Фестский диск

Проблемы дешифровки

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемый читателям сборник статей отражает содержание четырех докладов, из которых один был прочитан на открытом заседании кафедры классической филологии Ленинградского университета, посвященном памяти моего учителя — Ивана Ивановича Толстого, в октябре 1968 года, а три сделаны в Томском (1970), Московском (1979) и Львовском (1983) университетах.

В 1982 г., по просьбе Вяч. Вс. Иванова, я направил эти 3 статьи для подготавливаемого им сборника работ по Фестскому диску (ФД). К сожалению, сборник не состоялся, а мои попытки вернуть статьи не увенчались успехом. Прошедшие 17 лет, надеюсь, дают мне право опубликовать свои работы в издательстве Санкт-Петербургского университета.

За последние годы вышло большое количество публикаций о ФД. Однако ничего принципиально нового они, как правило, не содержат. Мнения по такому важному вопросу, как направление чтения текста на ФД, разделились примерно поровну. А это значит, что около 50% всех работ с «чтением» и «переводом» текста ФД в этом отношении полностью лишены какой-либо научной ценности. Идентификации знаков ФД, как правило, проводятся субъективно и произвольно — с целью получить «чтения» на каком-либо (обычно заранее намеченном) языке. В одном из своих выступлений А. М. Кондратов заявил, что на том научном уровне, на котором авторы практически всех дешифровок «читают» текст ФД, он готов «прочитать» этот текст на любом языке, который ему будет предложен. Однако большое количество специалистов разного профиля и особенно дилетантов продолжают предлагать все новые и новые «чтения» текста ФД. Причем каждый их них глубоко убежден, что из многих десятков предложенных «чтений» именно ему, и только ему, удалось постичь тайну ФД.

Ко мне неоднократно обращались авторы, абсолютно уверенные в том, что им удалось дешифровать надпись на ФД. Когда, не желая обидеть резкой, но справедливой оценкой работы одного такого автора, я в мягкой форме начал: «По-моему, Ваша гипотеза нуждается…», — мой собеседник довольно резко прервал меня: «Это — не гипотеза, это — великое открытие». Разумеется, после этого продолжать разговор не имело смысла…

Большинство осторожных исследователей считают, что ФД в настоящее время, пока не будут обнаружены какие-то иные тексты, недешифруем. Что же касается авторов многочисленных «переводов» ФД, то, как заметил один из его исследователей, «каждый, кто претендует на то, что ему удалось дешифровать текст, состоящий всего из 241 знака неалфавитного письма, должен быть готовым к тому, что его гениальность останется непризнанной, пока не будут найдены более значительные по объему тексты».[1] Вот почему издательства иногда просто не принимают работ по дешифровке ФД (как Французская Академия наук перестала в свое время принимать работы изобретателей perpetuum mobile). И авторы нередко издают свои сочинения самостоятельно.[2]

Уже после отправки статей для их публикации в Москве мне удалось ознакомиться с обстоятельной работой, опубликованной Исследовательским институтом вычислительной техники и автоматизации Венгерской Академии наук.[3] Авторы, пользуясь методом математической статистики, делают ряд интересных наблюдений и выводов о структуре ФД. В частности, они приходят к выводу о правостороннем чтении ФД. «Конечно, — пишут они, — абсолютная уверенность (в этом. — Ю. О.) может быть достигнута только в том случае, если дешифровка окажется успешной» (p. 21). Но получилось так, что именно «дешифровка» полностью дискредитировала верный вывод о направлении штамповки и чтения ФД. Авторы считают, что надпись на диске представляет собой текст, связанный с церемонией древних инициаций (p. 43). Вот некоторые образцы предложенных венгерскими исследователями «переводов» текста ФД: “Thrust the phallus… thrust the erected member of the One with the big phallus” (p. 52). Или: “Vagina and phallus should throb in rhythm, let us piece them together” (p. 53). Позволю себе оставить эти «переводы» без комментариев. Они, в плане их правдоподобности или убедительности, нисколько не лучше и не хуже всех других «переводов» надписи на ФД.

Склонная к псевдонаучным гипотезам и сенсациям периодическая печать и разного рода научно-популярные издания очень часто под рубриками «Чудеса и приключения», «Научные открытия», «Поиски и гипотезы» и т. п. публикуют всякую ненаучную галиматью. Не обошли они своим вниманием и загадку Фестского диска, а также — шире — древнейшую историю Крита и минойскую цивилизацию. Приведу из множества только один пример.

В газете «Советская Россия» от 29 апреля 1984 г. была опубликована статья О. Плахотной «Праславяне на Крите?» — о наивной и совершенно фантастической гипотезе Г. С. Гриневича. «Племя (народ) русичей, — гово рится в статье, — вынуждено было оставить свою прежнюю Родину — Русиюнию (Русь — Рысь)… Новую Родину русичи обрели на Крите». Автору следовало хотя бы знать, что праславяне — это предки всех славян (и западных, и южных, и восточных), а не только русских. И вопрос, который был поставлен в статье — «Где находилась Русь четыре тысячи лет назад?», — звучит не менее нелепо, чем вопрос о том, где четыре тысячи лет назад находилась Франция или Болгария. Кстати, подобный же вопрос, поставленный одним нашим писателем, привел его к выводу о том, что «русичей» в догомеровскую эпоху следует искать не на Крите, а под Троей. В частности, Ахилла этот писатель объявил «русским князем из-под Керчи». А в XIX веке писали, что другой герой древнегреческого эпоса — Менелай — вообще изъяснялся только по-русски. На него якобы греки под Троей были разгневаны, так как из-за его неверной жены Елены они были вынуждены 10 лет осаждать Трою — вдали от родного дома. Обращаясь к тому или иному греческому воину (по-русски!) Менелай будто бы просил его: «Ты мя не лай» (= не ругай меня). Отсюда — и его имя(!).

К сожалению, публикация статьи «Праславяне на Крите?» дана под рубрикой «Авторитетное мнение» со ссылкой на положительный отзыв ученого с весьма почтенными степенями. Между тем ложнопатриотические тенденции, отраженные в известной формуле «Россия — родина слонов», еще в XIX веке были осуждены выдающимся специалистом по русскому и славянскому языкознанию Ф. И. Буслаевым. «Славянские фанатики, — писал он, — вместе с Данковским греческий текст Гомера читали с славянским словарем и с славянскою грамматикою, почитая певца Илиады своим соотечественником, или вместе с Коляром пробегали по этрусским и римским развалинам, отыскивая под ними следы древнейшей цивилизации славянской».[4] Если надпись на ФД предлагали читать по-лувийски, по-фински, по-семитски, то почему бы не попробовать прочитать ее по-русски? Пытался же один «дешифровщик» читать недешифрованную карийскую надпись… по-украински, обнаружив в ней «украинское» имя Микифор!

Анализируя текст ФД, нужно ставить перед собой достижимые и вполне конкретные задачи. В настоящей работе использованы прекрасные фотографии Жана-Пьера Оливье.[5] В Приложении даны фотографии обеих сторон ФД и его прориси в натуральную величину, увеличенные вдвое наиболее важные сегменты (слова) ФД, а также — в тройном увеличении — несколько изображений знаков ФД. Кроме того, в Приложении есть фотографии обеих сторон ФД, опубликованные Луиджи Пернье в журнале “Ausonia”. Эти фотографии были сделаны с освещением под другим углом, они важны для сравнения наиболее сложных мест с фотографиями Ж.‑П. Оливье.

В заключение нужно отметить, что интерес к ФД не ослабевает не только на Западе, но также в России и на Украине, о чем, в частности, свидетельствует публикация двух книг, вышедших за короткий промежуток времени — с 1996 по 1998 год.[6]

КРИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР РАБОТ О ФЕСТСКОМ ДИСКЕ

Вот уже почти три четверти века загадка Фестского диска (ФД) вдохновляет фантазию многочисленных энтузиастов — как среди ученых, так и среди любителей. Общая черта, объединяющая и тех, и других, — это непоколебимая вера авторов в то, что именно им, а не кому-либо другому удалось проникнуть в тайну ФД. Но появляются всё новые и новые «дешифровки», отвергающие все предыдущие толкования и претендующие на «великое открытие», однако не было еще ни одного автора, «дешифровка» которого получила хотя бы частичное признание.

Имеющаяся литература о ФД весьма обширна. В «Библиографии крито-микенской эпиграфики» Э. Грумаха список работ о ФД, вышедших до 1965 года, занимает более 10 страниц текста.[7] За последние 30 с лишним лет количество этих работ продолжало расти как снежный ком: за это время вышло множество книг и статей о ФД. Только в одном журнале “Kadmos”, издающемся лишь с 1962 года, было опубликовано более 20 статей о ФД. Характерной особенностью многих работ о ФД является неумеренная увлеченность, порой доходящая до маниакальности. Так, одна из авторов писала, что наиболее трудные места были дешифрованы ею с помощью самого великого Шелли, который являлся к исследовательнице во сне в образе золотого змея.[8] Видимо, ФД в этом отношении может занять достойное место в одном ряду с теоремой Ферма, квадратурой круга и perpetuum mobile.

Одним из следствий такого чрезмерного увлечения является плохое знание литературы о ФД, характерное для большинства авторов. Так, почти во всех работах утверждается, что первая публикация ФД была осуществлена Л. Пернье в журнале “Ausonia” за 1908 год. На самом деле, соответствующая статья, подписанная автором 12 января 1909 г., вышла лишь в 1909 г.,[9] а первая публикация того же автора появилась в 1908 г. в октябрьском номере “Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei”.[10] Другой пример. В 1971 г. в упомянутом выше солидном журнале “Kadmos” была опубликована статья Г. Хеккера и Э. Шеллера под названием «Новый аргумент в пользу правостороннего чтения Фестского диска».[11] Этот «новый» аргумент в краткой (и в менее убедительной) форме повторял то, что на 9 лет ранее было изложено в обстоятельной работе Г. Эфрона.[12]

Совершенно очевидно, что из всех предложенных (и даже шире — из всех возможных) дешифровок ФД только одна может быть верной, а все остальные — безусловно ошибочные. Более того, можно с достаточной уверенностью считать, что этой единственно верной дешифровки ФД мы пока не знаем, а поэтому все без исключения предложенные до сих пор дешифровки ошибочны. Значит ли это, что всё написанное о ФД представляет собой, образно выражаясь, «макулатуру»? Отнюдь нет. Целый ряд вопросов, связанных с анализом ФД, можно считать решенными или близкими к решению. Так, силлабический характер письменности ФД можно считать доказанным (еще в работах первых его исследователей). Мало кто сомневается в наши дни также в местном происхождении ФД, в его принадлежности к эгейской культуре (раньше считали, что ФД был импортирован из Ливии или Анатолии). Многое сделано в области анализа техники штамповки знаков, следов корректур в тексте ФД. Полагаю, что может быть положительно решен вопрос о направлении штамповки и чтения текста ФД. Вместе с тем многие важнейшие вопросы, связанные с изучением ФД, до сих пор остаются нерешенными.

Прежде всего, в имеющихся работах царит полный хаос при определении языковой принадлежности ФД: греческий и баскский, минойский и финский, карийский и тюркский, латинский и хетто-лувийский, семитский и ранне-индо-иранский… Далеко не уверен, что этот перечень исчерпывает все предложенные на этот счет гипотезы.

Ключ к раскрытию фонетического содержания знаков ФД пытались искать в египетских иероглифах, в иероглифическом лувийском, в сопоставлениях со знаками линейного письма А и Б — сопоставляя то ли их форму, то ли частотность употребления.

Наконец, о содержании ФД также высказывались самые различные предположения: это — «победный гимн» (А. Эванс),[13] «древнейшая в мире музыка» (Ф. Рид),[14] «гимн в честь Зевса и Миноса» (Э. Шертель),[15] «астрономический календарь» (Л. Померанс),[16] «культовый календарь» (О. и М. Нойс),[17] «список минойских правителей Крита» (А. А. Молчанов),[18] «фармацевтический справочник» (Л. Либман),[19] «сообщение об исторических событиях в малой Азии» (В. Георгиев)[20] и т. д., и т. п. Разумеется, все эти догадки можно считать более или менее равноценными в том смысле, что ни одна из них не имеет под собой надежно аргументированной базы.

А. Кобер, внесшая немалый вклад в дешифровку линейного письма Б, когда-то писала: «В связи с минойской письменностью часто говорят, что неизвестный язык, написанный неизвестным письмом, не может быть дешифрован. Это — оптимистическая оценка ситуации, ибо мы имеем дело с тремя неизвестными: языком, письменностью и содержанием».[21] Приведенные выше примеры наглядно свидетельствуют, что по всем трем неизвестным среди исследователей ФД царит полнейшее разногласие. К тому же, в случае с ФД к трем неизвестным, отмеченным А. Кобер, присоединяется четвертое неизвестное: направление чтения. А это вносит существенные коррективы в оценку отдельных «дешифровок». Так, например, и Б. Шварц,[22] и Г. Эфрон считают, что ФД написан по-гречески, но «читают» они его при этом… в разных направлениях. В. Георгиев и С. Девис[23] предполагают, что ФД следует читать по-хеттски или по-лувийски, оба сопоставляют знаки ФД со знаками иероглифического лувийского, а также со знаками линейного письма А и Б, оба, наконец, пользуются акрофоническим принципом. Отстаивая по всем этим пунктам весьма близкие методологические позиции, В. Георгиев и С. Девис также «читают» ФД в разных направлениях.

Не имея возможности говорить о большом количестве работ по дешифровке ФД, я позволю себе остановиться только на двух таких попытках. Одна из них предпринята хорошо известным современным индоевропеистом академиком В. И. Георгиевым (публикации 1976 и 1979 г.), другая — нашим молодым соотечественником А. А. Молчановым (1980 г.), см. примеч. 14 и [12].

Работа В. Георгиева базируется на гипотезе о наличии лувийского субстрата на Крите. Сама эта гипотеза, наиболее детально изложенная в работах Л. Палмера и А. Хойбека (последний писал о хеттском субстрате), была подвергнута весьма резкой критике (вплоть до употребления терминов «панлувианизм» и «лувиомания») в работах целого ряда ведущих археологов и лингвистов.[24] Это делает исходные позиции В. Георгиева весьма шаткими. Но поскольку нельзя на 100% отрицать возможность импортного происхождения ФД, допустим, что надпись на нем действительно сделана (как это считает В. Георгиев) по-лувийски.

В. Георгиев читает ФД от центра к периферии, хотя специально на вопросе о направлении чтения почти не останавливается, считая, что лучше всего на этот вопрос может ответить сама дешифровка.[25]

Фонетическое содержание знаков ФД В. Георгиев определяет следующими принципами:

а) частотность употребления знаков;

б) идентичность со знаками иероглифического лувийского силлабария и критского линейного письма;

в) акрофонический принцип;

г) возможность прочтения лувийского слова.[26]

Ни один из этих принципов не является новым, а с их совокупностью можно встретиться, например, в работах С. Девиса. Нужно сказать, что все эти принципы или непригодны для дешифровки текста ФД, или нарушаются самим автором и используются совершенно произвольно. При обсуждении доклада В. Георгиева на микенском коллоквиуме в Женеве (в Ереване в 1976 г. его доклад вообще не обсуждался) против применения акрофонического принципа при дешифровке незнакомого текста резко выступал Э. Беннетт. Он заявил, что если даже признать акрофонию в качестве истоков происхождения той или иной письменности, то акрофонический принцип совершенно неприемлем при дешифровке.[27] В самом деле, возьмем знаки ФД (см. табл. на с. 23). Что на них изображено? Например, знак 7. Одни считают, что это — женская грудь, другие — шапка. Знак 9 — это тиара, тесло или лемех, знак 10 — опахало или стрела, знак 12 — диск, стол для возлияний, щит, хлеб, знак 13 — палица, кипарис, знак 14 — горы, ярмо, знак 21 — гребень, грабли, план дома, знак 23 — молоток, колонна, знак 29 — кошка, собака, львица и т. д. Изображения шести-семи предметов — совсем неясны. Однако и с «ясными» знаками дело обстоит совсем не так просто. Например, знаки 32 и 33 — это ‘птица’ и ‘рыба’ вообще или какие-то их конкретные названия? Знак 2 — это ‘человек’, ‘голова’, ‘вождь’, ‘царь’, ‘воин’, ‘жрец’ или название неизвестного нам украшения на голове? В итоге ни один из 45 знаков ФД не может быть назван с полной уверенностью (я уже не говорю о факте наличия синонимии в языках). А отсюда — почти полный произвол исследователя при установлении фонетического содержания знаков с помощью акрофонического принципа. Этот произвол еще более усиливается тем обстоятельством, что В. Георгиев опирается то на лувийский язык (знаки 3, 5, 10 и др.), то на хеттский (знаки 4, 12, 16 и др.), то на греческий или догреческий (знаки 8, 13, 14, 17, 25, 26 (рог быка = ta — греч. ταῦρος), 27, 33, 39). Странно, что столь высокий процент знаков лувийского (с точки зрения В. Георгиева) силлабария объясняется через посредство слов, засвидетельствованных не в лувийском или в хеттском, а в греческом(!) языке.[28]

Сама методика идентификации знаков ФД с помощью греческого (resp. догреческого) через посредство лувийского может быть проиллюстрирована следующим примером. Знак 33 (‘рыба’) В. Георгиев обозначает как ru (lu), ссылаясь на греч. θύννος (?!), ибо в лувийском имеются колебания t/r, а поэтому для греч. θύννος можно реконструировать лув. *run(n)a.[29] Эта реконструкция, однако, не учитывает того факта, что в хеттском, лувийском и других анатолийских языках r вообще не встречается в начале слова. Между тем в лувийских «чтениях» В. Георгиева три слова начинаются слогом ru.

