Марджори Шубридж

Нежданное счастье

Глава 1

Сколько Джульетта Вестовер помнила себя, каждое утро повторялось одно и то же: ее будили громкие звуки шагов отца. Когда она была маленькой девочкой, эти шаги грохотали твердо и решительно, но в последние годы они стали тяжелее и потеряли былую уверенность, зато неизменным осталось другое — миновав дверь спальни Джульетты, шаги затихали в соседней комнате. И хотя теперь это происходило не так часто, как прежде, все равно девушка, заслышав знакомые звуки, мгновенно зарывалась головой в подушку и натягивала одеяло до ушей так, что из-под него виднелись лишь темные спутанные волосы.

Дальнейшее Джульетта знала наизусть: отец начинал ругаться, распаляясь все больше и больше, затем раздавались звуки ударов, тихие жалобные стоны, потом снова шаги, но уже удаляющиеся, скрип лестницы и, наконец, стук захлопнувшейся входной двери. После этого тишину нарушали лишь приглушенные всхлипывания, от которых веяло неистовой тоской. Теперь Джульетта могла расслабиться, надеясь, что мать найдет свое утешение, забывшись сном.

Джульетта прекрасно знала, каким жестоким человеком был отец: ее уши частенько обжигала острая боль, когда девочке случалось попасть под его тяжелую руку. Отец был необъятных размеров, а его массивный подбородок скрывала густая борода. Он напоминал Джульетте большого медведя, но если животные обычно испытывают привязанность к своему потомству, то у сэра Джорджа эти чувства начисто отсутствовали. Папаша величал дочь «проклятой маленькой чертовкой» и всегда смотрел на нее с ненавистью.

«Почему же отец так не любит меня? Похоже, что и к матери он относится так же, но зачем тогда часто ходит в ее комнату?» — спрашивала себя Джульетта.

Весь день леди Вестовер двигалась по дому, словно пугливая серая тень, а услышав из холла голос мужа, теряла последние остатки самообладания. Джульетта жалела увядающую мать, но в глубине души девочку злило такое полное безволие. Мать без конца повторяла, что покорность — удел всех жен, что жена принадлежит мужу и должна исполнять все его желания и терпеливо переносить все его выходки.

«Каждый мужчина хочет иметь детей, особенно сыновей — продолжателей рода. Отец злится на мать и бьет ее для того, чтобы заставить родить мальчиков. Почему же она никак не сделает то, что он велит? Но хотя отец и бьет мать, все равно сыновей нет, а мне так хотелось бы иметь братика», — думала Джульетта.

Живя в сельской местности и наблюдая за животными, девочка в десятилетнем возрасте уже знала, как появляются на свет маленькие поросята и телята, но в отличие от животных, регулярно производивших детенышей, ее мать смогла забеременеть лишь однажды, за что ей приходилось жестоко страдать. Все это было совершенно непонятно для ребенка.

Поскольку никто никогда не посещал семью Вестовер, и, видимо, их тоже никуда не приглашали, единственными друзьями Джульетты стали дети фермера Шепеда. У миссис Шепед было доброе сердце, и она всегда приветливо встречала сероглазую малышку с темными волосами.

— Бедняжка, — частенько сетовала она мужу, — кто бы поверил, что в таких жалких платьицах бегает ребенок сэра Джорджа. Она одета хуже любой деревенской девочки. Ее матери должно быть стыдно выпускать из дома ребенка в таких старых тряпках!

Мистер Шепед согласно кивал.

— Может быть, эта женщина не способна так ловко управляться с иглой, как ты, любовь моя, но нет никакого сомнения в том, что сэр Джордж тратит деньги только на собственные нужды.

Миссис Шепед презрительно фыркала:

— А его нужды прекрасно всем известны! С его бесконечной игрой и посещениями злачных мест в доме, наверное, не осталось ни пенни!

— Дорогая, это нас не касается, — предупреждал муж, — и следи за своим языком, когда разговариваешь с детьми. В любом случае кусок твоего пирога явно не повредит этой крошке. А, вот и они!

Миссис Шепед задумчиво посмотрела на своих розовощеких детишек, бегущих к дверям кухни. Рядом с двумя крепышами и пухленькой малышкой Джульетта казалась тонкой травинкой, случайно выросшей среди заботливо выхаживаемых растений.

Дети Шепедов ринулись в кухню, а Джульетта неуверенно остановилась у порога — она была хорошо воспитана и ждала, когда миссис Шепед позволит войти. А поскольку девочку всегда охотно впускали, скоро счастливая Джульетта сидела за круглым кухонным столом вместе со всеми остальными.

— С тобой все в порядке, мамочка? — спросил старший сын Шепедов, взглянув на мать.

— Конечно, дорогой! Не стоит волноваться, ведь это мне не впервой, — ответила она, рассмеявшись, и погладила свой живот.

— Маме уже скоро! — гордо сказала малышка.

— Что «скоро»? — просто спросила Джульетта.

Мальчики подавились кусками хлеба с вареньем.

— Скоро рожать, глупышка. А ты что подумала?

Джульетта покраснела.

— Ой, извините, что так вышло.

— Все вышло хорошо, — сказала дочка Шепедов, — надеюсь, что родится девочка, тогда нас тоже будет двое.

Джульетта недоуменно уставилась на веселую и довольную миссис Шепед — она выглядела вполне счастливой, и на ее лице не было никаких следов побоев, а ведь у нее будет уже четвертый ребенок!

Не подумав, Джульетта сказала:

— Должно быть, мистер Шепед вас часто бьет.

Дети от удивления перестали жевать, а Джульетта, глядя на их мать с сочувствием, продолжала:

— Мой папа думает, что только так можно заставить маму родить сына. Но, наверное, он недостаточно бил ее, потому что она смогла родить только меня.

Девочка опустила глаза и не заметила, как миссис Шепед предостерегающе глянула на своих детей.

— Папа очень хочет, чтобы у него был сын, поэтому все время сердится на меня и маму. Но ведь у вас уже есть двое сыновей, и поэтому, наверное, все по-другому, — закончила Джульетта как бы между прочим.

Миссис Шепед быстро отвернулась к плите, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Теперь ее сочувствие перешло и на несчастную мать этого ребенка. То, что жена фермера приняла за высокомерие и презрение к простонародью, было, по-видимому, лишь нежеланием демонстрировать людям изувеченное лицо. И этой бедной девочке предстоит стать женщиной, уверенной в том, что дети рождаются не от страстной любви, а от побоев!

Позднее миссис Шепед рассказывала мужу:

— Честно признаться, я чуть не наговорила лишнего. Не хватало еще ругать сэра Джорджа перед его дочерью, — грудь женщины гневно вздымалась, — но как жалко бедную леди!

— И все же, детка, держи язык за зубами, ведь сэру Джорджу ничего не стоит вышвырнуть нас отсюда, если его дочь расскажет дома, что ты о нем думаешь. Он просто взбесится!

Но Джульетта редко видела отца, потому что старалась не попадаться ему на глаза. Обычно она убегала из дома на рассвете, чтобы полюбоваться удивительной картиной пробуждения природы. Птички, гордо распушив хвостики, приветствовали новый день дружным щебетанием, а дикие пони вскидывали головы и начинали весело скакать в зарослях вереска. Девочке доставляло огромное удовольствие наблюдать за их играми и борьбой. Иногда пони подпускали ее к себе совсем близко, лукаво сверкая глазками, но внезапно какой-то отдаленный шум пугал их, и весь табун уносился вдаль.

Джульетта знала, как обращаться с лошадьми. В их собственной конюшне обитала лишь старая лошадь отца, но на ферме Шепедов девочка научилась ездить верхом. Она одинаково хорошо умела скакать и в седле, и без него, причем делала это ничуть не хуже сыновей Шепедов.

Когда миссис Шепед впервые увидела Джульетту верхом на большом чалом жеребце мужа, она остолбенела от ужаса. Прижавшись головой к шее огромного коня, с задравшимися до самых бедер юбками и развевающимися черными волосами девочка пронеслась по полям, словно неистовая фурия, и скрылась в роще далеко от фермы. На жеребце не было седла, и босые ноги Джульетты прижимались прямо к его мощным бокам.

От страха за ребенка миссис Шепед чуть не лишилась чувств. В ее воображении сразу же возникла картина: она идет в дом сэра Джорджа и леди Вестовер с безжизненным телом их дочери на руках. Сэр Джордж — судья, он повесит ее мужа за то, что Джульетта мчалась на коне Шепедов, их прогонят отсюда, их дети будут умирать от голода… С замирающим сердцем женщина ждала, когда раздастся крик и шум падения. Но вскоре послышался приближающийся топот копыт. Это кто-то спешит сообщить ей о несчастии! Миссис Шепед крепко зажмурилась.

— Доброе утро, мэм! Какой сегодня чудесный день!

Широко раскрыв глаза, миссис Шепед недоверчиво смотрела на раскрасневшееся личико, окруженное спутанными завитками волос. Наконец она выдохнула:

— Никогда… никогда больше не делай этого!

— Чего не делать, мэм?

— Не езди на этом ужасном животном, — и миссис Шепед махнула дрожащей рукой в сторону жеребца.

— Простите, мэм, но я сделала это с разрешения Билли. Я не причинила коню никакого вреда! Он очень послушен.

— Я думала не о нем, а о тебе, юная леди. Что, если бы ты свалилась с этого великана? Как бы я объяснила это твоему отцу?

Джульетта пожала плечами, задумавшись о чем-то.

— Сомневаюсь, что подобное известие побеспокоило бы его, — произнесла она равнодушно, но, взглянув на бледное лицо миссис Шепед почувствовала себя неловко.

Девочка легко спрыгнула с коня и обняла фермершу за плечи.

— Простите меня! Я не думала, что это так встревожит вас. Если вы не хотите, я никогда больше не сяду на него.

— Дорогая, я не против того, чтобы ты ездила верхом, но молодая леди должна делать это в седле и в подходящем платье. Неприлично показывать… свое тело и так бешено носиться!

Джульетта кисло улыбнулась.

— Да, мэм, но… порой мне очень хочется умчаться куда-нибудь очертя голову или сгореть в огне! Я так стыжусь нашей бедности, того, что мне нечего надеть, что завыла бы от безысходности.

Глаза Джульетты потемнели, и в них загорелось такое пламя, что миссис Шепед вновь охватил страх. Такое же выражение лица бывало у сэра Джорджа, когда он был молод, а миссис Шепед была девчонкой. Вся деревня знала о диких и безрассудных выходках молодого Вестовера; говорили, что и после женитьбы он ничуть не изменился. А это его дочь! «Только бы ей удалось унаследовать характер матери!» — подумала миссис Шепед. Моля об этом бога, она понимала, что делает это напрасно, молитвы не будут услышаны: девочка была копией отца, и в ее жилах явно преобладала кровь Вестоверов. Серые глаза на нежном личике чем-то напоминали дикого лесного зверька: они были полны жизни, но еще не знакомы с ее законами. Джульетта могла оказаться в плену своих диких желаний, но миссис Шепед утешала себя мыслью о том, что она была еще и дочерью леди Вестовер. Вполне возможно, что сэр Джордж допьется до того, что ляжет в могилу раньше срока; а если он сделает такое одолжение, леди Вестовер сможет снова стать такой достойной женщиной, какой была прежде, и сумеет повлиять на дочь должным образом.

* * *

В том, что касалось шитья, миссис Шепед неправильно судила о леди Вестовер: шить она научилась прекрасно и передала это умение дочери. Отсутствие платьев и нежелание обращаться с просьбами к сэру Джорджу привело к тому, что мать и дочь в совершенстве овладели искусством чинить и перешивать свои наряды.

Джульетте скоро должно было исполниться шестнадцать, и она уже не могла смотреть на дочерей миссис Шепед без зависти. Младшей девочке было пять лет, и она щеголяла в новых летних платьицах из набивного ситца и муслина, а мальчики ходили в сшитых дома, но отлично скроенных курточках.

Собственный гардероб Джульетты составляли несколько платьев из прочной материи темных тонов. Швы на них много раз распарывались, вставлялись разные клинья, но все же настало время, когда дальнейшие переделки стали невозможны — девочка просто переросла все платья.

— Мама, это бесполезно, — с горечью говорила она, с трудом снимая платье, жавшее в подмышках и больно давившее на округлившуюся грудь, — придется просить денег у папы. Он, конечно, не сможет отказать, когда увидит, что я вдруг из всего выросла.

Джульетта стояла в нижнем белье, с ненавистью глядя на старое платье, и леди Вестовер внезапно поняла, что ее ребенок перестал быть той тонкой тростинкой, которую она привыкла видеть. В тесной изношенной сорочке стояла юная расцветающая женщина — под грубой тканью угадывались крепкие груди, панталоны обтягивали стройные бедра и оставляли открытыми смуглые икры и аккуратные лодыжки. Лицо Джульетты обрамляли взлохмаченные переодеванием темные завитки волос, а потемневшие серые глаза горели от нетерпения.

Леди Вестовер издала какой-то странный звук и закрыла лицо руками. Она представила себе, как эта великолепная кожа покроется уродливыми шрамами. Только бы сэр Джордж не выдал дочь за одного из своих богатых друзей! Он и ее сумеет использовать ради собственной выгоды.

— О господи, — прошептала женщина, — этого не должно произойти!

Джульетта взглянула на нее.

— Что ты сказала, мама?

— Ничего, детка, — ответила та, с беспокойством оглянувшись на дверь, хотя хорошо знала, что в эту минуту в доме никого не было.

В последнее время ее муж находил себе все новые и новые увеселения, при которых леди Вестовер никогда не присутствовала — они не были предназначены для благородных дам, — но благодаря которым сэр Джордж давно не наведывался в ее спальню. Он всегда был игроком и физически сильным мужчиной, который любил поразвлечься. После свадьбы они оба испытали разочарование. Сэр Джордж — человек, в постели которого перебывали почти все девки графства, и не без помощи которого на свет появилось несколько младенцев, — никак не мог понять, почему его изящная робкая жена не смогла произвести обильное потомство. Всего один ребенок — да и тот лишь жалкая девчонка! Такое оскорбление своих мужских достоинств он никогда не смог простить жене, за что она и страдала бесконечно от его тяжелой руки. А леди Вестовер давно уже не надеялась ни на что хорошее — страх стал ее постоянным спутником.

С годами дом ветшал все больше и больше, не получая необходимого ремонта, потому что сэр Джордж спустил все свое состояние за карточным столом, и леди Вестовер подозревала, что их земли тоже давно заложены. Он постепенно забрал у нее все драгоценности, а со стен понемногу исчезли картины и миниатюры. Слуги один за другим покинули дом, и леди Вестовер пришлось принять на себя все их обязанности. Но в данную минуту все это не имело никакого значения по сравнению с тем, что внезапно поняла мать Джульетты, — девочка выросла, она уже почти женщина, и если, не дай бог, кто-нибудь из дружков мужа обнаружит присутствие в доме свежей молоденькой девушки, они вполне могут втянуть ее в свою компании.

Леди Вестовер частенько слышала по ночам грубые женские голоса, раздававшиеся с первого этажа, и прекрасно знала, что это не плод ее воображения — муж приводил в дом шлюх, чтобы развлечь своих беспутных гостей, не обращая внимания на правила приличия. Гостями сэра Джорджа были, в основном, богатые, но непутевые младшие отпрыски уважаемых семейств, разные выродки и прочий сброд, считавший, что от жизни нужно брать все, не считаясь ни с кем и ни с чем.

Когда леди Вестовер была молоденькой невинной девушкой, ей казалось, что решение сэра Джорджа обручиться с ней, большая удача. Он был высоким красавцем с черными волосами и глазами стального цвета — герой романа, оживший и сошедший с книжных страниц; вот только о том, что происходило после свадьбы, не было написано ни в одном романе. Сэр Джордж обращался с ней грубо и надменно, и вскоре все чувства молодой жены к нему угасли, осталось лишь одно — постоянный леденящий страх. Богатое приданое леди Вестовер ушло на оплату карточных долгов, а вместе с ним улетучилась и недолгая привязанность к юной жене.

Теперь леди Вестовер смотрела на дочь со смешанным чувством. С одной стороны, это была послушная девочка, прекрасно умевшая себя вести: пока деньги не кончились, с ней занималась гувернантка; но в то же время Джульетта была дочерью своего отца. Она унаследовала и его темные волосы, и стальные глаза, и его волевой подбородок. Ее глаза будут вспыхивать таким же недобрым огнем, как у отца, когда она будет злиться от нетерпения, но все же ее натура не настолько груба, как у сэра Джорджа. «Только бы бог не позволил ей стать такой же безудержной и непутевой, как он!» — молча молилась леди Вестовер, не зная, что об этом же молится и жена фермера.

Джульетта весело взглянула на мать.

— Неудивительно, что отец никогда не приглашает меня присоединиться к своей компании, когда развлекается внизу: мне было бы стыдно появиться там в этих тряпках!

— Детка, дорогая, и не думай о том, чтобы спуститься к ним! Это друзья твоего отца… Но даже меня никогда туда не приглашают! — с жаром заговорила леди Вестовер — Они… они играют в карты и тому подобное… Им ни в коем случае нельзя мешать! Джульетта, обещай мне, что никогда не попробуешь даже взглянуть на них!

Джульетту очень удивила такая горячность матери.

— Конечно, я не буду, если ты так хочешь, но я слышала, как оттуда доносились женские голоса. Думаю, там бывают и мужчины, и женщины.

— Нет, милая, тебе это только послышалось. Там никогда не бывает женщин.

Она произнесла эти слова с такой уверенностью, что Джульетте осталось лишь пожать плечами.

Теперь леди Вестовер необходимо было хорошенько поразмыслить над тем, как уберечь дочь от беды. Девочка быстро превратится в красавицу. Разумеется, отец может еще долго не замечать этого, но неизвестно, что произойдет, если ее увидит кто-нибудь из его гостей. Джордж вечно пьян и ему нет дела до семьи, так что только леди Вестовер может позаботиться о дочери.

В последнее время, когда сэр Джордж перенес свои вечерние развлечения в собственный дом, он совсем перестал заходить в спальню жены, и она настолько успокоилась, что предложила Джульетте спать у нее. Теперь не нужно было топить в комнате Джульетты, и собрав все одеяла, мать с дочерью чувствовали себя уютно и тепло в большой супружеской кровати.

Джульетта настолько привыкла видеть мать жалким молчаливым существом, что поразилась, впервые услышав ее тихий смех. Глядя на свое отражение в зеркале, девочка теперь могла представить, какой была мать, когда в возрасте восемнадцати лет пришла невестой в дом Вестоверов. Годы, прожитые с сэром Джорджем, наложили неизгладимый отпечаток на ее лицо, но следы былой хрупкой красоты еще угадывались. Джульетта была очень удивлена, когда узнала, что матери нет еще сорока, и поклялась, что никогда не позволит мужчине довести себя до подобного состояния хотя бы из чувства гордости и собственного достоинства. Но чем ей было гордиться? Старым разваливающимся домом? Вечно пьяным отцом, который пал так низко, что ему нет дела до того, что дочь ходит в лохмотьях, что двери приличных домов давно закрыты для Вестоверов? Все это было очень унизительно, но жизнь Джульетты только начиналась, и девочка была уверена, что еще найдет свое счастье, может быть, не здесь, а в каком-нибудь другом месте. Она никогда не станет таким несчастным забитым созданием, которое жалеет вся деревня, и с которым никто не желает знаться, кроме жены фермера.

Хотя Джульетта очень любила Шепедов, но она вовсе не горела желанием оказаться на месте миссис Шепед. Да и почтенная фермерша не обрадовалась бы, если такая мысль пришла в голову одному из ее сыновей, поэтому женщина строго следила за отношениями детей. Пока, слава богу, никаких романтических глупостей никому из них на ум не приходило. И Джульетта подозревала, что миссис Шепед явно не обрадуется, если кровь Вестоверов смешается с кровью добропорядочных фермеров.

* * *

Этот вечер ничем не отличался от всех предыдущих.

Джульетта была вполне удовлетворена платьем, которое ухитрилась самостоятельно смастерить из старой красной портьеры. Краска выцвела, и ткань была далеко не новой, но ее хватило даже на маленькие рукава. Конечно, платье не было модным — Джульетта представления не имела о моде, но оно полностью закрывало фигуру девушки, а тонкая полоска кружев, окаймлявшая вырез, придавала ему некоторую старомодную элегантность.

Разглаживая кружева, Джульетта на минуту задумалась о том, как было бы здорово, если бы она была так богата, что смогла позволить себе заказывать у дорогих модисток шикарные атласные платья, расшитые жемчугом и серебряной паутинкой. Тогда бы все смотрели только на нее! Франты в шелковых чулках и парчовых камзолах слетались бы к мисс Джульетте Вестовер, этой несравненной красавице, словно мухи на мед!

Девушка улыбнулась своим мечтам. Завтра у нее будет день рождения, но это ровным счетом ничего не меняет. Наверное, даже мама забыла об этом.

Но вот тут Джульетта ошиблась. Когда они стали приготавливаться ко сну, леди Вестовер подошла к старому комоду, который привезла с собой когда-то в этот дом.

— Даже твоему отцу ничего не известно о секретном ящичке, — прошептала она, поманив дочь за собой, он отобрал все мои драгоценности, но я никогда не говорила ему о кольце, подаренном матерью на мое шестнадцатилетие. Ей оно тоже досталось от матери, и мысль, что это кольцо пойдет на оплату карточных долгов, была мне невыносима, — леди Вестовер с грустью посмотрела на Джульетту. — Ведь ты, дорогая, прекрасно знаешь характер отца и его страсть и картам, которая довела нас до такой нищеты. Он, видимо, никогда не выигрывает и одалживает деньги, чтобы вновь проиграть. У тебя, милая, не будет приданого. Ты сможешь привлечь мужчину только своей внешностью, но… боюсь, они предпочитают более прочные вещи.

Мать выглядела такой несчастной, что Джульетта крепко взяла ее руки.

— Приданое?! — воскликнула она. — Мне не нужно приданое! Я никогда не выйду замуж и не отдам свою судьбу в руки мужчины.

— Но ведь так принято…

— Тогда я не стану поступать, как принято! Никакому мужчине не удастся сломить мою волю и использовать меня так, как использовали тебя. Ни один мужчина не возьмет у меня того, что я не захочу ему дать. Прости, мама, но я слишком хорошо знаю, как тяжело тебе пришлось, чтобы желать того же для себя.

— Но ты несовершеннолетняя и должна будешь делать то, что прикажет отец.

Джульетта зло рассмеялась.

— Отец вряд ли вообще помнит о том, что я существую. Наша ненависть взаимна. А если до него вдруг дойдет, что я уже выросла, и он захочет извлечь из этого выгоду, то я от этого только проиграю. Я принадлежу сама себе, пока не захочу изменить положение вещей, и сделаю свой выбор сама.

У леди Вестовер упало сердце. Серые глаза Джульетты сверкали, черные локоны, казалось, ожили, лицо пылало от гнева, красота девушки была неотразима; и мать поняла, что если муж обнаружит такое сокровище в собственном доме, то уж никак не пройдет мимо столь великолепной находки и захочет набить карманы за счет дочери — по этому поводу у леди Вестовер не было сомнений, она слишком хорошо знала, что из себя представляет сэр Джордж.

Она открыла секретный ящичек и повернулась к дочери, стараясь улыбнуться.

— Вот мой подарок, Джульетта. Это последнее, что у меня осталось. Храни его вместе с моей любовью к тебе.

При виде кольца выражение лица Джульетты смягчилось.

— Ой, мамочка, оно просто изумительно! Как ты сможешь расстаться с ним?

— Я не осмеливаюсь носить его, так зачем оно мне? Посмотри, как сверкает рубин, а крошечные бриллианты вокруг него горят, словно звездочки вокруг кроваво-красной луны. Надень его сейчас, чтобы я увидела, как он украсит твою руку, но завтра тебе придется спрятать его.

Джульетта нежно поцеловала запавшую щеку матери.

— Спасибо, мамочка! Я никогда не расстанусь с ним, и завтра оно будет висеть на ленточке у меня на шее. Оно всегда будет со мной.

Она помогла матери улечься и немного посидела на краю постели, поворачивая руку так и эдак, чтобы налюбоваться игрой камней в свете свечи, стоявшей на комоде в медном потускневшем подсвечнике.

— Ложись, детка. Ты можешь простудиться в этой старой рубашке, она едва прикрывает тело.

Джульетта улыбнулась и нырнула в постель. Свет полной луны лился в комнату через окно. Девушка вытянула руку, чтобы на кольцо упал лунный луч, и оно засверкало ярким загадочным светом. Джульетта уснула, размышляя о тех женщинах, которые носили это чудное украшение до нее.

Разбудил девушку отдаленный взрыв смеха. Она зарылась головой в подушку, чтобы не слышать шум, доносившийся с первого этажа. Раздался треск и звон разбитого стекла, и Джульетта смутно ощутила, как напряглось и застыло тело матери. Так хотелось снова погрузиться в спокойный сон, но растущее чувство тревоги заставило девушку перебороть это желание и вернуться к реальности. Может быть, гости расшумелись сильнее обычного? И кто это, спотыкаясь и останавливаясь, бредет по коридору?

Как только сон покинул Джульетту окончательно, комната показалась ей какой-то зловещей в зеленоватом сиянии луны. Леди Вестовер сидела на кровати, выпрямившись и прижав руки к груди, взгляд ее застывших глаз был полон ужаса.

— Беги! Прячься! Он не должен видеть тебя здесь! — еле слышно выдохнула она.

Джульетта чуть не вывалилась из кровати. Все ее тело пронзил страх, движения стали суетливыми, а сознание помутилось. Спрятаться? Но здесь негде прятаться. Окно! Она подлетела к комоду, взобралась на него, неловким движением смахнув медный подсвечник, и попыталась открыть окно. Оно не поддавалось. Девушка была в панике. Наконец, с резким скрипом окно распахнулось так неожиданно, что Джульетте пришлось прижаться к раме, чтобы не выпасть в сад.

Но бежать было поздно. Дверь спальни отворилась — на пороге раскачивался сэр Джордж Вестовер. Взгляд его налитых кровью глаз остановился на жене, которая в этот момент была похожа на кролика, которого загипнотизировал удав. Она натянула простыни до плеч и нервно теребила материю.

Сэр Джордж вытер пот со лба. В комнате запахло, как в таверне. Его седые волосы были мокрыми, а лицо покрылось красными пятнами. Тучное тело пропойцы обтягивал испачканный вином и едой жилет. Грозный муж и отец стоял, покачиваясь, со свечой в руках.

Джульетта подавила приступ тошноты, вызванный страхом и отвращением. Пока отец не заметил ее, потому что пламя свечи освещало лишь постель. Девушка боялась пошевелиться, чтобы не привлечь его внимания. Ее пальцы, вцепившиеся в раму окна задеревенели, Джульетта дрожала, стоя в оконном проеме на ночном ветру.

Мутные глаза сэра Джорджа смотрели в упор на замершую жену.

— Ты надеялась, что я не знаю, что оно все еще у тебя, да? Когда я женился на тебе, твоему отцу пришлось составить список всего, что у тебя было. Я знал, чего ты стоила, до последнего пенни!

Жена молчала.

— Не делай вид будто не понимаешь, о чем я. Старая мокрая курица! Я помнил о каждом твоем бриллианте, изумруде, о каждом проклятом камне… А теперь отдавай рубиновое кольцо.

В глазах леди Вестовер светилась мольба.

— Оно принадлежало моей матери и бабушке, неужели я не могу оставить себе хотя бы его?

— Брось! Они давно уже на том свете! На что оно тебе? А мне оно нужно, чтобы заплатить долг. Я знаю, что в твоем старом комоде есть секретный ящик, который я так и не смог найти. Встань и открой его.

— У меня больше нет этого кольца.

— Женщина, не лги! Быстро вставай! — прорычал сэр Джордж, приближаясь к постели.

Леди Вестовер отбросила простыню и подошла к комоду. Она открыла тайник и отступила назад.

— Видите, там пусто.

Голос ее дрожал, но женщина держалась стойко, не сводя испуганных глаз с лица мужа, но не желая уступать.

Сэр Джордж побагровел. От сильного удара женщина упала на кровать.

Больше Джульетта не могла молчать.

— Оставь ее в покое! — резко крикнула она. — Мама говорит правду!

Сэр Джордж вздрогнул и завертел головой, пытаясь понять, откуда раздался этот крик. Луна, выплывшая из-за туч, осветила стройную фигуру в ночной рубашке, которая, казалось, парила в воздухе, излучая слабое сияние. Прищурившись, сэр Джордж рассматривал обнаженные длинные ноги, юное тело, отчетливо обрисовавшееся под старой рубашкой, затем перевел взгляд на грудь и поднятые вверх руки. Вдруг он заметил блеск рубина.

— Что это? — взревел он, обращаясь к жене. — Или ты вы жила из ума? Что это за шлюха спит в твоей постели и носит мое кольцо? Как ты осмелилась притащить сюда какую-то служанку и позволила ей нацепить на палец мою вещь? Какое ты имеешь на это право, женщина? Пора напомнить тебе, кто тут хозяин!

Он стукнул подсвечником по комоду, и в его пьяных глазах вспыхнуло нескрываемое вожделение.

— Клянусь, и кольцо, и эта девка будут моими!

Джульетта спрыгнула с подоконника, сердце ее бешено колотилось. Мать издала отчаянный вопль и бросилась к мужу.

— Джордж, ты не можешь… ты не понял…

Он отбросил несчастную женщину и стал стаскивать с себя жилет и рубашку.

— Прочь с дороги! Я не так стар, чтобы не суметь управиться с девкой без твоих советов!

Джульетта почувствовала, что теряет сознание, и схватилась рукой за комод, чтобы не упасть. Ее пальцы наткнулись на медный подсвечник, девушка зажала его в руке и сразу же ощутила прилив сил. В ее потемневших глазах пылала ненависть к этому отвратительному человеку, и если бы он стоял ближе, то увидел бы, что Джульетта готова убить.

«Его надо задуть, как эту свечу, — подумала она в ярости, — он заслужил это за все страдания, которые причинил матери и мне». Для нее это был не отец а враг, грязный развратник, человек, которого нужно уничтожить, как дикого зверя.

С криком отчаяния леди Вестовер налетела на мужа:

— Джордж, ради бога! Это же твоя дочь!

В слепом гневе сэр Джордж схватил жену за горло и с силой отшвырнул.

— Проклятая стерва, оставь меня в покое!

Он тупо уставился на Джульетту, затем потряс головой, словно мокрая собака. Во взгляде появилось недоумение — слова жены медленно доходили до затуманенного сознания.

Девушка заговорила, голос ее звенел, как натянутая до предела струна:

— Лучше бы ты послушался маму! Она сказала правду. Отец в голове которого рождаются подобные мысли, не имеет права жить на этой земле. Без тебя на ней станет чище.

— Но я не знал… Я не хотел… — забормотал сэр Джордж. — Поставь подсвечник. Мы с тобой поговорим, но ты должна отдать мне кольцо.

— Я не сделаю ни того, ни другого, — насмешливо сказала Джульетта. — Сегодня я хочу заставить тебя страдать так же, как страдала мама все эти годы. Я убью тебя и сделаю это с большим удовольствием.

Он отпрянул.

— Ты сошла с ума!.. Если хочешь, оставь кольцо себе, но только выпусти из рук этот проклятый подсвечник!

— Ну уж нет, дорогой папаша!

Наверное, в эту минуту она и впрямь потеряла рассудок, но ей казалось, что все ясно и просто: она должна убить этого гадкого человека.

— Джульетта… — начал сэр Джордж.

Она бросилась вперед, в воздухе сверкнул подсвечник, и недостойный отец с проклятиями схватился за голову. Рана кровоточила.

— Будь ты проклята, чертова шлюха! За это я высеку тебя кнутом! Ведьма, неужели ты осмелилась поднять руку на меня? Ведь я твой отец слышишь ты?

На лице Джульетты появилась брезгливость.

— Когда же ты об этом вспомнил? — прошипела она. — А когда ты помнил о женщине, родившей меня? Мы живем в лохмотьях, как цыгане, нас презирают все, даже бедняки, мы по уши в долгах — и все это из-за того, что ты тащишь из дома все до последнего пенни ради своих гнусных забав!

Высоко подняв подсвечник, девушка снова обрушилась на него, пылая от ненависти.

Сэру Джорджу следовало бы знать характер своего ребенка.

Джульетта была совсем не такой, как та бедная женщина, с которой он мог позволить себе все что угодно. Дочка же не задумывалась о последствиях — она словно поклялась священной клятвой уничтожить зло и считала делом чести сдержать ее.

Второй удар пришелся сэру Джорджу в плечо и вывел его из оцепенения. Он с ревом бросился за Джульеттой, но та увернулась. Волосы ее рассыпались по плечам, девушка была в ярости. Отец внимательно следил за ней и пришел к выводу, что Джульетта явно сошла с ума, и это помешательство было опасным. Ее нужно поймать и выдворить отсюда до того, как она сможет причинить ему вред. Такое безумное существо нельзя держать в своем доме, в этом нет сомнения. Он легко рассмеялся, чтобы усыпить бдительность девушки, и резко нагнулся вперед. Джульетта отступила, но слишком поздно — сэр Джордж успел ухватиться за подсвечник. Они принялись вырывать его друг у друга, рыча, словно дикие звери. Видение славной победы померкло у Джульетты в мозгу, но она продолжала бороться за обладание своим орудием изо всех сил. Вес тела отца оказался решающим фактором в этом поединке, и девушка лишилась подсвечника. Отпрянув, Джульетта судорожно хватала ртом воздух. Она проиграла, значит, этот человек снова будет мучить ее мать и накажет за случившееся их обеих.

— Слава богу! — прохрипел сэр Джордж, утомленный единоборством, и злобно глянул на дочь. — Теперь вы увидите, кто здесь хозяин. Такой ненормальной я еще не встречал. Никогда бы не поверил, что ребенок может ударить своего отца, да притом на виду у собственной матери!

Джульетта вскинула голову и шагнула вперед.

— Мама! — закричала она. — Где ты? С тобой все в порядке?

Не обращая внимания на разорванную рубашку и голые ноги, она метнулась в другой конец комнаты, ища глазами мать.

Леди Вестовер лежала возле комода, куда ее отбросил сэр Джордж. Джульетта опустилась на колени и протянулся руку к мертвенно-бледному лицу матери. Голова леди Вестовер склонялась набок в неестественном положении. Девушка ощутила, как ее накрывает ледяная волна ужаса.

Было совершенно очевидно, что шея леди Вестовер сломана. В комнате повисла мертвая тишина. Джульетта не видела, что заглянувший через ее плечо отец побелел от страха. Девушка закрыла рот руками и беззвучно зарыдала. Сквозь слезы она видела, что рубин на пальце горит кровавым огнем. Кровь на ее руке — кровь родной матери! Джульетта с трудом перевела дух и отняла руки от лица. Это кольцо принесло беду, и она возненавидела его. А леди Вестовер так долго прятала кольцо, поджидая ту минуту, когда подарит его дочери; оно было для нее дороже всех драгоценностей, ведь она не уступила требованиям мужа; но в конце концов она умерла, защищая невинность своей дочери и ее право носить это кольцо.

— Мамочка, дорогая, — прошептала Джульетта, — я не хотела этого. Я бы отдала кольцо! Прости меня… Мне очень жаль…

Ее обдало запахом винного перегара. Сэр Джордж крепко схватил дочь за плечо. Она подняла на него широко раскрытые глаза, встревоженная хитрым и мстительным выражением его жирного лица.

— Жалеешь, да? Ты действительно об этом пожалеешь, сумасшедшая убийца! Тебя повесят! Поскольку я твой отец, я не смогу сам заняться этим делом, хотя я и судья, но, клянусь, дам свидетельские показания в Королевском суде.

— Что ты несешь?.. Ты же знаешь, что я не виновата!

Джульетта с недоумением и ужасом уставилась на отца. Неужели он назвал ее убийцей?

— А в этом ты тоже не виновата? — ехидно спросил он указывая толстым пальцем в свою макушку.

— Нет, но…

— Думаешь, суд поверит тебе, когда увидит, какие раны я получил, пытаясь защитить твою мать? Сам бы я не смог так ушибиться!

— Я била тебя, но никогда не пыталась убить свою мать! Как ты смеешь обвинять меня, когда сам швырнул ее на пол?

— Ради бога, не изображай невинную овечку! Ты потребовала, чтобы мать отдала тебе кольцо, но она не подчинилась. Я всегда с уважением относился к ее чувствам и позволял ей хранить это кольцо, хотя она не раз предлагала его мне. Если бы я мог предположить, чем это кончится, я бы забрал его, чтобы не искушать тебя. А теперь ты лишила меня любящей преданной жены! И ты надеешься, что тебя простят?

Джульетта долго смотрела на отца, потом медленно произнесла:

— От тебя ничего другого и не следовало ожидать. Ты готов послать на виселицу собственного ребенка, чтобы спасти свою шкуру. Но не думай, что я буду молчать на скамье подсудимых. Пусть все узнают о том, как мы жили, и какое ты чудовище.

Он усмехнулся.

— Бред умалишенной! Кто поверит твоим выдумкам? Если тебя не повесят, то засадят в сумасшедший дом, уж я постараюсь, чтобы ты угодила либо на виселицу, либо туда. Ты слишком опасна для общества. Как только я найду констебля, тебя увезут отсюда.

Он посмотрел на нее презрительным взглядом, в котором не было ни капли сожаления.

— Ты что, думала, что я буду терпеть в доме дьяволицу? Чем быстрее ты встретишься с палачом, тем лучше, и никакие мольбы не изменят моего решения.

Он вышел. Джульетта услышала, как в замке щелкнул ключ. Она осталась одна. Хотя, не совсем одна. На полу все еще лежало мертвое тело матери. Джульетта быстро подошла к несчастной и присела рядом, сердце ее разрывалось от горя. Она не боялась смотреть в лицо умершей женщине, которую так плохо знала в действительности.

— Я так мало любила тебя, — прошептала девушка, — никогда не понимала и не пыталась помочь тебе. Мы могли бы вместе бороться против него…

Продолжая тихо говорить, она подняла хрупкое тело, перенесла его на кровать, поправила голову, склоненную набок, и положила руку на холодный лоб.

— Взгляни на меня, мама, и прости, что я невольно стала причиной твоей смерти.

Девушку стала бить сильная дрожь.

— Мы скоро встретимся с тобой, но сейчас ты должна помочь мне вынести то, что предстоит. Хотела бы я встретить смерть так же храбро, как ты.

Джульетта накрыла тело матери, но лицо закрывать не стала. Леди Вестовер обрела покой. Ее страдания закончились.

Девушка начала неторопливо одеваться. Поверх рубашки она натянула красное платье, затем надела заштопанные панталоны и чулки. Сунув ноги в протертые тапочки, она беспомощно оглянулась по сторонам. Что люди берут с собой в тюрьму? Вещей у Джульетты было очень мало, и она подумала, что прежде всего следует позаботиться о чистоте своего тела, и сразу вообразила себя в темнице, кишащей мышами. В маленькую матерчатую сумочку матери девушка положила расческу и щетку для волос, кусочек мыла и грубое полотенце; затем прибавила чистую пару чулок, поношенную рубашку и старый платок. Взглянув на мать с извиняющимся видом, она достала из шкафа скромный плащ леди Вестовер. Теперь, Кажется, все было собрано.

Джульетта села у окна и стала наблюдать, как медленно светлеет небо на востоке. Увидит ли она восход солнца завтра? Скорее всего, она уже будет сидеть за решеткой, и, если отец не изменит своего решения, много восходов ей увидеть не удастся.

Девушка перевела взгляд на рубиновое кольцо. Вчера еще она была ребенком, ничего не ждавшим от жизни, но мама не забыла о ее дне рождения, ведь ей исполнялось шестнадцать, и Джульетта официально становилась взрослой. Все эти годы мать хранила прекрасное кольцо, чтобы подарить его дочери именно в этот день. Но чего она добилась? Ей самой пришлось пожертвовать жизнью, а та, которой предназначался подарок, готовилась отправиться на виселицу. Разве стоила фамильная драгоценность двух жизней?

Джульетта встала и принялась шагать по комнате. Шок, вызванный событиями этой ночи, постепенно проходил. Зачем же покорно ждать, когда за ней приедут? Неужели отец считает, что она будет смиренно ждать смертного приговора и послушно пойдет к палачу?

Джульетта бросилась к окну и посмотрела вниз. Каменные стены были совершенно голыми, так что о спуске нечего было и думать. Комната располагалась на верхнем этаже, поэтому прыгать из окна — все равно, что лезть головой в петлю. Если бы была веревка длиной футов в тридцать… Но такие вещи не хранят в спальнях. Спасения не было. Пусть суд выслушает ее версию событий этой ночи и вынесет приговор. Но, подбадривая себя, Джульетта понимала, что шансов у нее очень мало, и суд поверит не ее словам, а показаниям отца, ведь сэр Джордж судья, человек, призванный вершить справедливость. Разве кто-нибудь усомнится в том, что он говорит правду? Чтобы спастись самому, он обвинит собственную дочь в совершении преступления, которое было делом его рук, не моргнув глазом.

Джульетта подняла голову. Она ясно услышала топот копыт и скрип экипажа в предрассветной тишине. Сэр Джордж даром времени не терял. Девушка поднялась, чтобы подойти к постели и проститься с матерью навсегда… Затем она повернулась лицом к дверям и стала ждать.

* * *

Все было кончено. Джульетта поняла, что ее ждет, уже в ту минуту, когда судьи вошли в зал, стараясь не смотреть на обвиняемую. Публика затаила дыхание и уставилась на маленькую прямую фигурку, отделенную от зала дубовой перегородкой, отшлифованной сотнями рук.

Суд квартальных сессий[1] стал одним из главных событий этого года, а те, кому посчастливилось на него попасть, жадно впитывали малейшие подробности происходящего, чтобы потом поделиться ими со всеми родственниками и знакомыми.

«Она держится абсолютно спокойно! — шептали люди друг другу. — Для существа, совершившего такое жуткое злодеяние, она слишком хорошо владеет собой!» Это оскорбляло их чувство справедливости и добропорядочности. Если бы она, обливаясь слезами раскаяния, молила о пощаде, это было бы нормально и произвело бы сильное впечатление. Но было похоже, что эта девица потеряла всякое представление о чести, поскольку посмела обвинить в этом ужасном преступлении своего убитого горем отца. Не он, а она должна была закрыть лицо руками!

— Это отвратительнейшее преступление… — медленно тянул судья в красной мантии.

Внезапно сэр Джордж нагнулся вперед и схватил край одежды обвинителя.

— …Убийство матери — нет ничего более презренного в истории…

Обвинитель вздрогнул и вопросительно приподнял бровь.

Джульетта посмотрела на отца. Сэр Джордж пребывал в каком-то непонятном возбуждении и настойчиво что-то шептал обвинителю. Это заметил и судья; нахмурившись, он повернулся к ним.

— Сэр, вы желаете что-то сообщить суду? Может быть, попросить о смягчении приговора? Пожалуйста, говорите.

— Кольцо, милорд! — выпалил сэр Джордж. — Заставьте ее сказать, где оно.

— Кольцо? — изумленно повторил судья.

— То, из-за которого она убила свою мать. Я не могу найти его.

— Что вы, сэр Джордж! Совершено страшное преступление! Как вы можете думать о таких пустяках?

— Простите меня, милорд, но кольцо мне дорого как память.

— Хорошо. Если вы так настаиваете, я задам этот вопрос подсудимой.

Готовясь ответить на вопрос судьи, Джульетта посмотрела отцу прямо в глаза. Впервые за все время суда на ее лице появилась слабая улыбка.

— Я вернула кольцо маме, — сказала девушка. — Разве ты не заметил этого, когда прощался с ней навсегда? Когда ты, как говорил здесь, держал в руках ее «бесценные руки»? Я уверена, что исполнила и твое желание, папа, когда дала маме возможность взять кольцо с собой, — закончила она с насмешкой.

Сэр Джордж весь как-то обмяк, едва до него дошел смысл этих слов. Для него кольцо с рубином пропало навсегда.

Судья принял его молчание за согласие с поступком дочери и снова повернулся к Джульетте.

— Суд приговаривает обвиняемую к отправке на вечное поселение в колонию Новый Южный Уэльс в Австралии. Там вы будете работать до конца жизни.

Глава 2

Месяцы, проведенные Джульеттой в тюрьме Бристоля, были лишь подготовкой к великим испытаниям, которые ждали ее впереди. Большинство женщин, находившихся вместе с ней, попали туда за проституцию и мелкое воровство. Были там и несчастные матери, сидевшие за то, что украли кусок хлеба для голодных детей. Иногда по ночам вспыхивали драки, а тюремщики прекращали их, жестоко избивая дубинками всех подряд. Женщины отвечали на это непристойной бранью, а Джульетта и другие заключенные, настроенные менее воинственно, в страхе прижимались к стенам камеры.

Тюремная пища была скудна, но к ней можно было получить добавку за соответствующую плату. У проституток проблем с едой не было, но Джульетта твердо решила сохранить уважение к самой себе и отказывалась от всех недвусмысленных предложений тюремщиков. Других женщин удивляло, с какой категоричностью столь юная особа отстаивала свою независимость и право на собственное имущество, и они относились к ней с грубоватым уважением, не забывая, однако, и о том, какое преступление она совершила. Джульетта ни о чем не рассказывала, но они сами не сомневались, что с убийцей шутки плохи, поэтому девушке удалось выменять свои запасные предметы туалета: украсть их женщины просто побоялись. Джульетта оставила себе только мыло и полотенце. Правда, толку от них было мало, так как условия содержания были примитивными, но все же она делала все возможное для того, чтобы содержать себя в чистоте. Джульетта знала, что, когда их повезут на корабле в Австралию, лучше не станет. Говорили, что там будет еще ужаснее. В самом конце лета в бристольскую гавань прибыл корабль, капитану которого было приказано переправить осужденных в Новый Южный Уэльс. Свободного места на корабле было мало, так как это было небольшое торговое судно, но в тюрьмах скопилось слишком много заключенных, поэтому любой корабль, отправлявшийся на Восток, обязан был брать на борт преступников, чтобы уменьшить число осужденных, содержащихся в английских тюрьмах.

Трехмачтовая баркентина[2] «Грейс», доставившая в Бристоль чай и специи с Цейлона и большое количество шерсти из Сиднея, должна была простоять в порту три недели. На корабль собирались погрузить хозяйственный инвентарь и мебель, заказанные поселенцами.

Капитан Росс Джеймисон не очень-то обрадовался, когда узнал, что ему придется взять на борт пятнадцать осужденных. Такой груз всегда не к месту — с живым «скотом» хлопот не оберешься, гораздо выгоднее забить судно до отказа шкафами да лопатами. Но капитан являлся служащим компании и должен был подчиняться приказам начальства, которое не хотело портить отношения с властями.

В день отплытия задолго до рассвета на пристань прибыла большая открытая повозка. При тусклом свете фонаря, висевшего над сиденьем кучера, из нее вывели партию грязных мужчин и женщин — все они были закованы и кандалы. Росс Джеймисон с отвращением наблюдал за унылой вереницей, стоя на верхней палубе. Загорелый, черноволосый, с надменным выражением лица он в ту минуту, наверное, был похож на одного из своих шотландских предков, следивших ястребиным взором за вторгающимися ганноверскими солдатами. Группа заключенных представляла довольно жалкое зрелище. И хотя эти грязные существа в лохмотьях, дрожавшие от утреннего холода, были согнаны в кучу далеко внизу, до капитана долетал запах давно немытых тел.

Охранники поднялись на борт и передали капитану Джеймисону пачку бумаг.

— Отдадите это управляющему, когда прибудете в Ботани Бей[3]. Тут их фамилии, список преступлений и условия содержания. Не волнуйтесь, сэр, больших хлопот они вам не доставят. В основном это взломщики и карманники. Девять мужчин и полдюжины женщин.

— Какие же преступления совершили женщины?

— Большей частью это воровки и проститутки, которые обирали своих клиентов, за исключением одной, отправившей на тот свет родную мать.

Росс Джеймисон удивленно вскинул брови.

— Убила собственную мать? Это серьезное преступление. Почему же ее не повесили?

— Мы точно не знаем, сэр. Наверное, судья попался не слишком суровый, к тому же она очень молода.

— И должно быть, порядочная дрянь! — сказал пораженный до глубины своей пресвитерианской души капитан. — Как же она себя ведет? Наверное, вспыльчива?

Охранник почесал колючий подбородок.

— Обычно она бывает очень послушна, сэр, но если кто-то из старших товарок пытается чего-то добиться от нее, она превращается в дикую кошку.

— Я не допущу драк на своем корабле! Если она только попробует начать ссору, ее проучат веревкой и навсегда отобьют охоту устраивать потасовки.

— Да, сэр.

Охранник посмотрел на его смуглое загорелое лицо — суровый взгляд и плотно сжатые губы убеждали в том, что этот человек сдержит свое слово.

— Сэр, вы примите их на корабль прямо сейчас?

— Да. Мой младший помощник покажет вам отведенное для них место в кормовом трюме.

Росс снова вышел на верхнюю палубу и, облокотившись о поручни, стал наблюдать за тем, как осужденные поднимались на борт. Все женщины выглядели одинаково — в лохмотьях, с длинными распущенными волосами. Через десять минут помощник доложил:

— Весь груз находится на корабле, сэр, все трюмы задраены!

Росс кивнул и отдал приказания команде:

— Всем занять свои места! Сняться с якоря и отдать швартовы!

«Грейс» резво заскользила по волнам Бристольского залива. Дул свежий ветер, и солнце, поднимавшееся за горизонтом, окрашивало облака в нежные золотисто-розовые тона.

Уже через неделю баркентина обогнула острова Силли и оставила их позади. Все это время стояла хорошая погода, но едва корабль приблизился к северным берегам Франции и направился в Бискайский залив, небо нахмурилось.

Рулевой взглянул на капитана Джеймисона, внимательно смотревшего на компас.

— Капитан, погода портится, — осмелился нарушить молчание рулевой.

Росс перевел на него мрачный взгляд.

— Да, черт бы ее побрал! Измените курс. Пойдем ближе к материку, — он устремил взор вдаль. — Хуже всего то, что мы не сумеем обогнать эти тучи. Если мы застрянем у берегов Франции, то напрасно потеряем время. Проклятый залив! Его воды капризны, как женщина.

Он кивнул рулевому и решил спуститься вниз, чтобы проверить, надежно ли закреплен груз.

Ветер крепчал, и команда корабля стала готовиться к быстро приближающемуся шторму. Проходя по корме, капитан даже не задумался о своем «живом грузе» — хозяйственный инвентарь, который «Грейс» везла для поселенцев, был для Росса гораздо важнее кучки осужденных. Пока у них есть пища и вода и возможность получить необходимую медицинскую помощь у корабельного врача, они для него — все равно, что овцы, которых «Грейс» возьмет на борт в Кейптауне. Пошел дождь, и капитану пришлось облачиться в дождевую накидку, чтобы занять пост на мостике. На море начиналась настоящая буря, волны с яростью обрушивались на корму и швыряли судно то вверх, то вниз, словно какой-то великан играл в кораблики.

Проклиная погоду, капитан Джеймисон ввалился в рулевую рубку и улыбнулся рулевому. Лица обоих мужчин были полны азарта: им доставляла удовольствие борьба со стихией, какие бы сюрпризы ни готовила судьба. Сражение с морем — всегда огромное наслаждение для настоящего моряка.

Битва корабля с морем длилась больше недели. Время от времени вдали показывались берега Франции, но «Грейс» упорно старалась держаться своего курса, хотя снасти скрипели и вздрагивали под напором ветра и ударами волн. Как только Бискайский залив остался позади, море сразу стало спокойнее, а небо перестало хмуриться, будто стихия признала себя побежденной. Любопытное солнце выкатилось из-за туч и приветливо улыбнулось маленькому кораблю.

Капитан Джеймисон потер давно не бритый подбородок и в свою очередь улыбнулся солнцу.

— Джейк, мы почти в Лиссабоне и, надо сказать, совсем без повреждений!

— Да, капитан. Держим курс на Лиссабон!

* * *

Внизу, в кормовом трюме Джульетта Вестовер открыла глаза и увидела через решетку люка голубое небо. До этого оно все время было темным, и волны, проникавшие с палубы, окатывали лестницу, идущую от люка, ледяной водой, поэтому сейчас появление солнца в голубом небе показалось девушке невероятным. Она обвела взглядом пропахший рвотными массами трюм и распростертых на матрацах, изнуренных морской болезнью осужденных с вялыми бледными лицами. Джульетта тоже измучилась за время шторма, но не столько от качки, сколько от зловонной атмосферы. Если бы ей позволили подняться на обдуваемую свежим ветром палубу, где соленые брызги летели в лицо, она бы не так страдала от спазмов в желудке и тошноты. Но все же какое счастье спокойно лежать на матраце и смотреть в голубое небо после этой долгой бури. «Сколько же продолжался шторм? — подумала девушка. — Наверное, несколько недель… Или я потеряла счет времени, постоянно находясь в темноте? Может быть, нам теперь разрешат выходить на прогулку по палубе?» Кроме паренька с камбуза, который подвесил в трюме бочку с питьевой водой и каждый день спускал на веревке плетеную корзину с продуктами, да других осужденных, общаться Джульетте было не с кем, но разговаривать с этими людьми ей не хотелось.

Когда корабль оказался в тихих водах вблизи португальских берегов, заключенным было велено вычистить трюм. Сверху им бросили щетки и швабры, а люк оставили открытым. Никто не спустился к ним вниз, только паренек с камбуза вытаскивал наверх матерчатые ведра с грязной водой и возвращал их полными чистой воды. Все это делалось под презрительным взором младшего помощника капитана, который следил за происходящим с палубы, держа в руках заряженный карабин. Когда в трюме стало более-менее чисто, осужденным было разрешено подняться на палубу.

Джульетта вдохнула полной грудью свежий морской воздух и крепко взялась за поручни. Ветер разметал ее длинные волосы. «Каким разным может быть ветер, — подумалось Джульетте, — он всегда несет с собой атмосферу тех мест, откуда прилетает». Ветры ее детства несли с собой запахи лесов, мокрых изгородей и диких лошадей. Ветер, дующий сейчас, имел соленый привкус и бодрил тело и душу. А когда корабль приблизится к Африке, ветер, наверное, станет горячим или исчезнет вовсе. Интересно, какие ветры гуляют в Новом Южном Уэльсе? Жарко там или холодно? Никто в трюме не знал этого, а человек с карабином в руках вряд ли станет беседовать на подобные темы.

Прошло совсем немного времени, как заключенным было приказано возвращаться в трюм. «Грейс» приближалась к Гибралтару и, миновав его, должна была пристать к западным берегам Африки. Джульетта знала, что Африка — очень большой континент. Сколько же дней пройдет, пока они доберутся до места назначения? По сравнению с этим мерзким трюмом и компанией из пятнадцати грязных женщин и мужчин жизнь каторжницы, которая будет проходить на свежем воздухе, стала казаться, девушке даже привлекательной. Как бессердечны бывают люди, честно исполняющие свои обязанности! Затолкать всех вместе, независимо от пола и возраста, в один трюм! Или они считают, что у заключенных нет никаких человеческих чувств?

Капитан Джеймисон стоял на мостике и смотрел вдаль. Он собирался сделать остановку в порту города Рабат в Марокко. В это время года там стоит тропическая жара и полно мух. Росс перевел взгляд на корму: младший помощник, отвечавший за сохранность «живого груза», с карабином наперевес наблюдал, как осужденные один за другим спускаются по лестнице в трюм. Это зрелище напомнило капитану о присутствии на его корабле проклятых уголовников. До сих пор они не причиняли никакого беспокойства, но по мере приближения к берегам Африки температура воздуха поднималась, и Росс подумал, не перевести ли женщин на оружейную палубу? В кормовом трюме мало воздуха, и тропическая жара может накалить страсти и вызвать взрыв возмущения. Младший помощник, не привыкший возить такие грузы, в панике может разрядить свой карабин в толпу, но капитан не хотел смертей на корабле, кроме того, ему было приказано доставить людей живыми. Не желал Росс Джеймисон и того, чтобы все женщины к концу пути оказались беременными. Но тут он, видимо, поздно спохватился — капитан усмехнулся. Вполне возможно, что женщины не захотят расставаться со своими попутчиками. А если мужчины перессорятся из-за этих проституток, он быстро положит конец любым сценам ревности. Хотя Росс не испытывал ни малейшей симпатии к этим несчастным, но зловоние, шедшее из трюма, могло вывернуть наизнанку самый крепкий желудок, поэтому элементарная порядочность и чистоплотность подсказывали капитану, что в таких тяжелых климатических условиях нужно что-то предпринять.

Догадывался или нет об этом капитан, но его размышления перекликались с мыслями заточенных в трюме людей. Джульетта Вестовер была вся мокрая от пота. Чтобы не лишиться рассудка, она изо всех сил старалась думать о весеннем дождике — свежем, прохладном дождике, поливающем вересковые заросли; о буйном ветре, который треплет ее волосы, когда она мчится на коне мистера Шепеда; о пьянящем запахе скошенной травы и первых фиалок… Если бы девушка могла заставить себя думать только об этих вещах, то забыла бы, где и в каких условиях сейчас находится. Она возмущалась поведением капитана, который, по ее мнению, должен был приказать держать люк открытым, чтобы воздух мог проникать в трюм. Не сбегут же они посреди океана, да еще под присмотром вооруженных людей! Такое отношение к заключенным было просто бесчеловечным.

Джульетта закрыла глаза, представляя свое липкое тело в прохладной воде. Ужасно, когда от тебя так дурно пахнет! Все попытки поддерживать чистоту тела девушке пришлось оставить из-за внимательных взглядов находящихся рядом мужчин. А как ей хотелось раздеться догола и опрокинуть на себя ведро морской воды, вымыться с мылом и докрасна растереться грубым полотенцем, которое все еще хранилось у нее. Но такой поступок был равносилен открытому предложению овладеть ею любому, кто пожелает. После первых попыток сближения и непристойных предложений попутчики Джульетты, кажется, оставили ее в покое, потому что получили решительный отпор, в ход пошли даже кулаки, локти и ноги. Женщины, к удивлению Джульетты, одобрили ее поведение, потому что не хотели лишаться тех подачек, что получали от мужчин в качестве платы за свои услуги.

Джульетта задумалась над тем, сколько долгих месяцев ей предстоит провести среди этих людей до прибытия в Австралию.

Нестерпимая жара уже начала оказывать действие на заключенных — начались мелкие перебранки из-за пустяков, мужчины стали силой отбирать еду и питье, все чаще доказывая свою правоту с помощью кулаков. Джульетта была в отчаянии, понимая, что долго ей не вынести этих двойных нападок — на скудный паек и на ее тело. Здесь совершенно невозможно было спрятаться от посторонних глаз, а в последнее время она постоянно чувствовала на себе похотливые взгляды. Красное платье и поношенное нижнее белье, изрядно пострадавшие во время драк в бристольской тюрьме, плохо скрывали стройную фигуру девушки, а чулки и туфли ей пришлось обменять на еду, и теперь голые ноги Джульетты все чаще привлекали внимание мужчин. Пять других женщин оказались более сговорчивыми, но девушка знала, что настанет и ее черед — в покое ее не оставят.

Сидя на нижней ступеньке лестницы, Джульетта представляла себе ферму миссис Шепед запахи лета и коров и вдруг почувствовала, что кто-то положил руку на ее лодыжку. Вздрогнув от неожиданности, девушка сразу вернулась к печальной реальности. Перед ней маячило заросшее бородой лицо одного из каторжников. Он улыбался, заигрывал с ней, не стыдясь гнилых зубов, а его грязные пальцы медленно ползли вверх по ноге Джульетты.

— Убери свои мерзкие руки! — прорычала она, отдергивая ногу.

— Маленькая злючка, — начал он, глядя на нее с вожделением, — почему бы тебе не приласкать Джеба Уайта, как это делали все остальные шлюхи? Они никогда не отказываются развлечься со мной, особенно, когда им перепадает кое-что из еды. Здесь лежит Том Купер, он мало ест и отдает мне остатки.

— Вернее, ты сам отбираешь у него, если уж говорить правду, — сердито огрызнулась Джульетта.

— Но ведь Том не возражает! Он не особенно интересуется женщинами, но мы разделим поровну его порцию, если ты не откажешься задрать юбки для меня в том углу. Я хорошо все тебе объяснил, а?

— Поделись с кем-нибудь другим, Джеб Уайт, с тем, кто выше оценит твою щедрость. Я не собираюсь иметь с тобой никаких дел, пойми это и не дыши на меня.

— Девка, ты слишком задираешь нос! Но, клянусь, не успеем мы причалить, как ты будешь на коленях просить у меня крошку хлеба.

— С какой стати? Мне хватает того, что дают.

— Да, но это, пока я не стану отбирать у тебя еду, как только уйдет помощник капитана.

Джульетта постаралась не подать виду, что до смерти испугалась. С его-то силищей Джеб может запросто выполнить угрозу, и никто не вступится за нее.

— Если ты попытаешься сделать это, я все расскажу помощнику капитана, — произнесла девушка, как можно тверже.

— Этому юнцу с карабином? — усмехнулся Джеб Уайт. — Он и так дрожит как осиновый лист, когда видит нас. Он не спустится сюда для того, чтобы поссориться со мной.

— Тогда я позову капитана. Он не побоится тебя.

Джеб Уайт засмеялся, и Джульетта зажала нос, чтобы не задохнуться в гнилостном запахе, идущем из его рта.

— Вряд ли ты когда-нибудь увидишь капитана! Я уверен, что он ни разу не вспомнил о нашем существовании с тех пор, как мы покинули Бристоль. Он очень высокого мнения о своей особе! Когда мы поднимались на борт, он смотрел на нас, как на прокаженных. Он и близко не подойдет к такому сброду! Приглядывать за нами поручено младшему помощнику. Так что будь умницей, дорогая, и я возьму тебя под свое крыло. Джо Бейтс тоже положил на тебя глаз, да и не только он. Лучше не зли меня, ведь я поступаю с тобой по-джентльменски. Все равно ты никуда не денешься от меня, так что не будем ссориться, крошка.

— А кто сказал, что она достанется именно тебе? — грозно прорычал кто-то. — Ты забыл, что мы хотели бросить жребий, чтобы честно решить, кому она достанется в первый раз? А ты подбираешься к ней, как будто уже выиграл!

— А, это ты, Джо Бейтс, недовольно сказал Джеб. — Да, ты прав. Но я подумал, что будет лучше, если первым ее возьмет цивилизованный человек, умеющий доставить девушке удовольствие, а не проходимец угодивший сюда за кражу дешевой булки. Ты — неотесанный мужлан, попавшийся из-за гроша.

— Значит, кража бумажников из карманов требует особой выучки? Если ты такой умный, то что ты делаешь рядом со мной?

Джеб Уайт убрал потную руку с колена Джульетты и повернулся лицом к Джо Бейтсу. Они злобно смотрели друг на друга, словно собаки, которые не поделили кость. Джульетта с ужасом поняла, что сейчас они подерутся из-за нее, и стала карабкаться вверх по лестнице. «О, господи, лучше утонуть, чем оказаться в объятиях одного из них! — подумала девушка. — Только бы поскорее открыли люк, — молилась она про себя. — Даже если помощник капитана пристрелит меня, это будет лучше, чем смотреть, как они дерутся из-за моего тела».

Двое мужчин выкрикивали оскорбления и распаляли друг друга, пока, наконец, не схватились в рукопашной. Остальные заключенные сгрудились вокруг них и подбадривали их выкриками, некоторые женщины визжали от возбуждения. Поднялся невообразимый шум, и Джульетта закрыла уши руками. Тот, кто победит сейчас, потащит ее в угол, чтобы сразу продемонстрировать всем, на что он способен. Девушка забралась на самый верх лестницы и принялась барабанить в крышку люка. «Пусть кто-нибудь придет сюда и вмешается!» — молила она бога.

Тем временем драка внизу разрасталась. Казалось, что все вдруг перессорились, вспомнили прежние обиды и стали осыпать друг друга ударами. Джульетта видела, как женщины царапались и яростно раздавали пинки ближайшим соседям. В этой удушливой атмосфере достаточно было одной искры, чтобы разгорелось пламя человеческих страстей.

Наконец крышка люка со скрипом отодвинулась. Визг и крики буквально оглушили младшего помощника капитана, взиравшего сверху на людское месиво с выражением ужаса на лице, губы его шевелились, но слов нельзя было разобрать из-за шума. Крепко держась за лестницу, Джульетта с надеждой смотрела вверх. Она увидела, что подошли еще какие-то люди, но не слышала, о чем они говорили. Потом какой-то высокий человек, похожий на хищную птицу, строго взглянул вниз и что-то приказал кивком головы.

Девушка уже хотела выбраться наружу, но к краю люка что-то притащили, и внезапно поток холодной воды ударил ее в грудь и оторвал от лестницы. Джульетта полетела вниз. Кто-то стукнул ее каблуком по лбу, затем девушка сильно ударилась об пол. Перед глазами все закружилось. Проваливаясь в темноту, Джульетта чувствовала нестерпимую боль в голове. Мужчины и женщины кувыркались на полу и громко вопили, но шум ручного насоса, работавшего во всю мощь, перекрывал все крики. Струи соленой воды охладили дерущихся, и постепенно все успокоились. Мокрые люди смотрели друг на друга с недоумением. Какая-то женщина прокричала со смехом:

— Капитан, спасибо за купание, но ты забыл добавить в ванну экстракт лаванды! Надеюсь, ты сейчас спустишься с мягким полотенцем и пудрой, чтобы вытереть нас? Я хочу быть первой!

— Молчать! — взревел взбешенный капитан. — Не то я велю выпороть вас!

Он обвел глазами трюм и внезапно увидел неподвижное тело Джульетты. Струя воды подняла ее юбки, обнажив длинные ноги; мокрое платье прилипло к юному телу, и все прелести девушки оказались на виду. Заметив что она не шевелится, капитан нахмурился.

— Что с той девчонкой?

Джеб Уайт быстро подскочил к Джульетте и сгреб ее в объятия.

— Ее просто ударили по голове. Я позабочусь о ней, не беспокойтесь, я умею приводить ее в чувство.

— Ты врешь, Джеб Уайт! — завопил Джо Бейтс. — Она такая же твоя, как и моя! Мы еще не кончили драться!

Росс Джеймисон снова посмотрел на девушку — бледное лицо окружали завитки черных волос, тонкая изящная рука безвольно висела на фоне красного платья. Девушка была очень молода — почти ребенок. «Интересно, помогает ли ей это преимущество выжить здесь?» — подумал Росс. Он посмотрел на бородатого каторжника, державшего на руках Джульетту, и заметил, как его грубая ручища поглаживает грудь девушки. Были ли у него основания предъявлять права на нее? Другой заключенный явно не был с этим согласен. Как только люк закроется, драка вспыхнет с новой силой.

Веки девушки вздрогнули, и капитан почувствовал взгляд огромных переполненных болью глаз. Она казалась изумленной и, судя по всему, не понимала, где находится.

— Простите, мэм. Я не думала, что он сбросит меня — это такое послушное животное…

Глаза Джульетты закрылись.

— Да уж, «послушное животное»! Ни Джеба Уайта, ни Джо Бейтса никак не назовешь послушными, взгляните на мои шрамы! Они, как горящие угли!

— Заткнись, проститутка! — огрызнулся Джеб Уайт. — Или я тебе еще добавлю! Вы все не стоите и мизинца моей женщины, и я собираюсь хорошенько позаботиться о ней.

— Тогда поспеши с этим, пока она без сознания! А то она расцарапает тебе рожу, когда придет в себя!

Эти слова были встречены дружным хохотом.

— А как насчет меня? — заорал Джо Бейтс. — Я тоже хочу получить свой кусок пирога.

Он подскочил к Джебу Уайту, сжав кулаки.

Маленькие хищные глазки Джеба подобострастно смотрели на капитана.

— Не обращайте на него внимания, сэр. Он перебрал тут всех женщин, а теперь хочет взяться за мою. Но я не подпущу к своей женщине эту жадную свинью! Малышка слишком хороша для таких типов.

Росс начал терять терпение. После такого жаркого дня ему хотелось принять ванну и переодеться, не помешало бы и выпить чего-нибудь охлажденного. Но он понимал, что если уйдет сейчас, это полуживое существо останется в руках соперников, а в таком состоянии девушка не выдержит объятий ни того, ни другого. Росс проклинал себя за жалость к этой девчонке, она, в конце концов, такая же преступница, как остальные, и с какой стати его должна волновать судьба какой-то шлюхи, какой бы слабой и беззащитной она ни была в эту минуту? Капитан строго посмотрел на Джеба Уайта.

— А девчонка согласна с тем, что ты ее выбрал? — спросил он, удивляясь про себя, что ждет ответа с нетерпением.

— Я разговаривал с ней как раз перед тем, как открыли люк.

— И что она сказала?

— Она прошептала мне в самое ухо, что неравнодушна ко мне давно, что я прямо-таки создан для нее. Мы спокойно сидели и строили планы на будущее, мечтая о том времени, когда прибудем на место поселения. Мы тихо-мирно беседовали. Клянусь жизнью, что это истинная правда!

— Вы тихо беседовали, когда здесь стоял такой шум? Или вы его не заметили?

Джеб Уайт быстро отвел глаза, а Росс продолжал:

— И как она тогда оказалась на самой верхней ступени лестницы, когда сюда подводили шланг? Где был ты? На лестнице я тебя не видел.

Джеб сразу нашелся:

— Мы просто играли, капитан. Она поддразнивала меня, как будто убегала, а я догонял.

— В таком случае вы вовсе не сидели и мирно беседовали, как ты говорил. Ты лжешь, и наверняка вся эта потасовка вышла из-за тебя. Я не допущу, чтобы на борту моего корабля устраивали драки.

Джеб пожал плечами.

— Мне пришлось сражаться за то, что принадлежит мне, разве это неправильно? Все это начал проклятый ворюга Джо Бейтс.

— Тогда после захода солнца вы оба получите по десять ударов кнутом. Эта девчонка явно нуждается в помощи врача. Фостер, возьмите этого человека на прицел и стреляйте, если он станет спорить.

Джеб промолчал, взглянув в гневно сверкающие глаза капитана. Двое матросов взяли Джульетту и унесли наверх.

