священное место послужит нам защитой, так ведь?

— Этого мало, — возразил Клуаран. — Локи способен окружить это место огнем, и в этом мы не сможем ему помешать. От нас с Эоландой потребовались все наши силы, чтобы устроить грозу. Потушить пожар оказалось очень трудно. Рано или поздно он придумает, как к нам подобраться. — Менестрель взглянул на Элспет и горестно покачал головой. — Локи пытался играть с ней, как кошка с мышкой, но не добился успеха. В следующий раз он станет действовать грубее. Если она не разорвет последние его оковы, он ее убьет. Элспет — его последняя надежда и одновременно его величайший враг. Он завладеет ее мечом, чего бы это ему ни стоило.

— Может быть, я останусь здесь с ней? — предложила Эоланда. — Я могу соткать вокруг нас защитный барьер и обеспечить ей безопасность, пока она не поправится.

— Надолго ли? — спросил Клуаран. — И как вы доберетесь потом до нас? Нет, у меня есть мысль получше.

Он понизил голос, и некоторое время Элспет слышала только шепот, прерываемый возмущенными возгласами Эоланды. Она напрягала слух, чтобы уловить смысл, но разговор становился все тише, и она поняла, что снова соскальзывает во тьму забытья.

— Элспет! — громко шептали у нее над ухом. На нее смотрел Клуаран. Его лицо расплывалось. — Локи опять за тобой явится, причем скоро, пока ты еще слаба. Понимаешь?

Элспет кивнула.

— Я знаю безопасное место, — продолжил Клуаран. — Но я могу взять туда только тебя. Ты согласна?

Элспет распахнула глаза, показав ему свой ужас.

— А Эдмунд? Кто позаботится о его безопасности?

Лицо Клуарана осталось невозмутимым.

— Эдмунд будет в безопасности, когда рядом с ним не будет тебя, — проговорил он. — Он для Локи неинтересен.

— Мы снова встретимся, когда ты выздоровеешь, — подхватила Эоланда. — Мы будем ждать вас на берегу моря, а потом отправимся на корабле в Уэссекс.

Лица вокруг снова стали расплываться. Элспет попыталась шевельнуться, но почувствовала боль. Ионет опять подавала голос, и от ее громких всхлипов трудно было разобрать, что говорят другие.

— Да… — выдавила она.

— Вот и хорошо, — донесся до нее голос Эоланды. — А теперь спи.

— Где ты ее спрячешь? — не унимался Эдмунд.

Не для того он расстался со своими соплеменниками, чтобы теперь у него отняли Элспет, да еще когда Локи показал, на что способен.

— У нас на родине. В нашем с Эоландой родном краю, — объяснил Клуаран. — Там Элспет сможет поправляться столько, сколько потребуется.

— Как ее примут? — с тревогой спросила Эоланда. — Сам знаешь, как плохо там относятся к чужакам.

— У нас все равно нет выбора, — отвечал Клуаран. — Меч надо спасти, если только это нам под силу.

— Ты хочешь сказать, что спасти надо Элспет? — вмешался Эдмунд, гневно сверкая глазами.

Менестрель легко выдержал монарший гнев.

— Элспет тоже, разумеется.

Подготовка была короткой. Они запаслись водой, Клуаран раздал всем свой провиант, объяснив, что о его пропитании позаботится мать-фея.

— Идите прямиком к берегу моря и плывите в Уэссекс, — сказал он на прощание. — Преследованию Локи пришел конец. Он найдет нас сам. Все, что мы можем сделать, — это выбрать поле боя. Вас двоих поведет Эоланда, мы с Элспет последуем за вами.

Эдмунд прощался с Элспет. Юноша низко наклонился над ней. Трудно было понять, дремлет она или просто закрыла глаза, медленно дыша. В ответ на слова Эдмунда она что-то пробормотала.

— Мы обязательно встретимся, Элспет, — пообещал он. — Клуаран доставит тебя туда, где тебя исцелят.

И он зашагал следом за Эоландой, в сожженный лес, оглянувшись лишь раз. Клуаран стоял в круге из камней, прощально подняв руку. Элспет неподвижно лежала у его ног.

— Скорее бы выйти из этого леса, — пробормотал Кэтбар. — Совсем другое дело, когда под ногами хорошая дорога!

Эдмунд кивнул, хотя на самом деле ему было безразлично, как и куда они идут. Он расстался с Элспет, удалялся от нее с каждым шагом и не мог себя убедить, что поступает правильно.

Минула, казалось, целая вечность, прежде чем они вышли наконец на дорогу. Низкое солнце освещало им путь. Дорога была изрыта, хотя вблизи не были видно ни людей, ни построек. Кэтбар шел первым. Как он и обещал, они двигались быстро: Эдмунд решил, что они прошли больше километра и к наступлению ночи оставили лес далеко позади.

— Наверное, мы достигли южной оконечности нашего королевства, — сказал Кэтбар. — Через день или даже раньше мы перейдем на земли саксов, а потом во Франкское королевство. Оттуда мы сможем отплыть на корабле домой.

Переночевав под навесом у дороги, утром они снова двинулись в путь. На дороге было много народу. Старики и старухи, нагруженные узлами, — целые семьи, толкавшие тележки; малые дети тянулись за ними, пока они скатывали одеяла и спешно поглощали скудный завтрак. Наконец троица с Кэтбаром во главе влилась в людской поток. Через несколько часов они нагнали толпу с повозками, которые через силу тащили ослы. Люди брели, потупив взоры, и не отвечали, когда Кэтбар попытался их окликнуть.

Вдоль дороги не было селений. Эдмунд догадался, что многие путники провели ночь на ногах. По дороге попадались истуканы, но никто не останавливался, чтобы помолиться своим божкам. Эдмунд узнал некоторые образы из храма своей матушки, но старался на них не смотреть.

К полудню они дошли до земляного вала высотой в рост человека, протянувшегося по полям с обеих сторон от дороги.

— Знаю я это место, — сказал Кэтбар. — Король возвел стену для защиты от саксов, а в последнее время — от франков.

Стену никто не охранял. Тяжелые деревянные ворота были распахнуты. Вокруг — ни души.

— Странные настали времена, — буркнул Кэтбар.

Когда солнце вышло из-за туч, они поравнялись с тележкой на обочине. Ослик щипал траву, возчик сидел рядом, привалившись спиной к колесу. Он был совершенно неподвижен, и Эдмунд испугался, что он мертв, как бедняга лоточник Менобер, убитый у дороги. Но владелец тележки, увидев путников, зашевелился и поприветствовал их. Видимо, он просто отдыхал на солнышке.

Теперь вдоль дороги тянулись каменные изгороди, за ними виднелись деревья. Эдмунд услышал, как Эоланда тихонько ахнула, и, проследив ее взгляд, увидел место для молитвы у дороги, заросшее боярышником и ежевикой. Эдмунд пригляделся к маленькой богине, улыбавшейся из-за колких ветвей, — и разинул от удивления рот.

«Это же Бранвен! — подумал он в крайнем изумлении. — Во всяком случае, вылитая матушка!»

Богиня, в честь которой нарекли его мать, была владычицей вод и известий. У этого изображения тоже были развевающиеся волосы, над ним кружила та же ширококрылая птица.

— Погодите-ка! — взмолился он.

У него не было вина для священного возлияния. Пришлось достать из заплечной сумы остаток отцовского хлеба и накрошить его у подножия маленькой статуи. Георед никогда не был усерден в служении богам, предпочитая доверять собственным силам и преданности подданных. И все же Эдмунд помолился всем небесным силам за спасение отцовской души, а заодно и за безопасное возвращение его дружины за море, в родной Суссекс.

«И да будет здорова моя матушка, — закончил он свою молитву, дотрагиваясь до ног статуи. — Пусть дождется моего возвращения».

— В чем дело?

Эдмунд вздрогнул от окрика, резкого и повелительного. Испуганно оглянувшись, он увидел маленький отряд, человек десять здоровенных мужчин в тяжелых шкурах, вооруженных дубинками и топорами.

— Кажется, одну мы пропустили! — прорычал главарь, переводя мутный взгляд с Эдмунда на статую. — Стойте, где стоите, идолопоклонники! Сейчас мы покажем вам могущество единственного истинного бога! — Он оттолкнул Эдмунда и занес над маленькой богиней свой боевой топор.

— Не трогай ее!

Эдмунд вцепился в рукоять топора. Удар пришелся мимо цели, лезвие топора глубоко вонзилось в толстый ствол куста. Напрасно верзила пытался освободить свое оружие — оно не поддавалось. Бросив на Эдмунда мстительный взгляд, он приказал своим людям:

— Взять их!

Эдмунд вытащил свой меч. Кэтбар уже стоял рядом с ним с оружием, Эоланда воздела руки, бормоча заклинание. Окружившие их недруги наступали, грозя топорами на длинных топорищах и злобно скалясь.

Но тут за ними раздался истошный ослиный крик. Все десятеро шарахнулись в разные стороны, пропуская обезумевшего осла с разболтанной повозкой. Поравнявшись с Эдмундом, осел резко свернул в сторону, повозка опрокинулась, сбив с ног сразу нескольких человек. Верхом на осле сидел тот самый тощий возчик, которого они некоторое время назад встретили на дороге.

— В повозку, скорее! — крикнул он.

Удары копыт взбесившегося осла не позволяли верзилам приближаться к нему. Кэтбар без лишних церемоний поднял Эоланду и посадил ее в повозку. Кэтбар и Эдмунд преградили разбойникам путь и прыгнули в повозку. Их спаситель развернул своего брыкливого скакуна и заставил его мчаться прочь.

Эдмунд вцепился в ненадежную колесницу, боясь вывалиться. Разбойники с воплями бросились за ними в погоню. Один, отшвырнув дубину, стал метать камни, едва не угодив в Эдмунда.

Осел бежал все быстрее, возчик вцепился ему в загривок. Когда Эдмунд оглянулся, преследователи скрылись из виду, за тележкой бежал только их предводитель, размахивая кулаками и посылая им угрозы.

Возчик не подал виду, что слышит его вопли, и через несколько километров остановил осла. Неуклюже соскользнув на землю, возчик похлопал несчастное животное по боку.

— Мы созданы для другого, верно, Ушастик? — проговорил он устало. Голос у него был низкий, выговор показался Эдмунду знакомым.

Кэтбар спрыгнул с повозки и от души пожал спасшему их смельчаку руку.

— Мы твои должники, — прохрипел он. — Надеюсь, тебе не придется из-за нас спасаться от этих мерзавцев.

Бесстрашный возчик пожал плечами и произнес:

— Они обо мне забудут, прежде чем я снова им попадусь. Любой порядочный человек помог бы вам.

— Все равно мы тебе очень признательны, смелый возчик, — продолжил Кэтбар. — Если тебе не успело надоесть наше общество, то, может, повезешь нас дальше? Мы хорошо заплатим. — Он показал мешочек с серебром.

— Денег мне не надо, — ответил возчик. — Ваше общество мне по нраву. Надо только напоить этого молодца, — он любовно похлопал своего ослика по шее, — и можно будет ехать на юго-восток, к морю.

У Эдмунда снова появилась надежда на спасение. Наверное, богиня Бранвен услышала его молитву. Теперь возчик доставит их туда, куда им нужно. Там они дождутся Элспет, найдут корабль и поплывут домой.

Глава восемнадцатая

Элспет проснулась и долго смотрела на бледно-серое небо в обрамлении листвы. Кто-то сидел рядом с ней не шевелясь. Она попыталась приподняться и вскрикнула от боли в ладонях. Это было не то ноющее чувство, что предшествовало появлению меча, а невыносимая боль, от которой перехватило дыхание.

Над ней склонился Клуаран.

— Как твоя рука?

«Рука», а не «руки»! Элспет поняла, что это не оговорка. В действительности его волновала только Ионет. Она опасливо посмотрела на свои руки — они были багровые, все в пузырях. Правая кисть сжалась в кулак, но попытка распрямить пальцы закончилась криком от боли. Тут же у нее в голове раздался ещё один, чужой крик. Клуаран наблюдал за ней с выражением мольбы на лице.

— Она еще жива, — успокоила его Элспет. — Ожоги не прошли для нее даром, но она по-прежнему со мной: я ее слышу.

Клуаран отвернулся.

— Надо уносить отсюда ноги, — тихо сказал он. — Ты сможешь идти?

Элспет так измучилась, что могла бы проспать целый месяц. Но она помнила слова Клуарана о том, что Локи станет ее искать, и понимала, что время для отдыха еще не наступило.

— Куда мы направимся? — тихо спросила она.

— Попытаем счастья в краю эльфов и фей, — сказал Клуаран.

Элспет была в смятении.

— Нет! Лучше я останусь здесь. Мне надо подготовиться на случай, если за мной явится Локи.

Клуаран покачал головой:

— У нас нет выбора. Надо вылечить твои раны.

— Это все из-за Ионет, да? Ты делаешь это ради нее, а не для меня! Локи хочет убить меня. Ионет и так уже мертва.

Элспет задохнулась в собственном крике. Клуаран, напротив, выглядел пугающе спокойным.

— Для нас — да, — молвил он. — Но ее жизнь продолжается в мече. И это единственная наша надежда на победу над этим демоном.

Клуаран помог Элспет встать. У нее жгло ладони, гудело в ушах, в глазах стоял туман. Пришлось подождать, пока прояснится зрение. Только теперь она увидела, где они находятся. Они стояли посреди круга из камней. Как видно, близился полдень: небо над их головами было яркое, хотя солнце скрылось за облаками. Или это был дым?

Клуаран поднял руки над головой. Потом он резко развел руки и опустил их. Когда он нагнулся, чтобы дотронуться до земли, появилась тонкая полоса света в форме арки. Деревья на другой стороне реки вдруг отодвинулись далеко назад. В арке возникло жемчужное свечение, и появились неяркие блики, как на устричной раковине.

