СВОИ-2000

Шапито-шоу: сценарий

«ЛЮБОВЬ»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

Шапито на пустынном берегу. На небе суровые тучи. Ветер. Мигает, искрит неоновая реклама «Шапито-шоу».

На сцене метроном отбивает ритм. Белая стрелка падает влево-вправо. Звучит загадочная музыка. Ритм увеличивается вместе с музыкой. На сильной доле над метрономом врубается глаз (светящийся объект в форме глаза, из зрачка которого бьет пульсирующий луч), метроном уходит в темноту. На сильной доле включается освещение, открывая странные сюрреалистические декорации сцены и зала. Под глазом — пирамида, состоящая из золотых светящихся блоков. Пирамида с глазом повторяют фигуру, изображенную на однодолларовой купюре. Пирамида вращается, из ее грани в лучах света и в дыму появляется таинственный Ведущий (70-летний опереточный баритон с аккуратной бородкой, одетый во фрак). Ведущий очень важно проходит на центр площадки. Ведущий произносит очень серьезно и пафосно:

Ведущий. Не стоит смешивать два мира, реальный и вымышленный. Просто реши для себя, какой ты предпочитаешь… киберстранник, лайвджорнал точка ком.

Публика кричит, свистит и улюлюкает, как на рок-концерте в ожидании суперзвезды.

МОСКВА. КОМНАТА ВЕРЫ. НОЧЬ

Вера сидит за компьютером, прислонив ухо к мобильному телефону. Смотрит на экран компьютерного монитора. На экране медленно раскрывается картинка с изображением странного многоголового монстра с щупальцами, усами, проводами и прочими имплантантами.

Вера. Киберстранник, у тебя странный голос.

Киберстранник. У тебя тоже.

Вера. Пришло…

Киберстранник. Может, ты удивишься, но это я.

Вера. Но это же… Это не фотография!

Киберстранник. Да.

Вера. Мы договаривались о фотографии.

Киберстранник. Фотография не передает сущности.

Вера. Это твоя сущность?

Киберстранник. Таким я себя вижу.

Вера. Но это нечестно! Я присылала настоящую фотографию!

Киберстранник. Прости.

Вера. Но что в этом такого? Я просто хочу представлять, с кем я общаюсь.

Киберстранник. Я выгляжу хуже, чем ты можешь представить.

Вера. Ты недооцениваешь мое воображение.

Киберстранник. Я не хочу ограничивать свободу твоего воображения своей внешностью.

ТИТР: ЛЮБОВЬ

МОСКВА. КОМНАТА ВЕРЫ. НОЧЬ

Заплаканная Вера лежит на диване, всхлипывает (видимо, только что была истерика). Вера смотрит телевизор. Идет телешоу «Цена Жизни». Программа для тех, кто решил покончить жизнь самоубийством. В студии на специальном кресле двойник Цоя.

Двойник. То, как я живу, и то, что я чувствую, существует, если я чего-то стою. Но я — никто. Я тень другого человека. Двойник. Я мог так жить, потому что верил, что что-то изменится. Теперь я не верю.

Ведущий. И ты хочешь умереть?

Телефонный звонок. Вера, рыдая, берет трубку, выключает звук телевизора.

Вера. Алло.

Киберстранник. Ты обиделась?

Вера. Нет.

Киберстранник. Ты так неожиданно вышла из Сети. Я писал — ты не отвечала…

Вера. У меня отобрали модем. Мать считает меня интернет-зависимой.

Киберстранник. Плохо….

Вера. Я больше не смогу выйти в Сеть… Может быть, никогда…

Киберстранник. Как же теперь быть?

Вера. Я не знаю… Раз уж у нас нет выбора… Может, мы все-таки попробуем… предпочесть реальный мир?

Киберстранник. Это все уничтожит.

Вера. Почему ты так думаешь?

Киберстранник. Так всегда бывает.

Вера. Но мы ведь уже говорим. Что плохого, если мы встретимся?

Киберстранник. Ничего хорошего.

Вера. Но почему? Ты можешь объяснить почему?

Киберстранник. Я уже писал об этом, но если хочешь свести все к пошлости…

Вера. Я не хочу. Но… неужели ты не понимаешь!.. Я не могу так! Все равно приходится жить реальной жизнью, а я не могу, я задыхаюсь. У меня ведь никого нет… кроме тебя! Понимаешь?! Вообще никого!

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

На сцене «Шапито» Вера появляется из пирамиды в лучах света, проходит на сцену. Вера в коротком платье с блестками. Она поет и скромно пританцовывает. Зрители слушают.

Актер в пилотке радостно подтанцовывает плечами,

Оператор, положив голову на плечо Авиньону,

Барецкий смотрит с вожделением,

Шпагин со слезами на глазах,

Отец смотрит невидящими глазами,

Маслаев у бара с бокалом и т. д.

ПЕСНЯ ВЕРЫ

Мы не из тех, кто смотрит в зеркала,

И оболочка тела нам мала,

Но никакой проблемы в этом нет,

Мы просто цифры в сети Интернет.

Никто не знает, что нас ждет потом,

Нас просто нет, и мы не оживем.

Мы тени, утром нас разрушит свет,

Мы как две цифры в сети Интернет.

ПРИПЕВ

На моем месте мог оказаться любой…

Cколько же гигабайт отпущено на любовь?

Ты пропадешь, я буду здесь одна.

Ты будешь призраком, героем сна.

Но мы друг друга не увидим, нет,

Мы лишь две цифры в сети Интернет.

Она. Мой самый близкий, мой безликий друг!

Он. Пойми!

Она. Так страшно, если ты исчезнешь вдруг.

Он. Прости!

Она. В Сети сойдешься с новыми людьми…

Он. Нет! Нет!

Оба. Мы лишь две цифры в сети Интернет.

ПРИПЕВ

На нашем месте мог оказаться любой…

Cколько же гигабайт отпущено на любовь?

ФИНАЛ

И только слова на экране,

Слова, а нас с тобой нет.

Как капли воды в океане,

Как цифры в сети Интернет.

МОСКВА. ЧИСТОПРУДНЫЙ БУЛЬВАР, ПАМЯТНИК ГРИБОЕДОВУ. ДЕНЬ

Около памятника Грибоедову все встречаются со всеми. Вера подозрительно косится на мужчин, но никто не смотрит в ее сторону. Вера заглядывает в их лица, смущается. Они не реагируют никак. А Киберстранник (это полный лысоватый мужчина лет тридцати) стоит чуть сзади, не подходит, поглядывает на нее, пряча за спиной цветок (голубую розу). Вера подходит к кому-то, спрашивает — тот отрицательно машет головой. Киберстран-

ник (на заднем плане) наблюдает это. Вера идет к другому, спрашивает:

Вера. Вы не Киберстранник?

Незнакомец усмехается.

Незнакомец. Я что, похож на киберстранника?

Вера заглядывает в лицо третьего, с гитарой.

Вера. Извините, вы не Киберстранник?

Наконец напряженный и мрачный Киберстранник подходит к Вере, дотрагивается до локтя. Она оборачивается.

Киберстранник. Ну вот…

Киберстранник отдает ей розу. Он разворачивается и уходит. Вера останавливается в растерянности, потом бросается догонять: «Подожди! Ну, подожди же!» Киберстранник идет не оборачиваясь. Она хватает его за руку.

Вера. Ну чего ты?! Разве я виновата? Ты же так и не прислал фотографии — только сущность… Как я могла догадаться?! Внешне ты обычный.

Киберстранник. Ты рассчитывала увидеть необычного?

Вера. Нет.

Киберстранник. Я видел, к кому ты подходила. Это говорило о многом…

Вера. Я просто пыталась тебя найти… ты давно меня заметил?

Киберстранник. Давно…

Киберстранник останавливается.

Кbиберстранник. Я решил, если ты догадаешься… эта встреча имеет смысл.

Киберстранник уходит, Вера плетется за ним.

МОСКВА. КИНОТЕАТР «ИЛЛЮЗИОН». ДЕНЬ

Вера и Киберстранник сидят в зале, смотрят фильм «Иван Грозный». Киберстранник то смотрит на экран, то поглядывает на нее и снова переводит взгляд на экран. Она тоже то начинает коситься на него, то переводит взгляд на экран. На экране все очень серьезно, Отец, исполняющий роль Ивана Грозного, убивает сына или что-нибудь в этом духе. В ряду, прямо перед Киберстранником и Верой — влюбленная пара, они целуются взасос. Киберстранник косится то на них, то на экран, ерзает, нервничает.

Киберстранник. Тебе нравится фильм?

Вера. Не знаю… А тебе?

Киберстранник. Я что-то не могу это смотреть. Может, пойдем?

Вера пожимает плечами.

МОСКВА. ДВОР С КАЧЕЛЯМИ. НОЧЬ

После фильма уже стемнело. Они понуро бредут под фонарями. Киберстранник и Вера на детской площадке. Вера сидит на качелях. Киберстранник стоит рядом.

Киберстранник. Видишь, я был прав. Ничего не выходит.

Вера. Почему?

Киберстранник. Ну, это видно.

Вера. Я тебе неприятна?

Киберстранник. Да нет, я не говорил… А ты читала Борхеса «Сад расходящихся тропок»?

Вера. Нет. А про что там?

Киберстранник. Ну… там про сад расходящихся тропок — это лабиринт и книга, где все имеет множество вариантов… В общем, нужно читать…

Вера. Ты так много читаешь! Мне даже стыдно за себя…

Киберстранник. Книги интереснее людей.

Вера. Правда? Но ты такой интересный! Лучше любой книги.

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ТРАССА 1. ДЕНЬ

Они идут по трассе. Она бодро вышагивает. Киберстранник, прихрамывая, ковыляет сзади. Киберстранник запыхался и вспотел.

Киберстранник. Можешь объяснить, куда ты так несешься?!

Вера. Как куда? Нас ждет море!

Киберстранник. Подождет.

Вера. Ты устал? Хочешь, давай отдохнем?

Киберстранник. Я не устал, я просто не понимаю, зачем вообще идти. Давай встанем здесь и будем ловить машину.

Вера. Да? Но так кажется, что что-то происходит. Так мы движемся, даже если не едем.

Киберстранник. Это иллюзия.

Киберстранник останавливается, садится на рюкзак, заклеивает пластырем ногу. Она смотрит. Киберстранник поднимает голову.

Киберстранник. Ты не могла бы не смотреть?

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. МАЗ. ДЕНЬ

Они едут в фуре, унылые и вялые.

Вера. Что рассказать?

Водитель. Да что угодно. Анекдот, песню спой…

Вера. Анекдот?..

Водитель. Да-а… такие приятные собеседники. Ну, где живете, куда едете?

Вера. В Крым едем…

Водитель. Ну не молчи. А то усну, и пиздец. Давай что-нибудь… информацию! Расскажи, как познакомились?..

Вера. По Интернету…

Водитель. Молодцы! И не боишься с ним ехать! Неужели не боишься?

Вера. Не знаю…

Водитель. А не слышала, что ли, историю эту? Маньяк находил жертв через Интернет, а потом их жрал. Так-то бывает. Ты вот думаешь, сейчас доедем, арбузов поедим… а он… Ты посмотри, какой страшный!

Вера улыбается.

Водитель. Точно говорю. Рожа хищная. А у тебя вид аппетитный. Аж слюнки текут. Ой поберегись, детка!

Водитель неожиданно начинает очень громко петь.

Водитель.

Мою девчонку трахнул коммерсант —

На «вольво» с лекции увез к себе на дачу…

Его за это я ногами отхреначу,

На шее затяну пеньковый бант!

Я слово дал, что отомщу буржуям всем —

Девчонку брошу, в революцию пойду,

Свою судьбу в грозе и мятеже найду,

Из гроба улыбнется Ким Ир Сен!

Я революцию люблю — вы в этом правы,

И коммунистом с детства стать хочу я!

Не троньте наших девочек, буржуи,

Не избежать кровавой вам расправы!

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ТРАССА 2. ДЕНЬ

Они идут по трассе. Киберстранник очень недоволен.

Киберстранник. А обязательно нужно рассказывать каждому встречному, как мы познакомились?

Вера. Я растерялась. А ты вообще молчал. Ты же мог помочь поддержать разговор.

Киберстранник. Ты так все устроила, что я уже ничего не мог! Я умереть на месте был готов!

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА

Темнеет. Они сидят на автобусной остановке.

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОЛЕ У ДОРОГИ. НОЧЬ

Киберстранник и Вера сидят, смотрят на еле теплящийся огонек костра.

Вера. О чем ты думаешь?

Киберстранник пытается спасти огонь, дует, подкладывает веточки.

Киберстранник. Думаю, меня никогда не прельщала эстетика дороги… И сегодня я убедился, что это не мое…

Вера. Я даже не думаю об эстетике…

Киберстранник. Нельзя не думать об эстетике. Иначе какой смысл куда-то ехать.

Вера. А мне кажется, либо ехать, либо думать об эстетике.

Киберстранник. В таком случае ты ошиблась в выборе попутчика… Я не умею не думать об эстетике.

Вера. Ты так странно говоришь со мной… Что случилось?

Киберстранник. Ничего. Абсолютно ничего.

Вера. Я тебя раздражаю?

Киберстранник. Нет, просто я перенервничал… Прости.

Вера. Было же хорошо, почему все испортилось?

Киберстранник. Я не знаю.

Вера расстраивается, опускает голову, в глазах появляются слезы.

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОЛЕ. НОЧЬ

Ночь. Оба лежат в спальниках недалеко друг от друга.

Вера. Киберстранник! Ты спишь?

Киберстранник. Ммм…

Вера. Скажи, разве не чудо, что мы встретились?

Киберстранник. …

Вера. Обещай, что не бросишь меня! Обещаешь?

Киберстранник. …

Она пытается придвинуться к нему, но он не шевелится. Она отворачивается.

КРЫМ. УАЗ. ТРАССА. ДЕНЬ

Утро. Вера и Киберстранник подъезжают к городку в кузове уазика. Они сидят, прислонившись к стенкам кузова, их потряхивает. В кузове еще и собака. Светит солнце. Видно море. Звучит многообещающая музыка.

КРЫМ. СМОТРОВАЯ ПЛОЩАДКА. ДЕНЬ

Вера смотрит куда-то с состраданием, проходит вперед, там Киберстранник стоит наклонившись, ему плохо, его тошнит.

Вера. Хочешь водички? (Протягивает Киберстраннику бутылку.)

Киберстранник(поворачивает голову). Ты не могла бы не смотреть?

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

Киберстранник, Вера и Хозяйка идут вдоль ячеек. Хозяйка демонстрирует им их комнату. Они заходят внутрь.

Хозяйка. Кровать не cломаете мне?

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Киберстранник и Вера сидят в ячейке по краям кровати, в задумчивости оглядывают комнату с отслоившимися обоями.

Хозяйка. Душ можете принять, пока вода горячая есть.

Вера. Пойдешь первым?

Киберстранник. Нет.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Часики тик-так. Киберстранник лежит, рисует монстров в блокноте. Вера приходит выкупанная, свеженькая, садится расчесывать волосы перед своим маленьким зеркалом.

Вера (грустно). Знаешь, в детстве я думала, что когда вырасту — я буду выглядеть как принцесса. И вот я выросла и все еще не выгляжу как принцесса… Но мне почему-то кажется, что это не все и что можно подрасти еще немного и все-таки стать принцессой…

Киберстранник откладывает блокнот и начинает копаться в рюкзаке.

Вера. Хотя, в сущности, я понимаю, что однажды стану совсем взрослой и буду выглядеть как моя мать, а то, что происходит сейчас, покажется лучшим временем в моей жизни…

Киберстранник. Где душ?

Вера. Там.

Киберстранник выходит. Вера сидит потерянная. Убирает расческу в косметичку. Достает платье. Возвращается Киберстранник, вытирая лицо полотенцем.

Киберстранник. Вода кончилась.

Вера. Да? Жалко!

Киберстранник ложится обратно на кровать, продолжает рисовать монстров.

Вера. Может, хочешь прогуляться?

Киберстранник. В смысле, ТЫ хочешь гулять?

Вера. Не знаю, я подумала, может, ты хотел бы…

Киберстранник. Я ничего не хотел.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ

Киберстранник и Вера идут по центральной улице. На обочине сидит одноногий с аккордеоном. Когда мимо него проходит парочка, Одноногий резко издает аккордеоном звук и громко кричит «Атас!». Киберстранник подпрыгивает от неожиданности.

Одноногий поет: «А веселей, рабочий класс! Танцуйте, мальчики…» Киберстранник съеживается.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЕРЕГОВОРНЫЙ ПУНКТ. ДЕНЬ

Телефонный узел. Вера звонит в Москву, матери. Автоответчик: «Hello, your call cannot be taken at the moment, and you cannot leave your message, so please call later.»

Вера. Мамочка, я в Крыму. Прости, что не предупредила, но я уже взрослый человек и могу сама принимать решения. У нас все очень хорошо. Сняли домик. Ты не беспокойся, я скоро вернусь, потому что у нас не так много денег…

Мать. Можешь не торопиться.

Киберстранник ждет на улице.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРОДСКОЙ ПЛЯЖ. ДЕНЬ

Они спускаются к морю. Постояв, смущенно раздеваются по очереди медленно и робко, не глядя друг на друга. Идут купаться. Тоже испытывая крайнюю неловкость. Она стоит, не решаясь погрузиться в воду, а Киберстранник заходит, чтобы не торчать на поверхности. Киберстранник идет медленно, стыдливо оглядывается на нее, Вера отводит взгляд. Выясняется, что Киберстранник и плавать не умеет. Он только приседает в воде, как бы купаясь («баба сеяла горох» — называется такое «плавание»). Вера тоже идет в воду, она погружается сразу, плывет.

Вокруг кипит пляжная жизнь: лысые мужики втроем плывут на одном матрасе, ржут. Пацаны зацепились за якорь отходящего катера, несутся над волнами, падают. По пляжу ходят папуасы-двойники с копьями и в амулетах. Стоит телескоп (большая труба), в который можно посмотреть на яхты, но все рассматривают в основном телок на нудистском пляже. Вода закипает от количества купающихся, брызгающихся во все стороны детей. Пожилой мужчина с аккуратной бородкой, в маске для ныряния, поет молодой девушке арию из «Мистера Икс» («Всегда быть в маске судьба моя…») и т. д., и т. д.

Вера выходит из воды. Пожилой мужчина с бородкой, обезьяной и «бетакамом» подходит к Вере.

Волжин. С обезьянкой не желаете сфотографироваться?

Вера. Нет, спасибо.

Волжин. А с Цоем?

Киберстранник сидит в кепке, с майкой на плечах, угрюмо ест виноград и поглядывает на окружающее колбашение отдыхающих. Вера садится рядом. Она, в принципе, довольна.

Киберстранник. Я себя чувствую, как в желудке, где переваривается пища. Не море, а желудочный сок.

Вера. Ну что такое ты говоришь?!

Киберстранник. Разве не похоже? Посмотри вокруг!

Вера. Зачем видеть во всем плохое?

Киберстранник. А зачем вообще видеть…

НАБЕРЕЖНАЯ. СИМЕИЗ. НОЧЬ

Проходят по набережной. Очень шумно, кругом аппараты с караоке, безголосые телки поют поп-хиты, стремные быки лупят по грушам для проверки силы, стреляют из автоматических ружей в тире. Открытые кафешки с пошлейшей музыкой. Все пьют, резвятся, танцуют, жрут шаурму. Одинокие девушки в «вечернем» стоят, облокотившись о перила набережной. Пацаны с пивом ходят шумными опасными толпами, знакомятся с телками. Кто-то трубит в горн, потом орет: «Жужа-а-а!..» В кафе «Катран» пенная вечеринка: девушки гоу-гоу в купальниках, пьяные мужики стоят под струей пены и дико ревут.

Вера. Хочешь воды?.. Или сходим поесть?

Киберстранник. В смысле, ТЫ хочешь есть?

Вера. Не то чтобы. Я подумала, может, ты чего-нибудь хочешь…

Киберстранник. Я уже ничего не хочу… Знаешь, говорят, в Сети люди безлики — на самом деле наоборот. В Сети люди должны проявлять себя — а здесь достаточно выглядеть, питаться, заниматься сексом… Триумф плоти!

Вера. Просто люди отдыхают. Мне кажется, в этом нет ничего ужасного…

Киберстранник. Тебе это нравится?

Вера. Не знаю… Мне кажется, у тебя просто комплексы. Иначе ты бы не думал об этом.

Оба замолкают и идут дальше молча.

ТИХАЯ УЛИЦА. СИМЕИЗ. НОЧЬ

Идут молча какое-то время, вдруг мимо них с диким криком, едва не сбивая их с ног, проносится компания голых людей с криком: «Панкуха!!!» Киберстранник и Вера идут. Киберстранника уже подтрясывает.

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

В кровати в каморке. Киберстранник лежит, отвернувшись от Веры. Вера читает книгу.

Киберстранник. Никогда не был в Крыму, но меня здесь ничего не удивило… Одним гадким местом меньше, где я мог бы не побывать.

Вера. Разве у тебя нет новых впечатлений?

Киберстранник. Я не ищу новых впечатлений. И не верю в их возможность.

Вера. А я ищу. И верю… Это плохо?

Киберстранник. …

Вера откладывает книгу, ложится, отвернувшись от Киберстранника. Выключает свет. Тикают часы. Киберстранник поворачивается. Пытается придвинуться к Вере, пододвигается, но потом, подумав, отодвигается обратно.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «СИМЕИЗ». ДЕНЬ

Утро. Киберстранник и Вера в столовой. Киберстранник сидит с подносом за столиком на балконе, жадно ест суп. Появляется Вера с Актером. Они идут с подносами, разговаривают, подходят и как будто не замечают Киберстранника.

Актер. Ты знаешь, что все представители истеблишмента, аристократы отдыха, лучшие, отборнейшие люди завтракают здесь?

Вера. Правда? Почему?

Актер. Почему? Потому что дежурство в столовой — это честь!

Вера собирается сесть рядом с Киберстранником. Актер сомневается: «Думаешь, сюда?» Она пожимает плечами. Они садятся и продолжают беседу.

Актер. Ты, кстати, в «Шапито» пойдешь?

Вера. Не знаю.

Актер. Сходи, культовое место.

Киберстранник. А чем оно культовое?

Актер. О! Вы, что ли, вместе?

Актер достает из кармана лупу и смотрит через нее на Киберстранника.

Вера. Это мой друг… по ЖЖ.

Киберстранник. Зачем тебе лупа?

Актер. Лупа — друг юнната! (Протягивает руку.) Арсений.

Киберстранник. Алексей.

Актер. Какой у вас ник в ЖЖ, если не секрет?

Киберстранник. Киберстранник. А у вас?

Актер. А у меня нет журнала. Это слишком отвлекает от революции. Сердце и мозг пионера флагу его верны! Актер трубит в трубу. Киберстранник продолжает есть, уставившись в тарелку.

Актер. Ладно. Всем салют. Принял пищу — перевари!

Актер убегает. Они сидят. Киберстранник молчит. Она тоже молчит. Потом она выдавливает.

Вера. Это мой знакомый… Поступали вместе.

Киберстранник (не поднимая глаз). Я понял, что знакомый.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УТЕС. ДЕНЬ

Киберстранник и Вера на утесе. Киберстранник сидит недвижим и хмур. Вера наслаждается видом. Она с любопытством заглядывает вниз, швыряет камешки. Киберстранник щурясь смотрит на горизонт, прикуривает (в уголках его глаз блестят слезы). Навязчивая длительная пауза.

Вера. Почему ты все время такой мрачный?

Киберстранник говорит медленно и значительно.

Киберстранник. Потому что я… мрачный. По-твоему, я должен быть счастлив?

Вера. Не должен, конечно. Но ты мог хотя бы попробовать…

Киберстранник. Послушай! Тебе нужен был попутчик — я поехал. Тебе здесь нравится — мне нет. У тебя претензии — у меня нет! Хотя я столкнулся со всем, чего избегал всю жизнь. Абсолютно со всем.

Вера. Ты мог не ехать!

Киберстранник. Я верил в какие-то особенные отношения. Но ничего нет. Ты — одна из миллионов девушек, с которыми у меня нет и не может быть ничего общего.

Вера. Но ты сам так себя ведешь…

Киберстранник. Я никак себя не веду. Ты ведешь. Твоя игра фальшива насквозь! Ты стараешься быть хорошей, но в тебе нет искренности. А мне не нужны твои жертвы, понимаешь? Со мной не надо быть хорошей. Со мной вообще не надо быть!

Вера. Что я натворила… Он так страдает. Зачем я привезла его сюда!

Киберстранник. …Ты просто не чувствуешь своих действий, как прокаженные не чувствуют боли, когда прикасаются к горячему или холодному. Ты не чувствуешь вины, но это не значит, что ты невинна. Это значит, что ты сгнила.

Вера, потрясенная этим заявлением, замирает, разворачивается и убегает. Киберстранник остается на утесе, о чем-то думает с мрачным видом.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Вера сидит в комнате, задумчиво ест виноград. Приходит Киберстранник. Она не обращает на него внимания, почти не смотрит, взгляд расфокусирован. Он начинает складывать вещи в рюкзак, потом надевает рюкзак на плечи.

Киберстранник. Я уезжаю. Пока.

Он выходит. Вера вскакивает, выбегает за ним.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 1. ДЕНЬ

Он шагает, она бежит следом, спотыкается, чуть ли не падает.

Вера. Подожди! Пожалуйста! Леша! Подожди!

Киберстранник. Что?

Вера. Зачем! Объясни! Почему ты уезжаешь?

Киберстранник. Я пытался объяснить. Но ты ничего не слышишь.

Вера. Прости! Я услышу! Пожалуйста! Объясни еще раз! Я пойму! Не уезжай! Не надо! Я не могу без тебя!.. Пожалуйста!

Она вцепляется в него и не отпускает.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АВТОВОКЗАЛ. ДЕНЬ

Они задумчиво сидят на плите. Вера смотрит на Киберстранника с мольбой в глазах.