Ощутив свежее дыхание ветерка на лице, девушка стала приходить в себя и открыла глаза. Она лежала на палубе, глядя в ярко-голубое небо. Пахло морем. Облизнув губы, Джульетта почувствовала соль. Понемногу девушка начала соображать и попыталась вспомнить, что с ней произошло. Наверное, на нее налетела огромная волна и сбила с ног… Нет, это была не волна, а сильная струя воды из парусинового шланга!

— Капитан, вы потом позволите мне забрать ее обратно? — услышала она заискивающий голос Джеба Уайта. — Я буду очень одинок без моей женщины.

— Вечером тебе будет не до нее. У тебя вся спина будет полосатой, холодно отозвался Росс Джеймисон. — Но как только девушка выздоровеет, она вернется сюда. А сегодня отдохни, вам обоим будет не до игр.

Джульетта с трудом оперлась на локоть и приподнялась.

Она обвела все вокруг изумленным взором и заметила высокого человека, по суровому высокомерному взгляду которого Джульетта поняла, что он тут главный.

— Капитан? — дрожащим голосом спросила она.

— Да? — отрывисто произнес он.

Этот голос не давал девушке никакой надежды на помощь, но она решила попробовать:

— Пожалуйста… пожалуйста, не отправляйте меня в трюм!

— Почему?

— Они… они грубые животные. Те мужчины.

— Они такие же осужденные, как и ты.

— Я… Я знаю, но я боюсь их!

— У тебя есть защитник. Этот мужчина… Джеб Уайт говорит, что ты его женщина. Он позаботится о тебе.

— Он лжет! Я не его женщина! — она сказала это с такой горячностью, что загудело в голове.

— Тогда чья же?

— Что? Что вы имеете в виду?

— С кем тут спала?

— Ни с кем, клянусь!

— Перестань разыгрывать невинность передо мной! Мы много недель находимся в море. Там внизу девять мужчин… Признайся, ведь драка произошла из-за тебя? Должно быть, тебе наскучил любовник, и ты столкнула лбами двоих сильных парней.

— Нет, что вы! У меня не было любовника. Я не хотела, чтобы они дрались, но их невозможно было остановить. Никто не давал им права думать…

— А чего ты ждала от них, разгуливая на виду у всех полуголой? — грубо сказал Росс. — Ты находишься не в гостиной в Бристоле, хотя сомневаюсь, что ты знаешь, что это такое.

Дрожа от злости, Джульетта собралась с силами и поднялась на колени. Если бы не болела голова, а девушка не сходила с ума от страха, что сейчас ее снова вернут в трюм, возможно, она не стала бы говорить с таким жаром:

— Откуда такой джентльмен, как вы, может знать, как живут люди в трюме? Чтобы выжить, нужно есть, а денег нет! Поэтому приходится продавать все, что только можно. Ленту, пару старых чулок и туфель, даже щетку для волос! Вот почему я оказалась полуголой, как вы изволили выразиться. А мои моральные устои — это мое личное дело! Если бы система правосудия не была так бесчеловечна, женщин и мужчин содержали бы отдельно! А вы — человек, обвиняющий других, — не задумавшись ни на минуту, сами создаете эти жестокие условия, загнав заключенных обоих полов в один трюм! И теперь вы с презрением отворачиваетесь от того, что тут происходит?!

На секунду Росс остолбенел от неожиданности, но потом опомнился:

— Молчать, женщина! — прогремел его голос. — Я не собираюсь ничего с тобой тут обсуждать!

Но Джульетта уже не слышала его — глаза ее затуманились, и, покачнувшись, девушка упала без чувств.

Росс был в замешательстве. Речь Джульетты привела его в бешенство, но сейчас виновница лежала без сознания, и спорить с ней было бесполезно. Внимательно глядя на нее, капитан заметил ранку на лбу девушки и сердито нахмурился.

— Отнесите ее в каюту, — велел он, — и пусть ее осмотрит врач. А люк снова задрайте — я не хочу больше видеть этих мерзавцев.

Он быстро пошел прочь, охваченный бессильной злобой на эту преступницу, которая осмелилась разговаривать с ним таким тоном.

Позже, сидя в своей каюте с бокалом вина в руках, Росс вспомнил слова Джульетты. Эта нахальная проститутка произнесла речь языком культурного человека! Само по себе это еще ничего не значило — она могла быть прислугой в каком-нибудь приличном доме и перенять манеру речи хозяев. Но в том, что она говорила о необходимости раздельного содержания заключенных, была не малая доля правды. Он снова подумал, что все-таки нужно перевести женщин на оружейную палубу, как он намеревался. Но большинство женщин не имело ничего против мужской компании, так зачем потворствовать капризам одной девчонки? Все равно теперь поздно что-либо менять. Девушка просто напугана тем, что натворила, и хочет разжалобить его. Но Росс никогда не поверит этой чепухе о том, что она стала невинной жертвой. Да, она молода, но девчонки рано начинают заниматься проституцией и быстро усваивают законы выживания.

«Какое бы преступление она ни совершила, суд признал ее виновной, и она должна получить по заслугам. И хватит думать об этом!» — решил Росс, осушив бокал. Когда врач сообщит о том, что она здорова, девица снова отправится в трюм. Пусть сами решают свои проблемы, но только без лишнего шума.

Капитан Росс Джеймисон был профессиональным моряком — он прослужил в Ост-Индской компании уже десять лет. «Грейс» была первым кораблем, которым он стал командовать, и отвечала честолюбивым мечтам, с которыми Росс поступил на службу пятнадцатилетним пареньком. Его отец-шотландец был младшим сыном в семье. Поссорившись с дедом Росса, отец вместе с женой и сыном уехал на юг, не пожелав заниматься земледелием в родном поместье, которое унаследовал старший брат — человек ленивый, нисколько не заботящийся о своем имуществе. Отец Росса любил книги, хотел учиться и стать школьным учителем, но, несмотря на тягу к знаниям так и не добился успеха на этом поприще, потому что не умел ладить с детьми. Гордость не позволяла ему вернуться в Шотландию, поэтому жена и ребенок вынуждены были ютиться в тесных комнатках, и денег в семье постоянно не хватало. Росс никогда не бывал в местах, откуда уехал отец: самолюбие отца и деда разорвало все связи с Шотландией.

После того как родители Росса умерли от какой-то легочной инфекции, паренек покинул маленький домик в Лондоне и в поисках работы пришел в контору Ост-Индской компании — обратиться за помощью к деду мешало чувство собственного достоинства. По счастливому стечению обстоятельств на один из стоявших в порту кораблей требовался юнга, потому что служивший там парень сломал ногу. Корабль уже должен был уйти в море, и вспыльчивый капитан был просто в ярости от того, что он назвал наглым поступком несчастного юнги — покинуть корабль, не предупредив заранее!

Во время своего первого плавания Росс навсегда влюбился в море. Мальчишка оказался смышленым, и моряки с удовольствием учили его читать карты, пользоваться навигационными приборами и наблюдать за звездами. Эти уроки юнга получал в награду за абсолютное спокойствие, которое поселилось в душе капитана с тех пор, как Росс появился на корабле: парень настолько безупречно выполнял свои обязанности, что капитану не к чему было придраться.

Рекомендация капитана помогла Россу стать младшим помощником всего через два года, а прослужив в компании десять лет, он превратился в капитана Джеймисона. Хотя «Грейс» была небольшим кораблем водоизмещением около трехсот тонн, Росс гордился этим назначением. Первый корабль — важная веха на пути капитана. Разумеется, честолюбивый шотландец надеялся, что когда-нибудь станет командовать флагманским кораблем Ост-Индской компании, но для этого потребуются еще десять лет безукоризненной морской службы. А пока Росс в свои двадцать пять лет стал самым молодым капитаном компании.

Он вздрогнул, когда в дверь постучали и в каюту, спотыкаясь, вошел паренек.

— Какого черта тебе нужно? — недовольно проворчал Росс.

— Извините, капитан, я хотел приготовить вашу одежду на завтра.

Росс посмотрел на мальчишку с неприязнью.

— Ты пришил пуговицу, которая оторвалась вчера? И, надеюсь, вычистил ботинки лучше, чем в последний раз?

— Да, сэр.

Он поставил ботинки возле стула Росса — на них со всех сторон были видны отпечатки грязного большего пальца. Росс взглянул на полинявший голубой китель — пуговица была на месте, но пришита так неумело, что оказалась не совсем там, где надо. На отвороте капитан снова увидел отпечаток грязного пальца.

— О боже! Ты хочешь, чтобы я вышел к ужину весь в пятнах? Покажи руки!

Мальчик вытянул вперед чумазые ладони.

— Сэр, я мыл их!

— До или после того, как чистил мои ботинки? — спросил Росс, теряя терпение.

— До того, сэр! — с гордостью ответил юнга. — Я сделал это, как только вы велели.

— И после этого стал пришивать пуговицу?

— Да, сэр. Я что-то сделал не так?

Росс покачал головой.

— Нет, ничего. Я сам виноват. Скажи мне, приятель, ты никогда не хотел стать подносчиком пороха?

Эти слова были произнесены без всякого умысла, но лицо паренька неожиданно вспыхнуло.

— О, да, сэр! — его улыбка тут же померкла. — Только из этого ничего не выйдет.

— Почему же?

— Кто же будет заботиться о вас, сэр, и о вашей одежде? — простодушно ответил мальчик.

Росс задумался.

— Это так, но, думаю, я как-нибудь сам справлюсь, — сказал он мягко. — А теперь выйди, я буду переодеваться.

На всех кораблях было принято, что капитану прислуживает юнга, но гораздо лучше было бы расстаться с неуклюжим парнем и позаботиться о себе самому. Росс всю жизнь работал в море и привык к самообслуживанию.

Когда мальчик вышел, Росс отчистил следы пальцев с кителя и протер ботинки, затем неторопливо оделся.

На прикрученном к полу комоде лежали две щетки для волос с серебряными ручками. Капитан зачесал назад упрямые черные волосы, глядя на себя в зеркало из-под густых бровей. В уголках голубых глаз Росса появились тонкие морщинки из-за постоянной привычки вглядываться в даль, не обращая внимания ни на пронизывающий ветер, ни на палящее солнце.

Пока Росс приводил себя в порядок, мысли его были далеко — через три дня предстояла остановка в Кейптауне. Эта голландская колония была местом, где моряки обычно пополняли запасы провизии и пресной воды. Это было суровое место, но трудолюбивые голландские фермеры с удовольствием снабжали путешественников топливом, свежими фруктами и даже скотом для австралийских поселенцев. Оставив Кейптаун, «Грейс» предстояло долго плыть против ветра на юг, а затем на восток — к новому континенту.

Капитан Джеймисон прошел по коридору в кают-компанию, где его ждали к ужину. А в дальнем конце коридора в одной из двух кают для пассажиров спала Джульетта Вестовер. Девушка была укрыта теплым одеялом, лоб ее пересекала пахнущая мазью повязка.

Судовой врач, пожилой человек, решил, что не стоит снимать с девушки платье, пока она не пришла в сознание, но очень тщательно осмотрел голову Джульетты. Доктор решил, что причина ее состояния — ушиб головы, и чтобы избежать любых последствий, дал девушке настойку опия, когда она ненадолго пришла в сознание, потому что считал это самым надежным способом дать отдых мозгу при повреждениях головы.

Проснувшись на следующее утро, Джульетта почувствовала себя гораздо лучше, если не считать того, что болело ушибленное место. В тюрьме она приобрела привычку настораживаться от любого звука: те, кто крепко спал, могли прозевать раздачу пищи и остаться голодными. Но этим утром девушка обнаружила, что все звуки доносились откуда-то снаружи. Она лежала в постели и с удивлением разглядывала каюту. Постепенно она все вспомнила.

Мягкая постель, чистое белье и отсутствие людей были для Джульетты роскошью, о которой и мечтать нельзя. Она уткнулась лицом в подушку, желая продлить удовольствие, ведь скоро ее снова отправят в трюм.

Джульетта услышала, как в дверь постучали и в каюту вошел пожилой человек. Он посмотрел на нее и улыбнулся, поняв, что девушка не спит. А когда он заговорил, Джульетта сразу забыла о том, что собиралась притворяться, будто еще не пришла в сознание.

— Доброе утро. Вы намного лучше выглядите. Вам хорошо спалось?

— Да, сэр.

— Я — врач, — он сел на край постели и снял повязку с головы девушки. — Очень хорошо. Вам повезло, что вы отделались только ушибом.

— Повезло? — отозвалась Джульетта. — Мне нужно было свернуть шею.

— Чепуха! Вы скоро будете прекрасно себя чувствовать.

— Вы имеете в виду, что я прекрасно буду чувствовать себя, когда меня вернут в трюм?

— Детка, я всего лишь врач. Моя обязанность лечить больных, кто бы они ни были, а не обсуждать чужие поступки.

— Простите. Вы были так добры ко мне, — в глазах Джульетты показались слезы. — Так замечательно оказаться в настоящей постели — как сон наяву! Простите меня за глупые слова.

Она вытерла слезы и оглядела каюту. В маленькой туалетной комнате Джульетта заметила сидячую ванну. Девушка долго смотрела на нее с тоской, затем взглянула на доктора. Он оглянулся через плечо, желая узнать, что же вызвало такой интерес его пациентки, потом с улыбкой спросил:

— Ты не знаешь, что это такое?

— Знаю — это сидячая ванна.

— А ты когда-нибудь пользовалась ею?

— Очень часто.

Джульетта заметила, что доктор изумленно поднял бровь.

— Я родилась в богатом доме, сэр, и такие вещи мне не в диковинку. Я не так давно попала в тюрьму и не совсем забыла свои старые привычки, она с мольбой посмотрела в доброе лицо врача. — Если бы вы могли позволить мне… Я знаю, что не следует даже думать об этом… Но так хочется… Ведь от этого никому не будет вреда…

— Ты хочешь попросить разрешения помыться в ванне? — удивленно спросил доктор.

— О, да, сэр. Знаю, что мне пора возвращаться в трюм, но хотя бы один раз за время этого длинного путешествия я могла бы снять одежду и хорошенько вымыться. Внизу это не возможно — вокруг мужчины.

— Но я обязан сообщить капитану, что ты выздоровела.

— Пожалуйста, сэр! Ведь вы можете сделать это на полчаса позже…

Доктор посмотрел на эти умоляющие глаза и вспомнил о своих дочерях. Какое бы преступление эта девушка ни совершила, она так вежливо разговаривает, и в конце концов, не так уж много просит.

— Хорошо. Но помни: у тебя только полчаса. Ты найдешь на полке мыло и полотенце. Возле ванны стоит бак с морской водой. С нами должен был плыть один пассажир, но он не прибыл на корабль. Ты понимаешь, что я запру дверь, когда выйду отсюда? Не пытайся бежать, злоупотребив моим доверием!

— Что вы, сэр! Я и не думала об этом, — лицо Джульетты светилось от радости. — Я так благодарна вам!

Доктор оставил довольную девушку одну. В замке щелкнул ключ. Джульетта отбросила одеяло и побежала в туалетную комнату. Бачок, о котором говорил доктор, стоял рядом с ванной и имел небольшой кран. Повернув его, Джульетта с удовлетворением отметила, что вода совсем не холодная. Девушка быстро стянула с себя грязное платье и сорочку, сняла старые панталоны и бросила все это в кучу. Затем она стала намыливаться с наслаждением. Мыло, которое она нашла, было без запаха, но довольно хорошего качества. В морской воде оно плохо пенилось, зато хорошо смывало грязь. Потом Джульетта занялась волосами. Когда мытье закончилось, вода в ванне была серой, но девушка отдохнула душой и телом. После растирания пушистым полотенцем кожа ее стала розовой. Джульетта с отвращением взглянула на кучу грязных тряпок: как она сможет снова надеть их? Не задумываясь, она бросила их в воду, а сама завернулась в полотенце, завязав его под мышками узлом. Стоя на коленях, Джульетта тщательно выстирала одежду.

Когда в замке повернулся ключ, девушка уже отжимала платье. Неужели прошло полчаса? Ничего, одежда быстро высохнет на теле, когда Джульетта попадет в душный трюм.

— Чем ты занимаешься, черт возьми? — услышала она грубый окрик.

Джульетта оглянулась, и глаза ее расширились от ужаса: в дверях стол не доктор, а высокий сердитый капитан — человек, которому она вчера от отчаяния наговорила столько дерзостей! У Джульетты душа ушла в пятки.

— Я… я принимала ванну, — пробормотала она, запинаясь.

— Это я уже понял, — буркнул Росс, оглядывая ее с ног до головы.

Мокрое полотенце четко обрисовывало линии ее тела. Несмотря на раздражение Росс отметил, как хорошо она сложена. Он перевел взгляд от мраморных плеч к стройной шее и хорошенькому личику с дрожащими губами и широко открытыми серыми глазами. Легко догадаться, как она зарабатывает себе на жизнь!

Какого мужчину со средствами не соблазнят эти губы цвета спелой вишни и великолепное тело, обещающее райское блаженство?

Росс осознал, что бессовестно пялится на девушку, взял себя в руки и строго напомнил себе, что она — преступница, и обращаться надо с ней соответственно.

— Кто тебе позволил вести себя так бесцеремонно? — спросил он даже более резко, чем хотел.

— Я… я попросила врача об этом одолжении, сэр, и он был так добр, что позволил мне воспользоваться ванной. Теперь я вижу, что напрасно сделала это, и очень сожалею, но… пожалуйста, накажите меня, а не его. Он… он просто добрый человек и пожалел меня.

— Это я решу сам, — холодно ответил Росс. — А сейчас одевайся. Уверен, что твои друзья с нетерпением ждут твоего возвращения.

Лицо девушки тотчас побледнело, она опустила ресницы, но Росс успел заметить выражение ужаса в серых глазах. Он нахмурился.

— Разве ты не хочешь вернуться к своему любовнику или любовникам?

У нее был вид зверя попавшего в капкан.

— Любовники? Эти мерзавцы спорят, кто первый меня изнасилует!

— Изнасилует? Для женщин твоего сорта это слово звучит странно.

— Моего сорта? — она горько усмехнулась. — Конечно, вы считаете, что все женщины-заключенные — шлюхи.

— Ты хочешь сказать, что ты выше этого и не продаешься?

— Разве вы поверите, если я скажу, что это действительно так?

— Естественно, нет.

— Тогда мне нечего ответить вам, — Джульетта пожала плечами. — Не могли бы вы оказать мне еще одну любезность и оставить одну, пока я оденусь?

Росс посмотрел на мокрую одежду.

— Ты специально постирала это, чтобы оттянуть момент возвращения?

— Нет, — сказала она, — просто противно после мытья натягивать на себя грязную одежду. По крайней мере, я выйду отсюда чистой.

— Черт бы тебя побрал! Повесь свои тряпки на иллюминатор, пусть они сохнут. Но не надейся, что я долго буду откладывать момент твоего возвращения, и не придумывай новых предлогов, чтобы задержаться!

— Нет, сэр. Спасибо, сэр, — произнесла Джульетта так спокойно, как только могла, хотя сердце ее плясало от радости из-за новой отсрочки.

Учтиво поклонившись, Росс направился к двери. Вдруг ему в голову пришла интересная мысль, и он остановился.

— Ты умеешь шить?

— Да, сэр, — девушка непонимающе посмотрела на него.

— Тогда иди со мной.

Она проследовала за ним в капитанскую каюту, и Росс закрыл за ней дверь. Голова Джульетты была на уровне его плеч, и капитан ощутил аромат ее чистых волос, смешанный с запахом морской воды. Недоумевающее лицо с большими ясными серыми глазами, вопросительно глядящими на него, было безупречно красиво — это было личико невинного ребенка. «Несомненно, мордашку она считает своей главной ценностью», — цинично подумал Росс.

— Смотри сюда, — приказал он, и Джульетта стала послушно разглядывать его приспособление для глажения одежды и вечерний китель.

— Эту пуговицу нужно пришить, как положено. Иголки и нитки в этой коробке. А когда ты с этим покончишь, посмотри, что можно сделать с дыркой на жилете. Как видишь, попытка заштопать ее не удалась.

— Ваша попытка, сэр?

Росс услышал в вопросе насмешку.

— Моего мальчишки, — холодно ответил он. — Ты находишь это смешным?

— Вовсе нет, сэр, но я думала, что моряки хорошо владеют иглой.

Капитану захотелось улыбнуться, но он подавил в себе это желание.

— Только не те моряки, которые мечтают стать подносчиками пороха.

Джульетта рассмеялась.

— Это все объясняет!

Смех девушки был так заразителен, что Росс чуть не расхохотался вместе с ней, но сумел взять себя в руки, помня о своем положении. Он не из тех, кого можно легко очаровать или соблазнить, посмеявшись вместе с ним.

— Тогда выполняй поставленную задачу, — как можно строже произнес он.

Капитан направился к выходу и потянул дверь на себя.

Внезапно сквозняк, возникший между открытой дверью и распахнутым иллюминатором, подхватил край полотенца, надетого на Джульетту, и приподнял его. Девушка, залившись румянцем стыда, быстро вернула полотенце на место, но Росс успел заметить красивое бедро и обнаженную ягодицу. Суетясь, Джульетта не заметила, как развязался узел, соединявший концы полотенца под мышками, и ткань упала, открыв ее грудь. Джульетта торопливо отвернулась, лихорадочно стараясь закрепить узел, пока полотенце не свалилось окончательно.

«Интересно, можно ли покраснеть, когда захочешь?» — задал себе вопрос Росс, заметив, как вспыхнули щеки девушки. Эта возня с полотенцем была затеяна специально для того, чтобы заманить его в ловушку? Если так, то он знает, как ответить.

Росс подошел комоду и вытащил из ящика полосатую ночную рубашку. Бросив ее на койку, он сказал:

— Надень это и не красней, как невинное дитя. Эти штучки на меня мало действуют.

Росс вышел, хлопнув дверью, и Джульетта успела лишь метнуть ему вслед возмущенный взгляд. Взяв рубашку трясущимися руками, она оделась, закатала рукава и подпоясалась куском веревки, который нашла в углу. Теперь она чувствовала себя гораздо свободнее.

«До чего же он противный, — решила Джульетта, — какой самонадеянный! Подумал, что я хочу предложить ему себя!»

Она очень быстро перешила пуговицу на нужное место и починила жилет так умело, что место, где он был разорван, можно было найти с большим трудом. Несколько минут Джульетта посидела в раздумье, а потом отважилась пересмотреть содержимое шкафа и проверить, нет ли дырок и отрывающихся пуговиц на остальной одежде капитана. Кое-что из вещей требовало ремонта, и девушка с радостью принялась за дело, запрещая себе думать о том, чем завершится эта короткая передышка.

В дверь постучали. Джульетта испуганно вздрогнула, и сердце ее отчаянно забилось при мысли, что сейчас ее прогонят. Но вошел рослый паренек. Он так тяжело шлепал по полу босыми ногами, что можно было подумать, будто на ногах у него грубые башмаки. Дверь он открыл плечом и, протиснувшись в проем, поставил перед Джульеттой большую миску бульона.

— Капитан подумал, что вам следует поесть чего-нибудь, раз вы пропустили завтрак, — сказал он, глядя на девушку с любопытством.

— Ой, спасибо! — обрадовалась Джульетта.

От запаха бульона у нее чуть не закружилась голова. Она отложила в сторону последнюю вещь, которую собиралась починить.

— Что вы здесь делаете, мисс?

— Я вчера упала, и врач поместил меня в свободную пассажирскую каюту. А сегодня капитан попросил меня привести в порядок кое-что из одежды. Надеюсь, ты не возражаешь?

Мальчишка просиял.

— Не возражаю? Я ненавижу это занятие, но никуда не денешься, понимаете?

— Тебе не нравится прислуживать капитану?

— Не очень-то, мисс. Когда я увидел оружие, мне это совсем разонравилось. Шитье и мытье — не мужское дело, но я нужен капитану, поэтому приходится мириться… А вы, мисс, осужденная?

Джульетта кивнула, продолжая есть.

— Вы не похожи на них, — сказал паренек. — Как приличная, воспитанная девушка — как моя сестра.

— Так оно и есть, — улыбнулась Джульетта, — но никто не верит этому.

— Как ужасно, что вам приходится сидеть там внизу в трюме вместе с настоящими преступниками.

— Я с тобой согласна, но тут ничего нельзя сделать. Капитан не говорил тебе, когда он придет за мной?

— Скоро, мисс. Он уже пообедал, и вахту передали.

— Тогда мне лучше переодеться в мою собственную одежду.

Мальчик унес пустую миску, а Джульетта собрала иголки и нитки в коробку и направилась к пассажирской каюте. Висевшая на солнце одежда высохла. Девушка сняла ночную сорочку капитана и положила ее на койку. Затем натянула свою сорочку и подумала, как прекрасно было бы сейчас надеть не эту грубую истертую рубашку, а другую — мягкую, шелковую… Она вздохнула и на секунду задержалась у иллюминатора. Вокруг расстилалась бесконечная морская гладь, дул легкий ветерок. По сравнению с темным душным трюмом это был просто рай. А ей снова придется оказаться внизу! Она опять станет причиной ссоры двух мерзких негодяев.

Джульетта представила их себе, и из глаз потекли слезы отчаяния. С ней поступили несправедливо, обвинили в том, чего она не делала! Теперь люди относятся к ней с презрением, даже издеваются. Джульетта вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Ты снова ходишь в полуголом виде, пытаясь соблазнить меня? — раздался чей-то голос.

Девушка испуганно обернулась — она не слышала, чтобы кто-нибудь входил, — и увидела капитана. На мгновение она застыла, затем обреченно опустила плечи.

— Я не слышала стука, — мрачно проговорила Джульетта.

— Разве мальчишка не предупредил тебя, что я скоро приду?

— Да, он сказал, поэтому я и стала переодеваться.

— Долго же ты это делала! Специально тянула время, чтобы изобразить смущение, когда я войду и застану тебя в таком виде.

— Вы так уверены в своей неотразимости? Вы — всего лишь мужчина, обладающий определенным авторитетом и властью, — гневно парировала девушка. — Я знаю, что моя судьба в ваших руках, но это не дает вам права оскорблять меня! Я не собиралась соблазнять вас и не желаю служить объектом насмешек.

Сделав два шага через каюту, Росс крепко схватил ее за руки.

— Я могу сделать с тобой все, что захочу. На корабле ты совершенно бесправное существо. Я могу приказать, чтобы тебя выпороли за дерзость.

— Тогда сделайте это, — презрительно бросила Джульетта. — Лучше порка, чем ваши издевательства. Вы слишком самонадеянны, и у вас несносный характер!

Росс потупился.

— В самом деле? — сурово спросил он через несколько секунд. — А если бы я предложил тебе выбирать между трюмом и моей постелью, что бы ты ответила?

Джульетта была поражена — такое ей и в голову не приходило. Она постаралась сосредоточиться и взвесить все «за» и «против». Совершенно ясно, что долго противостоять тем двоим в трюме она не сможет, а до Австралии плыть и плыть. Один из них обязательно силой или хитростью добьется своего, а когда ему надоест, отдаст ее другому, как ребенок отдает старую игрушку, которая ему наскучила. И все равно она останется сидеть в вонючей грязи и будет вынуждена продавать себя за кусок хлеба, как те, кого она презирает. А капитан — джентльмен. Чего бы он не потребовал, все же она будет жить в чистом помещении, не думая о пропитании. Она сможет дышать чистым воздухом, и ее не будут лапать грязными руками. Все, чего она лишится, — это своей невинности, но не лучше ли, чтобы это произошло с капитаном Джеймисоном, чем с потным, небритым, гадким Джебом Уайтом?

Росс ждал с непроницаемым лицом. Почему она медлит с ответом? Хочет разжечь в нем страсть и дает возможность рассмотреть получше свое стройное тело? Росс был уверен в том, что она согласится. Какая же шлюха не захотела бы улучшить свое положение? Несмотря на дерзкую болтовню об оскорблениях и насмешках какая женщина откажется, если дело касается личных удобств?

Он отпустил руки Джульетты и отошел назад, следя за ней исподлобья. «Она хорошенькая, — подумал Росс. — Можно сказать, красавица. Если бы она была приличной девушкой из хорошей семьи, у нее было бы множество поклонников».

— Ну? — спросил он.

Джульетта неуверенно улыбнулась, подошла к Россу и положила руки ему на грудь. Ему показалось, что ладони девушки опалили его огнем. Росс внимательно посмотрел в большие серые глаза. Что они таят? Облегчение? Удовлетворение? Торжество от того, что ей удалось поймать в свои сети еще одного мужчину?

— Я бы сказала… да… — тихо прошептала Джульетта прерывающимся голосом.

Росс ухмыльнулся и отвел ее руки от своей груди. Он сделал шаг назад и стал нарочито пристально разглядывать фигуру Джульетты от шеи до босых ступней.

— Естественно, ты сказала бы «да». А какая проститутка отказалась бы на твоем месте? — ледяным голосом произнес он. — Я задал тебе этот вопрос просто так, чтобы узнать, как бы ты ответила на такое предложение. Но я ничего не предлагал тебе!

Глава 3

Джульетта почувствовала, что тело ее холодеет, будто из него уходит жизнь. В голове была странная пустота. Она молча смотрела в надменное лицо Росса. Его губы застыли в презрительной ухмылке. Значит, он просто забавлялся, издевался над Ней? Он и не собирался избавлять ее от необходимости возвращаться в трюм! Он всего лишь захотел проверить, устоит ли она, если получит возможность остаться наверху.

Конечно, Джульетта задела самолюбие капитана, когда назвала его самонадеянным и несносным человеком. А теперь он отплатил за обиду. Но как жестока его месть! Дать надежду и тут же отобрать ее! Для него это только удачный укол за то, что девушка посмела защищать свое достоинство.

Вдруг Джульетту захлестнула какая-то горячая волна, и в голове вспыхнул ослепительный свет. Лицо Росса закачалось перед ней, поплыло и рассыпалось, как стекляшки в калейдоскопе. Откуда-то издалека она услышала свой голос:

— Как вы мелочны и мстительны…

Все исчезло — Джульетта падала, погружаясь в темноту.

Росс заметил, как девушка смертельно побледнела и начала безвольно оседать. Он автоматически протянул руки, подхватил ее за талию, и Джульетта упала на него. Это не было трюком! Росс сам видел, как закатились ее глаза и ослабело тело. Девушка потеряла сознание, и это случилось по его вине! Зачем он так поступил с ней? Росс готовился к тому, что на него обрушится поток ругательств, и намеревался посмотреть, как она будет пытаться завлечь его с помощью разных уловок и пересмотреть свое решение.

Но ничего подобного не произошло. Джульетта тупо смотрела широко раскрытыми глазами, как маленький зверек, который видит, что его вот-вот схватит хищник, и понимает, что ему не спастись.

За спиной Росса послышался шум, который вывел его из оцепенения. В дверях стоял доктор и глядел на капитана, сурово сдвинув брови.

— Капитан Джеймисон, могу я узнать, что вы хотели сделать с моей пациенткой? Я думал, что она отдыхает, и запер дверь, чтобы девушке не мешали.

Росс понял, что доктор Фернли в чем-то подозревает его, и ему стало не по себе.

— Черт побери, доктор! Я ничего не собирался с ней делать. Она потеряла сознание.

— Пожалуйста, положите ее на койку.

Росс исполнил то, что велел врач.

— И все же, капитан, что произошло? Когда я выходил из каюты, девушка хотела принять ванну, и я запер дверь, — повторил он. — Я намеревался вскоре вернуться, но задержался, потому что плотник порезал руку, и мне пришлось осмотреть и обработать рану, — врач замолчал и вопросительно посмотрел на Росса.

— Доктор, все очень просто, — начал объяснять капитан, изо всех сил стараясь не быть похожим на провинившегося матроса, который, отчитывается перед старшим по званию. — Я зашел, чтобы удостовериться, что девушка здорова, и увидел, что она стирает свою одежду. Я дал ей дополнительное время, чтобы она смогла высушить свои тряпки, и собирался отправить ее в трюм, когда вы вошли.

— Вы хотели отправить ее в одной рубашке?

— Конечно, нет!

— Почему же она не одета?

— Она слишком долго одевалась, — раздраженно проговорил Росс, — и я пришел, чтобы поторопить ее.

— Наверное, ей было нелегко одеться, находясь в ваших объятиях, — сухо заметил доктор.

— Что вы, доктор; она, черт ее подери, только что потеряла сознание.

— Интересно знать, почему… Не могли бы вы, капитан, оставить меня наедине с больной? Этот обморок был вызван какой-то причиной… Может быть, повреждения головы оказались более серьезными, чем я предполагал. Я осмотрю ее тщательнее и отчитаюсь перед вами. Но до тех пор, капитан… — врач строго взглянул на Росса, — я несу ответственность за здоровье этой заключенной. Вы не должны возвращать ее в трюм без моего разрешения. Я ясно выразился?

— Разумеется… Я не собирался превышать свои полномочия и вторгаться в сферу вашей деятельности.

— Но почему же вы не дождались моего окончательного решения? — пробурчал доктор Фернли и открыл дверь перед капитаном.

Росс вышел из каюты мрачнее тучи. По пути он встретился с младшим помощником, который хотел задать какой-то вопрос, но, заметив настроение капитана, счел за благо промолчать и выяснить все со старшим помощником.

Только переодеваясь к ужину, Росс увидел, как аккуратно пришита пуговица и заштопана дыра на жилете. Он внимательно пересмотрел вещи в шкафу — кто-то перебирал их. Обвисший край его кителя теперь смотрелся, как новый — кто-то подшил его мелкими стежками, и сделал это явно не мальчишка. Девушка неплохо потрудилась, но не было ли это предлогом покопаться в его вещах? Вдруг что-нибудь пропало? Надо проверить.

Щетки с серебряными ручками лежали на прежнем месте так же, как и деньги в ящике комода. Значит, она трогала только одежду. Она не воровка, это очевидно, но есть в ней какая-то загадка. Говорит грамотно, не выносит грязи и ужасно боится возвращения в трюм — отчего же еще она лишилась чувств? Но совершенно невероятно, что за месяцы заточения в тюрьме и трюме корабля она так ни с кем и не переспала.

Росс решил, что хватит думать об этом, и пошел ужинать.

Он намеренно не упоминал о Джульетте в разговоре с доктором Фернли, который присоединился к его столу, и врач тоже не стал ничего говорить о своей пациентке.

* * *

Джульетта опять проснулась на койке в пассажирской каюте. Над ней склонился какой-то мужчина. Как только он дотронулся до ее лодыжки, девушка вскрикнула и оттолкнула его руку.

— Прости, дорогая, я хотел осмотреть эту ранку. — Наверное, ты где-то сильно ударилась, — услышала она ровный приятный голос. Джульетта поняла, что над ней склонился врач.

Она обвела взглядом каюту — капитана поблизости не было.

— Простите меня, доктор. Мне показалось, что это Джеб Уайт схватил меня за ногу.

Девушка содрогнулась при этих словах, а доктор Фернли пробормотал:

— Джеб Уайт? Это один из заключенных?

Джульетта кивнула.

— Он жестоко обращался с тобой?

— Это не просто жестокость. Он задумал нечто другое, — устало произнесла она, — но я скорее умру, чем позволю ему дотронуться до себя. Я знаю, все мы осуждены, но когда людей сгоняют в одну кучу, словно стадо животных, они и ведут себя, как животные. Но мы же люди, а не свиньи. Немудрено, что заключенные умирают или убивают друг друга во время плавания. В таких условиях это неизбежно.

— Я полностью согласен с тобой, детка, но не могу убедить начальство. Большая часть законопослушных граждан считает, что вы заслужили это, нарушив закон. Люди часто бывают немилосердны, когда дело касается преступников.

— Я слишком хорошо узнала это.

— Ладно. Давай поговорим о более приятных вещах. Я представлю капитану врачебное заключение, где напишу, что ты страдаешь от истощения и травмы головы, а следствием этого является небольшая лихорадка и нервозность, поэтому ты нуждаешься в покое и отдыхе. С этим мы доберемся до Кейптауна.

— О, спасибо, доктор!

Джульетта с трудом сдерживала слезы благодарности.

— А он… он согласится с этим? Он показался мне очень властным человеком.

— Ему придется согласиться. Если дело касается здоровья людей, находящихся на корабле, то мое слово — последнее. А теперь постарайся расслабиться и отдохнуть, и на этот раз я возьму ключ с собой!

Доктор Фернли ласково провел рукой по плечу девушки и вышел из каюты. К Джульетте давно не относились, как к нормальному человеку, да еще с такой заботой, так что она некоторое время проплакала, дрожа всем телом. Затем, обессилев, погрузилась в сон, продолжавшийся до следующего дня. Правда, несколько раз девушка просыпалась в страхе, но все вокруг было тихо и спокойно: корабль шел, покачиваясь на волнах; яркие звезды горели на черном бархатном небе. Девушка снова проваливалась в сон.

К утру Джульетту затрясло в лихорадке. Голова была, как в огне. Девушка почти не чувствовала, как умелые руки обтирали ее горячее тело сухой тканью и вливали ей в рот какую-то смесь лекарства с молоком. День для нее смешался с ночью, и Джульетта потеряла контроль над собой и стала беспомощна, как ребенок.

«Она и вправду совсем еще ребенок», — думал доктор Фернли, глядя на бледное лицо и юное тело девушки. Она была такой же чистой и свежей, как его собственные дочери. Когда доктор менял мокрое от пота белье Джульетты и осматривал ее всю, он не нашел ни малейшего намека на болезни, которыми страдают проститутки. Скорее всего, она пострадала за какую-то детскую шалость. Разумеется, это было что-то противозаконное, иначе бы она не оказалась на этом корабле, но на преступницу она совсем не похожа. Доктору очень хотелось узнать, что же совершила Джульетта, но спрашивать об этом у капитана Джеймисона он не стал, а все бумаги, касающиеся заключенных, были заперты в сейфе капитана.

Между двумя мужчинами оставалась какая-то напряженность, возникшая после той неприятной сцены в пассажирской каюте. А поскольку Росс не интересовался здоровьем его пациентки, доктор Фернли не заговаривал об этом первым.

Но врач ошибался, думая, что капитану безразлично состояние Джульетты. Росс не желал говорить о ней из-за того, что никак не мог забыть подозрительный взгляд доктора, когда тот застал его с бесчувственной девушкой на руках. Росс и сам понимал, что попал в весьма двусмысленное положение в той ситуации, но обращать внимание на какую-то капризную арестантку? Эта было невероятно! А девчонка-то, девчонка, черт ее побери, упала в обморок, словно наивная девственница после того, как ей сделали неприличное предложение! Но почему его до сих пор беспокоит тот ее безумный взгляд? Росс тогда почувствовал себя так же, как много лет назад когда выстрелил в голову пони. Несчастная лошадка в страхе бросилась бежать, спасаясь от погрузки на корабль, и сломала передние ноги. Мягкий доверчивый взгляд животного заставил Росса почувствовать себя убийцей.

«Смешно даже сравнивать их, — размышлял он, сидя в одиночестве в своей каюте. — Пони необходимо было застрелить, и моей вины в этом нет. Но не было никакой нужды так жестоко шутить с девчонкой», — обвинял себя Росс. Как офицер и джентльмен он не должен был так обращаться с женщиной, пусть даже преступницей. «Да, стыд и позор… Теперь надо исправлять эту ошибку», — подытожил Росс.

Вечером после ужина к немалому удивлению доктора Фернли капитан пригласил его в свою каюту пропустить стаканчик. Росс налил виски в высокие стаканы и, не глядя на гостя, тихо спросил:

— Как ваша пациентка, доктор?

Доктор Фернли ответил непринужденным тоном:

— Ей уже лучше, капитан.

— Так что же с ней все-таки случилось?

Росс передал врачу стакан и сел в кресло, положив ногу на ногу.

— Кроме раны на голове, она страдает от нервного расстройства. В тех условиях, в которых она находилась, ее нервы были постоянно натянуты, как струна. А когда, пусть даже временно, условия изменились, напряжение спало, произошел полный упадок сил и потеря самообладания. Я бы очень просил вас, капитан, не посылать ее в трюм. Если хотите, отправьте ее куда-нибудь еще.

— С чего это вы, доктор, вдруг обращаетесь с такой просьбой?

— На основании моих личных наблюдений и оценки ее характера я пришел к выводу, что ей нельзя находиться в окружении тех людей. Я боюсь за ее душевное состояние, не говоря уже о том, чему ее могут подвергнуть физически. Эта девушка ребенок, капитан, невинный ребенок!

— Невинный ребенок? — переспросил Росс с сарказмом. — Она осуждена, она преступница!

— Я говорю языком медицины, капитан, а не юриспруденции.

Росс мысленно представил прекрасную фигуру Джульетты, темные локоны и огромные серые глаза. Мог ли врач заблуждаться относительно ее невинности? Вызвать сочувствие у такого мягкого человека, как доктор, не очень трудно, но и одурачить его не так-то просто. Доктору Фернли не раз случалось холодно указывать на дверь матросам-симулянтам.

— А когда-нибудь раньше вы имели дело с преступниками, доктор? — мягко спросил Росс.

Врач улыбнулся сомнениям капитана.

— Нет, сэр, но на берегу мне частенько приходилось иметь дело с капризными дамами, воображавшими себя больными.

Росс засмеялся.

— Простите! Я не сомневаюсь в вашей компетентности, но вы действительно уверены в том, что девушка не притворяется?

— Абсолютно. И могу вас заверить, что я дорожу своей профессиональной репутацией.

Росс согласно кивнул.

— Прекрасно, доктор. Но куда же мне поместить ее? На оружейной палубе нельзя оставлять девушку одну — рядом размещены матросы.

— А почему бы не оставить ее в каюте? Команде запрещено заходить сюда — девушка будет в безопасности.

— Что ж, хорошо. Разрешаю вам сообщить пациентке о ее новом статусе. Надеюсь, она не обманет вашего доверия.

— Спасибо, капитан.

Они долго молчали, медленно отхлебывая виски. Наконец, доктор задумчиво произнес:

— Мне кажется, что будет лучше, если вы сами скажете девушке об этом, капитан.

Росс удивленно приподнял брови.

— Я сам? Почему вы так думаете?

— Видите ли, — осторожно начал доктор Фернли, — девушка находится в постоянном страхе, думая, что рано или поздно ее все равно отправят в трюм. Ничего другого она не ждет, и это нервное напряжение плохо сказывается на ее здоровье. Если она услышит все от вас — главного человека на корабле, ее душевное состояние улучшится. Мои слова не произведут на нее такого впечатления.

Росс нахмурился. Почему-то ему очень не хотелось встречаться с этой заключенной. Поверит она ему или сочтет это сообщение новой злой шуткой?

Нет, это просто смешно: капитан корабля потерял доверие осужденной девушки! От такой мысли щеки Росса вспыхнули. Он твердо, но учтиво сказал:

— Я поговорю с ней завтра утром.

Доктор Фернли кивнул, поставил на стол свой стакан, коротко поклонился и вышел, не сказав ни слова.

* * *

Джульетта была предупреждена о приходе капитана, но несмотря на это кровь отхлынула от ее лица, едва Росс с суровым видом переступил порог каюты. Несколько минут они молча смотрели друг на друга.

Джульетта была в своем выцветшем красном платье. Сидя на жестком деревянном стуле, она нервно сжимала пальцы. Росс взглянул в потемневшие серые глаза, на дне которых скрывался ужас, и понял, что не сможет произнести холодные фразы, заготовленные заранее.

— Как тебя зовут? — спросил он неожиданно для самого себя.

Девушка судорожно сглотнула.

— Джульетта… Джульетта Вестовер, сэр.

Росс заложил руки за спину и слегка наклонился к ней.

— Тебе известно, зачем я пришел? Доктор Фернли говорил тебе?

— Да, сэр.

Она все еще смотрела глазами загнанного зверя, и Росс обнаружил, что с трудом подбирает слова.

— Кажется, ты не очень доверяешь ему? — сказал он наконец.

— Я полностью доверяю доктору Фернли, — твердо ответила Джульетта, слегка приподняв подбородок.

Росс хотел возмутиться, но тут же остановил себя: он заслужил такой ответ.

— В таком случае… Прими мои заверения в том, что я не собираюсь возвращать тебя в трюм.

— В данный момент?

— Вообще не собираюсь. Ты можешь оставаться в этой каюте, пока мы не прибудем в Новый Южный Уэльс. Доктор Фернли убедил меня в том, что это необходимо. Теперь я тебе это гарантирую.

— И на каких условиях?

— Условиях? Лишь на тех, что ты будешь доверять ему и не будешь вертеться под ногами у моих матросов и офицеров.

Щеки девушки слегка порозовели.

— В этом можете не сомневаться, капитан. Я умею себя вести и люблю быть одна. Вы не пожалеете о том, что исполнили просьбу доктора Фернли.

«Странное создание, — думал Росс, внимательно разглядывая Джульетту. — Она ведет себя как светская дама в гостиной приличного дома. Не стала осыпать меня благодарностями и нисколько не кокетничала. Сказала, что я выполнил просьбу доктора, но не ее…»

Подсознательно Росс ожидал, что девушка опять будет завлекать его своими прелестями, и готовился дать ей решительный отпор. Вместо этого она приняла его слова с достоинством хорошо воспитанной молодой леди. Почему она так себя ведет? Кто она — леди или шлюха, которая была готова спать с ним, лишь бы не возвращаться в трюм? Росс предпочел бы первое, но из головы не шло второе. Она просто хотела использовать его, а теперь подчеркивала, что ни о чем его не просила!

Внезапно Росс почувствовал, что девушка смотрит на него с такой же подозрительностью, как и он на нее. Неужели она не верит в его добрые намерения? Неужели думает, что он навяжет ей определенные дополнительные условия?

— Ну, что ж… За вас теперь несет ответственность доктор Фернли, мисс Вестовер, и вряд ли наши пути когда-нибудь снова пересекутся. Всего хорошего!

Росс быстро поклонился и вышел, оставив сияющую от радости и облегчения Джульетту одну. Девушка была безгранично благодарна врачу. С трудом верилось, что она больше не увидит ни Джеба Уайта, ни других обитателей трюма. За обморок она получила удивительную награду — неожиданную свободу. Даже капитан Джеймисон вел себя вполне прилично! Кто бы мог подумать, что всего два дня назад в этой самой каюте произошла та ужасная сцена?

Доктор Фернли, зайдя к Джульетте, был поражен переменой состояния пациентки. Она совершенно изменилась! Исчез опасливый взгляд измученной жертвы, глаза сверкали, а кудри, приведенные в порядок с помощью подаренной доктором расчески, будто отплясывали веселый танец.

По мере приближения к Кейптауну настроение команды значительно улучшилось. Скоро они смогут ступить на твердую землю, выбрать подарки для жен и возлюбленных, запастись свежими фруктами и питьевой водой. Джульетта радовалась вместе со всеми, глядя на незнакомый берег голландской колонии. Безусловно, на берег ее не отпустят, да и денег у нее нет, но все равно интересно посмотреть на людей и работы в порту.

В иллюминатор Джульетта видела, как «Грейс» пришвартовалась к причалу. Доктор Фернли говорил, что они пробудут в Кейптауне целую неделю и погрузят на корабль скот и провизию. Девушка наблюдала, как на берег сходил гордый капитан Джеймисон — в белых штанах из оленьей кожи, красно-коричневой куртке и фуражке с золотыми буквами. Джульетта заметила, как на его худом загорелом лице вспыхнула улыбка при виде представителя Ост-Индской компании.

Если бы Джульетта встретилась с Россом при других обстоятельствах, она, возможно, сочла бы его привлекательным мужчиной, но их отношения были испорчены обоюдным недоверием: Джульетта считала его деспотом, он ее — проституткой. Между ними не было ничего общего.

Глава 4

Пока корабль стоял у причала, заключенных на прогулку не выводили. Люк, ведущий в трюм, держали открытым, но высовываться из него никому не разрешали, опасаясь побега.

Джульетта была бесконечно счастлива, что ей уже не придется спускаться в ужасный трюм. В благодарность за то, что сделал для нее доктор Фернли, она взяла на себя заботу о его гардеробе. Девушку очень огорчило то, что ни на одном из сюртуков врача она не нашла полного комплекта одинаковых пуговиц. Доктор Фернли легко рассмеялся, признавшись, что совершенно не умеет обращаться с иголкой, и поблагодарил Джульетту за горячее желание отплатить добром за добро.

Вечером, когда спала жара, врач взял девушку с собой на палубу, чтобы немного прогуляться на свежем воздухе. Когда Джульетта засомневалась в том, что ей это позволено, доктор заявил что капитан не возражает, но девушка с опаской смотрела по сторонам и пугливо прижималась к доктору при звуке мужского голоса.

— Дорогая, — смеясь, сказал доктор, — ты же раньше наверняка бывала в компании не одних только женщин.

— Сэр, вы ошибаетесь, — тихо отозвалась она, — я встречалась только с детьми фермера в… — Джульетта не договорила до конца.

— С детьми фермера — где же, детка?

— Они жили по соседству. Это были мои единственные друзья.

— А как же твоя семья?

— Моя… моя мама умерла. А братьев сестер у меня не было.

— Так ты сирота?

Плотно сжав губы, девушка отвернулась, и доктору стало не по себе. Она так ничего и не ответила.

— Значит, некому было следить за тобой, — мягко сказал врач, — бедный ребенок.

— Не жалейте меня, сэр, — тихо, но твердо произнесла Джульетта, — пожалейте того, кто предстанет перед высшим судом за дачу ложных показаний. Я сама этого сделать не могу.

Доктор Фернли вздохнул: преступники всегда считают себя невинными жертвами.

Джульетта услыхала этот вздох и угадала что он означал.

У нее все перевернулось в душе. Ладно, хорошо, хотя то, что благодаря стараниям этого человека ее освободили от трюма. Не стоит портить отношения, рассказывая ему о своем горе.

Доктор Фернли и Джульетта остановились и долго смотрели на мерно бегущие волны. С берега в ночное небо лениво поднимался дым костров; слышалось пение местных жителей и бой барабанов.

— Какие странные запахи в этом порту, — наконец сказала девушка, подставив лицо ветру, — фруктов, специй, опилок и скотного двора.

Как бы отвечая ей, где-то совсем рядом громко заблеяла овца. Джульетта рассмеялась.

— Овцы поплывут вместе с нами в Новый Южный Уэльс?

— Да, поплывут, — подтвердил доктор, — и свиньи тоже. — Поселенцы хотят разводить скот. Они говорят, что в Австралии очень много кормовых трав, правительство с удовольствием наделяет землей тех, кто собирается заниматься фермерством.

— А вы, доктор? Вы бы не хотели стать поселенцем?

— Только не я, дорогая! Там нужны сильные молодые люди, мечтающие построить новый мир. Я врач, а не первооткрыватель. Мои корни в Англии.

Джульетта молчала. Какое будущее ждет ее в неизвестной стране? Какой-нибудь фермер купит ее для полевых работ или отправит мыть посуду на кухне… Как бы там ни было, она никогда уже не будет свободной. Тот, кто заплатит за нее, купит ее тело и душу… Джульетта постаралась отбросить эти мрачные мысли.

— Доктор, вы пойдете на берег завтра?

— Да, я хотел купить несколько безделушек для жены и дочерей. Возможно меня ждут письма. И я сам хочу отправить письмо с кораблем, идущим в Англию, — он посмотрел на девушку. — Если тебе есть кому написать, я с удовольствием отправлю и твое письмо, — доктор внезапно смутился, будто предложил свои услуги не к месту.

Джульетта удивленно взглянула на него и улыбнулась.

— Да, доктор, не сомневайтесь, я умею читать и писать, но теперь мои корни будут в новой земле, и я не вижу смысла поддерживать какие-либо контакты с Англией. Но я благодарна вам за это предложение.

Девушка отметила, что врач облегченно вздохнул, а потом как-то странно посмотрел через ее плечо…

— Добрый вечер, капитан, я думал, что вы еще на берегу.

У Джульетты перехватило дыхание, и сердце бешено заколотилось. Капитан держал в руке какую-то бумагу.

— Черт меня побери, если я могу разобрать эти каракули, — проворчал он и взглянул на Джульетту. — Вы говорили, мисс Вестовер, что умеете читать, — произнес Росс с вызовом. — Посмотрим, сумеете ли вы понять, чего хочет этот поселенец. Не пойму — неужели он хочет, чтобы я привез ему беременную свинью? А если она начнет рожать на корабле?

Джульетта поднесла грязную помятую бумажку к лампе. Росс стоял рядом и указывал длинным смуглым пальцем на что-то в письме. Девушка быстро пробежала глазами по бумаге, исписанной кривыми буквами, и остановилась в том месте, куда указывал палец. Джульетта с трудом сдержала смех.

— Мне кажется, что он заказал охотничье ружье, хотя тут так написано что трудно разобрать. Я бы сказала, что этот джентльмен немногословен, — добавила она серьезно, — в особенности на бумаге.

Росс улыбнулся девушке.

— А судя по запаху, идущему от письма, перед тем, как напрячь мозги, он выпил рома и частично пролил его на свое послание. Ну, хорошо, мисс Вестовер. Вы помогли мне разобраться. Скажите, как вам понравился Кейптаун?

— Прошу прощения, — пробормотал доктор, — мне нужно написать письмо.

Джульетта подняла на него испуганные глаза, но Фернли поклонился и ушел.

— Вы видели горы? Они великолепны, не правда ли? — продолжал говорить Росс, и Джульетта поняла, что ей придется остаться с ним наедине; поплестись сейчас вслед за доктором значило уронить свое достоинство.

А Росс давно искал какой-нибудь предлог, чтобы наладить отношения с девушкой, и вот такой случай представился. Во-первых, капитан хотел облегчить участь своего мальчишки, поручив Джульетте уход за собственным гардеробом; а во-вторых, считал что девушке необходимо заниматься чем-нибудь, чтобы меньше попадаться на глаза матросам. «Пусть только попробует состроить глазки Кому-то из офицеров — тут же отправлю ее в трюм!» — говорил себе Росс.

И все же она была единственной довольно образованной женщиной среди всех заключенных. Возможно, он был не прав, когда обращался с ней без всяких церемоний, но Росс не привык иметь дело с осужденными на своем корабле. Все они совершили преступления, она — может быть, и не такое серьезное, но в суде никого не щадят.

Джульетта исподтишка следила за капитаном, потом перевела взгляд на темные очертания горы, нависшей над маленьким селением. Она видела ее днем в лучах ослепительного солнца, и гора произвела на девушку мрачное впечатление.

— Боюсь, что не смогу ничего сказать о Кейптауне, — холодно проговорила она, — поскольку видела его только с корабля. А что касается горы, то она мне не нравится.

Джульетта не испытывала никакой радости от того, что капитан снизошел до разговора с ней, и хотела дать ему это понять.

Росс слегка повернулся, чтобы удобнее было смотреть на девушку, У нее был изящный, можно даже сказать — аристократический профиль; темные локоны на затылке собраны и подвязаны шнурком; тонкие руки обнажены; мелкие дырочки на старом платье аккуратно заштопаны. Росс не забыл, что она носит нижнюю сорочку из грубого хлопка — наряд, в котором он застал Джульетту в пассажирской каюте. Вспомнив то чувство, которое он испытал, когда она упала в его объятия, и когда увидел ее гладкое бедро и груди с розовыми сосками, Росс спрятал глаза. Может быть, тогда действительно все произошло случайно? Но где была ее гордость, когда капитан предложил ей разделить с ним постель в обмен на то, что девушка останется наверху? Но, с другой стороны, что ей оставалось? Толпа негодяев в трюме? Кто же ее осудит?

Росс ощутил запах ее чистого тела и почувствовал, как в нем разгорается желание. Если бы от Джульетты пахло духами, он отшатнулся бы от нее, как от размалеванной шлюхи, но его чувства и мысли каким-то образом опутала свежесть девушки.

— Джульетта Вестовер, — задумчиво произнес Росс, — какое преступление вы совершили? Вы украли драгоценности у своей хозяйки?

Девушка улыбнулась через силу.

— Вы же капитан. Вы должны знать, за что меня судили.

— С тех пор как мы покинули Бристоль, я не прикасался к тем бумагам.

— Тогда взгляните на них. После этого вы, возможно, станете по-другому ко мне относиться.

— Я веду себя так, как считаю нужным, или так, как мне нравится, независимо от мнения других людей.

— А почему вы сейчас разговариваете со мной?

— Просто мне нравится беседовать с вами.

— Я должна считать это комплиментом? — в глазах Джульетты зажглись насмешливые огоньки. — Пожалуйста, избавьте меня от необходимости придумывать ответную любезность. Вдруг вы опять обвините меня в попытке прельстить вас?

Росс сухо улыбнулся.

— Кажется, мне пора принести извинения. Вы примите их?

— Да, если вы согласитесь, что даме с очень ограниченным гардеробом требуется какое-то время, чтобы привести себя в порядок и выглядеть достойно перед неожиданными посетителями.

Росс протянул девушке руку. Джульетта помедлила, затем положила руку в его ладонь. Он крепко сжал ее пальцы. Джульетта заглянула в лицо Росса — оно было как-то странно напряжено. Девушка отшатнулась, рука капитана упала, а его лица стало непроницаемым.

Джульетте почудилось, что Росс хотел привлечь ее к себе, и тело ее чуть было не подалось ему навстречу, но она вовремя опомнилась. Если это была новая попытка оскорбить ее и через минуту назвать развратницей, то надо быть осторожней, чтобы не попасться на удочку надменного капитана. Джульетта поняла, что Росс — очень привлекательный мужчина, и находиться в его обществе опасно. Для девушки, ничего не испытавшей в жизни, кроме горя и страха, было бы роковой ошибкой поддаться очарованию мужчины после нескольких приятных слов и ласкового прикосновения руки.

Если такое случится, Росс окончательно поверит в то, что она женщина легкого поведения. Не удивительно, что он так напряженно следил за ней! «Он проверял меня», — решила Джульетта.

— А теперь разрешите покинуть вас, капитан Джеймисон, я устала, — сказала это негромко, но твердо.

После ее ухода Росс еще долго смотрел на море, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Девушка была необыкновенно хороша! Едва он дотронулся до ее маленькой ручки, в нем вспыхнул огонь желания. Но какого черта он возится с осужденной шлюхой, которая, что бы там ни выдумывал доктор, переспала не с одним мужчиной? Есть в ней какая-то тайна…

Она испугалась его взгляда и отпрянула, как дикая лань. Неужели он собирался обнять ее? Черт его возьми, если он сам знал, чего хотел! Но как только Росс начинал думать о ней, перед глазами вставала сцена в каюте с упавшим полотенцем. Без сомнения, девушка хотела, чтобы он оценил ее по достоинству и оставил при себе…

Росс спустился в свою каюту, чтобы освободиться от взмокшей от пота рубашки и тесного кителя. Раздевшись, он залез в ванну, намылился с головы до ног и почувствовал приятное облегчение, когда вода охладила его ступни, потом дошла до мускулистых бедер и, наконец, до пояса. Теперь Росс был совсем в другом настроении и смеялся над собой. Если ему так хочется сделать подозрительную мисс Вестовер своей любовницей, нужно немного поухаживать за ней и рассеять ее тревоги. Это не составит большого труда, просто девушка слишком горда, чтобы принять грубое недвусмысленное предложение. Если он осмелится повторить его, Джульетта обругает его на чем свет стоит, и он отправит ее в этот чертов трюм… Но теперь Росс прекрасно понимал, что никогда снова не пошлет ее туда.

* * *

На следующее утро капитан Джеймисон и доктор Фернли сошли на берег вместе. Первым делом они посетили отделение Ост-Индской компании, чтобы забрать свою почту. Для Росса не было никакой личной корреспонденции, а врач с радостью обнаружил письма от жены и дочерей. Они собирались уходить, когда управляющий отделения вызвал их к себе. Он разложил на столе карту и попросил капитана и доктора подойти поближе.

— Сожалею, капитан, но «Грейс» придется изменить курс из-за чрезвычайного происшествия в Мозамбике. К сожалению, срок вашего путешествия удлинится на несколько недель, но «Грейс» — единственное британское судно, находящееся в этом районе. Нужно срочно доставить лекарства, и мне приказано решить этот вопрос.

— Мозамбик? — переспросил доктор Фернли. — Что же там случилось?

— У них вспыхнула эпидемия какой-то лихорадки в районе, примыкающем к порту[4]. Объявлен карантин. Губернатор опасается, как бы болезнь не распространилась дальше. Его личный врач уже заразился, и он боится, что заболеет сам.

— А что это за лихорадка?

— Он упоминал о сыпи, пятнах и о том, что у некоторых людей появилась опухоль на шее.

— Интересно… Чем скорее мы будем на месте, тем быстрее разберемся. Врач в Мозамбике — мой старинный приятель. Я сойду на берег и помогу организовать медицинскую помощь. Как скоро будут готовы лекарства?

— Их должны предоставить голландцы. За два дня они успеют собрать все необходимое. Вы сможете приготовиться к отплытию за этот срок, капитан?

Росс кивнул.

— Если мы поторопимся с закупкой продовольствия, то будем готовы.

— Спасибо, господа. Ваша помощь будет высоко оценена португальским правительством и, конечно, нашим собственным. Доктор, мой помощник проводит вас на склад чтобы вы посоветовали, что приготовить к отправке.

Выйдя из отделения компании, капитан и доктор расстались. Росс зашагал по улице мимо маленьких магазинчиков и торговых палаток. У него возникла смутная мысль о том, что не мешало бы поискать какой-нибудь подарок для Джульетты Вестовер в качестве первого шага к сближению, но примет ли она его? И что лучше купить — может быть, браслет?..

Тут Росс поравнялся с небольшим магазином приличного вида, в витрине которого он заметил роскошную шаль, расписанную в восточном стиле, и пару атласных комнатных туфель. На вывеске значилось, что магазин принадлежит модистке высокого класса. Поддавшись какому-то порыву, Росс вошел, не раздумывая, и обратился к одетой со вкусом продавщице.

— Сорочка, монсеньер? Из натурального шелка? Ну, разумеется!

На привлекательном лице француженки не было и намека на удивление, Росс мог спросить все что угодно — хоть моток веревки, она бы и глазом не моргнула. Веревка… это слово что-то напомнило Россу. Лента для волос.

— Темно-красную, монсеньер? Конечно. Вот прекрасный винный цвет. Будьте так любезны, взгляните на то элегантное дамское неглиже на манекене.

Росс невольно повернулся к манекену — через легкую прозрачную ткань просвечивались все формы идеальной фигуры смуглого манекена. Росс сейчас же представил другие линии под нежной тканью и залился румянцем.

— Монсеньер, а панталоны вы выбрали?

— Что, простите? — смущенно переспросил Росс, пряча взгляд от модистки.

— Вот такого же цвета, как и сорочка, — девушка кокетливо улыбнулась. Или другие — смотря что предпочитает ваша дама в таком жарком климате.

— Да, конечно, такого же цвета, как сорочка.

— Ваша дама невысокая? Я имею в виду размеры, понимаете?

— Да… Она примерно такая же, вы, мадемуазель.

— Атласные туфли, которые вы видели в витрине, как раз подойдут ей.

— О, нет, — запротестовал Росс, — это для корабля не подойдет.

— О, у нас есть то, что вам нужно! Сандалии на низких каблучках. Лайковая кожа — тонкая, но прочная. Ваша дама будет в восторге! У нее есть, конечно, легкие платья?

Росс покинул настойчивую модистку с множеством коробок и изрядно похудевшим кошельком. Перед его глазами все еще мелькали яркие краски атласных и хлопчатых тканей. Он слабо улыбнулся: доверься француженке, и она мигом опустошит твои карманы. Но с какой стати он взялся покупать сорочки и неглиже для преступницы? Не говоря уже о платье с изящной вышивкой и кружевными оборками. Как объяснить его сумасшедший поступок? И чем, кроме попытки подкупа, его можно назвать? Поднимаясь по трапу, Росс раздумывал, не бросить ли все эти коробки в море, но его шотландская кровь возмутилась против потери столь значительной суммы. Нет! Он добьется своего и увидит прекрасное неглиже на живом юном теле!

Только Росс освободился от вороха покупок, как в каюту ворвался мальчик.

— Капитан! — завопил он, едва переведя дух. — Люк был на берегу и сломал ногу! Нам придется оставить его здесь!

Мальчишка сиял от счастья.

— Подожди, кто такой Люк, и почему ты так радуешься тому, что он сломал ногу?

— Он подносчик пороха, капитан! — парень считал, что все объяснил.

Росс посмотрел на него внимательно и сказал, пряча улыбку:

— Вижу, что ты переполнен жалостью к этому бедняге. Если бы я не знал тебя, то подумал бы, что ты приложил руку к этому несчастью, чертенок. Как это случилось?

— Он глазел на местных девушек. Они пели и были почти голые. Заглядевшись, он споткнулся о бочонок с рыбой, опрокинул его и упал сам. Болван, продававший рыбу начал бешено ругаться, но Люк кричал еще громче. Голландцы отвезли его в больницу.

Росс вздохнул.

— Тогда мне лучше пойти туда и самому все выяснить. Врач на борту?

— Да, сэр.

— Пригласи его сюда.

— Да, сэр, — мальчик с явной неохотой пошел к двери.

— Отплывать без подносчика пороха будет страшно неудобно, — Росс размышлял вслух, глядя на опущенные плечи парня, — где же я так быстро смогу найти другого?

Паренек быстро обернулся — веснушчатое лицо светилось надеждой.

— Сэр, меня немного учил комендор, а та молодая мисс умеет чинить одежду гораздо лучше меня! — он с волнением ждал ответа.

Наконец хмурое лицо капитана прояснилось.

— Знаешь что, пожалуй, ты прав. Позови врача, а потом сходи в пассажирскую каюту и передай той девушке, что она должна принять на себя все твои обязанности.

Мальчик чуть не подпрыгнул от восторга.

— Бегу, капитан!

Он хотел сказать что-то еще, но не стал, поспешив скрыться, пока капитан не передумал. Росс потер руки с довольным видом. Паренек сам все скажет, а он останется в стороне. Сама судьба с помощью недотепы подносчика пороха поможет капитану осуществить свой план.

Росс распаковал свертки, сложил обновки в сундучок и разломал коробки, чтобы не было видно имени модистки. Он так никогда и не узнал, что сказал паренек Джульетте, но когда они с доктором Фернли вернулись из больницы, где договорились о лечении Люка и отправке его на родину с ближайшим кораблем, постель капитана была аккуратно заправлена, лампа горела, а бритвенный прибор лежал возле банки с горячей водой.

На следующий день стало ясно, что Джульетта взяла список обязанностей и расписание капитана у мальчика и успела все сделать, пока Росс отсутствовал, так что он даже не встречался с ней. Но в день отплытия из Кейптауна капитан решил изменить обычный распорядок.

Когда «Грейс» легла на курс и рулевому были даны все инструкции, Росс спустился в каюту. Джульетта удивленно подняла глаза от рубашки, подол которой подшивала. Девушка покраснела и встала.

— Прошу прощения, мне следовало взять работу в свою каюту, но здесь прохладнее.

— Вам незачем извиняться. Наоборот, я должен поблагодарить вас за то, что вы согласились принять на себя обязанности моего юнги, — он осмотрелся. — Я уже заметил разницу. Он хороший парень, но делает все как-то неуклюже. Новая роль ему больше подходит.

— Кажется, я починила все, что было можно. Содержимое вашего комода в полном порядке.

— Пересмотрите вещи в сундучке, — Росс деловито свернул карту, сунул ее подмышку и улыбнулся Джульетте. — Пора перебрать мою одежду для тропиков, скоро станет еще жарче.

Девушка посмотрела на маленький сундучок с медными замками, стоявший в изголовье койки. Теперь, когда Росс позволил его открыть, у нее будет чем занять руки и мысли. А то Джульетта начала бояться, что непредсказуемый в поступках капитан, увидев, что она сидит без дела, отправит ее в трюм, забыв о своем обещании. Девушка отложила в сторону законченную работу и подошла к сундучку.

Под легким льняным сюртуком она обнаружила шифоновую пену. Вынув из сундука неглиже цвета красного вина Джульетта застыла в изумлении. Потом осторожно провела по нему рукой, удивляясь нежности ткани. Несомненно, это подарок его жене или невесте. Девушка восхищенно вздохнула, рассматривая эту необыкновенную вещь, затем бережно положила ее на койку и приступила к дальнейшему осмотру. Под руку ей попались панталоны и сорочка из чистого шелка. Это наверняка для жены — девушкам таких подарков не делают, хотя мужчина может купить такие вещи, чтобы порадовать свою любовницу. Увидев бледно-голубое платье с оборками из белоснежного кружева, Джульетта задохнулась от восторга. Как прекрасно иметь и носить такие вещи! А как элегантны сандалии из лайки!

Она аккуратно сложила все на койку и строго выпрямилась.

«Незачем мечтать о таких вещах! — напомнила себе девушка и с горечью подумала: — Мне придется носить грубое платье, фартук и чепец».

На дне сундучка Джульетта обнаружила форму из легкой ткани и форменные рубашки. Вытащив все мужские вещи, она снова уложила в сундук женскую одежду, предварительно завернув ее в бумагу, чтобы ничего не могло случайно зацепиться за какой-нибудь гвоздь.

Форма и рубашки были в полном порядке. Джульетта встряхнула их и повесила в шкаф, потом присела на койку, задумчиво глядя на закрытый сундучок. Она представила девушку в голубом платье, с блестящими волосами, заколотыми на затылке, идущую под руку со своим возлюбленным. Наверное, она небольшого роста, как и Джульетта; с узкой талией, которую подчеркнет пышно спадающая юбка… Она вообразила, будто смотрит в загорелое лицо капитана Джеймисона, а капитан улыбается ей, и взгляд его полон любви…

Джульетта не слышала, как вошел Росс. Элегантный, улыбающийся, он внезапно оказался перед ней. Сердце девушки подскочило, и она замерла, не в силах отвести взгляд от Росса. Он тоже засмотрелся на ее прекрасное лицо. Никогда не видел он таких красивых темно-серых глаз, чудесных губ, созданных для поцелуев…

— Джульетта, — хрипло произнес он и почувствовал, как застучало в висках.

Девушка медленно поднялась на ноги, мечтательное выражение ее лица исчезло. Росс в страхе подумал, что сейчас она уйдет, отступил назад и заметил ленту цвета красного вина, выпавшую из свертка. Он торопливо подхватил ее и подал Джульетте. Девушка вопросительно приподняла брови.

— Вместо этого куска веревки я… я купил вам ленту, — Росс говорил, запинаясь, как школьник. — Подарок. Так, пустяк.

Джульетта погладила атлас кончиками пальцев.

— Вы купили мне подарок?

Ей трудно было в это поверить.