Клуаран выпрямился и, повернувшись к Элспет, взял ее за руку.

— Не отставай от меня. Не сходи с тропы и ни с кем не говори. Готова?

Элспет кивнула, и они прошли в арку.

Их обволокло туманом. Элспет не чувствовала земли под ногами. На мгновение ее охватила паника. Но Клуаран держал ее крепко.

— Главное — не сходить с тропы, — тихо напомнил он.

Шажок, другой… Все вокруг наполнилось жемчужным светом. Через несколько минут Элспет показалось, что она различает впереди тропу, заросшую травой, которую заливает лунный свет. Она подумала, что этому никогда не будет конца, как вдруг в ушах у нее что-то загудело. Потом заговорил менестрель, и слова его прозвучали как гром, нарушивший мертвое безмолвие.

— Все, пришли.

Цвета и звуки разом вернулись, как если бы они вынырнули из воды. Элспет заморгала, потрясла головой, чтобы прийти в себя, и вновь услышала птичье пение. Они шли по лесной тропинке среди низких и редких деревьев. Все вокруг было залито мягким светом, как на рассвете. Солнца не было, и Элспет не могла понять, долго ли они шли.

При этой мысли у нее подкосились ноги, руки снова пронзила боль.

— Держись, — сказал ей Клуаран, когда она привалилась к нему. — Скоро ты отдохнешь, даю слово.

Они вышли на луг, пестревший летними цветами, и услышали звонкое журчание воды. Элспет нашла глазами ручей, питавший озеро. По высокой траве к ним приближалась высокая стройная женщина.

— Клуаран! — крикнула она, раскрыв объятия менестрелю. Потом она затараторила на неведомом языке, похожем на птичий щебет или на шелест ветра в густой листве деревьев.

Здороваясь со своей знакомой, Клуаран указал на Элспет. Молодая женщина повернулась к ней, но даже не кивнула в знак приветствия. Вместо этого она схватила Элспет за руки и наклонилась. Элспет вскрикнула, но прикосновение незнакомки было прохладным и легким, и ее пальцы почти неощутимо заскользили по обожженной коже.

Вскоре она выпустила руки Элспет и что-то сказала Клуарану, указывая на ручей. Элспет ждала от Клуарана объяснений.

— Можешь поговорить с ней, Рослин, на ее родном языке, — сказал Клуаран женщине.

Женщина впервые посмотрела Элспет в глаза. У нее было узкое длинное лицо, почти как у Эоланды. Глаза светлые, как вода в горном ручье, а кожа зеленоватого оттенка, словно отражавшая траву.

— Ступай за мной! — приказала она и повела Элспет через луг к озеру. — Окуни ладони в воду, дитя мое.

Элспет опустилась на колени у воды. В кристально прозрачной воде камни на дне были как на ладони. Она говорила себе, что Клуаран хорошо знаком с этой феей, раз доверяет ей лечение. Поэтому Элспет смело сунула руки в воду. В ее ладони тут же впились ледяные пальцы — так крепко, что она не смогла бы вырваться, даже если бы очень захотела. В памяти всплыли страждущие духи, обитавшие в замерзшем озере в Снежном краю. Но разница была в том, что теперь ей не хотелось вырываться. Наоборот, ей было приятно стоять у озера, опустив в воду руки.

Вдруг на плечо Элспет легла рука. Она оглянулась и увидела Клуарана.

— Хватит, — сказал он мягко.

Он, конечно, понимал, как Элспет не хочется расставаться с этой волшебной водой.

Она нехотя выпрямилась. Боль в руках прошла. Казалось, она натянула перчатки из прохладного шелка или из какой-то целебной ткани.

Клуаран оживленно беседовал с Рослин.

— Произноси только те слова, которые она способна понять, — говорил он. — Теперь у меня не будет от нее секретов.

— Но ведь она не… — Рослин снова перешла на свой язык.

Клуаран перебил ее:

— Мой отец — тоже. Но ты ведь с ним играла, когда он был ребенком, — так мне, по крайней мере, рассказывали.

Элспет удивленно подняла глаза. Рослин выглядела не намного старше ее самой и гораздо моложе Клуарана: у нее совсем не было седины в волосах, а глаза поражали юной ясностью. Фея кивнула, и лицо стало печальным.

— Я тоже скучаю по Брокку, — пробормотала она. — Это потеря не только для твоей матери.

— Я и так уже должник Элспет, — продолжил Клуаран уже мягче. — Если она добьется успеха, то наш народ будет перед ней в неоплатном долгу.

Оба надолго умолкли. Потом Рослин протянула Элспет деревянную чашу с водой и кусками мха. На устах феи появилась несмелая улыбка.

— Доверь мне свои руки, попробуем исцелить их вот этим.

Она обернула кисти Элспет влажным мхом и, завязывая их тонкими нитями, продолжала беседовать с Клуараном, теперь уже на языке, понятном Элспет.

— Я опять увиделась с Эоландой, — сказала Рослин с грустной улыбкой. — Ты можешь уговорить ее вернуться к нам, Клуаран?

Менестрель задумался.

— Так для нее было бы лучше, — ответил он. — Но слишком уж много событий с тех пор произошло.

Рослин вздохнула.

— Когда увидишь ее, передай, что ее сестра очень по ней скучает.

Элспет почувствовала на руках приятную прохладу и погрузилась в сон. Ей показалось, что она снова слышит голос Ионет.

Проснувшись, она увидела над собой чистое, голубое небо. Над ней склонилась улыбающаяся фея.

— Ты долго спала, — молвила фея. — Смотри, руки у тебя почти зажили.

Кожа на ладонях была еще воспаленной, но пузыри исчезли, а правая кисть перестала непроизвольно сжиматься в кулак. Элспет попробовала распрямить пальцы и не испытала жгучей боли. В голове опять что-то звучало — не голос ли Ионет, шепчущий слова приветствия?

Рядом с ними опустился на колени Клуаран. Он улыбался, как и Рослин, но все-таки было заметно, что он в напряжении.

— Долго я спала? — спросила его Элспет.

— Два дня, если пользоваться здешним понятием о времени. А для внешнего мира — гораздо дольше.

— Дольше — это как? — Элспет попыталась встать, но руки и ноги ее почти не слушались. Она неуклюже села на корточки. — Нам надо идти, Клуаран. Эдмунд будет ждать нас на берегу моря.

Клуаран покачал головой:

— Я велел Эоланде не ждать больше трех дней. Они, наверное, уже отплыли.

Элспет в ужасе вытаращила глаза.

— Ты сказал им отплыть без нас?

— Это было необходимо. — Клуаран был так серьезен, что Элспет затаила дыхание. — Пойми, Элспет, самое главное было вылечить тебя. Неужели ты хочешь встретить Локи до того, как сможешь владеть своими руками?

— Как же мы их отыщем? — Элспет старалась не расплакаться.

— Мы с Эоландой условились о месте встречи в Уэссексе, — ответил Клуаран;

— Ты обещал, что тайн не будет, Клуаран, — сказала Рослин. Она положила руку Элспет на плечо. — Раз ты отправляешь это дитя на бой с Горящим, то ей следует первым делом узнать твой план!

— Никуда я ее не отправляю! — повысил голос Клуаран. — Ты не знаешь, какая опасность нам грозит. Локи способен прикинуться кем угодно, кого угодно превратить в своего шпиона. Даже в этом краю мы не всегда от него свободны.

— Что ты хочешь этим сказать? — воскликнула Рослин. — Ты же знаешь: сюда ему хода нет, ни одни ворота для него не откроются.

— Неужели ты думаешь, что его что-нибудь остановит? — спросил Клуаран. — Он пройдет сквозь любую стену — она для него будет не толще мыльного пузыря.

Рослин побелела.

— Как же Элспет сможет его побороть? — прошептала она.

— Есть одно место в Суссексе, очень древний каменный круг, такой древний, что люди забыли, когда он был сложен. — Он внимательно взглянул на Элспет. — Твой народ зовет это место Висящими Камнями. Теперь там молятся дюжине богов. Если есть на свете место, где сила Локи не действует, то оно именно там.

— А как нам теперь до них добраться? — спросила Элспет. — Если они уже сели на корабль, а мы еще здесь?

— Здесь вы не в царстве людей, — тихо молвила Рослин. — У нас много выходов в Уэссекс.

Клуаран прищурился.

— Ты говорила, что Ионет все еще с тобой. Она будет готова к бою? — спросил он.

— Она не говорила со мной с тех пор, как мы покинули Снежный край, — покачала головой Элспет. — Я чувствую ее присутствие, но не знаю, как ее вызвать.

Клуаран неожиданно схватил обеими руками ее правую руку. Элспет ощутила молнию энергии, пронзившую ее обожженную ладонь. Она вскрикнула, но Клуаран будто не заметил этого.

— Ионет! — прошептал он. Эхо его голоса прокатилось вокруг, и у Элспет в голове зазвучал ответный шепот. — Ионет! — повторил он. — Приди к нам, помоги!

Впервые за все время после случившегося в пещере у Локи в голове у Элспет прозвучал ясный ответ:

— Я здесь, Клуаран…

Клуаран ахнул и выронил руку Элспет. Ей даже показалось, что он тоже слышал этот голос.

Рука Элспет излучала свет. Белый луч бил из ладони и тянулся к Клуарану. Он удлинялся, приобретая форму клинка. На мгновение в руке у Элспет появился хрустальный меч — прозрачный, но прочный. Потом свечение померкло, осталось только слабое сияние, а вскоре исчезло и оно.

Глава девятнадцатая

Должно быть, они уже на полпути к морю, думал Эдмунд.

Теперь, когда у них появилось средство передвижения, путешествовать стало легче. Ослик пришел в себя после своего подвига, отдохнул и охотно трусил дальше, совершенно не отягощенный тяжелым грузом.

— В ту сторону он тащил полные ящики и бочки, — объяснил возчик. — Трое людей для него по сравнению с этим безделица.

Эдмунд ошибся: возчик, которого он сначала принял за старика, оказался вовсе не стар. Волосы и борода у него были лишь слегка тронуты сединой, а движения вполне энергичны. Правда, он был худой, изможденный и бедно одет.

Возчик назвался Фарди.

— Так ты из франков? — спросил Эдмунд. — На их языке это имя значит «скиталец».

Возчик помрачнел.

— Так меня кличет хозяин. Вот и скитаюсь я по дорогам, вожу его грузы.

К вечеру они достигли населенных мест: с холма стали видны возделанные поля и крыши домов. За ближайшим поворотом показалась деревянная статуя божка, разбитая в щепки, а стоявшая рядом другая статуя имела изображение лика Горящего.

— В наши дни опасно во что-то верить, — тихо сказал Фарди.

— А у тебя какая вера? — осведомился Эдмунд.

— Теперь — никакой, — отрезал возчик и повернул осла, съехав с дороги в грубую траву рядом с овечьим выпасом, за которым стоял лес. — В темноте ехать опасно, — сказал он. — Переночуем здесь.

Возчик отправился в лес добыть дичь на ужин и пригласил с собой Кэтбара. Эдмунд сложил костер, а фея принялась искать на ветках живой изгороди ранние ягоды.

— Наш спаситель — странный человек, — проговорила она, ссыпая собранное на тряпицу, пока Эдмунд высекал из кремня искру для костра.

— Мы обязаны ему жизнью. Он добр к нам: никто не заставляет его везти нас так далеко, — откликнулся Эдмунд.

Эоланда кивнула.

— Кажется, он добрый малый. Но есть в нем что-то смутное.

Охотники принесли зайца, и Эдмунд отбросил тревожные мысли; сначала он снимал с добычи шкуру, потом мастерил для нее треножник из сучков. Зато потом, у костра, под звездами, он не мог отвести от Фарди взгляд. Возчик ел мало, почти не говорил, вопросы приводили его в смущение, но все-таки немного поведал о себе. Он работал на рыбака из приморского городка Гарофлуэта, продавал улов хозяина и эль, который готовила хозяйка. Он был обречен горбатиться всю жизнь.

Услышав это, Кэтбар возмущенно воскликнул:

— Всю жизнь на положении раба — это уж слишком! На вид ты человек свободный, Фарди. Почему бы хозяину не разрешить тебе откупиться?

— Я отказался от свободы по доброй воле, — ответил возчик. — Я обязан ему жизнью, какая бы она ни была… — Он свесил голову, и разговор пошел о другом.

Когда пришло время готовиться ко сну, Эдмунд отозвал Кэтбара в сторону и передал то, что услышал от Эоланды: Фарди что-то от них утаивает.

Капитан не удивился:

— Ты не доверяешь ему даже после того, как он нас спас и поделился своей трапезой?

— Вульф тоже находил для нас еду, — напомнил Эдмунд.

Кэтбар нахмурился:

— И теперь мы должны с подозрением относиться к любому встречному?

— По крайней мере, ничего не говори при нем об Элспет и Клуаране, — попросил Эдмунд. — Даже если Фарди помогает нам искренне, никогда не знаешь, не подслушивает ли нас кто-нибудь.

— В твоих словах есть резон, — согласился Кэтбар. — Мы уже проболтались про Уэссекс, но, к счастью, не про того, кто нас там встретит.

На следующий день они продолжили свой путь. Возчик был по-прежнему неразговорчив. Эдмунд не раз ловил на себе его косые взгляды. Дорога была изрыта, в воздухе пахло гарью, что свидетельствовало о близости мародеров. У моста Фарди заставил своих спутников лечь на дно повозки и забросал их пустыми мешками. Однако мост сторожили местные жители, знакомые возчика, и повозка покатила дальше.

— Мы теперь в королевстве франков, — объявил возчик. — Стражники на границе говорят, что эти подлые грабители прошли по мосту. Ну да ничего, воины императора с ними справятся.

