Тони Эбботт

Битва начинается

Моей семье

Глава первая

На помощь!

Вообще-то мне следовало ожидать, что рано или поздно пол в школе разверзнется, все полетит в тартарары, а языки пламени будут вырываться из глубокой расщелины. Все утро были знаки, предвещающие сплошные неприятности. Правда, случившееся никто не мог даже вообразить. Пол треснул, и из узкого отверстия повалил дым. Но что самое страшное — Дана Рансон исчезла. Я изо всех сил пытался ей помочь, но не смог. Она пропала, просто испарилась в мгновение ока. Я не верил своим глазам. Не верил, пока не встретился с гигантским красным волком, валькириями из школьной столовой, здоровым парнем с рогами и грозной армией закованных в броню чудищ.

Нет, стойте! Я забегаю вперед. Расскажу-ка все по порядку.

Прежде чем мир перевернулся с ног на голову и я лишился дорогого мне друга, я лежал у себя в кровати, блаженно растягивая последние минуты сна, из которого меня вырвал отец.

— Оуэн Браун, а ну-ка, живо вставай!

Утро начиналось как обычно. Я вскочил с кровати, пулей бросился в ванную, наспех умылся, кое-как натянул одежду и, скатившись по лестнице вниз, оказался за кухонным столом напротив моей сестренки Мэг.

— Извините, никак не мог уснуть. Нервничал из-за концерта.

Я играю в школьном оркестре на гитаре. Тем утром у нас должен был состояться большой благотворительный концерт.

— Ты молодчина, сынок, все пройдет чудно, — успокоила меня мама. — А теперь ешь.

Она поставила передо мной большую тарелку каши, а папа тем временем полез в бумажник и протянул мне пару новеньких купюр:

— Вот, держи, на ваши пожертвования.

Честно говоря, у нас в школе постоянно собирали деньги на те или иные нужды, например, в фонд пострадавших от наводнений, в фонд пострадавших от землетрясений, в фонд помощи голодающим, в фонд помощи пожилым людям и так далее. Все эти благотворительные акции — часть нашей программы «Поможем всем».

— И мои возьми, — сказала Мэг, протягивая мне пригоршню пенни. — Я разрисовала мистеру Линкольну волосы голубым фломастером, так что теперь все будут знать, что это от меня.

Я ссыпал деньги сестры себе в карман:

— Целых девять пенсов, Мэг, мы почти у цели!

— Ага! — весело отозвалась она. — А знаешь что? Дана сегодня зайдет к нам после школы.

Дана Рансон — моя лучшая подруга. Ее родители работают учителями у нас в школе, а ее мама училась в колледже с моей мамой, они даже жили в одной комнате. Вчера вечером родители Даны позвонили и спросили, сможет ли Дана погостить у нас, пока они будут в Исландии — проводят какие-то научные эксперименты. Ой, знаю. Исландия? Бррр.

С утра родители отвезут Дану в школу, а вернемся мы уже вместе. Подруга будет жить с нами, пока ее мама с папой не вернутся.

Бип-бип! На улице засигналили.

— А вот и автобус. Давайте-ка бегом! — поторопила нас мама.

— После обеда будем! Вместе с Даной! — Я схватил гитару и бросился на улицу. Водитель как раз закрывал дверь, когда я одним прыжком вскочил внутрь.

Клево, правда? А вот и нет!

Усевшись на сиденье рядом с высоким парнем с айподом, я понял, что сел не на тот автобус — здесь ехали старшеклассники.

Кажется, с этого все и началось. Первый промах за сегодняшний день. К счастью, старшая школа находилась всего через улицу от «Пайнвуд Блаффс Элементари» — начальной школы, где учился я. Если пуститься бегом, то можно успеть до звонка.

Я вытащил однодолларовую купюру, которую мне дал отец, и принялся складывать из нее самолетик.

— Делаешь оригами? — обратился ко мне сосед.

— Просто экономлю время, — ответил я. — В школе мы собираем пожертвования, а я опаздываю, и мне придется забросить эти деньги в ящик на бегу.

Парень внезапно развернулся ко мне:

— Эй, да ты тот чувак из программы «Поможем всем». Вот, держи, — и он сунул мне в руку еще одну банкноту.

— Серьезно? — я удивленно уставился на деньги. Не ожидал такой щедрости. — Вот спасибо!

Сосед пробормотал что-то вроде «фигня» и уставился в окно. А вот и не фигня, как раз даже наоборот. С тех пор как в нашем городе закрылась электростанция, сотни людей оказались безработными, так что даже доллар уже большие деньги и огромная помощь.

Как только автобус затормозил, я сразу же бросился к выходу, обгоняя старшеклассников. Выпрыгнув из автобуса, я обогнул парковку, пробежав сначала вниз по улице, а затем вверх, и уперся прямо в двери школы. Как раз вовремя!

— Оуэн Браун, помоги!

Я резко остановился. Мистер Кенкинс, наш завхоз, распутывал тросы, которыми флаг крепился к флагштоку. В который раз.

— Не поможешь? — спросил он. — Всего на одну минутку.

В этот момент прозвенел первый звонок. Если я не управлюсь с этим через три минуты, я точно опоздаю. Но как можно отказать, когда слышишь просьбу о помощи, к тому же мистер Кенкинс просил всего-то одну минутку, а у меня в запасе целых три.

Пока завхоз распутывал тросы, я смотрел в сторону леса, который и дал название нашему городку. Чернеющие вдали ели — единственное, что осталось от самого старого в нашем штате леса. За деревьями высились отвесные скалы, тоже, в свою очередь, давшие название нашему городку. Пайнвуд Блаффс — скалы, поросшие ельником.

Мистер Кенкинс наконец распутал все тросы, но в этот момент прозвенел звонок.

— Готово, — произнес завхоз, широко улыбаясь. — Спасибо тебе, Оуэн.

— Всегда пожалуйста, — ответил я и бросился к дверям школы. Холл был уже наполовину пуст. Вот черт! Я отправился к секретарю, чтобы написать объяснительную, а заодно и бросить деньги моей сестренки в ящик для пожертвований. В один прыжок оказавшись у дверей администрации, я чуть не врезался в секретаря, при этом деньги Мэг разлетелись по всему полу.

— Извините, — бросил я и нагнулся, чтобы поднять монеты. Я увидел только восемь голубоволосых Линкольнов, еще один куда-то делся.

Может быть, это тоже был знак?

— Наверное, закатилась в кабинет директрисы, — предположил я и уже потянулся, чтобы повернуть ручку и открыть дверь, как секретарша перегородила мне путь.

— Даже и не думай, — строго произнесла она. — Бери давай бланк и пиши объяснительную.

Пожав плечами, я кинул оставшиеся деньги в ящик для пожертвований, написал объяснительную и отправился в класс. На бегу достал из кармана деньги, что дали отец и парень из автобуса. Долларовые купюры самолетиками полетели в кабинет мистера Хемлока.

— Спасибо, Оуэн! — крикнул он.

Не сбавляя темпа и перепрыгивая через несколько ступенек, я несся по лестнице. Футляр с гитарой бил меня по спине с каждым новым прыжком. Видела бы меня сейчас бабушка. Она все время твердила, что к гитаре надо относиться с большой бережностью. Именно бабуля научила меня играть, мы с ней много музицировали: народные песни, рок, все что угодно. А потом она умерла. Мой приятель Джон Дойл говорит, что мы с ним должны организовать музыкальную группу: я на гитаре, а он на треугольнике. Дрынь-дзынь, дрынь-дзынь! Вряд ли это можно будет назвать музыкой!

Я свернул за угол — последние несколько метров, и я в классе. Последний поворот, и — бамц! — я врезался прямо в Дану. От удара она отскочила к стене, а ее туфля попала мне прямо в лицо.

Я бросился к подруге:

— Ты в порядке, Дана? Я такой идиот!

Дана как-то странно посмотрела на меня: ее волосы были беспорядочно спутаны, а лицо казалось необыкновенно бледным.

— Оуэн, — зашептала она. — Я знаю, почему на самом деле мои родители поехали в Исландию. Это все чудовища. Они проникают в наш мир. Но никому ни слова… Пока еще рано…

Я отпрянул от нее:

— Чудовища? Дана, что ты такое…

Но Дана оборвала меня на полуслове:

— Книга! Найди у меня дома книгу! Я тебе все расскажу, и ты поймешь. Это не так просто.

— Дана, — мне показалось, что кто-то появился в дальнем конце коридора, но прежде чем я успел разглядеть, кто это, с пола, прямо из-под ног Даны, стал подниматься тонкий серый дым. Он все усиливался и усиливался, постепенно вращаясь все с большей скоростью и превращаясь в маленький смерч. Внезапно мне послышались странные слова, похожие на шипение тысячи голосов: Битва… началась…

Лицо Даны стало белым как мел:

— Помогите!

Стремительно закручиваясь кольцами, из-под ее ног вырвались языки пламени. Она успела что-то бросить мне, прежде чем пол разошелся в стороны, образуя широкую воронку. Дана с диким криком рухнула вниз. Подойдя к провалу, я увидел, что из бездны на меня смотрят… глаза… десятки глаз. На необозримой глубине мелькали причудливые тени, плясал огонь.

— Дана? — закричал я не своим голосом. — Дана!

Но через мгновение неведомо откуда взявшаяся дыра закрылась, пол сделался целым и невредимым, как будто и не было никакой ужасной воронки, языки пламени растаяли, а моя подруга исчезла без следа.

Глава вторая

Тупик

— Дана! — Я упал на колени и принялся барабанить кулаками по идеально гладкому полу.

Пока я пытался достучаться сам не знаю до чего, прозвенел звонок, ученики и учителя выходили из классов, наводняя коридор. Мой мозг готов был взорваться! То, что произошло — это… это… это просто немыслимо! Такого не бывает! Интересно, кто-нибудь еще видел, как Дана исчезла? Или только мне так свезло увидеть преисподнюю? Тут я разжал ладонь и увидел, что Дана бросила в меня — это был ключ. Моя подруга зачем-то отдала мне ключ от своего дома.

Меня осенило — Дана хотела, чтобы я пошел к ней домой и нашел ту книгу, о которой она упоминала? Позади послышались шаги, я резко обернулся. Это был Джон.

— Ты в порядке, приятель? С чего это вдруг во всей школе погас свет? Странно, правда?

— Нет, — пробормотал я. Во рту у меня пересохло, я еле шевелил языком.

— Как это нет? — Джон удивленно на меня посмотрел.

— В смысле, я не в порядке, — произнес я, указывая на пол. Не знаю почему, но я понизил голос, а затем продолжил уже почти шепотом. — Дана исчезла… вот здесь.

— Не понял… Где здесь? — переспросил Джон.

— Провалилась в пол, — прошептал я. — В пол! Представляешь? В полу образовалась огромная дыра, и она туда рухнула!

У Джона округлились глаза и отвисла челюсть. Отвисла в прямом смысле этого слова.

— Мистер Кенкинс слишком стар для этого. Он еле сумел повесить флаги, а тут такое…

Я схватил друга за плечо:

— Да очнись ты! Я совсем не о том. Дана растворилась, исчезла, испарилась, как хочешь это называй. Вот она здесь, а в следующую секунду ее нет. Понимаешь?

Джон с шумом выдохнул воздух, затем на мгновение задумался и выпалил:

— Ага, ясно. То есть совсем не ясно. Но, дружище, я знаю тебя, если ты говоришь, что все так и было — значит, все действительно так и было. И что нам теперь делать?

Вот Джон так всегда. Иногда бывает трудно до него достучаться, но если ты сумеешь завладеть его вниманием — он твой на сто процентов.

— Стой здесь, не сходи с этого места, — я указал пальцем на пол, — я сбегаю в подвал, проверю.

Джон нахмурился:

— Ты предлагаешь мне стоять там, где минуту назад Дана провалилась неизвестно куда?

— Скоро вернусь, — бросил я уже на бегу. Я перепрыгивал через три ступеньки, стараясь как можно быстрее добраться до подвала. Я знал, что там находилась бойлерная, дверь в которую всегда закрывалась, но я должен был увидеть все своими глазами.

Очутившись в подвале, в отчаянии принялся барабанить по железной двери. Без толку! Она не поддалась.

— Тупик, — мрачно сказал я сам себе.

Сердце глухо стучало в груди, когда я поднимался наверх. Я обнаружил Джона, ползающего на коленях по злосчастному месту. Учителя и ученики, наводнившие коридор, с удивлением косились на моего друга. Рядом с Джоном стояла какая-то черноволосая девчонка с очень бледным лицом. В руках она держала огнетушитель и нервно притопывала ногой.

— Оуэн, это Сидни Ламберти, — представил нас Джон. — Она новенькая у нас в школе, ее отец учитель труда. Сидни — настоящий компьютерный гений, к тому же она почувствовала запах дыма.

— Ты видела дым? — взволнованно спросил я. — А пламя? Я видел, как из той дыры вырывались языки пламени.

— Да, я как раз свернула за угол и увидела огонь. Я сразу же побежала за огнетушителем.

— Значит, ты видела, как Дана исчезла? — Мне стало легче при мысли, что не только я стал свидетелем кошмарной пропажи моей подруги.

— Да, но не поверила своим глазам, — ответила девочка и нахмурилась. — В любом случае, мы должны сообщить кому-нибудь. Директрисе, например. Или давайте лучше напишем объявление, что пропал человек, я могу сделать это прямо сейчас.

Она уже достала из кармана сотовый телефон, но я схватил ее за руку:

— Нет, подожди. Дана просила никому не сообщать. Все не так просто. Она говорила что-то о монстрах, я не уверен. Знаю, похоже на бред сумасшедшего, но моя подруга была так напугана. И еще я слышал голос, он сказал: «битва началась»…

— Вот тебе и раз, — протянул Джон. — Похоже, мы вляпались.

— Там были… глаза… Они, не отрываясь, смотрели на меня, — я содрогнулся при воспоминании. — И что-то блестящее…

Сидни покачала головой:

— Может, это была вспышка электричества, короткое замыкание вследствие землетрясения? Хочу сказать, что обычно люди просто так не исчезают…

— Но ведь мы оба видели! — Я не дал ей закончить.

— Знаю. — Сидни повесила огнетушитель обратно на стену. — Но что нам со всем этим делать?

Почувствовав в руке ключ, я вспомнил:

— Дана бросила его мне. Сказала, что у них дома хранится какая-то книга. Мы могли бы сходить к ней, дом Рансонов как раз недалеко от того места, где у нас должен состояться концерт. Так что просто отлучимся на десять минут, — я перевел взгляд с Джона на новенькую, надеясь, что они отправятся со мной.

— Не волнуйся, приятель, я с тобой. Ты же знаешь, Дана и моя подруга тоже.

Сидни уставилась на ключ в моей руке, затем на Джона, а потом на меня. Набрав побольше воздуха, она наконец произнесла:

— Ребят, и я с вами. Правда, не играю ни в какой музыкальной группе.

— А бренчать на чем-нибудь умеешь? — спросил Джон.

— На гонге. Папа сам сделал мне его в своей мастерской, из настоящей бронзы, между прочим.

— Тогда ты уже наша солистка, — улыбнулся Джон.

Глава третья

Дом Рансонов

Мы собрали наши музыкальные инструменты, гонг Сидни был довольно небольшого размера, поэтому спокойно поместился у нее в рюкзаке. Сели в школьный автобус вместе с остальными участниками концерта. Я пытался успокоиться и не дергаться, но ничего не выходило. Моя подруга понимала, что находится в смертельной опасности, я прочел это в ее взгляде. Дана была очень напугана.

— Хорошо, мы оба видели, как исчезла Дана, — произнесла через некоторое время Сидни, — но вопрос — куда?

Честно говоря, я даже не хотел представлять куда. Я помотал головой:

— Не знаю, в этой дыре было темно, только светились глаза да еще какой-то жуткий голос сыпал проклятиями.

Да уж, не очень-то утешительно.

— Вот поэтому нам обязательно надо найти книгу, — заметил Джон.

Выйдя из автобуса, мы остановились, притворившись, что усердно ищем вещи в сумках. Остальные ребята спешили на концерт, который должен был состояться в здании соседнего с нашей школой колледжа. Развернувшись, автобус выехал с парковки, и мы оказались одни посреди улицы.

— Ну… и где тут дом Даны? — спросила Сидни.

Я повернулся и неопределенно махнул рукой на север:

— Там, на холме.

Мы не заметили, как прошли улицу, минуя старые кирпичные дома, протянувшиеся от колледжа до самого холма. За все годы своего знакомства с Даной я был у них в гостях всего несколько раз. Рансоны жили в огромном старинном доме, которому, наверное, было лет двести. Четырехэтажный особняк возвышался на крутом склоне холма, девять стрельчатых фронтонов и дюжина окон в рост человека украшали это колоссальное сооружение.

Джон с шумом выдохнул воздух, когда мы наконец поднялись к дому:

— Ну и местечко! Здесь наверняка водятся привидения.

— Не говори глупостей, — строго сказала Сидни. — Правда, мне что-то совсем не хочется тут задерживаться. Лучше бы нам побыстрее найти эту книгу, одна нога здесь, другая там.

— Можно я подожду снаружи? — предложил Джон. — Так сказать, покараулю.

— Хорошая идея, но нет, — я достал ключ от дома из кармана. Массивная дверь с трудом поддалась, изнутри вырвался ледяной воздух.

Джон отшатнулся:

— Ничего себе! Не теплее, чем в Исландии!

— Родители Даны что-то изучают в Исландии. Она мне говорила, что знает, зачем на самом деле они туда отправились.

— Считаешь, вся эта научная работа — просто прикрытие? — удивился Джон.

Я пожал плечами и в который раз за сегодняшний день выдал:

— Не знаю.

Мы вошли внутрь, и ледяной холод окружил нас со всех сторон.

— Может, они уехали и просто выключили отопление? — предположила Сидни. Я понял, что эта девчонка до жути практична и всему пытается найти разумное объяснение. — Ой, а тут еще пахнет животными, — Сидни поморщилась.

Чем дальше мы проходили в глубь дома, тем холоднее становилось. Мне казалось, я попал в гигантский холодильник. Стены покрывал толстый слой инея. Если бы не было так темно, мы бы наверняка сумели различить сосульки, свешивающиеся с потолка и дверных проемов. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Рансоны уехали только сегодня утром, когда дом успел так промерзнуть?

Сидни зябко поежилась и принялась растирать окоченевшие руки:

— Нам надо поторопиться.

В поисках книги мы переходили из комнаты в комнату. Столовая. Гостиная. Спальни. Кухня. Простыни, закрывавшие мебель от пыли, при малейшем прикосновении хрустели от сковывавшего их льда. Покрытые инеем и льдом стены, белоснежные саваны — чехлы для мебели — все это выглядело пугающе. Ну и местечко! Жуть!

Поискав в нескольких комнатах, мы не нашли даже каких-то более-менее важных книг, пока не вошли в кабинет. Мне показалось странным, что в кабинете не было ни одного окна и в нем царила чернильная темнота. Покрутившись, я обнаружил одну-единственную лампу, которую не преминул зажечь. Слабый свет не мог озарить комнату полностью, поэтому в углах клубились мрачные тени, но так мы могли хоть что-то видеть.

— Ух ты! — восторженно прошептал Джон.

Всю площадь библиотеки занимали книжные полки, выстроившиеся длинными рядами от пола до потолка. На самых верхних стояли вазы и горшки, они выглядели такими древними, что создавалось ощущение, будто находишься в каком-то археологическом музее.

— Да уж, все не так просто, — заметила Сидни и, подойдя к ближайшей полке, достала оттуда увесистую книгу в кожаном переплете. — Здесь наверняка миллионы бесценных книг, как мы найдем то, что нам нужно?

— Дана сказала, я пойму, когда увижу, книга должна отличаться от остальных.

Правда, я не знал, чем.

Мы принялись листать книгу за книгой. Большинство из них были на иностранных языках: некоторые испещрены рисунками и пиктограммами, буквы других я видел впервые в жизни. Многие я боялся даже брать в руки, такими ветхими они были. При прикосновении к ним переплет угрожал рассыпаться в прах. На одной из полок между книгами оказалось небольшое пространство, как будто кто-то вытащил одну и забыл поставить на место. Я очень надеялся, что именно книги Даны здесь и не хватало.

Я готов был уже опустить руки — мы никогда не найдем нужный нам том в таком огромном доме. Обернулся, и у меня вырвался вздох облегчения — белое облачко пара растаяло в полумраке.

— Что такое? — испугался Джон.

Огромный рабочий стол притаился в дальнем углу комнаты, тени скрывали часть пространства библиотеки, поэтому мы не сразу его рассмотрели.

— Однажды я читал историю, где ключ к разгадке хранился как раз в письменном столе, — сказал я и двинулся по направлению к столу.

Как и стены, стол покрывал иней — он слабо поблескивал в неверном свете. На столе был полный порядок — ручки, чернильницы, стопки бумаги — все на своих местах. Кто-то разложил все канцелярские принадлежности с небывалой педантичностью. На краю стояла глиняная миска, в которой лежали скрепки. Внимательно присмотревшись, я заметил среди них маленький медный ключик. Взглянул на стол — на одном из ящиков висел точно такой же золотистый медный замок. Сидни проследила за моим взглядом:

— Слишком просто.

— Но попробовать-то можно, — произнес Джон, заглядывая с противоположной стороны под стол. — Что угодно, лишь бы убраться отсюда поскорее.

Я коснулся ключа, он оказался чрезвычайно холодным, будто сотню лет пролежал в холодильнике, хорошо хоть не примерз к пальцам. Ключ легко вошел в замочную скважину, и, поддавшись, замок открылся. Я выдвинул ящик и, затаив дыхание, заглянул внутрь. Внутри лежала потрепанная книга, на видавшей виды обложке красовалось «Томас Балфинч. Мифология».

— Мифология? — удивленно протянул Джон. — В смысле, как великаны и единороги?

— Нет, скорее как боги и чудовища, — поправила его Сидни. — Когда я была маленькой, родители часто мне про них читали. Думаешь, это та книга, о которой говорила Дана?

— Она не похожа на те, что на полках. Посмотри сама, она… дешевая, — я открыл книгу и увидел имя Даны, написанное ручкой на титуле. Интересно, почему она хранила ее здесь, а не у себя в спальне?

Сидни немного подумала:

— А может, это вовсе не Дана спрятала ее здесь? Может, это ее родители? Чтобы уберечь? Может…

— Р-р-р.

Джон замер на месте:

— Кажется, мы разбудили собаку…

— Р-р-р! — Рычание усилилось.

— Вообще-то у них нет собаки, — тихо произнес я. Тут я понял, что не могу пошевелиться, ноги словно вмерзли в пол. Правда, не знаю, то ли от царящего в доме холода, то ли от безотчетного страха.

Нечто огромное медленно вырастало из сумрака, оно становилось все больше и больше, заполняя собой пространство комнаты. Одна голова этого чудовища была размером с крупную собаку, а зубы… Нет, это не зубы, это клыки — длинные, изогнутые. Из пасти монстра на ковер капала густая слюна, а глаза в полумраке чернели двумя бездонными провалами.

«Это никакая не собака, — подумал я. — Это настоящий волк».

Гигантский волк, огненно-красная шерсть которого торчала в разные стороны острыми шипами и напоминала собой колючую проволоку. Монстр, не мигая, уставился на нас, из его пасти вырывалось ледяное дыхание самой преисподней.

Джона трясло с головы до ног, он вжался в полки и зашептал:

— Пожалуйста, пусть это будет сон, а когда я проснусь…

— Р-р-р!

Чудовище зарычало, из его пасти, опаляя дверь библиотеки, вырвались языки пламени. Внезапно дверь с грохотом захлопнулась, а дом ответил гулким эхом. Мы оказались в западне.

Попятившись назад, я зацепился за ногу Джона и рухнул на пол. От страха у меня кружилась голова, но то, что я увидел рядом с полками, вселило в меня надежду. Лестница. Не мешкая ни минуты, я подпрыгнул и вскочил на письменный стол. Ручки, глиняные миски, бумага — все полетело в волка.

— Лезем на полки! — закричал я что было мочи.

Ровно секунду потребовалось волку, чтобы преодолеть отделяющее нас расстояние. Само собой, глиняные миски из-под скрепок не причинили монстру никакого вреда. Когда чудище изрыгнуло новую порцию огня, мы уже сидели на самой верхней полке. Я схватил толстую книгу, которая первой попалась мне под руку, и приготовился к атаке. Волк, не теряя времени даром, разбежался и прыгнул на нас, в ту же секунду я со всей силы отвесил ему удар фолиантом. Заскулив, чудище попятилось. Нащупав одну из древних ваз, я запустил ею в волка. Джон проделал то же самое. Монстр увернулся от моей, но ваза Джона попала прямо в морду чудища. Это вызвало струю огня, как из огнемета.

— Там в углу труба вентиляции, — крикнула Сидни, схватив меня за руку, — лезем!

Сид свесилась с полки и попыталась дотянуться до узорной решетки, закрывавшей отверстие трубы. Мы с Джоном продолжали швырять в монстра вазы и горшки, пока Сидни достала из рюкзака маленькую отвертку и принялась возиться с шурупами.

— Если у тебя папа — учитель труда, ты всегда готова, — пробормотала себе под нос Сид.

Волк снова зарычал, пламя охватило нижние полки: кожа на переплетах вздулась пузырями, древесина затрещала.

— Сидни! Скорее! — крикнул я в ужасе.

— Получилось, — она откинула прочь последний шуруп, с силой выдернула решетку и полезла в темное отверстие. Мы с Джоном, не мешкая, последовали за ней. К тому времени, как волк сумеет забраться на полки, мы уже будем в безопасности. В узкой вентиляционной трубе можно было перемещаться только на четвереньках. Вентиляция сворачивала снова и снова, видимо, труба петляла где-то в недрах дома. Наконец мы наткнулись на выход. Выбив решетку, мы приземлились на обеденный стол в гостиной и сломя голову бросились к выходу. Надежно заперев дверь, я бросился догонять ребят, которые уже со всех ног мчались прочь от ужасного дома.

Волк все еще находился внутри, рыча и извергая пламя. Все произошедшее казалось чем-то абсолютно невероятным. Мы примчались на парковку у колледжа и, увидев стоящий в ожидании автобус, бросились внутрь. Обессиленные и мокрые от пота, еле переводя дух, мы упали на сиденья.

Да, мое сердце билось так громко, как ни один даже суперкрутой барабанщик не бьет по своей барабанной установке, и я не мог пошевелить языком, но самое главное — книга Даны была у меня в руках.

Глава четвертая

Боги и чудовища

Конечно же, остальным ребятам из нашей музыкальной группы не очень понравилось, что мы вот так взяли и свалили куда-то. Но мне, честно говоря, было наплевать. Я даже не запомнил, как мы добрались до школы — разглядывал книгу Даны. Она вся была испещрена пометками, обклеена желтыми листочками с какими-то записями. Целые абзацы подчеркнуты маркером, со всех сторон торчали закладки. Дана практически написала вторую полноценную книгу на полях.

— Надеюсь, это то, что нам нужно, — заметил Джон. — Я больше не вернусь в тот чертов дом.

— Если на нас действительно напал волк, а Дана провалилась в пол… — начала было Сидни.

— Он напал, и Дана провалилась, тут без вариантов, — кивнул я.

— …Тогда в этой загадочной книге должно быть хоть какое-то объяснение ее исчезновению и, может, даже тому, что ты слышал.

— Битва началась, — прошептал я, содрогнувшись.

Сидни похлопала нас по плечам:

— Парни, мы подъезжаем, давайте-ка шевелиться.

Вообще-то поначалу Сид показалась мне довольно высокомерной, но теперь готов признать, что она клевая девчонка!

Мы принялись просматривать помеченные Даной главы. Некоторые из них рассказывали о богах и богинях, другие — о героях и чудовищах. Книга содержала не только греческую мифологию, но и скандинавскую, египетскую. Мы наткнулись даже на некоторые более поздние произведения, вроде саги о Беовульфе — убийце дракона. Присмотревшись повнимательней, обнаружили, что одно имя всегда было обведено в кружок. Аид, бог подземного царства мертвых. А рядом на полях примечание Даны: «Остерегайтесь заключать с ним сделки…»

— А я помню Аида, нам о нем рассказывали, — заметила Сид, — он самый страшный из всех греческих богов, а еще самый жестокий.

— А мне нравится этот чувак, Джейсон. По-моему, он клевый, — Джон постучал пальцем по странице. — Собрал целую команду таких же прикольных типов, как и он сам. Вроде как мы, с нашей музыкальной группой.

Я пробежал глазами историю об Аргусе, неусыпном многоглазом великане.

— Сто глаз… Так вот что я видел тогда в школе… Но это невозможно, это просто-напросто мифы, — пробормотал я, потрясенный.

— Аргус — чудовище, — Джон забрал у меня из рук книгу. — Помнишь, Дана говорила о чудовищах. Аргуса можно остановить только музыкой, желательно… колыбельной, — друг удивленно поднял на нас глаза.

Глава, рассказывающая об Орфее, была исчеркана особенно сильно. Дана оставляла пометки всем, чем только возможно: карандашом, ручкой, фломастером. Мы еле-еле сумели разобрать текст.

— Видно, Дана постаралась, — заметил я, разглядывая испещренные убористым почерком подруги страницы.

— Орфей — знаменитый древнегреческий музыкант и певец, чья жена, Эвридика, умерла и сошла в царство мертвых, — читала Сидни у меня из-за плеча. — Орфей последовал за ней в надежде вернуть Эвридику на землю.

— Кажется, я что-то слышал об этом.

Сидни тем временем продолжала:

— Аид предложил ему сделку. Орфей сможет увести свою жену, если ни разу не обернется, ведя ее к выходу из загробного мира.

— Дай я угадаю, — хихикнул Джон. — Он обернулся!

— Ага, и раз, — Сидни свистнула, — он потерял ее навсегда.

— Но мы-то Дану не потеряем! — воскликнул я. — И уж конечно не так! Правда, мы пока не знаем, где она находится, но точно не в каком-нибудь жутком местечке под названием «царство мертвых» и тем более не под нашей школой!

В автобусе все притихли и посмотрели на нас.

— Ха-ха-ха! — делано рассмеялась Сидни. — Это он так прикалывается!

Она вновь уткнулась в книгу и обратила наше внимание на исчерканный розовый листочек для заметок.

— Опять про каких-то чудовищ… — бормотала она. — На этот раз вроде из скандинавской мифологии. Змей Мидгарда, или Мировой Змей. Какая-то чудовищная черно-синяя женщина[1]… И… Не может быть…

— Что там? — я схватил Сид за руку.

Сидни мертвенно побледнела и лишь выдохнула:

— Фенрир.

— Ты что, знаешь этого чела? — спросил Джон.

— Мы все его знаем, — медленно произнесла Сид, поворачиваясь ко мне. — Гигантский красный волк… С шерстью, похожей на колючую проволоку.

Я попытался взять себя в руки:

— И… и он изрыгает пламя?

Сидни пробежала глазами страницу и еле заметно кивнула:

— Это, можно сказать, его коронный номер.

Лицо Джона начало стремительно бледнеть, пока не стало таким же бесцветным, как и лицо Сид:

— Это что ж такое получается, а? Мы что, попали в книгу?

Сердце отбивало соло на барабанах. Стоглазое чудовище? Красный волк? Царство мертвых? Дана связалась с существами из мифов? Нет, это слишком… это просто невозможно!

Пока автобус вез нас к школе, мы не отрываясь читали. Скандинавская мифология оказалась необычайно богатой на разного рода монстров.

Когда мы вышли из автобуса, как раз прозвенел звонок с урока.

— Перемена. Пора бы пообедать, — предложил Джон. — Я просто не соображаю на голодный желудок. Кстати, сегодня на обед макароны.

— У меня уже в мозгах макароны! Ну ладно, пошли поедим, — согласился я.

Мы вошли в здание школы и направились в сторону буфета, куда уже потянулись толпы учеников.

— Мифология это или нет, — зашептала Сидни, придвигаясь ближе, чтобы никто не услышал, — но мы должны рассказать кому-нибудь о Дане. Позвонить в полицию, например.

— Она же просила Оуэна молчать, — насупился Джон.

— Сид, даже если мы и пойдем в полицию, что мы им скажем? Дана провалилась в пол, а нас чуть не укокошил огнедышащий волк? Да нас упрячут в психушку!

В буфете все места были заняты, а гул стоял, как на аэродроме. Каждый стремился перекричать другого. Очереди не было, поэтому Джон, взяв три подноса, швырнул их на стойку, где выдавали еду.

— Макароны по-особому, пожалуйста. Три порции.

Мисс Хильда, толстая и круглая, как шарик, буфетчица широко улыбнулась.

— По-особому, по-особому и по-особому, — крякнула она, указывая пальцем на каждого из нас.

Но прежде чем вожделенный обед оказался у нас на подносах, произошло нечто странное. Мисс Лилиан вышла из-за стойки раздачи и закрыла за Сидни дверцу, отделявшую место, где мы всегда брали еду от обеденного зала. Третья буфетчица, мисс Мардж, крохотная женщина с пеной совершенно белых волос, убранных под сетку, задвинула дверь-гармошку, отрезая шумную кафетерию от зловеще тихой кухни.

— Э-э-э… А что происходит? — начала было Сид.

Свет в кухне замерцал, а затем и вовсе погас. На секунду нас окутала кромешная тьма, хоть глаз выколи, а затем на стенах неизвестно откуда один за другим появились факелы, на которых заплясало синее пламя. Мы с друзьями как по команде сделали шаг назад, а буфетчицы выстроились напротив. В руках Хильда держала большую кухонную лопатку, Лилиан — половник на длинной ручке, а Мардж — пару щипцов.

— Что за… — прошептал, ни к кому конкретно не обращаясь, Джон.

Буфетчицы одновременно сделали шаг вперед и, не сводя с нас безумных взглядов, прокричали: «Хойо-тохо!» — и начали превращаться.

Глава пятая

Вот и пообедали!

Сначала буфетчицы стали неуклонно расти вверх — два метра, два с половиной метра — вот уже их головы почти касаются потолочных балок. Затем их белоснежные фартуки куда-то исчезли, превратившись в сверкающие доспехи, а кухонные принадлежности сменили длинные острые копья — с изогнутыми смертоносными лезвиями и сделанными из перьев знаменами. Головы буфетчиц венчали массивные серые шлемы со следами боевых ударов. Каждый шлем украшала и служила дополнительной защитой пара стальных крыльев, по размеру напоминающих крылья орла.

Ни я, ни Сид, ни Джон не могли пошевелиться, с ужасом наблюдая за чудовищным превращением прежде милых тетушек. За каких-то пару секунд мисс Хильда, мисс Лилиан и мисс Мардж стали настоящими женщинами-воинами. Их доспехи мрачно сверкали и переливались в синем свете факелов.

— А, не так и странно, — прошептала Сидни, пятясь назад. Она что, совсем спятила? Но на этом «чудеса» не кончились, и когда три шлема уставились на нас с высоты своего роста, а один, под которым было скрыто лицо прежней мисс Хильды, назвал почему-то цифру «триста четыре», я подумал, что полностью созрел для психушки.

Джон, однако, не растерялся и, выдохнув, прошептал:

— Извините, пожалуйста, вы сказали триста четыре? Если это какая-то задачка по математике, мне бы сначала пообедать, а то на голодный…

— Это… номер… страницы… — громоподобным эхом прозвучал голос мисс Лилиан. — В книге, которую ты держишь, Оуэн Браун. Читай. Немедленно!

Я пытался не задумываться, как эти трое догадались, что за книга у меня в руках, а также откуда они знают мое имя. Дважды уронив трясущимися руками книгу на пол, я наконец сумел найти страницу триста четыре. Так… раздел, посвященный скандинавской мифологии… Заголовок…

— Валькирии?

— Именно, дорогуша, — ответила та, которая прежде была буфетчицей по имени мисс Мардж. — Пожалуйста, если тебя не затруднит, читай вслух.

— Валькирии, — начал я, — в скандинавской мифологии девы-воительницы в доспехах, шлемах с рогами или крыльями, со щитами и копьями… Э-э-э…

— Они служат Одину, — Сид забрала у меня из рук книгу, потому что я окончательно потерял дар речи и не мог связать даже двух слов. — Именно они выбирают, кто падет в битве. Их имя переводится как «выбирающие убитых». От блеска их доспехов, согласно поверьям, на небе возникает северное сияние.

— Прямо как сейчас, — завороженно промолвил Джон, не сводя глаз со сверкающих лат воительниц.

— Меня зовут Свирепствующая, но вы знаете меня как мисс Хильду.

— А я Разбивающая щиты, — раздался голос мисс Лилиан из глубины шлема и эхом отразился от стен кухни так, словно мы находились в пещере.

Глаза мисс Мардж полыхнули, и она игриво представилась:

— Вообще-то я еще не решила. Мне нравится Мардж, это так… м-м-м… по-домашнему. Но когда я при полном параде, я называю себя Собирательница душ.

— А всех вместе нас называют валькириями, — их голоса напоминали раскаты грома. — Мы дочери Одина! Воительницы и Выбирающие убитых! Хойо-тохо!

В другой обстановке я бы посмеялся. Ничего себе, буфетчицы, которые работают на скандинавского бога Одина? Офигеть просто! Да кто в такое поверит? В этот момент все три валькирии сняли шлемы, и я был вынужден оставить веселые размышления. Их лица не были розовыми… ну, в смысле, нормального человеческого цвета. Наоборот, они были серо-голубоватыми, суровыми, безжалостными и… смертельно серьезными.

Кашлянув, я осмелился спросить:

— Вы здесь из-за Даны Рансон?

— Ее забрали в царство мертвых, — ответила Разбивающая щиты.

У меня упало сердце.

— Вообще-то ее засосал пол, — не удержался от комментария Джон.

Разбивающая щиты мрачно посмотрела на него:

— Два плюс два будет…

Я боялся даже произнести это:

— Вы имеете в виду, что вход в царство мертвых находится как раз-таки под школой Пайнвуд Блафф Элементари?

— Один из входов, мальчик, — кивнула Собирательница душ.

— То есть… Дана… мертва? — не выдержала Сидни.

— Мертва для вас, — все так же, не меняя выражения лица, ответила Собирательница душ.

— Но откуда вы знаете… — начал было я.

— Не забывай, это мы выбираем, кому умереть, — ответила Свирепствующая.

Джон иронично поднял бровь:

— Это что, все новости?

— Но мы не выбирали Дану Рансон, — не обращая внимания на замечание Джона, продолжала Свирепствующая.

— Но кто тогда? — спросил я.

— Именно за этим великий бог Один и отправил нас сюда, — ответила Собирательница душ. — Он подозревает, что в царстве мертвых что-то не так, некто причиняет неприятности всему загробному миру. У Аида начались беспорядки.

Я не знал, то ли мне звонить 9-1-1, то ли бежать со всех ног отсюда куда глаза глядят, то ли и то и другое вместе. Неужели эти три чокнутые тетки что-то знают? Или буфетчицы просто объелись макарон и решили поиграть в переодевание?

— А откуда Один знает про Аида? — поинтересовался я. — Разве они не из разных мифов?

— Все знают Аида, — ответила мне Свирепствующая. — Царство мертвых греков самое большое в загробных мирах.

— Вы говорите загробных мирах… А их что, много? — спросила Сидни.

— Да, один для каждой… хм… мифологии, — любезно принялась объяснять бывшая мисс Мардж. — Они, как бы это поточнее сказать, делят место там… под землей. Правда, не всегда успешно. Вы ведь уже познакомились с чудовищами?

— Еще бы! — выдохнул Джон. — Фенстер — волчище размером с лошадь.

— Фенрир, — поправила его Разбивающая щиты. — Громадный волк, сын бога Локи. Кажется, именно он первым сбежал из царства мертвых… но не последним, — добавила она со зловещей ухмылкой.

— Фенрир — порождение самого хитрого из всех богов — Локи. Один и Локи враждуют уже несколько тысячелетий.

— Но какое отношение ко всему этому имеет Дана? — я вконец запутался.

Мисс Хильда наклонилась к нам:

— Битва уже началась, ты знаешь это, Оуэн. Ты был с Даной в тот момент, когда ее забрали, и ты сумел заглянуть в мрачное царство Аида.

Я вспомнил провал, из которого вылетали языки пламени:

— Кажется, остальные чудища тоже ошивались где-то поблизости. Думаю, я видел Аргуса, или как его там. Вы ведь говорите, что чудища приближаются?

— Я говорю только то, что битва началась, Оуэн. — Мисс Хильда вперила в меня взгляд.

— Я не умею сражаться, — прошептал я, делая шаг назад.

Мисс Хильда наступала:

— Вы ведь любите благотворительность? Пожертвования и все такое? Любите людей и боритесь за правое дело, разве не так?

— Да, я попытаюсь, но…

— Пытайся лучше, — ответила Разбивающая щиты.

— Пытайся больше, — сказала Собирательница душ.

— Пытайся прямо сейчас! — в один голос крикнули валькирии.

Мисс Хильда указала своим копьем в сторону окна:

— Есть одно оружие, которое может тебе помочь.

— Меч? — с энтузиазмом отозвалась Сидни. — У него будет какое-нибудь крутое название, типа Убийца Демонов или Крошитель…

— Это струнный музыкальный инструмент, — оборвала ее Свирепствующая.

Сидни и Джон с удивлением посмотрели на меня.

— Как раз для тебя, — воскликнули они одновременно.

— Лира Орфея, — объяснила Собирательница душ. — Вроде маленькой арфы. — Она показала руками размеры лиры. — Музыка лиры Орфея завораживает людей и чудовищ. Даже деревья, и те внимают звукам этого чудесного инструмента. Путешественникам, отправляющимся в царство мертвых, она… м-м-м… пригодится.

— Путешественникам… — я засомневался, что правильно услышал. — То есть мы должны…

— Исправить свою судьбу! — громыхнул громовой голос мисс Хильды. — Войти в двойные красные двери! Пройти мимо древностей! И помните… три!

— Пятьдесят! — добавила Собирательница душ.

— Сотня! — выкрикнула Свирепствующая.

— Это что, опять математика? — недоуменно уставился на них Джон.

— Или загадка? — предположила Сид.

— Загадка, деточка, — усмехнулась Собирательница душ. — Мы же мифологические дамы, нам положено говорить загадками. Пожалуй, в этом и есть наш шарм!

Три валькирии снова пропели свое «хойо-тохо», затем факелы исчезли, включился свет, доспехи превратились опять в фартуки, а копья в кухонные принадлежности. Буфетчицы стали самими собой и принялись наполнять наши тарелки макаронами. Как ни в чем не бывало Мисс Хильда улыбнулась и сказала:

— Ой, деточки, как быстро-то время бежит, перемена почти закончилась!

Глава шестая

За двойными дверями

Мы плюхнулись за стол, за которым сидело еще несколько ребят, и придвинулись друг к другу.

— Так, мы готовы звонить копам? — начал первым Джон.

— А может, в дурку? — спросила Сидни. — Нам дадут скидку — трое пациентов по цене одного.

Я состроил страшную гримасу:

— Ты о нас или о тех валькириях с раздачи?

Одной рукой Сид листала книгу, а другой наматывала макароны на вилку:

— Если серьезно, я не знаю, Оуэн. — Она помолчала минуту-другую, размышляя. — Ведь мы на самом деле видели того огнедышащего волка?

— Сто пудов! — ответил Джон.

— А Дана исчезла, — продолжила Сидни.

— Провалилась в пол, — уточнил я.

— А если те дамочки… — Сидни замолчала и обернулась в сторону кухни, — действительно валькирии из скандинавских мифов… тогда то, что они нам сказали, похоже на правду.

— Если, — я сделал ударение на этом слове, яростно накалывая макароны на вилку. — Но не обязательно. Ты что, правда поверила, будто Дану утащили в царство мертвых, которое якобы находится под нашей школой? — Последнюю фразу я сказал неожиданно громко, и несколько сидящих за нашим столом ребят обернулись.

— Ха-ха-ха! Он все еще шутит, — отмахнулся Джон от них.

— Слушайте, — Сид перешла на шепот. — Где могут быть эти красные двойные двери? Опять какая-то древняя штуковина? Надо бы побольше прочитать про лиру Орфея. Давайте доедим и бегом в библиотеку.

Я кивнул:

— Чем дальше мы уберемся от кухни, тем спокойней я себя буду чувствовать.

Выкинув в мусор остатки еды и поставив подносы на место, мы направились к лестнице, ведущей наверх в библиотеку. Плюхнувшись у первого включенного компьютера, мы вошли в Сеть, зарегистрировались и принялись искать необходимую информацию.

— Орфей. Лира. Красные двери. Древности, — пальцы Сид с неимоверной скоростью летали по клавиатуре, пока она вбивала поисковый запрос.

Я отошел, чтобы подыскать себе стул, но не прошло и минуты, как Сид и Джон схватились за головы.

— Ничего себе! — воскликнула Сидни. — Оказывается, в нашем городском музее искусства проходит выставка «Древние сокровища»… правда, она почему-то временно закрыта. А на фотографии музея… та-да!.. двойные красные двери. Это вход в музей!

Я принялся ходить туда-сюда, а Сидни тем временем лихорадочно прокручивала страницу статьи. Наклонившись к монитору компьютера, Джон прочитал из-за плеча Сид:

— На выставке представлены мечи, щиты, древние свитки, украшения и ну-ка… ну-ка…

— Оуэн! — воскликнула Сидни, поворачиваясь ко мне. — Ты не поверишь!

Я на миг остановился:

— Что, лира Орфея?

— Да! — выдохнула Сидни. — И лира — часть экспозиции, которая покидает сегодня музей. Она будет выставлена в…

Я боялся даже дышать, пока Сид искала продолжение статьи. Она резко обернулась ко мне, ее глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Исландии!

На миг мне стало так холодно, словно я только что и впрямь оказался в Исландии.

— Те дамочки из столовой правда хотели, чтобы мы сперли лиру? Чё, серьезно? — поинтересовался Джон.

— Лира Орфея — один из самых могущественных артефактов древнего мира, — пустилась в объяснения Сидни. — Вдруг она поможет нам вернуть Дану домой?

«Мы должны во что бы то ни стало спасти Дану. Пора действовать», — решил я, а вслух сказал:

— Музей находится в пяти кварталах отсюда. Можно дойти пешком, но придется забить на уроки.

Джон покосился на Сид:

— И не мечтай, приятель!

Но Сидни на удивление быстро вскочила из-за компьютера:

— Мой папа — учитель труда, не забывайте, он сможет выписать нам пропуск.

Мы переглянулись. Я, конечно, не люблю врать, но сейчас другое дело. Если и вправду то, что произошло с Даной, касается мифов, магии и прочей ерунды, то никто нам не поверит, а значит, и не сумеет помочь. Дана будет по-прежнему торчать в загробном мире, а мы, не в состоянии что-либо предпринять, станем просиживать штаны на уроках. Ну уж нет!

— Вперед к трудовику! — бросил я ребятам и помчался прочь из библиотеки.

* * *

К счастью, мистер Ламберти оказался своим парнем! По крайней мере, он не задавал лишних вопросов.

Через десять минут мы стояли у небольшого белого гранитного здания с массивными красными дверями. Мраморные колонны высотой не меньше пяти метров украшали вход и напоминали воинов на карауле. Здание имитировало греческий храм и, должен признаться, довольно верно. Пугающе верно, я бы сказал. Бегом мы взлетели по лестнице, купили в кассе билеты и ринулись в залы, где проходила выставка. Несколько охранников и кураторов в костюмах ходили от объекта к объекту и что-то записывали на бумажках.

— Готовятся к транспортировке древностей, — прошептала Сидни. Мы прошмыгнули за одну из плотных штор и затаили дыхание, наблюдая.

После разговора с валькириями у меня в голове прояснилось — созрел план действий. Надо найти лиру. Спуститься с загробный мир (ну, или в один из загробных миров). Спасти Дану.

Да уж, дурдом на выезде! Тем не менее в моих мозгах что-то щелкнуло. Или не щелкнуло? Хм.

— Там дюжина подобных лир за стеклами, — прошептала Сидни. — Как мы узнаем…

— Вторая с краю, — ответил я, оборвав Сид, и указал пальцем.

Друзья уставились на меня в недоумении. А что, может, столько лет, проведенных дома у моей бабушки, не прошли даром? Я ведь учился играть на гитаре, чувствовать музыку пальцами, кожей. Может, дело вовсе и не во мне? Мисс Мардж предупреждала, что лира оказывает магическое действие на всех живых существ. И могущественное действие. Мне казалось, что я слышу лиру, слышу тихий перезвон струн. Но друзья, похоже, ничего не улавливали.

Тре-е-е-ень!

— Оуэн, ты что, получаешь какие-то сигналы из космоса? — зашептала Сидни.

— Да не из космоса, а с того конца зала, — я указал рукой по направлению к стенду. — Лира там. Надо попробовать подобраться поближе.

— Ага, чтобы нас арестовали, — запротестовал Джон.

Конечно, надо быть абсолютно чокнутым, чтобы под носом у служителей музея пытаться спереть бесценный экспонат, но выбора не оставалось. Стоило мне только вспомнить о том, где сейчас, по всей видимости, находилась Дана, у меня пробегал холодок по спине и, как ни странно, придавал решимости.

Тре-е-е-ень!

— За мной, — махнул я рукой.

Я словно знал, что надо делать. Выбежав из-за штор, где мы до этого прятались, я, не сводя глаз с дверей, из-за которых доносились голоса работников музея, бегом бросился к дальнему концу зала. Джон и Сидни не отставали ни на секунду. Спрятавшись за створками дверей, мы все затаили дыхание. Двое сотрудников подошли к стенду и, повернув ключ в замке, открыли стеклянную дверцу, за которой лежала лира Орфея. Как только они это сделали, у меня в ушах затренькало с удвоенной громкостью.

Тре-е-е-ень! Тре-е-е-ень!

Как будто кто-то неведомый звал меня. Оуэн, иди сюда, иди!

Натянув белые перчатки, куратор выставки бережно взял лиру в руки. Я затаил дыхание. Вот она! Лира, сделанная из дерева и по форме напоминающая подкову, была довольно небольшой по размеру, на глаз я определил, что каждая ее ручка не больше тридцати сантиметров в длину. Позолота, покрывавшая когда-то музыкальный инструмент, давно облетела. Корпус округлой формы соединялся с поперечной перекладиной двумя ручками. Между корпусом и перекладиной были натянуты семь струн одинаковой длины. Джон толкнул меня локтем и прошептал:

— Оуэн, прекрати на нее пялиться и посмотри лучше туда! — Друг указал пальцем на шторы.

За тяжелыми портьерами, за которыми мы сами прятались некоторое время назад, притаилась фигура в темном пальто. На голове странного незнакомца были черные наушники. Сделав пару шагов по направлению к сотрудникам музея, он замер, а я начал потеть. Может, в это дело замешаны не только боги и чудовища? Может, и простые смертные решили поживиться?

— Это еще кто? — шепотом спросила у меня Сидни.

— Кто-то, кто не хочет, чтобы его видели, — предположил Джон, — думаю, он тоже хочет стащить лиру. Пожалуй, пора двигать отсюда.

Но деваться нам теперь было некуда — мужчина с наушниками на голове отрезал нам единственный путь к отступлению. Мы могли либо незаметно проскользнуть за шторами, либо столкнуться нос к носу с сотрудниками музея. Похоже, мы в ловушке!

В тот момент, когда куратор поместил лиру в деревянную коробку, у меня в ушах снова раздались переливчатые трели инструмента, а потом зазвенел зычный голос Собирательницы душ: «Музыка лиры Орфея завораживает людей и чудовищ. Даже деревья, и те внимают звукам этого чудесного инструмента».

Этого просто не может быть, правда? Но я снова услышал музыку! Неужели лира действительно обладает какой-то магической силой? И эта сила уже подчинила меня? В мгновение ока у меня в голове родился план. Выпрыгнув из своего укрытия, я бросился наперерез куратору и вырвал у него из рук драгоценный музыкальный инструмент.

— Она мне нужна! — закричал я.

— Оуэн! Стой! — Сидни тщетно пыталась меня догнать.

Внезапно в зале свет стал как будто ярче, а мужчина, прятавшийся до этого за портьерами, уже убегал прочь. Не прошло и секунды, как нас со всех сторон окружили охранники.

— Руки вверх! Лицом к стене!

— Положите лиру на пол! Только аккуратно, пожалуйста, — взмолился куратор.

— Ребятя, быстро заткните уши, — крикнул я Джону и Сидни, которые застыли в изумлении. — Живо! И без вопросов!

Друзьям не оставалось ничего другого, как послушаться меня, а я в свою очередь обратился к куратору:

— Вы имеете в виду эту лиру?

В следующую секунду мои пальцы побежали по струнам.

Тре-е-е-ень! Тре-е-е-ень!

Струны послушно завибрировали, а мир вокруг меня словно замер. Все замедлилось так, как если бы время действительно остановилось. Я посмотрел на охранников, те стояли вытянувшись по стойке «смирно», на их лицах застыли глупые улыбки.

— Моя любимая мелодия, — сказал один.

— Моя тоже! — лениво прикрыл глаза другой.

Я снова ударил по струнам, а начальник охраны медленно, словно во сне, произнес:

— Ребятки, вам, наверное, пора в школу. Вот там сбоку ближайший выход — так будет быстрее.

— А как же лира? — спросил я.

Куратор точно так же, как и охранники, глупо улыбаясь, ответил:

— Да нет проблем, сынок! Ты так хорошо на ней играешь, что можешь оставить ее у себя на пару деньков — потренируйся! А если она тебе понравится — забирай навсегда!

Вот тебе на! Так все-таки лира и впрямь обладает волшебным действием! Она подчиняет людей и заставляет их совершать наиглупейшие вещи! Но откуда я знаю, как на ней играть?

— Спасибо! — бросил я всем работникам музея. Времени на размышления не оставалось. — И… до свидания!

Сидни и Джон, все еще заткнув уши, бросились за мной вниз по ступенькам — к выходу из музея. Пару минут, и мы оказались на улице — с магическим инструментом в руках — и даже сигнализация не сработала! Ничего себе!

— Приятель, как у тебя это вышло? — Джон наконец вынул пальцы из ушей. На его лице читались восхищение и удивление.

— Не знаю, — честно ответил я. — Это все лира. Она обладает потрясающей силой. Между прочим, тот, кто прятался за шторами, об этом знал. Спорим, он неспроста надел наушники, наверняка хотел защититься от воздействия инструмента. — Я перевел взгляд на лиру, которую крепко держал в руках. — Слушайте, если Дана и правда сейчас в загробном мире, неважно, почему и зачем, мы должны отправляться в школу, ведь валькирии сказали, что вход в царство мертвых находится прямо под ней. Нужно проникнуть туда, а лира нам поможет.

— Тогда пора поторопиться, — Сидни посмотрела на часы. — Уроки кончаются ровно через восемь минут, родители…

Не дослушав Сид, я со всех ног бросился по улице к школе, Джон последовал за мной. Мы успели как раз вовремя — мама уже ждала меня в машине на парковке.

— Оуэн! — она вышла из автомобиля, с силой хлопнув дверцей. — Я только что видела мистера Ламберти, и он сказал мне, что ты уходил из школы. Это что еще за новости? И почему Даны нет с тобой?

Я глубоко вздохнул, бросив быстрый взгляд на Сидни и Джона:

— Мам, я все объясню…

Друзья мгновенно поняли, что я собираюсь делать, и тут же заткнули уши, приготовившись, что сейчас зазвучит магический инструмент. Струны лиры побежали у меня под пальцами.

— Мы задержимся после уроков, — объяснял я маме нараспев. — Дана… она все еще в школе. У нас вечером дополнительные занятия, думаю, ты не против.

Конечно, так нельзя, но выбора не было. Выражение лица мамы менялось как по волшебству: от раздражения к интересу, а затем и к счастью, пока не стало таким же глупым, как и у работников музея.

— Ой, какая чудненькая маленькая арфа, — пропела мама, улыбаясь. — Прямо как у бабушки!

— Ага, — я кивнул. — Мам, я сейчас пойду в школу. Не волнуйся, к ужину мы с Даной точно будем!

Лицо мамы озарила улыбка — от уха до уха:

— Ну конечно, мой маленький! Увидимся дома!

Надеюсь, я смогу сдержать обещание.

Глава седьмая

Бойлерная

Я уже догадался, что эффект от действия лиры через некоторое время ослабевает, поэтому продолжал играть до тех пор, пока моя мама не выехала с парковки и не свернула на соседнюю улицу.

— Просто магическое супероружие какое-то! — восхитился Джон произведенным эффектом.

— Придется придумать для нас наушники, — произнесла Сид, вытыкая пальцы из ушей.

Проводив взглядом удаляющуюся машину мамы, я обернулся к друзьям. У меня родилась смутная идея, как действовать. Как всегда, она была опасной и бредовой.

— Вы понимаете, что все, что с нами случилось, просто чума? Какой-то загробный мир. Дамочки из столовой. Гигантский волк. Магическая лира. Одна сплошная мифологическая фигня.

— Точно, как если бы мы наелись галлюциногенного пудинга, — кивнул Джон.

Сидни скрестила руки на груди:

— Ребят, маленькая поправочка — в данной ситуации у нас просто нет выбора.

Мы направились к школе. Что ж, ничего удивительного, что она не заперта в столь «поздний» по школьному времени час — все-таки уже вечер. Удивительным было то, что не успел я пересечь порог учебного заведения, как из динамиков донеслось: «Оуэн Браун! В кабинет директора!»

— Почему директриса еще в школе? — Джон сразу почувствовал неладное. — И откуда она узнала, что мы не ушли домой?

Когда мы подошли к кабинету, секретарша надевала пальто, собираясь уходить.

— Вот, держи, — она бросила мне монетку.

— Пенни Мэг! — радостно воскликнул, поймав бесценную находку. — Вы нашли ее голубоволосого Линкольна!

Секретарша улыбнулась:

— Под столом директрисы. Ящик для пожертвований в сейфе и будет находиться там до следующего утра. Если хочешь, приноси завтра. — Секретарша погасила свет, выпроводила нас за дверь и медленно направилась по коридору к выходу.

— Моменты счастья, — тяжело вздохнула Сидни. — Но нас ждет загробный мир.

— И Дана, — вставил Джон.

Я положил монету в карман:

— Вперед!

Мы шли по хитрому сплетению коридоров в задней части школы. Лира слабо поблескивала в бледном свете ламп дневного света. Наши шаги гулко раздавались в пустых холлах. Внезапно я почувствовал какой-то странный запах. Это был не аромат крепкого кофе из учительской, где учителя, бывало, отдыхали после долгого дня, не запах пюре из столовой, наконец, не резкая хлорная вонь чистящего средства для туалетов, которой уборщицы норовили обработать все на свете. Это был тот же еле уловимый запах горелого и пепла, который я чувствовал в день пропажи Даны.

— Дым, — прошептал я.

Внезапно коридор оборвался крутой лестницей, уходящей куда-то вниз. Покосившись на друзей, я сделал первый шаг в темноту. Сердце билось так, что казалось, эхо разносит его удары по пустой школе. Я затаил дыхание. Неужели это правда вход в загробный мир? Царство мертвых под школой?

Какой-то бред. Интересно, а лира поможет нам в него попасть? А выбраться оттуда? Может, я сплю и мне все это снится. Мысли путались и не желали слушаться.

— Заперто, — Сидни подергала дверь бойлерной, когда мы наконец спустились. — Моим инструментом не открыть. — Сид повертела в руке взятый из мастерской отца гаечный ключ.

Джон постучал костяшками пальцев по стальной двери:

— А что, если попробовать с помощью лиры? Помнится, Орфей мог даже скалы и камни очаровывать.

— Только я не Орфей, — я с горечью посмотрел на лиру, которая была бессильна в моих руках. — Но могу попробовать, конечно.

Мои пальцы сами коснулись струн и извлекли из них незатейливую мелодию, состоящую из пары нот. Звуки вышли высокими и пронзительными. Музыка еще не успела отзвучать, как дверь задрожала. Ее дрожание походило на колеблющуюся поверхность пруда. Массивные стальные пластины, покрывающие ее, из серых превратились в серебристые, а затем и в белые.

— Вау! — восхитился Джон. — Да ты просто Джимми Хендрикс[2] лир!

Может быть.

Честно говоря, я ожидал увидеть в бойлерной трубы, краны, котлы и все такое прочее, что обычно бывает в нормальных бойлерных. Но здесь все было совсем по-другому. Вместо кипящих котлов и различных агрегатов, измеряющих давление и напор воды, нашим глазам предстала безжизненная местность, среди которой высились почерневшие, словно обуглившиеся, деревья и груды валунов и камней, окруженные черными же холмами, — сухая и бесплодная земля — ни травинки, ни цветочка. Небо — или, правильнее сказать, потолок бойлерной — покрывали штормовые сине-серые холодные тучи. Я почувствовал, как меня начал сковывать холод. Просто невообразимо! Такого не может быть! Это за гранью разумного!

Жуть какая-то! Все замерли от увиденного. Не в силах пошевелиться, мы так и стояли, с ужасом глядя на чудовищный пейзаж, словно взятый из самого страшного ночного кошмара. Вдруг до нас донесся слабый шум воды. Где-то, видимо, плескалась река.

— В книге Даны говорилось о реке, отделяющей мир мертвых от мира живых, — заметила Сид, все так же не сводя глаз с мрачной долины. — Чтобы попасть в загробный мир, надо ее пересечь… Стикс — так она называется.

Джон присвистнул:

— Если б мистер Кенкинс знал, что творится у него в бойлерной…

— Значит, Дана где-то там, — я попытался придать своему голосу уверенности и махнул рукой. — Идем.

Мы пошли на звук воды, спустились по черному склону, заросшему камышами, и очутились у воды. Кругом стоял удушливый смрадный запах — река отчаянно воняла. Вдруг камыши задрожали, и к нам, прихрамывая и опираясь на длинную жердь, вышел старик в помятой шляпе. Прежде чем я успел что-либо сказать, Джон и Сидни спрятались у меня за спиной.

Старик коснулся шляпы и отсалютовал:

— Харон, к вашим услугам.

Голос перевозчика душ звучал словно удары камня о стенки пустой консервной банки.

— Вы ведь паромщик, так? — я спросил первое, что пришло в голову. Голос дрожал. — М-мы о вас читали.

Взгляд старика упал на лиру. Харон облизнул пересохшие бескровные губы:

— Хе-хе, я это уже видел. Много лет тому назад.

— Нам надо переправиться через реку, — вставила Сидни, выглядывая у меня из-за плеча. — В смысле… ну… если можете… пожалуйста?

Я впервые видел, чтобы Сид не могла найти слов и тушевалась. Мои собственные страхи удвоились.

Харон тем временем не сводил глаз с лиры.

— Сюда, — наконец он отвернулся и махнул рукой в сторону реки. — Вам туда-обратно, как Орфею, или в один конец?

— Туда-обратно! — выпалил Джон. Мысль задержаться даже на лишнюю минуту в этом мертвом месте не радовала.

Харон усмехнулся:

— Ну-ну, оптимисты, я смотрю. Что ж, добро пожаловать на борт моей яхты.

Он еще и шутит! Нечто, покачивавшееся на воде в зарослях камышей, было, конечно, не похоже на яхту, скорее, полуистлевший плот, доски которого покрывал скользкий ил и стягивали веревки. Когда мы ступили на это своеобразное судно, плот резко накренился, и я подумал, что он не выдержит веса троих детей, а уж тем более еще одного взрослого. Но когда Харон сделал шаг на сгнившие доски, плот не осел ни на миллиметр — перевозчик душ оказался бесплотным.

— Держитесь рядом, — произнес Харон, обнажая два ряда черных десен без единого зуба. — А то свалитесь в воду. Они, знаете ли, цепкие.

Джон схватил меня за рукав и прошептал:

— Кто цепкий?

Я не знал, кто, но, когда Харон оттолкнулся шестом от берега и плот полностью оказался в воде, увидел их — множество людских фигур. Они плавали, скрываемые волнами, лица несчастных были искажены гримасами ужаса, а рты открыты в безмолвных криках.

— Недавно умершие, — пояснил Харон так, словно дело было самым обычным. — Жмутся к этому берегу, надеясь снова попасть в мир живых, а плыть туда, — перевозчик махнул рукой в сторону противоположного берега, — не хотят.

— Что с ними будет? — в ужасе спросила Сидни.

— Доплывут, — мрачно ответил Харон. — Они все там будут.

Я вспомнил бабушку. Когда она умерла два года назад, я очень тяжело переживал случившееся, ведь бабуля даже не была слишком старой. Просто однажды ее не стало. Интересно, я увижу здесь бабушку? Мы увидим всех умерших? От этой мысли мне стало не по себе, и я крепче схватился за лиру. Вскоре мы приблизились к берегу мертвых. Мелководный Стикс лег за нашими спинами, а зовущие на помощь души скрыли топкие заросли камышей. Несколько секунд единственным звуком, который мы могли различить, был плеск волн о доски плота. Причалив к берегу, мы спрыгнули с мрачного судна. Харон внезапно протянул ко мне руку.

— Ничего не забыли?

Я сглотнул. Все деньги, которые у меня были, я отдал на благотворительность утром. Все, до единой пенни! Я посмотрел на друзей, но Сидни и Джон только уныло покачали головами.

В бездонных глазах Харона вспыхнул гнев:

— Ах так! Тогда ваш вояж только в одну сторону! — старик повернулся по направлению к плоту.

— Но нам нужно домой! — умоляюще протянул Джон.

— Исключено! — паромщик был непоколебим.

— Пенни! — вдруг прошептала Сидни. — Ты забыл о голубоволосом Линкольне!

Я полез в карман, достал оттуда монетку и швырнул ее Харону. Старик на удивление ловко поймал деньги. Его губы тронула мрачная улыбка:

— Если опоздаете и придете, когда мой рабочий день кончится, распрощаетесь с жизнями. Никто не пересечет Стикс! Пять вечера! Ровно! Ясно? — отсалютовав еще раз, Харон оттолкнулся шестом и исчез в зарослях камыша.

— А это пострашнее дома Рансонов, — пробормотал Джон.

Мы медленно побрели вверх по склону, покрытому черной безжизненной землей, похожей на пепел. Кое-где попадались голые деревья — ни одного листочка. Через несколько минут мы с друзьями оказались на верхушке холма, откуда нашим взорам открылся чудовищных размеров амфитеатр. Он протянулся на многие километры. Вокруг круглой арены располагались ряды сидений, ступенями уходящие в небо. Все строение окружали высокие мощные стены. На скамьях сидели миллионы человек, или, правильнее сказать, душ — закутанные в тоги силуэты, безмолвные и недвижимые, на головах капюшоны.

Я не верил своим глазам:

— Мертвецы… их так много…

На ближайшей к нам стороне арены возвышалось нечто, напоминающее трон гигантских размеров, метров шесть высотой.

— Там сидит кто-то действительно большой, — прошептал Джон.

Сид восхищенно выдохнула:

— Это, должно быть, трон самого Аида! Бога загробного мира греков! Ну дела…

К трону вела длиннющая лестница, которая начинались прямо с холма.

— Все ради Даны, — я неуверенно шагнул на каменную ступень, и как только моя нога коснулась лестницы, я полетел вниз — лестница превратилась в чудовищную горку! Упав на спины, мы с головокружительной скоростью неслись вниз — прямо к подножию трона. Как только полет прекратился и мы очутились на арене, трон повернулся вокруг своей оси. Мое сердце замерло — я наконец-то увидел, кто восседал на месте великого греческого бога. Гигантских размеров монстр. Внешне он выглядел как человек, только кожа его была красного цвета, примерно такого же, как дорожный знак, тело Аида от плеч до ступней сковывали кроваво-алые сверкающие доспехи. Волосы походили на языки пламени, которые танцевали прямо у него на голове. Глаза бога были размером не меньше тарелки и глубокими, словно бесконечные черные туннели. В каждом из них сверкали белые молнии. Когда Аид заговорил, воздух затрясся от неимоверной мощи его голоса:

— Добро пожаловать в мое царство мертвых!

Глава восьмая

Король, монарх, правитель

— Позвольте представиться, — произнес гигант. — Меня зовут Аид.

Конечно, мы все знали, кто он такой. И валькирии успели просветить нас, и книга Даны помогла пролить свет на личность ужасного владыки загробного мира. Да и мы, скорее всего, что-то слышали о нем в детстве, когда читали мифологию Древнего мира. Аид слыл самым суровым и могущественным из всех правителей всех существовавших, согласно различным мифологиям, миров мертвых.

— Вы, должно быть, устали после такого трудного и, должен признать, весьма необычного путешествия, — бог похлопал по сиденью трона рядом с собой. — Отдыхайте. Здесь. Подле меня… Ну же, садитесь.

С каждым новым словом у него изо рта вырывался клубами пар, как обычно бывает зимой. Только это было не горячее дыхание, таявшее в морозном воздухе, а дым — раскаленный и густой, словно дыхание самой смерти.

— Чего такие стеснительные? — По алым доспехам побежали отблески. Владыка царства мертвых либо начинал гневаться, либо шутил. Тем не менее мы не шелохнулись, наши ноги словно окаменели, не в силах сделать и шагу. Ужас сковал нас лучше любого холода. Наконец я сумел связать слова, пролепетав их чуть слышно:

— Она здесь? В смысле, Дана Рансон?

Аид хлопнул огромными ручищами по коленам и зашелся от громоподобного хохота:

— Прямо в точку! Ай да мальчишка!

Его смех оборвался точно так же, как и начался. Улыбка умерла на его демоническом лице в мгновение. Бог медленно перевел свой тяжелый взгляд с меня на Джона, а затем на Сидни. Повисла ужасающая тишина, не нарушаемая ни единым звуком. Друзья снова спрятались мне за спину, видимо, втайне рассчитывая, что я смогу спасти их от гнева самого Аида.

Джон дышал мне в ухо — что ж, совсем неплохо чувствовать присутствие кого-то живого рядом. Так что я даже на мгновение обрадовался. Мои пальцы сами потянулись к струнам лиры, хотя я и понятия не имел, подействует ли эта штука на бога. В мифах, конечно, Орфей сумел умилостивить могущественного владыку игрой на инструменте, но я-то не Орфей и не обладаю даже сотой долей таланта великого певца. Но выбора у меня не было. Я пришел сюда за Даной, и отступать после всего, что нам пришлось преодолеть, было бы по меньшей мере глупо.

— Дана Рансон, — сказал я, стараясь придать своему голосу решительности. — Мы хотим забрать ее обратно.

Бог придал своему лицу скорбное выражение:

— Хм, вы говорите, она здесь? Что ж, дело плохо! — Аид помедлил и махнул рукой в сторону одной из бесплотных фигур, сидящих на скамьях амфитеатра. Душа медленно проплыла по направлению к богу и, почтительно склонившись, что-то прошептала в ухо владыке загробного мира. Аид внимательно слушал некоторое время, а затем снова махнул рукой, и фигура, сотканная из белесого дыма, полетела обратно на свое место.

— Говоришь, Дана Рансон? Она была юной? Знаю, вы, смертные, всегда печалитесь, если умирают слишком молодые, по вашему мнению… хм… существа.

— Она не умерла, — с жаром воскликнула Сидни, храбро уставившись на Аида. — Мы уверены, что ты насильно забрал ее сюда!

Мне даже понравилось, как храбро выступила Сид, мне не пришлось самому поднимать такой щекотливый вопрос.

Глаза бога превратились в два черных провала, чернее реки, которую мы недавно переплыли, — молнии, еще секунду назад плясавшие в них, погасли. Владыка впервые обратил свой взор на лиру, которую я держал под мышкой:

— А, та старая шумелка Орфея… Даже не хочу спрашивать, где вы ее раздобыли.

— Она настоящая, — крикнул Джон.

— Я в этом и не сомневался, — мрачно ухмыльнулся Аид. — Вы хоть представляете себе, какой силой она обладает?

Я с трудом сглотнул:

— Мы ведь здесь.

Глаза бога превратились в щелочки:

— Конечно, только не забывайте, что войти в мое царство значительно легче, чем вернуться назад. Вообще-то за всю историю существования моего маленького мира, — Аид презрительно скривил губы, — только нескольким счастливцам удалось покинуть это место. Входов много, но выход из царства мертвых один! — Клуб пара вырвался у него изо рта. — Вам еще повезло, что вы попали сюда, сумев обнаружить вход под школой. Вдумайтесь в слово «подземный», это значит, что он под землей! Вне мира людей! Дана потеряна для вас! Навечно! — прорычал Аид, и воздух снова разорвался громовым гулом.

Мне показалось, что сейчас меня стошнит, а сердце выпрыгнет прямо изо рта:

— Вы похитили Дану! Она не умерла, а значит, и не потеряна для нас! — упрямо повторил я. — Ей здесь не место…

— Похищена! — проревел владыка царства мертвых, поднявшись в свой полный рост. — Я управляю этим миром, ясно? И если кто-то осмеливается проникнуть в него, я не сижу сложа руки! Я не допущу, чтобы люди узнали, где входы и выходы из царства мертвых! Ваша подруга нарушила законы богов, а я всего лишь принял меры, — проговорил он уже более спокойно, но строение амфитеатра задрожало как от землетрясения. Когда раскаты его голоса, многократно усиленные эхом, стали затихать, Сидни отважилась поднять руку.

— Сэр, валькирии сказали нам, что в царстве мертвых… ммм… что-то происходит. Мы видели волка… Фенрира… на земле…

Внезапно послышалось рычание. Оно исходило откуда-то из-за трона Аида. Несколько чудовищных животных, которых я не мог разглядеть, заскулили.

Бог царства мертвых снова уселся на трон:

— О, мои маленькие собачки, услышали страшное имя? Не бойтесь, друзья, его здесь нет. Вылезайте! Вылезайте!

В тени, отбрасываемой гигантским троном, что-то зашевелилось, и из темноты показалась чернильно-черная голова. Она была размером со здоровенный мусорный бак. За ней вынырнула еще одна, только на этот раз серебристо-белая. Через мгновение между ними протиснулась третья — почти напрочь лишенная шерсти, с выпученными глазами и изуродованной множественными шрамами мордой. Головы соединялись одной шеей.

— Цербер! — выдохнула Сид, похлопав по книге Даны. — Про него здесь тоже написано. Трехголовый страж загробного мира. Дамы из столовой говорили, нам следует опасаться трех, пятидесяти и ста. Интересно, это чудовище сойдет за три?

Аид холодно усмехнулся:

— Я называю среднего бедняжку Гневом, потому что двое остальных постоянно воруют его еду, а он злится. Еще бы, все время голодный. Не удивляйтесь, почему он такой тощий! Остерегайтесь Цербера, но больше всего Гнева. Он медленно ест, зато отлично дерется.

Я не мог поверить своим глазам. Чистая психушка! Стою в загробном мире и разговариваю с богом! Хотя ничего особенного! Как в школе перед директором! Только у нашей директрисы нет трехголового пса, но это такие мелочи. И как меня все еще держат ноги? Вдруг я вспомнил вопрос мисс Хильды — «Вы ведь сражаетесь за правое дело, не так ли?».

— Дана! — внезапно даже для самого себя выкрикнул я. — Мы заберем ее домой. Сейчас же!

Аид посмотрел мне прямо в глаза. В его огромных плошках плескался ледяной огонь:

— Ну что ж, если вы, мои друзья, проникли сюда незаконно, я, конечно, узнаю… Но, впрочем, маленькая сделка еще никому не помешала.

Я тут же вспомнил слова Даны «остерегайтесь заключать с ним сделки». Аид потянулся и достал откуда-то из чернильной дымки, окутывавшей его трон, предмет такой же огромный, как и он сам. Это были гигантские песочные часы. Черный песок медленно сыпался из верхней половины в нижнюю. Бог подземного мира похлопал по стеклянному сосуду часов и впился в меня взглядом:

— Я позволю вам забрать вашу подружку, но с условием — вы должны сперва ее отыскать. У вас есть лира… Однажды она уже помогла Орфею… хм… более или менее, — Аид криво улыбнулся и развел руками, призывая обернуться и взглянуть на окружающую нас местность. — Ваша Дана где-то здесь, как и все вновь прибывшие. Вон там равнина, на ней высится холм, на вершине башня. — Бог чеканил слова. — У вас ровно час, чтобы ее найти. Посмотрим, из чего вы сделаны!

— Это что, испытание? — спросил Джон.

В глазах Аида сверкнули молнии:

— Вся ваша смертная жизнь — испытание. Вопрос в том, готовы вы к нему или нет? А теперь идите! Шевелитесь же!

Амфитеатр наполнился злыми шипящими голосами:

— Шевелитесь! Шевелитесь! — Миллионы душ кричали в унисон с повелителем и тянули свои костлявые руки куда-то вперед.

Цербер вскочил с места и, натянув поводок, свирепо на нас уставился. Аид снова поднялся с трона, его лицо застыло в мрачной гримасе. Несколько душ подлетело к нему, окружив со всех сторон.

У нас не было выбора. Под суровым взглядом правителя царства мертвых мы двинулись вперед, туда, где позади трона бога сгущался первозданный мрак. Через мгновение тьма окутала нас плотным коконом и мы растворились в ней без следа.

Глава девятая

Бронзовая башня

Воздух за троном Аида был таким же плотным, как дым. Казалось, его можно поймать рукой. Воняло серой и пеплом, словно сжигали какой-то протухший мусор. В почти осязаемой мгле мы продвигались вперед на ощупь, спотыкаясь и падая на каждом шагу. Удивительным было то, что, несмотря на отделявшее нас теперь от трона Аида расстояние, мы слышали звук падающих в часах песчинок. Черный песок вытекал в нижний цилиндр шумно, словно камни барабанили по стеклу.

— Сколько у нас времени? — спросил Джон.

— Не знаю, — я схватил в темноте друга за руку. — Ему нельзя верить. Надо торопиться, пока он не передумал.

Наконец стало чуть светлее, дым рассеялся, и мы смогли увидеть, что однообразный пейзаж тянулся покуда хватало глаз — черная земля, на которой росли редкие обожженные деревья, и такие же чернильно-черные болота, источавшие смрадное зловоние. Запах, к сожалению, никуда не исчез.

Сидни привлекла наше внимание, указав пальцем куда-то вперед:

— Смотрите!

На горизонте появилась странного вида кособокая башня, сделанная из коричневого металла, испещренная зелеными полосами.

— Это же бронза, — воскликнула Сид. — Прямо как мой гонг!

Напротив башни в рост с последней высилась целая гора зловонной грязи.

— Похоже на вулкан, — заключил Джон. — Видимо, про эту штуку нам толковал старина Аид.

Я покрепче ухватил лиру, чувствуя, как от страха желудок неприятно сжался.

Если Цербер — это три, то тогда надо ожидать пятидесяти и ста. Но чего?

— Все готовы? — спросил я друзей.

Мы медленно двинулись вперед, шаг за шагом пересекая топкую от близости болот землю. Остановившись у основания грязевой горы, я поднял голову. Бронзовая башня высилась прямо перед нами — молчаливая, неприступная и мрачная. Ее вершина утыкалась в свинцовое небо.

— Как-то уж очень просто, — недоверчиво отозвалась Сид.

— Ты чего шепчешь? — Джон покосился на подругу.

— Потому что мне страшно…

Сидни не успела договорить, как мы услышали странный звук. Сначала что-то просвистело, а затем раздался глухой удар. Резко обернувшись, я увидел закованного в черные сияющие доспехи воина. Он стоял у грязевой горы. Мне показалось, что доспехи не совсем обычные, — скорее они походили на панцирь гигантского насекомого, тело воина было защищено со всех сторон, не оставляя ни полоски открытой кожи. Мужчина был ростом около двух с половиной метров, его шлем напоминал здоровый шар с узкой прорезью для глаз. В центре шлема пылала красным буква «М». В руках воин держал секиру размером, пожалуй, с меня.

— И вот почему мне так страшно… — выразила Сидни наши общие мысли.

У меня заболели пальцы — так сильно я сжимал лиру, но, не обращая на это внимания, я лишь усилил хватку.

— Я уже видел эти доспехи, — прошептал я. — Когда Дана исчезла…

Свистящий звук, переходящий в грохот, снова повторился.

— Мне кажется, я понял, что происходит, — пробормотал Джон, делая шаг назад.

Снова свист и грохот. И снова. Внезапно, как по волшебству, из земли стали вырастать такие же солдаты. Мы не успели моргнуть и глазом, как долина покрылась закованными в броню солдатами. Каждый держал в руках гигантскую секиру. Когда воины закончили появляться, я попытался их сосчитать.

— Пятьдесят, — выдохнул я. — Их… пятьдесят.

— Дамочки из столовой были правы, — прошептал Джон.

— По крайней мере, их не сотня, — добавила Сидни, а затем буквально поперхнулась словами: — Подождите… Буква «М»… Жуткие воины… О нет! Нет! Нет! — она быстро принялась перелистывать страницы книги Даны. — Спорим, это мирмидоняне!

Джон отскочил:

— Надеюсь, это дружелюбные мирмидоняне?

— Они были известны как великолепные воины, — быстро принялась объяснять Сидни. — Великаны, не ведающие страха. Скорее всего, охраняют бронзовую башню от идиотов вроде нас, которые решили рискнуть жизнью.

Замерев от ужаса, мы наблюдали за тем, как мирмидоняне выстраиваются в шеренгу напротив своего грязевого жилища. Пятьдесят сильных и безжалостных воинов, облаченных в непробиваемую броню, находились на расстоянии всего каких-нибудь пяти-шести метров от нас. Вдруг войско одновременно, нога в ногу, шагнуло вперед.

Бух! Земля вздрогнула.

— Оуэн! — закричала Сидни. — Сыграй что-нибудь! И громко! — они с Джоном заткнули уши.

Я ударил по струнам, словно это была гитара, а я по меньшей мере рокер на концерте. Звуки задрожали и эхом отразились от бронзовой башни.

Мирмидоняне продолжали наступать, словно ужасная стальная машина для убийств.

— Они не слышат! — в отчаянии застонал Джон. — Их шлемы слишком толстые! Или их мозги! Давайте спрячемся в башне!

Мы развернулись и бегом бросились ко входу, но не тут-то было! Башню со всех сторон окружала расщелина, которую прежде мы не смогли разглядеть. Она была слишком глубокой и широкой, чтобы перепрыгнуть.

— Не может быть! — чуть не заплакала Сидни.

Бух! Мирмидоняне продолжали наступать.

— Мы в западне! — заныл Джон. — Мы все здесь умрем! И Дана тоже! Всему конец! Я не хочу…

— Цыц! — Сидни уже листала книгу. — Есть миф о том, как во время мора погибли все жители Фесалии. Увидев муравьев, бегущих по дереву, царь вымолил у Зевса столько же новых людей, сколько ползало муравьев.

— Нам-то что до этого, если мы скоро умрем? — в панике завопил Джон.

— Слушай! Зевс превратил муравьев в воинов. Царь назвал их мирмидонянами, потому что по-гречески «мирмекс» — муравей. Воины на самом деле — люди-муравьи!

— Люди-муравьи? — удивился Джон. Он повернулся к наступающему войску и закричал: — А ну, пошли вон, назад в свой муравейник!

Джон весь в этом! Но у меня родилась идея.

Бух! Мирмидоняне сделали еще шаг по направлению к нам.

Если сами солдаты глухи к действию лиры, то, может быть, стоит попробовать повлиять на муравейник? Воины приближались, а я снова и снова ударял по струнам, пытаясь найти нужную комбинацию звуков. Третья струна зазвучала до странного глухо, но внезапно муравейник позади войска задрожал… Я ударял по струне снова и снова, пока пласты грязи не начали скользить вниз, увлекая за собой еще больше грязи. И вдруг я понял, что происходит — грязевая лавина! Буквально за секунду на моих глазах вырос гигантский ком, который понесся на мирмидонян с бешеной скоростью.

— Спасайся! — закричал Джон.

Врезавшись в армию, ком разбросал воинов, словно кегли в боулинге. Они летели в разные стороны, беспомощные против силы такого масштаба. Грязевой шар докатился до подножия башни и, разбившись на мелкие куски, заполнил собой расщелину.

— Это наш мост! — завопил я, бросаясь вперед.

Перегруппировавшись, несколько воинов последовали за нами. Мы карабкались по грязи, оскальзываясь и падая, норовя оказаться в руках у монстров или под их секирами. Снова заиграв на лире, я заставил двери бронзовой башни открыться. Сделав последнее усилие и преодолев наконец вязкий ком, мы влетели внутрь.

— Музыка — вот лучшее оружие! — обрадовался Джон.

— Да, только они все прибывают, — Сидни указала на неутомимых мирмидонян, которые карабкались к основанию башни вслед за нами. — Закрой двери! — завопила Сид.

Но в том момент, как мы захлопнули тяжелые бронзовые двери, опустив массивный засов, башня затряслась под ударами муравьиного войска. В мгновение ока одна из дверей была выбита и отлетела в середину залы.

— Джон, помоги мне! Надо заблокировать двери! — закричала Сидни. — А ты, Оуэн, беги на поиски Даны!

Я огляделся. Позади меня шла спиралью лестница.

— Давай же! — поторопил меня Джон. — Мы долго не продержимся!

Я взбежал вверх по лестнице так быстро, как мог, и оказался на верхушке башни. К счастью, меня со всех сторон защищали бастионы. Небо над головой было иссиня-черным, готовым обрушиться в любую минуту. Оглядевшись, я увидел, что в самом центре площадки находилась тюрьма… изо льда. Ледяной куб, в котором… Сердце упало, я чуть не задохнулся от ужаса. Дана, не шевелясь, стояла, замурованная в толщу льда. Моя подруга Дана! Насильно заточенная в загробный мир! У меня тряслись руки и предательски подкашивались ноги, превратившись в желе. Дана была одета в серебристую тогу, а ее глаза оставались закрытыми, так как если бы она спала или…

— Дана? — позвал я. — Пожалуйста… Дана… очнись!

Подруга молчала. Вместо нее мне ответил кто-то другой.

— Еще никто не проходил мимо Аргуса, стража всех вновь прибывших!

Отвратительное чудовище вылезло из-за ледяного куба. Внешне он напоминал собой человека с массивными руками и ногами, только с головы до ног его покрывали… глаза. Я сразу догадался, что их ровно сто штук. Загадка, загаданная валькириями, отгадана. Последний кусочек пазла найден! Глаза завращались в разные стороны, пока не сфокусировались на мне.

Сердце, казалось, затягивает куда-то вниз, ниже пяток, словно черный песок в цилиндрах часов. Я один на один с монстром — и больше никого! Никто не придет на помощь, не подскажет. А что, если я не справлюсь? Дана останется в царстве мертвых навсегда? Что станет со всеми нами? Нас постигнет участь бесплотных душ, прислужников Аида?

— Я уже видел тебя, — медленно произнес я. — Когда Дану похитили…

— А я видел тебя сто раз, мальчишка, — Аргус незаметно придвинулся ближе. Дыра, которая должна была быть ртом, изрыгала вязкую грязь, видимо, слюну чудовища. Смрадное дыхание сбивало с ног. — Приготовься, смертный…

— Ты! Урод! — Я ударил по струнам, но это не произвело желаемого действия на монстра. Аргус лишь засмеялся.

— Твоя жалкая музыка лишь щекочет меня! — прогрохотал он. — Готовься к мукам, заморыш! Никто не остановит моего Темного Повелителя!

Темного Повелителя? О ком он говорит? У меня не было ни секунды, чтобы задуматься о словах стоглазого стража. Аргус подползал, весь сочась вязкой слизью. Внезапно я вспомнил один из мифов, который читал, когда был совсем маленьким. Монстра нельзя победить силой, но можно усыпить.

Я принялся медленно перебирать струны — полилась тихая мелодичная музыка:

— Спи, спи…

— Что??? Нет! Нет! — Чудовище заревело, вытягивая вперед руки. Но с новыми трелями лиры глаза монстра начали закрываться. Веки смыкались, они тонули в слизи и грязи, делаясь неразличимыми. Наконец Аргус уснул. Не медля ни секунды, я с силой ударил по лире — громко, как только мог. Ледяная тюрьма треснула, взорвавшись миллионами маленьких кристаллов. Но Дана продолжала стоять, недвижимая, холодная, мертвая. Изморозь покрывала ее прежде розовые щеки, делая их серебристыми. Я уже было подумал, что пришел слишком поздно. Она выглядела такой бледной, такой холодной и неживой.

Я коснулся руки подруги:

— Дана, пожалуйста, сейчас мы пойдем домой…

Внезапно я услышал позади себя звуки ударов — звенела бронза. Крик. Еще один. Закованные в броню ноги били по ступеням, как град. Лестница тряслась от тяжелых нечеловеческих шагов.

— Оуэн! Оуэн! — Это кричала Сидни.

В это мгновение Дана открыла глаза.

— Дана? — прошептал я. Она потянула воздух, закашлявшись. — Скажи же что-нибудь! Прошу!

Губы подруги приоткрылись:

— Оуэн… сзади, — еле слышно произнесла она.

Я обернулся, и в этот момент огромный мирмидонянин ударил меня так, что я отлетел в сторону. Лира со звоном упала на бронзовый пол.

Глава десятая

Новая сделка

Я сильно ударился, но сумел вовремя собраться и, крутанувшись, схватил лиру. В голове звенело. Краем глаза я увидел, что Сидни и Джон вступили в неравный бой с мирмидонянином, который мгновением ранее отшвырнул меня. Им обоим пришлось вцепиться ему в ногу, чтобы остановить человека-муравья. Ноги размером с колонны позволяли воинам передвигаться необычайно быстро. Но тут произошло неожиданное. Мирмидонянин, не заметив спящего Аргуса, случайно на него наступил. Поскользнувшись на слизи монстра… воин перелетел через стену и низвергнулся с высоты башни. Стоглазый страж тут же проснулся с диким ревом. Вот чудненько!

— Сразитесь со мной, смертные! — завопил он, наступая.

— Ой, да брось ты! — я снова заиграл колыбельную. Аргус что-то промычал и, сорвавшись с верхней ступеньки лестницы, кубарем скатился вниз. До нас донесся только мерный храп.

— Шевелитесь! — прокричал я Джону и Сидни.

— Не так быс-с-стро! — прошипел чей-то голос. — Мирмидоняне, прикончите их!

Я резко развернулся, чтобы увидеть того, кому принадлежал голос. У основания башни вырастала огромная черная тень. Фенрир! Гигантский красный волк. Он встал на задние лапы, и струя пламени вырвалась у него из пасти. На спине чудовищного животного сидела фигура — существо, словно сотканное из дыма и льда. Пар клубился вокруг него, обволакивая и искажая черты.

— Вы вторглись на нашу территорию! В чужой мир! — шипела огромных размеров фигура. — Девчонка моя!

Мы отскочили от края вершины и вынуждены были прижаться к дальней стене бастионов. Я узнал этот голос — его я слышал в день похищения Даны. Вот кого Аргус назвал Темным Повелителем. Бог хитрости и обмана — Локи.

— Меня нельзя ос-с-становить! — шипела фигура, а Фенрир тем временем начал карабкаться на башню. Огонь, вырывающийся из его глотки, лизал бронзу, распространяя чудовищный жар. — Аргус, проснись! Мирмидоняне, к атаке!

Стоглазый страж не заставил себя долго упрашивать. Поднявшись по винтовой лестнице в одно мгновение, он уже шел на нас — длиннющие руки готовы были растерзать, каждый глаз был наполнен злобой и ненавистью. В тот же момент мы услышали, что войско мирмидонян застучало по ступеням.

Бух! Бух! БУХ!

Я не соображал, что делаю, но пальцы непроизвольно потянулись к музыкальному инструменту. Зазвенели струны — лестница, по которой поднимались воины, рухнула, лентой упав на бронзовый пол. Армия мирмидонян полетела вниз, солдаты подминали под себя один другого. Башня содрогнулась и закачалась. Аргус оказался погребен где-то под телами людей-муравьев. Я продолжал играть — бронза затрещала, а башня заходила ходуном.

— Нет! — закричал Локи, направляя Фенрира прочь от постройки. — Битва только началась! Вы не должны остаться в живых! — Бог вытянул ледяную руку. Прогремел гром, молния расчертила черное небо, а из-под земли начал расти вихрь, который становился все больше и больше, пока не поглотил и Локи, и адского волка без остатка. Ослепительная вспышка — и существа из скандинавских мифов исчезли.

— Посмотри, Оуэн! — крикнула Дана. Ее взгляд был прикован к чему-то на горизонте.

Дым, до этого плотной завесой обволакивающий все вокруг, рассеялся, и мы смогли увидеть на многие километры вперед. Вдали лежали льды — бело-голубые снежные шапки вулканов, где клубились снежные бураны. В другой стороне нашим глазам предстали безжизненные пустыни с высившимися кое-где белоснежными памятниками и статуями. Еще дальше смогли различить прекрасные висячие сады, в зелени которых прятались голубые и янтарные дворцы.

Я замер. Царства мертвых! Все они!

Но мы не могли мешкать — времени, отпущенного нам Аидом, было в обрез. Мои пальцы перебирали струны, и лестница ковровой дорожкой постелилась нам под ноги. Мы бегом сбежали по ней вниз, пролезая в разбитые и сорванные двери башни и карабкаясь по кучам грязи, бывшим некогда муравейником мирмидонян. Увидев, что мы удираем, воины, кое-как собравшись и выбравшись из-под обломков стен башни, бросились в погоню, потрясая секирами. Что-то просвистело и врезалось в землю прямо у меня под ногами. Секира! Но теперь мы были уже далеко. Обдурив мирмидонян с помощью лиры, мы оказались на безопасном расстоянии от них и могли не опасаться преследования.

Я бежал, не останавливаясь ни на минуту, и крепко стискивал ладонь Даны. В момент, когда мы вбежали на арену Аида, в песочные часы как раз упала последняя черная песчинка. Лицо великого бога подземного мира было хмурым и мрачным.

— Вы ведь видели его? — спросил он. — Локи, я имею в виду. Самый хитрый из всех богов Севера. Сеет раздор и мечтает только о том, как бы втянуть загробный мир в войну. Как бы там ни было, я сдержу свое слово. Вы можете забрать Дану Рансон!

Я выдохнул:

— Йе-е-ес!

— Но правила игры поменялись, — внезапно продолжил Аид. — Их нарушил Локи. Девчонку нельзя было красть. Более того, он стал освобождать монстров, разрешая им проникать в ваш мир. Вот, например, некоторое время назад…

— Вы что, шутите? — перебил его Джон. — То есть тот взрыв, который мы видели?

Аид угрюмо кивнул:

— Локи освободил циклопов. Вы, конечно же, о них слышали.

Дана стиснула мне руку:

— Одноглазые гиганты. Злые и свирепые. Я видела их сегодня утром.

Бог подземного мира холодно усмехнулся:

— Ну, один глаз тоже на что-нибудь да сгодится… Например, чтобы найти дорогу в ваш мир. — Он помедлил некоторое время, а затем грозно произнес: — Вы должны вернуть их обратно… Сюда… В царство мертвых.

— Что? — я чуть не заплакал. — Ну уж нет! Мы забираем Дану, а вы уж сами разбирайтесь с Локи и…

Аид поднялся с трона, его голова доставала до стального неба:

— Вы в моей власти! И я запрещаю вам возвращаться в ваш мир, пока вы не вернете циклопов назад. Вторая сделка. Все очень просто. Гиганты здесь — Дана там с вами. Выбирайте! Или можете забыть о девчонке!

— И как вы думаете, мы поймаем этих ужасных монстров? — спросила Сидни.

— Ну, вы что-нибудь придумаете, — усмехнулся Аид. — Вы же умненькие ребятки!

— Это кто вам сказал? — Джон не смог удержаться на этот раз.

Бог подземного мира перевел тяжелый взгляд на Джона:

— А ты, должно быть, местный юморист? Ну что ж, смейтесь пока. Только Дана, деточка, не забудь в следующий раз захватить свою зубную щетку, потому что, если твои друзья не справятся с заданием, ты останешься здесь… НАВЕЧНО! И, кстати, говоря о времени… — Аид повернул песочные часы, и черный песок снова побежал по цилиндрам. — У меня куча дел, так что вон из моего царства!

С сидений амфитеатра поднялись фигуры в капюшонах и, указывая бестелесными пальцами в направлении реки Стикс, зашипели:

— Вон! Вон! Вон!

Прогремел гром, молния расколола небо надвое. Мы бегом бросились к камышам, несколько душ, провожавших нас, тут же растворились в воздухе, как только увидели Харона. Перевозчик поднял голову из зарослей камышей.

— А вы успели! — хохотнул он. — Молодцы! Душонки чуть вас не догнали! Ладно, разговоры прочь! Пора отчаливать, у меня скоро смена кончается.

Мы вскочили на скользкие доски, и вода принялась лизать плот. Когда мы пришвартовались к противоположному берегу, Харон по привычке отсалютовал:

— Мне оставить за вами плот, ребятки?

— В смысле? — переспросила Дана удивленно.

— Думаю, вы не последний раз здесь, — мрачно ухмыльнулся Харон.

Я знал: перевозчик душ прав. Нам придется вернуться, хотим мы этого или нет.

Когда мы шли в сторону бойлерной, я все время вспоминал ту картину, которую мы видели с верхушки башни, — царства мертвых! Загробные миры во всей их красе! Удастся ли нам выполнить новое условие Аида? Поймаем ли мы циклопов? Заставим ли их вернуться обратно? И, в конце концов, останемся ли мы живы?

Через мгновение мы были уже в подвале, отыскав дверь бойлерной, которая со стороны школы выглядела ничем не примечательным входом в служебное помещение. Мне показалось, что я не был в школе целую вечность. Чуть ли не с удивлением мы озирались по сторонам. А бедная Дана, наверное, вообще забыла, как выглядит родное учебное заведение. Я помог ей подняться по лестнице наверх, в холл. Испуганные и уставшие, мы вышли под вечернее небо, по которому бежали тяжелые грозовые тучи.

Я несколько помедлил:

— Дана, можешь рассказать, как это было?

Подруга на мгновение закрыла глаза, а затем снова их открыла:

— Темно. Безнадежно. Грустно, — произнесла она, а на ее лице отразилась боль.

Да, именно это мы и видели с башни. В некоторых мирах царил вечный холод, в некоторых — жара. Пустыни. Бураны. Можно сказать, царства мертвых на любой вкус. Скандинавское, греческое, египетское. Все… И Локи — бог обмана.

Я заглянул Дане в глаза:

— Но почему ты? Почему они забрали именно тебя?

Дана неохотно произнесла:

— Из-за того, что я знала… и видела. Мои родители подозревали, что Локи не просто миф. За этим они и отправились в Исландию… найти доказательства. Однажды я подслушала их разговор… Может, Локи думает, что я знаю некую тайну.

— Может, ты знаешь? — эхом отозвалась Сид.

Дана грустно посмотрела на еловый лес, который рос как раз за зданием школы:

— Я должна исчезнуть. Спрятаться, понимаете? Найти родителей и разобраться во всем этом сама, не втягивая вас.

— Ну уж нет! — Я схватил подругу за руку. Сердце билось, как ударная установка под барабанными палочками рокера. — Мы уже по уши в этом, так что поздно, Дана. И теперь мы сделаем все необходимое, чтобы ты больше никогда не попала в царство мертвых.

Молния распорола небо, и на асфальт упали первые капли дождя. Сидни достала из кармана сотовый — было время ужина.

— Первое, чем мы займемся завтра с утра, так это найдем циклопов, узнаем, где они резвятся, а затем затащим их обратно под землю, — Джон как всегда не терял оптимизма.

Как бы я хотел, чтобы все было так просто! Я глубоко вздохнул, втягивая в себя свежий вечерний воздух, но вместе с прохладой и запахом дождя почувствовал… дым. Битва уже началась! Безжалостная. Опасная. Смертоносная. И мы, к несчастью, оказались прямо в ее сердце.

Глоссарий

Аид (греческая мифология) — бог царства мертвых.

Аргус (греческая мифология) — стоглазое чудовище.

Валькирии (скандинавская мифология) — воительницы бога Одина, выбирают тех, кто падет в битве.

Лира Орфея (греческая мифология) — струнный музыкальный инструмент, способный завораживать людей, животных и предметы. Заставляет их подчиняться воле Орфея.

Локи (скандинавская мифология) — бог хитрости и обмана.

Мирмидоняне (греческая мифология) — мифические воины.

Один (скандинавская мифология) — верховный бог германо-скандинавской мифологии.

Орфей (греческая мифология) — музыкант, отправившийся в царство мертвых за своей погибшей женой Эвридикой.

Стикс (греческая мифология) — река, отделяющая царство мертвых от мира живых.

Фенрир (скандинавская мифология) — громадный огнедышащий красный волк.

Харон (греческая мифология) — перевозчик душ умерших в загробном мире.

Цербер (греческая мифология) — трехголовый пес, охраняющий царство мертвых и не позволяющий душам покидать его.

Примечания

1

Повелительница мира мертвых великанша Хель. Одна половина ее тела черно-синяя, другая мертвенно-бледная, поэтому она иногда называется сине-белой Хель. Выше пояса она выглядела, как живая женщина, но ее бедра и ноги были покрыты пятнами и разлагались, как у трупа.

2

Американский гитарист. Признан одним из величайших виртуозов в истории рока.

Content

Тони Эбботт
Битва начинается

Глава первая На помощь!

Глава вторая Тупик

Глава третья Дом Рансонов

Глава четвертая Боги и чудовища

Глава пятая Вот и пообедали!

Глава шестая За двойными дверями

Глава седьмая Бойлерная

Глава восьмая Король, монарх, правитель

Глава девятая Бронзовая башня

Глава десятая Новая сделка

Глоссарий

Примечания