Дарья Калинина

Дело гангстера боится

Глава 1

Огромный разноцветный слон медленно опускался на зеленую лужайку под восхищенные вопли детворы. Толпящиеся позади взрослые даже не думали шикать на ребятню. Слон был до того хорош, что они и сами едва сдерживались, чтобы не захлопать в ладоши вместе со своими детьми.

Слон был раскрашен во все цвета радуги, он мерцал серебром, переливался перламутром. На его шее висело красивое золотое с рубинами ожерелье, а бивни также украшали многочисленные золотые кольца. Слон парил в воздухе, явно не торопясь касаться земли. А собравшаяся внизу толпа малышей, желающих прокатиться на этом чуде, изнывала от нетерпения.

Кира с Лесей, углядев это парящее в небе необычайное великолепие в окно собственной кухни, примчались на лужайку, даже не выпив по чашке утреннего кофе и побросав все свои занятия. Какие уж тут дела, когда прямо под окном качается настоящий воздушный шар, создавая ощущение приехавшего к ним в гости цирка шапито или веселого луна-парка с его захватывающими дух аттракционами.

Но никаких циркачей поблизости не наблюдалось. Не было ни пестрых шатров, ни криков зазывал. Имелся только один прекрасный слон, величественно покачивающийся в воздухе взад и вперед под порывами ветра. Под слоном на крепких канатах была приделана небольшая корзина. Это был очень нарядный воздушный шар, предназначенный для катания ребятни и взрослых по небу.

– Кто это придумал?

– Откуда тут взялось это чудо?

Иначе это назвать язык не поворачивался. Розовый хобот, голубые огромные ноги, украшенное кисточками седло на спине, само туловище все сплошь в розово-бело-зеленых узорах.

Толпа детей внизу была настроена восторженно. А вот среди взрослых попались несколько недоброжелателей, который желчно объяснили подругам причину появления у них в поселке этого шара:

– Банкир Шариков все развлекается.

– Деньги, видимо, девать человеку некуда.

– Сиротам бы лучше пожертвовал или на благотворительность, чем так чудить.

– Сыну праздник решил устроить.

– А повод-то ерундовый! Его мальчишке сегодня стукнуло восемь.

– У парня всего лишь день рождения, а Шариков кичится, словно парень уже в институт поступил.

– Но Шариков же у нас круче всех. Вечно выпендриться старается. Вот он и придумал вместо сотни воздушных шариков подарить сыночку один– единственный! Зато какой! Чтобы все рты разинули!

– Пыль в глаза пустить – это он любит.

– Да, это он умеет.

Подруги не особенно обращали внимание на воркотню соседей. Они и так знали, что мужчину со смешной фамилией Шариков, но отнюдь не смешным бизнесом, который относительно недавно поселился у них в поселке, люди недолюбливали. За что? Почему? Что было тому основной причиной, разобраться было сложно. Да подруги и не особо пытались.

С них было достаточно и того, что внешне банкир им не нравился, и они общаться с ним не рвались. Сам банкир был высок, слюняв и сильно напоминал помесь жирафа и ламы. Но при этом поговаривали, что дела с этим человеком и его банком лучше не иметь. При первой же возможности Шариков вас обязательно кинет. Но это были так, слухи. Пока что к банку, которым руководил Шариков, ни у кого претензий не находилось. А проценты по вкладам выплачивались высокие и стабильные.

И все же подруги в банк к Шарикову свои кровные накопления нести не торопились. Больше доверяли проверенным государственным структурам, знакомым всем с детства по бело-зеленому логотипу. А вот про Шарикова, как соседа, могли сказать следующее – он был человеком склочным и скользким. Всегда на всех собраниях умудрялся поднять бучу, а потом как-то оказаться в сторонке, предоставив остальным ругаться между собой.

Никакой выгоды, помимо чистого удовольствия, Шариков от этих склок не имел. Из чего подруги сделали вывод, что молва во многом права и лучше все-таки держаться от этого человека и всей его семейки подальше. И честно следовали этой установке до сего дня, когда волшебно прекрасный подарок банкира его сыну привлек их внимание.

Побыв в толпе, подруги быстро разобрались, откуда такой дикий ажиотаж среди детей. Оказывается, после обеда было обещано катание всех желающих на слоне. То есть все дети поселка, независимо от того, были они приглашены на праздник в дом банкира или же нет, могли покататься на воздушном шаре. Разумеется, очередь выстроилась сразу с утра. Хотя с утра кататься на воздушном шаре должен был сам именинник, и никто другой.

В гордом одиночестве этот счастливчик проковылял к шару, сам раздуваясь от гордости не хуже слона. Сыну банкира исполнилось восемь лет, но только в этом году мальчишка пошел в школу. Всех денег банкира не хватило, чтобы уговорить учителей принять его отпрыска в школу раньше.

– Ваш сын не может сложить один плюс один и получить правильный ответ. Он не знает букв. По своему умственному развитию он тянет на не слишком развитого трехлетку. Куда вы его отправляете в школу? Зачем? Ну, допустим, мы его примем. И что дальше? Он всегда будет самым последним в классе. Наймите мальчику учителей, а лучше обратитесь к врачам. Такое отставание в развитии явно требует медицинского вмешательства.

Подруги мало знали Витальку, во-первых, потому что пообещали себе держаться подальше от самого Шарикова, его спесивой жены и их малость странноватой бабки. Ну, и от избалованного Виталика, которому только сделай замечание, как все семейство Шариковых немедленно набросится на обидчика, посмевшего обидеть их кровиночку, и просто втопчет в грязь негодяя.

А во-вторых, банкир жил через две улицы от них. И не видеть его и его семейство подругам удавалось довольно просто. Но все же банкир был человек инициативный, его семья тоже любила прогуляться на публике, поэтому подруги встречали их мальчишку на общих праздниках, которые в поселке случались регулярно благодаря бессменному главе – Таракану, который искренне считал, что живущие рядом друг с другом люди должны быть хорошими соседями, а для этого как минимум обязаны знать, как кого зовут, а также кто чем дышит.

За те полгода, что семья Шариковых жила в «Чудном уголке», Виталька хорошего впечатления на подруг не произвел. Был он чрезвычайно избалован, нагл и при этом все его шалости оставались безнаказанными. Стоило кому-то повысить голос на слишком уж разошедшегося мальчишку, как рядом вырастала мать или бабушка Витальки и грудью кидалась на защиту своего дитятки.

– Не смейте делать замечания чужим детям!

– Наш мальчик очень нервный, к нему нужен особый подход!

– Виталя не виноват! Это все другие дети его подначивают!

Тот факт, что Виталик предпочитал играть с детишками много младше себя, потому что старшие его в свою компанию не принимали, да и сам он чувствовал себя среди них неуютно, в расчет любящими родительницами не принималось. Сам банкир на сына хоть и мог прикрикнуть, но не рисковал часто это делать. Иначе и ему самому могло достаться от взбесившейся супруги и ее мамаши, которые обе души не чаяли в мальчишке. И баловали, и портили мальчика чрезвычайно.

И сейчас подруги подозревали, что хоть воздушный шар и был оплачен из кармана банкира, но идея, бесспорно, принадлежала матери мальчика.

– А вот и сама мамочка пожаловала.

– А где бабуля?

– Вот топает. Как же без нее обойтись. И шарфик для своего внучка уже тащит.

– А шапочку?

– И шапочка при ней.

– А сапожки резиновые?

– Бери круче, небось уже и валенками запаслась. Как же, внучок на такой высоте замерзнуть может!

Но первой перед подругами пронеслась мадам Шарикова, одетая, несмотря на довольно прохладный день и раннее время, в вечернее платье и обутая в туфли на крайне неудобных тонких шпильках.

Супруга банкира Шарикова была высока ростом и хороша собой. Всюду, даже на общем ежемесячном субботнике по озеленению родного поселка, она появлялась с видом королевы, при полном наборе золотых украшений с любимыми ею брильянтами, с маникюром, стильной прической, залитой десятью слоями лака. И деликатно тюкнув крохотной, сделанной специально на заказ и украшенной стразами тяпочкой, утомленно прикрывала глаза и удалялась в тень.

Спорить с Тараканом – основным организатором этих озеленительных субботников – мадам опасалась. Старый генерал правил в поселке железной рукой. И к странностям старика все давно привыкли и не роптали. Таракан из коммунистического прошлого вынес твердую уверенность, что физический труд на свежем воздухе всем коллективом идет только на пользу.

И поэтому зимой все взрослые и дети строили гигантскую горку или снежный городок, весной озеленяли свой поселок, высаживая цветы на свой вкус. А летом купались в озере и загорали на пляже, который сами же и соорудили. Конечно, не собственноручно, котлован для озера вырыл экскаватор. А нанятая бригада садовников неизменно перекапывала и удобряла землю, а также подготавливала дежурную цветочную рассаду на случай, если кому-то не хватит своих кустиков.

Но небольшое физическое усилие для того, чтобы цветы цвели, озеро было чистым и в специальных садках плескалась рыба, а на пляже был ровный желтый песок, а не смесь из мусорных пробок, окурков и обгрызенных арбузных корок, требовалось от каждого жителя поселка. Это было прописано в правилах, которые подписывал каждый новый житель перед тем, как въехать в поселок.

Подругам такие коллективные мероприятия даже нравились. Они никогда от них не отлынивали, находя удовольствие в такой работе. Это и впрямь здорово сближало с соседями. Но только не с зазнайкой мадам Шариковой. Она всячески подчеркивала свое особое положение. И старалась держаться поближе к мужу, который обязательно занимал руководящую позицию, бегал взад и вперед, суетился, указывал и что-то организовывал. Хотя все это была одна видимость, каждый и без него точно знал, что и как ему надлежит делать. Это была заслуга Таракана, а отнюдь не Шарикова.

Но если вернуться к мадам, сейчас лихо ковыляющей по дерну на своих лаковых шпильках, то поговаривали, что в прошлом она успешно подвизалась в модельном бизнесе, где и нашел ее Шариков. Даже сейчас, после рождения ребенка, мадам Шарикова могла дать фору многим другим женщинам и в умении одеваться, и в умении держаться, и, самое главное, в умении подать саму себя.

Невозмутимое ее лицо словно по волшебству озарялось светлой лучезарной улыбкой, если она считала, что человек или момент того заслуживают. Мадам Шарикова была хорошей актрисой, но сейчас, когда она торопилась за своим сыном к его воздушному шару, ее лицо искажала неподдельная тревога. И она даже не думала, как нелепо выглядит со стороны. Все ее внимание было приковано к сыну, который уже прыгал возле воздушного шара, простирая к нему маленькие жадные ручонки.

– Сыночек, Виталик, ты ведь не полетишь на этом ужасном шаре? Это опасно! Я тебя не пущу!

Подруги переглянулись между собой. Выходит, они ошиблись. И идея с шаром вовсе не принадлежала мамочке. Тут постарался папочка. Но Витальке идея отца так понравилась, что сейчас он бодро пер навстречу своему счастью, не обращая никакого внимания на спешащую за ним мать и семенящую бабку.

– Виталенька, ты ведь только посмотришь на шарик и домой пойдешь? Да, мальчик? – дрожащим голосом спрашивала бабушка. – Там у нас и торт, и свечки. Ты ведь хотел торт со свечками. Да и торт твой любимый, шоколадный с клубничкой!

Какой там торт! Какая клубничка! Тут был такой шикарный воздушный шар, слон с хоботом и бивнями! Разноцветный слон, весь изукрашенный причудливыми узорами. Даже у совершенно взрослых подруг глаза засверкали при виде такого великолепия, что уж там говорить про малышню – та была вообще без ума от происходящего.

– Хочу на шар! – упрямо твердил Виталик. – Это мой шар! Мне его подарил папа!

– Чтоб ему пусто было, ироду! – вполголоса ругнулась себе под нос бабка. – Придумал же такое!

Дочь неодобрительно покосилась на мать, но ничего ей не сказала. Видимо, и сама придерживалась того же самого мнения.

– Виталик, ты же не полезешь в кабину!

Но, конечно, Виталик полез. Мадам Шарикова рванула за ним, невзирая на каблуки, которые соскальзывали с деревянных ступенек лесенки, по которой надлежало подниматься в кабину. Но ее остановил хозяин шара.

– Только один пассажир, мадам, – галантно, но твердо произнес он.

– Но я его мама…

– Только один пассажир, мадам!

– Но я должна…

– Возможно, мадам будет сама управлять шаром?

И хозяин выразительно потянул за какой-то рычаг, отчего из сопла горелки вырвалось синее пламя, шар дернулся вверх, туго натянув веревку, которой был привязан к земле. Шарикова ахнула, а владелец повторил:

– Мой шар поднимает только одного пассажира.

– Но я…

– Сколько весит ваш сын?

– Ну, килограммов двадцать.

– Или, скорей, двадцать пять?

– Ну… около того.

Виталька для своего возраста был очень крупным мальчиком. Лично подруги больше склонялись к тому, что вес его все тридцать кило.

– А мой шар может поднять только сорок килограммов лишнего веса. Вы можете полететь одна, без своего сына.

По лицу мадам Шариковой было видно, что одной ей этот шар и даром не нужен. И с большим удовольствием она бы засунула в него кого-нибудь из прыгающих и галдящих вокруг детей. А своего драгоценного сыночка схватила бы в охапку и убежала с ним в безопасное укрытие.

Но вот согласился бы Виталик на такой поворот событий? Было ясно, что без скандала и истерики мальчик ни за что не отказался бы от предложенной ему забавы. Но мадам очень не любила истерик своего сына. Тогда он выглядел совсем некрасивым. И Шариковой совсем не хотелось портить такой день.

Пока в душе женщины шла борьба, подруги заинтересованно рассматривали владельца шара. А он был очень даже ничего. Этакий мачо с крохотной бородкой и тщательно выбритыми щеками. Коротко подстриженные темные волосы, белая рубашка с широкими рукавами, облегающий мощный торс жилет и кожаные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги. Ему не хватало только шляпы с пером, а то перед вами был бы вылитый пират, только не приплывший по морю, а спустившийся с неба.

Глаза у этого типа были маленькие, но пронзительно черные. А вот кожа несколько подкачала. Она хоть и была смуглой, как подобает настоящему пирату, но при этом была вся в мелких оспинках. Хотя кто сказал, что пираты обладали идеально гладкой кожей? Скорей всего, иссушенная ветром и солнцем, она у них должна была быть грубой и шершавой.

В общем, владелец шара был хорош. Хотя его шару в виде слона больше соответствовал бы восточный халат и чалма.

– Да вы не беспокойтесь, – внезапно изменил мужчина свой тон, глядя на перепуганную мадам. – Опасности никакой нет. Видите, шар привязан. Мы с вашим сыном поднимемся на совсем небольшую высоту, насколько это позволит страховочный канат. Осмотрим двадцать-тридцать метров окрестности. А спустя четверть часа, когда воздух остынет, спокойно спустимся вниз. Или же нас притянут помощники.

И он кивнул на двух охранников поселка – Сергея и Диму, которые были сегодня откомандированы в помощь воздухоплавателю.

– А это точно безопасно?

– Я головой отвечаю за жизнь вашего сына!

То ли мадам Шарикова была порабощена блеском черных глаз владельца шара, то ли ей стало стыдно за свой страх. А скорей всего, она просто понимала: миром оттащить Виталика от понравившегося ему подарка просто нет никакой возможности.

Но так или иначе она кивнула:

– Хорошо, я согласна.

– Вот и прекрасно! – просиял пират. – Виталий, залезай!

Он протянул мальчишке свою крепкую сухую руку, и Виталик оказался в корзине шара. Он неуклюже перевалился через плетеный борт, сначала просто свалившись на дно, отчего шар дернулся, а бабка охнула и кинула на дочь полный осуждения взгляд.

– Зачем разрешила, дура!

– Мама, помолчи, мы тут не одни!

– Убьются же ведь! Виданное ли это дело, дите в воздух посылать!

– Мама, перестань! Не позорь меня перед всем поселком!

Но бабушке Виталика было плевать на общественное мнение. Она прыгала перед шаром, надеясь привлечь к себе внимание внука.

– Возьмите и меня с собой! Я – легкая!

– Мама, да успокойся ты!

В этот момент охранники уже начали отпускать потихоньку канат, отчего шар медленно поплыл вверх под восторженные вопли собравшихся внизу. Десять метров, пятнадцать, двадцать.

– Ну, все! – закричала мадам Шарикова, нервы которой не выдержали. – Хватит! Остановитесь! Уже достаточно!

И видя, что шар продолжает подниматься, она кинулась к охранникам.

– Остановитесь!

От неожиданности те выпустили канат из рук. Шар резко подпрыгнул, и внезапно раздался треск.

– Канат! – закричали из толпы. – Канат оборвался!

И действительно, страховочный канат, казавшийся таким толстым и надежным, оборвался! Он выскользнул из рук охранников и теперь болтался в воздухе уродливым огрызком.

– Виталя! Виталик!

Перепуганная мать бежала следом за шаром, который медленно уносило вверх и в сторону от поселка.

– Помогите! Помогите кто-нибудь!

Увы, самого господина Шарикова не было в поселке. А все прочие восприняли случившееся исключительно как дополнительное развлечение. Ну, что могло грозить мальчишке в компании с опытным пилотом? Максимум, прокатятся над окрестностями, а потом сядут где-нибудь на лужайке.

– Скорей! – раздались радостные крики. – За ними! А то улетят!

Но как ни быстро бежали ребята, они были вынуждены остановиться за поселком, где начиналась березовая роща. Разноцветный слон уплывал прочь и наконец скрылся за деревьями.

Подруги в погоню за шаром не побежали. Пешими было все равно бесполезно. К тому же у них имелось не менее важное дело, чем гоняться за воздушным слоном. Им на руки свалилась бабушка Виталика – теща банкира Шарикова.

Старухе стало нехорошо, едва только шар начал взмывать вверх. А уж когда она увидела, как ее драгоценный единственный внук взмывает куда-то в необозримое пространство, становясь все меньше и меньше, она начала терять сознание. И так как ее дочери было не до нее – перепрыгивая через то, что можно перепрыгнуть, и огибая то, что перепрыгнуть было невозможно, она, босая, потеряв шпильки, гналась за слоном, уносившим ее сына – то забота о бабушке выпала на долю оказавшихся рядом с ней подруг.

– Ох, милые, ох, плохо мне! Скорей! Нашатырь! Валерьянку! Корвалол!

Ничего такого у подруг при себе не имелось. Они ведь выскочили из дома всего на несколько минут. Да и не в их привычках было таскать с собой целую аптечку с сердечно-сосудистыми средствами. Но бабке реально становилось все хуже. Лицо у нее совсем побледнело, а глаза закатились.

– Надо вызвать врача!

Но и телефонов у подруг при себе не оказалось. Вот незадача! А вся толпа, в которой могли найтись взявшие с собой телефоны, уже была далеко, люди следовали за шаром. Пришлось подругам тащить старуху к себе домой на собственных закорках. Никого способного им помочь рядом не оказалось. Проштрафившиеся Дима с Сережей неслись во главе погони за слоном.

– Вот так всегда! – кряхтела Леся, волоча тяжелую старуху. – Только что толпа вокруг была. А как нужна помощь, так и нет никого.

– Не ворчи, лишь бы с мальчиком все было в порядке.

– Да что с ним может случиться! Полетают с пиратом немножко, а потом приземлятся. Воздух ведь остынет, далеко не улетят!

Услышав это заявление, бабушка открыла глаза и удивительно здравым голосом спросила:

– Вы думаете?

– Ну конечно! – обрадовалась Леся.

А практичная Кира тут же спросила у бабки:

– Вы можете идти сама?

– Нет, – тут же снова притворилась умирающей хитрая старуха. – Совсем ноги не идут!

С горем пополам подруги доволокли тяжелую, вопреки всем ее уверениям, бабку до ее дома, вызвали врача и стали ждать, как будут дальше развиваться события. Настроение у них было хуже некуда. Они чувствовали, что их похвальное намерение держаться от скользкого банкира Шарикова и всей его неприятной семейки трещит по швам и вот-вот совсем развалится.

– Оставим бабку на прислугу, а сами сбежим, – шептала Леся на ухо подруге.

– Неудобно как-то.

– Неудобно будет, когда они нас во что-нибудь втянут. У меня уже такое ощущение, что мы с тобой две бабочки, которые попались в липкую паутину, которую сплел для них паук.

– Вечно эти твои сравнения. Обойдется как-нибудь.

Леся не успела возразить, потому что тут приехали врачи, которым требовался то стол, то стул, то тарелочка, то ложечка. Для врачей частной медицинской клиники они были удивительно плохо укомплектованы всем необходимым. У них не было с собой даже пишущей ручки! Имелся, правда, ноутбук, но он не работал.

В связи с этим процедура оказания медицинской помощи бабке Шариковых оказалась слишком долгой. Прошло не менее часа, прежде чем врачам удалось снять ЭГК и сделать другие экспресс-анализы.

– Ничего страшного у вас нет, – недовольно констатировала молодая женщина врач. – Давление уже в норме. Сердце тоже. Сейчас мы сделаем вам укольчик, вы успокоитесь, заснете и…

– Как я могу успокоиться, когда не знаю, что с моим внуком! Жив ли еще мальчик?!

И бабушка снова закатила глаза. Схватилась за сердце и застонала так горестно и страшно, что врачи, уже собравшие все свои аппараты, вновь кинулись к больной.

– Последний раз тебе говорю, пошли отсюда! – взвыла Леся, увидев это светопреставление.

Кира кивнула, и подруги стали медленно продвигаться к дверям. Только бы их не заметили и не остановили. А впоследствии, если возникнут претензии, они всегда могут сказать, что ушли за водой или стерильными салфетками, срочно понадобившимися врачам. Они были уверены, что в ближайшее время в семье банкира будет твориться такое, что про их бегство еще долго никто не вспомнит, если вспомнит вообще.

Но похвальному намерению подруг спастись не суждено было реализоваться. Когда они были уже почти у самых дверей, те распахнулись и в помещение влетел сам банкир Шариков.

– Мне уже сообщили! Где он?

– Кто?

– Мой сын! Виталька!

– Он… Э-э-э…

Подруги замялись, не зная, как получше сформулировать ответ. Но этого и не потребовалось. В ту же минуту двери вновь открылись, и в комнату вошли несколько человек. Преимущественно это были охранники поселка и просто любопытные граждане мужского пола. Они осторожно несли на руках жену банкира, которая была без сознания. Сначала они направились к дивану, но замешкались, увидев, что место уже занято бабкой и суетящимися возле нее врачами.

– Кладите прямо сюда! – велел Шариков. – На ковер.

Женщину бережно опустили на застилающий пол гостиной шикарный турецкий ковер, глаз она так и не открыла.

– Виолетта! Что с тобой? – кинулся к жене банкир. – Где Виталик?

При этом его ничуть не смущало, что жена находится без сознания. Но, видимо, банкир хорошо знал свою супругу, потому что не прошло и минуты, после того как женщину уложили параллельно ее матери, как она открыла глаза и вполне внятно произнесла:

– Виталик в больнице! Чтоб тебе провалиться с твоими сюрпризами! Мальчик разбился, возможно, он уже умер!

– А-а-а! – раздался дикий вопль с дивана, где лежала бабка. – Мой внучек! Маленьки-и-и-ий!

– Мой сын! – вновь закрыла глаза мадам. – Мне плохо! Умираю!

– Сердце! – схватился почему-то за желудок сам Шариков. – Где мой сын? В больнице? О! Как же мне плохо! Доктора! Врача!

Медики и охранники совсем растерялись, не зная, к кому из умирающих бросаться в первую очередь. Но подруги наблюдали за Шариковым, и его поведение показало им, что поводов для волнения нет ни малейших. Скорей всего, такие спектакли его женщины устраивали и прежде. А сегодня, воодушевленные большим наплывом публики, просто стараются изо всех сил.

Шариков немного поумирал, а потом отошел в сторону и принялся кому-то сосредоточенно звонить.

– Да тут я уже! – услышали подруги со стороны двери знакомый голос главы их поселка – отставного генерала, прозванного за длинные усы и сухощавую наружность Тараканом. – Не звони ты мне, Шариков, постоянно. Тут я уже.

Лицо у Таракана было сосредоточенное и мрачное. Такое лицо у него бывало лишь в случаях, когда поселку грозили крупные неприятности, и их требовалось, кровь из носа, предотвратить. Подруги и раньше помогали главе поселка в такого рода делах, заминая возможные скандалы и проводя частные расследования тех преступлений, о которых Таракан предпочитал не распространяться среди посторонних.

Таракан оглядел присутствующих, почему-то задержался взглядом на девушках и кивнул им. При этом лицо у него ничуть не прояснилось, а даже наоборот, помрачнело еще больше. И подруги окончательно похолодели.

Значит, не обманули их предчувствия. Вляпались они все-таки в историю. Вон и Таракан уже сделал на них ставку в предстоящем расследовании случившегося с бедным Виталей. А ведь они этого так боялись и так не хотели!

Глава 2

Шариков тут же бросился к старому генералу. От волнения он плевался и шепелявил больше, чем обычно. И Таракан невольно отшатнулся, когда банкир налетел на него со словами:

– Что с моим сыном?

– Спокойно, голубчик, спокойно, – недовольно произнес Таракан, утираясь вытащенным из кармана платочком. – Мальчик жив, а сейчас это самое главное. Я лично убедился, что его госпитализировали в клинику.

– Он жив?

– Жив, но разбился, конечно, сильно.

– О, боже! Что с ним?

– Когда мы его нашли, мальчик был без сознания, – уклончиво ответил Таракан.

– А этот человек… тот, кто все это натворил, он был рядом с ним? Вы его задержали? Выяснили, что произошло?

– Мы над этим работаем.

– Работаете? Но вы тут… и один. А где же владелец шара?

– Владелец шара скрылся с места происшествия. А возможно, что тоже стал жертвой несчастного случая. Вероятно, он выпал из корзины еще прежде мальчика, когда шар еще находился на большой высоте. Тогда он точно разбился. В поисках его тела – живого или мертвого – мои люди сейчас прочесывают все окрестности.

И присев на придвинутый ему стул, в последнее время ноги стали подводить отставного генерала все чаще, Таракан поведал ошарашенному банкиру то, что произошло сегодня утром в поселке по его – Шарикова – вине.

Когда шар, оборвав страховочный канат, улетел со стартовой площадки, все жители кинулись за ним в погоню. Но некоторые – наиболее сознательные – тут же сообщили обо всем случившемся самому главе поселка. Таракан немедленно выслал в направлении улетевшего шара группу своих охранников на джипе, двух мотоциклах и паре пожилых призовых скакунов, доживающих свой век в поселке в качестве патрульных жеребцов.

Надо сказать, что перед этой группой быстрого реагирования не существовало никаких преград. Где не мог проехать джип, там пробирались мотоциклы. А где пасовала техника, там проходил верный конь. Жеребцы хоть и считались слишком старыми для скачек, показывали отменную резвость на пересеченной местности. Так что следить за шаром группе удавалось до того самого момента, как он начал приземляться.

– К этому времени в корзине были двое. Мальчик и взрослый мужчина.

Но когда приземлившийся шар был найден на поляне за лесом, мужчины в корзине или возле шара не было видно. А на земле лежал мальчик. Он был без сознания.

– Думаю, что он неудачно свалился, пытаясь самостоятельно выбраться. Он ведь у вас не особо увлекается спортом. Так что ничего удивительного, если он перевесился через борт корзины и просто упал головой вниз, стукнувшись о землю.

Банкир явственно представил себе это зрелище и побледнел.

– Высота там была совсем небольшая, – тут же добавил Таракан, заметив, что напугал банкира. – Шар висел над землей всего метрах в двух-трех.

– Виталик умудряется разбиваться, даже упав со стула, – тихо произнес Шариков.

Подругам даже стало его жалко. Ну и что с того, что Шариков плюется, словно верблюд? Он же в этом не виноват. Такова особенность строения его губ. И Виталька тоже не виноват, что он такой мешок с лапками. Вполне возможно, что мальчик стал жертвой собственной неосторожности.

Но где же при этом был красавец-пират, владелец воздушного шара? Почему он не предостерег мальчика от преждевременного спуска из корзины? Куда он вообще подевался? По неосторожности произошел несчастный случай или же это было преднамеренное преступление? Вопросов имелось много, ответов куда меньше.

И поэтому подруги ничуть не удивились, когда увидели, что Таракан манит их к себе пальцем.

– Вы тут были все время? – осведомился он у них.

– Да.

– Ничего странного не заметили?

Подруги пожали плечами. Что имел в виду их Таракан? Они знали старика уже давно и слишком хорошо понимали, просто так генерал им вопросов задавать не будет. Значит, что-то он такое про семью Шариковых знает, что заставляет его думать о том, что произошедшее с Виталькой не простой несчастный случай, а нечто большее.

Но пока что подруги могли лишь помотать в ответ головой. Нет, никаких подозрительных странностей они не заметили. Если не считать странностью все, что произошло сегодня с утра, начиная с появления воздушного шара у них в поселке и заканчивая его отлетом.

– Ну, хорошо, – вздохнул Таракан. – Идите к себе домой и, пожалуйста, никуда не отлучайтесь. В течение часа к вам зайдут.

И словно по волшебству дверь перед подругами распахнулась, а сами они оказались на лужайке перед домом банкира. Им дали приказ. И девушкам не оставалось ничего другого, как подчиниться ему. Они пошли к себе домой и попытались использовать отведенное им время для того, чтобы закончить со своими ежедневными утренними делами.

Леся опрыскала розы, а Кира покормила кошек. И девушки постарались сделать это получше, потому что обе чувствовали, скоро у них не будет времени даже на самих себя.

Таракан появился в их доме не через час, а только через час сорок, опоздание в его случае просто невероятное. Отставной генерал превыше всего ценил точность и исполнительность. И если уж что-то обещал, то слово держал.

– Проклятые истерички, – пробормотал он вместо извинений, перешагивая через порог дома подруг и вытирая взмокший лоб.

Девушки сразу же поняли, что слова генерала относятся не к ним, а к матери и бабушке Виталика, которые, стеная и охая, следовали по пятам за Тараканом.

– О, мой дорогой внук!

– Мальчик мой!

Подруги поежились. Зачем эти нервные особы пожаловали в их дом? Конечно, подруги им очень сочувствуют, но все-таки предпочли бы, чтобы дамы выражали свое горе где-нибудь в другом месте. Например, у себя дома. Хорошо еще, что банкир Шариков сохранял подобие здравого смысла и сразу же пообещал подругам:

– Мы к вам ненадолго.

Хорошо бы, кабы так, вот только мать и бабушка снова зарыдали на два голоса, каждая старалась перещеголять другую. Так что банкиру даже пришлось на них прикрикнуть:

– Тихо вы! Пацан еще не умер, а вы уже воете, словно хороните мальчишку!

И немедленно получил в ответ от обозлившихся женщин:

– Ты никогда не любил Виталика!

– Сразу видно, что сын тебе чужой!

После чего банкирша и ее мамаша, кинувшись на грудь друг другу, зарыдали еще громче, хватаясь за сердце, зовя врачей, требуя лекарства и всего на свете.

– Что за кордебалет!? – вспыхнул Таракан. – А ну, цыц, бабы!

Его окрик подействовал моментально. Женщины заткнулись и поглядели на Таракана вроде как даже с уважением. Шариков, несмотря на свою ловкость и пронырливость, таким авторитетом у своих женщин явно не пользовался.

Добившись тишины, Таракан повернулся к подругам.

– Итак, Виталик находится в больнице, – кашлянув, произнес он. – Состояние у мальчика тяжелое. Он здорово стукнулся головой или его стукнули, но он находится без сознания, объяснить, что с ним произошло, по этой причине не может.

– А что говорят его врачи?

– Тоже, что и обычно. Они все знают, но не знают ничего. Прогнозы строить боятся, твердят, что тут все решат ближайшие несколько суток.

– А этот владелец шара? Ну тот, в костюме пирата… что он говорит?

– Мы его не нашли. Похоже, мерзавец сбежал. Мы обнаружили его следы в лесу, нашли на ветках деревьев обрывки его рубашки. Негодяй бежал так, что даже не заметил, что ветки рвут его одежду!

– Он был напуган тем, что случилось с мальчиком?

– Вот это и предстоит нам выяснить.

При этих словах Таракан метнул на подруг особый взгляд, так что им моментально стало понятно, что под словами «нам» он в первую очередь имеет в виду «вам». Но с какой стати подругам было вмешиваться в это дело? Оно касалось лично банкира Шарикова и его семьи. А Шариков был их соседом, во всяком случае, он жил в их поселке. Они его знали, знали его семью и, выходит, обязаны были помочь.

– Но что мы можем сделать?! – невольно воскликнула Кира. – Ну найдем мы этого типа с эспаньолкой, а он нам скажет, что ребенок сам выпал из корзины, пока он занимался управлением шаром, пытаясь заставить тот снизиться. У него же не две пары рук, чтобы одной дергать за рычаги, а второй ловить выпавшего из корзины мальчика. Так что его вины тут нету. Просто несчастный случай.

– Так-то оно так, – поджал губы Таракан. – Только тут дело такое… Там, в лесу, мы нашли следы еще одного человека. Точнее сказать, человека и его машины.

– Ну и что? Лес – общественный. В нем может находиться кто угодно. И дороги там имеются, не всюду, но имеются. Машина могла заехать в лес, что тут странного?

– Человек приближался к Виталику. Неизвестный постоял возле мальчика, а затем, не оказав ему помощи, проследовал в направлении за сбежавшим владельцем шара.

– Ну… наверное, тот человек хотел его догнать.

– А что он делал в лесу, да еще именно на месте приземления шара? Судя по следам, этот человек простоял там достаточно долго. Никак не меньше часа-двух. Он явно ждал приземления шара. К тому же, не догнав Федора, этот человек вернулся назад, к своей машине, опять же, не подумав оказать мальчику помощь. Вместо этого он сел в автомобиль и уехал, словно бы ничего не произошло. Я считаю, это не было случайностью.

Подруги переглянулись между собой.

– Хм… И что это был за человек?

– Мои люди видели в лесу крепкого мужчину, но лица его разглядеть не успели. Тот бежал, пригнувшись и явно не желая, чтобы его увидели. Он был одет в темный спортивный костюм, капюшон надвинул на лицо. Вероятно, это и был второй мужчина, который поджидал на земле мальчика и Федора с его воздушным шаром. Тот, кто уехал затем с места происшествия на машине.

И помолчав, чтобы дать подругам время осмыслить услышанное, Таракан веско добавил:

– И к тому же не первая это уже неприятность у нашего соседа.

– В смысле?

Таракан снова откашлялся. И начал рассказ. Он получился коротким, но емким. Ровно двадцать один день назад у банкира – господина Шарикова, возглавлявшего Банк Межрегионального Союза, застрелили его заместителя и правую руку господина Барсукова. Следствие по этому делу ведется, но пока что следователи могли сказать, что убийство заказное и, значит, найти настоящего виновника вряд ли представится возможным.

Но беда, как известно, не приходит одна. Не прошло и недели, как пропала Елена Барсукова – жена убитого заместителя. Елена не была просто женой, она была помощницей и личным секретарем погибшего Барсукова. И в связи с этим могла знать много тайн, касающихся дел банка. Возможно, одна из этих тайн и унесла с собой в могилу обоих супругов.

– Во всяком случае, следствие склоняется именно к этой версии.

Елена Барсукова пропала среди бела дня, отправляясь на работу в банк господина Шарикова. В оставленной ею квартире был полный порядок. Вещи, документы и ценности лежали на своих местах. Не было похоже, что женщина подалась в бега. Однако и требования о выкупе за женщину от ее вероятных похитителей также не поступило ни в день ее исчезновения, ни на следующий.

– Судьба этой женщины неизвестна и поныне. Следствие склоняется к мысли, что она давно мертва. Обычно жертв похищения, за которых не потребовали выкуп в первые сутки после похищения, живыми уже не находят. Преступники знают, что полиция куда усерднее работает, если есть тело жертвы. Если же тела нет, человек просто исчез, то и поиски ведутся вяло, всегда есть возможность, что человек просто сбежал и сам не хочет, чтобы его нашли.

Подруги притихли, обдумывая услышанное. Имелись две жертвы. А вот сегодня случилось очередное несчастье. Чуть было не погиб единственный сын банкира.

– Шариковы уверены, что за всем этим стоит один и тот же человек. Он вознамерился вредить их семье. Для чего сначала лишил банкира двух верных помощников, а теперь еще и почти что погубил мальчика.

Девушки взглянули на Шарикова, который, вспотев, нервно тер шею порядком измочаленным носовым платком.

– А у вас есть версии, кто это может быть?

– А? У меня? Нет, что вы! Понятия не имею, кто может желать мне зла!

Но при этом глаза Шарикова так воровато забегали, что это было слишком даже для него. Банкир и в лучшее время не производил впечатления человека честного и открытого. А уж сегодня он и вовсе выглядел как нашкодивший кот, который сожрал хозяйскую сметану, а теперь боится заслуженного наказания.

И поэтому Кира сочла нужным предупредить банкира:

– Если такой человек есть, лучше сразу о нем сказать.

– Нет, никого нет! Я со всеми нахожусь в прекрасных отношениях!

Ну такого вообще просто не бывает. И Шариков далеко не ангел, чтобы его все любили. Подруги были уверены, что за этим человеком числится немало больших и малых прегрешений. И если посчитать, то наверняка окажется, что из желающих отомстить банкиру выстроится целая длинная очередь. Вопрос заключался в том, у кого именно из этой очереди возникла острая и непреодолимая потребность сделать это немедленно.

– И ведь даже ребенка не пожалели! Значит, этот человек имеет на вас серьезную обиду. Вспоминайте, кого вы так задели.

– Нет, нет! Я ничего не знаю.

И все же подруги могли поклясться чем угодно, что банкир не вполне с ними откровенен. И не они одни. Бабушка пострадавшего Витальки тоже не стала сдерживаться.

– Не ври! – воскликнула она, удивительно резво вскакивая из кресла, в котором только что полулежала. – Не лги хотя бы людям! Уж я-то знаю, как Виталька тебе поперек горла был! Не любил ты его никогда!

– А вы, мама, его избаловали до невозможности! Испортили пацана!

– Ты был бы только рад, если бы Виталька исчез совсем! – твердила свое теща банкира. – Убийца!

– Мама, замолчи!

К ссоре подключилась и жена банкира. Виолетта вскочила со стула и чуть ли не с кулаками наступала на свою мать. Но та не дала дочери спуску и тоже надвинулась на нее.

– Ты родного сына на кобеля приблудного променяла! За мужиком своим тянулась, а про кровиночку и думать не хотела! Вот Бог тебя и наказал! Отнял у тебя Виталика!

Налицо был конфликт поколений, вот только его подоплеки подруги пока что не понимали.

А бабка между тем снова залилась слезами.

– Врача! Врача! – вопила она что есть силы. – Мне плохо! Умираю!

От ее криков из комнаты сиганули прочь перепуганные кошки подруг. Фантик и Фатима не выносили громких звуков. Кошек отличал любопытный нрав, но такое представление было чересчур даже для них. А подруги подумали, что для умирающей бабка кричит удивительно громко. Но дело было даже не в этом. Пусть теща банкира притворялась, сколько бы ей заблагорассудилось. Но почему она называла Виталика чужим Шарикову?

Таракан тоже вопросительно посмотрел на банкира, а потом на его жену.

– Ну, да! – раздраженно откликнулась Виолетта. – Да, мой сын не родной моему мужу. Он его усыновил. Теперь вам ясно, что имеет в виду моя мать?

– Ой, дура! – немедленно отреагировала старуха. – Какая же ты дура, Летта!

– Софья Георгиевна, помолчите, – велел ей Таракан. – Если бы не ваши реплики, никто бы ничего не узнал.

Старуха примолкла. А ее дочь со вздохом полезла в свою сумочку за кружевным носовым платочком, которым она деликатно промокнула свои глаза. У бабки Виталика платок был самый обычный, дешевый и не слишком чистый. У Шарикова полотняный. А вот у Виолетты оказался при себе изящный кружевной. Подруги и сами не знали, что следует из этих их наблюдений, они просто отметили это.

– Так и знала, что придется об этом сказать, – произнесла она затем. – Да, Виталик был рожден от другого мужчины, не от моего нынешнего мужа. Но мой первый брак был законным образом зарегистрирован, потом я овдовела, так что стесняться мне нечего.

– С приплодом Шариков ее взял! – злобно каркнула бабка Софья. – Вот и не мог ей этого забыть никак. Виталика он ненавидел. И шар этот дурацкий, я уверена, придумал только для того, чтобы мальчонку со свету сжить.

И повернувшись к зятю, она злобно воскликнула:

– У-у-у! Гад ты скользкий! Ненавижу тебя! Если с Виталькой что-то случится, никогда тебе этого не прощу. Сгною! Прокляну! Ненавижу!

Старуха была близка к истерике. Но зятю ее выступления были не в новинку. Он выслушал угрозы довольно равнодушно и быстро ответил:

– Я ни в чем не виноват. Меня даже тут не было, когда случилось несчастье.

– Да уж конечно, хитрый ты червяк! Вечно найдешь лазейку, куда спрятаться. И ведь ни налоговая тебя прищучить не может, ни ФСБ. Вечно ты вывернешься, мерзкий гад!

– Мама, помолчи!

– Софья Георгиевна, вы думайте, что говорите!

Теперь банкир выглядел изрядно испуганным. Он явно не хотел, чтобы в поселке узнали, что им давно интересуется налоговая служба вкупе с ФСБ. Но бабка, забывшись в своем горе, невольно вынесла сор из избы. Теперь она замолчала, но было уже поздно.

– Что там с налоговой? – оживился Таракан.

– Все ерунда! – быстро ответил Шариков. – Вопрос уже решен. Были кое-какие неувязки с платежами по вине неопытных девчонок, но все уже исправлено, штрафы заплачены, у налоговой ко мне вопросов больше нет.

– А у ФСБ?

– Это вообще не ко мне! Это все Барсуков что-то там химичил. Выписывал левые кредиты, которые шли совсем не на то, на что должны были идти.

– А на что же они шли?

Голос Таракана не позволял усомниться, что ответ на свой вопрос он получит обязательно. Не от самого Шарикова, так от кого-то другого из осведомленных лиц. И Шариков счел за лучшее ответить:

– Несколько кредитов было выписано на имя некоего Эльдара Мансурова. Его подозревали в связи с террористами. Но откуда же нам с Барсуковым было знать об этом? Мы выдали этому человеку деньги, а оказалось, что не надо было этого делать.

– И много вы ему выдали?

– Десять миллионов рублей.

– А обеспечение?

– Он взял эти деньги на развитие бизнеса, – уклончиво ответил банкир.

– И ваш банк выдал деньги человеку, не взяв с него никакого залога?

– Он производил впечатление порядочного. И у него был прекрасно составленный грамотный бизнес-план! Не у всех наших клиентов бывает такой развернутый и подробный план. Барсуков сказал, что Мансурова обязательно ждет успех. Его бизнес расцветет буйным цветом и принесет нам и нашему банку богатые плоды.

При этом Шариков так искренне таращился в глаза своему собеседнику, что сразу же становилось ясно, он врет или, по крайней мере, многого недоговаривает.

И еще подругам стало понятно, что всей правды Шариков все равно им не скажет. Будет врать, юлить и уходить от истины насколько возможно. Такой уж он человек, этот банкир. Верить ему на слово мог только полный лох. А уж кем-кем, а лохом Таракан не был. И поэтому оставил бесполезные расспросы банкира относительно его подозрительных сделок и задал конкретный вопрос:

– В какой фирме вы брали в прокат этот злополучный шар?

– Клуб любителей аэронавтики. Слышали о таком?

Таракан явно не слышал, покачал головой и произнес:

– Прекрасно. Телефон там имеется?

– Я дам вам визитку.

После того как визитка перешла из рук банкира в руки Таракана, тот снова спросил у Шарикова:

– Вы договаривались о каком-то конкретном шаре или попросили любой на выбор хозяев клуба?

– Да! Я хотел только слона!

– Почему именно его?

– По телевизору я видел показательные выступления этого клуба. И Виталик их тоже видел. Это был тот редкий случай, когда мы вместе с сыном смотрели телевизор. Обычно я прихожу с работы слишком поздно, он уже спит. Видимся мы с ним только по выходным, да и тогда по большей части меня от семьи отвлекают мои дела. Но тот вечер выдался особенным.

И помявшись, Шариков заговорил снова:

– Виталик – он ведь не совсем обычный ребенок. С ним, знаете ли, бывает трудненько сладить. Но в тот вечер он был идеальным. У него после трех дней болезни была наконец-то нормальная температура. И, наверное, сил на капризы и фокусы у него просто не осталось.

Говоря о своем приемном сыне, банкир как-то раскрепостился и смягчился.

– Мы спокойно посмотрели с ним выступление этих аэронавтов, – продолжал он. – И мальчику особенно понравился шар в виде разноцветного, разрисованного узорами слона. Он потом еще несколько дней вспоминал об этом слоне. Это меня удивило и даже поразило, ведь у Витальки память короткая, обычно он на следующий день уже не помнит ничего из того, о чем мы с ним говорили накануне.

– На это же жалуются и учителя, – кивнула Виолетта, поддержав мужа. – Они говорят, что Виталик просто не может запомнить то, чему они его учат. Стоит им отойти от одной темы и перейти к другой, он моментально забывает все, чему научился до того.

– Особенно это ясно видно на примере математики, – вступила в диалог и бабушка. – Ведь там нельзя изучать одну тему, позабыв другую.

И подругам стало ясно, что в этой семье к не очень умному и порядком капризному мальчику относятся с большой любовью. Но если женщины ребенка баловали безобразно, то у отца еще имелось немного здравого смысла, чтобы мыслить критически в отношении Виталика.

– Мальчик не в состоянии выучить буквы и цифры, он их просто забывает на другой день, – снова заговорил банкир. – Да и вообще все забывает. Но про этого слона он мне твердил почти неделю. Сам звонил мне на мобильный, просил у меня этого слона. Разумеется, меня это поразило. И когда я задумался, что же подарить сыну на день рождения, то в голове всплыл этот чертов слон! Если бы я только знал, к какой беде это приведет, ни за что не стал бы заказывать такое развлечение для Виталика!

Несмотря на свою антипатию к банкиру, подругам показалось, что сейчас он говорит вполне искренне. И возможно, любит своего приемного сына куда крепче, чем мать и бабка вместе взятые. Ведь баловать ребенка и потакать всем его прихотям вовсе не означает безусловную любовь к нему. Любить, значит, воспитывать из ребенка полноценного члена общества.

К сожалению, у женщин любое критическое замечание в адрес их обожаемого Виталика вызывало всплеск агрессии. Особенно за внука трепетала бабушка. Она просто не могла слышать критику в адрес мальчика. Пусть даже умом и понимала, что критика эта более чем справедлива, но из чужих уст она воспринималась ею как вызов. Никто, кроме нее, не имел права ругать обожаемого внучонка. Ну а она сама крайне редко прибегала к этому методу, если вообще когда-нибудь прибегала к нему.

Все эти взаимоотношения в семье банкира были подругам теперь ясны и понятны. Но разбираться в них и указывать взрослым на их ошибки в воспитании ребенка казалось лишним. Виталик был в больнице, мог в любой момент умереть. К чему сейчас разбирать прошлые ошибки его воспитания? Сейчас куда важней было установить личность злодея, покусившегося на жизнь ребенка.

– Значит, вы позвонили в этот клуб аэронавтов, и вам сразу же предложили слона?

– Да. Никаких проблем не возникло. Оказывается, они частенько подрабатывают таким образом. Катания проходят на территории клуба, так требует техника безопасности и устав клуба. Но я сумел договориться с владельцем, он разрешил мне в виде исключения прокатить сына и его гостей на территории нашего поселка.

– А имя владельца шара вам известно?

– Да, конечно. Комаров Сергей.

– Вы ему уже звонили? Спрашивали о том, что произошло?

– В этом-то и сложность. Сергей сейчас и сам находится в больнице.

– Так кто же был вместо него на шаре?

– Какой-то другой аэронавт – Кучерин Федор.

– И кто он такой? Вы знаете этого человека?

Шариков пожал плечами:

– Впервые слышу это имя.

– Хм. И вы позволили незнакомому вам человеку катать сына?

– Владелец шара полностью поручился за этого Кучерина. Он сказал, что Федор частенько подрабатывает таким образом. И он единственный, кому он может доверить свой шар.

Подруги молча покосились на Таракана. Что задумал старик? Зачем он привел к ним в дом банкира и его безутешных женщин? Что хочет от подруг глава поселка? Неужели он потребует, чтобы подруги взялись за расследование обстоятельств этого несчастного случая?

Таракан не стал долго томить подруг.

– Вы у нас обе известные сыщицы, – сказал он, повернувшись к девушкам. – Если возьметесь за это дело, буду вам очень благодарен.

Вот так, подруг об услуге попросил лично Таракан. Кому другому, в том числе и банкиру Шарикову, подруги бы легко отказали. Но Таракану они отказать не могли.

– А что надо сделать? – переспросила Кира. – Найти этого Кучерина?

– Да чего его искать? – нервно передернул плечами банкир. – Его телефон у нас есть. Адрес узнать тоже не проблема. Это можно сделать через клуб аэронавтов. Кстати, я уже звонил им, они в курсе случившегося. Правда, ответственности клуб не понесет, я лично подписал бумаги, где признавал свою ответственность за все, что может произойти, если шар будет стартовать не с территории клуба, а из другого места.

Но это не снимало ответственности с владельца шара, с которым ушлый Шариков подписал еще одно соглашение.

– Он должен был отвечать за жизнь и здоровье всех, кто поднялся на борт его летательного аппарата. Паспортные данные этого Кучерина у меня записаны.

– Значит, найти его проще простого? – уточнили подруги. – И вы сами можете это сделать? Тогда зачем вам мы?

– Нет, я сам не могу заниматься этим делом! – встревожился банкир. – У меня куча работы. Мне предстоит ответственная поездка на Украину, в Харьков. У нашего отделения банка там возникли некоторые проблемы. Мне нужно… я должен… Там будет собрание директоров филиалов, я должен его возглавить!

– Ну, ясное дело! – громогласно возвестила из своего кресла Софья Георгиевна. – Дела у него появились. Кабы родной сын на больничной койке загибался, небось задержался бы! А как чужой, приблудыш, так и плевать!

– Мама, замолчи!

– А ты мне рот не затыкай! Поболее твоего на свете живу. Знаю, что и почем. Натворил твой Шариков дел, а теперь в кусты. А мы тут расхлебывай! Молодец, зятек, ничего не скажешь. Всю жизнь юлит, за чужие спины прячется. Прохвост!

– Мама!

– Софья Георгиевна!

– Врача! Умираю! Помогите!

Все представление могло разыграться вновь. Подруги кинули на Таракана умоляющие взгляды, и он пришел им на помощь.

– Тихо! Все замолчите!

И все замолчали, преданно глядя ему в глаза. Добившись от семьи Шарикова относительной тишины, Таракан повернулся к подругам и проникновенно сказал:

– Девочки, разобраться в этом деле необходимо. Что происходит за периметром нашего «Чудного уголка», то там и происходит. А что происходит лично у нас на территории, то уже наша забота. Случай с шаром и едва не погибшим Виталькой – это как раз из разряда таких дел.

– Мы понимаем, но мы…

– Девочки, – сильно понизив голос, произнес Таракан. – Я не хотел еще больше усугублять ситуацию и говорить об этом родным пострадавшего мальчугана, но вам я скажу. Страховочный канат, которым был привязан шар, оборвался не сам по себе. Он был перерезан!

– О!

– Другими словами, весь этот несчастный случай был кем-то подстроен. И нам надо выяснить, был ли этот Федор Кучерин виноват в случившемся. В таком деле доверять случайному человеку нельзя.

– А служба безопасности нашего поселка? Они не могут подключиться?

– Там служат хорошие ребята, – не стал скрывать Таракан. – Но они… как бы это сказать, чуточку дубоваты. Нет, приказы они выполняют беспрекословно. Но вы… Вы – наши сыщицы. У обеих вас большой опыт. Если бы вы служили в полиции, я бы сказал, что у вас отличный послужной список.

Польщенные подруги молчали, не зная, что сказать в ответ. Возражать было как-то глупо. Но и соглашаться тоже не хотелось. Ведь тогда автоматически получалось, что им придется взяться за дело выпавшего из корзины капризного Витальки. А подругам очень не хотелось связываться с семейкой Шариковых. Не нравились они им. Ни он, ни его жена, ни даже бабушка.

Видимо, Таракан понял колебания подруг, потому что он покосился на семью банкира и придвинулся еще ближе:

– Если мальчик выпал по чьей-то воле, то мы обязаны разобраться в этом деле.

Подруги переглянулись между собой. Нет, отказать главе их поселка в личной просьбе они не могли. Они его любили, а он не раз выручал их. К тому же Таракан славился своей злопамятностью. Если девушки откажут ему сейчас, то неизвестно, к каким последствиям этот отказ может привести для самих подруг.

И Кира с Лесей дружно кивнули:

– Хорошо. Мы согласны. Мы беремся за это дело.

– Вот и прекрасно, – повеселел Таракан.

И развернувшись в сторону банкира, оповестил его:

– С нашими сыщицами я договорился, теперь, что касается размера оплаты их работы…

Но договорить он не успел. Мадам Шарикова подняла голову и неприятно поразилась:

– А мы еще должны им и платить?

– Они будут делать для вас работу, – объяснил ей Таракан. – Или вы предпочитаете, чтобы этим делом занималась полиция? Да, там вам не придется ничего платить. Но, зная, какие кадры остались в полиции в последние годы и какая неопытная зеленая молодежь пришла на смену старой еще с советской выучкой гвардии, могу вам сразу сказать: преступника они никогда не найдут.

– Я понимаю, но все же по-соседски…

– По-соседски они и берутся за эту работу. А оплатить их расходы вы обязаны.

– Расходы – это да, – оживился сам Шариков, пока его жена недовольно морщилась. – Это я понимаю.

– И свое время девочки на вас бесплатно тратить не могут. У них собственный бизнес.

– Значит, частный сыск – это всего лишь их хобби? – вмешалась в разговор бабушка Софья. – Но разве за хобби принято платить?

Для только умирающих женщины удивительно цепко держались за свои капиталы. Пожалуй, если бы не Таракан, они бы вообще ничего не стали предпринимать. Во всяком случае, ничего, за что пришлось бы потом платить.

Данный торг был подругам неприятен и попросту непонятен. Они бы с легкостью согласились провести это дело и совершенно бесплатно. Им не нужны были деньги Шарикова. И наживаться на его беде они тоже не собирались. Видимо, Виолетта каким-то образом поняла это и смекнула, что тут можно сэкономить.

Но Таракан ей этого не позволил.

– В общем, так, – решительно повернулся он к банкиру. – Можете ехать в свою Украину, решать там свои глобальные вопросы. А поисками человека, уж не знаю, ротозея или преступника, позволившего вашему сыну разбиться, займутся девочки. Договорились? Сейчас выдадите им тридцать тысяч на текущие расходы.

– Сколько? – ахнула мадам Шарикова, не успев самой себе зажать рот.

– Всего-то и надо, что найти владельца шара да потрясти его хорошенько, – поддержала ее бабушка Софья. – За что же такие деньжищи? Вы просто хотите нас разуть!

– Раздеть и разуть!

Сам Шариков помалкивал, но и он не торопился отстегнуть наличные.

– Не думаю, что все будет так просто, – мрачно покачал головой Таракан. – Уж вы мне поверьте, я редко ошибаюсь в таких случаях.

– Просто я подумала, что служба безопасности моего мужа… она могла бы бесплатно…

– Служба безопасности вашего мужа уже прохлопала два преступления. Убийство Барсукова и похищение его жены. И возможно, третье – несчастный случай с Виталькой. Доверия этим людям у меня нет. Будет лучше, если никто из них даже не узнает, что ведется расследование обстоятельств несчастного случая с вашим сыном. В полицию вы не пойдете, пусть все останется как бы несчастным случаем. Договорились?

И он вперил твердый взгляд в мадам Шарикову и ее мамашу. Те молча кивнули. А подруги почувствовали, что их втянули-таки в скверно пахнущее дело, в которое они так не хотели лезть. Ну, что тут было поделать, видно, судьба у них такая, что приключения не оставляют их в покое. И начать придется прямо сейчас, время не ждет.

Глава 3

В клуб аэронавтов подругам все же пришлось поехать самим. Сначала они решили, что получить адрес интересующего их Федора Кучерина смогут лично от председателя этого клуба. Но по телефону, несмотря на явное желание начальника разобраться в ситуации, разговор получился какой-то скомканный.

Председатель без конца извинялся за случившееся, но в это же время интересовался, когда его люди могут забрать шар. Потом, не давая подругам вставить ни единого словечка, снова клялся и божился, что лично его вины никакой тут нету. И что их клуб всегда был на хорошем счету у всех страховых компаний, несчастных случаев у них отродясь не бывало. В общем, упрямо гнул свою линию, никак не желая услышать просьбу подруг и понять их нужды.

Поэтому через час подруги были уже в окрестностях города Гатчины, где и располагался клуб аэронавтов. Собственно говоря, это было одно большое поле, некогда принадлежавшее здешнему колхозу и лет десять назад взятое аэронавтами в аренду. На поле стояло несколько легких деревянных построек и один большой металлический ангар, в котором прежде хранили сено, а теперь лежали принадлежности для полетов членов клуба.

Подруги с интересом понаблюдали за тем, как из ангара выкатывают тележку с грудой пестрых тряпок. И как затем из этих пестрых тряпочек выбирается огромный клоун с красным носом – еще один воздушный шар, созданный специально для участий в соревнованиях в классе «Самый оригинальный воздушный шар», как подругам объяснили люди, суетящиеся возле гигантского клоуна.

Помимо воздушных шаров, тут имелись и другие летательные аппараты. Парапланы, дельтапланы и еще какие-то непонятные конструкции, снабженные крыльями, колесами, педалями и еще чем-то, но подруг интересовали только шары, поэтому они бодро зашагали в сторону администрации.

Для администрации был выстроен и отведен один небольшой домик – бытовка. Никаких особых удобств тут не имелось. Но ведь люди приезжали в клуб не за роскошным обедом или мягкой постелью, они получали тут совсем иное, особое удовольствие. И подруги сознавали: наверное, это здорово, плавно подняться в небо, а потом медленно плыть по воле ветра.

Хотя, если судить по примеру несчастного Витальки, такое удовольствие может иметь свои последствия, далеко не самые приятные. Все-таки человек создан для того, чтобы ходить, а не летать.

– Рад, что господин Шариков не обратился в полицию, – с этого начал свою приветственную речь председатель клуба Виктор Васильевич.

Был он маленький, кругленький, суетливый и очень мало походил на человека, от которого зависят чьи-то судьбы. Но за внешней суетливостью скрывалась своя манера вести дела. И Виктор Васильевич был совсем не так прост, как казался.

Первым делом он снова предупредил подруг:

– С нашей стороны никакой вины нет. Наши шары перед полетом проходят многократную и всестороннюю проверку на безопасность.

– Вы нам это уже говорили.

– И когда взлет осуществляется с нашего поля, то мы несем ответственность за полет, – продолжал гнуть свою линию Виктор Васильевич. – Конечно, поведение самих пассажиров контролировать труднее, поэтому они всегда пристегиваются ремнями безопасности.

Но в случае с Виталькой никакими ремнями его не пристегивали. Подруги это хорошо помнили, потому что пристально наблюдали за процессом посадки мальчика в корзину воздушного шара.

– Со стороны Федора это было явное упущение, – расстроился председатель клуба. – Мне неприятно это слышать.

– А нам еще неприятнее это вам говорить.

– Но если это так, то вы должны обратиться в полицию. Тут явная вина самого Федора, наш клуб не может отвечать за каждого своего работника. Тем более что соглашение между нанимателем и Кучериным носило личный характер.

– Мы не торопимся в полицию. Мы хотим для начала сами побеседовать с Федором. Дайте нам его адрес, пожалуйста.

– Значит, в полицию вы не будете обращаться? – повеселел Виктор Васильевич.

– И к вашему клубу никаких претензий не имеем.

– Ну, хорошо. Тогда записывайте номер Федора.

Продиктованный телефон у подруг уже имелся, о чем они председателю честно и сказали.

– Тогда даже и не знаю, как нам быть, – развел тот руками.

– Адрес, – подсказали ему девушки. – Раз Федор к телефону не подходит, дайте нам его адрес.

– Адрес… Да, адрес… Конечно.

– В чем дело?

– Хм, понимаете, адрес Федора… он, как бы это сказать… ну, не имеет он адреса.

– Как же так?

– Федор – бомж, – наконец признался подругам Виктор Васильевич.

– Что?

– Лицо без определенного места жительства.

– Спасибо, мы знаем, как расшифровывается эта аббревиатура, – ядовито произнесла Кира. – Но как получилось, что вы взяли к себе на работу человека без регистрации?

– Понимаете, Федор числится у нас при клубе на должности смотрителя. Он у нас, как говорится, мастер на все руки. Выполняет любую работу, которую ему поручают. Покрасить забор – это к Федору. Прострочить швы на готовящемся к выступлению шаре – это тоже к Федору. У нас ведь очень много шаров, чьи владельцы выступают на различных соревнованиях. И, конечно, каждому хочется, чтобы его шар получил первый приз. И все стараются перещеголять один другого, иной раз делают очень красочные шары.

– И Федор их шьет?

– Выкройки делает сам хозяин или наши специальные раскройщики. А на Федоре строчка. Ну, и подмести двор или вынести мусор, за это тоже отвечает он. И прочие хозяйственные дела, если они возникают, тоже к нему.

Ясно, значит, никакими особыми талантами Федор не обладал. Был тут на подхвате: отнести, принести, помыть, посторожить. Но подруг интересовало в первую очередь другое.

– Но где он живет?

– А живет… Ну, как вам сказать, прописки он не имеет. Во всяком случае, когда устраивался к нам на работу, ситуация у него была самая жалкая. Как у него сейчас обстоят дела, я не знаю, мне он никаких документов на сей счет не приносил.

– Другими словами, трудоустроен он у вас незаконно?

Председатель снова страшно смутился, словно его уличили бог весть в каком жутком преступлении. Покраснел, вспотел и принялся оправдываться:

– Федор помогает людям, а если они платят ему за его работу, что в этом незаконного?

Ну хотя бы то, что с этой оплаты ни копейки не идет в казну в виде налогов. Да ладно, пусть этим занимается налоговая служба. Подруги сегодня были заняты другим вопросом. Как им теперь найти безадресного Федора?

– Но где-то ведь Федор должен спать? Есть? Мыться?

– Одно время он жил у нас в пристройке, но с наступлением в прошлом году холодов ему там стало некомфортно, и он переехал.

– Куда переехал?

В самом деле, куда может переехать человек, у которого нет адреса?

– Спросите об этом у Марины Власьевой.

– А кто она?

– Ну… женщина. Хорошая женщина. Одинокая.

– Это к ней Федор переехал? – дошло до подруг. – К любовнице?

– Марина – добрейшей души человек. Она пожалела Федора.

Ага, как в песне Владимира Высоцкого: «Хорошо, что вдова пожалела меня, пожалела меня и взяла к себе жить!»

– Муж у Марины разбился еще в восьмидесятых годах, – подтвердил догадку подруг сам председатель клуба. – Известный был парашютист. Тысяча с лишним прыжков, и вдруг такое несчастье… Долгое время Марина жила одна. И когда к нашему клубу прибился Федор, она сразу же обратила на него особое внимание. Ну, вот уже почти год, как они живут вместе.

– Хорошо, адрес этой Марины у вас есть?

– Ну конечно! Сейчас я вам его продиктую. Я даже сам хотел к ней сегодня съездить, расспросить, что и как. Ведь я узнал о случившемся несчастье только от самого господина Шарикова. Федор мне не отзвонился, побоялся.

– Даже если Кучерин и не специально вытолкнул Виталика из корзины, он все равно виноват.

– Что вы такое говорите?! – всполошился председатель. – Специально Федор не мог никогда такого сделать. Он прекрасный человек!

– Он оставил раненого ребенка одного на земле. Не вызвал врачей, не позвал на помощь.

– Федор – замечательный человек, он не мог так поступить!

– И, тем не менее, поступил.

– Уверен, его вынудили к этому чрезвычайные обстоятельства. Федор весь состоит из таких обстоятельств, но человек он прекрасный!

– А как этот прекрасный человек лишился прописки? Небось в тюрьме срок мотал?

– Совсем небольшой, – заверил Лесю председатель. – Всего три года. Но так получилось, что бывшая жена за эти три года успела обменять их квартиру, а самого Федора выписала в никуда. Он остался бомжом, но человек он замечательный!

– Замечательные люди редко оказываются за решеткой, – упрямо возразила Леся. – Говорите честно, что сделал Федор?

– Я его особо не расспрашивал. Думаю, что это была какая-то ерунда. Федор хороший, ведь иначе Марина не пригласила бы его к себе жить? Не правда ли?

Подруги не знали, что им ответить. Все-таки странный этот Виктор Васильевич. Берет к себе на работу бывшего уголовника, никаких справок о нем не наводит. А потом, когда происходит несчастье с ребенком, только и твердит в защиту своего работника, что тот прекрасный человек. Так и хотелось спросить у председателя, а какие у вас есть для доказательства этого утверждения аргументы? И, вообще, порядки в аэроклубе довольно странные, если Федор всего лишь чернорабочий, как же ему доверили катание детей на воздушном шаре? Это ведь должность, требующая повышенного внимания. Инструктора обучаются не один месяц, прежде чем быть допущенными к работе. А Федора взяли и допустили, хотя он к такой работе был явно непривычен. Подруги так и сказали милейшему Виктору Васильевичу, но директор в ответ лишь замахал своими ручками:

– Этот вопрос не ко мне! Разговаривайте с владельцем шара! Если он попросил Федора об услуге, значит, доверял ему!

И уже уходя из кабинета председателя клуба аэронавтов, подруги успели узнать, что Марина Власьева к телефону также не подходит. То ли занята, то ли ее предупредил Кучерин. Подруги предполагали, что второе куда более вероятно. И, значит, им придется потрудиться, чтобы найти Федора. Зря мадам Шарикова полагала, что задание это плевое и выеденного яйца не стоит. Испугавшись вольно или невольно содеянного, Кучерин мог и вовсе податься в бега, это куда лучше, чем в очередной раз предстать перед судом.

Так что лишний раз звонить ему или его любовнице подруги не стали. Они сделали иначе. Сели в свой «гольфик» и поехали к Марине Власьевой. Если даже самой женщины дома не будет, то они всегда смогут побеседовать с ее соседями. А соседи, даже самые нелюбопытные, это всегда бесценный клад знаний. Ну а уж если сыщицам попадется скучающая пенсионерка, тогда уж, считай, что им повезло вдвойне.

Как и ожидали подруги, ни Марины, ни Кучерина дома не оказалось. Дверь им никто не открыл. И сколько ни прислушивались подруги, прижимаясь ухом к замочной скважине, до них не донеслось ни единого шороха или шепота, который бы мог подсказать девушкам, что за дверью кто-то прячется.

Но неожиданно их слуха коснулся чей-то скрипучий голос:

– А вы к Мариночке? Клиентки?

С этими словами из соседней двери на лестничной площадке появилась неприятного вида старуха. На лице у нее играла доброжелательная улыбка, но маленькие глазки смотрели зло и подозрительно. Они буквально ощупали и раздели подруг до скелета, до косточек. И девушкам захотелось поскорей спрятаться от этой бабки.

– Да. Мы к Марине.

– А нету дома Мариночки! – радостно известила подруг бабка. – Что же она вас не предупредила, что сегодня ее не будет? Это не дело. Этак недолго и всех клиентов растерять!

При этом в голосе старухи слышалась самая откровенная радость. Она была бы счастлива, если бы так все и случилось. Бывают такие завистливые люди, которым словно ножом по сердцу, когда у других все хорошо. Может, и у них самих тоже все неплохо, но они все равно завидуют, изводят самих себя ненавистью и желчью.

Ах, Танька с третьего этажа новые сапоги себе купила! Вот стерва, как посмела! Я свои уже второй год ношу, а она себе обновку позволила! Стерва она и воровка! И муж у нее такой же! И свекровь. И дети!

И завидует такой человек лютой завистью всем окружающим. И буравит их своими глазками-бусинками, прикидывая, подсчитывая и вредя, где только может. И все это под прикрытием милой улыбочки, с реверансами, заверениями в любви и поклонами.

Но в данном случае подругам выбирать было не из чего. Других соседей, желающих вступить с ними в контакт, не наблюдалось. Да и квартир на лестничной клетке было всего две. Одна принадлежала Марине, из второй вышла противная бабка. Учитывая все вышесказанное, подруги решили со старухой все же познакомиться и поговорить.

– Надо же, нету Марины! – притворно расстроилась Кира. – Как же она нас подвела!

– А вы с нее компенсацию потом возьмите, – подсказала бабка. – Пусть скидочку вам на массаж в другой раз сделает!

Значит, Марина Власьева зарабатывает себе на жизнь массажем. Но профессия женщины интересовала подруг в самую последнюю очередь. Им нужна была она сама, а не ее профессия.

– Вот с самого утра так просто взяла и ушла?

– Нет, около полудня только ускакала. К ней хахаль ейный заявился, после этого они быстро собрались и бежали.

– Хахаль? Вы имеете в виду Федора?

– Его самого. И уж в каком виде объявился! Я прямо испугалась. Грязный, какой-то оборванный. Я ему и говорю: «Феденька, да ты словно из лесу только что вышел!»

– А он?

– Ничего. Глазюками своими черными на меня зыркнул, да и в квартире скрылся.

– А потом они с Мариной ушли?

– На машину сели и укатили. Только Федор уж причесался к этому времени, да и переоделся тоже. А то такой грязный был, как его только в транспорт пустили. У самого-то него машины нет. Не заработал, видать, себе на машину.

Значит, выйдя из лесного массива, окружающего «Чудный уголок», где он бросил тяжело пострадавшего Витальку одного на сырой земле, Федор метнулся за помощью к своей любовнице. Он прекрасно понимал, что его поступок не останется безнаказанным. Что его будут искать, и, возможно, даже уже ищут. Поэтому он торопился изо всех сил. Чего-то наплел Марине и заставил увезти его. Но куда? Куда увезти?

– А куда они поехали? Они вам не сказали?

– Да мне и не надо было говорить. Раз Тигрушу с собой взяли, значит, на дачу.

– Тигрушу?

– Кот это Мариночки. Тигрушей его прозвали за полоски на шкуре. Вылитый тигр, только маленький очень. Мариночка его совсем крохотным котенком на улице подобрала. Такой грязный был, шкурки и не видать совсем. Думали, серый или черный. А потом отмылся, отъелся, такой красавец вырос, что и не узнать!

Похоже, у этой незнакомой подругам Марины была страсть подбирать на улице несчастных бедолаг, отмывать и оставлять у себя жить. Но если в случае с котом ее старания себя оправдали – неказистый котенок вырос в роскошного котофея, то в случае с Кучериным подруги что-то сомневались.

– Значит, на дачу они подались? – уточнили они у бабки.

И та немедленно кивнула в ответ:

– Да, в Геройскую к себе покатили.

– Как, простите?

– Железнодорожная платформа «Геройская». Это с Ладожского вокзала в сторону Колтушей.

Так, теперь у подруг имелся примерный ориентир, где искать беглецов. Станция «Геройская». Но девушки даже не собирались прямо так ехать в эту «Геройскую». Небось там не один дом и не десяток, все пригороды Питера обильно заселены и застроены. Если они сейчас приедут на станцию, то Марину Власьеву, ее любовника и кота Тигрушу могут проискать до завтрашнего дня или даже дольше.

– А их адреса в этой «Геройской» вы не знаете?

– Не приглашала меня Марина к себе на дачу, – поджав губы и явно не одобряя подруг, которые собрались в такую даль за своей массажисткой, заявила бабка и захлопнула свою дверь.

Выйдя на улицу, подруги огляделись по сторонам. Нет, ломиться в двери других соседей с вопросом, не знает ли кто из них адрес загородной дачи массажистки Марины Власьевой, они не станут. Дохлый это номер. Можно считать, что им и так крупно повезло, что они наткнулись на говорливую бабку и узнали, куда подалась Марина.

Кира вытащила телефон и набрала номер Виктора Васильевича.

– Не знает ли кто из наших адрес дачи Мариночки? – растерянно повторил тот вопрос Киры. – Ну, знаете, как-то сразу даже и не скажу. Лично я его не знаю. Никогда не был у Мариночки в гостях на ее даче.

– А у Марины в вашем клубе есть близкие друзья? Может быть, подруга?

– Да, подруга у нее имеется. Лидочка Корыстина. Она должна знать.

– А вы можете дать нам ее номер телефона?

– Где-то он у меня должен иметься.

Спустя две минуты подруги стали обладателями еще одного телефонного номера. На сей раз подруги любовницы Федора Кучерина.

– Как все запутано, – вздохнула Кира. – Любовница, ее подруга, сам Федор. Как думаешь, мужик специально выкинул Виталика из корзины?

– Думаю, нет. Это произошло случайно. Мальчишка перевесился через край, вывалился, а Федор, увидев, что произошло, испугался и сбежал. Вот и все, несчастный случай и ротозейство.

– Может, тогда и не будем искать Федора? Его вина всего лишь в неосторожности.

– Ты забыла, нас Таракан лично просил. И потом, тут дело уже не просто о ротозействе, а о злостной халатности. Федору поручили несовершеннолетнего пассажира, а он за ним не уследил.

– Странные вообще правила. Даже в самолеты не сажают малышей без родителей.

– Да, недоработочка у этих воздухоплавателей. Почему такие маленькие корзины?

– Им надо делать шары побольше.

Но это были всего лишь слова. Как говорила бабушка Киры: абы да кабы, да росли бы во рту грибы, так и был бы это не рот, а целый огород.

Подругам нужно было отталкиваться от имеющихся фактов. А имелась у них слишком маленькая корзина, которая вмещала одного, от силы полтора человека. И был мальчик, из этой корзины выпавший. И еще Федор, которого требовалось разыскать.

Лидочка Корыстина взяла трубку после первого же звонка. У подруг сложилось впечатление, что она ждала кого-то другого, потому что выпалила:

– Рада, что ты сам первый позвонил. А теперь, скажи мне, разве стоит из-за пустяков трепать друг другу нервы?

– Вы совершенно правы, – вежливо ответила Кира. – Нервы – это самое ценное, что у нас есть. Попусту их трепать никому не следует.

– Ой, кто это?

– Мы звоним вам по поводу Федора Кучерина.

– Кого? А-а-а… А почему мне? Федор не моя вотчина. Он на меня и не посмотрел, сразу на Маринку стойку сделал.

– Мы знаем, что он встречается с вашей подругой – Мариной. Но дело в том, что ее телефон вне зоны доступа.

– А я-то при чем тут? – не сдавалась Лида. – Маринка не на связи? Ну, наверное, опять со своим Федором в «Геройскую» умотала. У них там какая-то эфирная дыра. Хоть и близко от города, а связь сотовая то и дело пропадает.

– Разве такие места еще остались?

– Ну, или Маринка специально телефон выключает, а всем врет, что связи на даче нету.

– И зачем ей так делать?

– Чтобы никто не навязался, не свалился на голову, не помешал их с Федором идиллии. Вот, думаю, чего она опасается. В прошлые сезоны я к ней, бывало, по пять-шесть раз выбиралась за лето. А то и неделями гостила. А в этом году попыталась один раз сунуться, извините, отбой. Разве что прямым текстом мне не сказала, что не нужна ты, Лида, у меня теперь компаньон поинтересней тебя имеется.

Чувствовалось, что Лида была серьезно обижена на свою подругу за то, что та отвернулась от нее, найдя себе мужика. Видимо, прежде две одинокие женщины много времени проводили вместе. А теперь Лида осталась без подруги, замену ей не нашла, вот и злилась от скуки и одиночества.

– Но вы знаете адрес вашей подруги в «Геройской»?

– Показать могу, – после секундной заминки произнесла Лида. – А зачем она вам нужна?

– Нам нужен Федор. А у нас есть информация, что он сейчас находится вместе с Мариной.

– С ней он, – фыркнула Лида. – Где еще ему быть? Прилип к ней как банный лист. Куда Маринка, туда и он! Только Маринка не очень-то противится. Как в клуб приеду, вижу, сидят, целуются на скамеечке, за руки, словно школьники, держатся. Тьфу! Смотреть противно! Федор ее на пятнадцать лет моложе. Да и красивей. Сразу ясно, что он на Маринкину хату и деньги запал. Мариночка-то ведь у нас не из бедненьких будет, свой бизнес у нее. Вот Федор и прикинул: чем голым и босым по чужим углам скитаться, лучше на мягких перинках у Маринки под боком валяться.

И высказавшись, Лида наконец поинтересовалась:

– А зачем вам Федор-то понадобился?

Подруги уже поняли, что никакой симпатии к мужику у этой бабенции нет, и не стали скрывать от нее правду. Напротив, постарались обрисовать поступок Федора самыми мрачными красками, чтобы вызвать в незнакомой им Лиде побольше эмоций. И в своей задумке вполне преуспели.

– Так он убийца! – ахнула пораженная Лида. – Может, он и Маринку… того… вытолкнет откуда-нибудь?

– Очень даже может быть.

– Надо ее немедленно предупредить!

– О чем и речь! Вы покажете нам ее дачу?

– Прямо сейчас и повезу вас! – решительно согласилась Лида.

Несмотря на вечернее время, Лида считала, что откладывать мероприятие не стоит.

– До утра он бог весть что с Маринкой учинить может. Если уж маленького ребенка не пожалел, ее точно не пожалеет.

Сами подруги полагали, что от смерти Марины, которая его приютила, кормит и поит, Федор только проиграет. Но Лида так крепко уцепилась за мысль, что Марину надо спасать, причем немедленно, что подруги не стали ей возражать.

И верная подруга, обрадованная возможностью избавиться от мешающего ей Федора, сказала:

– Заезжайте за мной так быстро, как только сможете. Буду вас ждать. Прямо от меня сразу покатим в «Геройскую» к Маринке.

Своей машины у Лиды не имелось. А женщина она была крупная, если не сказать огромная. И, конечно, плюхнувшись к подругам в их шустрый, но маленький «гольфик», она тут же выразила свое неудовольствие:

– Надо бы вам побольше машинку-то приобрести. Людям крупного телосложения в таких малолитражках неудобно и тесно. Это надо учитывать! Поймите!

Таким было первое знакомство подруг с Лидой. Девушки сдержались и ничего не ответили наглой даме на то, что свою машину они покупали для себя и своих нужд, и она их полностью устраивает. Лида покряхтела немного, устраиваясь на заднем сиденье «гольфика». Это у нее плохо получилось, и она все-таки не удержалась и снова сказала:

– Лучше бы я на такси поехала! У них машины и то приличней!

Вот и ехала бы себе на такси! Подумаешь, цаца какая нашлась! Жрать надо меньше, тогда и в любую машину поместишься!

Эти слова крутились на языках у подруг, но они опять же ничего не сказали противной бабе. Лида, судя по всему, отличалась обидчивостью и злопамятностью. Еще обидится чего доброго на справедливую критику и не захочет вместе с подругами избавляться от Федора. А без Лиды они дом в «Геройской», где укрывается мужчина, не найдут. Нет, с язвительными замечаниями следует подождать.

– Знаете, я люблю во время дороги чего-нибудь пожевать, – примирительно сказала Леся, обращаясь к их новой знакомой. – Хотите кусочек шоколада?

– Я ем только швейцарский!

– У меня, к сожалению, немецкий. Но хорошего качества, привезен из Германии, прямо из Мюнхена.

На самом деле шоколадка была куплена в «Ленте». Но волшебная фраза «из Германии» мигом сделала свое дело. Лида жадно ухватила всю плитку и вгрызлась в нее зубами. Пока она жевала, она молчала.

Что можно было сказать про Лиду? Она была уже не слишком молода и, увы, совсем не красива. Кожа у нее была нездорового желтоватого оттенка, словно Лида болела желтухой или просто имела больную печень. Под глазами красовались мешки, руки и шею покрывали пигментные пятна. Да и лишний вес, равномерно распределяющийся по всему телу толстухи и особенно активно выпирающий в области подбородка, тоже красоты ей не добавлял.

И эта в высшей степени упитанная дама путешествует на воздушных шарах? Подругам казалось, что такой вид отдыха подразумевает хоть какую-то спортивную закалку и уж точно отсутствие лишнего веса. Но оказалось, что своего шара у Лиды до сих пор нету, несмотря на то что она состоит в клубе аэронавтов уже целых два с половиной года.

– Мне все эти шары и полеты без интереса, – откровенно призналась она подругам, умяв всю немаленькую шоколадку в один присест. – Я в клуб пошла, потому что на сайте прочитала, что у них много мужчин.

За эти два с половиной года Лида не обзавелась мужчиной, но зато нашла себе подругу.

– Маринка – она классная, – мечтательно произнесла женщина. – Продвинутая такая. Энергичная. И обеспеченная. То наследство, что ей от мужа осталось, она в дело пустила. В десять раз его за эти годы приумножила, а может, и в двадцать. Я совсем не удивилась, когда Федор запал именно на нее. Говорите, он ребенка из корзины шара выкинул? А шар-то у него откуда взялся? Или тоже Маринка ему свой презентовала? Вот уж он ее подставил тогда, так подставил! По полной программе!

– Это был огромный разрисованный слон.

– Нет, у Маринки шар в виде Мэри Поппинс с зонтиком. И костюм у Маринки для выступлений тоже такой подходящий, строгий жакет и темная юбка, котелок на голове, в руках зонтик. Все рукоплещут. Маринка всегда оказывается в победителях.

– И часто она участвует в соревнованиях?

– Раньше часто ездила. А как этот Федор в ее жизни появился, так и забила на все, кроме него. Мечется, проблемы своего Федора решает. Куда уж тут выступать!

– А что за проблемы у Федора?

– Так у него ни прописки, ни жилья своего нету. Ну, допустим, поселился он у Марины. Но ведь прописать его где-то нужно было. А где? У себя-то не пропишешь, потом ведь не выпишешь.

В общем, как ни ругала Лида свою подругу за легкомыслие, Марина сама здраво рассудила, что в своих трехкомнатных апартаментах с видом на Финский залив ей прописывать любовника совсем не с руки. Никогда ведь не знаешь, что мужик выкинет. Может, уже завтра заявит, что уходит к другой, но прописан останется тут. И тогда выписать его возможно только через суд.

Ну а суд у нас в стране тоже своего рода лотерея. Точно не известно, что он решит. Может, судья пожалеет Федора, да и заявит хозяйке, что выписать бывшего любовника неизвестно куда она не имеет права. Надо подождать, пока у того появится жилплощадь, куда он и выпишется. А сколько этого ждать, никому не ведомо.

Поэтому, опережая события, Марина купила крохотную комнатку в пригороде и прописала туда Федора, предоставив тому возможность вновь вести достойный образ жизни. Из бомжа Федор превратился в жильца коммунальной квартиры, а это уже какой-никакой, но статус. Хотя сам Федор эти изменения в своем статусе воспринял спокойно. Он уже не стал трудоустраиваться официально, хотя, имея прописку, запросто мог бы это сделать.

Лида на все эти затеи своей подруги смотрела скривившись и недоумевая. Как можно столько делать для мужика? Разве он это оценит? Надо, наоборот, стараться, чтобы мужик что-то сделал для тебя. И замуж надо идти так, чтобы к мужу в квартиру перебраться. Чтобы он тебя содержал, а не наоборот.

– Брак должен улучшать условия жизни. Я всегда так считала и Марине о том же твердила. Но она меня и слушать не хотела. Влюбилась в этого Федора, словно кошка. Смотреть противно!

Тем не менее верная своим принципам улучшать, а не ухудшать за счет других свою материальную жизнь, Лида все же захотела поехать минувшим летом на дачу к подруге, которой прежде активно пользовалась. Малина, клубника, свежие огурчики прямо с грядки, всем этим Лида прежде наслаждалась не по одной неделе. Она была уверена, что ее примут в «Геройской» с распростертыми объятиями, а тут получилось совсем иначе.

– Уверена, это Федор настроил Марину против меня. Знал, что я его недолюбливаю, вот и нашептал ей каких-то гадостей про меня.

И всю оставшуюся дорогу Лида жаловалась на свою жизнь, на отца с матерью, которые всегда любили ее меньше, чем брата. На брата, который только и знает, что критикует ее жизнь. На двух мужей, каждый из которых оказался редкой сволочью. И на свои восемь абортов, которые она сделала, и поэтому теперь не может иметь детей.

Подруги слушали Лиду, стиснув зубы и стараясь изо всех сил не наговорить ей гадостей. Если женщина имела возможность родить восьмерых или хотя бы даже двоих-троих деток, но этого не сделала, то виновата в своем нынешнем бесплодии сама!

Глава 4

Домик Марины совершенно очаровал подруг. Даже издали было видно, как много сил, труда и любви в него вложено. Был он деревянным, возможно, даже выстроенным еще на закате советского строя. Но не так давно на нем поменяли обшивку, причем вместо душного, хотя и модного сайдинга, выбрали экологически чистую вагонку.

Домик был покрашен в шведском стиле, красно-коричневые практичного оттенка стены и нарядные белые наличники и двери. Таким образом, домик выглядел очень симпатично на фоне окружающей его пышной растительности. Каждая деталь, которая могла бы оскорбить взгляд, тут была ловко замаскирована каким-то декоративным элементом, сглаживающим отдельные недостатки и улучшающим общее впечатление от дома.

Так, забор был сделан из металлических листов, выкрашенных во все тот же практичный красно-коричневый цвет. Но перемежающие его столбики были белыми. Да еще по забору вился хмель, а через забор свешивались тяжелые ветви яблонь, на которых горели фонариками два сорта яблок – поздние полосатые и еще ярко-красные с зелеными бочками.

– В доме кто-то есть, – заметила Кира, заглянув в щель между заборным листом и столбиком. – Там горит свет.

– Кому там быть? Марина со своим хахалем и милуются!

– И как нам туда войти? Калитка закрыта. Ворота тоже.

Стучать или как-то иначе привлекать к себе внимание подруги не хотели, ведь это могло дать Федору шанс сбежать от них.

– Пока мы с вами будем толочься у ворот, ожидая, когда нам откроют, Федор спокойно удерет через соседские участки, – воинственно заявила Лида, – но я знаю, как нам подобраться к самому дому незамеченными. Вылезайте из машины и пошли!

Лида выбралась первой. Ее не смущал даже мелкий дождик, который принялся к вечеру накрапывать в городе и его окрестностях. Но все равно погода для начала сентября была еще очень теплой. Конечно, листья деревьев уже начали окрашиваться в свои осенние тона, но все равно замерзнуть было невозможно.

Марина огородила новым забором только фасадную часть своего участка. Ту, которая выходит на проезжую часть. А ту, что выходит к соседям, она трогать не стала. Соседи у нее хорошие, по большей части они либо отсутствуют, либо их просто не слышно.

По словам Лиды выходило, что с одной стороны участок Марины соседствовал с домиком пожилых супругов, которые жили в «Геройской» лишь летом, а к первому сентября преданно отправлялись в город, чтобы присматривать там за своей единственной и горячо любимой внучкой, которая летом отдыхала исключительно в полезных для будущего финансиста местах – элитных загородных лагерях или коттеджных поселках, проживание в которых было по карману лишь самым толстосумам из толстосумов.

Лида была верна самой себе. Ни слова хорошего ни про кого из окружающих ее людей. Ну, что же, так было даже честнее. Завидовать, так в открытую, а не прятать зависть под напускной доброжелательностью.

С другой стороны от Марины жила совсем старенькая бабушка, которая умерла в прошлом году, а ее наследники никак не могли поделить между собой дом и участок, по причине чего насмерть перессорились и вовсе не приезжали в «Геройскую». И еще один участок был совершенно заброшенным. Туда владельцы приезжали два или три раза за лето, чтобы пожарить шашлыки, переночевать в разваливающемся доме и свалить обратно в город.

– Так что с той, третьей стороны, участок Марины стоит до сих пор даже неогороженным. То есть сетчатая ограда там когда-то была, но потом во время урагана попадали деревья, и сетка в двух местах прогнулась. Потом поврежденные звенья проржавели окончательно, и забор разрушился. Если мы зайдем с той стороны, то такой красоты не увидим.

И точно, стоило подругам вместе с Лидой зайти с соседней улицы, как перед ними предстало полнейшее запустение соседнего с Мариной участка. Калитка тут была закрыта на простой накидной крючок, да и кому могло прийти в голову залезть в полуразрушенный дом с целью наживы? Тут все так прогнило, что можно было запросто внутри дома и голову сложить. Да и не было там ничего ценного, все давно вывезли сами хозяева или мародеры, забравшиеся сюда еще раньше.

– Вон та дыра в заборе, о которой я вам говорила!

Отверстие было хорошо заметно. И подруги вместе с увесистой Лидой устремились к нему. Благополучно преодолев препятствие, они укрылись за странно попахивающим строением.

– Туалет, – шепотом пояснила все та же Лида. – Маринка решила сделать у себя на участке пудр-клозет по европейским стандартам. Да только ничего у нее не вышло. Неаккуратные гости испортили все Маринкино начинание!

И хотя подруги не спрашивали, Лида зачем-то принялась объяснять:

– В пудр-клозете такой принцип действия. Там одно отверстие для жидких отходов, другое для… м-м-м… твердых. Одни выливают куда-нибудь в угол участка, а вторые присыпают сверху песочком или земелькой, и через год из этого добра получается компост. Конечно, не сравнить с лошадиным навозом, но тоже очень неплохое удобрение.

Это заявление напомнило подругам один анекдот из японской жизни, который они слышали давным-давно. Если к вам придут гости и вы их вкусно угостите, то с их стороны будет верхом неприличия уйти, не опорожнившись где-нибудь у вас на огороде. В Японии таких людей иначе как жмотами и жадинами никто бы и не назвал. В крайне бедной до начала сороковых годов стране было ценно даже такое удобрение.

– А он так и должен пахнуть? Этот пудр-клозет?

– Нет, конечно! Запаха не должно быть совсем! Но эти, так называемые друзья Федора… Они… Они понятия не имели, как пользоваться такой деликатной вещью. Марина жаловалась, что конструкция не выдерживает их наплыва.

– А что за друзья?

– Я бы назвала их дружками. Какие-то подозрительные личности. Как я понимаю, из его прежней уголовной жизни.

– А вы кого-нибудь из них видели?

– Только слышала. Ведь при единоличном правлении Марины тут гостей-то и не было совсем. Только она да я. А как появился этот Федор, так и зачастили его дружки. Но я их уже, к счастью, не лицезрела. Меня, как вы слышали, больше сюда не приглашали.

Дружки! У Федора, оказывается, имелись еще и дружки. И даже не просто имелись, они еще и частенько его навещали. Информация весьма ценная в свете предстоящего подругам расследования. Как известно, у людей, побывавших в заключении, частенько появляются разные связи, порой совсем ненужные для мирной и честной жизни.

Эти связи тянут назад тех, кто хочет жить обычной, далекой от криминала жизнью. Но если же Федор своих дружков не отринул окончательно, значит, какой-то вес он на зоне имел и хотел этим весом воспользоваться. Либо же он был просто слабаком, и тогда воспользоваться хотели уже им самим и тем, что он сумел достичь. В любом случае, дружки Федора – это интересно.

Сидеть в засаде, ожидая непонятно чего возле странно попахивающего дачного туалета, было не очень-то приятно. И Лида первой напомнила об этом подругам.

– Не пора ли вам войти в дом?

– Да, да, вы правы.

Из дома доносились звуки работающего телевизора. И все же подруги мешкали. Что они скажут Федору? Да и захочет ли он с ними разговаривать? Это Лида приняла подруг за сыщиц, не спросив у них удостоверений. Но будет ли Федор столь же легковерен? Навряд ли, особенно учитывая его криминальный опыт.

Но Лида была настроена куда как решительно.

– Пора изолировать мою подругу от этого прихвостня! Арестуйте его, и дело с концом!

Вот ей хорошо было рассуждать. Лида явно приняла подруг за работников полиции. А кем они были на самом деле? Всего лишь представительницами частного сыска. Федор мог побеседовать с ними, а мог и отказаться. Принудить к разговору девушки его не могли. Разве что припугнуть охранниками господина Шарикова? Вряд ли Федор знает, что личную охрану Шариков к делу подключать пока что не хочет. Что же, может, охраны банкира Федор и испугается.

– Ну, пойдем.

Лида была уже у дверей дома и стучала.

– Марина! Марина, это я! Открой!

Однако никто не торопился на зов. Лида принялась стучать громче. Ручищи у нее большие, да и сама Лида была женщина весьма крупная. Да и боевого настроя у нее было не отнять.

– Маринка, если этот гад с тобой что-нибудь сделал, так тут со мной полиция!

– Что вы делаете? – ахнула Леся. – А если Федор удерет?

– Некуда ему бежать! Дверь в дом одна!

Лично подруги считали, что по такому случаю Федор мог и из окна вылезти.

Но даже упоминание о полиции не произвело впечатления на скрывающихся в доме людей. Что же это такое? Они не слышат? Спят? Или просто не хотят открывать?

Окна первого этажа, в которых горел свет, располагались довольно близко к земле. Встав на какой-то чурбачок, Кира смогла заглянуть в сам дом. Так, телевизор работает, в комнате никого. Оба кресла, расположенные перед экраном, стоят пустые. Где же обитатели дома?

Внезапно у себя за спиной Кира услышала какой-то подозрительный шорох. Но обернувшись, смогла увидеть лишь, как заколыхались кусты.

– Кто там? – крикнула Кира, постаравшись, чтобы ее голос не дрогнул.

Но из кустов ей никто не ответил. Это могла быть и собака, и одичавший кот. Вовсе не обязательно, чтобы там был Федор. Идти одной, чтобы установить, так это или нет, Кире не хотелось. А обе ее компаньонки уже были в доме.

– Лида вспомнила про ключ под ступенькой, – просветила подругу Леся.

– Очень удачно. Жаль, что не сразу.

Кира тоже вошла в дом. Но она не торопилась. Как-то все странно. Дверь закрыта, свет горит, телевизор работает, а в доме ни души. Неужели Федор все-таки удрал? Неужели там, в кустах, был именно он?

– Знаешь, я там слышала…

Но Киру перебил истошный вопль, который донесся из глубины дома. Кричала Лида, которая лучше подруг ориентировалась тут и поэтому сумела пройти дальше.

– А-а-а! Помогите! Караул!

– Что случилось, Лида?

– Девочки… сюда! Скорей, сюда! Ой, как мне дурно!

После этого раздался грохот чего-то падающего, и пол под ногами у подруг содрогнулся. Это упала Лида.

– Лида!

– Лида, что с вами!? Вы где?

Но не добежав до женщины нескольких шагов, подруги и сами остановились, беспомощно глядя на картину в зале. Там под работающим телевизором лежало тело мужчины. Из окна его было не видно, оно находилось прямо под стеной. И сверху его еще закрывал столик на тонких ножках, какие были в моде годах в шестидесятых прошлого века.

И вот под этим самым изящным столиком и стоящим на нем телевизором лежал мертвый мужчина. В том, что он был мертв, никакого сомнения не возникло. Достаточно было посмотреть на его залитую кровью голову, на немигающие глаза убитого и повернутую на сто восемьдесят градусов шею.

– У живого человека такой шеи быть не может, – прошептала Кира.

А Леся смогла лишь беспомощно кивнуть в ответ:

– Да. Согласна.

На всякий случай подруги все же осторожно приблизились к работающему телевизору. И Кира ткнула пальцем в кнопку выключения. Может, она и стерла какой-то отпечаток, но зато в комнате сразу стало тихо. И девушки получили возможность нормально соображать.

– Этот человек мертв, – принялась рассуждать Кира. – И мертв сравнительно недавно. Тело уже остыло, но еще не окоченело.

– Интересно, кто это такой?

– Ты шутишь? В домашних тапочках и халате? Кто это может быть? Конечно, это Федор!

– Мало ли, а вдруг не он? Надо привести Лиду в чувство и расспросить.

Лида очнулась после нескольких слабеньких пощечин. Она вперила в подруг мутный взгляд и прошептала:

– Где он? Где Федор? Где труп?

– Значит, это Федор лежит под столом мертвый? Мы вас правильно поняли? Это он?

Лида слабо кивнула, и глаза у нее снова стали закатываться.

– Ах, я не могу. Мне плохо. Дайте мне лекарство… Там в сумке.

Выглядела женщина неважно. Темные круги под глазами обозначились ярче. Руки дрожали. А кожа была влажная и неприятно холодная. Так что подруги постарались побыстрей разыскать сумку Лиды, а в сумке нужное женщине лекарство. И лишь затем, приведя пострадавшую в относительно удобное положение и сунув ей таблетки, снова принялись рассуждать.

– Если Федор убит, то где Марина? Ее в доме нету.

– Но мы еще не все осмотрели. Вдруг она где-нибудь тут?

– Думаешь, убийца и ее тоже… убил?

Напрасно Кира произнесла эту фразу вслух, да еще так громко. Только что пришедшая в себя Лида вновь начала хватать ртом воздух и размахивать руками:

– Марина… Марина…

– Успокойтесь! – кинулась к ней Леся. – Это всего лишь дурацкое предположение моей подруги. Абсолютно неверное и беспочвенное!

– Да, да! Конечно, с Мариной ничего не случилось.

При этом перед мысленным взглядом подруг уже нарисовалось еще одно тело, спрятанное в дровнике или погребе. А может быть, убийца отволок его в тот самый странно попахивающий пудр-клозет, которым так гордилась хозяйка дома. И лежит там сейчас Марина с такой же свернутой шеей и остекленевшим взглядом. Б-р-р!

Но ничего из этих ужасных предположений подруги не озвучили. А Кира, наоборот, максимально бодрым тоном сказала:

– Ваша Марина в полном порядке! Я уверена!

И тут же получила подтверждение своим словам:

– Кто тут меня зовет?

Это из прихожей дома раздался веселый женский голос. Похоже, вернулась сама хозяйка – целая и невредимая, да еще к тому же не подозревающая об ужасном сюрпризе, который ее поджидал дома. Так может говорить только человек, пришедший домой в хорошем настроении и ожидающий теплой встречи.

– Маринка! – сдавленно ахнула Лида. – Живая!

– Федя! Феденька! Я тут слышала какие-то голоса… Кто это тут у нас в гостях?

С этими словами в комнату вошла высокая симпатичная женщина. У нее был открытый взгляд и хорошая улыбка. Темные густые волосы она гладко зачесывала назад и стягивала на затылке в простой хвост. Макияж у нее почти отсутствовал. Но эти огромные мудрые глаза и правильные черты лица косметика бы только испортила. Одета женщина тоже была очень просто. Ладно сидящие на ее стройной фигуре темные джинсы и черный кашемировый свитер, который выгодно обрисовывал ее полную грудь.

Это и была хозяйка дома. И подругам она понравилась.

– Лида? – удивленно спросила она, увидев свою подругу. – Ты чего на полу-то разлеглась?

Но тут же Марина поняла, что подруге нехорошо, и улыбка сошла с ее губ.

– Тебе плохо?

– Плохо, Маринка. Плохо! – всхлипнула Лида. – И тебе тоже сейчас плохо станет. Ты под стол-то глянь! Под теликом, кто там лежит?

Марина повернулась в ту сторону, куда указывала ей Лида, и увидела мертвого Федора. Но к своей чести, в обморок не упала, вопить не стала. Просто опустилась в кресло и обреченно уставилась куда-то в пустоту.

– А я ведь этого ждала, – только и произнесла она.

– Чего вы ждали?

– Сон мне недавно страшный снился. Ох, Федя, Федя, и кто же тебя так?

В голосе ее слышалось столько сострадания и доброты, что подруги даже вспотели. Первоначальная версия, которая появилась у них, когда эта женщина появилась живая, целая и невредимая у себя в доме, где имелся свежий труп ее любовника, сразу же отпала сама собой. Нет, не могла Марина сначала прикончить своего любовника, а потом явиться и сделать вид, будто она понятия не имеет, что тут произошло.

Марина была высокой и физически хорошо развитой женщиной. Спортивное прошлое явственно читалось и в развороте ее плеч, и в осанке. Но она не стала бы никого убивать. Тем более человека, который был ей явно близок и дорог и к которому она относилась очень тепло.

– Марина, а что же все-таки произошло? Как вы думаете?

– Меня тут не было.

– Но когда вы уходили, Федор был еще жив?

Глупый вопрос! И Марина тут же мягко попеняла подругам:

– Неужели вы думаете, я бы ушла и оставила Федора в таком виде? Лежать тут? Одного?

И словно в подтверждение своих слов она поднялась, досталась из шкафа простыню и накинула ее на труп. Всем сразу же стало легче, как в тот момент, когда Кира выключила телевизор.

– Марина, а где вы были сегодня?

– В городе. Федор послал меня за одной вещью…

– Что за вещь?

– Неважно, – небрежно отмахнулась Марина и вдруг вскинулась: – А где мой Тигруша? Вы его не видели?

– Ваш кот? – вспомнила Леся рассказ соседки о приблудном котенке, которого взяла к себе добрая женщина. – У вас ведь есть кот?

– Да, есть, – рассеянно отозвалась Марина. – Но я его нигде не вижу. Тигруша! Тигруша, кис-кис!

– Кажется, я слышала шорох в кустах на улице, – сказала Кира. – Пойдемте, я вам покажу, где именно шуршало. Может, там как раз и был ваш Тигруша.

Долго искать кота не пришлось. Услышав голос хозяйки, он и сам вышел к ней. Кот и вправду прятался в тех кустах, где слышала шорох Кира. Осознавать, что это был именно он, было большим облегчением. И все же Кира понимала: ситуация вышла из-под контроля. Они больше не могут заниматься самодеятельностью. В деле появился труп. Пора призывать к делу официальные структуры.

И она сказала:

– Надо вызвать полицию.

– Что? – откликнулась Марина. – Да, вы правы. Вот только мой телефон…

– А что с ним?

– Не пойму, что именно, но он не работает.

– И давно он у вас не работает? – насторожилась сыщица.

– С сегодняшнего утра.

– Прямо с утра или с момента возвращения Федора?

– На что вы намекаете?

– Ни на что не намекаю. Просто спрашиваю. Ваш Федор рассказал вам, почему ему срочно надо спрятаться?

– Не понимаю, о чем вы говорите. Мы с Федором просто поехали на дачу и…

– Бросьте вы! – перебила Кира женщину. – Вы же далеко не дура. И вы прекрасно все понимаете. И своего мужчину вы за этот год успели хорошо изучить. Неужели вы не поняли, что Федор вляпался в очередную историю, когда он прибежал к вам днем весь истерзанный и грязный?

– Я…

– Он вам сказал, что по его вине сегодня чуть было не погиб ребенок?

– Ребенок?

Марина поднесла руку ко рту. Нет, ничего ей Федор не рассказывал!

– Как это произошло?

– Вот и мы бы хотели это спросить у вашего Федора. Нас прислал к нему отец пострадавшего мальчика. Просил разузнать у вашего любовника, как получилось, что ребенок выпал из корзины и едва не разбился насмерть.

– Да только Федор сам мертв.

– Кто-то позаботился о том, чтобы заткнуть ему рот навечно! И вам очень сильно повезло, что вас в этот момент не было рядом. А то и вас тоже мы могли бы найти с такой вот шеей.

Марина с котом, которого она не хотела спускать с рук, давно вернулась в дом. И теперь Кира имела возможность при свете изучать выражение лица хозяйки. Марина была напугана словами Киры, но не так сильно, как если бы действительно что-то знала.

– Нет, это невозможно. Никто не знал, что мы тут.

– Совсем никто?

– Федя ждал сегодня вечером в гости одного своего хорошего знакомого. Собственно говоря, я потому и в город поехала, что он меня об этом попросил.

– Кто? Знакомый?

– Нет. Федя попросил меня съездить в город и купить там бутылку французского коньяка. Вот она, я ее привезла.

И Марина вытащила из сумки бутылку недорогого, но вполне приличного коньяка.

– Пять лет выдержки, честно говоря, куда больше, чем мог бы позволить себе Федор.

– Значит, он ждал к себе в гости какого-то важного человека?

– Да. Вы правильно догадались, – вздохнула Марина, – Федор влип в историю. Ох, если бы вы знали, сколько таких историй с ним случалось до нашего с ним знакомства, да и после тоже. Он был удивительный мастер попадать в переделки. Неприятности к нему так и липли. Если случалась драка, то Федор обязательно проходил мимо и оказывался ее участником. Если на дерево забирался кот, то первым, кому до этого было дело, становился тоже Федор. Не могу сказать, что он был плохим человеком, но жить просто так ему было скучно.

– А что он вам рассказал относительно сегодняшнего дня?

– Сказал, что у него неприятности. Что он испортил шар, который доверил ему Серега Комаров. И что Комаров теперь от него не отстанет, ведь этот шар он планировал послать на выступления в Польшу. Я пыталась объяснить Феде, что Комаров, как и сам он, хотел всего лишь подзаработать, сдавая шар в аренду. Что тут вопрос денег, и ничего больше. Но Федор не успокаивался. И я начала понимать, что дело тут не только в испорченном шаре, но и еще в чем-то другом.

– Но правды он вам не сказал?

– Не успел. Я уехала за коньяком для дяди Степы, а Федор остался.

– А дядя Степа – это кто?

– Дядя Степа… Это своеобразная палочка-выручалочка для Федора. У него много таких палочек-выручалочек. Я тоже была одной из них.

Марина грустно улыбалась, но в глазах у нее стояли слезы.

– Нет, мне надо собраться! Нельзя раскисать! – встряхнулась она. – И надо вызвать полицию. Девочки, у вас-то телефоны работают? Позвоните, пожалуйста!

Спустя десять минут сделанный вызов был принят. И подругам велели сидеть, ждать и ровным счетом ничего не трогать и не предпринимать. Но они все равно осмотрели дом и участок, насколько это возможно было сделать из окна дома. Дождь усилился, и ползать по мокрым кустам и траве ни у кого из присутствующих женщин не было ни малейшей охоты.

Пока суть да дело, Леся осмотрела телефон Марины и обнаружила, что один проводок там поврежден.

– Федор испортил вам телефон, чтобы никто из клуба не мог вам позвонить и сообщить о случившемся. А потом и вовсе увез вас за город, где дозвониться до вас не было никакой возможности.

– Но вы-то все же меня нашли.

– Как и убийца, кем бы он ни был.

Марина уже успела услышать от подруг историю сегодняшних злоключений Федора и его маленького пассажира.

– Нет, не могу поверить в такое… Чтобы Федор взялся за столь грязное дело? Выкинуть малыша из корзины! Федор любил детей. Он бы не смог навредить малышу. А почему мать или отец мальчика не полетели вместе с ребенком?

– В корзину никто больше не помещался.

– Кто вам сказал такую чушь? – удивилась Марина. – Шары обладают грузоподъемностью до двухсот килограммов. Туда запросто могли поместиться двое взрослых мужчин и ребенок.

Значит, Федор нарочно запутал всех в поселке, сказав, что в корзину, кроме него и Виталика, никто не может сесть, иначе шар не поднимется в воздух. Федору надо было остаться с Виталиком наедине. А зачем? Небось он планировал похитить ребенка, увезя его на воздушном шаре, а потом… Что собирался сделать Федор с малышом потом? Ясно, что ничего хорошего.

И все же подругам надо было еще о многом расспросить Марину.

– Федор любил деньги?

– Конечно. Как и всем людям, они были ему нужны.

– И остро он в них нуждался?

– Я давала ему какую-то сумму на карманные расходы, кроме того, что-то он зарабатывал в клубе. Хотя и немного, потому что в последнее время, как мы стали жить с ним вместе, вообще редко там бывал.

– Значит, ваш Федор мог решиться на преступление, если ему за это заплатили!

– Что вы такое говорите? – взвилась Марина. – Убить ребенка из-за денег? Нет, я еще могу предположить, что мальчик выпал из корзины случайно.

– И веревка, которой был привязан шар к земле, порвалась тоже случайно? А ведь она была перерезана. И сделать это мог Федор, который единственный имел доступ к шару.

– Федор никогда не стал бы зарабатывать деньги таким образом! Да, он не очень-то любил работать, и в голове у него было полно фантазий, но он был человек неплохой. И уж точно, что зарабатывать на смерти ребенка он бы не стал.

– Даже если бы ему за это пообещали очень много денег? Скажем, тысяч сто. Ведь сто тысяч для вашего Федора были большие деньги?

– Да. Большие.

– И за эти деньги он мог пойти на сделку с заказчиком преступления?

– Нет, никогда!

– Вы так уверенно говорите за человека, которого знали всего год.

– Иногда достаточно и одного дня, чтобы понять, на что этот человек способен, а на что нет. Федор не был способен на убийство ребенка!

– Но деньги-то вашему любовнику были нужны?

Марина ничего не ответила. Вместо этого она наклонила голову и глухо произнесла:

– В последнее время у нас с Федором вопрос о деньгах вставал все острей и острей. Мне надоело, что он постоянно бездельничает. К тому же мне казалось, что человек, который не работает и сам не зарабатывает, не может себя уважать. А ведь на самоуважении основывается абсолютно все!

– Понимаем. Вам не нравилось, что ваш любовник сидит у вас на шее.

– Да нет, не в этом дело! – с досадой произнесла Марина. – Хотя вот и Федор понял меня именно так. Обиделся, раскричался.

Последний разговор на эту тему состоялся между Мариной и ее другом не далее как неделю назад. Марина пыталась донести до своего мужчины ту простую истину, что ни одна женщина в мире не будет уважать мужчину, который не способен быть добытчиком. А если она мужчину не уважает, то и любить его не сможет. Максимум – это жалеть. Ну а на жалости далеко не уедешь.

– Ты всегда будешь просто игрушкой, если не научишься зарабатывать, как ты этого не понимаешь!

– Я так и знал, что я для тебя всего лишь развлечение.

Разговор был тяжелый, любовники разошлись в разные стороны, обиженные взаимным непониманием.

– А буквально на следующий день Федор вернулся сияющий и заявил, что ему подвернулась отличная халтурка. Он будет катать сынишку какого-то банкира, которому понадобился шар Комарова – разноцветный слон. Что другого шара мальчишка наотрез не хочет, а сам Комаров находится в больнице, но заработать все равно желает. И поэтому Сергей дает шар ему – Федору.

– Как же этот Комаров не побоялся доверить свой летательный аппарат Федору?

– Банкир предложил очень хорошие деньги. А дело-то в общем не хитрое. Поднять, опустить. Хотя у меня еще в тот момент шевельнулось неприятное чувство. Я даже хотела позвонить Сергею и сказать, что не того человека он просит об услуге. Ведь Федор и на ровном месте способен вляпаться в неприятность. Но потом подумала, что об этом разговоре неизбежно станет известно Федору. Он решит, что я специально ему все порчу. И… И я не стала ничего предпринимать. Решила для себя, что довольно мне носиться с Федором, он уже не мальчик, пусть думает и действует сам.

– Неужели владелец шара, этот Комаров, не понимал, что сильно рискует, доверяя дело такому человеку, как Федор?

– Ну, в клубе у Федора неплохая репутация. Как-то так получалось, что там почти со всеми поручениями он справлялся. А с Серегой его к тому же связывают приятельские отношения. О, господи, Сергей в больнице, кому-то надо же будет ему помочь забрать шар! Не хватало, чтобы что-то еще случилось с самим аппаратом!

– Виктор Васильевич уже собирался это сделать.

– Да? – быстро успокоилась Марина. – Это хорошо. Одной проблемой для меня меньше. А что касается дружбы Комарова с моим Федором, то я вам так скажу: Федор вообще очень быстро завязывает… то есть завязывал… с людьми тесные отношения. Я вот так не могу, просто не умею. У меня очень мало друзей. А у Федора их так много, что иной раз я даже не понимала, о ком именно из его друзей идет речь.

– Значит, не со всеми своими друзьями он вас знакомил?

– Нет, не со всеми. Про некоторых я знала только как их зовут. А про иных не знала и того.

– Но у вас на даче частенько появлялись дружки Федора.

– Кто?

– Те, с кем он сидел. Нам об этом сказала ваша подруга.

– Лида?

И понизив голос, чтобы ее не услышала подруга, Марина почти прошептала, наклонившись поближе к девушкам:

– Понимаете, я Лиде не сказала, но с теми людьми Федор давно порвал. Это было моим условием нашей с ним связи. Друзья друзьями, но продолжать отношения с людьми, с которыми вместе сидел, это не дело. Хватит и тех новых знакомых, которых он завел в клубе. А Лиде я не сказала, потому что не хотела… не хотела…

– Не хотели, чтобы она появлялась у вас на даче и мешала вашей идиллии. Так?

– Ну, примерно так. Лида бывает очень прилипчива. Да и Федору она не нравилась. В общем…

В общем, с этим вопросом было ясно. И подруги задали следующий.

– А за что сидел Федор?

– Да за глупость. Я же вам уже говорила о страсти Федора впутываться в чужие проблемы? Вот и в тот раз он вмешался в чужую драку. Просто шел себе по улице, увидел, что пятеро бритоголовых отморозков избивают двух иностранцев, армян, и вмешался. Федор не выносит несправедливости. А тут была явная несправедливость, пятеро на двоих! Вот он влез. Но набежали друзья этих армянских мальчиков, завязалась крутая потасовка. В результате получилось, что пострадали как раз бритоголовые, которые оказались в меньшинстве. Один из них серьезно пострадал. Приехала полиция. Все участники драки получили разные сроки, в том числе и мой Федор.

И Марина снова подавленно замолчала, глядя на ослепительно-белую простыню, под которой лежало тело ее любимого мужчины. Зрелище это было тяжелое. И Марина поспешно отвела глаза, прерывисто вздохнула и заговорила вновь:

– Знаете, я ведь всю эту неделю провела буквально как на иголках. Федор ничего мне не говорил, но я чувствовала, что он что-то затевает. У него был такой вид… такой гордый. Он буквально светился, раз за разом говоря мне, что скоро я ахну, какой он настоящий добытчик. И что я наконец его оценю. И что у него есть прекрасный план, как одним махом заставить меня поверить в его значимость.

– И что он имел в виду?

– Тогда я думала, что все это относительно катания банкирского сынка на шаре. Еще усмехалась про себя, какое значение придает глупый Федор этой разовой халтуре. Но теперь… Теперь я уже не знаю, что мне и думать.

И Марина опять взглянула в сторону тела. На ее глазах вновь выступили слезы. Но разрыдаться женщина не успела. На улице раздался шум – это приехала полиция. И Марине пришлось собраться и выйти к ним на правах хозяйки дома, она должна была это сделать.

Глава 5

Полицейские быстро заполонили маленький домик Марины. Вмиг в нем не осталось ничего от тишины, окружавшей подруг прежде. Теперь им не было страшно, ведь в каждой комнате кто-то находился. Полицейские суетились, допрашивали, снимали отпечатки пальцев, что-то изучали, снова расспрашивали и переспрашивали.

В общем итоге подругам и Лиде с Мариной пришлось пересказать свои истории не меньше пяти раз. И всякий раз им в рот смотрели с таким вниманием, что будь ситуация немного другой, женщинам такое внимание даже бы и польстило. Но все эти мужчины лишь желали уличить их во лжи.

– Чего они от нас хотят? – разнервничалась Лида.

– Чтобы мы признались в убийстве Федора, подписали чистосердечное признание и облегчили им работу.

– Вот еще! Не дождутся! Мы этого не делали!

Между тем полицейские раз за разом все пытливей допрашивали подруг и Лиду, зачем они появились поздним вечером в «Геройской». А Марину так и вовсе попросили предъявить чек из магазина, в котором она покупала свой коньяк.

– Зачем мне чек? Я его не сохранила!

– Очень жаль, потому что на чеке было бы указано время, когда совершена покупка. Это было бы для вас хоть какое-то алиби.

– Я не собиралась возвращать коньяк в магазин. Мы должны были выпить его вместе с дядей моего Феди, которого мы ждали к ужину.

– Кстати, а где он? Время для ужина самое подходящее, а вашего дяди что-то не видно. Или он тут уже побывал?

Марина покраснела. Ей явно не хотелось привлекать к этому делу еще и влиятельного дядю Степу. Но она уже проговорилась. Впрочем, со Степаном ей удалось связаться очень легко. Тот удивился звонку Марины.

– Разве Федя тебе не сказал? Мы с ним уже все обсудили по телефону. У меня сегодня есть еще дела в городе. Я приеду к вам завтра. Федька впутался в какую-то очередную глупость, но не переживай, такой уж он человек. Всегда выкручивался, и в этот раз тоже выкрутится. Я ему помогу, не впервые мне приходится выручать племяша.

И вот тут Марина не выдержала и разрыдалась. Она стойко вынесла допросы полицейских, держалась в присутствии подруг. Но голос друга вывел эту железную леди из равновесия.

– Степа! Степан… Федор убит! Нет, я ничего не знаю. Меня не было дома. Я приезжаю, а он тут… лежит… Нет, ничего не знаю. Полицейские считают, что это я его убила. Приезжай, пожалуйста, ты мне очень нужен.

И что бы вы подумали? Не прошло и получаса, как в дверь уже постучались. Женщины как раз собирались ехать в местное отделение полиции, как им велел следователь, снова давать там показания и выслушивать необоснованные подозрения. Но вошедший в дверь невысокий, но какой-то очень крепко сколоченный мужчина мигом отменил все допросы, сунув под нос полицейским удостоверение, при виде которого они взяли под козырек.

Даже следователь, бывший в чине капитана и до сих пор державшийся перед женщинами очень важно, моментально растерял все свои хозяйские замашки.

– Какие у вас конкретно факты, чтобы задерживать этих женщин? – сухо поинтересовался у него Степан.

И выслушав путаный ответ, решительно постановил:

– Они свидетельницы, запишите их показания и отпустите. Хватит с них и того! Они и так уже за сегодняшний день натерпелись.

Так что полицейским пришлось откозырять старшему по званию и смириться, что ни одна из женщин не окажется в их участке, где можно будет угрозами или посулами выбить из них признание в убийстве. Поэтому они недовольно, но быстро заполнили протоколы, подсунули их женщинам на подпись и разрешили им уезжать.

– Когда тут все закончите, закроете дом, а ключи спрячете в сейф под вашу личную ответственность, – внушительно велел Степан следователю, который разве что не поклонился ему вслед.

Пока Степан вел Марину, бережно поддерживая ту под руку, чтобы не оступилась в наступившей темноте на узкой дорожке, подруги догнали Лиду и спросили у нее:

– Кто это такой?

– Степан. Дядя Федора. Вы же слышали.

– Да, но кто он такой? Что у него за должность?

– Понятия не имею. Видно, важная шишка. Не представляла, что у Федора такие родственники.

В голосе Лиды слышалось сожаление.

– Но Марине всегда везет в этой жизни, – произнесла Лида со вздохом. – Не успела одного мужика потерять, а уже второй на подхвате. Да и какой… Федор-то был горе, а не мужик. А этот такой представительный…

Теперь Лида говорила с откровенной завистью в голосе.

Увы, подругам так и не удалось разузнать, кто такой Степан и какую должность он занимает. Его ожидала большая черная машина, «Мерседес» представительского класса со спецномерами. За рулем сидел мордастый шофер, который услужливо распахнул дверь перед хозяином и его спутницей. Но на подруг зыркнул, словно они в чем-то лично перед ним провинились. Так что подойти к Степану никто из них не решился. И уже спустя минуту «Мерседес» унес в ночную тьму Марину и ее таинственного покровителя.

Оставшиеся три женщины растерялись:

– И что нам теперь делать?

– Что-что! Ноги уносить, пока полицейские не спохватились.

В самом деле, если бы остающиеся в доме полицейские увидели, что покровительство Степана на трех остальных женщин не распространяется, они могли и передумать относительно их задержания! Отменить великодушное решение было так же просто, как несколько минут назад дать его. И поэтому подруги быстренько запрыгнули в «гольфик». Даже Лида сейчас не возмущалась теснотой машины. Молча утрамбовала все свои телеса и велела ехать как можно быстрей и дальше от этого жуткого места.