Киберстранник. Ладно… Проехали… Я попробую.

На заднем плане останавливается уазик, из него выходят Отец, Сын, Оператор, Авиньон и Знаменский.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Киберстранник рисует. Вера сидит, смотрит на него.

Вера. Я тебя раздражаю?

Стук в дверь, заглядывает дед, интеллигентный, в очках.

Маслаев. Извините, можно я вашу комнату посмотрю?

Вера. Конечно, заходите.

Киберстранник рисует, не реагирует. Маслаев заходит, ощупывает стены, садится на их диван, обтирается платочком.

Маслаев. Уф. Жарко. Нет у вас водички, попить?

Вера. Только лимонад. (Протягивает ему.)

Маслаев делает пару глотков, берет с тумбочки листочек, начинает обмахиваться. Потом замечает, что на листочке что-то нарисовано, смотрит, охает.

Маслаев. Ох как страшно! А можно я тоже страшненькое расскажу?..

Вера улыбается.

Маслаев.

Мне кажется, мы две звезды.

Так далеки мы друг от друга,

По сторонам большого круга

Я за тобой,

За мной ли ты?

За дверью голос хозяйки: «Александр!» Маслаев встает.

Маслаев.

Летим, не ведая потери,

Навстречу счастью ли, метели,

Летим, не ведая мечты,

Я за тобой,

За мной ли ты?

За дверью голос хозяйки: «Александр! Вы где? Куда он делся?»

Маслаев. Здесь! Иду!

Маслаев поспешно выходит. Киберстранник обдувается, берет новый листок бумаги, откладывает изрисованный, они продолжают лежать в напряженном молчании.

Вера. Ну, что ты?.. Хочешь, уйду?

Киберстранник. Куда?

Вера. Ну, просто… Похожу где-нибудь…

Киберстранник. Мне все равно.

Она встает. Киберстранник молчит, продолжает рисовать.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ВИННЫЙ МАГАЗИН

Вера стоит в очереди в винном магазине. На переднем плане Рома Легенда и Волжин покупают водку и еще что-то. Рома Легенда расплачивается, доставая деньги из кошелька. Волжин выхватывает у него купюру и кладет к себе. Рома Легенда смотрит вопросительно.

Волжин. Называется «экспроприация экспроприаторов с целью ликвидации экономического господства»!

Рома Легенда улыбается. Отходят от прилавка. Вера подходит к прилавку. Сзади за ней в конце очереди стоит Сын.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 2. ДЕНЬ

Вера, заплаканная, с бутылкой сидит на бордюре, пьет глотками, потом опускает голову и смотрит на свои ноги в сандалиях. Рядом люди тоже бухают.

Автомобильный гудок. Она поднимает голову и видит — перед ней Актер на мопеде.

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

Киберстранник в каморке. Лежит с открытыми глазами, потом встает, начинает ходить взад-вперед.

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. НОЧЬ

Киберстранник сидит на пороге, закуривает. Встает. Запирает дверь, отходит несколько шагов, прислушивается, оглядывается, проходит через двор.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 3. НОЧЬ

Киберстранник выходит на перекресток. Там крики, кого-то бьют. Подходит паренек с рюкзаком. Они оба топчутся и не решаются идти дальше, слушая крики.

КРЫМ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. НОЧЬ

Киберстранник возвращается к каморке. Но, подойдя, не может вспомнить, в какую ему нужно дверь, он же не запомнил номера. Он проходит, прислушивается, осматривает двери, наконец решается войти.

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

Киберстранник включает свет в каморке и неожиданно видит, что там сидит тореадор в расшитом золотом костюме. Лицо его в слезах, напротив тореадора на стене фотография быка, в фотографию воткнуты бандерильи. Киберстранник сконфуженно извиняется, гасит свет и выходит.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Утро. Открывается дверь. За марлей яркий свет, входит силуэтом Вера. Киберстранник лежит одетый на покрывале, отвернувшись к стене, делает вид, что спит, на самом деле нет. Она пришла пьяная, снимает туфли. Вера начинает перелезать через Киберстранника, наступает на него. Киберстранник подскакивает на кровати, садится.

Киберстранник. Хорошо отдохнула?

Вера устраивается на кровати, отвечает не глядя.

Вера. Хорошо!

Киберстранник. Поздравляю!

Вера. Спасибо. Надеюсь, это искренне.

Она снимает платье под простыней, кидает его и засыпает.

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

Киберстранник сидит на пороге каморки, закуривает, оглядывается на Веру, курит дальше, тушит сигарету. Встает, идет к рюкзаку.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ.

Киберстранник в очередной раз кладет в рюкзак полотенце и прочие принадлежности, закрывает, надевает на себя, подходит к Вере, трясет ее. Она просыпается не сразу.

Киберстранник. Я ухожу.

Вера. …

Киберстранник. Я уезжаю.

Вера. Я поняла. Пока. (Взмахивает рукой.)

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

Киберстранник выходит, потом возвращается.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Киберстранник. У меня к тебе очень большая просьба. Ты можешь исчезнуть из моей жизни? Не писать и не звонить мне никогда. Я хочу все забыть.

Вера. Постараюсь.

Киберстранник. Я пошел.

Вера. Счастливо!

Киберстранник выходит.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 1. ДЕНЬ

Идет, доходит до перекрестка, оглядывается — никто его не догоняет, он идет дальше, снова оглядывается — никого. Он останавливается, закуривает, задумывается. Разворачивается, идет назад.

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

Киберстранник заходит в каморку.

Киберстранник. Я тут забыл кое-что…

Забирает свой альбом с рисунками. Стоит, мнется. Вера спит. Он видит на тумбочке свернутый в трубочку лист ватмана. Киберстранник аккуратно, чтобы не разбудить, разворачивает рулон. На листе портрет незнакомого парня, молодого и симпатичного.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ИНТЕРНЕТ-КАФЕ. ДЕНЬ

Киберстранник в интернет-кафе. Какие-то мальчишки сидят, играют в компьютерные игры. Киберстранник изучает свой ЖЖ, картинки, тупо, без интереса смотрит в экран. Киберстранник выходит на улицу, не знает, в какую сторону ему идти.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АВТОВОКЗАЛ. АВТОБУС. ДЕНЬ

Киберстранник сидит в автобусе. Солнце светит в окно. Потные люди обмахиваются, кто-то заносит сумки. Рядом плюхается тетка.

Тетка. Уезжаешь уже? На работу, что ли, пора? А что не загореленький-то совсем? Посторожи местечко. Пойду за пивом…

Киберстранник смотрит в окно, в окне стоит группа молодых парней, они глухие, разговаривают жестами, обсуждают, куда им пойти, к ним подходит хозяйка каморок. Они не понимают, чего она от них хочет. Тетка показывает им руками крышу, дом, потом машет на них рукой.

Киберстранник выходит из автобуса.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА (АЛЛЕЯ МУЖИКОВ). ДЕНЬ. Киберстранник бредет по улицам с рюкзаком наперевес, идет по аллее со статуями и вдруг видит ее! Вера идет в компании Знаменского. Она улыбается парню. Они проходят мимо, не обращая на Киберстранника ни малейшего внимания. Киберстранник в свою очередь делает вид, что никого и ничего не замечает. Он проходит несколько шагов и оглядывается. Вера идет, громко шлепая шлепанцами, и смеется над словами парня

Вера. Я ужасно себя вела вчера?

Знаменский. Честно говоря, это я тебя вел.

Киберстранник с рюкзаком стоит посреди улицы, абсолютно потерянный.

КРЫМ. СИМЕИЗ. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

Киберстранник бродит по набережной, аккуратно высматривает Веру на пляже. Он подходит к мужику с подзорной трубой, платит деньги, смотрит на пляж, чтобы получше разглядеть, но не видит никого похожего. Киберстранник видит, что есть нудистский пляж, где обнаженная девушка ныряет с камня в воду. Неужели это Вера? Сзади в очереди к подзорной трубе стоит Попов. Киберстранник высматривает Веру на нудистском пляже, прячется за камнем. Веры нет на нудистском пляже. Зато там есть Маслаев. Мимо спускается компания глухих. Они смеются, показывают на голых пальцами. Глухие замечают Киберстранника, начинают смеяться и над ним, обсуждают его на жестах.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УТЕС. ДЕНЬ

Киберстранник сидит с рюкзаком. Думает.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

Караоке-бар. Киберстранник с рюкзаком стоит на верхней площадке. Внизу он видит следующую картину: Вера сидит за столом в шумной компании, смеется. С ней за столом Актер, Корреспондентка, Звукорежиссер и Оператор. На сцене у микрофона престарелый мужчина с бородкой (он же — Ведущий «Шапито») поет красивым баритоном детскую песенку. Авиньон в пионерской пилотке прыгает вокруг него, аккомпанируя ему на детском синтезаторе:

Купим мы, бабушка, себе курочку (2 раза).

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы, бабушка, себе уточку (2 раза).

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы, бабушка, себе индюшонка (2 раза),

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы, бабушка, себе кисоньку (2 раза),

А кисонька: мяу-мяу,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы, бабушка, себе собачонку (2 раза),

Собачонка: гав-гав,

А кисонька: мяу-мяу,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Киберстранник спускается в кафе, подходит к Вере, трогает ее за локоть: «Можно тебя на секундочку?» Вера встает с неохотой. Киберстранник стоит насупившись, смотрит на нее исподлобья. Она пытается смотреть мимо, в сторону.

Киберстранник. Нам нужно поговорить!

Вера. О чем?

Киберстранник. О нас. Обо всем, что было…

Вера тяжело вздыхает. Они выходят. К столу подходит Знаменский, его начинают качать.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

Вера. Ну?

Киберстранник вдыхает воздух и начинает обличительную речь, задыхаясь и захлебываясь. Вера периодически отворачивается, он ее подпихивает рукой, чтобы она слушала его. На заднем плане за Киберстранником маячит Знаменский.

Киберстранник. Я должен тебе сказать, что ты самый страшный человек, которого я встречал в жизни! Я не понимаю, как я мог тебе поверить! Я ведь жил абсолютно нормально! Мне не нужно было ничего, абсолютно ничего! Ты же затеяла всю эту игру! Зачем тебе все это было нужно! Зачем? Просто для развлечения? Потешить самолюбие? Ты — маньяк, который находит свои жертвы в Интернете! Я понял! Вот она вылезла — твоя сущность! Убийца! Просчитала каждый ход. Я ведь не хотел тебе верить. Я хотел уехать, зачем ты остановила меня? Чтобы погубить окончательно? Так, что ли? Ты окружила себя такой липкой ложью! Словно насекомое! Ты мне отвратительна! Мерзкая похотливая сука!

Вера. Мне смешно тебя слушать.

Киберстранник. Рад, что мне удалось тебя повеселить.

Вера. Ну вот и отлично. А я рада, что мы все выяснили. Я — мерзкая похотливая сука. Я хочу веселиться и танцевать!

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

Вера протискивается мимо каких-то людей на танцпол. На сцене поют и танцуют.

ПЕСНЯ

Купим мы, бабушка, себе поросенка (2 раза),

Поросенок: хрюки-хрюки,

Собачонка: гав-гав,

А кисонька: мяу-мяу,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы, бабушка, себе коровенку (2 раза),

Коровенка: муки-муки,

Поросенок: хрюки-хрюки,

Собачонка: гав-гав,

А кисонька: мяу-мяу,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы, бабушка, себе лошаденку (2 раза),

Лошаденка: нуки-нуки,

Коровенка: муки-муки,

Поросенок: хрюки-хрюки,

Собачонка: гав-гав,

А кисонька: мяу-мяу,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: та-та-та-та,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы с бабушкой себе телевизор,

Телевизор: время-факты,

Дикторша: тати-тата,

Курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Все пляшут с удовольствием. Вера присоединяется, пля-

шет как безумная, смеется и смотрит на Киберстранника. Он бросается к ней, хватает за волосы и начинает бить. Подскакивает парень с портрета — Знаменский, вырывает Веру и бьет Киберстранника, они катятся кубарем.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ТИХАЯ УЛИЦА

Вера и Знаменский сидят на бордюре. Вера смотрит перед собой, Знаменский морочится с мобильным.

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

Киберстранник сидит в сумерках рядом с каморкой. Она приходит в сопровождении Знаменского. Знаменский ждет ее на расстоянии.

Киберстранник. Я ждал тебя. Хотел… попросить прощения. Я не знаю, как это получилось… На меня что-то нашло…

Вера. Я пришла за вещами.

Киберстранник. Ты уходишь?

Вера. Да.

Киберстранник. К нему?

Вера. Это не имеет значения. Просто ухожу.

Киберстранник. Имеет! Как ты можешь говорить, что не имеет! Скажи! Мне нужно, обязательно нужно знать!

Вера. Что?

Вера заходит в каморку, начинает складывать рюкзак, Киберстраннику приходится стоять снаружи, он говорит в марлевую занавеску.

Киберстранник. Что у тебя с ним?

Вера. Ничего. Абсолютно ничего.

Киберстранник. Какая же ты жестокая! Ну скажи! Зачем ты все это устроила? Если я тебе не нужен?

Вера. Я тебя любила.

Киберстранник. Ты ведь знала все мои комплексы, — все, что со мной происходит. Ты все про меня знала. Неужели ты не могла… быть терпимее… Вера. Неправда! Ничего я не знала! А видела только презрение. Видимо, я действительно ошиблась в выборе попутчика. Это было глупо. Но теперь я сама хочу тебя забыть!

Вера выходит с рюкзаком.

Киберстранник. Ты не можешь!

Вера. Могу.

Киберстранник. Не надо!

Вера. Слишком поздно!

Киберстранник. Вера! Пойми меня! Попробуй понять!

Вера. Я понимаю.

Киберстранник. Прости! Я запутался, я не контролирую себя.

Вера говорит, потихонечку уходя, спиной к Знаменскому, лицом к Киберстраннику.

Вера. Прости за боль, которую я тебе причинила!.. Я вырвала тебя из твоего мира. Я думала только о себе. Ты действительно ничего не хотел…

Вера разворачивается, Киберстранник устремляется за ней.

Киберстранник. Неправда! Я говорил так, но на самом деле я хотел… Я боялся! Я никогда не был ни с кем так близок!

Вера. Мы слишком разные. Тебе нужна твоя виртуальная реальность, а я действительно предпочитаю реальный мир.

Киберстранник аккуратно хватает ее за руку.

Киберстранник. Нет! Не уходи!

Вера останавливается.

Вера. Постарайся снова стать собой. (Целует Киберстранника в лоб.) Прощай!

Вера разворачивается и уходит. Киберстранник остается стоять, он не может дальше идти, так как там стоит Знаменский.

Киберстранник. Не уходи, пожалуйста! Я не смогу без тебя! Я не смогу без тебя жить!

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ.

Киберстранник (Стонет). «Мудак! Мудак! Какой же я мудак! Ой-е-е-ей!!!»

Он страшно воет и бьется головой об стену.

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

Из соседней каморки выглядывает сосед, подходит к его каморке, заглядывает, говорит: «Ой-ей, как страшно!»

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПИРС. НОЧЬ

Киберстранник сидит на берегу с бутылкой, смотрит на море, на горизонт, на чаек, свистит ветер.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ШТОРМ. НОЧЬ

Киберстранник бежит по пляжной линии, он страшно ревет. Начинаются шторм и гроза. Киберстранник мечется под дождем с диким воем, в какой-то момент его бормотание переходит в песню.

КРЫМ. ШАПИТО. НОЧЬ

Киберстранник продолжает исполнение песни в «Шапито», он бегает меж столами, переворачивая стаканы. Забирается на сцену. Киберстранник очень нервно, эмоционально, неумело танцует, размахивая руками, топая ногами, делая яростные прыжки. В какой-то момент он начинает скакать среди зрителей, опрокидывая столы. Зрители наблюдают за этим невиданным исполнением открыв рот.

ПЕСНЯ КИБЕРСТРАННИКА

Это конец мира,

Это армагеддон,

Это же невозможно,

Это бред, это сон.

Господи, ты же видишь,

Боже, помилуй мя.

Я урод, я придурок.

Я не могу без тебя.

ПРИПЕВ

Стоп, говорю же, стоп!

Что-то совсем не то,

Что-то совсем не то.

Остановите, стоп!

Девочка моя, милая детка,

Я так привязан, прости.

Прикипел бесконечно всем сердцем,

Умоляю, приди.

Как ты можешь быть такой сукой,

Тварью, скотиной блядской.

Видишь, я задыхаюсь,

Жарюсь в геенне адской.

Ты была моей жизнью,

Как же ты не поймешь.

Что я теперь буду делать,

Я же сдохну, ты этого ждешь?!

ПРИПЕВ

Стоп, говорю же, стоп!

Что-то совсем не то.

Чтоб ты вернулась, чтоб,

Остановите, стоп!

Падаю, пропадаю,

Я без тебя ничто,

Песок, поднятый ветром.

Я не могу больше, стоп.

Ангел мой ненаглядный,

Я не могу больше так.

Падаю, пропадаю,

Мудак, какой я мудак!

ПРИПЕВ

Стоп, говорю вам, хватит!

Что-то совсем не то.

Чтоб ты вернулась, надо.

Остановите, стоп!

Стоп, говорю же, стоп!

Что-то совсем не то,

Что-то совсем не то.

Остановите, стоп!

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ШТОРМ. НОЧЬ

Звучат последние аккорды песни.

Киберстранник мечется под дождем с диким воем, в какой-то момент падает, он так измотан, что уже не может встать, только ползет и рыдает. Его накрывают волны.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ДЕНЬ

Утро. Чистое небо. Киберстранник лежит лицом в песке. Кто-то проходит мимо. По нему проскакивает обезьяна, какие-то люди останавливаются. Это старик Волжин с большой видеокамерой и обезьяной и молодой казах в черной футболке, похожий на Цоя (Рома Легенда). Они несут куда-то канистру. Ставят ее, начинают переворачивать, кряхтя, Киберстранника, проверяют пульс.

Рома Легенда. Вот панкуха! Тяжелый… Живой вроде… Ой! Это же Леха! Сергей Михайлович! Это мой знакомый! Представляете! Мы в Москве работали с ним монтировщиками… Какая встреча! А ты чего тут? Отдыхаешь?

Киберстранник смотрит на него долгим мутным взглядом.

Киберстранник. Отдыхаю…

Рома Легенда. А я не знал, что ты сюда собираешься. Здорово! А я тут на работу устроился. Знаешь, куда? В шоу двойников. Представляешь! Круто, да?

Киберстранник. Она была моим двойником…

Подходит Волжин с камерой и обезьяной.

Рома Легенда. Приходи на концерт к нам в кафе «Шапито».

Киберстранник. …Культовое место…

Рома Легенда. Чего ты бормочешь?.. Я ничего не понял… Ты будешь тут? Давай мы тебя куда-нибудь посадим? (Поднимает Киберстранника, прислоняет к столбу.) Я скоро вернусь, поговорим, может… расскажешь, как живешь…

Киберстранник. …Я больше не живу…

Рома Легенда. Да что с тобой? Подожди меня. Хорошо? Ты не уйдешь?

Киберстранник. …Я… Должен ее вернуть…

Киберстранник снова заваливается на бок.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

Кафе «Шапито», в него торопятся зрители. Рома Легенда и Киберстранник за столиком в «Шапито». Представление скоро начнется. На сцене щелкает огромный метроном.

Рома Легенда. Видишь, как интересно судьба устроена, вот мы не договаривались, а все равно оказались вместе здесь, свела нас судьба… Опять вот сидим вдвоем… как раньше в Москве. Там все вдвоем и вдвоем целыми днями… И тут тоже встретились. Интересно, да?..

Неожиданно Киберстранник говорит.

Киберстранник. Никто никогда не будет понимать меня так, как она. Ни один человек на свете. Нет никакого смысла жить без нее. Понимаешь?

Рома Легенда сочувственно кивает.

На сцене разворачивается шоу. Выходит Ведущий, пирамида вращается, из нее выходит Человек-медведь, танцует с девушкой в сарафане. Красавица и чудовище. Мерилин Монро с медведем. Она обнимает его, он катается вокруг нее на самокате, она танцует с ним твист. Ветер задувает под ее юбку, она смеется, глядя на медведя. Вдруг темнеет, свет становится синим, из пирамиды, на контровом освещении, в дыму, появляется силуэт тореадора. Тореадор, танцуя, подходит к Мерилин Монро, привлекает к себе внимание, они начинают танцевать. Медведь беспокойно бегает вокруг, ревет. Монро прикрикивает на медведя, шлепает его хлыстом. Тореадор берет Мерилин Монро под руку, и они уходят. Медведь начинает в истерике метаться по залу, бросаться на зрителей. Появляется Тореадор с тряпкой, медведь бросается на тряпку, Тореадор втыкает в него бандерильи. И в конце концов убивает его саблей. Медведь падает, ревет, умирая. Мерилин Монро бросается к медведю, обнимает его, пытается поднять, целует его голову. Свет гаснет. Публика ликует.

Раздается звук пионерского горна. В кафе, маршируя, входит большая компания, в компании Вера. Киберстранник вцепляется в Рому Легенду. Тот встает: «Мне пора! Ты посмотришь?» Киберстранник не реагирует, он вцепился в Рому руками, а в Веру глазами.

Киберстранник смотрит на Веру.

Вера смотрит на него.

На сцене конферансье вызывает дух Цоя. Звучит музыка, Рома Легенда появляется на сцене в сопровождении голубей.

Рома Легенда поет песню «Легенда».

Рома Легенда.

Среди связок в горле комом теснится крик,

Но настанет пора, и тут уж кричи не кричи.

Лишь потом кто-то долго не сможет забыть,

Как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи…

Киберстранник и Вера смотрят друг другу в глаза через зал. Все вокруг замедляется. От напряжения в «Шапито» загораются стены. Вокруг бегают люди, кто-то кричит: «Пожар! Спасайте людей!» — а они просто сидят и смотрят…

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

Они лежат в кровати. Он обнимает ее.

Киберстранник. Ты любишь меня?..

Вера. Наверное… нет…

Киберстранник. Я тебя тоже… А что делать?

Вера. Не знаю.

Киберстранник. И я не знаю… А как ты думаешь, это нормально?

Вера. Что?

Киберстранник. Ну, то, что мы здесь, вместе, то, что произошло…

Вера. Наверное. Всякое бывает.

Киберстранник. Да… Спокойной ночи.

Вера. Спокойной ночи.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Киберстранник и Вера выходят на сцену «Шапито» как актеры для поклона. Зрители аплодируют, кричат «браво». Киберстранник и Вера поют дуэтом. Радостные зрители танцуют парами и поодиночке.

По окончании исполнения Киберстранник и Вера удаляются в пирамиду, их поглощает яркий свет.

ПЕСНЯ КИБЕРСТРАННИКА И ВЕРЫ

Ты спишь или ты слышишь, как я плачу оттого, что ты не слышишь?

Ты думаешь о том, как я не сплю, когда

я думаю о том,

Что мы так одиноки оттого, что мы молчим

и только тихо дышим?

Мы слишком одиноки оттого, что не умеем,

не умеем быть вдвоем.

— Ты меня любишь?

— Что ты хочешь в ответ?

— Ты меня любишь?

— Я тебя тоже нет.

— Мы почти не знакомы.

— Мы прожили вместе сто лет.

— Мы — это все, для чего мы родимся на свет.

— Ты меня любишь?

— Ты — все, что я встретил здесь.

— Ты меня любишь?

— Не знаю… хорошо, что ты есть.

— Мы так похожи…

— Это полный бред.

— Мы — это все, для чего мы родимся на свет.

«ДРУЖБА»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Шапито на пустынном берегу. Гроза. Ветер поднимает сухую траву. В небе молнии. Мигает, трещит неоновая реклама. «Шапито-шоу».

Ведущий, пожилой мужчина с бородкой, объявляет серьезно и внушительно:

Ведущий.

«Я был на краю земли.

Я был на краю вод.

Я был на краю неба.

Я был на краю гор.

Я не нашел никого, кто не был бы моим другом».

Пословица индейцев Навахо.

Зрители аплодируют.

МОСКВА. ДОМ АКТЕРА. НОЧЬ

Глухой (Знаменский) поет песню «Мама» жестами на сцене Дома актера. Знаменский стоит у рояля. За роялем слепой музыкант играет и поет. Знаменский поет вместе с ним жестами.

ПЕСНЯ

Сердце полно печали,

Я знаю, что есть боль.

Сердце полно отчаянья,

Я знаю, что есть смерть.

Мне некому петь в тиши,

Мне хочется быть с тобой.

Мои руки, как птицы,

Заперты в клетке души.

Мама! Ты умела слышать без слов.

Мама! Ты умела знать без признаний.

Мама! Как же мало, мама, ты была со мной.

Кто поймет меня? В мир придет весна ли?

Я знаю, что есть боль,

Сердце полно печали,

Сердце полно отчаянья.

Мне некому петь в тиши.

Как хочется быть собой,

Как хочется быть с тобой.

Мои руки, как птицы,

Заперты в клетке души.

В зале старики и старухи, на глазах у них слезы. Телевидение снимает.

МОСКВА. ХЛЕБОЗАВОД. ДЕНЬ

Пекарня. Свежеиспеченные батоны падают в огромный вращающийся поддон. Четыре молодых парня, фасовщики, раскладывают поступающие батоны в контейнеры. Действуют четко, ритмично. К ним подходят человек с камерой и симпатичная девушка (Корреспондентка). Оператор сразу начинает снимать фасовщиков. Девушка что-то объясняет начальнику, потом тот уходит, и она дружелюбно машет одному из работников (Знаменскому), Знаменский улыбается и машет ей в ответ. Оператор снимает. Все, кроме Знаменского, нервничают, переглядываются. Другой работник (Женя) обращается к Знаменскому. Говорит жестами. Все четверо слабослышащие.

Женя. Что происходит? Ты их знаешь?

Знаменский. Телевидение. Снимают сюжет про глухих, они уже снимали у меня в институте.

Женя. Какой еще сюжет?

Знаменский. Это из-за конкурса. Я победил в конкурсе, телевидение снимает сюжет.

Женя. Конкурс? А зачем они приперлись в пекарню?

Знаменский. …

Женя. Я не собираюсь сниматься. (Машет Оператору, чтобы прекратил снимать, но тот продолжает.) Мы не обезьяны. Скажи ей, что мы не обезьяны, и мы не собираемся сниматься. Снимайся сам, если хочешь. Грузи батоны, маши руками — позируй. Мы не будем! Пошли!

Все трое уходят, Знаменский остается, его заваливает батонами.

ТИТР: ДРУЖБА

МОСКВА. ДИСКОТЕКА ГЛУХИХ. НОЧЬ

Дискотека глухих. Оператор и Корреспондентка ходят по залу, Оператор снимает глухих, разговаривающих жестами, танцующих. Знаменский стоит в углу. Корреспондентка подходит к нему.

Корреспондентка. Объясни, как ты это делаешь? Как ты танцуешь, не слыша музыки?

Знаменский (берет ее руку и прикладывает к стене). Чувствуешь вибрацию? Стены, пол, можно почувствовать это в воздухе… Попробуй не слушать, просто почувствуй.

Они танцуют. Она смотрит на него улыбаясь, рассматривает его лицо, поправляет волосы, дотрагивается до слухового аппарата, трубка которого уходит в ухо.

Корреспондентка. Так странно… как у Кроненберга…

К Знаменскому подходят друзья и отзывают его в сторону.

МОСКВА. ДИСКОТЕКА ГЛУХИХ. НОЧЬ

Знаменский с друзьями разговаривают жестами.

Валера. Скажи, почему тебе нравится быть обезьяной?

Знаменский. Я не обезьяна.

Валера. А кто ты? Тебе нравится, что на тебя пялятся только потому, что ты глухой?

Знаменский. …Нет.

Женя. Каждые полгода припирается журналист, и обязательно ему снимать дискотеку. Сенсация! Глухие танцуют под музыку!

Максим. Это зоопарк.

Женя. Уведи их!

Знаменский. Что ты командуешь? Думаешь, самый умный? Решай за себя.

Женя. Уведи. Или ты нам не друг.

Знаменский. Послушайте, сколько можно вариться в своем собственном соку?! Вы же все протухли! Скажи, когда ты в последний раз общался с кем-нибудь кроме нас?

Женя. Мне это не нужно.

Знаменский. Ты просто боишься!

Женя. Болтай-болтай.

Знаменский. Ты всю жизнь трясся над своей глухотой, не дай бог кто-то посмеется.

Женя. Ты нарушил принципы.

Знаменский. Меня достали ваши принципы.

Женя. Кто ты после этого?

Знаменский. Эти игры в индейцев вот где у меня сидят!

Женя. Вот как! Тогда нам не о чем больше говорить.

Валера. Иди, лижи им задницы. Ты больше не с нами.

Женя. Глухонемая обезьяна!

МОСКВА. КЛУБ «ОГИ» (ИЛИ «СОЛЯНКА»). НОЧЬ

Корреспондентка и Знаменский в клубе. Идет концерт. Выступает иностранец Джим Авиньон. Джим скачет по сцене, разворачивает собственные картины с собачками, кошечками, играет на детском синтезаторе, поет: «I like to be somebody else but me…»

Оператор танцует. Стол. За столом: Звукорежиссер, Попов, Рома Легенда, Волжин и Актер. Звукорежиссер и Попов спорят. Актер сидит со скучающим видом, положив нога на ногу, поглядывает в сторону сцены, курит и потягивает пиво. Заметив Корреспондентку, Актер машет ей рукой и декламирует:

Актер. Кто зайдет после звонка, тот получит тумака!

Корреспондентка. Я привела глухого певца!

Актер. Глухой певец! Офигенно!

Актер бросает на Знаменского взгляд, как бы едва заметив, и тут же обращается к Попову.

Актер. Послушайте, Сергей! Вам случайно не нужен глухой певец? В комплекте выставлять! А?

Попов не реагирует и продолжает спорить со Звукорежиссером.

Попов (Звукорежиссеру). Я даю ему шанс, который не даст никто. Без меня он отсидится в своем монтировочном цехе, и никто не услышит его песни, никто не узнает, что он жил.

Актер резко поворачивается к Знаменскому, почтительно встает, подает руку.

Актер. Извините. (Склоняет голову.) Много наслышан. (Косится на Корреспондентку.) Он понимает, что я говорю?

Корреспондентка. Да, конечно, он читает по губам.

Актер. Мечтаю увидеть, как вы поете…

Знаменский. Может быть, когда-нибудь увидите.

МОСКВА. ХЛЕБОЗАВОД. РАЗДЕВАЛКА. ДЕНЬ

В раздевалке переодеваются, снимают халаты, переобувают обувь. Женя демонстративно общается с Валерой и Максимом, игнорируя Знаменского (общаются жестами). Знаменский переодевается и подходит к ним. Они тут же перестают разговаривать, отворачиваются, отводят глаза. Знаменский обращается к Максиму:

Знаменский. Я хотел вам сказать, что с завтрашнего дня не буду выходить на работу. Я уезжаю.

Максим (Валере и Жене). Он говорит, что не будет работать, он завтра уезжает.

Знаменский. С начальством я договорился.

Валера. Ну и хорошо… Скажи, что справимся без него.

Женя. Да… Скатертью дорога… Куда он едет или это секрет?

Максим. Куда ты едешь?

Знаменский. В Крым, в Симеиз.

Женя. Понятно. Ну что ж… Скучать не будем.

МОСКВА. ЦВЕТНОЙ БУЛЬВАР. ДЕНЬ

Четверг. Тусовка глухих. Триста человек: все машут руками, общаются. Женя и Максим сидят на скамейке с пивом.

Максим. Ну а что? Он лучше нас понимает, лучше говорит. Конечно, ему путь к говорящим.

Женя. Что ты несешь? Какой путь? Кому он нужен?

Максим. Может, он им понравился. И эта журналистка, наверное, в него влюбилась…

Женя. Кому он нужен? Понравился-разонравился. Это все не настоящее.

Максим. …Согласен.

Женя. А ты помнишь, как мы поклялись?

Максим. Да…

Женя. Мы все вчетвером поклялись. Ты помнишь клятву?

Максим. Приблизительно…

Женя. Что там было?

Максим. Зачем вспоминать? Это давно было…

Женя. Это же клятва! На всю жизнь. Что ты из нее помнишь?

Максим. …У меня от пива голова не варит…

Приходит Валера. Приносит еще по бутылке.

Женя. Ты помнишь клятву?..

Валера. Какую клятву?

Женя. Нашу клятву! Что в ней было?!

Валера. А-а, клятву… Помню: «Мы — это мы… Мы не

второй сорт», а что еще — я уже не помню…

МОСКВА. ПОЕЗД. КУПЕ. ДЕНЬ

Поезд стоит на остановке. Корреспондентка лежит на верхней полке. Актер лезет к корреспондентке.

Актер. Тебе нужно съесть или выпить что-нибудь целебное!

Корреспондентка. Я не хочу.

Актер. Ты кислая. Скушай дыньку.

Корреспондентка. Я же говорю: не хочу!

Актер. Давай сделаю эротический массаж.

Корреспондентка. Ну отстань, пожалуйста, Сеня!

Она, смеясь, спихивает его. Актер подкатывает к Звукорежиссеру. Тот лежит задумчиво с плеером.

Актер. Николай, у тебя грустное лицо! Выпей пива!

Звукорежиссер приподнимается, берет пиво, не снимая наушников.

Актер (Знаменскому). Для таких людей просто необходим язык глухонемых.

Знаменский. Глухих! У немых нет языка — на то они и немые.

Актер. И опять ты прав. А покажи мне неприличные жесты? Вот как будет «жопа»?

Знаменский. Жопа.

Заходят Оператор и Авиньон. Оператор снимал иностранца на вокзале на маленькую камеру, и они смотрят съемки на дисплее.

Актер. Кен ай лук? Я снимал на такую камеру кино в Голливуде.

Оператор. Ты снимал в Голливуде?

Актер. Я не рассказывал? В Голливуде, в гостинице, когда я работал уборщиком, у меня был друг, поляк, тоже уборщик. У нас был план снять фильм и показать какому-нибудь продюсеру… Там, в принципе, все уборщики и официанты этим занимаются.

Оператор. Какой фильм? Художественный?

Актер. Ну да, мы снимали по очереди, то я его, то он меня.

Оператор. А где этот фильм, его можно посмотреть?

Актер. Не знаю. Меня депортировали. Я же ограбил супермаркет.

Актер вскакивает, хватает с верхней полки горн и трубит. Потом произносит с пафосом.

Актер. Пионер не трус, а храбрец. За это ему леденец!

Соседи тут же начинают стучать и возмущаться.

Актер (кричит). Вы думаете только о себе, а среди нас, между прочим, глухой!

ПОЕЗД. ТАМБУР. ДЕНЬ

Актер, Оператор и Знаменский курят в тамбуре.

Актер (Оператору). Как ты стал геем? Или ты всегда был?

Оператор. Как стал… даже не знаю… Просто однажды подумал, что мне это интересно.

Актер. Просто интересно?

Оператор. …

Актер. М-м… А я вот не знаю, смог бы я… Вдруг, например, профессия потребует. В Голливуде вообще это принято.

Оператор. Мне кажется, это так условно… Если человек тебе нравится…

Актер. Да, наверное… Просто я еще не готов…

Актер тушит сигарету, выходит.

КРЫМ. ТРАССА. МАРШРУТКА. ДЕНЬ

Компания едет в маршрутке. Знаменский сидит рядом со Звукорежиссером: Звукорежиссер у окна, Знаменский с краю. Остальные четверо: Актер с Корреспонденткой и Оператор с иностранцем — на заднем сиденье. Все четверо веселятся, поют песню.

Ничего на свете лучше не-е-ту,

Чем бродить друзьям по белу све-е-ту.

Тем, кто дружен, не страшны тревоги!

Нам любые дороги дороги!

Ла-ла-лай-ла. Ла-ла-ла е-ее-ее!

Там, где «Е-ее-ее!», Актер трубит в горн.

Звукорежиссер хмур, как всегда в наушниках. Знаменский обращается к нему:

Знаменский. А что они поют?

Звукорежиссер. Песню из мультфильма.

Знаменский. А почему ты не поешь?

Тот пожимает плечами. Знаменский замыкается и смотрит в противоположное окно. Через какое-то время Звукорежиссер предлагает ему семечки.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Вся компания в Симеизе, хозяйка заселяет их в дом.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КОМНАТА ЗНАМЕНСКОГО И ЗВУКОРЕЖИССЕРА. ДЕНЬ

Знаменский со Звукорежиссером оказываются поселенными в одну комнату. Несколько секунд они стоят неопределившись.

Знаменский. Коля, ты где хочешь спать?

Звукорежиссер. Мне все равно.

Звукорежиссер кладет сумку на кровать.

Знаменский. Коля! Извини, если тебе все равно — давай поменяемся?

Они меняются.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Во дворе Оператор с Авиньоном. Иностранец с картой Крыма. Подходят Звукорежиссер и Знаменский. Знаменский громко спрашивает:

Знаменский. Ребята, вы на море собираетесь? Полотенце брать?

Из окна на втором этаже высовывается голова Актера.

Актер. Друзья! Я вас умоляю! Давайте не пойдем сейчас на море!

Знаменский. Что он сказал?

Звукорежиссер. Он умоляет не идти на море.

Знаменский. Почему не идти?

Актер. Почему? Я объясню, если ты сам не понимаешь. Только лохи сразу идут к морю! Это дилетантство. Нужно оттянуть момент! Мы должны войти в море подготовленными.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Актер трубит в горн.

Актер. Объявляю построение! Передвижная пионерия имени театра и кино к началу веселой смены готова! Отряд, на первый-второй рассчитайсь! Первый! Лера, ты должна говорить «второй». Потом Жан снова «первый!» О господи! Дикари! Давайте еще раз. Первый!

Корреспондентка. Второй!

Иностранец. Первый!

Оператор. Второй!

Звукорежиссер. …

Знаменский. Второй!

Актер. Расчет окончен!

Знаменский. Расчет окончен. Сеня умеет считать только до двух. Ха-ха-ха. Шутка.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 1. ДЕНЬ

Актер. Дорог тут немного. Не заблудитесь! По большому счету всегда идешь или вверх, или вниз. Идемте быстрее! Не зевайте! (Оператору с Авиньоном.) Что вы снимаете? Это все ерунда. Завтра я вас отвезу на Эски-Кермен. Вот это будут виды! Ты был на Эски-Кермене?

Оператор. А что это?

Актер. Пещерный город шестого века. Там снимали гэдээровские фильмы про индейцев. (Знаменскому.) Играл в индейцев?

Знаменский. Как догадался?

Актер. По характерному блеску глаз! Завтра пойдем на Эски-Кермен, можем сыграть. Я буду вождь Глубина Дна, а ты мой верный брат Мертвое Ухо.

Знаменский. Как ты говоришь, тебя зовут? Я не расслышал. Голубиного Говна?

Актер. Почти угадал.

Знаменский. А мы будем скальпы снимать с отдыхающих?

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 4. ДЕНЬ

Актер (обращаясь ко всем). Может показаться, что здесь много народу, но на самом деле это одни и те же люди ходят туда-сюда.

Актер сломя голову бросается к каким-то людям, идущим навстречу.

Актер. Я знал, что вас встречу! Посмотрите: мой отряд! Передвижная пионерия имени театра и кино! Элитное подразделение, состоит из чемпионов и лауреатов. Вот моя невеста — телезвезда. (Зовет.) Лера! (Она не реагирует, разговаривая со Звукорежиссером.) М-да. В настоящий момент моя невеста беседует с крупным российским музыкантом, автором всех аранжировок группы «Новые праздники» и многих других. Также с нами соратник Моби, ключевая фигура немецкой lo-fi поп-сцены Жан Авиньон! Ну и, конечно же, знаменитый глухонемой певец, индеец Мертвое Ухо — учит меня жестам. Я уже умею говорить «жопа», «сиськи» и «иди на хуй».

Встречный. Ну ты король, как всегда.

Актер. Не знаете, где Жужа?

Встречный. Жужа — не знаю. Жужа неуловим.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

Актер (кричит всем). Караоке-кафе! Можете бегло осмотреть.

Актер забегает в кафе, быстро обегает его, успев что-то спросить у официантки.

В кафе тем временем пожилой солидный мужчина с бородкой развлекает публику песнями и байками.

Все ждут Актера на площадке перед кафе.

Актер (выскакивает, таинственно произносит). Сейчас все будет. Мы вышли на его след.

Знаменский. Чей?

Актер. Пушера. Жужи. Эй! Все назад, стой, раз-два! Идем обратно вверх! Кру-у-гом! Слышите!? Кру-у-гом! (Знаменскому.) Ты не был пушером? Я слышал, многие глухие работают пушерами?

Знаменский. Кем?

Актер. Кем-кем! Продают наркотики.

Знаменский. Ха-ха-ха! Наркотики? Тебе побалдеть захотелось?

Актер. А то как же!

Знаменский. Все деньги пробалдеешь, на что отдыхать будешь? Не подумал?

Актер. У меня на все хватит. Ну так что, давай, колись, продают глухие наркотики?

Знаменский. Знаешь, Сеня, глухому трудно найти работу, поэтому многие глухие связываются с мафией. Но я это не уважаю.

Актер. Почему?

Знаменский. Только безвольные люди так опускаются. Те, кто не хочет учиться и добиваться всего.

Актер. А-а… интересная мысль… (Трубит в горн.) Помни всегда, отдавая салют, долг пионера — ответственный труд!

КРЫМ. СИМЕИЗ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ

Актер. Скажи, а с какого расстояния глухонемой может читать по губам? Вот что сейчас говорит Лерка, ты мог бы сказать?

Знаменский. Неприлично подглядывать.

Актер. Ты так считаешь? А я вот очень люблю подглядывать.

Знаменский. Но я правда не вижу. Рот далеко.

Актер. Ясно.

Актер подходит к Корреспондентке.

Актер. Лер, можно тебя на минутку? Что происходит?

Корреспондентка. Ничего.

Актер. Ты приехала с ним или со мной?

Корреспондентка. С тобой.

Актер. Тогда почему ты так явно с ним?

Корреспондентка. Сеня!

Актер. Что?

Корреспондентка. Я устала объяснять…

Актер. Ладно, я понял. Прости.

Они проходят место, где сидит «Атас». Он резко с громким звуком сжимает баян и кричит «Атас!» в сторону Знаменского, тот не реагирует.

Актер («Атасу»). Помни, салют отдавая всегда, плотно ли в кране закрыта вода.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. КАФЕ «ЕЖИ». ДЕНЬ

Актер (трубит). Ребята! Посмотрите! Перед вами жемчужина голубого Крыма: аллея мужиков и кафе «Ежи» (Оператору и Авиньону шепотом) — место гейской тусовки.

Знаменский (показывает на парочку на скамейке). Гомики! Смотрите!

Актер. Тс-с! Спугнешь! Здесь у них гнездо.

Знаменский. Сеня, ты зачем сюда пришел, тебя что, на мужичков потянуло? Ха-ха-ха…

Актер. Да, меня тянет к тебе! (Обнимает его, Знаменский хихикает.) Расскажи, а где глухие тусуют? Есть места?

Знаменский. Есть. Но я не люблю тусовать.

Актер. Почему же?

Знаменский. Лучше заняться чем-нибудь полезным.

Актер. Это чем же?

Знаменский. Например, почитать книгу.

Актер. Правильно! Книголюб сугуб. Минуточку!

Актер забегает в кафе. Все ждут.

Выбегает Актер.

Актер. Горе! След потерян! Возвращаемся в исходную позицию.

Все нехотя разворачиваются и идут. Всем изрядно надоело шататься. Оператор и Авиньон тормозят. Актер вопросительно смотрит на них.

Оператор. Мы, наверное, пойдем…

Актер. А как же «Взвейтесь кострами»?

Они пожимают плечами.

КРЫМ. СИМЕИЗ. НАБЕРЕЖНАЯ. НОЧЬ

Компания бредет по набережной, впереди всех по-королевски вышагивает Актер. Ему все очень нравится. Он то подпоет караоке, то подтанцует, то со всей силы лупанет по груше, то приобнимет телку. Все это на ходу. Где-то перед ними маячат Киберстранник и Вера.

Наконец Актер трубит в трубу и бросается к встречному прохожему с криком.

Актер. Жужа-а-а! Надежды пионеров оправдай!

Они куда-то удаляются обнявшись. Знаменский стоит не при делах.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. НОЧЬ

Актер, мурлыча «Взвейтесь кострами», что-то раздает каждому. Знаменскому тоже протягивает таблеточку.

Знаменский. Это что?

Актер. Чистый экстаз!

Знаменский. Это наркотик?

Актер. Ну а что же.

Знаменский (стоит обдумывая). То есть это все серьезно?

Актер. Абсолютно! Бери. Это бесплатно, я угощаю.

Знаменский (ко всем). Ребята! Пожалуйста! Давайте не будем наркотики! Не надо! Сеня! Ты что, разве хочешь погубить себя и своих друзей?

Актер. Да!.. Я понял, кого он мне напоминает! Это же Саманта Смит! «…Мистер Андропов, почему вы хотите уничтожить мою страну и весь мир?!» (Показывает на Знаменского.) Он святой!

Голые люди с визгом и криком: «Панкуха!» проносятся мимо друзей и прыгают с пирса в воду. Актер радостно провожает их взглядом.

Актер (трубит). Отныне наш отряд будет носить гордое имя Саманты Смит!

Актер проглатывает таблетку и запивает водой, протягивает таблетку Звукорежиссеру.

Актер. На, Коля. Убей себя!

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ФРЕГАТ». НОЧЬ

Рейв. Звукорежиссер, Актер и Корреспондентка танцуют. Знаменский стоит в сторонке.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. РЕЖИМ

Рассвет. Трое, Актер, Звукорежиссер и Корреспондентка, на берегу. Девушка спит, накрытая рубашками. Актер и Звукорежиссер разговаривают по душам. Рядом тут и там валяются люди.

Актер. Колян! Знаешь, что я думаю: мы намертво связаны! Мы — один карас! И я к тебе отношусь, как к брату!

Звукорежиссер. …

Актер. Колян, послушай! Я знаю, как тяжело терять. Я ведь тоже одинокий волк, как и ты. Внешне, конечно, вокруг меня всегда много людей. Но на самом деле по жизни я всегда один.

Звукорежиссер. Слишком плотные слои атмосферы. Но я знаю, что они скопились перед пустотой…

Подходит Знаменский.

Знаменский. Ребята! Может, пойдем спать?

Актер. Пионер! Никогда не спи, ничего не ешь!

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Утро. Знаменский сидит на скамейке, никого нет. Знаменский у двери. Стучит.

Актер. Все отменяется! Отбой! Карантин!

Знаменский стучит.

Знаменский. Ребята! (Стучит.) Вы спите? (Стучит.)Вы спите? Ребята!

Актер. Да, блядь! Мы cпим!

Знаменский снова стучит.

Актер. По голове себе постучи!

Знаменский. Ребята! (Стучит.) Пора на построение! (Стучит.) Сеня! На построение! Пора в поход!

Актер. Отставить! Кругом! Отбой!

Знаменский. Ребята! (Стучит.) Просыпайтесь!

Актер. Уймите его кто-нибудь!

Идет иностранец с зубной щеткой, широко улыбается. Кричит: «Марш на Эски-Кермен!» и сжимает в боевом приветствии кулак.

Знаменский (стучит). Подъем! Пора вставать! Петушок пропел давно!

Актер. Уберите глухого!

Слышно, как он швыряет чем-то в дверь. Знаменский снова стучит.

КРЫМ. ДОРОГА-ЕВРЕЙКА. УАЗ. ДЕНЬ

Знаменский, Оператор и Авиньон трясутся в кузове уазика. Они проезжают всякие красоты. Оператор и иностранец разговаривают, улыбаются, поглаживают друг друга.

КРЫМ. ЭСКИ-КЕРМЕН. ДЕНЬ

Пещерный город Эски-Кермен. Оператор и Авиньон фотографируют друг друга, обнимаются, целуются. Знаменский смотрит, его смущает происходящее. Оператор и иностранец держатся за руки, снова целуются. В конце концов Знаменский не выдерживает, подходит, трогает их за плечо.

Знаменский. Знаете, мне неприятно на вас смотреть!

Они смотрят на Знаменского, недоумевая, пожимают плечами.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КОМНАТА ЗНАМЕНСКОГО И ЗВУКОРЕЖИССЕРА. ДЕНЬ

Знаменский заходит в комнату. Коля лежит, как всегда в наушниках. Знаменский садится на свою кровать, его явно что-то беспокоит. Наконец он решается.

Знаменский. Коля! А ты знал что эти ребята, Вася и Джим… Ну… Что они…

Звукорежиссер. Да. А что такого?

Знаменский. А ты?.. Тоже?

Звукорежиссер. Я — нет…

Знаменский. А-а-а.

Знаменский немного успокаивается.

Знаменский. Коля! Я не понимаю, как вы с ними дружите?

Звукорежиссер. А в чем дело?

Знаменский. Ну они же голубые.

Звукорежиссер. Ты глухой, они голубые — тебя что-то смущает?

Знаменский (обиженно). Это не одно и то же.

Знаменский выходит.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Во дворе на скамеечке задумчиво сидят Корреспондентка с Оператором, курят. Знаменский садится рядом с ними.

Оператор. Да забей. Все устроится.

Корреспондентка. Может, так даже лучше?.. Только я не понимаю, можно ли выходить замуж в этом случае?

Оператор. Хм… Если не любишь человека? Наверное, не стоит.

Корреспондентка. Но как быть? Он меня так любит. Я не могу его кинуть. Да нет, все-таки я его люблю… Он хороший… Очень добрый, ты заметил?

Оператор. Да, Сеня хороший.

Корреспондентка. Просто я его совсем не чувствую… Не шевелится ничего. Почему так?.. Сказка кончилась. А теперь почему-то грустно…

Оператор. Хочешь, я поговорю с Cеней?

Корреспондентка. Он спит? Да и о чем говорить…

Знаменский. Давайте уже пойдем на море?

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАМНИ. ДЕНЬ

Нудистский пляж. Все голые. Кто-то прыгает с разбегу со скалы и плюхается в воду. Корреспондентка и Звукорежиссер целуются в воде. Знаменский сидит, он одет и мрачен. Звукорежиссер и Корреспондентка вылезают и садятся на камни.

Корреспондентка. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. Звукорежиссер. Чем я могу помочь?

Корреспондентка. Ты говоришь не как друг, а как брошенный любовник.

Звукорежиссер. А я и есть брошенный любовник.

Корреспондентка. Тебе плевать на меня!

Звукорежиссер. Ты сама это генерируешь. Что тут можно поделать?

Корреспондентка. Тебе всегда было на меня плевать. Ты мог меня остановить, вернуть. Но ты даже не попытался. Я бы вернулась, если б знала, что нужна тебе. Я бы не влипла так.

Звукорежиссер. …

Корреспондентка. Если бы ты попытался хоть чуть-чуть измениться! Но ты не хочешь!

Звукорежиссер. Кажется, мы это уже обсуждали!.. Послушай! Ты хотела играть — ты нашла партнера. Выходи за него! Что тебя не устраивает? Ты умная девочка, ты не пропадешь.

Корреспондентка. Я не умная! Я ничего не знаю. Я запуталась. Пожалуйста, не бросай меня! Ты мне нужен! Как друг, как не знаю кто!

Знаменский на заднем плане встает и выходит из кадра. Корреспондентка начинает плакать. Звукорежиссер пересаживается на ее камень и гладит ее по спине. За спиной раздается горн. Они оба оглядываются.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАМНИ. ОБРАТНАЯ ТОЧКА. ДЕНЬ

Актер стоит на уступе. Он делает шаг назад и пропадает из виду. Корреспондентка и Звукорежиссер, уже одетые, пролезают через камни, она идет чуть спереди, несет сандалии, он чуть сзади, несет сумку. Актер стоит, прислонившись к мопеду.

Актер. Вот, взял на прокат. Красота, правда?

Корреспондентка. Что ты здесь делаешь?

Актер. Мне снились плохие сны. Хотел понять, имеют ли они отношение к реальности.

Корреспондентка. Отношения могут строиться только на доверии!

Актер. Слишком много боли, чтобы кому-то доверять. Он разворачивается и уезжает. Она остается стоять.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 2. ДЕНЬ

Актер несется на мопеде. По дороге плетется Оператор. Актер резко тормозит.

Оператор. Джим обгорел, очень страдает, я несу ему крем.

Актер. Страдание очищает. Садись.

Актер мчится дальше.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 3. ДЕНЬ

На скамейке зареванная Вера с бутылкой вина. Актер сигналит ей.

КРЫМ. КАФЕ «ЕЖИ». ДЕНЬ

Актер с Верой и Оператором бухают.

Актер (Вере). Не реви! Я тебя познакомлю с классным парнем. Правда, плохо слышит, но и ты не болтлива. Сейчас мы его позовем!

Актер пишет СМС. Появляется печальная виноватая Корреспондентка, садится с Актером. Тот не обращает на ее приход особого внимания, за ней следом приплетается Звукорежиссер, садится рядом с Оператором. Актер молча наливает всем, и им в том числе.

Актер. Друзья! Я хочу поднять тост за дружбу! Я не верю в любовь. Дружба бескорыстнее любви. Это более глубокий пласт. Друг важен не только в смысле, чтобы одолжить денег, если что, или чтоб не отпиздили. Друг — это защита от отчаяния. Вы согласны? Это гарантия, что ты не захлебнешься в собственном горе. Выпьем за дружбу!

Друзья слушают, затем выпивают. Приходит СМС от Знаменского, Актер читает и восклицает:

Актер. «Сеня, извини. Я не могу сейчас прийти, потому что художник рисует мой портрет». Вот это я понимаю.

В кафе входят Отец и Сын. Актер замечает Отца. Вскакивает, бежит к нему.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

На аллее художник (это Попов) рисует портрет Знаменского. К художнику подходит старик Волжин с обезьяной и огромной видеокамерой. Что-то говорит. Попов нервничает. Знаменский идет в кафе. По дороге какой-то стремный мужик (это Отец) спрашивает у него, не видел ли он мальчика в зеленой футболочке.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЕЖИ»

Знаменский приходит в «Ежи». Все уже сильно пьяны. Актер подливает со словами: «От гантели к гире!»

Актер. Нарисовал портрет? Покажи. Отлично получилось! Садись! Я хочу познакомить тебя с чудесной девушкой.

Знаменский. Зачем?

Актер. Чтоб ты взял над ней шефство.

Вера. Не надо.

Актер. Надо.

Знаменский. Ничего не понимаю.

Актер. Надо утешить девушку.

Знаменский. Сам утешь.

Актер. Да-а… кто бы меня утешил.

На сцене группа исполняет песню.

Ты ушла к Сашке,

Напившись вина.

На ТэДэКашке

Есть песня одна —

Про Мистера Икса,

Про свет из окна.

Есть много ремиксов,

А песня одна.

И вот ты у Сашки,

И с ним пьешь вино,

И в многоэтажке

Ты смотришь кино

Про мистера Икса,

Про свет из окна.

Есть много ремиксов,

А песня одна.

Актер танцует с Оператором. Танец выглядит откровенно гомосексуальным. За столом все сидят и молча, сконфуженно смотрят на происходящее.

Корреспондентка. Мне кажется, я веду себя как

блядь!

Звукорежиссер. Боже, как это скучно!

Актер и Оператор продолжают танцевать. Знаменский косится на Веру и спрашивает:

Знаменский. У тебя что-то случилось?

Вера. Нет… Нет… Ничего особенного.

Знаменский отворачивается. Актер и Оператор целуются. Вера прыскает.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. НОЧЬ

Ночь. Пьяная тусовка на берегу. Актер рвется на скалу.

Корреспондентка. Сеня, не спи! Не спи, Сеня! Cейчас пойдем домой!

Актер. Туда! Не спи ночами — не беседуй со сволочами! На Диву! Я хочу нырнуть! Я хочу прыгнуть с Дивы. Я всегда хотел! Это будет рекорд!

Корреспондентка. Сеня, не надо, я боюсь! Пожалуйста! Cенечка, не надо! Cенечка, миленький!

Актер. Где Коля? Его нет? Может, он уже прыгнул с Дивы? Тогда это не будет рекорд… Нет, я все равно прыгну!

Корреспондентка. Сенечка, не надо! Cенечка, пойдем!

Актер. Коля — герой! А я тряпка! Подкаблучник! Где мой горн? Где мой отряд? Пионер не трус, а храбрец!

Оператор. А правда, где Коля?

Актер. Просрали отрядное знамя! Отряд имени Саманты Смит! Позовите Колю, я хочу поговорить! Оператор. Побудь с ним, я посмотрю Колю.

Актер (поет).

Лето — это маленькая жизнь поpознь!

Тихо подрастает на щеках поросль.

Дом плывет по лету, а меня нету.

А лето — это маленькая жизнь.

Оператор. Коля! Коля!

Корреспондентка с Оператором поднимают и тащат Актера. Все начинают уходить с пляжа. Вера, которая до того шла с бутылкой, вдруг спотыкается и падает. Она слишком пьяна, чтобы встать. Никто, кроме Знаменского, этого не замечает. Он в ужасе смотрит, как она барахтается, пытаясь подняться. Знаменский пытается всех остановить тихим окликом:

Знаменский. Подождите! Ребята!

Его не слышат, волокут Актера.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА — УГОЛ. НОЧЬ

Знаменский тащит Веру на себе. Она еле перебирает ногами. Вера останавливается, ее тошнит. Знаменский держит ее волосы, чтобы они ей не мешали и не испачкались. У него падает портрет, который он нарисовал накануне. Мимо проходит Сын в зеленой футболочке с рюкзаком, он тормозит нерешительно, потом ускоряется.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КОМНАТА ЗНАМЕНСКОГО И ЗВУКОРЕЖИССЕРА. ДЕНЬ

Утро. Вера просыпается в кровати Знаменского, Звукорежиссер спит на соседней кровати. Она обувается и выходит на улицу.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

На скамейке Знаменский. Она теребит его за плечо. Он открывает глаза.

Вера. Я пошла.

Знаменский встает и, завернутый в покрывало, переходит к себе на кровать.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА — УГОЛ. ДЕНЬ

Вера идет по улице, замечает сверток, поднимает — это портрет Знаменского, она берет его с собой.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Знаменский выходит во двор. Утро. Все сидят за столом. Актер забивает косяки, настраивает гитару. Актер, завидев Знаменского, кричит:

Актер. Юннат, тебя ждут семена!

Все смеются.

Знаменский. Я не понимаю твоих шуток.

Актер трубит в горн.

Актер. Отряд имени Саманты Смит к утренней зарядке построен! Отряд! Наш девиз! Три-четыре! Если под ногтями грязь, ты не пионер, а мразь! Не слышу! Девиз надо кричать так, чтобы глухой услышал!

Знаменский. Сам ты мразь!

Актер (поясняет прохожему мужику). Это глухонемой индеец. Как в «Полете над гнездом кукушки». К нему нужен особый подход! (Знаменскому.) Индеец Мертвое Ухо, вижу, ты не духе. Сядь, раскури с нами трубку мира!

Знаменский. Ты меня достал! Хватит издеваться!

Знаменский неожиданно стряхивает рукой всю траву на землю.

Актер. Интересно, все глухонемые такие тупые или это особый экземпляр?

Мужик неожиданно начинает петь:

Здесь вам не равнины, здесь климат иной,

Идут лавины одна за одной,

И здесь за камнепадом ревет камнепад.

И можно свернуть, обрыв обогнуть,

Но мы выбираем трудный путь,

Опасный, как военная тропа.

У калитки появляется Вера, машет всем рукой.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

Знаменский с Верой идут к морю.

Вера. Я ужасно себя вела вчера?

Знаменский. Честно говоря, это я тебя вел.

Вера прыскает. Мимо проходит Киберстранник с вещами. На него не обращают внимания.

КРЫМ. СИМЕИЗ. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

Вера и Знаменский идут по набережной. Вдруг он останавливается и пристально смотрит, не веря своим глазам. Вера по инерции проходит вперед и тоже останавливается. Женя, Валера, Максим с рюкзаками плетутся вдоль берега. Знаменский вглядывается, нерешительно поднимает руку, чтобы помахать. Они замечают его, но проходят мимо. Знаменский тут же начинает прощаться с Верой.

Знаменский. Знаешь, что-то я нехорошо себя почувствовал. Я, наверное, вернусь, не буду купаться.

Вера. Пойдем обратно?

Знаменский. Нет-нет, ты купайся, не обращай внимания. Приходи потом, все будут рады.

Знаменский оставляет ее и быстренько сваливает. Вера остается одна.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПАЛАТОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Глухие приходят на берег, обнаруживают палатку.

Максим. А не слишком близко к морю? Может, надо там, где кусты?

Валера. Какие кусты?! Там встанем, видишь, там палатка. Значит, можно ставиться.

Они ставят палатку.

Женя. Нужно развести костер.

Валера. Зачем костер? Мы же не в лесу.

Женя. Племя всегда собирается возле костра.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Максим выкладывает из камней кострище, Женя и Валера идут собирать ветки. Тем временем у второй палатки появляется Отец и начинает надувать лодку. Максим косится на него.

КРЫМ. СИМЕИЗ. САНАТОРИЙ СЕМАШКО. ДЕНЬ

Женя и Валера собирают ветки, Жене приходит СМС от Знаменского.

Женя. Знаменский пишет: «Ребята, вы в Крыму, я так рад. Давайте встретимся!»

Валера. Ответь, что классная у него телка.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАМНИ

Женя с Валерой обнаруживают пляж нудистов. Они в восторге. Видят Киберстранника, который подглядывает за голыми, прячась за камнем. Глухие показывают на него, ржут. Снова приходит СМС от Знаменского. Женя показывает: «Ребят приходите обедать в кафе „Симеиз“ буду ждать с двух часов».

Женя. Какая-то наглость…

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Женя и Валера приносят хворост. Максим пытается что-то поджечь. Рядом Отец. Отец в водолазном костюме, стоит на четвереньках, толкает веточкой краба, смеется и что-то говорит. Но для глухих он как будто просто открывает рот.

Валера (глядя на Отца, Жене). Напиши, что не можем прийти, потому что Валера ныряет с аквалангом, поймал краба.

Женя (Максиму). Кто это такой?

Максим. Турист пришел.

Валера. Что теперь, нам с ним обниматься?

Женя. Не надо ничего. Сам уйдет.

Костер туго разводится, Максим изо всех сил раздувает огонь. Отец действительно уходит.

Женя (Максиму). Знаменский прислал СМС. Хочет встретиться.

Максим. Пойдем?

Валера. Отпиздить его надо, как и договаривались!

Максим. Мне кажется, он переживает.

Отец возвращается с гитарой, садится, что-то говорит, начинает петь песню.

Отец (Поет).

Если друг оказался вдруг

И не друг и не враг, а так,

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош.

Глухие сидят молча.

К Отцу подходит Сын, начинает обличительную речь.

Сын. Я хочу тебе сказать, что ты самый страшный человек из всех, кого я встречал в своей жизни. Подлый и злой!

Жене приходит очередное СМС.

Женя. Максим! Последи, чтоб он (кивает на Отца) ничего не спер!

Женя и Валера уходят.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «СИМЕИЗ» ДЕНЬ

Знаменский у кафе. Он набирает СМС: «Ребят, вы скоро? Я занял вам место». Ждет друзей, но никого нет. Он спускается по ступеням, поднимается, смотрит с балкона. Приходит ответ: «Не скоро займешь место в сердце племени». Знаменский пишет: «Я не понял, вы придете или нет». Знаменский нервничает, мечется из стороны в сторону. Получает ответ: «Нельзя прийти не уходя». Знаменский: «Давайте я сам приду, где вас искать?» Ответ: «Ищи нас за гранью своего отчаяния». Знаменский смотрит ошарашенно на телефон. Приходит СМС от Сени: «Индеец, ты где? Приходи в кафе „Зурбаган“».

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

Знаменский подходит к караоке-кафе, там веселье. У микрофона пожилой мужчина с окладистой бородкой поет песню массовика-затейника. Авиньон в пионерской пилотке скачет вокруг него и подыгрывает ему на детском синтезаторе, пытается подпевать на русском языке с акцентом.

Купим мы с бабушкой себе курочку,

А курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы с бабушкой себе уточку,

Уточка: тата-та-та,

А курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы с бабушкой себе индюшонка,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: тата-та-та…

Вся тусовка в сборе: Актер, Оператор, Звукорежиссер, Корреспондентка — все сидят за ближайшим столом и необыкновенно веселы. Оператор с барабаном, бьет в такт. Актер с горном, Корреспондентка в пилотке. Они подпевают и делают движения в такт песенке. Завидев Знаменского, Актер начинает махать ему и трубит в горн.

Актер. Иди к нам! Смотрите! Наш талисман! Саманта Смит возвращается в отряд! Качать Саманту Смит!

Качают Знаменского. Знаменский вырывается, захлебываясь, начинает обличительную речь (на заднем плане тем же самым занимается Киберстранник).

Знаменский. Послушайте! Я хочу сказать, что вы самые страшные люди, которых я встречал в своей жизни! Зачем вы поссорили меня с друзьями и притащили сюда? Просто прикольно, что ли? Глухонемая обезьяна? Я ведь жил нормально. Зачем я поверил! Вы — оборотни. Я понял! Прикидываетесь хорошими, а на самом деле протухли. Вас разве волнует, какой человек? Если богатый дает наркотик — за ним ползаете. Никого не любите, только трахаетесь! Вам даже все равно, кто там, мужчина или женщина! Вы окружили себя такой липкой ложью! Как насекомые. Бессовестные лживые скоты. Пидоры гнойные!

Актер стоит, открыв рот.

Актер. Это было круто!

Актер аплодирует.

Знаменский. Рад, что обезьяна смогла вас повеселить.

На заднем плане Вера идет танцевать. Актер отворачивается и начинает громко подпевать.

Актер.

Купим мы с бабушкой себе лошаденку,

Лошаденка: нуки-нуки,

Коровенка: муки-муки,

Поросенок: хрюки-хрюки,

Собачонка: гав-гав,

А кисонька: мяу-мяу,

Индюшонок: фолды-болды,

Уточка: тата-та-та,

А курочка по зернышку: кудах-тах-тах.

Купим мы с бабушкой себе телевизор,

Телевизор: время-факты

Дикторша: тати-тата,

А зрители по зернышку: кудах-тах-тах.

Знаменский стоит, его трясет от злости. Он уходит. Киберстранник бросается на Веру, Знаменский кидается на Киберстранника, они падают, сцепившись, катаются кубарем, их разнимают.

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

Вера забирает вещи, Знаменский ждет, пока она объясняется с Киберстранником.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Знаменский звонит и стучит в дверь. Актер лежит в бассейне. Он замечает Знаменского, выходит, подходит к воротам. Он в плавках, весь в каплях. Разговаривают через решетку ворот.

Знаменский. Она поживет вместо меня. А я ухожу. Ко мне приехали друзья, и я буду с ними.

Актер. Очень хорошо.

Знаменский. Я пришел за вещами.

Актер. За какими это вещами?

Знаменский. За сумкой.

Актер. У тебя нет сумки — она экспроприирована.

Знаменский. Не понимаю. Что с моей сумкой?

Актер. Понимаешь, дорогое Мертвое Ухо, ты ведь мне должен денег. Я тут посчитал: за билет, за комнату, за стакан травы, со всеми скидками на инвалидность — с тебя пятьсот баксов.

Знаменский. Ты же знаешь, что у меня нет денег!

Актер. Я ничего не знаю. Займи у друзей.

Знаменский. Ну ты и гад…

Актер. Знаешь, чувак, я обычно стараюсь перекинуть от себя мостик к другим людям. Это не всегда получается, но такой уж я человек. У меня нет предрассудков: глухонемой, гей… В Америке у меня были друзья негры и арабы. Но если кто плюнет мне в душу — я не прощаю. Извини.

Актер разбегается и прыгает в бассейн.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Дождь. Знаменский идет по берегу. Море волнуется. Сверкают молнии. Знаменский идет и доходит до места, где стоит палатка. Останавливается. Дождь усиливается. Из палатки вылезает Максим, убрать сушившиеся на веревке плавки. Он видит Знаменского.

Максим. Ты что?

Знаменский встает на колени. Максим залезает в палатку. Некоторое время спустя он вылезает и дает Знаменскому зонт. Знаменский стоит на коленях под зонтом и плачет. Дождь усиливается, звучит музыка.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Знаменский появляется из вращающейся пирамиды с глазом. Проходит на сцену. Он исполняет песню. Зрители внимают.

ПЕСНЯ ЗНАМЕНСКОГО

Я как спутник, лишенный орбиты,

Я один — мое сердце разбито.

В моем мире бушует цунами,

Километры пустынь между нами.

И холодно без зимы,

И пусто, как после чумы,

И я по-прежнему жив,

Но не о ком сказать «мы».

Мой корабль потерпел катастрофу,

Я хочу рассказать, как мне плохо.

Я горю, и мой свет через тысячу лет

Донесет мой последний привет.

И холодно без зимы,

И пусто, как после чумы,

И я по-прежнему жив,

Но не о ком сказать «мы».

Всюду плесень из фальши и лести,

Я забыл, что такое быть вместе.

Я не помню, что значит быть заодно,

Я уснул, словно зритель в кино.

И холодно без зимы,

И пусто, как после чумы,

И я по-прежнему жив,

Но не о ком сказать «мы».

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ШТОРМ. НОЧЬ

Ночь. Шторм. Море подошло, волны накрывают палатку. Внутри все плавает. Колышки вылетели, палатку смывает в море. Друзья барахтаются внутри, изо всех сил пытаются удержаться, не уплыть вместе с палаткой в море. Знаменский снаружи тоже пытается держать, тянет ее за веревку, как бурлак. Рядом падает дерево.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Утро. Все сидят у костра. Вещи развешаны и сушатся.

Женя (переспрашивает Знаменского). Они называли тебя глухонемым?

Знаменский кивает.

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

Авиньон и Оператор лежат в бассейне, перед ними плавает пластиковый стол, на столе бутылка вина. Актер трубит в горн из окна второго этажа.

Актер. Вставайте! Тревога! Отряду срочно собраться на своем отрядном месте!

Все сидят за столом, Актер ходит перед ними взад-вперед.

Актер. Пришла беда, откуда не ждали! Послушайте, что нам шлют друзья Мертвого Уха: «Мы — это мы! Мы — не второй сорт! Тот, кто считает нас вторым сортом, — наш враг!» Подпись: Тихое племя.

Вера. А кто это?

Актер. Сегодня, в священный для отряда день смерти Саманты Смит, Германия объявила нам войну! Они вызывают нас на бой. Мы должны взяться за оружие.

Корреспондентка. Доигрались.

Звукорежиссер. Зачем это нужно, отдай им сумку — и дело с концом.

Актер (разминается). Или нам, мальчишам, только в палки играть да в скакалки скакать?

Звукорежиссер. Да они умственно отсталые! Могут газом из баллона брызнуть, кислотой плеснуть. Ты что, не понимаешь?

Актер (делает движения из каратэ). И отцы ушли, и братья ушли!

Звукорежиссер. Сеня, они инвалиды! Их нельзя трогать! А они с тобой что хочешь сделают. Им ничего не будет!

Актер. Или нам, мальчишам, сидеть дожидаться, чтоб пришли буржуины и забрали нас в свое проклятое бур-

жуинство? (Берет лопату протягивает ее Авиньону.) Один за всех и все за одного!

КРЫМ. КАЧА. ДЕНЬ

Отряд имени Саманты Смит марширует к «Шапито» (перед ними маячит Попов с канистрой). Они трубят в горн, стучат в барабан и кричат речевку:

Раз-два — Стенли Кубрик,

Три-четыре — Дэвид Линч.

Солондз, Гас Ван Сент, Полански

Пусть услышат этот клич!

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

Идет представление. На сцене близнецы, исполняют лунную походку Майкла Джексона.

Отряд сидит в кафе. Звукорежиссер нервно озирается.

Звукорежиссер. Я думаю, если что, здесь вызовут милицию, и люди вокруг вступятся.

Актер. Не ссы в компот! Пионер не трус, а храбрец!

Представление продолжается. Двойник Цоя в дыму поет песню «Легенда».

Оператор. Ой, смотрите! Идут!

В «Шапито» входят глухие. Они по пояс голые, босые. На головах перья, на лицах раскрас. Впереди Женя, рядом с ним Максим, по бокам Знаменский и Валера — это индейцы. Вождь что-то произносит жестами. Враги стоят друг напротив друга. Смотрят в глаза. Все вокруг замедляется. Напряжение растет: в «Шапито» загораются стены.

«УВАЖЕНИЕ»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Шапито на пустынном берегу. Гроза. Ливень. В небе молнии. Мигает, трещит неоновая реклама «Шапито-шоу». Дождь молотит по неоновым трубкам. Ведущий «Шапито-шоу» с достоинством объявляет номер:

Ведущий. «В некотором смысле только святые есть человечество». Абрахам Маслоу.

МОСКВА. ТЕАТРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ. АУДИТОРИЯ. ДЕНЬ

Прослушивание на актерском факультете. На столе цветы, вода, стаканчики, соки. Вялая, уставшая комиссия. Кто-то курит, кто-то перешептывается. Во главе комиссии Отец. Смешная неуклюжая девушка (Вера) стоит перед ними и мнется. Весь ее вид источает страдание.

Женщина из комиссии. Успокойтесь. Хотите воды?

Вера отрицательно качает головой.

Другая женщина из комиссии. Вздохните поглубже. Знаете, как нужно дышать, чтобы успокоиться?

Вера вздыхает, но молчит.

Отец. Что вы мнетесь?! Вы что-нибудь подготовили?

Вера. М-М-Маяковский… Читать?

Отец. Как хотите…

Отец смотрит на часы.

ТИТР: УВАЖЕНИЕ

МОСКВА. КВАРТИРА СЫНА. ДЕНЬ

Квартира, захламленная до крайности. Сын одетый спит в спальном мешке. Долго звонит телефон. Сын просыпается, берет трубку. Взъерошенный, ничего спросонья не может понять.

Сын. Отец?

Отец (голос в трубке). Я хотел заехать поговорить. После двух. Ты будешь дома?

Сын. Да…

Отец. Ну, давай, сынок, до встречи!

МОСКВА. КВАРТИРА СЫНА. ДЕНЬ

Никита и друг (Попов) собирают мусор в большие мешки.

Попов. А что странного? Соскучился человек, хотел повидаться — отец все-таки.

Сын. Он восемь лет не появлялся.

Попов. За восемь лет можно соскучиться. Может, хочет помочь? Пристроить куда-нибудь, в театр, в кино? Сын. Как-то сомнительно.

Попов. Ты что, не рад?

Сын. Не знаю… Рад…

Попов. Так и не думай лишнего.

Сын. …

Попов. И помни, когда будет твоя судьба решаться:

я — твой продюсер.

Сын. Да. Э-эх.

Отец заходит в незапертую дверь, перешагивает через пакеты с мусором. Попов замечает его первым.

МОСКВА. РЕСТОРАН «22-Й ЭТАЖ». ДЕНЬ

Отец и Сын в ресторане. Сын ковыряется в тарелке. Отец ничего не ест, смотрит на Сына. Неожиданно Отец поднимается, обходит столик и встает перед Сыном на колени.

Отец. Прости!

Любопытные сморят. Сын ошарашен и смущен, оглядывается по сторонам.

МОСКВА. ДВОР СЫНА. АВТОМОБИЛЬ ОТЦА. НОЧЬ

Вечер. Темно. Отец высаживает Сына у дома.

Отец. Ну давай, сынок! До встречи!

Сын наконец-то решается спросить:

Сын. Папа…

Отец. Что, сынок?

Сын. Можно прийти к тебе на репетицию?

Отец. Зачем на репетицию? На спектакль приходи!

Сын. А можно репетицию… посмотреть бы?..

Отец. Репетицию именно? Приходи, конечно…

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. СЦЕНА

Отец на сцене, репетирует:

Несчастные вы дети! Знаю, знаю,

Что надо вам. Я вижу ясно: все

Страдаете. Но ни один из вас

Все ж не страдает так, как я страдаю:

У вас печаль лишь о самих себе,

Не более, — а я душой болею

За город мой, за вас и за себя.

Меня будить не надо, я не сплю.

Но знайте: горьких слез я много пролил,

Дорог немало думой исходил.

Сын и Попов сидят в зале. Несколько раз Отец начинает произносить монолог, но что-то его сбивает.

Отец. Выйдите все, пожалуйста, из зала!

Все выходят. Сын и Попов продолжают сидеть.

Отец (кричит). Вас тоже касается!

Они поспешно собираются и идут к выходу.

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ПОМЕЩЕНИЯ ЗА СЦЕНОЙ

Они проходят по пустым коридорам. На одном из стендов газетные вырезки о спектаклях Отца. В каморке рабочих сцены открыта дверь. Попов, проходя мимо, обращает внимание на казаха, который что-то наигрывает на гитаре (это Рома Легенда).

Попов (Сыну). Смотри! Цой!

Сын подходит к Попову.

В проеме двери видно Рому Легенду с гитарой. Он поет: «Память о последнем герое / Станет в сердцах гореть звездой».

МОСКВА. КВАРТИРА СЫНА. НОЧЬ

Вечер. Квартира Сына. Звонок в дверь. Никто не открывает, звонок все настойчивей. Никита стоит в коридоре и прислушивается, бесшумно подходит к двери, снова стук и звонки. Голос Отца за дверью: «Никита! Сынок! Это я!» Сын подходит, заглядывает в глазок и осторожно открывает.

МОСКВА. БОЛЬШОЙ КАМЕННЫЙ МОСТ. НОЧЬ

Отец и Сын гуляют по мосту, смотрят на звезды на кремлевских башнях и на звезды в небе.

Отец. Ни в коем случае не умереть!.. Ты понимаешь?! А бессмертие значит — не исчезать! Оставаться в чужих глазах. На бумаге, на пленке, как угодно. Как Чарли Чаплин, как Чапаев. Понимаешь? Все внимание, очно, заочно, все должны помнить: вот он каков я, в 10, 15 лет, 44 года. Жил, ходил среди вас, такой, как вы, но особенный, ни на кого не похожий.

Сын. Я тоже думал, как выйти за пределы себя…

Отец. За пределы себя! Но ведь был Христос! Он уже вынес нас за все мыслимые пределы. Он все про нас знает, видит, простил и любит нас таких, какие мы есть. В любви бессмертие! Мы вечно живем в нем. И нам он велел любить, пускать других в свое сердце. А кого я любил? Я никого не пускал! Все недостойны!!! Только я, я, я, запомните, слушайте меня… Настоящее, человеческое, главное дело — не сделано! Вот от этого и проблемы. Больше ни от чего. Мне здесь надо быть, с тобой. Вот что я понял!

Отец обнимает Сына за плечи, и вместе, в дружеских объятиях, они уходят по улице.

ПОЕЗД. КУПЕ. ДЕНЬ

В окне мелькает пейзаж. Отец и сын в купе. Оба молчат. Отец смотрит в окно с выражением скорби. Сын поглядывает на него, прикрываясь книгой.

Сын. Пап, а тот спектакль… который вы репетируете…

Отец. Не будет никакого спектакля…

Сын. Как? Совсем?

Отец. Я не дойная корова! Понимаешь? Какие уж тут

спектакли, если душа пуста!

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

Отец и Сын с рюкзаками поднимаются в гору, идут по каменистой тропинке. Они не разговаривают, только дышат. Отец впереди. Он останавливается, поворачивается, заботливо спрашивает Сына:

Отец. Устал? Можешь еще идти или отдохнем?

Сын. Могу…

Отец. Молодец! Давай еще чуть-чуть — будет отличное

место.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 1. ДЕНЬ

Привал. Лужайка. Оба лежат на траве. Сын совершенно вымотанный лежит на боку, закрыв глаза. Отец, улыбаясь, смотрит, раскинув руки, как плывут облака. Отец переворачивается, любуется травинками. Что-то находит в траве.

Отец. Ой, гляди-ка, жук-олень! Видишь, какие рога! Это на самом деле челюсти. Они дерутся страшно, этими рогами. Птицы отрывают им голову, туловище съедают.

Сын внимательно слушает, кивает.

Отец. А голова валяется сама по себе, может видеть, кусать с прежней силой, готова продолжать борьбу. Поднесешь к ней другого жука, она клац-клац (показывает). Вот и я последние несколько лет тоже… как эта голова, — видел, кусал, а на самом деле… давно мертв.

Сын. Эх…Ты хотя бы что-то делаешь! А я вообще ничего! Если бы я мог хотя бы просто помогать, на любых условиях — мне кажется, я чувствовал бы себя более живым.

Отец. Более живым! А не надо быть более живым. Я о чем тебе говорю? Вот дерево живет спокойно, растет — а нам мало просто жить, нам нужно что-то большее, чем жизнь.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ

Вечер. Сумерки. Отец и Сын ползут в гору по камням. Сын еле волочется, спотыкается, падает. Отец мрачен и сосредоточен.

Сын. Может… передохнем… минутку?

Отец. Да какая минутка?! Ты что, не видишь, как темнеет?!

Сын. А скоро то место?

Отец. Не будет уже того места. Не туда шли, судя по всему. Весь день.

Сын. Так мы заблудились? (Останавливается.)

Отец. Ты иди, иди. Главное — место для ночлега найти, а там разберемся.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. НОЧЬ

Отец и Сын выходят на поляну. Скидывают рюкзаки.

Отец. Здесь встаем.

Отец начинает распаковывать рюкзак, вываливает палатку. Cын смотрит на дисплей мобильного телефона. Отец хмурится.

Отец. Да что ты опять с этим телефоном! Выбрось его!

Сын. Да не, пап, смотри! Здесь сеть ловится!.. Может, спасателям позвонить?

Отец. Зачем?

Сын. Если заблудимся совсем?

Отец. Ну заблудимся! И что?! Может, и к лучшему!

Сын. Да… просто как-то… непонятно… что делать…

Отец. Да что понимать? Корм добывай — больше ничего и не надо. Здесь наш дом, здесь нам с тобой надо быть. Понимаешь?

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПАЛАТКА. НОЧЬ

Ночь. Палатка стоит как-то неудачно, почти на обрыве. Дождь слегка шелестит. Отец спит. Сын ежится, садится, ощупывает вокруг себя, светит фонариком. Отец приоткрывает глаза.

Отец. Чего ты?

Сын. Змеи…

Отец. Прекрати! Спи.

Отец выхватывает у Сына фонарь, выключает его, бросает в угол. Сын сидит, прислушивается. Отовсюду доносятся страшные звуки. Сын аккуратно, чтобы не потревожить отца, ложится. Но скоро снова поднимается. Сидит поджав ноги.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК

Дождь моросит. Отец и Сын выходят к одинокому домику.

Они в доме. Отец хозяйничает. Берет кастрюлю. Проверяет, есть ли электричество. Смотрит, что за крупа. Собирается готовить.

Отец. Это такие домики в горах, их еще называют приютами. Коммунизм в отдельно взятом доме. Приходишь, пользуешься — потом что-то свое оставляешь. Закон гор. На вот, помой. (Протягивает Сыну сковороду.)

Сын возвращается с кастрюлей. Отец насвистывает под нос («Если парень в горах не ах…»), что-то помешивает в кастрюле. Сын видит в окне человека в кепке, присматривающегося к происходящему внутри. В окне Айдамир.

Сын. Пап, смотри!

Отец смотрит, но там уже никого нет. В дверях появляется маленький, худенький, скромный человек в больших сапогах и с ружьем (егерь Айдамир).

Айдамир. Вы кто?

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК

Айдамир и Сын уже за столом. Отец накладывает всем еду на тарелки.

Отец. Вот Айдамир — это я понимаю человек! Егерь! Хозяин! Один! На весь лес! А ты?

Сын. Я на самом деле тоже один живу…

Отец. Один! Ты на сорока с лишним метрах грязью

зарос так, что встать негде! Что ты там один? Ты хоть раз суп себе сварил? Гвоздь вбил? А он отвечает за все! Сколько зверей, сколько птиц, какой урожай, есть ли зверям что есть, нет ли браконьера… Огромная ответственность. А этот чуть что — со своим мобильником тыр-пыр: «МЧС? Приезжайте!» Какое МЧС? Сам!

Отец с аппетитом наворачивает. Сын молча ковыряется в тарелке.

Айдамир. А вы не хотите на охоту?

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ОХОТА. ДЕНЬ

Отец, Сын и Айдамир идут по лесу, на охоту. У всех троих ружья.

Отец. А ты знаешь, что кабан мог царствовать на земле вместо человека?

Сын. Как это?

Отец. Кабан идеален с точки зрения выживаемости вида. Во-первых, жрет все подряд…

Айдамир. Да он заколебал. Все пожрал…

Отец. Ни холода, ни жары не боится. Куда хочешь пролезет.

Айдамир. Только по деревьям не лазает, слава богу.

Отец. Мощный, как танк. Тараном что хочешь пробьет. Клыки как кинжал!

Айдамир. Да-а. Если на тебя побежит, то ой-ей-ей.

Сын. А мы прям к его норе идем, что ли?

Отец. Какая нора? У него нет норы. Он спит, где хочет.

Сын. А как мы его найдем?

Айдамир. Да знаю я, куда он, сука, ходит.

Сын. А нельзя разве залезть на дерево и оттуда выстрелить?

Отец. Ты что! Отдача от ружья, свалишься прямо к кабану!

Айдамир. Его еще хрен подстрелишь. От него пули отскакивают.

Сын. Как отскакивают?

Айдамир. У него ж броня на спине!

Отец. На медведя идешь — готовь постель, а на кабана — готовь гроб!

Сын. Как же быть?

Айдамир. Если кабан на тебя бежит, поделать ничего нельзя. Только отскочить.

Сын. Как это?

Айдамир. В сторону! (Показывает, как надо прыгнуть.) Он проскочит мимо.

Сын. Получается, у нас практически нет шансов его убить?

Айдамир. Надо бы убить.

Отец. Суперживотное, да? И знаешь, что ему помешало завоевать мировое господство? Снег! Насыплется какая-то дрянь с неба, и эти животные, такие стремительные, сильные, вязнут в рыхлой массе, пассивном холодном снеге — проваливаются, не могут двигаться, корм раскопать. Выпадет снега больше сорока сантиметров — целые стада вымирают.

Айдамир. Тс-с!

Отец и Айдамир медленно и бесшумно крадутся по тропе. Кабан уже виден. Отец оглядывается, начинает искать глазами Сына.

Отец. А Никита где?

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

Сын тем временем быстрым шагом торопится к дому. За спиной у него раздаются выстрелы. От звука выстрелов Сын подскакивает, пускается бегом, меняя направления, как показывал Айдамир.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК. НОЧЬ

Сумерки. Сын лежит в спальнике, отвернувшись к стене, с открытыми глазами. Слышно, как идут Отец с Айдамиром.

Отец. Спит герой. Как ни в чем не бывало. Э-эх… Послушай! Мне знаешь, как не хватает таких, как ты! Я серьезно говорю, давай поставим пьесу про кабана? Это же я! Я кабан! Вот я, поросеночек, родился. Кругом свиньи, а я маленький, наивный.

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ДЕНЬ

Отец исполняет на сцене под музыку странный танец, рядом на высокой скамейке сидит Айдамир с ружьем.

Отец. Вот я подрос, все дерутся, мы пока в одном стаде, потом я уже ухожу, я один, секач. Пришел, показал класс, дал всем любовь, оплодотворил — и снова в лес, потом я уже стар, я кабан-одинец, одинокий, гордый и злой, молодые сильнее меня, а я все дерусь, хоть и без толку. И вот я остаюсь один в лесу умирать.

Отец поет:

Ну зачем ты мне так долго говоришь про снег,

Что-то там такое про снег.

Я все равно ничего не понял, я ничего не понял.

Просто какие-то куски льда,

Просто снег, я ничего не понял, ничего.

Иди скорей, иди ко мне.

Я ведь тоже на ту же букву. Ну, ну скорее

иди ко мне.

У меня язык весь высох в моем ребяческом рту.

Ни рук, ни ног, видимо, еще рано,

Видать, совсем еще рано.

О, если б кто-нибудь вмонтировал камеру,

Понаблюдал бы за мной,

За моей внутренней жизнью…

Набухают большие кубы величиной с дом.

О-о-о!!! Как я хотел бы подружиться с тобой,

чтобы был мир…

О! О! Никого не было ближе тебя, не в смысле

близких, а вообще.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК. НОЧЬ

Отец. Мы с тобой вместе должны это сделать.

Айдамир. Да я ничего в этом не понимаю.

Отец. А не надо понимать. Ты в жизни понимаешь — это важнее.

Сын делает вид, что спит.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ

Утро. Айдамир стоит у домика. Отец и Сын уходят, поднимаются в гору. Отец оглядывается и машет Айдамиру рукой, сжатой в кулак, как бы в знак солидарности. Сын видит этот жест и улыбку.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

Оба идут молча, долго-долго, только камни и ветки хрустят под ногами. Сын поглядывает на Отца, но Отец мрачен. Молчание длится довольно долго. Сын пытается его нарушить.

Сын. А ты видел последний фильм Михалкова?

Отец. Да.

Сын. Как ты думаешь, как он до такого дошел? Почему?

Отец. Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Сын. Ну как, ужасный же фильм, длинный, фальшивый, напыщенный. Он ведь снимал когда-то нормальные вещи… Почему он так опустился?

Отец. Никита, мне кажется, я совсем перестаю тебя понимать…

Продолжают идти молча.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 2. ДЕНЬ

Стоянка. Палатка поставлена. Отец и Сын у костра, молчат. Отец варит в котелке еду. Неожиданно он говорит:

Отец. Что-то ничего у нас с тобой не получается…

Сын смотрит вопросительно.

Отец. Я думаю, завтра дойдем до трассы, ты садись в автобус — и в Москву. А я тут один поброжу… Нечего тебе здесь делать. Тебе же все это неинтересно. Это я — одинец. Всю жизнь был один — и умру один.

Сын подкладывает ветку в костер, рука дрожит.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 2. ДЕНЬ

Утро. Солнце пробивается сквозь щели в палатке. Сын лежит в палатке с открытыми глазами. Слышен стук топора — Отец рубит дрова. Вдруг дикий крик. Сын подскакивает в спальнике. Тишина. Сын выползает из палатки.

Отец. Никита! Сынок! Все кончено! Я не боец! Я не боец!

Испуганный Сын видит скрюченного на земле Отца, корчащегося от боли.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

Солнце светит. Отец висит на ветке. Сын стоит, с болью смотрит и ждет.

Отец. Давай, Никитушка, снимай.

Сын помогает Отцу спуститься, укладывает его на траву.

Сын. Ну как? Стало полегче?

Отец. Даже не знаю… Ничего не чувствую…

Сын, обливаясь потом, перетаскивает связанные вместе рюкзаки на какое-то расстояние вперед. Потом он возвращается за Отцом. Отец тем временем, кряхтя, пытается подползти. Сын взваливает его на спину и тащит к рюкзакам. Отец постанывает.

Отец (слезливым голосом). Пропадем оба. Это же надо, а! Ерунда-то ведь какая.

Сын. Вроде дорога близко.

Оbтец. Да куда там!.. А если мне хуже станет?

Сын чуть встряхивает Отца, чтобы подхватить поудобнее, и Отец громко вскрикивает.

Отец. Адская боль! Адская!

Сын. Может, я найду людей и вернусь?

Отец. Ты что? Меня нельзя одного здесь бросать!

Сын. Я быстро…

Отец. Ты что? Как вы меня найдете? По какому адресу? Нет. Надо идти.

Сын дотаскивает отца до рюкзаков, укладывает на траву.

Отец. Сынок, посмотри, не ловится там? МЧС…

Сын смотрит на дисплей телефона.

Сын. Нет, пока нет.

Отец (стонет). Охо-хо-хо-хох…

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 3. Костер. Отец лежит в спальнике. Сын подбрасывает ветки и смотрит на огонь. Отец весь в слезах

Отец. Сынок! Ты прости меня! Я ошибался… Я так ошибался!..

Сын. …

Отец. Ты — лучший! Я так горд, что ты — мой сын!

Отец плачет.

КРЫМ. ПАЛАТКА. НОЧЬ

Отец и Сын лежат в спальниках. Сын рассказывает:

Сын. А фильм будет называться «Отморозки»… Там весь район — одни отморозки. Но он хочет добиться уважения даже среди таких людей. Вот эти отморозки и решают лезть на заброшенную стройку.

МОСКВА. СТРОЙКА. ДЕНЬ

(Начинается черно-белое видео, как будто это фильм.) Стройка. Отморозки — это тусовка подростков во главе с Актером. Актер рассказывает анекдот. Корреспондентка смеется. Оператор и иностранец целуются. Сын идет за ними, поглядывая вниз, хватаясь за поручни и поминутно останавливаясь.

Голос Сына. У него акрофобия — боязнь высоты. И никто не знает, как трудно ему дается каждый шаг, каждый метр…

Все доходят до какого-то места, где провал между плитами, большая дыра. Опасное место. Все перелезают. Остался только Сын. Все ждут его. А он стоит и не может себя заставить.

Корреспондентка. Да он боится! Смотрите на него, он сейчас обмочится!

Корреспондентка заливается смехом.

Актер. Эй, отморозок! Давай, не ссы! Пионер не трус, а храбрец!

Сын делает шаг. У него начинается головокружение.

Голос Сына. Я даже знаю, как это можно снять: он падает…

Вскрик и глухой стук. Тело лежит на дне. Все смотрят. Немая сцена. Корреспондентка начинает орать.

КРЫМ. ПАЛАТКА. НОЧЬ

Сын. Вот.

Отец. Да, это сильно.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 3. ДЕНЬ

Утро. Сын возле палатки, сворачивает спальник в мешок и пристегивает к рюкзаку. Он сидит возле окошка из сетки и обращается к Отцу:

Сын. Пап! Ты спишь? Пап! Нам пора!

Отец молчит. Звучит тревожная музыка.

Сын (взволнованно). Папа!

Из палатки доносится слабый голос Отца.

Отец. Окончилось мое путешествие… Дай руку.

Отец отстегивает молнию у сетчатого окошка палатки и просовывает костлявую руку. Сын неуклюже берется за нее.

Отец. Я все думал, что горы сдвину, а жизнь-то и подошла к концу… Иди, сынок, не поминай лихом. Какой плохой ни был у тебя отец, а все ж многие его уважали и помнить будут. И ты помни.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ЭСКИ-КЕРМЕН

Сын торопливо бежит по тропе, пробирается сквозь кусты. Звучит тревожная музыка. Выбегает на открытую площадку. Оператор и Авиньон целуются. Неподалеку Знаменский хмуро наблюдает за ними. Сын нерешительно останавливается, смотрит вниз. Внизу под горой уазик.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

Сын около уазика, водитель достает брезент, показывает как они его (Отца) понесут.

Водитель. Мы его вот так положим и понесем, как на носилках. Бери.

Сын и Водитель карабкаются в гору.

Они идут, проходят сквозь кусты и видят такую картину: Отец сидит на бревнышке с миской и ест. Завидев Сына, Отец улыбается.

Отец. А мне, видишь, полегчало. Ты ушел, а я лежу, думаю: все, конец, — и стал молиться…

Водитель и Сын стоят в растерянности.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. УАЗ

Отец сидит рядом с Водителем в уазике.

Отец (Водителю). Сын ушел, а я лежу, думаю: все, конец, — и стал молиться…

Сын сзади в кузове, вместе с Оператором, Авиньоном и Знаменским. Оператор приглядывается к нему. Сыну неприятно.

Оператор. А я тебя знаю, кажется.

Сын. Может быть.

Оператор. Ты приятель Сережи Попова?

Сbын. …

Оператор. Ты не знаешь, он здесь?

Сын. Не в курсе…

Оператор (Авиньону). I know his friend, I saw him in Moscow. It’s a miracle!

КРЫМ. СИМЕИЗ. УТЕС. ДЕНЬ

Море. Солнце садится в море рядом с биостанцией. Отец и Сын сидят на пирсе, по очереди отхлебывают вино из бутылки. Отец довольный, говорит с ностальгией в голосе.

Отец. Даже не верится, еще утром были там (показывает на горы), а уже кажется недостижимо…

Сын. Да…

Отец. Я очень доволен этим походом, а ты? Сын. Я тоже.

Отец. Во! Надо теперь это не растерять, вложить во что-то… Понимаешь?

Сын. Да… Послушай… Помнишь, мы говорили… ну, про сценарий…

Отец (обнимает Сына). Никита!

Сын скромно улыбается.

Отец. А давай возьмем еще винца!..

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЕЖИ». ДЕНЬ

Отец и Сын в кафе «Ежи» покупают вино, собираются отходить от прилавка. Откуда ни возьмись выскакивает Актер и демонстративно падает перед Отцом на колени.

Актер. Мастер! Учитель! Бог! Вы меня помните? Можно я вам руку поцелую?

Отец. О! Никита! Познакомься! Это мой ученик!

Отец сидит за столом вместе с компанией Актера (Корреспондентка, Звукорежиссер, Вера, Оператор). Сын не садится и, готовый в любой момент уйти, стоит за спиной у Отца. Ему не очень приятно происходящее, он то косится на Актера, то пытается смотреть в сторону. Он знаком с ними, но не хочет этого признавать. Отец же чувствует себя абсолютно комфортно.

Отец. Этот парень далеко пойдет! На экзамен приходит: «Быть иль не быть?» Я думаю: ну все, надо брать парня!

Сын. Пап, может, пойдем уже?

Отец. Сейчас, сейчас.

Актер. А что делать? Если это меня действительно волнует (начинает исполнять яростно, с жестами, как Высоцкий, чуть ли не вскакивает на стол):

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы

Иль надо оказать сопротивленье

И в смертной схватке с целым морем бед

Покончить с ними? Умереть. Забыться.

И знать, что этим обрываешь цепь

Сердечных мук и тысячи лишений,

Присущих телу. Это ли не цель

Желанная? Скончаться. Сном забыться.

Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ.

Какие сны в том смертном сне приснятся,

Когда покров земного чувства снят?

Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет

Несчастьям нашим жизнь на столько лет.

А то кто снес бы униженья века,

Неправду угнетателя, вельмож

Заносчивость, отринутое чувство,

Нескорый суд и более всего

Насмешки недостойных над достойным,

Когда так просто сводит все концы

Удар кинжала!..[1]

Сын не выдерживает, выходит во время исполнения.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА

Отец выходит из кафе, торопится догнать Сына. Натыкается на Знаменского.

Отец. Не видел мальчика в зеленой футболочке?

Знаменский не понимает вопроса, смотрит на губы внимательно. Отец торопливо устремляется за Сыном. К нему пристраивается странный толстенький человек с зачесанными волосами и бородкой (режиссер Шпагин), он бежит следом и пытается заглянуть ему в лицо. В конце концов Шпагин вцепляется в рукав Отца.

Шпагин. Послушайте! Вы ведь Он! Подождите! Господи! Что же это творится! Вас сам Бог послал!

Отец останавливается. Шпагин тут же подает ему руку.

Шпагин. Шпагин. Режиссер.

Отец. Послушайте, я сейчас тороплюсь…

Отец пытается идти дальше, но Шпагин не отстает.

Шпагин. Нет! Пожалуйста!

Отец уходит, Шпагин в отчаянии падает и цепляется за его ногу. Отец пытается сделать шаг и протаскивает его по земле.

Шпагин (кричит). А-а-а-а!

Звучит музыка песни.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

На сцене «Шапито-шоу» Шпагин исполняет песню. Это похоже на исполнение в протестантской церкви. Зрители радостно машут руками, как бы объединенные порывом.

ПЕСНЯ ШПАГИНА

Так много лет

Я брел в темноте,

В грубой, вульгарной,

Мещанской среде.

Враг заурядности,

Пленник глупцов,

С непониманием

Столкнут лицом.

Ханжество, косность

Тянули на дно.

Глядя на звезды,

Твердил я одно:

ПРИПЕВ

О-о-о!

Вы где-то есть,

Жаль, что не здесь.

Вы где-то есть,

Это не лесть —

Солнце с небес,

Гений-творец,

Вы — мой отец.

Так много лет

Каждый мой день,

Каждый мой миг

Я ловил этот свет.

Пусть я лишь тень,

Пусть я лишь блик.

Вы — мой кумир,

Я — ваш двойник.

ПРИПЕВ

О-о-о!

Вы где-то есть,

Жаль, что не здесь,

Но вы где-то есть,

И это не лесть —

Солнце с небес,

Гений-творец,

Вы — мой отец.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Заходят Отец вместе со Шпагиным. В «Шапито» идет репетиция. Артист в черном плаще жонглирует электрогитарами. Танцуют близнецы.

Шпагин. Мы репетируем день и ночь. Я сам поспал пару часов и снова здесь. Очень сложная постановка. Понимаете? Я установил такую высокую планку… (Обращается к подходящей актрисе.) Богиня! Алисочка! Вы уже здесь? Прекрасно! Прекрасно!

Отец садится за столик, открывает бутылку вина и следит за репетицией. На сцене двойник Фредди Меркьюри жонглирует гитарами. Рядом со сценой стоит Рома Легенда, ждет своей очереди.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КВАРТИРА ОТЦА И СЫНА. НОЧЬ

Ночь. Квартира в Симеизе, которую сняли Отец с Сыном. Сын спит один. Шум возле двери, Сын садится на кровати, прислушивается. Включается свет. Отец ввали вается с толпой страшных и пьяных людей, в числе которых Шпагин, Актриса в блестках, огромный лысый кабанообразный человек (хозяин «Шапито» Барецкий). Они принесли дорогой коньяк и с удовольствием располагаются в комнате.

Отец. Сынок! Я хочу тебя познакомить со Шпагиным!

Шпагин. Очень приятно! Очень приятно! Шпагин.

Отец. Прекраснейший человек! Мы весь вечер говорим про твой фильм, послушай, что мы придумали: называется «Заморозки». Отец мстит убийцам своего сына.

Сын слушает в ужасе.

МОСКВА. СТРОЙКА. ДЕНЬ

Кадр из фильма (снова черно-белое изображение, как будто это фильм).

Отец идет по стройке с обрезом в руках. Слышит где-то шорох и тут же стреляет. Падает подстреленный Авиньон. Отец проходит сквозь комнаты, где уже лежит несколько трупов (Оператора, Звукорежиссера), слышит, как где-то сыплются камни, и торопливо идет в сторону шума. На плите, прижимаясь к стенке, стоит Актер, он дрожит, по лбу его катятся капли пота. Отец наставляет на него дуло.

Актер мотает головой: «Нет! Не надо! Я не убивал его! Это несчастный случай! Правда!» Актер встает на колени: «Пожалуйста!»

Отец опускает обрез, отворачивается и собирается уходить. Актер пытается перепрыгнуть с плиты, но срывается, успев ухватиться за какую-то балку. Сыплются камни. Отец подходит, протягивает руку и вытягивает его, обнимает и плачет вместе с ним.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КВАРТИРА ОТЦА И СЫНА. НОЧЬ

Отец. И тогда он понимает, что это просто ребенок — такой же, как его сын.

Шпагин аплодирует.

Барецкий (бьет по столу). Я участвую!

Сын надевает рюкзак, берет палатку и идет к двери.

Отец. Ты куда?

Сын. Я на берегу буду спать.

Отец. Молодец!

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ПАЛАТКА. ДЕНЬ

Утро. Шум моря. Одинокая палатка на берегу.

Сын спит в палатке, просыпается от странных звуков. Выглядывает из палатки. Около палатки сидит Отец в водолазном костюме, надувает лодку. Неподалеку глухие ставят палатку, общаются жестами.

Отец. Сейчас поплывем!

Сын. Я плавать не умею!

Отец. На лодочке проплыть — знаешь, как хорошо?! Пойдем!

Сын. …

Отец. Давай! Давай!

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ЛОДКА

Отец и Сын в лодке.

Отец. Понял, как надо грести?

Сын. Да…

Отец отдает Сыну весла, встает, разминается, надевает маску и… прыгает в воду. От толчка лодка переворачивается. Сын начинает барахтаться и захлебываться, цепляясь за лодку. А Отца и след простыл.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Отец в ластах вылезает на берег довольный, тащит краба, подходит к сидящему на берегу возле костра парню (Максиму). Встает на четвереньки, толкает краба веточкой, смеется. Сын тем временем барахтается в воде, цепляется, пытается перевернуть лодку, долго не получается, он срывается, потом вскарабкивается, садится отдышаться.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

Отец поет у костра.

Отец.

Если друг оказался вдруг

И не друг и не враг, а так,

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош…

Глухие слушают. Подходит Сын. Он плачет.

Сын. Я хочу сказать, что ты самый страшный человек, которого я встречал в своей жизни! Подлый и злой! Я не понимаю, как я мог тебе поверить! Я ведь жил совершенно нормально, мне не нужно было ничего, вообще ничего! Зачем ты появился? Чтобы окончательно меня раздавить? Найти новый сюжетик? Никакой ты не гений! Я понял! Ты — упырь, вурдалак! Ты, ты всех сжираешь, чтобы самому быть кем-то. Выпил весь кислород, весь воздух! Я думал, ты мне поможешь, но тебе же наплевать! Ты только кривляешься! Позер! Окружил себя такой липкой ложью. Как насекомое. Кровосос. Ты даже не осознаешь, насколько ты гнилой, неискренний человек! Гнида поганая!

Отец поет. Сын уходит с вещами, но возвращается. Сын плачет.

Сын. И не смей никому говорить, что у тебя есть сын, потому что у тебя больше нет сына!

Глухие наблюдают сцену, переговариваясь жестами. Женя с Валерой встают, уходят. Сын садится в лодку и уплывает в открытое море.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

Сын со всеми вещами подплывает к сооружению, торчащему из воды в полукилометре от берега, — это биостанция. Она выглядит как покосившаяся изба на железной платформе. Сын привязывает лодку, поднимается по лестнице наверх. Ходит по биостанции, осматривается, открывает люк. Пытается попасть внутрь, туда, где жилые помещения. Двери закрыты. Аккуратно стучит. Слышит странные звуки (скрипят сваи, трещат флюгера). Он смотрит вниз на воду, кажется, что очень высоко. У него начинает кружиться голова. Сын садится в изнеможении на пол.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. НОЧЬ

Ночью начинается шторм. Ветер, волны, биостанция страшно скрипит. Сын сидит под навесом в спальнике, съежившись у стены. Вода с крыши льется перед ним водопадом. Ветер завывает. Гром и молния. Сыну страшно. Звучит музыка, Сын начинает петь песню.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Сын продолжает исполнять песню уже на сцене «Шапито». Когда Сын заканчивает петь, его поглощает вращающаяся пирамида.

ПЕСНЯ СЫНА

Я верил, что чудо возможно,

Что все должно стать другим.

Нелепых фантазий заложник,

Я шел, вытирая плевки.

Вооруженный мечтою,

Я думал на гору влезть,

Но понял, чего я стою,

Я понял, каков я есть.

И это был скорее минус, чем плюс,

Это был скорее минус, чем плюс.

Но достаточно ли нас любит Иисус?

Любит ли нас Иисус?

Я знаю, все будет лучше,

Будет день ото дня.

Я знаю, все будет лучше,

Но только не для меня.

Я выглядел так нелепо

В компании королей,

Когда последнее лето

Меня прижало к земле.

Я слишком долго копался

В своей бездонной душе,

На элементы распался,

Так что не склеить уже.

И это все скорее минус, чем плюс,

Это скорее минус, чем плюс.

Но достаточно ли нас любит Иисус?

Любит ли нас Иисус?

Я знаю, все будет лучше,

Будет день ото дня,

Я знаю, все будет лучше,

Но только не для меня.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

Утром штиль. Сын смотрит туда, где была лодка. Там ничего нет. Ее унесло. Сын допивает остатки колы, смотрит на пустую бутылку.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

Сын залезает на видное место и пытается махать футболкой, нацепив ее на доску, кричит. Ему неловко. Он сначала просто водит туда-сюда палкой. Потом начинает негромко кричать: «Эй! Эге-ге-гей! Спаси-ите!» Постояв так немного, уходит.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. КАТЕР. ДЕНЬ

Море плещется, сверкая блестками. С музыкой и грохотом проносится мимо биостанции катер, оттуда пускают ракеты, кричат.

В катере Барецкий с Девушкой, Шпагин с флагом и Отец, все в пиратских костюмах, их снимает бородатый мужик с обезьяной на плече (Волжин), он тоже в пиратском костюме. Всем весело, они подпевают музыке и запускают фейерверки. Отец возбужденный, но злой.

Шпагин. Ура-а-а!!!

Барецкий. Ура-а-а!!!

Шпагин. Ну скажите! Скажите мне! Где сокровище?

Отец. Вы его спустите в первом притоне!

Шпагин. Я не спущу, я воспользуюсь, я сберегу!

Отец. Пой, Шпагин!

Баbрецкий. Ха-ха! Пой давай, Шпагин!

Шпагин (тоненьким голосом). «Наверх вы товарищи, все по местам, / Последний парад наступает. / Врагу не сдается наш гордый „Варяг“, / Пощады никто не желает…»

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

Сын прячется, чтобы его не заметили с катера.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

Начинается представление. За столиком сидят Отец, Барецкий, Шпагин, Волжин с обезьяной, еще какие-то гости. Рядом со Шпагиным сидит, ссутулившись, старенькая Мать. Отец выпивает. На сцене Ведущий демонстрирует смертельный номер, которым пафосно открывает шоу: Ведущий поет арию и одновременно распиливает Алисочку, запертую в ящике. Алиса мертва. Распилив, Ведущий погружает руки в одну из половинок и извлекает оттуда ребенка. Алиса оживает. Они поют вместе. Отец, безразлично наблюдавший, отрубается.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

Блестящая гитара Фредди Меркьюри крутится в темноте. Отец открывает глаза. Прошло неизвестно сколько времени. На сцене выступает двойник Меркьюри, он жонглирует гитарами.

За столиком Алиса — в блестках — уже сидит у Барецкого на коленях. Мать Шпагина плачет. Шпагин виновато опустил голову.

Мать Шпагина. И это то, чем ты занимался последние полгода! Господи! Столько времени! Столько сил! На это!

Барецкий. И денег! Шпагин, не окупится — всю жизнь будешь отрабатывать! Вечное рабство. Ха-ха-ха!

Шпагин. Неужели так плохо?

Волжин. Художник не обязан гнаться за прибавочной

стоимостью.

Шпагин. Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать. Петр, заберите меня в Москву, здесь меня не понимают!

Отец, до того будто бы дремавший, неожиданно встает, смахивает посуду со стола и с болью в голосе восклицает:

Отец. Вы свиньи, господа! Все! Все превратились в свиней!

Барецкий. Крутой ты мужик, Петя. Но башни нет у тебя совсем.

Рома Легенда на сцене поет песню «Легенда». Летают голуби. Отец разворачивается, идет куда-то по залу, к выходу, но он уже настолько пьян, что спотыкается и падает. Отец лежит на полу и смотрит вверх. В этот момент загорается «Шапито». Отец видит дым. Отец встает, со слезами на глазах он поднимает руки к небу.

Отец (на коленях, на четвереньках). Все кончено! Смотрите! Это же… Это Содом и Гоморра! Неужели вы не понимаете? Нужно молиться! Молитесь же! О Господи! Только Никита, мой сын, он один понимал! Никита был святой! И никто не знал, что он и есть последний праведник среди нас. Последний праведник ушел — и все! Город погиб! Все погибло!

Мимо пробегают чьи-то ноги, слышны крики. Шпагин кого-то выносит на руках. Отец сидит и ревет.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

Утро. Сын на биостанции. Раздается гулкий звон, кто-то стучит по железной основе. Это приятель Сына — Попов. Попов приплыл на лодке и стучит веслом.

Сын. Ты откуда?

Попов. Отец в беде!

Сын. Мой?

Попов. Ну а чей? С моим что может случиться?

Cын залезает в лодку.

Сын. Что с ним?

Попов. Белая горячка или что-то в этом духе.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРА ДИВА. ДЕНЬ

Отец забрался на скалу и собирается прыгать. Спасатели. Толпа народу. Все смотрят. Волжин снимает на камеру. Отец орет в мегафон то в толпу, то в камеру.

Отец. Ха-ха-ха! Конец света! Давай! Все телекамеры мира! Cнимай меня, кого же еще! Выхожу в эфир! Слушайте! Человечество! Я — золотой вепрь! Все золото мира во мне! Видите! Мертвецы! Кровососы! Сплотились похитить сокровище! А я не дамся! Я провернусь сквозь время и пространство! И вновь появлюсь такой же! На новом уровне! Петр Николаевич — гений, свежий и живой! Я погибну за вас за всех! Мои дорогие! Прочь! Я прыгаю!

В толпе крики, Барецкий стреляет из ружья.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ

Люди, разинув рот, наблюдают за Отцом. Сын с Поповым пробираются сквозь толпу.

ПОЕЗД. КУПЕ

Отец (с забинтованной окровавленной ногой), Сын и Попов вваливаются в купе, где сидит Маслаев — смешной пьяненький мужичок. Увидев Отца, мужичок начинает хвататься за голову и посмеиваться.

Мужичок. Ой как страшно!

Поезд трогается. Сын мрачен и смотрит в окно. Маслаев достает мыльницу и подсаживается к Отцу.

Мужичок. Можно с вами сфотографироваться? (Попову.) Сфотографируете?

Попов берет фотоаппарат.

Мужичок. А можно с гитарой?

Отец берет гитару и начинает петь.

Отец.

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы, зову сердца не внемля,

И спускаемся вниз, с покоренных вершин,

Что же делать, и боги спускались на землю…

Тем временем в окне эвакуатор везет красную спортивную машину. Она мелькает сквозь деревья.

Сын (Попову). Смотри!

Попов поворачивает голову и смотрит в окно на красную машину.

«СОТРУДНИЧЕСТВО»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

«Шапито» на пустынном берегу. Тишина. В небе мерцают и падают звезды. Мигает, потрескивает неоновая реклама «Шапито-шоу». Ведущий на сцене торжественно объявляет:

Ведущий. Есть много ремиксов, а песня одна… Группа «Карамазов Твинс».

МОСКВА. КВАРТИРА ПОПОВА. ДЕНЬ

У Ромы Легенды в руках гитара, он поет песню собственного сочинения, посвященную памяти Виктора Цоя и удивительно напоминающую его песни. Попов внимательно, задумчиво слушает, стоя у окна, глядя на улицу.

Рома Легенда.

И опустело окно,

Лишь ветер одиноко воет в поле, у-ум…

Понимаю одно,

Что на то была недобрая воля… Воля.

Воля! Того, кто над нами…

Горе смываю слезой,

И лишь о нем память

Рисую глазами,

Он с нами — Последний Герой!

Память о Последнем Герое стала

В сердцах гореть звездой!

Память о Последнем Герое,

Он с нами — Последний Герой!

Он с нами — Последний Герой!

Последний Герой…

Последний Герой…

Он с нами —

Последний Герой! Герой…

Попов подходит к Роме, хлопает его по плечу и садится рядом.

Попов. Знаешь, брат, это здорово!

ТИТР: СОТРУДНИЧЕСТВО

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. СЦЕНА. ДЕНЬ

Монтировщики, Рома Легенда и Киберстранник, ставят декорации. Они поднимают какую-то очередную конструкцию: «Взяли! Понесли!» Соорудив нечто, они останавливаются. Рома Легенда осматривает свое произведение взглядом художника, достает сигарету, поворачивается к Киберстраннику, который уставился куда-то на гвоздь в сцене. Киберстранник замечает сигареты, тоже лезет в карман, и оба удаляются в курилку.

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Рома Легенда с Киберстранником сидят и задумчиво курят. Рома Легенда косится на Киберстранника и наконец произносит:

Рома Легенда. Я, наверное, уйду из театра…

Киберстранник изумленно поднимает глаза. Рома Легенда выпускает дым.

Рома Легенда. Буду заниматься музыкой.

Киберстранник. Как это?

Рома Легенда. Продюсер один заинтересовался. Послушал песни…

Киберстранник. Что еще за продюсер?

Рома Легенда. Музыкальный.

Киберстранник. Небось, пидор обычный.

Рома Легенда. Не-е. Не пидор. Ты же не видел, а говоришь.

Киберстранник. Я и Санта-Клауса не видел…

МОСКВА. ДВОР ПОПОВА. ДЕНЬ

Рома Легенда сидит, прислонившись к ограде, в руке бублик, он кормит голубей. Попов выходит из подъезда с картиной, обернутой полиэтиленом. Заметив Попова, Рома Легенда встает и взмахивает рукой.

Попов. О, ты уже здесь?

Рома Легенда. Да, я пораньше освободился.

Попов. Хорошо, но мне тут нужно по делам. Хочешь, вместе заедем?

Попов кладет картину в красную спортивную машину.

Попов. Хочешь взглянуть?

Рома Легенда рассматривает картину, на ней изображены дирижабли.

РомаЛегенда. Красиво. А кто нарисовал?

Попов. Известный советский художник. Мой дед.

Рома Легенда. Ого.

Попов. Его картины есть в Пушкинском музее.

Рома Легенда. Здорово! Схожу посмотрю…

МОСКВА. АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА

Машина останавливается около антикварной лавки.

У антиквара. Рома Легенда стоит в глубине лавки, рассматривает товары. Антиквар внимательно смотрит картину, думает.

Попов. Сорок!

Антиквар. После реализации.

Попов. Никакой реализации, через месяц забираю, плюс десять процентов.

Анbтиквар. У меня нет больше двадцати пяти.

Попов. Хорошо, тридцать пять.

Антиквар. Нету, иди в банк.…

Попов. Как знаешь.

Антиквар пожимает плечами. Попов решительно выходит.

МОСКВА. АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА

Попов и Рома Легенда выходят на улицу, Попов разворачивается и возвращается в лавку. Рома Легенда ждет Попова около красной машины. Осматривает ее с инте-

ресом. Попов выходит обратно уже без картины. Из пачки денег выдергивает Роме какое-то количество.

Попов. Это тебе на первое время.

Рома Легенда. Спасибо.

МОСКВА. РЕСТОРАН «22-Й ЭТАЖ». ДЕНЬ

За столом Рома Легенда, Попов и режиссер-документалист Волжин (седой старик с длинной бородой и волосами до плеч, одет в жилетку с большим количеством карманов).

Попов. Вот он. Точная копия Виктора Цоя, короля рока.

Рома Легенда ковыряется в тарелке.

Волжин. Ну…

Попов. Цой же у нас как Элвис Пресли. Но Цой умер. А мы сделаем так, что Рома Легенда заменит Цоя всей стране! Раскручиваем на полном серьезе. Запись альбома, гастроли — вы снимаете фильм!

Волжин. Сережа, можно тебя спросить? Кто будет решать, каким быть фильму?

Попов. Разумеется, вместе будем решать.

Волжин. Да, но у фильма должен быть один автор.

Попов. Почему обязательно один?

Волжин. Иначе будет бардак. Письмо Дяди Федора.

Попов. Я думаю, консенсус возможен. Да, Ром?

Рома Легенда. Ну.

Попов. Может, составите списочек аппаратуры, что вам понадобится: камера, свет — что еще там нужно?

Волжин. «Бетакам»!

Попов. Ну вот, напишите там, «бетакам», что еще…

Москва. Кадры, снятые на «бетакам». Попов в кадре.

Попов. Здравствуйте, я Сергей Попов, продюсер. Сегодня мы приступаем к осуществлению проекта: «Эрзац-звезда». Рядом со мной эманация главного рок-героя СССР и первая в истории эрзац-звезда.

Рома Легенда. А что такое «эрзац»?

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Идет съемка. Стоит лампа, освещающая коридор. Любопытные сотрудницы и сотрудники выглядывают из дверей, спрашивают друг у друга: «Что это?» — «Телевидение монтировщиков снимает». — «А почему монтировщиков? Нас бы сняли!» Рома Легенда останавливается у двери монтировочного цеха.

Рома Легенда. Вот монтировочный цех, здесь мы обычно сидим.

Волжин. Отлично. Давайте еще раз с этой точки, мне не нравится кадр.

Рома Легенда. Вот монтировочный цех, здесь мы обычно сидим.

Попов (Роме). Попробуй зайти непринужденно, как бы невзначай.

Рома Легенда. Вот монтировочный цех, здесь мы обычно сидим.

Монтировочный цех. Камера начинает шарить, выхватывая персонажей. Монтировщики сидят кто где, кто-то бухает, кто-то играет в карты. Киберстранник перекусывает. Сидит с бутербродом и термосом, жует, смотрит на все. За съемочной группой вваливается еще толпа зе вак, сотрудников театра. Рома Легенда подходит к зеркалу, зачесывает волосы, прищуривается, присматривается, берет гитару.

Волжин (Роме). Давай еще раз!

МОСКВА. СТУДИЯ ЗВУКОЗАПИСИ. ДЕНЬ

Рома Легенда за стеклом. Звукорежиссер включает аранжировку.

Звукорежиссер (сидящему рядом Попову). Ну, как тебе? Туду-туду-ду…

Попов. Гениально.

Звукорежиссер (Роме в микрофон). Запомнил, где вступать?

Рома Легенда. Да.

Звукорежиссер. Пробуем.

Включают. Рома Легенда очень старается. Попов смеется, подпевает, хлопает в ладоши. Рома Легенда останавливается.

Рома Легенда. Что-то не так?

Звукорежиссер. Все отлично.

Рома Легенда. А что вы смеетесь?

Попов. Просто радуемся. Хорошо получается. (Волжину.) А что мы не снимаем?

Волжин. Здесь не снять. Бликует стекло. Видишь, отражение.

Попов. Наоборот, хорошо, что отражение.

Волжин. Ну, как знаешь.

Москва. Кадры, снятые на «бетакам».

Попов (в камеру). То, что вы увидите в фильме, — не просто шоу. Это научное исследование. Сможет ли эрзац-звезда выжить и победить или повторит участь знаменитой овечки Долли?

МОСКВА. КАФЕ «ОГИ» («БИЛИНГВА», «СОЛЯНКА»). НОЧЬ

На сцене выступает Джим Авиньон. Поет: «I’m friendly dog in the unfriendly world». Скачет, растягивает картинки, играет на игрушечном синтезаторе, публика танцует. За столиком сидят Попов, Звукорежиссер, Актер. Они выпивают, спорят. Рома Легенда и Волжин тоже сидят за столом, пьют пиво, не принимая участия в дис куссии.

Попов. Вы не понимаете! Идея естественной живой эманации звезды. Рома Легенда не просто внешняя копия Цоя.

Актер. А кто?

Пbопов. Помните, ведь были прерафаэлиты. Они восприняли дух эпохи Кватроченто. И их картины, по сути подражания, висят в музеях и продаются за полмиллиона долларов. Рома Легенда — то же самое.

Звукорежиссер. Все-таки не совсем то же самое.

Попов. Кроме того: медиум из зе месседж, средство — это и есть сообщение. Другими словами: художник — это произведение искусства. А рок, вопреки расхожему заблуждению, не рок-музыка. Рок — это рок-звезда. Именно звезду следует тиражировать как произведение искусства.

Звукорежиссер. Я понимаю идею, идея мне нравится. Мне не нравятся методы.

Попов. Чем плохи мои методы? Исполняю заветные желания.

Звукорежиссер. Ты человека выставляешь на посмешище! Делаешь из него карикатуру.

Попов. Я вижу в нем коммерческий потенциал.

Звукорежиссер. Ты используешь человека, который тебе верит. Это грязно! Это манипуляция!

Попов. Это сотрудничество!

Звукорежиссер. Ты показываешь его не потому, что он хорош, а потому, что он урод. Неэтично показывать уродов.

Попов. Я не считаю его уродом. Он, как никто, адекватен процессам, происходящим в шоу-бизнесе и вообще в искусстве.

Звукорежиссер. Ты хочешь сравнить всех с ним и сказать, что все такие же уроды. И, может быть, это — правда. Все уроды. Но человек тебе верит.

Попов. А в чем обман? Я обещаю успех — я пытаюсь обеспечить ему успех. Изо всех сил пытаюсь.

Звукорежиссер. Ты постмодернист, для тебя все игра, а для него это жизнь.

Попов. А для меня не жизнь, по-твоему? Я в эту историю вкладываюсь куда больше, чем он.

Звукорежиссер. Твоя игра — вот ты и вкладываешься. Ты сделаешь проект, повысишь свой рейтинг, а чем это станет для него?

Подходят Корреспондентка, Знаменский и Оператор.

Актер. Кто войдет после звонка, тот получит тумака! Послушайте, Сергей! Вам случайно не нужен глухой певец? В комплекте выставлять! А?

Оператор сразу торопится к сцене танцевать. Попов не реагирует и продолжает спорить со Звукорежиссером.

Попов. Высшим достижением в жизни! Я даю ему шанс, который не даст никто. Без меня он отсидится в своем монтировочном цеху, и никто не услышит его песен, никто не узнает, что он жил.

Звукорежиссер. Но, может, для него это лучше.

Попов. А ты спроси у него! Спроси, как ему лучше: сидеть в безвестности или быть предметом споров. Почему ты за него решаешь, что ему лучше?

Звукорежиссер. Потому что сейчас он сидит в монтировочном цеху и чувствует себя человеком. А ты устроишь так, что он почувствует себя дерьмом. А я не люблю, когда люди чувствуют себя дерьмом.

Попов. Да почему дерьмом-то? Это ты считаешь его дерьмом, ты стыдишься быть неоригинальным. А сам не можешь сделать ничего нового, слушаешь целыми днями чужие аранжировки, думаешь, что бы содрать. Этот постоянно кривляется и мечтает пристроить куда-то свои кривляния. Она создает тонны однообразных сюжетов в рамках формата. Являетесь вы собой или кем-то другим? Все копия. Нет ничего настоящего!

Москва. Кадры, снятые на «бетакам» на фоне храма Христа Спасителя.

Попов. Мы живем в эпоху эрзацев. Все тоньше грань между искусственным и настоящим. Этот храм за моей спиной построен на месте открытого бассейна «Москва» к тысячелетию крещения Руси. Он является точной копией взорванного в 1931 году храма Христа Спасителя. Кто-нибудь посмеет утверждать, что оттого, что это копия, храм стал менее святым?

Волжин. Сережа, не шути так, это плохо кончится.

МОСКВА. ФОТОСТУДИЯ. ДЕНЬ

Фотосессия. Фотограф (это Оператор Вася, друг Корреспондентки) снимает Рому Легенду «под Цоя», освещает специальным светом, просит принимать разные позы.

Из кухни или какого-то еще закутка выходит Актер с косяком. Он выпускает дым; увидев Цоя, делает испуганное лицо, вытягивает руку.

Актер.

Святители небесные, спасите!

<…>

Зачем на преданных земле костях

Разорван саван? Отчего гробница,

Где мы в покое видели твой прах,

Разжала с силой челюсти из камня,

Чтоб выбросить тебя? Чем объяснить,

Что, бездыханный труп, в вооруженьи,

Ты движешься, обезобразив ночь,

В лучах луны и нам, простейшим смертным,

Так страшно потрясаешь существо

Загадками, которым нет разгадки?

Скажи, зачем? К чему? Что делать нам?[2]

Все хохочут. Рома Легенда выходит из студии. Рома Легенда стоит и курит. Подходит Попов, кладет руку ему на плечо. Рома Легенда сбрасывает руку.

Рома Легенда. Я хочу задать тебе важный вопрос… Обещай, что ответишь честно.

Попов. Обещаю.

Рома Легенда. Скажи, как ты на самом деле относишься к Цою?

Попов. Я очень хорошо отношусь к Виктору Цою…

Рома Легенда. А почему вы все время смеетесь?

Попов. Да мы не смеемся….

Рома Легенда. Я просто не могу понять, что проис-

ходит. Я думал, что мы хотим почтить память Виктора. Это не так?

Попов. Конечно, но это лишь одна сторона…

Рома Легенда. А какая другая? Заработать денег?

Попов. И это, безусловно, тоже. Но пойми, популярность и успех нужны нам для того, чтобы донести миру послание, дать миру шанс!

Рома Легенда. Что ты имеешь в виду?

Попов. Ведь этот проект — своего рода манифест!

Рома Легенда. Какой еще манифест?

Попов. Манифест неоригинальности.

Рома Легенда. …

Попов. Ты только подумай, нельзя шагу ступить в искусстве, в музыке. Это уже снимал тот, то уже пел этот. Тебе нужно отличаться, нельзя изобретать велосипед, иначе ты неудачник. А если я не хочу? Не хочу быть собой! Если мне не интересно искать себя? Зачем быть собой, если где-то есть кто-то, кто является мной больше, чем я сам! Ты понимаешь?

Рома Легенда. Хм…

Попов. Ты нашел Цоя, я Макларена или Уорхола. Я не могу его превзойти, но я хотел бы стать его частичкой, делать то, что делал он, понять то, что понимал он. Как и ты? Это ведь так?

Рома Легенда. Да!

Попов. И своим проектом мы провозглашаем эту свободу! Свободу не быть собой! И вся компания, вся раскрутка тебя как звезды, — для меня это пропаганда идеи. Уничтожить монополию оригинальности. В этом наша цель! Ты согласен со мной?

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

Ток-шоу «Цена Жизни». Мрачно оформленный зал. В темноте высвечивается фигура ведущего.

Ведущий. Каждый год в России добровольно уходят из жизни около шестидесяти тысяч человек. Это страшные цифры. То, что мы наблюдаем, — это война. Война, которая разворачивается внутри каждого отдельно взятого человека. В эфире «Цена Жизни» — шоу о тех, кто решил покончить жизнь самоубийством. И снова мы говорим о самом главном!

Публика аплодирует. Звучит песня группы «Крематорий»:

Маленькая девочка со взглядом волчицы,

Я тоже когда-то был самоубийцей,

Я тоже лежал в окровавленной ванне

И молча вдыхал дым марихуаны…

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Рома Легенда. Мой поезд не пришел, и я ухожу! Жить в вечном ожидании — бессмысленно.

Попов. Ты считаешь, звезды живут осмысленно?

Рома Легенда. Мне плевать на звезд. То, как я живу, и то, что я чувствую, существует, если я чего-то стою. Но я — никто. Я тень другого человека. Двойник. Я мог так жить, потому что верил, что что-то изменится. Теперь я не верю.

Попов. И ты хочешь умереть?

Рома Легенда. Если честно, я уже ничего не хочу… Ну как?..

Попов. Нормально. Сойдет.

Подходит редактор, говорит Роме: «Готовьтесь!» Доносится голос ведущего из зала.

Ведущий. В день смерти Цоя его двойник пытается покончить жизнь самоубийством.

Попов включает звук на мониторе. Идет сюжет. В кадре детские фотографии Ромы Легенды, видео Цоя с концертов, постеры с Цоем. Рома Легенда ходит по питерским дворам и мостам. Концерт Ромы Легенды на Камчатке — любительская съемка.

Закадровый голос. Когда cироте из алма-атинского интерната Роману Кузьменко исполнилось десять, он впервые увидел по телевизору Виктора Цоя. «Хочу быть, как он», — решил казахский мальчик и вопреки воле воспитателей повесил портрет кумира над своей кроватью. Шесть лет спустя, окончив школу, он уже бродит по питерским мостовым, поражая местную молодежь сходством с легендарным певцом. Здесь, в Петербурге, в среде фанатов, похожая внешность мгновенно делает его популярным. Рома Легенда решает, что стал новым земным воплощением Цоя и начинает писать песни от его имени…

За сценой Рому Легенду начинают усаживать на какое-то специальное кресло, которое должно выехать.

Закадровый голос. Пятнадцатого августа, в день смерти своего кумира, Рома Легенда вывел свой мопед на трассу и пересек двойную сплошную, выехав на встречную полосу…

Кадры дорожного патруля: красная машина Попова, рядом с ней разбитый мопед. Актер Сеня что-то объясняет про ДТП (якобы он водитель).

Редактор. Поехали!

Рома Легенда, как космонавт Юрий Гагарин, машет всем рукой, но довольно грустно.

МОСКВА. ТОК-ШОУ НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

(На мониторе.) Студия. Выезжает кресло с героем. Все аплодируют.

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Тем временем за сценой Попов и Волжин смотрят в монитор. Прибегает Корреспондентка, светски радуется и целует Попова.

Корреспондентка. Сережа! Привет! Как у вас тут классно! Мне сказали, у вас шикарный сюжет! Как там называется?

Попов. В день смерти Цоя его двойник хочет покончить жизнь самоубийством.

Корреспондентка. Ого! Прикольно. (Смотрит в монитор.)

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

Ведущий. Ты недоволен своей жизнью?

Рома Легенда. Просто ее нет. Нет никакой жизни.

Ведущий. Что ты имеешь в виду?

Рома Легенда. Выживание, быт, попытки устроиться. Это слишком мелочно и недостойно назваться жизнью. Ведущий. А как надо жить?

Рома Легенда. Чтобы каждая минута не исчезала бесследно.

Ведущий. Ты считаешь, для этого обязательно нужен успех?

Рома Легенда. Всегда есть успех или поражение. Жизнь или смерть. Все или ничего. Зачем просто существовать? Какой в этом смысл?

Ведущий. Но большинство людей живут так.

Рома Легенда. Да. Для простой жизни созданы все. Зачем пополнять их ряды? Мой поезд не пришел, и я ухожу!

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Корреспондентка. Блин, вы такие молодцы! Ну ладно, я побежала на монтаж. Чао!

Попов продолжает смотреть в монитор.

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

Зритель 1. Я сам пять раз пытался покончить с собой…

Аплодисменты в студии.

Зритель 2. Талантом надо привлекать! А не самоубийством!

Зрительница 3. Надо научиться ценить жизнь! Зрительница 4. Творческие люди более ранимы! Зритель 5. Я сам пять раз пытался покончить с собой…

Аплодисменты в студии.

Ведущий. Спасибо за искренность. Вместе мы можем остановить смерть!

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Волжин снимает на «бетакам», берет Попова в кадр. Кадры, снятые на «бетакам».

Волжин (голос за кадром). Скажи, зачем вы участвуете в этой глупой программе?

Попов. Мы запускаем медиавирус. В наше время человек способен ощутить свое бытие, лишь когда его жизнь фиксируют и тиражируют медиа, когда он действует в информационном поле; все, что вне, — преджизнь. Уорхол был циничен, когда говорил: «Каждый имеет право на пятнадцать минут славы», пятнадцать минут — это меньше, чем доза блокадного хлеба…

Редактор. Готовьтесь!

Попов. Ладно, потом…

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

Ведущий. Но есть человек, который знает, как изменить ситуацию. Продюсер!

Под бодрую музыку выходит Попов.

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

Волжин снимает какого-то местного кота, которого кормит уборщица.

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

Попов. Иногда копии ценятся не меньше оригинала. Вспомните прерафаэлитов! Виктор Цой умер, a Рома Легенда жив и продолжает его дело!

Аплодисменты.

Ведущий. Если мы сможем спасти хотя бы одну, две, три жизни — наша программа существует не зря! Ток-шоу «Цена Жизни». Оставайтесь с нами.

ТРАССА. МАШИНА. ДЕНЬ

Машина мчится по трассе. На переднем сиденье сидит Волжин, снимает дорогу. Сзади Рома Легенда. В машине звучит музыка. Поет Рома Легенда.

Рома Легенда. Нет, про концерт в Ялте я понял, а потом? Какой график?

Попов. М-м… Ну, смотрите. У нас сейчас проплачен зал в Ялте, он самый дорогой — десять тысяч, но и самый большой. То есть, по идее, с концерта мы зарабатываем еще десятку. Это нам позволяет арендовать несколько более дешевых залов по побережью. Все зависит от того, сколько мы соберем.

Волжин. А может быть, что мы ничего не соберем?

Попов (смотрит на него как на идиота). Как такое может быть?

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. КОЛОДЕЦ. ДЕНЬ

Машина стоит на обочине рядом с каким-то колодцем. Попов стоит с чашкой, пьет воду. Волжин снимает деда, который достает из колодца воду. Дед широко улыбается беззубой улыбкой, показывает, как надо умываться и предлагает умыться в камеру.

Волжин (веселится). Бесподобно!

КРЫМ. ПОЛЕ ПОДСОЛНУХОВ. ДЕНЬ

Поле подсолнухов. Волжин, Попов и Рома Легенда углубляются в заросли. Волжин старательно снимает каждый подсолнух.

Попов. Отлично! Ром! А пройди на камеру! Красиво должно получиться!

Кадры, снятые на «бетакам». Попов вырастает из подсолнухов и произносит текст.

Попов. Подсолнухи! Метафора поп-культуры. Тысячи абсолютно одинаковых цветов. Внутри каждого — cемечки, любимое лакомство обывателей.

КРЫМ. СТАДО БАРАНОВ. ДЕНЬ

Стадо овец переходит дорогу. Волжин с Поповым пыта-

ются снять так, как будто Рома Легенда ведет их. Рома Легенда смеется.

Рома Легенда. Панкуха!

Волжин (бормочет). Вот оно, стадо баранов…

Попов (веселится и напевает). Если есть стадо, есть пастух…

И снова проносящаяся дорога.

КРЫМ. ЯЛТА. ГОСТИНИЦА «ИНТУРИСТ». ДЕНЬ

Кадры, снятые на «бетакам». В кадре Попов и Рома Легенда.

Волжин. Ну, давай!

Попов. Что сказать-то… хм… Мы находимся у порога самой шикарной гостиницы в Ялте. Здесь нам предстоит прожить несколько дней…

КРЫМ. ЯЛТА. ГОСТИНИЦА «ИНТУРИСТ». РЕСЕПШН. ДЕНЬ

Волжин заполняет форму на всех. Попов стоит у окошка и разговаривает с теткой.

Попов. Не может быть, чтобы не было ни одного люкса.

Тетка. Я же вам говорю — забронированы. Сейчас сезон такой, что вообще нет номеров. Дался вам этот люкс…

Попов. А вы посмотрите, кто к вам приехал. Вы что, не узнаете?

Тетка. Не узнаю.

Попов. Посмотрите внимательно. Это же… Разве вам не знакомо это лицо?

Тетка. Не знакомо. Берите обычный номер. У нас все номера хорошие.

КРЫМ. ЯЛТА. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

Кадры, снятые на «бетакам». Стрит-ток.

А) Девушки в парке. Попов сует им микрофон с вопросом: «Вы помните такого артиста — Виктора Цоя?»

Девушки. Да, конечно, помним, был такой артист.

Попов. А вы верите в то, что Виктор Цой жив?

Девушки. А вроде он умер… Нет?.. Тань! Не помнишь, Виктор Цой умер?

Таня. Кто?

Подруга. Ну, Виктор Цой. Помнишь, был такой певец…

Таня. А-а…

Попов. Посмотрите! Вы узнаете?

Девушки. Нет.

Попов. Вы что, никогда не видели Цоя?

Девушки. Ну, мы слышали какие-то песни, а как выглядит, если так честно, мы не знаем.

Попов. Вот он! Это живое воплощение Виктора Цоя. Рома! Иди сюда!

Девушки фотографируются с Ромой Легендой, нарочито позируя. Кадр как фото, но снят на видео и держится несколько секунд.

Б) Мальчик лет двенадцати у фонтана, в черной футболке «Король и шут».

Попов. Знаешь, кто такой Цой?

Мальчик. Да.

Попов. Ты бы хотел, чтобы Цой был жив?

Мальчик. Да.

Попов. А что бы ты ему сказал?

Мальчик. Э-э-э… (Улыбается.) Спасибо?.. А вы с телевидения?

В) Бухие мужики лет тридцати с пивом и в майках.

Попов. Вы верите в то, что Виктор Цой жив?

Мужики (по очереди влезая в кадр). Конечно! Виктор Цой жив! Все круто! Рок-н-ролл! Нирвана! Все идет по плану!

Попов. Что бы вы ему сказали?

Мужик. Я бы ему сказал: «Витя! Все ништяк!»

Мужики построились в кадре. Ромы нет.

Голос Попова. Ну, давай!

Рома Легенда. Да не надо.

Попов. Ну, давай, что ты ломаешься?! Давай, не обижай ребят!

Рома Легенда встает в кадр, но тут же выходит.

Г) Какая-то калабаха. Смех.

Голос Попова. Давай, пройди здесь.

Голос Ромы. Сам проходи. Мне уже надоело.

Голос Попова. Да давай, пройди! Давай!

Е) Рома Легенда, то проходящий, то стоящий в разных местах. Рома Легенда, сидящий на берегу и смотрящий вдаль. С гитарой и без гитары.

КРЫМ. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

Рома Легенда сидит перед телевизором, отсматривает только что снятый материал со стрит-током, смеется.

Попов. Давайте не будем усложнять! Вы интеллигентный человек, зачем вы унижаете себя вульгарным марксизмом? Вы куда тоньше и глубже!

Волжин. Сережа! Ты пойми меня правильно, я хорошо к тебе отношусь, но для меня ты был и остаешься барчуком, маленьким буржуа. И классовое неравенство всегда будет разделять нас.

Попов. Не пытайтесь причислить себя к пролетариату!

Волжин. Я и не пытаюсь, и со мной все-таки несколько иной случай, но пойми! Отчуждение неизбежно. Он всего лишь «самодеятельный и сознающий себя товар».

Попов. Я не считаю, что я его эксплуатирую, мы сотрудничаем на равных. Роман! Мы же сотрудничаем на равных?

Рома Легенда. Чего?

Попов. Я работаю на него так же, как он на меня.

Волжин. Ни в коем случае! У вас капиталистическая модель сотрудничества. Он продает свой труд, а ты продаешь продукт его труда. Он не понимает, что ты делаешь, а ты не сознаешь, как и чем он живет. Вы ведь даже не знакомы толком. Ты даже не знаешь, когда у него день рождения.

Рома Легенда громко ржет, глядя в телевизор.

Рома Легенда. Панкуха!

Попов. Какая разница, когда у него день рождения!

Волжин. Думаешь, нет разницы? А ты поинтересуйся ради интереса!

Попов. Роман! Когда у тебя день рождения?

Рома Легенда. По паспорту? По паспорту сегодня…

Попов. Сегодня? У тебя день рождения?! Что же ты молчал! Сергей Михайлович! Вы знали!

Волжин. Разумеется. Я заполнял за вас квитанции.

Попов. Ну ты даешь!

КРЫМ. ЯЛТА. КАРЕТА. ДЕНЬ

Все втроем едут в карете с кучером. Цокают копыта лошадей. Попов разливает шампанское, Волжин ерзает.

Волжин. Ну что так долго?!

Попов. Уже! (Поднимает стаканчик.) Тост! Я хочу сказать, что сегодня у нас замечательный праздник, день рождения человека, благодаря которому все началось. Завтра у нас первый настоящий концерт. Это важный поворотный момент в нашей истории. Проект «Эрзац-звезда» вступает в решительную фазу. Мы запомним этот день надолго. Я хочу выпить за тебя, Роман, за наше сотрудничество, которое, надеюсь, будет крепнуть. И за твой следующий день рождения, который мы будем праздновать в собственных апартаментах где-нибудь в Нью-Йорке. Потому что проект «Эрзац-звезда» — это нечто не менее значимое, чем панк-рок или поп-арт. За нами пойдут миллионы. Ура!

КРЫМ. ЯЛТА. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

На берегу — костюмы и бутафория для фотографирования. Волжин стоит с камерой и шариками. Попов держит бутылку и стаканчики. Рому Легенду фотографируют в кожаных одеждах на крутом мотоцикле. Все по очереди фотографируются в разных старинных костюмах. Волжин в сюртуке и треуголке, Попов в женском платье. Попов фотографируется с обезьяной.

Попов. Я, когда был маленький, мечтал, чтобы мне на день рождения подарили обезьяну. (Разливает шампан-

ское.) Мне говорили, что еще рано, что в следующем году обязательно, — думали, я забуду, но я не забывал, а потом опять что-то придумывалось, вроде того, что обезьяну нельзя пока привезти, что она плохо себя чувствует… И так всю жизнь! Представляете!.. А ты что хотел на день рождения?

Рома Легенда. А у нас как-то не было такого…

Попов. Но у вас же были в детдоме дни рождения?

Рома Легенда. Не, у нас не праздновали.

Щелк-щелк.

КРЫМ. ЯЛТА. КАТЕР. ДЕНЬ

Катание на катере. Все уже совсем пьяные. Стоят, обнявшись, на задней площадке и, улыбаясь, смотрят на воду и поют «Не остаться в этой траве!».

КРЫМ. ЯЛТА. НАБЕРЕЖНАЯ. ПЛЯЖ

Финальные аккорды вечеринки выглядят так: Волжин лежит на камнях и похрапывает. Попов и Рома Легенда пьют, оба уже хороши. Рома Легенда рассказывает скучнейшую историю, которую Попов слушает вполуха. Рома Легенда при этом ностальгически улыбается, погруженный в воспоминания. За спиной Волжин в какой-то момент просыпается, оглядывается, начинает что-то искать, встает, уходит из кадра в одну сторону, потом в другую, потом возвращается и садится с «бетакамом».

Рома Легенда. Кабаев веселый такой был парень, и мы с ним были панки, там панков не было, только мы с Кабаевым. Мы всегда устраивали всякие штуки. И тут тоже. Ну а у Кабаева днюха, он говорит: Ромыч, у меня днюха, я хочу отметить, чтобы было весело, — ну, то есть надо водку. А водку трудно достать, но можно выменять было у бабки одной на вещи новые, — нам же давали вещи, как раз дали штаны, а Кабаев говорит: панки мы или не панки, нам не нужны новые штаны, и мы поменяли, взяли батл, залезли в хозблок, где белье, выжрали и стали тряпками кидаться, смешно было, а потом заблевали все, прикольная была панкуха, ну и там и повалились, нас потом нашли. Ну а водка была плохая, мы сильно отравились и лежали три дня в лазарете. Вот веселая была днюха…

Попов. Да-а-а…

Попов смотрит стеклянными глазами на горизонт, Рома Легенда тоже смотрит на море, вдруг неожиданно Рома Легенда падает вперед. Попов недоумевающе смотрит и начинает его поднимать. Рома Легенда рыдает.

Попов. Ты чего! Эй! Чего ты?! Эй!

Рома Легенда. Серега! Ты знаешь! Ты так для меня! Ты как брат! Я за тебя! Я никогда не забуду! Ты веришь?!

Попов похлопывает его по плечу и бормочет: «Ну что ты, что ты…»

КРЫМ. ЯЛТА. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

Утром просыпаются в номере. Взъерошенный, помятый Попов открывает глаза и видит красное лицо Волжина со стаканчиком. В номере разгром, под потолком болтаются шарики, по шторам скачет и верещит обезьяна.

Попов. Сколько времени?

Волжин. Час. Просили номер оплатить срочно, если не

выезжаем.

Попов достает бумажник, пересчитывает — там одна мелочь.

Попов. Ой-е-е-е… боюсь, не получится… (Смотрит на обезьяну, в очередной раз взвизгнувшую.) А это что?

Волжин. Ты купил вчера Ромке. Не помнишь?

Попов. Надо от нее срочно избавиться… так… час… в четыре саундчек… Роман! Роман! У тебя есть какие-нибудь деньги? Надо оплатить номер!

Рома Легенда лезет за кошельком.

КРЫМ. ЯЛТА. К/З «ЮБИЛЕЙНЫЙ». ДЕНЬ

Машина подъезжает к концертному залу, останавливается. Кругом афиши «Рома Легенда». Компания поднимается по ступенькам.

Рома Легенда. А как ты думаешь, сколько я могу заработать?.. Вообще за поездку…

Попов. Тысячи три-четыре.

Рома Легенда. Долларов? Или евро?

КРЫМ. ЯЛТА. К/З ЮБИЛЕЙНЫЙ. ДЕНЬ

Рома Легенда на сцене.

Это саундчек, то есть репетиция, но Рома Легенда старается. Мы видим сначала только сцену, и кажется, что это концерт.

Рома Легенда поет:

ПЕСНЯ РОМЫ ЛЕГЕНДЫ

Уже прошли года

С тех пор, как он

Оставил навсегда

Корону и свой трон.

И справедливым был

Героeм он,

И я его не забыл,

Он шел через огонь.

Печальные глаза

И вечно сжатый рот —

Он не смотрел назад,

Он шел всегда вперед.

Но на пути — река,

И градом пот,

И онемела рука,

Не смог найти он брод.

Звук останавливается, раздается голос из рубки. Пустой зал.

Голос из рубки. Ну что, так оставляем?

Попов. Да, так хорошо.

Попов поднатягивает задник, помогает рабочим расставлять элементы декорации. Получается, что Рома Легенда стоит как бы на шоссе, уходящем в перспективу, и на горизонте два солнца. Волжин устанавливает камеру на штатив. Обезьяна сидит на кресле. Попов звонит по телефону.

Попов. Алло? Это Сергей. Насчет картины. Там все в порядке? Я буду после двадцать пятого, с деньгами. Да, про проценты помню. Все точно. Да.

Бабка, работница зала, спрашивает:

Бабка. Запускать зрителей?

Попов. Запускайте.

Открываются двери, и заходят зрители. Их мало, и они очень странные. Всего несколько человек на огромный зал.

Попов. Провал…

КРЫМ. ЯЛТА. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

Волжин и Рома Легенда упаковывают вещи, убирают мусор, готовятся к выходу. Попов смотрит местное телевидение и бухает виски, весь в разобранном состоянии. В телевизоре Попов и Рома Легенда сидят в студии с ведущей.

ЯЛТА. СТУДИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ТВ. ДЕНЬ

Ведущая. Сумасшедшие дома битком набиты больными, которые считают себя Наполеонами, Цезарями, может быть, среди них есть и Викторы Цои. Откуда мы знаем, что он не сумасшедший? Вы проверяли его психику?

Попов. Зачем мне проверять его психику? Я продюсер, а не…

Ведущая. Как раз очень даже стоит. Он ведь на людях выступает. А если он бросится на кого-нибудь в зале, искусает? Мне кажется, продюсер должен проверять такие вещи.

Попов. А вас проверяли, прежде чем взять на телевидение?

Ведущая. Мы проходим диспансеризацию…

Попов. Вы никогда не слышали о мифологическом мышлении? Не читали об индейцах, которые идентифицируют себя с определенным видом попугаев? Не то чтобы они не понимали, что они люди, просто они знают, что при всем при этом они являются попугаями.

Ведущая. То есть вы хотите сказать, что ваш подопеч-

ный мыслит, как эти дикари?..

Попов. Я не говорил про дикарей. Я говорил о мифологическом мышлении. Но, допустим, Леви-Стросса вы не читали. Возьмем другой пример. Все советские вожди позиционировали себя не иначе как «Ленин сегодня»: Сталин был «Ленин сегодня» и Брежнев — все были «Ленины сегодня». Имелось в виду, что, кто бы там ни был, он продолжает дело Ленина, и нет смысла воспринимать его отдельно. Он живет за того, кто умер.

Ведущая. Многие говорят, что социализм был своего рода религией. Вы, что же, тоже хотите создать своего рода религию?

Попов. Упаси господь!

Ведущая. Неужели вы думаете, что вам поверят, будто бы вы вернули живого Цоя?

Попов. Да разве кто говорит, что мы воскресили Цоя! Я вижу, вам все еще сложно. Возьмем совсем простой пример: Дед Мороз. Дед Мороз каждый год приходит к детишкам, в миллионы домов, и он всегда настоящий. Никто не видит смысла срывать с него бороду.

Ведущая. А вы, Рома Легенда, что вы думаете по поводу всего сказанного? Вам самому нравится быть всего-навсего эрзацем? Вообще, что для вас значит творчество Виктора Цоя?

Рома Легенда. Творчество Виктора Цоя для меня очень много значит — это слабо сказано!

Попов. Не забывайте, человек тоже всего лишь эрзац бога! Мы все лишь множественные копии!

Ведущая. Вы меня почти убедили. Теперь я буду пользоваться только эрзац-звездами. По крайней мере, попробую, ха-ха-ха. Сергей подарил нам диск с песнями Ромы Легенды, скоро такие диски появятся во всех мага зинах. Ну а нам остается только попрощаться с телезрителями. До новых встреч!

Рома Легенда. До свидания!

Попов. Всего доброго.

КРЫМ. ЯЛТА. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

Попов швыряет бутылку в телевизор и разбивает экран, телевизор дымится.

Волжин. Не стоило этого делать…

КРЫМ. ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ. ДЕНЬ

Отделение милиции. Все сидят грустные в обезьяннике с обезьяной, ждут, когда ими займутся, обезьяна прыгает по решетке. Попов звонит домой.

Попов. Папа! Это Сережа.

Голос. Ты где?

Попов. Я в Крыму. По одному делу. У меня тут некоторые финансовые трудности, ты не мог бы…

Голос. Хорошо, что ты позвонил. Я как раз хотел спросить, ты не видел дедушкину картину?

Попов вешает трубку.

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». НОЧЬ

Машина стоит перед рестораном. Волжин и Рома Легенда в машине. Подбегает Попов.

Попов. Пойдем, я договорился!

Волжин. А оператор не нужен?

Попов. К сожалению, нет.

Рома Легенда. Не буду я тут петь!

Попов. Почему?

Рома Легенда. Я не пою в кабаках!

Попов. Что значит — ты не поешь в кабаках?

Рома Легенда. То и значит. Это принцип.

Попов. Я понял. Тогда петь буду я.

Попов берет микрофон и, чудовищно коверкая мелодию, начинает петь:

Попов.

Пора-пора-порадуемся

На своем веку

Красавице и кубку,

Счастливому клинку…

Волжин и Рома Легенда слушают сверху это адское пение.

Волжин. Ситуация классическая: верхи не могут — низы не хотят.

КРЫМ. ТРАССА. МАШИНА. НОЧЬ

Попов открывает машину, прижимая платок к носу, садится. Попов поворачивает ключ зажигания, машина трогается, мигает лампочка, что заканчивается бензин, Машина проезжает по трассе. Втроем толкают машину вперед.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ДЕНЬ

Волжин с обезьяной и Ромой Легендой ходят по пляжу взад-вперед. На груди Волжина табличка «Фотограф. Фотографирую на ваш фотоаппарат». Волжин обращается к каждому встречному:

Волжин. С обезьянкой не хотите сфотографироваться? А с Цоем?

Среди отдыхающих сидит Вера, она ждет, когда Киберстранник выйдет из воды. Волжин подходит к ней.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ

Трапеза. Все сидят, каждый со своей едой. Вдруг обезьяна хватает еду Ромы. Рома Легенда возмущенно смотрит, думает несколько минут, а потом берет еду у Попова. Попов поднимает глаза.

Рома Легенда. Потому что ты во всем виноват.

Попов смотрит на часы.

Попов. Значит, так, в 19.00 у нас переговоры. Не буду ничего обещать, но есть неплохие перспективы.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. КАБИНЕТ БАРЕЦКОГО. ДЕНЬ

Попов, Рома Легенда и Волжин с камерой стучатся и заходят в кабинет хозяина, огромного лысого бугая Барецкого.

Попов. Здравствуйте. Мы бы хотели переговорить.

Барецкий. Ты кто?

Попов. Я продюсер.

Барецкий. Я рад.

Попов. Я слышал, у вас есть шоу двойников.

Барецкий. Ну.

Попов. Дело в том, что у меня проект «Эрзац-звезда», по сути, исследование…

Барецкий. Сколько стоит?

Попов. Проект в целом стоит порядка тридцати тысяч.

Барецкий. Какой проект?

Попов. Я же говорю, «Эрзац-звезда».

Барецкий. Сколько стоит Цой?

Попов. Вы не совсем поняли. Дело в том, что речь не идет о продаже, скорее о копродукции, даже, проще говоря, об инвестировании…

Барецкий. Бред. Короче. Я могу его взять. Сколько ты за него хочешь?

Попов. Я не торгую людьми.

Барецкий. Тем лучше.

Звучит музыка.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Барецкий на сцене «Шапито-шоу» исполняет песню. Страшно воет. Ему подпевают девушки. Зрители ликуют.

ПЕСНЯ БАРЕЦКОГО

Ты знаешь, мне в жизни не сладко пришлось.

Я вижу снаружи, я вижу насквозь.

Попробуй быть проще, мозги мне не парь,

Ведь чтоб тебя слушать, мне нужен словарь.

ПРИПЕВ

Евро, и немного нервно.

Ты много читал, наверно.

А деньги не куры, их зубы остры,

Но люди за деньги идут на костры,

Люди за деньги готовы убить,

О чем же ты хочешь поговорить?

ПРИПЕВ

Евро, и немного нервно.

Ты много мечтал, наверно.

Пускай я не помню ни дат, ни имен,

Меня не обманешь, я слишком умен.

Скажи, что ты хочешь, не пудри мозги,

Разве мы оба не мужики?

ПРИПЕВ

Евро, и немного нервно.

Ты много курил, наверно.

Когда ты признался, что просишь бабла,

Я должен прогнать тебя из-за стола.

Мне горько, что мы расстаемся врагами,

Но, сорри, я не сорю деньгами.

ПРИПЕВ

Евро, и немного нервно.

Много просил, наверно.

(отступление):

Все ре-бя-та

От Вовы до Юры

Считают купюры,

Считают купюры.

Па-три-о-ты

И космополиты

Считают доходы,

Читают молитвы.

ПРИПЕВ

Евро, и немного нервно.

Ты же не Ингмар Бергман.

Если тебя отвергли,

Что-то ты делал неверно.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА. ДЕНЬ

По пути домой Попов возмущается.

Попов. Тупость! Деградация!

Волжин. Ну а как?! Для этих негодяев не существу ет ничего, кроме барышей.

Попов. Мозги устроены так, что нового ничего воспринять просто не могут.

Волжин. Что ты от него хочешь? Капиталистическая система позволяет преуспевать лишь тем, кто научился при минимальных затратах удовлетворять нужды людей.

Попов. Конченые люди. Кабак — это их уровень.

Волжин. Они производят не то, что полезно и нужно, а лишь то, что дает самую высокую прибыль. Шоу двойников дает прибыль!

Попов. В конце концов, это просто пошло!

Волжин. Ну а что, мы не вправе требовать от масс утонченности вкуса.

Рома Легенда идет рядом и думает о своем. Совершенно не слушая, как Волжин продолжает проповедовать.

Волжин. Ты постоянно забываешь, что в условиях рыночной экономики важно не научное определение ценности, а та реальная оценка, которую дают данной вещи люди, покупая или не покупая ее.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. МАШИНА НА СТОЯНКЕ. НОЧЬ

Ночь. Машина. Все спят.

МОСКВА. АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА. ДЕНЬ

Попову снится сон.

Он в антикварной лавке, рассчитывается за картину. Засовывает руку в карман, зачерпывает и высыпает на стол горсть ракушек, зачерпывает и высыпает еще. Антиквар с сомнением смотрит на это. Попов кладет последнюю ракушку. Антиквар кивает: «Пошли», они идут со свечами в подсвечнике в темную комнату, антиквар сдергивает покрывало, под ним четыре абсолютно одинаковые картины.

Попов. А которая моя?

Антиквар. Все твои.

Попов. Все?

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. МАШИНА НА СТОЯНКЕ. ДЕНЬ

Утро. Попов просыпается в машине, оглядывается: «А где Роман?» Ромы Легенды в машине нет.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

Попов сидит на аллее с подобием мольберта. К нему подходит Знаменский (он узнал Попова и хочет поздороваться). Попов его не узнает, решает, что это желающий нарисовать портрет.

Попов. Присаживайтесь.

Знаменский садится. Попов рисует его портрет. Знаменский шлет СМС. Подходит Волжин с обезьяной.

Волжин. Ну, видел я коллаборациониста, там он.

Попов. Гад! Идиот!

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

Попов подходит к «Шапито», ходит вокруг него.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

Режиссер ведет репетицию «Шапито-шоу», в задымленном ящике меняются двойники, исполняют номер и исчезают. На заднем плане черный рокер жонглирует гитарами. Рома Легенда с гитарой ходит туда-сюда. Режиссер эмоционально размахивает руками, хлопает, кричит в мегафон — руководит репетицией. Попов подглядывает за репетицией в щель, сидя в тряпках, предназначенных для декораций.

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА, УГОЛ. ДЕНЬ

Попов идет по улице, везде висят афиши «Шапито-шоу», видит валяющийся выброшенный портрет, который он рисовал днем. Попов толкает его ногой. Очень грустно. Попов пытается отодрать афишу «Шапито-шоу», но ничего не получается — обрывается только уголок.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ. НОЧЬ

Попов подходит к машине. На машине сидит Волжин с обезьяной, с ним какой-то местный (пушер Жужа), они выпивают.

Волжин. О-о-о! Серега! Где ж ты бродишь, мелкий собственник! Иди выпей с нами!

Местный приподнимается и подает руку.

Жужа. Жужа.

Попов жмет руку.

Попов. Сергей.

Волжин. Ну, как успехи, много заработал?

Пbопов. Немного пока.

Волжин. Вот нашего филиала прибыль. (Высыпает мелочь и скомканные бумажки.)

Жужа. Вы вообще, что ли, без денег сидите?

Волжин. Наша корпорация знавала и более трудные времена.

Жужа. Я ж говорю, продайте «бетакам»! Сколько вам нужно на бензин? Баксов сто?

Попов. Сто пятьдесят!

Волжин. Серега! Не смей! Я же говорю, не продается! Попов. Сергей Михайлович, я куплю вам новый в Москве!

Волжин. Не отдам!

Попов. Ты серьезно хочешь купить?

Жужа. Завтра. C собой денег нет.

Волжин. Сережа! Не смей! Ты лишаешь меня средств производства, моего орудия труда. Ты, маленький эксплуататор, снова хочешь превратить меня в пролетария? Я протестую!

Попов. Сергей Михайлович, не теряйте рассудок. Нам надо в Москву, мы вернемся и заработаем на десяток «бетакамов».

Волжин. С «бетакамом» я и здесь человек. Я сколько хочешь заработаю. Не смей даже думать!

Попов (Жуже). Я его уговорю.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ. УТРО

Утром Попов просыпается в машине один. Старик Волжин сбежал с «бетакамом».

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ДЕНЬ

Попов приходит на пляж, спрашивает: «Вы не видели старика с обезьяной и видеокамерой большой?» В ответ отрицательно машут головой. Попов смотрит в теле-

скоп в надежде увидеть своих друзей. Неожиданно видит Сына (Никиту), который, захлебываясь слезами, гребет на лодке в открытом море.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

Попов приходит к «Шапито», пролезает в ту же щель. Попов видит Волжина, снимающего репетицию со всех сторон. Попов вылезает и бросается на Волжина как ястреб. Он вцепляется в камеру с криком.

Попов. Отдай «бетакам»! Гад!

Волжин (вопит). Не отдам! Мой «бетакам»! Пусти, говорят! (Визгливо.) Караул! Грабят! Охрана!

Охрана уже бежит. Охранники хватают Попова и вышвыривают на улицу, немного бьют.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

Попова пинком выталкивают на улицу. Он падает, пробует подняться, но снова падает. Попов лежит на земле. Поднимает голову, над ним стоит Рома Легенда. Попов поднимается и начинает биться в истерике, он показывает на него пальцем и, захлебываясь в рыданиях, кричит:

Попов. Ты! Ты самый страшный человек, которого я встречал в своей жизни! Непорядочный, алчный, безмозглый скот! Ты что, не понимаешь? Ты же все разрушил! Ты убил идею! Как ты мог! Так подло! Я же все поставил на карту! Тебе же нужна была раскрутка, мне что ли? Я все для тебя сделал, а ты предал при первой же возможности! Ладно Волжин, но ты-то? «Почтить память…» Вранье! Вся твоя жизнь! Окружил себя липкой ложью! Какой из тебя Цой! Ничтожество! Я же жил совершенно нормально. Господи, как же я мог тебе поверить! Ну почему, почему ты так мелочен и примитивен? Все продал! Я презираю тебя! Давай, беги к своему хозяину, урод!

Рома Легенда поворачивается, уходит. Попов его останавливает.

Попов. Стой! Рома Легенда! Пожалуйста, я тебя прошу только об одном. Можешь забыть, что мы были знакомы? Я не хочу больше иметь с тобой никаких дел!

Рома Легенда. Хорошо.

Попов. Ты уволен!

Рома Легенда поворачивается, идет в «Шапито».

Попов (орет уже фальцетом). Гондон ебаный!

Попов вытаскивает из волос застрявшую паклю и кидает в Рому Легенду. Пакля не летит и приземляется на Попова же. Попов плачет.

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ. ДЕНЬ. ДОЖДЬ

На улице начинает накрапывать дождь. Попов понуро бредет к машине. Он приходит на место, видит — машины нет. В следы от колес залилась вода. Попов ошалело смотрит на место, оглядывается по сторонам, но уже все ясно.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРА ДИВА. НОЧЬ

Под проливным дождем Попов идет в гору, он поднимается на утес. Стоит на утесе. Начинает петь песню, продолжает петь ее в «Шапито», когда заканчивает — прыгает. Попова больше нет. Скала пуста.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

Попов поет в «Шапито-шоу» как Сид Вишез. Зрители ликуют, устраивают слэм у сцены.

ПЕСНЯ ПОПОВА

Ты думаешь, как бы выжить

В этом мире хреновом,

А я забирался выше,

Я думал построить новый.

Ты хочешь быть адекватным

Тенденциям современным,

А я предпочел бы в ванной

Себе перерезать вены.

ПРИПЕВ

Но то, что красиво в теории,

В жизни нередко плохо.

Гегемоны моей истории —

Хамы, психи и лохи.

Ты хочешь скакать по сцене,

Вести в Интернете блог,

Ты ждешь, что тебя оценит

Капиталистический бог.

Но массы не любят Бетховена

И не читают Лукреция.

Царица их жизни духовной —

Мисс Внутренняя Секреция.

Пожирая жирный блокбастер,

Как изысканный деликатес,

Ты, мне кажется, забываешь,

В чем твой классовый интерес.

ПРИПЕВ

То, что красиво в теории,

В жизни порой противно.

Гегемоны моей истории —

Сволочи и кретины.

В мире пошлости и порока,

Увы, так короток путь.

От пророка панкрока

До банкрота — дорога,

Как из золота в жидкую ртуть.

И если за этими пазлами

Я увижу другую картину,

Пускай за все, что здесь сказано,

Стыдно станет мне нестерпимо.

ПРИПЕВ

Нестройность моей теории

Оставила под вопросом,

Как гегемоном истории

Становятся отморозки.

Я не хочу быть грубым

И перейду на шепот —

Гегемоны моей истории

Отправляются в жопу!

КРЫМ. СИМЕИЗ. В ВОЛНАХ. ШТОРМ. НОЧЬ

Оказавшись в воде и хлебнув немного, Попов начинает отчаянно барахтаться, бороться за жизнь. Море бушует.

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ШТОРМ. НОЧЬ

Попов выползает из моря и падает от усталости на камни. Вскоре море выкидывает рядом с ним лодку. Попов подползает к лодке и усаживается на нее.

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

Попов в фингалах и ссадинах снова с мольбертом на аллее, рисует портрет Маслаева. В начале аллеи появляются Рома Легенда с Волжиным, они тащат тяжелую канистру с бензином. Попов держит строгий чопорный вид.

Рома Легенда (улыбается). Привет!

Попов молчит. Рома Легенда заглядывает в лист, на котором рисует Попов.

Рома Легенда. Красиво, может, мне тоже научиться рисовать?

Попов молчит.

Рома Легенда. Я аванс получил, и мы с Сергеем Михайловичем решили бензину тебе купить… И деньги. Вот, возьми.

Попов не реагирует и не смотрит в их сторону.

Рома Легенда. Ты не обижайся… Я буду работать, помогать тебе… я еще бензина куплю… на дорогу… еду буду покупать… И Сергей Михайлович.

Волжин. Да, Серега, на самом деле ты зря дуешься.

Рома Легенда. Не сердись… Приходи к нам в «Шапито» на концерт вечером. Там весело: двойники, всякая панкуха. Приходи. Я буду рад, если ты придешь… Ну, мы пошли?..

Попов продолжает сидеть хмуро, штриховать что-то. Рома Легенда и Волжин уходят, оставив канистру. Рома Легенда оглядывается по пути.

КРЫМ. СИМЕИЗ (КАЧА). УЛИЦА. ДЕНЬ

Попов спускается с канистрой и мольбертом по ступеням, идет к кафе «Шапито». Его опережают знакомые — «Пионерский отряд имени Саманты Смит».

Они идут и кричат речевку:

Раз-два — Стенли Кубрик,

Три-четыре — Дэвид Линч,

Солондз, Гас Ван Сент, Полански

Пусть услышат этот клич!

Поравнявшись с Поповым, Актер кричит:

Актер. Салют Мальчишу-Кибальчишу!

Корреспондентка. Ой! Сережа! Привет! Мы так рады тебя видеть! Как ты?

Попов. Замечательно.

Корреспондентка. Вы выступаете? Где у вас следующий концерт?

Попов. В «Шапито».

Корреспондентка. В «Шапито»? Там будет твой Цой? Сеня! Коля! Там будет Сережин Цой!

Актер.

Раз-два — Элвис Пресли,

Три-четыре — Виктор Цой,

Леннон, Курт Кобейн, Высоцкий,

Майкл Джексон — песню пой!

Корреспондентка. Сережа! Ты такой молодец! Поздравляю!

Звукорежиссер. Что несешь? Помочь?

Попов. Не стоит.

Звукорежиссер. Ну, давай, встретимся!

Попов. Ага.

Они уходят вперед. Попов потихоньку тащит канистру дальше.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

В «Шапито». Рома Легенда поет песню Цоя «Легенда». Дым. В «Шапито» горят стены. Горящие обрывки ткани падают Роме на гитару. Он поет. Гитара горит.

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ПОЖАР

Попов сидит на канистре, курит, смотрит, как горит «Шапито». Мимо в панике пробегают люди с огнетушителями и без, кого-то выносят на руках, крики, стоны. Среди толпы мечется Волжин с камерой, снимает уникальные кадры.

Попов (кричит Волжину). Сними меня!

Волжин. Да ну! Тебя-то что снимать!

Попов. Сними. Это я поджег!

Волжин (поворачивается). Ты?

Волжин берет Попова в кадр.

Волжин. Зачем же ты это сделал, ненормальный?

Попов. Этим жестом я хотел проиллюстрировать мысль…

Волжин. Какую мысль?

Подходит Рома Легенда, сдувая огонь с обуглившейся гитары.

Рома Легенда. Да-а, блин, панкуха…

ТИТРЫ

Звучит песня:

Уступите мне место,

Дайте мне двигаться, куда глаза глядят.

А они смотрят вперед,

Не смотрят назад.

Развяжите мне руки,

Дайте напиться мне воды на пороге.

Развяжите мне ноги

И растопите мне лед на дороге.

Дайте мне слово

Не мешать, не стоять на пути.

Я хочу в этом мире

Свое место найти!

Дайте мне слово

Не мешать, не стоять на пути.

Я хочу в этом мире

Свое место найти!

Я хочу увидеть все сам,

Дайте проснуться, разбудите меня.

До каких пор верить ушам?

Я хочу гореть, дайте мне огня.

И еще дайте мне ветра —

Я хочу, чтобы здесь не было туч.

Дайте мне воли,

Замок есть, я должен найти его ключ.

Дайте мне слово

Не мешать, не стоять на пути.

Я хочу в этом мире

Свое место найти!

Дайте мне слово

Не мешать, не стоять на пути.

Я хочу в этом мире

Свое место найти!

Примечания

1

У. Шекспир. Гамлет. Акт III, сцена I. Перевод Б. Пастернака.

2

У. Шекспир. Гамлет. Акт 1, сцена IV. Перевод Б. Пастернака.

Content

СВОИ-2000
Шапито-шоу: сценарий

«ЛЮБОВЬ»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

МОСКВА. КОМНАТА ВЕРЫ. НОЧЬ

МОСКВА. КОМНАТА ВЕРЫ. НОЧЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

МОСКВА. ЧИСТОПРУДНЫЙ БУЛЬВАР, ПАМЯТНИК ГРИБОЕДОВУ. ДЕНЬ

МОСКВА. КИНОТЕАТР «ИЛЛЮЗИОН». ДЕНЬ

МОСКВА. ДВОР С КАЧЕЛЯМИ. НОЧЬ

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ТРАССА 1. ДЕНЬ

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. МАЗ. ДЕНЬ

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ТРАССА 2. ДЕНЬ

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОЛЕ У ДОРОГИ. НОЧЬ

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОЛЕ. НОЧЬ

КРЫМ. УАЗ. ТРАССА. ДЕНЬ

КРЫМ. СМОТРОВАЯ ПЛОЩАДКА. ДЕНЬ

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЕРЕГОВОРНЫЙ ПУНКТ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРОДСКОЙ ПЛЯЖ. ДЕНЬ

НАБЕРЕЖНАЯ. СИМЕИЗ. НОЧЬ

ТИХАЯ УЛИЦА. СИМЕИЗ. НОЧЬ

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «СИМЕИЗ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УТЕС. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 1. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АВТОВОКЗАЛ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ВИННЫЙ МАГАЗИН

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 2. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 3. НОЧЬ

КРЫМ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. НОЧЬ

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 1. ДЕНЬ

КРЫМ. КАМОРКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ИНТЕРНЕТ-КАФЕ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АВТОВОКЗАЛ. АВТОБУС. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА (АЛЛЕЯ МУЖИКОВ). ДЕНЬ. Киберстранник бредет по улицам с рюкзаком наперевес, идет по аллее со статуями и вдруг видит ее! Вера идет в компании Знаменского. Она улыбается парню. Они проходят мимо, не обращая на Киберстранника ни малейшего внимания. Киберстранник в свою очередь делает вид, что никого и ничего не замечает. Он проходит несколько шагов и оглядывается. Вера идет, громко шлепая шлепанцами, и смеется над словами парня

КРЫМ. СИМЕИЗ. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УТЕС. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ТИХАЯ УЛИЦА

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПИРС. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ШТОРМ. НОЧЬ

КРЫМ. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ШТОРМ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

КРЫМ. КАМОРКА. НОЧЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

«ДРУЖБА»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

МОСКВА. ДОМ АКТЕРА. НОЧЬ

МОСКВА. ХЛЕБОЗАВОД. ДЕНЬ

МОСКВА. ДИСКОТЕКА ГЛУХИХ. НОЧЬ

МОСКВА. ДИСКОТЕКА ГЛУХИХ. НОЧЬ

МОСКВА. КЛУБ «ОГИ» (ИЛИ «СОЛЯНКА»). НОЧЬ

МОСКВА. ХЛЕБОЗАВОД. РАЗДЕВАЛКА. ДЕНЬ

МОСКВА. ЦВЕТНОЙ БУЛЬВАР. ДЕНЬ

МОСКВА. ПОЕЗД. КУПЕ. ДЕНЬ

ПОЕЗД. ТАМБУР. ДЕНЬ

КРЫМ. ТРАССА. МАРШРУТКА. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КОМНАТА ЗНАМЕНСКОГО И ЗВУКОРЕЖИССЕРА. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 1. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 4. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ЦЕНТРАЛЬНАЯ УЛИЦА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. КАФЕ «ЕЖИ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. НАБЕРЕЖНАЯ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ФРЕГАТ». НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. РЕЖИМ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. ДОРОГА-ЕВРЕЙКА. УАЗ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЭСКИ-КЕРМЕН. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КОМНАТА ЗНАМЕНСКОГО И ЗВУКОРЕЖИССЕРА. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАМНИ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАМНИ. ОБРАТНАЯ ТОЧКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 2. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА 3. ДЕНЬ

КРЫМ. КАФЕ «ЕЖИ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЕЖИ»

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА — УГОЛ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КОМНАТА ЗНАМЕНСКОГО И ЗВУКОРЕЖИССЕРА. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА — УГОЛ. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПАЛАТОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. САНАТОРИЙ СЕМАШКО. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАМНИ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «СИМЕИЗ» ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». ДЕНЬ

КРЫМ. ГУРЗУФ. ДВОР С ЯЧЕЙКАМИ. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ШТОРМ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. ПОНИЗОВКА. ДВОР. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

«УВАЖЕНИЕ»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

МОСКВА. ТЕАТРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ. АУДИТОРИЯ. ДЕНЬ

МОСКВА. КВАРТИРА СЫНА. ДЕНЬ

МОСКВА. КВАРТИРА СЫНА. ДЕНЬ

МОСКВА. РЕСТОРАН «22-Й ЭТАЖ». ДЕНЬ

МОСКВА. ДВОР СЫНА. АВТОМОБИЛЬ ОТЦА. НОЧЬ

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. СЦЕНА

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ПОМЕЩЕНИЯ ЗА СЦЕНОЙ

МОСКВА. КВАРТИРА СЫНА. НОЧЬ

МОСКВА. БОЛЬШОЙ КАМЕННЫЙ МОСТ. НОЧЬ

ПОЕЗД. КУПЕ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 1. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПАЛАТКА. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ОХОТА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК. НОЧЬ

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДОМИК. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 2. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 2. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 3. Костер. Отец лежит в спальнике. Сын подбрасывает ветки и смотрит на огонь. Отец весь в слезах

КРЫМ. ПАЛАТКА. НОЧЬ

МОСКВА. СТРОЙКА. ДЕНЬ

КРЫМ. ПАЛАТКА. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ПОЛЯНА 3. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ЭСКИ-КЕРМЕН

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРЫ. УАЗ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УТЕС. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЕЖИ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КВАРТИРА ОТЦА И СЫНА. НОЧЬ

МОСКВА. СТРОЙКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КВАРТИРА ОТЦА И СЫНА. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ПАЛАТКА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ЛОДКА

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ «КОРАЛЛ». ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. НОЧЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. КАТЕР. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. БИОСТАНЦИЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРА ДИВА. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ

ПОЕЗД. КУПЕ

«СОТРУДНИЧЕСТВО»

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

МОСКВА. КВАРТИРА ПОПОВА. ДЕНЬ

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. СЦЕНА. ДЕНЬ

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. ДВОР ПОПОВА. ДЕНЬ

МОСКВА. АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА

МОСКВА. АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА

МОСКВА. РЕСТОРАН «22-Й ЭТАЖ». ДЕНЬ

МОСКВА. ТЕАТР СТАНИСЛАВСКОГО. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. СТУДИЯ ЗВУКОЗАПИСИ. ДЕНЬ

МОСКВА. КАФЕ «ОГИ» («БИЛИНГВА», «СОЛЯНКА»). НОЧЬ

МОСКВА. ФОТОСТУДИЯ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. ЗА СЦЕНОЙ. ДЕНЬ

МОСКВА. ТОК-ШОУ. НА СЦЕНЕ. ДЕНЬ

ТРАССА. МАШИНА. ДЕНЬ

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. КОЛОДЕЦ. ДЕНЬ

КРЫМ. ПОЛЕ ПОДСОЛНУХОВ. ДЕНЬ

КРЫМ. СТАДО БАРАНОВ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. ГОСТИНИЦА «ИНТУРИСТ». ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. ГОСТИНИЦА «ИНТУРИСТ». РЕСЕПШН. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. КАРЕТА. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. НАБЕРЕЖНАЯ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. КАТЕР. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. НАБЕРЕЖНАЯ. ПЛЯЖ

КРЫМ. ЯЛТА. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. К/З «ЮБИЛЕЙНЫЙ». ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. К/З ЮБИЛЕЙНЫЙ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

ЯЛТА. СТУДИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ТВ. ДЕНЬ

КРЫМ. ЯЛТА. НОМЕР В ГОСТИНИЦЕ. ДЕНЬ

КРЫМ. ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. КАФЕ «ЗУРБАГАН». НОЧЬ

КРЫМ. ТРАССА. МАШИНА. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. КАБИНЕТ БАРЕЦКОГО. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. МАШИНА НА СТОЯНКЕ. НОЧЬ

МОСКВА. АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. МАШИНА НА СТОЯНКЕ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. УЛИЦА, УГОЛ. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ. НОЧЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ. УТРО

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ДЕНЬ

КРЫМ. КОЦЕВЕЛЕ. СТОЯНКА МАШИНЫ. ДЕНЬ. ДОЖДЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ГОРА ДИВА. НОЧЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. В ВОЛНАХ. ШТОРМ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. ПЛЯЖ. ШТОРМ. НОЧЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ. АЛЛЕЯ МУЖИКОВ. ДЕНЬ

КРЫМ. СИМЕИЗ (КАЧА). УЛИЦА. ДЕНЬ

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО

КРЫМ. КАЧА. ШАПИТО. ПОЖАР

ТИТРЫ

Примечания