Маргарет Пембертон

Всего дороже

Глава 1

Под ногами Полли Керкем скрипел снег, она шла и напевала. Была зима, но хотя на Полли поверх простого батистового платья была только толстая шаль, она не чувствовала пронизывающего холода. На руке у нее висела большая корзина со свежими коричневыми яйцами с Дэллоу-Фарм, от сестры Филдинг. Ферма находилась примерно в четырех милях от Наву и дома Полли. Она получила яйца в обмен на аккуратно сшитую юбку из толстой шерсти. Слабое зрение не позволяло сестре Филдинг шить самой, поэтому она отдала ткань Полли, и та взялась за работу с радостью. Яйца в обмен на юбку, окорок за куль смолотой муки. В Наву редко пользовались деньгами. Каждый сосед помогал другому соседу, и Полли даже в голову не приходило, что люди могут жить по-другому.

Выйдя из букового леса, Полли заслонила рукой глаза от яркого солнца. Перед ней в излучине великой Миссисипи лежал Наву. Маленький городок, новый городок, красивый городок. Джозеф Смит — человек, что привел их сюда и построил в безлюдной болотистой местности это поселение, любил повторять своим последователям: «Наву означает „Прекрасное место“».

Полли ускорила шаг. Ей нужно было успеть дотемна попасть к Люси Марриот, которая ждала ее с продуктами, чтобы готовить ужин. Полли было всего восемнадцать, но она хорошо помнила, как впервые увидела Наву. Ее родители тогда были еще живы и связали свою судьбу с мормонами. Хотя они не обратились в новую веру, провозглашенную Джозефом Смитом, они тоже были изгоями и не имели друзей. Они прожили всю жизнь бок о бок с семьей Смита, и когда мормоны, или святые, как их называли в тех краях, решили отправиться в путь, чтобы уйти от гонений, Керкемы поехали с ними.

Наву располагался в нескольких милях от Куинси, и когда Полли впервые увидела это безлюдное, заболоченное, никому не нужное место, ее сердечко сжалось от радости. Ей тогда было всего двенадцать, но она своими руками помогала родителям и последователям Джозефа строить новый город с широкими улицами и добротными домами. Заболоченные марши осушили, на каждой улице посадили деревья и кустарники, и Наву действительно стал тем прекрасным местом, которое видел в своих мечтах Джозеф.

Под коркой льда мерцала вода Миссисипи. Полли на мгновение остановилась. Пока строился Наву, много народу умерло. Случилась эпидемия холеры, и те, кто был стар или слаб, погибли. Первой умерла ее мать, хорошенькая женщина с такими же пшеничными волосами, как у Полли, и яркими голубыми глазами. Незадолго до этого она родила мертвого ребенка и, ослабленная трудными родами, стала легкой жертвой смертельной болезни. Следующие несколько месяцев были наполнены страданием, с которым, как казалось Полли, ничто не могло сравниться. Потом, через полгода, заразился ее отец и вскоре соединился в могиле со своей любимой женой. Полли взяли к себе Люси и Том Марриот. Благочестивые мормоны, они дали ей приют и любовь и терпеливо ждали, когда она примет их веру. Но Полли так ее и не приняла.

Стало быстро темнеть. Полли спохватилась, что слишком погрузилась в воспоминания, и пошла быстрым шагом, почти бегом. Люси будет за нее волноваться и, может, даже пошлет на поиски своего сына Джареда. Не то, чтобы Полли была против компании Джареда на остаток пути, но у него и без того много работы, и у него нет времени носиться с ней, как если бы она была какой-то хрупкой изнеженной мисс с востока. Полли поставила корзинку с яйцами на противоположную сторону изгороди и перемахнула через забор, хотя леди и не подобало так делать.

— Полли, Полли!

По дорожке ей навстречу бежал Джаред Марриот. В темноте белый капор Полли светился как фонарь. Она тоже чуть было не побежала навстречу Джареду, но, вспомнив, что в корзинке у нее лежат яйца, пошла более спокойным шагом. Наконец Джаред добежал до нее и, запыхавшись, сказал:

— Я боялся, что с тобой что-нибудь случилось.

Полли рассмеялась и позволила Джареду взять у нее тяжелую корзинку.

— Это у сестры Филдинг-то? Самое страшное, что могло со мной случиться, если бы козы сжевали подол моего платья, как в прошлый раз, когда я туда ходила.

Но Джаред, обычно улыбчивый, был мрачен.

— У нас опять случилась беда. Соседи из Иллинойса нагрянули к Спенсерам и под дулами мушкетов выгнали их из дома.

— Кто-нибудь пострадал? — У Полли замерло сердце.

Она уже привыкла к тому, что мормоны вызывали ненависть везде, где бы ни появлялись. И в нападениях на их отдельно стоящие фермы и усадьбы не было ничего нового. Нападали если не индейцы, то добропорядочные граждане Иллинойса, требовавшие, чтобы проклятые мормоны убирались подальше от их дверей.

— Нет, никто не пострадал, хотя это только благодаря Всевышнему. Брат Спенсер сразу же хотел вернуться, но отец уговорил его остаться с семьей на ночь у нас. Сестра Спенсер и девочки очень напуганы.

— Джаред, почему они это делают? — спросила Полли, когда они вошли на широкую улицу, ведущую к основательному каменному дому Марриотов. Они построили дом своими руками, с любовью и заботой, как и Спенсеры свой.

— Они нас не понимают, — с горечью сказал Джаред. — Поэтому не принимают.

— Я надеюсь, что после того, что они сделали с братом Джозефом, нас оставят в покое, — осторожно заметила Полли.

Осторожно — потому что она знала, что Джаред очень болезненно воспринимает любое упоминание о смерти Джозефа Смита. Так болезненно, что поначалу это ее даже пугало. Конечно, она вспомнила об этом сейчас не для того, чтобы причинить боль Джареду, а чтобы попытаться понять. Хотя Полли и не принадлежала к мормонам, они всегда относились к ней с любовью и добротой. Любой из мормонов, которых она знала, был готов жить с неверующими соседями в мире и дружбе. Но неверующие не хотели мира и дружбы, они хотели их изгнать.

Всего две недели назад Бригем Янг увел больше двух тысяч жителей Наву через замерзшую Миссисипи на Запад и еще дальше, в Скалистые горы. Их дома опустели, они плотно упаковали свои пожитки и сложили в фургоны, которым предстояло стать их домами на долгие месяцы. В домах остались только старые и больные, поверив обещанию губернатора, что их защитят. Но сдержать это обещание оказалось невозможно, и хотя Том и Джаред остались из-за Люси, они уже пожалели о своем решении. Но Люси ни за что бы не отказалась от своего дома… Для нее это было немыслимо.

— Они думали, что со смертью Джозефа нашей вере придет конец, — сказал Джаред. — Но ошиблись. Убив его, они ничего не добились. Теперь нас ведет брат Бригем, и наша вера осталась с нами. Ее у нас никто не отнимет.

Остановившись у калитки, Джаред дотронулся до руки Полли и посмотрел на нее с мольбой.

— Ах, Полли, если бы ты тоже обратилась в нашу веру… Приняла Евангелие…

Прикосновение его теплой руки успокаивало. «Прими восстановленное Евангелие и стань мормонкой… и женой Джареда Марриота». Полли вдруг почувствовала себя намного старше своих восемнадцати лет. Сколько она себя помнила, она и ее семья всегда жили среди Святых последних дней, как называли себя мормоны, но ее родители так и не приняли веру Джозефа Смита, и Полли тоже не могла это сделать. Даже ради того, чтобы стать женой Джареда. Она знала, что Джаред никогда не женится на женщине, которая не разделяет его веру. Он слишком предан учению Джозефа Смита, ему нужен брак не только на эту жизнь, но и на следующую. Мормоны верили, что брак — это навечно. Полли искренне надеялась, что это так, и не только для них, но для всех, кто по-настоящему любит.

— Джаред, я устала, — сказала она. — Если Спенсеры останутся у нас, значит, мне еще нужно будет постелить много постелей и приготовить больше еды.

Она уже отходила от Джареда, когда он сказал:

— Полли, я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Она замерла неподвижно, глядя на добротный дом, окна которого приветливо светились. Если она выйдет за Джареда, у нее будет свой собственный дом, дети. Она осторожно сказала:

— Тогда женись на мне на такой, какая я есть.

Даже в темноте она видела, как печальны его глаза.

— Не могу, Полли. Я не могу на тебе жениться, пока ты не разделишь мою веру.

Полли хотела, чтобы он сказал, что не может без нее жить, что он очень сильно ее любит и различие в вере не преграда их отношениям. На сердце Полли легла тяжесть, потому что в эту самую минуту она осознала горькую правду: ее любовь к Джареду недостаточно сильна. Иначе она бы тоже смогла преодолеть то, что их разделяло. На нее снова нахлынули воспоминания о матери. «Бунтарка» — так ее называли женщины-мормонки. Полли знала, что это же словечко они частенько применяли и к ней. В детстве она смеялась над таким определением ее милой, добросердечной матери. А теперь она понимала. Как и Мэри Элен Керкем, она не вписывалась в жесткие рамки общества, в котором жила. Мать Полли родилась в Филадельфии в семье благородного происхождения. Родители нашли ей в высшей степени подходящего жениха, но их упрямая дочь отказалась выходить за него и сбежала с Гарри Керкемом, мужчиной, который умел только то, что умеет мальчишка с фермы. С точки зрения Джеймсонов, это была, мягко говоря, катастрофа. Наверняка они до сих пор это обсуждают. Впрочем, знать этого Полли не могла, так как никогда не встречалась с родственниками по линии Джеймсонов, и у нее не возникало желания с ними встретиться.

Люси Марриот распахнула дверь и радостно воскликнула:

— Слава Богу, девочка, с тобой все в порядке! Спенсеров выгнали из дома, и Сюзанна Спенсер почти обезумела от горя.

Полли поспешила в дом вслед за Люси. Она понимала, что ей предстоит сделать немало дел: приготовить еду, постелить постели. Джаред прошел к большому некрашеному деревянному столу, за которым, ссутулив плечи, сидели его отец и Нефи Спенсер. Перед тем как уйти в кухню, Полли на секунду задержала взгляд на стройной фигуре Джареда. Он достойный, честный молодой человек и хорош собой. Волосы у него почти такие же светлые, как у нее, в серых глазах светился ум. Не одна девушка провожала его взглядом и мечтала, чтобы он пригласил ее на танец. Немного в Наву найдется молодых людей, таких же красивых, как Джаред Марриот. Полли знала, что многие местные девушки ей завидуют, потому что Джаред не скрывал, что хочет на ней жениться.

Они жили под одной крышей вот уже больше пяти лет, и Джаред ей тоже очень нравился, но в то же время Полли сознавала, что ее любовь к нему недостаточно сильна, это не та любовь, которую женщина должна чувствовать к мужчине, за которого собирается замуж. Скорее это была любовь сестры к брату. Полли снова подумала о матери — она бросила вызов условностям, потому что очень сильно любила. Она променяла безбедное существование в комфорте на жизнь, полную трудностей и счастья. Полли тоже не было дела до обычаев и условностей. Она хотела любить так же, как любила ее мать. Но любовь матери не была односторонней, Гарри Керкем тоже боготворил жену. Ради нее он готов был сделать что угодно и мог от чего угодно отказаться. Полли и для себя хотела такой же любви. Она хотела бы, чтобы Джаред любил ее так сильно, что ему было бы не важно, разделяет она его веру или нет.

Полли мысленно одернула себя: сейчас неподходящее время для мечтаний о любви. Им с Люси предстояло накормить целое семейство Спенсеров, да и свое собственное.

Полли положила в сковородку бекон с бобами, подогрела молоко и отнесла все в гостиную, где на ковре перед горящим камином жались друг к другу дети Спенсеров. Поставив еду на стол, Полли поспешила за свежим постельным бельем. Пока она ходила, пришли соседи и принялись утешать выселенную семью.

Элиза Коули казалась почти такой же испуганной, как Сюзанна Спенсер. Она выросла в городе, по характеру была робкой и сейчас боялась, что несчастье, приключившееся с подругой, может произойти и с ней.

С Элизой Коули прибыла сестра Шалстер — вдова, которой, по слухам, было уже далеко за восемьдесят. Вскоре после них прибыла Лидия Лайман — старая дева грозного вида. Потопав ногами, она стряхнула снег с ботинок, прошла в гостиную и сразу же взяла одного из малышей и усадила к себе на колени.

Полли раздала гостям теплое молоко.

— Ох, девочка, что бы я без тебя делала, не представляю, — поблагодарила ее Люси.

Сестра Спенсер сидела, обхватив себя руками, и непрестанно плакала, не обращая внимания на предложенное молоко. Сестра Шалстер раздраженно цокнула языком.

— Сюзанна, хватит так убиваться, ты всего лишь потеряла дом, а не ребенка.

Сестра Спенсер продолжала рыдать. На протяжении ее замужней жизни ей приходилось покидать дом уже три раза: первый раз в Киртленде, потом в Куинси и вот теперь в Наву. Она потеряла все: тяжелое, вышитое вручную покрывало на кровать, доставшееся от матери, красивое зеркало в раме из палисандрового дерева, которое Нефи подарил ей на десятую годовщину свадьбы, вышивки, сделанные ее девочками, когда те учились вышивать. Элиза Коули обняла ее за плечи. Джаред поднял глаза и ненадолго встретился взглядом с Полли. Он был мрачен, потому что не хотел оставаться в Наву, и Полли догадывалась, что Джаред всеми силами старается уговорить отца уехать.

— Полли, принеси еще кувшин молока в гостиную, — сказала Люси, входя в кухню. — Слава Богу, мы напекли достаточно хлеба и у нас много одеял. Сегодня ночью никому не будет холодно.

Через открытую дверь кухни отчетливо слышались мужские голоса.

— На что мы можем здесь надеяться, если губернатор даже не привлек к суду убийц Джозефа? — спросил брат Спенсер так яростно, что Полли пролила горячую ячменную воду, которую наливала для сестры Шалстер.

— Чем сильнее мы становимся, тем сильнее они нас ненавидят, — послышался усталый голос Тома Марриота. — Так было в Киртленде, и то же самое происходит здесь.

— Надо было нам уйти на Запад вместе с братом Бригемом. — Это сказал Джаред. — У нас же есть фургоны и запасы провианта.

Элиза с Сюзанной переглянулись. Снова срываться с насиженного места. Опять строить новый город в диком, необжитом месте. Люси тихо заплакала и вернулась в гостиную, поближе к мужу. Том обнял жену и сказал:

— Джаред, сегодня ночью мы больше не будем вести такие разговоры. Завтрашний день придет уже скоро, вот тогда и будем принимать все решения, какие нужно принять. А сейчас давайте есть. Сестре Спенсер и малышам нужен горячий ужин и теплые постели.

Полли усадила детей за стол и поставила перед ними тарелки с бобами. Внутри у нее нарастало напряжение. Неужели они и правда уедут? Когда по улицам Наву и по замерзшей реке проезжала вереница повозок Бригема Янга, ей так хотелось быть среди них! Они отправлялись в большое приключение, и Полли тоже не отказалась бы в нем участвовать. Единственное, что ее останавливало, так это любовь к Люси.

Когда Полли прошла в кухню взять новую партию тарелок, за окном раздались выстрелы и послышался топот копыт. Вскрикнув от страха, Полли выронила тарелки и бросилась к двери, чтобы запереть ее на тяжелый засов.

Том и Джаред уже достали пистолеты, а Нефи Спенсер принялся заряжать винтовку.

— Нет-нет! Ты не можешь в них стрелять! — воскликнула его жена, хватая Спенсера за руку. — Месть — это орудие Господа! Мы не должны становиться убийцами из-за того, что они убийцы!

Нефи Спенсер не обратил на нее внимания. В эту ночь он уже спасался бегством и сейчас скорее предпочтет быть убитым, чем бежать снова.

В окна полетели камни. Один камень, разбив стекло, попал в сестру Шалстер. Она схватилась за висок и покачнулась от удара. Полли бросилась к ней. Тем временем пули разбивали в щепки фортепиано Люси и дождем осыпали стены. Женщины, визжа от страха, стали прятаться за диваном, заслоняя своими телами испуганных детей.

— Стреляй поверх голов! — крикнул сыну Том Марриот. — Не убивай, стреляй выше!

Сюзанна Спенсер молилась с закрытыми глазами. Элиза Коули была в полуобморочном состоянии от страха, дети жалобно плакали, общий шум и грохот выстрелов нарастали. Пока Полли помогала сестре Шалстер, в разбитое окно кухни залез какой-то толстяк и быстро вошел в комнату. Подойдя к Полли сзади, он заломил ей руки за спину и потащил к дальней стене комнаты.

— Если не прекратите стрелять, я вышибу ей мозги! — пригрозил толстяк.

Ошеломленная Полли видела, как Том и Джаред повернулись на крик и бросили револьверы. Джаред побелел от бессильного гнева.

Не прошло и минуты, как дверь в дом была выбита, и в маленькую гостиную с глумливым смехом, ломая все, что попадется под руку, ввалилась банда. Тома и Джареда под дулами пистолетов вывели из дома.

Полли с ужасом наблюдала, как посуда, книги, зеркала, картины — все летит в открытые окна и падает на утоптанный снег. Ее по-прежнему держали, больно заломив руки за спину.

— О нет, Господи, пожалуйста, не надо! — воскликнула она.

Полли казалось, что ее сердце сейчас разорвется. Люси пыталась остановить громилу, который срывал с окон старательно сшитые занавески, на нее было жалко смотреть. Сестра Коули лежала ничком на полу. Сестра Шалстер, не обращая внимания на рану, безуспешно пыталась вырвать из рук бандита Лидию Лайман. Сестра Спенсер с безумным взглядом прижимала к груди Библию Марриотов, за ее юбки цеплялись ее плачущие дети. На глазах у Полли чьи-то грязные руки оттащили от нее детей и вырвали из рук Библию. Полли отчаянным усилием освободилась от захватчика, бросилась вперед, схватила Библию и стала изо всех сил молотить ногами по твердым, как камень, ногам… ее обуял такой гнев, что она готова была убить.

Вдруг визг и крики стали еще громче, к ним прибавился свистящий звук: это кто-то стал бросать в центр гостиной горящие факелы. Пламя поскакало по комнате, лицо Полли обдало жаром. Лидия Лайман вырвалась из рук бандита, который ее держал, и, схватив сестру Коули, вытолкала ее из комнаты. Полли вцепилась в Люси, на юбку и волосы которой падали разлетающиеся искры. Снаружи возле дома их мучители улюлюкали и радостно гоготали, бросая в огонь все, что могло гореть.

— Язычники! Неверные! — кричала сквозь рыдания Сюзанна Спенсер, прижимая к себе детей.

Том Марриот упал на колени и стал молиться. Джаред стоял, снедаемый бессильной яростью, — бандиты держали его, и он был вынужден смотреть, как пламя пожирает его дом. Люси безудержно рыдала и жалобно вскрикивала:

— Что нам теперь делать? Куда нам идти?

Полли чувствовала, как ее гнев перерастает в твердую решимость. Она знала, куда они пойдут и что будут делать: они отправятся на Запад. Подальше от отребья, которое грабит и сжигает дома просто ради удовольствия.

— Эй, парни, возьмите-ка вон то ведро с дегтем! — крикнул тип, который чуть не вывихнул Полли руки. — Тут уцелела пуховая подушка, пустим ее в дело, чтобы не пропадала.

Услышав это, Лидия Лайман не задумываясь бросилась на главаря, но получила такой удар в живот, что отлетела и упала на промерзшую землю. Мужчины захохотали, потом один с сожалением сказал:

— Пожалуй, нам лучше не терять время, займемся кем-нибудь одним, а то и часа не пройдет, как на огонь явится милиция.

Приставив к головам Тома и Нефи пистолеты, бандиты разорвали на Джареде рубашку и, как он ни сопротивлялся, связали ему руки и ноги, а в рот засунули кляп. Увидев это, Люси застонала и рухнула на снег без сознания, а другие женщины, вскрикивая, отвернулись. Полли собрала вокруг себя плачущих детей и прижала к себе. Они не должны были видеть этого страшного зрелища. Ей и самой казалось, что она попала в ад. Да и не адом, ли было то, что творили бандиты: они обмазали Джареда дегтем и обваляли в перьях.

Глава 2

Только к полудню следующего дня совместными усилиями женщин удалось очистить кожу Джареда от перьев и едкого дегтя. Кожа у него воспалилась и горела, глаза налились кровью.

— Бандиты, язычники! — со злостью говорила сестра Шалстер, смазывая воспаленную кожу Джареда бальзамом. — Ни дня больше тут не останусь! Поеду на Запад, в Обетованную землю, даже если мне придется ехать одной!

— Сомневаюсь, сестра, что вы будете одна, — устало сказал Том Марриот. — Здесь у нас нет будущего.

— Надо было нам уехать с братом Бригемом, — сказала со слезами в голосе Сюзанна Спенсер. — Говорила я Нефи, что надо ехать с ними, но он твердил, что следует подождать до весны. И вот что из этого вышло! У нас нет дома! Нет никакого убежища!

— Губернатор обещал, что мы будем в безопасности, — мягко сказал Нефи. — Бригем Янг не оставил бы здесь ни одного человека, если бы знал, что с нами может приключиться такое.

— Губернатор не способен контролировать головорезов из Сент-Луиса, — сказала Лидия Лайман. — Сестра Шалстер права, нам надо уезжать, и чем быстрее, тем лучше.

Сестре Лайман было сорок с небольшим. Она обладала внушительной комплекцией и выдающимися способностями и свой фургон сделала сама, с помощью лишь одного соседа. Полли бы не удивилась, если бы оказалось, что сестра Лайман и деревья для изготовления фургона рубила сама.

Джаред осторожно поправил рубашку. Выражение его лица было такое, что становилось страшно.

— Мы уедем только после того, как я отомщу, — сказал он.

Люси выронила кружку.

— Сынок, что ты имеешь в виду? Нельзя мстить сумасшедшим. Они ведь ни перед чем не остановятся, даже перед убийством.

Джаред взял пистолет и сунул за пояс.

— Я возьму коня и поеду в Сент-Луис. Я найду этих подонков, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Лицо Люси стало серым. Она схватила сына за руку.

— Нет, Джаред! Подожди!

— Месть — это не метод, — тихо сказал Том Марриот.

— А что тогда? — Глаза Джареда горели. — Мы что, женщины, чтобы стоять и смотреть, как грабят и жгут наши дома?

— Мы христиане, — сказал Том. — Мы, как можем, защищаем то, что принадлежит нам, но мы не мстим. Это не по-христиански. Положи пистолет, сынок, и помоги нам составить план, как присоединиться к брату Бригему.

Их взгляды встретились. Некоторое время оба, отец и сын, напряженно смотрели друг на друга, после чего Джаред вынул пистолет из-за пояса, и плечи его поникли.

Люси от облегчения даже вскрикнула. Том вопросительно посмотрел на жену:

— Мы тоже поедем?

Люси кивнула. Когда их друзья и соседи уезжали, Люси умоляла Тома остаться. Ее пугали опасности предстоящего путешествия на Запад. Но теперь у нее больше не было сомнений. Чтобы их ни ждало, все будет лучше, чем увидеть, как ее сына повесят за убийство.

Весь день и следующую ночь, уже при свете свечей и фонарей, из домов выносили имущество и грузили в фургоны. Сестра Шалстер должна была ехать со Спенсерами, сестра Лайман — одна. Постельные принадлежности для фургона Марриотам дали соседи. Люси благодарила Бога за то, что ее запасы зерна и домашние заготовки были заперты в сарае и огонь их не коснулся.

Престарелая сестра Филдинг, подруга сестры Шалстер, тоже собралась ехать, и было решено, что она поедет с семьей Коули.

— Куда мы направляемся? — спросила сестра Филдинг у Тома Марриота.

— Мы поедем к Скалистым горам. Туда за нами, по крайней мере, никто не увяжется.

— Кроме индейцев, — вставила Элиза Коули, с трудом сдерживая слезы. — Наш путь пройдет по индейским территориям, и одному Богу известно, выживет ли наш маленький караван.

— Господь нас защитит, — твердо сказал ее муж. — Он сильнее любого индейца. Пойдем, жена, у нас есть дела.

Молодой и сильный Джаред оправился от перенесенного испытания на удивление быстро. Мать умоляла его отдохнуть, но он работал наравне с другими, нагружая добротный самодельный фургон провизией. Когда Полли передала ему несколько банок с домашними заготовками, он прервал работу и, взяв ее за руки, сказал:

— Полли, давай отправимся на Запад как муж и жена. Брат Спенсер окрестит тебя, и до заката мы сможем пожениться.

Он смотрел на нее с мольбой, и Полли чувствовала, что ее решимость слабеет. Она остро переживала за Джареда, особенно когда ему пришлось страдать от рук бандитов. Может быть, глупо ждать любви, подумала она. Да и что она знает о ней? Может, стоит выйти за Джареда и довольствоваться его тихой преданностью и непоколебимой верностью.

— Я… — начала она, но продолжить ей не удалось.

— Ну-ка, вы, двое, шевелитесь, — вмешалась в их разговор сестра Шалстер. — Сейчас не время для пустой болтовни, надо дело делать.

Джаред со страдальческим выражением лица выпустил руки Полли и продолжил складывать в фургон вещи. Она же пошла в сарай за следующей порцией припасов, думая о том, что чуть было не ответила на его предложение согласием. Почему же она не испытывала восторга? Почему ее не расстроило вмешательство сестры Шалстер?

Гнев мормонов сменился сначала отчаянием, а потом оптимизмом. Отчаянием — потому что они пытались жить с соседями в мире и дружбе, но им это не удалось. Оптимизмом — потому что впереди их ждала новая жизнь.

Том Марриот начал мурлыкать под нос гимн, потом запел в голос, к нему постепенно присоединились его спутники, и это подняло их дух. К тому времени, когда взошло солнце, мрачное настроение отъезжающих сменилось энтузиазмом.

— А мы встретим индейцев? — спросила маленькая Серена Спенсер, когда мать завернула ее в одеяло и усадила в фургон.

— Если и встретим, то сможем с ними справиться, — уверенно сказал ее отец.

— А с бизонами? — спросил маленький Джейми Спенсер.

— И с бизонами. А теперь посиди тихо, пока мы закончим упаковывать вещи.

— Ну вот, это последний. — Том Марриот поднял и погрузил в фургон мешок зерна и вздохнул с облегчением. — Все, что не погрузили, придется оставить. Места совсем нет, даже лишнюю трутницу не втиснешь.

Полли, которая в это время пыталась засунуть последнюю банку консервов, горячо согласилась. Она даже не знала, на чем они с Люси будут сидеть в пути. Том уже запряг четверку лучших своих лошадей. Сзади к фургону привязали двух коз и двух быков, а поверх всего багажа была приторочена клетка с курами.

К ним со скрипом подъехал тяжелый фургон Коули, запряженный быками.

— Сколько нам понадобится времени, чтобы догнать брата Бригема? — спросила Лидия Лайман.

— Если мы будем хорошо двигаться, то всего несколько дней, — ответил Том Марриот с оптимизмом. — Брат Бригем направляется сначала в Каунсил-Блаффс, а потом двинется дальше на Запад по северной стороне реки Платт. Если мы пойдем его маршрутом, то совсем скоро их нагоним.

Снег, который шел всю ночь, повалил еще сильнее. Джаред занял место возницы и приготовился отправиться в путь. Его плечи были укутаны теплой накидкой с капюшоном, кожаные штаны были заправлены в высокие сапоги, за широким кожаным ремнем торчал складной нож.

— Джаред, как ты думаешь, сколько миль мы сможем проехать за день? — спросила Лидия Лайман.

— В такую погоду — семь или восемь! — крикнул Джаред.

Ветер относил его слова в сторону.

— А сколько миль до Скалистых гор и Обетованной земли? — спросила сестра Шалстер из фургона Коули.

— Тысяча, — мрачно ответил брат Коули.

Том Марриот крикнул:

— Ну что, двигаемся?

И Джаред с гиканьем стегнул лошадей.

Маленький караван из повозок и скотины стал осторожно спускаться по берегу замерзшей реки. Том Марриот щегольски сдвинул фетровую шляпу набок и запел.

— Надеюсь, лед выдержит, — с тревогой сказала маленькая Серена Спенсер, обращаясь к Полли.

В фургоне Спенсеров не хватило места, поэтому Серена поехала в фургоне Марриотов.

— Выдержит, не бойся.

Полли обняла девочку и стала подпевать. Они отправлялись в великое путешествие, и ее сердце любительницы приключений радостно пело. Она бы хотела сидеть на козлах, но там оставалось место только для Тома и Джареда, поэтому она расположилась в фургоне с Люси и Сереной. Фургон сильно трясло, и внутри, несмотря на теплую одежду путешественников и одеяла, все же было очень холодно.

Это был долгий и трудный день, к тому же все страдали от недосыпания. Когда на землю опустились сумерки, караван остановился на берегу Шугар-Крик на привал, Полли помогла Джареду разгрести снег, и они развели костер. Потом путешественники погрелись у огня и поели, а после снова забрались в фургоны, и, укрывшись одеялами, расположились на ночлег.

Том Марриот и Джосая Коули задержались у костра. Том спросил:

— Мы можем остаться тут на некоторое время, чтобы женщины хорошенько отдохнули?

Джосая замотал седой головой:

— Том, это бессмысленно. Нам надо продолжать путь. Завтра направимся в Ричардсон-Пойнт, поедем вдоль реки Фокс.

К ним подошла сестра Лайман. Чувствовалось, что дорога сильно вымотала ее, и она держится из последних сил.

— Брат Коули, на моей повозке разболталась ось. Я целый час пытаюсь исправить ее сама, но у меня ничего не получается. И руки замерзли.

Полли поспешила к ней и с ужасом увидела, что руки сестры Лайман побелели и распухли.

— Не надо было вам этим заниматься! Завтра вы не сможете держать поводья!

Она быстро увела сестру Лайман в фургон Марриотов и принялась энергично растирать ей ладони. Сестра Лайман стиснула зубы, морщась от боли.

— Осторожно! — послышался крик Тома Марриота.

Раздался ужасающий скрип и громкий крик. Люси Марриот, прижимая к груди одеяло, выглянула из фургона и всмотрелась в темноту.

— Что случилось? С тобой все в порядке?

Полли выпустила руки сестры Лайман, спрыгнула на землю и вместе с Джаредом побежала туда, где стоял фургон сестры Лайман, накренившийся под неестественным углом.

Брат Коули лежал на снегу, держась за свое плечо, и стонал от боли. Том Марриот тяжело дышал, из последних сил удерживая фургон на весу, чтобы не придавить Коули.

Как только тот выбрался из-под фургона, Джаред быстро распахнул его пальто и ощупал плечо и руки.

— Рука сломана, — мрачно сказал он. — Помогите отнести его под навес. — И повернувшись к Полли, спросил: — Ты сможешь наложить ему шину?

Полли кивнула. Она умела вправлять сломанные кости, но ей еще не приходилось это делать в таких ужасных условиях. Когда на сломанную руку была наложена шина, шел уже третий час утра, и Полли едва держалась на ногах от усталости и холода.

— Кто же нас повезет? — прошептала сестра Коули, беспомощно глядя то на Тома, то на Джареда. — Я не могу управляться с упряжкой волов.

Том вздохнул. Из всех женщин, которые могли бы остаться без помощи здорового мужчины, сестра Коули была самой уязвимой. Она была горожанкой, и жизнь на ферме никогда не давалась ей легко. Она до сих пор не умела делать многое из того, что запросто делали четырнадцатилетние девочки. Том похлопал ее по плечу.

— Я вас повезу. А теперь нам всем надо немного поспать, впереди нас ждет нелегкий день.

— Может, нам вернуться? — неуверенно спросила Люси у мужа, когда он вернулся в свой фургон. — Рука брата Коули будет заживать несколько недель, а нас тут семь женщин и пятеро детей.

— Нет, — мягко сказал Том. — Мы поедем дальше. Сейчас мы вряд ли можем вернуться, даже если захотим.

Он мог больше ничего не добавлять. При мысли о чужаках, вторгающихся в ее прекрасную гостиную и приветливую кухню, Люси отвернулась и стала молиться, прося Бога дать ей силы. Им предстояло путешествие длиной в тысячу миль, а они преодолели всего семь. Экспедиция, которая представлялась вполне осуществимой, когда они обсуждали планы за кухонным столом, теперь все больше и больше казалась невозможной. Люси хотелось плакать, но она держалась ради Тома.

— Не волнуйтесь, — сказала Полли наконец, забираясь под одеяло. — Начало пути было плохим, но утром, надеюсь, все будет лучше.

Но лучше не стало, а стало хуже. Даже у Полли следующий день почти погасил ее оптимизм. Началось с того, что на починку колеса фургона сестры Лайман ушло несколько часов. Потом Том Марриот продрог от холода, и Джареду пришлось сменить его на облучке фургона Коули. А их собственной упряжкой в это время управляла Полли. Час за часом они ехали по снежной пустыне, без всяких дорог, холодный северо-западный ветер дул им в лица с таким неистовством, что, казалось, сдувал кожу со щек.

Серена начала плакать от холода. Приближались сумерки, а у них все еще не было подходящего места для привала. Когда они уже совсем пали духом, Нефи вдруг закричал:

— Смотрите, всадник!

Полли напряженно всмотрелась вдаль, и вскоре она увидела, что им навстречу скачет мужчина на коне.

— Хвала Господу! — воскликнула Люси Марриот. — Вы не видите, кто это? Кто-то из сыновей Кимбеллов или из Ромни?

— Ни тот, ни другой, — вздохнул Нефи разочарованно. — Это какой-то военный.

— Может, он подскажет нам, где лучше разбить лагерь, — сказала Люси Марриот.

К изумлению Полли, Лидия Лайман задумчиво произнесла:

— Я всегда считала, что мужчинам идет военная форма.

Что ж, тот конкретный мужчина, который приближался к ним, определенно хорошо смотрелся в форме. Его высокие сапоги сияли, несмотря на снег, заправленные в них брюки выглядели безупречно в отличие от кожаных штанов Джареда. Темно-синий мундир, украшенный золотым галуном, сидел на широких плечах идеально. Ко всему прочему всадник великолепно держался в седле и скакал на вороном коне с дерзкой легкостью.

Когда всадник подъехал ближе, Нефи остановил свою упряжку и крикнул:

— Здравствуйте!

На смуглом лице всадника не было ни малейшего намека на теплоту. Он повернул коня, подняв облако снежной пыли, и довольно грубо спросил:

— Куда это, черт подери, вы направляетесь?

Брат Спенсер привык подставлять другую щеку, поэтому добродушно ответил:

— В Ричардсон-Пойнт.

— Черта с два вы туда поедете!

— Мы мормоны. И нам не нравится, когда кто-либо ругается, — заявила Люси Марриот.

— Мне на это плевать, будь вы хоть ангелы с небес! Вы сейчас же повернете своих лошадей и вернетесь туда, откуда приехали!

— Нет, сэр, мы этого не сделаем, — спокойно ответил брат Спенсер. — Желаю вам хорошего дня и прошу прощения за то, что отнял у вас время.

Он подстегнул лошадей, но всадник наклонился в седле и перехватил у него поводья.

— Без моего разрешения вы никуда не поедете!

Полли с интересом наблюдала за этой перепалкой. Лицо незнакомца разительно отличалось от всех лиц, которые она привыкла видеть. Начать с того, что его кожа была намного темнее, чем у любого мужчины, которого ей доводилось встречать, разве что за исключением индейцев. Она была смуглой, почти оливковой. Под широкополой шляпой с узкой золотой лентой были видны довольно длинные совершенно прямые волосы, черные как вороново крыло. Черные брови вразлет были сейчас хмуро сдвинуты. Да и глаза незнакомца тоже были черными. Полли подумала, что лицо у него довольно интересное. И хотя рот мужчины был сейчас гневно сжат, губы у него были хорошей формы и невольно привлекли ее внимание.

— А какие у вас полномочия, сэр? — спросил Нефи, откровенно игнорируя знаки различия, которые показывали, что незнакомец имеет звание майора.

— Я майор армии Соединенных Штатов, — отрывисто ответил всадник. — А теперь поворачивайте весь свой караван и отправляйтесь назад. Впереди нет ничего, кроме снежной пустыни.

Фургон Джареда ехал последний. Он спрыгнул с облучка и, увязая по колено в снегу, подбежал к всаднику.

— А ну-ка немедленно извинитесь! — в ярости закричал Джаред.

Майор, все еще держа в руке поводья от упряжки Нефи, повернулся к Джареду и посмотрел на него сверху вниз. На секунду Полли показалось, что в его черных глазах вспыхнул насмешливый огонек, но потом она поняла, что ошиблась: майор заговорил таким тоном, что у нее от страха мурашки побежали по спине.

— Слушай, парень, возвращайся-ка в свой фургон и…

— Ах вы… — Джаред бросился было на майора, но тот поймал его за руку и словно стальными тисками сжал запястье.

— Если хочешь выставить себя дураком перед женщинами — я рад тебе помочь. Но через несколько минут уже стемнеет. Поэтому поворачивай упряжку назад, пока не поздно. Я же провожу вас обратно, до Миссисипи.

Джаред, красный от злости, высвободил руку, однако больше не пытался спорить с высокомерным незнакомцем. Он понимал, что ничего бы этим не добился, только поставил бы себя в глупое положение.