— Я в этом не уверен, — пробормотал Кэтбар.

Выбравшись из-под мешков, Эдмунд провожал взглядом убегающую из-под колес дорогу. Возчики из встречных повозок приветствовали Фарди. Внезапно Эдмунд увидел вдали жемчужный блеск моря.

— Мы будем на месте до наступления ночи, — сказал Кэтбар, и Эдмунд чуть не захлопал от радости в ладоши.

Гарофлуэт оказался самым крупным поселением, которое они увидели после Алебу. Как и в Алебу, вся жизнь там кипела вокруг гавани, где крепкий запах дегтя смешивался с запахом рыбы. Щели многих домов были законопачены и промазаны дегтем — так жители спасались от суровых морских ветров. Фарди остановил повозку перед большим домом и познакомил своих спутников с хозяином — краснолицым стариком, говорившим по-франкски. Кэтбар неплохо понимал этот язык, Эдмунд же улавливал только отдельные слова.

Рыбак и его жена хмуро смотрели на нежданных гостей. Хозяин отвел Фарди в сторонку и стал что-то спрашивать у него. Как видно, возчик хорошо отозвался о гостях, потому что после этого разговора старуха заулыбалась им и позвала к себе в дом отведать ухи и эля. Когда все насытились и блаженно развалились на деревянных скамьях у очага, Эоланда попросила Фарди поблагодарить хозяев.

— Ты говорил, что у твоего хозяина собственный корабль, — продолжила она. — Как ты думаешь, не перевезет ли он нас за плату через море? Нам нужно в Уэссекс.

По мере того как Фарди растолковывал хозяину, в чем состоит просьба гостей, тот все больше мрачнел и сердито отвечал. Фарди перевел слова хозяина:

— Он с радостью вам помог бы. Да вот людей у него нет. Неделю назад в город нагрянула толпа смутьянов, собиравших всех, кто хотел бы почитать нового бога. К ним примкнуло много молодежи, похитившей для своих новых сообщников парусники. Его рыбачий баркас, на счастье, никуда не делся, но половина команды сбежала.

Старик похлопал Фарди по плечу. Эдмунд догадался, что он хвалит возчика за верность. Фарди объяснил им, что произошла кража кораблей. А если они уже в Суссексе и разоряют его родину? Эдмунду хотелось вскочить и бежать. Но куда? Именем отца немедленно приобрести корабль! Но как торопиться домой, если он пообещал Элспет дождаться ее?

В доме рыбака обсудить это с Кэтбаром и Эоландой не было возможности, и Эдмунд с нетерпением дожидался следующего дня.

На рассвете они попрощались с хозяевами дома, поблагодарив их за гостеприимство. Эдмунд видел, как Фарди провожает их взглядом. Эоланда повела их к причалу. Они миновали гавань, потом безлюдную полосу песка. Когда из виду исчез последний дом городка, она обратилась к Эдмунду:

— Попробуй прибегнуть сейчас к своему дару. Надо убедиться, что нас никто не подслушивает — ни птичка, ни даже жучок.

Эдмунда так поразил ее повелительный тон, что он беспрекословно подчинился. Когда он убедился, что вокруг никого нет, Эоланда продолжила:

— Клуаран наказал мне ждать только три дня. Если он с Элспет не появится сегодня, завтра нам придется уплыть.

— Как же им успеть к нам до завтрашнего дня? — воскликнул удрученный Эдмунд.

— Они догоняют нас не пешком, — ответила Эоланда. — Но если Клуаран не застанет нас здесь, то мы договорились встретиться уже в Суссексе.

— Где именно в Суссексе? — спросил Кэтбар.

— Лучше не уточнять, — сказала фея. — Мы боимся, что Горящий способен определить, где находится Элспет, когда она в мире людей. Он не станет медлить. Наша цель в том и состоит, чтобы заманить его в такое место, где у него не будет сил. Он не должен знать, куда мы направляемся.

Она развернулась и побрела назад в гавань.

— Ты идешь, дружок? — окликнул Кэтбар Эдмунда.

Эдмунд представил себе ожидающее их морское путешествие. Однажды Локи уже чуть не утопил его. Не будет ли новых попыток? Но это была единственная возможность снова увидеть Элспет и отчий дом. Кивнув, он поспешил за Кэтбаром.

Эоланда ждала их в гавани вместе с Фарди. Тот подозвал Кэтбара и сказал:

— У моего хозяина есть еще кораблик поменьше, на шестерых гребцов. Трое из его команды остались здесь, и им нужна работа. Если ты с пареньком тоже сядешь на весла, то хозяин готов сдать тебе этот баркас вместе с гребцами по сходной цене.

— Какое щедрое предложение! — сказал Кэтбар. — Но гребцов все равно получается только пять.

— Я уже полгода служу хозяину бесплатно. Он спас меня, когда я тонул, и я поклялся, что больше никогда не выйду в море. Но он, по правде говоря, никогда не хотел превращать меня в крепостного. Он утверждает, что отпустит меня, если я сам захочу уйти. Грести смогу и я.

Кэтбар был удивлен этим признанием.

— Ты снова выйдешь в море? Мы будем тебе, конечно, очень признательны, но ведь мы тебе совсем чужие!

— У него все равно не будет для меня работы, пока не улягутся все эти беды, — возразил возчик. — А уж если совсем начистоту, то все дело вот в этом пареньке. — И он указал на Эдмунда, который не знал, что и думать. — Может, он мне кое-кого напоминает… В общем, мне хочется доставить его домой живым и невредимым, только и всего. — Кэтбар молчал, и Фарди, казалось, обиделся. — Но если вы не доверяете мне как моряку, то…

— Нет! — поспешил перебить его Кэтбар. — Мы рады принять твою помощь, Фарди.

— Значит, решено, — заключил возчик. — Я приведу людей, а хозяин покажет вам баркас. Когда хотите отплыть?

— На заре, — сказала Эоланда.

Под горой Эйгг-Локи корчился Огненный дракон. Над горой висел дым, окутавший землю. Сквозь дым прорывались языки огня. Дракон изрыгал пламя, из него фонтаном била ярость, но его пещера выдерживала любой напор.

Где-то там, в мире, куда не дотягивались клубы дыма, что-то менялось. Его повелитель — огненная точка — не позволял дракону забыть о нем. А теперь он звал его, из огненной точки доносился зов, и дракона манила свобода, бескрайний простор, который пора было заполнить тугим бушующим пламенем.

Скала по-прежнему нависала над его головой, ненавистная и несокрушимая. Но придет время, и скала потечет, как вода. Дракон взмоет ввысь, вберет в себя воздух и наполнит мир своим огнем до отказа.

«Еще рано, — шептал воздух. — Но это время вот-вот наступит».

Глава двадцатая

Элспет вперила взгляд в свою правую руку. Хрустальный меч не появлялся после того, как ударил свет. Ионет хранила молчание, не отзываясь на их настойчивые мольбы.

— Мы и так уже задержались, — говорил Клуаран. — Наши друзья отправятся в Суссекс, нам надо их догнать. Но перед тем как отправиться, мы побываем у Эне. Она знает, что нам предстоит, и может нам помочь.

Он обнял Рослин на прощание. К удивлению Элспет, фея поцеловала и ее.

— Передай от меня привет моей сестре Эоланде, дитя мое, — молвила она. — Скажи, что без нее я тоскую.

— Обязательно передам, — пообещала Элспет. — Спасибо, что вылечили меня.

Боль в руках у нее прошла, хотя после недолгого возвращения меча в правой ладони не прекращалось странное подергивание.

Клуаран повел Элспет в чащу. Казалось, лесная глушь тянется во все стороны без конца и края, но уже через несколько сотен шагов они вышли в поле и увидели впереди пологие холмы. У подножия одного из холмов синело, отражая небо, небольшое озерцо. В нем купалась беспечная молодежь, несколько человек лениво нежились на берегу. Клуаран поспешил побыстрее провести Элспет мимо них.

— Не привлекай к себе внимания! — тихо предупредил он, но купальщики уже остались далеко позади и не могли их услышать.

Элспет казалось, что после ее пробуждения минуло уже полдня, но здесь не было ни дня, ни ночи, ни солнца, ни теней, а был только золотистый свет — не то вечного рассвета, не то непрекращающегося раннего вечера.

— У твоих земляков есть власть над стихиями? — спросила Элспет.

Клуаран кивнул:

— Отчасти. Многие способны вызывать дождь и ветер. Прежде Эоланда была в этом деле большой мастерицей и кое-чему обучила, как ты видела, и меня. Но делать это часто было бы… разрушительно, да и непочтительно.

— Здесь так красиво! — проговорила Элспет.

Вокруг раскинулись зеленые холмы, усеянные алыми и белыми цветами. Трудно было понять, откуда Клуаран черпает силу воли, чтобы покинуть свою волшебную родину.

— Что верно, то верно, — согласился Клуаран. — Но с другой стороны, у нас нет ни морей, ни снегов, ни пустынь. Здесь не попутешествуешь.

Равнине, покрытой густой травой, не было видно конца. Но внезапно на горизонте появились люди. Они быстро приближались.

Это была группа юношей. Клуаран привлек Элспет к себе.

— Не поднимай глаза! — приказал он ей шепотом.

Юноши заметили их, один даже приподнял руку в качестве приветствия. Но, увидев Элспет, он опустил руку. Бросая через плечо враждебные взгляды на Клуарана, они побрели прочь.

Элспет прожгла глазами их спины.

— Чем мы им не угодили? — спросила она обиженно.

Клуаран прижал палец к губам.

— Чужакам здесь не место, — объяснил он. — Кроме тех, пожалуй, что попадают сюда малыми детьми, как мой отец, но даже в этом случае многие их не выносят. Там, куда я веду тебя, ты столкнешься с таким же отношением, если не хуже. К насилию никто не прибегнет, к тебе и пальцем не прикоснутся, но многие будут сердиться. Не смотри им в глаза, молчи, пока к тебе кто-нибудь не обратится, и отвечай учтивостью даже на грубость. Ты все поняла?

Элспет смотрела на Клуарана с удивлением, но серьезное выражение его лица успокоило ее, и она кивнула в знак согласия.

На горизонте Элспет заметила не то корабельные мачты, не то башни. Подойдя ближе, она увидела, что это были башни, сколоченные из светлой древесины, золотистые и серебристые, с окнами без ставень. В окне одной из башен, на самой верхушке, сидел, свесив ноги, человек и смотрел на другие башни.

Вокруг городка не было никакой ограды, туда можно было без труда войти, прогуляться по лужайкам. Элспет заглянула в одну из дверей и увидела спальный тюфяк, столик на витых ножках, чашку на столике.

— Не смотри! — спохватился Клуаран и потянул ее за собой.

Но Элспет с любопытством смотрела вокруг. Они шли мимо домов, окруженных яркими цветами и увитых зеленым плющом. На стенах красовалась замысловатая резьба, изображавшая зверей, птиц, людей. Но вокруг не было ни души: даже человек на башне исчез. Клуаран уже почти бежал, волоча девочку за собой.

— Не забудь, что я тебе говорил, — прошипел он. Они обогнули еще один дом, обсаженный кустами, и оказались на просторной лужайке.

Или на городской площади? Вокруг стояли высокие дома, в центре журчал фонтан, сложенный из гладких белых камней. Здесь находились люди, их было около дюжины, мужчины и женщины, наблюдавшие за пришельцами.

Клуаран застыл как вкопанный, загородив собой Элспет. Эльфы зароптали. Высокий смуглый мужчина выступил вперед и обратился к Клуарану.

Элспет не понимала ни слова, но его гневный вид и рубящие жесты свидетельствовали о том, что он требует, чтобы они ушли. Его голос становился громче, и на площадь выходили все новые эльфы. Наконец собралась целая толпа, все со злобой смотрели на Клуарана. Элспет поняла, что на нее никто не глядит.

Оратор умолк, чтобы перевести дух, и тогда заговорил, воспользовавшись паузой, Клуаран. Говорил он тихо, вкрадчиво, указывая то на Элспет, то куда-то вдаль, воздевая руки.

Высокий подошел к нему, схватил за плечи и стал что-то кричать ему в лицо. Менестрель спокойно смотрел на него. Эльф взревел, его пальцы впились Клуарану в горло.

Элспет вскрикнула, но Клуаран, стоя перед разбушевавшимся эльфом, побагровел, но ничего не делал, чтобы защититься. Толпа горланила почти так же, как ее предводитель.

Высокий ослабил хватку, и Клуаран упал на землю.

Толпа расступилась, пропуская вперед женщину невысокого роста, в длинном плаще с капюшоном. Подойдя к менестрелю, она помогла ему встать. Заглянув ему в лицо, женщина озабоченно вздохнула. Потом она откинула капюшон, и Элспет с удивлением увидела, что перед ней старушка: седая, морщинистая, с глубоко запавшими глазами. Все, кого она видела прежде в этом краю, были молоды и прекрасны, поэтому появление старухи оказалось полной неожиданностью.

Толпа стала расходиться. Старушка повернулась к эльфу, нападавшему на Клуарана, и произнесла несколько слов, от которых тот опустил голову и молча побрел прочь.

— Ты не торопилась, Эне, — сказал менестрель. — Еще немного — и мне пришлось бы вступить в драку.

— Я пришла, как только услышала шум, — возразила женщина. — Надеюсь, ты позволишь старухе двигаться медленно.

Клуаран насмешливо фыркнул.

— Тебе не обязательно быть старой, Эне.

— Не обязательно, — легко согласилась она. — Но я предпочитаю не скрывать свои годы. — Она обернулась к Элспет. — Вот, значит, ты какая! Добро пожаловать, дитя мое. Я, по крайней мере, тебе рада.

Она отвела их в домик на краю городка, пониже и попроще остальных домов, усадила в углу, так, чтобы снаружи их не было видно, накормила овсяной лепешкой и ягодами.

— Угощайся, — подбодрила она Элспет, видя, что та смущается. — Знаю, некоторые утверждают, что чужакам наша еда вредна и что она якобы наполняет их сверхъестественной силой. Но доказательства этого мне неизвестны. Ешь, скоро тебе понадобятся силы.

Элспет почувствовала, что сильно проголодалась. Она набила полный рот горьковатых ягод, и старушка бросила на нее одобрительный взгляд.

— Ты поступил опрометчиво, приведя ее к нам в город, — обратилась она к Клуарану. — Я бы могла встретить тебя у ворот. С другой стороны, время не ждет. Горящий заставляет уверовать в него все больше людей. — Она внимательно посмотрела на Элспет. — Тебе крепко досталось, деточка. Боюсь, ты еще недостаточно сильна. Ты чувствуешь себя готовой к встрече с ним?

— Нет, — призналась Элспет.

Клуаран досадливо ахнул, но тут же взял себя в руки.

— Почему? — не отставала старушка.

— Я безоружна! — выпалила Элспет. — Как мне с ним биться, не имея меча?

— Ионет снова с тобой! — возразил Клуаран. — Мы видели ее только сегодня.

Эне перевела на него вопросительный взгляд, и он поведал ей, как звал Ионет у озера и как она явилась на зов.

— Это продолжалось всего мгновение, Клуаран! — Надежда в его голосе рассердила Элспет. Ведь если бы меч вернулся, то был бы неотъемлемой ее частью, продолжением ее руки! Элспет взглядом искала понимания у Эне. — Я не могла заставить ее остаться, даже не чувствовала меча в ладони.

— Это мы сейчас проверим, — сказала старушка. Она не стала брать Элспет за руку, а просто заглянула ей в глаза. — Ионет, — произнесла она тихо, так тихо, что Элспет еле расслышала, — ты бодрствуешь? Ты узнаешь меня?

В голове у Элспет что-то забормотало:

— Эне…

Клуаран затаил дыхание. Вокруг кисти Элспет появилось слабое сияние.

— Мы можем помочь тебе, Ионет, — продолжила старушка. — Я обеспечу Элспет защиту, как только смогу, Клуаран тоже не бросит ее на произвол судьбы. Но завершающий удар придется нанести тебе. У тебя хватит сил?

Сияние вокруг кисти нарастало, удлинялось, принимало форму меча, но все-таки было недосточно ярким. Элспет впилась взглядом в клинок, моля его затвердеть, но он оставался лишь тонкой полоской света.

— Ничего не выходит… — прошептала она. — Какой это меч? Так, одна видимость. Таким Локи не одолеть.

— Ошибаешься, — произнесла Эне. — Да, на человека с таким оружием идти не стоит. Но Локи не человек. — Она наклонилась к Элспет. — Пойми, его человеческий облик — его же творение. Он заключен в человеческое тело благодаря цепям, в которые мы его заковали, но сразить его простым железным оружием все равно невозможно.

Элспет вспомнила существо в пещере, извивавшееся в оковах. Тогда ей удалось его ранить: его крик все еще раздавался у нее в ушах.

Эне улыбнулась и встала.

— Ионет по-прежнему с тобой. — С этими словами она помогла Элспет подняться на ноги. — Всю свою жизнь она посвятила единственной цели — уничтожить разрушителя. Эта целеустремленность для него губительна. Только надо поторопиться.

Она вывела их из своего домика и повела к полю.

— У меня есть для вас предостережение и подарок, — сказала она, шагая по упругой траве. — И то и другое вы получите за околицей. Но об этом надо молчать, когда покинете царство.

Она широко шагала, разговаривая со своими спутниками на ходу, через плечо, удивляя Элспет своей прытью.

— Локи по-прежнему скован одной цепью, которую не смог порвать. Он старается от нее избавиться, стряхнуть свое обличье и опять сделаться богом. Если у него получится, если он вернется в мир духов, то убить его будет уже невозможно. Мы верили и верим, что эту последнюю цепь способен разрубить только меч — или рука Элспет, сжимающая его.

— Он пытался обманом принудить меня разъять эту цепь, — проговорила Элспет, с дрожью вспоминая Вульфа.

— Но он кое-что не знает, и мы должны утаивать от него это любой ценой. Дело в том, что для него существует и другой способ освобождения. Под горой Эйгг-Локи он попытался высосать из тебя жизнь, Элспет, и это позволило ему самостоятельно разорвать оковы. Возможно, ему уже не нужна твоя рука, чтобы освободиться. Вместо этого он может попытаться поглотить тебя, забрать твою душу вместе с душой Ионет. — Эне остановилась и пристально посмотрела на них. Весь ее облик требовал повиновения. — Итак, вот тебе мое предостережение, Элспет. Рази его прямо в сердце, но, что бы ни произошло, не позволяй ему до тебя дотрагиваться. А ты, Клуаран, предупреди Эоланду: она не должна допустить, чтобы его огонь касался Элспет.

— Можешь на нас положиться, — ответил Клуаран.

— Вот мы и на месте, — сказала Эне.

Она подняла обе руки над головой, и в воздухе появилась мерцающая полоса света. Когда она опустила руки, Элспет услышала звук, по которому скучала уже не одну неделю: шум волн, набегавших на гальку… У нее подступили слезы к глазам.

— Это совсем не то место! — воскликнул Клуаран. — Нам нужны Висящие Камни, Эне!

— Каменный круг находится совсем рядом, — возразила старушка. — А вам надо сейчас именно туда. — Она повернулась к Элспет: — Мой дар тебе невелик, дитя мое, он меньше, чем ты заслуживаешь. Но я могу подарить тебе общество твоих друзей. Во всяком случае, на пути к камням я могу показать тебе то, что ты считала утраченным. Возьми, это послужит тебе защитой. — Она протянула ей веточку омелы, усыпанную, как жемчужинами, белыми ягодами. — Носи это, пока не дойдешь до Каменного круга. Она сделает тебя невидимой для Горящего: пока она не увянет, он тебя не найдет.

Элспет приняла дрожащими руками ветку. Эне улыбнулась ей, потом положила руки на плечи Клуарана и чмокнула его в щеку.

— Для тебя, сын Эоланды, у меня есть всего лишь слово, — молвила она. — Когда настанет время, ты будешь знать, как поступить. А имя твое прославится здесь.

И она зашагала назад, описывая руками круги. В воздухе замерцало отверстие-обруч. Казалось, Клуаран хотел спросить старушку еще о чем-то, но она отошла в сторону и помахала рукой. Он пожал плечами и взял Элспет за локоть. Вместе они вошли в отверстие. За ними сгустился туман, в ушах у Элспет зашумели волны, накатывавшиеся на прибрежную гальку.

Беда докатилась до Уэссекса. Аагард, главный военный советник короля, слишком старый, чтобы носить оружие, старался не показывать свое отчаяние. Он отвернулся от очага. Колдовство не принесло результата, он не обнаружил ни Элспет, ни меча, ни Горящего, бросавшего на Уэссекс все новых врагов.

Эдмунд плыл домой вместе с Кэтбаром и феей, но что они могли сделать, как бы храбры и умелы они ни были, против целых армий? А тут еще печальное известие о гибели короля Геореда! Его дружина успела отразить первый натиск захватчиков. Но их атаки следовали одна за другой. Мародеры высаживались уже севернее, в Кенте и Эссексе, и распространяли там свой культ Горящего.

Пламя в очаге выбросило последнюю искорку и погасло. Аагард хотел разбросать угли, но вдруг оцепенел. В очаге ворочалось что-то зловещее, раскаленное добела. Огонь снова вспыхнул и из жаркой пасти с ревом полыхнул старцу прямо в лицо. Каморку заполнило пламя, немощный старец опрокинулся на спину. Из пасти прогремело: «Грядет! Грядет!»

Потом все потухло, стихло, осталось только грозное эхо.

Далеко на севере, под горой Эйгг-Локи, лопнуло последнее звено. Огромный дракон взмыл в воздух, его пасть разверзлась в злобном и одновременно торжествующем рыке. Пламя распускалось вокруг него огромным зловещим цветком, а он набирал высоту, переворачивался, трещал как молния. Властный зов направлял его на юг.

Глава двадцать первая

После двух с лишним дней тяжелого пути они вышли в неспокойное море, обогнали множество судов, среди которых были и большие, с полусотней гребцов, и рыбачьи лодки не больше их баркаса. Казалось, все они плывут в Суссекс и в Уэссекс. Их было столько, что Эдмунд заподозрил в попутчиках неприятельский флот и начал волноваться за мать и за родной дом. Один корабль проплывал так близко от них, что едва не затопил их лодчонку. От гребцов потребовалось все их умение, чтобы избежать столкновения, а потом не перевернуться на волнах в кильватере громады. Во время болтанки Кэтбар без устали бранился и не заметил на парусе большого корабля изображение Горящего, которое увидел Эдмунд.

В открытом море Эдмунд почувствовал сильную усталость. Гребцы старались дать ему передышку, и особенно старался Фарди, сидевший за ним и выказывавший неожиданную силу и ловкость на веслах.

На следующий день ветер утих, и гребля была уже не такой тяжелой. Эдмунд чувствовал, что за ним следят, что беда может застать его врасплох, поэтому, налегая на весла, он старался не поднимать голову.

К вечеру на море установился штиль, и гребцы уснули, только двое несли вахту. Наутро на севере показалась земля. Боцман сказал, что это остров Уит.

— Плывем западнее острова, — распорядилась Эоланда. — Я покажу куда.

Увидев землю, Эдмунд воспрял духом. Когда лодка ткнулась носом в гальку и они спрыгнули в пену, у него подкосились ноги.

Они тащили лодку из воды, как вдруг Эоланда вскрикнула, указывая на берег. Там показались две фигурки: худощавый мужчина и черноволосая девочка.

— Элспет!

Эдмунд побежал по гальке им навстречу, забыв об усталости. Услышав его голос, Элспет вздрогнула, потом радостно закричала и бросилась к нему, опередив Клуарана.

Она крепко обхватила Эдмунда руками, и он увидел, что ладони у нее совсем зажили.

— Как хорошо снова тебя увидеть! — призналась она, не разжимая объятий. — Ты с Кэтбаром, с Эоландой?

Эдмунд кивнул.

— Куда тебя забрал Клуаран? Как вы успели здесь очутиться? Вот не думал!..

Он осекся, видя, как окаменело лицо Элспет. Она резко опустила руки и уставилась на их лодку, словно ее сковал ужас.

— Элспет! — испуганно проговорил Эдмунд. — Тебя что-то напугало?

Казалось, она не слышит его. Медленно, как будто ноги ее не слушались, она двинулась к горстке людей, привязывавших на берегу лодку.

Один из них отошел чуть в сторону и замер, глядя на Элспет. Это был Фарди. Немного постояв, он зашагал ей навстречу, так же неуверенно, как она. Глаза его округлились, худое лицо стало белым, как морская пена. Сделав несколько шагов, он остановился и протянул руку, словно нащупывал путь в темноте.

— Элспет? — прошептал он.

Она всхлипнула и рванулась к нему.

— Это ты! — крикнула она. — Это и вправду ты, отец!

Времени для объяснений было мало. Эдмунд дождался, пока Элспет выплачется, и рассказал ее отцу, что выпало на ее долю после крушения «Копьеносца».

Клуаран прервал его рассказ.

— Нам нельзя здесь оставаться, — вмешался он бесцеремонно. — У нас есть цель, мы должны ее достигнуть.

Элспет посмотрела на веточку белой омелы у себя на груди, которую Эдмунд раньше не замечал.

— Клуаран прав, — проговорила она. — Надо идти.

В маленьком селении они простились с моряками, поблагодарив их и оплатив их труд серебром. Моряки уговаривали Триммана остаться с ними, отдохнуть и попировать, но Клуаран отказывался ждать.

— Нам и так придется идти всю ночь, — сказал он. — Надо успеть туда к завтрашнему дню. Больше наша защита не продержится.

Элспет держала отца за руку, а он не сводил с нее глаз, словно не мог насмотреться. Теперь, когда Эдмунд знал, кто перед ним, он узнавал капитана «Копьеносца» таким, каким его запомнил.

Тот, видно, заметил внимание Эдмунда и сказал с усмешкой:

— Паренек, плывший в страну франков. Ты был моим последним пассажиром. То-то мне показалось, что я тебя знаю! Ты с тех пор вырос и повзрослел, иначе я бы узнал тебя. Хорошо, что в конце концов мне удалось доставить тебя туда, куда ты направлялся! Передать не могу, как я доволен!

Они шли почти весь день и сделали привал лишь на закате. В крестьянском доме у дороги они подкрепились молоком и ячменными лепешками. Эдмунд, не переставая думать о своем королевстве и о матушке, справлялся о дороге на восток, но крестьянин только качал головой: он слыхал, что мародеры где-то на побережье; странствующий торговец из Кента, побывавший здесь накануне, рассказывал об обращении в новую веру силой и о деревнях, которые целиком приносят в жертву новому богу, предавая их огню.

Путь они продолжили расстроенные рассказами крестьянина. «Только бы мы встретились с Локи! — молился Эдмунд. — Мы должны положить этому конец!»

Клуаран, шедший впереди, поднялся на холм. К нему подошла Эоланда.

— Вот оно! — прошептал Клуаран.

Вдали высился огромный храм, открытый всем ветрам, — валуны, поставленные кольцом, на каждом — по плоской плите. Внутри кольца попарно стояли валуны повыше, и каждую пару венчала плита наподобие дверной перемычки. Эти извечно распахнутые двери чернели на фоне вечернего неба.

Каменный круг!