Интересно, что, пользуясь одним и тем же акрофоническим методом, В. Георгиев и С. Гордон одинаково идентифицируют некоторые знаки ФД (№22, 31, 43), хотя они и опираются на разные языки (лувийский — В. Георгиев, семитский — С. Гордон). В то же время В. Георгиев и С. Девис, исходя оба из хетто-лувийского языка и опираясь на один и тот же принцип акрофонии, совершенно по-разному определяют фонетические значения практически всех знаков ФД. Приведенные факты свидетельствуют о полной несостоятельности методики использования акрофонического принципа при определении фонетического содержания знаков ФД.

Сопоставление знаков ФД с лувийскими иероглифическими знаками также занимает видное место в методике В. Георгиева. Однако при внимательном сопоставлении тех и других знаков можно убедиться в том, что перед нами — две совершенно различные системы письменности. Уже более 70 лет тому назад известный специалист по истории эгейской и малоазийской письменности И. Сундвал, сам никогда не пытавшийся дать ту или иную «дешифровку» ФД, писал, что его знаки не имеют никаких близких соответствий в хетто-лувийских системах письма.[30] Несколько изолированных примеров с весьма отдаленным, по большей части, сходством между знаками ФД и знаками линейного письма А и Б также не дают оснований для выводов о фонетическом содержании знаков ФД. Тем более недопустимо произвольное обращение то к одной, то к другой системе письма — в зависимости от того значения, которое хочет приписать тому или иному знаку автор дешифровки. Так, например, знак 12 ФД действительно имеет сходные параллели и в линейном письме Б, и в иероглифическом лувийском: . В линейном письме Б соответствующий знак читается qe, но это значение, видимо, не устраивало В. Георгиева. Аналогичный знак в иероглифическом лувийском означает ‘хлеб’. Поэтому В. Георгиев отказывается от традиционной интерпретации знака ФД как знака ‘щит’ и толкует его как ‘хлеб’[31] (недавно эту идею В. Георгиева повторил Н. Н. Казанский[32]). После этого — на основании хет. mukani ‘ein Gebäck’ — автор дешифровки получает нужное ему фонетическое значение: mu, хотя реальное чтение этого знака в лувийском будет turpi‑ или arsa‑.

Знак 36 ФД имеет сходство со знаком 144 иероглифического лувийского, где он имеет значение wi (ср. лув. wiana ‘вино’). Здесь перед нами очень редкий случай, когда внешнее сходство знаков, по-видимому, действительно сочетается с акрофоническим происхождением лувийского знака. Это было бы самой надежной идентификацией (если исходить из предположения о лувийском происхождении ФД), ибо здесь автор опирался бы на сходство с лувийским иероглифическим знаком, содержание которого этимологически совпадает с начальным слогом лувийского же слова wiana (на знаке, видимо, изображена виноградная лоза). Но, вопреки всему этому, В. Георгиев придает знаку ФД значение tu (хет. tuwers(a) — ‘виноград’). Знаки 31 и 32 ФД изображают летящую и сидящую птицу. Эти знаки В. Георгиев наделяет фонетическими значениями hu и za, исходя из хеттских слов со значением ‘птица’. Единственный аргумент, который может привести автор в пользу идентификаций 31 = hu и 32 = za, а не наоборот, заключается в том, что тогда «получаются» лувийские слова. Между тем, в иероглифическом лувийском также есть знак с изображением птицы, но он имеет фонетическое значение i, которое, видимо, не давало лувийских «чтений», а поэтому было отброшено. Таким образом, мы видим, что методический принцип, заключающийся в сопоставлении знаков ФД со сходными знаками других видов письменности, не выдерживает критики в той его форме, в какой им пользуется в своих работах В. Георгиев.

Частотность употребления знаков как один из методических принципов определения их фонетического содержания, к сожалению, только декларируется в работах В. Георгиева о ФД. Сам по себе этот методический прием не нов.[33] Особенно охотно исследователи ФД сопоставляли частотность употребления его знаков в разных позициях с частотностью знаков линейного письма А и Б. Но эти подсчеты при идентификации знаков могут оказаться продуктивными лишь в том случае, если сопоставляемые тексты написаны на одном и том же языке или же на близкородственных языках.

Выводы В. Георгиева о фонетическом содержании знаков ФД, если бы эти выводы были верными, должны были бы найти свое подтверждение при сравнении их частотности с частотностью знаков иероглифического лувийского. Однако автор дешифровки даже не пытается проанализировать в этом плане результаты своей работы. Возьмем несколько примеров, свидетельствующих о том, что идентификации и чтения В. Георгиева резко противоречат реально засвидетельствованной частотности употребления соответствующих фонетических знаков в текстах иероглифического лувийского. Так, по В. Георгиеву, самый частотный знак ФД — №2 (= wa, 19 случаев) — встречается только в конце слова и имеет всего один вариант. В иероглифическом лувийском, по П. Мериджи, имеется 6 знаков для обозначения wa, причем очень часто этот слог встречается в начале слова. В словаре П. Мериджи примерно 5% слов, т. е. в среднем каждое двадцатое слово, начинается на wa‑.[34] В тексте ФД, согласно В. Георгиеву, нет ни одного такого слова. Странное расхождение, если ФД написан по-лувийски…

Немногим уступает слогу wa по частотности слог ri, два варианта которого, по В. Георгиеву, встречаются в тексте ФД 16 раз. Частотность слога ri в иероглифическом лувийском, по-существу, равна нулю. Здесь мы также сталкиваемся с резким расхождением в частотности употребления знаков в настоящем лувийском и в гипотетическом «лувийском» тексте ФД. Слог mi засвидетельствован у В. Георгиева всего один раз (и то под вопросом), а в иероглифическом лувийском этот слог встречается очень часто. Ни разу в «лувийском» тексте ФД, согласно дешифровке В. Георгиева, не встретился, например знак ku, частотность которого в иероглифическом лувийском столь высока, что ноль случаев из 242 в тексте ФД представляется вариантом совершенно невероятным.

Итак, ни акрофонический принцип, ни сопоставления формы знаков с иероглифическим лувийским и с линейным письмом А и Б, ни частотность употребления отдельных знаков не могут служить основой для выводов В. Георгиева. Остается один — последний — принцип установления фонетического содержания знаков ФД: «возможность прочтения лувийского слова». Ход идентификации знаков у В. Георгиева отчетливо показывает, что именно этот последний принцип был основным, а подчас и единственным при определении фонетического содержания знаков ФД. Ключевой в работах В. Георгиева является идентификация знака 12. Этот знак сходен со знаком линейного письма Б, имеющим значение qu. Ссылаясь на одну из своих прежних работ, в которой аналогичный знак линейного письма А был идентифицирован как mu, В. Георгиев и знак 12 ФД читает как mu. Таким образом, в основе идентификации этого знака лежит предполагаемое значение знака из другой недешифрованной письменности, а твердо установленное значение такого же знака в дешифрованном линейном письме Б отбрасывается.

Поскольку в конце слова на ФД часто встречается сочетание знаков 12 и 2, а в лувийском есть много личных имен на ‑muwa, знаку 2 В. Георгиев придает значение wa. Итак, знак 2 идентифицируется лишь на том основании, что в результате получаются «чтения» конечной части лувийских личных имен. После этого берутся лувийские имена на ‑muwa и слова ФД, оканчивающиеся знаками 12—2 (= mu-wa). Знакам, стоящим перед ‑muwa, придаются значения, при которых соответствующие слова читаются как лувийские личные имена. Естественно, что, придав знакам ФД эти значения, автор в дальнейшем находит в соответствующих местах текста как раз эти имена. При наличии большого количества лувийских имен на ‑muwa можно среди них подобрать такие и так, чтобы начальные знаки этих имен давали какой-то смысл и в других сочетаниях, тем более, что и в этих других словах фонетическое содержание знакам ФД придавалось таким образом, чтобы «получались лувийские слова».

Следовательно, дешифровка В. Георгиева базируется на произвольных чтениях текстов, причем автор заранее ориентировался на прочтение знаков ФД так, чтобы в результате получались лувийские слова. Автор дешифровки прочел в тексте ФД то, что он хотел в нем прочесть. И нет никаких объективных критериев, опираясь на которые, другой исследователь мог бы прочесть этот текст так же, как В. Георгиев. Всё это дает полное основание считать дешифровку В. Георгиева неудачной, даже если условно признать его исходный тезис о лувийской принадлежности языка ФД и принять три основных методических принципа, которыми он пользовался в своей работе (частотность, сопоставление с другими системами письма, акрофонический принцип). Что касается последнего принципа («чтобы получались лувийские слова»), то он ставит перед исследователем задачу с заранее данным ответом, и решение этой задачи начинает граничить с тем, что в научном просторечии называется «подгонкой».

В книге А. А. Молчанова, как и у В. Георгиева, также принимается гипотеза о хетто-лувийском субстрате, но в компилятивной форме, предложенной Л. А. Гиндиным, который пытался увязать между собой гипотезу Л. Пальмера — А. Хойбека о догреческом хетто-лувийском субстрате с гипотезой В. Георгиева об индоевропейском субстрате и с гипотезой П. Кречмера — А. Мейе о неиндоевропейском средиземноморском субстрате на юге Балканского полуострова и на островах Эгеиды. Несколько видоизменяя схему Л. А. Гиндина, А. А. Молчанов полагает, что вначале (без указания времени) на юге Балкан и на Крите господствовал неиндовропейский минойский (у Л. А. Гиндина — эгейский) язык. Затем (опять без даты) на него наслаивается индоевропейский пеласгский. Следующий слой (также без даты) — анатолийский. И наконец на рубеже III—II тысячелетия приходят греки. Вместе с тем автор утверждает, что до середины II тысячелетия «минойский язык, безусловно, господствовал» на Крите.[35] Я не буду здесь останавливаться на многочисленных противоречиях схемы Л. А. Гиндина — А. А. Молчанова, ибо это уведет нас далеко в сторону.

А. А. Молчанов считает, что язык ФД — минойский (с. 64 и др. его книги), отмечая невозможность применения этимологического метода при дешифровке, так как «минойский язык для этого недостаточно изучен» (с. 65). Это, однако, явно преувеличенная оценка ситуации, так как о минойском языке мы практически ничего не знаем — даже того, был ли таковой вообще. Если учесть известные сведения Гомера о многоязычии древнего Крита, то может оказаться, что минойский язык Крита — такая же фикция, как, например, дагестанский или югославский «язык».

Но допустим, что надпись на ФД действительно сделана на одном из неиндоевропейских языков Крита, которые там сохранились после прихода на Крит пеласгов, анатолийцев и греков. Первый же вопрос, с которым сталкивается любой автор дешифровки ФД, — это вопрос о направлении чтения. А. А. Молчанов уверенно заявляет в своей книге (как и в других публикациях), что вопрос о чтении справа налево (т. е. от периферии к центру) «можно считать решенным окончательно» (с. 56).

Другие исследователи ФД на этот счет более осторожны в выводах. Так, в своей известной обзорной статье, опубликованной по-немецки и по-русски, Г. Нойман считает, что вопрос о направлении чтения ФД остается открытым.[36] То же пишет в другой обзорно-библиографической статье 1978 г. С. Хиллер.[37] Более того, вопреки мнению А. А. Молчанова об «окончательном» решении вопроса в пользу левостороннего чтения ФД, только в послевоенные годы было опубликовано большое количество работ, авторы которых считают, что надпись ФД нужно читать слева направо. Например: Э. Шертель (1948), Г. Эфрон (1962), С. Гордон (1966)[38], Г. Хеккер и Э. Шеллер (1971), Р. ван Меертен (1975)[39], В. Георгиев (1976 и 1979), Ж. Жари (1978)[40], В. В. и Л. В. Ивановы (1979)[41], Г. и А. Матевы (1980)[42]. Ни одна из этих работ не указана А. А. Молчановым в его списке литературы, где вообще из 59 названий только 8 специально посвящены ФД.

А. А. Молчанов считает, что идею о правостороннем чтении «отстаивали в основном лишь те, кому она была удобнее для подгонки текста диска под те или иные заранее намеченные переводы».[43] Не говоря уже о том, что это — «запрещенный прием» в научной полемике (подобные обвинения нельзя выдвигать без доказательств), приведенный «аргумент» может быть легко повернут против его автора — тем более, что данное утверждение А. А. Молчанова ошибочно и по существу. Например, большая статья Р. ван Меертена «О направлении штамповки Фестского диска» (1975) посвящена исключительно технике печатания диска и, в отличие, например, от книги самого А. А. Молчанова, не содержит ни малейшего намека ни на идентификацию знаков, ни на какие бы то ни было «переводы», что делает обвинение в «подгонке» абсолютно беспочвенным. Никаких «чтений» нет и в работе В. В. и Л. В. Ивановых, целиком посвященной анализу структуры и выделению возможных морфем ФД. А. А. Молчанов не привел ни одного убедительного аргумента в пользу левостороннего чтения ФД. Использованная им литература по сложному вопросу о направлении чтения ФД, в основном, оканчивается 1911 годом. Более того, даже интересные аргументы А. делла Сета, приведенные им в пользу чтения справа налево,[44] остались вне поля зрения автора. Тем более странным представляется его безапелляционное утверждение о том, что вопрос о чтении ФД справа налево окончательно решен (подробнее об этом см. ниже: «О направлении чтения Фестского диска», с. 12—20).

Вообще для манеры аргументации А. А. Молчанова характерно, что чем более шаткими являются его доводы, тем категоричнее его тон и тем резче оценки «инакомыслящих». В этом мы убедились уже на примере с вопросом о направлении чтения ФД. Возьмем теперь другой пример. На с. 59 своей книги А. А. Молчанов утверждает, что знак 2 («голова с перьями») «был единодушно опознан всеми серьезными исследователями в качестве… детерминатива». (Здесь и ниже курсив мой. — Ю. О.) Опять, не говоря уже о том, что в категорию «несерьезных» А. А. Молчанов заносит, например, В. Георгиева, Вяч. В. Иванова и ряд других вполне серьезных ученых, автор пытается укрепить свои позиции с помощью тона, причем тон этот становится все более уверенным от страницы к странице. Так, на с. 59 А. А. Молчанов пишет о знаке 2, что это странное изображение «заставляло предполагать в нем детерминатив, обозначающий скорее всего имена собственные». Всего через две страницы это в весьма предположительной форме высказанное допущение уже отнесено к числу «самых важных» и «вполне достоверных данных», а на с. 81 категорически утверждается, что знак 2 «является несомненно детерминативом».

Приведя обширную цитату из Павсания, которая заканчивается упоминанием изображения петуха на щите Идоменея и краткой родословной критского героя (с. 61—62), А. А. Молчанов пишет: «Текст ФД выглядит, таким образом(?!), как список имен, скорее всего, минойских правителей Крита». На этом совершенно произвольном допущении, высказанном к тому же в предположительной форме — уже как на доказанном положении — строится вся последующая «дешифровка» А. А. Молчанова, причем ход его дальнейших рассуждений таков: если текст ФД содержит списки правителей Крита, то должны быть названы города, а среди них Ἀμνισός, Κνωσσός, Φαιστός и Τυλισσός. Три из четырех перечисленных топонимов оканчиваются на ‑σος (‑so). Затем отыскиваются три слова (два трехсложных и одно четырехсложное) с одинаковым «окончанием» (знак 12 «щит»). Естественно, что данному знаку приписывается фонетическое значение so (с. 65). Но поскольку при этом не получаются дальнейшие «чтения», гласный при s подвергается сомнению (с. 68), а затем — поскольку «получаются» чтения типа sa-tu-ri (к греч. Σάτυρος) — это so (или s.) преобразуется в sa (с. 71). Этим перечеркивается та самая идентификация знака 12, которая была исходной и ключевой во всей «дешифровке» А. А. Молчанова. Интересно отметить, что здесь мы сталкиваемся с тем же методическим приемом, что и у В. Георгиева: главное — чтобы получались «чтения». Я не буду здесь останавливаться на «переводе» ФД, предложенном А. А. Молчановым (с. 103—104), ибо он ничем принципиальным не отличается от многочисленных других «переводов», опубликованных ранее. Все приведенные в книге списки и таблицы правителей Крита не имеют под собой абсолютно никакой реальной базы в тексте ФД.

Автору следовало бы обратить внимание на то, что на стороне A из 14 личных имен, снабженных «детерминативом» (2), 12 начинаются с одного и того же слога sa. То есть почти все «минойские» личные имена начинаются с одного и того же слога! Именно это обстоятельство заставило в свое время более осторожных Г. Ипсена и В. Порцига отказаться от того, чтобы считать знак 12 фонетическим знаком (при чтении справа налево).[45]

Есть немало и других противоречий в рассуждениях А. А. Молчанова. Так, совершенно произвольно отобран список городов, засвидетельствованных в текстах линейного письма Б, городов, которые, по мнению автора, должны быть упомянуты в тексте ФД (Амнис, Кносс, Фест, Тилисс). Нужно, однако, иметь в виду, что в надписях линейного письма Б встречается не менее 25 городов, обитаемых в XV в. до н. э. и, разумеется, основанных до того времени. Причем это — далеко не исчерпывающее число критских городков середины II тысячелетия. Нам известно расположение многих городов, в том числе засвидетельствованных в надписях линейного письма Б, которые до сих пор не раскопаны и древность которых, естественно, не установлена.[46]

Странным представляется и допущение А. А. Молчанова о наличии отдельных правителей в Кноссе и Амнисе. Амнис, как известно, гавань Кносса. Поэтому наличие отдельного правителя в Амнисе выглядит столь же малоправдоподобно, как, например, наличие царя в Пирее — наряду с царем в Афинах.

На с. 105 своей книги А. А. Молчанов пишет: «…неприятие тех или иных предложенных слоговых чтений знаков письменности ФД нисколько не поколеблет стержневой идеи нашей дешифровки, если при этом не будет доказана несостоятельность самой основы — методики выявления топонимов и их последующим отождествлением…». Прежде всего здесь нужно сказать, что в тексте ФД вообще может не быть никаких топонимов. Допущение наличия топонимов в этом тексте — не более, чем одно из весьма многочисленных и разноречивых предположений, ни одно из которых никем не было до сих пор доказано. Кроме того, если в дальнейшем окажется, что ФД следует читать слева направо, любая — пусть самая лучшая — методика при чтении текста в обратном направлении окажется несостоятельной. Что касается доказательств, то автор нигде не доказал, что ФД следует читать справа налево, что знак 2 является детерминативом, что текст ФД — это список личных имен и топонимов. И доказывать что-то во всех этих случаях следует автору гипотезы, а не его оппонентам.[47]

Таким образом, две очередные — сравнительно новые — попытки проникнуть в тайну ФД окончились полной неудачей. Думается, что при анализе этого загадочного памятника древней эгейской письменности не следует форсировать события, не нужно спешить с «переводами». Только тщательный, углубленный анализ особенностей этого памятника, включая особенности структуры текста, может дать пусть не оптимальные, но зато положительные результаты.

О НАПРАВЛЕНИИ ЧТЕНИЯ ФЕСТСКОГО ДИСКА

Направление чтения — это вопрос первостепенной важности при любых попытках проникнуть в тайну ФД. Совершенно очевидно, что «чтение» текста ФД в направлении, обратном действительному, не может привести к успешной его дешифровке. Между тем мнения о направлении штамповки и чтения ФД резко разошлись сразу же после первой его публикации в 1908 году. Нашедший ФД итальянский археолог Л. Пернье считал, что текст ФД должен читаться слева направо, т. е. от центра к периферии.[48] Такой же точки зрения придерживался вначале А. Эванс,[49] причем его нумерация слов ФД, идущая от центра к краю, стала традиционной,[50] и ее нередко придерживаются даже те исследователи, которые склонны читать ФД в противоположном направлении.[51]

В пользу левостороннего чтения ФД — от периферии к центру — уже в 1909 г. высказались Эд. Мейер[52] и А. делла Сета.[53] Особенно обстоятельно вопрос о направлении чтения ФД был рассмотрен в работе А. делла Сета, на аргументы которого постоянно ссылались и ссылаются все сторонники чтения ФД справа налево, т. е. от края к центру. А. Эванс, убежденный доводами А. делла Сета, отказался от своего прежнего мнения и стал поддерживать точку зрения о левостороннем чтении ФД.[54] В дальнейшем высказывались мнения в пользу каждой из двух возможностей,[55] причем чаще принималось чтение от периферии к центру. Однако, во-первых, вопросы подобного рода не решаются путем простого подсчета голосов. Во-вторых, в последние годы наблюдается некоторое движение в сторону преимущественного признания правильным правостороннего чтения. О наличии такой тенденции говорят, в частности, следующие примеры.[56] Ж. Факуно (1975) высказался в пользу чтения справа налево, а Р. ван Меертен — слева направо. В. Георгиев (1976) предложил свою дешифровку ФД, предполагающую, что надпись следует читать слева направо. В 1977 году И. Дюу и в 1980 году А. А. Молчанов отстаивали чтение надписи от периферии к центру, а Ж. Жарри (1978), В. В. и Л. В. Ивановы (1979), Г. и А. Матевы (1980) — от центра к периферии. Наиболее детально вопрос о направлении чтения ФД был рассмотрен в работах А. делла Сета (1909), Г. Эфрона (1962),[57] Р. ван Меертена (1975), А. Брэдшоу (1976—1977),[58] И. Дюу (1977). Следует отмстить, что качество анализа текста ФД и аргументы в пользу той или иной направленности чтения диска отнюдь не находятся в прямо пропорциональной зависимости. Например, одно из наиболее глубоких исследований структуры ФД, написанное Г. Ипсеном и В. Порцигом,[59] не дает нам ничего нового и интересного по вопросу о направлении его чтения. В то же время работа Г. Эфрона, предлагающего совершенно неприемлемые «чтения» и «переводы» ФД, содержит много полезных наблюдений и выводов, касающихся именно направленности штамповки и чтения ФД.

Наиболее осторожные исследователи воздерживаются от каких-либо категорических выводов относительно направления чтения ФД. Э. Грумах колеблется в этом вопросе, но склонен скорее читать текст от центра к периферии.[60] Г. Нойман, также признавая вопрос открытым, считает более вероятным чтение от края к центру.[61] До сих пор нерешенным признает этот важнейший вопрос (“dieser grundlegende Problem”) и С. Хиллер.[62]

В этих условиях имеет смысл еще раз вернуться к вопросу о направлении штамповки и чтения ФД, детально рассмотрев доводы двух сторон. В работе будут приведены также некоторые новые аргументы в пользу чтения ФД от центра к периферии — чтения, сторонником которого является автор настоящей статьи.

Предварительные замечания

Э. Шертель обратил внимание на то, что при чтении ФД слева направо в конце слов выступают регулярно повторяющиеся суффиксальные образования от определенных основ. При обратном чтении ничего подобного мы не наблюдаем и текст предстает перед нами в виде бессмысленного хаоса.[63] На этот аргумент Э. Шертеля ссылается Э. Грумах. В. В. и Л. В. Ивановы также считают, что особенности дистрибуции аффиксов разного типа говорят в пользу чтения ФД от центра к периферии.[64] И. Дюу отводит этот аргумент, полагая, что он заключает в себе petitio principii.[65] Однако с этим возражением нельзя согласиться, если подходить к ФД как к памятнику древнейшей слоговой письменности, а не как к бессмысленному набору отштампованных знаков.

При чтении ФД от периферии к центру приходится предполагать большое количество префиксов в тексте (согласно подсчетам И. Дюу, 55,2% всех слов ФД содержат префиксы[66]). Отсюда — уже в 30‑е годы (после публикации указанной выше работы Г. Ипсена и В. Порцига) некоторые исследователи сделали вывод о принадлежности языка ФД к хаттской или протохаттской группе префигирующих языков.[67] Таким образом, казалось бы, частный вопрос о направлении чтения ФД трансформируется в общий вопрос о древнейших языковых и этнических связях Эгеиды и Анатолии. Однако все подобного рода выводы повисают в воздухе, если окажется, что текст ФД читается слева направо.

Часто встречающееся в правой части слова сочетание знаков 12—2 («щит» — «голова с перьями») или один знак 2 многие исследователи принимают за детерминатив, указывающий на личное имя, — вывод, сделанный еще Эд. Мейером[68] П. Кречмер считал это предположение серьезным аргументом в пользу левостороннего чтения ФД.[69] Однако, во-первых, у нас нет никаких весомых доказательств того, что знак 2 или знаки 12—2 представляют собой детерминатив. Во-вторых, если даже признать наличие детерминативов в тексте ФД, почему мы должны ориентироваться на детерминативы вавилонского, а не египетского типа (которые ставятся после имени)? Гипотеза о левостороннем чтении ФД неизбежно заставляет ее авторов признать наличие детерминатива или детерминативов в тексте ФД, ибо иначе никакая «префиксация» не может объяснить постоянно повторяющиеся слоги в начале многих слов ФД. К чему приводит отказ от детерминативов при чтении справа налево, наглядно показывают «переводы» С. Девиса, у которого весь текст состоит из вариаций на тему о том, что «я отпечатал знаки» (“I impressed stamps”, “I stamped sealings” и т. п.).[70] Все эти затруднения снимаются при чтении слева направо, ибо повторение флексии (или суффикса плюс флексии) — достаточно обычное явление в разных языках и в текстах различного содержания.

Некоторые исследователи пытались обосновать чтение ФД от периферии к центру ссылками на разные типы иероглифического письма (египетское, вавилонское, хеттское), где тексты читаются навстречу движению фигур людей, птиц и т. д.[71] Однако, как отметил Ж. Жарри, этот аргумент несостоятелен уже в силу того, что текст ФД — это не иероглифическое письмо.[72] Кроме того, данный аргумент исходит из предположения о том, что ФД — не эгейского происхождения. Сейчас, когда после работ Э. Грумаха и других исследователей эгейское происхождение ФД можно считать достаточно надежно обоснованным,[73] сопоставление нужно вести с памятниками эгейской (минойской), а не какой-либо иной письменности. Здесь же картина совершенно ясная. Вот что, например, пишет о минойской письменности известный специалист по археологии Крита Дж. Пендлбери: «Отличие от современного им письма Египта и других стран заключается в том, что фигуры животных и людей никогда не бывают обращены к началу надписи»[74] (курсив мой. — Ю. О.). Таким образом, и направление движения фигур на ФД говорит в пользу его чтения от центра к периферии.

В тексте ФД 16 раз под самым левым знаком слова встречается косая черта, условно именуемая по аналогии с письмом деванагари «вирама».[75] Функции, выполнявшиеся этим знаком, нам неизвестны. Предположение о том, что эта косая черта, как и настоящая вирама, обозначает отсутствие гласного, остается всего лишь одним из предположений. Высказывались также предположения о функциях, близких к апострофу,[76] к французскому liaison,[77] к черточке, обозначающей в том же деванагари звук r[78], и т. д. Нельзя не согласиться с П. Кречмером, который в 1950 г. писал, что происхождение черточек на ФД остается неясным.[79]

Наконец, значение вертикальных линий с пятью точками на каждой стороне ФД[80] толковалось и как конец,[81] и как начало надписи.[82] Таким образом, эта особенность ФД не дает нам достаточных оснований для выводов о направлении его штамповки и чтения.

Скопления знаков

Одним из аргументов А. делла Сета, заставивших А. Эванса изменить свое мнение о направлении чтения ФД, является ссылка на значительное уплотнение знаков по направлению к центру диска на стороне A.[83] О том же почти одновременно с А. делла Сета писал А. Рейнак, отметивший, что знаки у периферии ФД расположены более свободно, а в центре более плотно.[84] Это, по мнению указанных авторов, свидетельствует о штамповке и чтении знаков ФД от его края к центру.

Однако исключительная точность, с которой знаки размещены на диске, служит доказательством того, что штамповке ФД предшествовала предварительная разметка.[85] Была нанесена спиральная линия, проведенная от периферии к центру,[86] а также знаки словораздела — с точным учетом длины каждого слова.[87] Поэтому бо́льшая или меньшая кучность знаков определялась самой предварительной разметкой, а не направлением штамповки знаков. Более резкие повороты спирали в центре диска, естественно, также создавали бо́льшую скученность знаков в центре. К тому же ширина спиральной полосы, например у первого знака секции A 1, составляет всего 12 мм, а на периферии диска — от 18 до 27 мм, не говоря уже о секции A 19, где эта ширина превышает 30 мм. Понятно, что в этих условиях, явившихся результатом предварительной разметки, знаки на периферии оказались отпечатанными более свободно, а в центре — более скученно.

Говоря о более или менее тесной группировке знаков ФД, нужно сравнивать между собой не центр и периферию, а правые и левые части отдельных секций. В этом случае, как это отметили еще Г. Эфрон и С. Гордон,[88] бросается в глаза (см. Приложения, рис. 3), что в целом ряде секций знаки, свободно расположенные в левой их части, начинают всё более и более уплотняться или даже задевать знак словораздела в правой части секции (например A 3, 27; B 3, 8). Это можно убедительным образом объяснить лишь тем, что знаки печатались слева направо.[89] Попытка объяснить скопления знаков в правой части секций стремлением штамповщика сэкономить место[90] не может быть признана удовлетворительной. Достаточно обратить внимание на странный способ «экономии» места в правой части секции A 3, чтобы убедиться в несостоятельности подобного объяснения. То же следует сказать о тех случаях, когда правый знак секции находит на знак словораздела (A 10, 27; B 3). Экономная штамповка первого знака предполагает его близкое расположение к знаку словораздела, а не наслаивание на него. Наслаивание же происходит тогда, когда не остается места для штамповки последнего знака в слове.

Итак, плотные скопления знаков в правых частях ряда секций, а также случаи наслаивания правых знаков на соседние линии словораздела наиболее удовлетворительным образом могут быть объяснены, если мы признаем, что ФД штамповался слева направо, т. е. от центра к периферии.

Наслаивания знаков

Второй и наиболее известный аргумент А. делла Сета, заставивший не только А. Эванса, но и многих других исследователей поверить в то, что ФД штамповался справа налево, — это случаи наслаивания одних знаков на другие.[91] Однако прежде, чем перейти к рассмотрению этого аргумента, необходимо обратить внимание на следующее. Большинство исследователей ФД анализировали случаи наслаивания одних знаков на другие по фотографии (нередко даже — по какой-либо одной фотографии). К настоящему времени в разных изданиях опубликовано большое количество превосходных фотографий ФД.[92] Однако анализ фотографий дает — как это ни парадоксально — далеко не всегда одинаковые результаты. Там, где на одной фотографии мы отчетливо видим, что один знак наслаивается своим краем на соседний знак, на другой фотографии столь же ясно видно, что эти знаки не соприкасаются между собой. Здесь многое зависит от типа фотоаппарата, от расстояния объектива от центра диска, от стороны, с которой падает свет, и от угла, под которым этот свет падает, от большей или меньшей относительной глубины отпечатка соседних знаков и т. д. Например, на фото стороны A ФД, помещенном в статье Л. Пернье, источник света находится довольно низко сбоку. Это придало фотографии эффектную рельефность, но в то же время создало многочисленные тени, которые затрудняют исследование знаков ФД. Вот почему решать вопрос о наслаиваниях одних знаков на другие очень трудно,[93] а взгляды разных исследователей резко между собой расходятся. Более того, один из них даже приходит к выводу о том, что все знаки, которые на фотографиях кажутся наслаивающимися на другой знак, на самом деле были отпечатаны раньше него.[94]

Кроме того, нужно иметь в виду особенности того материала, на котором штамповались знаки ФД. Когда на мягкой глине вплотную к левому знаку, почти задевая его, штампуется правый знак и когда этот последний отпечатан на какую-то долю миллиметра глубже соседнего левого знака (уже в силу того, что соседний знак слегка поднимается под воздействием вдавливания правого знака), должна создаваться полная иллюзия того, что левый знак наслаивается, «наплывает» на правый. Эта иллюзия еще более усиливается на фотографии, если источник света находится слева.

Детальный анализ разных фотографий показывает, что на обоих сторонах ФД имеется единственный бесспорный случай, когда одни знаки наслаиваются на другие: это секция A 27, где знак «щита» частично перекрывает находящийся слева от него знак «пленника», а «голова с перьями» слегка наслаивается на «щит».[95] Все остальные случаи по меньшей мере сомнительны.

А. Эванс приводит четыре примера наслаиваний знаков: A 3, 6, 15 и B 1.[96] Легко убедиться в том, что все эти случаи — крайне ненадежные. Например, в секции A 3, если обратиться к фотографии Л. Пернье, может создаться впечатление, что знак левой «шкуры» слегка наслаивается на правую, а эта последняя, в свою очередь, немного задевает знак «щита». Свет на этой фотографии падает слева. На увеличенной вдвое фотографии Ж.‑П. Оливье[97] — при свете, падающем справа, — создается обратное впечатление о легком наслаивании правой «шкуры» на левую, а «щита» — на правую «шкуру». И только на фотографии А. Эванса (кстати, полученной им от того же Л. Пернье) свет падает так, что между двумя шкурами ясно виден освещенный промежуток в виде полоски ровной глины. Здесь очень важно отметить, что фотографии, на которых знаки слегка наслаиваются один на другой, не имеют доказательной силы в отличие от фотографий, показывающих раздельное расположение знаков. Ибо можно сделать снимок с мнимым «наслаиванием» раздельных знаков, но невозможно действительно наслаивающиеся знаки сфотографировать раздельно.

В секции A 15 левая «шкура», кажется, действительно задевает край правой. Но всё дело в том, что здесь явно имела место корректура с заменой одного знака другим. Следы старого знака на всех фотографиях ясно видны вверху — слева от левой «шкуры». Поверхность глины в этом месте также сохранила отчетливые следы исправления. Новый знак был, очевидно, отпечатан после штамповки всего слова, во всяком случае, после знака правой «шкуры». Еще более сомнительны примеры с A 6 и B 1. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить между собой несколько разных фотографий, особенно же — увеличенные фотографии в работе Ж.‑П. Оливье.

Не более убедительны и примеры с кажущимися наслаиваниями знаков, приведенные в более поздних исследованиях. Так, И. Дюу полагает, что в слове A 13 знак «птицы» деформировал левую часть знака «щита».[98] Однако прекрасное (увеличенное) фото в работе Ж.‑П. Оливье[99] не оставляет никаких сомнений в том, что знаки «птицы» и «щита» отпечатаны на значительном расстоянии и что левый край «щита» (как, впрочем, и правый) не имеет ни малейших следов «деформации».

Таким образом, главный аргумент А. делла Сета и его последователей, заключающийся в ссылке на случаи наслаивания левых знаков на правые, не выдерживает критики.

Направление штамповки знаков в секциях

Третий, и последний, аргумент А. делла Сета, принятый А. Эвансом, заключается в том, что в секции A 20 левый разделитель был передвинут влево, а в правой части секции A 18 знаки отпечатаны очень плотно. Кроме того, иногда ссылаются на то, что знак «цветка» в секции A 20 опущен очень низко, причем он продолжает линию слова A 20, знаки которого оказались отштампованными на одной прямой. Однако все эти особенности легко объяснимы, если признать, что штамповка знаков проводилась слева направо. При первой разметке, видимо, полагалось, чтобы правый знак секции A 19 был отштампован ближе к краю диска. Однако его отпечатали довольно высоко, и в нижней части этой секции оказалось свободное место, достаточное для штамповки целого знака. Этим нарушалась гармоничность общего рисунка диска. Кроме того, правый знак слова A 19 оказался под большим углом по отношению к словоразделителю. Оба эти недостатка оказались устраненными в результате переноса знака словораздела влево. Что касается низко отпечатанного знака «цветка» в секции A 20, то этим знаком начинался последний виток надписи, все знаки которого расположены примерно на одинаковом расстоянии от края диска. Наконец, плотное скопление знаков в правой части секции A 18 скорее говорит о печатании знаков слева направо, чем наоборот.

Тем не менее самый аргумент А. делла Сета о том, что крайний левый знак секции A 20 находится на одной линии с остальными знаками секции, как бы продолжая их направление, очень интересен. Только А. делла Сета не обратил внимания на то, что такой случай в левой части секции уникален, а вот примеры подобного рода в правой части секции — обычное явление.

В самом деле, если бы клеточки для слов были расположены горизонтально по прямой линии, то вертикальная ось знаков всюду была бы приблизительно параллельна линиям словораздела (рис. 1а).

Рис. 1

Иное дело, когда эти клеточки изогнуты по неправильной спирали с довольно резкими поворотами в отдельных местах. Здесь знаки в словах будут или постепенно поворачиваться по спирали, или же в какой-то мере сохранять направление и наклон первых знаков (рис. 1б).

Первый знак после словораздела будет расположен параллельно этой линии, а последующие — и особенно последний знак в слове — могут оказаться расположенными параллельно не к соседней линии словораздела, а ко всем предыдущим знакам и даже к левой линии словораздела. Иначе говоря, при штамповке знаков слева направо мы в ряде случаев на границе слова будем иметь вариант а, а при штамповке справа налево — вариант б (рис. 2).

Рис. 2

В таких примерах, как A 4—5, 6—7, 7—8, 9—10, 10—11, 12—13, 13—14, 15—16, 16—17, 18—19, 19—20 (особенно до исправления черты словораздела), 20—21, 22—23, 24—25, 27—28, 28—29 и 31, т. е. в 17 случаях из 31, вертикальная ось правого знака расположена под заметным углом к соседнему знаку словораздела, будучи во многих случаях параллельной левому знаку словораздела, продолжая, таким образом, единожды взятое направление. Ничего подобного мы не находим в левых частях секций.

В секции A 10 при допущении штамповки знаков справа налево получится, что первый же знак слова повернут примерно на 75° по отношению к соседней разделительной черте, хотя поворот секции (к тому же не столь значительный) начинается только со следующего знака. При допущении же штамповки слева направо все оказывается вполне логичным: ось последнего знака примерно параллельна левой линии словораздела и перпендикулярна горизонтальной линии всего слова.

На стороне B знаки почти всюду сориентированы уже по отношению к обеим линиям словораздела, но зато здесь находится наиболее разительный пример — B 3. Правый знак этого слова оказался повернутым на 120° по отношению к соседнему разделителю. При штамповке справа это выглядело бы весьма странным, ибо знак оказался бы повернутым почти «вверх ногами». В случае допущения штамповки слева противоречие это вполне объяснимо. Слишком свободное расположение знаков 1 и 3 и штамповка знаков 2 и 3 параллельно левой линии словораздела (вместо их постепенного поворота) привели к тому, что в клетке не осталось места для разворота последних двух знаков, которые были отштампованы «по инерции» — в одной линии со всем словом.

Г. Эфрон, впервые выдвинувший и обосновавший идею о сохранении первоначальной направленности штамповки знаков в секциях,[100] обратил внимание также на начало секции B 10, где первый знак резко выделяется во всем слове своим поворотом. Этот поворот, непонятный в случае допущения штамповки справа, Г. Эфрон (а за ним С. Гордон) объяснял тем, что знак продолжает раз взятое направление предыдущего слова — B 9.[101] В данном случае этому содействовал тот факт, что конец слова B 9 оказался параллельным правому разделителю, а в районе первого знака секции B 10 спираль делает очень резкий поворот — почти в 90°. Правее первого знака B 10 места уже не осталось, да и надпись направилась бы за пределы диска. Вот почему, начиная со второго знака B 10, пришлось резко изменить направление надписи. Можно бы и первый знак секции B 10 повернуть в том же направлении, но в этом случае он не был бы параллелен разделителю. Между тем левые знаки в словах ФД, в отличие от правых, всегда параллельны соседнему знаку словораздела.[102]

По мнению А. Брэдшоу, аргумент Г. Эфрона представляет собой «чисто субъективный выбор между Прометеем и Эпиметеем».[103] Иначе говоря, штамповщику «Эпиметею» Г. Эфрона А. Брэдшоу противопоставляет возможного штамповщика «Прометея», который заранее предусматривал поворот спирали и штамповал (справа налево!) первый знак с учетом дальнейшего направления штамповки слова. Однако это остроумное возражение имеет целый ряд слабых пунктов. Во-первых, почему «предусмотрительный» штамповщик, начиная слово, в одних случаях ставит знак параллельно линии словораздела, а в других — резко поворачивает его в направлении будущего слова? У «Эпиметея» расположение знаков могло в процессе штамповки привести к разным наклонам последнего знака. «Прометей» же, штампуя первый знак, должен был быть всегда одинаково «предусмотрительным». Во-вторых, получается, что ради выравнивания будущего слова и ориентации левого знака относительно соседнего знака словораздела мудрый «Прометей» в секции A 10 уже первый знак слова помещает под углом в 75° (!) по отношению к правому знаку словораздела. Гораздо правдоподобнее предположить, что первый знак слова печатался (слева направо) параллельно к знаку словораздела, а последний или выравнивался с соседним правым словоделителем, или продолжал направление предыдущей части слова. Наконец, никаким предвидением «Прометея» нельзя объяснить расположения знаков в секции A 3. Первый знак справа отпечатан здесь отнюдь не в направлении будущего слова. Сторонники штамповки ФД справа не в состоянии разумным образом объяснить расположение знаков в секции A 3. Эд. Мейер писал, что штамповщик здесь «совершенно потерял направление» (“die Richtung ganz verloren hat”).[104] С. Девис считает, что штамповщик пропустил второй справа знак и затем добавил его внизу.[105] Однако здесь уже «совершенно потерял направление» С. Девис, ибо второй справа знак расположен не под, а над остальными знаками. Если бы второй знак при штамповке справа налево был бы действительно пропущен, то чего ради следовало еще до его пропуска поворачивать первый знак на 90°, к тому же штамповать его «вверх ногами» по предполагаемому ходу движения надписи? Если пропущен был знак слова, то почему отпечатанный в качестве первого знака «щит» занял столь необычное место? Наконец, если были пропущены оба первых знака, то почему следующий за ними знак «шкуры» был отштампован с отступом от знака словораздела? Короче говоря, ни один из вариантов предполагаемого «пропуска» не объясняет расположения знаков в секции A 3 при допущении штамповки справа налево.

Иное дело при штамповке слева направо. Когда были отштампованы первые пять знаков слова — с постепенным их поворотом по круто изгибающейся спирали, оказалось, что оставшегося места не хватает для штамповки еще двух знаков. Воспользовавшись значительной шириной секции, штамповщик отпечатал оставшиеся два знака, расположив их не вдоль, а поперек секции, причем он отпечатал их над словом, сохранив общее его направление (обычно здесь принято говорить о «повороте» надписи). Чтобы убедиться в этом, достаточно повернуть диск секцией A 26 вниз и провести радиус от центра «цветка» секции A 1 — через середину третьего знака секции A 3 — примерно к середине секции A 26. Проведя через секцию A 3 перпендикуляр к этому радиусу, мы найдем общее направление первых пяти знаков секции A 3. Нетрудно убедиться, что оставшиеся два знака впечатаны сверху параллельно общему направлению слова. Mutatis mutandis это можно сравнить с тем, как современная машинистка впечатывает в конце строки две не уместившиеся буквы, размещая их над строкой.

Таким образом, ориентация знаков в секциях ФД и особенно их расположение в секции A 3 говорят о том, что ФД штамповался слева направо — от центра к периферии.

Корректуры

На ФД сохранился целый ряд мест со следами исправления знаков. Впервые корректуры ФД были исследованы А. дела Сета, позднее их анализу посвятил специальную работу Э. Грумах.[106] Эти корректуры также говорят в пользу штамповки знаков ФД от центра к периферии. Прежде всего, корректуры обычно расположены в правой части секций. А. делла Сета отметил корректуры в правой части секций A 24 и A 27, считая их единой корректурой. Э. Грумах добавляет сюда исправление в правой части секции A 22, а также не замеченную А. делла Сета корректуру в правой части секции B 3. Поскольку в результате исправлений в секциях A 22, A 24 и A 27 все три слова стали оканчиваться одинаковыми знаками «щит» — «голова с перьями», Э. Грумах, развивая идею А. делла Сета, пришел к выводу о том, что здесь мы имеем дело с единой корректурой и что слова A 22—24—27 связаны между собой синтаксически, имея один и тот же Doppelsuffix. В связи с этим Э. Грумах полагает, что ошибка в данном случае допущена не копиистом, а составителем надписи. И корректор здесь не исправил ошибку штамповщика, а внес улучшение в текст.[107] Таким образом, если даже соглашаться и не со всеми выводами Э. Грумаха, следует признать, что допущение суффиксально-флективного строя языка ФД и его штамповки слева направо позволяет дать корректурам ФД вполне приемлемое объяснение.

Особенно интересна корректура в секции A 27, послужившая Г. Эфрону одним из аргументов в пользу правостороннего чтения ФД. Как показывают остатки старого знака словораздела в правой верхней части этой секции, первоначально в слове A 27 было три знака. Затем правый знак словораздела был перенесен вправо, а на освободившемся таким образом месте были напечатаны еще два знака, причем печатались они, несомненно, слева направо, ибо знак «щита» явно наслаивается на знак «пленника», а «голова с перьями» — на край «щита». Кроме того, последний правый знак повернут вниз (где секция шире) и касается черты нового словоразделителя. В результате этого расширения секции A 27 соседняя секция A 28 оказалась слишком тесной для размещения трех знаков. Поэтому знак «пчелы» оказался отпечатанным вплотную к знаку словораздела, второй знак секции A 28 был поднят выше первого и третьего знаков, чтобы третий знак мог быть максимально подвинут влево, а правый знак словораздела был подправлен в его середине, чтобы на месте образовавшегося изгиба мог быть свободнее впечатан последний знак секции A 28. Таким образом, все детали штамповки знаков A 27 и A 28 объясняются вполне удовлетворительным образом.

Допустим теперь, что знаки ФД штамповались справа налево. Когда были отштампованы знаки секции A 29, штамповщик почему-то выгибает вправо середину следующего далее знака словораздела, странным образом группирует знаки секции A 28 и, оставляя значительную пустоту в левой части этой секции, рядом со старым знаком словораздела (новый появится только при последующей корректуре!) штампует первый знак секции A 27 — знак «пленника». Картина до корректуры оказывается очень странной. После того, как были отштампованы знаки секции A 28, оказалось возможным перенести правый знак словораздела секции A 27 почти на два знака вправо! Совершенно очевидно, что ситуация, возникшая в секциях A 27 и A 28, необъяснима, если исходить из гипотезы о штамповке знаков ФД справа налево.

Особенности материала ФД

Уже давно было замечено, что в ряде случаев знаки ФД глубже и отчетливее отпечатаны с левой стороны, менее глубоко и менее четко — с правой. Это обстоятельство заставило в 1911 году Дж. Хемпла выдвинуть его более чем странную гипотезу о том, что надпись на диске штамповалась левой рукой.[108] О более глубокой пропечатке левой части знаков ФД подробно писал Э. Грумах,[109] однако он никак не объяснял этого явления. Между тем причину эту можно объяснить, учитывая характер материала, на котором выполнена надпись.[110] Глина, как известно, вязкий материал. Когда на ней выдавливается отпечаток, то поверхность вокруг него слегка поднимается. Так, на увеличенной втрое фотографии третьего знака секции A 27 отчетливо виден «валик» приподнятой глины вокруг знака «щита» (наслаивающегося на знак «пленника»), а также участок приподнятой глины вокруг знака «пленника».[111]

При горизонтальной очень плотной штамповке знаков (любой рукой) слева направо естественно получалось, что левая, не приподнятая под воздействием соседнего правого отпечатка, часть знака оказывалась более глубокой и более четкой, а правая — более или менее приподнятой и «расплывчатой». Кроме того, поскольку отпечатки ФД штамповались слева направо, каждый отпечаток, расположенный вплотную к соседнему,[112] штамповался не на ровную горизонтальную плоскость, а на плоскость с приподнятой (под воздействием уже сделанного соседнего отпечатка) левой частью. Естественно, что в этой части отпечаток втискивался в глину глубже, чем в правой части, которая к тому же в ряде случаев слегка деформировалась («расплывалась») под воздействием близко расположенного (и отпечатанного позднее) правого знака.

При печатании знаков справа налево мы должны были бы столкнуться с обратным явлением. Отметим также, что поднятие поверхности глины с соседним отпечатком под воздействием выдавливания следующего (правого) отпечатка в отдельных случаях, видимо, могло создать иллюзию «наслаивания» левого знака на правый (тогда, когда знаки штамповались вплотную один к другому). Этот факт хорошо согласуется с парадоксальным на первый взгляд тезисом К. Еппесена о том, что «наслаивающиеся» знаки были отпечатаны раньше тех знаков, на которые они «наслаиваются».[113]

Особенности спиралевидной формы надписи

После публикации в 1927 году спиралевидной минойской надписи на золотом кольце из Мавро Спильо,[114] у сторонников чтения ФД от периферии к центру появился еще один аргумент: эта надпись читается от края к середине. Таково же направление чтения этрусской спиралевидной надписи из Мальяно[115] (на нее ссылались еще первые исследователи ФД).

Однако если проанализировать также и другие древние спиралевидные надписи, то окажется, что одни из них читаются от края к центру, другие — от центра к краю, одни — слева направо (как, кстати, и надпись из Мавро Спильо), другие — справа налево. Здесь картина достаточно пестрая, и, опираясь на нее, можно отстаивать любое направление чтения ФД. Однако при всем «разнобое» спиралевидных надписей с достаточно большим количеством витков (resp. строк), одно у них, кажется, остается неизменным: они могут читаться слева направо и справа налево, от периферии к центру и наоборот, но они, как правило, не читаются снизу вверх.

На первый взгляд, подобное утверждение выглядит несколько странным: какой у диска может быть «верх» или «низ»? Но речь, однако, идет не о самом диске, а о надписи на нем. У надписи же верх и низ определяется верхней или нижней частью асимметричных знаков. Если взять надписи, сделанные на концентрических кругах (есть и такие), то среди них встречаются только варианты а (рис. 3) и никогда не встречаются варианты б. На рис. 3 приведен случай с чтением слева направо, но то же самое мы будем наблюдать и при чтении справа налево. Варианты б невозможны в силу того, что в них надпись должна читаться снизу вверх. Анализ надписей на концентрических кругах показывает, что если надпись идет от периферии к центру, то верхняя часть знаков направлена к периферии, ибо периферия здесь «верх», а центр — «низ». Если же надпись идет от центра к периферии, то и верхняя часть знаков будет направлена к центру как к началу надписи.

Рис. 3

Спиральная надпись отличается от приведенной на рис. 3 схемы тем, что в ней концентрический круг переходит в другой, что весьма четко прослеживается на ФД. Следовательно, если надпись направлена от периферии к центру, то знаки ее будут повернуты верхней своей частью к периферии. Если же она начинается от центра, то и знаки будут повернуты верхней частью к центру. Ибо отправной пункт надписи — это ее верх, а конечный пункт — ее низ. Надписи из Мавро Спильо и из Мальяно, хотя и направлены одна слева направо, а другая справа налево, обе идут от периферии к центру и знаки обеих надписей направлены верхней частью к периферии, т. е. к началу надписи. Та же картина наблюдается, например, в греческой надписи на диске из Лувра (4 витка) или в надписи на диске из Афин.[116]

В то же время спиральная надпись на медном диске из Тегеи (IG V, 2, Nо 102) и архаическая спиральная надпись с острова Феры (IG XII, 3, №449) — обе направлены слева направо и от центра к периферии. Поскольку — в отличие от предыдущих примеров — центр для них является началом надписи, буквы в обоих случаях направлены верхней своей частью внутрь диска. Таково же направление знаков ФД, для надписи на котором «верхом» является центр. Поэтому надпись ФД следует читать от центра к периферии, т. е. сверху вниз, а не снизу вверх, что пришлось бы допустить при чтении от периферии к центру.

Быть может, в дальнейшем удастся отыскать какие-то спиральные надписи, отклоняющиеся от указанной в настоящей статье закономерности. Но это будет всего лишь исключением из правила, а по правилу ФД следует читать слева направо и сверху вниз. Именно так читается надпись на наиболее близком к ФД памятнике — на бронзовой секире из Аркалохори, а также на табличках линейного письма А и Б. Это обстоятельство еще более сближает различные виды критской письменности и открывает перспективны для углубленного изучения ее исходных корней и ее древнейшей истории.

НАБЛЮДЕНИЯ НАД СТРУКТУРОЙ ЯЗЫКА ФЕСТСКОГО ДИСКА

Среди большого количества работ, посвященных анализу ФД, — сравнительно немного исследований, объектом которых является как структура предложений и всего текста ФД в целом, так и структура отдельных слов. Дело осложняется еще и тем, что часть исследователей исходит в своем анализе из чтения от периферии к центру диска, другая же, наоборот, — от центра к периферии. Следовательно, значительная часть авторов исходит из ошибочного направления чтения ФД, что никак не может привести к правильным выводам относительно структуры анализируемого текста. Второе осложнение — это стремление многих авторов, несмотря на отсутствие достаточного материала, «читать» и «переводить» текст ФД на основе допущений и гипотез, не имеющих под собой надежной основы.[117] В этом случае тексту, по сути дела, навязываются определенные элементы структуры, которые объективно являются результатами подгонки (пусть и не осознаваемой авторами).

Несмотря на многочисленные «дешифровки» ФД, количество которых растет с каждым годом, мы до сих пор практически ничего не знаем ни о содержании текста ФД, ни о языке, на котором этот текст написан. Спорным остается и вопрос о направлении чтения текста ФД. В предыдущей статье «О направлении чтения Фестского диска» мною приведен ряд новых аргументов в пользу правостороннего чтения текста ФД (т. е. от центра к периферии). Между тем наиболее обстоятельное исследование структуры текста ФД, сделанное Г. Ипсеном,[118] предполагает чтение текста в обратном направлении. Однако многие наблюдения и выводы статьи Г. Ипсена до сих пор не утратили своего значения. Так, здесь мы находим анализ частотности употребления отдельных знаков в разных частях слова (правда, при чтении от центра к периферии «конец» и «начало» слова должны поменяться своими местами), здесь дается подробнейший анализ всевозможных сочетаний знаков ФД, их повторяемости в разных частях слова, выделяются и анализируются основы слов и форманты и т. д.

В. Нам, базирующийся в основном на выводах Г. Ипсена, пишет о группе глаголов и о группе имен в тексте ФД.[119] Обе стороны ФД, по его мнению, начинаются с глагола. Автор выделяет именные и глагольные префиксы, корни и суффиксы.[120] Нужно иметь в виду при этом, что В. Нам, как и Г. Ипсен, исходит из чтения текста ФД от периферии к центру, что, с моей точки зрения, ошибочно и сводит на нет большинство выводов Г. Ипсена и В. Нама.

Что касается структуры текста в целом, то, начиная с А. Эванса многие исследователи считают текст стихотворным,[121] «древнейшей в мире музыкой»,[122] находят «рифму»[123] или даже «гексаметр» и «элегический дистих».[124] К сожалению, все эти предположения остаются недоказанными гипотезами.

Интересно отметить, что некоторые частные наблюдения, касающиеся особенностей языка ФД, нередко совпадают у разных исследователей, читающих текст в противоположных направлениях. Так, В. Нам (читает ←) и Ж. Жарри (читает →), ссылаясь на характер суффиксации (в противоположных частях слова!), находят в структуре языка ФД признаки агглютинации типа тюркских языков.[125]

Поскольку большинство авторов, исследовавших особенности структуры языка ФД, полагали, что текст читается от периферии к центру, а формальные элементы текста наиболее четко прослеживаются в правой части слова, был сделан вывод о том, что язык ФД — язык префигирующий (типа хаттского).[126] В последнее время И. Дюу, по подсчетам которого «префиксы» ФД составляют 55,2% (при 2,8% в линейном письме Б),[127] несмотря на это, признал язык ФД языком индоевропейского типа.[128]

Говоря о структуре языка ФД, нельзя пройти мимо важного вопроса о характере самой письменности. Уже в ранних работах о ФД отмечалось, что количество разных знаков (45 из общего числа 242) — слишком велико для алфавитного письма и явно недостаточно для письма иероглифического.[129] Следовательно, текст ФД представляет собой пример слогового письма.[130] Действительно, если мы возьмем почти точно такую же по количеству знаков кавнскую надпись (близкое к карийскому алфавитное письмо), то здесь мы найдем только 27 разных знаков. Во взятом наугад русском тексте такого же объема (начало первой главы из «Золотого теленка» И. Ильфа и Е. Петрова) оказалось 28 разных знаков. В то же время фрагменты из трех крито-микенских надписей, начатые и прерванные совершенно произвольно, дали 47 разных знаков из того же числа 242. Повторные подсчеты на разных русских и крито-микенских текстах дали идентичные результаты. Еще резче расхождения между алфавитным и слоговым письмом в случае замены русских примеров латинскими (латинский алфавит, как известно, значительно короче русского).

Таким образом, количество знаков ФД позволяет с достаточной долей вероятности признать, что перед нами типичный случай слогового письма. Однако уже начиная с Эд. Мейера, наряду с признанием силлабического характера письменности ФД, было высказано предположение о наличии в тексте ФД также детерминатива или детерминативов.[131] Чаще всего именным детерминативом признают знак 2 («голова с перьями»), как правило, при чтении текста справа налево. Поскольку в этом случае получаем, что 13 из 19 собственных имен начинаются с одного и того же слога (знак 12 — «щит»), то оба эти знака стали относить к единому сложному детерминативу 2—12.[132] У. Форбс высказал предположение, что знак «голова с перьями» — не детерминатив, а артикль, указывающий в сочетании со знаком «щита» на мужской род личного имени, а без него — на женский род (хотя голова, изображенная на знаке 2, мужская! — Ю. О.).[133] Р. Макалистер считал знак «щита», стоящий после детерминатива («голова с перьями»), «префиксом» со значением ‘в присутствии’, сравнивая при этом щит со значением ‘перед’ (before).[134] П. Кречмер, признавая сочетание 2—12 идеограммой или детерминативом, предшествующим личному имени, считал этот факт важным аргументом в пользу левостороннего чтения ФД.[135]

Между тем, поскольку знак «щита» встречается не только в сочетании со знаком «голова с перьями», но и (четырежды) в крайней левой части слова, ему следует приписать фонетическое значение. А отсюда следует неизбежный вывод о том, что если знак «голова с перьями» является именным детерминативом, текст ФД нужно читать слева направо. Ибо 13 начинающихся с одного и того же слога личных имен из общего числа 19 — вещь крайне неправдоподобная.[136] В то же время 13 (также из 19) имен с одной и той же флексией (или суффиксом) — вполне обычное явление. В этом случае знак 2 представлял бы собой детерминатив не вавилонского, а египетского типа (постпозиция сравнительно с личным именем).

Идею о том, что все без исключения знаки ФД имеют чисто фонетическое значение, в последнее время защищали В. Георгиев (читает →),[137] В. Нам и И. Дюу (оба читают ←).[138]

Прежде чем перейти к наблюдениям над языковыми особенностями, которые проявляются в тексте ФД, я позволю себе вкратце подытожить свои позиции по затронутым выше вопросам. Во-первых, текст ФД был отштампован и читается слева направо, и весь дальнейший анализ основан на чтении от центра к периферии. Во-вторых, предполагается, что письмо ФД слоговое, по-видимому, без идеограмм и детерминативов.[139] Наконец, мне ничего неизвестно о содержании текста ФД, а также о его языковой принадлежности.

При цитации текста ФД я придерживаюсь традиционных обозначений слов, принятых еще А. Эвансом в его “Scripta Minoa I” (1909). Например, A 10 означает десятое слово от центра на стороне A, а в B 30 — тридцатое слово (также от центра) на стороне B. Цитация слов путем, полного или схематичного воспроизведения знаков очень неудобна для восприятия. Замена знаков цифрами приводит к тому, что один слоговой знак передается в большинстве случаев двумя цифровыми знаками, что, быть может, безразлично для ЭВМ, но опять-таки затруднительно для анализа. Из различных способов передачи знаков ФД наиболее удачным мне представляется способ, которым пользовался и Р. Макалистер,[140] — передавать отдельные знаки буквами греческого и латинского алфавита:

Репертуар знаков ФД[141]

Для упрощения при поисках соответствующего знака в настоящей таблице греческие, а затем латинские (с несколькими пропусками) буквы даны в алфавитном порядке. Разумеется, принятые в настоящей работе условные обозначения не содержат никаких намеков на фонетическое содержание того или иного знака.

Текст ФД

Сторона A: (1) pγκ (2) αν (3) φnlccμβ (4) pγκ (5) lτψ (6) ανμβ (7) μbg (8) τρσζ (9) cσhξcμβ (10) bgμβ (11) αd (12) σψκacβ (13) bgμβ (14) ψi (15) φnlccμβ (16) bgμβ (17) αd (18) σψκacμβ (19) λq (20) pψhμβ (21) ηrsα (22) lτsμβ (23) lbg (24) ρσζμβ (25) θxc (26) μηyc (27) irδμβ (28) jee (29) ηye (30) μrω (31) σανμβ.

Сторона B: (1) ηy (2) aψje (3) ηψlζβ (4) ησqfι (5) θηmeχ (6) ωσψη (7) ηyη (8) lση (9) aψjc (10) θηmeχ (11) ηye (12) νθe (13) θηme (14) αcιβ (15) iqhlζ (16) αιe (17) σξκ (18) lυωωe (19) αpac (20) rmbβ (21) arωη (22) atnχ (23) σανηο (24) iqαν (25) uσψπ (26) μυωi (27) caχ (28) εψnβ (29) lηyc (30) ηrχμβ.

Повторяющие слова: αd (A 11 и A 17), pγκ (A 1 и A 4), ηye (A 29 и B 11), bgμβ (A 10, A 13, A 16), θηmeχ (B 5 и B 10), σψκacβ (A 12 и A 18), φnlcομβ (A 3 и A 15).

Слова, различающиеся только последним знаком: ηy-e (A 29, B 11) — ηy-η (B 7), aψj-e (B 2) — aψj-c (B 9).

Слова, различающиеся двумя последними знаками: σαν-μβ (A 31) — σαν-ηο (B 23).

Слова с «окончаниями» разной длины и без них: αν-μβ (A 6) — αν (A 2), θηme-χ (B 5, B 10) — θηme (B 13), ηy-e (A 29, B 11) — ηy-η (B 7) — ηy (B 1), ηr-sα (A 21) — ηr-χμβ (B 30), lτ-ψ (A 5) — lτ-μβ (A 22).

Слова с разными «префиксами» и без них: σ-αν-μβ (A 31) — αν-μβ (A 6), iq-αν (B 24), ср. iq-hlζ (B 15) — αν (A 2), τ-ρσζ (A 8) — ρσζ-μβ (A 24), μ-bg (A 7) — l-bg (A 23) — bg-μβ (A 10, 13, 16), μ-ηy-c (A 26) — l-ηy-c (B 29) — ηy-e (A 29, Β 11), ηy-η (B 7), μ-υω-i (B 26) — l-υω-we (B 18), μ-rω (A 30) — а-rω-η (Β 21), ω-σψ-η (B 6) — u-σψ-π (B 25).

Типичные концы слов:

‑e: je-e (A 28), ηy-e (A 29, B 11), νθ-e (B 12), αι-e (B 16), aψj-e (B 2), θηm-e (B 13), lυωω-e (B 18). Всего — 8.

‑μβ: αν-μβ (A 6), bg-μβ (A 10, 13, 16), pψh-μβ (A 20), lτs-μβ (A 22), ρσζ-μβ (A 24), irδ-μβ (A 27), σ-αν-μβ (A 31), ηrχ-μβ (B 30), ψnlcc-μβ (A 3, 15), cσhξc-μβ (A 9). Всего — 13.

‑β: αcι-β (B 14), rmb-β (B 20), εψn-β (B 28), ηψlζ-β (B 3), σψκac-β (A 12, 18). Всего — 6.

‑c: θx-c (A 25), μ-ηy-c (Α 26), аψj-c (В 9), αра-с (В 19), l-ηу-с (В 29). Всего — 5.

‑η: ηy-η (B 7), lσ-η (B 8), ω-σψ-η (B 6), а-rω-η (B 21). Всего — 4.

‑χ: ca-χ (B 27), atn-χ (B 22), θηme-χ (B 5, 10). Всего — 4.

В приведенных примерах специально пока нигде не говорится о префиксах, суффиксах, корнях и окончаниях. Кажущийся «префикс» может на деле оказаться, например, элементом словосложения (ср. др.-греч. Ἐπι-κράτης, но Σω-κράτης). Конечный слог слова может быть окончанием, частью окончания, суффиксом и т. д. В настоящей работе не затрагивается вопрос о косой черте («вираме»), стоящей под некоторыми крайними слева знаками, поскольку функции, выполняемые этим знаком, до сих пор остаются неясными.

Примеры, в которых формальные элементы явно тяготеют к концу слова, проявляют целый ряд особенностей, типичных для языков флективного строя. Вот некоторые сопоставления с языком крито-микенской письменности, подтверждающие данный тезис:

Разумеется, приведенная аналогия совсем не требует признания за словами ФД форм именительного и родительного падежа единственного числа. Речь здесь идет лишь об общих признаках языков флективного строя. Данный пример можно было бы сравнить с фактами многих индоевропейских языков — и не только из области именной флексии. Те же два слова ФД можно сопоставить также с иными морфологическими рядом:

Как было показано выше, наиболее распространенными «окончаниями» в тексте ФД являются следующие: ‑μβ (13 случаев), ‑e (8), ‑β (6), ‑c (5), ‑η (4) и ‑χ (4). «Окончания» наиболее отчетливо вычленяются на основании сопоставлений типа: θηme (B 13) — θηme-χ (B 5, 10), ηy (B 1) — ηy-e (A 29, B 11) — ηy-η (B 7).

Правильность выделенных «окончаний» подтверждается фактами «падежного управления» и «согласования». Устанавливаются эти факты следующим образом. В тексте ФД 6 раз встречаются самые короткие двусложные слова (одно из них повторяется дважды). Можно высказать предварительное предположение, что перед нами служебные слова типа предлогов. В пяти случаях из шести мы встречаем после этих слов одинаковые «окончания»:

1) αν φnlccμβ (A 2—3), 2) αd σψκacβ bgμβ (A 11—13), 3) ψi φnlccμβ bgμβ (A 14—16), 4) αd σψκacβ (A 17—18), 5) λq pψhμβ (A 19—20).

В двух случаях (2 и 3) мы сталкиваемся с фактами «согласования», причем сравнение примеров 1 и 3, 2 и 4 показывает, что «прилагательное» в тексте ФД ставится после «существительного».

Единственный случай, когда после двусложного слова мы сталкиваемся с «окончанием», отличным от ‑μβ (‑cβ), представляет собой B 1—2: ηy aψje. Но слово ηy, по-видимому, не является предлогом, что видно из его сравнения с ηy-η (B 7) и ηy-e (A 29 = B 11). Кстати, едва ли перед нами и глагол, ибо 1) трудно предположить, чтобы один глагол в трех разных личных формах встретился на отрезке в 11 слов; 2) глагол в разных лицах обычно управляет одним падежом, а здесь у слов, следующих за «глаголом», всюду разные «окончания»; 3) форма без «флексии» (ηy) стоит в самом начале текста стороны B — в позиции, где имя, скорее всего, может стоять в именительном падеже, а в середине надписи мы имеем формы с «флексией» («косвенные падежи»); 4) эти «косвенные падежи» окружены «согласованными» словами — с тем же «окончанием»: ωσψ-η ηy-η lσ-η (B 6—8), ηy-e νθ-e θηm-e (11—13).

Последний пример также подтверждает предположение о том, что определение имеет тенденцию стоять после определяемого слова (или по обе его стороны).

Нужно отметить также вероятное наличие двух «омонимов» αν в тексте ФД. В случае A 2—3 (αν φnlccμβ) αν выступает в качестве «предлога», а в A 6 обладает именной падежной «флексией»: αν-μβ. Впрочем, эти слова могут быть и генетически родственными, ср., например, арх. лат. poste и posterius.

Таким образом, все пять «предлогов» ФД управляют одним и тем же «падежом». Тот же самый «падеж» встречается в двух местах, где можно предполагать «глагольное управление»: μ-ηy-c irδ-μβ (A 26—27) и l-ηy-c ηrχ-μβ.

Очень похоже, что перед нами — отыменной «глагол» (ср. «имя» ηy) с двумя разными «префиксами», управляющий одним и тем же «падежом» (типа лат. re-curā-vi — pe(r)-curā-vi + accusativus или рус. за-еда-ли — по-еда-ли + винительный падеж). Следовательно, два «глагола» и все «предлоги» ФД управляют одним и тем же «падежом». Ситуация вполне обычная для индоевропейских языков. Например, в латинском языке все переходные глаголы (а их явное большинство) и бо́льшая часть предлогов управляет одним падежом — аккузативом (ср. лат. lupus apud↷rivum agnum↶vidit).

Случаи «согласования» были отмечены в тексте ФД уже давно. Но, читая преимущественно от периферии к центру, исследователи обычно отмечали это «согласование» в «префиксальной» части слов. Так, Р. Макалистер лат. bonus dominus, bono domino сопоставлял с соседними словами ФД, начинающимися с одного и того же «префикса» (что-то вроде согласования «навыворот»).[142] Очевидно, что для обоснования подобного типа согласования следовало ссылаться не на латинский язык, а на материал языков префигирующего типа.

Э. Грумах, анализируя корректуры ФД, пришел к выводу о том, что исправления в правой части слов A 22, 24 и 27 представляют собой единую корректуру ряда синтаксически связанных между собою слов.[143] Но эти отдельные наметки не получили дальнейшего развития, видимо, уже в силу того, что большинство работ, посвященных структуре ФД, исходит из предположения о его левостороннем чтении.

Количество «префиксов» при чтении ФД слева направо оказывается небольшим сравнительно с числом аффиксов в правой части слова.[144]

Особенно четко выделяются «префиксы» μ и l:

1) μ-ηy-c (A 26): l-ηy-c (B 29), ср. ηy (B 1), ηy-η (B 7), ηy-e (A 29, B 11),

2) μ-bg (A 7): l-bg (A 23), ср. bg-μβ (A 10, B 16),

3) μ-υω-i (B 26): l-υω-we (B 18).

Другие случаи «префиксации» менее выразительны:

4) αν-μβ(A 6): σ-αν-μβ (A 31),

5) τ-ρσζ (A 8): ρσζ-μβ (A 24),

6) ω-σψ-η (B 6): u-σψ-π (B 25).

Разумеется, некоторые из приведенных «префиксов», быть может, не являются таковыми, ибо сочетания ω-σψ и u-σψ могут относится друг к другу, например, как рус. ко-была и за-была или как ко-рыто и за-рыто, а сочетания αν и σ-αν — как тара и ги-тара. Но возможность встречи подобных случаев в столь коротком тексте — вещь маловероятная. Наличие же «префиксации» в примерах с μ‑ и l‑ вообще едва ли может быть подвергнуто сомнению.

Приведенные выше выборочные наблюдения, безусловно, во многом гипотетичны. Но они позволяют — в предположительной форме — сделать некоторые самые общие выводы о характере языка и письменности ФД. Прежде всего довольно отчетливо выступает флективный тип языка ФД. Не исключена возможность, что это — индоевропейский язык. Сравнительно небольшое количество слоговых знаков (едва ли всего в данной письменности их было более 55—60) свидетельствует о том, что, подобно линейному письму Б, звонкие, глухие и придыхательные согласные (если таковые были в языке ФД), а также долгие и краткие гласные (с той же оговоркой) на письме не разграничивались. Приведенные выше сопоставления текста ФД с крито-микенским линейным письмом говорят о возможности принципиального сближения этих двух видов письменности.

Наконец, вопрос о знаке β («голова с перьями») как о «детерминативе». Знак β — единственный из часто встречаемых знаков (т. е. из встречающихся более двух раз), который всегда ставится только в конце слова. В 13 случаях из 19 перед знаком β стоит один и тот же знак μ («щит»). Знаком β заканчивается текст на той и другой стороне диска. Интересен и сам рисунок знака.

И всё же в знаке β, несмотря на все его интригующие особенности, следует видеть обычный слоговой знак. Если бы знак β был детерминативом (египетского типа), то перед ним должно было бы стоять окончание или конечный его элемент. В 2/3 случаев перед β стоит знак μ, который встречается в тексте еще 4 раза. Однако нигде знак μ не является окончанием. Знаки b и n (после которых также встречается знак β) засвидетельствованы в тексте ФД 10 раз. И опять ни разу в качестве окончания. И только знак c, после которого дважды (в одном слове) поставлен знак β, 5 раз выступает в тексте в самом конце слова. Два раза из четырех и один раз из трех встречаются в конце слова сравнительно редкие знаки ζ и ι (они также засвидетельствованы перед знаком β). Все эти факты, скорее всего, говорят о том, что знак β представляет собой наиболее распространенное «окончание» (или его заключительную часть) во всем тексте ФД.

Место находки ФД, его несомненная связь с культурой древнего Крита, структурное сходство с крито-микенской слоговой письменностью — всё это, казалось бы, позволяет высказать предположение о возможной связи языка ФД с древнегреческим языком. Подобное предположение делалось неоднократно (Дж. Хемпл, Ф. М. Стоуэлл, Э. Зиттиг, Б. Шварц, Г. Эфрон, Ж. Фокуно, О. и М. Нойсс, Г. и А. Матевы).[145] Причем некоторые из перечисленных авторов даже предпринимали попытки дешифровки ФД, «читая» его по-гречески.

Однако предположение о греческой принадлежности языка ФД едва ли можно признать правдоподобным. Анализ «префиксов» в тексте ФД говорит о том, что почти все они односложны: μ‑, l‑, σ‑, a‑, τ‑, ω‑, u‑. И только один (к тому же не очень надежный) случай можно рассматривать в качестве примера двусложного «префикса»: ср. iq-αν (B 24) и iq-hlζ (B 15). Недостаточная надежность этого случая заключается в том, что «корня» или «слова» hlζ нет в тексте ФД ни самостоятельно употребленного, ни в сочетании с другими «префиксом»; «слово» же αν проявляет себя как «предлог». Выше уже говорилось о возможности наличия двух омонимов αν. Не исключено также, что перед нами два «омографа» типа линейного Б pa-ro = 1) παρὰ, 2) φάρος. Сопоставление αν-μβ (A 6), σ-αν-μβ (A 31) — оба случая с «именной флексией» — и iq-αν (B 24) позволяет всё же и в iq‑ видеть «префикс». Но никакого другого двусложного «префикса» предварительный анализ текста ФД выделить не позволяет.

Односложность большинства «префиксов» ФД (предположительно 7 из 8) не дает возможности видеть на диске древнегреческий язык. Конечно, односложные префиксы были и в греческом языке. Но, во-первых, их было немного. А во-вторых, по правилам крито-микенского силлабария, например, такая односложная приставка (или предлог), как ξυν(‑), писалась в два слога: ku‑su.

Всё это говорит о том, что перед нами не греческий язык, а какой-то (возможно, индоевропейский) язык, в котором односложные «префиксы» встречаются чаще, чем двусложные, и, во всяком случае, чаще, чем в греческом. Показательно также, что в тексте ФД отсутствуют совпадения между «префиксами» и «предлогами», а это, в общем, нетипично для греческого языка. Можно было бы предполагать, что односложные предлоги писались слитно в тексте ФД, но ни один из выделенных выше «префиксов» не проявляет себя как «предлог». Слова ФД, начинающиеся с μ‑, l‑, σ‑ и других «префиксов», не содержат ни малейшего намека на «падежное управление», в отличие от слов, следующих за двусложными «предлогами», где «управление» выступает совершенно отчетливо.

Таковы некоторые наблюдения и выводы, касающиеся морфологической и синтаксической структуры языка ФД. Обладая столь незначительным по объему текстом, написанным, возможно, на совершенно неизвестном нам языке, мы должны признать любые попытки дешифровки ФД на уровне «чтения» и «перевода» преждевременными. Следует согласиться с Г. Нойманом, который, касаясь возможностей дешифровки ФД, писал, что «в настоящее время нет никаких шансов дешифровать его полностью».[146] Едва ли слоговое письмо ФД было более совершенным, нежели крито-микенское линейное письмо А и Б. Между тем характер крито-микенского (и кипро-минойского) силлабария допускает столь многочисленные варианты чтения одного и того же слова, что дешифровка М. Вентриса оказалась возможной лишь потому, что критские и пилосские таблички были написаны на хорошо известном нам языке. Будь они написаны, например, на лидийском или ликийском языках, едва ли они до сих пор были бы прочтены и поняты. Поскольку довольно высокий процент слов в табличках линейного письма Б не читается по-гречески, многие из них до сих пор не поддаются интерпретации, хотя нам и известен «ключ» к их чтению. Если язык ФД нам неизвестен, то дешифровка диска в лучшем случае может привести к прочтению текста без его понимания. И ситуация здесь будет более сложной, чем в случае с этрусскими текстами, ибо чтение по правилам, близким к правилам крито-микенского силлабария, даст лишь очень приблизительное представление о реальном фонетическом «облике» текста. В этом случае едва ли большую помощь сможет оказать даже находка новых надписей подобного же типа.

Наблюдения над особенностями морфологической и синтаксической структуры ФД, быть может, со временем укажут нам на тот язык, который должен послужить основой дешифровки таинственного памятника критской письменности. Пока в этом плане можно отметить некоторые интересные аналогии с латинским языком, причем во всех этих случаях латинский язык обычно расходится с греческим.

Во-первых, явное преобладание односложных «префиксов» в тексте ФД, несомненно, напоминает обилие односложных приставок в латинском языке. Во-вторых, «глаголы» и «предлоги», управляющие одним и тем же «падежом», также свидетельствуют о сходстве с латинским языком, где большинство глаголов и предлогов также управляют одним падежом — винительным. Постпозиция «прилагательного» опять объединяет язык ФД с латинским. Что касается расхождения между односложными «префиксами» и двусложными «предлогами», то здесь можно вспомнить, что при большом количестве односложных префиксов латинский язык располагает целой группой двусложных предлогов (например, apud, citra, penes, prope — с аккузативом, coram, palam, sine — с аблативом), которые не выступают в функции приставок. Однако в отличие от латинского языка в тексте ФД отсутствуют односложные предлоги.

Разумеется, все эти сопоставления даны мною лишь в типологическом плане. И делать какие бы то ни было далеко идущие выводы относительно языковой принадлежности ФД в настоящее время было бы явно преждевременным.[147]

ПРИЛОЖЕНИЯ

1. Фестский диск. Сторона A.

По фотографии Ж.‑П. Оливье.

[Olivier J.‑P. Le disque de Phaistos: Édition photographique // Bulletin de correspondance hellénique. 1975. T. XCIX. P. 8]

2. Фестский диск. Сторона B.

По фотографии Ж.‑П. Оливье [Ibid. P. 9]

3. Прориси стороны A Фестского диска [Ibid. P. 32]

4. Прориси стороны B Фестского диска [Ibid. P. 33]

5. Фестский диск. Сторона A.

По фотографии Л. Пернье

[Pernier L. Il disco di Phaestos // Ausonia. 1908. Vol. 3]

6. Фестский диск. Сторона B.

По фотографии Л. Пернье [Ibid.]

7. Увеличены вдвое выборочные сегменты Фестского диска: арабские цифры — нумерация при чтении от центра к периферии, римские цифры — нумерация при чтении в обратном направлении

[Olivier J.‑P. Le disque… P. 10, 12, 14, 16, 17, 19]

8. Увеличены втрое первые 9 знаков Фестского диска

[Ibid. P. 27]

Примечания

1

Цит. по: Hiller S. Altägäische Schriftsysteme (außer Linear B) // Anzeiger für die Alterumswissenschaft. 1978. Bd. 31. Col. 5.

2

См., например: Knutzen G. H. Der Diskos von Phaistos: Selbstverlag. Flensburg, 1973; Bunner H. Die Sprache des Diskus von Phaistos. Selbstverlag. Sonthofen, 1979.

3

Vargha D., Botos I. An Attempt at Homophony-Free Deciphering of the Phaistos Disc. Budapest, 1979. P. 1—82.

4

Буслаев Ф. И. [Рец.] Miklosich F. Die Fremdwörter in den slavischen Sprachen. Wien, 1867 // Журнал Министерства народного просвещения. 1867. Часть CXXXV. Отд. II. С. 544. — Кстати, «панславизм» Г. С. Гриневича не ограничен одним только Критом. Он полагает, что этрусские надписи — это слоговое славянское письмо, что этруски — прямые предки славян. Более того, славянская кровь, оказывается, текла в жилах Чингисхана и у айнов на острове Хоккайдо (Япония). Троя, как полагает Г. С. Гриневич, — праславянский город. В долине Тигра и Евфрата славяне создали культуру, которая предшествовала шумерской. Они научили читать и писать строителей Вавилона, создали протоиндийскую культуру, основали города-государства Греции, могучую Критскую державу, государство этрусков… И все это растиражировано для широкого круга читателей в популярных газетах «Труд‑7» (25 ноября 1999 г.) и «24 часа» (№4 за 2000 г.). Ситуация, во многом напоминающая многочисленные попытки дешифровки ФД.

5

Olivier J.‑P. Le disque de Phaistos. Édition photographique // Bulletin de correspondance hellénique. 1975. T. XCIX. P. 5—34.

6

Кушлейко В. С. Царь Минос поведал: Разгадка Фестского Диска. М., 1996; Мосенкіс Ю. Л. Дешифрування Фестського диска. Київ, 1998.

7

Grumach Е. Bibliographie der kretisch-mykenischen Epigraphik. München; Berlin, 1963. S. 23 ff. Supplement I (1962—1965). München, 1967.

8

Stawell F. M. An Interpretation of the Phaistos Disk // The Burlington Magazine. 1911. №97. Vol. 19. P. 38.

9

Pernier L. Il disco di Phaestos // Ausonia. 1908. Vol. 3. Roma, 1909. P. 255—302.

10

Pernier L. Un singolare monumento della scrittura pittografica cretese // Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei. Classe di scienze morali, storiche e filologiche. 1908. Ser. V. Vol. 17. P. 642—651.

11

Haecker H. J., Scheller E. Ein neues Argument für rechtsläufige Leserichtung des Diskos von Phaistos // Kadmos. 1971. Bd. 10. S. 20—27.

12

Ephron H. D. Hygieia Tharso and Iaon: The Phaistos Disk // Harvard Studies in Classical Philology. 1962. Vol. 66. P. 1—91; см. особенно P. 14—15.

13

Evans A. The Palace of Minos at Knossos. Vol. 1. London, 1921. P. 661—666. — Удивительно, что даже столь эрудированный и осторожный исследователь, как А. Эванс, пытается содержание надписи ФД определить на основании характера знаков (знак орла как символ победы и т. п.), забывая истину, хорошо известную еще древним грекам: из одних и тех же букв состоит и трагедия, и комедия.

14

Read F. W. A New Interpretation of the Phaestos Disk: The Oldest Music in the World? // Palestine Exploration Fund Quarterly Statement. 1921. Vol. 53. P. 29—54.

15

Schertel E. Der Diskos von Phaistos: Wege zu seiner Entzifferung // Würzburger Jahrbücher für die Altertumswissenschaft. 1948. 3. Jg. S. 334—365.

16

Pomerance L. The Phaistos Disc. An Interpretation of Astronomical Symbols. Göteborg, 1976 (= Studies in Mediterranean Archaeology. Pocket book 6).

17

Neuss O. und M. Der Diskos von Phaistos: Kryptogramm eines Kalenders — Interpretation eines Kulttextes aus Kreta // Kurz und Gut. 1975. 9. Jg. S. 2—14.

18

Mолчанов А. А. Таинственные письмена первых европейцев. М., 1980.

19

Либман Л. Каменная фармакопея // Химия и жизнь. 1981. №9. С. 84.

20

Георгиев В. Дешифровка текста диска из Феста // XIV Международная конференция античников социалистических стран: Тезисы докл. Ереван, 1976. С. 88—89; Georgiev V. l) Le déchiffrement du texte sur le disque de Phaistos // Балканско езикознание. 1976. T. 19. P. 5—47; 2) Le disque de Phaestos: Un essai de déchiffrement: (Information préliminaire) // Colloquium Mycenaeum. Neuchâtel; Genève, P. 387—395.

21

Kober A. E. The Minoan Scripts: Fact and Theory // American Journal of Archaeology. 1948. Vol. 52. P. 102.

22

Schwartz B. The Phaistos Disk // Journal of Near Eastern Studies. 1959. Vol. 18. P. 105—112, 222—228.

23

Davis S. 1) Cretan Hieroglyphs: The End of a Quest? // Greece and Rome. 1964. Vol. 2. P. 106—127; 2) Remarks on the Phaistos Disk // Studi Micenei ed Egeo-Anatolici. Fasc. 2. Roma, 1967. P. 114—117; 3) The Decipherment of the Minoan Linear A and Pictographic Scripts. Johannesburg, 1967. P. 86—110.

24

Подробнее об этом см.: Откупщиков Ю. В. Балкано-малоазийские топонимические изоглоссы // Балканское языкознание. М., 1973. С. 19 (там же — ссылки на литературу вопроса). — Характерно, что два наиболее видных сторонника этой гипотезы — Л. Палмер и Э. Ларош — постепенно отошли от нее на позиции скепсиса или даже фактического ее отрицания. См.: Palmer L. R. Linear A and the Anatolian Languages // Atti e memorie del 1° Congresso Internazionale di micenologia. T. I. Roma, 1968. P. 339; Laroche E. Contacts linguistiques et culturels entre la Grèce et l’Asie Mineure au deuxième millénaire // Revue des études grecques. 1973 (1975). T. 86. P. XVIII („Rien n’autorise non plus à conjecturer la présence de contingents hittites ou louvites dans les îles égéennes ni sur le continent «pré-hellenique»“).

25

Georgiev V. I. Le déchiffrement… P. 7.

26

Ibid. P. 7.

27

Colloquim Mycenaeum. Neuchâtel; Genève, 1979. P. 394—395.

28

С помощью лувийского определяется фонетическое значение 8 знаков, с помощью греческого (по В. Георгиеву, в ряде случаев догреческого) — 9 знаков, из общего числа 29 знаков, идентифицированных с помощью акрофонического принципа.

29

Gеоrgiev V. I. Le déchiffrement… P. 24. — Неясно, почему знак с изображением рыбы В. Георгиев идентифицирует, исходя не из греч. ἰχθύς, а именно из θύννος. Впрочем, этому названию рыбы при дешифровке ФД явно повезло. Ф. Стоуэлл, которой во сне являлся великий Шелли, также идентифицировала знак 33, исходя из греч. θύννος как tu (Stawell F. М. A Clue to the Cretan Scripts. London, 1931. P. 58—59).

30

Sundwall J. Phaistos-Diskus // Reallexikon der Vorgeschichte / Herausgegeben von M. Ebert. Bd. 10. Berlin, 1927—1928. S. 124—126.

31

Georgiev V. I. Le déchiffrement… P. 18.

32

Kaзанский Н. Н. Об одном названии хлеба в языках восточного Средиземноморья // Симпозиум «Античная балканистика. Этногенез народов Балкан и Северного Причерноморья». Москва, 1980. С. 27.

33

Применительно к дешифровке ФД см., например: Schertel Е. Op. cit. S. 338. ff.; Schwartz В. Op. cit. S. 107—111.

34

Meriggi P. Hieroglyphisch-hethitisches Glossar. 2. Aufl. Wiesbaden, 1962. S. 104—110.

35

Mолчанов А. А. Указ. соч. С. 60.

36

Neumann G. Zum Forschungsstand beim “Diskos von Phaistos” // Kadmos. 1968. Bd. 7. S. 30; Нойман Г. К современному состоянию исследования Фестского диска // Тайны древних письмен: Проблемы дешифровки. Москва, 1976. С. 69.

37

Нiller S. Altägäische Schriftsysteme (außer Linear В) // Anzeiger für die Altertumswissenschaft. 1978. Bd. 31, col. 48.

38

Gordon C. H. Evidence for the Minoan Language. New York, 1966. P. 40, n. 91.

39

van Meerten R. J. On the Printing Direction of the Phaistos Disc // Statistical Methods in Linguistics. 1975. P. 5—24.

40

Jarry J. Réflexions sur le disque de Phaistos // Bulletin de l’Association G. Budé. Paris, 1978. P. 152.

41

Иванов В. В., Иванов Л. В. К формальному описанию Фестского диска // Balcano-Balto-Slavica: Симпозиум по структуре текста: Предварит. материалы и тез. М., 1979. С. 14—17.

42

Matev G., Matev A. Die Entzifferung der Inschrift auf dem Diskos von Phaistos // III Internationaler thrakologischer Kongress. Wien, 1980. S. 142—143.

43

Mолчанов А. А. Указ. соч. С. 58.

44

della Seta A. Il disco di Phaestos // Rendiconti della Accademia dei Lincet: Classe di scienze morali, storiche e filologiche. Ser. V. Vol. 18. Roma, 1909. P. 297—367. О направлении чтения см. P. 304—315.

45

Ipsen G. Der Diskus von Phaistos: Ein Versuch zur Entzifferung // Indogermanische Forschungen. 1929. Bd. 47. S. 39—40.

46

Popham M. Cretan Sites occupied between c. 1450 and 1400 B. C. // The Annual of the British School at Athens. 1980. №75. P. 163—167.

47

Впервые критика «дешифровки» А. А. Молчанова прозвучала в одной из работ Н. Н. Казанского. В отличие от А. А. Молчанова он считает, что «Фестский диск пока еще не имеет шансов быть прочитанным». Кроме того — и опять в отличие от А. А. Молчанова — Н. Н. Казанский пишет, что «пока еще не установлено с достаточной достоверностью направление чтения этого памятника» (Казанский Н. Н. Некоторые соображения о письменности Фестского диска // Лингвистические исследования 1980: Диахрония и типология языков. М., 1980. С. 111, 113).

48

Рernier L. 1) Un singolare monumento della scrittura pittografica cretese // Rendiconti della Reale Accademia dei Lincei. Classe di scienze morali, storiche e filologiche. 1908. Ser. V. Vol. XVII. P. 646; 2) Il disco di Phaestos // Ausonia, 1908. Vol. 3. Roma, 1909. P. 273—274.

49

Evans A. J. Scripta Minoa. Vol. 1. Oxford, 1909. P. 24.

50

Эта нумерация принята и в настоящей статье.

51

См., например: Olivier J.‑P. Le disque de Phaistos. Édition photographique // Bulletin de correspondance hellénique. 1975. T. 99. P. 7.

52

Meуer Ed. Der Diskus von Phaestos und die Philister auf Kreta // Sitzungsberichte der königl. preussischen Akademie der Wissenschaften: Philosophisch-historische Classe. Berlin, 1909. S. 1024.

53

della Seta A. Il disco di Phaestos // Rendiconti della Accademia dei Lincei: Classe di scienze morali, storiche e filologiche. 1909. Ser. V. Vol. XVIII. P. 304—315.

54

Evans A. The Palace of Minos at Knossos. Vol. 1. London, 1921. P. 649—651. — Аргументы А. делла Сета, заставившие А. Эванса изменить свое мнение о направлении чтения ФД, будут рассмотрены ниже.

55

Парадоксальную идею о том, что текст ФД читается слева направо, но от края к центру (sic!), высказал П. Баллотта, считающий к тому же, вопреки давно установленным фактам, что письмо ФД — идеографическое (Ваllоtta Р. Le déchiffrement du Disque de Phaestos. Bologna, 1974. P. 183 et passim).

56

См. работы: Faucounau J. 1) Le déchiffrement du Disque de Phaistos est-il possible par des méthodes statistiques? // Revue des études ancinnes. 1975. T. 77. P. 13; 2) Le sens de l’écriture du disque de Phaistos // Kadmos, 1975. Bd. 14. P. 94—96; van Meerten R. On the Printing Direction of the Phaistos Disc // Statistical Methods in Linguistics. 1975. P. 21—23; Georgiev V. I. Le déchiffrement du texte sur le disque de Phaistos // Балканско езикознание. 1976. T. XIX, P. 7; Duhoux Y. 1) Le Disque de Phaestos: Archéologie. Épigraphie. Édition critique. Index. Louvain, 1977. P. 21—31; 2) La langue du disque de Phaestos: Essai de typologie // Colloquium Mycenaeum. Neuchâtel; Genève, 1979. P. 373; Jarry J. Réflexions sur le disque de Phaistos // Bulletin de l’assotiation G. Budé. Paris, 1978. P. 152; Иванов В. В., Иванов Л. В. К формальному описанию фестского диска (ФД) // Balcano-Balto-Slavica: Симпозиум по структуре текста: Предварительные материалы и тезисы. М., 1979. С. 15; Молчанов А. А. 1) Таинственные письмена первых европейцев. М., 1980. С. 56—58; 2) Некоторые результаты применения комбинаторного метода исследования при анализе текста ФД // Вест. Моск. ун-та. Сер. История. №2. 1977. С. 67; Маtеv G., Маtеv А. Die Entzifferung der Inschrift auf dem Diskos von Phaistos // III Internationaler thrakologischer Kongress. Wien, 1980. S. 142.

57

Ephron H. D. Hygieia Tharso and Iaon: The Phaistos Disk // Harvard Studies in Classical Philology. 1962. Vol. 66. P. 1—91 (о направлении чтения ФД см. Р. 7 sqq.).

58

Bradshaw A. 1) The Imprinting of the Phaistos Disc // Kadmos. 1976. Bd. 15. P. 1—17; 2) The Overcuts on the Phaistos Disc // Kadmos. 1977. Bd. 16. S. 99—110.

59

Ipsen G. Der Diskus von Phaistos: Ein Versuch zur Entzifferung // Indogermanische Forschungen. 1929. Bd. 47. S. 1—41. — См. также русский перевод (с небольшими сокращениями) в сб.: Тайны древних письмен: Проблемы дешифровки. М., 1976 (С. 32—65). К сожалению, Г. Ипсен и В. Порциг анализировали структуру текста ФД, исходя из ошибочного предположения о том, что он читается от периферии к центру.

60

Grumach Е. Der Ägäische Schriftkreis // Studium Generale. 1965. Bd. 18. S. 746.

61

Neumann G. Zum Forschungsstand beim “Diskos von Phaistos” // Kadmos. 1968. Bd. 7. S. 30.

62

Hiller S. Altägäische Schriftsysteme (außer Linear B) // Anzeiger für die Altertumswissenschaft. 1978. Bd. 31, col. 48.

63

Schertel E. Der Diskos von Phaistos: Wege zu seiner Entzifferung // Würzburger Jahrbücher für die Altertumswissenschaft. 1948. 3 Jg. S. 336.

64

Grumach E. Die Korrekturen des Diskus von Phaistos // Kadmos. 1962. Bd. 1. S. 22. Иванов В. В., Иванов Л. В. Указ. соч. С. 15.

65

Duhoux Y. Le Disque de Phaestos… Р. 22.

66

Duhоux Y. La langue du disque de Phaestos… P. 386.

67

Forrer E. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient préhistorique // Journal Asiatique. 1930. T. 217. S. 227; Krahe H. Die Vorgeschichte des Griechentums // Antike. 1939. S. 189.

68

Meyer Ed. Der Diskus von Phaestos und die Philister… S. 1024.

69

Kretschmer P. Die antike Punktierung und der Diskus von Phaistos: Eine schriftgeschtliche Untersuchung // Minos. 1. 1951. S. 16.

70

Davis S. The Decipherment of the Minoan Linear A and Pictographic Scripts. Johannesburg, 1967. P. 99—101. — В «переводе» С. Девиса 25 раз повторяются существительные со значением ‘знак’ и 28 раз — глаголы со значением ‘печатать’.

71

Meyer Ed. Op. cit. S. 1023; Rowe А. The Phaestos Disk: Its Cypriote Origin // Transactions and Proceedings of the Royal Society of South Australia. 1919. Vol. 43. P. 143; Stawell F. M. A clue to the Cretan Scripts. London, 1931. P. 68.

72

Jarry J. Op. cit. P. 146.

73

Грумах Э. К происхождению фестского диска // Вест. древней истории. 1968. №2. С. 14—28. См. также: Davaras C. Zur Herkunft des Diskos von Phaistos // Kadmos. 1967. Bd. 6. S. 101—105; Pini I. Zum Diskos von Phaistos // Kadmos. 1970. Bd. 9. S. 93.

74

Пендлбери Дж. Археология Крита. M., 1950. С. 189.

75

Meyer Ed. Op. cit. S. 1024.

76

Macalister R. А. S. An Attempt to determine the contents of the inscription on the Phaestos Disc // Proceedings of the Royal Irish Academy. 1913. Vol. 30. Sect. C. P. 348.

77

Иванов В. В., Иванов Л. В. Указ. соч. С. 17.

78

Georgiev V. I. Op. cit. P. 11.

79

Kretschmer Р. Das antike Punktierungssystem, sein Fortleben und die Frage seines Ursprungs // Bulletin de l’Institut Bulgare. 1950. T. 16. S. 105. — Правда, уже год спустя тот же П. Кречмер писал, что черточки на ФД обозначают Vokallosigkeit (Kretschmer P. Die antike Punktierung… S. 23).

80

Любопытно, что ошибочное обозначение только четырех точек вместо пяти на рисунке (не на фотографии!) стороны B в “Scripta Minoa I” А. Эванса ввело в заблуждение А. Кобер, которая выдвинула гипотезу о четвертой и пятой частях в серии подобных же надписей (Kober А. The Minoan Scripts: Fact and Theory // American Journal of Archaeology. 1948. Vol. 52. P. 87). Эту ошибку А. Кобер, а также причину ошибки указал А. Брэдшоу. См.: Bradshaw A. The Overcuts… P. 102, n. 6.

81

Pernier L. Un singolare monumento… P. 646.

82

Например: Молчанов А. А. Таинственные письмена… С. 57.

83

Evans A. The Palace of Minos at Knossos… P. 649—650, n. 4.

84

Reinach A. J. Le disque de Phaistos et les peuples de la mer // Revue archéologique. 1910. Sér. 4. T. 15. P. 11.

85

О наличии предварительного эскиза и о предварительном расчленении поверхности ФД на секции для отдельных слов писали многие исследователи. См., например: Kober A. Op. cit. Р. 87; Jeppesen К. En gammelkretisk gåde // Kuml. 1962. C. 184; 1963. C. 163, и др.

86

Попытки связать направление проведения спирали с направлением штамповки знаков были решительно отвергнуты исследователями ФД. См., например: Grumach E. Die Korrekturen… S. 19f.; Duhoux Y. Le Disque de Phaestos… P. 23.

87

Иногда высказывалось предположение о том, что линии словораздела проводились по мере штамповки знаков. В последнее время эту мысль можно встретить в работах И. Дюу (Duhoux Y. Le Disque de Phaestos… P. 21) и А. Брэдшоу (Bradshaw A. The Overcuts… P. 104 и др.) Однако в этом случае практически невозможно было бы вписать текст на обеих сторонах диска с точностью до одного знака. Кроме того, несомненное наслаивание левого знака секции A 2 на левый знак словораздела и неоднократные случаи наслаивания правых знаков на правые линии словораздела исключают всякую возможность проведения знаков словораздела после штамповки отдельных слов при допущении любого направления штамповки.

88

Gordon C. H. Evidence for the Minoan Language. New York, 1966. P. 40, n. 91.

89

Кстати, странное предположение Э. Грумаха о том, что знаки ФД могли штамповаться в направлении обратном их чтению (Grumach E. Die Korrekturen… S. 19) было единодушно отвергнуто. См.: Chadwick J. Prehistoric Crete: A Warning // Greece and Rome. 1963. Vol. 10. P. 4; Hiller S. Op. cit. Col. 48. Ср. также: Olivier J.‑P. Op. cit. P. 7.

90

Bradshaw A. The Imprinting… P. 5.

91

А. Эванс употребляет осторожное выражение slight superpositions (loc. cit.). В других случаях исследователи ФД используют такие слова, как overlap(ings), überstempeln и др.

92

Прежде всего это фотографии к статье Л. Пернье в журнале “Ausonia” (см. примеч. 1); в книге: Marinatos S. Crete and Mycenae. London, 1960 (pl. 72—73, фотографии выполнены M. Хирмером); в книге А. Эванса “Scripta Minoa I” (pl. XII—XIII, см. примеч. 2); в книге: Hausmann U. Allgemeine Grundlagen der Archäologie. München, 1969. Taf. 43—44. Но особенно ценными являются фотографии в работе Ж.‑П. Оливье (см. примеч. 4). Здесь опубликованы высококачественные фотографии обеих сторон ФД в масштабе 1:1 (p. 8—9), отдельные фотографии всех секций ФД в масштабе 2:1, а также фотографии всех 45 знаков ФД в масштабе 3:1. Выборочные фотографии отдельных секций и знаков см. в Приложении (№7 и 8, с. 36 и 37). Без анализа этих фотографий в настоящее время невозможна успешная работа по исследованию ФД. Жаль только, что Ж.‑П. Оливье не дал увеличенных фотографий спорных мест с «наслаиваниями» знаков ФД.

93

Решение вопроса об отношении между соприкасающимися знаками “is difficult, especially when judgement is based on photographs, which vary greatly and which cannot in any case give much indication of depth” (Bradshaw A. The Overcuts… P. 99).

94

“But a closer examination shows that in all cases — on both sides of the disc — a sign which appears from photographs to overlap another in fact been impressed before the second” (Jeppesen K. Op. cit. P. 183, 163).

95

Г. Эфрон считал единственным надежным примером только первый из этих случаев (указ. соч., с. 5). Однако, как показывает увеличенное фото секции A 27 (Olivier J.‑P. Op. cit. Р. 17), «перья» последнего знака справа, несомненно, перекрывают правую часть «щита».

96

Еvans A. The Palace of Minos at Knossos, loc. cit. — В этой книге А. Эванс меняет принятую им раньше нумерацию слов на сторонах ФД. В настоящей статье эта нумерация переведена на традиционную (первоначальную).

97

Olivier J.‑P. 10.

98

Duhoux Y. Le Disque de Phaestos… P. 10.

99

Olivier J.‑P. Op. cit. P. 13.

100

Ephron H. D. Op. cit. P. 14 и др. — Этот же аргумент Г. Эфрона выдвигается как «новый» в статье: Haecker Н. J., Scheller Е. Ein neues Argument für rechtsläufige Leserichtung des Diskos von Phaistos // Kadmos. 1971. Bd. 10. S. 20—27.

101

To же самое Г. Эфрон отмечает для секций B l и B 2 (Ephron H. D. Op. cit. P. 14—15).

102

Кстати, это тоже может служить важным аргументом в пользу штамповки слева направо: первый знак в слове всегда ориентирован точно на соседнюю линию словораздела, а ориентация последнего знака в процессе штамповки не всегда оказывается столь же точной.

103

Bradshaw A. The Imprinting… P. 6. — Таким же образом Ж. Фокуно объясняет расположение левого знака в секции B 10 и правой части слова в секции B 3 (Faucounau J. Le sens de l’écriture… P. 94). О том, что штамповщик мог «заранее» изменять направление знаков, пишет также И. Дюу (Duhoux Y. Le Disque de Phaestos… P. 25).

104

Meyer Ed. Op. cit. S. 1023.

105

Davis S. Remarks on the Phaistos Disk // Studi Micenei ed Egeo-Anatolici. Fasc. 2. Roma, 1967. P. 115.

106

Grumach E. Die Korrecturen… S. 17 — Ж.‑П. Оливье в работе 1973 г. рассматривает уже 14 возможных корректур в тексте ФД: Olivier J.‑P. Encore les corrections du disque de Phaistos // Antichità Cretesi. Studi in onore di Doro Levi. Vol. 1. Catania, 1973 (1977). P. 182—185.

107

Grumach E. Die Korrekturen… S. 22—23.

108

Hempl G. The Solving of an Ancient Riddle: Ionic before Homer // Harper’s Monthly Magazine. New York, 1911. January №728. P. 189. — Это предположение Дж. Хемпла впоследствии не было принято никем, кроме А. А. Молчанова, который (без ссылки на Дж. Хемпла) считает его «последним и самым убедительным аргументом в пользу чтения надписи справа налево» (Молчанов А. А. Таинственные письмена… С. 57).

109

Грумах Э. К происхождению фестского диска… С. 22.

110

Автор статьи консультировался по данному вопросу со специалистами по изготовлению современных керамических изделий.

111

Olivier J.‑P. Le disque de Phaistos… P. 27.

112

При более свободной штамповке знаков, когда правый знак штамповался за пределами «валика», эти особенности не проявляются.

113

См. примеч. 47.

114

Forsdyke Е. J. The Mavro Spelio Cemetery at Knossos // The Annual of the British School at Athens. 1926—1927. №28. P. 243—296; см. pl. XIX (сверху, увеличено в 7 раз) и fig. 37, p. 234 (увеличено в 5 раз). До этого надпись была опубликована А. Эвансом в “The Times” от 8 июня 1927.

115

Ее воспроизведение см., например, в кн.: Дирингер Д. Алфавит. М., 1963. С. 565 (рис. 261).

116

Jacobsthal P. Diskoi. Berlin; Leipzig, 1933. S. 29, Abb. 21; S. 31, Abb. 24.

117

Касаясь многочисленных «дешифровок» ФД, Э. Барбер писала: “Anyone who claims to have deciphered a script for which only 241 signs of nonalphabetic text are known must expect his genius to go unrecognized until more texts turn up” (Barber E. J. W. Archaeological Decipherment. Princeton, 1974. P. 45).

118

Ipsen G. Der Diskus von Phaistos: Ein Versuch zur Entzifferung // Indogermanische Forschungen. 1929. Bd. 47. S. 1—41. — В работе над статьей активное участие принимал также В. Порциг.

119

Nahm W. Zur Struktur der Sprache des Diskos von Phaistos // Kadmos. 1969. Bd. 8. S. 112—113 и др.

120

Nahm W. Zum Diskos von Phaistos. II // Kadmos. 1979. Bd. 18. S. 3 ff.

121

Evans A. J. Scripta Minoa. Vol. 1. Oxford, 1909. P. 287—290 (возможно, что это — «религиозная песня в честь анатолийской великой матери» — P. 291—293). Интересно, что мнение А. Эванса о стихотворном характере текста ФД не изменилось после того, как он отказался от чтения слева направо в пользу противоположного чтения. См.: Еvans A. The Palace of Minos at Knossos. Vol. 1. London, 1921. P. 661 (“a chant of Victory”).

122

Read F. W. A new interpretation of the Phaestos Disk: The oldest music in the world? // Palestine Exploration Fund Quarterly Statement. 1921. P. 29—54. Cp.: Schertel E. Der Diskos von Phaistos: Wege zu seiner Entzifferung // Würzburger Jahrbücher für die Altertumswissenschaft. 1948. 3. Jg. S. 357 (“eine Notenschrift”). — О «метрической» структуре текста см. также: Nahm W. Zum Diskos… S. 7 ff.

123

Duhoux Y. La fonction du ‘trait’ oblique sur le disque de Phaestos // Kadmos. 1977. Bd. 16. P. 95.

124

Gordon F. Through Basque to Minoan. Oxford, 1931. P. 45.

125

Nahm W. Zur Struktur… S. 114—115; Jarry J. Réflexions sur le disque de Phaistos // Bulletin de l’Association G. Budé. Paris, 1978. P. 149. Ср. также: Иванов В. В., Иванов Л. В. К формальному описанию фестского диска // Balcano-Balto-Stavica: Симпозиум по структуре текста: Предварительные материалы и тезисы. М., 1979. С. 15.

126

Forrer E. Stratification des langues et des peuples dans le Proche-Orient préhistorque // Journal Asiatique. 1930. T. 217. S. 227; Krahe H. Die Vorgeschichte des Griechentums // Antike. 1939. S. 189. См. также: Молчанов А. А. Некоторые результаты применения комбинаторного метода исследования при анализе текста Фестского диска // Вестн. Моск. ун-та. Сер. История. №2. 1977. С. 81.

127

Duhoux Y. La langue du disque de Phaestos: essai de typologie // Colloquium Mycenaeum, Neuchâtel; Genève, 1979. P. 385. — “Le texte du disque est hyper-“préfixaut”: plus d’une forme sur deux est “prefixée” (там же, p. 382).

128

Ibid. P. 386.

129

Из многочисленных высказываний подобного типа см., например: Hempl G. The Solving of an Ancient Riddle: Ionic before Homer // Harper’s Monthly Magazine. January. New York, 1911. P. 190, n. 728.; Ipsen G. Op. cit. S. 7—10, 14 и др.

130

Высказывались на этот счет и иные соображения. Например, Э. Шертель считал, что текст ФД — это смесь слогового и алфавитного письма (Schertel E. Op. cit. S. 342). Э. Грумах полагал, что часть знаков ФД имела идеографический характер, а в целом письменность ФД представляет собой сложную систему (“komplexes System”) (Grumасh Е. Die Korrekturen des Diskus von Phaistos // Kadmos. 1962. Bd. 1. S. 26. Ср.: Grumасh E. The Structure of the Cretan Hieroglyphic Script // Bulletin of the John Rylands Library. 1964. Vol. 46. P. 361). См. также: Mackay A. On the type-fount of the Phaistos disc // Statistical methods in linguistics. 1965. Vol. 4. P. 23 (“some symbols might be ideographic rather than phonetic”); Ballotta P. Le déchiffrement du disque de Phaestos. Bologna, 1974. P. 183 (идеографическое письмо) и др.; Matev G., Matev A. Die Entzifferung der Inschrift auf dem Diskos von Phaistos // III Internationaler thrakologischer Kongress. Wien, 1980. S. 142 (“die Zeichen stellen Buchstaben, Silben, Ideogramme dar”). Вопрос о силлабическом характере письма ФД у большинства современных лингвистов не вызывает сомнения. И когда один из историков повторил старую мысль о том, что перед нами иероглифическое письмо, Дж. Чэдвик закончил свою полемику с ним не очень деликатными словами: sutor, ne supra crepidam. (Chadwick J. Prehistoric Crete: a Warning // Greece and Rome. 1963. Vol. 10. P. 10).

131

Meyer Ed. 1) Der Diskus von Phaestos und die Philister von Kreta // Sitzungsberichte der königl. preussischen Akademie der Wissenschaften: Philosophisch-historische Classe. Berlin, 1909. S. 1023—1024; 2) Geschichte des Altertums. 2. Aufl. Bd. II(I). Stuttgart; Berlin, 1928. S. 217.

132

Г. Ипсен полагает, что детерминативы 02—12 и 02 являются своеобразными вариантами, отражающими различие между именем и местоимением (Ipsen G. Op. cit. S. 29—30).

133

Forbes W. T. М. The Phaistos Disc // Indogermanische Forschungen. 1930. Bd. 48. P. 51.

134

Macalister R. A. S. An Attempt to determine the contents of the inscription on the Phaestos Disc // Proceedings of the Roy. Irish Academy. 1913. Vol. 30. Sect. С. P. 345.

135

Kretschmer P. Die antike Punktierung und der Diskus von Phaistos: Eine schriftgeschichtliche Untersuchung // Minos. 1951. Vol. 1. S. 16.

136

Игнорирующий это серьезное затруднение А. А. Молчанов приходит в итоге к очень странному результату. При его чтениях получается, что из 14 личных имен на стороне A ФД 12 имен начинаются со слога Sa‑ и только 2 (точнее, одно имя, повторенное дважды) — со слога A‑. См.: Молчанов А. А. Таинственные письмена первых европейцев. М., 1980. С. 114 (в частности, раздел V — с «наиболее надежными» чтениями).

137

Geоrgiev V. I. Le disque de Phaestos: Un essai de déchiffrement (Information préliminaire) // Colloquium Mycenaeum. Neuchâtel; Genève, 1979. P. 6.

138

Nahm W. Zum Diskos… S. 2; Duhоux Y. La langue… P. 373. — Высказывалось также предположение о том, что «голова с перьями» — это “Hauptpräfix der Verbalklasse” (Schürr D. Der Diskos von Phaistos und Linear A // Kadmos. 1973. Bd. 12. S. 9).

139

Также лишь под вопросом оставляют знак 2 в качестве возможного детерминатива В. В. Иванов и Л. В. Иванов (указ. соч., с. 14). Г. Нойман считает предположение о чисто слоговом характере письменности ФД «наивным» (Нойман Г. К современному состоянию исследования Фестского диска // Тайны древних письмен: Проблемы дешифровки. М., 1976. С. 71). Однако его собственное предположение о наличии в тексте ФД по крайней мере шести (?!) детерминативов (2, 6, 15, 16, 22 — см. также с. 77—79) выглядит гораздо менее правдоподобным, чем гипотеза о чисто фонетическом значении всех знаков ФД.

140

Мacalister R. A. S. Op. cit. passim. — Правда, конкретное осуществление этого принципа не совпадает у Р. Макалистера и в настоящей статье, так как эта идея была мною осуществлена до ознакомления с работой Р. Макалистера.

141

Рисунок и нумерация знаков дается по кн.: Olivier J.‑P. Op. cit. P. 34.

142

Macalister R. A. S. Op. cit. P. 346.

143

Grumach E. Op. cit. S. 22—23.

144

B. В. и Л. В. Ивановы отмечают 4 аффикса слева (включая «вираму») и 8 аффиксов справа (указ. соч., с. 14—15).

145

Неmрl G. Op. cit.; Stawеll F. М. 1) An Interpretation of the Phaistos Disk // The Burlington Magazine. 1911. Vol. 19. P. 23—38, n. 97; 2) A clue to the Cretan scripts. London, 1931; Sittig E. [Рец.:] Владимир Георгиев. Проблемы минойского языка. София, 1953 // Deutsche Literaturzeitung. 1956. Bd. 77, col. 249; Schwartz В. The Phaistos Disk // Journal of Near Eastern Studies. 1959. Vol. 18. P. 105—112, 222—228; Ephron H. D. Hygieia Tharso and Iaon: The Phaistos Disk // Harvard Studies in Classical Philology. 1962. Vol. 66. P. 191; Faucounau J. Le déchiffrement du Disque de Phaistos est-il possible par des méthodes statistiques // Revue des études anciennes. 1975. T. 77. P. 9—19; Neuss O. und M. Der Diskos von Phaistos. Kryptogramm eines Kalenders — Interpretation eines Kulttextes aus Kreta // Kurz und Gut. 1975. 9. Jg. S. 2—14; Matev G., Matev A. Op. cit.

146

Нойман Г. Указ. соч. С. 71.

147

Э. Шертель считал, что язык ФД близок к латинскому и греческому (Schertel E. Op. cit. S. 365). Однако методика Э. Шертеля, его статистические сопоставления латинских слогов и знаков ФД представляются мне неприемлемыми уже в силу того, что автор не учитывает коренных изменений в фонетической структуре латинского слова, происшедших, в частности, в период с V по III вв. до н. э. (ср., например, такие изменения, как duenos > bonus, sakros > sacer, oinos > ūnus, *koisai̯ō > cūrō, Numasioi > Numerio и др.).

Content

Фестский диск
Проблемы дешифровки

ПРЕДИСЛОВИЕ

КРИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР РАБОТ О ФЕСТСКОМ ДИСКЕ

О НАПРАВЛЕНИИ ЧТЕНИЯ ФЕСТСКОГО ДИСКА

Предварительные замечания

Скопления знаков

Наслаивания знаков

Направление штамповки знаков в секциях

Корректуры

Особенности материала ФД

Особенности спиралевидной формы надписи

НАБЛЮДЕНИЯ НАД СТРУКТУРОЙ ЯЗЫКА ФЕСТСКОГО ДИСКА

Репертуар знаков ФД

Текст ФД

ПРИЛОЖЕНИЯ

Примечания