— Мы пересекли Миссисипи только вчера утром, — спокойно сказал Нефи. — И не собираемся возвращаться.

Взгляд майора скользнул с одного фургона на другой. На Полли задержался: глаза на некоторое время остановились. Он изучал ее лицо, и от такой дерзости Полли вспыхнула. К счастью, незнакомец снова повернулся к Нефи.

— Где ваши мужчины?

— У брата Марриота жар, он лежит, — ответила Лидия Лайман. — Брат Коули сломал руку вчера поздно вечером. Брата Спенсера и Джареда вы видели. — Она расправила плечи и зачем-то добавила с вызовом то, что и так было ясно. — У нас совсем небольшой отряд.

Как раз в это время снова заплакала Серена, и майор утратил самообладание.

— Боже правый, у вас что, с собой дети?

— Пятеро. И, как уже сказала сестра Марриот, мы не приветствуем, когда имя Господа упоминается всуе.

— Как я сразу не догадался! — воскликнул майор с досадой. — Вы мормоны!

Нефи оживился.

— Значит, вы встретили тех, что идут впереди нас? — с надеждой спросил он.

Сюзанна и дети собрались вокруг незнакомца и теперь глазели на него с большим любопытством.

— Скажите ему, что, если он не может вести себя вежливо, пусть убирается! — крикнула из фургона сестра Филдинг высоким пронзительным голосом.

Темные брови майора взлетели вверх.

— Это престарелая сестра, — объяснила Лидия Лайман.

— Сколько ей лет? — с подозрением поинтересовался майор.

Ложь не вязалась с представлениями Лидии о добродетели и все же она попыталась ответить уклончиво:

— Ей семьдесят или около того.

— Семьдесят?!

Полли подумала, что майор упадет с коня. Всю силу своей ярости он обрушил на Нефи:

— Вы везете с собой кучу детей и старую женщину! А подумали ли вы о том, что сейчас двенадцать градусов мороза и впереди вас ждет снежная пустыня? Да вы сумасшедшие!

Полли долго молчала, но наконец не выдержала.

— У нас две старые женщины, — уточнила она.

— Две? — переспросил майор сквозь зубы.

— Сестре Шалстер тоже семьдесят, — объяснила Полли.

Ей хотелось говорить так же уверенно, как говорила сестра Лайман, но она чувствовала, что под пристальным взглядом майора ее щеки покрываются румянцем.

— Мне восемьдесят четыре! — раздался из фургона бодрый голос сестры Филдинг.

Нефи и Джаред одновременно застонали.

— Из всех бездумных, безответственных, недоделанных недоумков…

— Сэр, вы не ответили на мой вопрос, — сказал Нефи со сводящей с ума вежливостью. — Вы встретили тех, кто вышел раньше нас?

— Да, встретил. И по сравнению с вами они почти нормальные люди!

— Хвала Всевышнему! — радостно воскликнул Нефи. — Том, ты слышал? Наши братья лишь ненамного впереди нас. Скоро мы их нагоним.

— Нет, не нагоните. Потому что я намерен вам помешать, — отрезал майор. — Они намного впереди вас, в Ричардсон-Пойнте. У вас нет никаких шансов их догнать. К тому же пройдет еще несколько месяцев, и вам вообще некого будет догонять.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Том Марриот, выглянув из фургона. Он был закутан в толстое шерстяное одеяло, и его бил озноб. — Они что, заболели?

— Нет. Просто армии нужны мужчины для войны с Мексикой. Я еду в Сент-Луис в отпуск, но у меня есть приказ на обратном пути собрать батальон. Сейчас военных действий почти не ведется, но летом сражения возобновятся.

— Мы едем на Запад в надежде осесть там. Мы не собираемся воевать, — едко заметила Лидия Лайман.

— Возможно. Но если вы верные подданные Соединенных Штатов, то вам придется участвовать в войне.

Глаза Лидии вспыхнули.

— Надеюсь, майор, вы не имеете в виду меня лично, — парировала она.

Майор рассмеялся.

— Ей-богу, может, вы, мормоны, и сумасшедшие, но женщины у вас замечательные!

Лидия Лайман попыталась сделать вид, что она оскорблена, но у нее это не получилось. Полли желала, чтобы внимание майора вновь было обращено к ней. Это она должна была заставить его смеяться, а не Лидия Лайман, старая дева с седыми волосами.

Смех майора не продлился долго. Пока они разговаривали, совсем стемнело. К майору вернулось его дурное настроение, и он сказал:

— Сейчас уже поздно идти вперед или назад, нам придется разбить здесь лагерь и переночевать.

— Сэр, вы остаетесь с нами? — с радостью спросил Нефи.

Джаред был мрачнее тучи.

— Останусь. — Майор легко спрыгнул с коня. — Остаюсь, потому что днем собираюсь лично проводить вас обратно, на другой берег Миссисипи.

Глава 3

Присутствие майора подняло настроение всем, кроме Джареда. Пусть майор был немногословен, груб и неприветлив, он встретил на пути их друзей. Одного этого было достаточно, чтобы придать им новых сил.

У Тома Марриота усилилась лихорадка, и он не смог присоединиться к остальным у костра. За ним ухаживала Люси, она обложила его глиняными грелками с подогретой водой из растопленного снега и все время оставалась при нем, держа его за руку. Брат Коули несколько минут посидел у костра, но скоро вернулся в свою постель: ему было неудобно сидеть, рука болела, а холод только усиливал неудобства.

Джаред сделался таким же грубым, как майор. Пока Полли варила бобы и пыталась сделать свиную солонину как можно более аппетитной, он оставался угрюмым и неразговорчивым, что было на него совершенно не похоже. Полли знала причину и сочувствовала ему.

— Они были здоровы? — спросил Нефи, с аппетитом отправляя в рот бобы.

Майор несколько минут молча разглядывал Нефи, потом носком сапога подкатил круглое полено ближе к огню и уклончиво ответил:

— Некоторые из них.

Полли обнаружила, что ей трудно отвести взгляд от майора. Когда она подала ему тарелку с едой, он не посмотрел на нее, но ее рука задела его руку, и Полли почувствовала какое-то странное возбуждение, какого никогда раньше не испытывала. Майор Дарт Ричардс был необычен во всем, даже его имя Нефи узнал не сразу. Дарт. Это было странное имя. Немного напоминало индейское. И очень ему подходило.

Лидия Лайман прищурилась.

— Вы сказали «некоторые». А остальные?

Полли заметила, что из-под ее толстой шерстяной накидки уже выглядывает кружевная косынка. За сестрой Лайман раньше никто не замечал, что она склонна принаряжаться, и Полли спросила себя, не из-за майора ли она надела на себя эту изящную вещицу. Если так, то Полли ее вполне понимала: Дарт Ричардс был очень привлекательный мужчина и способен был одним своим взглядом заставить женщину почувствовать себя женщиной.

Когда он ел, суровые складки вокруг его рта немного смягчились, и Полли поймала себя на мысли, что бы она почувствовала, если бы такой мужчина ее поцеловал. Это, должно быть, нечто совершенно непохожее на ощущения, когда целуешься с Джаредом или любым другим местным парнем. Осознав, в каком направлении ведет ее воображение, она густо покраснела. Неужели она становится такой же распутной, как Летти Каммингс, которую несколько месяцев назад изгнали из братства за недостойное поведение?

Майор Ричардс твердо выдержал взгляд сестры Лайман.

— У некоторых малярия, как у того брата, который лежит в фургоне. Некоторые умерли от холеры. И все недоедают.

— Холера!

Полли побледнела. Майор посмотрел на нее своим волнующим взглядом и заметил не без сарказма:

— Да, мисс Керкем. Чему вы удивляетесь? На этом огромном пути вам не миновать болезней, или вы этого не понимали, когда очертя голову отправлялись в идиотское путешествие?

— Родители сестры Керкем умерли от холеры, — тихо сказал Нефи. — Она сирота, у нее никого нет, кроме Марриотов, которые пожалели ее и приютили у себя.

— Мне очень жаль.

Сарказм исчез. Майор посмотрел в глаза Полли, и она увидела в его взгляде нечто такое, что взволновало ее еще сильнее, чем случайное прикосновение к его руке.

— Сэр, много людей у них умерло? — с тревогой спросила Сюзанна Спенсер.

— Достаточно. Вы увидите могилы по сторонам дороги, если продолжите путь.

— Майор, мы обязательно продолжим путь. — Голос Сюзанны Спенсер прозвучал не менее авторитетно, чем голос майора.

В его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Нет, не продолжите, — отрезал он. — Потому что не представляете, какие трудности вас ждут. Такому маленькому отряду, как ваш, ни за что не выжить. Уже сейчас вы потеряли двоих мужчин, и вас осталось совсем немного…

На какое-то ужасное мгновение Полли показалось, что он скажет «с одним мужчиной и с одним мальчиком», но он сказал:

— В основном женщины и дети и только двое здоровых мужчин.

— Какие бы трудности нас ни ждали впереди, мы можем их преодолеть, — твердо сказала Лидия Лайман.

— Голод и холод — преодолеете. Но не стихию.

Все посмотрели на майора с недоумением. Он раздраженно, как будто обращался к детям, объяснил:

— Еще неделя, и снег растает. Начнутся дожди.

— Небольшой дождик еще никому не повредил, — с вызовом сказала Сюзанна Спенсер.

— Небольшой дождик? Боже правый, женщина, здесь на равнине дожди — это настоящие ливни!

Он пришел в такую ярость, что Сюзанна даже не стала упрекать его в том, что он упоминает имя Господа всуе.

— Это значит, что льет как из ведра! Земля превращается в жидкую грязь, колеса ваших фургонов завязнут в ней, и вы не сможете двигаться. Чтобы выбраться из этой топи, нужно подкладывать под колеса доски. Эта работа требует усилий нескольких сильных, здоровых мужчин. А не женщин и детей. Чтобы уменьшить вес фургонов, вам придется идти пешком по щиколотку, а иногда и по колено в грязи и в воде. По ночам эта грязь будет замерзать, но это вовсе не конец ваших неприятностей, наоборот! Дорога станет еще более непроходимой. На неровной поверхности фургоны будут переворачиваться, дети начнут попадать под колеса.

Полли ахнула и побледнела.

— Да-да, — резко сказал майор, снова поворачиваясь к ней. — Один ребенок уже погиб вот так — под колесами фургона его семьи.

Даже Нефи молчал. Майор Ричардс безжалостно продолжил:

— Дождь переполнит реки, и они выйдут из берегов. Ваш путь лежит вдоль реки Фокс, у нее много притоков, и преодолеть их можно будет только вплавь. Смогут ваши дети и две престарелые сестры переплыть быстрые холодные реки Локуста-Крик и Модкин-Крик?

Повисло молчание. Потом Нефи упрямо сказал:

— Мы все равно пойдем вперед.

— Зубы Господни! — Майор в ярости вскочил на ноги. — Никогда в жизни не встречал таких упрямых, твердолобых, неподатливых людей, как вы!

— Вы никогда раньше не встречали мормонов, — парировала Лидия Лайман.

— И больше не желаю встречать! Вы самые безрассудные и странные люди.

Лидия Лайман оборвала его на полуслове. Встав на ноги, она заявила:

— Пророк Джозеф называл нас особыми людьми.

— Пророк он или нет, но я не могу с ним не согласиться, — сказал майор Ричардс и ушел в темноту.

Руки его были сжаты в кулаки, плечи напряжены, и по всему его облику было понятно, что, если бы он задержался еще хотя бы на секунду, его гнев вылился бы в нечто большее, чем богохульства. Когда внушительная фигура майора исчезла в темноте, Сюзанна Спенсер с тревогой спросила мужа:

— Как думаешь, он сказал правду?

— Думаю, он не лжет.

— Он богохульник и неверный! — процедил Джаред сквозь зубы. — Чем скорее мы с ним распрощаемся, тем лучше.

— У меня такое чувство, что от него будет не так легко избавиться, — сухо заметил Нефи.

— Но если начнутся наводнения… — прошептала Сюзанна.

Нефи взял ее за руку.

— Остальные же выжили. Почему мы не выживем? Давайте споем гимн, прежде чем идти спать. Возможно, майор снабдил нас очень полезной информацией, но он подорвал наш дух и увел наши мысли от Господа.

Они начали петь, и из фургонов к ним присоединились голоса сестры Филдинг, сестры Шалстер, семейства Коули и Марриот. Майор Ричардс, находившийся в пятидесяти ярдах от повозок, услышав их пение, не смог сдержать ругательство. Мормоны были фанатиками и, как все фанатики, не признавали логики. Он понял, что ему не удастся заставить их свернуть обратно на восток. А альтернатива была только одна — позволить им идти на верную смерть. Даже сейчас, когда они пели, он услышал волчий вой. Майор снова выругался. Силы духа и храбрости у них много, а здравого смысла нет. А у одной из них есть еще кое-что: золотые кудри и синие глаза. Надо же было такому случиться, что первая более-менее интересная женщина, которую он встретил после многих месяцев службы в армии и безбрачия, оказалась мормонкой!

У мормонов все одинокие женщины — девственницы, это он узнал еще в Ричардсон-Пойнте, где главный отряд под предводительством Бригема Янга разбил временный лагерь. И тот, кто дорожит собственной жизнью, не должен покушаться на целомудрие девушки-мормонки. И это очень жаль, потому что белокурая девушка, сидевшая у костра напротив него, была на редкость хорошенькой. Даже красивой.

Дарт пожал плечами. Когда он доберется до Сент-Луиса, недостатка в женщинах не будет.

Нефи подкинул в костер дров, чтобы он горел всю ночь, и все пошли спать, еще более хмурые, чем предыдущим вечером. Слова майора Ричардса дали им всем немало пищи для размышлений.

Том Марриот забылся беспокойным сном. Полли помогла Люси лечь, потом сама забралась под одеяло, сняв только накидку. К тому времени, когда они доберутся до Ричардсон-Пойнта, им придется мириться не только с холодом, но и с блохами и вшами. Помыться им было негде, разве что протереть снегом лицо и руки. При температуре ниже нуля даже самые стойкие, ложась спать, снимали только промокшие плащи. Люси и Лидия думали о предстоящих наводнениях. Мысли Полли занимал майор Ричардс. При свете костра его черные волосы отливали синевой. Был момент, когда он заговорил с ней и его взгляд задержался на ее губах, она почувствовала сильное волнение. Но потом все остальное время он ее игнорировал, словно она перестала существовать, и все его внимание было обращено только на Спенсеров и сестру Лайман. Джаред за весь вечер не сказал ему ни слова, а майор не потрудился извиниться за то, что говорил с ним как с мальчишкой. Полли сомневалась, что Дарт Ричардс вообще когда-нибудь извиняется, поэтому Джаред понапрасну на него злился.

Несмотря на усталость, Полли никак не могла заснуть. Она задумалась, джентльмен майор Ричардс или нет. Его звание подразумевало, что он джентльмен. Однако поведение это опровергало. Вспомнив его ругательство, «зубы Господни», она тихо засмеялась. Она не слышала этого выражения с тех пор, как умер ее отец, да и при его жизни слышала редко.

Том Марриот застонал во сне и заметался. Полли неохотно выбралась из-под одеяла и подошла к нему. Лоб у него горел, а руки были холодными. Полли пощупала глиняные грелки и поняла, что они остыли. Зажигать лампу и тревожить сон Люси и Серены ей не хотелось, поэтому она нащупала в темноте завязки плаща, взяла в каждую руку по грелке и вышла на холод, чтобы вернуться к еще горевшему костру.

Майор сидел на перевернутом ящике, широко расставив ноги и свесив руки между коленями, и смотрел на огонь. Его плечи были завернуты в военный плащ. Подойдя ближе, Полли увидела, что у него на боку блестит металлическая фляга. Похоже, майор не прочь выпить! Полли была потрясена. Ее отец не был мормоном, но он не пил. Впрочем, он не был и солдатом. А майору, по крайней мере, достало такта, чтобы, не оскорбляя мормонов, открыто выпивать в их присутствии.

Он оглянулся на звук шагов и прищурился.

— Я пришла нагреть воду, у брата Марриота грелки совсем остыли.

Майор, напрягшийся было при ее появлении, заметно расслабился. Полли отчего-то вдруг занервничала. Набрав в кастрюлю снега, она поставила ее на огонь и стала ждать, пока снег растопится. При этом она старалась держаться как можно дальше от майора.

Дарт было подумал, что девушка пришла составить ему компанию, но быстро избавился от этой иллюзии. Она не собиралась с ним ни говорить, ни тем более флиртовать. Она действительно пришла сюда по делу. Тем не менее, наблюдать за ней оказалось приятно. Она трясла кастрюлю за длинную ручку, перемешивая снег, и тот с шипением таял. Ей было не больше восемнадцати лет, но фигура уже совершенно сформировалась. Похоже, она одевалась в спешке, потому что плащ был завязан на шее неплотно, и Дарту были видны нежные округлости ее груди.

Ручка кастрюли нагрелась, и Полли стало трудно ее держать.

— Дайте мне.

Майор подошел ближе, взял кастрюлю — его руки были в перчатках — и перелил нагревшуюся воду в широкие горлышки фляг. Полли оказалась так близко к нему, что смогла почувствовать его запах, он не поддавался определению, но, несомненно, мужской, а под военной формой чувствовались стальные мускулы.

Со своей стороны Дарт заметил, что вблизи девушка еще красивее, ее красота — не иллюзия, а реальность. Ее кожа еще не обветрилась под суровыми ветрами равнин и была нежной, как персик. Руки тоже не огрубели, а были гладкими и безупречно ухоженными.

Взгляд майора больше не был равнодушным, черные глаза смотрели дерзко и откровенно оценивающе.

— Благодарю вас, майор, — сказала Полли.

Она надеялась, что он не услышал в ее голосе дрожь. Поскорее бы уж он налил воду, чтобы она могла уйти!

Как Дарт и заметил еще издали, у нее были нежные, манящие губы. Он подумал, каково было бы их поцеловать, но тут же отбросил эту мысль. Пожалуй, еще Нефи Спенсер примется палить из своего шестизарядного револьвера.

Наконец он закончил разливать воду, и Полли стала завинчивать пробки. Поскольку с ее стороны для этого требовались немалые усилия, майор молча взял грелки и уверенным движением рук завершил дело.

— Спасибо, — поблагодарила Полли.

Она говорила тихо, но в ее голосе чувствовалась твердость и здравый смысл. Дарт подумал, что, пожалуй, у нее было гораздо больше здравого смысла, чем у ее спутников. Он спросил:

— Скажите, в вашем отряде женщины настроены так же решительно, как мужчины? Они намереваются продолжать путь на Запад?

Полли кивнула.

— Даже старухи?

— Да. Нам некуда возвращаться. Толпа негодяев сровняла с землей дом Марриотов, а дом Спенсеров разграблен. Вандалы перепугали до полусмерти даже сестру Шалстер, когда та сидела в своей собственной гостиной.

— Сестра Шалстер — это старушка с резким голосом?

— Да.

Складки вокруг его рта стали глубже.

— Отнесите грелки тому, кому они нужны, и возвращайтесь, я хочу, чтобы вы рассказали мне больше.

Это была не просьба, а приказ.

— Хорошо, — снова кивнула Полли.

Она поспешила к фургону, чувствуя, как ее сердце болезненно колотится в груди. Сидеть поздно ночью с этим ужасным майором одной, без компаньонки, — такое нарушение приличий нелегко простил бы даже добрый Том Марриот, однако искушение было слишком велико, и Полли не устояла.

Когда Полли ввернулась, майор пододвинул к огню еще один ящик и поставил его рядом со своим. Полли поплотнее запахнула плащ и села на ящик.

— Мормоны, которых я видел в Ричардсон-Пойнте, говорили о преследованиях и нетерпимости, но я не представлял, что все настолько чудовищно.

— Это невозможно передать словами, — тихо сказала Полли. — Когда мне было десять лет, мы с родителями жили на ферме недалеко от Шоул-Крик. Был солнечный день, и я играла с другими детьми на берегу реки. Я, конечно, тогда этого не знала, но оказывается, горожане уже несколько недель требовали, чтобы мормоны отказались от своей веры или уехали. — Полли помолчала. — Вскоре мы с детьми разошлись по домам. Я стояла с мамой в гостиной, и вдруг мы увидели, что к кузнице и мельнице скачет большой отряд вооруженных всадников. Намерения их были совершенно очевидны. Кто-то из соседей крикнул: «Мир!» — но его застрелили. Потом у нас на глазах эти люди загнали наших соседей в кузницу, и мы услышали выстрелы и крики. — Полли замолчала и задумчиво посмотрела на огонь. — Сынишка Смитов, Сардиус, испугался и спрятался под кузнечные мехи, но его нашел мистер Глейз из округа Кэрролл и убил выстрелом в голову. В тот день убили восемнадцать человек. Моего отца не было дома, он уезжал покупать скот, а когда вернулся, то сказал, что ему стыдно жить среди убийц и что хотя он не мормон, он здесь не останется и пойдет с ними. Тогда-то мы и переехали в Киркленд.

Майор вопросительно поднял брови.

— Значит, вы не мормонка?

— Нет. Пока нет. — В голосе Полли слышалась неуверенность.

Это заинтриговало майора, но он не стал задавать вопрос на эту тему.

— Что произошло в Киркленде?

— Нас и там не оставили в покое, поэтому мы переселились в Наву.

— И там вам тоже не дали жить спокойно?

— Не дали. Отец не был религиозным человеком, но он говорил, что нетерпимость — один из самых тяжких грехов. Нетерпимость и лицемерие.

Губы майора скривились в невеселой улыбке.

— На этот счет он был прав. — Он произнес это с таким чувством, что Полли перестала думать о собственных воспоминаниях.

— Вы тоже пострадали от нетерпимости? — полюбопытствовала она.

— Да, но об этом я говорить не буду, — отрезал майор.

Полли подумала, не пора ли ей вернуться в фургон. Взглянув на суровое лицо майора, она решила, что он больше не желает с ней беседовать — очевидно, его мысли были сейчас далеко от забот маленького отряда и от нее самой.

Чувствуя себя неловко, она встала.

— Ваши спутники знают, что вы находитесь на границе индейской территории? — спросил майор.

— Э-э… да. — Полли не знала, известно им это или нет. — Раньше у нас были дружеские отношения с индейцами, — добавила она, как будто оправдываясь.

Он засмеялся.

— Индейцы, чья территория впереди, это не шауни и не делавары, это пауни. Сомневаюсь, что у вас будут с ними дружеские отношения.

— Вы много о них знаете?

— Больше, чем кто бы то ни было, — сказал майор.

В его голосе слышались какие-то странные нотки, Полли не поняла, что это значит. Ей хотелось расспросить его еще, но она понимала, что оставаться дольше было бы неприлично.

— Майор, надеюсь, мои ответы вам помогли и вы узнали то, что хотели узнать.

— Да, я узнал, что ваши женщины так же упрямы, как мужчины, независимо от возраста. И что вы идете на верную гибель, желая спастись от смерти в городах, из которых вас выгнали. Да, в этом вы мне помогли.

Он не пожелал ей спокойной ночи, и Полли резко повернулась и направилась к фургонам. Но она не успела сделать и нескольких шагов, как ноги запутались в подоле юбки, и Полли, споткнувшись, упала на снег. Еще до того, как она хотя бы попыталась встать, сильные руки взяли ее за талию, подняли и поставили на ноги. Поднимая Полли, Дарт Ричардс заметил, что талия у нее на удивление тонкая, а обнимать ее очень приятно.

От падения и от неожиданности у Полли сбилось дыхание, и сердце почему-то забилось учащенно. Майор сжал ее талию еще крепче, привлек к себе, и не успела Полли возразить, как он коснулся губами ее губ. Она подняла руки и уперлась кулаками в его плечи, пытаясь его оттолкнуть, но, конечно же, справиться с ним ей было не по силу. Майор раздвинул языком ее губы, и Полли поняла, что хотя она и сопротивляется, ее единственное желание — подчиниться. Обвить его шею руками и целовать так же страстно, как он ее целовал.

Все закончилось слишком быстро: он отстранил ее от себя и, продолжая держать за плечи, заглянул ей в глаза. На его лице играла насмешливая улыбка.

— Кто бы мог подумать, что в лагере мормонов есть маленький цветок страсти? Интересно, они сами-то это понимают?

Удовольствие от поцелуя мгновенно сменилось у Полли раздражением.

— Почему вы обращаетесь со мной как… как с вавилонской блудницей?!

Майор отпустил ее и засмеялся.

«Отвратительный, мерзкий тип! Как он посмел со мной так обращаться?» — думала Полли, лежа в фургоне под одеялом.

Будь рядом Нефи или Джаред, майор бы не повел себя так. Он бесчестно воспользовался ситуацией. Майор Ричардс определенно не джентльмен! Щеки Полли до сих пор горели. Он не джентльмен, а она не леди. Она помнила, как все ее тело откликнулось, когда он накрыл ее губы своими. Полли раньше и представить не могла, что поцелуй мужчины может вызвать такой отклик. Когда ее целовал Джаред, с ней ничего подобного не происходило. Поцелуи Джареда были теплыми, успокаивающими, безопасными. А поцелуй майора Ричардса взбудоражил ее так, что она готова была сгореть от стыда, он пробудил в ней желания, о существовании которых она раньше даже не подозревала. Хуже всего, что утром ей придется предстать перед ним и вести себя так, будто ничего не произошло.

Смех майора до сих пор звучал у нее в ушах, и Полли закрыла уши ладонями, как будто это могло его заглушить. Люси Марриот была права. Мужчины, которые не принадлежат к их церкви, сластолюбивы и ищут лишь удовольствий для себя. Счастье женщины только в браке с добрым, понимающим членом братства, с таким мужчиной, как Джаред.

Ворочаясь под одеялами и пытаясь уснуть, Полли сердито подумала, что, если бы Джаред поцеловал ее так, как майор Ричардс, она бы завтра же вышла за него замуж. Но он никогда этого не сделает, потому что он ее уважает, и она должна этому радоваться. А ее мысли — низменные, и грязные, и неподобающие девушке.

— Зубы Господни, — прошептала Полли.

Выпустив гнев, Полли закрыла глаза и постаралась выкинуть из головы все мысли о майоре Ричардсе и его насмешливых черных глазах.

Наступило утро. У Тома Марриота лихорадка все еще не прошла, и лошадей запрягал Джаред. Он был против обыкновения мрачен, и Полли подозревала, что он таким и останется, пока незваный гость их не покинет. Но у нее не было времени поговорить с Джаредом: нужно было приготовить завтрак и покормить животных. Обходя в спешке фургон, Полли чуть было не свалилась в жестяной таз с водой, неустойчиво поставленный на бочку с пшеницей. Мормоны были не настолько закаленными, чтобы раздеваться до пояса и мыться в таких условиях, когда вода в считанные минуты замерзает, но майора Ричардса мороз не пугал. В тот момент, когда Полли чуть не упала, он как раз потянулся за рубашкой, и Полли увидела его широкую грудь с порослью темных курчавых волос. Под смуглой кожей такого же оливкового оттенка, как лицо, бугрились крепкие мускулы.

— Доброе утро, мисс Керкем. Надеюсь, ночь прошла без приключений?

— Да, это была совершенно обыкновенная ночь, ничем не запоминающаяся! — ответила Полли и решительно удалилась, шурша юбками.

Мало того что ей приходится видеть его лицо и ее начинает завораживать его необычная привлекательность, но лицезреть его мускулистое загорелое тело — это уж слишком! Полли раз сто видела Джареда голым по пояс, но никогда не усматривала в этом чего-то особенного и не разглядывала его. Однако вид полуобнаженного майора Ричардса запомнится ей надолго, Полли это знала. Возможно, он потому такой загорелый, что служил в Мексике или в Калифорнии, но это не объясняет, почему у него такие черные волосы и глаза. От солнца волосы становятся светлее, а не темнее.

Полли тряхнула головой, и ее кудряшки запрыгали вокруг лица. Ей нет никакого дела до грубого, нелюбезного, высокомерного майора Дарта Ричардса!

За завтраком Нефи сказал Полли:

— Майор говорит, что один фургон отстал от основного отряда на много миль, и он не очень далеко впереди нас. Судя по описаниям, похоже, что это Черити и Флетчер Меррил.

Меррилы были близкими друзьями и Марриотов, и Спенсеров. Эмили Меррил была ровесницей Полли, и всего лишь месяц назад они одновременно отпраздновали восемнадцатилетие.

— Почему же он не рассказал нам об этом вчера? — возмутилась Полли.

Нефи спокойно объяснил:

— Потому что, если бы он рассказал, Джаред непременно помчался бы к ним среди ночи и, вполне возможно, сломал бы шею и себе, и коню.

— Почему Меррилы так сильно отстали?

— Из-за болезни. Они боялись, что их настигла холера, и не хотели заражать остальных.

Полли увидела, что Джаред седлает одну из лошадей и втискивает сбоку в плотно набитую седельную сумку винтовку.

— Джаред собирается сейчас к ним? — спросила она.

— Да. Лучше, если они подождут нас, чем уедут еще дальше и по-прежнему будут все время одни и без защиты.

Полли поставила тарелку и подошла к Джареду. Под ее ногами хрустел снег, ее щеки раскраснелись от морозного воздуха.

— Брат Спенсер только что рассказал мне про Меррилов.

— Полли, я должен сейчас же ехать к ним. Брат Меррил не очень хороший стрелок, а они сейчас на индейской территории.

— Ты можешь уговорить их вернуться и присоединиться к нам? Это было бы лучше, чем ждать несколько дней, а то и недель, пока мы их догоним.

— Это я и собираюсь сделать. — Джаред обернул вокруг себя полы толстой накидки с капюшоном и низко надвинул на голову шапку. — Полли, присматривай за отцом. Ты была права насчет матери, ее силы слабеют, но я должен ехать к Меррилам, ты ведь это понимаешь.

— Конечно. И никто, кроме тебя, не может скакать так быстро.

Полли вспомнила Эмили Меррил, как она весело смеялась на их общем празднике в честь дня рождения, как они танцевали.

— Молю Бога, чтобы с ними ничего не случилось.

— Да, и чтобы с тобой ничего не случилось, пока меня не будет.

Джаред привлек ее к себе и поцеловал на прощание. Полли не возражала, однако ответила на поцелуй так, что это бы шокировало Тома и Люси, будь они рядом. К счастью, Марриотов поблизости не было, а Нефи стоял к ним спиной. Их мог видеть только майор, а его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Полли почувствовала, что сердце Джареда забилось сильнее, и с сожалением осознала, что с ней самой ничего подобного не произошло.

— До свидания, Джаред, береги себя.

Она смотрела ему вслед и махала рукой до тех пор, пока он не скрылся из виду.

Полли стояла и думала о том, что Джаред хороший человек, а хорошие мужчины не вызывают похотливых чувств. И эта мысль не очень-то ее утешала, когда она вернулась к своим делам.

Разговор между майором Ричардсом и Нефи Спенсером перерос в спор. Том Марриот, ослабевший от болезни, выглянув из фургона, старался говорить как можно громче, чтобы его тоже могли услышать. А сестру Лайман было слышно даже слишком хорошо.

— Молодой человек, — говорила она, — мы поедем вперед, сколько можно повторять.

— Всего несколько дней назад белые убили двух мужчин из племени пауни. Как вы думаете, какой прием вас ожидает?

— Такой же дружеский, какой они найдут у нас. Краснокожие — наши братья, как и все люди.

— Похвальные слова, — сухо сказал майор. — Но вряд ли действенные, если их произносить с индейской стрелой в груди.

— Мы продолжим путь. — На этот раз это был голос брата Коули. — Всевышний хочет, чтобы мы обрели Обетованную землю на Дальнем Западе, и именно это мы и намерены сделать.

Взрослые с сердитыми лицами горячо спорили, а вокруг них дети весело играли в снежки. Из фургона выбралась сестра Шалстер и нетвердой походкой подошла ближе. Ее седые волосы были спрятаны под шалью, края которой она сжимала узловатыми пальцами под самым подбородком. Она раздраженно обратилась к майору:

— Когда мы наконец двинемся? Мы что, будем ждать тут до Судного дня или все-таки доберемся до места раньше?

Майор застонал и возвел взгляд к небу.

— Пап, давай скорее поедем, — взмолился маленький Джейми. — Я хочу посмотреть на индейцев!

Серена Спенсер водила пальчиком по золотому галуну на рукаве майора и смотрела на него со всем обожанием восьмилетней девочки. Сестра Лайман вернулась в свой фургон, села на облучок, надела перчатки и взялась за поводья. Брат Коули тоже сел на козлы, всем своим видом демонстрируя готовность отправиться в путь, даже и управляясь одной рукой. Полли последовала их примеру и заняла место возницы в фургоне Марриотов.

Майор Ричардс стоял, широко расставив ноги и положив руки на бедра, ярость на упрямого Нефи сквозила в каждой линии его тела.

— Неужели ничто на свете не заставит вас передумать? — спросил он, так и кипя от гнева.

— Ничто.

Майор разразился чередой таких проклятий, что даже Полли побледнела. Потом он круто повернулся и вскочил на коня. Гневные складки вокруг его рта побелели, напряженное лицо казалось высеченным из гранита. Он пришпорил коня и помчался. Но не на восток, а на запад, поскакал галопом до первого фургона и дал знак двигаться. Потом, глядя на довольного Нефи, процедил сквозь зубы:

— Только не пойте, умоляю! Ради Бога, не пойте!

Глава 4

Нефи не пел, но он насвистывал. Именно такой человек, как майор Ричардс, был им необходим, особенно когда Том Марриот лежал больной, а у Джосаи Коули была сломана рука. Теперь ледяные просторы уже не казались такими пугающими. Майор хорошо знал эти равнины, и с его помощью они имели шанс добраться до Ричардсон-Пойнта в кратчайшее время.

Полли с раздражением стегнула лошадей. Значит, они еще не скоро избавятся от общества дерзкого майора! Уж она-то больше не собиралась иметь с ним дела. И все же она испытывала радостное возбуждение от мысли, что они снова двинулись в путь.

Майор Ричардс во весь опор скакал впереди каравана. Он ехал и думал, что если эти дураки позади него считают, что им предстоит легкая прогулка, то они ошибаются. К тому времени как они устроят привал на ночь, им уже захочется повернуть обратно, и они будут умолять его, чтобы он проводил их до Иллинойса.

Поднялась метель, ледяной колючий ветер бил в лицо. Майор мрачно усмехнулся: что до него, то чем хуже погода, тем лучше.

До Ричардсон-Пойнта было несколько дней пути, и майор знал, что Нефи при всей его решимости никогда туда не доберется в одиночку. Они провели в дороге только сутки и ничего не знают о трудностях, которые им предстоят. Сегодняшний переход покажет им, что они поставили перед собой недостижимую цель.

Снег слепил глаза, покрывал усы, забивался за воротники пальто и накидок. После двух часов езды майор повернул коня и проехал вдоль четырех фургонов, призывая поторопить упряжки. Они шли с хорошей скоростью, учитывая, что из-за пурги уже в двух ярдах впереди ничего не было видно, но майор не собирался говорить им об этом.

По краям обвисших усов Нефи Спенсера образовались сосульки, но он улыбнулся и бодро кивнул:

— Как скажете, майор. — И стегнул лошадей.

Лидия Лайман в старом отцовском пальто и фетровой шляпе с опущенными полями, под которыми трудно было разглядеть ее лицо, лишь пожала плечами, не выказывая ни малейших признаков уныния. Когда майор придержал коня рядом с Джосаей Коули, у него возникло большое искушение спешиться, привязать коня за фургоном Коули и взять поводья самому. Его удержала от этого только решимость сломить дух упрямцев. Было сразу видно, что Коули больно, но когда майор потребовал ехать быстрее, тот только стиснул зубы и даже не пожаловался. Майор окликнул через раздувающийся брезент сестру Шалстер и спросил, как она себя чувствует.

— Если бы я знала, что фургон будет так трясти, взяла бы с собой маслобойку, и у нас было бы свежее масло, — с сарказмом ответила она.

Полли ехала последней. Ее накидка была не такой теплой, как та, которую отдал дочери брат Лайман. Дарт с одного взгляда понял, что она промерзла до костей, однако он заставил себя подавить жалость.

— Поторапливайтесь! — отрывисто приказал майор. — Вы отстаете.

— Если я поеду быстрее, то буду сидеть уже в фургоне Коули вместе с сестрой Шалстер, — процедила Полли сквозь зубы.

Дарт усмехнулся, сам того не желая, и вернулся в начало колонны. «Ну и упрямый народ, черт бы их побрал, — думал он. — Ну ничего, еще несколько часов на морозе, и твердости у них поубавится».

Однако не поубавилось. К середине дня снег перестал валить, но стало значительно холоднее. Дарту Ричардсу больше всего на свете хотелось сделать привал, чего-нибудь попить и подкрепиться сухим печеньем. Час за часом он ждал, когда же кто-нибудь из мормонов попросит о том же, но никто не просил. Майор проклинал их твердость и продолжал путь. Он не собирался сдаваться раньше, чем сдадутся женщины и компания неопытных путешественников.

Полли казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Без одной лошади, на которой ускакал Джаред, упряжка стала неровной, и править ею было трудно, ее руки постоянно были в напряжении. Снег набился в ее ботинки и растаял там, она не чувствовала пальцев ног. Но в пальцах рук, можно было надеться, все-таки по-прежнему текла кровь: ведь поводья она как-то держала. Это было единственным доказательством того, что ее руки промерзли насквозь. Серена укрылась и своими одеялами, и одеялами Полли, она согрелась и заметно повеселела со вчерашнего дня. Том Марриот почти бредил, Люси сидела рядом с мужем и, когда вода в грелках остыла, она сама стала согревать его собственным телом, прижав его к себе.

На протяжении дня Люси несколько раз передавала Полли кружку с едва не замерзающим ячменным отваром и несколько больших ломтей пшеничного хлеба. Однако на морозе хлеб очень быстро зачерствел и превратился в камень.

Пару раз сестра Шалстер высовывала свое морщинистое лицо из-под брезента фургона Коули и подмигивала Полли, пытаясь ее подбодрить. Полли даже ухитрялась улыбнуться в ответ и упорно не сдавалась.

Слева от них затрещал лед, льдина откололась и поплыла по реке. После Фокса им придется двигаться вдоль берегов реки Платт. Нефи рассказал Полли, что традиционная дорога на Запад проходит вдоль южного берега Платта, но брата Бригема не прельщала перспектива сталкиваться с враждебно настроенными путешественниками, поэтому он прокладывал собственный маршрут на Запад. Полли оставалось только надеяться, что брат Бригем знает, что делает. Местность вокруг них была совершенно безлюдная, и казалось, что до них здесь никто никогда не проходил. Однако она вспомнила, что майор Ричардс рассказывал про лагерь мормонов в Ричардсон-Пойнте, и это вселяло надежду. Брат Бригем — прирожденный вождь, это он удержал Святых вместе в мрачные дни после смерти Джозефа Смита, и если он сказал, что их путь проходил здесь, значит, так оно и есть. Даже майор Ричардс, когда рассказывал о планах Бригема Янга устроить в Каунсил-Блаффс на берегах Миссури полупостоянный лагерь, говорил о нем с невольным уважением. Этому лагерю было уже дано название «Зимние квартиры». На всем протяжении Миссури зимой рос тихоокеанский горошек, поэтому у следующих переселенцев-мормонов не будет недостатка в корме для скотины в пути.

Дарт Ричардс задавался вопросом, не служил ли вождь мормонов когда-нибудь в армии? Во всяком случае, по тому, как он набросал план строительства лагеря для следующей зимы, было ясно, что он человек прозорливый. Планировалось построить длинные дома и обнести территорию частоколом. В лагере предполагалось также построить молитвенный дом и школу для детей, мастерские, водяную мельницу, чтобы смалывать зерно, выращенное летом. А по весне Бригем Янг собирался сеять на всем протяжении пути хлеб, чтобы те, кто пойдет позже, пожинали урожай! Это был настоящий план выживания, с которым не мог спорить даже майор Ричардс.

Тех, кто пойдет позже, будет ждать уже подготовленный путь. Слова Полли, что этой весной из Наву должны выйти в путь лишь немногие, озадачили майора. Озадачили настолько, что он переборол свое раздражение на Нефи, подъехал к нему и поскакал с ним рядом.

— Бригем Янг развернул в Каунсил-Блаффс такие приготовления, как будто он ожидает тысячи людей. Но мисс Керкем говорит, что Наву превратился в город-призрак.

Нефи отломил с усов сосульки и подул на руки в перчатках.

— Те, кто пойдет к Обетованной земле после нас, придут из Иллинойса и Огайо, из Пенсильвании и из штата Нью-Йорк. А некоторые и из более далеких мест. Брат Пратт проповедовал Писание в Англии и имел большой успех. Сотни последователей поплывут через океан, а потом двинутся через наш великий континент к месту нашего окончательного пристанища.

Майор недоверчиво покачал головой и отъехал. Дело обстояло именно так, как он и предполагал: они все сумасшедшие.

Из разговора с Бригемом Янгом он понял, что вождь мормонов все еще не представляет, что станет конечным пунктом их путешествия. И его уверенность, что тысячи людей последуют за ним в дикие края, не нанесенные на карты, — это или мания величия, или идиотизм. Майор Ричардс разбирался в людях. К человеку, которого он встретил в Ричардсон-Пойнте, не подходили определения ни «мания величия», ни «идиотизм». При необходимости суровый, он мог громогласно хохотать по малейшему поводу и, что удивительно для религиозного лидера, любил музыку, пение и танцы. Дарт Ричардс снова покачал головой. Права была Лидия Лайман, когда сказала, что они особый народ.

Элиза Коули, беспокоясь за мужа, сменила его на козлах. Джосая устало прислонился к брезенту трясущегося фургона, и по его осунувшемуся лицу было видно, что он изможден.

В фургоне Спенсеров младшие дети Томас, Адам и малютка Рут сгрудились вокруг родителей, они больше не улыбались и не махали, а непрестанно ныли и жаловались, так что даже почти неиссякаемое терпение Сюзанны было на исходе.

Несколько раз у Дарта возникало искушение посмотреть, как дела в последнем фургоне, но он этого не сделал. Полли не отставала, по-прежнему держалась всего в нескольких ярдах от фургона Коули. Дарт догадывался, что она ужасно устала и мышцы ее рук нещадно болели, но он был полон решимости не предлагать ей помощь. Для того чтобы осознать глупость своей затеи и повернуть обратно в Иллинойс, путешественники должны страдать, и это относилось также к женщинам и детям.

Всех их подстегивал религиозный пыл. У Полли Керкем такого стимула не было. Что толкнуло ее на путь, полный таких лишений и трудностей? Страх остаться в Наву в одиночестве? Она этого не говорила, но Дарт чувствовал. Об одиночестве он знал все. Первоначально у него и в мыслях не было ее целовать, но сейчас, при свете дня, он был рад, что испытал это удовольствие. Это был сладкий поцелуй, он не помнил ни одного, который был бы слаще. Но еще более замечательной была ее непосредственная страсть, которую он почувствовал, хотя в его объятиях она подобающим образом сопротивлялась. Мисс Керкем — девушка, которой нужен только подходящий мужчина, чтобы они оба получили невообразимое удовольствие. Получили и дали друг другу. Но мужчина этот должен быть очень опытным. Сначала, чтобы преодолеть ее невинность, он должен быть и нежным, и чувствительным, а позже они оба смогут и отдавать, и получать страсть без всяких ограничений.

Дарт наклонил голову, пряча лицо от колючего северного ветра. Он сомневался, что юный Джаред Марриот способен выполнить эту приятную задачу. Мормоны верят, что не только женщины, но и мужчины должны оставаться целомудренными до брака. Услышав об этом принципе от церковного старейшины, Дарт хохотал в голос, однако потом, когда выяснил, что это правда, прислонился к дереву и стал наблюдать за ними. Да, все мормоны были стойкими и мужественными, но у них были принципы, с которыми Дарт до этого не сталкивался и которые он не мог понять.

Раздался зловещий треск и раздраженный женский крик. Дарт оглянулся и увидел, что последний фургон сильно просел на один угол и не двигается с места, а Полли безуспешно погоняет лошадей. Правое заднее колесо фургона угодило в незаметную под снегом яму, и теперь одной только силы лошадей было недостаточно, чтобы его вытянуть.

Нефи тоже услышал крик Полли. В то время как Дарт галопом поскакал к фургону Марриотов, Нефи остановил упряжку, спрыгнул с козел и побежал по снегу туда же.

— Основательно застряло, — сказала Полли, хотя это и так было ясно.

У нее под глазами залегли темные круги, румянец со щек давно исчез, лицо стало мертвенно-бледным. Дарт проклинал себя за то, что не пришел к ней на помощь раньше, и проклинал ее за то, что она поставила его в такое положение. Если бы только они повернули обратно! Два, самое большее, три дня пути — и они бы вернулись к цивилизации. Каждая миля, которую они проходят, это миля, которую им придется потом проходить в обратном направлении.

Дарт спрыгнул с коня и вместе с Нефи стал толкать просевший угол фургона, а Полли тем временем погоняла лошадей голосом и хлестала вожжами. Фургон чуть заметно продвинулся вперед, потом еще немного, а потом вдруг выкатился из ямы так резко, что и Дарт, и Нефи упали.

Нефи усмехнулся. Близились сумерки, а за весь день Дарт не позволил им сделать ни одной остановки. Он полагал, что сейчас брат Спенсер должен бы быть на грани капитуляции, однако тот ничем не показал, что выбивается из сил.

— Неплохой переход для одного дня, — бодро сказал Нефи и пошел по глубокому снегу обратно к своей упряжке.

Дарт отряхнул снег с колен и перчаток и выругался. Когда он снова сел на коня, то поехал рядом с фургоном Марриотов. Полли решительно смотрела вперед. Дарт взглянул на ее тонкий, чуть вздернутый носики упрямый подбородок: было ясно, что она также не собирается сдаваться, как и непокорный Нефи.

— Пора разбивать лагерь, а то нас застанет темнота, — с недовольным видом сказал Дарт.

— Она нас и так застанет, — возразила Полли, не глядя на майора. — Я уже некоторое время назад это заметила и все думала, когда же до вас дойдет, что нам пора сделать остановку. Разводить костер в темноте — трудное занятие.

Губы майора скривились.

— О, я уверен, мисс Керкем, вы и с этой задачей справитесь!

— Майор Ричардс, я могу справиться почти со всем.

— Даже сможете убедить своих спутников, чтобы они вернулись назад, а весной продолжили путь?

Полли повернулась к майору, посмотрела на него с вызовом и сказала:

— Мы продолжим путь.

Хорошее настроение, которое она в нем пробудила, мгновенно улетучилось, и майор взорвался:

— А что бы случилось, если бы меня здесь не было? Кто бы помогал Нефи толкать ваш фургон из ямы?

— Я сама! — резко ответила Полли. — И Сюзанна Спенсер! И Лидия Лайман!

Они смотрели друг на друга в ярости. Полли не желала отводить взгляд первой. Ей пришлось собрать все оставшиеся силы, чтобы не отвернуться от него. Майор нахмурился так, что его брови сошлись на переносице. Сестра Кимбелл говорила когда-то, что один из мальчишек Ансонов красив, как сатана. Муж отчитал ее за такое сравнение, а Полли тогда не понимала его смысла. Но теперь, глядя на майора Ричардса, она поняла это выражение.

— Вы просто невыносимы! — сказал Дарт сквозь зубы. — Если б не вы, я сейчас должен был бы в Сент-Луисе наслаждаться теплом и уютом таверны, спал бы в мягкой постели, а не вел бы, как пастух, через снег и лед толпу женщин, детей, лошадей, быков, коз и кур.

— Так оставьте нас, майор! — с жаром воскликнула Полли. — Уверяю вас, мы в вас не нуждаемся.

— Еще как нуждаетесь! — В полумраке Полли увидела, что его лицо исказилось от гнева, глаза горели. — Если бы я не был в этом уверен, я бы не лишил себя удовольствий ради того, чтобы выступать в роли вашей няньки!

— Так выступайте в роли няньки в Сент-Луисе, майор! Потому что вы здесь никому не нужны!

Полли часто заморгала, чтобы он не увидел, что она готова расплакаться от усталости.

— Отлично! — бросил майор и, пришпорив коня, поскакал к фургону Спенсеров.

Злость Полли мгновенно прошла, и она почувствовала себя покинутой и одинокой. Какие удовольствия ждали его в Сент-Луисе? Женщина? Женщины? Майор Ричардс не похож на мужчину, который станет обходиться без женского общества. Он любит земные блага, у него дурные манеры и дурной характер, но он может быть милым, если постарается. Он провел несколько часов рядом с фургоном Спенсеров, рассказывая их детям страшные истории про индейцев сиу и навахо. Немного найдется мужчин, которые станут тратить время, развлекая детей, чтобы те забыли о неудобствах путешествия. Маленький Джейми с обезьяньей ловкостью перескакивал из одного фургона в другой и пересказал Полли рассказы майора, она же отметила, что среди них не было ни одной истории про индейцев пауни. Довольно странное упущение для человека, заявившего, что он знает об этом племени краснокожих все. И если майор может быть добрым с детьми Спенсеров, то почему он недобр с ней? Почему не ведет себя как джентльмен? Почему обращался с ней как с женщиной легкого поведения и был невероятно дерзок?

От стыда и гнева у Полли защипало щеки. Она подумала, как было бы хорошо, если бы Джаред вернулся с Меррилами, а Том Марриот выздоровел. Перспектива провести еще один день, без отдыха управляя упряжкой, приводила Полли в ужас.

Нефи остановился. Коули и Лидия Лайман поставили свои фургоны, образуя кружок. Полли механически последовала их примеру. Теперь ей нужно было взять откуда-то силы, чтобы помочь разбить лагерь и приготовить еду.

— Тому не лучше? — спросила она Люси, когда лошади с радостью остановились.

Люси отрицательно помотала головой, в ее глазах читалась тревога.

— Ох, Полли, он так сильно дрожит. Сходи попроси брата Нефи дать ему благословение.

Полли, увязая по колено в глубоком снегу, пошла к фургону Спенсеров и передала просьбу. Майор все еще сидел в седле, он выглядел таким же свежим и бодрым, как когда они только отправлялись в путь. Полли бросила на него взгляд, полный ненависти, потом сходила за лопатой и стала помогать Лидии Лайман расчищать от снега пятачок земли на маленькой площадке между четырьмя фургонами, где можно было бы развести костер. Сестра Шалстер и сестра Филдинг тоже захотели сидеть со всеми у костра.

Дарт рассчитывал, что мормоны будут в отчаянии, однако не прошло и часа, как они уже щебетали и смеялись, словно были на пикнике воскресным днем. Полли и Лидия приготовили сытное блюдо из бобов с беконом. Когда жестяные тарелки были убраны, в огонь подбросили еще хвороста. Нефи взял скрипку, а Сюзанна запела ирландские баллады, которым научила ее мать. Дети в это время играли в снежки на краю лагеря. Сестра Филдинг, развеселившись как ребенок, достала из-под плаща мешочек каштанов, и они стали их жарить. Когда репертуар Сюзанны был исчерпан, Полли спела «Зеленые рукава», и Дарт нашел, что у нее невероятно приятный голос. Однако он очень был удивлен глубине собственного разочарования, когда Полли отказалась спеть еще. Сам Дарт жонглировал каштанами и смеялся вместе с Джосаей и даже не стал возражать, когда сестра Шалстер дрожащим голосом завела «Хвала Господу». Даже к сестре Коули вернулось хорошее расположение духа, и хотя она не могла петь, она подогревала ячменный отвар, подливала в кружки и следила за тем, чтобы дети не отходили далеко от лагеря.

— Жена, может, потанцуем? — предложил Нефи.

Сюзанна шутливо шлепнула его рукой.

— Нефи, никто, кроме тебя, не умеет играть на скрипке, как же мы можем танцевать без музыки?

— А что, сможем, конечно, для нас споют другие.

Нефи обнял жену и закружил ее в польке вокруг костра, а все остальные, включая Дарта, насвистывали, пели и хлопали в ладоши.

— Ничто так не разгоняет кровь, как танцы, — сказал запыхавшийся Нефи. Он вернулся к бочке с пшеницей, которая служила ему сиденьем. — А теперь для всех вас!

Он взял скрипку и, к тайному восторгу жены, заиграл мелодию «Сьюзи, маленькая Сьюзи», Шина на руке сковывала движения брата Коули, но он тоже стал танцевать с женой польку, хотя и менее энергично. К ужасу Дарта, сестра Шалстер, пошатываясь, встала и посмотрела на него.

— Так, молодой человек, посмотрим, как вы танцуете.

Дарт поблагодарил Создателя за то, что его солдаты не видят, как он скачет вокруг костра с восьмидесятилетней старухой, в то время как ему полагается обнимать первую красавицу Сент-Луиса. Видя его замешательство, Полли сдержала недобрую улыбку и пошла в свой фургон посмотреть, как дела у Тома.

Том спокойно спал. Люси сообщила, что жар прошел, однако, несмотря на это, она все-таки решила еще остаться рядом с ним и отказалась даже на время сменить Полли на козлах.

Когда Полли вернулась к костру, Нефи играл «Мальчик-менестрель», и Лидия Лайман танцевала, насколько ей позволяло неудобное мужское пальто. С ней танцевала Сюзанна Спенсер, и обе раскраснелись, как девушки.

Полли не отрываясь смотрела вниз, на жарящиеся на углях каштаны. Она не видела, но почувствовала, что майор встает и направляется в ее сторону. Ее пульс забился чаще. Она не будет с ним танцевать, не будет!

Но он ее не пригласил. Он просто подошел к ней, помог подняться и положил руки ей на талию. Полли казалось, что его ладони жгут ее кожу даже через все слои одежды. Он удерживал ее взгляд своим взглядом, однако Полли не могла понять, что означает этот его взгляд. Секунду, показавшуюся очень долгой, он просто держал ее в объятиях и не двигался, а потом уверенными движениями закружил в танце, уводя с освещенного места в тень.

— Майор, вы всегда ведете себя так бесцеремонно? — спросила Полли, стараясь держаться как можно более чопорно.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

— Всегда. — В его голосе слышались насмешливые нотки.

Полли отвернулась, но он не сводил с нее взгляда, и это приводило ее в смятение.

— Майор Ричардс, я считаю, что вы нахал.

Полли хорошо, даже слишком хорошо сознавала, что он смотрит на нее оценивающим взглядом. И что этот взгляд действует на нее самым опасным образом. На ее щеках начал выступать румянец. Она говорила себе, что это от жара костра и от движения в танце. Нефи все играл и, казалось, не собирался останавливаться. Вслед за «Ясеневой рощей» без последовала «Янки-Дудл». Брат Коули снова был на ногах, и напряженное выражение, не сходившее с лица его жены с тех пор, как они выехали из Наву, сменилось выражением беззаботного счастья.

— А я нахожу вас забавной, раздражающей и очень женой, — сказал майор. — Более того… — Он обнял ее крепко. — Я думаю, что вы отвечаете мне взаимностью.

Полли ахнула.

— Вы ошибаетесь!

Она бы влепила ему хлесткую пощечину, но не могла — майор держал ее железной хваткой.

— Прошлой ночью, когда я вас поцеловал, у меня было большое искушение продолжить, — заметил он.

— Если бы брат Спенсер знал, как вы со мной обращались как со мной разговаривали, он бы вас кнутом отделал, — шипела Полли.

Черные глаза майора блеснули.

— Значит, вы не придете посидеть со мной сегодня ночью, когда все остальные уснут?

Полли попыталась его пнуть, но он проворно повернулся и щегольским движением крутанул ее вокруг себя.

— Нет! — Глаза Полли метали искры. — Даже если бы вы и последним мужчиной на земле!

— Там, куда мы направляемся, я, вероятно, им и буду.

Музыка смолкла. Майор с улыбкой проводил Полли обратно к ее месту возле костра. Нефи снова заиграл, на этот майор пригласил на танец Лидию, и та грациозно приняла приглашение. Брат Коули закружил в танце Полли, однако ей даже не хотелось танцевать, и впервые в жизни она с нетерпением ждала, когда танец закончится. «Почему, ну ему здесь нет Джареда? — думала она. — Ну почему должно было так случиться, что Меррилы заболели и нуждаются в его помощи?» Полли знала, что будь Джаред здесь, ей бы не пришлось терпеть дерзость и насмешки майора.

Когда танец закончился, Полли с достоинством извинилась и ушла. Вскоре она услышала, как сестра Спенсер зовет детей спать, потом раздался глубокий звучный голос майора Ричардса — он провожал сестер Филдинг и Шалстер до их фургона.

— У вас есть в Сент-Луисе возлюбленная? — полюбопытствовала сестра Шалстер со своей обычной прямолинейностью.

— Есть, одна или две, — беспечно ответил майор.

Полли вскипела от злости. Она была права! Мужчине с такими плотскими аппетитами одной женщины будет мало!

Послышались другие голоса: путешественники желали друг другу спокойной ночи. Вскоре после того как в костер были подброшены дрова и мормонами прочитаны семейные молитвы, все вокруг стихло. Полли лежала и тихо кипела от негодования. Другой мужчина на месте майора извинился бы за свое вчерашнее поведение, а он лишь сделал еще хуже своими насмешками.

Глядя в темноту, Полли мрачно улыбнулась своим мыслям. Долгий переход длиной в целый день ничего не дал майору. Никто не собирается поворачивать назад. Так что утром он сядет на коня и поскачет в Сент-Луис один. Полли надеялась, что его «возлюбленные» устанут ждать и одарят своими милостями кого-нибудь другого.

Едва мормоны разошлись по своим фургонам, мысли Дарта Ричардса потекли примерно в том же русле, что и мысли Полли. Оставшись один, он ссутулился у костра. Мормоны не повернут назад. Только ангел с небес мог бы уговорить их вернуться, а он — кто угодно, только не ангел.

От Наву до Ричардсон-Пойнта сорок пять миль. Дней пять назад, когда Дарт выезжал, там разбили лагерь несколько сотен мормонов. Как только Спенсеры, Коули и их друзья доберутся до Ричардсон-Пойнта, они будут в безопасности. Там они смогут вместе с единоверцами ждать, пока растает снег и пройдут дожди, а потом продолжат путь на Запад все вместе.

Если двигаться с такой скоростью, как сегодня, путь займет три-четыре дня. Дарт мрачно подумал, что к тому времени его отпуск в Сент-Луисе будет урезан больше чем на него. Он задумчиво смотрел в огонь и думал, имеет ли это значение? Если бы он действительно этого хотел, он бы мог час уже в Сент-Луисе наслаждаться удобствами известного заведения Беллы Карлинг с красивыми девочками и превосходным бурбоном, А потом, возвращаясь, он вполне мог бы на дороге увидеть пронизанные стрелами тела тех, с кем совсем недавно ел, пил и танцевал.

Если он откажется от мысли провести время в Сент-Луисе и отправится с ними догонять Бригема Янга, он сможет сформировать батальон из мормонов раньше, чем до них доберется его сослуживец капитан Джеймс Аллен. Капитан лен должен добраться до большой группы мормонов примерно в середине июня. Дарт подумал, что если он продолжить вместе с Нефи и Джосаей, то опередит Аллена, и тот идет в ярость. Что, в свою очередь, доставит ему удовольствие, потому что у них с капитаном Алленом давние счеты. Дарту понравились безыскусные вечерние развлечения в лагере. При всем их твердолобом упрямстве и странной религии мормоны принимали человека таким, каков он есть. Враждебность, возникшая поначалу между ним и Нефи, превратилась в крепкую дружбу. Джосая Коули оказался самым приятным собеседником, какого Дарту только доводилось встречать. Женщины страдали, но не жаловались. Дети его смешили. А Полли… Дарт нахмурился. Полли Керкем — это осложнение, без которого он мог бы обойтись. Он твердо шил не обращать на нее внимания, но стоило ему оказаться рядом с ней, как это намерение словно уносило ветром, она осталась без родителей, как и он, и разительно отличалась от людей, среди которых жила. Это знали и они, и сама Полли. Вслух ничего не было сказано, но Дарт это чувствовал. Такие тонкости он чувствовал очень хорошо в силу привычки. Он сам никогда не вписывался в окружение. Даже в армии. Он знал, какие разговоры ходят о нем в казармах за его спиной. Какие слухи ходят о его происхождении и воспитании, Что его называют полукровкой — в глаза никто никогда не называл его этим словом, но в его отсутствие оно употреблялось часто. Очень-очень давно никто не произносил это слово в пределах его досягаемости, и никто, помнивший такой случай, не сделает это снова.

Дарт впервые за много лет подумал о Каролине Маннингем. Он тогда был капитаном. Был хорош собой и пользовался успехом у дочерей и сестер товарищей по службе. Но только не для брака. Когда речь заходила о браке, все сразу вспоминали, что он полукровка и родился после набега пауни на уединенную ферму. Дарт не знал, кто подкинул его, младенца, завернутого в одеяло, на окраину лагеря пауни, была ли то его мать или отец. Да это и не имело значения. Пауни проявили больше милосердия, чем белые. Признав плод своего набега, они приняли его и растили первые восемь лет его жизни. Фамилию Ричардс он получил от траппера, обменявшего его на ружья и виски. Тот траппер был добрым человеком, а его сестра еще добрее. За несколько лет образ жизни Дарта полностью переменился. Он больше не бегал босиком с друзьями-индейцами, а начал учиться читать и писать. Сначала неохотно, но потом ему даже стало интересно. Юношей он вступил в армию и быстро дослужился до звания капитана. Дарт влюбился в Каролину Маннингем, и она не скрывала, что отвечает на его чувства. Он, как полагается, попросил у ее отца руки дочери, но отец Каролины пришел в ярость. И что больше всего поразило Дарта, Каролина тоже рассердилась. «Он же полукровка, как она может выйти за него замуж!» С тех пор все, кто знал капитана Ричардса, отметили серьезную перемену в его поведении.

Дарт Ричардс был храбрым солдатом и вскоре стал майором. Но он не сходился с людьми, всегда был себе на уме. Его боялись не только враги, но и сослуживцы. А Нефи Спенсеру было все равно, будь Дарт хоть чистокровным индейцем сиу. И Лидии Лайман тоже, судя по ее замечаниям, и Дарт ей верил. Не имея ни друзей, ни семьи, он наслаждался атмосферой беззаботного дружелюбия у костра в лагере мормонов больше, чем готов был признать. В Сент-Луисе его ждали не друзья, а только надушенные и накрашенные продажные женщины.

Дарт подбросил в костер еще одну ветку.

Пошло оно все к черту! Ему нечего терять. Он пойдет с мормонами в Ричардсон-Пойнт и сформирует свой батальон мормонов задолго до того, как туда явится капитан Аллен.

Полли осторожно приподняла уголок брезентового тента фургона и украдкой посмотрела на майора Ричардса. Он все еще сидел у костра и задумчиво смотрел в огонь. Почему он не спит? — подумала Полли. Может, он ждет ее? Ему хватит самоуверенности и высокомерия ожидать, что она к нему присоединится.

Полли скрестила руки на груди и попыталась не вспоминать его глубокий ласкающий голос, в котором слышался затаенный смех. Он сказал, что находит ее забавной, интригующей и желанной. Полли заворочалась под одеялом. Не может быть, чтобы он говорил всерьез. Наверное, он над ней смеялся. Или, хуже того, пытался соблазнить. Да, он обращался с ней так, как обращался бы с доступными женщинами в Сент-Луисе. Полли зажмурилась. Пусть ждет хоть до второго пришествия, она не присоединится к нему возле костра. К ней не так легко подольститься, как к остальным.

Усталость взяла свое, и Полли все-таки уснула. Люси слышала, как она что-то вскрикнула во сне, и с тревогой подумала, не заразилась ли она от Тома.

Глава 5

Нефи и Джосая очень обрадовались, что майор изменил свои планы. А их жены не скрывали облегчения от того, что с ними будет опытный солдат. Сестра Филдинг осталась равнодушной к новости: она верила, что они обязательно дойдут до Обетованной земли, с майором или без майора. Сестра Шалстер, закутанная в шаль, высунула голову из задка фургона Спенсеров и крикнула:

— Майор, а как же дамы в Сент-Луисе?

Сюзанна ткнула ее в бок, чтобы она вела себя прилично. Трудно назвать нескромной женщину восьмидесяти четырех лет, но иногда сестра Спенсер не находила другого определения для престарелой спутницы.

Дарт усмехнулся, глядя на морщинистое лицо сестры Шалстер.

— Дамам придется научиться терпению.

— Проказник! — заявила сестра Шалстер, за что ее поспешно втянули внутрь фургона без всякого почтения к ее возрасту, чтобы, не дай Бог, она не успела наговорить еще каких-нибудь неподобающих вещей. Полли сделала вид, что ничего не слышала. А когда майор ускакал в начало их каравана и повел их в Ричардсон-Пойнт, она смотрела только вперед, на дорогу, и ни в коем случае не на его широкую прямую спину.

Почему он передумал? Почему возвращается обратно? Полли не знала. Уж конечно, не из одной только доброты. Суровое лицо майора не походило налицо человека, способного на такие жесты самопожертвования.

Майор повернулся в седле и посмотрел прямо на Полли. Она вздернула подбородок, глядя только вперед, и с ненужной силой хлестнула поводьями лошадей. Ее щеки вспыхнули, и она с досадой поняла, что это вовсе не от мороза, а от дерзости майора.

Колонну возглавлял фургон Нефи, за ним ехала сестра Лайман, за ней — Спенсеры. Полли, как и в предыдущий день, ехала последней. Снег не прекращался, но небо посветлело, и Нефи уверенно заявил, что во второй половине дня они наконец будут избавлены от колючих хлопьев, которые бьют в лица, слепят глаза и мешают различить дорогу. В середине дня по настоянию майора они сделали привал и развели костер. Как только пламя занялось, Люси и Сюзанна поспешили к костру с кастрюлями и провизией.

— Но нам же надо спешить? — озабоченно спросил Нефи.

— Чтобы пережить этот путь, женщинам и детям нужна горячая еда. Один час, потраченный на питание и отдых, стоит двух часов пути.

Нефи кивнул, понимая, что майор прав: он из той породы людей, которые всегда бывают правы.

— Как брат Марриот? — спросил Нефи у Люси, наполнявшей глиняные грелки горячей водой.

— Лучше. — Напряжение последних дней наложило отпечаток на ее лицо. — Лихорадка прошла, но он все еще очень слаб.

Полли налила в кружку ячменный отвар и положила на тарелку дымящиеся бобы с беконом, собираясь отнести все это больному. Снег лежал глубокий, но обе ее руки были заняты, и она не могла приподнять верхние юбки. Майор Ричардс не произнес ни слова, он просто взял у нее тарелку и пошел рядом. Сердце Полли забилось чаще. На протяжении этого утра она не раз чувствовала, что майор смотрит на нее. Он задерживал на ней взгляд так часто, что это не давало ей покоя. Она не смотрела на него в ответ — не смела. Полли не привыкла скрывать свои чувства и в эту минуту была в смятении. Майор Ричардс обращался с ней неуважительно, она совершенно справедливо негодовала по этому поводу. Он над ней смеялся и этим так ее рассердил, что она до сих пор на него злилась. Полли уже решила, что он не джентльмен и она не будет иметь с ним ничего общего. Однако она постоянно ощущала его присутствие. Был ли он во главе колонны, брал ли поводья у брата Коули, отправлялся ли на разведку, как бы далеко или близко он ни находился, как бы ни была сильна ее решимость не смотреть в его сторону, она с болезненной остротой сознавала, где он и что делает.

Воспоминание о том, как его губы касались ее губ, и о том, какие чувства пробудил в ней его поцелуй, было невозможно стереть из памяти. Ей хотелось обвить руками его шею, прижаться к нему крепко-крепко, и твердить себе, что это не так, было бесполезно. Сейчас, когда он шел рядом с ней, ей становилось все труднее сохранять в себе гнев и негодование.

— Днем я сяду править вашей упряжкой, — сказал майор. — Вы, должно быть, совсем обессилели.

Они стояли перед лесенкой фургона. Полли впервые позволила себе посмотреть майору в лицо. Она прочла в его глазах участие и отметила, что он выглядит еще привлекательнее, когда его губы не сжаты в гневе. Майор передал Полли тарелку, невольно коснувшись ее рукой, и она затрепетала. Куда подевался ее гнев и негодование? Она вспомнила о дамах из Сент-Луиса и о том, как пренебрежительно он о них отзывался. Наверняка он считает, что и ей можно изменять с такой же легкостью. Или он рассчитывает на то, что возьмет на один час поводья из ее рук и она преисполнится благодарности — позволит ему всякие вольности.

В ее глазах вспыхнул огонь.

— Майор, я не обессилела! Мне не нужна помощь, тем более от вас!

Улыбка, тронувшая было его губы, исчезла. На смену участию пришло нарочитое равнодушие. Он лишь пожал плечами и вернулся к костру. Забираясь в фургон, Полли чуть не расплакалась. Он больше не предложит помощь, и хотя она сама этого добилась, ее охватило всепоглощающее разочарование. Было бы приятно сидеть на козлах рядом с ним и разговаривать, как они разговаривали прошлой ночью, снова чувствуя странную связь, взаимопонимание, возникшие между ними тогда, хоть и ненадолго.

Полли попыталась представить, какие они, неизвестные ей женщины из Сент-Луиса. Можно не сомневаться, что они напудренные и накрашенные, уверенные в себе и искушенные в любви. Пудрой и румянами она не интересовалась, но завидовала незнакомым городским девушкам в их уверенности и знанию мира.

Гордость не позволила Полли вернуться к теплу огня. Она осталась с Томом, а когда вернулась Люси с горячими грелками, помогла их обернуть фланелью и разложить в нужном порядке вокруг ослабевшего больного.

— Бог знал нашу нужду и прислал нам майора, — сказал Том, закончив есть, и с удовольствием лег обратно под одеяло.

— Да-да, — горячо согласилась Люси.

Полли подумала, что бы они сказали, если бы она рассказала им об истинной сущности майора, о том, как он ее насильно поцеловал, и о женщинах в Сент-Луисе.

Фургон Нефи, поскрипывая, отъехал от места их привала и выехал на тропу. Полли снова села на место возницы.

Она не понимала, почему никого из мормонов, казалось, не оскорбляло, когда майор порой сквернословил. Потому что он солдат, а солдатам такие вещи прощаются? Или потому что он их всех очаровал так же, как чуть было не очаровал ее?

Полли еще не встречала человека, который бы мог употребить имя Господа всуе и не вызвать гнев Нефи Спенсера. Однако Нефи часами разговаривал с майором Ричардсом и ни разу не сделал ему замечания. Один только Джаред остался невосприимчив к странному обаянию майора и не смирился с его командным тоном. Джаред… Полли решила, что нужно думать о Джареде. Джаред ее любит и уважает, он бы никогда не стал искать развлечений в таком грешном городе, как Сент-Луис.

Нефи был прав: снег пошел слабее, и вскоре на капюшон Полли стали падать только отдельные редкие снежинки. Мормоны принялись петь гимны. Впереди Полли майор с прямой спиной ехал рядом с фургоном и разговаривал с Лидией Лайман. После нескольких минут разговора он перекинул ногу через седло, перебрался с коня на сиденье кучера и сел рядом с Лидией. Конь продолжал скакать рядом вровень с фургоном.

Полли почувствовала легкую дурноту. Невозможно, чтобы майор собирался соблазнить седовласую, острую на язык старую деву, однако он и ей дал отдохнуть от управления упряжкой. У Полли закралась мысль, что она неправильно оценила майора Ричардса, однако эта мысль была тут же отброшена, потому что думать так было слишком больно. Каковы бы ни были намерения майора в отношении Лидии Лайман, когда дело касалось ее самой, все было по-другому, и она поступила совершенно правильно, отказавшись от его помощи. Но от этого было не легче: у нее болели руки, холод пробирал сквозь накидку и платье так, как будто их и не было. Будь майор рядом с ней, она могла бы согреть руки в перчатках о глиняную грелку.

Полли заморгала, чтобы не заплакать. Пусть отдыхом наслаждается Лидия Лайман. Ей все равно. Скоро вернется Джаред, и они поженятся — стоит ей только захотеть.

Из фургона впереди донесся женский смех. Полли поджала губы. Что же он за человек, если флиртует со старой девой Лидией Лайман?

Позже майор снова сел в седло и поскакал по тропе вперед. Вернувшись, он предложил такую же помощь Коули. Увечный Джосая с благодарностью уступил поводья крепкому майору. Полли демонстративно расправила усталые плечи. У майора не могло быть никаких тайных мотивов дать Джосае отдохнуть. Возможно, она была не права. Она вспомнила, как резко, некрасиво отвергла его помощь и как его улыбка — нечастая гостья на его лице — мгновенно исчезла. Почему-то Полли почувствовала себя несчастной. И еще несчастнее, когда они встали лагерем на ночь и майор ни разу даже мельком не взглянул в ее сторону. Когда все дела были закончены, тарелки вымыты и убраны, Полли села на бочку с пшеницей у костра так близко, как только можно было сесть, не рискуя поджечь платье.

Нефи играл на скрипке, дети танцевали, Джосая с женой тоже танцевали, несмотря на неудобство, которое причиняла его сломанная рука. Майор танцевал с Лидией Лайман. Потом Джосая танцевал с Сюзанной. Сестра Шалстер снова призвала майора, и на этот раз он без всякого смущения повел ее в польке вокруг костра, громко хохоча над ее рискованными замечаниями. Неразговорчивого, устрашающего вида майора было не узнать, но в таком обличье он волновал Полли еще сильнее. Только с ней он держался холодно, равнодушно. С Лидией Лайман он обсуждал добродетели президента Соединенных Штатов Джеймса К. Полка и достоинства демократов по сравнению с вигами. Полли в этом не разбиралась и чувствовала себя невеждой и была только рада, что они разговаривают вдвоем. Лидия Лайман была синим чулком, в Наву это никогда не считалось ее достоинством. Полли не могла представить себе другого мужчину, который вот так сидел бы и разговаривал с ней, выслушивал ее ответы с искренним интересом и уважением. Это казалось еще более удивительным, учитывая, что майор был несомненно красив и ему никогда в жизни не приходилось стараться, чтобы привлечь внимание дамы.

С Джосаей Коули майор вел разговор о войнах, вспыхивающих между разными племенами индейцев. Полли подслушала, как майор говорил, что сиу и дакота грозились стереть с лица земли своих врагов, пауни. Она слышала, как он упоминал команчей, киова и шайеннов в Небраске. Говорил он и о том, что место, выбранное Бригемом Янгом для полупостоянного лагеря, находится в глубине индейской территории. Он терпеливо и с неподдельным интересом слушал воспоминания сестры Шалстер об ее юности. Сестру Филдинг он чуть ли не на руках отнес в ее фургон, когда ее сморила усталость. Когда Нефи стал рассказывать ему о видении Джозефа Смита, он выслушал молча, воздерживаясь от комментариев. Он одной рукой достал из сугроба Серену Спенсер и добрых полчаса составлял компанию выздоравливающему Тому Марриоту. Одну только Полли он игнорировал.

У нее болели щеки, она не мигая смотрела на огонь. Полли никогда не умела врать ни себе, ни другим, и сейчас ей пришлось посмотреть в глаза неприятной правде: майор привлекает ее гораздо больше, чем Джаред. Она пыталась думать о Джареде, об их планах пожениться, но эти мысли не смогли вытеснить из ее сознания мыслей о майоре. Поцелуи Джареда никогда не возбуждали ее, как поцелуи майора. Присутствие Джареда никогда не обостряло ее ощущения так, как само присутствие майора. Даже сейчас, когда он так явно ее игнорировал, от одного только звука его низкого бархатного голоса она ощущала покалывание вдоль позвоночника. Его смех, его небрежная самоуверенность притягивали ее как магнит. Раньше она мечтала встретить мужчину, которого бы любила глубоко и страстно, и теперь она его нашла. Но Полли не знала, что делать. Она резко отвергла его, а майор не деревенский мальчишка, которому она могла бы прошептать извинения и которым могла бы вертеть как угодно. Он зрелый мужчина, ему лет двадцать семь — двадцать восемь, а может, и все тридцать. Она не представляла, как подойти к этому мужественному, красивому, многоопытному мужчине и сказать, что она сожалеет о своей грубости. Теперь-то Полли понимала, почему она так бурно отреагировала на упоминание о женщинах в Сент-Луисе: она ревновала.

Майор появился из фургона Марриотов и направился обратно к маленькому кружку вокруг костра. Полли спросила:

— Майор, сколько дней пути до Ричардсон-Пойнта?

От волнения ее сердце бешено колотилось, она надеялась, что этим простым вопросом сможет восстановить контакт с майором. Он бросил на нее равнодушный взгляд.

— Три или четыре.

У нее пересохло во рту, горло сжалось.

— А сколько миль нам еще ехать?

— Около тридцати, — отрывисто бросил он, потом встал, кивнул Нефи и зашагал прочь, в темноту.

Полли различила еле слышный звук открываемой фляги.

— От реки Шугар до Ричардсон-Пойнта пятьдесят пять миль, — сказал Джосая Коули, но Полли это больше не интересовало. — Вчера и сегодня, несмотря на сильный снег, мы делали по десять миль. Если мы и дальше будем двигаться с такой скоростью, через три дня прибудем на место.

Три дня, и он их оставит. Поскачет ли он в Сент-Луис, или у него другие планы? Полли жалела, что не знает. Она бы хотела, чтобы ей хватило уверенности отойти от костра и пойти в темноту за майором Ричардсом. Она бы попросила у него прощения и сказала бы, что согласна, чтобы он немного посидел на козлах вместо нее, но она не могла. И не только из-за разговоров, которые такой поступок вызвал бы среди ее спутников, — она была уверена, что, сделай она так, майор просто пожмет плечами и уйдет, и это будет ужасно унизительно, а ее поступок будет выглядеть глупым и ребяческим.

Полли подставила ноги к самому огню, подошвы ботинок чуть ли не лизали языки пламени, но она все равно дрожала. Если бы была жива ее мать… Она бы с ней поговорила, и мать бы ее поняла. Полли чувствовала себя ужасно одинокой, как уже не раз бывало раньше.

Дарт подавил в себе гнев. Полли Керкем не отличалась от других женщин, и он был дураком, что клюнул, хоть и ненадолго, на ее обманчивую невинность. Ему хорошо была знакома грубость, с какой она отвергла его предложение править за нее лошадьми. Как он усвоил на собственном горьком опыте, дамы не приветствуют близкий физический контакт с джентльменом такого происхождения, как он. Они ищут его общества только под покровом темноты.

Он мрачно улыбнулся.

Полли Керкем только что попыталась его умиротворить. Два дня трудного путешествия, и ее строгие моральные правила смягчились: она уже готова была с удовольствием тайком уединиться с ним в темноте, когда остальные уснут.

Дарт отвинтил крышку фляги и сделал большой глоток отличного бурбона. Ее ждет разочарование. Ни одна женщина, которая стыдится быть замеченной рядом с ним днем, не будет наслаждаться его обществом ночью. Зря он ее поцеловал. До этого он видел в ней не более чем смазливого ребенка, но тот поцелуй заставил его в корне изменить мнение. Желание было Дарту хорошо знакомо, однако ее мягкие чувственные губы пробудили в нем нечто более глубокое. Нечто, что, как он думал, давно умерло и похоронено навсегда. Может быть, его так непреодолимо влекло к ней потому, что она тоже осталась без родителей и была одинока?

Дарт завинтил крышку фляжки и убрал ее в карман. Он почувствовал ее одиночество и откликнулся на него. А еще он отреагировал на светло-золотистые волосы, голубые глаза и тонкую талию.

Дарт невесело рассмеялся над самим собой. В первую ночь он долго лежал без сна, сверх всякой меры взбудораженный их встречей. И из-за кого? Из-за маленькой мисс, задирающей нос, из-за особы, которая при свете дня смотрит на него как на муху.

Ночь была пронизывающе ледяной. Дарт дождался, пока стихнут последние пожелания спокойной ночи, и только тогда вернулся. Полли слышала его тихие шаги, лежа рядом с Люси в фургоне Марриотов. Она не стала приподнимать уголок тента и выглядывать — не хотела чтобы майор ее заметил. К тому же ей и не нужно было смотреть — она и так знала, что увидит: он будет сидеть на бочке с пшеницей, чуть расставив ноги в высоких сапогах, на плечах — армейский плащ, руки покоятся на коленях. Он будет смотреть на огонь, как она до этого, и думать о своем — и она даже близко не может себе представить какие они, его мысли. Точно Полли знала только одно: даже если майор Ричардс никогда больше не захочет с ней разговаривать, она не выйдет за Джареда, она не выйдет замуж до тех пор, пока не встретит мужчину, который будет действовать на нее также сильно, как тот, что сидит сейчас всего в нескольких ярдах от нее.

Послышался шорох ветки — это майор подбросил хвороста в костер. Полли не знала, когда он спит. Эти его долгие ночные бдения — ради их безопасности. Наконец Полли сморила усталость после целого дня на козлах, но даже когда она засыпала, мысли ее были полны майором, и она все еще пыталась разгадать истинную природу этого мужчины.

Утро было ясным и морозным, на блеклом голубом небе ничто не предвещало снег. Полли приготовила завтрак и накормила скотину. Из задней части фургона ей был слышен шумный плеск воды — это майор Ричардс умывался с утра. Полли старалась не думать о его гибком мускулистом теле, которому и мороз не страшен. Она поспешила к фургону Коули и осмотрела руку Джосаи.

— Майор сказал, ты прекрасно наложила шину, — удовлетворенно сообщил Джосая, у которого от ясного дня заметно поднялось настроение.

— Майор? — переспросила Полли, голос прозвучал неожиданно резко.

— Нуда. Он думал, что за это надо хвалить сестру Лайман, но я быстро исправил его ошибку. Я ему сказал, что Полли Керкем может и больного однодневного цыпленка вылечить, и ампутацию сделать. Я рассказал ему про тот случай в Наву, когда старый Эйб Уисли потерял ногу…

— Готовы двигаться? — крикнул Нефи.

Полли поспешно выбралась из фургона Коули и, придерживая юбки, побежала к своему. Майор был уже одет и сидел в седле: выглядел он безупречно, как на параде. Он посмотрел бесстрастным взглядом на Полли — та садилась на место возницы, и дал сигнал выступать. Полли стало ясно, что с таким же успехом она могла бы и не существовать вовсе.

После часа ровной езды маленький Джейми Спенсер выпрыгнул из своего фургона и забрался на козлы рядом с Полли.

— Впереди есть маленький городок, примерно в трех милях к востоку от нашей дороги. Майор сказал, что надо остановиться закупить там свежие продукты. Он говорит, потом у нас не будет такой возможности.

Полли обрадовалась, что в перспективе их ждет хоть какое-то разнообразие. С самого утра — когда майор бросил на нее небрежный взгляд — она впала в уныние, что было ей несвойственно. Если бы она прогулялась три мили по плотному снегу, это помогло бы ей привести мысли в порядок. Пребывание в их маленьком караване из четырех фургонов все больше действовало на нее угнетающе, ей нужно было какое-то время побыть одной. Она хотела снова обрести способность думать.

— Мы с Джосаей пойдем в Коррингтон за припасами, — сказал Нефи, шагая мимо фургона Лидии Лайман к фургону Полли. — Чтобы не привлекать к нашему каравану лишнего внимания, в город поедет только один фургон.

Нефи мог не объяснять дальше. Мормоны достаточно натерпелись преследований и знали, что могут наткнуться на враждебность в самых неожиданных местах. И Нефи не хотел рисковать их маленьким отрядом. Полли с острым разочарованием смотрела, как Нефи и Джосая уезжают в фургоне Спенсеров. Майор Ричардс, сняв плащ, занимался починкой колеса фургона Лидии Лайман. Когда он работал, темно-синяя ткань его мундира туго натягивалась на спине. Он напрягся, приподнимая фургон, чтобы снять колесо, и Полли увидела, как под тканью проступают рельефные мускулы. Она отвернулась и занялась делом: стала расчищать снег на пятачке земли, чтобы развести костер. Сделав это, Полли пошла к фургону Коули за сухим хворостом. К тому времени майор снял и мундир, белая рубашка на нем была расстегнула, грудь блестела от пота, несмотря на холод. Полли охватили незнакомые ощущения, которые вспыхивали в ней каждый раз, когда она видела майора Ричардса или оказывалась с ним рядом. Она покраснела и поспешно отвела взгляд.

Она не знала точно, когда вернутся Нефи и Джосая и они продолжат путь. До тех пор было совершенно невозможно избежать присутствия майора. Вполне естественно, что все в конце концов потянулись к костру. Полли было довольно трудно спрятаться от его глаз в темноте, а днем это было бы совершенно невозможно. Она решительно направилась к своему фургону и сказала Люси:

— Я собираюсь пойти в Коррингтон.

— Девочка, в этом нет нужды, — возразила Люси. — Ты мало что можешь принести в руках, а Нефи с Коули поехали в фургоне.

— Я все равно пойду.

Люси вздохнула. Нечасто в голосе Полли слышалось упрямство, но когда такое случалось, спорить было бесполезно.

— Тогда возьми лошадь.

Полли покачала головой:

— Нет. Я хочу пройтись пешком, и три мили — это немного.

Люси слишком устала, чтобы спорить. К тому же ей нужно было ухаживать за Томом, а Полли была способна сама о себе позаботиться.

Полли понимала, что не стоило никому сообщать о своем решении. Майор все еще занимался колесом фургона Лидии Лайман, дети Спенсеров играли, Сюзанна и Элиза отдыхали, наслаждаясь теплом костра. Она поплотнее запахнула на себе плащ и пошла быстрым шагом, ориентируясь на след фургона, в котором уехали Нефи и Джосая.

Пешая прогулка всегда помогала Полли прояснить мысли. Так было и сейчас, и когда в поле зрения появились первые дома, у нее исчезли последние сомнения, растерянность прошла. Она поняла, что влюбилась в мужчину, о котором ничего не знает и с которым обменялась лишь десятком слов. Она влюбилась в майора Ричардса.

Коррингтон оказался таким маленьким, что его с трудом можно было назвать городком. Он включал в себя одну широкую главную улицу, салун, бакалейную лавку и несколько убогих деревянных построек. Полли нахмурилась. Фургона Спенсеров нигде не было видно. У дверей бакалейной лавки снег был примят и виднелись отпечатки ног, как если бы недавно там собиралась небольшая толпа. У Полли неприятно засосало под ложечкой. На улице не было ни одного человека, погода стояла слишком холодная, чтобы мужчины с кружками пива слонялись у входа в салун. Она почему-то решила, что Нефи и Джосая вернутся тем же путем, каким приехали, и она не может с ними разминуться. Но если они выехали из Коррингтона по другой дороге, то сейчас могли быть уже на полпути к лагерю. К тому времени, когда она вернется, все ее хватятся и будут возмущены, не говоря уже о майоре.

С неприятным предчувствием Полли поднялась и вошла в бакалейную лавку. На стуле сидел седеющий мужчина с сигарой во рту, откинувшись назад вместе со стулом. Когда Полли вошла, он даже не пошевелился, чтобы встать, но прищурился и окинул ее взглядом с головы до ног, как будто пытался сквозь одежду оценить ее фигуру.

— Вы недавно обслуживали двух приезжих? — спросила Полли, волнуясь. — У одного из них перевязана рука.

В неприятных, налитых кровью глазах мужчины мелькнуло нечто похожее на насмешку. Не двигаясь с места и не вынимая сигары изо рта, он крикнул:

— Клэй! Иди сюда, посмотри, кто тут у меня есть!

— Есть у вас или нет, скажите, к вам приходили двое мужчин, которых я описала? — Полли старалась не показать, что ей страшно.

За прилавком открылась дверь, и в помещение вошел плотный лысый мужчина. Увидев Полли, он улыбнулся, но это не была дружеская улыбка. На виске у него красовалась свежая шишка, на руке засохли брызги крови. Полли вдруг поняла, что Нефи и Джосая точно побывали в этой лавке, однако они не были здесь желанными гостями.

Она попятилась.

— Спасибо и до свидания, — быстро сказала Полли, злясь на себя за предательскую дрожь в голосе.

— Не так быстро. — Передние ножки стула со стуком встали на пол. — Мужчина с перевязанной рукой, говоришь?

— Да.

Отвечая, Полли помедлила лишь секунду, но и этой задержки хватило. Лысый, здоровяк оказался на удивление проворным, он быстро закрыл дверь у нее за спиной. Полли резко повернулась и ахнула от страха. Мужчина привалился к запертой двери и снова усмехнулся — на этот раз усмешка была волчья.

— Сдается мне, Клэй, дамочка говорит о тех двух мормонах, которые сюда недавно заглядывали.

— А мне сдается, что у нас есть еще одна мормонка, — ответил Клэй.

Полли увидела его уродливый живот, свисающий на широкий кожаный ремень. Клэй добавил:

— Небось она жена одного из них.

— Если не обоих сразу, я слыхал, у этих мормонов странные обычаи. Им одной жены мало. Да вот мой брат Фрэнк из Иллинойса рассказывал, что им нравится держать аж по десять жен, чтобы зимой согревали.

— Вот как? — Лысый окинул Полли похотливым взглядом. — Бьюсь об заклад, у них и женщины такие же грязные, им тоже мало одного мужчины.

Никогда в жизни Полли не испытывала такого леденящего ужаса. Ее сердце неистово заколотилось, и она почувствовала, как по спине стекла струйка пота. Колени у нее так ослабели, что она едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы идти. Но идти было необходимо. Высоко подняв голову, Полли сказала так, будто они беседовали всего лишь о погоде:

— Всего хорошего.

И в ужасе пошла к двери. Шла и твердила себе, что он должен дать ей дорогу, должен. Их разделяло всего три ярда. Она сделала шаг, потом еще один, но мужчина так и стоял, лениво привалившись к двери. Полли подошла уже так близко, что еще шаг — и их тела соприкоснутся. Она чувствовала запах немытого тела и несвежее дыхание. Стараясь не выдать свой страх, она сказала спокойным голосом:

— Сэр, позвольте мне пройти.

Он улыбнулся, обнажая желтые зубы.

— Сдается мне, негоже отпускать дамочку, не показав ей, что мы оценили ее прелести.

Полли не смела ни на секунду повернуться и упустить из виду загородившее ей путь чудовище, но по скрипу стула поняла, что тот, кто на нем сидел, встал.

— Дайте мне пройти.

Полли чуть не плакала. Тот, что стоял за ее спиной, протянул грязные руки и схватился за завязки ее плаща. Полли и ахнуть не успела, как мужчина распахнул ее плащ и рывком сорвал с ее плеч.

Клэй одобрительно присвистнул.

— Эд, а эти мормоны умеют выбирать женщин!

В полумраке магазина золотистые волосы Полли словно светились. От страха она часто дышала, и ее вздымавшаяся грудь была хорошо различима под тканью платья.

— Прошу вас… не надо…

Полли яростно сопротивлялась, но Эд обхватил ее сзади за талию. Лысый, стоявший перед ней, сдвинулся с места и шагнул вперед. Он запустил руку в ее волосы и больно запрокинул ей голову. А потом, как она ни брыкалась, накрыл ее рот своими толстыми влажными губами. Полли не могла не только пошевелиться, но даже вздохнуть. Ее запястья были словно в стальных тисках, отвратительный язык вторгся в ее рот, грубая рука тискала и мяла ее грудь. Полли думала, что ее сейчас вырвет или она упадет в обморок.

Яростно сопротивляясь, она наконец сумела освободиться и впилась зубами в отвратительное лицо толстяка. В ответ она получила такой удар, что отлетела бы через всю комнату, если бы Эд не держал ее.

Полли почувствовала вкус крови во рту, ее зрение стало нечетким. Она брыкалась и лягалась, но тщетно, ее маленькие ноги в ботинках не причиняли вреда. Эд схватился за ворот ее платья и рванул его в стороны, ткань порвалась. Полли завизжала, она стала визжать не переставая. От следующего удара ее голова резко наклонилась в сторону, она почти лишилась чувств, сознавая только, что грязные мужские руки касаются уже не платья, а обнаженной кожи. Раздался грохот. Сначала Полли подумала, что это прогремел выстрел, но оказалось, что кто-то пинком резко распахнул дверь. Оттолкнув Полли так, что она растянулась на полу, оба мужчины бросились к двери.

Дарт влетел в лавку как молния и, обхватив за шею Эда, с такой силой ударил его головой о стену, что даже доски затрещали. Клэй было обрадовался перспективе подраться с вернувшимися мормонами, но как только он увидел военную форму, его настроение мгновенно изменилось и он попытался добраться до висевшего на стене револьвера в кобуре.

— Нет! — Полли, собрав силы, бросилась за ним и обхватила его за ноги.

Ей удалось свалить Клэя с ног, и тот упал возле стойки. Жестоко пнув Полли сапогом в лицо, он освободился от ее хватки, сумел подняться на ноги и снова потянулся за револьвером, но слишком поздно — Дарт отбросил револьвер в сторону и ударил Клэя в челюсть. Тот покатился по прилавку и свалился по другую сторону. Дарт прыгнул за ним. Раздались звуки ударов, и в конце концов Клэй растянулся на полу. Лицо его стало похоже на кровавую маску, а Дарт, тяжело дыша, выпрямился и презрительно пнул носком сапога обмякшее тело. Клэй застонал, перекатился на живот, и его вырвало. В другой части комнаты Эд валялся без сознания, удар о стену был слишком сильным даже для его крепкого черепа.

У Полли кружилась голова, ее подташнивало. Она попыталась встать на ноги, но чуть не упала обратно. Дарт мгновенно подхватил ее, и она прильнула к нему, судорожно вздрагивая.

— Все кончено, вам больше ничто не угрожает.

В голосе Дарта сквозила нежность, его руки, только что уложившие без сознания двух громил, нежно гладили Полли по голове.

Дарт испытал очень странное желание: ему хотелось, чтобы она оставалась в его объятиях, чтобы подняла к нему свое лицо в форме сердечка. Ему хотелось целовать ее долго и медленно и хотелось, чтобы она ответила на поцелуй. Он хотел того, чего не мог иметь. Мисс Полли Керкем льнула к нему только сейчас, потому что пережила потрясение и испытала облегчение оттого, что ее спасли от участи, которую она вряд ли даже до конца осознавала.

Он мрачно улыбнулся своим мыслям. Полли вряд ли это уже осознала, но она была обнажена до талии, и ее грудь даже сейчас была возбуждающе прижата к его груди. Знал бы он, что так обернется, заранее снял бы мундир, чтобы получить от этого еще больше удовольствия. Железной волей, которая давно уже стала его вторым «я», он подавил в себе желание.

— Нам надо уходить, пока не появились их дружки и не задержали нас еще больше.

— Да, конечно.

Полли разжала объятия. Темные, почти черные глаза майора Ричардса был и так же холодны и равнодушны, как его голос, значит, нежность ей только почудилась.

Пока Полли стояла неподвижно, все еще ошеломленная, майор поднял с пола ее плащ и надел его ей на плечи. Только когда он завязывал тесемки у нее на шее, она впервые осознала, что ее платье порвано и грудь открыта. Полли вспыхнула, но майор уже прикрыл ее наготу. Полли не представляла, сколько времени была открыта его глазам. Она вспомнила, что загадочные глаза майора неотрывно смотрели ей в лицо. Полли покраснела еще гуще, теперь уже от стыда. Раньше она говорила себе, что он не джентльмен, и теперь поняла, что была не права, как и во многом другом.

Гнедой конь пританцовывал на притоптанном снегу возле салуна. Снаружи небольшими группками стояли молчаливые зрители. Не обращая на них внимания, майор легко подхватил Полли на руки, усадил на коня, потом сел в седло позади нее. Ей не оставалось ничего другого, кроме как прислониться к его груди. Они проскакали по безлюдной улице Коррингтона и поскакали обратно, на берег реки Фокс, где стояли их фургоны. Некоторое время Полли не решалась заговорить, потом все-таки спросила:

— А что с братом Спенсером и братом Коули?

— Они вернулись без провианта, единственный результат их вылазки — несколько царапин и синяков у брата Спенсера. К счастью, он вошел в магазин один и для богобоязненного человека на удивление умело дерется. Если бы брат Коули вошел с ним, это была бы совсем другая история: никто не может драться одной рукой.

Полли не знала, как задать свой вопрос.

— Когда вы?.. Как вы?..

— Нефи с Джосаей вернулись очень быстро и не тем путем, каким уезжали. Мы готовы были свернуть лагерь, когда узнали от сестры Марриот, что вы пешком ушли в Коррингтон.

— Понятно.

— Это был очень глупый поступок. — Дарт снова овладел своими чувствами, и его голос был холодным и колючим, как лед.

— Согласна.

— Из-за вас мы потратили добрых три часа, которые можно было бы провести в пути. И еще вы испачкали кровью мою форму.

— Прошу прощения, — прошептала Полли.

— У вас идет кровь! — воскликнул майор и резко натянул поводья.

Полли была на грани обморока, но старалась не поддаваться слабости.

— Скоро перестанет.

Майор повернул ее голову и с ужасом посмотрел на глубокую рану на ее щеке в том месте, где сапог мерзавца порвал ее кожу. До этого Дарт был так сосредоточен на подавлении своего желания, что не осознал серьезность раны. Если бы Полли не сделала то, что сделала, он бы сейчас был застрелен, а он еще жалуется, что она испачкала его форму!

— Дайте-ка мне. — Он осторожно прижал к ее щеке мягкий льняной носовой платок.

Конь стоял на месте, на землю спустились сумерки. В деревьях неподалеку шептал ветер. Губы Полли были совсем близко от его губ, и он медленно наклонил голову и поцеловал ее. Полли не отпрянула. Давление его губ увеличилось. И тогда Полли сделала то, чего ей давно хотелось: обняла его за шею и податливо приоткрыла губы навстречу его губам. Она почувствовала, как у майора перехватило дыхание, и поцелуй изменился. Дарт целовал ее долгим глубоким поцелуем — и ее тело откликнулось. В первобытном желании Полли прильнула к нему, и он обнял ее крепче.

Издали донеслось пение гимна. Пели не с радостью, а с тревогой. Мормоны с тревогой ждали их возвращения. Звук проник в сознание Дарта, и только это удержало его от желания снять Полли с коня, уложить на землю и овладеть ею. Она бы не стала противиться, страсть, которую Дарт почувствовал в ней, когда обнимал впервые, пробудилась в полную силу.

Он зажмурился и усилием воли взял себя в руки. Она только что пережила сильнейшее потрясение, и он воспользовался ее уязвимостью и невинностью.

Дарт открыл глаза и решительно прервал поцелуй, потом так же твердо снял руки Полли со своей шеи. В сгущающейся темноте она посмотрела на него с изумлением.

— Друзья будут нас ждать, — сказал Дарт. Его голос не выдавал никаких чувств, и было слишком темно, чтобы Полли могла рассмотреть выражение его глаз. Так и не поняв, что произошло, она отвернулась от него. Майор тронул поводья, и конь поскакал дальше. У Полли горели щеки. Его поцелуй был не чем иным, как реакцией мужчины после опасной схватки. А она показала себя бесстыдной особой, жадной до поцелуев. Губы ее горели и побаливали, но Полли старалась сидеть с прямой спиной и чуть не плакала от унижения.

По мере того как они подъезжали, пение слышалось все громче. Полли пыталась успокоиться, но она ненавидела майора Ричардса, ненавидела себя, ненавидела всех.

— Они вернулись, они вернулись!

Им навстречу бежал по снегу Джейми Спенсер. И вот уже их окружили со всех сторон, на приветливых лицах читалось облегчение. Не глядя на майора, Полли позволила ему снять ее с коня и тут же попятилась, отступила от него. Люси обняла ее за плечи, и Полли охотно пошла с ней к их фургону. Ей не хотелось, чтобы остальные мормоны видели ее порванное платье, синяки и раны.

Уже забираясь в фургон, Полли слышала, как Нефи спросил:

— Вы догнали ее до того, как она дошла до Корринггона? Она не пострадала?

— Нет, все в порядке, — солгал Дарт и сменил тему. — Сестра Лайман, этот бульон очень аппетитно пахнет. Я бы не прочь его отведать.

От облегчения Полли даже ослабела. При всех недостатках майора надо отдать ему должное, он не собирается рассказывать о том, что произошло в отвратительной бакалейной лавке в Коррингтоне. Не станет он рассказывать и о том, что произошло на обратном пути. Да и с какой стати? Для него это ничего не значило. Он раздает поцелуи с легкостью.

Полли дрожащими руками умылась, сняла порванное платье и убрала его в узел до тех времен, когда сможет его зашить. А потом заплакала, крепко сжимая в руке льняной носовой платок Дарта.

Глава 6

Утром Полли перво-наперво занялась своим лицом. Увидев себя в зеркале, она вскрикнула от ужаса: на правой скуле красовался синяк, и рана была такой глубокой, что непременно останется шрам. Полли промыла ее и нанесла бальзам. Когда Люси с тревогой спросила, откуда взялась рана, Полли ответила, что это не имеет значения и все скоро заживет. Люси не стала приставать с расспросами, ее внимание и без того было занято мужем.

К Тому возвращались силы — он даже заявил, что сегодня сам будет править упряжкой, однако Люси уговорила его пока не торопиться.

Полли посмотрела на себя в ручное зеркало, которым очень дорожила. Ночью, когда майор ее целовал, было темно, он не мог видеть, насколько сильно распухла ее щека, а если б увидел, то не стал бы целовать, потому что презирал бы ее за бесстыдство, и к этому чувству наверняка прибавилось бы еще отвращение от ее вида. Полли пыталась представить, как бы он себя повел: поморщился, отвернулся?

— Полли! — крикнула снаружи Люси. — Посмотри, у нас есть сегодня яйца?

Клетка с курами была приторочена в таком месте, что добраться до нее изнутри фургона было невозможно. Полли попыталась, но не смогла. Ей был слышен глубокий голос майора, он разговаривал с Нефи и, судя по спокойному тону, пребывал в хорошем расположении духа.

— Полли, ну что там яйца! — крикнула Люси.

Полли стиснула зубы. Выходить из фургона все равно рано или поздно придется.

Стараясь вести себя как ни в чем не бывало, она спрыгнула на снег и быстро пошла к задку фургона, где стояла клетка с курами. Она слышала, как Сюзанна ахнула. Накануне никто не понял, что она ранена. Краем глаза Полли увидела, что Нефи с выражением ужаса на лице сделал быстрое движение в ее сторону, однако майор удержал его. Как бы Полли ни злилась на него, в эту минуту она была ему благодарна: без единого слова с ее стороны он понял, что она не хочет, чтобы происшествие в Коррингтоне стало известно всем.

Пока Полли доставала яйца, у нее тряслись руки. Майор все еще разговаривал с Нефи и стоял всего в нескольких ярдах от нее. Она понимала, что рано или поздно ей придется повернуться.

— Полли, сколько яиц? — нетерпеливо спросила Люси.

Полли постаралась говорить непринужденным тоном:

— Пять.

Тянуть время и дальше было невозможно, она подняла голову и натянуто улыбнулась. Все взгляды были обращены к ней, однако она постаралась ни с кем не встречаться глазами. Когда она подошла к костру, Сюзанна и Элиза, повинуясь предостерегающему взгляду Нефи, отвели глаза в сторону и продолжали заниматься своими делами. Ни одна из них ничего не сказала, ни о чем не спросила.

Куда бы Полли ни пошла, повсюду она ощущала присутствие майора. Под ярким зимним солнцем плотный снег начал подтаивать, и мормоны завтракали в приподнятом настроении. Майор сидел по другую сторону костра прямо напротив Полли. Она же сидела, опустив голову, и могла видеть лишь его высокие сапоги и синие бриджи. Когда он поставил тарелку на землю и ее взгляд упал на его сильные смуглые руки, ей показалось, что ее сердце выпрыгнет из груди. Эти руки обнимали ее и дрались за нее. И они же холодно убрали ее руки с его шеи.

— Погода меняется, — жизнерадостно сказал Джосая. — Ехать теперь будет легче.

— Пока снег не растает, легче не будет, — заметил Нефи. — Чем быстрее мы двинемся в путь, тем лучше.

Женщины поняли намек, встали и пошли мыть посуду. Боясь остаться наедине с майором, Полли тоже поспешно встала и направилась к фургону Марриотов. Дарт, прищурившись, проводил ее взглядом, и его хорошее настроение бесследно улетучилось: он думал о том, что очень сильно ошибся в своей оценке Полли Керкем — сейчас она показала ему, что днем не имеет для нее никакого значения то, что произошло между ними вчера вечером. Она ни разу не посмотрела ему в глаза: была с ним холоднее, чем снег. Он встал и резче обычного приказал мужчинам сниматься с лагеря.

Караван двинулся в путь. Полли сидела рядом с Томом Марриотом и чувствовала себя совершенно несчастной. Сюзанна Спенсер запела восторженный гимн, но Полли не могла заставить себя подпевать. Ее одолевали мрачные мысли, она пыталась разобраться в себе, понять реакции своего тела и сердца на мужчину, у которого страсть может через минуту смениться полным равнодушием. На мужчину, который может быть и невыносимо жестоким, и удивительно добрым. У нее заболела голова. Она слишком мало знала майора Ричардса, но догадывалась, что он тоже чем-то подавлен. Ей от этого было ничуть не легче. Он скакал во главе каравана, и Полли все время видела только его широкую прямую спину.

Дарт мысленно прикидывал, много ли осталось времени до того, как растает снег, талая вода переполнит ручьи и сделает их путь непроходимым. Ему не пришлось долго гадать: впереди грозно ревела небольшая речка. Выше в долине снег уже растаял, и талая вода стремительным потоком устремилась вниз, подмывая берега. Фургон Коули неожиданно остановился. Полли едва успела натянуть вожжи и свернуть, чтобы не столкнуться с ним.

— В чем дело, что случилось? — с тревогой спросила из фургона Люси.

К ним подбежал радостно взволнованный Джейми Спенсер и удовлетворенно сообщил:

— Наводнение!

— Но до Ричардсон-Пойнта не должно быть рек, — возразил Том Марриот, садясь рядом с Полли.

Они ждали. Подъехал майор Ричардс, мрачный как туча. Скользнув взглядом по Полли так, словно ее не существовало, он отрывисто обратился к Тому:

— Одна из речек вышла из берегов — слишком много снега растаяло. Обычно она не глубже двух футов, но сейчас превратилась в бушующий поток.

— Что же нам делать?

Том Марриот побледнел: им никак нельзя медлить — скоро вода в речке поднимется еще выше. А таким маленьким караваном они не смогут выжить в лагере несколько недель — это будет возможно, только когда они соединятся с друзьями в Ричардсон-Пойнте.

— Мы его перейдем, — мрачно сказал Дарт. — Хотя одному Богу известно как.

— Он даже начинает говорить, как мормон, — донесся из глубины фургона довольный голос сестры Шалстер.

Остальные не обратили на нее внимания. Они знали про реки Чаритон, Локуст и Модкайн, которые протекали дальше Ричардсон-Пойнта. Но никому не приходило в голову, что им преградит путь эта разлившаяся безымянная речушка. Все четыре фургона медленно подъехали к берегу. Полли упала духом: перед ними предстал бурный поток, стремительно несущий свои воды.

— Это невозможно, — прошептала Сюзанна Спенсер, — нас унесет.

Побледневшая Элиза шевелила губами в беззвучной молитве. Это было их первое серьезное препятствие. Она знала, что будут трудности, и молила Бога, чтобы все прошло хорошо. Страх почти парализовал ее. Том и Люси Марриот молча взялись за руки. Сестра Филдинг выглянула в щель между полами навеса фургона и сказала:

— Моисей своей верой заставил расступиться Красное море, не понимаю, почему мы должны волноваться из-за двадцати футов воды.

Дарт и Нефи стояли на берегу. Дарт сдвинул брови.

Нефи тихо спросил:

— Как бы вы поступили, если бы были один?

— Переправился бы верхом. Тут широко, но в самой середине вряд ли глубже четырех футов.

— Тогда почему мы не можем сделать то же самое?

— Из-за течения. Фургоны громоздкие и легко переворачиваются. Женщины и дети не выплывут при таком течении. — Он прищурился. — Прежде всего, надо проверить, какая тут действительно глубина.

— Как вы это сделаете?

— Есть только один способ: перееду ручей.

Майор с мрачным видом зашагал к своему коню, сел в седло и под дружное «ах» стал медленно спускаться по берегу и входить в воду. Все наблюдали за ним затаив дыхание. Полли от волнения сжала кулаки, так что ногти впились в ладони. Конь осторожно ступил в бурлящую воду. Часть берега стала осыпаться. Элиза Коули отвернулась. Сердце Полли ухало, как молот, она неотрывно смотрела на майора, как он медленно, дюйм за дюймом ведет коня дальше в ручей. Вода покрыла щетки коня и поднималась выше. Дарт осадил коня. Было видно, как животное подрагивает под напором воды. Они еще не достигли середины потока. Дарт соскользнул с седла — Нефи испуганно замер, а Сюзанна Спенсер начала тихо молиться. Взяв в руку поводья, майор стал переходить ледяную воду вброд. Вода дошла ему до пояса, поток бурлил вокруг его тела, течение было очень сильное, и только то, что он держался за поводья, помогало ему стоять прямо. Так осторожно, шаг за шагом, Дарт и его конь достигли середины реки. Еще шаг и еще один. Потом они двинулись тем же опасным путем назад. Дарт крикнул Нефи:

— Я был прав, тут лишь чуть больше четырех футов. Но течение дьявольски сильное!

Полли едва не упала от облегчения, когда Дарт вышел из воды. С него лило, мокрая одежда облепила тело как вторая кожа.

— Фургон сможет переправиться? — с тревогой спросил Джосая.

— Не вижу причин, почему бы нет. Но только без людей. Остаться может только возница. Если фургон перевернется, будет мало шансов кого-то спасти.

— Тогда как… — начал Нефи.

— Веревка, — коротко ответил Дарт и пояснил: — Мы привяжем один конец к дереву на этой стороне, другой — к дереву на той. Потом, держась за эту веревку, перенесем по одному всех детей. И поможем женщинам перебраться таким же манером.

Нефи побледнел и впервые в жизни не задумываясь сказал:

— Боже правый, это же будет одиннадцать ходок! И надо будет еще помочь Джосае!

— Да, мы промерзнем до зубов, поэтому лучше поторопиться! — Он быстро подошел к фургону Коули и достал моток прочной веревки. — Держите, Нефи. Привязывайте так, будто от этого зависит ваша жизнь, потому что она и вправду от этого зависит. Сюзанна, Люси, Элиза — переложите постели и все, что сможете, выше уровня воды.

Приказы майора вывели всех из оцепенения.

— Я поведу первый фургон через ручей, — сказал он.

Дарт направился было к фургону Спенсеров, но Нефи рукой задержал его и тихо, чтобы не услышала жена, сказал:

— Я его поведу. Если фургону суждено пропасть, для всех остальных вы нужнее.

Дарт не стал спорить. Один конец веревки был привязан к дереву, а другой обмотан вокруг талии Нефи — если потребуется, за этот конец его можно будет вытащить из ледяного потока. Добротный, сделанный вручную фургон никогда не казался таким неуклюжим и хрупким, как сейчас, когда Нефи направил лошадей в ледяную воду. В нескольких футах от берега фургон предательски покачнулся, Серена Спенсер заплакала. Но Нефи продолжал путь, двигаясь вперед дюйм за дюймом. Лошади испуганно ржали. Не в силах более смотреть на это, Сюзанна Спенсер отвернулась. Сестра Шалстер сказала:

— Он уже прошел полпути. Уровень воды понижается. Он выходит из воды. Он дошел!

Под торжествующий крик лошади, впряженные в фургон, выбрались на противоположный берег.

— Хвала Господу! — с чувством воскликнул Джосая.

Нефи вытер пот со лба и стал привязывать веревку к самому прочному дереву, какое смог найти на противоположной стороне.

— Что дальше? — крикнул Нефи с того берега.

Дарт даже не взглянул на Джосаю Коули, и так было ясно, что тот не может править фургоном в таком сильном течении.

— Возвращайтесь обратно по веревке, перебирая руками, и мы будем переправлять остальные фургоны.

Лидия Лайман хлестнула своих лошадей и подъехала к краю берега.

— Майор, я сама могу править своей упряжкой.

Дарт посмотрел ей в глаза долгим взглядом потом наконец согласился:

— Хорошо. Если фургон перевернется, хватайтесь за веревку и держитесь.

Она кивнула. Фургон Лидии Лайман медленно, неуклюже въехал в воду. Дарт следил затем, как она переправляется, и все его тело было готово к действию в любой момент. Было слышно, как Лидия погоняет лошадей. Лицо Нефи выражало сначала ужас, потом надежду и наконец радость — когда животные выбрались на противоположный берег. Семейства Спенсеров и Коули разразились радостными воплями.

— А теперь я, — осторожно сказала Полли.

Майор посмотрел на нее таким свирепым взглядом, что у нее захватило дух.

— Нет!

— Но вы же позволили Лидии!

Глаза Полли сверкали, голос дрожал.

— Вы не Лидия Лайман, — проскрежетал он и повернулся к ней спиной. Потом крикнул Нефи: — Рука за руку!

Полли вспыхнула. Она управлялась с лошадьми не хуже, чем Лидия Лайман. Он что же, будет обращаться с ней как с Элизой Коули, которая выросла в городе? Или как с детьми? Или как с двумя старухами?

— Проклятие! — громко выругалась она.

Нефи стал проделывать трудный путь в обратную сторону. Джейми Спенсер слушал Полли с большим с интересом, такого слова ему еще не доводилось слышать. Он радостно повторил:

— Проклятие! — И побежал к матери, повторяя: — Проклятие, проклятие, проклятие…

Сюзанна в это время думала только о муже и осталась глуха к богохульствам сына. Нефи вышел из реки, которая вполне могла стать его ледяной могилой, и Джейми подбежал к отцу и обхватил пухлыми ручонками его ноги.

— Проклятие! — воскликнул мальчик.

Нефи невольно улыбнулся, он уже слышал новое словечко в лексиконе Джейми и догадывался о его происхождении.

— Что дальше? — спросил он Дарта.

— Дальше дети. Я пойду первым и перенесу Джейми. — Дарт поднял Джейми на спину, и Сюзанна тихо вскрикнула. — Джейми, держись крепко, — сказал майор, — только смотри не задуши меня.

— Проклятие! — весело ответил Джейми.

Дарт стал спускаться в воду, и Сюзанне пришлось прикрикнуть на мальчика, чтобы тот не махал ей рукой. В какой-то ужасающий момент Дарт поскользнулся, пошатнулся и схватился за натянутую веревку. Полли показалось, что уровень воды стал выше: когда Джейми сидел на закорках у Дарта, она накрывала его ступни в сапожках. Дарт был без шляпы и без мундира, его густые иссиня-черные волосы блестели на солнце, мокрая рубашка стала почти прозрачной, как будто ее и не было, Полли видела, как перекатываются под кожей сильные мышцы его рук и плеч.

— Пап, правда он не похож на американца? — спросила Серена Спенсер, когда они наблюдали переправу Дарта с Джейми на закорках.

— Ерунда, — быстро сказала ее мать.

Серена Спенсер не сводила глаз со спины сына и его намокших ножек. А Полли смотрела только на Дарта. Он действительно не походил на американца. На тех американцев, которые живут в Киртленде, в Куинси или в Наву. В глазах Полли все мужское население городков, в которых она жила, бледнело по сравнению с Дартом. Ни у кого из них не было этой необузданной силы, которую она чувствовала в Дарте, его животной грации, не было загадочности, происходящей из его непохожести на тех, кого она встречала каждый день. У кого еще есть такие пронзительные черные глаза, высокие скулы? Такая кожа, к которой так хочется прикоснуться? Или губы, так четко очерченные, что ей никогда не надоедает их рассматривать? Полли еще не встречала мужчин, похожих на Дарта Ричардса. Да и никто в их маленьком караване не встречал.

Джейми Спенсер был оставлен на другом берегу с Лидией Лайман. Пока Дарт совершал опасное путешествие в обратном направлении, Нефи взял на спину младшего сына, а Сюзанна крепко привязала его своей шалью. Дарт кивнул, давая знать, что Нефи может входить в воду. Они встретились на середине ручья, и когда Дарт вышел на берег, весь промокший и дрожащий, Сюзанна Спенсер тут же усадила к нему на спину Томаса и для верности привязала его шалью Элизы Коули. Полли ошеломленно наблюдала за происходящим. Предстояло еще переправить на другой берег сестру Шалстер и сестру Филдинг, а они далеко не такие легкие, как дети. И Джосаю, у которого действовала только одна рука. Полли уже сейчас видела, что оба мужчины на грани изнеможения.

Томас благополучно присоединился к брату. Когда Дарт вернулся, сестра Шалстер с нескрываемым восторгом заявила:

— У вас есть выбор. Или я пойду, держась за веревку, или вы перенесете меня, как детей.

Дарт посмотрел на узловатые пальцы старухи.

— Вы не удержитесь. Веревка промокла и замерзает.

Сестра Шалстер и глазом не моргнула.

— Тогда пусть кто-нибудь меня подсадит.

Сюзанна и Элиза в смятении переглянулись.

— Она права, — сказал Дарт. — Это единственный способ.

Сестра Шалстер усмехнулась и обхватила его за шею. Потом с притворной скромностью попросила Сюзанну:

— Не будете ли так любезны мне помочь.

Сестра Спенсер помогла, хотя и неохотно. Дарт заметил:

— Вам придется поднять юбки, чтобы они не намокли.

— Запросто!

Старуха подобрала юбки, высоко подняла их и подоткнула подол под пояс.

Сюзанна и Элиза не могли спокойно смотреть на такую нескромность у дамы ее возраста. Обе решили про себя, что не пойдут на подобное унижение, какая бы опасность им ни грозила. А сестра Филдинг наблюдала за происходящим выпятив подбородок. Сестра Шалстер теперь будет многие годы рассказывать, как пересекала ручей на спине майора Ричардса. Сестра Филдинг стиснула зубы, думая: «Ну нет, сестре Шалстер меня не обскакать».

Майор Ричардс ссадил смеющуюся сестру Шалстер на землю рядом с Лидией и детьми.

— Нефи! — требовательно позвала сестра Филдинг. — Перенесите меня, будьте любезны.

— Но, сестра Филдинг…

Однако та уже и юбки подоткнула.

— Перенесите!

Ни Сюзанна, ни Элиза не собирались содействовать этому новому безрассудству. Помогла Полли, она сцепила руки и образовала подобие ступеньки для сестры Шалстер, чтобы та забралась на спину Нефи. Та воинственно воскликнула:

— Вперед!

И закрыла глаза.

— Вода поднимается, — сказал Нефи Дарту, когда они снова встретились на середине потока.

Дарт кивнул. Время быстро истекало, а их силы так же быстро таяли. На руках Нефи была кровь, а свои Дарт ощущал так, будто на них было голое мясо.

— Следующей будет ваша жена. Если нам придется разделиться на две партии, ей нужно быть с детьми.

Сюзанна плакала и упрямо отказывалась от предложения мужа ее перенести. Вместо этого она решила переправиться, держась за веревку. Нефи шел сразу за ней, подбадривая ее и уговаривая. Она крепко держалась за веревку, спотыкаясь на неровном дне, от невероятного холода у нее захватывало дух.

— Мы ведь можем рискнуть и переправиться в фургоне? — спросил Джосая. — Моя жена ни за что не сможет перейти сама, она такая трусиха.

— Вы видите, какое сильное течение. Если фургон перевернется…

— Пожалуйста! — Элиза Коули прильнула к мужу. — Позвольте мне переправиться в фургоне, ну пожалуйста!

Дарт некоторое время колебался, но потом властным тоном положил конец любым возражениям:

— Нет, сестра Коули. В воду! Я пойду с вами.

Перевести в безопасное место Элизу Коули оказалось труднее, чем всех остальных. На полпути с ней случилась истерика, Дарт сначала хорошенько встряхнул ее свободной рукой, а потом дал пощечину. В жизни Элизы Коули это был первый случай, когда ее кто-то ударил. В конце концов он вытолкал ее в полубессознательном состоянии, всхлипывающую, на берег к Лидии Лайман. Та уже держала наготове теплые одеяла.

Джосая побледнел.

— Майор за это ответит!

— Дружище, не говори глупости, — отрезал Нефи. — Он просто спасал ей жизнь.

Оставалось переправиться только Нефи, Джосае, Полли и Марриотам. Каждая последующая переправа занимала дольше времени, чем предыдущая. Когда Дарт вернулся, Нефи пришлось буквально вытаскивать его из воды.

— Фургон Коули, — прохрипел Дарт. — Сможете его переправить?

— Да.

Дарт и Нефи старались не смотреть на окровавленные руки друг друга. Нефи взял вожжи и повел быков к воде.

— Если когда-нибудь надумаете служить в армии, — сказал Дарт, — приходите ко мне, и я в первый же день дам вам чин капитана!

Нефи усмехнулся и стал подгонять быков, которые не желали входить в воду. Полли давно забыла, что рассердилась, когда ей не разрешили править упряжкой, как Лидии Лайман. Она со страхом наблюдала, как Нефи пытается удержать упряжку. Вдруг быки неистово дернулись, фургон зашатался и опрокинулся в воду. Дарт прыгнул в стремительный поток, не думая о веревке, не думая ни о чем, кроме того, что Нефи попал в ловушку между быками и фургоном и не всплывает на поверхность.

Дети заплакали. Из фургона вываливались и плыли по воде миски, одеяла, Библии. Теперь под водой скрылись и оба мужчины. Полли готова уже была броситься в воду и поплыть к ним, когда на поверхности показалась сначала одна голова, потом другая. Стоя по пояс в воде, Полли смотрела на них и плакала от облегчения. Оба мужчины схватились за веревку и повисли на ней, как будто им не хватало воздуха. Потом она увидела, как Дарт посылает Нефи на дальний берег. Спотыкаясь и падая, опираясь на руку Джосаи, который пришел ей на помощь, Полли выкарабкалась из воды.

— Что это вам взбрело в голову, черт подери? — спросил Дарт, тоже выбравшись на берег.

— Я… я…

Она собиралась его спасать. Осознав собственную глупость, Полли лишилась дара речи. Дарт стряхнул воду с лица и посмотрел на нее свирепым взглядом.

— Оставайтесь там, где стоите, пока я не скажу вам, что делать. Понятно?

В его голосе не было ни теплоты, ни доброты. Полли кивнула. Дарт снова вошел в воду, на этот раз позади Джосаи. К счастью, храбрость и выносливость Джосаи помогли ему не злоупотреблять еще оставшимися силами Дарта. Нефи собирался вернуться за Марриотами и Полли, но обессиленный Дарт ему не разрешил.

От оставшейся маленькой группы отделились Том и Люси. Том только что выздоровел от лихорадки, Люси была уверена, что он не переживет погружение в ледяную воду. И она инстинктивно знала, что не переживет это сама. Будучи намного моложе сестер Филдинг и Шалстер, она, однако, не обладала их силой. Тяжело дыша, промокший и замерзший Дарт снова пересек ручей и пошел по берегу к Марриотам. Они стояли, держась за руки.

— Мы не можем это сделать, — просто сказал Том. — Моя жена нездорова, а я…

— Будем переправляться в фургоне, это единственный способ, — сказал Дарт.

— Но вы же не разрешили остальным. И смотрите, что случилось с фургоном Коули.

— У остальных была возможность переправиться другим способом. А у вас ее нет, я знаю. Фургон Коули перевернулся, но другие-то два переправились. Я хочу, чтобы вы сидели совершенно неподвижно, это понятно?

Марриоты молча кивнули. Полли смотрела, как Дарт помогает им забраться в фургон. За последние несколько дней и Том, и Люси как будто сразу постарели. Когда фургон начал опасно покачиваться, никто не произнес ни слова. Полли знала, что силы Дарта почти на исходе. Как только он переправит фургон Марриотов, останется она одна. Она молодая и сильная, с помощью веревки она сможет переправиться в одиночку.

Полли подобрала юбки, глубоко вздохнула и, держась за веревку, шагнула в ледяную воду. Шаг, еще шаг… Боже, как же он ухитрился столько раз перейти этот поток? Холод был просто невыносимый — от него немели ноги и руки, и двигаться с каждым шагом становилось все труднее и труднее. Вода бурлила уже вокруг груди, и Полли попыталась вспомнить, какой у нее рост, — кажется, пять футов три дюйма — значит, вода не должна дойти до подбородка. Еще шаг…

Дарт двигался ей навстречу, и вдруг раздался такой ужасный крик, что Полли от неожиданности поскользнулась и почувствовала, как ее юбки, подхваченные течением, сбивают ее с ног. Она с трудом восстановила равновесие. На лице Сюзанны темным пятном выделялся открытый рот. Она как начала визжать, так и визжала, не переставая, и при этом смотрела на противоположный берег. Полли выплюнула воду и осторожно оглянулась. Из-за дерева вышла Серена Спенсер: малышка, видимо, пряталась за ним, а когда поняла, что осталась одна, еще больше испугалась и расплакалась.

Полли помедлила. Дарт и так на пределе. Ей гораздо легче самой вернуться за Сереной. Повернувшись, она стала двигаться обратно к тому берегу, который только что покинула. Полли услышала протестующий крик Дарта и то, как Нефи с Лидией бросились в воду и силой вытащили майора на берег. Если Нефи определил, что силы Дарта на исходе, значит, она была права. Шаг, еще шаг. Вода опустилась ниже ее груди, ниже талии, ниже мокрых юбок. Стуча зубами от холода, Полли позвала Серену:

— Иди сюда. Крепко-крепко держись за веревку и переставляй осторожно руки.

Страх Серены из-за того, что она осталась одна, пересилил страх перед переправой. Она стала делать то, что ей велела Полли, и они вместе побрели к противоположному берегу. Когда вода дошла Полли до талии, а Серене до груди, идти стало совсем трудно.

— Держись за веревку и, переставляя руки, попытайся оторвать ноги от дна, — задыхаясь, с трудом проговорила Полли.

Девочка послушалась, но течение оказалось слишком сильным и ей пришлось отпустить веревку. Полли не раздумывая бросилась к Серене, чтобы малышку не унесло течением.

Она держала девочку за подбородок, но та отбивалась, утягивая Полли на дно. Наконец силы оставили ее, и она, чувствуя, что тонет, выпустила Серену из рук, как раз незадолго до того, как чьи-то сильные руки схватили ее и подняли из воды.

— Дура чертова!

— Серена! — прохрипела Полли, кашляя и отплевываясь и пытаясь вдохнуть.

— Ее поймал Нефи.

Вода бурлила вокруг них. Продолжая держать Полли одной рукой, другой Дарт ухватился за веревку. У Полли перед глазами все расплывалось, но она увидела, что его рука вся в порезах, из которых сочится кровь. Кровь капала в воду и окрашивала ее в устрашающий красный цвет. Понимая, что он должен испытывать невыносимую боль, Полли сказала:

— Я могу сама справиться.

И ухватилась за веревку. Дарт не отпустил ее. Обессиленные, они вместе держались за веревку, в которой было все их спасение.

— Не можете, — сказал наконец Дарт, стряхивая воду с лица. — Вы, черт возьми, чуть не утонули.

Его черные глаза резко выделялись на мертвенно-бледном лице.

— Разве для вас это имеет значение? — спросила Полли с горечью.

Она едва не погибла, и все ее эмоции были обнажены, а бурлящая ледяная вода их только обостряла.

— Конечно, черт побери, имеет!

Ноги Полли коснулись дна, но она тут же снова поскользнулась, ее тяжелые юбки распустились по воде, словно разложенный веер. Она так крепко держалась за веревку, что чувствовала, как та врезается в кожу. Пытаясь удержать равновесие, она гневно выпалила:

— Неужели, майор, ваша непомерная гордыня даже мою смерть восприняла бы как личное оскорбление?

Глаза майора больше не горели гневом, в его взгляде осталась только холодная ярость.

— Я никакие ваши действия не приму на свой счет, — выдавил он, с трудом переводя дыхание. — Да вы не достойны стирать пыль с сапог тех, с кем путешествуете. У вас нет стыда. Вы динамо худшего сорта, днем при спутниках вы показываете одно лицо, а ночью, когда никто не видит, — другое.

Полли, вскрикнув, отпустила веревку, чтобы дать майору пощечину. В то же мгновение поток подхватил ее и понес, словно осенний листочек, бурные воды сомкнулись над ее головой.

У Полли стучало в ушах, сердце, казалось, готово было взорваться, она тщетно пыталась вынырнуть. А потом Дарт схватил ее и вытащил на поверхность. Боль и гнев изменили его лицо до неузнаваемости.

— Дурочка, вы что, хотите, чтобы мы оба погибли?

Полли хотела что-то сказать, но не смогла, она не могла даже дышать. Схватившись за майора, она смотрела на него взглядом, полным муки.

— Нет!

В ее голове все еще звучали его слова «динамо худшего сорта». Полли слышала, как майор звал ее по имени, но потом ее поглотила ревущая темнота, и она бессильно обмякла в его руках.

— Сюда! — Нефи бросился в воду. Держась одной рукой за веревку, другую он протянул Дарту. — Хватайтесь!

Дважды Дарт спотыкался, но ни разу не ослабил хватку вокруг ее безжизненного тела. Постепенно, испытывая боль при каждом шаге, он выбрался на берег. К нему сразу протянулось несколько пар рук, чтобы взять Полли, но он ее не отпустил. Тяжело дыша и шатаясь, он понес ее к ближайшему фургону и уложил на сухую постель. Потом перевернул на живот и принялся ритмично нажимать ей на спину.

— Пожалуйста… пожалуйста… — бессвязно бормотал Дарт. Он молился впервые в жизни. — Господи, прошу тебя, пожалуйста!

Нефи и Джосая стояли рядом и с болью смотрели, как по суровому лицу майора текут слезы, смешанные с водой.

Полли застонала, захрипела, и вдруг ее вырвало. У Дарта подогнулись ноги, он упал на колени, Джосая и Нефи стали благодарить Создателя, а Сюзанна Спенсер авторитетно заявила:

— Все уходите прочь! Если с нее не снять мокрую одежду, она умрет от пневмонии!

Дарт от усталости едва держался на ногах, Нефи и Джосая помогли ему встать и увели прочь. Нефи грубовато сказал:

— Если мы в ближайшее время не снимем с вас эти бриджи, они превратятся в лед, и их придется рубить.

Дарт кивнул, шатаясь от усталости. Нефи и Джосая вместе помогли ему забраться в фургон Лидии Лайман, где сняли с него мокрые бриджи и рубашку. Джосая завернул его в теплые одеяла.

— Ну вот, — сказал Нефи, — уверен, это то, что вам нужно.

Он протянул майору серебристую флягу. Дарт слабо улыбнулся, принимая из рук непьющего мормона бурбон.

— Точно!

С этими словами он закрыл глаза и уснул, обессиленный.

Глава 7

Дарт проснулся и понял, что фургон движется. Повинуясь рефлексам солдата, он свесил ноги на пол и быстро огляделся. На него с интересом смотрели пять пар глаз.

— У нас тут тесновато, — сказала Серена, удобно устроившаяся на краю импровизированной постели Дарта. — Папа сказал, я должна вас поблагодарить, потому что вы спасли мне жизнь. Но лучше бы вы проснулись раньше, потому что он на меня ужасно злился. Брат и сестра Коули едут с Марриотами. Мама сказала, что вам будет неприлично с ними ехать, хотя я не знаю почему. В общем, вы тут с нами и с сестрой Лайман.

Дарт с облегчением обнаружил, что Нефи предусмотрительно высушил его бриджи и надел на него. Также его облачили в рубашку и мундир.

— Много мы проехали? — спросил Дарт, натягивая сапоги.

— Добрых двадцать миль. Сегодня уже вторник. Было холодно, и мы очень быстро ехали.

— Боже правый! Почему же вы меня не разбудили?

— В этом не было нужды, — благодушно ответила Лидия. — Никогда не надо будить малыша или утомленного мужчину.

Дарт усмехнулся и спрыгнул из фургона на землю. Он увидел, что его конь идет рядом, привязанный за поводья.

— Хоть убейте, не могу понять, как вы ухитрились остаться старой девой. Кто-нибудь давным-давно должен был вас подцепить.

Лидия рассмеялась.

— Майор, это был мой добровольный выбор. Только никому об этом не рассказывайте, а то еще перестанут меня жалеть.

Дарт сел на коня, повернул его и остановился в нерешительности. О последних минутах переправы у него остались туманные воспоминания, единственное, что он довольно отчетливо помнил, — это как Полли пыталась спасти девочку Спенсеров. Он мог вспомнить собственный ужас, ощущение, что может потерять все, что когда-либо было ему дорого. Он помнил, как бросился в ледяной поток, помнил собственное облегчение, когда ему удалось схватить Полли и они прильнули друг к другу, задыхающиеся и изможденные.

Дарт невольно сжал губы. Он вспомнил ее презрительные слова, что ей противно находиться с ним рядом, когда все могут это видеть. Она реагировала совсем по-другому, чем когда он спас ее из коррингтонской бакалейной лавки. Тогда, под покровом темноты и без свидетелей, она добровольно и охотно покорилась ему. Он вспомнил собственное острое чувство горечи, желание ранить ее, причинить боль. А потом она отпустила веревку, и ее понес поток, а он подумал, что она утонула.

Когда он пытался ее поймать, поднять над поверхностью воды и вытащить на берег, время, казалось, растянулось в целую вечность. Мисс Полли Керкем обязана ему жизнью, вот только он сомневался, что она будет ему благодарна. С его стороны разумнее всего было бы не обращать на нее внимания, вести себя так, словно ничего не произошло. Как если бы сердитые слова не были сказаны. Дарт сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Может, оно и разумнее, но он не станет так поступать, он должен с ней поговорить. Желание увидеть ее снова было непреодолимым. Весь напряженный, он поскакал к фургону Марриотов. Полли сидела на козлах, вернее, ненадежно примостилась на краешке деревянного сиденья, на котором сидели Том и Джосая.

Полли покраснела в ту же минуту, когда увидела, что майор вылез из фургона Лидии Лайман.

— С вами все в порядке? — спросил Дарт притворно безразличным тоном.

Полли избегала встречаться с ним взглядом, а когда он задал вопрос, стала нервно теребить собственные пальцы.

— Да, майор, спасибо.

Том и Джосая стали смущенно покашливать и принялись с непонятно откуда взявшимся интересом разглядывать окружающий пейзаж.

— Я… — Полли нервно сглотнула. — Майор Ричардс, полагаю, я обязана вам жизнью. Я… я вам очень признательна.

Лицо Дарта оставалось бесстрастным, на него падала тень широкополой шляпы. Не таких чопорных слов благодарности он хотел. Он задумчиво посмотрел вперед. Солнце светило ярко, и они двигались с хорошей скоростью, так что к сумеркам они уже окажутся в Ричардсон-Пойнте. Скоро Полли Керкем станет для него лишь воспоминанием. При этой мысли Дарт испытал острую боль и мысленно выругал самого себя. Однажды он уже поставил себя в дурацкое положение из-за женщины и дал себе слово не повторять таких ошибок. И пока что был верен ему. Им осталось провести в обществе друг друга всего несколько часов, и сейчас, если бы он пришпорил коня и ускакал вперед, он мог бы вообще ее не видеть. Но ничего такого майор не сделал, а, напротив, с удивлением услышал собственный голос:

— По-моему, вам там очень тесно. Предлагаю поехать со мной.

Полли ахнула, ее сердце бешено забилось.

— Прошу прощения… я не думаю… это будет не совсем…

— А что, это было бы неплохо, — непринужденно заметил Том Марриот. — А мы с Джосаей вздохнем посвободнее.

Полли беспомощно посмотрела на Тома, потом перевела взгляд на майора. Губы Дарта тронула едва заметная улыбка. Он подумал, что когда она смущается, то становится гораздо красивее, чем когда сердится.

Том придержал упряжку, и Полли, все еще робко протестуя, позволила майору Ричардсу посадить ее на коня впереди него. Это сразу пробудило яркие, даже слишком яркие воспоминания о том, как они ехали вот так же из Коррингтона, и о том, как он поцеловал ее. О благословенной силе его рук, о том, как он обнимал ее, защищал, заслонял. И о возвращении к холодной реальности — когда убрал ее руки со своей шеи. В реке, когда они стояли в ледяной воде, он обвинил ее в бесстыдстве. Сейчас, сидя с ним на коне и напряженно отвернувшись от него, Полли понимала, что он был прав. Когда она ощущала тепло его тела, когда его рука, державшая поводья, огибала ее тело, ее охватывало невыносимо острое желание.

Оставив фургон Марриотов позади, они поскакали рядом с фургоном Спенсеров. Нефи посмотрел на них с нежностью, казалось, он не видит ничего дурного в том, что Полли сидит так близко к мужчине, с которым не обручена.

— Как это вышло, что я спал, а вы нет? — спросил Дарт Нефи.

Он уже сожалел о своем импульсивном поступке. Сидеть так близко к Полли и не прикасаться к ней было мучительно. Ее волосы пахли лавандой, и Дарту хотелось снять с нее толстый плащ, отшвырнуть его в сторону и обнять ее гибкое, податливое тело.

Нефи усмехнулся:

— Я проснулся всего несколько часов назад. Нашей упряжкой правила Сюзанна. Тут всем заправляла сестра Лайман, и, судя по тому, с какой скоростью мы ехали, я думаю, брату Бригему стоит поставить сестру Лайман во главе одного из своих караванов.

— Брат Бригем все еще будет в Ричардсон-Пойнте, когда мы туда доберемся? — осторожно спросила Полли.

— Это зависит от того, какая у них была погода. Я знаю, что он хотел как можно быстрее отбыть в Каунсил-Блаффс.

— Это в Скалистых горах? — спросила Полли.

Она остро сознавала, что, как бы прямо она ни держалась, она не может не касаться груди майора Ричардса. Майор насмешливо пояснил:

— Каунсил-Блаффс — это только начало пути. Оттуда Бригем Янг может идти вдоль реки Платт в форт Ларами, а затем скорее всего он пересечет южный перевал.

— А за ним Обетованная земля, — радостно сказал Нефи.

Дарт покачал головой.

— Нефи, в пустыне нет Обетованной земли. Мистер Янг собирается обосноваться у Большого Соленого озера. Там вы никогда не построите город, это безводная пустыня.

— Мы заставим пустыню расцвести, — уверенно заявил Нефи и принялся насвистывать любимый мотив.

Дарт слушал его вполуха, все его мысли были заняты Полли. Был только один способ освободиться от неугасающего влечения к ней — удовлетворить это желание. Но если он сделает это, то потеряет уважение Нефи, Джосаи и Тома. Жаль, конечно, но с этим ничего нельзя поделать. Достаточно уже она его дразнила и мучила.

Приняв решение, Дарт помахал Нефи и, крепче обхватив Полли, галопом поскакал в сторону от заснеженной дороги и скакал до тех пор, пока фургоны не скрылись из виду. Возле небольшой буковой рощицы он осадил коня и мрачно сказал:

— У нас осталось одно незаконченное дело.

Полли смотрела на него с испугом: что он собирается делать? Неужели собирается выплеснуть на нее свой гнев? Он приказал ей оставаться на берегу, но она не послушалась, и ее поведение чуть было не привело к смерти их обоих. Майор Ричардс не из тех, кто спокойно терпит неповиновение. У Полли пересохло во рту. Ей хотелось плакать, но она знала, что расплакаться означало бы проявить слабость самого худшего сорта.

Майор легко спрыгнул на землю, потом обхватил Полли за талию и снял с коня. Когда их взгляды встретились, Полли поняла, что ее страхи беспочвенны. Дарт Ричардс собирался дать волю вовсе не гневу. Ее сердце забилось часто и неровно. Она хотела было возразить, но жар его губ заглушил все протесты. Он обнял ее, и Полли не сделала ни единой попытки освободиться, она с тихим всхлипом сдалась.

— Полли…

Казалось, слова застревали у него в горле. Он ожидал, что она будет возмущаться, сопротивляться. А теперь его гнев и обида потонули в наплыве страстной нежности. Он бросил свой армейский плащ на снег и очень бережно, нежно уложил на него Полли а сам лег сверху.

— Полли…

Слова, которые он хотел сказать, так и остались несказанными. Она лежала в его объятиях, его горячие требовательные губы накрыли ее губы, потом скользнули вниз к ямке у основания шеи. Полли тихо вскрикнула от удовольствия. Дарт снова вернулся к ее губам и целовал ее настойчиво и жадно до тех пор, пока у них обоих не закружилась голова.

Расстегнув пуговицы на ее платье, Дарт стал целовать ее обнаженную грудь. Полли не замечала холода, не думала о приличиях, о вольностях, которые он себе позволял, потому что он ничего не брал у нее силой — она сама охотно отдавала ему все.

Неожиданно Дарт замер: он услышал звук, который мог быть только скрипом колес, и медленно, очень тщательно застегнул платье Полли.

Она провела пальцем по его лицу, глядя на него снизу вверх с удивлением и любовью. В этот раз ошибки быть не могло, выражение его глаз отражало те же чувства, что испытывала она сама. Она любит его, и он любит ее. Он этого не говорил, но чем еще можно объяснить то, что произошло между ними? Дарт поднял ее на ноги, и Полли обнаружила, что у нее дрожат колени. Что с ними будет? Куда им идти? О том, чтобы она продолжила путь с мормонами к Скалистым горам, не могло быть и речи. Ее место рядом с ним.

Полли вернулась в их маленький караван ошеломленная, не замечая любопытных взглядов Сюзанны и Элизы. Даже голос ее изменился, он был пропитан чувством, которого в нем раньше не было.

В середине дня, когда они разбивали лагерь, маленький Джейми Спенсер вдруг закричал:

— Фургон! Фургон!

Люси выронила половник, которым зачерпывала бобы, и подбежала к Джейми.

— Хвала Господу! Это Джаред и Меррилы!

Вопреки возражениям мужа она подобрала юбки и побежала им навстречу.

— Забавно, — сказал Джосая. Он как сидел на бочонке с водой, так и остался сидеть, продолжая есть. — До Ричардсон-Пойнта всего пара миль, о чем эти умники думали?

— Не знаю, но вряд ли это имеет значение, поскольку они в безопасности и снова с нами, — радостно сказал Том.

Фургон Меррилов с дребезжанием подъезжал к каравану. Полли видела, что упряжкой правит Джаред, рядом с ним на козлах сидит Эмили. Она вместе со всеми побежала навстречу, радуясь, что Джаред вернулся, что с ним все в порядке. Джаред спрыгнул на землю и крепко обнял мать.

— Ох, сынок, я так волновалась! Каждый день, каждую минуту о тебе думала!

Полли хватило такта почувствовать себя пристыженной. Джаред был частью ее приемной семьи, однако она восприняла как должное, что он сам способен о себе позаботиться, и ее мысли были слишком заняты Дартом, чтобы в них еще осталось место для Джареда.

Вслед за Джаредом Эмили уже спрыгнула на землю, за ними шли Черити и Флетчер Меррил. Лицо Флетчера осунулось, он казался бледной копией того Флетчера Меррила, который выезжал из Наву.

— Подходите к огню. Рассказывайте, где вы были? Почему не в Ричардсон-Пойнте с остальными?

Вопросы сыпались один за другим. Джаред освободился от объятий матери, похлопал по спине отца и тут же стал искать взглядом Полли. Она побежала к нему, раскинув руки, стеснение, которое она испытывала последние несколько месяцев, исчезло. Они брат и сестра. Теперь Полли знала, что никогда не была влюблена в Джареда, любовь — это то, что она чувствовала к Дарту.

Джаред обнял ее и закружил. Только когда он поцеловал Полли в губы, ее осенило: Джаред уезжал из лагеря с мыслью, что Полли близка к тому, чтобы выйти за него замуж. Она уперлась ладонями ему в грудь, и он бережно отпустил ее.

— Ох, Полли, как же хорошо вернуться! Надень капюшон, очень холодно.

Дарт стоял, небрежно привалившись к фургону Лидии Лайман, и, прищурившись, наблюдал за этой сценой. Он не принимал Джареда в расчет. Тот уехал из лагеря до того, как проявились его чувства к Полли, но сейчас он совершенно ясно видел, что Джаред не только любит Полли, но и ожидает от нее такого же ответного чувства. Он подумал, сколько же времени она жила с Марриотами? Четыре года? Пять? Для двух молодых людей, живущих вместе в тесном общении, было бы вполне естественно полюбить друг друга. Особенно если молодой человек такой приятный и дружелюбный, как Джаред, а девушка так красива, как Полли. Дарт перевел взгляд на Эмили Меррил и заметил, что она с болью во взгляде наблюдает за встречей Джареда и Полли.

Итак, Джаред любит Полли. Эмили любит Джареда. А кого любит Полли Керкем? Дарт вспомнил, как Полли целовала юного Марриота, когда тот уезжал, и нахмурился. Его рука потянулась к фляжке, он отвинтил крышку и сделал большой глоток бурбона.

— Почему вы не поехали в лагерь в Ричардсон-Пойнт, когда были всего в половине дня пути от него? — спросил Джареда Джосая.

— У нас было вдоволь еды, а холм и небольшая рощица в какой-то степени заслоняли нас от ветра. Брат Меррил не хотел трогаться в путь, пока полностью не выздоровеет: его начинает тошнить при малейшем движении. А час назад я заметил вас с вершины холма, мы решили вас подождать. Теперь мы можем войти в Ричардсон-Пойнт вместе.

— Какой хороший мальчик, — говорила тем временем Черити Меррил Люси. — Он настрелял столько птиц, что у нас каждый день было мясо.

Все собрались у костра, только Дарт держался в стороне, в тени фургона Лидии Лайман.

— А как вы тут поживали? — спросил Флетчер.

— Недавно чуть было не погибли. — Джосая в красках описал переправу через разлившуюся речку и подытожил: — Если бы не майор, мы бы до сих пор стояли на той стороне и у нас бы кончались продукты.

— Если бы не майор, — тихо добавила Сюзанна, — моя дочь бы утонула. И Полли тоже.

Меррилы повернулись и с любопытством посмотрели на темную фигуру в синей форме с золотыми эполетами. Черити Меррил наклонилась к Люси Марриот и прошептала:

— Он выглядит немного устрашающе.

— Да, — негромко поддержал жену Флетчер, — он не похож на человека, который станет путешествовать с богобоязненными христианами.

Нефи наклонился к Флетчеру, в его обычно добрых глазах появился странный блеск.

— Брат, майор — друг всем мужчинам, женщинам и детям в этом караване. Да, он не мормон, но у мормонов нет исключительного права на храбрость и честность. Брат Бригем сам это говорил, и я хочу, чтобы ты это помнил.

Меррилы замолчали, но, кажется, их не удалось полностью убедить. Эмили Меррил то и дело поглядывала на майора так, словно он был дьяволом во плоти.

Глядя на нее, Дарт отметил маленький рот с плотно сжатыми губами и прическу, которая ей не шла. В Эмили Меррил чувствовался характер, однако она была лишена обаяния. Ей бы идеально подошел Джаред Марриот. Дарт отметил, что хотя Полли встретила Эмили тепло, та быстро освободилась от объятий и села от нее как можно дальше. Две девушки-ровесницы должны были бы болтать без умолку, а Эмили Меррил не хотела даже смотреть в сторону Полли.

Дарт убрал флягу в карман и подошел к ним.

— Мы можем или встать здесь на ночевку и ехать в Ричардсон-Пойнт утром, или продолжить путь и прибыть в Ричардсон в сумерках.

— Вперед! — воскликнул Нефи, вскакивая. — Все «за»?

Женщины согласились, они надеялись, что те, кто впереди, обустроились с комфортом, которого им так не хватало. Мужчины без промедления перекатили и погрузили в фургоны бочонки с водой и мукой, служившие вместо стульев. Эмили Меррил направилась к Джареду, намереваясь с ним поговорить, но он уже шагал к Полли с таким выражением лица, что Эмили встала как вкопанная, а ее лицо превратилось в трагическую маску.

— Полли, как хорошо, что мы снова поедем вместе! — сказал Джаред.

Он взял ее за руку и повел к фургону Марриотов.

— Джаред, мне нужно с тобой поговорить…

— А мне с тобой, любимая, но не сейчас, позже, когда нас никто не сможет услышать.

Улыбаясь Полли, он помог ей сесть на козлы. Люси и Том сидели всего лишь в нескольких дюймах позади них, иногда колени Люси даже упирались в спину Полли.

Эмили круто повернулась и пошла к своему фургону, которым еще совсем недавно так радостно правил Джаред. Если она рассчитывала, что он снова поедет с ними, то она ошиблась. Глотая слезы, Эмили поднялась на место возницы, а ее родители удобно устроились позади нее.

Майор сел в седло и поскакал вдоль каравана. Поравнявшись с фургоном Марриотов, он посмотрел на Полли, вопросительно подняв бровь, но промолчал. Когда он ускакал в голову каравана, Джаред с непривычной для него горечью сказал:

— По-видимому, я должен благодарить его за спасение твоей жизни, но, честно говоря, Полли, я не могу избавиться от мысли, что это из-за него ты оказалась в опасности.

Полли от неожиданности чуть не свалилась с сиденья.

— Что ты хочешь этим сказать?

Джаред раздраженно хлестнул лошадей.

— Это он приказал тебе переходить ручей. Ему следовало дождаться, пока спадет вода. Он поступил безрассудно, и не представляю, почему брат Коули и брат Спенсер этого не понимают.

— Вода бы не спала, — примирительно сказал Том. — Снег только начал таять, если бы мы не перешли ручей тогда, когда мы это сделали, мы могли бы застрять на той стороне на несколько месяцев, причем без еды.

— Все равно он мне не нравится, — упрямо повторил Джаред.

Полли нервно сцепила пальцы. Сейчас, когда позади них сидели родители Джареда, она не могла сказать ему, что ее чувства изменились. Она вообще ничего не могла сказать, пока они не останутся наедине.

— Он властный и надменный, — продолжал Джаред. — Кем он себя возомнил? Взял руководство на себя, как будто имеет на это полное право!

Ему никто не ответил. Даже Том не хотел обсуждать майора, он устал, был еще слаб после болезни, и его интересовала другая тема. Он заметил, каким взглядом Эмили Меррил смотрела на его сына. Вот если бы только Джаред переключил внимание в ту сторону, тогда бы им с Люси больше не о чем было бы беспокоиться.

Джареда же совершенно не интересовала Эмили. Он так часто смотрел на четкий профиль Полли, что оставалось только удивляться, как фургон Марриотов до сих пор не съехал в сторону. Джаред непрестанно говорил с Полли обо всем: о болезни брата Меррила, о том, как спокойно и невозмутимо держалась Эмили Меррил, оставшись одна с двумя больными родителями. О том, что он не собирался оставаться в Ричардсон-Пойнте, а рассчитывал выступить вместе с братом Бригемом и его отрядом. Он не говорил, но это подразумевалось, что Полли поедет с ним, а его родители останутся в Ричардсон-Пойнте с основным отрядом дожидаться весны, когда путешествовать станет легче и безопаснее.

Если Джаред рассчитывал, что Полли поедет с ним на Запад с братом Бригемом и его отрядом, значит, он рассчитывал и на то, что до их выступления в путь она выйдет за него замуж. Что они поженятся в Ричардсон-Пойнте. Полли продолжала теребить пальцы. Вот бы Том Марриот сел править упряжкой и дал им возможность пройтись пешком.

Тогда бы она сказала Джареду, что никогда не выйдет за него замуж. Что она влюблена в майора Ричардса.

Дважды она чуть было не попросила Тома взять вожжи, но после возвращения сына Том, по-видимому, перестал бороться со слабостью после болезни, и теперь выглядел не здоровее брата Меррила.

Дарт оставался во главе каравана, и Полли изо всех сил старалась на него не смотреть, делая вид, что увлечена рассказом Джареда. Если бы Джаред и Меррилы не вернулись, они бы сейчас, наверное, ехали бы вместе на его коне или по меньшей мере он бы правил упряжкой Марриотов, а она бы сидела с ним рядом. Она бы видела рядом с собой синюю военную форму, отлично сшитую по фигуре, а не кожаные штаны и накидку. Но что еще важнее, она бы видела рядом с собой смеющееся смуглое мужское лицо, а не мальчишечью физиономию Джареда. Полли надула губы. Дарт не всегда улыбался. Иногда он выглядел просто пугающе, и она могла понять сестру Меррил, когда та не хотела приближаться к майору. В чертах Дарта, даже когда он был спокоен, было что-то неистовое, и это интриговало и возбуждало Полли. Ей бы никогда не надоело смотреть на его лицо — ни днем, ни при лунном свете.

— Мы приехали! — закричал маленький Джейми Спенсер. — Я вижу палатки и фургоны!

Полли испытала неприятное предчувствие, которое становилось все сильнее. Скоро ей придется завести разговор с Джаредом, и она знала, что то, что она ему скажет, его не обрадует.

Следуя за фургоном Меррилов, маленький караван подъехал к краю большого лагеря и остановился. Примерно пять сотен фургонов стояли в определенном порядке, некоторые с палатками, поставленными рядом, некоторые — без. Им навстречу спешили друзья, которых они не видели с тех пор, как те уехали из Наву, — Ли, Кимбеллы, Филдинги, Смиты.

Люси плакала от радости. Одно то, что она оказалась среди друзей и соседей, уже давало ей ощущение безопасности, которого ей так не хватало.

— Пойду сообщу брату Бригему, что мы благополучно прибыли, — сказал Джаред.

Он спрыгнул на землю и поднял руки, чтобы взять Полли за талию. Полли была вполне способна спрыгнуть на землю без посторонней помощи, но она не могла отстранить протянутые к ней руки, не показавшись при этом невежливой и не обидев Джареда. Лидия Лайман сделала вид, что ничего не заметила, но Дарт не собирался притворяться. Видя, как другой мужчина обнимает Полли, касается ее тонкой талии, он испытал внезапный приступ гнева.

— Джаред, сначала мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно, — сказала Полли.

Он нахмурился.

— Что-нибудь случилось? Я заметил, что в дороге ты была молчаливой, но подумал, что ты просто устала.

Вокруг них толпились многочисленные доброжелатели. Полли взяла Джареда за руку.

— Давай отойдем в сторонку. Мы не можем говорить в толпе. То, что я хочу тебе сказать, очень личное.

Она увела его от костра, где стоял неумолчный гвалт. Дарт смотрел, как они уходят в темноту, и на его скулах заиграли желваки. Какие бы подозрения у него ни были, сейчас они все подтвердились. Его первая оценка Полли Керкем оказалась правильной. Он был для нее не более чем развлечением, игрушкой, для разнообразия. Он круто развернулся и пошел искать вождя мормонов.

Эмили Меррил провожала Джареда и Полли немигающим взглядом. С тех пор как они встретились с остальными мормонами, Джаред на нее ни разу не взглянул. Три дня он разговаривал с ней, смеялся, учил стрелять, обещал научить ловить рыбу. Джаред ее не целовал и не говорил о любви, но ему нравилось проводить с ней время, а один раз, когда он положил руку ей на плечи, показывая, как держать винтовку, Эмили была уверена, что ее близость подействовала на него так же, как его близость — на нее. Эмили считала, что она бы стала Джареду гораздо лучшей женой, чем Полли Керкем. Белокурые кудряшки и небесно-голубые глаза — это недостаточная компенсация за то, что она не принадлежит к их вере. Прожив среди мормонов пять лет, Полли не приняла их веру, и Эмили очень сомневалась, что когда-нибудь примет. Эмили чувствовала, что за приятной внешностью Полли Керкем скрывается необузданная натура. Ее мать была непредсказуемой, и дочь такая же. По мнению Эмили, Полли никогда не станет одной из них, и она не понимала, почему Джаред не чувствует то же самое. Как он не видит, что Полли не годится на роль жены религиозного лидера?!

Эмили сердито вытерла слезы. Она попытается молиться — это единственное, что ей остается.

— В чем дело? — снова спросил Джаред, когда они с Полли отошли от лагеря.

Полли остановилась и повернулась к нему лицом, от волнения ее сердце тревожно колотилось.

— Джаред, я не могу выйти за тебя замуж. Это невозможно из-за майора Ричардса.

Джаред побледнел.

— Полли, что он с тобой сделал? Он не…

Джаред поперхнулся словами, взгляд стал таким свирепым, что Полли едва не лишилась чувств от страха.

— Нет-нет, Джаред, ты не понял! Он…

Положив руку на рукоятку ножа, который носил на ремне, Джаред резко развернулся и побежал обратно в сторону лагеря. Полли бросилась за ним, хватая его за руку.

— Остановись и выслушай меня! Это не то, что ты думаешь!

— Хватит! Я с первого взгляда понял, что он распутный тип, но чтобы воспользоваться ситуацией в ту же минуту, как я уехал…

Он сбросил руку Полли и побежал быстрее.

— Джаред, Джаред, подожди, выслушай меня! Прошу тебя!

Но он был уже в нескольких ярдах от Полли и бежал все дальше, перепрыгивая через попадающиеся препятствия, она не могла его догнать. Длинные юбки зацепились за незаметную в снегу плеть ежевики, и Полли упала, а когда встала, Джаред уже скрылся из виду. Полли приподняла юбки и бросилась бежать, ее сердце стучало, как молот. Она сознавала, что на нее смотрят с недоумением, но ей было все равно. Задыхаясь от бега, она спрашивала тех, кто попадался ей на пути:

— Вы не видели Джареда Марриота? Вы не видели майора?

Чей-то незнакомый голос ответил:

— Военный пошел поговорить с братом Бригемом. Его палатка вон там, в конце следующего ряда фургонов.

— О, спасибо, спасибо большое!

Полли снова побежала. Джаред не знает, куда пошел майор, он будет искать его среди их небольшого отряда.

— Знаете что, вы редкостный наглец! — гремел Бригем Янг. Грива седых волос делала его похожим на патриарха из Ветхого Завета. — Вы рассчитываете, что я соберу вам батальон мужчин, чтобы они сражались за правительство, которое не смогло нас защитить и вынудило уйти в необжитые края?

— Это пока не приказ, но скоро будет. Пока я только сообщаю факты и прошу предоставить людей.

— Хитрец! — взревел вождь мормонов, сверкая глазами. — Так вы хотите получить продвижение по службе и для этого пытаетесь опередить в этом деле кого-то другого!

— Точно, — кивнул Дарт. — Капитан Джеймс Аллен получил приказ перехватить вас в Каунсил-Блаффс и сформировать из ваших людей батальон для участия в войне с Мексикой.

— А если вы сделаете это быстрее, то получите еще одну золотую нашивку на плечи?

— Возможно, но я думаю, вам стоит выслушать мое предложение. На первый взгляд это действительно кажется немыслимым, что после таких гонений и отсутствия помощи со стороны правительства они призывают ваших людей сражаться, но каждый, кто вступит в армию добровольно, будет получать жалованье и полное армейское довольствие. Они направятся сначала в Форт-Левенуэрт, а потом в Калифорнию.

Вождь мормонов внимательно посмотрел на майора из-под кустистых бровей.

— В Калифорнию?

— Вот именно. Вы сможете переправить целую армию своих людей на противоположную сторону Скалистых гор без затрат с вашей стороны. Ваших запасов продовольствия хватит на большее время, потому что будет меньше едоков.

Бригем Янг встал и похлопал Дарта по спине.

— Майор, вы мне нравитесь, и мне нравится ход ваших мыслей. Но пока мы не доберемся до Каунсил-Блаффс, мне нужны все мужчины до одного.

Дарт пожал плечами. Вождь мормонов говорил правду, и Дарт, как и сам Бригем, не хотел ставить под угрозу безопасность женщин и детей. И все же ему было жаль, что так получилось, ведь если бы он прибыл в Форт-Левенуэрт с полным батальоном мормонов, готовых сражаться на войне против Мексики, это бы пошло на пользу его карьере.

Бригем Янг энергично пожал Дарту руку.

— Доброго вам дня, сэр. Я слышал о вас много хорошего от Нефи Спенсера, а брат Спенсер не из тех, кто легко раздает похвалы. Можно поинтересоваться вашими планами?

— Я вернусь на восток, — равнодушно бросил Дарт.

— В таком случае наши пути расходятся, потому что мы двинемся вперед, к берегам Чаритона, и там разобьем лагерь.

Дарт не стал интересоваться подробностями. Маршрут, которым был намерен идти этот внушительного вида мужчина, был ему хорошо известен. Они тепло попрощались, и Дарт пошел между фургонами, палатками и кострами туда, где оставил коня. Он думал о Полли Керкем, которую собирался выбросить из головы. Пусть себе выходит замуж за мормона и отправляется со всеми остальными в дикие края.

Заметив майора, мормоны замолчали. А Черити Меррил даже поежилась. Она не могла разделить мнение друзей об этом человеке. Спенсеры, Коули и их спутники, прибыв последними, поставили фургоны на самом краю лагеря и с удовольствием присоединились к друзьям и родственникам у их костра. Все фургоны сейчас пустовали, кроме фургона Меррилов, потому что Черити вернулась за продуктами. Ночь была безлунная, и на расстоянии от костра было темно. Она больше не видела майора, но слышала звяканье уздечки и поводьев. Черити поняла, что майор уезжает.

— Слава Богу, — прошептала она.

Набрав в передник кексов, Черити спустилась из фургона. И вдруг кексы разлетелись по земле — это Джаред налетел на нее в темноте и схватил за руку так крепко, что она вскрикнула от боли.

— Майор! Где он? Ты его видела?

— Джаред, отпусти мою руку! Мне больно!

Лицо Джареда походило на лицо сумасшедшего.

— Где майор?

— Ты меня искал? — произнес голос майора с высокомерной небрежностью.

Он легко спрыгнул на землю и бросил поводья. Джаред колебался лишь мгновение, а в следующую минуту метнулся к Дарту и набросился на него с кулаками. От удара майор пошатнулся.

— Это тебе за Полли! — торжествующе закричал Джаред. — Зато, что ты ее обесчестил! За… — Но продолжить ему не удалось.

Дарт считал недостойным драться с мальчишкой и надеялся избежать драки, поговорив с ним спокойно. Однако теперь в мгновение ока передумал. Не прошло и секунды, как Джаред обнаружил, что превратился из победителя в жертву. От удара майора он отлетел на несколько шагов и упал на спину. Дарт не сделал попытки продолжить драку, а лишь презрительно бросил:

— Она не стоит того, чтобы из-за нее драться.

Джаред попытался встать.

— Она обручена со мной! Вы это знали и все-таки…

— Я этого не знал. И леди, если можно применить к ней это слово, не поставила меня в известность об этом обстоятельстве. В действительности она, кажется, совершенно об этом забыла.

— Лжец!

Джаред попытался ударить Дарта, но тот перехватил его руку.

— Образумься! Я уезжаю, нет смысла продолжать этот идиотский спор, ты только себе сделаешь хуже.

— Нет, не себе, а тебе! — сказал Джаред и потянулся свободной рукой к ремню.

Увидев блеск стали, Дарт вздохнул. Придется преподать молодому человеку урок, подумал он и ударил Джареда со всей силы. Майор даже не заметил, как вокруг них начала собираться толпа. Он знал только одно: он не собирается получать удар ножом в спину от обезумевшего ревнивого юнца. У Джареда шла кровь из носа и изо рта, почти ничего не видя и все еще пытаясь нащупать нож, он с трудом встал на колени. Дарт рывком поднял его на ноги и, удерживая одной рукой, другой еще раз ударил в челюсть. Когда он разжал руку, Джаред рухнул без сознания.

Собравшиеся вокруг них в ужасе попятились, мормоны привыкли к насилию со стороны чужих, но не в своих рядах.

Полли видела только, как беспомощного Джареда, который и так был почти без сознания, майор поднял лишь для того, чтобы жестоко, безжалостно ударить еще раз. С расширенными от ужаса глазами она стала проталкиваться сквозь толпу, не вполне осознавая, что же она видела. Все страхи за безопасность Дарта испарились, пострадал не он, а Джаред. Это Джаред лежал на снегу без сознания. Она бросилась к нему, присела и положила его голову себе на колени. Дарт, стоя над ней, надевал перчатки, его холодное суровое лицо казалось совершенно чужим. Джаред застонал от боли.

— Дикарь! — прошипела Полли. — Дикарь!

Дарт пожал плечами и сел на коня. Мормоны молча расступились, давая ему дорогу, и он ускакал в ночь. Последнее, что он слышал, — это были рыдания Полли, когда та помогала отнести Джареда в семейный фургон.

Следующие несколько дней стали для Полли сплошным кошмаром. Несмотря на заплывшие глаза и разбитую губу, Джаред самодовольно торжествовал, что изгнал проклятого майора из их рядов. Спенсеры, Коули и даже Марриоты при появлении Полли отворачивались, ее считали виновницей отвратительной драки, полагая, что она стравила мужчин друг с другом. Восторги Джареда умолкли только тогда, когда Полли твердо сказала, что не выйдет за него замуж. Он пришел в такое недоумение, что на него было жалко смотреть. Однако Полли не стала объяснять ему причины своего отказа, она просто не могла произнести вслух имя Дарта, это было слишком больно.

Пока она помогала Люси губкой обмывать его лицо от крови и лечить его раны, Джаред с жаром рассказывал о своем столкновении с майором. О том, как он рассказал майору, что Полли обручена с ним и что он никому не позволит оскорблять свою будущую жену.

Полли механически выполняла свои повседневные обязанности. Она слишком хорошо понимала, во что Дарт поверил и почему уехал. Как началась драка, она не знала, но могла предполагать. Если Дарт ударил Джареда так, что тот потерял сознание, то это было для его же блага. Но это понимание не облегчало ее страданий, потому что оно не могло вернуть Дарта обратно. Она не могла самостоятельно отправиться на его поиски. Он мог вернуться в Сент-Луис, мог продолжить путь до лагеря в Форт-Левенуэрте, а мог поскакать на запад, в Калифорнию. По ночам она плакала, пока не засыпала. У Джареда недоумение сменилось раздражительностью. Выход своим чувствам он давал в обществе Эмили, та по крайней мере считала его героем, который избавил лагерь от дьявола.

Известие о драке распространилось среди мормонов, а при пересказе обрастало все новыми красочными подробностями. Полли чувствовала себя все более обособленной от всех, одна только Лидия Лайман вела себя так, будто ничего не произошло.

Бригем Янг с маленьким отрядом выступил вперед прокладывать дорогу. Джаред не присоединился к ним только потому, что все еще надеялся, что Полли передумает и выйдет за него замуж. Но шли дни, становилось ясно, что свадьбы в Ричардсон-Пойнте не будет, и Джаред со все большим пылом твердил Нефи, как хорошо было бы путешествовать в отряде Бригема Янга. Ему казалось, что их лагерь был наводнен говорливыми женщинами и шумными детьми. Нефи тоже сожалел, что не присоединился к отряду Бригема Янга.

— Мы знаем, что первый лагерь они разобьют в Чаритоне. Мы могли бы с легкостью их догнать! — уговаривал его Джаред.

— Похоже, нам всегда приходится кого-то догонять, — сухо заметил Нефи.

Тем не менее он тоже испытывал искушение отправиться в путь. Нефи поговорил с Джосаей, но тот, как и старшие Марриоты, придерживался другого мнения. Как-то вечером, услышав их разговор, Лидия Лайман небрежно заметила, что, если они решат поехать за отрядом Бригема, она к ним присоединится. Никто из мужчин не возражал, все уже знали по опыту, что в трудный момент Лидия Лайман помогает, а не мешает. К огорчению Эмили, ее родители были решительно против того, чтобы отправляться в путь, они хотели дождаться, когда растает весь снег, а разлившиеся реки вернутся в свои берега.

Джаред сообщил родителям, что отправляется с Лидией Лайман и Спенсерами догонять брата Бригема, и те его отпустили. С них пока хватило кочевой жизни, а жизнь в лагере в Ричардсон-Пойнте была относительно комфортной.

Два фургона отправились в путь на рассвете. Сюзанна Спенсер сидела рядом с мужем, дети устроились позади. За ними ехала Лидия Лайман, на козлах сидел Джаред. Сестра Шалстер и сестра Филдинг остались в Ричардсон-Пойнте каждая у своих друзей.

— Подождите! — позвал кто-то.

Голос был совсем слабый, удивительно, что Лидия Лайман его услышала.

— Джаред, придержи лошадей, это Полли, — сказала Лидия.

За ними, задыхаясь, бежала по снегу Полли в темной накидке с капюшоном. Лидия помогла ей подняться в фургон.

— Я не могла оставаться, — сказала Полли, переводя дух. — Элиза Коули со мной уже несколько дней не разговаривает, остальные женщины тоже. Без вас у меня совсем не будет друзей.

Не понимая, почему Полли оказалась в изоляции, Джаред усмехнулся и радостно сказал:

— В путь!

Лидия молча сжала Полли руку, отчего та преисполнилась благодарностью: по крайней мере один человек ее понимал.

Вместо снега их хлестал непрерывный дождь, и в первый день они проехали всего три мили. Полли и Джареду то и дело приходилось спрыгивать на пропитанную водой землю и, стоя по щиколотку в грязи, подталкивать увязший фургон, в то время как Лидия погоняла лошадей.

— Моя любовь к приключениям быстро умирает, — устало сказала Полли Лидии после того, как они в очередной раз вытащили фургон из грязи.

— Но нам это на руку, — сказала Лидия. — Во время таких дождей брат Бригем будет оставаться в лагере в Чаритоне, и мы через несколько дней к ним присоединимся.

Эта мысль не воодушевила Полли. Ей больше не хотелось присоединиться к брату Бригему, да и к кому-либо другому. Она хотела быть только с Дартом, а он считал ее кокеткой, легкомысленной девчонкой, просто игравшей с его чувствами, пока поблизости не было мужчины, за которого она собиралась выйти замуж.

Вдруг Нефи в ужасе закричал:

— Индейцы!

Полли и Лидия подумали, что увидят дружелюбных индейцев вроде тех, что встречались им в Иллинойсе. Но достаточно было одного взгляда на всадников, воинственно скакавших в их сторону, чтобы их иллюзии мгновенно развеялись. Лидия побледнела.

— Это боевой отряд!

Нефи уже остановил упряжку.

— Уложи детей на пол фургона! — закричал он Сюзанне. — А сама оставайся внутри и заряжай винтовки!

Джаред остановил свой фургон рядом с фургоном Спенсеров. О том, чтобы уйти от приближающихся краснокожих, не могло быть и речи. Лидия, едва не упав в спешке, бросилась за винтовками и патронами. Джаред крикнул:

— Укройтесь за сиденьем и стреляйте!

Леденящие душу вопли звучали все ближе, вскоре можно было уже разглядеть свирепые лица в боевой раскраске.

— Боже, помилуй нас! — горячо взмолилась Лидия.

Оба фургона были со всех сторон окружены, в фургон Спенсеров вонзились одна за другой две стрелы.

— Покажем им! — закричал Нефи и выстрелил в ближайшего всадника.

У Полли даже не было времени испугаться. Она стреляла, лежа рядом с Джаредом за сиденьем возницы, а Лидия перезаряжала ружья с такой скоростью, на которую только была способна.

В Джареда попала стрела. Вскрикнув от боли, он вскочил, чтобы ее вытащить, при этом едва не выбив из рук Полли винтовку, повалился набок и упал на землю, сразу став легкой мишенью для визжащих краснокожих.

— О Боже! — в ужасе воскликнула Полли.

Лидия схватила ее за плащ, но она оттолкнула ее руку и спрыгнула на землю.

— Они с нами играют! — закричал Нефи. — Они давно бы могли нас всех поубивать, если бы хотели!

Джаред споткнулся о Полли, Лидия протянула руки к ним обоим. И никто, казалось, не заметил, что град стрел прекратился. Индейцы все приближались, вскоре они были уже всего в нескольких ярдах и окружали их. Лидия втянула Джареда внутрь фургона, а Полли съежилась за фургоном.

Наконец Джаред лежал на полу фургона. Нефи все больше убеждался, что их жизням не угрожает опасность. Лидия потянулась к Полли, чтобы помочь ей подняться в фургон, но в этот момент чьи-то сильные руки схватили ее и подняли с земли. Полли и глазом моргнуть не успела, как почувствовала, что ее привязывают к боку лошади. Ей было видно только как Джаред пытается дотянуться до винтовки, и Нефи безрезультатно стрелял ей вслед. Затем лошадь развернулась и поскакала в обратную сторону. Больше Полли не видела ничего, кроме размытого пейзажа и земли, с головокружительной скоростью проносящейся у нее перед глазами.

Отряд индейцев с гиканьем и криками поскакал туда, откуда появился. В двух фургонах не пострадал никто, кроме Джареда.

В считанные минуты безлюдная равнина снова стала такой же пустой и безмолвной, как раньше.

Глава 8

— Господи Иисусе! — прошептала Лидия Лайман.

Она упала на колени, все еще держа в руках дымящуюся винтовку. Лидия продолжала стрелять вслед удаляющимся фигурам даже после того, как их стало почти невозможно разглядеть. Побледневшая дрожащая Сюзанна съежилась на полу фургона, обнимая детей, они плакали и жались к матери. Нефи стоял, глядя невидящим взглядом в пространство. Первым очнулся от потрясения Джаред. От его былого мальчишеского обаяния ничего не осталось, за две минуты он, казалось, постарел на двадцать лет, лицо выражало только неприкрытый страх.

— Мы должны ехать за ними в погоню!

Голос у Джареда дрожал, он попытался дрожащими руками отстегнуть лошадь от упряжки, но Нефи его остановил. Глубоко вздохнув, он попытался успокоиться и взять под контроль ситуацию.

— Джаред, это бесполезно. Что сделает один человек против отряда индейцев, к тому же они уже наверняка среди своих. И где их искать? Как? Индейцы веками жили на этих равнинах и холмах, чтобы их найти, понадобится целая армия.

— Но мы же не можем просто бросить ее! — Голос Джареда сорвался, он всхлипнул, и стало ясно, что он почти потерял самообладание.

— Конечно, нет. Мы должны вернуться и попросить помощи.

— У кого? — Осознав весь ужас ситуации, Джаред, казалось, был ошеломлен. — Мужчины в Ричардсоне знают эти края не лучше, чем мы. Они не могут в такую погоду оставить женщин одних. Мы не получим там никакой помощи!

— Тогда в Чаритоне. У брата Бригема много людей.

Джаред прислонился к лошади. Чаритон. Когда они туда доберутся? Сколько пройдет времени, пока удастся убедить мормонов и те соберут поисковый отряд? Когда они спасут Полли? И что будет до тех пор? Что ее ждет в руках этих разрисованных краснокожих?

Джареда судорожно вырвало. Лидия Лайман набросила ему на плечи его плащ и попыталась утешить:

— Может, все еще не так плохо. Думаю, краснокожие берут женщин для работы, готовить, носить воду. — Но даже ее сильный голос прозвучал неубедительно.

Джаред посмотрел на нее со страдальческим видом:

— Только не Полли. Они ее… — Он оперся о стенку фургона, и его снова вырвало.

— В Чаритон! — скомандовал Нефи. — Не будем терять время!

Лидии не нужно было повторять дважды. Пока побелевший, похожий на мертвеца Джаред взбирался на козлы, она уже стегала лошадей.

Женщины, похищенные индейцами, не возвращаются к своим семьям живыми. И по мнению Лидии, они бы и не хотели вернуться. Чем скорее сердце Полли пронзит стрела, тем лучше для нее. Потому что каждый час ее жизни будет часом неимоверных страданий и унижения. Но эти мысли Лидия оставила при себе. Поджав губы, она не сводила глаз со скачущих лошадей. В Чаритон. И дай Бог, чтобы они добрались туда быстро.

— Мы не можем больше ехать, — крикнул Нефи. — Лошадям нужен отдых, и их нужно напоить, иначе они падут.

На землю спустились сумерки, откуда-то издали донесся одинокий волчий вой.

— Дайте мне одну лошадь, — взмолился Джаред, — всего одну, я поскачу верхом.

Нефи отрицательно покачал головой:

— Нет. Лошадь упадет под тобой замертво. Дай им отдохнуть, а потом скачи.

Сюзанна и Лидия быстро переглянулись и опустили глаза, не сказав ни слова. Две женщины, пятеро детей и один мужчина посреди безлюдной равнины. Если индейцы напали один раз, они вполне могут сделать это снова. Но как они могли задерживать Джареда, который отчаянно рвался за помощью?

Лидия старалась поспать, но спала очень мало. Она думала о Полли. Лучше бы ее убили у их ног, но только бы ее судьба не была такой страшной… неизвестной, немыслимой.

В три часа ночи Джаред оседлал лучшую лошадь. Нефи сжал его плечо.

— Пусть Господь сопровождает тебя в пути.

Джаред не ответил, он уже пришпорил лошадь и поскакал на запад, в непроглядную темноту.

— Нефи, — тихо окликнула Лидия.

Он подошел к ее фургону.

— Когда мы выехали, я рассчитал, что от Ричардсон-Пойнта до Чаритона три дня пути. Верхом Джаред доберется до Чаритона завтра.

— И какой от этого прок? — тихо спросила Лидия. — Для Полли теперь нет спасения.

— Нет.

Лидия не видела, однако знала, что по щекам Нефи текут слезы.

— Сестра Лайман, но мы не можем отнимать у мальчика надежду. Постарайтесь уснуть, мы должны выехать с первыми лучами солнца.

Джаред скакал так, будто за ним гнались все гончие ада. Это он был виноват. Во всем. Это он предложил отправиться в путь маленьким незащищенным отрядом всего из двух фургонов, чтобы догнать Бригема Янга. Это из-за него Полли захотела присоединиться к ним. А потом это нападение. Всадники, раскрашенные алыми и рыжими красками, скачущие к ним под дождем со снегом. Голые, если не считать штанов и бус. Это он был таким дураком, что дал себя ранить. Боль в руке он почти не чувствовал. Сестра Лайман удалила стрелу, промыла рану и забинтовала. Боль — это ерунда, ничто по сравнению с болью за судьбу Полли.

Если бы он не был так глуп и не вскочил бы на ноги, когда в него попала стрела, а после этого не свалился бы на землю, то с Полли бы ничего не случилось. Нефи уже крикнул, что индейцы с ними только играют. Их было человек двадцать или тридцать, если бы они хотели их убить, то сделали бы это с легкостью. К досаде Джареда и Нефи, на земле не осталось лежать ни одного мертвого индейца, их стрельба была безрезультатной.

Джаред не взял с собой ни еды, ни воды и не отдыхал в пути. Когда в середине следующего дня он прискакал в Чаритон и соскользнул со взмыленной лошади, к нему тут же со всех сторон потянулись заботливые руки, со всех сторон посыпались вопросы. Его лошадь тут же увели обтирать.

— Бригем Янг, — прохрипел Джаред. — Бригем Янг.

— Я здесь, мальчик. Чем ты так расстроен? В Ричардсоне все в порядке?

Толпа, собравшаяся вокруг Джареда, расступилась, давая дорогу седовласому вождю.

— Да, — сказал Джаред.

У него перед глазами мелькали звезды, на него наваливалась темнота, но он знал, что не имеет права упасть сейчас в обморок. Он не должен задерживать спасение Полли даже на секунду. Он сознавал, что его поддерживает множество рук, что с его лба катится пот, заливая глаза, что губы его потрескались. Магнетические голубые глаза сверлили его взглядом. Наконец он сумел проговорить:

— Индейцы забрали одну из наших женщин.

Вокруг него сразу поднялся гул.

— Из Ричардсона?

— Нет, сэр.

Гул стал тише.

— Два дня назад мы вышли из Ричардсона вдогонку за вами. Сестра Лайман и брат и сестра Спенсер.

«Сестру Спенсер забрали индейцы», — передавалось из уст в уста. Бригем Янг молчал, слушая и ожидая.

— В одном дне пути от Ричардсона нас окружил отряд индейцев, они на нас напали.

Силы покинули Джареда, его колени подогнулись, и он осел на землю.

— Сестра Керкем. Они забрали Полли Керкем.

— Сиротку, которую приютили Марриоты, — сказал кто-то Бригему Янгу.

— Она не ребенок, — уточнил другой голос. — Она взрослая женщина, в прошлом месяце ей исполнилось восемнадцать.

— Мы должны сейчас же собрать отряд, — бормотал Джаред, с трудом ворочая языком. — Мы должны ее найти, спасти.

Вождь мормонов помрачнел.

— Мальчик изнурен, помогите ему дойти до моей палатки.

Идти пришлось по щиколотку в грязи. Чтобы предохранить от сырости постель и продукты, на землю в палатке были наложены ветки и валежник. Бочонок с водой заменял Бригему Янгу письменный стол. Он посмотрел на разложенную на бочонке карту.

— Сколько времени вы ехали от Ричардсона, когда на вас напали индейцы?

— Один день.

Джаред с большим трудом сохранял терпение. Ну почему они ничего не делают? Почему никто не созывает людей, не седлает лошадей?

Бригем Янг обвел пальцем круг на карте. В задумчивости он еще больше выпятил вперед выдающуюся нижнюю челюсть.

— Мы должны выступать! — в отчаянии воскликнул Джаред. — Срочно, сейчас же!

Вождь мормонов медленно покачал седой головой:

— Нет, брат. Мы бы скакали, не зная куда. Но даже если бы, направляемые Господом, мы бы нашли стоянку индейцев, у нас бы не было никаких шансов спасти сестру Керкем.

— Вы собираетесь ее бросить? — спросил Джаред, не веря своим ушам. — Вы останетесь здесь, в безопасности, когда одна из наших сестер…

Сильная рука обняла Джареда за плечи.

— Нет, брат, я не собираюсь оставлять какую бы то ни было сестру в руках индейцев, не перевернув землю и небо, чтобы ее освободить. Но я и не собираюсь действовать необдуманно и впустую. Сядь, выпей воды, которую тебе предлагает брат Бригем, и слушай.

— Но…

Джаред лихорадочно огляделся по сторонам. Не могут же они сидеть и разговаривать, пока Полли, милая Полли с голубыми глазами и прыгающими около лица кудряшками, находится беспомощная в руках дикарей.

Почувствовав давление на плечи, Джаред сел. Бригем Янг пододвинул к себе ящик с продуктами и сел напротив Джареда.

— Должно быть, индейцы, о которых ты говоришь, принадлежат к племени пауни.

— Какая разница? — Джаред чувствовал, что начинает терять контроль над собой. — Они индейцы…

— Слушай.

Властные нотки в глубоком низком голосе подействовали на Джареда, он повиновался.

— Примерно неделю назад я имел удовольствие встретиться с майором армии Соединенных Штатов. Он особо предупредил меня о набегах пауни. Белые охотники забрали двух женщин пауни, обошлись с ними бесчестно, а потом перерезали им горло и оставили умирать. Майор предупредил, что из-за этого постыдного случая, который позорит нашу расу, пауни стали совершать набеги чаще обычного и с большей жестокостью.

Джаред почувствовал, как кровь стынет в его жилах, казалось, она стала холоднее, чем вода в реке Чаритон.

— Брат Спенсер был прав. Он говорил, что индейцы с нами играли. Они не собирались нас убивать, они хотели отомстить. Взять двух белых женщин за двух убитых индианок.

— Но они взяли у вас только одну?

— Сестра Лайман в отцовском пальто не была похожа на женщину, а сестра Спенсер была внутри фургона, она заряжала ружья для Нефи и успокаивала детей. Поэтому они взяли Полли.

Джаред переживал кошмарный сон наяву. С Полли обращаются так же, как охотники обращались с индианками. Индейский воин перерезает Полли горло и оставляет умирать.

Он застонал и уронил голову на колени.

Бригем Янг продолжил сильным спокойным голосом:

— Нам может помочь только один человек — тот, кто знает, где искать стоянку пауни. Человек, который может войти к ним в лагерь и просить освободить нашу сестру.

— И где же нам искать такого человека? — спросил Джаред прерывающимся голосом. — Любой, кто приблизится к индейцам, будет убит стрелой раньше, чем успеет хотя бы сказать, что пришел с миром.

Вождь мормонов встал:

— Человек, который нам нужен, находится на пути в Сент-Луис.

Джаред с трудом поднялся на ноги.

— Скажите его имя и позвольте мне двинуться в путь.

— Его зовут майор Ричардс. Это тот офицер, о котором я тебе рассказывал. Я говорил с ним, когда мы были в Ричардсон-Пойнте.

Джаред пошатнулся и упал бы, если бы его не поддержал брат Кимбелл.

— Сэр, вы ошибаетесь. Этот человек порочен, он не тот, от кого мы можем ждать помощи.

— Майор единственный, кто может нам помочь. — Тон Бригема Янга не допускал возражений. — Он сам наполовину пауни, и если кто-то может получить доступ в их лагерь, то это он. Что касается его порочности… брат, я хорошо разбираюсь в людях. Возможно, частная жизнь майора не соответствует представлениям члена Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, но порочный — значит, дурной, а человек, которого я видел и с которым разговаривал, не был дурным и не мог быть.

У Джареда закружилась голова. Он не желал смириться с фактом, что помочь спасению Полли может только один человек, тот самый, которого он сам прогнал из Ричардсон-Пойнта. В том, что майор наполовину пауни, Джаред не усомнился. Если бы Бригем Янг заявил, что майор Ричардс — действующий вождь племени индейцев, он бы и с этим согласился. Но Дарт Ричардс позволил себе вольности по отношению к Полли, он причинил ей страдания. Более того, Джаред сам дрался с ним за честь Полли, как же он теперь может обратиться к нему за помощью?

Джаред уставился невидящим взглядом прямо перед собой, он не видел ни Бригема Янга, ни брата Кимбелла, только Полли. Веселую красивую Полли.

— О Господи Боже!.. — застонал Джаред, падая на колени. — Помоги мне, направь меня.

Старшие мужчины вышли, оставив Джареда молиться. Бригем Янг приказал:

— Пошлите ребят Адамс в Сент-Луис к майору. Пусть скачут во весь опор. В Ричардсоне они могут сменить лошадей.

Когда Джаред вышел из палатки с посеревшим лицом и ввалившимися глазами, Адамсы были уже в пути.

— Лошадь, — попросил Джаред слабым голосом. — Сэр, велите дать мне лошадь, и я отправлюсь в путь.

— Адамсы уже поскакали за майором. Все, что может быть сделано, уже делается.

— Нет… — Джаред замотал головой. Его серые глаза смотрели упрямо, и это был взгляд не мальчика, но мужчины. — Полли Керкем должна была стать моей женой. Брат Бригем, прошу вас, дайте мне лошадь.

Было видно, что парень изможден и едва держится на ногах. Однако вождь мормонов кивнул брату Кимбеллу, и к ним привели оседланную лошадь, к седлу были приторочены фляга с водой и пакеты с галетами. Джареду помогли сесть в седло.

— Это я должен просить майора о помощи, — сказал он безжизненным голосом. — Доброго вам дня, братья.

Бригем Янг, брат Кимбелл и все, кто находился поблизости, молча смотрели, как Джаред быстро удаляется в направлении Ричардсона.

— Разумно ли было отпускать его, не дав восстановить силы? — неуверенно спросил брат Кимбелл.

Вождь мормонов бросил на него такой взгляд, что тот даже крякнул.

— А чего еще вы ожидали от мальчишки? — проревел Бригем Янг. — Конечно, это было неразумно, но это по-человечески. А теперь давайте молиться, чтобы Господь дал ему силы выполнить его миссию.

Он решительно ушел, зычным голосом вознося молитвы, и пока молился, Джаред чувствовал, как в его уставшее тело вливаются новые силы.

Братья Адамс уже миновали на пути Лидию Лайман и Спенсеров. Увидев с первыми лучами рассвета скачущего во весь опор Джареда, путешественники не удивились. Джаред остановил коня только затем, чтобы спросить, намного ли его обогнали братья Адамс.

Джаред начал терять счет времени. Когда он добрался до Ричардсона, он не спал уже много часов, не считая того, что немного подремал в седле. Адамсы сменили лошадей и уже скакали по направлению к Сент-Луису. Пока Джаред ждал, когда ему приведут свежую лошадь и принесут продукты в дорогу, Люси Марриот сунула ему в руки тарелку горячей еды. К ним подошел Джосая Коули.

— На твоем месте, Джаред, я бы не спешил скакать в Сент-Луис вслед за Адамсами, — сказал он.

— Я не собираюсь валяться здесь, как тряпка, пока другие делают за меня мою работу, — сердито возразил Джаред.

— Нет, брат, я этого и не предлагаю. Я только думаю, что скакать троим в одном направлении неразумно, особенно если учесть, что само направление не известно наверняка.

Джаред отложил вилку, и Джосая продолжил:

— Когда мы впервые встретились с майором, он действительно направлялся в Сент-Луис, но я знаю, что после его отъезда сестра Керкем предполагала, что он мог вернуться в Форт-Левенуэрт. Или даже направиться в Калифорнию.

Джаред не стал спрашивать, с какой стати Полли стала тратить время, обсуждая с братом Коули местонахождение ненавистного майора. Он с горечью спросил:

— Вы предлагаете мне искать его по всем Соединенным Штатам отсюда до Калифорнии?

— Нет, — сказал Джосая. — Я поеду с тобой в Форт-Левенуэрт. Если он уехал в Сент-Луис, Адамсы его найдут. Но он мог туда и не уехать, он вполне мог вернуться в свое расположение, в форт. — В голосе Джосаи слышалась спокойная убежденность, с которой Джаред не мог спорить. — Мы поедем напрямую в направлении на Индепенденс и дальше до форта. Этот путь я хорошо знаю, мы раньше жили в Индепенденсе, а потом нас оттуда выгнали, и пришлось перебраться в Наву.

Джаред не отвечал так долго, что Джосая подумал, парень уснул от усталости. Наконец он тихо сказал:

— Вы правы, брат. Давайте поедем в сторону Левенуэрта и будем молиться, чтобы нам догнать майора в пути.

Джосая кивнул:

— Думаю, у него нет причин торопиться.

Джаред отчаянно надеялся, что лошадь майора сломала ногу, но не стал делиться этой немилосердной мыслью с Джосаей. Тот был уже занят разговором с Элизой: убеждал ее, что ему ничто не угрожает и что о ней в его отсутствие позаботятся друзья.

Джаред и Джосая, у которого рука все еще была на перевязи, вместе выехали из Ричардсон-Пойнта и поскакали на юго-запад, надеясь увидеть впереди одинокую фигуру в синей военной форме. По настоянию Джосаи они регулярно останавливались, чтобы накормить и напоить лошадей и поесть самим.

В один из редких случаев, когда между ними завязался разговор, Джаред спросил:

— А вы знали, что майор наполовину индеец?

— Нет. Но, если подумать, пожалуй, меня это не удивляет.

— Согласен, не удивляет.

Больше о майоре не было сказано ни слова. К кому Джаред меньше всего хотел бы обращаться за помощью, так это к майору Ричардсу, и Джосая это знал. Они молча скакали по тропе, и Джосая мог только молиться, чтобы это была та самая тропа, по которой до них проехал майор Ричардс.

Некоторое время держалась хорошая погода, и они двигались с хорошей скоростью, но вдали так и не было видно всадника в синей военной форме. С каждым проходящим днем Джаред, а вместе с ним и Джосая все больше склонялись к мысли, что их миссия окажется безрезультатной. Казалось невероятным, что Полли может все еще остаться в живых.

— Индепенденс, — мрачно сказал Джосая.

Въезжая в город, он надвинул свою широкополую шляпу низко на лоб. В Индепенденсе дурно обошлись с ним и его друзьями-мормонами, и ему не хотелось, чтобы его кто-нибудь узнал, особенно когда у него одна рука на перевязи. Снова начался дождь, вскоре уже лило как из ведра, и те, кто был на улицах, поспешили укрыться в своих домах. Два усталых всадника подняли воротники и устало поехали по главной улице. К этому времени даже Джосая уже не ожидал увидеть вороного коня или знакомую широкоплечую фигуру майора.

Конь был привязан возле салуна — того салуна, в который Джосая за все годы его жизни в Индепенденсе ни разу не заходил. Салуны были построены не мормонами, и мормоны не были в них частыми гостями.

— Это точно его конь, — сказал Джосая. — Но я бы предпочел, чтобы в салуне ты обошелся без меня. Я не трус, но мое лицо в этих краях знают, а твое — нет.

Джаред кивнул, его вдруг охватило странное нежелание двигаться, ноги отяжелели, словно налились свинцом. Добровольно снова предстать перед майором, перед его дерзким презрительным взглядом, умолять о помощи человека, которого сам он презирал. И ради чего? Полли не может до сих пор оставаться в живых, спасать больше некого. К этому времени дикари ее уже изнасиловали, замучили и убили. Она замучена и убита кровными родственниками того человека, к которому он пришел за помощью.

Дождь лил, вода просочилась за воротник его плаща и потекла по спине. Джаред в сердцах ударил кулаком по ладони. Он не мог, просто не мог. Воспоминания унесли его в прошлое. Полли, тихая и бледная, в первые дни после того, как они взяли ее к себе. Полли бежит с ним наперегонки. Полли, напевая, печет в кухне овсяное и пшеничное печенье. Темным осенним вечером Полли стыдливо принимает его первый поцелуй, чуть приоткрывая нежные губы под его губами. Всегда жизнерадостная, всегда улыбающаяся Полли… Волосы Полли, такие красивые, что брат Карсон объявил их грешными. Искрящиеся глаза Полли и сладкие губы. Полли, которая не колеблясь бросилась ему на помощь, когда он упал из фургона. Полли, которую не забрали бы, если бы не его глупость…

Джаред слез с лошади и с тяжело бьющимся сердцем направился к дверям салуна. Он ожидал, что, когда войдет, к нему обратятся все взгляды, но этот момент прошел легко. Джаред забыл, как близко Индепенденс находится от форта, военный в синей форме здесь был далеко не один. Было тут и много женщин. Джаред никогда не видел девушек, одетых как эти, в салуне: блузки с глубоким декольте открывали молочно-белые плечи и груди. Одна брюнетка стояла, поставив изящную ножку на стул, ее юбка задралась выше колена, обнажив стройное бедро. Джаред быстро отвел взгляд. Девушки окинули его незаинтересованными взглядами. По его внешности и качеству одежды они заключили, что в карманах у него пусто, и снова переключили внимание на военных.

Воздух в салуне был сизым от табачного дыма. Когда глаза Джареда привыкли, он увидел майора Ричардса, который стоял, небрежно прислонившись к стойке бара, игнорируя девушку, пытавшуюся привлечь его внимание. На его лице застыло хорошо знакомое Джареду задумчиво-мрачное выражение. Их взгляды встретились. Только человек, абсолютно владеющий собой, мог не показать удивления при появлении Джареда. На лице майора Ричардса не отразилось даже намека на удивление.

Девушка с дешевыми браслетами на руке погладила его шею. Майор стряхнул ее руку. Девушка обиженно надула губы. На этот раз, когда Джаред целеустремленно направился к майору, на него действительно обратились все взгляды.

— Чем могу быть полезен? — равнодушно спросил Дарт. — Может, вас представить?

Он небрежно снял руку девушки со своего рукава и под пронзительный женский смех переложил ее на рукав Джареда. Кровь бросилась в лицо юноши, запах дешевых духов, казалось, лип к нему, а смех девушки звучал как богохульство. Еще никогда в жизни Джареду не хотелось кого-нибудь ударить так, как сейчас ему захотелось ударить майора. Собрав всю свою выдержку, он напряженно сказал:

— Полли. Ее забрали пауни.

Дарт пришел в движение так неожиданно и так стремительно, что девушка буквально упала. Он повернулся спиной к залу, лицом к бару, обхватив руками стакан с бурбоном.

— Когда? — отрывисто спросил он. — Сколько времени она у них?

Усталый разум Джареда отказывался работать.

— Пять дней… неделю…

— Господи Иисусе! — вскричал Дарт с такой яростью, что Джаред невольно попятился. — А остальные? Сюзанна, Элиза, Лидия, что с ними?

— Сюзанна и Лидия в безопасности. А Элиза все еще в лагере.

Майор, казалось, застыл.

— Все еще в лагере? Что ты хочешь этим сказать? А где были вы?

— В дороге.

Джаред обнаружил, что говорит почти шепотом и не может повысить голос.

— Кто был в дороге?

Вопросы майора хлестали, словно плеть.

— Сестра Лайман, Спенсеры, Полли и я.

В глазах майора вспыхнуло такое презрение, что Джаред не выдержал и отвернулся.

— Помогите нам, — прошептал он. — Помогите ей.

Не допив бурбон, Дарт схватил плащ и шляпу. Снаружи под дождем их терпеливо ждал Джосая. Дарт быстро прошел к нему и спросил только:

— Где?

Джосая как можно короче объяснил. Дарт показал на Джареда и процедил сквозь зубы:

— Держите его подальше от меня!

Потом вскочил на коня и, даже не взглянув больше в их сторону, ускакал по раскисшей от дождя улице.

— Может, нам лучше поехать с ним? — нервно спросил Джаред.

— Не советую, если тебе дорога жизнь, — сухо ответил Джосая. — Мы продолжим путь, отправимся в Форт-Левенуэрт и будем просить дополнительную помощь. Заодно сможем там немного отдохнуть. Я совсем вымотался.

Джаред устоял перед искушением поехать по следам майора. Джосая правил лошадью только одной рукой, и усталость уже сказывалась. Джаред повернул лошадь в направлении, противоположном тому, которое выбрал майор, и они, погруженные каждый в свои мысли, поскакали в Форт-Левенуэрт просить помощи у армии.

Дарт хорошо знал, что такое гнев, но никогда еще ему не доводилось испытывать такой холодной, всепроникающей ярости, какую он чувствовал сейчас. Какого дьявола он вообще остановил тогда маленький караван из фургонов? Почему не предоставил ему катиться дальше, к собственной погибели? А он мог бы продолжить путь в Сент-Луис и никогда не знал бы о существовании Полли Керкем и ее проклятых спутников. Дарт выругался и сильнее пришпорил коня. Ведь он говорил им, что продолжать путь глупо. Он в подробностях рассказал Нефи о разрозненных бандах пауни, орудующих в этих краях. И все-таки они поехали дальше. К тому времени, когда Дарт уехал от них в Ричардсон-Пойнте, он успел проникнуться глубокой симпатией и невольным восхищением к Нефи Спенсеру, однако, несмотря на все, что Дарт ему рассказал, тот все-таки совершил глупость и отправился через индейскую территорию с кучкой женщин и детей и этим юнцом с горячей головой.

Черт бы их всех побрал, но это просто чудо, что их не поубивали. У Дарта мелькнула непрошеная мысль, что, может быть, было бы лучше, если бы их убили. Лучше для Полли. Красное Облако не любитель белых людей и их женщин. Полли не дождется там милосердия.

Сквозь тучи проглянуло неяркое солнце, дождь перешел в мелкую изморось, а потом и совсем перестал. Когда Дарт был ребенком, в этих краях было много буйволов и лосей, бродили стада диких антилоп и оленей, а сейчас все они, если не считать нескольких отдельных стад, были оттеснены на запад, подальше от трапперов и наступающих поселенцев. Дарт знал, где должен стоять лагерь Красного Облака, и уже под вечер нашел следы индейцев. Он собирался войти в лагерь не как майор армии Соединенных Штатов Дарт Ричардс, а как сын вождя под именем Огненный Дротик, которое он носил первые восемь лет своей жизни. Несмотря на пронизывающий холод, Дарт снял мундир и шляпу. Он уже оторвал от бриджей тесьму, а плащ собирался снять, как только в поле зрения покажутся вигвамы. Повязав на индейский манер голову косынкой, он стал выглядеть совсем как индеец — как его единокровный брат Красное Облако.

Индейцы обосновались в Счастливой Долине. Дарт невесело улыбнулся. Долина была счастливой во времена его детства, когда здесь бродили многочисленные стада диких животных, но совсем не счастливой сейчас, когда индейские воины пристрастились к дешевому виски, а более слабые вожди променяли свои земли на ничего не стоящие клочки бумаги.

Дарт спешился, снял с коня седло и вместе с плащом спрятал его в кустах. Теперь он настолько походил на краснокожего, что Черити Меррил при виде его упала бы в обморок. С развевающимися на ветру волосами он поскакал к вигвамам и с гиканьем, которое не могло бы родиться в глотке белого человека, он влетел в лагерь. Несколько воинов подбежали к нему, вытащив ножи, но его осанка, властная манера поведения и громкие команды на их родном языке заставили их держаться на расстоянии.

Воины колебались. Он не был пауни, но выглядел как пауни. Он говорил на языке пауни. Внешне Дарт казался холодным и невозмутимым, но его сердце билось с непривычной для него силой. Если он оценил ситуацию неправильно и вождь племени не Красное Облако, то ему конец, а он лучше кого бы то ни было знал, какие мучительные способы убийства могут придумать пауни. Вокруг Дарта собрались индианки в мокасинах, украшенных бисером. Они держали на руках детей и поглядывали на Дарта с удивлением и восхищением.

— Отведите меня к моему брату, вождю Красное Облако, — надменно потребовал он, а заметив на верхушке одного из вигвамов волчье ухо, сам направился к этому вигваму.

Полли нигде не было видно. Но если оказалось бы, что мужчина, вышедший из вигвама вождя, не Красное Облако, то здесь Полли или нет, было бы уже не важно. Он бы не смог спасти ни ее, ни себя. Дарт спрыгнул с коня. Воины и женщины наблюдали за ним и ждали, что будет. Красное Облако подошел к входу в свой вигвам и уставился на дерзкого гостя. Дарт Ричардс ответил ему таким же пристальным взглядом. Глядя настоявшего передним мужчину, он криво улыбнулся. Сходство между ними было неоспоримым.

— Значит, ты вернулся.

— Я вернулся, как возвращался раньше.

— В прошлый раз это было семь лет назад. Семь лет — долгий срок, брат.

— Не в жизни мужчины.

Красное Облако знал о его жизни, знал, что он воевал с врагом, но детские узы держали крепко, и когда они встречались, то были не вождем индейцев и майором армии Соединенных Штатов, а Красным Облаком и Огненным Дротиком — друзьями, равными по положению. На темно-оливковом лице, обрамленном головным убором из великолепных перьев, появилась улыбка. Красное Облако протянул руку.

— Входи.

Вокруг мельтешили жены вождя, позвякивая серебряными серьгами и сверкая браслетами. Мужчины сели на ложе из мехов и шкур. Дарт знал, что сначала они должны раскурить ритуальную трубку мира, и только после этого он сможет спросить про Полли. Спрашивать раньше было бы оскорбительно. Полли… Дарт чувствовал болезненное напряжение в груди, от которого было трудно дышать. Даже просто думать о ней было мучительно. У него холодела кровь, когда он представлял ее участь. В отличие от Джареда у Дарта не возникало вопроса, с какой целью индейский воин ее взял. Он знал это точно. Но оставался вопрос, что он сделает после того, как ее изнасилует: убьет ее или оставит себе? Индианки не любят белых женщин, возможно, ее тело уже сейчас гниет на берегу ручья или в лесу. У Дарта выступил пот на лбу.

В вигвам вошла с подносом сладостей очаровательная молодая женщина с темными волосами, ровесница Полли.

— Моя новая жена, — сказал Красное Облако.

На жене вождя была свободная алая рубашка до колен, украшенная богатой вышивкой, лосины на ней были отделаны бахромой и кистями, на мокасинах поблескивало золото. Золото было у нее и в ушах, и на шее, а ее гладкие смуглые руки были увешаны, наверное, дюжинами золотых браслетов. Очевидно, Красное Облако был очень доволен новой женой.

— У меня тоже есть новая жена, — сказал Дарт. Признайся он, что у него нет жены, Красное Облако бы этого не понял. Дарт старался говорить беспечным тоном. — Пять дней назад один из твоих воинов забрал ее из фургона, в котором она ехала.

Красное Облако щелкнул пальцами, отпуская новую жену, и нахмурился.

— Эта жена была для тебя важна?

— Очень.

Их взгляды встретились.

— У нее золотые, как солнце, волосы и глаза голубые, как небо?

— Да.

Дарт сам не знал, откуда у него брались силы говорить. Его обуял такой ужас, какого он никогда раньше не испытывал даже на поле битвы: в ближайшие секунды он узнает, жива Полли или мертва.

Красное Облако помрачнел.

— Это правда. Такую женщину захватили и привезли сюда.

По тону Красного Облака Дарт понял, что Полли еще жива, она досталась какому-то воину как приз. Возможно, ее держат в каком-нибудь вигваме всего в нескольких ярдах отсюда. Дарт достаточно долго прожил среди индейцев, чтобы знать их ход мыслей, он представлял, о чем сейчас думает Красное Облако. Жена — это всего лишь жена, одна из многих, а испорченная жена имеет для мужчины мало ценности. Дальше Красное Облако, наверное, предложит ему в качестве компенсации одну из самых красивых индианок. Он сидел по-индейски на куче шкур перед костром, дым от которого поднимался вверх и выходил через отверстие в верхушке вигвама.

— Я хочу ее вернуть, даже если она испорчена, — сказал Дарт.

— Она не испорчена. — Лицо Красного Облака походило на вырезанную из дерева маску.

Сейчас даже Дарт не мог знать, о чем думает вождь. В свои тридцать лет Красное Облако был уже непроницаемым, как опытный восьмидесятилетний старейшина.

— Ее привез Черное Перо. Он хотел ее оставить. — Красное Облако пожал плечами: — Огненный Дротик, ты знаешь, как я отношусь к белым мужчинам, они приносят неприятности. И женщины тоже. Я ему сказал, что он должен взять ее, а потом убить.

Дарт сам не представлял, как ему удалось остаться неподвижным. Он знал, что если сейчас проявит хоть какие-то эмоции, то безнадежно уронит себя в глазах единокровного брата.

— И?.. — спросил он.

— У женщины крови. Черному Перу приходится ждать своего удовольствия.

Дарт мысленно поблагодарил природу и индейскую суеверность.

— Он не захочет ее отдавать. Он уже спорил из-за нее со своими женами. Они тоже не хотят, чтобы она оставалась в нашем лагере.

— Она не останется в вашем лагере. — Дарт почувствовал, как его руки, лежащие на коленях, дрожат от облегчения. — Я заберу ее с собой.

Красное Облако кивнул в знак согласия, но его взгляд оставался непроницаемым.

— Огненный Дротик, дети белой женщины не будут пауни, они будут нашими врагами. У моей новой жены есть сестра, почти такая же красивая и моложе. Возвращайся к нам и помоги нам защищать наши земли от белых.

С тех пор как Дарта взял к себе траппер, он и Красное Облако встречались пять раз. Однажды, когда Дарту было двенадцать лет. Потом еще раз, когда ему было семнадцать. Потом еще три раза, когда ему было уже больше двадцати. При каждой встрече расстояние между ними становилось все больше. Они были братьями по крови, но у каждого из них был свой жизненный путь, и в конце концов им суждено было стать врагами. Дарт знал, что Красное Облако в последний раз предлагает ему вернуться к прежнему образу жизни. Знал он и то, что никогда больше к ним не вернется. Жизнь индейца подходила ему, когда он был мальчиком, но не когда он стал мужчиной.

Он покачал головой:

— Моя жизнь не здесь.

— Тогда мы больше не встретимся, — сказал Красное Облако.

В его бесстрастном голосе послышалась грусть. Он кивнул воину, ждавшему у откинутого полога вигвама, перья с алыми кончиками в его головном уборе закачались.

— Приведи белую женщину. Скажи Черному Перу, что это жена моего брата. Пусть он найдет себе для удовольствий другую женщину.

Дарт инстинктивно сжал кулаки. Когда Полли войдет в этот вигвам, она должна повести себя как спасенная жена, но у него нет ни малейшей возможности поговорить с ней и все объяснить. У него есть только глаза. Дай Бог, чтобы она прочла сообщение, которое он пошлет ей взглядом, и чтобы ей хватило сообразительности понять ситуацию. Он посмотрел на себя ее глазами. Сидит, скрестив ноги, на мехах и шкурах, не в военной форме, без рубашки, — теперь он выглядит как настоящий индеец. Дикарь. Это было последнее слово, которое он от нее услышал. Поведет ли она себя в этот раз по-другому? Дарт сдержал рвущийся из груди стон и внутренне сосредоточился. Все его чувства были напряжены и направлены на Полли. Если он не может заговорить с ней словами, то он должен внушить ей то, что необходимо, каким-то другим способом.

Воин откинул полог вигвама.

— Она здесь, — сказал он и втолкнул в вигвам растрепанную и испуганную Полли.

Глава 9

Полли боролась, брыкалась, но ее похититель был безжалостен. Искаженное ужасом лицо Лидии Лайман отдалялось и исчезло, лошади несли их по снежной равнине с головокружительной скоростью. Если бы сейчас железная рука, державшая ее, разжалась, она бы в то же мгновение погибла под копытами лошадей, скачущих за ними. От давления из ее легких выдавливался воздух, и она со всхлипом сдалась, обмякла, как тряпичная кукла. Индеец бесцеремонно перекинул ее поперек лошади, и она висела, как мешки с мукой, которые Джаред привозил домой с мельницы, — кончики ее пальцев были всего в нескольких дюймах от снега, проносившегося перед ее глазами. От боли в груди Полли было трудно дышать, она боялась, что если не приподнимет голову, то потеряет сознание, но это было невозможно — она не могла сделать ни одного движения. Единственное, что ей оставалось, — это стиснуть зубы и молиться.

Лошадь под ней потела, Полли чувствовала грубую ткань индейских штанов, жар и запах тела индейца. Боже правый! Что ее ждет, если она выживет? До нее и раньше доходили слухи о том, что случается с белыми женщинами, когда те становятся добычей мародерствующих индейцев. Она вспомнила мужчин из бакалейной лавки Коррингтона — тогда она думала, что ничто уже не может быть хуже.

Из своего неудобного и недостойного положения она могла иногда видеть мельком других всадников. Вблизи их раскрашенные лица выглядели еще ужаснее. Полли начала смутно осознавать, что между ее похитителем и остальными индейцами возник какой-то конфликт, они громко спорили между собой. У нее появилась надежда: может, ее все-таки отпустят. Сквозь хлопковую юбку она почувствовала сильный шлепок по заду, таким манером ее похититель подчеркнул слово, которое явно означало «нет». Полли закрыла глаза, борясь с истерикой. Ее похитил не отряд, а один конкретный воин, и этот шлепок — никто раньше не позволял себе такого, даже ее отец, — был шлепком собственника.

Все ее мысли вытеснил страх, он полностью парализовал сознание. Она больше не могла выносить непрестанное движение лошади под ее грудной клеткой, она не могла дышать. Снег поплыл у нее перед глазами, все вокруг стало кроваво-красным, а потом наступила полная темнота. Последним образом, возникшим перед ее мысленным взором перед тем, как она потеряла сознание, были не протянутые руки Лидии Лайман, не искаженное мукой лицо Джареда, а лицо Дарта Ричардса. Если бы он был с ними, ее бы не забрали. Но она сама его прогнала, назвав дикарем. Тогда Полли не знала толком, что означает это слово, но теперь поняла. Беспомощно прошептав его имя, она погрузилась в спасительное забытье.

Полли пришла в сознание от того, что ее грубо швырнули на землю. Индеец легко соскользнул с коня, и Полли снова услышала сердитые голоса, воины спорили. Она с трудом поднялась на колени, но встать не могла, ноги ее не держали.

В лагере земля была свободна от снега, и многочисленные ноги превратили ее в грязь. Отряд спешился, индианки поспешили к взмыленным лошадям и увели их. Дети с любопытством смотрели на Полли. Она напряженно всмотрелась в даль, надеясь разглядеть за вигвамами какой-нибудь ориентир. Все вокруг казалось незнакомым, и она не видела никаких признаков другого жилья. Они находились в долине, ограниченной обледеневшими скалами. Неподалеку бежал ручей, по воде плыл тающий снег, а по берегам стояли голые ивы.

К детям присоединились собаки. Из ближайших вигвамов на Полли враждебно смотрели индианки в рубахах из грубого льна, украшенных бисером. Полли неуверенно поднялась на ноги. Вигвамы стояли группами по три-четыре рядом. Она увидела, как из вигвама, который был больше других, выходит тот самый индеец, ее похититель. Должно быть, он ходил к вождю. Полли видела, что большой вигвам покрыт шкурами бизонов, его верхушку украшают волчьи уши, а вход отделан орнаментом из кругов, крестов и каких-то причудливых фигур. Может, вождь сжалится над ней и позволит ей вернуться в Ричардсон-Пойнт или Чаритон?

На голове ее похитителя была черная повязка, украшенная бисером, плюмаж состоял из иссиня-черных перьев. Индеец схватил Полли, и она увидела, что у него точно такое же выражение глаз, как у тех мужчин в коррингтонской бакалейной лавке.

— Нет… пожалуйста…

У Полли не было ни малейшей возможности сбежать от него и броситься к вождю в расчете на его милость. Индеец потащил ее за собой, она с мольбой обратилась к индианкам, которые наблюдали за этой сценой:

— Помогите, мне, пожалуйста! О, прошу вас!

Но помощи не было и не предвиделось. Женщины повернулись к ней спиной. На нее смотрели дети, собаки принюхивались, держась возле детей. Ее бросили в вигвам, полный странных запахов, темный, пугающий. Девушка немногим старше Полли сердито плюнула в ее похитителя, за что тут же получила звонкий удар по щеке. Индеец швырнул Полли на груду шкур и силой вытолкал девушку из вигвама. Он встал над ней, и Полли увидела в полумраке, как его зубы сверкнули в улыбке предвкушения.

— Нет!..

Она попыталась подняться, но он со звериной скоростью прижал ее к полу. Она кричала, визжала, но в этот раз поблизости не было Дарта, чтобы ее спасти. Индеец грубо раздвинул ее ноги и вдруг с ругательством отпустил так же внезапно, как до этого схватил. Он встал и грубо пнул ее ногой. Полли отшатнулась, тяжело дыша от страха. Выражение лица индейца изменилось, вместо торжества на нем читалась ярость обманутого. Изрыгая проклятия, он снова пнул Полли, резко повернулся и вышел, опустив за собой полог вигвама.

Полли стала бить дрожь, она обхватила себя руками, пытаясь восстановить самообладание. По какой-то причине ей дали отсрочку, и она должна этим воспользоваться. Нужно как-то преодолеть страх, который затуманивает ее разум, и подумать. Дрожь стала постепенно проходить. «Думай», — сказала себе Полли. Почувствовав боль, она инстинктивно прижала руки к животу и замерла. Ее спасло неудобство, которое приходится терпеть каждый месяц. Значит, у нее на размышление есть не минуты, а дни. До тех пор, пока месячные не кончатся, индеец к ней не прикоснется.

В вигвам вернулась та же индианка, она с недовольным видом протянула Полли тарелку с бобами и мясом. Есть Полли не хотелось, но она поела. Что бы ни случилось дальше, ей понадобятся силы, и ей нужны союзники. И такой союзницей могла оказаться эта индианка, потому что она явно была недовольна появлением другой женщины в ее доме. Если девушка — жена похитителя, то ее гнев вполне понятен. Еда согревала Полли, а боль в животе успокаивала. На какое-то время она почувствовала себя в безопасности.

Ей нужно завоевать расположение индианки, и тогда она сможет бежать. Но даже и без ее помощи она постарается вырваться на свободу. Полли была полна решимости и уверенности. Первая брешь в ее уверенности появилась, когда индианка наотрез отказалась вступать с ней хоть в какое-то общение. Как ни жаждала она избавиться от Полли, она слишком боялась гнева Черного Пера, чтобы помогать пленнице.

В ту ночь Полли выдворили из вигвама и оставили на холодной земле под шкурами, привязав ее руки к деревянному столбу. Уходя со своим воином в теплый вигвам, индианка посмотрела на Полли со злорадством. Полли мысленно пожелала ей всего хорошего и сосредоточилась на том, чтобы освободить запястья от ремней, которыми ее связали. Вокруг, рыча, бродили собаки, потом все стихло и уснуло. Полли пыталась перетереть ремни о дерево, она жевала их зубами, но ей не удавалось даже ослабить их. Она готова была кричать от бессильной досады. Наступило утро, а она была все так же позорно привязана, как вьючное животное.

Следующие несколько дней с ней и обращались как с домашним животным. Тяжелая работа, которую Полли приходилось выполнять в караване, была пустяком по сравнению с тем, чего от нее требовала жена Черного Пера. В первый раз Полли гордо отказалась. Тогда индианка позвала мужа, и тот отхлестал Полли по спине до крови. Больше она от работы не отказывалась. Ее решимость и оптимизм постепенно таяли: третий день сменился четвертым, а она нисколько не приблизилась к побегу. Индейцы были всегда вооружены, у каждого на поясе висел небольшой томагавк. На пятый день, умываясь ледяной водой ручья, Полли обнаружила, что у Черного Пера больше нет причин воздерживаться от того, чтобы взять ее внутрь вигвама. Его жена тоже это поняла, и когда Полли перетирала пшеницу на муку для хлеба и таскала из ручья в лагерь тяжеленные ведра с водой, индианка смотрела на нее со злобой.

Погода менялась. На холмах таял снег, талые воды переполняли ручей, наступала весна, но Полли сомневалась, что увидит эту весну. Этой ночью или через несколько следующих ночей, Черное Перо возьмет ее в своем вигваме, а потом убьет. Побег, представлявшийся совсем легким, оказался невозможным. Близились сумерки, сквозь костер Полли увидела, что в ее сторону идет Черное Перо, и поняла, что он знает, что она больше не неприкасаемая.

Она беспомощным жестом отбросила от лица волосы. Было бы лучше, если бы он взял ее еще несколько дней назад. Лучше бы она умерла а ту первую ночь или во вторую, а не жила бы эти дни в напрасной надежде на побег и спасение.

Послышался топот скачущей лошади. Полли резко повернула голову на звук. Индейцы, уезжавшие на охоту, давно вернулись, и этот звук вдруг всколыхнул в ней неистовое, не подвластное разуму чувство. Но оно почти мгновенно умерло. С какой стати она думает, что Дарт придет и спасет ее? Он даже не знает, что ее похитили. Он сейчас должен быть в Сент-Луисе или в форте. И все же она чувствовала странную близость к нему.

Полли заплакала, но плакала не о судьбе, которая ее ждет, а о Дарте Ричардсе, который так и не узнает, что она его любила. Упрямый и безрассудный Джаред постарался, чтобы они рассорились. Полли вытерла слезы. Возможно, Дарт Ричардс уже и забыл ее. Может, он вовсе и не хотел, чтобы она в него влюбилась.

Незнакомец вошел в вигвам с волчьими ушами на верхушке, а Черное Перо приближался к ней. Полли предприняла последнюю отчаянную попытку сдаться на милость вождя и бросилась бежать, но Черное Перо схватил ее за плечи, втащил в вигвам и бросил на шкуры, служившие постелью. Время истекло.

Индианки не было, но еда была приготовлена. Черное Перо ел один, рядом с ним на земле лежала в пределах досягаемости плетка на случай, если Полли посмеет встать.

Снаружи долетали теперь уже знакомые Полли запахи древесного дыма и сушеного бизоньего навоза. Черное Перо сидел, скрестив ноги, и во время еды разглядывал Полли похотливым взглядом. Полли подумала, что ей осталось принять всего одно решение: быть ли убитой, предприняв безнадежную попытку побега, или быть убитой после того, как она подвергнется изнасилованию. Первый вариант казался ей предпочтительным. Полли видела плетку и томагавк на поясе у Черного Пера, она знала, что сбежать ей не удастся, но ей было уже все равно. Она не собиралась безропотно идти на смерть после того, как Черное Перо удовлетворит свою похоть. Индеец встал и выбросил кости наружу, собакам. Полли вскочила и бросилась к открытому пологу вигвама. Черное Перо настиг ее и схватил с такой силой, что она вскрикнула от боли. В следующее мгновение она оказалась на соломенном полу, пытаясь освободиться от индейца и его отвратительных, лапающих ее рук.

Вдруг раздались громкие голоса, резкие, властные, и кошмар внезапно прекратился. Черное Перо вскочил. Какие-то индейцы, которые до этого не проявляли к Полли интереса, подняли ее на ноги и куда-то потащили. Ее вытащили из вигвама наружу и потащили прочь. Злобно выкрикивая что-то, Черное Перо бросился за ней, весь его облик выражал ярость. Полли испытала сначала мимолетное облегчение, но потом нарастающую панику. От домогательств Черного Пера ее спасли, но куда ее тащат? И зачем? Какой еще ужас ее ожидает? Наступили сумерки, индейцы сидели вокруг костров и настороженно молчали. Чуть не падая между двумя воинами, которые ее держали, Полли увидела впереди вигвам с волчьими ушами на верхушке. Вигвам вождя. Ее ведут к вождю племени. Полли уже привыкла к темноте в вигвамах, этот вигвам оказался большим, в центре его горел костер, дым, клубясь, поднимался и уходил в отверстие наверху. За костром лежал толстый ворох богатых мехов и шкур и сидели двое мужчин, один был в головном уборе из множества белых перьев с алыми кончиками, другой был его точной копией, но без украшений. Мимо Полли проскользнула индианка, которую она раньше видела только мельком, издали. Ее руки, шея и уши были в золоте, и Полли впервые показалось, что индианка посмотрела на нее дружелюбно.

Воины отпустили Полли, она выпрямилась. Зачем бы ее сюда ни привели, она не собиралась плакать и умолять. Вождь что-то говорил и спрашивал, но обращался не к ней. Голос мужчины, который ответил, Полли бы не спутала ни с каким другим голосом. Она пошатнулась и всмотрелась в полумрак. Где он? Как он ее нашел?

— Дарт…

Полли шагнула вперед и остановилась. Огонь затрещал и вспыхнул ярче. Лицо вождя, обрамленное убором из перьев, было бесстрастно. Таким же бесстрастным было лицо мужчины, сидевшего рядом с ним. Лицо индейца. На неподвижно застывшем лице горели знакомые глаза. Они удерживали взгляд Полли, запрещая ей кричать и требуя оставаться на месте.

— Я вижу, — сказал Дарт почти равнодушно, — что за моей женщиной плохо ухаживали.

Волосы Полли неделю не видели расчески, после борьбы с Черным Пером на полу ее лицо было испачкано, платье было рваное и грязное. Она открыла было рот, но черные глаза смотрели на нее с отчаянной настойчивостью, которая не вязалась с неподвижным лицом и бесстрастным голосом.

Полли ничего не понимала, но молчала. Вождь индейцев кивнул, хлопнул в ладоши, и появилась та украшенная золотом индианка, которую видела Полли. Вождь ей что-то сказал, девушка кивнула и взяла Полли за руку, явно собираясь куда-то увести. Полли заколебалась, ловя взгляд Дарта. Тог чуть заметно кивнул, и ее страх прошел. Она поняла, что теперь с ней ничего не случится. Никто не может причинить ей вред.

Соседний вигвам был полон хихикающих молодых индианок, враждебность пропала. Над большой лоханью с водой поднимался пар. Девушки сняли с Полли одежду и расчесали волосы, усадили в лохань. Пока Полли купали, красивая индианка, которую она определила как любимую жену вождя, натирала ее виски и запястья ароматическими маслами. Полли спрашивала себя: как же Дарт ухитрился это сделать? С ней он говорил на английском, но с вождем индейцев — на другом языке. Поверили ли пауни, что он индеец, или они знают, что он военный? А то, что он оделся на индейский манер? Это проявление дружелюбия, или он обманом пытается выдать себя за одного из них?

Молодая жена вождя дала Полли такие же лосины, украшенные кистями и бахромой, как были на ней самой, рубашку с расшитым бисером поясом и мокасины. Волосы ее смазали маслом. Индианки хихикали, когда пытались распрямить ее волосы, но те упрямо снова завивались в кудряшки. Наконец, ко всеобщему удовлетворению, волосы удалось разгладить, и теперь они ниспадали блестящими прядями на спину и плечи Полли.

Когда она вернулась в вигвам вождя, в воздухе витал сладковатый дым от трубки мира. Жена вождя сидела, скрестив ноги, и Полли села так же. Она наблюдала за происходящим, удивлялась и ждала.

Красное Облако ненадолго задержал взгляд на Полли, и в его глазах промелькнул интерес. Черное Перо был не так глуп, что украл эту женщину, и брат прав, потребовав вернуть такую жену.

Разговор братьев затянулся далеко за полночь, оба знали, что это в последний раз. Полли не понимала языка, но чувствовала, что в вигваме кипят какие-то глубокие чувства. Наконец Дарт встал и подошел к ней. К этому времени у нее уже болела спина и щипало глаза от дыма.

— Пойдем, жена, — сказал он.

Полли тихо ахнула, но его горящие глаза заставили ее замолчать. На нем были только бриджи, его обнаженные плечи и торс поблескивали в отблесках костра. Полли недоумевала, где же его мундир и плащ, на улице холод, снег. Он уже обогнал ее, и она, инстинктивно следуя примеру индианок, пошла за ним, стараясь идти в ногу. Жена вождя улыбнулась, Полли не поняла, что ее забавляет. Куда они идут среди ночи, легко одетые, без плащей? При свете догорающих костров Полли разглядела знакомые очертания коня Дарта, но он не пошел к коню. Он вошел в какой-то вигвам и придержал полог, чтобы Полли вошла за ним. Для них разожгли костер, перед огнем лежали более пышные меха и шкуры, чем в вигваме Черного Пера, землю покрывала чистая солома. Они были одни.

При свете костра Дарт с прямыми черными волосами, распущенными на индейский манер, и суровым лицом, так похожим налицо вождя, казался странно неприступным.

— Почему мы не уехали? — спросила Полли.

Ей было стыдно, что ее голос дрожит, но она ничего не могла с этим поделать.

— Мы уедем утром, — коротко ответил Дарт. — Уехать сейчас, когда Красное Облако предложил нам быть его гостями, было бы невежливо.

— Но как?.. Почему? Я не понимаю…

Его манеры изменились так внезапно, что Полли готова была расплакаться. От облегчения, что она его увидела, и от радости, что она спасена, у нее совсем вылетела из головы отвратительная сцена их прощания.

— От тебя не требуется понимание. От тебя требуется делать то, что я скажу.

Полли расширила глаза.

— Я должна вести себя как индианка? — спросила она возмущенно.

— Вот именно, мисс Керкем, как индианка. Моя индианка.

— Никогда! Да я скорее умру…

Дарт неторопливо откинул полог, и в теплый вигвам влетел морозный воздух.

— Тогда умрите, мисс Керкем. Или возвращайтесь к Черному Перу. Выбирайте, что вам больше нравится.

— Вы изверг! — прошипела Полли, чувствуя, как в ней борются ярость и жалость к самой себе.

— Я дурак, — небрежно бросил Дарт. — Рисковал своей жизнью ради спасения пустоголовой особы для еще более пустоголового парня, который бы с радостью вонзил мне нож в спину, будь у него такая возможность.

Он смотрел на Полли с нескрываемым презрением, в его глазах не было и следа от любви, которая светилась в его взгляде в буковой роще. Любовь была, Полли знала это точно, и ее свет питал ее собственную любовь. Но она сама, своими руками убила его чувство, она позволила Джареду разрушить ее счастье и теперь не знала, как его восстановить. Перед ней стоял холодный, пугающий незнакомец, который не желал слушать ни ее извинений, ни объяснений. У нее осталась только гордость, и эта гордость прорвалась наружу гневом.

— Я правильно понимаю, что обязана моим спасением только тому, что вы представили меня вождю как вашу жену? — спросила Полли, стараясь говорить твердым голосом.

— Я рад, что вы так точно уловили ситуацию, — сухо сказал Дарт. — И уж коли так, вы наверняка понимаете, что, если вы не понизите голос и не станете вести себя, как подобает любящей и спасенной жене, у Красного Облака могут возникнуть подозрения. — Дарт смерил ее одобрительно-оценивающим взглядом, под которым Полли вспыхнула. — Тебе идет индейское платье, — он усмехнулся, — жена…

Полли замахнулась, чтобы дать ему хлесткую пощечину, но он перехватил ее руку и сжал запястье.

— Мисс Керкем, одно возражение, и вы вернетесь к Черному Перу, а не к вашему мормону.

Лицо Дарта было всего в нескольких дюймах от ее собственного, она чувствовала на своей щеке его дыхание и была беспомощна перед ним, все ее тело откликалось на его близость. Он почувствовал, что она дрожит, увидел огонь в глубине ее глаз и, не в силах сдержаться, наклонился к ней и яростно поцеловал ее. Она бурно сопротивлялась, но когда его губы завладели ее губами, она сдалась. Дарт опустил ее на мягкие шкуры, и Полли охотно уступила. Она беспомощно шептала его имя, льнула к нему в неутоленном желании. Ее грудь, прикрытая лишь рубашкой, была прижата к его обнаженному торсу, а от прикосновения его рук к ее телу внутри разгорался огонь. Ее тело напряглось под тяжестью его тела. Дарт взялся за пояс ее лосин и потянул их вниз, пока не обнажились ее стройные белые бедра. Она испытала такое острое желание освободиться от одежды и почувствовать прикосновение его тела к своему, что застонала от нетерпения. Неожиданно Дарт замер неподвижно, глядя на нее сверху вниз — игра света и теней подчеркивала мужественность его черт.

— Шлюха, — тихо сказал он.

Дарт завел ее руки за голову и встал над ней на колени так, что она оказалась между его ногами.

— Нет, это не правда, — прошептала ошеломленная Полли.

— Правда, — отрезал Дарт. — Я видел это своими глазами. Как только в лагерь вернулся Джаред Марриот, в тот же миг ты меня забыла, не так ли? А на случай, если я был так глуп, что выдал тебя, ты солгала юному Марриоту, что я навязал тебе свое внимание силой. Знаешь, Полли Керкем, я встречал таких женщин и до тебя. Женщин, которым нравится, когда мужчины из-за них дерутся. Женщин, которые могут заниматься с мужчиной любовью в темном углу, но при свете дня просто не замечают объект своего желания.

— Нет! — с мукой в голосе прошептала Полли.

Губы Дарта тронула горькая усмешка.

— Я все прекрасно понимаю. Когда ты лежала в моих объятиях в буковой роще, ты была обручена с Джаредом Марриотом. Ты по-прежнему с ним обручена.

— Нет, ты не понимаешь!

Он тихо рассмеялся, и от этого смеха у Полли мурашки побежали по спине.

— Полли, сейчас нас никто не видит. Здесь нет ни мормонов, ни Джареда Марриота. О том, какое у тебя неверное сердце, буду знать только я. — Он сжал ее так крепко, что она вскрикнула от боли. — Шлюха.

И он впился в ее рот крепким поцелуем. Полли пыталась его оттолкнуть, но он был слишком силен, его губы обжигали ее губы, и, даже сопротивляясь, она чувствовала, как в ней просыпается желание. Полли боролась с ним также — отчаянно и безрезультатно. Он разорвал на ней рубашку, и при свете костра его смуглые руки резко контрастировали с молочно-белой кожей ее груди. Полли застонала, понимая, что не может больше сопротивляться. Его язык мучил и воспламенял ее, она принадлежала ему, он был волен делать с ней все, что захочет, от сознания этого ей стало стыдно до слез. Она именно такая, как он сказал, все отвратительные слова, которыми он ее называл, — правда.

Внезапно Дарт поднял голову и посмотрел в ее лицо, на слезы, которые лились по ее щекам. Он застонал, выругался, скатился с нее и лег рядом, молча уставившись перед собой. В вигвам просачивались первые лучи рассвета. Полли уткнулась лицом в мех и зажала рот руками, чтобы Дарт не услышал ее рыданий.

Через час они выехали. Проводить их вышел только вождь Красное Облако. Мужчины обнялись, Красное Облако снял с себя плащ из шкур норки и завязал его на плечах Дарта. Полли словно в оцепенении приняла руку Дарта и позволила ему посадить ее на коня позади него. Когда они уже выезжали из лагеря, Дарт оглянулся. Красное Облако стоял один, в слабом утреннем свете было видно, как ветер шевелит перья его головного убора. Братья подняли руки в последнем прощальном жесте, и Дарт пустил гоня галопом. У Полли не было иного выбора, кроме как обхватить Дарта за талию. Она почувствовала, как он напрягся — не иначе как от неприязни к ней, — и ее словно ножом по сердцу полоснуло. Он считает ее шлюхой, и она не может доказать ему обратное.

Возле того места, где он спрятал седло и одежду, Дарт остановился и спешился. Пока он седлал коня и надевал мундир и плащ, Полли стояла рядом и ежилась от холода. Дарт снял повязку, пальцами зачесал волосы назад и надел синюю широкополую шляпу с золотыми кисточками. Превращение было почти завершено. Если бы не оторванные галуны, он бы выглядел так же безупречно, как всегда. Он молча завернул плечи Полли в плащ, и она так же молча приняла его. На секунду он помедлил, как будто собирался что-то сказать, но потом этот момент прошел. Слишком поздно.

Они все ехали и ехали, солнце поднялось уже высоко, и Полли старалась не думать о том, как ей хочется есть и еще сильнее — пить. Наконец она осмелилась спросить:

— Куда мы едем?

— В Чаритон, к вашим друзьям мормонам, — немногословно ответил Дарт.

Когда у Полли уже не было сил терпеть, он наконец остановил коня у ручья и сказал:

— Вода здесь чистая.

Он наклонился с берега, зачерпнул воду в ладони и стал пить. Полли поступила так же, хотя от ледяной воды у нее сразу онемели пальцы. Потом Дарт вернулся к коню, а она осталась у ручья. Полли стояла и покусывала губу, пытаясь собраться с духом.

— Я жду, — бросил Дарт.

Полли повернулась к нему. В меховом плаще, доходившем ей до самых щиколоток, она выглядела как королева, а ее золотистые волосы сияли на солнце, как корона. Она сказала дрожащим голосом:

— Я никогда не была обручена с Джаредом Марриотом. Я не говорила ему, что вы силой навязывали мне свои ухаживания. Я пыталась ему сказать, что люблю вас, но он не дал мне договорить.

Полли подошла к коню, однако Дарт даже не шелохнулся, чтобы помочь ей сесть в седло.

— А я, — медленно произнес он, — не затевал драку с Марриотом. Я бы никогда не ударил его так, чтобы он потерял сознание, но у него был за поясом нож, и он собирался использовать его против меня.

Они смотрели друг на друга молча, тишину заполняло только журчание воды. Наконец через несколько минут Полли сказала с вызовом:

— Я не шлюха.

— А я не дикарь, — сказал Дарт с едва уловимой насмешкой в голосе.

Она улыбнулась дрожащими губами и несмело спросила:

— Тогда можно мне ехать с вами на коне, как прежде? И можно, мы будем друзьями?

Дарт протянул к ней руки, поднял и усадил в седло впереди себя.

— Мы не можем быть друзьями, — сказал он.

У Полли упало сердце.

— Но почему? Я же объяснила…

— Потому что я не могу жениться на друге, — хрипло сказал Дарт.

В следующее мгновение он поцеловал ее, поцеловал страстно, требовательно. Конь под ними начал нетерпеливо переступать ногами. Дарт поднял голову, и Полли прочла в его глазах неутоленное желание.

— Черт возьми, ну почему заниматься с тобой любовью всегда так трудно? Либо мы в сугробе и к нам катит целый караван мормонов, распевающих гимны, либо верхом на коне, либо…

— Либо на постели из шкур и меха и обзываем друг друга нехорошими словами, — закончила Полли с раскрасневшимися щеками и горящими глазами.

Дарт крепче обнял ее за талию.

— Я передумал ехать в Чаритон. Мы направимся прямо в форт.

— Зачем?

Конь поскакал легким галопом, Полли откинулась на широкую грудь Дарта.

— Потому что в форте есть священник, — сказал он.

Полли улыбнулась, подумав о Святых последних дней.

— В Чаритоне сотни священников.

— Священник, который может нас обвенчать, — уточнил Дарт. Его глубокий голос был полон нежности и любви.

— Если бы ты был мормоном, нас бы мог обвенчать Нефи или Джосая или любой из старших.

— Если бы ты была индианкой, нас бы мог поженить Красное Облако.

Полли довольно вздохнула:

— Тогда, раз ты не мормон, а я не индианка, значит, это должен быть священник из форта.

Дарт улыбнулся своей неотразимой улыбкой. Закутанная с головы до ног в мех норки, в объятиях любимого мужчины, Полли навсегда выкинула из головы воспоминания о Черном Пере и Коррингтоне. Прошлое осталось в прошлом, важно только будущее. Будущее и Дарт.

Ее разбудил звук горна.

— Что это? В чем дело?

— Ничего! — Дарт с трудом скрывал раздражение. — Всего лишь мои товарищи офицеры и половина армии Соединенных Штатов.

Полли подумала о том, что на ней лосины и экзотический плащ.

— Зубы Господни! — взревел Дарт. — С ними еще и половина дивизии мормонов!

Полли присмотрелась и пала духом. Светлые волосы Джареда было трудно не заметить.

— Думаю, они скачут нас спасать, — с грустью сказала она.

Дарт помрачнел.

— Чем быстрее мы им сообщим, что они не нужны, тем лучше.

Он пришпорил коня и поскакал навстречу отряду.

Глава 10

— Полли, Полли! — Ослушавшись строгого приказа капитана, Джаред нарушил ряды и поскакал к Полли. — Ты цела!

На его лице была написана такая искренняя мальчишеская радость, что Полли не хватило духу ее остудить, она лишь улыбнулась и сказала:

— Да, Джаред, я в безопасности.

— Но как ты одета! — Отметив ее странный наряд, Джаред озабоченно нахмурился.

Полли не собиралась освобождаться от рук майора Ричардса, который ее обнимал, Полли небрежно сказала:

— Нижние юбки и платья не очень уместны в лагере индейцев.

По ее поведению было ясно, что она не пострадала. Джаред собрался с духом, посмотрел на майора и неуверенно произнес:

— Сэр, я благодарю вас от всего сердца.

Дарт молча кивнул. Его раздражало само присутствие этого молодого человека. Он переключил внимание на капитана. Капитан остановил своих превосходно вымуштрованных людей на некотором расстоянии и подъехал к майору один. Интуиция подсказывала ему, что майор не захочет предавать широкой огласке подробности своего благородного поступка — спасения этой мормонской девушки. Его рейд в лагерь пауни лишний раз всколыхнул бы слухи о его происхождении, а заодно и сомнения в его преданности. Это была скользкая тема, и капитан собирался вести себя тактично. Он уважительно отдал честь майору Ричардсу.

— Этот молодой человек и его товарищи сообщили нам, что индейцы захватили в плен одну женщину из их отряда.

Я слышал, что пауни в настоящее время стали лагерем на старом месте, и мы направлялись туда.

Дарт испытал огромное облегчение, хотя по его бесстрастному лицу этого не было видно. Отряд такого размера не мог бы войти в лагерь Красного Облака мирно. Это неизбежно привело бы к потерям с обеих сторон, и пропасть между индейцами и армией стала бы еще глубже.

— Очень похвально с вашей стороны, капитан. Но было бы еще лучше, если бы вы взяли с собой не столь многочисленный отряд. С девушкой обращались уважительно, ей не причинили вреда.

Полли поморщилась. Она не сомневалась, что Дарт знает, что делает, однако быть привязанной к столбу, как собака, не соответствовало ее представлениям об уважительном обращении. Как и то, что с ней собирался сделать Черное Перо.

— Да, сэр.

— Прикажите своим людям возвращаться в форт.

— Да, сэр. — Помолчав, капитан неуверенно добавил: — Сэр, а что делать с мормонами? Некоторые из них очень взволнованы.

— Мормонов, капитан, предоставьте мне. Я присоединюсь к вам позже.

— Хорошо, сэр.

Капитан снова отдал честь, с любопытством покосился на закутанную в меха блондинку, с довольным видом прислонившуюся к груди майора, и сделал то, что ему было приказано.

К ним подъехали Нефи, Джосая и Том Марриот. Все трое улыбались. Том спешился и протянул руки к Полли.

— Девочка моя, я думал, ты погибла.

Полли слезла с коня и крепко обняла Тома.

— Как видите, я цела и невредима.

— Но индейцы…

Дарт кашлянул, и Полли криво улыбнулась.

— Как майор только что сообщил капитану, индейцы обращались со мной уважительно.

От Полли не укрылось, что Дарт после ее слов вздохнул с облегчением. Джаред тоже хотел ее обнять, но его смущало то, что она не походила на ту Полли, которую он знал. Ее волосы все еще блестели от ароматических масел и ровно ниспадали по спине. Если озорные кудряшки некоторым мормонам казались грешными, то длинные прямые волосы, какие у нее были сегодня, они бы сочли языческими. Плащ из роскошного меха, застегнутый под горлом амулетом с изображением волка, делал ее похожей на сказочную принцессу. Или индейскую принцессу. Джаред чувствовал себя рядом с ней не в своей тарелке.

— Мы поскакали в форт, — сказал Джосая Дарту. — К тому времени как нам удалось убедить капитана предпринять какие-то действия, к нам присоединились Том и другие мужчины из Ричардсона и Чаритона. Братья Адамс распространили новость о том, что Полли похищена, и все, кого могли отпустить, отправились с нами.

— Да, я вижу, — сухо сказал Дарт, оглядывая разношерстную толпу мормонов.

Том посмотрел на Полли:

— Пойдем, дитя. Давай-ка освободим тебя от этих языческих одежд и оденем тебя как добрую христианку.

Он уже подвинулся, освобождая для нее место на своей лошади, и Полли заколебалась, сознавая, что на нее смотрят десятки глаз. Ее место с Дартом. Она встретилась с ним взглядом, и он чуть заметно кивнул. Полли поняла. Улыбнувшись ему с сожалением, она пересела на лошадь Тома Марриота.

— Скажите остальным, — распорядился майор, — пусть возвращаются в свои лагеря, будь то в Ричардсоне или в Чаритоне. А мисс Керкем нужно отвезти в форт.

Нефи кивнул. Полли без сомнения предстояло ответить на множество вопросов. Джосая помахал им и присоединился к остальным мормонам, но Джаред поскакал следом за Полли. Джаред знал, что обязан был поблагодарить майора, и он это сделал, но все равно этот человек ему не нравился, к нему не было доверия.

Светило солнце, белое одеяло снега быстро таяло, и уже пробивались первые, самые смелые зеленые ростки травы. Дарт поскакал впереди, и Полли смотрела на него и любовалась. В Левенуэрте они станут мужем и женой. Останутся в прошлом короткие сладкие моменты, приправленные горечью и слишком часто омрачаемые недоразумениями и непониманием. На любовь у них будет все время, вся их жизнь. И не в сугробе, не на коне и не в вигваме. Полли счастливо улыбнулась своим мыслям. Том покосился на нее с любопытством.

— Похоже, дитя мое, это приключение тебе не причинило вреда?

— Нет, Том, не причинило. И вот еще что…

— Что?

Том посмотрел на Полли с нежностью, она всегда была для него как родная дочь.

— Я не ребенок, я женщина.

— Да, — согласился Том.

Джаред прекрасно понимал это. И майор тоже. Том предчувствовал, что его трудности еще не закончились. Его сын вел себя так, будто его брак с Полли — дело решенное, однако Том был достаточно наблюдателен, чтобы заметить, как при их приближении майор покровительственно обнял Полли. Знал он и то, что Джаред по характеру отличался излишним оптимизмом. Полли никогда не давала согласия выйти за него замуж. Том пытался его предупредить, как-то подготовить к разочарованию, но безуспешно. Когда Полли была спасена от индейцев, он стал твердить, что они поженятся. Отец пытался намекнуть ему, что Полли, возможно, стремится за него замуж ничуть не больше, чем раньше, однако Джаред как будто не слышал его. Том подозревал, что Джареду предстоит на собственном опыте усвоить урок, что никогда не стоит быть самонадеянным. Особенно когда дело касается женщин.

Они проехали между высушенными солнцем кирпичными башнями Форт-Левенуэрта и въехали на просторный четырехугольный двор. Сердце Полли пело от счастья. Солдаты, шагающие по своим обычным делам, останавливались и смотрели на гостей, но, увидев во главе небольшого отряда майора, надолго не задерживались и спешили дальше по своим делам. Все знали, что майор Ричардс не тот человек, который благосклонно отнесется к любопытным взглядам.

Как только они спешились, Дарт подошел к Полли и коротко сказал:

— Я должен немедленно доложить о моем приезде старшему по званию. О том, что происходило в лагере индейцев, никому ни слова. Ради меня.

— Хорошо.

Полли не успела спросить, почему это так важно, но Дарт уже шагал к длинному приземистому зданию, на ходу снимая перчатки, в то время как молодой солдат, взяв под уздцы его коня, уводил его в конюшню.

К ним быстро подошел капитан, который встретил их раньше.

— Мисс Керкем, моя жена приготовила вам подобающую одежду и горячий обед.

Полли охотно последовала за капитаном. Горячий обед… она уже не помнила, когда последний раз ела горячее, по крайней мере, аппетитную горячую еду.

Жена капитана оказалась молодой, хорошенькой и очень разговорчивой, она болтала без умолку. Но ее щебет не откладывался в сознании Полли: за последние дни произошло так много всего, что теперь ее одолела усталость, она хотела спать.

Полли с благодарностью поела, потом сняла индейскую рубашку с затейливой вышивкой и лосины, в которых было так удобно скакать верхом. Ей приготовили ванну, и она с наслаждением погрузилась в теплую мыльную воду. Платье, которое ей дала жена капитана, было менее скромное, чем Полли обычно носила. Кружевная косынка на шее спускалась к очень глубокому вырезу и доходила до крошечных пуговиц на корсаже.

— Ваш молодой человек хочет с вами поговорить, — сказала жена капитана и тактично удалилась прежде, чем Полли успела ее задержать.

Как только она вышла, вошел Джаред. Платье, которое Полли надела, открывало ложбинку между грудей, Джаред мужественно отвел взгляд. Пусть платье и нескромное, но все-таки оно лучше, чем дикарский наряд, в котором Полли спаслась от индейцев.

— Полли, надеюсь, ты не стала обо мне плохо думать, потому что я не поехал к индейцам вместе с майором? Я хотел, но он мне не позволил. Я его просил, умолял, однако он категорически запретил.

— И он был совершенно прав, — мягко сказала Полли. — Джаред, ты сыграл свою роль, и если бы ты тогда не поехал к майору, меня бы уже не было в живых.

Джаред взял в руки ее ладони и крепко пожал их.

— Спасибо, Джаред! Я знаю, чем я тебе обязана, и никогда этого не забуду.

Глаза Джареда были полны страдания.

— Полли, майор говорит, что с тобой обращались уважительно… и хотя другие ему верят — я не верю. Я видел, как тебя увозил тот… воин.

Полли быстро отвела взгляд, боясь, что глаза ее выдадут.

— Полли, дорогая, я знаю! Я знаю, что тебе пришлось вынести у этих ужасных дикарей. — Его горло сжалось. — Я пришел, чтобы сказать, что для меня это не имеет значения.

— Не имеет значения?

Полли нахмурилась, не понимая. Джаред облизнул губы и неловко сказал:

— Полли, я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой. Что бы с тобой ни случилось в лагере индейцев. Клянусь, я никогда об этом не упомяну! Я буду обращаться с тобой как… как если бы…

— О, Джаред! — Полли не знала, то ли ей сердиться на него, то ли смеяться, то ли прийти в отчаяние. — В лагере индейцев со мной ничего не случилось! Ничего такого, что могло бы помешать мне стать добропорядочной женой любому мужчине. — По глазам Джареда было видно, что он испытал такое огромное облегчение, что Полли даже стало его жаль. — Но я не выйду за тебя замуж. Я много раз это говорила, и я не передумала.

— Полли, но ты должна! — настаивал Джаред. — Это я верю, что ты говоришь правду, а другие не поверят. На тебя теперь всегда будут показывать как на девушку, которую держали в плену индейцы. Теперь на тебе ни один порядочный мужчина не женится.

— Женится, если он меня любит, — возразила Полли не без сарказма.

Джаред замотал головой:

— Полли, если ты не выйдешь за меня, у тебя не будет мужа.

В глазах Полли вспыхнул огонь.

— А вот тут ты ошибаешься, Джаред. Я выйду замуж за единственного мужчину, за которого хочу выйти. Я выйду замуж за майора Ричардса.

Если бы Полли дала Джареду пощечину, он и то бы не был потрясен сильнее. Полли попыталась смягчить удар:

— Джаред, тебе ни в коем случае не стоит на мне жениться, тебе бы пришлось вечно извиняться за мое поведение, отчитывать меня, прощать. Это было бы ужасно утомительно для нас обоих. Знаешь, на ком тебе нужно жениться? На Эмили Меррил. Из нее получится прекрасная жена, и она тебя любит. Я думаю, ты тоже ее любишь, только пока сам это не осознаешь.

— Полли!

Она пошла к двери, а когда повернулась, светилась изнутри от счастья. Однако следующие его слова все разрушили:

— Майора нет. Он почти сразу уехал из форта.

Улыбка застыла на ее лице.

— Но он не мог уехать! Это неправда!

Полли открыла дверь и побежала. Дарт не мог ее бросить, не мог! Едва не падая, она взлетела по деревянной лестнице в дом, в который тогда вошел Дарт. За массивным письменным столом сидел седой военный. При появлении Полли он прервал разговор с капитаном, и оба мужчины посмотрели на нее. Задыхаясь и хватаясь за сердце, Полли спросила:

— Майор! Где он?

— Дорогая моя юная леди, я…

— Он вернется? Он должен вернуться! Он не мог уехать навсегда, не мог!

Мужчины переглянулись, капитан отдал честь и вышел. После того как за ним закрылась дверь, генерал встал из-за стола, взял Полли за руку и подвел к стулу, хотя она пыталась возражать.

— Майору Ричардсу нужно выполнять свои обязанности в другом месте.

Полли замотала головой, как будто это могло помочь ей прояснить мысли.

— Нет. — Она в волнении сцепила пальцы. — Он бы не уехал, не поговорив со мной. Когда он вернется? К ночи? К утру?

— Боюсь, вы меня не поняли. Майор поехал в форт Кирни. Он не вернется в Левенуэрт.

У Полли зашумело в ушах, сердце болезненно забилось.

— Но он должен вернуться! Произошла какая-то ошибка!

— Нет никакой ошибки. Я сам отдал майору такой приказ.

— И он не просил мне ничего передать? — взволнованно спросила Полли. — Не оставил письма?

— Майор хотел оставить вам письмо, но я ему отсоветовал.

— Вы отсоветовали?! — Теперь Полли уже не расстроилась, а рассердилась. — Сэр, какое вы имели право? Кто дал вам право отослать его, даже не позволив поговорить со мной?

Капитан, стоя за дверью, поморщился. С генералом никто так не разговаривал, а уж тем более девушка, которая годится ему во внучки.

Генерал серьезно посмотрел на Полли:

— Мисс Керкем, я вижу, мои объяснения вас не удовлетворяют, и мне придется объяснить вам подробнее. Майор Ричардс сказал, что он сделал вам предложение выйти за него замуж. Фактически после крайне неубедительного отчета о вашем спасении от пауни он попросил не воды, не еды, а священника.

Полли задрожала от облегчения, на секунду ей показалось, что она потеряет сознание, но потом туман перед ее глазами рассеялся, и она спросила:

— Тогда почему вы приказали ему уехать?

— Дитя мое, вы оказались в очень уязвимом положении, естественно, что вас переполняла благодарность к майору Ричардсу и…

— Я люблю майора Ричардса! — с вызовом сказала Полли. Она твердо смотрела в глаза генералу. — Я полюбила его еще до того, как меня похитили, и люблю его по-прежнему.

— Не сомневаюсь, что любите, — снисходительно сказал генерал, по его тону было понятно, что он ее чувства не разделяет. Вырастив пятерых дочерей, он привык к таким увлечениям и знал, какой хаос они вносят в девичьи умы. — К сожалению, майор Ричардс был с вами не до конца честен.

Сердце Полли сбилось с ритма. Что генерал имеет в виду? Что Дарт уже женат? Или что он сделал ей предложение, а потом пожалел об этом, но из чувства долга все равно считает себя обязанным на ней жениться?

— Он не рассказал вам о своем происхождении и о том, почему такая девушка, как вы, не может выйти за него замуж.

Полли растерялась еще больше. Его происхождение? Он майор. А что касается ее происхождения, то она просто сирота, бездомная, которая путешествует по стране с группой людей, которых генерал, пожалуй, охарактеризовал бы как религиозных фанатиков.

— Мистер Спенсер сообщил мне, что вашей матерью была Мэри Эллен Джеймсон, дочь Чарлза Джеймсона из Уилмингтона.

Полли кивнула.

— Я хорошо знал вашего деда, я сам родился в Уилмингтоне.

У Полли не было ни малейшего желания выслушивать воспоминания генерала о его юности.

— Я не понимаю, какое отношение это имеет к тому, что вы приказали майору Ричардсу уехать, или к тому, что вы не одобрили его намерение жениться на мне.

Генерал сложил обе руки на одном колене, весь его облик выражал терпение.

— Майор Ричардс, — бесстрастно сказал он, — не такой, как другие мужчины.

— Я знаю! Поэтому я и хочу выйти за него замуж!

Генерал поморщился, думая о том, что где-то на пути между Уилмингтоном и Форт-Левенуэртом ее воспитание и хорошие манеры потерялись.

— Он не белый человек, он полукровка.

Полли замерла неподвижно. Теперь генерал всецело завладел ее вниманием.

— Он появился в результате изнасилования жены одного поселенца в Небраске. Женщина выносила ребенка, но не желала его растить. В возрасте нескольких часов его оставили возле лагеря пауни.

— То есть за его рождение ответственны пауни?

Генералу показалось, что голос Полли прозвучал даже слишком спокойно. Он не собирался вдаваться в излишние подробности в столь щекотливом вопросе, тем более в разговоре с этой прямолинейной молодой леди.

— Да. Он жил с ними до восьмилетнего возраста, а потом его взяли к себе траппер и его сестра. Сестра была женщиной со средствами, мистер Ричардс получил хорошее образование, и то, чего он добился в жизни, достойно восхищения, учитывая его изъян.

— Да, конечно, — бесстрастно сказала Полли.

Она могла себе представить, каково Дарту жилось с его «изъяном»: прозвища, невозможность почувствовать себя полностью принятым… Ей было больно за него. И она сама, как, наверное, многие другие, не раз называла его дикарем!

— Генерал, продолжайте, прошу вас.

Радуясь, что она успокоилась и готова прислушаться к голосу разума, генерал продолжил:

— Несколько лет назад произошел неприятный случай. Ричардс был тогда капитаном. Отличным солдатом. У него был роман. С сестрой другого офицера, его товарища. Не хочу быть несправедливым к Ричардсу, надо сказать, что леди, о которой идет речь, не была невинной жертвой. И все же с его стороны было глупо ожидать, что это увлечение может превратиться в серьезные отношения.

— Что произошло?

Полли уже догадывалась, о чем пойдет речь, и ей было больно за Дарта.

— Ричардс официально попросил руки этой леди.

— И получил отказ?

— Ну конечно, дитя мое! Ему было тактично объяснено, что ни одна молодая леди не может выйти замуж за человека, который, по сути… — Генерал замялся, и Полли подсказала:

— Наполовину индеец.

Генерал сглотнул.

— Вот именно. По-видимому, майор решил, что ввиду вашего юного возраста и обстоятельств в этот раз все иначе.

— Нет, — страстно возразила Полли. — Он решил, что все иначе, потому что он любит меня и знает, что я тоже его люблю.

Генерал смущенно откашлялся. Он недоумевал, как мормоны столько лет могли терпеть такую прямолинейную девушку.

— Мистер Спенсер рассказал мне о ваших родственных связях, — продолжил он, — и конечно, я, будучи с детства знакомым с вашим дедушкой…

Полли его перебила:

— Я все-таки не могу поверить, что майор передумал только из-за вашего мнения. — Она встала, в ее глазах появился опасный блеск.

— Был приглашен мистер Марриот, и он подтвердил, что его сын жаждет на вас жениться. Мистер Спенсер и мистер Марриот согласились, что он был бы самой подходящей партией.

— И вы втроем сидели тут и обсуждали мое будущее, как будто мои чувства ничего не значат! — Полли так рассердилась, что ее всю трясло.

— Мы делали это ради вашего блага, ради вашего счастья.

— А майор Ричардс? Что сказал он?

— То, что сказал, могло бы быть основанием для привлечения его к военному суду, не будь я таким терпеливым и терпимым человеком. — Раздражение генерала наконец прорвалось наружу: — Он упорствовал, что вы не хотите выходить замуж ни за кого другого, кроме него, но мистер Марриот и мистер Спенсер убедили его, что с ним вы не будете счастливы. Кроме того, я обратил внимание майора на то, что жены других офицеров будут относиться к вам неприязненно, ну и, конечно, в будущем то же ждет ваших детей…

— Вы просто глупый, недальновидный старик, который вмешивается в чужую жизнь! — в ярости воскликнула Полли. — Ну почему нельзя было оставить меня в покое? Почему вы не даете мне самой решить, как мне жить? Почему это все считают, что они лучше меня знают, что для меня хорошо, а что плохо? — Полли прерывисто вздохнула. — Прощайте, генерал. Полагаю, я могу воспользоваться лошадью?

— Конечно. Как я понял, сюда вы приехали на лошади мистера Марриота…

Полли захлопнула дверь перед его носом. Она побежала в квартиру капитана. Сорвав с себя платье в такой спешке, что пуговицы полетели, она надела лосины и индейскую рубашку. Если ей предстоит скакать во весь опор, то лучше, если ей не будут мешать юбки. Потом она схватила меховую накидку и выскочила, захлопнув за собой дверь.

На противоположной стороне плаца она увидела Джареда. Судя по всему, он о чем-то горячо спорил с Томом и Нефи. Не обращая на них внимания, Полли застегнула на шее накидку и бросилась к первой попавшейся на глаза лошади. Не спрашивая разрешения, она вскочила в седло и поскакала. Позади нее послышались протестующие возгласы хозяина лошади и топот бегущих ног. Джаред, Том и Нефи наверняка тоже заметили ее эффектный отъезд, но ей было все равно. Если хотят, могут ехать за ней, это ничего не изменит. Ее распущенные волосы развевались на ветру, меховая накидка ниспадала с плеч и прикрывала бока лошади. Форт Карни. Полли знала только, что это где-то на реке Платт и дальше, чем Каунсил-Блаффс. Она попыталась посчитать, сколько прошло времени, пока она ела и переодевалась. Минут пятнадцать — двадцать. Но она еще нежилась в горячей ванне. То есть до того, как она ворвалась в кабинет генерала, вполне могло пройти полчаса. Сколько времени занял их разговор? Полли не имела понятия, она потеряла представление о времени. Слушая генерала, она все поняла: сходство Дарта с Красным Облаком, их мучительное расставание, его настойчивое желание, чтобы все думали, что с ней обращались уважительно, и следовательно, никто бы не бросился наказывать индейцев, ни мормоны, ни армия. Дарт всю жизнь был одинок. И она была одинока. Он не вписывался в общество, в котором жил, и она не вписывалась в свое окружение. Они не принадлежали никому и ничему, кроме друг друга.

— Быстрее! — торопила Полли коня.

Вдруг сердце ее подпрыгнуло от радости: она увидела впереди ссутулившуюся фигуру всадника в синей форме.

— Дарт! Дарт!

Он оглянулся. Они были слишком далеко друг от друга, чтобы Полли могла разглядеть выражение его лица, но она видела его действия. Он повернул коня так резко, что из-под копыт полетели камешки и комья земли, и поскакал к ней. Когда он подъехал ближе, она увидела, что его смуглое лицо сияет от счастья.

— Ты пришла!

— Конечно, я пришла!

Дарт спрыгнул с коня, и она тоже соскользнула на землю.

— Ведь я твоя женщина, ты сам это сказал Красному Облаку!

Он сжал ее в объятиях, и темные волосы смешались со светлыми, когда их губы слились в долгом, нескончаемо долгом поцелуе.

В четверти мили от них Нефи, Том и Джаред остановили лошадей и смотрели на пару. Когда двое слились воедино, Том сказал:

— Мальчик мой, у тебя есть Эмили Меррил.

Джаред кивнул. Сила любви, казалось, затопившая долину, заставила его молчать.

Ни Полли, ни Дарт не заметили, как эти трое приезжали и уезжали. Они видели только друг друга и думали только об их новой жизни, полной радости, дружбы и любви, — жизни, в которой не будет места одиночеству.

— Куда мы едем? — спросила Полли, подняв к нему сияющее лицо.

— На Запад.

Дарт сел на коня, поднял Полли и посадил перед собой. Она удовлетворенно улыбнулась и прислонилась к его груди. Она нашла то, что искала. Любовь, которая отметает все условности, была так сильна, что могла преодолеть все препятствия.

— На Запад, — повторила она и со счастливым вздохом закрыла глаза. Наконец-то она обрела покой.

Content

Маргарет Пембертон
Всего дороже

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10