Элспет не выпускала отцовскую руку, будто опасаясь, что иначе они снова потеряют друг друга. Они все время переглядывались и улыбались, но улыбка отца была такой робкой, что у Элспет разрывалось сердце: по его изнуренному, изборожденному морщинами лицу было видно, что он испытал немало горя. И она в первые же секунды поняла, что перед ней не новое видение, явившееся ее мучить. Когда Локи оборачивался ее отцом, он был красавцем, протягивал к ней сильные руки и громко хохотал. Что знает Горящий о печали?

— Когда меня вытащили из воды, мне хотелось одного — умереть, — рассказывал отец. — Я лишился своего корабля, мои люди погибли, а главное, я утопил тебя, самое дорогое, что у меня было, — так я думал. Я лежал на дне рыбацкого баркаса и молил о смерти, когда же она не прибрала меня, я отдался в рабство. Все равно от меня больше не было бы толку.

— Не говори так! — возмущалась Элспет. — Ты не виноват, что «Копьеносец» затонул!

Эдмунд окликнул ее с вершины холма. Еще минута — и они тоже смотрели вниз, на то место, куда держали путь: большое кольцо из камней.

— До наступления ночи нам туда не добраться, — сказал Клуаран. — Твоя веточка жива еще, Элспет?

Она взглянула на омелу. Листочки уже начали вянуть, ягодки сморщились.

— Думаю, до завтра она еще протянет, — молвила она.

— Тогда устроим привал под холмом, — решил Клуаран.

Усталость не позволила им разложить костер. Отец улегся рядом с Элспет. Она посидела, не сводя с него глаз и вслушиваясь в его тихое дыхание. Ей не спалось. Перед ней расстилалась равнина, на которой при слабом свете полумесяца едва можно было различить высокие валуны на горизонте.

Ее охватило безумное желание отправиться туда сейчас же, избавиться от оберегающего ее колдовства и предстать перед Локи в одиночку, без друзей, без отца. Но как вступить с ним в бой, не имея оружия? Она чувствовала присутствие Ионет с того мгновения, когда ее вызвала Эне, но это был лишь шепот, лишь слабое покалывание в ладони. В памяти прочно сидело превращение Вульфа: у нее на глазах мальчишка вырос в ухмыляющегося великана, способного без конца менять свой облик и метать смертельное пламя…

«Не позволяй ему до тебя дотрагиваться, — наставляла Эне. — Ни ему, ни его огню». Но ведь это все равно что наказывать моряку избегать волн!

К ней подошел Эдмунд:

— Клуаран считает, что завтра он появится.

Она кивнула и показала на заколдованную веточку омелы.

— Говорят, он может где угодно меня отыскать. Вот это нас до поры до времени скрывает, но, как видишь, увядание не остановить.

— А меч? — спросил Эдмунд. — Меч уже с тобой?

Элспет не знала, что на это ответить.

— Он возвращался, — сказала она. — Я видела его в своей руке и снова слышала голос Ионет. Но он был ненастоящий. Правда, человек в стране эльфов утверждал, что хватит и этого. — Страх, который она гнала прочь, снова разом овладел ею. — Я не знаю, как мне быть, Эдмунд. Я не могу вас защитить!

— Зачем тебе одной нас защищать? Мы все будем защищать друг друга, не за этим ли мы здесь? — воскликнул Эдмунд.

У него был озабоченный вид. Она знала, что он всегда готовился дать бой Локи, но теперь, когда все убедились, на что способен этот демон…

— Эдмунд, — заговорила она поспешно, — не подходи завтра к Каменному кругу. Возвращайся в Суссекс.

— О чем ты говоришь? — возмутился он.

Но она перебила его:

— Если мне не поможет меч, он убьет меня и всех, кто будет со мной.

Эдмунд, белый, как луна, упрямо замотал головой.

— Подумай, Эдмунд! — настаивала она. — У тебя целое королевство, ты нужен там. Ты сможешь продолжить борьбу с ним позже, имея армию.

— Я все обдумал, — молвил Эдмунд. — Я знаю, что мой долг — быть королем. Когда все кончится, я вернусь и стану править. Но завтра у меня другой план. — Его тону не хватало спокойствия, зато твердости в голосе было с избытком. — Ты, Элспет, мой лучший друг. Я не оставлю тебя, даже не думай!

Элспет долго смотрела на него.

— Что ж, раз так… — произнесла она наконец. — Я рада, что ты будешь рядом. Даже если мы потерпим поражение…

— Не потерпим! — заверил он ее. — Я не собираюсь гибнуть и тебе не позволю. Что бы ни случилось, мы найдем способ сокрушить Локи.

Глава двадцать вторая

Клуаран разбудил всех еще до зари. Горизонт только начал алеть, а они уже шагали по равнине, возглавляемые менестрелем.

Кольцо из валунов приближалось, выступая из утреннего тумана. С восходом солнца путники подошли к священному месту.

— Кто все это построил?! — тихо спросил Тримман.

— Идем! — приказал Клуаран вместо ответа.

Им пришлось спуститься в ров, потом вскарабкаться по противоположному склону. Впереди оказалась круглая, заросшая травой поляна. Наконец они очутились среди камней в живительном свете зари.

Со всех сторон громоздились серые стены. В центре подковы из валунов они увидели несчетное количество камней. Лучи восходящего солнца освещали сооружение, словно приподнимая круг из плоских плит наверху, и он плыл в воздухе, как подвешенный.

Все пять каменных проемов заполнились светом.

— Недаром это место нарекли Висящими Камнями, — сказала Эоланда. — Даже эльфы не знают, кто это построил. Камни впитали могущество всей своей давней истории. Если существует место, способное нас защитить, то вот оно!

— Что мы будем делать теперь? — осведомился Тримман, все еще озираясь в страхе.

— Ждать, — ответил Клуаран.

Элспет прошла через центральный проем в середину круга и немного постояла, омытая золотисто-красным светом. Потом нагнулась и что-то положила на камень у своих ног. Это была веточка омелы, уже увядшая, с осыпающимися листочками.

— Ждать осталось недолго, — произнесла она. — Он знает, что я здесь.

Эдмунд не мог стоять спокойно. Элспет сидела со своим отцом, и он, не желая им мешать, один бродил среди камней. Эоланда тихо сидела, устремив взор на север. Кэтбар, опершись о камень, точил свой меч, а Клуаран любовался восходом.

— Они слишком юные для этого, — сказал он.

— Что верно, то верно, — согласился Кэтбар. — И все же оба не жалеют сил. — Убрав меч в ножны, он устроился на камне. — Война не делает скидок на возраст. Мне было двенадцать лет, когда я впервые участвовал в бою.

— А мне девятнадцать, — сказал Клуаран, задумчиво смотря перед собой. — Скажи, ты привык к этому? Ведь, глядя на товарищей по оружию перед атакой, ты не можешь не думать, кому из них суждено…

— Ты слишком много думаешь, — прервал его Кэтбар. — Таких вопросов вообще лучше не задавать. — Он похлопал менестреля по плечу. — Твои товарищи — твоя надежда на то, чтобы выйти из боя живым, а ты — их надежда. Выше голову, сынок!

— Ничего себе — «сынок»! — не стерпел Клуаран. — Да если хочешь знать, я старше тебя по меньшей мере втрое…

Эдмунд увидел Элспет, стоявшую среди камней. Она вытянула вперед руку, и вокруг нее появилось сияние, но в следующую секунду она разочарованно уронила руку.

Вдруг кто-то закричал. Эоланда повернулась и указала на север.

— Он приближается!

Эдмунд подбежал к ней, но ничего не смог разглядеть.

— Забыл о своем даре?

«Я еще не король», — подумал он и зажмурился, отправив свой мысленный взор на север.

Все произошло внезапно. Секунду назад он ничего не нащупывал, но мгновение спустя его голова уже была полна огня и безудержной злобы. Она с ревом била из него фонтаном, земля внизу пылала, доставляя ему дикую радость неудержимого истребления всего живого.

Эдмунд, приходя в себя, открыл глаза. Потрясенный, он лежал на спине, вокруг собрались его друзья и смотрели на него с нескрываемым ужасом.

— Он — дракон, — простонал Эдмунд. — Огненный дракон…

Элспет помогла ему встать.

— Значит, он нанесет удар сверху, — произнесла она твердым голосом. — Эоланда, вы сможете с Клуараном вызвать дождь?

Фея кивнула:

— Сможем, только ненадолго. В прошлый раз мы наколдовали вокруг Локи волшебное кольцо. Правда, тогда нас было четверо. Ну да ничего, я прикрою тебя. — Она повернулась к Эдмунду: — Ты тоже должен нам помочь.

— Как?! — удивленно воскликнул Эдмунд.

— Огонь можно обуздать льдом, — молвила фея. — Однажды ты уже сделал это. Ты разбудил дракона, спавшего в леднике, и с его помощью дракон по имени Погибель был побежден. Вызови его снова!

— На таком расстоянии я бессилен, Эоланда!

— Нет, ты можешь! — Она взяла его за руки. — Попытайся!

Эдмунд снова отправил вдаль свое мысленное зрение. Задача была гораздо сложнее, чем прежде: чувствуя близость чудища, изрыгающего огонь, он не мог побороть страх.

— Вперед! — подбодрила его Эоланда.

Над северными волнами низко летела птица, и вот он уже видит скалистые берега, сосновые леса… Его зрение превратилось в туго натянутую струну, и он боялся, как бы она не лопнула.

— Не останавливайся! — звучал в голове голос феи.

Ветер подхватил его и повлек в невероятную даль. Снова потянулись снежные просторы, белизна которых кое-где нарушалась прогалинами с зеленой травой. Теперь высоко в небе его нес сокол. Равнина уступила место горам с ледяными вершинами… Вот и он — Джокул-Дреки. Снежный дракон мирно спал, свернувшись вокруг самой высокой горы.

Сознание дракона походило на облака, такие огромные и непостоянные, что их невозможно было ухватить. Там была и тьма, и сны о бескрайних снегах, и память, предостерегающая об опасности…

Эдмунд уцепился за это воспоминание, снабдил его своим голосом. «Снова грядет пламя, оно сожжет твою землю! Нам нужна твоя помощь! Помоги нам! Помоги нам еще раз!»

Судорога гиганта — попытка избавиться от него, как от надоедливой мошки. То сражение осталось в прошлом, теперь настали безопасные времена, теперь можно блаженно предаваться сну…

«Нет!» — завопил он и снова прибег к последнему видению: всепожирающий огонь, обрушивающийся с небес и оставляющий после себя лишь раскаленный пепел… Ответом был жгучий грохот, сотрясший горы. Дракон медленно пробуждался и уже молотил лапами воздух.

Могучая горная твердь грозила Эдмунду гибелью. Он успел увидеть, как у дракона открылся один глаз, услышал оглушительный треск льда, взламываемого его чудовищным телом, а потом сам рухнул с головокружительной высоты.

…Придя в себя, Эдмунд почувствовал, как дрожит от слабости.

— Кажется, я его растолкал, — простонал он.

Рядом, запрокинув голову, стоял Клуаран и, бормоча себе что-то под нос, описывал руками круги. Однажды Эдмунд уже видел это — тогда они прятались в лесу от Оргрима. Прямо над ними скапливались грозовые тучи.

Элспет, ее отец и Кэтбар стояли в центре Каменного круга и смотрели на север.

Там небо оставалось ясным. На горизонте Эдмунд разглядел всполохи молний, а над ними — черное пятно, грозно наливавшееся огнем.

Дракон Погибель смотрел из своего обрушившегося логова на гаснущие в южной стороне молнии. Существо, захватившее его нору, сгинуло. Оно оседлало его гору, изрыгая пламя, пока он пожирал овец на горном лугу, поэтому ему пришлось спрятаться голодным. И вот теперь… Он тяжело поднялся. Он найдет, чем поживиться, и вернется на свою гору. Возможно, она уже остыла. Возможно, в ее недрах сохранилась его обжитая нора…

Но тут в голове у него зазвучал голос, четкий и зовущий. Голос приказывал лететь на юг: «Там ты опять станешь сеять смерть».

Этот голос заставил дракона Погибель, мигавшего пострадавшими в последних боях глазами, вспомнить отступающего врага, снова почувствовать, как это хорошо — обнажать клыки, выпускать когти, рвать и пожирать. «Время пришло!» — подгонял его голос.

«Вот оно, — подумал Эдмунд, борясь с паникой. — Дождались!»

Дракон приближался быстрее, чем грозовые облака. Издали его можно было принять за летучего змея. Но размерами он мог соперничать с Каменным кругом. Бившее во все стороны от него пламя рождало в душе ужас. Все небо мерцало, на землю легла багровая тень. Чудовище снижалось, опаленная трава чернела на глазах.

— Держитесь вместе! — крикнула Эоланда. — Я буду вас прикрывать, покуда хватит сил.

Элспет схватила Эдмунда за руку.

— Позаботься о моем отце!

— Обязательно! — пообещал он. — Удачи!

Она отвернулась и выбросила вперед правую руку.

— Ионет! — крикнула она. — Помоги нам!

Вслед за раскатами грома из ее ладони ударил яркий белый свет. Солнце померкло, задул ветер, над Каменным кругом полыхнуло пламя. Огромное чудовище в небе невозможно было охватить взглядом: это была озаряемая вспышками огня тьма, по краям которой сверкали молнии.

Свет вернулся, когда чудовище отползло в сторону, и снова померк, когда оно ринулось вниз под удары грома. Едва Эдмунд увидел бездонную черную пасть, как сверху ударил огонь. Эдмунд закрыл голову руками, но пламя словно наткнулось на невидимый заслон, не добравшись до людей. У Элспет в руке уже сверкал настоящий хрустальный меч. Клинок был бледным, но меч не утрачивал своей формы, когда она заносила его над головой, целясь чудищу в брюхо.

«Трус!» — обозвал себя Эдмунд, выхватывая свой меч. Рядом с Элспет Кэтбар готовился принять бой. Когда дракон сделал третий заход, они все вместе попытались дотянуться до него мечами.

Тщетно! Вокруг неистовствовало пламя. Даже сквозь волшебный заслон, выставленный Эоландой, чувствовался жар.

— Мне надо встать повыше! — крикнула Элспет. — Помогите!

— Нет! — испуганно крикнул Тримман.

— Не мешайте ей! — раздался голос Эоланды, все еще стоявшей с раскинутыми руками. — Я ее огражу!

Кэтбар подставил Элспет плечо и помог ей выпрямиться на валуне. Она с трудом сохраняла равновесие, дрожа от грома и страшась налившегося тьмой неба. Пасть снова разверзлась. Теперь Элспет твердо держала меч.

Истошный вопль заглушил громовые раскаты, и чудище взмыло ввысь. Его объятый пламенем хвост хлестнул по земле, заставив закачаться валуны. Эдмунд стал наносить по нему удары — один, другой, третий, — не чувствуя сопротивления драконьей плоти. Потом он вдруг вскрикнул и отшвырнул меч. Лезвие раскалилось докрасна и обожгло ладонь. Посыпавшиеся с неба крупные капли дождя шипели, падая на меч.

Кто-то схватил его и потащил назад. Это был Клуаран.

— Не выходи из-под защитного щита, дурачок! — крикнул он и снова занялся вызовом дождя.

Элспет по-прежнему балансировала на валуне, занеся над головой меч. Клинок горел теперь ярче, словно налился силой от нанесенного удара. Но дракон больше не повторял атак, он парил в вышине, заслоняя солнце. Его раскинутые крылья пылали, а один глаз, казалось, пронзал Элспет.

Злоба, которой наливался этот горящий желтым огнем глаз, заставила Эдмунда вспомнить Локи, когда тот удалялся от них по сожженному лесу и грозил с усмешкой: «Рано или поздно она ко мне вернется!» Но он не успел предупредить: дракон выстрелил в бесстрашную девочку белым огнем.

На мгновение пламя скрыло Элспет. Она зашаталась и упала на камень, только что служивший ей постаментом. Эдмунд метнулся к ней, но огонь пощадил ее, и она, простонав, выпрямилась. Под валуном стояла Эоланда, бледная от напряжения. Ее колдовство срабатывало.

Дракон уже готовился к новой атаке. Тримман и Кэтбар успели стащить Элспет с валуна вниз.

— Сколько ты еще сможешь сохранять свои чары? — спросил Клуаран мать.

Эоланда была белая как снег и дрожала всем телом.

— Еще чуть-чуть, — пролепетала она. — Элспет ранила его. Я защищу ее, еще одна попытка.

— Вряд ли он предоставит ей эту возможность, — мрачно проговорил Клуаран.

Дракон кружил над самыми высокими валунами и метал огненные струи. С небес на людей низвергались потоки воды. Но дракон был неутомим, а его огненные заряды — неисчерпаемыми.

— Он не выносит камни! — сказала вдруг Элспет. — Вы заметили? Он старался не прикасаться к ним еще до того, как я его ударила.

Действительно, дракон сторонился камней. Как и обещала Эоланда, круг служил им защитой. Но надолго ли?

Дракон бил крыльями, взмывал ввысь, поворачивал свою змеиную голову, чтобы смотреть вниз то одним, то другим глазом. Эдмунд, поборов в себе страх, вспомнил свое обещание Элспет и при новом ударе дракона заслонил ее собой.

Но змеиная голова успела выпустить струю огня прямо в Элспет. Эдмунд и Тримман бросились к ней. Пламя пробило щит Эоланды и обожгло камень, на котором стояла смелая воительница.

Только ее там уже не было. Во время атаки твари Элспет не отшатнулась, а, наоборот, полоснула ей шею. Дракон с визгом нанес новый удар и едва не сбил с ног Эдмунда, но он не упал, а бросился к Элспет, у которой огонь пожирал одежду и волосы. Тримман стал сбивать полой плаща огонь у нее на голове. Вскоре они втроем спрятались в каменном проеме.

Там на коленях стояла Эоланда, ее поддерживал за плечи Клуаран. Невидимый щит действовал теперь лучше: в проеме было не так жарко, вокруг не бушевал пожар.

— У нее иссякают силы! — В голосе Клуарана слышались панические нотки.

— Осталась еще капелька, — раздался полуобморочный голос Эоланды. — Они уже близко.

Вдруг они увидели в небе облако — белый комок на синем фоне. Казалось, оно мерно пульсирует — так ровно машет крыльями птица или…

— Ледяной дракон! — прошептал Эдмунд. — Джокул-Дреки!

Теперь можно было различить очертания другого дракона: голова с гребнем и отведенные назад в стремительном полете крылья. Рядом с огромным Белым драконом в воздухе сновало, выписывая зигзаги, другое существо — всего лишь синевато-черная точка в сравнении с этой громадиной.

— С ним Погибель, — еле слышно объяснила Эоланда. — Его призвала я — в этот раз на помощь нам.

Элспет уставилась на нее в ужасе. У Эдмунда тоже душа ушла в пятки.

— Дракон Погибель нам поможет? Это же помощник Локи!

— Нет, — прошептала Эоланда, — теперь он повинуется мне.

Внезапно она закричала так, будто ее пронзила боль. Огненный дракон выпустил новую огненную струю, которая, рассыпавшись на мириады искр, пробила волшебный щит. Горло Элспет обожгло нестерпимым жаром. Эоланда спрятала лицо на груди у сына, он поднял к небу глаза и отчаянно замахал руками. Хлынул ливень, но около Огненного дракона вода превращалась в пар. Над ними снова разжались огромные челюсти.

Сзади раздался вопль. Чудище повернуло голову. Тримман выпустил из пращи, в которую он превратил свой плащ, камень.

— Не тронь мою девочку, гадина! — С этими словами он отправил новый снаряд.

Дракон с ревом выгнулся и, забив крыльями, взмыл вверх. Кэтбар тоже схватил камень и бросил его прямо в драконью глотку. Чудище дернуло головой и сложило крылья, но его желтый глаз по-прежнему целился в круг. Эдмунд в отчаянии вглядывался в небо, но драконы-спасители были еще далеко. «Скорее! — мысленно взмолился он. — Камни — не оружие против Локи!»

Ледяной дракон спешил к ним на помощь. Эдмунд чувствовал, как печалит его черный след пожарищ, служивший ему ориентиром. Впереди был Белый дракон. Северный ветер подхватил его и понес к цели… Эдмунд опомнился и увидел, как Клуаран колдует рядом, усиливая ветер.

— Скорее, скорее! — шептал менестрель.

Словно в ответ на его мольбу, снова грянул гром, и волну огня отогнало ледяным ветром.

Огненный дракон увидел Снежного и, взмыв вверх, выпустил струю огня, прочертившую небо пылающей дугой. Джокул-Дреки ответил на нападение своим ледяным дыханием, облачком, какое срывается с уст в морозный день, но при столкновении огня и холода раздалось шипение, потом оглушительный треск, подобный грозовому раскату, и вместо огня появилось черное облако, которое Белый отмел на лету крылом. Огненный дракон яростно заревел. Он выпустил пламя, охватившее все небо, но Джокул-Дреки встретил огненный вал невозмутимо.

Он поднял крыльями ледяной ветер. С чудовищной силой в противника ударили бесчисленные снаряды — не то вода, не то град.

В Каменном круге холодный порыв ветра был благом. Элспет вышла из укрытия и замерла, в ужасе следя за кружащими в небе чудищами. Они наносили друг другу удары. Их заслоняли темные тучи, озаряемые молниями. Наконец обоих не стало видно.

— Тебе не кажется, что Огненного дракона уже покидают силы? — спросил Эдмунд подругу.

— Нет, наоборот! По-моему, Снежный ранен, — засомневалась Элспет.

Огненный дракон оглушительно ревел, предчувствуя свое торжество, и выпускал один заряд за другим. У Эдмунда зашевелились волосы на голове: Белый дрогнул и, казалось, вот-вот рухнет.

Но тут, откуда ни возьмись, появился дракон по имени Погибель.

Подобный выпущенной из лука стреле, он целил свой удар в бок Огненному дракону. Этот крохотный в сравнении с ним иссиня-черный мститель был ранен. Но Эдмунд почувствовал его буйную ярость.

Огненный дракон разинул пасть, снова выпуская пламя, но Погибель нырнул ему под крыло. Огненный дракон завизжал и, врезавшись в камни, поднялся в воздух. Погибель вновь изготовился к поединку — обожженный, потрепанный, но по-прежнему исполненный ярости.

Снова и снова Погибель бросался на чудовище, всякий раз отступая в огне, но возобновляя свой отважный натиск и нанося противнику удар. Огненный дракон парил в воздухе, мотая головой, словно пытался сбить на лету мелкого смельчака, отважившегося бросить ему вызов. Но Джокул-Дреки тоже не дремал: он готовился к новому ледяному удару.

Белые облака пронеслись над Каменным кругом, оставив изморозь на валунах. Погибель и Огненный дракон скрылись в облаке, только алые вспышки внутри свидетельствовали о продолжении боя. Молнии били из облака в землю, рассыпаясь раскаленными искрами вокруг камней. Облако постепенно рассеивалось. Огненный дракон уже не пламенел, а стал черным, как побывавший в печи камень. Сложив крылья, он с грохотом разлетелся на мельчайшие кусочки.

Вниз полетел град черных осколков. Эдмунд успел оттащить Элспет под каменную перемычку, ходившую ходуном от этого светопреставления. Минута-другая — и опасность миновала, только дул ветер, лил дождь, да затихало вдали раскатистое эхо.

Глава двадцать третья

Огненного дракона не стало. Но Элспет не верилось, что все кончено. В ушах у нее еще стоял грохот, сопровождавший гибель чудовища. Пламя погасло, раскаленные камни в круге остывали под дождем. Земля вокруг была обуглена, и некуда было ступить.

Эоланда прижалась спиной к валуну, к ней заботливо наклонился Клуаран. Кэтбар пожимал руку Тримману.

— Ты неплохо управляешься с пращой!

— Хвали лучше Элспет, — возразил гордый отец.

Элспет покачала головой.

«Это не я сокрушила дракона, — хотелось сказать ей, — это Джокул-Дреки. И к тому же…»

Успокаиваться было рано. Хрустальный меч слабо светился у нее в руке, в голове звучал голос Ионет: «Он еще жив…»

Два дракона-победителя улетали восвояси. Погибель удалялся тяжело, медленно: у него пострадали крылья, волочилась лапа. Вся его ярость иссякла, и Элспет было невыносимо жаль это потрепанное существо.

Джокул-Дреки взлетел, вытянув длинную шею, и Эдмунд помахал ему на прощание рукой.

— Твоя земля теперь в безопасности. Можешь спать дальше, я никогда больше тебя не потревожу, — произнес он.

Элспет гадала, способен ли Ледяной дракон понять напутствие. Кажется, способен: Джокул-Дреки опустил огромную голову, словно в знак признательности, хлопнул крыльями — и унесся прочь.

— Итак, — проговорил Кэтбар, провожая взглядом белого избавителя, — Локи мертв. Не думал, что у нас это получится!

Но чувство тревоги не проходило. Каменный круг снова выглядел незыблемым, дождь перестал, ветер утих. Даже серые тучи, призванные Клуараном им на выручку, рассеивались на глазах. И все-таки Элспет по-прежнему чувствовала угрозу.

— Нет, он еще жив! — вырвалось у нее, и меч в руке загудел. — Дракон был только его частицей…

В голове у нее раздался крик Ионет: «Он здесь!» — и Элспет повернулась к Каменному кругу.

— Хвалю!

Этот голос прозвучал у нее в голове, как удар колокола: четкий, ненавистный голос! Локи возник между валунами.

— Ты всегда знала, что я за тобой приду, правда? За тобой и за Ионет.

В его глазах пламенел огонь, на развевающемся черном плаще мерцал оранжевый отблеск. Элспет слышала у себя за спиной крики Эдмунда и отца, но ей было сейчас не до них. Локи твердил ей: «Иди ко мне, не медли!» Она сделала шаг в его сторону, потом еще один…

Ионет надрывалась в крике, ее рука напряглась до дрожи. Но меч становился все бледнее, его уже было плохо видно. Элспет отчаянно сжимала рукоятку того, что должно было быть хрустальным мечом, убеждая себя, что он все еще существует. Она два раза нанесла этим мечом удар по дракону, хотя он и тогда был невесомым и почти невидимым, и дракон был ранен. Не тратя времени на размышление, она рванулась вперед и вонзила меч в грудь, на которой волнами ходил черный плащ.

Она не почувствовала сопротивления. Плащ раздувался, она ничего не видела из-за него, ее волокли во тьму, в пустоту, и из этой пустоты продолжал звучать полный соблазна голос:

— Ближе, ближе!

— Элспет! — Гневный голос отца достиг ее слуха.

Шершавые руки оттащили ее назад. Она растянулась на обугленной земле, недоуменно оглядываясь: вот Эдмунд, в ужасе смотревший на нее, вот отец и Кэтбар, крепко державшие ее за плечи, словно она могла оттолкнуть их и броситься к тому, кто жаждал ее гибели. Даже Эоланда встала и, опираясь на руку Клуарана, смотрела на нее в тревоге.

— Он тащил тебя из Каменного круга, — проговорила фея. — Он пытался завладеть твоим сознанием, как однажды завладел моим. Но ты сильнее, чем была тогда я. Борись!

Элспет встала с земли. Высокая фигура Локи по-прежнему маячила за камнями, окаймленная огнем. На его лице осталась глумливая улыбка, он протягивал руку, манил ее:

— Ну же, ударь меня, Элспет! Давай же, сразись со мной!

Она сделала шаг в его сторону и замерла.

— Нет! — Элспет старалась унять дрожь в голосе. — Больше я к тебе не пойду. Сам иди сюда!

Вытянутая рука Локи не дрогнула, улыбка стала шире, блеснули белые зубы, вместо языка во рту зашевелилось пламя.

— Изволь. — Его голос ворвался в Каменный круг, заставив дрожать серые валуны. — Чего мне бояться?

И он начал расти, по его плащу пополз черный туман, побежали искры.

Эоланда взяла Элспет за руку.

— Ты готова? — спросила она шепотом.

— Нет! — Это был голос Ионет, ясный, но полный страха. — Не подпускай его близко!

— Мы должны, — ответила Эоланда. Крутящееся черное облако, в которое превратился Локи, выросло уже выше валунов. — Другой возможности у нас уже не будет.

— Не позволяйте ей до него дотрагиваться! — Клуаран вцепился в ее руку и умолял: — Прошу тебя, не надо! Ты же видишь, как она слаба!

Но Эоланда собралась с силами и оттащила сына назад.

— Это ее долг, — сказала фея. — Настало время решающего боя.

Пора.

Это слово грянуло у Элсепт в голове, и она шагнула вперед. Ее воздетая рука сияла, окруженная вихрем.

— Мне нужно больше сил, — прошептала Ионет, и тогда Элспет крикнула ее голосом:

— Клуаран!

Элспет оглянулась. Клуаран смотрел на нее во все глаза, его лицо окаменело.

— Она говорит, что… — залепетала девочка.

— Да, — отозвался Клуаран, — конечно. — Он повернулся к Эоланде: — Я здесь для этого, матушка. Прости, я должен тебя покинуть.

— Тебе не за что просить прощения, — ответила Эоланда. Обняв сына, она зашептала слова, которых Элспет не расслышала, потом взяла его за плечи, заглянула ему в глаза. — Ступай к ней, Клуаран. Ступай, и да хранит тебя моя любовь.

Элспет становилось все страшнее. Перед ее мысленным взором предстала черноволосая женщина, жизнь которой перетекла в меч, и юноша, стоявший перед ней на коленях и умолявший, чтобы она позволила ему заменить ее…

Клуаран обернулся, и она увидела не умудренного опытом волшебника, а мальчишку, так его преобразила надежда.

— Что мне делать? — доверчиво спросил он.

Она не знала, что сказать. За нее ответила Ионет:

— Возьми меня за руку.

Его рука была теплой и сухой, хотя немного подрагивала. Слабый луч, в который превратился меч, протянулся вдоль его руки, проник под кожу. На глазах у Элспет свет усилился, и вот уже Клуаран, окутанный свечением с головы до ног, постепенно исчезает. Она знала, что в это мгновение он видит не ее.

«Любовь моя…» — прошелестел у нее в голове шепот Ионет.

Она прищурилась от яркого света. Рука, сжимавшая ее руку, задрожала еще сильнее — и вот она уже держит рукоять меча, такую надежную и знакомую, как будто она всю жизнь ее не выпускала. Рука налилась силой, неясное мерцание слилось в одну белую полосу. Хрустальный меч возвратился к ней.

Элспет била дрожь, у нее закружилась голова. Меч сверкал, как несколько месяцев назад, когда впервые стал ее частью. Клуаран исчез, словно его никогда не было. На том месте, где он только что стоял, осталась обожженная земля. На мгновение ее пронзил ужас и чувство вины.

— Он не исчез, это только так кажется, — сказала Эоланда. По лицу феи бежали слезы, но голос был настойчивым. — А ты должна пустить в ход то, что от него получила. Скорее!

Между камнями вверх рванулся огненный столб, озаряя их кроваво-красным светом. Тримман, Кэтбар и Эдмунд стали швырять в него камни. Элспет увидела, что огненный столб имеет очертания человека: то был сотканный из пламени великан, каким был до него Огненный дракон. Там, где он ступал, занимался пожар. Камни, попадавшие в него, проделывали в нем дыры, пламя в них бледнело, и на мгновение поступь великана замедлялась, но затем он снова ускорял шаг. Великан неудержимо надвигался на Элспет. Его раскаленные добела глаза были прикованы к ней, он разевал рот — такую же черную пещеру, какой была пасть дракона, — так же изрыгал языки пламени.

«Не бойся, — раздался в голове у Элспет голос Ионет, теперь звонче и сильнее, чем прежде. — Ведь ты сумела ранить дракона, даже когда я была всего лишь слабым лучом!»

Страх покинул Элспет. Она крепко держала меч, все тело ощущало его силу. В голове у нее звучали теперь сразу два голоса: они вступали поочередно, словно исполняли дуэтом песню, и оба были ей знакомы, как ее собственные мысли. Ободренная ими, она устремилась вперед, размахивая ослепительно горящим мечом, чтобы нанести первый удар по ногам великана.

Вокруг нее бушевало пламя, но его кровавые языки никак не могли до нее дотянуться, и она знала, что это Эоланда в последний раз защищает ее. Великан с криком отпрыгнул, потом упал на колени, нависнув над мечом. Превратившись в огненный водоворот, он устремился прочь, но в это время протянувшиеся от него черные щупальца дыма обвились вокруг ее шеи.

«Бей еще!» — дружно скомандовали два голоса, и она полоснула мечом по дымным завиткам, словно то была плоть великана. Раздался визг, и ее окутал непроницаемый черный дым. Лишь меч в ее руке продолжал светиться, как белый факел. Она прорубала дорогу в дыму — и оказалась у высокого валуна.

Не зная, как ей быть, она отпрянула. Валун высился над ней, и она уже протянула руку, чтобы коснуться его шершавой поверхности.

— Не трогай! — крикнула Эоланда.

Элспет рубанула по валуну мечом, и он растаял в воздухе. Вместо него перед Элспет возникла маленькая человеческая фигура. Эдмунд! Он тянулся к ней, чтобы защитить, хотя взгляд его был полон ужаса.

Элспет зажмурилась и нанесла новый удар.

«Он слабеет! — подбодрили ее хором два голоса. — Прижми его к камням».

Но это было невозможно. Сверкавший в ее руке меч был единственным твердым и надежным предметом, все остальное вокруг нее непрестанно менялось. Туман стал лесом, и деревья от ее ударов вспыхивали, как спички; потом на голову ей обрушилась волна, рассыпавшаяся на бесчисленных человечков — все, как один, с лицом Эдмунда… Ей оставалось лишь стоять насмерть, как велели Клуаран и Ионет, направлявшие каждый ее удар. Ей казалось, что несколько ударов достались великану, но противник превращался в ничто, когда она рубила его мечом, и принимался дразнить ее в новом обличье. Она слышала крики ободрения или предостережения своих друзей, но она не знала, кто кричит, — они или Локи?

Элспет видела вокруг себя волков с вываленными огненными языками; они подступали к ней все ближе, как бы яростно она их ни разила. Эоланда истошно закричала, и они пропали. И вот она опять стоит в кругу из камней, а напротив нее — Локи.

Он широко улыбался, обращаясь к фее:

— Ну что, Эоланда? Я снова сокрушил твои чары. Как видишь, мне лучше не мешать.

Он повернулся к Элспет, и из его разинутого рта вырвалось пламя. Он протянул к ней руки, и в каждой выросло по раскаленному клинку. В лицо Элспет ударил жар. За спиной у нее всхлипывала Эоланда.

— А вот теперь, малышка, мы сразимся, — молвил Локи.

Эдмунд не участвовал в схватке Элспет с противником, не устававшим менять свое обличье. Он стоял рядом с Эоландой, защищавшей отважную девочку своими чарами, и швырял камни, понимая, что это мало могло помочь. Кем бы ни обернулся Локи, он старался не касаться валунов, но, когда в него попадал камень, он утрачивал часть своей силы. Эдмунд думал, как сокрушить его мощь, против которой пока был бессилен даже хрустальный меч.

А потом Эоланда вскрикнула от боли, и все иллюзии рассеялись. Сначала Эдмунд решил, что его подруга нанесла Локи смертельный удар, но тот остался невредим, а Эоланда сползла на землю.

— Я больше не могу ее защищать, — простонала она. — Главное, чтобы до нее не добрался огонь!

Локи, размахивая своими пылающими клинками, подступал к Элспет. Эдмунд видел, что она ждет удобного случая для выпада. Он сжал обеими руками подготовленный камень: если она промахнется, то…

Локи вскинул вверх руки. Пламя вырвалось из его клинков, метнулось к Элспет и образовало вокруг нее огненный круг, который держала, подобно тому, как валуны поддерживали плоские плиты, дюжина таких же Локи, дружно разевавших в хохоте огненные рты. Засверкала дюжина серебряных цепей.

— Сюда, Элспет! — звали ее свирепые голоса. — К чему тебе теперь меч?

Эдмунд смекнул, как ему следует поступить. Он прошмыгнул между двумя пламенеющими фигурами и встал рядом с Элспет.

— Я тебе не помешаю, — сказал он в ответ на ее немое удивление. — Подними меч и не обращай на меня внимания. Но рази того, на кого я укажу.

Он закрыл глаза и пустил свое мысленное зрение по огненному кругу. Им владел сейчас лютый гнев, но он держался, как держится в шторм на волнах сброшенный с палубы человек…

Недруги наступали на Элспет. Огонь обжигал Эдмунду одежду и волосы, но он не оставлял своей затеи.

Внезапно он полетел вверх тормашками. Ничего не видя, он дотянулся до руки Элспет:

— Этот!

Локи догадался об опасности и попытался его сбить, но Эдмунд мысленно вцепился в него что было силы. Другого шанса уже не представится. В мире не оставалось ничего, кроме огня и злобы… И еще там была темная фигурка с тонкой сверкающей соломинкой в руке. Слишком поздно вспомнил Эдмунд о грозящей ему опасности. Чудовище захлебнулось собственным огнем — хрустальный меч поразил его в самое сердце. Весь мир взорвался, и слепящую белизну этого взрыва невозможно было вынести. Потом белизна разом померкла, как затухает задутая свеча, а вместе с ней потухло навсегда и зрение Эдмунда.

Глава двадцать четвертая

Минуло всего четыре дня, а мир так сильно изменился.

Дорога, ведущая на восток, была почти пуста, когда они ступили на нее: на ней не было людей с оружием, появились лишь возчики и торговцы. Близ Венты-Булгарум они повстречали путников, клявшихся, что вторгшиеся датчане потерпели поражение от королевской рати. Вытряхивая на утреннем холодке свой спальный тюфяк, Элспет думала, смогут ли люди забыть содеянное Локи.

Нет, решила она, глядя на Эдмунда, подставлявшего лицо солнцу, которое он не мог видеть.

Она никак не могла понять, как ему удается сохранять спокойствие, принимать утрату зрения без жалоб и злобы. Она умоляла Эоланду вернуть ее другу способность видеть — смогла же она вместе со своей сестрой вылечить ей руки, — но фея печально ответила, что это ей не подвластно. Элспет чуть не разрыдалась от отчаяния, а Эдмунд нисколько не печалился.

Что ж, раз он сам не жалуется, то и ей не надо тужить. Она оглянулась на отца, умывавшего лицо в ручье, и на душе у нее так потеплело, что она почти забыла о странной пустоте в правой руке. С ней больше не было меча.

После того как она проткнула мечом Локи, шар белого огня взмыл из Каменного круга в небо и пропал без следа. В следующее мгновение она ощутила себя во власти сокрушительного безмолвия. Она очутилась в пустоте и бесплотно парила во тьме. «Наверное, я умерла», — пронеслось в голове. Но тело неторопливо возвращалось к жизни: сначала она почувствовала тяжесть, потом подергивание в руке, словно с нее до срока снимали швы. В голове у нее снова зазвучали голоса Клуарана и Ионет, такие слаженные, словно они исполняли песню, приветственную или прощальную… А потом они покинули ее — и она осталась лежать на земле, с выпавшей из руки серебряной латной рукавицей.

Она не знала, как говорить с Эоландой о потере сына. Фея оставалась с ними столько, сколько было нужно, чтобы залечить их ожоги, после чего отправилась к своему племени.

— Мне здесь больше нечего делать, — произнесла она едва слышно.

Элспет, чуть не плача, взяла ее за руку.

— Вдруг они все-таки воротятся? — сказала она неуверенно. — Я слышала их голоса, Эоланда. Знаю, что они неразлучны.

— Это все, чего он желал, — сказала Эоланда. Взяв заплечную суму Клуарана, она достала оттуда книжицу в темной кожаной обложке. — Это история меча. Ее написал Брокк, мой муж. Мой сын ее продолжил. Я намерена ее закончить, чтобы мой народ знал, что он ради него совершил и что совершила ты с твоими друзьями.

Прежде чем уйти, она отвела Элспет и Эдмунда в сторону и сняла с запястья тонкий браслет из кусочков дерева и мелких железок.

— Это все, что я могу вам подарить, — молвила она. — Но он был сделан для того, чтобы слить воедино силы двоих людей, и его чары по-прежнему сильны. Если вам придется туго, положите его у любых наших ворот, и я вас услышу.

Элспет взглянула на нее с сомнением:

— Одобрят ли это твои соплеменники? Уж я-то знаю, как они к нам относятся.

— Пришла пора это изменить, — сказала Эоланда, и глаза ее на мгновение сверкнули прежней решимостью. — Уже дважды мы действовали заодно. Иначе никто из нас не выжил бы.

Она взяла Эдмунда за руки и расцеловала его, потом обняла Элспет.

— Я тебя не забуду, — прошептала фея.

Она начертила в воздухе проход и шагнула в него. Очертания ворот растаяли, словно не было ни их, ни феи Эоланды.

В тот же день они ушли из Каменного круга. Валуны стояли закопченные, земля между ними была обуглена, но все это должно было быстро стереться. Только поблескивающие стекляшки, осколки того, что было прежде огромным чудищем-драконом, останутся на века. Больше всего их валялось там, где разгорелся решающий бой.

Кэтбар подобрал один осколок и подбросил на ладони.

— Будет что показать моим детишкам, — сказал он и спрятал реликвию.

— У тебя же нет детей! — удивленно воскликнула Элспет.

— Пока нет, — признался воин. — Но у меня еще есть время исправить это упущение. — Он улыбнулся. — Теперь на все найдется время: думаю, от нас больше не потребуется ратных подвигов. Хотя кто знает? — Он погладил у себя на плече лук и колчан, прежде принадлежавшие Клуарану. — Эоланда передала мне это оружие и велела не опозорить его. И я не опозорю. — Его лицо внезапно помрачнело. — Славный был малый!

Путь до Венты-Булгарум, где Кэтбар заступал на свой пост, занял два дня. Приближаясь к городским воротам, Элспет не могла унять тревогу: когда они с Эдмундом были здесь в последний раз, им пришлось красться, как воришкам. У Эдмунда воспоминания были еще хуже: тогда за ними охотился не кто-нибудь, а его родной дядя! Но когда Кэтбар приветствовал стражников у ворот, стало ясно, что нынче они — желанные гости.

Командира и его почетных гостей проводили в тронный зал.

К ним вышел сам Беотрих, ради такого случая прервавший совещание с советниками. Но на короля Элспет не смотрела: ведь при нем находился тот, кого она не чаяла больше увидеть.

— Аагард! — крикнула она, бросаясь в объятия старика.

— Значит, все мои тревоги позади! — сказал старик, любуясь ею. — Мне часто делалось страшно: вдруг у вас не получится? В такие минуты я клял себя за то, что отправил тебя на верную смерть. Прости, что сомневался в тебе и в Эдмунде.

Он хотел поприветствовать ее друга, но, увидев его незрячие глаза, помрачнел:

— Я видел издалека ваше сражение… Ты заплатил дорогую цену, Эдмунд. Я очень опечален, что так вышло.

Аагард рассказал, что за последние дни произошло много событий. Дружина Беотриха и вернувшиеся солдаты Суссекса сумели отбросить захватчиков-датчан, но на востоке нападения продолжались: Кент подвергся удару фанатиков, сеявших веру, опиравшуюся на пожары и кровопролитие. Но два дня назад люди из Уэссекса, вернувшиеся из Кента, донесли, что почти вся армия, с которой им предстояло сразиться в сожженной деревне, бежала. Остатки сил потерпели поражение.

— В то же утро мы сделали еще одно открытие, — важно сообщил Аагард. — Оргрим был найден в своей камере мертвым.

Эдмунд дернул плечами и что-то буркнул себе под нос. Элспет взяла его за руку, но он пришел в себя и ждал продолжения рассказа.

— Его никто не убивал, Эдмунд. Он выглядел безмятежным. Казалось, та связь с жизнью, которая у него еще сохранялась, прекратила существование. Тогда я окончательно убедился, что Локи больше нет в живых.

Беотриху не терпелось оказать честь гостям и устроить церемонию, которая бы его не посрамила. Элспет, ее отца и Эдмунда привели в Королевский совет. Под радостные крики советников Кэтбар поднял над головой серебряную латную рукавицу. При виде ее у Элспет задергалась рука. В следующее мгновение она вспомнила, что больше не имеет к этой вещи отношения. Аагард запер рукавицу в том сундучке, в котором ее нашли. Членам совета и их преемникам надлежало беречь ее как зеницу ока, пока она не понадобится вновь.

После церемонии Беотрих пригласил гостей к себе на пир, но Эдмунд, к счастью для Элспет, учтиво отклонил приглашение.

— Мне пора домой, в Новиомагус, — объяснил он. — Я нужен матери.

Аагард и Кэтбар проводили их до городских ворот.

— Счастливого пути, — напутствовал Кэтбар. Он подал руку Тримману, потом взял за плечи Элспет. — Мы гордимся тобой. Надеюсь, я о тебе еще услышу, Элспет. — Он повернулся к Эдмунду: — Когда мы встретимся снова, сынок, я поклонюсь тебе уже как королю. Но я рад, что успел с тобой подружиться. Если я вам понадоблюсь, милости прошу! Вы здесь всегда дорогие гости.

Провожая их, он долго стоял у ворот, махая им вслед.

По дороге в Новиомагус они устроили привал и позавтракали, доев черствый хлеб.

— Что вы будете делать теперь? — спросил Эдмунд у Элспет. Он сидел рядом с ней, лицом к костру, словно вглядывался в него. Только неподвижность его лица выдавала слепоту.

— Вернемся к морю, — ответила Элспет. — Собственный корабль нам ни к чему. Любой капитан в Дабрисе наймет моего отца старшим гребцом.

Она с гордостью смотрела на отца. Она знала, что он еще горюет о своем затонувшем «Копьеносце», хотя никогда в этом не сознавался. «Когда я начинал, у меня были только мои руки. Я могу начать снова», — говорил он ей.

— А ты сама? — спросил Эдмунд. — Тоже будешь грести? — Он не спросил: «Дадут ли работу женщине?», но Элспет уловила в его тоне сомнение и поспешила его разубедить:

— Дочь Триммана без дела не останется! — Ей очень хотелось так думать. Что ж, даже если для нее не найдется работы, она больше не расстанется с морем. — Пожалуй, я переоденусь мальчишкой, — решила она. — Как тогда, когда мы плыли из Дамнонии.

— Это может помочь, — сказал Эдмунд задумчиво. — Впрочем, ты будешь больше похожа на парня, если пострижешь волосы. Они уже отросли у тебя ниже плеч.

— Как будто у тебя лучше! — Она собиралась вспылить, но передумала. Он сидел лицом к ней. Его глаза были пустыми, зрачки слепо уставились на нее. Чем же объяснить его улыбку? — Откуда ты знаешь?! — робко спросила она.

На ветке у них над головами суетился воробей. Он наклонил голову и не сводил с Элспет своих черных глаз. Когда она подняла голову, он затрепетал крылышками, спикировал на хлебную корочку у нее под ногами и был таков.

— Мой дар провидца по-прежнему при мне, — объяснил Эдмунд. Его лицо пылало, и виноват в этом был не только жар от костра. — Людским зрением я больше пользоваться не стану, этого требует честь. Но в моем распоряжении остаются звери и птицы. Сначала у меня не очень получалось, но теперь дело пошло на лад.

— О, Эдмунд! — Элспет выронила горбушку и на радостях обняла его. — Он по-прежнему может видеть! — крикнула она отцу, подошедшему на шум, и захлопала себя по коленкам.

Тримман изумленно переводил взгляд то на дочь, то на ее друга.

— А как же твой обет? — спохватилась Элспет. — Ты сможешь быть королем, оставаясь провидцем?

— Смогу, — уверенно ответил Эдмунд. — Мой отец считал иначе, но он же не знал, что произойдет. Я дал ему слово, что стану королем, и сдержу его. Только я не он, понимаешь, Элспет? — Он говорил спокойно, без сожаления. — Я не могу быть воином. У меня есть другие достоинства, ими я и воспользуюсь, чтобы хорошо управлять королевством.

— Верно, довольно с нас войн, — сказала Эслпет.

«Ты будешь хорошим властелином, — думала она, — может быть, даже великим… Но вместе нам уже не быть…» С приближением к Новиомагусу ей становилось все грустнее, но она не подавала виду.

Тримман, обогнавший их, умерил шаг, и они вместе приблизились к городской стене. В Новиомагусе их ждали. Увидав путников, стражник вскрикнул и пропал из виду. Когда они подошли к воротам, их уже встречала стройная женщина с каштановыми волосами, похожая на Эдмунда. Она заплакала и прижала сына к груди.

— Я получила весточку от Аагарда, — сказала она. — Я так ждала тебя, Эдмунд! Как же твои глаза?! — Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и постаралась выглядеть спокойной — точно так же поступал порой Эдмунд. — Добро пожаловать! — сказала она Тримману и Элспет. — Я Бранвен Суссекская. Не могу высказать, как я вам благодарна за дружеское расположение к моему сыну, за то, что вы привели его домой!

Королева Бранвен, в отличие от Беотриха, не придавала большого значения церемониям, но была не менее гостеприимной. Путникам предложили баню и свежую одежду, а потом в честь возвращения Эдмунда грянул пир. Только когда они насытились и отдохнули, королева подсела к ним и попросила рассказать о выпавших на их долю приключениях. Аагард уже поведал ей о судьбе ее брата Аэлфреда, о том, как он превратился в колдуна Оргрима, стал изменником и впал в безумие. Эдмунд не распространялся об этом, чтобы не заставлять мать снова оплакивать смерть брата. Слушая про драконов, она ахала, хватала сына за руку, пугалась, когда он живописал, как поднимал Джокул-Дреки с ледника, как гора изрыгала пламя. Элспет уже казалось, что все это больше похоже на сказку, чем на быль.

Рассказ о гибели Геореда заставил мать и сына всплакнуть.

— Отец велел мне торопиться сюда, к тебе, — признался Эдмунд. — Но мне пришлось помочь остановить Локи. На его счету не только мой отец… В ту ночь я поклялся во что бы то ни стало уничтожить его.

— Ради мести ты лишился зрения, — молвила Бранвен.

Эдмунд помолчал.

— Нет, — сказал он наконец, — не ради мести. Скорее ради мира.

— Матушка будет править вместе со мной, по крайней мере пока, — сказал он Элспет на следующий день, сидя с ней на лугу перед королевским дворцом. — Она привыкла быть всевластной королевой за время долгого отсутствия отца, и народ ее любит. Никто не сможет так хорошо меня наставить, как она.

Таким довольным Элспет никогда еще его не видела, и даже его слепота, вернее, полуслепота не была этому помехой. У его ног лежал подаренный матерью пушистый щенок, и она знала, что Эдмунд смотрит на нее его глазами.

Она отвернулась: сейчас ей не хотелось показывать свое настроение. Совсем скоро им с отцом предстояло отправляться в путь, чтобы искать счастья в порту Дабриса. Она не знала, как об этом заговорить, но Эдмунд как будто читал ее мысли.

— Мне очень хочется, чтобы вы с отцом остались у нас, — сказал он. — Как ты думаешь, смогла бы ты чувствовать себя здесь как дома?

Элспет огляделась. Их окружала мирная картина: цветущий кустарник, белые гуси на озере, позади высился дворец. Как ей хотелось сказать «да»! Но она покачала головой:

— Ничего не получится. Прости! Мне будет очень не хватать тебя, Эдмунд. Но мой отец — человек моря. В четырех стенах он не сможет быть счастлив. Я тоже.

Эдмунд печально кивнул:

— Я так и думал. Раз так, то у меня есть к тебе еще одна просьба. — Он повернулся к ней, и она заметила, что он взволнован. — Не согласитесь ли вы с отцом послужить мне в вашем первом плавании?

— Конечно, — сказала она удивленно. — Но как?

— Я сегодня же вызову корабельных плотников! — воскликнул он. — Вам понадобится для этого новый корабль, новый «Копьеносец»! А путешествовать придется не только по морю, но и по суше.

Новый «Копьеносец»! От восторга Элспет потеряла голос и выпучила глаза. Щенок смотрел на нее любящим взглядом.

— Я отправлю вас назад к франкам, к датчанам, в Снежный край, — радостно, с воодушевлением стал расписывать Эдмунд. — Я хочу послать дружеские письма императору франков и датскому королю, чтобы заключить с ними союз. Вы доставите золото и другие припасы Ледяному племени, Фрите и ее отцу. Надо помочь им все восстановить, да и поблагодарить их не мешало бы.

Она никак не могла обрести дар речи и только переводила взгляд с собаки на него. В голосе Эдмунда появилась неуверенность.

— Ну, что скажешь, Элспет? Станешь моей посланницей?

— Да! — воскликнула она. — Как ты мог сомневаться? Мы поплывем с твоими посланиями туда, куда ты пожелаешь, будем выходить в море так часто, как ты прикажешь. Даже не знаю, как тебя благодарить, Эдмунд!

— Никто не сделает это лучше вас, — сказал он. — Ты будешь возвращаться и рассказывать мне о своих странствиях!

— Обязательно! — пообещала она.

Завтра их ждали нелегкие труды. А пока можно было посидеть рядышком, на солнце. Эдмунд взял, ее за руку, и оба устремили взгляд за поля, на гавань и на гладь моря.

Далеко на севере, у скалистого берега Гибернии что-то рухнуло с небес.

Дракон Погибель махал истрепанными крыльями, пока совсем не лишился сил. Его враг был уничтожен, безумные голоса в голове отзвучали. Но его брюхо было дочерна обожжено вражеским огнем, и устал он так, как не уставал еще никогда.

Впереди серели скалы, и он, устремившись к ним, с наслаждением врезался в воду. Приятная прохлада омыла его раны, и он блаженно сложил крылья. Он немного отдохнет в этой целительной купели, а когда придет в себя, вновь взмоет в небо…

Огромная скала возникла ниоткуда, говорили моряки. Она возвышалась над водой, зазубренная, серая с синевой, и вершина ее, похожая на голову чудовища, была видна издалека. Самые суеверные дрожали и старались держаться от нее подальше. Зато ребятишки собирались на берегу, чтобы поглазеть на нее. Некоторые слышали от родителей истории о далеких сражениях чудовищ и героев. Так скала превратилась в достопримечательность, в памятник временам, когда такие громадины поднимались в небо и меняли судьбы мира.

То был Спящий дракон.

Content

А. Дж. Лейк
Месть драконов

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая