Сергей Охотников

Дочь колдуна

1. Опасные разговоры

Новейший автомобиль фирмы «Бенц» мчался на север и скоро должен был миновать промышленный город Гамбург, стремительно обраставший заводами, фабриками и складами. Водительское место пустовало, а на соседнем кресле сидел, завернувшись в кожаный плащ, мастер Гримгор. Колдун путешествовал со своей дочкой Оливией и учеником Николасом. Неделю назад они оставили кукольный театр на попечение нового директора. После памятных драматических событий из маленького колдовского мира были изгнаны бургомистр, генерал фон Зиннер и другие неприятные личности. Мастер Гримгор опасался, что они привлекут ненужное внимание к его персоне, потому и затеял это путешествие.

— Эти новомодные повозки слишком опасны, — любил говорить колдун. — Нельзя, чтобы люди управляли ими.

Вот поэтому автомобиль и ехал сам собой, оживленный заклинанием школы классической анимации. Николас и дочка колдуна, Оливия, удобно устроились на диванчике сзади.

— Пожалуй, не будем попусту тратить время, — решил мастер Гримгор. — Проверим, как вы усвоили недавний урок. Скажи-ка, Оливия, что является непременным атрибутом заклинаний школы классической анимации?

— Непременным атрибутом, — отчеканила девочка, особенно не вдаваясь в значение мудреных слов, — является знание истинного имени предмета. Причем следует знать то самое имя, которое использует предмет, когда говорит сам с собой. Никакие другие имена и названия не подойдут. Также важен язык. Перевод не подходит — только оригинал.

— Дельно, — кивнул колдун.

Оливия радостно улыбнулась, но мастер Гримгор тут же добавил:

— Не затруднит ли привести пример…

— Запросто! Крендель, стой! — воскликнула девочка.

Автомобиль затормозил так резко, что пассажиров бросило вперед, с головы мастера Гримгора слетела широкополая шляпа, а откидная крыша машины закрылась сама собой. Не теряя спокойствия, колдун проговорил:

— Что ж, все правильно. Я лично присутствовал на заводе Карла Бенца, когда механики собирали этот автомобиль. Главный мастер любовно звал стальной агрегат кренделем. Имечко, как видите, прижилось. Вероятно, наш механик был из семьи кондитеров.

Выдержав паузу, мастер Гримгор добавил:

— А теперь, Николас, расскажи нам про вторую часть заклинания.

— Вторая часть — глагол, предписывающий предмету движение, — отвечал Николас.

— Давайте выйдем, разомнем ноги. И тогда расскажешь подробнее, — предложил мастер Гримгор.

Путешественники покинули машину. Ник огляделся: с обеих сторон дороги лежали низины с полями и заливными лугами. За высокой травой блестел, отражая закатный свет, один из рукавов Эльбы. Совсем уж вдалеке виднелись огни гамбургских предместий. А в другой стороне выглядывал из-за деревьев церковный шпиль.

Николас немного замешкался с ответом, разглядывая лицо колдуна. Мальчику так и не удалось привыкнуть к нему за прошедшие недели. После памятного сражения со Смертью внешность мастера Гримгора сделалась совершенно незаурядной. Одна половина головы белоснежная, другая — с проседью. Один глаз зеленый, а другой — красный. Хорошо хоть привычка увлеченно спорить с самим собой вслух проявлялась теперь не так часто. Колдун кашлянул, и Ник поспешно принялся отвечать:

— Имеются различные глаголы движения. От простейших, предписывающих двигаться вперед, вверх или в указанном направлении, до более сложных, которые заставляют предмет метаться хаотично или вовсе жить собственной жизнью.

Тем временем на дороге показалась карета, и колдун сделал знак замолчать. Путешественники так и стояли молча и глядели на приближающееся чудо. Карета была черной, богато украшенной золотом, деревянными фигурами и красным лаком. Тянула ее четверка вороных в роскошной упряжи. А на крыше размещался большой стеклянный фонарь с живым огнем внутри.

— Давненько я не видел таких… — прошептал мастер Гримгор.

Поравнявшись с автомобилем, карета остановилась. Сначала приподнялась шторка на окошке и кто-то выглянул. Кучер в красно-желто-черной ливрее на путешественников не смотрел, а принялся раскуривать трубочку. Потом дверца открылась. Ник успел увидеть, что изнутри экипаж отделан красным бархатом. Всеобщим вниманием завладела появившаяся из кареты женщина: высокая голубоглазая брюнетка была одета на мужской манер, в брюки и черно-красный мундир.

— Изабелла Вальдес, имперская инквизиция, особый отдел, — с ходу представилась брюнетка.

— Очень приятно, — отозвался мастер Гримгор.

Ник и Оливия тоже поспешили поздороваться.

— Я разыскиваю одного опасного колдуна, — с нажимом проговорила Изабелла. — Вам, случайно, такой не знаком?

— Неужели в наш просвещенный век еще остались колдуны?! — поразился мастер Гримгор.

— Представьте себе, — проговорила инквизиторша.

Ее тяжелый взгляд пробежал по детям и остановился на необычном лице колдуна.

— Что ж, предъявляйте документы, раз не назвались, — решительно заявила Изабелла Вальдес.

Мастер Гримгор вытащил из-за пазухи какие-то бумаги и протянул их даме:

— Извольте.

— Матиас Шварцмейстер, его дочь Оливия и племянник Николас, — прочитала инквизиторша и снова оглядела всех путешественников. — А почему остановились? — не унималась Изабелла.

Документы она повертела в руках и с неохотой отдала.

— Передохнуть, ноги размять, — все так же спокойно отвечал мастер Гримгор: — Виды здесь какие… Аж слезы на глаза наворачиваются.

— Пейзаж и правда неплох, — поддержала колдуна Изабелла Вальдес. — Я, пожалуй, тоже предамся созерцанию. Если не возражаете…

— Какие могут быть возражения, госпожа… — Инквизиторша и колдун минут десять рассматривали ничем не примечательные пейзажи, глотая пыль от проезжающих мимо экипажей.

Николас понял, что мастер Гримгор не может уехать, потому что не умеет сам, без колдовства, водить автомобиль. А Изабелла Вальдес собралась его на этом подловить. Нужно было что-то предпринять. Ник подмигнул Оливии, подошел к мастеру Гримгору и противным писклявым голосом попросил:

— Дядя Матиас, а можно мне поучиться рулить? Ты ведь обещал.

— Может, не сегодня, малыш… — вяло сопротивлялся мастер Гримгор. — Ты ведь уже утомлен путешествием.

— Я полон сил. К тому же здесь дорога пустая и прямая. Лучшего места для занятий не найти, — настаивал Николас.

И добрый дядюшка, конечно же, сдался. Оказавшись на водительском сиденье, Ник занервничал. А что, если у него ничего не выйдет и автомобиль разобьется? К тому же Изабелла Вальдес стояла рядом.

— Давно хотела сама обучиться этому искусству, — пояснила дама, — да все времени не было.

К счастью, колдун кое-что знал об устройстве автомобиля. И смог рассказать Николасу про зажигание и педали. В результате бедный Крендель таки тронулся с места и болезненными рывками двинулся на север. Нику все казалось, что машина вот-вот заглохнет или сломается, но этого не случилось.

— Прощайте, Изабелла! — прокричал в окно мастер Гримгор.

— До встречи, господин Шварцмейстер, — отвечала инквизиторша.

Когда Крендель отъехал на приличное расстояние, колдун применил заклинание анимации. Машина сразу побежала резвее и стала держаться на дороге ровно, как поезд на рельсах.

— Что за фамилия такая, Шварцмейстер, папочка? — возмутилась Оливия. — Черный мастер! Ты же нас выдашь!

Мастер Гримгор рассмеялся, а потом долго спорил сам с собой, но шепотом.

2. Новый дом

Ночью Крендель продолжал мчаться, подмигивая фарами сонным деревушкам. Путешественники дремали в креслах. Уже под утро автомобиль подкатился к Голштинским воротам города Любека, старой ганзейской столицы. Со слов мастера Гримгора, Ганза занималась не только торговлей, но и тайными услугами. И то и другое, правда, в последнее время пришло в упадок.

Колдун объявил, что нужно найти подходящий домик, где бы путешественники могли обосноваться. Крендель покатил по набережным и тихим улочкам старого города. Пару раз мастер Гримгор останавливал машину, стучался в ворота особнячков, о чем-то говорил с хозяевами и возвращался ни с чем. Но вот очередной визит увенчался успехом, и колдун позвал детей в дом. Чемоданами озаботился низкорослый господин в парике с большим носом и такими же впечатляющими ушами. Сам мастер Гримгор заявил, что должен спрятать машину в крытый сарай. Домик был приземистый, кирпичный, с почерневшими деревянными балками. В крохотном сыром дворике из-под ступеней пробивался мох, а на клумбе проросли грибы.

— Меня зовут Гугенхайм, я дворецкий, — представился носатый. — Из гостиной отличный вид на реку.

Он как раз тащил все чемоданы разом, так что едва был виден из-за них. При этом Гугенхайм умудрился отворить ногой тяжелую дубовую дверь и хитро подмигнуть детям. Кажется, силы в небольшом теле дворецкого было с избытком. Ник переглянулся с Оливией и пошел следом за Гугенхаймом. В доме было темно и сыро, как в пещере. За прихожей располагалась гостиная с массивными деревянными балками, медвежьей шкурой на полу и большими окнами с видом на реку.

— Ух ты, здесь лестница в подвал! — воскликнула Оливия. — Пойдем, посмотрим.

— Не стоит, фрейлейн! — закричал Гугенхайм откуда-то сверху. — Там не убрано и полно пауков.

— Обожаю паучков! — воскликнула Оливия и потянула Николаса в сторону темной лестницы.

— Может, сначала найти лампу? — проговорил мальчик.

— У вас есть фонарь или, может быть, факел, мастер Гугенхайм?! — закричала Оливия.

Впрочем, великой экспедиции в подвал не суждено было состояться потому, что вернулся мастер Гримгор.

— Покормите детей, Гугенхайм. И закройте подвал на ключ, — велел колдун.

После завтрака и купания детей ждал очередной урок колдовства. Для него мастер Гримгор принес огромную корзину зеленых яблок, и гостиную заполнил насыщенный кисло-сладкий аромат.

— Анимация есть оживление, наделение жизнью, — начал урок колдун. — Но откуда берется жизнь?

Ученики сидели молча, и мастер Гримгор продолжил:

— Жизнь передает сам колдун. Для любого заклинания классической анимации нужно отдать частичку своей жизненной силы.

Мастер Гримгор поднял руку и пробурчал:

— Яблоки, крутитесь.

Зеленые ароматные яблочки вылетели из корзины и закружились по комнате. Одно, впрочем, сразу же врезалось в балку и рухнуло на пол.

— Для этого заклинания я отдал часть своей жизни. А значит, немного постарел. Заметно?

Ученики отрицательно покрутили головой. Колдун ничуть не изменился.

— Что ж, — согласился мастер Гримгор, — мой запас силы слишком велик, чтобы видеть изменения. А значит, нужно более мощное заклинание. — Колдун зашептал имена, и вслед за яблоками по комнате закружились столовые приборы, стулья, картины и канделябры. Но и этого было недостаточно.

— Ты все так же молод и полон сил, папочка, — рассмеялась Оливия.

Мастер Гримгор пожал плечами и подошел к окну.

— Смотрите внимательно, — велел колдун ученикам.

Николас посмотрел и увидел нечто поразительное. Небольшой мостик, что прилепился в самом узком месте реки, вдруг задрожал и поднялся в воздух. Вместе с опорами, кусками мостовой и одинокой медленной тележкой.

— Вот теперь вижу кое-что! — воскликнула Оливия.

И действительно, лицо колдуна покрылось морщинами, приобрело нездоровый серо-зеленый оттенок.

— Об этом эффекте я и вел речь, — устало проговорил колдун. — Мы отдаем жизненную силу. Поэтому должны быть осторожны и всегда забирать ее назад, если это возможно.

Тем временем повозка на мосту остановилась. Кучер подбежал к обрыву, размахивая руками.

— Деанимация! — воскликнул колдун.

И тут же все, начиная от яблок и заканчивая мостом, повалилось вниз. Мост легко встал на свое место, а вот вилки, ложки и яблоки посыпались на пол.

— Теперь я снова в порядке, — проговорил мастер Гримгор. — Жизненная сила вернулась.

Лицо колдуна и правда посвежело. Морщины исчезли.

— Сила вернулась, но не вся, — продолжал объяснять мастер Гримгор: — Что-то было потрачено безвозвратно. Колдун может восполнять силу из подчиненных предметов.

Мастер Гримгор протянул руку к одному из яблок и зловеще прошептал:

— Деанимация.

Зеленый ароматный плод тут же сморщился, покрылся противными рыжими пятнами.

— Таким образом, в овладении классической школой самое главное — баланс жизненной силы.

3. Летающий Трон

На следующий день начались настоящие занятия. Не такие эффектные, зато гораздо более долгие.

Ребята получили целую стопку словарей. Они должны были учить языки: французский, английский, латынь, русский, польский и датский.

— Это, — как сказал мастер Гримгор, — для начала.

Также изучению подлежала большая энциклопедия с описанием немецких диалектов.

Оливия и Николас целый день должны были выпытывать у вещей их имена. Ребята думали, что это будет похоже на веселую игру. Ведь мастер Гримгор проделывал именование так — легко и непринужденно. Получилось иначе. Во-первых, в момент произнесения имени следовало смотреть и направлять руку точно на предмет. Во-вторых, при этом нельзя было допускать посторонних мыслей, они могли спутать все карты. А в-третьих, именование само по себе, без всякого колдовства, отнимало жизненные силы. В результате, если имя предмета угадано, он должен был пошевелиться или вздрогнуть. И этот момент категорически не стоило упускать! В общем, добрую половину дня Оливия с Ником бродили по дому и играли в слова.

— Тарелка, — говорила девочка, — блюдо. Или ты Плэйт? А может, Ассиете?

Выглядело, должно быть, дико. Гугенхайм лишь однажды зашел в гостиную и поспешил удалиться, пробормотав:

— Какие молодцы, детки…

Первый успех пришел к Оливии. Девочка пронзительно взвизгнула, когда массивная хрустальная ваза подпрыгнула в буфете. Потом дочь колдуна оживила подушку. Маленькая, расшитая синими цветочками, она воображала себя целой периной и выдохнула небольшую тучку пыли, когда Оливия так польстила ее самолюбию. Николас старался изо всех сил. У него уже и руки трястись начали, и глаза стало резать, а все не везло. Тогда Ник решил схитрить. Он взялся за книги и принялся читать их названия. Ничего не вышло. И только энциклопедия отозвалась на фамилию автора! Неужели она считала себя человеком? Впрочем, не важно. Мальчик уже почувствовал, как работает колдовство. Пристальный взгляд и направленная рука создавали связь. На одном ее конце должно было прозвучать имя, и, если оно отзывалось на другом, связь оживала. Николас не мог сформулировать это чувство в умных словах, но, схватившись за него, мальчик принялся действовать решительно. Он снова прошелся по комнате и перепроверил все предметы. Ника ждал успех. Столовый нож отозвался на обидное прозвище Тупица, а кресло благосклонно разрешило звать себя Троном.

— Ого! — воскликнула Оливия. — Ты — молодец!

— Просто повезло, — отвечал Ник, густо краснея.

За прошедшие недели они с Оливией подружились. Но мальчик все еще робел, когда прекрасная дочка колдуна хвалила его.

— Когда мы вырастем и станем настоящими колдунами, я приглашу тебя на танцы, — неожиданно сказал Ник.

Ему давно хотелось сказать нечто такое, но он совершенно не мог подобрать правильные слова. Эти тоже не особо подходили, но вырвались.

— А зачем ждать? — рассмеялась Оливия. — Мы ведь можем быстро вырасти. Раз — и все!

— Это как? — спросил Николас, уже предчувствуя недоброе.

— С помощью колдовства! Папа показывал, как от колдовства стареют! Но мы же дети, мы не можем постареть! А значит, повзрослеем! — Девочка говорила быстро и убежденно.

— Может, спросим разрешения у мастера Гримгора? — проговорил Ник.

— Еще чего! Он точно не разрешит! — взорвалась Оливия.

Потом девочка решительно подошла к креслу и позвала его:

— Трон!

Потрепанный, но гордый предмет мебели топнул ножкой.

— Трон, вверх! — велела Оливия.

Кресло покорно взлетело и начало подниматься к потолку. Девочка торжествующе взглянула в зеркало и ужасно закричала. Из серебряной глади на нее таращилась сморщенная старушка-карлица. Тем временем кресло ударилось в потолок, отлетело, а потом снова поднялось вверх. Оливия закрыла лицо ладонями. Кажется, она хотела убежать, но Ник ее остановил.

— Просто отмени колдовство, как делал мастер Гримгор! — решительно проговорил мальчик.

Всхлипывая и дрожа, дочка колдуна поглядела на кресло и зло закричала:

— Трон, деанимация!

С грохотом гордое кресло обрушилось на пол. Оливия с опаской заглянула в зеркало и облегченно вздохнула: старушка исчезла, ее место заняла прекрасная белокурая девочка. На шум упавшего кресла прибежал Гугенхайм, а затем и мастер Гримгор, так что ребят ждала увлекательная лекция о вреде колдовских экспериментов.

— Никакой самодеятельности! — кричал мастер Гримгор. — Пока вы ходите в учениках, ваши знания и умения не позволяют обеспечить собственную безопасность!

— Да они даже не ученики, а так… теоретики, — совсем другим тоном проговорила вторая половина колдуна.

Мастер Гримгор отвернулся к стенке, немного пошептался сам с собой. А потом продолжил лекцию:

— Во-первых, сейчас ваш запас жизненной силы слишком мал. Постоянными тренировками мы будем его увеличивать. Так сказать, растягивать емкость. Во-вторых, пока вы дети, никаких экспериментов с жизненной силой. И вообще, делайте только то, что велит учитель. Не менее и не более! Ясно?

Ник и Оливия клялись, что все поняли. И больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах…

4. Чур мое

Чем дальше, тем интересней становились уроки. Однажды мастер Гримгор объявил:

— Сегодня вы отправитесь в город. Пройдетесь по рынку и лавчонкам. Будете именовать там предметы. Но для начала послушайте небольшую лекцию.

— В город! По магазинам! — захлопала в ладоши Оливия. — Как давно я об этом мечтала.

— Разве можно применять колдовство в городе? Нас же вычислят и арестуют, — заметил Ник.

Дочка колдуна незаметно пнула мальчика ногой и показала язык.

— Вот об этом моя лекция, — спокойно отвечал мастер Гримгор и после паузы продолжил: — Колдовство нужно для того, чтобы его постоянно применять. Делать это следует осторожно и незаметно, так, чтобы всю вашу магию как можно дольше покрывала Тень.

— Так мы ночью пойдем? — спросил Ник.

— В том-то и дело, что днем, — улыбнулся мастер Гримгор. — Тень здесь нечто другое, о чем я хочу рассказать.

Дальше колдун принялся втолковывать ученикам про Тень. Оказывается, она есть у каждого человека, у кого побольше, а у кого крохотная. Все зависит от натуры и воспитания. Тень — это двойник человека, созданный спонтанным, незаметным колдовством его родных и учителей. Этот темный близнец повсюду ходит за человеком и держится сзади за правым плечом. Он отводит человеку глаза так, чтобы тот не замечал странных и страшных вещей, которые творятся на каждом шагу.

— Но зачем Тень это делает? — спросил Николас.

— В силу крайней необходимости, — пояснил колдун. — Дело в том, что огромная часть вещей, которым нас учат, — полная ерунда.

— Например, что Земля покоится на трех китах? — рассмеялась Оливия.

Мастер Гримгор кивнул и поддержал:

— И что черные кошки приносят несчастья.

— И что колдовства не существует! — воскликнул Ник.

Все трое рассмеялись и привели еще множество примеров.

— Так вот, — подытожил мастер Гримгор. — В наших знаниях о мире полно мусора, ошибок и предубеждений. Представьте, что человек вдруг увидел во всей красе хотя бы небольшую часть этих заблуждений.

— Он бы жутко расстроился. — Кажется, Оливия слишком хорошо представила себе этого незадачливого человека и сразу перестала улыбаться.

— А еще надолго задумался бы… — дополнил ответ Ник.

— Вот-вот, — согласился мастер Гримгор. — Если человек, к примеру, присел на скамейку, то это ничего. Подумает, попечалится, а потом встанет и уйдет. Другое дело, если он занят, да еще чем-то важным. В таком случае хорошо бы не замечать всего, что мешает.

— И тут человеку помогает Тень? — удивленно проговорил Ник.

— Именно! — подтвердил мастер Гримгор. — Тень очень быстра, она застилает от взгляда все лишнее. Выкидывает из памяти ненужное.

— Вроде понятно, — задумчиво проговорила Оливия.

— Если понятно, тогда отправляйтесь в город, — сказал колдун. — Следите за людьми. Вы должны именовать предметы, что лежат у всех на виду, но выбирайте время, когда вас никто не видит. Или когда человеку отводит глаза его Тень. Это очень важное задание. Хороший колдун всегда именует вещи заранее. Снова оказавшись на месте, он сможет без промедления анимировать предмет и выиграть битву.

— Вот это да, — только и сказал Ник.

— Какое платье мне выбрать для выхода? — задумчиво проговорила Оливия.

Мастер Гримгор широко улыбнулся и объявил:

— Гугенхайм принесет вам завтрак. И не мешкайте с этим уроком.

Ребята не стали мешкать и уж тем более засиживаться за стряпней дворецкого. Она была вкусной, но какой-то странной. Ник то и дело находил в сардельках что-то склизкое или хрустящее. Оливия говорила, что это жуки и личинки. В них якобы специальные полезные для колдунов соки и вещества. Кажется, это была чистая бравада. В общем, ученики собрались быстро и покинули дом еще до полудня. Николас обернулся запомнить приметы. Ворота были чугунные со странными барельефами в виде ушастых карликов. Они смеялись, показывали языки, кидались камнями и танцевали. В общем, неприличные были ворота. Такие ни с чем не спутаешь. Ник запомнил и другие ориентиры: колокольню кирхи, дом с флюгером-кошкой. Мальчик поспешил рассказать о приметах Оливии, но дочь колдуна только рассмеялась:

— Смотри, вон табличка. Улица называет Ан дер Мауер. Спросим, и нам покажут дорогу.

Николас насупился. Конечно, Оливия права, с другой стороны, разве пристало колдуну, пусть даже начинающему, бродить по городу и спрашивать дорогу?!

Ребята пошли сначала по этой Ан дер Мауер и вскоре решились на колдовство. Именовать пробовали разные уличные предметы, причем по очереди. Пока Николас смотрел по сторонам, Оливия нашептывала варианты камням и щепкам или мусорным ведрам и корзинам с молочными бутылками. Толку от таких упражнений было немного, зато ребята немного успокоились. Ник понял, что выглядят ученики колдуна вполне мирно и благопристойно, как и положено парочке прогуливающихся подростков. И никто, конечно же, не кинется на них с вилами и факелами.

Осмелев, ребята свернули к центру города на Мюленштрассе и стали заходить в магазинчики. Сначала только присматривались к прилавкам, а потом начали осторожно именовать вещи. Так они добрались до магазина мейсеновского фарфора.

— Чур мое, — прошептала с порога дочь колдуна.

Это означало, что колдовать будет Оливия, а Николас отвлекать хозяина. Лавка выглядела чудесно. На витринах блестела эмалью расписная посуда. Целый ряд отведен под фарфоровые фигурки. Они выглядели потрясающе — красочные, воздушные, почти как живые. Впрочем, заглядываться на них времени не было. Николас направился прямиком к прилавку и поздоровался с продавцом:

— День добрый! Мой дядя желает приобрести чайный сервиз и просил узнать, что у вас есть в наличии.

Продавец фарфора был пухлый румяный мужчина средних лет. Казалось, он состоял из одних лишь шарообразных форм, даже очки на его носу были круглыми. Толстячок взглянул на Николаса сквозь стекла. Хмыкнул — мол, не верится, что такой парень разбирается в фарфоре, но других посетителей в лавке не было, поэтому хозяин повел Ника к полкам с сервизами.

— Это настоящая жемчужина новой коллекции, ограниченная серия, — привычно начал раскидывать свои сети продавец.

Николас, как мог, поддакивал, вытягивая все новые подробности. Тянул время, просил показать кое-что еще. И вот, когда хозяин магазинчика увлекся очередным рассказом, мальчик отступил на шаг и обернулся. Оливия стояла у витрины со статуэтками. Добрая половина фарфоровых фигурок ожила! Пастухи играли на дудочках, дамы шли в чинном танце, солдаты чистили оружие. Дочка колдуна подмигнула Николасу. Мальчик быстро перекрестил руки, это был условный сигнал: «Стоп, завязывай!» Оливия показала язык. Ник занервничал и выпал из образа знатока сервизов. Хозяин лавки быстро почувствовал это и заявил:

— Что ж, вы видели достаточно, молодой человек. Поскорее приводите сюда своего дядюшку.

— Непременно, — отвечал Ник.

Продавец развернулся, чтобы вернуться за прилавок.

— Деанимация, — прошептала Оливия в самый последний момент.

Фигурки послушно замерли. Николас облегченно вздохнул и поспешил выйти на улицу. Оглядевшись по сторонам, мальчик строго сказал:

— Ты же могла нас выдать! Как вообще ты их всех оживила?

— Сильно, да? — воскликнула Оливия. — Ну, они же почти как куклы в театре, а я прожила с ними целых десять лет!

— Ладно, идем дальше, — сказал Ник, долго сердиться на дочку колдуна он не мог.

Прогулка по городу продолжилась.

5. Франц в ударе

Ребята снова присмирели и колдовали с крайней осторожностью. Тем более что они вышли в самый центр города. На улицах стало людно. Дома здесь были по четыре-пять этажей, и окон в них столько, что за всеми не уследишь. Так ученики колдуна добрались до знаменитого кафе Нидерегера. Уже на улице ребята ощутили запахи шоколада и марципана. Противостоять им было невозможно.

— Зайдем? — спросила Оливия и, не дожидаясь ответа, потянула на себя дверь с большим витражным стеклом.

Ник последовал за девочкой. Внутри запахи усилились многократно и просто сбивали с ног. Николас, не избалованный сладким, совершенно потерял самообладание и пошел к витрине безвольно, как зомби. Прямо на него смотрели небольшие конфетки из марципана, глазированного шоколадом. Казалось, они похожи на золотые кошачьи глаза. Оливия совершенно не растерялась. Девочка направилась прямиком к прилавку и стала в очередь за почтенной госпожой в пышном темно-сером платье. Перед ними была только пара мальчишек в синей форме. Они взяли по куску шоколадного торта и сели за столик пить чай.

Николас подошел к самой витрине и нежно прошептал:

— Вкусняшечки мои.

Конфеты едва заметно подпрыгнули на полке. На мгновение мальчик почти решился приказать вкусняшечкам подняться в воздух и залететь к нему прямо в рот, но обернулся на Оливию — дочь колдуна погрозила ему пальчиком. Николас зажал нос и сделал пару глубоких вдохов. Магия марципанов нехотя отпустила свою жертву. Успокоившись, Ник начал искать взглядом предметы, подходящие для именования. На ближайшем столике оставались неубранные приборы. Тарелка и чайная ложечка не отозвались на свои имена. А еще из-под салфетки выглядывала большая серебряная монета с изображением усатого господина.

— Привет, Франц, — прошептал Николас.

И серебряный талер, звякнув, выполз из-под бумажной салфетки.

«Неужели все деньги отзываются на имя императора? Это ведь как разбогатеть-то можно!» — эта мысль ярко вспыхнула в голове мальчика, но он тут же ее устыдился. Ведь колдун не бандит или разбойник, и ему брать чужое нехорошо. Или колдуну тоже можно? Впрочем, дальше мысли Николаса не пошли, их ход прервала Оливия. Девочка купила по паре марципанов и пирожных, а служанка в белоснежном чепце уже наливала чай для новых гостей. Ник заулыбался и начал дышать носом.

Сидя за столиком у окна и уплетая марципан, мальчик думал, как прекрасно быть колдуном. Он смаковал каждую крошку и глядел сквозь стекло на редких прохожих. Оливия доела первой и поторопила Ника:

— Идем! У нас сегодня еще дела.

Николас проглотил последний кусочек сладости и выбрался из-за стола. После кондитерской ребята пошли дальше через центр города, но быстро поняли, что впечатлений на сегодня уже достаточно, и повернули обратно. Тогда-то Ник и увидел знакомую серебряную монетку с портретом императора. Она катилась по улице вслед за детьми.

— Ничего себе! — воскликнул мальчик. — Он ко мне привязался…

Но тему не суждено было развить. Навстречу ученикам колдуна шла парочка парней в синей форме, тех самых из кафе. Один из них, краснощекий и кудрявый, криво улыбнулся и направился к Оливии.

— Мадемуазель, вы, как я погляжу, недавно в городе, — начал он.

— Извини, у нас нету времени на болтовню со школьниками, — дочка колдуна даже не посмотрела на краснощекого и хотела пройти мимо.

Но тот схватил девочку за руку:

— Там, откуда вы приехали, не учат хорошим манерам? Отпусти своего слугу, и я преподам тебе урок!

Для Николаса мир остановился. Живот наполнился злым холодом, который так и толкал броситься на обидчиков с кулаками. Оба парня были на голову выше Ника, к тому же драка не слишком подходящее занятие для колдуна — мысли пронеслись стремительно, даже не успели воплотиться в неслышные слова, но дело свое они сделали. Николас вскинул руку и прошептал:

— Франц, удар!

Серебряный талер стремительно взлетел и попал Краснощекому в лоб. Удар получился злой, хлесткий. Ребро монеты рассекло кожу, из ранки потекла кровь. Краснощекий вскрикнул, отступил на шаг. Потрогал лоб, увидел кровь на руках и сделался белым, как простыня.

— Герхард, что это было?! — воскликнул его товарищ.

Он стоял чуть поодаль и переводил недоумевающий взгляд с Ника на Оливию и дальше, на рассеченный лоб друга.

— Колдовство… — зловеще прошептала Оливия. — Я же говорила, не лезьте.

Серебряный талер в это время подкатился к ногам Ника, описал полукруг и замер у левого ботинка. Прямо как дрессированная собака.

«Молодец, Франц, хороший мальчик!» — мысленно проговорил Ник. Когда-то он видел, как мастер Верден на ткацкой фабрике обращается со сторожевыми псами. Талер едва заметно подпрыгнул на месте, как будто мог слышать мысли мальчика.

— Не смеем задерживать благородных господ, — процедила Оливия со всем доступным презрением и спокойно прошла мимо парней в синей форме.

Ник поспешил за ней. Школяры еще пару минут смотрели вслед победителям.

— Что, и вправду, колдовство? — спросил Герхард.

— Не может быть… — отвечал его товарищ, — скорее камень с крыши упал… Или, может, он так ловко талер кинул?

— Вряд ли… Обычный пацан, на ассасина не похож.

А Ник и Оливия шли домой не задерживаясь. На мальчика накатила невероятная усталость. Ноги стали ватными.

— На тебе лица нет, — проговорила Оливия.

— Просто устал…

Наконец ребята добрались до особнячка на Ан дер Мауер. Ник ухватился за кольцо в длинном носу чугунной головы карлика и громко постучал. Потом толкнул тяжелые ворота. Створка не поддавалась. Тогда Николас снова взялся за кольцо. Постучал еще пару раз. Оливия не выдержала и пронзительно закричала:

— Гугенхайм, открывай!

Ворота как по волшебству отворились. А из дома выбежал странный дворецкий.

— Тысяча извинений, тысяча извинений! — кричал он. — Был в подвале, не слышал. Но вы все правильно сделали. Если что, так и орите: Гугенхайм! Я свое имя из-под земли расслышу. Это что-то вроде специального дверного колдовства!

— Что ж вы так, — укоризненно проговорила Оливия. — Николасу плохо.

— И вовсе мне не плохо, — поспешил возразить Ник.

Но тут в глазах у него потемнело, земля под ногами закачалась. Гугенхайм подхватил мальчика и занес в дом. Ник успел заметить, что серебряный талер не стал заходить в ворота. Он попрыгал у входа, как будто не мог переступить невидимую черту, а потом укатился.

Очнулся Николас в гостиной на Троне. Оливия кормила его горячим мясным бульоном. Мастер Гримгор стоял у окна.

— Я очень сглупила, папочка, — говорила Оливия. — Рассказала этим мальчишкам, что мы колдуны.

— Не стоит переживать, — успокоил дочку мастер Гримгор. — Школяры наверняка тебе не поверили.

— Но они же видели, как Ник колдовал! — не унималась девочка.

— Забываешь про Тень, — покачал головой колдун. — Уверен, эти хулиганы смотрели только на тебя.

— Это точно! — ответила Оливия с некоторой гордостью.

— В общем, забудь про школяров, они для нас не опасны, — подвел итог мастер Гримгор. — Меня больше беспокоит этот серебряный талер.

— Но почему? — вмешался в разговор Николас.

— Видите ли, мои ученики, — колдун взял менторский тон и прошелся по гостиной. — У вас тоже есть Тени. Они пока совершенно дикие, необученные, могут отводить вам глаза или даже колдовать сами.

— Ничего себе! — хором воскликнули ребята.

— Именно! — подтвердил мастер Гримгор. — Скоро ваши силы возрастут многократно, поэтому вы должны приручить свои тени. Сделать их союзниками. Подумайте только, что если бы за Ником увязался не серебряный талер… А, скажем, городская ратуша или кафе Нидерегера?

Ученики ошарашенно хлопали глазами. Развивая успех, колдун продолжил:

— Однажды моя Тень заставила вращаться крылья ветряной мельницы. Наутро я проснулся дряхлым старичком. Никто из моих родственников-колдунов не мог понять, в чем дело. Ведь мельница может крутиться без всякого колдовства. Мне повезло, что в тот день ветер совершенно стих и магию удалось обнаружить.

— Бр-р-р! Страшная история, — воскликнула Оливия. — А как же нам приручить свои тени?

— Это не просто, — отвечал колдун. — Вы должны постоянно следить за собой. Особенно тогда, когда вы чем-то заняты и совершенно не должны отвлекаться. Когда увлечены делом или развлечением. В такие моменты, если быстро скосить глаза вправо, можно увидеть свою Тень. Она похожа на обычную, на тонкий черный и стремительный силуэт.

Оливия попробовала быстро скосить глаза и расстроенно проговорила:

— Ничего не получилось.

Колдун улыбнулся:

— Придется пробовать и долго тренироваться. Но видеть Тень недостаточно, нужно именовать ее!

— У Тени есть имя? — удивился Ник.

— Конечно! — ответил мастер Гримгор. — Причем я знаю, что Тень Оливии зовут Милашка Оли. В семьях колдунов принято в определенные моменты называть ребенка специальным именем. Оно приживается и переходит к Тени.

— Милашка Оли! Фу, какая гадость! — скривила губки Оливия.

Колдун рассмеялся, а потом добавил:

— Тебе, Николас, придется самому узнать имя своей Тени. Это что-нибудь из твоего детства. Какое-нибудь прозвище, а может быть, ласковое имечко. Подумай хорошенько, и у тебя все получится.

Ник тяжело вздохнул. Задание казалось нелегким. Колдун и его ученики еще долго говорили про тени, обсуждали сегодняшнюю вылазку в город, поэтому легли поздно.

6. Инструкции и доказательства

Изабелла Вальдес остановилась в новейшем отеле, построенном возле железнодорожного вокзала. До старого города здесь было рукой подать. К тому же в номере имелась отличная ванная с подогревом воды. И, самое главное, телеграфная линия.

Сеньорита Вальдес была облачена в легкомысленное розовое цветочное платье. Она сидела за клавесином и наигрывала мелодию из оперетты. На столике, рядом с бокалом бургундского, лежала подробная карта Любека. Весь центр города был заставлен серебряными фигурками животных. Каждая зверушка связана с хитроумным шпионским заклинанием, замаскированным под монетку. Изабелла разбросала их по всему городу. Ох и непросто же будет отчитаться за редкий реквизит. Сеньорита Вальдес сделала большой глоток вина и попробовала еще раз сыграть самую сложную мелодию.

Неожиданно одна из фигурок, маленькая серебряная черепашка, пришла в движение и едва заметно переползла по карте. Сеньорита Вальдес засекла это незначительное событие и рывком поднялась из-за клавесина. Залпом допила вино, сняла платье, бросила его в мусорное ведро и облачилась в черную униформу. На людях Изабелла никогда не показывала свои слабости и склонности, никогда не одевалась, как девушка. По-другому сделать карьеру в инквизиции было невозможно.

Черепашка еще немного проползла. Сомнений быть не могло — вынужденные каникулы закончены. Кто-то применил колдовство в самом центре города, причем в кондитерском магазине! Первым делом Изабелла подошла к телеграфному аппарату, убрала футляр орехового дерева, села в кресло и отстучала ключом сообщение:

— Моим друзьям Т. Лучшая охота на лис сейчас в Любеке.

Впрочем, Лиса Изабелла Вальдес рассчитывала поймать в одиночку. Согласно инструкции, при обнаружении колдуна, нарушившего мирный договор, следовало немедленно извещать Трибунал. Но Изабелла действовала по-своему. Донос на колдуна-кукольника она получила месяц назад. Некий бургомистр Барденхофф, схваченный судебными приставами, выложил занятную историю про кукольный театр и чудесные превращения. Здесь пахло чрезвычайно сильным и сложным колдовством. Изабелла начала расследование, ей удалось выйти на след колдуна и установить его личность. Игнатий Гримгор, по прозвищу Карпатский Лис, успел попортить кровь многим, очень многим. Поимка такого колдуна — гарантированное повышение для инквизитора. Если же удастся оставить с носом Трибунал, Изабелла станет среди коллег настоящим кумиром. Как же ненавидели инквизиторы всех этих заморских чародеев и их неблаговидную роль!

По мирному договору было запрещено все колдовство, кроме необходимого для выживания самого колдуна. Также разрешались примитивные ритуалы. Такие, как северное шаманство. За исполнением договора следил Трибунал. Причем в него входили колдуны четырех крупнейших мировых держав. Устройство и правила Трибунала отличались спутанностью и противоречивостью. Но в общем все сводилось к тому, что на землях империи колдунов-нарушителей ловили иноземные эмиссары. По одному от Руси, Британии и Лемурии.[1] Расследование они могли вести только совместно с инквизицией, которая их не жаловала, но сотрудничать с ними была вынуждена.

Жалкие трусливые предатели — вот кем считала этих колдунов Изабелла! А потому сеньорита Вальдес сперва хорошенько подготовилась к поимке Карпатского Лиса. А уж потом, как и положено по инструкции, вызвала Трибунал.

Закрыв футляр телеграфа, Изабелла нажала кнопку электрического звонка. Всего через минуту в дверь постучался заранее прикормленный коридорный. Госпожа инквизитор велела подать свой экипаж. Очень скоро черная карета понесла сеньориту Вальдес в город. Через Голштинские ворота и дальше к городской ратуше. Старинное здание неприветливо ощетинилось зелеными зубьями башенок, но Изабелла не обратила на них внимания, ровно как и на стражу. Она легко взбежала по ступенькам и ворвалась в кабинет обер-бургомистра.

— Изабелла Вальдес, имперская инквизиция, особый отдел! — представилась девушка в расчете на громкий эффект.

Но ее встретили серые и холодные, как Балтийское море, глаза градоначальника. Это был маленький сухой старичок, одетый по старинной моде и в напудренном парике.

— Чем могу служить? — сухо поинтересовался обер-бургомистр.

— Мне потребуется рота городской стражи, палач и эшафот! — выпалила Изабелла. — Речь идет о поимке опасного колдуна!

— Могу отрядить вам в помощь сержанта Горденмахера, — спокойно отвечал старик. — Стражи у нас целой роты и в лучшие-то времена не набирается. Не то что сейчас… Половина по случаю лета квартирует за городом. Кто-то отправлен в Травемюнде. Четверо больны. У одного жена на сносях.

— А кошки и собаки ни у кого не хворают? — поинтересовалась Изабелла.

— Об этом не осведомлен. — Обер-бургомистр и глазом не повел, только кашлянул сухо в кулачок.

— Издеваетесь?! — не выдержала сеньорита Вальдес. — Так сами пойдете под суд за укрывательство!

— На все воля божья, — отвечал старик, — только в подвластном мне ганзейском городе все тихо да чинно. Никаких колдунов. Ежели расследование изволите, то в помощь вам сержант Горденмахер. А коли доказательства изыщутся, то тогда палача можно и народ из отпусков созывать. Иначе не по закону.

Глядя на старичка, Изабелла понимала, что такого не запугать и не подкупить. И так одной ногой в могиле. Обер-бургомистр, казалось, уловил эти мысли и добавил:

— Вижу, поспешать изволите. Так я могу магистрат собрать. Пусть проголосует. Тогда, может, и решится вопрос скорее. Только, сами понимаете, половина консулов старые да хворые, пока их дозовешься…

Слушать это было решительно невозможно.

— Будут вам доказательства колдовства, в полном объеме! — прорычала сеньорита Вальдес, вышла прочь и хлопнула дверью.

Спустившись по лестнице, Изабелла на всякий случай спросила у одного из стражников:

— А где я могу найти сержанта Горденмахера?

Вместо ответа гвардеец указал на здоровенного бугая в дальнем конце холла. Высокий, плотный и румяный парень играл с рыжим котенком и, казалось, совершенно не видел ничего вокруг. Сеньорита Вальдес презрительно фыркнула и покинула ратушу.

— Совсем страх потеряли! Доказательства им нужны, — зло бормотала девушка.

7. Тролли в городе!

На следующий день Ник и Оливия совершенно освоились с городским колдовством. С самого утра они бродили по городу, наведывались даже на рыночную площадь. В толпе именовать предметы было даже проще. Никто на них не смотрел. А если какой-нибудь чайник или веник пошевелился, значит, его просто случайно толкнули — не иначе. Особым шиком считалось объявить в голос:

— А что это у вас за селезень, госпожа? Не селезень, а прям павлин! — и чуть коснуться птицы. После обеда случилось кое-что примечательное. На пути ребят попался лоток со свежими голландскими цветами. Конечно же, Оливия решила их анимировать.

— Представляешь, цветочница вернется, а ее тюльпаны и розочки уже расставлены по букетам! — воскликнула дочь колдуна.

Нику эта затея с самого начала не понравилась. Но делать нечего, нужно было прикрывать Оливию. Мальчик остановился у парадного входа высокого серого дома и стал ждать. Дочь колдуна слишком увлеклась, она напевала под нос нечто радостное и деревенское, шептала цветам ласковые имена. В этот момент из посудной лавки вышла румяная женщина в белом голландском чепце. Ник не сразу понял, что это цветочница, а когда понял, было поздно — женщина шла прямиком к своему лотку, Оливия ее не замечала. Николас был слишком далеко. И тут мальчик заметил ведро. Но не какое-то там обычное жестяное ведро, а лично проименованную Великую Бадью.

— На бок! Катись! — скомандовал Николас.

Бадья повиновалась и грохоча полетела под ноги цветочницы. Женщина запнулась, Оливия наконец-то отвлеклась от анимации.

— Какие у вас тюльпаны миленькие, — уверенно сказала девочка. — Жаль, мне нужны розовые, а у вас таких нет. — Оливия с гордым видом удалилась. Ник деанимировал Великую Бадью и пошел следом.

А еще по заданию мастера Гримгора ребята помогали друг другу следить за своими Тенями. Для этого нужно было попытаться проделать небольшое колдовство незаметно для другого и наблюдать, какое у него выражение лица и взгляд. Если магия проходила совершенно незамеченной, значит, глаза отводила Тень! А выражение лица — оставленный ею след! Николас говорил Оливии:

— Твоя Милашка Оли очень смешно выпячивает губу!

— Ерунда! — отзывалась девочка. — У меня все в порядке с губами. А вот твоя Тень так серьезно трет лоб, что прям умора!

Ник только головой качал. Вроде никогда не трогал лоб. Ближе к вечеру по улицам поползли слухи. О том, что в городе объявились настоящие тролли. Вроде бы их было только двое. Огромные, поросшие мхом и грибами, они появились неизвестно откуда, напали на карету и на булочную. Совсем недавно Николас ни за что не поверил бы в троллей. Но если есть колдуны и живые куклы, то прочая сказочная нечисть тоже может бродить по земле или прятаться в пещерах.

— Нужно скорее рассказать все мастеру Гримгору, — решил Николас.

— Хорошо, идем домой, — просто согласилась Оливия.

— Что ж не предложишь сперва разыскать троллей?

Девочка только хмыкнула:

— С папой мы гораздо быстрее их найдем!

Ребята поспешили домой и уже скоро пересказывали городские новости мастеру Гримгору.

— Полагаю, этих троллей зовут Гунар и Сигурд, — задумчиво проговорил колдун.

— Так это ты напустил их на город? — восхищенно воскликнула Оливия.

— С чего бы мне это делать? — удивился мастер Гримгор. — Просто тролли в Любеке известные. Когда-то Швеция не была частью Империи и даже пыталась ее завоевать. В набеги северные колдуны брали с собой разную нечисть. Уничтожить тролля обычным оружием, без осадных машин и артиллерии, слишком сложно, поэтому имперские колдуны хитростью выведывали имена и просто превращали троллей обратно в камень. Здешних звали Гунар и Сигурд. Когда они окаменели, по их спинам проложили Голштинский мост.

— Ничего себе! — проговорил Ник.

— Получается, кто-то залез под мост и оживил троллей? — Оливия задумчиво выпятила губу.

— Кто-то, кто хорошо знает историю колдовства, — добавил мастер Гримгор. — Вот только чего хочет этот знаток?

Следует признать, что троллей тоже интересовал этот вопрос.

— Не понимаю, — говорил Сигурд, — зачем нас оживили, если людей есть нельзя. Рушить город тоже нельзя.

Этот тролль, молодой и мелкий, по меркам своего народа, ростом был всего метра три. Бороду имел квадратную, окладистую, моховую. От долгого сидения под мостом его большой нос покрылся ракушечными бородавками. Что у троллей считалось красотой неописуемой.

— Одни беды от этих человечков. Я бы лучше камнем пару тысяч лет просидел. Глядишь, и вымерли бы они, как древние ящеры, — отвечал Гунар.

Этот был бы с двухэтажный дом, если бы не сутулился так сильно. На спине тролля образовалось не пойми что из булыжника и строительной арматуры. Все лицо Гунара было покрыто ракушками, а длинная борода из водорослей свисала на грудь.

— Все-таки камнем вечно сидеть — не дело. Так хоть суставы кремниевые разомнем, — Сигурд подпрыгнул, словил лапищей низколетящую ворону и отправил в зубастую пасть.

От его приземления булыжник выскочил из мостовой и смачно впечатался в стену дома. На третьем этаже кто-то отдернул шторы и тут же с диким криком задернул. В общем, тролли тихо, мирно гуляли по городу. Никого не трогали. Как им и было велено. Один домик они, правда, сломали. Когда обезумевшая от вида великанов лошадь понесла коляску с почтенной женой банкира, Сигурду пришлось срочно убираться с пути, и он врезался спиной в одноэтажную пристройку. Впрочем, ей и так пора было на снос.

— Разучились человечки строить, — пожал плечами Сигурд.

Мирная беседа троллей казалась горожанам лютым устрашающим рыком, от которого дрожали стекла в рамах. Таким образом, при ничтожных разрушениях города все только и говорили, что о нашествии жестоких чудовищ и великанов. Пару раз на троллей выходила городская стража. Пытались стрелять и даже колоть штыками. Пули звонко отскакивали от каменных животов и лбов.

— Человечки нарываются, — беззлобно проговорил Сигурд. — Если нос поцарапают, я за себя не отвечаю.

Тогда Гунар осторожно сгреб ладошками одного из стражников и проговорил на ломаном датском:

— Потише, малыш. Не зли моего друга.

Несмотря на осторожность, тролль переломал сержанту пару ребер. А по-датски бедняга все равно не понимал.

К вечеру Сигурд и Гунар ушли с городских улиц. Стража искала троллей, патрулировала с факелами и держала оборону на центральной площади. Так что, когда инквизиторская карета подкатила к ратуше, Изабелла смогла оценить бедственное положение городской администрации. На этот раз с сеньоритой Вальдес беседовал не сам обер-бургомистр, а его заместитель. Этот упитанный господин без возражений согласился предоставить Изабелле три десятка стражей и палача.

— Пусть завтра с утра ждут меня перед ратушей, — велела госпожа инквизитор и удалилась довольная. Все шло по плану. И времени до прибытия Трибунала было достаточно.

8. Планы в действии

Ночь прошла спокойно, и с утра ученики колдуна снова отправились в город. За воротами их ждал старый знакомый — серебряный талер.

— Вот ты где! — воскликнул Ник, когда монетка выкатилась ему навстречу. — А ну, ко мне, Франц! Вернемся — покажу тебя мастеру Гримгору.

Талер легко запрыгнул в руку мальчика и отправился в карман куртки. На улицах было тихо и безлюдно. Видимо, тролли и горожане спрятались, выжидая. Поэтому ребята отправились на рынок, прямо за свежими новостями. Шли прямиком и не отвлекаясь. Все мало-мальски полезные предметы в окрестностях дома они уже приручили. В общем, дорога оказалась непривычно короткой и скучной. Сам рынок тоже разочаровал. В полупустых рядах торговали самые отчаянные и те, чей товар слишком быстро портится. Чтобы послушать сплетни, ребятам даже пришлось свернуть в мясной ряд, куда Оливия не ходила из-за мерзкого сладковатого запаха. Сегодня, впрочем, он был не так силен. Жертва оказалась напрасной — никто в мясном ряду, да и на всем рынке не знал, где сейчас напавшие на город чудовища и что они замышляют.

— Даже тролли в этом городе скучные, — возмущенно заявила Оливия на выходе из рынка.

И тут они появились! Огромные, уродливые тролли. Тот, что поменьше, пошел крушить ларьки и палатки. Завизжали торговцы. В воздух взлетел зеленый веер капусты и салата, за ним тележка с репой. Другой тролль — большой, сутулый, заросший водорослями, перешагнул через прилавки и остановился рядом с застывшими в ужасе ребятами. Мгновение он смотрел на них, потом пробормотал что-то и загреб длинной каменной рукой Оливию. Девочка заверещала, а тролль развернулся и длинными шагами пошел прочь. Только тогда с Ника спало оцепенение. Он быстро окинул взглядом разгромленный рынок и заметил небольшую тележку молочника. Уже знакомую, Николас именовал ее вчера.

— Фаэтон, вперед! — воскликнул мальчик.

Тележка разогналась, а Ник уже поднял в воздух килограмм молодой картошки. Мальчик совсем не боялся, что его уличат. Картофельный град обрушился на каменную спину, одновременно тележка на огромной скорости врезалась в массивную, заросшую мхом лапу тролля. Человека такой удар сбил бы с ног, тролль лишь на мгновение замер, глянул на Ника через плечо и легонько толкнул тележку. Та полетела обратно на бешеной скорости, гремя и скрепя. Николас попытался отпрыгнуть, получил колесом пониже спины и пребольно упал на брусчатку. Мир зашатался и наполнился золотыми искорками. Мальчик взялся за голову и попробовал подняться. Когда он смог это сделать, тролля уже и след простыл. Ник совершенно обезумел от горя и обиды. Чудовище утащило Оливию, а он не смог ничего сделать! Нужно было назвать имя тролля, сделать ему деанимацию! Какой же я идиот! Что же скажет мастер Гримгор?

Последняя мысль немного отрезвила Ника. Сделав пару шагов для верности, мальчик помчался домой. Следовало поскорее рассказать обо всем колдуну. Мастер Гримгор наверняка спасет Оливию! Он такое этим троллям покажет!

До особняка на Ан дер Мауер Николас бежал, не останавливаясь и не замечая ничего вокруг. У самого дома на его пути встала старушка. Седая и сгорбленная, она неожиданно ловко поймала мальчика за руку:

— Не гони, милок! Старой госпоже нужна твоя помощь.

Николас постарался высвободиться, но старушка держала крепко.

— Эти чудища так перепугали меня, боюсь, сердце остановится…

Так, со старушкой на руке, Ник шагнул к воротам и принялся стучать кольцом об голову чугунного карлика.

— Сейчас, госпожа… Мне нужно скорее принести новости масте… — мальчик запнулся: — Моему дядюшке.

Как обычно, никто не спешил открывать ворота, и Николас закричал:

— Гугенхайм, открывай!

Дальше произошло нечто странное. Чугунная голова карлика на воротах ожила, окинула Ника испытующим взглядом, посмотрела на карман куртки и укоризненно нахмурила брови. Все это случилось слишком быстро, как будто и вовсе померещилось. Потом мир замелькал перед глазами Николаса, ярко вспыхнул и окончательно погас. Старушка осталась стоять на улице. Она недобро оглядела пустое место, где только что был мальчик. Подошла к воротам, осмотрела неприличные барельефы, поводила рукой по воздуху. Наконец зло прошамкала:

— Мерзкий колдун.

Решительно развернувшись, она пошла вниз по улице и, миновав несколько кварталов, пробралась к мельничному мосту. Там ее ждали тролли. Они сидели среди верб и камыша, по грудь в воде. Так что издалека могли бы показаться прибрежными валунами. Заметив старушку, Гунар вылез на берег и положил на землю Оливию Гримгор.

— Как вы велели, усыпил и никакого вреда.

В отличие от стражников, старушка отлично говорила по-датски.

— Спасибо и спокойной ночи, — ответила она и тут же добавила: — Деанимация, Гунар.

Тролль замер, стал камнем, чуть более, чем обычно, а старушка резко изменилась: ее спина выпрямилась, волосы почернели. Она стала женщиной, в которой можно было узнать Изабеллу Вальдес. Впрочем, госпожа инквизитор была заметно моложе.

Тем временем Сигурд незаметно погрузился в воду с головой и сполз на глубину. Изабелла заметила это слишком поздно. Она вскинула руку, направив ее на пузырящуюся темную воду, и закричала:

— Деанимация, Сигурд!

Ничего не произошло. По крайней мере, с Изабеллой. Что там было с троллем, никто не знает.

— Вылезай! — закричала инквизиторша. — Я тебя все равно найду! Вычислю по звездам и раскрошу на мелкую гальку!

Но Сигурд и не думал появляться. Зато Оливия пошевелилась и застонала сквозь сон. Изабелла выругалась, потом направила руку на стелющуюся к воде вербу и забрала ее силу. В считаные минуты дерево высохло, а сеньорита Вальдес вновь стала молодой и прекрасной. Она подняла Оливию и вернулась на улицу. За углом, на Мюленштрассе, девушку ждала городская стража.

— Это дочь колдуна, — объявила госпожа инквизитор. — Нужно препроводить ее в тюрьму.

Рослый сержант с сомнением посмотрел на спящую девочку, но спорить не стал. Вся остальная стража к тому времени уже окружила особнячок на Ан дер Мауер. Первоначальный план инквизиторши предполагал начать штурм незамедлительно, но вышла небольшая осечка. С помощью мальчика-ученика Изабелла рассчитывала разгадать наложенные на дом охранные заклинания, и ничего не вышло! Парень сам применил какую-то непонятную магию и просто исчез! Только чугунная голова карлика на воротах показала язык, хотя это произошло так быстро, что сеньорита Вальдес подумала — показалось. Единственным козырем теперь оставалась дочь колдуна. Нужно было поместить ее в надежное место и хорошенько допросить. Поэтому Изабелла отменила штурм, но оставила оцепление особняка.

9. Пространство и время

Николас очнулся в маленьком сыром дворике. Гнилью и плесенью там пахло просто невыносимо. Мальчик попытался подняться, но его остановила боль во всем теле, а еще жуткая усталость. Ник полежал несколько минут, собираясь с силами, потом все-таки встал и огляделся. Место было знакомое. Тот самый дом, где квартировал колдун с учениками. Вот только двор был куда более запущенным. Трава и сорняки вымахали по колено и совершенно скрыли мощеные дорожки. Грибы оккупировали клумбу и взбирались по черным, гнилым балкам дома. Несколько кирпичей на фасаде раскрошились.

Кряхтя и хромая, Николас поднялся на крыльцо, сдвинул скрипучую дверь и шагнул в прихожую. В доме царил полнейший разгром. Разбросанные повсюду вещи и бумаги пожирала темная кучерявая плесень. Ник зашел в гостиную. В затянутом паутиной углу покоились останки Трона. А еще в комнате был большой портрет прекрасной женщины в дорогом наряде и роскошной шляпе. Ее лицо показалось Николасу знакомым.

— Оливия? — проговорил мальчик и вздрогнул от звука собственного голоса, хриплого и старческого.

Пожалуй, так могла бы выглядеть мама Оливии. Или сама девочка лет через двадцать. Николас пересек комнату и сорвал паутину с зеркала. Рука была стариковская, морщинистая. Лицо оказалось не лучше.

— Да что же это такое? — забормотал Ник. — Я что, всю жизнь проспал, что ли?

Потом пришла другая мысль:

— Зато Оливия выросла и стала прекрасной… Тролли не причинили ей вреда…

Старенький Николас бесцельно прошелся по дому, потом сел в углу. И забылся, но ненадолго.

— Эх-эхэ, — протяжно вздохнул Ник. — Что же это за колдовство такое?

И неожиданно его осенило:

— Это же все та злобная старуха! Она отобрала мою молодость!

Тут Николасу стало очень себя жалко, он заплакал тихо и бессильно.

— Вот так-то ты и прожил жизнь, Николя. Раз — и нету!

Это имечко неожиданно покоробило Ника. Столько лет его никто так не называл… Из каких глубин памяти оно вообще выползло? Воспоминание как будто услышало мысленный вопрос, покинуло укромный уголок и явилось во всей красе. Ник почувствовал себя малышом полутора лет. Отец тогда еще был жив, только вечно в отъезде. Мама не работала в поле, а частенько надевала купленное в городе платье, садилась у окна, мечтала и говорила с детьми нарочито вежливо.

— Ах, Николя, ну зачем же вы опрокинули чашку? Скоро вернется папа и заберет нас из деревни.

Но папа так и не вернулся, и скоро такие разговоры прекратились.

Ник быстро повернул голову направо и увидел, как стремительно ускользает густая черная Тень.

— Я еще до тебя доберусь, малыш Николя! — старичок погрозил пятну на обоях.

Вычислив Тень, Ник успокоился и прекратил себя жалеть. Стоило разобраться, что произошло, что за колдовство случилось и как с ним бороться. Николас поднялся, добрел до окна, отдернул шторы. Ткань напиталась сыростью и рассыпалась прямо в руках. За грязными стеклами лежала пустынная набережная, только одинокий старик торговал выпечкой с лотка.

— Я помню его, — прошамкал Николас.

Вчера на том же месте стоял мальчишка с такими же кренделями. Оливия купила у него пару рогаликов и для папы маковый бублик. Как же этого паренька звали? Юрген. Или нет… Юнгвар? Почему-то Нику показалось это важным.

— Схожу к нему, узнаю, какой нынче год, — решил Ник и вышел из гостиной, уверенно хромая.

Выбравшись из дома, старичок преодолел заросли во дворе, с трудом отодвинул тяжелые ворота и вышел на улицу. Там все переменилось. Дома были другими, церковный шпиль куда-то пропал. Ник поглазел по сторонам и пожал плечами. Обошел квартал, по переулку выбрался на набережную и направился к одинокому торговцу.

— День добрый, — чинно проговорил Николас. — Не подскажете ли, какой год нынче, а то запамятовал… Старость, видите ли.

Торговец стряхнул крошки с бороды и не спеша отвечал:

— Так, одна тысяча девятьсот двенадцатый, как положено. А от памяти пилюли Майера неплохо помогают. Спросите в аптеке.

— Как девятьсот двенадцатый? — Ник удивился и забыл про чинность.

Год был самый что ни на есть сегодняшний. Помолчав, он добавил:

— Так вы не Юнгвар?

Теперь пришла очередь удивляться торговцу:

— Юнгвар? Нет, я Матиас. А Юнгвар мой внук. Он на Ан дер Мауер торгует, а я здесь, на Канальштрассе.

Нику показалось, что Тень стоит рядом и посмеивается. Он резко повернулся и проговорил:

— Николя!

Впрочем, поздно. Черная фигура успела ускользнуть за спину еще на первом слоге «Ни».

— Что с вами, уважаемый? Вам плохо? — воскликнул торговец.

Но старичок Николас уже хромал прочь. В его голове начинала складываться интересная картина происходящего. Правда, окончательно сложиться она пока никак не могла. Выходило, что год тот же. Зато место другое. Как он угодил на противоположный конец города и при этом состарился? Колдовство! Но какое? А дом? Это тот же самый особняк или все-таки другой? До ответа на этот вопрос было рукой подать, и Ник по мере своих скромных сил поспешил вернуться к чугунным воротам. Они были открыты настежь.

Николас стал оглядываться и присматриваться. Теперь он был внимателен и замечал все мелочи. Клумба здесь чуть вытянутая, овальная, а в прежнем доме — круглая. Ее бордюр выложен другой плиткой. На входе имелась лишняя ступенька. Окна в гостиной были поуже, да и вид из них отличался. В общем, Нику пришлось признать, что он телепортировался в какой-то другой, хоть и похожий, особняк. Еще поразмыслив, мальчик понял: заклинание перемещения наверняка расходует много жизненной силы и если бы он его применил, то наверняка состарился бы и стал таким, как сейчас. Вот только Николас не умел колдовать телепортацию. Дальше этого вывода мысли не шли, и мальчик решил, что нужно все-таки вернуться домой и все рассказать мастеру Гримгору.

Дорога обратно получилась долгой. Старичок Николас медленно шел вдоль канала и прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Вот он с Оливией идет на рынок. Девочку похищают тролли. Он бежит домой, чтобы сообщить обо всем мастеру Гримгору, а там эта противная старушка. Ник подумал, что именно она заколдовала его. Но что-то в этой версии не сходилось. Почему тогда он оказался в заброшенном доме, а не в логове старой ведьмы?

— Нет, — решил Ник. — Самому в таком деле точно не разобраться. Тут поможет только мастер Гримгор.

Старичок вздохнул и поплелся дальше по набережной. А в это время мастер Гримгор сам нуждался в помощи. Две половинки колдуна совершенно рассорились и сейчас по очереди орали друг на друга:

— Да я разнесу этот город в щепки! Спущу вниз по Траве в Балтийское море!

— Нашел чем удивить! Лучше бы присматривал как следует за дочкой!

Колдун прошелся по гостиной, сердито пнул ни в чем не повинный пуфик, сильно ударил себя по щеке.

Из подвала вылез Гугенхайм, предупредительно кашлянул, выдержал паузу и наконец спросил:

— Желаете внести изменения в наши планы?

Мастер Гримгор еще прошелся, сильно топая по скрипучему паркету, отчаянно взмахнул руками, а потом все же ответил почти спокойно:

— Нет, Гуго. Ждем, пока прибудет наш заказ, и резервируем места на кораблях, как и оговаривали. Остальное я организую.

— Как скажете, — дворецкий поклонился и вышел.

Мастер Гримгор распахнул камзол, расстегнул рубаху, достал и поднес к глазам серебряную подвеску на цепочке. В изящных изгибах потемневшего металла содержался небольшой стеклянный сосуд с капелькой крови. Колдун посмотрел его на просвет и пробормотал заклинание на странном наречии. Кровь принадлежала Оливии, она помогла мастеру Гримгору увидеть дочь. Девочка стояла возле тюремной решетки и мило беседовала со стражником.

— Мой папа превратит вас всех в жаб. В таких мерзких, склизких и бородавчатых, — говорила Оливия, улыбаясь.

— Так уж и превратит? — спрашивал стражник.

Он находился по другую сторону решетки, в коридоре, сидел за низким столиком.

— Обязательно превратит, — отвечала девочка. — А вас, сержант, я так и быть отнесу на болото и выпущу возле самой красивой лягушки. Если, конечно, будете меня слушаться и хорошо себя вести.

Капля крови начала темнеть, картинка в ней уменьшилась. Действие заклинания закончилось. Мастер Гримгор успокоился, хотя и знал, что меньше чем через час им снова овладеет непреодолимое желание разобрать по кирпичику тюрьму, а с ней и весь город.

— Ладно, — решил колдун. — Разобрать по кирпичику я всегда успею. Пока будем смотреть, прицениваться к противнику…

10. Платная справка

Тем временем у особнячка на Ан дер Мауер собралась городская стража. Изабелла подошла к чугунным воротам с барельефами карликов и громко прокричала:

— Колдун, открывай! У нас твоя дочка!

Ответа не последовало. Инквизиторша попробовала еще стучать и орать, но ей никто не отвечал. Тогда Изабелла велела ломать ворота. Стражники подхватили заранее подготовленное бревно и гулко застучали в чугунные створки. Сеньорита Вальдес отошла и укрылась за фонарным столбом. Мало ли какое охранное заклинание могло сработать. Вот петли на воротах лопнули, и чугунные створки упали во двор. Стражники стали осторожно заходить и осматриваться.

— Здесь никого! Двор крапивой зарос, а дом нежилой! — объявил долговязый лейтенант. — Никаких колдунов, госпожа инквизитор.

Изабелла уже зашла во двор и своими глазами видела, что дом необитаем. Или кажется таким.

— Все здесь обыскать! — воскликнула сеньорита Вальдес, голос ее срывался от злости.

На улице уже собиралась толпа зевак. Среди них затесался неприметный низенький старичок. Он заглядывал во дворик, навострил уши и слышал, как Изабелла сказала лейтенанту:

— Вы должны найти доказательства, даже если придется разобрать дом. А я пока допрошу девчонку.

Эта фраза не на шутку взволновала старичка Николаса. Его сердце забилось, в глазах потемнело. Он едва удержался на ногах, потом все-таки совладал с собой и поковылял за инквизиторшей.

— Вот только попадись мне! — бормотал себе под нос старичок.

Изабелла скрылась в черной карете и укатила. Ник остался посреди улицы. Все опять пошло не так. Нужно было остановиться и подумать. Тем более что идти стало невыносимо тяжело. Четверка вороных стремительно уносила экипаж. Ник-мальчик попытался бы его догнать и запрыгнуть на раму сзади. Но старичок только тяжело вздохнул.

— Нет, в таком виде я не смогу помочь Оливии, — пробормотал Николас и пошел обратно к особняку.

Стражи и любопытствующие горожане уже расходились. Так что Николас спокойно зашел во дворик. Грибы еще не успели его захватить, зато колючая крапива терлась к забору и подступала к крыльцу. Ник осторожно пересек двор и пробрался в прихожую. Дом был явно нежилой, но не такой разгромленный и прогнивший, как тот, где Ник очнулся стариком. При входе висели многочисленные брезентовые плащи, рыбацкие шляпы с полями назад и парочка зонтиков. Ничего такого в доме мастера Гримгора не было. Из гостиной доносились голоса. Кто-то резко раздвинул тяжелые шторы. Хлопнулась на пол стопка пыльных книг. В общем, дом был не тот. Но что это значило? На самом деле очень многое. Ник собирался уйти, чтобы хорошенько подумать об этом, задел вешалку, и старые зонты посыпались на пол.

— Кто там? — закричали в гостиной.

А потом еще:

— Ганс, сходи проверь!

Ник с тоской оглянулся на тяжелую входную дверь. Старичку никогда не успеть выбраться из дома и выбежать со двора так, чтобы его не заметили. Оставался только путь в подвал. Николас шагнул в темный провал и сделал несколько шагов вниз по лестнице. В коридоре уже появилось дрожащее пламя свечи. Это стражник шел из гостиной с канделябром в левой руке и пистолетом в правой. Ник спустился еще ниже и натолкнулся спиной на массивную дверь. Она поддалась и открылась плавно, совершенно без всякого скрипа.

— Вроде никого! — кричал сверху Ганс. — Всякая рухлядь с вешалки посыпалась.

Николас огляделся по сторонам. Подвал был не совсем обычный. Никаких мешков с картошкой или бочек с квашеной капустой. Мягкий голубоватый свет, кажется, шел от земляного пола или от проросших по углам крупных грибов. По кирпичным стенам шли стеллажи, по большей части пустые. Ник заметил между полок особые кирпичи со знакомыми барельефами. Нагло улыбающихся носатых карликов сложно было с чем-то спутать. Старичок Николас подошел к стенке, приложил руку к одному такому барельефу и проговорил:

— Эх, Гугенхайм, Гугенхайм…

И неожиданно кирпичная кладка вместе со стеллажом отъехала в сторону, открыв потайной ход. Конечно же, Николас пошел туда. И даже не особо испугался, когда за его спиной потайная стенка встала на место. Взгляду старичка открылся длинный каменный коридор. Через каждые пять шагов из потолка росли кристаллы, светящиеся тем самым мягким голубым светом. Чуть дальше по коридору имелась конторка, за которой спал низкорослый господин с большим носом и длинными ушами. Сперва Николас принял его за Гуггенхайма, но вскоре понял, что это совсем другой карлик. Он был без парика, а его кожа в неверном свете казалась сине-зеленой и бугристой. Вдруг карлик открыл глаза и спокойно проговорил:

— Унтерханза приветствует вас, почтенный господин! Я Гартхольд, привратник. В вашем распоряжении.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Николас.

— Чего вам будет угодно?

Ник пожал плечами:

— А что это вообще за место такое?

— Справка платная — одна марка, — отвечал карлик, щуря желто-зеленые кошачьи глазки.

— У меня нет денег… — растерянно проговорил Николас и начал хлопать себя по карманам.

— Ваша жизненная сила на исходе, — мягко отвечал ушастый господин. — Боюсь, я не смогу принять ее в качестве оплаты…

Ник вспомнил про свой серебряный талер, засунул руку в карман и достал монетку, но она тут же раскололась пополам. На морщинистой ладошке старичка Николаса теперь лежали два серебряных полукруга. И еще кое-что — маленький металлический чешуйчатый червячок. Странное существо тут же попыталось улизнуть. Карлик ловко схватил его длинными когтями и отправил в стеклянную банку.

— Чешуйница шпионская серебристая, отличный экземпляр. Кажется, кто-то за вами следил. Впрочем, уже не важно. Продаете животное? — осведомился карлик.

Ник кивнул. Тогда ушастый господин убрал банку с чешуйницей, достал из конторки прозрачный кристалл, вставил его в каменную столешницу и объявил:

— Пополняю ваш счет на восемьдесят девять марок, согласно прейскуранту.

Кристалл стал медленно наливаться голубым светом. И когда лазурный столбик заполнил почти все пространство между хрустальными стенками, карлик сказал:

— Готово, можете пользоваться.

— Мне нужна справка! — тут же повторил Ник. — Хочу знать, что это за место и почему у вас вход в подвале дома?

— С вас одна марка, — ответил карлик, а потом начал рассказывать.

Оказывается, рядом с людьми, только под землей, всегда жили маленькие камнерожденные человечки. Цверги и кобольды были самыми многочисленными, но не единственными. В стародавние времена подземные жители враждовали друг с другом, да и людей особо не жаловали. Война была жестокой и бесконечной, но недавно, всего каких-то шестьсот лет назад, люди на поверхности придумали объединить торговые города в Ганзу. Карлики, которые привыкли постоянно подсматривать за людьми, крепко задумались и создали свою подземную Ганзу, или Унтерханзу.[2] С тех пор подземные поселения разрослись, коммерция пошла в гору. И так далее и тому подобное. Рассказчик еще долго расписывал бы искусность камнерезов и расчетливость банкиров, если бы Ник не стал задавать вопросы.

— А что это за синий свет в кристаллах? — спросил он. — Что значит пополнить счет на восемьдесят девять марок?

— Видишь ли, — сказал привратник Гартхольд, — мы, камнерожденные, не имеем собственной жизненной силы. Мы заимствуем ее из недр земли. Или от людей и других разумных существ. Эта сила — самое дорогое под землей. Мы научились хранить ее в кристаллах и используем вместо денег. Наши алхимики слишком хорошо умеют производить золото и серебро, поэтому золотые монеты у нас не в ходу.

— Значит, я могу использовать этот счет, — Николас помахал светящимся кристаллом, — чтобы вернуть себе молодость?

— Боюсь вас расстраивать, — отозвался Гартхольд, — но вы, люди, кроме вампиров конечно, не можете свободно впитывать чужую жизненную силу. К тому же средств на твоем счету все равно недостаточно.

— Ладно… — уныло проговорил Ник.

Слишком много на него обрушилось за этот день. А тут еще цверги, кобольды и вампиры. Впрочем, раз справка все равно оплачена, следовало задавать вопросы:

— Много у вас в городе домов и подвалов?

— У нас большие вложения в недвижимость! — гордо ответил карлик.

Ник не совсем понимал, зачем задал этот вопрос, но ответ направил ход мыслей в нужное русло:

— И что, все дома одинаковые? А на воротах всегда головы с длинными ушами и большим носом?

Гартхольд кашлянул:

— Про правильный размер ушей я бы поспорил. — Потом ответил: — Дома у нас бывают разные. Есть несколько типовых проектов, а высокохудожественные барельефы на воротах — специальный знак для посвященных и одновременно колдовской ключ-талисман.

— Колдовской ключ! — воскликнул Ник и звонко стукнул себя ладонью по лбу.

Вот теперь все стало понятно: мастер Гримгор нанял несколько цверговских особняков и создал специальное заклинание, которое переносит от одного домика к другому. И каждый раз, открывая ворота, он, Ник, на самом деле запускал заклинание телепортации! В последний раз что-то пошло не так, и колдовство сожрало всю жизненную силу! Старичок Николас собрался было бежать, но вспомнил, что не может сейчас бегать, да и невежливо уходить таким образом.

— Я скоро вернусь, пожалуйста, никуда не уходите! — сказал Ник и пошел по коридору обратно.

Гартхольд кивнул, тут же закрыл глаза и мгновенно уснул.

В конце коридора на кирпичной стене имелся знакомый барельеф, Ник приложил ладошку к глиняной голове и сказал:

— Гугенхайм, открывай!

Стенка послушно развернулась, пропуская старичка. Николас прошел в подвал, поднялся по лестнице и прислушался. В доме было тихо. Наверное, стражники не проявили должного усердия и уже закончили с обыском. Тогда Ник осторожно вышел в прихожую, а затем во двор. Черные чугунные ворота так и лежали среди крапивы. Старичок Николас не без труда присел на корточки, чтобы дотронуться до барельефа, и прошептал:

— Гугенхайм, деанимация!

Тут же мир замелькал перед глазами. Темнота накрыла, но всего на мгновение. А еще что-то зашевелилось в кармане. Николас, шатаясь, поднялся на ноги. Ощупал свое лицо — кожа была гладкой! Тогда он запустил руку в карман и выудил оттуда серебряный талер, совершенно целый и неповрежденный. Ник чувствовал, что окончательная разгадка всей этой колдовской истории совсем рядом, и со всех ног бросился обратно в дом. Лишь забежав в подвал, он понял, что вновь может бегать, и очень даже быстро. Вернувшись к Гартхольду, Ник с ходу спросил:

— А что за чешуйница была у меня в кармане? И почему талер вновь стал целым? Что там за колдовство с вашими воротами?

— Консультация — одна марка! — улыбнулся привратник.

— Снимите с моего счета! — Ник протянул карлику светящийся кристалл.

Произведя платеж, Гартхольд стал объяснять:

— Думаю, вы столкнулись со стандартной схемой секретной защиты. Мы позволяем колдунам встраивать такую в недвижимость. На входе имеются ворота с колдовским ключом. Всякий, кто называет имя ключа, подвергается проверке. И если чист, переносится к другим, точно таким же воротам. Если же имеет при себе вредоносные заклинания и устройства, то отправляется в другом направлении. И получает энергетический удар.

— Вот так дела! — воскликнул Ник. Теперь он окончательно все понял. Из-за шпионской магии в талере заклинание телепортации сработало по-другому. А серебряную чешуйницу наверняка подбросила та злобная старушка. Ну, или другая, не менее злобная.

— Еще бы, — подтвердил Гартхольд. — Патентованная охранная схема фирмы «Даркхаузер и сыновья». Еще будут вопросы?

— Конечно! — весело отвечал Николас.

Чувствовал он себя великолепно, жизненная сила так и бурлила в нем. Теперь, когда она вернулась, Ник каждой клеточкой тела ловил ее сладкое, чуть щекотное течение.

11. Верные решения

Из разговора с Гартхольдом Ник узнал, где на самом деле живет мастер Гримгор, и за одну марку отправил колдуну телеграмму: «Попал в Унтерханзу тчк Оливию похитили тролли тчк Я иду ее искать». Собственно, искать дочку колдуна необходимости не было. Подслушав Изабеллу Вальдес, Ник знал, что Оливия в городской тюрьме, а Гартхольд рассказал, что туда, конечно же, ведет подземный ход.

— Мы не могли упустить такую коммерческую перспективу.

— Перспективу? — переспросил Николас. — Одну очень хорошую девочку держат в тюрьме. Вы знаете, как мне ее оттуда вытащить?

— Вам следует обратиться в фирму «Айнбрейхер и Крюгер», вот возьмите их визитную карточку. На ней указан адрес, — проговорил Гартхольд, предчувствуя комиссионные.

— Спасибо, — поблагодарил привратника Николас, а потом неуверенно спросил: — И что, эта фирма занимается побегами из тюрьмы?

— Что вы! Господа Крюгер и Айнбрейхер здравомыслящие бизнесмены — у них широкий спектр услуг. Побеги, ограбления, подкопы, взломы, снос зданий, селевые потоки, в конце концов.

Ник кивнул с понимающим видом. Задал еще парочку вопросов в счет уплаченной марки, потом распрощался с Гартхольдом и двинулся дальше по коридору. Нужно было поскорее освободить Оливию.

В это самое время Изабелла Вальдес спустилась в подвал, где городские власти содержали заключенных.

— Как девчонка? Бежать не пыталась? — спросила инквизиторша у сержанта стражи.

— Да как ей сбежать? — удивился служивый. — Только все папашей стращала. Говорила, в жаб превратит.

— Лучше уж в жабу, чем гореть на костре, — серьезно ответила Изабелла.

Сержант сразу же перестал улыбаться. Сеньорита Вальдес сняла с крючка ключи и направилась к ближайшей камере. Девочка за решеткой сидела на каменной лавке и накручивала на пальчик свои роскошные золотистые локоны. Оливия обернулась на лязг ключей, но ничего не сказала. Изабелла тоже не торопилась. Она затворила за собой дверь, достала из сумки книгу в кожаном переплете и подала девочке.

— Смотри, — сказала сеньорита Вальдес, — это обычные методы, которые мы используем для дознания.

Оливия начала листать страницы с интересом, но быстро поджала губки и захлопнула книгу.

— Смотри, — велела инквизиторша. — Вот что тебя ждет, если будешь упрямиться.

Изабелла открыла книгу на первой попавшейся странице и ткнула пальцем в картинку. Оливия отвернулась. Сеньорита Вальдес заглянула в книжку и поспешила ее закрыть. Все-таки это был перебор.

— Просто расскажи, как мне найти твоего отца, — мягко проговорила Изабелла.

Инквизиторше казалось, что она на верном пути.

Оливия выпрямилась и посмотрела прямо в глаза Изабелле. Несмотря на застывшую на щеке слезинку, выглядела девочка весьма решительно.

— Вам никогда его не найти! Только если он сам этого захочет! Мой папа самый умный и могущественный колдун! Он наверняка следит за нами. Только попробуйте тронуть меня! Папа тут же уничтожит вас и вашу дурацкую тюрьму!

— Ты не оставляешь мне выбора, — ответила Изабелла. — Придется идти за инструментами.

С этими словами сеньорита Вальдес покинула камеру. Но ни за какими инструментами она идти не собиралась. Во-первых, девочка по сути была права. А во-вторых, Изабелла неожиданно увидела в Оливии Гримгор саму себя. Когда-то в прошлой жизни она сама была дочкой колдуна. Ее папа никогда не отличался особым могуществом, но имел неплохую практику в Каталонии, содержал небольшой домик и прислугу. Он выполнял какие-то контракты для военно-морского ведомства и думал, что Трибунал до него не доберется. Однажды сеньор Вальдес сбежал, оставив на произвол судьбы хворую жену и малютку дочь. Зима в тот год была необычайно холодная…

Через месяц малышка Изабелла оказалась в приюте возрожденной инквизиции. Девочку с детства готовили к выслеживанию колдунов. Это был секретный проект главы ордена. Для него специально подбирали таких, как Изабелла, колдовских сироток. Эти новые, выращенные в интернате инквизиторы обладали двумя важными качествами: магическим талантом и ненавистью к колдунам.

На мгновение Изабелле пришли в голову странные мысли. Что, если бы ее отец не бросил семью, не сбежал трусливо за границу? Тогда были бы все шансы самой Изабелле оказаться на месте Оливии. Впрочем, инквизиторша быстро отмахнулась от этих размышлений. Сейчас нужно было подготовить ловушку для колдуна. Карпатский Лис обязательно придет в тюрьму за своей дочкой. Его должно ждать нечто убойное. Такое, что никакая колдовская сила не поможет.

12. Спуск без подготовки

После прощания с привратником Николас шел по каменному коридору. Чем дальше, тем более узким и наклонным он становился. Минут через пять коридор резко нырнул вниз, а потом чуть вскарабкался вверх и вывел на галерею. Отсюда был отлично виден подземный город. Весь он умещался в огромнейшей каменной пещере с колоннами, сталактитами, озером и водопадом. Дома прилепились к гранитному своду и свисали вниз гроздьями черного винограда. Голубые осветительные кристаллы пронизывали здания насквозь, лепились к фасадам и мостикам. В общем, это был такой перевернутый город. Он повис вверх ногами над черной непроглядной бездной. Зрелище было жуткое и завораживающее.

Ник постоял, посмотрел на всю эту красоту да и пошел по направлению к ближайшему каменному мостику. Тут неожиданно камень возле его ног зашевелился и открыл глаза. Николас в ужасе отскочил и чуть не вылетел с галереи вниз в бездну, но все-таки удержал равновесие. Теперь, с расстояния, он различил кое-что интересное — этот глазастый камень имел форму большой ящерицы. Ее пасть открылась, обнажив два ряда острых стальных зубов, и низкий скрежещущий голос изрек:

— Василиск, извозчик. Одна марка до центра, две до водопада.

— До центра, пожалуйста, — ответил Ник. Отказать такой большой и зубастой твари было как-то боязно.

— Пожалуйте в седло, дорогой гость, — проскрежетал василиск.

Шипы на его спине легко сплюснулись, сформировав вполне приличное седло. Ник осторожно сел верхом на ящерицу и взялся за гладкий изгиб каменного гребня.

— Ну, погнали! — воскликнул василиск и припустил так, что у Ника ветер засвистел в ушах.

Впрочем, самым страшным в поездке была не скорость, а привычка каменной ящерицы забегать на стенки и преодолевать мосты, пробегая по их бортам и даже днищу. В общем, Николас несказанно обрадовался, когда василиск замер и проскрежетал:

— Приехали, господин.

Ник вылез из каменного седла и расплатился маркой со своей счета. Голова у мальчика кружилась, пришлось подождать пару минут и только потом отправляться в дорогу. Для начала Николас решил хоть немного осмотреться. Отсюда, из центра, подземный город выглядел совсем по-другому. Совершенно особенным его делал свет. Бледно-голубое ровное свечение кристаллов, медленный малиновый огонь плавильных печей и яркие разноцветные вспышки алхимических лабораторий. К тому же все в городе было украшено резьбой, самой разнообразной — узорами, значками, одиночными картинками и огромными резными полотнами. Ник прошелся по улице, заглянул в дома, благо в большинстве двери были настежь. Все карлики казались необычайно деловыми и занятыми. Таких попробуй отвлеки. Но делать нечего — немного побродив по городу, Николас понял, что сам никогда не найдет нужный адрес. Решившись, мальчик зашел в первую попавшуюся кузню. Там мускулистый носатый господин плющил тяжелым молотом красный каменный цветок. Господин нисколько не рассердился на незваного гостя. Напротив, лишь заметив Николаса на пороге, он отложил свой молот и поздоровался:

— Денек добрый, юноша. Бергер Штайнмайстер к вашим услугам.

Ник со всей учтивостью поздоровался и попросил показать дорогу к офису фирмы «Айнбрейхер и Крюгер». Бергер радушно проводил мальчика в дом, показал образцы своих работ.

— Вы должны на них взглянуть! Они просто удивительные! — увлеченно говорил мастер.

Работы и вправду были поразительные. Взгляду Ника предстала коллекция обыкновенных на первый взгляд булыжников. Но Бергер тут же начал объяснять:

— Вот это краеугольный камень. Такой если положить в фундамент, дом простоит тысячу лет. Этот тоже краеугольный, но защищает от пожаров. Другие два приносят достаток и семейное счастье. Обычно берут комплект из четырех. Я даю скидку двадцать процентов! Отличное предложение!

Еще в коллекции булыжников было десять видов философских камней. Одни превращали свинец в золото, другие очищали воду от ядов. Также имелись и более оригинальные модели. Например, камень-спотыкач славился тем, что об него всегда спотыкались. А падучий камень умел затаиваться на крыше и падать точно на голову. В общем, весьма интересная коллекция! Но Ник со всей возможной вежливостью отклонил предложение и попросил показать дорогу к Айнбрейхеру и Крюгеру.

— Тысячу извинений. Ничем не могу помочь. У нас здесь постоянно все перестраивают, — отозвался Бергер.

Николас пошел дальше. При этом, фигурально выражаясь, совершенно не продвинулся. Подземные жители вели себя совершенно одинаково. Они с чрезвычайной вежливостью приветствовали мальчика, бросали свои дела, приглашали войти, показывали свои дома и мастерские, предлагали на продажу товары. Но ровным счетом никто не знал, как добраться по нужному адресу. Бесполезные расспросы продолжались, пока за Ником не увязался подозрительный карлик с тяжелым землисто-серым лицом. Он шел следом за мальчиком не скрываясь, но и не приближаясь. Заметив его, Ник прибавил шагу, но серолицый не отставал. Мальчик совершенно не знал, что делать в такой ситуации под землей. Можно ли бежать или звать на помощь? Опасен ли вообще этот преследователь? Впереди показалась ярко освещенная площадь.

— Такое место даже в подземном мире наверняка безопаснее темных улиц, — решил Ник и прибавил шаг.

Серолицый побежал следом и начал догонять мальчика.

— Стойте! — закричал он. — Я не причиню вам зла. У меня для вас очень выгодное коммерческое предложение.

Ник сбавил шаг, но продолжал отступать, повернувшись к преследователю вполоборота.

— Зачем же вы выслеживаете, если такое выгодное? — спросил мальчик.

— Мой последний человек почему-то на него обиделся, — проговорил серолицый, чуть не плача.

Спасительная площадь была совсем близко, и Николас милостиво разрешил:

— Давайте ваше предложение. Только не долго, я спешу.

Серолицый вытащил из сумки стопку тонких, мелко исписанных каменных листов и подошел поближе к Нику.

— Чрезвычайно выгодный контракт, — начал рассказывать он. — Вы получаете десять тысяч золотых прямо сейчас, а взамен будете каждый день жертвовать небольшое количество жизненной силы. Совсем немного, ваше здоровье не будет под угрозой. Напротив, исследования выявляют значительное продление человеческой жизни.

Возможно, в другой ситуации Ник и задумался бы, сейчас же его совершенно точно не интересовали десять тысяч. О чем он и заявил серолицему, но тот не унимался:

— Если вас смущает необходимость ежедневного внесения жизненной силы, у нас есть другой пакет услуг. Мы можем заменить один из ваших органов, предпочтительно сердце, на искусственный аналог. За это также предполагается солидная компенсация.

Николас был почти готов согласиться, лишь бы серолицый показал ему дорогу к Айнбрейхеру и Крюгеру и отстал. Тут со стороны площади приблизился маленький краснолицый человечек. Этот сильно отличался от местных жителей. Нос у него был небольшой, вздернутый. Волосы на голове — короткие, сотканные из малинового огня. На кончиках ушей имелись такие же малиновые кисточки.

— А ну, пошел отсюда, Тотенгребер! — воскликнул человечек. — Или заявлю на тебя, что ты взялся за старое!

Серолицего как ветром сдуло.

— Спасибо, что помог отвязаться, — сказал Ник.

— А ты молодцом! — человечек хлопнул Николаса по плечу. — Ты ведь по человеческим меркам молодой, не взрослый, да?

— Ну да, — ответил Ник.

— Представляю, как тебя достали все эти старички, — рассмеялся человечек.

Его малиновые волосы зашевелились, по ним пробежали пугливые язычки пламени.

— Ну почему же старички? — удивился Ник. — Хотя я не уверен, что умею правильно определять возраст кобольдов. Да я и кобольда от цверга не отличу!

— Кто ж вас пускает без подготовки, — укоризненно вздохнул человечек. — Ладно, идем! По дороге все расскажу! Меня, кстати, Агриджибухкрбрбух зовут. Можно, просто Агри.

— Идем, — согласился Ник. — Только мне нужно к Айнбрейхеру и Крюгеру по срочному делу.

— Тогда нам на вокзал, там получим справку и возьмем паука, — сказал Агри и решительно двинулся через площадь.

Нику оставалось только последовать за человечком со странным именем.

13. Дикое имя

В последующие полчаса Николас узнал о подземном мире гораздо больше, чем мог рассчитывать. Оказалось, что кобольды, цверги и прочие рождаются в раскаленной лаве. Первые несколько сот лет они беспечны, веселы и деятельны, как Агри. А все потому, что в них течет вулканическая жизненная сила. И даже имя у них дикое, необузданное. Это даже не имя, а звук, который издает горная порода, рождая подземного жителя.

— Ты думаешь, меня на самом деле зовут Агриджибухкрбрбух?! — восклицал Агри. — Ха! Стал бы я говорить настоящее имя человеку, тем более колдуну! Это только самый первый слог!

Но рано или поздно своя энергия кончается, и камнерожденные переходят на заемную. Они получают жизненную силу от людей, в особенности от колдунов, ищут насыщенные энергией кристаллы и прочие источники. Еще кобольды и цверги умеют засыпать, совершенно превращаясь в камень. И часто делают это, если жизненные силы на исходе или следует затаиться.

Очень скоро Николас понял, что Агри невыносимо тоскливо от жизни среди кобольдов и цвергов. Его лаворожденная сущность не выносит размеренных стариковских будней. А постоянные попытки взрослых направить его энергию в нужное русло невероятно раздражают. Агри много лет мечтал встретить по-настоящему, на полную катушку, живую душу и теперь общался с человеческим мальчиком жадно и неутомимо. К тому же молодой кобольд считал, что спас своего друга от злобного Тотенгребера. Николасу серолицый карлик не казался таким уж опасным, но он не спешил разубеждать Агри. Напротив, проявлял всяческий интерес к жизни подземного города, задавал вопросы, поддерживал беседу.

— Так чем отличаются кобольды от цвергов? — спросил Ник. — Для меня вы все на одно лицо.

— Ну ты даешь! Как можно этого не видеть?! — воскликнул Агри. — Кобольды — это же чистая алхимия! Живая ртуть! А цверги — шестеренки, камнерезки и кузнецы!

Судя по характеру комментария, сам Агри был именно кобольдом. Он взъерошил малиновые волосы и проговорил:

— Ладно… Признаю, человек может это не заметить. Все дело в химическом составе породы. Вот смотри!

С этими словами Агри отломил себе руку по локоть и продемонстрировал Нику срез — каменный с красными прожилками. Потом кобольд проделал тот же фокус с прохожим карликом. У того порода была другая, с голубыми прожилками и серебристыми вкраплениями. Прохожий не стал возмущаться такому обращению. Только сказал:

— Вот же озорники…

Впрочем, у обоих человечков руки срослись мгновенно.

— Видел? — поинтересовался Агри.

Ник кивнул.

— Значит, понял — внешний вид ничего не значит. Все зависит от того, что внутри. Структура породы определяет характер. Химические элементы — способности.

Николас снова кивнул.

— Так вот, на чем я остановился? — жизнерадостно воскликнул Агри. — Все эти старички в городе. Они выучились ремеслам и живут ими. Они могут бесконечно рассказывать тебе о своей работе, при этом получая твою жизненную силу. Совсем немного, но достаточно, чтобы быть вежливыми. Никто из них не хочет, чтобы ты нашел то, что ищешь, и ушел из города.

— Но почему бы им не дать мне справку, как это сделал привратник? — спросил Ник. — У меня даже марки ваши есть.

— Нельзя! Запрещено! — воскликнул Агри. — Раньше подземные жители навсегда заточили бы тебя или того хуже! И выпили бы из тебя всю жизненную силу до капли.

Николас поежился и огляделся по сторонам, но кобольд его успокоил:

— Когда появилась Унтерханза, похищать людей запретили. Теперь у нас цивилизованная торговля. Можно продавать только одобренные магистратом товары и так далее. То же самое с колдовством, услугами, советами и гаданием.

— Неплохо придумано, — неуверенно ответил Ник.

— С одной стороны, неплохо… — согласился Агри, а потом воскликнул: — Ха! Мы уже пришли!

— Вроде на вокзал же собирались, — проговорил Николас, оглядываясь по сторонам.

Место скорее походило на кафе. Низкие каменные столики по большей части были заняты цвергами и кобольдами. Они сидели почти неподвижно. Изредка переговаривались и потягивали из граненых стаканов светящуюся зеленую жижу. За дальним столиком разместился высокий мужчина в цилиндре и с моноклем.

— Да ты не туда смотри! Ты вверх смотри! — Агри толкнул Ника локтем.

Мальчик поднял глаза и увидел невероятную светящуюся паутину. Множество ярко-голубых нитей сходились с разных сторон в одну. И эта единственная спускалась вниз, описывала петлю вокруг кафе и вновь поднималась наверх. Зрелище было великолепное.

— Придется подождать, старины Фортнера нет на месте, — объявил Агри, показывая на пустую конторку.

— Ладно, — согласился Ник и пошел к ближайшему свободному столику.

14. Встреча колдунов

Тем временем к вокзалу приблизился поезд, точнее, небольшой вагончик. Он скользил по одной из голубых нитей, охваченный со всех сторон чем-то черным и мохнатым. Вскоре вагончик перескочил на единую нить и начал спускаться к вокзалу. Теперь стало видно, что его тащит огромный мохнатый паук. Еще минута — и поезд подъехал к кафе, как к перрону. К вагону тут же подскочил кобольд-официант и отворил двери. Из них появился высокий бородатый мужчина в красном кафтане и собольей шапке. Вновь прибывший бросил официанту маленький светящийся кристалл и направился к человеку в цилиндре. Тот отложил газету и поздоровался:

— Здравия вам, Савва Маркелович.

Савва тяжело опустился на каменный табурет и пробасил:

— И вам не хворать почтенный, Вильям Сандерс. Некромант наш пожаловать изволил?

— Скоро прибывает. Без него все равно не начнем.

— Без него никак нельзя, — согласился Савва. — Гримгор не тот чародей, чтобы так вдвоем в бой лезть. Прадед его самого Дракулу извел, говорят.

Николас обратился в слух, а еще вжался в столик, стараясь укрыться за ушастой головой ближайшего посетителя-цверга.

— Ценю вашу осторожность, Савва Маркелович, — отвечал Вильям, — но у нас тоже козыри на руках имеются.

— Рассказывайте, Вильям, не томите.

— Наберитесь терпения, скоро наш друг пожалует, тогда все и расскажу…

— Изверг вы, Вильям, — вздохнул Савва и подозвал официанта. — Мне чаю с баранками и чтобы сахар был бел, аки январский снег. Коричневый, заморский, употреблять брезгую.

Верткий худой кобольд со всех ног бросился исполнять заказ. Тем временем вернулся Агри и привычно стукнул Ника в плечо:

— Вернулся привратник! Идем!

Николас притянул к себе кобольда и ощутил, как от его малиновых волос идет жар.

— Вон тех колдунов надо послушать, — прошептал мальчик: — Они против моего учителя замышляют. Сейчас некроманта дожидаются, а как он прибудет, совещаться начнут.

— Колдуны, если, конечно, совсем не дураки, защиту от подслушки поставят, — резонно заявил Агри.

— Что же тогда делать? — растерялся Ник.

— Есть один метод, — усмехнулся кобольд. — Когда старичком стану, буду за него жизнь брать. Если ничего лучше не придумаю… Смотри внимательно, номер еще тот. С этими словами Агри опустился под столик и прижал ладони к его каменной, растущей прямо из пола ноге. Руки кобольда вдруг раскалились добела и начали ввинчиваться в камень. Ник почувствовал, как стол вдруг стал неимоверно горячим, пришлось от него отодвинуться. Агри же исчез где-то в глубине породы. Пару минут ничего не происходило, а потом в торце столешницы прямо перед Николасом появился рот кобольда. И, демонстрируя блестящие алмазные зубы, проговорил:

— Я тебе пересказывать буду. Смотри, вон там мое ухо!

Агри скосил глаза в сторону колдунов. Ник проследил за взглядом и увидел, как между пузатым самоваром и блюдцем баранок из столешницы вынырнул кончик уха с малиновой кисточкой, приветственно взмахнул кончиком и вновь скрылся в камне.

— Обалдеть, — прошептал Николас.

Теперь оставалось только ждать, и Ник заказал себе зеленого пойла, чтобы не выделяться.

— Поосторожней с катализатором, — прошептал Агри. — Он ускоряет химические реакции. На людей не очень хорошо действует.

Впрочем, Николас и так не собирался пробовать эту гадость. Тем временем появился новый поезд. Он также спустился по нитям и подкатил к вокзалу. На этот раз официант к нему не спешил. Да и дверь вагона открылась как будто сама собой. На перрон вышел некто худой и высокий, весь в черном. Лицо прибывшего закрывала маска из слоновой кости. Двигаясь спокойно и плавно, человек в черном направился к столику колдунов. Вильям и Савва поднялись, чтобы поприветствовать гостя.

— Добро пожаловать, почтенный Наравапару. — Сандерс снял с седеющей головы цилиндр.

— А мы уж заждались. Скучали без вас, — говорил Савва.

Некромант коротко кивнул и сказал:

— Каково положение дел, Сандерс? Как оцениваете имперского инквизитора? — Голос у него был сухой, с едва ощутимой гнилью, будто кто-то стучал палкой по умирающему дереву.

Прежде чем Вильям успел ответить, Некромант поднес ладонь к маске и сдул в воздух черный порошок. Мгновение Сандерс беззвучно шевелил губами, а потом за него начал шептать Агри:

— Я прибыл в Любек на следующий день после получения телеграммы. Сразу же установил слежку, сделал презент одному человеку из городской стражи.

Дальше Сандерс начал рассказывать о том, что узнал от информатора, и о собственных наблюдениях.

— После того как она оживила троллей, обер-бургомистру пришлось ей уступить, — говорил Вильям. — В общем, девочка не так проста. Хоть и зелена, как яблоки в саду у моей бабушки. К тому же чувствуется нехватка классического образования вследствие оборванной традиции.

— Возможно, — согласился Наравапау. — Она выпишет нам мандат?

— Да, сердечный друг Вильям, — поддержал некроманта Савва, — главное для нас эта бумажка с печатями. Чтобы не угодить в щекотливое положение.

— Тут такое дело, господа, — принялся объяснять Сандерс, — наша мисс изначально была настроена очень решительно. Хотела сама изловить Лиса.

Савва Маркелович хмыкнул и выпил чаю из малахитового блюдца.

— Но не смогла разгадать колдовскую защиту, что, безусловно, ударило по ее самооценке. Теперь единственный козырь у нее на руках — дочка колдуна. Утратив его, госпожа инквизитор вынуждена будет пойти на наши условия и выдать мандат.

— Предлагаете выкрасть девочку? — спросил некромант.

Николас замер, его рука потянулась к стакану с катализатором, но вовремя остановилась.

— Девчонка в городской тюрьме. Взять ее оттуда пара пустяков! — отвечал Сандерс.

— С Гримгором предпочтительнее вести бой в море, — сказал Наравапару. — Там преимущество будет на нашей стороне.

— Вы про ручного монстра нашего русского друга? — осведомился Сандерс.

— Прошу не обзывать Феофашу! — возмутился Савва. — Да у нас в Ильмень-озере раньше дети малые с ним купались! А вы говорите — монстр!

— Уж извините, если он не монстр, то кто тогда? — усмехнулся Вильям.

Некромант пропустил эту небольшую перепалку мимо ушей и отвечал по сути:

— Здесь, в городе, наши силы скованны, а возможности ограниченны. По крайней мере, в мирное время. Наш противник хитер и многоопытен. Бой в таких условиях выгоден ему, а не нам.

— Вот же! Полудохлый дело говорит! — воскликнул Савва, но тут же опомнился, побледнел и проговорил: — Прошу извинить, почтенный Наравапару. Пережитки смутных времен, до вечного мира.

— По сути дела вы правы, — отвечал некромант. — И мы совершенно не обидчивы. Мы уничтожаем наших врагов без всяких обид, лишь по необходимости.

Повисло молчание, которое решил прервать Сандерс:

— Все же предлагаю выкрасть девочку. И, пока инквизиторша будет в замешательстве, получить мандат. Имея бумагу, будем строить дальнейшие планы.

— Согласен, — коротко кивнул некромант.

— Валяйте, — дал свое согласие Савва.

— Предлагаю действовать через подкупленного мной человека, — сказал Сандерс.

— Дельно, — согласился Наравапару. — Так меньше наследим. Предоставьте это дело мне.

— Все лучше, чем связываться с этими цверговскими коммерсантами, — вздохнул Савва и хрустко сломал в кулаке баранку.

Николас хотел тут же вскочить из-за стола и бежать на помощь Оливии, но пришлось дождаться обратного превращения Агри, а затем незаметно ускользнуть от столика. Рассчитаться за напиток и справку можно было в тихом месте, справа от барной стойки.

15. Похищение Оливии

Сержант Гюнтер Горденмахер встречался с британцем каждый день после окончания смены в половине восьмого, в парке за Голштинскими воротами. Иностранец исправно платил золотом за информацию о действиях девицы-инквизиторши. Эта заносчивая испанская фифа совершенно не нравилась Гюнтеру, а золото, напротив, нравилось. Потому на встречи в парке он приходил в прекрасном расположении духа и с чистым сердцем.

Солнце садилось, выжимая из приземистых яблонь длинные корявые тени. Под одним из деревьев Гюнтер заметил знакомую фигуру в высоком цилиндре и поспешил навстречу. Но вот из теней вышли еще двое. Здоровенный краснощекий русский купец и другой. Этого разглядеть было невозможно, только гладкая маска отражала вишневое солнце.

— Я так не договаривался! — воскликнул Гюнтер, предчувствуя неладное.

Но его никто не слушал. Русский шептал себе под нос что-то вроде:

— Как же ты тут одна поживала, травушка-муравушка, лоза моя златоносная. Только голубь, птица ветреная, тобою лакомился.

Британец потупил взгляд, маска медленно наступала. Дальше события развивались стремительно. Русский просительно произнес:

— Сослужи мне службу, травушка-муравушка, удержи сего супостата никчемного.

Тут же лозы дикого винограда оплели Гюнтера, лишив свободы движения. Одновременно человек в маске шагнул вперед, поднес руки к самому лицу сержанта и дунул. С левой ладони сорвалось облако белого порошка, а с правой — черного. Они облепили лицо Гюнтера, проникли горечью в рот, защипали в носу.

— Смерть — это только начало, — холодно произнес некромант и неуловимо быстрым движением вонзил острый и тонкий, как спица, кинжал в сердце Гюнтера.

— Теперь тебя зовут Кнехт, и ты будешь выполнять мои приказы, — сказал Наравапару.

— Приказывайте, хозяин, — ответил Кнехт.

— Отправляйся в городскую тюрьму. Ты должен взять из камеры девочку, дочь колдуна Гримгора, и привести ее сюда, — велел некромант.

Кнехт развернулся на негнущихся ногах и пошел прочь. Тепло медленно уходило из его тела.

Тем временем Николас и Агри наконец-то добрались до офиса фирмы «Айнбрейхер и Крюгер». Он размещался в просторной темной пещере под самым каменным сводом. Офис был разделен на две половины. В одной цверг Айнбрейхер упражнялся, вскрывая с завязанными глазами сейфовые замки, в другой кобольд Крюгер производил химические опыты со взрывчатыми веществами. Посредине находилась приемная с изящными кристаллическими светильниками и глубокими кожаными креслами. Именно в нее и попал Ник, перешагнув порог пещеры. Приемная пустовала. Из-за правой двери сочился едкий дым. За левой — лязгали стальные механизмы.

— Здравствуйте, уважаемые господа, — громко поздоровался Николас и тут же объявил: — Я хочу приобрести у вас вызволение пленницы из городской тюрьмы.

Господа Айнбрейхер и Крюгер поспешили в приемную. Гостей ждала увлекательная экскурсия по офису с подробными рассказами о новейших синтезированных веществах и показательным вскрытием пяти сейфов за минуту. Только потом Айнбрейхер сказал:

— Видите ли, подземный ход в тюрьму потребовал определенных вложений капитала.

Выглядел цверг сущим бандитом. Одет он был в черный кожаный комбинезон с множеством кармашков. Лицо пересекал серовато-лиловый шрам, а на месте правого глаза красовался светящийся голубой кристалл.

— Да что капитал… Трудились не покладая рук, — поддержал компаньона Крюгер.

Кобольд щеголял огромными очками в пол-лица и золотой серьгой в ухе.

— У меня есть средства на счету. — Николас предъявил кристалл с голубым светом внутри.

— Только попробуйте обмануть моего друга! — зарычал Агри.

Кисточки его ушей зажглись малиновыми огоньками.

— Какой может быть обман в приличном обществе?! — возмутился Айнбрейхер. — Мы предлагаем стандартный пакет беглеца: вход в городскую тюрьму, выход обратно, универсальная отмычка, дыхательная маска и склянка с усыпляющим газом. Пятьдесят девять марок и каталог нашей продукции в подарок!

— Сорок! — решительно заявил Агри.

— Сорок девять! — парировал Крюгер. — Мы не можем работать себе в убыток.

— Ладно, — согласился Ник и протянул Айнбрейхеру свой кристалл.

— Спасибо за покупку! — отвечал цверг.

Дальше все произошло очень быстро. Крюгер принес из лаборатории сумочку со всеми принадлежностями. Айнбрейхер притащил стремянку, забрался по ней и открыл люк в потолке.

— Тюрьма прямо над нами! — объяснил цверг-взломщик. — Подниметесь пару метров по колодцу, откроете потайной люк, и вы уже в общем коридоре между камерами.

— Неплохо придумано, — сказал Ник и направился к стремянке.

Так Николас, а затем и Агри оказались в колодце. Железные скобы-ступени вели наверх.

— Вложения капитала… — недобро бурчал молодой кобольд.

Вскоре мальчик добрался до секретного люка и принялся возиться с хитроумными задвижками. Айнбрейхер справился бы с ними в мгновение ока, но он остался внизу.

В это время Кнехт прошел через помещение стражи и спустился в подвал, где содержали заключенных. Сослуживцы окликали сержанта Горденмахера по имени, но для него их слова и голоса были пустыми звуком. Кнехт шел к цели и не смотрел по сторонам. Он знал, что хозяин угнездился в уголке его замерзшего разума и подсматривает через левый глаз. Некромант подбадривал своего зомби всякий раз, когда тот становился ближе к цели и пронзал его позвоночник жгучей болью, если раб ошибался. Так Кнехт оказался возле конторки дежурного. На мгновение он замер. Мысли ворочались слишком медленно, и зомби не знал, что ему делать. Хозяин подсказал.

— Гюнтер, что ты здесь делаешь? Твоя смена ведь кончилась? — спросил дежурный.

Голос у него был удивленный, не испуганный. Кнехт впечатал голову стража в стену, взял связку ключей и направился к камерам. Девочку он почуял сразу. Обоняние зомби позволяло определять людей на большом расстоянии. Пол, возраст, состояние здоровья и жизненных сил — у всего этого был свой запах. Кнехт повернул к первой камере справа и попробовал открыть замок. Ключ не подходил. Зомби замер в нерешительности. Пальцы слушались слишком плохо. Все эти мелкие железки были такими неудобными. Хозяин приказал вышибить дверь, и Кнехт сделал это. Вывихнул плечо, но не почувствовал боли. Девочка была в камере, она забилась в угол. Зомби протянул к ней холодные руки.

В этот момент с некоторой задержкой сработала ловушка, приготовленная Изабеллой. Хлопнул небольшой пороховой заряд, заложенный в замок решетчатой двери. Воздух стал стремительно наполняться Пылью Безмолвия. Она походила на крупный искрящийся снег и вызывала сильное раздражение горла, при котором совершенно невозможно было говорить и читать заклинания. Сама инквизиторша находилась в соседней через коридор камере, пряталась в дальнем темном углу с револьвером в руке. Нападение на тюрьму пошло не по тому сценарию, и девушка замешкалась. Даже поначалу не поняла, что Горденмахер пришел за Оливией. Но, когда дверь камеры была сломана и сработала ловушка, Изабелла спохватилась и начала стрелять. Первая пуля позорно ушла в каменную кладку, зато вторая попала стражнику-предателю в плечо. Сеньорита Вальдес надеялась взять его живым и допросить. Она не подозревала, что в тюремном подвале находится еще кое-кто…

Справившись с хитроумной системой задвижек, Николас осторожно приподнял люк, замаскированный под каменную плиту. Пару минут он наблюдал. Думал, как добросить склянку с сонным газом до конторки дежурного, но было далековато. А потом началось! Сначала стражник напал на своего товарища и выломал дверь в камеру, затем воздух в дальнем конце коридора начал наполняться искрящимися снежинками и раздались выстрелы. Николас поспешно выбрался из люка, поднялся на ноги и бросил склянку. Та пролетела через коридор, врезалась в каменный пол и звонко разбилась. От осколков повалил плотный белый дым.

Из-за Белого Безмолвия Изабелла не сразу обратила внимание на этот дым. Девушка продолжала стрелять. Она прострелила предателю ногу и второе плечо, но тот, казалось, совсем не замечал ран. А белый газ быстро распространялся. Изабелла увидела, как странный туман подступает к ней. Она все еще думала, что это Белое Безмолвие, прикрыла рот ладошкой и отступила на шаг. Это не могло помочь. Мир поплыл перед глазами девушки, она выстрелила еще раз и промахнулась. Инквизиторша сползла по стенке и заснула.

Меньше всего понимал, что происходит, Кнехт. Снежинки и белый дым наполнили его легкие. Они не могли усыпить или отравить его, зато замедлили работу умирающего мозга, нарушили связь с хозяином. Благо девчонка перестала крутиться, обмякла и повалилась на пол. Кнехт взвалил легонькое тельце на плечо и побрел к выходу. Руки едва слушались, правая нога с каждым шагом подгибалась и хрустела.

Николас видел, как этот большой и неуклюжий человек уносит Оливию. Он бросился следом, но решительно не понимал, как сможет его остановить. Газа можно было не опасаться — лицо мальчика скрывала стеклянная маска со смешным хоботом, внутри которого секретные реактивы Крюгера очищали воздух.

— Осторожней, это зомби! — предупредил Агри — он бежал рядом, чуть сзади.

Николас попытался сказать:

— Смотри, впереди газ! — но из-за маски получилось мычание.

Впрочем, кобольд понял и невозмутимо ответил:

— Смесь действует только на живых, а я камнерожденный, забыл?

Ник и Агри пробежали сквозь облако тумана и нагнали зомби. Тот не оборачивался и продолжал упорно штурмовать ступеньки.

— Ладно, беру его на себя, — сказал кобольд, и его правая рука начала наливаться жаром.

Через минуту она напоминала раскаленную стальную булаву. Это оружие обрушилось на поврежденную ногу зомби. Удар поставил Кнехта на колени. Он еще не понимал, что на него напали, и попытался встать. Новая атака обрушилась на правое плечо. Рука ослабла и выпустила Оливию. Ник подхватил девочку.

— Бери ее и ждите меня в колодце! — закричал Агри. — Лучше вам на это не смотреть.

Два раза просить ему не пришлось. Николас взвалил Оливию себе на спину — благо ступенька позволила сделать это легко и, пошатываясь, побрел обратно по коридору. А Кнехт наконец-то понял, что его атакуют. Резко развернувшись, он отбросил Агри. Кобольд отлетел назад и впечатался в каменную стенку так, что на ней осталась вмятина.

— Ну, мертвечина, держись! — закричал Агри.

Оттолкнувшись от нижней ступеньки, он высоко подпрыгнул и обрушил свою пылающую руку на голову зомби. Удар оказался фатальным. Раскаленный камень уничтожил колдовскую личность в мозгу Гюнтера. Кнехт растаял, прошептав на прощание:

— Прости, хозяин.

На короткий миг сознание вернулось к сержанту Горденмахеру. Он удивленно посмотрел по сторонам и успел на прощание подумать: «Нельзя с британцами дела вести. Обманут обязательно».

В это время Николас уже кричал в потайной люк:

— Эй! Господин Крюгер! Господин Айнбрейхер! Помогите девочку спустить вниз!

За использование страховочных тросов и надувного матраса Нику пришлось заплатить еще пять марок, зато Оливия была спасена. Жаль только, Агри начал бурчать:

— Приключения это, конечно, хорошо. Это то, что я всегда хотел. Но так мой жизненный огонь израсходуется слишком быстро!

На что мастер Крюгер ответил:

— Не думай о времени. Оно для смертных, не для нас. Главное — твоя химия, твоя внутренняя сущность. Будет ли она давать тебе жизненную силу целую вечность? Захочешь ли ты прожить вечность с такой химией?

Эти слова заставили Агри крепко задуматься.

16. Формальности

Изабелла Вальдес проснулась утром следующего дня в своем гостиничном номере. Острое, пронзительное чувство потери чего-то значительного заставило девушку вскочить с постели.

«Как я сюда попала? Не помню, чтобы возвращалась в гостиницу…» — подумала девушка.

Тут Изабелла обнаружила на туалетном столике незапечатанный конверт. Девушка взяла его, извлекла надушенный лавандой лист и прочитала:

«Поскольку вы, почтенная госпожа инквизитор, пребывали в состоянии расслабленном и бессознательном, я взял на себя смелость транспортировать вас в ваши апартаменты. Смею заверить, что по-прежнему являюсь горячим сторонником истребления в подотчетном мне городе троллей, колдунов, злых духов и прочей нечисти. Тем не менее настаиваю, чтобы ваше расследование держалось в рамках юридических и нравственных формальностей».

Ниже следовала подпись: «Обер-бургомистр Иоган Вейбкопф». Сеньорита Вальдес зло скомкала листок, запустила им в урну и промахнулась. Мало того что с ловлей на живца вышел совершенный провал. Так еще этот старик смеет докучать ей нотациями!

Изабелла подошла к зеркалу, чтобы расчесаться. Тут девушку ждал новый неприятный сюрприз: из золоченой рамы на нее смотрела незнакомая пожилая женщина. Так, по крайней мере, Изабелле показалось. Она икнула, но потом узнала себя. Несколько морщин, круги под глазами, многочисленные седые пряди. Сеньорита Вальдес обхватила голову руками, пытаясь понять, где допустила ошибку в работе с жизненной силой. По правде говоря, в инквизиторском интернате эту тему нарочито игнорировали. Считалось, что воспитанники будут использовать колдовство лишь при крайней необходимости. А уж злоупотреблять, растрачивать силы, чтобы после восстановить за счет кого-то, и вовсе не будут никогда, потому как это — порочная практика старых колдунов. В реальности же все оказалось не так просто. Для оперативной работы нужно было правильно использовать жизненную силу. Изабелла доставала редкие запретные книги и многое узнала. Все же ее образование в данной области было неполным и ущербным.

Мучительные размышления позволили отыскать ошибку. Изабелла выругалась неподобающим статусу образом. Да, она отобрала жизнь у ивы на берегу канала, но та энергия была заемной, она не могла долго держаться в теле, и вот ушла, отторгнутая.

— Что же теперь делать! Нельзя было отпускать того тролля! — Изабелла прошлась по комнате, заламывая руки.

Тут в дверь вежливо постучали.

— Подите прочь! — воскликнула сеньорита Вальдес.

— Это Том, коридорный, — послышался испуганный голос. — Внизу вас дожидаются почтенные господа. Просили передать визитные карточки.

Из-под двери вынырнул конверт. Изабелла поспешила взять его и извлечь визитки. Первая была белой, с тисненым золотым львом, надпись на ней гласила: «Достопочтенный Вильям Сандерс, официальный представитель Соединенного Государства Старой и Новой Британии по делам Оккультного Трибунала». Вторая была красная, с золотым двуглавым орлом. И третья — черная, с серебряным черепом. Это означало, что Трибунал в сборе и ждет своего инквизитора.

«Сейчас, в самый неудачный момент! Случайность?» — подумала Изабелла.

Времени рассуждать не было. В дальнем конце номера на обеденном столе размещалось большое блюдо с фруктами. Сеньорита Вальдес поспешила к нему, протянула руки и жадно впитала жизненную силу плодов. Потом девушка спешно уложила волосы, припудрила лицо. Надеть форму инквизитора было минутным делом. Вновь посмотревшись в зеркало, Изабелла облегченно вздохнула, улыбнулась и поспешила из номера.

В лобби отеля девушку уже ждали. Колдуны расположились на красных кожаных креслах. Британец и русский пили чай, некромант — кофе с десятью каплями из фляги. Сеньорита Вальдес спустилась по мраморной парадной лестнице, пересекла лобби и решительно начала разговор:

— От лица имперской инквизиции приветствую вас, господа! Мы крайне признательны, что вы оперативно откликнулись на наш призыв!

— Оставьте эти ваши церемонии, милочка, — начал Сандерс, тон у него был обиженный и укоризненный. — Мы прекрасно осведомлены о вашем отношении к нашему общему делу и о ваших методах.

Сеньорита Вальдес похолодела. Что им известно? Неужели все?

— И если ваше желание обскакать нас в поимке нарушителя понятно… то ваши методы — отнюдь! Как вы могли оживить троллей? Гунара еще куда ни шло, но Сигурда? Боюсь, мы вынуждены будем сообщить вашему начальству.

Изабелла поняла, что колдуны знают все. Они наверняка используют эту возможность и уничтожат ее! Жизнь была кончена. Тут в разговор вступил русский колдун:

— Да вы не стойте, присаживайтесь! В ногах жизненной силы нет. Чайку хлебните.

За неимением лучших вариантов девушка приняла предложение. Савва Маркелович налил чаю в тонкую фарфоровую чашку и подал гостье.

— Варенье попробуйте! Крыжовенное, из самого Великого Новгорода привезенное!

Изабелла машинально зачерпнула из розетки ложечку зеленовато-оранжевой субстанции. На вкус оказалось превосходно. Русский колдун продолжал:

— Да вы не бойтесь. Мы же не звери какие, мы на кострах людей не сжигаем! Кроме Наравапару, конечно. Этот может!

— Мы, дети великой страны Му, огнем для этих целей не пользуемся. У нас другие, более эффективные методы, — невозмутимо объявил некромант. — Но вы продолжайте, Савва. Мне нравится ход ваших мыслей.

— Всенепременно. — Савва Маркелович погладил свою широкую бороду: — Я же о чем толкую… Может, простим девицу по неопытности? Пусть только мандат нам подпишет на поимку Гримгора. Мы колдуна сцапаем, награды из дому получим, да и дело с концом.

— Я, как официальный представитель… — начала лепетать Изабелла, но ее перебил Сандерс:

— Прекратите, Савва! Что за методы такие! Вы в Европе, а не на вашем любимом Ильмень-озере! Соблюдение всех формальностей необходимо! Иначе крах, анархия, коррупция!

— Да что вы лезете со своими формальностями? — взорвался Савва. — Вы посмотрите на девицу! Она же хворая! Колдовскую болезнь получила. И чему только вас в инквизиции учат? Как костер в дождь с одной спички поджигать?

— Ну, ежели хворая… — с сомнением проговорил Сандерс. — Что ж я, душегуб, что ли…

Некромант извлек из складок черного плаща тисненую красно-синюю бумагу и положил на стол. Это был заранее составленный мандат, предоставляющий колдунам полную свободу действий для поимки нарушителя договора. Не хватало только печати и подписи инквизитора. Сеньорита Вальдес смотрела на бумагу, как завороженная. В ее голове быстро летели мысли: «Колдовская болезнь… Значит, так это называется? Откуда они все знают? Играли со мной как кошка с мышкой. Или как плохой и хороший инквизитор…»

Девушка понимала, что ее просто переиграли, загнали в угол. Мгновение Изабелла представляла себе, как отвергнет мандат, потребует равного участия в расследовании, будет противостоять этим колдунам и их интригам. Но нет… Для этого у нее не было ни сил, ни опыта. Затаив дыхание, Изабелла извлекла из потайного кармана печать. Тут же британец подал письменные принадлежности, песок и теплый сургуч. Девушка подписала мандат, поставила печать и облегченно вздохнула.

— Вот и хорошо, вот и умница, — говорил Савва. — А с хворью колдовской наш некромант поможет справиться. Он большой искусник в трансформации жизненной силы.

— Надеюсь, вы не имеете ничего против жертвоприношений? — поинтересовался Наравапару.

Это было уже слишком!

— Прошу простить меня, — пробормотала Изабелла и поднялась из-за стола.

Британец поймал ее за руку:

— Колдовская болезнь не шутка. Если передумаете, напишите письмо на Любекский почтамт Вильяму Сандерсу, до востребования. Или, если вам по душе старинные методы, наведайтесь в порт. Там возле мясного причала по ночам кое-кто бывает.

Изабелла освободилась и поспешила уйти. Когда девушка удалилась, некромант спросил:

— Думаете, клюнет?

— А куда ей деваться-то? — отвечал Савва.

Сандерс кивнул, отпил чаю и проговорил:

— Обсудим наши планы?

— Самое время! — ответил некромант и распылил над столиком черный порошок.

Звуконепроницаемая завеса оградила столик. За ней колдуны Трибунала говорили, не опасаясь огласки. Когда защита уже рассеивалась, Наравапару сказал:

— Вы не возражаете, господа, если я сам переговорю с нашим другом Тотенгребером?

— С моей стороны никаких возражений, — поспешно согласился Сандерс.

— Жуткий он тип, даже для кобольда, — отвечал Савва. — Охотно уступлю вам эту миссию.

Наравапару коротко кивнул, раскланялся и покинул гостиницу. Двумя часами позже некромант встретился под землей с серолицым карликом.

— Принесли? — спросил коротышка.

Некромант вытащил из-под плаща и протянул собеседнику нечто отвратительное, распухшее, источающее вонь. Карлик радостно схватил подарок, нежно обнял его, приговаривая:

— Настоящая рука зомби… Редкий нынче ингредиент… Старик Тотенгребер доволен.

Наравапару криво усмехнулся под маской, но заговорил спокойно, без эмоций:

— Скоро к вам за помощью обратится молодая колдунья. Делайте с ней что хотите. Испробуйте ваш очередной план захвата подземного города. Главное, устройте беспорядок в Унтерханзе и держите наш разговор в секрете.

— Нем, как могила. — Тотенгребер рассмеялся с отвратительным чавканьем и направился прочь.

«Мерзкие мясные человечки. Кто придумал с ними торговаться? Зачем их защищать?» — шептал себе под нос серолицый карлик.

17. Черный день

Пока в отеле решалась судьба мандата, Ник и Оливия спали на матрасе в приемной фирмы «Айнбрейхер и Крюгер». Дочь колдуна — из-за снотворного газа. А мальчик просто слишком устал и, как только опасность миновала, отключился. Марок за этот отдых хозяева помещения с них не взяли. Нет, не по доброте душевной, а потому, что не имели разрешения устраивать гостиницу.

Когда ребята проснулись, их ждал сюрприз. В кресле неподвижный, как камень, сидел Гугенхайм. Но стоило Оливии потянуться и пробормотать: «Что за сон такой мне снился?» — как пожилой цверг ожил и достал из саквояжа послание от мастера Гримгора: письмо и золоченый футляр.

В футляре находился большой кристалл, до краев наполненный жизненной силой. Письмо с первого взгляда казалось сплошной стеной из лиц смеющихся карликов. Но как только Оливия взяла его в руки, рисунки тут же исчезли, на их месте появились буквы. Так что Николас тоже смог прочесть письмо, заглядывая через плечо девочки:

«Здравствуй, дорогая моя Оливия! Ник, полагаю, также читает это письмо, значит, ему тоже привет. Если так, то вы достигли Унтерханзы. Должен сообщить, что присматривал за вами все то время, что вы были на поверхности, а теперь лишен этой возможности. Хочу предупредить вас, что в городе появились опасные противники. Британский и русский колдуны, и лемурийский некромант по имени Наравапару. Посему вы должны оставаться в Унтерханзе и ждать меня. Некромант наверняка начнет наводить проклятие. Чтобы избежать его, вам нельзя выходить на поверхность. Но и мне спускаться к вам тоже нельзя. Проклятие некроманта действует на всех родственников и друзей. Для меня оно не слишком опасно, однако может больно ударить по вам, дорогие мои. Потому оставайтесь в Унтерханзе и ждите. Проклятие будет искать меня в городе, а вы под землей будете в безопасности. Если же колдуны доберутся до вас, то попробуйте склонить на свою сторону Савву Маркеловича Тихонова. Напомните ему про Мутенскую долину и 1799 год».

После основного письма следовала приписка:

«Если же за три дня я не пришлю за вами, то не мешкая нанимайте паука дальнего следования и отправляйтесь в словацкий город Прешов. Оттуда доберетесь до фамильного замка Гримгоров. Вас преследовать не должны».

И подпись: «Любящий отец и учитель».

— Ну дела… — растерянно проговорил Ник.

— Опять эти проклятые некроманты! — возмутилась Оливия и добавила: — Вот выучусь на колдунью и задам им!

Потом девочка совсем тихо прошептала:

— Лишь бы папа вернулся.

В общем, после этого письма мысли у ребят были совсем не веселые. Положение исправил Агри.

— Так вы уже не спите? — с этими словами кобольд ворвался в приемную фирмы «Айнбрейхер и Крюгер».

— Это еще кто такой? — удивилась Оливия.

— Немедленно представь меня даме, Ник! — воскликнул Агри и взъерошил свои малиновые волосы так, что на мгновение его голова запылала.

Николас начал рассказывать. С того самого момента, как тролли утащили Оливию…

Позже в тот же день два почтенных колдуна прогуливались по соборной площади. Мелкий косой дождь разогнал горожан по домам, но нисколько не докучал чародеям.

— Эхе-хе, наводить моровое проклятие в центре города. Не слишком ли? — говорил Савва.

— Для чего возвращаться к этому вопросу? — нервно спросил Сандерс. — Мы же единогласно решили, что это единственный способ выкурить Гримгора из города. Методика, конечно, варварская, но ведь не мы ее применяем, а лемурийский людоед!

— Мы тоже хороши… — бурчал Савва Маркелович, — Потворствуем! Вы же воевали с ними, Сандерс, как и я! А теперь вот докатились.

— Проклятие родовое, на Гримгора, — продолжал оправдываться британец: — Горожан сильно задеть не должно.

— Главное, чего ради? Мир заключили, а противника целый век продолжаем бить. И силу его отбирать. Прям как упыри. — Русский колдун смачно сплюнул на брусчатку.

— Не хотите — не берите силу Гримгора, Савва, кто ж вас заставляет? — ухмыльнулся Сандерс. — Нам больше достанется. А мирный договор этот — тьфу и растереть! Мне вот из Нового Йорка каждый месяц бумажки шлют. И во всех одно — уничтожить побольше, готовиться к диверсиям и прочему…

Британец закашлялся: должно быть испугался, что сболтнул лишнего.

— Да вы не переживайте, Вильям. — Савва хорошенько хлопнул Сандерса по спине: — Мне тоже много шлют такого разного. Оно и понятно. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

— А раз уже подготовились, то почему бы эту войну не начать! — невесело усмехнулся британец.

Тут оба колдуна оглянулись на колокольню. Они видели, как тончайшая, едва заметная черная пелена опускается на город. Там наверху Наравапару, завывая, тянул жуткое древнее заклинание. Маска слоновой кости лежала на полу, и снующие вокруг души умерших могли видеть лицо некроманта. Странное удлиненное лицо цвета подгнивших оливок. Оно было мертвым наполовину. На его левой стороне среди темных трупных пятен серел затекший мутью глаз. Он был слеп для света, но видел тьму, мертвечину и неупокоенные души. Наравапару взывал к черной зависти злых духов. Приказывал им не терпеть, а отомстить за все обиды роду Игнатия Гримгора. И эта слепая, злобная сила растекалась по городу.

Проклятие было родовой порчей, но оно не могло не подействовать на горожан. Ведь все люди в той или иной степени родственники. В тот самый момент, как пелена накрыла город, произошло множество неприятных случаев. У фрау Шмидт от кипятка лопнул стеклянный графин. Булочник Юрген уронил в грязь отличный маковый бублик. Малышка Либхен разлила чернила на папины чертежи. А организм доктора Шредингера окончательно сдался вирусу гриппа и заболел.

Тем временем Тень мастера Гримгора прогуливалась по набережной Унтертраве. В дождливую погоду она походила на небольшое серое пятно, ползущее по мостовой. Звали Тень Игнациус. Когда со стороны города приблизилась пелена проклятия, Игнациус пробормотал:

— Ну вот, опять. А я уже думал, ему можно верить, — и спешно свернул на мост.

Воющая стая обезумевших от злобы духов поспешила за Тенью, нагнала ее еще до середины моста и взорвалась холодом, отчаянием и тьмой. Взрыв почти уничтожил Игнациуса, загнал его в маленькую серую точку. А еще оглушил рыбу под мостом, и она начала всплывать кверху брюхом.

Мгновением после мастер Гримгор раскрыл глаза в медной ванне, наполненной до краев холодной водой. Колдун вынырнул и жадно вдохнул. Воздух оказался сладким, с привкусом лаванды и фиалки. Немного отдышавшись, мастер Гримгор выбрался из ванны и облачился в подогретый на печке махровый халат. Только тогда он дал разгореться спору между двумя своими половинками.

— Ударим в ответ, да и дело с концом! Поджарим для начала некроманта, а там видно будет!

— Слишком ненадежный план! — отзывалась другая, более благоразумная половинка колдуна. — Даже если уничтожить Наравапару первым ударом, останутся Сандерс и Тихонов. А за разрушение города на нас потом всех собак спустят.

— Предлагаешь просто сидеть и ждать?! — взорвалась другая половина.

— Именно!

— Думаешь, твои враги ничего не заподозрят?!

— Пожалуй, ты прав, мой друг, полное бездействие может их насторожить! — С этими словами мастер Гримгор подошел к журнальному столику, взял с него серебряную ложечку и подбросил в воздух. — Легкая, как ласточка, — нежно прошептал колдун, поймал ложку и снова подбросил.

Одновременно левая рука мастера Гримгора плавно двигалась по воздуху, сгребая невидимую субстанцию. Таким образом, образовался небольшой прозрачный сгусток, вокруг которого дрожала слоящаяся дымка.

— Так ты у нас итальянка, — прошептал колдун и перешел на итальянский: — Тогда лети, ласточка, прыгай в портал.

Ложечка устремилась в прозрачный сгусток и исчезла в нем. Это была не просто оптическая иллюзия, а портальная воронка, оставшаяся от проклятия некроманта. Так что ложечка из итальянского серебра переместилась на колокольню. Наравапару как раз заканчивал свою песню. Она больше не казалась жуткой, скорее заунывной, и должна была утихомирить взбесившихся духов. Разогнавшийся и раскалившийся кусок серебра метил точно в грудь лемурийца. Смерть Наравапару, как всякая уважающая себя смерть некроманта, пряталась в его левой, мертвой половине тела. В этот миг она ее покинула и приготовилась взять долгожданную добычу. Но Наравапару опередил и Смерть, и серебряную ласточку. Он надавил на потайную кнопку своего перстня и активизировал древний защитный артефакт. Колдовская подушка безопасности встала на пути у раскаленного серебра, полыхнула рыжим огнем. Мощная отдача выбросила некроманта с колокольни, и тот полетел вниз!

Сандерс и Савва Маркелович посмотрели вверх и переглянулись.

— Спасать или нет? — вопрошали эти взгляды.

В воздухе некромант ловко перевернулся на живот и стремительным движением рассеял вокруг черный порошок. Падение Наравапару замедлилось. Теперь он медленно планировал, как большой черный кленовый лист. Приземлившись, некромант подставил руку ладонью вверх, и точно в нее опустилась костяная маска. Так что, когда колдуны подбежали к нему, Наравапару стоял как ни в чем не бывало, при полном параде.

— Как вы? Не пострадали? — спросил Савва не слишком искренне.

— Чем ударил Гримгор? Получится атаковать его через воронку? — воскликнул Сандерс.

— Ваш друг запустил в меня серебряной ложкой, — отвечал некромант. Впервые в его голосе были слышны эмоции. — Пришлось истратить колечко на черный день и прилично силы.

— Оригинально! — усмехнулся Савва. — Воронка ускорила серебро, а от контакта с духами оно раскалилось.

— Вы двое, я вижу, были бы только рады моей смерти! — проскрежетал некромант.

После этого происшествия колдуны разошлись не слишком довольные друг другом. Разумеется, каждый скрывал от других свое место жительства, поэтому, раскланявшись, они еще долго гуляли по городу, запутывая следы.

18. Запах сделки

Человеческая еда в подземном мире пользовалась определенной популярностью, и найти ее не составило проблем. То, как странно разложены продукты в небольшом магазинчике, Ник заметил, только умяв пару сэндвичей и сарделек. Еда была распределена в соответствии с формой. На одной витрине треугольные слойки, на другой квадратные пироги и буханки хлеба, на третьей — морковь, сосиски и колбаски, на четвертой яйца и дыни.

— Для нас вся ваша еда на один вкус, — пояснил Агри, — но форма… Форма это для гурманов!

Немного подкрепившись, ребята пошли вслед за молодым кобольдом в Хрустальные Сады. Оливия все переживала, что злые инквизиторы и колдуны выследят их и под землей. Агри успокаивал девочку.

— Ерунда! — говорил он. — Здесь в Унтерханзе вы — наши гости и клиенты, а клиентов обижать нельзя, иначе вместо коммерции один убыток.

Николас нисколько не сомневался в умении подземных жителей заботиться о своих коммерческих интересах, но смогут ли цверги и кобольды противостоять могущественным колдунам? А если среди подземных коммерсантов найдется один нечистый на руку и решит подзаработать в обход закона? Не высказывая этих соображений вслух, Ник предложил направиться в какое-нибудь надежное, защищенное место. Агри посоветовал Хрустальные Сады.

— Там резиденция нашего Старейшины, — пояснил кобольд. — А еще многие приходят созерцать красоту. Там вас точно никто в обиду не даст.

— Сады так сады, — согласился Николас.

Дорога туда оказалась неблизкой. Ребята успели пару раз перекусить и вдоволь налюбоваться подземным городом. Оливия уже перестала удивляться висячим домикам, резным мостам и светящимся кристаллам. Но когда показались Хрустальные Сады, ребята хором воскликнули:

— Ух ты! Что это там такое?!

— Они самые! — усмехнулся Агри.

И действительно, издалека сады выглядели потрясающе. Как огромный, играющий огнями резной кристалл. Он находился в самой нижней части города, на поверхности подземного озера. Вблизи сады оказались еще прекрасней. Хрустальные деревья, скалы и цветы сверкали и светились. Внизу, под прозрачным стеклом, лежала черная вода. В ее толще блуждали, резвились или величественно парили светящиеся медузы и глубоководные рыбки. Ребята отыскали полынью и покормили подводных тварей хлебом от сэндвича. Потом устроились на хрустальных скамейках под искрящимися драгоценными соснами.

— Если тысячу лет сидеть тут и созерцать красоту, то внутренняя порода кобольда меняется, и он становится чистым алмазом, — очень серьезно проговорил Агри. — Так случилось с нашим Старейшиной.

— А давайте попробуем! — воскликнула Оливия. — Я бы не отказалась от колечка и сережек…

После этого разговоры как-то затихли. То ли ребята и вправду рассчитывали провести в саду ближайшую тысячу лет, то ли это место больше подходило для тишины.

На поверхности в это время была ночь. Чуть желтоватая и почти полная луна освещала мрачные уголки порта. В этой его части грузили и перегружали солонину в бочках, кожи и шкуры, даже свиные и телячьи туши. Запах стоял соответствующий. Изабелла морщила нос, прикрывая лицо рукавом. Девушке пришлось прихватить с собой из кареты керосиновую лампу — слишком мало было в этой части порта фонарей. В результате Изабелла чувствовала себя этакой ходячей мишенью. Кто угодно мог спрятаться в темноте и уложить метким выстрелом. Или вредоносным колдовством.

— Но что мне теперь терять? — говорила себе девушка и шла дальше.

Так она проблуждала по докам почти час. Только на одном причале загружался шкурами голландский парусник. Видимо, шкипер спешил выйти с рассветом. Изабелла уже почти уверилась, что про мясные причалы ночью — это была такая нехорошая шутка колдуна. Но вот девушка услышала какие-то странные и отвратительные звуки. Как будто кто-то копошился в куче и мерзко чавкал. Сеньорита Вальдес подняла повыше свою керосинку и пошла на звук. Чавканье прекратилось. Изабелла ускорила шаг. Вонь сделалась совсем нестерпимой. От нее кружилась голова, а желудок поднимался к горлу. Впереди, в тупике между дощатыми времянками, возле кучи отбросов стоял отвратительного вида карлик с большим носом и длинными ушами. Он прикрыл лицо от света лампы и закинул в рот очередной мясной огрызок.

— Кто вы такой? — нерешительно проговорила Изабелла.

— Тотенгребер, — отозвался карлик. — Можете так меня называть.

Инквизиторша придирчиво оглядела коротышку. Выглядел он, мягко говоря, непрезентабельно. А о занятии, за которым его застали, вообще лучше было не вспоминать. «Не иначе как дурная шутка», — подумала Изабелла, но все-таки спросила у карлика:

— Вы разбираетесь в лечении колдовской болезни, Тотенгребер?

— Это когда чародей потратил свою жизненную силу, а вернуть не смог? — Карлик ответил вопросом на вопрос и пошарил свободной рукой по куче отбросов.

Изабелла кивнула и затаила дыхание.

— Что ж… У старика Тотенгребера есть одна вещь, которая вам поможет, — отозвался коротышка. — Дорогая вещь… За нее нужно будет заплатить.

— Что вам нужно? — решительно спросила девушка.

— Небольшая услуга. — Тотенгребер подошел к Изабелле и взял своей холодной лапой руку девушки. — Анимировать кое-что. Вы же колдунья, да? Понадобится сила.

Сеньорита Вальдес на мгновение задумалась. Еще никто не называл ее колдуньей. Хотя, какая разница.

— Да, — ответила Изабелла. — Что вам нужно анимировать?

Заемной жизненной силы у девушки было в избытке, перед тем как отправиться в порт, она прогулялась в городском парке и уничтожила одну яблоню.

— Тогда идемте! Скорее! — Тотенгребер бесцеремонно потянул Изабеллу за руку, и она пошла следом за карликом.

Так они немного поплутали по порту, зашли в один из складов, спустились в подвал, а оттуда еще ниже, в какой-то подземный ход.

— Куда мы идем? — спросила девушка, думая, как бы с занятыми руками добраться до револьвера. Впрочем, в случае опасности можно было бы для начала разбить лампу о голову карлика.

— Уже скоро. Потом я отведу вас обратно. Старик Тотенгребер держит уговор, хоть и не любит Ганзу.

Так они спустились глубоко под землю и остановились в просторной пещере. Ее дальняя стена была из странного черного пористого камня. Изабелле мерещились в ней чьи-то дикие лица, кривые руки с длинными когтями.

«Просто игра теней такая», — подумала девушка.

— Вот это надо анимировать, — Тотенгребер указал на черную стену.

— Что это? — спросила Изабелла.

— Просто шлак, — отвечал карлик. — Мне нужно его сдвинуть, чтобы открыть старинную штольню с сокровищами.

Коротышка пошарил рукой во тьме, извлек нечто, завернутое в кожу, и показал девушке:

— Вот то, что тебе нужно.

Изабелла высвободила руку, поставила керосинку на пол и обратилась к черной стене.

— Шлак… — проговорила девушка. И камень задрожал, отзываясь на имя.

— Пусть живет! — подсказал Тотенгребер.

И сеньорита Вальдес приказала:

— Шлак, живи! — Стена задвигалась, заходила ходуном, начала распадаться на куски.

Тотенгребер схватил девушку за руку и потянул прочь:

— Идем скорее! Здесь нельзя оставаться!

Нехорошее предчувствие завладело Изабеллой. Но отступать было поздно, и девушка побежала вслед за карликом. Сзади грохотал и фыркал Шлак, но потом эти звуки затихли.

Когда Изабелла и Тотенгребер выбрались на поверхность, небо уже посерело в предчувствии рассвета. Карлик развернул кожаный сверток и подал девушке причудливый каменный кинжал с богато украшенной рукоятью.

— Вот твоя награда! — сказал Тотенгребер, ужасно довольный собой.

— И что мне с этим делать? — воскликнула Изабелла.

— Чтобы получить очищенную жизненную силу, тебе нужно вонзить этот нож в сердце человека. Точнее женщины. Ты ведь женщина, правильно? Человек должен быть молодым. Чем моложе, тем лучше… — пояснил карлик.

Изабелла взяла у коротышки кинжал. И только потом до нее дошел смысл слов Тотенгребера.

— Ах ты, гад! Отвратительный обманщик! — закричала девушка.

— Почему обманщик? Кинжал работает! Я сам его сделал! — обиженно проговорил карлик и отступил на шаг.

— Так ты еще и сам эту гадость делаешь! — Изабелла потянулась за револьвером.

А Тотенгребер с неожиданной стремительностью скрылся на складе и скатился по ступенькам вниз. Девушка побежала следом, но в подвале не нашла ни карлика, ни подземного хода. Целый час она прощупывала стены в поисках потайного рычага. Тщетно! Потом Изабелла покинула проклятый склад. Над городом поднималось солнце, она чувствовала себя невероятно усталой и постаревшей. Изабелла взглянула на каменный кинжал. Выбрасывать такой артефакт все равно было не положено.

19. На дереве

Неизвестно, сколько просидели ребята в Хрустальных Садах. Видимо, недостаточно. По крайней мере, у Оливии не появилось новых сережек и колечка. А потом пришел широкоплечий цверг в стальном шлеме. Агри поспешил к нему навстречу:

— Что случилось, Швертмейстер?

Цверг прокашлялся, поправил поясные ножны и пробасил:

— Шлак пробудился. Будет сражение.

— Шлак? — воскликнул Агри. Его волосы встали дыбом и ярко зажглись. — Но ведь не было землетрясений, да и вулканы все спят.

Швертмейстер пожал плечами:

— Может, разбудил кто. Я гадать не приучен.

— И как обстановка в городе?

— Пока держим Первый Гранитный и Второй Малахитовый мосты, — отозвался цверг.

— Сейчас иду, — решительно заявил Агри. — Только о клиентах позабочусь.

Кобольд коротко кивнул Швертмейстеру и вернулся к ребятам.

— Что еще за шлак? — спросила Оливия. — У вас канализацию прорвало?

Девочка все еще сидела на хрустальной скамье, прижав коленки к груди. Агри не оценил шутки и отвечал со всей серьезностью:

— Иногда среди камнерожденных попадаются совсем никчемные, из пустой, ни на что не годной породы. Единственное, что они могут, — это отбирать жизненную силу у других, ведь внутри их пустота. Сами они не остановятся, пока не сожрут все живое. Их называют «черные альвы», или просто «шлак»!

Ник и Оливия ничего не отвечали.

— Я должен оставить вас и повести горожан в бой! — сказал Агри.

— Но ты ведь еще мальчик! — воскликнула дочка колдуна. — Почему сражением не командует Старейшина? Или этот вон Швертмейстер?!

— Тоже мне, мальчик! Да мне девяносто три года! — воскликнул кобольд.

Ник только головой покачал. Все мальчишки точно таким же тоном говорят, какие они матерые и взрослые. Но Агри продолжал объяснять:

— Я единственный в городе камнерожденный, чей внутренний огонь горит. Швертмейстер гораздо лучше разбирается в тактике и управляет войсками. Но без своего огня он не чувствует цену жизни. Он не сможет пойти в отчаянную атаку или ценой одного отряда спасти весь город. Поэтому армию веду я. Такова наша традиция.

— Ясно, — ответил Ник, хотя на самом деле понял только то, что Агри не переубедить.

Кобольд развернулся и решительно направился к выходу из садов. Ребята еще посидели на скамейке, но созерцать красоту стало слишком скучно. К тому же сверху на мостах и галереях кипела жизнь. Туда-сюда пробегали черные тени. Слышался грохот и скрежет.

— Может, присоединимся к сражению? — предложила Оливия. — Мы же колдуны! — Ну, почти колдуны… — добавила девочка после паузы.

Нику и самому приходила подобная мысль. Подобраться поближе, чтобы следить за битвой, а в случае чего применить какое-нибудь подходящее заклинание. Будь он один, без Оливии, так бы и поступил.

— Неприятности нам не нужны. Мы же не хотим подвести мастера Гримгора? — серьезно проговорил Николас. — Давай лучше залезем на дерево и оттуда посмотрим!

— На дерево? — удивилась Оливия.

— Ты что, никогда не лазала по деревьям?

— Нет. В театре у нас нормальных деревьев не было. Только одно плюшевое, в моем садике.

— Вон то вроде нормальное, — Николас указал на высокую хрустальную липу.

У нее был толстый, в два обхвата, ствол и множество веток, удобных для лазанья. Оливия с сомнением посмотрела на сверкающее и переливающееся дерево, потом на свою широкую юбку, некогда бело-розовую, а теперь изрядно посеревшую.

— Ладно, только ты мне поможешь! — решилась девочка.

Ник направился прямиком к липе, а Оливия для начала занялась своим гардеробом — на треть разорвала юбку спереди и сзади.

— Так будет удобней, — пояснила она Николасу.

Впрочем, подъем на хрустальную липу и без того оказался очень простым. Ветки как будто специально росли удобной лесенкой. Так что Ник и Оливия очень скоро оказались почти на самом верху и удобно устроились в развилках стеклянных ветвей.

— Действительно, весело! — воскликнула девочка, глядя вниз на черный, с редкими проблесками светящихся рыбок, пол.

Отсюда, с верхних веток, город был виден гораздо лучше, но все-таки недостаточно хорошо. Ник наблюдал, как черные и серые фигурки сталкиваются на резных мостиках. Один раз, кажется, даже заметил среди них ярко-малиновую. Или это только показалось? Фигурки были слишком малы, чтобы понять, кто побеждает и что там вообще у них происходит. Николас всматривался, тянул шею. Один раз даже потерял равновесие и чуть не свалился вниз. Оливию же больше интересовал сам процесс сидения на дереве. Она перебиралась с ветки на ветку, раскачивалась, свешивала вниз голову так, что ее волосы падали вниз золотым водопадом. Потом девочка взялась за листья. Они были на удивление тонкими и воздушными, даже немного сгибались. Так Оливия обнаружила одно их интересное свойство.

— Ой! Они увеличивают! — воскликнула девочка.

— Кто? И кого? — поинтересовался Ник.

— Эти листья, они работают как увеличительные стекла!

Николас попробовал взглянуть сквозь один из сердцевидных листиков. И сработало! Лицо Оливии вдруг оказалось совсем близко. Дочь колдуна показала язык.

— Вот так номер! — воскликнул Николас, а потом ему в голову пришла интересная мысль: — А может, мы через них сможем посмотреть на битву?

Воодушевленный идеей, мальчик принялся заглядывать во все ближайшие листики. Поначалу толку от этого было немного: хрустальные линзы увеличивали какой-нибудь сталактит на своде пещеры или крону соседнего дерева. Но вот Ник посмотрел через два листка сразу и совершенно неожиданно увидел происходящее на далеком мосту так, будто он был на расстоянии вытянутой руки.

Мост был резной, каменный, в один арочный пролет и без всяких признаков парапета или каких-нибудь других ограждений. Видимо, камнерожденные не боялись с него упасть. Левый край моста примыкал к городской площади. Его защищала тяжеловооруженная пехота цвергов. Первая шеренга держала высокие каменные щиты, каждый из которых походил на крепостную стену. Второй ряд пехоты был вооружен длинными стальными копьями. Строй цвергов медленно отступал под натиском странных черных тварей.

Николас чуть сдвинул лист, чтобы получше их разглядеть. Эти существа, черные альвы, не отличались внушительными размерами. Они стремительно передвигались на четвереньках. Чтобы напасть, поднимались на задние лапы и наносили удары длинными кривыми когтями. Плотные тела тварей были покрыты черной каменной шерстью, острой и зазубренной. Стальные зубы и когти едва заметно светились. Шлак бился о каменную стену щитов неистово и самозабвенно. От каждого удара разлетались искры и осколки камня. В результате строй медленно, но верно отступал. А еще при удобном случае черные альвы старались зацепить защитников когтями или зубами. Вот усатый цверг получил небольшую царапину, но зашатался и упал на руки товарищей.

«Неужели когти отравленные?» — подумал Николас.

Но потом мальчик увидел, как голубые искры разбегаются по шкуре черной альвы, как наливаются светом зубы и когти. Стало ясно, что шлак умеет очень быстро вытягивать жизнь. Ник следил за сражением очень внимательно. Он видел, как пехота сбрасывает шлак с моста, а все-таки отступает. Видел, как строй цвергов пропускает Агри верхом на каменном ящере, как тот врывается в толпу тварей, рубит их плетью малинового пламени и опять скрывается за спинами пехоты.

После этого на пару минут в сражении наступило затишье. Ник перевел взгляд на Оливию. Девочка рассматривала свои волосы через линзу увеличительного листа. Николас вернулся к наблюдению за битвой. Пехота цвергов медленно отходила к центру города. Тем временем Агри оставил своего ящера и забрался на крышу близлежащей конторы. Что-то явно затевалось, но что? Николас, затаив дыхание, ждал развязки.

И вот пехота с двух мостов, Гранитного и Малахитового, отступила на площадь. Следом хлынула черная волна шлака. Строй цвергов пропустил ее и сжал в полукольцо. Ник чуть поправил один из хрустальных листиков, чтобы лучше видеть происходящее. Тут Агри прыгнул с крыши. Уже в воздухе он раскалился почти добела, а врезавшись в толпу шлака, превратился в сгусток белого пламени, и… Взрыв сотряс подземный город. Даже на хрустальном дереве задрожали ветки. Николас видел, как шлак разлетается тучей черных осколков. Мальчик прильнул к своему увеличительному листку, вглядываясь в далекую площадь. Когда облако пыли развеялось, он увидел, что площадь очищена от шлака. Выжившие черные альвы разбегаются прочь. Укрывшиеся за каменными щитами цверги поднимаются и осматриваются по сторонам. Но малиновой фигурки молодого кобольда нигде видно не было. Ник поворачивал листки и так и эдак, присматриваясь. И наконец увидел своего друга. Агри стоял посреди площади одинокой серой фигуркой. Ладони кобольда были сложены перед собой, как будто он молился или аплодировал.

— Неужели он истратил всю свою энергию! — воскликнул Ник. — Что же с ним будет?!

Агри было жалко до слез.

— Что будет? Что будет? Начнет жить, как все кобольды! — раздался совсем рядом странный скрипучий голос. — Жизненную силу ему найдут — все-таки герой как-никак! А потом придется изучать свою породу. Разбираться в том, что у него за талант и профессия. Благо собственный огонь ему больше не помешает!

Ник повернул голову и увидел на самом краешке соседней ветки нечто необычное — прозрачную хрустальную фигурку. Поймав недоуменный взгляд мальчика, она проскрипела:

— Прошу прощения, — и тут же обрела зримую плотность.

Теперь на ветке сидел маленький человечек с румяным лицом и необычайной сверкающей бриллиантовой бородой. Росточку он был совсем небольшого, даже меньше обычного цверга. И все же это не объясняло, как человечек сидит на самом краешке тонкой ветки, не падает и даже не раскачивается.

— Какой симпатичный! — воскликнула дочка колдуна, но тут же смутилась и вполне серьезно проговорила: — Добрый день! Я Оливия, а как вас зовут?

Человечек ловко вскочил и легко прошелся по хрустальной ветке, пожал руку Николасу, а ручку Оливии поцеловал.

— Зовите меня дедушка Эо. Я тут в некотором роде за главного!

— Так вы и есть Старейшина! — догадался Ник. — А вы кобольд или цверг?

Смутившись прямотой вопроса, мальчик неуверенно добавил:

— Просто вы не очень похожи на местных жителей.

— Мне не слишком нравится этот титул — Старейшина. — Эо скривился: — Для чего эти намеки на возраст? Мадемуазель меня поймет. Если не сейчас, то когда-нибудь.

Сделав паузу, человечек продолжил, при этом он расхаживал по ветке из стороны в сторону, заложив руки за спину:

— Вас, молодой человек, должен похвалить за любознательность! Вижу, вам кое-что известно о нашем скромном городке. И наверное, столько наговорили про отличие цвергов от кобольдов. Мол, все дело в химических свойствах породы… Так оно, конечно, и есть. С другой стороны, цверги и кобольды — одно и то же. На определенной степени очистки, такой как у меня, все различия стираются!

Не найдя понимания в глазах ребят, Эо поспешил сменить тему:

— Впрочем, не важно! Считайте, я добрый подземный дух! Расскажите лучше, что новенького на поверхности? Что ставят в миланской опере? Что танцует венский балет?

Ребята оказались не в курсе модных столичных постановок, зато поведали дедушке Эо про спектакли кукольного театра мастера Гримгора. Старейшина остался доволен и поднял новую тему:

— А правда, что у вас наверху собирается новая мировая война?

— Нет, конечно! — воскликнула Оливия. — Всякий знает, что сейчас вечный мир!

— Э-хе-хе, — вздохнул Эо. — У вашего народа слишком короткая память. Век от договора уже почти прошел, скоро и вечный договор совсем выйдет. Сколько на моей памяти такого было, лучше и не вспоминать.

— Вполне возможно, — серьезно сказал Николас. — Солдат сейчас все больше набирают. С Британией недавно на море сражались. Тогда все говорили: не война, а ерунда — местный конфликт. Только я знал одного моряка, ноги в бою потерял… Правда, он потом стал деревянной куклой…

Несмотря на странную проваленную концовку, выступление Ника было поддержано Старейшиной:

— И не говори! Здесь, под землей слышно, как начинает кипеть в людях злоба. Только колдунов зазря обидели!

Так открылась новая захватывающая тема для разговора. Оливия и Эо решительно сходились на том, что запрещать колдовство было ужасной ошибкой. Старейшина сетовал на то, что клиентов в Унтерханзе стало меньше, а значит, жизнь местных обитателей замедлилась. Только лучшие, самые востребованные мастера бодрствуют постоянно. Другие вынуждены надолго засыпать, превращаясь в камень. Оливия сочувствовала камнерожденным, но еще больше жалела колдунов. Мол, тысячи лет заботились о людях, а тут такая несправедливость! Казалось, этот разговор мог продолжаться бесконечно. По крайней мере, Ник успел заскучать.

20. Незваные гости

Вдруг Эо без всякой видимой причины заглянул в увеличительный листик и объявил:

— Надо спускаться! Ко мне гости!

Ник посмотрел сквозь хрустальную линзу и воскликнул:

— Да это же те самые колдуны, что за нами охотятся!

— Ничего не бойтесь! Идите за мной! — прокричал Эо, скатываясь по гладкому стволу липы, как по горке.

Делать было нечего. Во всем хрустальное дерево могло потягаться с обычным, но только не в маскировке. Ребята в стеклянной кроне были отлично видны. А потому предпочли спуститься и отправиться вслед за Старейшиной.

Так они оказались в просторном круглом зале с единственной стеной. Огромная резная картина занимала всю ее площадь. Приглядевшись к резьбе и барельефам, Ник увидел картины из жизни древних цвергов. Вот они приручают троллей, сражаются с драконами, оберегают семена, из которых потом появляются люди. Впрочем, времени разбираться с этой красотой не было. Эо открыл потайную дверцу за троном и сказал:

— Вы сможете спрятаться в зеркальном лабиринте. Не уходите далеко. Стойте за дверью и наблюдайте — она прозрачная. Но, если что-то пойдет не так, вы сможете пересечь лабиринт. На другом конце будет комната с шестью зеркальными стенами. За одной из них горит свеча — это и есть выход.

Вдалеке уже раздавались гулкие шаги колдунов, и ребята поспешили скрыться за потайной дверью. Так они оказались в зеркальном коридоре. Ник обернулся назад и прильнул к стеклу. С этой стороны оно было прозрачное. И через глаза большого тролля можно было легко оглядеть весь зал.

Колдуны как раз направлялись к трону. Некроманта с ними не было. Савва Маркелович снял соболиную шапку и низко поклонился:

— Здравия и долгих лет вам, император подземный.

Сандерс был более сдержан и просто приподнял цилиндр.

— Ах, как же я рад дорогим гостям! — воскликнул Эо. — Давненько мы с вами, Савва Маркелович, не закусывали водку крыжовенным вареньем!

Ник похолодел — неужели выдаст?!

— Давненько, давненько, — отвечал русский колдун. — А мы тут с другом сердечным, Вильямом, по делу казенному проезжали да услышали, беда у вас стряслась!

— Тоже мне беда! Так, мелкая неприятность! — отмахнулся Старейшина.

— Три дюжины черных альвов еще бродят по городу, — сухо отметил Сандерс. — Многие цверги и кобольды остались без жизненной силы.

— Я вот и подумал, — продолжил Савва, — а не помочь ли нам почтенному императору, ежели и он нам взамен услугу окажет?

— Услуга это хорошо! Это по нашей части! — подхватил идею Эо.

Ник оглянулся назад. Зеркальный коридор заканчивался стенкой, в которой отражалась Оливия и он сам.

— У нас столько отличнейших мастеров с широчайшим ассортиментом услуг! — продолжил Старейшина.

— Нам не нужен весь спектр, — отвечал Сандерс. — Нам нужна одна особа. Оливия, дочь нашего друга колдуна!

— Могу передать девочке сообщение, — предложил Эо.

— Боюсь, бедное дитя слишком напугано, — отвечал Савва. — Не могли бы вы проводить нас к ней?

— Две тысячи марок! — решительно вставил британец.

— Прошу прощения, господа. Это против правил! — отрезал Старейшина: — Оливия — наш клиент, и мы не можем повредить ей по вашему желанию. Таков закон.

Колдуны молча переглянулись. Потом Сандерс попытался отыскать лазейку:

— Но девочка несовершеннолетняя, она не может иметь полных прав клиента Унтерханзы!

— Э-хе-хе, — тяжело вздохнул Эо. — Я поселился у этого подземного озера задолго до того, как Лемурия, Атлантида и Гиперборея[3] чуть не уничтожили Землю. Для меня все вы — дети несовершеннолетние. Думаете, ваши игры чем-то лучше и значительней?

Британец проворчал себе под нос ругательство. Савва Маркелович снова поклонился:

— Простите, что беспокойство причинили. Не извольте гневаться!

— Даже и не думал гневаться. Не в моем это характере, — отвечал Эо. — А вы лучше приходите еще с вашим вареньем. В нем есть кислота с такой забавной формулой!

— Всенепременно! — прокричал Савва Маркелович, удаляясь вслед за своим британским коллегой.

Стоило колдунам скрыться, как в тронный зал просочился новый посетитель. Сгорбленный серолицый кобольд. Заметив его, Ник повременил выходить.

— Какая приятная неожиданность! Приветствую вас, старина Тотенгребер! — воскликнул Эо.

— Не лукавьте, Старейшина, не очень-то она приятная, — отвечал кобольд.

— Вы зря упорствуете в своей нелюбви к новому порядку… С вашим-то талантом, какая была бы польза городу!

Тотенгребер решительно, но не слишком быстро шел через зал. В правой руке он держал что-то небольшое и изогнутое. Все это как-то сразу не понравилось Николасу. Но не врываться же в тронный зал во время официального приема из-за этого!

— Дело не в порядке, совсем нет, — бормотал Тотенгребер, ускоряя шаг: — Все дело в тебе, Старейшина. Эти хрустальные цветочки, дружба с мясными человеками…

— Ты делаешь ошибку, которая разрушит химию твоей породы! — воскликнул Эо.

Но было поздно. Тотенгребер вскинул руку с изогнутым каменным кинжалом и вонзил его в грудь Старейшины.

— Как он мог! — воскликнул Николас.

Далее случилось нечто необычайное. Эо обратился в кусок прозрачного хрусталя и рассыпался на крохотные искрящиеся осколки.

— Что это еще такое? — недоуменно пробормотал Тотенгребер и посмотрел на свой каменный нож. Тот быстро превращался в хрусталь, становился прозрачным и сверкающим, начиная с острия. Убийца отбросил нож, но это не помогло. Хрустальная зараза распространилась на его правую руку, оттуда на плечи и шею. Через минуту Тотенгребер полностью обратился в стекло и рассыпался сверкающими осколками.

Ник и Оливия переглянулись. Выходить в тронный зал или обождать? Впрочем, вопрос тут же сам собой отпал. Парадная дверь вновь отворилась. На пороге стояли колдуны.

— Что здесь произошло? — проговорил Савва, оглядываясь.

— Не имеет значения. Внутренние дела Унтерханзы, нас никто ни в чем не упрекнет. — Сандерс решительно пересек зал и остановился у трона.

— Все же нехорошо может получиться… — вздыхал русский колдун.

— Перестаньте причитать, Савва! Лучше подумайте, как нам девчонку искать, — язвительно заявил британец.

— Ну, на этот случай я кое-кого приручил, — любовно прошептал Савва Маркелович. Его хандра мгновенно улетучилась.

Колдун вышел на центр зала и громко заголосил:

— Ой ты, тварь подземная, альва черная, сослужи-ка службу мне! Явись на зов! Я-то тебя приголублю да понапрасну не потревожу.

Вильям Сандерс отвернулся, как будто ему было противно это зрелище.

Тут в стеклянный пол что-то с силой ударило. Даже Николас за потайной дверью ощутил толчок. Через мгновение удар повторился, и хрусталь пошел трещинами. На третий раз пол проломился, и из полыньи выскочила черная тварь со светящимися зубами. На ее лапах уже успели нарасти перепонки. А может, это был особый, подводный вид шлака. Черная альва потерлась о ноги Саввы. Ее острая каменная шкура изодрала подол красного кафтана. Потом тварь обернулась на Сандерса, страшно зашипела и изготовилась для броска. Британец отшатнулся. Савва Маркелович положил руку на голову твари и проговорил:

— Примени же чутье свое тонкое, что жизнь за сто верст учует. Отыщи-ка для меня девицу человеческую! Молодую да сочную!

С черной альвой колдун говорил по-русски. Так что Николас не мог понять эти последние слова, но угадал их смысл. Мальчик поглядел на Оливию и закричал:

— Скорей, бежим!

21. Путь через отражения

Черная альва еще порычала на Сандерса, хоть уже без надежды выпить его жизненную силу. Потом стала принюхиваться, бродить по залу и наконец уверенно направилась к большому барельефу тролля. Остановилась возле хрустальной фигуры, взглянула на Савву Маркеловича. Колдун кивнул, и тварь вышибла потайную дверь каменной головой.

Николас и Оливия неслись сломя голову по зеркальным коридорам. Поначалу ребятам невероятно везло, и они преодолели первую часть лабиринта в считаные минуты. Потом уже начали плутать, путаться, натыкаться на зеркальные стены. Барельеф тролля оглушительно взорвался, разлетевшись острыми осколками. Ребята в глубине лабиринта услышали звон разбитого стекла и обернулись. А колдунов он оглушил. Дождь хрустальных осколков обрушился на Сандерса, но не причинил ему вреда. Все они увязли в воздухе у самого лица колдуна и медленно сползли на пол.

— Персональный щит? Дорогая и редкая вещица по нынешним временам, — проговорил Савва Маркелович не без зависти.

— Из правительственных запасов, — пояснил британец. — Начальство не оценит, если меня убьют какой-нибудь серебряной ложечкой.

Колдуны рассмеялись и следом за черной альвой пошли в лабиринт. Осколки хрустели у них под ногами, как снег в морозный день. Тварь впереди неожиданно налетела на хрустальную стену и разбила ее вдребезги. Потом, разъярившись, принялась крушить и другие зеркала. Колдуны остановились, чтобы снова не попасть под осколки.

— Что это с ним, Савва? Свихнулось твое чудовище? — проворчал Сандерс.

— Черная альва чует жизненную силу, а эта субстанция задерживается в зеркалах при отражении… — говорил Савва Маркелович, размышляя вслух. — Обыкновенно сей эффект незначителен. Но здесь он проявляется сильнее. Видимо, из-за большого числа зеркал.

— Познавательно… Вот, значит, почему нежить в зеркалах не отражается. А мне умники из Оксфорда говорили, что все дело в частицах серебра, — отвечал Вильям Сандерс.

Оба колдуна замедлили шаг, как на прогулке. За черной альвой можно было не спешить — тварь оставляла на своем пути след из разбитых зеркал.

— Век живи — век учись! Так-то! — продолжал беседу Савва. — А вашим британским ученым в последнее время доверия нет!

— Наша наука по-прежнему на высоте! — парировал выпад Сандерс. — Тот случай с попугаем, которого пытались обучить колдовству, — просто досадное недоразумение!

Чародеи рассмеялись и пошли дальше.

Тем временем Николасу и Оливии было не до смеха. Ребята слышали, как звенит и лопается стекло. Сначала звук звучал позади. Потом он раздался справа. Затем слева. И вот впереди!

— Кажется, мы свернули не туда и теперь возвращаемся, — растерянно проговорил Ник.

— Я тут совсем не ориентируюсь и просто иду за тобой, — пожала плечами Оливия.

Николас не стал говорить, что он идет наугад и понятия не имеет, где выход. Вместо этого мальчик пробормотал:

— Надеюсь, выход близко…

Впрочем, в лабиринте «близко» — понятие относительное. Следующий поворот привел ребят в коридор с разбитыми зеркалами. Мгновение Ник разглядывал брильянтовые осколки на черном полу, обломки стекла, повисшие на толстых хрустальных ветвях. Потом прошептал:

— Назад, — и осторожно увел Оливию.

В это время черная альва учуяла человеческую девочку. На этот раз запах жизни был яркий и аппетитный. Не то что размазанная по стенкам муть. Черная альва издала хриплый скрежещущий визг, но яркий запах уже скрылся, растворившись в пространстве. Тварь недовольно зарычала и замотала головой.

— Что это с ней? — поинтересовался Сандерс.

— Учуяла что-то, — откликнулся Савва Маркелович. — Впрочем, не суть. С таким обстоятельным подходом к делу мы их не упустим.

— Смотрите, Савва… Мы ведь рискуем, прохлаждаясь здесь под землей. Вдруг Наравапару уничтожит Гримгора без нас и получит всю его силу. — Британец откинул тросточкой крупный осколок зеркала.

— Или Карпатский Лис успокоит любезного нашего некроманта… — проворчал в ответ русский колдун.

— Даже не знаю, что будет хуже, — серьезно заключил Сандерс.

На этом веселая болтовня колдунов прекратилась. Они сосредоточились на поисках. Чуть разошлись по лабиринту, принялись заглядывать в боковые коридоры.

Беглецам тоже было невесело. Они снова наткнулись на разбитый коридор. На этот раз Ник не стал подходить к опасной развилке, а сразу повернул обратно, он успел услышать, как хрустит стекло под сапогами колдунов. И как оно раскалывается от ударов черной альвы.

— Что же нам делать? — Николас посмотрел на Оливию.

— Думаешь, придется вступить в бой с колдунами? Или договоримся? — захлопала ресницами девочка.

Кажется, Оливия не осознавала всю серьезность ситуации. Ведь она видела колдунов мельком, не слушала их разговоры. Возможно, даже надеялась на их доброе отношение. Николас на этот счет иллюзий не испытывал. Он видел зомби в тюрьме и понимал, что его хозяева не отступятся от своих целей ради прекрасных глаз девочки. И вообще Ник считал, что повидал в этой жизни уже много, в отличие от Оливии. А значит, должен защищать ее, даже если она считает, что защита не понадобится.

Николас покачал головой и решил, во что бы то ни стало найти выход. Мальчик отогнал все лишние мысли и пошел вперед медленно, внимательно вглядываясь в зеркала. Не могли же они быть абсолютно одинаковыми! Какие-то щербинки, выпуклости, темные пятна, может быть, даже специальные знаки — что-то обязательно поможет отыскать выход. Ник полностью обратился в зрение. Перестал вздрагивать от приближающихся звуков бьющегося стекла. Оливия притихла и взяла мальчика за руку, но он этого даже не почувствовал.

Медленное молчаливое путешествие продолжалось, наверное, минут пять. Зеркала были идеальными! Ни намека на щербинки, тем более на тайные знаки. Ник не сдавался и вглядывался до рези в глазах. Отражения в зеркалах плыли и метались, многократно повторяя друг друга. И отвлекали чрезвычайно.

Николас так сильно увлекся своим занятием, что долго не замечал одного необыкновенного факта. Его Тень шла рядом, заглядывала в зеркала и даже отражалась в них. В первом отражении ее совершенно невозможно было различить. Но в каждом последующем она концентрировалась, становилась плотнее. Что угодно могло отогнать Тень или разрушить сосредоточенность Николаса. По счастливой случайности, этого не случилось, и в какой-то момент мальчик понял, что видит свою Тень. Далеким и крохотным краешком сознания, но понял. Еще через минуту он пробормотал себе под нос:

— Хоть бы ты помог нам найти выход, малыш Николя!

Долгое мгновение мальчик и его Тень смотрели друг на друга сквозь череду отражений. Потом Николас осознал, что же произошло, а малыш Николя ответил:

— Раз уж ты такой беспомощный, помогу! Как-никак, ты моя Тень!

Мальчик не стал спорить, только кивнул и развел руками. Малыш Николя покачал головой и противным писклявым голоском проговорил:

— Жизнь в зеркалах сохраняется больше часа. Поэтому разуй глаза, и все увидишь. Если ты уже проходил по этому коридору, то в зеркале будут два малыша Николя. Ну, или три, если ты настолько глуп, чтобы бродить здесь кругами!

Тут с глазами Ника случилось нечто необычное. Он отчетливо увидел в зеркале парочку своих Теней. Они помахали ему.

— Спасибо, малыш Николя, — сказал мальчик.

Тень показала язык.

— Ник! Ты сам с собой разговариваешь! — Оливия с силой дернула мальчика за руку… — Не сходи с ума — я боюсь сумасшедших!

— Со мной все в порядке! И я знаю, как нам найти выход из лабиринта! — решительно заявил Николас и потащил Оливию за собой.

Судя по стенам, эти коридоры были исхожены вдоль и поперек. Ник прочесал их еще раз в поисках зеркал с одним малышом Николя. Теперь он отчетливо слышал, как звонко лопается стекло где-то совсем рядом. Ребята пошли быстрее, потом побежали. И вот Ник заметил чистые зеркала. Но они были за разбитым коридором.

— На раз-два-три бежим на полной скорости! — прошептал Николас и начал отсчет: — Раз… Два… Бежим!

Ребята со всех ног бросились бежать. Они слышали, как хрустит под ботинками битое стекло. А еще чей-то крик:

— Эй! Что там?

Сандерс шел последним. Он услышал резкий звук и обернулся. А потом бросился следом.

— Савва, зови свою тварь! Я видел их! — кричал британец.

Черная альва как раз крушила очередное зеркало. Потом снова начала принюхиваться и искать след. Так она отстала по крайней мере на пять минут. Савва предпочел остаться со своим питомцем, ведь Сандерс был вполне самостоятелен и предсказуем, в отличие от черной альвы. Правда, британец не умел ориентироваться в зеркальных лабиринтах. Очень скоро он заблудился и оказался далеко от пути, по которому прошли Ник и Оливия.

22. В ожидании огня

Тем временем ребята уж добрались до просторного зала с шестью одинаковыми зеркальными стенами. Они почти не плутали по дороге.

— За одним из зеркал должна быть свеча. — Ник сказал очевидное, потому что стены казались совершенно одинаковыми и ничего за ними видно не было.

Ребята разошлись по залу и подолгу приглядывались к зеркалам, переходя от одного к другому. В результате в стенах завелась целая сотня малышей Николя. Ник совершенно не мог смотреть на них в таком количестве и сдался:

— Кажется, здесь нет никакой свечи.

— Хочешь сказать, дедушка Эо нас обманул? — возмутилась Оливия.

— Вряд ли, — отвечал Николас. — Может, свеча просто погасла?

— Думаю, мы должны ждать здесь! — решительно заявила девочка.

— Тогда все-таки попробую найти выход… — неуверенно проговорил Николас.

Мальчик снова начал ходить от зеркала к зеркалу. На этот раз он прощупывал, надавливал, расшатывал. Оливия присела на небольшую скамеечку рядом с одиноким хрустальным деревцем в центре зала.

— Знаешь, — сказала девочка, — мне кажется, это не просто хрустальный сад. Здесь скрыта какая-то хитрая подземная магия.

— Очень может быть, — проговорил Ник, простукивая очередной угол.

— Точно тебе говорю, — сказала Оливия.

— Еще бы эта магия помогла нам выбраться отсюда, а то я уже все перепробовал, — пробурчал Николас.

И тут совсем близко раздался звук разбитого стекла. Это была черная альва. Тварь чувствовала, что цель близко. Цель остановилась, перестала сновать по лабиринту. Этого нельзя было упускать. Черная альва припустила галопом. Ее перепончатые лапы звонко хлопали по стеклянному полу. Пару раз тварь поскальзывалась и врезалась в зеркало, разбивая его вдребезги. Вот она добралась до шестиугольного зала. Тварь замерла возле входа и победно зарычала. Правда, тут же вспомнила, что хозяин не разрешил съедать цель. Черная альва вновь взревела, на этот раз от обиды. Она была слишком сосредоточена на девочке, чтобы сразу заметить Николаса.

Ребята забились в дальний угол еще до появления твари. Ник нашел в себе силы шагнуть вперед и заслонил собой Оливию. Но черная альва, кажется, смотрела сквозь него, неотрывно следя за девочкой.

— Попробуй его заколдовать, — прошептала Оливия. — Это же камень, оживший камень.

— Точно! — Ник поднял руки и посмотрел в крохотные голубые глаза монстра.

Мальчик видел подобных тварей на мосту. И помнил, что именно о них говорил Агри. Как же он их называл?

— Черная альва, деанимация! — воскликнул Ник.

Тварь оскалилась, зарычала. Теперь она смотрела на мальчика, и ее острые, как иголки, зубы начали светиться.

— Не то, не то… — лихорадочно размышлял Николас. — Агри называл какое-то другое имя. Что-то такое обидное, некрасивое.

— Мусор, деанимация! — снова попытался мальчик.

Черная альва бросилась вперед. Уклоняясь от каменной головы, Ник упал на пол. Стальные челюсти сомкнулись где-то над ухом мальчика.

— Вспомнил! Шлак, деанимация! — заорал Николас, и черная альва застыла как вкопанная.

— Недурственно сработано, юноша, — раздался откуда-то сверху раскатистый бас.

Савва Маркелович стоял на выходе из зала. Высокий, бородатый и улыбающийся. В своем красном кафтане он был похож на Санта-Клауса в молодости. Этот милый добродушный вид портила только обнаженная сабля. Она парила возле правого плеча колдуна и грозно нарезала подземный воздух.

Неожиданно вперед вышла Оливия. Девочка церемонно поклонилась и заявила:

— Приветствую вас от имени моего отца, досточтимый Савва Маркелович, — Оливия совершенно не робела перед русским колдуном и говорила с ним, как с равным: — Мастер Гримгор передает вам привет. И просит напомнить один случай, что произошел в Мутенской долине в одна тысяча семьсот девяносто девятом году!

Савва Маркелович пригладил свою роскошную бороду. Он продолжал улыбаться и совершенно не казался взволнованным или обеспокоенным. Вот только его сабля начала зло свистеть, яростно рассекая воздух. Николас покосился на застывшую мертвым камнем черную альву. Интересно, получится ли хорошенько разогнать ее по скользкому полу и сбить колдуна с ног?

— Ладно, — тяжело выдохнул Савва Маркелович. — Старый Лис снова взял вверх. Пойду поищу нашего британского друга. Потом мы вернемся сюда вдвоем. И чтобы духу вашего здесь уже не было! А папеньке передай, что теперь мы в расчете за Мутенскую долину.

— Чрезвычайно рада знакомству! — Оливия снова поклонилась.

Савва только махнул рукой и ушел в коридор. Сабля летела рядом с ним и через равные промежутки времени рубила зеркала, оставляя ровные горизонтальные отметины. А значит, надежды на то, что Савва Маркелович заблудится и не найдет обратной дороги, не было.

— Эх, — тяжело вздохнул Николас. — И что же нам теперь делать? Рано или поздно колдуны сюда вернутся.

На зеркальные стены мальчик даже не смотрел, и радостный возглас Оливии: «Смотри! Я вижу свечу!» — застал Николаса врасплох.

— Не может быть!

Но свеча действительно горела. Живое рыжее пламя чуть подрагивало за одним из стекол. Оливия подошла к зеркалу и накрыла свечу ладошкой.

— Она по-настоящему горит! Хрусталь теплый! — воскликнула девочка.

И тут зеркало просто растаяло в воздухе. За ним был небольшой хрустальный садик, а на нижней ветке ближайшей яблоньки сидел дедушка Эо.

— Скорей сюда, ребятки! — проскрипел Старейшина.

Два раза просить ему не пришлось. Когда за спиной Николаса вновь возникло холодное зеркало, он не удержался и сказал:

— Я думал, этот ужасный Тотенгребер убил вас! Что же с вами произошло?

— Убил? О нет! — рассмеялся Эо. — Если кого он и погубил, то только себя. Видишь ли, на определенном этапе очистки породы сущность камнерожденного больше не привязана к куску камня. Я становлюсь не просто самородком, но веществом!

— Горным хрусталем?! — воскликнул Ник.

— Ага! — Эо подмигнул мальчику, сорвал с ветки большое стеклянное яблоко и вгрызся в него зубами.

Раздался пронзительный скрежет, но в следующее мгновение яблоко стало зеленым и аппетитно захрустело.

— Вот это да! — только и мог сказать Николас.

— Если вас не убили, значит, вы могли зажечь эту свечу пораньше. Мы тут такого натерпелись, — укоризненно проговорила Оливия.

— О, прошу прощения! — начал извиняться Эо. — После атаки Тотенгребера я был в несколько разобранном состоянии…

Старейшина сам рассмеялся своим словам и не стал разъяснять дальше. Впрочем, этого и не требовалось.

23. Минус одна жизнь

Когда колдуны добрались до шестиугольного зала, их там ждала одинокая статуя черной альвы.

— Вы должны были идти за монстром, — пенял Савве Маркеловичу Сандерс: — Из-за вас мы упустили девчонку. И что такое приключилось с вашим питомцем?

— Не обессудьте, моя вина! — проговорил Савва, краснея. — Грешным делом решил, что вы надумали чего и первым схватите малышку.

— Понимаю, — отвечал британец. Столь необычное объяснение вполне его устроило.

— Жалко альвушку мою черную, — сказал Савва Маркелович. — Я ведь не успел ее как следует приручить. Вот она от рук отбилась да и силушку свою истратила.

— Ладно. Оба мы хороши, — процедил сквозь зубы Сандерс. — Пора поскорей возвращаться на поверхность.

— Да уж пора, — согласился русский колдун. — Как бы чего не вышло…

Тем временем Наравапару удобно устроился среди могил неких уважаемых купцов Хаммерштедов. Некромант сидел на небольшой скамеечке перед мраморным надгробием. Он периодически отхлебывал из тыквы-горлянки и затягивал заунывную бормочущую песню. Издалека могло показаться, что это кто-то скорбит, поминая любимого родственника. На самом деле Наравапару вел колдовскую дуэль с мастером Гримгором. Некромант должен был занять колдуна, пока Савва Маркелович и Сандерс охотятся за его дочкой, поэтому Наравапару методично бомбардировал город проклятиями. Удары были не слишком мощными, но заставляли Гримгора отбиваться. Сам же Наравапару спрятался на кладбище, под надежной защитой неупокоенных душ. Такой ход событий вполне устраивал некроманта. Он посылал проклятие. Гримгор отражал его, изредка контратаковал. Преданные неживые слуги принимали удар на себя. В результате какой-нибудь огненный шар так и не появлялся над кладбищем. Призрак ловил его еще маленькой теплой точкой и поглощал, визжа и проклиная судьбу. Гримгор оставался на месте, в своем доме. И Наравапару уже вычислил его расположение. Любое перемещение и тем более попытку спуститься под землю некромант сразу почувствовал бы.

Так прошло часа два. Наравапару чувствовал себя как нельзя лучше. Казалось, своими действиями Трибунал медленно, но верно загоняет Гримгора в угол. Даже если русский и британец не найдут девчонку, зато теперь известно, где живет колдун. Его силы скоро начнут иссякать, беспокойство за дочь возьмет верх. Гримгор попробует бежать из города. Конечно же по морю — обратно в империю ему нет пути. Вот тогда Трибунал и даст ему решающее сражение.

Кладбище не просматривалось с дороги и от церкви, так что некроманта никто не тревожил. С утра была одна похоронная процессия. Тогда пастор прошел метрах в пяти от Наравапару и проговорил:

— Соболезную вашему горю, сын мой.

Некромант был без маски, а капюшон отлично прикрывал полумертвое лицо, поэтому священник ничего не заметил.

Часа через три начались еще одни похороны. Кажется, покойный был моряком, и весьма заслуженным. По крайней мере, в церемонии участвовали матросы в форме, и среди скорбящих несколько мужчин носили капитанские фуражки. Наравапару краем глаза следил за процессией. Она шла своим чередом. На одинокую фигуру в черном никто не обращал внимания. Некромант вытащил из складок плаща тыкву-горлянку и сделал глоток. Но это был не ром и не шнапс, а ослабленная и увязшая в толченом прахе душа. Концентрированный источник силы некроманта. Подпитавшись энергией, Наравапару забормотал себе под нос заунывную песню на древнем языке.

В это время от похоронной процессии отделился моряк в фуражке и непромокаемом плаще. Он направился к некроманту шатающейся неровной походкой. Наравапару был поглощен своим занятием и не сразу заметил моряка. Потом прервал заклинание и покосился на пьяную бородатую рожу. Нет, не до него сейчас. Наравапару отвернулся и продолжил проклятие. В этот самый момент моряк стремительно бросился на некроманта. Тонкий серебряный стилет блеснул в его руке и ударил точно в середину груди. Острое лезвие пронзило медальон предков, ценнейшую реликвию лемурийца. Медальон из костей и сухожилий треснул пополам. Он все еще действовал, но сила его угасала.

— Минус одна жизнь некроманта, — проговорил мастер Гримгор, отклеивая фальшивую бороду.

Наравапару медленно сполз на мраморную надгробную плиту. Мертвая левая половина его тела начала холодеть, а правая живая — болезненно умирать. Впрочем, эти процессы продолжались бы очень долго, год или больше. Медальон предков был не просто магическим артефактом. Если некроманта убивали, он впитывал его душу, превращаясь в несокрушимый камень. С помощью такого медальона мастер некромантии мог воскресить соплеменника или воплотить его душу в подходящее тело. Именно поэтому лемурийцы были так опасны.

— Как ты оказался здесь? Ведь я чувствовал твои контрзаклинания. Они все шли из одного дома, — проговорил Наравапару.

На самом деле некромант думал о другом. Медальон полностью угаснет за несколько часов. Дождется ли этого Гримгор, чтобы прикончить противника, а может, Сандерс и Савва Маркелович вернутся раньше?

— Простейший повторитель заклинаний. Зарядил его и отправился к вам в гости, — отозвался колдун. — Да ты не переживай так… — проговорил Гримгор после короткой паузы. — Не стану я тебя добивать.

Наравапару облегченно вздохнул, но тут в разговор включилась другая, агрессивно настроенная половинка колдуна.

— Ты так просто отпустишь эту сволочь? — провизжал Гримгор. — Нужно напоминать, кто он и чем занимается?

— Я в курсе, но у нас другие планы, — отвечала уравновешенная половинка.

Даже неупокоенные души вновь начали собираться вкруг, чтобы послушать этот странный монолог. Некроманта они уже не считали хозяином, но косились на него с опаской. Явственно повеяло могильным холодом, и Гримгор не мог этого не почувствовать.

— Без глупостей, мы следим за тобой! — кажется, это сказали обе половинки колдуна.

Потом Гримгор развернулся и уверенной походкой покинул кладбище. Проводив его взглядом, Наравапару поспешно схватил тыкву-горлянку. Выкрикнул короткое заклинание и вытащил пробку. Ближе всего к некроманту стояла самая любопытная свежая душа. Она-то и угодила в ловушку. Остальные неупокоенные поспешили убраться. Некромант закупорил тыкву, хорошенько ее взболтал. Потом вновь открыл сосуд и жадно выпил размякшую душу.

Следующие два часа Наравапару собирал разбежавшихся неупокоенных, выстраивая защиту. Ждал, что Гримгор все-таки ударит. Дождется, пока ослабнет медальон предков, и атакует с большого расстояния, так, чтобы точно не попасть под предсмертное проклятие некроманта. Но Гримгор даже и не думал нападать. Потом на кладбище приехали Сандерс и Савва Маркелович. Только тогда Наравапару перестал опасаться за свою жизнь.

По дороге с кладбища колдуны долго молчали. Каждый не спешил рассказывать о провале и своих ошибках. Наконец слово взял некромант:

— Господа. Я вычислил, где живет Старый Лис. Давайте просто подождем. Рано или поздно он запакует свои вещички, купит каюту на корабле и отправится в плавание. Вот тогда мы им и займемся.

— Согласен, — отозвался Сандерс. — Теперь, когда сеньорита Вальдес вне игры, нам некуда торопиться.

— Да уж, перемудрили мы, — высказался Савва Маркелович. — Хотели по-быстрей да понадежней. А вышло курам на смех. Теперича только по-простецкому да грубой силой.

Колдуны ударили по рукам и отправились искать апартаменты под наблюдательный пункт.

24. Шапка против цилиндра

Когда дедушка Эо вывел ребят из лабиринта, сражение с черными альвами уже закончилось, а победители собрались в Хрустальных Садах. Ник был чрезвычайно рад увидеть Агри живым и здоровым. Кобольд растратил свой изначальный огонь, от чего стал непривычно тихим и задумчивым. Но Агри не унывал, а размышлял над своей будущей профессией!

Вскоре начался настоящий праздник. Старейшина достал из своих запасов огромный кристалл жизненной силы и принялся оживлять уснувших подземных жителей. Счастливчики просыпались как ни в чем не бывало и присоединялись к странному дикому танцу. В самый разгар за спиной ребят раздался знакомый голос:

— Уж извините, что прерываю ваше веселье, но пора отправляться. Все готово для нашего путешествия.

— Папа! — радостно закричала Оливия и бросилась на шею мастеру Гримгору.

Затем колдун, его дочь и Николас попрощались с подземными жителями, чтобы подняться наверх в человеческий город Любек. На самом деле особняк Гугенхайма стоял на набережной Траве, неподалеку от Фишергрубе. Привычная Николасу улица Ан дер Мауер находилась на противоположном конце старого города. Именно из этого настоящего особняка Ник, Оливия и Мастер Гримгор собирались отправиться в порт.

В то утро дождь совершенно прекратился. Стояла ясная погода без единого облачка, поэтому путешественники, покинувшие особнячок, были отлично видны из окон пятиэтажного доходного дома. Вильям Сандерс глянул в морской бинокль и удовлетворенно проговорил:

— Господа, Лис выбрался из норы.

— Фортуна благоволит нам, — ответил Савва Маркелович, подходя к окну. — Мы как раз в сборе и теперь точно его не упустим!

Некромант ничего не стал говорить. Он выглянул в окно и погладил середину груди, где врезались в гниющую кожу останки медальона предков. А там внизу мастер Гримгор как ни в чем не бывало взял под руку свою дочь. Оливия сменила платье, уложила волосы, и теперь на нее невозможно было смотреть без умиления. Колдун поправил очки с зелеными стеклами и пошел по направлению к причалам. Сзади, груженный многочисленными чемоданами, тащился коротышка носильщик.

— К корабликам идут, голубчики! — радостно проговорил Савва.

Он как раз отобрал у британца бинокль и наблюдал за перемещением мастера Гримгора.

— Что скажете, Савва, куда отправятся наши беглецы? — спросил Сандерс.

— Известно куда! В Лондон, там изгоям завсегда рады. А потом от погоды вашей скуксятся — и на Дикий Запад, с ацтеками воевать! — безапелляционно заявил Савва Маркелович.

— А вот и нет! — парировал британец. — В нашем государстве главенствует закон! Там Гримгора быстренько на чистую воду выведут — и под трибунал! Вы как хотите, Савва, а дорога беглому колдуну одна — на Русь. Вот где скрыться проще простого!

— Вот уж вы удумали, друг Вильям! Да у нас любая собака за версту чужеземца учует и в околоток сдаст. И я даже не говорю про зимы суровые и прочее, от чего хрупким иностранцам смерть сделается! — с жаром заявил Савва Маркелович.

— Побьемся об заклад?! — спросил Сандерс, глядя на русского колдуна сквозь пенсне.

— А давай! Ставлю свою шапку соболиную против твоего горшка, цилиндром именуемого! — согласился Савва.

— Хватит паясничать! — зло провизжал Наравапару.

Но колдуны все равно пожали руки в знак действенности заклада и продолжали наблюдать за Гримгором с повышенным интересом, то и дело отбирая друг у друга бинокль. А беглый колдун и его дочка никуда не спешили. Они прошлись по набережной, купили свежую выпечку и ранних зеленых яблок. Затем все-таки направились к одному из причалов и послали носильщика доставить вещи на борт парохода «Манчестер». Тот, как известно, курсировал между Любеком и Лондоном.

— Плакал ваш цилиндр! — рассмеялся Савва.

Британец пробурчал что-то нечленораздельное. Когда мастер Гримгор и Оливия поднялись на борт «Манчестера», Вильям снял с головы цилиндр и протянул его русскому колдуну.

— Благодарствую! — ехидно проговорил Савва Маркелович.

— Следите за кораблем! Они еще могут сойти на берег и оставить нас с носом! — воскликнул Наравапару и подобрал брошенный на подоконник бинокль.

— Пойду к причалу, прослежу, — объявил Сандерс. — Заодно с земляками поболтаю.

Британец стремительно направился к выходу из арендованной квартиры.

— Обиделся… Сначала об заклад бьется, а потом обижается. — Савва наполнил цилиндр свежей черешней и пошел к выходу. — Я тоже пригляжу, — неопределенно проговорил русский колдун, махнув свободной рукой в сторону набережной.

На самом деле он просто не хотел оставаться наедине с некромантом. И оба это прекрасно понимали. Спустившись по мраморной лестнице, Савва вышел на улицу и принялся оглядываться в поисках Вильяма. Неожиданно на глаза ему попался парнишка в кепке и пиджачке, с аккуратно повязанным синим шейным платком. Он показался колдуну подозрительно знакомым. Мальчик тащил большой чемодан с армированными углами. Парнишка чуть не сбил колдуна с ног и пробормотал:

— Пардон, месье.

Савва пожал плечами. Нет, этого французского мальчика он точно раньше не видел.

А Сандерс уже добрался до причала и разговорил стюарда с «Манчестера». Тот охотно рассказывал про гостей — у кого сколько багажа, кто уже заказал ланч или вино. Стюард выдал, что Гримгор с дочкой заняли лучшую каюту, да еще переплатили изрядно.

— Странный господин с безумными глазами, — рассказывал информатор. — По-английски говорит хорошо, но акцент чувствуется.

Савва Маркелович устроился на лавочке. Ел черешню и бросал косточки в реку. Колдун задумался о том, что случилось в последние дни. Потом вспомнил далекий тысяча семьсот девяносто девятый год. Тогда он, еще совсем зеленый новгородский волхв, попал в армию Суворова. Швейцарский поход не задался с самого начала. Армия узурпатора-людоеда была в большинстве, а союзные австрийские ополченцы действовали на редкость бестолково. Благо русские волхвы сумели договориться с одной альпийской горой, чтобы дала проход в Мутенское ущелье, навстречу союзникам. Суворов зашел туда, да и оказался в ловушке, а по волхвам ударил некромант, и целая армия зомби подступила со всех сторон. Савва Тихонов потерял своего ручного медведя и бежал от толпы живых мертвецов. В полдень небо почернело, над лесом сгустился мрак и холод неупокоенных душ. Казалось, юный волхв обречен. Но вот кто-то окликнул его сверху. Савва поднял глаза и увидел на дереве мужчину в шляпе и распахнутом овчинном жилете, из-под которого проглядывал второй — синий. Незнакомец проговорил на ломаном русском:

— Я друг, Игнатий Гримгор. Карпатский австрийский полк.

Савва кивнул и покосился на овражек. Оттуда раздавался жуткий рев зомби и треск ломающихся веток.

— Направо быстро идти. Через ручей на тот берег. Потом на горку.

Молодой волхв пригляделся к незнакомцу: врет или нет. Впрочем, времени на раздумья не оставалось. Савва продрался сквозь молодой ельник, услышал хрустальное журчание ручья и прибавил ходу. Небольшая речушка пряталась в крутых мшистых берегах. Преодолеть ее одним прыжком не получилось, и волхв зачерпнул сапогом воду. Сзади совсем близко ревели зомби. Савва рванулся вперед, уцепился за корень, взобрался на крутой берег и оглянулся назад. Первым делом волхв увидел огромный белый гриб, что примостился в моховой яме возле воды. Почему-то Савве лучше всего запомнился этот боровик-гигант. Потом была толпа зомби. Отвратительные мертвяки повалились в речку, а та вдруг замерзла, сковав им ноги до самого колена. Зомби ревели и дергались, пока их не привалило вековой сосной. Тогда Савва Тихонов вновь увидел Гримгора:

— Иди к своим, вверх по реке, — с трудом выговорил колдун и скрылся в лесу.

25. Морская история

Из глубокой задумчивости Савву Маркеловича вывел голос британца:

— Хватит мечтать! «Манчестер» отдает швартовые.

И действительно, пароход уже дымил обеими трубами. Черный дым разогнал всех с причала. Прохожие вынужденно жались поближе к домам.

— Гримгор на борту? — спросил Савва без особого энтузиазма.

— Там они. Стюарт им чай приносил, — подтвердил британец.

— Тогда и нам в путь-дорожку, — проговорил русский колдун и обернулся на доходный дом.

Наравапару как раз выходил из парадной двери. «Манчестер» неуклюже отчалил и медленно пошел вверх по Траве. Колдуны поспешили к небольшому причалу, где их ждала лодка. Это было необычное судно, длинное и черное. Возле левого борта крепился балансир во всю длину корпуса, нос украшал серебряный череп лемурийцев. Наравапару легко запрыгнул в лодку. Савва Маркелович и Сандерс осторожно последовали за ним. Портовый рабочий, что помогал отвязывать канаты, усмехнулся и спросил:

— Что за посудина у вас такая? Гондола, что ли?

— Корабль мертвых, — спокойно отвечал Наравапару.

Затем он поднял руку, и лодка сама собой устремилась вперед, легко скользя по воде. Портовый шарахнулся в сторону и перекрестился.

«Манчестер» выбрался на фарватер и прибавил скорости. Через час с небольшим он уже вышел на серовато-янтарные воды Балтики. Путешествие английского пароходика продолжалось без приключений, пока берег оставался в пределах видимости. Потом к нему начала приближаться черная узкая лодочка. Она стремительно летела вперед, едва касаясь воды. Ее несли на своих руках души утопленников. Специально для этого в дерево лодки некроманты вживили человеческие кости. Когда «Манчестер» был уже близко, Сандерс заметил на корме матроса с ружьем и воскликнул:

— Савва, зови своего монстра! Еще не хватало получить пулю или угробить остаток дня на переговоры.

Русский колдун тяжело поднялся на корме. Снял шапку и поклонился балтийской воде:

— Приди же, друг любезный Феофан Данилович. Не дозволяй чудищу железному море-окиян поганить! Ты уж придержи его, а с супостатами мы сами поквитаемся!

Поначалу ничего не происходило, и Сандерс уже начал поглядывать на Савву Маркеловича. Но вот над морской гладью показались верхушки льдин. Они стремительно росли и окружали «Манчестер». Пароходик заметался, но прорвать блокаду не было никакой возможности. Чтобы не налететь на айсберги, капитан остановил паровые машины. Тогда льдины завершили свой маневр и плотно, но аккуратно стиснули «Манчестер» со всех сторон. Пассажиры высыпали было на палубу, но потом быстро разбежались по каютам, ведь внутри каждого айсберга находился кончик щупальца гигантского осьминога. Вскоре над водой показалась лиловая голова ледяного спрута. Умные глаза поглядели на пароходик, на Савву Маркеловича, а потом осьминог скрылся под водой.

К тому времени колдуны активировали все свои боевые и защитные артефакты. Наравапару высосал из тыквы-горлянки очередную неупокоенную душу. Так, во всеоружии, они подобрались к «Манчестеру». На одном из айсбергов имелась вполне удобная ледяная лесенка.

— Милости прошу, господа! — проговорил Савва, указав на нее.

Колдуны поднялись на борт и направились прямиком к люксовой каюте. Сандерс легонько прикоснулся к двери, от чего она слезла с петель и отлетела в сторону.

Тем временем на просторы Балтики выходил другой корабль — неказистая однотрубная «Альдога». В единственной каюте первого класса Николас открывал свой большой чемодан. Мальчик уже вышел из образа малыша Николя и засунул подальше ненавистный шейный платок. И почему он так нравился Тени?

Из чемодана Ник достал резной каменный ларец и опустил его на столик. Перед тем как открыть хранилище, мальчик повторил про себя зазубренные наизусть инструкции:

— Ты должен просто отменить заклинание! Сосредоточиться на его центре и деанимировать ядро, — говорил мастер Гримгор. — Все детали не рассказываю, тебе их лучше не знать. Ядро заклинания в зеленом кристалле. Имя его Куандж. Артефакт еще времен Атлантиды. Чтобы войти с ним в контакт, нужен чистый разум и идеальное произношение.

После получения инструкций Николас три часа кряду твердил «Куандж», пытаясь точно повторять за мастером Гримгором каждый звук. Тогда удалось добиться правильного произношения, а теперь Ник начал сомневаться в своих силах. Медлить было нельзя. Мальчик открыл ларец. Среди парящих в воздухе символов стоял светящийся зеленый кристалл. Николас направил на него руку и произнес:

— Куандж.

Камень не отзывался. Мальчик повторил снова и еще раз. На четвертый раз Николас смог избавиться от лишних мыслей. В результате кристалл повиновался именованию и задрожал.

— Куандж, деанимация! — воскликнул Ник.

Колдовские символы закружились в воздухе. Их движение постепенно замедлялось. Через минуту они совершенно растаяли, а зеленый кристалл погас. И тут же две заботливо уложенные на кровать куклы начали стремительно расти, пока не достигли человеческих размеров.

— Вовремя! Я уже слышал их шаги за дверью! — сказал мастер Гримгор.

— Наконец-то это кончилось! — воскликнула Оливия, разминая руки. — Кукольное тело было как будто на размер меньше! Такое неудобное! Когда я жила в театре, ни разу не чувствовала ничего подобного.

Колдун не без труда поднялся с кровати, хрустнул коленками.

— Правильно, моя дорогая, — сказал он. — Ты все точно сформулировала! В театре само твое тело превращалось в куклу, которая в точности повторяла оригинал и в чем-то даже превосходила! Сегодня мы воспользовались похожим, но другим колдовством. Для того чтобы оно сработало, мне пришлось заказать наши куклы. Лучший венский мастер изготовил их по самым точным меркам. И все-таки ручная работа не может быть настолько совершенной! Эти куклы стали нашими новыми телами. С их помощью мы разыграли спектакль в порту, и враги поверили, что мы отплыли в Британию на «Манчестере». Потом Николас отменил заклинание, и мы вернулись в наши настоящие тела. Так что неудобство было оправданным, я считаю.

— Специально запутываешь меня? — проговорила Оливия и показала папе язык.

— Поднимемся на палубу, нам нужно вдохнуть свежего воздуха, — ответил мастер Гримгор и направился к дверям.

Тем временем колдуны Трибунала только проникли в каюту на «Манчестере» и не без удивления осматривались. На обитых красным бархатом креслах удобно устроились две куклы тонкой ручной работы: прекрасная голубоглазая девочка и диковатого вида мужчина в плаще и шляпе. На столике возле бархатных кресел стояли недопитые чашки чая и блюдца с кусками шоколадного торта.

— Чаек-то тепленький, — проговорил Савва, поглаживая пальцем тонкий саксонский фарфор.

— И вещи их все тут, — отозвался Вильям Сандерс.

Британец как раз осматривал платяной шкаф. Там он обнаружил только многочисленные наряды Оливии. Наравапару проверял окна. Сквозь крохотные иллюминаторы сбежать было невозможно. Колдуны еще потоптались в каюте, но смотреть там было не на что. Потом они обшарили корабль, осмотрели команду и пассажиров. Гримгора и его дочки среди них не обнаружилось. Тогда колдуны вернулись в каюту.

— Сбежал Лис, — проговорил Савва Маркелович, поправляя бороду.

Так невозможно было заметить, что он улыбается. Наравапару тоже скрыл вздох облегчения. В случае сражения с Гримгором тот наверняка попытался бы убить некроманта, а без амулета предков это была бы окончательная смерть. И только Вильям Сандерс искренне негодовал:

— Как же так, господа? Мы же глаз с парохода не спускали! Я уже и отчет в Новый Йорк отправил с намеком на будущий успех.

— Колдовство, не иначе! — отвечал Савва, уже не скрывая улыбки.

Сандерс пнул бархатное кресло. Кукла мастера Гримгора упала на ковер. Британец подобрал ее и присвистнул:

— Я-то думал, это он так издевается. А куколка-то заряженная! На ней такой остаточный след — пальцы аж до самого локтя щекочет!

Наравапару провел рукой над головой кукольной Оливии и подтвердил:

— Все правильно. Работали мощной и очень искусной магией. Тут столько школ намешано… Пожалуй, возьму одну куколку для исследований.

Некромант отправил миниатюрную Оливию в складки плаща. Сандерс спрятал за спину куклу Гримгора и обеспокоенно проговорил:

— А делать-то что будем? Как перед начальством отчитываться?

— Известно как! Скажем, оказал сопротивление, скрывался в море. Пришлось применять самую разрушительную магию… В общем, уничтожили Гримгора… — предложил Савва Маркелович.

— Нет, ну что за разговоры… — начал возмущаться Сандерс, но замолчал.

После этого колдуны молча раскланялись и разошлись. Некромант вернулся на свою лодку. Британец остался в каюте Гримгора и продолжил путешествие на «Манчестере», а Савва Маркелович сел на айсберг с лесенкой и отправился обратно в сторону ганзейского города Любека.

— Вот ты, Феофан Данилович, думаешь, зря я в Трибунал подался, — говорил русский колдун, — да мне и самому тошно! Только указ царев был! Да и как мне без колдовства-волховства прожить?

Ледяной спрут не отвечал, только показывался иногда из-под воды. А Савва Маркелович все рассуждал, разговаривая по большей части сам с собой:

— Девку, думаешь, зазря погубили? Так она ж инквизиторша, эта Изабелла Вальдес! Спрашиваешь, чем я лучше? И вправду, чем? Та же собачья работа — волков травить.

Тут Савва Маркелович приободрился, сдвинул свою меховую шапку на затылок и воскликнул:

— А знаешь что, Феофаша! Мы ее спасем! Вот прямо сейчас на помощь и отправимся!

26. Жизненная сила

В тот же день, ближе к вечеру, черная инквизиторская карета съехала с дороги, ведущей на северо-восток к городку Шлутуп. На обочину вышла сеньорита Вальдес, а следом за ней Грета, младшая из горничных отеля. Ей еще и шестнадцати не исполнилось.

— Вы говорили, нужна помощь в загородном доме, а здесь только лес, — пролепетала девушка.

— Это охотничий домик, он там, за деревьями, — соврала Изабелла и потащила Грету за собой прямиком через кустарник.

Инквизиторша спешила. Ее тело совершенно разучилось сохранять жизненную силу и старело всего часа за полтора. Это время уже было на исходе. Каменный кинжал, завернутый в гостиничную наволочку, лежал в сумке Изабеллы.

— Госпожа Вальдес, я поцарапалась. Госпожа Вальдес, ветки так больно хлещутся, — продолжала лепетать Грета, но инквизиторша совершенно не слушала ее и тащила дальше в лес.

«Мигель наверняка не просто кучер, а тайный осведомитель ордена», — вертелась мысль в голове Изабеллы. Страшно было представить, что он знает. И что доложит начальству. Но думать о столь далеко идущих последствиях сеньорита Вальдес не могла. Она кожей чувствовала, как жизненная сила покидает ее тело. А еще, как горяча и чиста жизнь в теле Греты. Это был своего рода голод, который сводил Изабеллу с ума.

Девушки преодолели полосу молодого подлеска и оказались на поляне возле большого плоского камня. За ним земля резко уходила вниз, и открывался вид на далекое море.

— Куда вы меня привели? Отпустите руку, мне больно! — визжала Грета.

Изабелла не глядела на девушку, она слушала свое тело. Как иссыхает кожа и пролегают морщины по рукам и шее, как скрипят, ослабевая, глазные яблоки. Как густеет и чернеет кровь.

— Да заткнешься ты когда-нибудь?! — закричала сеньорита Вальдес и полезла в сумку за кинжалом.

Тут она все-таки посмотрела на Грету. Увидела ее остекленевшие от страха глаза. Потом инквизиторша покосилась на камень и неожиданно узнала его. Она видела такие на картинках и один вживую — на учебной экскурсии. Это был жертвенный камень, которым когда-то давно пользовались некроманты.

На мгновение сеньорита Вальдес замерла, а потом на нее обрушилось понимание того, во что она превратилась. Руки Изабеллы опустились. Осознание событий и поступков медленно ворочалось в ее голове. Когда-то на уроках истории монахи многократно пересказывали жизнеописания злых колдунов. Как они в погоне за силой совершали все большие и большие злодеяния. От этих историй в сердцах учеников закипала ненависть. Теперь же Изабелла со всей ясностью поняла, почему злые колдуны вели себя именно так. Мгновение инквизиторша колебалась… Может, она такая же? А если нет, то стоит ли становиться злой колдуньей из сказок? Потом сеньорита Вальдес подняла глаза на Грету и срывающимся голосом проговорила:

— Кажется, я перепутала дорогу. Вот твоя награда, держи. — Изабелла вытащила из кармана пару золотых, протянула горничной и отвернулась.

Когда за спиной стих звук ломающихся веток, сеньорита Вальдес без сил повалилась на землю и зарыдала. Жизненная сила стремительно покидала девушку. Ее волосы в считаные минуты поседели, сделались сухими и ломкими. Изабелла прижалась лицом к опавшей листве, да так и осталась лежать, дрожа от беззвучных рыданий. Так она провела несколько часов, а может, и больше. На самом закате кто-то продрался сквозь чащу, остановился возле несчастной и пробасил:

— Вот же, племя молодое… Сказано ведь, слезами горю не поможешь. Вставай, не разлеживайся!

Изабелла продолжала всхлипывать. Тогда сильные руки подняли инквизиторшу и поставили на ноги. Сеньорита Вальдес увидела Савву Маркеловича. Русский колдун все еще держал ее за плечи. В огромных лапах Саввы Изабелла чувствовала себя тряпичной куклой. Колдун улыбался в широкую бороду. В закатных лучах его лицо было почти таким же красным, как длинный кафтан.

— Выглядишь неважнецки… — протянул Савва, разглядывая старческое лицо и седые редкие волосы.

Чуть поразмыслив, колдун велел:

— Давай сюда кинжал да силы зачерпни побольше!

Воля Изабеллы была подавлена, и она беспрекословно повиновалась. Савва развернул наволочку и взвесил в руке каменный нож. Сеньорита Вальдес направила руки на подлесок и выжала жизнь из молодых деревьев. Силы вернулись к девушке, мир вновь заиграл яркими красками. Русский колдун прижал острие кинжала к груди девушки.

«Убьет меня? — подумала Изабелла. — Ну и пусть! Так мне и надо! Лучше уж смерть!»

Сеньорита Вальдес подалась вперед, так что каменное острие впилось в кожу. Савва Маркелович заглянул в сверкающие глаза девушки. Взял ее правую руку и положил ладонью на рукоять кинжала. Изабелла затаила дыхание. Колдун сильно сжал руку девушки, одним движением повалил ее на жертвенный камень и с огромной силой надавил на рукоять кинжала. Острие пронзило сердце Изабеллы и стремительно впитало всю ее жизненную силу. Перед глазами девушки замелькали яркие картинки прошлого. Она увидела забытое лицо матери и грустные глаза отца в тот день, когда он уходил навсегда. Потом образы померкли и осталась только тьма. Через мгновение кинжал начал отдавать жизненную силу через рукоять. Горячим потоком она прорвалась через руку девушки и растеклась по телу. Изабелла судорожно вдохнула невероятно сладкий воздух.

— А теперь самое сложное, — проговорил Савва Маркелович и выдернул каменный кинжал из сердца.

Кровь брызнула во все стороны, но колдун тут же взял рану под контроль. Своей широкой ладонью он поглаживал воздух возле раненого сердца и приговаривал:

— Ну же, не балуй. Заживай да сто лет здравствуй. Уважь старика, на просьбу мою не обессудь.

Так продолжалось больше получаса, пока закат над морем не померк. Тогда рана на сердце затянулась, и Изабелла провалилась в детский безмятежный сон. Савва Маркелович взвалил девушку на плечо и пошел через подлесок.

— Ну ничего… Всякое в жизни бывает, — приговаривал русский колдун.

Выбравшись на дорогу, Савва Маркелович вытащил из кареты связанного по рукам и ногам кучера Мигеля, положил на его место Изабеллу. А сам залез на козлы и скомандовал вороным:

— Но! Пошли, милые!

Лошадки послушались без вожжей и понесли карету по ночной дороге.

Эпилог

За кормой «Альдоги» догорал закат, а путешественники все еще стояли на палубе и смотрели на воду. Пароходик медленно, но верно шел на восток.

— Пап, а правда, что на Руси морозы такие, что от одного вздоха в легких сосульки вырастают? — спросила Оливия.

— Я слышал, что там вообще жить невозможно, — вставил Николас.

— Скоро сами все увидите, — усмехнулся мастер Гримгор. — Завтра утром начнете язык учить. Потом займемся русинским шаманством.

Внезапно прямо по курсу парохода показался большой, поросший зеленью камень.

— Это рифы! — воскликнул Николас. — Нужно развернуть корабль!

Вдруг камень повернулся, поглядел на пароходик и ушел под воду.

— Тролль Сигурд, — сказал мастер Гримгор. — В Швецию решил отправиться. Или на остров Борнхольм.

Продолжение следует!

Примечания

1

Лемурия — легендарный затонувший континент в Индийском океане. Название континента связано с именем мадагаскарских приматов лемуров, которые больше нигде не встречаются.

2

В переводе с немецкого Унтерханза буквально «под Ганзой».

3

Гиперборея — легендарная северная страна, место обитания блаженного народа, созданного из крови титанов.

Content

Сергей Охотников
Дочь колдуна

1. Опасные разговоры

2. Новый дом

3. Летающий Трон

4. Чур мое

5. Франц в ударе

6. Инструкции и доказательства

7. Тролли в городе!

8. Планы в действии

9. Пространство и время

10. Платная справка

11. Верные решения

12. Спуск без подготовки

13. Дикое имя

14. Встреча колдунов

15. Похищение Оливии

16. Формальности

17. Черный день

18. Запах сделки

19. На дереве

20. Незваные гости

21. Путь через отражения

22. В ожидании огня

23. Минус одна жизнь

24. Шапка против цилиндра

25. Морская история

26. Жизненная сила

Эпилог

Примечания