Вэл Макдермид

Лишенные плоти

Посвящается моей большой семье, и биологической, духовной. Я терпеть не могу походы, но с радостью пожила бы со всеми вами в одной большой палатке

Благодарности

Сама идея этой книги возникла у меня благодаря случайной фразе доктора Джиллиан Локвуд. Мы с Келли Смит были на пляже, и вдруг она сделала замечание, ставшее ключевым для романа и открывшее передо мной массу возможностей для развития сюжета. Профессор Сью Блэк, как и всегда, оказала мне неоценимую помощь во всем, что касается области патологии личности преступника. Спасибо Брайану и Сью из Хаддерсфилда, рассказывающим в своем блоге о путешествиях по каналам Англии — вот из-за таких сайтов я и люблю Интернет.

Хочу также поблагодарить всех сотрудников издательства «Литл Браун», которые делают мою работу такой увлекательной и приятной, и в особенности Дэвида Шелли — моего невозмутимого редактора — и Энн О’Брайен, женское воплощение Йоды в мире корректуры. Кроме того, большое спасибо Джейн Грегори и ее команде из «Грегори & Со» — когда вокруг бушевали буйные волны, вы направили меня в тихую гавань.

И наконец, хочу поблагодарить Келли и Камерона — за то, что им всегда удается меня рассмешить.

~~~

Он знал, как стонет костный мозг,

Как кости бьются в лихорадке;

Лишенным плоти не дано

Соединенья и разрядки[1].

Т. С. Элиот. Шепотки бессмертия

В конечном счете все сводится к крови. Иногда несправедливость можно пережить. Извлечь какие-то уроки, чтобы избежать подобного в будущем. Но иногда предательство просто нельзя оставить без ответа. И порой ответить на него можно только кровью.

Не то чтобы тебе очень нравилось убивать. Это было бы совсем уж странно. Но ты не странный, нет. У всех твоих поступков есть причины. Ты просто пытаешься вылечить свою покалеченную жизнь. Хоть как-то облегчить свои страдания.

Люди постоянно говорят о том, чтобы «начать все сначала». Но мало кто на это решается. Они почему-то думают, что переезд в новый дом, смена работы или любовника все изменит. Но ты-то знаешь, что это такое — и впрямь начать все сначала. Разобраться со всем, пункт за пунктом. Очиститься. Это как принять решение уйти в монастырь и сжечь все свои вещи. Стоять и смотреть, как превращается в дым все, что связывало тебя с прежней жизнью. И вот когда твое прошлое обратится в пепел, вот тогда-то и можно начать все сначала. Придумать себе новые цели. Новые желания. Понять, что тебе по силам, а что — уже нет.

Идеально сбалансированная месть. Ответить предательством на предательство. Обменять жизнь на жизнь. Смерть на смерть. Как же легко становится дышать, когда они наконец закрывают глаза и можно приступить к работе, взяться за нож и скальпель. И пока тихонько струится кровь, ты чувствуешь, что ведешь себя как надо, делаешь все правильно, что по-другому в этих обстоятельствах поступить просто нельзя. Разумеется, не все согласятся с такой точкой зрения.

Так и подмывает добавить, что никто не согласится, а? Но ты-то знаешь, что это совсем не так. Ты понимаешь, что многие, узнав о том, что ты делаешь, с радостью пожали бы тебе руку. Люди, мечты которых спустили в унитаз. Совсем как у тебя. Они бы тебя поняли. И, будь у них твои возможности, сделали бы то же самое.

Если все выйдет наружу, ты, возможно, даже окажешься зачинателем новой моды.

1

Гул голосов многочисленных посетителей паба со сводчатым потолком, резонируя, отскакивал от стен, и вокруг стоял невообразимый гвалт. Джазовый квартет пытался конкурировать с ним филигранными мелодиями, но терпел поражение. В воздухе витали разнообразные ароматы: запахи еды, алкоголя, пота, тестостерона, духов и дыхания почти сотни человек. Еще недавно большую часть этих ароматов перебил бы табачный дым, но, как после выхода закона о запрете курения в общественных местах выяснили владельцы пабов, люди пахнут совсем не так приятно, как им хотелось бы думать.

Кроме официанток, разносящих на подносах напитки и канапе, женщин в помещении почти не было. Отмечали выход на пенсию одного из полицейских. Сидели уже довольно давно — гости заметно раскраснелись и ослабили узлы галстуков. Но если кто и хотел смыться пораньше, его останавливало присутствие старших по званию.

И какого черта он тут забыл, задумался доктор Тони Хилл. Впрочем, такие пирушки он посещал уже не в первый и уж точно не в последний раз.

Пожалуй, единственным человеком, с которым Тони мог и хотел общаться, была женщина, пробиравшаяся к нему сквозь толпу. Их свело вместе убийство, и благодаря этому убийству они поняли, что разделяют одни и те же моральные принципы и взгляды на мир, и научились уважать друг друга. За все годы службы только ей, главному инспектору Кэрол Джордан, удалось перейти границу и стать для Тони кем-то вроде друга. Впрочем, даже он иногда признавал, что слово «дружба» не совсем точно описывает ту привязанность, которая возникла у них со временем, несмотря на их непростое прошлое. Но, хотя Тони и работал много лет клиническим психологом, он так и не смог придумать адекватного названия для их отношений — и уж тем более не собирался заниматься этим здесь и сейчас, в месте, где ему совершенно не хотелось находиться.

Кэрол умела отлынивать от скучных мероприятий куда лучше своего друга и, прекрасно зная, что ей придется по нраву, а что нет, всегда твердо гнула свою линию. Но сегодня почему-то решила прийти. Видимо, это имеет для нее какое-то особое значение, подумал Тони. Ему не понять. Конечно, именно Джон Брендон, которого нынче провожали на пенсию, первым из полицейских начальников принял его всерьез. Он вытащил Тони из болота медицинских исследований и дал ему возможность заняться профилированием настоящих преступников. Но если бы Джон этого не сделал, нашелся бы кто-нибудь другой. Впрочем, Тони ценил Брендона — тот всегда высоко отзывался о профессии профайлера. Несмотря на это, их отношения никогда не выходили за рамки чисто служебных, и Тони с радостью проигнорировал бы сегодняшнюю пьянку, если бы не Кэрол — та заявила, что люди сочтут его чудаком, если он не придет. Тони и так прекрасно знал, что он чудак, но все же предпочитал, чтобы все остальные не догадывались, до какой степени он чудак. Так что он послушно пришел в паб и теперь сидел, тонкой улыбкой встречая каждый взгляд.

В отличие от него Кэрол прекрасно вписывалась в обстановку. В блестящем темно-синем платье, подчеркивающем фигуру — от плеч и груди до бедер и лодыжек, — она легко скользила сквозь толпу. Ее волосы казались светлее обычного, но Тони знал, что это не заслуга парикмахера. Просто в золотистой копне Кэрол прибавилось еще несколько серебряных нитей. Пробираясь сквозь зал, она то и дело останавливалась, чтобы с улыбкой поприветствовать знакомых, и внимательно выслушивала их, иногда удивленно приподнимая брови.

Наконец она добралась до столика Тони. Кэрол протянула ему бокал вина и тут же пригубила из своего.

— Красное пьешь, — заметил Тони.

— Белое тут та еще гадость.

Тони сделал крохотный глоток:

— То есть ты хочешь сказать, что вот это — лучше?

— Поверь мне.

Кэрол за свою жизнь выпила куда больше вина, чем Тони, так что он и впрямь решил поверить ей на слово.

— Не знаешь, речи толкать будут?

— Вроде бы замначальника собирался сказать пару слов.

— Всего пару? Это, наверное, для начала, — ухмыльнулся Тони.

— Разумеется. А еще, представь себе, они раскопали где-то Главного Копа, чтобы он подарил Джону золотые часы.

Тони отшатнулся в ужасе — лишь частично притворном:

— Как? Сэра Дерека Армтуэйта? Он разве не умер?

— К сожалению, нет, — покачала головой Кэрол. — Просто именно он когда-то продвигал Джона по карьерной лестнице, так что все решили, что будет очень мило, если он придет.

Тони содрогнулся.

— Когда состарюсь, проследи, чтобы мои проводы на пенсию организовывали не твои коллеги, — попросил он.

— Какие проводы? Ты ведь не один из нас. — Веселая улыбка Кэрол свела на нет всю язвительность ее слов. — У тебя буду только я — отправимся с тобой в ресторан в Брэдфилде, где готовят лучшее карри в городе.

Прежде чем Тони успел ей что-нибудь ответить, в зале загрохотал усиленный громкоговорителем голос, представивший публике заместителя начальника полиции Брэдфилда.

Кэрол, быстро допив вино, растворилась в толпе — вновь наполнить бокал и, как подозревал Тони, провести несколько минут за светской болтовней. Несколько лет назад Кэрол стала старшим инспектором полиции и с тех пор в основном занималась тем, что возглавляла команду, специализировавшуюся на раскрытии «висяков». Тони знал, что она разрывается между двумя желаниями — с одной стороны, ей хотелось и дальше работать над самыми трудными делами, а с другой — достичь ранга, позволяющего оказывать влияние на политику. Интересно, задумался Тони, к чему она склонится теперь, когда Джон Брендон остался не у дел.

Как человек религиозный, старший инспектор Стюарт Паттерсон знал, что в очах Божьих каждая жизнь бесценна, но, постоянно сталкиваясь со смертью, никак не мог в это поверить. Если во время бессмысленного и беспощадного дележа территорий зарежут какого-нибудь вонючего нарка, он не будет жалеть его так, как жалел сейчас лежащую перед ним замученную и убитую девочку. Детектив стоял в углу белого тента, который натянули над местом преступления, спасая улики от заунывного ночного дождя. Он уступил место экспертам, изо всех сил стараясь не думать о том, как похожа девочка на его дочь, тоже только-только вступавшую в бурный подростковый период.

Погибшая школьница вполне могла ходить с Лили в один класс — если не обращать внимания на другую расцветку формы. Ее лицо закрывал полиэтиленовый пакет, весь облепленный полусгнившими листьями, которые сюда принес ветер, но, несмотря на это, девушка казалась ухоженной и аккуратной. Мать заявила о пропаже около девяти вечера — значит, бедняжка куда послушней Лили, а в семье погибшей, похоже, придерживаются строгих правил. Конечно, вполне возможно, что убитая — вовсе не Дженнифер Мейдмент; тело обнаружили еще до того, как родители обратились в полицию, да и фотографии пропавшей у полиции на руках до сих пор не было. Но детектив Паттерсон всерьез сомневался, чтобы в одну ночь могли пропасть сразу две девушки из одной и той же школы. Только если одна пропавшая не причастна к убийству второй. В наш безумный век возможно все.

Полы палатки захлопали на ветру, и внутрь забрался мужчина с такими широченными плечами, что на его комбинезоне, выданном в полицейском участке Уэст-Мерсии, не сходилась молния. Капли дождя падали на гладковыбритую голову цвета крепко заваренного чая и стекали вниз по лицу, судя по которому всю свою даром растраченную молодость мужчина провел на боксерском ринге. В руках он держал листок бумаги в прозрачном пластиковом конверте.

— Альвин, я тут, — голосом, полным безнадежной тоски, позвал Паттерсон.

Услышав его голос, детектив-сержант Альвин Амброуз пробрался сквозь лабиринт заградительных лент и подошел к начальнику.

— Вот Дженнифер Мейдмент, — сказал он, протягивая боссу конверт, внутри которого виднелась распечатанная с компьютера фотография. — Похожа?

Паттерсон внимательно изучил снимок: круглое личико, обрамленное длинными каштановыми локонами.

— Это она, — мрачно кивнул он.

— Хорошенькая, — заметил Амброуз.

— Уже нет, — отозвался Паттерсон.

Убийца отнял у нее не только жизнь, но и красоту. Обычно Паттерсон избегал делать поспешные выводы, но сейчас и дураку было понятно, что девушку задушили — ее голову облепил полиэтиленовый пакет, лицо налилось кровью, язык вывалился, а глаза вылезли из орбит.

— Он надел на нее пакет и обмотал вокруг шеи липкой лентой. Такой смерти и врагу не пожелаешь, — добавил он.

— Я так понимаю, перед этим он должен был ее связать, — предположил Амброуз. — В противном случае она разорвала бы пакет руками.

— Никаких следов от веревок мы не нашли. Думаю, кое-что прояснится после того, как ее обследуют в морге.

— А следы сексуального насилия есть? — спросил Амброуз.

Паттерсон поежился:

— Он орудовал ножом. Из-за юбки мы вначале даже ничего не заметили. Потом уже ее осмотрел док. — Паттерсон прикрыл глаза, словно читал про себя молитву. — Этот ублюдок разделал ее, как настоящий мясник. Не знаю, можно ли это назвать сексуальным насилием. Ее словно сквозь мясорубку пропустили, — добавил Паттерсон и, отвернувшись, зашагал к выходу.

Затем остановился и задумался, сравнивая увечья Дженнифер Мейдмент с ранами, нанесенными жертвам других убийств, которые ему доводилось расследовать.

— Ужаснее ничего не видел, — тщательно подбирая слова, наконец резюмировал он.

Снаружи палатки бушевала непогода. Колючий дождь, сопровождаемый резкими порывами ветра, начался еще днем, и к вечеру перешел в самый настоящий ливень. В такие дни жители Вустера всегда боялись, что разольется протекающая рядом река Северн. Они ждали потопа, но никак не убийства.

Тело нашли на краю съезда, который возник, когда несколько лет назад спрямили основное шоссе. Этот кусок дороги быстро превратился в импровизированную стоянку. Водители грузовиков и жилых фургончиков заезжали сюда, чтобы перекусить не внушающими доверия бутербродами, которыми днем торговали в грязноватом киоске на колесах. Ночью стоянка становилась нелегальным пристанищем для дальнобойщиков, которые ради экономии пары баксов готовы были терпеть отсутствие каких бы то ни было удобств. Датский водитель, выбравшийся этим вечером из кабины, чтобы отлить, к своему ужасу обнаружил у обочины труп.

От проезжающих по шоссе машин съезд был скрыт высокими деревьями с густым подлеском. Ветер гремел и выл, продираясь сквозь листву, и, пока Амброуз с Паттерсоном бежали к служебной «вольво», обрушивал на них потоки дождя. Забравшись в машину, Паттерсон принялся раздавать указания.

— Во-первых, свяжись с дорожной полицией, — начал загибать он пальцы. — У них на этой дороге установлено несколько камер, распознающих номера, но я не знаю, где именно. Пусть проверят каждый автомобиль, заезжавший сегодня на стоянку. Во-вторых, позвони в Отдел по работе с семьями погибших — мне понадобится их человек, когда я поеду к родителям Дженнифер. Поговори с директором школы, узнай, с кем она дружила, что у нее были за учителя. Надо будет завтра же утром со всеми ними побеседовать. И пусть тот, кто будет сводить все это в отчет, тут же мне его вышлет по электронной почте, — перечислял Паттерсон. — И поставь в известность пресс-службу. С журналюгами встречу проведем завтра, часов в десять утра. Договорились? Вроде все, ничего не забыл, — закончил Паттерсон.

— Я все устрою, — кивнул Амброуз. — Попрошу себе в помощники кого-нибудь из дорожников. Ты к родителям сам хочешь поехать?

— Не хочу, — вздохнул Паттерсон. — Но у них ведь дочь убили. Они заслуживают, чтобы к ним приехал старший инспектор. Ладно, до встречи, — продолжил он. — Увидимся завтра в участке.

Амброуз вылез из машины и направился к полицейским автомобилям, припаркованным напротив въезда и выезда со стоянки. Паттерсон смотрел вслед своему подчиненному. Похоже, Амброузу все нипочем. Готов взвалить на свои великанские плечи какой угодно груз и вместе с ним продираться сквозь любое расследование. Паттерсон не знал, чего стоило Амброузу это хладнокровие, но этой ночью готов был заплатить любую цену, лишь бы самому стать таким же невозмутимым.

2

Кэрол ясно видела, что Джон Брендон совершенно счастлив. За все время службы у него в подчинении она никогда не видела, чтобы длинное лицо ее начальника так светилось. Рядом с ним стояла его обожаемая жена Мэгги с терпеливой улыбкой на лице. Однажды они пригласили Кэрол в гости, и за ужином Мэгги с такой же точно улыбкой смотрела на мужа, с резвостью кролика перескакивавшего с темы на тему.

Остановив официантку, Кэрол обменяла свой пустой бокал на полный и начала пробираться к нише, где несколько минут назад оставила Тони. Тот стоял все с таким же похоронным выражением лица. Впрочем, ничего другого Кэрол и не ждала. Тони всегда считал подобные мероприятия пустой тратой времени. Для него — возможно. Но не для Кэрол.

В современной полиции карьера строится вовсе не на успешной поимке преступников. Как и в любой большой организации, бал тут правят политики. Когда-то проводы на пенсию в обязательном порядке переходили в разнузданную пьянку со стриптизершами. А в наше время гости на таких вечеринках налаживают связи, ведут светские беседы и заводят знакомства — все это невозможно в обычных рабочих условиях полицейского участка. Самой Кэрол подобная трескотня нравилась ничуть не больше, чем Тони, но, надо признать, у нее был к этому определенный талант. И, если для того, чтобы удержаться на высоком месте в негласной иерархии полиции, ей надо безостановочно чесать языком, она готова пойти на эту жертву.

Кто-то тронул Кэрол за плечо, и она остановилась.

— Приехал, — шепнула ей на ухо детектив Пола Макинтайр — член оперативной группы, которую возглавляла Кэрол.

Кэрол не стала уточнять, кого имеет в виду Пола. Все знали, как зовут человека, пришедшего на смену Джону Брендону. Его перевели в Брэдфилд чуть ли не с другого конца страны, поэтому никто даже не догадывался, чего от него ждать. Не так уж часто в Брэдфилд переводят полицейских из Девоншира и Корнуолла. Да и кто в здравом уме согласится поменять относительно спокойную жизнь в живописном туристическом краю на безумную службу на износ в постиндустриальном северном городе, где постоянно растет количество насильственных преступлений с применением огнестрельного и колюще-режущего оружия? На такое пойдет только амбициозный коп, решивший, что это будет полезно для его карьеры — еще бы, возглавить четвертое по величине в стране полицейское подразделение! Кэрол была уверена, что во время собеседования претендент на должность их нового начальника Джеймс Блейк не единожды упомянул, что любит решать трудные задачи и готов грудью броситься на любую амбразуру. Она окинула взором зал паба.

— Где он?

Пола выглянула у нее из-за плеча.

— Буквально минуту назад разговаривал с ребятами из криминального отдела, а теперь вот куда-то смылся. Прости, — сказала она.

— Да ничего. Спасибо, что предупредила. — Кэрол чокнулась с коллегой и направилась к Тони. К тому моменту, когда она до него добралась, ее бокал вновь опустел.

— А мне опять нечего пить, — пожаловалась она, облокотившись о стенку рядом с Тони.

— Это был четвертый, — беззлобно заметил он.

— Да кто их считает!

— Очевидно, я.

— Не забывай, что ты мой друг, а не психоаналитик, — холодно сказала Кэрол.

— Потому и говорю тебе, что ты слишком много пьешь. Будь я твоим психотерапевтом, никогда бы не стал тебя осуждать. Оставил бы все на твоей совести.

— Тони, я правда в порядке, — успокоила его Кэрол. — Не то что тогда… — Она умолкла. — Я же не отрицаю. Бывали времена, когда я увлекалась алкоголем. Но сейчас у меня все под контролем. Понимаешь?

Тони примирительно взмахнул руками.

— Решать тебе, — сказал он.

Кэрол тяжело вздохнула и поставила пустой бокал рядом с бокалом Тони. Кэрол бесило, когда он начинал толкать благоразумные речи. Можно подумать, только она ненавидит, когда ее грязное белье выставляют на всеобщее обозрение. Посмотрим, как тебе самому это понравится, мстительно подумала она.

— Может, выйдем на улицу, подышим свежим воздухом? — обворожительно улыбнувшись, предложила Кэрол.

— Давай, если тебе так хочется, — немного озадаченно отозвался Тони.

— Видишь ли, я тут раскопала кое-что про твоего отца. Пойдем, и я тебе все-все расскажу, — заявила Кэрол, и улыбка на лице ее друга тут же превратилась в кислую гримасу.

Тони выяснил, кто его отец, лишь недавно, когда тот умер и в завещании отписал ему — сыну, которого ни разу не видел в глаза, — особняк. Кэрол прекрасно знала, что Тони, мягко говоря, не определился со своим отношением к Эдмунду Артуру Блайту, и так же жаждет обсуждать новоприобретенного папочку, как она — свою мнимую зависимость от алкоголя.

— Ладно, ничья. Давай принесу тебе еще вина, — предложил Тони и, подхватив оба бокала, двинулся вперед, но чуть не налетел на мужчину, который только что с трудом выбрался из толпы.

Кэрол тут же принялась его внимательно рассматривать. Эта привычка возникла у нее много лет назад, когда она вдруг поняла, что автоматически составляет на каждого встреченного человека фоторобот и описание, подходящее для объявления в розыск. Плотный, но не толстый, по меркам полиции, мужчина был совсем не высок. Аккуратно подстриженные каштановые волосы разделяла серебристая прядь. Небольшой грушевидный нос, полные губы, подбородок, похожий на мячик для пинг-понга; мужчину окружала аура властности, которой в стародавние времена позавидовал бы любой высокопоставленный член партии тори.

От Кэрол не укрылось, что она подвергается такому же тщательному изучению.

— Старший инспектор Джордан, — произнес мужчина приятным баритоном с легким, едва заметным акцентом западных графств. — Джеймс Блейк, — представился он, — ваш новый начальник. — Блейк протянул ей ладонь — теплую, широкую и сухую, как бумага.

И улыбочка у него под стать, подумала Кэрол.

— Очень приятно, сэр, — сказала она.

Блейк не отрываясь смотрел на нее, и Кэрол пришлось отвести взгляд, чтобы представить Тони.

— А это доктор Тони Хилл, он время от времени на нас работает.

Блейк вскользь глянул на Тони и едва заметно кивнул.

— Хотел вот познакомиться с вами в неофициальной обстановке, — заговорил Блейк. — Разбить, так сказать, лед. Наслышан о ваших успехах. Я собираюсь внести кое-какие изменения в порядок работы местной полиции, и особое внимание уделю сфере вашей компетенции. Так что прошу вас завтра в половине одиннадцатого ко мне в кабинет.

— Разумеется, — кивнула Кэрол. — Жду с нетерпением.

— Прекрасно, значит, договорились. До завтра, старший инспектор, — попрощался Блейк и, развернувшись, растворился в толпе веселых посетителей паба.

— Восхитительно, — заметил Тони. Под этим он мог подразумевать дюжину самых разных оценок новому боссу, каждая из которых была вполне обоснованна. И далеко не всегда — оскорбительна.

— Он что, правда сказал «сфера компетенции»? — ужаснулась Кэрол.

— Ага, — ослабшим голосом откликнулся Тони. — Сфера компетенции.

— Помнишь, ты обещал мне вина? Оно мне совершенно необходимо, и немедленно. Так что поехали ко мне, у меня в холодильнике завалялась бутылочка прекрасного сансера.

Тони все еще смотрел вслед Блейку:

— Знаешь, есть такое избитое выражение: от его взгляда продирает дрожь? Мне кажется, оно иногда оказывается крайне к месту.

Паттерсон никогда раньше не встречал служащую Отдела по работе с семьями погибших Шами Патель, но она объяснила ему, что совсем недавно перевелась сюда из полиции Уэст-Мидлендса. Сам Паттерсон предпочел бы иметь дело с человеком, уже знакомым с его методами работы. С родными людей, погибших от рук убийцы, работать всегда нелегко — иногда, услышав ужасные новости, они вообще отказываются сотрудничать с полицией и ведут себя откровенно враждебно. В данном случае ситуация складывалась особенно неприятная — отчасти потому, что произошло убийство юной девушки, да еще с сексуальной подоплекой, что само по себе шокирует, но еще и потому, что родители объявили ее в розыск совсем недавно.

Паттерсон и Патель укрылись от дождя в машине, и он быстро ввел ее в курс дела.

— Случай совсем не простой, — сказал он.

— Убили невинную девочку, — лаконично отозвалась Патель.

— Дело не только в этом. — Паттерсон запустил руку в серебристую курчавую гриву. — Обычно между объявлением в розыск и обнаружением тела проходит какое-то время. Мы успеваем переговорить с родными, узнать побольше о пропавшем, о его передвижениях в день исчезновения. Люди готовы землю рыть, чтобы нам помочь — потому что надеются, что ребенка удастся найти живым. — Паттерсон покачал головой. — В этот раз все совсем не так.

— Понимаю, о чем вы, — откликнулась Патель. — Ее родители еще не успели свыкнуться с мыслью, что она пропала, а тут приходим мы и заявляем, что ее убили. Они будут в ужасе.

Паттерсон кивнул.

— Вы только не думайте, что я им не сочувствую, — добавил он. — Но меня очень беспокоит то, что их не удастся толком допросить. А ведь первые сутки после убийства в расследовании самые важные, — вздохнул он.

— А записи звонка миссис Мейдмент, когда она заявляла о пропаже дочери, у нас не сохранилось? — спросила Патель.

Хороший вопрос, подумал Паттерсон. Вытащив из внутреннего кармана рубашки «блекберри», он нацепил на нос очки для чтения и нашел электронное письмо. Амброуз получил его от дежурного, который разговаривал с Таней Мейдмент, и переслал Паттерсону.

— Она сказала, что предпочитает сделать заявление по телефону, а не приходить в участок — боялась, что в ее отсутствие Дженнифер вернется домой к закрытым дверям, — начал читать с маленького экранчика Паттерсон. — Вообще-то у Дженнифер был свой ключ, но миссис Мейдмент не знала, взяла она его в этот раз или нет. Последний раз она видела свою дочь утром, когда та собиралась в школу. — Паттерсон промотал письмо вниз. — После уроков Дженнифер хотела зайти к подружке, чтобы вместе перекусить и позаниматься. Домой она должна была вернуться к восьми. Родители не волновались, потому что девочки постоянно оставались друг у друга, так что мама позвонила подружке только в четверть девятого. Та сказала, что не видела Дженнифер со школы и что сегодня делать уроки у нее дома они не договаривались. Ни о каких других своих планах Дженнифер не упоминала. После этого миссис Мейдмент нам и позвонила.

— Надеюсь, мы от ее звонка не отмахнулись? — поинтересовалась Патель.

— К счастью, нет. Детектив Биллингс взял у матери описание и разослал по всем постам. Потому нам и удалось так быстро опознать ее тело. Вот, — начал читать Паттерсон, — четырнадцать лет, рост сто шестьдесят пять сантиметров, телосложение стройное, каштановые волосы до плеч, голубые глаза, в ушах — золотые гвоздики. Была одета в форму Вустерской школы для девочек — белая рубашка, зеленый кардиган, юбка и блейзер, черные колготки и черные ботинки. Поверх формы — дождевик. Но на месте преступления его не нашли, — размышляя вслух, добавил Паттерсон.

— У них есть дети, кроме нее? — спросила Патель.

— Понятия не имею. Да и где сейчас мистер Мейдмент, тоже не знаю. Я же говорю, ситуация — хуже не придумаешь, — отозвался Паттерсон. Он быстро набрал сообщение, велев Амброузу как можно скорее допросить подругу, к которой якобы собиралась Дженнифер, затем захлопнул «блекберри» и, разминаясь, пожал плечами. — Ну что, пошли?

Под проливным дождем они добежали до дома Мейдментов — трехэтажного эдвардианского кирпичного дома с ухоженным садиком. Внутри горел свет, шторы на окнах были отдернуты. Сквозь стекла полицейские увидели гостиную и столовую, о которых им, с такой-то зарплатой, даже и мечтать не приходилось — сверкающие поверхности, дорогие ткани и настоящие картины, — а не ширпотреб вроде того, что продается в «Икее». Едва Паттерсон коснулся кнопки звонка, как дверь тут же распахнулась и в проеме показалась женщина, чей внешний вид в любых других обстоятельствах вызвал бы их недоумение. Но Паттерсон за свою карьеру видел немало отчаявшихся матерей, поэтому при виде растрепанных волос, потеков туши на лице, обкусанных и нервно сжатых губ совершенно не удивился. Женщина взглянула на них, предупредительных и печальных, и ее опухшие глаза широко распахнулись. Прижав ладонь ко рту, другой рукой она схватилась за сердце.

— Господи, — сказала она дрожащим голосом, полным слез.

— Миссис Мейдмент? Я старший инспектор Паттерсон, — заговорил Паттерсон.

Услышав это, Таня Мейдмент все поняла. Ее дикий крик прервал Паттерсона на полуслове. Женщина зашаталась и, если бы не Паттерсон, вовремя подскочивший и обнявший ее за плечи, рухнула бы на пол. Полицейский внес обессиленную женщину в дом. Патель шла за ними следом.

Когда Паттерсон опустил Таню Мейдмент на мягкие подушки дивана в гостиной, ее трясло так, словно у нее начался озноб.

— Нет, нет, нет, — бормотала она сквозь сжатые зубы.

— Мне очень жаль, — заговорил Паттерсон. — Мы обнаружили тело девушки, которое соответствует описанию вашей дочери Дженнифер, — сказал он и бросил умоляющий взгляд на Патель.

Та кивнула и подсела к ошарашенной женщине, взяв ее ледяные ладони в свои теплые руки.

— Может, мы позвоним кому-нибудь из ваших близких? — предложила она. — Чтобы они к вам приехали?

Миссис Мейдмент закачала головой, немного странно, но вполне отчетливо.

— Нет, нет, нет, — сказала она и, словно задыхаясь, глотнула воздуха. — Ее отец… Он только завтра прилетает. Из Индии. Он сейчас в самолете. Он даже не знает, что она пропала, — добавила женщина и разразилась рыданиями.

Паттерсон еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Он подождал, пока первый шквал слез немного утихнет. Это заняло чуть ли не вечность, но наконец мать Дженнифер выбилась из сил. Патель, обнимавшая ее за плечи, чуть заметно кивнула Паттерсону.

— Миссис Мейдмент, мы бы хотели осмотреть комнату Дженнифер, — сказал он.

Жестоко, конечно. Скоро осматривать дом приедет целая толпа экспертов, но Паттерсону хотелось опередить их и первому взглянуть на комнату погибшей девочки. Кроме того, хоть сейчас мать и была в совершеннейшем ступоре, но вскоре она может осознать, что кое о каких деталях жизни ее дочери полиции и всему остальному миру знать вовсе не обязательно. Не то чтобы родители, поступая так, сознательно ставят палки в колеса расследованию, нет. Просто зачастую они искренне считают ключевые для расследования подробности жизни погибших совершенно не важными. Паттерсону очень не хотелось, чтобы то же произошло и в этом деле.

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты и поднялся по лестнице. Он всегда считал, что, глядя на дом, можно понять, что за люди в нем живут. Шагая по ступенькам, он тщательно изучал окружающую обстановку. Дом Дженнифер Мейдмент был отделан дорого и со вкусом, что свидетельствовало о достатке семьи, но не вылизан до стерильности. На тумбочке в коридоре валялись вскрытые письма, с полки над батареей свешивалась пара забытых перчаток, да и цветы в вазе на подоконнике давно следовало сменить.

Добравшись до второго этажа, Паттерсон увидел пять закрытых дверей. Значит, право на личную жизнь тут уважают, подумал он. За первой дверью оказалась спальня родителей, затем — их ванная, затем — кабинет. Свет везде был выключен, и ничего примечательного в этих комнатах Паттерсон не заметил. То, что он искал, скрывалось за четвертой дверью. Войдя внутрь, он на секунду задержался, прежде чем включить свет, и вдохнул аромат жизни Дженнифер Мейдмент — сладкий запах персика с цитрусовой ноткой.

Комната оказалась до пугающего похожа на спальню его дочери. Если бы Паттерсон был настолько богат, чтобы позволить Лили самой обставить комнату, она наверняка выбрала бы такие же бело-розовые пастельные оттенки для отделки и мебели. На стенах висели плакаты мальчиковых и девичьих поп-групп, а захламленный комод явно не единожды становился полем битвы в борьбе за идеальный макияж. В книжном шкафу Паттерсон заметил романы, которые его собственная дочь раскидывала по гостиной. Две двери позади комнаты, очевидно, скрывали встроенный шкаф, битком набитый смесью модных и удобных вещей. Ну, да этим пусть занимаются криминалисты, если у них найдется время. А Паттерсон решил изучить поподробнее комод и небольшой стол, задвинутый в угол комнаты.

Натянув латексные перчатки, он начал тщательно перебирать содержимое шкафчиков. Лифчики и трусики, вычурные, с кружавчиками и стразиками, но вместе с тем до смешного невинные. Колготки, несколько пар носков, скатанных в тугие шары. Внутри ничего интересного. Кофточки, топики на тонких лямках, совершенно крошечные тянущиеся маечки из лайкры. Дешевые сережки, браслеты, цепочки и кулоны лежали аккуратно сложенными в отдельной шкатулке. Пачка старых открыток, где девочку поздравляли с Новым годом или днем рождения. Их Паттерсон отложил в сторону. Кому-то придется просмотреть их все вместе с миссис Мейдмент, когда та будет в состоянии думать о чем-либо помимо своего горя.

В комоде не оказалось ничего любопытного, и Паттерсон перешел к столу. Разумеется, там стоял «мак» — закрытый. Но по горящей лампочке он понял, что компьютер не выключен, а переведен в спящий режим. К ноутбуку была подсоединена самая последняя модель айпода, рядом спутанным мотком лежали наушники. Выдернув питание компьютера из розетки, Паттерсон написал расписку о том, что забрал его в качестве вещественного доказательства, и подхватил ноутбук под мышку. Быстро оглядев комнату, он убедился, что не пропустил никаких очевидных деталей, и спустился вниз.

Миссис Мейдмент уже не плакала. Она сидела выпрямив спину и сложив руки на коленях. На щеках все еще поблескивали дорожки слез.

— Я не понимаю, как такое могло с ней случиться, — не поднимая глаз, произнесла она.

— Никто не понимает, — отозвался Паттерсон.

— Дженнифер никогда не врала нам, всегда говорила, куда собирается, — глухим от боли голосом продолжала она. — Знаю, все родители считают, будто их дети никогда не врут, но Дженнифер и впрямь была честной девочкой. Они с Клэр всегда проводили время вместе, и сидели то у нас дома, то у нее, то гуляли вдвоем. Я просто не понимаю.

— Таня, мы все выясним, — похлопала ее по плечу Патель. — Мы выясним, что случилось с Дженнифер.

Мне бы ее уверенность, мрачно подумал Паттерсон. Удрученный, он устало опустился в кресло и приготовился задавать вопросы, которые наверняка будут для матери как соль на рану. Но их все равно надо было задать. И, взвесив все ответы, решить, когда она говорит правду, а когда лжет. Потому что в ее ответах обязательно будет и то и другое. Как всегда.

3

Кэрол не соврала — сансер и впрямь оказался восхитительным вином — прохладным, ароматным, с легким привкусом крыжовника. Но Тони был не расположен к возлияниям и лишь изредка потягивал вино из бокала. Раз уж Кэрол, словно собака, гордо плюхающая промокшую газету к ногам хозяина, вознамерилась рассказать ему что-то об отце, лучше сохранять трезвость ума.

Тони уселся в кресло, Кэрол устроилась на диване напротив.

— Ну так что, не хочешь послушать, что я разузнала про твоего отца? — заговорила она.

— Кэрол, никакой он мне не отец, — отвел взгляд Тони. — Ни в каких смыслах.

— Да половина твоего генома — его заслуга. Даже самые упертые поведенческие психологи признают, что это не такой уж и пустяк. Я-то думала, ты захочешь узнать про него как можно больше. — Осушив одним глотком бокал, Кэрол ободряюще ему улыбнулась.

— Я всю жизнь прожил, ничего не зная о своем отце — за исключением того, что он почему-то не захотел меня растить, — вздохнул Тони. — Если бы ты тогда не вмешалась, моя мамаша благополучно обвела бы меня вокруг пальца и захапала завещанный дом себе, а я бы так и жил, ни о чем не подозревая.

Кэрол коротко хохотнула:

— Можно подумать, ты даже жалеешь, что я помешала Ванессе обобрать тебя как липку.

Метила пальцем в небо, а попала прямо в цель, подумал Тони. Тогда, в больнице, Кэрол помешала Ванессе осуществить ее злодейские планы, и сделала это из наилучших побуждений. Она действовала исключительно в интересах Тони. Не говорить же ей, что это потянуло за собой целый вал проблем, — она обидится. А Тони совсем не хотел обижать Кэрол. Ни сейчас, ни когда бы то ни было.

— Кэрол, я благодарен тебе за то, что ты сделала, — сказал он. — Просто я не уверен, что вообще хочу что-нибудь о нем знать.

— Тебе просто не хочется лишиться баррикад, которые ты возводил все эти годы, — покачала головой Кэрол. — Но это нормально. Конечно, твоя мамаша — то еще чудовище, но, судя по тому, что мне удалось выяснить, твой отец был совсем не таким. Тебе нечего бояться, поверь мне.

Тони ссутулился и принялся вертеть в руках бокал с вином.

— Нет, Кэрол, все не так просто, — горько усмехнулся он. — Все-таки он меня бросил. И маму тоже.

— Может, он просто не знал о твоем существовании?

— И при этом отписал мне в завещании дом, яхту и кучу денег?

— Нельзя же просто принять все это и продолжать делать вид, будто его никогда и на свете не было!

В чем-то она права, подумал Тони. Впрочем, если для того, чтобы оставаться в блаженном неведении, ему придется раздать все деньги благотворительным обществам, — он готов.

— Сам он, знаешь ли, не особо торопился воздать мне должное, — заметил он. — Да и никакие деньги не искупят того факта, что когда-то он ушел, а я остался с Ванессой.

Опустив бокал, Тони сжал руки в кулаки. Большую часть своего рабочего времени он помогал пациентам справляться с потоками захлестывающих их эмоций. Но, несмотря на этот опыт, сам оставался сапожником без сапог. Со временем, сталкиваясь с людьми в разных обстоятельствах, он научился вести себя вполне адекватно, но в конфликтных ситуациях с близкими людьми по-прежнему терялся. Тони тщательно изображал из себя нормального человека, но в таких случаях весь его защитный антураж трещал по швам. Впрочем, Кэрол заслуживала ответа, и ответа вдумчивого. Он взял себя в руки.

— Кэрол, мы с тобой оба знаем, что вместо головы у меня крыша дырявая, — заговорил он. — Я не виню Ванессу за то, как она меня воспитывала. Она, как и я сам, — жертва среды и неудачных генов. Но, конечно, я не сомневаюсь, что она сыграла большую роль в превращении меня в не приспособленного к нормальной жизни мизантропа, коим я являюсь.

— Не такой уж ты и ужасный, — откликнулась Кэрол.

Искренняя доброта — беспроигрышная карта в любой беседе, подумал Тони.

— Может, и нет. Правда, ты сегодня уже как минимум одну бутылку вина высосала, — неуклюже пошутил он.

Кэрол юмора не оценила и непонимающе на него уставилась. В качестве извинения Тони пожал плечами.

— Короче говоря, — продолжил он, — отец мог смягчить разрушительное влияние моей мамаши, но не стал этого делать. Ну а эти деньги… Столько лет прошло — им уже не исправить того, что было.

— Тони, я уверена, что он не просто так вас бросил. Судя по моим сведениям, он был на редкость порядочным человеком, — возразила Кэрол.

— Давай отложим этот разговор, — поднялся на ноги Тони. — Я пока к нему не готов. Мне нужно все хорошенько обмозговать.

Кэрол неискренне улыбнулась. Тони прекрасно знал все ее гримасы и понял, что она разочарована. Конечно, он помогал ей раз за разом добиваться ошеломляющих успехов в работе; но вот в том, что касается обычных человеческих взаимоотношений… Тут он ее всегда только разочаровывал.

— Значит, в следующий раз, — осушила бокал Кэрол. — Это подождет.

Помахав ей рукой, Тони направился к лестнице, отделявшей ее квартиру на цокольном этаже от остального дома, где жил он сам. Обернувшись пожелать ей спокойной ночи, он увидел, что ее улыбка немного смягчилась.

— Я ведь тебя знаю, — сказала она. — Рано или поздно, но ты захочешь узнать про него все.

Подходя к дому, Альвин Амброуз заблаговременно вытащил из внутреннего кармана удостоверение. Все было против него — и внушительная фигура, и цвет кожи, и даже то, что на дворе стоял одиннадцатый час ночи. В глазах любого жителя таких вот обособленных особнячков, выстроенных в семидесятых годах, Амброуз был нежеланным гостем. Уж лучше он будет держать удостоверение наготове.

Открывший дверь мужчина недовольно покосился на часы, затем уставился на удостоверение Амброуза.

— Вы в курсе, который час? — буркнул он.

Амброузу пришел в голову не один язвительный ответ на этот вопрос, но он вовремя прикусил язык.

— Мистер Дэвид Дарси? — осведомился он. — Я детектив-сержант Амброуз из отделения Уэст-Мерсии. Извините за беспокойство, но мне необходимо переговорить с вашей дочерью Клэр.

Мужчина в полнейшем изумлении закачал головой.

— Невероятно! — воскликнул он. — Вы заявляетесь к нам в такой час, потому что Дженнифер Мейдмент до сих пор не пришла домой? Да сейчас всего половина одиннадцатого!

— Нет, сэр, — решил поставить этого идиота на место Амброуз. — Я заявился к вам в такой час потому, что Дженнифер Мейдмент убили.

Раздражение, появившееся было на лице Дэвида Дарси, мгновенно сменилось ужасом, да так быстро, как будто ему влепили хорошую пощечину.

— Что-что? — не поверил он своим ушам. — Как? — Он бросил взгляд назад, как будто думал, что за его спиной уже притаился убийца. — Но ее мама нам только что звонила! — Дарси провел ладонью по редеющим темным волосам. — Господи… Господи боже… — Он нервно сглотнул.

— Мне нужно поговорить с вашей дочерью, — повторил Амброуз, придвигаясь поближе к открытой двери.

— Какой-то кошмар… Я просто не понимаю, как… — продолжал бормотать мужчина. — Бедная Клэр, как она это перенесет? А до утра это подождать не может? — спросил он. — А мы уж тогда ей сами сообщим, чтобы смягчить удар.

— Нет, сэр. И такой удар не смягчишь. Мне необходимо опросить вашу дочь сегодня. Произошло убийство, и мы не можем позволить себе тратить время попусту. Чем скорее я поговорю с Клэр, тем лучше для расследования. Я не буду возражать, если вы с женой захотите присутствовать при разговоре, но он должен состояться сегодня.

Амброуз знал, что в глазах людей, незнакомых с его слабыми местами, он представляется черствым чурбаном. Когда речь идет об интересах следствия, считал Амброуз, все средства хороши. Сейчас он решил воспользоваться одним из таких методов и заговорил низким мрачным голосом, стараясь внушить собеседнику мысли о грохоте танков, ползущих по мирным городским улицам.

— С вашего позволения, прямо сейчас, — заявил он и шагнул на порог, так что Дарси был вынужден отступить внутрь дома.

— Заходите, — сказал Дарси и указал полицейскому на первую дверь справа.

За ней скрывалась уютная гостиная с потрепанной, но удобной на вид мебелью. На полках стопками громоздились диски и настольные игры, в углу между одним из диванов и широкоэкранным телевизором валялась куча игрушек. Журнальный столик был почти погребен под деталями конструктора «Меккано», а у подлокотника второго дивана высилась кипа детских книг. В комнате никого не оказалось, и Амброуз вопросительно посмотрел на Дарси.

— Вы уж извините за беспорядок, — заговорил тот. — У нас четверо детей, и, по правде говоря, все мы — ужасные свинтусы.

Амброуз не стал осуждать Дарси за то, что тот, услышав об убийстве лучшей подруги дочери, беспокоится о чистоте гостиной. Амброуз лучше других знал, что шок иногда вызывает совершенно непредсказуемые и не совсем адекватные реакции.

— А ваша дочь? — поинтересовался он.

— Да-да, подождите минутку, я позову Клэр и жену, — быстро закивал Дарси и выбежал из комнаты.

Все семейство вернулось так скоро, что Амброуз сразу понял — этот трус не осмелился рассказать им, в чем дело. Клэр оказалась худенькой и растрепанной девочкой в пушистом белом халате, накинутом поверх фланелевой пижамы. На ногах у нее были отвратительного оттенка розовые «кроксы». Она изо всех сил старалась принять скучающий вид, тогда как ее мать и на самом деле выглядела усталой до равнодушия. Троица толкалась у дверей, дожидаясь распоряжений Амброуза.

— Пожалуйста, присядьте, — попросил он и дал им время устроиться. — Мне очень неловко беспокоить вас в такой поздний час, но это действительно очень важно.

— Да ладно, — пожала плечами Клэр. — Тоже мне проблема — ну сорвалась Джен с поводка, ну и чё? Скоро вернется.

— Боюсь, Клэр, тут все гораздо серьезнее, — покачал головой Амброуз.

При этих словах в глазах Клэр промелькнул страх. В наши дни дети видят по телевизору и в Интернете такое, что быстро понимают, что стоит за подобными фразами. Прежде чем Амброуз успел сказать что-нибудь еще, с нее слетело все напускное безразличие.

— О господи, — ахнула Клэр. — С ней что-то совсем ужасное случилось, да? — Девочка спрятала лицо в руках и наклонилась к матери, которая приобняла ее за плечи, инстинктивно пытаясь защитить.

— К сожалению, ты права, — сказал Амброуз. — Мне очень жаль, но сегодня вечером Дженнифер не стало.

— Я вам не верю! — замотала головой Клэр.

— Это правда. Мне очень жаль.

Клэр разрыдалась, и Амброуз тяжело вздохнул.

— Дайте нам минуту, — попросила мать, лицо у которой от перенесенного шока пошло красными пятнами. — Прошу вас.

Амброуз кивнул и вышел из гостиной. Он пристроился на ступеньках лестницы и замер в ожидании. Почему-то все думают, что копы только и делают, что гоняются на машинах за угонщиками да припирают преступников к стенке. И никто не понимает, что главное и необходимое для любого полицейского качество — терпение. Вот Паттерсон, например, очень терпеливый. За это Амброуз безмерно уважал своего босса. Тот никогда не давил на подчиненных, даже если на самого сверху напирали, требуя немедленных результатов. Паттерсон прекрасно понимал, когда надо спешить, а когда — нет. Он знал, что в некоторых случаях лучше не торопиться.

Спустя десять минут из гостиной показался Дэвид Дарси.

— Боюсь, она пока еще не успокоилась. Вам принести чего-нибудь попить?

— Кофе, если можно. Черный. И две ложки сахара, — попросил Амброуз.

На протяжении следующих десяти минут он смаковал кофе. Наконец к нему вышла миссис Дарси.

— Она так расстроена, — заговорила она. — Впрочем, как и я сама. Дженнифер была чудесной девочкой. Они с Клэр дружили с первого класса, а Мейдменты для Клэр стали прямо-таки второй семьей. Как и мы для Дженнифер. Они все время проводили вместе — то у нас дома, то у Дженни. Ходили вместе по магазинам, гуляли…

— Именно поэтому нам так важно поговорить с Клэр, — заметил Амброуз. — Если кто и знает, какие планы были у Дженнифер на этот вечер, так это ваша дочь. Самое лучшее, что она может сделать ради своей подруги, — поговорить со мной.

— Клэр все понимает, — кивнула женщина. — Она сейчас как раз пытается взять себя в руки, чтобы спокойно ответить на все ваши вопросы. Боже мой, бедная Таня, — воскликнула вдруг миссис Дарси, прижимая ладонь ко рту. — Дженни ведь у них единственный ребенок. У Тани с Полом долго не было детей, и, когда родилась Дженнифер, они были так счастливы! Души в ней не чаяли… Не подумайте, что они ее баловали, вовсе нет. Они довольно строгие родители. Но если бы вы только видели, как они на нее смотрели. Они ее обожали.

— Мы как раз пытаемся выяснить, где сейчас мистер Мейдмент, — сказал Амброуз, решив воспользоваться явным желанием миссис Дарси обсудить родителей девочки.

— Вроде в Индии, — ответила она. — Он владеет компанией по производству станков и поехал в командировку. Надеялся заключить новые контракты, чтобы смягчить последствия кризиса. — Глаза женщины наполнились слезами. — Бедный, он ведь пока ничего не знает, да?

— Не могу ничего сказать по этому поводу, — мягко ответил Амброуз. — С миссис Мейдмент сейчас мои коллеги, они и решат, когда и как лучше связаться с мистером Мейдментом. — Теплой рукой Амброуз коснулся локтя миссис Дарси. — Как думаете, Клэр уже готова со мной поговорить?

Клэр с залитым слезами лицом и опухшими глазами сидела на диване, сжавшись в комок. Сейчас никто не дал бы ей четырнадцать, скорее лет десять.

— Вы сказали, Дженнифер погибла, — обратилась она к Амброузу, как только тот открыл дверь. — Ее ведь убили, да?

— Боюсь, да, — кивнул Амброуз, усаживаясь напротив девочки. Миссис Дарси вновь села рядом с дочерью и обняла ее. — Мне очень жаль.

— А они… Ей… ей было очень больно? То есть, конечно, ей было больно, ее ведь убили. Но… ее не мучили? — спросила девочка с надеждой в голосе. Вообще-то Амброуз не любил врать свидетелям, но иногда, во имя гуманизма, приходилось.

— Скорее всего, она даже не успела ничего почувствовать, — тихо и спокойно сказал он.

— Когда это произошло? — спросила Клэр.

— Мы пока точно не знаем. Когда ты видела ее в последний раз?

— Мы вместе вышли из школы, — ответила девочка, глубоко вздохнув. — Я думала, мы пойдем ко мне, потому что нам кое-что задали по биологии, а мы такие уроки обычно делаем у меня, потому что мой папа — химик, и, если мы чего не понимаем, он нам помогает. Но она отказалась, сказала, что поедет домой, потому что завтра возвращается ее папа, и она хочет испечь ему торт. Ну, вроде как подарок к его возвращению.

— Как это мило. А она часто делала папе такие сюрпризы?

— Честно говоря, не знаю, — пожала плечами Клэр. — Вообще-то я про такое не помню, но, может, я просто внимания не обращала. Он ведь постоянно у них куда-то уезжает. Иногда на пару дней, а в последнее время его прямо целыми неделями дома не было.

— Все дело в экономике Китая и Индии, — встряла ее мама. — Он стремится завоевать новые рынки, потому и уезжает так часто.

Хорошо бы она не вмешивалась, подумал Амброуз. Он предпочитал вести допрос ненавязчиво, позволяя беседе идти своим чередом — в такой обстановке люди рассказывают куда больше, чем хотели. И страшно злился, когда кто-то вмешивался в ровное течение разговора.

— И больше Дженнифер ничего тебе не говорила? Она больше никуда не собиралась? Только домой, печь торт?

Клэр поежилась и на минуту задумалась, пытаясь вспомнить, как все было.

— Да. Я даже немножко обиделась, что она меня не предупредила. Потому что вообще-то у нас с ней было правило — не подводить друг друга. «Друзья друг друга не подводят» — это у нас вроде девиза было. А она даже не пригласила меня к себе, помочь с этим тортом.

— Значит, в тот момент тебе это показалось немного странным, да? Что Дженнифер вот так, ни с того ни с сего, заявила, что уходит печь торт?

— Немного, — кивнула Клэр. — Ну, то есть я не очень удивилась. Просто это на нее не очень-то похоже. Но я не собиралась из-за этого с ней цапаться. В конце концов, если ей хочется сделать сюрприз папе — пожалуйста. Это ее дело.

— Где вы с ней попрощались?

— Ну, мы на самом деле не прощались. То есть не то чтобы формально прощались. Просто стояли на автобусной остановке, и тут подошел автобус. Мы в него сели, а Дженнифер вдруг и говорит: «Ой, я забыла, мне еще шоколад надо для торта купить, так что я в магазин». У нас в пяти минутах ходьбы от школы есть магазинчик, — объяснила Клэр. — Короче, я уже села, а Дженнифер вдруг сорвалась с места и выскочила из автобуса. Растолкала всех вокруг. Ну а потом я в окно видела, как она обошла автобус и пошла в сторону магазина. Она еще улыбнулась мне и рукой помахала. И кажется, что-то крикнула, типа «до завтра». Ну, мне так показалось. — Личико Клэр вдруг дернулось, и по щекам вновь заструились слезы. — И больше я ее уже не видела.

Мать Клэр принялась гладить дочь по голове, утешая и успокаивая. Амброуз ждал.

— Похоже, Дженнифер сегодня была сама не своя, — заметил он. — Вела себя не так, как обычно, верно?

— Не знаю, — дернула плечом Клэр. — Возможно.

Амброуз, сам гордый отец сына-подростка, быстро перевел ее слова на язык взрослых — не «возможно», а «точно». Он ободряюще улыбнулся девочке:

— Я понимаю, что тебе не хочется подводить Дженнифер, но, как ты понимаешь, когда расследуется убийство, никаких секретов от полиции быть не должно. Как ты считаешь, может, Дженнифер собиралась с кем-то встретиться? С каким-нибудь человеком, о котором никому не рассказывала?

Клэр шмыгнула и вытерла нос рукой.

— Она бы никогда не стала от меня такое скрывать. Да ни за что на свете. Наверняка на нее напал какой-нибудь псих, когда она шла в магазин. Или на обратном пути.

Амброуз промолчал. Не стоит спорить с Клэр и настраивать ее против полиции.

— А в Интернете вы с ней тоже вместе сидели?

— Ага, — кивнула Клэр. — Мы в основном в Сеть выходили у нее дома, у нее компьютер мощнее моего. Ну и разговаривали все время — то эсэмэски друг другу писали, то в чатах торчали.

— А какой-нибудь социальной сетью вы пользовались?

Клэр посмотрела на него как на идиота и кивнула.

— Разумеется. Мы на «Ригмароль» зарегистрированы.

Разумеется, подумал Амброуз. Несколько лет назад все сходили с ума по «Майспейс», потом его сменил «Фейсбук». А затем открылся сайт «Ригмароль» — с еще более дружелюбным интерфейсом, с бесплатной программой, позволяющей распознавать голоса. Теперь даже текст набирать не надо. Захотел пообщаться с дружками со схожими интересами и выдающими себя за детей извращенцами — пожалуйста, говори себе в микрофон, сколько захочется. Амброуз пытался отслеживать интернет-жизнь своих собственных детей и контролировать круг их общения, но понимал, что это бесполезно.

— А ты не знаешь пароля Дженнифер? Если бы мы могли зайти на ее страничку и просмотреть переписку, нам бы это здорово помогло.

Клэр мельком глянула на мать. Очевидно, ей не хотелось раскрывать в ее присутствии свои собственные секреты.

— У нас с ней был код, — нехотя сказала она. — Чтобы никто не догадался. Ее пароль — мои инициалы и последние шесть цифр мобильника. Ка-эль-дэ, четыре-три-пять-семь-шесть-семь.

Амброуз быстро вбил пароль в свой телефон.

— Клэр, ты даже не представляешь себе, как ты нам помогла. Мы уже почти закончили. Но у меня остался еще один вопрос. Дженнифер никогда не говорила тебе, что кого-то боится? Или что ей угрожают? Какой-нибудь взрослый, например сосед? Или одноклассники? Все равно кто.

Клэр с несчастным видом покачала головой.

— Она никогда не говорила мне ничего подобного, — жалобным голосом сказала она. — Все любили Дженнифер. И зачем кому-то понадобилось ее убивать?

4

Попав в кабинет, прежде служивший Джону Брендону, Кэрол не узнала помещение — здесь уже ничто не напоминало о бывшем начальнике. В интерьере тот предпочитал спокойные тона и самую обычную скромную мебель, а о личности самого Брендона можно было судить только по семейной фотографии на столе да по навороченной кофемашине. Джеймс Блейк оказался человеком совсем другого склада. Он заставил кабинет кожаными креслами, антикварными шкафами и столами, пытаясь стилизовать комнату под жилище деревенского сквайра. Все стены были увешаны дипломами и фотографиями, демонстрирующими успехи хозяина кабинета, — там красовался и сертификат об окончании колледжа в Эксетере, и снимки Брендона в компании двух министров и принца Уэльского, разбавленные фотографиями с министрами внутренних дел и другими знаменитостями рангом пониже. Кэрол пока для себя не определила, говорит ли это о баснословном тщеславии Джеймса или скорее об осторожности — мол, знайте, с кем имеете дело. Кэрол решила, что слишком мало его знает, чтобы выносить подобные суждения.

Блейку шла форма — в ней он казался особенно элегантным и подтянутым. Он махнул рукой в сторону одного из пухлых кресел, приглашая Кэрол садиться. Правда, в отличие от Брендона, ни чая, ни кофе предлагать не стал. Обмениваться любезностями он тоже явно не намеревался.

— Я перейду сразу к делу, Кэрол, — заявил он.

Значит, вот как теперь будем работать, хмыкнула про себя Кэрол. Ни тебе неискренних попыток наладить контакт, ни фальшивых заверений в преданности общему делу. Кэрол сразу поняла, что и по имени он ее назвал не потому, что хотел сблизиться, а только чтобы принизить, «забыв» про ее звание.

— Рада слышать, сэр, — отозвалась она.

Ей хотелось сесть нога на ногу и скрестить руки на груди, но вместо этого она решила принять такую же расслабленную позу, в какой сидел Блейк. Все-таки недаром она столько лет общалась с Тони, кое-чему научилась.

— Я просмотрел ваше досье, — продолжил Блейк. — Вы, Кэрол, прекрасный полицейский. И вам удалось сколотить отличную команду, — добавил он и умолк, выжидающе на нее глядя.

— Благодарю вас, сэр.

— Вот в этом-то и проблема. — Блейк чуть улыбнулся, явно радуясь собственному остроумию и находчивости.

— Надо же, а мы даже не догадывались, что хорошая работа — на самом деле проблема, — сказала Кэрол, прекрасно понимая, что Блейк ждал от нее совсем не такого ответа.

— Скажите, правильно ли я понимаю правила работы вашей группы? Вы расследуете особо важные дела, которые не попали в другие ведомства и остались в нашей юрисдикции?

— Верно, — кивнула Кэрол.

— Но когда таких дел нет, вы занимаетесь «висяками»? — с нескрываемым презрением произнес он.

— Да. И надо сказать, в этой сфере мы не раз добивались успеха.

— Кэрол, я не собираюсь это с вами обсуждать. Просто сомневаюсь, что, расследуя «висяки», вы наиболее эффективно используете свои способности.

— Но «висяки» надо расследовать. Мы говорим устами мертвых. Даем семьям погибших надежду, сажаем за решетку негодяев, похитивших жизни у добропорядочных граждан.

— Это так ваш доктор Хилл считает? — осведомился Блейк. Ноздри его раздувались, как будто он унюхал что-то крайне неприятное.

— Мы все так думаем, сэр. «Висяки» очень важны. И не стоит недооценивать эффект, который оказывают на публику удачные расследования таких дел. Люди понимают, что полиция не забывает об убийствах через неделю после их совершения, а стремится раскрывать все тяжкие преступления.

Блейк вытащил коробочку с мятными конфетками и забросил одну из них в рот.

— Это, конечно, так, Кэрол. Но, между нами говоря, «висяки» — дело тупых рабочих лошадок. Ломовых лошадей, а не скаковых — таких, как вы и члены вашей группы. Заглохшие дела раскрывают благодаря упрямству и упорству, а не творческой работе на грани возможностей — то, чем занимаетесь вы.

— Боюсь, я не могу согласиться с вашими умозаключениями, сэр, — вспыхнула Кэрол. Она даже не могла понять, почему так взбесилась. — Если бы все было так просто, такие дела не становились бы «висяками», а раскрывались бы сразу же. Тут дело не только в том, чтобы опробовать новые методики и технику на старых делах. Надо смотреть на преступления с новой точки зрения, свежими глазами. Надо выдвигать самые невероятные, самые странные гипотезы. В этом моя команда не знает себе равных.

— Возможно. Но экономически это не целесообразно. Ваша группа — результат гигантских инвестиций. Вы обладаете таким опытом, такими навыками и знаниями, какие необходимы для раскрытия свежих дел. Не только тяжких преступлений, но и других важных расследований Скотленд-Ярда. Наш народ заслуживает того, чтобы его защищала эффективная полиция. А моя работа как раз и состоит в том, чтобы это обеспечить — и при этом не выйти за рамки бюджета. В общем, я вас предупреждаю, Кэрол. Какое-то время пусть все остается как есть, но знайте — я буду внимательно следить за работой вашей группы. Считайте, что у вас испытательный срок. Через три месяца я внимательно изучу, какие дела были вам поручены за этот срок, и оценю проведенную по ним работу. Тогда-то я и вынесу окончательное решение. Но хочу вас предупредить: и опыт, и интуиция подсказывают мне, что перевести вас в общую команду будет правильным решением.

— Похоже, сэр, вы его уже приняли, — сказала Кэрол, стараясь, чтобы это прозвучало любезно.

— Все зависит от вас, — расплылся в самодовольной улыбке Блейк. — И, раз уж мы заговорили о деньгах… Вы, кажется, платите доктору Хиллу немалые суммы за его консультации, верно?

Медленно закипавшая в Кэрол ярость взметнулась ярким пламенем.

— Доктор Хилл — ключевой компонент нашей успешной работы, — процедила она.

— Он — психолог-клиницист, а не криминалист. И я вовсе не считаю его незаменимым. — Открыв ящик, Блейк вытащил папку и, взглянув на Кэрол, кажется, даже удивился, что она все еще здесь. — Юридический факультет нашего университета уже давно обучает полицейских методикам профайлинга и бихевиористики. Воспользовавшись их услугами, мы сэкономим целое состояние.

— Они не так компетентны. И у них нет того опыта, какой накопил доктор Хилл. Он — уникум. И мистер Брендон всегда придерживался этого мнения, — заявила Кэрол.

Повисла долгая пауза.

— Кэрол, — заговорил Блейк. — Мистера Брендона тут больше нет, и прикрывать вас некому. Может, он и думал, что это нормально — платить такие суммы вашему… — Блейк замялся. — Вашему домовладельцу, — с нажимом сказал он, — но я так не считаю. Раз уж вам так необходим профайлер, пользуйтесь услугами других специалистов, а не доктора Хилла, из-за которого мы все выглядим прожженными коррупционерами. Договорились?

У Паттерсона забилась жилка на виске — верный признак подступающей мигрени. Неудивительно, учитывая, что спал он каких-то два часа. Если бы сейчас его показать по телевизору, зрители при виде его седых волос и серой кожи наверняка решили бы, что какой-то негодяй спер у них навороченный ящик, подсунув взамен черно-белое старье. И только покрасневшие глаза выбивались бы из общей картины. За этот день он уже выпил столько кофе, что хватило бы завести мотор «харлея», но все равно не производил впечатления человека, которому вы доверили бы расследовать собственное убийство. Нет ничего хуже, чем вести пресс-конференцию, если кроме голых фактов об убийстве предъявить журналистам абсолютно нечего.

Впрочем, может, им повезет. Может, поднятый СМИ переполох заставит какого-нибудь трусливого свидетеля припомнить, что он видел Дженнифер Мейдмент после того, как та попрощалась со своей подружкой. Это уж точно станет победой надежды над опытом. А опыт подсказывал, что, скорее всего, на них обрушится шквал звонков от псевдосвидетелей — одни из них будут жертвами искреннего заблуждения, другие захотят привлечь к себе внимание, третьи — и вовсе помешать полиции нормально работать.

Как только журналисты разошлись, Паттерсон направился на поиски Амброуза и обнаружил его нависшим над безропотным компьютерщиком. Гэри Хэркапа за полночь вытащили из теплой постели и усадили за ноутбук Дженнифер. Амброуз мельком глянул на босса и, прищурив уставшие карие глаза, вновь уставился в монитор.

— То есть ты хочешь сказать, что каждый раз он разговаривал с ней с разных компьютеров? — уточнил он у Гэри. — Но никнейм не менял?

— Верно, — кивнул Гэри.

Ответ явно расстроил Амброуза.

— Как ему это удалось?

— Думаю, человек, беседовавший с Дженнифер, выходил в сеть из библиотек и интернет-кафе. И никогда не использовал одно и то же место дважды, — объяснил Гэри.

Хэркап, как и Альвин Амброуз, отличался массивной фигурой, но этим их сходство и ограничивалось. Атлетически сложенный Амброуз выглядел подтянутым и ухоженным; очкарик Гэри — рыхлым и помятым, с взъерошенной копной каштановых волос и такой же неопрятной бородой. Больше всего он походил на мультяшного медведя.

— Кроме того, он использовал бесплатные почтовые серверы, а их отследить практически невозможно, — почесав голову, продолжил Гэри. — Ни один разговор не длился дольше получаса, так что в кафе на него никто не обращал внимания.

— Что тут у вас? — поинтересовался Паттерсон, пододвигая себе стул. — Вы что-то откопали? — обратился он к Гэри.

Ответил ему Амброуз:

— Клэр Дарси сообщила, что они с Дженнифер постоянно сидели в сети «Ригмароль». А Гэри удалось извлечь оттуда записи ее разговоров в чате и приватные сообщения.

— Что-нибудь полезное нашли? — Паттерсон наклонился, чтобы лучше видеть экран. От Амброуза приятно пахло мылом, и Паттерсону тут же стало стыдно — он решил не тратить время на душ и лишь быстро пробежался по лицу бритвой.

— Много мусора. Обычная трескотня про всякие реалити-шоу типа «Большого брата» и «Икс-фактора», обсуждение поп-звезд и сериальных актеров, сплетни об одноклассниках и учителях. По большей части Дженнифер общалась с ребятами из школы и поклонницами некоторых мальчиковых поп-групп.

— Слышу немое но, — заметил Паттерсон.

— И правильно делаешь. Один из ее знакомых выбивается из общего ряда, — кивнул Амброуз. — Он явно прикидывался их ровесником с похожими интересами, но некоторые фразы его выдают. И он очень настойчиво выяснял всякие детали, которые помогли бы ему понять, где живут и учатся другие собеседники чата. Гэри, ты не покажешь?

Пальцы Гэри запорхали над клавиатурой, и через секунду на экране всплыло окошко с историей сообщений. Паттерсон прочитал все очень внимательно, не понимая, впрочем, что же конкретно он ищет.

— Думаете, это педофил в поиске?

— Не похоже, — покачал головой Амброуз. — Кто бы это ни был, он пытался разговорить Дженнифер и ее приятелей. Подружиться с ними. А педофилы предпочитают вычленять жертву из толпы и беседовать с ней тет-а-тет. В разговорах они играют на том, что подростки обычно не уверены в себе, считают себя толстыми, некрасивыми, непопулярными. Тут же — ничего подобного. Скорее он стремится проявить с ними солидарность, стать одним из них. — Амброуз постучал пальцем по монитору: — Обычными педофильскими трюками здесь даже не пахнет.

— Но есть и кое-что занятное, — добавил Гэри, проматывая сообщения с такой скоростью, что текст расплылся, превратившись в мутный поток закорючек и смайликов. — Вот, это запись разговора пятидневной давности.

Дженни. Че ты х-шь этим сказать, zz?

ZZ. У всех есть секреты к-рых мы стыдимся. Узнают твои дружки обо всем — здохнешь со стыда.

Дженни. Неправда. Моя лучшая подруга все про меня знает.

ZZ. Ага, все так говорят. И все врут.

— Потом в чат зашли другие ребята, и разговор перекинулся на другую тему, — объяснил Гэри. — Но затем Зет-Зет отправил Дженнифер приват-сообщение.

ZZ. Надо поговорить, на едине.

Дженни. нафиг?

ZZ. патаму шта у тебя есть БОЛЬШАЯ тайна.

Дженни. Ты з-шь больше меня.

ZZ. иногда мы и сами не знаем сваих сикретов. Зато я знаю тваю тайну, к-ую ты не захочешь рассказать дивченкам.

Дженни. че за хрень ты несешь?

ZZ. выйди завтра в сеть и мы все перетрем.

— На этом их разговор и кончился, — объявил Гэри.

— А что было завтра? — спросил Паттерсон.

— Тут у нас проблема. — Откинувшись в кресле, Гэри запустил руку в шевелюру. — Зет-Зет сообщил Дженнифер что-то такое, после чего она стерла запись разговора.

— А я всегда думал, что окончательно стереть что-нибудь из памяти компьютера невозможно — если только не шандарахнуть по жесткому диску молотком, — заметил Паттерсон. Мигрень наконец добралась до него и теперь глухо пульсировала в черепной коробке. В надежде утихомирить боль он с силой потер переносицу.

— Угу, так оно и есть, — кивнул Гэри. — Правда, это не значит, что заполучить эту инфу можно по одному клику мышки. Впрочем, вряд ли девочка знала, что надо делать, чтобы совсем уничтожить какие-то данные. Тем не менее, чтобы узнать, что же она хотела стереть, мне придется прогнать через компьютер кое-какие программы.

— Ну ё-мое! — застонал Амброуз. — Это надолго?

— Зависит от… — пожал плечами Гэри, и стул под ним заскрипел. — Может, за пару часов справлюсь, а может, и несколько дней провожусь. — Он беспомощно развел руками. — Сами понимаете, это вам не машину чинить. Никаких точных и определенных сроков сообщить не могу.

— Разумно, — согласился Паттерсон. — Когда я вошел, вы с Амброузом как раз обсуждали, что этот субъект каждый раз выходил в Сеть с разных компьютеров. Есть хоть малейший шанс выяснить, где находились эти компьютеры?

Гэри вновь пожал плечами и, переплетя пальцы, хрустнул суставами.

— Чисто теоретически это возможно, но гарантировать я ничего не могу. Существуют сайты, на которых сохраняются идентификаторы каждого компьютера, но люди-то за ними сидят разные. — Гэри скорчил рожу, став похожим на грустного клоуна. — Возможно, часть компьютеров нам удастся отследить.

— Так мы хотя бы получим представление, где этот ублюдок обитает, — сказал Паттерсон. — На данный момент это одна из самых важных задач. Вы сможете провернуть это, пока программы будут шерстить компьютер? Или вызвать вам кого-нибудь в подмогу?

Если бы Гэри был собакой, у него бы тут же на загривке встала шерсть.

— Справлюсь как-нибудь, — ответил он. — Запущу софт на ноуте Дженнифер, а сам займусь поисками.

— Отлично. — Паттерсон встал. — Если поймете, что зашиваетесь, дайте знать — выделим вам кого-нибудь для черновой работы.

— Никакой черновой работы тут нет, — сердито посмотрел на него Гэри.

Паттерсон едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Нет, конечно нет. Извините, Гэри, я не хотел вас обидеть. — Говоря это, Паттерсону очень хотелось похлопать Гэри по плечу — так, как он похлопывал свою дворняжку. — Альвин, можно тебя на пару слов?

Выйдя в коридор, Паттерсон облокотился о стену. Отсутствие прогресса в расследовании легло ему на плечи тяжелым грузом.

— Никакого просвета, — сказал он. — Даже свидетелей нет, ни одного! Девочка сошла с автобуса, но ни до какого магазина так и не добралась. Такое ощущение, будто по дороге туда она просто испарилась.

Альвин криво ухмыльнулся:

— Если она вообще в этот магазин собиралась.

— В смысле? Ты же сам сказал, что, согласно показаниям Клэр Дарси, Дженнифер пошла в магазин за шоколадом для торта. Она даже видела, как девочка туда направилась. И та ей помахала.

— Дженнифер могла ей соврать, — с безмятежным видом заметил Амброуз. — То, что она пошла в сторону магазина, еще не значит, что она шла туда на самом деле. Клэр, кстати, сказала, что вся эта затея с тортом показалась ей странной — на Дженнифер это было совсем не похоже. Так что у девочки вполне могли быть другие планы, не имеющие никакого отношения ни к магазину, ни к торту. Вполне возможно, про торт она выдумала в последнюю минуту.

— Думаешь, у нее было с кем-то свидание?

Альвин пожал плечами:

— А что еще могло заставить девочку врать своей лучшей подруге? В таких случаях все дело обычно в каком-нибудь парне.

— Наверное, она решила, что незваный гость в их чате — парень, и захотела с ним встретиться. Как тебе эта мысль?

— Не знаю. Вряд ли она была настолько продвинутой. Мне кажется, она пошла на свидание, чтобы выяснить что-то про «тайну», на которую он намекал.

— И если Гэри не совершит для нас чудо, мы так и не узнаем, что же это за тайна.

— Ага. Но пока он работает, мы могли бы поговорить с ее родителями. Выяснить, правда ли Дженнифер хотела испечь торт или он был просто отмазкой.

5

Дэниела Моррисона с самого рождения холили, лелеяли и баловали. Вряд ли в мире существовал другой ребенок, появления которого на свет ждали бы с таким же нетерпением. В стремлении сделать его жизнь как можно приятнее и удобнее родители не считались ни с какими соображениями и затратами. Во время беременности его мать Джессика отказалась не только от алкоголя и продуктов, содержащих насыщенные жиры, но и от лака для волос, дезодорантов, средств против насекомых и услуг химчистки. Любой продукт, подозреваемый в канцерогенности, тут же исчезал со стола Джессики. Если ее муж Майк возвращался из паба с намеком на табачный запах, то, прежде чем дотронуться до своей беременной супруги, он должен был переодеться и принять душ.

Когда после операции кесарева сечения Дэниела извлекли из аккуратного надреза и наградили высочайшими оценками по шкале Апгар, Джессика поняла, что ее старания не прошли даром. Она не замедлила поделиться этим открытием со всеми, кто был готов ее слушать, а также с теми, кто не был.

Но Джессика не удовольствовалась идеальными родами и принялась лепить идеального сына. На каждой ступени его развития она покупала соответствующие возрасту образовательные и развивающие игрушки. В четыре Дэниела записали в лучшую частную подготовительную школу Брэдфилда. На занятия он ходил, наряженный в серые фланелевые шорты, рубашку с галстуком, бордовый блейзер и кепочку — в пятидесятых подобный костюм даже выглядел бы не очень старомодным.

В таком духе все и продолжалось. Одежда от именитых дизайнеров, походы к лучшим стилистам; зимой поездки в Шамони, летом — в Тоскану; крикет и регби; «Цирк дю Солей», концерты классической музыки и театр. Если Джессика считала, что Дэниелу что-то нужно, Дэниел немедленно это получал. Будь ее муж другим человеком, он бы, несомненно, взбрыкнул. Но Майк любил жену — и сына, конечно, тоже, но не так, как Джессику. Ее он обожал и потому во всем с ней соглашался, лишь бы любимая была счастлива. Она баловала Дэниела, он баловал ее. В начале девяностых Майку повезло — он оказался в числе первых бизнесменов, обративших внимание на перспективы рынка мобильных телефонов. Это было даже лучше, чем просто печатать деньги. Кроме того, Джессика всегда умела разумно тратить деньги, и финансовых проблем у Моррисонов никогда не возникало.

Но недавно Майк Моррисон понял одну простую и неприятную истину: его четырнадцатилетний сын — на редкость противный субъект. За последние месяцы всем стало ясно, что Дэниел по горло сыт Джессикой и тем, что она целиком и полностью распоряжается его жизнью. У Дэниела появились собственные представления о том, что ему нужно, а благодаря Джессике, прежде потакавшей его капризам, он привык к моментальному исполнению всех своих желаний. Не раз и не два в их доме разгорались грандиозные скандалы, в результате которых Джессика заливалась слезами, а Дэниел уходил, хлопнув дверью, к себе в комнату, где и запирался в добровольной ссылке порой на несколько дней.

Но Майк переживал не из-за ссор, хоть они расстраивали и злили Джессику. У него тоже когда-то был переходный возраст, когда он регулярно устраивал бунты против родительского всевластия. Беспокоило Майка недавно зародившееся подозрение, переходящее в уверенность, что он понятия не имеет, чем набита голова его родного сына.

Он помнил, каково это — быть подростком. В четырнадцать лет его мало что заботило. Футбол — и по телику, и на настоящем поле; девчонки, выдуманные и настоящие; сравнение достоинств групп «Крим» и «Блайнд Фэйт»; страх, что ему придется еще очень долго ждать, прежде чем его пригласят на вечеринку с травкой и выпивкой. Майк рос вовсе не пай-мальчиком и надеялся, что собственное бунтарское прошлое и непохожесть на консервативных родителей помогут ему наладить отношения с сыном, когда тот станет подростком.

Как же он заблуждался! На все попытки отца поговорить Дэниел реагировал одинаково — пожимал плечами, презрительно усмехался и совершенно не желал его слушать. Отчаявшись, Майк неохотно признал, что даже не догадывается, о чем думает и чем живет его сын. Мечты и желания, страхи и фантазии, склонности и хобби Дэниела — все это оставалось для него тайной за семью печатями.

Майк мог только предполагать, как его сын проводит многие часы вне дома. Варианты, которые подбрасывало воображение, ему совсем не нравились, так что он решил вообще на этом не зацикливаться. Похоже, что Дэниела это полностью устраивало.

Кто бы мог подумать, что это полностью устраивало и убийцу Дэниела.

Иногда совещания лучше всего проводить в нерабочей обстановке. Кэрол, руководствуясь интуицией, всегда придерживалась этого правила, а недавно Тони подвел под ее поведение рациональную базу.

— Когда людей вырывают из привычной обстановки, общепринятая иерархия перестает работать. Человек чувствует себя не в своей тарелке и одновременно пытается показать, на что он способен, старается как-то выделиться. Потому на таких совещаниях люди проявляют больше смекалки и чаще выдвигают интересные предложения, без которых эффективная работа любой опергруппы невозможна. В такой четко структурированной организации, какой является наша полиция, поддерживать поток свежих мыслей и теорий очень трудно.

Для команды Кэрол результативность работы была особенно важна. Как подчеркнул Джеймс Блейк, элитные группы привлекают к себе гораздо более пристальное внимание, чем обычные подразделения. Самый простой способ обезоружить критиков — предлагать эффективные инновационные методики работы. Теперь на Кэрол и ее сотрудников давили сильнее, чем прежде, но она верила в них и знала, что они будут сражаться за команду так же яростно, как она сама. Потому и сидела сейчас в караоке-зале любимого тайского ресторана и выясняла, кто что будет пить.

Заодно она оттачивала методику, о которой ей рассказал Тони: по его мнению, глядя с определенной точки зрения на то, что предлагает сделать человек, можно многое о нем сказать. Ей выпал шанс сопоставить знания с личными ощущениями и посмотреть, насколько ее представления о своих сотрудниках соответствуют принимаемым ими решениям.

Легче всего было со Стейси Чен. Они работали вместе уже три года, и Кэрол ни разу не видела, чтобы их компьютерный гений пила что-нибудь, кроме чая «Эрл Грей». В стильном кожаном рюкзачке Стейси всегда лежал запас чайных пакетиков. Попадая в бар или клуб, где чай в принципе не подавали, она заказывала кипяток и сама заваривала себе напиток. Стейси была из тех женщин, кто четко знает, чего хочет. Определив для себя цель, она упорно шла к ее достижению, невзирая ни на что. При этом была скрытной до полной непроницаемости. Если человек никогда не высказывает сомнений ни в чем, не афиширует ни радость, ни горе, невозможно понять, какие эмоции его одолевают. Такая закрытость была характерна и для Стейси. Кэрол признавала, что ее оценка попахивает расовыми стереотипами, но факт оставался фактом: она никогда еще не встречала такого непостижимого человека, как азиатка Стейси.

После многих лет совместной работы Кэрол так ничего толком и не знала про Стейси. Из ее резюме она помнила, что родители Стейси были китайцами из Гонконга и вели вполне успешный бизнес по торговле продуктами оптом и в розницу. Ходили слухи, что Стейси и сама — миллионерша. Якобы заработала кучу денег тем, что в свободное от работы время написала несколько компьютерных программ. Во всяком случае, одевалась Стейси точно как миллионерша — в идеально подогнанные по фигуре костюмы, стоившие безумных денег. Иногда, но очень редко, в этой прилежной тихоне вдруг откуда ни возьмись прорывалась надменность и даже высокомерие. Кэрол отдавала себе отчет в том, что никогда не взяла бы к себе в группу человека вроде Стейси, если бы не ее выдающиеся таланты. Но каким-то чудом они притерлись, сработались и мало-помалу научились уважать друг друга. Сейчас Кэрол уже и не представляла свою команду без умницы Стейси.

Детектив-констебль Пола Макинтайр все еще колебалась: заказать себе коктейль или не стоит. Кэрол предположила, что Пола откажется от этой мысли, чтобы произвести на нее впечатление — это было для Макинтайр куда важнее алкоголя. И Кэрол не ошиблась. Пола заказала кока-колу. Между ними существовала какая-то особенная связь; видимо, потому, что обеих жизнь порядочно потрепала, выдав на их долю куда больше испытаний, чем обычно достается полицейским. Кэрол пострадала — и физически, и морально — по вине людей, на которых полагалась и которым доверяла. После того ужасного случая охватившие ее горечь и ярость чуть было не заставили ее бросить службу. Пола тоже подумывала о том, чтобы уволиться, правда, не по причине чужого предательства, а, скорее, наоборот: она считала, причем напрасно, что из-за нее пострадали другие люди. Объединяло их одно: и Пола, и Кэрол вернулись к любимому делу только благодаря поддержке Тони Хилла. Кэрол он помогал как друг, Поле — как неофициальный психотерапевт. Кэрол это только радовало, в том числе и потому, что Пола была непревзойденным специалистом по ведению допросов: никто не мог сравниться с ней в умении разговорить подозреваемых и свидетелей. Впрочем, стоит ли обманывать саму себя — Кэрол ревновала к Поле, которая часто беседовала с Тони. Что за жалкие мысли, вздохнула Кэрол.

Оставался еще Кевин. Кэрол вдруг сообразила, что после ухода на пенсию Джона Брендона человеком, с которым она работала дольше всего, стал детектив-сержант Кевин Мэттьюз. Вместе с ним она расследовала первое для полиции Брэдфилда дело о серийном убийце, в результате чего ее карьера рванула вверх, а карьера Кевина — ухнула в тартарары. Вернувшись в Брэдфилд во главе собственной группы, Кэрол дала Кевину второй шанс. Он так меня за это и не простил, подумала она.

И после всех этих лет она так и не могла спокойно сделать за него заказ, не выяснив предварительно, чего нынче желает его душа. Он целый месяц пил только диетическую коку, потом вдруг переходил на черный кофе без сахара или горячий шоколад, а в барах последовательно менял бочковый выдержанный эль на ледяной немецкий лагер или белое вино с содовой. Кэрол так и не разобралась, то ли ему все слишком быстро надоедает, то ли он чересчур легко увлекается новым.

Два члена команды на встречу в паб не явились. Сержант Крис Девайн валялась со своей подругой на далеком карибском пляже. Кэрол надеялась, что Крис отлично проводит время и не вспоминает о своей мрачной работе. Впрочем, прознай Крис, что тут у них творится, тут же прискакала бы назад. Как и все они, Крис любила свою работу.

Отсутствовал и детектив-констебль Сэм Эванс. Этот и вовсе куда-то запропастился. На встречу в ресторан Кэрол вызвала всех, но разыскать и предупредить Сэма никому не удалось.

— Ему утром кто-то позвонил, он схватил пальто и убежал, — сообщила Стейси.

Кэрол удивилась — надо же, оказывается, Стейси обращает внимание на что-то еще кроме своих компьютеров.

— Сэм в своем репертуаре, — ухмыльнулся Кевин. — По части самостоятельности и независимости ему равных нет.

А ведь сейчас совсем не то время, чтобы демонстрировать окружающим, что наша команда — сборище зацикленных на себе эгоистов, которые по чистой случайности иногда вдруг начинают слаженно трудиться, вновь вздохнула про себя Кэрол.

— Пойду закажу выпить, — сказала она. — Надеюсь, Сэм скоро придет.

— Возьми ему минералки, — посоветовал Кевин. — Пусть помучается.

Как только он произнес эти слова, дверь ресторана открылась и в зал влетел Сэм с системным блоком под мышкой и самодовольной ухмылкой на лице.

— Простите, ребятки, за опоздание, — сказал он и, подхватив компьютер, гордо выставил его вперед, словно у него в руках был не процессор, а кубок за победу на Уимблдонском турнире. — Та-дам!

— Что это, Сэм? — закатила глаза Кэрол.

— Похоже на обычный заводской блок. Судя по наличию разъема под пятидюймовые и трех с половиной дюймовые дискеты, произведен в середине девяностых, — сказала Стейси. — Памяти у него, по сегодняшним меркам, маловато, но для базовых функций вполне достаточно.

— Стейси, — застонала Пола, — шеф не это имела в виду. Она хотела узнать, зачем Сэм вообще притащил сюда эту дуру.

— Спасибо, конечно, Пола, но появление Сэма вовсе не лишило меня дара речи, — с улыбкой заметила Кэрол и легонько дотронулась до плеча Полы, чтобы сгладить резкость своих слов. — Так зачем ты его сюда приволок, Сэм?

Сэм опустил системный блок на стол и любовно охлопал его:

— Это тот самый компьютер, которого, по словам Найджела Барнса, никогда не существовало. — Сэм ткнул пальцем в Стейси: — А у тебя теперь есть шанс засадить его за решетку за убийство жены. — Сложив руки на широкой груди, Сэм довольно улыбнулся.

— Что-то я не догоняю, о чем ты, — призналась Кэрол, понимая, что именно это он и хочет услышать.

Она уже готова была простить его за опоздание. Кэрол знала, что любовь Сэма к риску зачастую опасна и плохо влияет на взаимоотношения в команде, но все равно не могла долго на него злиться. Все те качества, что вызывали возмущение членов группы, были присущи и ей, особенно в молодости, когда она только начинала работать. Хорошо бы еще Сэм побыстрее прошел стадию самолюбования и понял, что путешествие в одиночку — далеко не всегда самый быстрый способ преодолеть нужное расстояние.

— Это старый «висяк», — объяснил Сэм, повесив пиджак на спинку стула и усевшись напротив компьютера. — В девяносто пятом году без вести пропали Данута Барнс и ее пятимесячная дочка. Попросту испарились, не оставив после себя никаких следов. Тогда у следствия сложилось впечатление, что об этом позаботился муженек, Найджел.

— Помню-помню, — кивнул Кевин. — Ее родственники были уверены, что он убил Дануту и ребенка.

— Так точно. Он не хотел, чтобы она рожала, и они постоянно скандалили из-за денег. Полиция тогда их дом вверх дном перевернула, но так ничего и не нашла, ни единого пятнышка крови. И разумеется, тел тоже. Зато в ее шкафу не хватало некоторых вещей, что подтверждало версию мужа — тот заявил, что жена попросту сбежала, прихватив ребенка. — Сэм пожал плечами. — Копов винить не в чем, они сделали все, что могли.

— Видимо, не все, — криво усмехнувшись, сказала Кэрол. — Продолжай, Сэм. Я же вижу, тебе не терпится все нам рассказать.

— Полгода назад дело попало ко мне — обычная рутинная проверка. Я отправился поговорить с Найджелом, но, как выяснилось, его досье порядком устарело. Оказывается, он уже больше года назад продал дом и уехал. Я решил поговорить с новыми владельцами: вдруг после ремонта нашлось что-нибудь интересное.

— А ты что, знал, что надо искать? — удивился Кевин.

— Как ни странно, да, — кивнул Сэм. — В девяносто седьмом году какой-то зоркий криминалист заметил, что монитор и клавиатура Найджела не подходят к системнику. И дизайн отличался, и даже цвет. Найджел божился, что в таком виде и купил компьютер, но тот парень, жалкое подобие нашей Стейси, знал, что он врет — монитор и клавиатура были заказаны по каталогу, а там компьютеры продают только комплектом. Значит, где-то должен быть еще один системный блок. Вот я и подумал, а не спрятал ли он где-нибудь жесткий диск. Но новые владельцы меня огорчили. Этот скупердяй весь дом ободрал — даже лампочки вывернул и батарейки из дымовой сигнализации вынул. — Сэм скорчил унылую физиономию. — В общем, я решил, что на этом все и кончится.

— Пока сегодня утром тебе не позвонили, — подсказала Пола. Они так долго работали вместе, что прекрасно знали, когда подать реплику, чтобы подтолкнуть коллегу продолжить рассказ о боевых подвигах.

— Верно. Выяснилось, что новые хозяева дома захотели углубить подвал, а для этого им пришлось снять старую штукатурку. И угадайте, что они нашли?

— Неужели старый компьютер?! — в притворном ужасе всплеснула руками Пола.

— Старый компьютер. — Поймав взгляд Стейси, Сэм подмигнул. — И, если он и таит какие тайны, раскрыть их сможет только одна девушка.

— Поверить не могу, что он его не уничтожил, — покачал головой Кевин. Под светом лампы его рыжие кудри вспыхивали ярким пламенем.

— Скорее всего, он стер все данные с жесткого диска и на этом успокоился, — предположила Стейси. — В те годы люди еще не знали, что информация остается на диске даже после форматирования.

— Да даже если и так. Странно, что он его с собой не забрал. Мог ведь просто выбросить его на помойку. Или отдать в благотворительную организацию, которая отправляет старые компы в Африку.

— Ленивый. Или самонадеянный. Выбирай сам. Слава господу за эти пороки, они — наши лучшие друзья, — поднимаясь на ноги, сказала Кэрол. — Ты молодец, Сэм. Хорошо поработал. Ближайшие три месяца нам придется продолжать в таком же духе. — Удивление на лицах быстро сменилось пониманием. — Новый начальник считает, что наша команда слишком дорого ему обходится. И что, расследуя «висяки», которые любой дурак расколет в свободное от основных служебных обязанностей время, мы зря проедаем зарплату. И что наши таланты нужны всей брэдфилдской полиции, а не одному-единственному подразделению, — перечисляла Кэрол.

Последовавшая за этим реакция не обрадовала бы Блейка — никто и не подумал поддержать его точку зрения. Полицейские не на шутку расшумелись, но вскоре утихли.

— Вот козел, — высказал общее мнение Сэм.

— Нет, Сэм, ругательствами делу не поможешь. Я не больше вашего хочу возвращаться к рутинной работе в общем составе. Мне нравится работать именно с вами и вести расследования именно так, как мы привыкли. Мне нравится, что мы можем подходить к делу творчески и выдвигать неожиданные идеи. Но, судя по всему, это далеко не всем по душе.

— Вот он, главный недостаток работы в организации, которая ратует за беспрекословное выполнение правил. Любые проявления индивидуальности вызывают отторжение, — сказала Пола. — И мы, как самые настоящие отщепенцы, всегда будем под ударом.

— А я-то думал, они радуются, что мы им старые дела раскрываем, — обиженно заметил Кевин.

— Только не тогда, когда это делает их работу в глазах общества менее эффективной, — ответила Кэрол. — Ну да ладно. У нас есть три месяца, чтобы показать им, что наша команда работает грамотно и результативно. Я знаю, что вы и так в каждом деле выкладываетесь на сто процентов, но сейчас нам надо особенно постараться, чтобы доказать свое право на существование.

Ее коллеги переглянулись. Кевин встал и задвинул свой стул.

— К черту выпивку, ребята. Пошли лучше работать, а?

6

Дождь все еще хлестал по земле, когда Альвин Амброуз подъехал к моргу, чтобы забрать Паттерсона, присутствовавшего на вскрытии тела Дженнифер Мейдмент. Никаких надежд на то, что на месте преступления сохранились какие-то улики, не осталось. Единственным источником информации, проливавшим свет на судьбу Дженнифер, было тело самой девочки. Детектив-инспектор Паттерсон пригнул голову и, подняв воротник, под обжигающе ледяными струями дождя побежал к машине. Он устроился на пассажирском сиденье. На лице Паттерсона застыла маска отвращения. Веки от недосыпа так опухли и набрякли, что почти полностью скрывали голубые глаза. Амброуз не знал точно, что больше расстраивает босса — погода или вскрытие.

— Латте. — Кивком головы он показал на картонный стаканчик. И добавил: — Без сливок, — хотя Паттерсону лишний вес ничуть не грозил.

Паттерсон передернулся:

— Спасибо, Альвин, но мой желудок этого не перенесет. Пей сам.

— Как все прошло? — спросил Амброуз, выводя машину с парковки.

— Как-как. Как всегда, плохо, — ответил Паттерсон, щелкая замком ремня безопасности. — С детьми всегда так.

Амброуз не стал расспрашивать его подробнее, зная, что Паттерсону, прежде чем он сможет поделиться с помощником впечатлениями, нужно прийти в себя и собраться с мыслями. Вскоре они добрались до съезда на широкое шоссе.

— Куда теперь? — спросил Амброуз.

Паттерсон, всегда тщательно взвешивающий свои решения, задумался.

— Пока я был на вскрытии, что-нибудь новое выяснилось?

Выяснилось многое, но ничего важного. Всякая мелочь, которая ни к чему не приведет и которую копы рангом пониже уже к обеду с чистой совестью вычеркнут из материалов расследования. Одной из основных задач Амброуза были сортировка и отбор информации. Он решал, что достойно внимания Паттерсона, а что нет. Когда в самом начале их сотрудничества Паттерсон возложил на Амброуза эту обязанность, тот запаниковал. Впрочем, вскоре выяснилось, что он принимает правильные решения и его суждениям можно верить. То, что Паттерсон знал это с самого начала, заставило Амброуза еще больше уважать своего начальника.

— Ничего существенного, — ответил наконец Амброуз.

Паттерсон вздохнул, надув впалые щеки.

— Ну, тогда поехали к родителям.

Амброуз свернул на дорогу и принялся мысленно прикидывать наиболее быстрый маршрут. Прежде чем они добрались до первого поворота, Паттерсон заговорил. Видно, решил не терять зря время, понял Амброуз. Значит, смерть Дженнифер Мейдмент легла на его душу особенно тяжким грузом.

— Причиной смерти стало удушение — тот самый полиэтиленовый пакет, обмотанный вокруг шеи липкой лентой. Никаких следов борьбы. На голове следов от ударов нет, как нет царапин, ушибов, крови или частиц кожи у нее под ногтями, — обстоятельно перечислял Паттерсон, тщательно подбирая слова.

— Выглядит так, будто ее чем-то накачали.

— Похоже на то. — Тоска в голосе Паттерсона сменилась злостью. На щеках вспыхнул румянец, губы сжались в узкую линию. — Но, разумеется, результаты токсикологического исследования мы получим хрен знает когда. Нет, Альвин, у нас в стране не криминалистика, а какая-то фигня. В государственных больницах и то быстрее работают! За сколько у нас делают общий и биохимический анализ крови? За двое суток, верно? Но на сраную токсикологию им надо минимум шесть недель. Если бы наши милые политики и впрямь хотели снизить уровень преступности и повысить раскрываемость, они бы выделяли криминалистам нормальные деньги, а не те крохи, что дают сейчас. Я уж не говорю про то, что мы можем позволить себе услуги криминалистов только в расследовании некоторых дел. Это вообще ни в какие ворота не лезет! Но даже если удается выбить из бухгалтерии деньги, то нам предлагают набраться терпения. К тому времени, когда они присылают результаты, мы обычно все и так уже знаем, спасибо старым добрым методам работы. А ведь криминалисты должны помогать вести расследование, а не только подтверждать, что мы арестовали нужного человека. А все эти популярные сериалы — «Место преступления», «Воскрешая мертвых»? Комедия! Черный юмор! Да у них в одной серии деньжищ тратят столько, сколько мне выделяют на год! — горячился Паттерсон.

Амброуз уже не раз слышал эту речь, свидетельствующую о том, что Паттерсон крайне недоволен тем, как идет расследование. Амброуз прекрасно понимал, что босс злится вовсе не из-за несправедливости бытия. Паттерсон злился на себя — за то, что так и не продвинулся в этом деле, за то, что ничем не может облегчить страдания родителей погибшей девочки. За то, что до сих пор не нащупал верный след. И Амброуз ничем не мог ему помочь. Не было таких слов, которые развеяли бы грусть и тоску Паттерсона.

— И не говорите, — откликнулся он и умолк, давая Паттерсону возможность прийти в себя. — Что еще сказал патологоанатом?

— Что увечья в области гениталий скорее всего нанесены рукой непрофессионала. Преступник орудовал очень острым и длинным ножом. Никакой экзотики — вполне вероятно, обычный нож для разделки мяса. Он вставил ей нож во влагалище и провернул, — не скрывая отвращения, произнес Паттерсон. — Док предполагает, что он пытался вырезать все — и вагину, и уретру, и шейку матки. Но ему не хватило сноровки.

— Значит, скорее всего, наш подозреваемый не имеет познаний в медицине, — сказал, как всегда спокойный и хладнокровный, Амброуз. Но под маской невозмутимости уже начал глухо рокотать медленно закипающий гнев, та самая ярость, что накрывала его еще подростком, когда все вокруг считали, что раз он черный и накачанный, то наверняка мечтает с кем-нибудь подраться. А он понимал, что тот факт, что он черный и накачанный, всегда будет против него, и в конце концов он окажется виноватым. Так что разумнее подавить в себе гнев, чем страдать потом из-за того, что кому-то, включая родителей и учителей, захотелось самоутвердиться. Потому Амброуз и записался в секцию бокса, чтобы контролировать свой гнев и научиться удерживать его в рамках ринга. Тренеры в один голос утверждали, что из Амброуза выйдет отличный профессиональный боксер, но ему не настолько нравилось избивать людей, чтобы зарабатывать этим себе на жизнь.

— Док сказал, что этого ублюдка он бы даже к разделке индюшки не допустил, — вздохнул Паттерсон.

— Признаки сексуального насилия есть? — Амброуз включил поворотник и свернул на улицу, где жили Мейдменты. Он знал, что Паттерсон до дрожи обожает свою дочь Лили. И, если выяснится, что убийца еще и изнасиловал бедную Дженнифер, то охота на него будет особенно безжалостной и беспощадной.

— Сложно сказать. Но анальное отверстие не повреждено, да и следов спермы во рту или в горле тоже нет. Если повезет, может, найдут сперму в образцах, которые отправили в лабораторию, но я бы на это не рассчитывал.

Автомобиль затормозил. При их появлении толпа журналистов, толпившихся возле дома, заметно оживилась.

— Ну, приехали, — пробормотал Паттерсон. — Чертовы твари. Ни пользы от них, ни… — Паттерсон вышел из машины и принялся прокладывать себе путь к двери. — Никаких комментариев, — говорил он, пробираясь сквозь толпу.

— Имейте совесть, — посоветовал журналистам Амброуз, расставив руки в стороны, чтобы они не подходили ближе. — Давайте вы не будете заставлять меня тратить даром драгоценное время и вызывать сюда подмогу, чтобы вас увели подальше. Лучше уж отойдите сами, а мы пообещаем, что, как только сможем, сразу же проведем пресс-конференцию. Договорились?

Амброуз понимал, что его просьбу проигнорируют, но надеялся, что хоть на какое-то время журналюги перестанут маячить прямо у крыльца дома несчастной семьи. Все-таки в его массивной фигуре были свои преимущества — иногда, как, например, сейчас, она придавала его словам убедительности.

Паттерсон уже зашел внутрь, когда Амброуз добрался до порога. Дверь ему придерживал мужчина, которого в других обстоятельствах можно было бы назвать красивым. У него были густые темные волосы, чуть тронутые сединой. Черты лица самые обычные, а вот уголки синих глаз чуть опущены — это почему-то ужасно нравится женщинам. Но в этот день Пол Мейдмент выглядел потерянным и опустошенным, словно человек на грани сумасшествия. Небритый, лохматый, в помятой одежде, он тупо смотрел на них покрасневшими глазами, будто враз забыл все правила приличия и поведения. Амброуз даже не мог представить себе, каково это — сойти с самолета, думая, что сейчас наконец встретишься со своей семьей, и обнаружить, что твою жизнь разрушили, разбили вдребезги.

Позади Мейдмента маячила Шами Патель. Она и представила полицейских хозяину дома.

— Извините, что не открыла вам дверь, я была на кухне, готовила чай, — добавила она.

Амброуз хотел было сказать, что Паттерсону наплевать на всякие извинения, но решил, что сейчас не время выяснять отношения.

Они зашли в гостиную и расселись.

— Шами, ты не могла бы сделать и нам чаю? — попросил ее Амброуз.

Девушка кивнула и удалилась.

— Простите, что не встретил вас в аэропорту, — заговорил Паттерсон. — Были неотложные дела. В связи со смертью Дженнифер, как вы понимаете.

— Я понятия не имею, как вы работаете, — затряс головой Мейдмент. — И мне все равно, я только прошу вас: найдите того, кто это сделал. Не позвольте ему разрушить жизнь еще какой-нибудь семьи. — Голос у него дрогнул, и он громко прочистил горло.

— Как ваша жена? — спросил Паттерсон.

— Она… — Мейдмент кашлянул. — В общем, у нас был врач. Он дал ей какие-то успокоительные. Понимаете, она еще как-то держалась до моего возвращения, но потом… Думаю, так даже лучше — что она сейчас в отключке. — Поднеся руки к лицу, он яростно потер его, словно пытался содрать с себя кожу. — Хорошо бы ей вообще не пришлось просыпаться, — сдавленным голосом добавил он. — Но это невозможно. Ей придется очнуться, и, когда она придет в себя, все будет так же. Так же непоправимо.

— Я не могу передать, как я вам сочувствую, — заговорил Паттерсон. — У меня у самого дочь, ровесница вашей Дженнифер. И она значит для нас с женой все.

Мейдмент провел пальцами по лицу и уставился на них. Из его глаз катились слезы.

— У нас нет детей, кроме Дженнифер. И больше уже не будет, не в возрасте Тани. Для нас это конец. Мы были семьей, а стали… парой. — Его голос задрожал. — Я не знаю, как мы это переживем. Я не понимаю. Как вообще такое могло произойти? Как кто-то мог сделать такое с моей девочкой?

В комнату вернулась Шами. В руках она несла поднос с чашками, молочником и сахарницей.

— Чай, — объявила она и раздала всем кружки.

Эта бытовая сценка немного разрядила обстановку и позволила Паттерсону продолжить разговор.

— Клэр сказала нам, что, по словам Дженнифер, та собиралась испечь торт к вашему возвращению. Поэтому ей надо было сходить в магазин за шоколадом. Скажите, похоже это на Дженнифер? Она часто делала вам какие-нибудь сюрпризы, когда вы прилетали домой? — мягко спросил Паттерсон.

— Нет, — озадаченно взглянул на него Мейдмент. — Она никогда не делала ничего подобного. Я даже не знал, что она умеет печь. — Он прикусил губу. — Если бы она не пошла в магазин, если бы она отправилась к Клэр, как собиралась…

— Мы не уверены, что она сказала Клэр правду, — все так же мягко прервал его Паттерсон. Амброуза всегда восхищало отношение босса к тем, кого накрывала своим темным крылом смерть. Самым подходящим словом, описывающим его поведение, было слово «нежность». Паттерсон понимал, сколько горя перенесли люди, и изо всех сил старался не усугубить их страдания. Он умел быть жестким, умел задавать вопросы, с которыми у Амброуза, например, возникли бы проблемы. Но вместе с этим Паттерсон всегда помнил о боли, которую пережил человек. Паттерсон подождал, убедившись, что Мейдмент его понял, и продолжил:

— Мы подумали, не могла ли она использовать торт как отговорку, чтобы Клэр не стала выспрашивать, куда она идет на самом деле. Но сначала нам надо было обсудить это с вами, узнать, часто ли Дженнифер так поступала, не выбивалось ли это из ее характера.

— Она никогда не делала ничего подобного, — покачав головой, повторил Мейдмент. — Если я уезжал на несколько дней, то по моем возвращении мы все вместе шли в ресторан. Втроем. Обычно в китайский, любимый ресторан Дженнифер. Но она ни разу не пекла мне торт. — Мейдмент задрожал. — И теперь уже никогда не испечет.

— Мы исследовали содержимое компьютера Дженнифер, — помолчав немного, продолжил Паттерсон. — Похоже, они с Клэр много времени проводили в Интернете, и вместе, и по отдельности. Вы знали об этом?

Мейдмент сидел, вцепившись в чашку чая, словно его бил озноб.

— Они все постоянно торчат в Сети, — кивнул он. — Даже если родители против, они все равно находят способы вылезти в Интернет. Так что мы с родителями Клэр купили им по компьютеру, настояв, чтобы там была включена система родительского контроля — чтобы мы могли решать, на какие сайты им можно ходить и кому можно с ними общаться.

Не особенно она им помогла, эта система, подумал Амброуз.

— Она часто сидела в сети «Ригмароль», — сказал он, перехватывая эстафету допроса. Они с Паттерсоном так давно работали вместе, что им не надо было обсуждать тактику ведения беседы заранее. Они руководствовались интуицией, позволяя разговору течь самому по себе. — Это такая социальная сеть. Она никогда ее с вами не обсуждала?

— Мы почти все обсуждали в кругу семьи, — кивнул Мейдмент. — Мы старались давать Дженнифер свободу, не превращаться в родителей-деспотов. И все время твердили, что любую проблему надо обсуждать. Объясняли, почему чего-то ей не разрешаем, почему ругаем за нехорошие, на наш взгляд, поступки. Старались все всегда проговаривать. И мне кажется, она делилась с нами охотнее, чем другие подростки. Ну, если судить по тому, что говорят о своих детях наши друзья и мои коллеги. — Как это часто бывает с людьми, внезапно потерявшими ребенка, Мейдменту становилось чуть легче, если он вспоминал свою погибшую дочь.

— И что же она говорила вам об этом сайте? — спросил Паттерсон.

— Ну, им с Клэр он очень нравился. Дженнифер говорила, что они там нашли много друзей среди ребят, которые увлекаются теми же группами и сериалами. У меня и самого на «Ригмароль» есть страничка, так что я знаю, как там все работает. Это довольно удобный и простой механизм поиска людей, разделяющих ваши увлечения. И фильтры у них настроены очень грамотно, так что, если кто-то из собеседников ведет себя неадекватно, его легко можно вычеркнуть из списка друзей.

— Она когда-нибудь упоминала человека с никнеймом Зет-Зет? Или, может, Зи-Зи? — спросил Амброуз.

Мейдмент потер глаза, затем помассировал переносицу. Глубоко вздохнул.

— Нет. При мне она ни разу не говорила ни о ком похожем. О таких подробностях вам лучше спросить у Клэр. А почему вы вообще спрашиваете? Этот человек что, преследовал ее?

— Судя по тому, что нам известно, нет, — сказал Амброуз. — Но нам удалось восстановить часть сообщений, которыми они обменивались. Похоже, Зет-Зет утверждал, что ему или ей известен какой-то секрет Дженнифер. Она ни о чем подобном не упоминала?

— Не понимаю, о чем вы. — Мейдмент казался совершенно сбитым с толку. — Понимаете, Дженнифер — хорошая девочка. У нее довольно упорядоченная и спокойная жизнь. Мы очень редко из-за нее волновались. Я понимаю, что вы не раз все это уже слышали — наверняка все родители пытаются изобразить своего ребенка ангелочком. Но я не это хочу сказать. Она была не ангелом, она была… уравновешенной. Может, немного инфантильной для своего возраста. Если у нее и была какая-то тайна, то это не то, о чем вы думаете, — не наркотики, не секс, не такие вещи. Скорее какая-нибудь любовная история или еще что-нибудь такое же безобидное. Из-за таких тайн не убивают.

Эти слова вновь вернули Мейдмента к ужасной реальности. По щекам вновь заструились слезы. Шами тихо вытащила из пачки салфетку и вложила ему в руку.

Похоже, больше ничего полезного тут не узнать, подумал Амброуз. Не сегодня. Может, никогда. Он глянул на Паттерсона, и тот едва заметно кивнул.

— Простите, — заговорил он, — нам, пожалуй, пора. Я бы хотел, чтобы вы знали — мы бросили все свои силы на расследование этого дела. Но нам все равно нужна ваша помощь. Может, вы спросите у своей жены, не говорила ли ей Дженнифер что-нибудь про этого Зет-Зет. Или про свои тайны. — Паттерсон встал. — Если вам что-нибудь понадобится, детектив-констебль Патель вам поможет. Мы будем на связи.

Вслед за ним Амброуз вышел из дома, размышляя, сколько еще пройдет времени, прежде чем Пол Мейдмент сможет прожить пять минут, не думая о своей убитой дочери.

7

Осмотрев свою гостиную, Тони решил, что она служит прекрасной иллюстрацией действия второго начала термодинамики — энтропия увеличивается. Он не очень понимал, как это выходит. Похоже, стоит ему отвернуться, как за его спиной тут же вырастают горы хлама. Книги, газеты, диски, видеоприставки, пульты и журналы. Присутствие тут этих вещей он еще мог объяснить. Но вот все остальное — Тони понятия не имел, каким чудом тут оказались пустая пачка из-под хлопьев и кубик Рубика, кучка красных аптекарских резинок, шесть кружек и футболка. Большой пакет с логотипом книжного магазина — Тони был уверен, что ни разу в него не заглядывал. Не помнил он и о том, чтобы покупал коробок спичек и две пивные бутылки, теперь уже без пива.

Минуту или две он раздумывал, не приняться ли ему за уборку. Но какой в этом смысл? У большинства вещей нет своего места в доме, так что он просто будет перетаскивать хлам из одной комнаты в другую. Тем более что в каждой из них царствовал свой собственный, родной беспорядок. В кабинете, спальне, комнате для гостей, на кухне и в столовой и без того скопились груды какого-то барахла. А вот ванная была вполне ничего. Наверное, потому, что Тони использовал ее строго по назначению и проводил там мало времени. Он был не из тех, кто читает в туалете или работает в ванной.

Когда Тони купил этот дом, ему казалось, что в нем достаточно места для его вещей. Он надеялся, что эти не поддающиеся контролю кучи всякой всячины исчезнут из его жизни. Выкрасив весь дом краской цвета слоновой кости, он купил набор черно-белых фотографий центра Брэдфилда, который показался ему одновременно интересным и успокаивающим. Целых два дня дом выглядел вполне стильно. Теперь же, озираясь вокруг, Тони задумывался, не открыл ли он дополнительные аспекты второго начала термодинамики: энтропия растет, стремясь занять все свободное место.

Тони был так уверен, что в его новом доме полно свободного места, что сразу после новоселья решил переоборудовать удивительно светлый и просторный подвал в отдельную квартиру. Он воображал, как будет пускать туда академиков, проводящих творческий отпуск в университете Брэдфилда, или молодых врачей, проходящих полугодовую практику в местной больнице. И никаких постоянных жильцов, никого, кто посягал бы на неприкосновенность его личной жизни.

Вместо этого у него поселилась Кэрол Джордан, совершенно для него неожиданно. В то время она жила в Лондоне, в дорогой элегантной квартире в Барбикане, уединенной и приятно отдаленной от остального мира. Но пару лет назад Джон Брендон убедил ее вернуться к оперативной работе. Кэрол не хотела продавать свою лондонскую квартиру, чтобы вместо нее купить дом в Брэдфилде. И она поселилась в подвале у Тони — предполагалось, что временно. Однако вскоре выяснилось, что обоих близкое соседство более чем устраивает. Они не лезли в жизнь друг друга и радовались, зная, что в любой момент могут получить дружеский совет и поддержку. Во всяком случае, так думал Тони.

В конце концов он решил плюнуть и не тратить силы на уборку. Все равно через два дня все опять зарастет. А у него есть дела и поважнее. Чисто теоретически после работы на полставки в брэдфилдской больнице для душевнобольных у Тони должна была оставаться масса свободного времени, чтобы сотрудничать с полицией, читать книги и писать статьи, поддерживая связь с коллегами-психологами. Но на практике двадцати четырех часов в сутки Тони катастрофически не хватало, особенно учитывая его страсть к компьютерным играм. Он искренне верил, что это высвобождает его творческое «я», скрытое в подсознании. Никто из его знакомых не поверил бы, узнай он, сколько заковыристых задач Тони решил после часа поскакушек с Ларой Крофт или управления средневековым китайским государством.

В последнее время ситуация только усугубилась — и все благодаря Кэрол. Ей в голову пришла гениальная мысль. Она подсунула Тони «Wii», уверяя, что симулятор поможет ему избавиться от хромоты, которой наградил его один из пациентов, напав на него и поранив ему колено.

— Ты слишком много времени проводишь скрючившись за компьютером, — заявила она. — Тебе нужно двигаться, но вытащить тебя в спортзал нереально. А вот «Wii» поднимет тебя со стула.

Она оказалась права. Даже слишком права, к сожалению. Хирург, оперировавший Тони, пожал бы ему руку, узнав, как много времени он теперь проводит, прыгая по гостиной и играя в теннис, боулинг и гольф. Или сражаясь против странно одетых кроликов. Впрочем, Тони почему-то был уверен, что по накалу эмоций ее одобрение не сравнится с негодованием редакторов журналов, которым он задерживал заказанные статьи.

Тони уже собирался уничтожить главного кролика, устроившего перестрелку на улицах Парижа, когда его прервал звонок домофона, установленный Кэрол между подвальной квартирой и его жилищем.

— Я знаю, что ты дома, потому что слышу, как ты скачешь, — затрещал ее голосом домофон. — Можно войти? Или ты слишком занят, изображая из себя Рафаэля Наддала?[2]

С мимолетным сожалением Тони отступил от экрана и нажал на кнопку, открывающую дверь. Кэрол появилась, когда он уже убрал джойстики и наполнил два стакана минералкой. Взяв свой стакан в руки, Кэрол скорчила недовольную гримасу.

— И это все, на что ты способен? — скептически спросила она.

— Да, — ответил Тони. — Мне нужно поддерживать положительный водный баланс. — С этими словами он прошел вслед за ней в гостиную, после игры все еще тщательно взвешивая каждый шаг.

— А мне не нужно. У меня был паршивый день, и я заслужила стаканчик. — Кэрол остановилась.

Тони прошествовал дальше.

— Ты пришла ко мне, прекрасно зная, что я хочу помочь тебе бросить пить. Твои поступки противоречат твоим словам. — Посмотрев на нее через плечо, он улыбнулся, сводя на нет резкость своих слов. — Пойдем сядем и поболтаем.

— Ты ошибаешься, — сердито буркнула Кэрол и плюхнулась на диван напротив его кресла. — Я пришла, потому что мне надо с тобой поговорить, а не потому, что в глубине души мне не хочется пить.

— Могла бы пригласить меня к себе. Или назначить встречу там, где подают алкоголь, — заметил Тони. Выдумывать аргументы было на редкость скучно, но Тони только так умел показать Кэрол, что заботится о ней, — внушая, что для счастья выпивка ей совсем не нужна.

— Тони, сжалься! — всплеснула руками Кэрол. — Мне и правда нужно с тобой поговорить, и это важно. — Похоже, она говорила серьезно.

И это было еще одной причиной, по которой ей следовало бросить пить. За тягой к спиртному у Кэрол таилось многое другое — например, желание поделиться с ним чем-то интересным или рассказать, как прошел тяжелый день. Но понять, что именно у нее на душе, Тони становилось все труднее. И это его мучило. Откинувшись в кресле, он улыбнулся. Свет от стоящей рядом настольной лампы падал ему на лицо, и его голубые глаза сверкали особенно ярко.

— Ну ладно. Я прекращаю изображать из себя докучливого друга и превращаюсь в заинтересованного коллегу, — сказал он. — Твой визит, случайно, не связан с вызовом к новому начальнику?

— Угадал с первой попытки, — сардонически усмехнулась Кэрол и вкратце описала Тони ультиматум, который предъявил Джеймс Блейк ее команде. — Все это похоже на какой-то бред. — Обычно спокойная Кэрол была явно расстроена. — Представляешь, мы теперь целиком зависим от того дела, которое подкинет нам судьба в ближайшие три месяца. Мне что, молить небеса ниспослать нам серию смачных убийств, только чтобы моя группа могла продемонстрировать свои таланты? Или, может, мне сфабриковать улики и раскрыть парочку особенно заковыристых «висяков»? К нашей работе нельзя применять эту чертову методику изучения трудовых движений![3]

— Нельзя, — согласился Тони. — Но никто ее к вам и не применяет. Ясно, что Блейк уже все решил, а этот испытательный срок — фуфло. И именно по тем причинам, которые ты уже изложила. — Тони почесал голову. — Думаю, ничем хорошим это не кончится. Так что в любом случае можете работать как вам хочется, все равно ничего не изменить.

Плечи Кэрол поникли. Но, обращаясь за советом к Тони, она знала, что ничего, кроме правды, от него не услышит. Начни они врать друг другу, и доверие, фундамент которого вместе возводили долгие годы, рухнет быстрее, чем опадает передержанное в духовке суфле. А учитывая, что ни у того ни у другой больше нет близких друзей, позволить себе уничтожить дружбу они никак не могли.

— Боюсь, ты прав, — вздохнула она и сделала большой глоток. — Но это еще не все, — уставившись в стакан, призналась она. Густые пряди скрывали от Тони ее лицо.

Прикрыв на секунду глаза, Тони потер переносицу.

— Он велел тебе отказаться от моих услуг, — сказал он.

Пораженная его проницательностью, Кэрол тут же выпрямилась и удивленно уставилась на своего друга:

— Откуда ты знаешь? Блейк что, разговаривал с тобой?

— Это было не обязательно, — покачал головой Тони.

— Он не стал с тобой разговаривать, — поняв, в чем дело, закивала Кэрол. — Я представила тебя ему, а он даже не подал тебе руки.

— Что я понял так: я не вхожу ни в его планы, ни в его бюджет, — улыбнулся Тони. — Да ты не переживай, у нас в стране полно начальников полиции, которым я все еще кажусь пригодным для службы.

— Да я не о тебе беспокоюсь, а о себе. И своей команде.

Тони беспомощно развел руками.

— Сложно спорить с человеком, который помешан на экономии и урезает все что только можно. Ты, Кэрол, и сама знаешь — я не самый дешевый специалист. А у вас сейчас полно своих собственных профайлеров. Твое начальство, видно, решило последовать примеру американских коллег — натаскивать копов в психологии, а не обращаться к экспертам вроде меня, которые ничего не понимают в тонкостях патрулирования улиц.

Только Кэрол, достаточно хорошо изучившая Тони, смогла уловить в его словах еле заметную иронию.

— Зато за эти деньги мы получаем соответствующее качество, — заметила она.

— Среди ваших профайлеров есть неплохие спецы, между прочим.

— Откуда тебе знать?

Тони усмехнулся:

— Просто я один из тех, кто их натаскивает.

— Ты никогда мне об этом не рассказывал. — Кэрол потрясенно смотрела на него.

— Ну, это как бы конфиденциальная информация.

— А почему сейчас раскололся?

— Потому что тебе придется работать с одним из таких профайлеров, и ты должна знать, что их обучали самые опытные и квалифицированные эксперты. Я не только о себе. С ними работают и мои коллеги. И этим молодым и талантливым копам не приходится отвлекаться на то, чтобы работать с пациентами, назначать лечение и следить за процессом выздоровления. Они сконцентрированы на одном-единственном аспекте психологии, а поскольку ребята они очень даже неглупые, тебе имеет смысл дать им шанс. Не стоит отвергать их только потому, что они — это не я. — За его словами крылся подтекст, ясный обоим. Как ни жаль было Тони, он понимал, что сейчас не время напоминать Кэрол об их взаимоотношениях, хоть они и помогали им в работе.

Кэрол прикрыла глаза рукой, словно их слепило солнце.

— Блейк вел себя как последняя сволочь, — поделилась она. — Намекал, что, если я привлекаю тебя как консультанта, значит, я насквозь коррумпированная тварь. Он знал, где я живу, и представил все так, будто я не просто снимаю у тебя квартиру, а мы тут вместе проворачиваем какие-то грязные и тщательно скрываемые делишки. — Отвернувшись, Кэрол отпила еще воды.

Оставалось непонятным, по какой причине Блейк, назначенный на столь высокий пост, вдруг наехал на одного из лучших полицейских участка, даже не дав себе труда лично убедиться, чего стоит Кэрол. Он знал ее болевые точки и не смог бы унизить и расстроить Кэрол больше, даже если бы предварительно обратился за советом к самому Тони. Будь на месте Тони и Кэрол другие люди, то любой, кто заподозрил бы между ними любовную близость, наверняка бы не ошибся. На самом деле эмоциональная связь, возникшая между ними начиная с первых дней совместной работы, никогда не переходила в физическую. Тони не стал скрытничать и сразу сообщил Кэрол, что все его предыдущие попытки завязать близкие отношения с женщиной терпели фиаско из-за импотенции. А у Кэрол хватило ума понять, что ей не стоит пытаться спасти его. Но, несмотря на негласное решение держать чувства в узде, иногда сила их притяжения друг к другу доходила до такой степени, что казалось, Тони вот-вот преодолеет страх унижения, а Кэрол — боязнь того, что в случае неудачи не сможет скрыть разочарования. Но всякий раз на их пути возникали непредвиденные обстоятельства, притом обстоятельства — учитывая, что по долгу службу они постоянно сталкивались с жестокостью мира, — от которых так просто не отмахнешься. Тони до конца жизни будет помнить тот страшный случай, когда Кэрол, расслабившись под его влиянием, чуть ослабила бдительность, что привело к ужасающим последствиям. Какое-то время ему казалось, что она уже никогда не выберется из едва не поглотившей ее непроглядной бездны кошмара. То, что в конце концов ей это удалось, Тони вовсе не считал своей заслугой. Из темной пучины отчаяния ее вытащила работа, которая для Кэрол значила почти все. Тони всерьез сомневался, что Блейк знает что-нибудь об их жизни, но, очевидно, его это не интересовало — зато новый шеф охотно использовал против Кэрол подхваченные то тут то там слухи. Мерзость какая!

— Тупая сволочь, — сказал Тони. — Ему с такими, как ты, надо дружить, а не ссориться. — Он чуть улыбнулся. — Не то чтобы на свете было много таких, как ты.

Кэрол поудобнее устроилась в кресле. Наверное, жалеет, что не курит, подумал Тони, — было бы чем занять руки.

— Может, мне и впрямь пора от тебя съехать. В конце концов, мы же оба знали, что это не навсегда. Что я просто поживу тут, пока не решу, хочу ли надолго вернуться в Брэдфилд. — Кэрол дернула плечом. — Пока не решу, хочу ли оставаться копом, — добавила она.

— Ну, ты, похоже, и то и другое уже решила, — ответил Тони, стараясь не показать, как сильно расстроили его слова Кэрол. — Неудивительно, что тебе хочется обзавестись собственным домом. Там и места будет побольше, и вообще. Правда, не думай, что я поддерживаю эту твою инициативу, — криво усмехнулся он. — Я, знаешь ли, уже привык, что могу в любое время стащить у тебя пакет молока.

— Вот, значит, кто я для тебя? — горько улыбнулась Кэрол. — Поставщик молока?

Повисла долгая пауза.

— Хорошо бы, если бы все сводилось к молоку, — наконец заговорил Тони. — Это бы многое упростило и для тебя, и для меня. — Он вздохнул. — Кэрол, я совсем не хочу, чтобы ты съезжала. Особенно теперь, когда мы больше не будем вместе работать. Если мы и жить будем отдельно, то вообще перестанем встречаться. Ты сама знаешь, я не очень умею проявлять инициативу в общении, а ты вечно горишь на работе. Ну так что? — Он поднялся на ноги. — Может, опрокинем по рюмашке?

Облизав жирные пальцы, Гэри Хэркап вытер их о джинсы. Пицца остыла уже часа три назад, но он этого даже не заметил. Он ел по привычке; ел, чтобы сделать перерыв в работе; ел, потому что рядом была еда. Качество еды его при этом не интересовало. Гэри был счастлив жить в мире, где круглые сутки семь дней в неделю к его дверям доставляли любую снедь. Всего пара щелчков мышки, и его холодильник забит пиццей, а также китайскими, индийскими и тайскими блюдами. Бывали дни, когда Гэри вставал из-за компьютера, только чтобы сходить в туалет и открыть дверь курьеру.

В среде, где вращался Гэри, такое поведение никому не казалось странным. Большинство знакомых Гэри жили примерно так же. Иногда им приходилось выползать на свет божий, чтобы встретиться с заказчиками, но, если этого можно было избежать, они оставались дома. Будь они отдельным видом, непременно вымерли бы через пару десятков лет.

Гэри обожал компьютеры. Ему нравилась виртуальная реальность, нравилась возможность бродить по миру, путешествуя сквозь время и пространство, не покидая своей тесной, замызганной и уютной берлоги. Он любил решать запутанные задачки, которые подкидывали ему заказчики, хотя и в его жизни случилась пара неприятных эпизодов, когда ему не удавалось справиться с заданием.

Взять хотя бы вот эту работенку, что подкинули копы из Уэст-Мерсии. Отследить местонахождение определенных компьютеров было нетрудно, но требовало серьезных математических расчетов. Обычно в таких случаях Гэри вводил информацию, запускал программы и ждал результата. С такой работой и пятилетний малыш справится.

Гораздо сложнее было разобраться с разрозненными осколками удаленных файлов. Найти крошечные фрагменты, понять, где им место, и соединить, словно кусочки разломанной головоломки. Вот это — дело, достойное настоящего профессионала. Быстро оценив масштаб работы, Гэри был вынужден признать, что его программы с ней не справятся. Тут нужен был софт покруче, а Гэри как раз знал, где его достать. Он уже много лет работал в сумеречной сфере компьютерных технологий и знал многих своих коллег. Конечно, окажись он с ними на соседних сиденьях в поезде, он бы их не узнал, но зато ему были известны их никнеймы и идентификаторы. Сегодня ему нужен был Уоррен Дэви, человек, для которого практически не существовало невыполнимых заданий. Среди асов виртуальной вселенной Уоррен считался лучшим из лучших. С Уорреном Гэри познакомился сто лет назад, когда и Интернета как такового не существовало. Тогда подростки вроде них могли общаться только на конференциях, заполненных хакерами, фрикерами[4] и ботанами. С точки зрения Гэри, Уоррен был крутым мужиком.

Быстренько отправив ему мэйл, Гэри собрался в душ. Он не мылся уже пару дней и заметил, что начал чесаться, особенно там, где кожа долгие часы соприкасалась с компьютерным креслом. Когда он вернулся за компьютер, одетый в чистые трусы и футболку, в почте висело новое сообщение. На Уоррена всегда можно положиться, подумал Гэри. Он не только один из самых умных парней в их сфере, но еще и один из самых великодушных. Именно благодаря Уоррену, поделившемуся с ним кое-каким софтом, Гэри имел свободный доступ к чужой личной информации.

«Рад тебя слышать, Гэри. Я тут торчу на Мальте, налаживаю одной конторе систему безопасности. У меня есть на примете программка, которая тебе поможет. Тебе я ее уступлю по себестоимости. Называется прога „Равель“, можешь скачать ее с сайта DPS. Логин — TR61UPK. Счет пришлем в конце месяца, как обычно. Как ты совершенно верно заметил, у SCHEN вот-вот выйдет кое-что покруче, но тебе эта прога обошлась бы раза в три дороже „Равеля“. Насколько мне известно, программа SCHEN есть на бета-тестинге у Брэдфилдской полиции, так что поговори с копами из Уэст-Мерсии, может, удастся получить ее, как только она начнет стабильно работать.

Удачи с охотой».

Гэри радостно показал экрану два больших пальца. Теперь-то ему будет что показать Паттерсону. Уоррен опять ему здорово помог. Но хоть Уоррен и был крутой спец, его представления о работе подразделений полиции отличались редкой наивностью. О чем бы там ни договорились SCHEN и Брэдфилдская полиция, Уэст-Мерсии от этого ничего не светит. В этом Гэри был уверен. SCHEN славились скрытностью и не любили раскрывать свои козыри. Гэри уже много лет за ними наблюдал. Он даже знал, кто скрывается за никнеймом Гексадекс, но близко никогда с ним не общался. За прошедшие годы этот парень разработал несколько зубодробительных аналитических программ и заключил какое-то соглашение с брэдфилдскими копами — те всегда первыми получали на тестирование софт от SCHEN, направленный в первую очередь на борьбу с преступностью.

Гэри вздохнул. Ему никогда не хватало того самого воображения, что обеспечило SCHEN гигабаксы, а Уоррену — мегабаксы. Зато у него есть постоянные и надежные клиенты, которые даже не догадываются, что он — вовсе не самый крутой спец в своей области. И благодаря хорошим чувакам вроде Уоррена они никогда об этом не догадаются.

Дэниел Моррисон сидел скрючившись перед компьютером. Голубые глаза мрачно смотрели на монитор, полные губы кривились в недовольной гримасе. Какая же чертовски скучная у него жизнь! Родители — вылитые динозавры, папаша вообще ведет себя так, будто они до сих пор торчат в каменном веке, когда все только и делали, что ходили на футбольные матчи и слушали пластинки. Пластинки, мать вашу! Ну да, некоторые записи очень даже ничего, но только не то дерьмо, что постоянно крутит отец. А как он говорит о девках! Дэниел закатил глаза и откинул голову назад. Как будто они невинные куколки, не иначе. Интересно, папаша хоть что-нибудь знает о девчонках XXI века? Нет, решил Дэниел. Если бы знал, его крошечный мозг тут же взорвался бы.

Дэниел готов был биться об заклад, что любая девчонка из его тусовки уже забыла о сексе больше, чем его тупой отец когда-либо знал. Когда он начинал нести бред про «уважение» и «ответственность», Дэниел не знал, плакать ему или смеяться. Ну да, может, Дэниел еще и не дошел до последней стадии, но он к ней уже приблизился! И у него всегда были наготове презервативы, разноцветные и с ароматами, так что он не окажется в итоге с орущим младенцем на руках. Нет уж, спасибо, не надо. Он пытался сказать отцу, что знает, что делает, но старик его даже не слушал. Да он до сих пор не отпускает его с пацанами в клубы и на концерты! Говорит, туда Дэниелу можно ходить только с ним вместе. Как будто Дэниел хоть где-нибудь согласится появиться под ручку со своим занудой-папашей. Как же. Щаз.

Мать обычно разрешала ему делать все что угодно, но в последнее время и она стала вести себя совсем как отец. Только и знает, что зудеть про уроки, целеустремленность и прочее дерьмо. Дэниел никогда не заморачивался домашкой. Он и так, без всяких усилий, оказывался в числе лучших учеников. Сейчас, когда на носу были экзамены, стало чуть труднее, но все равно учеба давалась ему легче, чем остальным ребятам, что часами корпели над учебниками.

Все равно ему эти экзамены на хрен не сдались. Дэниел уже знал, в чем его призвание. Он станет самым блестящим комиком своего поколения. Он будет смешнее, остроумнее и язвительнее «Маленькой Британии», «Гэвина и Стейси» и «Пип-шоу», вместе взятых. Он откроет в комедии такие грани, каких никто никогда не видел. Все его дружки в один голос твердят, что прикольнее Дэниела никого в жизни не слышали. Если рассказать родителям о его плане, они только посмеются. В плохом смысле. Вот вам и их вечное: «Мы всегда будем тебя поддерживать». Ага, как же, как же.

Устало вздохнув, Дэниел откинул с глаз тяжелую челку и залогинился в «Ригмароле». В это время дня ему обычно удавалось поговорить с КК — они уже пару месяцев как стали приятелями. КК был клевый чувак, и он считал Дэниела уморительно смешным. И, хоть КК был обычным подростком, как и все в их тусовке, он знал пару ребят, которые крутились в телевизионном мире. Он пообещал Дэниелу устроить ему встречу с нужными людьми, которые помогут ему стать настоящей звездой. Дэниел был достаточно умен, чтобы не давить на КК, и это явно сработало. Скоро они встретятся, и жизнь Дэниела наконец-то изменится. Все это время он прозябал в темноте, но еще чуть-чуть, и на него прольются лучи славы.

Ради этого он даже готов был смириться с некоторыми странностями в поведении КК. Вот недавно, например, он вдруг начал трындеть про какие-то секреты. Они сидели в привате, и КК все бубнил про то, что знает тайны Дэниела. Знает, кто он такой на самом деле. «Т-ко я знаю кто ты т-й», — написал он. И повторял это снова и снова. Как будто Дэниел сам не знал, кто он такой. Как будто у КК был доступ ко всем его мыслям. Дэниела это все немного напрягло. Ну да, он много чего рассказал КК — о себе, о своих мечтах, о своей цели добиться славы. Ну и что? Это еще не значит, что он теперь знает все его секреты.

Впрочем, если КК поможет ему выйти на нужных людей, пусть говорит все, что ему вздумается, решил Дэниел. Когда про Дэниела будут писать в Сети и показывать по ящику, это все будет совершенно не важно.

Дэниелу даже в голову не пришло, что он прославится по совсем другому поводу.

8

Неделю спустя.

Внимание, с каким Альвин Амброуз изучал протоколы опроса свидетелей по делу Дженнифер Мейдмент, не ослабевало, хотя делал он это уже в третий раз. Опрашивали всех — школьных приятелей, учителей, ребят, с которыми она общалась в Сети. Полицейские наведывались в гости к ее друзьям по «Ригмароль» — в Дорсет, Скай, Гэлвей и даже маленький городок в Массачусетсе. Их реакция на известие о смерти Джен колебалась от ужаса до полнейшего ужаса. Амброуз уже дважды внимательно, ни на секунду не отвлекаясь, перечитал протоколы в надежде уловить малейшее несоответствие в показаниях или крошечную деталь, способную дать новый толчок расследованию. Пока его глаз ни за что не зацепился.

Полицейским, проводившим опросы, была дана инструкция расспрашивать про таинственного ZZ, однако и это ни к чему не привело. ZZ засветился только на «Ригмароль»; о нем ничего не знали ни родственники, ни учителя, ни друзья Джен, незнакомые с социальной сетью «Ригмароль». Но даже те, кто общался с ZZ онлайн, не сообщили полиции ничего сверх информации, полученной из переписки Дженнифер. ZZ проник в круг ее друзей, ухитрившись при этом сохранить инкогнито. Альвина это приводило в бешенство.

На его стол упала чья-то тень, и, подняв голову, он увидел Шами Патель, стучащую в воображаемую дверь.

— Тук-тук, — сказала она с неловкой улыбкой.

Раз уж она решилась его отвлечь, значит, дело не терпело отлагательства. Кроме того, на Шами с ее женственной фигурой и аккуратной прической каре всегда было приятно посмотреть. А это можно сказать далеко не обо всех сотрудниках управления. Амброуз махнул рукой в сторону стоящего рядом шаткого раскладного стула.

— Присаживайтесь, — предложил он. — Как там дела у Мейдментов?

Придя к выводу, что если кто и даст хоть какую-нибудь зацепку для следствия, то это родители убитой девочки, Амброуз первым делом прокачал по своим каналам Патель — опросил приятелей из участка в Уэст-Мидлендсе, откуда ее перевели. Он хотел удостовериться, что Шами не пропустит ни крохи важной информации. Источники быстро его успокоили. Они все, как один, сошлись во мнении, что Патель — лучший коп-психолог за все время существования их участка.

— Она реально помогает семьям, а не просто держит людей за ручку, — заметил один из его знакомых. — Мы не ожидали, что она от нас уйдет. И к кому! К вам, болванам!

Усевшись, Патель положила одну красивую ногу на другую. Совершенно некокетливо, с сожалением отметил Амброуз. Он вообще-то был верным мужем, но все равно — любому мужчине приятно знать, что с ним хотят пофлиртовать.

— Мейдменты? Измучены, — ответила Шами. — Выглядят так, будто впали в спячку, чтобы сохранить остатки сил. — Она уставилась на свои руки. — Я такое уже раньше видела. Скорее всего, когда этот период пройдет, они будут винить во всем нас — больше некого. Так что, пока не найдем убийцу Дженнифер, будем получать от них шишки.

— Вот только у нас с его поисками как-то не очень, — вздохнул Амброуз.

— Да, я слышала. А криминалисты что? Ничего не нашли?

Амброуз пожал могучими плечами, отчего рубашка на спине опасно натянулась.

— Кое-какие улики есть, но никаких зацепок они не дают. И засадить подозреваемого за решетку, если он вдруг у нас появится, они тоже не помогут. Мы еще ждем результатов обработки компьютера Дженнифер, но у нашего спеца с каждым днем все меньше надежды вытянуть из него что-нибудь путное.

— Так я и думала. — Слегка нахмурившись, Патель прикусила губу.

— А вам удалось узнать что-то новое у родителей? Поэтому вы пришли?

— Нет, — затрясла головой девушка, — к сожалению, нет. Просто я… — Она замялась и поерзала на стуле. — В общем, у меня есть друг, он служит детективом-констеблем в Уэст-Мидлендсе. Джонти Сингх.

Так вот почему Шами Патель вдруг решила перевестись к ним в Вустер, понял Амброуз. Наверняка у этой милой индусской девушки были консервативные родители, которые уже сосватали дочку за какого-нибудь хорошего мальчика-индуса. А она взяла и влюбилась в сикха. Либо ее родители это обнаружили и выгнали ее из дома, либо она сама уехала, пока чей-нибудь любопытный взор не засек их с Джонти в заднем ряду кинотеатра. Теперь, переехав в Вустер, она, наверное, может жить более-менее спокойно и не оглядываться каждую секунду через плечо.

— Ага, — осторожно произнес Амброуз, не понимая, к чему она клонит.

— Помните прошлогоднее дело в Брэдфилде, когда убили футболиста, а потом во время матча заложили бомбу?

Как будто такое можно забыть. Тридцать семь человек погибли и сотни были ранены в результате взрыва бомбы, спрятанной в корпоративных банкетных палатках. Несчастье произошло во время матча высшей лиги на стадионе «Виктория» в Брэдфилде.

— Помню.

— Джонти тогда был в самой гуще событий, он работал над этим делом еще до взрыва. Один из первых подозреваемых был его старым другом. Во время расследования он познакомился с парнем из брэдфилдского отдела по расследованию особо тяжких преступлений, Сэмом Эвансом. Они до сих пор общаются. Короче говоря, я пожаловалась Джонти, как мы все тут роем землю в связи с убийством Дженнифер и ничего не можем добиться. Я знаю, что это запрещено, но он ведь тоже коп, он все понимает и будет держать язык за зубами…

— Это совершенно не важно, — успокоил ее Амброуз. Он доверял ей. — И что же вам сказал этот ваш детектив-констебль Сингх?

— Что брэдфилдский отдел по тяжким преступлениям работает с профайлером, который чуть ли не чудеса творит.

Амброуз попытался сдержать гримасу разочарования, но она не укрылась от зоркого глаза Патель.

— Этот эксперт, он, похоже, и в самом деле суперпрофессионал, — заторопилась, затараторила она. — Сэм Эванс говорил Джонти, что он спас жизнь многим людям и раскрывал такие запутанные дела, на которых полиция себе все зубы поломала. Он то, что нам нужно, сержант.

— Босс считает все это профайлерство большим надувательством, — пророкотал Амброуз.

— А вы? Вы сами как к этому относитесь?

— Когда я буду тут всем заправлять, тогда и обзаведусь своим мнением, — улыбнулся Амброуз. — А пока оно никому не интересно.

— Но вы хотя бы поговорите с Сэмом Эвансом из Брэдфилда, — явно расстроившись, попросила Шами. — Может, ему удастся вас убедить?

Амброуз уставился на заваленный бумажками стол. Его кулаки, лежащие на стопках документов, были похожи на огромные камни. Амброуза меньше всего привлекала мысль предпринимать какие-либо шаги за спиной Паттерсона. Но иногда приходится выбирать обходной путь. Вздохнув, он потянулся за ручкой.

— Как, говорите, зовут этого профайлера?

При виде команды, уже собравшейся за столом и приготовившейся к утреннему совещанию, Кэрол испытала смешанные чувства. Конечно, она гордилась тем, что они выкладываются по полной, стремясь сохранить любимую работу, но ее гордость была окрашена печалью — она сильно подозревала, что все это впустую.

— Чего это с вами случилось? — спросила она, подойдя к кофемашине. — У нас что, часы перевели, а я и не заметила?

— Нет, шеф, просто мы любим держать вас в тонусе, — ответила Пола, пуская по кругу коробку с печеньем.

— Это-то мне и нужно. — Усевшись, Кэрол легонько подула на горячий кофе. Она не стала уточнять, что именно ей нужно — кофе или тонус. — Ну, с вечера какие-нибудь новости есть?

— Нет! Да! — одновременно воскликнули Кевин и Сэм.

— Так да или нет?

— Если бы этот парнишка был черным и жил с матерью-одиночкой в муниципальном доме, никто бы на него и внимания не обратил, — фыркнул Сэм.

— Но он не такой, и внимание все-таки обратили, — заметил Кевин.

— Это потому что белые представители среднего класса бьются в истерике, — презрительно бросил Сэм. — А парень наверняка просто тусуется где-нибудь с подружкой или просто сбежал от мамочки с папочкой, потому что приключений захотелось.

Кэрол с удивлением посмотрела на Сэма — самый амбициозный из всей команды, он обычно первым хватался за любой шанс выделиться, если это могло повысить его акции в глазах начальства и пойти на пользу карьере. Услышать из его уст рассуждения о классовой политике было все равно что включить телевизор и обнаружить, что имбецильные участники реалити-шоу обсуждают теорию относительности Эйнштейна.

— Никто не хочет мне объяснить, о чем вы тут говорите? — спокойно осведомилась Кэрол.

Кевин подтолкнул к ней стопку бумаг:

— Вот, из Северного округа пришло. Дэниел Моррисон, четырнадцать лет. Родители обратились в полицию вчера утром. Его не было всю ночь, и они, конечно, заволновались, но еще думали, что он просто удрал, чтобы доказать, что он уже взрослый.

Первым делом родители обзвонили друзей Дэниела, но ничего нового не узнали. Тогда они подумали, что сын, наверное, с кем-то, кого они не знают. Может, с подружкой, о которой он им не рассказывал.

— Логичное предположение, — откликнулась Кэрол. — Во всяком случае, в поведение типичного подростка вполне вписывается.

— Точно. Затем родители решили, что свяжутся с ним, когда он придет в школу — вчера утром. Но он и в школе не появился, тогда-то они и позвонили в полицию.

— Я так понимаю, поиски ни к чему не привели? Потому дело и подкинули нам? — Кэрол протянула руку, и Кевин передал ей распечатки.

— Именно. Он не отвечает на мобильный, не отвечает на письма в электронной почте, не заходит на «Ригмароль». Его мать заявила, что раз Дэниел так долго не показывался в Интернете, значит, его либо похитили, либо он умер.

— Либо просто не хочет, чтобы мамочка с папочкой нашли его в объятиях какой-нибудь красотки, — сердито буркнул Сэм.

— Не уверен, — медленно произнес Кевин. — Мальчишки обычно хвастаются своими достижениями в этой сфере. Никогда не поверю, чтобы он не рассказал дружкам о своих планах. А в наши дни подобный треп как раз и происходит в сетях типа «Ригмароль».

— Полностью согласна, — кивнула Кэрол. — Думаю, Стейси следует проверить, включен ли его мобильник, и если включен, то нельзя ли поточнее определить его местонахождение.

Крутанувшись на стуле, Сэм скрестил ноги.

— В голове не укладывается, — сказал он. — Богатенький мальчонка решил повеселиться, а мы с ног готовы сбиться, лишь бы его найти. Неужели мы настолько отчаялись, пытаясь доказать начальству свою незаменимость?

— Именно, — резко оборвала его Кэрол. — Стейси, проверь телефон. Пола, позвони в Северное отделение, узнай, какие у них новости, не нужна ли им еще какая помощь. Попроси, пусть пришлют нам протоколы допросов свидетелей. И, к слову сказать, Сэм, я считаю, что ты не прав. Если бы Дэниел был черным парнишкой из бедного квартала, чья мать-одиночка всерьез обеспокоилась его исчезновением, мы бы принялись за дело с таким же рвением. Уж не знаю, чем вызвана твоя болезненная реакция на эту тему, но больше я ничего подобного слышать не хочу, понял?

— Как скажете. — Кивнув, Сэм тяжко вздохнул.

Кэрол отложила бумаги в сторону и оглядела свою команду.

— Еще какие-нибудь новости? — спросила она.

Стейси кашлянула. Уголки ее губ были еле заметно приподняты. Видимо, у любого другого человека это означало бы улыбку в тридцать три зуба, подумала Кэрол.

— Я кое-что нашла, — объявила Стейси.

— Ну-ка, ну-ка, давай послушаем.

— Тот компьютер, что Сэм притащил из бывшего дома Барнсов, — начала девушка. — Я над ним всю прошлую неделю билась, — добавила она и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Крайне поучительный опыт. Люди все-таки — редкостные идиоты. — Стейси нажала пару кнопок на клавиатуре лежащего перед ней ноутбука.

Сэм наклонился вперед. Его гладкое лицо выражало крайнюю заинтересованность.

— Ну, что ты нашла? Выкладывай!

Стейси щелкнула пультом, и на стене позади нее включился экран проектора. На нем высветился список из нескольких пунктов, в котором не хватало некоторых букв и слов. Еще пара кликов, и пустоты заполнились подчеркнутым текстом.

— Эта программка определяет, что должно быть на месте пропусков, — объяснила она. — Как вы видите, здесь пошагово описан план убийства Дануты Барнс, начиная с удушения и упаковки в пищевую пленку и заканчивая сбросом тела в реку.

— О господи, — присвистнула Пола. — Ты права. Он редкостный идиот.

— Это все очень мило, — заговорила Кэрол, — но любой приличный адвокат тут же заявит, что все это — не более чем совпадение. Может, муж просто описывал свои фантазии. Может, он книжку собирался написать.

— Все это верно, но только до тех пор, пока мы не найдем тело Дануты Барнс и не сравним обстоятельства ее смерти с теми, что указаны в плане, — возразил Сэм, не желая отказываться от дела, которое сам раскопал.

— Сэм прав, — заметила Стейси, не обращая внимания на гвалт, поднявшийся после его слов. — Поэтому следующий файл с компьютера покажется вам еще интереснее. — Нажав на пульт еще раз, она сменила картинку. На проекторе возникла карта Озерного края, затем сменившаяся рисунком озера Вествотер с указателями глубин водоема.

— Ты думаешь, она в Вествотере? — Поднявшись, Кэрол подошла поближе к экрану.

— Я думаю, что нам не помешает проверить это предположение, — ответила Стейси. — Судя по его списку, он планировал избавиться от тела в достаточно тихом и уединенном месте, до которого можно добраться на машине. Уаствотер отлично подходит под это описание. Домов тут мало, во всяком случае если судить по карте.

— А она не врет, — встряла Пола. — Я там как-то раз была. Мы с друзьями пару лет назад отправились туда на выходные, и кроме хозяйки гостиницы за все это время не встретили ни одной живой души. Я, конечно, люблю тишину и покой, но не до такой же степени!

— А у него ведь был каяк, — задумчиво произнес Сэм. — Я это еще по старому делу помню. Он, наверное, скинул тело с каяка, а потом спокойненько себе уплыл.

— Отличная работа, Стейси, — похвалила девушку Кэрол. — Сэм, свяжись с подводниками из Камбрии, попроси их прочесать озеро.

Стейси подняла руку:

— Имеет смысл связаться с географическим факультетом местного университета и спросить, нет ли у них доступа к «И-Ти-Эм-плюс».

— А что это? — спросила Кэрол.

— Огромный архив фотографий, сделанных со спутников. Формируется силами НАСА и Американской геологической службы. Нам они могут пригодиться.

— Они что, прямо из космоса могут тело найти? — удивилась Пола. — А я-то думала, круче просмотра родного телика в другой стране технологии уже не зайдут. А ты утверждаешь, что географы нашего университета могут заглянуть под воду со спутника? Слушай, Стейси, это уже чересчур. Чересчур.

— Нет, Пола, — закатила глаза Стейси. — Тело они, может, и не увидят. Но они приблизят камеры настолько, что заметят множество деталей, благодаря которым мы сузим поле поиска, то есть исключат те области, где точно ничего нет.

— Безумие какое-то, — буркнула Пола.

— Не безумие, а наука. В США географы одного университета заявили, что благодаря снимкам со спутника смогли выяснить предполагаемое местонахождение Усамы бен Ладена, — сказала Стейси.

— Не может быть.

— Я серьезно. Отличные ученые из Калифорнийского университета. Сначала они применили географические законы, разработанные для локализации распределения видов животных — теории трения пространства и островной биогеографии…

— Чего-чего? — вмешался Кевин.

— Теории островной биогеографии… В общем, сначала надо найти место, которое по всем критериям подходит для выживания определенного вида. Например, пещеры Тора-Бора. Если принять их за точку отсчета и нарисовать несколько концентрических окружностей, то чем дальше от центра, тем меньше шансов встретить место с аналогичными условиями. Другими словами, чем дальше Барнс уходил бы от основной позиции, тем ему становилось бы труднее — вокруг появилось бы больше людей, отнюдь не симпатизирующих убийце, и тело выбросить стало бы куда труднее. А теория островной биогеографии гласит, что вид всегда выбирает место, обеспеченное ресурсами. Если бы вам пришлось выбирать, на каком острове поселиться, вы бы предпочли остров Уайт острову Роколл.

— А при чем тут спутники? — нахмурилась Пола.

— С их помощью ученые определили возможные зоны нахождения бен Ладена. Затем проанализировали все известные факты: рост, состояние здоровья, требующее регулярного диализа, а следовательно, доступа к электричеству, необходимость хорошей охраны. Затем они изучили наиболее подробные спутниковые снимки и сузили поле поиска до трех зданий в одном конкретном городе, — терпеливо объяснила Стейси.

— Так почему же его до сих пор не поймали? — задал резонный вопрос Кевин.

— Я же говорю, они предположили, что он там, — пожала плечами Стейси. — А не точно знали, где он прячется. Пока они этого не знают, но только пока. С каждым днем спутниковые снимки дают все более подробную картинку. Сначала снимок охватывал область размером тридцать на тридцать метров, сейчас — полметра на полметра. Профессиональные аналитики могут многое разглядеть на этих снимках! Это как если бы гугл-улицы охватывал весь мир.

— Погоди, Стейси. Остановись. У меня от твоей науки уже голова трещит. Впрочем, если эти штучки нам помогут, я буду тебе по гроб жизни благодарна. Поговори со всеми этими спутниковыми чудаками, я не против, — сказала Кэрол. — Но пока давайте сконцентрируемся на том, чтобы привлечь к делу водолазов участка Камбрии. Какие-нибудь еще новости остались? — Встретив хмурые взгляды своих подчиненных, она получила ответ на этот вопрос. Кэрол терпеть не могла таких ситуаций. Им нужно было крупное дело — скандальное, грандиозное, выдающееся. Проблема заключалась только в одном: событие, о котором ее команда мечтает как о хлебе насущном, для кого-то обернется кошмаром наяву. Кэрол сама хлебнула достаточно горя, чтобы желать его кому-нибудь еще.

Но что им остается? Только смириться.

9

Даже буйный переходный возраст не сломил привычку Сета Вайнера делиться со своими родителями абсолютно всем. До сих пор у него ни разу не возникало желания скрыть хоть что-нибудь от обеих своих матерей. Ну да, иногда с одной бывало проще, чем с другой, это верно. Джулия отличалась практичностью и рациональным взглядом на мир. В кризисные моменты она никогда не нервничала и всегда готова была выслушать его до конца. Но вместе с тем она тщательно взвешивала свои решения и далеко не всегда вставала на сторону Сета. А Кэти была эмоциональной, нетерпеливой, склонной к поспешным выводам. Зато она всегда стояла за него горой. «Сет мой ребенок, — говорила она, — и я буду поддерживать его, невзирая ни на что, прав он или виноват». Впрочем, именно Кэти заставляла Сета твердо придерживаться определенных принципов, и на то, чтобы убедить ее пойти по пути наименьшего сопротивления, нечего было и надеяться. Но Сет ни разу не пожалел, что рассказывал им обо всем, включая самые постыдные свои поступки. Мамы все время повторяли ему, что между любящими и близкими людьми не должно быть никаких секретов.

Надо добавить, что Кэти с Джулией всегда внимательно выслушивали его вопросы и никогда не уходили от ответа, о чем бы он ни спрашивал, начиная с того, «почему небо голубое», и заканчивая тем, «из-за чего в Газе идет война». И отвечали основательно, не пытаясь отделаться общими фразами. Из-за этого Сету не раз приходилось ловить на себе удивленные взгляды не только приятелей, но и учителей. Он знал массу всяких любопытных вещей — просто потому, что в какой-то момент ему взбрело в голову задать очередной вопрос, а Кэти с Джулией ни разу от него не отмахнулись. Сет подозревал, что во многом это связано и с тем, что мамы никогда не скрывали от него, как, собственно, получилось, что у него две мамы.

Сет уже и не помнил, когда ему стало ясно, что две мамы — вариант довольно необычный, совсем не похожий на другие семьи, в которых были мама и папа, или мама и отчим, или одна мама и куча дедушек, дядюшек и нянюшек. Любой ребенок считает свою семью нормой, потому что ему не с чем ее сравнивать. Но к первому классу школы Сет уже понимал, что его семья — не такая, как у всех. И не только из-за цвета кожи Кэти, на что другие дети, как ни странно, совершенно не обращали внимания. Однажды — Сет тогда учился в первом классе — забирать его из школы приехала Джулия. Обычно это делала Кэти, работавшая дома — она была дизайнером сайтов, но в тот день ей пришлось уехать на какую-то встречу, и Джулия отпросилась с работы пораньше, чтобы заехать за сыном. Она как раз помогала ему натянуть резиновые сапожки, когда у нее за спиной раздался голос Бена Роджерса.

— А вы кто? — спросил мальчик.

— Это мама Сета, — вмешалась Эмма Уайт, жившая с ними по соседству.

— Неправда, — замотал головой Бен. — Я видел маму Сета, и это — не она, — объявил он.

— Да нет, это — вторая мама Сета, — объяснила Эмма.

Бен воспринял это совершенно спокойно и тут же переключился на что-то еще. С тех пор семья Сета ни у кого не вызывала особого интереса, став просто частью ландшафта. Так все и шло до тех пор, пока Сету не исполнилось девять лет и он не увлекся футболом. В секции он познакомился с детьми, которые, в отличие от его друзей, не разделяли убеждения, будто иметь двух мам — вполне нормально.

Пара ребят постарше даже пытались использовать необычность семьи Сета как повод для насмешек и оскорблений. Но скоро обнаружили, что выбрали себе неподходящую мишень. Сет, казалось, был окружен ореолом неуязвимости. Все подколки он воспринимал удивительно добродушно. Побить его задиры не решались — слишком много у Сета было друзей среди других ребят. В конце концов невозмутимость Сета окончательно сбила драчунов с толку, и они решили выбрать себе жертву попроще. Но и тут он им помешал — Сет умел дать понять учителям, что затевается что-то нехорошее, при этом не становясь в глазах друзей стукачом. Короче говоря, с Сетом было хорошо дружить и бессмысленно враждовать.

Так, спокойно и без потрясений, он вступил в юность — добрый, целеустремленный и любимый всеми парнишка. Единственным недостатком Сета оставалось его вечное стремление быть лучше всех. Но Джулия с Кэти все равно жили затаив дыхание в ожидании неприятностей. Они вели себя так с того самого дня, когда выяснилось, что процедура оплодотворения прошла успешно и Джулия забеременела. Они выслушали кучу страшных предзнаменований от современных пророков, но Сет всем им назло рос хорошим, «легким» ребенком. Правда, «от животика» он орал — ровно один раз. Просыпаться по ночам перестал в совершенно невероятном возрасте семи недель; не болел ни одной детской болезнью, за исключением обычной простуды. Малышом Сет не устраивал истерик, пытаясь нащупать границы дозволенного: в тот единственный раз, когда он лег на пол и принялся колотить ногами, Кэти просто ушла, оставив его, красного от злости, возле полки супермаркета. Конечно, она ушла недалеко — спряталась за рядами коробок с хлопьями, но Сет этого не заметил. Ужас, охвативший ребенка при мысли, что мама его бросила, мигом отучил Сета капризничать. Конечно, иногда он канючил, как и все нормальные дети, но ни Джулия, ни Кэти не обращали на его нытье особого внимания, так что и эту манеру он в конце концов бросил.

Впрочем, была в его характере черта, благодаря которой он никак не тянул на звание идеального ребенка — Сет постоянно говорил. Рот у него открывался утром одновременно с глазами и закрывался, только когда мальчик ложился спать. Мир приводил его в перманентный восторг, и Сет не видел ни единой причины, почему бы не поделиться со всеми и каждым своими мыслями и планами на будущее; особенно он любил во всех подробностях пересказывать содержание виденного накануне фильма — чем банальнее фильм, тем лучше. Иногда Сет замечал, как его собеседники закатывают глаза, а на их лицах появляется выражение осоловелости, вызванное безнадежностью дождаться сути рассказа. Но Сета это ничуть не смущало. Он упорно доводил свою речь до конца, даже если Кэти, например, уже сидела, опустив голову на руки, и тихо стонала.

С другой стороны, могло быть и хуже. Обе его мамы давно пришли к выводу, что на друзей Сета его бесконечный треп вовсе не оказывает такого эффекта, как на них самих. И тихо радовались, что с переходным возрастом их чудесный сынок не превратился в угрюмого молчуна. При виде приятелей Сета женщины только вздыхали. Когда-то все эти сердитые немытые существа, считающие ниже своего достоинства разговаривать со взрослыми, были очаровательными смешными малышами и носились у них по всему дому, играя в ими же выдуманные шумные игры. В отличие от своих друзей Сет на пути к взрослой жизни миновал стадию недовольство всем и вся, и Кэти считала это чудом.

— Зато у него отвратительные музыкальные вкусы, — не раз сокрушалась Джулия, как бы в противовес всем достоинствам сына. Для нее оставалось загадкой, как Сет мог увлечься ранним гранжем[5]; она еще благодарила судьбу, что этот стиль не повлиял на его манеру одеваться.

— Могло быть и хуже, — всегда говорила ей Кэти. — Скажи спасибо, что он не фанатеет от мюзиклов.

Неспособность Сета хранить тайны привела к тому, что Джулия и Кэти спокойно относились к его прогулкам в Сети. Впрочем, не настолько спокойно, чтобы вообще отключить функцию родительского контроля, не говоря уже о дополнительных мерах безопасности, которые предприняла Кэти, сама создававшая сайты. Но мамы не имели привычки заглядывать сыну через плечо, хотя Кэти регулярно проверяла его страничку на «Ригмароль» на предмет появления подозрительных личностей.

Не то чтобы в этом ощущалась особая потребность — каждый вечер, усаживаясь ужинать, Сет говорил в основном о «Ригмароль» — с кем он общался, кто как реагировал на сообщения в твиттере, какие новые приложения скоро появятся.

Беда только в том, что человека, непрерывно ведущего прямой репортаж о своей жизни, вскоре перестают воспринимать как источник информации. Вот и сейчас Джулия и Кэти слушали Сета вполуха. Большая часть его рассказа терялась в общем словесном потоке, бурлившем вокруг кухонного стола. Когда Сет впервые упомянул приятеля с сайта с никнеймом Джей-Джей, Кэти запомнила это имя и проверила его страничку на «Риге». Он показался ей чудаковатым подростком, увлекающимся анализом стихотворных текстов песен «Перл Джем» и «Мадхани», полным тоски и уставшим от жизни. В общем, обычное дело, не о чем волноваться.

Так Джей-Джей стал частью фонового шума, сопровождавшего их быт. Его имя всплывало то тут, то там, и, когда Сет между делом сообщил мамам, что собирается вместе с Джей-Джеем пройтись в поисках редких записей по секонд-хендовым музыкальным магазинам, они ничуть не встревожились.

Когда привыкаешь к честности, даже в голову не придет, что тебе могут врать.

Отыскав через Гугл сайт агентства недвижимости Вустера, Тони нажал на кнопку «Новые объекты». Сотрудница агентства, с которой он общался, вела себя как его пациенты с маниакально-депрессивным психозом, причем в маниакальной стадии. Два дня назад она заверила его, что сегодня днем сделает фотографии дома и «буквально через час» загрузит их вместе с описанием особняка на сайт. Он долго собирался с духом, чтобы взглянуть на дом, который собирался продавать, ничего о нем не зная.

Тони понимал, что, судя по тому, какую цену предложила агент, дом, скорее всего, окажется солидным. Но чего он не ожидал увидеть, так это огромную виллу эпохи короля Эдуарда из темно-красного кирпича с эркерными окнами, двумя террасами и грандиозных размеров входной дверью контрастного бледно-желтого цвета. В окнах виднелись тяжелые шторы, тщательно спланированный сад поражал пышной растительностью.

«Вам предоставляется уникальная возможность приобрести прекрасный фамильный особняк с видом на Гелувелт-парк, — сообщала крикливая реклама поперек экрана. — Четыре спальни, три гостиных, три ванных комнаты. Полностью оборудованная мастерская с подведенным электричеством!» Тони удивленно приподнял брови — для одинокого мужчины дом был просто гигантским. Может, его биологический отец любил вечеринки? Или просто ему нравилось демонстрировать всему миру свое богатство? Тони было очевидно, что Эдмунд Артур Блайт в средствах не нуждался.

Тони вдруг понял, что, продав дом, он и сам разбогатеет. На его счете и так уже лежали пятьдесят тысяч фунтов, полученных в наследство, но по сравнению с суммой, которую ему принесет продажа особняка, это была мелочь. Тони и представить себе не мог, что когда-нибудь получит в свое распоряжение такие деньги, а потому никогда не задумывался, как лучше ими распорядиться. Его собственные запросы отличались скромностью. Картин и скульптур он не коллекционировал, гоночных машин не водил, дорогих дизайнерских костюмов не носил. Он и в лучшие свои времена не любил путешествовать, а уж теперь экзотические страны с их чересчур жаркой погодой и вечным дефицитом воды потеряли для него всякую привлекательность, не говоря уж о том, что, прежде чем тебя пустят в самолет, заставят всю задницу исколоть иголками, проходя обязательную вакцинацию. Больше всего Тони любил делать то, за что ему платили, — лечить пациентов и составлять психологические профили преступников. Но, хочет он того или нет, скоро он станет очень богатым человеком.

— Я всегда могу раздать деньги, — громко произнес он вслух.

На свете есть немало благотворительных организаций, которые с удовольствием растратят на нужные дела любую сумму денег. Правда, подобная перспектива почему-то прельщала Тони куда меньше, чем он ожидал. Видимо, Синди Лопер была права, когда пела про то, что деньги все меняют. Тони с нетерпением обратил свое внимание на экран.

Всего один клик мышки отделял его от других фотографий дома. Палец Тони нерешительно затрепетал над кнопкой. Он совсем не был уверен, что готов смотреть эти снимки. Он принял обдуманное решение не лезть в жизнь мужчины, ответственного за половину его генов. Тони не хотел обнаружить, что тот, всеми уважаемый, уравновешенный человек, жил счастливой, полноценной жизнью; что его бросил человек, который мог сделать несчастного, забитого маленького Тони немного нормальней. Эксгумация этой правды не даст Тони ничего, кроме горькой обиды. Ребенок с матерью вроде Ванессы просто не мог не вырасти несчастным. И мать, и бабушка внушили Тони твердое убеждение, что он дурной по своей природе, бесполезный червяк, жалкое подобие человека. Став психологом, Тони узнал, что люди, с которыми в детстве обращались примерно так, как с ним, нередко вырастают в монстров. Именно тех монстров, профилированием которых он занимался на работе. Его объединяло с ними гораздо больше, чем могли предположить его знакомые, включая Кэрол. Они охотились на своих жертв; он охотился на них. Они составляли профиль жертв; он составлял их профили. Одни и те же стремления, одни и те же желания.

Если бы Блайт не исчез из его жизни, стремления Тони, возможно, были бы совсем другими. Но Тони не хотелось думать о том, к чему бы это привело. Так что он быстренько договорился о продаже дома по телефону и электронной почте, попросив адвоката Блайта прислать ключи прямо агенту. Адвокат, конечно, сделал вид, что ничуть не удивлен поведением клиента, но Тони знал, что он лукавит. Тони слишком хорошо понимал, что всю жизнь возводил стену между собой и мужчиной, который не захотел быть его отцом, и теперь не видел причин ставить свою хрупкую психику под удар ради того, кто решился признать сына только после смерти.

Но все равно где-то глубоко внутри него звучал голосок, твердивший, что когда-нибудь он может об этом пожалеть.

— Может, и так, — сказал вслух Тони. — Но сейчас я этим заниматься не стану.

Какое-то мгновение он обдумывал план отложить продажу дома, чтобы потом, когда будет готов, тщательно осмотреть то, что осталось от жизни Артура Блайта. Но он быстро отмел эту мысль. Скорее всего, он никогда не наберется духа это сделать, а хранить пустующий дом, когда столько людей нуждается в жилье, как-то аморально.

Разозлившись на собственную нерешительность, Тони закрыл сайт и взял в руки историю болезни одного из пациентов. Вот тут он мог принести пользу, это он умел — вмешиваться в жизни людей, чье поведение радикально отклонялось от того, что большинство считает нормой. Отношения с матерью дали Тони неоценимый опыт — он знал, как выглядит мир по ту сторону нормальности и какой представляется человеку жизнь, когда он смотрит на нее словно сквозь мутное стекло. Он знал, как тяжело повсюду чувствовать себя чужаком и как страшно жить в мире, чьи обычаи и правила так сильно отличаются от твоих, как непросто сохранить свой разум. С тех пор как Тони научился прикидываться обычным человеком, он понял, что в его силах помочь и другим, таким же покореженным жизнью. Многие из его пациентов уже шагнули за грань безнадежности, но некоторые еще поддавались «ремонту», после которого следовала реабилитация и возвращение к более или менее нормальному существованию.

От чтения его оторвал звонок телефона.

— Алло? — рассеянно сказал он в трубку.

Кэрол утверждала, что это его удивленное и подозрительное «алло» звучит так, будто он совершенно не ожидает, что пластиковая штука на столе вдруг затрезвонит и заговорит человеческим голосом.

— Все это напоминает мне поэму, которую я читала в школе, — говорила Кэрол, — Называется «Марсианин пишет письмо домой».

Человек на другом конце телефона явно сомневался, туда ли попал — услышь он эти рассуждения Кэрол, тут же бы с ней согласился.

— Это доктор Хилл? — уточнил он. — Доктор Тони Хилл?

— Да. Кто говорит?

— Детектив-инспектор Стюарт Паттерсон из полиции Уэст-Мерсии.

— Мы ведь с вами незнакомы, верно? — Тони предпочитал сразу прояснять этот вопрос — на лица память у него была хорошая, а вот на имена… Ему уже не впервой было беседовать с, казалось бы, незнакомым человеком, чтобы потом выяснить, что месяц назад они сидели рядом на каком-нибудь званом обеде.

— Нет. Мне сказали, с вами можно поговорить насчет профайлинга и всего такого прочего.

— Вы не ошиблись. — Сказав это, Тони скорчил гримасу телефону. — Кое-какой опыт в этой области у меня имеется.

— У нас тут есть одно дело, — сообщил Паттерсон. — И нам не помешала бы ваша помощь.

— Говорите, вы из Уэст-Мерсии? А это не там ли Вустер? — Теперь уже сам Тони слышал параноидальные нотки в своем голосе.

— Да-да, и графство, и одноименный город. Но убийство произошло на окраине города. А что, вы про него читали? Вы поэтому спрашиваете? — Слова вылетали из Паттерсона как из скорострельной пушки, но за его торопливой речью Тони сумел расслышать легкий акцент, похожий на дорсетширский, как в «Арчерах»[6].

— Нет-нет, просто хотел уточнить. География, прямо скажем, не мой конек, — ответил Тони. — Так что же у вас за дело, что вам понадобился человек вроде меня?

Паттерсон глубоко вздохнул.

— Жертва — четырнадцатилетняя девочка, над которой надругался убийца. Мы расследуем это дело уже больше недели, и пока никаких сдвигов нет. Все обычные шаги мы предприняли, но это ни к чему не привело. Понимаете, доктор Хилл, мы в полном отчаянии. Я бы закрыл дело, но не с такими же результатами! В общем, нам нужен свежий взгляд на это убийство. — Выпалив все это, Паттерсон умолк.

Тони не спешил с ответной репликой, чувствуя, что детектив сказал еще не все.

— Мне передавали, что вы именно тот человек, который может обеспечить нам этот самый свежий взгляд.

Паттерсон уже второй раз упомянул, что обратился к Тони по рекомендации. И, судя по всему, не по доброй воле, а по принуждению. Если бы с убийством вроде того, что описал Паттерсон, столкнулась Кэрол Джордан или другие детективы, с которыми работал Тони, они бы оборвали ему телефон уже через пару часов после обнаружения тела. Просто потому, что верили в эффективность его методов. А расследовать дело, когда тебя считают шарлатаном, чрезвычайно трудно. С другой стороны, в таких случаях не отделаться общими словами — понадобится подкрепленный уликами, солидный и достоверный профиль. А к основам основ обращаться всегда полезно.

Мысли Тони обратились к Вустеру. Во всем этом он видел руку Кэрол Джордан. Она не смогла заинтересовать его жизнью Блайта и решила вытащить в Вустер, подкинув интересное дело. Значит, считает, что, попав в город, он не удержится и сунет-таки свой нос в особняк.

— Не могли бы вы сообщить, кто именно посоветовал вам обратиться ко мне? — спросил Тони, заранее зная ответ.

— Понимаете, это довольно запутанная история, — прочистил горло Паттерсон.

— Я не тороплюсь, — заверил его Тони.

— Наша коллега из Отдела по работе с семьями погибших дружит с детективом из Уэст-Мидлендса. Во время расследования прошлогоднего взрыва этот ее друг познакомился с брэдфилдским детективом-констеблем, которого зовут Сэм Эванс. В общем, они тоже подружились, ходили вместе по ресторанам и пабам. Так вот, Эванс пел вам самые настоящие дифирамбы. Короче, мой детектив-сержант связался с детективом-констеблем Эвансом и взял у него ваш номер. — Паттерсон кашлянул. — Это детектив-сержант заставил меня вам позвонить. Говорит, пришло время нестандартных решений.

— А с главным инспектором Джордан вы не разговаривали? — Тони ушам своим не верил.

— Нет, с детективом Джорданом я незнаком. Он начальник Эванса? — спросил Паттерсон.

По тому, что коп принял Кэрол за мужчину, Тони сразу понял, что тот ничего не утаивает. Значит, Кэрол тут ни при чем.

— Какова причина смерти? — спросил Тони.

— Удушение. Он надел ей на голову полиэтиленовый пакет. Она не сопротивлялась, потому что предварительно ее накачали жидким экстези.

— Как вы это выяснили? Я полагал, что присутствие гамма-гидроксибутирата в организме определить невозможно, потому что в норме в крови содержится какое-то его количество.

— Но не так много. Тело обнаружили вскоре после смерти, так что сомнений у нас по поводу экстези нет, — добавил Паттерсон. — Мы, конечно, еще ждем результатов токсикологии, но пока что все указывает на то, что убийца вкатил ей такую дозу, что у бедной девочки не было никаких шансов.

— Вы сказали, он над ней надругался? — спросил Тони, одновременно делая пометки в блокноте.

— Располосовал ножом. Мясницким вроде как. Причем орудовал им прямо внутри тела жертвы, — ответил Паттерсон. — Так что скажете, док? Сможете вы нам помочь?

Отложив ручку, Тони поднял очки на лоб и потер переносицу:

— Пока не знаю. Вы не могли бы сбросить мне на почту фотографии места преступления и все ваши отчеты по делу? Я взгляну на них и завтра же утром вам позвоню. К тому времени я соображу, будет вам от меня польза или нет.

— Спасибо. Если все-таки решите нам помочь, вам придется сюда ехать? — осторожно спросил Паттерсон.

Бедняга уже прикидывает, потянет ли это его бюджет, понял Тони.

— Я должен увидеть место преступления своими глазами. Скорее всего, поговорить с родителями убитой мне тоже придется. За пару дней управлюсь. Останусь на одну ночь, максимум на две, — сказал он, прекрасно понимая заботы собеседника. Затем Тони продиктовал Паттерсону адрес своей электронной почты, записал его номер телефона и пообещал перезвонить завтра утром.

Положив трубку, Тони откинулся в кресле и закрыл глаза. Стоило ему дать добро на продажу дома Эдмунда Артура Блайта в Вустере, как ему тут же позвонили из полиции Уэст-Мерсии и попросили приехать. Многие знакомые Тони тут же решили бы, что это перст судьбы. Но Тони не верил в совпадения. У него было полно пациентов, которые считали любое совпадение откровением Божиим; Тони какое-то время читал лекции в университете и заклинал студентов не поддаваться искушению и не верить в эти фантазии. Как же он им говорил? «Со всеми нами случалось что-нибудь подобное. В отпуске, в удаленной деревушке, на пляже или в чудном семейном ресторанчике на берегу моря, который порекомендовали вам местные жители и который не указан в гиде „Лонли-плэнет“. И вот сидите вы там и вдруг видите человека, который играет в футбол с вашим братом, или, к примеру, каждое утро садится с вами в автобус, или гуляет с собакой в том же парке, что и вы. И мы приходим в неистовый восторг, а по приезде домой рассказываем об этом „чуде“ каждому встречному-поперечному: „Ты не поверишь, кого я встретил на отдыхе!“ Но попробуйте на секунду задуматься. Представьте все те бессчетные минуты и часы каждого дня вашего отдыха, когда вы не встречали кого-нибудь знакомого. Или еще лучше: представьте все те бессчетные минуты и часы каждого дня, проведенного не в отъезде, а дома, когда вы не сталкиваетесь ни с кем из знакомых. Чисто математически шансы встретить знакомого дома и на отдыхе примерно равны. Наш мир — постоянно сужающаяся зона контакта, и с каждым прожитым годом наши шансы на эти, казалось бы, невозможные и судьбоносные встречи растут. Но они не судьбоносные, нет. Только если вас не преследует какой-нибудь псих — в таком случае немедленно выбрасывайте из головы все, что я вам только что сказал, и звоните в полицию.

Так что, когда ваши пациенты будут утверждать, что самые разные события на самом деле происходят, дабы явить им послание свыше или еще что-то в таком роде, помните — совпадения бессмысленны. Они просто случаются. Примите это как факт и не обращайте на них внимания».

Компьютер Тони пикнул, сообщив о новом письме. Видимо, детектив-инспектор Паттерсон не любит откладывать дела в долгий ящик. Выпрямившись в кресле, Тони открыл глаза и застонал.

— Принять и забыть, — вслух приказал он самому себе.

10

Поле понадобилось чуть меньше тридцати секунд, чтобы понять простую вещь — единственным, кто ждал появления их команды для расследования исчезновения Дэниела Моррисона, был начальник Северного отделения. Ей велели найти детектива-сержанта Фрэнни Райли, чтобы тот ввел ее в курс дела. Когда Пола добралась до участка и спросила первого встретившегося копа о Райли, тот пожал плечами и махнул рукой куда-то назад:

— Старикашка там, смолит.

В полиции Брэдфилда курение было запрещено уже много лет. Но у здоровенного детектива, на которого указали Поле, изо рта свисала незажженная сигарета. Судя по неприязненному взору темных глаз, которым коп наградил Полу, ему хотелось достать и зажигалку, но она помешала. Подойдя к нему поближе, Пола решила, что больше всего он похож на неудачника, которого отметелили коллеги по команде регби. Плохо вправленный нос, разные по размеру уши и отсутствие всякой шеи.

— Добрый день, я — детектив-констебль Макинтайр, — представилась она. — Пола Макинтайр.

Фрэнни Райли замялся, но потом все же взял ее ладонь своей огромной лапищей. Хватка у него оказалась крепкая, а вот кожа — удивительно мягкая.

— Фрэнни Райли. А вы, видимо, из пресловутой команды гениев, да? Видно, наш босс совсем с катушек слетел. Тратит даром ваше время, а мы при этом выглядим полными имбецилами. — Он еще больше нахмурился. Казалось, между выпуклыми надбровными дугами и внушительными мешками под глазами совсем не осталось просвета. Интересно, задумалась Пола, он хоть что-нибудь видит?

— Будем надеяться, — ответила она.

— Чего-чего? — озадаченно склонил голову Райли.

— Говорю, буду очень рада, если все это окажется пустой тратой времени, и Дэниел Моррисон объявится живой и здоровый, да еще и славно оттянувшийся с какой-нибудь девчонкой. А вы не обрадуетесь? — Пола обворожительно улыбнулась и вытащила из кармана пачку сигарет. — Куда тут можно пойти покурить?

С крыши штаба Северного отделения полиции Брэдфилда открывался прекрасный обзор. Здание участка располагалось на самой вершине холма Кольери и обслуживало близлежащие районы. В ясный день с крыши можно было разглядеть как достопримечательности в центре, так и стадион «Виктория» и парки, со времен начала промышленной революции служившие городу легкими. Каким-то загадочным образом на крыше даже появилась автобусная остановка из плексигласа, под которой курильщики прятались от дождя и ветра. Скорее всего, в Брэдфилде не было второго такого места, где они могли предаваться своему пороку, наслаждаясь столь же живописным видом.

— Неплохо устроились, — заметила Пола, присаживаясь на узкую скамейку остановки. — Никто еще, случаем, о пропаже остановки не заявлял?

Райли хохотнул. Звук получился впечатляющий — как будто спустили воду в засорившемся унитазе.

— Как же! — Райли глубоко затянулся. Сигарета явно была для него чем-то вроде системы жизнеобеспечения для космонавта. — Босс ужасно боится высоты, так что никому до нас дела нет. Так чего вы от меня хотите, детектив-констебль Макинтайр?

— Я надеялась, что вы расскажете, какую работу уже провели по делу Дэниела Моррисона, — ответила Пола. — Чтобы я не дублировала ваши действия.

— А я думал, всякие элитные говнюки вроде вас именно так и работают, — хмыкнул Райли. — Начинают с самого начала, повторяют сделанные до них шаги, а потом приписывают себе все заслуги.

— Вы путаете нас с какими-то другими элитными говнюками, сержант, — отозвалась Пола и отвернулась, чтобы зажечь сигарету. Как только никотин добрался до мозга, она облегченно вздохнула.

Пола славилась умением склонять на свою сторону самых упрямых собеседников. Именно поэтому ее так и ценила Кэрол Джордан. Правда, Пола старалась особенно не задумываться над природой этого своего таланта, боясь запутаться, как пресловутая сороконожка. Вот и теперь она решила действовать без раздумий, как подсказывала интуиция.

— Я так понимаю, главный в этом деле — вы, — участливо улыбнулась она Фрэнни Райли.

— Соображаешь, — кивнул Райли. Пола видела, что он заметно расслабился.

— Но вы, кажется, особенно из-за Дэниела не переживаете. Думаете, он просто сбежал?

— Может, и не совсем сбежал, — пожал мясистыми плечами Райли. — Скорее приключений на свою задницу захотел. Как вы справедливо заметили, вернется он не сегодня завтра как миленький, да еще и на славу потрахавшись.

— Почему вы так думаете?

Райли злобно затянулся и тут же, не выдыхая, заговорил:

— Избалованный кусок дерьма он, вот почему. Мамочкин и папочкин обожаемый сыночек. Какой смысл ему сбегать, если дома все вокруг него так и пляшут?

Пола промолчала. По ее опыту, за пару дней после исчезновения ребенка сложно составить достоверную картину взаимоотношений в семье. Может, на первый взгляд Дэниел и в самом деле ни в чем не нуждался, но это не значило, что у него не было никаких проблем.

— А похищение вы исключили?

— При похищении родители с нами обычно не разговаривают, — ответил Райли. — Да и требование выкупа уже появилось бы. Кроме того, его папаша не из тех, у кого похищают детей. Он, конечно, богатый, но не настолько, чтобы заморачиваться с киднеппингом. — Докурив сигарету до самого фильтра, Райли решительно растоптал окурок ботинком.

— Когда его последний раз видели живым?

— Он учится в школе Уильяма Мэйкписа. — Зевнув, Райли вытащил из пачки очередную сигарету. — В понедельник после уроков поехал домой на автобусе — один. Правда, по соседству сидела пара ребят из параллельного класса. Они все сошли на Бэлветер-сквер. Те парни отправились в магазин компьютерных дисков, а Дэниел, по их словам, пересек площадь в противоположном направлении.

— К Темпл-Филдз? — По коже Полы побежали мурашки, и прохладный ветерок, дувший с вересковых пустошей, был тут ни при чем.

— Ага, туда.

— А потом?

— Ну, с обращением мы еще не выступали, поэтому и показаний пяти сотен бездельников, утверждающих, что видели его от Лендс-энда до Джон-о’Гротс[7], у нас нет, — пожал плечами Райли.

Он вышел из-под навеса и принялся изучать панораму города, видимо закончив свой рассказ. Пола уже сочла его ленивым козлом, когда Райли ее удивил.

— Я просмотрел записи видеокамер в центре города, — сказал он. — Те ребятишки не врали. Дэниел и впрямь пересек площадь и свернул в переулок, ведущий к Темпл-Филдз. — Повернувшись, Райли оценивающе взглянул на Полу. — Думаю, что это за место, вы знаете получше многих. Верно?

Пола сначала даже не поняла, что он имеет в виду. Намекает на ее ориентацию?

— Прошу прощения? — холодно осведомилась она, давая понять, что не позволит в своем присутствии разводить гомофобию.

— Ну, это ведь вы тогда оказались меж двух огней, когда в Темпл-Филдз провалили операцию под прикрытием?

Пола почти захотела, чтобы ее первое предположение оказалось правдой и Райли и впрямь имел бы в виду ее ориентацию. Тогда, в том лабиринте улиц и переулков, Пола чуть не умерла в вонючей комнатенке. А все из-за того, что убийца оказался умнее, чем предполагала полиция и даже Тони Хилл. Возвращение к нормальной жизни оказалось мучительным и страшным, и Пола не справилась бы без поддержки Тони. Даже и теперь, когда она более или менее пришла в себя, ее била дрожь при одной мысли, что все это — ее прошлое.

— Да, это я, — сказала она. — Я так понимаю, видеокамер в Темпл-Филдз до сих пор кот наплакал?

Райли показал ей большой палец, сопроводив этот жест утвердительным кивком.

— Плохо для бизнеса. Мы, конечно, называем Темпл-Филдз «голубой деревней» и делаем вид, будто там теперь все респектабельно и спокойно, ну там модные бары, гурманские рестораны и тому подобное, но мы-то с вами знаем, что там творится на самом деле. Все эти секс-шопы, шлюхи, сутенеры, наркодилеры — им камеры не нужны, как и их клиентам. Так что, как только Дэниел попал в Темпл-Филдз, считайте, мы его потеряли.

— А что насчет того, чтобы поискать его прямо там?

— Слишком много вариантов, — почесал живот Райли. — Да и людей на одного пропавшего подростка пришлось бы бросить целую толпу. Вы же знаете, как оно бывает. А гарантий — никаких. Может, он и впрямь там, лежит в чьей-нибудь квартире, упившийся вдрызг. А может, уже давным-давно поймал попутку и уехал куда подальше. Ничего мы этим не добьемся.

— Плохо, — проговорила Пола и, встав рядом с Райли, тоже уставилась на открывающийся перед ней вид. Где-то там, среди всех этих домов, были зацепки, объясняющие исчезновение Дэниела Моррисона. Впрочем, все эти дома с тем же успехом могли быть и где-нибудь в Исландии — все равно пользы от них сейчас ноль. — Очень плохо.

— Ну и что вы собираетесь теперь делать? — поинтересовался Райли. — Поговорите с его родными?

— Это от меня не зависит, — покачала головой Пола. — Лично я посоветую начальству подождать, пока не появится новая информация. Пока все выглядит так, что всю работу вы уже проделали.

Райли не скрывал изумления.

— Верно, — ответил он, безуспешно пытаясь казаться равнодушным. — Если к завтрашнему утру ничего не выяснится, мы, скорее всего, проведем вместе с родителями пресс-конференцию. Если что, я вас предупредил.

— Спасибо, сержант, — кивнула Пола и раздавила ногой сигарету. По пути к пожарной лестнице на другом конце крыши она чувствовала на себе взгляд Райли. Похоже, у нее появился новый друг. Ну что же, значит, день прожит не зря.

Тони оглядел переполненный зал. Они с Кэрол ходили в этот индийский ресторанчик на окраине Темпл-Филдз с того дня, когда начали сотрудничать. Несмотря на недавний ремонт и смену шеф-повара, он по-прежнему оставался лучшим в городе заведением, специализировавшимся на индийской кухне. Столики в помещении стояли так тесно, что Тони порой проявлял беспокойство за прочих посетителей ресторана — как бы их, бедных, не затошнило от их с Кэрол разговоров на довольно специфические темы. Впрочем, вскоре он убедился, что шум в зале не давал подслушать ни одну приватную беседу. И ресторанчик стал местом их регулярных встреч. Тони подозревал, что им с Кэрол обоим это местечко нравится еще и потому, что располагается на нейтральной территории — в запутанных дебрях их взаимоотношений этот фактор играл немаловажную роль.

Он бросил взгляд на часы, но, едва подняв глаза, увидел Кэрол, пробиравшуюся к нему через зал. Морозный вечер окрасил ее щеки румянцем, на фоне которого глаза прямо-таки сияли яркой голубизной. Густые светлые волосы уже пора было стричь — пряди отросли и растрепались. Если бы на него надавили, Тони, наверное, признал бы, что такая лохматость ему куда милее идеально выверенной геометрии свежей стрижки. Но пока никто давить на него не собирался, а уж Кэрол — в последнюю очередь.

С тяжелым вздохом опустившись на стул, она скинула пальто и протянула руку к запотевшей бутылке пива. Чокнулась с Тони и припала к горлышку.

— Вот теперь другое дело, — выдохнула она. — Пока сюда доберешься, от жажды помрешь.

— Что, удачный день на работе? — поинтересовался Тони, хотя и так уже знал ответ — Кэрол пригласила его сюда, намереваясь что-то отпраздновать.

— Думаю, да, — кивнула Кэрол. Возле их столика остановился официант, и они быстро, даже не глядя в меню, сделали заказ. — Похоже, у нас появилась зацепка в «висяке» четырнадцатилетней давности. — Кэрол рассказала об уликах, появившихся в деле Найджела Барнса. — А Стейси, похоже, удалось сузить поле поисков, так что подводники участка Камбрии согласились нам помочь. Я уже отправила туда Сэма. Будет на связи.

— Здорово. Раскроете дело — получите такие заголовки, что Блейк сразу перестанет капать вам на мозги.

— Не уверена. — Улыбка пропала с лица Кэрол. — Боюсь, он заявит, что конкретно этот «висяк» успешно расследовал бы любой другой коп. Но это не так. Большинство детективов, узнав, что Найджел Барнс переехал, на этом бы и остановились. Никто не стал бы так ковыряться в этом деле, как Сэм. Забили бы, и все. Но мои-то ребята не такие. Они особенные. Они мыслят нестандартно, не так, как все. Но типу вроде Блейка этого не объяснишь — все равно не поймет.

— Особенно учитывая, что он и не желает понимать, — добавил Тони.

— Точно, — ухмыльнулась Кэрол. — Ладно, не будем сегодня об этом думать, лучше отпразднуем событие. Все-таки наша команда на пороге очередного успеха.

— Вы молодцы, — заметил Тони. — Нелегко сообщать людям страшные новости об их близких, но вы хотя бы приносите в их жизнь какую-то определенность. Ну и убийц за решетку сажаете, а это тоже кое-чего стоит. Избитая, конечно, но все же истина. Вы говорите устами мертвых, как бы действуете от их имени. — Тони улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Он радовался, что вечер начался с позитивной ноты. Ему почему-то казалось, что все пройдет не так гладко.

Официант поставил перед ними тарелки с рыбой пакора и овощами, и они принялись за еду. Какое-то время тишину нарушало лишь звяканье вилок.

— Я даже и не знал, что так проголодался, — наконец довольно вздохнул Тони.

— Ты всегда так говоришь, — промычала Кэрол, дожевывая последний ломтик цветной капусты во фритюре.

— И это всегда так и есть.

— Ну а у тебя как день прошел?

— Счастлив сообщить, что, хоть Джеймсу Блейку я и не нужен, зато другим — еще как, — осторожно начал Тони. — Мне сегодня звонили, просили помочь в расследовании одного убийства. Похоже, я еще пользуюсь спросом.

— Здорово. Кто звонил? — Кэрол, казалось, искренне за него радовалась.

Но это ненадолго, подумал Тони.

— Детектив-инспектор Стюарт Паттерсон.

— Нет, не знаю такого, — задумавшись, покачала головой Кэрол.

— Из Уэст-Мерсии.

Удивление заглушило в Кэрол все прочие эмоции.

— Из Уэст-Мерсии? Ты что, едешь в Вустер? — В ее голосе послышались обвинительные нотки, появления которых Тони ждал.

— Куда вызвали, туда и еду. Я не напрашивался. Они сами меня позвали. — Тони не нравилось, что он говорит, будто оправдываясь.

— Но ты не обязан был соглашаться.

— Да, не обязан. — Он всплеснул руками. — Но в то же время обязан. Неужели ты не понимаешь! Как я только что сказал, мы — единственные, кто выступает на стороне мертвых.

— Извини. — Кэрол опустила голову. — Ты прав. Просто… Даже не знаю. Я пыталась поговорить с тобой о твоем отца, но ты меня заткнул. Не хотел даже думать об этом. И вдруг — бац! — при первой возможности едешь в город, где он прожил большую часть жизни. Будешь ходить по тем же улицам, что и он, видеть те же дома, что и он, может, даже пить в том же пабе, куда ходил он.

— Кэрол, тут я ничего изменить не могу. Послушать тебя, так это я поехал в Вустер, убил и изуродовал девочку, и все в надежде, что Уэст-Мерсия пригласит меня и попросит составить им профиль преступника. Такова моя работа, и именно она делает меня человеком. А я, в свою очередь, делаю эту работу хорошо и знаю, что могу им помочь. — К их столику подошел официант, и Тони умолк.

— То есть ты приедешь туда и будешь делать вид, что тебя с этим городом ничего не связывает? — спросила Кэрол, как только они вновь остались вдвоем.

— Я не буду делать вид. Меня и впрямь ничто с ним не связывает.

— Ага, — сухо усмехнулась Кэрол, накладывая на лепешку курицу карахи. — Кроме дома и яхты.

— Это совпадение, а не связь.

Кэрол бросила на него долгий, внимательный и полный нежности взгляд:

— Тони, милый, ты ведь не удержишься. Обязательно попробуешь, а потом будешь мучиться.

— Что-то тебя сегодня тянет на мелодраму, — заметил Тони, пытаясь отшутиться. — Где моя прагматичная коллега, где суровый детектив-инспектор Джордан?

— Где-где — пытается убедить тебя хоть раз в жизни предпринять что-то на пользу себе. Ты же всю жизнь только и делаешь, что исправляешь отклонения — в своих пациентах, в профайлах. Ты чинишь дорогих тебе людей, например Полу. Или меня. А я хочу, чтобы ты немножко побыл эгоистом и починил самого себя. — Кэрол накрыла его руку своей ладонью. — Тони, мы ведь очень давно знакомы. И мы оба знаем, сколько у каждого из нас в голове тараканов. Только ты пользовался любой возможностью снизить численность этих славных насекомых у меня в башке. Почему же ты не позволяешь мне сделать то же самое для тебя?

У Тони в горле вдруг встал комок, как будто он целиком заглотал перец чили. Он помотал головой и оттолкнул тарелку.

— Я просто хочу спокойно работать, — с трудом выдавил он из себя.

— Знаю. — Кэрол говорила мягко, чуть слышно. — Но твоя работа только выиграет, если ты поймешь, что должен примириться со своим прошлым.

— Возможно. — Сделав глоток пива, Тони прокашлялся. — Может, ты и права. — Он слабо улыбнулся. — Ты ведь с меня с живого не слезешь, пока все не будет по-твоему, да?

— Конечно, — кивнула Кэрол. — Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь из-за отрицания собственного прошлого.

— Слушай, я что-то забыл, кто тут у нас психолог, я или ты? — рассмеялся Тони.

— Просто я быстро учусь, — парировала Кэрол, пододвигая тарелку обратно к Тони. — Давай ешь, а я пока расскажу тебе, что мне удалось выяснить.

— Ладно, твоя взяла, — кротко вздохнул Тони и взял в руки вилку.

— Не то чтобы я узнала о нем очень много, — заговорила Кэрол, — но надо же хоть с чего-то начинать. Первая хорошая новость — у него не было проблем с законом. Ничего серьезного за ним не числилось, за исключением двух штрафов за превышение скорости в две тысячи втором году — тогда на местной дороге установили камеры.

— И после двух штрафов он стал осторожнее. — Тони ел, смакуя каждый кусочек.

— Вторая хорошая новость — ну, если не для его близких, то для него самого, — скончался он скоропостижно. Ничем не болел, ни от кого не зависел. Умер от тяжелого сердечного приступа — решил поучаствовать в состязаниях по гребле, но по пути к своей лодке упал. «Скорая» приехала слишком поздно.

Тони представил, каково было Блайту. Ошеломляющий взрыв боли. Потеря контроля. Страшное понимание, что вот она — смерть. Надвигающаяся тьма. Бесконечное одиночество, и никого из близких рядом. Некому сказать «прощай». Некому сказать «прости».

— А он знал, что склонен к инфаркту?

— Не думаю. Ему диагностировали ишемическую болезнь сердца, но, судя по всему, это никак не повлияло на его образ жизни. Он играл в гольф, обожал речные прогулки и ходил на работу. Вечером обычно выкуривал по сигаре, выпивал в день чуть больше половины бутылки красного вина и несколько раз в неделю с удовольствием ужинал в дорогих ресторанах. Имея виды на долгую и здоровую жизнь, люди так себя не ведут.

— Как ты все это раскопала? — озадаченно спросил Тони.

— Так я же детектив. Взяла да и позвонила коронеру.

— И он вот так тебе все рассказал? И даже не поинтересовался, для чего тебе эти сведения? — Тони знал, что не следует удивляться бесцеремонности, с какой полиция относится к частной жизни граждан, но все же иногда его поражало, как легко добыть информацию, которая по всем правилам должна считаться конфиденциальной. — Ты ведь могла и соврать, что ты коп.

— Ну конечно, он спросил, зачем я звоню. Я заверила его, что к смерти Эдмунда Блайта мой звонок не имеет никакого отношения — просто на нашей территории некто выдает себя за него, и потому мне нужны некоторые точные детали, которых преступник знать не может. — Улыбнувшись, Кэрол положила себе щедрую порцию тарка-даал.

— Какая ты коварная, — восхитился Тони. — Я бы никогда до такого не додумался.

— Да что ты говоришь, — подняла брови Кэрол. — Я сама видела, в какого хитрого змея ты превращаешься во время допросов преступников. Мне бы и в голову не пришло задавать вопросы, которые тебе кажутся совершенно логичными, когда ты пытаешься влезть в чужую шкуру.

Тони согласно закивал:

— Верно. И спасибо — ты была права, ничего страшного в том, что ты мне рассказала, нет.

— Ну, это еще не все. Готов слушать дальше?

В животе Тони вдруг как будто завязался тугой узел, и он с трудом сглотнул:

— Честно говоря, не уверен.

— На мой взгляд, то, что я хочу рассказать, не причинит тебе никакого вреда, — осторожно сказала Кэрол. — Я бы так на тебя не давила, если бы думала, что тебя это расстроит.

Тони перевел взгляд на шумный зал ресторана. Судя по лицам посетителей, здесь были представлены все аспекты человеческих отношений — любовь и работа, ссоры и примирения, радость и грусть, семейные узы и первые свидания. И любой из посетителей мог перейти из одной категории в другую. Так чего же так боится Тони? Чем может повредить ему мертвец, который ничего не знал о нем, пока был жив? Тони повернулся к Кэрол, которая все это время не спускала с него глаз. Как же мне повезло, что у меня есть Кэрол, подумал Тони. Даже несмотря на то, что иногда ее настойчивость сводит с ума.

— Хорошо, — сказал он.

— В общем, твой отец был умным малым… — начала Кэрол.

— Он не был моим отцом, — внезапно разозлившись, прервал ее Тони. — Прошу тебя, Кэрол, не называй его так — как бы ты на меня ни давила, с этим я примириться не могу.

— Прости, пожалуйста, я не хотела. Просто ляпнула не подумав. Как ты сам предпочитаешь его называть?

— Не знаю, — пожал плечами Тони. — Эдмунд? Блайт?

— Друзья звали его Артуром.

— Тогда пусть будет Артур, — согласился Тони и уставился на свою тарелку. — Извини, что нагрубил. Просто я не могу думать о нем как об отце. Совсем не могу. Я тебе уже говорил: понятие «отец» подразумевает какие-то отношения — плохие или хорошие, откровенные или лживые, полные любви или ненависти. Не важно какие. А у нас с ним не было никаких отношений. — Тони, лишь взглянув на виноватое лицо Кэрол, тут же ее простил.

— Артур был умным малым, — продолжила она. — Через пару лет после твоего рождения основал компанию «Сарджинк». Чем он занимался до этого, я не знаю. Я беседовала с одной женщиной, которая работает в «Сарджинке» уже тридцать с лишним лет, но и она не знала, чем занимался Артур до того, как приехал в Вустер. Сказала только, что он родом откуда-то с севера.

— Видимо, из Галифакса, — криво усмехнулся Тони. — Именно там тогда жила моя мать. А чем занимается этот «Сарджинк»?

— Они разработали какую-то сложную технологию и стали выпускать одноразовые хирургические инструменты. Их фишкой было то, что Артур придумал делать одноразовые инструменты из смеси пластиков и металла. После использования инструменты не выкидывались, а шли на переработку. Только не выспрашивай у меня тонкости процесса, я в этом ничего не понимаю. Знаю только, что технология совершенно уникальная, Артур даже ее запатентовал. У него вообще было много патентов. — Улыбка смягчила черты лица Кэрол, и Тони сразу вспомнил, почему люди так часто недооценивают ее, считая слишком доброй для работы в полиции. — Похоже, ты не единственная творческая личность в вашей семье.

Помимо своей воли, Тони остался доволен услышанным.

— У моей матери много недостатков, но слабое воображение в их число не входит, — заметил он. — Впрочем, я рад, что свою креативность унаследовал не только от нее.

При упоминании матери Тони лицо Кэрол перекосилось. Тони это совсем не удивило. Две женщины невзлюбили друг друга с первой встречи. Тони тогда лежал в больнице после жестокого нападения одного из пациентов. Он довольно паршиво себя чувствовал и не мог служить буфером между Кэрол и матерью. А уж когда Кэрол не позволила Ванессе прибрать к рукам завещанное Тони поместье Артура Блайта, их взаимная неприязнь перешла в открытую ненависть.

— Ну, между Артуром и Ванессой имелось одно серьезное различие — все, как один, сходятся во мнении, что Артур Блайт был хорошим человеком. Он не только здорово соображал, но и как работодатель вел себя чрезвычайно порядочно — в его компании даже принято делить часть прибылей между работниками. Он был очень общительным, щедрым и приятным человеком. На него работало около двадцати пяти сотрудников, и он знал все об их семьях. Помнил, у кого как зовут детей, и прочее в том же духе. Два года назад, когда он продал компанию, то пригласил всех сотрудников с семьями на выходные в загородный отель. За свой счет. — Кэрол умолкла и выжидающе посмотрела на Тони.

— Неудивительно, что его все любили, — отозвался тот.

— Единственное, чего никто не понимал, это почему он так и не женился. Женщина, про которую я говорила, та, что проработала с ним не один десяток лет, ни разу не видела, чтобы он где-нибудь появился в сопровождении дамы. Кое-кто думал, что он гей, но она так не считала. Говорила, что он просто робел перед женщинами. Она даже предполагала, что еще в молодости он или овдовел, или развелся и с тех пор избегал завязывать прочные отношения. Я, кстати, пробила его по базе и выяснила, что он никогда не был женат.

— Похоже, с женщинами у него были те же проблемы, что и у меня, — усмехнулся Тони и мысленно добавил: «И по той же причине. Нас обоих покорежила Ванесса».

— Надо сказать, у вас в самом деле есть нечто общее, вернее сказать, некто общий, — словно прочитав его мысли, произнесла Кэрол.

— Ванесса, конечно, ядовитая змеюка, но во всех своих неудачах я ее винить не могу, — сказал Тони, протягивая руку за пивом.

Судя по взгляду, которым наградила его Кэрол, она придерживалась противоположной точки зрения.

— Одно я знаю точно, — продолжила она. — Как только Артур от нее избавился, он сразу добился заметных успехов. Я понимаю, ты не можешь простить Артуру, что при жизни он тебя попросту игнорировал, но судя по тому, что я о нем узнала… Не знаю, мне кажется, у него были достаточно веские причины, чтобы так поступить. А если кто и знает об этих причинах, так это Ванесса.

— Ну, в таком случае это так и останется тайной, так как с ней я в ближайшие лет триста разговаривать не намерен. — Отставив тарелку в сторону, Тони подозвал официанта. Он давал Кэрол понять, что пора сменить тему разговора. — Ты еще пиво будешь?

— Почему бы и нет, — согласилась Кэрол. — А когда ты уезжаешь в Вустер?

— Завтра или послезавтра. Мне утром надо созвониться с Паттерсоном, а перед этим еще разок просмотреть те материалы, что он мне прислал. Не думаю, что уеду больше чем на пару дней. Я, знаешь ли, дорого стою, а у полиции нет таких денег, чтобы нанимать меня надолго. — В словах Тони звучала суровая проза жизни.

— Это дело связано с гибелью девочки, да? Я ее в новостях видела. Как у них продвигается расследование?

— Ну а как ты думаешь? — Заказав пиво, Тони горько усмехнулся. — Сама подумай, как могут идти у них дела, если они решили вызвать меня?

— Паршиво.

— Именно.

— Я тебе не завидую, честно говоря, — призналась Кэрол.

— Да я сам себе не завидую. Всего один труп — очень сложно делать какие бы то ни было умозаключения. Сама знаешь, каково это. — «Чем больше жертв, тем выше эффективность моей работы, и в этом и заключается самый большой ее минус», — подумал Тони. С появлением профайлеров выражение «наживаться на чужом горе» приобрело еще один смысл. Тони очень долго привыкал к мысли, что профайлинг — единственное ремесло, в котором репутация профессионала напрямую зависит от активности серийных маньяков.

Впрочем, даже смирившись с этим, крепче спать по ночам он не стал.

11

По пластиковым овальным плитам, выложенным полицией, Пола прошла от края огороженной площадки до ее центра. Стоял страшный холод. Интересно, чем этот голый косогор мог так заинтересовать застройщика, что тот решил возвести тут дом? Даже самые ярые фанаты природы признавали, что местечко на редкость непривлекательное. На горизонте виднелся чахлый лесок, за которым Пола разглядела низкий каменный дом. Судя по тому, что по холму и стройке, вызвавшей столь живой интерес полиции, бродили бесчисленные овцы, здание служило фермой.

— Хотя бы дождя нет, — буркнул вместо приветствия Фрэнни Райли, когда Пола подошла к нему и другим копам. Незажженная сигарета, прилипшая к уголку рта, дергалась в такт его словам.

— И вам доброе утро, — поздоровалась Пола.

Два незнакомых детектива с интересом глянули на девушку, но промолчали. А криминалисты в белых комбинезонах даже и глаз на нее не подняли — мертвые интересовали их куда больше живых.

— Спасибо, что сразу мне позвонили, — сказала она.

Правда, когда Фрэнни разбудил ее среди ночи накануне единственного выходного, Пола не слишком обрадовалась. Впрочем, с такими новостями до утра не ждут.

— Похоже, нашли мы его, — угрюмо сообщил ей Фрэнни, и по его тону Пола поняла, что находка оказалась не очень приятной. — Я вам скину по мобильнику координаты.

Повесив трубку, Пола тут же позвонила Кэрол, за четыре минуты приняла душ и оделась, а еще через двадцать уже прибыла к месту преступления и представилась полицейскому, охранявшему территорию. Тот явно ее ждал, что в очередной раз подтвердило догадку Полы — Фрэнни Райли был очень даже неплохим копом.

И вот теперь они стояли рядом, всего в паре футов от канавы, облицованной цементом, в которой лежало тело — предположительно Дэниела Моррисона.

— Кто его нашел? — спросила Пола.

— Нам позвонил какой-то мужик, не представился. Судя по голосу, испугался до усрачки. — Фрэнни кивнул в сторону бетонированной дорожки. — Там видны свежие следы шин — кто-то рванул отсюда со страшной скоростью. Следы, как и отпечатки ног, появились позже, когда тело здесь уже лежало. Как говорят наши эксперты, вчера с утра зарядил дождь, потому следы так хорошо сохранились. В общем, похоже на то, что какой-то придурок заехал сюда в надежде что-нибудь стырить, но нашел совсем не то, что хотел.

— В том, что это Дэниел Моррисон, сомнений нет?

— Сомнения всегда есть. — Фрэнни поежился, передернув массивными плечами. — Пошли за ограждение — я спокойно покурю и введу вас в курс дела.

Не дожидаясь ответа, он сосредоточенно и целеустремленно затопал по пластиковым плитам. Как только они нырнули под полицейскую ленту, Фрэнни зажег сигарету. Пола присоединилась к нему, поймав на себе несколько неодобрительных взглядов. Н-да, подумала она, курение стало у нас страшным преступлением против общественности, вроде растления малолетних. Пола давно собиралась бросить курить, но все как-то не получалось. Правда, один раз она довольно долго продержалась без сигарет, но после того, как на службе погиб ее близкий друг и коллега, а она очутилась на волосок от смерти, никотин стал казаться ей возлюбленным, ниспосланным с небес. Сигареты помогали справляться с кризисами ничуть не хуже других наркотиков, на которые, как она знала, подсели некоторые ее друзья и коллеги. Никотин хотя бы не влиял на работу серых клеточек и не вынуждал ходить на потенциально опасные для репутации встречи с наркодилерами.

— Так что там у нас в канаве? — спросила Пола.

— Молодой парнишка, соответствует описанию Дэниела. И форма на нем той же школы, где учился Моррисон.

— У вас разве нет его фотографий?

— Фотографии-то есть, — выпустил струю дыма Райли. — Но пока мы его в морг не отправим, от них особой пользы не будет. Ему же пакет поверх башки повязали. И крепко-накрепко обмотали вокруг шеи. Сразу видно, что от этого он и помер. — Фрэнни покачал головой. — Но это еще не самое страшное.

Желудок Полы болезненно сжался. Она давно работала в полиции и знала, что обычно стоит за такими простыми фразами.

— Что, изувечили?

Райли перевел взгляд на лесок за спиной Полы. Его помятое лицо ничего не выражало.

— Вместо члена и яиц — сплошное кровавое месиво. Похоже, убийца забрал его хозяйство с собой, хотя, пока не поднимем парнишку, точно сказать нельзя.

Пола порадовалась, что не стала смотреть на тело. При взгляде на замученных, особенно детей и подростков, ее охватывали ужас и острая жалость. У жертв жестоких убийств, как казалось Поле, всегда был обманутый, беззащитный и обиженный вид.

— А что ваш босс? — спросила она. — Вряд ли у вас когда появится дело громче…

— Шеф в штаны наложил от страха, — хрюкнул Райли. — Теперь-то он с радостью спихнет расследование вам. Мы еще поработаем на месте преступления, но можете доложить своему начальству, что дело теперь ваше. А я уж постараюсь, чтобы все отчеты вам доставили как можно раньше.

— Спасибо, — кивнула Пола и вытащила телефон. Вот он, шанс доказать Блейку свою состоятельность, подумала она. Только Дэниелу Моррисону пришлось заплатить за этот шанс страшную цену. А его родители пока не выплатили даже первый взнос.

Всеми поступками Кэрол Джордан всегда руководило стремление к справедливости. Это стремление определяло не только ее профессиональную, но и личную жизнь. Если кто-то незаслуженно обижал ее близких, Кэрол считала себя обязанной вмешаться. Случай с Тони был непростой. Кэрол бесилась, понимая, что его проблемы уходят корнями слишком глубоко, чтобы она могла до них дотянуться, не говоря уж о том, чтобы их уничтожить. Поначалу она еще верила, что сумеет как-то повлиять на Ванессу Хилл, но после знакомства с ней поняла, что этой эгоистичной суке вообще нельзя было доверять воспитание ребенка. Однако Кэрол терпеливо сносила ее попреки и оскорбления, надеясь, что сможет помочь Тони. Лишь после того, как подлая баба задумала лишить Тони наследства, завещанного отцом, Кэрол убедилась, что Ванесса окончательно сожгла за собой все мосты, перекрыв все пути к нормализации отношений с сыном.

Но все же Кэрол продолжала преследовать мысль, что она обязана хотя бы попытаться. Тони твердил, что ему это не нужно, но Кэрол его не слушала. Идти против его воли было непросто, но реакция Тони на рассказ о жизни Блайта доказала Кэрол, что она была права, засунув свои сомнения куда подальше. Сведения, которые ей удалось раздобыть, пошли Тони на пользу. Но ей еще столько надо было узнать! Больше всего Кэрол интересовало, чем занимался Блайт до того, как переехал в Вустер. Наверное, и впрямь жил в Галифаксе — том же городе, где вырос и Тони. Там, в доме его бабушки, до сих пор жила и работала Ванесса — она управляла агентством по найму и повышению квалификации работников. Интересно, как у нее дела? — задумалась Кэрол. С глобальной рецессией, все глубже проникающей во все сферы трудоустройства, вакансий на рынке труда предлагают все меньше. Правда, если кто и способен выжить, а то и преуспеть в таких неблагоприятных условиях, так это Ванесса.

Кэрол совсем не радовалась предстоящей встрече с Ванессой. Но ей некуда было деваться: только мать Тони могла поведать ей что-нибудь новое об Артуре Блайте. Любой вменяемый детектив, добывающий информацию по Блайту, поставил бы Ванессу на первое место в списке людей, с которыми следует поговорить. Всем ее словам, конечно, верить не стоит, но все же в том, что Ванессе есть что рассказать, Кэрол не сомневалась.

Первым делом она попросила Кевина Мэттьюза прикрыть ее, на случай если ее станет искать Блейк. Затем вскочила в машину и покатила вдоль Пеннинских гор к Галифаксу. По шоссе, может, было бы и быстрее, зато эта дорога шла напрямик, мимо деревень и городков. Особенно красивым она бы этот пейзаж не назвала; слишком уж его портили следы былого индустриального величия региона. Зато ближе к Галифаксу картина поразительным образом менялась: длинный серпантин гор, поросших вереском, спускался к самому дну мрачной лощины.

Центральный офис компании Ванессы Хилл располагался в приземистом кирпичном здании на окраине города. Кэрол оставила машину на парковке для посетителей, но не успела еще выключить двигатель, как у нее зазвонил телефон. На экране высветился номер Кевина Мэттьюза.

— Проклятье, — пробормотала Кэрол. — Да, Кевин. Что случилось?

— Только что звонила Пола. Она сейчас с ребятами из Северного отделения на месте преступления. Кто-то позвонил и сказал, что нашел тело. Похоже, это Дэниел Моррисон. Они хотят передать дело нам.

Чувство долга подсказывало Кэрол, что ей нужно немедленно вернуться в Брэдфилд. Но она уже проделала такой долгий путь! К тому же Кэрол подозревала, что ее разговор с Ванессой Хилл не затянется. Участок Северного отделения находился с той же стороны Брэдфилда, так что, возвращаясь, Кэрол не придется пилить через весь город.

— Ясно, Кевин. Пришли мне их координаты. Приеду, как только смогу. Пусть Пола держит там оборону. Ты тоже отправляйся прямо сейчас, проследи, чтобы никто ничего не упустил. Когда окончательно установят личность убитого, вызови кого-нибудь из Отдела по работе с семьями погибших, и двигайте вместе к родителям Дэниела, хорошо?

— Договорились. Тони вызвать?

Совершенно обычный вопрос. Вся ее команда знала, что Тони предпочитает осматривать тело жертвы не в морге, а на месте преступления. Но теперь услуги Тони были им не по карману. Не говоря уж о том, что сейчас он где-то на полпути в Уэст-Мерсию, вызванный человеком, которому позволялось считать Тони с его талантами незаменимым.

— Нет, не надо. Все, до встречи.

Подрагивая от нетерпения, Кэрол быстрым шагом подошла к стеклянным дверям. Заперто. Пришлось остановиться и сказать в трубку домофона, кто она такая и зачем пришла. Она этого не ожидала и потому решила представиться официально.

— Детектив, старший инспектор Кэрол Джордан, — произнесла она. — Я к мисс Хилл.

Наступила долгая пауза. Кэрол живо представила себе, как секретарша сначала в ужасе цепенеет, а потом бежит советоваться.

— Вам назначено? — наконец затрещал женский голос.

— Знаете, обычно мы не считаем нужным назначать встречи, — ледяным голосом отозвалась Кэрол.

Еще одна пауза, и наконец дверь открылась. Кэрол очутилась в вестибюле, в конце которого располагалась приемная с неброскими, но удобными диванами. Женщина за стойкой смотрела на Кэрол квадратными от страха глазами. Прочитав ее имя на беджике, Кэрол улыбнулась:

— Доброе утро, Бэттани. Я хотела бы поговорить с мисс Хилл.

Бэттани быстро глянула через плечо на дверь, ведущую в основную часть здания.

— Можно ваше удостоверение? — спросила она, с трудом изобразив нечто вроде улыбки.

Выудив из сумки удостоверение, Кэрол продемонстрировала документ секретарше. Прежде чем та успела что-либо сказать, дверь позади распахнулась и из нее выплыла Ванесса Хилл. Она не слишком изменилась со времени их последней встречи, решила Кэрол. Во всяком случае, на первый взгляд. Ванесса до сих пор держала подступающую старость на расстоянии вытянутой руки, не без помощи отличного парикмахера, краски для волос «золотая осень», собственного хорошего вкуса и умеренности в макияже. Ванесса была все так же стройна. Достоинства фигуры подчеркивал прекрасно сшитый костюм с узкой юбкой, открывавшей изящные ноги. А вот черты лица, выдававшие гнусный характер дамы, заметно помягчели. Ботокс, догадалась Кэрол. Это насколько же надо быть тщеславной, чтобы убедить себя, что накачать рожу ядом — удачная мысль?

— К вам полиция… — Бэттани побелела от страха, словно пожилая клептоманка, застуканная охранником магазина.

Губы Ванессы искривила презрительная усмешка.

— Это не полиция, Бэттани. Это всего лишь подружка моего сына. Совершенно не о чем беспокоиться, — сказала она.

Кэрол тщетно пыталась придумать достойный ответ. Заметив это, Ванесса добавила:

— Пойдем, Кэрол. Не будем обсуждать семейные дела в присутствии служащих.

У Бэттани словно гора с плеч свалилась.

Видно, радуется, что не допустила по незнанию промах, подумала Кэрол, вслед за Ванессой направляясь к двери. За дверью оказался огромный офис открытой планировки, полный деловитых сотрудниц. Ни одного мужчины, исключительно женщины, даже не удостоившие ее взглядом, продолжая разговаривать по телефонам и стрекотать клавишами компьютеров.

Кабинет Ванессы располагался в дальнем углу зала. Кэрол не ожидала, что он окажется таким маленьким и функциональным. Единственным предметом роскоши служил массажер, прикрепленный к спинке кресла, стоявшего за рабочим столом.

— Я Тони не подружка, — сказала Кэрол, как только Ванесса закрыла за ними дверь.

— Разумеется, нет, — вздохнула Ванесса. — Тем хуже. — Протиснувшись мимо Кэрол, она уселась в кресло и указала ей на неудобный стул напротив. — У меня очень мало времени, Кэрол. Зачем ты приехала?

— Эдмунд Артур Блайт, — просто сказала Кэрол.

Услышав это имя, Ванесса недовольно сжала губы и сузила глаза.

— Тони хочет узнать о нем больше, — ничуть не впечатлившись пантомимой, продолжила Кэрол. — Как вы познакомились, чем он занимался в Галифаксе и все такое прочее.

— Да ничего подобного. Ты, может, и хочешь узнать больше, а Тони на это наплевать. Он бы вообще чувствовал себя намного лучше, если бы ты тогда не вмешалась. Если бы поместье Эдди перешло ко мне, это пошло бы Тони только на пользу. — Ванесса выпрямила плечи и положила руки на стол.

— Такую мелочь, как полмиллиона фунтов, считать не будем, да?

Ванесса издала звук, отдаленно похожий на смех.

— Если ты думаешь, что моего сына хоть сколько-нибудь интересуют деньги, значит, ты его плохо знаешь. Ты постоянно суешь нос в наши дела, что причиняет Тони только боль и страдания. Ты его совершенно не понимаешь, ты уж мне поверь. Что бы он там тебе ни болтал, никто лучше меня не знает, что ему нужно. Потому что одна я знаю, что он за человек. Я сотворила его. Я, а не ты. — Ванесса встала. — Думаю, тебе пора. Поговорили, и будет.

— Почему вы не можете мне рассказать? Все это уже седая древность. Да и вам эта история до лампочки. И в моих глазах, прямо скажем, пасть еще ниже вам уже не грозит. Так чего молчать? Что у вас за тайна такая? Тони имеет право знать, почему его бросил собственный отец.

— А я имею право на личную жизнь. Разговор окончен, Кэрол. — Ванесса прошествовала к двери и распахнула ее. — Надумаешь приехать еще раз, прихвати ордер.

Кэрол, кипя от ярости и бессилия, прошла мимо Ванессы с высоко поднятой головой. Унизительная трата времени, вот что это такое. Но, хлопнув дверью своей машины, Кэрол поклялась, что не даст Ванессе Хилл себя победить. Теперь у нее есть дополнительный стимул разузнать всю подноготную Артура Блайта. Не только помочь Тони, но еще и насолить его мамаше. В данный момент Кэрол затруднялась сказать, какая из этих причин для нее весомее.

12

Удобнее всего до Вустера добираться на поезде. В вагоне Тони успел бы еще раз пробежаться по всем отчетам по делу. И в город приехал бы отдохнувшим и бодрым, а не измотанным бесконечными лабиринтами шоссе, опутавшими Бирмингем. Выбор был очевиден, и в обычных обстоятельствах Тони не стал бы долго нам ним раздумывать. Но без машины он будет целиком и полностью зависеть от милости полиции Уэст-Мерсии. Если его вдруг охватит желание проехать мимо дома или фабрики Артура Блайта, придется выдумывать для полицейского водителя какой-нибудь нелепый предлог. А если среди бессонной ночи ему захочется еще раз осмотреть место преступления? Тогда уж местные копы точно решат, что он ненормальный. Поставленный перед выбором между свободой и комфортом, Тони отдал предпочтение свободе.

Подъезжая к отелю в Вустере, Тони в сотый раз проклинал собственную глупость. Почему он не догадался на месте взять машину напрокат? Он прикинул, что на дорогу у него уйдет часа два. Через три с половиной часа пути он чувствовал себя как выжатый лимон. Опустив голову на руль, Тони безуспешно пытался расслабить мышцы шеи и плеч. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы заставить себя выбраться из машины, добрести до отеля и получить ключи от номера.

Только он закрыл за собой дверь, как на него, придавив тяжелой лапой, накатилась депрессия. Тони знал, что на свете бывают отели, радующие глаз и сердце постояльца. Пару раз он в таких останавливался — когда его нанимали корпорации, лелеявшие наивную надежду, что Тони удастся повысить мотивацию их менеджеров. Этот номер к ним не относился. Декор — хотя, честно говоря, никаким декором тут и не пахло, — представлял собой палитру всех оттенков тускло-коричневого, начиная с грязновато-шоколадного и заканчивая темно-табачным цветом. Слишком маленькое окно выходило прямо на парковку. Телевизор ловил всего семь каналов, а кровать больше всего напоминала деревянный поддон со склада. Тони, конечно, знал, что бюджет полиции ограничен, но неужели они не могли снять ему отель попристойнее?

Вздохнув, Тони бросил сумку с вещами на пол и уселся на кровать. Прямо напротив на стене висела гравюра с изображением африканской саванны. Связь между Вустером и антилопами гну от Тони ускользнула. Вытащив мобильник, он позвонил детективу-инспектору Стюарту Паттерсону.

— Я в отеле, — сообщил Тони.

— Я незнаком с методами вашей работы, но вы, кажется, говорили, что хотите изучить место преступления? — спросил Паттерсон.

— Да, с этого я бы и хотел начать. А потом, если можно, поговорил бы с родителями.

Паттерсон сказал, что пришлет за ним детектива Амброуза с машиной. Тони предпочел бы встретиться с самим Паттерсоном, но, понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не лезут, промолчал. Пока что сойдет и помощник. А тут он устроит свою базу.

До приезда Амброуза оставалось еще полчаса, и Тони решил прогуляться. Отель располагался в районе городского центра, и через пять минут Тони оказался на улице, застроенной банками, агентствами недвижимости и сетевыми магазинами, вытеснившими традиционные местные лавочки. Продавали те же шоколадки, туфли, открытки и вина, что и на любой торговой улице любого города. Тони бесцельно бродил туда-сюда, рассеянно разглядывая витрины, пока вдруг не наткнулся на знакомую вывеску — то самое агентство недвижимости, с которым он имел дело.

В центре витрины красовалось объявление о продаже его дома.

— Что-то многовато совпадений для человека, который в них не верит, — пробормотал Тони. — Может, это и впрямь знак? — Звук собственного голоса помог стряхнуть оцепенение, и Тони не задумываясь открыл дверь агентства. — Доброе утро, — радостно сказал он. — С кем можно поговорить по поводу того объявления в витрине?

Никогда еще Пола не радовалась так при виде своей начальницы. Судмедэксперт и криминалисты настаивали на перевозке тела Дэниела Моррисона, но Пола, заручившись поддержкой Фрэнни Райли, настояла на своем.

— Нельзя поднимать тело до приезда главного инспектора, — убеждала их Пола. — И мне плевать, что вашему начальству не терпится сбагрить это дело. Тело будет лежать на месте, пока инспектор Джордан не решит иначе.

Кевин Мэттьюз прибыл на место преступления очень вовремя — на Полу наседали все активнее. Обстановка накалялась с каждой минутой. Наконец подъехала машина, и Пола увидела Кэрол. Выглядела та шикарно, куда лучше обычного. Неизвестно, где она задержалась, но явно с кем-то, на кого хотела произвести впечатление.

— Извините за опоздание, — сказала Кэрол, расточая обворожительные улыбки. — Попала в пробку из-за аварии на Бэрроуден-роуд. И, как назло, мобильник там не ловит. Еще раз извините и спасибо за проявленное терпение.

Когда Кэрол хотела понравиться, с ней никто не мог сравниться. Ради одного ее одобрительного взгляда все готовы были в лепешку расшибиться. Она, бесспорно, была красивой женщиной. Красивой, умной и упрямой, о чем говорили твердо сжатый рот и прямой взгляд! Пола сознавала, что немножко влюблена в нее, но, понимая, что ей ничего не светит, давно смирилась с этим.

— Сюда, шеф, — сказала она и повела Кэрол к котловану. По пути она представила ее Райли. — Детектив-сержант Райли мне очень помог. Думаю, к его мнению стоит прислушаться, — добавила она. Кодовая фраза, означавшая: «Наш человек, несмотря на устрашающую внешность».

Встав рядом с Кэрол, Пола взглянула вниз — поистине печальное зрелище. Бедняга лежал на самом дне котлована. Одежда мальчика перепачкалась кровью и землей, а голова в пакете казалась ненастоящей, бутафорской — как из какого-нибудь дешевого ужастика.

— О боже, — вздохнула Кэрол и отвернулась. Пола заметила, что губы Кэрол слегка дрогнули. — Давайте вытаскивать его отсюда, — велела она и, отступив в сторону, подозвала к себе членов команды. — Будем исходить из предположения, что это тело Дэниела Моррисона, — заговорила она. — Труп соответствует описанию пропавшего мальчика. Кроме того, под курткой на нем форменный свитер школы Уильяма Мейкписа. Значит, от того времени, когда Дэниела последний раз видели его знакомые, нас отделяет около шестидесяти часов. Работы предстоит много. Как только выясним точное время смерти, будет ясно, сколько часов нам предстоит заполнить. На мой взгляд, это совершенно необходимо. Пола, оставайся на связи с детективом Райли, убедись, что они перешлют нам все материалы. Кевин вместе с детективом из Отдела по работе с семьями погибших отправится к родителям, а ты, Пола, займись пока остальными делами. — Кэрол подошла к краю огороженной площадки. Команда держалась поблизости. — Во-первых, — продолжила она, обращаясь к Поле, — займись школой. Опроси учителей и друзей. Это частная школа, так что будь готова к тому, что столкнешься с выпендрежниками и козлами. Не дай им сбить себя с толку. Узнай, каким Дэниел Моррисон был в школе. Стейси мы натравим на его компьютер. А, вот еще что, Пола. Я хочу, чтобы дорогу от шоссе до съезда на стройку осмотрели как можно тщательнее. Скажи об этом детективу Райли. — Кэрол обернулась к своей опергруппе и слабо улыбнулась: — Мы должны добиться результата, ради Дэниела. Давайте приниматься за работу.

— Мне заехать за Тони в больницу? — спросила Пола и через плечо Кэрол увидела, как Кевин отчаянно мотает головой.

Кэрол напряглась:

— Нет, на этот раз обойдемся без Тони. Если нам понадобится профайлер, придется обратиться за помощью к кому-нибудь из университета.

Неплохо, подумала Пола, в ее голосе почти не слышно презрения. Только хорошенько узнав Кэрол, можно было понять, как низко она ставит наивных мальчиков и девочек из Министерства внутренних дел.

— И еще одно, — добавила Кэрол. — Надо узнать, кто был связан с этой стройкой. Кевин, как только освободишься, свяжись с застройщиком и получи от него список сотрудников, включая архитекторов и инспекторов. Для их проверки и допросов я вызову на подмогу нескольких человек из Северного отделения. Посмотрим, может, что из этого и выйдет. — Кэрол пробежала рукой по волосам. Пола не раз видела этот жест — он означал, что Кэрол намеренно тянет время. — Я что-нибудь упустила? — спросила Кэрол.

Никто не ответил. Пола давно мечтала, что когда-нибудь, в один прекрасный день, она выдвинет блестящую идею, которая окажется полной неожиданностью для Кэрол и остальных членов команды. Отвернувшись, Пола вытянула из пачки сигарету. К сожалению, сегодня не этот прекрасный день.

В реальности дом оказался еще лучше, чем на фотографиях. Бросались в глаза его правильные пропорции и строгие, типично эдвардианские линии; заиграл новыми красками ухоженный сад. Открыв ворота, Тони пошел по дорожке. Под его ногами скрипел в ломаном ритме гравий — результат легкой хромоты, которой его наградил психбольной с топором, переставший принимать лекарства. Врачи предлагали Тони еще одну операцию, но он отказался. Его и так бесила временная нетрудоспособность. Валяясь на больничной койке, он больше всего страдал оттого, что почти перестал контролировать собственную жизнь. Эта мысль выводила Тони из себя. Покуда хромота терпима, операции не бывать.

Женщина-агент, обещавшая показать ему дом, еще не пришла, и Тони решил прогуляться. Позади особняка обнаружился розовый сад. В это время года кусты стояли голые, но Тони легко представил себе, как красиво тут будет летом. В садоводстве он совершенно не разбирался, но любой на его месте сообразил бы, что за аккуратно разбитыми клумбами отлично ухаживают. Присев на каменную скамью напротив розария, Тони погрузился в размышления. Наверное, и Артур Блайт не раз присаживался тут подумать, предположил он.

Правда, едва ли его одолевали те же мысли, что и Тони. И вряд ли Блайт по полдня добровольно месил грязь, пытаясь понять, почему убийца выбрал именно эту замызганную стоянку, чтобы отделаться от трупа своей юной жертвы. Помощник Паттерсона, Альвин Амброуз, оказался толковым парнем — он рассказал Тони, в каком состоянии нашли Дженнифер, и точно описал местность, где было обнаружено тело. Страшные раны в области половых органов были нанесены уже после смерти девочки.

— Но не здесь, — подал голос Тони. — Для такого нужно спокойное, уединенное место.

— Да еще и погодка подкачала, — добавил Амброуз. — Был ливень, и ветер дул почти штормовой. Началось все это во второй половине дня. Как раз в это время Дженнифер распрощалась со своей подружкой Клэр. В такую погоду и с собакой-то гулять неохота, не то что… ну, вы поняли. Не то что делать то, что он с ней сделал.

Тони еще раз осмотрел отстойник для машин.

— Ему нужно было укрытие — и от погоды, и от любопытных глаз. Раз она уже была мертва и закричать не могла, он мог спокойно измываться над телом. Думаю, скорее всего, он обрабатывал ее прямо здесь, в кузове фургона или грузовика. — Прикрыв на мгновение глаза, Тони представил, как выглядит стоянка под покровом тьмы. — Вероятно, он подгадал удобный момент, чтобы избавиться от тела. Это логичнее, чем ехать сюда наугад, надеясь, что никто тебя не заметит, — добавил Тони и направился к подлеску. Там пахло перегноем, сосновой смолой и мочой. Тони эти запахи ничего не подсказали, и потому он вернулся к Амброузу. — Вариантов два: либо он уже тут бывал, либо наткнулся на стоянку случайно. Какой из вариантов верен, сказать невозможно. И у нас нет никаких оснований полагать, что если он и использовал стоянку раньше, то делал это из преступных намерений. Вполне возможно, он просто заезжал сюда поменять колесо или вздремнуть.

— Мы каждый вечер сюда приезжаем, опрашиваем водителей. Пытаемся узнать, не видели ли они чего необычного, — сказал Амброуз, явно понимавший, что этого недостаточно.

Тони нравилось, что в тоне сержанта не звучало ни намека на высокомерное презрение, с которым он часто сталкивался, сотрудничая с другими копами. Амброуз держался бесстрастно, говорил мало, но при этом вовсе не производил впечатления глупого человека. Рот он открывал только тогда, когда ему было что сказать, и до сих пор каждое его замечание заслуживало самого пристального внимания.

— Не могу даже представить, что бы привлекло внимание дальнобойщиков, — пробормотал Тони. — Отделавшись от трупа здесь, убийца подкинул нам проблем. Скорее всего, он не из местных, а значит, проработка обычных подозреваемых ни к чему не приведет.

— А почему вы думаете, что он не местный? — заинтересовался Амброуз.

— Мне кажется, местный житель знал бы о других, гораздо более удобных местах, где можно избавиться от тела. Не таких людных, подальше от дороги. Более безопасных и удобных для убийцы. Он сильно рисковал, выбрасывая тут труп. Даже если он и наткнулся на эту стоянку раньше, использовать ее он решил спонтанно — места лучше он тут не знал, а ехать с трупом в машине куда-то еще боялся.

— Логично, — кивнул Амброуз.

— Я старался, — усмехнулся Тони.

Невозмутимая физиономия Амброуза тут же расплылась в улыбке.

— Потому мы вас и вызвали.

— Ваша первая серьезная ошибка. — Ухмыльнувшись, Тони развернулся и в очередной раз прошелся по стоянке. С одной стороны, убийца явно планировал свои действия. На протяжении нескольких недель втирался к Дженнифер в доверие, чтобы та заглотила его приманку. Ему удалось захватить девушку без свидетелей, не вызвав ни у кого подозрений. И, как говорит Амброуз, совершить убийство, не оставив никаких улик и следов, с которыми могли бы работать криминалисты. А потом он вдруг решает выбросить тело у самой дороги, явно не беспокоясь, что тут его быстро обнаружат.

— Может, он просто хилый? — крикнул Тони Амброузу. — И не смог оттащить тело дальше. У людей вообще есть тенденция приписывать убийцам сверхчеловеческие способности, — добавил он, подойдя поближе. — Просто потому, что в глубине души мы считаем их монстрами. Но обычно такие преступники не отличаются физической мощью. Вот вам не составило бы труда отнести четырнадцатилетнюю девушку в глубь леса, где она пролежала бы еще несколько месяцев. А мне… Я бы еле-еле вытащил ее из машины, да и до обочины доволок бы с большим трудом. Возможно, этим и объясняется явное противоречие в действиях убийцы.

Больше никаких стоящих выводов из осмотра места преступления Тони не извлек. Оставалась надежда на разговор с Мейдментами, но те готовы были его принять не раньше вечера. Отец Дженнифер, видимо, вернулся к работе и был занят до четырех часов. Если бы Тони верил в мистику, он бы счел это совпадение очередным знаком свыше. Он бы, разумеется, отменил встречу с агентом, если бы она помешала его беседе с родителями Дженнифер, но этого не произошло. Напротив, предложение Мейдментов перенести встречу на вечер идеально укладывалось в его планы.

Амброуз подбросил Тони до отеля. Наверное, думал, что тот примется перечитывать свидетельские показания, а не усядется в розовом саду в ожидании риелтора, которая будет демонстрировать Тони его собственный дом. Это выходило за всякие рамки нормы. Не так, конечно, как убийство юных девушек, но все же такое поведение многим показалось бы странным.

Все же хорошо, что Амброузу не все о нем известно, подумал Тони.

13

В минуты упадка Кэрол задумывалась, что же такого ужасного может сделать с ней Джеймс Блейк. Например, устроит ей повышение. Но такое, которое отстранит ее от командования своим «войском». После этого повышения она будет часами торчать за письменным столом, заваленная бумажками и занятая пустыми разговорами, пока всю важную, всю настоящую работу будут делать другие.

Как происходило и сейчас. Пока ее команда трудилась на передовой, выбиваясь из сил в поисках убийцы Дэниела Моррисона, она сидела в кабинете, ожидая результатов вскрытия тела мальчика. Обычно в таких ситуациях Кэрол пыталась убить время, занимаясь административной и бумажной работой, но сегодня ее мысли то и дело перескакивали на посторонние темы.

Опыт расследования «висяков» обогатил профессиональный арсенал Кэрол Джордан массой новых приемов. Она и раньше отличалась способностью выволакивать из шкафов подозреваемых и жертв самые глубоко запрятанные скелеты, а с этой работой приноровилась раскапывать и тайны прошлого, когда не существовало ни электронных архивов, ни мобильных телефонов с детализацией разговоров и счетами. Как раз в такие времена в Галифаксе жил и, предположительно, трудился Эдмунд Артур Блайт. Самые полные сведения о событиях тех лет она добывала в библиотеках, откуда частенько брала контактные данные доживших до наших дней экспертов. Иногда нужную информацию можно было получить, подобрав правильный ключик к вратам электронной Сети. И у Кэрол Джордан имелась поднаторевшая в этом помощница.

Стейси сидела в кабинете, окруженная мониторами. Со временем она возвела из них целую стену, отгородившись от остальных членов команды. Сначала на ее столе мерцали всего два монитора, затем их стало три, и вот теперь — шесть, все расставлены в ряд и постоянно работают. Сейчас Стейси занималась тем, что прогоняла записи камер слежения через программу распознавания черт лица. При этом на остальных компьютерах были запущены приложения, чье предназначение оставалось для Кэрол загадкой.

— Пока пусто, — взглянула на начальницу Стейси. — К сожалению, эти камеры работают с очень низким разрешением.

— Ничего, продолжай, — сказала Кэрол. — Стейси, а ты, случайно, не знаешь, нет ли где-нибудь в Интернете доступа к старым телефонным справочникам? — Мысленно Кэрол поспорила сама с собой, что Стейси ничуть не удивится, услышав такой вопрос.

— Есть, — ответила Стейси и вновь перевела взгляд на мониторы. На одном из экранов возникло изображение карты с мигающим курсором, и пальцы девушки забегали по клавиатуре.

— И где же?

— Зависит от того, насколько старые вам нужны данные.

— Меня интересует начало шестидесятых.

Руки Стейси на секунду замерли, затем вновь запорхали над клавиатурой.

— Лучше всего поискать на одном из генеалогических сайтов. На них обычно собрана вся общедоступная информация нашей страны: телефонные справочники, дорожные атласы, электоральные списки. Ну и интерфейс у них очень дружелюбный, потому что заходят на них преимущественно…

— Идиотки вроде меня, да? — с улыбкой подсказала Кэрол.

— Я хотела сказать «непрограммисты», — едва заметно улыбнулась в ответ Стейси. — Погуглите «старые телефонные справочники» и «предки», может, чего и найдете. Только помните, что в шестидесятых у большинства людей никаких телефонов не было, так что шансы невелики.

— Остается только надеяться, — сказала Кэрол. Оптимизма ей прибавлял тот факт, что по приезде в Вустер Блайту пришлось заново регистрировать себя как предпринимателя. Видимо, когда он жил в Галифаксе и встречался с Ванессой, у него уже был какой-то бизнес.

Спустя полчаса Кэрол с восторгом обнаружила, что ее предположение оказалось правильным. В справочнике за 1964 год черным по белому было написано: «Блайт & Со. Обработка металлических поверхностей». Проверив телефонные книги за несколько лет до и после этой даты, она поняла, что компания просуществовала всего три года и развалилась, как только Блайт уехал. Похоже, она уперлась в тупик. Какова вероятность найти человека, который работал там сорок пять лет назад и при этом знал Блайта достаточно близко, чтобы сейчас вспомнить о нем что-нибудь интересное?

Впрочем, Кэрол решала задачки и потруднее. Теперь ее спасет только библиотека, решила она и, порывшись в Интернете, нашла номер справочной местной библиотеки. Дозвонившись, объяснила, что ищет знатока местной истории, который разбирался бы в малом бизнесе шестидесятых годов. Библиотекарша похмыкала, поохала, посоветовалась с кем-то из коллег и наконец сказала:

— Мы считаем, что вам надо связаться с Аланом Майлсом. Он раньше работал учителем труда, но всегда увлекался историей промышленности нашей области. Погодите секунду, я найду вам его телефон.

Трубку Алан Майлс снял гудков через двадцать. Кэрол уже готова была плюнуть на все, когда в трубке раздался голос.

— Алло? — подозрительно спросил он.

— Мистер Майлс? Мистер Алан Майлс? — уточнила Кэрол.

— А кто говорит? — Судя по голосу, Майлс был очень стар и очень сердит. Только этого мне не хватало, вздохнула Кэрол.

— Меня зовут Кэрол Джордан, — представилась она. — Я старший инспектор полиции Брэдфилда.

— Полиции? — забеспокоился старик. Как и большинство нормальных людей, при упоминании полиции он всполошился — хотя поводов для этого не было никаких.

— Ваш телефон мне дала сотрудница центральной библиотеки. Она полагает, вы в силах помочь мне в моем небольшом расследовании.

— Что еще за расследование? Ничего не знаю ни о каких преступлениях, — буркнул Майлс. Кажется, он уже не чаял от нее отделаться.

— Мне нужны сведения о человеке по имени Эдмунд Артур Блайт. В начале шестидесятых он руководил в Галифаксе компанией, которая занималась обработкой металлов. Библиотекарь сказала, что никто не разбирается в этой области так, как вы, — подпустив в голос как можно больше лести, добавила Кэрол.

— Почему? В смысле, зачем вам понадобился этот Блайт?

Господи, спаси и сохрани меня от подозрительных стариков, подумала Кэрол.

— Боюсь, я не имею права разглашать такую информацию. Могу только сказать, что моя группа специализируется на расследовании так называемых «висяков», — ничуть не покривив душой, сообщила Кэрол. Это была правда, хоть и не вся.

— Не люблю вести такие разговоры по телефону, — заявил Майлс. — Откуда мне знать, что за человек на том конце провода. Если хотите, приезжайте в Галифакс, я готов с вами встретиться.

Закатив глаза, Кэрол подавила тяжкий вздох.

— Значит ли это, что у вас есть какие-то сведения о компании Блайта?

— Значит. Так случилось, что кое-что я про него знаю.

Кэрол задумалась. Пока что у нее все под контролем. Никаких арестов, допросов и прочего в ближайшем будущем не предвидится. Если вскрытие пройдет гладко и без сюрпризов, вечером она спокойно сможет улизнуть на пару часов.

— Вы заняты сегодня вечером? — спросила она.

— Сегодня? Нет. В семь вечера ждите меня при выходе с вокзала. На мне будет желтый анорак и твидовая кепка. — С этими словами Майлс повесил трубку.

Кэрол уставилась на телефон. Не сразу, но ирония ситуации дошла до нее, и она улыбнулась. Ну что ж, если для того, чтобы узнать больше про отца Тони, ей придется вести беседы с ворчливым Аланом Майлсом, — пожалуйста, она не против.

Когда приехал Амброуз, чтобы отвезти Тони к родителям Дженнифер Мейдмент, тот с трудом сдержал вздох облегчения. После осмотра дома он никак не мог сосредоточиться и проанализировать все, что видел на месте преступления. Что-то в этом убийце казалось Тони странным, но он не мог понять, что именно, и чем старательнее он об этом размышлял, тем чаще его мысли возвращались к особняку Артура Блайта. Тони редко обращал внимание на окружающие предметы и даже не задумывался, обставлен ли завещанный ему дом, а если да, то как. И потому он особенно поразился, поняв, что страшно завидует Артуру Блайту, жившему в таком месте. Особняк оказался не просто удобным. Он был домом, воплотившим в себе все, что было важно и нужно его хозяину. И, хотя Тони ненавидел себя за это, его пронзила острая обида на Блайта — он бросил его, своего сына, и уехал строить себе дом, такой прекрасный и такой домашний. Но теперь особняк остался без хозяина. Уж Тони тут хозяином себя точно чувствовать не будет. У него не настолько развито чувство собственного «я». В отличие от мужчины, которого он никогда уже не назовет отцом.

Появление Амброуза избавило Тони от этих неприятных раздумий. Впрочем, облегчение длилось недолго.

— Вы привезли распечатки разговоров с «Ригмароль»? — усаживаясь в машину, спросил Тони. Как только он узнал про существование ZZ, сразу попросил Амброуза передать ему копии разговоров — вернее, тех обрывков, что им удалось спасти.

Амброуз не отрываясь смотрел на дорогу.

— Босс не хочет, чтобы их выносили из участка. Говорит, что с радостью даст вам их почитать, но только если вы приедете в участок.

— Как-как? Он что, мне не доверяет? Что, интересно, я могу сделать с этими бумажками?

— Не знаю. Просто передаю вам его слова, — ответил Амброуз, крепко сжимая руками руль. Ему было очень неловко.

— Вряд ли он опасается, что я продам их «Дейли мейл». — Тони это мелкое недоразумение просто вывело из себя. — А, понимаю! Все дело в контроле — он боится потерять контроль над расследованием. — Тони не на шутку раскипятился. — Но я не могу работать в таких условиях! Из-за этих идиотских ограничений я только зря трачу свои силы. Послушайте, Альвин. Я работаю так, как привык. Я не в состоянии сконцентрироваться на работе, если кто-то заглядывает мне через плечо. Мне противопоказаны шум и галдящие толпы. Но я хочу прочитать эти записи и буду работать с ними по своим правилам.

— Да я все понимаю, — отозвался Амброуз. — Инспектор просто не привык работать с людьми вроде вас.

— Ну так пусть учится, — буркнул Тони. — Если бы он встретился со мной лично, мы бы все обсудили. Вы сможете устроить нам встречу? Или мне самому ему позвонить?

— Я этим займусь, — пробормотал Амброуз. — Сделаю все, что смогу.

Остаток пути они проделали в тишине. Тони постарался отмести в сторону все посторонние мысли, мешающие следующему этапу работы. Сейчас нет ничего важнее Мейдментов — надо вытащить их из раковины страданий и боли, разговорить их. Они должны сообщить Тони что-то важное.

Мужчина, открывший дверь, держался прямо, словно проглотил аршин. Амброуз назвал себя и Тони, и вслед за Полом Мейдментом они направились в гостиную. Тони не раз слышал утверждение, будто люди переносят горе по-разному. Он не был в этом так уж уверен. Внешне люди реагируют каждый по-своему, но вообще-то горе поступает со всеми совершенно одинаково — оно разрывает жизнь человека на две половинки. Две части: жизнь до и жизнь после, а между ними — пропасть. Кто-то стоически борется с горем, кто-то уходит в себя, запрещая себе даже думать о случившемся, а кто-то и вовсе делает вид, будто ничего не произошло. Но если поговорить со всеми этими людьми спустя несколько лет, то окажется, что они по-прежнему соотносят события своей жизни с трагедией. «Твой папа тогда еще был жив», — говорят они. Или: «Это случилось уже после смерти нашей милой Маргарет». Их жизнь разделяется так же четко, как история человечества — до Рождества Христова и после него. Если вдуматься, этой вехой человек тоже обязан смерти и горю, вне зависимости от того, считает ли он Иисуса сыном Божиим или нет.

Будучи профайлером, Тони в основном имел дело с людьми, еще не преодолевшими пропасть горя. Как правило, он не знал, какими они были до того, как их жизнь перевернулась. Но мог догадаться, глядя на них нынешних. Сознавая, что потеряли люди и через что прошли, Тони лучше понимал их, хоть и находился на совершенно чуждой ему территории, словно пытался прочесть карту, вооружившись сломанным компасом.

Судя по всему, Пол Мейдмент твердо решил подвести черту под смертью дочери и двигаться дальше. Он упрямо цеплялся за это свое решение, и у Тони мелькнуло, что его снова постигнет неудача.

— Моя жена… Она через минуту спустится, — сказал Мейдмент, оглядываясь вокруг, словно он впервые очутился в этой гостиной и не помнит, как, собственно, сюда попал.

— Вы сегодня ходили на работу, верно? — заговорил Тони.

— Да. — Мейдмент, кажется, испугался. — Я просто подумал… Очень много работы, а поручить ее некому. Дела в фирме идут не очень хорошо. Не хватало нам еще разориться, после того, как… — Он замолчал, растерянный и грустный.

— Вы ни в чем не виноваты. Это все равно случилось бы, даже если бы вы в тот день были дома, — сказал ему Тони. — Ни вы, ни Таня ни в чем не виноваты.

— Да вы что? — уставился на него Мейдмент. — Всем ведь известно, что Интернет — опасное место, особенно для детей. Мы должны были лучше за ней приглядывать.

— Это ничего не изменило бы. Такие убийцы отличаются редкостным упорством. Вы не смогли бы его остановить, разве что заперли бы Дженнифер на замок и запретили ей общаться с кем бы то ни было, кроме себя самих. — Наклонившись поближе, Тони попал в зону личного комфорта Мейдмента. — Вы должны простить себя.

— Простить себя? — раздался позади женский голос. Язык у Тани Мейдмент заплетался — то ли от выпивки, то ли от лекарств. — Да что вы об этом знаете? У вас что, тоже ребенка убивали?

Мейдмент обхватил голову руками. Его жена вышла в центр комнаты, ступая преувеличенно осторожно, как человек, который не хочет показать, что не вполне владеет собой. Она взглянула на Тони:

— А вы, значит, тот самый психиатр. Только я думала, вы будете препарировать мозги ублюдка, убившего мою дочь, а не мои собственные.

— Миссис Мейдмент, меня зовут Тони Хилл. Я хотел бы узнать побольше о Дженнифер.

— Ну, так вы опоздали. — Женщина рухнула в ближайшее кресло. На ее лице маской лежал слой идеально нанесенного макияжа, но волосы были сальные и всклокоченные. — Опоздали, чтобы познакомиться с моей милой дочуркой. — Несмотря на все ее старания, голос Тани задрожал.

— И я очень, очень вам сочувствую. Но вы должны мне помочь. Как бы вы описали Дженнифер?

— Красивая. Умная. Добрая. — В глазах Тани заблестели слезы. — Но ведь про любого погибшего ребенка так говорят, верно? Только Дженнифер и впрямь была такой. С ней никогда не было никаких хлопот. Я не настолько глупа, чтобы утверждать, будто мы с ней были лучшими подружками или сестрами. Это не так. Я была ее матерью. И вообще-то мы ладили. Вообще-то она рассказывала мне, что собирается делать и с кем. Девять дней назад я бы даже сказала, что она всегда рассказывала мне, что собирается делать. Но теперь стало очевидно, что я заблуждалась. Может, и по поводу всего остального я тоже заблуждалась. Откуда мне знать?

Мейдмент поднял голову.

— Она правда была такой, — сказал он, вытирая слезы. — И не только. Мы всегда мечтали, что у нас будет такая дочка. Умная, талантливая, веселая. И она у нас родилась. Идеальная дочка, девочка-мечта. И вот теперь нашей мечте пришел конец. Лучше бы она вовсе не сбывалась, эта мечта.

Наступила тишина. Тони не мог подобрать слов, которые не прозвучали бы банально. В конце концов молчание прервал Амброуз:

— Мы не можем вернуть Дженнифер, но можем и хотим найти человека, который ее убил. Потому доктор Хилл сюда и приехал.

Тони благодарно на него взглянул.

— Я понимаю, что вы уже рассказали все, что могли, полиции, но мне хотелось бы знать, как Дженнифер отзывалась о сети «Ригмароль». Что ей там нравилось, с кем она общалась.

— Она целую вечность упрашивала нас разрешить ей завести там аккаунт, — сказала мать. — Знаете, как дети всегда делают: «Ну, ма-а-м, у нас у всех в классе уже есть…» — тут можно подставить любое слово. Правда, если поспрашивать родителей, выясняется, что ни у кого ничего подобного нет, но все об этом только и мечтают. Ну и с этой сетью было то же самое. Она страстно мечтала завести там страничку. Как и Клэр. Мы с девочками и мамой Клэр обсудили все это и решили разрешить им там зарегистрироваться, но только после того, как они установят на компьютер все возможные системы контроля.

— Они и установили, — горько добавил Мейдмент. — Эти программы даже пару дней проработали. Как раз чтобы мы убедились, какие они ответственные и серьезные девочки.

— Они и были ответственными, в их понимании, — возразила Таня. — Они просто не могли оценить все риски. В их возрасте это попросту невозможно. Когда тебе четырнадцать, думаешь, что смерть — это не про тебя. — Голос Тани дрогнул, и она умолкла.

— Дженнифер никогда не говорила ничего такого, что натолкнуло бы вас на мысль, что на сайте ей не очень уютно?

Родители девочки дружно покачали головой.

— Она обожала «Риг», — сказал Мейдмент. — Говорила, что сайт открыл им с Клэр целый новый мир. Разумеется, мы все этому только радовались.

— А она раньше встречалась с кем-нибудь из своих интернет-знакомых?

Мейдмент отрицательно покачал головой, а Таня кивнула.

— Ты мне раньше об этом не говорила, — с явным упреком произнес Пол.

— Потому что ничего страшного в этом не было, — ответила Таня. — Они с Клэр встретились с парой каких-то девочек из Солихалла. Вместе ходили гулять по торговому центру в Бирмингеме. Предварительно я поговорила с мамой одной из девочек. Они отлично провели время и договорились как-нибудь встретиться еще раз.

— Когда это было? — спросил Тони.

— Месяца три назад.

— Там были только они? Четыре девочки, и все? Вы уверены?

— Абсолютно. Я еще раз спросила Клэр — уже после того, как полиция стала выяснять у нас подробности про этот сайт. Она поклялась, что кроме них там никого не было.

Зато кто-то еще на сайте мог подглядеть и подслушать их разговоры и узнать о назначенной встрече. Возможно, в тот день за девочками наблюдал некто посторонний. Тони не был настолько бессердечен, чтобы вслух озвучить эти мысли перед родителями.

— Похоже, Дженнифер была на редкость разумной девушкой.

— Верно, — тихо отозвалась Таня. Ее пальцы машинально поглаживали подлокотник кресла, словно вместо него она чувствовала в своих руках волосы дочери. — Но ее никто не назвал бы занудой. Она была очень жизнерадостной, но при этом понимала, что в нашем мире существует много опасностей. — Лицо Тани сморщилось. — Наша дорогая девочка… Наш единственный ребенок… Она знала, что иногда в жизни необходимо быть осторожной.

— Я понимаю, — кивнул Тони. — Значит, она не стала бы встречаться с кем-то втайне от всех? Но что могло заставить ее забыть доводы разума и отправиться на свидание с незнакомым человеком? Чем он ее так приманил, что она даже соврала лучшей подруге? Все дети время от времени врут родителям — это совершенно нормально и естественно. Но девочки в таком возрасте никогда без веских причин не врут лучшим подружкам. Значит, такая причина была и у Дженнифер. Может, Дженнифер о чем-то мечтала? Да так, что ради этого забыла об осторожности?

Супруги в замешательстве обменялись взглядами.

— Нет, мне в голову ничего такого не приходит, — ответила Таня.

— Может, какой-нибудь мальчик? Могла она до безумия влюбиться в какого-нибудь парня? В человека, который убедил бы ее никому о нем не рассказывать?

— Она бы обязательно поделилась с Клэр, — покачала головой Таня. — Я знаю, что они обсуждали мальчиков. Рассказав о нем Клэр, она бы не считала, что нарушает обещание.

Скорее всего, мать девочки права, подумал Тони. Это вполне логичное поведение для женщин, особенно юных. Тони поднялся на ноги. Больше ему тут делать нечего. В комнату Дженнифер идти бесполезно — после поработавшей там полиции.

— Если вы хоть что-нибудь вспомните, позвоните, — сказал он, протягивая Полу Мейдменту визитку. — Или если просто захотите поговорить о Дженнифер. Буду рад вас выслушать.

Мейдменты, похоже, были ошарашены столь стремительным завершением разговора. Наверное, ждали, что я буду долгие часы их утешать, подумал Тони. Но какой в этом смысл? Лучше им от этого не станет, как бы всем этого ни хотелось.

Таня Мейдмент была не из тех, кто молча сносит хамство.

— И это все? — возмутилась она. — Потратили пять минут своего драгоценного времени и готовы драпать? Как, черт возьми, вы могли узнать хоть что-нибудь о моей дочери за жалкие пять минут?

Тони оказался не готов к столь бурной реакции. Обычно обездоленные родители вымещали гнев на полицейских, а не на нем. Он привык сочувствовать Кэрол, а не быть на ее месте, принимая на себя все шишки.

— У меня большой опыт работы, — заговорил он, надеясь, что его слова не звучат оправданием. — Я еще поговорю с Клэр, прочту переписку Дженнифер. Вы — только один из источников информации по Дженнифер.

Эта реплика окончательно выбила почву из-под ног Тани. Она издала странный звук — то ли всхлипнула, то ли фыркнула.

— Вот, значит, кто я теперь? Один из источников информации по своей дочери, — горько проговорила она.

— Мне очень жаль, — коротко бросил Тони. Если он останется, Мейдментам от этого будет только хуже. Здесь от него нет никакой пользы. Кивнув супругам, он развернулся и вышел из комнаты. Амброуз проследовал за ним.

Детектив нагнал его на полпути к машине.

— Жестко вы с ними, — сказал он. — Мне кажется, вы им показались довольно грубым.

— Я не умею вести светские беседы. Я сказал им то, что хотел. И им теперь есть над чем подумать. Может, они вспомнят что-нибудь ценное. Я знаю, что иногда кажусь грубым хамом. Но поверьте, мои методы работают. Завтра я бы хотел поговорить с Клэр. Может, Дженнифер ей все-таки что-то рассказала. — Тони сухо улыбнулся. — Обещаю, что с ней я буду помягче.

— Куда вы теперь? — спросил Амброуз.

— Мне надо прочесть переписку с компьютера Дженнифер. Давайте вы подбросите меня до отеля, а потом подвезете мне копии. Приезжайте, как только убедите начальника, что если он хочет, чтобы я полностью отрабатывал бюджетные деньги, то должен позволить мне работать так, как я привык. — Почувствовав, как невежлив его тон, Тони примирительно похлопал Амброуза по плечу. Он до сих пор не всегда реагировал на других людей адекватно: — Я очень благодарен вам за помощь. Не так просто объяснить принцип работы профайлера. Понимаете, работая, я пытаюсь влезть в шкуру преступника, и мне совсем не нравится, когда во время этого процесса рядом кто-то есть.

Амброуз провел рукой по гладковыбритой голове.

— Ясное дело, — сказал он. — Честно говоря, меня все это профилерство немного пугает. Но вам лучше знать, вы же специалист.

Он говорит так, будто ему нравится со мной работать, удивился Тони. Он изучающе посмотрел на дом Мейдментов. Чей же глубоко больной мозг решил разрушить их жизнь? Скоро он проберется в него и все узнает. Перспектива не самая привлекательная. На какое-то мгновение Тони охватила такая сильная тоска по Кэрол, что даже закружилась голова. Он повернулся к Амброузу.

— Специалист, — кивнул он. — Кто-то же должен им быть.

14

Пола смотрела, как из маленькой комнатки, что отвели им для работы в школе, лениво выкатывается очередной подросток.

— Ты в четырнадцать лет таким же был?

— Шутишь? Если бы я разговаривал с взрослыми в таком тоне, меня бы мамочка быстро в чувство привела. Тумаками. Я только одного не могу понять — то ли они все сейчас такие, то ли это социальное положение влияет. Парни из рабочих семей тоже, конечно, с гонором, но до этих идиотов им далеко. Может, это из-за того, что они считают себя лучше других… Но бесят меня эти детки ужасно.

Пола прекрасна поняла, что он имеет в виду. Ей доводилось бывать в школах после печально знаменитых нападений на детей, когда несколько учеников погибли от ножевых ранений. В коридорах стояла тишина; подростки смотрели друг на друга боязливо, не зная, кого затронет смерть в следующий раз; в их голосах звучал плохо скрываемый страх. Здесь ничего этого не было. Как будто убийство Дэниела не имело к ним никакого отношения — так, очередной сюжет в новостях, повод для родителей понудеть про опасных незнакомцев. Похоже, расстроился из-за смерти Дэниела только его классный руководитель. Даже директор школы вел себя так, будто произошла не страшная трагедия, а мелкое недоразумение.

— Будь у меня дети, ни за что бы их сюда не отправила, — сказала Пола.

— А ты, кстати, не собираешься еще? Ну, завести ребенка? — Склонив голову набок, Кевин взглянул на Полу.

— Ну и вопросики у тебя. — Надув щеки, Пола с шумом выдохнула. — Честно говоря, я никогда не чувствовала тиканья биологических часов. А ты? Тебе нравится быть отцом?

Кевин, кажется, удивился, что она перевела разговор на него.

— Ничего лучше и хуже и быть не может, — медленно ответил он. — Я люблю своих детей — особенно Руби — безоглядно, безусловно, и буду любить их всегда. Но вместе с тем страх потерять их не покидает меня ни на минуту. А уж когда сталкиваешься с родителями, которым приходится хоронить своих детей… Каждый раз мне как будто вбивают гвоздь в сердце.

Их беседу прервал стук в дверь. В комнату, не дожидаясь приглашения, вошел очередной подросток. Худой и темнокожий, он был ростом заметно меньше остальных ребят. Внешность у него была странная, притягивающая взгляд — сияющая кожа цвета жареного миндаля, буйная шевелюра блестящих черных волос, нос, похожий на ладью викингов, и рот как бутон розы.

— Я Асиф Хан, — объявил он, рухнув на стул. Засунув руки в карманы, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. — А вы копы.

Снова-здорово, вздохнул Кевин. Назвав себя и Полу, он сразу перешел к делу:

— Ты и сам знаешь, почему мы здесь. Вы с Дэниелом дружили? — Многого он не ожидал; самых близких к Дэниелу ребят послали к ним в первой шестерке. Затем у них побывало еще восемь или девять парней, каждый из которых в лучшем случае называл Дэниела знакомым.

— Мы с ним типа братаны были, сечете? — ответил Асиф.

Наклонившись вперед, Пола внимательно посмотрела на мальчика.

— Сделай одолжение, Асиф, — заговорила она. — Прекрати сейчас же. Ты ученик Уильяма Мейкписа, а не Кентона Вейла. И папа у тебя врач, а не торговец на рынке. Так что не надо изображать тут из себя братка из подворотни. Будь любезен вести себя как подобает, а не то мы продолжим разговор в участке — на нашей территории. По нашим правилам.

— Вы не имеете права! — в ужасе уставился на них Асиф. — Я несовершеннолетний! Тут должен быть кто-то из взрослых. Мы вообще с вами разговариваем только потому, что директор сказал, что так будет лучше для всех.

— Да как хочешь, — пожала плечами Пола. — Пригласим к нам в управление еще и твоего папу, посмотрим, как ему понравятся твои «уличные» разговоры.

Асиф еще пару секунд выдерживал взгляд Полы, затем опустил плечи и отвернулся.

— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Мы с Дэниелом были приятелями.

— Похоже, другие так не думают, — заметил Кевин, а Пола вновь откинулась в кресле.

— Я не общаюсь с придурками, которые тусовались с Дэниелом, если вы об этом. У нас с Дэниелом были свои дела.

— Какие такие дела? — спросил Кевин. Воображение уже рисовало ему самые разные картины.

Асиф убрал ноги под стул.

— Комедия, — смущенно признался он.

— Комедия?

— Мы оба хотели стать комиками. Выступать в разговорном жанре, — поерзал на стуле Асиф.

Один из ребят тоже упоминал, что Дэниел интересовался комедией, но не сказал, что его амбиции заходили настолько далеко.

— Своеобразный выбор, — сказала Пола. — В местный учебный план занятия комедией уж точно не входят, а?

В глазах Асифа мелькнул намек на улыбку.

— Это только пока. А вот запустим свою передачу на Би-би-си-три, и тогда в драмкружке все только комедией заниматься и будут.

— Значит, у вас с Дэниелом было общее увлечение. Как вообще выяснилось, что вы оба хотите стать комедийными артистами? — спросил Кевин.

— У меня двоюродный брат — управляющий в клубе. Раз в месяц у них там проходит вечер юмора. Тогда он меня пропускает в клуб, хотя, конечно, вообще-то не должен. Ну вот, однажды я приехал в клуб и увидел у дверей Дэниела. Он препирался с охранником. Впаривал, что ему уже восемнадцать, разумеется безуспешно. Ему даже с фальшивым паспортом никто бы не поверил. В общем, я подошел и спросил, что происходит, и Дэниел сказал, что очень хочет попасть на одно из выступлений. Вроде он услышал рекламу этого артиста по радио и захотел его послушать. Ну, я и уговорил брата его пропустить. Мы разговорились. Так и выяснилось, что мы оба увлекаемся комедией. Каждые две недели мы встречались у меня дома и репетировали, показывали друг другу, что успели придумать. — Асиф потер лицо руками. — Дэниел вообще-то был довольно прикольный. У него был один реально смешной сюжет про взрослых, которые типа пытаются общаться с подростками на равных. Он талантливый был. — Парень покачал головой. — Это все просто ужасно.

— Мы считаем, что во вторник после школы Дэниел отправился в Темпл-Филдз, — заговорил Кевин. — Он не говорил тебе, что собирается там с кем-то встретиться?

— Нет, — нахмурился Асиф.

— Не слышу полной уверенности в твоем голосе.

— Ну, — протянул Асиф, — он не говорил ничего конкретного. Но когда мы в последний раз встречались, на прошлой неделе, он сказал, что познакомился в Сети с чуваком, который запускает на радио шоу — поиск юных комедийных талантов. Детей, которые недостаточно взрослые, чтобы выступать в клубах. — Асиф пожал плечами. — То есть нас. Я спросил Дэниела, а нельзя ли и мне записаться в шоу, и он сказал, ну да, конечно, только сперва он хочет встретиться с этим парнем, прощупать обстановку. — Асиф поднял несчастные глаза. — А я даже разозлился на него. Подумал, что он хочет один выступать, без меня. Но он сказал, что нет, что мы друганы и за ним должок — за то, что тогда я провел его в клуб. Он собирался встретиться с этим продюсером, все обговорить, а потом уж познакомить с ним меня. — Вдруг ужасная догадка озарила лицо Асифа. — Черт. Его ведь потому и убили, да?

— Пока трудно сказать, — поспешил заверить его Кевин. — На этой стадии расследования мы еще не знаем, что может оказаться важным. Но если ты расскажешь нам все про этого друга Дэниела, то очень нам поможешь. Ты знаешь, как они познакомились?

— Ага, — кивнул Асиф. — На «Ригмароль». Знаете такую социальную сеть? Они оба состояли в группе фанатов сериала «Гэвин и Стейси». У них вообще оказалось много общих интересов, и они стали переписываться. Тогда-то и выяснилось, что этот чувак — продюсер.

— Дэниел не называл его имени?

— Нет. Я потому так и разозлился. Он даже не сказал мне, как зовут продюсера! Вроде как этот парень не хотел, чтобы его идею кто-нибудь стащил. Так что нет, я не знаю, как его зовут. Только то, что он делает передачи для манчестерского отделения Би-би-си. Якобы, — добавил Асиф.

— Тебе это показалось подозрительным? — спросил Кевин.

— Просто странно как-то. Понимаете, этот хрен ведь даже не видел ни одного выступления Дэниела. Как он мог знать, что тот ему подойдет? Но Дэниелу об этом говорить было бессмысленно. Он ничего и слушать не хотел.

— А Дэниел не говорил, где они встретятся? Или когда? — попытал счастья Кевин.

— Я же вам говорю — он держал все это в страшной тайне. Никаких подробностей, никаких деталей. Я вам все сказал, что знаю. Правда.

Ну, это хотя бы что-то, подумала Пола. Не бог весть какая информация, но все же теперь есть с чего начать.

Амброуз немного воспрял духом, обнаружив в кабинете Паттерсона Гэри Хэркапа. Его совершенно не радовала перспектива обсуждения с боссом закидонов странного маленького профайлера из Брэдфилда. Но раз тут Гэри, значит, Паттерсону будет на кого отвлечься. Может, Гэри даже удалось что-нибудь выяснить?

Судя по болезненному виду Паттерсона, ему жизненно необходимы были хорошие новости. Начальник Амброуза заметно побледнел, глаза его опухли, веки набрякли, волосы потускнели и свисали вялыми прядями. Такое всегда с ним случалось, когда расследование заходило в тупик. Паттерсон как губка впитывал в себя всеобщее напряжение, пока наконец всем не начинало казаться, что он сейчас пойдет трещинами. Но потом вдруг что-то менялось, и он вновь обретал былую уверенность в себе. Надо было только дождаться этого момента.

— Заходи. — Шеф указал Амброузу на стул. — Гэри приехал буквально минуту назад.

Амброуз кивнул пухлому компьютерщику. Гэри, как всегда, выглядел расхристанным — всклокоченные волосы, помятая футболка, к бороде пристали кусочки чего-то непонятного. Амброуз решил, что лучше не присматриваться. На первый взгляд Гэри не внушал доверия. Но какая разница, как он выглядит, если в прошлом он не раз уже помогал им? Может, и к Тони Хиллу следует применить ту же логику, задумался Амброуз. Не торопиться с выводами только потому, что профайлер, похоже, предпочитает необычные методы работы. Надо подождать — вдруг он, как Гэри, окажется отличным специалистом?

— Как жизнь, Гэри? — спросил Амброуз.

— Потихоньку, Альвин, потихоньку. — Гэри так яростно закачал головой, что у него затрясся живот.

— Ну, удалось тебе что-нибудь нарыть? — спросил Паттерсон. Он уселся в свое кресло и тихо постукивал ручкой по столу.

Гэри вытащил из рюкзака две прозрачные папки. В каждой белели бумаги.

— Тут немножко не по порядку все, — сказал он. — Вот это, — шлепнул он на стол первую папку, — список компьютеров, которые я смог идентифицировать. Где-то половина. Остальные уже не раз переходили из рук в руки, и определить, где они сейчас, — невозможно.

Вытащив бумаги из папки, Паттерсон внимательно их изучил. Закончив, он передал отчет Амброузу. Тот быстро проглядел все семнадцать опознанных Гэри компьютеров. Интернет-кафе, общественные библиотеки, аэропорт.

— Разбросаны по всей области, — заметил Паттерсон. — Вустер, Солихалл, Бирмингем, Дадли, Вулвургемптон, Телфорд, Стаффорд, Каннок, Стоук, Стоун, Холмс-чэпел, Кнатсфорд, Стокпорт, аэропорт Манчестера, Олдхэм, Брэдфилд, Лидс…

— Я был не прав, когда сказал, что он каждый раз выходил в Сеть с нового компьютера, — подал голос Гэри. — Дома я еще раз просмотрел ту переписку и понял, что некоторые компьютеры он использовал по два-три раза. Дважды он выходил в Интернет из Вустера, Брэдфилда и Стоука. И трижды — из манчестерского аэропорта.

Но всеми этими компьютерами может пользоваться любой желающий, доступ к ним свободный.

— А что у нас насчет дорог? — спросил Амброуз. Перед его мысленным взором уже разворачивалась карта местных шоссе. — М-5, М-42, М-6, М-60, М-62. На все эти дороги легко попасть с автострады. Когда он выслеживал Дженнифер, Вустер был для него конечным пунктом, — вслух размышлял он. Вдруг глаза Амброуза загорелись. — А на другом конце шоссе — Лидс. Может, он там живет?

— Или там живет его следующая жертва, — охладил его пыл Паттерсон. — Но он трижды ездил в манчестерский аэропорт. Может, на самом деле он живет рядом с аэропортом? Надо сообщить об этом профайлеру, пусть выскажет свое мнение. Мне казалось, у них даже такие специальные программы есть, чтобы вычислить, где живет убийца. Я впервые услышал о них, когда в Америке завелась та парочка снайперов, помните?

— Даже не знаю, поможет ли географический профайлинг в таком деле, — засомневался Гэри. — Уж очень специализированная область.

— Привезите его сюда. — Внезапно оживившись, Паттерсон выпрямился в кресле и помахал стопкой бумаг. — Пусть изучит твой отчет. В конце концов, за это мы ему и платим.

Амброуз хотел было уже открыть рот, но вовремя остановился. Сейчас не самый лучший момент настаивать на желании Хилла работать у себя в отеле. Лучше дождаться ухода Гэри.

— А что во второй папке? — спросил Амброуз.

— Тут все не так радужно, — ответил Гэри, выкладывая тоненькую папку на стол. — Но, прежде чем перейти к ней, я хотел бы еще кое-что вам рассказать. Когда я узнал, что Зет-Зет общался с Дженнифер посредством «Ригмароль», я решил, что у него наверняка там своя страничка. Как выяснилось, он действительно был там зарегистрирован, но удалил свой аккаунт в тот самый день, когда исчезла Дженнифер. Сжигал за собой мосты.

— Выяснить, что было на его страничке, никак нельзя?

— Только если владельцы сайта согласятся вам помочь, — пожал плечами Гэри. — Но без ордера они и пальцем не шевельнут. К тому же тут еще возникает проблема защиты данных — они как бы не отвечают за то, что люди пишут на своих личных страницах. После того как у «Фейсбука» начались проблемы из-за содержания страниц некоторых пользователей, все социальные сети возвели между собой и пользователями настоящие стены. Если на серверах «Ригмароль» и осталась какая-то информация по Зет-Зету, получить вам ее не удастся даже с ордером. Только через суд.

— Безумие какое-то, — возмутился Паттерсон.

— Ну, так они работают. Боятся оказаться крайними. В их приватных чатах творится много всяких темных дел. Если вы, ребятки, сможете в любой момент прийти и затребовать информацию по любому посетителю, у сайта скоро не останется ни одного клиента.

— Господи, помоги, — пробормотал Паттерсон. — Можно подумать, что они прямо подстегивают убийц и педофилов использовать их сайты.

— Только если у них есть действующие кредитки, которые они любят светить в Интернете, — откликнулся Амброуз. — Спасибо, Гэри. Я свяжусь с руководством сайта. А что там насчет данных, что сохранились на жестком диске?

— Мне удалось вытащить один из последних разговоров Дженнифер и Зет-Зета. Тот самый, что она потом стерла. Запись не полная, но кое-что разобрать можно. В папке две копии, — добавил он.

Значит, содержимое тоненькой папки надо еще и делить на два, вздохнул Амброуз и взял протянутую Паттерсоном бумагу.

ZZ.… для… тебе же… приват, зд. и с….

Дженни. ты х-шь…

ZZ.… к я и г-ил… СЕКР…

Дженни.… ифига такого

ZZ. ты не х-шь… ать?

Дженни.… ого… ета

ZZ.… ет, есть…

Дженни.… зь не в свои дела

ZZ. я все знаю… мею искать… есть дост… тебя нет…

Дженни.… не выду…?

ZZ.… не… огда ск… у… ймешь, это так…

Дженни.… овори

ZZ. сделай глубокий вдох

Дженни.… е ты придум…

ZZ. тво… настоя…

Дженни. иди… нутый… хрен!

ZZ.… кажу… докажу

Дженни. ТЫ ВРЕШЬ

ZZ.… тра утром @ ка… я покаж…

Дженни.… ебе верить?

ZZ.… ам надо пого… в половину @… тел… овори… ому

Дженни. приду… чше, если ты не вр…

Паттерсон нахмурился.

— Непросто такое читать, — признался он. — На нормальную речь даже и не похоже. Прямо как другой язык.

— Это и есть другой язык. При переписке они все сокращают. У твоей Лили эта запись не вызвала бы ни малейших трудностей, — сказал Амброуз. — Если коротко: Зет-Зет утверждает, что знает какой-то секрет Дженнифер. Говорит что-то, что приводит ее в полную ярость. Она называет его ебанутым и кричит, что он лжец. Заглавные буквы означают, что она кричит, — объяснил он.

— Ну надо же, — пробормотал Паттерсон.

— Потом он, кажется, говорит, что им надо встретиться завтра же. Называет ей время и место и велит никому не рассказывать. А она отвечает, что придет и что лучше бы он не врал, — добавил Гэри.

— Так где они договорились встретиться? — спросил Паттерсон, покраснев от усилий.

— Непонятно, — пожал плечами Гэри. — Что-то на «ка». Кафе? Касл-стрит? Кафедральный собор?

— А оставшиеся части разговора никак вытянуть нельзя?

Гэри, кажется, обиделся:

— Вы даже не представляете, чего мне стоило это ваше задание. Я больше недели из кожи вон лез, чтобы добыть вам хотя бы эти обрывки. Мне пришлось ползать на коленях перед одним своим приятелем, чтобы он одолжил мне программу, которая официально даже еще не вышла! Учитывая, что это был за компьютер, вам вообще повезло, что я хоть что-то сумел достать. Теперь вы хотя бы можете исключить кучу мест, куда она точно не пошла.

Пытаясь успокоиться, Паттерсон закусил губу.

— Извини, Гэри, — буркнул он. — Я знаю, ты сделал все что мог. Спасибо. Пришли нам счет.

С видом оскорбленной невинности Гэри встал со стула, подхватил рюкзак и прошествовал к двери.

— Удачи, — бросил он им на прощание.

— Вот ведь мерзкий гаденыш, а? — пробормотал Паттерсон, как только за компьютерщиком закрылась дверь.

— Зато работает.

— Хрен бы я иначе ему платил. Ладно, вернемся к работе. Надо выяснить все места в городе, начинающиеся на «ка», и просмотреть записи камер слежения девятидневной давности. Работенка предстоит грандиозная. — Всю вялость Паттерсона как рукой сняло. Теперь он был полон энергии и оптимизма. Идеальный момент, чтобы рассказать ему о просьбе Тони Хилла, решил Амброуз.

— Раз уж мы собираемся тут работать, — начал он, — лишние люди в участке нам только помешают. Верно?

15

Кэрол давно сбилась со счета, столько раз она стояла в морге и наблюдала за аккуратной и жутковатой работой патологоанатома. Но привыкнуть к этому зрелищу так и не смогла. Каждый раз при виде того, как тело буквально разбирают на части, ее охватывала грусть. К ней примешивалось желание найти и наказать негодяя, из-за которого невинный человек лишился жизни. Жажду справедливости в Кэрол всегда будило посещение не места преступления, а морга.

В тот день дежурил ее друг патологоанатом Гриша Шаталов. В соответствии со своими смешанными корнями он руководил моргом Брэдфилдской больницы, удивительным образом сочетая типично русский авторитаризм и канадскую сдержанность. Доктор Шаталов искренне верил, что мертвые пациенты заслуживают такого же уважения, что и живые, чей гистологический материал он изучал под микроскопом, и к ним нельзя применять формальный подход. С самого начала Шаталов относился к Кэрол как к члену своей команды — команды людей, призванных извлекать на свет божий человеческие тайны.

С недавних пор Гриша обрел бледность, больше свойственную его мертвым подопечным. Бессонные ночи с новорожденным ребенком окрасили его кожу в серый цвет и нарисовали под раскосыми глазами темные круги, отчего Гриша стал похож на енота. Но сегодня он выглядел лучше обычного и казался почти здоровым.

— Ты в отличной форме, — заметила Кэрол, прислонившись к стене рядом со столом для вскрытий. — Из отпуска, что ли, вернулся?

— Почти. Дочка наконец научилась спать дольше трех часов подряд, — улыбнулся Шаталов. — Я уже и забыл, как это здорово — просыпаться потому, что выспался. — Разговаривая с Кэрол, он одновременно шарил рукой по подносу, выбирая инструмент, который поможет им узнать кое-что о человеке, когда-то бывшим Дэниелом Моррисоном.

Гриша работал, а Кэрол стояла, погрузившись в свои мысли. Ей не обязательно было внимательно следить за ходом вскрытия; если бы Гриша обнаружил что-нибудь интересное, он бы ей сказал. Команда Кэрол поддерживала постоянную связь с Северным отделением. Это расследование должно вестись по всем правилам. Нельзя упустить ни одной детали. Может, от бесконечных допросов и запросов будет толк? Или, если им очень-очень повезет, Стейси удастся найти какую-нибудь зацепку. До тех пор пока сведения не начнут стекаться обратно в управление, делать особенно нечего. А уж потом они разложат всю информацию по полочкам и попытаются понять, нет ли где несоответствия. Никогда не угадаешь, к чему приведет такая находка — об этом не пишут в учебниках и не рассказывают в полицейской академии. Чтобы разглядеть крошечную нестыковку между фактами, полицейский должен обладать в равной мере и опытом, и чутьем. Как, например, подчиненные Кэрол — именно потому она и пригласила их работать с ней. У каждого из них была область, в которой его интуиция работала лучше всего, и все вместе они образовывали идеальную команду. Будет чертовски обидно, если Блейк все-таки добьется своего и их раскидают по разным департаментам.

Кэрол так погрузилась в себя, что не заметила, как Гриша закончил вскрытие, и крайне удивилась, когда он пригласил ее к себе в кабинет, чтобы еще раз пройтись по основным моментам.

— Еще раз? — изумилась она, мельком взглянув на тело на столе.

Помощник Шаталова уже зашивал длинные разрезы на торсе Дэниела. Обычно патологоанатомы стараются проводить вскрытие, делая маленькие надрезы, а не традиционные Y-образные, после которых тело напоминает жертву экспериментов барона фон Франкенштейна. Но в случае насильственной смерти это невозможно. Очень жаль, подумала Кэрол и непроизвольно поежилась.

— На маленькие надрезы родственники реагируют не так болезненно, — говорил ей как-то Шаталов. — Все почему-то считают, что патологоанатомы безжалостно потрошат и кромсают трупы. Но если объяснить им, что это совсем не так, они гораздо легче соглашаются на вскрытие — ну, в том случае, если оно производится по медицинским основаниям.

И, глядя сейчас на Дэниела, Кэрол прекрасно поняла силу этого аргумента.

Вслед за патологоанатомом Кэрол вошла в его кабинет. Невероятно, но со дня ее последнего визита здесь стало еще меньше места для Гриши и его посетителей. Все вокруг было завалено документами. На полу возвышались горы папок с историями болезни, полки ломились от книг и журналов. Несколько томов даже пристроились на мониторе, ежесекундно грозя рухнуть вниз. Смахнув на пол толстую пачку распечаток, Кэрол устроилась на стуле для посетителей. За кипами громоздящихся на столе бумаг она почти не видела сидящего напротив Гришу.

— Со всем этим мусором надо что-то делать, — сказала она. — Неужели у тебя нет какого-нибудь студента, которого можно было бы припахать к уборке?

— Знаешь, у меня возникло подозрение, что все сотрудники больницы наладились сваливать сюда документы. Ну, или бумажки научились размножаться, — вздохнул Гриша и отодвинул в сторону стопку папок, чтобы лучше видеть Кэрол. — Этот мальчик, Дэниел, — покачав головой, начал он. — Есть что-то ужасное во вскрытии детских тел. Они же даже не успели пожить толком. И перед этим парнишкой была еще вся жизнь.

Кэрол не знала, что на это ответить. Любые слова прозвучали бы слишком банально и сентиментально.

— Каков вердикт? Отчего он умер?

— Асфиксия. На голову был надет прочный полиэтиленовый пакет, крепко обмотанный липкой лентой, что исключало доступ кислорода. А вот следов борьбы нет. Ни крови или кожи под ногтями, ни синяков — только на бедре небольшой ушиб, но ему уже три-четыре дня, и он явно некриминального происхождения.

— Думаешь, ему что-то подсыпали? — спросила Кэрол.

— Ты же знаешь, что я не могу ответить тебе на этот вопрос. — Гриша хмуро посмотрел на нее поверх очков. — Пока не придет токсикология, точно ничего сказать нельзя. Да и токсикология не все прояснит — после смерти уровень гамма-гидроксибутирата в крови и так возрастает. Если бы я был настолько глуп, чтобы гадать, отравили его или нет, я бы предположил, что тут замешаны наркотики. Но не алкоголь — в желудке не было спиртового запаха. Последней пищей Дэниела были хлеб, рыба, салат и жевательный мармелад. По всей видимости, бутерброд с тунцом. Ел он примерно за час до смерти, не раньше.

— А что насчет кастрации?

— Судя по кровопотере, его кастрировали вскоре после смерти. Если бы он был жив, кровопотеря была бы больше.

— На твой взгляд, работал профессионал?

— Точно не хирург. Но и не совсем уж неумеха. Убийца использовал какое-то очень острое лезвие с небольшой режущей поверхностью. Возможно, скальпель. Но, несмотря на это, за один присест отсоединить органы ему не удалось. Ему понадобилось сделать три-четыре надреза. В общем, я бы не сказал, что кастрацию проводил специалист.

— Значит, новичок?

— Не могу сказать, — пожал плечами Гриша. — Органы отрезаны аккуратно, он не кромсал жертву. Кстати, вы нашли на месте преступления пенис с яичками?

— Нет, — покачала головой Кэрол.

— Трофеи, — понял Гриша. — Так бы твой доктор Тони сказал?

— Он не мой Тони, — устало улыбнулась Кэрол. — И я никогда в жизни не рискнула бы предполагать, что именно он скажет. Хорошо бы, конечно, он был тут и высказал свое мнение. Но не судьба.

— Ого! — Гриша в удивлении вытаращил глаза. — Чем же он так тебя огорчил?

— Он — ничем. Это все наш новый босс, который счел, что мне следует пользоваться услугами наших профайлеров, а не нанимать чужака со стороны.

— И тебе эта мысль пришлась не по нраву? — спросил Шаталов.

Их разговор прервал стук в дверь, и Гриша так и не получил ответа на свой вопрос.

В дверном проеме показалась рыжая голова Кевина Мэттьюза.

— Извините, что помешал, — улыбнулся он Грише.

— Ты меня ищешь? — поднялась на ноги Кэрол.

— Ага. Еще один подросток пропал. Центральная сразу переслала дело нам.

Кэрол словно ударили под дых. Все-таки иногда ее работа становится совершенно невыносимой.

— Давно он пропал?

— Родители считали, что он остался ночевать у друга. На самом деле он там даже не появлялся.

Значит, достаточно давно, поняла Кэрол. Более чем достаточно.

16

Джулия Вайнер сидела на самом краешке громоздкого кресла с видом человека, в любой момент готового сорваться с места, и нервно теребила подол. Жесткие черные волосы, чуть тронутые сединой, были зачесаны назад, подчеркивая правильные черты лица. За исключением нескольких морщинок, оливковая кожа Джулии была гладкой и нежной. Темные глаза смотрели пронзительно, словно она была птичкой, привыкшей порхать в лесной чаще и вдруг вылетевшей на яркий свет. Она была одета в юбку с глубоким запахом и бордовый свитер. Рядом с Джулией на подлокотнике кресла пристроилась Кэти Энтвон — одну ладонь она положила на плечо Джулии, другую засунула в карман джинсов, при этом, как заметила Кэрол, стиснув руку в кулак. У Кэти был на редкость недовольный вид — так обычно выглядят люди, которые боятся признаться самим себе, что им страшно. Щеки Кэти пылали, губы были крепко сжаты.

— Что именно вы хотите от нас узнать? Что мы можем сделать, чтобы помочь вам найти Сета? — напряженно спросила Джулия.

— Просто будьте откровенны, вот и все, — ответила ей Кэрол. — Не все родители пропавших детей сообщают полиции всю правду. Боятся, что у детей будут неприятности, или просто не хотят признавать, что у них тоже случались конфликты, как и в любой другой семье. Но я вам честно скажу — лучше вам ничего от нас не скрывать, это в интересах Сета.

— Нам нечего скрывать, — глухим от сдерживаемых эмоций голосом произнесла Кэти. — Задавайте вопросы, и мы все вам расскажем.

Кэрол взглянула на Кевина, который уже приготовил записную книжку и ручку.

— Спасибо. Для начала мы хотели бы взглянуть на какую-нибудь не очень старую фотографию Сета.

— Я его на выходных фотографировала, — вскочила на ноги Кэти. — Фотки еще на ноутбуке. Подождите, я сейчас принесу. — Она выбежала из комнаты. Джулия взглянула ей вслед. Ее лицо прорезали горькие складки, но она быстро взяла себя в руки и повернулась лицом к Кэрол.

— Что именно вы хотите узнать? — повторила она свой вопрос.

— Когда вы видели Сета в последний раз?

— Вчера утром, когда уходила на работу. Утро было совершенно обычное — мы вместе позавтракали, и Сет попросил меня помочь ему с домашним заданием по истории. Видите ли, у меня историческое образование, — объяснила Джулия. — Потому Сет считает, что я обязана знать все обо всем, что случилось раньше предыдущей недели. — Она выдавила из себя хрипловатый смешок. — Затем я ушла на работу.

— А где вы работаете? — поинтересовалась Кэрол.

— Заведую департаментом образования в городском совете.

Теперь понятно, как им удалось позволить себе этот просторный вытянутый дом в стиле ранчо на углу района Хэрристаун, более известного как Вилль. В тридцатых годах XX века здесь базировался машиностроительный завод Де Вилля, производивший двигатели для самолетов, гоночных и обычных автомобилей. К концу восьмидесятых последний оставшийся в живых представитель рода Де Виллей счел производство в Англии бесперспективным и перенес его в Южную Корею. Бывший завод он продал местному застройщику, чья дочь недавно вышла замуж за архитектора, навечно влюбленного в работы Фрэнка Ллойда Райта и города американского Юго-Запада. И тот выстроил район, неожиданно для всех ставший грандиозным хитом и обошедший все архитектурные журналы. Люди, купившие здесь дома на стадии нулевого цикла, с удивлением обнаружили, что стали обитателями самого модного на севере Англии района.

— А я графический дизайнер, — сказала Кэти, вернувшаяся в комнату с ноутбуком в руках. — Потому мы тут и живем — я рисовала, рекламные брошюры для Билля и сразу сообразила, что надо покупать здесь дом, пока не набежали толпы желающих. — Повернув ноутбук экраном к Кэрол, она загрузила фотографию.

На мониторе возник крупный снимок улыбающегося парня с черными волосами, оливковой, как у матери, кожей, и карими глазами. Длинные волосы, зачесанные на косой пробор, спадали на лоб, закрывая один глаз. Кэрол мысленно перечислила особые приметы мальчика: вокруг подбородка — прыщики, передний зуб с щербинкой, нос слегка искривлен.

— Вот, это я в воскресенье его сняла, — сказала Кэти.

— Вы не сбросите фотографию на почту моим сотрудникам? Так будет быстрее всего. — Говоря это, Кэрол уже рылась в кармане в поисках визитки с электронным адресом.

— Конечно, — кивнула Кэти и, поставив ноутбук на журнальный столик, защелкала мышкой.

Кэрол передала ей карточку с адресом, и Кэти занялась отправкой письма.

— Готово, — спустя минуту объявила она и вновь устроилась на подлокотнике кресла.

Все это время Кэрол ощущала на себе взгляд Сета. Надеюсь, скоро загрузится скринсейвер и снимок пропадет, подумала она.

— Старший инспектор Джордан спрашивает, когда мы в последний раз видели Сета, — сказала Джулия, взяв Кэти за руку.

— После того как Джулия ушла на работу, я проводила Сета до автобусной остановки. Обычно он сам садился на автобус — от дома до остановки всего минуты три ходьбы, — но в то утро дома кончился хлеб, и я решила дойти вместе с ним до супермаркета. Как только мы дошли до остановки, тут же появился автобус, и мы распрощались. Это было примерно двадцать минут девятого. В тот день мы разрешили ему переночевать у Уилла, его друга, так что Сет прихватил с собой сумку с чистыми штанами, рубашкой и носками.

— Сет провел в школе весь день? — поинтересовалась Кэрол.

— Когда он не вернулся домой в обычное время, я позвонила в школу, — ответила Кэти. — Выяснилось, что сегодня он там не появлялся. Я спросила их насчет предыдущего дня — вчера он был на всех уроках. Я даже подумала, может, он попросил Уилла прикрыть его, а сам усвистал куда-нибудь со своей подружкой? Это, конечно, было совсем не в его стиле. Да и Уилл не такой. Но кто знает?

— Конечно, — кивнула Кэрол. — Все мы были когда-то подростками. Я-то уж точно не делилась с родителями всеми своими планами.

— Поэтому я позвонила Уиллу и Люси — девушке Сета. Тогда-то и выяснилось, что дома у Уилла он тоже не появлялся и даже не планировал. Оказывается, Сет еще вчера утром сказал Уиллу, что у него внезапно изменились планы и ночевку придется отменить.

— А Уилл не спросил у него, что это за планы?

— Если и спросил, то мне не сказал, — нахмурилась Кэти. — Впрочем, с полицией он скорее всего будет разговорчивее.

— Кэти, ты к нему несправедлива, — покачала головой Джулия. — Уилл не дал нам ни малейшего повода думать, будто он что-то скрывает.

— Какая же ты доверчивая, — закатила глаза Кэти. — Если Сет попросил его молчать, он будет молчать. С этим-то ты согласна?

— С того момента, как Сет ушел утром из дома, вы не получали от него никаких вестей? — спросила Кэрол спустя минуту, когда вспыльчивые дамы немного успокоились. — Эсэмэску? Письмо по электронной почте? Может, он вам звонил?

Переглянувшись, женщины дружно покачали головами.

— Нет, — ответила Кэти. — Не то чтобы это было странно — Сет вообще звонит и пишет только по делу, например, когда у него меняются какие-то планы. Но не на этот раз.

— А девушка Сета сейчас у себя дома? — кашлянув, спросил Кевин.

— Да. Я звонила ей на домашний номер, — ответила Кэти. — В последний раз она видела Сета вчера, во время обеда. Они вместе перекусили в школьном кафе — они учатся в параллельных классах и не видятся на уроках. Сет не сказал ей, что не пойдет ночевать к Уиллу. Люси была уверена, что Сет у друга.

— Сет с Уиллом часто устраивали такие ночевки во время учебной недели? — спросил Кевин.

— Разумеется, нет. — Кэти обожгла детектива испепеляющим взглядом. — Мы не какие-нибудь нюни, во всем потакающие своим детишкам. Вчерашний случай был исключением. И Сет, и Уилл — большие поклонники гранжа, и одна из их любимых групп как раз собиралась устроить в Интернете прямую трансляцию выступления. Вот мы и разрешили им эту ночевку, чтобы ребята повеселились. — У Кэти вдруг перехватило дыхание, и она безудержно закашлялась. Когда она наконец отдышалась, ее лицо покраснело, а из глаз текли слезы. — Вот тебе и повеселились, мать вашу, — горько сказала она.

Джулия обняла Кэти и прижалась головой к ее плечу.

— Все хорошо, Кэти, успокойся. Все будет хорошо, — тихо произнесла она.

— А вы уверены, что Сет не отправился на встречу с кем-нибудь из знакомых? — спросила Кэрол.

— Да, — ослабевшим голосом откликнулась Кэти. — Мы уже обзвонили всех одноклассников Сета, но никто не видел его со вчерашнего дня.

Кэрол задумалась, как бы расспросить пару о биологическом отце Сета. Избежать этой деликатной темы невозможно.

— А что насчет его отца? — спросила она.

— У Сета нет отца, — ответила Кэти. Эта явно болезненная тема не вызвала у нее обычной вспышки раздражения — сказывалась усталость. — У Сета — две матери. Вот и все.

— Мы зачали Сета при помощи донора-оплодотворителя, — объяснила Джулия, крепко обнимая подругу. — В те времена доноры еще пользовались анонимностью. Так что о своем мы знаем немного: он среднего роста, худощавый, с темными волосами и голубыми глазами.

— Спасибо за разъяснение, — улыбнулась ей Кэрол.

— И это все? — удивился Кевин. — Я думал, они предоставляют заказчикам больше информации. Чем донор занимается, какие у него увлечения и все в таком духе.

— Это зависит от клиники, — сказала Джулия. — В нашей никаких таких сведений не требовали.

— Значит, отец никак не смог бы выследить Сета и связаться с ним? Или Сет найти отца? — поинтересовался Кевин.

— Он донор, а не отец. И нет, это совершенно невозможно — процедура была полностью анонимна. Даже в клинике не знают имени донора, только его кодовый номер. — Терпение Джулии явно иссякало.

— Да и зачем Сету искать донора? Он никогда не проявлял ни малейшего интереса к тому, кто его отец. У него и так есть двое любящих родителей, которых он, в свою очередь, тоже любит. У многих детей и этого нет, — вспылила Кэти.

— И это прекрасно. Спасибо, что все объяснили. Вы ведь понимаете, что мы должны изучить все возможные варианты.

— Включая гомофобию, — пробормотала Кэти. — Я ведь говорила тебе, что этим все и кончится, — сказала она Джулии.

Прежде чем Кэрол успела прокомментировать это замечание, раздался звонок в дверь.

— Я открою, — заявила Кэти и вышла из комнаты. Из холла донеслись голоса, и вскоре Кэти вернулась вместе со Стейси Чен. — Вот, еще кто-то из ваших приехал, — сообщила она.

— Детектив Чен — превосходный специалист во всем, что касается компьютеров, — объяснила Кэрол. — Если вы позволите, мы бы хотели осмотреть компьютер Сета.

— Он у него в комнате. Пойдемте, я вас провожу, — буркнула Кэти.

— Старший инспектор Джордан, можно вас на минуту? — спросила Стейси, прежде чем последовать за женщиной.

Выходя из комнаты, Кэрол услышала голос Кевина — тот пытался разрядить обстановку.

— Если кто в этом мире не гомофоб, так это инспектор Джордан, — говорил он. — У нее в команде работают два прекрасных оперативника, обе — лесбиянки. Инспектор сама выбрала их и полностью им доверяет.

Неплохая попытка, Кевин, подумала Кэрол. Впрочем, вряд ли эти слова окажут на Кэти какой-либо эффект. Она наверняка решит, что Пола и Крис — не настоящие лесбиянки, а так, предательницы истинного «розового» племени.

Кэрол закрыла за собой дверь и вопросительно взглянула на Стейси:

— Какие-нибудь новости?

— Не самые хорошие, — ответила Стейси. — Домашний компьютер Дэниела Моррисона не был подключен к интернету. Он делал на нем уроки и играл в шутеры, а в Сеть выходил с маленького нетбука. Уходя из дому, он всегда забирал его с собой — клал в рюкзак. Так что в его случае нам работать совершенно не с чем.

— А что с его электронной почтой? И со страничками на «Фейсбуке» и «Ригмароль»?

— Может, мне и удастся что раскопать, — пожала плечами Стейси. — Но мы же не знаем, сколько у него было почтовых адресов и никнеймов. Будем тыкать пальцем в небо. Впрочем, я постараюсь что-нибудь из всего этого выжать.

— С городскими камерами тоже все грустно?

— Ага, — кивнула Стейси. — После того как Дэниел вышел с площади, на камерах он не появлялся. Лично я думаю, что он сел к кому-нибудь в машину.

— Ладно. Тогда бросим все силы на поиски Сета, — решила Кэрол. — Отдадим приоритет поискам живого подростка.

Если он еще жив, мрачно подумала Кэрол — а учитывая мрачную судьбу, настигшую Дэниела, она в этом сильно сомневалась.

— Мать Сета только что сбросила на наш адрес фотографию мальчика. Сможешь разослать ее по всем постам?

— Конечно, — сказала Стейси. — Прямо сейчас этим и займусь.

— Спасибо. Держи меня в курсе дел, — попросила Кэрол и направилась обратно в гостиную, где атмосфера была все так же накалена. — Прошу прощения, — извинилась она. — Вы не покажете детективу Чен компьютер Сета? Еще нам понадобится от вас разрешение на обыск, так как он несовершеннолетний.

— Разумеется, делайте все, что считаете нужным, — сказала Джулия, как только Кэти вышла за дверь. — Вы уж извините ее, старший инспектор. Она не хотела быть такой грубой. Просто Кэти переживает, а когда она переживает, то всегда злится.

— Меня не так легко обидеть, мисс Вайнер, — улыбнулась Кэрол. — Поверьте, меня волнует одно: как бы нам вернуть Сета домой целым и невредимым.

— Знаете, когда я ехала домой… — начала Джулия, пытаясь говорить спокойно и сдержанно. — После звонка Кэти… По радио сказали, что где-то рядом нашли убитого мальчика. — Женщина нервно закусила губу.

— Это не Сет, мисс Вайнер. Мы уже опознали тело, и это совершенно точно не Сет.

Кэти вошла в гостиную как раз вовремя, чтобы услышать последние слова Кэрол.

— Вот видишь, — сказала она Джулии, — я ведь говорила тебе, что это не он.

— Ты у нас оптимистка. — Улыбнувшись, Джулия крепко схватилась за руку Кэти.

— Мы собираемся поговорить с Уиллом, Люси и другими приятелями Сета. Кроме того, мы разместим его фотографию на нашем веб-сайте и поставим в известность СМИ. Для нас сейчас нет дела важнее, — заверила их Кэрол, вставая на ноги. — С вами останется Кевин. Если вам придет в голову хоть что-то, любая мелочь, которая, как вам кажется, поможет нам в поисках Сета, сразу же скажите ему. Если захотите поговорить со мной, я всегда доступна по телефону.

— Пожалуйста, верните его домой, — умоляюще взглянула на нее Джулия Вайнер. — Мне плевать, почему он сбежал и что он натворил. Просто верните его домой.

Эти слова все еще звучали в голове Кэрол, когда она шла к своей машине. К сожалению, сделать она сейчас могла не очень-то много. И, сидя дома у родителей Сета, она ничем не помогла бы мальчику. Правда, благодаря телефону с блютусом, она могла звонить из машины так же легко, как из собственного кабинета. Но был ведь еще один несчастный мальчик, которому она задолжала ответы на кое-какие вопросы. Кэрол завела машину и вырулила на дорогу, ведущую в Галифакс.

17

Мрачные красоты Вествотера не произвели впечатления на Сэма. Высокие горы подавляли, а темное озеро навевало тоску. У него не укладывалось в голове, зачем некоторые люди добровольно приезжают сюда на выходные. Гулять приятно где-нибудь на карибском пляже — чем, кстати, и занималась сейчас его коллега Крис. Но здесь? Ледяной дождь, иглами падающий с неба, мигом превратил бы любую прогулку в ад. А что тут прикажете делать вечерами? Сэм, например, любит танцевать. Он не слишком разборчив; ему не нужен какой-то определенный клуб, диджей или стиль музыки. Ему просто нравится вбирать в себя ритм, забываясь в танце, нравится отдаваться страсти — то, чего в обычной жизни он себе никогда не позволяет. Сэм готов был поспорить, что в радиусе двадцати миль тут никто не танцует. Ну, может, за исключением «морриса»[8], но он к танцам имеет примерно такое же отношение, как «завтрак пахаря»[9] к еде.

Большую часть дня Сэм провел, прячась от стихии в своей машине, иногда ради разнообразия пересаживаясь в грузовичок поисковой группы. Водолазы особой разговорчивостью не отличались. Взяв у него составленный Стейси список с предполагаемыми координатами захоронения, они сбились в кучу и принялись его обсуждать. Водолазы распределяли между собой участки, которые Стейси вычислила после консультаций со специалистами по спутниковым изображениям, работавшим в университете Брэдфилда. Некоторые из водолазов натянули гидрокостюмы, привязали на спины баллоны с кислородом и направились к лодке на толстой черной надувной основе. Сэм понятия не имел, как они будут искать тела. Лично его дайвинг никогда не интересовал — он не видел в нем никакого смысла. Если хочется посмотреть на тропических рыбок, рассуждал он, можно посмотреть очередной документальный фильм Дэвида Аттенборо, не вылезая при этом из теплого кресла.

День тянулся на редкость медленно. Дайверы то и дело прыгали в воду, затем бурчали что-то неразборчиво по радио. Сэм, сидевший в грузовике поисковой команды, все это слушал. Потом водолазы всплывали на поверхность и ныряли снова, теперь уже в другом месте. Время от времени лодка возвращалась к берегу и одна команда ныряльщиков сменяла другую.

Сэм уже почти жалел, что так вцепился в дело Дануты Барнс, когда ближе к середине дня ситуация вдруг резко изменилась. Новости принесла пятая группа дайверов. Один из отдыхавших на берегу водолазов вдруг встал, быстро подошел к машине и поднял большой палец. Сэм поспешно опустил окно.

— Похоже, что-то нашли, братан, — радостно сообщил ему ныряльщик.

— Что именно?

— Какой-то большой сверток, завернутый в полиэтилен. Ребята говорят, к нему привязана рыболовная сеть, набитая камнями.

— Теперь что? — расплылся в улыбке Сэм.

— Обвяжем все это дело веревками, подведем вниз воздушные мешки и поднимем всю эту конструкцию наверх. Ну а потом посмотрим, что там внутри.

Подъем свертка занял чуть ли не вечность. Сэм изо всех сил пытался успокоиться, но от нетерпения не мог усидеть на месте. Он то и дело подбегал к берегу и забирался на небольшой утес, с которого чуть лучше было видно лодку, стоявшую на расстоянии нескольких сотен ярдов. Но разглядеть так ничего и не смог. Наконец из-под воды медленно начал всплывать огромный черный ком размером с кабинку для туалета.

— Ну и громадина, — вслух произнес Сэм. Его глаза были прикованы к водолазам — те упорно пытались затащить находку на борт, не перевернув при этом лодку.

Стрекот заработавшего мотора лодки нарушил предвечернюю тишину. Сэм бросился назад, к маленькому галечному пляжу, куда причаливала лодка, но не доходя до него остановился, опасаясь намочить ботинки.

Чтобы вытащить из лодки на землю черный куль, съеживающийся с каждой минутой, понадобилось пять человек. Наконец, пошатываясь, они перенесли его ближе к грузовику и положили на траву. Из щелей непонятной находки хлестала вода.

— Что теперь? — спросил Сэм.

— Сделаем снимки, потом вскроем эту штуку, — сказал главный дайвер, показывая на своего коллегу, вылезавшего из грузовика с фотокамерой под мышкой.

— А не лучше сначала отвезти ее куда-нибудь в безопасное, стерильное место?

— Никуда мы ее не повезем — пока не поймем, где ей, собственно, место, — терпеливо объяснил водолаз. — Может, там вообще ковер. Или дохлая овца. Им в морге самое место, не правда ли?

Чувствуя себя последним дураком, Сэм кивнул. Он терпеливо ждал, пока парень делал снимки истекающего водой свертка. Наконец фотограф отступил в сторону, и один из ныряльщиков, вытащив нож, взрезал черный пластик. Сэм затаил дыхание.

Остатки воды потоком хлынули на землю. Под черным пластиком обнаружились три обмотанных потемневшим от времени и воды полиэтиленом кулька. Все три были скреплены друг с другом липкой лентой.

Сэм думал, что на озере они найдут Дануту Барнс и ее пятимесячную дочь Линетт. Но три тела — на такое он не рассчитывал.

Хотя Тони явно не понравилось бы, что Кэрол назвала его «несчастным мальчиком», в тот вечер подобное утверждение было совсем не далеко от истины. Альвин Амброуз доставил ему с трудом добытые документы час назад, и с тех пор Тони безуспешно пытался на них сосредоточиться. В номере слева парочка после яростной ссоры перешла к занятию столь же яростным сексом. Из-за стенки справа доносились звуки телевизора — кто-то смотрел мотогонки, сопровождавшиеся ревом двигателей и визгом тормозов. Это было невыносимо.

Тони почти поверил в судьбу.

Он и поверил бы, если бы в глубине души не знал, что, не будь тут так шумно, ему мешало бы работать что-нибудь еще. В этом смысле отель предоставлял богатейший выбор. Отвратительное тусклое освещение. Твердая как камень кровать. Стул, слишком низкий, чтобы работать за компьютером. Любое из этих обстоятельств только подтолкнуло бы его к решению. Решению, которое он, честно говоря, уже принял сегодня днем, когда после встречи с агентом по недвижимости прямиком направился в адвокатскую контору, находившуюся в нескольких шагах от отеля.

Собрав документы, Тони сунул их в свою все еще не разобранную сумку. Он не стал выписываться из отеля — это подождет до завтра. Забравшись в машину, вновь поехал по тем же дорогам, что и утром, всего пару раз свернув не туда, куда надо. Справедливости ради следует сказать, что бывали дни, когда он безнадежно терялся по дороге из Брэдфилдской больницы к себе домой.

Тони припарковался на улице, перед домом, который, наверное, теперь можно было назвать его домом. Хотя нет, подумал он, это слишком бесцеремонно. Дом совершенно определенно оставался домом Эдмунда Артура Блайта. Но Тони хотелось думать, что призрак его благодетеля, появись он тут, не слишком возражал бы против присутствия сына.

Ключ, полученный Тони у адвоката, легко провернулся в двойном врезном замке, и дверь без малейшего скрипа открылась. Внутри стояло блаженное безмолвие. Двойные рамы на окнах не пропускали шума улицы. В доме даже не было часов, своим тиканьем нарушавших тишину. Довольно вздохнув, Тони направился в гостиную — она приглянулась ему еще днем. Глубокое эркерное окно выходило в сад. Правда, сейчас, в сумерках, разглядеть в нем что-либо было невозможно. Из окон на втором этаже открывался вид на просторную лужайку, но здесь, внизу, сад казался уединенным, скрытым от чужих глаз укромным уголком, радующим глаз и душу хозяев дома.

Повернувшись, Тони заметил высокий шкафчик, заполненный музыкальными дисками. Он решил подойти поближе и чуть не подскочил от неожиданности, когда в шкафу вдруг зажегся свет. Подняв голову, он увидел прикрепленный к створке датчик движения.

— Умно, — пробормотал Тони и принялся разглядывать коллекцию дисков — в основном классическая музыка XIX века и более мелодичный, на вкус Тони, джаз XX столетия. Артур был не дурак послушать хорошую музыку, подумал он и из любопытства включил проигрыватель.

Волнующие насыщенные звуки саксофона заполнили комнату. Последняя музыка, какую Эдмунд Артур Блайт решил послушать. На панели проигрывателя вспыхнуло название альбома и композиции: Стэнли Таррентайн, «Темный пурпур». Тони не знал творчества Таррентайна, но сразу же узнал мелодию. Музыка пришлась ему по душе.

Тони подошел и включил торшер, расположенный так, чтобы свет падал на кресло с высокой спинкой, рядом с которым примостился низенький столик.

Идеальное место, чтобы почитать и, если возникнет желание, записать свои мысли. Вытащив документы из сумки, Тони устроился в кресле. Следующий час он провел, изучая распечатки разговоров в Интернете. Слушая ненавязчивый джаз, он пытался влезть в шкуру ZZ и понять, что же он сказал Дженни во время их последнего разговора.

«тво… настоя…» — эту фразу Тони перечитывал снова и снова. Что он хотел сказать? Твой настоящий кто? Или что? Он перебирал слова: твоей, твоих, твоя, твой. Непонятно. И дальше: «… кажу… покажу».

— Скажу, — расшифровав первое слово, произнес вслух Тони. — Я не просто скажу, я покажу тебе. Точно. Ты хочешь ей что-то показать, да, Зет-Зет? Но что? Что ты собираешься показать Дженни?

Вскочив на ноги, Тони принялся шагать из угла в угол, пытаясь понять, как же ему собрать эту чертову головоломку. Чем дольше он читал запись разговора, тем лучше понимал и жертву, и ее убийцу.

— Скажу тебе — что? — размышлял вслух он. — И покажу — что? Что же это за тайна такая? Такая, что сама Дженни о ней не знает? Какая вообще у человека может быть тайна, о которой он сам и не подозревает?

Нетерпеливо меряя комнату шагами, Тони наткнулся на бар. К его удивлению, там он обнаружил не обычные хрустальные бокалы без ножки, которые вполне вписались бы в старомодную обстановку дома, а стильные высокие стаканы, удобно ложившиеся в руку. Тони взял стакан, радуясь его приятной увесистости.

Поддавшись порыву, он налил себе арманьяка. Вообще-то Тони не был фанатом коньяка, но, увидев в баре бутылки трех разных марок, понял, что арманьяк был любимым напитком Эдмунда Артура Блайта. Почему бы ему не поднять бокал в память о старике? Правда, Тони ничего помнить о Блайте не мог, потому что никогда его не знал. Что ж, решил он, тогда выпью за попытку Блайта искупить свои грехи. Пусть даже из могилы. Пусть даже эта попытка изначально обречена на провал.

Расхаживая по комнате, Тони потягивал арманьяк, вновь и вновь перебирая в голове все, что ему было известно о Дженнифер Мейдмент и ее убийце. Тони не оставляло ощущение, что он что-то забыл, что-то упустил — какую-то мелочь, которая теперь крутилась на задворках сознания, пытаясь привлечь его внимание. Он подошел к сумке и вытащил распечатанные материалы дела, которые Паттерсон прислал ему еще в Брэдфилде. В первую очередь Тони интересовали фотографии с места преступления и отчет патологоанатома.

Он осмотрел каждый снимок. Особенно тщательно Тони изучал фотографии изувеченного тела Дженнифер в морге. Затем перечитал отчет, уделяя особое внимание временным показателям.

— Последний раз девочку видели в живых в четверть четвертого, — размышлял вслух Тони. — Родители заявили о пропаже в девять вечера. И, если только водители грузовиков не врут, ты не смог бы избавиться от тела после половины восьмого, когда на стоянку заехали два дальнобойщика. То есть девочка была в твоем распоряжении всего пару часов.

Отложив отчет, Тони вновь принялся метаться по гостиной, в конце концов остановившись у изящно украшенного камина. Облокотившись на каминную полку, он уставился на холодный и пустой очаг и попытался влезть в шкуру убийцы, проникнуться его чувствами, мыслить его мыслями.

— Ты увез ее подальше от людных мест, накачал наркотиками, задушил пакетом, изуродовал и выбросил, — медленно проговорил Тони. — В чем твой кайф? Где причина всего этого? Что тебя так заводит? Контроль? Понимание, что она целиком в твоей власти? — Отвернувшись, он подошел к окну и посмотрел в темноту. — Но для этого ты провел с ней слишком мало времени. Ты ведь несколько недель ее приманивал. И ради чего? Ради этих вот нескольких часов? Вряд ли. Ты вложил в это дело столько времени и сил, так тщательно все спланировал — пары часов в качестве награды тебе явно недостаточно. Ты ведь жаждал заполучить ее. И тебе нужно утолить эту жажду. Но ты все сделал не так. Ты просто убил ее, порезал и выбросил тело. Нет, что-то тут не сходится… — бормотал Тони.

Весь его опыт говорил о том, что такие убийцы ценят время, проведенное с жертвами. Они устраивают свои убежища вдали от любопытных глаз, чтобы удовлетворять свои наклонности снова и снова. Они идут на риск и похищают своих жертв только ради «награды», только чтобы максимально растянуть удовольствие. Те, что предпочитают живую добычу, держат похищенных людей в плену, снова и снова унижая и мучая их. Такие убийцы наслаждаются возможностью увидеть свои воплотившиеся фантазии во плоти и крови. Особенно в крови. Те же маньяки, которым нравится пассивность трупа, идут на всевозможные ухищрения, пытаясь сохранить «свежесть» тела. Ранние стадии разложения редко отпугивают этих психов.

Но с Дженнифер все было не так.

— Убил, изуродовал, выкинул, — повторил Тони. — Ни на что другое времени у тебя не было. Что-то случилось, из-за чего ты заторопился. Но что?

Скорее всего, что-то непредвиденное. Может, он уже не мог отвезти ее туда, куда первоначально планировал? Или в параллельной, порядочной и приличной, жизни убийцы произошло что-то, не позволившее ему и дальше следовать первоначальному плану. Что бы ни случилось, проигнорировать это убийца не смог. Он не стал бы лишать себя удовольствия из-за какой-нибудь мелочи, особенно учитывая, что жертва уже была у него в руках.

Все это, конечно, логично, подумал Тони. Но все равно что-то тут не так.

— Убил ее, порезал, выбросил труп, — еле слышно бормотал он.

Вернувшись к барной стойке, он налил себе капельку арманьяка из второй бутылки. Сделав маленький глоток, опять принялся вышагивать по комнате.

Внезапно он остановился.

— Порезал ее. Порезал! — хлопнул себя по лбу Тони. Он подбежал к разложенным фотографиям и, взглянув на них, убедился, что память его не подвела. — Ты вырезал ей вагину, распотрошил шейку, раскромсал уретру. Не сдерживался ни в чем. Но вот на клитор не обратил ни малейшего внимания.

Осушив бокал, Тони налил себе еще. Мысль, донимавшая его весь день, теперь стала ясной и неотвратимой. Любой следователь, специализирующийся на подобных преступлениях, счел бы ее абсурдной, нелогичной. Но Тони никогда не боялся высказывать предположения, любому другому человеку показавшиеся бы дикими и странными. За что, в частности, его и ценила Кэрол Джордан. Но он очень сомневался, что Стюарт Паттерсон отнесется к его теориям так же благодушно. Но тут уж ничего не поделаешь. Эта теория хотя бы объясняла две странности, которые заметил Тони в этом деле, — временную и физиологическую.

— Просто это убийство не на сексуальной почве, — объявил он пустой комнате. — Ни на йоту. Что бы ни двигало убийцей, это не была потребность в сексуальной разрядке.

Если его умозаключение верно, тогда возникает новый, куда более неприятный вопрос: если дело не в сексе, то в чем?

18

Алана Майлса трудно было не заметить. Единственный из всех, находившихся возле вокзала Галифакса, он стоял на улице под мелким моросящим дождиком, игнорируя навес. Припарковавшись в неположенном месте, Кэрол быстро зашагала навстречу слегка сутулому старику, смотревшему на мир сквозь очки, каких она не видела уже очень давно — с тех самых пор, как государственная служба здравоохранения перестала выдавать бесплатные очки по рецептам окулистов. Очки были примечательные: массивные черные пластиковые дужки, стальная проволока вокруг толстых, как в молочных бутылках, стекол. Лицо за очками было похоже на кусок острова Пасхи. Кэрол живо представила себе, как обладатель очков терзал в школе на уроках труда несчастных четвероклассников.

— Мистер Майлс? — спросила она.

Старик медленно, словно древняя черепаха, повернул голову и уставился на нее. То, что он увидел, кажется, ему понравилось. Удивительно милая улыбка мгновенно преобразила его лицо. Он поднес руку к козырьку кепки и слегка ее поднял.

— Мисс Джордан, — кивнул он. — А вы пунктуальны. Мне такие женщины всегда нравились. — В реальности голос Майлса звучал как у Торы Хёрд, вдруг запевшей басом.

— Благодарю вас.

— Надеюсь, я вам по телефону не очень нахамил. Совершенно не умею разговаривать по телефону. Честно говоря, он меня приводят в полнейший ступор, и я начинаю нести черт знает что. Жена утверждает, что мне вообще трубку в руки давать нельзя. Говорит, лучше уж будет сама вести за меня все разговоры, — сказал Майлс.

— Если бы мне кто-нибудь предложил вести за меня бесконечные разговоры по телефону, я была бы счастлива, — призналась Кэрол.

Она ничуть не покривила душой: последние двадцать минут она как раз провела с трубкой в руках. Она звонила начальникам разных полицейских участков, работникам пресс-службы, своим подчиненным — только чтобы убедиться, что для поисков Сета Вайнера сделано все возможное. И что о Дэниеле Моррисоне никто не забыл. Кэрол чувствовала себя страшно виноватой за то, что отлучается с работы, но не настолько виноватой, чтобы отказаться от своих планов.

— Так-так-так, вижу, вы на машине, — заметил Майлс. — Очень удобно. Если вы не против немного покрутить баранку, я бы мог показать вам дорогу до того места, где располагался офис компании «Блайт & Со». Так вы лучше прочувствуете атмосферу. В нескольких улицах отсюда есть премилейший кабачок, где мы можем посидеть и посудачить. Там я быстренько расскажу, что успел накопать. Как вам эта мысль?

Кэрол с трудом сдержала улыбку. Ей вдруг показалось, будто она перенеслась в одну из двух передач Би-би-си, которые вели еще два Алана — Беннетт и Плэтер. Оба комика вовсю эксплуатировали образ эксцентричного йоркширца.

— Мне эта мысль очень по душе, мистер Майлс, — ответила она.

— Зовите меня Алан, — плутовато глянул на нее старичок.

Направляясь обратно к машине, Кэрол подумала, что, будь у Майлса усы, он бы непременно их подкрутил.

В автомобиле Майлс устроился на пассажирском сиденье. Он сидел, выпрямив спину и наклонившись к лобовому стеклу, чтобы лучше видеть дорогу. Майлс помог Кэрол выбраться из лабиринта односторонних улочек, и вскоре центр города остался позади. Дорога, вдоль которой стояли облицованные камнем домики с террасами, круто поднималась вверх. Где-то на полпути к вершине холма они свернули, попав в густонаселенный район с узенькими переулками. Наконец, свернув еще раз, они оказались в тупике. С одной стороны Кэрол увидела выстроившиеся в ряд кирпичные дома, у которых двери открывались прямо на улицу, с другой — сплошную стену то ли склада, то ли небольшого завода. Судя по тому, что здание было каменным и крытым шифером, построили его довольно давно. Позади виднелась маленькая парковка, огражденная высоким сетчатым забором. Металлическая вывеска гласила: «„Практичные автомобили“ — Йоркшир».

— Ну, вот и добрались, — объявил Майлс. — Тут раньше и находилась компания Блайта, «Чистовая обработка металлов».

Было бы странно, если бы такое обычное здание вызвало у Кэрол неописуемый восторг. Но все же оно олицетворяло собой еще один шажок, на который ей удалось продвинуться.

— Это что-то, Алан, — честно призналась Кэрол. — Подумать только, столько лет прошло, а здание стоит и стоит.

Тони мог бы и сам сюда приехать, прокатиться, так сказать, по волнам памяти. Впрочем, Кэрол подозревала, что Тони эта идея привлекательной не покажется.

— Так что вы можете рассказать мне о Блайте и его компании?

— Может, направимся в кабачок? — ответил вопросом на вопрос Майлс.

— С превеликим удовольствием, — кивнула Кэрол. Интересно, подумала она, с чего это я заговорила как один из персонажей на телеканале «ЙоркширТВ»? Не успею и глазом моргнуть, как начну хлестать нигас[10].

Паб «Ткацкий челнок» стоял в переулке, тесно прижимаясь к старой викторианской мельнице, перестроенной внутри и разделенной на квартиры. Сам «Ткацкий челнок» благополучно избежал ремонта — за замшелыми каменными стенами скрывалось старомодное заведение с толстыми деревянными балками на низком потолке. Внутри играли в домино старички и сидели за столиками занятые негромкой беседой парочки. Несколько среднего возраста женщин чрезвычайно сдержанно и благопристойно играли в дартс. Увидев Майлса, бармен дружелюбно кивнул.

— Добрый вечер, Алан. Тебе как обычно? — спросил он и, взяв кружку на полпинты, потянулся к деревянной ручке на пивной бочке.

— Совершенно верно, добрый хозяин. А вам, милая девушка? — поинтересовался Майлс, снимая кепку. Под ней обнаружилась сияющая лысина, обрамленная седыми кудрями.

— Только за мой счет, — улыбнулась ему Кэрол. — Пожалуй, я бы выпила сухого белого вина, — сказала она, впрочем усомнившись, что вино здесь будет того же качества, что и эль. Над бочками вдоль всего бара виднелись этикетки разнообразных сортов отменного эля.

— Только сегодня я открыл южноафриканский совиньон-блан и пино гри, — сказал бармен. — Или, если хотите, у меня в холодильнике лежит бутылка чилийского шардоне.

— Давайте совиньон, — решила Кэрол. Только сейчас она поняла, как ей хочется выпить.

Обычно к этому часу она уже успевала пропустить первый бокальчик. Может, скоро выпивка и впрямь перестанет быть для нее единственной надежной опорой в жизни? Тони это обрадует.

Вино оказалось холодным и приятным, с ароматом свежескошенной травы и легким привкусом крыжовника. Алан Майлс внимательно следил за лицом Кэрол, пока та делала первый глоток. Старичок захихикал — по-другому это и не назовешь, подумала Кэрол.

— Не ожидали такого, верно? — спросил он.

— Жизнь вообще редко соответствует нашим ожиданиям, — ответила Кэрол.

— Как-то уныло это прозвучало, мисс Джордан, — заметил Майлс. — Впрочем, довольно пустой болтовни. Вы хотели разведать что-то о компании Блайта. Эдди Блайт был практически местным уроженцем. Он вырос неподалеку, в Соверби-бридж. На редкость сообразительный малый. Закончил технический колледж в Хаддерсфилде, где в нем и проснулся интерес к металлургии. Уж не знаю, повезло ему или как, но именно он изобрел новый способ нанесения металлопокрытий, который пришелся очень кстати в производстве медицинских инструментов. Всяких скальпелей, щипцов и всего такого прочего. Он запатентовал свою идею, открыл фабрику и запустил производство. И, надо сказать, дела у него пошли исключительно хорошо. А потом, в шестьдесят четвертом году, он вдруг ни с того ни с сего продал завод со всеми потрохами одной сталепрокатной фирме из Шеффилда. И те буквально за пару недель перевели производство в Шеффилд, прихватив с собой ключевых работников. Правда, возместили им расходы на переезд и всякое такое. — Майлс умолк и пригубил из кружки пива.

— Щедро с их стороны, — заметила Кэрол.

— Судя по всему, такие условия поставил им Эдди Блайт. — Майлс вытащил из внутреннего кармана конверт. — Вот тут фотокопия газетной статьи, — сказал он и передал конверт Кэрол.

«Местная компания продана», — гласил заголовок. В нескольких параграфах журналист рассказывал примерно то же, что поведал Кэрол старый Майлс. Зато статью сопровождала фотография, под которой виднелась подпись: «Мистер Э. А. Блайт (слева) поздравляет со свершившейся сделкой мистера Д. Кессока (справа) из „Конструкций Ривелина“». Кэрол украдкой глянула на снимок. Фотография растрогала ее. При взгляде на Блайта она видела Тони — тот же разворот плеч, похожие черты лица. Вытащив ручку, она записала дату выпуска газеты.

— Продав фабрику, Блайт сразу уехал, — продолжил Майлс. — Мне не удалось найти людей, которые знали бы его лично, так что выяснить, почему он решил бросить бизнес и родной город, мне не удалось. Вам, наверное, стоит прошерстить архивы ГХГ.

— ГХГ? — непонимающе уставилась на него Кэрол.

— Извините, все забываю, что вы нездешняя. Это наша газета, «Галифакс-Хаддерсфилд геральд». Они недавно начали оцифровывать свои старые выпуски. — Непривычное слово Майлс произнес с запинкой, будто оно было из совсем другого языка. — Я сам близко интересуюсь историей шерстяной промышленности и с помощью их поисковика откопал несколько удивительных фактов. Там можно искать не только по заголовкам, но и по тексту статей. К сожалению, сегодня днем я не успел добраться до библиотеки, чтобы воспользоваться их компьютером. У нас-то дома Интернета нет, — сказал он, и Кэрол почуяла в его словах скрываемое от самого себя недовольство.

— Спасибо за подсказку. Как только вернусь, тут же зайду к ним на сайт, — сказала она. Даже если ей не удастся ничего найти, она сможет распечатать статью, которую Майлс как раз складывал и убирал в конверт. — Вы мне очень помогли, — поблагодарила она Майлса.

— Да ну, вы бы и сами все это легко нашли, — скромно отмахнулся старичок.

— Возможно. Но у меня бы это заняло куда больше времени. Поверьте, я очень ценю людей, которые экономят мне время.

— У вас, наверное, непростая работа, — заметил Майлс. — И для мужчины-то трудная, а уж для женщины… Но вы, женщины, обожаете доказывать всему миру, что ничуть не слабее мужиков, верно?

— Разумеется, — весьма холодно улыбнулась Кэрол.

— Так как, помог я вам с этим вашим «висяком»? — зорко глянул на нее Майлс.

— Вы предоставили крайне ценную информацию, — сообщила Кэрол и допила вино. — Вас подбросить?

— Нет, я тут в пяти минутах ходьбы живу, — покачал головой старик. — Удачи вам с расследованием. Надеюсь, вам удастся поймать преступника.

В ответ Кэрол тоже покачала головой. Интересно, где сейчас Тони? Чем-то он занимается?

— Боюсь, в нашем случае уже слишком поздно. В этом и заключается особенность «висяков». Иногда до виновных попросту не добраться.

Желающих сопровождать родственников на последнее опознание никогда не бывает. И не важно, сколько раз ты уже проводил эту процедуру — все равно ощущения прегадостные. У каждого подразделения свои правила и порядки. Кто-то спихивает эту неприятную обязанность на служащих Отдела по работе с семьями погибших; некоторые начальники берут это на себя. В команде Кэрол Джордан действовало правило, применимое не только к таким ситуациям — лучше всего задание выполнит человек, ведущий дело с самого начала. Так что на этот раз ответственной за опознание оказалась Пола.

Деваться было некуда. Такую работу она предпочитала выполнять в одиночку — чтобы беспокоиться только о несчастном родственнике, которому предстояло осмотреть безжизненное тело и решить, подтвердились самые страшные опасения или нет.

Офицер из ОРСП сидел с Моррисонами с самого утра. Накануне им сообщили, что, возможно, найдено тело их сына. Но Пола знала, что родители в это не верят, считают, что произошла страшная ошибка, что какого-то несчастного почему-то приняли за их любимого сына. Пока они своими глазами не увидят тело Дэниела, будут изо всех сил цепляться за остатки надежды. И именно Поле предстояло вырвать эту надежду у них из рук.

Полицейский провел Полу на кухню, всю в сигаретном дыме. Джессика Моррисон сидела на кухонном мраморном столе, вперив пустой взгляд в пристроенный к дому зимний сад. В руках она крепко держала нетронутую чашку чая. Макияж лежал на ее лице, словно глазурь на торте. И только глаза, безумные, налитые кровью, выдавали пожирающую ее боль.

Ее муж примостился на барном стуле рядом с высоким столом. Рядом с ним выстроились в ряд переполненная пепельница, мобильный и городской телефоны. Пола вошла в комнату, и в его глазах промелькнул проблеск надежды. Пола покачала головой. Мистер Моррисон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в итоге промолчал. Вытащив из кармана помятой рубашки пачку сигарет, он закурил.

— Представляете, я ведь лет двадцать не курил, — сказал он. — А сейчас опять смолю, как будто никогда и не бросал.

Если и существовал способ легко и просто сообщать страшные вести, Поле он был неизвестен.

— Боюсь, одному из вас придется пройти со мной, — сказала она. — Надо убедиться, что именно Дэниела обнаружили вчера вечером. Мне очень жаль, но это обязательно.

— Я пойду, — одеревенело, словно пожилая дама с артритом, поднялась Джессика.

— Нет, — спрыгнул со стула Майк. — Нет, Джесс. Ты не в том состоянии. Я готов. Я пойду с вами. А ты оставайся дома. Не надо тебе видеть его таким.

Джессика посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Это не Дэниел, — сказала она. — Так какая мне разница? Я пойду.

Майк с болью посмотрел на жену. Видимо, он еще не утратил связи с реальным миром, подумала Пола.

— А вдруг это он? Джесс, я справлюсь. Не надо тебе никуда ходить. — Майк накрыл ладонью руку жены.

Она раздраженно сбросила его ладонь.

— Если это и Дэниел, хотя я в это совершенно не верю, то я тем более должна его видеть. Я его мать, в конце концов. Я имею право с ним попрощаться. — С этими словами Джессика прошла мимо мужа и направилась к выходу.

Майк Моррисон умоляюще взглянул на Полу.

— Она не справится, — сказал он. — Это я должен идти, не она.

— Знаете, думаю, вам тоже стоит пойти, — решила Пола. — Вы будете нужны жене. Но вообще-то она права. Ей надо увидеть Дэниела своими глазами. — Быстро похлопав его по плечу, Пола прошла вслед за Джессикой к машине.

Хорошо хоть путь до больницы Брэдфилд-кросс, где работал доктор Шаталов, был близкий. В машине стояла гнетущая атмосфера, и тишина, казалось, заполнила собой все свободное пространство. Пола припарковалась в кармане, зарезервированном для машин морга, и повела Моррисонов к неприметному заднему входу в больницу. Родители Дэниела шли за ней, словно коровы на убой. Вскоре они оказались в маленькой комнате с пастельного цвета стенами. Напротив длинного дивана висел экран.

— Если хотите, присаживайтесь, — предложила Пола. — Как только вы будете готовы, на экране возникнет изображение, которое вы и должны будете внимательно осмотреть.

— А я думал, нам позволят взглянуть на… — Майк умолк, не договорив. Еще не знал, как ему называть тело, которое, как предполагала Пола, принадлежало его сыну.

— Такой способ менее травматичен, — заявила Пола с полной уверенностью, которой у нее не было и в помине. Она вообще не понимала, как можно сделать такое зрелище менее травматичным. Она подождала, пока Моррисоны устроятся на диване. — Я выйду к вам буквально через минуту.

Оставив Моррисонов одних, она прошла по коридору и заглянула в лаборантскую.

— Родители Дэниела Моррисона готовы, — сказала она техникам. — Это то тело, что сегодня утром привезли.

— Ага, у нас тоже все готово, — кивнул ей один из сотрудников. — Просто включите там экран.

Вернувшись к родителям Дэниела, Пола внимательно на них посмотрела, желая убедиться, что они спокойны, и нажала кнопку на мониторе. Сначала тот зажегся серебристо-серым цветом, затем на нем возникло лицо Дэниела. Хорошо над ним поработали, отметила про себя Пола. После удушения любой человек выглядит ужасно, но сотрудники морга умудрились сделать его лицо не таким опухшим и раздутым, каким оно было на месте преступления. Глаза мальчика были закрыты, волосы аккуратно причесаны. Никто в здравом уме не сказал бы, что он «как будто мирно спит», но все-таки Дэниел выглядел не так кошмарно, как в момент обнаружения трупа.

— Это не Дэниел, — громко заявила Джессика. — Это не мой сын.

Обняв жену за плечо, Майк прижал ее к себе.

— Это Дэниел, — бесцветным голосом сказал он. — Джесс, это Дэниел.

Вырвавшись из его рук, Джессика вскочила на ноги и подошла к экрану.

— Это не Дэниел! — закричала она и схватилась за грудь. По ее лицу прошла страшная судорога, она дернулась и согнулась пополам, открыв рот в немом крике. Джессика повалилась на пол.

— Джесс! — Майк бросился к упавшей женщине. — Позовите кого-нибудь! — крикнул он Поле. — У нее сердечный приступ!

Пола бросилась вон из комнаты и побежала к лаборантам:

— У матери сердечный приступ, вызовите по рации подмогу.

— Мы же к больничной системе не подключены, — тупо уставились на нее лаборанты.

— Так положите ее на каталку и везите в больницу! — заорала на них Пола. — Быстрее!

Позднее Поле не раз пришлось описывать события последующих нескольких минут. Лаборанты развили бурную деятельность, уложили Джессику на каталку и бегом повезли в отделение «скорой помощи». Майк с Полой бежали вслед за ними. Затем их оттеснили в сторону спокойные и уверенные в себе врачи, и Поле с Майком пришлось ретироваться в комнату ожидания.

Пола убедилась, что Майк нашел, где присесть, и что секретарь больницы знает, где их искать, и отправилась на парковку покурить. Она уже держала в одной руке пачку сигарет и тянулась к дверной ручке, когда позади раздался смутно знакомый голос:

— Детектив Макинтайр?

Обернувшись, Пола обнаружила, что на нее смотрит женщина с добрыми серыми глазами и робкой улыбкой.

— Доктор Блессинг! — воскликнула Пола, не в силах сдержать улыбку. — Вернее, Элинор, — поправилась она, вспомнив, что в их последнюю встречу та велела называть себя по имени.

— Рада тебя видеть. — Женщины вышли на холодную улицу, и Элинор поплотнее запахнула белый халат.

— И я тебя, — совершенно искренне ответила Пола. Они познакомились во время одного расследования, и Пола тогда подумала, что между ними проскочила искра. Ей даже показалось, будто Элинор с ней флиртует, но она сама так давно не играла в эти игры, что совершенно разучилась распознавать флирт. Кроме того, Пола была выжата как лимон, а все эти отношения требуют столько сил. Она хотела связаться с доктором Блессинг попозже, когда отдохнет, но, как это часто бывает в жизни, закрутилась и забыла.

— Ты все еще работаешь с Кэрол Джордан? — спросила Элинор.

— Ага. Привязана, так сказать, пуповиной к самым мерзким проступкам человечества. А ты? Не ушла от мистера Денби?

— Пока нет. Но это ненадолго. Вот, хотела заглянуть в «Старбакс» — если выпью еще хоть чашку кофе из нашего автомата, желудок мне этого не простит. Составишь мне компанию? — Элинор увидела в руке Полы пачку сигарет. — У них и на улице столики есть.

Пола недовольно вздохнула.

— Я бы с радостью, но никак не могу. — Она кивнула в сторону отделения «скорой помощи». — Я тут по работе, и отлучаться мне нельзя. — Пола беспомощно развела руками.

— Да ничего страшного. Тут идти-то всего две минуты. Давай я тебе чего-нибудь оттуда принесу?

У Полы в животе приятно защекотало. Она не ошиблась — эта женщина и впрямь за ней ухаживает!

— Большой латте без сливок, если можно. Буду страшно благодарна.

— Сейчас принесу. — Элинор улыбнулась и поспешила вдоль по улице, белым пятном мелькая в свете фонарей.

Закурив, Пола вытащила из кармана телефон. «Дэниела Моррисона опознали. У матери инфаркт. Я в „скорой“ с отцом», — набрала она сообщение и отправила его Кэрол. Это позволит ей спокойно выпить кофе с очаровательной доктор Блессинг и провести предварительную разведку ее намерений. Ну что же, подумала Пола. Работа у меня, может, и не сахар, зато в личной жизни, похоже, наконец намечается просвет.

19

Не то чтобы она очень скучала, когда он уезжал. Не то чтобы их прямо водой было не разлить. Бывали времена, когда они оба так горели на работе, что за неделю не проводили ни одного вечера вместе. Но все же стоило Тони уехать, и Кэрол особенно остро начинала ощущать пустоту дома над ее квартиркой. Их жизни почти не пересекались, у каждого из них было свое собственное, отдельное жилье, разделенное дверями в верхней и нижней частях внутренней лестницы.

И все же… Кэрол всегда знала, когда Тони нет дома. Наверное, это можно было как-то объяснить; наверное, шаги Тони вызывали неуловимую вибрацию в здании, и стоило ей исчезнуть, как подсознание Кэрол тут же это фиксировало. Или Блейк был прав, и они попросту чересчур спелись. При мысли об этом Кэрол вздрогнула. Ее чувства к Тони представлялись ей запутанной паутиной, которую она опасалась испытывать на прочность.

В конце концов Кэрол убедила себя, что отсутствие Тони ей только на пользу — будь он дома, она не смогла бы эффективно работать, копаясь в прошлом его отца. Кэрол терзали угрызения совести, ведь она собиралась вести розыски за спиной Тони, зная, что он категорически против. Эта инициатива ложилась ей на плечи парой лишних килограммов тяготившей ее вины, но Кэрол и не подумала отступаться. Отыскав через Гугл адрес сайта «Галифакс-Хаддерсфилд геральд», она вбила в поисковую строку имя «Эдди Блайт». Пусто. Тогда она заменила имя на «Эдмунд», и перед ней выскочил список статей.

Самой свежей из них была та, которую Алан Майлс показал ей в пабе. К сожалению, фотография к отсканированной копии не прилагалась. Предыдущая заметка пересказывала слухи о возможной продаже компании Блайта бизнесменам из Шеффилда. Посередине статьи Кэрол наткнулась на строчку, вызвавшую у нее живой интерес. «Владелец фабрики, мистер Эдмунд Блайт, не смог прокомментировать эти слухи. В данный момент он находится в больнице и восстанавливается после жестокого нападения, о чем наша газета уже информировала читателей».

Жестокое нападение? Про это Алан Майлс не упоминал. Кэрол торопливо промотала список, выискивая статью, не относящуюся к продаже фабрики. Наконец удача ей улыбнулась.

НАПАДЕНИЕ В ПАРКЕ СЭВАЙЛ

Вчера вечером бизнесмен из Галифакса оказался в больнице после жестокого нападения в парке Сэвайл, где он прогуливался со своей невестой. Грабитель с ножом напал на Эдмунда Блайта, двадцатисемилетнего управляющего компанией «Блайт & Со», когда тот провожал домой девушку. Мистер Блайт отказался отдать грабителю кошелек, после чего преступник выхватил нож и нанес мужчине удар в грудь. Согласно комментариям врачей, нож прошел в одном сантиметре от сердца Блайта, и тот остался жив лишь благодаря счастливой случайности.

Мистер Блайт, проживающий на Таннер-стрит, провожал невесту к дому ее родителей. Вечер они провели в гостях у друзей, чей дом находится с противоположной стороны парка.

Расстроенная девушка, попросившая не упоминать ее имени, заявила, что «все случилось совершенно неожиданно. Мы шли, держась за руки, и никого не трогали, когда вдруг из кустов выскочил этот человек и начал размахивать ножом. Лезвие ножа блестело в лунном свете. Я очень испугалась. Грабитель велел Эдмунду отдать кошелек, но тот отказался. Тогда мужчина бросился на Эдмунда, и между ними завязалась драка. Я закричала, и грабитель сбежал. Я не смогла рассмотреть его, так как было уже очень темно. Он был довольно высокий, в матерчатой кепке, глубоко надвинутой на глаза. Судя по говору, он из местных, но я не уверена, что смогу опознать его по голосу. Я была слишком напугана».

Детектив-инспектор Терренс Арнольд в свою очередь заявил, что, по его мнению, нападавший представляет большую угрозу для жителей города. Он рекомендовал горожанам быть особенно осторожными при прогулках по уединенным местам в темное время суток.

— Ни хрена себе, — вслух ругнулась Кэрол, перечитывая статью.

Какого черта Ванесса не рассказала ей про этот ужасный случай? Она не из тех, кто упустит шанс оказаться в центре внимания. Не говоря уж о личной выгоде, которую она извлекла бы, рассказав об этой истории — несомненно, бедной перепуганной Ванессе все бы только сочувствовали.

Видимо, именно поэтому Блайт и решил сменить Галифакс на Вустер. Такое нападение у любого может вызвать неприязнь к родному городу. Но было бы логично, если бы Блайт взял с собой невесту. Возможно, Ванесса не захотела покидать Галифакс. И переубедить ее было нереально.

Кэрол налила себе бокал вина. Она просмотрела остальные статьи, но больше не нашла ни одного упоминания о нападении на Блайта. Видимо, по этому делу так никого и не арестовали. Что и неудивительно, учитывая то, что преступника никто толком не разглядел. Разумеется, пару наиболее вероятных кандидатур полиция проверила, но ничего из этого не вышло. Сам Блайт, очевидно, обсуждать эту историю не хотел. Он при первой же возможности продал и завод, и дом, видимо решив не мешкать ни секунды.

Похоже, Кэрол придется нанести еще один визит матери Тони. Вот только на этот раз так легко Ванесса ее не выставит. Кэрол уже встала с твердым намерением ехать в Галифакс, в логовище Ванессы, когда пришло сообщение от Полы.

— Вот ведь дерьмо, — прошептала Кэрол.

Строго говоря, ее присутствие в больнице было вовсе не обязательно. Но она и так терзалась чувством вины из-за того, что потратила часть дня на поездку в Галифакс.

«Приеду через полчаса. Держи оборону», — набрала она сообщение для Полы.

Ниалл Квантик ненавидел свою жизнь. Ненавидел свою бездарную мамашу. Ненавидел грязные улицы и свою убогую квартиру. Ненавидел быть нищим. Ненавидел ходить в школу и торчать там каждый день, потому что год назад идиотка-мать сговорилась с директором и за каждый прогул лишала его карманных денег. Пока он еще терпит — но потом, потом он смоется от этой неудачницы и оставит все это ничтожество позади. Нельзя только, чтобы она прознала о его планах. От школы ему не отвертеться, но все же бунт против системы, который он устроил в прошлом году, того стоил.

Если что и радовало Ниалла в этой жизни, так только то, что у него достаточно мозгов, чтобы обхитрить любого, кто пытался его надуть.

Каждый день после школы Ниалл, лишь бы вырваться из дома, выводил их придурочного пса в усеянный шприцами и презервативами и загаженный собачьим говном парк, где предавался единственному доступному ему удовольствию — раскуривал косячок. Не жизнь, а сплошное дерьмо.

Больше всего Ниалл ненавидел своего засранца-папашу. Именно он превратил его жизнь в ад. Ниаллу было бы не так хреново, если бы он не знал, что бывает и другая жизнь. Других ребят, с которыми он тусовался, убожество существования не так бесило, потому что им не с чем было его сравнивать. Конечно, все они делали вид, что для них в этом нет ничего особенного — раскатывать в дорогущей тачке, жить в шикарной хате и ездить на каникулы в страны, где солнце сияет каждый день. Но это все туфта. А вот Ниалл жил такой жизнью. Ниалл помнил, каково это.

Сейчас они обитали в задрипанной халупе в жутком районе Манчестера. На собеседованиях местные жители выкручивались и врали, ни за что не желая сообщать потенциальному работодателю свой почтовый индекс — настолько гнусной репутацией пользовалось это местечко. А ведь раньше Ниалл жил в особняке в престижном пригороде Брэдфилда. И у него была своя собственная спальня, да еще с игровой комнатой в придачу, где лежали приставки «Xbox» и «Playstation 3». А внизу располагался тренажерный зал, битком набитый самыми современными прибамбасами, с огромным плазменным теликом прямо перед беговой дорожкой. В двойном гараже стояли рядышком папин «мерседес» и мамина «ауди». У них был годовой абонемент на все игры «Манчестер Юнайтед», три раза в год они ездили отдыхать за границу, а на Рождество и в день рождения родители буквально заваливали Ниалла подарками.

Три года назад все изменилось. Родители Ниалла на протяжении нескольких месяцев собачились не хуже главных героев «Истэндеров». Ниалл так и не понял, в чем у них там проблема, но теперь и дня не проходило, чтобы они не вцепились друг другу в глотку. Наконец они вместе поехали отдыхать во Флориду, видимо, чтобы наладить отношения. Но на третий день разгорелся очередной скандал, и папаша уехал, бросив их вдвоем в арендованной вилле. Мать заявила, ну и хрен с ним, и они решили насладиться оставшимися днями отдыха. Спустя десять дней они вернулись домой и обнаружили, что дом продан, комнаты стоят пустые и голые, машин в гараже нет, а замки заменены на новые. Отец тихой сапой продал дом, а вещи отправил родителям жены в Манчестер.

Невероятная подлость. Так Ниалл подумал тогда, так думал и теперь.

Мамаша тут же связалась с адвокатами, но ничего у нее не вышло. Выяснилось, что и дом, и машины, и все остальное принадлежало компании, в которой работал отец Ниалла. А папаша на бумаге числился совершенно нищим. И такими же нищими стали Ниалл со своей бессмысленной маманей.

Его поражала абсолютная, всепоглощающая подлость отца. Однажды днем мать притащила Ниалла в отцовский автосалон, в надежде пристыдить муженька, который выдавал ей на воспитание сына всего пятьдесят фунтов в неделю. Мать с отцом заперлись в комнате и принялись орать друг на друга, а Ниалла оставили в обществе глупой как пробка секретарши. Но он все прекрасно расслышал, несмотря на плотно закрытую дверь.

— Да он вообще мне не сын! — рявкнул папаша в разгар скандала.

Мать ничего на это не сказала. Зато Ниалл услышал громкий треск и звон, как будто что-то стеклянное швырнули в стенку. Затем дверь распахнулась, и в открывшемся проеме Ниалл увидел, что большое зеркальное стекло, открывавшее клиентам вид на выставочный зал, полный блестящих новых тачек, пошло отвратительными трещинами.

— Пошли. — Схватив за руку, мать потащила его к выходу. — Нам не нужны деньги этого жалкого лживого ублюдка.

Говори за себя, подумал Ниалл. Наоборот, раз уж его отец — жалкий лживый ублюдок, то пусть расплачивается за это. Что он вообще за скотина такая — думает, ему можно вот так просто взять и назвать маму Ниалла шлюхой! Она, может, и бесполезная корова, но все-таки залететь от другого мужика — это не про нее. А вот папаша та еще тварь. На все готов, лишь бы сэкономить пару фунтов на своей жене и ребенке.

Именно из-за него Ниалл с мамой оказались в дерьме, из которого им уже не выбраться, если только Ниалл сам не выбьется в люди. Он будет держаться подальше от всяких сомнительных дел, сделает карьеру и покажет отцу, кто тут настоящий мужик.

А пока он обречен сидеть все в той же ненавистной выгребной яме. Хотя недавно в его жизни появился намек на просвет. Ниалл давно хотел выучить русский язык — чтобы потом устроиться на работу к какому-нибудь олигарху и научиться грести деньги лопатой. Им-то насрать на всяких идиотов вокруг. Если надо, они и по головам ходят — ради развлекухи. Но в занюханной школе Ниалла не было учителей русского. Поэтому он и решил поискать репетитора в Интернете. И тогда на сайте «Ригмароль» познакомился с DD.

Ниалл не совсем ясно представлял, что значит сокращение DD. Наверное, какое-нибудь русское имя и отчество. Но зато сам DD был на сто процентов настоящим. Он уже дал Ниаллу несколько базовых уроков онлайн, продемонстрировав тем самым свои знания. А на этой неделе они договорились встретиться вживую. Они проведут первый настоящий урок, и Ниалл ступит на дорогу, ведущую к славе и богатству. Может, когда-нибудь у него даже будет своя футбольная команда.

Он еще покажет этому жалкому лживому ублюдку.

Одно дело — правильно сформулировать вопрос. Другое — правильно на него ответить. Тони вовсе не мешала непривычная обстановка; как ни странно, в доме Блайта он чувствовал себя на удивление спокойно и удобно. Если бы его чуть больше интересовал внешний антураж, он бы обставил свой дом точно так же.

Тони не давал покоя один и тот же упрямый вопрос: почему убийца напал на Дженнифер Мейдмент. Трудно представить себе человека, у которого могут быть личные счеты к четырнадцатилетней девочке, тем более способные толкнуть его на убийство. Если бы на нее ополчились одноклассники или дружки, то, скорее всего, они зарезали бы ее в каком-нибудь темном переулке. И обязательно нашлись бы свидетели. Во всяком случае, кто-то из родителей или знакомых наверняка прослышал бы про это преступление. Но убийство Дженнифер было чрезвычайно точно спланировано. Слишком «взрослое» оно было, это убийство. Кроме того, убийца пользовался машиной, да и вырезать у мертвой девочки половые органы сверстники не стали бы.

Может, этой смертью убийца хотел передать отцу или матери Дженнифер некое послание? Или обоим сразу? Правда, оставалось непонятным, каким образом Мейдменты могли пересечься на жизненном пути с человеком, который убийство и пытки считал нормальным способом общения. Отец Дженнифер управлял машиностроительной фирмой, мать работала на полставки учительницей в школе для детей со специальными потребностями. Даже если убийство было совершено в расчете на реакцию родителей, то метод преступник выбрал крайне странный. Относительно безболезненная смерть, а вслед за ней — чудовищное измывательство над телом? Нет, никакого сигнала родителям Тони здесь не видел — ни на попытку припугнуть Мейдментов, ни на месть им не похоже.

Перебирая варианты один за другим и тут же их отвергая, Тони обошел весь дом, бездумно переходя из комнаты в комнату и даже не отдавая себе отчета, до чего ему удобно передвигаться по особняку. Перестав наконец ломать голову над загадкой убийства, Тони обнаружил, что добрался до кухни. Он вдруг понял, что ужасно проголодался, и принялся рыться в ящиках в поисках чего-нибудь съестного. Особых деликатесов здесь не нашлось, но он в общем-то никогда не относил себя к гурманам. Со своей добычей — пакетом овсяных лепешек и банкой тушеной фасоли — он устроился за столом. Пребывая все в той же глубокой задумчивости, Тони вывалил на лепешки холодную фасоль и с огромным удовольствием, какого явно не заслуживало столь скромное блюдо, умял получившиеся «бутерброды». Ему все это очень нравилось — он ощущал себя одновременно Гансом и Гретель, исследовавшими ведьмин пряничный домик. Вот только в его доме никакой ведьмы не было.

Заморив червячка, Тони вновь уселся в кресло и вернулся к документам дела. Он еще раз изучил месторасположение компьютеров, с которых убийца отправлял сообщения Дженнифер Мейдмент. Тони смутно припомнились слова Амброуза — что-то насчет того, что полиция надеется сузить поле поиска предполагаемого местожительства убийцы. Он тогда не обратил на них особого внимания, так как сам подобным анализом никогда не занимался. Он предпочитал доверять собственным наблюдениям, опыту, интуиции и умению влезать в чужую шкуру. Тони почему-то не очень нравились методы, сводящие человеческое поведение к набору алгоритмов, хоть он понимал, что иногда это дает результат. Работать с ними он не умел и не любил.

Зато знал женщину, которая в этом деле собаку съела.

Номер телефона Фионы Кэмерон был вбит в мобильник Тони. На протяжении последних лет они часто встречались на конференциях, а как-то в Ирландии Фиона даже привлекла Тони как стороннего эксперта при расследовании одного дела. Он не нашел в ее работе недочетов, но все же смог дать пару полезных советов. Их сотрудничество оказалось вполне успешным. Фиона была умной и настойчивой, чем немного напоминала Кэрол. Правда, в отличие от Кэрол ей удавалось совмещать выматывающую работу с личной жизнью. Тони бросил взгляд на часы. Девять с хвостиком. Сейчас Фиона, наверное, занимается тем же, чем все обычные люди в такое время. Интересно, чем? Наверное, сидит за столом и ужинает. Или, может, смотрит телевизор? Раскладывает по шкафам выстиранное белье или просто отдыхает в кресле с бокалом вина? Что бы она сейчас ни делала, звонок ее вряд ли обрадует, догадывался Тони.

Впрочем, подобные соображения никогда не останавливали его раньше — не остановят и сейчас. Настойчиво звучали длинные гудки. Тони совсем уж отчаялся дождаться ответа, когда в трубке послышался голос Фионы.

— Тони? Это ты? — немного встревоженно спросила она.

— Привет, Фиона. Не отвлекаю?

— Нет, ничего. Я сейчас в Абердине, в отеле.

Выходит, этим вечером она занимается вовсе не тем, чем обычно занимаются нормальные люди. Как и Тони, сидит одна-одинешенька в номере отеля, вдали от родных и близких.

— Сейчас вот пошла выкатить поднос, который официант привез в номер, и чуть не захлопнула за собой дверь. А у тебя как дела?

— Я в Вустере, — немного невпопад ответил Тони. — Слушай, у меня тут в ходе расследования всплыли кое-какие детали, и я хотел узнать, можно ли их обработать при помощи твоей геопрофайлинговой программки.

— Ты, Тони, совсем не меняешься. — Фиона рассмеялась с такой теплотой, какую не могло пригасить даже разделявшее их огромное расстояние. — Никаких экивоков, сразу к делу.

А она в чем-то права, признал Тони. Впрочем, с такими проницательными женщинами, как Фиона, он никогда и не пытался никого из себя изображать.

— Ну да, такая уж моя натура, — согласился он.

— Да я, собственно, не против. И вообще рада отвлечься, а то сижу тут и маюсь от скуки, — сказала Фиона. — Даже из номера не выхожу! Завтра у меня семинар, и бар внизу оккупировала парочка коллег. Между нами, редкостные идиоты. Глаза бы мои на них не глядели… Так что с удовольствием тебе помогу, а заодно и время убью. Что там у тебя за проблема?

— Значит, так. Недавно тут произошло жестокое убийство четырнадцатилетней девочки. И убийца явно из тех, кто на одном преступлении не останавливается. Подозреваемый — скорее всего, мужчина — довольно активно общался с жертвой в Сети. Использовал компьютеры в публичных местах типа библиотек, все — в радиусе около сотни миль. Как правило, с каждого компьютера он выходил в Интернет не больше одного раза, хотя есть и исключения. Разумеется, состава преступления в этом нет. Расположение некоторых компьютеров, которые он использовал, нам известно. Сможешь чем-нибудь помочь? — спросил Тони.

— Не знаю. Надо взглянуть, — ответила Фиона. — Скинешь мне файл по почте?

— Эх, придется вручную набирать… Электронной версии списка у меня нет.

А у Паттерсона попросить нельзя — если он узнает, что я хочу переслать файл постороннему эксперту, его точно хватит удар.

— Бедняжка. Надеюсь, список не слишком длинный.

— Думаю, за час справлюсь.

— Тогда буду ждать. Рада была с тобой поговорить, Тони, — попрощалась Фиона.

Тони вытащил из сумки ноутбук и включил его. К его удивлению, беспроводной Интернет в доме Блайта до сих пор работал. В общем и целом, подумал он, не столь важно, поможет им Фиона Кэмерон или нет. Главное, что он наконец занялся делом. Опыт подсказывал ему, что, ступив на эту дорогу, можно надеяться, что участок мозга, отвечающий у него за блестящие озарения и делающий его хорошим профайлером, вскоре разблокируется.

Дженнифер Мейдмент умерла страшной смертью не просто так. И кажется, у Тони уже забрезжила догадка, почему девочку настигла такая судьба.

20

Пола и сама знала, что допросы даются ей легче, чем остальным членам команды. Но, беседуя с молоденькими девчонками, она чувствовала себя не в своей тарелке. Юность Полы прошла в необычных условиях, и она слишком хорошо понимала, что с нормальными тинейджерами у нее не может быть ничего общего. Порой ее это даже забавляло — надо же, она легко находит общий язык с безжалостными насильниками, педофилами и бессердечными торговцами людьми, но теряется перед девочками-ромашками.

Выбора у нее, к сожалению, не было. Кэрол Джордан приехала в больницу Брэдфилд-кросс как раз в тот момент, когда замотанный врач отделения «скорой помощи» вышел к Майку Моррисону и сообщил, что перенесенный инфаркт оказался для его супруги фатальным. На беднягу Моррисона смотреть было страшно. За пару дней он лишился и жены, и сына. То, что еще вчера казалось незыблемым — дом, семейный очаг, — испарилось, растаяло как дым. К счастью для Полы, Кэрол, взяв командование на себя, отослала ее на другое, хоть и не самое приятное задание, приказав выудить как можно больше сведений из подружки Сета Вайнера.

Впрочем, Пола не очень-то горевала. Они с Элинор Блессинг все-таки выпили по чашечке кофе и даже договорились на днях сходить куда-нибудь вместе поужинать. Похоже, чувства Полы встретили отклик. Если вдуматься, банальнее расклада не придумать. Копы всегда сходятся с врачами и медсестрами. Во-первых, те трудятся на такой же безумной работе, высасывающей из человека все соки, и, как никто, понимают все проблемы полицейских. А во-вторых, и копам, и врачам редко выпадает шанс познакомиться с обычным человеком — не пациентом, преступником или жертвой. Кроме того, и в полицию, и в медицину часто идут те, кто горит желанием помогать другим, а это означает определенную общность взглядов.

Как бы то ни было, Пола надеялась, что в лице Элинор нашла родственную душу. У нее давно не было близкого человека. Собственно говоря, прошло совсем немного времени с тех пор, как Пола более или менее приручила своих «тараканов», чтобы попытаться наладить личную жизнь.

— Ставлю телегу впереди лошади, — бормотала она, пробираясь по дорожке к окруженному садиком кирпичному дому, в котором жила Люси Джейкобсон. В этом квартале во всех владениях от передней лужайки к заднему двору вел крытый арочный проход, из-за чего казалось, что каждый дом соединен общей стеной с соседним. Крошечное крыльцо перед дверью было завалено каким-то непонятным хламом, в темноте похожим на кучу тел. Как только Пола нажала на кнопку звонка, зажегся свет, и «трупы» оказались невинными плащами, дождевиками, кепками и велосипедными шлемами. В дверном проеме появилась женщина. Пола показала ей свое удостоверение, и та, кивнув, впустила ее внутрь.

— Я уж заждалась, что кто-нибудь из полиции придет, — с фальшивой радостью в голосе сообщила она Поле. — Вы ведь по поводу Сета? Входите! — Махнув рукой, женщина провела Полу в тесную гостиную, несмотря на обилие вещей вовсе не производившую впечатления захламленной. Больше всего комната напоминала каюту на корабле — шкафы и полки были плотно набиты книгами, видеокассетами, дисками, пластинками и картонными коробками, каждую из которых украшала этикетка с надписью «Банк», «Налоги», «Счета» и так далее. Здесь же стояли два дивана с разной обивкой и кресла. Напротив возвышался громоздкий телевизор, от которого к многочисленной аппаратуре тянулись длинные провода.

— Присаживайтесь, — предложила женщина, — а я позову Люси. Сыновья с мужем сейчас играют в баскетбол, так что сможем спокойно поговорить. Они у меня близнецы, понимаете ли. Им по шестнадцать, и, когда они вдвоем, ни для кого другого пространства в доме абсолютно не остается. — Покачав головой, она двинулась к двери. — Люси! — послышался оклик. — К тебе тут пришли, насчет Сета. — Повернувшись к Поле, женщина прислонилась к дверному косяку. — Простите, я не представилась — Сара Джейкобсон. Я уже говорила с Кэти и Джулией. Они просто места себе не находят. — Вздохнув, Сара провела рукой по коротким волнистым волосам. — Неудивительно. Переходный возраст у детей кого угодно с ума сведет, а уж такое горе…

С лестницы донесся топот, и Сара отошла в сторону, пропуская в комнату дочь. Люси Джейкобсон была кудрявой, как и мать, только у дочери длинные волосы спускались на плечи пышным каскадом. Из-под их густой копны выглядывало узкое личико с резкими чертами. Темно-голубые глаза казались еще выразительнее благодаря щедро накрашенным векам. Внешность Люси показалась Поле необычной — девочку никак нельзя было назвать хорошенькой, но Пола ничуть не сомневалась, что она вырастет в самую настоящую красавицу. Черные джинсы и футболка довершали ее готический, но не слишком вызывающий для девочки из обычной работающей семьи образ.

— Что, узнали что-то о Сете? — сразу же спросила она, требовательно уставившись на Полу, будто та несла личную ответственность за то, что ее приятель пропал.

— Боюсь, никаких известий пока нет. — Пола встала. — Я детектив-констебль Пола Макинтайр, вхожу в группу, расследующую исчезновение вашего друга.

— Констебль? Всего-то? И вам доверили такое дело? Вы хоть представляете, как важно найти Сета? — выдала Люси, плюхаясь на диван напротив Полы.

— Люси, — поморщилась ее мать, — прекрати выпендриваться. И не старайся ни на кого произвести впечатление. — Она перевела взгляд на Полу. — Может, хотите чаю? Или кофе?

— Нет, благодарю вас, — отказалась та.

— Ну, если понадоблюсь, я на кухне, — кивнула Сара Джейкобсон и строго посмотрела на дочь. — А тебя оставляю в обществе мисс Макинтайр, чтобы ты могла свободно рассказать ей все что хочешь, не опасаясь, что я услышу. Ясно? — С этими словами она вышла из комнаты.

— Как будто мне не наплевать, чего она там себе думает, — пробурчала Люси.

— Разумеется, тебе наплевать. Ты же подросток, — сухо заметила Пола. С этой девицей она особо церемониться не будет. — И вот что еще. Сейчас меня интересует одно — поиски Сета. Уверена, что у тебя куча секретов и тайн, разоблачение которых может принести тебе массу неприятностей… Но скрывать их нельзя. Если хочешь помочь нам найти Сета, ты должна рассказать нам все. Меня не волнуют твои шалости. Мне плевать, если ты балуешься наркотиками, напиваешься до усрачки или спишь с кем попало. Меня интересует только та информация, которая поможет нам в поисках Сета. — Пола твердо выдержала нахальный взгляд Люси. — Что бы вы двое ни мутили, я ничему не удивлюсь — могу поспорить, что для меня все это прошлый век.

— Это тут совершенно ни при чем, — закатив глаза, вздохнула Люси. — Наши с Сетом отношения не имеют никакого касательства к его пропаже, ясно? У нас с ним все было о’кей. А вот секрет у Сета и впрямь был.

— И ты знаешь, что это за секрет? — Пола изо всех сил старалась не показать, как зацепили ее слова девушки.

— Разумеется. Он же мой парень.

— Ну и что же это за секрет?

Люси внимательно оглядела Полу, прикидывая, можно ли ей доверять.

— Вы ведь лесбиянка, да? Как мамы Сета?

— Как ты справедливо заметила раньше, «это тут совершенно ни при чем», — парировала Пола.

— Значит, точно лесби. — Люси довольно улыбнулась. — Клево. Мы вообще-то не очень любим таких из себя всех правильных. Не будь вы лесбиянкой, я бы вам ничего не сказала. Тем более что вы из полиции.

Пола с трудом удержалась, чтобы с типично подростковым пофигизмом не протянуть: «Ну и чё?» И вместо этого спросила:

— Так что за тайна была у Сета? Это очень важно для нас.

— Да это вообще-то мелочь, — заерзала на мягком диване Люси. — Так, фигня.

— Ну так тем более — какой резон это скрывать?

— В общем, Сет писал песни. В основном только тексты, но иногда и целиком — с музыкой, аранжировкой и всякими такими штуками.

Странно, подумала Пола. Ничего постыдного в этом увлечении, на ее взгляд, не было.

— И вы никому об этом не говорили?

— Конечно. Это почти то же самое, что писать стихи. Как какой-нибудь лох.

— Ясно. А он свои песни кому-нибудь показывал? Может, выступал где-нибудь?

— Ну, мне он, само собой, все показывал, — пожала плечами Люси. — Короче, в этом и была вся проблема. Потому что как-то на «Риге»… Вы знаете, что это такое?

— «Ригмароль»? Знаю, конечно.

— Ну так вот, там один хрен начал писать Сету всякий бред типа: «Я знаю твою мерзкую грязную тайну», и Сет, ясное дело, психанул. Он зашел к этому чуваку в приват и спросил: «А ты откуда знаешь, что я пишу песни?» — а тот ему: «Оттуда, что надо бы тебе быть поосторожнее и не раскидывать повсюду свои вещи». В общем, по ходу Сет где-то обронил то ли листок со стихами, то ли еще что, а этот мужик нашел. Ну и выяснилось, что он музыкальный продюсер, — рассказывала Люси.

С каждым ее словом у Полы на душе становилось все гаже. Стало понятно, как убийца провел мальчишку — сначала подстроил все так, что Сет сам выболтал ему свой секрет, а потом придумал сказочку, на которую парень мгновенно купился.

— И он, конечно, сказал Сету, что хочет подписать с ним контракт? — спросила она.

— Сет что, идиот, чтобы повестись на такой бред? — неодобрительно поглядела на нее Люси. — Нет, этот парень сказал, что у него на примете есть пара перспективных групп, которые выкладывают свои песни в онлайне, но до записи настоящих альбомов еще не доросли. Такие группы могли бы заинтересоваться услугами Сета. В общем, он пообещал кое-что выяснить и помочь Сету наладить с ними контакт.

— После него Сет в тот вечер ни с кем не встречался, да?

— Не знаю, — отвела взгляд Люси. — Он должен был мне все рассказать, но про это умолчал. Сказал, что пойдет к Уиллу, но чтобы я ему не звонила — мол, они будут заняты какими-то своими делами, — обиженно добавила она.

Пола помолчала, давая девушке остыть.

— Что ты знаешь про этого продюсера? — после паузы спросила она.

— Его никнейм на «Риге» — Джей-Джей. Он сечет в своем деле, здорово разбирается в гранже — а Сет сам в этой теме эксперт. Он говорил, Джей-Джей знает такие вещи, про которые человек со стороны даже не догадывается.

Ага, подумала Пола, вот только с чего вы взяли, что вся эта инсайдерская информация — не чушь собачья? Наверняка он все выдумал, а вы, глупые малыши, с радостью ему поверили.

— Еще что-нибудь? Может, ты знаешь, где он живет? Где работает?

— Нет, только его никнейм. — Впервые за время разговора Люси выглядела действительно расстроенной. — Он о себе никогда не говорил, только о музыке. Он ведь музыку пришел на «Риг» обсуждать, а не себя.

— А ты никогда не заходила на его страничку на «Риге»?

— Нет, — покачала головой Люси. — Но Сет заходил. Говорил, у Джей-Джея там отличная музыкальная подборка. — Внезапно лицо девушки прояснилось. — Так вы ведь можете найти его по этой страничке! Никнейм у него простой, только две буквы, больше ничего.

— Ага. Дай-ка мне минутку, — пробормотала Пола, подняв один палец. Взяла мобильник и набрала номер Стейси. — Привет, это Пола, — сказала она в трубку.

— Я в курсе, — откликнулась Стейси. — Для этого и придумали определители номера.

Господи, избавь меня от юмора компьютерщиков, взмолилась про себя Пола.

— Сет Вайнер обсуждал на «Ригмароль» свою любимую музыку с субъектом под никнеймом Джей-Джей. Возможно, тот договорился с ним о личной встрече. Не посмотришь, что по этому поводу есть на сайте?

— Уже смотрю… Нет, ничего, — ответила после паузы Стейси. — Погоди, я сейчас попробую зайти с заднего входа.

— Мне обязательно знать, что это значит? — поинтересовалась Пола.

— Нет, — ответила Стейси и повесила трубку.

— Спасибо, Люси, — вновь повернулась к девушке Пола. — Ты нам здорово помогла, — сказала она, а про себя добавила: вот только хорошо бы ты рассказала все это сразу после исчезновения Сета. — Может, есть еще что-нибудь, что я должна знать?

Люси покачала головой:

— Сет — очень хороший парень. Вы его обязательно найдите, обязательно. То, что произошло, — это кошмар какой-то… Я боюсь, что с ним стряслось что-то очень плохое…

— Я тебя понимаю, — кивнула Пола. — Ты только не прячь этот страх в себе, ладно? Твоя мама, как мне кажется, будет рада тебе помочь.

— Она работает на Би-би-си, — презрительно хмыкнула Люси. — На радио. Делает передачи вроде «Своих». Что может быть ужаснее? Эталон занудства.

— А ты дай ей шанс, — посоветовала Пола, поднимаясь на ноги. — Знаю, ты мне не поверишь, но когда-то она была такой же, как ты.

Люси кивнула. Глаза у нее были на мокром месте, и выглядела она так, будто стоит ей заговорить, и она тут же разрыдается. Пола прекрасно знала, каково сейчас Люси. Не так давно она сама потеряла одного из самых близких и дорогих ей людей. И частенько горе и страх наваливались на нее таким невыносимым грузом, что не давали вздохнуть.

— Если вспомнишь что-нибудь, позвони мне. — Она протянула девушке визитку. — Или если просто захочешь поговорить о Сете, тоже звони. Договорились?

Через несколько минут Пола уже катила обратно в управление. Ей предстояло провести ночь в обществе Стейси. Она никак не могла отделаться от гнусного предчувствия — какая бы судьба ни ждала Люси Джейкобсон, счастливого воссоединения с бойфрендом ей не дождаться.

21

Пели птицы. Пели как оголтелые. Одна скрипела как несмазанное колесо, другая надрывалась так, будто у нее только что перебили всю семью. Тони медленно выползал из теплых объятий Морфея. Он уж и не помнил, когда ему в последний раз удавалось крепко проспать всю ночь подряд — без сновидений, без кошмаров. Проблемы со сном мучили его уже много лет. Честно говоря, они возникли, как только он начал работать с психами, копаться в содержимом их больного мозга.

Несколько минут он наслаждался непривычным чувством — оказывается, он выспался. Затем открыл глаза и ужаснулся. Он не понимал, где он. Не дома, не в отеле, не в ординаторской больницы Брэдфилд-мур. И вдруг все вспомнил. Он лежал в кровати Эдмунда Артура Блайта, человека, давшего Тони часть своей ДНК, в просторной спальне солидного эдвардианского особняка близ вустерского парка. Чем-то все это напоминает сказку о Златовласке, подумал Тони.

Взглянув на часы, он не поверил своим глазам. Почти девять утра! Невероятно. Он проспал десять часов. Последний раз он спал так долго еще студентом, когда накануне всю ночь просидел над дипломом. Пока другие студенты веселились, Тони учился. Приподнявшись на локте, он покачал головой. Дурдом. Уже через полчаса Альвин Армстронг{1} приедет забирать его из отеля. Тони ни за что не добраться туда вовремя. Надо позвонить полицейскому и условиться о новом месте встречи. И у него осталось ровно тридцать три минуты, чтобы придумать правдоподобную историю и избежать подозрений в том, что на самом деле он — сбежавший из психушки пациент.

Он уже протянул руку за мобильником, когда тот вдруг зазвонил. Тони схватил телефон с прикроватной тумбочки и поднес к уху.

— Алло? Алло? — забормотал он.

— Я тебя разбудила?

Тони не сразу сообразил, кто это.

— Фиона, — наконец дошло до него. — Нет, я уже проснулся. Просто как раз взял телефон в руки, когда ты позвонила, вот и перепугался.

— Извини. Звоню сообщить тебе, что пробила все твои адреса по своим программам.

— Здорово, — восхитился Тони. — И как быстро!

— Ну да, Тони, мы все-таки не в каменном веке живем, — хохотнула Фиона. — Теперь все делается шустро! Даже на ноутбуке в гостиничном номере.

— Да знаю, знаю. Но смейся надо мной сколько хочешь — мне это все равно кажется каким-то волшебством.

— Ну а мне не кажется. Кроме того, результаты этой работы я бы окончательными называть не стала, потому что ваш убийца придерживается не совсем стандартного механизма выбора. Места преступлений у него определяются доступностью и образом жизни его жертв. Как мы оба с тобой знаем, некоторые преступники совершают убийства, исходя из строго определенных критериев. Насильники предпочитают один тип женщин, воры забираются только в те дома, куда можно проникнуть с первого этажа…

— Да-да, конечно, — ответил Тони. Он понимал, что Фиона не собиралась читать ему лекцию, но все же с нетерпением ждал, когда она дойдет до сути дела. Его интересовал результат, а не процесс.

— Так что убийце подходят не все районы — в отличие от обычного человека, которому в общественном месте просто понадобился компьютер. Их ведь сейчас полно. Думаю, даже ты это замечал.

— Я ими даже иногда пользуюсь.

— Ого. Эдак ты у нас скоро и в двадцатый век войдешь, Тони. В общем, с учетом того, что результаты моей работы не базируются на стандартном научном анализе, я могу сказать тебе следующее. На мой взгляд, объект, использовавший эти компьютеры, живет в Южном Манчестере, ближе к шоссе М-60. Я пометила эту область на карте красным цветом и сейчас скину ее тебе по почте. Это как раз то место, где сходятся Дидсбери, Витингтон и Чорлтон. Правда, что за люди там живут, сказать тебе не могу.

— Поклонники газеты «Гардиан» и радио «Четыре». Предпочитают местные магазины и томно вздыхают по «Джону Льюису»[11].

— Не самая благодатная почва для сексуального маньяка, да? — рассмеялась Фиона.

— Ага. Но я не думаю, что преступник из них. Вроде бы у него все задатки серийного убийцы, но… Есть что-то еще, чего я не понимаю. Тебе ведь знакомо такое чувство, верно?

— О да. Отвратительное ощущение, — поддержала его Фиона. — Ладно, если понадобится моя помощь, звони.

— Спасибо, Фиона. С меня причитается. Ты, кстати, в следующем месяце едешь на «Европол»?

Тони так и не узнал ответа на свой вопрос. Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге показалась та самая женщина-агент, которая вчера показывала ему дом. Она стояла к нему спиной и говорила, обращаясь к невидимому Тони собеседнику:

— Вот, посмотрите сами! Эта спальня — просто чудо!

Агент повернулась и, увидев Тони, спешно натягивающего на себя одеяло, ахнула.

— Фиона, мне пора, — сказал он в трубку и смущенно улыбнулся агенту и покупателям. — Понимаю, что выглядит это все дико, но я правда могу все объяснить…

Вот тогда-то риелторша и закричала.

Не пустить Кэрол в офис Бэттани не хватило характера, зато она ясно дала понять, что Ванесса не желает ее видеть.

— Она очень занята, — торопливо лепетала секретарша. — Сомневаюсь, что она сможет принять вас сегодня, да еще без предупреждения. В прошлый раз вам просто очень повезло, что она смогла найти для вас время…

Кэрол решила не тратить силы, пытаясь обаять Бэттани. Раз уж девушка работает на Ванессу, пожалуй, эффективнее будет применить тактику запугивания.

— Я тут по делу, — отрезала она. — Передайте мисс Хилл, с ней требует встречи детектив, возглавляющий отдел по расследованию «висяков».

Кэрол отвернулась, и Бэттани не оставалось ничего другого, как взять трубку и позвонить начальнице.

— Извините, Ванесса, — жалобно заблеяла секретарша, — тут опять эта женщина из полиции. Говорит, пришла по делу. Что-то насчет расследования… — Настала долгая пауза — очевидно, Бэттани выслушивала инструкции Ванессы. Затем она положила трубку. — Мисс Хилл придет, как только освободится, — сообщила секретарша мрачным тоном человека, осознавшего, что он очутился между молотом и наковальней.

Шли минуты. Кэрол поглядела на часы, изучила телефон на предмет новых сообщений и проверила электронную почту. По пути к Ванессе она зашла в диспетчерскую Северного отделения, раздала указания касательно запланированных операций и оставила записку членам своей команды, предупредив их, что утренняя летучка начнется не в девять, а в десять. И все же Кэрол до сих пор не верилось, что она в служебное время занимается личными делами, хотя на ней висит два крупных дела, не говоря уже о розысках пропавшего в Уаствотере мальчика.

Если Блейк прознает, куда она направилась вместо того, чтобы сидеть в кабинете и держать руку на пульсе расследования, ей не помогут никакие оправдания — он тут же прикроет их группу. Но, даже понимая, что ей грозит, Кэрол не отступилась от задуманного. Как будто ей вдруг надоело играть одну и ту же роль помешанной на работе трудоголички. Долгие годы она делала все, о чем бы ее ни просили, и даже больше того. Рисковала жизнью, подвергалась реальной опасности, седела от страха, но вновь и вновь рвалась на передовую. Каждый раз это требовало от нее все больше сил, но она не обращала на это внимания и как одержимая хваталась за очередное задание.

А теперь она чувствовала себя сбитой с толку, и все — из-за Тони. Неужели он для нее важнее работы, которая прежде наполняла ее жизнь смыслом? Или она взбунтовалась против нового начальника, возомнившего ее заводной мышкой? Может, ею движет решимость доказать ему, что она имеет право работать так, как считает нужным?

Каким бы ни был ответ, поразмыслить над ним Кэрол не успела. Перед ней, нервно постукивая ногой по полу, стояла Ванесса Хилл. Она с трудом сдерживала ярость, первой жертвой которой стал ни в чем не повинный ковер.

— Мне казалось, мы обо всем договорились, — клокоча от гнева, прошипела она.

— Я ни с кем ни о чем не готова договариваться, пока не доберусь до истины, — покачала головой Кэрол. — А, как я успела заметить, с вами до истины не докопаешься. — Кэрол покосилась на Бэттани и добавила: — Не думаю, что нам стоит продолжать беседу здесь — вы же не хотите, чтобы подчиненные начали сплетничать у вас за спиной?

На сей раз Ванесса отвела Кэрол не в свой кабинет, а в небольшую комнату недалеко от приемной. По обеим сторонам массивного журнального столика из гранита стояли кожаные диваны. На стенах висели копии многоцветных картин Густава Климта. Должно быть, на клиентов эта комната производит впечатление, подумала Кэрол. Сама она осталась равнодушной к ее интерьеру.

Ванесса уселась на один из диванов.

— Я ясно дала понять, что больше не буду отвечать на твои идиотские вопросы, — скучающим тоном изрекла она.

Кэрол проигнорировала эту реплику.

— Одной из моих обязанностей является расследование старых нераскрытых дел, так называемых «висяков». На днях ко мне попало одно такое дело. Нападение на мужчину в Сэвил-парке. Ничего не напоминает?

Ванесса едва заметно вздрогнула.

— Ближе к делу, — прошипела она.

— Вы сообщили полицейским, что во время прогулки в парке со своим женихом, Эдмундом Артуром Блайтом, подверглись нападению грабителя. Затем события вышли из-под контроля, и нападавший пырнул Эдмунда ножом. Тот чудом избежал смерти. А потом вдруг неожиданно решил уехать из города.

— Что за идея — ворошить прошлое? — В голосе Ванессы послышались угрожающие нотки.

Кэрол вспомнилась песня Боба Дилана про женщину, которая никогда не спотыкалась — потому что ей некуда было падать. Вот и с Ванессой происходит нечто подобное, с той лишь разницей, что она, судя по всему, никогда не спотыкается потому, что не признает вероятности падения.

— Кто-то же должен во всем разобраться. Тони заслуживает правды. Он хочет знать, почему его отец вас бросил. И, если вы честно не расскажете мне, что произошло, я заново открою это дело и возьмусь за расследование. Ваши показания не внушают мне доверия. Я переверну вашу жизнь с ног на голову, заявлю, что спустя годы после инцидента вы попытались лишить сына Блайта законного наследства. Этого достаточно, чтобы завести против вас дело. Поверьте, Ванесса, я такая же стерва, как и вы, и я с удовольствием буду вгонять вам иголки под ногти, пока вы не ответите на все мои вопросы.

— Да как ты смеешь! Я буду жаловаться твоему начальству! — не сдерживая злости, заорала Ванесса, и Кэрол поняла, что одержала победу.

Она равнодушно пожала плечами:

— Вы, очевидно, не знаете, что расследование может продолжаться очень долго. И все это время ваша жизнь будет филиалом ада на земле. Не слишком приятная перспектива, правда? Наверное, вас не очень обрадует, когда желтые газетенки начнут склонять на все лады ваше имя. Да и имя вашей компании тоже — в конце концов, на дворе кризис, и люди считают каждое пенни, прикидывая, стоит тратить его на тренинги и консалтинга или нет.

— Будь Тони мужчиной, придушил бы тебя на месте, — заявила Ванесса. — Впрочем, он такой же жалкий слизняк, каким был и его папаша. — Скрестив ноги и сложив руки на груди, она спросила: — Так чего ты от меня хочешь?

— Хочу знать, что произошло тем вечером и почему Эдди сбежал из города. Хочу также знать, почему вы никогда не рассказывали об этом Тони.

Ванесса бросила на Кэрол долгий оценивающий взгляд:

— Что бы ты сказала, если бы мужчина, которому ты отдала руку и сердце, оказался бы бесхребетным трусом? Как только тот бандит вытащил нож, Эдди превратился в желе. Предлагал ему бумажник, умолял оставить нас в покое. Плакал. Можешь себе представить? У него слезы катились градом, сопли текли из носа, как у какого-то карапуза. Жалкое зрелище. Того амбала это привело в восторг. Он издевался над Эдди. — Ванесса замолчала, покачивая туда-сюда ногой. Кожаная туфелька поблескивала в солнечных лучах. — Потом потребовал мои украшения — обручальное кольцо и золотой браслет, подарок Эдди. Тогда я пнула его ногой в промежность. После этого он взбесился, пырнул Эдди ножом и убежал.

— А вы не вините себя в том, что произошло? — спросила Кэрол, прекрасно зная, что услышит в ответ.

— Себя? Вообще-то это не я валялась там на коленях, моля о пощаде. Наоборот, я вступилась за нас обоих, сделала то, что должен был сделать Эдди. Он был трус, и тот бандит сразу это понял. Потому и напал на него, а не на меня — понимал, что я ему спуску не дам. А себя я виню только в том, что поздно сообразила, с кем связалась. Эдди — тряпка, а не мужик. — Презрение сочилось из каждого слова Ванессы, как кровь из растерзанной мясником туши.

— А почему Эдди закрыл бизнес и уехал из города?

— Потому что трясся от страха. Благодаря газетчикам весь город знал, что он не сумел постоять за себя. И за меня. Над ним все смеялись. Еще бы, такой крутой бизнесмен, а испугался какого-то грабителя. Он не вынес позора. Ну а я к тому времени его уже бросила, так что в родном городе его ничто не держало.

— Вы его бросили, пока он лежал в больнице?

— А что, надо было ждать, пока он выпишется? — равнодушно отозвалась Ванесса. — Он не оправдал моих надежд, вот и все.

Столь безжалостный эгоизм даже завораживает, подумала Кэрол. Казалось, ничто на свете не способно поколебать самоуверенность Ванессы. Удивительно, что с такой мамашей Тони вырос почти нормальным человеком.

— Но никого так и не арестовали? — спросила Кэрол.

— Нет. В те времена копы были такими же бездельниками, как и сейчас. По-моему, они даже и не пытались ничего делать. Если бы грабитель меня изнасиловал, возможно, это заставило бы их шевелиться. Но на Эдди они смотрели как на богатого придурка, который не сумел постоять за себя и в общем-то получил по заслугам.

Кэрол слова Ванессы не убедили. В шестидесятых годах уровень преступности был гораздо ниже сегодняшнего, и полиция просто не могла спустить на тормозах расследование вооруженного нападения, даже если принять на веру теорию Ванессы о классовой неприязни, которая совсем не вязалась со словами Алана Майлса, описывавшего Эдди как обыкновенного местного паренька, выбившегося в люди. Своими разглагольствованиями Ванесса дала Кэрол повод, и та не удержалась от подколки:

— Его не поймали, потому что вы дали полиции не слишком точное описание?

— Было темно, — презрительно вздернула брови Ванесса. — И он быстро убежал. Речь у него была как у местных. Ты лучше других должна знать, что жертвы преступлений мало что замечают.

В чем-то она права, подумала Кэрол. Впрочем, хитроумные манипуляторы вроде Ванессы всегда в чем-то правы.

— А почему вы никогда не говорили с Тони о том, что случилось? Зачем внушали ему, что Эдди бросил вас из-за него?

— Ничего я ему не внушала, — отмахнулась Ванесса.

— Но вы могли бы рассказать ему всю историю целиком, ни о чем не умалчивая.

— Я защищала его от жестокой правды, — скривилась в недоброй улыбке Ванесса. — Не хотела, чтобы он узнал, какой его папаша слизняк. Во-первых, не смог защитить себя от какого-то хмыря, который наверняка и сам струхнул не меньше Эдди. Во-вторых, так переживал, что о нем скажут и подумают в родном городе, что предпочел сбежать куда подальше. Думаешь, Тони пришел бы в восторг, если бы узнал, что его отец боялся собственной тени? Что его бросил человек, по сравнению с которым Лев из «Волшебника страны Оз» — герой и храбрец?

— Но ведь он всегда думал, что отец бросил его просто потому, что знать ничего не хотел о собственном сыне. Неужели Эдди никогда не интересовался жизнью своего ребенка?

— Не уверена, что он вообще был в курсе, — громко фыркнула Ванесса. — Я-то ему точно не говорила. Не представляю, как он прознал о Тони.

— Вы ничего ему не сказали? — Кэрол в изумлении уставилась на женщину. — Он что, даже не знал о вашей беременности?

— На тот момент я была на третьем месяце, и никакого живота заметно не было. А в те времена не принято было кричать на каждом углу, что ждешь ребенка. Ну и слава богу, что я молчала. Он бы тут же поволок меня к алтарю, и я оказалась бы на всю жизнь привязана к жалкому трусу. И этого, — уверенно добавила Ванесса, обводя рукой офис, — у меня бы точно не было. Эдди оказал нам большую услугу тем, что слинял.

А вот тут, подумала Кэрол, границы между самоуверенностью и самообманом уже не разглядеть.

— Вы не считаете, что он имел право знать, что у него растет сын, видеться с ним?

— В жизни надо хватать все, что идет тебе в руки. А уж есть у тебя на это право или нет — не важно. — С этими словами Ванесса поднялась на ноги. — На этот раз мы и впрямь все обсудили. Больше мне сказать нечего. Можешь рассказать это Тони, можешь оставить при себе. Мне плевать. — Она распахнула дверь. — И, знаешь… Ты могла бы найти себе кого получше.

— Жаль мне вас, — улыбнулась ей Кэрол, направляясь к выходу. — Вы даже представить себе не можете, чего себя лишили.

22

Из всех дней недели Пиппа Томас больше всего любила пятницу. С тех пор как она, практикующий хирург, сократила рабочую неделю в стоматологии до четырех дней, она научилась наслаждаться пятницей. Целый день ей не надо было колоть, резать и шить, делая чужие улыбки чуть привлекательней. Целый день свободы — Хув на работе, дети в школе. Пиппа обожала пятницу.

Но больше всего в пятнице ей нравился «Утренний клуб». В нем состояло всего пять членов. Моника, днем и вечером работавшая в Бюро консультации населения; Пэм, ухаживающая за престарелой слабоумной матерью и выкраивающая из своего ограниченного бюджета немного денег на услуги сиделки по пятницам; Дэниз, дама, у которой были расписаны все дни светских обедов, кроме пятницы; и Айфе, заведующая фойе Королевского театра Брэдфилда. В любую погоду они встречались у парковки гостиницы «Светлый час», расположившейся высоко в вересковых холмах между Брэдфилдом и Рочдейлом. И в любую погоду пробегали дюжину миль по пересеченной местности одного из самых непростых маршрутов севера Англии. Познакомились они одним воскресным днем в Граттан-парке, где проводился «Веселый забег в пользу больных раком груди».

— Хорошенький оксюморон, — бормотала Дэниз, пока они впятером искали хоть один незапертый туалет. — Веселье и рак груди. Обхохочешься.

В конце концов, так и не найдя туалета, они по очереди стояли друг у дружки на стреме, облегчая свои средних лет мочевые пузыри в зарослях рододендрона. К концу того дня на свет появился «Пятничный утренний клуб».

В эту пятницу стояла прекрасная погода. На небе — ни облачка, с севера-востока, преодолевая Пеннинские холмы, задувал легкий ветерок. Пиппа, надевшая облегающую термофутболку, обхватила себя руками. Но вскоре ее, как всегда, когда она бежала по этим потрясающим местам, целиком заполнило удивительное чувство восторга. Как только бегуньи тронулись с места, Пиппа возглавила гонку. Дэниз держалась рядом с ней, и они на бегу обменивались редкими репликами. Впрочем, через пару минут они начали долгое восхождение на вершину холма Бикерслоу, и все умолкли — экономили кислород, необходимый для хорошей работы мышц.

Опустив голову, Пиппа бежала, чувствуя, как растягиваются и напрягаются мышцы бедер, несущие ее все выше и выше. Теперь ее уже не заботили окружающие красоты. Перед ней стояла цель — добраться до приметной горки камней, возле которой они повернут к западу и на одном из уступов холма сделают короткий привал. Они только ступили на узкую тропинку, ручейком извивавшуюся по вершине холма, когда Пиппа вдруг резко остановилась. Дэниз налетела на нее сзади, чуть не сбив подругу с ног.

— Что случилось? — спросила она.

Пиппа не ответила. Лишь молча ткнула пальцем в груду тряпья в придорожном овраге. Несмотря на то что один из концов груды прикрывал пакет, сомнений у женщин не возникло — перед ними человеческие останки.

Пятница уже никогда не будет прежней.

Налив себе чашечку кем-то сваренного кофе, Пола устроилась за своим рабочим столом. На часах было всего половина десятого, и, несмотря на то что шеф переназначила совещание на десять утра, все коллеги уже собрались. Судя по всему, Стейси тоже здесь. Девушку плотной стеной окружал заградительный щит из мониторов, и ее присутствие выдавало только еле слышное клацанье мышки и щелканье клавиатуры. Как всегда. Пола иногда задумывалась, уходит ли когда-нибудь Стейси с работы и вообще есть ли у нее дом. Поле никогда раньше не доводилось работать с таким скрытным человеком. Пола побывала дома у всех членов команды, по разным поводам и причинам, но все же. А вот дома у Стейси не была ни разу. Не то чтобы та была настроена недружелюбно, нет. Просто Стейси была словно с другой планеты. Правда, в последнее время Пола заметила, что иногда ледяное спокойствие Стейси дает трещину, особенно когда рядом Сэм. Нет, ничего особенного не происходило. Просто иногда Стейси варила Сэму кофе или сообщала остальным, где он сейчас и чем занимается. Жизнь других сотрудников ее не интересовала.

Пола напомнила себе, что у нее есть дела поважнее, чем сидеть и мысленно перемывать косточки коллегам. По ее опыту, любой полицейский участок был настоящим рассадником слухов. Копы словно пытаются компенсировать тяготы службы, проявляя повышенный интерес к чужим секретам. Самые невероятные фантазии цветут в полиции пышным цветом, в том числе, наверное, и потому, что в работе буйное человеческое воображение вынуждено подчиняться фактам.

Пола включила компьютер, но, прежде чем она успела посмотреть отчеты за ночь, перед ней возник Сэм Эванс, только что вернувшийся с озера. Он уселся на краешек ее стола, причем чересчур близко к Поле. И почему мужчины всегда вторгаются в границы личного пространства, задумалась она. Наверное, они действуют подсознательно, в глубине души стремясь подавить собеседницу, заглушить ее.

Но в Сэме эта привычка ее не раздражала. Он был одним из немногих мужчин, кого совершенно не волновала ее сексуальная ориентация. Потому в его манере придвигаться к ней не читалось никакого подтекста. Честно говоря, Сэм вызывал в Поле симпатию. Она знала, что он завзятый карьерист, для которого амбиции превыше всего. Полу поражала наивность Сэма — он почему-то думал, что кроме шефа его никто до сих пор не раскусил. Между тем, зная недостатки человека, с ними легче мириться. Сэм был сообразительным парнем, и это Поле нравилось, как и то, что от него всегда хорошо пахло. Он пользовался приятным одеколоном с цитрусовыми нотками лайма, не заглушавшим природный, естественный мужской дух. Обычно на Полу оказывали воздействие ароматы женщин, но Сэм служил редким исключением из этого правила, и она отдавала себе отчет, что это делает ее восприимчивей к его обаянию.

— Итак, — заговорил он, — у нас орудует маньяк, а шеф переносит совещание на десять утра? Что с ней стряслось?

— Понятия не имею, — скривилась Пола. — Я думала, она проведет брифинг в Северном отделении по поводу убийства Дэниела Моррисона, а потом отправится в Центральный обсуждать розыски Сета Вайнера.

Сэм покачал головой:

— В Северном она была в половине девятого, раздала всем указания и уехала без десяти девять. Но, как докладывают мои шпионы, в Центральном отделении она еще не появлялась.

Кевин, не таясь, прислушивался к их разговору.

— Она и вчера утром неизвестно где гуляла. Когда ты звонила с места преступления, ее здесь не было. — В очередной раз наполнив чашку кофе, он подошел к Поле и Сэму.

— А где же она была?

— Не знаю. Но сюда приехала не сразу, так что явно не поблизости.

— И вчера вечером ее тоже не было, — добавил Сэм.

— Нет, — помотала головой Пола, — когда я написала ей, что у Джессики Моррисон сердечный приступ, она сразу примчалась.

— Я имел в виду до того. Я сам вернулся в управление, думал застать Кэрол. Хотел сообщить ей новости, но ее на месте не оказалось. Стейси сказала, она приезжала, побыла какое-то время, а потом снова уехала. И не уточнила, куда едет. — Сэм сложил руки на груди и доверительным шепотом спросил: — Думаете, это любофф? Может, до них с Тони наконец дошло то, что всем остальным очевидно уже много лет?

— Как же, — хмыкнула Пола. — Эти двое никогда не сойдутся. Он же запсихоанализирует ее до смерти. Понавешает всюду графиков и диаграмм.

— Ну, не знаю, — протянул Кевин. — Она ведь умеет быть очень настойчивой. И привлекательной. Если кто и сможет захомутать Тони, так это наш босс.

— Может, его потому и отстранили от дела? — предположил Сэм. — Наверняка с экономией бюджета это не связано. Вы же знаете, какая у нас Кэрол. Она бы не захотела с ним работать, если бы между ними что-то такое возникло. Для Кэрол это однозначный конфликт интересов, то есть вещь совершенно неприемлемая. Во всем, что касается дела, Кэрол ни с чем не считается, но тут штука другая. Дисциплина внутри команды! Она никому спуску не даст.

— Кому ты это говоришь? — пробормотал Кевин.

Несколько лет назад Кэрол лично способствовала его понижению в должности и всеобщему позору. Правда, потом она всячески помогала ему реабилитироваться, из-за чего Кевину казалось, что он никогда не перестанет чувствовать себя ее должником. Он искренне старался полюбить Кэрол, но у него ничего не вышло.

— Если она удалила Тони из команды только из-за их отношений, надо сказать, время для этого она выбрала крайне неудачное, — продолжил Кевин. — Блейк на нас наседает, и нам любая помощь была бы кстати. Знаю, я и сам сто раз говорил, что Тони — больной на всю голову, что ему не место в нашей команде… Но я ошибался. Сейчас его мозги нам очень бы пригодились, — рассуждал Кевин.

В это время Сэм распрямил плечи, прочистил горло и громко сказал:

— Доброе утро, мэм!

Кэрол вошла в комнату быстрым шагом, полы пальто хлопали ее по ногам. Интересно, задумалась Пола, много она успела услышать?

— Я, Кевин, полностью с тобой согласна, — заявила Кэрол, опустив пальто и сумку на пол возле своего кресла. — Но мистер Блейк настаивает на сокращении нашего бюджета. Так что, если мы хотим воспользоваться услугами профайлера, придется найти кого-нибудь подешевле. На факультете криминалистики как раз есть парочка свеженьких выпускников, которых они хотят проверить в деле. Аллилуйя, мать их так. — Оглядев свою команду, Кэрол улыбнулась. — В этой богом забытой дыре найдется хоть одна чашечка кофе?

Через пять минут все расселись по своим обычным местам. У Полы из головы никак не шли слова Сэма. Неужели он прав? Хотя бы даже и наполовину. Может, в жизни Кэрол и впрямь появился мужчина? Только не Тони, а кто-то другой, и он смог разжечь в ней бойцовский дух, если судить по ее сегодняшнему настроению.

Кэрол по порядку выслушала доклады своих подчиненных, выделяя ключевые моменты и подсказывая новые пути решения проблем. К концу совещания всем стало ясно, что расследование убийства Дэниела в общем-то зашло в тупик, как и поиски пропавшего Сета.

Кевин проверил рассказ Асифа Хана о продюсере комедийного шоу для юных талантов. Он переговорил с выпускающими редакторами Би-би-си в Манчестере, Глазго, Лондоне и Кардиффе, но шоу, которое Дэниел со слов «продюсера» описал другу, нигде не шло и даже не планировалось.

— В общем, тупик, — резюмировал Кевин и захлопнул блокнот. — Честно говоря, я и так думал, что копать в этом направлении бессмысленно, но все же от базовых проверок ни в одном расследовании отказываться не стоит.

— Верно, — кивнула Кэрол. — И по этой части нам нет равных.

— Можно вопрос? — подняла руку Пола. — Мы эти дела расследуем, исходя из предпосылки, что они связаны? Убийство Дэниела и пропажа Сета?

— Хороший вопрос, Пола, — одобрила Кэрол. — Думаю, надо признать, что вероятность того, что оба преступления совершил один человек, весьма высока. Но не будем терять бдительность — возможно, это всего лишь совпадение. Да и убийц-подражателей никто не отменял.

— Девушка Сета сказала мне, что этот самый Джей-Джей втирался в доверие к Сету уже очень давно. Это ведь исключает вариант подражателя, верно? — спросила Пола.

— Что-то у нас очень уж много ни на чем не основанных предположений, — заявил Сэм, удивительно быстро сориентировавшийся в ситуации, особенно если учитывать, что последние дни он провел за сотни миль отсюда.

Вот ведь шустрый, слегка обиженно подумала Пола.

— Мы предполагаем, что Сет был похищен, а не просто сбежал из дома по причинам, которые либо никому не известны, либо никем не раскрываются. Мы предполагаем, что если его похитили, то сделал это его сетевой знакомый, Джей-Джей. Который, вполне возможно, просто подвернулся нам под руку. — Сэм поднял ладонь, призывая расшумевшихся коллег угомониться. — Это вероятно, признайте. Я просто соглашаюсь с шефом — нам нельзя терять бдительность. Может, наш убийца вообще подражатель, подхвативший моду.

— Нет, — покачал головой Кевин. — Сет уже числился пропавшим без вести, когда мы обнаружили тело Дэниела.

— Но мы ведь объявляли Дэниела в розыск, — встряла Стейси. — Так что теория Сэма имеет право на существование.

Кэрол устало прикрыла глаза рукой, и Пола тут же пожалела, что вообще задала свой вопрос.

— Не буду спорить, — поспешно сказала она.

Кэрол взглянула на нее со слабой улыбкой.

— Вы сегодня прямо рветесь в бой, — заметила она.

— От вас заразились, — ответил Кевин. — Ну так какие у нас теперь планы?

— Давайте сначала выслушаем Стейси, — предложила Кэрол.

Стейси одарила их ясной скромной улыбкой:

— Особого успеха с камерами наблюдения и программами распознавания лиц я не достигла. Все записи отличаются ужасным качеством, да и сняты, как правило, с неудобных углов.

— Я иногда не понимаю, зачем нам вообще все эти камеры, — призналась Кэрол. — Когда бы мы ни пытались использовать их записи в расследовании, всегда оказывается, что они совершенно бесполезны.

— Ну, если бы камерами заведовала Стейси, ни у кого из нас не осталось бы ни единого скелета в шкафу, — сказал Сэм.

Стейси его слова приятно удивили — она восприняла их как комплимент.

— Уж у меня они бы точно работали эффективнее, — согласилась она. — Короче говоря, я решила обратить внимание на «Ригмароль». У меня был доступ к компьютеру Сета, на котором обнаружилась его обширная переписка с Джей-Джеем. На первый взгляд все довольно невинно, типичная сетевая трепотня. Но Джей-Джей явно старался держать Сета на крючке. И, что интересно, его страничка на «Риге» уже удалена. Кто-то стер ее в тот же вечер, когда пропал Сет. Что-только подкрепляет подозрения Полы, как это ни печально.

— Тебе удалось узнать что-нибудь конкретное про этого Джей-Джея? — поинтересовалась Кэрол.

— Вчера я говорила с представителями компании «Ригмароль». Они заявили, что не хранят личные данные, размещенные пользователями на своих страничках. Мало того, у них даже нет к ним доступа. Сказали, чтобы мы приходили с ордером, но даже в этом случае они не гарантируют доступа к информации на сервере.

— Ублюдки, — бросил Кевин.

— В общем, я решила зайти на их сервер без приглашения, — продолжила Стейси.

— Стейси, — закатила глаза Кэрол, — ну зачем ты мне это говоришь?

— Приходится, потому что иначе вы не будете видеть разницу между данными, являющимися доказательствами, и информацией, полученной незаконным путем.

В словах Стейси есть логика, подумала Пола. Жаль только, Кэрол эта логика ставит под удар.

— Ну и что же ты нашла из того, чего мне знать не положено? — спросила Кэрол. Ее энтузиазм постепенно улетучивался.

— Вся информация, которая была на странице Джей-Джея, — полная чушь. Все выдумано, никаких реальных данных. Адрес электронной почты — с бесплатного сервера, такой может завести себе кто угодно. Короче, сомнений в том, что он фигура фиктивная, не остается.

— Опять тупик, — вздохнула Пола. — А он умный, этот гад.

— Возможно, даже слишком умный, — ответила Стейси. — Я нарыла одну очень странную деталь. Все ведь знают, кто такой был Алан Тьюринг? Он расшифровал код «Энигмы» и считается одним из основателей информатики.

— А еще он покончил жизнь самоубийством, потому что суд признал его виновным в мужеложстве, — добавила Пола. — Просто напоминаю, на случай, если вы забыли.

— Слушай, Пола, да в те времена даже шеф еще не работала, — застонал Кевин. — Так что там с этим Тьюрингом, Стейси?

— Есть одна такая знаменитая фотография, на которой он снят бегущим во время каких-то соревнований. Так вот, Джей-Джей обрезал голову с этого снимка, подчистил его в фотошопе и повесил на своей страничке в качестве собственной фотографии. Я не очень понимаю, о чем это говорит, но поступок все же не совсем ординарный, верно?

Вот тут нам бы и пригодился Тони, подумала Пола. Они могли выдвигать сколько угодно теорий и догадок, но вот понять, какая из них наиболее достоверна, им было не под силу.

— Так что, получается, Джей-Джей — голубой? — спросила она.

— Или помешан на компьютерах, — предположил Сэм. — Как ты считаешь, Стейси?

— Ну, Тьюринг и впрямь в среде компьютерщиков считается чуть ли не героем. Правда, это может быть и отвлекающий маневр. Если он настолько умен.

— А что насчет Дэниела? — спросила Кэрол. — Знаю, его ноутбук пропал, но, может, тебе удалось проникнуть к нему в почту?

— Ну, когда я лазала на задворках «Рига», решила заодно проверить и страничку Дэниела, — чуть смутившись, призналась Стейси.

— Ну разумеется, — на секунду прикрыв глаза, вздохнула Кэрол. — И что же ты обнаружила?

— Тот человек, который в привате рассказывал ему о комедийном шоу, использовал никнейм Кей-Кей.

— Ох, черт, — ругнулся кто-то из команды.

— Страница Кей-Кея была удалена в тот вечер, когда пропал Дэниел. На этот раз он использовал другое фото Тьюринга, только прифотошопил к нему новую прическу, чтобы возраст снимка не так бросался в глаза. Извини, что рушу твою теорию, Сэм, но сомневаться больше не приходится — в обоих случаях действовал один и тот же человек.

У всех присутствующих в комнате настроение заметно упало.

— Похоже, Сета в живых уже нет. — Пола произнесла вслух то, о чем думали все.

— Но действовать мы будем исходя из того, что он жив, — строго сказала Кэрол. — По опыту мы знаем, что убийцы такого типа редко останавливаются на двух жертвах. Сэм, я правильно понимаю — твое возвращение означает, что поисковая операция в Уаствотере провалилась?

— Вообще-то нет. — Сэм, похоже, был рад вновь завладеть всеобщим вниманием. — Совсем наоборот. Я решил, что вы захотите выслушать меня лично. Ну а оставшиеся вопросы я могу решать, не выезжая отсюда.

Кэрол мрачно посмотрела на Сэма.

Ого, удивилась Пола, он фактически подрывает авторитет Кэрол в глазах коллектива, сам того толком не понимая. Откинувшись в кресле, Пола с нетерпением принялась ждать, удастся Сэму выкрутиться или нет.

— И что же там произошло? — осведомилась Кэрол ледяным голосом.

— Ну, мы получили однозначный результат, — начал Сэм. — Вчера поздно вечером дайверы обнаружили в озере завернутый в полиэтилен куль — как раз в том месте, которое предположительно указала Стейси. — Сэм умолк и с торжествующей улыбкой оглядел коллег.

— То есть теперь у нас есть жертва преступления? — сурово спросила Кэрол, как бы напоминая всем остальным, что найденное тело — не повод для веселья.

Сэм постепенно начал понимать, что взял не тот тон. Согнав с лица улыбку, он прочистил горло:

— Боюсь, не одна.

— Мать и дочь, да? — сказала Кэрол.

— Да, они обнаружили и останки маленького ребенка, но… — Сэм все-таки выдержал театральную паузу — он был неисправим.

— Но? — Кэрол явно была не в духе, чтобы терпеть подобные выходки.

— Но это еще не все. Там были останки и третьего человека. Если в озере мы нашли Дануту Барнс и ее дочь, то с ними был кто-то еще. И этот кто-то, скорее всего, мужчина.

23

Тони сидел скрючившись, уставившись на носки ботинок.

— Спасибо, Альвин, — пробормотал он, чувствуя себя последним идиотом. — Спасибо, что поручились за меня и вытащили из тюрьмы.

На лице Амброуза застыло выражение невероятного отвращения.

— Я ведь под свою ответственность уговорил инспектора вызвать вас. А вы нам что устроили? Такую историю не скоро забудут. Я теперь из-за вас выгляжу полным придурком. По-другому в полиции меня теперь и воспринимать не будут: «Альвин Амброуз, идиот, нанявший профайлера, которого арестовали за незаконное вторжение в собственный дом». Вот уж удружили, док.

— Мне правда очень, очень жаль.

— Почему вы сразу не сказали мне про своего отца?

— Да не был он мне отцом, — вздохнул Тони. — В этом-то все и дело.

Хуже всего было то, что ему пришлось оправдываться перед Амброузом. Всю свою жизнь Тони возводил стену, отгораживаясь от внешнего мира, только чтобы окружающие не узнали его потаенных секретов. И вот, стоило совершить одну глупость, и все эти стены рухнули. Наверное, именно так чувствуют себя его пациенты.

Со стороны вся эта ситуация казалась до нелепого смешной, хотя Тони не находил в ней ничего веселого. Вопли агента подстегнули Тони, и он, выпрыгнув из кровати в одних трусах, бросился к своей одежде. К сожалению, крики подстегнули и потенциальных покупателей дома, которым хватило самообладания вытащить телефон и вызвать полицию.

Полиция отреагировала молниеносно. Тони даже не успел одеться. Агент все еще билась в истерике, покупатели в ужасе сторожили дверь, отказавшись выпустить Тони. Он безуспешно пытался объяснить, что имеет полное право находиться в доме. Даже тот факт, что у него при себе были ключи от входной двери, ничуть не убедил копов. А вот рассказу риелторши они поверили — по ее словам, вчера Тони осматривал дом в качестве потенциального покупателя, а теперь вот заявляет, что это его собственность. Надо признать, подумал Тони, что на месте полиции он тоже поверил бы агенту, а не себе. Конечно, шизика из чужой спальни надо везти в участок, а уж там разбираться, то ли ему место в психушке, то ли он все же говорит правду. В случае Тони все участники драмы были уверены в справедливости первого варианта.

Правда, в участке конфликт разрешился на редкость быстро. Тони позвонил адвокату и детективу Амброузу, и все сразу разъяснилось. Его отпустили, на прощание дав напутствие: если ему вдруг опять захочется переночевать в выставленном на продажу доме, пусть сперва предупредит агентство недвижимости. Амброуз уже ждал его, когда Тони, смиренный и пристыженный, вышел из здания полиции. В отличие от предыдущей встречи никакой теплоты во взгляде Амброуза не наблюдалось.

— Не был? Как это понимать? — удивился Амброуз.

— Я его никогда не видел. Собственно, я даже имя его узнал только после того, как он умер и завещал мне дом.

Амброуз присвистнул:

— Мда, от такого у любого крышу снесет.

Особенно если она и так не на месте, мрачно подумал Тони.

— И не говорите.

— Наверное, когда я предложил вам приехать сюда поработать, вы сочли это знаком свыше, а?

— Ну, я бы так не сказал. Скорее подумал, что мне выпал шанс, который нельзя упустить. Извините. Надо было мне все вам рассказать заранее. Просто я и представить себе не мог, что осмотр дома произведет на меня такой эффект.

Я-то думал, что останусь равнодушен и безразличен. А попал туда и почувствовал себя как дома. Эта реакция Тони совсем не понравилась, и анализировать ее ему не хотелось.

— Как бы то ни было, детектив-инспектор не обрадуется, прознав про всю эту историю. Он и так уже считает вас малость чокнутым.

— Проницательный человек, этот ваш инспектор Паттерсон. Но, может, его хоть немного обрадует то, что я готов кое-что сообщить на предмет вашего убийцы?

Амброуз оторвался от дороги и быстро глянул на Тони:

— Здорово. И как у вас обычно происходит этот процесс?

Тони вздохнул с облегчением и улыбнулся. Амброуз заинтересовался деталями его работы — значит, простил. Тони был рад удовлетворить любопытство Амброуза — ведь ничто в этой жизни не интересовало его больше работы. На эту тему он готов был говорить бесконечно.

— Любая подобная работа разбивается у меня на две части. Во-первых, я пытаюсь применить обратную логику — иду не от причины к следствию, а наоборот. Я смотрю на жертву, пытаясь понять, чем она жила, чем могла привлечь к себе преступника. Потом смотрю, что же отнял у жертвы убийца. Жизнь, конечно, но не только. Индивидуальность. Пол. Власть. Что-то в таком духе. И в самом конце я смотрю на то, что убийца сделал с жертвой. Какие конкретные действия он совершал, в каком порядке. Обдумав все это, я начинаю двигаться в обратном направлении. Я задаю себе вопросы. Представим, что я убийца — в чем для меня кайф? Что все эти действия значат именно для меня? Какую выгоду я извлекаю из убийств? Почему мне важно что-то делать в строго определенном порядке? Затем я иду еще дальше, в прошлое. Что со мной такого случилось в прошлом, что убийства наполнились для меня смыслом? К этому моменту я обычно уже стою на верном пути и вскоре понимаю, как мыслит преступник. — Руки Тони выписывали кренделя, как бы показывая, какая сумятица происходит в голове убийцы. — Потом я перехожу к изучению возможностей совершения преступления. Учитывая предполагаемую личность убийцы, я пытаюсь понять, что за жизнь он ведет. Как неадекватность психики влияет на его повседневную жизнь? Возможны ли для него какие-то личные взаимоотношения или нет? — Тони развел руками и пожал плечами. — Разумеется, точной наукой это все не назовешь. Каждое дело ставит передо мной все новые и новые вопросы.

— Поразительно, — вздохнул Амброуз. — Но вообще-то я не это имел в виду. Я хотел узнать, как вы предпочитаете докладывать — устно или письменно.

— О…

Конечно, слова Амброуза должны были расстроить Тони, но этого не произошло. Он только в одном не завидовал обычным людям, живущим нормальной жизнью, — они, как правило, были угнетающе нелюбопытны. Амброуз, по мнению Тони, должен быть благодарен, что он расширил его кругозор. Но, раз уж его интересует только скучная проза жизни, Тони возражать не станет.

— Обычно я пишу доклад на ноутбуке и потом отправляю начальству. Если требуются какие-либо разъяснения, я могу дополнительно пройтись по всем пунктам. Но профиль преступника я пока составить не готов. Я пока еще не очень понял, что за человек была Дженнифер. Надо бы мне поговорить с этой ее подружкой, Клэр Как-ее-там.

— Дарси. Клэр Дарси.

— Да-да, разумеется. Извините.

— К ней мы сейчас и едем, — сказал Амброуз. — Я договорился с директором школы, что ее отпустят с урока, чтобы вы могли побеседовать. Можете погулять с ней по школе или просто посидеть где-нибудь в тихом уголке.

— Прекрасно. Спасибо.

— Ну а что вы сейчас готовы мне рассказать? Что уже надумали?

— Не так уж и много. Видите ли, вот прямо сейчас я не уверен, что все правильно понял. — Покоя Тони не давала еще одна мысль, смутная, едва зародившаяся идея, которой требовалось еще немного времени, чтобы окончательно созреть. — В этом деле все не так очевидно, как казалось на первый взгляд, и мне не ясно, спланировал ли убийца преступление заранее или это вышло у него случайно.

— В каком смысле?

Тони скривился:

— Я не уверен, что это убийство на сексуальной почве.

— Нет? — От удивления Амброуз чуть не подпрыгнул. — Да он же практически изнасиловал ее ножом! Он самый настоящий сексуальный маньяк!

— Вот видите, я о том и говорю. Я не готов дать полиции профиль преступника, пока сам до конца не буду уверен. Но давайте в рамках нашей беседы, чисто для смеха, предположим, что убийца не получает от своих преступлений сексуального удовлетворения. — Тони выжидательно глянул на Амброуза.

Тот вздохнул:

— Хорошо. Не получает так не получает. Чисто для смеха.

— Но он изрезал ей вагину, при этом глубоко вводя в тело нож. Как вы заметили, со стороны это выглядит так, словно он хотел изнасиловать ее ножом. А я хочу выяснить, сделал он это намеренно, чтобы мы сочли его сексуальным маньяком, или по какой-то другой причине. Тогда то, что мы приняли за сексуальный подтекст, — чистой воды совпадение.

— Бред какой-то, — резюмировал Амброуз.

За свою карьеру Тони частенько выдвигал необычные теории и предположения, и не раз представители полиции реагировали на них этими же словами. Иногда совершенно справедливо. Но чаще оказывался прав все-таки Тони.

— Может, и бред, — согласился Тони. — Но, как я уже говорил, информации для полноценного профиля у меня недостаточно, а теории, основанные на неполных сведениях, всерьез воспринимать не стоит. Правда, если отвлечься от совершенно ненаучных рассуждений, к коим я склонен, и обратиться к настоящей и серьезной науке, то из неполных данных можно выжать очень даже много.

— О чем это вы?

— Об алгоритмах. Я тут переговорил с коллегой, специализирующейся на географическом профилировании. Так вот, она считает, что убийца, скорее всего, живет в Южном Манчестере.

— Манчестере? Вы это серьезно?

— Она — точно серьезно. И в своем деле она мастер, поверьте мне. Помните, когда мы были на месте обнаружения трупа, я сказал, что выбор парковки для выброса тела логичен, если убийца не из местных? Похоже, в этом я оказался прав. Ну, если мы примем на веру теорию Фионы, конечно.

— Значит, Манчестер… Неужели родной город преступника можно определить с такой точностью?

— Фиона практически уверена, что он из Южного Манчестера. Она прислала мне карту, где красным выделена наиболее вероятная зона проживания убийцы — самый модный район города. Там живут студенты, «зеленые» политики, адвокаты и работники СМИ. Полно всяких продуктовых магазинов для веганов и булочных с домашним хлебом. В общем, круче не бывает. Должен признать, не самая благодатная почва для такого рода убийц. Но алгоритмы не врут. Правда, из-за того, что следы использования компьютера в серийных убийствах различаются, алгоритмы не могут гарантировать стопроцентную точность.

— Я и не знал, что у серийных убийц есть ареалы обитания, — хмыкнул Амброуз.

Тони на секунду задумался.

— Обычно они предпочитают арендованное жилье. В основном потому, что не задерживаются подолгу на одной работе. А с таким резюме ни один банк не даст им ипотеку. В общем, да, вероятность выбора арендованного жилья для серийного убийцы гораздо выше.

— Логично, — кивнул Амброуз.

Настало время еще раз привлечь его внимание к уже упоминавшейся важной детали, решил Тони.

— Как и то, что я говорил до этого, Альвин. Знаю, по вашему мнению, это бред, но чем больше я об этом думаю, тем яснее понимаю, что вы обязательно должны ко мне прислушаться. И не только спора ради. Это не убийство на сексуальной почве.

Амброуз во второй раз оторвался от дороги, чтобы взглянуть на Тони. В этот раз машина даже слегка вильнула.

— Все равно это как-то странно, — недоверчиво хмыкнул он. — Ну как можно не увидеть тут сексуальной подоплеки? Вы что, не видели фотографии с места преступления? Не видели, что он с ней сделал?

— Видел, конечно. Но, Альвин… Убийца не провел с ней ни одной лишней минуты. Он неделями приманивал ее, убеждал в собственной надежности и порядочности. Если бы его интересовал секс, он бы похитил Дженнифер и держал ее в заточении как можно дольше. Живой или мертвой — в зависимости от его предпочтений. Он бы не захотел бросать ее так скоро.

Амброуз посмотрел на Тони как на сбежавшего из психушки чудика.

— Он мог испугаться. Мог психануть, поняв, что реальность превосходит все его фантазии. Мог просто захотеть избавиться от тела.

Вчера перед сном Тони и сам обдумывал все эти варианты. И почти сразу же все их отбросил.

— В таком случае он не стал бы тратить время, пытаясь изобразить сексуальное насилие, а просто зарезал бы ее и выбросил тело. Поверьте, Альвин, секс тут совершенно ни при чем.

— Ну а что тогда при чем? — спросил Амброуз и упрямо сжал губы.

— Я же говорю, — вздохнул Тони, — этого я пока не понял.

— То есть вы знаете, чего убийца не делал, но не знаете, что он делал? Вы уж объясните, док, как это поможет нам его поймать? — Амброуз, похоже, опять разозлился.

Тони его понимал. Полиция надеялась, что Тони приедет и дело, словно по мановению волшебной палочки, разрешится. А он только подкинул им новых проблем.

— Ну, вы перестанете тратить время на бесперспективные следы — например, прекратите шерстить базу ваших местных насильников. Там вы убийцу точно не найдете.

— Ладно. Так когда вы будете готовы представить нам профиль убийцы?

— Скоро. Думаю, уже сегодня. Надеюсь, Клэр поможет мне разобраться в личности Дженнифер. Может, тогда я пойму, почему кто-то решил ее убить. Ключом к расследованию убийства всегда служит жертва, Альвин. Всегда, так или иначе.

Детектив-констебль Сэм Эванс был счастлив вернуться в лоно цивилизации. Чудесное место, где есть кофе и сэндвичи с беконом, где никогда не темнеет и есть где укрыться от дождя. Хорошему настроению Сэма способствовало и утреннее совещание, на котором он ошеломил и потряс своих коллег.

Теперь надо постараться не выпустить из рук выпавший ему шанс. Еще одно тело в озере — это настоящая сенсация! Тут надо быть особенно осторожным. Скоро приедут криминалисты с новыми уликами, а до этого времени ему надо усиленно имитировать бурную деятельность. Если Кэрол Джордан вдруг заметит, что он бездельничает, тут же отправит его горбатиться над каким-нибудь расследованием. А если его не будет в участке, когда приедут криминалисты? Тогда ведь кто-нибудь другой уведет почти раскрытое дело у него из-под носа и лишит его славы! С этим Сэм Эванс мириться был не намерен.

Вытащив блокнот, он принялся листать его в поисках телефона детектива-инспектора Камбрийского отделения, с которым должен был поддерживать связь. Он уже собирался набрать номер, когда его мобильник вдруг зазвонил. Номер, высветившийся на экране, был Сэму незнаком.

— Алло? — поднял он трубку. Не в его правилах было избегать встречи с неизвестным.

— Это детектив-констебль Эванс? — осведомился женский голос — уверенный, молодой и оживленный.

— Слушаю вас.

— Это вы прислали мне по почте скан записи зубной формулы?

— Верно.

Когда завели дело об исчезновении Дануты Барнс, Управление уголовных расследований затребовало у ее дантиста запись зубной формулы, и Сэм по совету одного из камбрийских копов отправил ее в университет Северной Англии в Карлайле.

— Хорошо. Это доктор Уайльд, судебный антрополог из университета Карлайла. Я занималась останками из Уаствотера. Работа еще не совсем окончена, но мне бы хотелось ввести вас в курс дела.

— Буду рад любой информации, — сказал Сэм.

Слава тебе Господи!

— Есть хорошие, если можно в этой ситуации так выразиться, новости — зубная формула соответствует останкам меньшего из взрослых скелетов, который принадлежит женщине в возрасте от двадцати пяти до сорока лет.

— Ей был тридцать один год, — сказал Сэм. — Ее звали Данута Барнс.

— Благодарю вас. Мои студенты уже работают над ДНК всех трех останков, так что вскоре мы сможем определить, является ли она матерью найденного ребенка. Малышке, кстати, согласно моим подсчетам, было от четырех до шести месяцев, — добавила доктор Уайльд.

— Линетт. Пять месяцев, — откликнулся Сэм. Тогда, на озере, при виде маленького сверточка, зажатого между двумя большими, его пробила дрожь. Он не отличался повышенной чувствительностью, но любое, даже каменное сердце содрогнулось бы при мысли о столь ранней и несвоевременной гибели.

— Даже пожить не успела, — вздохнула доктор Уайльд. — И что писать в эпитафии? «Жила пять месяцев; стала учебным пособием»? Как бы то ни было, как только их родство подтвердится, я вам сообщу.

— Спасибо. А насчет второго тела что-нибудь известно? — Не то чтобы Сэм рассчитывал услышать какой-нибудь ответ: в конце концов, в свертке оказалась непонятная мешанина из костей и какой-то желеобразной субстанции, о составе которой ему совсем не хотелось думать.

— Вы удивитесь, но да, — ухмыльнулась доктор Уайльд. — Например, я могу вам сказать, что его звали Гарри Сим и умер он чуть позже июня девяносто третьего года.

На какое-то мгновение у Сэма буквально отвисла челюсть. Потом он рассмеялся:

— Давайте колитесь, что нашли — кредитку или права?

— А вы умнее среднего детектива, — с разочарованием в голосе ответила доктор Уайльд.

— Мне тоже так кажется. Так что?

— Кредитка. «Мастеркард», со сроком действия с июня девяносто третьего по май девяносто седьмого, выпущена на имя Гарри Сима. Думаю, это вам кое-что даст. Надеюсь, вы довольны?

— Вы даже не представляете насколько, — подчеркнуто любезно ответил Сэм. — Вы проверите его ДНК на предмет связи с ребенком?

— Да, конечно. «Мудро то дитя, что знает своего отца», — перефразировала крылатое выражение Шекспира доктор Уайльд.

— Предполагаемую причину смерти установили?

— А у вас в Брэдфилде все такие жадные? — уже не так тепло отозвалась она. — Пока точно ничего сказать не могу. Заметных повреждений костей нет, то есть вряд ли их застрелили, удавили или убили тупым предметом. Возможно, отравили или задушили. Может, смерть наступила и по естественным причинам, но я в этом сомневаюсь. Боюсь, точную причину смерти установить так и не удастся. Если надеетесь выдвинуть обвинение в убийстве, придется вам довольствоваться косвенными уликами.

Такие новости, конечно, не пришлись Сэму по душе. Но у него не было поводов бурчать, учитывая, сколько полезнейших сведений сообщила ему доктор Уайльд. Кто знает, что он обнаружит, когда примется слой за слоем срывать покровы с тайн жизни и смерти Гарри Сима? Поблагодарив доктора Уайльд, он повесил трубку, уже зная, куда направится теперь.

24

Кэрол не любила сидеть за рулем — за одним исключением: когда по вызову о найденном трупе ей предстояло ехать на место преступления. Вот тогда даже самый искусный водитель, каким, без сомнения, был Кевин, раздражал ее своей медлительностью. Мысленно Кэрол уже была там, на месте преступления, и планировала свои и чужие действия. И не важно, что жертве некуда было торопиться, — Кэрол не хотела заставлять себя ждать.

Кевин свернул на узкую извилистую дорожку, предусмотрительно снизив скорость. Кэрол смотрела в окно. Во время своего утреннего визита к Ванессе она уже наблюдала эти пейзажи. На здешних полях два «вересковых убийцы» — Брэди и Хиндли — уже устраивали захоронения своих жертв. Но, проезжая тут сегодня утром, она и не думала, что именно тут будет найден труп Сета Вайнера.

— А этот маньяк не любит людные места, — заметила Кэрол, на очередном крутом повороте хватаясь за дверную ручку.

— Думаете, он местный?

— Смотря что под этим подразумевать. Четверть населения Великобритании живет всего в часе езды от национального парка «Скалистый край». Да и мы от них недалеко. На первый взгляд тут пустынно, но вообще это довольно популярное место отдыха. Здесь и походы устраивают, и пробежки — кстати, тело нашли как раз любители бега трусцой, — и пикники. Да и велосипедисты тут любят погонять. А по воскресеньям и машин много бывает… В общем, полно вполне законных поводов хорошо исследовать территорию.

— Скоро приедем — нам туда, вот за тот холм, — взглянув на навигатор, сообщил Кевин.

— Надеюсь, ребята из Западного Йоркшира не очень будут претендовать на эта дело, — сказала Кэрол.

Сет пропал в Брэдфилде, а тело обнаружили на территории соседнего участка, в четырех милях от границы. Кэрол никогда не сотрудничала напрямую с полицией Западного Йоркшира, зато пару лет назад ей удалось довести до белого каления чуть ли не все начальство Скотленд-Ярда. Тогда они с Тони вели неофициальное расследование, пытаясь поймать маньяка, в существование которого никто не верил.

— Думаю, они тут меня не очень жалуют, — добавила она.

— Неудивительно, — хмыкнул Кевин, в деталях знавший ту давнюю историю. — Они тогда из-за вас выглядели жалкой кучкой идиотов.

— Будем надеяться, они уже все забыли. В конце концов, это было так давно.

— Это же Йоркшир. Они тут до сих пор пышут злобой по поводу Войны Алой и Белой розы, — заметил Кевин, подбираясь к вершине холма.

Где-то в миле от дороги показался пункт их назначения: рядом с бледно-зеленой палаткой стояли машины, мелькали люди в ярко-желтых куртках и белых комбинезонах.

— Если вам повезет, выяснится, что все ваши враги уже вышли на пенсию.

— Должно же мне хоть в чем-то везти, раз уж с деньгами не складывается, — отозвалась Кэрол.

Съехав на обочину, они остановились позади машины «скорой помощи» с распахнутыми дверцами. Внутри сидели закутанные в теплые одеяла женщины. В руках они сжимали картонные стаканчики с дымящимся кофе. Кэрол сделала глубокий вдох и направилась к полицейскому, охранявшему проход к месту преступления.

— Старший инспектор Джордан, полиция Брэдфилда, — представилась она. — А это детектив-сержант Мэттьюз. Другие наши люди скоро подъедут.

— Распишитесь вот тут, мэм, — сказал полицейский, проверив ее удостоверение и протянув ручку и папку-планшет. — Это дело ведет старший инспектор Франклин. Он в палатке, — добавил он, махнув рукой в сторону тента.

Придорожную палатку установили криминалисты, чтобы обезопасить место преступления.

— Даже интересно, почему при виде этих палаток мне никогда не вспоминаются походы… — пробормотала Кэрол, пробираясь к тенту. Войдя внутрь, она застала привычную сцену: суетились криминалисты в белых комбинезонах и детективы в кожаных пиджаках — разного покроя, но почему-то совершенно одинаковых. Да, кое-что в Западном Йоркшире никогда не меняется.

Как только Кэрол с Кевином зашли в палатку, на них тут же с любопытством уставились. От группы детективов отделился высокий бледный мужчина и подошел к ним:

— Старший инспектор Джон Франклин. Вас я знать не знаю, и это место преступления — мое.

Какой радушный прием, подумала Кэрол. Впрочем, все как всегда.

— Старший инспектор Кэрол Джордан, — представилась она. — Преступление, может, произошло и на вашей территории, а вот труп — точно мой. — Она вытащила из сумки фотографию, которую ей передала Кэти Энтвон. — Сет Вайнер. На момент пропажи на нем были черные джинсы, белая рубашка с короткими рукавами, толстовка с эмблемой школы Кентона Вейла и темно-синяя куртка с капюшоном.

— Все верно, — кивнул Франклин. — Можете сами посмотреть. Правда, фотография вам не очень поможет. Все равно он уже на себя не похож.

Сама деликатность и очарование — как и все йоркширцы. Вслед за Франклином Кэрол миновала компанию детективов. Кевин шел рядом. У обочины дороги они увидели неглубокий овраг шириной в полметра. Канавой это углубление назвать было нельзя — так, мелкая и не очень длинная впадина. Впрочем, ее оказалось достаточно, чтобы скрыть тело от взглядов проезжающих мимо водителей. А вот бегунам повезло меньше.

Их взорам открылось печальное зрелище. Ноги и низ живота мальчика были покрыты смесью крови и грязи. Поверх головы — крепко обмотанный липкой лентой пакет. Убитый Сет был чрезвычайно похож на Дэниела Моррисона — различалась только одежда. Ее можно было разглядеть даже сквозь толстый слой грязи. Куртки Кэрол не увидела, в отличие от черных джинсов и темно-зеленой толстовки. Этого было достаточно, чтобы понять — перед ней лежит сын Джулии и Кэти.

— Бедный малыш, — печально прошептала она.

— Вы, наверное, захотите совместно вести это дело, — сказал Франклин. Никаких следов сострадания на его лице заметно не было. Возможно, в глубине души он и переживал, но не решался демонстрировать свои чувства перед женщинами и подчиненными.

— Вообще-то я хочу забрать его себе, — ответила Кэрол. — Почерк преступления идентичен другому убийству, которое произошло на нашей территории на прошлой неделе. Вы, наверное, слышали о нем — жертву звали Дэниел Моррисон.

— А здесь — наша территория, — поморщился Франклин. — Так что дело — наше.

— Я и не спорю, что тут ваши владения. Но преступник убил его не здесь. Здесь он только избавился от тела. Мальчика похитили в Брэдфилде и убили, скорее всего, тоже там. Аналогичное преступление произошло всего несколько дней назад — какой смысл умножать сущности? — Кэрол с трудом сдерживала раздражение. — Мне известно, какие бюджеты у полиции, и мы с вами оба знаем, во сколько обходится расследование убийства. Я думала, вы будете счастливы избавиться от этого дела.

— Не судите по себе. Мы не привыкли спихивать на других свою работу. Зато прекрасно наслышаны о вас и вашей брэдфилдской команде. Охотники за славой, вот вы кто. Во время взрывов в Брэдфилде шли голова к голове с копами из террористического отдела, а славу всю захапали себе. Так знайте — если это дело и принесет славу и почет, вам придется разделить их с нами — да и то если вам повезет. — С этими словами Франклин развернулся и отошел к своим подчиненным. Склонив головы, они принялись тихо что-то обсуждать.

— Мда, гладко прошло, — хмуро сказала Кэрол. — Напомни мне потом поработать над своими дипломатическими навыками.

— Что вы собираетесь теперь делать?

— Ты оставайся тут. Ребята скоро подъедут. Осмотритесь, попробуйте наладить с ними отношения. И держите руку на пульсе. А я поеду побеседую с начальником полиции — не хочу тратить неделю на бессмысленные споры, кому достанется это дело. — Обернувшись, Кэрол вновь взглянула на Сета. — Бедные его мамы, — покачала она головой. — Когда местные копы поедут сообщать им о находке, обязательно поезжай с ними или пошли Полу. Как только про убийство прознают журналисты, несчастным теткам продыху не дадут. Им понадобится любая наша помощь.

— Будет сделано.

— Пора с этим кончать, — сказала Кэрол, глядя на вересковые дали. — Надо разослать предупреждения по всем районам и поймать этого урода, прежде чем он снова убьет, — добавила она. У нее в голове крутилась еще одна мысль, произнести которую вслух она не посмела: «Хорошо бы тут был Тони».

Небо затянуло тучами. В воздухе пахло дождем. Но Клэр Дарси все равно не захотела идти в помещение. Познакомив девочку с Тони, Амброуз удалился. Тони приятно удивила его деликатность. Чем ближе он узнавал полицейского, тем больше тот ему нравился. Правда, вряд ли симпатия была взаимной. Уж не после утреннего фиаско.

Клэр повела Тони вдаль от школы.

— Давайте обойдем футбольное поле, — предложила она. — Там в конце есть беседка, в которой можно посидеть. Если хотите, конечно. — Девушка явно пыталась напустить на себя безразличный вид, но Тони подозревал, что стоит тронуть ее пальцем, и напускное равнодушие слетит, как осенняя листва с дерева.

Клэр задала темп их прогулке, энергичным шагом направившись вперед по гравийной дорожке. Летом тут, наверное, хорошо гулять в тени развесистых деревьев, высаженных вдоль забора. Но сегодня солнце беспрепятственно лилось сквозь голые ветви и ярко освещало напряженное лицо Клэр. Тони шел, стараясь не подходить к девушке слишком близко. Ей необходимо было чувствовать себя в безопасности, а без соблюдения дистанции это невозможно.

— Вы с Дженнифер хорошие подруги, да? — Не стоило говорить в прошедшем времени, лишний раз напоминая Клэр о грустном.

— С детского сада, — ответила Клэр. — Я в первый же день упала и разбила коленку. А у Джен нашелся пластырь, и она мне его отдала. — Девушка неловко пожала плечами: — Но даже если бы этого не произошло, я бы все равно постаралась подружиться именно с ней.

— Почему?

— Потому что она была хорошей девчонкой. Знаю, про мертвых вообще говорить плохо не принято, но про Джен никто бы дурного слова не сказал, правда. Ее все всегда считали ужасно милой. А еще она была доброй. В ней вообще не было ни капли злобы. Даже когда ее кто-нибудь обижал, она умудрялась смотреть на дело глазами обидчика и в конце концов всех прощала. В отличие от меня, — недовольно буркнула Клэр. — Если меня кто обидит, я обязательно мщу. Даже не знаю, и как это Джен меня терпела. — Голос Клэр дрогнул, и, уткнувшись в ворот свитера, она поспешила вперед. Тони не стал ее догонять. Когда он добрался до маленькой деревянной беседки около хоккейной площадки, Клэр уже была там.

Забравшись внутрь, они уселись друг напротив друга. Клэр подтянула колени к груди, а Тони, наоборот, вытянул ноги вперед, скрестив их в щиколотках. Руки свободно лежали на коленях. Открытая поза сигнализировала о том, что он не представляет для Клэр опасности. Оказавшись вблизи от девушки, Тони заметил и темные круги вокруг глаз, и обкусанные до мяса ногти.

— Ты очень любила Джен, — начал он, — и я понимаю, что ты по ней тоскуешь. Мы не можем ее вернуть, но можем попытаться сделать жизнь ее родителей чуть полегче. Для этого мы должны найти убийцу Дженнифер.

— Знаю, — сглотнула слезы Клэр. — Я все время об этом думаю. Как бы поступила Джен, если бы все это случилось со мной? Она бы обязательно помогла моим родителям. Но вот в чем проблема — я не знаю, чем я могу помочь полиции, — тоскливо сказала она. — Мне нечего им рассказать.

— Не переживай, — мягко ответил Тони. — Пойми, Клэр, ты ни в чем не виновата. И если мы так и не найдем убийцу Джен, никто не станет винить в этом тебя. А я… я просто поговорю с тобой, вот и все. Я хочу узнать Джен получше, и в этом ты можешь мне помочь.

— Но как это поможет найти того, кто ее убил? — Присущая Клэр любознательность пересилила остальные эмоции.

— Я профайлер. Обычно люди смутно представляют себе суть моей работы, считают, что это что-то вроде того, что показывают в детективных сериалах. Если не вдаваться в подробности, моя работа состоит в том, чтобы выяснить, как Джен познакомилась с преступником и как вела себя с ним. Узнав это, я узнаю кое-что и об убийце.

— А потом поможете полиции поймать его?

— Как-то так, да, — кивнул Тони и улыбнулся. — Так чем интересовалась Дженнифер? — спросил он.

Сидя на скамейке, Тони слушал, как Клэр перечисляет ему названия поп-групп, телевизионных шоу, бренды модной одежды и имена знаменитостей. Он узнал, что обычно Дженнифер делала то, что ей велели, — вовремя сдавала домашнюю работу, не задерживалась в гостях. В основном девочки слушались родителей, потому что им и в голову не могло прийти не повиноваться. Они жили своей спокойной, защищенной жизнью, ходили в частную школу, куда их привозили родители, и никогда не пересекались с другими, «плохими» девочками. Тони ненавязчиво задавал Клэр вопросы, и вскоре девушка расслабилась. Теперь можно копнуть и поглубже.

— Судя по твоим словам, Джен была прямо-таки идеальной дочерью, — заметил Тони. — Неужели она никогда не сердилась, не бесилась? Не напивалась, не пробовала наркотики, не хотела набить татуировку? Проколоть пупок? Повеселиться с парнями?

Клэр хихикнула и тут же прикрыла рот ладонью, устыдившись своей беззаботности.

— Вы, наверное, думаете, что мы с ней ужасные зануды, — сказала она. — Уши мы с Джен прокололи вместе, когда нам было двенадцать. Мамаши чуть с ума не сошли. Но сережки оставить разрешили.

— И вы ни разу не сбегали вечером на концерт любимой группы? Не курили, спрятавшись за гаражом? Кстати, у Джен был когда-нибудь бойфренд?

Клэр бросила на Тони быстрый взгляд, но промолчала.

— Я знаю, все уверены, что она ни с кем не встречалась. Но мне трудно в это поверить. Она была милой, веселой и очень симпатичной. И вы хотите, чтобы я поверил, будто ею не интересовались парни? — Тони развел руками. — Объясни мне, Клэр, как такое возможно?

— Я поклялась, что никому не расскажу, — пискнула Клэр.

— Знаю. Но Джен уже не узнает, что ты нарушила свое обещание. Ты же сама сказала, что, обернись все иначе, она бы первая захотела помочь полиции в поисках преступника.

— Ну, не то чтобы он был прямо-таки ее бойфрендом. Они не ходили на свидания и все такое. Но все равно… В общем, у нее был один друг на «Ригмароль», Зет-Зет. Вернее, ник у него был всего из двух букв. Зет-Зет.

— Мы знаем, что она общалась с ним на сайте, но в их разговорах нет ничего романтического. Обычная болтовня двух друзей.

— Они специально так делали. Джен до ужаса боялась, что родители про него узнают, — ведь он на четыре года старше нас. Она обычно болтала с ним из интернет-кафе рядом со школой. Чтобы мама не смогла прочесть ее переписку. Джен говорила, у них с Зет-Зетом все шло как нельзя лучше. Она даже сказала ему, что пора им встретиться в реале.

— А она не говорила, где они хотят увидеться?

— Нет, — покачала головой Клэр. — Она вообще не любила это обсуждать. Как только я пыталась вызнать что-нибудь про этого парня, она меняла тему. Но мне кажется, они все-таки договорились о встрече.

— Почему ты так думаешь? — как можно беззаботнее спросил Тони.

— Потому что Зет-Зет начал говорить ей что-то о секретах и тайнах, которые есть у каждого человека. А потом они с Джен перешли в приват. Я тогда еще подумала, что она там костерит его за то, что он в общем чате намекает всем на их отношения.

Но Клэр ошибалась. Джен сама рвалась на встречу, о которой ничего не рассказала подруге. Логично, что именно такая воспитанная и послушная девочка повела себя столь неосторожно. Выходит, преступник подходил к подготовке убийств куда основательней, чем думала полиция. Он не хотел полагаться на случай. Последний раз Тони встречал столь осторожного и предусмотрительного убийцу, когда впервые расследовал дело вместе с Кэрол. То расследование дорого ему обошлось, и Тони совсем не хотелось повторять подобный опыт. Но если это нужно для поимки убийцы Дженнифер Мейдмент, он готов.

25

Трейлерный парк особой красотой не отличался. Тусклые приземистые вагончики стояли на асфальтовых пятачках в окружении хилой травки и бетонных тропинок. Некоторые из жильцов пытались украсить свои дома, вешая на подоконники цветочные горшки и разбивая клумбы, но постоянно дующий с моря ветер разбивал их надежды в прах. Правда, стоило Сэму вылезти из машины, как он признал, что открывающийся вид компенсирует многие недостатки этого места. Прозрачное солнце освещало длинный песчаный пляж, тянущийся до горизонта. Вдали, у залива Моркам, тихо мерцало море. Сэм знал, что эта спокойная красота обманчива. За прошедшие годы тут погибло несколько десятков людей. Тех, кто недооценил скорость и коварство местных течений. Впрочем, отсюда, сверху, догадаться об этом было невозможно.

Сэм направился к офису управляющего — нелепой среди трейлеров деревянной избушке, которая смотрелась бы куда уместней где-нибудь на Среднем Западе США. Как сообщила Стейси, последний раз Гарри Сим использовал свою карточку за десять дней до исчезновения Дануты Барнс. Он расплатился кредиткой на заправке в двух милях от трейлерного парка «Вид на залив». Три недели спустя этот счет был оплачен наличными в центральном банке Брэдфилда. Все это не очень-то походило на Гарри Сима, который, опять-таки по сведениям Стейси, обычно восполнял перерасход по кредитке, отправляя в банк чек. Сэм даже представить не мог, как ей удалось узнать все это, да и еще так быстро. Чудо, да и только. Скорее всего, противозаконное чудо.

На счете был указан адрес трейлерного парка. Здесь след Гарри Сима обрывался, и Стейси с Сэмом так и не удалось узнать про него что-то еще. Розыски в Интернете, звонки в налоговую, банки и кредитные организации ничего не дали. Что и неудивительно, учитывая, что последние четырнадцать лет Гарри Сим провел на дне озера Уаствотер.

Постучавшись, Сэм вошел в домик администрации, держа перед собой удостоверение. Мужчина за столом играл на компьютере в какую-то словарную игру. Взглянув на Сэма, он поставил игрушку на паузу и поднялся на ноги. Грузный мужчина за пятьдесят, потихоньку начавший обрастать жирком, со светлыми, тронутыми сединой волосами, сухими и спутанными. Он, видно, уже долго жил здесь, в краю беспощадного ветра и соленого воздуха, — кожа у него была тонкая и сухая. Одет мужчина был опрятно, в темно-серые брюки, фланелевую рубашку и красный свитер.

— Офицер, — кивнул он в знак приветствия.

Сэм представился.

— Вы из Брэдфилда? — удивился мужчина. — Далеко же вас занесло. Меня зовут Брайан Карсон, — сообщил он и махнул рукой в сторону окна: — А это все мои владения. Я тут хозяин.

— И давно? — поинтересовался Сэм.

— С восемьдесят седьмого года. Раньше в типографии работал, в Манчестере. А потом меня сократили, и я все сбережения вбухал сюда. И ни разу об этом не пожалел. Чудесная тут жизнь, — сказал он, судя по всему, вполне искренне. Сэма это поразило — ему такое существование казалось сущим адом.

— Рад слышать, — откликнулся он. — Потому что я бы хотел расспросить вас об одном человеке, который жил тут четырнадцать-пятнадцать лет назад.

Карсон оживился:

— Ого, какая седая древность! Надо принести записи. — Повернувшись, он указал на дверь позади. — Вон там я держу все документы. Не то чтобы это было необходимо. Я горжусь тем, что хорошо знаю всех своих жильцов — не тех, что приезжают на выходные, конечно, а постоянных. А можно поинтересоваться, зачем это вам понадобился человек из такого далекого прошлого?

Сэм печально улыбнулся — обычно это сразу располагало к нему собеседника:

— Простите, но мне нельзя об этом говорить. Сами понимаете, такая у меня служба.

— О! — Карсон, кажется, огорчился. — Ну, нельзя так нельзя. Так про кого вы хотели у меня узнать?

— Его зовут Гарри Сим.

— Ой, а я его и так помню, — просветлел Карсон. — Он у нас белой вороной был. Понимаете, большинство жильцов тут все-таки люди старшего возраста. Пенсионеры. Или, наоборот, молодые семьи. А Гарри от них отличался. Холостой, чуть за тридцать, если я не ошибаюсь. И ни с кем особо не общался. Никогда не приходил на наши пикники или вечера караоке. Да и трейлер у него стоял в самой глубине парка. Вид оттуда не ахти, зато тихо и спокойно. Обычно эти места хуже всего сдаются, ведь залива оттуда не видать. — Карсон неловко улыбнулся. — А люди от нас только того и ждут — не зря же мы называемся «Вид на залив».

— Конечно, — кивнул Сэм. — Значит, жил он один. Вы, наверное, и не вспомните, приходил ли кто к нему в гости?

Карсон тут же пал духом.

— Не то чтобы я не помню, — уныло признался он, — скорее просто не знаю. Он же далеко от меня жил, а отсюда мне не видно, приходил кто к нему или нет. А летом — сейчас в это трудно поверить, — летом тут просто столпотворение. Я тогда вообще не в курсе, кто к кому приезжает — если только посетители не проходят прямо у меня под окном.

— Понятно. А какие-нибудь неудобства он вам причинял?

— Нет. — Карсон помрачнел еще больше. — Разумеется, когда он заселялся, мы с ним побеседовали, договорились обо всем. Но этим наше общение и ограничилось. Он никогда не приходил поболтать, только если вдруг что-то случалось — а так как у нас место приличное и проблем почти не бывает, мы с ним толком и не виделись.

Сэм едва не начал жалеть Карсона — бедняга так хотел помочь, но явно не знал как. Правда, хуже от этого только самому Сэму.

— И долго он у вас прожил?

— Сейчас скажу, — обрадовался Карсон. — Только взгляну в документы для точности, — добавил он на полпути к подсобке. Сквозь открытую дверь Сэм увидел каталожные шкафы. Карсон хлопал ящиками, открывая и закрывая разные секции. Спустя минуту он вернулся с тонкой папкой в руке.

— Ну вот, — довольно сказал он, положив папку на стойку. На ней виднелась надпись «127/Сим».

— У вас тут все отлично организовано, — заметил Сэм.

— Я горжусь своим умением держать документы в порядке, — сообщил Карсон. — Никогда не знаешь, когда они могут понадобиться. — Он открыл папку. — Гарри Сим заключил годовой контракт аренды в апреле девяносто пятого года. — Карсон изучил документ. — Продлевать он его не стал, значит, жил тут всего год.

— А он что-нибудь после себя оставил? Может, какие-нибудь документы? Или одежду?

Осталось ли после его украденной жизни хоть что-нибудь?

— Тут ни о чем таком не написано. А оставь он что, я бы обязательно это отметил, уж поверьте.

Сэм поверил.

— И вы не знаете, когда точно он выехал, верно?

— Нет, — с сожалением покачал головой Карсон. — Он просто оставил ключи на стойке, но как долго они там пролежали, неизвестно.

Похоже, Сэм уперся в тупик. Гарри Сим исчез, но никто даже не представлял, когда, откуда и почему. Сэм знал, куда он в конце концов попал, но не знал как. Незаданным оставался только один вопрос:

— А при заселении вы потребовали у него рекомендации?

— Разумеется, — величественно кивнул Карсон и вытащил из папки два листка. — Он предоставил две рекомендации, одну из банка, а вторую от своей бывшей начальницы, миссис Дануты Барнс.

К огромному облегчению Кэрол, Блейк принял ее почти сразу же. Как ни странно, начальник сидел за рабочим столом в полной парадной форме. Кэрол как-то привыкла, что Джон Брендон надевал форму, только когда это было необходимо, в остальное время предпочитая ей обычный удобный костюм. Блейк же явно не хотел, чтобы его посетители хоть на минуту забыли, какая он важная персона.

Пригласив Кэрол присаживаться, Блейк сцепил пальцы замком и водрузил на них подбородок.

— Что же вас сюда привело, старший инспектор? — спросил он.

Кэрол едва удержалась, чтобы не ляпнуть: «Мои ноги, сэр».

— Я хотела попросить вас помочь в разрешении конфликта с Западным Йоркширом, — ответила она и быстро обрисовала сложившуюся ситуацию Блейку. — Мы ведем расследование убийства, сэр, и у меня нет времени на дурацкие разборки. Мы не можем позволить себе тратить на это драгоценные часы.

— Резонно. Вообще-то они должны радоваться, что мы заберем у них дело. Это сэкономит им прорву денег. А уж если мы добьемся успеха, они как пить дать половину припишут себе. В общем, я разберусь, старший инспектор. Не переживайте.

Кэрол приятно удивила реакция Блейка. Он даже не стал с ней спорить и с такой готовностью встал на ее сторону. Но опять-таки у него, наверное, огромное пространство для маневра, да и возможностей давления на нижестоящих хватает.

— Спасибо, — поблагодарила Кэрол, поднимаясь со стула.

— Не торопитесь, — усадил ее обратно начальник. — Как вы считаете, эти два убийства действительно связаны между собой?

Кэрол забеспокоилась. Куда это он клонит?

— В этом нет никаких сомнений. Идентичный почерк преступления, один тип жертв, похожие места обнаружения трупов. Мы выяснили, что убийца преследовал Сета Вайнера в онлайне, как и Дэниела Моррисона. Мы были особенно осторожны и не передали в СМИ никаких деталей убийства Моррисона, так что версия об убийце-подражателе тут исключена. На мой взгляд, действовал один и тот же человек — других вариантов я не вижу.

Блейк улыбнулся, отчего его щеки стали похожи на два налитых яблока.

— Я доверяю вашему мнению, — сообщил он. — И сейчас, как я считаю, самое время пригласить в вашу команду профайлера.

Кэрол изо всех сил старалась держать себя в руках.

— Вы же говорили, что бюджет этого не потянет, — сухо отчеканила она.

— Я сказал, что бюджет не потянет доктора Хилла, — поправил ее Блейк, умудрившись произнести имя Тони с редкостным презрением. — Зато у нас есть доступ к профайлерам из университета. Как только улажу дела с Западным Йоркширом, займусь выбором подходящего человека.

— Я и сама могу это сделать, сэр, — сказала Кэрол, пытаясь заполучить хоть какой-то контроль над происходящим. — Вам не стоит тратить свое время на мелкую административную работу.

На этот раз улыбка у Блейка получилась довольно издевательская.

— Нет, что вы, я буду счастлив вам помочь. На вас висят два убийства, а я знаю, как трудно концентрироваться на всяких мелочах, когда по уши занят делом.

То есть этот козел считает, что я преднамеренно проигнорировала бы его приказ, поняла Кэрол. Она вся кипела от гнева.

— Благодарю вас, сэр. — Ответную улыбку она из себя выдавить не смогла.

— Поверьте мне, вы удивитесь, как эффективно вы можете работать без доктора Хилла.

Встав, Кэрол кивнула:

— Разумеется, сэр. В конце концов, незаменимых людей нет.

Амброуз подкинул Тони до дома, чтобы тот пересел на свою машину.

— Вы ведь не собираетесь опять тут сегодня ночевать? — спросил Амброуз, выгружая из багажника сумку с вещами Тони. — Если собираетесь, предупредите агента, чтобы завтра не приводила на просмотр людей.

— Не собираюсь. Клянусь, больше вам из тюрьмы меня вытаскивать не придется.

— Вот и чудненько. — Закинув в рот квадратик жвачки, Амброуз весело улыбнулся. — Не самое приятное начало дня, знаете ли. Ну, какие у вас теперь планы?

— Найду какой-нибудь тихий паб и усядусь там с ноутбуком. Буду писать профиль. Думаю, к вечеру пришлю его вам. Потом поем что-нибудь и, если повезет, пережду час пик и без пробок доберусь до Брэдфилда. Если вы не против, конечно. Разумеется, если у вас возникнут какие-либо вопросы касательно моего профиля, я останусь и помогу разобраться. Единственное, в чем я насчет этого убийцы абсолютно уверен, так это в том, что он убьет снова. И я готов на все, лишь бы этого не допустить.

— Вы правда так думаете?

— Когда такие, как он, входят во вкус, их уже не остановишь, — вздохнул Тони.

— Помните, мы с вами обсуждали, как это он так быстро избавился от тела? Разве он не мог просто испугаться? Убил по-настоящему, не в фантазиях, и перетрусил? — Амброуз облокотился на машину и скрестил руки на груди — его поза просто кричала о том, что он не желает верить, будто это только начало.

— Это ведь вы выдвинули такое предположение, Альвин. Хорошая, годная теория, потому что она прекрасно объясняет улики. Но, судя по моему опыту, все было совсем не так. Даже если он испугался, все равно попробует убить снова. Только на этот раз захочет провернуть все без сучка без задоринки. Потому нам и надо работать в темпе и ни на минуту не расслабляться.

Амброуза передернуло.

— Знаете что? Я ужасно рад, что я — это я, а не вы. Вы ведь постоянно обдумываете подобную мерзость. Представляю, каково это.

— Ну, знаете, как говорят? — пожал плечами Тони. — Заниматься надо тем, что получается лучше всего.

Амброуз вновь выпрямился и протянул Тони руку:

— С вами было интересно работать. Не могу сказать, что я в восторге от этого опыта, но ваши рассуждения о личности убийцы показались мне очень любопытными. В общем, жду не дождусь, когда смогу увидеть ваш профиль.

— Надеюсь, он вас не разочарует, — улыбнулся Тони. — Хотя вы правы, сказать, что я тут был на высоте, никак нельзя. Честно говоря, меня вообще постоянно преследуют всякие нелепости. — Он указал на свою ногу: — Заметили, что я хромаю? А знаете почему? На меня напал обезумевший лесоруб. Честное слово. Сидел я себе спокойно в кабинете, читал сводку комиссии по досрочному освобождению, как вдруг налетает на меня мужик с топором. Оказывается, он решил, что должен лично собирать грешные души для Господа Бога. — Тони скривился. — С моими коллегами ничего подобного не происходит. Уж не знаю почему.

Амброуз, которому явно было неловко, потихоньку начал двигаться к машине.

— Ну, будем созваниваться, хорошо? — сказал он, усаживаясь в автомобиль.

Тони помахал ему рукой и закинул сумку к себе в машину. Он был не до конца честен с Амброузом. Он и впрямь собирался в паб, но не только туда. От адвоката Блайта Тони получил еще один комплект ключей. В лодках Тони ничего не понимал, однако теперь оказался владельцем пятнадцатиметровой яхты под названием «Стальная», к которой прилагался личный причал на пристани «Диглис».

— Раньше пристань называлась «Бассейн канала Диглис», — поморщившись от нелепого названия, доложил ему адвокат. — Там все было застроено складами и фабриками вустерского фарфора. А теперь на берегу стоят многоквартирные дома, есть промышленность, но только легкая, ну и немножко офисов. Поступь времени, все дела. От старой пристани остались только домик начальника шлюза да гостиница «Якорь». Вам там понравится. Хорошая такая старомодная пивнушка. Артур туда регулярно заглядывал. У них и традиционный вустерский кегельбан есть, из настоящего дерева. Артур входил в одну из команд. Так что вы зайдите туда, представьтесь. Они вам обрадуются, точно знаю.

Пожалуй, в паб загляну завтра, решил Тони, изучая карту и пытаясь понять, как попасть к причалу. Сегодня ему хотелось одного: найти себе на яхте Блайта тихий уголок и спокойно написать профиль. Может, пройтись потом по лодке, посмотреть, не осталось ли после Артура каких-нибудь вещичек, проливающих свет на его личность.

Припарковавшись как можно ближе к пристани, Тони еще десять минут потратил на поиски «своей» яхты. Наконец ему повезло, и в дальнем конце выстроившихся в ряд одинаковых лодок он ее обнаружил. Яркая красно-зеленая яхта с золотисто-черной надписью «Стальная» на борту. На крыше виднелись четыре солнечные батареи — дань изобретательности Блайта. Значит, с электричеством проблем не будет — конечно, если Тони удастся понять, как работает эта система.

Тони вскарабкался на борт и с грохотом зашагал по металлической палубе. Люк был закрыт на два висячих замка, ключи от которых Тони получил от адвоката.

— Приятно видеть такую ухоженную яхту, — заметил адвокат. — Прекрасный образчик. Если где-нибудь поблизости шла гонка, Артур непременно принимал в ней участие. Любил он ходить под парусом.

Эта черта Тони не передалась. Он никогда не интересовался ни лодками, ни мореходством. Все равно «Стальную» скоро придется продавать, но Тони решил, что раз уж зашел так далеко, то может и посмотреть на второй дом Артура.

Люк плавно открылся, и за ним показалась двойная дверь. Распахнув ее, Тони осторожно спустился по крутой лесенке и оказался в небольшом камбузе с плитой, чайником и микроволновкой. Чуть дальше располагалась гостиная. Напротив одной из переборок стояли обитая кожей банкетка и журнальный столик. С другой стороны — кожаный вращающийся стул, с которого видно было и телевизор, и DVD-проигрыватель. В углу примостилась приземистая дровяная печь. На стенах висели полки, повсюду были встроены шкафчики — словом, каждый сантиметр пространства был использован с умом. За дверью скрывалась каюта с двуспальной кроватью и шкафом. Еще одна дверь вела в небольшую выложенную плиткой и сияющую хромированными полками ванную с туалетом, раковиной и душевой кабиной. К удивлению Тони, внутри было очень чисто.

Осмотрев ванную, он вернулся в гостиную. Он не знал, какой окажется яхта Блайта, но такой функциональности, стерильной чистоты и строгости не ожидал. Ничто здесь не говорило о том, что тут бывал Блайт. Разумеется, яхта не произвела на Тони такого ошеломляющего эффекта, как дом. В каком-то смысле он этому даже обрадовался. Значит, ничто не будет отвлекать его от написания профиля. И ничто не удержит потом от продажи яхты.

Несмотря на прирожденную криворукость, Тони довольно быстро понял, как подключается электричество. Вскоре он зажег везде свет и включил ноутбук в сеть. Получился отличный кабинет. Единственное, чего ему не хватало, так это беспроводного Интернета. На какое-то мгновение он даже подумал, а не доплыть ли по каналам до Брэдфилда, но потом отмел эту идею как совершенно безумную. После такой выходки Альвин Амброуз сочтет его окончательным психом, и не он один. При мысли о том, какие неприятности поджидают его на пути от Вустера к Брэдфилду, Тони стало дурно. Ну уж нет. Он спокойно поработает тут один вечерок, а потом переправит яхту агенту. Интересно, лодками торгуют те же люди, что и квартирами? Или тут все обстряпывают неформально, в своем кругу? За партией в кегли?

— Так, а ну за работу, — громко приказал себе Тони и открыл ноутбук. Он загрузил файл-«рыбу», в котором писал все свои профили.

«Этот профиль предназначен исключительно для размышлений и не является точным описанием внешности и личности преступника. Маловероятно, что преступник окажется в точности таким, каким он описан в профиле. Однако весьма вероятен высокий уровень соответствия характеристик, указанных ниже, реальности. Все заявления данного профиля являются предположениями, но никак не неопровержимыми фактами.

Совершая убийство, серийный преступник всегда оставляет следы, сигналы, указывающие на его личность. Все его поступки намеренны, сознает он это или нет, и входят в модель его поведения. Выяснив эту модель, мы распознаем логику поступков преступника. Нам его действия могут казаться алогичными, но для него все они чрезвычайно важны. И именно из-за нестандартного мышления обычные ловушки в деле поимки убийцы бесполезны. Методы вычисления, допроса преступника и реконструкции его злодеяний должны быть так же уникальны, как и сам убийца».

Перечитав написанное, Тони удалил второй абзац. Пока что, насколько ему было известно, этот убийца серийным не стал. Если Тони удастся помочь Амброузу и Паттерсону, то маньяк, возможно, так и не войдет в категорию «совершивший три и более убийств» и не будет официально признан серийным. В мире Тони такая развязка считалась самым настоящим хеппи-эндом.

Если же удача от них отвернется, жертв станет еще больше. Это всего лишь вопрос времени. Времени и навыка. То, что у них на руках всего одно убийство, еще не значит, что его совершил не серийный маньяк. Вздохнув, Тони восстановил удаленный абзац и принялся печатать.

Пальцы Тони порхали над клавиатурой, пока он в подробностях расписывал умозаключения, которые ранее высказал Амброузу. Задумавшись, Тони поднялся и прошел в камбуз. Там он обнаружил растворимый кофе и порошковые сливки. Включив кран, попробовал на вкус воду и счел ее вполне приемлемой для питья. Дожидаясь, пока закипит чайник, он рыскал по кухне в поисках чашки и ложки. Во втором шкафу он обнаружил столовое серебро и, потянувшись за чайной ложкой, наткнулся на что-то непонятное. Приглядевшись, Тони увидел толстый белый конверт размером с почтовую открытку, заткнутый за лоток. Перевернув его, он ошалело уставился на свое собственное имя, аккуратно выписанное заглавными буквами. Артур подписал письмо «Доктору Тони Хиллу» и засунул его в шкаф со столовым серебром на своей яхте. Бессмыслица какая-то. Зачем? Если Артур хотел передать Тони письмо, почему оставил его здесь, где он вообще мог его не заметить, а не передал через адвоката? А хочет ли Тони вообще знать, что там, внутри этого конверта?

Тони пощупал конверт. Внутри совершенно точно была не бумага. Что-то не очень тяжелое, но плотное, где-то десять сантиметров в длину и четыре в ширину, толщиной с коробку для CD-диска. Тони отложил письмо и принялся готовить себе кофе. Боковым зрением он все время видел злосчастный конверт. Забрав его, он подошел к столу и, усевшись, поставил перед собой чашку кофе и положил конверт. Что же за предмет Артур решил оставить в таком странном месте? И станет ли Тони легче, если он узнает, что внутри? Тони подозревал, что кое-чего об Артуре ему лучше не знать, но не был уверен, какие сведения ему интересны.

В конце концов любопытство одержало верх. Разорвав конверт, он вытряхнул на стол его содержимое. Внутри оказался лист бумаги формата А4, такой же плотной, как и сам конверт. И крошечный цифровой диктофон — у Тони самого был такой же, когда он начитывал секретарше заметки по своим больным. Он осторожно дотронулся до диктофона, как будто боялся, что тот сейчас взорвется. Нахмурившись, развернул лист. Наверху каллиграфическим почерком было выведено имя Артура Блайта. Глубоко вздохнув, Тони принялся читать.

Дорогой Тони!

Ты читаешь это письмо, а значит, решил не игнорировать мое завещание. Я очень этому рад. Я подвел тебя и никогда не смогу исправить свои ошибки. Но надеюсь, что ты с удовольствием будешь пользоваться тем, что я тебе оставил. Я бы хотел объяснить тебе все, но прекрасно понимаю, что ты мне ничего не должен и скорее всего не захочешь выслушивать мои оправдания. Очень долго я даже не подозревал о твоем существовании. Пожалуйста, поверь мне, я говорю правду. Я не бросал тебя умышленно. Узнав о тебе, я начал следить за твоей жизнью, гордясь тобой и зная, что не имею никакого права на эту гордость. Я знаю, ты очень умный человек. Поэтому я оставляю выбор за тобой: если хочешь, можешь выслушать меня. Ну а нет — так нет.

Какое бы решение ты ни принял, пожалуйста, поверь мне: я очень сожалею, что твое детство прошло без отца, который мог бы помогать тебе, поддерживать тебя. Желаю тебе счастья.

Искренне твой,

(Эдмунд) Артур Блайт.

Несмотря на твердое намерение держать себя в руках, Тони едва не расплакался. Его растрогала прямолинейность и простота Артура. В горле стоял комок. Такого письма он точно не ожидал и вообще не был уверен, что это испытание ему по силам. Во всяком случае, сейчас. Тони внимательно перечитал письмо, строка за строкой, представляя, как Артур выводил каждую из них ручкой. Интересно, сколько черновиков он извел, прежде чем написать окончательный вариант? Аккуратной рукой инженера выписывал слова, пытаясь найти правильный тон, подобрать нужные выражения, не допустить недопонимания. Тони живо представил себе, как Артур сидит у себя дома в кабинете за столом и лампа отбрасывает на его руку свет. Неожиданно Тони осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, как выглядел Артур. В доме не осталось ни одной фотографии хозяина, ничего, что дало бы ответ на вопрос, похожи между собой отец и сын или нет. Наверное, где-то снимки все-таки сохранились; надо будет поискать их, когда в следующий раз приеду в особняк, решил Тони.

В следующий раз? Только осознав эту мысль, Тони понял ее важность. Значит, следующий раз все-таки будет. За прошедшие сутки что-то в нем изменилось. Если раньше он собирался держать дистанцию, то теперь ему хотелось почувствовать родство с Артуром, наладить с ним связь. Тони еще не знал, какую форму примет эта связь, но верил, что однажды сумеет ее завязать.

Зато он точно знал, что пока не готов включать диктофон. Вполне возможно, он никогда не будет к этому готов. В любом случае сейчас его ждала работа. А она важнее его эмоций. Вернувшись к ноутбуку, Тони вновь принялся печатать.

«Скорее всего, убийца — белый, — написал он. — Подобные люди в поиске жертв никогда не выходят за пределы своей расовой группы. Возраст — между двадцатью пятью и сорока». Двадцать пять — потому что до такого уровня планирования и целеустремленности еще надо дорасти. Сорок — потому что по закону вероятности к этому возрасту убийца либо уже совершил преступление, либо окончательно отказался от этой идеи, либо попал за решетку.

«Он точно не дальнобойщик — некоторые из мест, откуда он выходил в Сеть, например манчестерский аэропорт или бэлфордский торговый центр, не предназначены для парковки больших грузовиков. Но своя машина у него наверняка есть — он не станет рисковать и брать в аренду автомобиль, по которому его могут вычислить. Скорее всего, машина у него немаленькая, вероятно, хетчбэк. Вероятность того, что он работает водителем, крайне мала, хотя у этой гипотезы есть свои плюсы. Шоферская профессия объясняла бы его бесконечные разъезды. Но, учитывая плотный трафик профессиональных водителей, она все же представляется сомнительной — ему банально не хватило бы свободного времени на обработку и похищение Дженнифер.

У преступника высшее или специальное высшее образование. Он продвинутый пользователь, разбирается в компьютерных технологиях и знаком с их возможностями. Скорее всего, он фрилансер, занятый в сфере ИТ. Эта индустрия представляет собой разрозненное сообщество профессионалов, которые работают по гибкому графику и сами выбирают себе работодателей.

Преступник — хорошо организованный психопат. Он превосходно имитирует человеческие взаимоотношения, однако на искреннее сопереживание не способен. Живет один, никаких серьезных отношений ни с кем не поддерживает. Это не является отличительной особенностью в его среде, так как многие ИТ-специалисты ведут аналогичный образ жизни, хоть и способны к эмпатии. Людям они предпочитают компьютеры — это проще.

Вполне возможно, что преступник зависим от компьютерных игр, особенно многопользовательских онлайновых ролевых игр с элементами насилия. В играх находят выход его нигилистические чувства по отношению к другим людям».

Тони перечитал написанное без всякого удовольствия. Ну да, он заметил, что сексуальной подоплеки в данном убийстве не было, но, кроме этого, все его умозаключения отличались банальностью и очевидностью. А Тони был уверен, что еще многого не знает об убийце. Пока они не поймут, по какому принципу убийца выбирал себе жертву, будут бродить в потемках.

26

Поле меньше всего хотелось быть гонцом с дурными вестями, особенно после трагической гибели Джессики Моррисон. Что еще хуже, к родителям Сета ей пришлось отправиться одной. Она не знала, что произошло между высокими начальниками, но Западный Йоркшир вдруг раздумал и уже не хотел иметь ничего общего с делом об убийстве. Кевин был занят, выуживая из йоркширцев всю возможную информацию, и Поле досталась самая неприятная миссия. Но если она чему и научилась в тяжелую пору своей жизни, так это тому, что закрывать глаза на проблему бесполезно. Психологи правильно говорят о том, что рано или поздно приходится возвращаться к нормальной жизни. Правда, легче от этого не становится.

Открывшая дверь женщина выглядела так, будто одна сражалась против целого мира. Темные глаза сверкали от ярости, кожа потускнела и приобрела желтушный оттенок, губы были сжаты в упрямую линию.

— Никаких комментариев, — отрезала она.

— Я не журналистка, — ответила Пола, стараясь не обижаться. — Детектив-констебль Пола Макинтайр, из полиции Брэдфилда, — представилась она.

— О, черт. — Женщина спрятала лицо в руках. — Скажите, что вы просто приехали в очередной раз с нами побеседовать! — Она споткнулась и упала бы, если бы ее не подхватила высокая женщина, подошедшая сзади. Она крепко обняла подругу и посмотрела на Полу. Ее взгляд был полон животного ужаса.

— Можно мне войти? — спросила Пола. Где, интересно, шляется эта дева из отдела помощи родственникам погибших?

Женщины посторонились, и Пола прошла в дом.

— Вы дома одни? — поинтересовалась она.

— Мы отослали вашу сотрудницу. Не смогли с ней поладить. Я Джулия Вайнер, — представилась высокая женщина, светскими любезностями отодвигая неизбежный и страшный момент. — А это Кэти. Кэти Энтвон.

Кэти повернулась к Поле. По ее лицу струились слезы.

— У вас ведь для нас плохие новости, да?

— Мне очень жаль, — начала Пола. — Сегодня днем было обнаружено тело. По описанию одежды мы опознали в нем Сета. — Она открыла рот, но, не зная, что еще сказать, закрыла его снова.

Джулия прикрыла глаза.

— Я этого ждала, — вздохнула она. — С тех самых пор, как стало известно, что он пропал. Я знала, что он умер.

Женщины стояли обнявшись чуть ли не час — по ощущениям Полы. Она застыла рядом тупым и бесчувственным каменным изваянием. Когда ей стало ясно, что мамы Сета не намерены прерывать молчание, она проскользнула мимо них и направилась на кухню поставить чайник. Рано или поздно, но им понадобится чай. Так всегда бывает.

На столе уже стоял чайник. Осталось найти чай. Открыв один из шкафчиков, она увидела керамическую банку с надписью «Чай». Пола достала банку с полки и сняла крышку. Вместо чая внутри лежали две банкноты по пять фунтов, несколько монеток и клочок бумаги. Из любопытства Пола развернула бумажку, на которой ужасным почерком было выведено: «Я вам должен десять фунтов. Джей-Джей хочет познакомить меня с группой, и мне нужны деньги на поезд. Целую, Сет».

Это что-то новенькое, подумала Пола. Надо бы поговорить по этому поводу с Джулией и Кэти, но кто знает, как они отреагируют? Отступив в глубь кухни, Пола вытащила мобильник и позвонила в управление Стейси.

— Я в доме Сета Вайнера, — сообщила она, — и кое-что тут узнала. На «Ригмароле» Сет общался с человеком под никнеймом Джей-Джей, верно?

— Да. Просто две буквы.

— Видимо, Сет договорился о встрече с ним на вокзале.

— На Центральном вокзале Брэдфилда?

— Неизвестно. Но начнем именно с него. Можешь еще разок взглянуть на записи камер?

— Разумеется. Зная точное время и место, я прогоню данные через диагностическую программу. Может, что и выйдет. Спасибо, Пола, с такой информацией работать куда легче.

Закрыв телефон, Пола расправила плечи. Ну что же. Осталось найти настоящий чай.

Сэм подскочил к двери «лексуса» раньше, чем женщина успела выключить двигатель. Почти три часа он ждал Анджелу Форсайт. Сэм надеялся застать ее врасплох, вместо того чтобы долго и мучительно пробиваться сквозь строй секретарш и личных помощников. Он не собирался упускать свой шанс, предоставив свидетелю возможность подготовиться к допросу.

Одной из странностей в деле Дануты Барнс был тот факт, что о ее исчезновении заявил не муж Найджел, а Анджела Форсайт. Она работала корпоративным юристом в том же банке, что и Найджел Барнс, Гарри Сим и жена Найджела Данута — до того, как променяла карьерную грызню на материнство. Если кто и знал, что за отношения связывали Гарри Сима с Данутой Барнс, так это Анджела. Сэму очень повезло, что Анджела оказалась юристом — благодаря Обществу юристов он быстро нашел ее, хотя она поменяла место работы. Как только Сэм узнал, что два обнаруженных трупа в озере были связаны между собой, насел на Стейси, чтобы та нашла ему контакты Дануты. Та немедленно взялась за работу. Почему-то Стейси незамедлительно выполняла любые просьбы Сэма. Скорее всего, думал он, Стейси понимает, что самое блестящее будущее в их команде — у него, вот и держит нос по ветру. Наверняка хочет сделать такую же головокружительную карьеру, какая предстоит Сэму.

И теперь благодаря стараниям Стейси Сэм слонялся у парковки при бывшей табачной фабрике, которую недавно перестроили, преобразив весь район. Близ канала был разбит небольшой парк с видом на улицу с отреставрированными лавками викторианской эпохи, где торговцы хлопком и шерстью занимались делами и не только. До центра с его офисными башнями отсюда было всего пять минут ходу.

Анджела Форсайт заметно струхнула, когда к ее машине ломанулся крепко сбитый мужчина смешанных кровей. Однако, заметив его костюм, улыбку и, что важнее всего, удостоверение, она сразу расслабилась. Не выключая двигатель, приспустила на пару сантиметров боковое стекло. На Сэма пахнуло духами, цветочными и пряными.

— Какие-то проблемы, офицер? — спросила она.

— Что вы, мэм, — ответил Сэм, сочтя, что этой ухоженной даме с уставшими глазами должна понравиться подчеркнутая вежливость. Она была одета в темно-зеленый костюм с кремовой блузкой — наряд стильный, но строгий. — Я бы хотел поговорить с вами насчет Дануты Барнс.

Другая женщина на ее месте ахнула бы, но Анджела была слишком хорошо воспитана.

— Значит, вы ее нашли? — спросила она.

На этот вопрос Сэму не очень хотелось отвечать. Известием о находке тела он намеревался ошеломить Найджела Барнса, но из опыта знал, что свидетели — народ ненадежный, вечно треплют языком, даже если ненавидят друг друга.

— У следствия появились новые сведения, — улыбнулся он.

— Да ладно вам, — не купилась на это Анджела. — Не бойтесь, придурку Найджелу я ничего не скажу. — Она подняла ветровое стекло и выключила двигатель. Распахнув дверь, женщина выскочила из автомобиля, чуть не сбив Сэма с ног. — Пойдемте, — велела она.

Квартира Анджелы располагалась на третьем этаже. Поверх оригинальных металлических рам в стиле ар-деко стояли унылые стеклопакеты, призванные защищать жильцов от шума. Гостиная была очень похожа на свою хозяйку — такая же яркая, живая и изысканная. Анджела с умом подошла к обстановке своего дома. Указав Сэму на удобный мягкий диван, сама она уселась в кресло с подголовником. Никакого гостеприимства и обмена любезностями ждать не приходится, понял Сэм.

— Данута была моей лучшей подругой, — заговорила Анджела. — Я так понимаю, в досье указано, что это именно я заявила ее в розыск?

— Да.

Анджела кивнула и элегантно скрестила ноги.

— Найджел говорил, что не вызывал полицию, потому что решил, будто Данута его бросила. Утверждал, что она оставила ему записку, но в расстройстве он ее сжег.

Все это Сэм знал и раньше.

— Я не об этом хотел с вами поговорить.

Анджела удивленно вздернула брови. Заправив прядь темных коротких волос за ухо, она с любопытством посмотрела на Сэма:

— Нет? А о чем же тогда?

— Вы были знакомы с человеком по имени Гарри Сим?

— Гарри Сим?! — потрясенно вскричала Анджела. — Господи, а он-то тут при чем?

Сэм успокаивающе поднял ладони:

— Мисс Форсайт, как я уже говорил, в расследовании появились новые зацепки. К сожалению, в данный момент никаких подробностей я вам сообщить не могу. Но не потому, что считаю вас сообщницей Найджела Барнса. Просто не хочу, чтобы эти сведения повлияли на ваше отношение к кому-либо. Поэтому я буду очень рад, если вы просто ответите на мои вопросы, даже если они кажутся вам странными, неуместными или бессмысленными. — Сэм уже и не помнил, когда в последний раз был столь виртуозно вежлив. Будь здесь Кэрол Джордан, ей бы это понравилось.

— А вы ничего, языком чесать умеете, — сухо улыбнулась Анджела. — Чуток тренировки, и из вас выйдет недурной адвокат. Ладно, мистер Эванс, задавайте свои вопросы. Постараюсь отвечать на них полно и откровенно.

— Как вы познакомились с Гарри Симом?

— Он работал в банке «Кортоне». Я помню, как он пришел туда, значит, это было где-то в девяносто первом — девяносто втором году. Данута и Найджел работали менеджерами в клиентском отделе, а Гарри занимался инвестициями. Собственно, иногда он выполнял задания для них обоих, когда у их клиентов возникали вопросы по вкладам.

— Что он был за человек?

— Гарри… Не командный игрок, прямо скажем. Общаться не очень умел. Ну да это было не так важно, ведь с клиентами он не встречался, а работу свою выполнял очень хорошо. Данута его высоко ценила.

— Они дружили?

— Нет, я бы не сказала, — легонько вздохнула Анджела. — Не совсем. Когда у Гарри случился срыв, Данута очень его поддержала. Но так они были скорее просто знакомыми, чем друзьями. Общались по необходимости, а не из взаимной симпатии.

— Срыв? — встрепенулся Сэм.

— Да. Это произошло… Дайте-ка подумать. Где-то в конце девяносто четвертого года. Мы тогда усиленно боролись с конкурентами, и он изо всех сил нам помогал, но допустил несколько серьезных ошибок. Он всегда принимал промахи близко к сердцу, а тут вообще слетел с катушек. Один из партнеров обнаружил Гарри под столом, он лежал там в позе эмбриона и рыдал. В общем, это был конец.

— И что, его вот так просто выгнали?

— Конечно нет! — хохотнула Анджела. — В «Кортоне» всегда очень внимательно относились к своим сотрудникам. Они поместили его в самую лучшую частную клинику. Но назад на работу, конечно, не взяли. Деньгами клиентов рисковать нельзя, — горько усмехнулась она. — Сегодня все эти фразы никто даже всерьез не воспринимает. А вот в «Кортоне» и впрямь так думали.

— Так что же случилось с Гарри?

— Я не в курсе, — пожала Анджела плечами. — Я оформляла бумаги для выплаты ему выходного пособия, так что знаю, что уволился он, получив зарплату за год. Ну и собственное портфолио у него тоже имелось. В общем, не думаю, что у него были трудности с деньгами. Первое время точно не было. Кстати, Данута навещала его в клинике. — Анджела нахмурилась и потерла переносицу. — Знаете, я вспомнила, что вроде Данута говорила, будто Гарри собирается продать дом и переехать, — медленно произнесла она. — Но я как-то не обратила на это внимания. Честно говоря, меня судьба Гарри не очень волновала.

— А вот Дануту, похоже, волновала, — заметил Сэм.

— Не очень, — покачала головой Анджела. — Она его жалела, вот и все. Она всегда была добрее меня, — сообщила она буднично. Видимо, это было простой констатацией факта, а не попыткой превознести погибшую подругу.

— Как думаете, может быть, между ними был роман?

Реакция Анджелы не показалась Сэму наигранной. Женщина запрокинула голову и громко расхохоталась.

— Ох, — отсмеявшись, заговорила она. — Я уж не буду говорить о том, что Гарри по эмоциональному развитию уступал даже морской звезде… Но вы видели его фотографию? Поверьте, Данута была для него чересчур хороша. Нет, мистер Эванс. Никто из знакомых Дануты даже на миллисекунду бы в это не поверил. — Анджела встряхнула головой, приходя в себя. — Не знаю, кто вас навел на такую мысль, но, уверяю вас, вы заблуждаетесь. — Внезапно она опять стала серьезной и собранной. — Я так надеялась, что у вас есть какие-то новости. Меня даже плохие новости обрадовали бы. Все лучше неопределенности. Я до сих пор вспоминаю Дануту. И надеюсь, что кому-нибудь удастся прижать эту сволочь Найджела. — Она быстро глянула на Сэма. — Знаете, он ведь убил ее. Я точно знаю. Никогда в этом не сомневалась.

— Почему вы так в этом уверены?

— Он всегда был бессердечным ублюдком. Для собственной выгоды был готов родной маме глотку перерезать. Данута для него стала статусной женой. Умная, красивая. Не такая успешная, как он. Но потом родился ребенок, и все поменялось. Она решила бросить работу. Захотела посвятить себя материнству. Быть не женой и матерью, а просто матерью. Она целиком сконцентрировалась на малышке. — Анджела смущенно кашлянула. — Честно говоря, меня это тоже порядком раздражало. Я все надеялась, что эффект новизны пройдет, и мы вновь увидим старую добрую Дануту. Я всегда считала, что Найджел просто не мог проиграть какому-то ребенку битву за внимание Дануты. Поэтому и захотел от них избавиться.

— Но он же мог развестись, нет? — удивился Сэм.

— Вы что! А как же деньги и репутация? — хмыкнула Анджела. — Найджел ни тем ни другим делиться не желал.

— Но он бы потерял куда больше, если бы убил их и его поймали. Разве не так?

Анджела Форсайт бросила на Сэма долгий внимательный взгляд:

— Но его ведь не поймали?

27

Тим Паркер раньше в Брэдфилде не бывал. О городе он знал только то, что их футбольная команда входит в премьер-лигу, но выше середины таблицы никогда не поднимается. Он с трудом вспомнил школьные уроки истории: кажется, в XIX веке город разбогател на производстве текстиля — то ли хлопка, то ли шерсти. Или чего-то третьего. А вообще в XIX веке было что-то кроме хлопка и шерсти? Лен, наверное. Хотя какая разница.

В полиции Тим числился сержантом, но о себе предпочитал думать вне рангов. Он окончил факультет философии, политики и экономики в Джизус-колледже Оксфорда и завершил ускоренный курс обучения в полиции Большого Лондона. Идти патрулировать улицы у него и в мыслях не было. Для этого он был слишком умен. Он четко знал свою цель: так или иначе, но получить работу в разведке. В какой конкретно структуре, не важно. Годились и Национальная служба уголовных расследований, и Федеральное агентство по борьбе с тяжкими преступлениями, и любая другая организация. Тут вам и головоломные задачки, и чувство удовлетворения от выполнения общественно полезной работы. За время учебы Тим немного попрактиковался в профайлинге и обнаружил, что у него к этому делу талант. Учеба давалась ему легко, и его высоко ценили почти все преподаватели. Ну, во всяком случае, теоретики. Правда, клинические психологи, работающие в специализированных психиатрических больницах, Тима не особо жаловали. Особенно один полусумасшедший мерзкий уродец, разглагольствующий о больных мозгах, прикидывающихся здоровыми. Как будто это имеет хоть какой-то научный смысл.

Ну а теперь Тим был более чем готов к работе. Жалко только, что на дело вызвали в субботу. А он с подружкой уже купил билеты на матч «Челси» и «Астон-виллы». Они с друзьями собирались перед игрой вместе пообедать, а потом здорово оттянуться. Вместо этого ему пришлось ехать в Брэдфилд. Сюзанна, конечно, расстроилась, ну да ничего страшного. Переживет. К тому времени, когда Тим выходил из дома, она уже договорилась со своей подружкой Мелиссой, чтобы та взяла его билет.

За окном поезда мелькал довольно тоскливый пригородный пейзаж. Серые муниципальные дома, стандартные ряды краснокирпичных зданий, карабкающихся вверх-вниз по холму. Типичная картинка для сериалов про север страны. Тим как-то ездил в Лидс, на мальчишник к приятелю, и обстановка там, судя по его смутным воспоминаниям, была примерно такая же. Поезд проехал над каналом, и взгляду Тима открылось великолепное зрелище: прекрасная арка Брэдфилдского вокзала, сделанная из чугуна и стекла. Надо признать, панорама впечатляла. Тим очень надеялся, что и команда, с которой ему предстоит работать, окажется не хуже.

Он был наслышан об их отделе. Про Кэрол Джордан говорили, что, служи она в лондонской полиции, давно стала бы живой легендой — еще бы, с ее-то талантом щелкать сложные дела как орешки! Но она была женщиной и работала в Брэдфилде — и это низводило ее до уровня хорошего управленца, пользующегося уважением, не больше. Правда, вчера Тим прочитал присланные ему на электронную почту документы по делу и не смог скрыть разочарования. Если отбросить всякую шелуху вроде показаний семьи и друзей, ничего значимого и не останется. Неудивительно, что им понадобилась его помощь.

Поезд остановился, и Тим выбрался из купе первого класса, на оплате которого настоял, чтобы иметь возможность спокойно работать с документами. На перроне он принялся крутить головой, выглядывая шофера. Вдали скучающий мужчина в форме болтал с сотрудником вокзала, не обращая внимания ни на Тима, ни на других пассажиров. Закинув рюкзак на плечо, Тим прошествовал по платформе и постучал констебля по плечу.

— Я — Тим Паркер, — сказал он.

— Очень рад за вас, сэр, — с бесстрастным лицом отозвался констебль. В голосе, правда, явно слышался сарказм. — А я констебль Митчелл. Чем могу вам помочь?

— А вы разве не мой водитель?

Митчелл и работник вокзала обменялись удивленными улыбками.

— Я служащий Британской транспортной полиции, — сообщил Митчелл, и Тим, разглядев наконец на его куртке эмблему, почувствовал себя последним придурком. — И я никого, кроме своей жены, не вожу, — продолжал констебль. — Если вас должны встретить, думаю, вам следует пройти вот туда. — Он ткнул пальцем на гигантский указатель с надписью «Место встречи». Под знаком стояла женщина-констебль. В руках она держала табличку, на которой Тим даже с такого расстояния разглядел свое имя. Правда, без звания.

Пробормотав что-то себе под нос, Тим в раздражении и смущении пошел прочь. Хорошо хоть, ему удалось добраться до полицейского управления, не выставив себя еще большим идиотом. Девушка-водитель ничего не знала ни о деле, ни об отделе по расследованию особо тяжких преступлений. Она даже не знала, где у них офис. Доставив Тима к секретарю в приемную, она удалилась. Прошло еще десять минут бессмысленного ожидания, прежде чем за Тимом пришли. Он рассчитывал, что за ним явится сама Джордан, но она прислала вместо себя какого-то самовлюбленного болвана в модном костюмчике. Надеюсь, Джордан не считает детектива Эванса образцом подчиненного, подумал Тим.

Отдел его приятно удивил. Там было чище и уютнее, чем в любом из помещений управления уголовных расследований, где Тиму довелось побывать. Наверное, это потому, что у них босс — женщина. Нехорошо, конечно, так думать, а уж вслух эти мысли произносить и вовсе не стоит, но все равно — наверняка это правда. Один из углов офиса был занят под компьютерный блок. До Тима доносился перестук клавиш, но из-за шести мониторов, возвышавшихся на столе плотной стеной, человека за ними он так и не разглядел. Раньше Тим никогда не видел, чтобы во время обычного расследования использовалось такое количество техники.

В комнате стояли шесть рабочих столов, расставленных как попало. Все они пустовали. На одной стене висели две исписанных заметками белых доски с прикрепленными к ним фотографиями с места преступления. На одной были материалы дела Дэниела Моррисона, на второй — Сета Вайнера.

— Начальник у себя, — бросил Сэм и провел Тима в дальний конец комнаты, к кабинету со стеклянными стенами и опущенными жалюзи. — Остальные на заданиях. — Открыв дверь, Сэм пропустил Тима вперед.

На первый взгляд Кэрол Джордан выглядела как любой старший группы во время расследования двух убийств сразу — уставшей, грустной, отчаявшейся. Светлые волосы взлохмачены, под глазами залегли тени, заметные даже под макияжем, на столе две полупустые чашки из-под кофе. Правда, приглядевшись, Тим понял, что лохматость у Кэрол нарочитая, а глаза сверкают внутренним огнем. Блузка на Джордан была свежей и выглаженной, макияж — безупречным. Тим поздравил себя с тем, что не поверил первому обманчивому впечатлению.

— Сержант Тим Паркер, — протянул он руку. — Можете звать меня Тим.

— Старший инспектор Джордан, — без всякого восторга ответила она. — Можете звать меня мэм. Или шеф. Или босс.

Вот, значит, как. Нового мальчика надо поставить на место, даже несмотря на то, что он приехал, чтобы вытащить тебя из дерьма и все исправить! Не дожидаясь приглашения, Тим уселся в кресло.

— Я просмотрел материалы, которые вы мне прислали, — сообщил он. — Прежде всего я хочу посетить места преступления.

— Боюсь, это не так просто, — откликнулась Кэрол. — Потому что мы не знаем, где были совершены преступления. Зато можем отвезти вас к месту выброса трупов, если хотите, — вежливо предложила она.

— Я это и имел в виду, — раздраженно ответил Тим. — Кроме того, я бы хотел побеседовать с родственниками погибших.

— Тут тоже все не так легко. Мать Дэниела Моррисона вчера умерла, побывав на опознании его тела. Его отец в шоковом состоянии и жив только благодаря лошадиным дозам лекарств. Но, думаю, мы можем отправить вас к мамам Сета. Я попрошу кого-нибудь из патрульных, они вас подвезут.

— Хорошо бы со мной поехал кто-то из вашей команды, — заметил Тим. — Тогда я смогу задавать вопросы по ходу беседы.

— Разумеется, вам так было бы лучше. Но это невозможно. Наша команда невелика и состоит из узкоспециализированных профессионалов. Я не могу сделать одного из своих людей вашим водителем. Детектив Эванс будет с вами на связи, так что по любым вопросам звоните ему.

— Только лучше задавайте свои вопросы сразу пачкой, — встрял Сэм. — У меня и так два дела на руках.

К этому моменту Тим уже основательно разозлился.

— Мэм, но я думал, что буду работать напрямую с вами.

— Ничем не могу помочь, — мило улыбнулась Кэрол. — Конечно, вы можете приходить ко мне в случае необходимости, но вообще обращайтесь к Сэму — он в курсе дела. Ну, за исключением случаев, когда это не так. Но тогда он знает, кто в курсе.

— Почти всегда, — добавил Сэм.

— Но я не привык… — начал было Тим.

— Насколько мне известно, у вас не было возможности ни к чему привыкнуть, — оборвала его Кэрол. — Я уверена, что перед приездом вы выяснили про нас все что возможно. Потому что я сделала то же самое. И я знаю, что вы не имеете опыта практической работы.

— Но это не значит…

— Да, это не значит, что вы не сможете эффективно работать. Но поймите — вы здесь на наших условиях, не на своих. И главная тут я, а не вы. Ясно?

Тиму показалось, будто он перенесся в детство. Вот ему десять лет, и его отчитывает мать. Что, вообще-то говоря, довольно несправедливо — Кэрол слишком молода, чтобы быть его матерью.

— Да, мэм, — ответил он. Даже в его собственных ушах это прозвучало неискренне.

— Когда у вас будет что-нибудь для нас готово?

— Как только я обработаю весь имеющийся материал. Думаю, предварительный профиль будет готов сегодня же. — Ступив на знакомую территорию, Тим немного успокоился. Уверенность в себе пересилила гнев.

— Давайте договоримся на пять часов, если только ничего не случится. Сэм, найди Тиму водителя. Вы где предпочтете работать? Мы забронировали для вас комнату в отеле, но, если хотите, можете работать тут. Или еще где-нибудь в участке. Решать вам.

Тим об этом даже не подумал. Он как-то сразу предположил, что будет работать со всеми вместе, в самой гуще событий.

— Если можно, я предпочел бы остаться тут.

— Конечно. — Кэрол, кажется, немного удивилась. — Почему бы и нет. Правда, я думала, что вы захотите… Ну да не важно. У нас есть пара свободных столов. До встречи, — попрощалась она и уставилась в монитор прежде, чем Тим с Сэмом вышли из кабинета.

— Она, похоже, удивилась, что я захотел работать тут, — заметил Тим, вслед за Сэмом шагая к столу в дальнем углу комнаты.

— Просто профайлер, с которым мы раньше сотрудничали, предпочитал работать у себя дома, — ответил Сэм. — Говорил, что тут слишком шумно и людно.

— А кто он, если не секрет? — поинтересовался Тим.

— Доктор Тони Хилл.

Тот самый уродец, что утверждал, будто Тиму не достает способностей к эмпатии. Здорово, просто здорово.

— Да, я его знаю, — протянул он.

— Отличный мужик. Очень нам помогал.

Интересно, если он был так хорош, что же они предпочли ему новичка? Видимо, доктор Хилл здорово где-то облажался и от него решили избавиться.

— Надеюсь стать достойным преемником.

На лице Сэма расплылась улыбка, расчертившая его щеки морщинами.

— Он все-таки не такой старый, чтобы быть вам отцом, — хохотнул он. — Ладно, располагайтесь тут, а я пока найду вам шофера. — Сэм отошел к другому столу и поднял трубку телефона.

Тим вытащил блокнот, где делал заметки по профилю. Пока что все шло кувырком, совсем не так, как он ожидал. Надо браться за дело. Утвердить свой авторитет, показать, что он в своей области — мастер. Кэрол Джордан ясно дала ему понять, что в ее рейтинге уважаемых людей он находится в самом низу списка. Но если кто и поможет ей расколоть это дело, так это он, Тим Паркер. Пора доказать главному инспектору «Мэм», что его следует принимать всерьез.

Спускаясь на кухню, Тони безудержно зевал. Видимо, волшебство вустерского дома действовало только там. До Брэдфилда Тони добрался уже в час ночи, но ни долгая дорога, ни поздний час не помогли ему — глубокий сон, благодатью свалившийся на него вчера, сегодня не желал возвращаться. Включив кофеварку, он повалился на кухонный стул. На столе поверх обычного хлама лежал блестящий тоненький диктофон с яхты. Тони уже раз сто брал его в руки и клал обратно на место. Он даже посмотрел, что на нем записано — всего один файл, — но слушать не стал.

Помимо диктофона он привез с собой большой манильский конверт. Внутри было содержимое рабочего стола Артура Блайта. Тони притронулся к конверту кончиками пальцев и задумался.

— Нет. Сначала кофе, — вслух сказал он.

Нагревая молоко, он думал, где же сейчас Кэрол. Приехав домой и увидев, что в ее квартире уже выключен свет, он не удивился. Тони надеялся, что утром им удастся выпить вместе кофе, но где-то за полчаса до подъема услышал, как отъезжает от подъезда ее машина. Значит, либо на работе возникли срочные дела, либо она поехала в Йоркшир-дейлз провести день со своим братом, Майклом, и его партнером. Она на днях говорила, что давно обещала к ним съездить. Жаль, что она уехала. Она была бы в восторге, увидев содержимое конверта.

Усевшись за стол с чашкой кофе в руках, Тони вытряхнул содержимое конверта на стол. Накануне ему так сильно захотелось узнать, похож ли он на Артура, что, закончив составление профиля и ответив на вопросы Паттерсона, он вернулся в особняк. Несмотря на то что сам Тони проделанной работой остался недоволен, детектив Уэст-Мерсии, похоже, придерживался другого мнения. А может, просто узнал про вчерашние приключения Тони и горел желанием поскорее от него избавиться.

Быстро пробежавшись по дому, Тони понял, что был прав — в доме и впрямь не оказалось ни одной фотографии. Видимо, Артур не относился к числу людей, развешивающих по стенам свои снимки в компании со знаменитостями и на фоне достопримечательностей. Но хоть что-то ведь должно было сохраниться! Хотя бы фотография на паспорт, хотя бы старые водительские права.

Тони начал поиски с самого логичного места — с кабинета Артура. Там он первым делом двинулся к рабочему столу. Разумеется, закрытому на ключ. Тони внимательно изучил связку, полученную от адвоката, но не нашел ни одного ключа, который подходил бы к маленьким медным замочкам на ящиках потертого стола. Плюхнувшись на старый деревянный стул, Тони в раздражении принялся на нем крутиться.

— Ну и где ты держишь эти ключи? Где, Артур, где? — крикнул он.

На третьем круге он понял где. На полке, прямо на книгах. Если смотреть на них стоя, ничего не увидишь — мешает полка сверху. Зато из кресла ключи были как на ладони. Что же, спрятано на самом видном месте — как и полагается в любом хорошем детективе. Которых, как заметил Тони, в шкафу было превеликое множество. Реджинальд Хилл, Кег Фоллетт, Томас Харрис — довольно предсказуемый выбор. Но стояли на полках и романы Чарльза Уиллфорда, Кена Бруена и даже Джеймса Саллиса. Вот только детективов, написанных дамами, там не было, за исключением книг Патрисии Хайсмит. Достав ключи, Тони приступил к первому ящику слева.

Только во втором ящике справа он обнаружил кое-что помимо канцелярских принадлежностей и банковских счетов. На стопке бумажных конвертов, в какие вкладывают снимки фотомастерские, лежала старая коробка из-под шоколадных конфет. Вскрыв ее, Тони обнаружил самый настоящий клад. Свидетельство о рождении Блайта; просроченные паспорта; диплом об окончании колледжа Хаддерсфилда; сертификат, свидетельствующий, что Артур получил серебряную медаль на соревнованиях по спасению утопающих в Соверби-бридж; прочие мелочи, из которых и состоит жизнь. Как ни странно, Тони был растроган до глубины души.

Закрыв коробку, Тони поставил ее на стол. Никому, кроме него, она была не нужна. Вытащив пачку фотографий, он перевернул ее, рассчитывая, что самые старые окажутся сверху. Первые снимки оказались совсем маленькими, примерно семь на десять сантиметров, с неровными краями. На них были запечатлены разные люди, с гордым видом держащие на руках одного и того же младенца. С оборотной стороны фотографии были подписаны: «Мама с трехмесячным Эдмундом»; «Папа с Эдмундом»; «Бабуля с Эдмундом»; «Дядя Артур с Эдмундом». Положив снимки обратно, Тони продолжил осмотр. Детские фотографии Артура его не очень интересовали. По ним не поймешь, похожи они с Артуром или нет.

Размотав рулон фотопленки, Тони просмотрел снимки с какого-то семейного торжества и школьные фотографии Артура. Самого Тони в детстве снимали редко, но ему показалось, что какое-то сходство все же прослеживается, особенно в форме головы, глаз и подбородка.

По мере взросления сходство все усиливалось, достигнув своего максимума на фотографии Артура на выпускном вечере — он сидел на стуле и держал в руках свиток. Можно подумать, что это родной брат Тони, непосредственный и веселый парень. Их сходство поражало. Но с возрастом различия становились заметнее и заметнее. Больше всего это напоминало эксперимент по квантовой физике. Эдакое воплощение стихотворения Роберта Фроста «Дорога без следа». Лицо Артура менялось на протяжении более шестидесяти лет, показывая, каким мог бы стать и Тони, если бы его жизнь сложилась немного иначе.

Он долго рассматривал фотографии, перебирал пачки снимков. Ни о чем не думал, ничего не чувствовал. Просто впускал их в свое сознание. В конце концов он отобрал десяток фотографий, запечатлевших Блайта в разные моменты жизни: от церемонии вручения какой-то награды за победу в турнире по гольфу до уютного паба, где он сидит за пивом с двумя друзьями и произносит тост. Теперь у Тони будет нечто конкретное, нечто осязаемое. Что-то, что можно показать Кэрол.

А ее, как назло, нет рядом, чтобы поделиться. Ну да ладно, это можно сделать и попозже. Если, конечно, Тони не передумает.

По пути на кухню за новой чашкой кофе он включил радио. Не успел отзвенеть джингл радиостанции «Брэдфилд-саунд», от которого у всех уши сворачивались в трубочку, как заговорил ведущий новостей.

«Самые свежие новости в начале каждого часа на радиостанции „Брэдфилд-саунд“, — объявил он. — Полиция подтвердила, что тело пропавшего подростка Сета Вайнера было обнаружено сегодня в Бикерслоу-мур. Последний раз Сета видели живым в среду после уроков. После школы Сет должен был отправиться ночевать к другу, но так там и не появился. Напомним, что на прошлой неделе в Брэдфилде пропал еще один ребенок, чье тело также было найдено в отдалении от города. Вот что говорит по поводу этих ужасных убийств старший инспектор Кэрол Джордан, глава отдела по расследованию особо тяжких преступлений». Диктор умолк, и в эфире раздался хорошо знакомый Тони голос.

«Мы считаем, что и Сета Вайнера, и Дэниела Моррисона убил один и тот же человек, — серьезным, немного приглушенным голосом сказала Кэрол. — Мы выражаем искренние соболезнования родственникам и друзьям погибших и настоятельно просим всех жителей Брэдфилда подумать, не видели ли они Сета или Дэниела в дни их исчезновения. Мы нуждаемся в вашей помощи».

Кэрол прервал неуместно воодушевленный голос диктора.

«Кроме того, старший инспектор Джордан призывает молодых людей и их родителей проявлять максимальную бдительность», — добавил он и вновь уступил микрофон Кэрол.

«Следствие считает, что убийца общался с Сетом и Дэниелом при помощи социальных сетей. Убедительно просим подростков и их родителей вести себя как можно осмотрительнее! Если у вас возникло малейшее подозрение, что ваш сетевой собеседник не тот, за кого себя выдает, немедленно прекращайте с ним общение и звоните в полицию», — призвала Кэрол и продиктовала номер горячей линии.

Так вот почему она уехала из дома так рано. Когда на руках двойное убийство, на сон времени не остается. Да и на все остальное тоже. У Кэрол теперь в мозгу постоянно тикают часы, как у Паттерсона и Амброуза. Но все же Тони немного удивился, что она с ним не связалась. Ну ладно, Блейк не хочет оплачивать его услуги. Черт с ним. Но они же с Кэрол давние друзья. Могла бы и сообразить, что на Тони можно положиться.

Так зачем она от него прячется?

Но долго ломать голову над этим вопросом Тони не пришлось. Его размышления прервал звонок в дверь. К своему удивлению, на ступеньках Тони обнаружил Сэма Эванса. Тот стоял вполоборота к двери, будто ему было все равно, откроют ему или нет. Тони приободрился. Хоть узнать, чем же так занята Кэрол.

— Рад вас видеть, Сэм, — сказал он, пропуская детектива в дом.

Как обычно, Сэм не стал ходить вокруг да около. Едва переступив порог, он бухнул:

— Мне нужна ваша помощь.

— Я же вам теперь не по карману, — пожал плечами Тони.

— Ну а на мой взгляд, тут экономия неуместна, — ухмыльнулся Сэм. — Правда, начальство вместо вас прислало нам какого-то юнца из университета. Такой Тим Паркер.

Услышав это имя, Тони скривился.

— А, вижу, вы его знаете, — хмыкнул Сэм. — Значит, в курсе, что он за фрукт. В общем, к своему делу я этого шарлатана подпускать не хочу. Вы ведь понимаете, что нам сейчас нужно выкладываться на все сто, верно?

Кого-нибудь другого на месте Тони смутил бы бешеный энтузиазм Сэма. Но Тони неплохо знал Сэма и понимал, что для того сейчас настали тяжелые времена — под удар поставлена мечта всей его жизни.

— Вам нужны результаты, — мягко поправил его Тони, садясь в кресло и принимая расслабленную позу. Не стоит показывать Сэму, что он заинтересован узнать об этом деле как можно больше. — И еще показать Джеймсу Блейку, что в вашу работу лучше не вмешиваться.

— Именно. Потому я и пришел. Я хочу допросить кое-кого, и мне нужен ваш совет.

— Я так понимаю, Кэрол не в курсе, что вы здесь?

— Старшему инспектору Джордан совсем не обязательно об этом знать, — многозначительно глянул на него Сэм. — Знаете, док, что я вам скажу. Для Джордан наша команда — вся жизнь. Ей придется очень несладко, если нас разгонят. — Он криво ухмыльнулся. — А без старшего инспектора Джордан несладко придется уже вам. — Выпалив это, Сэм присел на подлокотник кресла, словно крупная птица на насест, готовая вспорхнуть и улететь при первых признаках опасности.

А ведь он прав, с огорчением подумал Тони:

— Значит, уповаете на мой эгоизм?

— Частенько срабатывает, — пожал плечами Сэм.

— Кэрол не обрадуется, если узнает, что вы сливали мне информацию по актуальному делу, — заметил Тони.

— А кто сказал, что это актуальное дело? — удивился Сэм. — Я хочу с вами проконсультироваться по поводу одного «висяка».

— Значит, вы не работаете над убийством тех двух парнишек? — постарался скрыть свое разочарование Тони.

— Работаю, конечно. Но у меня сейчас еще один «висяк» раскручивается. Обещает стать настоящей сенсацией. В общем, я не справляюсь. Слишком много дел, слишком мало времени. Думаю, вам не надо объяснять, каково это.

Тони еще не помнил, чтобы Сэм когда-нибудь признавал, что нуждается в помощи. Он же страшный карьерист, да и к Тони за консультацией пришел только потому, что знал — доказать это будет практически невозможно. Впрочем, услуга Сэму в любом случае окупится сторицей.

— Так в чем у вас проблема? — спросил Тони.

Рассказ много времени не занял. У Сэма был талант вычленять в расследовании самые важные пункты и расставлять их в логическом порядке.

— В общем, затык в том, что у меня нет никаких физических улик, доказывающих факт убийства. И привязать Найджела Барнса к убийству его жены, дочери и Гарри Сима я могу только при помощи компьютера. Не говоря уж о том, что я понятия не имею, как Гарри Сим очутился в их компании. — Сэм недовольно хлопнул ладонью по ноге.

— Ну, с ним-то все просто, — заявил Тони и полюбовался на раздраженную непониманием физиономию Сэма. — Он — гарантия свободы Найджела.

— В смысле?

Тони устроился в кресле поудобнее. Так уверенно он чувствовал себя, только когда копался в чужих мозгах.

— Если нам что и известно о Найджеле Барнсе, так это то, что он планирует все наперед. Он заранее расписал все свои действия. Такой дотошный человек обязательно продумал бы путь отступления еще до начала атаки. Вот таким путем и стал для него Гарри Сим.

— Я не понимаю! — недовольно прищелкнул языком Сэм. — Как Сим помог бы Найджелу избежать тюрьмы?

— Вот что произойдет, когда вы сообщите Найджелу Барнсу о том, что в озере найдены тела. Он расскажет вам, что жена его бросила, что он решил проследить за ней и нашел всю троицу у озера — мол, они совершили массовый суицид, да еще какой-нибудь с подвывертом. Тогда Найджел запаниковал, решив, что в их смерти обвинят его, и потому избавился от трупов. Совершенно случайно он избрал способ, полностью уничтожающий любые улики, кроме тех, что способствовали бы опознанию тел. Так удачно, что у Гарри при себе оказалась кредитка! Уверен, если вы проверите, узнаете, что это именно Найджел Барнс предоставил зубную формулу жены. — Пока Тони говорил, Сэм раздражался все больше.

— Мать твою, — выругался он. — Ну и как мне его прижать?

— С компьютером он тоже все продумал. Наверняка скажет, что, узнав про любовника жены, решил излить свои переживания на бумаге, создав якобы фальшивый план их убийства, — убежденно сказал Тони. — В общем, сведется все к одному: его слово против косвенных улик.

— Это я и так понимаю. Но как мне его сломать, Тони? Вы ведь можете залезть в его шкуру. Что я должен сделать, чтобы Найджел Барнс сдался?

Тони наклонился вперед.

— У вас есть один шанс, — сказал он, не скрывая волнения в голосе. — Только один.

28

Старший инспектор Стюарт Паттерсон еще раз перечитал профиль. Он не был от него в восторге, но признавал, что выводы Хилла прекрасно вписываются в общую картину. Благодаря профилю у следствия появились новые гипотезы. Правда, их разработка грозит Паттерсону потерей контроля над ситуацией. Насколько он знал, тесный мирок ИТ-специалистов населяли люди вроде Гэри Хэркапа, личности необщительные и замкнутые. Доктор Хилл подчеркнул, что серийный убийца-психопат не будет слишком явно выделяться на их фоне.

А еще эта версия, что убийца родом из Манчестера. Паттерсон и сам понимал, что убийца, скорее всего, не из местных. В округе Вустера есть места и поудобнее, чтобы избавиться от тела. Ну да, камер там не было, но все равно — место рискованное, с таким-то потоком машин.

Впрочем, хоть камеры и не засняли жертву в обществе убийцы, Паттерсон все же на них рассчитывал. На протяжении всей крупной северной магистрали, ведущей с автострады в город, с каждой стороны были установлены камеры, распознающие номерные знаки. Чисто теоретически существовала возможность увидеть на пленке каждый автомобиль, проезжавший по этой дороге. Учитывая гипотезу о связи убийцы с Манчестером, Паттерсон велел Амброузу достать список машин, заснятых на шоссе в день исчезновения Дженнифер Мейдмент, с тем чтобы затем прогнать его по базе Управления автомобильного транспорта и вычислить все автомобили, легковые и грузовые, зарегистрированные в Манчестере. План, конечно, не идеальный — убийца уже дал им понять, что достаточно умен, чтобы замести за собой следы. Возможно, он был настолько прозорлив, что даже зарегистрировал машину на другой адрес. Нельзя было сбрасывать со счетов и человеческий фактор. Люди ленивы и, перепродавая автомобиль, «забывают» сообщать об этом в управление. Впрочем, это хоть какая-то зацепка. Обращаясь в Манчестер за помощью, Паттерсон проявил немного личной инициативы и сейчас сидел, злобно сверля глазами телефон, словно перед ним был его заклятый враг. Он просил своего шефа обо всем договориться с манчестерской полицией, но тот, лодырь и бездельник, привык спихивать все дела на подчиненных — пусть, мол, набираются опыта. Паттерсон требовал от него немногого — подписать обращение к другому ведомству. И в результате вынужден был проводить субботнее утро за игрой в телефонные салки с силовиками из Манчестера, пытаясь выйти на кого-то, способного принимать решения. Крайне эффективное использование драгоценного времени.

Только через час Паттерсону удалось наконец найти человека, готового взять на себя ответственность за сотрудничество в расследовании убийства Дженнифер Мейдмент. Старший инспектор Энди Миллвуд, дежурный следователь манчестерского отдела по расследованию тяжких преступлений, отличался от прочих сегодняшних собеседников Паттерсона, и отличался в хорошую сторону.

— Буду рад помочь, — сказал он ему. — Такие дела ужасно противные, врагу не пожелаешь. Все кому не лень требуют результат, причем позавчера. С ума сойти можно.

И не говорите. Каждый раз при взгляде на родную дочь Паттерсона захлестывала волна безнадежной вины. Натыкаясь на плакаты с фотографией Дженнифер, развешанные в окнах всех магазинов города, он чувствовал себя преступником. Паттерсон понимал, что, если он не раскроет это дело, оно еще долгие годы будет камнем висеть на его совести, понемногу уничтожая его веру в себя и подталкивая в ряды бывших копов, не мыслящих себе жизни без бутылки. Он был согласен с доктором Хиллом — если убийцу не остановить, он убьет снова. А груз его вины и так уже весит полтонны.

— Очень вам благодарен, — искренне ответил он.

— Значит, вы считаете, ваш убийца живет в наших краях?

— Да. Он преследовал Дженнифер в Сети, и нам удалось вычислить около двадцати компьютеров, которыми он пользовался. Ученые прогнали их координаты через программу геопрофилирования и предположили, что базой ему служит Южный Манчестер. Если хотите, могу скинуть вам карту.

— Давайте, — согласился Миллвуд. — Ну а еще что-нибудь у вас есть? Описания свидетелей, что-нибудь в таком духе?

В ответ Паттерсон поделился с ним своей идеей о номерных знаках.

— Кроме того, мы позвали на подмогу одного профайлера, — добавил он. — Он считает, что убийца работает в сфере информационных технологий. Скорее всего, он фрилансер, занимается консультациями. Получив номерные знаки, мы сможем сузить поле поиска. Как вы считаете? Я с радостью отправлю вам для этого пару наших ребят.

— Мысль неплохая, не спорю, — ответил Миллвуд. — Правда, версия довольно шаткая. В общем, я поговорю с нашими компьютерщиками. Может, они найдут этого извращенца по своим каналам.

— Э-э-э, — прервал его Паттерсон. — Понимаете, тот профайлер… В общем, он утверждает, что этот тип не извращенец и убийства совершает не на сексуальной почве. Хоть он и изрезал ей вагину ножом.

— Как так не на сексуальной? С чего он это взял?

— Убийца провел с жертвой слишком мало времени. И не… не вырезал ей клитор, — смутившись, объяснил Паттерсон. Смутился он не из-за того, что пришлось говорить об интимных частях тела юной жертвы, а только потому, что звучала вся эта гипотеза довольно неубедительно. Он и сам так подумал, когда Тони Хилл впервые высказал ему свою мысль. Правда, выслушав объяснения профайлера, он все же поменял точку зрения.

Миллвуд громко фыркнул.

— Ха! И вы что, с этим согласны? — не скрывая скепсиса, поинтересовался он.

— Знаете, в его словах есть своя логика. Проблема в том, что у нас нет другого вероятного мотива. Девочка ведь не водила дружбу с сомнительными компаниями.

— Значит, извращенцев искать не будем?

— Нет. Только если они не объявятся в списке владельцев машин с нужными нам номерными знаками.

— Ну, одной заботой меньше, — хмыкнул Миллвуд. — Договорились. Как только управление направит вам список автомобилей, присылайте ко мне своих детективов. Мы им поможем.

Честно говоря, Паттерсон представлял себе все это не совсем так. Он полагал, что это его ребята будут помогать детективам Миллвуда, а не наоборот. Впрочем, не важно. Он хотя бы сделал первый шажок в нужном направлении.

Тони приятно удивился, когда Кэрол согласилась с ним пообедать. Обычно в разгар сложного дела она с трудом успевала прямо за рабочим столом перекусить бутербродами. Но, проводив Сэма, так ничего и не рассказавшего Тони о расследовании убийств двух подростков, тот решил позвонить Кэрол и пригласить ее на ланч.

— Почему бы и нет? — вздохнула она. — Пошли в тайский ресторан на Фиг-лейн, там кругом офисы и по субботам народу мало.

Разумеется, Кэрол опаздывала. Но Тони на нее не сердился. Ей сейчас нелегко, и она придет, как только сможет. Тони выбрал столик у окна на втором этаже ресторана и сидел, потягивая пиво «Сингха» и наблюдая за жизнью города. Не самый плохой способ провести субботний день. Футбол сегодня начинается в четыре, так что он даже успеет посмотреть матч, если, конечно, Кэрол не опоздает как-нибудь совершенно чудовищно. Едва эта мысль мелькнула у него в голове, как он увидел Кэрол, торопливо шагающую к ресторану. Пальто у нее развевалось, словно плащ супергероя, и у Тони сжалось сердце. Возле входа Кэрол оглянулась и толкнула дверь, впустив в ресторан холодный воздух.

Румяная с мороза, она подошла к столику и, наклонившись, поцеловала Тони в щеку.

— Рада тебя видеть, — сказала она, бросая пальто на спинку стула и усаживаясь. — Как тебе Вустер?

— Меня чуть не арестовали, — доложил Тони.

— Ну ты даешь, — рассмеялась Кэрол. — Как тебе это удалось?

— Долго рассказывать, — отмахнулся он. — А с работой… Так себе, не слишком удачно. Не самый простой случай с точки зрения профайлинга. Копам придется помучиться. А убийца из тех, кто будет убивать снова и снова, если его не остановить.

— Неприятно. Я знаю, ты любишь, когда твоя работа приносит реальную пользу.

— Ну, это не всегда зависит от меня, — пожал плечами Тони. — А у тебя как дела? Я тебя сегодня по радио слышал. Похоже, забот выше крыши?

— Это точно. — Кэрол изучала меню. — И зачем я его взяла? Я ведь и так знаю, что закажу роллы и курицу с лапшой.

— Я тоже. — Подозвав официантку, Тони сделал заказ. Кэрол попросила принести ей бокал вина. — Ну, как движется расследование?

— Как у копов в Вустере — придется помучиться. Работать вообще не с чем. Молимся, чтобы криминалисты что-нибудь накопали.

— Блейк, конечно, сказал, что я вам не по карману… Но мы ведь можем обсудить все неофициально, верно? Я постараюсь тебе помочь, — предложил Тони.

Кэрол опустила глаза и принялась вертеть в руках палочки для еды.

— Спасибо, — сказала она и бросила на Тони взгляд, значение которого он не смог разгадать. — Но я так не могу.

— Почему?

— Потому что это неправильно. Мы тебе не платим и не можем тебя использовать. Получается какая-то эксплуатация нашей дружбы, а мне это не нравится.

— Никакая это не эксплуатация. Как раз потому, что мы друзья. А друзья помогают друг другу. Друзья приходят на помощь, когда это необходимо.

— Да знаю я. И я рассчитываю на твою помощь, но не в профессиональном смысле. Мне нужна твоя поддержка, и я рада, что в конце дня могу посидеть с тобой за бокалом вина и честно рассказать, что меня мучает, потому что знаю, что тебе на меня не наплевать. Но я не могу сообщать тебе сведения, в которых ты заинтересован как профайлер. — Взяв бокал у официантки, Кэрол сделала большой глоток.

Тони, конечно, польстило, что Кэрол считает его надежным и верным другом. Но логика ее рас-суждений показалась ему немного странной.

— Не согласен, — ответил он. — Если бы я счел, что ты можешь мне помочь с профилем для Уэст-Мерсии, я бы обязательно обратился к тебе за советом. Просто потому, что детектива лучше тебя я еще не встречал. Лично мне все равно, кто и как мне помогает. Я, например, в этот раз воспользовался услугами Фионы Кэмерон и ничего ей не платил.

— Это ваше с Фионой дело. Тони, раз уж Блейк возомнил, что ты и без жалованья будешь делиться с нами своим опытом, чисто по дружбе, то надо ему доказать, что он ошибается. Пока он этого не поймет, я не буду обсуждать с тобой детали этих убийств. Придется тебе, как нормальному человеку, узнавать все подробности из газет. — Она накрыла его руку ладонью. — Извини, — мягко добавила она.

— Не понимаю, — покачал головой Тони. — Нет, я понимаю, что ты не хочешь пользоваться нашей дружбой. Не хочешь, чтобы я работал на Блейка бесплатно. Но, Кэрол… У нас ведь человеческие жизни на кону. Ваш убийца не собирается останавливаться. Мы должны делать все, что в наших силах, чтобы ему помешать. Разве нет? Неужели доказать Блейку, что он не прав, для тебя важнее, чем поймать убийцу?

На какое-то мгновение Тони даже показалось, что он переубедил Кэрол. Она закусила губу и опять принялась вертеть в руках палочки. Затем покачала головой:

— Нет, Тони, не в этом дело. Смотри на дело шире. Я хочу быть уверена, что у моей команды не будет проблем со специалистами в будущем. Нынешнее дело, конечно, важно, но не настолько. Если мы сейчас не настоим на своем, то в дальнейшем не сумеем спасти гораздо больше людей. И убийцы так и будут ходить безнаказанными. Я не могу работать со связанными руками и хочу, чтобы Блейк это понял. Ты прав, сейчас на кону действительно стоят человеческие жизни. И именно поэтому я не собираюсь сдавать свои позиции.

Тони вдруг вспомнил, что вообще-то не должен знать, что команде помогает Тим Паркер. Он прикинул, как повел бы себя, если бы и в самом деле был не в курсе.

— Значит, вы ведете расследование одни, без чьей бы то ни было поддержки? У вас потенциальный серийный маньяк на руках, а вы вдруг решили вернуться в старые добрые времена, когда копы считали, будто только им известно, как мыслит преступник? — Тони пытался говорить так, будто он в ужасе от услышанного, но не был уверен, что ему это удалось.

— Нет, не одни. — Кэрол отвела взгляд. — Нам прислали профайлера из университета.

— То есть я сам себя подсидел, получается. Ну и кто теперь вместо меня? Надеюсь, кто-нибудь из приличных?

— Тим Паркер.

Тони обхватил голову руками:

— Ну и как он тебе?

Сияя тугим шелковым кимоно, к ним подошла официантка с полным подносом и составила тарелки с роллами на стол. Подхватив один, Кэрол тут же откусила кусочек.

— Ай! — вскрикнула она. — Горячо! — Прожевав с открытым ртом, проглотила и запила вином. — Знаешь, в детстве у нас было даже прозвище для таких, как Тим: ХПН.

— ХПН? — Тони осторожно попробовал ролл.

— Хороший Парень, Но…

— А что вы под этим подразумевали?

— Ну, такой нормальный чувак. Но чего-то ему не хватает. Обаяния, красоты, ума, чувства юмора, индивидуальности. Иногда всего вместе. В общем, неподходящий материал для бойфренда. — Тони все так же непонимающе смотрел на Кэрол, и она попробовала объяснить еще раз: — Не то чтобы я вообще оценивала Тима с этой точки зрения. Он вполне симпатичный, совсем не дурак и понимает, когда следует подчиниться. Но лично мне очевидно, что он, прямо скажем, не фонтан.

— А я, значит, фонтан?

— Получается, так, — рассмеялась Кэрол.

— Не могу сказать, что меня это очень радует, — засмеялся в ответ Тони.

— Так что, выходит, вы с Тимом знакомы? Ну и как, ошибаюсь я в нем или нет?

Тони задумался. Сказать Кэрол правду — что у Тима способностей к сопереживанию примерно как у таблоидного журналиста? На Тима ему было плевать, но ему не хотелось вносить сумятицу в работу Кэрол и ее команды. В конце концов, Тони решил проявить дипломатичность.

— Способности у него, бесспорно, есть, — сказал он. Большей похвалы от него Тиму не светило.

Тони и Кэрол молча принялись за еду.

— Если он хреновый специалист, я это скоро пойму, — спустя какое-то время заметила она.

— Знаю. Вопрос в том, что ты после этого предпримешь.

— Скажу ему, — сухо улыбнулась Кэрол. — А потом устрою скандал Блейку. Надеюсь, после этого он позволит мне вновь взять тебя в нашу теплую компанию.

Тони всегда восхищал неизменный оптимизм Кэрол. Как бы ни трепала ее жизнь, она все равно верила, что все будет хорошо. Ему следовало быть ей за это благодарным. Не будь Кэрол оптимисткой, давно махнула бы на него рукой.

— Постараюсь к этому моменту не замерзнуть окончательно, — улыбнулся Тони.

— Ладно. Посмотрим. — Прикончив последний ролл, Кэрол промокнула губы салфеткой. — Расскажи лучше, как тебя чуть не арестовали.

Тони повиновался и поведал свою историю, лишь слегка приукрасив ее, чтобы немножко повеселить Кэрол.

— Что самое смешное, это не помешало им внимательно отнестись к составленному мной профилю, — закончил он.

— Эх. Хотела бы я посмотреть на физиономию той тетки-агента, — вздохнула Кэрол.

— Орала она как резаная. В общем, не самое приятное воспоминание.

— Ну а как тебе особняк? Он оставил приятные воспоминания?

В поисках ответа на этот вопрос Тони уставился в потолок.

— Да, — подумав, ответил он. — Весьма приятные.

— Ну и как?

— Было ощущение, будто я оказался дома. В месте, удобном для жизни. Никакого выпендрежа, ни в чем — я так понимаю, Артуру это было не надо. Мне кажется, он бы мне понравился, — вздохнул Тони.

— Мне очень жаль. — Кэрол с сочувствием посмотрела на друга.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. — Намотав на вилку лапшу, Тони отправил ее в рот. Чем не повод завершить разговор.

Кэрол неуверенно посмотрела на него. Она перестала есть и жестом попросила официантку принести ей еще вина.

— Пока тебя не было, я кое-что разузнала, — начала она, и Тони одарил ее заинтересованным взглядом. — Об Артуре. О том, почему он бросил твою мать.

Тони перестал жевать. Пища во рту вдруг превратилась в отвратительный ком, который он с трудом проглотил.

— И как же ты это выяснила?

И зачем? Затем, что не могла иначе, ответил сам себе Тони. Затем, что лучше детектива он еще не встречал.

— Начала со старых телефонных справочников. Нашла его завод. Он был очень талантливым инженером. Разработал новую методику нанесения гальванического покрытия на хирургические инструменты. Запатентовал ее, а потом продал завод корпорации в Шеффилде. Удивительный человек.

— В Вустере он тоже отличился, — ответил Тони, уставившись взглядом в тарелку. — У него и там был завод. Он постоянно изобретал всякие новые штуки. И избавлялся от них. — Тони прекрасно сознавал, насколько двусмысленно прозвучала последняя фраза. Она полностью отражала двойственность его чувств к Блайту.

— И я узнала, почему он уехал, — добавила Кэрол. Порывшись в сумке, она извлекла распечатку газетной статьи и передала Тони. Он принялся за чтение. Кэрол молча ждала.

— Не понимаю, — дочитав статью, заговорил Тони. — С чего ему было уезжать? Он же оказался жертвой. Или ты еще что-то об этом знаешь? Может, ему угрожали?

— Нет-нет, ничего подобного. Как говорит Ванесса…

— Ты что, обсуждала это с Ванессой? Кэрол, ты же знаешь, как я отношусь к Ванессе! — Тони повысил голос, и на них начали оглядываться другие посетители ресторана.

— Знаю, знаю. Но больше некого было спросить, Тони. — Перегнувшись через стол, Кэрол взяла Тони за руку. — Мне кажется, пора тебе узнать ответы на свои вопросы. Ночевка в постели Артура и работа в его кабинете не расскажут тебе того, что тебе действительно необходимо знать. Ты никогда не примиришься с самим собой, да и с ним тоже, пока не выяснишь, почему он вас бросил.

Тони так обозлился, что даже не рискнул ей ответить. Как же так, неужели Кэрол совсем его не понимает? Неужели все эти годы он обманывал сам себя? Наделял ее качествами, совершенно ей не свойственными, только потому, что ему так хотелось? Тони чуть не заорал на Кэрол. Она слишком далеко зашла! Он знал, что ему достаточно произнести всего несколько точных фраз, и он размажет ее как букашку, навсегда оттолкнет от себя. Какая-то часть Тони страстно этого хотела. Надо вышвырнуть нахалку из своей жизни. Без Кэрол ему будет проще, легче и удобнее.

И вдруг сквозь душившую его ярость пробилась ужаснувшая Тони мысль. Да ты рассуждаешь как Ванесса!

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Кэрол. В ее глазах отражались те же чувства, что сейчас владели Тони. Страх и ужас — в равной пропорции.

Тони глубоко вздохнул:

— Не уверен, что смогу это описать. Иногда меня пугает, до чего я похож на Ванессу.

Кэрол посмотрела на него так, будто готова была вот-вот расплакаться:

— Ты с ума сошел? В тебе нет ничего от твоей матери. Вы с ней полные противоположности! Ее никто не интересует, кроме себя. А тебя интересуют все, кроме себя.

— Я ее сын, — покачал головой Тони. — Временами это приводит меня в ужас.

— Ты — творец собственной жизни, — веско сказала Кэрол. — Знаешь, если я чему от тебя и научилась, так это тому, что люди становятся такими, какие они есть, не только из-за событий, происходящих с ними, но и из-за того, как они на эти события реагируют. Нельзя признавать право на самоидентификацию за убийцами, которых ты изучаешь, и отказывать в нем самому себе. Я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как ты ставишь себя на одну доску с Ванессой. — Со свирепой категоричностью Кэрол трудно было спорить. Раз она так разъярилась, защищая его, значит, в нем и впрямь есть что-то хорошее? Тони не мог отказать себе в удовольствии согласиться с этой мыслью.

— Так какую байку выдала тебе Ванесса? — Вздохнув, Тони ткнул пальцем в газетную вырезку.

Кэрол с радостью воспользовалась своим необычным талантом — способностью слово в слово запоминать любой разговор. Она могла воспроизвести каждую реплику, произнесенную собеседниками в ходе допросов, бесед и интервью. Благодаря этому таланту ее, простого оперативника, привлекали к участию в самых рискованных операциях. По прошествии лет она стала относиться к своему дару весьма неоднозначно.

Закрыв глаза, она пересказала Тони беседу с Ванессой. Невеселое повествование, подумал Тони, учитывая, что письмо Артура подтверждало слова Ванессы — она действительно не сообщила ему о своей беременности. Раз она не умолчала об этом факте, выставлявшем ее в не самом выгодном свете, то, скорее всего, и остальной ее рассказ — правда. Кэрол была права. Переночевав в кровати Эдмунда Артура Блайта и посидев в его кресле, Тони ничего не узнал о том, каким был его отец на самом деле.

— Спасибо, — сказал он Кэрол, когда та договорила.

Он вдруг подумал, что Кэрол дала ответ на один мучивший его вопрос, даже не подозревая о его существовании. Нет, Тони не станет слушать оправдания, которые Артур записал на диктофон. Теперь он знает, что случилось. Правда оказалась не самой приятной, но жизнь вообще — не самая приятная штука. Целые сутки Тони обманывал самого себя, возомнив, будто его отец — человек достойный, добрый и умный. Хватит вилять. Ты обманывал себя всю свою жизнь, придумывая себе самых добрых и умных отцов.

— Выпьешь со мной кофе? — с усилием выдавил улыбку Тони.

— Разумеется, — улыбнулась в ответ Кэрол и вдруг произнесла нечто такое, что не оставило от рассуждений Тони камня на камне: — Помни, Ванесса всегда печется о своей особе. Может, ее рассказ и похож на правду, но не забывай, как хорошо она умеет врать. Я не исключаю, что все было совсем не так.

29

Ниалл шагал по жилому кварталу, направляясь к автобусной остановке. Он шел, распрямив плечи, стараясь выглядеть как можно увереннее и круче. Ему совсем не хотелось привлекать к себе внимание. В этом районе никогда не знаешь, когда нарвешься на неприятности. Тут полно нариков, ради дозы готовых на все. Киваешь каждый день какому-нибудь чуваку, думаешь: «Уж он-то точно нормальный», а повернешься к нему разок спиной, и все — пиши пропало.

На остановке стояли два азиатских паренька. Одного из них Ниалл регулярно видел в школьном дворе на переменах. Тот бросил на Ниалла быстрый взгляд и сразу отвел глаза.

— Куда направляемся? — спросил он.

Ниалл понимал, что правдивый ответ в его ситуации равен суициду. «Собираюсь к учителю русского языка. Правда, здорово?!»

— В город, — пожал плечами Ниалл. — К своей тусе.

— Никогда тебя ни с кем не видел, — скривил губы азиат. — Нет у тебя никакой тусы. И друзей нет.

— Да откуда тебе знать? — произнес Ниалл, надеясь, что это прозвучало достаточно безразлично. Ему и впрямь было наплевать. У него есть дела и поважнее.

Прежде чем они смогли развить эту тему, к остановке подъехал автомобиль. Все трое демонстративно отвернулись. Водитель опустил боковое стекло и высунул голову:

— Ты ведь Ниалл, да?

Ниалл нахмурился. Этого хрена он видел впервые. Но откуда он знает, как его зовут?

— А кого это колышет? — спросил он в ответ.

— Хорошо, что я тебя перехватил! Ди-Ди просил тебя подбросить. Он вчера вечером навернулся на лестнице и сломал лодыжку — представляешь? Три часа с ним в приемном отделении больницы проторчали. Ну да не важно. В городе он с тобой встретиться не сможет, но не хочет отменять урок. Вот и попросил, чтобы я тебя к нему подвез.

В его словах была определенная логика, но до конца они Ниалла не убедили.

— Откуда вы узнали, где меня искать.

— Ди-Ди сказал, на каком автобусе ты должен приехать, так что я просто прокатился по всему маршруту. Он мне твою фотку с «Ригмароль» распечатал. Видишь? — Водитель помахал распечаткой, на которой в углу красовалась физиономия Ниалла. — Давай залезай. Ди-Ди ждет не дождется, когда у него появится ученик поспособней меня. — Водитель обаятельно улыбнулся.

Открыв дверь, Ниалл уселся в машину.

— Пока, лузеры! — крикнул он двум парням. Те так старались показать, что им плевать на его слова, что даже не смогли описать машину или водителя, когда их допрашивала полиция. Но это случилось уже позже. Гораздо позже.

Кэрол потерла глаза. Такое ощущение, будто под веки насыпали тонну песка, подумала она. Не сходить ли мне к окулисту? Когда она в последний раз была у врача — по поводу болей в спине, — тот радостно заявил, что она уже достигла того возраста, в котором организм начинает медленно разваливаться на части. Кэрол это возмутило. Как же так, она же не успела еще и половины из задуманного провернуть со своим телом, а ей говорят, что пора прощаться со всякими безумными затеями?! Кэрол вспомнила, как Тони на свое сорокалетие в шутку жаловался, что теперь уж ему точно не светит стать капитаном брэдфилдской футбольной команды и выиграть кубок. Видимо, прощаться приходится именно с такими мечтами — невыполнимыми.

Жалюзи в кабинете Кэрол были подняты, и через стекло она смотрела на своих коллег. Она даже видела Стейси — часть головы и руку. Девушка то и дело заправляла выбившуюся прядь волос за ухо — по привычке. Пока на ее мониторе обновлялась картинка, она могла на пару секунд отвлечься. Кэрол точно не знала, чем сейчас занимается Стейси, но была уверена, что результат от ее работы будет, и самый что ни на есть впечатляющий.

Кевин одновременно крутился в кресле, вертел в руках ручку и разговаривал по телефону. Ему всегда отлично удавалось сотрудничать с другими отделами, поддерживая чисто мужские отношения с остальными копами, на что Кэрол была не способна. Кевин умело ходил по тонкой грани, не забывая ни про своих друзей, ни про коллег по команде. Кэрол боялась, что скоро Кевина назначат на должность получше и он их бросит, но, судя по всему, какое-то время назад он перестал подавать заявки на повышение. Почему — неизвестно. То ли растерял былые амбиции, то ли был доволен своим нынешним положением. За последние годы он вновь наладил отношения с женой и детьми; возможно, это и было причиной. Кроме Кевина, в их команде ни у кого не было детей. Его сын был всего на год младше Сета и Дэниела. Хорошо бы прощупать почву, узнать, не слишком ли тяжело это расследование дается Кевину, подумала Кэрол.

Пола опять поехала к Кэти и Джулии — показать, что про их горе помнят, и проверить, не вспомнили ли они вдруг чего-нибудь полезного для следствия. В этом Кэрол сомневалась.

Сэма в участке тоже не было. Устроив Тима Паркера, он по заданию Кэрол направился в Ворксоп, где располагался головной офис «Ригмароль». Владельцы сайта были не в восторге от визита полиции в субботу, но у Сэма на руках был ордер, и им пришлось подчиниться. Сэму должны были передать ключи от королевства — коды, обеспечивающие Стейси доступ к серверной компании. Стейси надеялась, что на серверах «Ригмароль» сохранилась хоть какая-то информация, с помощью которой им удастся определить личность убийцы. В это же время Сэм будет проверять документы компании — может, найдутся какие-то письменные свидетельства существования преступника. Выбить ордер было очень нелегко — защита данных стала в обществе идеей фикс. Сегодня полицейским проще получить доступ к счету в швейцарском банке, чем к той или иной базе данных.

Кэрол надеялась, что хоть одному из них повезет и у них наконец появится зацепка. Современники любят называть наше время эпохой тотальной слежки, но тем не менее пока что убийце удавалось избегать внимания Большого брата. Он все тщательно продумал, обезопасил себя со всех сторон. Кэрол с ужасом думала о том, что сейчас он, возможно, уже планирует убийство новой жертвы.

Повернувшись к монитору лицом, она открыла файл с отчетом по вскрытиям. Может, Грише удалось раскопать что-нибудь существенное. Кэрол погрузилась в чтение и даже не заметила, как в дверях ее кабинета возник Тим Паркер.

— Здрасьте, — неуместно радостным тоном сказал он. — Вот, решил занести вам распечатку профиля. Я, конечно, отправил его по электронной почте, но лучше перестраховаться.

— Быстро вы справились, — заметила Кэрол. Чересчур быстро.

— Я пойду в столовую, выпью кофе, — сообщил Тим, положив на стол распечатку. — Позвоните мне, когда захотите обсудить профиль?

— Хорошая мысль, — ответила Кэрол. На первый взгляд профиль уместился на двух страницах. Бедняжка едва успеет выпить чашечку эспрессо. Тим выжидательно посмотрел на плод своих трудов, затем на Кэрол.

— Вы свободны, — улыбнулась она ему.

Кэрол подождала, пока Тим покинет общий зал, и только тогда взяла в руки бумаги. Она вдумчиво прочитала профиль, и никто не упрекнул бы ее в том, что она неадекватно оценивает труд Паркера. Но ее усилия быть честной и справедливой не могли заглушить постепенно нараставшего в ней бешенства. В профиле не было ровным счетом ничего, до чего члены ее команды не додумались бы самостоятельно. Они давно работали с Тони и кое-чему у него научились. Все те банальности и очевидные любому дураку вещи, которые Тим, умничая, излагал в профиле, были известны подчиненным Кэрол и без него. Убийца — белый мужчина от двадцати пяти до сорока лет, не смирившийся с собственной гомосексуальностью, не умеющий завязывать и поддерживать прочные отношения с окружающими. Живет один или с матерью. Скорее всего, местный. Мог подвергаться аресту за такие преступления, как поджог, жестокое обращение с животными или мелкие правонарушения на сексуальной почве, например эксгибиционизм. Постоянной работы не имеет.

Все эти избитые штампы встречались в любом учебнике. Профиль Паркера не оказал следствию никакой помощи.

— Господи Иисусе, — вздохнула Кэрол и, прихватив распечатки, вышла из кабинета. Проходя мимо стола Кевина, который вопросительно на нее глянул, она хмуро покачала головой.

— Ох, не завидую я нашему чудо-мальчику, — бросил Кевин вслед удаляющейся Кэрол. — Чую, ему понадобится бронежилет.

— Нет, я иду в кафе. На кровавую разборку не рассчитывайте, — ответила, не останавливаясь, Кэрол.

Тима она обнаружила в дальнем углу кафе на диване. Он попивал капучино и читал «Гардиан». При приближении Кэрол он поднял глаза и улыбнулся, однако улыбка быстро сползла с его лица, едва он заметил, в каком она состоянии.

— Это что такое? — спросила Кэрол, швырнув на диван распечатку. — Ради вот этой муры вы получали дорогущее образование за счет налогоплательщиков?

— Что вы имеете в виду? — Тим был шокирован.

— Ваша работа — поверхностная и неглубокая — больше похожа на переписанный кусок из учебника Академии ФБР «Сексуальные преступления». Я так и не узнала, что собой представляет убийца. Так и не поняла, какую выгоду он получает от убийств.

— Сексуальное удовлетворение, разумеется, — оскорбленно ответил Тим. Кэрол подумала было, что он покраснел от стыда, но вдруг сообразила, что Тим искренне обижен. — Ради него такие преступления и совершаются.

— Вы что, думаете, я этого не знаю? Мне нужны детали! Почему он убивает именно так, а не иначе? Что значат для него эти убийства? Почему он умерщвляет жертв относительно гуманным способом, а потом наносит им чудовищные увечья? Что происходит в его голове? — Кэрол нависала над Тимом, уперев руки в бока, прекрасно понимая, что со стороны выглядит не лучшим образом. Впрочем, ей на это было плевать. На ее взгляд, Тим совершил непростительный проступок — во время расследования убийства зря потратил время и силы.

— Со столь малым количеством данных невозможно выдвигать какие бы то ни было теории, — напыщенно заявил Тим. — Да и вообще, он пока еще не серийный. По классификации Ресслера, убийца переходит в разряд серийных после совершения трех и более убийств.

— Вы считаете, что я и этого не знаю? Да я начала расследовать убийства, когда вы еще в школе учились! Я долгие годы работала с одним из лучших профайлеров мира, я знаю основы вашего ремесла. Я сама могла написать этот ваш отчет. Честно скажу, неряшливее работы я давно уже не видела.

— Да с таким количеством информации никто бы лучше не справился! — вскочил на ноги Тим. — Если бы ваши детективы обнаружили больше улик, мне было бы гораздо легче написать более полный профиль.

— Что? Вы еще смеете валить вину на моих ребят?! Да будь у нас больше улик, вы бы нам не понадобились. У вас хоть зачатки проницательности есть или нет? В вашем профиле нет ничего такого, чего бы мы уже не знали сами. Почему он выбрал в жертвы именно этих ребят? Вы даже не написали, входили жертвы в группу риска или нет. Как он втирался им в доверие? Где убивал? Ничего не написали!

— Вы что, хотите, чтобы я строил ни на чем не основанные догадки? Моя работа не в этом состоит.

— Нет, я хочу, чтобы вы из доступных вам сведений выжали хоть что-то. Если вот эта писанина — лучшее, на что вы способны, то вы не имеете никакого права звать себя профайлером. И мне вы тогда не нужны.

— Вы ошибаетесь, — упрямо ответил Тим. — Я был в университете круглым отличником, я знаю, что делаю.

— Нет, сержант. Вы не знаете, что делаете. А студенческая аудитория — не полицейский участок. Забирайте свои бумажки и ступайте переписывать профиль. И учтите — общие слова меня не устроят. Подумайте хорошенько. Прочувствуйте этого убийцу. Влезьте в его шкуру. И сообщите мне уже хоть что-нибудь полезное для следствия. Времени у вас до завтрашнего утра. Не успеете, я буду вынуждена доложить начальству, что вы — пустая трата нашего бюджета. — Кэрол не стала ждать ответа Тима. Он не заслужил такой милости.

Кэрол еще никогда не скучала по Тони больше, чем в этот момент.

Работники «Ригмароль» превратили целый день жизни Сэма в ад. В конце концов он не выдержал и сорвался. Он попросту не понимал людей, которые ставят интересы своего бизнеса выше жизни невинных детей и еще смеют раздумывать, показывать полиции требуемые файлы или нет.

Прозрели они лишь после того, как Сэм доходчиво разъяснил им, что все жертвы пользовались их обожаемым детищем, приносящим владельцам кучу денег, и что эта куча испарится без следа, как только СМИ узнают о причастности «Ригмароль» к убийствам. Тогда они передали Стейси коды доступа к серверам и жестким дискам, на которых не оказалось ровным счетом ничего интересного. Сэма это просто взбесило. Вот ведь подлость! Особенно сейчас, когда он собирался прижать Найджела Барнса.

Во время утомительной поездки из Ворксопа у Сэма было полно досуга, чтобы разработать план действий касательно и Барнса, и Кэрол. Ему совершенно необходимо привлечь ее на свою сторону. Когда Сэм раскроет это дело, его уже не смогут не заметить в высших эшелонах брэдфилдской полиции. Но ведь и Кэрол прямо заинтересована в удачном завершении расследования. Может, ему удастся уговорить шефа и она разрешит арестовать Барнса по подозрению в преступлении.

Жаль, он не сможет предъявить мнение Тони как довод в свою пользу. Сэм все-таки был не настолько безрассуден, чтобы действовать у Кэрол за спиной. Последний раз, когда кое-кто из их команды сотрудничал с Тони без ведома Кэрол, та чуть с катушек не слетела. Отличилась ее любимица Пола, между прочим. В общем, надо придумать, как убедить Кэрол, что у них достаточно улик, чтобы прищучить Барнса.

Съезжая с шоссе, Сэм взглянул на часы на приборной панели. Если повезет, в Брэдфилд он вернется часам к восьми вечера. Кэрол конечно же еще будет на работе. А где ей еще быть в субботу вечером да в разгар расследования двойного убийства? Жизни-то помимо работы у нее нет.

30

Утром Тони спустился вниз завтракать, и первым, что бросилось ему в глаза, был диктофон.

— Я еще не готов, — громко сказал он, запуская кофемашину.

Он хотел как следует обдумать то, что вчера сказала ему Кэрол. Надо докопаться до истинного смысла истории, рассказанной Ванессой, прежде чем включать диктофон и слушать версию Артура. Если, конечно, между двумя рассказами вообще будут какие-либо различия.

Вчера Кэрол напомнила ему, что Ванессе не стоит доверять, а ведь в таких вопросах она всегда проявляла удивительную проницательность. Женщина, которая пыталась лишить родного сына законного наследства, не остановится перед тем, чтобы немножечко подправить факты.

Но все-таки…

Чтобы избежать искушения прослушать запись, Тони решительно включил ноутбук и зашел на сайт «Брэдфилд ивнинг сентинель телеграф». Не «Гардиан», конечно, но вообще-то «БИСТ» справедливо считалась одной из лучших провинциальных газет. Именно там Тони и собирался найти самую полную информацию по расследованиям Кэрол.

Статья, посвященная убийствам, висела на сайте на самом видном месте. Кликнув на ссылку, Тони внимательно ее прочел. Журналист, конечно, напустил порядочно воды, но и рассказывать-то особо было не о чем. Два четырнадцатилетних подростка, никак не связанные друг с другом, вдруг пропали каждый из своего дома и словно растворились в воздухе. Их изуродованные тела были найдены в уединенных местах пригородов Брэдфилда. Полиция считала, что убийца знакомился с жертвами при помощи социальных сетей.

Тони тут же пришла в голову мысль о Дженнифер Мейдмент. Она принадлежала к другому полу, и убили ее за сотни миль отсюда, но все равно — сколько совпадений! Тони яростно встряхнул волосами.

— А ну прекрати, — велел он сам себе. — Ты пытаешься найти связь между этими делами только потому, что хочешь вернуться в команду Кэрол. Соберись!

Тони кликнул на две маленькие фотографии под статьей. Сначала снимок Дэниела, затем Сета. Откинувшись в кресле, он медленно переводил взгляд с одной фотографии на другую, не в силах поверить своим глазам. Подхватив ноутбук, прошел в кабинет. Включил принтер и распечатал обе фотографии, выбрав черно-белый режим печати — так сходство сильнее бросалось в глаза. После секундного размышления он решил проигнорировать критически настроенный внутренний голос и распечатал еще и фотографию Дженнифер.

Вернувшись на кухню, Тони выложил снимки на стол. С чашкой кофе в руках он стоял и хмуро смотрел на фотографии. Нет, ему ничего не показалось. Все три жертвы были чем-то между собой похожи. Ему вдруг пришла в голову неприятная мысль, которую никак нельзя было проигнорировать. Среди серийных убийц есть и такие, кто выбирает жертв по физическим параметрам. Если этому убийце пол, в отличие от внешности, не важен, то, возможно, Тони не так уж и заблуждается, пытаясь связать убийство Дженнифер и смерть двух мальчиков.

Но ему катастрофически не хватало информации. Но Кэрол ни за что ее не предоставит — во всяком случае, не после того, как прочла ему лекцию об эксплуатации дружбы.

Но, может, не обязательно звонить Кэрол? Дотянувшись до трубки, Тони набрал номер. После третьего звонка ему ответил осторожный голос:

— Тони? Это правда ты?

— Да, Пола, — ответил Тони и, напрягшись, вспомнил, как обычно ведут себя с симпатичным тебе человеком: — Как поживаешь?

— Тони, у нас два убийства на руках. Как, ты думаешь, я могу поживать?

— Резонно, — согласился Тони. — Слушай, Пола, я хотел попросить тебя об услуге.

— Если это имеет хоть какое-то отношение к расследованию, то буду вынуждена тебе отказать. Последний раз, когда ты просил меня о помощи, шеф меня чуть на куски не разорвала.

— Но мы ведь тогда оказались правы! Кто знает, сколько бы еще людей погибло, если бы ты тогда мне не помогла? И я ведь обратился к тебе только потому, что не мог сделать это сам.

А еще ты до сих пор у меня в долгу — ведь я вытащил тебя из пучины депрессии.

— Ну, зато сейчас ты совершенно здоров. Ты ведь больше не хромаешь? Значит, можешь бегать сам, а не посылать меня.

— Ох, суровая ты женщина, Пола, — с искренним восхищением в голосе сказал Тони.

— А куда деваться, когда вокруг типчики вроде тебя?

— Слушай. Я не собираюсь просить тебя сделать что-то за меня, честно. Просто ответь мне на один вопрос, и я от тебя отстану. Один простой вопрос. Ты ведь можешь это для меня сделать? После всего, через что мы прошли вместе?

Пола издала непонятный звук — то ли усмехнулась, то ли недовольно хмыкнула:

— Мда, Тони, ты прямо как бульдог — раз вцепился, уже не отпустишь.

— Это точно. Ты, кстати, тоже такая. Так что должна мне симпатизировать.

Повисла долгая пауза. Наконец Пола глубоко вздохнула:

— Ладно, давай свой вопрос. Но я ничего не обещаю.

— Ваши две жертвы. В газете писали, что их изувечили. Их ведь кастрировали, верно? Отрезали и пенис, и яички? — Еще один вздох.

— Ты никому не скажешь?

— Разумеется.

— Да, их кастрировали. Ладно, Тони, я пойду. И учти — этого разговора не было.

Но Тони ее уже не слышал. Он лихорадочно думал, как ему объяснить Кэрол, что два подростка, чью гибель она расследовала, вовсе не были первыми жертвами убийцы.

Кевин взглянул на сидящую напротив Полу.

— Тони? Что, прямо наш Тони? — Кевин старался говорить как можно тише, и Пола была ему за это благодарна.

— Ага, единственный и неповторимый, — кивнула Пола. — Шеф, видно, ни в каком виде не желает его участия в расследовании.

— А ему это не нравится, правильно я думаю?

Пола быстро глянула на Кэрол, которая сидела у себя в кабинете и говорила по телефону.

— Еще как. Только не говори ей, что я с ним болтала, ладно?

— Слушай, я же не Сэм, — засмеялся Кевин. — Можешь быть спокойна.

Прежде чем Пола успела ответить, раздался телефонный звонок.

— Отдел по расследованию особо тяжких преступлений, сержант Мэттьюз слушает, — ответил Кевин.

— Сержант Джед Тернер из Южного отделения управления, — с сильным шотландским акцентом произнес незнакомый Кевину мужчина.

— Чем могу вам помочь, Джед?

— Это ведь вы занимаетесь этим делом с убитыми подростками, Моррисоном и Вайнером? — равнодушным, почти скучающим голосом спросил Тернер.

— Мы.

— Они сначала числились без вести пропавшими, верно? — уточнил Тернер.

— Да. А что, у вас есть для нас что-то?

— Буду счастлив, если вы это что-то у нас заберете, — хохотнул Тернер.

— Я не совсем это имел в виду.

— Да понял я, понял. Не переживайте. Я чего звоню — похоже, к вашей веселой парочке готов присоединиться еще один паренек.

— Вы нашли тело?

— Пока нет. Но у нас пропал пацан четырнадцати лет. Зовут Ниалл Квантик. Его мамаша у нас с самого утра бьется в истерике. У нас в приемном сегодня такие чурбаны сидят, что они только с час назад сообразили, что мальчонка идеально вписывается в ваши два дела. Ну как, рассказывать дальше или как?

— Давайте. — Выпрямившись, Кевин схватился за ручку.

— Парень живет с матерью в Брюсхилле — это такой дешевенький спальный район. По ее словам, сын уехал куда-то вчера днем, не сказав ей ни куда собирается, ни к кому. Домой он так и не вернулся. Она пыталась дозвониться ему на мобильник, но он его выключил. Мамаша — та еще курица, даже не знает, с кем ее сын общается и чем занимается вне дома. В общем, пока обстановка такова: сейчас уже позднее утро воскресенья, а мальчишки как не было, так и нет. Ну что, хотите себе это дело?

Даже больше, чем вы хотите от него избавиться.

— Давайте сначала обсудим дело подробнее. Вообще, похоже, это наш клиент. Но мне все равно нужно изучить все детали, прежде чем отправиться к начальству. Вы же знаете, как это делается.

— Конечно-конечно, я все понимаю. Вот прямо сейчас вам файлик и сброшу — заявление о его пропаже и фотографию. Сообщите нам, когда определитесь, ладно?

Кевин с мрачным видом положил трубку. Поймав его взгляд, Пола вопросительно подняла брови. Кевин показал ей большой палец.

— Похоже, еще один ребенок пропал, — сообщил он. На душе у него было на редкость гадко. Он все думал о своем сыне. Больше всего Кевину сейчас хотелось поехать домой и запереть сына в комнате, чтобы тот сидел там, пока они не поймают убийцу.

— О нет, — простонала Пола. — Бедные родители.

Кевин боялся даже думать, каково им.

— Пойду поговорю с шефом, — сообщил он.

Когда занимаешься расследованием убийств, чувство дежавю никогда не вызывает радости. Кэрол одолевали печальные мысли. Они так и не поймали убийцу — это ее-то прекрасная команда, полная уникальных спецов экстра-класса! Маньяк до сих пор на свободе, а теперь еще и завладел новой жертвой. Кто знает, скольких он намерен убить? С учетом того, под каким давлением они сейчас работают, да еще и в неполном составе, можно сказать, что распутывать дело сложнее им еще не приходилось.

Кэрол оглядела коллег. В глубине души она уже знала, что Ниалла Квантика им не спасти. Если Гриша верно определил время смерти — а сомневаться в этом поводов не было, — то из этого следует, что жертвы убийцы долго не живут. Он боится рисковать и не держит их у себя сутками, удовлетворяя свои неясные желания. Это само по себе странно, подумала Кэрол. Обычно маньяки стремятся извлечь максимум удовольствия из каждого преступления. Кстати, Тим Паркер должен был написать об этом в профиле. Он только что принес Кэрол второй, переписанный вариант, который оказался ничуть не лучше первого — по-прежнему блистал полным отсутствием свежих идей и каких бы то ни было предложений. Кэрол еще не успела обсудить с Тимом его работу. Профайлер слонялся в глубине комнаты, словно маленький мальчик, ждущий, когда мама его заметит и похвалит. Правда, от Кэрол он никакой похвалы не дождется, это уж точно.

— Так, — заговорила Кэрол, стараясь не показывать, как она устала. — Уверена, вы уже в курсе — пропал еще один мальчик. Возможно, конечно, что это ложная тревога и его мать просто перенервничала. За вчерашний вечер мы получили четыре похожих сигнала, три из которых, слава богу, не подтвердились. Но этот мальчик, как мне кажется, имеет все шансы стать третьей жертвой. Будем исходить из того, что это третий эпизод нашего убийцы — во всяком случае, пока не подтвердится обратное, — предложила Кэрол, и все согласно закивали. — Южное отделение сейчас допрашивает свидетелей и проводит обыски. Кевин, вы с Полой отправитесь к ним на подмогу. Если нападете хоть на какой-нибудь след, сразу же поезжайте к свидетелям. Не тяните с этим! Я не хочу, чтобы мы упустили важные сведения только потому, что со свидетелями разговаривали не такие квалифицированные сотрудники, как вы. Сэм, дело с Найджелом Барнсом пока придется отложить. Поезжай к матери. Если что-нибудь от нее узнаешь, тут же сообщай и нам, и ребятам из Южного отделения. Стейси, ты меня извини, я понимаю, что ты и так работой по уши завалена, но мне придется оторвать тебя от компьютера — отправляйся вместе с Сэмом к матери Ниалла и попробуй выжать что-нибудь из его ноутбука.

— Легко, — кивнула Стейси. — У меня почти все программы сейчас сами считают. Если за время моего отсутствия что-нибудь всплывет, ничего страшного — подождут, никуда не денутся.

— Жаль, женщин так запрограммировать нельзя, — вздохнул Сэм.

— Не смешно, — заметила Пола.

— А он разве шутил? — удивился Кевин. — Ладно, я пошел. — Он набросил куртку и вытащил ключи от машины.

— Он ведь уже умер, правда? — спросила Пола, вернувшись к своему столу, чтобы тоже взять ключи.

Ей ответил не Кевин, а совсем другой человек.

— Почти наверняка. — В дверях стоял Тони. — Но вы все равно должны вести себя так, будто ищете не труп, а живого мальчика.

— Доктор Хилл, — закатив глаза, простонала Кэрол. — Как всегда, вовремя.

Тони вошел в комнату. Кэрол еще никогда не видела его таким — аккуратно причесанный, в хорошо сидящем дорогом костюме. Как будто он пытался произвести на кого-то впечатление, что было странно — обычно он плевать хотел на мнение других людей.

— Ты даже не представляешь, насколько ты права, — сказал он и, проходя мимо Тима Паркера, кивнул ему: — Тим! Ну что, в реальности все оказалось совсем не так, как во время учебы?

Кевин, направляясь на выход, похлопал Тони по плечу, и его примеру последовали все остальные. Можно было подумать, что Тони — их талисман, приносящий удачу. Даже Стейси легонько коснулась краешка его рукава.

— Добро пожаловать обратно, доктор Хилл, — как всегда, крайне официально поприветствовала его она.

— Не торопись, Стейси, — ответил ей Тони и прошествовал прямо в кабинет Кэрол, поставив ее перед неприятным выбором: либо пройти за ним, либо оставить его там одного. Кэрол прекрасно знала, что никакого пиетета перед служебными материалами Тони не испытывает, и, не успеет она уйти, он тут же кинется рыться в ее бумагах. Так что она пошла вслед за ним, громко захлопнув за собой дверь.

— Что ты тут делаешь? — сердито спросила Кэрол, предусмотрительно повернувшись к двери спиной, чтобы Тим Паркер не видел ее лица. Руки она сложила на груди.

— Я пришел вам помочь, — сказал Тони, — и, прежде чем ты опять начнешь возмущаться, попробуй меня выслушать.

Кэрол провела рукой по волосам и, отойдя от двери, опустила на стеклянных стенах жалюзи.

— Я очень надеюсь, Тони, что ты пришел и впрямь по делу, — садясь за стол, сказала она. — Не знаю, долго ты подслушивал или нет, но знай: у нас пропал еще один мальчик, и я не могу тратить время попусту. Мне и ребятам надо работать, чтобы вернуть его домой целым и невредимым.

— Все это очень похвально, Кэрол, — вздохнул Тони, — но мы оба знаем, что торопиться некуда. Бедняги уже нет в живых.

Боевой задор Кэрол постепенно утихал. Иногда Тони бывал совершенно невыносимым. У него был талант говорить очевидные для собеседника вещи так, что тот сразу успокаивался. А Кэрол сейчас вовсе не желала успокаиваться. Напротив, ей хотелось злиться и орать на Тони за то, что тот, оказывается, вчера пропустил ее слова мимо ушей.

— Зачем ты приехал? — жестко спросила она.

— Ну, хоть и косвенно, но право я на это имею. Просто потому, что работаю на подразделение, на чьей территории была обнаружена первая жертва именно этого убийцы.

— В смысле? — Кэрол сразу не поняла, о чем он.

— Дэниел Моррисон — вовсе не первая жертва.

Этих слов боится любой следователь, ведущий дело об убийстве. В Великобритании не существует единой базы данных, объединяющей все полицейские подразделения, и потому при расследовании любого убийства может выясниться, что для преступника оно далеко не первое. Пару лет назад несколько подразделений решили объединить усилия и изучить все нераскрытые убийства последнего десятилетия. Тони и другие профайлеры сотрудничали с полицейскими, помогая им проводить параллели между совершенными преступлениями. И к какому заключению они пришли? Что в Великобритании действуют как минимум три серийных убийцы. Три маньяка, о существовании которых до этого никто даже не подозревал. Этот вывод серьезно удручил всех следователей и детективов. Тони тогда еще сказал Кэрол: «Первое убийство — самое информативное. Преступник еще не определился с тем, как ему убивать. Но к следующему разу он уже отточит методику. Научится убивать еще лучше».

А теперь он утверждает, что у Кэрол нет даже и этого преимущества перед убийцей, пусть даже хилого. Кэрол так и подмывало поспорить с Тони, и она решила непременно этим заняться — но только после того, как он ответит на некоторые ее вопросы.

— И кто же был первым? Где его убили? И когда ты успел поработать над этим делом?

— Я над ним прямо сейчас работаю, Кэрол. Первая жертва — Дженнифер Мейдмент.

Кэрол бросила на Тони долгий удивленный взгляд.

— Я тебе не верю, — наконец сказала она. — Ты что, правда очень хочешь вернуться? Или ты из-за Тима Паркера расстроился? Никогда бы не подумала, что ты так зависим от чужой похвалы.

Прикрыв лицо, Тони потер глаза.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — признался он. Засунув руку во внутренний карман куртки, он вытащил сложенные пополам листки бумаги. — Но дело не во мне. Если не хочешь, чтобы я участвовал в расследовании, ради бога. Поверь, я это спокойно переживу. Но ты обязательно должна меня выслушать. Хорошо?

Кэрол разрывалась между привязанностью и уважением к Тони и диким раздражением, которое он у нее вызывал, бесцеремонно вторгаясь в ее работу. Что бы он там ни говорил, наверняка причина кроется в появлении Тима Паркера. Ох, как же хочется надраться, подумала она.

— Ладно, — резко бросила она. — Слушаю тебя.

Развернув листки, Тони выложил перед Кэрол три распечатанные утром фотографии.

— Забудь на секунду о том, что жертвы — разного пола. Потому что это, честно говоря, совершенно не важно. Я пока не знаю почему, но точно уверен, что это не важно. Просто посмотри на эти три лица. Они ведь похожи. Очень похожи. То есть у убийцы есть любимый тип жертвы. Согласна?

Кэрол не стала спорить с очевидным:

— Ну да, они немного похожи. То, что Дженнифер похожа на парней, — всего лишь совпадение.

— Возможно. Хотя не забывай, что серийные убийцы часто выбирают жертв одного и того же типа. Помнишь Джако Ванса?

Кэрол поежилась. Как будто этого типа так просто забудешь.

— Ну да. Он убивал девушек, похожих на его бывшую.

— Именно. Такие зацикленные преступники будут игнорировать потенциальных жертв, если они им не подходят. А идеальные кандидатуры будут выслеживать, тратя на это уйму времени и сил. Ты ведь помнишь, что я не знаю о твоих убийствах ничего, кроме того, что писали в газетах? Согласна?

— Ну, если только ты опять не крутил с кем-нибудь из ребят за моей спиной, как тогда с Полой в деле Робби Бишопа, — сухо заметила Кэрол.

— Кэрол, я твоих детективов не допрашивал, поверь. Но хочу сообщить кое-какие детали двух твоих убийств. Я эти факты знаю только потому, что эти убийства совершил тот же человек, что повинен и в смерти Дженнифер Мейдмент. Я знаю почерк этого убийцы, знаю все его особенности. — Тони принялся загибать пальцы: — Первое: жертвы исчезали поздним днем, без всякого объяснения. Они никому не говорили, куда идут, — ни друзьям, ни родным, ни возлюбленным. Второе: жертвы разговаривали с неким человеком на сайте «Ригмароль». Этот человек не входил в обычный круг их общения и сулил им нечто такое, чего не мог предложить никто другой. Этот человек, скорее всего, пользовался инициалами из сдвоенных букв — что-то вроде Би-Би, Ди-Ди, Си-Си и так далее. Насчет последнего не уверен, просто догадываюсь. Возможно, выбор никнеймов для убийцы не случаен, но в чем тут соль, я пока не понял. Третье: причиной смерти явилось удушение плотным полиэтиленовым пакетом, обмотанным вокруг шеи липкой лентой. Четвертое: признаков борьбы не обнаружено, то есть, скорее всего, перед смертью жертвы были одурманены. Вероятно, преступник подливал им жидкого экстези, хотя в случае твоих двух убийств установить это будет непросто, все-таки тела обнаружили довольно поздно. Я ведь не ошибаюсь? Тела были уже полежавшие. А почему? Смотри пункт пятый: преступник убивал их вскоре после похищения. Ну, как тебе мой рассказ?

Кэрол очень надеялась, что по ее лицу незаметно, в каком она шоке. Откуда он все это узнал?

— Продолжай, — спокойно сказала она.

— Шестое: трупы были обнаружены в пригородах, в местах, не входящих в зону покрытия камер слежения, как придорожных, так и обычных. Преступник не пытался замаскировать или спрятать тела. Седьмое: все жертвы были изувечены посмертно. Восьмое: всех их кастрировали. Девятое: признаки сексуального насилия отсутствовали. О, и еще десятое: никто не видел, чтобы жертв насильно заталкивали в машину или еще куда-то, то есть с убийцей их связывали доверительные отношения. Ну что, Кэрол, имеют мои слова смысл? Это ведь простыми совпадениями не объяснишь, верно? — Тони внимательно поглядел на Кэрол.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила она.

— Оттуда, что все это случилось с Дженнифер Мейдмент. Только в ее случае преступник вырезал вагину. Заметь, вагину, но не клитор. Именно поэтому я и понял, что пол тут не важен. В этих убийствах нет сексуальной подоплеки.

Кэрол поймала себя на мысли, что окончательно запуталась. Весь ее опыт поимки серийных убийц кричал о том, что здесь сексуальная подоплека как раз есть, да еще какая! Тони сам ее этому учил. Может, Кэрол никогда и не понять, в чем убийцы находят сексуальное удовлетворение, но то, что оно существует, отрицать бессмысленно.

— С чего ты это взял? Он отрезает жертвам гениталии — тебе не кажется, что тут не может не быть сексуального подтекста?

Тони почесал голову.

— Знаешь, в девяноста девяти случаях из ста ты окажешься полностью права. Но это дело — как раз то самое, сотое. Такие убийства совершаются против всех правил профайлинга и не вписываются ни в какие рамки. — Вскочив на ноги, Тони принялся мерить комнату шагами. — У меня есть три причины, чтобы так думать. Во-первых, он проводит с жертвой слишком мало времени.

— Я тоже это заметила, — прервала его Кэрол. — По-моему, это странно. Какой смысл долгие месяцы выслеживать и заманивать жертву, чтобы потом по-быстрому от нее избавиться?

— Вот именно! — Тони энергично повернулся на каблуках и громко хлопнул рукой по столу. — Где тут для него кайф? Во-вторых, нет никаких следов того, что он получал от убийств удовлетворение. Нет спермы, нет травм ануса. У Дэниела и Сета ведь все то же самое, правильно я понимаю?

— Правильно, — кивнула Кэрол. Как бы ни старалась она относиться к словам Тони скептически, где-то внутри у нее все-таки шевелился червячок сомнения. То, что говорил Тони, было ужасно, но логично. — Ты говорил, что додумался до трех причин.

— Убийца как бы пытается сказать миру: «Это конец. Ты не просто умер, ты — конец своего рода». Человека, которого ему напоминают жертвы, он хочет не просто убить, а уничтожить. Стереть с лица земли.

— Как это страшно, — вздрогнула Кэрол. — Как безжалостно.

— Знаю. Но в этом есть своя логика.

Несмотря ни на что, Кэрол чувствовала прилив адреналина. Ради таких моментов она и работала в полиции. Восхитительные секунды, когда кусочки головоломки начинают вставать на свои места. Ну как можно не любить работу, на которой непостижимое внезапно становится ясным и понятным? Кэрол улыбнулась Тони, благодарная ему за свежие размышления и терпение, с которым он все ей объяснял.

— Прости меня, — сказала она. — Я была не права. Ты ведь никогда не был мелочным. Даже не знаю, с чего я взяла, что ты сюда из-за Паркера приехал.

— Паркер уже в прошлом, — улыбнулся ей Тони. — Что бы ни говорил Блейк, а это дело теперь мое. Первенство у Вустера. — Достав визитку Стюарта Паттерсона из кармана куртки, он протянул ее Кэрол: — Вот, тебе нужно позвонить этому человеку.

— Но до этого мне надо поговорить еще кое с кем, — недобро ухмыльнулась она. — И можешь мне поверить — разговор доставит мне огромное удовольствие.

31

В тесном и сплоченном братстве нелегальных сборщиков птичьих яиц Дерек Бартон заслуженно считался добросовестным и обязательным человеком. Его клиенты знали, что получат от него товар высочайшего качества, и благодаря репутации он устанавливал на свои услуги самые высокие цены. В это воскресенье Дерек надеялся на хороший урожай. Он уже давно выслеживал одно гнездо на территории охранной зоны Комиссии по лесному хозяйству и решил, что эти выходные — самое подходящее время для охоты. Яйца сапсанов всегда пользовались спросом и продавались за хорошие деньги. Конечно, добираться до гнезд сапсанов нелегко, но оно того стоило.

Бартон самым тщательным образом собрал рюкзак. Взял с собой пару «кошек», чтобы без труда взобраться на высокую сосну; резиновый молоток; шлем и очки, призванные защитить его от птиц. Ну и пластиковые коробки, набитые ватой, — для трофеев.

Дерек не торопясь выехал из Манчестера. Опасаясь слежки, он выбирал только второстепенные дороги. Пару лет назад он попался и с тех пор, отправляясь на охоту, был особенно осторожен. Тогда его выследили работнички Королевского общества защиты птиц и поймали с поличным, когда он вытаскивал яйца из гнезда красного коршуна. Больше всего Дерека расстроил даже не штраф — довольно внушительный, — а то, что на него завели досье в полиции. И это за промысел, которым мужчины занимались испокон веков! Откуда, интересно, берутся птичьи яйца во всяких музеях? Они-то там настоящие, не пластиковые. Самые настоящие яйца, собранные такими же энтузиастами, как Дерек.

Убедившись в отсутствии слежки, Дерек свернул на дорогу, огибающую водохранилище Стоун-гейт. Машин вокруг, как обычно, видно не было. Недавно в долине построили хорошее шоссе, и этой дорогой почти перестали пользоваться. Лишь изредка сюда наведывались любители прогулок по лесным тропкам. При наличии огромного количества живописнейших маршрутов вряд ли кто-то захочет продираться сквозь глухой сосновый лес, в котором нет ни интересных растений, ни симпатичных зверюшек. Бартон был уверен, что его работе никто не помешает.

А денек для охоты выдался что надо. Солнце отбрасывало радостные блики на воду, словно дискошар на танцполе; в лесу — ни ветерка, что очень обрадовало Дерека — ему ведь предстояло лезть на высоченную сосну. Подъезжая к последнему перед лесом повороту, Дерек сбросил скорость, в очередной раз проверив, нет ли слежки. Убедившись, что все чисто, он съехал с дороги и через двести метров остановился. Бартон поставил машину так, чтобы из-за кустов не было видно номерного знака. Разумеется, если его захотят прижучить всерьез, это никого не остановит. А вот от внимания любопытных прохожих он избавится. Вытащив рюкзак из багажника, Дерек быстрым шагом направился в лес.

Сворачивая на лесную тропинку, он оглянулся назад — проверить, не увязался ли кто за ним. Это оказалось ошибкой — отвлекшись от дороги, он тут же обо что-то споткнулся и чуть не упал. Выпрямившись, Дерек посмотрел, что же попалось ему под ноги.

Вообще-то он считал себя хладнокровным человеком. Но то, что он увидел, оказалось чересчур даже для него. Вскрикнув, он отшатнулся назад. Ужасное зрелище намертво впечаталось в его мозг и не исчезло, даже когда он закрыл глаза руками.

Пошатываясь, Дерек поспешил в безопасное убежище родной машины. Он нажал на газ, резко, так что взвизгнули колеса, развернув автомобиль на 180 градусов. Дерек проехал уже семь километров, прежде чем понял, что не может вот так просто сбежать. Свернув на ближайший карман для стоянки машин, он обессиленно опустил голову на руль. Руки у него тряслись, и он никак не мог успокоиться. Дерек не решался звонить в полицию со своего мобильного — знал, что копы мигом его вычислят. И тогда-то его точно обвинят в… в той мерзости. Его передернуло. Перед глазами опять встала страшная картина. Дерек еле успел выпрыгнуть из машины, как его вырвало. Горячая струя обдала его брюки и забрызгала ботинки.

— Да соберись ты уже, — трясущимся голосом велел он себе. Надо найти телефон-автомат. Желательно подальше от его дома. Вытерев рот, Бартон забрался в машину. Ему нужен телефон-автомат и очень большой стакан виски.

Впервые Дерек Бартон был рад, что не выполнит заказ клиента.

Тони пришлось нелегко, но он все же убедил Кэрол, что сам поговорит с Тимом Паркером. Оставив Кэрол в кабинете, Тони вышел в общую комнату. Тим сидел в кресле. На его лице застыло упрямое выражение. Как только Тони подошел к нему ближе, Тим заговорил тихим, звенящим от ярости голосом:

— Вы не имеете права тут распоряжаться. Это мое дело. Вы тут — никто. Вы не коп, вы не официально нанятый консультант. Вы вообще не имеете права тут находиться.

— Вы закончили? — сочувственно спросил Тони. Подвинув стул, он сел и выложил на стол между ними профиль, написанный Тимом.

Тот тут же схватил его:

— Как вы смеете?! Это конфиденциальная информация! Вы нарушаете протокол! Только аккредитованные члены следственной группы имеют право на изучение профиля! А вы к ним не относитесь. Если я сообщу об этом начальству, и вам, и старшему инспектору Джордан не поздоровится!

— Тим-Тим-Тим, — с жалостью глядя на молодого человека, горестно покачал головой Тони. — Вы ведь совсем не понимаете, да? — улыбнулся он. — Единственный, кого тут ждут проблемы, это вы. — Наклонившись, Тони похлопал Тима по руке: — Понимаю, вам очень страшно — конечно, первое настоящее дело! Если вы и команда инспектора Джордан не справитесь, погибнут невинные люди. Потому вы и избрали самый безопасный путь — написали в профиле то, что, по вашему мнению, не подлежит сомнению, а теперь держитесь за него руками и ногами. Я вас прекрасно понимаю.

— Я считаю, что хорошо выполнил свою работу, — заявил Тим. Он решительно выдвинул челюсть вперед, но в глазах отчетливо читался испуг.

— Зря вы так за него цепляетесь. Это глупо, — сказал Тони. — Учитывая, что вы ошиблись почти во всем, за исключением возраста преступника.

— Вы не можете это знать! Если только Кэрол Джордан не сообщила вам конфиденциальные сведения, — прищурился Тим. — Только она ведь тут не царь и не бог. Джордан подотчетна другим людям, и я очень постараюсь, чтобы ее начальство узнало, как она пыталась меня подставить.

Тим не догадывался, что, угрожая Кэрол, практически засовывает голову в пасть разъяренному льву. Настроение Тони мгновенно переменилось: если минуту назад он был готов помочь этому бедняге, то теперь им овладела холодная ярость.

— Не будьте идиотом. Я знаю, что вы ошиблись, вовсе не потому, что старший инспектор Джордан слила мне информацию. Я это знаю потому, что Дэниел Моррисон вовсе не был первой жертвой этого убийцы. — Нехорошо, конечно, но Тони с радостью наблюдал, как отвисает у Тима челюсть.

— Как это? — испуганно уставился на него Тим. Прикидывает, наверное, что же он упустил и почему.

Тони порылся в пакете, который принес с собой, и выудил оттуда профиль на Дженнифер Мейдмент.

— Тим, я не собираюсь тебя подставлять. При условии, что ты не станешь ставить палки в колеса Кэрол, — предупредил он юношу и внимательно на него взглянул. — А если станешь, даю гарантию — весь остаток своей карьеры будешь об этом жалеть. — Тони оборвал сам себя, нахмурился и покачал головой: — Хотя нет. Никакой карьеры у тебя после этого не будет. — Он выложил перед Тимом бумаги. — Вот профиль, который я написал, работая над делом в Вустере. Если взглянешь на последнюю страницу, увидишь там десять основных особенностей преступления. Сравни их с вашими двумя убийствами и пересмотри свой профиль. Включи в него эти пункты, хотя бы частично. Сдай профиль старшему инспектору Джордан и проваливай к себе в университет, пока кто-нибудь не начал задавать тебе неудобные вопросы.

— Зачем вы это делаете? — подозрительно глянул на него Тим.

— Что «это»? Почему не собираюсь размазать тебя как букашку?

Тим молчал.

— Ну да. Что-то вроде этого, — наконец выдавил он из себя.

— Потому что за такими, как ты, — будущее. Люди вроде Джеймса Блейка всегда будут отдавать приоритет не хорошим специалистам, а дешевым. И я могу только постараться сделать этих дешевых спецов чуть лучше. Так что возвращайся домой и хорошенько подумай над своими ошибками. — Тони поднялся на ноги. — Тебе еще многому предстоит научиться, но все же ты не безнадежен. Работай над собой. Потому что в следующий раз меня рядом не окажется. А ведь тебе не захочется жить, зная, что из-за того, что ты схалтурил, погибли люди. — Глаза Тони сузились от неприятных воспоминаний. — Поверь мне.

Как утверждал Кевин, который всегда был в курсе всех сплетен, Блейк еще не перевез свою семью из Девона в Брэдфилд. Его дочерям предстояли экзамены, и жена категорически отказалась менять школу в конце учебного года.

— Так что будем оплачивать аренду пустого дома до самого лета, когда его семья наконец приедет, — сообщил Кевин, позвонив Кэрол.

— А дом уж не какая-нибудь ночлежка в Темпл-Филдз, я подозреваю, — заметила Кэрол.

— Нет. Квартира в одном из реконструированных складов. С видом на канал.

Кэрол с ностальгией подумала о тех временах, когда, впервые приехав в Брэдфилд, жила в такой вот модной квартире вместе со своим братом. Казалось, это было в прошлой жизни. Интересно, каково было бы опять поселиться в таком месте. Ее лондонскую квартиру в районе Барбикан снимали, но договор аренды уже подходил к концу. Сейчас рынок недвижимости в таком состоянии, что квартиру можно продать очень выгодно. Тогда и ей жилье в перестроенном складе станет по карману.

— А его адреса у тебя нет? — спросила Кэрол.

Чтобы выяснить адрес Блейка, Кевину понадобилось семь минут. Кэрол, конечно, знала мобильный начальника, но разговор им предстоял серьезный, и она хотела провести его лицом к лицу. Подхватив сумку, она направилась к выходу. Тони уже ушел, а вот слегка раскрасневшийся Тим Паркер до сих пор слонялся по участку. Интересно, что же между ними двумя произошло, подумала Кэрол.

— Мэм, — жалобно позвал он ее, — нам надо обсудить мой профиль.

М-да, этого самоуверенного типа ничем не прошибешь. Он же видел, как сюда приехал Тони, видел, что они с Кэрол обсуждали что-то вдвоем, и даже выслушал отповедь, которую наверняка дал ему Тони. И все равно желает высказать свое сверхценное мнение.

— Нет, не надо, — ответила Кэрол, распахивая дверь. — Кстати, в кафе показывают футбол.

Дом Блейка располагался неподалеку, и Кэрол решила, что быстрее всего доберется туда пешком. Она шла и наслаждалась прекрасным теплым деньком. Солнце мягко освещало кирпичные стены бывших складов и заводов, выстроившихся вдоль канала Уотерфорд. Солнечные блики мелькали в высоких окнах, черных на фоне выцветшего красного и коричневого кирпича. Кэрол подошла к нужному зданию и по стершимся каменным ступеням поднялась в вычурный холл в викторианском стиле. Такое обилие мрамора и мозаики наводит на мысль, что тут был банк или ратуша, а не склад шерстяных тканей, подумала Кэрол.

В отличие от большинства подобных перестроенных складов, вместо домофона наличествовал самый настоящий швейцар в темном костюме.

— Чем могу помочь? — осведомился он, увидев Кэрол.

— Я к Джеймсу Блейку, — сообщила она.

— У вас назначено? — спросил швейцар, пробежавшись взглядом по толстому журналу посещений.

— Нет, но я уверена, что он будет счастлив моему визиту, — в упор уставилась на него Кэрол. Ее взгляд не раз одолевал мужиков и покруче.

— Я ему позвоню, — решил привратник. — Как вас представить?

— Кэрол Джордан. Старший инспектор Кэрол Джордан. — Теперь Кэрол могла позволить себе очаровательную улыбку.

— Мистер Блейк? К вам пришла Кэрол Джордан… Да… Хорошо, сейчас она поднимется.

Опустив трубку, швейцар проводил Кэрол к лифту. Когда тот открылся, швейцар опередил Кэрол и, зайдя внутрь, нажал кнопку верхнего этажа. Кэрол уже собиралась пройти за ним, когда вдруг зазвонил ее телефон.

— Прошу прощения, — извинилась она перед привратником и, отступив в сторонку, ответила на вызов. — Кевин, что случилось?

— Похоже, Ниалл нашелся, — ответил Кевин так мрачно, что Кэрол поняла: мальчик вовсе не вернулся домой к мамаше, изображая раскаяние.

— Где?

— Между Брэдфилдом и Манчестером, на лесной дороге рядом с водохранилищем.

— И кто его нашел?

— Неизвестно. Какой-то мужчина сообщил об обнаруженном трупе. Он звонил из телефонной будки в Рочдейле. В общем, мы с ребятами из Южного отделения туда съездили. Труп не прятали, и, похоже, несколько часов он там точно уже лежит. Зверюшки над ним здорово потрудились. Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных.

— Почерк тот же?

— Абсолютно. Это уже третья жертва. Я в этом не сомневаюсь.

Кэрол помассировала голову Где-то в районе затылка уже начала биться тупая боль.

— Ладно. Я сейчас у Блейка, хочу с ним поговорить. Тони подкинул кое-какие интересные идеи. Сэм до сих пор у матери Ниалла?

— Думаю, да. Стейси тоже там. Правда, она не лучшая кандидатура, чтобы сообщать матери о смерти Ниалла.

— Пусть из Южного пришлют Сэму на подмогу кого-нибудь из Отдела по работе с семьями погибших, — решила Кэрол. — Как только закончу с Блейком, тут же вернусь на работу. Кошмар какой-то, — вздохнула она. — Бедные, несчастные дети.

— Он прямо в раж вошел, — заметил Кевин. — Мочит их без передышки. Прямо как на бойне. — Голос у него дрогнул. — Но как так можно? Что он вообще за монстр?

— Он очень долго приручал жертв, так что теперь просто собирает урожай, — ответила Кэрол. — А что касается темпов… Он же не проводит с ними много времени. Но мы его поймаем, Кевин. Это в наших силах. — Кэрол постаралась внушить коллеге уверенность, которой сама не чувствовала.

— Как скажешь, — протянул Кевин. — Ладно. Созвонимся позже.

Закрыв телефон, Кэрол на мгновение прислонилась лбом к холодному мрамору колонны. Взяв себя в руки, она вернулась к швейцару, терпеливо ожидающему ее у лифта.

Когда Кэрол поднялась на нужный этаж, Блейк уже стоял в дверях. Сегодня на нем было, видимо, то, что он считал повседневной одеждой — клетчатая рубашка с расстегнутым воротом, заправленная в бежевые саржевые слаксы; на ногах — кожаные туфли. Интересно, как отнеслись к такому вопиюще немодному и неклевому соседу остальные жильцы дома.

— Старший инспектор Джордан, — кислым голосом, полностью соответствующим его не менее кислой физиономии, поприветствовал ее Блейк. Значит, не очень-то он счастлив моему визиту.

— Ниалла Квантика только что нашли, — сообщила Кэрол.

— Живым? — с надеждой в голосе спросил Блейк.

— Нет. Похоже, убийца тот же самый.

Блейк серьезно покачал головой:

— Вам лучше зайти. Кстати, моя жена тоже дома. — Повернувшись, он прошел к одной из четырех дверей на лестничной площадке.

— Но я приехала не только для того, чтобы сообщить о Ниалле, — сказала Кэрол, направляясь вслед за ним. — Я сама только что о нем узнала. Дело в том, сэр, что у нас сложилась крайне непростая ситуация, и необходимо, чтобы вы выслушали меня, не спеша с выводами. Боюсь, при вашей жене такие разговоры лучше не вести.

— Хотите, чтобы я поехал в управление? — через плечо оглянулся на нее Блейк.

Прежде чем Кэрол успела ответить, перед ними открылась дверь, в проеме которой возникла ухоженная женщина в знакомой Кэрол униформе: светло-бежевый кашемировый свитер, ниточка жемчуга, прекрасно сшитые брюки, туфли на низкой шпильке и безукоризненно уложенные волосы. У матери Кэрол было полно таких подружек. Все они читали «Телеграф» и считали Тони Блэра милым юношей, особенно в начале его карьеры премьера.

— Джеймс? — вопросительно взглянула на Блейка женщина. — Все в порядке?

Блейк, мгновенно переключившийся на светский режим, представил дам друг другу. От взгляда Кэрол не укрылось, что, пока Блейк говорил, Мойра внимательно ее рассматривала.

— Боюсь, дело, по которому пришла старший инспектор Джордан, до завтра не терпит, — извинился он перед женой.

— Думаю, вы предпочтете спокойно поговорить наедине, — слегка наклонив голову, откликнулась Мойра. Отступив в сторону, она жестом пригласила Кэрол в квартиру. — Я возьму пальто и пойду прогуляюсь по кварталу, осмотрюсь немного. Наверняка тут полно милейших местечек, которые мой супруг пока не обнаружил. — Сообщив это, она скрылась за японской ширмой, отделявшей спальную зону от гостиной. Блейк и Кэрол, оставшись вдвоем, обменялись неловкими виноватыми взглядами. Мойра вернулась, держа в руках пальто из верблюжьей шерсти — ну а какое же еще! — и чмокнула мужа в щеку.

— Позвони, когда освободишься, — сказала она.

Кэрол заметила, что Блейк проводил Мойру любящим, теплым взглядом. Может, он не такой уж и плохой, подумала она. Когда дверь за женой закрылась, Блейк кашлянул и провел Кэрол к двум диванам, стоящим перпендикулярно друг другу. Между ними примостился журнальный столик, заваленный воскресными газетами.

— Нам нечасто удается провести воскресенье одним, без детей, — сказал Блейк, махнув рукой на гору газет. — Но на эти выходные девочек взяла к себе бабушка.

— Ну, с нашей работой свободного времени вообще не существует. Но я бы не пришла, если бы это и впрямь не было очень важно.

— Конечно. Я вас слушаю, — кивнул Блейк.

— Сегодня нас посетил доктор Хилл, — начала Кэрол.

— Я, кажется, уже все вам объяснил, — прервал ее Блейк. Его щеки немного порозовели.

— Более чем. Но я не просила его приходить. И я не сообщала ему никаких деталей нашего расследования. Все, что он знал, вычитал из газет. Доктор Хилл пришел к нам, потому что уверен — наши два, вернее, уже три убийства совершил тот же преступник, профилированием которого он занимался на территории другого участка.

— Ну, это уж чересчур! Он что, так отчаянно нуждается в работе, что готов сочинить любую сказку, только бы вернуться к вам в команду? Да что с ним такое? Он что, ревнует к молодому Паркеру?

Дождавшись, когда он выговорится, Кэрол продолжила:

— Сэр, мы с Тони Хиллом знакомы много лет. Мы вместе с ним работали над несколькими очень важными делами. Вы ошибаетесь, приписывая ему такую мотивацию. Признаю, я тоже сначала скептически отнеслась к его идеям. Но в его рассуждениях есть логика. — Кэрол, призвав на помощь свою феноменальную память, перечислила начальнику список совпадений. — Возможно, тут и есть какие-то натяжки, но слишком уж много общего между этими делами, чтобы поверить в обычные совпадения.

Пока Кэрол говорила, Блейк смотрел на нее совершенно ошалелыми глазами:

— А у него точно не было доступа к материалам дела?

— Точно. И я верю Тони — он скорее заинтересован в поимке убийцы, чем в поддержании самооценки.

— А что по этому поводу думает Паркер?

Кэрол с трудом удержалась от крика:

— Понятия не имею. Я это с ним не обсуждала.

— А вы не подумали, что, прежде чем идти ко мне, должны были с ним проконсультироваться? В конце концов, именно он у нас — профайлер.

Кэрол нервно моргнула.

— Он — идиот, — процедила она. — Его так называемый профиль — полная туфта. Любой член моей команды сочинил бы профиль лучше. Первая попытка была никудышной, вторая — немногим лучше. Вы, конечно, цените это их университетское образование, но сержант Паркер отнюдь не делает этому образованию честь. Работает он откровенно слабо и поверхностно. — Кэрол передернула плечами. — По-другому и не скажешь. Я не могу работать с ним и предпочту вообще обходиться без профайлера, чем сотрудничать с таким бездарем. — Кэрол остановилась и сделала вдох. Она чувствовала жар сжигаемых за собой мостов. Блейк, похоже, пребывал в полной ярости.

— Вы переходите все границы, старший инспектор! — воскликнул он.

— Я так не думаю, сэр. Моя работа заключается в том, чтобы ловить опасных преступников. Для своей команды я отбирала самых лучших специалистов, и сейчас у меня идеальный состав, заточенный специально под вычисление отъявленных злодеев. Я-то думала, вы поддержите мое стремление к совершенству, будете рады, что я отстаиваю свое мнение и вслух говорю: нет, эта работа не соответствует высоким стандартам полиции Брэдфилда. — Кэрол покачала головой. — Раз уж вы не разделяете мои порывы, то даже не знаю, стоит ли мне и дальше оставаться на этой работе. — Эти слова вылетели у Кэрол прежде, чем она успела подумать, стоит ли произносить их вслух.

— Сейчас не время и не место для такого разговора, старший инспектор. У вас три убийства на руках. — Оттолкнувшись, Блейк с трудом встал с дивана. Видимо, он был не в такой уж и хорошей форме. Подойдя к высокому окну, из которого открывался вид на канал, он задумчиво уставился на пейзаж. — Доктор Хилл выдвинул веские доводы в пользу теории об одном убийце, — продолжил Блейк. — Но вы ведь понимаете, что он, возможно, преувеличивает? — Обернувшись, Блейк вопросительно взглянул на Кэрол.

— Как скажете, сэр.

— В общем, поезжайте в Вустер и поговорите с местным начальником полиции. А потом решайте сами, прав доктор Хилл или нет. И если сочтете, что прав, придется вам договориться с Уэст-Мерсией о передаче нам дела. Конечно, первый эпизод случился у них, но у нас больше жертв, да и действует убийца до сих пор на нашей территории. Вы возглавите опергруппу по данному расследованию, хорошо? Но помните, следствие должны вести мы, а не Уэст-Мерсия.

— Я все поняла, — ответила Кэрол. Блейк считал, что Тони действует из эгоистических соображений только потому, что судил его по себе. — Значит ли это, что к работе над убийствами я могу привлечь доктора Хилла?

— Почему бы и нет? — Блейк потер подбородок. — Платить-то Мерсия будет. Они ведь его наняли, вот пусть и расплачиваются. — Впервые за весь разговор Блейк совершенно искренне улыбнулся. — Можете сказать им, что это — плата за вход на нашу вечеринку.

32

Полицейским, совершающим обход многоквартирных домов в Брюсхилле, понадобилось немного времени, чтобы найти двух азиатских парней. Именно они последними видели Ниалла в живых на автобусной остановке. С самого начала было ясно, что убийство никак не связано с типичными для района правонарушениями, так что местные не боялись давать полиции показания. Обычный запрет на доносительство перестал действовать. Конечно, всегда есть люди, принципиально не разговаривающие с копами, но вообще-то таких меньшинство. В основном жители района все-таки считали, что убийство четырнадцатилетнего подростка, не входившего ни в какие банды, нельзя оставлять безнаказанным. И потому свидетелей сдали без всяких заминок.

Уже через два часа после обнаружения тела Ниалла в полицейский участок Южного отделения прибыли для допроса Садик Ахмед и Ибрагим Муссави. Сэм, оставив мать Ниалла в компании Стейси и сотрудницы отдела по работе с семьями погибших, быстро обсудил с Полой тактику допроса. Им не хотелось разделяться и вести допрос на пару с незнакомым копом. Конечно, они могли взять на себя одного свидетеля, а второго отдать на растерзание совершенно неизвестным им детективам из Южного отделения.

— Ну, к чему ты склоняешься? — спросил Сэм.

— Ты посмотри на их досье. Муссави уже раз пять арестовывали, за всякую мелочь, но тем не менее. Он бывал в суде, знает всю систему изнутри. Он уж точно из кожи вон не будет лезть, чтобы нам помочь. Другое дело Ахмед. Он совсем неопытный. Его ни разу не задерживали, не говоря уж о предъявлении обвинений. Ему неприятности ни к чему. Давай возьмем его на себя. А Муссави оставим местным ребятам. И пожелаем им удачи, — предложила Пола.

Ахмед уже ждал их в допросной. Долговязый и тощий, он был одет в свободный балахон с капюшоном, дизайнерские джинсы, висящие низко на бедрах, и обут в чересчур большие для него модные кеды с развязанными шнурками. На шее у него висела золотая цепочка. Наряд тянет на пару сотен фунтов, прикинула Пола. Такого она не ожидала. Отец мальчика работал в местной забегаловке, мать сидела дома с пятью детьми. Что-то не похоже, чтобы они давали Ахмеду много карманных денег. Сэм назвался сам и представил Полу.

— Мне нужен адвокат, ясно? — буркнул Садик.

Пола горестно покачала головой.

— Ну вот смотри, что ты наделал, — с упреком сказала она. — Мы даже не успели узнать у тебя имя или адрес, а ты уже ведешь себя так, как будто в чем-то виноват.

— Ни в чем я не виноват. Мне нужен адвокат. Я знаю свои права! Я несовершеннолетний, и вы должны допрашивать меня в присутствии взрослого. — Узкое лицо Садика перекосилось от злобы, губы презрительно искривились.

— Садик, успокойся, — вмешался Сэм. — Никто и не думает, что ты причастен к смерти Ниалла. Просто мы знаем, что ты был тогда на остановке, и хотим узнать, что там произошло.

Ахмед нарочито безразлично повел плечами:

— Я не обязан ничего вам говорить.

— Он прав, — заметила Пола, обернувшись к Сэму. — Он ничего нам не должен. Как думаешь, во что превратится жизнь Садика, когда соседи узнают, что он при желании мог посодействовать поимке убийцы, но не стал этого делать?

— Он наконец получит по заслугам, — мило улыбнулся Сэм.

— Вот так, Садик. Сейчас, наверное, тебе представился уникальный случай — ты можешь оказать себе услугу, да еще и копов против себя не настраивать. — Недобрый тон Полы резко контрастировал с мягкими, в общем, словами. — У нас нет времени с тобой цацкаться, потому что этот хмырь вскоре убьет снова. И на этот раз его жертвой можешь оказаться ты сам. Или кто-нибудь из твоих братьев.

Ахмед взглянул на нее. На его лице явственно читалась бурная работа мысли.

— То есть если я вам, уродам, все скажу, вы от меня отцепитесь?

Наклонившись вперед, Сэм схватил наглеца за балахон, чуть не стащив его со стула:

— Еще раз назовешь меня уродом — и очнешься в приемном покое больницы. Усек?

Парень в ужасе распахнул глаза и в поисках опоры засучил ногами по полу. Сэм отпустил Садика, и тот, пошатнувшись, рухнул обратно на стул.

— Мать твою, — ошарашенно пробормотал он.

— Видишь, Садик? — медленно покачала головой Пола. — Надо было меня слушать. Ты бы лучше говорил с нами повежливее, а то не успеешь оглянуться, а детектив Эванс уже обвинит тебя в оскорблении полицейского, и тогда адвокат тебе точно пригодится. Ну так что — во сколько вы с Ибрагимом пришли на автобусную остановку?

— Около половины третьего, — поколебавшись, ответил Ахмед и взглянул Поле в глаза: — Где-то без двадцати четыре.

— И куда вы с ним собирались?

— В центр. Просто прогуляться. Ничего такого особенного.

Ага, и обчистить пару карманов у зевак.

— Долго вы там уже простояли, когда появился Ниалл?

— Только-только пришли. — Ахмед вновь откинулся на спинку стула, изображая из себя крутого чувака.

— Вы с Ниаллом были знакомы? — уточнил Сэм.

— Ну, я знал, кто он такой, — пожал плечами Ахмед. — Но мы не тусовались вместе, ничего такого.

— Вы с ним говорили? — спросила Пола.

— Возможно, — вновь пожал плечами Ахмед.

— Какое еще «возможно»! Говорили или нет?

— Ибрагим его спросил, типа, куда собрался? А он начал гнать пургу, будто едет в город тусоваться со своими корешами. Только мы знали, что никаких корешей у него и в помине нет, так что все это полное фуфло. Ну, Ибрагим и сказал ему, что это все туфта, потому что друзей никаких у него нет.

— Скромное обаяние буржуазии, — пробормотал Сэм.

— Чего-чего?

— Да ничего. Ну и что Ниалл вам на это ответил?

— Ни хрена не ответил. — Ахмед поковырял в ухе и внимательно изучил палец. — Там как раз эта тачка подъехала.

— Что за тачка? — спросила Пола.

— Серебристая такая, — ответил Ахмед.

Пола думала, что он добавит что-то к этому описанию, но парень молчал.

— И все? Наверняка ты не только это заметил.

— А хрена ли мне ее рассматривать? Старое дерьмо, а не тачка. Средний хетчбэк, серебряного цвета. Совершенно никакая машина. Вообще не на что смотреть.

— Ну и что произошло потом?

— Потом водитель опустил окно и сказал что-то типа: «Ты ведь Ниалл, верно»?

— Он назвал Ниалла по имени?

Если Ахмед не врал, то, выходит, это была тщательно спланированная ловушка.

— Ну, а я о чем? — закатил глаза Ахмед. — Он так и сказал, «Ниалл».

— И что дальше? — встрял Сэм. Хорошо бы он заткнулся, подумала Пола. Хорошо бы на его месте был детектив из Южного отделения, которого она могла бы заткнуть сама.

— Ниалл просунул голову в окно, так что часть их разговора я вообще не слышал. Ниалл, кажется, спросил у чувака, как тот узнал, где он будет. Но что тот ответил, я не расслышал.

Ну почему все всегда так получается, тоскливо подумала Пола. Шаг вперед, шаг вбок и два назад.

— Судя по голосу, каков собой был этот водитель?

— В каком смысле — судя по голосу? — непонимающе посмотрел на нее Ахмед.

— У него был акцент? Какой голос — высокий, низкий? Говорил грамотно или нет?

Пола видела, что Ахмед с трудом пытается припомнить, как же звучал голос водителя. Значит, грош цена будет его воспоминаниям.

— Ну не очень низкий. Обычный такой. Как у всех нормальных людей. Но он говорил как мои родители. То есть он старый. Не как мы.

— Ты не успел его рассмотреть?

— Не особо. На нем была кепка. И волосы длинные, каштановые. Прямо до плеч.

Скорее всего, парик.

— А что за кепка? Какого цвета? Может, на ней был лейбл?

— Серо-голубая. Да я ее не рассматривал, понимаете? С какой стати? Какой-то чмырь остановился и заговорил с парнем, которого я почти не знаю. С какого перепугу мне вообще обращать на них внимание? — Ахмед тяжело вздохнул. — Какая-то херня.

— И что случилось потом?

— Ниалл залез в машину, и они уехали. Вот и все.

Этим информативная часть показаний Садика Ахмеда и ограничилась. Они помариновали его еще немного, дожидаясь показаний от второго свидетеля, который сообщил полиции еще меньше. В любом случае задерживать Ахмеда и Муссави у них повода не было, так что их отпустили с миром. Парни поплелись по улице в своих полуспущенных джинсах, в балахонах с накинутыми капюшонами. Пола смотрела им вслед.

— Знаешь, иногда мне кажется, что еще чуть-чуть — и я начну считать дни, оставшиеся до пенсии, — устало сказала она.

— Это ты зря, — откликнулся Сэм. — Их всегда будет слишком много. Даже когда до пенсии останется всего один день.

Тони катастрофически не хватало времени. Как только Кэрол вышла от Блейка, она тут же позвонила ему и сообщила, что сейчас попросит Стейси открыть ему доступ ко всем материалам дела. Кэрол пересказала Тони и последнюю реплику Блейка, но тот не обратил на это внимания. Какая разница, кто оплачивает его услуги? Главное, теперь у него будет доступ к информации, и он сможет построить полноценный профиль убийцы.

Правда, на этой стадии изобилие информации может быть как благом, так и проклятием. Стейси скинула ему по почте пароли для прямого доступа ко всем файлам их отдела. Количество данных, собранных полицией во время поисков трех пропавших подростков, прямо-таки подавляло. Только на то, чтобы прочесть все это, Тони понадобилось бы несколько дней. К счастью, для команды Кэрол детективы подготовили краткие выжимки из всех отчетов. Правда, оставалась вероятность, что они упустили нечто важное. Так что каждый раз, встречаясь с любопытной деталью, Тони приходилось возвращаться к оригинальному, полному отчету, чтобы понять, что же было сказано или сделано первоначально.

Самое ужасное, что Тони даже не знал, что конкретно он ищет. Убийства были совершены не на сексуальной почве, значит, надо изучить показания всех свидетелей, связанных с жертвами. Тони не знал, что объединяет жертв, так что любая мелочь могла оказаться решающей.

Оставалось только одно — вернуться к стартовой черте и извлечь из шкафов жертв всех скелетов, переворошить все их грязное белье. В случае серийных убийств ключом к разгадке всегда служили жертвы. За долгие годы работы профайлером Тони еще ни разу не сталкивался с делом, где личность жертв играла бы такую существенную роль, как сейчас. Вздохнув, он принялся за работу, совершенно позабыв про цифровой диктофон, погребенный под горами документов.

К удивлению Кэрол, старший инспектор Стюарт Паттерсон вовсе не держался ногами и руками за право возглавить расследование. Обычно следователи ревностно относились к «своим» убийствам и не желали ни с кем их делить. Сведения из них приходилось вытягивать клещами. Но с Паттерсоном все оказалось куда проще: он и впрямь искренне полагал, что одна голова — хорошо, а две лучше, хоть и не скрывал, что вовсе не считает Тони Хилла даром, ниспосланным с небес.

— Не очень-то он похож на обычного эксперта, — уклончиво заметил Паттерсон, когда Кэрол поведала ему об огромной помощи в расследованиях, какую оказывал им Тони.

— Таких больше не делают, — согласилась она.

— Ну и слава богу. Вы ведь знаете, что его тут у нас чуть не арестовали? Моему помощнику пришлось вызволять его из каталажки.

Кэрол подавила смешок:

— Да, кажется, он что-то такое упоминал. Боюсь, такова цена за его участие в общей работе.

— Как думаете, с чего нам лучше начать? — перевел разговор Паттерсон, и они принялись обсуждать, как с практической точки зрения проще всего объединить два расследования. В их беседе приняла участие и Стейси, и Кэрол не могла не заметить, с какой тоской Паттерсон говорит об их местных компьютерщиках.

— У нас такого уровня спецов вообще нет, — пожаловался он. — Приходится нанимать кого-то со стороны, и тут уж выбирать не приходится, бери, что дают. Понятное дело, разочарований у нас больше, чем удач. Не говоря уж о том, что перед ними надо постоянно лебезить, чтобы они хотя бы выполняли свою работу.

— Если вам вдруг понадобится содействие, обращайтесь, пожалуйста, к Стейси. Мы будем рады помочь.

— Спасибо, Кэрол. Не думаю, что воспользуюсь вашим предложением, но все равно спасибо. Наши айтишники уже и так пашут вовсю. Работают вместе с ребятами из полиции Большого Манчестера.

— Серьезно? Одно из тел, кстати, нашли на границе между нами и Большим Манчестером. А вас что с ними объединило?

— Это Тони Хилл подал идею. Убийца связывался с Дженнифер Мейдмент, выходя в Интернет с разных компьютеров в общественных местах. Доктор Хилл попросил коллегу прогнать координаты этих компьютеров через специальную геопрофайлинговую программу. Она предположила, что наша горячая точка — Южный Манчестер. В общем, мы взяли данные с дорожных камер, передали их в Управление автомобильного транспорта и попросили у них список всех зарегистрированных в Манчестере машин, которые были в городе в день похищения Дженнифер.

Кэрол была приятно удивлена. Именно такого всестороннего подхода к проблеме она пыталась добиться от членов собственной команды.

— Отличная мысль. Ну и как, что-нибудь выяснилось?

— Нашлось пятьдесят три кандидата. Я уже отправил своего сержанта на подмогу парням из Большого Манчестера. Они обойдут всех этих людей, проверят их алиби и узнают, не работают ли они, случайно, в сфере информационных технологий. Тони считает, что убийца — компьютерщик.

— Похоже, все не так безнадежно. Интересно, выйдет из этой задумки что-нибудь или нет.

— И мне интересно, — вздохнул Паттерсон. — Потому что, честно говоря, больше никаких идей у нас нет.

На бедре у Полы завибрировал мобильник. Вытащив телефон из кармана, она быстро глянула на экран и с удовольствием обнаружила, что звонит Элинор Блессинг. Она отошла в сторонку от группки брюсхиллских подростков, которых они с Сэмом безуспешно пытались разговорить, и поднесла трубку к уху.

— Я тут смотрела новости, — сказала Элинор. — У тебя, видно, выдался тяжелый денек.

— Бывали и легче, — призналась Пола, выуживая сигарету из пачки и пытаясь достать из кармана зажигалку. — Как же приятно слышать нормального дружелюбного человека, ты бы знала!

— Я тебя не задержу, понимаю, что у тебя дел по горло. Просто хотела узнать, может, у тебя найдется сегодня время на поздний ужин?

Услышав эти чудесные слова, Пола чуть не расплакалась от умиления.

— Я бы с радостью, — вздохнула она. — Если поздний — это где-то после половины десятого. Тогда могу и успеть. Ну, если не случится чего-то экстраординарного, что потребует моего присутствия. Но обычно в это время мы уже свободны. Точнее, примерно к этому времени мы вылезаем из офиса.

— Ну и отлично. Ты бывала в «Рафаэлло»? Ресторанчик рядом с Вулмаркетом.

— Как-то проходила мимо.

— Я забронирую столик. На половину десятого. А если вдруг что, ты звони.

— Тогда до встречи, — попрощалась Пола. Внезапно она почувствовала себя лет на пять моложе — с нее легко соскользнул груз пережитых несчастий. Она вдруг подумала, что потихоньку восстанавливается. Возможно, когда-нибудь она даже станет человеком, для которого нормальные отношения с другими людьми не будут казаться неосуществимой задачей. Вернувшись на место, Пола с удовольствием поглядела на вытянувшуюся от удивления физиономию Сэма Эванса, который не ожидал от нее столь резкого перехода от уныния к оптимизму. Ох, наконец-то сегодня ее ждет приятный вечер.

Ну а пока осталось разобраться с брюсхиллскими детками. Пола была в боевом настроении, так что пусть поберегутся!

Альвин Амброуз лез из кожи вон, пытаясь убедить Паттерсона направить его на подмогу к манчестерской команде. Старший инспектор почему-то считал, что с такой тупой работой справится любой, не обязательно одаренный коп, но Амброуз хотел быть на месте, если вдруг обнаружится что-то интересное. Все равно при появлении стоящего следа расследовать его пошлют Амброуза, а так он будет поблизости.

— До них ведь всего сто пятьдесят километров, — убеждал он начальника. — Если тут что случится, я мигом вскочу в машину, врублю сирену и меньше чем через час буду здесь.

В конце концов Паттерсон согласился с его доводами.

Но теперь, приехав на место, Амброуз подрастерял свой энтузиазм. Впрочем, это было нормально. Он всегда спокойно относился к тому, что большая часть работы копа — чистая рутина. С собой в Манчестер Амброуз захватил список пятидесяти трех местных автомобилей, которые были в Вустере в день похищения и убийства Дженнифер Мейдмент. Старший инспектор Энди Миллвуд поприветствовал Амброуза и отвел ему стол в отделе по расследованию тяжких преступлений. Он даже приставил к нему помощницу — стажерку, проходившую у них в отделе практику. Ей дали задание возить Амброуза, не ориентирующегося в незнакомом городе, и присутствовать с ним на допросах. Миллвуд обставил дело так, будто обеспечил Амброузу полную поддержку и содействие, но Альвин прекрасно понимал, что у них попросту не нашлось никого лучше этой желторотой девушки, новичка в полиции. Да и приставили ее к нему не столько для помощи, сколько для надзора. Впрочем, это все же лучше, чем ничего.

— Мы считаем, что подозреваемый работает в сфере информационных технологий, ну, или просто связан с компьютерами, — заговорил Амброуз. — Но это не факт — всего лишь предположение, так что постараемся остаться непредвзятыми. Для нас сейчас самое главное — проверить у этих людей алиби, узнать, чем они занимались в Вустере, где были и с кем.

— Ясно, — ответила помощница, невысокая девушка с ногами, похожими на крикетные столбики. Не слишком привлекательную фигуру у нее вполне искупали шикарные иссиня-черные волосы в комплекте с сияющими темно-синими глазами. К Амброузу она отнеслась с опаской. То ли не знала, можно ли доверять чужаку, то ли просто не любила черных. — Район тут не слишком большой. В основном викторианские дома с террасами и многоквартирные дома, в которых преимущественно селятся студенты.

— Ну что, может, приступим?

Четыре часа спустя они опросили десять человек и выслушали поток оскорблений от респектабельных представителей среднего класса, которые знали свои права и горели желанием прочесть полицейским лекцию о недопустимости ущемления их гражданских свобод. Столь активной жизненной позиции придерживались представители самых разных возрастных и социальных групп — и студенты, и солидные адвокаты. Амброуз жил не в таком большом городе и привык, что политические гетто охватывают отдельные улицы, а не целые районы. Напор жителей Манчестера немало его шокировал.

Правда, выяснилось, что, спустив пар, все они оказались вполне законопослушными гражданами. Восемь человек из десяти опрошенных дали им подробнейший отчет о своих передвижениях и встречах. Эту информацию легко можно было проверить, позвонив в полицию Вустера. Девятый участник опроса съехал с шоссе, чтобы посетить недавно отремонтированный ресторан для гурманов — он сохранил и чек из ресторана с отметкой о часе обслуживания, а также чек с заправки близ Таунтона, который подтверждал, что во время убийства Дженнифер он был уже далеко от города. Десятый вызвал у Амброуза определенные сомнения, но чем дольше они его допрашивали, тем яснее становилось, что к убийству он отношения не имеет. Этот рыночный торговец явно что-то скрывал, но его секреты в данный момент Амброуза не волновали.

— Надо будет попросить местных ребят проверить его гараж. Наверняка там все завалено пиратскими дисками, поддельными духами и фальшивыми часами, — предположил Амброуз, как только они вышли от торговца. Он бодро зашагал вперед, а помощница засеменила рядом, пытаясь от него не отстать.

Еще шестерых владельцев интересующих полицию автомобилей не оказалось дома. Амброуз с помощницей как раз зашли перекусить в кафе, когда ему позвонил Паттерсон с ошеломительной новостью: оказывается, убийство Дженнифер официально отнесли к серии убийств в Брэдфилде. И все благодаря этому засранцу, умнику Тони Хиллу. Самое удивительное тут было то, что остальные три жертвы оказались мужского пола. Теперь им придется проверять алиби подозреваемых на даты всех четырех похищений. Закончив разговор, Амброуз кисло улыбнулся:

— Поздравляю, у нас теперь новый статус.

— В смысле? — с набитым мясным пирогом ртом спросила помощница.

— Наш убийца официально признан серийным, — ответил Амброуз и отставил в сторону тарелку с жареной картошкой и рыбными палочками. После таких новостей аппетит у него совершенно пропал. Ему и убийства Дженнифер было достаточно, а тут еще три невинных ребенка. Он совсем пал духом. Расследуя очередное убийство, Амброуз к концу дня всегда возвращался домой измотанным, с полным ощущением, что целый день таскал на себе неподъемный груз. У него ныли мышцы и болели суставы, как будто тело брало на себя часть психологической нагрузки. Вот и сегодня, укладываясь спать, он будет скрипеть костями, постанывая и морщась, словно старушка. Как будто выдержал десять раундов на боксерском ринге.

— Пора возвращаться к работе, — сказал Амброуз. — Даю вам пять минут, — указал он кивком на полупустую тарелку помощницы. — Жду в машине.

Следующих двух владельцев авто они обработали легко и быстро. Первый, продавец компьютеров, сначала показался Амброузу вполне подходящим кандидатом. Однако вскоре выяснилось, что в своем товаре он совсем не разбирается. Да и на момент похищения и убийства Дэниела Моррисона его не было в стране — вместе с женой он на три дня уезжал в Прагу.

Второй оказалась женщина. Весь ее визит в Вустер был расписан по минутам — она встречалась с представителями кафедрального духовенства и обсуждала с ними фасоны новых риз.

Потом полицейские поехали проверять следующий адрес, на который была зарегистрирована «тойота-версо» некоего Уоррена Дэви.

33

По этому адресу располагался не дом и не офис, а крохотный гараж, втиснутый в конец тупика рядом с веганским кафе и домашней пекарней. Несмотря на воскресный день, в гараже трудился невысокий накачанный блондин в заляпанном маслом комбинезоне. Он перекрашивал крыло пожилого «форда-фиесты». Он не прекратил свое занятие, пока машина Амброуза не подъехала к нему совсем близко. Тогда он перестал красить и вызывающе зыркнул на них:

— Ну и в чем дело? Кого-то сбили и скрылись с места происшествия?

— Вы Уоррен Дэви? — вопросом на вопрос ответил Амброуз.

— Смешно, — откинув голову, захохотал мужчина. — Нет, дружок, я не Уоррен. А чего вам от него надо?

— Это мое дело, — заметил Амброуз. — Так кто вы такой?

— Билл Карр. — Улыбка преобразила грубые черты его лица. — Какое имя, такая и профессия![12]

— Какое отношение вы имеете к Уоррену Дэви?

— А кто сказал, что я вообще имею к нему отношение?

— Управление автомобильного транспорта. «Тойота» Уоррена Дэви зарегистрирована на этот адрес.

— Понятно, — прояснилось лицо Карра. — Мне, конечно, жаль вас расстраивать, но Уоррена вы тут не найдете.

— Лучше бы вы рассказали о нем что-нибудь еще, — заметил Амброуз. — Мы расследуем серьезное преступление. Настолько серьезное, что вряд ли вам захочется предстать перед судом из-за чинения помех правосудию.

— Да ладно вам, — в ужасе посмотрел на него Карр и, отложив пульверизатор, засунул руки в карманы. — Мне нечего скрывать. Я — двоюродный брат Уоррена. А он заказывает на этот адрес всякие посылки и все в таком духе. Вот и все.

— Зачем это ему? — Амброуз не хотел тратить время на вежливость. Ему нужны были ответы, и он не позволит этому придурочному механику пудрить ему мозги. Почти не задумываясь, Амброуз сделал шаг вперед, оказавшись на границе личного пространства Карра.

Карра это совершенно не смутило.

— Да тут все просто. Он живет в какой-то жопе мира. Они когда с Дианой уходят в этот свой дата-центр, звонков курьеров не слышат, и посылки уходят обратно. В общем, им это надоело, вот они и решили использовать мой гараж как почтовый адрес. Я отсюда никуда не отлучаюсь, да и места у меня полно. Когда им что-нибудь приходит, я звоню, и Уоррен или Диана подъезжают и забирают посылку.

— Разумно. — Амброуз был склонен поверить Карру. — Когда вы его в последний раз видели?

— Уоррена-то? Недели две назад. А вот Диана на прошлой неделе раза два или три заезжала. Говорит, Уоррен уехал куда-то. В этом ничего странного нет — у них клиенты по всей округе раскиданы.

— Клиенты? А чем они занимаются?

— Обеспечением компьютерной безопасности, хранением данных — что-то в этом духе. Для меня это все китайская грамота, честно говоря.

Руки у Амброуза покрылись гусиной кожей. Похоже, наклевывается хороший след.

— Так как же мне найти вашего брата? — спросил он как можно спокойнее.

Карр развернулся и протопал к рабочему столу и шкафам, расположенным в углу мастерской.

— У них дом на краю вересковой пустоши, — сказал он через плечо. — Я вам дам адрес, и как проехать, тоже объясню — иначе не доберетесь.

Амброуз решительно подошел к Карру:

— Если вы не возражаете, мистер Карр, я бы предпочел, чтобы вы проехали с нами — показали дорогу, так сказать.

— Я же сказал, что объясню вам, как проехать, — озадаченно взглянул на него Карр.

Амброуз, слегка улыбаясь, покачал головой:

— Понимаете, мистер Карр, тут все не так просто. Я уже говорил вам, что мы ведем расследование крайне серьезного преступления. И я не хочу, чтобы через секунду после того, как мы выйдем за дверь, вы позвонили своему брату и предупредили его о двух полицейских, интересующихся «тойотой-версо». Потому что ваш кузен Уоррен может сбежать, прежде чем мы успеем с ним побеседовать.

В голосе Амброуза звучал металл, игнорировать который стал бы только идиот. Карр мгновенно решил, что с ним лучше не спорить.

— Могу вас понять, — развел он руками. — Спасибо, что не стали мне угрожать. Давайте сделаем так: вы поедете со мной в моей машине, а барышня проследует за нами в вашей? Тогда я провожу вас до места и сразу уеду назад, и Уоррен не узнает, что я его сдал.

— Мистер Карр, вы что, боитесь своего кузена?

Откинув голову, Карр опять расхохотался:

— Шутите, что ли? Конечно, не боюсь. Вы не понимаете — я люблю Уоррена. Он отличный парень. И я не хочу, чтобы он думал, будто я его подвел. — Впервые за весь разговор в голосе Карра послышалось раздражение. — Я бы точно взбесился, если бы узнал, что брат навел на меня копов.

Обдумав его предложение, Амброуз не нашел ни одного довода против. Карр, судя по всему, был настроен миролюбиво и опасности не представлял. Если только не считать его страх перед копами свидетельством того, что он в чем-то провинился.

— Ладно, — кивнул Амброуз. — Показывайте нам дорогу, мистер Карр.

Это началось несколько лет назад как эксперимент, но со временем методика вошла в обойму приемов Тони. С ее помощью он проникал в разум убийцы. Он расставлял напротив друг друга два стула, каждый подсвечивая торшером. Усаживался на один из стульев и, будучи самим собой, задавал вопрос. Затем пересаживался на стул напротив и пытался найти возможный ответ. Тони уже извлек из материалов дела все что мог и был готов к эксперименту.

Упершись локтями в колени и подперев подбородок, он уставился на пустой стул напротив.

— Ты ведь делаешь это не ради удовольствия, верно? — спросил он и, поднявшись, перебрался на другой стул.

Нелепо развалившись на сиденье, он расставил ноги и свесил руки на подлокотники.

— Нет, — после долгой паузы ответил он не своим, куда более низким голосом. — Я выполняю миссию.

— Миссию? Чего ты хочешь добиться? — вернувшись обратно на свое место, задал второй вопрос Тони.

— Конца. Тупика. Финала.

— Чьего конца? Твои жертвы ведь не случайны?

— Нет, конечно, не случайны. Просто ты пока не знаешь, что их связывает.

— Я не знаю, а ты знаешь. И ты ведь стреляешь наверняка, правильно?

— Да. Я подхожу к делу обстоятельно. Трачу много времени, чтобы убедиться, что они мне подходят.

— Почему? — Оказавшись вновь в своем кресле, Тони скрестил руки.

На этот раз пауза получилось долгой. Вернувшись на место убийцы, Тони постарался впустить в себя столько ненависти и злобы, чтобы наконец понять, какой же смысл таился во всех этих убийствах.

— Я не хочу, чтобы они размножались, — наконец сказал он.

— Ты убиваешь их, чтобы они не успели завести детей?

— В том числе и поэтому.

— Они ведь последние в своем роду, да? Все твои жертвы — единственные дети у своих родителей.

— Верно.

И вновь Тони очутился на своем месте, не понимая, что ему делать дальше. Он чувствовал: еще чуть-чуть, и он все поймет, поймает удачу за хвост. Но она все так же от него ускользала. Он представил себе лица жертв, в очередной раз поразившись их удивительному сходству.

— Они все похожи на тебя, — тихо произнес Тони. — Вот почему ты выбрал именно их. Твои жертвы олицетворяют самого тебя.

— И что, если так? — переместился он напротив.

— Ты убиваешь сам себя. — Тони покачал головой. — Странно. Обычно серийные маньяки мечтают о бессмертии. Хотят, чтобы их помнили, о них говорили. А ты — наоборот. Хочешь уничтожить себя, но почему-то вместо того, чтобы убить себя, убиваешь похожих на себя детей.

Тони был сбит с толку. Но все-таки определенный прорыв ему удался. Во время подобных «диалогов» такое частенько случалось. Тони не знал, как и почему эта методика работает, но каким-то образом она действовала на его подсознание, выталкивая на поверхность еще не оформившиеся в мозгу мысли.

Правда, непонятно, как этот прорыв может помочь в поисках убийцы. Но когда — и если — его все-таки найдут, это даст Тони возможность пробить его защиту. А для Тони «почему» всегда было почти так же важно, как и «кто».

День начал клониться к вечеру, когда Билл Карр наконец остановил машину практически посреди чистого поля. Амброуза поразил этот безлюдный, почти инопланетный пейзаж. Всего каких-то десять минут назад они выехали за пределы города, но здесь, на краю вересковых холмов, складывалось впечатление, будто Манчестера вовсе не существует. По краям узкой дороги стояли старые каменные изгороди. За ними возвышались дикие пастбища, по которым вяло бродили равнодушные овцы. Ровный пейзаж полей нарушали молодые сосенки, плотно высаженные Комиссией по лесному хозяйству. С тех пор как они свернули на эту тропку с второстепенной дороги, им не встретилось ни одного автомобиля.

— Не понял, — сказал Амброуз. — Где тут дом?

Карр показал вперед, на дорогу, которая круто изгибалась и исчезала за горизонтом.

— Вам еще милю надо по дороге проехать, — ответил он. — Как только проедете поворот, попадете в поле зрения их камер. Тут на многие километры никаких камер слежения нет, но Уоррен с Дианой установили свои собственные. Они-то на безопасности помешаны. Собственно, за это им их клиенты и платят, я так понимаю. В общем, тут я вас и оставлю. Просто езжайте вперед, и скоро заметите ограду. Возле ворот есть парковка. Позвоните им в домофон, как приедете.

Амброуз взглянул в боковое зеркало, убедился, что помощница никуда не делась, и вылез из машины.

— Спасибо за помощь, — наклонившись к окну, поблагодарил он.

— Только не говорите ничего Уоррену, ладно? — В глазах Карра промелькнул страх.

Амброуз задумался, уж не платит ли кузен Карру за эти его почтовые услуги. Если платит, то ясно, почему тот так нервничает — боится потерять источник дохода.

— Вас я не буду вмешивать, — пообещал Амброуз.

Не успел он закрыть дверь, как Карр резко развернулся и рванул обратно в Манчестер. Посмотрев ему вслед, Амброуз забрался в свою машину.

— Едем прямо. Слева будут ворота.

Как выяснилось, Карр не соврал. Дорога резко свернула, и за деревьями показался двухметровый забор из проволочной сетки. На углу забора примостилась камера, вдаль по периметру виднелось еще несколько. За забором росла типичная для вересковых пустошей трава, вплотную подбираясь к нескольким старым домам из серого камня. Они подъехали поближе, и Амброуз разглядел жилой дом и два больших сарая. Даже отсюда, с дороги, было заметно, что у одного из сараев стальные двери и вытяжной вентилятор на крыше. Припарковавшись возле ворот со скромной табличкой с надписью «ДП», Амброуз позвонил в домофон и представился.

— Покажите удостоверения так, чтобы они попали в камеру, — затрещал голос из домофона. Амброуз передал помощнице удостоверение, и та помахала им перед камерой. Ворота раскрылись, и они въехали на территорию. Из сарая вышла женщина. Стальные двери за ней автоматически захлопнулись. Рукой она указала полицейским на дом и, пока они вылезали из машины, подошла к ним.

Амброуз поздоровался и представился, оценивающим взглядом окидывая женщину. Среднего роста, стройная и поджарая. Около сорока лет. Желтоватая кожа — такая очень легко загорает. Темные волосы до плеч. Карие глаза, курносый нос, тонкие губы, ямочки на щеках, потихоньку начинающие переходить в морщинки. Черные джинсы, черная облегающая толстовка, черные ковбойские сапоги. На шее — тонкая серебряная цепочка, на которой болтаются очки. Сразу было видно, что это женщина энергичная, боевая.

— Диана Патрик, — представилась она. — Половина нашей фирмы «ДП». Расшифровывается либо как Служба компьютерной безопасности Дэви-Патрик, либо как Служба защиты данных Дэви-Патрик — в зависимости от того, сколько с клиента можно слупить денег, — улыбнулась она. — Чем могу вам помочь?

— А вы, похоже, на безопасности всерьез помешаны, — шутливо сказал Амброуз, пытаясь потянуть время. Что-то ему подсказывало, что сейчас лучше не торопиться и не переходить сразу к делу.

— Было бы наоборот, не добились бы успеха в своем деле, — ответила Диана. — Вы по поводу кого-нибудь из наших клиентов? Я вас сразу предупреждаю — мы Закон о защите данных соблюдаем очень строго.

— Может, поговорим в доме?

— Конечно, — пожала плечами женщина. — Заходите.

Распахнув дверь, она провела их на типичную для фермерского дома кухню: плита «Ага», сосновые шкафчики, посреди комнаты — большой стол, окруженный шестью одинаковыми стульями. Мебель дорогая, но не новая. В целом было видно, что кухней много и с удовольствием пользуются, а не только демонстрируют гостям, словно выставочный образец. На столе валялись журналы и газеты. Перед одним из стульев стоял открытый ноутбук, рядом с ним пристроилась коробка шоколадных бисквитов. Щелкая каблуками по каменному полу, Диана Патрик прошла к плите и взяла чайник. Наполнив его и поставив на огонь, она обернулась к полицейским и сложила руки на узкой груди.

— Мы ищем Уоррена Дэви, — сказал ей Амброуз, внимательно оглядывая кухню.

— Его нет дома, — ответила Диана.

— А когда он вернется?

— Не знаю. Он на Мальте, устанавливает клиенту новую систему защиты. Пробудет там, сколько потребуется.

— А когда он уехал? — спросил порядком разочарованный Амброуз.

— В прошлую пятницу улетел самолетом из Манчестера, — ответила она, недоумевающе на него глядя. — А почему вы его ищете? Что, у кого-то из наших клиентов неприятности? Если так, то я и сама могу помочь.

— Нет. Дело в его машине, — объяснил Амброуз.

— А что с ней не так? Ее что, украли? Уезжая в командировки, он всегда оставляет ее на парковке аэропорта.

— Нет, ее не угоняли. Нам надо задать ему пару вопросов по поводу того, где он был несколько недель назад.

— Почему? Он что, попал в аварию? Он мне ничего не говорил.

— Если вы не возражаете, я бы предпочел переговорить с мистером Дэви напрямую. — По голосу Амброуза было понятно, что вопрос обсуждению не подлежит.

Диана пожала плечами:

— Ну, как хотите. Раз уж столько проехали, давайте я вас хоть напою.

Полицейские сошлись на чае. Пока Диана заваривала чай, Амброуз решил порасспрашивать ее о бизнесе.

— У нас два направления, — заговорила Диана рассеянно — видимо, рассказывала все это не в первый раз. — Мы настраиваем клиентам систему безопасности, иногда создаем ее с нуля — как сейчас Уоррен на Мальте. Но в основном предоставляем услуги безопасного хранения данных. Компании могут закачивать на наши защищенные серверы информацию, например, каждый день или каждую неделю, в строго определенное время. Или, если у них денег куры не клюют, могут заказать у нас люксовую опцию — создание резервных копий данных после каждого нажатия клавиш, и в реальном времени. В таком случае они ничего не потеряют, даже если у них сгорит офис. — Наполнив заварочный чайник кипятком, она накрыла его крышкой.

— Так вот что у вас в том сарае, — понял Амброуз.

— Да, там наш дата-центр, — кивнула Диана. — Стены толщиной в полметра, окон нет, двери из стали. Сами серверы и блейд-серверы в их стойках находятся в отдельном кондиционированном помещении с укрепленными стеклянными стенами. Входить туда можем только мы с Уорреном.

— Вы ведь это все всерьез?

— Разумеется. — Женщина передала им кружки с чаем и пригубила из своей.

— А нам туда можно заглянуть?

Диана закусила губу:

— Вообще-то мы туда никого не пускаем. Даже наши клиенты бывают там, только когда впервые подписывают контракт.

— Обещаем хорошо себя вести, — лучезарно улыбнулся Амброуз. — Мы ведь полицейские. Просто я ничего подобного раньше не видел.

— Даже не знаю. Уоррен не любит посторонних.

— Ну, его же здесь нет, — развел руками Амброуз. — Сжальтесь надо мной, меня любопытство замучает! В чем-то я еще совсем ребенок, честное слово! — Амброуз даже не знал, почему он так настаивает на осмотре дата-центра. Сопротивление Дианы лишь разожгло его интерес.

Диана вздохнула и опустила чашку на стол.

— Ну хорошо. Только чай с собой не берите. Никаких жидкостей туда проносить нельзя. — Вскочив на ноги, она быстрым шагом вышла из кухни и решительно направилась к сараю.

Амброуз внимательно следил, как Диана прикладывает палец к стеклянной пластинке в углублении стены.

— Система что, распознает отпечатки? — спросил он.

— Нет, венозный рисунок. Отпечатки тоже уникальны, но прелесть этой методики в том, что работает она, только если палец принадлежит все еще живому человеку. Другими словами, если вы решите отрезать мне палец и приложить его к двери, ничего у вас не выйдет. — Дверь скользнула вбок, и полицейские прошли вслед за Дианой. Они оказались в тесном предбаннике, места в котором едва хватило им троим. Оттуда они перешли в маленькую аппаратную. На полудюжине мониторов торопливо бежали непонятные строки, вокруг мигали и сверкали какие-то огоньки.

За мониторами возвышалась стеклянная стена, отделяющая аппаратную от двадцати металлических стоек, на каждой из которых красовалось до двадцати темно-красных пластиковых ручек.

— В каждой из таких стоек хранится больше терабайта данных. Это так много, что сразу и не объяснишь сколько, — сказала Диана.

— Ничего себе, — в восхищении присвистнул Амброуз.

— Ага. Особенно если до этого вы имели дело только с обычными компьютерами да ноутбуками, — согласилась Диана. Ее голос заметно потеплел. — Знаете, во всем этом есть что-то от фильмов про Джеймса Бонда. Сказка, ставшая реальностью.

— Даже не знаю, о чем мне вас спросить, — засмеялся Амброуз.

— Это тут со всеми так. Давайте лучше пойдем и допьем чай, пока он не остыл.

Они вернулись на кухню, и Амброуз начал расспрашивать Диану о мальтийском клиенте Уоррена. Впервые за их визит Диана Патрик растерялась:

— По правде говоря, я об этом клиенте ничего не знаю.

— Довольно странно, не так ли?

— С чего вы это взяли? У каждого из нас есть собственные клиенты, и таких большинство. Мы делимся друг с другом подробностями какого-нибудь заказа, только если одному не под силу его выполнить. Как на прошлой неделе, например. Я пару раз навещала клиентов Уоррена, потому что он уехал, а им срочно понадобилось кое-что подремонтировать. Уоррен попросил меня его заменить. Если бы я куда-нибудь уехала, Уоррен подменил бы меня.

— Значит, вы с ним поддерживаете связь?

Диана посмотрела на него как на психа:

— Разумеется. Он же мой партнер. Не только по бизнесу, но и по жизни. Мы и мейлами обмениваемся, и по скайпу постоянно разговариваем.

Амброуз непонимающе поднял брови.

— Это такая программка, благодаря которой можно разговаривать через Интернет. Дешевле, чем звонить за границу по мобильному, — объяснила Диана.

— А сегодня вы будете с ним разговаривать? — поинтересовался Амброуз.

— Думаю, да. — Лицо Дианы вдруг просветлело. — Хотите, я попрошу его вам перезвонить?

— Вот мой мобильный. — Вытащив визитку из кармана, Амброуз протянул ее женщине.

— Полиция Уэст-Мерсии, — удивилась она. — Я как-то раньше этого не поняла. Далековато вы забрались. Наверное, повод серьезный, раз решили потратить столько времени на дорогу.

Амброуза ее сообразительность не удивила. Владелец такого бизнеса долго не протянул бы, не умей он замечать всякие мелочи.

— Просто рутинная проверка, — ответил он, понимая, что она ни на минуту этому не поверит. — Мы все преступления расследуем одинаково тщательно.

— Разумеется, — сухо сказала Диана. — Я передам номер Уоррену и скажу, чтобы он с вами связался.

Очевидно, пришло время прощаться. Опустив чашки на стол, полицейские вышли из дома и направились к машине.

— Ну, что вы думаете? — спросила у Амброуза помощница, как только они выехали за ворота.

— То, что Уоррен Дэви сейчас непонятно где, — крайне интересно. Очень вовремя он исчез, очень. А учитывая его компьютерные таланты… — Амброуз взглянул в зеркало заднего вида на ферму. — Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что он на Мальте.

34

Сэм позвонил в дверь и отступил назад, разглядывая шикарный дом Найджела Барнса.

— Похоже, Найджела рецессия не затронула, — заметил он.

— Он до сих пор работает в банковской сфере? — спросила Кэрол.

— Нет, лет пять назад перешел в страхование. Правда, я понятия не имею, что конкретно он делает. Честно говоря, я вообще плохо себе представляю, чем занимаются все эти страховщики.

Кэрол хмыкнула. Она совсем не горела желанием ловить Барнса. Когда Сэм ввалился к ней в кабинет и предложил немедленно прищучить Барнса, она запротестовала:

— Но сейчас девять часов вечера! Сегодня воскресенье!

— Вот именно. Застанем его врасплох. Кроме того, дожидаясь прорыва в этом деле с маньяком, мы все сидим тихо как мышки. Ждем, пока ребята накопают какие-нибудь фактические улики, ждем, не подкинет ли Стейси нам чего интересного. Сидим и возмущаемся, что не в состоянии остановить этого гада. А могли бы заняться полезным делом. — Сэм усмехнулся. Его ухмылка могла бы даже показаться сексуальной — если бы Кэрол хоть капельку привлекал Сэм. А так она сочла ее всего лишь попыткой сбить ее с толку. — Представь, как здорово было бы преподнести это дело Блейку готовеньким, на блюдечке с голубой каемочкой!

Вот эта аргументация сработала мгновенно. Теперь, вместо того чтобы сладко спать или хотя бы читать отчеты подчиненных, Кэрол стояла на крыльце дома подозреваемого в совершении преступления четырнадцатилетней давности, по которому к тому же не было ни одной улики.

— Его нет дома, — пробурчала она, и в это мгновение в холле зажегся свет. Победно улыбнувшись, Сэм повернулся к мужчине, открывшему дверь.

Если сравнивать с фотографиями из отчетов, время обошлось с Найджелом Барнсом весьма милосердно. Ему было сорок три года, но в густых светлых волосах не мелькало седины. Прическа навевала в памяти образ Майкла Хезельтайна, политика по прозвищу Тарзан[13]. Кожа гладкая, под светло-голубыми глазами — ни мешков, ни темных кругов. Рот, правда, немного слабовольный, да и линия подбородка подкачала, как и слишком мясистый нос, но в общем и целом Барнс производил впечатление человека, сумевшего из своей внешности извлечь максимум возможного. Пожалуй, Найджел проводит в салонах красоты слишком много времени, подумала Кэрол. Их визиту он явно удивился, хотя из вежливости старался этого не показать.

— Слушаю вас? — произнес он.

Кэрол представила себя и Сэма.

— Боюсь, у нас плохие новости, мистер Барнс, — заговорила она. — Думаю, будет лучше, если мы поговорим в доме.

Лицо Найджела окаменело.

— Вы их нашли, — еле ворочая языком, пробормотал он.

— Да. Нашли, — кивнула Кэрол.

— Где? — Мужчина закачал головой, как будто не мог поверить своим ушам.

— Там, где вы их оставили, — ледяным голосом ответил Сэм.

Барнс отступил в глубь дома, инстинктивно пытаясь отойти от них подальше.

— Я вас не понимаю, — сказал он. — О чем это вы?

Шагнув вперед, Сэм поставил ногу в дверной проем.

— Мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами в управление и ответили на несколько вопросов, мистер Барнс.

— Вы с ума сошли? — затряс головой Барнс. — Говорите, что нашли тела моей жены и дочери, и требуете, чтобы я ехал в участок? Я что, подозреваемый?!

— А кто сказал, что мы нашли тела? Мы просто сказали, что нашли их, — заметила Кэрол.

— Вы заявили, что у вас плохие вести. — Глаза Барнса сузились от ярости. — Вряд ли это означает, что они живы-здоровы и просто переехали куда-нибудь в Брайтон.

— Плохие вести бывают разные. Это вы почему-то решили, что мы говорим о вашей жене и ребенке. Пожалуйста, одевайтесь, мистер Барнс. В участке беседовать удобнее, чем на крыльце.

— Я никуда с вами не поеду, — заявил Барнс.

Он хотел закрыть дверь, но Сэм ему не дал. В отличие от Барнса Сэм был не просто накачанным — он был сильным.

— У вас два варианта: либо едете добровольно, либо в наручниках, — сказала ему Кэрол.

— Вы меня арестуете? — Найджел, похоже, не мог поверить своим ушам. — Я же жертва! — вскрикнул он, все еще пытаясь укрыться за дверью.

Кэрол закатила глаза:

— Найджел Барнс, вы арестованы по подозрению в воспрепятствовании осуществлению правосудия. Вы имеете право хранить молчание, однако, если впоследствии в суде вы вспомните что-то, о чем умолчали во время допроса, это не пойдет на пользу вашей защите. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Сэм, надень на мистера Барнса наручники.

Барнс вдруг шагнул на крыльцо, чуть не сбив Сэма с ног. Тот не растянулся на полу только потому, что успел ухватиться за косяк.

— Не надо, — сжал зубы Барнс. — Я схожу за пальто.

— Сэм, проводи его. Вы ведь арестованы, мистер Барнс, — крикнула Кэрол ему вслед.

В управление они приехали спустя двадцать минут. Еще через час появился адвокат Барнса. К этому моменту Кэрол уже так устала, что готова была лечь головой на стол и разрыдаться. Хорошо хоть, допрос будет вести Сэм. Он-то думал, что Кэрол поощряет его за отличную работу; на самом деле у нее просто не было сил, чтобы задавать Барнсу вопросы. Правда, ждал Кэрол и один приятный сюрприз — на ее столе лежал в третий раз переписанный Тимом Паркером профиль. Кэрол принялась за чтение, и на ее лице расплылась улыбка. Так вот что Тони с ним проделал, поняла она. Ну что же, пусть уж лучше он его натаскает, чем оторвет к чертям обе руки и ими же отхлещет по его глупой голове — именно это Кэрол с самого начала и хотелось с ним проделать. Ладно, Тони разберется со всеми этими проблемами.

А Сэм, надеялась Кэрол, разберется с остальными.

Официант предложил заказать кофе; обе женщины выбрали эспрессо. Поймав взгляд Полы, Элинор рассмеялась:

— Только врачи и копы пьют эспрессо после ужина, прекрасно зная, что он их ни капли не взбодрит.

На лице Полы, словно варенье на скатерти, расплылась ленивая улыбка.

— Правда, у меня никаких таких интересных занятий вечером нет, чтобы ради них не спать, — заметила она.

— У меня тоже. — Допив красное вино, Элинор довольно вздохнула. Этим вечером она выглядела не такой измотанной, как тогда, в больнице. Она успела соорудить сложную прическу и сменить халат на зеленую шелковую блузку, на фоне которой ее глаза сверкали, словно изумруды. Сегодня Элинор выглядела изумительно — Поле даже казалось, что у нее сияют не только глаза, но и кожа. Все-таки ей здорово повезло, что такая красавица пригласила ее поужинать.

— Спасибо, что нашла для меня время, — сказала Элинор.

— Ну, нам обеим иногда надо есть, — улыбнулась Пола. — Да у меня сегодня особых планов на вечер и не было. Конечно, я могла бы в тысячный раз перечитать показания свидетелей, но все же я очень рада, что нам удалось встретиться.

— Даже мистер Денби порой вынужден давать своим рабам отдых, — вздохнула Элинор.

Официант принес им кофе, горячий и крепкий, и пару минут они в тишине наслаждались напитком.

Пола уже и не помнила, когда в последний раз так хорошо проводила вечер. Ей ужасно не хватало отдыха, но все же она всегда придерживалась испытанного принципа копов: надейся на лучшее, готовься к худшему. Впрочем, похоже, на этот раз удача повернулась к ней лицом. Беседа текла легко и непринужденно. Они слушали одни и те же группы, смотрели одни и те же фильмы, перечитали достаточно одних и тех же книг, чтобы им было что обсудить. Обе предпочитали красное вино и красное мясо. Элеанор даже призналась, что иногда выкуривает по сигаретке.

— Одну или две в неделю, — сказала она. — На ночь глядя, под хорошее виски.

— Эх, вот если бы я могла курить так мало, — вздохнула Пола. — Но мне надо либо все, либо ничего. Все хочу бросить, но никак не получается…

— Ты уже бросала раньше?

— Ага. И надолго. Но потом сорвалась… Ну, да это слишком длинная история. — Которой я не стану с тобой делиться, если этим ужином все и кончится. — Если вкратце… В общем, сорвалась, когда моего друга… и коллегу тоже, но в первую очередь друга… Когда его убили. — И я сама чуть не погибла, но сегодня я об этом вспоминать не хочу.

— Мне очень жаль, — откликнулась Элинор. — Тебе, наверное, было тяжко. Странно, что, когда погибают наши любимые, мы зачем-то начинаем вредить самим себе. — Этим комментарием она и ограничилась, что Полу приятно удивило.

Женщины допили кофе и расплатились. Обе явственно почувствовали, что между ними проскочила искра. Пола хотела погладить Элеанору по щеке, хотела, чтобы от прикосновения ее пробила легкая дрожь. Не то чтобы она торопила события, нет. Слишком уж ее одолевали сомнения — не в Элеаноре, в себе.

Они вышли из ресторана, и на них обрушился яростный ветер.

— Прямо до костей пробирает, — поежилась Элинор. — И откуда он взялся? Когда мы заходили, ветра почти не было.

— Когда хорошо проводишь время, оно летит незаметно. Ты в курсе, что уже среда?

Элинор рассмеялась и взяла Полу под руку.

— Знаешь, чего мне сейчас хочется? — спросила она.

Поле вдруг стало трудно дышать. Ее одновременно охватил и страх, и волнение.

— Я слишком хорошо воспитана, чтобы угадывать, — ответила Пола.

— А мне нравится, что ты не нахальная, — сжала ее руку Элинор. — Я бы правда хотела, чтобы мы с тобой лучше узнали друг друга.

— Согласна, — осторожно сказала Пола, не очень понимая, к чему та клонит.

— И мне совсем не хочется, чтобы этот вечер кончался. Знаю, уже поздно, но, может, заглянем ко мне? На чашку кофе? Просто поболтаем.

Они остановились под навесом магазина.

— Я бы с радостью, — ответила Пола. — Правда. Но только пойми меня правильно. Если ты предлагаешь выпить кофе, то все и должно ограничиться кофе. Ладно? Мне завтра с утра на работу, и хорошо бы перед дорогой принять душ и переодеться.

— Ну, тогда нам лучше поехать к тебе. Как ты думаешь? — хихикнула Элинор.

Прежде чем Пола успела ответить, Элинор притянула ее к себе и приникла к ней губами. Полу словно ударило током. По всему телу забегали мурашки, в ушах зазвенело. Она услышала тихий стон и поняла, что он исходит от нее самой. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Обе тяжело дышали, когда наконец разъединили объятия.

— Ох, — вздохнула Элинор.

— Пошли? — хриплым голосом спросила Пола. Откашлявшись, она похлопала себя по карманам. — Давай возьмем такси. — Вдруг она остановилась. — Погоди-ка… — Открыв сумку, она принялась в ней рыться. — Какой кошмар. Я забыла ключи от дома на работе. Так торопилась не опоздать на ужин… Прямо вижу, где они лежат — на столе, перед монитором.

— Да ничего страшного, — пожала плечами Элинор. — Тут до участка рукой подать. Можно пройтись, а потом поймаем там такси.

— А ты не против?

— Нет. Заодно посмотрю, где ты работаешь.

Десять минут спустя они уже выходили из лифта на третьем этаже управления полиции Брэдфилда. Ночной дежурный совершенно спокойно пропустил Полу с Элинор. Полу это всерьез озадачило. Неужели ее коллеги так часто используют участок для свиданий в неурочные часы?

— Вот мы и пришли, — сказала она, подходя к двери. Пола крепко держала Элеанору за руку.

В одном углу офиса горел свет — работала небольшая настольная лампа, да мерцали мониторы компьютеров Стейси.

— Стейси? Ты еще тут? — удивленно позвала Пола.

— Обрабатываю видеозаписи с камер наблюдения на Центральном вокзале, — ответила Стейси. — Не стоило тебе с твоей девушкой в лифте целоваться, там же камеры.

— Ах ты черт. Завтра по всей внутренней сети расползется.

— Нет, не расползется, — рассеянно сказала Стейси. — Я уже все удалила. — Она поднялась на ноги, и над мониторами показалась ее макушка. — Стейси, — представилась она. — Рада, что у Полы появилась личная жизнь. Значит, нас, холостых, осталось всего трое.

Пола уже и не помнила, когда Стейси в последний раз выдавала такую длинную тираду, не посвященную компьютерам.

— А это Элинор, — сказала Пола.

— Я вас помню по делу Робби Бишопа, — кивнула Стейси. — Это вы ведь тогда обнаружили, что убийца использовал яд. Здорово сработали.

Пола ушам своим не верила. Болтливая Стейси — где это видано? Неужели Элинор на всех так действует?

— Спасибо, — кивнула Элинор. Она прошлась по комнате, осмотрела белые доски с налепленными фотографиями. — Хорошая у вас тут атмосфера, — заметила она. — Так спокойно, тихо.

— Это ты просто в девять утра тут не была, — рассмеялась Пола.

Стейси вновь скрылась за стеной мониторов.

— Кстати, Пола, раз уж ты пришла, погляди, что тут у меня, — сказала Стейси. — Я немножко поработала и, как мне кажется, нашла кое-что дельное.

Пола взглянула на Элинор. Та улыбнулась и махнула рукой:

— Иди-иди. Я подожду.

Стейси выключила четыре монитора, оставив работать только два.

— Вот здесь отретушированная запись. Время — четыре часа тридцать три минуты. Сет спокойно успел бы добраться сюда из школы. — Стейси кликнула мышкой, и одна из фигур, двигавшихся по перрону, подсветилась. Остальные слились с серым фоном. Еще один щелчок, и изображение приблизилось и стало гораздо четче. — Вот, мне кажется, что это Сет.

— По-моему, ты права, — согласилась Пола. — Кэти мне сегодня показала его на видео. На мой взгляд, это он. И куда он потом пошел?

Мышь защелкала снова. Стейси выстроила по порядку снимки с разных камер по пути следования Сета. Фигурка мальчика миновала кофейню «Коста-кофе» и исчезла.

— Куда он делся?

— Между «Коста-кофе» и «Простой едой» камер нет. Там переулок, который ведет на парковку. Наверное, он там встретился с кем-то, и они уехали вместе.

— Черт, вот невезуха, — ругнулась Пола.

— Думаешь?

— Ну а что же еще?

— Может, убийца просто хорошо знает расположение камер и их покрытие, — предположила Стейси.

— Очень интересная мысль, — после долгой паузы заговорила Пола.

— Ну да. К счастью, он не настолько умен, как думает. — Стейси нажала несколько кнопок и, включив один из мониторов, запустила короткий черно-белый ролик. Затем поставила видео на паузу и щелкнула мышкой. Снова стала отчетливо видна человеческая фигурка — предположительно Сета. — Вот, тут он опять появляется.

— Может, это и не он.

— Место и время подходит. Ну да, возможно, это не он. Но давай предположим, что это все-таки Сет. Смотри дальше. — Очередной клик мышкой подсветил еще одну фигурку. В камеру попала только ее половина — вторую загораживала вывеска «Простой еды». Человек стоял к камере спиной и пожимал руку предполагаемого Сета.

— Это он, — прошептала Пола. Адреналин обдал ее горячей волной.

— Хотя видно плохо. Но зато теперь мы знаем его рост и то, что у него темные волосы до плеч — возможно, парик. Больше тут ничего не разглядишь.

— А другие камеры его не засекли?

— Вы все думаете, будто я по желанию могу доставать кроликов из шляпы, но я не всесильна, — вздохнула Стейси. — Это все равно что искать иголку в стоге сена. Я пробовала, но это бесполезно — слишком много народу.

— Ну, теперь мы хотя бы можем начать поиск свидетелей. Мы же знаем, где и когда Сет встречался с убийцей. Может, что и всплывет. — Пола приобняла Стейси. — Все-таки ты настоящее чудо. — Она взглянула на Элинор, листавшую какую-то папку возле стола Кевина. — Эта девушка — чистой воды гений.

— Кто-то же должен им быть, — откликнулась Элинор. — Радуйтесь, что она играет за вашу команду. Вы молодец, Стейси, — рассеянно добавила она. Элинор стояла нахмурившись и о чем-то усиленно думала. — Скажи, а вы по какой-то определенной причине не обнародовали тот факт, что все жертвы связаны между собой?

Пола сначала не поняла, о чем она.

— Ну, мы предполагаем, что они связаны, потому что у преступлений одинаковый почерк. Мы считаем, что их убил один и тот же человек.

— Да нет, я не об этом, — нетерпеливо покачала головой Элинор. — В прямом смысле связаны. Кровно.

— Ты о чем? Они не родственники. С чего ты это взяла?

— Это ведь их анализы ДНК? — Элинор помахала двумя листками.

— Ну да, вроде в отчете лаборатории так и было сказано. Обычное дело. Мы всех убитых прогоняем через тест на ДНК. — Пола и Стейси уже спешили к Элинор, которая все переводила взгляд с одного листка на другой.

— Знаете, если только лаборатория не налажала, то получается, что эти двое — близкие родственники. Я не специалист, конечно, но, по-моему, они либо двоюродные, либо сводные братья.

35

Найджел Барнс сидел, опершись локтями о стол, и спокойно озирался вокруг. Как доложил Кэрол дежурный сержант, Найджел страшно обозлился, узнав, что из адвокатской конторы, клиентом которой он был, в участок приехал не лично один из партнеров, а его не слишком опытный помощник. Сам партнер наотрез отказался покидать дом в половине одиннадцатого вечера. Помощник выглядел не очень уверенным, явно пытаясь нащупать почву под ногами, впрочем безуспешно.

Кэрол с Сэмом едва успели сесть, как он на них набросился:

— Я вообще не понимаю, что мой клиент тут забыл! Не говоря уж о его аресте. Как я понял, вы обнаружили его жену и дочь, которые пропали без вести четырнадцать лет назад. И вместо того, чтобы дать ему время прийти в себя от горя, вы тащите его в участок и обвиняете черт знает в чем!

— Мы пока его вообще ни в чем не обвинили, — заметил Сэм, выставляя на стол диктофон. Включившись, тот пискнул, и Сэм надиктовал имена всех присутствующих. — Ранее на этой неделе… — начал Сэм.

— Делаю заявление. Я, как адвокат, возмущен поведением полиции по отношению к моему клиенту. Ему должны были дать возможность смириться с ужасными вестями, а не волочь в тюрьму, словно преступника.

— Ваш протест принят, — скучающим голосом ответила Кэрол.

— Итак, ранее на этой неделе из озера Уаствотер в Лейк-Дистрикт были извлечены три тела, — продолжил Сэм. — Экспертиза показала, что останки принадлежат мужчине, женщине и младенцу. Тела были обнаружены благодаря сведениям, извлеченным из компьютера, спрятанного за фальшивой панелью в доме, ранее принадлежавшем вам, мистер Барнс. Именно там вы жили со своей женой Данутой и маленькой дочерью Линетт.

— Я не понимаю, о чем вы, — покачал головой Барнс.

— Благодаря зубной формуле мы установили, что одно из найденных тел принадлежит вашей жене. ДНК-анализ подтвердил, что погибший младенец — ее дочь Линетт. По другим уликам мы установили и личность мужчины — его звали Гарри Сим. Вы и ваша жена работали вместе с ним в банке «Кортоне».

Лицо Барнса не выражало ровным счетом ничего.

— Вы, похоже, не очень расстроены, мистер Барнс, — мягко заговорила Кэрол. — Это ведь ваша супруга, ваш ребенок. А вы не проявили никаких эмоций — кроме ярко выраженного нежелания сотрудничать с полицией.

— Инспектор, все это случилось очень давно, — вежливо ответил Барнс. — Я смирился с их потерей.

— И вас, кажется, не особенно интересует, каким образом ваши жена и дочь оказались на дне Уаствотера в компании мужчины, — добавил Сэм.

— В свое время я все уже рассказал вашим коллегам. — Барнс взглянул на свои холеные руки. — Данута меня бросила. Оставила записку. Сказала, что все кончено, что она полюбила другого. Я не знал, к кому она ушла, не знал куда. Теперь-то ясно, что ее таинственным возлюбленным был Гарри Сим. — Он покосился на Сэма. — Тогда мне было очень плохо. Чрезвычайно плохо. Но я оправился и начал новую жизнь.

— И вы не знали, что они мертвы?

Лицо Барнса исказила гримаса. Видимо, так он пытался изобразить душевную боль, подумал Сэм. Не очень-то впечатляюще.

— Нет, — ответил Найджел.

— А вот Анджела Форсайт придерживается другого мнения, — как бы между прочим заметил Сэм.

Барнс сжал кулаки, и это не укрылось от внимания полицейских.

— Анджела не самая уравновешенная женщина в мире, — тяжело вздохнул он. — И я ей никогда не нравился. Иногда я даже думал, что она сама влюблена в Дануту.

— Но выяснилось, что она была права. Может, она права и во всем остальном…

Адвокат наклонился вперед, вдруг вспомнив, что он тут вообще-то на работе:

— Это что, вопрос, сержант?

— Скоро дойдет и до вопросов, сэр, — улыбнулся ему Сэм. — Анджела считает, что Данута вас не бросала. Она полагает, что именно вы ее убили. И Линетт заодно.

Барнс хрюкнул:

— Бред. То, что с ними в озере был Гарри Сим, доказывает, что она сама от меня ушла.

— Нет, — лениво отозвалась Кэрол. — Это доказывает лишь то, что его тело бросили в озеро одновременно с телами Дануты и Линетт.

— В том-то и проблема, — включился Сэм. — Прежде чем вы начнете убеждать нас, что эта троица совершила какое-то нелепое самоубийство или что Гарри сошел с ума и, похитив Дануту и Линетт, убил их, а заодно и себя, позвольте вам кое-что сказать. Все улики безусловно подтверждают одно: как бы эти люди ни попали в озеро, это случилось против их воли. Потому что кто-то обернул их тела в пленку, привязал к ним камни и бросил в озеро. Это ведь сделали вы, Найджел, не так ли?

— Это совершеннейший абсурд, — запротестовал адвокат. — Вы собираетесь представлять хоть какие-то доказательства? Или решили мучить нас просто так, ради собственного удовольствия?

Сэм открыл перед ним папку.

— Я уже упоминал компьютер. Так вот, несмотря на попытки уничтожить информацию на жестком диске, нашим экспертам удалось восстановить довольно много данных. Они нашли подробнейшие сведения, — Сэм указал на нужную страницу, — о действии угарного газа. А в другом файле — план проезда до Уаствотера, на котором отдельно помечены его глубина и изолированное местоположение. Как я уже говорил, этот компьютер был спрятан в вашем старом доме.

— Да его туда кто угодно мог сунуть! — Барнс начал терять самообладание.

— Зачем? — доброжелательно поинтересовалась Кэрол. Можно было подумать, ее искренне интересует мнение Барнса на этот счет.

Расцепив ладони, Бранс провел ими по густым волосам.

— Разумеется, чтобы меня подставить.

— Вот только непонятно — если кто-то хотел вас подставить, зачем так мучиться с подбрасыванием улик, а потом никому о них не рассказать? — удивилась Кэрол. — Как-то бессмысленно, по-моему.

— Кстати, на компьютере обнаружена ваша ДНК, — поддакнул Сэм. — Мы проверили документы фирмы, производящей компьютеры, и опять-таки вышли на вас. Это ваш компьютер, Найджел. Конкретно с этого крючка вам не сорваться.

Повисла долгая пауза.

— Может, это сама Данута и сделала, — наконец заговорил Барнс. — После родов она была сама не своя. — Он дернул плечом. — У женщин вечно проблемы с гормонами. Крышу сносит.

— Знаете, я, наверное, сам вам расскажу, что тогда произошло, — предложил Сэм.

— Нет, сержант, — покачал головой адвокат. — Доказательств у вас нет. Вы просто пытаетесь ловить рыбку в мутной воде. С нас этого хватит. Или выдвигайте обвинение, или мы уходим.

— Нет! — Барнс схватил адвоката за руку. — Пусть говорит. Мне даже интересно, что он там себе насочинял. В конце концов, предупрежден — значит, вооружен.

Сэм внутренне подобрался и постарался вспомнить все, что ему говорил Тони. У него есть только один шанс.

— Я думаю, это вы их убили. Всех троих. Дали им снотворного, потом отравили угарным газом. Затем избавились от тел. Гарри убили на всякий случай, для подстраховки. Если бы трупы нашли, все бы поверили, что Гарри был любовником вашей жены. И вас никто ни в чем не заподозрил бы.

— Раз уж вы считаете меня таким хитроумным, объясните, почему же я не изобразил все это как убийство и самоубийство? — поинтересовался Барнс.

— Да, я сначала тоже этого не понимал, — кивнул Сэм. — Но потом, побеседовав с Анджелой, догадался: даже тупейшие из копов не купились бы на эту сказочку, если бы узнали, каким неудачником был Гарри. Данута ни за что на свете не сбежала бы с ним. Несмотря ни на какие бушующие гормоны. Значит, оставался только план «Б».

— Восхитительно, — оценил Барнс. — И что же это за план?

— Вы ведь готовы признаться в том, что сбросили их тела в озеро, верно? — улыбнулся Сэм. — Скажете, что заподозрили Гарри в похищении Дануты и вашей дочери и решили съездить к нему в трейлерный парк, где и обнаружили несчастную троицу, отравившуюся угарным газом, — видимо, попался бракованный обогреватель. Скажете, как вы тогда страдали, не знали, что же вам делать. У вас же не было никаких доказательств похищения. А вы уже сообщили полиции, что жена вас бросила. И испугались. Они же наверняка решат, что вы сошли с ума от ревности и убили их, а потом замели следы, пытаясь имитировать несчастный случай. Скажете, что вам тогда в голову пришла всего одна мысль — избавиться от тел.

Барнс захохотал, громко и фальшиво:

— Ничего глупее в своей жизни не слышал.

— Согласен, — адвокат встал со стула, — хватит. Это форменное безобразие, и мы больше не собираемся его терпеть!

— Допрос окончен в двадцать два часа пятьдесят семь минут, — наклонившись к диктофону, произнесла Кэрол.

— Это вовсе не умозрительная теория, — сказал Сэм. От его сердечного тона не осталось и следа. — Просто голые факты. И мы от вас не отстанем, Найджел. Мы будем следить за каждым вашим шагом, изучим под микроскопом всю вашу жизнь. Завтра сообщим об извлечении тел, и Анджела встретится с журналистами. Она уже связалась с десятком своих бывших коллег, сотрудников «Кортоне». Они дружно подтвердят СМИ, каким жалким неудачником был Гарри. Почти аутистом, насколько мне известно. Это какой же ужасной должна была быть жизнь Дануты, чтобы она предпочла трейлер с Гарри Симом вам и вашему общему дому? Только представьте себе эти разговоры. Что же за дерьмо ее окружало, если она убежала с Гарри? А потом они задумаются: а правда ли она с ним убежала? И кто мог спрятать их тела в озере?

Барнс вскочил, прижав к себе руки. Он совершенно потерял самообладание:

— Вы не посмеете!

— А этим не мы будем заниматься. Мы провернем кое-что еще: расспросим каждого вашего знакомого о вас и Дануте. Всех ваших друзей, коллег, клиентов. Просто поймите, Найджел, вы не такой уж и хитроумный. Вы слишком все запутали. Надо было оставить их в трейлере со сломанным обогревателем, и все. Но нет, вам обязательно надо быть умнее всех, — саркастически ухмыльнулся Сэм.

Барнс бросился было на Сэма, но адвокат вовремя перехватил своего клиента.

— У вас нет никаких доказательств! — закричал Барнс.

— Будут, — уверил его Сэм. — Потому что вы правда, правда-правда-правда, не такой уж и умный. А когда тупицы пытаются вести себя как умники, то допускают кучу ошибок. — Он повернулся к Кэрол. — Что у него за машина тогда была? Наверняка крутая. БМВ или «мерседес». Что-нибудь в этом духе. Наверняка еще не на свалке. Моторы тогда у машин делали на совесть, не то что сейчас.

Кэрол изобразила напряженную работу мысли:

— А еще чеки, Сэм. Он же где-то покупал бензин. Спорим, сможем и это отследить?

— Или просто сообщим прессе, что допросили мужа Дануты и больше в связи с подозрительной гибелью Дануты Барнс, Линетт Барнс и Гарри Сима допрашивать никого не будем. Обвинительного приговора нам не добиться, так зачем тратить время попусту?

— Вы что, угрожаете моему клиенту? — спросил адвокат, но так нерешительно, что ни Сэма, ни Кэрол его слова не испугали.

— Какая же это угроза? Мы просто говорим правду. — Кэрол невинно взглянула на адвоката. — Сэм прав. Так мы и поступим. Мы допросили супруга — то есть вас, Найджел, на случай, если вы уже забыли об этой трагедии, за четырнадцать-то лет, — и на этом следствие прекратили. — Кэрол пожала Сэму руку. — Ну, значит, договорились. Иногда общественное мнение судит строже любого суда.

Барнс затравленно поглядел на адвоката:

— Остановите их! Это же произвол! Травля!

Но адвокату нечего было им возразить, и Сэм это знал. Они с Кэрол тщательно просчитали свои действия и не перегнули палку. Повисла тягостная тишина. Барнс нервно приглаживал волосы.

— Но, разумеется, — тихо заговорил Сэм, — если вы признаете, что действовали по плану «Б», ничего этого не произойдет.

— Вы переходите все границы, — вяло возмутился адвокат.

— Давайте так. Мы с детективом Эвансом сходим за кофе, а вы тут пока все обсудите, — решила Кэрол и направилась к двери. Сэм проследовал за ней.

Они заговорили, только удалившись на приличное расстояние от камеры предварительного заключения. Сэм вдруг сполз по стенке и обхватил голову руками:

— Я так хотел его прижать! Он ведь бессердечный, хладнокровный убийца.

— Знаю. Думаю, он признает, что избавился от тел и тем самым воспрепятствовал совершению правосудия. Все лучше, чем на всю жизнь превратиться в объект пересудов и сплетен. — Кэрол присела рядом с Сэмом и похлопала его по плечу. — Это все же хоть какой-то результат.

— Да ничего подобного. Четверть результата, да и то в лучшем случае.

— Мне и самой все это не нравится, поверь. Но иногда приходится довольствоваться малым. Дело закрыто, Сэм.

— Ты вот всегда твердишь, что мы говорим устами мертвых, — тяжело вздохнул он. — А иногда мы даже кричим — и этого все равно недостаточно.

36

Утром в участке царило оживление. Так бывало всегда, когда команда Кэрол вплотную приближалась к разгадке очередной тайны. Вчера поздно вечером до Кэрол дозвонилась Пола: расследование вступило в новую фазу, и Кэрол назначила совещание на семь часов — всем не терпелось приняться за работу. Ну а то, что Найджел Барнс признался в том, что вывез тела к озеру, стало к тому приятным дополнением.

Все расселись за столом с чашками кофе в руках. В самую последнюю минуту в комнату ворвался Тони.

— Без Панча шоу не бывать! — весело воскликнул он и, плюхнувшись на ближайший стул, свалил на стол стопку бумаг. Затем оглянулся и изобразил фальшивое удивление: — У вас же вроде тут новенький был?

— Сержант Паркер был вынужден вернуться в университет, — впилась в него глазами Кэрол. — Так что придется нам работать с тобой.

— Добро пожаловать обратно, док, — вставил Кевин.

— Давайте лучше к делу, — прервала светские любезности Кэрол. — У нас тут появились кое-какие новости. Пола, не расскажешь? — Она вопросительно взглянула на Полу. Утром она уже поблагодарила ее за полезные сведения, одновременно сделав втык за то, что та позволила постороннему человеку рыться в материалах дела.

— Прошлым вечером я пришла на работу в сопровождении доктора Элинор Блессинг. — Она говорила монотонно, словно бы произносила заученный текст.

Как ни готовилась Пола к выступлению, коллеги порушили все ее планы, принявшись улюлюкать и свистеть. Кэрол понимала, что расследование у всех отняло много сил, и потому дала им вволю порезвиться. Кроме того, Пола сама напросилась.

— А чего не в отель? — невинно хлопая глазами, спросил Кевин.

— Очень смешно. Прям обхохочешься, — беззлобно огрызнулась Пола. Со странным открытием, которое совершила Элинор, романтическому вечеру пришел конец, но все же свидание оказалось таким удачным, что Пола до сих пор не чуяла под собой ног от радости. Сказывался и недостаток сна. — Некоторые из вас наверняка помнят доктора Блессинг по делу Робби Бишопа. Она тогда проявила себе наилучшим образом. — Вновь послышались смешки и фырканье. — И вот она снова спасла нас. — Пола кивнула Стейси, и та застучала по клавиатуре ноутбука. На белой доске проектор показал результаты ДНК-анализа. — Слева вы видите ДНК Дэниела, справа — Сета. Если приглядитесь, заметите, что они очень близки. — Стейси подсветила часть рисунка. — Доктор Блессинг считает, что Дэниел и Сет — близкие родственники.

Снова затрещала клавиатура, и Стейси вывела на экран еще два анализа.

— Дженнифер и Ниалл, — объяснила Пола. — С ними то же самое. Я вытащила доктора Шаталова из постели в два часа ночи, чтобы он подтвердил или опроверг теорию Элинор. Он с ней согласился, а потом посоветовался с одной своей коллегой, экспертом в этой области. Она считает, что все убитые были единокровными братьями и сестрами.

— Это что же получается — их матери переспали с одним и тем же мужчиной и забеременели от него в один и тот же год? Невероятно, — покачал головой Кевин.

— Разумеется, все было не так. Во всяком случае, с матерью-лесбиянкой точно. Думаю, все они забеременели от донора. Другого объяснения я не нахожу. Мы ведь и раньше знали, что Сет был зачат при помощи искусственного оплодотворения.

Повисла ошарашенная тишина.

— Дурная кровь, — наклонившись вперед, пробормотал Тони. — Конец рода. Вот что делает наш убийца. Он убивает их не потому, что они на него похожи. Он убивает их потому, что они — это он сам.

Старший инспектор Стюарт Паттерсон не стал перекладывать задание на подчиненных. О смерти дочери Мейдментам сообщил он, значит, задавать им глубоко личные, даже интимные вопросы тоже ему. Если повезет, удастся утром застать дома обоих.

Дверь открыл Пол Мейдмент, одетый и чисто выбритый. Если бы не потухшие глаза, он сошел бы за любого другого успешного бизнесмена, готового к началу трудовой недели. При виде полицейского у него из груди вырвался тяжкий вздох.

— Заходите, — тусклым голосом сказал он.

Паттерсон прошел вслед за ним на кухню.

За столом сидела Таня Мейдмент в халате — непричесанная, со спутанными и взъерошенными после сна волосами. Под глазами — синяки. Она курила — очевидно, уже не первую за день сигарету.

— Вы его поймали? — спросила она, как только увидела Паттерсона.

— Боюсь, нет, — ответил он, встав в дверном проеме. Присесть ему никто не предложил. — Но у нас намечается определенный прогресс.

— Прогресс? — выпалил Мейдмент. — Что это значит?

Паттерсон не знал, что ответить. Хорошо бы Амброуз был рядом — солидный, уверенный, непрошибаемый.

— Я должен задать вам один вопрос касательно Дженнифер, — начал Паттерсон. — Довольно щепетильный вопрос, но нам очень важно получить на него ответ.

— Не думаю, что нас еще можно чем-то ранить, — хмыкнула Таня. — Вы хоть представляете себе, каково нам? Изо всех сил цепляемся за воспоминания, пока полиция и газетчики растаскивают по кусочку жизнь нашей дочери!

— Мне очень жаль, — ответил Паттерсон. — Но нам нужна ваша помощь. — Воротничок внезапно стал ему тесен. — Скажите, пожалуйста, Дженнифер была зачата при помощи искусственного осеменения?

Таня с грохотом отставила стул. Ножки заскрежетали по каменному полу. Ее лицо исказила ярость.

— Какого черта вам от нас надо?! Господи, у нас теперь что, вообще никакого права на частную жизнь не осталось, да?!

Подбежав к жене, Пол обнял ее. Таня уткнулась ему в грудь и, вцепившись одной рукой в рубашку, второй бессильно стукнула мужа кулаком.

— Да, — ответил Паттерсону Мейдмент, крепко прижимая к себе жену. — Мы очень хотели завести ребенка, — со слезами на глазах говорил он. — Мы долго пытались. Очень долго. Потом сдали анализы. Выяснилось, что все дело во мне. Тогда мы поехали в клинику для страдающих бесплодием в Бирмингеме. И со второй попытки Таня забеременела.

Женщина повернула к Паттерсону заплаканное лицо:

— Пол всегда относился к ней как к родной дочери.

— Она и была моей родной дочерью, — поправил ее муж. — Я всегда так думал — с первого ее дня и до последнего.

— А Дженнифер об этом знала? — поинтересовался Паттерсон.

— Мы так ей и не сказали, — отвел взгляд Мейдмент. — Когда она была совсем маленькой, мы думали, что скажем когда-нибудь потом. Но…

— Я решила, что не стоит, — продолжила за него Таня. — В этом не было никакой необходимости. Донор был немного похож на Пола, мы специально так его подбирали. Об этом знали только мы двое, так что никто из родственников не смог бы проболтаться.

— Спасибо за вашу честность, — поблагодарил их Паттерсон. Больше у него вопросов не оставалось.

— А почему вы вдруг этим заинтересовались? — спросил Пол.

— Возможно, это связано с одним из направлений расследования, — обтекаемо ответил Паттерсон.

— О господи. Большей бессмыслицы и вообразить трудно. Пожалуйста, уходите, — обратилась к нему Таня.

Мейдмент проводил его до входной двери.

— Извините, — сказал он.

— Да ничего страшного.

— Она сейчас не в себе, — добавил Пол.

— Разумеется. Мы и правда делаем все, что в наших силах.

— Знаю, — открыл дверь Мейдмент. — Она переживает, что этого может оказаться недостаточно.

— По этому поводу я и сам переживаю, — кивнул Паттерсон. — Но мы не сдаемся. И у нас правда наметились кое-какие подвижки.

Паттерсон пошел к своей машине, чувствуя у себя на спине взгляд потухших глаз Пола. Какого бы результата они ни добились, для Тани Мейдмент этого все равно будет недостаточно. Паттерсон был в достаточной мере эгоистом, чтобы порадоваться за себя — слава богу, ему не надо жить в таком аду.

Пола уже собиралась развернуться и уйти, когда Майк Моррисон наконец открыл ей дверь. От мужчины в майке и трусах ощутимо несло перегаром. Он тупо уставился на Полу.

— А, это вы, — пробормотал наконец он, развернулся и ушел в глубь дома.

Пола сочла это приглашением войти и проследовала вслед за ним в гостиную. Вдоль одного из диванов выстроились в ряд пустые бутылки. На журнальном столике пристроились семь бутылок солодового виски разной степени наполненности — от почти полных до почти пустых. Рядом стоял заляпанный стакан. Подхватив его, Моррисон плюхнулся на диван и прикрыл ноги пледом. В доме было холодно, но вонь алкоголя и немытого тела все равно чувствовалась. Пола старалась незаметно дышать ртом.

В углу она заметила телевизор, на экране которого был остановлен кадр видеосъемки — Дэниел с матерью, одетые в зимние лыжные костюмы, довольно улыбаются в камеру на фоне белоснежных гор. Моррисон наполнил стакан и, покосившись на Полу, проследил за ее взглядом.

— Современные технологии творят чудеса. Они прямо как живые, — пробормотал он.

— Не лучшая мысль, Майк, — мягко проговорила Пола.

— Нет? — хрипло рассмеялся он. — А что, есть другие идеи? Я любил жену, любил сына. Больше мне любить некого.

И не поспоришь, подумала Пола. Надо потом связаться с его терапевтом. И позвонить на работу, узнать, есть ли у него там друзья. Пола просто не могла игнорировать боль в глазах Майка.

— Мне нужно задать вам один вопрос.

— Да что это изменит? Назад вы их мне не вернете.

— Нет. Но мы можем остановить убийцу, чтобы больше никто не пострадал.

Моррисон вновь рассмеялся — истерическим, почти сумасшедшим хохотом.

— Думаете, у меня остались силы, чтобы думать о ком-то еще?

— Да, Майк, думаю, остались. Вы ведь порядочный человек и никому не пожелаете пройти через то, через что пришлось пройти вам.

Слезы градом покатились по лицу Майка, и он вытер их рукой.

— А, хрен с вами, — вновь наполнил стакан он. — Давайте задавайте свой вопрос.

Ну вот, поехали. Сейчас разразится тарарам.

— Вы с Джессикой когда-нибудь лечились от бесплодия?

От удивления Майк даже не донес виски до рта.

— Как вы об этом узнали, черт побери?

— Я не знаю. Потому вас и спросила.

— У Джесс все время случались выкидыши, — потер заросший подбородок Майк. — Она страшно хотела ребенка. Я-то не так на этом зацикливался, но я же никогда не мог ей ни в чем отказать. — Он уставился на экран телевизора. — Мы тогда сдали анализы, и выяснилось, что у нее аллергия на мою сперму. Можете себе представить? Мы-то думали, что идеально друг другу подходим, а оказалось, что я ей прямо-таки противопоказан. — Майк глотнул виски. — Я бы на этом и остановился, но Джесс не согласилась. Так что мы поехали в клинику при больнице Брэдфилда, и там ее оплодотворили спермой какого-то мужика.

— Вам, наверное, нелегко тогда пришлось.

— Даже не представляете. Мне все казалось, что в моей жене побывал кто-то еще. — Он почесал голову. — Умом-то я понимал, что это чушь собачья, но в глубине души страшно бесился.

— А когда родился Дэниел?

— Ну, это была любовь с первого взгляда. — Его ожесточенное лицо преобразила нежная улыбка. — Я в этом никогда не сомневался. Но в то же время всегда знал, что он — чужой. Что он не плоть от моей плоти. Никогда не понимал, что творится у него в голове. Любил его до чертиков, но никогда по-настоящему не понимал. — Майк махнул рукой в сторону телевизора. — Вот, пытаюсь это сделать теперь. Но мне это уже не светит, правда ведь?

Что тут было сказать? Поднявшись, Пола похлопала его по плечу.

— Мы с вами свяжемся. — Она и не помнила, когда в последний раз произносила столь бессмысленную и пустую фразу.

— Это и стало началом конца нашего брака, — горько произнесла Лара Квонтик. — Я думала, что ребенок сделает нас ближе, но нет — вместо этого муж превратился в бешеную гориллу. Он ненавидел Ниалла, потому что не считал его своим сыном. К тому же Ниалл служил ему живым напоминанием того, что он неполноценный мужчина. Уверена, он ни одной слезинки по нему не пролил.

Сэм кивал, пытаясь напустить на себя сочувствующий вид. Он уже узнал все, что требовалось, — Ниалл Квонтик был зачат при помощи искусственного осеменения в больнице Брэдфилда. Больше Лара Квонтик ему ничего полезного сообщить не могла. Теперь Сэму надо побыстрее убираться отсюда, пока она не начала пересказывать ему всю историю своего неудачного брака. Ему даже стало немножко жаль ее бывшего мужа. Наверняка в каждой ссоре Лара тыкала его носом в его «неполноценность». Сэм поднялся. Он все-таки коп, а не психотерапевт. Вместо того чтобы торчать тут с ней в ее вшивой квартирке, мог бы сейчас заниматься делом.

— Мы с вами свяжемся, — сказал Сэм, уже выбросив из головы Лару Квонтик и ее проблемы.

С самого начала антитеррористической кампании Амброуз отнесся к ней двойственно. С одной стороны, он, как полицейский, приветствовал любые меры, благодаря которым мог эффективнее бороться с преступностью. С другой стороны, Амброуз был черным, и его крайне напрягали методы, направленные на вычисление и отчасти ущемление прав меньшинств. Сейчас у власти либералы, но и они способны на разные, в том числе агрессивные, меры. А уж что будет, когда к власти придут партии, не столь озабоченные соблюдением гражданских свобод? Вспомнить хотя бы США времен правления Буша. А ведь у Америки куда больше денег, чем у Великобритании.

Впрочем, надо признать — новый закон во многом заметно облегчил его работу. Ну да, иногда приходится привирать, демонизируя какого-нибудь не очень страшного бандита, зато после этого становятся доступны сведения, ради которых в поисках дополнительных доказательств раньше приходилось убивать кучу времени. Взять, к примеру, списки пассажиров авиакомпаний. Раньше, пытаясь достать в авиакомпании имена пассажиров какого-нибудь конкретного рейса, можно было с ума сойти. Приходилось запрашивать ордер у судьи, который выдавал его далеко не всегда, полагая, что право клиентов авиакомпаний на конфиденциальность стоит выше интересов полицейского расследования. И это еще в случае, если такой список сохранился, а не был сразу удален из базы данных.

Сейчас-то проще. Сел на самолет — мигом очутился в базе службы безопасности. А у копов хватало там друзей, понимающих, что поимка убийцы важнее эфемерной идеи о неприкосновенности личной жизни. У Амброуза, кстати, друзей вообще было больше, чем врагов.

И вот утром понедельника Амброуз получил сообщение от абонента, номер которого его мобильник не определил: «Клиент опоздал на самолет. На другой не сел».

Ну что же, интуиция опять не подвела, поздравил себя Амброуз. Вчера он проделал огромную работу и к концу дня вышел на парочку подходящих кандидатов. Сам Амброуз склонялся к тому, что ему нужен тот самый компьютерный гений. А уж когда подружка гения продемонстрировала Амброузу всю мощь их оборудования, он окончательно утвердился в своем мнении. Из всех подозреваемых именно Уоррену Дэви было проще всего выслеживать подростков. И, что бы там ни говорила его подруга, на Мальту он так и не прилетел. Он остался тут, дома. Серийный убийца, который не собирается останавливаться.

Амброуз был уверен — где бы сейчас ни находился Уоррен Дэви, наверняка занимается тем, что выманивает на встречу очередную жертву.

После вынужденного бездействия последних дней Кэрол была просто счастлива обвалившемуся на нее шквалу работы. Наконец-то пасьянс начал сходиться. Она была охотником, учуявшим запах добычи. Прорыв с ДНК-анализами все поставил на свои места и подтвердил мнение Тони, не видевшего в убийствах никакой сексуальной подоплеки.

Теперь они знали наверняка: все четыре жертвы были зачаты при помощи искусственного осеменения. Трем матерям провели процедуру в отделении гинекологии главной больницы Брэдфилда, четвертой — в частной клинике Бирмингема.

Сейчас Кэрол направлялась в больницу Брэдфилда. Она понятия не имела, что ей там скажут — ее познания в области юридической защиты личных данных доноров спермы отличались крайней скудостью. Кроме того, Кэрол знала, что в те годы, когда были зачаты эти дети, личности доноров никому не раскрывались.

Она уже собиралась позвонить Поле и пригласить ее присоединиться, когда задребезжал ее мобильник.

— Это Стюарт Паттерсон, — сказал детектив, прежде чем Кэрол успела назвать свое имя. — Похоже, Альвин нашел нам подозреваемого.

— Альвин — это ваш сержант, верно? Который ездил в Манчестер?

— Он самый. Он обходил дома по списку зарегистрированных машин и нашел пару возможных кандидатов. Подружка одного из таких кандидатов — а по совместительству еще и его деловой партнер — сказала, что он на Мальте, хотя там его нет. И он идеально подходит под описание. У них с подругой совместное предприятие, «ДП» — занимаются хранением и защитой компьютерных данных.

— Стюарт, притормозите! — От обилия вываленной на нее информации у Кэрол немного закружилась голова. — При чем тут вообще Мальта?

— Извините. Просто… Понимаете, похоже, это первый настоящий след. Мы объединили разные методики — и профайлинг, и старый добрый обход жителей, и современные технологии, — и получили результат. — Паттерсон сделал глубокий вдох. — Так, ладно. Начнем сначала. В день убийства Дженнифер в Вустер приезжала «тойота-версо», зарегистрированная на имя Уоррена Дэви. Он один из владельцев компании «ДП», занимающейся компьютерной безопасностью. Альвин поехал к нему домой, но выяснилось, что Уоррен отсутствует уже больше недели. Как заявила его подружка, он отправился на Мальту, настраивать систему безопасности какому-то клиенту. Альвин проверил списки авиапассажиров и узнал, что Дэви по купленному билету не полетел. И не обменял его на другой рейс. Было это после убийства Дженнифер, но до убийства трех парней. Он просто наврал подружке про Мальту, чтобы выиграть время и спокойно совершить еще несколько убийств.

— А что его подружка? Как Альвину показалось — она в курсе, что творит Уоррен?

— Он считает, что нет. Она вроде обещала при следующем разговоре с Дэви попросить его срочно перезвонить Альвину. Но пока он не звонил.

— Думаете, еще позвонит?

— Зависит от того, насколько умным он себя возомнил. Вполне возможно, сочтет, что может нас обдурить. — Паттерсон от радости чуть не прыгал в кресле.

С Кэрол такое тоже порой случалось, но она лучше умела скрывать свои эмоции. В этот миг открылась дверь в ее кабинет, и на нее упала тень — в проходе мялась Стейси. Кэрол приподняла ладонь, показывая, что сейчас освободится.

— Как думаете, рассказать про это газетчикам? — спросил Паттерсон. — Опубликовать его фотографию, попросить каждого, кто его увидит, звонить в полицию? Или нагрянуть с обыском в их дом? Кто знает, может, найдем там что интересное.

Это надо сначала обсудить с Тони, решила Кэрол. Интуиция подсказывала ей, что торопиться не следует, но это было рискованно — они ведь не знали, когда убийца планирует нанести очередной удар.

— Стюарт, можно, я вам по этому поводу позвоню чуть позже? Не хочу принимать поспешных решений. Передайте Альвину мои поздравления — прекрасная работа.

Пригладив волосы, Кэрол кивнула Стейси, приглашая ее войти.

— То днями ничего нет, то все вдруг будто с цепи срываются, — сказала она. — У меня к тебе просьба — отложи все, чем сейчас занимаешься, и направь все силы на поиски человека по имени Уоррен Дэви. Он глава фирмы «ДП» и занимается компьютерной безопасностью. Узнай о нем все что только можно. Кредитную историю, номера мобильных телефонов — в общем, все.

Стейси приподняла брови:

— Я и так с ним знакома.

— Ты его знаешь? — поразилась Кэрол. — Откуда?

— Ну, лично мы не встречались, но по Сети я его хорошо знаю. Он эксперт во всем, что касается защиты данных. Он у меня пару раз просил кое-какие программы. Да и так мы иногда болтаем. Он отличный спец. — Стейси беспокойно глянула на Кэрол. — А что, мы его подозреваем?

— Тебя это очень напрягает?

— Да нет. Никакого конфликта интересов. Он мне не друг, не клиент. Просто если это он, то найти его будет крайне трудно.

— Отлично. Только этого нам и не хватало, — простонала Кэрол.

— Буду считать это вызовом лично мне, — просияла Стейси. — Он, кстати, не знает, что я служу в полиции. Думает, я просто такая же помешанная на компьютерах дева, как и многие другие. Если бы он заподозрил, что его пытаюсь поймать я, предпринял бы все возможные меры безопасности. Но пока он считает, что ему противостоят обычные тупые копы, может расслабиться и допустить ошибки. Сейчас же засяду за компьютер. Только сначала я хотела тебе кое-что рассказать.

Раз уж Стейси решила чем-то поделиться, значит, оно того стоит.

— Я вся внимание, — откликнулась Кэрол.

— Я тут копалась в кишках «Ригмароль» — не зря же они мне все коды доступа открыли, — и мне пришла в голову мысль. Я бы могла подключить к «Ригу» Си-энд-эй.

— Переведи! Си-энд-эй — это же сеть европейских магазинов одежды, разве нет?

— Нет. «Сбор и анализ». Можно дать серверу команду реагировать на определенное сочетание символов. Я хочу настроить «Ригмароль» так, чтобы мне стали видны все разговоры пользователей, чьи никнеймы состоят из двух одинаковых букв. Тогда у нас появится шанс вычислить следующую жертву и выследить убийцу, а то и поймать его на месте преступления.

— Это реально провернуть? — с сомнением взглянула на нее Кэрол.

— Компьютерная часть у меня никаких вопросов не вызывает. Не знаю, что произойдет, когда дело из виртуала перейдет в реал. Но попытаться стоит.

— Хорошо, — задумавшись на секунду, решила Кэрол. — Но поиски Уоррена Дэви для нас все же важнее. Если сможешь пропинговать его мобильник и найдешь, где он находится, будешь просто молодцом.

— Абракадабра, — произнесла в ответ Стейси и ушла.

Кэрол могла поклясться — в словах компьютерного гения явно слышалась ирония.

37

Альвин Амброуз опаздывал. Пола получила задание встретиться с ним и быстренько ввести в курс дела. Но Альвин сообщил, что у его машины спустило колесо и потому он задержится минимум на сорок минут. Пола говорила с ним, шагая вместе с Кэрол по парковке больницы Брэдфилда, — они возвращались на работу после крайне неудачного разговора с заведующим отделением гинекологии.

— Я поеду поговорю с Блейком, — сказала Кэрол. — Надо договориться с ним насчет слежки, если вдруг Стейси вычислит потенциальную жертву. Может, сходишь поесть, раз уж сержант Амброуз опаздывает? Второго такого шанса сегодня может и не представиться.

Пола быстро придумала, как сделать эту передышку еще приятнее. Она отправила на пейджер Элинор сообщение: «Айда в Старбакс. Латте за мой счет». Не то чтобы она до дрожи мечтала о встрече, но все же вдвоем есть веселее, чем одной. Купив два кофе и сэндвич панини, Пола села у окна. И снова я в больнице, подумала она. Надеюсь, не выгляжу вконец отчаявшейся и истосковавшейся по человеческому общению дурехой.

Одиннадцать минут спустя — хотя Пола время не засекала — в дверях появилась Элинор в белом пальто и черных джинсах.

— У меня всего двадцать минут, — заявила она, наклоняясь и целуя Полу в щеку.

— У меня не больше, — отозвалась та и подвинула Элинор кофе. — Я не стала тебе ничего из еды брать — не знала, голодная ты или нет.

— Не, не голодная. Как день прошел?

— С переменным успехом. Просидела на работе до четырех утра. В семь вернулась на летучку. Твоя догадка насчет ДНК здорово нам помогла. Спасибо. — Пола улыбнулась. — Хотя должна признаться, на совещании надо мной так издевались, что я их чуть всех не поубивала.

— Хорошо, что там была Стейси, а то бы мы с тобой вошли в местный фольклор, — откликнулась Элинор.

— Но, несмотря на все хихи-хаха, я все-таки блеснула. Что приятно, учитывая, что потом дела пошли хреново… — И Пола рассказала Элинор о своем визите к Майку Моррисону.

— Даже не представляю, каково ему сейчас, — ответила та. — Как вообще можно вернуться к нормальной жизни, когда у тебя сначала отнимают сына, а потом жену?

— Люди на многое способны, — вздохнула Пола.

— Как-нибудь расскажешь? — остро глянула на нее Элинор.

— Жаль, не все врачи такие милые, как ты, — улыбнулась Пола.

— В каком смысле? — Помешав кофе, Элинор вопросительно посмотрела на Полу.

— Просто мы с Кэрол только что имели сомнительное удовольствие пообщаться с вашей миссис Левинсон.

— Она не «моя» миссис Левинсон, — ужаснулась Элинор. — К счастью, мне в ее команде работать не пришлось. На ее фоне мистер Денби — просто лапочка. Знаешь, что у нас говорят про специалистов, занимающихся лечением бесплодия?

Пола отрицательно покачала головой, и Элинор продолжила:

— Все врачи думают, что они боги, а эти — знают. Мы властны всего лишь над смертью, а миссис Левинсон и ее подопечные — над жизнью. И они никогда об этом не забывают.

— Ну, это объясняет, почему она так нам грубила, — заметила Пола. — Вообще-то в этом деле закон на ее стороне, как мне кажется.

— А чего вы от нее хотели?

— Мы установили, что все четыре жертвы были родственниками. Скорее всего, единокровными братьями и сестрой. В трех случаях из четырех их матери обращались в Брэдфилдскую больницу. Собственно, хотели у нее узнать, кто был донором.

Элинор открыла рот и удивленно ахнула:

— Вы ничего не боитесь, как я погляжу.

— Мы боялись, но тщательно это скрывали.

— И она, конечно, сказала вам, что это выяснить никак нельзя?

— Именно. Джордан пригрозила ей ордером, а та рассмеялась. Я еще никогда не видела, чтобы с Кэрол Джордан кто-нибудь разговаривал в таком хамском тоне.

— Но она была права. Ордер вам ничем бы не помог. Дело в том, что даже сама миссис Левинсон не имеет доступа к этой информации. Когда все доноры были анонимными, каждой порции спермы присваивался уникальный идентификационный номер. Этот номер и личность донора можно сопоставить только в базе данных Комитета Великобритании по оплодотворению и эмбриологии человека. База хранится в компьютере, не подключенном ни к одной сети. Задумай Стейси ее взломать, ей пришлось бы ехать в комитет и физически вскрывать системный блок компьютера.

— Откуда ты все это знаешь? — удивилась Пола. — Ты же говорила, что никогда не работала с миссис Левинсон.

— Не работала. Зато писала диплом на тему «Распространение медицинской информации в эпоху цифровых технологий». Я девушка с амбициями, без выпендрежного диплома жизни себе не мыслила.

— Но должен же быть и запасной вариант, — покачала головой Пола. — Нельзя хранить все данные в одном-единственном компьютере.

— Должен. Но я понятия не имею, что это за запасной вариант, и не думаю, чтобы это знал кто-нибудь, кроме штатных компьютерщиков комитета. — Элинор тщательно перемешала кофе.

— А она ведь могла бы нам все это рассказать. Но промолчала, — пожаловалась Пола. — Просто послала к чертям, и все. Даже не объяснила, как сперма этого же донора оказалась в клинике Бирмингема. — Пола яростно набросилась на сэндвич.

— Ну, это понятно. Никакой тайны тут нет. Существуют внутренние рекомендации — от одного и того же донора не должно быть больше десяти рожденных детей. Это чтобы не наводнять генофонд сотнями детишек с одними и теми же гаметами. Но вряд ли кто-то пожелает десять детей от одного и того же донора, в один и тот же год и в одном и том же городе. Между прочим, психологи утверждают, что человек скорее влюбится в своего неизвестного брата или сестру, чем в обычного незнакомца.

— Серьезно? Бред какой-то.

— Бред, но совершенно достоверный. Так что если вдруг обнаруживается какой-то особо плодовитый донор, после шести успешных родов его сперму переправляют в другой город. Видимо, то же самое произошло и тут.

— Логично. — Пола прямо взглянула на Элеанору. — Что бы я без тебя делала?

— Рада стараться, — задумчиво протянула та. — Слушай, я, конечно, лезу не в свое дело, но… Вы ведь считаете, что убийца — этот донор?

— Наш профайлер думает, что это возможно, — осторожно ответила Пола, не совсем понимая, куда клонит подруга.

— Я не очень в этом разбираюсь, но мне всегда казалось, что человек, склонный к убийствам, наверняка уже попадал в поле зрения полиции, — заговорила Элинор. — Если это так, то его ДНК должна быть в федеральной базе данных, верно?

— Верно. Но она отличается от ДНК жертв.

— Знаю. Но я тут вспомнила, что недавно читала о расследовании какого-то «висяка». Убийцу поймали спустя двадцать лет после преступления — а все потому, что его племянник попал в тюрьму, и база данных отреагировала на его ДНК. — Вытащив из сумки айфон, Элинор подключилась к Интернету и повернула экран так, чтобы было видно Поле.

— Откуда ты это знаешь? Что, очередной диплом? — дразнила Пола Элинор, пока та запускала Гугл и вбивала в поисковую строку: «ДНК убийство родственник глухарь».

— У меня не память, а помойка. Какой только шлак там не хранится. Я — звезда любой викторины, — ответила Элинор, просматривая результаты. — Вот, нашла.

«Мужчину приговорили к наказанию спустя четырнадцать лет после преступления благодаря образцу ДНК его родственника», — прочитала Пола и ухмыльнулась. — Смотри-ка, подвела тебя твоя хваленая память.

— Ну да, не двадцать лет назад, а четырнадцать, признаю.

— И он не убил, а изнасиловал, — добавила Пола. — Но в твоих словах есть логика. — Допив кофе, она встала. — Пойду позвоню Стейси. — Пола мельком глянула на часы. — И встречу коллегу из Вустера.

— Мои двадцать минут тоже истекли. — Элинор проводила ее до выхода. — Спасибо тебе.

— За что? За беспощадную эксплуатацию твоих мозгов?

— За то, что вытащила меня из больницы и напомнила, что и за ее пределами есть жизнь, — наклонившись, она поцеловала Полу в щеку. Теплое дыхание защекотало Поле ухо. — Иди и поймай уже этого убийцу. Жду не дождусь, когда это кончится, — у меня на тебя планы.

Полу окатила приятная дрожь.

— Если это не стимул, то я — китайский летчик, — пробормотала она.

Когда Кэрол наконец добралась до своего кабинета, то застала в нем Тони. Он восседал в кресле для посетителей — закрыв глаза, откинувшись на спинку, сцепив за головой пальцы и водрузив ноги на корзинку для бумаг.

— Приятно видеть, что хоть у кого-то есть время на сон, — ехидно сказала Кэрол, скидывая сапоги и снимая пальто. Опустив жалюзи, она достала из ящика стола миниатюрную бутылочку водки.

— Я думал, а не спал, — выпрямился в кресле Тони. Кэрол открыла водку, взглянула на него, затем завинтила крышку обратно и убрала бутылку в ящик. Тони миролюбиво вскинул руки: — Я ничего не говорил!

— Тебе и не надо. Ты умеешь показать собственное моральное превосходство, не шевельнув и бровью.

— Как прошло с Блейком?

— Я смотрю, от тебя ничего не утаишь? — Кэрол устало опустилась в кресло. — Иногда на этой работе бывают моменты чистого, ничем не омраченного удовольствия. Ты бы знал, как приятно было смотреть, как он мечется между желанием сэкономить и желанием выпендриться, показав, какой он превосходный руководитель. А самое приятное в этом было то, что в итоге он принял правильное решение. Если сможем вычислить следующую жертву убийцы, нам позволено установить за ней постоянное наблюдение.

— Здорово. Еще я слышал, что сержант Амброуз нашел нам подозреваемого.

Кэрол успела хорошенько обдумать то, что сообщил ей Паттерсон.

— Ну да, кандидат подходящий, но только если мы доверяем географическому профилю Фионы Кэмерон, если считаем, что убийца использовал свою собственную машину, если отбрасываем версию, что Уоррен Дэви просто укатил куда-то с любовницей.

— Возможно. Но я все же думаю, что Дэви нам чертовски подходит. Если Стейси удастся понять, кто будет его следующей жертвой, у нас появится хоть какая-то определенность. Нам что-нибудь о нем известно?

Кэрол вывела компьютер из спящего режима и просмотрела последние письма. Среди них обнаружился отчет Стейси.

— Нет, на него ничего нет. У Дэви всего одна кредитка, и ту он использует только для нужд компании. Никаких скидочных карт, ничего. Стейси говорит, это типично для людей их круга. Он знает, как легко можно выведать о человеке почти все, поэтому не оставляет о себе никаких сведений. Мобильник он не включал уже очень давно. Последний раз — в день исчезновения Сета. И знаешь, где он его включал? Угадай.

— В районе Центрального вокзала? — предположил Тони.

— Именно. В общем, найти его будет непросто.

— А с его подружкой еще раз беседовали?

Кэрол покачала головой:

— Не хочу, чтобы она его предупредила. Если он поймет, что в опасности, то тут же нарисует себе новые документы и скроется за горизонтом. А если он сбежит, черта лысого мы его найдем. Он просто затаится где-нибудь, и все — хоть в Англии, хоть за границей.

— Не будет он сбегать, — не согласился с ней Тони. — У него есть цель, и, пока он ее не выполнит, не остановится. Ну, если мы его раньше не остановим.

— Что еще за цель?

Тони вскочил на ноги и принялся мерить шагами кабинет.

— Он считает, что у него дурная кровь. С Уорреном что-то стряслось, после чего его жизнь заполнили страх и ненависть к самому себе. Что-то, что, по его мнению, может передаваться по наследству. Я не думаю, что это какое-то заболевание, хотя все возможно. В общем, он убежден, что должен выкорчевать это дурное семя. Стать последним в своем роду. Потому и собирается убить всех своих биологических детей. А потом убьет себя.

— Скольких детей он еще погубит? — в ужасе взглянула на него Кэрол.

— Не знаю. Это как-то можно выяснить?

— Боюсь, нет. Как заявила нам чрезвычайно нелюбезная заведующая брэдфилдской больницей, сведения об анонимных донорах строго засекречены. Так засекречены, что вообще непонятно, какого хрена они их хранят. Почему бы им не уничтожить эту базу данных, если к ней никогда никого не допустят? Тогда и права доноров на конфиденциальность никто не нарушит. — Кэрол вновь достала из ящика водку, на этот раз вместе с банкой тоника. Опустошила то и другое в пустой стакан на столе. — Хочешь? — немного вызывающе спросила она Тони.

— Нет-нет, не надо. Меня и так всего трясет от миллиона мыслей, проносящихся у меня в голове. Мне все кажется, тут что-то не сходится, — пожаловался Тони.

— Но твоя теория объясняет все известные нам факты. Другого логичного объяснения событиям я придумать не могу. — Кэрол потянула коктейль и тут же почувствовала, как отпускает напряжение, цепью сковавшее ее шею.

— Я и сам не могу. Но это не значит, что я прав. — Резко остановившись, Тони поглядел на Кэрол. — Раз все эти данные так трудно добыть, как он их получил? И что с ним случилось, что он устроил этот крестовый поход? Он ведь потратил кучу времени, приручая своих жертв. Как он успевает все держать под контролем?

— Может, он и не успевает. Может, его подружка выполняет за него всю работу. — Опустошив стакан, Кэрол с облегчением вздохнула. — Вот так гораздо лучше.

— Хорошо бы с ней поговорить, — пробормотал Тони.

— Знаю. Но придется придержать коней, пока не поймем, что у Стейси ничего не вышло.

— Понимаю. Просто серийные убийцы со стабильными серьезными отношениями — большая редкость. Если мы не ошибаемся и это и впрямь Уоррен Дэви, то его подруга могла бы многое нам объяснить. — Тони вздохнул.

— Поговоришь еще с ней, не сомневайся, — утешила его Кэрол.

— Эх, поскорее бы, — мечтательно улыбнулся Тони.

— Странный ты человек, — покачала головой Кэрол.

— Как ты можешь так говорить, когда знаешь о существовании людей вроде Уоррена Дэви? Да на его фоне я — воплощение нормы.

— Я в этом не так уверена, Тони, — рассмеялась Кэрол.

38

Только попав в комнату отдела по расследованию особо тяжких преступлений, Альвин Амброуз почувствовал себя словно дома. С этими копами он сработается. Пола Макинтайр выделила ему рабочий стол, телефон с компьютером и налила кофе. Кто бы ни проходил мимо Амброуза, тут же останавливался познакомиться — даже крошечная китаянка, сидевшая в углу в обнимку с компьютерами.

Амброузу нравилось находиться в самой гуще расследования. Альвина беспокоило только одно — ему нечем было заняться. Все остальные просматривали какие-то документы, листали бумаги, но он понимал, что они просто убивают время. Все сидели как на иголках и ждали, когда из-за стены мониторов появится Стейси и укажет путь к золотой жиле.

Маясь от безделья, Амброуз решил проверить электронную почту. Напевая что-то себе под нос, он сидел и ждал, пока загрузится список входящих сообщений. Вскоре музыка стихла. Вторым письмом в его папке шло сообщение с адреса davywarl@gmail.com с темой: «Чем могу помочь?»

Амброуз нервно сглотнул. Он не очень понимал, что делать. Ему, конечно, хотелось открыть письмо, но Стейси и ее собратья давно выдрессировали его не читать писем от неизвестных абонентов, и рисковать он не хотел. Впрочем, у него же под рукой суперспециалист. Амброуз подошел к столу Стейси. Он ждал, а она колотила по клавишам и щелкала мышью. Спустя минуту она наконец подняла глаза:

— Вы чего-то хотели?

— Похоже, Уоррен Дэви прислал мне письмо, — ответил Амброуз. — Оно у меня на компьютере.

Стейси поглядела на него как на, мягко говоря, слабоумного:

— Какой у вас аккаунт?

— Рабочий. Aambrose@westmerciapolice.org.

— Вернитесь к своему компьютеру и выйдите из почты, пожалуйста. Потом снова зайдете, но уже с моего компьютера.

Когда Амброуз вновь подошел к Стейси, у нее на мониторе уже была открыта страничка почты. Пока он вводил пароль, она демонстративно смотрела в сторону. Выделывается, заподозрил Амброуз. Наверняка у нее система фиксирует все нажатия клавиш. Как только почта загрузилась, Амброуз уступил место Стейси. Та села, склонила голову набок и изучила письмо.

— Давайте вскроем. Вы не переживайте, вирусы не пролезут — у меня тут все известные человечеству антивирусы стоят, и даже есть парочка инопланетного происхождения.

Амброуз не очень понял, шутит она или нет. Письмо раскрылось на нижней части центрального монитора. Сверху заскакали какие-то буквы и цифры, но на них Амброуз внимания не обращал — он внимательно читал письмо.

Здравствуйте, сержант Амброуз. Диана Патрик передала, что вы хотели со мной поговорить. Что-то случилось с моей машиной? Извините, что не звоню, — я по делам на Мальте, и тут на телефонных звонках можно разориться. Кроме того, работы очень много, и электронной почтой мне общаться гораздо удобнее. Если расскажете, в чем дело, я тут же с вами свяжусь.

С наилучшими пожеланиями,

Уоррен Дэви.

Компьютерная безопасность «ДП».

www.dps.com

— Интересно, — протянула Стейси.

— По-моему, довольно простое и откровенное письмо, — заметил Амброуз.

— Ага, вот только послал он его не с Мальты. — Стейси ткнула пальцем в верхнюю часть экрана, где цифры и буквы наконец успокоились и замерли. — Письмо отправлено с компьютера, который числится за библиотекой городского совета Брэдфилда. Так что он в городе. Либо ему наплевать, что мы об этом узнаем, либо он самовлюбленный идиот, который считает всех вокруг дураками.

— Как бы то ни было, наверняка он уже готов к следующему убийству. Ваша ловушка пока не сработала?

— Ускорить этот процесс нельзя, — пожала плечами Стейси. — И сказать, когда будет результат, — тоже.

Она вновь забарабанила по клавишам, быстро поглядывая то на один монитор, то на другой. Вдруг, на глазах Амброуза, Стейси застыла. Шли секунды, а девушка все не двигалась. Амброузу даже показалось, что она перестала дышать.

Затем ее пальцы залетали над клавиатурой с такой скоростью, что их почти не было видно.

— Попался, попался, попался!!! — с шепота она перешла на крик. — Он попался! — Никто и не догадывался, что у Стейси такие мощные связки.

Прежде чем она успела договорить, все уже столпились вокруг ее стола. Амброуз подвинулся, и к Стейси протиснулась Кэрол Джордан.

— Что там, Стейси? Что ты нашла?

— Два типа, один с ником Би-Би, другой — Джи-Джи. Первый сверху справа, второй сверху слева. Сообщения появляются внизу экрана.

Все стояли не дыша, пока перед их глазами разворачивался диалог. Би-Би общался с человеком под ником Грязный Ангел. Судя по всему, Би-Би договаривался о встрече — предлагал заняться завтра мотокроссом. Он обещал Ангелу, что научит его всяким хитрым трюкам.

— Значит, завтра, — пробормотала Кэрол.

Ни Джи-Джи, ни его собеседника в онлайне не было, но Стейси удалось восстановить их последний разговор.

— Представился девочкой и пообещал ldagal, что сделает ей макияж и прическу. После школы, в четверг. Вот, смотрите: «Никому не говори. Узнаешь офигенную тайну. Когда закончим, будешь выглядеть на все сто». Опять про секреты!

— Он с ними играет, — объяснил Тони. — Он и впрямь знает их тайну — в отличие от самих детей. И дразнит их, обещая все им рассказать.

— Стейси, кто эти дети?

— Пока не знаю, — рассеянно ответила она. — Расходитесь лучше и дайте мне спокойно поработать. Если что узнаю, разошлю всем по электронной почте. Попробую взломать эти аккаунты. И чем меньше вы про это узнаете, тем для вас же и лучше.

Все разошлись по местам.

— Она — просто что-то с чем-то, — сказал Амброуз Поле.

— Лучшая из лучших, — согласилась та. — Представляешь, она тут работает исключительно ради собственного удовольствия.

— Своеобразные представления об удовольствиях, — удивился Амброуз.

— Ага, — хихикнула Пола. — Зато ей дозволяется копаться во всяком грязном белье, и ей за это даже платят. А когда она не на работе, занимается тем, что зарабатывает миллионы — у нее своя компания по разработке программного обеспечения. Вот тебе и секреты. Стейси думает, что никто не догадывается о ее тайной жизни, но это не так. Однажды в разговоре с Сэмом она случайно упомянула название своей компании, и тот, конечно, не успокоился, пока не разузнал о ней все, что только можно. — Пола украдкой глянула на Сэма. — Бедная Стейси. Я даже не представляю, что будет, когда Сэм поймет, что она в него влюблена по уши. — Пола оборвала себя на полуслове и густо покраснела. — Интересно, и почему я тебе все это рассказываю? — немножко удивленно спросила она.

Ей ответил Тони, который незамеченным стоял неподалеку от них:

— Потому что он такой же, как ты сама. Таким людям, как вы, так и тянет излить душу. Ты и по себе это знаешь.

Амброуз рассмеялся:

— Точно. То ли дар, то ли проклятье.

— Только Кэрол не говорите, — предупредил Тони, — а то она мгновенно вас к себе переманит.

— Ну, это не худший вариант, — заметил Амброуз, оглядывая место, которое с первого мгновения пришлось ему по душе.

Тони уже смотрел на Кэрол, которая, склонившись над рабочим столом, говорила о чем-то с Кевином.

— Не худший, — согласился он. — С другой стороны, можно сказать, что и она заслуживает коллег получше, чем мы. — И Тони ушел, нисколько не заботясь, что его слова вызвали всеобщее недоумение.

Сегодня точно был день Стейси. Она воодушевилась, когда Пола предложила ей проверить федеральную базу данных ДНК и поискать родственников убитых подростков.

— С мальчиками получится, — сразу заявила Стейси, — а вот с девочкой — вряд ли. Структура ДНК предполагает…

— Ой, Стейси, — в притворном ужасе отшатнулась от нее Пола. — Не надо страшных научных слов, я ведь простая городская девчонка с двумя извилинами!

Но Стейси уже отвернулась от нее и перенесла все свое внимание на монитор. Она уже отправляла срочное письмо, присоединив к нему файлы с описанием трех ДНК. К удивлению Полы, после отправки сообщения Стейси даже позвонила одному из аналитиков, с которым раньше работала. Пола, ошиваясь неподалеку, заметила, что Стейси сразу перешла к делу, не утруждая себя светскими любезностями. Впрочем, если бы компьютерщики, звоня друг другу по делу, каждый раз соблюдали все тонкости этикета, западный мир давно бы загнулся.

— Брай, это Стейси Чен. Я только что скинула тебе три образца, которые надо просмотреть. Это очень важно — у нас тут серийный убийца вышел на тропу войны, а с этими данными мы сможем прищучить его раньше, чем он нападет на очередную жертву… Прямо сейчас?.. Спасибо. Я твоя должница. — Опустив микрофон прицепленного к голове телефона, Стейси, не оборачиваясь, сказала: — Он этим займется, так что иди выпей кофе.

Пола вернулась к своему столу, заваленному горой бумаг — обычное дело во время расследования убийства. Кэрол с Кевином закрылись в кабинете с командой копов из Западного отделения и патрульной службы, обсуждая план наблюдения за Юэном Макальпином, тем самым поклонником мотокросса. Перед этим разгорелась жаркая дискуссия — следует ли предупредить парня и обвешать его жучками. Пола рьяно отстаивала эту точку зрения — она лучше других знала, чем могут обернуться подставы, и хотела, чтобы безопасность мальчика была обеспечена по максимуму, пусть это и порождало ряд других проблем. Но она оказалась в меньшинстве. Ее оппоненты утверждали, что четырнадцатилетний парень не сможет убедительно отыграть свою роль, убийца почувствует ловушку и сбежит, оставив их ни с чем. Конечно, скорее всего, они были правы. Пола и сама это понимала. Но, прими они вариант, который отстаивала Пола, у мальчика было бы больше шансов выбраться из этой заварухи живым.

Пола открыла файл с разговорами Би-Би и принялась его перечитывать. Судя по всему, Юэн был милым парнем, добрым и с хорошим чувством юмора. Стейси удалось отследить его благодаря электронному адресу, который он указал при регистрации на сайте. Юэн жил с родителями неподалеку от центра города в квартале, выстроенном еще во времена короля Георга и чудом уцелевшем в разгар послевоенного строительного бума. Отец работал урологом в больнице Брэдфилда, мать — терапевтом в одном из медицинских центров. Семьи всех погибших детей объединяло одно качество — в средствах они явно не нуждались. У Полы была одна знакомая пара, которая уже потратила двадцать тысяч на ЭКО[14], и все зря — бедная жена переживала выкидыш за выкидышем. Достаток семьи Юэна означал, что общаться полиции придется с представителями высшего среднего класса, людьми, которые, если вдруг что пойдет не так, из них кишки заживо вынут.

Радовало и то, что благодаря стараниям Стейси, распотрошившей «Ригмароль», они знали, где Юэн будет встречаться с Би-Би, под ником которого скорее всего скрывался Уоррен Дэви. Юэн собирался сесть на манчестерский автобус до Бэрроудена, маленькой деревушки в пяти милях от Брэдфилда. Би-Би сказал, что встретит мальчика на автобусной остановке, откуда они поедут к нему на ферму, расположенную неподалеку. «Приеду за тобой на квадроцикле», — написал он парнишке. Еще один способ заманить подростка, осатаневшего от скучной городской жизни и мечтающего об адреналине.

— Альвин! — позвала Стейси. — У вас есть минутка?

Амброуз подошел к бастиону Стейси. Пола навострила уши.

— Что такое? — спросил Амброуз.

— Помните кузена Уоррена Дэви? Того, с гаражом? Как его зовут? Почему-то в системе ваш отчет не отображается.

Амброуз прокашлялся.

— Извините, — смутился он. — Я забыл. Я переслал отчет в Манчестер, а вам забыл отдать. Его зовут Билл Карр.

Стейси кивнула в сторону одного из мониторов:

— Вот данные из федеральной базы ДНК. По нашим образцам только одно совпадение: Уильям Джеймс Карр из Манчестера. Он приходится родственником всем трем погибшим. Брай считает, скорее всего, дядей или братом, но не родным.

— То есть что получается, нам нужен Карр, а не Дэви? — Амброуз был сбит с толку.

— Ну, это возможно, конечно, — скептически отозвалась Стейси. — Но вообще-то это лишний довод в пользу Уоррена Дэви. Раз они с Карром двоюродные братья, то и с жертвами у него кровное родство. Наши гипотезы и догадки потихоньку обрастают фактами.

— Все равно мы до сих пор не уверены, что убийца — Дэви, — заметила Пола. — И до сих пор не знаем, где он.

— Значит, нам все же надо установить наблюдение над обоими потенциальными жертвами.

Стейси пожала плечами.

— Как мне тут все постоянно напоминают, в конце концов все упирается в старую добрую полицейскую рутину. — Она повернулась обратно к мониторам. — Сообщу результаты боссу. Ничто не радует ее так, как очередной гвоздь, забитый в крышку гроба преступника.

39

Юэн Макальпин проснулся в отличном настроении. Знаменательный день настал. Сегодня он наконец сделает то, о чем так долго мечтал. Через несколько часов он уже будет носиться на мотоцикле по полям и оврагам, поднимая за собой шлейф пыли и дыша через платок, словно завзятый ковбой.

Родители никогда не позволяли ему заниматься тем, что, по их мнению, представляло для его здоровья хоть малейшую опасность. На протяжении всей его жизни они подстилали Юэну соломку, как будто он фарфоровая ваза и разлетится на куски, если плюхнется на попу. Он до сих пор помнит, какое унижение пережил, впервые отправившись с классом за город. Ему тогда было восемь, и учителя повезли их в центр активного отдыха в Пеннинских горах. Помимо учителей, с ними поехали и родители, чтобы детки не оставались без присмотра. Само собой, в числе этих родителей была и мама Юэна. И каждый раз, когда он пытался чем-нибудь заняться — взобраться на гору, поплавать на каяке, забраться на лошадь, — слышал от матери категорический запрет. Все выходные Юэн проторчал на полосе препятствий и стрельбище для лучников. Ох и натерпелся он от других мальчишек!

Конечно, мама хотела как лучше. Но получилось, что он превратился в объект бесконечных насмешек и издевательств. К счастью, в начальной школе к забиякам и драчунам относились очень строго. Затем Юэн перешел в частную языковую школу и научился быть незаметным. Сильные и спортивные парни даже не подозревали о его существовании, потому и не догадывались, что мама запрещает ему абсолютно все.

Юэну до смерти хотелось заняться чем-нибудь эдаким, восхитительным, захватывающим дух. Он обожал смотреть телеканал, посвященный экстремальным видам спорта, и последние пару лет регулярно качался. Даже мама не стала возражать против того, чтобы он ходил в тренажерный зал, который отец устроил в подвале. Юэну не хватало лишь возможности испытать свое тело, понять, на что оно способно.

Пока на «Ригмароль» он не познакомился с Би-Би, счастливчиком, который жил на ферме и то и дело гонял на квадроцикле и мотоцикле. Юэну повезло, что Би-Би захотел с ним дружить. Сегодня ему наконец представится шанс воплотить в реальность свои мечты.

Маме Юэн сказал, что едет на конкурс ораторов в Манчестере. Значит, дома будет не раньше девяти. Все складывалось очень удачно. Би-Би одолжит ему кое-какую одежду, а перед тем, как сесть на автобус в восемь тридцать, Юэн примет душ. Все пройдет как нельзя лучше.

Юэн с нетерпением ждал встречи, стараясь не лопнуть от радости. Ну, да справится как-нибудь. Во всяком случае, до этого он со своей жизнью управлялся прекрасно.

Примерно в миле от дома Макальпинов, в ближайшем полицейском участке, Кэрол давала команде наблюдения последние указания. В слежке участвовали три машины, один мотоцикл и целая куча агентов с фургоном, в котором они быстро могли поменять внешность: переодеться, сменить шляпы, парики и фальшивые бороды с усами.

— День будет долгий, — говорила Кэрол. — Скорее всего, пока Юэн в школе, мы сможем немного расслабиться, хотя у входа и выхода все равно поставим своих людей, а то вдруг он захочет сбежать пораньше. Вряд ли, конечно, он ведь договорился на определенное время. Но вдруг от радости решит прогулять школу, кто знает? Надо быть настороже. Вопросы есть?

Пола подняла руку:

— Мы уже знаем, что убийца жертв долго не держит. Мы арестуем его, как только он посадит к себе Юэна?

— Я не хочу принимать никаких решений касательно ареста до начала операции, — ответила Кэрол. — Слишком много вариантов развития событий. Разумеется, главный наш приоритет — спасти Юэна. Но нам совершенно необходимо убедиться, что у нас есть доказательства его похищения. Если все готовы, пора приступать. Проследим за ним по пути из дома до школы, запомним, как он выглядит, а заодно потренируемся, — подвела итог Кэрол. — Ну, поехали. И удачи нам всем.

Поездка до школы прошла гладко. «Ауди» матери Юэна ехала, окруженная с двух сторон машинами наблюдения. Сзади ее сопровождал фургон. Миссис Макальпин высадила сына на углу, где-то за квартал от школы, и его подхватили два пеших полицейских. Возле школы они оставили трех копов — двух пеших и одного в машине — и вернулись в управление. Оставалось самое трудное — ждать. Кто-то из полицейских играл в карты, кто-то читал, кто-то дремал. Когда около половины четвертого в участке появился Тони, все уже изнывали от скуки.

— Я и не знала, что ты придешь, — удивилась Кэрол.

— Не могу упустить возможность подействовать тебе на нервы, — ответил Тони.

— Во время операции будешь в фургоне со мной, — предупредила она.

— Отлично. Я не собираюсь усложнять тебе жизнь, — сказал Тони. — Просто подумал, что смогу помочь. Вдруг перед тобой встанет непростой выбор — вмешиваться или сидеть и не рыпаться… А я во всей этой психологии неплохо разбираюсь. — И лицо Тони озарила милая ребяческая улыбка, которая всегда раздражала и вместе с тем забавляла Кэрол. — Так что, может, я вам еще пригожусь. В конце концов, чем больше пользы я принесу, тем богаче будет твой арсенал аргументов, когда Блейк опять захочет навязать вам Тима Паркера.

— А они в университете все такие ужасные? — поинтересовалась Кэрол.

— Нет, — оперся Тони о стол, — есть даже парочка весьма талантливых. Еще двое — просто способные. И много таких, кто выучил всю теорию, но для работы не годится — в силу полного отсутствия интуиции и способности к эмпатии. Такие необучаемы. Либо у человека есть эти качества, либо их нет. Когда постоянно применяешь на практике свои знания и таланты, рано или поздно становишься хорошим клиницистом. А если не применяешь, идешь в университет преподавать. Тиму есть куда расти, но он никогда не станет блестящим специалистом, — пожал плечами Тони. — Вам просто не повезло. Если Блейк опять потребует, чтобы наняли кого-то со стороны, настаивай, чтобы право выбора оставили за тобой. А я уж подскажу тебе, кто из ребят поприличнее.

— Все равно они будут хуже тебя.

— Не спорю. Но я ведь не всегда буду рядом, Кэрол. — Тони говорил вполне серьезно, и Кэрол испугалась. Она так и не узнала, что случилось с ним в Вустере, что он там пережил. С тех пор как он вернулся, вел себя как-то странно. Кэрол не нравилось, когда она чего-то не понимает, а нынешнего поведения Тони она как раз не понимала.

И она перевела все в шутку:

— А ты не слишком молод для пенсии? Или, может, ты все эти годы скрывал свой настоящий возраст?

— Такие, как я, не увольняются, — хмыкнул Тони. — Буду бродить по участкам и дребезжать: «Подозреваемый — белый мужчина от двадцати пяти до сорока лет, не умеющий завязывать и поддерживать серьезные отношения». А какой-нибудь умный молодой старший инспектор все еще будет считать меня гением.

— Как же, жди-дожидайся, — ядовито отозвалась Кэрол и, отступив, громко сказала: — Так, внимание. Приступаем. — Она повернулась к Тони: — Ты уже в курсе, что мы связали Уоррена Дэви с жертвами? Федеральная база данных ДНК дала информацию, что ДНК жертв имеют общие характеристики с ДНК Билла Карра, кузена, который принимает посылки Дэви.

— Хорошая новость. Профайлеру всегда приятно знать, что он направил копов по верному следу. Надо будет купить Фионе Кэмерон большую бутылку чего-нибудь покрепче.

— А ты никогда не думал заняться геопрофайлингом? — спросила Кэрол, пока они шли к выходу. — Добавить еще одну строчку в резюме?

— И заниматься циферками? — покачал головой Тони. — Ты что, Кэрол, я в математике — полный ноль. Я бы остаток жизни тогда провел, ругаясь с компьютером. Я и так уже сам с собой разговариваю, не хватало еще неодушевленные предметы в беседу вовлекать.

До автобусной остановки Юэн добрался без приключений. Он, похоже, не заметил, что за ним следят. Два полицейских сели с ним в автобус — немолодая женщина в плаще и юноша в кожаном пиджаке и красной бейсболке, низко надвинутой на лоб. Как только автобус тронулся с места, Кэрол достала мобильник. В Бэрроуден уже прибыли два детектива. Один собирался сесть на автобус, а второй — опоздать и остаться на остановке, якобы изучая расписание. Оба копа отрапортовали Кэрол, что они на месте, а в самой деревне признаков жизни не наблюдается, за исключением двух стариков, играющих в пабе в домино.

— Ох, чую, не пройдет все гладко, — сказала Кэрол Тони. — Я вчера съездила в этот Бэрроуден на разведку — глухомань страшная. Четыре улицы, магазин, работающий до шести вечера, и паб, в который никто бы сроду не зашел, будь там еще хоть одно заведение поприличнее. Незамеченным там остаться ну очень трудно.

— И что ты планируешь сделать? Напустить побольше прохожих?

— Нет. Сейчас с Юэном в автобусе едут двое. Оба сойдут в Бэрроудене. Женщина пойдет в паб, а мужчина на остановку и там разговорится с агентом, который якобы опоздал на автобус. Больше подставных пешеходов посылать нельзя, убийца может что-то заподозрить. Правда, мы установили камеру — прицепили на плющ на стене уэслианской часовни. — Кэрол показала на что-то за спиной Тони. Обернувшись, тот увидел черно-белый монитор, на котором была видна автобусная остановка и торец паба. Кроме мужчины на остановке, вокруг никого не было.

— Как думаешь, Дэви приедет на квадроцикле, как и обещал парню?

— Скорее на машине. Чтобы не сбежал.

Они молчали, пока фургон лавировал по узким улочкам. Автобуса они не видели, но сопровождавшие их техники постоянно переговаривались со следовавшими за ним автомобилями. Наконец Джонни, старший техник, повернулся к Кэрол и сказал:

— Автобус подъезжает к Бэрроудену.

Кэрол и Тони впились глазами в монитор, на котором показался автобус, подходящий к остановке.

Одновременно их фургон подъехал к окраине деревни, и водитель свернул на площадку возле одного из домов.

— Я об этом еще вчера с хозяевами договорилась, — объяснила Кэрол. — Будем ждать тут. Смотреть и слушать.

Автобус остановился и открыл двери. Юэн вежливо пропустил вперед женщину, затем вышел сам. Юноша в красной кепке спустился на тротуар и наклонился завязать шнурок; мужчина с остановки зашел в автобус. Юэн с любопытством огляделся вокруг. Судя по всему, он не очень нервничал. Взглянув на часы, он отошел в сторону и встал на полпути между пабом и остановкой — там его точно заметят. Женщина зашла в паб. Автобус отъехал от бордюра. Он как раз набирал скорость, когда из переулка вылетел мужчина. Увидев, что автобус уже ушел, он остановился и, тяжело дыша, оперся руками о колени. К нему направился парень в кепке, очевидно его знакомый. Они поговорили и вместе вернулись на остановку, где с жаром принялись обсуждать расписание автобусов.

Меньше чем через минуту по манчестерской дороге к деревне подкатила темная «вольво». Машина медленно проехала мимо остановки, развернулась перед пабом и остановилась возле Юэна.

— Это он, — жестким голосом сказала Кэрол.

Джонни стянул с головы наушники.

— За рулем женщина, — сообщил он.

— Что?

— Женщина, — повторил он и вновь надел наушники.

— Женщина? — Кэрол непонимающе взглянула на Тони. — Ты ничего не говорил про женщину.

Тони развел руками. Он был сбит с толку не меньше Кэрол. На экране монитора Юэн подошел к тротуару и наклонился к открытому окну машины.

— Она говорит, что квадроцикл Би-Би сломался, — вновь подал голос Джонни. — А она мать Би-Би и приехала специально за Юэном…

— Он садится к ней в машину, — сказала Кэрол. — Джонни, передай всем — приступаем ко второй фазе.

— «Вольво»-универсал темного цвета направляется из деревни по направлению к Манчестеру, — заговорил Джонни. — Первые буквы номерного знака — ММ07, остальное пока рассмотреть не могу. Пешеходы, в фургон.

И они вновь вернулись на дорогу. Их фургон сильно отстал от «вольво», и это всем действовало на нервы. Впрочем, Джонни постоянно держал Кэрол с Тони в курсе дела:

— Едут по направлению к Манчестеру. За ними держится «танго-лима-два»[15]… Сбоку перестраивается мотоцикл, обгоняет «танго-лима-два» — как бы неожиданно… Теперь перед «вольво» едет мотоцикл. За рулем точно женщина… Мальчик пьет что-то из банки… Приближаемся к перекрестку… Мотоциклист проехал прямо, «вольво» свернула налево, не помигав поворотником. «Танго-лимо-два» свернула направо, слежку продолжает «танго-лима-три»… Проезжаем мимо городских окраин, «вольво» направляется к югу… Мотоцикл вновь едет за «танго-лима-три».

— Похоже, едем на ферму Дэви, — заметила Кэрол. — Где он якобы не появлялся уже больше недели.

— Может, его подружка — отменная лгунья и смогла провести Амброуза, — предположил Тони. — Наверное, это она за рулем.

— «Танго-лима-два», поднажмите. Проезжайте мимо фермы Дэви и ждите на другом конце дороги. Слежку продолжит «танго-лима-четыре», — приказала Кэрол.

Через двадцать минут никто уже не сомневался, куда держит путь «вольво». Дорога, по которой они ехали, вела к ферме Дэви.

— «Танго-лима-три» и мотоцикл — отрывайтесь. Помните, Амброуз говорил, что вся территория фермы охвачена камерами. Нам на них попадаться не стоит. «Танго-лима-четыре», проезжайте мимо фермы и присоединяйтесь к «танго-лима-два».

Фургон притормозил за мотоциклом.

— «Вольво» проехала ворота, — сказал Джонни. — «Танго-лима-три» считает, что не попадает в поле зрения камер, он вылез из машины и забрался на крышу… Вытащил бинокль. Видит, что «вольво» подъехала прямо к дому… Женщина вышла из машины… «Танго-лима-три» говорит, что пассажирская дверь автомобиля вроде бы открыта… Дверь дома открыта. Он никого не видит. Наверное, она затащила ребенка внутрь… Женщина опять вышла во двор, закрыла пассажирскую дверь, села за руль и поставила машину вплотную к двери сарая… Опять зашла в дом… Все, она внутри. Дверь закрыта. — Джонни взглянул на Кэрол. — По-моему, вполне тянет на похищение.

Она распахнула заднюю дверь фургона и выбралась наружу. Ее примеру последовал и Тони.

— Пока что у нас только похищение, — сказала она. — Мы даже не знаем, там ли Уоррен или еще только едет.

— Он мог быть там даже во время визита Амброуза, — заметил Тони. — Он ведь не обыскивал тогда ферму?

— Нет. А ставить ферму под наблюдение у нас никаких оснований не было. С их системой безопасности нам бы в жизни не удалось подобраться к ним незаметно. При этом за их участком начинаются вересковые пустоши. Кто-то, знакомый с местностью, спокойно мог добраться до фермы под прикрытием темноты. — Чем дольше Кэрол говорила, тем яснее понимала, что к аресту они совершенно не готовы. — Зато мы знаем, что вчера утром он был в Брэдфилде — благодаря тому письму, что он отправил Амброузу из библиотеки.

— Надо идти, Кэрол. Мы же знаем, что этот убийца с жертвами не церемонится. Мальчик и так уже без сознания. Если Уоррен на месте, наверняка уже надевает парню на голову пакет. Мы не можем допустить, чтобы Юэн погиб. Ты себе это никогда не простишь. Ну а Пола так вообще тебя убьет, — абсолютно серьезно сказал Тони.

— Ты прав, — кивнула Кэрол и, заглянув внутрь фургона, крикнула: — Пригоняй машины, Джонни. Всем собраться у ворот! — Она запрыгнула внутрь и подала Тони руку. Они отъехали прежде машины и мотоцикла и затормозили у ворот первыми. Кэрол выскочила из грузовика и подбежала к домофону.

— Полиция, открывайте! — крикнула она. — Считаю до трех: раз, два… — Тяжелые ворота медленно поехали вбок. Кэрол бегом преодолела двор. Сбоку, прикрывая Кэрол, медленно полз фургон. За ним следовали остальные машины.

Бросив автомобили во дворе, полицейские толпой ринулись к дому. Кэрол первой вбежала в дом, с треском распахнув дверь. Она остановилась на пороге, оценивая ситуацию. Юэн Макальпин лежал на расстеленной на кафельном полу пленке — без сознания, но живой. На столе лежал плотный прозрачный полиэтиленовый пакет, рулон упаковочной пленки и скальпель. За столом, обхватив голову руками, сидела и истерически рыдала женщина.

— Простите, — всхлипывала она. — Простите меня.

40

Тони и Кэрол были полностью поглощены сценой, которая разворачивалась по ту сторону полупрозрачного зеркала. Пока они добрались с фермы до полицейского управления, прошло порядочно времени. Сначала им пришлось ждать, пока прибудет «скорая» и парамедики разрешат перевезти Юэна Макальпина под охраной полиции в брэдфилдскую больницу. Затем они дожидались, когда утихнет истерика Дианы Патрик. Оказавшись в камере предварительного заключения, женщина настолько пришла в себя, что даже потребовала адвоката. Все это позволило Кэрол и Тони спокойно спланировать допрос.

— Думаю, надо натравить на нее Полу, — сказал Тони, не дожидаясь, когда его мнением поинтересуются.

— Нет, надо мне самой идти, я же веду дело, — ответила Кэрол. — Это придаст допросу дополнительный вес. К тому же подозреваемых это обычно очень нервирует, и не важно, виновны они или нет. — Кэрол открыла дверь кабинета и крикнула: — Эй, кто-нибудь! Притащите нам кофе!

— Вот именно потому, что ты — старший следователь, ты и должна отойти в сторону. — Вскочив со стула, Тони принялся метаться по кабинету. — Мне совершенно ясно, что Диана Патрик принимала участие во всех убийствах. Возможно, Уоррен ее к этому принуждал. Но вполне может быть и такое, что она действовала добровольно. И если это так, то она взбесится, узнав, что ее сочли мелкой сошкой. А это нам на руку, ты же понимаешь. Чем больше она нервничает, тем для нас лучше. Больше шансов, что запутается в собственном вранье.

— Тони, поверь, я найду способ заставить ее нервничать, — сказала Кэрол.

— А если ее принуждали, она с большей охотой разоткровенничается с человеком, которого не будет воспринимать как угрозу для себя. Другими словами — с кем-то не столь важным, как ты. Понимаешь, пустив к ней Полу, мы ничего не теряем. Напротив, только выигрываем. У тебя еще будет возможность ее допросить. Но пусть первой с ней поговорит Пола.

— Сядь ты уже наконец! — раздраженно воскликнула Кэрол. — Сколько можно метаться, словно тигр в клетке.

Тони уселся на ближайший стул:

— Мне это помогает думать.

Раздался стук в дверь.

— Кофе, — послышался голос Кевина.

Кэрол высунулась, взяла две чашки и ногой прикрыла дверь.

— Я наушник с собой возьму. Будешь мною руководить.

— Ты же знаешь, что Пола лучше всех ведет допросы, — осторожно заметил Тони. Он понимал, что играет с огнем, но промолчать не смог.

— Ты хочешь сказать, что она лучше меня? — Кэрол отдала ему кофе, и Тони показалось, что еще чуть-чуть, и она швырнула бы чашку ему в лицо. Тони нечасто доводилось видеть ее в таком состоянии. Наверное, бесится, потому что Уоррен Дэви до сих пор на свободе.

— Слушай, мы тут с тобой не ругаться собрались, и ты это прекрасно понимаешь, — ответил Тони. — Никто не сомневается в твоих профессиональных качествах. Если бы не ты и не твоя команда, в камере бы сейчас никого не было. У нас все это получилось только потому, что ты позволяешь своим подчиненным проявлять их таланты, даже если они пересекаются с твоими собственными.

— Не понимаю, — упрямо нахмурилась Кэрол.

— Возьми хотя бы Сэма. Ты ведь знаешь, что он эгоист, каких мало. Он не любит работать в паре, потому что считает, что умеет все делать лучше всех. Он бы легко вонзил любому из нас нож в спину, если бы знал, что это пойдет на пользу его карьерному росту — но только если это не расходится с интересами следствия. Другие руководители давно вышвырнули бы Сэма, потому что он не командный игрок. А ты не такая. Ты позволяешь ему проявить себя во всей красе. — Тони умолк и вопросительно глянул на Кэрол.

— Ну, разумеется. Он ведь очень способный.

— Дело не только в этом. Просто он в чем-то похож на тебя — на тебя в молодости, когда ты еще была забиякой и не достигла нынешних высот. Это и остальных твоих подчиненных касается. Ну, может, за исключением Стейси, — скорчил гримасу Тони. — Короче говоря — ты знаешь, что Пола блестяще проводит допросы. И знаешь потому, что видишь в ней свое отражение. Дай Поле поработать, Кэрол.

Кэрол сомневалась.

— Иногда мне кажется, что я занимаюсь только рутиной, а все самое интересное остается другим, — пожаловалась она.

— Пожалей себя, это очень полезно, — улыбнулся Тони. — Ты правильно поступаешь. Кроме того, если бы новая подружка Полы не оказалась в нужное время в нужном месте, нам бы понадобилось куда больше времени, чтобы собрать эту головоломку. Пола заслужила свой звездный час.

— Терпеть не могу, когда ты вынуждаешь меня поступать правильно, — скривилась Кэрол.

— Ничего. Утром будешь собой гордиться. — Тони допил кофе. — Пошли посмотрим, как Пола будет ее обрабатывать.

Пола заставила Диану Патрик и адвоката ждать ее целых двадцать минут. Она решила немножко их помариновать, как только стало известно, что защищать женщину будет Броунвен Скотт, одна из лучших в городе адвокатов по уголовным делам. Такую репутацию она заработала, оправдывая и преступников, и невинных граждан. Понятное дело, что в полиции ее недолюбливали. Зато сама Броунвен обожала тыкать копов носом в их ошибки и хвастаться своими успехами. Кэрол давно уже не скрывала, что терпеть не может адвокатшу, и остальные члены команды всецело разделяли это ее чувство.

Более непохожих друг на друга женщин, чем Броунвен и Диана, надо было еще поискать. Костюм Броунвен — дорогая ткань, изысканный покрой — прямо-таки вопил, что его обладательница никакого отношения к юристам, бесплатно предоставляемым государством, не имеет и иметь не может. Броунвен вообще считалась дамой надменной, но сегодня ее лицо показалось Поле вообще лишенным мимики — не лицо, а застывшая в презрении маска. Наверное, сделала инъекцию ботокса, решила Пола. Или переборщила с подтяжками. На ее фоне Диана Патрик, растрепанная и помятая, выглядела совершеннейшей чушкой. Волосы сбились в клоки, глаза от слез покраснели и опухли. Она подняла на Полу несчастные, виноватые глаза. Нижняя губа Дианы немного подрагивала. Но Пола осталась равнодушной.

Включив диктофон, она назвала имя подозреваемой и открыла папку с делом.

— Диана, сегодня вечером вы похитили и отравили четырнадцатилетнего мальчика. Когда полиция зашла в дом, где живете вы и Уоррен Дэви, вы находились там с Юэном Макальпином. Мальчик был без сознания. На столе перед вами лежал прозрачный полиэтиленовый пакет, рулон упаковочной пленки и скальпель.

— Вы вопросы будете задавать или как? — вмешалась Скотт. — Мы и так все это уже знаем. С ваших слов.

— Я напоминаю вашему клиенту, сколь серьезно ее положение, — бесстрастно заметила Пола. — Так вот. За последние две недели было совершено четыре убийства. Во всех случаях жертвами оказались четырнадцатилетние подростки. Их убили, используя полиэтиленовые пакеты, пленку и скальпели. Следовательно, можно заключить, что вы собирались убить Юэна Макальпина.

Диана Патрик широко, насколько это позволяли ее опухшие веки, распахнула глаза.

— Нет, — в ужасе прошептала она. — Не собиралась! Я никого не убивала. Вы должны мне поверить. Это все Уоррен. Я ждала Уоррена! Он меня заставил! — Диана душераздирающе зарыдала. — Я себя ненавижу! Лучше бы я умерла! — Она спрятала лицо в ладонях.

Пола молча ждала. Наконец Диана убрала руки. По ее щекам струились слезы.

— То есть вы утверждаете, что Уоррен Дэви убил Дженнифер Мейдмент, Дэниела Моррисона, Сета Вайнера и Ниалла Квонтика? И собирался убить Юэна Макальпина?

Сглотнув слезы, Диана икнула.

— Да, — кивнула она. — Он всех их убил. А меня заставлял себе помогать. Он сказал, что убьет меня, если я не буду ему помогать!

— И вы ему поверили? — удивленно спросила Пола.

— Разумеется. — Диана взглянула на нее как на сумасшедшую. — Он ведь убил моего ребенка. Конечно, я ему поверила.

— Вашего ребенка? Когда это случилось?

— В прошлом году, — передернула плечами Диана. — Сразу после ее рождения. — Она глубоко вздохнула и заговорила: — Последние недели беременности он меня никуда не выпускал, держал, словно в тюрьме. Я родила дома. Уоррен сказал, что в больницу нам ехать не обязательно, ведь женщины тысячи лет рожали детей дома. Он был прав. Я и впрямь родила благополучно. Девочку. Я назвала ее Джоди. Ничего прекраснее со мной за всю жизнь не случалось. Я так мечтала о ребенке. А он забрал ее у меня и зажал ей рот и нос, пока она не перестала дышать. — Голос у нее начал дрожать. Диана обхватила себя руками: — И он ее убил. Прямо на моих глазах. — Женщина принялась покачиваться взад-вперед на стуле, вцепившись ногтями себе в плечи.

Пола терпеливо ждала, пока она придет в себя. Скотт, конечно, хотела свернуть допрос как можно раньше и ждала, что Пола даст ей к этому повод. Но Пола не собиралась предоставлять ей такую возможность.

— Почему он это сделал? — спросила она, когда Диана успокоилась.

— Он совершил какой-то очень плохой поступок. Какой, я не знаю. Он мне не говорил. Это как-то было связано с данными одного из клиентов. Уоррен сделал что-то такое, из-за чего кто-то умер. — Диана сидела уставившись в одну точку. — После этого он сильно изменился. — Подняв глаза, она встретила твердый взгляд Полы. — Знаю, звучит странно, но это правда. Он начал твердить, что в нем сидит вирус зла… И сказал, что моя Джоди должна умереть, чтобы вирус не распространился на следующее поколение. Он плакал, убивая ее. — Прижав ладонь ко рту, она вновь начала мерно покачиваться.

То, что Диана свалила все на своего дружка, Полу не удивило. Он ведь пока не попался и свою версию событий представить не мог. Сначала Пола относилась к словам Дианы скептически, но потом начала колебаться. Чудовищный рассказ Дианы Патрик звучал вполне правдоподобно, и видно было, какие мучения причиняет ей каждое слово. Никакая актриса не смогла бы изобразить такое.

— Мне очень жаль, — заговорила Пола, — но я чего-то не понимаю. Почему, убив вашу дочь, он вдруг принялся убивать подростков?

Диана Патрик воззрилась на нее с неподдельным изумлением. Удивление Дианы было столь очевидным, что Пола засомневалась, уж не ошиблась ли она в оценке этой женщины.

— Да потому, что они тоже были его детьми. Вы разве этого не знали?

— Откуда? — ответила вопросом на вопрос Пола. — Мы знали, что они были зачаты от спермы одного и того же донора, но у нас не было возможности определить, был ли этим донором Уоррен или кто-то еще. К такой информации невозможно получить доступ. Даже полицейским, даже с ордером на руках.

Диана уставилась на нее, потеряв дар речи.

Пола улыбнулась:

— Интересно, кстати, как Уоррену удалось установить личность всех этих детей?

Повисла долгая пауза. Пола готова была поспорить, что Диана размышляет, что будет, если она соврет, — поймают ее на лжи или нет? Наконец она заговорила. Медленно, словно прощупывая почву.

— Он меня заставил. Угрожал, что убьет.

— Да-да, это я поняла. Он убил вашу дочь, затем угрожал вам. А вам не приходило в голову от него сбежать?

Диана горько усмехнулась:

— Вы, видимо, не представляете, как устроен наш мир. Во всем, что касается компьютерных технологий, Уоррен не знает себе равных. Может, сбежать бы мне и удалось, а вот спрятаться — никогда. Он бы нашел меня. Где угодно.

— Но сейчас-то вы не боитесь давать показания, — заметила Пола.

— Да. Потому что вы его поймаете и упрячете за решетку, подальше от меня. — Впервые за время допроса Диана говорила совершенно спокойно.

— Так где же он? Где нам его искать?

— Я не знаю. Со дня первого убийства он дома не появлялся.

— А моим коллегам вы заявили, что он на Мальте.

— Я боялась. — Диана перевела взгляд на адвоката.

— Вы ее слышали, — подхватила Скотт. — Она боялась за свою жизнь. Она действовала по принуждению.

— Это не оправдывает убийство, — парировала Пола.

— По-моему, мою клиентку пока никто не обвиняет ни в убийстве, ни в попытке убийства, ни даже в государственной измене — это единственные преступления, для которых ссылка на принуждение к действию не применяется.

— Вернемся немного назад, — сказала Пола, глядя на Диану, которую их перепалка с адвокатом ни капли не заинтересовала. — Как Уоррен узнал имена и фамилии этих детей?

Диана не выдержала твердого взгляда Полы и опустила глаза. Она принялась ковырять ногтем уголок стола.

— Комитет Великобритании по оплодотворению хранит бэкапы данных на серверах независимой компании. А в нашей сфере все друг друга знают. Уоррен выяснил, кто работает на комитет, и попросту подкупил их. Сказал, что мы сами будем делать бэкапы и платить им столько же, сколько платил комитет. В общем, они избавились от работы, оплату при этом получая в двойном объеме.

— А они не поинтересовались, зачем вам эти конфиденциальные сведения? Не боялись подмочить себе репутацию?

— Мы ведь для них «свои». Это не считается.

Полный бред, подумала Пола. Надо будет потом к этому еще вернуться.

— Значит, Уоррен поехал в комитет и снял копию базы данных?

— Это была я. — Диана нервно грызла ноготь. — Он подумал, что я вызову меньше подозрений, так как я женщина.

— И вы скопировали данные женщин, воспользовавшихся донорской спермой Уоррена?

— У меня не было выбора, — упрямо сказала Диана.

— Выбор есть всегда, — возразила Пола. — Просто вы решили от него отказаться, и в итоге погибли четыре ребенка.

— Пять, — отреагировала Диана. — Думаете, я этого не знаю?

Скотт наклонилась и что-то зашептала ей на ухо. Женщина кивнула.

— Похищая данные комитета, вы знали, для чего они нужны Уоррену? — спросила Пола.

— Я тогда вообще ни о чем не думала. Я была сама не своя от горя.

— Диана, мы должны найти Уоррена. Честно говоря, сейчас вы должны заботиться в первую очередь о себе. Согласно положению о совместной преступной деятельности, о котором вам с радостью расскажет мисс Скотт, вам светит обвинение в четырех убийствах. Обещать я вам ничего не буду, потому что никаких сделок со следствием мы вам предложить не можем — у нас тут, знаете ли, не телевидение, а реальная жизнь. Но если вы нам поможете, то мы не останемся в долгу. Так где же он, Диана?

— Не знаю. — С ресниц Дианы сорвалось еще несколько слезинок. — Богом клянусь. Мы вместе уже семь лет, и он никогда раньше не пропадал вот так… Он уезжает из дома только по делам, и то всегда говорит мне, в каком отеле остановится. Он раньше от меня никогда не скрывался.

— А каков был его план? Он собирался лично убить Юэна?

— Он должен был появиться еще до того, как я поехала встречать Юэна! Говорил, что у него полно времени, что он все успеет. Но время шло, а его все не было… Я не знала, что мне делать, но не встретить мальчика не могла — Уоррен бы разъярился. Потому и поехала к остановке. — Диана криво улыбнулась. В ее голосе послышались ликующие нотки. — А теперь Уоррен не приедет, пока вы будете торчать на ферме!

— Он нас не увидит, — заметила Пола.

— Это вы так считаете. Да он весь день за вами мог следить! У него удаленный доступ ко всем камерам. Он мог увидеть вас уже тогда, когда вы только подъезжали к воротам. Он и про того черного копа, что пришел к нам в воскресенье, узнал еще до того, как я написала ему письмо. Где бы он ни был, он все равно на шаг впереди вас.

— А вас, похоже, это только радует, — сказала Пола.

— У вас, наверное, какие-то проблемы со слухом, раз вам так кажется, — отрезала Диана. Она впервые проявила характер, и Полу это заинтриговало.

— Ну а родственники у вас есть? Родители, братья с сестрами? Друзья?

— Мы ни с кем не общаемся, — ответила женщина. — Он со своими родителями не ладит. Они уже давно не разговаривают.

— Диана, не забывайте, что в первую очередь вы должны заботиться о себе, — напомнила Пола. — Мы ведь уже конфисковали все ваши компьютеры. Вы, конечно, считаете, что круче Уоррена в мире никого нет, но у нас работает одна девушка, которая сделает его как младенца. Сейчас она, наверное, уже изучает адреса и телефоны всех ваших знакомых.

— Вряд ли, — отозвалась Диана. — Мы с Уорреном занимаемся охраной личных данных. Как только эта ваша сотрудница попробует подобраться к данным, содержимое всех файлов превратится в полную абракадабру.

— Ну, я бы на это не рассчитывала. — Усмехнувшись, Пола встала. — Раз вы не в настроении нам помогать, я больше не буду тратить на вас время. Мы поймали вас на горячем — вы похитили, насильно удерживали и собирались убить Юэна Макальпина.

— Ну так выдвигайте ей обвинение. Или отпустите ее на свободу, — вмешалась Скотт. — Мальчик поехал с ней совершенно добровольно. Потом потерял сознание. И моя клиентка не несет ответственности за то, что ее партнер оставил на столе какие-то там предметы. — Скотт начала было возмущаться, но Пола быстро ее осадила:

— Это вы завтра судье расскажете. А у меня пока все. Скоро у нас появятся новые вопросы, так что вы, мисс Скотт, далеко не уезжайте.

41

Тони вытащил руки из карманов и обхватил себя за плечи.

— А она молодец. Просто молодец. Врет только тогда, когда это необходимо, так что ложь не очень бросается в глаза. И никакой ценной информации не сообщила, — размышлял он.

В этот момент в комнату вошла Пола, и Тони повернулся к ней. Пола устало оперлась о стену.

— Крепкий орешек, — резюмировала она.

— Именно. Такие врут лучше всего — сами убеждают себя, будто говорят чистую правду.

— Какое у тебя сложилось впечатление? — поинтересовалась Кэрол.

— Сначала я была на ее стороне, — начала рассказывать Пола. — Купилась целиком и полностью. И впрямь поверила, будто он ее затерроризировал. А потом — когда я задала ей вопрос и прикинулась, будто нам неизвестно, что отцом всех жертв был Уоррен, — вот тут я засомневалась. Она ответила на мой вопрос совершенно честно, и я вдруг поняла, как она ведет себя, когда не врет. Стало ясно, что она совсем не такая прямодушная и искренняя, какой хочет казаться. — Пола откинула со лба прядь волос. — Но ничего толкового я из нее так и не выжала. Вообще ничего.

— Мне так не кажется, — возразил Тони. — Мы теперь знаем куда больше, чем до допроса. Картинка потихоньку проясняется.

— Это хорошо, но нам все-таки надо найти Уоррена. Стейси держит под присмотром его кредитку, следит за электронной почтой. Нам известны данные его паспорта и водительского удостоверения. Сегодня в вечерних новостях пустят репортаж о нем, с фотографией.

— Ага, и он тут же смоется, — хмыкнула Пола.

— Тони так не думает. Тони считает, что Уоррен сначала доведет начатое до конца. Верно?

— Что-что? — Тони, погруженный в свои мысли, непонимающе уставился на Кэрол.

— Ну, у Уоррена вроде как миссия. Ты ведь так говорил?

— Да, говорил, — поскреб затылок Тони. — Но вы его не найдете, Кэрол. — Тони схватил со стула свою куртку. — Мне надо пойти поговорить кое с кем. — И с этими словами он направился к выходу.

— С кем? О чем? — крикнула ему вслед Кэрол, но ответа так и не дождалась.

Не только Стейси пользовалась всеми преимуществами эры информационных технологий. Теперь, при условии наличия ордера, все дела решались куда быстрее обычного. Взять хотя бы телекоммуникационные компании. Как только Кевин вернулся с задержания в участок, тут же принялся выяснять, кому и когда звонила Диана Патрик. В течение часа ему удалось связаться с судьей и убедить его подписать ордер, который тот отсканировал и сбросил ему по почте. После этого мобильный оператор и компания, обслуживающая городской телефон Дианы, незамедлительно предоставили ему все сведения.

Кевин удивился, увидев, как редко Диана пользовалась и мобильным, и обычным телефоном.

— Как думаешь, — обратился он к Стейси, — может, у нее был еще один телефон, о котором нам неизвестно? Одноразовый мобильник, например?

— Такое может быть, — кивнула Стейси. — Но вообще-то айтишники предпочитают пользоваться электронной почтой и ICQ и ее подобиями. Это попросту безопаснее. Телефоны все-таки ужасно легко взламываются, — сообщила она.

Стейси показала Кевину программу, которая по одному нажатию клавиши выдавала имя владельца телефона и его адрес.

Кевин внимательно просмотрел список. В основном там числились всякие компании — видимо, клиенты «ДП». Но проверить их все равно стоит. Еще пара звонков в автомастерскую Карра. Это, наверное, тот самый брат, получающий за них посылки, но и это надо уточнить у Амброуза.

Особенно заинтересовал Кевина один номер, принадлежавший ведомству по экологически чистой ликвидации отходов. Диана Патрик звонила им в четверг утром и проговорила восемь минут. Поддавшись порыву, Кевин решил не откладывать разговор с ведомством. Набрав номер, он, естественно, наткнулся на неизбежное автоматическое голосовое меню. Ему пришлось понажимать немало кнопок, чтобы услышать наконец человеческий голос. Кевин представился и сказал:

— Я звоню по поводу одного звонка, сделанного в четверг утром. Возможно, он связан с расследованием убийства. — За годы работы в полиции он уяснил, что слово «убийство» порой удивительным образом действует на самых ленивых бюрократов.

— Убийство? — воскликнула дама на другом конце провода. — Нам ничего ни о каких убийствах не известно!

— Не сомневаюсь, мэм, — примирительно сказал Кевин. — Но нам необходимо свериться с вашими записями. Мы считаем, что подозреваемый звонил вам в четверг и договорился о вывозе мусора у себя из дома. Мы хотим лишь убедиться, верно ли наше предположение, и если да, то что именно вас просили утилизировать.

— Не уверена, что могу дать вам доступ к такой информации, — засомневалась женщина. — Мы ведь подчиняемся закону о защите данных.

Кевин про себя выругался. К какому бюрократу ни сунься, у всех первая реакция одна — закон о защите данных!

— Кроме того, — продолжила дама, — откуда мне знать, что вы и в самом деле из полиции?

— Давайте сделаем так, — решил Кевин. — Я сообщу вам детали интересующего нас звонка, вы проконсультируетесь со своим начальством, а потом перезвоните мне в управление полиции Брэдфилда. Мне, конечно, страшно не хочется тратить время и выбивать ордер, но, если ваш начальник будет на этом настаивать, мы его получим. Ну как, договорились?

— Договорились, — с сомнением протянула женщина.

Кевин сообщил ей данные Дианы Патрик, номер коммутатора и повторил свое имя и звание. Положив трубку, он вздохнул: было уже половина пятого, так что можно поспорить — из ведомства ему в лучшем случае позвонят завтра утром. Подумав, Кевин решил заняться остальными номерами.

Он как раз разговаривал со вторым из списка клиентом «ДП», когда его подозвал Сэм.

— Тут тебе кто-то из экологического департамента звонит, — крикнул он. — Что-то насчет какого-то холодильника!

Договорив, Кевин переключился на другую линию.

— Сержант Мэттьюз, — представился он. — Спасибо, что перезвонили.

— Джеймс Мелдрам, глава отдела экологической утилизации отходов, — послышался строгий голос. — Вы только что разговаривали с моей подчиненной.

— Точно. Я хотел узнать, зачем вам звонила Диана Патрик.

— Я сверился с директивами и счел, что имею право разгласить интересующие вас сведения. — Мелдрам сделал паузу, словно ждал аплодисментов в свой адрес.

— Спасибо. Очень за это благодарен, — спохватился Кевин.

— Диана Патрик заказала нам вывоз морозильника с ее участка. Вчера утром заказ был выполнен.

— Морозильник? — Кевин чуть не подпрыгнул от радости. — Пустой?

— Если бы он не был пустым, наши грузчики отказались бы его забирать.

— А вы знаете, где он сейчас?

— Для готовящихся к утилизации холодильников и морозильников существует выделенная зона. Согласно закону, до утилизации мы обязаны принять определенные меры предосторожности. В эту зону и был перевезен указанный морозильник.

Совершенно очевидно, что Мелдрам наслаждался каждой мелкой деталью своей работы. Не говоря уж о выспренней речи.

— И он до сих пор там? Его не уничтожили?

— К сожалению, сейчас утилизация проводится с определенной задержкой. Так что да, он до сих пор там. Вместе с множеством других морозильников.

— А вы сможете показать нам тот самый, из дома Дианы Патрик? — Кевин скрестил пальцы.

— Как вы понимаете, лично я — не смогу. Но, возможно, грузчики, вывозившие морозильник, смогут с некой долей вероятности определить, какой из предметов принадлежал мисс Патрик.

— А эти грузчики, они еще на работе?

Мелдрам захихикал — по-другому этот звук нельзя было назвать.

— Святые угодники, нет, конечно. Сейчас уже слишком поздно. Их рабочий день начинается в семь утра. Уверен, если вы подъедете к этому часу на склад, они будут счастливы вам помочь.

Кевин записал адрес склада и имена грузчиков. Поблагодарив Мелдрама и повесив трубку, он откинулся на спинку кресла. Его веснушчатая физиономия расплылась в довольной улыбке.

— Ты прям как кот, поймавший канарейку, — заметил Сэм.

— Еще бы. У нас есть все резоны думать, что, когда действующий убийца вдруг избавляется от морозильника, он хочет уничтожить какие-то весьма интересные улики, не правда ли?

Тони обнаружил Альвина Амброуза в зале совещаний — тот изучал список клиентов на сайте «ДП».

— Пытаюсь найти хоть кого-нибудь, кто общался с Уорреном Дэви, — сказал он Тони, когда тот поинтересовался, чем он занят. — Пока безуспешно.

— Я тут подумал… Можно вас попросить подбросить меня до мастерской кузена Дэви? Не помню, как его зовут?

Амброуз поглядел на него как-то странно:

— Ну ладно, ладно, признаю — надо было сразу вам этот отчет отправить. Билл Карр, вот как его зовут. — Он грустно улыбнулся. — Наверное, в каждом участке свои местные шуточки, да?

— Как скажете, — рассеянно улыбнулся Тони. — Так что, подвезете меня?

— Без проблем. — Амброуз вскочил со стула. — Правда, не думаю, чтобы он знал, где Дэви. Я ведь с ним уже разговаривал сегодня днем.

— А я на это и не надеялся, — откликнулся Тони. — Да и не об этом я с ним хочу поговорить. Я бы и сам поехал, но у меня полнейший топографический кретинизм. Без вас я по Южному Манчестеру буду до следующего воскресенья колесить.

— А я что, справлюсь лучше? Я ж вообще из Вустера, — ухмыльнулся Амброуз.

— Конечно, лучше — говорю вам, я безнадежен.

В дороге Тони расспрашивал Амброуза о том, как ему живется в Вустере. Что за люди работают в местной полиции. Что Вустер кажется ему прекрасным городком, идеальным местом, чтобы воспитывать детей — не слишком большой, чтобы постоянно за них бояться, и не слишком маленький, чтобы развивалась клаустрофобия. Время пролетело незаметно, да и думать Тони особо было не над чем — он уже решил, о чем будет говорить с Биллом Карром.

Амброуз свернул в тупик и показал Тони на гараж. Похоже, они приехали как раз вовремя; Билл Карр стоял к ним спиной и опускал тяжелую металлическую гаражную дверь.

— Не поймите меня превратно, Альвин, но будет лучше, если я пойду один, — сказал Тони, выбрался из машины и поспешил к Карру, пока тот не ушел.

— Билл? — позвал он.

Карр обернулся и покачал головой:

— Мужик, уже поздно, я закрылся.

— Нет-нет, я не по поводу работы. — Тони протянул руку. — Я Тони Хилл из полиции Брэдфилда. Не уделите мне пять минут?

— Это вы по поводу машины Уоррена, что ли? Я ведь вашему коллеге все рассказал уже. Я просто помогал кузену с посылками. К их бизнесу я никакого отношения не имею! — Глаза Билла лихорадочно метались, пытаясь углядеть какой-нибудь предлог, чтобы улизнуть. Он потянул себя за ворот джинсовой рубашки и засунул руки в карманы джинсов. Живое воплощение нашкодившего ребенка.

— Да все в порядке, я просто хотел поболтать с вами об Уоррене и Диане, — доброжелательно улыбнулся Тони. — Может, угостить вас пивком?

— У него ведь неприятности, да? У старины Уоррена? — Карр выглядел встревоженным, но не удивленным.

— Не буду вам врать. Похоже, что да.

Билл с шумом втянул воздух.

— Он в последнее время прямо сам не свой стал. Как будто горе с ним какое приключилось. Я-то думал, у него на работе неприятности. Сейчас полно компаний закрывается, у всех кругом проблемы. Но он не стал бы со мной таким делиться. Мы с ним никогда особенно не дружили.

— Слушайте, пойдемте все-таки выпьем, — мягко сказал Тони. — Где тут у вас самая приличная пивнушка?

Мужчины в тишине дошли до паба на углу улицы, который когда-то был обычным заведением для работяг, но недавно преобразился и стал прибежищем типичных почитателей «Гардиан». Тони живо представил, как на смену паркету из виргинской сосны пришел ламинат, а неудобные, зато аутентичные венские стулья заменили современными подделками.

— В последнее время сюда студенты повадились ходить, но в это время дня еще ничего, — сообщил Карр, когда они устроились за барной стойкой с внушительными кружками какого-то местного горького пива с идиотским названием.

— Уоррен давно встречается с Дианой? — поинтересовался Тони.

Карр задумался, кончиком языка машинально трогая уголок рта.

— Где-то шесть или семь лет. Они и до этого были знакомы, но у них роман был такой… вялотекущий, что ли. То потухнет, то погаснет.

Тони и сам знал все о таких отношениях, в которых искра страсти иногда разгорается во всепожирающее пламя. А иногда тихо затухает.

— Им, наверное, помогло то, что они работают в одной сфере, да? — предположил Тони.

— Не думаю, чтобы Уоррен связался с девушкой, которая не фанатела бы от компьютеров. Он-то только о них и говорит. Первый компьютер у него появился, когда он еще в начальной школе учился, вот с тех пор он ни о чем другом и думать не мог. — Карр пригубил пиво и стер пену тыльной стороной ладони. — Он у нас умный, а я — красивый.

— А они с Дианой вообще ладят?

— Похоже на то. Но я с ними не особенно много общаюсь. У нас нет ничего общего, понимаете? Уоррен даже футбол не смотрит. — Судя по тону Карра, хуже проступка и придумать нельзя было.

— А я вот страстный болельщик брэдфилдской команды, — поделился Тони, после чего разговор надолго перешел в обсуждение футбола и обильное поливание грязью «Манчестер Юнайтед», «Челси», «Арсенала» и «Ливерпуля». Спустя двадцать минут Карр уже считал Тони чуть ли не лучшим другом.

— А детей у них почему-то нет, — потягивая вторую пинту, заметил Тони.

— А у тебя есть?

Тони покачал головой.

— А у меня двое, от бывшей жены. Я к ним на выходные езжу. И ужасно по ним скучаю. Но спорить не буду — жизнь без детей куда проще и легче. Уоррен бы детей точно не потянул — он ценит уединение, а этого с детьми категорически не хватает.

— Да полно людей, которые заводят детей, а потом удивляются — мол, с ними еще возиться надо, какое безобразие! — поддакнул Тони.

— Вот именно, — согласился Карр, постукивая по барной стойке. — У Уоррена хватило ума понять, что дети — это не для него. Он уж об этом позаботился.

— В каком смысле? — насторожился Тони.

— А он еще студентом сделал вазэктомию. Мы с ним тогда чаще общались, чем сейчас. Уоррен всегда четко знал, чего он хочет от жизни. Он знал, что у него отличные мозги, знал, что у него хорошая наследственность. Но он понимал, что папаша из него выйдет паршивый, потому и решил стать донором спермы. Сдал в клинику, получил деньги, а потом сделал операцию. Как он тогда сказал? Помню, мне еще эта его фраза запомнилась… А! «Потомство без ответственности». Так и сказал.

— А он об этом не жалел?

— Насколько мне известно, нет. Правда, Диане он так и не рассказал. Она страшно хотела ребенка, особенно последние три-четыре года. Прямо все мозги Уоррену прожужжала. Он даже мне жаловался, что она ни о чем другом говорить не может. Зря он, конечно, с самого начала ей об этом не рассказал. А потом уже не смог признаться. Тем более он сам проболтался про то, что сдавал сперму как донор. Цирк да и только. Представляете, они то и дело бегали в клинику для лечения бесплодия, а он скрывал, что сделал вазэктомию. В конце концов Диана решилась на донорскую сперму, но к тому моменту уже было слишком поздно. Она ведь лет на шесть старше Уоррена, и ей уже хорошо за сорок. В общем, яйцеклетки у нее оказались нежизнеспособные.

— И что, она так ничего и не узнала? — будничным тоном поинтересовался Тони.

— Шутишь, что ли? Да если бы она узнала про вазэктомию, тут же его бы прикончила.

— М-да. — Тони уставился в кружку. — Именно так я и подумал, — сказал он.

42

Кэрол, не веря своим ушам, уставилась на Тони:

— Вазэктомия? Ты серьезно?

— Я серьезен, как никогда. Уоррен Дэви сделал вазэктомию, когда ему было двадцать с чем-то лет. — Тони нашел Кэрол с Полой в комнате наблюдения за допросом, где они обсуждали тактику следующего разговора с Дианой Патрик.

— Так как же ей удалось родить ребенка в прошлом году? — спросила Пола.

— Никак, — ответил Тони. — Это ее самая громадная ложь, фундамент всего остального вранья. Если отбросить ее рассказ про ребенка, то вся история рассыпается, как карточный домик. У нее нет причины бояться за свою жизнь. Так зачем же она помогает Уоррену убивать его детей? — Тони пытливо переводил взгляд с одной женщины на другую, похлопывая себя по бедрам, словно учитель, пытающийся приободрить нерешительного ученика.

Пола и Кэрол обменялись растерянными взглядами.

— Так что же, она ему не помогала? — предположила Пола.

— Правильный ответ! — обрадовался Тони.

— Но она ведь похитила и отравила Юэна Макальпина, — продолжила Пола. — Этого мы никак не можем отрицать.

Тони изобразил на лице страшное разочарование:

— Правильный ответ, неправильная аргументация. Она не помогала Уоррену. Она сама их всех убила. — Задрав голову, Тони уставился в потолок. — А Уоррена, как мне кажется, она убила в самом начале.

— Так-так-так, погоди, — забормотала Кэрол. — Что-то я ничего не понимаю.

— Это ужасная, но довольно простая история. В общем, у Дианы начали тикать биологические часы. Она хотела ребенка, но не просто какого-то там малыша. Ее стала преследовать навязчивая мания — забеременеть от Уоррена. Она практически сошла с ума. Знаете, как те бесплодные дамочки, что таранят машины с надписью «Ребенок в салоне» только потому, что у кого-то есть то, чего нет у них. Диана знала, что когда-то Уоррен был вполне способен зачать — ведь он был донором спермы, а значит, обладал вполне работоспособными сперматозоидами. Она долго пыталась забеременеть, но годы шли, а ребенка так и не было. Тогда они отправились в клинику, где все-таки выяснилось, что Уоррен оплодотворить ее не в состоянии. Они даже попробовали донорскую сперму, хотя Диана была от этой идеи не в восторге — она-то мечтала о ребенке от Уоррена. Но в любом случае было уже слишком поздно — ее яйцеклетки окончательно состарились. Она впала в отчаяние. Почти дошла до самоубийства. Ну как, пока все понятно?

— Мои мозги скрипят, но пока справляются, — с сарказмом отозвалась Кэрол.

— А вот теперь мы переходим к части, в которой я уже не так уверен. Каким-то образом Диана узнала маленький секрет Уоррена — что, сдав сперму, он тут же сделал операцию.

— Может, она стала размышлять, как же он вдруг стал бесплодным? — предположила Пола. — Или не могла сдержаться — она же у нас королева хакеров, верно? А сейчас любые медицинские документы можно найти в Сети, — продолжила она. — Или она просто такой человек — обязательно должна знать все обо всех?

— Возможно, — кивнул Тони. — Суть в том, что как-то она все-таки это узнала. И у нее окончательно сорвало крышу. Рассудок Дианы помутился — оказывается, мужчина, которого она так любила, от которого мечтала родить ребенка — он ее предал! Он не только лишил ее ребенка, но и помешал ей родить от кого-нибудь еще — потому что она потратила слишком много времени, пытаясь забеременеть именно от него. А все эти попытки изначально были обречены на провал. Что еще хуже, Уоррен уже был отцом бесчисленного количества маленьких бастардов. — Тони уже почти кричал. — А они не заслуживали жизни! Ни лживый ублюдок Уоррен, ни его паршивые отпрыски!

Кэрол захлопала в ладоши, изображая неописуемый восторг:

— Чудесное выступление. И как нам все это доказать?

Тони пожал плечами:

— Не знаю. Найти тело Уоррена?

— Она слишком умная, — ответила Кэрол. — Если ты прав, то она наверняка рассчитала все так: свалить убийства на Уоррена и сымитировать либо его самоубийство, либо побег. Ясно, что труп Уоррена мы так легко не найдем.

Они помолчали пару минут, обдумывая сложившуюся ситуацию. Наконец заговорила Пола:

— Ну, всегда можно выбить из нее признание, не так ли?

Кэрол устало улыбнулась:

— Пола, милая, мы ведь не в «Жизни на Марсе»[16]. Теперь копам подозреваемых мутузить не позволяют.

Тони пересек комнату и крепко обнял Полу. Она ошарашенно поглядела на него.

— Она права, Кэрол, — заявил Тони, отпустив наконец Полу. — Мы выбьем из нее признание — но не кулаками, а словами.

— Ну, с этим только ты справишься, — ответила Кэрол. — А адвокатом у Дианы, между прочим, — Броунвен Скотт. Уж тебя-то она точно в комнату для допросов не пустит.

— Зато вещать тебе прямо в ухо она мне запретить не сможет.

Тони смотрел, как Кэрол с Полой входят в допросную. Броунвен Скотт, тихо говорившая что-то своей клиентке на ухо, тут же умолкла. Усевшись, Кэрол с грохотом опустила папку с документами на стол.

— Когда вы узнали, что Уоррен сделал вазэктомию? — жестко спросила она.

Диана Патрик в ужасе распахнула глаза.

— Отлично, — сказал Тони в микрофон, — повтори еще раз.

— Я второй раз вас спрашиваю — когда вы узнали, что Уоррен Дэви сделал вазэктомию?

— Я не знаю, о чем вы говорите, — жалобно залепетала Диана.

Долго она так не продержится, подумал Тони.

— Пятнадцать лет назад Уоррен Дэви сделал операцию вазэктомии. Вы знаете, что такое вазэктомия, Диана?

— Разумеется, — ответила она. — Но я вам не верю. Я родила от него ребенка.

— Ага, — хмыкнула Кэрол. — Этого вашего мифического ребенка. Интересно, что о нем говорится в вашей медицинской карте.

— Моя клиентка уже объяснила вам, что мистер Дэви не позволял ей обращаться за медицинской помощью во время беременности, — вмешалась Скотт. — Не понимаю, зачем вы снова поднимаете эту тему.

— Скажи ей, что никакого ребенка не было, — подсказал Тони. — Не спрашивай, а сама скажи.

— Никакого ребенка не было, — заявила Кэрол. — Не было и не могло быть, потому что Уоррен Дэви еще в двадцать один год прошел процедуру стерилизации.

— Хватит третировать мою клиентку, — потребовала Скотт. — Задавайте ей вопросы, а не мучайте.

— Спрашивай, — велел Тони.

— Как же вам удалось родить ребенка от Уоррена после его операции?

— Иногда такое случается, — ответила Диана. — Я читала, иногда такое бывает. Наверное, это с нами и произошло.

— Игнорируй ее, Кэрол. Продолжай говорить, что она не могла родить ребенка, что она никогда не станет матерью.

— На самом деле вы не рожали от Уоррена, — говорила Кэрол. — Вы ни от кого не рожали. И сейчас не сможете родить. Признайте, Диана, — у вас никогда не будет детей. А раз у вас не может быть детей от Уоррена, то и ни у кого их быть не должно, верно? — безжалостно давила Кэрол, сверля Диану ледяным взглядом. Когда Броунвен Скотт подала голос, Кэрол на нее даже не взглянула.

— Вы оскорбляете мою клиентку, старший инспектор Джордан. Я настаиваю, чтобы вы перешли к вопросам, — сказала Скотт.

— Я только что задала ей вопрос. Могу перефразировать. Вы ведь не хотели, чтобы у кого-то еще были дети от Уоррена, да, Диана?

— Эти дети не имеют ко мне никакого отношения, — глухим голосом сказала Диана.

— Напомни ей, что у нее никогда не будет своего ребенка, — потребовал Тони. — А все потому, что он недостаточно ее любил.

— Это дети, которых у вас никогда не будет, Диана. Дети, о которых вы мечтали. Дети, которых он дал другим женщинам. Не вам. Как вы думаете, почему он скрывал от вас правду? Может, потому, что на самом деле он вас не любил?

— Он любил меня, — возразила Диана. Тони уловил первые намеки на злость в ее голосе.

— Но не так сильно, чтобы сказать правду. Не так сильно, чтобы сделать операцию, которая отменила бы последствия вазэктомии. Он не хотел от вас детей, вот и все. Предпочитал, чтобы его ребенка вынашивала какая-нибудь совершенно незнакомая женщина, но не вы. Верно?

— Инспектор, если вы не прекратите издеваться над моей клиенткой, я потребую немедленной остановки допроса, — вмешалась Скотт. Она положила ладонь Диане на плечо, призывая ее молчать.

В дверном проеме показался Кевин, и Тони на секунду отвлекся.

— Я кое-что тут нарыл. Может, Кэрол пригодится, — сказал Кевин.

— Что же? — спросил Тони, пытаясь слушать и его, и Кэрол с Дианой.

— Вчера с фермы Дианы Патрик по ее просьбе вывезли морозильник. Завтра же утром мы его осмотрим.

— Кевин, ты чудо, — расцвел Тони. — Спасибо!

Он вновь переключил внимание на допросную.

Кэрол и адвокат все так же препирались. Похоже, Тони ничего важного не пропустил. Дождавшись паузы в беседе, он быстро пересказал Кэрол слова Кевина.

— Хотите вопросов, Броунвен? — засияла ядовитой улыбкой Кэрол. — Отлично. Давайте зададим мисс Патрик один вопрос. Скажите, мисс Патрик, зачем вы заказали в муниципалитете вывоз и утилизацию своего морозильника?

На этот раз Диане не удалось скрыть удивление.

— Потому что… Он сломался. Он перестал работать.

— Завтра утром наши криминалисты исследуют каждый сантиметр этого морозильника, — сообщила Кэрол. — Может, там мы обнаружим следы крови Уоррена?

— Я же вам уже говорила! — пронзительно взвизгнула Диана. — Я не знаю, где сейчас Уоррен!

— Когда вы его убили?

— Я не знаю, о чем вы говорите! Скажите ей, мисс Скотт! Я не знаю, где Уоррен, и я его не убивала. Я его люблю.

— Спроси у нее, заметила ли она, что убитые дети были похожи на Уоррена, — подсказал Тони. — Что именно так выглядели бы ее родные дети.

— А вы заметили, что дети Уоррена были на него очень похожи?

— Разумеется. Он ведь был их отцом. А они — его ублюдки. Его дурное семя. Он сам их так называл. Это он сказал, что они должны умереть, не я! — Диана кричала уже в полный голос, не обращая внимания на Скотт, которая пыталась ее успокоить.

— А вы не задумались тогда — а как бы выглядел ваш с ним ребенок? Тот, которого он не позволил вам завести?

— Ну, все. — Скотт решительно отставила в сторону стул. — С меня хватит. Моя клиентка — жертва ужасного, страшного маньяка. Ваши издевательства просто невыносимы. Пока у вас не будет улик, даже не думайте о новом допросе.

— Скажи ей, что ее миссия провалилась. Она — последняя в роду, а род Уоррена будет продолжаться.

Кэрол проигнорировала слова адвоката и впилась глазами в Диану Патрик:

— Вы — неудачница, Диана. Вы убили всего четырех его детей. А остальные — они будут жить и дальше. Издеваться над вами. Дети, которых у вас никогда не будет. Они ведь все вырастут, дети Уоррена. Передадут его гены по наследству своим детям. А когда вы умрете, подведут черту. Дурная кровь умрет вместе с вами, Диана. С вами и вашим бесплодным, иссушенным нутром.

Лицо Дианы исказила страшная гримаса, и, зарычав, она бросилась на Кэрол. Но Броунвен Скотт успела схватить ее за рукав и оттащить в угол.

— Диана, все в порядке. Успокойтесь. Не позволяйте им себя мучить. У них ничего на вас нет, потому они и пытаются вас спровоцировать, — увещевала она женщину.

Напряженную атмосферу разрядил стук в дверь. В допросную вошла Стейси и, заметив диктофон, представилась.

— Мэм, — обратилась она к Кэрол, — уделите мне одну минуту, пожалуйста.

Остановив запись, Кэрол вслед за Стейси вышла в коридор. К ним тут же присоединился Тони.

— Что такое, Стейси? — спросила Кэрол.

— Кевин весь вечер опрашивал клиентов «ДП» — проверял, куда звонили с телефонов фирмы. Хотел убедиться, что это обычные деловые звонки, а не что-нибудь связанное с убийствами. Ну да не важно. В общем, он заодно решил собрать информацию, кто когда видел Уоррена Дэви в последний раз. Все, что он узнал, записал. Когда я поняла, что он сделал, я соотнесла эти данные со временем, когда убийца сидел на «Риге» и разговаривал с жертвами, а также с местоположением компьютеров, с которых посылались сообщения. И тогда до меня дошло. Как минимум на двадцать таких онлайновых бесед у Уоррена есть алиби. Он не мог с ними разговаривать, потому что все эти разы был совсем в другом месте, у своих клиентов. — Стейси передала Кэрол пачку распечаток. — Вот здесь данные, где был Уоррен в дни, когда убийца общался с жертвами. А вот тут — где находились компьютеры, которыми пользовался убийца.

— Алли-мать-вашу-луйя! — наклонив голову, сказала Кэрол.

— Ну вот. И вся наша психологическая атака — псу под хвост, — грустно ответил Тони.

— Ничего, — похлопала его по плечу Кэрол. — Мы выбили ее из седла. Теперь осталось нанести решающий удар. И я с радостью этим займусь.

43

Как только Тони зашел в дом, тут же стащил галстук и бросил его на перила. Он прошел прямо на кухню, налил себе из-под крана стакан воды и тут же осушил его. Он стоял, опершись о раковину, и смотрел в пустоту. Кэрол и ее команда до сих пор отмечали закрытие дела в зале их любимого тайского ресторана. Тони понимал, что им необходимо сбросить напряжение, накопившееся за долгие и мучительные дни расследования, но присоединиться к ним не смог.

Он не хотел праздновать полный и сокрушительный распад личности Дианы Патрик. А ведь совсем недавно это вопящее, заикающееся существо было успешной, умной женщиной, с карьерой и личной жизнью. Но ее захватила одна-единственная навязчивая идея, которая уничтожила, подавила все остальные грани ее личности. А когда она поняла, что ее мечта не просто неосуществима, а уничтожена единственным человеком, которого она искренне любила, в ней что-то сломалось. Большинство людей в ее состоянии удовлетворились бы убийством возлюбленного. Если бы Диана остановилась на убийстве Уоррена Дэви, правосудие, скорее всего, было бы к ней снисходительно, учитывая, как сильно его предательство повлияло на ее психическое здоровье.

Но одержимость Дианы Патрик поглотила ее целиком. Она твердо решила уничтожить Уоррена целиком и полностью — а значит, уничтожить и его детей, порождение его генов. Это было совершенно неразумно, хотя вполне логично. Но система не может принимать во внимание безумные навязчивые идеи, особенно если они касаются убийства детей. Диана Патрик никогда не выйдет на свободу. Если ей повезет, закончит жизнь в психиатрической больнице, если нет — в тюрьме строгого режима.

Не то чтобы Тони считал, будто Диана не заслуживает наказания. Но почему-то вместо ненависти он испытывал к ней лишь жалость. Он попытался представить, каково было бы ему самому, стрясись с ним такое горе, как с Дианой.

Думать об этом было мучительно.

Стянув пиджак, Тони повесил его на спинку стула. Достав из холодильника бутылку пива, он уселся за стол. Лампочки, вмонтированные в кухонные шкафчики, подсвечивали какой-то предмет, наполовину скрытый горой бумаг. Тони бездумно вытащил его из-под горы. Перед ним лежал диктофон Артура. Тони долго и пристально глядел на него. Вся суть этого расследования свелась к проблеме отцов и детей. И к трагичному неведению.

А неведение никогда не приводит ни к чему хорошему. Тони всегда это знал. Просто раньше он не был готов. А теперь, прихватив пиво, прошел в кабинет. Присоединив к диктофону мягкие удобные наушники, он нацепил их на голову и уселся в свое любимое кресло. Напротив него до сих пор стоял стул, на котором накануне сидел воображаемый убийца. Тони представил на его месте Артура и нажал кнопку Play.

«Здравствуй, Тони. Это Артур. Или Эдди — так меня звали, когда я встречался с твоей матерью, живя в Галифаксе, — послышался голос — легкий, мелодичный, до сих пор сохранивший едва уловимый йоркширский акцент. — Спасибо, что захотел меня выслушать.

Я никак не могу исправить то, что не был частью твоей жизни — ни словами, ни поступками. Начнем с того, что я не знал о твоем существовании. Уезжая из Галифакса, я сжег все мосты, и я потом объясню почему. В общем, я и не знал, что ты родился. Четырнадцать лет спустя я поехал отдыхать на Родос и там случайно наткнулся на пару своих бывших подчиненных, работавших на моем заводе в Галифаксе. Разумеется, они меня тут же узнали. Говорить, что я — это не я, было бы полной бессмыслицей. В общем, они угостили меня кружечкой пива и заодно поведали все новости из жизни моих старых работников. Оказывается, они вместе с фабрикой переехали в Шеффилд. Но у них в Галифаксе остались родственники, так что они были в курсе всех местных событий. Они вспомнили, что когда-то я был обручен с Ванессой, и рассказали мне, что у нее растет прекрасный сын, воспитанный парнишка, совсем не такой, как эти нынешние подростки. Не стоило большого труда догадаться, что если сын Ванессы уже подросток, то я вполне мог быть его отцом.

Но я никогда не любил делать поспешные выводы и не стал радоваться раньше времени. Вернувшись из отпуска, я нанял частного детектива, чтобы он разузнал о тебе все, что только можно. Ему удалось найти копию твоего свидетельства о рождении и сделать несколько твоих фотографий. Даты совпадали, а ты выглядел совсем как я, когда мне было четырнадцать. Я был поражен. Ног под собой не чуял от радости. Я ни секунды не сомневался, что ты мой сын». — Голос Артура дрогнул, и Тони нажал паузу. Его глаза блестели от слез, в горле стоял комок. С трудом сделав глоток пива, он вновь включил запись.

«А потом до меня дошло — я ничего не могу с этим поделать. Было очевидно, что Ванесса настроена решительно, и мы не должны знать о существовании друг друга. Я боялся, что, если попытаюсь войти в твою жизнь, она разъярится, а злобу выместит на тебе. А я ведь знал, на что она способна. — Артур прокашлялся. — Кроме того, я боялся того, какой эффект на тебя произведет мое появление. Ты ведь хорошо учился, и я не хотел этому мешать. Четырнадцать лет — это все-таки очень странный возраст. Ты вполне мог послать меня куда подальше. У тебя был для этого вполне веский повод — ведь я бросил тебя, оставив на растерзание Ванессе. В общем, я решил держаться в стороне. Мне нравилось думать, что это ради твоего блага, но вообще-то я просто струсил. И я объясню почему.

Об этом мне говорить особенно нелегко. Ты наверняка сочтешь, что я все это сочинил. Или подумаешь, что у меня старческий маразм. Но это правда, я клянусь. Хочешь — верь, хочешь — нет. Выбор за тобой. Ты знаешь свою мать как минимум так же хорошо, как знал ее я. И ты сам определишь, правдоподобна моя история или нет.

В то время я был молодым человеком, которого ждало блестящее будущее. Я всегда что-то выдумывал и изобретал. Большая часть моих проектов оканчивались ничем, но некоторые оказались вполне удачными. Моя первая компания принесла мне славу и успех благодаря разработке нового уникального способа гальванизации хирургических инструментов. Дела шли хорошо, несколько крупных корпораций предлагали мне целую кучу денег за патент. Я был весьма собой доволен. Я знал, что скоро стану богатым, преуспевающим бизнесменом — а для выходца из бедного рабочего района Соуэрби-бридж это много значило.

В то время я встречался с твоей матерью. Ванесса совершенно свела меня с ума. Я никогда еще не встречал таких женщин. Она была дивой, ярчайшей звездой, на фоне которой другие девушки Галифакса выглядели серыми мышками. Конечно, я знал, что характер у нее — не сахар. Твоя бабушка была очень жесткой женщиной, и Ванессу она воспитала по своему образу и подобию. Но у нас с Ванессой были серьезные отношения, и рядом со мной она становилась чуть мягче и добрее. Мы отлично проводили с ней время. И она была удивительно красива». — Теперь голос Артура звучал пылко и страстно. Тони знал, какой обворожительной умеет быть его мать. Неудивительно, что она вскружила голову Артуру.

«Попросив ее руки, я был уверен, что она мне откажет. Но она согласилась. Я был на седьмом небе от счастья. Мы решили пожениться весной. Кроме того, Ванесса предложила, чтобы мы составили завещания в пользу друг друга. Она тогда работала в адвокатской конторе, и нам бы это ничего не стоило. После свадьбы она собиралась уволиться, так что мы решили воспользоваться возможностью и бесплатно оформили завещания. — Артур грустно усмехнулся. — Ты, наверное, думаешь, что я типичный йоркширец, да? На халяву и уксус сладкий и все такое… Оформление завещания ничего мне не стоило. Но именно из-за него я очень многого лишился.

Итак, мы составили завещания в пользу друг друга. Как раз в это время ко мне с деловым предложением обратилась компания из Шеффилда. Они хотели купить у меня не только патент, но и фабрику. Давали за это кучу денег, да еще и назначали мне пожизненный процент от прибыли. Для человека без особых амбиций предложения лучше и придумать было нельзя. Но я-то был не таким. У меня была целая прорва амбиций, желаний и надежд, и все они включали мое личное дело и моих рабочих. Ванесса считала, что я сошел с ума. Она-то думала, что мне надо продать все, что только можно, а на вырученную сумму зажить припеваючи. „Но что мы будем делать, когда деньги кончатся?“ — спросил тогда я. А она ответила, что я обязательно изобрету что-нибудь еще, а потом устроенный бизнес можно будет опять выгодно продать. Но я все-таки колебался. Уж слишком много на свете было других изобретателей, больше так ничего и не придумавших.

Ты, наверное, знаешь, какой бывает твоя мать, когда ей в голову втемяшится какая-нибудь идея. Переубедить ее невозможно, с тем же успехом можно спорить с паровым катком. Но я стоял на своем. Я сам хотел решить, что мне делать, и не собирался уступать Ванессе. Я велел себе проявить твердость, ведь иначе мне светило провести всю жизнь под каблуком жены, выполняя все ее прихоти. В общем, патовая ситуация. Ну, как мне тогда казалось.

Однажды вечером мы с ней шли домой через Сэвил-парк. Было уже поздно, и совсем стемнело. Вокруг не было ни души. Ванесса опять завела разговор о продаже фабрики. А потом я помню, как сказал: „Только через мой труп“, — и вдруг почувствовал страшную жгучую боль в груди. Время как будто замерло. Передо мной стояла Ванесса, а в ее руках был окровавленный нож. Я опустил глаза и увидел, что на моей рубашке расплывается красное пятно. Ноги у меня подкосились, и тогда — клянусь — я услышал ее слова: „Ты сам это предложил, Эдди“.

Очнулся я в больнице. Врачи говорили, что мне чертовски повезло, что я чудом остался в живых. А рядом сидела Ванесса. Держала меня за руку и мило улыбалась. Я думал, что сошел с ума. Но потом врач оставил нас вдвоем.

— Я сказала полицейским, что на нас напал грабитель, — заявила Ванесса. — Если скажешь им, что все было не так, они подумают, что у тебя поехала крыша.

Понимаешь, я должен был умереть. Тогда она бы поступила с компанией так, как ей хотелось. А я взял и выжил. И сбежал. Выздоровев, я продал фабрику и патент и на год уехал в Канаду — изучать металлургическое дело. Вернувшись, осел в Вустере — он показался мне симпатичным городком, к тому же там я никого не знал. Больше серьезных отношений у меня ни с кем не было. Слишком силен оказался яд, которым отравила меня Ванесса. Трудно влюбиться, если девушка, которую ты любил, пыталась тебя убить.

В общем, я вполне хорошо устроился. А потом узнал про тебя и с тех пор следил за твоей жизнью. Я так горжусь твоими успехами в работе! Знаю, моей заслуги в этом нет, но я горд, что у меня вырос такой сын. Я бы очень хотел, чтобы ты обзавелся своей семьей, но, пожалуй, это еще успеется. Мне говорили, что ты близок со своей коллегой, Кэрол Джордан. Если она — твоя единственная, не упусти свой шанс.

В общем, так. Я сказал тебе то, что хотел. И я до сих пор жалею, что никогда не был тебе отцом. Надеюсь, ты меня поймешь, даже если не захочешь простить. И надеюсь, ты с удовольствием воспользуешься деньгами, которые я тебе оставил. Удачи тебе в твоей жизни, сынок».

Запись окончилась. Последние слова ошеломили Тони. Стянув наушники, он закусил губу. Тоска распирала ему грудь, железной хваткой стянула горло. Дышать было больно. Тони даже не знал, что хуже — то, что довелось ему услышать, или то, что он ни на секунду не усомнился в услышанном. Обычный человек, узнав столь шокирующие подробности о прошлом своей матери, впал бы в ярость. Он бы не поверил словам Артура. Счел бы его рассказ фантазией глубоко больного человека. Но у обычного человека матерью была не Ванесса.

Чуть ли не с детства Тони считал себя человеком, точно подпадающим под характеристику Дианы Патрик — человеком с дурной кровью. Он — дурное семя. Человек, который знает, что способен на зло. Тони отчасти потому и занялся профайлингом, что твердо знал — сложись обстоятельства иначе, он бы стал одним из тех, кого он сейчас выслеживает, а потом и лечит. Умение Тони сопереживать преступникам взялось не из пустоты, оно гнездилось в его преступных наклонностях, развиться которым не позволило просто стечение обстоятельств.

Разумеется, свою руку тут приложила и Ванесса, никогда не упускавшая случая напомнить сыну, до чего он жалок. Образование и опыт позволили Тони понять, как сильно было разрушающее воздействие Ванессы на его личность. Но все же он не мог валить все на воспитание и обстоятельства. Гены тоже очень важны. Баланс врожденного и благоприобретенного, баланс окружающей среды и умения на нее реагировать. Ну что же, подумал Тони. Зато теперь я точно знаю, сколько во мне этой дурной крови.

И знаю, что все, что я нафантазировал себе насчет своего отца, — полная чушь. Он всегда считал, что мужчина, бросивший родного ребенка, — стопроцентный негодяй. Тони верил, что родился от двух совершенно неадекватных, больных на голову людей, следовательно, от него нельзя многого требовать, особенно в эмоциональном плане. Теперь придется пересмотреть взгляды на самого себя и установить новую планку. Потому что один из его родителей был честным, порядочным человеком, который знал, как сильно подвел своего сына. И который гордился им.

Предстоят большие перемены, подумал Тони. Но для них понадобится совсем другая среда. И ему нужен какой-то знак, чтобы понять, где искать перемен.

44

Кэрол проснулась намного раньше запланированного. Как всегда, виноват в этом был алкоголь. В юности попойка всегда гарантировала ей восемь часов бессознательного блаженства. А теперь, перебрав накануне, она спит мало и плохо. Еще один повод послушаться-таки совета Тони и завязать со спиртным, подумала Кэрол. Голова кружилась и гудела, желудок сводило судорогой. Кэрол с трудом припомнила, что, когда она под утро завалилась домой, ее вырвало.

Но оно того стоило. Они с командой отлично отпраздновали завершение дела. Убийства раскрыты, жизни спасены, Броунвен Скотт посрамлена. Дополнительным приятным сюрпризом стал звонок Брайана Карсона, владельца трейлерного парка «Бэйвью». Он сообщил, что недавно по местному телевидению показывали фотографию Найджела Барнса, и он с удивлением понял, что уже видел его. Однажды вечером тот заехал к нему в парк с проколотой шиной. Мужчина заверял, что с ним все в порядке, но Карсон все же настоял на своем и помог ему поменять колесо. Что самое интересное, Карсон прекрасно запомнил, что в багажнике «вольво» лежали черные мусорные мешки, рулон полиэтилена и липкая лента — все это им пришлось выложить на землю, чтобы добраться до запасного колеса.

Ну чего еще может пожелать от жизни любая женщина? Кэрол перевернулась на спину и раскинулась на кровати морской звездой. Рядом послышался глухой стук, и затем кто-то защекотал ее шею.

— Нельсон, — нежно пробормотала Кэрол и почесала кота за ухом. Тот замурчал и принялся тереться об нее головой. — Ладно-ладно, — буркнула Кэрол, — пойдем, покормлю тебя.

На кухонной стойке, над ящиком с вилками и ложками, лежали два ее мобильника — рабочий и личный. Вытаскивая ложку, Кэрол заметила на личном мобильнике сообщение: «Завтрак? Отпиши, когда проснешься. Я не сплю. Т.».

Кэрол взглянула на часы. Ну да, как она и думала — всего пятнадцать минут седьмого. Вряд ли Тони в такое время не спит. Кэрол не видела, как он вчера уходил из ресторана, но подозревала, что случилось это в самом начале импровизированной вечеринки. Она искала его около девяти вечера, когда все начали заказывать еду, но его уже нигде не было. Кэрол даже спросила Полу, которая обычно все примечала, но та была занята мисс Элинор Блессинг и ничем не смогла ей помочь. Любовь — это, конечно, прекрасно, но хорошо бы и про начальство не забывать.

Доверху наполнив миску Нельсона, Кэрол набрала сообщение: «У тебя или в кафе?»

«У меня. Есть сосиски и яйца. Через полчаса», — пришел ответ Тони.

Поставив чайник на огонь, Кэрол побежала в душ.

Тридцать пять минут спустя она, свежая, умытая, одетая, проглотившая нурофен и полчашки кофе, уже поднималась по лестнице к «квартире» Тони. Дверь, разъединяющая ее и его часть дома, уже была открыта. Кэрол нашла Тони на кухне — он как раз вытаскивал из духовки противень с сосисками, подозрительно на них глядя.

— Думаю, им еще пять минут надо постоять, — решил он. — Как раз успею поджарить яичницу. — Он махнул в сторону кофемашины. — Все включено, если хочешь кофе, просто нажми кнопку.

Кэрол с радостью воспользовалась его советом. Пока Тони яростно взбивал в миске яйца, Кэрол сделала два латте. Поставив чашки на стол, она сказала:

— Я и не думала, что ты так рано проснешься. Да еще и нормальный завтрак соберешься приготовить, — добавила она, заметив тарелку с поджаренными лепешками, на которых таяло масло.

— А я вообще не спал, — сообщил ей Тони. — Пошел прогуляться, заодно зашел в супермаркет. Мне надо было с тобой поговорить, вот я и решил пригласить тебя на завтрак.

Кэрол мгновенно вычленила самую важную часть его сообщения:

— Поговорить? Что случилось? Неужели мы ошиблись насчет Дианы Патрик?

— Нет-нет, ничего такого, — нетерпеливо помотал головой Тони, раскладывая по тарелкам яичницу и вытаскивая сосиски. На тарелку Кэрол он вывалил чуть ли не полпротивня. Кэрол внутренне содрогнулась. — Кушать подано. Экологически чистые яйца и сосиски местного производства.

— Я уж и не помню, когда ты в последний раз мне готовил, — заметила Кэрол, осторожно отковыряв кусочек яичницы. К ее удивлению, она оказалась весьма недурна на вкус.

— Ага, — подумав, ответил Тони. — Я тоже. — Он одним махом заглотил полсосиски и чуть ли не всю яичницу. — А вкусно, — с удивлением отметил он. — Пожалуй, надо чаще это практиковать.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросила Кэрол, медленно, но верно уничтожая свою порцию.

— Хочу дать тебе кое-что послушать. Но сначала доешь.

— Я заинтригована, — улыбнулась Кэрол.

— Ты будешь шокирована, это я могу гарантировать, — неожиданно серьезно ответил Тони. — И не от радости.

Кэрол шустро подчистила тарелку и отставила ее в сторону:

— Все, доела.

— Неплохо. Особенно для дамы, которая заявилась сюда с таким видом, будто похмельные монстры всю ночь напролет лупили ее бейсбольными битами, — язвительно заметил Тони, убирая посуду. Спустя минуту он вернулся, держа в руках наушники и диктофон. — Вот, послушай.

— Что это?

— Да ты начни слушать, и сама поймешь. — Тони надел на нее наушники и нажал кнопку Play.

Когда Кэрол поняла, что это за запись, челюсть у нее буквально отвисла.

— О господи, — выдохнула она. Затем взглянула на него глазами полными слез. — Тони… Невероятно! Господи Иисусе!

Тони молчал и лишь бесстрастно следил за ее реакцией.

Дослушав, Кэрол стащила наушники и взяла Тони за руку:

— Неудивительно, что ты всю ночь не спал. Вот это новости…

— Мы ведь сразу не поверили Ванессе. Решили, что она что-то скрывает. Ну вот. Выяснилось, что мы были правы, — глухим голосом отозвался Тони.

— Да, но такого я не ожидала. И что ты будешь делать? Предъявишь ей запись?

— Не вижу смысла, — вздохнул Тони. — Она будет все отрицать. Это ведь никак не повлияет на то, как она живет.

— Но нельзя же вот так все оставить, — запротестовала Кэрол. Слова Тони противоречили всем ее убеждениям о важности правосудия.

— Тогда ведь она избежала наказания. Этого уже не изменить. Кэрол, я не хочу больше ее видеть. Никогда. Я хочу удалить ее из своей жизни, так же, как она удалила Артура из моей.

— Даже не понимаю, как ты можешь так спокойно к этому относиться, — сказала Кэрол.

— Ну, я всю ночь над этим думал. Это дело… Не мой звездный час, прямо скажем. Я только подсказал, где искать. Да и то всю работу проделала Фиона Кэмерон, а не я.

— Но ведь это ты понял, что Уоррен уже умер. И ты сумел разузнать про его вазэктомию, — запротестовала Кэрол.

— Вы бы и сами все это выяснили, просто чуть позже. Я должен признать тот факт, что я, похоже, вовсе не так хорош, как думал. Последние две недели заставили меня понять, что мне необходимо пересмотреть всю свою жизнь. Понять, кто я такой. Я совершал поступки и принимал решения, руководствуясь неполными, неправильными данными. Мне нужно все переосмыслить, Кэрол.

Он говорил так серьезно, что Кэрол поняла — спорить бессмысленно. Значит, надо прибегнуть к давно отточенной тактике. Тактике, благодаря которой она стала хорошим копом: когда сомневаешься, атакуй.

— Тони, что все это значит? Ты прямо как политик — одни общие слова и никакой конкретики.

— Будет тебе конкретика, Кэрол, — грустно и устало улыбнулся он. — Просто я сначала хотел все тебе объяснить. Я собираюсь уйти из больницы. Собираюсь продать яхту Артура, потому что она мне не понравилась. И собираюсь переехать в дом Артура в Вустере, потому что это единственное место на земле, где я чувствовал себя дома. Вот, собственно, и все.

Странное дело — Кэрол вроде бы понимала все слова, но смысла в них уловить не могла. Как будто она заснула в одном мире, а проснулась совсем в другом.

— Ты уедешь в Вустер? Вустер? Ты провел там одну ночь и хочешь туда переехать? Ты с ума сошел?

Тони с несчастным видом покачал головой:

— Я так и знал, что ты это скажешь. Нет, я не сошел с ума. Я просто пытаюсь выяснить, как мне дальше жить — теперь, когда я знаю все о своих корнях. Я думал, что что-то знаю, а получается, что я ошибался. И мне надо понять, с чем я теперь остался.

Кэрол хотелось крикнуть: «А как же я?!» Чтобы сдержаться, она изо всех сил вцепилась в край стола и крепко сжала губы.

— Кэрол, не молчи. Ты же хочешь спросить: «А как же я» — верно? Я прав?

— Потому и хочу, — ответила Кэрол, с ужасом отметив, какой полупридушенный у нее голос. — Потому что ты знаешь, о чем я думаю.

— Я не могу выбирать за тебя, — ответил он. — Решай сама. Этот раунд у Блейка ты выиграла. Но он никуда не денется. Ты познакомилась с Альвином Амброузом, со Стюартом Паттерсоном. Они хорошие, порядочные копы и переживают за свою работу. Если тебе захочется перемен, Уэст-Мерсия с радостью примет тебя в свои ряды. — Тони развел руками.

Кэрол понимала, что Тони никогда не попросит ее прямо поехать вместе с ним. Он никогда не думал, что заслуживает ее. Но Кэрол это не устраивало.

— А зачем мне это делать, Тони? Какая мне от этого выгода? — спросила она и впилась в него глазами опытного и прожженного копа.

— Ну. — Тони отвел глаза. — Там большой дом, Кэрол. Места хватит и двоим.

— Как это — хватит места двоим? Хватит места для пары человек или хватит места для пары? — Кэрол ждала ответа, с надеждой вглядываясь в его лицо.

Вдруг Тони взял со стола диктофон и взвесил его в руке.

— Сегодня утром, — медленно проговорил он, — возможно все.

Примечания

1

Перевод с английского А. Сергеева.

2

Наддал Рафаэль — испанский теннисист, экс-чемпион мира.

3

Изучение трудовых движений с целью рационализации и упрощения трудовых операций — методика, впервые примененная представителями научного менеджмента Фрэнком и Лиллиан Гилбрет.

4

Фрикер (от англ. phreak) — взломщик телефонных сетей. Изначально фрикерами называли тех, кто использовал незаконные способы делать бесплатные международные звонки, но затем сфера их деятельности расширилась, и теперь фрикерством занимаются, например, для сокрытия своего местонахождения при проведении несанкционированных действий в Интернете.

5

Гранж — направление в хард-роке 1990-х. Наиболее известный представитель жанра — группа «Nirvana».

6

«Арчеры» — популярная радиопередача, повествующая о жизни вымышленной деревенской семьи. Идет по Би-би-си ежедневно начиная с 1951 г.

7

Лендс-энд, Джон-о’Гротс — крайние юго-западная и северная точки Великобритании соответственно.

8

«Морис» — традиционный театрализованный английский танец: мужчины в средневековых костюмах с колокольчиками и трещотками изображают легендарных героев, например Робин Гуда.

9

«Завтрак пахаря» — дежурное блюдо в английских пабах, состоящее из хлеба, сыра и маринованных огурцов.

10

Нигас — традиционный английский напиток, названный в честь его создателя Франсиса Нигаса. В состав входят портвейн, сок лимона, специи и сахар. Подается горячим.

11

«Джон Льюис» — крупная сеть торговых центров, в которых в основном располагаются бутики элитных товаров.

12

Английская фамилия Carr созвучна слову «car» — автомобиль.

13

Майкл Хезельтайн — британский политик, получивший кличку Тарзан за яростные атаки на своих идеологических противников.

14

ЭКО — экстракорпоральное оплодотворение.

15

«Танго» и «Лима» — обозначения букв «Т» и «Л» в фонетическом алфавите НАТО.

16

«Жизнь на Марсе» — популярный британский телесериал об инспекторе уголовной полиции, в результате несчастного случая оказавшегося в Манчестере 1973 г.

Комментарии

1

Так и в оригинале. Подразумевается Альвин Амброуз. — прим. верстальщика.

Content

Вэл Макдермид
Лишенные плоти

Благодарности

~~~

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

Примечания

Комментарии