У себя в поселке подруги оказались уже глубокой ночью. Идти или не идти с отчетом к Таракану? Время было уже позднее. Но проезжая мимо его дома – девушки нарочно свернули на его улицу, – они увидели, что свет в рабочем кабинете горит. Значит, глава их поселка еще не спал. И девушки рискнули постучаться в его дверь.

– Правильно, что заехали, – похвалил их Таракан, когда подруги рассказали ему все, что случилось с ними сегодня. – Ситуация становится опасной. Я приказываю вам отказаться от этого дела.

– Но как же так? Мы ведь наткнулись на след.

– На какой след? Напомню, сегодня вы чудом разминулись с убийцей. А что, если бы вы пожаловали в эту «Геройскую» часом или двумя раньше? Что, если бы вы наткнулись на убийцу? Нет, дело становится слишком опасным. Я вас от него отстраняю.

– Но мы…

– Приказ вам ясен? – сердито гаркнул на подруг Таракан, да еще зыркнул из-под насупленных бровей так страшно, что девушкам только и оставалось, что смиренно ответить:

– Да. Нам приказ ясен.

– Тогда исполняйте. Поезжайте к себе домой, ложитесь спать и забудьте обо всем, что случилось сегодня.

Легко ему было говорить. А подруги так и кипели от возмущения. Они не хотели вообще браться за это дело, но раз уж взялись, с какой стати им отступать? Ну, труп в деле появился, так что с того? Трупы появлялись и раньше, но никогда это не останавливало подруг, а напротив, придавало им азарта.

Однако спорить с отставным генералом явно не стоило, и девушки отправились к себе домой. Накормили и приласкали взбудораженных кошек, которые не находили себе места от беспокойства за хозяек и даже (поистине невиданное дело!) не прикоснулись к замороженной голове семги – деликатесу, которому кошки предпочитали все остальные.

– Ешьте, – уговаривала своих любимцев Леся. – Это же как пломбир. Что с вами такое? От дела мы отстранены, чего вы переживаете?

Но кошки явно давали понять, что в порядочные намерения своих хозяек не верят.

– Мяу-у-у, – тянул Фантик с подвыванием, – если уж мертвец нарисовался, значит, вы точно в деле.

– Мяф-мяф, – фыркала его верная подруга Фатима. – Всегда вы так! Обещаете нам одно, а делаете другое! Не бережете вы себя. А если с вами что-нибудь случится, что будет с нами, бедненькими?

И напрасно подруги твердили, что в этот раз не будут заниматься расследованием. Кошки все равно дулись на них. И когда в дверь раздался звонок, обе кошки едва не подпрыгнули от радостного возмущения.

– Мяу! Мы же говорили!

– М-да-а-а-а! Мур-мяу!

С этим кличем обе кошки сиганули на самый верх шкафа, чтобы оттуда наблюдать за чужаком, пожаловавшим к ним среди ночи, а значит, не с добрыми вестями.

За дверью стояла банкирша Шарикова. Признаться, подруги ожидали увидеть ее у себя меньше всего. Они полагали, что женщина либо сидит в больнице у кроватки сына, либо бьется дома в истерике. Но Шарикова была одна, и глаза у нее были сухими.

– Есть что выпить? – хриплым голосом спросила она у подруг. – Если есть, то дайте скорей! Мой муженек из дома сегодня свалил, дела у него, мать на «Скорой» в больницу увезли. Одна я, а выпить не с кем. Не с прислугой же квасить. Да и отпустила я ее, не хочу, чтобы горничные меня в таком состоянии видели.

Подруги переглянулись друг с другом. И у Леси невольно сорвался с губ вопрос:

– А почему вы не в больнице?

– А чем я там помогу? – пожала плечами банкирша. – Шариков от банка для всех нас самую лучшую медицинскую страховку оформил. Над Виталькой сразу целый штат из докторов и нянек стоит. Если что надо, они получше моего мальчику помощь окажут.

Так-то оно так, но все же присутствие родного человека не заменит самых лучших врачей. Особенно когда речь идет о ребенке. Что за мать, если она предпочитает заливать дома свой страх водкой, когда ее ребенок находится между жизнью и смертью?

И Леся твердо сказала:

– Вы должны быть с Виталиком.

– Завтра поеду к сыну, – отмахнулась мадам Шарикова. – А сегодня мне с вами поговорить надо.

Ага, значит, она пришла не только, чтобы выпить с подругами за компанию. У Виолетты был к ним какой-то разговор.

– Ну, что же, если поговорить, тогда проходите.

И Виолетта прошла под негодующее шипение кошек, доносящееся со шкафа. Фантик, например, так возмущался, что даже свалился. Его когтистые лапки оставили на полированной поверхности некрасивые царапины, но подруги даже не подумали ругать кота. Они и сами чувствовали, что зря впустили в дом эту Шарикову. Сейчас она наплетет им нечто такое, что вновь заставит их приняться за расследование, от которого они уже почти отказались.

В гостиной Шарикова, не церемонясь, извлекла из бара почти целую бутылку виски, налила себе грамм сто и одним махом опорожнила стакан. Но этого ей показалось мало, она налила снова, выпила, а затем с бутылкой и пустым стаканом плюхнулась в кресло.

– Чего же вы? Берите стаканы и садитесь.

Подруги пожали плечами. Как ни странно, бесцеремонность Виолетты их нисколько не злила. Они впервые видели всегда безупречно подтянутую банкиршу в таком вот разобранном состоянии. Красивая прическа Виолетты давно развилась и превратилась в какую-то чудовищную спутанную гриву. Родные волосы смешались с шиньонами до такой степени, что теперь вряд ли уже было возможно распутать их. Только если срезать.

Лак на ногтях облупился, словно банкирша царапала ими дерево. Одета Виолетта тоже была странно. Джинсы, но сверху них накинуто шелковое домашнее кимоно. А тапки так и вовсе она надела мягкие с помпонами, наверное, пока женщина шла к подругам, они промокли насквозь.

– Вы очень переживаете за своего сына?

– Мне страшно за него. Виталька – это единственное, что у меня есть.

– А как же муж? Мама?

– Муж… Муж – объелся груш, – фыркнула Виолетта. – Скажете тоже, муж! Сегодня он есть, а завтра нету. Мама уже старенькая. Да вы сами ее видели. Если она не болеет, то умирает. Нет, Виталька у меня единственная отрада в жизни.

И Виолетта снова сделала большой глоток из своего стакана.

– Шариков думает, что на Витальку покушались из-за его дел, а это не так. Перепугался, трус! А я ведь точно знаю, причина покушения в другом.

– А что за дела у вашего мужа?

– Да ну его! – отмахнулась Виолетта. – Я и сама в них не лезу, и вам не советую. Крепче спать будете. Одно вам могу сказать, моего Витальку пытались убить не из-за делишек Шарикова и других директоров банка.

– Вы знаете, кто покушался на жизнь вашего сына?

– Да. Знаю. Его отец во всем виноват!

– Его отец? – ахнули подруги. – Шариков?

– Нет! Какой Шариков! – досадливо поморщилась Виолетта. – Мой Шариков – отчим Витальке. Нет, я говорю о другом… Это родной отец мальчишки во всем виноват.

– Но он же…

– Умер? – откликнулась банкирша. – Верно, умер. Подох, как последняя скотина.

– Зачем вы так говорите? Тем более о мертвом?

– А вы знали, что отец у Виталика был наркоманом?

– Нет, – переглянулись между собой подруги, не вполне понимая, к чему им-то такая информация. – Нет, мы ничего такого не знали.

– Ну, так знайте теперь, – с непонятным удовлетворением кивнула пьяная женщина. – И думаю, Виталик мой потому таким тупым и отсталым уродился. Гены у отца были героином подпорчены. Поэтому и ребенок ущербный получился, даун, почти инвалид.

А сама ты куда смотрела? Надо же было соображать, от кого рожаешь. Ясно, что от осинки не уродятся апельсинки. Если отец у мальчика наркоман со стажем, то и ребенок получится с изъяном.

– Дура я тогда была, молодая совсем. Мозгов у меня своих мало было, а маманькиными я жить не хотела. Думала, коли родня у моего Николая сплошь депутаты и прочая богатая шушера, так и сам он чего-то из себя представляет. А Николай только одно в этой жизни хорошо знал, как отцовское добро по вене пускать. Ну, и допускался. Сдох от передозировки какого-то нового наркотика. Пожадничал, слишком много в вену себе ввел, да и помер. До больницы даже не довезли.

– А как же вы?

– Виталька тогда у меня еще в животе сидел. Как муж мой умер, так свекор и мне скоро на дверь указал. Витальке месяца два было, как меня он выставил. Сначала-то свекр мне помогать обещал, в доме своем оставить, пособие мальчишке давать, а потом передумал. Но ничего, я свое еще получу. Ведь записали-то ребенка все равно на Николая. Мы ведь с ним в законном браке состояли. В таких случаях, даже если отца уже и нету в живых, ребенка все равно на его имя записывают. Только что проку? Родня Колькина от нас с Виталиком отвернулась. Пришлось мне ребенка на мать оставить, а самой вновь в модельный бизнес податься.

– И там вы познакомились с Шариковым?

– Да. Он не такой уж плохой человек. Меня любит. Мать мою терпит. И к Виталику он добр, что бы там маманька моя себе не воображала. У меня к Шарикову претензий нету. Только правды я ему сказать о том, что с Виталиком случилось, не могу.

– Почему?

– Потому что он еще в самом начале наших отношений строго-настрого велел к родным моего Николая не обращаться. Шариков ведь у меня трус. Сказал, что навел справки, моего Виталика в той семье не хотят. Он им мешает. И, значит, если я желаю жить спокойно, чтобы про семью своего первого мужа и думать забыла.

– Как же так? Мы не понимаем.

– Николай у моего свекра единственным ребенком был. По идее, все ему должно было остаться. Да только старик Николая пережил, ну а Виталик их обоих пережил. В этом случае по закону наследником всего имущества является ребенок, переживший своего отца и деда. Но это если бы дед завещания в чью-то другую пользу не оставил.

– А он оставил?

– Так в том-то и дело, что нет. А мне так и вовсе пообещал наследником моего Виталика указать.

– Пообещал?! – хором воскликнули подруги. – Значит, вы со своим свекром все-таки общались после того, как он вас выгнал?

– Ну, позвонила я ему примерно с полгода назад или чуть больше, – призналась Виолетта. – Как сердце мое чувствовало, свекор уже плох был. Перед этим с ним инсульт случился. Но звонку моему обрадовался. Прямо так и сказал, рад тебе, Виолетта. Ведь ты Витальку – внука моего единственного, кровиночку родную растишь. А потом целую речь мне толкнул. На тему, что акулы хищные возле него кружат. Но коли внук единственный и горячо любимый у него имеется, так он ему все и отпишет. Очень просил Виталика к нему привезти, перед смертью с мальчиком повидаться. Да как там привезешь, коли возле старика все время шпионка, нанятая родней, дежурила. И о каждом движении старика родне его проклятущей докладывала. Она и про мой звонок им доложила. Потому что не прошло и двух дней, как они мне позвонили.

Кто именно ей звонил, Виолетта так и не поняла, потому что с родней своего непутевого мужа знакома была плохо. Из всех родственников от Николая окончательно не отрекся только его отец. Вся прочая родня давно отвернулась от него, никто не хотел пускать наркомана на порог своего дома.

– Но я их не обвиняю, Николай при случае и спереть что ценное из дома мог. Наркоману деньги всегда нужны, а родня у него вся не бедная. А богаче всех сам старик был. Вот уж кто в девяностых приподняться успел! Завод целый по смешной цене то ли за десять тысяч, то ли за тридцать выкупил. Да не долларов, а рублей картонных! Допустим, заводик-то был так себе, но при нем территория огромная имелась, карьер. Да и кирпич – он ведь всегда в цене. А дед за эти годы еще и кредитов набрал, нового оборудования накупил, сразу три дополнительные линии открыл. И окупились его затраты. Еще и в барышах остался. Жить бы да радоваться, а тут жена – мать Николая – раком заболела. Почти два года по врачам ходила, а только сделать ничего нельзя оказалось. Никакие деньги не помогли. Умерла мать, а полугода не прошло, как новое несчастье. Пока мать умирала, Николай наркоманом сделался. Тот морфий, что ей для обезболивания врач выписывал, Николай себе брал. Кайф ему этот очень нравился. Так постепенно и пристрастился к наркотикам.

Отец воспринял новое несчастье, свалившееся на него, весьма мужественно. От сына не отказался, сделал все, что мог.

Куда он Николая только не отправлял. И в больницы, и в реабилитационные центры, и в православных монастырях мой Коля пожил. И даже в Испанию его отправили, там тоже в религиозной общине жил, только не православные священники ее организовали, а тамошние, католические. Все без толку. В Испании он больше года, правда, продержался. Но как язык выучил, где дилерские точки, узнал, и все! Конец честной жизни. Начал Николай снова хулиганить, деньги себе на наркоту воровством добывать, испанские власти на это посмотрели, да и решили: хватит с них собственных наркоманов, нечего еще и российских тут приваживать. Ну, и выслали Кольку из Испании навсегда. Закрыли перед ним границу на замок. В черный список его фамилию внесли и отпечатки пальцев взяли.

Вернувшись домой, Николай сделал все, чтобы вымолить у отца прощение и доказать, что в Испании он совершенно исправился и его депортация чистой воды случайность.

– Тут я ему подвернулась, он меня к отцу, мол, жениться хочу.

Отец не возражал, потому что видел в этом последнюю зацепку, которая могла удержать его сына в русле нормальной жизни. Но надежда старика не оправдалась. Николай хоть и заделал Виолетте ребенка, но ни ждать его, ни растить не захотел.

– Умер, а мне перед отцом стыдно его было, даже не знаю, за что и стыдно, а только денег я у него просить не стала. Что давал сначала, то и ладно. А как не стал, так и я не лезла.

– А почему не стал-то?

– Суки потому что люди! Языками горазды болтать. Пострадала я из-за чужой болтливости, так скажу.

Виолетте явно не хотелось говорить на эту тему. И она снова переключилась на свекра:

– Да он и сам как-то не рвался к общению, это я уж недавно узнала, что там родня тоже подсуетилась, старику разных сказок про меня наговорили. Дескать, что я и гулящая и что ребенок у меня не от Кольки. Только вранье это все! Виталик у меня вылитый Колька! Просто страшно иногда становится, до чего он на батьку своего непутевого похож. Хоть бы таким же придурком не вырос!

Но почти портретное сходство мальчика с его отцом сыграло на руку Виолетте. По просьбе старика она сразу же по электронке послала ему фотографии своего сына. И нескольких фотографий Витальки хватило, чтобы старик поверил: Виолетта честна с ним, это действительно его родной внук. Очень уж похож был Виталька на своего отца и деда.

– Ну, так бы все и срослось, написал бы старик завещание в мою пользу, да только сиделки эти, змеи подколодные, все родне моего свекра и доложили. И про фотографии, и про звонок мой. И про то, что дед внука к нему привести просит. Ну, тут и началось!

Виолетте звонил низкий угрожающий мужской голос. Звонил истеричный женский. Звонили еще какие-то мужчины, которые уже вовсе ничего не говорили, а только грязно ругались и обещали, что они разорвут Виолетту и ее ребенка на части, если она еще раз посмеет сунуться к старику.

– В общем, я рассказать о случившемся мужу побоялась. Просто затихла и решила: будь что будет. Если свекор не последняя сволочь, он в завещании Виталика хоть каким-то местом укажет. А если нет, тогда быть посему. Мы с Виталиком особо в деньгах не нуждаемся, нас двоих и Шариков прокормит.

Это было примерно полгода назад или чуть меньше. И все эти полгода Виолетта ждала звонка от свекра или какого-то иного знака, что пора проявиться. Но знак ей последовал совсем из другого места. Рыская в Интернете в поисках начала распродаж, Виолетта прошлась по многочисленным ссылкам, запуталась, не понимая и не помня, как и куда она попала. И внезапно увидела знакомое лицо в траурной рамке.

– Оказалось, что про свекра моего целая статья была в газете. И в Интернете про него тоже написано было. Мол, ушел из жизни видный промышленник, человек, стоявший у истоков российского бизнеса. Оказывается, на свои деньги свекор мой и детский садик при заводе открыл, и школу построил. И кредиты своим работникам давал, да еще и кирпич им по льготным ценам продавал, чтобы они себе дома могли построить. Так возле его кирпичного завода целый городок образовался. И все это меньше чем за двадцать лет!

Но и самого себя Терентьев Владимир Николаевич не забывал. Купил себе квартирку, да не где-нибудь, а в самом сердце французской Ривьеры. Выстроил из лучшего кирпича огромный дом на самом берегу озера, получившегося на месте карьера, где прежде добывали глину. Карьер принадлежал заводу, а завод принадлежал деду. Так что вскоре он начал успешно продавать коттеджи, которые стояли вроде как и на территории завода, но на другой стороне карьера, в отдалении от рабочего поселка и самого завода, в окружении зеленого леса и озера.

К тому же Терентьев пообещал Виолетте, что и в деньгах на содержание дома и квартиры во Франции она нуждаться не будет.

– У меня три счета есть, – рассказывал бывшей невестке стоящий одной ногой в могиле старик. – Один в рублях, а два в валюте. На каждом лежит примерно миллион в долларовом эквиваленте. Ни ты, ни Виталик нуждаться никогда не будете. А мне с собой эти деньги не забрать. Завод я тебе подарить не могу, не мой он уже. Совет акционеров будет решать, как с ним дальше быть. Свои акции я тебе тоже не оставлю, не женское это дело делами ворочать. Ну а все прочее тебе и внучку.

Но в газете, которую прочитала Виолетта, говорилось, что ее свекор умер почти полгода назад. Получалось, что буквально в течение недели, пока Виолетта пряталась от шквала звонков с угрозами, ее свекор сыграл в ящик и был похоронен. А помер так и вовсе спустя несколько часов после их последнего разговора.

– А я даже и не знала ничего. Никто мне не сказал, что старика на свете нет. Ну, тут уж я задергалась. В права наследования в течение полугода входят. Если старик Виталику хоть что-то оставил, надо было торопиться.

Виолетта совсем не подумала о тех звонках с угрозами, которые ей уже поступили. Не подумала она и об опасности, которая может исходить от этих людей. Накрасившись и одевшись как можно лучше, Виолетта отправилась к нотариусу, которого вычислила по справочнику и который должен был заниматься делом о наследстве ее свекра.

При виде документов, которые принесла ему молодая женщина, нотариус встревожился:

– Дорогая моя, но ведь это же совершенно меняет дело. У нашего уважаемого господина Терентьева, оказывается, имеется несовершеннолетний внук. Мальчик безусловно наследник отцовской доли. А так как у господина Терентьева прямых наследников, кроме сына, не имелось, значит, ваш Виталик и получит все!

Домой Виолетта вернулась окрыленная. Как ни щедр был к ней и к Виталику Шариков, но все же лучше иметь свои деньги, и много! Виолетта готова была прыгать до потолка, но внезапно ее мобильный зазвонил.

– Ну все, коза, – услышала она грубый мужской голос. – Мы тебя предупреждали, теперь не обижайся. Можешь попрощаться со своим мальцом, в живых мы наследничка не оставим!

И в трубке раздались короткие гудки. Номер звонившего был засекречен. И радость Виолетты стремительно пошла на убыль. К тому же нотариус, к которому она обратилась за помощью и поддержкой, еще больше охладил ее:

– А чего вы хотите, дорогая? У господина Терентьева имеются и другие наследники. Они уверяют, что ухаживали за стариком, а вы к нему даже ни разу не наведались.

– Так меня не пускали! Под конец Владимир Николаевич совсем без посторонней помощи толком передвигаться не мог. Эти люди просто воспользовались его беспомощным состоянием!

– Не знаю, не знаю. Это разбирательство между вами будет решать суд. Все бумаги я передам туда.

Суд! Сердце у Виолетты упало. Она знала, как долго тянутся судебные иски о наследстве. Может пройти так много времени, что и само наследство придет в упадок, и наследников не останется, а их потомки все еще будут ломать копья, доказывая то в одном суде, то в другом, что именно они достойны владеть имуществом покойного родственника.

Виолетте удалось лишь узнать, что на наследство Владимира Николаевича претендует его сестра, ее сын и муж. Дескать, они ухаживали за господином Терентьевым, тому у них есть множество доказательств и свидетелей. А сын их – несовершеннолетний, прописан в доме у господина Терентьева, а значит, тоже должен иметь долю в наследстве.

Но не это было самое страшное. Виолетта была готова к честной борьбе. Она не сомневалась, что при любом раскладе ее Виталька все равно главный претендент на наследство старика. И просто так обойти мальчика другие наследнички не смогут. Им придется поделиться с Виталькой тем, что осталось после господина Терентьева.

– Да только этим людям делиться страшно не хотелось. Вот они и придумали, как решить проблему одним махом. Подкупили этого Кучерина, он Виталика сначала на воздушном шаре похитил, а потом и вовсе из корзины вытолкнул. Ему за это хорошо заплатили, я в этом совершенно уверена!

Договорив, Виолетта уставилась на подруг. А те даже не знали, что ей и сказать. Что же, если Виталик являлся наследником богатого человека, то соперники вполне могли прибегнуть к крайним мерам и попытаться избавиться от мальчика.

– Но в таком случае вам надо обратиться в полицию, – произнесла Леся. – Сообщить об угрозах ваших родственников.

– И что я скажу в полиции? Где у меня доказательства, что я все это не придумала?

– Записей с угрозами в ваш адрес и в адрес Виталика у вас нет?

– Разумеется, нет! – пожала плечами Виолетта. – И мужу я пожаловаться боюсь. Он у меня в последнее время из-за дел в банке и без того страшно нервный. А тут еще это… Только скандал получится, а проку не будет.

– Но так тоже дело нельзя оставлять! Если это ваши родственники хотят смерти Виталика, то нужно что-то делать.

– Нужно вывести этих людей на чистую воду.

– Заставить их признаться в содеянном.

– И пусть они понесут наказание!

Виолетта радостно кивала в такт каждому высказыванию.

– Да, да! Пусть их накажут! – воскликнула она. – Отправьте этих гадов за решетку, я вам за это заплачу!

Подруги замолчали.

– Что?

– Возьмитесь за это дело!

– Но мы пообещали…

– Да знаю я, вы пообещали работать на моего мужа.

– Не совсем на него, скорей, на нашего Таракана.

– На него, на Таракана! Какая разница! – досадливо передернула плечами Виолетта. – А теперь я вас нанимаю! Лично! Буду платить вам из своего кармана! Ни муж, ни, тем более, Таракан ничего не узнают!

– Но что мы должны сделать?

– Так вы же сами сказали! Надо вывести этих сволочей на чистую воду! Пусть они заплатят за свои гадости, пусть их отправят за решетку. При любом раскладе желаю, чтобы они оказались в тюрьме. Не хочу, чтобы мой Виталька умер, а эти гадюки пользовались бы его добром!

– Не надо хоронить сына раньше времени. Мальчик ведь еще жив. А раз жив, есть надежда на спасение.

– Но если не посадить его родственничков, они не успокоятся! Они предпримут новую попытку! И как знать, возможно, во второй раз у них все получится очень быстро.

Да, в словах Виолетты была горькая правда. Если родные Виталика продолжат свои преследования, то рано или поздно их чудовищный план может осуществиться. Виталик погибнет в автокатастрофе, при пожаре или с ним случится другой несчастный случай. И отвечать за его смерть никому не придется. И родные его, если так можно назвать людей, стремящихся к деньгам через труп ребенка, незаконно завладеют богатством.

Подруги все это понимали. И еще они понимали, что Виолетта не такая уж надутая гусыня, что в этой жизни ей тоже довелось повидать всякого. И сына своего она любит. И самое главное, справедливость должна восторжествовать. Именно это обстоятельство и повлияло на решение подруг сильней всего.

И Леся, глянув на подругу, сказала:

– Ну, если речь идет не о каких-то финансовых махинациях, в которых замешан ваш муж и другие шишки, а всего лишь о ваших оборзевших родственничках, то, пожалуй, мы можем попробовать.

А Кира добавила:

– Такое дело нам вполне под силу.

И не успела она закончить, как Виолетта кинулась благодарить их.

– О, спасибо! Спасибо вам! – горячо восклицала женщина. – Я вам так благодарна за вашу помощь! Сколько вам выдать на расходы?

– Пока что у нас есть деньги, которые выдал нам ваш муж. Мы и их еще толком не отработали.

Виолетта повеселела еще больше.

– Значит, мы с вами договорились?

– Ну… да.

– И когда вы начнете свое новое расследование?

– Утром.

– Ах, какая я глупая, – улыбнулась Виолетта, сделав безуспешную попытку встать из кресла. – Ну, конечно, не можете ведь вы сорваться с места прямо сейчас. Темно, ночь на дворе. Пожалуй, мне тоже пора идти.

Она снова попыталась встать, но подругам пришлось ей помочь. Ноги у Виолетты изрядно заплетались, но язык работал словно помело.

– Нет, не провожайте меня, – гордо остановила она подруг. – Я совсем не хочу, чтобы вы считали меня полной никчемностью.

С этими словами Виолетта вышла из дома подруг. Если бы девушки знали, к каким катастрофическим последствиям приведет эта ее поздняя прогулка, они бы, конечно, пошли вместе с ней. Но подруги ничего не знали, а их дар предвидения вкупе с интуицией притупились от страшной усталости, которая на них навалилась.

И поэтому, предоставив Виолетте самой разбираться сегодня со своими конечностями, подруги с трудом доплелись до кроватей и провалились в сон без всяких сновидений.

Глава 6

Утро давно наступило, когда девушки наконец открыли глаза. Да и то сделали они это не сами, их вынудили к тому настойчивые звонки в дверь.

– Ну кто там еще?

– Если это Виолетта с очередными жалобами и долгими разговорами, то не открывай!

Но это была не Виолетта. К подругам стучал Таракан. Причем едва девушки увидели своего председателя, как сразу же поняли: случилось нечто из ряда вон выходящее. И старик сам подтвердил подозрение подруг, ворвавшись в их дом со словами:

– Это уже вовсе не лезет ни в какие ворота! Вы знаете, что случилось этой ночью у нас в поселке?

– Нет. Мы спали и ничего не знаем.

– Совершено нападение! Нападение на одного из жильцов нашего поселка! Чудовищная по своей наглости акция!

Подруги переглянулись между собой. Они прекрасно знали, как трепетно относится Таракан к безопасности их поселка. Любой, кто поселился тут, вправе был рассчитывать на то, что его дети окажутся дома не поздней десяти часов вечера. Что ни один кабельный канал не покажет сцен насилия или порно. И что домашний Интернет будет очищен от всех вредоносных и развращающих молодежь сайтов.

Педофилам, хулиганам и прочим злодеям не было хода в «Чудный уголок», так что дети могли спокойно играть на игровой площадке, купаться в озере или просто бегать по улицам, строя свои собственные домики, укрытия или даже целые крепости. Разумеется, все это происходило под зорким взглядом видеокамер, скрытых всюду, где для этого была такая возможность.

Конечно, человеку с преступными намерениями такая тотальная слежка могла показаться неприятной. Но так уж повелось, что такие люди в «Чудный уголок» и не селились. А все прочие, честные граждане, были довольны, что их детвора находится под ежеминутным присмотром зоркого глаза видеокамеры.

И что на их самодельном озере в купальный сезон ежедневно и еженощно дежурит спасатель с катером. И таким образом, ни одному малолетнему экстремалу не удастся отправиться на самодельном плоту прежде, чем тот внимательно осмотрит опытный взрослый человек и даст добро на предстоящее плаванье, и еще проверит наличие спасательных средств на судне.

Может быть, такая забота кому-то и показалась бы чрезмерной, но Таракан умел быть очень убедительным. А кому не нравился устав поселка, придуманный и разработанный им самим, тот мог ведь в «Чудном уголке» и не селиться. Таракан честно предупреждал всякого нового жильца о том, что его жизнь будет тут как на ладони.

Итак, благодаря бдительности старого разведчика жизнь в «Чудном уголке» была очень спокойной. Никаких происшествий не случалось. А если что-то и происходило, то Таракан оказывался первым в курсе случившегося и спокойно разбирался в ситуации. И вот теперь он был не просто в ярости, он был еще и в недоумении, негодовании и, пожалуй, растерянности. Таким подруги своего старого друга не видели уже давно.

– И самое главное, мы не смогли рассмотреть лица нападавшего. Мерзавец напялил на себя черную маску с прорезями для глаз. И ни одна камера не засекла его перемещения по поселку. Как такое возможно?

– Только в том случае, если этот человек хорошо знал, где находятся эти самые камеры, и избегал их.

– Невозможно! Это известно лишь мне одному.

– И еще мастерам из компании, устанавливающей камеры.

– Эту версию мы еще рассмотрим, – слегка расслабился Таракан. – Но все равно, какая наглость. И знаете, на кого напали?

– На кого же?

– На жену нашего банкира!

– На Виолетту?

– На нее самую.

Похолодев, подруги переглянулись между собой. Как же так? Ведь Виолетта ушла от них целая и невредимая. Идти до ее дома надо было по освещенной и хорошо просматриваемой улице. Когда же было совершено нападение?

– Ночью, прямо возле дома! И это моя вина.

– Ваша?

– Теща Шарикова, вы ее видели, добилась от меня этой весной разрешения, что возле ее калитки будут посажены розы. Я говорил глупой бабе, что розы – это такая штука, которая уставом возле калиток не предусмотрена. Но она их все равно посадила! И что бы вы думали? За один сезон эти проклятые кусты так разрослись, что совершенно закрыли собой калитку и ворота. Оплели их целиком.

– Что-то мы цветов не заметили.

– А цветов и не было. Одни колючие плети – густые и совершенно не дающие возможность просмотреть территорию участка. И вот в тот момент, когда Шарикова проходила к себе домой, нападение и было совершено. То есть с просматриваемой камерами дороги она ушла, а на свой, опять же просматриваемый участок не пришла. Дураки, которые сидели за камерами, прошляпили этот факт. И женщина осталась лежать под кустами до самого утра, когда ее нашла вернувшаяся из больницы мать.

– О, ужас! Она жива?

– Старуха? Жива. Правда, на той же машине, что она приехала, ее опять увезли в больницу.

– Нет, сама Виолетта? Как с ней дела?

– К сожалению, на ее счет у меня хороших новостей нет, – покачал головой Таракан. – Наша бедная мадам Шарикова скончалась. Мы ничем не могли ей помочь. Возможно, если бы мы обнаружили ее раньше… Впрочем, врачи мне сказали, что и тогда шансов у бедняжки не было. Открытая черепно-мозговая травма, с такими выживают редко.

– Какой кошмар!

Подруги буквально похолодели от полученной новости.

– А ведь она приходила к нам.

– Приходила? Когда?

– Вчера вечером, верней, уже ночью. Это от нас она шла, когда на нее было совершено покушение!

– Это родственники ее мужа сделали! Мы в этом уверены!

– Родственники ее мужа? Но позвольте, банкир Шариков – сирота. У него нету родни. Это написано у него в анкете, которую все наши новые жильцы заполняют при въезде в поселок.

Подруги прекрасно помнили эту анкету, состоящую из ста с лишним вопросов, касающихся абсолютно всех областей жизни нового жильца. Но то, что Шариков круглый сирота, ни одна из девушек не знала. И эта информация стала для подруг новостью. Оказывается, Шариков-то молодец! Обошелся без всякой отцовской поддержки!

– Или я чего-то не знаю? – допытывался у подруг Таракан. – Какие еще родственники?

– Нет-нет, мы имели в виду родню первого мужа Виолетты. Там у них страшные терки по поводу наследства!

И подруги вкратце пересказали Таракану все, что им поведала вчера ночью Виолетта под бутылку виски, с которой женщина так от них и утопала. Не в силах расстаться с полюбившимся ей спиртным или просто не сознавая, что делает, она ушла навстречу собственной смерти.

– Да, бутылку нашли рядом с убитой. Преступник на нее не польстился.

– А что ему было надо от Виолетты?

– Это не ограбление, в доме ничего не тронуто, и сам дом не взломан. И не нападение с целью изнасилования. На женщину напали, ударили по голове, а потом преступник скрылся с места преступления, не оставив никаких следов.

– Мы не должны были этого допустить! Зачем мы ее отправили домой одну! Надо было ее сопроводить!

– Это не ваша вина, – успокоил подруг Таракан. – Это я виноват! Недосмотрел! Не уследил! А вы были уверены, что в нашем поселке Виолетте не угрожает ровным счетом ничего.

Да, он был прав. Именно поэтому подруги и отпустили Виолетту. Но что им делать теперь? Как им быть? Искупить свою вину перед несчастной женщиной девушки могли только одним способом. Они должны были найти ее убийцу и заставить его предстать перед судом.

– Убивший Виолетту человек должен быть наказан! И мы знаем, как это сделать!

– Девочки, вы не должны больше вмешиваться в эту историю, – встревожился Таракан. – Мне казалось, что там все довольно невинно, но теперь я настаиваю, чтобы вы не лезли.

Но подруги считали иначе.

– В сложные финансовые махинации, которые Шариков проворачивал со своим компаньоном Барсуковым и его женой и о которых Виолетта вскользь вчера упомянула, мы не будем вмешиваться. Но обнаглевшие наследники должны ответить за свои поступки! Они уже отправили на тот свет Виолетту! И чуть было не отправили туда Виталика.

– Да! Кстати, о Виталике! Мальчику нужна охрана!

– Об этом не беспокойтесь, – взмахнул рукой Таракан. – Охрана дежурит возле его палаты с того самого момента, как я узнал о случившемся с Виолеттой. Охрану оплачивает сам Шариков. Он уже извещен о трагедии. Но вернуться назад пока что не может. Переговоры с Украиной слишком важны для дел его банка. Вы же знаете, его репутация немного пошатнулась в последнее время. Необходимы новые вкладчики, новые вливания.

Подругам даже стало жаль беднягу Шарикова. Важные переговоры не позволяли ему проститься с женой, оплакать ее и похоронить достойно.

– Впрочем, к похоронам Шариков уже вернется. Должен вернуться, ведь он муж. Но о своем пасынке он позаботился. А если бы он сам этого не сделал, то охрану для мальчика предоставил бы наш поселок.

Что да, то да. Таракан своих в беде не бросал никогда. Мог оплатить человек его услуги или нет, но если он был жителем «Чудного уголка», то мог рассчитывать на поддержку Таракана всегда и всюду. И это тоже было несомненным плюсом жизни в поселке. Очень важно иметь в хороших знакомых человека, способного при необходимости прийти на помощь.

Итак, Виталик был под надежной охраной. Но вот в том, что случилось с его матерью, подругам необходимо было разобраться. Теперь это было лично их дело. Ведь Виолетта попросила их о помощи, попросила и умерла. Будь она жива, подруги еще могли колебаться, могли даже взять назад данное обещание. Но теперь, с ее смертью, ход назад был отрезан.

– Мы дали Виолетте слово, что выведем на чистую воду преступников, желающих зла ее Виталику. И должны сдержать данное обещание.

Разумеется, Таракану подруги о своем решении ни словечка не сказали. Незачем бедняге лишний раз трепать себе нервы. У него и без того проблем хватает. И если Таракан приходил к подругам, чтобы снова попросить их забыть о деле Шариковых, то достиг он прямо противоположного эффекта. Теперь подруги даже подумать не могли о том, чтобы отказаться от просьбы Виолетты.

Но на этом пути они столкнулись с одной крайне важной проблемой. Они ровнехонько ничего не знали о том, с кем им предстоит вести борьбу. И проводив Таракана, подруги принялись размышлять над тем, кто и как может вывести их на родственников господина Терентьева.

Впрочем, ответ на вопрос напрашивался сам собой. Среди друзей у Киры с Лесей имелся только один человек, который мог им помочь в данной ситуации.

– Позвони Лисице, расспроси, что он слышал про этого Терентьева.

Лисицей звали приятеля подруг, ловкого и пронырливого мошенника, отнюдь не даром получившего свое прозвище.

– Терентьев? – переспросил Лисица, услышав вопрос. – Ну, разумеется, я знаю этого типуса. Славный мужик, кстати говоря. Правда, помер уже, примерно полгода назад.

– А про его родственников ты что-нибудь знаешь?

– Был у старикана единственный сын, да наркоманом оказался. Старик чего только не делал, чтобы отвлечь сына от этой пагубной зависимости. Ничего не помогло, парень скопытился. И свой конец господин Терентьев встретил в обществе каких-то родственников.

Вот про этих самых родственников подругам и необходимо было разузнать побольше!

– Ну, я могу попытаться. Кажется, кто-то мне про них рассказывал. Подождите, как только что-нибудь разузнаю, сразу же вам отзвонюсь.

– Только обязательно позвони. Это очень важно.

– Что, снова дело жизни и смерти?

Лисица явно не сдерживал улыбки, и подруги поторопились осадить его:

– Да, именно жизни и смерти, одного маленького мальчика, внука господина Терентьева, которого его родственники собираются сжить со свету!

– Откуда такая информация? Я слышал, что родственники у Терентьева исключительно порядочные люди. Его покойный сын был единственной паршивой овцой в стаде!

– Может статься, что не самой и паршивой. Во всяком случае, он никого не убивал. А вот родственнички уже спровадили на тот свет Виолетту. И хотят того же для Витальки!

– Кто такая Виоллетта? – деловито осведомился Лисица. – И кто такой этот Виталька?

Пришлось подругам объяснить.

– Значит, Виолетта – невестка Терентьева. А Виталька – его внук?

– Да, законный и единственный!

– Вы своими глазами видели свидетельство о его рождении?

Упрямство Лисицы буквально взбесило подруг.

– Зачем нам нужно свидетельство, если Виолетта буквально за час до своей смерти клялась и божилась, что ребенок у нее рожден в законном браке и его отцом записан сын Терентьева?

– Ну, просто иногда люди говорят одно, а на деле все совсем другое.

Но подруги даже слышать не хотели ни о чем таком. И прямо приперли Лисицу к стенке:

– Говори, поможешь ты нам втереться в доверие к этим злодеям или же нет?

– Куда же я денусь? – невесело усмехнулся Лисица. – Помогу конечно.

И он сдержал свое слово. Не успели расстроенные подруги выпить по чашке кофе, покормить кошек и съесть по тосту с домашним яблочным джемом, который успела наварить Леся из уродившейся в этом году антоновки, как им позвонил Лисица:

– У меня для вас хорошие новости.

– Говори какие!

– Этот ваш Виталька в самом деле родился от сына Терентьева. Он наследник старика, сомнений в том нет! Есть свидетельство о браке, есть свидетельство о рождении. Все просто замечательно, подвох лишь в том, что сестра самого Терентьева тоже заявила о своих правах на наследство брата.

– Мы это знаем.

– В такой ситуации сестрица запросто могла бы спровадить Витальку к его папаше и деду. А заодно и Виолетту вдогонку за мужиками послать.

– А мы тебе о чем твердим!

– Наследство у Терентьева знатное, – продолжал рассуждать Лисица. – Хоть старик и не входил в первую десятку, но пяток миллиончиков чистоганом у старикана наверняка имеется. Плюс недвижимость, плюс акции. Да, наследство завидное.

Подруги едва не застонали от бессильной злости. Они все это знали и сами, к чему Лисица терзает их? Они задали этот вопрос приятелю, а тот в ответ неожиданно спросил:

– А вы знаете, что я нашел для вас доступ к этим людям?

– Серьезно? И как мы к ним попадем?

Лисица принялся объяснять. И подруги невольно порадовались, до чего правильного друга они себе выбрали. Ну что бы они делали без Лисицы? Ведь не прошло и часа, как все их трудные вопросы волшебным образом разрешились.

– Эти родственнички поселились в доме старика Терентьева еще до его смерти. Само собой, после кончины хозяина дома и в отсутствие других наследников, ваша-то Виолетта спохватилась лишь спустя полгода, эти родственнички там полностью обжились, почувствовали себя хозяевами. Всю прислугу, которая служила при самом Терентьеве, они оставили. Даже еще жалованья им добавили. Правда, пока что на словах. Наверное, надеются, что прислуга выступит на суде за своих новых хозяев, заявит, как хорошо сестра и ее семейство ухаживали за покойным хозяином дома.

Но в дела кирпичного завода родственники пока что не совались. Терентьев еще при жизни оставил на этот счет специальное распоряжение. Его доля акций должна была быть направлена на создание фонда его же имени, средства в нем должны накапливаться. И передадут их одному из его родных.

– Но тут есть одно условие: акции перейдут к кому-то из родни Терентьева, если он примет участие в делах завода. Если же не захочет, то акции следует перераспределить между прочими акционерами в пропорции к числу их собственных акций.

– И что? По-моему, это справедливо.

– Но тут есть одно небольшое «но». Что думают по этому поводу сами акционеры? Крупных акционеров там осталось всего трое. Возможно, они не захотят ждать, когда мальчишка или кто-то там еще сунет нос в их дела. Их устроит, если наследники Терентьева на заводе вообще не появятся. Ведь в этом случае акции немедленно перейдут в их владение.

– И что за люди эти акционеры?

– Весьма достойные и состоятельные.

Но ведь также говорили и про родственников господина Терентьева. А они принялись травить вдову его сына, пытались убить его внука, а потом и вовсе распоясались. И если предположить, что благосостояние трех крупных акционеров кирпичного завода напрямую зависит от числа акций, которыми они владеют, то не стоит ли поискать преступника среди них тоже?

– Вдруг это кто-то из них нанял Федора, чтобы тот погубил Витальку?

– И сам напал на Виолетту?

– Или, опять же, кого-то нанял!

Между тем Лисица уже принялся перечислять акционеров кирпичного завода:

– Первый, кем вам следует поинтересоваться – это Ерофеев Сергей Михайлович. Очень пожилой человек, всего двумя годами младше самого Терентьева. Дела свои давно пытается передать сыну, да тот у него не большого ума, так что Ерофеев пока что свой пакет акций держит при себе.

Второго соратника господина Терентьева звали Кусков Валерий Юрьевич. Был он тоже не молод, но деятелен не по годам. Делами завода занимался весьма усердно. Но звезд с неба не хватал. И пакет его акций был самым маленьким, всего двенадцать процентов.

И, наконец, последний из троих звался Сколов Антон Петрович. И относительно него у Лисицы не было никакой информации, кроме той, что на все советы акционеров он присылал своих доверенных лиц. И лично сам не появлялся на заводе уже много лет, предпочитая жить в Европе, где его устраивал и климат, и общий ритм жизни.

– Помимо акций кирпичного завода у этого Сколова имеются и другие источники доходов – акции крупных промышленных предприятий, проценты со счетов, недвижимость. Да и в Европе он не сидит без дела, купил маленькую ферму с виноградником. Продолжает изготавливать традиционные сорта местного вина и даже изобрел парочку своих собственных, которые получили награды на выставках и конкурсах.

То есть бизнес Сколова, которым тот занимался нынче, был далек от скучного кирпичного производства. Сколов заделался виноделом, и наверняка такой переворот вполне его устраивал. Потому что подруги плохо могли себе представить человека, который на склоне жизни стал бы метаться между подрядчиками и поставщиками, в то время как мог бы заняться куда более спокойным и прибыльным делом в куда более благодатном климате Европы.

– Надо учитывать, что виноделие во Франции – это одна из важнейших отраслей народного хозяйства. Риски виноделов застрахованы государством. Если случается неурожайный год или по какой-то причине вино не продается, то фермеры-виноделы все равно с голоду не умрут. Государство их поддержит и поможет продержаться и год, и два, и даже больше.

Конечно, ничего такого для кирпичного заводика в России предусмотрено не было. Есть доход – завод существует. Нет – рабочие долго не станут работать за спасибо и здорово живешь. Разбегутся, а производство придется закрыть или продать его другим людям.

– В общем, из всех троих я бы вам больше всего советовал присмотреться к Ерофееву и его сыну. У них и пакет акций покрупнее, чем у Кускова, а значит, и азарта больше. Да и жизнь у них побеспокойней, чем у Сколова с его виноградниками. Так что присмотритесь к этой парочке.

– А как мы это сделаем?

– А разве я вам не сказал? С завтрашнего дня вы обе приступаете к своим обязанностям в доме господина Терентьева. Ерофеев с сыном тоже неизбежно появятся там.

– То есть как мы приступаем к обязанностям? В качестве кого?

– Кира в качестве горничной, а Леся в качестве помощника повара.

– Что? Но мы совсем…

– Благодарить меня будете после, – торопливо закончил разговор Лисица. – Сегодня вам позвонит Андрей – управляющий домом господина Терентьева, с ним все и обсудите!

И не успели подруги ничего сказать в ответ, как Лисица повесил трубку. Все попытки дозвониться до него оказались безрезультатны. И недоумевающие подруги стали ждать звонка своего будущего работодателя. Ни одна из них в ближайшее время не планировала становиться домашней прислугой. Но если того требуют обстоятельства их расследования, что же, они готовы даже на такое.

– Как-то я себя плохо представляю в роли прислуги, – призналась Кира подруге.

– Да брось ты! Тебе вообще ничего делать не надо. Тебя ведь берут горничной!

– А горничные разве ничего не делают? – удивилась Кира.

– Ну, разве что пару раз тряпкой пыль с комода смахнешь.

– Это не трудно, – согласилась с ней Кира. – Только мне казалось, что горничные еще постель перестилают, порядок в комнатах наводят, полы моют, всякие там латунные штуки до блеска надраивают и еще кучу всякой фигни по дому делают.

– В любом случае, твои промахи будут не так заметны, как мои. Если ты где-то угол не домоешь, это не сразу в глаза бросится. А если я с обедом напортачу, то меня первой выпрут!

Но страхи подруг оказались беспочвенными. Позвонивший им Андрей оказался полностью в курсе всех проблем.

– Лисица объяснил, что у вас зуб на наших хозяев. Полностью в этом с вами солидарен и готов помочь вам во всем, если это навредит им.

– Вы их так не любите?

– Откровенно говоря, ненавижу. Но это полдела, хозяев любить вообще редко приходится. Но эти вообще законченные гады… Такие, что еще поискать!

Однако при встрече выяснилось, что Андрей совсем не такой злой, каким показался подругам вначале. Напротив, это был весьма милый молодой человек, имеющий высшее экономическое образование, знающий английский в совершенстве и прежде работавший у господина Терентьева личным секретарем.

Его хорошее воспитание и отличные манеры бросались в глаза. И подруги подумали, что и правда надо быть законными гадами, чтобы вывести из равновесия такого милого мужчину и заставить его ругаться.

– Должность личного секретаря господина Терентьева я занимал больше десяти лет. Ну а после смерти хозяина эти его родственники меня не уволили, но велели заниматься прислугой и вообще присматривать за домом.

– А чем же они вам так досадили?

– Да много чем. И не мне одному! Их вся прислуга ненавидит. При Владимире Николаевиче все в доме иначе устроено было. Он к людям уважительно относился. Понимал, что каждый свою работу делает. Да, требовал, чтобы обязанности все выполняли честно, не филонили, но и сверх нужного от людей не требовал. А эти… что ни день, то у них новые капризы.

– Но говорят, они вам зарплату прибавили.

Но Андрей так многозначительно фыркнул в ответ, что подруги и без лишних объяснений поняли, что никакое повышение не может окупить той нервной обстановки, которая воцарилась в доме с тех пор, как умер прежний хозяин.

Лично девушкам Андрей объяснил все предельно четко и ясно:

– В общем так, вас хозяева берут с испытательным сроком две недели. За это время зарплаты вам не полагается. И так как работать вы у нас все равно не станете, то я вам по секрету скажу, что и после испытательного срока вы денег бы не увидели.

– Почему?

– А у них такая методика. Очень подлая, надо сказать. Берут человека на две недели испытательного срока, выжимают из него все, что возможно, а потом придираются к какому-нибудь пустяку, и пинок ему под зад! Думаете, почему я лично занимаюсь поиском прислуги? Да потому, что ни одно кадровое агентство с этими жуликами сотрудничать не станет! Но и таджиков или узбеков эти к себе в дом пускать тоже не хотят. Националисты, блин, хреновы. Подавай им русских женщин или девушек, да еще чтобы с хорошими манерами, да чистоплотных, да честных, да чтобы работали бесплатно и всегда приседали и улыбались!

– Да, с такими запросами трудно вам найти новую прислугу.

– Замучился совсем, – признался подругам Андрей. – И самое главное, чувствую, что ни к чему все это. Как после суда из-за наследства утвердятся захватчики окончательно в статусе наследников, так и погонят нас всех поганой метлой из дома. Ни выходного пособия, ни отпускных не заплатят.

– Почему?

– А почему, думаете, они с нами, с теми, кто еще при Владимире Николаевиче работал, добренькие? Да потому что хотят, чтобы мы на суде, когда таковой все же состоится, в их пользу говорили. Дескать, что ухаживали они за господином Терентьевым хорошо, а никто другой к нему и носа не казал. Вот поэтому и зарплату нам всем – старым работникам прибавили. Но это не надолго. Как только суд положительное решение в пользу сестрицы Аленушки вынесет, все! Конец нашей спокойной жизни. Всех нас выгонят, а на наши места наймут каких-нибудь бедолаг, которым вовсе платить не будут или станут выплачивать по копейке в месяц.

И чтобы окончательно все встало на свои места, Андрей пояснил подругам:

– Жадные они очень, а где жадность, там и человеческая подлость голову поднимает. Может, Елена Николаевна сама по себе человек и неплохой, но жадность ее обуревает. И муж под стать ей самой. А уж про их сынка я и вовсе молчу. Придушил бы гаденыша собственными руками, да только в тюрьму не хочется из-за него садиться.

И явно довольный, что нашлись слушатели, которым он может излить все, накопившееся у него на душе за долгие месяцы, Андрей поведал подругам историю воцарения семьи Елены Николаевны, или, как он называл про себя новую хозяйку – сестрицы Аленушки, в доме господина Терентьева.

– Не скажу, что я совсем не знал про Елену Николаевну. Еще когда господин Терентьев был на ногах и хорошо себя чувствовал, она в его доме пару раз появлялась. И муж ее тоже. А вот Костю они до поры до времени от Владимира Николаевича прятали!

– Почему?

– Увидите его, сами поймете.

Но пока брат был в силе и разуме, Елена Николаевна характер свой властный сдерживала. Понимала, что брату не понравится, если она начнет командовать да распоряжаться. Пусть и больной, но он может ее и вовсе прогнать. А у Елены Николаевны на брата и его имущество были большие виды.

– Это уж я теперь задним числом понимаю, что не просто так она со своим муженьком приезжала, а на разведку. Клялась, что брата своего очень любит, прямо обожает. Как он один остался, так и появилась первый раз. Дескать, морально поддержать. Да какая там поддержка! Она сама лишь на деньги его зарилась. Она и в дела завода мечтала влезть, и мужа своего в совет директоров пропихнуть, только тут уж Владимир Николаевич насмерть стоял. И другие акционеры его тоже поддержали.

Не удалось сестрице Аленушке завладеть пакетом акций завода, так она оторвалась на том, что было ей под силу.

– Дом она полностью под свою власть забрала еще при жизни Владимира Николаевича. Всего полгода в доме они все жили, а сестрица очень многого достигла. Все покупки под ее тотальным контролем делались. Думаю, что в ту пору она даже не воровала, понимала, что может попасться и все потерять. В чем, а в осторожности и выдержке ей не откажешь. Это сколько же времени надо было ждать, чтобы брат потерял всю свою семью, здоровье, а потом явиться к нему, старому и больному, и забрать власть в доме в свои руки.

Но господин Терентьев после смерти сына вроде как перестал интересоваться окружающим его миром. Нет, он жил, работал, все вроде было, как обычно. Но Андрей все чаще замечал, что его хозяин сидит у себя в кабинете с отсутствующим видом, не работая и просто глядя перед собой.

– Делами на заводе он управлял, пока физические силы позволяли. Но после перенесенного за полгода до смерти инсульта у него отказали ноги. И тогда-то сестрица Аленушка и прибыла к нам под видом помощи своему больному брату.

Елена Николаевна очень старалась, как она говорила, вылечить брата, поставить его вновь на ноги. Суетилась, вызывала разных врачей, накупала целые килограммы лекарств.

– Только от этих врачей и лекарств Владимиру Николаевичу лучше не становилось. А ей того и надо было. Мечтала, как бы побыстрей от брата избавиться да домом и счетами его завладеть. Это не она, а Валерия с Изольдой хозяина на ноги вновь поставили. Только ненадолго это у них получилось. Еще один инсульт, и Владимира Николаевича не стало.

О том, что у старика имеется родной внук, все как будто бы забыли. Однако Андрею казалось, что такая ситуация крайне несправедлива. Он сам ничего не знал о том, как живет малыш. То пособие, которое назначил Владимир Николаевич после смерти своего сына невестке, вскоре после рождения ребенка было отменено.

– Платил он ей совсем недолго. Может быть, несколько месяцев или около того. Теперь уж не вспомню. Но мальчик был еще совсем маленький, когда Владимир Николаевич велел мне отменить эти выплаты.

– Почему?

– Официально мне была озвучена версия о неправильном поведении невестки. Дескать, она не чтит память своего мужа, встречается с другими мужчинами, значит, пособия недостойна.

Но Андрей был не глуп и понимал, что объяснение это высосано из пальца. Виолетта была свободна, она могла искать себе нового мужа. Что в этом такого? Да и пособие выплачивалось не лично ей, а ребенку. Мальчик-то в чем был виноват, даже если его мать и вела себя несколько вызывающе?

– Мне тогда показалось, что это несправедливое решение Владимира Николаевича было связано с появлением в нашем доме одного человека. Он назвался частным детективом и попросил встречи с хозяином. Они довольно долго о чем-то разговаривали в кабинете, а на следующий день Владимир Николаевич был очень хмур и озабочен. Куда-то уехал. А еще через неделю сделал это распоряжение об отмене пособия для своего внука.

– Наверное, тот человек и доложил твоему хозяину о том, что Виолетта подыскивает себе нового мужа.

– Наверное. Только с какой стати этому детективу было заниматься таким расследованием? Владимир Николаевич ничего ему не поручал. Я думаю, это была инициатива сестрицы Аленушки, которая и тогда уже мечтала добраться до денег своего брата.

– У тебя не осталось координат этого детектива?

– К сожалению, нет.

– Да и у господина Терентьева уже не спросишь. А как он умер? Каков диагноз?

– Последствия инсульта. Но я считаю, что это сестрица Аленушка его своими заботами доконала. Он мог еще несколько лет спокойно протянуть. Изольда с Валерией о нем хорошо заботились, и зачем только Владимир Николаевич сестрицу свою пригласил в дом! Странно это.

Но фактов у Андрея, чтобы обвинять Елену Николаевну в смерти ее брата, не имелось. Внешне все выглядело замечательно. Дружные родственники приехали, чтобы поддержать своего тяжело больного. Однако Андрей был уверен, что хитрая сестрица просто извела своего брата, пичкая того совсем не теми таблетками, которые ему были прописаны.

– А вскрытие что показало?

– Елена Николаевна по образованию медик. Она должна была знать, какими лекарствами травить хозяина, чтобы самой не попасться. Да и никакого особого исследования не делали. Ну, умер очень пожилой человек от второго инсульта, так он и первый с трудом перенес. До конца реабилитироваться так и не сумел. Хотя и начал ходить, но с палочкой и с трудом.

Но, несмотря на укоры Андрея в адрес своей новой хозяйки, подругам почему-то казалось, что тут была вина не ее одной. Насколько они могли понять, господин Терентьев был сильной личностью. Сестре никогда не удалось бы свести его в могилу, если бы… если бы господин Терентьев сам этого не хотел!

После смерти жены и единственного сына и после ссоры с невесткой господин Терентьев остался один на этом свете. Сестра, с которой у него никогда не было особой близости, не в счет. Старику просто стало не для чего и не для кого жить. Намерения сестры вполне совпадали с его собственными тайными желаниями. Отсюда и его попустительство в ее адрес. Отсюда и печальный конец, который вскоре последовал для самого господина Терентьева.

Но все же почему господин Терентьев поверил, что Виталик – не родной ему внук и даже отказался от общения с ним? Да еще отменил пособие, которое назначил для малыша. Это было очень странно и подозрительно. Ведь Виолетта говорила о намерении господина Терентьева указать своего внука в завещании. Чему же и кому же надо было верить?

Однако девушкам еще предстояло разобраться в этой истории. И они очень надеялись, что уже завтрашний день, когда они окажутся в доме господина Терентьева и познакомятся с его сестрой и ее семьей, позволит им хоть частично продвинуться в расследовании.

Глава 7

Внешне дом господина Терентьева не слишком поразил подруг. Да, в нем было два этажа, плюс цокольный этаж и еще мансарда, но девушки видели дома и побольше и пороскошней. А так это был обычный дом, сложенный из красного кирпича, а уже после стены оштукатурили и покрасили в простой желтый цвет без всяких архитектурных изысков.

– Дом как дом, – пожала плечами Кира. – Простой, как трусы за сто рублей.

– Не дворец – это уж точно!

Поднявшись по высоким крутым и потому крайне неудобным ступеням – перила были тоже слишком высоко, чтобы за них было удобно держаться, – девушки вошли в дом. У них не возникло никаких сомнений, так как дверь была гостеприимно открыта, словно девушек тут ждали.

Внутри дом порадовал подруг больше. Была в нем какая-то сдержанная уверенность в самом себе и своем достоинстве. Чувствовалось, что строился и обставлялся он на долгие годы добротной мебелью для большой дружной семьи. Вот только не случилось этой семье жить тут. И дом печалился по своим утраченным хозяевам.

Это впечатление длилось у подруг ровно полминуты, пока они в одиночестве стояли в просторном, хотя и чуточку мрачноватом холле. Будь воля самих подруг, они бы пробили тут еще пару окон в толстых кирпичных стенах или хотя бы повесили тюлевые занавески, а не тяжелые бархатные портьеры, которые съедали весь дневной свет с улицы. И тяжелые дубовые резные панели от пола и до уровня глаз… м-м-м… облицовка тоже на любителя. Мрачновато и тягостно. Строители собирались создать в холле обстановку средневекового замка, и им это вполне удалось.

– Хоть бы обои посветлей выбрали, а то…

Договорить Леся не успела. В холл влетела маленькая худенькая женщина, она увидела подруг, всплеснула руками и высоким голоском воскликнула:

– Почему вы тут, девочки?

Подруги ответили ей недоумевающими взглядами. Их никто не встретил, что они должны были делать? Топать по комнатам, расспрашивая, как им быть? Но, оказывается, странная тетка имела в виду совсем другое.

– Всей моей прислуге положено проходить через черный ход! – воскликнула она громким фальцетом и даже топнула ножкой размера тридцать пятого, никак не больше.

– А где?.. Где черный ход?

– Он за домом. Немедленно выйдите и войдите снова, как полагается!

Удивляясь, подруги выполнили первое полученное ими от хозяйки задание. С первого взгляда сестрица Аленушка, как называл хозяйку Андрей, показалась им женщиной вздорной и суетливой. И это преступница, хладнокровно отдавшая приказ убить Виолетту и избавиться от ее малолетнего сына? Не похожа, хотя разобраться подробнее им еще предстоит.

Но подруги послушно вошли через черный ход, который был куда скромнее, но при этом почему-то и удобнее. По крайней мере тут не было риска свернуть себе шею или сломать ногу, свалившись с чересчур крутых кирпичных ступеней. Да оно и понятно, если прислуге приходилось сбегать с этих ступеней по много раз в день, то они должны были позаботиться о том, чтобы сделать крыльцо удобным для самих себя.

Хозяйка уже ждала их внутри. Она успела пробежаться по дому и теперь стояла возле черного хода. И зачем ей было делать лишние телодвижения и заставлять подруг делать их?

– Вот так, молодцы! – быстро похвалила она девушек. – Теперь усвоили урок?

– О, да.

Урок для подруг заключался в том, что хозяйка ни перед какими дополнительными трудностями не остановится, лишь бы доказать свое право распоряжаться в этом доме.

– Зовите меня Еленой Николаевной, – велела подругам хозяйка. – Я сама лично покажу и объясню вам ваши обязанности. Никому нельзя поручать дела, если хочешь, чтобы оно было сделано хорошо.

Но как выяснилось, слова расходились у Елены Николаевны с делом очень сильно. Она тут же сбагрила Киру Андрею, поднявшемуся из цокольного этажа, где он занимался тем, что пересчитывал бутылки в небольшом винном погребе. А Лесю хозяйка отправила на кухню, где и оставила ее наедине с грудастой полной теткой-поварихой, которая принялась рассматривать Лесю так пристально, что девушка даже засмущалась.

Уж не на жаркое ли ее пригласили в этот дом? А то повариха так на нее смотрит, словно прикидывает, какое количество котлет можно навертеть из филейной части новой служанки. Вид у поварихи был крайне неприветливый. И она не скрывала своей враждебности, спросив у Леси:

– А ты где прежде работала?

– Я… э-э-э… много где. В кафе, в частном доме. Последнее место работы – поселок «Чудный уголок»!

Об этом подруги договорились заранее. Они попросили свою соседку – тетю Галю, чтобы та позволила дать свой номер телефона и при случае подтвердила, что обе девушки работали у нее и заслужили отменные рекомендации. Но повариху заботило совсем другое.

– Значит, трудовой книжки не имеешь? Ну, все ясно!

Что она подразумевала под этими словами, Леся не поняла. Тетка отвернулась от нее к плите, приказав:

– Чисти картошку. Нож вон там. Кастрюля там. Очистки складывай в корзину. Да чисти потоньше, хозяйка после придет, проверит.

– Что? Прямо как в армии? – хихикнула Леся.

– А ты не язви, – буркнула повариха. – Были тут до тебя… Потом до полуночи очистки перечищали. А я следи! Оно мне надо за тебя отдуваться?

Леся помотала головой. И повариха слегка смягчилась.

– Вещи положи вон в тот угол. Жить будешь со мной в комнате. Обед сварганим, я тебе покажу, что тут и как. Все уяснила?

– Да.

Леся подсела к мешку с картошкой. Но приоткрыв его, не смогла удержаться от удивленного восклицания:

– Какая мелкая!

– Для свиней брали, – буркнула повариха.

– У вас и свиньи имеются?

– Сами они, как свиньи!

Других комментариев не последовало, и Леся была вынуждена взяться за картошку. Сначала дело шло плохо. Девушка никак не могла приноровиться. Слишком мелкие картошины выскальзывали у нее из пальцев.

– Просто грецкий орех, а не картошка.

– Чисти и помалкивай, если хочешь тут задержаться.

Леся хотела, и поэтому принялась аккуратно скрести непослушные, в бугорках и ямках картофелины. Повариха ее не обманула. Где-то через час хозяйка заглянула на кухню с ревизией. Картофельными ошметками, которые лежали в ведре возле Леси, она осталась довольна.

– Молодец. Но работай быстрей. Изольде одной ни за что не справиться с обедом. Правда, Изольдочка? Женщины в нашем возрасте уже должны иметь возле себя молодых помощников. Видишь, как я о тебе забочусь. Так тебя люблю, прямо бы задушила в объятиях!

Изольда лишь недобро хмыкнула, когда Елена Николаевна полезла к ней обниматься. Леся таращила глаза на эту странную сцену, не в силах понять, что тут происходит. С ней и Кирой хозяйка мигом выстроила дистанцию. А тут с Изольдой разве что не целуется.

Закончив обниматься с поварихой, Елена Николаевна полезла в кастрюли. Что-то ей там не понравилось, лицо у нее прямо перекосилось от неудовольствия при виде свиной лопатки в булькающем бульоне. Но женщина сумела сдержать рвущееся с языка словцо, снова улыбнулась и помахала Изольде ручкой:

– Ну, пока, Изольдочка! Следи, чтобы девочка не засиживалась без дела! Научи ее всему, а сама отдыхай!

И с этими словами хозяйка ушмыгнула из кухни. А Изольда неожиданно бросила курицу, которую потрошила перед этим, плюхнулась своим тяжелым задом на стул и уставилась на Лесю.

– Удивляешься?

– Если честно, то да. Впервые вижу, чтобы хозяйка лезла к прислуге обниматься.

– Ты еще тут и не такого увидишь. Наша Аленушка такая актриса, что еще поискать! Уж как она ко мне и Валерке с Андреем в душу лезет! Хочет, чтобы мы с ней друзьями стали. А только не получится. Ни я, ни Валерка ей ни на грош не верим!

Валерой звали домработницу, в помощь которой наняли Киру. Она была средних лет, и тоже заглянула на кухню, пока готовился обед.

– Тебе тоже смену прислали? – глянув на Лесю, но не поздоровавшись с ней, спросила она у Изольды. – Ну, не дрянь ли?

– Она в своем праве. Кто тут нынче хозяйка? Она!

– Это мы еще посмотрим!

И Валерия вылетела из кухни.

– Что это с ней? – удивилась Леся.

Но Изольда на ее вопрос ничего не ответила. Снова отвернулась к своим кастрюлям и жаровням, сосредоточенно что-то мешая, подсыпая и переворачивая. Поварихой Изольда была отменной, Леся это сразу поняла по тому, как ловко и мелко рубила она лук и зелень, сноровисто нарезала мясо тонкими ломтиками и шинковала овощи.

Несмотря на свой простецкий и даже затрапезный вид – грязный в жирных пятнах фартук, засаленные волосы и неопрятную обувь, готовила Изольда прекрасные изысканные кушанья из итальянской, испанской и даже французской кухни. Готовить она умела, но явно не хотела это делать для хозяйки.

При этом она что-то бурчала себе под нос, и Леся, навострив слух, расслышала часть фраз.

– Покушать она любит. Валерку заменить легко, шваброй махать всякая сумеет. А вот меня попробуй замени!

Теперь Лесе стала ясна причина неприязни старой прислуги. Изольда и Валерия не хотели потерять свои рабочие места и зарплату. А в Лесе с Кирой они видели наглых конкуренток, которых призвали в дом, чтобы те всему научились, а потом сменили старую гвардию.

Чтобы не вызывать неприязни прислуги, Леся решила лишний раз не высовываться. Они с Кирой оказались между двух огней. Проявишь себя, вызовешь недовольство Изольды с Валерией. Но и показаться полной неумехой тоже нельзя. Тогда тетки мигом донесут хозяйке, что новенькие никуда не годятся, надо гнать их в три шеи.

Впрочем, на две недели подруги тут задержатся наверняка. Андрей ведь четко объяснил им: жадная до любой халявы сестрица Аленушка не хочет платить прислуге заработную плату. Старая гвардия дорабатывает у нее в доме последние дни. Как только сестру господина Терентьева по суду окончательно утвердят в правах наследования, она мигом избавится от прежних слуг и наймет новеньких дурочек, которые станут пахать на нее за простое спасибо.

Это была сокровенная мечта Елены Николаевны и подобных ей. Чтобы все у них было, но чтобы им за это ничего бы не было!

После того как Леся закончила с чисткой картошки и других овощей, которые также оказались невысокого качества, ей было поручено отнести все очистки в сад.

– Сложишь их там в компостную кучу. Да не вздумай просто рассыпать где-нибудь. Хозяйка над каждым огрызком трясется, словно он золотой. Удобрения покупать ее жаба душит. Вот она компостом свои гортензии и удобряет!

Леся послушно кивнула, взяла ведро с очистками и вышла в сад. Компост – дело святое, ей ли этого не знать. И к тому же в саду было очень красиво. Несмотря на то что большинство растений и цветов тут были совсем молодыми, может быть, год или два от силы, но они выглядели здоровыми и полными сил. Видимо, старый хозяин не занимался садом, не интересовался зелеными насаждениями, но его сестра не только разбила цветники, но и устроила грядки, на которых росла зелень и помидоры с огурцами.

Даже сейчас, в эту пору, грядки радовали глаз головками лука, стручками фасоли и оранжевыми ягодками физалиса. Сестрица Аленушка была садоводом, любителем прекрасного. Никакой скучной картошки, репы или свеклы тут не наблюдалось. Картошка, с которой намучилась Леся, была покупной.

– Но ведь повариха сказала, что она была куплена для свиней. А где же они?

Никаких свиней Леся не увидела. Единственным живым обитателем во дворе был старый пес по кличке Буян. Но он был до того дряхлым, что даже не открыл глаз, продолжая дремать в своей будке, пока Леся фланировала мимо него. Так что девушка высыпала кухонный мусор в компостную кучу и вернулась назад на кухню.

Тут уже сидел Андрей, который кивнул вошедшей девушке.

– Оставь все это, пойдешь со мной.

– Куда это ты ее забираешь? – тут же встряла Изольда. – Она мне еще картошку во фритюре должна пожарить.

– Она мне нужна. А из картошки сделай пюре. Это ведь проще?

– Хозяйка заказала во фритюре.

– А я люблю пюре.

– Не стану я с ней ссориться из-за твоих причуд.

– Надеешься, что тебя в доме оставят? Зря!

– Иди отсюда! – неожиданно вспыхнула Изольда. – Сам, можно подумать, не о том же самом мечтаешь! Сытое и нагретое местечко, никому неохота отсюда сваливать!

Андрей увлек Лесю за собой.

– Вот так, – шепотом произнес он. – Видела? В нашем лагере тоже не все гладко.

– Изольда и Валерия довольно неприязненно ко мне отнеслись, – пожаловалась своему союзнику Леся.

– А чего им тебя любить? Глупые бабы думают, если станут новеньких выживать, то их хозяева в доме оставят. Как бы не так! Все мы в один день вылетим. И день этот уже совсем близок.

– А мне Елена Николаевна не показалась такой уж вредной.

– Она и не вредная, только очень прижимистая. Лишнего нипочем не заплатит, да и того, что должна, тоже. Но она не самая худшая из них всех. Ты еще ее муженька и сыночка не видела. Вот где ужас-то!

– Почему? – невольно заинтересовалась Леся.

– Увидишь. Я так устроил, что вы с Кирой сейчас в хозяйских комнатах убираться будете. Она уже там, только тебя не хватает.

И Андрей повлек за собой Лесю, попутно объясняя ей:

– Хозяева все в городе. Хозяин с сыном еще с утра уехал. Елена Николаевна вас встретила и сама по магазинам подалась. Так что в доме только я и Валерия с Изольдой. Валерию я в сад выпроводил, Изольда на кухне копаться будет. Никто вам не помешает комнаты хозяев обыскать.

– Слушай, а с чего это ты нам взялся помогать? – удивилась Леся. – Только не говори, что тебя об этом попросили.

– Зачем меня просить? – удивился Андрей. – Я и так на вашей стороне. Вы же сыщицы? Можешь не отвечать, мне и так все про вас рассказали. Вы ищете доказательства того, что Чижиковы совсем не наследники! И я вам в этом помогу!

– Чижиковы?

– Елена Николаевна по мужу Чижикова. Ну, и все они тоже Чижиковы. Только я вам сразу скажу, что касается завещания, в котором внук главным наследником указан, то такого нету. Сестрица Аленушка после смерти брата весь дом перерыла, очень боялась, что брат все-таки своего внука в завещание вписал. Но нет, повезло гадине. Не нашлось завещания.

– Никакого?

– Никакого.

– Но как же так? – поразилась Леся. – Ведь так не бывает.

– Бывает.

– Только не у деловых людей, – стояла на своем девушка. – А ваш бывший хозяин – господин Терентьев ведь был деловым?

– До мозга костей. Но тут вот какая петрушка приключилась… Прежнее завещание Владимир Николаевич отозвал буквально за несколько часов до своей смерти. В нем-то все четко было указано, и мальчишка в главных фаворитах отнюдь не числился. Про него вообще ни слова там не было сказано. Все сестре и ее мужу с сыном должно было остаться. Ну а акции – самим акционерам, которые делами завода и занимаются.

– А что же случилось потом? Почему было отозвано завещание?

– Зачудил наш Владимир Николаевич. Буквально за несколько часов до своей смерти, как раз в гостях были Ерофеевы и Кусков, при мне и других сказал, что несправедлив он был к Виолетте и мальчику. И что нотариусу он уже позвонил, старое завещание велел ликвидировать.

– А новое?

– А новое то ли не написал, то ли написал, да у нотариуса заверить не успел. Одним словом, нету завещания. Поэтому и суд будет. Чижиковы считают, что мальчишке ничего достаться не должно. Хотя у хозяина перед смертью была мысль мальчика не обидеть.

– Но он же подозревал Виолетту в неверности.

– Видимо, получил какие-то доказательства того, что Виталька его родной внук. Иначе бы он такой фразы про то, что был несправедлив к ним, не сказал. Верно?

Да, теперь подозрения насчет родни Терентьева у Леси только укрепились. Пусть сама сестрица и не похожа на убийцу, но ведь подруги еще не видели ее мужа и сына!

До обеда подруги провозились чистя и убирая комнаты хозяев. Попутно они искали хоть что-нибудь, что могло бы доказать причастность Чижиковых к случившимся в «Чудном уголке» несчастьям. Но то ли Чижиковы были чертовски осторожны, то ли дома они никаких улик не держали, но подругам не удалось найти ровным счетом ничего подозрительного.

Зато комнаты сверкали такой чистотой, что глазам было больно.

– Глупо было надеяться, что мы наткнемся на черную шапочку с прорезями для глаз и следами крови Виолетты на ней. Или даже на орудие убийства, с помощью которого ее отправили на тот свет.

– Ага. Или еще визитную карточку с номером телефона Федора на ней!

– Или дневник хозяйки.

– Дневник с описанием того, кто и как из Чижиковых должен действовать, чтобы устранить Виталика и его мать!

Это была бы замечательная улика, но ее не было. И ничего не было. Дом и живущие в нем люди казались воплощением добродетельной респектабельности. Подруги чувствовали себя обманутыми. Однако долго горевать им не пришлось, ведь было уже три часа пополудни, и подошло время дневной трапезы. И в дом начали возвращаться Чижиковы. Первой вернулась хозяйка, которая быстрой мышкой шмыгнула к себе в комнату, прижимая к груди какие-то свертки.

Несмотря на то что она обернула их в дешевые пакеты из ближайшего супермаркета, зоркий глаз Леси успел выхватить проглядывающие из-под белой пленки названия двух всемирно известных фирм, одежда и косметика которых стоили запредельных денег.

– А сестрица покойника уже начала тратить капитал! Или назанимала в долг?

И Леся решила выяснить этот вопрос. Она прокралась следом за хозяйкой и с интересом понаблюдала за тем, как она примеряет перед зеркалом купленные втайне от всех обновки. Голубенький костюмчик – юбка и жакет, от которых в глубине души Леся и сама бы не отказалась. И совершенно шикарное белое с кружевной вставкой спереди платье. Обе вещи были новенькими, с ярлыками. И стоить они должны были очень дорого.

Несмотря на свое осуждение, Леся вынуждена была признать, что у сестрицы Аленушки вкус имеется. Обе вещи сидели на ней идеально и очень шли к ее каштановым волосам. Кстати говоря, волосы тоже были слишком идеальными, над ними явно поколдовал дорогой парикмахер.

– Итак, сестрица уже начала привыкать к роли богатой дамочки. Ясно, что просто так она от этой роли не откажется. И как знать, насколько далеко она может пойти сама и послать своих родных.

Но в это время в дверь позвонили. К дверям бросилась Кира, в чьи обязанности входило также встречать приходящих. А Леся с интересом прислушалась, кто там пришел. Папочка или сыночек?

– Пошла вон! – услышала Леся грубый голос и невольно ахнула от хамства входящего. – Дура! Холопка! Кто тебя только манерам учил.

И спустя полминуты новая реплика:

– Мать, мы вернулись! Командуй, чтобы обед девки на стол тащили!

От изумления Леся временно потеряла дар речи. Такого хамского поведения она не ждала. Сама Елена Николаевна ничуть не удивилась. Торопливо сняла и попрятала свои покупки. И метнулась вниз. Спрятавшаяся в углу Леся чуточку подождала и потихоньку пошла за ней. Она успела застать как раз тот момент, когда сестрица Аленушка целовала какого-то лысого мужчину прямо в его сверкающую плешь, любовно приговаривая при этом:

– Солнышко мое дорогое! Вернулся домой, мой рыцарь!

Но рыцарь неожиданно взмахнул рукой и гаркнул:

– Отставить ласки! Не в театре!

При чем здесь театр?

Но тут мимо Леси по лестнице сначала в одну сторону, а потом в другую пронесся вихрь, густо пахнущий потом и детской присыпкой. Это был двухметровый детина, который принялся притопывать возле Чижиковых-старших, противно канюча:

– Мама! Валерка в моей комнате все перевернула! Накажи ее!

– Костенька, лапочка, – снова заворковала Чижикова, бросаясь уже к сыну, – у нас новая прислуга. Она не знала.

– Надо ее наказать!

– Костенька, не сердись, мое сердечко, радость моя! Все исправим.

– Мама, Валерка это нарочно делает! Я ей велел мои счастливые кроссовки не трогать, а она их вымыла и испортила!

Старые драные кроссовки убрала с письменного стола Кира. Но мыть она их, разумеется, не стала. Хотела выкинуть, да поостереглась, просто поставила их подальше в угол. И из-за этого весь сыр-бор?

– Костенька, я разберусь.

– Нет, мама, ты ее все-таки накажи!

– Накажу обязательно. Высеку и голой на улицу выгоню.

Удивление подруг переросло в изумление. Похоже, Чижикова не шутит. Да и ее сын с мужем весьма важно кивают головами. Они явно одобряют намерения Елены Николаевны. Что за кордебалет? Но тут подруг позвали прислуживать – Лесю на кухню, а Кира побежала к суровой Валерии, которая уже успела объяснить ей, что место ее в доме с самого края, что, говоря по-армейски, она тут дух бесплотный и никакого мнения иметь не может.

Так что Кира решила до поры до времени слушаться во всем властную бабу, чтобы не заиметь лишних проблем. Валерия велела ей прислуживать за столом, другими словами, следить за тем, чтобы у хозяев всегда были наполнены бокалы, а грязные тарелки немедленно убирать и тащить на кухню.

За обедом у Киры было достаточно времени, чтобы хорошо рассмотреть всю семью Чижиковых. Они представляли из себя довольно странную группу. Совсем невысокого роста родители, явно обожающие свое чадо, и их придурковатого вида дылда-сынок.

Костя, как поняла Кира из оброненных за столом реплик, состоял в городской молодежной сборной по футболу. И все его мысли были посвящены этому занятию. Несмотря на то что сейчас была осень и начались уроки, парень в своем училище отсидел всего одну лекцию, а потом целых три с половиной часа гонял мяч на стадионе.

– Будущая звезда российского футбола! – говорил о нем с нежностью и неприкрытой гордостью в голосе отец.

Грубоватый с женой и хамски ведущий себя с прислугой, Чижиков-старший к своему сыну относился так нежно, что вызывал недоумение и улыбку. Тем более что сам Костя был совсем не приятным молодым человеком. Большой, неуклюжий и глупый парень.

Ел Костя неопрятно и очень жадно. Глотал слова вместе с громадными кусками белого хлеба, которым заедал всю пищу, начиная от супа и заканчивая десертом. Крошек вокруг себя он насыпал столько, что хватило бы на прокорм целого курятника. Облился супом, обругав за собственную неаккуратность Киру. Заляпался кремом из торта, устроил на столе форменное болото из размокшего в сладком чае бисквита.

Тем не менее родители смотрели на сына с любовью, ни разу его не перебили и не пожурили за неаккуратность.

У Киры, которая постоянно находилась возле стола, даже сложилось ощущение, что Костя отстает в интеллектуальном и умственном развитии, попросту говоря, он дурак. Говорил парень короткими примитивными фразами, больше подходящими для младшего школьника. И вообще, вел себя как маленький ребенок, что при его огромном росте было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

Но старшие Чижиковы словно бы не замечали недостатков своего сына. Глава семьи – прапорщик в отставке, никак не мог расстаться со своими армейскими замашками. Женой и прислугой он командовал, но сына обожал, смотрел ему в рот и не скрывал своей надежды, что Костя в скором времени прославит всю их семью.

– Дом у нас есть, денег – куры не клюют. Теперь еще сын в чемпионы выбьется, заживем, мать! Все наши прежние знакомые по Полоцку от зависти удавятся!

– Не говори гоп, Витюша. Дом еще пока что не наш.

– Будет наш! – решительно рубанул Чижиков по столу кулаком. – Я так сказал! И Костя чемпионом станет. Станет, я сказал!

И он снова стукнул кулаком по столешнице, да еще сильней прежнего. Кира от неожиданности даже подпрыгнула, но все прочие даже глазом не моргнули. Они явно привыкли к командирским раскатам баса старшего Чижикова.

А Леся, суетящаяся на кухне, думала про себя о другом. Она не могла наблюдать семью Чижиковых воочию, но слышала достаточно. Виолетта незадолго перед своей смертью жаловалась, что ей с угрозами и требованиями не лезть к господину Терентьеву звонил низкий хамоватый мужской голос и высокий, пронзительный женский.

Ясно, что это были старшие Чижиковы – сестра господина Терентьева и ее муж отстаивали свое право на дом и деньги владельца кирпичного завода. Но кто звонил Виолетте в самый последний раз? Кто грозил ей смертью сына? Фраза с угрозами была слишком сложной, чтобы ее мог произнести глупый Костя.

– Разве что родители написали парню на бумажке и заставили прочесть. Но как там было на самом деле? Кто мне скажет?

И все же из всех троих наиболее вероятной кандидатурой для проникновения в тайны семьи Чижиковых подруги выбрали Костю. Не сговариваясь, они решили, что именно вследствие своей туповатости он подойдет им идеально. Парень хоть и дурак, но его можно разговорить без опасения, что он смекнет, к чему все эти расспросы, и донесет своим родителям. А значит, на него и надо делать ставку.

За старшими же Чижиковыми пока что можно только наблюдать. Никаких решительных шагов в их сторону делать не стоит. Рано.

Глава 8

После того как обед был закончен, старший Чижиков отправился в свой гамак на террасе, чтобы выкурить там свою послеобеденную сигарету. Табак был строго запрещен всюду на территории дома. Исключение Елена Николаевна делала для своего мужа. Ему разрешалось три раза в день выкурить на террасе, а точней, в расположенном на ней зимнем саду, по одной сигарете.

Почему из всех мест в доме женщина в качестве курительной комнаты выбрала именно зимний сад, для подруг осталось загадкой. Возможно, она полагала, что растения впитают в себя вредные выхлопы и выделят чистый кислород?

Уходя, Чижиков не забыл нахамить Валерии, которая попалась ему на глаза, да и Изольде досталось.

– Картофель был отвратителен! Ты же знаешь, я не выношу ничего жареного в жиру! Я люблю отварную картошечку, посыпанную свежей зеленью. Если за столько времени ты не успела выучить мои вкусы, то ты плохая повариха!

Леся заметила, как выразительно закатила глаза Изольда. И в очередной раз девушка поразилась тому, зачем повариха и ее напарница терпят такое отношение к себе со стороны своих новых хозяев. Елена Николаевна лезет с приторными ласками, но денег не платит. А хозяин хамит как ненормальный.

Прислуга явно ненавидит своих хозяев, однако не увольняется и терпит хамство хозяина, глупость его сына и лицемерие хозяйки. Почему? Что держит этих двух женщин и Андрея в доме?

Уходя из столовой, старший Чижиков вовсе не заметил Киру и Лесю. Ни словечка им не сказал, чему девушки были только рады.

– Не понимаю, Андрей говорил, что новые хозяева лебезят перед прислугой, а я вижу, что Чижиков им хамит по полной программе!

– Наверное, у него такая манера поведения. К ней все привыкли, поэтому и молчат. Понимают, что Чижиков другим быть не может.

Закончив с уборкой посуды и прочими делами, подруги наконец смогли встретиться и обсудить ситуацию.

– Пока что среди Чижиковых я не вижу реального претендента на роль убийцы. В принципе, каждый из них мог прикончить Виолетту.

– Кроме Кости.

– Да, вряд ли родители послали на дело своего драгоценного мальчика. А сам он слишком туп, чтобы провернуть такое самостоятельно и не попасться.

– Кстати говоря, к ужину у нас ожидаются важные гости.

– И кто же?

– Не догадываешься?

– Неужели Кусков и Ерофеев?

– Ерофеев с сыном, – кивнула Леся. – По этому поводу намечается грандиозное застолье. Тушеная курица с пряными травами, свиные котлеты на косточке и еще куча всего. Изольда проговорилась, что мясо было вытащено с самого дна морозильной камеры. Запасы в ней сделаны еще при жизни господина Терентьева. Понимаешь?

– Да ты что? Полгода они питались запасами, которые были сделаны при жизни старого хозяина?

– Чижиковы живут очень скромно. Ты же сама видела, на обед была жареная рыба, купленная у местных рыбаков за копейки, и борщ, правда, на свинине. Но вот ужин намечается получше. Хозяева не хотят показать, как плохи у них дела.

– Дела плохи, а хозяйка себе новых туалетов только сегодня тысяч на тридцать приобрела.

– Значит, у Елены Николаевны есть какой-то собственный источник доходов, которым она не собирается делиться с остальными.

– А мне кажется, что покупки держались в тайне именно от прислуги. Семья в курсе того, что их мамочка любит принарядиться.

– Изольда сказала, Чижиковы им уже два месяца совсем не платят жалованья, обещая, что все отдадут после вступления в права наследования.

– Два месяца? – поразилась Кира. – Да ты что? И женщины это терпят? Не увольняются?

– Сама поражаюсь. Тем более что хозяев своих они откровенно ненавидят. Ты хоть не ела хозяйский борщ?

– Нет.

– И не ешь никогда, – посоветовала подруге Леся. – Ничего не ешь из того, что готовит Изольда для хозяев. Я сама лично видела, что перед тем, как подать блюдо к столу, Изольда в него плюнула.

– Фу! – скривилась Кира. – Какая гадость!

– Так что ты ешь только то, что я сама для тебя приготовлю, – предупредила подругу Леся. – Ну, или спрашивай, я скажу, можно это есть или нет.

За объяснениями, почему все трое слуг господина Терентьева упрямо продолжают оставаться в доме, где обстановка стала, мягко говоря, несколько напряженной, подруги пошли все к тому же Андрею, которого нашли в дровнике, где он вел учет сложенным там поленьям.

– Идея сестрицы Аленушки сосчитать все поленья, – уныло сообщил он подругам. – Она опасается, как бы лишнее полешко у нее из-под носа не увели. А как же, дрова-то все купленные, каждое из них что-нибудь, да стоит!

Про скупость хозяйки подруги были уже наслышаны.

– А ты нам сказал, что новые хозяева вам всем троим жалованье прибавили, – попеняли они Андрею. – Как же так?

– Так они только на словах нам его прибавили. Но если первый месяц мы еще получили свои деньги, то на второй нам заплатили половину, потом треть, потом четверть. А последние два месяца мы вообще ничего не получаем, хотя хозяйка клянется, что после вступления в права наследования озолотит каждого из нас. Выплатит все, что нам должна, и еще сверх того доплатит.

– А пока у хозяев с деньгами напряженно?

– Владимир Николаевич оставил кое-какие средства в домашнем сейфе. Но там были деньги на хозяйство. При должной экономии их хватило Чижиковым почти на полгода. Но сейчас те деньги уже подошли к концу. Как и прочие припасы.

– Никто из Чижиковых не работает?

– Нет. Прапорщик в отставке. Костя еще учится. Ну а Елена Николаевна могла бы работать по специальности, медики всюду нужны, но не работает.

– Как же хозяева дальше будут жить?

– Ну, через неделю суд, – пожал плечами Андрей. – Что-нибудь да решится. И еще я знаю, что Елена Николаевна таскает кое-какие безделушки в скупку.

– Ворует из дома ценные вещи?

– Она думает, что никто не замечает ее делишек, но плохо же она нас троих знает. Валерия заметила пропажу некоторых вещей первая. Еще бы, ведь она убирается в доме, ей ли не знать, что и где стоит. Потом она сказала о своих подозрениях мне, я стал следить за сестрицей Аленушкой и увидел, как в один прекрасный день перед тем, как уйти из дома, она стянула со столика бронзовую статуэтку, а на ее место поставила горшок с цветком.

Так вот откуда у хозяйки взялись деньги на дорогие туалеты. Но зачем ей воровать у самой себя? Ведь все вещи, что находятся в доме, будут принадлежать Чижиковым.

– В том-то и дело, что никто не знает, в чью пользу решится дело о наследстве. Завещание-то до сих пор не найдено! Первое, где все четко было прописано, хозяин отозвал, а второе до нотариальной конторы не дошло.

– А что было в первом завещании?

– Про Виталика там не было ни слова.

– А про кого было?

– Владимир Николаевич оставлял сам дом, другую свою недвижимость и счета в банках своей сестре и ее семье. Акции завода отходили его компаньонам, если только кто-то из родных Владимира Николаевича не пожелал бы принять активное участие в делах завода. Ну, и нам полагались денежные премии.

– Кому это – вам?

– Мне, Валерии и Изольде.

– Что? Что за премии?

– Каждая из женщин получала по тридцать тысяч долларов, а я пятьдесят.

Так вот что держало Изольду и Валерию в доме господина Терентьева! Они надеялись, что суд учтет намерение старого хозяина и выделит им какую-нибудь долю из наследства. Тридцать тысяч долларов для таких простых женщин были приличной суммой. Но все равно, почему они, да и Андрей тоже терпели издевательства новых хозяев? Ведь явиться на суд они могли не только из дома господина Терентьева, но и из любого другого места.

– Не думаю, что тут все так просто. Пока дело о наследстве не решено окончательно, нам надо держаться поближе к Чижиковым, чтобы успеть узнать, если они чего-нибудь задумают против нас. А с таких скупердяев станется!

И все же у подруг сложилось ощущение, что Андрей не вполне искренен с ними. Чего-то он явно недоговаривал, да и остальная прислуга тоже.

Но пока что девушкам надо было возвращаться к своим прямым обязанностям. К приходу важных гостей хозяйка потребовала от Валерии, чтобы весь дом блестел. Ну а старая прислуга быстро переложила эту обязанность на плечи Киры.

– Натрешь до блеска все, что сможешь. Тряпки и паста для полировки в кладовой. Работай, а я передохну.

Кира не возражала. Полируя ручки дверей и латунные накладки, она продвигалась по дому, все подмечая и наблюдая. Так, Чижикова снова примеряет купленные ею сегодня обновки. Очень глупо с ее стороны думать, будто никто ничего не видит и не понимает. Впрочем, Чижикова явно не большого ума тетенька. И на врача она никак не тянет, максимум на старшую сестру.

Чижиков дремлет в гамаке. Ну, с ним все просто. Бывший прапорщик – человек нехитрых интересов. Вкусно поесть, мягко поспать, да еще чтобы все перед ним трепетали или делали вид, что трепещут. Супруги вполне подходили друг другу. Оба не блистали интеллектом, но были верны однажды сделанному выбору.

А вот отпрыск супружеской четы Костя удивил девушку. Вместо того чтобы гонять мяч во дворе, тренироваться, он сидел возле компьютера. Впрочем, подкравшись к нему, Кира быстро убедилась, что ее первоначальное впечатление все равно верно. Парень увлекся сказочной баталией, с азартом паля по монстрам из оружия, напоминающего маленькую гаубицу. Появление Киры рядом с собой он отнюдь не приветствовал. Промычал что-то недовольное и попытался пихнуть девушку ногой.

Но Кира твердо помнила, что с Костей ей необходимо подружиться, и для этого использовала испытанное и хорошо зарекомендовавшее себя средство – лесть.

– Ой, какие жуткие твари! – притворно испугалась она, таращась на экран, где и впрямь носились весьма страшненькие создания. Черные, мохнатые и очень шустрые монстры метались по экрану, оставляя за собой некрасивые грязные следы.

– Это горки, – снизошел до ответа Костя.

– Кто?

– Помесь орков и гоблинов, – охотно просветил Киру парень. – Они свирепые и злобные.

– Да я уж вижу! А как ты с ними справляешься?

– У меня есть лазерный меч. И пушкелка. Из пушкелки я могу стрелять варелками или лурками. Они тоже опасные, но варелки круче.

– Кем? Варелкой?

– Помесью василиска и горка.

– Они тоже свирепые?

– Еще какие! – откликнулся Костя. – Злобные, с когтями. Только они еще и летать умеют.

– И летать умеют!

– А ты как думала, иначе как бы я ими из пушки стрелял? Я стреляю, они летят!

– Что? – неподдельно поразилась Кира. – И крыльями машут?

– Сейчас я тебе покажу, – кивнул Костя и впрямь выстрелил каким-то круглым шаром из своей пушки.

То, что вначале было принято Кирой за ядро, внезапно в полете выпростало крылья, откуда-то прорезалась маленькая злобная головка, вытянулось длинное, покрытое перьями туловище. И, наконец, прямо перед носом Киры остро блеснули когти чудовища.

– Ох, мама родная! И оно кусается?

– Еще как!

– И сильное?

– Способно поднять рыцаря в полном облачении. Вместе с щитом, копьем и мечом.

– И конем?

– Не-а… – поразмыслив, все же покачал головой Костя. – А зачем он нужен, конь-то? Коня без всадника не бывает. А самого рыцаря варелка сразу же сжирает.

– А панцирь?

– Панцирь идет мне в бонус. Десять рыцарских доспехов – один дракон. Десять драконов – один замок. Десять замков – корона Младшего Царства моя! А десять корон младшего царствования – это…

– Это корона главного короля!

– Великого Креза, – поправил ее Костя и впервые взглянул на девушку. – А ты что, играешь в Сенсполию?

– В Сенс…

Кира хотела переспросить, но поняла, что не надо этого делать. Костя проявил к ней интерес, лишь когда подумал, что Кира тоже играет в эту странную игру, населенную не очень-то умными и далеко не симпатичными монстрами. И она лишь кивнула:

– Ага, играю! Еще как играю!

– Ну да! – обрадовался Костя. – И давно играешь?

– Давно.

– А скажи, как мне тогда пройти болото с вульками?

Кира поостереглась в очередной раз спрашивать, кто такие вульки. Знатоку Сенсполии полагается знать такие элементарные вещи. Небось очередное порождение воспаленного мозга создавшего эту игру человека. Какой-нибудь гибрид вурдалака и лурка.

– Э, а почему ты не знала, кто такие варелки и горки? – сообразил Костя, чем чрезвычайно удивил Киру.

Пришлось выкручиваться, чтобы не потерять с трудом завоеванное доверие и дружбу.

– Понимаешь, я просто очень давно играла в эту игру.

– Врешь, она только месяц назад в продаже появилась.

– Ну, для меня и месяц – это много. Я быстро все забываю.

– Ты прямо как я! – обрадовался Костя, но тут же опечалился. – А как же ты мне тогда про болото с вульками расскажешь, если не помнишь ни фига?

– А ты не волнуйся, я все ходы записываю, – успокоила его Кира, перефразировав известную фразу классика.

Но Костя не читал Ильфа и Петрова, поэтому тут же Кире поверил и буквально затрясся от желания подружиться с ней.

– Скажи, скажи мне, как пройти болото! Вечно твоим другом буду!

– Не могу я прямо сейчас, – отбивалась от него Кира. – Работы много.

– Скажи! Прямо сейчас! Мне очень надо!

– Не могу, если твои родители заметят, что я бездельничаю, то они меня выгонят. И тогда я уже не смогу вечером прийти к тебе и помочь с болотом и вульками.

– А вечером? Ты придешь ко мне вечером?

– Моя смена заканчивается в восемь. Жди меня в девять.

– Хорошо, я буду ждать! – пылко согласился Костя. – Хоть до десяти, хоть до одиннадцати! Ты только приходи!

Из комнаты Кости сыщица вышла, едва не приплясывая вокруг швабры, которую ей дали совсем для других целей. Но не могла Кира мести пол, когда все так удачно складывалось для них с Лесей. Возможно, уже сегодня доверчивый дурачок Костя выдаст своей проводнице в мире Сенсполии все тайны своей семьи.

Единственная загвоздка была в том, что сама Кира даже отдаленно не представляла, как пройти по волшебной стране, населенной сказочными чудищами, о существовании которых она слышала впервые.

За ужином собралась интересная компания. И прислуживающие за столом девушки, по случаю званого ужина Лесю также отрядили прислуживать за столом, сумели получить себе общее впечатление о семье Чижиковых и их знакомых.

– Валерия уже старуха, – не церемонясь, заявил старший Чижиков, делая распоряжение Кире заменить у стола верную горничную. – Нашим гостям будет приятнее, если их обслужит молоденькая девушка.

– Какой ты у меня умный! – немедленно восхитилась Елена Николаевна. – Да ты просто стратег.

– В армии дураков не держат!

– И как всегда, ты прав.

Таким образом, девушки могли находиться у стола, могли наблюдать, смотреть и слушать. И мотать на ус все, что скажут или как поведут себя гости Чижиковых. А после ужина обсудить это вдвоем. Правда, на ужин явились только Ерофеев со своим сыном. Кусков не соизволил почтить своим присутствием собрание в доме своего бывшего компаньона. То ли не захотел, то ли действительно был страшно занят, как объяснил Чижиковым явившийся на их приглашение Сергей Михайлович Ерофеев.

Сам он пришел вместе со своим сыном. И если отец хотя бы пытался казаться вежливым и приветливым в отношении Чижиковых, то сын Михаил даже в этом себя не утруждал. Придя, он первым делом расстегнул пуговицы своего пиджака и развалился в вальяжной позе на диване, тупо уставившись в телевизор. Выбрав с помощью пульта спортивный канал, он вперился в футбольный матч. Больше его ничего не интересовало.

И на все попытки хозяйки дома привлечь его к разговору он лишь бурчал:

– Устал на совещании, сейчас отдохну перед теликом и приду к вам.

Однако за стол с остальными он так и не сел ни во время поданной закуски, ни потом.

– Миша, ты бы оторвался от своего спортивного канала, – осторожно попенял ему господин Ерофеев.

– Да, папа, сейчас тайм закончится, и я приду.

Отец не стал настаивать. Вместо этого он только улыбнулся, остановил снующую вокруг стола Лесю и мягко произнес:

– Детонька, ты бы не могла положить моему Мише всяких вкусностей на тарелочку и отнести ему на диванчик?

– Конечно, Сергей Михайлович, – вежливо отозвалась Леся. – А что любит ваш сын?

– Положи ему мяска, – оживился Ерофеев, тыча своим толстым пальцем в ажурно нарезанный карбонат и бастурму. – И колбаски копченой добавь. А хлебца белого положи, да не очень много, вот этого кусочка будет вполне достаточно. Мише худеть надо. Он за фигурой своей очень следит.

На взгляд Леси, худшего сочетания для фигуры, чем жирная колбаса и солидный кусок белого мякиша, придумать было нельзя. Но Сергей Михайлович так не считал. Он подбавил на тарелку сына маринованных огурчиков, положил пару склизких маслят и присовокупил пару бутербродиков с красной икрой, наконец с удовлетворением кивнул:

– Ну вот, теперь Миша до горячего точно дотянет.

И повернувшись к Чижикову-старшему, с укоризной в голосе сказал:

– С самого утра по делам мотаемся. И зачем, скажи ты мне, вам с семьей такая докука нужна?

Не переставая с аппетитом жевать и маслята, и колбаску, и рыбку, Чижиков хитро ухмыльнулся в ответ:

– А мы с семьей по делам мотаться и не станем. Мы вам с сыном эту обязанность предоставим.

– А сами хотите сидеть и денежки получать? – осуждающе покачал головой Ерофеев.

– Так свои денежки! Свои! Те, что нам по акциям полагаются! А вы, уважаемый, за свою работу и сами неплохой оклад имеете, да еще и сына своего к делу пристроили. И ему тоже очень нехило платите.

– Так не из своего кармана!

– Из кармана акционеров! И это не одно и то же!

Оба собеседника замолчали, обмениваясь над тарелками враждебными взглядами. А подруги поняли, что подобные разговоры велись в этом доме не первый раз. И что тема эта уже вся обговорена и переговорена, а окончательное полюбовное решение так и не принято.

Завещание господина Терентьева, в котором более или менее ясно было указано, что и кому полагается, и как, и кому следует наследуемым имуществом распорядиться, исчезло. Да и то там имелся спорный пункт о заводских акциях, которые полагалось отдать тому, кто проявит большее усердие в делах завода.

Но теперь без какого-либо завещания ситуация и вовсе усугубилась. И все претенденты на отнюдь не маленькое наследство господина Терентьева вовсе не знали, что их ждет в будущем.

И после минутной паузы господин Ерофеев снова заговорил:

– Завещание так и не найдено?

– Нет.

– А нотариус?

– Стойко твердит, что прежнее завещание аннулировано, нового ему не предоставили.

– А что говорит на этот счет закон?

– Вы не хуже моего знаете. Будь у нас хоть какое-то завещание, пусть даже незаверенное официальным образом, мы могли бы попытаться… учитывая обстоятельства… скоропостижную кончину… Но нет, у нас нету даже такой бумаги!

– М-м-м… – протянул Ерофеев. – Это весьма печально, весьма.

Чижиков вопросительно взглянул на свою жену. Она ему едва заметно кивнула. И подруги с удивлением подумали, что, пожалуй, в этой семье решение принимает отнюдь не громогласный Чижиков, а его сладкоголосая супруга. Оно и не удивительно, ведь брат был ее, и наследовать за ним должна была тоже она.

Но сейчас супруги явно что-то задумали. И поковыряв вилкой кусок красной рыбы, Чижиков нехотя произнес, избегая смотреть в сторону своего оппонента:

– Мы могли бы заключить с вами соглашение.

– Соглашение? – тут же откликнулся Ерофеев. – Любопытно будет послушать. Какое же это соглашение?

– Очень простое. Мы все поделим пополам!

– Все? И дом, и акции, и прочее имущество?

– Разумеется, только акции!

– И… И как это пополам?

– Пополам – это пополам! – с раздражением отозвался Чижиков, у которого от волнения и напряжения даже лоб вспотел.

Он промокнул его бумажной салфеткой, которая немедленно раскисла, и на лбу бывшего прапорщика остался клочок бумаги. Разговор был явно важен для Чижикова, на истерзанную салфетку он даже внимания не обратил.

– Так что? – нервно произнес он. – Годится?

– Погодите, не так сразу. Во-первых, я должен обсудить ваше предложение с другими акционерами.

– Не со всеми! Только с Кусковым и Сколовым! Остальные не в счет. Про них даже в прежнем завещании не было сказано ни слова.

– Но что вы предлагаете нам троим? Пятьдесят процентов? На троих?

– Да. На вас троих пятьдесят процентов, – облизнулся Чижиков. – И на всю нашу семью тоже пятьдесят.

– Постойте, погодите, но наследницей является только ваша супруга.

– А мы с сыном при ней!

– Нет, так нельзя. Если бы вы еще предложили разделить по двадцать пять процентов, семьдесят пять нам, двадцать пять Елене Николаевне, тогда я бы вам сказал, что подумаю, а так я сразу могу вам сказать, нет!

– Нет!? Вы в этом уверены?

– Да, уверен. И еще я уверен, другие акционеры меня также поддержат.

– Тогда вы не получите ничего!

– Это мы еще посмотрим.

– Это будет решать суд!

– И как же вы собирались повлиять на суд?

– Не ваше дело!

Чижиков был страшно раздосадован. Его жена тоже. Сестрица Аленушка чуть ли не до крови кусала свои тонкие бледные губы. И, наконец, чтобы скрыть волнение, воскликнула:

– А что же мы сидим без горячего! Кира, подавайте!

Но Кира не успела метнуться на кухню, как ее опередил Ерофеев. Отодвинув свой стул, он поднялся и решительно повернулся в сторону дверей.

– Миша, мы уходим!

– Давно пора, папа, – охотно отозвался отпрыск. – И чего ты только сюда пошел и еще меня потащил? Я же тебе твердил, что разговаривать с этими людьми бесполезно. Они совсем обезумели от свалившегося на них богатства. Из грязи в князи, что называется.

– Поговори мне еще! – гаркнул отставной прапорщик.

– В самом деле, Миша, что ты такое говоришь?

Но было видно, что на своего сына господин Ерофеев нисколько не сердится. Прикрикнул он на Мишу больше для острастки. И все потому, что сын высказал те же мысли, которые бродили в голове самого Ерофеева.

– Говорил мне Кусков, что я только зря с вами время потеряю, – с досадой произнес он. – А я его не послушал, решил, вы одумались. А вы от своей жадности скоро все до копейки потеряете. Судьба таких жадин баловать не любит!

И с этими словами старший акционер вместе со своим сыном вышел из дома, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью.

После его ухода за столом возникла тяжелая тишина. Первой очнулась мадам Чижикова.

– Что же вы стоите, девочки? Идите на кухню, отменяйте там горячее. Чего добру пропадать? Гости ушли, ужинать никто не будет. Пусть Изольда уберет мясо на холод и подаст нам завтра в качестве обеда или даже ужина.

Под этим предлогом Чижикова устраняла из столовой двух нежелательных свидетельниц. Хозяйка хотела остаться наедине со своим мужем, чтобы обсудить ситуацию. Но подруги были не так просты. Из столовой они ушли, но на кухню не пошли, а остановились на полпути. Таким образом, они могли слышать, о чем говорят в столовой.

Оставшись, как они думали, наедине, Чижиковы не таились.

– Нет, ты только подумай, какая сволота! – грохнул кулаком супруг.

– Я была уверена, что он согласится.

– А все ты со своей жадностью! Говорил же тебе, предложи им больше!

– Больше! Куда уж больше? – внезапно окрысилась на прапорщика любящая супруга. – Совсем хочешь нас по миру пустить? Как тогда в Полоцке? Да чтобы ты знал, такой шанс бывает один раз в жизни! В кои-то веки нам повезло, мой брат состояние заработал, сам одиноким умер, нам все оставил. И теперь прикажешь все чужим людям раздать? Ты совсем не любишь нас с Костей, если хочешь так поступить!

– Ладно, Ленусик, будет тебе, – пробормотал заметно присмиревший Чижиков.

Наверно, он тоже не часто видел свою вечно щебечущую женушку в таком гневе, да еще и она позволила себе повысить голос на своего командира.

– Брат твой, решать тоже тебе. Но ты же знаешь, я для вас с Костей… Только для вас двоих и живу.

– Да, я знаю, – всхлипнула Елена Николаевна.

– И я тебя люблю больше жизни. Тебя и Костю! Ну, Ленусик, ты только скажи, я все сделаю, чтобы вы счастливы были.

Вот уж от кого подруги не ожидали подобных признаний, так это от твердолобого прапорщика. Похоже, глубоко под панцирем у Чижикова было мягкое сердце и нежная душа, которая с трепетом относилась и к супруге, и к сыну.

– Зачем только кричать на меня, этого не пойму, – уже обиженно произнес Чижиков. – В чем я перед вами виноват? Всегда только для вас стараюсь!

И встав из-за стола, он даже не обратил внимания на вопрос жены, не хочет ли он отведать все-таки одно из горячих блюд, неосмотрительно оставлять все на потом, может испортиться.

– Целую кучу еды наготовили для этих… Что же теперь, прислуге отдавать?

Но даже это замечание не остановило прапорщика. Он ушел, не оглянувшись, весь в своей обиде. Елена Николаевна тоже притихла. Ссора с мужем была ей в диковинку. По словам Валерии и Изольды, подруги знали, что супруги Чижиковы между собой живут, как ни странно, в большом ладу. Сегодняшний всплеск эмоций был слишком стихийным, чтобы его можно было контролировать.

Зато у подруг появилось время, чтобы проанализировать ситуацию. Итак, завещание господина Терентьева было утрачено. И это в равной степени не устраивало обе враждующие стороны – Чижиковых и трех самых крупных акционеров кирпичного завода. Каждая из сторон опасалась, как бы другая по суду не заграбастала себе больше, чем полагается.

И в большей степени это касалось самих Чижиковых. Они собирались откусить наиболее жирный кусок от пирога.

– Надо думать, акционеры – Ерофеев и прочие не претендуют на сам дом и личные счета господина Терентьева. Им были обещаны лишь его акции.

– А вот сестрица Аленушка и на акции глаз положила.

– Значит, завещание в большей степени нужно акционерам.

– Не скажи. Чижиковым оно тоже нужно. Ведь как иначе им отказать в притязаниях Виолетты и Витальки?

– Ну, с Виолеттой вопрос был решен кардинально. Она уже больше ни на что претендовать не сможет.

– Но главным претендентом все равно была не она, а Виталька. А мальчик еще жив.

Да, это был серьезный промах со стороны супружеской пары Чижиковых, если только это они заказали покушение на мальчика. Хотя теперь подруги подозревали в этом и Ерофеева, и других акционеров. Эти господа тоже весьма активно станут бороться за будущие дивиденды и власть на заводе. Виталька им совсем не нужен.

– И еще мне не понятен смысл сделки, которую Чижиковы предлагали акционерам.

– А чего там непонятного? Чижиковы хотели полюбовно поделить акции, а истинные хозяева завода против. Они эти акции все целиком планируют оставить для себя. Терентьев им так обещал, и тому наверняка есть свидетели. Хотя бы тот же Андрей.

– Да. Зря Чижиковы надеются, что прислуга господина Терентьева будет на суде на их стороне. Как бы их не поджидал там неприятный сюрприз.

– Но ты заметила самое главное?

– Что именно?

– Ни Чижиковы, ни этот Ерофеев ни разу не упомянули про Витальку. Словно бы мальчика вообще нет! А между тем он есть и является вполне реальным претендентом на наследство старика!

– И что ты хочешь этим сказать?

– А то, что захотеть устранить мальчонку могли не только сами Чижиковы, но и кто-нибудь из акционеров кирпичного завода!

– Да я уже об этом думала.

И неприятно пораженные этой новой версией подруги замолчали, обдумывая ее. Действительно, если со своей стороны Чижиковы могли потерять дом и счета, то и акционеры могли понести нешуточный убыток. Если нет завещания, где четко прописано, что и кому следует отдать, то Виталька становится полноправным наследником не только дома и денег, но и акций завода. Суд запросто может присудить все несовершеннолетнему наследнику.

– А ведь акции – это стабильность, это источник дохода и это определенная власть!

У господина Терентьева, как у главного акционера, в руках находился контрольный пакет акций. И, следовательно, тот, к кому попадут эти акции, будет устанавливать свою политику на заводе. Захочет, может все там с ног на голову перевернуть. Остальным акционерам останется только смиренно склонить голову либо вовсе уйти с его дороги.

Конечно, никто из трех нынешних акционеров не хотел, чтобы власть на заводе перешла к малолетнему Витальке, а точней, к его взбалмошной мамаше. И эти люди могли подстроить исчезновение мальчика с арены действий.

– Выходит, нам надо подружиться не только с Костей, но и с кем-то из акционеров?

– Мы с тобой видели Ерофеева. Подружиться нам с ним нереально. Он очень колючий и явно ненавидит Чижиковых и все, что с ними связано. Нас с тобой он видел в доме Чижиковых, значит, мы для него тоже враги.

– Не забывай, у него есть сын, который полностью в курсе отцовских дел.

– Миша? – скривилась Леся. – Знаешь… Он мне совсем не понравился.

– Можно подумать, я от этого отпрыска Чижиковых в восторге! – разозлилась в ответ Кира. – Мне с ним весь вечер предстоит дуться в какую-то дурацкую игру, а я не ною. А тебе достался мальчик-мажор, покатаетесь с ним по ресторанам, сходите в клуб, поди, плохо?

– Не забывай, он на меня даже не посмотрел.

– Будто бы уж! Когда ты ему тарелку принесла да наклонилась, очень даже посмотрел.

Леся покраснела и повыше подтянула лиф своего корсета. Да, на ее пышную грудь младший Ерофеев исправно вытаращился. Но это еще не основание думать, что он станет дружить с ее обладательницей.

– Да ты не красней, а поищи у себя за пазухой. Я же видела, как он тебе туда что-то сунул.

– Не что-то, а свою визитку.

– Вот видишь! – обрадовалась Кира. – И чего же ты ждешь? Это же золотое дно в плане информации! Закончишь с делами по хозяйству и звони ему!

И видя лицо подруги, настойчиво потребовала:

– Нет, прямо сейчас и звони! Сделай вид, что тебе страшно не терпится.

– А ты? – уныло поинтересовалась у нее Леся.

– А я постараюсь раскрутить Костю на откровенность. Слушай, не ленись, Леся, хорошенько проработай этого Мишу. Он многое знает о делах своего папаши, я чувствую.

Но на этом месте разговор двух подруг прервал голос хозяйки, которая звала их обратно в столовую. Елена Николаевна выглядела бледной и утомленной. Тем не менее она расспросила подруг, все ли горячее они сняли с огня, остудили и убрали на холод. А затем лично проследила, чтобы девушки собрали со стола остатки холодных закусок и чтобы эти остатки были перенесены в холодильник, который хозяйка лично заперла на висячий замочек.

Надо сказать, что вся еда в доме Чижиковых хранилась под замком. Прислуга питалась отдельно от хозяев, им полагался свой завтрак, обед и ужин. Очень и очень скромный, ввиду кризисного положения семьи Чижиковых.

Но Изольда, которая, естественно, питалась первой и из того же котла, что и сами хозяева, не слишком затрудняла себя приготовлением еще одного обеда. Так что хотела того Елена Николаевна или нет, но все ели то, что удавалось ухватить из-под зоркого взгляда хозяйки. Либо же довольствовались гарниром и салатом со свежими овощами, которые, к счастью, были без счета, потому что росли сами по себе в огороде и ровным счетом ничего не стоили хозяйке.

Сразу же после неудавшегося ужина хозяйка поднялась к себе. Чижиков уже давно удалился в одну из гостевых спален. Он явно давал понять своей супруге, что обижен на нее и так легко прощать обиду не намерен.

Ну а подруги, освободившись от своих обязанностей раньше, чем ожидали, бросились к телефонам. Леся звонила Мише, с которым договорилась о встрече очень быстро, а Кира созвонилась с Лисицей. Если кто и сможет ей сказать, как пройти загадочное болото с вульками в не менее загадочной стране Сенсполии, то только он.

Глава 9

Лисица звонку Киры ничуть не обрадовался. Наоборот, голос у приятеля был страшно недовольный, словно Кира оторвала его не только от важного, но еще и приятного дела.

– И охота тебе глупостями заниматься? – проворчал он на Киру, узнав про ее интерес к игре про страну Сенсполию. – Вот уж не думал, что ты на старости лет детскими игрушками увлечешься. Совсем плоха, мать, стала? В детство впадаешь?

– Хам! Да я моложе тебя на целых три года!

– Я – мужчина, мне все можно, – самодовольно отозвался Лисица. – Ну, спрашивай, чего нужно, только быстро!

– Как пройти болото с вульками?!

– Посмотри на форуме.

– А есть и такой?

– Если есть идиоты, которые режутся в эту игру, значит, есть и такие, кто хвастаются, как прошли тот или иной уровень и избежали имеющихся там ловушек. Просекла?

– Да.

– Вот и дерзай. А меня сегодня вечером больше не отвлекай своей ерундой, у меня есть занятие поинтересней, чем болтать с тобой о всяких там вульках.

Лисицу так и распирало от желания рассказать Кире, чем же таким особенным он будет заниматься этим вечером. Но Кира не доставила приятелю такого удовольствия. Расспрашивать его не стала, а просто тихо попрощалась, чем вызвала еще большую бурю недовольства со стороны Лисицы.

– И ты даже не спросишь, что у меня за грандиозные планы на эту ночь? А еще другом называешься. Хотя друзья могли бы звонить и почаще, а не только в тот момент, когда им от меня что-то нужно.

– Сам вечно занят, а на меня бочку катишь.

– Некогда мне с тобой препираться. У меня есть дела поважней и поинтересней! Пока!

Совершенно обескураженная странным поведением приятеля, Кира все-таки решила, что не будет на нем зацикливаться. Чтобы там ни воображал о себе Лисица, он человек с жирными тараканами в голове. А с чужими тараканами Кира предпочитала лишний раз не сталкиваться. Ну, чтобы не навредить своим собственным.

Все же один дельный совет Лисица ей дал. И Кира влезла в ноутбук, который предусмотрительно захватила с собой. К счастью, в доме Терентьева до сих пор была оплаченная еще за год вперед безлимитка, так что пользоваться Интернетом мог всякий сколь угодно долго.

Нужный сайт, где собирались любители игры, нашелся быстро. Еще быстрей Кира разобралась, что сайт в подавляющем большинстве посещают школьники. Регистрироваться она не стала, чтобы не терять времени, а просто вбила свой вопрос про болото с вульками и принялась жадно читать выпавшие ответы.

Увы, спустя четверть часа Кира была вынуждена признать свое поражение. Никому из посетивших форум игроков еще не удалось одолеть упомянутую преграду. Разработчики игры также держали способ прохождения в тайне.

Имелись, правда, указания на какие-то ключи, которые можно было купить, выслав туда-то и туда-то номер своей кредитной карты, но Кира, по понятным причинам, к таким предложениям отнеслась настороженно. Пошлешь номер своей кредитки неизвестным людям, а те спустя пару часов полностью обнулят твой счет.

Ведь украсть деньги, хранящиеся в электронном виде, куда проще, чем деньги обычные. Мошенники обчистят тебя так, что и следов не останется. И на все твои возмущенные крики менеджеры в банке лишь разведут руками, – надо было, милочка, лучше думать, кому сообщать такие важные сведения.

Поэтому Кира не стала рисковать, а просто набрала номер Лисицы. И хотя приятель ей строго запретил это делать, сейчас он почему-то не рассердился, а вроде бы даже обрадовался.

– Я так и знал, что ты мне перезвонишь, – самодовольно заявил он. – Ну, что у тебя теперь?

– Мне нужно пройти болото с вульками! Позарез! А никто не знает, как это сделать.

– Далось тебе это болото, – с досадой отозвался Лисица. – Что там в нем? Или… постой, дай, я сам угадаю! Ага! Вы с Лесей снова впутались в какую-то историю! А пройти болото тебе нужно для того… для того, чтобы подняться на новую ступень в вашем расследовании. Я угадал?

– Ну да, – была вынуждена признать Кира. – Все правильно. Ты очень хорошо нас с Лесей знаешь.

– А это потому, что я очень умный.

– И это тоже верно.

– И еще, без меня вам не обойтись.

– Как видишь, нет.

– Вижу, – отозвался Лисица. – Жди. Я тебе перезвоню.

Ждать пришлось долго. Давно уже было пора идти к Косте, но Кира не решалась этого сделать, пока у нее в руках не будет надежного маршрута через болото с вульками. Лисица перезвонил, когда Кира уже перестала на это надеяться и начала подумывать, что с Костей у них дружбы не получится. И тут раздался долгожданный звонок.

– Записывай! Только быстро! Значит, так, сначала минуешь логово дракопула, для чего отдашь ему яйца кривополуса. Дракопул в обмен даст тебе язык серого сердюка. С этим языком ты пойдешь в гости к старухе Аге, она сварит из языка волшебное зелье, которым ты напоишь вульков. Они это зелье очень любят, пустятся в пляс, а ты перейдешь болото. Поняла?

– Да.

– Успела записать?

– Да.

– И еще, чуть не забыл! Возьми на болоте жабу-ведунью. Это не обязательно для прохождения самого болота, но меня предупредили, что это весьма важный персонаж. Если ее не взять, то в конце игры придется вернуться обратно на болото, чтобы спросить совет жабы, а это потеря времени и очков. Запомнила?

– Жабу-ведунью, – послушно повторила Кира. – Конечно, я запомнила. Чего тут не запомнить-то?

И с готовым маршрутом она помчалась к Косте. Парень встретил ее приветливо, чуть ли не с распростертыми объятьями. И честно сказал:

– Я уж думал, что ты не придешь.

– Дела, – отмахнулась Кира. – Но зато теперь я могу сказать тебе, как пройти болото и найти жабу-ведунью.

– Кого?

– Очень важный персонаж. Без него тебе в конце игры будет не получить призовых очков.

– Ого! – уважительно произнес Костя, глядя на Киру со все возрастающей симпатией. – Да ты спец!

Но Кира уже тащила его к компьютеру. Скорей бы Костя прошел свое болото, чтобы с ним можно было поговорить о деле.

Между тем у Леси ситуация тоже развивалась превесело. Миша заехал за девушкой, опоздав всего на двадцать минут, что для начала их отношений было совсем неплохо. К тому же кавалер не пожадничал и купил девушке огромный букет лилий, завернутых в хрусткую бумагу. К лилиям Леся относилась прохладно, больше любила розы, признавая за ними неоспоримое лидерство в царстве цветов. Но за подарок все равно поблагодарила.

Да и не таскать ведь ей с собой огромный веник, у Миши красивая большая машина с просторным багажником. Там поместится не только один букет, но и еще много чего нужного и полезного.

Невольно Леся уже окинула огромный «Лэнд Ровер» хозяйским взглядом. На такой машине и по грибы, и по ягоды можно отправляться смело. Такая махина пройдет своими огромными колесами по любому российскому бездорожью. Ну, и в городе на ней тоже прокатиться не стыдно. Стоит дорого, выглядит солидно. Всякому понятно, что простой человек за руль такой машины не сядет.

– Прости за машину. Свой кабриолет сдал в автосервис, пришлось взять у бати вот эту колымагу.

– Что ты! Как раз думала, какая отличная машина! – невольно вырвалось у Леси. – Всю жизнь мечтала о такой!

– Правда? Ну, тогда поехали кататься!

Никаких клубов или ресторанов парочка не посетила. Миша заикнулся, но Леся предложила посидеть на природе. И, как ни странно, Миша охотно поддержал ее предложение:

– За день так умаялся во всяких там офисах и на совещаниях, еле дышу. Когда отец меня к своему бизнесу привлекал, я думал, раз кирпичный завод за городом находится, я все время на природе буду. Да где тут! Все вопросы, связанные с поставками или заказами, решает Валера. А мы с отцом все больше с бумагами возимся.

– А у вас нету бухгалтера?

– Девчонок целая комната сидит, – отмахнулся Миша. – Да только отец им серьезной работы не доверяет. Все отчеты и балансы лично проверяет. Он ведь по образованию экономист, знает, что и как. Главный бухгалтер у нас – это он и есть. Тот старичок, которого мы наняли для отвода глаз, только подписи ставит, где отец ему скажет.

Уже из этой фразы становилось ясно, что дела на кирпичном заводе были далеко не такими уж чистыми. Прибыль частично наверняка утаивалась от зорких глаз налоговой службы. Налоги платились мизерные. А зарплата рабочим выдавалась в конвертиках, и их содержимое не имело ничего общего с реальной заработной платой. В ведомости зарплаты проставлялись символические суммы.

Но когда Леся намекнула об этом Мише, тот страшно удивился:

– Ну, так ведь свои дела все у нас в стране ведут. Кто честно-то работает?

Леся хотела воскликнуть: «Я!», но вовремя удержалась. Мише совсем не нужно знать, что она тоже занимается бизнесом. Хоть их с Кирой туристическая фирма и не приносит таких огромных доходов, как кирпичный завод, но все же жить честно, платить налоги и спать спокойно вполне возможно даже им. Почему же владельцы кирпичного завода не хотят поступить аналогичным образом?

Миша пустился в нудные объяснения, как много съедают различные налоги. Но Леся с Кирой тоже платили налоги, но платили честно, и зарплату в отчетах фиксировали именно ту, которую получали их девочки. Почему другие так не хотят?

Но Миша девушку даже не слушал. Как многие мужчины, он предпочитал говорить сам, а не прислушиваться к словам собеседника. И неожиданно пожаловался Лесе:

– А сейчас у нас дела на производстве и вовсе идут наперекосяк.

– Почему?

– Так старик Терентьев, небось слышала о нем, тапки откинул, а завещания не оставил. Сперва он его написал, в нем каждому из трех акционеров оставил по равной доле своих акций. Мы все и сидели спокойно. Знали, что производство у нас в руках останется. А незадолго до смерти старик вдруг совсем спятил. Прежнее завещание порвал, нотариусу отзвонился, велел к нему приехать и новое писать. Да так переволновался, что той же ночью и помер.

– Может быть, его убили?

Но Миша это предположение отверг сразу же.

– Следствие велось. И потом… Эта смерть была всем нам не выгодна. Теперь и мы, и твои хозяева попали в скверную историю. Надо идти в суд, а суд – это поднятие всех бумаг. Не дай бог, если что-то выплывет наружу!

Итак, к смерти Терентьева владельцы завода отношения не имели. Уже хорошо. Ну а как насчет Витальки? И Леся забросила пробный шар.

– Хозяева еще что-то говорили про мальчика.

– Про какого мальчика?

– Виталик, кажется, его зовут. Внук господина Терентьева.

– Тю! – присвистнул Миша. – Когда это было! Лет семь или восемь назад я эту историю слышал!

Да, ровно столько прошло с тех пор, как сын господина Терентьева скончался от передозировки героина, а его вдову выставили вон из дома деда.

– Так тот ребенок не внук Терентьеву. Он был совсем от другого мужика! Виолетта своего малыша нагуляла невесть от кого! То есть Терентьев наверняка знал, от кого именно его «внучок». Только язык за зубами держал.

– Откуда у тебя такие точные сведения?

– Так Владимир Николаевич целое расследование провел, – небрежно пожал в ответ плечами Миша. – Как узнал, что у Виолетты любовник имеется, так сразу и задумался, а его ли это внук. И правильно, я бы тоже на его месте также поступил.

– И что же сделал Терентьев?

– Предложил Виолетте провести генетическую экспертизу, а она ни в какую. Ребенку, говорит, еще только два месяца, не дам у него кровь брать. И вообще, мне ваши подозрения оскорбительны. Встала в позу, никак не сдвинуть. Ну, Терентьев осерчал на нее и из дома выставил. А результаты расследования никому не показал даже.

– Почему?

– Стыдно, наверное, было. Но Виолетту и мальчишку он тут же пособия лишил. А что это значит? Значит, что мальчишка не его был внук!

Леся совсем растерялась. Не верить Мише у нее не было основания. К тому же Андрей тоже намекал на что-то подобное. Однако перед своим концом господин Терентьев отнесся к Виолетте очень тепло. И внука велел к себе привозить. Значит, передумал? Или все это выдумки Виолетты, не имеющие ничего общего с реальностью? И никогда Терентьев ее к себе не звал?

Но зачем же тогда после разговора с ней он уничтожил предыдущее завещание, в котором не было ничего сказано про Витальку, и начал писать новое?

И Леся решила уточнить:

– Но если заключения генетической экспертизы на руках ни у кого нету, значит, Виталька до сих пор считается законным внуком господина Терентьева.

– Мальчишке по завещанию ничего не полагалось!

– Так ведь завещания-то нет!

Леся и сама не заметила, как включилась со своим кавалером в жаркую перепалку. Тот обратил на это внимание первым и сказал:

– А чего это мы с тобой все про других и про других говорим? Давай уже и про нас с тобой поболтаем. К примеру, что ты дома у господ Чижиковых забыла?

– В смысле?

– Уходи от них. Жалованья они тебе все равно не заплатят, потому что сами скоро без штанов останутся. Где уж тут прислуге платить. Да и работы у них небось полно. Иди к нам с отцом в услужение.

– К вам?

Леся немного обиделась. Тоже придумал! Вот если бы он ее замуж позвал, тогда она еще подумала бы. А в услуженье-то ей зачем?

– Ну, я даже не знаю.

– А чего тут знать? Отца я уговорю. Он у меня классный предок!

– Да, я заметила. Во всем тебя слушается.

– Это потому, что я ему пообещал хорошо себя вести. И веду. Скучно мне, но я держусь. Ну, и он со своей стороны тоже старается не обострять. Так что, пойдешь к нам работать?

Леся снова хотела обидеться, но вовремя вспомнила, что Миша видит в ней лишь простую девушку, которая будет рада легкой работе. Вот и делает ей предложение, от которого, как он считает, она вряд ли откажется. И Леся лихорадочно прикидывала про себя: если она переедет в дом господина Ерофеева, то в доме Чижиковых все равно остается Кира. Если у подруги получится подружиться с Костей, тогда Леся с чистой совестью может ехать к следующим подозреваемым и разнюхивать там, как обстоят дела уже у них.

И все же сразу Леся ничего не сказала.

– Я могу дать тебе ответ только завтра.

– Завтра? Ну, завтра так завтра. А сегодня мы чем займемся?

Намерения Миши были довольны и прозрачны. Но Леся совсем не собиралась так сразу вступать с ним в близость. Если Мише хочется быстрого секса, то он обратился не по адресу. Пусть поищет себе жертву в другом месте. Леся и без него не пропадет.

Девушка так прямо и сказала Мише. И как ни странно, парень ничуть не обиделся. Конечно, повздыхал немного о женской черствости и холодности, но потом повторил свое обещание завтра же уговорить отца взять к ним в дом новую служанку.

– И тогда ты уж от меня никуда не денешься.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Пока я еще у вас не работаю.

– Отец меня во всем слушается. У него не возникнет возражений. Тем более что горничная нам действительно нужна.

– А как насчет жалованья?

– Не обидим. Уж точно получишь больше, чем у Чижиковых.

И Миша снова полез к Лесе обниматься. Но девушка ускользала от кавалера, дразня его:

– Вот устроюсь к вам на работу, тогда и поговорим.

– Завтра же утром ты будешь у меня дома.

И после этого, взявшись за руки, они еще долго гуляли вдоль озера.

Миша смотрел на свою спутницу очень нежно и внимательно. Но Леся взглядам особого значения не придавала. Некоторым людям такой взгляд бывает дан от рождения, они на всех так смотрят. На другую женщину, стул на газоне, на свиную котлету и даже тарелку из-под этой котлеты. И на самом деле такой взгляд ровным счетом ничего не означает и надежд никаких не сулит.

Но одно могла сказать Леся: с ней младший Ерофеев был совсем другим, нежели в обществе отца. Тогда он был колючим и ершистым, а с ней мягким и покладистым. Что было тому причиной, девушка не знала и пока что терялась в догадках. То ли Миша хороший артист, может по своему желанию меняться под ситуацию, то ли он и впрямь влюбился в нее.

Однако все хорошее когда-нибудь кончается. Пришло время Лесе отправляться назад к Чижиковым. Очень ей не хотелось этого делать. И особенно не хотелось снова выслушивать мелочные придирки Изольды, которая так явно третировала Лесю, что не замечать это становилось все трудней и трудней.

К счастью, дверь девушке открыл Андрей. А он выглядел слишком озабоченным чем-то, так что даже не расспросил Лесю, где она была и почему вернулась в столь поздний час. Вместо этого он воскликнул:

– Я ухожу! Не могу тут больше!

Вообще-то у Андрея прежде в доме господина Терентьева была своя комната, где он мог ночевать. Но после смерти хозяина Чижиковы ласково дали понять личному секретарю, что в его постоянном присутствии в доме больше нет необходимости.

Впрочем, обставлено это было так ласково, что могло даже показаться, что Чижиковы мечтают не избавиться от парня, а хотят сделать его счастливым. Елена Николаевна мило улыбнулась и прощебетала:

– Андрюшенька, ты ведь молодой. Чего тебе сутками на работе пропадать? Поезжай домой, возьми пару дней отпуска, мы все оплатим. Зарплата твоя останется прежней, да еще и от себя мы прибавим тебе за преданность в те страшные дни, когда мой бедный брат был при смерти.

Сестрица Аленушка промокнула глаза, вытирая несуществующие слезы. А Андрей тогда впервые подумал, что если завещание не найдется, то его карта бита. Чижиковы не захотят исполнить волю своего родственника, заплатить трем верным слугам обещанную им долю.

Суд между наследниками должен был состояться уже через неделю. И Леся подумала, что в этом причина плохого настроения секретаря. Нет завещания, нет и денег.

– Закрой за мной дверь, – буркнул Андрей. – Я пошел.

И не дожидаясь, пока Леся хотя бы кивнет, выскочил на улицу и был таков. Леся молча пожала плечами. Как бы ни обстояли у вас дела, об элементарной вежливости забывать все равно не стоит.

– Пожалуй, даже хорошо, если я поеду к Мише, – сказала Леся, когда они остались с подругой наедине в их комнате. – Может, хоть там мне хамить не станут.

Но Кира так вовсе не считала.

– А про меня ты подумала? Ты уедешь, а мне что делать тут одной?

– Тебе не удалось подружиться с Костей?

– Почему не удалось? Очень даже удалось!

– Ну вот!

– А толку-то с этой дружбы? – недовольно покачала головой Кира. – Парень совершенно не в курсе родительских дел.

– Почему? Родители ведь его любят. Вряд ли они от него что-то скрывают.

– Любят, да. Но держат за дурачка. Ничего ему о своих планах не рассказывают, ни во что не посвящают. Он даже о том, что они всей семьей переезжают к дяде Вове, узнал лишь за день до отъезда. Родители ему ничего не говорили, а сам Костя собираемым чемоданам значения не придал. Ты же его видела, у него в мозгах почти все контакты разъединены. Он не может сделать самых простейших выводов из увиденного.

– Не может быть, чтобы он был совсем дурак.

– Может, – угрюмо заверила подругу Кира. – Я провела с ним последние два часа, и я тебя уверяю, он именно такой, каким и кажется, то есть полный дуралей.

– Но хоть что-нибудь он тебе рассказал?

– Связно изъясняться Костю до сих пор не научили. Несколько простых предложений, вот весь мой улов за сегодняшний вечер.

– Скудно. Но все равно рассказывай!

– Особо рассказывать не о чем. Пожалуй, интересно лишь то, что до недавнего времени Костя даже не подозревал, что у его матери имеется родной брат, а у него, соответственно, дядя.

– Почему?

– Я так понимаю, разница в возрасте у сестрицы Аленушки с ее братом очень велика, больше двадцати лет. Когда она родилась, господин Терентьев был уже самостоятельным человеком, учился в Питере и жил в общежитии. После он женился, а редкие визиты в родной город Полоцк совершенно прекратились со смертью родителей брата и сестры.

Леся понимающе кивнула. Да, такое частенько случается, если брат с сестрой являются таковыми лишь на бумаге. Чтобы любить человека, надо с ним жить. А Елена Николаевна не жила со своим братом, не знала его. Откуда же тут взяться сестринской любви?

– Однако, когда брат оказался при смерти, она тут же примчалась к нему!

– Не к нему она примчалась, а к его деньгам! Чижиковы до приезда сюда очень бедствовали. Костя сказал, что у него даже собственной спортивной формы никогда не было. Приходилось донашивать ту, которую выбросили за старостью другие игроки.

– Значит, до того как перебраться в дом дяди, они жили очень скромно?

– Просто бедно! А еще Костя сказал, что, уезжая к брату, мать продала их квартиру. Ту квартиру, в которой они жили. Понимаешь? Она не сдала ее кому-нибудь, не закрыла, она ее продала! То есть назад Елена Николаевна ни при каких условиях возвращаться не собирается.

– А зачем продала-то? – недоумевала Леся. – Можно было сдать.

– Не знаю. Костя такой дундук, кто его станет посвящать в финансовые вопросы.

– Но если брат и сестра не общались, откуда сестрица узнала, что брат болеет и практически находится при смерти? – продолжала удивляться Леся.

– Не знаю, – раздраженно отозвалась Кира. – Это еще одна загадка, ответа на которую Костя мне пока что не дал. И самое неприятное, я совсем не уверена, что он вообще знает эти ответы.

– И что же? Мне завтра не уезжать? Остаться тут в доме, попытаться подсмотреть или подслушать что-то непосредственно у кого-то из Чижиковых?

– Еще не известно, сдержит ли Миша свое слово. Поживем, увидим.

Леся согласилась, и подруги начали молча готовиться ко сну. Но хотя Леся и не стала спорить с Кирой, но в душе она считала, что ее присутствие в доме господина Терентьева не так уж и нужно. Куда лучше внедриться в лагерь врагов семьи Чижиковых. Тогда подруги будут иметь полную информацию об участниках дела о наследстве. И ясней смогут представлять, кто же все-таки сделал заказ на убийство Виолетты и кто покушался на жизнь Витальки.

И еще Леся думала, что находиться в обществе Изольды целый долгий день, на протяжении многих часов, задача куда более сложная, чем все, что девушке приходилось делать раньше. Хорошо Кире, ее наставница не торчит постоянно рядом с девушкой. Валерия давала Кире задание, а вернувшись, критиковала ее. Но все же некоторое время Кира была предоставлена самой себе и могла наслаждаться жизнью.

Кухарка же доводила Лесю, не делая передышек. Рот у Изольды буквально не закрывался. Она критиковала все, начиная от манеры Леси держать в руках нож и заканчивая тем, как девушка драит кастрюли. Дошло до того, что у Леси из рук все стало валиться, что вызвало новый шквал упреков от злобной торжествующей поварихи.

И про себя Леся решила, если ей представится хоть малейшая возможность, она сбежит от этого ада куда подальше. И Киру тут тоже никто не держит. Если ей Костя и завтра ничего путного про своих родителей и их планы не расскажет, то нечего Кире тут делать. Валерии хоть и далеко по колкости языка до Изольды, но она тоже дама не из приятных.

И словно в подтверждение этого, дверь без всякого стука бесцеремонно распахнулась и на пороге появилась та самая Валерия, о которой только что думала девушка. Без всякого предисловия она сунула Кире в руки лист бумаги:

– Список твоих дел на завтра!

И ничего не добавив, не пожелав спокойной ночи, не простившись, вышла вон. Лесе удалось остановить строптивую бабу уже на пороге:

– Валерия, вы зря на нас с Кирой сердитесь. Поверьте, мы не претендуем на ваше место.

– Как же! Так я вам и поверила!

– Мы мечтаем, чтобы все было справедливо. И чтобы вы и Изольда, и Андрей получили свои деньги, которые вам полагались по завещанию.

Услышав это, Валерия слегка притормозила. Ей явно понравились слова Леси. И хотя особого значения они для нее не имели, но Валерия все же решила выслушать девушку.

– Уж я-то имею на эти деньги побольше прав, нежели другие! – воинственно расправив плечи, заявила она.

– Вы имеете в виду Чижиковых?

– Приблуды хреновы! – выругалась служанка. – Прибыли на все готовенькое. Ухаживать они за Владимиром Николаевичем собирались. Да весь уход все время, что они тут провели, на мне одной лежал! Ну, и еще Изольда с Андреем мне помогали. Перевернуть лежачего больного, обмыть, посадить, покормить. Хлопот больше, чем с грудным ребенком. Владимир Николаевич даром что худой был, а кость все равно тяжелая. Его ворочать было, что мешок с камнями поднимать. Я спину себе надорвала, с тех пор поясница ноет, не перестает. А иной раз так прихватит, хоть караул кричи! И что? Разве я не заслужила те деньги, что хозяин мне по завещанию положил?

– Заслужили, разумеется.

– Подняла его на ноги, думала, хорошо теперь будет. А вон что получилось! Ни завещания, ни денег, одни проблемы!

– Вы должны получить свои деньги!

– И не такая уж большая сумма, если разобраться, – продолжала рассуждать Валерия. – Сестрицу свою Владимир Николаевич за всю жизнь может пару раз всего и видел, когда она к нему в гости приезжала. Да все одна старалась выбраться, понимала, что ее муженек и сынок драгоценный вряд ли брата порадуют. Один хам, второй дурак. Муж еще может себя вести прилично, если захочет. А вот сынка вовсе людям стыдно показать. Как поговаривала моя матушка, дурак дураком и нос башмаком! Владимир Николаевич сам умел крепкое словцо сказать, но всегда к месту. А не как Чижиков этот…

И Валерия выразительно надула щеки, копируя Чижикова. Это получилось у нее очень забавно, девушки не сдержались и прыснули.

– Да если разобраться, только мы трое в завещании и достойны быть упомянуты, – совсем разошлась Валерия. – Я, Изольда и Андрей.

– А как же Виталька?

– Кто?

– Внучок Владимира Николаевича.

– Скажете тоже, внучок! – моментально вспыхнула Валерия. – Да я вам про этого внучка и его мамашу такого могу порассказать, у вас уши завянут.

– Что именно?

Но Валерия уже явно успела пожалеть о своей несдержанности. Она вновь замкнулась, враждебно глядя на мир из-под низко посаженных густых бровей.

– В общем, есть у меня кое-какие документики, на которых внучок-то с самой своей неприглядной стороны изображен. Глянешь, сразу все в голове и прояснится. У меня, лично, все прояснилось. Я вот теперь думаю, что, если завещание в нашу пользу так и не найдется, не сыграть ли мне в другую игру.

– В какую?

Но Валерия на этот вопрос даже не ответила. Она снова сердито глянула на Киру и рявкнула:

– В общем, завтра сделаешь все по списку, как написано. Я пошла, пока!

И на этот раз действительно ушла. Не помогли ни уговоры Леси, ни посулы Киры быть хорошей. Подруги не успели обменяться взглядами, как к ним пожаловала еще одна гостья. На сей раз это была Изольда, она держалась совершенно иначе.

Словно забыв про былую враждебность, которую она испытывала к подругам, уселась у них в комнате на стул и принялась рассказывать о том, как сама пришла когда-то в этот дом. Повариха была исключительно говорлива, и к тому же от нее изрядно попахивало пивом, но подруги молча терпели ее присутствие и болтовню. Они даже кивали или мотали головами в нужных местах рассказа Изольды, надеясь, что повариха расскажет что-то полезное для их расследования.

Но ничего дельного не услышали. Да еще вместо благодарности вредная тетка, уходя, заявила:

– А в своей комнате тоже надо убираться. Впрочем, таким неряхам этого не объяснишь.

– Мы уберемся, – клятвенно пообещали подруги, хотя, на их взгляд, в комнате было очень даже чистенько.

Но Изольде пришла охота посвариться. И она заявила:

– И куда только хозяйка смотрит, когда приводит в дом всяких!.. От вас не помощь, а один вред! Оставь вас тут – запустите все хозяйство! Неумехи и неряхи!

И с этим злым замечанием Изольда удалилась восвояси. И еще долго пол содрогался от ее тяжелой поступи. Весила повариха примерно центнер, но доброй, подобно многим полным людям, отнюдь не была.

Какое-то время подруги просто прислушивались к ее шагам, но потом им стало интересно, куда же направляется повариха? Судя по всему, к себе в комнату она идти не собиралась. Шаги звучали глуше, но они все же звучали. И осторожно выглянув в коридор, подруги увидели, что женщина топает к крохотной лесенке, которая вела на третий этаж дома.

Этаж этот полноценным не считался. Жилых комнат в нем не имелось. Во времена господина Терентьева там был организован кинозал, хозяин любил просматривать новинки кино прямо у себя дома. После его смерти наверх стали сносить ту мебель, которая не угождала вкусу сестрицы Аленушки. Не нравилось ей многое, и мансарда постепенно превратилась из кинозала в подобие чулана.

Весьма просторного чулана, как успели в этом убедиться подруги, поднявшиеся по лестнице следом за Изольдой. Повариха явно неплохо тут ориентировалась. Во всяком случае, она знала, где включается свет. И спустя минуту бывший кинозал залился бледным светом тысячи крохотных лампочек, усеивавших тут потолок наподобие звездного неба.

Несмотря на свои повышенные энергосберегающие качества, некоторые лампочки уже перегорели. И на их местах в рисунке потолка находились черные дырочки. Явный непорядок и упущение в хозяйстве, но Изольда явилась сюда с другого рода ревизией. Выдвигая ящики из столов, отодвигая стулья и заглядывая в какие-то коробки, она старательно что-то искала.

– Ох, да где же оно, проклятое? – от души покряхтывала повариха, которой при ее габаритах было очень трудно наклоняться или что-то двигать. – Куда же он его задевал, черт его дери?

Изольда запыхалась, наверняка вспотела, потому что вентиляция на чердаке была плохая, а кондиционер не работал, потому что сестрица Аленушка распорядилась его отключить для экономии энергии. Даже сидящие на лестнице подруги ощущали духоту. А ведь они просто сидели, ничего не двигали и никаких физических усилий не прикладывали. Каково же приходилось тогда толстой Изольде?

Но своих поисков мужественная повариха не оставляла. Она то и дело вытирала взмокшее лицо, отдувалась, но по мансарде ползала почти целый час. Подругам даже наскучило наблюдать за ней. Ведь ровным счетом ничего интересного не происходило. И Изольде давно пора было это понять. Но тетка не сдавалась.

– Оно должно быть где-то тут, – бормотала она себе под нос. – Больше ему быть негде. Мы весь дом уже перевернули, ничего до сих пор не нашли. А ведь не мог он про нас троих забыть! Должен был и в новом завещании упомянуть! Мальчишка сам по себе, а мы трое – это отдельная статья!

Теперь подругам стало понятно. Изольда искала завещание своего хозяина. То самое новое завещание, составленное им буквально за несколько часов до смерти, но куда-то таинственным образом подевавшееся. В том завещании Терентьев обещал упомянуть внука – Витальку. Возможно, даже оставлял львиную долю своего имущества внуку. Но Изольда явно считала, что и ей, и другим слугам там тоже определенная цифра была прописана.

Итак, волноваться стоило акционерам кирпичного завода и семье Чижиковых. Это они могли больше потерять, нежели приобрести, найдись это завещание. А Виталька от последнего завещания своего деда и вовсе только выигрывал.

А толстая неповоротливая повариха продолжала искать это завещание, приговаривая:

– Хоть бы и обманул, хоть бы и только половину заплатил от обещанного, все равно больше выйдет, чем от этих Чижиков-Пыжиков дождешься!

И кто собирался заплатить Изольде? И за что? Неужели кому-то еще остро понадобилось завещание господина Терентьева? Но кому?

Но ответить на этот вопрос у подруг не получилось. Изольда никакого завещания не нашла. Только устала, перепачкалась и обозлилась до крайности. Попасться ей на глаза, когда и без того сварливая женщина была в таком состоянии, подруги элементарно побоялись. Они проворно шмыгнули прочь. И успели достигнуть своей комнаты прежде, чем увесистая поступь Изольды вновь зазвучала по второму этажу.

Глава 10

Подруги улеглись спать, но сон долго не шел к ним. Они тосковали по своему дому, по своему «Чудному уголку», который стал для них чудным в прямом смысле этого слова. И еще девушки тревожились о своих домашних питомцах. Хотя супруга властного Таракана добросердечная тетя Наташа и пообещала, что будет регулярно кормить и проведывать кошек, девушки все равно беспокоились о Фантике и Фатиме.

Что ни говори, а время летит слишком быстро. Фантик и Фатима были уже немолоды. Они успели обзавестись многими старческими болячками. И ветеринары не могли дать подругам оптимистичных прогнозов на будущее кошек.

– Что вы хотите от нас? – разводили они руками. – Сколько лет вашим кошкам?

Но Кира могла назвать точно лишь возраст Фантика. Двенадцать лет. Свою Фатиму кот привел в дом без согласия Киры, чего та никогда не могла ему простить. Даже спустя много лет она называла Фатиму не иначе как помоечницей и другими обидными прозвищами. В общем, Кира вела себя в отношении Фатимы как классическая свекровь, изводящая нелюбимую невестку своими придирками.

А вот Леся кошку любила. И сейчас, ворочаясь на слишком узкой и неудобной кровати, тяжело вздыхала, думая о том, как там ее любимица. Кира тоже не спала, думая о Фантике и о том, не послать ли все и всех к чертовой бабушке и не вернуться ли домой. Ну, скажут они Таракану, что не смогли выполнить его задание. Ну, выразит он им свое разочарование. И что? Земля от этого крутиться не перестанет.

И все же в глубине души Кира понимала: отступать так быстро – это не дело. Надо продолжать копать. Разгадка случившегося с Виталькой и его матерью несчастья должна была находиться где-то в этом доме. Подруги были в этом уверены. И ворочаясь без сна, раз за разом они прокручивали в голове все, что им удалось узнать. Прокручивали, но все равно ничего не понимали.

Внезапно их полночные мучения прервал громкий грохот, потом страшный крик, потом снова грохот. А последовавшее за ним молчание было куда страшней самого шума. Девушки выскочили из своих кроватей, словно их пружиной подбросило.

– Что это?

– Не знаю. Что-то упало.

– Скорей уж кто-то, судя по шуму.

Накинув на себя одежку, которая подвернулась им первой под руку, девушки выбежали из комнаты. Они не мешкали, а сразу же направились к тому месту, откуда послышался шум. Дом господина Терентьева был велик. Но комнаты прислуги располагались на втором этаже. Ему самому было в последнее время трудно подниматься наверх, а Елена Николаевна и ее муж с сыном элементарно ленились это делать. Наверх они отправили только Костю, чтобы пореже попадался на глаза могущественному дяде и не смущал того своей глупостью.

Шум падения послышался подругам со стороны лестницы. Но не той, которой дозволялось пользоваться прислуге – маленькой, расположенной в конце коридора и ведущей вниз в кухню и подсобные помещения. Шум послышался со стороны господской лестницы – широких и удобных мраморных ступеней, покрытых красивым ковром с густым и прочным ворсом.

Кира уже успела ознакомиться со списком дел, которые ей передала Валерия, и знала, что первым пунктом там стоит чистка этой самой широкой ковровой дорожки.

– Что там могло свалиться? Вроде бы ни статуй, ни ваз напольных возле лестницы нету. Падать там нечему.

Но включив свет и встав наверху лестницы, подруги увидели внизу ужасную картину. Там без движения лежало человеческое тело. И это была женщина в домашнем халате.

– Валерия!

– Ее халат!

Валерия заявилась к подругам в нежно-голубом одеянии, усыпанном незабудками. А у Изольды халат был ядовито-желтого цвета. Других женщин столь крупной комплекции в доме не имелось. Елена Николаевна конституцией напоминала цыпленка.

И стоило подругам подумать о хозяйке, как она и сама появилась внизу, выбежав на шум из своей спальни на первом этаже. Увидев неподалеку тело служанки, распростертое на полу, она кинулась к нему:

– Валерия! Что с вами!?

Потом хозяйка подняла голову, увидела стоящих наверху подруг, и лицо ее исказилось.

– Это вы наделали!? Это вы столкнули Валерию?

– Что вы! Елена Николаевна, мы сами только что пришли, услышав шум.

Но хозяйка им явно не поверила. Она вновь склонилась над Валерией, пытаясь понять, насколько серьезны травмы, полученные при падении.

Пришел Чижиков. Позевывая, появился Костик. Самой последней явилась Изольда. И остатки сна мгновенно слетели с нее при виде открывшейся картины. И повариха злобно уставилась на замерших подруг.

– Это вы ее столкнули! Гадины!

– Да что вы все на нас валите? Не толкали мы ее! Нас тут вообще не было!

– Ну конечно! Сама Валерия вниз громыхнулась! Вы ее столкнули!

– Мы не…

Но Изольда девушек не слушала.

– Избавиться от нас решили! Мне все ясно! Но со мной у вас этот фокус не пройдет! Не на ту напали!

И вцепившись в перила обеими руками, словно показывая, что уж она-то ни в жизнь не оступится, повариха заковыляла вниз. После секундного колебания подруги последовали за ней. Чижиков уже успел осмотреть тело Валерии, которая продолжала лежать не шевелясь. И теперь его лицо выражало целую гамму чувств, начиная от отчаяния и заканчивая легким налетом брезгливости и неудовольствия.

– Как же это все не вовремя, – прошептал он. – Черт возьми, до чего некстати!

– Что с ней? – спросила Кира, первой оказавшись внизу. – Она жива?

– Какое там жива! – хрюкнул Чижиков. – Похоже, шею себе сломала.

– Боже мой!

– Эх, до чего же это все некстати! – повторил свою реплику Чижиков.

– Постой, ты хочешь сказать, Валерия умерла? – поразилась Елена Николаевна.

– Сама посмотри, – буркнул Чижиков, отойдя от тела и присев в кресло.

Елена Николаевна сунулась было снова к телу, но внезапно побледнела, схватилась рукой за горло и начала падать на пол. Ее успели подхватить подруги, ни муж, ни сын женщины даже не сделали шага в ее сторону. Костик тупо таращился на тело Валерии, его мозг просто не поспевал за быстро сменяющими друг друга картинками. А Чижиков впал в какое-то странное оцепенение, тоже не видя и не замечая ничего вокруг себя.

Пришлось подругам самим оттащить хозяйку к дивану. Там они уложили Елену Николаевну поудобнее и кое-как привели женщину в чувство. Она на мгновение открыла глаза, но тут же снова их закрыла. Елена Николаевна явно не хотела видеть этот мир и то, что ее в нем окружало.

– Врача, – едва слышно пролепетала она. – Вызовите врача.

– Врач тут уже не поможет. Надо звонить в полицию.

– Врач нужен мне, – твердо произнесла Елена Николаевна и открыла глаза. – Разве вы этого не видите?

Выдержкой этой женщины оставалось только восхищаться. Даже в чрезвычайных обстоятельствах она помнила о самой себе и о своих собственных нуждах.

Подругам пришлось самим вызвать и полицию, и врача. Никто из присутствующих не помог им в этом. Все находились в шоковом состоянии. А Изольда даже не хотела отойти от тела Валерии, над которым рыдала и причитала.

– Да что же это делается? Бедная моя Лерка! Проклятый дом! Проклятые деньги!

Пока не приехала полиция, подруги поднялись наверх и попытались понять, что же понадобилось тут Валерии среди ночи? Куда она шла? Ясно, что не на кухню за тем, чтобы немножко подкрепиться. Ведь тогда ей было бы удобнее воспользоваться маленькой лесенкой, до которой было от ее комнаты и ближе, и вела она прямо в кухню, минуя хозяйскую территорию.

– Разве что она так решила поступить наперекор своей хозяйке. Днем по господской лестнице пройтись у нее духу не хватало, а вот ночью ей показалось в самый раз.

Но такая бравада была не в характере Валерии. Насколько подруги успели изучить эту молчаливую и даже угрюмую женщину, темпераментом она напоминала какое-то жвачное животное. Нет, ночная экскурсия в хозяйские помещения только ради небольшой порции адреналина была совсем не в ее духе.

Вот другое дело, если внизу в хозяйских комнатах у Валерии имелся какой-то свой собственный интерес. Но какой? Вряд ли законный, ведь Валерия, убираясь в комнатах хозяев, могла посещать их в любое дневное время. Зачем ей было рисковать и идти туда ночью? Вывод напрашивался только один: служанка намеревалась покопаться в личных вещах или даже в документах хозяев.

– Неужели она тоже не оставила надежды найти проклятое завещание?

По словам Изольды, весь дом за эти полгода был обыскан и перевернут с ног на голову несколько раз. Наследники до последнего надеялись, что найдется завещание, которое расставит все на свои места. Покойный господин Терентьев был справедливым человеком. Он даже в отношении своего внука проявил справедливость, пусть и запоздалую. И все надеялись на мирное решение спора о наследстве.

– И все-таки Валерии явно что-то удалось узнать. Помнишь, она нам на это сама намекала!

– Она что-то обнаружила, что собиралась использовать в своей игре. В какой игре?

– Но сыграть эту игру ей элементарно не дали. Столкнули с лестницы, и на этом все для бедной Валерии закончилось.

– Думаешь, она не сама упала, а ее специально столкнули?

– А у тебя есть другие версии?

Леся помотала головой. Ей тоже казалось весьма подозрительным внезапное падение домработницы.

– Но кто? – прошептала она. – Нас в доме было всего… Чижиковы, Изольда и мы с тобой.

– Мы сразу же отпадаем.

– Да. Мы этого не делали.

– Остаются Чижиковы и Изольда.

– И еще Андрей.

– Он ушел из дома, когда Валерия была еще жива.

– Да, точно! Совсем из головы вон, я же столкнулась с ним в дверях! Тогда это сделал кто-то из Чижиковых.

– Костю не считай, – тут же сказала Кира. – Ему такое не под силу. Он дуралей.

– Он выглядит очень сильным юношей. Как раз ему такое и под силу.

– Нет, я имею в виду другую силу. Ума у Кости так мало, что самостоятельно он бы такое не осилил. Не говоря уж о том, что, когда я уходила из его комнаты, он увлеченно сражался с очередным полчищем вульков. Нет, его и за уши от компьютера было не оттащить, тем более теперь, когда я показала ему вехи, по которым надо идти.

– Елена Николаевна тоже не в счет. Она слишком субтильна, чтобы столкнуть вниз здоровущую Валерию.

– Ну, если подкрасться в темноте и незаметно подставить ножку, тогда могла и Елена Николаевна справиться.

Но все же наиболее подходящим кандидатом на роль преступника подругам почему-то представлялся сам Чижиков. Во-первых, огрубевший в военных походах вояка был склонен к насилию и жестким решениям проблемы. А во-вторых, он явно недолюбливал Валерию, впрочем, как и всех остальных, за исключением Кости и жены.

Про Изольду подруги пока что не думали дурного. Она казалась искренне пораженной смертью своей коллеги и подруги. Обе женщины проработали бок о бок в этом доме достаточно долгое время, и между ними сложились если не дружеские, то, во всяком случае, приятельские отношения. Тетки симпатизировали друг другу. И что самое важное, они были в одной лодке.

– Впрочем, если Валерия и Изольде проговорилась, что собирается затеять какую-то свою игру, а Изольде это не понравилось, то она могла и столкнуть Валерию.

И все же подругам казалось, что после планомерного обыска мансарды сил у Изольды на еще одну эскападу оставалось маловато. Она и так еле двигалась, сползая вниз по лестнице и ковыляя к себе в комнату. В другой вечер подруги бы еще подумали насчет поварихи, но сегодня они практически сняли с тетки всякие подозрения. Изольда после обыска выглядела как заезженная старая кляча, и, добравшись до своей постели, она завалилась в нее и захрапела.

Осмотр верхней площадки также не дал подругам ровным счетом никаких результатов. Сколько бы человек тут ни топтались вместе с Валерией, упругий ворс ковра уже успел распрямиться. Так что подруги без всякого толку ползали по полу, пока не наткнулись в углу на какую-то странную штуку, валявшуюся в паре метров от площадки.

– Смотри, это что такое?

– Похоже на пистолет.

– Неужели? Настоящее оружие?

Леся протянула руку, но Кира ее остановила:

– Я где-то уже видела точно такой же. И знаешь, это не пистолет, это зажигалка. Вспомнила! Я видела точно такую же в зимнем саду!

Как уже говорилось, старший Чижиков три раза в день выкуривал по одной сигарете. И делал он это неизменно в одном и том же месте, которое его жена называла зимним садом. Там у Чижикова было поставлено его персональное кресло и стоял маленький чугунный столик на изогнутых ножках со стеклянной столешницей. На этой самой столешнице и были разложены принадлежности для курения – тяжелая пепельница из натурального оникса, табак ручной резки, приспособление для самокруток, которые Чижиков крутил, когда ему приходила такая охота. А также пачка крепких сигарет и несколько зажигалок.

– И эта в виде пистолета тоже была среди них!

– Откуда же она взялась тут, на лестнице?

Вещица была довольно увесиста. Вряд ли Чижиков мог выронить ее случайно. А значит, вещь сюда принесли специально. Но вот с какой целью?

– Давай не будем ничего трогать, ладно? – предложила Кира. – Пусть полиция сама разбирается. На зажигалке могут быть отпечатки пальцев преступника.

– На ней полно отпечатков пальцев Чижикова. Только он один ею и пользовался.

– О чем и речь.

На всякий случай подруги сходили в зимний сад, где убедились, что зажигалка в виде пистолета исчезла с поверхности столика. Прочие лежали в целости и неприкосновенности – дорогая, оставшаяся еще от господина Терентьева, украшенная золотыми пластинками «Зиппо», подешевле, но зато старинная и серебряная, и еще две, которые получил сам Чижиков от коллег по службе.

Девушки вернулись назад как раз в тот момент, когда в дверь уже входили первые полицейские, которые тут же прекратили самодеятельное расследование подруг и даже выразили им свое неудовольствие.

– Зачем было звонить нам и тревожить? Тут же типичный несчастный случай! В темноте баба оступилась и полетела вниз. Где тут криминал? Обычная неосторожность. Конечно, многие после таких падений выживают или даже отделываются легкими травмами. А вот вашей дамочке не повезло. Упала неудачно, свернула себе шею. Ну, и не фиг в темноте по дому шастать. Давайте оформлять протокол.

– А площадку наверху вы осмотреть не хотите?

– Да чего там осматривать? – рыкнул следователь на Киру, но потом все же снизошел. – Тимофей, – крикнул он, – ладно уж, для очистки совести посмотри, что там у них наверху!

Один из молодых полицейских тут же резво проскакал наверх по ступеням, несколько минут покрутился на площадке, а потом крикнул:

– Ничего тут нет!

– Как? – ахнули подруги хором. – Должно быть!

– И что там должно быть?

– Ну… Улики какие-нибудь.

– Ничего тут нету, – повторил Тимофей, свесившись через перила. – Мне можно спускаться?

– Спускайся, – проворчал следователь. – А вам, девушки, надо поменьше детективных историй читать. Для неокрепшего женского мозга такие истории крайне вредны. Я вам это совершенно точно на примере своей жены скажу. Чем больше она этой детективной ерунды в сериалах смотрит, тем больше у нее ум за разум заходит. Дошло уже до того, что мне профессиональные советы давать начала!

Чувствовалось, что для следователя это была серьезная жизненная проблема. Он сердито засопел и больше на подруг внимания не обращал. Для себя следователь по этому делу уже все решил. И теперь с явным удовольствием на лице заполнял документы, понимая, что трудное дело развеялось, как дым. А вместо него остался прелестный и чрезвычайно легкий в расследовании несчастный случай.

Подруги поднялись наверх и убедились, что зажигалки Чижикова там точно нету. Кто же успел ее забрать? Наверное, сам Чижиков или его верная и преданная супруга подсуетились. Теперь подругам нечего было предъявить полиции. И следователь сделал свои выводы.

– Ваша служанка упала с лестницы в результате собственной неосторожности! – заявил он на прощание семейству Чижиковых. – В этом нет никаких сомнений, но все же будьте готовы, вы еще можете нам понадобиться. Кстати, кому передать тело? У покойной были родственники?

И видя растерянные лица Чижиковых, намекнул:

– Ну, дети там, муж, пусть даже и такой, с которым женщина вместе не жила.

– Валерия, сколько я помню, всегда жила у нас, – растерянно произнесла Елена Николаевна.

– Да, да, – поддержал ее муж. – Она никуда не уходила, даже свои выходные дни проводила тут.

– Но в паспорте указан другой адрес – Литейный проспект, дом, квартира.

– Кажется, Валерия говорила, что была замужем, – принялась вспоминать Чижикова. – Я не очень внимательно ее слушала, собственно говоря, вообще не собиралась это делать. У меня своих дел хватает, чтобы еще слушать жалобы прислуги на неудавшуюся личную жизнь.

– Значит, муж у покойной все-таки имелся?

– Да. Имелся.

– Надо бы ему сообщить о случившемся. Или заботы о похоронах вы возьмете на себя?

– Мы? – поразилась и даже испугалась Елена Николаевна. – С какой стати?

– С какой стати? Г-хм… Ну, просто я подумал… Ладно, извините, если не то сказал.

Но Елена Николаевна смотрела на следователя с таким искренним возмущением, что бедняга совсем смешался и замолчал. Ни под каким соусом Елена Николаевна не собиралась участвовать в таком затратном деле, как похороны собственной прислуги.

И поэтому, едва следователь ушел, она взволнованно повернулась к своим домочадцам:

– Кому-то надо разыскать родных Валерии. Иначе может статься, что все расходы взвалят на нас! А это дело весьма затратное.

– Я не могу этим заняться, – тут же отказался Чижиков. – У нас сегодня отчетное собрание в клубе охотников.

– И его никак нельзя пропустить?

– Нельзя. Съезди сама.

– У меня запланирован визит к зубному. Литейный проспект мне совсем не по пути!

Про Костю родители даже и не подумали. И их взгляды обратились на прислугу. Изольду ушлые Чижиковы отмели сразу, да ее и не было внизу. Женщина плохо себя почувствовала, и забравшие тело Валерии врачи диагностировали у Изольды гипертонический криз. Но от госпитализации женщина решительно отказалась и сейчас находилась у себя в комнате.

Однако всем было ясно, что, по крайней мере, в ближайшее время она не транспортабельна. И взвалить на нее это задание вряд ли получится. Оставались лишь Кира с Лесей.

– Девочки, – нерешительно начала Елена Николаевна, – кто-нибудь из вас должен поехать на Литейный проспект и попытаться найти там родных нашей бедной Валерии.

– Я могу поехать! – быстро вызвалась Кира.

Ее инициатива была понятна. Лесю сегодня и так заберет к себе Миша. Ну а у Киры появится отличная возможность хоть несколько часов провести вдали от дома Чижиковых, атмосфера в котором начала казаться Кире совсем неприятной и даже опасной.

Было уже около шести часов утра, и Кира полагала, что пока она соберется, оденется, доберется до места, будет как раз самое время, чтобы пообщаться с людьми, у которых Валерия была прописана.

– Прямо сейчас и поеду! – воскликнула она, стараясь не замечать взгляда Леси. – Давайте точный адрес!

В дверях Кира столкнулась с еще одним участником этой истории. Вошедший Андрей явно не подозревал ни о чем дурном. Молодой человек был в прекрасном настроении, насвистывал веселенький мотивчик и улыбался. Было ясно, что минувшие ночные часы он провел куда веселей и приятней, чем остальные.

Впрочем, улыбка застыла у него на лице, едва он увидел столпившихся в холле мрачных и нахохлившихся людей.

– Что-то случилось?

– Случилось, Андрюшенька! Валерия умерла!

– Как? – ахнул Андрей. – Она же еще недавно была совершенно здорова!

– Упала с лестницы!

– Не может быть!

– Упала и разбилась насмерть, – подтвердила Чижикова. – К счастью, ты не застал самого страшного. Врачи уже забрали ее тело. А Кирочка любезно вызвалась найти родных Валерии.

– Из родни у нее был только муж, – рассеянно произнес Андрей. – Да и тот…

– Что? – заинтересованно переспросила Кира, в то время как сама Елена Николаевна, решив, что вопрос для нее снят с повестки дня, уже удалилась по каким-то своим делам.

Андрей проследил взглядом за хозяйкой и обернулся к Кире, которая настойчиво у него допытывалась:

– Так что там у Валерии было с мужем? Кто он такой?

– Гад он последний, вот кто! Валерию из дома буквально выгнал. Она, перед тем как у Владимира Николаевича появилась, почти неделю на вокзале ночевала.

– Но как такое возможно? Валерия ведь была у мужа прописана.

– Ну и что? У них там крохотная коммуналка, как мне помнится.

И пустившись в воспоминания, Андрей выдал и другие сведения, которые сообщила ему Валерия:

– Он – этот муж Валерии, как она рассказывала, страшный человек. Он пьет, кулаки распускает при каждом удобном случае. В общем, поедешь, так сама увидишь. Только мой тебе совет, постарайся не вызвать на себя его агрессии. У Валерии, когда она тут появилась, синяки до конца еще не сошли. Так что не дай себя там в обиду. Чуть что, кричи. Если соседи услышат, выбегут, помогут. Я так понял, этого гада в коммуналке все дружно ненавидят. Так что кричи, не стесняйся.

И снабженная этим дружеским напутствием, Кира отправилась в путь.

Нужный ей дом на Литейном проспекте она нашла без всякого труда. Это было облицованное тяжелым мрачным и темным камнем строение с узкими окошками и латаной-перелатаной крышей. Сама Кира никогда не согласилась бы жить в таком недружелюбном доме. Но как она с удивлением отметила, коммунальных квартир тут осталось совсем немного. Точней, на фасаде она увидела окна только одной такой квартиры. Все остальные сверкали новенькими стеклопакетами.

– А вот последний этаж никому из риелторов по вкусу не пришелся, – задумчиво произнесла Кира. – Да оно и понятно, с крыши течет, летом там жарко, зимой холодно, весной и осенью сыро.

Да и лифт ходил только до пятого этажа. До шестого надо было карабкаться пешком. Видимо, эта верхняя пристройка была сделана позднее жадным домовладельцем, который смекнул, как ему заработать еще деньжонок, сдав мансарду самым бедным своим жильцам.

Но то, что прежде являлось жильем, всеми презираемым – под крышей обычно обитала всякая нищая братия – непризнанные художники, поэты и другие творческие, исконно плохо зарабатывающие личности, – то теперь повсеместно превозносится как идеал современного жилья. Ну, как же, ведь это престижно – жить в пентхаусе. Но ведь, если вдуматься, любой пентхаус – это всего-навсего роскошно оборудованный чердак!

И все же добравшись до последнего этажа и оказавшись перед латаной-перелатаной деревянной, нужной ей дверью, Кира не смогла удержаться от тяжелого вздоха. Из-за двери отчетливо пахло нищетой и убожеством. Кира поискала глазами кнопку звонка, который ей требовался, и слегка растерялась.

В этой квартире у каждого хозяина был свой собственный звонок. Всего же их имелось шестнадцать штук.

– Ох, ни фига себе народу тут живет! – ахнула Кира.

Против каждого звонка стояла фамилия, либо написанная от руки, либо выгравированная на красивой латунной или эмалевой табличке. Все зависело от благосостояния или тщеславия человека, являвшегося обладателем того или иного звонка.

Например, против двух звонков вообще никаких фамилий не значилось. Да и самих звонков не было, а на их местах зияли дырки с оборванными проводками.

– Зуб даю, что мне один из этих звонков и нужен.

Тем не менее нажала Кира на верхнюю пипочку. В квартире разнеслась мелодичная трель, но никто не откликнулся. Тогда Кира, войдя в азарт, начала нажимать по очереди на все звонки. И наконец достигла некоторого успеха.

– Это кто там балуется!? – услышала она надтреснутый старушечий голос. – Вот я сейчас выйду и накостыляю по шее-то!

И через минуту дверь отворилась. Перед Кирой стояла сгорбленная бабка, воинственно сжимающая в руках веник.

– Это ты тут балуешься? – сердито спросила она у девушки.

– Я не балуюсь. Я ищу Валерию. Верней, ее мужа – хулигана, драчуна и забияку.

Бабка сдавленно ахнула и неожиданно проворно схватила Киру и втянула в квартиру.

– Иди за мной, – приказала она ей. – Только тихо, Ирода не разбуди!

Все это звучало в высшей степени интригующе. И Кира охотно двинулась следом за боевой бабулей. Вскоре они оказались в личной бабкиной комнате, обставленной неожиданно мило и даже кокетливо. Кровать с железными шишечками была затянута кружевным покрывалом, и на ней пирамидкой громоздились такие же кипенно белые и кружевные подушки, всего их было семь, начиная от самой большой внизу и заканчивая самой маленькой сверху.

Подушечки были в белоснежных вышитых наволочках. И вышитые белоснежные тщательно отбеленные салфеточки лежали тут повсюду. На старинном пианино, ровеснике позапрошлого века, еще снабженном канделябрами и закапанном воском плавящихся в них свечей. На резном буфете из вишневого дерева. На изящной деревянной этажерке. И даже на высоких столиках с резными ножками и эмалевыми медальонами.

Кире показалось, что она попала в какую-то дыру во времени. Да и сама бабулька, спрятав свой веник, оказалась облаченной в длинное старомодное бархатное темно-синее платье с белым кружевным воротничком. Чисто светская дама из тех, кого любят показывать в сериалах про прежнюю жизнь дореволюционной России.

– Как у вас необычно! – невольно вырвалось у Киры.

Бабка кинула на нее удивленный взгляд. Окружающая ее обстановка казалась ей вполне уместной, ведь она явно родилась, выросла и состарилась среди этих вещей.

– Ты Валерию искала? – без всяких предисловий спросила у Киры бабка. – Зачем она тебе?

– Понимаете, мне нужен ее муж.

– Зачем?

– Он должен забрать тело Валерии. Ну, и похоронить его.

– Валерия… что… Она умерла?

– Да. Свалилась с лестницы и сломала себе шею.

Произнося эти слова, Кира уже пожалела, что открыла рот. Потому что бабка известие о смерти Валерии восприняла очень плохо. Она побледнела, прижала к груди сухонькие ручки и начала жадно хватать ртом воздух, словно ей его отчаянно не хватало.

– Что с вами, бабушка?

Но сил у старухи хватило лишь на то, чтобы махнуть рукой в сторону кресла с высокой спинкой, затянутого таким старым плюшем, что из изумрудно-зеленого он давно превратился в цвета пожухшего салата. В кресле бабка быстро отдышалась. С благодарностью выпила воды, которую Кира налила в простой граненый стакан из красивого хрустального кувшинчика, и неожиданно произнесла:

– Это он ее убил!

– Кто?

– Ирод!

– Тот, что спит в соседней комнате? – заговорщицки понизив голос, спросила Кира, и бабка кивнула в ответ.

Кира оценивающе посмотрела на бабку. На вид той было лет восемьдесят, но могло быть и больше. А в таком возрасте быль и небыль в головах у старых людей уже так прочно смешивается, что разобраться в этой каше бывает трудненько.

Но бабка Кирины подозрения мигом просекла и хмыкнула:

– Что смотришь? Думаешь, не спятила ли я? Не беспокойся, ум у меня поздоровей, чем у многих молодых будет. А все почему, знаешь?

– Нет.

– Все потому, что никогда семьей, мужем и детьми я себя не обременяла. Для самой себя жила, чужих проблем себе на шею не вешала. Вот и дожила до девяноста двух лет! А все мои подруженьки, которые передо мной своими мужьями и детками да внуками хвастались, давно уж на кладбище!

Кире стало жутковато. Но она не ушла и даже рискнула спросить:

– А как же Валерия?

– Валерия… А что Валерия? Добрая душа, но такая же дура, как и все остальные. Говорила ведь я ей, отправь Гошку в дурдом. Ему туда прямая дорога. А я тебе помогу, свидетельские показания против него дам. Как врач ей советовала, Георгий типичный психопат с садистскими наклонностями. Такой мой диагноз был и есть. Как он Валерку мутузил, все соседи сбегались. Уж на что у нас в квартире народ черствый, а и то не могли ее воплей терпеть. Но эта дура ему все прощала. А ведь он ей и руки ломал, и ребра, и зубы, и нос… Да легче сказать, что у Валерки целое осталось, чем что у нее поломано было.

– Жуть какая! Зачем же она с ним жила?

– Комплекс брошенки. Да еще плюс прописка ее держала. Ну, и еще жалостлива Валерия была без меры. Она и меня опекать пыталась. Спасибо ей на том, один раз она мне здорово помогла. Но потом я ее помощь решительно оборвала. Если долго за чей-то счет ехать, рискуешь сам без прав остаться. Я считаю, что свои проблемы человек должен решать сам. К чужой помощи можно прибегнуть лишь в самом крайнем случае.

Слова этой бабки были близки и понятны Кире. Она тоже не любила грузить других людей своими проблемами. А ведь бывает и наоборот. Не счесть людей, которые не только охотно жалуются своим друзьям или родным на тяжелую жизнь, но и не стесняются клянчить у них помощь по всякому самому ничтожному поводу. И еще обижаются, когда им в этом отказывают.

– Так и что же случилось с Валерией?

– То, что и должно было случиться. Выгнал ее Георгий. Со скандалом, с мордобоем, выгнал и пригрозил, что вообще убьет, если она хоть раз обратно решит сунуться. Бабу себе к тому времени другую нашел. У себя в жилконторе, где слесарем работает, и нашел. Да только не стала та женщина с нашим Иродом долго канителиться. Как он ее первый раз башкой об стену приложил, мигом смекнула, что к чему, вещички свои собрала, да пока он пьяный валялся, удрала.

– А Валерия к своему мужу после этого так и не вернулась?

– Тогда нет. Пропала. Много лет ее тут не было, не показывалась. А недавно вот снова пришла.

– Правда?

– Я как ее увидела, прямо ахнула. Не узнать нашу Валерию стало. Тут-то она в руках у Ирода тонкая была, как спичка, того и гляди, сломается. А недавно пришла – толстая, гладкая, любо-дорого посмотреть, какой красавицей стала! Румянец во всю щеку. Энергичная, веселая. Ко мне зашла, фруктов принесла. Помнит, что я тортов и шоколада на дух не переношу.

– А с какой целью она приходила?

– Ирода своего проклятого повидать хотела. Они с ним хоть и в разводе были, но чувства, видать, у Валерии какие-то к нему остались. Ну, и к этому месту тоже, к квартире нашей. Хоть она тут и несчастна была, но одновременно и привязалась. Меня вот навестила, а как Ирод домой вернулся, скорей к нему помчалась.

Кира уже поняла, что бабка именует Иродом бывшего мужа Валерии.

– И как прошло у них свидание?

– Плохо. Валерия за эти годы совсем страх потеряла. А с Иродом так нельзя. Он, когда чувствует, что человек наглеет, а против него выстоять все равно не может, злиться начинает. С Валерией он прямо в бешенство пришел. Стул сломал, дверь вышиб, за ней погнался. А потом до самой ночи пил и орал, что убьет эту суку, которая над ним потешаться вздумала.

– О чем это он?

– Я их разговор не подслушивала, – с неудовольствием произнесла бабка. – Хотя теперь и думаю, что зря. Валерия ведь не сама с лестницы свалилась?

– Столкнули ее!

– А кто столкнул? Очень может быть, что Гошан постарался. Он на такие дела большой мастер. Столкнуть, ударить, покалечить… Первая-то его жена – Ритка – из окна выбросилась. То есть я так думаю, что Ирод ее до того довел или даже сам подтолкнул. Вторая – Наташка утонула. Опять же, не одна на речке плескалась, Ирод рядом с ней был. Ну а Валерия чудом синяками да шишками отделалась. Смилостивилась над ней судьба. Ирод другую себе игрушку нашел, хоть раньше так не поступал, пока прежнюю не сломает, новой не заводил. Ну а я Валерии и подсказала, чтобы она побыстрей удочки сматывала, коли не хочет вместе с первыми двумя женами нашего Ирода на том свете оказаться.

– И она вас послушалась?

– Много лет подряд я именно так и думала, – вздохнула соседка. – Не показывалась тут Валерия. А когда объявилась, я сразу поняла, что ни к чему хорошему ее визит не приведет. Валерия из себя такая вся самоуверенная стала. Сказала, что хозяин, у которого она служила, наследство ей огромное оставил. Теперь она Георгию может нос утереть запросто. Он-то как был в говне, так и остался. А она теперь вроде как на коне.

– И она Георгию так все и выложила?

– Да.

– Тут бы любой взбесился.

– Что и говорить, правда твоя, – вздохнула бабка. – А вот ты мне скажи, когда Валерия погибла?

– Этой ночью трагедия произошла.

– Вот ведь! – всплеснула руками старуха. – И Ирод этой ночью отсутствовал. Обычно его долго слыхать, он раньше трех-пяти утра никогда не успокаивается. Все с дружками своими колобродит, скандалят, ругаются, дерутся, конечно. А эту ночь у него тихо-тихо было. Верный признак, что не было его самого дома.

Вот теперь Кире стало по-настоящему жутковато. Неужели она напала на след убийцы Валерии? А что? Вполне возможно. Ведь постороннему человеку попасть в дом Чижиковых было проще простого. То ли жадная, то ли просто не имеющая лишних денег Елена Николаевна давно отказалась от оплаты тревожной кнопки и пульта охраны. Теперь дом охранялся лишь с помощью замков и пса Буяна, который хоть так и звался, но был мирным старым кобелем немецкой овчарки с провисшей спиной, почти слепым и глухим от старости.

Зубы у Буяна сохранились через два, да и теми старый пес предпочитал пользоваться осмотрительно. Из еды он теперь кушал исключительно кашу или суп. Кости и другие радости собачьей жизни были для Буяна недоступны. Всю ночь он мирно дремал в своей будке, так что сторож из него был аховый. Кира сама выходила встречать Лесю прошлым вечером, а Буян даже ухом не повел. Как дремал в своей будке, так и продолжал дремать, ничего не услышав.

Итак, Буян не представлял собой преграды для злоумышленника. Ну а справиться с замками и запорами на доме тоже не было такой уж проблемой. Полиция не стала заморачиваться и осматривать окна первого этажа, а вот Кира про себя решила: вернется в дом Чижиковых, первым делом именно этим и займется.

Глава 11

Между тем в доме Чижиковых события набирали обороты. Не успела Кира отправиться на розыски мужа Валерии, как в дверь раздался звонок. Открывать отправилась Леся, так как Изольда не вставала с постели. Ну а сами Чижиковы, демонстрируя полнейшее равнодушие к случившемуся несчастью, разъехались в разные стороны, каждый по своим делам.

Едва девушка увидела, что возле ворот топчется Миша, как сердце ее радостно екнуло. Не обманул, пришел! Все-таки приятно, когда кавалер держит данное накануне слово. Но Леся постаралась сохранить выражение недотроги.

– И чего явился спозаранку? – небрежно поинтересовалась она у поклонника.

– Как чего? – удивился Миша. – Ну, ты даешь! Верно говорят: девичья память короткая. Мы же вчера с тобой обо всем договорились! Собирай вещи, я забираю тебя к себе домой.

Сколько раз в своей жизни Леся мечтала услышать такие слова. Вот только забрать ее Миша собирался к себе домой всего лишь в качестве прислуги. Поэтому Леся сочла, что вполне вправе немножко и покапризничать.

– Я не могу. У нас произошла трагедия.

– Что еще приключилось?

– Валерия сегодня ночью упала с лестницы и разбилась.

– Это та здоровущая бабенция, что за ужином выглядывала из кухни?

– Да.

Миша помолчал, о чем-то соображая. А потом спросил:

– Это ей Терентьев часть своих денег отписал по завещанию?

– Да. Видимо, да. Ей, и еще Изольде, и Андрею.

– Тогда тем более, собирайся и поехали! – решительно заявил Миша.

– Я не могу. Говорю тебе, в доме…

– Не спорь со мной. У нас дома тебе будет безопаснее. Коли уж наследников господина Терентьева начали истреблять, можешь и ты под горячую руку преступнику попасться. Нет, решено, тебе в этом доме делать нечего!

Леся покраснела. Она не могла сказать точно, в самом деле Миша тревожится о ней или просто нашел удобный способ добиться желаемого, преувеличив опасность, якобы грозящую Лесе, но его слова пролились на душу девушки сладким бальзамом. Как все-таки приятно, когда за вас боятся и переживают.

Так как хозяев дома не было, Андрей тоже где-то пропадал, то Леся сообщила о своем уходе единственному человеку, который оказался доступен для этого, – Изольде. Повариха к словам девушки отнеслась прохладно, словно и не она всеми силами еще вчера пыталась избавиться от Леси.

Но все же повариха была отчасти довольна, что Леся сама сваливает из дома, и поэтому даже снизошла до прощальной беседы со своей помощницей:

– Правильно, девочка, беги из этого дома, он проклят! Сколько смертей, просто ужас! И я ведь всех их похоронила. Сначала жена Владимира Николаевича, потом сыночек, потом и он сам. Да еще перед смертью Николашки сколько Владимиру Николаевичу горя с ним пришлось хлебнуть. Парень-то наркоманом был, вот где беда! И Виолетта – сука такая, с охранником нашим тогдашним, Сережей, любовь крутить принялась. И это при свекре и живом еще муже!

– Но муж у Виолетты, сами сказали, был наркоманом.

– И что? Это ее не оправдывает. Если уж вышла замуж, будь верной своему мужу, каким бы он ни оказался. А не хочешь его, так разводись. Не пудри людям мозги. Нечестно это, за деньги одного держаться, а самой при этом ночами тайком к другому бегать! Кабы меня Владимир Николаевич спросил, так я бы ему лучше всяких детективов объяснила, сынок у Виолетки от охранника!

– Вы в этом так уверены?

– А чего тут быть не уверенной? Виолетта светленькая и муж ее светлого волоса был. Откуда же у ребенка темные глаза и смуглая кожа взялись? А Сережа, тот напротив, чисто цыган был. Красивый парень, ничего не скажу. Волосы густые, вьющиеся. Глаза, словно маслины. Но дурак! Школы закончить и то не смог, охранником простым работал. Но бабам он нравился, что верно, то верно. Не одна Виолетта на него польстилась. Были после нее и другие.

– И что же? Часто Виолетта к охраннику-то бегала?

– Почитай каждую ночь. Муж вколет себе дозу, ему не до жены. А Виолетта его до кровати дотащит, да и шасть к любовнику. Сколько раз я их вдвоем заставала! Под конец уж у Виолетты пузо на лоб лезло, а все с любовником хороводилась.

– И чем все это закончилось?

– Чем? Коля умер, а Сережу хозяин уволил.

– За шашни с Виолеттой?

– Нет, про то речи тогда не было. За другое Сережу уволили. Промашек за ним слишком много числилось. Говорю же, небольшого ума парень был. Что ему ни поручи, одну половину перепутает, вторую вовсе забудет. Владимир Николаевич и так долго его терпел. Но в конце концов, когда по вине Сергея важные переговоры сорвались, прогнал дурака. Тут любовь у них с Виолеттой и закончилась, а пузо – оно осталось.

– Значит, вы считаете, что Виталька – не внук Владимира Николаевича?

– От Сережи ребенок родился, тут и думать нечего, – решительно припечатала повариха.

– Но сам Владимир Николаевич не так думал?

– Не пойму, что с хозяином приключилось. Как морок на него какой-то нашел. Сначала-то он по справедливости с Виолеттой поступил, как она того и заслуживала. Когда подозрения возникли, что Виталька не родной сын Николая, хозяин Виолетте предложил: делай, мол, экспертизу. Устанавливай отцовство.

– А она?

– В позу встала. Мол, раз вы мне не верите, уйду я от вас! Пусть вам стыдно будет.

– И ушла? Неужели Терентьев ей это позволил сделать!

– Ну, сначала-то хозяин ей пособие все равно платил. Сомнения у него оставались. А спустя несколько месяцев вовсе всех денег потаскуху лишил.

– Почему?

– Человек один к нему пришел. Частным детективом назвался. Уж не знаю, кто его нанял, но только не сам Владимир Николаевич – это точно. Ну, поговорили они, и с тех пор хозяина словно подменили. Про Виолетту и ее Витальку даже слышать ничего не хотел больше. И все эти годы о них ни слуху ни духу не было. А незадолго перед смертью снова заговорил. Да так странно! При мне разговор этот был. Плакал хозяин, фотографии какие-то смотрел. А потом и говорит: ошибался я, выходит, несправедливо поступил с Виолеттой. А Виталька мой родной внук.

– Так и сказал? – ахнула Леся.

– Да, прямо так и сказал. Я к мальчику и Виолетте несправедлив был. Теперь надо исправить несправедливость.

– И что?

– В тот же день прежнее завещание уничтожил и новое написал.

– И где? Где оно, это новое завещание?

– Да вот и я бы это хотела знать. И не я одна. Валерия-то, покойница, тоже все по дому бродила, завещание новое искала. Не верила, что хозяин нас с ней без поддержки решил оставить. Внук там ему Виталька или не внук, мы-то с ней при чем? Наши деньги должны были быть и в новом завещании прописаны. Мы с ней думали, что завещание новое будет у хозяина в сейфе вместе с теми фотографиями храниться, но когда после его смерти сейф открыли, там уже не было ничего.

– Совсем ничего?

– Нет, деньги на хозяйство все в целости лежали. Много денег. Чижиковым их почти на полгода безбедной жизни хватило. Это они нам могли заливать, что денег у них в обрез. Я-то знаю, Владимир Николаевич дома всегда большую сумму на расходы держал. Там и пять миллионов могло быть, и даже больше.

– Значит, деньги в сейфе были, а завещание и фотографий – нет?

– И поэтому мы с Валерией так решили: завещание и фотографии сам хозяин куда-то спрятал. Если бы кто другой в сейф влез, он бы не удержался и деньги взял вместе с бумагами. А раз нет, раз деньги на месте, значит, сам хозяин завещание и перепрятал. И фотографии тоже.

– А почему?

– Не доверял он своей родне. Больно большую власть над домом его сестрица в последнее время взяла. Ей бы не понравилось, что в завещании новый претендент появился.

Не понравилось – это еще мягко сказано. Елена Николаевна сошла бы с ума от горя, узнай она, что завещание вступило в силу и что законным наследником признан Виталька, а не она, не ее муж и, уж конечно, не ее сын.

– А почему вы думаете, что это не она сама завещание выкрала?

– Не могла она.

– Почему?

– Следили мы за ней, – нехотя призналась Изольда. – Как стало ясно, что Владимир Николаевич последние минутки доживает, так мы вдвоем с Валерией и стали следить за сестрицей. Ну, и Андрей нам тоже помогал.

– А кто еще был в доме в тот день, когда господин Терентьев заявил, что переписал свое завещание?

– Кто? Сергей Михайлович с Мишей были. И господин Кусков тоже приезжал.

Значит, все компаньоны, за исключением виноградаря Сколова, побывали в доме Терентьева в тот день. Интересно, что им сказал старик? Поделился он со своими компаньонами новостью, которая так сильно его взволновала? Судя по всему, да.

И все же над какими фотографиями так долго просидел господин Терентьев, изучая их и почти плача? И что это были за фотографии, которые заставили его переписать завещание, сделав распоряжения в пользу своего внука, о котором прежде он и слышать не хотел?

– А своим компаньонам ваш хозяин сказал, что намерен переписать завещание в пользу внука?

– Этого я не знаю. Может, и сказал. Но завещание он точно переписал, поскольку сам поверенному звонил и на следующий день с ним договаривался, чтобы новое завещание заверить официально.

– Но не успел?

– Не успел, – печально согласилась Изольда и прибавила: – Переволновался наш хозяин. Ночью у него давление сильно подскочило, лекарство не подействовало. Врачи хоть и быстро приехали, а уже поздно было. О-хо-хо! Вот так живешь, живешь, а когда помрешь, и не знаешь.

На этом беседа Леси с поварихой закончилась. Изольда снова отвернулась к стене и никакого желания общаться с внешним миром более не выражала. А Леся про себя порадовалась удачно складывающимся обстоятельствам.

Если верно, что в день смерти к господину Терентьеву приходил Ерофеев с сыном, то определенно старик должен был хоть как-то намекнуть своим компаньонам о том, что их ждут перемены. Или даже подробно рассказать про свои распоряжения. И если он рассказал им, что новое завещание уже завтра вступит в силу, сделав основным наследником маленького мальчика, а вовсе не их троих, то тогда… тогда…

Леся даже задохнулась от волнения. Как знать, а не стало ли это решающим мотивом для того, чтобы акционеры или хотя бы кто-то один из них попытался выкрасть ненужное им завещание. Ведь следили слуги только за сестрицей Аленушкой, про компаньонов они даже не думали. А те могли похитить завещание, надеясь на то, что в результате судебной тяжбы удастся ликвидировать или существенно понизить претензии на акции завода всех прочих наследников. Витальки и его матери в том числе.

Пока Леся собирала вещи и прощалась с домом господина Терентьева, а счастливый кавалер ждал ее на улице, дела у Киры шли далеко не так гладко. Она уже успела узнать от доброй бабушки – соседки мужа Валерии, что мужчина сейчас находится дома, но пока еще не решилась сунуться к тому.

– И сейчас наш Ирод, скорей всего, спит, потому что в противном случае мы бы с тобой его услышали.

Стоило бабушке произнести эти слова, как они подействовали, словно заклятье. Стены квартиры содрогнулись от громкого вопля, рычания и черт знает чего еще. Кира от неожиданности подпрыгнула, а бабка удовлетворенно подняла вверх указательный палец:

– Во! Проснулся наш Ирод! Ну, теперь держись, начнется кутерьма!

И бабкины слова сбылись. В дверь комнаты забарабанили:

– Матвеевна! Слышь, Матвеевна, будь человеком! Денег до получки одолжи! Я же знаю, ты старая партизанка, двойную пенсию получаешь. Одолжи до получки.

– Денег требует, – шепнула старуха Кире с улыбкой. – Видать, со вчерашнего трубы горят, а опохмелиться нечем.

– И вы ему дадите?

– Ну, сосед ведь, – смутилась бабка. – Как не дать?

– А он вам возвращает?

– Да, насчет этого у нас с ним строго договор поставлен. Пока прежний долг не вернет, новой суммы от меня не получит.

– Скажите, а кроме вас, ему кто-нибудь денег одолжить может?

– Возможно. Хотя прочие жильцы Георгия побаиваются. Предпочитают с ним лишний раз дела не иметь.

– Вы ему тоже ничего не одалживайте. Я сама ему одолжу.

– Ты?

– Мне с ним поговорить надо, а тут и повод для знакомства найдется.

Бабка пожала плечами.

– Ну, воля твоя. Только если ты с ним насчет Валерии говорить собралась, то зря, ничего, кроме ругани, ты от Гоши не услышишь. После того раза, как Валерия тут появилась да пальцы перед ним начала гнуть, Гошка про нее иначе как матерно и не выражается.

Это было уже вдвойне интересно. Теперь Кира просто не сомневалась, что с мужем Валерии ей необходимо пообщаться. Дождавшись, пока мужик уйдет в другой конец огромной квартиры, Кира потихоньку выскользнула из комнаты старухи и шмыгнула за дверь. Она слышала, что никто во всей квартире не торопится открыть мужику. Репутация у Георгия была настолько дурной, что люди просто не хотели с ним связываться.

Заскочив в ближайший магазинчик, торгующий спиртным, Кира приобрела две бутылки пива и, немного поколебавшись, купила еще и бутылку водки. Неизвестно ведь, как у них пойдет разговор. Надо быть во всеоружии.

Вернувшись, Кира снова позвонила в дверь. На сей раз она не колебалась, нажала на первую же кнопку, и дверь распахнулась. Так и не нашедший ни денег, ни выпивки Георгий был страшно зол и готов поскандалить с любым, кто появится в дверях его квартиры.

Увидев мужа Валерии, Кира едва удержалась, чтобы не ахнуть. Вид у мужика был жуткий. Весь опухший, с красными налитыми кровью глазами, с встопорщенными черными и жесткими волосами, он производил отталкивающее впечатление и сам по себе. А уж если добавить до кучи грязную майку, всю заляпанную какими-то жирными пятнами, и запах перегара, то картина вообще получалась ни сесть ни встать.

При виде незнакомки Георгий недолго колебался. Ему было без разницы, на кого наорать. Кира прочитала это намерение в его глазах, но не дала мужику и рта открыть:

– Георгий Рыбаков – это ведь вы? – утвердительно произнесла она.

– Ну… допустим, я. И че?

– У меня к вам дело, касающееся вашей жены.

– Кого?

Глаза Георгия налились кровью еще больше. И Кира даже испугалась, как бы он прямо сразу на нее не набросился. И поэтому она поспешно произнесла:

– Помянуть бы надо… покойницу.

И вытащила из-за спины руку с зажатыми в ней бутылками с пивом. Пиво Георгия заинтересовало. Он даже передумал орать на Киру и кивнул головой:

– Помянуть – это можно. А кого?

– Так жену вашу – Валерию.

– Валерка тапки откинула? – неожиданно захохотал Георгий на всю квартиру, выставив круглый крепкий живот. – Да ты что? Шутишь со мной, что ли, пигалица? Так я тебя за такие шутки одним пальцем…

И он впрямь потянул к Кире свои давно не мытые руки с черными пальцами. Кире пришлось проворно отпрыгнуть в сторону. А вместе с ней отпрыгнуло и пиво. Георгий, кажется, сделал правильный вывод, потому что гнаться за Кирой не стал и вполне миролюбиво произнес:

– Ты кто такая?

– Мы с вашей женой вместе работали.

– А-а-а… Тоже прислуга. И что ты от меня хочешь, прислуга?

До чего же неприятный тип! Сам-то ведь, судя по состоянию ногтей на руках и ногах, тоже не из графьев.

– Вы ведь с вашей женой были не в очень хороших отношениях?

– С Валеркой-то? А чего мне ее любить? Столько лет носа ко мне не казала, а тут вдруг заявилась. И знаешь, чего она удумала? Из родных метров выписать меня захотела! Дескать, она справки наводила в жилконторе, точно знает, что я за квартиру не плачу, должник. Вот меня и надо за долги выписать, а комнату ей оставить целиком. Она, дескать, теперь богатая дама. Старик, у которого она служила, ей кучу денег оставил. Так она мои долги выплатит, и метры все ей достанутся. Все равно она тут прописана и права имеет.

– А вы, конечно, против такого расклада были?

– Еще бы! Комнату эту еще бате моему от завода дали. И чтобы я ее какой-то бабе отдал? Не бывать этому, покуда я жив! Да и помру, уж найду способ, чтобы не дать стерве пенаты мои родные захапать!

Надо сказать, что «пенаты» производили удручающее впечатление своей запущенностью. Ремонт тут не делался со времен вселения в эту квартиру бати самого Георгия. Обои были покрыты таким толстым слоем жира и пятен, что их первоначальный рисунок с трудом угадывался. Мебель вся была ветхая, побитая и поцарапанная. Даже люстры на потолке не имелось. Вместо нее сверху свисала лампочка на голом проводе. А сам потолок выглядел так, словно по нему велась прицельная артиллерийская пальба.

И за эти метры между бывшими супругами велась борьба? Кире стало смешно и грустно одновременно. До чего же низко могут пасть люди, если даже такое жалкое жилье становится для них предметом вожделения. Но вслух она лишь произнесла:

– Значит, вы не отрицаете, что у вас был повод желать смерти вашей бывшей жене?

– Валерке? Смерти? Ну, рад я, что она померла, не скрою. А ты это к чему спрашиваешь?

К этому времени Кира уже вполне освоилась в комнате Георгия, которого соседи иначе как Иродом и не называли. Но теперь девушка сочла, что пришло время «беленькой». Она выставила бутылку на стол, чем вызвала горячее одобрение со стороны Георгия.

– Ну, помянем женушку мою. А то как-то не по-христиански поминать и вдруг пивом. Водкой оно сподручнее. А от чего она померла?

– Ночью ее кто-то столкнул с лестницы.

Рука Георгия с зажатой в ней рюмкой медленно вернулась обратно на стол. А сам мужик, явно передумав пить, нехорошо глянул на Киру.

– Так ты что это?.. Намекаешь, что я Валерку на тот свет спровадил?

– Я этого не говорила. Но у вас есть алиби на прошлую ночь?

Ох, не следовало ей этого говорить. Георгия как подменили. Он вскочил на ноги, потрясая огромными кулаками над головой. Черные глаза его бешено сверкали. А сам он был до того страшен, что Кира мигом поверила во все те ужасы, которые рассказывали про этого человека.

– Алиби тебе! – орал он на Киру. – Ах ты, сука ментовская! Обломись ты, есть у меня алиби! Всю ночь вчера у Аньки-стрелочницы гудели. Все наши там были. Все они тебе подтвердят мое алиби. Вали, проверяй! В семнадцатой квартире Анька живет!

Искушать судьбу и далее Кира не захотела. Быстро подхватилась и исчезла, пока Георгий не приступил к открытым военным действиям против нее. Судя по возгласу, он принял ее за работника полиции. Наверное, это и спасло Киру от телесных повреждений. Нападать на сотрудника органов Георгий, несмотря на буйство своего нрава, все же поостерегся. А иначе не миновать Кире нового украшения в виде фингала под глазом.

Анька из семнадцатой квартиры алиби Георгия подтвердила.

– Был он у меня! – пьяно покачиваясь, кивнула она. – Гошка… ик! Как же, помню, был! Ик! У меня все бывают, потому что я женщина приятная внешне и располагающая к общению.

Но у Киры все равно остались сомнения. Анька выглядела так, словно не очень-то хорошо понимала, какой сейчас год и что происходит вокруг. Это была совсем опустившаяся синячка, жившая в помещении бывшей дворницкой. Веселье тут шло без перерыва. У Аньки и сейчас на полу храпели двое ее «гостей».

Возможно, Георгий был у нее не в эту ночь, а в какую-нибудь другую. Или побыл немного, а потом ушел. Или, наоборот, сначала сделал свое черное дело, а потом заявился к Аньке, зарабатывать себе алиби. Добраться до дома господина Терентьева, убить свою бывшую жену, а потом вернуться назад и продолжить пьянствовать в обществе боевой подруги и ее компаньонов было вполне возможно.

Так что Кира твердо решила, что сейчас не будет больше искушать судьбу, а поедет назад к Чижиковым. И максимально дотошно осмотрит весь дом и особенно первый этаж на предмет незаконного ночного проникновения. Если полиция ленится заняться этим, то она, Кира, готова взять миссию на себя.

Пока Кира знакомилась с бывшим мужем Валерии, Леся уже въехала в дом семьи Ерофеевых. Правда, пока что всего лишь на правах прислуги, но как знать… Истории известно немало примеров, когда совсем простые женщины достигали невиданных высот и даже садились на трон. Взять хотя бы нашу императрицу Екатерину Первую.

А у Леси ситуация была куда как лучше. Она сама девушка и с приданым, и с воспитанием. И Миша отнюдь не император. Так что пропасть между ними была существенно уже. Да и роль прислуги Лесе приходилось исполнять в связи с затеянным девушками расследованием. А когда она сбросит свою маску, тогда…

Ну тут возможны были самые разные варианты. От восхищенного изумления и немедленного предложения руки и сердца до быстрого и решительного изгнания самозванки из дома.

Но Леся по натуре своей была безудержной оптимисткой, и первый вариант, разумеется, казался ей более вероятным.

– Вот и мой дом.

– Хороший, – отозвалась Леся. – Очень красивый.

Хотя про себя она подумала, что их с Кирой коттедж в «Чудном уголке» выглядит куда презентабельнее, чем это жилье. Дом семьи Ерофеевых заметно уступал дому господина Терентьева и размерами, и дизайном, и обстановкой. Если сравнивать эти два жилища, то дом господина Терентьева был куда как богаче. Впрочем, ведь и контрольный пакет акций принадлежал именно ему. А у Ерофеевых доход был несопоставимо меньше, нежели у главного акционера.

– Работы у тебя будет немного. Мы с отцом живем в двух комнатах. Третья – гостиная, и она же столовая. Так что убирать тебе придется только в этих помещениях. Остальные предназначены для приема гостей, но у нас они бывают нечасто. Так что раз в месяц пройдись по дому с влажной тряпкой или пылесосом, и достаточно.

– А еда? Что вы любите?

– Питаемся мы с отцом вне дома. Утром успеваем перехватить по чашке кофе с бутербродом, вечером приезжаем так поздно, что есть уже не хотим.

– Значит, я целый день буду дома одна?

В голосе Леси слышалось такое откровенное разочарование, что Миша слегка смутился. Но потом все же собрался и пообещал, что теперь все изменится.

– Не сразу, но постепенно я отца убежу, что хватит уже так надрываться на заводе. Он ведь пашет, как каторжный. И меня тоже заставляет.

– Когда же это случится, Мишенька?

Ласковое словечко заставило мужчину покраснеть от удовольствия. И он постарался ответить Лесе максимально подробно:

– Ты же слышала, что нам предстоит суд с твоими бывшими хозяевами за право владения заводом?

– Конечно.

– Думаю, что уже после суда все станет гораздо спокойней. А суд меньше чем через неделю. А пока что по вечерам я буду приезжать, и всю ночь принадлежать только тебе.

Ценный подарок, вот только сама Леся отнюдь не была уверена, что он ей по душе. Она еще не разобралась в своем отношении к Мише. Бесспорно, парень чем-то привлекал ее, но в то же время что-то в нем Лесю и настораживало.

Стоит ли отдавать свое сердце человеку, который вызывает у вас настороженность? Весь предыдущий опыт Леси говорил о том, что нет, не стоит. И все же Миша был очень, очень обаятелен.

Но это, так сказать, сантименты. Леся призвала себя к порядку и напомнила, что она тут находится не только для устройства своей личной жизни. Ей нужно выяснить, кто из участников этой истории причастен к покушению на Витальку и кто замешан в убийстве его матери. А для этого надо было лично познакомиться с ними всеми.

Допустим, что из себя представляют Чижиковы, Леся уже поняла. С Мишей и его отцом она познакомится в ближайшие сутки. Достаточно посмотреть, как ведет себя человек в быту, чтобы понять, что он из себя представляет. Леся была отнюдь не глупа. Даже простое наблюдение за человеком могло дать ей ясную картину того, на что он способен.

Но вот как быть с господином Кусковым? К Чижиковым на их «званый» ужин он не явился. Может быть, для Ерофеевых сделает исключение? Все-таки он с ними в одной лодке, в такой ситуации вряд ли Кусков пренебрежет приглашением своих соратников.

– А гости? – не успокаивалась Леся. – Я люблю, когда в доме много народу.

– Много народу я тебе не обещаю. Но как раз сегодня у нас будет гость.

– И кто он?

– Компаньон моего отца.

От такой удачи Леся чуть было не подпрыгнула до потолка.

– Ура!

– Ты так рада гостю?

Миша кинул на девушку подозрительный взгляд, который сказал Лесе, что ей надо быть поосторожней с выражением своих эмоций. Этак Миша заподозрит ее в личной заинтересованности в знакомстве с господином Кусковым.

– Просто я радуюсь возможности продемонстрировать твоему отцу свои кулинарные таланты.

– Ты все еще боишься, что папа тебя не возьмет на службу? – усмехнулся Миша. – Зря. Я говорил с ним, объяснил, что ты у Чижиковых прослужила всего один день, так что никак не можешь быть завербована ими.

– Значит, твой отец был против меня? – огорчилась Леся.

– Только вначале.

После этого Миша заторопился, ему надо было уезжать по делам. Он лишь успел быстро показать Лесе, что и где находится в доме, и убежал, сказав ей на прощание:

– Осваивайся. А к вечеру приготовь что-нибудь особенное. Я на тебя надеюсь. И если папа увидит, какая ты отменная кулинарка, то он тебя полюбит.

Однако, когда вечером в дом вернулся старший Ерофеев, девушка быстро поняла, что он ее присутствием недоволен.

– Вечно ты, Мишка, по-своему норовишь поступить, – проворчал Ерофеев, остро глянув на Лесю. – Иди за мной!

Он увел сына в свою комнату для разговора, который никак не предназначался для Лесиных ушей. И, разумеется, именно поэтому Лесе было позарез необходимо услышать, о чем будут разговаривать отец и сын.

За целый день одиночества у нее было достаточно времени, чтобы не только освоиться в этом доме, но и разобраться в том, из какой комнаты будет лучшая слышимость. Так, она знала, что звуки в комнате господина Ерофеева отлично слышны, если там открыто окно и если ты сам стоишь на втором этаже над этой комнатой.

Окна предусмотрительная Леся распахнула по всему первому этажу. А сейчас быстренько разулась и босиком поднялась наверх.

Теперь она могла слышать все, о чем говорили между собой Ерофеевы.

– Зачем ты притащил к нам в дом эту девчонку? Неужели ты не понимаешь, что это опасно?

– Леся прекрасная девушка. И она честная!

– Честная! – сердито произнес Ерофеев. – Много ты-то сам понимаешь в честности!

– Папа, не начинай сначала. Леся мне нравится, и она останется в нашем доме.

– Только если я это разрешу!

– Папа, Леся не станет доносить про наши дела Чижиковым! Я тебе за нее ручаюсь!

Миша так горячо защищал Лесю, что той даже стало неловко. Все-таки она находилась в этом доме с далеко идущими планами. И отнюдь не все они могли идти в ногу с планами самих Ерофеевых.

– И потом, что нам скрывать? У нас против Чижиковых ничего нету.

– Вот это и надо скрывать! – злобно рявкнул старший Ерофеев. – Они не должны знать, что могут выиграть дело! Ты что, не понимаешь? Если акции Володи достанутся его родне, мы с тобой превратимся в простых акционеров! Никакого совета троих больше не будет! Все дела на заводе станет решать этот дурак Чижиков или, того хуже, его баба! А что они смыслят в делах? Я навел про них справки. Чижиков уже пытался организовать собственный бизнес. Жена его поддержала. Они взяли в банке огромный кредит, заложили свою квартиру и проиграли! Бизнес их развалился, не просуществовал и трех лет. Квартиру пришлось продать за долги банку. А сами они приехали к Володе, поджав хвост. Знаешь, почему они тут появились? Им просто негде было жить!

Так вот почему Костины родители продали свою квартиру! Им было необходимо расплатиться с банком. Что же, по крайней мере, теперь эта загадка была решена. Леся была довольна, что кто-то сделал эту работу за нее, а ей осталось лишь пожать плоды чужих усилий.

– И чтобы такой бездарный бизнесмен взялся бы управлять заводом! – продолжал бушевать Ерофеев. – Да он доведет его до банкротства за пару лет! Все, что мы с Володей и Валеркой сделали за эти годы, пойдет прахом! Ладно Антоха, он уже давно спрыгнул с лодки. Накопил себе денег на свои виноградники, теперь делает паршивое кислое вино и знать больше ни о чем не хочет. Но как быть нам с тобой? Если завод разорится, разоримся и мы! Благодаря твоим выкрутасам мы – нищие!

– Папа, не надо все так утрировать. Вечно ты сгущаешь краски.

– Я не сгущаю, я, наоборот, их разбавляю! Это ты не видишь очевидного! Если Чижиков получит контрольный пакет акций, ты и я мигом лишимся работы! Чижиков хороший исполнитель, его к этому приучила армия. Я бы даже взял его на должность заведующего складом, но как предприниматель – он полный ноль!

Какое-то время внизу царило молчание. Ерофеев-старший явно выдохся. Да и Миша попримолк. Он не привык видеть своего отца в таком гневе.

– Папа, не переживай так, – наконец произнес он примирительно. – Тебе нельзя волноваться, у тебя же давление.

– Теперь ты про мое давление вспомнил! Раньше надо было думать! До того, как ты притащил эту девчонку к нам в дом. И кто теперь даст нам гарантию, что она не стукачка?

– Я! Я дам тебе такую гарантию!

– Хорошо, кабы так. Но так или иначе, я тебя попрошу проследить, чтобы ее не было рядом, когда мы с Валерой будем обсуждать наши дела.

– Я понял, папа, – серьезно произнес Миша. – Я все сделаю. Ты можешь на меня положиться.

– Правда все понял?

– Да, папа. А у вас с дядей Валерой есть какой-то план?

– Есть кое-какие мыслишки, – отозвался Ерофеев-старший. – К счастью, малец нам более не опасен. Кто-то устранил их с нашего пути.

– Витальку тоже убили? – ахнул Миша.

– Выкинули из корзины воздушного шара. В поселке говорят о том, что мальчик даже не мучился. И есть еще одна новость, Виолетта – мать Витальки, она…

– С ней что?

– Она убита.

– О господи! – не сдержавшись, ахнул Миша. – Как это случилось?

– Тебе не все равно? – раздраженно отозвался его отец. – Насколько я помню, на этой девице пробы негде было ставить. Оторви и брось! Наглая, самовлюбленная, жадная, беспринципная! Она и мальчишку-то нагуляла от охранника. Понять не могу, как ей перед смертью удалось убедить Володю в обратном. Ведь я постарался уладить это дело. Нанял из своего кармана детектива. Тот представил Володе подробный отчет о жизни Виолетты. И Володя прогнал ее от себя, мальчишку из завещания вычеркнул, знать их не хотел. И вдруг буквально за день до смерти заговорил о том, что был не прав. И мало того, что заговорил. Он и завещание прежнее уничтожил! Все собирался выродку оставить!

– Папа, не говори так!

Но отец не слушал своего сына.

– Главное, что мы с тобой к этим двум смертям не причастны, – лихорадочно говорил он. – Виталька и его мать на суд точно не явятся. Все складывается превосходно! Нам надо только обойти каким-то образом Чижиковых, и завод наш! Понимаешь? Наш! Только твой, мой и Валеркин! Мы снова будем решать все наши дела втроем!

– Но, папа… А как же дядя Антон?

– Антон сидит во Франции, в Россию он больше никогда не вернется. Он будет доволен теми отчислениями, которые получал до сих пор.

– Но ведь если акции дяди Володи разделить между всеми нами, тогда…

– Иди отсюда! – сухо приказал сыну господин Ерофеев. – Иди и помни, твое дело следить за девчонкой. Большего от тебя никто не требует.

После этого он захлопнул окно. И Леся сочла лишним оставаться на втором этаже и далее. Она и так услышала больше, чем ожидала. Ерофеев не причастен к смерти Виолетты. Во всяком случае, он так говорит. Но зато он собирается обмануть своего компаньона, живущего во Франции. Что же, дело хорошо известное. Ванька встал, место потерял. Бизнес в России пока еще нуждается в каждодневном и даже ежечасном контроле своего хозяина. Если этого не делать, то управляющие мигом растащат и разворуют все, что только возможно. А что невозможно – просто доведут до полного упадка.

Не так давно Кира с Лесей и сами стали жертвами своей управляющей, которая казалась очень надежной и преданной, но едва представилась такая возможность, постаралась разорить своих хозяек. Подругам стоило огромного труда вернуть себе созданную ими фирму и базу клиентов. И неизвестно, удалось бы им это сделать, если бы не помощь сильных мира сего.

Но как бы то ни было, Леся хорошо понимала: в желании господина Ерофеева «обуть» своего заморского компаньона нет ничего особенного. Так действовали если не все, то очень многие. Но обман и мошенничество – это одно, а убийство – это совсем другое. И в последнем господин Ерофеев пока что своему сыну не признался.

– Посмотрим, может быть, признается компаньону.

Бормоча себе под нос, Леся спустилась вниз, где и наткнулась на Мишу. Кавалер глядел на нее с явным подозрением.

– Что ты делала наверху?

– Как что? – притворно удивилась Леся. – Ты же сам велел пройтись по всему дому?

– И тебе надо было это делать именно сейчас?

– Днем я была занята приготовлением пиршества для вашего гостя.

– У тебя все готово?

– Готово, – кивнула Леся. – Осталось только дождаться его самого и подать еду на стол.

– Можешь уже начинать. Он прибудет с минуты на минуту.

И все же Леся видела, что настроение Миши испорчено. Ее присутствие в верхних комнатах, когда ей там делать было совершенно нечего, неудачно совпало с выговором отца. И теперь Леся ясно читала в глазах Миши, что он намерен последовать совету отца и не оставлять ее без присмотра ни на минуту.

Глава 12

Лесе предстояло нелегкое состязание с Мишей, а у Киры все было еще хуже. В доме Чижиковых ее буквально рвали на части.

Елена Николаевна хотела дословно узнать, что передал ей бывший муж Валерии и намерен ли он взять похороны женщины на себя. Чижиков-старший хотел получить свой обед и выражал недовольство по поводу невымытой ванной комнаты. А Костя, успешно преодолевший болото с вульками, столкнулся с каким-то змееголовом плотоядным, который сожрал у него уже четыре жизни, и парень не хотел рисковать последней. По этой причине он желал видеть Киру у себя в комнате.

И все это Чижиковы хотели получить немедленно и желательно разом. Кира прямо измучилась, тем более что больная Изольда не могла оказать ей никакой поддержки, потому что вставать с кровати отказывалась и, как подозревала Кира, лежа в постели, со злорадством прислушивалась к тому, как же выкрутится новенькая из очень непростого положения.

Единственным человеком, кто пришел Кире на помощь, оказался Андрей.

– Приготовь им суп из брикета, – велел он Кире, сноровисто кидая ей кусок чего-то пестрого. – Изольда у нас лентяйка, ей каждый раз заново заправку для борща готовить лень. Вот она заранее уже отваренную и измельченную свеклу с морковкой и другими овощами замораживает, а потом только бросает в кипяток. Пять минут, и борщ готов!

Кира последовала его совету, и через короткое время у нее на плите булькал аппетитный густой борщ. Девушка добавила в него сметаны и порубленного зеленого лука, и получилось не хуже, чем у Леси. На второе Кира поджарила также заготовленные хозяйственной Изольдой котлеты, аккуратно замороженные и разложенные по пакетикам.

В семье Чижиковых обед приходился на три часа дня, и это была самая значительная трапеза. Ужин бывал легкий, и Кира намеревалась отделаться омлетом с ветчиной и сыром. Итак, разобравшись с едой, она дала отчет расстроенной Елене Николаевне и смогла наконец заняться своими делами.

Кира обыскала весь первый этаж и нашла как минимум три незащищенных места, в которые мог бы пролезть чудовищный Георгий – муж Валерии.

– Потому что такой тип за просто так может прихлопнуть человека. А что уж там говорить, если затронуты его интересы! Ох, зря Валерия взялась пугать мужика. С такими людьми надо поосторожнее себя вести, а лучше вовсе держаться от них подальше.

Итак, первое место, на которое наткнулась Кира, было окошко в подвальное помещение. Оно даже не было зарешечено, и сначала Кира сделала стойку именно на него. Но, по здравому размышлению, девушка пришла к выводу, что пролезть через такое маленькое отверстие мог бы только глухой Буян, который был всего лишь псом, но никак не крупный мужчина.

Второе находилось чуть выше и являлось окном, решетка на котором была повреждена. Замок висел косо, и стоило Кире притронуться к нему, как он вовсе свалился на землю.

– Фикция! – ахнула Кира. – Тут злодей и проник в дом!

Но, опять же, подумав, Кира отказалась и от этого варианта. Ночью прошел дождь. Клумба под окном со сломанной решеткой превратилась в вязкую черную массу. У злодея никак не получилось бы забраться в окно и не оставить следов на подоконнике и полу в доме.

– Либо преступник, уходя, начисто вытер за собой подоконник и пол, а потом еще и разровнял граблями клумбу, либо же он тут и не пролезал.

И в таком случае оставался самый последний вариант, а именно дверь. Та самая обычная дверь, которой могли воспользоваться как живущие в доме люди, так и преступник. Но тогда получалось, что у преступника имелся в доме сообщник, который ему эту дверь и открыл.

– И, опять же, не обязательно. Дверь могли позабыть закрыть. Или у Ирода могли иметься с собой отмычки. Ну да, конечно! Он же слесарь! Ему не привыкать иметь дело с замками! Он запросто их открыл!

Окончательно убедили Киру в ее подозрениях какие-то царапины возле замка на двери, которые девушка тут же сочла следами от работы отмычки.

– Надо сообщить об этом Таракану!

Званый ужин в доме Ерофеевых продвигался вперед семимильными шагами. Вкусно покушать любят все. И если вначале трапезы старший Ерофеев еще хмурился и недовольно поглядывал в сторону снующей возле стола Леси, то в конце ужина даже он не сдержал удовлетворенной улыбки и похвалил повариху:

– Вижу, не зря мой сын так за тебя заступался. Умеет мой Мишка в этой жизни хорошо устраиваться. Вечный бабий баловень, все его любят, все ему угодить стараются. Батальоны баб!

Леся покраснела, но не от смущения, как думал Ерофеев, а от того, что у Миши, оказывается, под началом целые батальоны баб, мечтающих угодить парню. Думать об этом было не очень-то приятно, а скорей, даже совсем противно. Но Леся себя поспешно одернула, не бывает так, чтобы у богатенького мальчика-мажора не было своих обожательниц.

– Наготовила, как на целый полк, – продолжил военную тематику Ерофеев. – А для кого? Нас-то всего трое, больше мы к себе никого не ждем.

Это был явный намек, и Ерофеев специально выделил его голосом.

Кусков оказался маленьким и противненьким дядькой с въедливыми недоверчивыми глазками и какой-то такой хлипкой наружностью, что невольно возникало сравнение с грибом-поганкой. Сходство увеличивалось за счет его плешивой головы и тонких ножек.

Лесе он не понравился категорически, как и она ему. Он весь ужин прожигал ее неприязненными взглядами, видно, ему уже успели доложить, что она недавняя перебежчица из вражеского лагеря, пока плохо проверенная и потому недостойная доверия.

При намеке на троих Кусков тут же отложил вилку и взглянул на компаньона, а потом перевел взгляд на Лесю. Ерофеев тоже взглянул сначала на приятеля, потом на Лесю и, наконец, на своего сына. Потенциальную доносчицу следовало удалить из столовой, потому что начинался важный разговор, не предназначенный для чужих ушей.

Однако Михаил зазевался, доедая сочный кусок рулета с белыми грибами, который приготовила Леся. Уж она постаралась, чтобы рулет получился повкуснее. И вот теперь Миша не мог от него оторваться, что дало Лесе несколько секунд, чтобы сказать самой:

– Может, мне пойти и приготовить чай? Вы ведь будете чай? У меня и десерт к нему имеется. Я подам?

Все трое мужиков обрадованно закивали головами. На их взгляд, все получилось просто великолепно. Шпион был удален, и никому из них не пришлось для этого ничего предпринимать. Выйдя из столовой, Леся плотно прикрыла дверь. Подслушивать возле нее было почти бесполезно. Звукоизоляция в доме была на приличном уровне. И уж двери звуков точно не пропускали.

У Леси имелся другой план. Прекрасно понимая, что принимать в кухне своего гостя Ерофеевы не станут, она заранее накрыла стол в единственной подходящей для этой цели комнате – столовой. Над столовой располагалась гостевая комната, в которой был паркетный пол и красивый ковер в центре.

За день Лесе удалось проделать в полу отверстие размером в две ладошки. Она расковыряла кусочки паркета, стараясь действовать как можно осторожнее, чтобы не повредить дерево. Ведь хозяевам потом придется укладывать дощечки назад. Леся изо всех сил стремилась доставить симпатичным ей людям как можно меньше неприятностей.

Сняв верхний слой, Леся принялась копаться дальше. По ее расчетам до подвесного потолка столовой оставалось еще не меньше полуметра. Девушка вытащила какие-то планки, срезала кусок сухой штукатурки, выпилила и вытащила кусок какой-то реечки, от души надеясь, что потолок от этих действий не рухнет.

Ничего не рухнуло, а Леся получила возможность относительно хорошо слышать то, что происходит внизу в столовой. Конечно, далеко не все фразы ей удавалось разобрать. Но когда собеседники, увлекшись, повышали голоса, кое-что Леся понимала.

Так она услышала фразу Ерофеева:

– А может, и не было никакого нового завещания?! Может, так думать – это ошибка? Может, нам ничего и не грозит?

И запальчивый ответ Кускова:

– Но он же сам сказал, что в отношении Виолетты им допущена явная несправедливость. И заявил, что завтра же изменит завещание в пользу нее и ее выродка! Володя был человеком слова. Если сказал, что поменяет завещание в пользу Витальки и Виолетты, значит, так и сделал!

– Да, я тоже присутствовал там. Понять его можно было только однозначно!

Это уже произнес Миша, который наконец справился с рулетом и вступил в беседу со старшими.

– Не понимаю, из-за чего такой шум? – процедил он. – Мальчишка свалился с огромной высоты, разбился, он нам больше не опасен.

– Да, – мигом переключился его отец на новую тему, – интересно, кто это постарался?

– Кем бы ни был этот человек, я ему очень благодарен! – пылко воскликнул Кусков.

– Лишь бы он не навлек тем самым подозрения на нас с вами, – выразил опасение Ерофеев.

– Никто из нас мальца не приговаривал! – решительно произнес Кусков. – Что мы, звери, что ли? Если уж в девяностых без мокрухи как-то обошлись, неужели сейчас ребенка убить сможем?

– Нет, ни в жизнь никто из нас такого злодейства не сделал бы! Я в этом совершенно уверен!

Произнесена эта пылкая тирада была достаточно громко, чтобы Леся ее хорошо расслышала. Облегченно переведя дух, все-таки не хотелось верить, что собравшаяся в доме компания на самом деле компания детоубийц, Леся осторожно постаралась пристроить паркетные дощечки на старое место, прикрыла поврежденный участок ковром и тихо спустилась вниз.

Пора было приступить к приготовлению того самого чая, за которым ее послали.

Едва Кира успела закончить разговор с Тараканом и получить от него инструкции, как ей действовать дальше, как она подверглась новой атаке семейства Чижиковых. На сей раз на Киру насел Костя. Парню не терпелось узнать, как же ему побороть коварного змееголова.

Кира впервые слышала об этом персонаже страны Сенсполии, но виду не подала. Костю прогонять от себя было еще рано – девушка все еще надеялась выжать пару золотых самородков из недалекого парня.

– Как, говоришь, змееголов? – прикинувшись рассеянной, переспросила Кира. – Такой, с головой змея?

– Ага! – с готовностью подтвердил Костя. – Помнишь, как его одолеть?

– Ну что я тебе могу сказать… тут надо подумать.

– Ты подумай, а? – умоляюще взглянул на девушку Костя.

– Ну, ладно.

– Придешь, когда надумаешь?

– Постараюсь.

– Уж ты постарайся! – по-настоящему взмолился парень.

Чувствовалось, что для него одолеть змееголова и пройти через все испытания страны Сенсполии было крайне важным делом. И неожиданно парень добавил:

– Если хочешь, я тебе заплачу даже.

– За что?

– Ну… за помощь.

– Выдумал тоже! – вспыхнула Кира. – Богатый нашелся.

Но Костя неожиданно обиделся:

– Да! Я богатый! Меня дядя Вова больше всех в нашей семье любил. Он даже умирал, а меня к себе звал. Все это видели, можешь кого угодно спросить.

– А зачем звал?

– Попрощаться, наверное, хотел.

– Ну а сказал-то чего?

– Да ничего он не сказал, – с плохо скрытой досадой ответил Костя. – Не успел ничего сказать. Только я к нему наклонился, он воздух ртом начал хватать, хрипеть… Мама меня в соседнюю комнату выставила, а через несколько минут вышла и сказала, что дяди Вовы больше нет. А потом врачи приехали. Но все равно я твердо помню, дядя Вова именно меня возле себя видеть хотел. Со мной поговорить желал.

– Здорово, что ты мне об этом рассказал. Наверное, дядя тебе оставит хорошее состояние. Но мне лично от тебя ничего не нужно, и я помогу тебе просто так.

Говоря это, Кира слегка покривила душой. Да, денег ей от простодушного Кости было не нужно, зато требовалось кое-что другое. Информация. А этой информацией, Кира чувствовала, Костя владеет. Парень находился все время при умирающем дяде, от дурачка ни у кого в семье не было секретов. Отец и мать любили Костю, но искренне полагали, что если он что-то и услышит, то все равно ничего не поймет. И они должны были говорить при нем без утайки.

Костя был слишком уж глуп, чтобы его воспринимали серьезно. Но, тем не менее, кое-что важное для сыщицы запомнить он мог. И теперь задачей Киры было извлечь эту информацию из его тупой башки. Но сделать это было потрудней, чем извлечь аудиозапись из сломанного проигрывателя.

– Ладно, Костя, я к тебе зайду так-этак… примерно… через час!

– Хорошо!

Счастливый Костя убежал к себе. А Кира отправилась названивать Лисице.

– Снова ты! – простонал он, услышав ее голос. – Что тебе нужно на сей раз? Огнедышащий дракон не пропускает или змееголова не победить?

– Угадал, – не без удивления произнесла Кира. – А ты откуда знаешь про змееголова?

– Да так… заглянул в эту Сенсполию. Любопытно, чем народ нынче дурят.

– И что?

– Все то же самое. Ничего нового. Только что графика стала получше. Все, как в жизни.

– В смысле?

Как ни странно, Лисица охотно объяснил Кире:

– Если сравнивать прежние времена и времена нынешние, то раньше люди жили куда бедней, в худших бытовых условиях. Сейчас жизнь сытней, безопасней, комфортней. Но основные жизненные критерии – любовь, доброта, расчет, ненависть, лень, зависть, злоба – остаются прежними. Так и в компьютерной игре, графика стала лучше, ярче, но суть все та же. Ничего не меняется под луной.

– Ты говоришь, как столетний старик.

– Я самому себе иногда кажусь страшно старым, – признался Лисица. – Особенно когда прихожу в клуб, а там все эти пятнадцатилетние оболтусы, у которых еще молоко на губах не обсохло. И тогда я думаю, а куда я пришел? И зачем? И, самое главное, чего я достиг к своим тридцати трем годам? Ни семьи у меня, ни дома нормального. Жены, и той нет!

– Ну, с женщинами – это ты уже перегнул палку! Женщин вокруг тебя как раз пруд-пруди!

– Так это же все не то. Вот ты, Кира, согласилась бы прожить свою жизнь с таким, как я? Со мной согласилась бы ее прожить?

– Как это мне тебя понимать?

– А так и понимай. Я тебя спрашиваю, ты переедешь ко мне жить? Выйдешь за меня замуж? Сделаешь меня самым счастливым человеком на свете?

Кира буквально потеряла дар речи. Обычно, когда ей делали предложение руки и сердца, она как-то успевала морально подготовиться к этому событию. Заранее было ясно, куда клонит тот или иной претендент. Но Лисица не давал Кире до сих пор никаких намеков. И вдруг огорошил ее своим предложением.

– Я… м-м-м… – замычала Кира. – Я не знаю, что тебе и ответить. Если ты всерьез, то я даже не знаю. Нет, ты очень хороший друг, и я тебя очень люблю, но как бы это сказать… так… по-товарищески. Я совсем не представляю себя в роли твоей жены. Мне кажется, чтобы стать счастливыми вместе, мы с тобой слишком разные люди.

Кира замолкла, ожидая, что Лисица скажет что-нибудь столь же прочувственное и трогательное, полностью соответствующее моменту. Но плохо же она знала Лисицу. Приятель неожиданно расхохотался и воскликнул:

– Да не парься ты, Кира! Я же пошутил!

– Пошутил! Ты пошутил? Ну, знаешь… Знаешь, кто ты после этого?

– А что такое?

– Разве такими вещами шутят? – никак не могла успокоиться Кира. – Этим нельзя шутить!

Она даже подумала, не бросить ли ей трубку, но вовремя одумалась. Лисица еще не сказал ей, как одолеть змееголова.

– Ладно, давай будем снова друзьями, – предложил ей Лисица. – Ведь именно этого, помнится, ты и хотела?

– Мир, – буркнула Кира. – Но с одним условием…

– С каким?

– Ты мне скажешь без обычных твоих шуточек, как мне одолеть змееголова. И на сегодня мы прощаемся.

– Стоит ли понимать, что ты все-таки разочарована, что с моей стороны это была всего лишь шутка?

– Да пошел ты!

– Не гони, пока не узнала, как одолеть змееголова, – совершенно серьезно произнес Лисица.

И снова он одержал верх над Кирой. Эффектной концовки не получилось, трубку она не бросила. Выслушала, как одолеть змееголова и победить дракона, потом сухо попрощалась и отключилась. С одной стороны, вроде бы ничего неожиданного и не произошло, Лисица был мастер на всякие дурацкие шуточки и розыгрыши, а с другой – Кире почему-то хотелось плакать.

Но сидеть и разводить нюни ей было некогда. Девушка встряхнулась, вскочила на ноги и поспешила к компьютеру, чтобы самой пройти пункты инструкции. Не будешь ведь потом, на глазах у изумленного Кости, сверять каждый шаг с бумажкой. Так и славу продвинутого компьютерного гения недолго потерять, а вместе с ней и доверие Кости.

Парень нетерпеливо ожидал Киру.

– Вспомнила?

– Все в ажуре.

– Чего?

– Порядок, я сказала.

– А-а-а… Ну садись к компьютеру.

Когда по Кириным указаниям коварный змееголов был побежден, Костя перевел дух.

– Ух! Думал, что совсем труба дело!

– Откуда ты-то такие слова знаешь? – засмеялась Кира.

– От дяди Вовы. Он много прикольных слов знал. И в игры резался не хуже меня!

– Что?

Кира впервые слышала, что покойный господин Терентьев был любителем компьютерных стрелялок. Это увлечение как-то не вписывалось в тот образ, который уже нарисовался в голове у Киры.

– Не веришь? – обиделся Костя. – А я правду говорю! Он мне даже диск дал, где все результаты его игры записаны.

– Что он тебе дал? – насторожилась Кира. – Диск?

– Да, диск, на котором результаты его игры записаны.

– И когда дядя Вова дал тебе этот диск?

– Ну, в тот день и дал. В самый последний, значит.

– И… и ты смотрел, что это за игра такая?

– Пробовал, – неохотно признался Костя, – да там вход запаролен. Никак не войти. Может, ты попробуешь? Ты ведь такая молодчага!

И с этими словами парень достал из ящика своего стола диск и протянул его девушке. Кира сильно сомневалась, что у нее что-нибудь получится, но все же диск взяла, сама не зная, зачем.

– А что именно он тебе сказал, когда передавал его?

– Сказал, подержи его, Костя, у себя. Тут результаты игры всей моей жизни. Завтра мне его отдашь, когда Владлен Степанович приедет, а то я сейчас его куда-нибудь засуну, а потом не вспомню, куда.

– А кто такой Владлен Степанович?

– Нотариус, – невозмутимо ответил Костя. – Наверное, тоже играть в комп любит, хоть и старик уже вроде дяди Вовы.

– И ты взял у дяди Вовы этот диск, а отдать уже не смог?

– Ну, да. Я и к отцу совался, и к матери, да только все без толку. Они только отмахивались от меня. Какая еще игра? Отстань! Не до игр сейчас!

Костя всем так надоел описанием судеб своих компьютерных волшебных героев, их физическими характеристиками и наличием того или иного арсенала магического оружия, что парня никто и слушать не хотел. А между тем… между тем на диске могло содержаться нечто крайне важное. Настолько важное, что Кира даже помыслить боялась. И от волнения у нее даже испарина на лбу выступила.

– И Владлен Степанович не захотел, – продолжал бубнить Костя. – Я ему говорю, тут диск с игрой для вас, а он от меня отмахнулся только.

Кира лишь головой покивала. Если она все поняла верно, то результат игры всей жизни господина Терентьева – это завещание! Небось Терентьев, как все люди в наш продвинутый компьютерный век, не стал писать завещание на бумаге. Накатал его в электронном виде, снабдил своей же электронной подписью да и скинул на диск. На следующий день планировал отдать нотариусу – Владлену Степановичу, который должен был подъехать к нему домой, да не успел.

Господин Терентьев умер, а откровенно тупой Костя недопетрил, в чем заключался истинный смысл слов его дяди. Итог игры жизни – это вовсе не очередная магическая война, пройденная и выигранная, это совсем иная вещь. Итог реальной жизни господина Терентьева. То, что осталось после него. Завещание.

От радости Кира готова была расцеловать Костю, чему тот ничуть не обрадовался.

– Тьфу, – скривился парень. – Не люблю я эти нежности. Еще и лицо мне все обслюнявила. Фу!

Но Кира уже его не слышала. Она бежала к себе в комнату, сжимая в руках диск. Быстро покидала все свои вещи в сумку и помчалась к выходу. Ура! Свобода! Внутри девушки все пело от радости, что задание выполнено и можно уйти из этого опостылевшего ей чужого дома, где все врут и убивают друг друга.

У дверей она столкнулась с Еленой Николаевной.

– Кира, а куда это вы собрались? Мы с вами насчет отгулов не договаривались.

– Мне надо! Мне надо… У меня… дедушка умирает! Совсем плохо дедушке! Говорят, не протянет и двух часов! Пустите меня!

– На два часа?

– Ага! Попрощаюсь со старичком и сразу же вернусь.

И не дожидаясь ответа, девушка дернула дверь и кинулась бежать сломя голову. Вслед ей несся недоумевающий голос Елены Николаевны:

– А сумка-то вам зачем?

– Там подарки! – не оборачиваясь, крикнула Кира. – Дедушке! С собой!

Она не видела, как Елена Николаевна при этих словах прижала к груди руки, а потом опрометью кинулась в дом и не успокоилась, пока не обежала его трижды и не убедилась, что все мало-мальски ценные безделушки, столовое серебро, шелковые скатерти и предметы ее личного гардероба находятся в целости и сохранности. Только после этого женщина немного расслабилась и подумала, что если даже странная девчонка и не вернется, они ничего не потеряют. Служанка уже поработала у них бесплатно. Конечно, мало, но надо довольствоваться тем, что есть.

И на этом Елена Николаевна отправилась к мужу, которого убедила в том, что все под контролем и ужин будет приготовлен ею собственноручно и подан вовремя. Она наивно полагала, что осталась в выигрыше. И даже подумать не могла, как много она только что потеряла.

Глава 13

Пока Кира успешно обыгрывала противных Чижиковых, Леся была на грани разоблачения. Вернувшись со своей вылазки к слуховому люку на кухню, Леся наткнулась там на Мишу, который подозрительно уставился на девушку:

– Где ты была?

– За вареньем ходила… в кладовую.

И Леся с готовностью продемонстрировала банку протертой клубники, которую успела прихватить по дороге. Увидев варенье, Миша мигом успокоился. Банка была ему знакома. Это точно была банка из их кладовой. А сама кладовая находилась слишком далеко от столовой, чтобы Леся могла подслушать оттуда хоть одну фразу из сказанного за столом.

Да и вообще, молодой человек не понимал, почему старики так тщательно шифруются от новой служанки. Не станет Леська доносить на них Чижиковым. Ведь и доносить-то нечего. На суд оппоненты Чижиковых явятся с пустыми руками. И в самом худшем случае им грозит проигрыш и потеря ключевых ролей на заводе. Все перейдет во владение Чижиковых, а те уж постараются выжить прежних владельцев.

Но Миша предпочитал думать о приятном. И поэтому, выбросив дурные мысли из головы, пододвинулся поближе к Лесе и произнес:

– Как я рад, что ты теперь живешь у меня.

– У вас, – поправила его Леся.

– Все равно, отец нам не помешает.

– Чему не помешает?

– Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем я говорю, – вспыхнул Миша, пытаясь обнять девушку. – Мы договорились, я устраиваю тебя на работу, а ты… Ты меня отблагодаришь за эту услугу.

– Пока у меня еще испытательный срок, – проворно ускользая от объятий не в меру ретивого кавалера, улыбнулась Леся.

– Вот и постарайся, чтобы все прошло гладко. Ты же понимаешь, только от меня зависит, возьмет отец тебя к нам или же нет.

Леся в ответ лишь рассмеялась, продолжая кружить вокруг стола. Миша двигался за ней – она от него. Такой хоровод мог продолжаться бесконечно долго. Миша начал откровенно злиться, а Лесе совсем не хотелось кидаться в его объятия. Кавалер перестал ей нравиться. Поведение Миши стало казаться Лесе неприличным. Нельзя склонять девушку к любви, шантажируя ее потерей работы. Это как минимум неблагородно, а как максимум так и просто подло.

Ведь если бы Лесе была так нужна эта работа, она бы оказалась в трудной ситуации. Либо идти в спальню к хозяйскому сынку, либо лишиться хорошего места. Это ли не шантаж?

– Знаешь, Миша, шуточки шуточкам, а я еще чай не успела приготовить. Если ты и дальше будешь меня отвлекать, то я вообще ничего не успею, и тогда твой папа меня уволит с чистой совестью и будет совершенно прав.

Миша отступил.

– Но мы с тобой еще поговорим вечером.

– Обязательно.

– Если сама ко мне не придешь, то я к тебе приду.

– Поживем – увидим.

– А не на что тут смотреть. Либо ты со мной, и все у тебя в полном шоколаде, либо вылетишь на улицу. Поняла, красавица?

– Я все поняла, – заверила его Леся, твердо уверенная, что как бы ни повернулись дела вечером, теперь в спальне у Миши она не окажется ни за что на свете.

Пусть этот самовлюбленный красавчик поймет: любовь девушки таким образом не завоюешь. Вчера Миша был очарователен со своим букетом, большой машиной и прогулкой под луной. Но сегодня обаяния в нем поубавилось, к предстоящему сексу он относился как к делу решенному. Видно, красавчик на ухаживания отводил, в лучшем случае, один вечер. Что же, на сей раз его ждет огромное разочарование.

Леся приготовила чай, красиво сервировала поднос, выставив на него испеченный сегодня сдобный пирог с вишней, украшенный шоколадными меренгами и взбитыми сливками. Девушка уже подняла поднос, намереваясь нести его в столовую, как вдруг у нее зазвонил телефон. Поставив поднос обратно, Леся взглянула на экран. Звонила ей Кира. А подруги договорились, что станут звонить друг другу только в самом исключительном случае.

– Да, я тебя слушаю.

– Немедленно бросай все, что сейчас делаешь, и выходи.

– Как? – поразилась Леся, глянув на пирог. – Прямо так и бросить?

– Да. Выходи.

– Зачем я тебе нужна?

– Выйдешь, увидишь.

– Но у хозяев гость – сам Кусков к ним пожаловал.

Леся была уверена, что, услышав про Кускова, подруга передумает и велит Лесе оставаться на своем посту. Но этого не произошло. Вместо этого подруга произнесла, с трудом сдерживая ликование, так и рвущееся из нее:

– У тебя дома Кусков, а я нашла завещание Терентьева!

– Что?

– Что слышала! Бросай все и мчись на улицу! Я жду тебя у ворот! Жми, не медли.

Леся так и поступила. Она накинула на плечи свою курточку. И даже не вспомнив про вещи, которые оставались у Ерофеевых, выскочила из дома. Мелькнула мысль, что она некрасиво поступает с Ерофеевыми, так и не подав им десерт.

Наверное, они здорово удивятся, найдя на кухне тщательно сервированный чай, но не обнаружив самой Леси. Но эти мысли были совсем незначительными по сравнению с тем жгучим любопытством, которое снедало девушку.

Кому же все-таки достанутся деньги старика Терентьева? Чижиковым? Компаньонам? Или маленькому Витальке, чья жизнь до сих пор находится в опасности?

Дома девушки оказались всего через сорок минут. Всю дорогу Кира хранила торжественное молчание, которое чрезвычайно бесило ее подругу. Леся изнывала от любопытства, а Кира ничего не хотела ей говорить, лишь отделывалась общими фразами, когда Леся наседала на нее слишком уж сильно.

– Сейчас сама все увидишь.

– Что? Что именно? Ты можешь мне сказать? Что я увижу?

– Увидишь, увидишь, – обещала ей Кира и тут же нелогично прибавляла: – Верней, услышишь.

– Что я услышу? – кипятилась Леся. – Ты можешь мне хотя бы в общих чертах намекнуть?

– Если я тебе все расскажу, тебе будет неинтересно. Подожди чуть-чуть, мы уже почти приехали.

Действительно, Кире удалось каким-то чудом обойти все пробки, местами она ехала по обочине, местами пролетала на желтый свет. И на испуганное аханье Леси ее невозмутимая подруга лишь пожимала плечами:

– Для тебя же стараюсь. Чтобы ты от любопытства не умерла.

– Вряд ли будет лучше, если я погибну в ДТП.

Оказавшись дома, Кира предложила сначала накормить кошек, а потом уже приступить к ознакомлению с завещанием господина Терентьева. Но Леся, всегда такая добрая и щедрая в отношении домашних питомцев, сейчас лишь зарычала:

– Ничего с ними не случится! Вон какие бока себе наели, даже встречать нас не вышли. Ничего, обойдутся бездельники полчаса без кормежки!

Кошки в ответ лишь недоуменно поглядели на Лесю. Впрочем, нужды нет, они и так были очень сыты. Добрая тетя Наташа, вопреки всем инструкциям, которые оставили ей подруги, закармливала вчера и сегодня кошек до такой степени, что ни Фантик, ни Фатима сейчас на еду даже и смотреть бы не стали. Они и к выходке Леси отнеслись снисходительно, фыркнули и тут же снова заснули. Потому что передвигаться нормально и впрямь сейчас не могли.

Кира же торжественно усадила подругу на диван, прямо напротив телевизора и спросила:

– Ну что? Ты готова?

– Давно готова!

– Тогда смотри и слушай!

И с этими словами Кира бережно вытащила из сумки диск, вставила его в дисковод проигрывателя и присела рядом с подругой.

– Диск был запаролен, – объяснила она ей. – Поэтому никто не мог сказать, что там. Но Лисице удалось подобрать пароль и изменить что-то там. Теперь мы увидим господина Терентьева, так сказать, на большом экране.

И в ту же секунду на экране огромного телевизора, который занимал почти половину стены в гостиной подруг, появилось лицо очень пожилого и явно больного человека. Леся покосилась на Киру, и та кивнула:

– Терентьев, он самый.

– На своей траурной фотографии он выглядит куда бодрей.

Господин Терентьев на экране был бледен, под глазами у него были большие черные круги, как у человека, страдающего тяжелым недугом. Кроме того, он был крайне худ, если не сказать, что изможден. Но при этом он не походил на сломленного болезнью человека. Злости в нем было хоть отбавляй.

Леся не отрываясь смотрела на человека, который умер, но которого за последние дни она успела так хорошо изучить и так много про него узнать. Что он скажет?

– Ну что же, – произнес господин Терентьев, – пожалуй, начнем сеанс записи. Это мое завещательное распоряжение, которое я оставляю своим наследникам. Разумеется, будет также и письменное завещание, но я хочу оставить устное послание, которое расшифрует все мои письменные распоряжения. Возможно, кое-кто думает, что от старости и болезни у меня ум зашел за разум, но я твердо говорю: ум мой здоров, в отличие от тела. Но не будем растекаться мыслью по древу. Никогда не любил пустословов, не хочу становиться таковым и сейчас. Сразу же скажу, все мои прежние распоряжения относительно дома и счетов остаются прежними. Все достается моей сестре и ее семье. Мои акции поделят между собой мои компаньоны – господа Ерофеев, Кусков и Сколов. Моей домработнице Валерии приказываю выплатить тридцать тысяч долларов, столько же получит и повариха – Изольда. Андрею – моему секретарю, я завещаю сто тысяч долларов. Эти деньги, сестрица Аленушка, тебе придется отдать, уж не обессудь.

И по лицу старика скользнула ехидная улыбка, видимо, он неплохо разбирался в мелочном и скупом характере своей сестренки и понимал, каких моральных жертв ей будет стоить расстаться с этими деньгами, тем более что она уже мысленно считала их своими.

– Такое же распоряжение я оставляю в адрес моей невестки – Виолетты. Ей достанется сто тысяч долларов. Я должен пояснить. Прежде меня возмущало ее поведение, измены и неверность. Но надо отдать ей должное, в отношении моего сына она всегда была заботлива и предупредительна. Она выполнила свою роль сиделки при нем и при случае девочки для битья, поэтому я оставляю и ей также сто тысяч долларов. Эти деньги должны достаться ей или перейти к ее сыну, но только в том случае, если проведенная генетическая экспертиза докажет, что мальчик не является моим кровным внуком.

На этом месте господин Терентьев сделал многозначительную паузу. А когда заговорил вновь, его голос возвысился. Теперь он звучал громко и даже грозно.

– Если же, вопреки всем наговорам и доказательствам супружеской измены моей невестки, рожденный ею ребенок – мой единокровный внук, тогда все свое состояние в полном объеме я оставляю ему одному. Дома, прочая недвижимость, счета в банках, а также мой пакет акций кирпичного завода – все мое имущество достанется мальчику.

Затем голос господина Терентьева снова понизился. И уже устало он завершил свою речь:

– В отношении прислуги все распоряжения сохраняются. Моя сестра, ее муж и сын также получат по сто тысяч долларов, но не единовременно, а в виде ренты, и выплачиваться она будет ежемесячно в течение десяти лет.

Это было завершающим аккордом. На этой фразе господин Терентьев решил остановиться. Он взглянул еще раз на зрителей и твердо произнес:

– Данные указания являются моим последним распоряжением. И если смерть внезапно настигнет меня этой ночью, следует поступить именно таким образом и никаким другим.

Экран с изображением лица господина Терентьева медленно погас, а пораженная Леся повернулась в сторону Киры:

– Потрясающе.

– И ведь так и произошло. Терентьев той ночи не пережил. Там дальше на диске есть его завещание, оно изложено сухо-официально и снабжено его подписью.

– Значит, все наследует Виталька? Как и опасались Чижиковы и компаньоны?

– Да, но с одной оговоркой. Должна быть проведена медико-генетическая экспертиза, которая докажет отцовство сына господина Терентьева. И должно быть получено официальное подтверждение, что мальчик является биологическим внуком господина Терентьева.

– А материал откуда брать? – пожала плечами Леся. – Отец мальчика уже умер. Неужели придется раскапывать могилу, чтобы извлечь ДНК из костей?

– Б-р-р! – передернуло Киру. – Давай не будем думать о таких вещах! Надо показать завещание Таракану, а потом… потом придется передать его в суд. Думаю, оно станет тем документом, на котором будет основываться решение судей.

Время было еще не позднее, и подруги отправились к главе поселка. Таракан встретил их с радостью. И завещание господина Терентьева изучил очень внимательно, просмотрел диск раз пять, не меньше.

– Значит, все-таки наследником становится мальчик, – со вздохом произнес он. – Что же, я этого и боялся.

– Боялись?

– На ребенка было уже совершено одно покушение. Теперь совершенно понятно, что оно могло быть и не связано с деятельностью господина Шарикова. И боюсь, преступник оставил ребенка в живых лишь потому, что счел мальчика мертвым. Витальке, если можно так выразиться, сказочно повезло, что он выпал из корзины. Не случись этого, после приземления мальчика бы ждала неминуемая смерть.

– Вы это всерьез?

– На земле его ждал убийца, я в этом не сомневаюсь. И этот же человек прикончил Федора Кучерина, который был опасен ему как свидетель.

– Вы шутите.

– Когда на кону такие большие деньги, тут уж не до шуток. Кстати, вы не были у мальчика в больнице?

– Нет, – смутились подруги. – Пока еще не были.

Хотя, с другой стороны, чего им смущаться? В эти дни они были по уши заняты делами Виталика и его семьи. Если бы не покушение на мальчика и не смерть его матери, разве подались бы подруги в услужение к противным Чижиковым и наглым Ерофеевым? Разве пришлось бы им вынести столько унижений и принять столько оскорбительных предложений? Нет. А значит, они постарались для Витальки куда больше, чем если бы принесли ему в больницу килограмм апельсинов и сок.

Но, разумеется, навестить больного ребенка и приободрить его родных было необходимо.

Между тем на сотовый телефон Леси поступило уже пятнадцать непринятых вызовов от Миши. Обиженный и разозленный кавалер упорно хотел знать, какого черта вообще происходит? И глядя на очередной высветившийся и непринятый ею вызов, Леся ощутила нечто вроде удовлетворения. Так и надо Мише, поделом! Не будет воображать себя царем или кем-то даже выше царя.

Аналогичным образом разыскивали Киру и Чижиковы. Но все же они действовали куда менее рьяно. Звонков последовало всего пять, причем три последних были от Кости, который завяз в очередных дебрях Сенсполии и хотел, чтобы Кира помогла ему из них выбраться.

Отвечать Кира никому из них не стала. Со временем Чижиковы и так поймут, что служанка больше не вернется к ним в дом. А объяснять свой поступок значило бы услышать шквал упреков в свой адрес или даже чего похуже. Кира благоразумно берегла свои нервы от подобных стрессов. Девушка не считала, что чем-то обязана Чижиковым. И до объяснений с ними снисходить не собиралась.

Вместо этого она пообещала Таракану:

– Завтра мы обязательно сходим к Виталику в больницу.

– Я распоряжусь, чтобы вас пропустили к мальчику. Но у меня есть к вам еще одна просьба…

– Еще одна?

– Я вас очень прошу, до поры до времени держите содержимое вот этого документа, – Таракан постучал по диску, – в тайне от всех.

Подруги с облегчением вздохнули. Они-то боялись, что он снова придумал для них какое-нибудь обременительное поручение. А молчать, молчать они умеют.

– Хорошо.

– Мы будем помалкивать.

– Диск с завещанием можете оставить у меня, – кивнул Таракан. – Я позабочусь, чтобы с ним ничего не случилось.

Всецело доверяя отставному генералу и не сомневаясь в его кристальной честности и порядочности, девушки с удовольствием взвалили обязанность оберегать диск с завещанием на другого человека. А сами наконец отправились к себе домой. Они чувствовали себя победительницами. И, в конце концов, заслужили отдых, пусть даже самый коротенький.

Дома они обнаружили на автоответчике послание от Андрея. Он тоже интересовался, почему Кира так внезапно покинула дом Чижиковых, где должна была отработать еще много дней. Голос у Андрея был жалобный, и он не скрывал, что в проступке Киры хозяева винят его.

– Ведь это же я поручился за вас, а теперь получается, что одна удрала к конкурентам, а вторая просто исчезла, наплетя на прощание что-то невразумительное. Хозяйка велела зайти к ней через полчаса. Боюсь, что у нее для меня дурные новости.

Разумеется, Андрею подруги должны были объяснить, что случилось.

– Мы нашли завещание твоего хозяина, – сказала Кира, позвонив. – Поэтому не могли остаться.

Андрей не поверил своим ушам.

– Нашли?

– Да.

– Где? Как вам это удалось?

– Уметь надо.

– Впрочем, это не так уж и важно, – спохватился Андрей. – Скажите мне лучше, что там в нем написано?

Подруги хотели ответить правду, но вовремя вспомнили предупреждение Таракана.

– Извини, но мы не можем тебе этого сказать.

– Не можете? Почему?

– Андрей… Понимаешь, это тайна. Ни одна живая душа не должна знать, что мы нашли завещание господина Терентьева. И уж точно никто не должен знать, что в нем написано. По крайней мере до суда.

– Но мне-то вы сказать можете. Я ведь не Чижиков и не эти хапуги с завода! Я всегда верой и правдой служил Владимиру Николаевичу.

– Тебя он в завещании не обидел, – решила наконец порадовать бывшего секретаря Кира. – Ты получишь свои деньги.

– А все остальное? Кому все достанется?

– Прости, этого мы тебе сказать не можем.

– Я понял, – уныло произнес Андрей. – Вы мне не доверяете.

– Нет, доверяем… просто мы правда не можем тебе ничего сказать.

– Ладно. Как хотите. Тогда я пошел к Чижиковой. Она уже дважды осведомлялась, где я, и просила меня зайти к ней.

– Только ничего не говори ей про завещание!

– Само собой разумеется.

И тут же, оживившись, Андрей воскликнул:

– Значит, в завещании лично для Елены Николаевны нету ничего приятного?

– Андрей, не надо нас пытать.

– Ну, ладно, ладно. Все, я пошел.

– Позвони нам, когда закончишь разговаривать с хозяйкой.

В ожидании звонка от Андрея подруги приняли душ, приготовили себе праздничный ужин по случаю своего возвращения домой и, конечно, от души накормили и приласкали своих кошек. Но честно говоря, последние куда больше нуждались в хозяйском внимании, чем в кормежке.

За домашними хлопотами пролетело почти два часа. Андрей все не звонил, и девушки решили набрать его номер сами. В конце концов, какие бы претензии ни накопились у Елены Николаевны к ее работнику, вряд ли она распекает его целых два часа подряд.

Но теперь уже Андрей упорно не брал трубку.

– Что за ерунда? – удивилась Кира. – Что это с ним?

За это время на улице испортилась погода. Там сгустились тучи. И вскоре полил сильный дождь. Довольные подруги разожгли в своей гостиной камин, благословляя свою судьбу за то, что в такой ненастный и противный вечер они находятся у себя дома, а не где-то в чужом углу.

– Хорошо-то как оказаться дома!

– Именно в такую погоду и понимаешь, до чего важен для человека дом.

– Представь, если бы мы оказались бездомными.

– Ой, даже думать о таком не хочется.

Но Кире понравилась эта тема, и она повторила:

– Нет, что ни говори, а нелегко оказаться бездомным, да еще в такую погоду.

Внезапно в дверь к подругам раздался звонок. Переглянувшись между собой, девушки поспешили к домофону. Они никого к себе не ждали, но, тем не менее, кто-то к ним все же пришел. Экран домофона осветился, но вначале девушки не могли разобрать лица незваного гостя. Дождь лил сплошными потоками, а стоящий у ворот человек низко наклонил голову, чтобы хоть немного укрыться от тяжелых капель, уже промочивших всю его одежду до нитки.

– Кто там?

– Это я.

– Кто – я? Назовите свое имя.

– Девчонки, вы чего? – поднял голову незваный гость. – Это же я, Андрей! Пустите, я промок до костей!

Подруги ахнули и проворно нажали на кнопку «Открыть». Держать Андрея на улице в такую погоду и без зонтика было с их стороны просто бесчеловечно!

Когда молодой человек перешагнул порог их дома, с него лило так, что у ног моментально образовалась лужица. На Андрее был его обычный костюм и дорогие замшевые ботинки, которые сейчас от воды казались почти черными. Ботинки и костюм, скорей всего, придется выбросить. Эта мысль мелькнула у Леси, пока она неслась за сухими полотенцами и теплой одеждой для Андрея, чтобы тот мог переодеться.

Полчаса спустя, отогретый в горячей ванне, порозовевший и повеселевший Андрей сидел на диване и потягивал горячий чай с коньяком, заваренный для него Лесей. Девушка кинула в чай по щепотке сушеного и толченого липового цвета, листьев смородины и вишни. И теперь по всей комнате разносился сильный аромат, от которого у Андрея даже задышал его заложенный нос.

– Вы тоже выпейте со мной за компанию.

Девушкам чаю не хотелось, но чтобы не обижать и без того расстроенного приятеля, они послушно налили и себе по чашке и принялись прихлебывать напиток маленькими глоточками, следя за тем, как на лицо Андрея возвращаются краски.

– Но что же с тобой случилось? – допытывались у него девушки. – Как ты очутился у нас под дверью, да еще в такую погоду и в таком виде? Без зонтика, без плаща.

– А еще добавьте: без машины, без денег и без дома, – продолжил Андрей перечень за подруг.

– А что случилось-то?

– То, что и должно было рано или поздно случиться. Чижиковы меня выгнали.

– Выгнали?

– Да, представьте себе. Обвинили в том, что я привел в их дом шпионок. Обвинили меня самого в шпионаже в пользу конкурентов. Наговорили еще черт знает каких глупостей. И вот я тут, без дома, без машины, и даже без зонтика.

Впервые за весь вечер подруги почувствовали себя виноватыми. Вот у них все хорошо, сидят у уютно горящего камина, а бедный Андрей по их милости лишился всего, что нажил за эти годы.

– Но погоди, неужели они выставили тебя из дома в одном костюме?

– Да, в чем был, в том и ушел. Без денег и документов.

– Кошмар!

– Даже ключи от машины не позволили забрать.

– Но это же произвол чистой воды!

– Типичный произвол, – кивнул Андрей. – Но не стану же я драться с ними? Выпихнули меня, даже не разрешили свои личные вещи забрать!

– И что ты теперь будешь делать?

– Честно говоря, я и не знаю. У меня нет даже ключей от моей городской квартиры. А ломать дверь… Она железная, придется вызывать мастера. А у меня даже денег не имеется, чтобы с ним расплатиться!

– Ну, это как раз не проблема. Денег мы тебе одолжим. Но в такую погоду тебе просто нельзя высовываться из дома.

– Да-да! – поддержала подругу и Леся. – Один раз ты уже промок до нитки. Если снова высунешь нос на улицу, рискуешь подхватить воспаление.

– А что же мне делать?

– Утро вечера мудреней. Завтра что-нибудь придумаем.

– А до завтра что мне делать? – тоскливо произнес Андрей. – Я же не могу остаться у вас дома.

– Почему нет? Как раз очень даже можешь.

– Это невозможно! – возмутился Андрей. – Я не могу так бессовестно пользоваться вашим гостеприимством. Зашел только для того, чтобы сказать, что со мной все в порядке. Ведь позвонить я бы вам не смог: Чижиковы не разрешили мне взять с собой даже телефон!

Это был вообще беспредел и грабеж чистой воды! В каких бы преступлениях и предательствах не заподозрили Чижиковы своего слугу, на его личные вещи они посягать не имели права! Подруги Андрею так и сказали. Но парень был слишком подавлен, чтобы как-то реагировать. Он даже не мог ругать хозяев, которые так некрасиво поступили с ним. Сидел, тупо уставившись в чашку с чаем. Было ясно, что в таком состоянии Андрей не способен ни на какие поступки.

– Бедняга совершенно раздавлен, – прошептала Леся на ухо подруге. – И в том, что с ним случилось, есть часть и нашей вины. Чижиковы просто отыгрались на нем за нас.

И Кира решительно подвела итог всему случившемуся:

– Так что оставайся-ка ты, Андрей, на эту ночь у нас дома. А завтра мы вместе решим, что нам делать с Чижиковыми.

Андрей больше не стал отказываться.

– Честно говоря, даже не представляю, куда бы я пошел, выгони вы меня на улицу. Я совершенно вымотан, просто совсем без сил. Девочки, спасибо вам за все огромное. Но вы не обидитесь, если я пойду спать?

– Конечно нет! Мы и сами собирались уже ложиться. Устали не меньше, а даже больше твоего. И еще завтра хотим навестить Витальку в больнице.

– Бедный малыш, – пробормотал Андрей. – Я ни в коем случае не оправдываю его мать; Виолетта поступила крайне глупо, заведя любовника прямо в доме, но все-таки со стороны Терентьева было бесчеловечно совершенно лишать малыша денег.

Но подруги на эту уловку не поддались. Пожелали Андрею спокойной ночи, проводили гостя до его комнаты, и убедившись, что Андрей устроился с максимально доступным в его положении комфортом, наконец смогли расслабиться и сами.

Глава 14

Утром подруги проспали необычайно долго. Сказывалось напряжение прожитых дней. И проснулись девушки только от звонка в дверь.

– Кто там еще пожаловал? – позевывая, вздохнула Кира.

Впрочем, солнце уже стояло высоко и вовсю светило в окна ее комнаты. Так что, кто бы ни пожаловал к подругам, он имел на это полное право. Девушка выскользнула из постели и потопала к дверям. Глаза при этом у нее были прикрыты, Кира никак не могла сбросить с себя сонную одурь и разлепить веки. Так что до входа она добралась почти что на автопилоте. Но, глянув на экран домофона, мигом проснулась.

– Леся! Леська! – завопила она что есть мочи. – Тут твой Миша!

Сверху из своей комнаты откликнулась Леся.

– Кто там?

– Мишка!

– Какой?

– Твой поклонник!

– Ерофеев? – послышался из спальни удивленный голос Леси.

– Он самый!

– А что ему тут нужно?

– Понятия не имею. Спросить?

– Погоди, я сама спущусь!

Кира осталась возле дверей. Ее взгляд, отвлекшись от перекошенного и злого лица Миши, обежал холл. Какой тут беспорядок! Вроде бы вчера такого откровенного кавардака в комнате не наблюдалось? Или Кира была так рада вернуться под родную крышу, что просто ничего не замечала?

Мозг девушки проснулся и принялся лихорадочно соображать. Нет, не может такого быть. Вчера в комнате все было более или менее в порядке, спасибо тете Наташе, она следила за домом в отсутствие хозяек. А сегодня вон и ящик неплотно задвинут, и зеркало перекошено, и из платяного шкафа выглядывает конец шарфа, и пола осеннего пальто мешает закрыться самой дверце.

Какая-то мысль мелькнула в голове у Киры, но до конца оформиться ей помешало появление Леси, которая немедленно отпихнула подругу от домофона.

– Ты зачем явился? – нажав кнопку переговорного устройства, сухо и без всякого приветствия поинтересовалась она у Миши.

– Открывай, разговор есть.

– Не о чем мне с тобой разговаривать!

– Ты со мной говорить не хочешь! – обиделся Миша. – Отец со мной тоже не разговаривает! В чем я провинился?

– Ты мне этот вопрос задаешь? Спроси у своего отца, почему он тобой недоволен.

– А ты? Ты почему вчера удрала?

– Так нужно было. Вспомни, как ты себя вел!

Лицо Мишки просветлело.

– Так это ты из-за моих ухаживаний убежала? Я тебя напугал?

– Ухаживаний! – фыркнула Леся. – Ты это так называешь? Ухаживать? Да ты просто заявил мне: либо я прыгаю к тебе в кровать, либо меня увольняют. Это ты называешь ухаживаниями за девушкой?

– Это же я шутил!

– Я как-то в тот момент не поняла этого.

– Леся, Лесенька, – сменил тон Миша, – но я же тебя люблю.

– Так уж и любишь!

– Ты мне очень нравишься. Извини, если я вел себя неподобающим образом. Но, честное слово, я все понял. Я больше так не буду. Прости меня! Открой мне!

Леся вопросительно взглянула на Киру.

– Открывай, – пожала та плечами. – Все равно он не уйдет. Будет торчать перед воротами и смущать своими воплями покой честных граждан. Ни пройти будет, ни проехать. А ведь нам сегодня еще надо к Витальке, в больницу.

Пока Леся открывала дверь и принимала пылающего раскаянием Мишу, Кирин взгляд рассеянно скользил по дому. Нет, определенно что-то тут не в порядке. Совершенно не в порядке. Все вещи стоят не на своих местах. И беспорядок какой-то совсем нетипичный для них. Например, эта коробка с красками, оставшаяся со времен увлечения Киры живописью, лежала на шкафу вот уже больше года, Леся лишь протирала с нее пыль, но трогать или переставлять даже не пыталась.

А теперь коробка почему-то переместилась на пол и была небрежно засунута под тот же самый шкаф. Почему краски оказались внизу, если всегда стояли наверху? Кто их спустил?

– И телевизор сдвинут, – продолжала исследовать странные изменения Кира, – и все книжки стоят не на своих местах. Ой, а где же Андрей? Интересно, он уже проснулся? Может, это он ночью что-то искал?

Но Андрея в его комнате не обнаружилось. Он ушел, даже не сочтя нужным предупредить об этом подруг. И невольно странные изменения в обстановке, все эти наспех обысканные ящики, переставленные вещи и неприкрытые дверцы шкафов навели Киру на одну простую мысль.

– Прошлой ночью наш дом обыскивали! – воскликнула она. – И кто мог это сделать?!

Леся тут же уставилась на Мишу. Но тот выставил в знак протеста перед собой обе руки.

– Меня в это не впутывайте. Я адрес Леси узнал только сегодня утром, когда решился осмотреть ее вещи.

– Миша тут ни при чем, – заступилась за него и Кира. – Сама подумай, как он мог попасть в дом? Мы ведь закрылись на все замки. Дома у нас был только Андрей.

– Не мог же Андрей устроить обыск?

Но в голосе Леси звучало сомнение. А Миша, услышав, в чем подруги подозревают бывшего секретаря господина Терентьева, еще и подлил масла в огонь:

– Лично мне этот типчик никогда не нравился. Очень уж скользкий. Про таких говорят, без мыла в… м-м-м… в одно место влезут. Несколько раз отец и я почти застукали его на том, что он сливал информацию конкурентам.

– Ты говоришь серьезно?

– А откуда, по-твоему, у парня взялись деньги на квартиру в новом доме? Он ведь приезжий. Работа у господина Терентьева оплачивалась достаточно хорошо, но не настолько, чтобы за короткое время скопить на собственное жилье.

– Это еще не аргумент. Андрей мог взять кредит.

– Не брал он никакого кредита. А вас он обманывал. Зря вы пустили этого типа к себе домой. Спорим, он наплел вам какую-нибудь жалостливую историю, вот вы и купились?

– Ну… он сказал, что Чижиковы его уволили.

– Кто? Чижиковы? Да они со своей прислуги и с Андрея пылинки сдувают. Мечтают, что те на суде отблагодарят их за доброту и ласку и расскажут, какие Чижиковы были ответственные и как хорошо ухаживали за дядей Володей.

Подруги переглянулись. Вообще-то это было правдой. Пусть Чижиков-старший и хамил прислуге, но это была его природная особенность. Он хамил всем подряд. А сама Чижикова с прислугой даже целовалась, клянясь в любви и обожании.

В этот момент зазвонил телефон Киры. Словно почувствовав, что речь идет о ней, снова звонила Чижикова. Но теперь Кира взяла трубку.

– Кирочка, – услышала она подавленный и жалостливый голос своей бывшей хозяйки. – Что же это такое происходит? Все меня бросили, оставили один на один с бытовыми проблемами.

– О чем вы говорите, Елена Николаевна?

– Ну как же, Кирочка. Сначала Лесенька уволилась, словечка мне не сказала. Потом ты куда-то убежала. Следом за тобой Андрюша ускакал. Изольда в больнице. Валерия в морге. Я осталась одна, совсем одна!

И Чижикова на другом конце провода внезапно разрыдалась, так ей стало жалко себя, бедную.

– Подождите, Елена Николаевна, – остановила ее Кира. – Но разве вы не сами уволили Андрея?

– Андрюшу? – поразилась Чижикова. – Уволила? Я? С чего тебе только в голову такая глупость взбрела? Да мы без Андрюшеньки как без рук. И ты, девочка, возвращайся к нам, а? Ты нам очень нужна.

Кира что-то пробормотала, постаравшись уклониться от прямого ответа. В голове у нее был полный сумбур. Если Андрея никто не увольнял, то почему он ошивался вчера возле их дома в таком жалком состоянии? Ответ был очень прост и напрашивался сам собой. Андрей не сумел придумать никакого другого способа проникнуть в дом к подругам, вот и надавил на их жалость. Решил, что голодного, холодного, промокшего насквозь и без крыши над головой они его не выгонят. И дождь еще пошел очень кстати, добавил живописности сюжету.

– А на самом деле Андрей хотел проникнуть в наш дом, чтобы обыскать его! – ахнула Кира. – Вот подлец! Что же он искал?

– Он искал завещание!

– Узнал, что оно у нас, и устроил обыск!

– Завещание? – поднял голову Миша. – О каком завещании вы говорите?

– Нет, не обращай внимания. Это тебя не касается.

– А мне кажется, что очень даже касается, – не сдавался парень. – И не врите мне! Вы обе ведь никакие не прислуги? Не так ли? Служанки в таких домах и в таких поселках не живут. Я сразу же заподозрил неладное, едва только приехал сюда. «Чудный уголок»! Да дома в таком месте должны стоить целое состояние, прислуге они точно не по карману.

И, надвигаясь на подруг, Михаил с угрозой в голосе произнес:

– Колитесь живо, кто вы такие? Ну?

– Мы… мы сыщицы. Ведем независимое расследование.

Миша повернулся к Лесе:

– И зачем ты проникла в наш с отцом дом?

– Ты меня сам пригласил, разве не помнишь?

– Ты меня к этому подтолкнула! А сама что-то хотела вынюхать! Ну? Говори, что тебе было надо?

Михаил выглядел достаточно грозно, и Леся решила, что лучше сказать ему правду.

– Мы подозревали твоего отца и Кускова в том, что они подстроили несчастный случай с Виталькой! – выпалила она прямо в лицо озверевшего Михаила и с удивлением увидела, что тот вроде бы испугался.

– А почему?.. Почему именно их? Почему не Чижиковых?

– Чижиковых мы тоже подозревали. Да и до сих пор подозреваем.

– Да? Правильно! Эти сволочи ради денег на все способны. Но доказательств их вины у вас нет?

– К сожалению, нет.

– Но хоть что-нибудь по этому делу вам удалось узнать?

– Прямо сегодня едем в больницу к Витальке.

– Куда? – посерел Миша.

– В больницу, – повторила Леся. – Ты разве не знал, мальчик находится в больнице?

– Я знаю, на него было совершено покушение, замаскированное под несчастный случай…

– Но Виталька выжил.

– О, господи!

Михаил выглядел таким пораженным, словно у него под ногами разверзлась земля и грозила поглотить его со всеми потрохами. Но подруги, занятые мыслями о коварстве Андрея, который подло воспользовался их доверчивостью, проник в дом и обыскал его за ночь сверху донизу, не замечали состояния Михаила.

Куда больше их волновал вопрос: неужели Андрей ковырялся у них повсюду? И в их личных вещах тоже? И в их нижнем белье рылся? Подруги кинулись наверх, чтобы это проверить. Судя по состоянию вещей, так оно и было.

– Он что-то подсыпал нам в чай, – прошептала Леся.

– Не что-то, а снотворное! То-то мне показалось, что твой фирменный напиток чуточку горчит.

Леся стояла перед открытым ящиком с лифчиками и трусиками и молча качала головой. Значит, Андрей обыскал и их спальни. Не погнушался рыться в чужом белье.

И почти четверть часа понадобилась подругам на то, чтобы прийти в себя после такого удара со стороны человека, которому они доверяли, если не всецело, то, по крайней мере, на девяносто процентов.

Когда подруги спустились обратно в гостиную, то Михаила в ней уже не было. Он ушел не попрощавшись. Но честно говоря, девушки этому только обрадовались. У них было сегодня не то настроение, чтобы принимать посторонних. Хватит с них и одного Андрея, который оказался таким гнусным обманщиком!

– И главное, чего он-то дергается? В завещании его роль на заднем плане.

– Нет, не говори так, для кого-то и сто тысяч долларов – это огромные деньги.

– Допустим, но это же еще не повод, чтобы, потеряв всякую совесть, устраивать у нас в доме обыск.

Подруги ломали голову над этой загадкой, но так и не сумели ее решить. Звонить Андрею оказалось бесполезно. Подлец не снимал трубку, отлично понимая, что ничего хорошего подруги ему не скажут.

– Он еще и трус! – сделала вывод Кира.

– Подлец и трус! Паршивей качеств не придумаешь!

– И как мы могли доверять этому человеку?

– Андрей еще и хитрый. Обманул нас, заставил себе поверить.

Спустя пару часов, приведя себя в относительно спокойное состояние, девушки приехали в больницу навестить сына Виолетты. Перед отъездом они пытались заглянуть к главе поселка, чтобы поделиться с ним новостями, но потерпели неудачу. Таракана не было дома.

– Уехал, обещал вернуться через пару часов, – доложила подругам тетя Наташа, выглянувшая на звонок. – Ох, и за что ж это на некоторых людей все валится и валится.

Подруги не стали допытываться у доброй женщины о причине столь странной фразы. Тетя Наташа не была расположена к долгим разговорам и сразу же ушла в дом. Ну а у подруг тоже имелись дела. Им было нужно попасть в больницу, чтобы застать лечащего врача и узнать у него прогноз насчет здоровья Витальки.

И вот сейчас, поднявшись на несколько ступеней широкого крыльца, подруги оказались в больнице, где в отделении черепно-мозговых травм лежал бедный мальчик.

У его постели бессменно дежурила выделенная Тараканом охрана, которая представляла из себя одного зевающего парня-охранника. И родная бабушка Виталика, которая в эти тяжелые для ее семьи дни проявила редкостную выдержку. Было ясно, что все ее истерики и притворные обмороки остались в далеком прошлом.

Сегодня пожилая женщина выглядела усталой, но счастливой.

– Врачи с утра Витальку осмотрели, довольны остались им. Сказали, не надеялись, что он очнется. А он не только ночью очнулся, но и меня узнал, и про маму спросил.

И вспомнив про дочь, женщина покачала головой и утерла глаза.

– Ох, Виолетта, доченька моя. На кого же ты нас с Виталькой оставила?

– Не переживайте, все наладится.

Хотя что наладится? Мертвые не воскресают. История знала всего лишь несколько таких примеров. И не было никаких причин надеяться, что такое же чудо произойдет с Виолеттой.

И, чтобы отвлечь женщину от тяжелых мыслей, Кира спросила:

– Ваш внук уже сказал, как получилось, что он выпал из корзины шара?

– Это было первое, что у него спросили, – кивнула Софья Георгиевна.

– И что же?

– Виталька объяснил, что дядя Федя, так он назвал того человека, с которым улетел, велел ему вести себя хорошо, сидеть на скамейке и не двигаться. Что они немного полетают, а потом приземлятся, и там их встретит один хороший человек, который страшно хочет познакомиться с Виталькой. Но мальчику было интересно посмотреть, что там делается внизу. Поэтому он не послушался. И когда попутчик отвернулся, Виталька высунулся наружу и, увидев землю совсем близко, растерялся, головка у него закружилась, и мальчик выпал наружу.

– Знаете, ему феноменально повезло, – только и смогли сказать в ответ подруги, не сомневавшиеся, что ничего хорошего после приземления Витальку не ждало.

Кто бы ни заказал Федору похищение мальчика, он явно не был намерен погладить Витальку по голове, дать ему вкусную шоколадку и отправить ребенка обратно к родителям. Злодей замышлял против мальчика злое дело. И Виталька остался жив лишь благодаря тому, что злодей принял его за мертвеца.

Но бабушка восприняла слова подруг как издевку:

– Повезло! Скажете тоже! Да где же повезло-то? Матери у мальчика больше нет. Отец давно умер. Одна я у Витальки и осталась. Ох, что будет с нами, что будет?

– Сейчас самое главное, что Виталька поправляется, все будет хорошо.

Конечно, до «хорошо» было еще очень далеко. Но подруги просто не смогли придумать ничего другого, чем бы утешить потерявшую дочь женщину.

– Но что же теперь с нами будет? – продолжала шептать она, кидая один жалостливый взгляд за другим на палату, в которой лежал ее внук. – Как мы жить станем? Виолетта умерла. Шариков нас с Виталькой только ради нее терпел. Теперь он нас прогонит.

– Шариков – богатый человек. Он вас не выставит.

– Вы всего про него не знаете. Не любил он нас с Виталькой.

– Даже если и так, он все равно выделит вам содержание. И мальчика он любит. Он не оставит Витальку без поддержки.

– Много вы понимаете! – с горечью произнесла мать Виолетты. – Шариков этот, он сам ноль без палочки. Пустая фикция.

– Что вы хотите этим сказать?

– Голодранец он! – зло огрызнулась старуха. – Ни гроша у него за душой нет!

– У вашего зятя дом, машина, банк, наконец!

– Все чужое! Ни шиша у него самого нет! Дом и машина взяты в кредит, по которому еще платить и платить. А банк… банк вообще не его! Шариков в том банке всего год и работает. Устроился простым кассиром, а уже через месяц генеральным директором уселся. Я еще тогда Виолетте сказала, что не к добру это все. С чего вдруг такое быстрое повышение? Разве справится твой Шариков с такой должностью? Не по Сеньке шапка! Но разве же дочь меня когда-нибудь слушала! Всегда такой была, с самого детства. Я ей слово – она мне десять! Не переспорить мне ее было.

– Подождите, вы хотите сказать, что у вашего зятя ничего нет? Что он – нищий?

Эта информация никак не хотела укладываться в головах у подруг. Весь образ жизни Шарикова, его широкие жесты и подарки родным говорили о том, что денег у мужика – куры не клюют. И вдруг такое разоблачительное заявление тещи!

– Меньше, чем ничего! – упрямо кивала головой Софья Георгиевна. – Долгов у него много, долгов у него полно – это правда!

– Но как же так?

Подруги решительно ничего не понимали. Как же могло получиться, что богатый банкир Шариков в один миг превратился в нищего должника?

– Да всегда он таким был. Только пыль в глаза людям пускал. Конечно, я всех его дел не знаю, только я в людях получше, чем моя неразумная дочь, разбираюсь. И когда она в дом этого Шарикова привела, я ей сразу сказала, что он какой-то скользкий и лучше бы нам с ним не связываться. Но дочь уперлась! Дескать, у Шарикова потенциал большой. Скоро его заметят и денег ему набьют полные карманы. И ведь правда, так оно и случилось. Уж не знаю, каким образом Шариков в директора банка пробился, а только сел он в директорское кресло. И зарплату стал получать огромную. Тут уж мы и в дом отдельный переехали, и Виолетта себе платье не платье, брильянт не брильянт что ни день покупать стала. Ну и нам с Виталькой тоже малость перепало. Врать не буду, жадным Шариков никогда не был. Денег давал вволю. А только все равно не по средствам они с Виолеттой жить стали. Вот к беде это их и привело.

Подруги слушали мать Виолетты, а мысли метались у них в головах с бешеной скоростью. Интересно, а кто-нибудь еще знает, что Шариков – это подставная фигура. Фиктивный директор, которого настоящие хозяева банка взяли… взяли для того… для того, чтобы…

Но на этом месте подруги забуксовали. Они никак не могли придумать точной причины, для чего Шариков мог понадобиться истинным хозяевам банка. Однако девушки не сомневались, что есть человек, который сможет им в этом помочь. И передав для Витальки соки и фрукты, они поспешили назад в поселок. Им не терпелось побеседовать с Тараканом. Уж если он не разберется в том, что происходит нынче в банке, которым целый год управлял фиктивный директор, то никто не разберется.

Возле поселка подруг поджидал еще один сюрприз. У шлагбаума собралась целая толпа народу. Тут были журналисты с микрофонами, которые осаждали домик охраны. Были еще какие-то люди, из-за которых подруги не смогли проехать в поселок. Им пришлось выйти из машины и пройти так.

Девушки очень торопились и почти не прислушивались к выкрикам, которые доносились из толпы с микрофонами. Лишь поняли, что люди допытываются о судьбе каких-то вкладов. Но как уже говорилось, свои деньги подруги держали в надежном месте, поэтому особого интереса не проявили. Мысли их были заняты другим.

На сей раз Таракан был дома. Он смотрел телевизор и молча пригласил подруг присесть рядом с ним.

– Мы хотели вам сказать!..

– Т-с-с… – покачал головой Таракан. – Минутку.

И снова уставился в телевизор, где передавали последние известия. Молодая симпатичная дикторша, навесив на лицо маску тревожного ожидания, бодро вещала с экрана:

– Вкладчики банка, которым руководил господин Шариков, в данный момент находятся в состоянии, весьма близком к панике. И их нетрудно понять. Ведь многие несли в банк с трудом скопленные деньги, пенсии. И теперь все эти люди рискуют остаться без своих накоплений или потерять существенную их часть.

– О чем это она? – удивились девушки.

– Вскрыта финансовая афера, в которой участвовало несколько строительных компаний и банк, директором которого является наш с вами уважаемый господин Шариков.

– Да что вы? – ахнули девушки. – И чем это грозит лично ему?

– Трудно сказать. В таких делах с прогнозами соваться нечего.

– И давно вы знали про… про банк?

– С самого утра передают в новостях. И я уже успел съездить к своим старым знакомым в прокуратуру, которые соображают в такого рода делах. И поговорил там с ними о случившемся с господином Шариковым и его банком. Они сами еще всего до конца не знают, но одно они мне сказали совершенно точно: Шариков не тот, за кого себя выдавал. Он просто кукла, марионетка в чьих-то опытных руках.

– Его теща тоже так нам сказала сегодня в больнице.

– Кто-то, как я подозреваю, сами владельцы банка, украл у своих вкладчиков огромные деньги, а отвечать за все это безобразие придется Шарикову. На всех документах стоит его подпись! А что он может сказать вкладчикам, когда он сам – ноль? Мыльный пузырь, вот кто такой наш господин Шариков!

Таракан выглядел очень сердитым. И подруги прекрасно понимали его состояние. Всегда неприятно, когда тебя обманывают. Но вдвойне неприятно, когда это происходит на твоей же собственной территории. А Таракан всегда считал «Чудный уголок» своей неоспоримой собственностью. И очень близко к сердцу принимал все неприятности, которые грозили поселку.

– Нам и нашему поселку такая слава совсем не нужна.

– Никто не посмеет заподозрить вас в попустительстве финансовым махинациям! Ваша честность известна всем!

– Все равно – это же позор, что Шариков жил именно у нас! И как чувствовало у меня сердце, не хотел я этого проныру к нам пускать. Ан нет, пустил! Польстился на громкое имя директора банка.

Только теперь до подруг стало доходить, ради кого у входа в поселок собралась толпа с микрофонами. Это ушлые тележурналисты уже собирали гнилые яблоки, чтобы закидать ими Шарикова.

Но у подруг имелась, помимо Шарикова, еще и другая информация. Они без утайки рассказали своему старому другу о том, какую подлость совершил по отношению к ним Андрей. Однако Таракан, к их удивлению, отреагировал на сообщение с улыбкой. Потер руки и с удовлетворением произнес:

– Хорошо, просто замечательно.

– Что это значит?

– Значит, зашевелилось болото. То все тихо сидели, суда ждали. А теперь завертится. Ждите еще гостей.

Предсказание Таракана исполнилось. Андрей, не найдя завещания в доме подруг, недолго думая, кинулся за помощью к Чижиковым. То ли таким образом выслуживался перед ними, то ли просто разозлился, что самому не удалось найти завещание, и решил отомстить подругам, но так или иначе, после возвращения из больницы подруги нашли у себя на автоответчике пять угрожающих посланий, одно строже другого.

В последнем Чижиков-старший прямо заявлял подругам, что если они не вернут обманом добытое завещание, то он за последствия не отвечает. Тон, которым говорил отставной прапорщик, не оставлял сомнений в том, что намерения его весьма серьезны. Так что подруги сочли за лучшее перезвонить прапорщику и объясниться с ним.

– Сразу же хотим поставить вас в известность, что завещания у нас нет.

– Не лгите мне! Выманили его обманом у дурачка Кости!

– Документ находится в надежных руках.

– В каких руках? – задохнулся от возмущения Чижиков. – Наследники мы с женой и сыном. У нас и должно храниться завещание Володи!

– Сам он отнюдь так не считал.

– Он отдал завещание моему сыну!

– Только потому, что знал, в семье Костю считают круглым идиотом. Никому не придет в голову интересоваться, не у него ли находится документ. А сам Костя все это время думал, что у него в руках игра, которую прошел его дядя. И он сам отдал нам этот диск.

– Потому что не знал, что на нем записано!

– Разбирайтесь со своим сыном, а нас оставьте в покое. Все равно завещание мы уже передали в надежные руки. Хоть разберите наш дом по кирпичику, все равно ничего не найдете.

– Я так и сделаю, – угрожающе пообещал подругам бывший прапорщик, пока его жена верещала, иначе это было просто не назвать, на заднем плане.

Отдавать завещание Чижиковым или кому-то из заинтересованных лиц подруги не собирались. Еще чего, отдашь его Чижиковым, они мигом его уничтожат.

Глава 15

Потихоньку в голове у подруг начала складываться картина произошедшего. Итак, господин Терентьев получает по почте некие фотографии, которые заставляют его иначе взглянуть на то, как он обошелся с Виолеттой и Виталькой. Видимо, фотографии произвели на него сильное впечатление, потому что он второпях переписывает завещание, где называет внука своим наследником, но с оговоркой про экспертизу ДНК.

Как будет проводиться экспертиза – дело десятое. Это Терентьева не интересует. Он стоит на пороге смерти и делает все от него зависящее, чтобы мальчик, если он действительно его родной внук, ни в коем случае не пострадал от нападок жадной родни.

Завещание было отдано им глупенькому Косте и, считай, потеряно для остальных. Виолетта сидит тихо, и полгода наследники считают, что так оно будет и дальше. Но затем что-то происходит, и преступник совершает покушение на Витальку.

Теперь подругам было ясно, что Федор был подкуплен преступником и должен был отвезти мальчика на безопасное расстояние от родителей и способных заступиться за него людей, и убить его прямо на месте приземления воздушного шара. Витальке повезло, что он выпал из шара и остался лежать без движения. Федор и его сообщник решают, что мальчик мертв, и оставляют его одного.

Затем Виталька попадает в больницу, а на его мать совершается нападение, которое заканчивается катастрофически. В то же время, благодаря розыскной деятельности подруг, находится завещание Терентьева, в котором основным наследником указывается Виталька. И вот теперь, после смерти своей матери, мальчик станет баснословно богат. А законным опекуном Витальки является его старенькая бабушка и господин Шариков.

По идее, завещание можно было бы отдать этим двоим. Но Софья Георгиевна склонна к обморокам. А у Шарикова и без завещания полно собственных проблем. Отдавать человеку, над которым висит уголовное преследование, такой важный документ было бы просто глупо. В начавшемся следствии завещание могли конфисковать, случайно потерять или просто повредить диск. Рисковать девушки не собирались. Пусть диск полежит у Таракана в сейфе, там он будет в безопасности до дня суда. А уж они постараются не выдать тайны.

Но хотя завещание и было обнаружено и передано на сохранение, подруги не чувствовали себя до конца уверенными в том, что расследование их завершено. Преступник, напавший на Виолетту, не был наказан. И убийца Федора тоже не был найден. Девушки позвонили Марине – подруге Федора, в доме которой и было найдено его тело, но та ничем не смогла их порадовать.

– Ищут, – потерянным голосом произнесла она. – Но пока безрезультатно. Сняли в моем доме отпечатки пальцев повсюду, где это только возможно. Нашли какие-то микрочастицы, как они подозревают, принадлежащие преступнику, на самом Федоре. Поэтому теперь в полиции считают, что действовал не профессионал, что убийство не заказное. Дескать, профессионал так бы не наследил.

Да и кто бы стал делать заказ на какого-то там Федора. Много чести! Еще деньги тратить на простака. Ясно, что действовал тот, кто имел лично на него зуб.

– Но все равно, профессионал или нет, от этого ничуть не легче, – продолжала рассказывать Марина. – Ведь кому именно принадлежат эти отпечатки и микрочастицы, до сих пор неизвестно. В базе данных полиции этого человека нету.

Вот тут и впору было подумать об обязательной дактилоскопии всех и каждого. Тогда преступнику бы не удалось так легко уйти от ответственности. А лучше, если в базе данных будет сразу ДНК всякого нового гражданина России или даже ее гостя. Тогда уж точно преступникам не отвертеться от ответственности, разве что они станут отправляться на преступление в латексном скафандре, закрывающем их от кончиков пальцев и до самой макушки.

Поговорив с Мариной, подруги почувствовали себя в еще большей растерянности, чем до того.

– Но, по крайней мере, мы с тобой знаем, что Ерофеевы и Кусков не собирались причинить вреда Виталику, – попыталась утешить себя и подругу Кира. – И на Виолетту тоже они не нападали.

– Да, они сказали, что руки у них чисты от крови. Никого не убивали в девяностых, когда строили свой бизнес, не пошли бы на убийство и теперь.

– Ерофеев и Кусков, может, и не самые приятные люди, но они уже в возрасте. А смерть Терентьева заставила их всерьез задуматься о скорой встрече с Создателем. К тому же они бы просто побоялись совершить убийство. Ведь за это можно оказаться и на зоне. А в их возрасте это далеко не самое подходящее место. Их многочисленные болячки там никто врачевать не станет. И вместо отпущенных им природой десяти – пятнадцати лет, они протянут не больше трех – пяти. В их годы это серьезный аргумент, чтобы не пойти на уголовное преступление.

Да, с этих людей подозрения были подругами сняты. Иначе обстояли дела с семьей Чижиковых. Ее глава изрядно напугал подруг своей агрессивностью. Если Чижиков такой буйный в гневе и когда дело касается интересов его семьи, может, он и Виолетту пристукнул. Но для этого нужны были доказательства присутствия Чижикова у них в поселке в ту ночь.

– Например, показания свидетелей или запись видеокамеры.

И подруги отправились к охранникам, чтобы те разрешили им просмотреть записи ночи убийства матери Витальки.

Начальник охраны – Сергей Владимирович, знавший о близких отношениях подруг с главой поселка и о порученном им задании, возражать не стал. Хотя и честно предупредил девушек:

– Ничего вы там не найдете. Мы прокрутили каждый сантиметр записи по нескольку раз. Никого постороннего в ту ночь в нашем поселке не было. А уж возле дома Шариковых и подавно.

– Но можно мы все же взглянем?

– Дело ваше, – пожал плечами начальник охраны. – Хотите время терять, пожалуйста. Но я с вами сидеть не буду. У меня других дел по горло. Эти журналисты словно взбесились. Караулили бы Шарикова возле его банка, чего они тут крутятся?

– Ждут, когда он вернется домой.

– Так он от следователей прокуратуры так быстро не возвратится. Если вообще вернется. Банк разорился. Денег на счетах нету. Вкладчики в ужасе.

– Но ведь все их вклады застрахованы.

– Так-то оно так, только ведь и государству за мошенников расплачиваться неохота. Надо постараться вернуть деньги, которые украдены со счетов. И потом, застрахована только определенная сумма. Те, у кого вклады переваливают за миллион, многого недополучат. Нет, не думаю, что мы с вами скоро увидим нашего банкира.

И мужчина осуждающе покачал головой. Он сам честно служил всю свою жизнь и не одобрял махинаторов, желающих крупно нажиться на чужой беде.

Оставшись одни, подруги принялись прокручивать запись со всех камер, находящихся в поселке и работавших в ту ночь. Раз за разом они смотрели вслед Виолетте, нырнувшей в заросли посаженных ее мамой роз, навстречу своей смерти. Девушки надеялись увидеть хоть какую-то деталь, которая помогла бы им вычислить спрятавшегося под очень густыми ветвями преступника. Хоть его ногу, палец, кончик одежды. Но ничего не получалось. Густо разросшиеся колючие побеги надежно укрывали злодея от глаз камеры.

– И все-таки он каким-то образом должен был туда проскользнуть. Давай просмотрим все записи того дня.

– Не мог преступник сидеть в кустах весь день. Его бы обнаружили домочадцы Шарикова. Сама Виолетта или ее мать, или горничная. У них ведь была прислуга.

– Только не в ту ночь.

– Тогда отмотаем хотя бы несколько часов.

Но и это ровным счетом ничего не дало подругам. Никто не приходил с улицы к Шариковым в дом и не прятался под розами. И что самое странное, никто и не уходил оттуда.

– Получается, что преступник невероятным образом сначала материализовался под розами, а потом бесследно растворился в воздухе.

– Он что, дух?

– Или привидение?

Но подруги в такие штуки не верили и поэтому продолжали искать разгадку в материальном мире.

– Если преступник пришел не с улицы, он мог попасть в заросли роз у ворот только изнутри, из дома Шариковых.

– Кто?

– Софья Георгиевна.

– Она была в больнице. Вспомни, она приехала утром, нашла тело дочери под своими розами, и ее снова увезли с приступом.

Версия виновности матери Виолетты была нелепа с самого начала. Да и зачем матери убивать дочь? Неужели она тоже поверила в то, что внук скоро станет богатым человеком, и решила прибрать к рукам эти деньги?

– Нет, не верю, что старуха убила дочь. К тому же физически она бы не справилась с Виолеттой. Та была крепче, выше и здоровее своей матери.

Да и эксперты единодушно утверждали, что на Виолетту напал человек высокого роста. Это никак не могла быть маленькая и сухонькая старушка, которая к тому же находилась в больнице под присмотром врачей. Из-под их надзора она не могла просто так выскользнуть, прикончить доченьку и вернуться назад на больничную койку, никем не замеченная.

Какое-то время подруги ломали голову над этой загадкой. А потом в полном отчаянии принялись просматривать записи с других камер. У себя дома Шариков камеры установить отказался наотрез. И вот теперь подруги не могли понять, кто и как проник сначала на территорию его участка, а потом спрятался в зарослях возле ворот.

– И как только Таракан допустил, чтобы такие заросли появились на улице! – негодовала Кира. – Он всегда строго регламентирует высоту и частоту всех посадок в поселке. Самолично срезает все лишние, по его мнению, ветки. А тут такое попустительство.

– А ты вспомни, как профессионально Софья Георгиевна умеет падать в обморок и изображать крайнюю степень отчаяния. Пару раз Таракан предпринял попытку срезать чересчур разросшиеся кусты роз, но старуха так на него накричала, что он оставил эту затею.

Говоря это, Кира машинально следила за записью, которая в ускоренном режиме прокручивалась перед ней. Внезапно что-то показалось ей странным, девушка вздрогнула и остановила режим перемотки. Уставившись на картинку, она поморгала, а потом повернулась к подруге:

– Посмотри, мне это кажется или нет?

Леся подсела к ней поближе, посмотрела и тоже ахнула:

– Это же…

– Ну да, он самый. Ты его тоже видишь?

– Да. Вижу. Это он.

И обе подруги в четыре глаза уставились на лицо человека, который никак не мог быть в то время у них в поселке. Банкир Шариков должен был находиться за тысячу километров от их города на какой-то конференции в державной Украине. И вдруг одна из камер зафиксировала его присутствие в поселке.

Шариков даже на пленке выглядел напряженно, лицо старательно опускал вниз. Но один раз он все же поднял кверху глаза, и камера тут же отсняла это изображение.

Пораженные подруги смотрели на мужа погибшей Виолетты, не в силах поверить увиденному. Возможно, это какая-то ошибка? Возможно, они смотрят запись другого дня?

– Мы не перепутали?

– Все точно, это запись того вечера, когда погибла Виолетта. Видишь, внизу стоит дата и время.

– Да, все точно.

– Но ведь в ту ночь Шарикова не могло быть в поселке.

– И все-таки он был тут. Камера не лжет.

– В отличие от самого Шарикова.

Такое открытие следовало немедленно донести до сведения начальника охраны и главы поселка. Они оба не стали мешкать и вскоре прибыли в просмотровую комнату, где и убедились в том, что подруги правы.

– Значит, негодяй соврал насчет конференции, – в гневе воскликнул Таракан. – Да было ли хоть слово правды во всем том, что он плел.

– Вместо того чтобы решать вопросы в Украине, этот тип вернулся к себе домой.

– Но зачем?

– Разве не понятно? Он не въехал через ворота, как все порядочные люди. Проник через ограду, тайком пробрался к дому и устроил там засаду на собственную жену.

– Но зачем ему было убивать Виолетту? Он в ней души не чаял!

Ответа на этот вопрос не было ни у кого, кроме самого Шарикова. И Таракан немедленно начал собираться с визитом к следователю, который вел дело бывшего, как теперь уже смело можно было утверждать, директора банка.

Шариков раскололся ближе к вечеру. Да, убийство совершил он. Жена ему невозможно надоела своими бесконечными капризами и истериками, и он решил от нее избавиться. На этой позиции Шариков и замер, твердя на все расспросы следователя одно и то же.

– Виолетту убил я, потому что она довела меня своими истериками. И я теперь чистосердечно в этом раскаиваюсь. А денег со счетов вкладчиков не брал. Понятия не имею, куда они подевались. Судите меня за убийство, больше я ни в чем не виновен.

Расчет Шарикова был прост и понятен. За убийство жены ему могли дать до десяти лет, а вот за финансовые махинации в том масштабе, в каком провернул их банк, возглавляемый Шариковым, ему светило куда больше, вплоть до пожизненного с конфискацией всего имущества.

По просьбе Таракана следователь задал вопрос Шарикову и про его пасынка Витальку.

– Мальчику я вреда бы никогда не причинил. Очень люблю Витальку, даже не понимаю, как у такой вздорной истерички мог родиться такой замечательный ребенок. Души в Витальке не чаю, мечтаю жить с мальчиком бок о бок, воспитывать его и гордиться его успехами.

Итак, Шариков признался в совершенном убийстве жены. Разбираться с мотивами, которые заставили его пойти на это преступление, подруги собирались позже. Ясно, что он избавился от нее не просто потому, что она надоела ему своим вздорным нравом. Можно ведь и развестись, совсем не обязательно решать вопрос так радикально.

Но мотивы – это потом. Главное, подругам теперь было ясно: смерть Виолетты на совести ее мужа. Он лишил ее жизни, исходя из каких-то своих соображений. Но что же с тем, что касалось жизни Федора? Кто убил его?

Таракан намекнул следователю, что Шариков мог желать также смерти и Витальки, несмотря на то, что он тут плел о своей любви к пасынку. Ведь он и к своей жене прилюдно относился очень нежно и любовно заботился о ней. А на самом деле оказалось, что ненавидел и мечтал о ее смерти. Как верить такому лживому и лицемерному человеку на слово?

– Очень может быть, что и похищение Витальки планировалось с легкой руки его отчима. И тогда Федор являлся прямым исполнителем воли Шарикова. И когда нужда в Федоре отпала, Шариков расправился с сообщником.

Следователь поблагодарил за ценную помощь. Но, увы, на следующее утро перезвонил и сказал, что подозрения в отношении причастности Шарикова к смерти Федора полностью отпадают. Нигде в доме Марины Власьевой не было найдено ни малейшей частицы, принадлежащей Шарикову. Ни в доме, ни на одежде убитого Федора, ни на самом трупе не было его отпечатков.

– К тому же эксперты считают, что убийцей был человек как минимум в два раза более тяжелый, нежели господин Шариков.

У подруг имелось свое мнение насчет того, почему господин Шариков не был причастен к покушению на Витальку.

– Глупо так подставляться. Ведь Шариков сам нанял шар для прогулки сына по небу, значит, на него первого упало бы подозрение. Нет, Шариков был уверен, Виталька поднимется ненадолго, а все вокруг станут говорить, какой Шариков заботливый и любящий отец. Вот в чем был на тот момент его расчет, и только. Он показушник, все его действия направлены на то, чтобы внушить окружающим, что он прекрасный и любящий муж, заботливый отец и честный директор банка. А на самом деле…

– А на самом деле ничего из этого не соответствует истине.

– Но избавляться от Витальки таким образом Шариков бы точно не стал. Он подлый, но далеко не глупый человек.

И все-таки что-то в этой истории не давало подругам покоя. Если Шариков непричастен, то кто же тогда покушался на жизнь Витальки? И что сильней всего волновало подруг – не будет ли это покушение повторено снова?

– Если все-таки пытавшийся погубить мальчишку злодей – это Чижиков, то теперь он будет вдвойне активен. Он знает, что завещание Терентьева найдено. И, как и все остальные, думает, что Виталька назван там главным наследником.

– Так оно и есть.

– Да, пусть и с оговоркой, но Виталька назван наследником. И в таком случае ему грозит нешуточная опасность. Мальчик едва пришел в себя после первого покушения. Второго он может и не пережить.

– Этого нельзя допустить!

– Пока Виталька находится в больнице – он в безопасности. Рядом с ним бабушка, врачи и охранник. Мальчику ничего не грозит.

Однако этим же вечером подруги были неприятно поражены, встретив в поселковом магазине Софью Георгиевну. Женщина покупала себе кефир и булочку.

– Что-то же надо положить в желудок. А на серьезную трапезу у меня нет ни сил, ни желания.

– А мы не ожидали вас тут увидеть.

– Витальке стало лучше, – пояснила старуха. – Я тоже решила немного передохнуть. Столько ночей без сна, без еды. Поверите ли, вышла из больницы, стою, не соображу, куда мне идти, где я, что вокруг происходит.

– А с кем же остался Виталька?

– С ним охранник. Всю ночь будет, а утром я передохну и снова приеду в больницу.

Забрав свои покупки, Софья Георгиевна двинулась к дому, который теперь вряд ли могла назвать своим. Но другого пристанища у нее все равно не было, так что выбирать не приходилось. Подруги с жалостью посмотрели ей вслед. Трудно придется теперь Софье Георгиевне. Одной поднимать мальчика тяжело даже молодой и полной сил женщине, что уж говорить про старую бабушку.

– Хотя, если учесть, как бодро она выглядит после бессонных больничных ночей, Софья Георгиевна может оказаться крепче, чем кажется.

– Их поколение вообще крепче. Вот увидишь, Софья Георгиевна еще нас с тобой переживет.

Леся вздрогнула. О такой далекой перспективе она предпочитала не задумываться. Кира же тем временем продолжала:

– А насчет денег беспокоиться не надо. Денег у Витальки будет в скором времени очень много. Как только завещание господина Терентьева вступит в силу, мальчик станет богат.

Но в голосе девушки прозвучало какое-то сомнение:

– Вот только не нравится мне, что бабушка оставила Витальку на ночь одного.

– Что с мальчиком может случиться в больнице?

– Да все, что угодно! Вспомни, каким предателем оказался Андрей. Вспомни, как обманом он проник в наш дом и обыскал его сверху донизу. И мы теперь знаем, что он мечтает выслужиться перед Чижиковыми. Миша прав, Андрей – скользкий тип. Он работает на два лагеря или даже на три или больше, и в каждом его принимают за своего.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы не сказали Андрею, кому достанутся все деньги. И какой вывод он из этого может сделать?

– Какой?

– Все достанется точно не Чижиковым.

– И… И что?

– А раз он сейчас в лагере Чижиковых, значит, можно ожидать новой акции против Витальки. С тремя акционерами завода одним Чижиковым не справиться, да те и не претендуют ни на дом, ни на счета в банках. Речь идет только о дележе акций, но, в крайнем случае, потерю акций Чижиковы могут и пережить. А вот потерю дома и всех денег… об этом им даже подумать страшно.

– И что ты предлагаешь?

– Мы должны поехать в больницу и подежурить возле Витальки за его бабушку.

– Но там же есть охранник. Ты слышала.

– Охранник! Толку-то от него! Одна видимость охраны, уж я-то знаю!

И девушки отправились к Таракану. Старик против их инициативы не возражал. И даже признался девушкам:

– Мне тоже как-то неспокойно, что с мальчонкой никого из близких нету рядом. Сами посудите, мать умерла, отец, а ведь мальчонка уже привык называть Шарикова отцом, сейчас дает показания прокурору. Бабушка уехала, мальчик совсем один. Ему очень страшно и тоскливо.

Хотя бы даже для этого подругам следовало поехать. Правда, за все время они с Виталькой не сказали и нескольких слов, да и вообще он не слишком им нравился, но сейчас они искренне его жалели.

– Да, мы поедем.

– И пробудем с мальчиком столько, сколько понадобится.

И девушки, прямо-таки растрогавшись от собственного решения, быстро собрались и отправились в больницу.

Впрочем, едва войдя в палату к Витальке, они поняли, что он не очень-то нуждается в их сочувствии, да и в присутствии тоже. Мальчик едва поднял на них глаза, кивнул и снова уткнулся в экран электронной игрушки. Он был так увлечен своей игрой, что даже не отреагировал, когда Кира спросила, как он себя чувствует и не надо ли ему чего-нибудь.

– Вас ко мне бабушка прислала? – лишь десять минут спустя спросил он у подруг.

– Бабушка?

– Она сказала, что пришлет кого-нибудь, чтобы мне не было одиноко ночью.

– А-а-а… Ну да, она так и сказала. Мы посидим с тобой?

– Сидите, – равнодушно проронил Виталька. – Только не мешайте мне играть.

Для ребенка, в один миг осиротевшего, он держался удивительно спокойно. Впрочем, Виталькой и прежде занималась главным образом бабушка. Виолетта, выйдя замуж за Шарикова, частенько пренебрегала своими материнскими обязанностями, посвятив себя светским утехам, шопингу и прочим радостям богатой дамы. А вот бабушка оставалась преданной своему внуку. Шариков с Виолеттой не играли такой важной роли в жизни мальчика, как Софья Георгиевна, и поэтому сейчас ребенок был относительно спокоен.

– А приставка у тебя откуда?

– Это не приставка, это айпод. Бабушка мне его подарила, когда я в себя пришел. Я давно просил, она все не покупала. А тут сама принесла. Сказала, что раз уж все равно все в тартараты летит, пусть хоть я порадуюсь напоследок.

– Наверное, в тартарары? – поправила ребенка Леся.

– А мне все равно.

И Виталька снова уткнулся в свою игру. До всего остального мира ему и дела не было. Да, мальчик был не просто туповат, но еще и покрыт очень толстой кожей. Впрочем, таким людям легче и спокойней живется на этом свете. Они ничего не принимают близко к сердцу. И даже потеря обоих родителей прошла для него относительно безболезненно.

Совсем не было похоже, что где-то в глубине Витальки идет сложный психологический процесс, способный потом привести к душевной травме. И подруги решили расспросить мальчика о том, что с ним случилось.

– Виталька, а что ты помнишь из своего полета?

– Вот уж глупость сажать ребенка в корзину! – немедленно выдал Виталька фразу, явно слышанную им многократно от бабушки. – Шариков совсем свихнулся! А мама ему во всем потакает!

И это тоже были явно бабушкины заготовки. Что же, понятно, Софья Георгиевна не одобряла родителей, подвергших жизнь Витальки такой опасности. И все же подругам надо было кое-что выяснить у мальчика.

– А этот человек, который повез тебя кататься на шаре, он тебя не обижал?

– Федор? Нет. Он вообще все время шутил. Веселый такой, он мне даже понравился. А когда мы начали спускаться, он велел мне встать у края корзины и посмотреть вниз.

– Зачем?

– И… И ты видел этого человека?

– Ну, он же внизу стоял, – пожал плечами Виталька. – Ясное дело, я его видел.

– Как интересно… А как он выглядел?

– Вот и я захотел его поближе рассмотреть. И его машину тоже. Нагнулся, хотя Федор кричал мне, чтобы я этого не делал, а потом я упал.

– Федор не мог тебя вытолкнуть?

– Нет! – решительно отверг эту мысль мальчик. – Федор за веревки дергал, шар пытался посадить туда, где нас ждали.

– Ждали? Там несколько человек было? Может быть, двое?

– Нет, один.

– Молодой или старый?

– Старый, – поколебавшись, ответил Виталька. – Примерно, как вы.

Подруги не знали, принять это за оскорбление или просто посмеяться над простодушием ребенка. Ясно, что маленькому Витальке все взрослые кажутся глубокими стариками. Но все же, кто ждал мальчика внизу?

– А что тебе еще Федор сказал про этого человека?

– Ничего. Сказал, что тот может покатать меня немного на своей машине.

– Покатать на машине?

Значит, неизвестный мужчина собирался куда-то увезти мальчика. Во всяком случае, Федор так считал сам. Но что на самом деле были за планы у этого человека, который ждал ребенка внизу?

– А у него классная тачка была! – неожиданно воодушевился Виталька. – Я бы здоровски на такой прокатился! Ух, какая! У моего папы тоже красивая машина, но эта была просто супер! Жаль, что мне не удалось на ней прокатиться.

– И какая же это была машина?

– Красная, блестящая, ух! Такие разгоняются до двухсот километров за пять секунд! Я по телику видел!

– Гоночная?

– Спортивная.

– А ты можешь ее описать?

Да, машину Виталька разглядел куда лучше, чем ее владельца. Про того он только и мог сказать, что волосы у него были темные, а куртка короткая. А вот машину мальчик изучил предельно тщательно. Упомянул и про белые полосы на капоте, и про кожаную обивку сидений, и про то, как, выпав из шара, полетел прямо на эту машину. И, кажется, ударился головой прямо об нее.

Подруги сидели как вкопанные, представляя себе эту картину. Что же, когда прямо перед тобой о капот твоей машины кто-то шмякается головой вниз с высоты многих метров, вряд ли у вас возникнет сомнение в том, что этот кто-то мертв. Вот и у обладателя красной спортивной машины таких сомнений не возникло.

Но у Витальки оказалась очень крепкая голова. Он не только выжил, но даже пришел в себя и довольно связно смог объяснить, что с ним произошло.

И все же подруги не могли понять, кем был таинственный человек, поджидавший мальчишку внизу. Ни у Чижикова, ни у Андрея, ни у кого другого из их знакомых мужчин, проходивших по этому делу, такой машины не имелось. Значило ли это, что внизу Витальку поджидал кто-то неизвестный?

Глава 16

Давно уже уснул Виталька, сраженный в очередной раз упрямой игрой. Подруги ничем не смогли ему здесь помочь. Несмотря на то что в первый класс мальчик поступил с большим трудом, прохождение компьютерных игр давалось ему куда лучше, чем Кире с Лесей вместе взятым. Туповатый Виталька удивительно легко ориентировался в их тонкостях.

– Поколение Икс, чтоб их всех! – ругнулась Кира, в очередной раз проиграв крохотной плоской электронной коробочке, которая ей казалась одним сплошным ехидно ухмыляющимся стеклянным глазом.

изза Кире не удалось продвинуться дальше второго уровня. А Виталька с легкостью преодолел четыре и забуксовал лишь в самом конце пятого уровня своей непонятной прыгучей и скакучей игры. Под его быстрыми пальцами маленькие кубики смачно лопались, встретив своего близнеца. Но чем выше был уровень, тем реже происходили такие столкновения. Однако Виталька обыграл обеих подруг и только после этого заснул.

– Они что, рождаются уже с компьютером в руках?

– И откуда они знают, на какие кнопки надо нажимать?

– А ведь и наши бабушки с дедушками тоже не понимали, куда тыкать в стиральной машине и что такое пульт от телевизора. Мы им казались такими же продвинутыми и далекими.

– Ну, ты сравнила. Я еще далеко не бабушка. И ты тоже.

Заняться подругам было решительно нечем. Они позвонили Лисице в надежде, что тот поможет им найти красную спортивную машину или хотя бы вычислить имя ее владельца. Но Лисица поднял подруг на смех.

– Красный автомобиль с кожаным салоном? Спортивный? И с белыми полосами. Да вы чего? На таких половина нашего города ездит.

– Не преувеличивай.

– И еще из других областей приезжают!

– Значит, найти владельца такой машины невозможно?

– Были бы еще номера, марка, модель… а так… Нет, боюсь, даже я тут бессилен. Красных машин много.

– Ну а если на машине вмятина на капоте? Тогда есть возможность?

– По идее, можно попытаться обзвонить все сервисы. Но там тоже вряд ли дадут точный ответ. Вы ведь не знаете марки машины?

Нет, подруги ее не знали.

– Вот видите, а автомобили такого класса обслуживаются у дилеров. С дорогой тачкой никто к кустарям-умельцам не сунется.

Это было верно. Даже подруги предпочитали обращаться за ремонтом в сервис. Хотя их «гольфик» был совсем не такой уж дорогой машиной, да что уж там говорить, совсем недорогой. Но попади к подругам в руки красная спортивная машина, от которой даже наивный Виталька пришел в такой бурный восторг, что забыл про всякую осторожность, перевесился через край корзины и очутился на земле, они бы ее отдали только хорошему мастеру.

Как успели понять подруги, простодушный мальчик очень хорошо разбирался во всех технических новинках. Даже заумный айпод не представлял для него никакой трудности. И навороченное авто по этой же причине вызвало в мальчике бешеный энтузиазм и желание как можно быстрей и ближе рассмотреть техническую новинку.

Это желание едва не стоило Витальке жизни. Но ему повезло, как частенько везет тем, кто пусть и не слишком умен, зато удачлив. Он упал, ударился, потерял сознание и попал в больницу. Но зато мальчик избежал поездки с незнакомцем в неизвестном направлении на красной машине. Такая поездка вполне могла закончиться для Витальки на кладбище.

Но пока что подруги сидели в тишине, в ожидании чего-то, что могло произойти, а могло и не произойти. Тянулись минуты, складываясь в долгие ночные часы. Больница жила своим собственным ритмом. Кого-то везли на срочную операцию, кто-то медленно поправлялся после оной, а кто-то уже готовился к завтрашней выписке, досматривая во сне счастливые сны.

Постепенно девушек начала одолевать сонная дремота. Все вокруг них спали, мирно посапывал в своей кровати Виталька, так и не выпустивший даже во сне полюбившуюся ему игрушку.

– Глупо дежурить вдвоем, – первой сдалась Леся. – Давай сейчас я на часочек засну, а потом ты.

– Почему это ты первая? – зевая, поинтересовалась у нее Кира. – У меня больше твоего глаза слипаются.

– Кинем жребий?

– Кинем.

Спать в первую смену выпало Лесе.

– Вот видишь! – торжествующе показала она подруге язык. – И никогда не надо со мной спорить! Все равно я буду права.

Она тут же свернулась калачиком в кресле и со счастливым вздохом и чистой совестью закрыла глаза. Спустя несколько минут Кира поняла, что подруга уже крепко спит. Чтобы занять себя и отвлечься от зевоты, девушка сделала гимнастику для затекшей шеи, потом попила воды, размяла руки и поежилась от налетевшего невесть откуда сквозняка.

Кире стало как-то неуютно, и она велела самой себе бдеть в оба глаза.

Вот только жаль, что на затылке у Киры глаз не было, и таким образом она не могла видеть опасность, приближающуюся к ней сзади.

А между тем фигура в темном медленно отделилась от стены и теперь неуклонно приближалась к девушке. Человек уже заметил, что в палате Виталька находится не один. И теперь ступал очень осторожно и тихо, чтобы не привлечь к себе внимания раньше времени.

В недобрых намерениях проникшего в палату незнакомца нечего было даже сомневаться. В руках, одетых в перчатки, он сжимал оружие. Это был обычный молоток, какой можно купить в любом хозяйственном магазине, но при необходимости тот мог за одну секунду превратиться в разящий молот.

Человек понимал, что у него будет только один шанс обезвредить одну девушку и нанести удар второй стражнице. Потом он расправится с мальчишкой, доставившим ему столько хлопот. Сейчас это не составит труда. Если даже мальчик и проснется, он все равно слишком слаб, чтобы оказать достойное сопротивление своему врагу.

Сомнений в участи Витальки у злодея не возникало. Мальчик должен был умереть. Один раз негоднику удалось выжить, но на второй раз промашки не выйдет. И хотя все в злодее крючилось от ужаса и кричало, требуя остановиться, он сдерживал внутреннюю дрожь и подступающую к горлу тошноту. Отступать нельзя, отступать некуда. Он и так уже прошел слишком долгий путь и слишком многое поставил на карту, чтобы сейчас все спустить на тормозах.

Кира почувствовала неладное слишком поздно. Она лишь краем глаза успела заметить, что позади нее кто-то есть, как внезапно страшной силы удар обрушился на ее голову. В самую последнюю секунду девушка успела дернуться в сторону, поэтому удар пришелся главным образом на плечо, которое сразу же онемело, а через секунду взорвалось страшной болью.

Ключица сломана, не иначе! Такая мысль мелькнула у Киры, пока, прикрывая голову, она пыталась вырваться из цепких объятий напавшего на нее человека. Он был силен. И он метил Кире точно в висок. Один удар, и Кира будет мертва или, в лучшем случае, в коме. Поэтому Кира извивалась всем телом, стараясь не дать этому человеку победить себя.

Леся! Где же ее Леся! Неужели она все еще спит?

И стоило Кире подумать о своей подруге, как та появилась рядом. В глазах Леси светился боевой задор, когда она со всего маху огрела злодея по спине пластмассовым подносом – единственным, что подвернулось девушке под руку. Поднос немедленно разлетелся на несколько частей, не нанеся злодею никакого ущерба. Удар разве что ненадолго отвлек его от Киры, что дало той крохотную передышку.

– На помощь! – крикнула она, но тут же снова забулькала, так как злодей схватил ее за горло.

Леся накинулась на убийцу. Выбирать ей было не из чего, и она вцепилась злодею зубами в шею, стараясь прокусить кожу. При этом своими длинными ногтями она стремилась расцарапать ему глаза. И именно ее ногти заставили преступника отпустить Киру и кинуться на вторую девушку. Не выдержав напора, Леся рухнула на пол, на нее бросился преступник, а уже сверху навалилась Кира.

Проснувшийся Виталька заорал от страха, обнаружив возле своей кровати прямо на полу три сражающихся тела, крутящихся и вопящих проклятья в адрес друг друга. Преступник был явно сильней обеих подруг вместе взятых. Когда прошла первоначальная оторопь от оказанного ему сопротивления, злодей быстро расшвырял обеих девушек в разные стороны, встал на ноги и, сжимая в руках молоток, двинулся к Виталику.

Понимая, что пришел его последний час, мальчик испуганно забился в угол кровати. Но злодей не дал ему времени, чтобы попрощаться с жизнью. Он занес свое оружие над головой беззащитного ребенка, и… и в этот момент распахнулись двери палаты, и в нее ворвалась старшая медсестра, представляющая собой смесь танка и бульдозера.

– Что вы себе позволяете? Что за шум?

Подруги не в силах были ей ответить. Но тетка и сама разобралась в ситуации.

– Это что еще за безобразие?! – воскликнула она, одним движением выхватывая молоток из руки злодея и посылая того отдохнуть мощным пинком под зад. – Виталька, это ты тут кавардак устроил?

Но мальчик не успел ответить своей спасительнице. Злодей оказался крепким малым. Он вскочил на ноги и, поняв, что схватка проиграна, кинулся бежать к дверям. Но тут уже не зевала Леся. Лежа на полу, она быстро протянула руку и ухватила убийцу за брючину. Раздался треск материи, и негодяй рухнул на пол.

Правда, он не растерялся и тут же снова вскочил на ноги. Но этих нескольких секунд, которые ему понадобились, чтобы подняться и высвободить свою одежду из цепких пальцев Леси, хватило на то, чтобы путь отступления был перегорожен группой вбежавших врачей, санитаров и родителей маленьких пациентов, дежуривших в больнице по ночам.

Мужчину схватили еще до того, как девушки закричали:

– Держите его! Это преступник! Он хотел убить Витальку!

Мужчина стоял ровно, не протестуя и не делая попытки высвободиться. Однако в ответ на обвинение подруг в свой адрес он лишь покачал головой:

– Не понимаю, о чем говорят эти сумасшедшие. Я никого не собирался убивать. Хотел немного развлечь больного ребенка, вот и все.

Голос мужчины был подругам знаком. Они переглянулись и потребовали:

– Снимите с него шапку.

Когда шапка с прорезью для глаз была сдернута, обе подруги дружно ахнули:

– Миша!

– Вам знаком этот человек? – немедленно потребовала у них ответа старшая медсестра. – Он ваш знакомый?

Не в силах говорить, подруги лишь кивнули.

– Все ясно! Они тут все заодно! – сделала быстрый, но, увы, неверный вывод женщина. – Вызывай охрану, Вадик. Пусть разбираются.

Вадик – здоровущий санитар неожиданно проворно выскользнул за дверь, выполнять приказ начальницы. Но подруги даже не заметили его ухода, как не заметили они и того, что их собираются отправить в полицию. Они не сводили глаз с Миши, не в силах поверить, что все это время преступник был рядом с ними, действовал под самым их носом, а они его даже ни разу не заподозрили.

– Значит, красная спортивная машина – твоя? – произнесла Леся, когда их всех уже уводили удивительно быстро прибывшие охранники. – Ну, ты и гад! Хотел убить ребенка, чтобы завладеть его деньгами!

– Пошла ты! – только и ответил девушке Миша.

Так же агрессивно он держался и в отделении, куда всех троих препроводила больничная охрана. И едва к задержанным вышел дежурный, как Миша заявил:

– Я проник в больничную палату с целью предотвратить преступление. Эти девицы планировали убийство беззащитного больного мальчика.

Подруги даже задохнулись от такой лжи и коварства.

– Ты врешь! Все было наоборот! Это ты хотел убить Витальку!

– Чтобы акции его деда остались у тебя и твоего отца! Ты – преступник!

– Они собирались убить мальчика. И молоток с собой принесли.

И Миша кивнул на прихваченный охранниками вещдок.

– Проверьте отпечатки пальцев на рукоятке, – предложил он полицейскому. – Я видел, как одна из них держала его в руках.

Подруги в смятении переглянулись друг с другом. Действительно, в пылу битвы они хватались за молоток, стремясь вырвать его из рук злодея или хотя бы не дать тому пустить оружие в ход. На рукоятке запросто могли остаться их отпечатки. Это смятение не укрылось от глаз полицейского, который сделал свои выводы. Увы, в корне неверные.

– Интересная петрушка, – пробормотал он, глядя теперь на девушек с большой подозрительностью. – Выходит, это вы на мальчонку-то напасть решили?

Миша не скрывал своего торжества. Ну, еще бы, ведь его отпечатков на рукоятке молотка не было. Миша явился на дело в перчатках. Но полицейский этого не мог знать. Ведь его не было в палате в тот момент. А теперь руки преступника были голыми. От перчаток он успел незаметно избавиться, пока охранники вели задержанных сначала по больничным коридорам, а потом везли в полицейское отделение.

Ситуация была такова, что Кира немедленно заявила:

– Мы имеем право на один телефонный звонок!

К счастью, дежурный оказался невредным дядькой. Он кивнул и согласился:

– Имеете.

Нетрудно догадаться, кому в первую очередь позвонили подруги. Конечно, они позвонили своему старому другу – Таракану. Услышав о том, что случилось ночью в больнице, Таракан отреагировал именно так, как и ожидали угодившие в ловушку девушки.

– Уже лечу!

Однако до появления поддержки со стороны отставного генерала подругам пришлось пережить много неприятных минут. Сначала, когда у них брали отпечатки пальцев, потом во время допроса следователя, который не скрывал своих сомнений на их счет.

И, самое главное, когда их увели, подруги потеряли возможность контролировать передвижения Миши по участку. И они очень опасались, что хитрый мерзавец сумеет втереть очки полицейским, которые его и отпустят, поверив в виновность девушек. А если Мишу сейчас отпустят, он снова повторит попытку убрать Витальку со своего пути.

Но все обошлось. Миша как раз подписывал свои показания и давал клятвенное обещание никуда из города не отлучаться, когда в двери отделения вошел Таракан с несколькими охранниками из поселка. Вместе с ними был еще один невысокий пожилой дяденька, выглядевший удивительно уютно и мирно. Но почему-то следователь, бравший показания у Миши и уже собиравшийся отпустить его, вытянулся во фрунт при виде этого дядечки.

– Что же вы, орлы, творите? – мягко, но как-то удивительно внушительно произнес дядечка. – Отпустите девочек, они ни в чем не виноваты.

Миша кинул на вошедшего настороженный взгляд. Он понимал, что ситуация вновь повернулась не в его пользу, но еще надеялся переменить ее.

– Почему вы за них заступаетесь? – гневно воскликнул он. – Они обе преступницы! На моих глазах они пытались убить ребенка! Я лично предпринял героическую попытку задержать их!

– Помолчите, молодой человек, – поморщился мужчина. – С этим нападением мы разберемся позднее. Сейчас меня интересуют ваши отношения с убитым несколько дней назад Федором Кучериным.

Миша побледнел. Он явно не ожидал, что разговор пойдет о Кучерине. И Миша залепетал:

– А? Что? Кто такой? Не знаю такого.

– Но ведь вы же встречались с этим человеком?

– Нет.

– Встречались, – все так же мягко поправил Мишу мужчина. – И не один раз. Вашу красную машину, спортивный двухдверный «Субарру», видели многие свидетели.

Так все-таки это Миша поджидал Витальку внизу после приземления воздушного шара. Там была Мишина машина! Как же Леся сразу не догадалась, что надо проверить Мишу и то, на чем он ездит. И ведь он проговорился ей о том, что его машина сейчас находится в ремонте, приходится ездить на папином внедорожнике. А этот внедорожник подходил богатенькому избалованному мажору, как корове седло. Вот красная гоночная выпендрежная тачка – это было для него в самый раз. А побывавший и на охоте, и на рыбалке, и попутешествовавший по лесу внедорожник – это была забава для старшего Ерофеева. Ему такая машина подходила, а Мише нет.

Но пока Леся хлопала глазами, пытаясь осознать, насколько сильно она сглупила, Кира подошла к главе поселка.

– А кто это? – шепотом спросила она у Таракана, показывая глазами на прибывшего с ним мужчину. – Кого это вы с собой привезли?

– Мой старый приятель. Анатолий Кузьмин – начальник криминального отдела, который занимается делом Федора. Да ты что, Кира, не помнишь дядю Толю?

Дядю Толю в смешных закатанных до колен штанах и вылинявшей майке Кира помнила прекрасно. Он многократно бывал у Таракана в гостях. И даже сами подруги, пару раз зайдя по делу, видели, как он самолично жарил во дворе их председателя барбекю и требовал от девушек отведать чересчур переперченных куриных крылышек.

Но сейчас подруги с трудом узнавали добряка и балагура дядю Толю в этом господине, который не сводил с лица преступника холодного взгляда своих серых глаз.

– Не отказывайтесь от знакомства с покойным, молодой человек, вам это на суде зачтется, – спокойно и внушительно говорил он, обращаясь к Михаилу. – Это ведь вы во второй раз стали таким осторожным, что прихватили с собой и костюм, и перчатки, и прочую амуницию. Поднаторели вы в этих делах, ничего не скажешь. В первый-то раз вы убивали, хорошенько не подумав. Вы поэтому и отпечатки у своей жертвы в доме оставили, и прочие следы. Улик против вас имеется предостаточно. К примеру, уверен, мы найдем пятна крови Федора на вашей одежде. Или вы все-таки задумали от нее избавиться? А?

И так как Михаил молчал, мужчина продолжил говорить сам:

– И на месте падения мальчика мы нашли следы машины. Это ведь была ваша машина, правда? Не отвечайте, я и так уверен, что ваша. И в любом случае ваша игра проиграна, молодой человек, сдавайтесь с честью, так будет лучше для вас.

Удобно устроившись на стуле и всем своим видом показывая, что разговор у них будет долгий, этот человек поинтересовался у Миши:

– Так что, будете говорить или сразу попросите себе адвоката?

– Адвоката!

– Да хоть десять! – радостно заверил его дядя Толя.

Вид у него был такой довольный, что подруги даже удивились. Начальник криминального отдела разве что руки не потирал от удовольствия. Видимо, улики против Миши были и впрямь неопровержимыми, так что дядя Толя не сомневался: никакой адвокат не вытащит Мишу.

– Спасибо твоим орлицам, друг! – обнял он Таракана, когда все вчетвером они вышли из полицейского отделения.

Охранники Таракана и сопровождающие дядю Толю почтительной толпой сгрудились позади них.

– Помогли они мне, сильно помогли! В одиночку задержали опасного преступника. Орлицы, ничего не скажешь! Без них мои обалдуи его бы еще невесть сколько времени ловили.

И дядя Толя в порыве чувств обнял девушек.

– К награде бы приставил вас обеих. Да не могу, не трудитесь вы у меня. А жаль, очень жаль. Может быть, подумаете?

– О чем?

– Ко мне в отдел работать пойдете. Я вас приглашаю.

– У нас же нет специального образования.

Но дядя Толя только рукой махнул:

– Образование – это для дураков. А умный человек сам до всего дойти способен, вот этой своей головой! – И дядя Толя постучал по своей собственной макушке, чтобы подруги уж точно поняли, кого именно он в первую очередь имеет в виду. Девушки вежливо поблагодарили и пообещали подумать. А что еще они могли сказать человеку, который, с одной стороны, спас их от темницы и несправедливого обвинения, но в то же время требовал, чтобы они за пару минут полностью и кардинально поменяли свою жизнь.

Глава 17

У себя дома подруги оказались только спустя три или даже три с половиной часа. Из полиции они поехали к Таракану, где несколько раз подробно пересказали ему и дяде Толе историю задержания Михаила Ерофеева. Дядя Толя хотел знать малейшие подробности расследования, проведенного подругами.

А еще через три дня все снова собрались там же и тем же составом, чтобы на сей раз выслушать рассказ самого дяди Толи о том, как закончилось это расследование.

Первым делом подруги поинтересовались, сознался ли Михаил в содеянном им зле. И дядя Толя не стал их томить:

– Не сразу, но парень сознался. Правда, произошло это лишь после того, как мы ознакомили его адвокатов с уликами против задержанного, и они посоветовали ему признаться и таким образом облегчить себе участь. Добровольное признание, плюс смягчающие обстоятельства, только так Михаил может надеяться на снисхождение суда.

– Интересно, какие могут быть смягчающие обстоятельства у человека, который задумал убить ребенка, – буркнула Леся.

– А ведь мы его совсем не подозревали, – поддержала ее Кира.

– Да, мы на его отца – господина Ерофеева и его компаньона – господина Кускова думали. А как те в беседе тет-а-тет признались, что человеческой крови на их руках нету и никогда не было, мы с них сразу все подозрения в убийстве или покушении на убийство и сняли.

– Про младшего Ерофеева, про Мишу, мы даже и не подумали.

– А он шустрей своего отца и его друга оказался.

– Понятно, те уже люди старые, свое пожили. А Миша до жизни жадный, ему всякие удовольствия подавай. А без денег, которые с акций им с отцом капают, что он из себя представлять будет? Вот Миша и задумал преступление. Да не одно, а сразу два.

– Убийство Федора точно на его совести.

– И покушение на жизнь Витальки.

– Да, мальчик мешал Михаилу чрезвычайно. Ведь именно внуку господин Терентьев обещал оставить свои акции и прочее наследство.

– Но прочее Мишу мало волновало. Ему лично нужны были акции завода. Он хотел, чтобы он и его отец остались на заводе в совете директоров. Тогда Миша мог бы и дальше кататься как сыр в масле. Всю тяжелую работу, что бы он там ни говорил, я уверена, делали господин Ерофеев с Кусковым. А Миша только болтался у них на подхвате, но имел при этом очень и очень хороший оклад, красивый кабинет и звучную должность. И терять все это он не хотел. В связи с этим Витальку надо было устранить.

– Да, Миша слышал предсмертную фразу господина Терентьева о том, что он поступил с Виолеттой несправедливо и что его завещание следует изменить. После этого господин Терентьев быстро умер, тем не менее уничтожив предварительно старое завещание. Нового завещания из наследников никто не видел и точно не представлял, о чем там шла речь. Поэтому каждый из них предполагал для себя самое худшее развитие событий. И Миша решил, что наибольшая опасность грозит ему от Витальки. Но пока Виолетта сидела тихо, о своих притязаниях не заявляла, то и Миша не дергался.

– Но затем ему становится известно, что Виолетта нанесла визит нотариусу, занимающемуся делом о наследстве господина Терентьева, и Миша понимает: дольше тянуть с принятием окончательного решения просто нельзя. Если он еще немного помедлит, то на суде Виталька будет признан единственным наследником. Возможно, что-то получат также родственники господина Терентьева – сестра, ее муж и сын. Но друзья и компаньоны господина Терентьева останутся с носом. Завещательные распоряжения в их адрес носят устный характер. Они нигде документально более не зафиксированы и, следовательно, на суде даже не будут приняты к рассмотрению.

– Миша любит обеспеченную жизнь, и он понимает: такую жизнь могут дать ему только акции завода, в становлении которого принимал активное участие его отец. Но также Миша понимает: ни отец, ни его друзья никогда не пойдут на убийство мальчика-наследника. И Миша решает действовать сам, на свой страх и риск. В качестве орудия преступления он избирает весьма оригинальный метод – воздушный шар.

– Нанятый Михаилом не слишком хорошо разбирающийся в людях Федор решает, что отвезти мальчика к его «дяде», с которым вздорная мать не позволяет ему видеться, не так уж и плохо. Особенно Федора впечатляет гонорар, который он должен получить за эту акцию. Стоит вспомнить, что любовница Федора – Марина постоянно попрекает своего мужчину тем, что он не зарабатывает денег. В такой ситуации Федор готов на многое, чтобы доказать свою состоятельность в качестве добытчика. А тут ему предлагают большие деньги за то, что в общем-то особенного значения не имеет. Ну, отвезет он мальчика к его «дяде». И что? Дядя мальчика не обидит. А Федор, когда его спросят, всегда может сказать: мальчик вылез из корзины первым, а потом убежал куда-то в лес. Опровергнуть слова Федора не смогут. Мальчика будут искать, потом он найдется, и все вообще будет в полном порядке. Максимум, Федора пожурят или пусть даже выгонят с работы из клуба аэронавтов. Так он и сам не больно-то рвется там работать. Тем более, если у него будут деньги, надобность в такой работе вообще отпадет.

Подобно многим недалеким и легкомысленным людям, Федор не задумывается о причине такой странной просьбы незнакомца. Жизнь видится ему в розовых тонах. Федор – идеалист по натуре. Он романтично ввязывается в драки, принимая сторону слабого, и совсем не думает, что этот человек, возможно, совсем не нуждается в поддержке и что бьют его совершенно справедливо. Нет, Федор всегда идеализирует ситуацию.

– И в данном случае он поступил в высшей степени неразумно. Будь на его месте другой человек, он бы задумался о причинах столь странной просьбы незнакомца на красной машине. Увезти мальчика на воздушном шаре в уединенное место, где заказчик уже будет ждать ребенка, а потом еще молчать о том, кто увез мальчика. Возможно, Федор нашел бы вместо денег свою гибель уже там в лесу, доставь он Витальку по назначению. Но сам Виталька спутал планы заговорщиков.

– Мальчик выпал из корзины! Ударился головой о машину Михаила!

– Звук был такой, что преступники сочли ребенка мертвым. Вмятина на капоте убеждает их: ребенку не выжить после такой аварии. В панике они разбегаются в разные стороны, а еще живой Виталька остается лежать один в лесу.

– Хорошо, что мы его быстро нашли!

– Хорошо-то хорошо, но для Михаила в этом нет ничего хорошего. Он еще не знает, что Виталька остался в живых. И поразмыслив, приходит к выводу, что его участие в этом деле должно остаться незамеченным. Единственный, кто может его выдать, это Федор. И Михаил приговаривает своего сообщника к смерти. Федор должен замолчать навсегда. Вместо денег сообщник получит кое-что другое.

– Итак, испуганный, но в то же время уверенный, что деньги он получит, Федор сидит на даче у любовницы и ждет, когда ему привезут гонорар. Он не сомневается, что деньги прибудут вовремя, ведь произошел форс-мажор, ребенок погиб. И заказчику необходимо, чтобы Федор молчал о нем. Но Миша не собирается больше платить, как и оставлять Федора в живых. Как только Федор избавляется от Марины, послав ее в город за совсем не нужным ему коньяком, на дачу приезжает Михаил. Он убивает Федора и скрывается с места преступления.

– И что же было дальше?

– Дальше очень довольный собой Михаил возвращается домой. А за дело берутся две сыщицы, которые еще не догадываются, что маленькому Витальке грозит нешуточная опасность. Они, как и прочие, полагают произошедшее несчастным случаем. И лишь смерть матери мальчика заставляет их иначе взглянуть на ситуацию.

– Но Виолетту убил совсем не Миша! – воскликнула Кира. – Ее убил Шариков! Неужели они тоже были в сговоре?

– Нет, эти двое действовали порознь. Но каждый из них боролся за наследство господина Терентьева.

– А Шариков-то тут с какого боку? – удивились девушки.

– Не скажите, Шариков имел серьезные шансы добраться до денег покойника через своего пасынка Витальку.

Усыновление мальчика было произведено законным порядком. Шариков получил возможность стать опекуном ребенка и распоряжаться деньгами мальчика вплоть до его совершеннолетия.

– И поэтому он убил Виолетту?

– Виолетта была родной матерью, а Шариков только приемным отцом. Конечно, суд бы это обязательно учел, и опекуншей Витальки и всех его капиталов со стопроцентной вероятностью была бы назначена Виолетта.

Так вот в чем была причина, заставившая Шарикова избавиться от жены! Он понимал, что жадная до денег супруга, едва получив в свои руки богатство свекра, ни минуты не задержится рядом с небогатым мужем.

– Сам Шариков не имел и гроша за душой. Дом, машина были взяты им в кредит. Пост в банке, который он занимал в последнее время, был тоже фиктивным. Да, Шариков получал на этом посту хорошие деньги, но долго такая лафа продлиться не могла. И он это понимал.

– Ведь Шариков не дурак.

– Об этом человеке и том, что с ним связано, будет отдельный разговор, – отмахнулся дядя Толя. – Финансовые аферы – это не мое ведомство, так что я тут могу говорить лишь понаслышке.

– Но Шариков – убийца. А это уже ваше ведомство, – тут же напомнили подруги старому сыщику, который лишь добродушно рассмеялся в ответ.

Выпитая на свежем воздухе водка и съеденный им вкусный шашлык сделали дядю Толю куда податливей, чем обычно. И все же подруги не сомневались, дядя Толя только прикидывается таким добряком, на самом деле ему палец в рот не клади. И информацию он выдает лишь ту, с которой уже снят гриф секретности.

– И Шариков отлично понимал: пока жива Виолетта, денег Витальки ему не видать. Как вы сказали, он далеко не дурак, хоть и пытается под него косить. И еще он понимал, что, если не поторопится воспользоваться предоставленным ему шансом, может угодить в тюрьму за совсем другое преступление, которого вовсе и не совершал.

– За финансовую аферу?

– За аферу, которую крутили за него другие люди.

– Значит, Шариков не виноват в махинациях, которые проводились с деньгами вкладчиков?

– В том, что касается дел его банка, Шариков полный ноль. Он даже не имеет специального экономического образования, никогда не работал бухгалтером. Он совершенно не разбирался в документах, которые подсовывали ему на подпись. Он ставил ее всюду, где этого требовали от него помощники. А те, проинструктированные истинными виновниками краха банка, старались вовсю.

Но как уже говорилось, Шариков был далеко не дурак. Может, излишней образованностью и подкованностью в экономических вопросах он и не отличался, зато был достаточно хитер. Он понял, что в банке он долго не задержится. И что Виталька – это его реальный шанс. Шариков собирался разбогатеть за счет пасынка. И Виолетта стала ему не нужна сразу же после процесса усыновления Витальки.

– Шариков мог бы убить ее на другой день, но он решил немного подождать, изобразить перед всеми огромную любовь к пасынку и супруге. И снять таким образом с себя всякие подозрения.

– И ему это удалось!

– Мы все считали, что хоть Шариков и скользкий тип, но жену свою он обожает. А вместе с ней и ребенка, и ее маму.

– Но все было далеко не так. Шариков лишь изображал видимость любви к супруге и ее родным. На самом деле он мечтал избавиться от них всех. И он точно знал, что ключ к будущему богатству находится у Витальки.

– Но откуда он это знал?

– Недалекая Виолетта растрепала мужу о том, что ее сын является фактически единственным наследником богатого заводчика. И пусть дед лишил внука наследства и содержания, но еще не все потеряно. Официально Виталька до сих пор является внуком господина Терентьева. И, значит, его наследником, если не будет другого завещательного распоряжения.

И Шариков решил действовать. Первым делом он велел Виолетте не соваться к родным Витальки. Таким образом, он вовсе не хотел оградить женщину от опасности. Он просто нейтрализовал ее возможную деятельность в этом направлении. При этом сам Шариков умудрился сделать много шагов, которые в конечном итоге подвели его прямо к наследству господина Терентьева.

– Первым делом он усыновил ребенка и прилюдно демонстрировал любовь к мальчику, такую явную, что нашлось бы много свидетелей, которые бы свидетельствовали, что Шариков запросто может стать опекуном ребенка.

Одновременно с этим у Шарикова начинаются проблемы в банке. Финансовая афера, которая крутится от его имени, обретает вес и объем. На Шарикова оказывают давление, требуют все новых и новых подписей под документами.

Давят не только на него, но и на его заместителя Барсукова и его супругу, которая также работает в банке и имеет понятие о том, что в нем происходит. Эти двое, в отличие от самого Шарикова, прекрасно понимают суть происходящего. Они не желают быть козлами отпущения и активно противятся этому. Поэтому один отправляется к праотцам, а тело второй до сих пор не найдено. Но не надо обольщаться, она либо и сама в деле, находится на стороне преступников, что выглядит лично для меня маловероятным, либо мертва, что куда более вероятно.

Итак, Барсуков погиб. Его жена похищена. А Шариков, не имея понятия о том, что втайне от него Виолетта сходила к нотариусу, который занимался завещанием господина Терентьева, чем привела остальных наследников в состояние, близкое к панике, искренне считает все случившееся с Виталькой еще одной акцией устрашения его лично.

– Только по этой причине на документах, позволивших украсть деньги вкладчиков с их счетов, появились подписи Шарикова, которые первоначально он ставить не хотел. От этого же его отговаривали Барсуков и его супруга.

Но эти двое мертвы. Виталька едва не погиб. И Шариков полагает, что все случившееся с пасынком – это действия тех людей, с которыми он связан по делам банка. Шариков понимает, если он будет противиться этим людям, они его убьют. Он ставит подписи под всеми документами и ждет, чем это закончится для него лично.

– Это закончилось арестом!

– Да, Шарикову не повезло. Ему не хватило всего недели или даже меньше, чтобы стать законным опекуном Витальки и хозяином всех его денег. Финансовая афера в банке Шарикова не имела и не имеет никакого отношения к преступлению, совершенному против мальчика. Так что стань Шариков опекуном еще до следствия о хищениях в банке, он бы получил все деньги пасынка в свои жадные руки. Мог бы спокойно сесть за решетку на несколько лет, а потом выйти и стать очень богатым человеком.

– А теперь?..

– Человек, находящийся под следствием, вряд ли может рассчитывать на то, что суд признает его достойным опекуном несовершеннолетнего ребенка. Хотя Шариков, надо отдать должное его прыти, сделал очень много, чтобы подобраться к наследству господина Терентьева очень и очень близко.

– Ну да, даже свою жену убил!

– Не только, – помотал головой дядя Толя. – Шариков еще подкупил всех слуг в доме господина Терентьева. Пока его супруга бездумно тратила деньги на меха, туалеты и бриллианты, проводя все свое время в магазинах или салонах красоты, Шариков неустанно работал в направлении того, чтобы обогатиться за счет Витальки.

– И кого же подкупил Шариков?

– Всех троих слуг, с которыми вы познакомились в доме у Чижиковых.

– Андрея, Изольду и Валерию?

– Думаете, почему они не уходили из дома господина Терентьева? Их удерживала там обещанная Шариковым награда.

– А награда была обещана за найденное завещание господина Терентьева?

– Да. И Шарикова устроил бы любой вариант завещания. Ведь оно не было заверено у нотариуса должным образом, значит, если бы его содержимое было невыгодно для пасынка и для него самого, Шариков мог бы просто его уничтожить.

– Или найти человека, который бы переписал завещание для него.

– Учитывая, какой пройдоха этот наш бывший банкир, запросто, – снова согласился с девушками дядя Толя. – Но не это самое важное.

– А что?

– Вы помните падение Валерии с лестницы?

– Да, – смущенно переглянулись подруги. – Очень хорошо помним. У нас даже в связи с этим возникло подозрение на одного человека…

– Ну-ка, любопытно будет послушать, – заинтересовался старый сыщик. – И на кого же вы подумали?

– Бывший муж Валерии… Он такой грубиян и хам!

– Грубиян, – согласился дядя Толя. – И хам, все верно. Но свою бывшую супругу он не убивал.

– Нет?

– Это сделал другой человек.

Но подруги услышали главное.

– Значит, Валерию все-таки столкнули с лестницы, она не сама упала сверху!

– Нет конечно. С чего ей падать в доме, где каждый сантиметр поверхности был ей знаком куда лучше, чем всем остальным вместе взятым? Служанка свалилась не сама, ее столкнул человек, который хорошо знал, что той ночью женщина не будет спать. Она дождется, пока улягутся и заснут сами Чижиковы, а потом отправится шастать по дому.

– И кто же был этот человек?

– Сами подумайте. Шариков нанял для поисков завещания троих слуг – Изольду, Андрея и саму Валерию. Следовательно, эти трое и знали, что ночью Валерия спать не будет, а отправится в очередной вояж по дому на поиски завещания.

– Изольда! – ахнули подруги. – Нет, невозможно, никогда бы на нее не подумали.

– Она так сокрушалась, обнаружив Валерию мертвой.

– Мы полагали, что Изольда последний человек, который столкнул бы Валерию с лестницы.

Но тут Таракан счел нужным прочитать подругам небольшую нотацию:

– Не всегда женские слезы искренни, – произнес он с таким серьезным видом, словно открывал подругам целую новую Вселенную.

– Значит, Изольда? – повернулись девушки к дяде Толе, но тот покачал головой.

– Нет.

– Нет?

– Это сделал Андрей.

– Не может быть! – поразилась Леся. – Андрей не ночевал в ту ночь в доме Чижиковых! Его с нами не было!

– С чего ты это взяла?

– С чего?.. Так я ведь столкнулась с ним в дверях. Он уходил из дома, когда я возвращалась со свидания с Мишей.

– И что с того? Разве, уйдя, Андрей не мог потом вернуться и проникнуть в дом снова? За эти годы у него было достаточно времени, чтобы сделать дубликаты ключей от всех помещений. Он ориентировался в доме немногим хуже Валерии. Он вернулся и сделал то, ради чего пришел. Столкнул Валерию с лестницы.

– Но зачем? Зачем Андрею убивать Валерию?

– А вот это уже другой вопрос. В самом деле, зачем?

– Вроде бы они были в одной лодке. Как вы говорите, все трое дружно искали завещание господина Терентьева, надеясь, что им будет за это обещанная Шариковым премия.

– И не только премия, но и ежемесячные отчисления, которые и держали этих троих в доме своего бывшего хозяина, несмотря на крайнюю прижимистость новой хозяйки и грубость солдафона Чижикова.

– Тем более! Зачем Андрей толкнул Валерию?

– Это было его заданием. Проверкой на прочность.

– И кто же его проверял?

– Шариков.

– Но ведь Шариков платил Валерии. Она была его сообщницей. Как и Андрей!

Подруги совсем запутались. И дядя Толя, сжалившись над ними, пришел на помощь:

– Дело в том, что Валерия во время своих поисков завещательного распоряжения господина Терентьева наткнулась на другие крайне любопытные бумаги.

– Да, она нам что-то такое говорила, – вспомнили девушки. – Она даже собиралась сыграть в какую-то свою игру.

– Вот видите! Она вам призналась!

– Только в чем именно она нам призналась? Мы не понимаем.

– Валерия нашла те самые фотографии, которые прислала Виолетта своему свекру. Фотографии Витальки – внука господина Терентьева.

– Ну и что? Фотографии как фотографии. За что же тут убивать?

– Нет, не скажите. Фотографии-то были совсем особенные. Это были такие снимки, что они заставили господина Терентьева усомниться в однажды принятом им решении. Старик вновь начал думать, что Виталька может быть его родным внуком. И, следовательно, старик, чувствуя, что ему уже недолго осталось, поторопился изменить завещание, сделав оговорку в пользу мальчика.

– И что же это за особенные такие фотографии?

– На этих фотографиях на теле у мальчика видно отчетливое родимое пятно. Такое пятно было у самого господина Терентьева, у его сына и у многих других мужчин в роду. Оно находилось в области паха. И поэтому непосвященным лицам о нем было ничего не известно. Виолетта прислала господину Терентьеву фотографии голенького Витальки – она его сфотографировала за игрой в песочек на пляже, и старик понял, что поторопился со своим решением. У мальчика имелось пятно в том же месте, где и у него самого.

– И как же собиралась использовать эти фотографии Валерия?

– Да очень просто. Никакого родимого пятна в этой области у Витальки нет и не было. Фотографии были подделкой, которую по совету мужа и с его помощью сфабриковала Виолетта. И Валерия узнала об этом.

– Каким же образом? Она что, устроилась нянькой в дом Шарикова и подсмотрела за ребенком, когда он купался в ванне или переодевался ко сну?

– Очень близко. Только не она сама, а ее знакомая устроилась в дом к Шариковым временной прислугой. Она-то и рассказала нам про интерес покойницы к родимому пятну в интимном месте мальчика. Отталкиваясь от этого, мы обыскали вещи покойницы, нашли в тумбочке упомянутые фотографии, черновики писем к Шарикову, и поняли, что женщина пыталась воспользоваться этими фотографиями и сведениями с целью личного обогащения.

– Она шантажировала Шарикова?

– Попыталась это сделать. Но Шариков мигом пресек эти поползновения. Он рассудил, что раз Валерия стала опасна, то ее надо уничтожить. А заодно припугнуть и двух других своих компаньонов, чтобы не слишком наглели и искали шустрее.

– И Шариков велел Андрею взять на себя грязную работу?

– Именно так.

– Но зачем же Андрей согласился?

– Андрей очень любит деньги.

– Деньги все любят, но не все убивают за них.

– А еще Шариков его припугнул. Поставил парню ультиматум: либо тот избавляется от Валерии и твердо встает на сторону Шарикова, либо Шариков найдет способ избавиться от них обоих. Предатели и двурушники ему не нужны.

– Да, Андрей скользкий. Он и с ними дружил, мы думали, он на нашей стороне, целиком и полностью против Чижиковых. А потом узнали, что он и с ними дружит.

– Вот и Шариков почувствовал в Андрее родственную душу, что ему совсем не понравилось. Он решил заставить парня встать на его сторону целиком и полностью. Андрей испугался за свою жизнь и выполнил указание Шарикова.

– Значит, Андрей столкнул Валерию с лестницы, чтобы выслужиться перед Шариковым?

– Ему была обещана за это награда. Вот он и подсуетился.

– Но как же так? Ведь мы нашли на площадке второго этажа пистолет Чижикова! Поэтому мы и думали на него!

– Пистолет? – вздрогнул дядя Толя.

– Зажигалку в виде пистолета.

– А-а-а… – заметно расслабился сыщик. – Что же, про зажигалку я могу сказать, ее подбросил туда Андрей. Он очень удивился, когда мы пришли к нему, чтобы арестовать. Заявил, что виноват во всем господин Чижиков. Что у него были трения с прислугой, которая требовала жалованья, а хозяин не хотел платить. Кстати, он нам намекнул, чтобы мы хорошенько поискали, на месте преступления должны быть улики против хозяина. К примеру, одна из его личных зажигалок, которые он всюду таскает с собой.

– Вот и нет! Чижиков курит только в одном месте, в зимнем саду. Там и лежат все его зажигалки. А эта вдруг оказалась на втором этаже. Мы еще удивились, откуда она там взялась.

– Ее принес Андрей, чтобы навести следствие на мысль, что в падении Валерии виноват Чижиков.

– Какой Андрей все-таки противный! Делал вид, что дружит с человеком, а сам гадит ему вовсю!

– Но если Андрей принес наверх эту зажигалку, то кто же ее унес оттуда?

– В содеянном признался Костя.

– Костя? Сын Чижиковых?

– Он тоже поднялся на второй этаж, увидел там лежащую зажигалку отца и отнес ее обратно в зимний сад. Костя дурачок, но ему очень хочется, чтобы родители когда-нибудь оценили его ум и смекалку. Этих качеств у парня нет и в помине, зато полно других, не менее ценных. Доброта, искренность, простодушие. Но мы всегда рвемся к недостижимым высотам, поэтому Костя старается при любой возможности продемонстрировать родителям свой, как он полагает, ум. Так что зажигалку отца отнес на место он. Костя надеялся, что его похвалят за аккуратность и наблюдательность.

– И он угадал! Если бы не сын, Чижикову пришлось бы много времени провести в КПЗ, доказывая, что он ни в чем не виноват.

– Да уж, деньки у мужика были бы еще те, – легко согласился с мнением Леси и дядя Толя. – Так что иной раз дурак в семье совсем не худший ее член.

И подруги не стали спорить. Недалекий Костя был куда душевней, проще да и лучше, чем многие умные «гении» этой истории. Шариков, убивший собственную жену с целью завладеть деньгами пасынка. Андрей, перешагнувший черту, отделяющую честного человека от преступника из жажды наживы. И, наконец, Миша, тоже далеко не глупый человек, но позволивший себе из-за денег покуситься на жизнь маленького ребенка.

Глава 18

Таким образом, эта история закончилась для подруг нравоучительным уроком. Ум не всегда лучше простоты. Извращенный и жестокий ум способен довести человека до беды. И напротив, искренность и простота способны сделать человека очень счастливым да еще спасти его близких от многих проблем и несчастий.

Но пока подруги с нетерпением ждали того дня, на который было назначено заседание суда, им не давал покоя вопрос, чем же все-таки все закончится? И вот этот день наступил. Диск с завещанием господина Терентьева был заранее передан судьям и внимательно ими изучен.

После этого были выслушаны несколько свидетелей. Виолетта и Валерия не могли присутствовать по понятной причине. То же самое касалось и Андрея, Михаила и самого Шарикова. Эти бы нашли, что сказать, да вот только суд не захотел выслушивать лживые показания преступников.

Заслушали показания Изольды, которая не в лучших красках описала своих новых хозяев – Чижиковых, обвинив тех в стяжательстве. Елена Николаевна выглядела такой пораженной, словно не верила своим ушам.

– Ни копейки ты от меня больше не увидишь! – прошипела она Изольде, когда та направлялась на свое место. – Ничего из своего жалованья не увидишь.

– А подавись ты! Я уже плевками в суп с тобой сполна расплатилась. Вкусный был супчик-то? Наваристый? Как ты любишь, с харчком!

– Ах, ты дрянь!..

Между готовыми сцепиться женщинами встал Чижиков. И затем было вынесено предварительное решение суда.

– Если душеприказчик требует провести генетическую экспертизу ДНК своего внука, то так и следует поступить. Если экспертиза пройдет благополучно, то Виталий будет признан законным наследником и все имущество достанется ему. Пока что он получает деньги, которые по завещанию обещаны его матери, но которыми может распорядиться законный опекун ребенка – его бабушка.

Итак, сто тысяч долларов должны были помочь Софье Георгиевне и Витальке продержаться какое-то время. После смерти Виолетты и ареста Шарикова другой поддержке у этих двоих было взяться неоткуда. Впрочем, Софья Георгиевна клялась и божилась, что ее дочь была верна своему мужу. И едва не выцарапала глаза красивому смуглому парню – охраннику из дома господина Терентьева, который заикнулся на суде о том, что с женой сына хозяина у него был длительный и бурный роман.

Что касается Изольды, то она свои деньги получила без всяких проблем. А вот с суммой, которая по завещанию причиталась Валерии, возникла проблема. Сама женщина не имела наследников, которым могли быть переданы ее деньги. В зал заседания заявился Георгий, бывший муж убитой. Но суд не счел его родство с покойной достаточно близким. И Георгий, сквернословя и обвиняя судей в подкупе, покинул зал суда.

Ну а что до главных участников процесса, то до принятия окончательного решения всем претендентам на наследство господина Терентьева предлагалось продолжить заниматься своими делами.

Таким образом, Чижиковы оставались жить в доме господина Терентьева, им выплачивались деньги на его содержание. Господин Ерофеев-старший и его компаньон господин Кусков тоже могли продолжить трудиться на благо кирпичного завода. Только доходы с акций господина Терентьева теперь шли на отдельный счет, который был создан по распоряжению суда до ожидания ответа генетической экспертизы Витальки и его родителей.

Так что все они – и Чижиковы, и акционеры – могли считать себя победителями, ведь подруги точно знали: экспертиза ДНК, способная сделать Витальку полноправным наследником, не подтвердит отцовство Николая. Поддельные фотографии, которые прислала своему свекру Виолетта, возможно, и могли обмануть желающего обмануться одинокого старика, но никак не могли повлиять на решение суда.

– Вот так, началось все со слона, а закончилось тумбочкой, – сказала Леся, выходя из зала заседания.

Кира с изумлением вытаращилась на нее:

– Слон – это понятно, это воздушный шар, на котором преступники планировали похитить Витальку. А тумбочка? К чему тут тумбочка?

– Та самая тумбочка Валерии, где следователь нашел фотографии голенького Витальки с поддельным родимым пятном и другой обнаруженный служанкой компромат на Шарикова и Виолетту.

– А-а-а… теперь понятно.

И Кира в очередной раз подумала, что мозг ее подруги работает как-то иначе, нежели у всех других людей. Надо же додуматься, слон и тумбочка. Сама Кира никогда не связала бы воедино эти две совершенно разные вещи.

Что касается Андрея, Миши и господина Шарикова, то суды над ними состоялись в разное время. Но всем им предстоит теперь провести долгие годы за решеткой, лишившись не только денег, но и свободы. Никого из них подругам не жалко. Все трое получили по заслугам. Андрей и вовсе вызывал теперь у девушек чувство брезгливости. Нельзя же быть таким лицемерным и подлым.

А ведь Андрей был самым гнусным обманщиком из всех троих. Он так виртуозно втирался в доверие к людям, уверяя их в своей преданности. Он «пел» подругам, что он ненавидит Чижиковых. И в то же время всячески выслуживался перед последними. Он даже вместе с ними звонил Виолетте, требуя, чтобы женщина сидела тихо и с правами своего сына не высовывалась.

Ну а Чижиковых, в свою очередь, Андрей собирался предать, найдя и передав завещание не им, а Шарикову.

– И я уверена, того же Шарикова Андрей бы тоже предал, как он предал Валерию. Только представься ему такая возможность, он и глазом бы не моргнул. Избавился бы от всех, лишь бы самому продвинуться вперед к богатству.

Что касается Шарикова, то его поступок подруг даже не удивил. Они ожидали нечто подобное от «банкира». Шариков их не разочаровал, постарался оправдать доверие. И даже перестарался.

Про третьего преступника – Мишу – подруги предпочитали не говорить и не вспоминать. Леся очень болезненно восприняла тот факт, что и этот ее кавалер оказался злодеем.

– Что же меня все на подонков-то тянет, – лишь однажды пожаловалась она Кире.

– Хуже даже не это, а то, что их к тебе тоже словно магнитом тянет. Помнишь, что крикнул Миша, когда его уводили?

– Не говори этого!

– Он крикнул: «Я к тебе вернусь!» И между прочим, вернуться обещал не он один!

Леся в ответ только вздохнула. Она знала, о чем говорит ее подруга. В тюрьмах нашей страны, в разных ее уголках сидело уже достаточно бывших «женихов» Леси. Некоторые из них сидели уже давно, их сроки были на исходе. И в связи с этим Лесе иной раз невольно приходила в голову мысль, а что же она будет делать, когда ее «женихи» начнут освобождаться один за другим?

Как ей предстоит избавляться от «женихов»? И сможет ли она это вообще осилить? Или же им с Кирой придется превратить свой чудный коттеджик в некое подобие исправительного заведения для бывших уголовников? Вряд ли их соседи и знакомые одобрят такое решение. И значит, им всем, подругам и «женихам», придется переезжать. А дело это хлопотливое и сложное, особенно когда тебе так хорошо в одном месте и ты прочно пустил уже корни.

Content

Дарья Калинина
Дело гангстера боится

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18