— Вместо этого куска веревки, — глупо повторил Росс, — пожалуйста, возьмите ее.

Джульетта взяла ленту, словно во сне, и нечаянно коснулась его руки. Девушка зарделась, и Росс увидел, как смягчился и засветился ее взгляд.

— Никто никогда не дарил мне подарков. Почему вы вдруг сделали это?

Росс пожал плечами.

— Не знаю. Я покупал другие вещи и подумал, что с лентой ваши волосы будут выглядеть еще красивее.

— Спасибо.

Джульетта посмотрела на сундучок.

— Все вещи выбраны с большим вкусом, они прекрасны. Это для вашей жены?

— Я не женат.

— О!

Девушка покраснела еще больше и растерянно взглянула на капитана. Он стоял спиной к двери, преграждая Джульетте путь к выходу, и снова смотрел на нее тем странным напряженным взором.

— Капитан?

Она попыталась проскользнуть мимо него, но не сумела — Росс схватил ее за плечи.

— Джульетта! — выдохнул капитан, обнимая девушку. Он наклонился, не сводя глаз с ее соблазнительного рта, поцеловал ее, и девушка не оттолкнула его. Сначала она застыла в удивлении, затем губы ее смягчились и ответили на поцелуй. Джульетта попыталась собраться с мыслями, но пока губы Росса ласкали ее рот, щеки, шею, это было невозможно. Его сильные руки и тело, прижимавшиеся к девушке от плеч до бедер, были горячими, как пламя, и не менее опасными.

Росс сложил руки в «замок» у нее за спиной и склонился к вырезу платья. Джульетта попыталась отстраниться, борясь со своим собственным желанием. Уперев ладони ему в грудь, она все-таки сумела немного отодвинутся, заставив капитана встретиться с ней глазами.

— Капитан! Это плата за ленту для волос? — услышала она свой голос, осипший и дрожащий.

Вопрос отрезвил Росса, и он стал приходить в себя.

— Плата? — он нахмурился. — Нет, черт возьми! Это был подарок.

— Тогда почему?..

— Ты когда-нибудь смотрелась в зеркало, детка? Ты настолько соблазнительна, что любой мужчина может потерять голову, особенно тот, который постоянно находится в море. Разве удивительно, что мужчины хотят тебя? Почему из-за тебя передрались в трюме? Ясно, что не ради светской болтовни! Ты что, черт подери, ничего не понимаешь? — раздраженно закончил Росс.

Джульетту поразила перемена в его настроении.

— Но ведь я даже не нравлюсь вам! — воскликнула она с негодованием.

— Какое это имеет значение? — огрызнулся Росс. — Неужели мужчина обязан поклясться в вечной любви, прежде чем заняться с женщиной любовью?!

Джульетта густо покраснела.

— Значит, я все-таки проститутка, с которой вы хотите переспать. Я правильно поняла?

Девушка злилась все больше и больше, в глазах ее разгорался холодный огонь. Пристально глядя на капитана, Джульетта спросила:

— А что, капитан, ваши прежние шлюхи довольствовались лишь лентами для волос? — и презрительно продолжила: — Неужели они настолько высоко ценили ваши необыкновенные мужские достоинства, что оказывали свои услуги практически бесплатно? Я не часто встречалась с людьми благородного происхождения, но знаю, что и они должны платить тем, с кем спят.

Сначала Росс от удивления потерял дар речи, но потом разъярился не меньше, чем Джульетта.

— Очень хорошо, мисс Вестовер! — он подошел к сундучку и открыл его. Вам известно его содержимое. То, что вы там видели, будет достаточной платой за ваши услуги? Не думаю, что заключенные предлагали вам лучшую плату, но вы вправе рассмотреть все предложения!

Гнев Джульетты стал угасать. Давно пора было понять, что относительную свободу ей дали не просто так. За все нужно платить. Капитан — мужчина, и верить его слову было глупо. Что же ей теперь делать?

Росс подошел к двери.

— С этого момента считайте эту каюту своей. Вы не станете возражать, если я запру дверь? Вечером мы будем ужинать здесь одни. Вы наденете то платье, что я купил. Потом вы переоденетесь в неглиже и попытаетесь возбудить во мне страсть, чтобы я мог продемонстрировать свои, как вы выразились, необыкновенные мужские достоинства. Вы разыграете спектакль перед единственным заинтересованным, но строгим зрителем.

Он бросил на девушку холодный взгляд.

— От того, насколько мне понравится этот спектакль, мисс Джульетта Вестовер, может зависеть ваше будущее.

Глава 5

Кипя от злости, он шел по палубе, ничего не видя перед собой. Если бы в эту минуту Россу кто-нибудь встретился, он прошел бы мимо, даже не заметив. Хорошо, что ни на палубе, ни на сходнях никого не было. Дул сильный ветер, и Росс наклонился, боясь, как бы не унесло фуражку. Он был вне себя от раздражения не столько из-за дерзкого поведения этой девчонки, сколько из-за собственной глупости. Надо было подождать, чтобы она привыкла к своему новому положению и поняла: за первым подарком последуют и другие. А он, черт возьми, забыв обо всем на свете, полез с поцелуями, и она сразу сообразила, что к чему. Росс хотел приучить девушку к подаркам, поставить в зависимость, чтобы она сама, в конце концов, захотела расплатиться тем единственным, что могла дать. И вот такой замечательный план провалился. У нее ведь ничего нет, кроме самой себя, но вместо того чтобы с благодарностью броситься в объятия, девчонка решила с ним бороться.

Росс предъявил Джульетте ультиматум, хотя вовсе не собирался этого делать. Ведь еще недавно он сам обещал, что не станет отправлять ее в трюм. Не в его правилах нарушать данное слово. Как Джульетта отреагирует на такой поступок? Он смотрел в сторону береговой линии и цинично усмехался, следя за темнеющим закатом. Скоро выяснится, что победит в этой горячке: инстинкт самосохранения или чувство оскорбленного достоинства.

Неожиданно оставшись одна, Джульетта принялась ругать саму себя: зачем позволила гневу овладеть собой настолько, что и не заметила, как угодила в ловушку? Если Росс прежде сомневался, шлюха она или нет, то после сказанного все его сомнения наверняка исчезли. Заявив, что за услуги надо платить, она дала понять, что знает о таких вещах, о которых порядочная девушка никогда не стала бы говорить. Но порядочную девушку слишком хорошо просветили в трюме, и, в конечном счете, в его представлении она — преступница, которую везут на вечное поселение. Ну и прекрасно: она станет любовницей капитана, чтобы только снова не угодить в трюм, и будет постоянно демонстрировать ему, что поступает по принуждению.

За час до ужина Джульетта приняла ванну, вытерлась большим, мягким полотенцем Росса, надела новое шелковое белье и застегнула сандалии. Развернув голубое, словно на нее сшитое, платье с оборками, она заинтересовалась, кому Росс его покупал. У Джульетты никогда не было ничего подобного: в кружевной пене ее руки и плечи казались еще изящнее, а вышитый пояс был подогнан точно по фигуре.

Немного подумав, она взяла щетки для волос с серебряными ручками, и вскоре тщательно расчесанные локоны засияли на плечах девушки. Изучив туалетные принадлежности капитана, Джульетта взяла флакончик одеколона и нанесла несколько капель на шею и лицо.

Джульетта искала в верхнем ящике комода что-нибудь подходящее для себя, какую-нибудь мелочь, может быть, маленький носовой платок, когда раздался стук в дверь, от которого у нее бешено забилось сердце. Она прислонилась к комоду, чувствуя, что едва стоит на ногах. Стук повторился. Ясно, что он сейчас войдет.

— Вой… дите, — хрипло выдавила она. В замке повернули ключ, и дверь открылась. Из-под небольшого тюрбана на нее быстро взглянул темнолицый незнакомец.

— Позвольте мне, мем-сахиб, приготовить все для ужина.

Худой смуглый мужчина поклонился и ожидал ответа, не поднимая глаз.

— Да-да, конечно, — Джульетта смотрела, как он принес маленький столик и поставил его на середину ковра, расстелил скатерть, разложил столовое серебро и расставил стаканы, потом на столе появились глубокие тарелки и закрытая супница.

— Капитан-сахиб сейчас придет. Я подожду за дверью, мем-сахиб.

— Спасибо. Как вас зовут?

— Хазе, мем-сахиб. Хозе Гарсия.

— Вы из Индии, Хозе?

— С западного побережья, мем-сахиб. Из Португальской Гоа. Многие мои соотечественники работают на английских кораблях.

Они одновременно услышали шаги. Хозе сразу покинул каюту, а Джульетта осталась стоять, прижав руки к груди. Глядя в дверной проем, она выпрямилась и попыталась изобразить полнейшее безразличие.

Остановившись в дверях, Росс долго рассматривал то восхитительное создание, в которое превратилась Джульетта. Он подумал, что платье идеально подходит ей и выгодно подчеркивает прелестную фигуру, а кружевной вырез достаточно глубок, чтобы можно было рассмотреть мраморную грудь. Росс взглянул ей в лицо и наткнулся на презрительную полуулыбку.

— Первое блюдо готово, капитан.

Взгляд Росса сразу стал суровым, едва он уловил издевку в ее голосе.

— Надо поспешить, а то суп остынет, — спокойно ответил он, заметив, как девушка опустила ресницы, стараясь скрыть заметавшийся в глазах гнев.

Капитан бросил фуражку и китель на койку и предложил Джульетте стул. Девушка села, и Росс почувствовал запах своего одеколона.

— Приятный запах, правда?

— Да, очень. Поскольку вы разрешили считать эту каюту своей, я воспользовалась и вашими щетками для волос. Боюсь, что все полотенца мокрые. — Она не извинялась, говоря об этом.

Росс уселся напротив.

— Хозе принесет другие. Сначала поужинаем, потом я приму ванну.

Джульетта нахмурилась.

— Подобный порядок кажется достаточно неожиданным. Но все же — спасибо, что не завалитесь, словно из конюшни.

— Если бы так случилось, кому-то пришлось бы потереть мне спинку. — Он задумчиво посмотрел на Джульетту. Джульетта спокойно встретилась с ним взглядом.

— Я бы не рискнула стоять возле вашей ванны в этих кружевах, не говоря уже о том, капитан, что джентльмену в подобной ситуации может помочь только другой джентльмен.

Росс улыбнулся.

— Второй джентльмен сегодня был бы явно лишним здесь. Я вполне справлюсь без посторонней помощи.

— Рада слышать.

— Не мешало бы проявить хоть немного энтузиазма по отношению к предстоящему делу.

Брови Джульетты подскочили, лицо вытянулось.

— Энтузиазм?! — задыхаясь, выговорила она.

— Джозеф страшно огорчится, если решит, что вам не понравился его суп. Он превосходный кулинар.

Джульетта потеряла дар речи и уставилась на капитана, затем посмотрела на свою тарелку, в которую Росс уже налил немного супа.

— Пожалуйста, попробуйте, — вежливо предложил он, словно радушный хозяин потчевал дорогого гостя.

Джульетта взяла столовую ложку, не заметив, что сам Росс этого не сделал. Он специально медлил — хотел убедиться, знает ли Джульетта, какой ложкой следует есть суп. После первого блюда они ели рыбу в сметанном соусе, затем седло барашка. Джульетта выпила один бокал вина, но от второго отказалась. Ее радовало, что Росс все подливал и подливал себе. «Если повезет, — мрачно размышляла она, — он напьется и захрапит». Но Росс, к сожалению, не оказал ей такой любезности.

— Вы приобрели вино в Кейптауне? — спросила она наконец, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Да. Оно неплохое, вы не находите? Здешний климат благоприятствует виноделию.

Джульетта вертела в руках бокал.

— Заметно, что оно вам нравится. Наверное, вы хорошо запаслись им?

Росс уловил насмешку.

— Да уж, изрядно, — мягко ответил он, — вино хорошо пьется и не настолько крепкое, чтобы свалить с ног и сделать человека ни на что не годным. Может быть, по той или иной причине вы бы предпочли для себя джин?

— Я никогда не пробовала ни джина, ни каких-либо других алкогольных напитков, поэтому не знаю, как бы они подействовали на меня. И этот бокал вина — первый в моей жизни.

— В самом деле? В это трудно поверить.

— Вы верите только в то, во что вам хочется верить, — раздраженно заметила Джульетта. — Меня не интересует ваша точка зрения.

Росс наклонился, пристально глядя на нее.

— Вы странная девушка, Джульетта Вестовер. Сидите за столом, словно настоящая леди, и без колебаний берете нужный нож или вилку. Конечно, правилам этикета можно научиться, работая прислугой. Или у вас был хороший учитель? Которое из двух предположений верно?

— Ни то, ни другое.

— Как вы зарабатывали на жизнь?

— У меня не было в этом необходимости.

Он откинулся на спинку стула, изучая слегка порозовевшее лицо Джульетты. От взгляда Росса не укрылось, что девушка смутилась.

— Вы хотите, чтобы я поверил в то, что вы родились в благородном семействе? Но судя по вашей прежней одежде, это не так. Куда же подевались шелка и батист?

— У меня никогда их не было. Вы никогда не слышали, капитан, о существовании благородной бедности? Мне постоянно приходилось изворачиваться, чтобы хоть как-то выглядеть.

— Твой отец умер? — внезапно спросил он.

Она сразу замкнулась, лицо стало отчужденным. Росс понял, что своим неуемным любопытством задел ее за живое. Конечно, давно уже можно было заглянуть в бумаги, переданные охранниками, но Росс надеялся, что Джульетта все расскажет сама. Однако пока не узнал почти ничего с тех пор, как она потеряла сознание на палубе после бунта. Другие на ее месте стали бы изливать душу, клянясь, что никогда не делали ничего дурного и невинны, как младенцы. Джульетта же никого не обвиняла и не делала попыток как-то обелить себя и объяснить, за что и почему ее осудили. Росс подумал, что таким поведением, она, видимо, пытается его заинтриговать: настолько хитра, насколько красива.

Хозе убрал кофе, фрукты и стал складывать скатерть, когда Джульетта, улыбаясь, обратилась к нему.

— Спасибо, Хозе. Все было восхитительно. — Улыбка девушки была теплой, дружеской.

Тот поклонился:

— Рад доставить вам удовольствие, мем-сахиб. Неслышно ступая, он удалился, и в каюте повисла тишина. Джульетта глубоко вздохнула и спокойно взглянула на Росса.

— Может быть, теперь вы примите ванну, капитан, а я буду делать то, что прикажете.

Джульетта откинулась на стуле, и Росс не увидел, как она сжала пальцы под столом. Он видел лишь поднятые брови и насмешливую улыбку.

— А почему бы и нет?

Росс поднялся, первым делом запер дверь, бросив ключ в карман, и пошел в туалетную комнату.

— Я вымоюсь быстро, — предупредил он.

— Не сомневаюсь, — услышал он спокойный голос девушки, задергивая за собой занавеску.

Как только он скрылся, выражение лица Джульетты изменилось. Она жутко боялась и не видела другого выхода, кроме как завизжать во всю мочь. Но после этого ее, конечно же, отправят в трюм. Нет, придется позволить ему поступать так, как он захочет, оставаясь спокойной и безразличной к происходящему, надеясь лишь на то, что все скоро кончится.

Джульетта повесила в шкаф красивое голубое платье, подняла с койки неглиже и обнаружила, что ткань его полупрозрачна. Так вот почему Росс купил его — в таком наряде Джульетта будет выглядеть почти обнаженной. Она вспыхнула и беспокойно оглянулась на занавеску, затем сбросив сандалии и белье, торопливо надела неглиже. Оно было удивительного винного цвета, именно такого же оттенка, что и лента, подаренная Россом. В другое время ее бы восхитило ощущение легкости и прохлады от ласкавшего тела шелка, но сейчас Джульетта чуть ли не в панике собрала ткань складками на груди. Росс появился внезапно, обвязанный полотенцем. Он резко отбросил занавеску и остановился, рассматривая девушку, сидящую на койке.

Суставы ее сжатых пальцев побелели, в огромных глазах застыл страх. Росс нахмурился: что еще она задумала?

— Что, черт возьми, с тобой творится? Я же не собираюсь вешать тебя, — хрипло сказал он, и Джульетта вздрогнула, вспомнив о своем.

Она разжала пальцы и медленно опустила руки. В каюте было очень тепло, но Джульетта мерзла, словно на ветру. Нет, он не собирался вешать ее. Этого она, слава богу, избежала. А затем избежала и трюма. Чего же еще желать? Пора отдавать долги, и стоящий перед ней мужчина ждет именно этого.

Сквозь прозрачный шифон Росс видел прекрасное тело, которое хорошо запомнил. Небольшая высокая грудь, узкая талия и мягкая округлость бедер, плоский живот и стройные ноги. Он снова поднял глаза, остановившись на затененном треугольнике ниже пояса. У него начало покалывать в спине, и Росс стал медленно развязывать узел полотенца, переводя взгляд на упругие розовые соски, затем посмотрел на бледное лицо девушки. Полотенце упало на пол. Джульетта автоматически проследила за этим и, словно загипнотизированная, уставилась на возбужденную мужскую плоть, крепкие ноги и сильные бедра. Росс шагнул к ней.

— Красивая вещь, — тихо сказал он, положив руки на оборки, окаймлявшие вырез неглиже, — но то, что под ней — еще прекрасней. — Росс провел руками по плечам девушки, и прозрачное одеяние соскользнуло.

Джульетта перестала дышать, когда капитан взял ее грудь. Он дотронулся до напрягшихся сосков, погладил живот девушки и, обняв, привлек ее к себе. Джульетта была не в силах освободиться, а когда их обнаженные тела коснулись друг друга, она ощутила, как вливается в нее жар Росса, как передается ей его возбуждение. Незнакомые чувства просыпались в ней, переполняли сознание и заставляли забыть обо всем на свете.

Росс целовал ее губы, щеки, плечи, шею. Джульетта даже не заметила, как он поднял ее и положил на кровать. Он делал с ней что-то невероятное. Сопротивляться было бесполезно, да она и не думала сопротивляться. Потеряв рассудок, Джульетта тонула в бездне наслаждений.

Сильные и нежные руки ласкали ее тело, пробуждая ответные чувства. Его губы целовали грудь, а теплый язык играл с соском. Джульетте казалось, что она парит где-то в небесах. Тело Джульетты пылало огнем и подчинялось каждому движению Росса. Она не испугалась, когда раздвинув ей бедра, он лег сверху.

Когда Росс входил в ее расслабленное тело, Джульетта испытала внезапную резкую боль и на минуту вся сжалась. Ее чувства были в смятении. Но боль прекратилась, и она снова стала испытывать наслаждение, ставшее еще более глубоким во время физиологического акта любви. Она двигалась вместе с ним, обхватив руками его спину и прижимаясь губами к шее Росса и его щекам. Она утонула в захлестнувшей ее горячей волне, от которой по всему телу разлилось блаженство. Но любой огонь со временем начинает угасать, угас и этот. Глубоко вздохнув, Джульетта бессильно опустила руки, обнимавшие тело Росса. Никогда прежде не могла она вообразить, что плотская любовь бывает так прекрасна. Ее матери не суждено было узнать этого с отцом, заботившимся лишь об удовлетворении собственных потребностей. Никто никогда не ласкал мать Джульетты и не целовал до тех пор, пока не разгорится страсть. Если бы капитан обошелся с Джульеттой так же холодно и грубо, как, несомненно, обходился сэр Джордж со своей женой, то в душе девушки зародились бы только ненависть и отчаяние.

Джульетта повернула голову и посмотрела на лежащего рядом мужчину. Его глаза следили за ней, а лицо было мрачнее тучи. Подняв руку, она дотронулась до мокрых от пота бровей Росса и улыбнулась дрожащими губами. Росс поймал ее руку и прижал к своей щеке. Ему не нужно было разглядывать простыню, чтобы понять: он у нее первый.

— Но почему, — спросил Росс, — скажи, ради бога, почему ты скрыла это от меня?

У капитана было много женщин, но он твердо придерживался правила не прикасаться к девственницам. Стать первым любовником романтически настроенной девушки означало бы взвалить на себя уйму проблем. Если небольшое любовное приключение не кончается визитом к папе, девушка воображает, что сердце ее разбито. Росс с большим удовольствием имел дело с опытными женщинами, знающими правила игры и не ожидающими от него ничего, кроме приятного вечера.

— Я тебе говорила, — спокойно ответила Джульетта, — ты не поверил.

— Но как же тогда все те мужчины в трюме? — пораженно воскликнул Росс. — Разве они не пытались ничего добиться от тебя?

— Разумеется, пытались. И об этом я тоже говорила.

— Да, — медленно протянул он, — я помню, ты говорила о насилии.

— Странное слово в устах такой, как я, — процитировала Джульетта, — разве не так ты тогда выразился?

Росс покраснел и, закусив губу, кивнул.

— Я был не прав. Слеп и глуп, думал, что все женщины-преступницы одинаковы. Но ты смогла сохранить девственность, а я обошелся с тобой, как со шлюхой, овладев тобой против твоей воли.

— Как только ты дотронулся до меня, всякое желание сопротивляться пропало, — она нежно улыбнулась. — Так что, как оказалось, у меня не такая уж сильная воля, — закончила Джульетта с кислой миной.

Росс обнял ее и стал целовать.

— Что сделано, то сделано. Я ни о чем не жалею, кроме того, что, возможно, обидел тебя.

— Ты был очень нежен. Я не ожидала этого и очень благодарна тебе. Но я по-прежнему остаюсь преступницей, и вам придется вскоре передать меня властям и следовать дальше своим курсом. Мы оба знаем, что меня ждет. И ничто в мире не в силах изменить того, что должно произойти. Но до тех пор мне бы хотелось сохранить с вами хорошие отношения, чтобы мы расстались друзьями.

Джульетта обняла Росса и приникла к его губам. И снова они погрузились в пучину страсти, и это продолжалось без конца, пока они не обессилели и не заснули, обнимая друг друга.

* * *

Росс проснулся первым. Тьма отступала, горизонт уже окрасился первыми лучами восходящего солнца. Он посмотрел на спящую обнаженную девушку. Ее шелковая кожа была еще совсем детской, темные волосы спутались в беспорядке. У нее была очаровательная грудь с розовыми сосками. Росс наклонился и легко поцеловал их. Ему очень хотелось провести рукой по внутренней стороне ее бедер, но Росс быстро соскочил с кровати — иначе он никогда не доберется до палубы. Росс босиком дошел до туалетной комнаты, вымылся прохладной водой, оставшейся в ванне со вчерашнего вечера. Он оделся тихо, как только мог, и, положив ключ возле подушки Джульетты, вышел из каюты.

Хозе уже ждал в коридоре.

— Завтрак готов, сахиб.

— Спасибо, Хозе. Будь так любезен, приготовь поднос для мем-сахиб и отнеси в мою каюту, когда она проснется.

— Да, сахиб.

Джульетта проснулась немного позднее. Во всем теле чувствовалась слабость, будто все кости стали мягкими. Увидев рядом с собой пустую подушку, она широко раскрыла глаза и села, испуганно озираясь. Капитана нигде не было. На полу лежало полотенце, рядом — шифоновое неглиже — как напоминание о минувшей ночи. Рядом со своей подушкой Джульетта обнаружила ключ. Не намек ли это на то, что нужно освободить каюту до прихода капитана? Девушка соскочила с койки, собрала свою собственную одежду и пошла в туалетную комнату. Быстро умывшись, натянула свою старую сорочку и панталоны, надела старое красное платье. Затем она аккуратно свернула неглиже и шелковое белье, убрав все это вместе с сандалиями в комод. Взгляд Джульетты упал на постель: простыня была в крови. Она сняла ее и сложила, намереваясь взять с собой в каюту для пассажиров и выстирать.

В дверь тихо постучали. Джульетта запаниковала: вдруг кто-нибудь из офицеров пришел поговорить с капитаном?

Если она будет сидеть тихо, сюда никто не войдет. Однако послышался голос, от которого у Джульетты словно гора с плеч свалилась.

— Мем-сахиб?

Хозе! Он знает, что она в этой каюте, Джульетта открыла дверь. Перед ней, улыбаясь, с подносом в руках стоял именно Хозе.

— Я слышал, что вы встали, мем-сахиб. Капитан велел мне принести кофе и завтрак, когда вы проснетесь.

— Но, Хозе, наверное, не сюда?

— Сюда мем-сахиб. Теперь вы — женщина капитана. Оставайтесь в каюте.

Однако Джульетта все же решила, что Хозе не вполне понял ситуацию. Он поставил поднос на стол. Чудный аромат кофе, свежие гренки и блюдо с фруктами заставили забыть девушку о сомнениях. У нее разыгрался волчий аппетит. В ответ на слова благодарности Хозе поклонился и вышел.

«Неужели люди всегда испытывают такой голод после занятий любовью», — размышляла Джульетта. Когда она вспомнила подробности прошедшей ночи, снова залилась краской стыда: вела себя, как настоящая распутница. Джульетта быстро поела, забрала простыню и поспешила в свою каюту.

Что бы там Хозе ни говорил, у нее не было уверенности, что Росс обрадуется, снова увидев ее в своей каюте. Капитан хотел показать, кто здесь хозяин, вероятно, в отместку за устроенный ею скандал из-за ленты для волос. Ведь Росс рассказывал, что у мужчины в море не слишком много возможностей. Кто обвинит его за то, что он провел ночь с осужденной? Кто укорит капитана за то, что он занимался любовью всю ночь, если женщина принимала ласки с готовностью настоящей проститутки? Его поразило лишь то, что она оказалась девственницей. Хотя какое значение это имеет теперь.

К тому времени, когда Джульетта окончательно привела себя в порядок, простирнула простыню и натянула веревку для сушки, она додумалась до того, что случившееся следует принимать как неизбежное решение судьбы. Росс — капитан торгового судна. И у него есть более серьезные занятия, чем разговоры с дамами, так что он вспомнит о ней, когда захочет затащить снова в свою постель. А до тех пор нужно сидеть в своей каюте.

Глава 6

В этот день капитану и в самом деле было некогда размышлять о том, что случилось ночью. Море стало неспокойным, и корабль плыл в сторону Мозамбика в условиях плохой видимости. Весь экипаж напряженно работал, пока судно пробивалось против ветра. Однако где-то в середине дня Росс спустился в каюту, чтобы наконец пообедать. Он осмотрелся: в каюте было убрано, койка застелена свежим бельем, но Джульетты нигде не было.

— Мисс Вестовер обедала? — спросил он у Хозе.

— Да, сахиб, я отнес поднос в ее каюту.

Росс промолчал, но потом заглянул в комод и обнаружил, что новая одежда аккуратно сложена в нем. Росс нахмурился: ведь он ясно дал понять Джульетте, что теперь она должна жить в его каюте. Может быть, у нее возникли какие-то сомнения после случившегося ночью? Или девчонка решила показать, что подчинилась только по необходимости, но жить будет все равно по-своему? Росс разозлился — проклятая упрямица! Ей следовало поблагодарить его за то, что вытащил из трюма, освободил от домогательств заключенных. Увидев в зеркале свое расстроенное лицо, он внезапно усмехнулся. А что он сам предложил ей взамен? Точно так же воспользовался ситуацией. Даже от воспоминаний о Джульетте у Росса все напряглось. Он-то не станет мириться ни с какими глупостями. Она не в том положении, чтобы играть с ним. И Росс зашагал по коридору прямо в ее каюту.

Джульетта испугалась, увидев его мрачную физиономию.

— Почему ты здесь, — резко спросил Росс.

— А где же мне быть?

— В моей каюте. Разве я не сказал, что теперь ты должна считать ее своей?

Джульетта вскочила, ее глаза заметали искры.

— Вы были раздражены, когда говорили об этом. Ночью я вела себя так, как вы хотели. Следует ли теперь подчиняться вашим приказам?

Росс свирепо взглянул на нее.

— В постели ты была такой независимой.

Джульетта побледнела, а Росс проклял себя за эти слова.

— Джульетта, прости, я не хотел тебя обидеть. Я думал, мы вместе будем обедать и ужинать, болтать и смеяться. Неужели, тебе было бы неприятно?

— Нет, — медленно произнесла она. — Раньше я надеялась заслужить вашу дружбу и уважение, но теперь уже поздно, не так ли?

— Почему ты так говоришь? — Росс нахмурился.

— Я сужу по тому, как вы разозлились, найдя меня здесь. После того как я побывала в вашей постели, вы хотите, чтобы я всегда была под рукой, чтобы можно было в любой момент мною воспользоваться. Вроде как десерт после ужина. Наверное, это здорово — водя по карте одной рукой, другой притягивать меня к себе. Может быть, теперь я стала той, которую называют падшей женщиной, но я не шлюха!

Росс глубоко вздохнул и сцепил руки за спиной, стараясь успокоиться.

— Прошу прощения мисс Вестовер. Конечно, вы можете оставаться в этой каюте, если хотите. Извините за вторжение.

Он смотрел на нее с невозмутимым видом, лишь его брови соединились в сплошную линию, перечеркнувшую лоб. Росс поклонился и, выпрямившись во весь рост, пошел к двери.

Джульетта следила за ним, едва скрывая отчаяние. Он так холоден! Надо ли в самом деле винить его за то, что, по его мнению, он осчастливил Джульетту, разрешив жить в своей каюте? Неужели просто присущее всем Вестоверам упрямство и природная гордость не давали ей примириться с мыслью о том, что она стала игрушкой в руках капитана. Воспользовавшись ею однажды, Росс не должен считать, что получил в собственность тело, с которым может делать что угодно. И все же в глубине души она понимала, что именно этого ей хочется.

* * *

Ближе к вечеру к Джульетте пришел Хозе. Он держал в руках голубое платье, внутри него были завернуты сандалии и шелковое белье.

— Капитан передает вам наилучшие пожелания. Он просит принять приглашение отужинать с ним. — Черные глаза Хозе сияли. — Я готовлю очень вкусный ужин, мем-сахиб. Капитан очень хочет, чтобы вы пришли. Доктор-сахиб тоже придет.

— Спасибо, Хозе, — сказала Джульетта, улыбаясь, — я приду.

Переодевшись, девушка заметно повеселела. Присутствие доктора Фернли разрядит возникшую напряженность. Росс явно пытался опровергнуть ее обвинения.

Появление Джульетты было встречено так, будто она не в каюте корабля, а в одной из лучших гостиных города на приеме. Как только она вошла, мужчины встали, а доктор Фернли рассыпался в комплиментах. У Джульетты стало легче на душе. Они вели непринужденную светскую беседу. Благодаря тому, что Джульетта провела много часов среди книг, пылившихся в доме Вестоверов, теперь она могла свободно разговаривать на самые разные темы. Весь вечер девушка чувствовала на себе внимательный и невозмутимый взгляд капитана Джеймисона. Он не выражал ничего, кроме естественной любезности хозяина к гостям. Росс не сделал ни малейшей попытки задержать Джульетту после того, как кофейный сервиз был убран. Он лишь вежливо поблагодарил ее за то, что составила им компанию, позволил доктору Фернли проводить девушку до каюты.

Они стали встречаться за ужином каждый вечер, и каждый раз Джульетта возвращалась в свою каюту. Сначала ей нравилось, поскольку не нужно было оставаться с Россом наедине, но дни шли, и Джульетте стало казаться, будто ее покинули. Она лежала в постели, глядя в потолок каюты и вспоминала ласки капитана. Это было, как наркотик, — однажды попробовав, хочется еще и еще. Чувствует ли Росс то же самое, или он добился всего, чего хотел? Только человек с большим опытом мог добиться подобной реакции от неискушенной девушки. Побывав в раю, совсем не хочется возвращаться обратно на землю. Но не она ли сама изгнала себя из этого рая?

Вечером, накануне прибытия в мозамбикский порт, доктор Фернли откланялся сразу после первой чашки кофе, сказав, что ему необходимо приготовиться к завтрашней работе.

Росс обратился к доктору, не глядя на Джульетту.

— Доктор, не проводите ли заодно мисс Вестовер в каюту?

Доктор Фернли взглянул на Джульетту.

— Мисс Вестовер может остаться, если хочет, ведь еще рано. Или у вас, капитан, есть неотложные дела?

— Нет, никаких дел, но пусть мисс Вестовер решает сама. Я был бы рад если она захочет остаться, но не могу удерживать ее против воли.

Джульетта почувствовала, что у нее заныло в животе.

— Спасибо, — с трудом произнесла она, — я останусь.

Доктор Фернли улыбнулся и пожелал им спокойной ночи.

Джульетта заметила, как удивленно он взглянул на нее. Доктор все знает. Знает и одобряет. Разве он не видел, что она постоянно отстаивала свою независимость? Наверное, решил, что теперь пора ей покориться. Девушка на секунду задумалась. Завтра доктор сойдет на берег, и Джульетта лишится его покровительства. Означали ли слова доктора, что теперь ей придется самой заботиться о себе, доверившись доброй воле капитана? Она повернулась к Россу и посмотрела ему прямо в глаза.

— Кофе, мисс Вестовер? — он сказал мягко, и лицо его выражало радушие.

— Спасибо.

Джульетта молча пила кофе, а Росс казался погруженным в свои мысли. В конце концов, она поставила чашку и встала.

Росс тоже поднялся и вопросительно смотрел на нее.

— Будьте добры, заприте дверь, — попросила она.

— Перед вами или за вами?

— Как хотите. Я не хочу, чтобы вы что-то делали против воли.

В его глазах вспыхнули огоньки.

— Тогда я закрою ее перед вами.

Джульетта стояла и не двигалась, пока он не вернулся.

Они долго смотрели друг на друга, затем Росс потянулся к пуговицам ее платья. Оно упало к ногам; он стянул с Джульетты сорочку, и девушка оказалась обнаженной.

— Хочешь надеть неглиже? — хрипло спросил он.

Она покачала головой.

— Я хочу только тебя. — Джульетта произнесла эти слова таким тихим и слабым голосом, что Росс притянул ее к себе, будто ребенка, которого нужно утешить.

— Джульетта, дорогая, — чуть не простонал он, — ты не представляешь, как мне было тяжело, когда ты каждый вечер уходила с доктором Фернли. Уходила, когда мне так хотелось, чтобы ты осталась.

Джульетта подняла голову, и Росс нежно поцеловал ее.

— Теперь мы должны наверстать то, что упустили из-за разлучивших нас гордости и упрямства.

Его одежда оказалась на полу рядом с платьем Джульетты, а девушку капитан перенес на постель. Росс целовал ее грудь, бедра. Чувства захлестывали девушку. На этот раз не было никакой боли. Время перестало существовать, пока они соединялись снова и снова. Джульетта дрожала, ощущая внутри себя пульсирующий орган. Она уже знала тело Росса, и сама ласкала его также откровенно.

Они заснули, обнявшись, только когда уже начинало светать. Разбудил их настойчивый стук в дверь. Росс спрыгнул с постели и пошел открывать. Джульетта рассматривала его сильные ноги и прямую спину. Он был великолепен.

Вошел Хозе с завтраком на подносе. Он поставил все на стол, не глядя в сторону кровати. Джульетте не пришло в голову, что надо прикрыться. Когда Хозе ушел, она села, и Росс улыбнулся, посмотрев на нее.

— Бесстыжая! — дразнил он Джульетту. Она рассмеялась.

— А кто пошел открывать дверь голый, как новорожденный младенец? — Она встретилась с ним взглядом безо всякого стыда. — Теперь я, — честно призналась Джульетта, — согласна с тем, что вы — могучий мужчина, капитан. Если вы преуспели в кораблевождении так же, как в искусстве любви, то вам надо присвоить звание адмирала.

— Детка, я не служу в королевском флоте, — сказал Росс, наливая кофе. — Мисс, вы разделите со мной завтрак, или сделаем наоборот? Предупреждаю, что лучше остаться в моей каюте.

Росс улыбался, глядя, как Джульетта встает с постели. Он бросил ей длинную полосатую ночную рубашку, которую Джульетта впервые надела после принятия ванны в своей каюте.

— Надень это ради меня. Я хочу, чтобы «Грейс» сегодня все-таки причалила к берегу.

— Ай-яй-яй, капитан, — игриво проворковала Джульетта с притворной застенчивостью, надевая сорочку.

Капитан был уже в форме и, держа фуражку под мышкой, задержался перед дверью.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь?

Джульетта улыбнулась.

— Да. Я буду здесь.

* * *

Несколько дней, проведенные в мозамбикском порту, когда с корабля выгружали лекарства и медицинское оборудование, стали самыми счастливыми в жизни Джульетты. Они с Россом вместе ели, прогуливались по палубе на закате и каждую ночь занимались любовью. У Джульетты не было будущего, она жила только настоящим и больше ничего не просила у судьбы.

Шторм налетел неожиданно, как это случается в тропиках. «Грейс» металась на волнах, дергая якорь. Порт был переполнен мелкими судами, и корпус качавшейся «Грейс» нагонял на них волны. Росс приказал сниматься с якоря и отвести «Грейс» в менее бурный Мозамбикский пролив. Рыболовецкое судно, плывшее без огней, к несчастью, налетело на нос «Грейс и завертелось в быстрых волнах, зацепившись единственным парусом за якорную цепь «Грейс». Не имея возможности бросить якорь, тянувшая за собой рыболовецкое судно «Грейс» попала в мощный поток, который вынес ее прямо в открытое море вместе с несчастными рыбаками. Команда ничего не могла сделать, чтобы остановить корабль, кроме как держать руль прямо на беснующие волны. Паруса были убраны еще в порту, и голые мачты скрипели под проливным дождем. Корабль неумолимо несло на север. В какой-то момент рыболовецкое судно развалилось на куски, но рев ветра заглушил взывавшие о помощи голоса рыбаков.

Джульетта, в страхе прижимаясь к койке, думала лишь о Россе, находившемся где-то наверху. По каюте летали стулья и разные мелкие предметы. Лишь кровать была намертво привинчена к полу. Джульетта вцепилась в нее изо всех сил, моля бога, чтобы шторм прекратился, и любимый опять был рядом.

Шторм свирепствовал всю ночь. В иллюминатор бились гигантские зеленые волны, что-либо разглядеть было невозможно. Наступил рассвет, и стало немного светлей. Джульетте показалось, что ветер затихает, а темные волны уже не казались такими громадными. Появился хоть какой-то шанс, что все закончится благополучно.

Но где же они находятся? Джульетта догадывалась, что Мозамбик отделен теперь от корабля многими милями. Доктор Фернли вместе с несколькими офицерами остался на берегу. Если с кораблем все в порядке, нужно плыть в обратном направлении, чтобы забрать оставшихся в порту. Ей хотелось выйти из каюты и отправиться на поиски Росса. Не случилось ли с ним что-нибудь. Вдруг кого-то ранило или смыло за борт? Она крепко стиснула руки, пытаясь унять нервную дрожь. Как сможет она жить, если Росс погибнет? Джульетта уже была по уши влюблена в капитана. Про себя Джульетта молилась: пусть с ней случится все, что уготовано ей судьбой, пускай она навечно останется в колонии Нового Южного Уэльса, лишь бы с Россом ничего не случилось.

Она встала, чтобы поднять стулья. В этот момент «Грейс» обо что-то ударилась. Сотрясаясь и кренясь, корабль садился на мель и трещал по всем швам, ударяясь о рифы. И, словно бы смеясь над людским горем, из-за туч выглянуло солнце, озаряя слепящим светом гибнущий корабль. Джульетта с трудом верила глазам — ветер стих, и море успокоилось. Внезапно раздались пронзительные крики. Может быть, это заключенные? Запертые в трюме они могли только слышать грохот бушующей стихии, а потом почувствовать удар корпуса корабля о скалы. Что же все-таки происходит?

Над головой Джульетты послышался топот бегущих ног, затем — звук разорвавшегося снаряда, выпущенного, вероятно, как сигнал о помощи, вскоре наступила гнетущая тишина. Слышен был лишь треск досок «Грейс». Не в силах больше ждать, Джульетта распахнула дверь каюты и выбежала в коридор. Навстречу ей шел босой Хозе.

— Хозе, что случилось?! Где… где?.. — Она не могла говорить, но он все понял.

— С капитаном все в порядке, мем-сахиб. Люди целы, а с кораблем — беда. С берега к нам плывут какие-то суда. Скоро нас заберут отсюда. Я иду за веревками, извините, пожалуйста.

Джульетта облегченно вздохнула и улыбнулась. Оставалось только ждать, пока Росс пришлет за ней. Она вернулась в каюту и посмотрела в иллюминатор. К ним приближались маленькие суденышки. Ветер раздувал их полосатые паруса, и они неслись так стремительно, что казалось, всего за пару минут достигнут несчастной «Грейс». Джульетта даже видела людей на палубах этих кораблей — темнокожих, очень ярко одетых, на головах тюрбаны. Она заметила, как блеснули на солнце их стальные мечи. В свете утра яснее различалась береговая линия, и девушка смогла разглядеть вдали город с белыми зданиями и высокими узкими башнями. «Арабы», — вдруг подумала она, пытаясь вспомнить, какая страна находится севернее Мозамбика. Кажется, Танзания, если только их не унесло штормом совсем в другую сторону.

Суда исчезли из поля зрения Джульетты, а «Грейс» сильно наклонилась. Стали слышны крики и незнакомая речь. Прислушиваясь к происходящему на палубе, девушка остановилась в дверном проеме, ожидая Росса. Сейчас он должен прийти, ведь капитан обязан забрать судовой журнал перед тем, как покинуть корабль.

Неожиданно раздались пистолетные выстрелы и зазвенели мечи. Кто-то пронзительно закричал и тут же замолк, поперхнулся. Потом опять начался невообразимый шум; топот, выстрелы и крики, звон оружия. Наверху шло сражение. Джульетта выглянула в коридор, Хозе нигде не было видно, а на сходном трапе появилась толпа босоногих, бородатых мужчин в тюрбанах. Заметив оцепеневшую от ужаса Джульетту, они подбежали, гнусно ухмыляясь, о чем-то заспорили, перебивая друг друга, в конце концов, схватили ее и потащили вверх по трапу.

На палубе девушку перехватил и поставил рядом с собой огромный араб свирепого вида. Девушка с ужасом поняла, что стоит в луже крови, которой просто была залита палуба. Она оглянулась, отыскивая среди погибших капитана, но Росса нигде не было. Наконец Джульетта увидела капитана в окружении арабов. Он размахивал абордажным крюком и яростно ругался на каком-то языке, который противники Росса, кажется, понимали. Араб, державший Джульетту усмехался, хотя абордажный крюк Росса уже отправил за борт двоих из бандитов. В воздухе сверкнула сталь кинжала, направленного темнокожим гигантом в Росса. Крик Джульетты, предупреждавший его, был прерван арабом, схватившим девушку за горло. Кинжал по рукоятку вонзился в правую руку Росса, и крюк выпал. Разбойники набросились на капитана и повалили, избивая. Когда Росс все-таки поднялся, Джульетта увидела, что он весь изранен. Капитан стоял бледный, как полотно, а из разорванного рукава кителя стекала кровь. Девушка хотела броситься к нему, но араб по-прежнему крепко держал ее за шею.

Арабы согнали всех заключенных на середину палубы, затем отделили мужчин от женщин. Их вожак, оценивая, осмотрел каждого, будто покупал рабочий скот. Арабы, переговариваясь между собой, расталкивали заключенных, пока каждую группу не разделили еще на две. Потом просто, словно резали фрукты, закололи кривыми кинжалами старых и больных, небрежно побросав изуродованные тела за борт. Вода за бортом вскипела кровавой пеной, вскоре все исчезло. Джульетту стало мутить — какая страшная смерть, какая ужасающая жестокость. Росс и шестеро оставшихся мужчин были отправлены на одномачтовое арабское судно. Джульетту и четверых молодых женщин отогнали к поручням — их повезут отдельно от мужчин. На мгновение Джульетта встретилась взглядом с Россом, тот отвернулся, и девушку словно обдало холодом. Почему он так повел себя? Но, возможно, Росс решил, что именно так и будет лучше. Спотыкаясь, она сама спустилась по лестнице и села, съежившись, среди женщин из трюма. Никто не вымолвил ни слова. Через некоторое время арабы стали смеяться, показывая в сторону «Грейс». Джульетта обернулась: корабль медленно погружался в воду. Море забирало свою жертву. Росс лишился и корабля, и команды, оказавшись теперь в одной связке с осужденными.

Они причалили к белому песчаному берегу. Женщин высадили и связали друг с другом таким образом, чтобы они не смогли убежать, но могли идти, что называется, след в след. Девушку, стоящую первой, подтолкнули, и остальные, спотыкаясь побрели за ней по песку. Судна, на котором увезли Росса, нигде не было видно. В конце концов, им все равно не быть вместе. Увидит ли Джульетта его когда-нибудь? Эта мысль хлестнула ее, как бичом. Вдруг Джульетта обратила внимание, что какой-то араб задумчиво смотрит на нее. Она упрямо вздернула подбородок: никто не должен видеть ее слез. Откуда знать этому арабу, что она в отчаянии лишь из-за разлуки с любимым. Джульетта бросила на своего конвоира презрительный взгляд, и тот слегка улыбнулся, словно обрадовался.

— Куда мы идем? — резко спросила она, пытаясь махнуть связанными руками.

Он посмотрел вперед, потом на нее и кивнул.

— Багамайо-Вадатадо, — пробормотал араб и указал куда-то, очевидно, в сторону этого самого Багамайо.

Джульетта пожала плечами. Она ничего не поняла. Может быть, так называется город, который она заметила еще в иллюминатор. Однако город находился явно дальше, чем ей тогда показалось. Впереди не было ничего, кроме движущихся песков и отвесных скал.

Выносливостью конвоиры намного превосходили своих пленниц. Девушки уже выбились из сил, поскольку шли милю за милей без остановок. Веревки, связывавшие их друг с другом, не позволяли остановиться ни на минуту. Солнце, пылавшее раскаленным шаром, из которого сыпались огненные стрелы, нещадно измучило несчастных. От пота волосы слиплись, одежда натирала. Песок сменили острые камни. Когда они шли по песку, Джульетта радовалась, потому что была обута в сандалии, но теперь острые камни врезались в пальцы, проникая через края легкой обуви. Девушка, шедшая впереди, упала, и все они рухнули на камни. Джульетта заметила, что та бедняга стала мертвенно-бледной и дышала с трудом. К девушке, упавшей первой, тут же подскочил араб и, бешено жестикулируя, стал дергать за веревку. Джульетте стало жаль ослабевшую от жары, испуганную девушку, ведь такое могло случиться и с ней. Джульетта повернулась к тому мужчине, у которого пыталась узнать о пути следования, и заговорила резко и зло.

— Вы что, принимаете нас за верблюдов, способных часами идти без передышки? Ради всего святого, дайте нам отдохнуть и попить. — Она откинула голову и поднесла руки ко рту, будто пила воду, затем продолжила: — Вы хотите погубить нас от жары? Так мы не сможем дойти туда, куда вы нас ведете.

Она сделала жест в сторону солнца, потом попыталась дотронуться до своей макушки и вздрогнула, словно от невыносимой боли.

Арабы о чем-то недовольно заспорили. Из всего этого Джульетта поняла лишь то, что тот, к которому она обратилась, — вожак. Мужчина прервал вспыхнувший спор несколькими резкими словами, а араб, державший веревку, которой были связаны девушки, отошел в сторону. Другой же вытащил из-за пазухи сумку, сшитую из козьей кожи, и маленькую чашу, сделанную из рога.

Никто из женщин не поверил, что от гневной вспышки Джульетты будет какой-нибудь толк, однако им всем по очереди дали напиться из чаши. Джульетта взглянула на предводителя этой кучки головорезов, который, сидя на корточках, внимательно разглядывал дерзкую пленницу.

— Спасибо, — сказала она, благодарно склонив голову.

Он понял, если не слова, то жест.

Пока они отдыхали, Джульетта решила все же снять сандалии, проку от них все равно было мало, да и развалиться они могли в любую минуту.

Жара все усиливалась, идти стало настоящей пыткой. Джульетте пришло в голову, что станет намного легче, если она закроет глаза от слепящего солнца и пойдет, переваливаясь с ноги на ногу, эдакой утиной походкой. Кому какое дело, что она похожа на пьяного матроса.

Джульетта открыла глаза лишь тогда, когда услышала детские голоса. Оказалось, что они уже подошли к окраинам города, и Джульетта облегченно вздохнула. Высокие дома закрыли пленниц от раскаленного шара, выжигавшего глаза. Девушка изумленно посмотрела на высившуюся перед ними белую квадратную башню. Окна в ней были закрыты решетками, как в тюрьме, — похоже, их наконец-то доставили до места назначения. Девушек провели через ворота, которые охраняли негры в чалмах, и загнали в пустую комнату с каменным полом. Ступив на прохладные, гладкие камни, Джульетта ощутила чуть ли не блаженство; на глазах даже выступили слезы. Привыкнув к полумраку башни, она заметила тощие циновки возле стен. С них сняли веревки и развязали руки. Девушки стояли, удивленно озираясь, пока вожак арабов не указал им на циновки.

Только теперь Джульетта заметила молоденькую смуглую девушку, полулежавшую на циновке, которая с интересом разглядывала вошедших. Эта девушка была темнокожей, но черты лица у нее были довольно тонкие, похоже, что она представляла собой метиску, в жилах которой текла негритянская и арабская кровь.

— Добро пожаловать, — насмешливо произнесла девушка, — наверное, вы впервые в Дар-эс-Саламе?

— Дар-эс-Салам? — повторила Джульетта. — Но они что-то говорили о Багамайо.

— Багамайо — это городской рынок рабов, — ответила девушка.

Глава 7

От ужаса у Джульетты пересохло в горле.

— Рынок рабов? Так что же это за страна? Кто те люди, что привели нас сюда? Девушка пожала плечами и зевнула, вытянув свое юное, гибкое тело на циновке.

— Вы в Танзании. Эти арабы — корсары. В Европе их, кажется, называют пиратами. Они захватили вас в море?

Джульетта кивнула и подошла к стене, чтобы лечь на циновку рядом с девушкой. Все ее кости невыносимо болели, а шею и запястья сильно натерли веревки. Она с удовольствием прислонилась к холодной стене. Джульетта разглядывала девушку и только сейчас поняла, что они разговаривали по-английски.

— Ты хорошо знаешь наш язык.

— Я еще знаю португальский, французский и арабский, — небрежно ответила та. — Мой хозяин был великим путешественником. Он купил меня в Эфиопии, Когда мне было двенадцать лет. Я была любимой наложницей, и ему нравилось учить меня.

— Как… как тебя зовут, — неуверенно спросила Джульетта.

— Куррем. Я не помню своего настоящего имени. Хозяин обожал великого Сулеймана и назвал меня именем его любимой жены.

— Похоже, — осторожно продолжила Джульетта, — что твой хозяин умер?

Куррем кивнула.

— Теперь все перешло к его сыну, а тому не нужны жены отца.

— Должно быть, поэтому ты здесь.

— Да, слава Аллаху.

Увидев, как удивилась Джульетта, Куррем рассмеялась, сверкнув зубами. Миндалевидные глаза передразнили Джульетту.

— Белая девушка, скоро ты узнаешь, что лучше быть проданной, чем мертвой. У нового паши — свои женщины. Он проявил великодушие, отправив нас сюда, а не к палачу. Мою сестру уже продали. Меня оставили здесь, потому что я молода, а завтра придет посланник султана. Может быть, я понравлюсь ему.

— Кто этот султан?

— Сейид Саид ибн Султан, правитель Омана. Он правит и здесь, хотя его столица в Занзибаре[5]. Говорят, что дворец султана великолепен, — глаза Куррем засверкали, — конечно, меня не выберут для султана, но, может быть, я подойду для какого-нибудь паши.

— Почему же не для султана? Ты же очень красива.

Куррем улыбнулась.

— Но я лишилась того, без чего не могу быть предложена султану.

— Что же это?

— Девственность. Для его гарема выбирают только молоденьких, нетронутых девушек. — Она задумчиво взглянула на Джульетту. — Говорят, ему нравятся белокожие девушки с красивыми формами. Может быть, тебя предложат султану.

Джульетта широко раскрыла глаза.

— Но… но я не хочу в гарем!

Куррем покачала головой.

— У тебя нет выбора. Завтра тебя продадут так же, как и всех остальных. — Она презрительно кивнула в сторону остальных женщин, повалившихся на циновки в небрежных позах. — Они низкого происхождения, это заметно по их речи. Возможно, эти женщины подойдут для торговцев верблюдами. А ты, по-моему, принадлежишь к другому классу. Отдавались ли тебе какие-нибудь почести в родной стране?

Джульетта улыбнулась.

— Мой отец был баронетом и мировым судьей, но со мной особенно не церемонился. Он всегда хотел иметь сына.

Куррем понимающе кивнула.

— И в этом ему было отказано. Здесь тоже дочерей не очень-то любят. Но объясни, пожалуйста, что означают эти слова — баронет, мировой судья? Наверное, он близок к королю?

— Баронет — рыцарь короля. Такой титул присваивается самым храбрым мужчинам и передается от отца к сыну, если когда-то был дарован. А человек, назначенный мировым судьей, должен хранить мир и покой короля, вершить правосудие в пределах своих полномочий.

— О! Я поняла. Он как паша, правящий от имени Великого, — сказала Куррем.

Джульетта, знавшая очень мало о пашах, не стала спорить. Она была слишком утомлена и голодна, чтобы размышлять о завтрашнем дне. Что бы там ни случилось, с Россом они вряд ли встретятся, а поскольку «Грейс» в Мозамбик не вернулась, там решат, что корабль утонул во время шторма. Может быть, их станут искать, но найдут только обломки «Грейс» и ни одного живого человека, и сделают вывод что все погибли. Оплакивая потерю капитана и команды, доктор Фернли, возможно, вспомнит и о ней, однако больше никто в целом мире не станет печалиться о судьбе Джульетты Вестовер.

Им принесли еду — тушеное козье мясо и овощи. Джульетта с аппетитом принялась за трапезу, обмакивая в соус кусочки грубого хлеба, как это делала Куррем.

— Соус приготовлен из маниока, — объяснила Куррем. — Клубни этого растения измельчают, вымачивают, только после вымачивания готовят пищу. Если тебе придется делать это, не забудь хорошенько вымочить клубни, в противном случае ими можно отравиться. Листья маниока тоже съедобны, если смешать их с пальмовым маслом. — Она улыбнулась Джульетте. — Возможно, ты понравишься человеку султана, тогда не нужно будет кормить какого-нибудь торговца. Жить в роскошном дворце намного лучше.

— И согревать постель глупого правителя, позволяя делать с собой все, что ему заблагорассудится? — едко спросила Джульетта.

Куррем удивленно подняла голову.

— Почему вы, иностранки, боитесь такой великой чести — стать женщиной султана? Разве вас не учат, как нужно вести себя с мужчиной, чтобы вызвать в нем страсть, доставить удовольствие? Если ты будешь неуклюжей, хозяйка гарема, отвечающая за поведение младших жен, будет опозорена, а тебя убьют или снова продадут. Коль тебя выберут для султана, учись старательно. Жить у лавочника или торговца верблюдами гораздо тяжелее, там от женщины требуют большего.

Куррем говорила очень серьезно, и Джульетта вопросительно взглянула на девушку.

— У такого богатого человека, как султан, — терпеливо продолжила Куррем, — много женщин, с которыми он может делить свое ложе. Поэтому тебе не придется часто видеться с ним, а человек небогатый, у которого жен мало, может перебрать их всех за одну ночь, если хватит сил. Так что, не глупи и с радостью иди за человеком султана, если он выберет тебя.

Несмотря на смертельную усталость, Джульетта долго не могла уснуть в эту ночь. Куррем дала ей ценный совет, посчитав само собой разумеющимся, что девушка из хорошей европейской семьи обязательно должна быть девственницей. Следует ли ей притвориться или сразу сказать правду, что у нее уже был мужчина? Как поступить? И вообще, можно ли избежать всего этого?

Джульетта так ничего и не решила; засыпая, она со страхом думала о завтрашнем дне. Она поспала всего пару часов, потом пришла огромная негритянка и принесла пленницам пищу. Потом вошли еще несколько темнокожих девушек, внесли кувшины с водой и длинные муслиновые платья. По их жестикуляции все было понятно даже без объяснения Куррем.

— Когда мы поедим, нужно вымыться и надеть только эти халаты. — Куррем цинично посмотрела на Джульетту. — Как видишь, одежда сшита из полупрозрачной ткани.

— Видимо, наши будущие хозяева хотят хорошенько рассмотреть товар, прежде чем решиться на покупку, — ответила ехидно Джульетта.

Молодые женщины выполнили все, что от них требовалось, затем свернули свою одежду в маленькие узелки, чтобы взять с собой. Когда их вывели из башни, Джульетта решила держаться ближе к Куррем. Яркое солнце уже слепило глаза. Бредя по иссушенной зноем земле, Джульетта заметила мужчин, стоявших в тени дерева, в стороне от них, прямо на земле, скрестив ноги, сидели девушки. Джульетта подумала, что их, наверное, привезли из разных концов страны. Иссиня-черные негритянки, метиски со светло-коричневой кожей — все они весело и оживленно щебетали и, казалось, совсем не страшились предстоящего торга.

Когда Джульетта, Куррем и остальные пленницы подошли ближе, сидящие на земле девушки прекратили разговор и стали молча их разглядывать.

Вскоре площадь заполнилась мужчинами. На балконы зданий, которые окружали площадь, вышли зрители. Внизу располагалась кофейня, вокруг ее ограды расставили свои прилавки торговцы.

«Все как на ярмарке, — печально подумала Джульетта, — только торгуют здесь не игрушками, а живым товаром». Прижимая узелок к груди, она размышляла, где ей будет суждено провести следующую ночь.

Куррем прислушалась к разговорам и повернулась к Джульетте.

— Посланник султана еще не прибыл, но торг все равно сейчас начнется. В первую очередь продадут тех, кто годен только для черной работы.

Хозяин чернорабочего люда уже выставил свой товар. Джульетта плотно сжала губы, увидев, как покупатели осматривали своих будущих рабов, проверяя им зубы, ощупывая бедра и лодыжки, дабы оценить качество товара.

Солнце уже нещадно палило, когда очередь дошла до них.

Джульетта с облегчением поняла, что ни ее, ни остальных белых женщин не станут подвергать унизительному осмотру. Продавцы не позволяли этого. Джульетта мрачно смотрела вдаль, стараясь не обращать внимания на толпившихся мужчин, однако от нее не ускользнуло бесстыдное поведение плененных вместе с ней женщин. Девушку возмущало то, как весело они смеялись, уходя с красивыми, темнокожими мужчинами. Вероятно, новое положение наложниц этим преступницам было более по душе, чем жизнь в Новом Южном Уэльсе.

Джульетта заметила, что хозяин рабов о чем-то спорит с каким-то мужчиной. Она осторожно взглянула на них и с ужасом поняла, что речь идет о ней.

Девушка обратилась к Куррем.

— О чем они спорят?

— Этот человек хочет купить тебя, но торговец запросил очень много, наверное, надеется на появление посланника султана. Поскольку ты держишься независимо и не выдаешь своих чувств, торговец считает, будто ты обладаешь теми качествами за которые ценят женщин султана. А покупатель злится.

Джульетта украдкой посмотрела на желающего купить ее и быстро отвела взгляд, содрогнувшись от отвращения. Купец был маленького роста, по его толстому, обрюзгшему лицу струился пот, глазки-щелочки гневно смотрели на торговца рабами, а жирные пальцы теребили бороду. Вдруг он согласно махнул рукой и стал что-то нащупывать в своем широком халате. Деньги перекочевали в руки торговца, и Джульетту толкнули к новому хозяину. Куррем посмотрела на нее с жалостью. Джульетта была в отчаянии. Ей на шею набросили веревку и потянули в сторону. Спасения не было. Она стала рабыней мерзкого толстяка, внешность которого могла внушить только отвращение. Куррем оказалась права: лучше бы ее купил человек султана.

Джульетта шла, спотыкаясь, позади своего владельца, сжимая узелок и тоской оглядываясь по сторонам. Убежать невозможно. Дело даже не в том, что на шее у нее веревка, просто бежать некуда. Росс так же, как и «Грейс», исчез.

Они остановились перед толпой мужчин, и ее хозяин, расталкивая всех, стал протискиваться вперед. Кто-то наступил Джульетте на ногу. Она пронзительно закричала от боли и схватилась за веревку, резко дернув ее к себе. От жары, вони и унижения — ведь ее тащили через площадь, словно скотину, — Джульетта пришла в ярость. Забыв об осторожности, девушка разразилась потоком гневных слов.

— Как ты смеешь тащить меня на веревке, как скотину, купленную на рынке? Кто дал право покупать меня, а купив, обращаться хуже чем с козой?!

На нее стали оборачиваться, а мерзкий толстяк, обернувшись к ней, раскрыл рот от удивления: как осмелилась женщина повысить на него голос. Из возмущенной тирады Джульетты, сказанной по-английски, он ничего не понял, но поведение рабыни было вызывающим, и этого нельзя было так оставить, особенно на виду усмехавшейся толпы. Джульетта оказалась в кольце мужчин, желавших поглазеть на дерзкую рабыню. Лицо хозяина потемнело, ноздри угрожающе раздулись, а пальцы сжались в кулак. Поведение толпы явно подхлестывало его к скорой и немедленной расправе.

Джульетта оглянулась, но вокруг было лишь море пестрых халатов. Злобные взгляды словно пригвоздили ее к месту. Огромная ручища поднялась, чтобы отвесить тяжелый удар, но девушка увернулась, натолкнувшись на какого-то тучного громилу, который тот час отбросил ее обратно. Джульетту схватили за разметавшиеся волосы и потащили к хозяину. Тот с ненавистью сгреб в кулак ее волосы, а другой сильно, до хруста костей, сдавил девушке плечо. Она вновь пронзительно закричала.

Внезапно весь этот шум перекрыл чей-то громкий голос. Суровый и звонкий, как стальной клинок, он прогремел над площадью, четко и холодно что-то выговаривая. Женщины перестали судачить, мужчины замолкли на полуслове, казалось, даже птицы умолкли, будто внимая голосу самого Аллаха.

Группа мужчин, окружавших Джульетту и ее хозяина, растаяла. А они остались стоять перед высоким, худым человеком, одетым в зеленый халат. У него была короткая борода, крючковатый нос, на голове — чалма. На суровом темном лице огнем полыхали темные глаза.

Хозяин Джульетты опустился на одно колено, хрипло дыша.

Девушка не шелохнулась. Она удивленно разглядывала подошедшего. Незнакомец равнодушно принял знаки внимания и почтения и оценивающе разглядывал Джульетту. Девушка расправила платье и гордо подняла голову. Она не сводила глаз с лица этого человека, поэтому не обратила внимания на тех, кто стоял за его спиной.

— Милорд, — воскликнул кто-то, — это та леди, о которой я говорил, английская леди.

Джульетта резко вздрогнула. Она узнала голос Росса. Она отыскала его взглядом среди людей, стоявших позади высокого человека в зеленом халате. Росс был по пояс голым, арабы оставили ему лишь брюки и сапоги. Запястья капитана связывала веревка. Какой-то араб подскочил и хлестнул Росса плетью по спине, но тот, не обращая на удар никакого внимания, снова обратился к темнокожему незнакомцу, занимавшему, видимо, высокое положение среди местной знати.

— Господин визирь, перед вами — леди Джульетта Вестовер, благородная дама, направлявшаяся в Индию. Английское правительство будет очень недовольно, когда станет известно, что ее насильно удерживают в этой стране. Ее отец — лорд, и он потребует, чтобы девушку освободили.

Визирь взглянул через плечо.

— Потребует? — надменно переспросил он.

— Милорд, он будет крайне обеспокоен тем, что подданная Английского королевства захвачена в плен пиратами и продана как рабыня.

— Мой повелитель — султан — не признает таких вещей. Кого он станет обвинять в действиях корсаров?

— Но разве корсары не подданные вашего повелителя? Я уверен, что ваш повелитель находится в хороших отношениях с правительством его высочества.

Визирь задумчиво посмотрел на Росса, поглаживая бороду, и, заметив перевязанную руку и шрамы на его теле, сказал:

— Капитан, очевидно, твой корабль погиб. Каким же образом ваше правительство обо всем узнает?

— Когда начался шторм, корабль находился возле Мозамбика. Половина моей команды осталась на берегу. Если они не увидят «Грейс» в порту, организуют поиски.

Визирь степенно кивнул.

— И найдут останки корабля на рифах возле острова Мафия. Подумают, что все погибли.

С минуту оба мужчины молча смотрели друг на друга, потом визирь перевел взгляд на Джульетту.

— Ты сказал, что эта девушка родилась в благородной семье и воспитана в строгих правилах?

— Это так.

— Если мы вернем ее не оскверненной в родную семью, родители щедро отблагодарят моего повелителя?

— Если он этого пожелает.

На губах визиря появилась слабая улыбка.

— Только в этом случае здесь не появится корабль королевского флота его величества?

— Думаю, да, если, конечно, мне позволят выполнить возложенную ранее миссию до конца, то есть, доставить даму туда, куда она направлялась.

— Это и есть твои условия, капитан?

— Кроме одного, мой господин. Это условие мы обсудим наедине, когда все решится к нашему обоюдному удовольствию.

Визирь кивнул, а Росс мысленно возблагодарил бога. Визирь, несомненно, решил, что охраняющий Джульетту капитан хлопочет, имея в виду и собственную выгоду. Ни в коем случае никто не должен понять, что у капитана «Грейс» существуют иные виды на девушку, и совсем другие чувства бушуют в нем, отнюдь не связанные с меркантильными интересами визиря.

Лицо Росса стало суровым, он ответил на молящий взгляд Джульетты взглядом, полным холодного равнодушия.

Визирь разговаривал с хозяином Джульетты. Толстяк попытался было спорить, но визирь что-то резко сказал, и на лице его собеседника мгновенно выступили крупные капли пота. Взяв брошенные деньги он молча отошел.

Радость Джульетты была омрачена равнодушным видом Росса. Она следила за их разговором, но, не все поняла правильно. Остаться вместе с Россом это то, о чем она всегда мечтала. Но зачем капитан затеял разговор о ее благородном происхождении? Просто чушь какая-то. Однако если Росс хочет, чтобы она помогла осуществить его план, следует играть по его правилам.

— Госпожа, — обратился к ней визирь, — приношу искренние извинения за ошибку, совершенную корсарами. Они не знали, какое положение в обществе вы занимаете. Предлагаю воспользоваться гостеприимством моего повелителя до тех пор, пока будет все готово для вашего освобождения. Уверяю, что к вам отнесутся сообразно вашему положению. До женских покоев дворца охранять вас будет человек, которому ваш отец вверил вас.

— Благодарю, благодарю вас, сэр, — запинаясь, выговорила Джульетта, не смея взглянуть на Росса.

— Там вы найдете, — продолжал визирь, — одежду, более подходящую вашему положению. Кроме того, у вас будет своя прислуга.

— Спасибо, сэр, — повторила Джульетта уже увереннее. — Тут есть девушка, она очень помогла мне. Можно взять ее с собой?

— Конечно, госпожа. Я велю привести ее, даже, если она кому-то продана. Пожалуйста, назовите ее имя.

— Куррем. Она из Эфиопии.

Визирь что-то сказал одному из своих людей. Через несколько минут появилась Куррем. Увидев Джульетту рядом с визирем, она опустилась на колени, кланяясь визирю, потом Джульетте.

— Моя госпожа, — обратилась Куррем к девушке, — я очень беспокоилась, когда вас увел торговец верблюдами, но всемогущий Аллах не забыл вас и привел на тропу, ведущую к очам его светлости. Паша — ваш отец — обрадуется, узнав, что судьба улыбнулась вам.

Если у визиря и были какие-то сомнения в правдивости Росса, то теперь, наверняка исчезли — Куррем невольно подтвердила сказанное капитаном. Чтобы визирь окончательно убедился, Джульетта позволила Куррем развязать свой узелок, демонстрируя шелковую рубашку и тонкое кружево голубого платья. Визирь скользнул по ним взглядом, затем что-то быстро сказал Куррем.

Джульетту отвели в маленькую комнату, чтобы она переоделась. Девушка с отвращением сбросила на пол муслиновое платье. Выйдя оттуда, она обнаружила, что для нее уже приготовлены носилки, установленные на лошадях. Росс, визирь и еще несколько человек в униформе уже сидели верхом на своих лошадях, окружавших носилки. Не глядя на Росса, Джульетта взобралась наверх, за ней последовала Куррем, и занавески опустились.

Утопая в больших подушках из разноцветного атласа, расшитых серебряной нитью, Джульетта и Куррем отдыхали, пока их несли в неизвестном направлении. Куррем убедила девушку не выглядывать из-за занавесок.

— Простым людям запрещено смотреть на женщин султана. Это считается грубым оскорблением, за которое они могут поплатиться жизнью.

— Но я не женщина султана, — запротестовала Джульетта.

— Вы, моя госпожа, находитесь под его покровительством, а это одно и тоже. Если вы покажете свое неприкрытое лицо, будете опозорены, а он оскорблен.

Джульетта успокоилась и даже задремала. Казалось, прошло несколько часов, пока они прибыли на место. Куррем с кем-то поговорила и протянула руку за занавеску, чтобы взять какой-то сверток.

— Моя госпожа, вам нужно надеть это перед тем, как выйти отсюда.

— Что это?

— Абайя[6], которую надевают все мусульманки перед выходом из женских покоев. Позвольте помочь вам.

Джульетта оказалась облаченной в какую-то длинную, закрывающую ее с головы до пят одежду. Куррем накинула чадру на ее лицо, так что видны были только глаза. После того как Куррем надела свою абайю, они с трудом вылезли из носилок.

На минуту Джульетту ослепил яркий свет, потом она поняла, что смотрит на море. Солнце ярко блестело на пенистых волнах, раскачивавших несколько одномачтовых арабских кораблей с полосатыми парусами. Команды кораблей были одеты так же, как те люди, которые сопровождали носилки. Несколько здоровенных мужчин поклонились, звеня цепями, надетыми на запястья. Большинство из них были негры.

Визирь заговорил:

— Госпожа, это — рабы, которые будут работать на гвоздичных плантациях. Они были главной целью моего сегодняшнего пребывания на рынке. Султан будет рад ведь я окажу ему честь, привезя еще и английскую леди. Думаю, это сгладит его неудовольствие, поскольку я не смог привезти черкешенок для его светлости. Султану очень нравятся эти бледнолицые красавицы. К сожалению, караван где-то задержался.

Когда он отвернулся, отдавая приказы своим людям. Росс тихо заговорил, стоя за спиной Джульетты.

— Похоже, мы направляемся на Занзибар. Там находится резиденция султана. К сожалению, это остров, что еще более осложнит нашу задачу.

Джульетта взглянула на его мрачное лицо.

— Похоже, благодаря вашей затее, мы окончательно запутались. Зачем вы сочинили всю эту чушь? Неужели вы предполагаете, что хотя бы один человек в Англии, тем более мой отец согласится заплатить…

Получив от Росса резкий удар по щеке, от которого она чуть не упала, Джульетта с недоумением уставилась на него.

— Я не слуга вам, мадам! — хрипло выкрикнул он. — И мне чертовски надоело ваше покровительство. Одному богу известно, для чего ваш отец захочет вернуть дочь домой. Лично я имел от вас одни лишь неприятности. На его месте я бы оставил Вас на милость судьбы, хотя так нельзя поступать с дочерью такого благородного человека. Я напишу ему письмо с просьбой о вашем освобождении, но не надейтесь, что буду продолжать возиться с вами.

Прижимая руку к пылающей щеке, Джульетта услышала спокойный голос визиря, от которого у нее буквально язык прилип к небу.

— Осторожнее, капитан, — в словах визиря звучала явная угроза, — приложить руку к гостю султана — все равно, что коснуться самого светлейшего. Такое поведение ему не понравится. Как бы вы ни относились к леди Джульетте, не смейте причинять ей ни малейшего вреда. И ее, и ваше освобождение зависит от счастливого исхода событий. Надеюсь, с помощью Аллаха, вы будете обращаться в письме к лорду, ее отцу в более учтивых выражениях, чем к его дочери. — Он погладил бороду и взглянул на них невозмутимыми антрацитовыми глазами. Когда он снова заговорил, голос его звучал еще более задумчиво. — Если благородный лорд не внемлет вашей мольбе, леди останется в собственности моего повелителя. Судя по вашим словам, она не запятнала себя позором и не доставит нам неприятностей? Я ясно выражаюсь?

Росс склонил голову.

— Она безгрешна, как сам пророк.

— В противном случае я не завидую вам, капитан. Язык или рука, сотворившие неправедный поступок, по закону будут отрублены, как отрубают больную ветвь со ствола алоэ. Карающий клинок вонзится в тело, не повредив душу, но жизнь может долго тянуться в муках. И смерть не будет ниспослана до тех пор, пока не произойдет очищение от греха. Только один Аллах знает, кому какую боль послать, и лишь он в своей мудрости может прекратить ее и освободить душу.

Антрацитовые глаза визиря неотрывно смотрели в голубые глаза капитана Джеймисона. Лица их ничего не выражали. Джульетта стояла, едва дыша. Наконец, она поняла причину дикой выходки Росса. Они получили временную передышку. Как долго она продлится?

Узкий рот визиря снова открылся, чтобы произнести мягко и четко слова, от которых Джульетта, скрытая чадрой, смертельно побледнела.

— Неверный понесет такое наказание, какого нет и в аду.

Глава 8

Джульетта стояла смертельно бледная, сжимая пальцы вспотевших от страха рук. Абайя и чадра скрывали ее от взгляда визиря, но его слова словно обдали девушку ледяным душем. У нее заныли кости, и она с огромным усилием старалась держаться прямо, глядя лишь в песок. Сколько же она успела наговорить до того, как Росс не заткнул ей рот? Видимо, достаточно, чтобы посеять в душе визиря сомнения, ведь не зря он заговорил о том, какая участь ждет того, кто сойдет с праведного пути. Абайя мешала ей смотреть, вот она и не заметила подошедшего визиря, однако капитан вовремя заставил ее замолчать. Что же он все-таки задумал? На острове и под опекой хозяйки гарема практически нет шансов для побега. В ожидании выкупа за ней будут следить день и ночь, исключая любую возможность общения с внешним миром.

Джульетта подняла глаза. А как же Росс? Станут ли его так же строго охранять? Может быть, и нет, но только до поры до времени, пока не поймут, что никакого выкупа не ожидается. Однако, за это время находчивый человек может убежать, если женщина не будет ему помехой. Джульетта почувствовала на себе взгляд капитана и повернула голову. Он не подбадривал и не согревал — смотрел холодно, оценивающе. Визирь отвернулся к кораблю. Теперь Росс мог говорить, но он молчал, затем отвернулся и, заложив руки за спину, стал прогуливаться вдоль берега. Джульетта озадаченно следила за ним и боролась с желанием окликнуть капитана по имени. Подчеркнутое нежелание общаться с ней, причинило девушке гораздо большую боль, нежели пощечина. Может быть, ее прежние подозрения все же не напрасны: с какой стати ему волноваться о судьбе осужденной девушки, с которой он поразвлекался на борту своего корабля? Ведь Росс ни разу не сказал, что любит ее. Из предстоящей передышки он извлечет больше выгоды для себя, чем для нее.

К Занзибару они плыли на разных кораблях. Путешествие заняло несколько часов. Корабли легко скользили друг за другом на сапфировых волнах, а Росс напряженно всматривался вдаль. Джульетта с горечью подумала, что он не смотрит в ее сторону. Может быть, это всего лишь предосторожность? Но после того, что случилось на берегу, девушке казалось, что он хочет покинуть ее.

Куррем, сидящая рядом с Джульеттой, весело болтала. Вскоре уже можно было различить полоску берега и белый песок. Между пальмами, листья которых покачивал легкий бриз, виднелись ослепительно-белые здания. Узкие улочки, застроенные башнями с золотыми куполами, протянулись почти до самого океана. Впереди выделялись строгие контуры мечети. Едва они приблизились к берегу, услышали громкий голос муллы. Многотонный гул толпы разрезал его звучный и резкий тембр. Джульетта ничего не могла разобрать, кроме беспрестанно повторявшегося имени Аллаха. Она вцепилась в руку Куррем. Та улыбнулась.

— Сейчас у мусульман — время молитвы. Ты слышишь голос Мафти. Муллу легко отличить от других по белой одежде. Визири, как ты, наверное, заметила, носят зеленые халаты. Положение человека при дворе можно определить по цвету одежды и форме тюрбана. На службе у султана состоит множество мужчин, но мы увидим лишь нескольких. Среди них — Кислар-ага и мальчики-рабы.

— Кислар-ага? Кто это?

— Главный евнух. Он управляет гаремом, единственный, кто связывает гарем с внешним миром. Это очень могущественный человек, так что с ним нельзя ссориться.

Джульетта удивилась.

— Я думала, что в гарем султана не разрешается входить мужчинам.

Куррем искоса взглянула на нее.

— Кислар-ага — не совсем мужчина. Это кастрированный африканец.

— А мальчики? — голос Джульетты дрогнул.

— Конечно, но среди них есть не только африканцы — даже белые христиане, захваченные корсарами.

Корабли шли уже вдоль берега, направляясь к пристани. Когда Джульетте помогли сойти на берег, она рискнула взглянуть на Росса, но тот уже шагал вверх, сопровождаемый визирем и группой вооруженных солдат. Молчаливые негры повели Джульетту и Куррем по направлению к одной из улочек, сбегавшей с пологого холма. Товарные склады теснились рядом с мраморными домами, заросли кипарисов скрывали великолепные павильоны, а воздух был напоен ароматом специй. Изумленному взгляду девушки представилась пекарня, лавки, торгующие изделиями из дерева и шелковыми тканями. Мимо них быстро прошли торговцы самых разных национальностей.

— Занзибар — остров пряностей, — сообщила Куррем. — Нигде в мире не растут гвоздичные деревья. Чтобы собрать урожай с плантаций, султану требуется много рабов.

— Их труд обходится дешево, ведь рабов поставляют корсары, — сухо заметила Джульетта.

— Но рабов хорошо кормят и следят за их здоровьем. — Куррем пожала плечами. — С моим хозяином я побывала во многих странах, где люди умирают от голода. Здесь никто не голодает.

— Но у них отняли свободу!

— Свободу? Все мы кому-нибудь принадлежим. Какая разница, кто твой хозяин, если с тобой хорошо обращаются? Мы, женщины, всегда будем служить мужчинам. Если Аллах посылает доброго хозяина, надо быть благодарной за это. Чего еще женщина может пожелать?

— Женщина должна иметь право сама решать свою судьбу и выбирать мужчину, с которым она разделит жизнь.

— А у тебя есть такие права?

Джульетта собралась было ответить, но промолчала. Собственно говоря, ее положение не слишком отличалось от положения Куррем. Она вздохнула.

— Сейчас я вообще не имею никаких прав, так что не о чем тут говорить. Как ты думаешь, что с нами произойдет?

К этому времени они пересекли хорошо утрамбованную тропинку и остановились перед высокими железными воротами, которые охраняли мужчины в голубой форменной одежде, обутые в желтые сапоги, на головах у них были белые войлочные тюрбаны. После краткого обмена репликами, девушкам позволили войти. Джульетта широко раскрыла глаза от удивления, увидев огромный газон с мягкой травой и стройные кипарисы, росшие вдоль тропинок, разбегавшихся в разные стороны. Тут их передали на попечение другого негра. Заметив, как Куррем, затаив дыхание, склонилась в глубоком, почтительном поклоне, Джульетта поняла, что этот человек занимает очень высокое положение при дворе султана. Из-под накидки, отороченной соболиным мехом, виднелся яркий шелковый халат. На голове высился странный конусообразный головной убор, похожий на сахарную голову. Джульетта не сомневалась — перед ними стоит Кислар-ага. Она хотела поклониться по примеру Куррем, но вспомнила о своем предполагаемом высоком положении, взглянула на главного евнуха надменно.

— Я — леди Джульетта Вестовер, а это — моя служанка.

— Проходите, — ответил он и повернулся могучим корпусом, — оставьте здесь накидки.

Девушки сделали, что им велели, и их провели еще через один двор с мраморными фонтанами, из которых били сверкающие струи воды, падавшие в бассейны с разноцветными рыбками. Девушки миновали третьи ворота и оказались во дворе, ослепляющем своим многоцветьем. Среди фруктовых деревьев и розовых кустов порхали и пели чудные птицы. Они свили гнезда среди виноградных лоз и перелетали с ветки на ветку, сверкая ярким оперением.

Такие же яркие одеяния были на девушках, прогуливавшихся по саду в великом множестве. Некоторые из них полулежали на траве, другие сидели на мозаичных ступеньках веранды. Они напоминали коллекцию редких бабочек. Джульетта разглядывала их нежные лица, тонкие, изогнутые брови, подведенные глаза. Девушки и вспорхнули, как бабочки, завидев пришельцев. Зашелестели шелка и атласы, расшитые серебром и золотом, блестели локоны, переплетенные подходящими по цвету лентами или нитями жемчуга. Широкие шаровары и прозрачные юбки не скрывали прелестные формы. На ногах у всех были сандалии из лайки с тонкими ремешками.

Через минуту Джульетту окружили смеющиеся, что-то восклицающие девушки. Они щупали кружева на ее платье и демонстрировали свои браслеты, сверкающие сережки и прочие украшения. Девушки удивленно поднимали брови, будто спрашивая, почему Джульетта не проявляет своего восхищения.

Она смотрела на их суету с легкой улыбкой и размышляла, удивляясь цвету волос девушек: только рыжие и черные. Ответ пришел сам собой, когда Джульетта увидела их ладони, окрашенные хной. Неужели, здесь перекрашивают волосы даже блондинкам? Кто эти девушки?

Внезапно Джульетту охватила страшная усталость, она покачнулась, чуть не упав. Какой сегодня тяжелый день! Мысли Джульетты блуждали: какая разница кто эти девушки и откуда, сама она — черноволосая англичанка. Когда придет выкуп… Она снова стала соображать, ужаснувшись своей забывчивости: какой выкуп, откуда ему взяться, господи, выкуп — всего лишь предлог, чтобы выиграть время. В висках у нее застучало. Когда визирь поймет, что обманут, причем дважды, то адские муки станут реальностью. Голоса девушек почему-то стали звучать глуше, а солнце исчезло совсем…

Когда Джульетта очнулась, то обнаружила, что лежит на тонком матрасе, пахнущем мускусом, в маленькой комнате с каменными стенами. В углу стояла маленькая жаровня, в ней тлело сухое алоэ, наполняя комнату странным, резким запахом. Взгляд Джульетты заскользил по зарешеченному окну, шелковым занавескам, сине-зеленым изразцам жаровни, разрисованному потолку. Вдруг девушка услышала чей-то тихий голос. В сумраке комнаты она с трудом разглядела сидящую на подушках чрезвычайно привлекательную даму в парчовом наряде, украшенном драгоценными камнями. Ее кожа была цвета меда, а глаза, внимательно смотревшие на Джульетту, напоминали темный янтарь. Ногти на руках накрашены. Дама сияла и сверкала, словно райская птица, небрежно откинувшись на подушках.

— Я — Габриэла, хозяйка гарема. Моя обязанность — следить за поведением девушек. Пока вы будете оставаться у нас, я научу, как себя вести. Я отправила вашу служанку за едой и хошабом. Теперь отдыхайте. Поговорим позднее.

Джульетта села.

— Вы очень любезны. Я, наверное, упала в обморок в саду?

Габриэла улыбнулась.

— Сегодня жарко. Вы не привыкли к здешнему климату. Со временем привыкнете и будете носить одежду из легких тканей. — Взгляд янтарных глаз оценивал фигуру Джульетты. — После того как вы поедите, вас отведут в ванную комнату. Ваша эфиопка принесет одежду. Надеюсь, вы одобрите мой выбор.

— Разве может быть иначе? — спросила Джульетта, глядя с восхищением на Габриэлу. — Ведь вы сами одеты необыкновенно изящно! Однако, я надеюсь, что мне позволят сохранить и собственную одежду?

— Конечно, если пожелаете. Ваши вещи выстирают и выгладят, чтобы все было готово к отъезду. А пока я советую носить более подходящую одежду, особенно, если его светлость удостоит вас аудиенцией.

Сердце Джульетты дрогнуло.

— А это возможно?

— Возможно, он захочет убедиться, что его гостье оказывают почести, сообразно ее положению. Если вас пригласят, я помогу вам одеться. — Она подняла руки, повернув вверх ладони, окрашенные в розовый цвет. — Конечно, вам не знакомы правила нашего этикета. Я научу вас и этому. Между обычаями нашего и вашего двора есть существенная разница.

— Нашего двора? — невольно вырвалось у Джульетты.

— Двора короля Англии. Ведь там должны соблюдаться определенные правила. Не так ли?

— О да, конечно, — выдохнула Джульетта и продолжила, взяв себя в руки, — может быть, разница и не так велика, но я буду рада вашей помощи.

Габриэла поднялась очень грациозно, и ее халат заструился мягкими складками к золотым сандалиям. Джульетта успела заметить, что ногти на ногах хозяйки гарема тоже были накрашены. Как только она удалилась, появилась Куррем, внося поднос с сыром, фруктами и горячими булочками с кунжутным семенем. Булочки оказались намазанными еще и вареньем из лепестков роз. Выяснилось, что хошаб, о котором упоминала Габриэла — это фруктовый напиток. С тех пор как их кормили последний раз в Дар-эс-Саламе, прошло немало времени, и Джульетта сильно проголодалась.

В ответ на вопрос Джульетты, будет ли Куррем есть, та ответила:

— Я уже ела. Слугам не разрешается принимать пищу вместе со знатными дамами. — Глаза девушки светились радостью. — Я не могу поверить в то, что нахожусь во дворце султана. Все благодаря вам, моя госпожа.

Джульетта улыбалась, глядя на оживленную Куррем.

— Но ведь ты — моя единственная подруга. Как же я могла расстаться с тобой? Хозяйка гарема говорит по-английски, но с остальными наложницами я не смогу общаться без твоей помощи.

— Мне будет очень жаль, когда придет выкуп за вас, и вы уедете.

— Откуда ты узнала об этом? Ведь тебя не было рядом во время разговора капитана Джеймисона с визирем?

— Здесь всем об этом известно, моя госпожа. Дворец уже полон слухов. В гареме женщинам нечем заняться, так что никаких секретов не утаишь. Визирь сказал своему секретарю, и вскоре все узнали.

— Понятно, — медленно проговорила Джульетта, разобравшись, наконец, в поведении Росса на берегу. Капитан хранил молчание, потому что рядом стояла Куррем. Если бы Куррем услышала хотя бы намек об их отношениях, весь план провалился бы сразу. Что Джульетте на самом деле известно об этой эфиопской девушке? Можно ли ей вообще доверять? Узнав о тайне, Куррем могла оказать услугу его светлости и получить в благодарность знатного хозяина. Всего одно случайно оброненное слово, даже безо всякого злого умысла, привело бы к ужасным последствиям. Джульетта вновь содрогнулась, вспомнив слова визиря, но заставила себя улыбнуться и продолжила: — Я не сомневаюсь, дорогая Куррем, что к моменту моего отъезда из Занзибара, ты успеешь привлечь к себе внимание какого-нибудь знатного гостя-пашу или благородного шейха.

— Если так будет угодно Аллаху, госпожа. Я молюсь, чтобы счастье улыбнулось нам обеим.

Над распростертой Джульеттой поднимались облака ароматного пара. Она лежала нагая на мраморной скамье и истекала потом, а женщины, прислуживающие в бане, массировали и растирали ее тело грубыми полотенцами. Они втирали ей в кожу ароматические масла, а главная массажистка ловко удаляла все лишние волоски с тела Джульетты. Девушка чувствовала себя прекрасно и совершенно расслабилась. Ей вымыли волосы и натерли какой-то пахучей мазью, затем внезапно обрушили поток холодной розовой воды. Джульетта сразу же пришла в себя, ощутив, как с новой силой заструилась в жилах кровь.

Молодые прислужницы подняли ее, вытерли большими мягкими полотенцами, закололи блестящие локоны. Ее вывели из ванной комнаты в другое помещение и усадили на длинную, низкую кушетку. Джульетта с удовольствием прилегла и буквально через несколько секунд уже спала.

Проснувшись, она увидела прямо над собой лампы, свет которых отбрасывал тени на разрисованные стены. Кто-то шевельнулся рядом с ней. Оказалось, что рядом с ней, скрестив ноги, на подушках сидела Куррем.

— Мне велели сидеть тихо, пока вы не проснетесь. А теперь я отведу вас в приготовленные апартаменты.

Куррем легко поднялась, и Джульетта заметила, что смуглая кожа служанки чиста, а вымытые волосы распущены по плечам. Вместо дурацкого халата на Куррем были надеты муслиновые шаровары и зеленая атласная блуза, закрывавшая бедра.

Джульетта поднялась с кушетки и натянула какую-то широкую хламиду, поданную Куррем, и пошла вслед за девушкой. Мимо них прошли мужчины, лица которых отличались красотой, но были абсолютно безразличны. Они не обратили на девушек никакого внимания, двигаясь очень тихо, с женской грацией. Джульетта решила, что это и есть евнухи. Судя по равнодушному виду, женская красота их больше не волновала.

Словно читая ее мысли, Куррем сказала:

— Их забирают у родителей еще маленькими, ничего не знающими о жизни. Некоторые из них довольны всем. Другим же знакомы муки желания, но они не знают, как удовлетворить его. Их регулярно проверяют, чтобы убедиться в том, что ничего не изменилось. — Она взглянула через плечо и понизила голос. — Говорят, что Кислар-ага испорченный и капризный человек, но султан прислушивается ко всем его советам. Кислар-ага держит жизнь и смерть наложниц в своих руках.

Джульетту передернуло, когда она вспомнила холодные глаза главного евнуха. Хотя, наверное, и евнуха понять можно — ребенком оторвали от семьи, искалечили по прихоти и приказу султана.

— Ты не забывай, — твердо произнесла Джульетта, — Кислар-ага повелевает лишь женами султана, а я — только заложница, на меня власть евнуха не распространяется. Ему незачем следить за мной.

— Но он все равно будет это делать. Все особы женского пола находятся под его надзором. С ним лучше не ссориться, ведь никто не знает, что может случиться с нами завтра.

Они дошли до комнаты, которую отвели Джульетте. Там лежали два матраса с множеством подушек, со стены свисала медная лампа, украшенная эмалью, освещавшая комнату мягким розовым светом. Маленькая медная печь в виде павлина согревала ночной воздух. На низком столике стоял графин с хошабом и ваза с фруктами, некоторые из них Джульетта видела впервые. Куррем наполнила стеклянный бокал и подала его вытянувшейся на подушках Джульетте.

— Вам нравится хошаб, моя госпожа?

— Приятный напиток. — После сна Джульетту мучила жажда.

Куррем рассмеялась.

— Именно так он и переводится — приятная вода. — Она взглянула на второй матрас. — Госпожа, вы не против, если я буду спать в этой комнате? Если вам хочется остаться одной, я могу пойти спать туда, где спит прислуга.

— Останься со мной, Куррем. Без тебя мне будет грустно. — Она вдруг вспомнила слова, произнесенные Куррем по дороге из ванной. — Что ты имела в виду, когда говорила о будущем и Кислар-аге?

Девушка грациозно опустилась на подушки. Ее миндалевидные глаза кротко смотрели Джульетту.

— Считается, что наше будущее предопределено уже в момент рождения, но известно оно одному Аллаху. Так что все наши мольбы и надежды тщетны, все предопределено свыше. Сами мы не в силах повлиять на ход событий.

— У нас тоже верят в это, но какое отношение имеют твои слова к нашей ситуации?

— Вы надеетесь на освобождение и молитесь, чтобы ваш отец внял просьбам, прислав выкуп. Но с того времени, как вы покинули дом, прошло много месяцев, не так ли?

— Да, это так.

— Султан потребует большой выкуп. Так всегда бывает, если дело касается знатных дам. Хорошо, если ваш отец здоров и по-прежнему богат, но даже в этом случае деньги пройдут через руки множества чиновников. Так полагается. Придется ждать довольно долго, поэтому я и просила быть осторожной с Кислар-агой.

Несмотря на свой страх, Джульетта постаралась ответить бодрым тоном.

— Что касается твоих осторожных намеков насчет здоровья и состояния моего отца, будь уверена, он в добром здравии, кроме того, в силах отблагодарить всех, кому придется оказывать услуги, связанные с моим освобождением. Тут не о чем волноваться. А больше всего тебя беспокоит надзор надо мной главного евнуха, я правильно поняла?

Куррем согласно кивнула.

— Поэтому, — продолжала Джульетта, — если, не дай бог, что-нибудь случится, и я окажусь во власти главного евнуха, было бы глупо настраивать его против себя с самого начала, да? Можешь не волноваться, дорогая, — бодро заверила Джульетта, — я постараюсь общаться с ним очень любезно. Могу даже послать ему приглашение, чтобы он смог побывать у нас в гостях!

Под обескураженным взглядом Куррем Джульетта повалилась на подушки и расхохоталась. Господи, что за чушь она несла! Наверное, от страха. У нее уже не было сил контролировать каждое свое слово. Джульетта закрыла глаза и постаралась отогнать черные мысли. Она не слышала, как Куррем поднялась и потушила лампу. Утопая в атласных подушках, она унеслась куда-то далеко, забывшись сном.

* * *

— Крепкий сон прекрасно восстанавливает силы, — сказала Джульетта самой себе, когда проснулась.

Ночные страхи исчезли. Нельзя сказать, что Джульетта совсем перестала бояться, но утром ей было гораздо легче, нежели накануне. Все же два вопроса не давали ей покоя: как сбежать отсюда и как скрыть, что она не девственница. Она решила как можно лучше узнать дворец, выяснить, как он охраняется, осмотреть наружные ограждения. Она не задумывалась, что будет делать одна, без денег на улицах Занзибара, если удастся выбраться отсюда. Это были проблемы второго плана.

Однако оказалось, что у хозяйки гарема есть свои планы относительно свободного времени Джульетты. Как только Джульетта закончила завтракать, вошел маленький, кареглазый слуга, кожа которого была нежной, как персик. Мальчик был одет в зеленую бархатную курточку, на его голове красовалась маленькая шапочка, расшитая по краям жемчугом. Он принес записку от Габриэлы. Куррем помогла девушке одеться. Хозяйка гарема, как и обещала, прислала кучу всякой одежды. Джульетта выбрала блузу с кружевным воротничком, атласные шаровары, сверкающие золотом, вышитый жилет и длинную накидку из желтого шелка. У нее уже не было времени для укладки волос, так что она просто подвязала их атласной лентой, подходящей по цвету.

— Мальчик проводит вас, моя госпожа, — сказала Куррем, — он ждет за дверью.

— Он еще совсем маленький, — заметила Джульетта, — ему не больше восьми-девяти лет. Как его зовут?

— Гиацинт. Им всем дают имена по названию цветов. Все люди принадлежащие султану, получают новые имена. В том числе и наложницы. Имена неверных запрещены.

— Новая жизнь, новые имена, — размышляла вслух Джульетта, — интересно, как бы меня назвали, если бы я осталась здесь? На что я похожа? — увлеченно продолжала девушка, вздрогнув от холодных, как лед рук Куррем, дотронувшихся до нее.

— Этот цвет идет вам, госпожа, но вы очень бледны. Наверняка, хозяйка даст вам краски.

— Краски? У нас в Англии не принято краситься. Во всяком случае, уважающая себя женщина не делает этого. Я имею в виду, красятся, так сказать, самостоятельные наложницы. Она рассмеялась, заметив, как вытянулось лицо Куррем, и вышла в коридор.

— Гиацинт! Ты, Наверное, не понимаешь ни слова по-английски?

Мальчик молча смотрел на нее. Джульетта вздохнула.

— Конечно, не понимаешь. Я сталась одна, без Куррем и иду к хозяйке, знающей все о местных порядках, но вряд ли пожелающей рассказать об этом. Придется все узнать самой.

Возле двери в апартаменты хозяйки Джульетта улыбнулась мальчику и коснулась его нежной щеки.

— Спасибо, Гиацинт.

Мальчик улыбнулся этой странной белокожей девушке, которая казалась доброй, но разговаривала сама с собой на каком-то странном языке, которого он никогда не слышал.

Джульетта постучала, и ей позволили войти. Она вновь подивилась изящности фигуры Габриэлы, полулежавшей на подушках. При свете дня девушка заметила, что дама не так уж молода, как показалось вначале, но тщательно загримирована и подкрашена, что придавало ей вид неувядающей красавицы.

— Вы выпьете кофе? — безмятежно спросила дама. — Пожалуйста, садитесь. — Она хлопнула в ладоши, и тотчас появился слуга.

Джульетта взяла крошечную чашечку с крепким и ароматным кофе. Габриэла внимательно изучала ее.

— Вам понравилась одежда? — наконец спросила Габриэла.

— Спасибо, леди Габриэла. Она, как вы говорили, легкая и удобная.

— Носить восточную одежду — целое искусство, — начала хозяйка. — Вы обладаете природной грацией, но все же вам не мешает поучиться двигаться с восточным изяществом, а также уметь выгодно подчеркивать свою внешность, делать ее более выразительной.

У Джульетты словно ком в горле застрял от услышанного.

— Вы хотите сказать, что меня будут обучать, как и всех наложниц?

Габриэла развела руками с розовыми ноготками.

— Я подумала, что вам станет веселее, ведь ждать придется долго.

Джульетта закусила губу и задумалась, затем подняла глаза на хозяйку.

— Вы считаете, что подобные переговоры бывают длительными, и пройдет еще немало времени?

— Возможно, дорогая, я думаю, вам следует запастись терпением.

Джульетта опустила ресницы и сделала вид, что занята проклятым кофе. «Да, — подумала она, — а когда никакого выкупа не будет, я буду достаточно подготовлена, чтобы занять свое место в гареме». Придумала ли это сама хозяйка? Что кроется за этим настойчивым предложением? Казалось бы, нет никакой причины для спешки, если только мысль о переговорах уже отброшена. Может быть, подобное и прежде случалось? Что же делать? Конечно, можно отказаться, изображая праведное негодование. Или принять под тем же предлогом — просто время убить. Пожалуй, лучше согласиться, чтобы не ссориться с хозяйкой, пока не найден выход. Если ничего не получится, придется сдаться на милость хозяйки, умоляя пренебречь обычаем. Никто ведь прямо не спрашивал Джульетту, девушка она или нет, а на невольничьем рынке у нее не было никакого выбора. Так что ответственность будет нести не она одна.

Джульетта широко раскрыла серые глаза, изображая святую невинность.

— Это вы здорово придумали, леди Габриэла. Мое время будет занято, скучать станет некогда. Кроме того, — осторожно продолжила она, — мне бы хотелось осмотреть город я ведь его совсем не видела. Уверена, что там есть на что подивиться.

Она замолчала, заметив выражение ужаса на лице Габриэлы.

— Моя дорогая леди Джульетта! Такого вам никто никогда не позволит! Ни одна женщина, которая находится под опекой султана, не смеет появляться на улицах Занзибара, даже закутанная с головы до ног в абайю. За это последовало бы очень строгое наказание!

— Но… с охранником… — Джульетта отчаянно пыталась бороться, — я — гостья, а не наложница.

— Нет! — решительно сказала хозяйка. — Я прощаю тебя, потому что ты не нашей веры, но, пожалуйста, больше не пытайся заговорить на эту тему. Охранники не станут тратить время на женские причуды. Если же его светлость узнает о подобной просьбе… — Она сделала страшное лицо.

Джульетта стиснула зубы и выпрямилась. Какое наказание могло последовать? Пытки? Или даже смерть? И всего лишь за то, что в Англии любая девушка могла себе позволить! Джульетта глубоко вздохнула, задержала дыхание и осторожно выдохнула.

— Простите меня, леди Габриэла. Вы правильно отчитали меня. Больше не придется сердиться на мою глупую болтовню. Я никогда не буду говорить об этом и займусь изучением ваших обычаев. Вам не придется краснеть за мое поведение. Как гостья его светлости, я обязана вести себя, как полагается в ваших краях.

Хозяйка улыбнулась, ее лицо вновь приобрело безмятежное выражение. Она взяла в руку маленький колокольчик и вызвала Гиацинта.

— Дорогая, к вам пришел посетитель. Это — капитан корабля, потерпевшего крушение возле наших берегов. Гиацинт проводит вас туда, где происходят деловые свидания. Там вам позволят написать письмо лорду, вашему отцу. В письме вы объясните ситуацию. Капитан ознакомлен с условиями, предложенными его светлостью, но для того, чтобы доказать, что вы находитесь именно здесь, требуется письмо, написанное вашей рукой. Пожалуйста, будьте осмотрительны, так как визирь, который привез вас, прочтет письмо перед тем, как оно будет отправлено.

Джульетта согласно кивнула.

— А визирь будет присутствовать во время нашей встречи? — спросила она как можно спокойнее, хотя сердце ее стучало, как молот по наковальне.

— Нет. Вы будете одни. Разумеется, с вами будет ага. И, конечно, вам придется надеть одежду, положенную в присутствии постороннего мужчины, хотя он и вашего вероисповедания. — Она грациозно встала и подала Джульетте абайю из красно-коричневого муслина.

Надев на себя абайю, закрывшую ее с головы до пят, Джульетта пошла за Гиацинтом. Она закрылась чадрой, как велела хозяйка. Мальчик провел Джульетту через двор, в котором били фонтаны, затем они прошли по коридору и оказались в другом дворе, пока не достигли ворот. Гиацинт что-то сказал негру-охраннику, и им позволили войти в маленькую приемную, устроенную по ту сторону ворот. Гиацинт поклонился и встал возле стены, чтобы потом отвести обратно. В первую минуту Джульетта, попавшая из залитого солнцем сада в полутемную комнату, ничего не видела, но глаза быстро привыкли, и она смогла различить фигуру богато одетого негра, сильно пахнувшего фиалками. Тот указал девушке в другой конец комнаты. Джульетта медленно повернулась, прижимая к губам мягкие складки чадры. Спиной к окну стоял высокий человек с резкими чертами лица, он равнодушно посмотрел на нее. Поверх белой рубашки на мужчине была надета парчовая туника, черные брюки заправлены в мягкие, высокие сапоги. Сначала Джульетта не узнала его, но когда человек шагнул вперед и взглянул ей прямо в глаза, поняла, что видит перед собой Росса.

— Моя госпожа, — начал он официально, — на столе вы найдете письменные принадлежности. В порту стоит французский корабль. Пожалуйста, пишите коротко, а то мы можем опоздать к его отплытию. Требуемая сумма составляет двадцать пять тысяч английских фунтов. Остальное вы напишете сами. — Росс снова поклонился и прошел мимо письменного стола к окну. Облокотившись о каменный подоконник он разглядывал двор с равнодушным видом.

Глава 9

С минуту Джульетта стояла не двигаясь, глядя на безучастно стоявшего у окна Росса. Своим собственным поведением она тоже не выдала радости, которую испытывала от новой встречи с Россом, сердце забилось учащенно.

Она села за стол спиной к Россу и посмотрела на приготовленные для нее перо, бумагу и воск разных цветов. Гиацинт и евнух ничем не выдавали своего присутствия, но девушка была уверена, что они не спускают с нее глаз. Письмо отцу не должно вызвать никаких подозрений у визиря. Когда-то Джульетта не захотела рассказывать капитану об отце. Росс, вероятно, понял, что тот еще здравствует, но никак не мог предположить, что этот человек не захочет отослать деньги за выкуп дочери — это обстоятельство было выше понимания Росса. Если бы сэр Джорж даже имел солидное состояние, все равно ни за что на свете не помог бы Джульетте, так как вовсе не был в этом заинтересован.

Собравшись с духом, Джульетта стала сочинять письмо, представляя, что бы написала своему отцу на самом деле девушка, обезумевшая от горя. Сэр Джорж наверняка удивился бы, если бы получил столь душещипательное послание. Чадра скрыла от посторонних насмешливую улыбку Джульетты, когда она подумала, какую неслыханную радость доставила бы отцу весть о злоключениях дочери. Реакция сэра Джоржа была бы одинаковой, независимо от того, откуда пришло письмо — из Нового Южного Уэльса или Занзибара.

Она сложила письмо и сунула в конверт, на котором написала крупными буквами: баронету сэру Джоржу Вестоверу. Приписав адрес, она задумалась, каким воском запечатать конверт.

Росс отошел от окна и встал рядом, затем изображая нетерпение, повернулся к евнуху и быстро сказал:

— Скажи, что тебе нужен красный воск.

Джульетта уставилась на чашки с воском, в одной из которых увидела именно красный. Ничего не понимая, она громко потребовала:

— Мне нужен красный воск! Я всегда пользуюсь только красным. — Она перевела взгляд на евнуха.

Тот нахмурился, пораженный тоном, которым это было сказано. Росс повторил слова девушки, но по лицу евнуха было видно, что тот ничего не понимает. Росс сердито развел руками, переводя взгляд с евнуха на Джульетту, затем снова на евнуха, выражая тем самым крайнее недовольство женским упрямством. Он вновь повернулся к Джульетте.

— Бери любой. Я просто хотел проверить, говорит ли евнух по-английски.

Пока Джульетта запечатывала конверт, Росс стоял молча, заложив руки за спину, потом обратился к ней.

— Старайся проводить как можно больше времени в четвертом саду. Вокруг него идет внешняя стена. — Он взял письмо и, бегло осмотрев, удовлетворенно кивнул, заметив: — Может быть, стоило приписать более высокий титул, но, думаю, достаточно и этого. Он дотронулся до своего подбородка. — Я собираюсь отрастить бороду.

— Хорошо, что предупредил, — едва вымолвила Джульетта.

На мгновение их взгляды встретились, и девушка с радостью увидела, что перед ней — прежний знакомый и любящий ее человек. Он вздохнул и неуверенно произнес:

— Смотри, не завизжи, когда увидишь меня.

Росс быстро повернулся к евнуху, давая понять, что свидание окончено. Джульетта встала, поманила Гиацинта и удалилась, не глядя на Росса. Она изо всех сил старалась идти спокойно, но это удавалось с трудом: хотелось прыгать, плясать и вертеться колесом. Ее сияющее лицо скрывала чадра, если Гиацинт и обратил внимание на странное поведение, то, наверняка, подумал, что гостья расчувствовалась, когда писала письмо своему дорогому отцу. Сердце Джульетты пело от счастья — Росс не покинул ее.

Поскольку Росс не жил во дворце, значит мог спокойно передвигаться по острову. Наверное, визирь просто приставил к нему своих людей, чтобы капитан не сбежал. Так что Росс — лишь наполовину пленник. Достигнув своей комнаты, Джульетта вполне успокоилась для того, чтобы трезво размышлять. Росс сказал про четвертый сад, видимо, это как раз тот, в котором они с Куррем впервые встретились с наложницами.

* * *

Все последующие недели Джульетта знакомилась с нравами и порядками людей, к которым ее забросила судьба. Все же это было лучше, нежели постоянно печалиться и гадать о планах Росса. Она уже немного знала арабский, так как все девушки обязаны были изучать его. На занятиях, конечно, никто не заботился о повышении интеллектуального уровня пленниц гарема; наложницам просто давались бесконечные наставления о том, как следует вести себя, если хозяин пожелает разделить с кем-нибудь из них ложе. Их обучали искусству макияжа. Теперь Джульетта могла сама приготовить краску для того, чтобы подвести глаза; выяснила, что пудру делают из фасолевой муки, лимонов, яиц, риса и некоторых других ингредиентов, происхождение которых ей было неизвестно. Она узнала, что ладони и ступни красят хной, чтобы не потели. У каждой девушки был набор кисточек и разных горшочков, а леди Габриэла критически оценивала их старание и умение. Много внимания уделялось уходу за волосами. Волосы часто мыли, расчесывали щетками, втирали ароматические масла. Такие процедуры даже самые неважные волосы превращали в блестящие и шелковистые.

С Джульеттой обращались не очень-то строго, зато остальные наложницы претерпели предостаточно, пока, к примеру, их брови выщипывали пинцетом. Бровями Джульетты занялась сама хозяйка, лишь несколько изменив им форму.

Больше всего девушке нравились занятия, на которых обучали грациозной походке. Это было настоящим искусством — пройти через всю комнату, держа на голове глиняный кувшин, наполненный водой, и при этом не пролить ни капли. Если кувшин разбивался, хозяйка подвергала наложниц едким насмешкам, называя ленивыми тупицами. Джульетта тоже частенько роняла кувшин, но каждый раз при этом смеялась, не обращая внимания на всеобщее недоумение. Она решила, что это упражнение полезно, и тренировалась до тех пор, пока не научилась ходить с кувшином, не пролив ни капли. Элегантная, полная достоинства походка, только поднимет ее в глазах султана, когда она предстанет перед его взором.

Джульетта уже досконально изучила четвертый сад. Беседка, увитая виноградом, находилась в тени. С трех сторон ее стены были выложены изразцами, четвертая — открыта лужайке. Мозаичные ступеньки, на которых так любили сидеть девушки, прятались под пальмовыми ветвями. Внутри беседки стояли мраморные скамейки, заваленные подушками. Во дворце уделялось много внимания музыке, и более умелые девушки развлекали остальных игрой на лютне. У Джульетты стало привычкой садиться рядом с ними, делая вид, что интересуется только музыкой. Росс предупреждал, чтобы не завизжала, когда увидит его. Интересно, как он надеется появиться здесь, на женской половине дворца? Вокруг сада стоят вооруженные саблями евнухи, которые сразу же набросятся на Росса, не выясняя, зачем он появился, и изрубят на куски. Чем больше Джульетта думала об этом, тем невероятнее представлялась ей возможность появления Росса в гареме. Да и станет ли он рисковать жизнью?

Время шло, одна неделя сменяла другую, а на сердце у Джульетты становилось все тяжелее. Надежда на освобождение покинула ее. Росса она больше не видела, а французский корабль, уплывший с ее письмом, наверное, уже добрался до места назначения. Сколько же времени будет ждать султан? Может быть, несколько месяцев, однако, если не придет хотя бы подтверждение о том, что деньги высланы, быстро появятся подозрения, а затем и уверенность: она и капитан солгали.

Джульетта вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса леди Габриэлы. Наложницы были заняты игрой в мяч, к ним присоединились и те, которые только что играли на лютне. Джульетта, предававшаяся своим печальным размышлениям, и не заметила, как осталась в беседке одна, поэтому появление хозяйки гарема чуть ли не испугало ее. Габриэла грациозно расположилась на подушках рядом с девушкой.

— Вы так задумчивы, леди Джульетта. Вас кто-то обидел, или вы просто скучаете по родным местам?

Джульетта заставила себя улыбнуться.

— Ни то, ни другое. Вы так добры и гостеприимны. Здесь тепло, а у нас дома сейчас холодная зима. Там идет снег или льет дождь, дуют ледяные ветры. Так что, пока нет причин скучать по родным местам.

— Но у вас очень печальный вид. Мне кажется, что такой образ жизни тяготит вас.

Даже не поднимая глаз на эту мудрую и хитрую женщину, Джульетта чувствовала, что ее внимательно изучают.

— Все девушки здесь довольны своей судьбой. Под вашим руководством, леди Габриэла, они обязательно достигнут совершенства и не посрамят вас. Их обучают искусству любви, и представ перед светлыми очами своего великого повелителя, девушки окажутся достойными его внимания.

— Если они действительно все хорошо усвоят, удостоятся великой награды. Все дни, в которые наложницы удостаиваются этой чести, аккуратно записываются. Если Аллаху будет угодно послать женщине в положенный срок сына от его светлости, ей отводятся отдельные покои и даруется личная прислуга. Это уже равносильно тому, что стать женой султана. Габриэла замолчала, затем мягко произнесла: — Есть только один путь, который Аллах предназначил женщине.

Джульетта вгляделась в проницательные янтарные глаза хозяйки.

— Девушек в гареме учат управлять своим телом, но разве никого не волнует, умны они или глупы? Разве мужчины разговаривают лишь между собой? Разве наложница всегда хранит молчание, когда бывает у своего повелителя?

— Женщине предопределено быть только слугой мужчины. Ее роль в том, чтобы услаждать чувства, удовлетворять желания. Она мать его детей и только, мысли и душа мужчины ей не принадлежат. Магомет сказал, что к женщине нельзя относиться как к разумному существу.

— А если они станут равны? — сухо спросила Джульетта.

Габриэла нахмурилась.

— Так нельзя говорить. Ты споришь со словом Аллаха, вложенным в уста Магомета.

— Прошу прощения. Мне не хотелось бы проявить неуважение к вашей вере. Но наши верования различны; у нас девочкам позволено учиться так же, как и мальчикам. — Джульетта улыбнулась и пожала плечами. — Может, мне скучно без книг. — Она обвела взглядом беседку и заметила брошенную лютню. — Возможно, мне следует научиться играть, — сказала она первое, что пришло в голову.

— Умение хорошо играть всегда высоко ценилось, — заметила леди Габриэла.

— А мог бы кто-нибудь взяться за мое обучение?

— Конечно. — Такой поворот дела казался явно по душе хозяйке. — Я велю самой способной девушке заняться вашим обучением.

— Когда я заиграю в первый раз, звуки обрушатся на всех, словно струи холодной воды, а девушки разлетятся в разные стороны, как жаворонки от птицелова, — рассмеялась Джульетта.

Хозяйка улыбнулась.

— Флеретта займется с вами. Она играет лучше всех.

Габриэла хлопнула в ладоши, и девушки на лужайке мгновенно прекратили игру. Та, которую позвали, вышла вперед.

Урок начался тут же. Джульетта была довольна: появилось не только новое занятие, но и предлог для того, чтобы оставаться в беседке.

Крыша беседки состояла из поперечных балок, увитых виноградными лозами. Интересно, насколько крепка эта постройка, чтобы выдержать вес мужчины? Как Росс намеревался попасть сюда? Беседка отделена от внешней стены порядочным расстоянием, кроме того, в саду постоянно торчат садовники. Куррем говорила, что главный садовник является и главным экзекутором.

Продолжая перебирать струны лютни, Джульетта взглянула на Флеретту. Та недовольно хмурилась — игра Джульетты пока не доставляла удовольствия. Джульетта улыбнулась: надо отогнать мрачные мысли.

Джульетта решила как следует взяться за учебу, и дело пошло. Она выучила несколько простеньких мотивов, и Флеретта с радостью оставляла ее одну, чтобы ученица могла бесконечно повторять одни и те же мелодии. Джульетта сама уговорила Флеретту присоединиться к общим играм, делая вид, что игра на лютне интересует ее гораздо больше, чем детские забавы наложниц.

Постепенно притворный интерес к игре на лютне перерос в настоящий. Джульетта уже пыталась воспроизвести мелодии, слышанные ею когда-то в детстве, так как арабская музыка ей не нравилась. Увлекшись лютней, девушка не замечала, как бежит время.

Однажды, наигрывая какую-то мелодию, Джульетта обнаружила, что на нее смотрит Габриэла.

— Видимо, я беспокою вас английскими мелодиями? — Она отложила лютню и встала, улыбаясь.

— Совсем нет. Что вы сейчас играли?

— Это очень старая английская песня. Говорят, что ее сочинил король Генрих много лет назад.

— Раз ее сочинил король, эта песня должна быть хорошей, хотя для моего уха она звучит несколько странно. Ты достигла больших успехов в игре на лютне. Это заметила не только я. Очень важная особа заинтересовалась тобой. — Взгляд Габриэлы скользил по Джульетте. — Как и обещала, я сама помогу вам одеться, вы, дорогая, удостоились великой чести.

Джульетта похолодела и уставилась на Габриэлу, широко раскрыв глаза, в горле пересохло от страха.

— Это не… не его высочество? — едва вымолвила она.

Леди Габриэлу, казалось, шокировал такой вопрос.

— Вы еще не настолько обучены, чтобы я могла со спокойной душой отправить вас по Золотой дороге. Как могла прийти в голову такая мысль, когда ваше положение еще не определилось?

Джульетта поняла, что поддавшись эмоциям, совершила ошибку.

Она заставила себя успокоиться и улыбнуться.

— Действительно, как я могла додуматься до такого! Просто при упоминании о важной персоне, я сразу подумала о его светлости. Кто же здесь важнее его?

— Конечно, никого. Однако среди женщин есть та, которая правит гаремом от его имени. Повелительница Скрытых лиц — его светлости. Все женщины и девушки подчиняются ей. Никто не смеет приблизиться к ней без ее дозволения. Даже его светлость заранее предупреждает повелительницу о своем прибытии.

Джульетта думала о том, какое может быть к ней дело у матери султана? Игра на лютне — скорее всего — предлог. Габриэла говорила о великой чести. Что же все это означает?

— Вам, леди Джульетта посчастливилось удостоиться аудиенции. Госпожа Валидея велела, чтобы вы играли сегодня вечером в ее личных покоях. Я научу вас, как нужно себя вести в присутствии повелительницы, как следует ее приветствовать. Главное, не забывать, обращаясь к матери султана, полностью называть ее имя и титул. Хотя ваше положение и отличается от положения других девушек, но правила нашего этикета необходимо соблюдать: говорить будете только тогда, когда обратятся непосредственно к вам. Это понятно?

Джульетта кивнула.

— Я все поняла. Тронута тем, что моя недостойная игра услышана такой знатной дамой, пожелавшей удостоить меня чести играть в ее присутствии. Я буду стараться изо всех сил, чтобы не опозорить вас.

Кажется, леди Габриэла осталась довольна этими заверениями, но несколько позднее, когда она помогала одеваться Джульетте, чувствовалось, что хозяйка волнуется за исход свидания.

— Вы попали к нам из Европы, где, говорят, традиции совсем не такие, как у нас. Девушек, родившихся в холодных странах, всегда трудно учить. Правда ли, что у вас мужчина может иметь только одну жену?

— Да, это так, — подтвердила Джульетта. — По закону мужчине разрешается иметь только одну жену. Если он попытается привести в дом другую женщину, к нему станут относиться с презрением, а жена может уйти от него.

— Уйти от него? — Пальцы Габриэлы, прикалывавшие чадру, замерли. — Куда же она пойдет со своим позором?

— Это не будет ее позором. Мужа отвергнет приличное общество. — Девушка вспомнила своих родителей: сэра Джоржа много лет нигде не принимали, но все же леди Вестовер не покинула его. Джульетта обвиняла мать в бесхарактерности, но она была горда — в этом ее никто не мог упрекнуть. Лишь из гордости леди Вестовер не желала никого видеть, не хотела, чтобы жители деревни судачили о ее позоре и страданиях. Она стремилась оградить от этого и Джульетту, и, в конце концов, погибла. Теперь Джульетта понимала свою мать, жаль, что это случилось слишком поздно.

Сумеет ли Джульетта вести себя мужественно, когда обман обнаружится. Где же Росс? — отчаяние охватило девушку. Пусть же спасается сам и оставит ее здесь, в рабстве, ведь это ничем не хуже, чем жизнь в колонии, куда попала бы Джульетта, если бы с «Грейс» ничего не случилось.

Она все еще предавалась печальным размышлениям, когда ее надушенную и разукрашенную повели по длинному коридору в необыкновенно красивый сад — личный сад матери султана — с мраморными фонтанами и душистыми кустами, в листве которых суетились попугаи и порхали голуби.

Габриэла провела Джульетту мимо высоких ворот.

— А что за этими воротами?..

Леди Габриэла поджала губы.

— Они ведут в другой сад к Вратам счастья, от которых начинается Золотая дорога. Теперь, пожалуйста, помолчите и помните: пока вы — гостья, которую удостоили великой чести. Это случается далеко не с каждой девушкой.

Слова хозяйки гарема посеяли сомнения в душе Джульетты.

«Пока гостья». Не начала ли Габриэла сомневаться в легенде, придуманной Россом и Джульеттой? Конечно, прошло уже много времени, но ведь Англия так далеко. И султан, конечно же, должен понимать, что быстро такие дела не свершаются: погода может быть неблагоприятной для плавания; сумма выкупа достаточно велика, чтобы собрать ее в одну минуту, да и через столько рук должны пройти деньги, пока дойдут до правителя Занзибара. Султан должен понять все и сделать скидку на обстоятельства. Подойдя к апартаментам матери султана, Джульетта гордо расправила плечи, вздернула подбородок, стараясь больше ни о чем не думать.

Ажурные железные ворота охранялись евнухами, вооруженными длинными, кривыми саблями. Девушка испугалась, представив, что может случиться, если она не понравится госпоже Валидее. Габриэла о чем-то перемолвилась с неграми: равнодушный взгляд черных глаз скользнул по Джульетте.

— Я успокоила евнухов, сказав, что вы женщина.

— Неужели, в этом можно усомниться? — брови Джульетты удивленно поднялись.

— Они обязаны убедиться, что в покои матери султана входит женщина, поскольку ни одному мужчине, кроме его светлости, не дозволено появляться здесь. После моих заверений относительно вашего пола, евнухи не станут проверять самолично. — Габриэла кивнула охранникам, и их пропустили.

Джульетта ужаснулась, подумав о том, что огромные ручищи негров могли бы шарить по ее телу, чтобы удостовериться, женщина ли перед ними. Но развивать эту чудовищную мысль она не стала, так как леди Габриэла остановилась перед мраморными колонами, увитыми цветущими лианами.

Воздух в комнате был насыщен тяжелым запахом духов. Повсюду лежали огромные подушки из атласа всевозможных расцветок.

Габриэла склонилась в низком поклоне, скрестив руки на груди. Джульетта сделала тоже самое, хотя и не видела никого в полутемном помещении. Лютня, прикрепленная лентой к поясу, издала тонкий звук. Джульетта поправила инструмент, следуя знаку Габриэлы. Неизвестно откуда девушка услышала хрипловатый голос. Рука Габриэлы подтолкнула ее вперед, и только тогда Джульетта рассмотрела маленькую, полную особу, расположившуюся на подушках в дальнем конце комнаты. Джульетта покосилась на Габриэлу, но та уже исчезла, оставив девушку наедине с самой влиятельной женщиной в Занзибаре. Помня наставления Габриэлы, Джульетта застыла в молчании, ожидая какого-нибудь знака от Валидеи.

— Подойди.

Джульетта удивилась, услышав английскую речь, и подняла глаза, встретившись с взглядом ярких карих глаз, которые показались ей очень молодыми для такой женщины, как Валидея.

Она сделала несколько шагов вперед и остановилась. Рука, усыпанная драгоценностями, махнула ей в сторону груды подушек. Джульетта изящно опустилась на атласную подушку, оказавшись в ногах матери султана. Грациозно изогнув руки, как учила Габриэла, Джульетта сняла с лютни ленту и положила инструмент на колени, надеясь, что с тщательно настроенными струнами ничего не случилось. Если она произведет плохое впечатление на эту знатную даму, ее будущее в гареме будет ужасным, причем совсем скоро. Джульетта судорожно сглотнула и стала ждать сигнала.

— Итальянка? — мягко спросили ее.

— Англичанка, госпожа Валидея, — тихо ответила Джульетта, глядя в пол.

— Жаль. Хотелось поговорить о моей родной стране.

Джульетта до того удивилась, что открыла было рот, чтобы задать вопрос, но вовремя спохватилась, вспомнив о предупреждении Габриэлы. Она всмотрелась в привлекательное, без единой морщинки, лицо — итальянка?! Джульетте даже и в голову не приходило, что мать султана может быть европейкой. Хотя, если девушек тут похищают, продают и покупают, мать султана вполне может быть любой национальности. Все зависело лишь от причуд его отца. Интересно, приходилось ли Валидее жить в гареме и проходить ту же школу, что и остальные наложницы? Она заслужила свое положение тем, что подарила своему господину первого сына. Сыновья от других жен, родившиеся после первенца, ставили своих матерей всего лишь в подчиненное положение перед той, которая находилась только на одну ступень ниже самого султана в дворцовой иерархии. Повелительница Скрытых лиц всегда будет именоваться Матерью султана, если, конечно, ее сын не умрет и впоследствии займет место правителя.

— Сыграй мне песнь твоего короля, — велела Валидея, говорившая по-английски с каким-то странным, мягким акцентом.

Джульетта поклонилась учтиво и сосредоточилась. Она тронула струны и неторопливо начала играть знакомую, хорошо отрепетированную мелодию, постепенно набиравшую силу и звучавшую все уверенней. Это было красивая и печальная песня. Джульетта видела распускавшиеся листья в весеннем английском саду, чувствовала запах первых цветов, которые появлялись возле кухонной двери миссис Шепед вспоминала, как набухают почки на кустах жимолости, как разрезают первые солнечные лучи предрассветный туман.

Так играла она, пока Валидея не произнесла:

— Ты скучаешь по своей родине.

Только теперь Джульетта ощутила слезы на глазах и поняла, что все ее чувства, вложенные в старую песню, не остались без внимания матери султана. Девушка улыбнулась, смахнув слезинки.

— Повелительница Скрытых лиц очень мудра. Я, действительно, вспомнила Англию, но не хочу показаться неблагодарной: во дворце ко мне хорошо относятся.

— Я тоже храню воспоминания о родных местах, — вздохнула Валидея, — разве тебе не говорили, что я родилась на Сицилии?

— Нет, госпожа Валидея. Наверное, Италия очень красивая страна, к сожалению, я там никогда не была. Могу я… — она внезапно замолчала, вспомнив сказанное накануне Габриэлой: говорить лишь тогда, когда спрашивают.

— Почему ты замолчала?

— Простите, госпожа Валидея. Я ведь не смею ни о чем спрашивать без вашего разрешения.

— Я разрешаю тебе. Раз начала, договаривай.

— Вы необычайно добры, госпожа Валидея. Я только хотела сказать, что вы очень хорошо говорите по-английски.

— Это так, — кивнула мать султана, — я научилась английскому и французскому еще ребенком. Из-за винных погребов моего отца к нам приезжало множество гостей. — Она помолчала, мечтательно глядя в полутьму комнаты, очевидно, вспоминала детство, потом вдруг спросила: — Сколько тебе лет?

— Шестнадцать, госпожа Валидея.

— Как раз в этом возрасте я родила сына своему господину, — с гордостью сказала Валидея. — Наш союз благословил сам Аллах. — Она потянулась пухленькой ручкой к блюду с марципанами. — Сыграй что-нибудь еще, только веселое, какой-нибудь танец.

Джульетта повиновалась. Однажды она была на деревенской ярмарке вместе с детьми Шепедов. Там играл уличный скрипач так задорно и весело, что молодые парни и девушки пустились в пляс. Джульетта попыталась воспроизвести ту мелодию, получилось похоже, но совсем иначе — лютня и скрипка разные инструменты. И все-таки Джульетте показалось, что Валидея осталась довольна.

От непривычной позы у Джульетты затекли ноги, но она не смела пошевелиться. Она облегченно вздохнула, когда увидела входящих в покои Валидеи женщин. Они окружили мать султана и смотрели на девушку ничего не выражавшими взглядами.

Мать султана медленно проговорила:

— Пора купаться, затем — отдыхать. Мне понравилась твоя музыка. Я разрешаю тебе удалиться.

Джульетта медленно поднялась, стараясь выглядеть как можно грациозней. Она поклонилась, скрестив на груди руки.

— Мне была оказана высокая честь, госпожа Валидея.

«Пора купаться и отдыхать», — эти слова постоянно крутились в голове у девушки, пока она медленно брела по коридору. Слегка кружилась голова от пережитого волнения. Слава богу. Все прошло удачно. «Купаться и отдыхать». Как все странно: разве лежать на подушках и есть марципаны — такое уж утомительное занятие? Чем же еще могут заниматься мать султана и ее приближенные? Им ведь не нужно больше ничему учиться, чтобы понравиться его светлости. Их миссия уже была выполнена — они родили султану сыновей. Внезапно Джульетта ощутила отчаянную тоску по прохладному воздуху Англии, свежим ветрам, дующим прямо в лицо. Ей опротивела атмосфера дворца. Хотелось вдыхать запах моря или запах фермы — все равно, лишь бы запах свободы. Может быть, этому никогда не бывать. Теперь у нее другая жизнь, которая, похоже, не скоро изменится. Господи, что ждет ее впереди?

Маленький Гиацинт сидел в траве под огромной магнолией. Увидев Джульетту, он вскочил, поклонился и повел ее за собой тем же путем, которым вела Габриэла. Куррем уже поджидала свою госпожу и, едва завидев девушку, подалась вперед сгорая от любопытства. К ней подбежала толпа ярко одетых девушек. Всем хотелось послушать рассказ Джульетты. Они нетерпеливо ждали, когда Джульетта все расскажет Куррем, а та переведет им. Девушки засыпали Джульетту вопросами, треща и воркуя, словно птичья стайка.

— Они никогда не удостаивались такой чести, как вы, леди Джульетта, — объяснила Куррем, — очень немногим посчастливилось видеть госпожу Валидею до той поры, пока наложница не поднимется на более высокую ступень — родит султану сына.

— Что их так интересует?

Куррем всплеснула руками.

— Они хотят услышать обо всем, моя госпожа. Такие визиты — большая редкость. Девушки хотят во всем подражать матери султана.

— Понятно. Ну, слушайте: госпожа Валидея полулежала на золотых подушках. Ее одежда из очень тонкого, бледного муслина расшита золотыми и серебряными нитями. Таких драгоценностей, как у нее, я никогда не видела.

Куррем быстро перевела, и девушки согласно закивали. «Интересно, — подумала Джульетта, — они лишь о том и мечтают, чтобы лежать на золотых подушках и носить золотую одежду». Она опять вспомнила слова матери султана: купаться и отдыхать, и ей вдруг стало ужасно смешно. Ведь все только и делают целыми днями, что отдыхают, совершенно не зная, что такое — отдых после тяжкого труда. Наложницы изумленно смолкли и уставились на Джульетту.

Джульетта скорее почувствовала, чем заметила, что сзади к ней кто-то подошел. Габриэлу можно было узнать по тяжелому запаху мускуса. Хозяйка гарема была совсем близко и могла подумать, что Джульетта критикует мать султана, а этого здесь не простят.

— Госпожа Валидея — очаровательная женщина, — бодро продолжила Джульетта, — она так тепло приняла меня и была так снисходительна — подобного просто нельзя вообразить. Эта необычайная женщина удостоила меня великой чести играть для нее на лютне, да еще похвалила мои скромные успехи. Я никогда не забуду этот великий день. — Джульетта как бы случайно оглянулась и встретилась взглядом с леди Габриэлой. — У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение и радость. Я никогда не забуду госпожу Валидею. — Джульетта пыталась понять, не слишком ли она переборщила с комплиментами.

Однако лицо Габриэлы выражало одобрение. Вероятно, никакие эпитеты не могут быть лишними в отношении матери султана. Хозяйка хлопнула в ладоши.

— Пора купаться и отдыхать, — объявила Габриэла, и Джульетта обрадовалась, спрятав глаза, что не сняла чадру, когда вошла в сад гарема.

Глава 10

На следующий день, когда Джульетта, по своему обыкновению, находилась в беседке, ее нашла хозяйка гарема. Янтарные глаза Габриэлы светились, губы улыбались.

— Моя дорогая, вы удостоились новой чести. — Она достала из рукава маленькую коробочку, обшитую золотым шелком. — Госпожа Валидея послала вам подарок за доставленные удовольствия.

На ладони лежало кольцо с огромным рубином, окруженным бриллиантами. Джульетта тупо уставилась на кроваво-красный камень. Краски дворцовых садов померкли, она больше не слышала ни щебета птиц, ни шороха платьев, будто погрузилась в мертвую тишину, глядя сквозь слезы на камень и вспоминая, как в таком же рубине отражался лунный свет. Все когда-то началось с рубинового кольца, которое ее мать спрятала от жадного мужа. Фамильная драгоценность, которую берегли много лет, как зеницу ока, погубила ее владелицу — леди Вестовер.

Джульетта закрыла лицо рукой и чуть было не лишилась чувств, но, к счастью, все вернулось на свои места. За ней ведь наблюдала Габриэла, а рядом уже тарахтели девушки, сбежавшиеся со всех концов сада, чтобы посмотреть на подарок матери султана. Леди Габриэла надела кольцо на холодную руку Джульетты. Оно показалось девушке теплым и тяжелым. Джульетта с трудом собралась с мыслями.

— Как… как необычайно добра госпожа Валидея, — едва вымолвила она помертвевшими губами, — пожалуйста, передайте ей мою нижайшую благодарность.

Хозяйка кивнула.

— Дорогая, вы так бледны! Госпожа Валидея очень редко что-то дарит. Ваши чувства понятны мне. Мать султана будет рада услышать слова благодарности.

Джульетта поклонилась и поспешила прочь, желая побыть в тишине и одиночестве. Хотелось стянуть кольцо с пальца и убрать куда-нибудь подальше, но этого делать нельзя. Придется все время носить его, иначе она рискнет нанести оскорбление повелительнице Скрытых лиц.

* * *

Поздно вечером Куррем пришла в комнату очень возбужденной. Оказалось, во дворец скоро прибудет важная персона. С севера едет с визитом эмир вместе со своим двором, чтобы погостить у султана. Они пробудут во дворце неделю.

— Его светлость уже приказал, — оживленно рассказывала Куррем, — чтобы привезли дополнительные порции снега. Хорошо, что к нам отправился караван с финиками, черносливом и медом…

— Стой, — прервала ее Джульетта, — ты сказала — снег. Как такое может быть?

— Очень просто, моя госпожа. Снег берут высоко в горах и упаковывают в войлочные мешки, которые везут на мулах до самого побережья, а потом корабли доставляют его тем, кто заказывал. Снег долго хранят в специальных шахтах под землей. Шербет становится намного вкуснее, если его охлаждают льдом и потом приправят соусом из водяных лилий и мускуса. Соус из меда и фиалок стоит дороже, но султан не поскупится ради удовольствия гостей.

— Да, но девушек не станут приглашать на эти пиры, почему же ты так радуешься? — сухо она спросила она.

— Скоро здесь будут купцы с образцами шелковых тканей. Хозяйка сказала, сто все мы наденем что-нибудь новенькое, и она позволит нам самим выбрать цвет ткани. Чего бы вам хотелось, госпожа?

Джульетта удивленно взглянула на Куррем.

— Не вижу связи между этими двумя событиями, — медленно проговорила она. — Какое отношение может иметь новая одежда к прибытию эмира со свитой?

Куррем опустилась на подушки и хмуро взглянула на Джульетту.

— Госпожа, султан предоставляет своим гостям не только еду, но и другие развлечения. Если эмир или кто-то из приближенных чего-нибудь пожелает, их просьбы сразу же исполняются. Ему стоит только указать на понравившуюся наложницу, как девушку тут же подарят. Она присоединится к свите нового господина и уедет вместе с ним.

— А султан всегда сможет заменить ее новой, купленной на рынке рабов, — язвительно заметила Джульетта.

Куррем всплеснула руками и закатила глаза.

— Если Габриэла велит идти, нужно подчиниться, иначе — смерть.

— И… и когда ожидается прибытие эмира?

— На следующей неделе, госпожа, но купцы придут сюда завтра.

— На женскую половину?

Куррем рассмеялась, ее лицо повеселело.

— Купцы — тоже женщины. Ни один мужчина не посмеет сюда войти. Евнухи у ворот проверяют всех входящих.

— Как все это мерзко, — содрогнулась от отвращения Джульетта, представляя, как здоровенные ручищи ощупывают бедра и грудь женщин.

— Купцам известно об этом, но как иначе они доставят сюда свой товар? Если евнухи пропустят мужчину, будут жестоко наказаны — с них сдерут кожу, а головы набьют соломой. Задержанного мужчину подвергнут таким жестоким мучениям, что тот пожалеет о своем появлении на свет, потом его голову вывесят на воротах.

Джульетту потрясли слова Куррем и то, с каким спокойствием она обо всем рассказала. Конечно, Куррем тоже принадлежала к этой вере и не видела в подобной бесчеловечности ничего особенного. Но знает ли Росс, что может случиться, проникни он сюда? Она подумала, много ли у них шансов на побег. Что бы ни случилось, Росс не должен напрасно рисковать, ведь вызволить Джульетту невозможно. Она заставит его покинуть остров при первой же возможности. Собственная судьба ничего не значила в сравнении с безопасностью человека, которого она любила. Все равно ей суждено стать рабыней, так какая разница — в Занзибаре или Новом Южном Уэльсе.

* * *

Джульетта почти всю ночь не спала. Как только засеребрился рассвет, она встала, тихо и быстро оделась, стараясь не разбудить спящую Куррем, и быстро прошла в четвертый сад. В ранний час там были только садовники. Джульетта поднялась на веранду. Лютня лежала там же, где Джульетта ее оставила. Она опустилась на подушку и положила инструмент на колени. В саду было непривычно тихо. Возможно, Росс хочет бежать, проникнув в свиту эмира? Ведь у него столько слуг, что вряд ли кто заметит среди них лишнего человека. Росс темноволосый, кожа его потемнела от загара, если он отрастит бороду и оденется соответствующе, то вполне сойдет за араба. Да, нужно сказать ему об этом в следующий раз. Вдруг все эти мысли показались девушке нелепыми: как они смогут встретиться снова? Джульетта со вздохом поднялась и возвратилась в комнату как раз к моменту пробуждения Куррем.

День визита купцов — большой праздник для девушек. Они сбежались, как избалованные дети в ожидании особого подарка. В сущности, они и были детьми с неразвитым умом, детьми, знавшими все об искусстве любви и обольщения.

Куррем тоже сгорала от возбуждения.

— Я молюсь Аллаху, чтобы в свите эмира оказался его племянник, моя госпожа. Когда-то он хотел купить меня. Как вы думаете, он вспомнит обо мне?

Джульетта вгляделась в лицо девушки.

— Конечно, разве может быть иначе? Племянник эмира, наверное, знает, что твой прежний хозяин умер, и думает, куда же девалась красавица-эфиопка с миндалевидными глазами?

— А как он узнает, что я здесь?

— Верно, но ради этого… — Джульетта махнула рукой в сторону ворот, через которые вошли первые купцы, — ты должна предстать перед гостями.

— Да, — согласилась Куррем. — После пиршества мы подаем фрукты и шербет, чтобы сладостями раздразнить их аппетит. — Она улыбнулась. — Флеретта надеется, что ей позволят сыграть на лютне, а султан пожелает посмотреть танцы.

Джульетта огляделась и обратила внимание на нескольких девушек, вяло перебиравших дорогие ткани. Она кивнула в их сторону.

— Похоже, эти наложницы не разделяют общего веселья.

Куррем проследила за ее взглядом.

— Его светлость не разрешит им присутствовать.

— Они наказаны?

— Нет, их приберегают. — Куррем улыбнулась удивленной Джульетте. — Все просто: девушки еще не ступали по Золотой дороге.

Джульетта поняла, и ее щеки вспыхнули.

— Теперь ясно: его светлость не хочет рисковать — вдруг, увидев их, другие мужчины пожелают этих наложниц. Я права?

— Конечно. Султан не может пренебречь правилами этикета. — Она пожала плечами, оглядываясь вокруг. — Все остальные девушки уже побывали на Золотой дороге, кроме вас, моя госпожа, и меня. Я не заинтересую султана, так как была наложницей другого мужчины.

Джульетта ничего не ответила и задумалась. Ведь, по правде говоря, она тоже была наложницей. Наложницей ли, любовницей, женой — для них это все равно. Она пыталась не думать о том времени, когда султану надоест ждать обещанный выкуп. Лучше уж умереть, чем снова оказаться на рынке в Дар-эс-Саламе.

Леди Габриэла улыбалась, глядя на нее.

— Леди Джульетта, почему вы ничего не выбрали?

— Я? — поразилась Джульетта. — Но я не отношусь к домочадцам.

— И тем не менее наш добрый повелитель позволил всем особам женского пола выбрать ткани, которые придутся по душе. Вы сделаете свой выбор?

— Доставить удовольствие его светлости было бы большой честью для меня, госпожа. — Она заглянула в бездонные янтарные глаза Габриэлы, и сердце ее бешено забилось. — Я ведь не буду присутствовать, когда…

— Что Вы, конечно, нет, леди Джульетта. Это было бы нехорошо — Вы не нашей веры. Я сама буду наблюдать за всем происходящим из-за решетчатой ширмы. Девушки знают, что я буду строго следить за ними и накажу любую за малейший промах. Вы не присоединитесь ко мне?

Мягкая певучесть Габриэлы насторожила Джульетту: что это — приглашение или приказ? Вежливый жест или намек на то, что вскоре и Джульетте придется опуститься на колени перед высоким гостем и подчиниться его прихотям? Она изобразила безмятежную улыбку.

— Вы даруете мне большую привилегию, леди Габриэла, наверняка, такое не придется больше увидеть ни одной из моих соотечественниц.

— Тогда я предлагаю Вам выбрать темно-желтый шелк. На мне будет одежда цвета бронзы, и за золотой ширмой нас никто не заметит.

— Прекрасный выбор, — пробормотала Джульетта, — мне очень нравятся эти цвета.

Габриэла удалилась с улыбкой на устах. К Джульетте подошла Куррем, держа в одной руке отрез фиолетового шелка, в другой бирюзовую парчу.

— Моя госпожа, я никак не могу решить, что выбрать — шелк или парчу?

Джульетта облегченно вздохнула, поворачиваясь к ней.

— Без сомнения, шелк. Если ночь будет жаркой, шелк только подчеркнет твою фигуру. Уверена, что и ты этого хочешь, надеясь на встречу с племянником эмира. Он только посмотрит на тебя, сразу почувствует желание. Парча не только не обрисует твои прелестные формы, но будет стоять колом и вообще, в жару эта ткань особенно неприятна для тела. Хотя цвет очень красив.

Куррем удовлетворенно кивнула.

— Вы так умны, госпожа. При дворе английского короля, наверное, многие мужчины желали Вас, но Ваш отец слишком высоко ценит свою дочь. Может быть, он хотел отдать Вас принцу?

Джульетта рассмеялась.

— Дорогая Куррем, я не такого высокого происхождения, чтобы мною заинтересовался принц, но цена, действительно, была высокой.

«И я ее заплатила, — подумала Джульетта. — Чем же я отличаюсь от Куррем, которую продал в рабство отец не питавший никаких нежных чувств к своей дочери? У нас с Куррем только будущее будет разным, причем у нее, очевидно, гораздо лучше. Куррем не приходится обманывать». Джульетта смотрела вслед Куррем, которая пошла возвращать парчу купцам.

Среди девушек появились евнухи, и купцы стали убирать товар, а наложницы поспешили с окончательным выбором. Купцы держались с евнухами настороженно, зная, что их ни в коем случае нельзя оскорбить. Стоит кому-нибудь из евнухов пожаловаться Кислар-аге, визиты купцов во дворец прекратятся безо всяких объяснений. А этот вид торговли был слишком выгодным в Занзибаре, так что в купцах недостатка не было. Где еще можно продать такое количество дорогих тканей и получить щедрую плату? В гареме достаточно девушек, которым нужно покупать новые наряды, и поводов для этого предостаточно. На следующей неделе купцы придут трижды! Купцы собрались возле ворот, чтобы пройти тщательный осмотр евнухов, затем они пройдут в следующие двери и так — до тех пор, пока не достигнут главных, больших ворот и не выйдут в город.

Джульетта следила, как эти женщины уходили, завидуя их свободе. Но об этом нечего и думать. Джульетта могла остаться собственностью торговца верблюдами, если бы визирь не оказался в это время на рынке. Она тут же вспомнила о Россе Джеймисоне — как долго нет от него никаких известий! Здесь ли он еще? Ведь он ничем не обязан ей, но дал все-таки надежду. Неужели Росс попытается спасти ее? Она повернулась к беседке — об этом даже страшно мечтать.

Всю ночь, предшествовавшую приезду эмира, дворцовые швеи работали до глубокой ночи. Фасоны нарядов были придуманы девушками, а руководила всем, естественно, Габриэла. Часто между наложницами вспыхивали перебранки, если кому-то казалось, что подруга скопировала фасон. Габриэле приходилось разбирать все жалобы, обходясь с девушками довольно строго и безо всяких поблажек. Наложницы выдумывали новые прически и макияж — каждой хотелось оказаться самой желанной на празднике султана.

Куррем суетилась вместе со всеми. Даже Джульетте передалось всеобщее возбуждение, и она не находила себе места в ожидании предстоящего события. Из-за решетчатой ширмы она вместе с Габриэлой увидит происходящее: султана, эмира со свитой и прелестных девушек в разноцветных шелках и атласах. Они так давно не слышали мужских голосов, что Джульетта не могла винить наложниц за радость и нетерпение, с которыми девушки готовились к этому дню.

* * *

Куррем предстала перед Джульеттой в наряде из фиолетового шелка с высокой прической, украшенной аметистовыми звездочками. Ее подведенные глаза казались огромными. Щеки и губы девушки тоже были аккуратно подкрашены, на стройной шее горело аметистовое ожерелье. Запястья и пальцы с накрашенными ноготками сверкали украшениями. От девушки исходил аромат фиалкового масла.

— Ну как, госпожа? — спросила Куррем. — У меня никогда не было таких великолепных вещей. Прежний хозяин был щедрым, но не настолько богатым.

— Ты, — уверенно заявила Джульетта, — куда прекраснее всех девушек во дворце. Посмотри, как тебе идет этот шелк. Если тот молодой шейх будет здесь сегодня вечером вместе со своим дядей, наверняка, согласится со мной.

— Красота — обычная вещь, — ответила Куррем, — ею никого не удивишь. Все дело в том, разгорится ли в нем желание настолько, что шейх захочет, чтобы я принадлежала ему.

Джульетта улыбнулась.

— Я — не мужчина и не могу судить об этом, однако, если шейх желал тебя прежде, когда ты не была ему доступна, захочет еще больше, узнав, что может получить такую красавицу, едва протянет руку. Все теперь зависит от тебя, дорогая.

Куррем кивнула.

— Только бы Аллах позволил, чтобы шейх был рядом с эмиром.

Из коридора послышался голос Габриэлы.

— Пора, — прошептала Куррем и отворила дверь.

— Желаю удачи, — ответила Джульетта, проходя мимо нее.

Куррем улыбнулась и с сомнением покачала головой.

— На все воля Аллаха, госпожа.

— Тогда пусть Аллах не покинет тебя.

На Джульетте был наряд из желтого шелка. Она тоже надела украшения, но не такие великолепные, как на девушках, поскольку Джульетта не принимала участия в спектакле. Леди Габриэла сделала ей знак рукой.

— Мы должны занять свои места раньше всех. — Она оглядела дрожащих от волнения девушек. — Дети, не посрамите меня. Помните все, чему вас учили. Окажите честь, покажите вашу прилежность. Постоянно думайте о присутствии его светлости. Теперь ждите. Вас позовут. — Она повернулась к Джульетте, положив холодную руку ей на плечо. — Идите за мной.

Джульетта пошла вслед за стройной, плавно скользящей фигурой через сады в третий дворик, через ворота, охраняемые неграми. Лица Джульетты и Габриэлы скрывали темные покровы, они шли, опустив глаза. Джульетта рискнула посмотреть на охранников — те смотрели совсем в другую сторону, словно присутствие двух женщин имело для них не больше значения, чем полет птиц. Габриэла свернула в узкий проход под аркой между двумя мраморными колоннами. И снова — лужайка, снова — фонтаны в обрамлении цветов и пение птиц.

Однако кроме птичьего пения слышались и другие звуки. Сердце девушки учащенно забилось: звучали мужские голоса, прерываемые грохочущим хохотом. У входа в здание их остановил нубиец гигантского роста с кривой саблей, вынутой из ножен. Она зловеще сверкала в лучах заходящего солнца. Леди Габриэла что-то сказала ему, и их пропустили. К ним присоединился какой-то юноша с горящими черными глазами и бледной кожей. Он сопровождал их, пока женщины пересекали короткий переход. У юноши была почти такая же плавная и мягкая походка, как у хозяйки гарема. Никто не произнес ни слова, когда юноша раздвинул занавес из золотой парчи. Похоже, что присутствие Габриэлы было обычным явлением на подобных мероприятиях.

Джульетта с интересом осмотрела маленькую комнату, в которой очутилась: три ее стены были плотно задрапированы шелком, четвертую стену заменяла ажурная позолоченная решетка. С обеих сторон решетки тянулись вверх какие-то растения, наполняя воздух тяжелым, терпким запахом. Габриэла молча указала на груду атласных подушек. Джульетта села, хозяйка устроилась рядом. Джульетта заметила лежащий рядом шелковый шнур.

Они довольно долго сидели молча, вскоре голоса затихли, и кто-то хлопнул в ладоши. По этому сигналу Габриэла наклонилась и слегка дернула за шнур. Тонкая газовая занавеска отодвинулась, и они увидели большой зал.

Джульетта изумленно сощурилась. Место, где они сидели, напоминало театральную ложу, но с одной стороны которой можно было увидеть только золотую решетку, увитую цветами. Стены зала украшали ковры, искусно вытканные и изображавшие сцены охоты и плотских утех, причем до мельчайших деталей.

Тускло освещенный зал внезапно залился ярким светом, и Джульетта увидела гостей. В зеленом и красном свете ламп искрились драгоценности, пестрели краски ярких тканей. До них долетал аромат мяса и специй, жареных устриц и плова. Джульетте говорили, что обычно подают сорок или пятьдесят блюд, а в особые дни и того больше. Неудивительно, что гости предпочитали есть с низких серебряных столиков, возлежа на подушках. Нагнувшись к решетке, Джульетта ощутила легкое дыхание Габриэлы. Она перестала разглядывать праздно развалившегося темноликого человека, желая понять, куда смотрит хозяйка гарема. Леди Габриэла наблюдала за входившими девушками, ступавшими бесшумно и мягко, как танцовщицы. Мужчины сразу стали разглядывать их. Каждая девушка несла серебряную корзинку с дынями, сливами, финиками, грушами — всеми фруктами, которые, казалось, росли на земле и привозились сюда со всех концов мира по приказу султана. Джульетта смотрела сквозь решетку, отыскивая фигуру в фиолетовом шелке. Вот и она — красавица-эфиопка.

Джульетта хорошо видела Куррем. Интересно, здесь ли племянник эмира? Трепещущее тело в ярком шелке, облегающем, словно вторая кожа, все время, как волна к берегу, стремилась только в одном направлении. Со стороны движения Куррем могли казаться случайными. Улыбаясь, она прошла мимо лениво переговаривавшихся мужчин. Вдруг какой-то красивый араб прервал разговор на полуслове, пристально разглядывая девушку. Он сделал знак рукой, и Куррем тотчас оказалась рядом. Она опустилась на колени, склонив голову и подняв вверх корзину. Фиолетовые юбки заволновались и опустились мягкими складками. Араб приподнялся, протянул руку и взял ее за подбородок, чтобы повернуть к себе лицо девушки. «Добилась ли Куррем своего?» — подумала Джульетта и искоса взглянула на леди Габриэлу.

Взгляд янтарных глаз был прикован к девушке в фиолетовом наряде. От внимания хозяйки гарема не ускользнуло, как Куррем все проделала. Джульетта попыталась прочесть мысли этой дамы, но та прекрасно умела скрывать свои эмоции и лишь слегка улыбнулась Джульетте.

— Мне жаль вашу служанку, дорогая.

У Джульетты упало сердце. Неужели Куррем нарушила какую-то заповедь, приблизившись к шейху, одетому в голубое? Она удивленно вскинула брови?

— Жаль, леди Габриэла? Почему же? Разве Куррем сделала что-то не так?

— Как раз наоборот, поэтому и жаль. Я бы предложила Куррем его светлости, поскольку девушка просто великолепна, но… — Она развела руками и пожала плечами, — она принадлежала другому господину, так что это невозможно.

Джульетта медленно выдохнула, почувствовав огромное облегчение. Она привязалась к Куррем и желала ей добра.

— Почетный гость, которому она прислуживает, выглядит вполне довольным. Смотрите, он дает ей отпить из своего кубка. Вы знаете, кто он? — Она ждала ответа, который вполне удовлетворил ее любопытство.

— Это — шейх Абдул Азаз, племянник эмира. Говорят, что его светлость любит его больше, чем родного сына. — Ее взгляд скользнул в сторону, и внезапно небольшая морщинка исказила совершенные черты хозяйки. — Благородному Хамиду прислуживает Флеретта. Взгляните, какие на нем драгоценности, как пышен наряд. Он заслоняет своим великолепием самого эмира и почти соперничает с его светлостью. Поступать так очень неосмотрительно, но он упрям.

Джульетта вгляделась и увидела, что Флеретта стоит на коленях возле коренастого человека, развалившегося на подушках и позволявшего девушке класть ему в рот виноград. У него было красивое, скучающее и чем-то недовольное лицо. Он ласкал плечи и руки Флеретты, но делал это машинально. Взгляд Хамида был сосредоточен на слугах, одетых в белое, в головных уборах из красного шелка с золотым шитьем. Неужели его желания отличаются от желаний остальных мужчин?

Леди Габриэла даже прищелкнула языком.

— Такое невнимание говорит об отсутствии хороших манер. Он должен был ждать сигнала его светлости, ничем не выдавая нетерпения.

Джульетта удивилась.

— Какого сигнала? Разве будет еще какое-то развлечение?

Леди Габриэла покачала головой.

— Он хочет, чтобы принесли кальян. — Увидев, что Джульетта сбита с толку этим ответом, улыбнулась. — Эта вещь называется по-разному, но его светлость всегда предлагает гостям гашиш самого высокого качества. Порошок поджигают, а дым от него проходит через холодную воду в курительную трубку.

— Теперь я поняла. В моей стране мужчины тоже курят трубки, но только набивают их табаком.

— У нас запрещено курить табак. А у вас, наверное, мужчины употребляют крепкие спиртные напитки?

Джульетта согласно кивнула, решив не упоминать о том, что женщины тоже пьют крепкие напитки. Она вспомнила девушек из бристольской тюрьмы, попавших туда за то, что напившись джина, вели себя недостойно, оскорбляя прохожих.

— Где сидит его светлость? Мы можем видеть его отсюда?

— Это трудно, поскольку его трон поднят высоко и находится под навесом из золотой ткани. Его светлость окружает много людей — камергер, визирь и, конечно, охранники. — Она повернулась и внимательно посмотрела на Джульетту. — Визирь сказал, что французский корабль, отвозивший ваше письмо, вернулся. От лорда, вашего отца, не было никакого ответа. Визирь возмущен и требует объяснений. Что он скажет великому султану, если проявлено такое неуважение?

Слова, произнесенные Габриэлой спокойным, ровным голосом, сковали ледяным холодом сердце Джульетты.

Глава 11

Джульетта молча уставилась на хозяйку гарема, абсолютно не зная, что сказать. В голове было пусто. Она стала лихорадочно соображать, подыскивая нужные слова. Что же придумать? Она всегда знала, что когда-нибудь это закончится. Если бы сэр Джордж и был богат, вряд ли беспокоился о дочери. С какой стати ему волноваться? Занзибар или Австралия — какая разница, главное — Джульетта далеко от Англии и не представляет для него опасности.

Джульетте стоило большого труда взять себя в руки. Оставалось лишь надеяться, что ее молчание воспримут как совершенно естественное удивление.

— Совсем никакого ответа? — она произнесла это с таким спокойствием, что сама поразилась. — Я не знаю, в чем причина. Честно говоря, я испугалась. А вы уверены, что капитан французского корабля понял все правильно?

— Уверена. Вопрос решался на уровне консула. Французы более опытны в таких делах, чем ваши соотечественники. — Леди Габриэла улыбнулась, — вашему отцу следовало всего лишь связаться с простым французским дипломатом.

— Я понимаю, — медленно проговорила Джульетта. Все было провернуто без ведома британского правительства. Если бы она была той леди Джульеттой, за которую себя выдавала, британские дипломаты сразу бы потребовали ее выдачи, сообразив, откуда дует ветер. Однако, такая секретность ей только на пользу. Они до сих пор не знают, что ее путешествие на «Грейс» должно было завершиться в колонии. Джульетта немного успокоилась, взглянула на Габриэлу и сказала довольно небрежно: — Мой дом находится очень далеко от Лондона, а в это время года путешествие по дорогам весьма затруднительно. — Она слегка пожала плечами. — Кроме того, требуется много времени, чтобы собрать большую сумму. Сундуки нашей семьи не так полны, как казна его светлости. Англичане вкладывают свои деньги в землю, а не в драгоценности.

Леди Габриэла нахмурилась.

— Вы хотите сказать, что для выкупа вашему отцу нужно продать землю?

— Именно так, — к Джульетте возвращалась уверенность, хотя она прекрасно понимала, что ее тактика лишь дает отсрочку тому, что рано или поздно произойдет. — Англичане любят свою землю, заботятся о ее плодородии, и она возвращает людям сторицей собранным урожаем, скотом, выращенным на этой земле.

Леди Габриэла кивнула.

— Я скажу все это визирю, но он не перестанет возмущаться, ведь французскому капитану можно было передать хотя бы письмо с объяснениями. Может быть, ответ придет завтра с английским кораблем… — Она отвернулась к решетке.

Джульетту больше не занимало происходящее в зале. Все казалось глупым, неестественным. Зачем султану, буквально утопающему в роскоши, какой-то ничтожный выкуп? Назначенная сумма для него — ничто, ведь он богат сверх всякой меры. Джульетту зазнобило и она была рада, следуя приказанию Габриэлы, покинуть комнату.

* * *

Вернувшись к себе, Джульетта сняла желтый шелковый наряд, отложила кольца и браслеты, переоделась и буквально рухнула на подушки. Сколько будет ждать визирь? Может, лучше сразу во всем признаться, уповая на милость хозяйки гарема? И тут Джульетта вспомнила слова визиря и содрогнулась. «Язык или рука, сотворившие не праведный поступок, по закону будут отрублены». Она и Росс солгали. Джульетта уткнулась лицом в подушки, представляя, какую месть придумает для нее визирь. А где же Росс, клявшийся визирю, что девушка не порочна? Неужели, сбежал, оставив ее на милость судьбы? Пожалуй, если бы он покинул остров, Джульетте стало бы все известно. Она села: надо все спокойно обдумать. Росс в Занзибаре. Убежать из гарема невозможно. Все в божьей власти или, как сказала бы Куррем, предрешено Аллахом. Все в конечном счете станет на свои места. Судьба. Предсказание. Однако, это слабое утешение при мысли о карающем мече.

Куррем бесшумно проскользнула в комнату. Джульетта взглянула на нее и поразилась: никогда ей не приходилось видеть такое счастливое лицо. Куррем тихо стояла в середине комнаты, потом опустилась на колени, склоняя голову и вытягивая руки.

— Аллах очень добр.

Джульетта услышала, как девушка шептала что-то по-арабски. Ее сердце болезненно сжалось: Джульетта радовалась за Куррем, но боялась за себя. С трудом улыбнувшись усевшейся рядом девушке, Джульетта заговорила.

— Итак, Аллах добр, а шейх Абдул Азиз узнал тебя. Да?

Куррем кивнула.

— Я сразу заметила его и не сводила глаз, боясь, что меня вдруг пожелает кто-нибудь другой. А хозяйка что-нибудь говорила обо мне? — она вопросительно взглянула на Джульетту.

— Только то, что почтенный гость доволен оказанным ему вниманием.

Куррем счастливо вздохнула.

— Он обещал поговорить с его светлостью обо мне.

— И ты уедешь вместе с ним?

— Если позволит его светлость. — Она хотела еще что-то сказать, но помедлила. — Как же вы, госпожа? Смогу ли я увидеть, когда вас освободят? Я ведь оказалась во дворце султана только благодаря вам, иначе могла стать собственностью какого-нибудь купца. Как же я покину вас?

Джульетта задумалась: сколько ей еще осталось жить, чтобы волноваться за будущее?

— Ты сможешь покинуть меня, как только шейх получит разрешение его светлости. Видимо, тебе было суждено встретиться с шейхом. Я не стану на вашем пути. Ты уйдешь с моим благословением.

Куррем взяла руку Джульетты и приложила к своему лбу, выражая тем самым почтение.

— Аллах вознаградит вас, моя госпожа. Он добр и все видит. Разве может быть иначе? Аллах решает судьбу каждого из нас.

Джульетта в ответ лишь слабо улыбнулась: судьбу решает Аллах, но жизнью распоряжаются визирь и султан. Неужели, рабам и евнухам спится спокойнее от того, что их судьбы вершит Аллах? Неужели, боль и унижения они воспринимают как должное? Довольны ли палачи, эти глухонемые чудовища, у которых проколоты барабанные перепонки и подрезаны языки, предназначенной для них Аллахом ролью?

Она отогнала страшные мысли. Пока время еще есть. И слава богу, что Куррем уедет отсюда вместе с Абдул Азизом до того, как участь ее госпожи будет решена.

* * *

Девушки, собиравшиеся каждый день в четвертом саду, чтобы встретить купцов, больше не скучали. Приезд свиты эмира словно вдохнул в них живую струю. Конечно, они по-прежнему сплетничали, но глупые перебранки прекратились. Каждой хотелось поделиться впечатлениями с подругами. Оказалось, что вскоре высокопоставленные гости сделают выбор, оценив достоинства девушек. Джульетта знала наверняка, что дома у большинства из гостей есть свои женщины, поэтому развлечения с наложницами султана останутся для них приятным, но временным времяпрепровождением. Самые молодые из свиты эмира, например, шейх Абдул Азиз, могут выкупить понравившуюся наложницу, разумеется, только ту, которая уже побывала на Золотой дороге и не родила султану сына.

Пиршество заканчивалось. Леди Габриэла была занята все три дня: нужно было проследить, как подготовят отобранных девушек к торжественному событию. Так что, очевидно, она забыла пригласить Джульетту в секретную комнату, но девушку это только обрадовало. При одном только воспоминании о визире ее обдало холодом, поэтому ее весьма устроило одиночество в беседке, игра на лютне и размышления, от которых все равно некуда было деться. Флеретта тоже была занята, чтобы продолжать обучение музыке. Джульетта представила лицо мужчины, которого обслуживала Флеретта, пожелает ли он эту наложницу? Флеретта выглядела абсолютно безмятежной. Неужели, девушки все рады тому, что оказались избранными для свиты эмира? Хотя, они приучены угождать мужчинам, поэтому ни о чем другом и не мечтают. Для них любой мужчина — повелитель только по той причине, что он — мужчина.

Джульетта перебирала струны лютни и так углубилась в свои мысли, что лишь по сладкому запаху духов поняла, что хозяйка гарема находится где-то рядом. Леди Габриэла уже сидела на подушках вблизи девушки.

Джульетте стало как-то не по себе, но она улыбнулась хозяйке.

— Вас можно поздравить: девушки не посрамили свою учительницу. Вряд ли свита эмира видела прежде такое великолепие. Его светлость должен быть доволен. — Она старалась говорить искренне. Можно ли смягчить сердце влиятельной дамы лестью, когда наступит самое худшее?

Леди Габриэла довольно улыбнулась.

— Пока все идет хорошо. Визирь сказал, что его светлость доволен. И еще он сообщил, что английский корабль, причаливший к берегу на рассвете, не привез никакого письма из Англии. — Она сделала паузу. — Все же его светлость очень добр — пока во дворце гости, не станет принимать никакого решения. — Габриэла поднялась, не сводя глаз с Джульетты. — Свите эмира известно, что у его светлости гостит английская девушка. Высокие гости проявили к вам интерес, поскольку некоторые из них ни разу не видели белокожих англичанок.

Улыбка хозяйки была тонкой и смягчила строгое, надменное лицо, но острым ножом полоснула по натянутым, как струна, нервам Джульетты. А дальнейшие же слова Габриэлы стали для бедной пленницы настоящим ударом.

— Его светлость еще не удостаивал вас аудиенции, но, посоветовавшись с визирем, он принял решение: вы будете представлены мною всему собранию сразу после вечерней трапезы. Завтра.

После ухода Габриэлы Джульетта долго сидела, не двигаясь с места. Для чего ее хотят показать шейхам? Причина только одна: визирь решил, что выкупа ждать нечего. А великий султан решил сделать красивый жест, представив ее возможным покупателям. Визирь, наверное, убедил султана, что рассказ леди Вестовер и капитана Джеймисона — не более чем обман. Султан сделает вид что все еще верит капитану, но, конечно же, не долго будет колебаться. Зачем ждать выкупа, если можно получить деньги за пленницу тут же, не выходя из зала, да еще доставить удовольствие своим гостям.

Джульетта смотрела на свои сжатые до боли пальцы. Господи, неужели так все и есть на самом деле? Для чего же тогда выставлять ее на всеобщее обозрение?

* * *

Она лежала на мраморной скамейке с закрытыми глазами, чувствуя, как расслабляется и отдыхает ее тело под опытными руками массажисток. В воздухе висели облака ароматного пара, напоенного запахами душистых масел. Женщины, прислуживающие в бане, занялись волосами девушки, сделав их мягкими и блестящими, как шелк. Потом, как обычно, Джульетту окатили прохладной розовой водой, будто возвращая к реальности. Завернувшись в мягкие полотенца, Джульетта прилегла отдохнуть на кушетку, но не заснула, так как хозяйка гарема уже ждала ее в комнате, чтобы подготовить к настоящему испытанию.

— Желтый шелк, — велела Габриэла. — Тебя в нем никто не видел. Прическу тебе я сделаю сама — вплету в нее золотую нить. — Она критически оглядела девушку. — Думаю, мы возьмем чистое золото — браслеты и кольца, ожерелье безо всяких камней. Пусть гости увидят золотую девушку. — Она слегка улыбнулась. — Это даст понять им, что его светлость оценивает тебя высоко.

«Почему бы и нет?» — подумала Джульетта. Девушку в таком богатом наряде, за которую требовали прямо-таки королевский выкуп, просто так не отдадут. По крайней мере, цена должна быть не только эквивалентной цене всех украшений, надетых на ней, но значительно превышать. Хотелось бы верить, что этим и ограничится ее наказание. В самом деле, какой им прок от ее смерти? Вот Росс — совсем другое дело. Визирь не упустит возможности подвергнуть капитана мучительным пыткам. Но до этого, слава богу, пока не дошло.

Джульетта шла за Габриэлой мимо мраморных колонн той дорогой, по которой вели всех наложниц. Скоро она окажется в большом зале перед глазами султана и придворных эмира. Они увидят белую девушку в золотых одеждах и украшениях, напоминающую дорогую статуэтку. Она нервничала — раздражал даже запах мускуса, исходивший от Габриэлы. Но в воздухе витал еще какой-то сладковатый аромат, от которого кружилась голова. Джульетта вспомнила о гашише. Конечно, пир закончился, гостям принесли кальян.

— Помни, — внушала хозяйка гарема, — общение с его светлостью требует куда большего повиновения и почтительного внимания, чем с матерью султана. Ты — не наложница, но отнесись к его светлости, как отнеслась бы к своему королю.

— Я поняла, — прошептала Джульетта. — Что будет после того, как я окажу почести его светлости? Я снова вернусь сюда?

Леди Габриэла задумалась.

— Некоторые из наших гостей путешествовали и могут обратиться к тебе по-английски. Надеюсь, ты окажешь любезность, произнеся несколько слов, не так ли?

— Да. Но они ведь понимают, что я нахожусь здесь не для того, чтобы развлекать их?

— Им известно о твоем положении, — мягко ответила хозяйка, — а оно таково, что лишь его светлость в своей глубокой мудрости может все изменить. Теперь иди за мной.

Двойные двери, инкрустированные слоновой костью и перламутром тихо отворились, как только хозяйка кивнула невозмутимым стражам. В зал они вошли вдвоем и оказались окутанными облаком сладковатого дыма. В ярком свете ламп вокруг сновали босоногие слуги в белых одеждах. Гости расположились на пестрых подушках. Возле каждого мужчины на коленях стояла девушка. Источник света переместился, и Джульетта толком не смогла разглядеть их лица. С минуту она моргала, смутно различая какое-то сияние вдали.

— Иди! — прошептала Габриэла и слегка подтолкнула Джульетту вперед. — Его светлость увидел тебя.

Джульетта двинулась вперед, стараясь ступать грациозно и плавно, как ее учили. Зал показался бесконечным — она шла и шла, а трон с золотым навесом будто все отступал назад. Когда ее заметили, шум в зале стал стихать, и все головы повернулись в сторону английской пленницы. Джульетта приблизилась к трону почти в полной тишине и заглянула в лицо человека, от которого зависело ее будущее. Потом она опустила ресницы, вспомнив, что женщинам запрещено глазеть на мужчин, и почтительно склонилась, скрестив руки на груди. Она успела рассмотреть султана, довольно плотного мужчину средних лет; особенно запомнились его глаза — черные, горящие, умные глаза проницательного человека, способного угадывать чужие мысли. Джульетта поднялась со скромно опущенным взором. Что делать теперь? Повернуться и уйти? Краем глаза она заметила, что султан подал какой-то жест, после которого к ней подошел мужчина и заговорил. Девушка напряглась, когда услышала этот жуткий, лишенный эмоций голос.

— Леди Джульетта Вестовер. Кажется, вы все еще наша гостья. — Это был визирь, и взгляд его обдавал холодом так же, как и голос. — Ваш отец, лорд почему-то не счел нужным поспешить с ответом на вашу просьбу. Его светлость находит это странным, так как сам является любящим и щедрым отцом.

Джульетта собралась с духом и встретилась взглядом с визирем.

— Ваше величество, я не знаю, что сказать. Я могу лишь предполагать, что только чрезвычайные обстоятельства не позволили лорду Вестоверу дать немедленный ответ.

— Разве в Англии знатные господа не имеют секретарей?

Джульетта почувствовала скрытую насмешку, но не смотря на свой страх ответила ледяным тоном:

— Конечно, об этом можно попросить своего поверенного, но ему нельзя приказывать и требовать немедленного повиновения так, как будто он раб.

Визирь изменился в лице, и Джульетта пожалела, что наговорила лишнего. Теперь визирь стал ее врагом. Своей неосторожной фразой она только подлила масла в огонь.

Визирь зло взглянул на Джульетту.

— Дерзкие слова, леди Джульетта, чаще слетают с языка людей низкого происхождения. Относительно вас мне известно только то, что говорил капитан. — Он расправил бороду и, не мигая, следил за девушкой, как ястреб за полевой мышью. — Если он был искренен, то общение с вами не доставило ему большого удовольствия, но все же именно он привлек к вам мое внимание, когда вы уже были проданы торговцу верблюдами. Зачем он это сделал? И от чистого ли сердца или с каким-то умыслом? Интересные вопросы. Хотелось бы получить ответы на них.

— Возможно, он старался ради самого себя? — Джульетта изо всех сил старалась говорить спокойно. — Я была на его корабле, значит с него и спросят.

— Похоже, что сделает это не лорд. Вашему отцу известна ситуация, в которой вы находитесь, и условия освобождения, а он не дал никакого ответа. Еще один любопытный вопрос.

— На который я смогу ответить, если только мне будет позволено написать ему письмо.

Визирь улыбнулся и быстро поклонился.

— Давайте отложим рассмотрение этого вопроса. Нельзя забывать о благородных гостях. Леди Габриэла говорила вам об этом? — Не дожидаясь ответа, он повернулся и стал подниматься к трону султана.

Джульетта медленно отвернулась. Было ясно, что хозяйка гарема подчинялась приказам визиря, только облекала их в более мягкую форму. Ее преданность султану не вызывала никаких сомнений: от Габриэлы помощи ждать нечего. А госпожа Валидея? Нет, разве слова матери имеют какое-нибудь значение, если вся власть сосредоточена в руках сына? Вряд ли с ее мнением кто-нибудь считается. Не вполне сознавая, что делает, Джульетта покачала головой, медленно идя по залу.

— Прекрасная золотая фея покачала прелестной головкой, — услышала она мягкий голос, не слишком четко произнесший эту фразу по-английски.

— Что с тобой случилось? Ты онемела от великолепия, которое окружает тебя? Хочешь побыть одна? Иди ко мне, райская птичка. Я оценил тебя.

Джульетта отыскала глазами говорящего: полный, истекающий потом человек лежал на груде подушек. Рано постаревший от распутной жизни он улыбался девушке, обнажая крепкие белые зубы. Одной рукой он держал кальян, другой похлопывал по подушке, приглашая Джульетту. Это был Хамид которого леди Габриэла назвала неучтивым. Рядом с Хамидом уже сидела Флеретта. Джульетта заметила на ее плечах и запястьях синяки. Она улыбнулась девушке, но та встретила улыбку откровенно враждебным взглядом. Неужели Хамид настолько важен, что нужно терпеть его дурацкие выходки? Флеретта поднесла к его губам марципан, но он оттолкнул ее руку, не сводя глаз с Джульетты. Та неуверенно улыбнулась, жалея, что попалась на глаза именно ему, но Хамид нетерпеливо поманил Джульетту к себе.

— Иди сюда. Я говорю на твоем языке. Я хочу оказать тебе честь. — Он махнул поднявшейся Флеретте, чтобы та ушла.

Проходя мимо Джульетты, Флеретта гневно сверкнула глазами. Джульетта беспомощно оглянулась и приблизилась к Хамиду. Он снова похлопал по подушке, и девушке ничего не оставалось, как опуститься на нее.

Хамид внимательно рассматривал девушку, выдыхая прямо ей в лицо неприятный, сладковатый дым. Речь его стала невнятной под действием наркотика.

Джульетта слегка отстранилась, делая вид что рассматривает вазу с фруктами. Это было сделано вовремя, Хамид громко рыгнул. Вообще, отрыжка считалась знаком доброй оценки угощений, но сидящим рядом с таким гостем этот «добрый знак» не доставлял удовольствия.

Она ждала, пока Хамид заговорит.

— Я человек культурный, много путешествовал, — начал он, — побывал везде — от Константинополя до Красного моря. Я был в Александрии, где Нил впадает в океан. Я сидел рядом с великими, мудрецами и впитал знания от них. — Он замолчал, будто ожидая ответа.

Джульетта искоса взглянула на него.

— Как… как замечательно. Наверное, мудрецы и научили вас говорить по-английски?

— Нет, не они, а белый раб, которого я купил у корсаров. Белый человек, но глупый.

— Почему глупый?

— А разве не глупо потратить пять лет на дело, которое можно сделать за пять недель. Приходилось каждый день пороть его за медлительность.

Джульетте стало жаль неизвестного учителя. Хамид хорошо говорил по-английски, но выучить язык всего за пять недель невозможно. Она подумала, что, скорее всего, Хамид сам не отличался особым прилежанием и порол человека из-за прихоти.

— И все же он хорошо научил вас, — осторожно сказала она. — Он еще работает у вас?

Хамид усмехнулся.

— Когда я выучил английский, в учителе не было надобности. Зачем держать раба, который бесполезен? — Он взял из блюда восточные сладости и отправил их в рот. — Ешь. Я разрешаю тебе.

Джульетта повиновалась, откусив немного сладкого желе. Она чувствовала на себе раздевающий взгляд Хамида и проклинала шелк, подчеркивающий каждую линию ее фигуры.

Хамид взял ее за руку и стал перебирать, гладить ладонь. Его рука была горячей и влажной. Хамид, не переставая, курил кальян. У Джульетты уже кружилась голова от запаха гашиша, смешанного с запахами острой пищи, пряностей, ароматических масел и пота. Она прищурилась, пытаясь всмотреться туда, где стояла леди Габриэла и Флеретта. Джульетта пыталась понять что-нибудь по выражениям их лиц. Флеретта все еще держалась враждебно, а леди Габриэла? Как она отнеслась к тому, что Джульетта заняла место Флеретты? Но Хамид сам пригласил, и она обязана любезно отвечать гостю султана. В чем же ее ошибка? Может быть, уже следует удалиться? Джульетта попыталась вынуть свою руку из клешней Хамида.

— Я слишком долго нахожусь в вашем обществе, леди Габриэла звала меня.

Он сжал ей пальцы так сильно, что Джульетта вздрогнула.

— Габриэла — всего лишь женщина, а я — знатный господин и велю тебе остаться. Разве нам не были обещаны самые пикантные развлечения? Почему же ты хочешь убежать? Ни одна женщина не смеет противиться моему желанию.

— Я пришлю к вам Флеретту, она так хотела побыть с вами…

Хамид отвечал невнятно, но буквально пожирал Джульетту глазами.

— Ты — белокожая девушка очень знатного происхождения. Ты чиста. Ты станешь моей любимой наложницей. Я буду спать с тобой каждую ночь. Буду брать тебя первой. Голос его звучал все более неуверенно, но выражение безумных глаз испугало Джульетту, и она высвободила руку.

— Я — не наложница и не рабыня. Вы не можете купить меня. Я разговаривала с вами из вежливости, — произнесла она с негодованием.

Хамид насмешливо ухмыльнулся.

— Визирь намекнул, и, благодаря Аллаху, я обязательно куплю тебя. — Он глубоко затянулся и выдохнул дым поверх головы Джульетты. Кажется, ее упорство распаляло его. Я возьму тебя и буду бить и снова брать до тех пор, пока не стану в твоих глазах так же велик, как Аллах. Твои белые пальчики будут готовить трубку для меня. Ты будешь называть меня своим господином и хозяином и станешь делать все, как я велю и хочу.

Хамид отбросил кальян в сторону Джульетты, случайно или специально он сделал это, но Джульетта буквально задохнулась в приторно-сладком дыму. Она почувствовала приступ тошноты и вся взмокла от пота. Если она сейчас же не уйдет, то потеряет сознание. Ей нужно вырваться отсюда, глотнуть хоть каплю свежего ночного воздуха и никогда не видеть этого мерзкого человека.

Джульетта испуганно вскочила, ничего не видя перед собой, и упала на колени. Ухватившись за длинный мундштук, Джульетта вырвала кальян из рук Хамида. Трубка и кувшин с водой с грохотом полетели на мраморный пол. Поднявшись на ноги, она следила, как вода потоком разлилась на прекрасном ковре. Джульетта даже не обратила внимания, что все звуки в зале смолкли, и все взгляды устремились на нее.

Глава 12

Джульетту окружили люди. Она резко повернулась и зацепилась за ножку серебряного столика. Он с шумом повалился, засыпав Хамида фруктами и сладостями. Тот взревел, но его рев потонул в общем шуме и хохоте. Темные глаза Хамида следили за девушкой, в свете ламп жутко сверкнули белые зубы. В зале повисло напряженное ожидание, будто вот-вот начнется охота на дикого зверя. Из горла девушки вырвался пронзительный крик, но тотчас прервался, так как Джульетта получила такой удар по щеке, от которого перехватило дыхание.

Перед ней маячило разгневанное лицо визиря, он буквально сверлил несчастную злобным взглядом. Тонкие губы визиря плотно сжаты, словно их совсем не было. Он что-то резко произнес по-арабски, и Джульетта увидела, как помертвело и задрожало лицо хозяйки гарема. Габриэла вцепилась в плечо Джульетты длинными, тонкими пальцами. Тут же появилась Флеретта, кинувшаяся вытирать салфеткой, смоченной розовой водой, лицо Хамида.

Леди Габриэла торопливо и настойчиво тащила Джульетту к выходу. Девушка охотно повиновалась, желая лишь одного — быстрее убраться отсюда, от презрительных, насмешливых, испуганных и злых глаз. Наложницы были охвачены откровенным ужасом, мужчины же обменивались хитрыми усмешками. Бог знает, какие непристойности они шептали друг другу.

В прохладном коридоре Джульетта пришла в себя и совершенно ясно поняла, насколько упала ее цена. Знатная дама никогда не совершила бы такого вызывающего и опрометчивого поступка. В общем, она вполне оправдала сомнения визиря относительного высокого происхождения. Что же теперь будет? Что ее ждет? Рынок рабов или палач?

Леди Габриэла не разжимала губ, пока они не дошли до женской половины. Там она остановилась, повернула Джульетту к себе и, глубоко вздохнув, сказала:

— Я приложила столько усилий, чтобы научить тебя, а ты отплатила ужасным поведением, хуже которого нельзя ничего вообразить. Ты опозорила меня в глазах визиря и его светлости. Как ты сможешь все объяснить?

— Этот человек, Хамид… — начала Джульетта, но леди Габриэла резко прервала ее.

— Этого человека — Хамида, как ты его назвала, следует величать благородный Хамид господин Хамид. Он — единственный сын эмира.

Джульетта ощутила резкую боль в сердце.

— Я не знала этого, — прошептала она.

Господи! Сын эмира! Подходящий же объект выбрала она для оскорблений. Но Джульетта уже оправилась от шока и твердо взглянула на хозяйку.

— Кроме того, я не знала, что меня показывают, как некий предмет, выставленный на продажу. Меня ввел в курс дела благородный Хамид образно описав, что придется вынести, когда я окажусь в его власти. Неужели, я виновна в том, что пыталась уйти от него?

Хозяйка гарема смотрела на девушку с удивлением.

— Женщина обязана ждать, пока ей позволят уйти. Критиковать мужчин нельзя. Они выше нас во всех отношениях. С этим нужно примириться.

— Кажется, в вашем мире, все действительно так и обстоит. Я сожалею, если опозорила вас. Могу я принести извинения визирю и господину Хамиду, чтобы исправить свою ошибку?

Леди Габриэла слегка улыбнулась.

— Это уже не в моих, да и не в твоих силах, поскольку решение принято, как и полагается в подобных случаях.

У Джульетты пересохло в горле.

— И что… что же бывает в подобных случаях?

— Тебя отдадут господину Хамиду, когда он соберется покинуть нас. Ничего другого его светлость не сможет сделать, если гость признал себя оскорбленным. Благородный Хамид сам будет решать, как наказать тебя. Так что вопрос о выкупе, на который рассчитывал визирь, больше не стоит. Визирь поэтому очень зол.

— Но разве это справедливо?

— Его светлость — самый мудрый и справедливый. Его решения не подлежат обсуждению. Он — избранник Аллаха и не может поступать неправильно. — Они дошли до комнаты Джульетты. — Тебя больше не вызовут в зал. Будь готова уехать через три дня. Пока гости не уехали, обслуживать Хамида будет Флеретта — она знает, как упокоить гнев мужчины. Этому, кстати, тебе следует научиться прежде всего. — Габриэла открыла дверь, пропуская Джульетту, и снова закрыла. Звук ее шагов затих в коридоре.

Джульетта погрузилась в мрачные размышления. Хамид представлялся человеком, который получает огромное удовольствие, мучая беспомощные жертвы. Такой вывод она сделала, узнав от Хамида о судьбе учителя, убитого им, как только несчастный стал ненужным. Не лучше ли окончить свои дни еще здесь, в гареме? Осталось три дня. За это время Джульетта найдет быстрый и легкий способ лишить себя жизни взамен мучений, обещанных ей Хамидом.

Примерно через час в комнате появилась Куррем. Она явно нервничала: взгляд был мрачен, лицо побледнело. Джульетта вымученно улыбнулась.

— Тебе разрешили общаться с той, которая пала так низко и опозорила гарем?

Глаза Куррем наполнились слезами, она опустилась на колени.

— О, моя госпожа, что я могу сказать?! Когда вы ушли, было много разговоров. Я просила своего господина вмешаться, но он ничем не может помочь, поскольку является всего лишь племянником эмира.

Джульетту тронуло сочувствие девушки.

— Дорогая Куррем, теперь мне никто не поможет, ведь я — собственность Хамида. — Она горько усмехнулась. — И вряд ли стану его любимой женой. — Слезы навернулись на глаза, и она отвернулась. — Успокойся, Куррем, и ложись спать. Аллах не забыл о тебе, так будь же счастлива ради меня. — Голос Джульетты задрожал, и она уткнулась в подушки.

* * *

Она проснулась перед рассветом, удивляясь тому, что вообще смогла заснуть. Воздух утра был свеж и прохладен. Джульетта оделась и вышла в сад. Конечно, о ее позоре уже известно всем во дворце. Ни одна девушка теперь не захочет разговаривать с ней. Она медленно побрела к беседке. Там она нашла лютню, села на подушки, положив инструмент на колени: какой теперь смысл в этой игре?

Вдруг прямо над головой послышался голос. От неожиданности Джульетта вскочила, струны лютни протестующе зазвенели. Садовник посмотрел в ее сторону.

— Не поднимай глаз. Делай вид, что занята лютней, наигрывай эту проклятую мелодию и слушай меня.

Джульетта опустила голову, распущенные волосы рассыпались по плечам и скрыли ее лицо от посторонних глаз. Она дрожала, едва переводя ДУХ.

— Я провел здесь много часов, — голос звучал абсолютно спокойно, — к сожалению, виноград еще не созрел для вакханалии, а то я бы отдал свое годовое жалование за вазу шербета со льдом. Что-то ты сама на себя не похожа…

— Все в порядке, Росс, я уже пришла в себя.

Джульетта понимала, что капитан молол эту чепуху для того, чтобы она успокоилась и оправилась от шока. Шутливый тон Росса обрадовал девушку и придал силы. Она выпрямилась, отбросила волосы за спину и тронула струны. Садовник возился со своими клумбами. Нужно было на что-то решиться.

— Росс, о чем бы ты сейчас ни стал говорить, я отвечу: нет.

С минуту он молчал.

— Нет? Что это значит? Я еще не рассказал свой план!

— И не рассказывай.

— Джульетта, ради бога, ты собираешься здесь остаться?

— Ты должен пообещать покинуть Занзибар при первой возможности. Укради корабль. Уплывай. Ты обойдешься без меня. Я только добавлю тебе хлопот.

— Бросить тебя здесь, заставляя расплачиваться за мою же ложь?

— Я не в праве винить тебя, так как сама допустила оплошность. Если бы в Дар-эс-Саламе визирь не поверил тебе, я осталась бы собственностью торговца верблюдами. По крайней мере, я хоть избежала той участи. А сейчас…

— Джульетта, послушай меня…

— Нет, Росс, это тебе придется все выслушать. Всю эту неделю во дворце идут сплошные празднования по случаю пребывания эмира из Могадишо. Его свита занимает куда более высокое положение, чем торговец верблюдами, и любая девушка была бы счастлива поменять жизнь в доме торговца на роскошь дворца.

— Какого черта ты все это рассказываешь? — грозно спросил Росс.

— Прошлой ночью меня отправили в зал к гостям. Я хочу сказать хозяйке гарема, что согласна разделить судьбу девушек, которых выбрали гости султана. Племянник эмира заберёт с собой Куррем, и она счастлива уехать с ним. Если я тоже заинтересую молодого шейха, и он согласится выкупить меня, то в последствии решит, что невинность я потеряла во дворце султана. Мне это кажется вполне правдоподобным…

Росс в бешенстве прервал ее на полуслове.

— Детка, прекрати нести чушь! В этом дворце сплетни разносятся быстрее, чем на деревенской улице. Мне прекрасно известно обо всем, что случилось прошлой ночью, поэтому я здесь. Господи неужели ты думаешь, что я смогу оставить тебя здесь и потом спокойно жить?

— Неужели ты считаешь, что я позволю тебе рисковать из-за меня?

Хрустнула ветка, и Джульетта, наконец, осмелилась посмотреть вверх: если бы не знакомые голубые глаза, то капитана можно было вполне принять за араба — до того его изменила борода и загар.

— Твоя борода великолепна, — прошептала Джульетта, — только она скорее каштановая, чем черная.

— Я совершил паломничество в Мекку, — ответил насмешливо Росс, — после посещения родины Магомета, мусульмане красят бороды в рыжий цвет. А теперь выслушай меня.

— Нет!

— Кажется, мне придется долго торчать здесь. Думаю, садовники скоро придут поливать виноград.

Ветки зашуршали и затряслись, одна их них сломалась, и вниз посыпались незрелые ягоды.

— Росс, ради бога, перестань! Сюда смотрит евнух. Нас обоих выпотрошат и набьют соломой. Пожалуйста, уходи.

— Не раньше, чем ты выслушаешь меня.

— Хорошо, я слушаю. Но ты сошел с ума.

— Обещай сделать все, что я велю.

— Хорошо, обещаю. — Джульетта вздохнула. — Наши черепа будут здорово смотреться на этих воротах.

— Сегодня придут купцы, торгующие шелком. Отыщи женщину в черной абайе. Тебе должен понравиться красный атлас, вернее, ярко-красный. Вели развернуть свертки в беседке. Внутри рулона ты найдешь такую же черную абайю. Ты выйдешь из дворца вместе с той женщиной как глухонемая.

— И слабая в ногах от страха, — добавила Джульетта. — А ей можно доверять?

— Да. Она делает это за вознаграждение. Я обещал ей драгоценности, которые будут на тебе, так что не забудь об этом.

В этот момент Джульетте снова захотелось посмотреть на него, но она не смела.

— Драгоценности даны мне на время леди Габриэлой.

— С любезного разрешения султана. Не волнуйся — его казна полна. А теперь мне нужно идти, пока меня не хватились.

— А что делать потом, если мне удастся выйти за ворота? — быстро спросила Джульетта.

— Залезай в повозку под зеленым навесом. Я тоже буду там.

Она услышала, как Росс тихо скользнул вниз, затем между пальмами мелькнула его тень и исчезла. Джульетта размышляла: план Росса смел и рискован, но выбора нет. Если от него отказаться, значит подвергнуться еще большей опасности. Конечно, с драгоценностями получится не совсем хорошо, но как поведет себя та женщина, если Джульетта появится без них? Ведь женщине обещана достойная награда за столь смелый поступок.

* * *

Позднее Джульетта выбрала для себя роскошное одеяние, расшитое жемчугом, надела золотые украшения, вплела в волосы жемчужные нити. Она с сожалением посмотрела на голубое платье — его никак не взять с собой.

Купцы были уже в четвертом саду, когда девушка, наконец, пришла. Перед порхающими от купца к купцу красавицами лежали ткани всех возможных расцветок. Женщины, одетые в абайи, выразительно жестикулируя, указывали наложницам на бархат, парчу, атлас и тафту, разворачивая свой товар прямо на траве. Джульетта высматривала женщину в черной абайе, останавливаясь перед каждой, улыбалась, восхищалась, пока не дошла до женщины во всем черном. Она испугалась: среди множества рулонов не было ярко-красного атласа!

Женщина взглянула на Джульетту и принялась расхваливать свой товар, предлагая девушке парчу цвета слоновой кости, вышитую золотом. Когда она развернула желтый бархат, Джульетта обнаружила стоящую рядом Куррем. Джульетта качнула головой, отметив, что остальные девушки исчезают при ее приближении, проявляя внезапный интерес к другим товарам. Так что перед женщиной в черном она стояла одна, пока не появилась Куррем с желтым шелком в руках.

— Моя госпожа, Кислар-ага уже у ворот. Купцы скоро уйдут. Что вы хотите выбрать? Я спрошу у этой женщины.

Джульетта с беспокойством заметила, что купцы сворачивают торговлю, пряча яркие рулоны в специальные защитные мешки из хлопка. Наложницы, разбившись на группки, демонстрировали друг другу обновки.

— Я хочу ярко-красный атлас, — неуверенно произнесла Джульетта.

Куррем перевела, и женщина с улыбкой встала. Оказалось, что она сидела на маленьком рулончике. У Джульетты душа ушла в пятки — это был рулон ярко-красного атласа!

— Госпожа, вы так бледны! — Джульетта едва расслышала голос озабоченной Куррем.

— Сегодня жарко. Вели отнести ткань в беседку. — Она рассеянно отвернулась и медленно двинулась в сторону беседки.

Вот уже под ногами холодный мозаичный пол, и женщина со свертком стоит за спиной, заслоняя солнце. И Куррем тоже здесь! Следовало быстро принять какое-нибудь решение.

— Куррем! Сходи в нашу комнату и принеси кувшин с шербетом. Мне уже лучше. Нет, подожди меня там, я сейчас приду.

Куррем по привычке подчинилась. Джульетта вопросительно взглянула на женщину. Оторвав взгляд от золотых браслетов девушки, та отвернулась, выронив из рулона черную абайю. В затененной беседке Джульетта быстро натянула ее через голову, просунула руки в широкие рукава. Женщина свернула атлас и убрала в защитный мешок, который бросила Джульетте. Вдвоем они поспешили, чтобы собрать оставшийся товар.

Растолкав своих товарок, женщина пробралась вперед и потащила за собой Джульетту. Прижимая к груди сверток и глядя только под ноги, девушка неотступно следовала за своей спасительницей. Проходя мимо Кислар-аги, Джульетта услышала, что он пересчитывает женщин-купцов.

Женщин сопровождал эскорт евнухов. Одни дворики сменялись другими. Джульетте хотелось быстрее добраться до главного входа, пока Кислар-ага не обнаружил лишнюю женщину и не поднял тревогу. Она шла неторопливо, а внутри у нее все дрожало от нетерпения. Вот уже видны высокие ворота, осталось несколько шагов — тут Джульетта споткнулась, чуть не выронив рулон. Но все обошлось, и вот уже ворота остались позади! Однако за дворцовыми стенами что-то происходило: к ним приближался шум голосов и топот бегущих ног. Не смея оглядываться на охранников, Джульетта отыскивала повозку с зеленым навесом.

Она заметила повозку возле стены, а рядом с ней — высокого человека в тюрбане, смотрящего на главные ворота.

Джульетта была уже на полпути к повозке, когда ей на плечо легла тяжелая рука. Девушку с силой отбросили назад, и она упала к ногам человека, обутого в желтые сапоги, а спасительница Джульетты объясняла, что ее помощница глуха и нема. Джульетта украдкой взглянула на охранника и скорчила страшную рожу. Мужчина в ужасе отшатнулся, разжав пальцы на плече девушки. «Аллах защищает детей и калек», — вспомнила вдруг Джульетта. Где же она это слышала?

Вскоре площадь заполнилась кричащими евнухами, охранниками, возмущенно жаловавшимися женщинами. В этот момент Джульетту резко дернули за руку, и золотые браслеты соскользнули с запястья, оказавшись у женщины в черной абайе. Еще мгновение, и женщина исчезла в толпе. Джульетта шарахнулась в сторону и, низко опустив голову, стала протискиваться к повозке, яростно работая локтями, пока не наткнулась на какого-то человека. Она сжала кулаки и изо всех сил ударила его в грудь.

— О господи, — тут же услышала она, — мне следовало это предвидеть.

Джульетта всмотрелась в лицо бородача, с трудом узнавая в нем Росса. Тот легко подхватил девушку и перебросил в повозку. Она упала на рулоны с шелками. Как только Росс вскочил на место погонщика, повозка заскрипела и сдвинулась с места. Росс быстро гнал лошадь через площадь, а Джульетту в повозке бросало из стороны в сторону, с одного рулона на другой.

Совсем близко она услышала голос, выкрикивавший что-то по-арабски. Росс тоже что-то закричал, и по его тону Джульетта поняла, что он ругается. Кто-то пытался остановить лошадь. Росс яростно щелкал кнутом, но повозка не трогалась. Прямо над ухом Джульетты раздался выстрел. Она услышала стон и шум падающего тела, в панике выглянула из повозки, девушка увидела Росса с пистолетом в руке и мертвого охранника. В ту же минуту лошадь встала на дыбы и рванула вперед, а Джульетту отбросило вглубь повозки.

Дворец остался позади, а лошадь неслась по узким улочкам, переворачивая встречающиеся на пути прилавки и пугая людей. Джульетта прижалась к рулонам, чтобы меньше трясло. Росс ругался вполголоса, пытаясь совладать с лошадью, оказавшейся довольно резвой при всей своей худобе.

Росс оглянулся: Джульетта тихо лежала в повозке, которая могла рассыпаться в любой момент — несколько досок они уже потеряли во время сумасшедшей скачки. Сколько продержится эта развалина? Они неслись вниз по длинной улице, спускавшейся к океану. Росс натянул вожжи, и лошадь, наконец, сбавила скорость. Впереди виднелись товарные склады. Росс быстро осмотрелся: некоторые здания казались заброшенными, и он решил, что нашел вполне подходящее для убежища место. Росс осадил тяжело дышавшую лошадь в тени высокого деревянного строения, спустился на землю и похлопал взмокшее животное по впалым бокам.

— Джульетта! — позвал он девушку.

Она подняла голову и изумленно посмотрела вокруг, затем села и принялась растирать затекшие руки.

— Где мы?

— Надеюсь, в безопасности. По крайней мере, погоня пока сюда не добралась. — Росс помог Джульетте вылезти из повозки и, взяв ее за плечи, заглянул в лицо. — С тобой все в порядке?

Она кивнула, но Росс заметил темные круги под глазами и понял, что она может в любой момент лишиться чувств. Он вытащил из повозки бурдюк и небольшую сумку, затем снова вывел лошадь на пыльную, залитую солнцем дорогу и сильно шлепнул по спине. Кляча недовольно взбрыкнула и понеслась рысью вниз, к океану. Повесив бурдюк через плечо и схватив сумку, Росс обнял Джульетту, они вошли в пустое гулкое здание и забрались на верхний этаж. Росс отпустил Джульетту только тогда, когда убедился, что крошечная комната с единственным окном, выходившим на причал, запирается на замок. Джульетта была очень бледна и со стоном повалилась на пустые мешки из-под зерна. Ее запавшие глаза казались огромными, но она все еще храбрилась, пытаясь улыбнуться.

Они поели хлеба с маслинами, умылись водой из бурдюка.

— Теперь отдыхай, — велел Росс.

Прежде чем провалиться в глубокий сон, Джульетта увидела, что Росс расположился возле грязного окна с пистолетом в руке.

Глава 13

Когда Росс отошел от окна, солнце почти зашло. Со своего наблюдательного пункта он видел, как еще днем стражники забрали лошадь и повозку. Женщина в черном тоже была вместе с ними и горячо спорила с солдатами. Все-таки ее не арестовали. Никто не видел их вместе. Она могла сказать, что повозку просто украли, ведь ее ничего не связывало ни с Россом, ни с Джульеттой. Если торговка выдала их, то признала бы себя соучастницей, но она слишком хитра и умна, чтобы так поступить. Росс нахмурился: ему не давало покоя, что женщина не получила обещанную плату, и теперь, кроме людей султана, она тоже станет разыскивать беглецов, чтобы отомстить за обман.

Он немного расслабился лишь с наступлением темноты. Ночью никто не станет искать. На причале будут осматривать каждую лодку, а возобновят поиски только утром.

Послышался шорох, Росс увидел, что Джульетта проснулась и сидит в напряженной позе.

— Росс! — позвала она громким шепотом.

— Я здесь. Все в порядке, — ответил он спокойно и подошел к ней.

— Я думала, ты ушел.

— Еще нет. — Он сел на мешок немного в стороне от Джульетты. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. — От ее внимания не ускользнуло, что он держится на расстоянии, видимо Россу меньше всего хотелось сейчас обниматься с изнывающей от тоски женщиной. Ей очень хотелось протянуть к нему руки, но что-то удерживало. Росс довольно странно ответил на ее вопрос.

— Ты хочешь выйти из дома? — снова спросила она. — Сейчас?

В темноте она не могла разглядеть выражение его лица.

— Завтра везде будут сновать охранники. За наши головы назначат награду. Если вообще выходить отсюда, то только сейчас.

Джульетта вздохнула с облегчением: все-таки он не собирается покидать ее, как она со страхом думала.

— Тебе нужно было отдохнуть, — продолжал Росс, — нельзя было рисковать, ведь ты могла упасть в обморок, чем сразу привлекла бы внимание.

В сумерках Джульетта ясно различала его профиль.

— Мне очень жаль, — неуверенно произнесла она. — Все эти бесконечные сады и дворы, евнухи, сверлящие взглядами… суматоха возле главных ворот…

Росс склонился к ней.

— Прости меня. Я ни в чем тебя не виню. Представляю, через что тебе пришлось пройти, но мы всего лишь на полпути к дому. Ты должна быть сильной, чтобы пройти его до конца. Я все объясню тебе. Забудь о сегодняшнем дне, давай думать о том, что делать дальше. Мне жаль лишь того, что я не смог отдать той женщине обещанного.

— Женщине, торговавшей тканями? — Джульетта улыбнулась, чувствуя, как силы к ней возвращаются. — Она уже взяла то, нужно, стащив у меня с запястья четыре золотых браслета!

— Успела! Хорошо. Думаю, с нее этого хватит.

— Особенно, если учесть, что в двух браслетах вставлены изумруды. Они, должно быть, стоят целого состояния.

— Однако тебе они дали свободу, что гораздо дороже. — Он взял бурдюк и достал из сумки остатки хлеба и маслин. — Возьмем бурдюк с собой и наполним его водой из уличного фонтана. Перейра приготовил нам провизию на корабле, как мы с ним условились.

— Кто такой Перейра? Он будет помогать нам?

— Перейра окажет нам неоценимую услугу, — сухо ответил Росс. — Он — беглый португалец которому в Мозамбике показалось слишком жарко. Контрабандой он провозит все и всех.

— Как ты нашел его, разве за тобой не следили все это время?

Вопрос позабавил Росса, и он ответил с явным удовольствием:

— Я хорошо усвоил привычки своих охранников. Они показали все злачные места в городе. Мустафа предпочитал гашиш, а Осману кружила голову танцовщица из борделя. Я дал им слово английского джентльмена, что не стану убегать, пока они приставлены ко мне. Они присматривали за мной поочередно, и я мог свободно болтать с посетителями борделя. Так я познакомился с Перейрой и обо всем с ним договорился, пока одурманенный Мустафа грезил.

— Но можно ли ему доверять?

— Только до тех пор, пока он не получит более выгодного предложения. У тебя остались еще какие-нибудь драгоценности?

— Да — жемчужная нить в прическе и кулон Габриэлы.

— Отлично. Визирь не заметил, что в моей одежде зашиты золотые монеты. Я обещал их Перейре. Кое-что сверх установленного договором не помешает, если он попытается увернуться. А пистолет подойдет в качестве более весомого аргумента.

— Неужели ты снова пустишь в ход оружие? — Джульетта вспомнила о застреленном охраннике.

— Если в том будет необходимость, — резко ответил Росс. — У меня нет желания попасть в рай разрубленным на куски. А теперь надень капюшон и чадру. Пора идти.

Джульетта спустилась по деревянной лестнице вслед за Россом. В городе было тихо, лишь луна освещала пустынные улицы. Они постояли несколько минут в тени, прислушиваясь.

— Тебе будет видна дорога, если ты пойдешь сзади меня? — спросил Росс.

— Да. В вашей тени, мой господин, как предписывает Коран, — тихо ответила Джульетта.

— Хорошо. Так будет лучше, если кто-нибудь заметит нас, — сказал Росс, и они стали спускаться в сторону океана.

Росс шел бесшумно и быстро. Джульетта семенила за ним, едва различая, что у нее под ногами. В голову ей пришла забавная мысль, что в своем дурацком наряде она идет, словно лошадь, у которой на глазах шоры. Чего не видишь, того и не боишься!

Джульетта не поспевала за быстро идущим Россом, но окликнуть не решалась, хотя ужасно боялась потерять капитана из виду в этих бесконечных закоулках. Она прибавила шаг, и абайя на ней пришла в движение, как волны на море. Они уже подходили к пристани. Была слышна музыка и чье-то пение. В низких окнах горели лампы, а ночной бриз нес какие-то диковинные запахи.

Внезапно отворилась какая-то дверь, и фигура девушки, одетой во все черное, оказалось на свету. Она инстинктивно оглянулась и, ослепленная, больше не видела ничего вокруг. Росс тоже исчез. Джульетту окликнули, она быстро побежала. Когда поворачивала за угол, кто-то, схватив ее, потащил в тень. Задыхаясь от страха, она не могла даже вскрикнуть, так как железная рука зажала ей рот.

— Не вздумай кричать, а то сверну тебе шею, — пригрозили ей по-английски. Джульетта облегченно вздохнула, и Росс разжал руку. — Почему ты отстала? — спросил он.

— Я старалась изо всех сил, но ты шел слишком быстро, — гневно прошептала Джульетта.

— Мы должны успеть на корабль до прилива, — голос его прозвучал резко.

Джульетта потерла запястье, тихо ругаясь под своими тряпками, но Росс уже пошел вперед, и она потащилась следом. Они обогнули пристань и по узкой улочке вышли на площадь. Джульетта шла теперь так близко от Росса, что уткнулась в его спину, когда он внезапно остановился.

— Тихо! — зачем-то сказал он своей спутнице.

Она выглянула из-за плеча и поняла, почему Росс остановился: возле фонтана на камнях сидели двое охранников. Они громко разговаривали и смеялись, отпивая по очереди что-то из фляги.

— Проклятье! — Росс был в ярости. — Я не могу наполнить бурдюк, пока они здесь сидят. — Он посмотрел в их сторону. — Подожди здесь, — велел он и исчез во тьме.

Прижимаясь спиной к стене, Джульетта чувствовала себя очень скверно. Она хорошо видела солдат, но надеялась, что те, слишком занятые собой, не заметят ее в тени дома. Совсем рядом захлопнулось окно, и девушка испуганно отскочила. Послышались шаги, и у нее отчаянно забилось сердце. Осторожно повернув голову, Джульетта заметила Росса, направляющегося к ней с бурдюком через плечо и что-то невнятно напевающего. Солдаты тоже увидели его. Один из них что-то крикнул, Росс ответил по-арабски, охранники засмеялись.

— Идем, — сказал Росс и потащил ее по улице, спотыкаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, он еще что-то пытался объяснить охранникам заплетавшимся языком.

— Что ты им говорил? — едва выдохнула Джульетта.

— Лучше тебе этого не знать.

— Почему?

Они проходили мимо освещенного окна, и Джульетта попыталась рассмотреть его лицо. Она заметила поднятые брови и улыбку. На мгновение они встретились взглядом, и Джульетта все поняла.

— О, боже!

— Именно так. Я имел с ними крайне неделикатный разговор, так что лучше их не встречать, а то они заставят выполнить меня данное обещание. Я решил, что разумнее всего притвориться пьяным.

— Вместо того чтобы направиться прямо к причалу, Росс повел ее по боковым улицам куда-то вдоль берега. Огни исчезли, и вскоре они уже шагали по морскому песку. Несколько раз Росс заставлял ее лечь, а сам озирался по сторонам, прислушиваясь.

Джульетта посмотрела в сторону пристани, туда, где стояли одномачтовые арабские корабли и лодки рыбаков. Издали она видела охранников, патрулировавших доки. Их оружие сверкало в темноте.

— Скоро начнется прилив, мы обогнем остров и поплывем в сторону Дар-эс-Салама, — сказал Росс. — Но где же черти носят Перейру?

Они прождали в напряженной тишине около часа, затем услышали плеск весел. В темноте можно было разглядеть смутные очертания лодки. Плеск прекратился. Лодка была совсем близко.

— Оставайся здесь, — приказал Росс и медленно выпрямился.

Джульетта прижалась подбородком к земле и не сводила глаз с Росса. Если сейчас она опять его потеряет, то лучше утопиться, чем снова оказаться во дворце. От прохладного бриза у нее заслезились глаза, а шуршание песка мешало слушать, но никаких звуков борьбы до нее не доходило. Должно быть, в лодке был именно Перейра.

Росс вырос перед ней так внезапно, что от неожиданности у нее перехватило дыхание. Он поднял бурдюк.

— Опусти голову пониже и все время молчи. Перейра знает только то, что пассажиров должно быть двое, но кто конкретно придет со мной — не знает. Иначе это обошлось бы нам гораздо дороже.

Они подошли к воде. Росс перебросил бурдюк на дно лодки, затем поднял Джульетту и усадил туда же. Только потом сел сам и взял вторую пару весел. Обменявшись фразами с мужчиной, сидевшим сзади, он налег на весла. Две пары рук яростно заработали. Отойдя от берега на приличное расстояние, Перейра поднял парус, и лодка пошла быстрее.

Джульетта осторожно разглядывала незнакомца, одетого в европейский костюм. Португалец был невысок и коренаст, рубашка на нем была вся в пятнах, а спутанная борода доходила до груди. Девушка сидела тихо, замечая любопытные взгляды контрабандиста.

— Капитан, кто эта женщина? Я считал, что ты приведешь кого-нибудь из своей команды. Если ты украл чью-то жену, у меня будут неприятности.

— Тебе не о чем волноваться, Перейра. Эту женщину я выиграл у солдат и взял с собой за компанию. — Он сделал недвусмысленный жест. — Когда останешься без жены, приходится брать то, что попадется под руки. Ночи становятся холоднее, а она готова на все.

Перейра ухмыльнулся — такой разговор был ему по душе. Его лицо стало похотливым. Джульетта опустила глаза, кожей ощущая липкий, раздевающий взгляд.

— Она молода? — задал вопрос португалец.

— Довольно молода.

— И говорит по-английски?

Росс пожал плечами, изображая удивление.

— Вообще-то я не знаю. Никогда не интересовался.

Перейра хихикнул.

— Говоришь, готова на любые услуги? Как насчет того, чтобы и мне перепало? Я немного скину цену за перевоз.

Росс холодно взглянул на него.

— Поговорим об этом позднее, когда достигнем материка. Сейчас не до того. Нужно следить за лодкой, а то, по-моему, мы снова вернемся туда, откуда приплыли.

Перейра взглянул через плечо.

— Все в порядке. Течение огибает остров с юга, но скоро мы возьмем курс на запад. Деньги у тебя с собой?

— Конечно.

— Может, расплатишься прямо сейчас? А о девице поговорим потом.

— К чему такая спешка? Мы же будем вместе до самого Дар-эс-Салама.

— Хочу получить свое. Я видел твое золото только в борделе. Откуда мне знать, есть ли оно сейчас?

— Даю слово, что оно лежит там же, где и раньше. Ты должен доверять мне, так же, как я вынужден доверять тебе.

Перейра перевел взгляд на воду.

— Капитан, в этих водах водятся акулы.

— Я знаю.

Росс прислонился спиной к борту, вытянул руки. Казалось, он расслабился, но на самом деле капитан внимательно наблюдал за Перейрой. Дул свежий ветер, но лицо португальца покрывал пот.

— Какое отношение имеет это к нашему разговору? — мягко спросил Росс.

Перейра пожал плечами.

— Дело в том, что встречаются лодки, на которых нельзя уходить далеко от берега.

— А эта лодка?

— В порядке, капитан. Но вдруг мы налетим на риф, или случится еще что-нибудь… — он сгорбился и вытянул руку с толстыми пальцами.

— И поэтому ты решил заговорить об оплате?

— Капитан, я — деловой человек.

Росс сложил руки и наклонился вперед.

— Но не очень хороший моряк, так, Перейра? По моим расчетам следовало скорректировать движение еще десять минут назад. Мы вышли из течения, которое вынесло бы нас к материку, и снова плывем к острову. Мы отклонились от курса, и скоро будем в Занзибаре. Признайся: ты просто плохой моряк, или там, на берегу, тебя ждет более высокая награда?

— Капитан, ты неправильно понял меня. Даю слово… — Перейра привстал, его лицо было искажено злобной гримасой, а глаза лихорадочно вглядывались в далекий берег.

— Я бы скорее доверился звездам, — резко сказал Росс. — Ты, наверное, забыл, что я — моряк, а не солдат. У меня было время, чтобы изучить эти воды, и небо над головой. Я знаю, куда мы приплывем. Уйди с моего пути, иначе я вышвырну тебя за борт.

Перейра схватился за румпель.

— Сядь, капитан. Ты просто ошибся в расчетах. Дай мне деньги, и я изменю курс.

— Перейра, я сам сейчас возьму румпель, и не пытайся остановить меня.

— Боюсь, я вынужден это сделать, капитан.

Перейра протянул руку и резко повернул румпель. Лодка накренилась. Потеряв равновесие, Росс ухватился за мачту, прокрутился вокруг нее, низко опустив голову, чтобы не наткнуться на парус, и вернулся на прежнее место, оказавшись лицом к лицу с пригнувшимся португальцем. Пока он разматывал обкрутившийся вокруг запястья канат, Джульетта заметила, как при свете луны в руках Перейры сверкнула сталь. Свободной от румпеля рукой он держал длинный острый нож, нацелив его в сердце Росса. Джульетта не была уверена, что Росс тоже увидел нож, поэтому, не обращая внимания на качку, она выпрямилась и закричала:

— Росс! Берегись! У него нож!

Капитан моментально отклонился. Часто дыша, он прищурился, глядя на улыбающегося португальца.

— Итак, — сказал Перейра, — это — та английская леди, которую ты похитил. Я не думал, что ты такой дурак, но его высочество был в этом уверен. Он будет очень доволен, когда я отдам вас в его руки. А когда доволен визирь, то не скупится с тем, кто ему помог.

— А ты получишь двойную плату. Теперь понятно, почему ты требовал деньги вперед: не хотел, чтобы их конфисковал визирь. Сколько же тебе обещали?

— Гораздо больше, чем ты можешь себе позволить, мой друг.

— У дамы есть драгоценности. Они стоят очень дорого.

— Драгоценности из гарема? Что я стану с ними делать? Султан сурово поступает с теми, кто крадет сокровища из его гарема. — Он повернулся к Джульетте. — И бывает особенно недоволен, если это сокровище — девушка, с которой у него ничего не было. — Перейра перевел взгляд на Росса. — Тебя, мой друг, постигнет та же участь, что и других соблазнителей. А девушку продадут, если, конечно, она избежит экзекуции. — И на его лице появилось хитрое выражение. — Я даже мог бы сам назначить цену за нее. С другой стороны, можно сделать ее частью моей награды.

— Не очень-то соблазняйся этой мыслью, мой друг, — спокойно возразил Росс и встал во весь рост перед Перейрой.

Джульетта затаила дыхание. Однако Росс сознательно проделал столь опасный маневр, чтобы оказаться рядом с рукой врага, сжимавшей нож: он одной рукой прижал португальца к сиденью, другой сдавил его запястье. Перейра не мог подняться; стараясь удержать нож, он стал наносить Россу удар за ударом. Маленькое суденышко накренилось почти до ватерлинии, и Джульетте пришлось ухватиться за борт лодки, чтобы не упасть в воду. Лодка, оставшаяся без управления, моталась на волнах. Встав на колени, Джульетта поползла по дну лодки. Развевавшийся на ветру парус мешал увидеть происходящее, и девушку охватил панический страх. С шумом упало чье-то тело, а к коленям Джульетты прикатился белый тюрбан.

— Господи! — воскликнул Росс.

Она похолодела, увидев, что он лежит на дне лодки лицом вверх, и вскрикнула, когда откуда-то сверху на капитана резко опустился кинжал. Росс покатился и ударился о борт лодки.

Нанеся Россу мощный удар, Перейра сам не удержался на ногах и упал на колени. Росс вскочил первым, и они вновь вцепились друг в друга, раскачиваясь и ударяясь о корпус лодки.

Джульетта встала на колени, прижимая тюрбан Росса к груди. Ей оставалось только ждать исхода схватки. Казалось, что силы мужчин равны. За Росса можно было лишь молиться. Если победит португалец, она не переживет. Ей самой тоже придется умереть. Краем глаза она заметила, как что-то, описав дугу в воздухе, полетело в ее сторону, звякнув о дно лодки. Джульетта увидела, что перед ней лежит нож Перейры. Она быстро схватила его, зажав липкую рукоятку, и чуть не выронила, сообразив, что нож весь в крови. Джульетта подняла голову, и в тот же момент лодка содрогнулась от грохота падающего тела. Затем все стихло. Она слышала только чье-то тяжелое дыхание. Джульетта замерла, сжимая нож. Дыхание человека, находившегося вблизи нее, выровнялось, и раздался голос:

— Джульетта, где ты?

— О, господи, — выдохнула она, — Росс, с тобой все в порядке?

— Я весь изранен, но не побежден! — сказал он с мрачным юмором.

— Он… он мертв?

— Нет. Он отдыхает. Во время драки мы потеряли нож. Пришлось пустить в ход кулаки.

— Нож у меня.

— У тебя? Умница. Он нам пригодится. Ты можешь подойти ближе? Я пока не в силах добраться до тебя. — В его голосе слышалась смертельная усталость.

Джульетта направилась туда, где сидел Росс, держась за румпель. У ног капитана лежал распростертый Перейра. Она отвела от него взгляд, и стала рассматривать Росса. Одежда его была изорвана и испачкана, но в темноте невозможно было разобрать, кровь это или грязь.

— Он тебя сильно поранил?

— Пару раз резанул, но ничего страшного, — ответил Росс, глядя в сторону острова. — Наша лодка протекает. Ты еще не заметила?

Джульетта посмотрела вниз и только сейчас почувствовала, что у нее промокли ноги. Она рассмеялась.

— Нет, я ничего не замечала. Мне казалось, что лодка просто зачерпнула воды, когда накренилась.

— В днище — пробоина, которая, похоже, стала еще больше, пока мы с португальцем выясняли отношения. В этом корыте нам не добраться до материка. Я направил лодку к острову.

— Снова в Занзибар? Но ведь там нас ожидает визирь!

— Он ждет в том месте, где они условились с Перейрой, а мы отправим португальца туда одного, пускай извиняется за наше отсутствие. Если бы Перейра не настаивал так на немедленной оплате, я, пожалуй, клюнул бы на его удочку, поверив, что лодка плывет в нужном направлении.

Когда Росс нашел место, к которому хотел причалить, Перейра зашевелился. Вдали от прибрежной линии, окруженной рифами и множеством мелких островков, вздымались крутые утесы. Они громоздились параллельно берегу — с севера на юг. Росс знал, эта цепь холмов отделена от остальной части острова глубокими оврагами и долинами. Восточное побережье было ровным, а земли — бесплодными, западная сторона изобиловала растительностью, следовательно, и плотность населения там выше. Естественно, он выбрал восточную часть Занзибара.

Росс направил суденышко в крохотную бухту, затем поднялся во весь рост. Некоторое время перед его глазами все плыло и шаталось, но он глубже вздохнул, собираясь с силами. Ему никак нельзя упасть и дать понять, насколько тяжела рана в груди.

Перейра все же успел здорово ударить его ножом.

Лодка уткнулась в берег. Росс вошел в воду и помог девушке перебраться на песок. Он передал ей бурдюк, показавшийся страшно тяжелым, потом обыскал карманы португальца. У того оказалось немного денег в местной валюте и трут, который для Росса был намного важнее. И то, и другое перекочевало в карманы брюк Росса. Три весла он выбросил в воду, а последним ударил изо всех сил по румпелю, расколов соединяющий стержень румпеля с лодкой. Четвертое весло тоже последовало в пучину волн.

Росс тяжело дышал и с трудом держался за борт лодки. Перед глазами мелькали искры, в висках стучало, а вода, доходившая ему до колен, казалась ледяной. Росс весь взмок от пота, и в то же время его тело сотрясалось в сильном ознобе. Внезапно он почувствовал приступ рвоты. Спазм прошел, и ему стало лучше. Он поднял голову и увидел: пришедший в себя Перейра изумленно озирается по сторонам. Он взглянул на Росса, и в его глазах отразился животный ужас.

— Я не собираюсь убивать тебя, Перейра, хотя, видит бог, ты заслуживаешь этого. Я предоставляю сделать это твоему доброму и щедрому другу-визирю. По моим расчетам, течение вынесет тебя как раз к месту вашей встречи. Разве вы не так запланировали?

— Капитан, это он заставил меня. Клянусь богом, я сожалею. Теперь ты можешь верить мне, я доставлю вас на материк и не спрошу никакой платы. Мои намерения самые добрые.

— Перейра, — спокойно заговорил Росс, — не болтай зря. Твоя лодка не доплывет до материка, ведь до него не меньше двадцати миль. Видимо, ты решил, что это дырявое корыто продержится некоторое время, пока мы будем плыть вдоль берега, и не стал тратиться на приличное судно. Думаю, твоя лодчонка продержится довольно долго, так что ты сможешь поприветствовать своих друзей. Прощай, Перейра.

Росс оттолкнул лодку, и она отплыла от берега. Португалец ухватился за румпель, затем в отчаянии стал умолять Росса.

— Капитан, это бесчеловечно! Ты послал меня на верную смерть!

— Я всего лишь отплатил тебе той же монетой.

— Визирь будет пытать меня! Моя кровь будет на твоей совести.

— Тогда тебе лучше попытать счастья в обществе акул.

— Я не умею плавать!

— Надо же, как тебе повезло, — издевался Росс.

Перейра гневно повысил голос.

— Как же ты сможешь после этого себя английским джентльменом?

— А я им никогда и не был. Я — не английский джентльмен, а шотландский авантюрист.

До Росса донеслись вопли проклятий.

— Тебе это даром не пройдет! Я отомщу!

Росс не знал, сколько прошло времени, пока они с Джульеттой стояли на берегу. Он пришел в себя, вздрогнув от нестерпимой боли, жгущей все тело. Росс медленно побрел по песчаному берегу, не в силах скрывать мучения. Джульетта видела, с каким трудом дались ему несколько шагов. Она протянула руки.

— Сядь и сними рубашку, — сказала она.

— У нас нет времени на отдых, — попытался он возразить, но опустился на колени, тяжело дыша.

— Это не займет много времени, — настаивала она, разматывая длинный пояс, обмотанный вокруг талии, — ты ранен и потерял много крови. В таком состоянии все равно далеко не уйдешь.

Расстегнув пуговицы легкой рубашки, она увидела его располосованную грудь и чуть не вскрикнула: кровоточащих ран было очень много, правда, в основном поверхностных, но вот одна — глубокая, рваная рана тянулась от плеча до груди. Кровь из нее лилась сплошной струей. Джульетте стало страшно: если кровотечение не остановить, Росс умрет. Джульетта сбросила с себя абайю, жилет и белую блузу из хлопка. Встав перед Россом на колени, голая по пояс, она рвала блузку на полосы, распарывая швы ножом Перейры. Росс следил за ней затуманившимся взором со слабой улыбкой на губах. Джульетта строго посмотрела на него.

— Я делаю это не ради развлечения. Нужно сделать перевязку, чтобы спасти тебе жизнь. Так что, помогай. Сними быстрее рубашку.

— Слушаюсь, моя повелительница, — прошептал он и стянул с плеч рубашку. От усилия он вспотел, но сжав зубы, терпеливо следил, как Джульетта делает из блузы толстую прокладку.

— Прижми ее к ране, — велела она, связывая оторванные рукава блузы, чтобы этим подобием бинта наложить тугую диагональную повязку от шеи к подмышке. Затем она снова надела на Росса рубашку, застегнула и поясом закрепила повязку. — Старайся ничего не делать этой рукой, — посоветовала она, — нужно остановить кровотечение.

Джульетта оделась, повесила бурдюк через плечо и с сомнением взглянула на Росса.

— Ты сможешь идти, если я буду тебя поддерживать?

Россу стоило огромных усилий встать на ноги, но все же он поднялся, шатаясь. Джульетта взяла его под руку, свободную от повязки, и улыбнулась.

— Веди, капитан. Мы заночуем в первом же более или менее подходящем месте. Между прочим, твой пистолет еще цел?

— Он в заднем кармане брюк.

— Почему ты не воспользовался им, когда Перейра вытащил нож?

— Не был уверен, что выстрел не услышат на берегу люди визиря. Разобравшись, что к чему, они пустили бы по нашему следу корсаров, и никаких шансов спастись не было бы.

Джульетта больше ни о чем не спрашивала. Им обоим было тяжело идти. Песчаный берег кончился, и начались скалы, становившиеся тем круче, чем выше поднимались Росс и Джульетта. Кусты и деревья сплетались в сплошные заросли, и беглецам приходилось много петлять, прежде чем они находили дорогу.

Росс уже дышал с трудом, но, стиснув зубы, молча терпел боль. Джульетта понимала, что ему нужен отдых, иначе он просто свалится. В отчаянии она оглянулась по сторонам. Внезапно она заметила что-то, почти скрытое от глаз зарослями дикого винограда.

— Стой, Росс. По-моему, там пещера.

Она оставила Росса, подошла ближе, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь плотную листву. Может быть, это нора дикого зверя? Она не знала, водятся ли такие на Занзибаре. Джульетта осторожно осматривала узкий проход в пещеру. Вероятно, что все-таки она пуста. Во всяком случае, не пахнет ни зверьем, ни жильем. Земля внутри пещеры была сухой, но покрытой вьюнами и еще какими-то мелкими растениями.

Джульетта вернулась к Россу. Он смотрел на нее мутным взглядом. Она взяла его под руку.

— Мы пришли. Это — надежное убежище. — Она отстранила куст и потащила Росса за собой. Он протиснулся внутрь пещеры. Джульетта знала, что до сих пор Росс держался на ногах лишь благодаря огромным усилиям.

Она легла рядом с ним и открыла бурдюк.

— Сначала попей, а потом можешь спать. Пистолет и нож положи между нами.

— Чтобы враг не прошел. — Он слабо улыбнулся и приложился губами к бурдюку. Едва он сделал глоток, лицо его покраснело. С расширенными от удивления глазами Росс судорожно глотал воздух. — О боже! — выдохнул он, испугав Джульетту.

— Что с тобой, Росс? Вода плохая?

Он покачал головой и рассмеялся, затем с трудом произнес:

— Выясняется, что я говорю по-арабски гораздо хуже, чем мне казалось. В бурдюке не вода, а арак — «огненная вода» — местный, очень крепкий напиток из пальмового сока.

Он лег на спину и закрыл глаза. Лицо его стало спокойным, дыхание ровным. Джульетта поняла, что он уже крепко спит. Улыбнувшись, она закрыла бурдюк, потом закуталась в абайю и тоже погрузилась в сон.

Глава 14

Джульетта проснулась, ей было тепло, она хорошо отдохнула. Вспомнив вчерашний день, она быстро приподнялась и с беспокойством взглянула на Росса. Он слабо и неровно дышал, бледное лицо осунулось, глаза запали. На рубашке выступило огромное кровавое пятно. Джульетта испугалась: кровотечение так и не остановилось. Росс уверял, что рана не опасная, и легкое не задето. Но он может умереть от потери крови, если ничего не предпринять. Она положила ладонь ему на лоб, мокрый от пота. Ночью она ничего не могла сделать для Росса, потому что была слишком утомлена.

Она подошла к выходу из пещеры и почувствовала, что похолодало. Росс, наверное, замерз. Снимая капюшон абайи, Джульетта задела жемчужную нить, вплетенную в прическу. Она совсем забыла о жемчуге, а ведь его можно продать. Абайя спрячет ее от посторонних глаз на базаре, а роль глухонемой девушка уже освоила. Джульетта вынула украшение и, вооружившись ножом Перейры, отделила бусины от нити. Получилась целая пригоршня жемчуга: крупные, блестящие горошины были обрамлены переплетением золотых нитей. Теперь Джульетта купит воду, пищу, рубашку и даже одеяло для Росса. Она завернула жемчуг в кусок ткани, оставшейся от белой блузки, и спрятала узелок за пояс своих шаровар.

К тому времени, когда с этим делом было покончено, Росс проснулся. Он открыл глаза уставился на стены пещеры, медленно повернул голову в сторону Джульетты.

— Росс нужно поговорить, — сходу начала она, — что тебе известно о местности? Живут ли здесь люди, далеко ли базар, есть ли поблизости какие-нибудь плантации?

— Ты же не можешь, — начал он говорить, пытаясь одновременно приподняться. Лицо Росса покрылось потом и, сдерживая вырвавшийся стон, он повалился на спину. — Черт побери, я с трудом могу пошевелиться. — Его затрясло, и Джульетта потянулась за бурдюком.

— Росс, ради Христа, не спорь со мной. В таком состоянии ты ничего не сможешь сделать. Выпей немного этой жидкости — забыла, как ты ее называл.

— Арак. Его готовят из забродившего пальмового сока. Достаточно одного глотка, чтобы обжечь горло. — Он выдавил улыбку. — Кроме того, от арака начинает ломить поясницу. Так что, тот, кто пьет его, должен обладать железным здоровьем.

— Все, что от тебя требуется, — это не замерзнуть до моего возвращения. Мы же не можем развести костер среди бела дня, поэтому пей и отвечай на вопросы.

— Думаю, на этой стороне острова есть рисовые, сахарные, кукурузные плантации и, конечно, гвоздичные. Я не смогу отпустить тебя, Джульетта. Слишком опасно. На плантациях полно охранников.

— Чье подозрение вызовет женщина в черной абайе? Да я и не буду приближаться к плантациям, мне нужно лишь попасть на базар.

— Завтра. Завтра мне станет лучше. Подожди денек.

— Но у нас нет еды, — мягко возразила Джульетта, — а без пищи и тепла тебе лучше не станет.

— Джульетта, пожалуйста! Не сегодня, ведь нас ищут. Это безрассудно… наберем веток… разведем костер к вечеру… лучше завтра. Пожалуйста, обещай мне. — Его голос звучал все тише, но взгляд был таким напряженным, что Джульетте стало не по себе. Она поняла, что Россу чертовски скверно, а спор отнял у него остатки сил.

— Росс, я обещаю, — спокойно сказала Джульетта, — я не пойду искать базар сегодня, но, пожалуйста, дай мне трут.

Его рука слабо, шевельнулась.

— В кармане. Не могу… не могу найти.

— Я сама поищу, — ответила Джульетта, видя, что Росс в изнеможении опустил руку.

Трут вместе с монетами Перейры упал на землю. Джульетта собрала деньги, замечая, что обессиленный Росс закрыл глаза. Возможно, он поспит немного, успокоенный ее заверениями. Однако Джульетта вовсе не собиралась их выполнять: еще одна такая ночь без тепла, и она навсегда потеряет любимого. Конечно, костер был бы неплох, но Росс все равно останется лежать на холодной земле в одной рубашке, пропитанной кровью.

— Я наберу веток, — прошептала она.

Ответа не последовало.

Она накинула капюшон, надела чадру и вышла из пещеры. Солнце уже светило вовсю. Пещера, в которой они оказались, находилась среди скал, густо заросших тропическими растениями. Никаких признаков пребывания людей вблизи их укрытия Джульетта не обнаружила. Джульетта попыталась сориентироваться, определяя, с какой стороны они подплыли к острову. Как же искать здесь базар, куда направиться? Размышляя, она вышла из-за кустов, скрывавших ее, и оглянулась. Она увидела известняковые утесы, за которыми, вероятно, могла находиться долина. Но добраться до нее можно только, преодолев горный массив. Она решила, что подобное путешествие займет много времени, поэтому сначала стоит осмотреть окрестности и, прежде всего, набрать хвороста для костра.

Сухих веток было здесь предостаточно, и вскоре Джульетта, взмокшая от жары, тащилась со своей нелегкой ношей к пещере.

Росс все еще спал. Он метался и был весь в поту. Это обеспокоило девушку, но пока капитану ничем нельзя было помочь, нечем даже промыть рану. Стоило ей подумать о воде, как в горле пересохло, и смертельно захотелось пить. Может быть, она найдет какой-нибудь источник? В горах наверняка должна быть вода. Совсем некстати Джульетта вспомнила о фонтанах во дворце султана и прохладном шербете.

Отправляясь на поиски, она оставила в пещере жилет, но не решилась сбросить надоевшую абайю. Чтобы не заблудиться, Джульетта делала ножом зарубки на деревьях. Солнце нещадно палило, и она присела передохнуть. Она подумала, что напрасно теряет время, поскольку ничего похожего на водоем нигде не было видно. Она легла на траву и, отдыхая, смотрела на верхушки деревьев. Над головой порхали диковинные птицы с ярким оперением, прыгала с ветки на ветку маленькая обезьянка, где-то неподалеку хрюкала дикая свинья, слышалась возня каких-то зверьков, — вокруг кипела жизнь. Она вдыхала пряный аромат незнакомых цветов и прислушивалась к голосам дикой природы. Откуда-то издалека доносился тренькающий звук, напоминавший колокольчик. Она соображала, что может быть: пасется скот или еще что-то звенит? Нет, не то, звук скорее напоминал журчание ручейка среди камней.

Джульетта выпрямилась, пытаясь определить, откуда все-таки идет этот звук. Впереди была небольшая возвышенность. Она осторожно преодолела ее, и звук стал яснее. Теперь Джульетта была вполне уверена, что слышит журчание воды. Ей хотелось бежать, но она была вынуждена пробираться тихо, ведь там могли находиться люди. Из предосторожности она легла, потом ползком добралась до небольшого дерева.

Сквозь листву она увидела голубую расселину в скале, из которой струилась кристально чистая вода, искрящаяся и сверкающая в лучах солнца. У подножия скалы она собиралась в небольшое озеро. На склоне холма паслись козы, но больше никого не было видно. Джульетта, измученная жаждой, не могла отвести глаз от воды. Она встала и медленно двинулась вперед. Вокруг все было спокойно, даже козы не обратили на нее никакого внимания. Подойдя к водоему, она опустилась на колени и отбросила назад капюшон и чадру, зачерпнула ладонями воду и стала пить. В эту минуту ей казалось, что лучше этой воды нет ничего на свете. Она погрузила в воду пылающее лицо, с наслаждением ощущая прохладу и свежесть.

Однако в пещеру воду принести невозможно. Она осмотрела все вокруг в надежде отыскать что-нибудь подходящее. Внимание девушки привлекла скорлупа кокосовых орехов, высохшая на солнце и приобретшая коричневый цвет. Джульетта подняла глаза: орехи висели высоко, но внизу стволы пальм были совершенно голые, так что зацепиться было не за что. Местные мальчишки, наверное, умудряются залезать на них, но ей нечего и пытаться.

Джульетта разглядывала коз, когда послышался странный звук. Что-то треснуло, и в воду полетело что-то зеленое. Оказалось что это — верхушка кокосового ореха. Она испуганно обернулась, козы разбежались, и девушка увидела маленького мальчика. Сидя на корточках он пил молоко из только что вскрытого ореха, задрав вверх лохматую, темноволосую голову. Затем он вытер рукой рот и, отогнав подошедшею козу, выбросил пустую скорлупу. Джульетта облегченно вздохнула, и мальчик заметил ее. С минуту мальчуган настороженно рассматривал гостью, потом улыбнулся, традиционным жестом приветствуя незнакомку. Джульетта подошла поближе, мальчик открывал очередной орех. До сих пор Джульетте приходилось видеть только коричневые кокосы с твердой скорлупой, а эти были зелеными и прямо с дерева. Мальчик ловко срезал макушку кокоса и подал ей орех. Молоко было сладким и вкусным. Так же, как мальчик, она вытерла рот тыльной стороной ладони. Кокосы — это и еда, и питье, а скорлупу можно использовать вместо кружек. Но воду в скорлупе не принесешь.

Мальчик обратился к ней на языке, отдаленно напоминавшем арабский. Джульетта решила прикинуться немой: дотронулась до своих губ, потом пожала плечами и покачала головой. В его больших черных глазах отразилось участие. Возможно, ему и прежде приходилось встречать искалеченных людей, наказанных арабами за какие-либо провинности. Джульетта решила, что этот африканец — раб и пасет коз своего хозяина. Она опустилась на корточки рядом с ним и указала на воду, затем жестами изобразила, будто наливает ее и несет, а потом расстроенно развела руками. Некоторое время он молча смотрел на девушку, но улыбнулся и повторил ее действия. Джульетта кивнула. Мальчик положил руку на стоявший рядом бурдюк. Джульетта энергично закивала, указывая сначала на бурдюк, потом на себя, затем махнула рукой назад. Но мальчик отрицательно покачал головой. Джульетта вспомнила о деньгах Перейры. Она вытащила завязанную узелком тряпочку и вытряхнула оттуда несколько монет. Девушка не имела понятия об их достоинстве, но пастушок, вероятно, должен бы знать. Он взглянул на монеты и потянулся за бурдюком. Джульетта заметила, что мальчик сидит на пятнистом ковре из козьей шерсти, Может быть, мальчик продаст и коврик? Это как раз то, что нужно Россу. Джульетта вновь стала объясняться жестами, получив снова отказ. Тогда она высыпала на траву все деньги и умоляюще посмотрела на ребенка. Лицо его выражало изумление. Когда мальчик потянулся за деньгами, она тронула его за плечо, объясняя, что хочет есть. Мальчик огорченно покачал головой, показывая на пустой котелок, еще хранивший запах пищи. Джульетте в голову пришла новая мысль: в котелке можно кипятить воду! Как раньше она не додумалась до этого! Она взялась за кривую ручку котелка, давая понять, что хочет купить и его. Мальчик был явно удивлен, но взял протянутые монеты, соглашаясь на такую сделку. Он любезно наполнил бурдюк свежей водой, и они с улыбками раскланялись.

Уходя, Джульетта знала, что мальчик следит за странной незнакомкой, унесший его бурдюк, ковер и котелок, поэтому сначала направилась к кустарнику, изменив направление лишь тогда, когда скрылась из виду.

Она размышляла, станет ли мальчик рассказывать кому-нибудь об их встрече. А вдруг он попадет в руки визиря? Хотя сейчас она, загорелая, темноволосая, в мусульманской одежде, вполне сойдет за арабскую девушку. Правда, у девушки серые глаза, но ведь и такое встречается на острове рабов и наложниц.

Джульетта медленно шла к пещере. Неся тяжелый бурдюк и ковер, она обливалась потом. Как было бы здорово сбросить одежду и прыгнуть в озеро. Интересно, часто ли бывает в этом месте мальчик? Если — да, то, возможно, придется довольствоваться только водой из бурдюка. Сначала надо устроить Росса поудобнее и заняться его раной. Она ускорила шаг, подумав о том, что Росс уже проснулся и напуган ее исчезновением.

С тех пор как она вышла из пещеры, солнце продвинулось далеко на запад. В этой части света ночь наступает внезапно, нужно было торопиться. Вдруг Джульетта наступила на что-то твердое. Круглый предмет выкатился из-под ноги, она нагнулась и подняла кокосовый орех, бросив его в котелок. Это уже кое-что. И на пальму не надо взбираться! Они так давно съели весь хлеб и маслины, что у Джульетты от голода стала кружиться голова.

Подойдя к кустам, закрывавшим вход в пещеру, она увидела что-то такое, что заставило ее опуститься на колени. Сердце сильно забилось и заныло. Ковер и бурдюк выскользнули из рук. Тишину потревожил звон покатившегося по камням котелка. Она пошатнулась, чувствуя, как бешено пульсирует кровь в висках. Из-под куста торчала пара потертых кожаных сапог!

Джульетта попыталась собраться с мыслями. Может быть, Росса обнаружили и убили? Неужели ей суждено сейчас увидеть безжизненное тело капитана и встретиться с поджидающими ее стражниками?! Вдруг один сапог исчез. Затаив дыхание, она услышала, как щелкнул курок пистолета.

— Кто здесь? — послышался хриплый шепот.

— Росс! — выдохнула Джульетта, — это я!

— Подойди, чтобы я мог видеть тебя. — Он еще пытался шутить, хотя голос его едва звучал.

Джульетта моментально подлетела к нему, раздвигая кусты дрожащими руками.

Росс растянулся у входа в пещеру, положил голову на камень. Он как-то умудрился стянуть рубашку и засунуть ее себе под голову. Пистолет он все еще держал в руках.

— Джульетта? — Он прищурился, затем со вздохом опустил оружие. — Где тебя черти носили? Я с ума сходил. Ты же обещала мне…

— Росс, я не нашла никакого рынка, но я должна была попытаться. — Она опустилась перед ним на колени и заглянула в его лицо, белое, как мел. — Зачем ты покинул пещеру?

— Там слишком холодно. А тут — солнце. Я сумел выбраться и снять рубашку. Она вся крови. Лучше уж так.

Разговор явно утомил его.

Джульетта осмотрела повязку: она вся пропиталась кровью.

Росс ответил на ее невысказанную мысль.

— Придется снова развязать. Остается только одно средство — прижечь рану.

— Прижечь? Но для этого нужен врач… — глаза девушки расширились от страха.

— Где ты найдешь врача? Разве что сдаться на милость визиря. Ты не потеряла нож?

На Джульетту смотрели глубоко запавшие голубые глаза.

Кожа больше не блестела от пота, стала сухой и горячей — Росс сгорал в лихорадке. Надо сделать то, что он велит. Она молча кивнула и скрылась в кустах, подбирая брошенные в испуге вещи. Расстелив рядом с Россом ковер, она принесла бурдюк с араком. Я предлагаю тебе хорошенько напиться, капитан, — сказала она, когда веки дрогнули, — если пытаясь спасти, я все же убью тебя, то ты ничего не почувствуешь.

Росс слабо улыбнулся.

— Доктор Фернли вряд ли одобрил бы тебя за такое обращение с больным.

— Доктор Фернли! Я была бы рада, если бы он сейчас оказался рядом! — воскликнула Джульетта дрожащим голосом и отвернулась.

Ей стало жутко при мысли о том, что скоро предстоит сделать, но иначе Росс умрет. Она развела костер, налила воду в котелок и поставила на огонь. Потом принесла из пещеры тюрбан Росса и разрезала на длинные полосы.

Джульетта черпала руками остуженную кипяченую воду и поливала грудь Росса, стараясь размочить заскорузлую от крови повязку. Потом осторожно сняла ее и осмотрела страшную рану. Видно, Перейра с огромной силой воткнул свой ужасный нож с зазубринами. Из уродливого, кривого пореза все еще сочилась кровь.

Джульетта нервно сглотнула и крепко сжала выбивавшие дробь зубы. Она собрала все тряпки, испачканные кровью и вернулась к костру, чтобы как следует накалить нож. Держа нож над огнем, Джульетта следила за Россом: кажется, он изрядно выпил и лежал теперь с закрытыми глазами. В таком бессознательном состоянии ему будет легче перенести боль от раскаленного железа.

Девушка глубоко вздохнула, собираясь с силами, приготовила свежие повязки и с ножом в руках подошла к Россу. Торопясь, пока ее решимость не пропала, Джульетта опустилась на колени, придавив Росса своим телом, и прижала раскаленное лезвие к ране по всей ее длине. На секунду она задержала руку и тут же отняла.

В тоже мгновение Росс дернулся, чуть не сбросив Джульетту, изо всех сил прижимавшую его к земле. Она почувствовала тошнотворный запах паленой кожи. Рука Росса металась в воздухе, а ноги согнулись в коленях. Кулак Росса стукнул Джульетту по голове, чуть не свалив на спину.

— Росс, черт побери! Лежи тихо! — крикнула она.

Ее лицо стало мокрым от слез. Стиснув, зубы, она смотрела, как Росс мучился. Дикая боль, которую он перенес, испугала и ее.

Затем его тело обмякло, и сердце Джульетты забилось от страха: Росс не шевелился. Неужели, она убила его?! Джульетта поднялась и схватила его запястье: вначале пульс не ощущался, затем она почувствовала слабое и неровное биение. У нее вырвался вздох облегчения. Слава богу! Он жив.

Заливаясь слезами, Джульетта подняла бурдюк с «огненной водой» и облила грудь и плечо Росса. Он вздрогнул и снова затих. Края раны затянулись, и кровь не сочилась. Джульетта быстро наложила новую повязку, закрепив ее крест-накрест оставшимися полосами ткани на груди, чтобы не съехала. Когда она закончила, Росс пошевелился. Он все еще был смертельно бледен и смотрел на нее ничего не видящими глазами.

Росс не сможет перебраться в пещеру на ночь. Она схватилась за ковер, пытаясь подложить его под Росса. В конце концов до Росса дошло, что хочет Джульетта. Он с трудом приподнялся, и ей удалось просунуть подстилку под его спину. Слава богу, ковер оказался достаточно широким, чтобы завернуть в него Росса. Теплая козья шерсть согреет его и не даст замерзнуть ночью. Росс глубоко вздохнул и снова впал в забытье, Джульетта молилась, чтобы он наконец уснул.

Лишь теперь она почувствовала, как устала. Но еще не все сделано. Она снова развела костер и поставила кипятить воду. Очистив нож, она отпилила верхушку кокоса и вылила молоко в котелок с водой. Росс застонал. Его голова моталась из стороны в сторону. Спотыкаясь, Джульетта поднялась, взяла котелок и, перелив его содержимое в пустую скорлупу, опустилась на колени перед Россом. Она напоила его этим горячим напитком, и Росс успокоился. Джульетта как следует укрыла его, потянулась к бурдюку и глотнула арак, от которого перехватило дыхание, но зато по телу разлилось тепло.

Джульетта легла у костра, положив под голову капюшон абайи. Сегодня она сделала все, что могла, и больше не в силах беспокоиться даже за собственную безопасность. Если Аллаху будет угодно, люди визиря схватят их спящими, значит, так тому и быть. С этой мыслью она провалилась в глубокий сон.

Она проснулась через несколько часов. Было темно, костер давно погас, и она почувствовала, что ужасно замерзла. Джульетта смотрела в ночное небо, размышляя о том, что же все-таки ее разбудило. Послышался тихий стон. Джульетта заставила себя подняться и при слабом свете луны подошла к Россу. Он весь горел. Одного его оставить нельзя, поэтому Джульетта пришла к единственно правильному решению — надо лечь вместе с ним. Она сняла абайю и шаровары, и дрожа от холода, забралась к Россу, стараясь плотнее завернуться в ковер. Его тело было как раскаленная печка, и Джульетту обдало жаром. Но Россу, наверное, стало легче, когда девушка прижалась к нему прохладным телом, он затих и уснул. Джульетта согрелась, расслабилась и тоже забылась сном.

Когда она снова проснулась, солнце уже стояло высоко. Джульетта осторожно отодвинулась от Росса и выскользнула из ковра. Росс спал. Дыхание было ровным и спокойным. Его тело уже не было таким горячим, а на щеках появился слабый румянец. Сидя на коленях рядом с ним, Джульетта беззвучно плакала, а сердце радостно билось: он будет жить! Слава богу, он будет жить! Повязка была совершенно сухая — кровотечение прекратилось.

Джульетта вытерла слезы и натянула одежду. Узелок с жемчугом она снова засунула за пояс шаровар. Сегодня она непременно должна найти пищу. Чтобы восстановить силы, Россу потребуется гораздо больше, нежели только молоко кокосов. Она оставила спящего Росса и пошла через заросли кустарника в направлении, противоположном тому, по которому путешествовала вчера. Джульетта проходила мимо кокосовых пальм, подобрала упавшие орехи, потом умудрилась сорвать гроздь бананов, обнаружила апельсиновое дерево и очень обрадовалась. Пока она не найдет рынок, можно прожить на фруктах и молоке кокосов. Вдоль побережья должны быть деревни, а, значит, и рынки, на которых продают рыбу, рис, мясо и даже маниок, о котором говорила Куррем. При воспоминании о еде у нее опять закружилась голова и, собрав фрукты в подол абайи, она повернула обратно к пещере.

Ей было тяжело идти то ли от жары, то ли от голода. Увидев Росса, Джульетта обрадовалась, рассмеялась и опустилась на колени, высыпав фрукты на землю.

Глаза Росса закрыты, но реакция мгновенна. Не успела она и вздохнуть, как он ухватился за пистолет. Потом увидел Джульетту.

— Больше так не подкрадывайся, — резко произнес он, — я чуть не застрелил тебя.

Джульетта стянула капюшон и смерила его ледяным взглядом, потом посмотрела на фрукты. Настроение было испорчено.

— Если вам так хочется, мой господин, впредь я буду приближаться под грохот барабанов и звон тарелок, трубя в рог и запустив предварительно сигнальную ракету. Думаю, визирь останется доволен и не найдет слов, чтобы выразить свою благодарность, — закончила она тихо.

Росс посмотрел на ее поникшие плечи, протянул руку и взял Джульетту за подбородок. В ее глазах блестели слезы, лицо осунулось. Спутанные волосы висели тяжелыми прядями, несколько завитков прилипли к влажным щекам. Перед его мысленным взором промелькнули туманные видения: Джульетта с раскаленным докрасна ножом, всхлипывающая и кричащая на него, затем он вспомнил, какое облегчение испытал, когда она обтирала его и поила чем-то горячим, похожим на молоко. Да, этой ночью ей не пришлось много отдыхать.

— Прости меня, Джульетта, — сказал он мягко, когда она отвернулась, — я еще наполовину спал, и ты испугала меня. Тебе тяжко пришлось ночью?

В ответ она лишь молча пожала плечами.

— Да, я уверен в этом, — продолжал Росс, — теперь моя очередь заботиться о тебе.

— Ты не сможешь. Ты еще слишком слаб для этого, — уныло произнесла Джульетта, поднимая голову.

Росс заметил синяк на ее виске.

— Господи! Неужели, это я сделал?! — он был так удивлен, что Джульетта не смогла сдержать улыбку.

— Ой, иди ты к черту, Росс Джеймисон! Возьми банан и заткнись.

Росс усмехнулся.

— Неповиновение? Я больше не стану щадить вас, леди, — сурово произнес он, но в глазах Росса прыгали чертики, — запомните это!

Лежа рядом с Россом, Джульетта чувствовала себя необыкновенно счастливой. Они ели бананы и апельсины, пили кокосовое молоко. Вероятно, они ненадолго уснули, поскольку, когда Джульетта открыла глаза, солнце светило слабо.

Росс тоже проснулся.

— Куда ты?

— Надо развести костер, — ответила она, — я сомневаюсь, выйдет ли ужин из вареных кокосов, но надо попробовать.

— Я смогу очистить их от скорлупы, если ты подашь котелок. Между прочим, где ты его взяла? И этот ковер тоже?

— У маленького мальчика, пасшего коз в горах. Я все купила за деньги Перейры. И еще — бурдюк с водой. Знаешь, Росс, там есть небольшое озеро и водопад. Когда ты немного окрепнешь, мы сходим искупаемся.

Он рассмеялся.

— А то от меня уже воняет, как от козла. Нельзя ли взять немного воды, чтобы умыться?

— Конечно, можно. У нас ее полно, — ответила Джульетта, ставя перед ним котелок и подавая нож. — Ты умоешься, пока я буду готовить кокос. Не повреди скорлупу, мы будем использовать ее вместо чашек.

Костер уже хорошо разгорелся, когда Джульетта поставила на огонь котелок с молоком и кусочками ореха. Помешивая молоко палочкой, она с сомнением смотрела на котелок, получится ли что-нибудь из этого варева.

— Джульетта! Помоги мне, пожалуйста, стянуть сапоги, — окликнул ее Росс, и она встала.

Росс исчез за кустом позади пещеры. Было слышно, как он плескался, а еще Джульетта заметила, что его брюки валяются на ковре. Следя за молоком, она подумала, не разделся ли он догола. От этой мысли Джульетте стало неловко. Когда Росс появился, содержимое котелка уже булькало, а орех сварился. Джульетта не оглянулась на Росса, но сняла котелок с огня и поставила на землю, чтобы пища немного остыла. И только потом взглянула на капитана. Росс стоял, по пояс завернутый в ковер, и выглядел посвежевшим, темные волосы были аккуратно приглажены. Повязка была на прежнем месте. Джульетта разлила варево по двум скорлупкам.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась она.

— Замечательно. Знаешь, а этот ужин не так уж плох.

Джульетта рассмеялась.

— За неимением лучшего, сойдет и это. Завтра я попробую найти что-нибудь другое.

— Об этом поговорим утром. Сейчас я слишком устал, чтобы спорить с тобой. — Росс закрыл глаза и затих.

Джульетта внимательно посмотрела на него: он выглядел гораздо лучше. Может быть, он проспит всю ночь и наберется сил?

Заметно похолодало, и девушка решила умыться неподалеку от костра, чтобы не замерзнуть. Она сбросила абайю, шаровары и опрокинула на себя бурдюк с водой. Прохладный поток заструился по телу, смывая пыль и пот. Она вымыла волосы, но вытирать их пришлось шароварами.

Внезапно Росс тихо засмеялся.

— Вы мне понравились, мадам, — раздался ласковый голос.

Обернувшись, она увидела, что Росс приподнялся на локте и наблюдает за ней с нескрываемым восхищением.

— Я… я думала, что ты спишь! — выдавила она, покраснев.

— Я давно не видел тебя такой. Ты закончила?

— Да, а что?

— Тогда иди ко мне. Я налил нам по глотку горячительного. — Он ответил улыбкой на недоуменный взгляд Джульетты. — Увы, это все, на что я сегодня способен, так что ты — в полной безопасности. Мне, кажется, уже удалось затащить тебя к себе прошлой ночью? Ковер достаточно велик, чтобы укутать нас обоих. А если ты так и будешь стоять, то «заболеешь и умрешь», как говорила моя мама.

Джульетта откинула шаровары и подошла к ковру. Росс наблюдал за ней все это время, но это уже не имело никакого значения. Ей вспомнились ночи, проведенные с ним на «Грейс», и она скользнула в объятия Росса, как тогда, на корабле.

Росс нежно поцеловал ее, убрав мокрые пряди со лба. Его рука скользнула по ее груди и замерла. Они оба прекрасно понимали, что не время сейчас заниматься любовью. Они выпили по глотку арака, молча улыбаясь друг другу.

Джульетта чувствовала себя прекрасно. Она вымылась, согрелась, была сыта, рядом с ней лежал Росс — чего еще желать?

Звезды потускнели и исчезли. Счастливая Джульетта погрузилась в сон.

Глава 15

Росс проснулся первым. Открыв глаза, он смотрел на мир совсем иначе, чем в лихорадочном бреду: краски стали ярче и свежее, очертания предметов больше не казались расплывчатыми. Он снова чувствовал себя сильным и здоровым. Рана лишь слегка побаливала. Росс пошевелил рукой и не ощутил той мучительной боли, которую испытывал прежде. Воздух утра был прохладен, и Росс решил, что еще очень рано. Повернувшись на бок, он взглянул на спящую Джульетту: спутанные волосы разметались, пухлые, совсем детские губы полуоткрыты. Он с нежностью подумал о том, что для такой молоденькой девушки она вела себя мужественно и решительно, без ее помощи он бы запросто погиб. Он обязан Джульетте жизнью, поэтому должен во что бы то ни стало вывезти ее с этого проклятого острова. Как это сделать, Росс пока не знал, но хорошо даже то, что они живы и на свободе.

— Женщина, проснись, — тихо произнес Росс и стал целовать глаза и щеки Джульетты.

Она медленно открыла глаза и смотрела на него, ничего не понимая, потом стремительно поднялась, взметнув копну волос. Тонкая фигура девушки была освещена золотом солнечных лучей.

— Что случилось? Ты что-нибудь услышал?

— Нет, просто мне захотелось посмотреть то необыкновенное озеро с водопадом. — Взгляд Росса скользнул по ее груди. Он ласково дотронулся прохладной рукой до сосков, и Джульетта судорожно вздохнула. — Предлагаю передвинуть наш лагерь. Почему бы нам не расположиться поближе к воде?

— А вдруг мальчик там пасет коз постоянно?

— Думаю, он не будет против. Он ведь хорошо отнесся к тебе?

— Это так, но он может узнать, что разыскивают мужчину и женщину. Визирь хорошо платит за любую информацию. Нельзя так рисковать.

— Тогда стоит поискать убежище где-нибудь рядом и приходить к озеру, когда мальчика не будет.

— Это мне больше нравится, к тому же там полно кокосов.

Росс рассмеялся:

— Ты предлагаешь постоянно ужинать вареными кокосами? Боюсь, мне такая пища скоро надоест.

— До тех пор пока я не найду рынок, придется довольствоваться фруктами и кокосовыми орехами.

— До тех пор пока я не отыщу рынок, — поправил ее Росс и, предотвращая возражения Джульетты, закрыл ей рот поцелуями. — Успокойся дорогая. Я вполне здоров и больше не нуждаюсь в опеке.

— В опеке! — Джульетта задохнулась от возмущения. — И это ты называешь… — Она не могла говорить, потому Росс возобновил поцелуи. Он сжимал ее в объятиях с силой, удивившей Джульетту.

— Мне гораздо лучше, ты понимаешь?! Я возвращаюсь в строй! — Он скорчил страшную гримасу, развеселив девушку. — И больше не позволю тебе ходить на свидание с арабским пастухом.

— Он африканец, — рассмеялась Джульетта.

— Африканец? — Росс выпустил ее из объятий. — Интересно, знаю ли я его диалект? За десять лет скитаний я многому научился. Предложу продать ему козу. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Если мальчик и продаст ее, не надейся, что я буду готовить и есть козье мясо.

— Он никогда не продаст козу, она ведь принадлежит не мальчику, а его хозяину. А теперь вставай и одевайся, а то я забуду о своей ране, заключу тебя в объятия и не скоро отпущу…

Они собрали все вещи, даже запачканную кровью рубашку, и завернули в ковер. Росс уничтожил следы костра, разровнял даже примятую траву, словом, сделал все, чтобы не осталось ни малейшей приметы их временного лагеря. Он положил свернутый рулоном ковер на здоровое плечо и направился вслед за Джульеттой вверх по холму. По ходу движения Джульетта тщательно замазала землей зарубки на стволах деревьев, сделанные ею накануне. На сердце у нее было легко: Росс рядом, здоров, а все прочее не столь важно.

День выдался нестерпимо жарким. Джульетта вспотела и стала задыхаться. Она с беспокойством оглядывалась на Росса, но тот, казалось, чувствовал себя превосходно. Во время короткого привала Росс хмуро взглянул на небо.

— Боюсь, скоро у нас будет гораздо больше воды, чем необходимо. В апреле начинается сезон дождей. Нам нужно найти убежище и запастись едой.

— Как долго это продлится? — спросила Джульетта.

— Возможно, несколько недель. Я точно не знаю, но мы должны быть готовы ко всему.

Они дошли до холма, с которого Джульетта увидела озеро.

— Ты слышишь шум водопада? — спросила она, сверкая глазами. Росс кивнул, улыбаясь вспыхнувшей в ней радости.

— Но я слышу и блеяние коз, так что с купанием придется подождать. Идем скорее, пока желание влезть в воду не свело нас с ума.

Они спустились вниз и стали подыскивать удобное для стоянки место. Джульетта предложила несколько вариантов, но Росс отклонил их.

— Посмотри, — говорил он, — когда пойдут дожди, нас здесь зальет — слишком низкое место.

Джульетта вздыхала и брела дальше.

— Но ведь мы ищем временное убежище.

Росс остановился и взглянул на Джульетту смеющимися голубыми глазами.

— Кто знает, может, придется провести здесь годы. А за это время можно обзавестись и потомством.

— Годы? — отозвалась она. — О боже! — Ее голос звенел от смеха. — Интересно, сколько лет можно питаться одними кокосами?

Но Росс уже исчез в зарослях. Джульетта поспешила за ним и увидела, что он обнаружил большую пещеру в глубокой расщелине скалы.

— Вот то, что нам подойдет, — произнес он. — Пещера находится достаточно высоко над землей, так что вода не будет попадать сюда во время дождей, а станет стекать вниз по склону. — Он бросил в пещеру ковер, обернулся, поднял Джульетту на руки и закружил.

В пещере они съели последний банан и запили водой. Росс оглядел их жалкое имущество.

— Жаль, что исчез тюрбан, сейчас бы он пригодился.

— Он уже пригодился — из тюрбана сделана твоя повязка.

— Моя повязка? — Он посмотрел на свою грудь. — Да, черт побери. Однако эти бинты мне больше не нужны, а тюрбана из них не сделаешь. Пожалуй, я обмотаю голову поясом от рубашки. Он поднял испачканную кровью рубашку. — А это отстирается? Мне ведь нужно будет что-нибудь надеть, когда я отправлюсь на базар.

Джульетта достала жемчужины.

— Этот жемчуг был у меня в прическе, кроме того, жилет тоже расшит жемчугом. Но деньги Перейры я истратила.

— Ничего страшного. Мы и так достаточно богаты, ведь есть еще золото, зашитое в моем поясе. Побудь здесь, я пойду поговорю с этим пастухом. Возможно, он знает, где находится базар.

Разговаривая с Джульеттой, Росс тем временем ловко приспособил свой матерчатый пояс вместо тюрбана. Джульетту удивило, что он умеет делать вещи, достаточно незнакомые англичанину. Росс улыбнулся.

— Этому меня научил Осман. Я вообще многое почерпнул от него. — Он охотно отвечал на все вопросы.

— А пистолет ты тоже достал через него?

— Нет. Пистолеты носят только пехотинцы. Чтобы заполучить его, я заключил сделку с одним армянином из борделя.

— Чувствую, ты провел в борделе не мало времени, — тут же вырвалось у Джульетты.

— Верно. В злачных местах можно узнать очень много.

— Не говоря уже о красивых девушках.

— Точно. Одна из них была необыкновенно услужлива.

— Могу себе представить, — буркнула Джульетта, не глядя на него.

— От нее я узнал о планировке дворца и расположении женских покоев. Откуда я бы еще выяснил, где тебя искать?

Джульетта недоверчиво посмотрела на Росса.

— А они были очень красивы? Я имею в виду танцовщиц и… и тех, других… которые так услужливы.

— Довольно привлекательны для тех, кто не возражал против красоток, пропахших мускусом и побывавших в объятиях всех желающих — от солдат до торговцев верблюдами. — Он замолчал, внимательно глядя на нее. — Но ведь ты хотела спросить не об этом?

— Я не говорила… — начала Джульетта, вспыхнув.

— Этот вопрос можно прочесть по твоим глазам. Ну, что ты, детка, мне было не до того. Ведь я штурмовал ту проклятую беседку ночь за ночью.

Джульетта крайне удивилась.

— Ты хочешь сказать, что бывал там не раз?

— Конечно. Как только я услышал разговор торговок о посещении дворца, вообще, потерял покой и пошел на отчаянный шаг, подкупив ту женщину, ведь даже передать записку было невозможно. Я узнал о том, когда женщины собираются во дворец, гораздо раньше, чем ты. Надеялся застать тебя одну в беседке, но там всегда было много наложниц.

— До тех пор, пока я не начала упражняться на лютне!

— Слава богу, что эта мысль пришла тебе в голову. Та женщина боялась, понимая, чем рискует. У нас был всего один шанс, второй попытки быть не могло.

Джульетта сидела в тени, обхватив себя руками за плечи, и долго молча смотрела на Росса. Ведь он свободно мог развлекаться с девицами из борделя, но предпочел планомерно готовиться к побегу. А она-то переживала, что он спит с продажными женщинами. Джульетта не тешила себя мыслью, что Росс отказался от развлечений только ради нее, наверное, просто не нашел ничего лучшего. Господи, да она сама отдалась бы ему с радостью даже из чувства благодарности.

Росс вышел из пещеры в импровизированном тюрбане, хвост которого был перекинут таким образом, что закрывал поврежденное плечо.

— Дай, пожалуйста, рубашку. Я простирну ее, прежде чем знакомство с твоим другом состоится. Пока меня не будет, набери веток и как можно больше фруктов.

— Да, шеф.

Росс улыбнулся и исчез в зарослях. Джульетте очень хотелось пойти с ним, но он вряд ли обрадовался бы, если бы она поплелась следом, как заботливая нянька. Джульетта взяла нож и, выйдя из пещеры, отправилась выполнять указания капитана.

Он легко спустился к озеру, не обращая внимания на пасущихся коз. С первого же взгляда Росс понял, что мальчик тут один. Присев на корточки возле озера, он сначала хорошенько напился, а потом погрузил в воду рубашку. Пятна крови расплылись, и рубашка приобрела цвет ржавчины. Росс начал бить ею по камням — он видел, так делали женщины, когда стирали белье. Прополоскав как следует рубашку, он отжал ее и расстелил на траве. Лишь после этого Росс как бы случайно оглянулся.

Он встретился с заинтересованным и удивленным взглядом мальчика и приветствовал его по-арабски. Пастушок улыбнулся и неуверенно ответил. Арабский, явно, не был его родным языком. Росс подошел к нему чуть ближе и попытался сказать несколько слов на диалекте, которым пользовались жители материка. Мальчик разразился таким бурным потоком слов, что Росс ничего не успел понять. Он протестующе поднял руки, и мальчик, улыбаясь замолчал.

Росс порылся в памяти, вспоминая известные ему фразы диалекта, однако большая их часть касалась разных грузов и портовых дел, что было совершенно неуместным в разговоре с этим мальчуганом. Он взглянул на коз и произнес то, пришло в голову: «Красивые козочки, правда?» Ребенок энергично закивал и погладил подбежавшее к нему животное. Росс спросил, как пройти к рынку. Мальчик махнул вдаль, за озеро. Этого было вполне достаточно. Росс натянул слегка подсохшую рубашку, улыбнулся мальчугану, потрепав его по плечу, и медленно пошел вокруг озера.

Рынок оказался намного дальше, чем предполагал Росс. Когда он снова вернется в пещеру, станет совсем темно. Он решил купить столько еды, сколько сможет донести. Торговля велась в тени пальмовых ветвей. Для начала Росс решил осмотреться. В сравнении со столичным, этот рынок был совсем маленьким. Вряд ли охранники заглядывают сюда, если только не стали их разыскивать по всему острову. Росс присоединился к покупателям, проходя между сидевшими на корточках мужчинами и женщинами. Неподалеку от торговцев сидел человек, занимавшийся обменом денег. Изображая праздного гуляку, Росс направился к нему. Он не был вполне уверен, что сможет обменять золото или жемчуг на местную валюту. Но заметив, как меняла взял золотые браслеты в обмен на деньги, смело подошел и протянул несколько жемчужин. Меняла принял их без удивления и отсыпал Россу пригоршню монет.

Росс купил мясо, сыр, рис, большие плоские лепешки, а заодно и второй котелок. Здесь торговали луком, растительным маслом, овощами и даже кофе. В конце концов Россу пришлось приобрести и корзину с длинными ручками, чтобы сложить в нее всю провизию. Он уже сомневался, сможет ли дотащить все это до пещеры. Росс подумал, что Джульетта, наверное, изнывает от жары в черной абайе, да и самому нужно купить что-то новое, вроде выставленных на продажу тонких полосатых халатов и кожаных сандалий без каблуков. Он прикупил и кое-что из одежды.

Росс вспомнил, что когда впервые делал покупки для Джульетты, начал с ленты для волос. Он оглянулся собираясь покинуть рынок, и увидел длинные полоски лайки, сплетенные в косички, — они бы прекрасно подошли для густых черных волос Джульетты. А еще ему захотелось купить ей широкую белую блузку взамен той, которую Джульетта разорвала на бинты. Росс с беспокойством взглянул на корзину, полную до краев: у него еще оставались монеты, но класть покупку уже было некуда, да и плечо нельзя напрягать.

Большую часть обратного пути Россу пришлось идти в гору. Несколько раз он присаживался передохнуть. Веревочные ручки корзины больно резали плечо, и каждый шаг стал даваться ему с трудом. Стало совсем темно. Наконец, Росс остановился, опустив корзину на землю, и уставился на звезды. Они мерцали и плясали, ослепляя Росса, гоняясь друг за другом с серебряным перезвоном по бесконечному бархату неба. Росс сел на землю, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Звезды показались ему невыносимо яркими, и он спрятал лицо от них, уткнувшись подбородком в колени. Мелодия, которую вызванивали звезды, успокоила; мысли обгоняя друг друга, куда-то уносились, сознание покидало его.

Джульетта весь день собирала фрукты и кокосовые орехи, складывая их у задней стенки пещеры. Закончив работу, она с удовлетворением посмотрела на солидный запас продовольствия. Конечно, было бы здорово, если бы Росс нашел рынок и смог как-то разнообразить их стол, но они и без того голодать не будут. Она улыбнулась сама себе. Вареные кокосы с бананами. Наверное, это не так уж и плохо. Она попробовала срезать верхушку кокосового ореха, и это ей удалось. Молоко кокоса и банан — все, что она позволила себе за целый день. Стемнело. Джульетта размышляла, не разжечь ли костер, чтобы Росс не сбился с пути, или костер привлечет еще чье-то нежелательное внимание? Она решила пока подождать с этим. Росс обязательно вернется до наступления ночи. Джульетта долго сидела у входа в пещеру, глядя на темное небо. На душе стало тревожно: вдруг с Россом что-то случилось. А что, если он схвачен людьми визиря? Она отогнала дурные мысли, успокоив себя, что еще рано тревожиться, взяла бурдюк и отправилась к озеру, решив, что успеет сходить за водой до полной темноты.

Возле озера никого не было. Мальчик давно увел своих коз.

Струи водопада, весело шумя, падали в чистое маленькое озеро, в котором отражались звезды. Джульетта наполнила бурдюк и отнесла его к пещере, развела костер. Больше заняться было нечем, и беспокойство вновь охватило девушку. Стало совсем темно, где же Росс? Что могло произойти с ним? Может быть, он потерял много сил, упал и лежит где-нибудь в темноте? А вдруг его рана открылась? Ведь он умрет от потери крови, если не прийти ему на помощь! Но где его искать, ведь она не знает, в какую сторону он направился?!

Господи, ну почему она не пошла следом, как намеревалась!

Все, она не будет сидеть и ждать, как лягушка у пруда.

Джульетта вернулась к озеру, постояла, размышляя, в какой стороне может находиться рынок, и решила, что где-то за холмом. Ведь нет смысла тащить товары слишком далеко. Возможно, рынок находится недалеко от берега, но только не там, где они с Россом бродили в первую ночь. Конечно, рынок может оказаться и за озером. Если обойти его, то, вероятно, отыщется тропа, которая и приведет ее к нужному месту. Тем более, козы, наверняка, проторили дорогу от дома до пастбища. Джульетта пошла по следам, оставленным козьими копытцами.

Дорога была хорошо протоптана, но постоянно петляла. Это было понятно, ведь козы никуда не спешили, отбегая от тропы и пощипывая травку то, там то здесь. Джульетта медленно шла вперед стараясь не потерять дорогу, и постоянно слышала плеск и журчание воды вдали. Да с такой скоростью далеко не уйдешь!

Вдруг Джульетта обо что-то споткнулась. От неожиданности она попыталась ухватиться за куст, но не удержалась и покатилась вниз по склону холма. В конце концов она ударилась о ствол пальмы и остановилась. Какое-то время девушка лежала, не в силах подняться. Интересно, на что она налетела в темноте? Джульетта прислушалась: стояла полная тишина, и ей стало не по себе. Совсем не кстати она вспомнила рассказ Куррем о питоне, задушившем прямо на ее глазах человека. «Господи, еще этого не хватало», — в ужасе подумала Джульетта.

Подбадривая себя, она поднялась вверх, но оказалось, что тропинку она все-таки потеряла. В стороне возникли очертания чего-то большего и темного. Возможно, это был всего-навсего камень, но Джульетта решила держаться от него подальше. Стараясь отыскать тропу, девушка осторожно двинулась вперед как вдруг кто-то толкнул ее, и она оказалась лежащей ничком на земле.

— Не двигайся! У меня пистолет! — пригрозили ей.

В этом предупреждении не было никакой необходимости — Джульетта и так не смела пошевелиться. Чья-то рука вцепилась в ее волосы, и девушка замерла, превозмогая боль.

— Господи, — услышала она знакомый голос, и пальцы, крепко державшие ее за волосы, разжались. — Мне следовало догадаться, что кроме тебя, просто некому шляться ночью по горам.

Джульетта разозлилась.

— А ты что здесь делаешь?

— Отдыхаю, — холодно отозвался Росс.

— С тобой ничего не случилось? Ты не ушибся?

Джульетта внимательно посмотрела на бледное лицо Росса.

— Я страдаю от уязвленного чувства собственного достоинства. Боюсь, переоценил силы, хвастаясь сегодня утром. Но скоро я приду в себя.

— До пещеры уже недалеко. Отсюда слышен шум водопада.

— Так вот что это было! А я думал звезды звенят.

— Сдается, что ты немного не в себе. Ты ослаб и, наверное, замерз. Пойдем в пещеру.

— Завтра.

— Ты не можешь пролежать тут всю ночь, а то умрешь от переохлаждения.

Росс закрыл глаза.

— Женщина, уйди отсюда, — устало произнес он.

Джульетта глубоко вздохнула.

— Если ты полагаешь, что я решусь пойти одна, то очень ошибаешься. Сейчас холодно и темно, здесь наверняка встречаются разные твари, так что одна я не пойду — и это мое последнее слово!

Она твердо смотрела в лицо Росса и увидела, как на его губах появилось некое подобие улыбки. Он открыл глаза.

— Ты так красноречиво описала все опасности, которым можешь подвергнуться, что я, как джентльмен, чувствую себя обязанным сопровождать тебя. Однако проблема в том, что я не в силах двинуться с места.

— Это все от того, что ты замерз, — поучающе сказала Джульетта, — начнешь двигаться, сразу согреешься. Я помогу тебе подняться.

— Вижу, ты не оставишь меня в покое. Хорошо, я попытаюсь. Теперь ты можешь смотреть на меня с превосходством или жалостью — как больше понравится.

— Если сейчас же чувство гордости в тебе не замолчит, то я, пожалуй, оставлю тебя одного, а сама вернусь к костру, теплому убежищу и вареным кокосам.

Росс поднялся с большим трудом.

— Обопрись на меня. Я очень сильная.

— Ты к тому же еще и тиран, детка, — сказал он, тяжело дыша. — Но даже рискуя навлечь на себя гнев Вашего величества, сегодня я не стану есть вареные кокосы.

— Хорошо. Я подогрею молоко, кроме того, у нас есть арак.

Росс рассмеялся, чем окончательно сбил Джульетту с толку.

— Ты забываешь, — говорил он, задыхаясь, что я возвращаюсь с рынка. Где-то здесь должна быть корзина, полная всякой снеди. Куда же я ее подевал?

— Росс, как здорово! А я совершенно забыла об этом. Когда дойдем до воды, я вернусь за ней.

С помощью Джульетты Росс все же смог добраться до озера. Он присел на какую-то корягу и, упираясь локтями в колени, крепко сжал гудевшую голову. Он страшно злился из-за своей беспомощности, но ничего не мог поделать. Джульетта вернулась, волоча за собой корзину, и испугалась молчанию и странной позе Росса.

Она опустилась перед ним на колени. Росс скоро пришел в себя, поднял голову и улыбнулся. Его щеки слегка порозовели, но пока он весь был в напряжении. Он обнял Джульетту, и она тотчас прильнула к его груди.

— Прошу извинить меня, — прошептал Росс.

— За что? — мягко спросила Джульетта. — Ты нашел рынок, купил продукты. Теперь можно отдохнуть несколько дней в нашей пещере.

— Тебе ведь не приходилось работать служанкой? — спросил Росс как бы ненароком, но Джульетта поняла его.

— Нет. У меня была гувернантка, учившая меня французскому и математике, но ни то, ни другое не пригодилось и осталось в прошлом. — Она поднялась. — Пойду разведу костер. Отдохни тут пока.

— Как насчет всяких тварей? — бросил Росс вдогонку.

— Я и дома-то их никогда не боялась, — рассмеялась Джульетта, — правда, тут они могут быть намного крупнее. Постараюсь помнить об этом.

Она скрылась в кустах, оставив Росса наедине со своими мыслями. Он долго глядел на воду, в которой отражались звезды и луна. Росс считал себя человеком отменного здоровья, поэтому страшно переживал из-за случившегося, тем более, что свидетелем его слабости стала молоденькая девчонка, едва достававшая ему до плеча, которой в придачу пришлось тащить его в гору, а потом возиться с тяжелой корзиной.

Наконец, голова перестала кружиться, и Росс почувствовал себя лучше. Конечно, Джульетта была права, когда советовала на время забыть о гордости и подчиниться ей. Он кисло улыбнулся: девчонка смутила его. В жизни Росса было много женщин, но ни одна из них не отважилась бы покинуть тихое убежище и отправиться на поиски в ночной темноте. Храбрости ей не занимать. Кроме того, у Джульетты есть и другие замечательные качества — честность, порядочность, даже практичность. Теперь Росс был уверен, что Джульетта из приличной семьи.

Но что же могло случиться с такой девушкой, если она оказалась среди заключенных? Очевидно, ее отец жив. Джентльмен, конечно, сделал бы все для дочери, чтобы предотвратить высылку в Австралию. Вдруг он вспомнил, как замкнулась Джульетта, когда он стал расспрашивать ее об отце. Росс не забыл фамилии, написанной на письме Джульетты, сочиненном во дворце. Оно было адресовано сэру Джоржу Вестоверу, баронету. Росс тогда удивился, почему она не приписала титул повыше. Вероятно, просто не хотела лгать. Он чувствовал, что девочка получила хорошее воспитание. В таком случае, она могла остаться во дворце в ожидании выкупа. Тут Росс вспомнил еще кое-что: Джульетта написала письмо лишь по его настоянию, прекрасно понимая, что выкуп не придет никогда. Поэтому даже слышать не хотела о побеге, умоляя, чтобы Росс спасался сам. Вообще, Росс не видел во всем этом никакого смысла. Он совершенно запутался, зная наверняка только то, что не смог бы бросить ее, оставив на милость визиря или для развлечения какого-нибудь шейха. Пожалуй, только сейчас он понял, что Джульетта прочно заняла все его мысли. Росса не волновало, кто она и кем была раньше. Джульетта стала частью его души. Но он не позволит ей догадаться. Если на борту «Грейс» девушка была в его власти, то теперь пускай сама делает выбор.

Росс встал. Почувствовав легкое головокружение, он подумал, что вода и бананы — не совсем подходящая пища для путешествия по горам, но теперь еды достаточно, и можно немного отдохнуть, восстанавливая силы. Он медленно пошел в сторону костра.

Джульетта следила за закипающим молоком. Она раскраснелась, глаза сверкали. Увидев Росса, она немедленно вскочила и потащила его в пещеру, помогла снять рубашку и сапоги.

— Снимай брюки и заворачивайся в ковер, — велела она, возвращаясь к костру.

Вскоре она вернулась, протягивая Россу кокосовую скорлупу, до краев наполненную горячим молоком, разбавленным араком.

Росс с наслаждением выпил горячий напиток, ощущая, как по всему телу растекаются волны тепла.

— Я подумала, что ты заснешь, прежде чем приготовятся мясо и рис.

Ее голос звучал для Росса уже откуда-то издалека.

— Завтра… я поем завтра, — пробормотал он, засыпая.

Сидя у костра, Джульетта потягивала свой напиток, заедая хлебом и сыром. Она чувствовала себя необыкновенно счастливой.

Во-первых, Росс вернулся. С ним все в порядке, и рана не кровоточит. Во-вторых, теперь у них достаточно всякой еды, чтобы можно было на время забыть обо всем, отдыхая и набираясь сил. Глаза ее слипались.

Она встала, сбросила абайю и легла рядом с Россом, завернувшись в ковер. Арак, смешанный с молоком, сделал свое дело: девушка моментально погрузилась в глубокий сон.

Глава 16

Джульетта выскользнула из ковра, свернутого рулоном, осторожно и тихо, стараясь не побеспокоить Росса. Движения девушки были изящны и грациозны. Если бы хозяйка гарема увидела ее в эту минуту, то, скорее всего, похвалила бы: Джульетта строго следовала рекомендациям восточного обольщения, довольно успешно почерпнутым ею во дворце. Жаль, что Росс еще спит.

Она вдруг подумала, какая бы участь постигла ее, останься она во дворце. Что с ней сделали бы после того, как стало бы известно, что она не невинна? Джульетта поежилась, вспомнив мрачный взгляд визиря. Наверно, она все-таки что-то значит для Росса, если он так рисковал ради нее. Эта мысль согрела девушке душу.

Взглянув на небо, Джульетта подумала, что до сезона дождей не так уж далеко. Следует перетащить все их имущество в пещеру. Разжигать в ней костер Джульетта, конечно, не станет, но мясо и рис можно есть и холодными. Интересно, что там еще Росс принес? Джульетта выложила на траву все содержимое корзины: маленькая лампа, похожая на лампу Алладина: лук, батат, растительное масло и — неужели! — кофе?! Потом она достала какие-то темные кусочки, завернутые в бумагу. На вкус они напоминали сахар.

Росс открыл глаза и увидел Джульетту, склонившуюся перед ним в почтительном поклоне.

— Мой господин желает выпить кофе? — Она протянула ему скорлупу ореха, и до Росса донесся аромат свежесваренного кофе.

— Английский джентльмен ведь не станет пить по утрам горячий шоколад? — В ее глазах заплясали чертенята. — Хотя я совсем забыла, что вы, сэр, шотландский авантюрист.

Росс улыбнулся и взял скорлупу.

— Именно так, моя госпожа, и этим объясняется тот факт, что я, пренебрегая условностями, веду себя так, как считаю нужным.

Он выпил кофе и отметил:

— Отлично сварен. Мне до смерти надоело варево, которое местные жители выдают за этот благородный напиток. — С наигранной скромностью он потупил глаза. — Ты подала завтрак в постель. Я тронут, но не стоило так стараться, ведь я сделал очень скромный подарок…

— Что-что? — Джульетта изумилась. — О чем ты говоришь?

— Как, разве ты ничего не нашла в корзине?

— Только еду, обнаружила кофе и решила сварить.

— А я думал, что женщин, в первую очередь, интересуют обновки.

— У меня не было обновок, за исключением того, что ты купил в Кейптауне. — Она опустила глаза и покраснела. — Ты хочешь сказать, что принес с рынка что-нибудь специально для меня?

— Для нас обоих, — быстро ответил Росс. — Всего пару халатов и сандалии, а еще — длинную полоску сплетенной в косичку кожи. Ты можешь использовать ее для укладки волос или как пояс, если халат окажется слишком длинным. Ничего особенного. Да еще… что-то вроде блузы взамен той, которую ты пустила на бинты. Росс уперся взглядом в хлеб, боясь поднять глаза на Джульетту, проклиная свой глупый язык. Затем, повернулся на спину и сказал как можно небрежнее: — Может быть, после ухода мальчишки мы позволим себе искупаться. Лично я буду рад сбросить грязную одежду и надеть новую.

— Я тоже, — отозвалась Джульетта. — Жутко надоела абайя.

Она вышла из пещеры, намереваясь подбросить в огонь еще немного веток. Нарезанное на куски мясо она бросила в большой котелок и добавила масла. Когда Росс вышел из пещеры, она уже резала лук и картофель. Он исчез в кустах с бурдюком для воды, а возвратясь, блаженно растянулся в тени неподалеку от Джульетты. Наблюдая за ним, девушка решила, что поход на рынок не так уж повредил капитану, а несколько дней отдыха и усиленного питания полностью восстановят его силы. За неимением столовых приборов им пришлось есть руками.

— Никогда в жизни не ел ничего вкуснее, — заявил Росс, — как я только забыл о тарелках и вилках, когда был на рынке!

Джульетта устало улыбнулась ему и отправилась отдохнуть в пещеру. Когда она проснулась солнце уже клонилось к западу.

Росс за это время вырезал две ложки из дерева. Он критически осмотрел свою продукцию и камнем отшлифовал ложки. Занятый работой, он не заметил появления Джульетты и обрадовался ее искреннему восторгу.

— Все моряки могут заниматься еще каким-нибудь ремеслом, — смущенно заметил он, тронутый похвалой девушки, — это спасает от тоски в долгом плавании. Пожалуй, я пойду купаться, — неожиданно заявил Росс, — мальчик, вероятно, уже ушел.

Он встал, подошел к корзине и вытащил для себя халат и сандалии.

— Остальное — твое, — бросил он Джульетте, не оборачиваясь.

Девушку неприятно поразил нахмуренный вид капитана и бесцеремонная манера разговора.

— Я пойду с тобой? — неуверенно спросила она.

— Нет! — резко ответил Росс и посмотрел на нее. — Я хочу сказать, что это небезопасно. Я проверю, не появился ли кто-нибудь у озера, выясню, насколько там глубоко.

— Но я умею плавать.

— Дело не в этом. Лучше ходить на озеро по очереди.

— Думаешь, сюда могут придти люди визиря?

— Вряд ли, в темноте они не будут здесь бродить.

— Тогда о чем ты беспокоишься? Можно взять с собой пистолет.

Росс начал злится, не желая объяснить истинную причину отказа.

— Боже мой, неужели ты не понимаешь, что я хочу соблюсти все меры предосторожности? Не спорь со мной.

— Прости. Иди один, только я не понимаю…

— Ты, видимо, считаешь, что… — Он замолчал, сбитый с толку… — что я просто не хочу, чтобы ты шла со мной из-за того, что мы будем купаться голыми, а… Черт возьми, озеро слишком мало… Это не слишком прилично…

Джульетта уставилась на него круглыми от изумления глазами.

— Не слишком ли поздно ты стал заботиться о моей репутации? Особенно, если учесть, что каждую ночь мы спим бок о бок.

— Знаю, но тут пока ничего не сделаешь. Я попробую выйти из положения, держась от тебя на расстоянии.

Джульетта не знала, как объяснить внезапную перемену в поведении Росса. Может быть, он считал позором для себя возобновление их отношений? Конечно, когда они, наконец, окажутся на свободе, к которой так стремятся, капитан снова будет плавать по морям, а она неизбежно продолжит путь в Новый Южный Уэльс. Видимо, теперь Росс решил, что каждый пойдет своим путем. Что ж, море свело их, море и разъединит. Больше они не любовники, а товарищи по несчастью.

Грациозно, как хорошая наложница, она поднялась и смиренно посмотрела на капитана.

— Конечно, капитан Джеймисон, я подчиняюсь любому вашему решению. Понимая ваши чувства, постараюсь не нарушать ваш покой. — Она с усилием улыбнулась, изо всех сил стараясь не выдать своего отчаяния.

Росс набрал в легкие воздуха и внимательно посмотрел на улыбавшуюся девушку, борясь с желанием заключить ее объятия. Для него это было настоящей пыткой. Интересно, надолго ли его хватит? Нужно было объяснить девушке причину своего поведения. Он понимал, что Джульетта глубоко оскорблена.

— Джульетта, — решительно начал Росс, — я забочусь не о себе. Ты — из благородной семьи, настоящая леди. На «Грейс» я вынудил тебя отдаться. Правда, теперь этого не изменишь, но, имея понятие о приличиях, в дальнейшем буду вести себя как джентльмен. Твой отец не смог выкупить тебя, наверное, из-за недостатка средств. Прости, что касаюсь больной темы, но я определенно собираюсь вернуть ему дочь.

— Капитан, вы забываете, что я по-прежнему остаюсь осужденной.

— А вы, мисс Вестовер, забыли о том, что «Грейс» потерпела крушение и погибла вместе с заключенными? Так что, не волнуйтесь, ваша фамилия значится в списке тех несчастных, вернее, будет значиться, если я доберусь до своей пароходной компании и подам рапорт о случившемся. Только вашему отцу и мне будет известно истинное положение вещей.

— Значит, я смогу начать новую жизнь, — тихо проговорила Джульетта, нервно сжимая пальцы, новую жизнь в другом месте и под другим именем. Благодарю, капитан.

Росс нетерпеливо прервал ее.

— Итак. Перед вами открывается дорога в светлое будущее, поэтому крайне глупо ставить под угрозу вашу репутацию, оставляя прежние наши отношения, как бы сильно… — Росс резко прервал свой монолог.

— Теперь я вижу, что вы заботитесь о своей, а не о моей репутации, — с трудом выдавила из себя Джульетта.

— О своей? Господи, да у меня вообще нет никакой репутации! — смеясь сказал он. — Разве что репутация моряка. У меня нет родственников, которых, я мог бы опозорить, так что с пятнадцати лет я делал все, что хотел. Конечно, я уважаю свою компанию, которой служу, но живу так, как мне вздумается. Но, Джульетта… — Он замолчал, и девушка подняла глаза, — обещаю, из-за этого тебе не придется страдать. Я доставлю тебя домой, и никто никогда не узнает о твоих злоключениях.

— Спасибо, — спокойно поблагодарила Джульетта, следя как Росс уходит.

Ее отчаяние сменилось надеждой: он обещал, вселил уверенность — она сможет начать новую жизнь. Правда, она пока не отважилась сказать капитану, что меньше всего желает встречи с отцом. Но, пожалуй, больше всего Джульетту волновала недосказанная Россом фраза. Что он имел в виду? То, что сильно желает ее, или что-нибудь другое? Мысль о том, что капитан Росс Джеймисон собирается обращаться с ней в соответствии с правилами хорошего тона, заставила Джульетту рассмеяться.

Джульетта посмотрела на корзину. Только внезапные угрызения совести помешали ей пойти купаться. Она достала халат и сандалии. Собственно говоря, с какой стати она должна лишать себя удовольствия?! Пускай Росс злится сколько угодно, но больше она не собирается терпеть на себе грязную, пропитанную потом абайю.

Она осторожно двинулась вниз по тропе, прячась в кустах и наблюдая, что творится на озере.

А Росс уже наслаждался прохладой чистых вод озера. Интересно, успеет ли она войти в воду так, чтобы он ее не заметил? Росс доплыл до берега и повернул в противоположную сторону. Абайя и шаровары полетели на песок, и Джульетта тихо вошла в воду. В прозрачной воде можно было рассмотреть даже камешки на дне. Она нырнула и поплыла, почти касаясь дна. Пусть Росс ругается, все равно не испортит ей настроения.

Джульетта вынырнула, чтобы набрать воздуха. Неужели, Росс успел проплыть мимо? Озеро невелико, и она не сможет оставаться незамеченной слишком долго. Неожиданно рука Росса выхватила ее из воды.

— Джульетта! Какого черта! Я приказал тебе оставаться в лагере!

— В то время как ты наслаждаешься купанием? Как товарищ по несчастью, я не вижу причины подчиняться вашим приказам, капитан. Я — не член вашего экипажа. — Джульетта отбросила руку Росса и пошла по воде, с вызовом глядя на него. — Разве имеет какое-нибудь значение то обстоятельство, что нас нет одежды?

— Для меня имеет! — огрызнулся он и поплыл в сторону от нее.

Джульетта хитро улыбнулась: как долго Росс сможет держаться от нее на расстоянии, если озеро такое маленькое? Девушка лениво пошла к водопаду, с удовольствием ощущая брызги, летевшие от скал. Нащупав небольшой выступ в скале, она встала прямо в бурлящую пену. Неуверенно балансируя над потоком, почти ничего не видя из-за брызг, она нырнула прямо в водопад, влетев в искрящуюся воду, словно комета.

Росс оглянулся как раз в тот момент, когда она ныряла. Его изумленному взору предстала русалка, резвящаяся в водопаде и исчезнувшая в пене у подножия скалы. Чтобы нырять так, ничего не видя пред собой, прямо в увлекающий за собой поток, нужно быть сумасшедшей. На дне полно острых камней, она может удариться о любой из них! Росс быстро поплыл к тому месту, где исчезла Джульетта. Ее нигде не было видно Росс набрал побольше воздуха и нырнул в пенящуюся воду. Он шарил по дну, надеясь и страшась отыскать израненное тело девушки, пока совсем не выбился из сил. Вынырнув, он тотчас увидел Джульетту.

Она медленно плыла на спине, не зная, что смертельно испугала Росса, и не ведая о том, что он кинулся спасать ее. Джульетта даже не понимала, как рисковала! Его испуг перерос в гнев: чертова девчонка заставила его так переживать! Сжав зубы, он быстро поплыл к ней, задыхаясь от бешенства. Джульетта слышала, что Росс приближается, и закрыла глаза, изображая полнейшую безмятежность, совершенно не ожидая услышать грозный окрик, нарушивший ее покой.

— Как ты могла сделать такую глупость? Никогда не делай этого, слышишь?

— Конечно, слышу. — Она открыла глаза, удивляясь его горячности. — И думаю, что тебя уже слышит вся округа, но о чем таком ты говоришь?

— О том, как ты ныряла! Сумасшедшая! Разве ты не понимаешь, как опасно попасть в бурлящий поток?

— А мне это кажется восхитительным, — Джульетта насмешливо смотрела на Росса, — такие необыкновенные ощущения! И вообще, я прекрасно ныряю. А что, ты волновался за меня? — Она следила за его реакцией из-под полуопущенных ресниц.

Росс вдруг сообразил, что подплыл к ней слишком близко.

В лучах закатного солнца ее кожа блестела и казалась атласной. Росса, словно парализовало: он не мог, да и не хотел отплывать.

Джульетта положила руку на плечо Росса и перевернулась вертикально, оказавшись лицом к лицу с ним, обнимая за шею обеими руками. Росс попытался освободиться, чтобы не поддаваться соблазну.

— Становится прохладно. Нужно возвращаться, — чуть слышно произнес он отворачиваясь.

— Как хочешь. — Джульетта разжала руки и положила их Россу на грудь, медленно погружаясь в воду. Пальцы Джульетты заскользили по его телу, и Росс вздрогнул, когда они коснулись живота.

Раздразнив его, Джульетта тотчас отплыла прочь.

Огонь желания разгорелся в нем. Были ее движения случайны или нет? Стремление Росса обладать девушкой было так велико, что даже испугало его. Как они могут жить рядом и спать вместе, если он буквально сгорает от страсти. Он посмеялся над собой, воображая, что сумеет сдержать слово. Пускай теперь Джульетта решает, что делать.

Росс оглянулся. Черт побери эту девчонку! Она снова подбирается к водопаду!

— Джульетта! — взревел он, но из-за шума воды ничего не было слышно. Росс поплыл, торопясь изо всех сил. Добравшись до бурлящей пены, он увидел Джульетту и повелительно махнул рукой, надеясь, что она оглянется. Она, действительно, обернулась, и Россу показалось, что Джульетта усмехается. Она не стала нырять, а просто прыгнула и очутилась прямо перед Россом. Он успел схватить ее, и они вместе погрузились с головой в воду, коснувшись ногами дна. Когда они вынырнули, тяжело дыша, Росс все еще не выпускал девушку. Они были тесно прижаты друг к другу. Джульетта подняла на него смеющееся лицо.

— Капитан, я не ныряла.

— Бестолковый ты ребенок! То, что ты сделала — почти также опасно! — Росс не смог сдержать вздох облегчения и не в силах спокойно смотреть на дразнящие губы.

Росс наклонил голову, чтобы поцеловать Джульетту, и они снова скрылись в воде. Смеясь, они вынырнули, и Росс, притянув к себе девушку, поплыл к берегу, гребя одной рукой. Он остановился только тогда, когда смог достать ногами до дна, оставаясь по грудь в воде.

— Пора идти, — повторил Росс.

— Да, скоро, — подтвердила Джульетта, прижимаясь к нему.

Она обхватила ногами его бедра, и у Росса застучало в висках. Ее руки нежно ласкали его, и Росс больше не противился желанию. Джульетта прильнула к нему, страстно целуя его в губы и дрожа от нетерпения. Она наслаждалась блаженством соединения с Россом после долгого перерыва.

Когда порыв страсти угас, они вышли на берег и легли на траву. Поблекшее солнце опускалось за горизонт, воздух был влажен, не шевелился ни один лист, а птицы уже устроились на ночлег под кронами деревьев. Они лежали неподвижно и не сводили глаз друг с друга.

Росс смахнул капли воды с груди Джульетты и наклонился, целуя напрягшиеся соски. Руки Росса заскользили вдоль ее тела. Он целовал ее бедра, и Джульетта задыхалась от счастья, когда его губы касались самых нежных, самых чувствительных складок тела. Росс овладел ею без той напряженной спешки, как в первый раз.

Солнце почти скрылось, когда они, расслабленные, оторвались друг от друга. Глаза Росса сияли. Он снова заключил Джульетту в объятия, крепко прижимая к себе.

— Нам пора, — лениво сказал Росс.

— Ты все время это говоришь.

— Знаю. — Он улыбнулся. — И мне следовало уйти еще тогда, когда я впервые сказал об этом.

— Ты жалеешь?

— Нет, но я не сдержал обещания и повел себя, как прежде, на «Грейс».

— Разве я была против? Я говорю не о том, что было на корабле. Ты научил меня наслаждаться любовью, и прошу — не лишай меня этого и не надо обращаться со мной, как с леди! Это было бы невыносимо. Вот, почему я… — Она замолчала и покраснела.

— Договаривай.

— Я соблазняла тебя в озере, — выпалила она напрямик, не поднимая глаз.

Росс изумленно посмотрел на нее, потом бешено захохотал, прижимая Джульетту к груди.

— Боже! Какой я дурак! Я-то думал, что ты висела на мне, потому что не доставала ногами до дна. Сказала бы раньше, мне не пришлось так мучиться.

Пока они разговаривали, небо почернело. Проливной дождь обрушился на них, обжигая холодом.

— Теперь действительно пора, — проговорил Росс, все еще смеясь.

Джульетта вскочила.

— Моя новая одежда! Она промокнет!

Пока Росс поднимался, Джульетта была уже возле кустов. Он смотрел, как ее стройная фигурка с развевающимися волосами металась в поисках укрытия. Все еще посмеиваясь, он схватил свою одежду и пошел следом. Дождь лил с такой силой, что ничего не было видно, и Росс буквально наткнулся на Джульетту, спрятавшуюся кустах. Девушка держала в руках узелок с одеждой. Росс подхватил ее и понес в сторону пещеры. Он протиснулся между ветвями кустов, загораживающих вход и скатил Джульетту со своей спины прямо на ковер, отбросил мокрую одежду к стене.

— Слава богу, ты внесла корзину в пещеру, зато котелок над костром, наверняка, полон воды.

Джульетта тряслась от холода, и Росс потянулся за бурдюком с араком.

— Извини, что не могу приготовить кофе, но это согреет тебя. — Росс протянул Джульетте скорлупу кокоса, наполненную горячительным напитком.

— Вся наша одежда промокла, что же мы наденем? — вслух размышляла Джульетта.

Росс приподнял свою скорлупу с араком.

— Так ты мне больше нравишься.

Джульетта вспыхнула и, пытаясь скрыть смущение, осушила свой «бокал» одним махом. У нее перехватило дыхание, и кровь прилила к лицу. Росс забрал скорлупу из ее ослабевших рук, а пока она хватала ртом воздух, обнял и закрутился вместе с ней в ковер.

Девушка очень скоро перестала дрожать, согрелась, и влюбленные задремали. Когда Джульетта проснулась, то увидела Росса, стоявшего перед ней на коленях. Он протягивал ей хлеб с сыром. Она села, с благодарностью принимая еду.

Вокруг пещеры была сплошная тьма. Бушевал ветер, бешено раскачивая деревья и кусты. Росс зажег лампу и поставил на небольшой выступ скалы, прямо над их головами.

— Как жалко, что пошли дожди. Мы успели искупаться всего один раз.

— А мы найдем другие развлечения, раз вынуждены торчать в этой пещере, — серьезно произнес Росс. — Ты же умудрилась совместить купание кое с чем другим, о чем я, джентльмен, не стану упоминать. Но коль тебе опять вздумается соблазнять меня, я не стану… робеть и стеснятся. — Росс с трудом сдерживал клокочущий смех.

— Ах ты, поросенок, — начала она, сама давясь от смеха, — теперь ты придумываешь всякие объяснения. Я никогда бы не поверила, что ты смог бы сдержать свой темперамент, обращаясь со мной, как с леди. — Она повалила Росса, вцепившись в его лохматую шевелюру, пока тот лежал, задыхаясь от смеха. — Ты был готов взять меня, как только увидел.

Росс сжал запястья Джульетты и вытянул ее руки в стороны, так что она оказалась распластанной на нем.

— Все верно. Я сгорал от желания, ведь ты была неотразима. Я сто раз проклял себя за решение, но, видит бог, собирался не поддаваться страсти. А тут — ты появилась, как русалка, как я мог устоять?

Джульетта расслабилась и блаженствовала. Она слегка пошевелила бедрами и лукаво взглянула на Росса. Он отпустил ее руки и обнял за плечи.

— Не лишай меня права самому проявить инициативу, — хрипло сказал он и быстро перевернул Джульетту так, что она оказалась внизу. Уж позволь сохранить славу соблазнителя невинных девушек. Их губы встретились и они, больше ни о чем не разговаривая, погрузились в пучину страсти, не замечая шума яростно бушевавшего дождя. Уснули они только на рассвете.

Бледное солнце коснулось своими лучами верхушек деревьев и осветило пещеру, в которой крепко спали Джульетта и Росс. Дождь прекратился, и птицы весело перелетали с ветки на ветку. От земли поднимался густой пар. Новый день набирал силу, а в пещере по-прежнему было тихо. Все страсти улеглись с наступлением утра.

Глава 17

Утро следующего дня было хмурым. Росс вышел из пещеры, пробрался сквозь кусты на свободный от растительности участок земли, взглянул в затянутое серыми тучами небо и глубоко задумался, сдвинув к переносице густые брови. Сезон дождей уже начался, теперь ливень может пойти в любую минуту и продолжаться несколько недель подряд, и они с Джульеттой будут в этих горах, как в заточении. Добираться до деревни нужно будет по колено в грязи, а дожди здесь, наверное, такие же обильные, как на Цейлоне и островах Дальнего Востока, где он бывал раньше.

Дальше откладывать некуда. Пора искать убежище на побережье. Росс сел на камень, обдумывая дальнейшие действия.

Армия султана уже должна была обыскать пристань и маленькие поселения, вытянувшиеся вдоль моря, и, не обнаружив никаких следов пребывания Росса и Джульетты, перенести поиски в горы. Удача не может сопутствовать постоянно, поэтому разумнее всего спрятаться в тех местах, где солдаты уже побывали. Конечно, не исключено, что там снова начнут искать, но наверняка не так тщательно, потому что основная масса преследователей будет в горах. А если вспомнить о надвигающихся дождях, то верным слугам султана придется провести здесь немало времени.

Лошади! Вот что нужно беглецам. Или лучше мохнатые пони на устойчивых ногах, которых Росс видел когда-то на горных тропах. На них можно перевозить фрукты и кокосовые орехи, собранные в горах. Пара пони доставили бы Росса с Джульеттой на побережье, да и при встрече с погоней лучше оказаться верхом на лошадке, чем на своих двоих. Где же их взять? Вдруг такая покупка вызовет лишние разговоры, которые могут дойти до дворца султана? Может, просто украсть их? Это было бы проще и вызвало бы меньше толков. А человека, едва владеющего местным наречием и не умеющего делать такие приобретения, сразу заподозрят. Значит, так тому и быть: это будут пони, и их нужно украсть.

Джульетта, наблюдавшая за Россом из-за кустов, заметила, как он удовлетворенно кивнул сам себе. Когда он вернулся, девушка раскладывала фрукты и лепешки.

— Небо не предвещает ничего хорошего, — заметила она.

Росс кивнул.

— Пора уходить с гор, пока тут не залило все водой, и дороги не превратились в сплошное грязевое месиво.

— Куда же мы направимся?

— Единственное разумное решение — спуститься вниз, пока мы в состоянии это сделать.

— Это логично, — согласилась Джульетта, — но опасно.

— Я знаю, но мы находимся слишком далеко от пристани, а внизу можно попытать счастья с каким-нибудь кораблем или угнать маленькое рыболовецкое судно, чтобы доплыть до материка. Если мы будем тянуть с этим, на море начнутся шторма, и придется ждать много месяцев. Разве мы можем продержаться необнаруженными так долго?

— Хорошо, Росс. Я начну укладывать вещи. Сколько же дней мы будем идти?

— Я не предлагаю идти пешком, мы поедем верхом, — он отпил из своей скорлупки и улыбнулся. — Во всяком случае, начинай собираться. Я схожу в деревню и… добуду пару пони.

Джульетта ничего не сказала, скрывая охватившую ее тревогу. Разумеется, лучше уйти из мест, которые скоро станут непроходимыми на много недель из-за проливных дождей и разливов мелких ручьев. Но несмотря на все неудобства теперешней жизни, на страх быть обнаруженными людьми визиря, это была их идиллия. Но такая жизнь не для Росса. Он — свободный человек и снова хочет вернуться в мир свободных людей. Пожалуй, она тоже не смогла бы долго так жить, но сейчас стремление Джульетты к свободе несколько угасло.

Росс встал. Девушка внимательно следила за ним. Он задумчиво смотрел куда-то вдаль, и у Джульетты сложилось впечатление, что он уже покинул их временное пристанище, и дни, проведенные здесь, стали воспоминанием, которое будет иногда к Россу в далеком будущем. Правда, пока одному богу известно, будет ли у них вообще какое-нибудь будущее. Но у высокого темноволосого бородатого мужчины, стоящего перед Джульеттой, был вид человека, который уже отправился в путь.

Девушка поднялась, не сводя глаз с загорелого лица.

— Росс… — начала она, но тут же замолчала: комок застрял в горле.

Зачем приобретать лошадей, рискуя привлечь к себе внимание? По колено ли в грязи, по шею ли — какая разница, если они вместе?

— Будь осторожен, — сказала Джульетта, и слова прозвучали как предупреждение о том, чтобы он не ел неизвестных фруктов.

— Милая моя «мамочка»! — улыбнулся Росс, сверкнув голубыми глазами, и Джульетта порадовалась тому, что ничего не сказала о своих опасениях.

Росс накрутил на голову свой «тюрбан».

— Я вернусь до наступления темноты и хотя бы с одним пони.

Он наклонился и быстро поцеловал ее в щеку. Джульетта поняла, что сделал он это чисто машинально, а мысли его уже далеко отсюда.

В кармане Росса лежали жемчужины, когда-то украшавшие волосы Джульетты. Их вполне хватит на покупку двух пони, если встретится торговец лошадьми, перегоняющий их в столицу, но все торговцы — дельцы, а дельцы живут слухами. Странник, покупающий двух пони? Кто не навострит уши, помня об обещанной визирем награде? Да, ситуация складывается так, что Росс вынужден достать лошадей нечестным путем.

Он обогнул водоем и, спускаясь с холма, взглянул на небо: солнце светило вовсю, но в это время года оно бывает капризным и может спрятаться в любую минуту, а тогда хлынет проливной дождь, который станет колоть разгоряченную кожу холодными иголками.

Вскоре Росс добрался до деревни. В небо поднимались дымки домашних очагов, с моря дул легкий ветерок, и волны катились тихо и лениво, без пены и брызг. «Надо спешить», — подумал Росс и ускорил шаг. Дойдя до того места, где торговцы разложили свои товары, он пошел медленнее, делая вид, что никуда не торопится. Он прогуливался между прилавками и просто разложенными на земле фруктами и кокосами, из которых продавцы ловко выстраивали высокие пирамиды. Пара ослов равнодушно взирала по сторонам, сдувая мух с длинных ресниц и обмахиваясь хвостами.

Росс пошел дальше по деревне, раздумывая, найдется ли здесь вообще подходящий пони? Даже виденные им ослы стояли, запряженные в повозку, поблизости от хозяев. Росс снова прошел рынок из конца в конец. Нигде не было видно ни одного пони! Он почувствовал, что на него стали обращать внимание. Сколько раз он уже проходил мимо этого торговца? Наверное, раза три. Женщина, предлагавшая отведать мяса с большой раскаленной сковороды, стоявшей на углях, перестала приветливо улыбаться; в ее взгляде появилась подозрительность. Черт побери, придется что-нибудь купить! Росс посмотрел на плоские лепешки, сложенные в корзине, которые продавались вместе с мясом, благоухающим специями. Изучив содержимое сковороды, Росс решил, что это баранина, и любезно кивнул торговке. Он стоял, не двигаясь, со скрещенными руками и надменным выражением лица, пока хозяйка резала лепешки и раскладывала на их половинки мясо. Получилось нечто вроде двух бутербродов, которые она подала Россу завернутыми в широкие зеленые листья. Он расплатился и понес еду к куче валунов позади прилавка. Садясь, он почувствовал, что женщина смотрит на него, и понял, что должен проявить интерес к жареной баранине. Росс стал медленно жевать, незаметно оглядывая все вокруг. Вдруг сзади раздался какой-то шорох — он мгновенно обернулся, но увидел не стражника со сверкающей саблей, а маленького мальчика, который был невероятно худ. «Кожа да кости!» — ужаснулся Росс. Большие черные глаза ребенка не отрывались от еды, потом мальчик перевел взгляд на смуглое бородатое лицо и, отступив на несколько шагов, присел на корточки. Как голодная собачонка, которой не раз доставалось за попрошайничество, ребенок молча сидел, надеясь найти случайно оброненную крошку, когда человек уйдет.

Росс поманил мальчика согнутым пальцем.

— Подойди! — сказал он по-арабски.

Мальчик посмотрел на него, но не двинулся с места. Росс позвал еще раз — ребенок не реагировал. «Наверное, его слишком часто обманывали, и он перестал доверять людям, — подумал Росс. — Бедняга, в чем только душа держится!»

Сам Росс был не очень голоден, поэтому завернул лепешки с мясом в зеленый лист, положил между камнями, встал и потянулся. Взглянув на мальчика, он махнул рукой в сторону еды и пошел не оглядываясь.

Обойдя рынок еще раз с тем же результатом, Росс вернулся к валунам. Как он и ожидал, мальчик исчез вместе с едой.

Итак, путешествие оказалось бессмысленным. Деревня слишком мала и удалена от дорог, ведущих в Занзибар. Может быть, следовало пройти вдоль побережья и поискать другую? Но успеет ли он тогда вернуться в пещеру до наступления темноты?

Россу вспомнилась та ночь, когда Джульетта пошла искать его вниз по холму. Он улыбнулся. Лучше уж вернуться и сообщить о своей неудаче в этой деревне и плане попытать счастья в другом месте. А то как бы она снова не отправилась на поиски, если он не вернется засветло.

Если бы не мысли о Джульетте, возможно, Росс и заметил бы людей, приближавшихся в эту минуту к рынку с противоположной стороны. Ему нужно было пройти вдоль берега моря и повернуть к деревьям там, где кончался песок и начинались камни, чтобы никто с рынка не мог увидеть, куда точно он направился. Росс опять прошел между рядами, нырнул под навес, где торговали свежей водой, и только теперь заметил троих мужчин, стоявших возле прилавка. У них был утомленный вид, потные и пыльные лица. Один из них — тот, к кому Росс был ближе всего, — оглянулся, собираясь поднести ковш к губам. Взгляды их встретились, и оба застыли в изумлении.

Мустафа — человек, охранявший Росса много недель в Занзибаре! Мустафа — любитель гашиша, часами предававшийся блаженным грезам в клубах дыма.

И тот, и другой были в таком шоке, что замерли, словно изваяния в садах султана, высеченные из итальянского мрамора.

Металлический ковш выпал из пальцев Мустафы. Он выплюнул всю воду, которую успел набрать в рот, и вдохнул воздух полной грудью, чтобы закричать. Но прежде, чем с его губ успел слететь хоть один звук, Росс нанес сокрушительный удар в живот, погрузив кулак в жирное тело аж до запястья. Звук получился какой-то булькающий, а Мустафа выпучил глаза, хватая ртом воздух. Его спутники оглянулись и увидели, что их товарищ стоит весь пунцовый и задыхается. Они с недоверием взглянули на бородатого человека, стоявшего рядом. Росс с нескрываемым отвращением толкнул к ним Мустафу и поспешил прочь.

Он шел очень быстро, понимая, что Мустафа придет в себя еще до того, как он доберется до деревьев. Если бы он смог дойти до них, появился бы шанс спастись. Трех стражников, как бы ни были они утомлены жарой и долгой дорогой, ему одному не одолеть. Едва Росс достиг того места, где кончался песок, как услышал шум и крики, а затем и топот бегущих людей. Мустафа кричал резким скрипучим голосом. Росс бросился бежать. Теперь отступать с достоинством было невозможно — Мустафа объяснил кто он такой.

Росс прыгал через камни и прятался за деревьями. Тропинка вела вверх, извиваясь, как змея. Продолжать бежать по ней не имело смысла: преследователи были слишком близко. Росс бросился в кусты, продираясь сквозь заросли дикого винограда, преградившего ему путь. Он решил, что шансы на спасение невелики, но стремился увести погоню подальше от пещеры, где ждала Джульетта. Росс снова повернул в сторону рынка, надеясь, что стражники отстанут. С дальнего конца деревни он сможет броситься в гущу зарослей, скрыться за деревьями и побежать по диагонали, чтобы выйти на тропу, ведущую к водоему.

Кружа и петляя, Росс мчался среди деревьев и кустов, но все время слышал, как за спиной перекликались его преследователи. Они были настроены решительно и, видимо, очень боялись, что визирь снимет с них головы, если они упустят Росса.

На минуту капитан остановился, чтобы перевести дух и прислушаться. Звучал голос Мустафы и еще один голос, все время один и тот же. Но воду пили трое, и все они были в одинаковой пыльной форме. Росс разглядел две бегущие фигуры: одну на том же уровне, что и он сам, а другую немного выше. Среди листвы мелькал то один, то другой тюрбан. Но куда же подевался третий человек?

Росс оглянулся и не увидел ничего подозрительного, но его очень беспокоило отсутствие третьего воина. Неужели они разгадали его маневр, и третий поджидает в засаде? Тогда нужно подниматься вверх, а не бежать к рынку. Росс начал подъем очень осторожно и тихо. Если он сумеет незаметно пробраться наверх, преследователи потеряют его. Он обогнул колючий куст и посмотрел вниз — там была деревня, а за ней сверкающее море. Над деревней поднимались столбики дыма, гудел рынок.

Росс снова полез вверх. Неожиданно совсем близко послышался голос Мустафы. Он тоже поднимается, чтобы напасть сверху? Один человек наверху, еще один где-то на его уровне, но где же третий? Они гнали Росса на запад, словно лисицу в западню. Если третий еще выше, капитану осталось лишь бежать вниз к морю и надеяться на быстроту своих ног. Занзибар находится к востоку отсюда, и чем дальше преследователи уйдут от него, тем лучше, тогда вряд ли к ним присоединятся новые помощники.

Из-под ноги Росса выскочил камень и, подпрыгивая, покатился вниз по склону. Черт бы его побрал! Звук выдал его местонахождение. Он спрятался под невысоким деревом…

Росс так и не успел ничего понять. Дерево вдруг как-то странно поднялось над ним и тяжелой веткой ударило его по голове. Сверкнула какая-то серебристая дуга, ослепившая Росса, и он закрыл глаза. Дуга ударила его, он согнулся… А дерево все приближалось вместе с воющими голосами. Вдруг стало совсем темно, и все исчезло за исключением боли и ощущения, что он летит с огромной высоты в бездонную пропасть, и его несчастному истерзанному телу никак не удается приземлиться…

Глава 18

Росс приходил в сознание очень медленно, и вместе с сознанием вернулось и ощущение боли. Голова гудела так сильно, будто он упал со сходного трапа. Неужели это произошло на самом деле? Эта мысль не пугала его. Каждый моряк рано или поздно оступается во время шторма или тонет вместе с разбитым о рифы кораблем. Но как только Росс обрел способность размышлять, боль стала нарастать с неудержимой силой, и капитан лежал совершенно неподвижно, надеясь, что снова потеряет сознание. Однако этого не случилось, и в голову полезли разные мысли.

Вокруг было тихо и очень темно. Значит, сейчас ночь. Послышался шорох, как будто кто-то повернулся и сплюнул. Это предупредило Росса, что он не один. Ни качки, ни какого-либо движения он не ощущал, следовательно, он не на корабле.

Росс даже не пытался пошевелиться: с этой бешеной пульсацией в голове он все равно ни на что не годен. Память возвращалась постепенно. Он помнил какое-то дерево с толстыми, как у дуба, ветвями… Ах, нет! Это было не дерево, а человек с дубинкой и кривой саблей. Если бы Росс тогда не наклонился, его голова сейчас бы не болела. Так пусть уж лучше гудит и трещит, чем остаться вовсе без нее! Что же остановило человека, занесшего саблю? Ах, да, крик Мустафы. Визирь был бы очень недоволен, если бы ему доставили лишь мертвое тело. Визирь желал сам придумать для нечестивца смерть в кошмарных муках — такую, что пожалеешь, что родился на свет, как он и обещал.

Так Росс лежал на песке, то приходя в сознание и восстанавливая недавние события в памяти, то снова куда-то проваливаясь в темноту. Теперь ему спешить некуда. Пусть визирь подождет, пока ему станет лучше!

Он снова пришел в себя и услышал тихий разговор Мустафы с кем-то еще. Росс уже соображал намного лучше, пульсация в голове перешла в тупую боль, и он был в состоянии понять, о чем идет речь. Мустафа был очень обеспокоен, в голосе его слышалось волнение. Что, если этот неверный умрет у них на руках? Удар нанес Абдулла, но его высочество спросит с них обоих. Ему, Мустафе, не хочется подставлять свою шею под карающий меч, поэтому Абдулла должен немедленно отправиться в город и тайно привести сюда врача, но только того, кто не имел никаких дел во дворце. Такой человек есть, он живет рядом с домом терпимости, и ему можно доверять. Разговор был закончен, и раздался звук удаляющихся шагов.

Росс ждал. Он улавливал шум моря, но со стороны рынка не слышалось никаких звуков. Лишь откуда-то издалека смутно доносились человеческие голоса, лай собак и блеяние коз. Росс медленно открыл глаза — оказалось, что сейчас вовсе не ночь, просто он лежит под какой-то крышей, которая сделана из жердей, переплетенных лозами. Не поворачивая головы, он попытался оглядеться по сторонам: его окружали стены из таких же туго связанных жердей, значит, его поместили в нечто вроде клетки. Причем, по углам это сооружение было укреплено железными стойками, вбитыми глубоко в землю. В одной стене была дверца с цепью, запертая на замок.

Сколько же времени он провалялся без сознания? Солнце еще светило, но на песке вытянулись длинные тени, видимо, скоро начнет темнеть. Наверное, он пробыл в таком состоянии довольно долго, раз Мустафа со своими товарищами успели принести его сюда и даже стали беспокоиться о здоровье пленника.

Росс попробовал пошевелить пальцами, потом руками, ногами… Слава богу, они не связали его, хотя капитан все равно не представлял, как он может выбраться из клетки без помощи ножа. Виноградные лозы казались старыми, но крепкими.

Вдруг он услышал какой-то шепот:

— Эфенди?

Росс не шевелился. Может быть, они хотят проверить, жив ли он и не пришел ли в себя? Но Россу показалось, что голос принадлежит очень юному существу. Да и обратились к нему официально и с каким-то странным акцентом. Он повернул голову к говорившему. На капитана глядело маленькое темное личико с африканскими чертами лица.

— Мне стало немного полегче, произнес Росс со слабой улыбкой.

Мальчик кивнул и просунул между прутьями металлический ковш.

— Арак, эфенди. Я украл его у этих свиней.

Он презрительно фыркнул, и на юном лице отразилось отвращение, но глаза смотрели все так же проницательно.

Росс с благодарностью принял арак. От «жидкого огня» в голове снова больно запульсировала кровь, но зато он смог перевернуться на живот, подняв лицо к мальчику.

— Куда меня засунули?

— Арабы построили много клеток по всему острову. В них сажают людей, ожидающих наказания. Вы, эфенди, пришли не из деревни. Почему солдаты посадили вас сюда? Вы — араб?

— Нет, я не араб, я из Англии.

— Вот оно что… Значит, вы чем-то навредили арабам. Это хорошо, — произнес мальчик с удовлетворением.

Росс улыбнулся.

— Сначала они навредили мне. Мой корабль разбился, а я попал в плен вместе с моей женщиной. Мы хотим убежать из Занзибара.

Глаза мальчика вспыхнули.

— Тогда я помогу вам!

Он достал из-за пояса нож с широким лезвием.

— Я порежу виноградные лозы там, где они старые и сухие. Арабы слишком ленивы, чтобы возиться с ремонтом. Я знаю, где надо резать.

Он начал подпиливать лозы — худенькие руки делали бесшумные, очень точные движения.

Росс следил за напряженным выражением лица мальчика.

— Почему ты решился помочь мне?

— Вы дали мне еду, а арабы только били. Я же не паршивый пес, эфенди! Когда-нибудь я доберусь до острова моего отца. Там всем хватает еды. Отец говорит, что в море много денег.

От клетки отделился кусок с таким громким треском, будто выстрелили из пистолета. Росс вздрогнул и обеспокоенно оглянулся. Мальчик перехватил его взгляд и улыбнулся. В эту минуту он показался Россу совсем маленьким.

— Эфенди, не волнуйтесь, они ничего не услышат. Один выпил слишком много арака, а другой спит и все время улыбается.

Росс усмехнулся в ответ.

— Это, конечно, Мустафа. Снова накурился и блаженствует.

Мальчик начал пилить в другом месте.

— А что твой отец имел в виду, говоря, что в море полно денег? — спросил Росс.

— Мой отец говорил о раковинах, внутри которых лежат жемчужины. Их много на дне моря. Раньше он этим жил, а пришли арабы, схватили отца и заставили работать на плантации. Его часто били. Теперь он постарел и нередко болеет. Но когда-нибудь мы все равно вернемся на остров моего отца.

Снова раздался громкий треск. Росс с трудом встал на колени.

— Теперь эфенди сможет вылезти. Я все здесь заделаю, чтобы не осталось никаких следов.

Росс с трудом протиснулся сквозь отверстие, и тут же, задыхаясь, лег на песок. Мальчик аккуратно приладил выпиленный кусок клетки на место и в раздумье посмотрел на Росса.

— Куда же эфенди пойдет?

— Я буду подниматься в горы так быстро, как только смогу.

Росс тяжело дышал, и голова снова раскалывалась от боли. Он заставил себя встать на ноги, но далось это тяжело.

Мальчик смотрел на него с участием.

— Эфенди, обопритесь на меня. Хотя бы ненадолго, — добавил он, заметив, что Росс хмурит брови.

— Ты хороший парень, — сказал Росс и взял мальчика за плечо. — Я проклинаю сам себя за то, что чувствую такую слабость в ногах. Знаешь, если мы вместе сможем добраться до тех деревьев, я очень щедро отблагодарю тебя.

Воздух стал прохладнее, надвигалась ночь. Головная боль Росса понемногу утихла. Он остановился в тени деревьев и снял руку с плеча мальчика, затем вытащил из кармана целую пригоршню жемчужин.

— Дружок, ты говорил о жемчуге. А твой отец видел когда-нибудь что-либо подобное?

Мальчик смотрел на жемчужины широко раскрытыми глазами.

— Вы хотите получить за них деньги, эфенди? Я знаю человека, который…

— Очень хорошо. Тогда отнеси их своему знакомому и получи с него деньги. Купи хорошее судно и плыви вместе с отцом на родину. Я очень благодарен тебе за свое спасение. А сейчас ступай с богом, и пусть все твои мечты исполнятся!

Мальчик встал на колени и прижался лбом к тыльной стороне ладони Росса.

— Эфенди — прекрасный человек, — сказал он охрипшим от волнения голосом, встал, одарил Росса счастливой улыбкой и бесшумно исчез вдали.

Росс вздохнул и заторопился к пещере, пока еще не совсем стемнело. Надо скорее добраться до нее, пока Джульетта не решила, что он слишком долго отсутствует, и пора идти на выручку. Теперь им никак нельзя задерживаться в пещере. Хотя весь остров покрыт горами, протянувшимися с севера на юг, то, что Мустафа видел Росса именно в этой деревне, подскажет, что убежище непокорных находится где-то рядом. Поиски возобновятся с новой силой, и особенно будут стараться Мустафа и его товарищи, когда обнаружат пустую клетку. Они немедленно бросятся в погоню, опасаясь, как бы не стало известно то, что они поймали неверного, но упустили его.

Росс уже добрался до тропы, ведущей к водоему, хотя сам не знал, как это ему удалось. «Скорее всего, они спохватятся только тогда, когда вернется Абдулла, а до тех пор один будет крепко спать, а другой — витать в облаках», — раздумывал он. Кусты больно царапали его и хлестали мокрыми листьями по плечам и ногам. Росс шел шатаясь, но не отрывая глаз от узкой дорожки, которая странно плясала перед глазами. Низины и овражки соблазняли его свернуть и отдохнуть немного, но он заставлял себя идти дальше. Где-то там, на холме ждет его Джульетта. Нельзя позволить ей отойти от пещеры, поэтому он должен успеть…

Росс был мокрым от пота и плохо видел из-за боли в голове. Почему на тропе вдруг появились деревья? Или здесь три тропы? Он не помнил, чтобы их было три, но все они шли параллельно к вершине холма, так что любая из них должна привести его к цели.

К водоему Росс вышел совершенно неожиданно для себя. С минуту он смотрел на спокойную темную воду, потом покачнулся, и ему почудилось, что светящийся золотой диск отплыл от края озерца, где лежал до этого, запутавшись в водорослях. Росс немного подумал над этим странным явлением и понял, что это отражение луны. Он прошел несколько шагов и вдруг увидел, как кто-то встает с камня. О господи, только не сейчас! Он им не дастся! В Россе кипели злость и досада. Черт бы побрал его врагов… Но он Джеймисон из Арброта! Ни один Джеймисон никогда не сдавался без борьбы. И бросился на поднявшуюся человеческую фигуру, вызывающе рыча на смеси всех известных ему языков.

Джульетта изумленно смотрела, как Росс бросился вперед, крича что-то невразумительное. Дух Джеймисона из Арброта рвался в смертный бой, но тело Росса подвело. Никакие проклятия не могли заставить измученную плоть повиноваться. Ноги задрожали, колени подкосились, и, выставив вперед руки, готовые вцепиться в тело врага, Росс Джеймисон распростерся на траве у ног Джульетты.

Девушка опустилась на колени.

— Росс, что с тобой? Что случилось?

— Боже храни короля! — громко произнес он, пытаясь подняться. — И черт бы подрал султана!

— Да, конечно, — согласилась Джульетта.

— И будь проклят визирь со всеми его кознями!

— Разумеется, дорогой.

До помутившегося рассудка Росса наконец дошел мягкий женский голос. Он слегка приподнял голову, вглядываясь в лицо, обрамленное золотым сиянием.

— Кто это?

— Джульетта.

Он прищурился.

— Джульетта? Но почему на тебе корона?

Джульетта испуганно рассматривала Росса. Он выглядел измученным. Что могло произойти? Что это за шрам на виске? Она постаралась говорить совершенно спокойно:

— Я сниму корону, если ты считаешь, что ее нельзя носить простым смертным, — и она отступила в сторону, догадавшись, что Росса сбивал с толку лунный свет. — А сейчас мы пойдем в пещеру. Я приготовила тушеное мясо с луком.

Упоминание о пещере поставило все на свои места.

— Да, пещера. Мы должны уйти из нее на рассвете до их прихода.

— Кого — их?

— Мустафы, Абдуллы и третьего.

— Они видели тебя?!

Росс попытался встать на ноги.

— Не только видели, но и поймали, — с трудом выговорил он, задыхаясь.

Джульетта подставила свое плечо.

— Ты расскажешь мне обо всем в пещере после того, как поешь и отдохнешь.

Шатаясь, они добрались до спасительной пещеры. Джульетта не позволяла Россу говорить до тех пор, пока он не поел и не вытянулся на шерстяном ковре. Самое главное — он был рядом, а остальное не имело значения. Джульетта тоже устала после долгих часов ожидания и беспокойства, которое улеглось только с его возвращением. Она опустилась на колени рядом с Россом и наблюдала в слабом свете керосиновой лампы, как оживают его глаза.

— Я обрел друга, не подозревая об этом, — заговорил он. — Это африканский мальчик, сын раба.

Его несчастный отец так много работал, что потерял здоровье. Я дал ему поесть, а мальчик потом освободил меня из клетки, разрезав лозы, которые переплетали жерди.

Глаза Джульетты округлились.

— Они посадили тебя в клетку?

Росс кивнул.

— Мне сказали, что тут это обычное дело. Так поступают с людьми, которых собираются наказать. Об этом мне поведал мой юный друг. Я отдал ему горсть твоих жемчужин, чтобы он купил судно. Мальчуган мечтает о том, чтобы снова уплыть с отцом на свой остров, — Росс зевнул, и веки его сомкнулись. — Да поможет им бог…

Росс спал. Джульетта улыбнулась и потушила лампу, потом разделась и легла рядом с ним. На душе у нее полегчало, она расслабилась и тоже крепко уснула.

Снова пошел дождь, шурша листьями, но они не замечали этого.

С другой стороны холма из другой пещеры выбрался какой-то человек и присел на корточки, глядя вниз на маленькое озерцо. За ночь вода поднялась и сверкала в лучах восходящего солнца. Человек видел, как мальчик пригнал стадо коз на водопой, и продолжал изучать окружающую местность. Кроме снующих повсюду птичек, здесь не было заметно никаких признаков жизни. Он почесал бородатый подбородок и поправил тюрбан. Прошлой ночью, разыскивая укрытие от дождя, он точно видел крошечный огонек где-то внизу. Но день наступил, а людей не видно. Вокруг лишь бесконечные кусты да деревья. Может быть, это был такой же путник, искавший временное убежище? Или все-таки его поиски мужчины и женщины подошли к концу?

Солнце начинало припекать сильнее, и от земли стали подниматься густые пахучие испарения. Человек прищурился, внезапно заинтересовавшись чем-то. Внизу, среди деревьев, кто-то двигался. От дерева к дереву бродила невысокая фигурка в полосатом халате. Она часто нагибалась, будто собирала ветки для костра, но иногда останавливалась и оглядывалась, словно боялась чего-то.

На секунду человек смог увидеть длинные темные волосы. Женщина! Крестьянка, запасающая хворост, чтобы растопить очаг и накормить семью? Детских голосов не слышно, но наверняка она не одна, где-то здесь должен быть и муж. Человек наблюдал и раздумывал. Деревня находится отсюда слишком далеко, да и походка женщины не похожа на походку крестьянки. Неужели это та, кого он ищет? Если это так, где-то рядом должен быть и мужчина.

Человек встал на ноги и стал осторожно спускаться по склону холма. Его босые ноги ступали по сырой земле совершенно бесшумно. По привычке он пробирался, прячась под деревьями и кустами, словно леопард, вышедший на охоту.

Джульетта бродила по холму довольная тем, что нашла много поломанных веток. Еще чуть-чуть, и она сможет вернуться в пещеру и развести огонь. Она была голодна, как зверь, и чем скорее будут готовы рис и мясо, тем лучше. Джульетта выпрямилась и повернула обратно. Хорошо бы сейчас выпить кофе! Вспомнив о Россе, она улыбнулась. Он все еще спит, завернувшись в ковер. К чему спешка? Люди Мустафы вряд ли скоро доберутся сюда.

Но что это?

Джульетта стала пристально вглядываться в заросли. Ей показалось, что там мелькнуло что-то белое. Она отступила назад и спряталась за куст. Может, это какой-то зверь? О, что угодно, только не люди визиря! Джульетта уже начинала верить, что их райская жизнь будет продолжаться вечно, но смешно думать, что о них могли забыть — вчерашнее приключение Росса это подтвердило. Визирь ни за что не забудет об обмане и оскорблении, и месть его будет страшной.

Внезапно перед Джульеттой возникла человеческая фигура. Смуглое лицо, смотревшее прямо на нее, рот над черной бородой, растянутый в широкую улыбку, и сверкающие зубы. Джульетта отпрянула и потянулась за ножом, уронив весь хворост. Рукоять ножа выскользнула из вспотевшей ладони и упала в разбросанные ветки. Джульетта упала на колени, судорожно стараясь найти его и не находя.

Человек подошел ближе, вытянув вперед руки. Он что-то говорил, но обезумевшая от ужаса Джульетта была не в состоянии понять его. Грязный белый тюрбан навис над ее головой, и Джульетта потеряла контроль над собой.

Из горла девушки вырвался дикий крик. Она кричала снова и снова, словно загнанный зверь, почувствовавший смертельную опасность. Испуганные птицы взлетели в небо, а эхо многократно повторило эти жуткие крики.

Глава 19

Росс услышал крик Джульетты, когда натягивал через голову рубашку. Так кричат только в самых крайних случаях, от этих звуков сначала застывала кровь, а потом обдавало жаром, словно из печки.

Росс схватил пистолет и помчался туда, откуда шел этот леденящий душу вопль. Он мчался через кусты, не замечая, как камни и ветки царапали босые ноги.

— Джульетта! — рычал он, сходя с ума от страха за нее. — Ради бога, скажи, где ты!

Услышав слабый стон, Росс кинулся на звук, перепрыгивая через поваленные деревья. Он остановился на краю полянки и увидел, что Джульетта сидит на корточках, закрыв лицо руками, затем заметил изумленно смотрящего на нее мужчину.

— Отойди от нее! — крикнул Росс и нацелил пистолет в грудь незнакомца.

— Капитан-сахиб, не стреляйте, пожалуйста. Я не хотел обидеть мем-сахиб.

Росс уставился в беспокойные черные глаза.

— Кто ты такой, черт тебя возьми?

— Капитан-сахиб, это я, Хозе, ваш слуга.

Росс подошел к девушке и помог ей подняться на ноги.

Бледная, дрожащая от страха Джульетта прижалась к нему всем телом.

— Что тут произошло? — спросил Росс.

— Я… я увидела его за деревьями. Мне показалось, что он шел за мной. Я приняла его за одного из людей визиря, потом я уронила нож и не могла найти его.

— Он прикасался к тебе?

— Нет… нет, он просто шел ко мне и улыбался, будто был счастлив, что поймал меня, когда я одна. Я так испугалась, что закричала. Он араб?

— Ты, конечно, откуда-то из Индии, — сказал Росс, но ты не похож на Хозе, а информация о нем могла распространиться от любого из выживших заключенных.

— Нет, капитан. Мы все выглядим не так, как раньше. Вы отрастили бороду. Здесь мало пищи для человека без денег. Приходится воровать по ночам. Я очень похудел, — он взглянул на Джульетту. — Мем-сахиб, я готовил вкусную еду на «Грейс». Вы были очень красивы в том голубом платье, которое капитан купил вам в Кейптауне.

— Ой, Росс, я думаю, это и в самом деле Хозе.

— Не могу не согласиться с тобой. Голод меняет внешний облик людей, но я не могу понять, как ты оказался на Занзибаре, если корабль затонул у острова Мафия?

— Хозе расскажет об этом позже, — вмешалась Джульетта, — сейчас все мы очень голодны, так что давайте сначала поедим.

Хозе взглянул на нее с благодарностью и с молчаливого позволения Росса помог собрать хворост. Росс, хотя и поверил в искренность Хозе, до сих пор крепко сжимал пистолет. Вдруг это ловушка, и Хозе прислан визирем в качестве подсадной утки, чтобы выманить их из убежища и привести прямо в руки палача? Пока они шли к пещере, Росс внимательно осматривал все вокруг и следил за индийцем, не подает ли тот кому-то сигнала. Но в поведении Хозе не было ничего подозрительного. Он взял на себя разведение костра и устроил навес из широких листьев между входом в пещеру и кустами, чтобы дым рассеивался в воздухе, а издали был виден лишь легкий туман.

Пока в одном котелке кипело мясо с рисом, в другом Джульетта сварила кофе.

— Хозе, случайно не Абу Касим помог тебе перебраться сюда? — как бы между прочим спросил Росс. — Я слышал, он очень щедро платит своим друзьям. Где ты встретился с ним?

На лице Хозе было написано недоумение.

— Капитан-сахиб, я не знаю такого джентльмена.

— Его знают все в Занзибаре. Он самый влиятельный человек в столице после его высочества.

— Я не был в городе Занзибаре, сэр. Я скрывался в сельской местности, иногда даже присоединялся к рабам, чтобы поесть немного, когда охрана не видела. Но лучше всех ко мне относились рыбаки.

Джульетта хмуро посмотрела на Росса.

— Росс, кто такой Абу Касим?

— Господин визирь, моя дорогая. Я хотел выяснить, не взял ли он Хозе на службу.

Оба глянули на индийца.

— Но ведь ясно, что Хозе никогда не выдаст нас визирю! — воскликнула Джульетта. — Он понимает, что это хуже смерти!

— Но назначена высокая награда. Вспомни Перейру.

Хозе переводил удивленный взгляд с одного на другого.

— Я не понимаю, что вы говорите, капитан-сахиб. Я разговаривал только с африканцами, работающими на арабов. Они говорили, что солдаты повсюду ищут белого человека и женщину. Потом я слышал, что говорили о капитане корабля, и стал молиться, чтобы это оказался мой капитан-сахиб.

— Но это не объясняет твоего появления на острове.

— Нет, капитан-сахиб, поэтому я начну с самого начала — с крушения. Когда «Грейс» разбилась о скалы, я пошел за веревками, чтобы люди могли спуститься на подплывавшие суда. Мем-сахиб видела меня. Потом поднялся страшный шум, и корабль стало заливать водой. Я не смог открыть дверь каюты и разбил иллюминатор. Наверху шел бой, в море падали люди. Я очень боюсь акул, поэтому пролез по скале и перебрался на остров. Наш корабль затонул, а пираты уплыли прочь. Я подумал, что они всех увезли с собой. Всю ночь я прятался, а сердце мое переполнялось печалью. Потом я шел и шел. Я попал в деревню, в которой люди живут только рыбной ловлей. Они позволили мне остаться, потому что я темнокожий, как и они, и помогать им с лодками.

Джульетта разложила рис и мясо на трех больших листьях. Хозе принял порцию с благодарностью, и все трое молча принялись за еду. Когда листья опустели, Росс сказал уже более дружелюбным тоном:

— Продолжай, Хозе.

— Я спрашивал у рыбаков, бывают ли они на материке, но они не показывались там из боязни попасть в рабство. Они рыбачат между островом Мафия и Занзибаром. Мы встречались с рыбаками этого острова, которые рассказали, что во дворец султана привезли множество рабов с рынка в Дар-эс-Саламе, и я подумал, не попал ли на Занзибар мой капитан и его офицеры. Я попросил рыбаков подвезти меня поближе к острову, чтобы я мог добраться до него вплавь. Долгое время я жил возле пристани и прислушивался к разговорам. Так я узнал, что какой-то человек украл из дворца султана белую леди и убил при этом охранника. Это происшествие наделало много шума. А когда я услыхал, что похитителя называют капитаном корабля, сразу подумал, что это вы, ведь после крушения «Грейс» в этих водах не тонул ни один корабль.

— Значит, ты искал нас?

— Да, капитан-сахиб. Я хочу вернуться домой к своей жене в Гоа. Когда ей сообщат, что «Грейс» больше нет, она решит, что я погиб. А этот остров мне совсем не нравится.

Росс улыбнулся:

— Нам он тоже не пришелся по вкусу, — он взглянул на Джульетту, в глазах блеснуло лукавство. — Конечно, у нас были здесь свои прекрасные моменты, но я не хочу провести тут остаток жизни, вечно оглядываясь, не наступает ли визирь мне на пятки. Все дело в том, Хозе, что я не знаю, как убраться с этого проклятого острова.

— А если мы украдем судно, капитан-сахиб?

— Корсары не дадут нам пройти и половины пути.

— Росс, — вступила в разговор Джульетта, — ты помнишь тот французский корабль, с которым было отправлено мое письмо? Если сюда заходят торговые суда, то, может, мы сумеем передать весточку на родину с одним из них?

— Я не думаю, что торговля с султаном будет процветать, если ему станет известно о том, что его партнеры помогают преступникам, — заметил Росс, — не забывай: я убил стражника.

— Но не сможем ли мы тайком пробраться на корабль?

— Я предполагаю, что визирь только этого и ждет, а в порту повсюду торчат солдаты, которые тут же схватят нас. Вполне возможно, что им дано право обыскивать каждый корабль перед выходом в море. Из какой бы страны ни прибыло судно, капитан ничего не сможет сделать, чтобы защитить нас. Даже если он будет из Британии.

— Так что же, нам придется остаться здесь навсегда? — мрачно спросила Джульетта.

— Во всяком случае до тех пор, пока мы не придумаем чего-нибудь такого, до чего визирь не сможет додуматься, — Росс задумчиво посмотрел на Хозе. — Если, например, сюда причалит британское судно, Хозе сможет смешаться с членами команды и подняться на борт, охранники не задержат его, потому что визирь не подозревает о его существовании. Что ты об этом думаешь, Хозе? Ты вернешься к жене.

— Нет, капитан-сахиб! — твердо произнес Хозе. — Я не стану один спасаться, бросив вас с мем-сахиб одних.

— Ты должен это сделать, Хозе. Капитан Джеймисон прав. Тебя ведь никто не разыскивает, — убеждала Джульетта, но индиец отрицательно мотал головой.

Девушка растерянно смотрела на него, удивленная таким упрямством.

— Ты расскажешь о нас капитану, если от этого твоей душе станет легче, но сделаешь это только тогда, когда вы отплывете на достаточное расстояние. Ой, Хозе, что с тобой? Она замолчала в нерешительности, увидев слезы в глазах мужчины.

— Мем-сахиб, капитан-сахиб, вы оба посылать меня домой на английском корабле и не думать о себе! Позор на голову Хозе, если он оставит здесь сахиб и леди умирать! Как он смотреть в глаза сахиб в компании?

От волнения Хозе даже стал неправильно говорить. Росс наклонился и похлопал его по плечу.

— Ладно, ладно, Хозе. Мы не станем настаивать на этом, пока не станем. Но если нас схватят, тебя никто не должен будет увидеть. Тогда делай все, что сможешь, чтобы убежать отсюда. Ты понимаешь?

— Да, капитан-сахиб, — Хозе встал и поклонился, прижав руки к груди. — Я возвращаюсь на пристань. Надеюсь, однажды сюда приплывет английский корабль, и тогда капитан-сахиб придумает умный план, чтобы нам всем вырваться с этого острова.

— Погоди, Хозе, — Росс сходил в пещеру и вернулся с горстью золотых монет. — Тебе потребуются деньги, чтобы платить за еду и жилье. Если у тебя возникнут затруднения или неприятности, не рискуй и приходи сюда. У нас хватит места на троих.

— Спасибо, капитан, но пока я поживу в маленькой пещере на холме. Оттуда виден водопад и еще многое. Если кто-то пожалует к нам в гости, я сразу сообщу, — он сделал прощальный жест и бесшумно исчез.

— Я так рада, что Хозе жив, — сказала Джульетта. — Мне он понравился еще на корабле. Хочется верить, что он вернется домой.

— Да, конечно, но хотя я и велел ему сесть на британский корабль, я не смогу проследить за тем, чтобы он действительно это сделал. Хозе очень упрям, когда дело касается преданности кому-то.

Джульетта улыбнулась.

— Тогда вам, капитан-сахиб, придется поразмыслить над хорошим планом, иначе Хозе будет разочарован.

Росс притянул колени к подбородку и сел, уткнувшись лицом в ладони.

— Знаешь, — пробормотал он, не глядя на Джульетту, — я все время думаю о том, что ты сказала Хозе.

— О чем ты?

— О том, что он может рассказать о нас капитану после того, как они отчалят.

— Разве это нам поможет? Я сказала это только для того, чтобы он послушался тебя.

— Да, я знаю. Но Хозе мог бы передать капитану письмо. Наверняка все слышали о том, что «Грейс» потерпела крушение, а если Хозе доставит письмо, написанное моей рукой, британские чиновники убедятся, что погибли не все. Запрос по дипломатическим каналам мог бы заставить султана проявить милосердие. Хотя бы в отношении тебя и осужденных.

Джульетта вспомнила о девушках, с которыми она была на рынке рабов.

— Не знаю, как насчет мужчин, — начала она, — но это не понравилось бы тем девушкам, которых продавали вместе со мной. Они с радостью пошли за купившими их арабами. Кто знает, где они сейчас? Даже если и удастся их отыскать, они отправятся в колонию — один вид заточения сменится другим.

Голубые глаза пристально смотрели на нее.

— С этой проблемой пусть разбираются другие. Меня больше волнует, как спасти тебя от визиря. Когда твой отец предъявит письмо, чиновники убедятся в том, что ты находишься здесь, и как благородная дама…

— Я еще и преступница, — напомнила Джульетта, — так что никто не станет ничего предпринимать ради моего спасения.

— О, черт! — воскликнул Росс. — Я совсем забыл об этом!

— Лучше уж мне оставаться здесь, чем вернуться в Англию в цепях, — печально заметила Джульетта.

Росс придвинулся к ней, обнял за плечи и тихонько сказал:

— Мы оба попытаем счастья, но сначала нужно убраться с этого проклятого острова. Другие проблемы решим потом. А теперь давай подумаем, что бы мне взять вместо чернил?

— Чернила? Значит, ты собрался писать письмо?

— Это единственная возможность. Но не волнуйся, я не стану упоминать о тебе. Напишу только, что здесь два человека, уцелевших после крушения «Грейс».

— Но у нас нет бумаги и ручки.

Росс повернул Джульетту лицом к себе и поцеловал.

— Куда подевалась твоя сообразительность, девочка? Клочок моей рубашки, заостренная палочка и сок каких-нибудь черных ягод!

— Я где-то видела темные ягоды, но не стала рвать их — вдруг они ядовитые.

— Хорошо, я пойду наберу немного. Не мой котелок, в котором варила рис. Нам придется добавить что-нибудь в сок, чтобы он был гуще.

Росс ушел. Джульетта даже не успела расспросить, что именно он собирается писать. На борту «Грейс» не было никаких женщин, кроме осужденных. Как же он сохранит ее имя втайне? Глупо мечтать о том, что прошлое можно скрыть, если им удастся покинуть остров. Но что бы ни готовило ей будущее, Росса нужно уберечь от мести визиря. Если у него будет хотя бы малейший шанс вырваться на свободу, Джульетта должна заставить Росса воспользоваться им. На острове его ждет верная смерть, а что касается ее самой — что ж, пусть ее отправят на рынок рабов, лишь бы спасти Росса. Джульетта всегда будет помнить его руки и губы, никто этого у нее не отнимет.

Когда Росс вернулся, она приветливо встретила его, смирившись со своей судьбой и не желая портить ему настроения. Снова пошел дождь. Джульетта сняла с себя рубашку, легла, завернувшись в ковер, и стала смотреть, как Росс пишет свое послание при свете керосиновой лампы. Закончив, он отложил письмо в сторону, чтобы буквы хорошенько просохли.

— Ты хочешь услышать, что я написал?

Джульетта покачала головой.

— Нет. Что бы ты ни придумал, я всеми силами буду стараться помочь осуществлению твоего плана, — ее голос слегка дрожал.

Джульетта протянула руки к Россу, заранее чувствуя боль разлуки и желая, чтобы он обнял и успокоил ее, пока они еще вместе.

Росс снял и отбросил в сторону свой халат и крепко прижался к девушке.

— Не бойся, Джульетта, — мягко сказал он, не понимая, что с ней происходит. — Хозе передаст послание капитану, а тот придумает способ взять тебя на борт в обход мер, предпринятых султаном, — он улыбнулся, глядя в ее грустные глаза. — Мы всегда сможем перепачкать твое лицо и нарядить тебя индийским матросом. С твоим ростом ты вполне сойдешь за одного из них. И я уверен, что у тебя хватит храбрости, чтобы пойти на это испытание.

— А как же ты? Неужели ты думаешь, что я и Хозе сможем спастись без тебя? Я могу быть такой же упрямой, как и он. Нет, капитан-сахиб, или мы уплывем все вместе, или вообще не поплывем, как говорил Хозе.

Росс вздохнул.

— У меня еще никогда в жизни не было такой непослушной команды.

Джульетта обвила руками его шею.

— И, наверное, ты еще никогда не соблазнял членов своей команды?

Росс весело улыбнулся.

— В этом ты можешь быть уверена. Мы никогда раньше не брали на борт женщин. А что касается соблазнителя…

Небо потемнело, и дождь усилился, спрятав вход в пещеру от посторонних глаз за потоком воды. За этой дождевой завесой Росс с Джульеттой забыли обо всем на свете. В их душах бушевала другая буря — буря желания. Она то налетала с безумной силой, то отступала на время, чтобы обрушиться вновь и ввергнуть их в пучину страсти, поглотившей все мысли и чувства…

Проснулись они только на рассвете следующего дня и некоторое время лежали молча, улыбаясь друг другу. Потом Росс перекатился на живот и хитро посмотрел на Джульетту.

— Ты хочешь есть?

Джульетта была не в силах сдержать смех.

— Я умираю от голода! Ты знаешь, почему?

Росс усмехнулся.

— Говорят, что занятия любовью вызывают волчий аппетит. Правда, я довольно прожорлив и в обычное время, но после жарких объятий, в которых ты сжимала меня всю ночь… Мне не хотелось говорить о еде первому, а то ты еще обвинишь меня в том, что я уделяю желудку слишком много внимания, но — сама видишь — не вышло!

— У нас осталось не так уж много продуктов. По-моему, только сыр и лепешки.

— Ничего страшного, дорогая! Обойдемся этим, а на рынок я не пойду, пока не встречусь с Хозе.

Они одели халаты и поели хлеба с сыром, запив пищу араком, потому что не успели развести костер и сварить кофе.

Хозе появился в середине дня. К восторгу Джульетты он принялся выгружать разную снедь: приготовленных цыплят, завернутых в муслин, вареный рис и какие-то незнакомые яркие сладости, которые были вручены Джульетте с поклоном и следующими словами:

— Мем-сахиб, моя жена очень любит это. Думаю, что и вам должно понравиться.

— Ой, Хозе, как вы внимательны! Большое спасибо.

— Я тратил деньги капитана Джеймисона, — сказал индиец улыбаясь, — так что считайте, что все это купил он.

— В любом случае ты молодец, — заключил Росс. — Рассказывай, что тебе удалось узнать в порту.

— Хорошие новости, капитан-сахиб. Идет упаковка специй для корабля, работы будут продолжаться еще два дня. Люди сказали мне, что корабль идет из Индии и заберет специи в страну белого султана. Что скажете, капитан-сахиб?

— Надеюсь, Хозе, что они имели в виду короля Уильяма, моего монарха. Если это так, то корабль британский и принадлежит Ост-Индской компании. Что может быть лучше? Капитан обязательно поверит тебе, когда прочтет мое письмо, Хозе. Лишь бы твои друзья в порту не ошиблись… Ты говоришь два дня? Еще день на погрузку — итого, три дня, начиная с сегодняшнего. Судно уйдет вечером, когда начнется отлив… — Росс взглянул на Джульетту. — Полагаю, нам надо перенести лагерь поближе к столице. Отправимся в путь утром. Хозе, ты пойдешь вместе с нами?

— Да, капитан-сахиб. Я отведу вас в безопасное место неподалеку от причала, возвращусь в порт и буду продолжать слушать.

Хозе поднялся, чтобы уйти, но Росс остановил его:

— Подожди. Возьми письмо, которое я подготовил, пусть оно будет у тебя на всякий случай. Если этот корабль действительно окажется кораблем компании, ты должен передать его капитану лично в руки. Не позволяй никому другому дотрагиваться до него.

— Не беспокойтесь, я никому не отдам письмо, кроме капитана, но я не останусь на корабле, а приду к вам с мем-сахиб.

— Хозе, не делай глупостей. Если тебя возьмут на корабль, то там и оставайся.

— Но капитан может послать вам записку, тогда я должен буду вернуться к вам, — возразил Хозе, и его лицо осветила добрая улыбка.

Росс вдохнул и покачал головой.

— Наверное, еще никогда в мире не было людей, которые с такой неохотой бегут из этих мест! Я сомневаюсь в том, что капитан захочет мне что-то передать, но уверен, что ты все равно что-нибудь придумаешь.

— Капитан-сахиб? — вопрошал Хозе с невинным лицом. — Я не понимаю вас.

— Как-то не очень верится в это, дружище, но поступай, как знаешь. Вот письмо. Оно написано на куске материи, так что замотай его в свой тюрбан.

— Да, капитан. Тут оно будет в безопасности. Я приду к вам завтра утром.

Когда стемнело, опять пошел дождь. Джульетта сидела у входа в пещеру и смотрела на сплошную водяную стену. Эта ночь станет последней ночью, которую они поведут вдвоем в горах. В последний раз они будут ласкать друг друга, забыв обо всем на свете. Где они окажутся завтра? В какой-нибудь лачуге в порту вместе с Хозе? Будут сидеть там, не решаясь высунуть носа из боязни быть схваченными?

Так или иначе их «райской» жизни должен был прийти конец. Разве такой человек, как Росс, смог бы постоянно скрываться от всех, пусть и с девушкой, которая охотно отдавалась ему и удовлетворяла все его желания? Настоящему мужчине этого мало, ему нужна цель, ради которой он живет, а цель Росса — вернуться к своей работе, снова стать капитаном корабля. В его будущей жизни Джульетте нет места, надо это понять и смириться. Зачем ему какая-то преступница, сбежавшая наложница, нищая дочь алкоголика? Такой красивый, обаятельный мужчина будет принят в лучших домах, когда вернется на родину…

— Ты понимаешь, — нежно прошептал ей Росс в самое ухо, — что это наша последняя ночь любви? Мне будет немного жаль проститься с нашим райским уголком, но впереди ждет светлое будущее, открывается целый мир! Мы не должны упускать шанс вырваться отсюда.

Джульетта с улыбкой повернулась к нему.

— Конечно, мы должны уйти отсюда. Глупо было бы думать, что визирь прекратит поиски, но замечательно то, что до сих пор нам удавалось ускользнуть из его когтей.

— Если бы не ты, я бы уже дважды умер. Я в вечном долгу перед тобой.

— Росс, мне не нужна твоя благодарность. Я лишь хочу, чтобы ты благополучно покинул этот остров. Если нас обнаружит визирь, ты лишишься гораздо большего, чем мы с Хозе.

— Мы все покинем этот треклятый остров, детка! Не на этом корабле, так на следующем.

В эту ночь Росс был особенно нежен и ласков. Сердце Джульетты разрывалось на части, но она скрывала отчаяние и отвечала любимому тем же. Они больше не смеялись и не набрасывались друг на друга, как голодные звери. Оба понимали, что завтра все изменится, к лучшему или к худшему — неизвестно, и чувствовали, что судьба их будет решена.

Они проснулись на рассвете и позавтракали холодным рисом и бананами. Росс собрал свою одежду и, улыбнувшись Джульетте, сказал:

— Я умоюсь и оденусь возле водоема. В бурдюке еще много воды — ее хватит для твоего туалета. К сожалению, тебе следует снова облачиться в наряд в котором ты ушла из гарема, в абайю, так будет безопаснее.

Он постоял немного в нерешительности, потом взял пистолет и как-то виновато взглянул на девушку.

— Может быть, ты хочешь пойти к озеру?

— Нет, — быстро ответила Джульетта, — я больше туда не пойду.

Она посмотрела, как стройная фигура Росса исчезла за кустами и начала собираться в путь. Джульетте совершенно не хотелось идти к холодной утренней воде опустевшего озерца: пусть память сохранит образ чудесного, залитого солнцем водоема, в котором мужчина и женщина радостно смеялись и любили друг друга.

Она надела рубашку из хлопка, которую Росс принес с рынка, шаровары из гарема, потом жилет и драгоценности, полученные от леди Габриэлы; ноги обула в крепкие сандалии, что купил Росс, а тонкие уложила в корзину вместе с полосатым халатом. Взлохмаченные волосы Джульетта слегка смочила водой, расчесала пятерней и подвязала полоской кожи, затем умылась, сложила в корзину лампу, котелки, ложки и скатала ковер. Она окинула пещеру хозяйским взглядом, и улыбка тронула ее губы: имущества они нажили немного, зато его легко переносить.

Джульетта вышла из пещеры, села на пенек и стала ждать Росса. Вокруг было тихо и спокойно, но на всякий случай она положила нож рядом с собой, твердо решив не потерять его, как в тот раз, когда неожиданно появился Хозе.

«Что-то Росс задерживается, — подумала девушка. — Наверное, встретился с Хозе, когда спускался с холма, и теперь мужчины обсуждают новое убежище».

Вдруг Джульетта услышала шум и треск ломающихся веток — кто-то продирался сквозь кустарник. Должно быть, это Росс. Но почему он идет через кусты напролом? Девушка встревожилась не на шутку, но не знала, как ей поступить. Может, это Хозе? Нет, Хозе двигается, как хищник, вышедший на охоту… Настороженно вглядываясь в заросли, Джульетта потянулась за ножом, пошарила рукой в траве, но ничего не нашла. Нож исчез! Холодея от страха, Джульетта приподнялась с пня, но чья-то рука обхватила за талию и усадила на прежнее место. Едва девушка раскрыла рот, чтобы закричать, грязная, противно пахнущая ладонь зажала ей рот. А кто-то по-прежнему настойчиво продвигался через кустарник. «Господи, сколько же их?» — с ужасом подумала Джульетта.

Но вот ветки раздвинулись, и перед девушкой возникла плотная приземистая фигура. Смуглое бородатое лицо блестело от пота, европейский костюм помят и грязен — Перейра! Проклятый португалец! Последний раз Джульетта видела его в лодке, которую Росс оттолкнул от берега без руля и весел. Девушка прекрасно помнила его крики, мольбы и угрозы, но кто же держит ее? Наверное, какой-то араб-стражник. Видимо, Перейра помирился с визирем, пообещав выследить беглецов.

Перейра вышел вперед с важным видом и посмотрел на Джульетту сверху вниз с довольной улыбкой на мясистых губах.

— Итак, английская леди, мы снова встретились, и на сей раз вы в моих руках — в руках Анжело Перейры! Теперь тебе придется честно ответить на все мои вопросы, иначе тебя ждет масса неприятностей.

Он взглянул на того, кто держал пленницу, и сказал несколько слов по-арабски. Рот Джульетте освободили, она сделала глубокий вдох и зло сплюнула на землю, сверкнув глазами в сторону Перейры. Ей очень хотелось закричать, но этим она дала бы понять, что не одна здесь, а Джульетта выбрала другую тактику; обмануть этого гнусного разбойника и предупредить об опасности Росса, громко разговаривая. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Росс попал в руки кровожадного визиря!

— Только не завизжи, леди, — ухмыльнулся Перейра, — иначе Селим порежет тебе горлышко. Слегка, конечно, ты же понимаешь — я не собираюсь тебя убивать.

Джульетта почувствовала, как холодное лезвие ножа коснулось шеи, и подавила в себе дрожь. Она заявила с безразличным видом:

— Мне незачем поднимать шум, все равно никто не придет на помощь.

— А английский капитан? Где же он?

Джульетта пожала плечами.

— Наверное, там, где мы оба видели его в последний раз. Он умер от потери крови, поэтому я оставила его. Не хватало только, чтобы меня обвинили в его смерти. В этом мире девушкам приходится нелегко!

— Ты лжешь! Я не верю ни одному твоему слову!

— А какая вам разница? Вы же хотели, чтобы он умер?

— Но визирю он нужен живым, и я обещал доставить его.

— Не то вам придется плохо? — ехидно спросила Джульетта и с удивлением увидела, как к лицу Перейры прилила кровь.

— В ту ночь он вынудил меня молить о пощаде! Меня, Анжело Перейру, гражданина Португалии! Он поплатится за это! Я не упокоюсь, пока не увижу голову английского капитана на пике у ворот дворца! Он задел мою честь!

— Твою честь! — возмущенно воскликнула Джульетта. — О какой чести ты говоришь, если хотел взять плату с обеих сторон и нарушить данное тобой слово? Неужели ты думаешь, что я поверю в то, что ты удовлетворишься лишь тем, что отдашь человека в руки его злейшего врага? Прости, но это звучит неубедительно.

— О, нет, моя дорогая леди, я получу свою награду, — он широко улыбнулся. — Я получу тебя! Во дворце нет места шлюхе, но я не так разборчив, как его светлость. Визирю нужен только англичанин. Ты его не интересуешь, поэтому он отдаст тебя мне, когда я доставлю ему капитана.

Он отвернулся и стал прислушиваться. Джульетта тоже обратилась в слух. Она набрала побольше воздуха, но так и не успела крикнуть — ей в рот моментально затолкнули кляп. Потом ее мучитель схватил Джульетту за волосы, грубо дернул и повалил девушку на землю.

И тут появился ничего не подозревающий Росс. Он остановился, как вкопанный, глядя на Джульетту, которую крепко держал араб в тюрбане. Пистолет, который Росс инстинктивно поднял, был бесполезен: слишком велик риск попасть в Джульетту.

Араб ухмыльнулся и сделал вид что режет девушке горло.

По нежной шее потекла струйка крови.

— Добро пожаловать, капитан, — услышал Росс вкрадчивый голос. — Я бы не советовал вам спускать курок, если вы нацелите эту штучку на меня — Селим перережет горло этой женщине.

Перейра был скрыт кустом, и Росс не видел его.

— Брось оружие, капитан. У меня оно тоже есть, и я держу тебя на мушке. Ты не посмеешь выстрелить в Селима из боязни попасть в девчонку, а если мы с тобой перестреляем друг друга, Селим извлечет из этого свою выгоду. Ты понял меня, капитан? Визирь знает, что она не может быть девственницей, так что от нее не убудет, если верный слуга султана поиграет с ней немножко.

— Чтоб ты сдох, Перейра! Вели своему приятелю убрать нож от ее горла!

— Сначала твой пистолет, капитан!

Россу не оставалось ничего другого, как выполнить приказ, и он бросил пистолет на землю.

Араб отпустил волосы Джульетты после того, как Перейра что-то ему сказал, но продолжал прикрываться девушкой, как щитом. Она попыталась что-то произнести, но ей мешал кляп.

— Иди вперед капитан, и садись.

Перейра выскользнул из-за кустов и нацелил пистолет на Росса.

— Сегодня очень удачный день — я сразу поймал вас обоих. Визирь будет доволен моей работой!

— Зачем визирю девушка, если она больше не годится для гарема? Отпусти ее с миром, и я спокойно пойду туда, куда ты скажешь. Даю тебе слово.

— Слово английского джентльмена? Я больше не попадусь на эту удочку, капитан!

— Отпусти ее и можешь заковать меня в цепи, если хочешь. Как я убегу от вас двоих?

— Капитан, мне велено доставить вас обоих. Что будет с девчонкой дальше, решит его светлость. Может, я и замолвлю за нее словечко, если ты не доставишь неприятностей в пути. Визирь будет так рад, когда получит тебя, что не станет возиться с ней. Скорее всего, ее ждет рынок рабов, — он задумчиво погладил бороду. — Конечно, лучше бы ей стать служанкой во дворце, но это будет дорого стоить, ведь придется кое-кого подкупить, — Перейра хитро посмотрел на Росса. — А у тебя еще сохранилось то золото, которое ты обещал мне, капитан?

— Да, оно у меня. Можешь ли ты гарантировать Джульетте место во дворце, если я отдам его тебе?

— Разумеется, капитан. Я дам тебе слово в обмен на твое, плюс золото.

— Хорошо. Выбор у меня небольшой, поверю тебе.

Росс взглянул на Джульетту, яростно мотавшую головой. Ее глаза метали молнии, а лицо стало пунцовым от усилия что-то сказать. Араб связал девушке руки за спиной, затем подошел к Россу, на которого Перейра направил сразу два пистолета, и проделал с ним тоже самое.

Росса удивило поведение Джульетты. Ему казалось, что нет другого способа обеспечить безопасность девушки, кроме заключения сделки с Перейрой. Он, без сомнения, лжец и обманщик, но хочется надеяться на то, что у португальца есть хоть капля уважения к европейской женщине. Слава богу, что письмо к капитану судна уже у Хозе! Теперь индиец сам увидит, что ему остается лишь сесть на корабль и отправиться к любимой жене.

— Перейра, почему ты не вытащишь кляп изо рта дамы? — хмуро спросил Росс. — Какая в нем необходимость, ведь ты уже связал мне руки?

— Вынуть его, капитан? И позволить твоей девке оскорблять меня? — захохотал португалец. — Лучше пусть помалкивает, а то как бы я не пожалел о своем щедром предложении! Пора в путь. Нам предстоит долгая дорога.

Глава 20

— Как далеко отсюда до столицы? — спросил Росс, не двигаясь с места.

Перейра пожал плечами.

— Миль десять-двенадцать.

— Твои лошади остались внизу?

Португалец хрипло рассмеялся.

— Ты думаешь, что визирь позволил мне взять лошадей? Он дал мне только одного человека! Когда я пожаловался, что этого недостаточно, он сказал мне, что грешник должен заслужить прощение, пройдя тяжелые испытания. Так что, капитан, пойдем пешком. К ночи, я думаю, доберемся.

— Ты хочешь сказать, что дама должна пройти пешком больше десяти миль по жаре? Это невозможно!

Перейра развел руками.

— Иногда мы будем отдыхать. Ладно, там видно будет.

— Я не согласен. Нам потребуется вода, нужно наполнить бурдюк.

Араб взял бурдюк из пещеры и потряс его. Внутри плескалась жидкость, и Перейра злобно глянул на Росса.

— Капитан, ты просто тянешь время. Здесь хватит воды.

Росс узнал бурдюк — в нем был арак.

— Перейра, в дороге нам потребуется свежая вода. Ту, что в этом бурдюке, я набирал неделю назад, она непригодна для питья. Если не веришь, попробуй сам.

Перейра нахмурился и отрывисто сказал что-то арабу, который откупорил бурдюк и, понюхав его содержимое, сморщил нос.

— Вода плохая, — сказал он, и Росс отметил, как блеснули его глаза.

— Попробуй ее! — прорычал португалец и что-то проворчал по-арабски.

Селим сделал большой глоток и вытер губы тыльной стороной ладони. Он угрюмо взглянул на Перейру.

— Плохая вода, — повторил Селим и сплюнул под ноги португальцу.

Перейра побагровел и задрожал от гнева.

— Грязный пес! — загрохотал он. — Безмозглый баран! Если вода плохая, принеси другую! Неудивительно, что визирь отдал тебя мне, от тебя вообще нет никакого толка. Иди, не стой тут, как болван!

— За водой вон в ту сторону, — Росс кивнул через плечо и подвинулся ближе к Джульетте.

Надо попытаться перессорить их. С Селимом проблем не будет — он и так недоволен тем, как с ним обращается Перейра. Но что это даст? Они оба боятся всесильного визиря. Но попробовать все же стоит хотя бы ради того, чтобы вывести Перейру из равновесия.

Росс задумчиво наблюдал, как араб заткнул нож за пояс и пошел прочь. Раз он не сказал Перейре правду о содержимом бурдюка, значит, он неравнодушен к араку и собирается осушить его, когда скроется с глаз португальца.

Росс стал пристально изучать Перейру, усевшегося на корточки в неудобной позе с пистолетами в обеих руках, и пришел к выводу, что тот явно нервничает. Нужно еще больше взвинтить португальца.

— Тебе не следовало делать это, Перейра, — как бы между прочим заметил Росс.

Перейра подскочил.

— Делать что?

— Заставлять бедного Селима пить арак. Ты же знаешь, Кораном запрещается употреблять крепкие напитки. Он мог подумать, что ты намеренно подвергаешь опасности его бессмертную душу.

— Арак? Кого это волнует? — огрызнулся Перейра. — Он делает то, что я ему велю.

— Пока да, но если твои приказы будут противоречить его вере, он может отправить тебя на встречу с аллахом. А ты уже назвал его псом! На твоем месте, Перейра, я бы почаще оглядывался, не стоит ли за спиной Селим. У него есть нож, и тебе известно, как тихо умеют подкрадываться арабы. Станет ли визирь оплакивать твою смерть? Очень сомневаюсь!

— Держи язык за зубами, а то я всажу в тебя пулю!

Росс захохотал.

— Нет, ты не пойдешь на это! Удовольствие лишить меня жизни визирь оставил за собой и наверняка придумал что-то интересненькое. А если ты нарушишь его планы и отправишь меня к праотцам, не питай иллюзий — визирь отыграется на тебе.

Пока они ждали возвращения Селима, Росс напряженно обдумывал ситуацию. Хозе должен был прийти уже давно, но до сих пор не появился. Это могло означать только одно, — он незаметно подкрался к пещере, и теперь ему все известно. Против двух вооруженных людей он ничего не может предпринять, но Росс полагал, что Хозе тайком будет следовать за ними, пока не исчезнет последняя надежда спасти Джульетту и капитана. Лишь после этого Хозе решится сесть на корабль. Что ж, по крайней мере, компания и правительственные чиновники узнают правду о судьбе «Грейс» и ее команды. «Пропал в море» — неподходящая эпитафия для капитана корабля.

Солнце уже начало припекать, как следует, а Селим не появился. Росс взглянул на Джульетту. Мысль о том, что он потерял ее навсегда, отозвалась в сердце тупой болью. Чем скорее его казнят, тем лучше. Он не может жить без этой девушки, которая так много отдала ему, и последнее, что он может сделать — помочь ей устроиться, как можно лучше. Но выполнит ли обещание Перейра?

— Неужели ты не можешь вытащить у дамы этот дурацкий кляп? — раздраженно спросил Росс.

— Я вытащу его, когда захочу, — ответил Перейра с презрительной усмешкой. — Мне казалось, что ты любишь, чтобы твои женщины молчали, капитан. Так ты мне сказал однажды.

Росс отвернулся и ничего не ответил.

Солнце поднималось все выше, но Селима не было видно. Неужели в бурдюке оставалось так много арака, что он напился до беспамятства? Может, он валяется где-нибудь под кустом и спит глубоким сном?

Устав ждать, Перейра вскочил на ноги и гневно уставился на Росса.

— Куда подевалась эта чертова свинья?

Росс спокойно выдержал взгляд и приветливо отозвался:

— Полагаю, он наполняет бурдюк. Если только… но нет, разумеется, он не станет делать этого… — и замолчал, потупив глаза.

— Что — если только? — заорал Перейра, выходя из себя.

— Если только он не решил вылить содержимое бурдюка в себя, — охотно объяснил Росс. — Вдруг он поддался соблазну отведать запретный плод, хотя он и правоверный мусульманин? Правда, ты говорил, что Селим всегда делает то, что велят. Посмеет ли он нарушить твой приказ?

Перейра заметно помрачнел. Если Селим мертвецки пьян, они не смогут никуда отправиться, придется ждать, пока араб проспится. Днем наверняка пойдет дождь, а потом быстро стемнеет, и ночь застанет их в горах. Без воды и пищи, с двумя пленниками, за которыми нужен глаз да глаз, Перейра никак не справится без Селима.

— Встать! — отрывисто приказал португалец. — Пойдем к озеру. Боюсь, что ты прав. Но я заставлю этого подлеца раскаяться, когда встретимся с визирем.

Росс вздохнул и поднялся.

— Его высочество может поинтересоваться, почему ты позволил своему подчиненному предаваться греховным удовольствиям. Но надеюсь, ты сможешь убедить его в том, что твоей вины здесь нет, — он улыбнулся, глядя в угрюмое лицо португальца, за что тот наградил капитана тычком в ребра.

— Иди! — прорычал Перейра.

— Сначала дамы, — сказал Росс примирительным тоном и отодвинул плечом Перейру в сторону, чтобы дать пройти Джульетте.

Португалец быстро отступил назад, и щеки его побагровели.

— Никаких трюков, капитан, не то пожалеешь!

— У тебя же оружие, Перейра. Что я могу сделать?

— Шагай, черт тебя побери!

Они пошли вверх по склону, стараясь уворачиваться от колючих веток. Где-то недалеко заблеяли козы, и послышалось пение мальчика.

— Сюда идет стадо, — заметил Росс, — нужно убрать Селима пока никто не видел.

Они подошли к гребню холма и посмотрели на водоем сверху. Селим был там — он лежал на животе, голова свешивалась в озерцо, бурдюк плавал в воде.

— Спит, что ли? — спросил Росс.

Но подойдя ближе, они увидели кровь на камнях вокруг головы араба. Перейра шумно вздохнул и решительно шагнул вперед. Лицо Селима было полностью погружено в воду. Перейра перевернул араба — лицо и висок несчастного Селима были разбиты.

— Он мертв! — в ужасе прошептал Перейра.

— Бедняга, — сказал Росс, — наверное, он упал и разбился, когда пытался наполнить бурдюк, потом захлебнулся и не смог выбраться из воды.

— Захлебнулся? — переспросил Перейра, тупо глядя на плавающий бурдюк. — Он выпил весь арак, черт его побери. Мне следовало догадаться… Глупый, ни на что не годный болван!

Он встал на ноги и грубо пихнул тело Селима. Мертвый араб скользнул вперед и стал медленно погружаться в озеро.

Росс слышал, как Джульетта вздохнула и попробовала что-то сказать. На ее лице застыло выражение ужаса. Росс быстро загородил собой эту неприятную картину и придвинулся к девушке поближе.

— Не смотри, дорогая, — прошептал он. — Этот бедолага не заслужил такой участи.

Перейра шагнул к ним.

— Идемте. Нам немедленно нужно отправляться.

Росс оглянулся и увидел, что на гребне холма появились первые козы. Перейра толкал его пистолетом в спину, подгоняя к пещере.

— Вниз по холму, — велел португалец.

— Без воды?

— На это нет времени. Я хочу выбраться из этих чертовых гор до наступления ночи.

Пленникам не оставалось ничего иного, как повиноваться.

Перейра очень нервничал и не спускал с них глаз. Для горожанина в горах таилось много опасностей, и Росс понимал его состояние. Но как бы они ни торопились, пройти эти десять-двенадцать миль до очередного ливня просто невозможно. А в известняковых утесах много пещер, и наверняка Перейра когда-нибудь захочет передохнуть в укрытии.

«Идет ли за нами Хозе?» — думал Росс. Время шло, а они все шагали и шагали со связанными руками по узким тропкам. Росс нарочно медлил, чтобы Джульетте было не так тяжело, несмотря на проклятия и тычки, которыми его награждал идущий сзади португалец.

Проливной дождь начался в то же время, что и накануне, и небо сразу потемнело. Не имея возможности защититься, Росс и Джульетта шли сквозь строй раскачивающихся веток, которые хлестали их по лицам и цеплялись за одежду. Сандалии Джульетты застряли в грязи, она споткнулась и растянулась во весь рост на тропе. Чтобы не наступить на девушку, Росс резко остановился и сам чуть не упал, а Перейра уперся в его спину.

— Перейра, ради бога, — взмолился Росс, — пойдем укроемся где-нибудь от дождя. Мы не сможем идти в такую погоду!

Говоря это, он вглядывался в лицо Джульетты и видел, что девушке нехорошо — она лежала неподвижно и дышала с трудом. Он впился в португальца сверкающими от злости глазами и произнес:

— Это сумасшествие! Мы не пройдем и пяти миль, как переломаем себе шеи. Скоро дождь начнет стихать. Подожди немного!

Перейра потряс пистолетом.

— Иди! Я приказываю тебе!

— Не будь идиотом! Она не в состоянии двигаться дальше без отдыха. Придется нести ее, а я не смогу это сделать со связанными руками.

— Отойди! — велел Перейра и опустился на колено возле Джульетты. — Вставай, девка! Я приказываю тебе.

Веки Джульетты дрогнули, она открыла глаза и заморгала, стараясь защититься от дождевых струй. Росс заметил ссадины на нежных щеках и разозлился еще больше.

— Пока ты наклонился над ней, Перейра, вынь этот проклятый кляп! Ей и без того тяжело дышать.

Португалец поднял глаза и увидел разъяренное лицо Росса.

— Отойди.

— Мои руки связаны, но ноги нет, — в голосе капитана звучала угроза. — Если ты не вытащишь кляп, я буду пинать и катать тебя до самого Занзибара!

Перейра с минуту смотрел на него, усадил Джульетту, вынул кляп и зашвырнул его куда-то в заросли. Он поднялся, свирепо глядя на Росса.

— Все! Я сделал только потому, что я — не жестокий человек. Теперь пошли.

— Еще нет. Видишь скалу? Там наверняка есть, где укрыться. Леди Джульетта должна отдохнуть. Подними ее и иди за мной.

И Росс полез через кусты, не дожидаясь ответа.

Рот Перейры открылся и снова закрылся — такой наглости португалец не ожидал. Ему нестерпимо хотелось всадить пулю в эту удаляющуюся спину, но он не мог себе этого позволить. Визирь снимет с него шкуру, если получит лишь мертвое тело. Перейра зарычал от гнева и бессилия, поставил Джульетту на ноги и стал толкать ее перед собой, стараясь не упустить из виду высокую мужскую фигуру.

Когда Росс остановился, они уже догоняли его. Капитан кивнул в сторону плоского выступа в скале.

— Помоги даме добраться до него, Перейра. Здесь мы все сможем укрыться от дождя. А через час или два он будет уже не так сильно лить.

— Еще не хватало, чтобы ты мне приказывал! — огрызнулся Перейра. — С какой стати я стану помогать ей?

— Потому что я не могу этого сделать, болван! Если бы мои руки не были связаны, я бы не подпустил тебя к ней на пушечный выстрел. Чем лучше Джульетта отдохнет, тем быстрее мы продолжим путь. Разве ты не понимаешь?

Пока Перейра раздумывал, как поступить, Джульетта сама подала голос:

— Не беспокойся, Росс. Я справлюсь самостоятельно. Не хочу, чтобы он дотрагивался до меня.

Она благополучно добралась до выступа и сказала:

— Спасибо, милый, что ты заставил его вытащить эту мерзкую тряпку из моего рта, она меня совершенно измучила.

Джульетта размышляла, стоит ли рассказывать Россу о двуличии Перейры. Но здравый смысл и любовь подсказали ей, что пока лучше промолчать. Незачем огорчать Росса известием о том, что он никак не может повлиять на дальнейшую судьбу возлюбленной и изменить планы португальца.

Росс заметил в полумраке храбрую улыбку Джульетты и нагнулся, чтобы нежно поцеловать ее распухшие губы.

— Отойди от нее! — закричал Перейра, пытаясь восстановить свои права.

— Иди ты к черту! — рявкнул Росс и повернулся спиной к португальцу.

Весь следующий час Перейра кипятился, утешая себя мыслями о том, какие пытки устроит визирь этому бесцеремонному англичанину. Но еще приятнее были его собственные любовные планы насчет девушки. Но почему, освободившись от кляпа, она ничего не сказала капитану о том, что ни в какой дворец она не попадет, а станет женщиной Перейры? Эта мысль не давала покоя португальцу, как больной зуб. Он ожидал, что девчонка все расскажет своему дружку при первой же возможности. Так почему же она не сделала этого? Ответ был до того прост, что Перейра чуть не рассмеялся. Бесспорно, из-за золота англичанина! Ему оно все равно уже не понадобится, а девчонка, очевидно, хочет свою долю, но не желает, чтобы у капитана испортилось впечатление о ней. Она хочет, чтобы капитан спокойно пошел навстречу своей судьбе, думая, что заключил свою последнюю сделку ради ее благополучия. Но владея этим золотом, он — Анжело Перейра — станет обладать всеми преимуществами капитана. Англичаночка с радостью прибежит к нему сама!

— Не пора ли нам идти? — сказали ему в самое ухо, и Перейра подскочил от неожиданности. — Дождь почти перестал, и небо прояснилось.

Португалец с трудом скрыл усмешку. Этот несчастный обманутый дурень спешит на свою казнь! Может, он надеется увидеть, что девушка благополучно устроилась во дворце, до того как встретится с визирем? Глупец!

Вслед за Джульеттой мужчины продолжали спуск по горе.

Видимость после дождя улучшилась, но Росс нарочно медлил и не торопился выйти из-под деревьев. Если к рассвету они спустятся до уровня моря, то ему придется что-то придумать, чтобы задержаться перед выходом на открытое пространство, где их могут увидеть другие слуги султана, посланные на поиски. Необходимо каким-то образом дать Джульетте возможность сбежать. Не доверяя обещаниям и заверениям Перейры, Росс предполагал, что хитрому португальцу может прийти в голову выставить Джульетту на рынок рабов, чтобы заработать побольше. К тому же Перейра по какой-то причине пришел в доброе расположение духа и перестал тыкать Росса в спину стволом пистолета. Капитана удивила такая перемена настроения португальца — что-то тут было не так.

Взглянув на небо, Росс заметил первые звезды и попробовал посчитать сколько, миль они прошли. Он надеялся, что Хозе идет за ними, и шум шагов не дает ему потерять группу из виду. Вполне можно доверить Хозе доставить Джульетту на британский корабль, если удастся отвлечь внимание Перейры и дать девушке возможность скрыться. Росс вспомнил о том, что у Селима за поясом был нож. Но когда Перейра переворачивал тело, ножа точно не было. Упал ли он в воду или стал собственностью Хозе? А если индиец крадется сзади… Росс перевел дух. Стоит ли тешить себя надеждой? Хозе человек мягкий, и католическая церковь запрещает лишать человека жизни, даже если этот человек — Перейра.

Они снова остановились отдохнуть — на этот раз упал португалец. Росс с иронией наблюдал, как он размахивал пистолетами, разрешая пленникам присесть. По хриплому дыханию Перейры капитан понял, что столь долгие прогулки по горам не были привычны для него. Джульетта улыбалась Россу, когда они сели, прислонившись спинами к деревьям, но была бледна. К своему удивлению, Росс обнаружил, что сделал это наблюдение при первых лучах рассвета. Луна стала совсем бледной, а звезд вовсе не было видно — значит, они шли всю ночь.

Они двинулись в путь, когда солнце поднялось над горизонтом, и мокрая одежда стала подсыхать под теплыми лучами. Кусты начали редеть, открывая участки голой земли. Деревьев становилось все меньше и меньше, показался песок, а от гор осталось лишь несколько небольших скал. Еще немного, и они выйдут к морю.

Росс глянул через плечо на Перейру. Лицо португальца было красным, как кирпич, пот лился градом, а ноги постоянно цеплялись за камни.

— Перейра, нам лучше остановиться и отдохнуть, — предложил Росс, — а то как бы у тебя не случился сердечный приступ.

Задыхаясь, Перейра ответил:

— Иди, мы не будем останавливаться.

Он злобно ткнул Росса в спину стволом пистолета. Капитан споткнулся, наступил на мокрый, торчащий из земли корень дерева и, потеряв равновесие, упал, ударившись головой о скалу.

Джульетта услышала его стон и с беспокойством оглянулась.

— Росс! — закричала она, бросилась к нему и встала на колени. — Что случилось? Ты ударил его? — девушка сурово посмотрела на португальца.

— Я не прикасался к нему! Этот дурак сам споткнулся о корень. Вставайте оба! Быстро!

— Он не может. Он без сознания. О боже! Посмотри, у него кровь!

На лице Перейры отразились тревога и недоверие.

— Это трюк… Вставай, капитан!

Он ударил Росса по ноге, но никакой реакции не последовало. Португальцу стало ясно, что капитан действительно без сознания, значит, надо ждать, пока он придет в себя. Перейра вытер потное лицо и махнул Джульетте, чтобы она отошла.

— Оставь его. Воспользуйся передышкой, — он показал на группу невысоких деревьев, — сядь там. Так мне будет легче следить за вами обоими. Мы уже так много прошли, что не хотелось бы потерять одного из вас в конце пути.

Уставшая Джульетта села на редкую траву и оперлась спиной на ствол дерева. Со связанными руками она не могла помочь Россу, даже если бы у них и были вода и салфетки. Она закрыла глаза и прислушалась к отдаленному рокоту моря. После кошмарного путешествия по горам под дождем очень хотелось расслабиться и забыть обо всем, что ждет впереди. Теплое солнышко подсушило одежду девушке. «Леди Габриэла пришла бы в ужас, если бы увидела, во что превратились прекрасные атласные шаровары»… — подумала Джульетта. Вскоре она задремала, убаюканная щебетанием птиц и приглушенным шумом прибоя.

Но покой Джульетты нарушили какое-то шуршание и тяжелое сопение. Девушка с неохотой открыла глаза: Перейра сидел рядом с ней, и на его полных губах играла сладкая улыбка. Джульетта моментально проснулась и вздрогнула.

— Не пугайся, моя голубка, — заговорил он елейным голосом, — это всего лишь Анжело, твой будущий хозяин и любовник. Мы не можем двигаться дальше, пока этот неуклюжий дурень не пришел в себя, но мы можем воспользоваться отдыхом, чтобы познакомиться друг с другом…

Он провел ладонью по щеке девушки. Джульетта отвернулась.

— Болит ушибленное место? Когда мы доберемся до моего дома, я натру все твое тело ароматными маслами. Ты расцветешь в моих руках и не пожалеешь о том, что стала женщиной Анжело Перейры.

Джульетта отшатнулась от португальца.

— Оставь меня в покое, — выдохнула она, — ты же обещал капитану Джеймисону…

Перейра захохотал.

— Как же еще я мог убедить его бросить пистолет? Но ты мудро повела себя, ничего не сказав ему о моих истинных планах, когда у тебя появилась такая возможность. Ведь я стану гораздо привлекательнее с золотом капитана, не так ли? Мы с тобой похожи, как две капли воды, и прекрасно поладим. Пусть этот простофиля сохранит иллюзии. Сыграй свою роль до конца и устрой ему трогательное прощание, а потом мы заберем золото и вдоволь посмеемся над его простодушием. Но хватит болтовни! Я не могу спокойно смотреть на свою награду…

Он отложил в сторону пистолет и к ужасу Джульетты начал стаскивать с нее одежду. Она инстинктивно отпрянула, потеряла равновесие и упала спиной на траву. Перейра неправильно понял это и решил, что Джульетта поощряет его действия. Он заулыбался и начал расстегивать ее рубашку.

— Я знал, что ты этого хочешь, — бормотал португалец, навалившись на девушку всем телом.

Джульетта сопротивлялась, но со связанными за спиной руками справиться с грузной тушей Перейры было невозможно. Откинув полы рубашки девушки, он с восторгом смотрел на ее обнаженную грудь. Потом Перейра низко наклонил голову, и внезапно Джульетту охватило такое отвращение! При мысли о том, что вот-вот эти противные губы коснутся ее груди, у нее вырвался пронзительный крик. Она извивалась и выгибала спину, стараясь сбросить с себя тяжелое мерзкое тело.

— Нет, нет! Моя спина… мне больно! Ради бога развяжи меня!

— И ты тут же вцепишься в меня коготками? Ну уж нет, малышка! Все, чего я сейчас хочу, — это ощутить вкус твоего тела. Потом ты сможешь драться со мной и царапаться, если привыкла так вести себя в постели, но пока у меня нет времени на штучки, которым ты научилась в гареме.

Он взял ее за плечи и попытался поцеловать, но Джульетта резко отвернулась.

— Чертова девка, прекрати валять дурака! — прорычал Перейра, начиная злиться.

— Капитан-сахиб, очнитесь! Проснитесь ради бога и мем-сахиб!

До сознания Росса смутно доходило какое-то бесконечное бормотание, а кроме того, он ощущал мучительные толчки в плечо. Мозг просыпался медленно и неохотно, но сигналы тревоги все поступали и поступали, и наконец до Росса дошел смысл настойчивых речей.

— Проснитесь, пожалуйста, проснитесь, капитан-сахиб! Мем-сахиб борется с очень плохим человеком! Я перерезал веревку на ваших руках. Пожалуйста, поторопитесь! Я очень не люблю отнимать жизнь у человека, но мем-сахиб добрая леди и будет молиться, чтобы господь простил Хозе Гарсию.

Росс открыл глаза и увидел над собой расстроенное лицо Хозе. Голова ужасно болела, но способность соображать вернулась к капитану. С помощью Хозе он, тяжело дыша, поднялся на ноги. С минуту перед его глазами стоял сплошной туман, затем Росс заметил две фигуры, катающиеся по земле. Он увидел, как Перейра занес руку, и как только эта рука отвесила Джульетте звонкую пощечину, Росс забыл о своей слабости, о гудящей голове и с ревом бросился к португальцу.

Перейра повернул голову и замер, не веря своим глазам: человек, которого он оставил лежащим без чувств, огромными скачками несся к нему, надежно связанные руки пленника почему-то были свободны и сжаты в кулаки, а на перепачканном кровью лице застыло такое выражение, что португалец побелел, как мел. Он сполз с Джульетты и в панике бросился за пистолетом, но только поднял оружие, как Росс со всего маха налетел на Перейру и схватил его за запястье. Их тела сплелись в единый клубок и покатились с откоса. У Перейры было преимущество в весе, и он не был ранен, но Росс вцепился мертвой хваткой в его руку, державшую пистолет. Это было сражение не на жизнь, а на смерть, и оба противника это знали. Страх придал Перейре сил, и он, изловчившись, нанес удар в разбитый лоб Росса. Капитан задохнулся от боли, и рука сжимавшая запястье, ослабела. Португалец, вдохновленный первым успехом, ударил Росса еще несколько раз, пока пистолет не оказался между их телами. Перейра нащупал курок и стал поворачивать ствол оружия в сторону соперника. Росс до боли напряг мышцы и сдавил руку Перейры изо всех сил. Но португалец спешил. Он спустил курок в тот момент, когда Росс сделал последнее отчаянное усилие и отверну от себя пистолет.

Раздался оглушительный выстрел. С пронзительными криками взмыли в небо птицы. В воздухе повис едкий запах кордита[7]. Перейра сполз на землю, и Росс, все еще сжимавший ствол пистолета, опустился рядом с ним, поскольку ноги больше не слушались его. Повисла гнетущая тишина. Росс разжал пальцы, и Перейра упал на спину — из его груди сочилась кровь. На рубашке Росса тоже была кровь, он тупо посмотрел на яркое пятно, все еще оглушенный грохотом выстрела.

Когда капитан немного пришел в себя, он увидел, что к нему по песку несется Хозе, а следом, спотыкаясь и падая, бежит Джульетта.

Хозе примчался первым. Он сел на корточки перед Россом.

— Капитан-сахиб, вы не пострадали? Тут много крови.

Росс ощупал себя.

— Нет, Хозе, все в порядке. Наверное, это кровь Перейры. Посмотри, он мертв?

— Совсем мертв, сахиб.

— Тогда лучше уведи отсюда Джульетту. Мертвецы — не очень привлекательное зрелище.

— Сахиб, она не послушается меня. Она спешит убедиться что вы живы.

Росс устало улыбнулся.

— Черт меня побери, если я когда-нибудь встречал подобную девушку!

Джульетта, наконец, добралась до них и остановилась. На бледном лице горели огромные серые глаза, девушка тяжело дышала.

— Все в порядке, — успокоил ее Росс. — Это кровь Перейры, а не моя, — он неуклюже поднялся на ноги и обнял Джульетту за плечи. — Этот ублюдок бил тебя?

Она покачала головой.

— Он не успел сделать то, что хотел. Он лгал тебе, Росс, что устроит меня во дворец. Он намеревался получить меня в награду за то, что поймал тебя. Сразу я не смогла сказать тебе из-за кляпа, а потом было как-то не до того.

— Будь проклят этот мерзавец! Надеюсь, что он попадет в ад.

Росс посмотрел на тело Перейры и ощутил какую-то животную радость от этого убийства. Мягко отстранив Джульетту, капитан склонился над трупом, чтобы найти в его карманах свой собственный пистолет. Затем Хозе помог ему перетащить тело и спрятать его в кустах.

— Сахиб, пора уходить отсюда, — напомнил Хозе. — До корабля еще далеко.

— Ты прав, Хозе. Между прочим, как у тебя оказался этот нож? Я думал, что он на дне озера.

— Да, сахиб, он был там, но я забрал его. Я видел, как люди подошли к пещере, но не знал, что делать. Я видел, как араб стол возле водоема и пил из бурдюка, а потом пошел к воде. Видимо, у него кружилась голова, потому что он упал на камни. Он полежал немного и захотел освежить ушибленную голову — опустил ее в воду, а я помог ему удержать там лицо. Ему это не очень нравилось, но через некоторое время он не возражал. Я услышал, что кто-то идет, и спрятался в кустах, а потом увидел вас и мем-сахиб, и этого плохого человека с пистолетом, поэтому я пошел за вами.

— Слава богу, что ты так поступил, Хозе. Ты спас нам жизнь.

— Спасибо тебе, Хозе. Без тебя мы бы пропали, — сказала Джульетта, приветливо улыбаясь индийцу.

— Но до корабля идти еще далеко.

— Ты прав, как всегда, мой друг. Пора в путь.

И Хозе повел их по той дороге, которой пользовался раньше, когда ходил из пещеры до пристани и обратно. Несколько апельсинов и бананов, найденных путниками, притупили муки голода и жажды. А к тому времени, когда вдали показался Занзибар, день был уже в полном разгаре.

Хозе обернулся:

— Я не думаю, что вам, капитан-сахиб, надо показываться в порту, поэтому мы пойдем в прибрежный поселок. Там живет один индийский рыбак, который присмотрит за вами, если получит немного золота. Он не любит арабов, так что вы будете в безопасности, пока я схожу в порт.

Солнце клонилось к закату, когда Хозе, двигаясь как тень, оставил их одних, но через несколько минут вернулся со своим индийским другом.

— У Гапты есть хорошая рыба с карри[8], сахиб, отдохните и поешьте. Гапта сказал, что в порту стоит английский корабль, поэтому мне нужно идти как можно скорее и поговорить с капитаном. Ваша записка в тюрбане цела, сахиб. Я скоро вернусь за вами!

Гапта провел Росса с Джульеттой в свою хижину и подал кушанье. По-английски он не говорил, поэтому только ласково улыбался, пока они ели и пили густой сладкий кофе из больших кружек. Он с одинаковым удовольствием выслушал слова благодарности и принял золотые монеты, а затем показал рукой на подстилку в углу. Но Россу было не до сна, хотя все его кости невыносимо ныли. Джульетта тоже отказалась лечь.

— Если я сейчас закрою глаза, — сказала она, — то просплю не меньше недели, поэтому предлагаю пойти на берег, откуда видны огни пристани. Давай выйдем, Росс. Если люди визиря найдут нас, им будет легче схватить нас в доме.

Хижина Гапты стояла на окраине поселка, на отшибе, поэтому Росс с Джульеттой не волновались, что их увидит кто-то из рыбаков. Они брели по песку, вглядываясь в сторону пристани. В голове Росса роились многочисленные вопросы. Удалось ли Хозе проникнуть на судно? Может, его просто прогнали прочь? В любом случае, он должен вскоре вернуться. Но правильно ли они поступили, отправив его одного? Конечно, да. Высокий англичанин в перепачканной кровью рубашке вызвал бы слишком много подозрений, особенно если люди визиря все еще проверяют корабли.

Взошла луна, а Хозе все не было. За это время он вполне мог сходить туда и обратно. Вдруг его схватили стражники? Или офицер с корабля отклонил просьбу встретиться с капитаном? Росс в волнении шагал туда-сюда, все больше хмурясь.

Неожиданно Джульетта воскликнула:

— Росс, смотри!

Он мгновенно оглянулся на пристань.

Грот-мачта корабля была в огнях, в свете которых было видно, как легкий бриз наполняет паруса. Корабль уходил в море! В Занзибаре была только одна пристань — здесь ошибки быть не должно, они обратились по адресу. Но что же произошло? Корабль уходит без них, Хозе не появился…

Росс смотрел на раздувающиеся паруса, не веря собственным глазам. Порыв ветра развернул небольшое полотнище, и в свете луны Росс разглядел символ своей компании.

Фонарь на корме сверкнул, потускнел и погас, будто опустился занавес. Корабль ушел, растворившись в бархатной темноте ночи.

Глава 21

Джульетта взяла Росса под руку и положила голову ему на плечо.

— Этого ты никак не ожидал, Росс, правда? Что было написано в твоем письме?

Росс рассеянно взглянул на девушку.

— Черт возьми, я ничего не понимаю! В записке говорилось, что здесь находятся три человека, уцелевшие после гибели «Грейс»: капитан, его жена и третий — тот, кто доставил послание. Я просил капитана судна помочь нам выбраться отсюда. Видимо, записка не дошла до него, или Хозе был недостаточно убедителен.

— Хотелось бы знать, где сейчас Хозе. В порту, кажется, все спокойно. Может быть, он на корабле?

— А может быть, его отдали стражникам как беглого раба, — с горечью сказал Росс. — Я вот что думаю: не смог бы Гапта одолжить мне какую-нибудь одежду — например, бурнус[9]? Ты была бы в полной безопасности с другом Хозе, пока я…

— Росс Джеймисон! — гневно вскричала Джульетта. — Если вы полагаете, что я буду сидеть с Гаптой, пока вы будете бродить в порту, то очень ошибаетесь! Если ты пойдешь, Росс, то и я пойду. Я отказываюсь сходить с ума от переживаний, ломать себе голову и гадая, что же там такое произошло!

Она отвернулась, гордо вскинув голову, и пошла вдоль берега. Росс догнал ее, взял за руку и повел к тростниковой хижине Гапты.

— Джульетта, послушай меня…

— Я слушаю тебя. Но ты не можешь заставить меня остаться. Я тебе не жена, и ты не имеешь права мной командовать, что бы ты ни написал в своей записке. Если тебя схватят, я сама сдамся визирю, но я должна знать, что происходит. Неужели ты не понимаешь?!

Росс повернул Джульетту к себе лицом и обнял.

— Я знаю, что ты очень упрямая девушка и никогда не станешь исполнять приказы мужчины, если они не совпадают с твоими намерениями.

Вдруг что-то привлекло его внимание.

— Что там такое, черт возьми?

— В чем дело, Росс?

— Мне показалось, что я видел огонек в море. Сейчас он исчез, но нам лучше спрятаться, — он оглянулся. — Давай вот в эти дюны. Возможно, это корабль корсаров, направляющийся в Занзибар.

Они побежали по песку и бросились за бугорок, поросший длинной тонкой травой. Чуткое ухо Росса уловило осторожные всплески весел. Что-то небольшое двигалось по волнам, причем, было так мало, что едва возвышалось над водой. Суденышко не имело мачты и не имело огней. Росс невольно подумал, что визирю стало известно их местонахождение — Хозе не выдержал жестких пыток и все рассказал. А теперь люди визиря незаметно подбираются к беглецам, чтобы застать их врасплох.

Через несколько минут уже можно было различить приближающую лодку с четырьмя гребцами. Пятый человек сидел на носу лодки и смотрел вперед на голове у него был тюрбан. Суденышко стало разворачиваться, собираясь причалить к берегу. Вокруг было темно, лишь в хижине Гапты слабо мерцал огонек. Человек в тюрбане махнул рукой в его сторону, и лодка направилась туда. Корпус заскрежетал о гальку, и из лодки выпрыгнули два человека.

Росс приготовил пистолет.

Человек в тюрбане осмотрелся кругом и стал тихо подкрадываться к дому Гапты. На несколько минут он исчез из поля зрения Росса, потом снова появился и пошел по берегу, напряженно вглядываясь во тьму и явно кого-то разыскивая. Второй человек вернулся в лодку и занял свое место.

И вдруг до наблюдательного пункта беглецов долетел тихий голос:

— Капитан-сахиб, пожалуйста, выходите. Это я — Хозе. Не прячьтесь, корабль не может долго ждать. Течение очень сильное, и якорь может не выдержать.

Джульетта вздохнула с облегчением и поднялась из укрытия, капитан последовал ее примеру.

— Хозе! — воскликнул он. — Ни один араб на этом острове не может говорить с таким очаровательным акцентом!

Они мгновенно пробежали расстояние, отделявшее их от Хозе, и увидели, что из лодки к ним навстречу вышел какой-то матрос.

— Вы — капитан и миссис Джеймисон? Капитан Дейли и команда «Алисы» будут рады приветствовать Вас на борту своего корабля.

— Мы с радостью принимаем приглашение.

Матрос улыбнулся и с любопытством посмотрел на маленькую изящную женщину в перепачканной одежде. Джульетта тоже ответила улыбкой, когда он взял ее под руку, чтобы помочь забраться в шлюпку.

— Благодарю вас. Наверное, я похожа на сбежавшую из гарема наложницу, но, уверяю вас, я точно такая же англичанка, как и вы. Я из Сомерсета, а вы, судя по говору, из Девона.

— Да, мэм, так оно и есть, и я горжусь этим, хотя в Сомерсете тоже неплохо, — откровенно признался он, усаживая Джульетту на скамью с величайшей осторожностью.

Росс с удовлетворением отметил, что все моряки приветствовали Джульетту как истинную леди.

Шлюпка пустилась в обратный путь. Джульетта вглядывалась в темноту, с нетерпением ожидая, когда же покажется корпус «Алисы». Маленькую шлюпку сильно качало, и Джульетту начало тошнить, а в голове появилась пульсирующая боль. Но «жена капитана Джеймисона» решила, что ни за что не опозорится перед матросами.

Высокий борт корабля возник перед ними совершенно неожиданно. Джульетта посмотрела вверх и увидела раскачивавшуюся веревочную лестницу. Она бросила на Росса взгляд, полный ужаса.

— Ребята, сначала поднимем леди, — быстро сказал он. — Моя жена никогда еще не попадала на корабль таким способом. Я подстрахую внизу на тот случай, если она сорвется.

— Да, сэр.

Матрос повис на лестнице, создав что-то вроде отвеса, чтобы она меньше раскачивалась. Джульетта заставила себя ухватиться за веревки, казавшиеся ненадежными, а Росс встал на перекладину ниже и взялся за лестницу как раз под руками девушки. Таким образом, его тело поддерживало Джульетту, и они медленно стали продвигаться вверх. Для Джульетты этот подъем показался бесконечным, все тело ныло от напряжения, но сознание того, что Росс не даст ей упасть, придавало сил, и в конце концов она добралась до самого верха, и сильные руки перетащили ее через поручни. Колени Джульетты подкашивались, но те же мужские руки не дали ей упасть.

Как только Росс очутился на палубе, человек, который поддерживал Джульетту, воскликнул:

— О боже, Джеймисон! Если бы я не знал, что это ты, то принял бы тебя в этом наряде, с такой бородой за какого-нибудь корсара! Твоя жена, по-моему, вот-вот свалится от усталости.

— Дейли, нам пришлось очень трудно, но слава богу, все закончилось благополучно. Я провожу жену в каюту.

— Там все приготовлено. Идите за мной.

— Со мной все в порядке, — едва выговорила Джульетта, — просто немного тошнит после шлюпки.

— Но все-таки я отнесу тебя на руках, — сказал Росс и легко подхватил девушку. — Ты хорошо выспишься, и все пройдет.

— Ты говоришь, как доктор Фернли. Я так рада тому, что он сошел на берег в Мозамбике.

— Думаю, наш добрый доктор уже в Кейптауне. Счастье, что часть команды «Грейс» осталась тогда в Мозамбике.

Капитан Дейли постучал в дверь каюты и приоткрыл ее.

— Росс, все наши каюты рассчитаны только на одного человека. Мы никогда еще не перевозили семейные пары. Я и не знал, что ты успел жениться. Надеюсь, ты расскажешь мне о своих приключениях после ужина.

Росс усадил Джульетту на койку.

— Я женился в Кейптауне, взял Джульетту в плавание до Мозамбика и обратно, но штормом нас отнесло на север, и мы разбились о рифы у острова Мафия, — Росс выпрямился и улыбнулся. — Том, у тебя найдется форма для меня? Ужасно хочется сбросить это тряпье и забыть о нем навсегда.

Капитан Дейли понимающе усмехнулся.

— Для тебя-то у меня найдется одежда, но вот для дамы — едва ли. Соседняя каюта твоя, Росс, я пришлю туда форму. У нас, похоже, один размер.

— Спасибо, Том. Я приду к тебе попозже.

— Мэм, в спальне вы найдете горячую воду, и, если не будете возражать, я пришлю вам свою ночную рубашку. Росс передаст ее.

— Благодарю вас, капитан Дейли, вы так добры!

Капитан откланялся и оставил их наедине.

— Ну, вот, теперь мы в безопасности и на пути в Кейптаун, — начал Росс. — Нам придется что-нибудь придумать: Том обязательно спросит, где мы познакомились. «Алиса» ушла из Бристоля в Китай незадолго перед «Грейс», и Том знает, что тогда я еще не был женат.

— Думаю, можно сказать, что я гостила у друзей в Кейптауне, когда туда прибыл твой корабль, — предложила Джульетта.

— Знаешь, в Кейптауне живет миссис Мартелл, вдова моего знакомого капитана, переехавшая туда насовсем. Когда мы останавливаемся в Кейптауне, я всегда захожу к ней. Ты вполне могла бы гостить у нее… Лучше так: ты — племянница миссис Мартелл, мисс Джульетта Мартелл, юная леди, в которую я безумно влюбился и тут же женился, — Росс рассмеялся. — Такая история тебе нравится?

Джульетта захлопала в ладоши.

— Прекрасно! Капитан Дейли должен удовлетвориться таким рассказом. Но, если я действительно была бы мисс Джульетта Мартелл, то после такого ужасного путешествия просто обязана была подать прошение о разводе. Да, Росс, ты уверен в том, что капитан Дейли не знаком с миссис Мартелл?

— Абсолютно уверен. Капитан Мартелл погиб, когда мне было восемнадцать. Это было семь лет назад, и мне известно, что Дейли никогда с ним не плавал. Между прочим, сколько лет тебе? Я как-то раньше не догадывался спросить.

Джульетта задумалась.

— Если сейчас апрель, то уже семнадцать.

— Всего семнадцать?! Это очень мало. Представляю, как посмеется надо мной Том, когда узнает, что мое сердце покорила семнадцатилетняя девочка, да еще после весьма непродолжительного знакомства!

— Придется тебе терпеть его издевки, пока мы не доберемся до Кейптауна. Потом об этом забудут. А теперь, по-моему, пора хорошенько вымыться в ванне и навсегда забыть о Занзибаре.

Росс кивнул.

— Я тоже сейчас приму ванну, а потом зайду за ночной рубашкой и принесу тебе ужин.

Когда Джульетта намыливала голову, ей вспомнилось, как она впервые мылась в ванне на «Грейс». Это было так давно… Смешно, но ее одежда была примерно в таком же состоянии, как и в тот раз, — эти грязные тряпки было невозможно снова надеть, и Джульетта решила постирать их.

Она завернулась в полотенце и стоя на коленях, полоскала одежду, когда в дверь постучали.

— Джульетта? Это я, Росс.

И он вошел, застав ее в таком же виде, как тогда на «Грейс». Глаза их встретились, и оба поняли, что думают об одном и том же. Все повторилось, только на этот раз лицо Росса не было сердитым и презрительным, а в глазах Джульетты не было страха.

— Ваш слуга, мадам, — шутливо сказал Росс. — Мне бы хотелось одеть тебя в золото и парчу, но, к сожалению, я несу всего лишь лучшую из лучших ночных рубашек Тома Дейли. «Алиса» не будет останавливаться в Мозамбике, поэтому твоим гардеробом мы сможем заняться только в Кейптауне.

Джульетта показала на оставшиеся драгоценности из гарема:

— Думаю, этого хватит, чтобы оплатить новый гардероб бедной мисс Джульетты Мартелл.

Росс поставил поднос с едой и бросил ночную рубашку на койку.

— Разве ты не хочешь оставить это себе? Я куплю тебе все, что потребуется. Я в огромном долгу перед тобой и постараюсь оплатить всем, чем только смогу.

— Я очень тронута твоим вниманием, но ты совершенно ничего не должен мне. Если меня считают погибшей, я могу вернуться в Англию и начать новую жизнь. Мы будем продолжать разыгрывать мужа и жену, пока не окажемся в Кейптауне, там можем расстаться друзьями. Ты сам когда-то сказал, что передо мной открывается прекрасное будущее. С помощью этих драгоценностей и жемчужин с жилета я хорошо устроюсь в Англии.

Джульетта заметила, как помрачнел Росс, но не подала вида.

— Честно говоря, сейчас ты гораздо больше похож на капитана корабля, чем тогда, когда мы поднялись на борт.

Джульетта смотрела на чисто выбритое лицо и тщательно расчесанные волосы дольше, чем хотела. В форме это был не тот Росс, которого она знала и любила. Что ж, пора забыть об этом времени. Не может же он отвечать за все, что с ней произошло. И Джульетта твердо решила дать ему понять, как только они попадут в Кейптаун, Росс может считать себя свободным. Она может скрыть свое прошлое от посторонних, но только не от человека, который вез на поселение партию заключенных. Это всегда будет стоять между ними.

С минуту голубые глаза угрюмо смотрели на Джульетту.

— Мы будем в Кейптауне примерно через пару недель. А пока ужинай и ложись в постель. Дай мне твою одежду, я попрошу капитана распорядиться высушить и выгладить ее к утру. Спокойной ночи, миссис Джеймисон.

Джульетта поступила так, как велел Росс, и проспала почти до полудня следующего дня. Стук в дверь возвестил о прибытии Хозе с завтраком на подносе и отглаженной одеждой.

— Доброе утро, мем-сахиб. Сегодня чудесный день, не правда Ли? — он весь светился от счастья.

— Да, Хозе, великолепный день, до которого я и не надеялась дожить.

Джульетта поправила волосы и села в постели. Хозе был в чистой одежде и тоже сбрил бороду, как Росс.

— Прошлой ночью я не успела поблагодарить тебя. Когда ты появился на берегу, я страшно обрадовалась. Тебе трудно было попасть на этот корабль?

— Нет мем-сахиб. Я встретился с другими парнями из Гоа, и они провели меня на «Алису». Капитан-сахиб Дейли знал моего капитана-сахиба и сказал, что забрать вас в порту очень рискованно, поэтому корабль отойдет, погасит огни и спустит шлюпку. Когда я не нашел вас в доме Гапты, я не знал, что делать. Слава богу, что вы были рядом! Я буду присматривать за вами, мем-сахиб, пока мы не доберемся до Кейптауна. Капитан-сахиб обещал, что разрешит мне плыть в Гоа с ближайшим кораблем компании. Я думаю, что останусь там надолго. Капитан-сахиб дает мне много золота.

Джульетта рассмеялась.

— Ты сможешь скупить для своей жены целый прилавок конфет, чтобы отпраздновать твое возвращение.

Хозе заулыбался и согласно закивал головой, затем вытащил из кармана большой гребень слоновой кости.

— Капитан-сахиб Дейли сказал, что дарит это вам, мем-сахиб, и это тоже.

Он порылся в другом кармане и достал зубную щетку и коробочку с зубным порошком, положил все это на комод и удалился с поклоном.

Джульетта отбросила одеяло и встала с постели. Вдруг у нее закружилась голова, возникло ощущение, что все внутренности переворачиваются в животе, и она упала обратно на койку. К горлу подступила тошнота, и Джульетта бросилась к ванне, чтобы умыться холодной водой. Когда приступ прошел, она опять перебралась на койку и задумалась. Что с ней происходит? Вчера в шлюпке, сегодня… Морская болезнь? «Нет, конечно, нет! Глупо было забывать о том, чем могут кончиться ночи страстной любви с Россом…» Девушка, которая с такой радостью отдавалась мужчине, должна винить саму себя за то, что забеременела. У нее будет ребенок — в этом нет сомнений. Джульетта обхватила голову руками, размышляя о том, в какое затруднительное положение она попала. Росс не должен ничего узнать — это решено. За неимением мужа она может представиться молодой вдовой, которая внезапно лишилась супруга и возвращается на родину, чтобы там выносить и родить несчастного ребенка, чей отец умер, сраженный тяжелой тропической болезнью. Джульетта вдруг сообразила, что «Алиса» плывет в Англию — на родину. И она может просто остаться на корабле. Нет, здесь ее знают как миссис Джеймисон. Разумнее сойти на берег в Кейптауне и сесть на другой корабль, где ее никто не знает ни под каким именем. Но если придется долго ждать подходящего судна, беременность может стать заметна, а тогда ее не возьмут на борт… Джульетта покачала головой и вздохнула, поднимаясь чтобы одеться. До Кейптауна еще далеко, за это время можно составить хороший план.

Росс постучал в дверь, когда Джульетта расчесывала волосы.

— Ты не хочешь немного прогуляться по палубе? — спросил он. — Сейчас еще не жарко.

— Я не покажусь команде слишком странной в этой одежде?

— Им прекрасно известно, что ты лишилась своего гардероба, когда затонула «Грейс», и они готов увидеть миссис Джеймисон в экзотическом наряде.

Джульетта все же колебалась, и Росс продолжил:

— Было бы куда более странно, если бы моя жена отказалась выйти со мной на палубу. Пойдем мне надо разыгрывать начатый спектакль, пока мы не попали в Кейптаун. Я просил тебя сделать вид, что мы женаты, ради нас обоих, но я никогда не стану ни к чему принуждать тебя. Даю честное слово.

Джульетта нагнулась, чтобы поднять полоску кожи и скрыть боль, которую ей причинили слова Росса. Он принял ее предложение: он ничего не должен ей и может считать себя свободным.

Она подвязала волосы и повернулась к нему с веселой улыбкой.

— После того как я столько времени провела в гареме, боюсь, что по привычке буду прятать лицо в присутствии мужчин!

Росс улыбнулся.

— Таком случае они будут разочарованы, ведь им очень хочется посмотреть на тебя, да и наряд привлекательный. Ты в нем — само очарование!

«И это действительно так, — подумал он и сжал зубы, чтобы не наговорить лишнего. — Очаровательна, привлекательна и очень желанна. Но ты приняла решение забыть обо всем, что между нами было. Напомнила мои слова о светлом будущем, которое ждет тебя. Имела ли ты в виду солидного респектабельного мужа, для которого твое прошлое останется навсегда закрытой книгой? Этого ты хочешь? Вычеркнуть из памяти все, что связывало тебя с «Грейс» и со мной? Сбросить груз старых ошибок?..»

На протяжении нескольких следующих дней Росс едва сдерживался, глядя, как офицеры «Алисы» открыто проявляли восхищение Джульеттой. Лишь уважение к ее положению жены капитана удерживало их в рамках приличий. Росс постоянно стоял в стороне, не в состоянии присоединиться к веселой болтовне, и лишь мрачно следя за тем, как Джульетта пленяла одного за другим.

«Черт побери, — внезапно испугался Росс, — а вдруг она предпочтет кого-то из них?»

Он отвернулся и стал смотреть на волны. Другой мужчина будет сжимать в объятиях это нежное тело с шелковой кожей? Другой мужчина будет с ней шутить и смеяться? Другой мужчина будет обожать ее тело?..

— Росс, перестань злиться, — услышал он голос капитана Дейли. — Позволь моим ребятам побыть в восхитительной компании твоей жены, пока у них есть еще возможность. Ты можешь быть уверен в том, что ни один из них не выйдет за пределы дозволенного. Пойдем в мою каюту, выпьем по рюмочке. Кроме того, я хочу показать тебе твой собственный некролог.

— Что-что? — Росс изумленно поднял брови.

Том Дейли рассмеялся.

— Я знал, что тебя расшевелит! Я недавно наткнулся на него. Газета напечатана несколько месяцев назад, и в ней говориться о гибели «Грейс» в Мозамбикском проливе.

Войдя в каюту, Том сразу достал газету.

— Не каждому человеку удается прочесть свой некролог, — он хмыкнул и наполнил ромом две маленькие рюмки.

Росс взял рюмочку и прочел сообщение о своей смерти. Немного помолчав, он взглянул на капитана Дейли.

— Том, я потерял много хороших парней, не говоря уже о партии заключенных, которых мы перевозили.

Дейли кивнул.

— Я понимаю тебя, Росс. Но выбрав эту профессию, мы должны быть готовы ко всему, — он выпил ром одним глотком. — Мне пора на мостик, а ты отдыхай и готовься к встрече с миром, — он похлопал Росса по плечу, — не волнуйся, я присмотрю за твоей красавицей-женой.

Росс откинулся на спинку кожаного кресла, скрестил длинные ноги и решил выбросить из головы все мысли о Джульетте и сконцентрироваться на газете. Он внимательно вчитывался в каждое слово, пока снова не дошел до страницы с некрологами. Росс собрался было отложить газету, но в глаза бросилась знакомая фамилия — Вестовер! Он с волнением прочел короткий абзац: «Сэр Джорж Вестовер, баронет и мировой судья, погибший во время пожара, полностью уничтожившего дом Вестоверов в графстве Сомерсет, сегодня был похоронен».

Росса словно громом поразило. О господи! Джульетта умрет от горя! Теперь, когда она на свободе и может вернуться к отцу, он умер, и дома больше нет! Ей нужно сообщить об этом, и сделать это может только он сам.

Джульетта давно вернулась в свою каюту и печально смотрела в иллюминатор.

Когда капитан Дейли уводил Росса с собой, тот даже не взглянул в ее сторону. И хотя солнце светило по-прежнему, а офицеры «Алисы» продолжали шутить и смеяться, день для Джульетты померк, и она почувствовала себя брошенной. Похоже, Росс решил отступить на задний план и равнодушно взирать на нее. У него было такое же выражение лица, как тогда на «Грейс», когда он держался холодно и соблюдал дистанцию между ними. Они больше не болтали и не веселились вместе, как на острове. Наверное, так должно было случиться. Они возвращались в знакомый привычный мир, и Россу надо было думать о карьере…

Джульетта разрешила ему войти, но от иллюминатора не отошла. Росс прислонился к двери и молчал, не зная с чего начать. Джульетта увидела в его руках газету и заставила себя улыбнуться.

— Ты пришел сообщить мне, что Англия вступила с кем-нибудь в войну, и я не могу вернуться домой?

Он покачал головой.

— Нет, Англия не вступила в войну, но я принес тебе не менее дурную новость… Для тебя лично это гораздо хуже, чем война.

Джульетта замерла.

— Для меня лично? — тихо переспросила она. — И эта новость в газете?

— Прости, Джульетта, я не знаю, как сказать об этом… Это касается твоего отца… Он умер. Да, погиб во время пожара, возникшего в вашем доме, и дом сгорел дотла.

Некоторое время Джульетта не мигая смотрела Россу в глаза.

— Мой отец умер?

Она отвернулась к иллюминатору. Росс шагнул к ней. Ему хотелось прижать Джульетту к себе как можно крепче и утешить, но что-то в ее гордой осанке удерживало его.

— Мне очень жаль, Джульетта, но я должен был сказать тебе об этом. Нельзя было тебе позволить плыть в Англию, не зная о кончине любимого отца.

Неожиданно она круто повернулась к Россу — и в серых глазах горела злость и презрение.

— Любимого отца! — хрипло выкрикнула Джульетта. — Да я ненавидела его! Он презирал меня с рождения только потому, что я оказалась девочкой. Он так жестоко обращался с моей матерью, что вся жизнь ее прошла в атмосфере животного страха. Он постоянно пил и тратил все деньги на карты. Мы жили хуже самых бедных крестьян. Я никогда не прощу ему того, что он сделал со мной! Я рада, что он умер, рада, слышишь?

Джульетта нетвердой походкой направилась к койке и упала на нее. По лицу девушки потекли слезы, но она подняла голову и взглянула на Росса.

— Капитан Джеймисон, вы выполнили свой долг. Теперь вы можете идти и радоваться что не связали свою жизнь с таким бессердечным существом!

Росс встал на колени и взял Джульетту за руки.

— Моя дорогая, любимая девочка, я связан с тобой более крепко, чем если бы мы были обвенчаны в церкви. Ты не хочешь сделать это официально?

Джульетта смотрела на него с недоверием.

— Не нужно совершать благородных поступков, чтобы сделать из меня честную женщину. Ситуация не изменилась. Я могу вернуться в Англию.

— Я знаю, моя милая, но мне бы очень хотелось, чтобы мы обвенчались в Кейптауне.

— Не надо жалеть меня… — хрипло начала Джульетта.

— Я не жалею. На острове я понял, что безумно влюблен в тебя и никогда не буду счастлив, если тебя не будет рядом. Ты выйдешь за меня замуж, Джульетта? Хотя бы для того, чтобы отказаться от фамилии человека, которого ты так ненавидишь?

— Но ты же не можешь… не должен… ведь я преступница, — слабо протестовала она, борясь с порывом нежности к Россу.

— О господи! — воскликнул Росс. — Мне нет никакого дела до твоего прошлого, и я знаю, что не убивала свою мать, чтобы там ни говорили в суде.

— Ты же сказал мне, что не читал бумаг, — прошептала Джульетта.

— Я и не читал, но, детка, у меня же есть голова на плечах! Охранник, который привел вас на корабль, упомянул об очень молоденькой девушке, осужденной за убийство матери. А тебе недавно исполнилось семнадцать. Судя по тому, что ты сказала о своем отце, я понял, что, видимо, он виноват в смерти твоей матери, а в суде он солгал, спасая свою шкуру. Это верно?

— Все точно так и было, но…

— Неужели ты сможешь забыть обо всем, что было на острове? Только скажи мне, что хочешь вычеркнуть из памяти нашу любовь, и я оставлю тебя в покое, чтобы ты самостоятельно строила свое будущее.

— Я никогда не забуду этого, — тихо произнесла Джульетта и протянула руку, чтобы погладить Росса по щеке. — Никогда! Но я не могу допустить, чтобы ты пожертвовал…

Росс поймал ее руку и сказал нарочито строгим голосом:

— Миссис Джеймисон, если вы сейчас же не скажете, что согласны стать моей женой, мне придется применить силу.

Джульетта не ответила.

— Я безумно люблю тебя, дорогая моя! И если ты не хочешь, чтобы я чувствовал себя полным идиотом, то немедленно должна объяснить, чего ты добиваешься.

Джульетта заглянула в сверкающие голубые глаза, и ее губы тронула застенчивая улыбка. Она обвила руками его шею, теплое дыхание коснулось щеки Росса.

— Когда-то ты упоминал о продолжении рода… — прошептала она.

Росс обнял ее за талию.

— Мой дед страшно обрадуется. Он владелец крупного поместья в Арброте, и разрыв между нами остался в далеком прошлом. Не хочешь ли ты произвести на свет маленького Джеймисона чтобы продолжить династию? — спросил он с лукавой, но нежной улыбкой.

— Мы уже преуспели в этом деле, — тихо отозвалась Джульетта.

Росс был поражен в самое сердце.

— И ты хотела сбежать от меня, даже не сообщив об этом?

— Если ты не нуждался во мне, то… да.

Росс крепко обнял ее.

— Тогда ради сохранения династии, чем скорее я свяжу тебя по рукам и ногам, мой упрямый ангел, тем спокойнее будет у меня на душе!

До них донесся шум поднимающихся парусов. Росс выглянул в иллюминатор и возвестил:

— Скоро мы будем в Кейптауне. Ветер переменился.

— Да, он действительно переменился, — пробормотала Джульетта, поглаживая обветренную загорелую щеку Росса. — Этот попутный ветер понесет нас к счастью…

Примечания

1

Съезды мировых судей графства, созываемые четыре раза в год для разбирательства уголовных и гражданских дел. (Здесь и далее прим. пер.).

2

Баркентина (англ.) (шхуна-барк) — морское парусное судно (3–5 мачт), строились до начала XX века.

3

Ботани Бей — бухта в Новом Южном Уэльсе, служившая местом ссылки.

4

Мозамбик — город в Мозамбике, порт в Мозамбикском проливе, основан в XVI в., до конца XIX в. административный центр Португальской Восточной Африки.

5

Занзибар — остров в Индийском океане у восточного побережья Африки, в составе Танзании. Главный город и порт — Занзибар. С VIII века заселялся арабами из Омана, подчинявшимися его султану. Владение Омана с 1650 года.

6

Абайя — длинное черное одеяние, которое арабские женщины носят поверх одежды с момента созревания.

7

Кордит — бездымный порох.

8

Карри — острая приправа.

9

Бурнус (ар.) — плащ из плотной шерстяной материи, чаще всего белого цвета, с капюшоном.

Content

Марджори Шубридж
Нежданное счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечания