Владислав Выставной

Жетон Всевластия

Взыскать то, не знаю, что

Три пары глаз смотрели на него испытывающее, с некоторым сомнением. И в то же время – с плохо скрываемой растерянностью.

Работа во Внеземном филиале Службы – не сахар. И в первую очередь она напрочь убивает способность удивляться. С тех пор, как право частной собственности вырвалось за пределы земной атмосферы, судебным исполнителям пришлось смириться с перегрузками и примерить вакуум-сьюты. Ведь в Системе есть, на что положить глаз, и есть, за что насмерть биться в Астроарбитраже. А еще там полно мест, где можно спрятаться от кредиторов и навсегда укрыться от уплаты алиментов.

Рыкова не интересовали беглые алиментщики, ему доставались дела посерьезнее. Когда ты приходишь за имуществом внеземных бандитов, трудно аргументировать свои полномочия одним лишь исполнительным листом. Для дикарей с астероидов единственным доводом является грубая физическая сила и отключение подачи воздуха.

И хотя удивление не входило в привычки Рыкова, он, все же, позволил себе чуть приподнять бровь – ту самую, надломленную давним шрамом. Шрамы в работе пристава – дело обычное. Совсем другое – впервые лицезреть растерянное начальство.

Хотя, это, наверное, лишь показалось. Директора Службы, старого волка исполнительного производства, ничем не прошибешь. И слова он роняет веско, как капли ртути. Ни слова лишнего – все по делу.

Так что ошибки быть не может – он не ослышался.

– Так что же, я не буду знать, что именно подлежит взысканию? – раздельно спросил Рыков.

– Нет, – покачал головой директор.

– Почему? – спокойно поинтересовался Рыков.

– Из соображений секретности, – пояснил заместитель. По всему было видно – он тоже «не в своей тарелке». На щеке предательски вздрагивает жилка, на лбу – мелкие капельки пота.

Волнуется.

Рыков перевел взгляд на третьего, что держался чуть особняком. Худощавый, подтянутый, с пухлой кожаной папкой в руках.

– Представитель Минюста, – сдержанно сказал директор. – Собственно, это все, что вам нужно о нем знать.

– Ясно, – коротко сказал Рыков.

Все эти подробности действительно не имели значения. Важны лишь задание и рамки полномочий.

Представитель Минюста раскрыл папку и протянул хрустящий листок.

– Исполнительный лист, – сказал он. – Все, что от вас требуется – взыскать по нему до того, как должник покинет Землю.

– И зафиксировать факт взыскания, – вставил заместитель. Хотя можно было и не озвучивать очевидные вещи.

Рыков не удержался и глянул в текст. Действительно, ни слова о предмете взыскания. Только ссылка на номер судебного решения.

– Должнику запрещено покидать планету… – сказал заместитель.

– …но он имеет возможность сделать это в обход таможни и визовых служб, – не столько спрашивая, сколько констатируя, проговорил Рыков. – А он влиятельный человек, как я погляжу…

– Вы даже не представляете, насколько, – заметил директор.

– …и чего нам стоило это судебное решение, – добавил представитель Минюста.

– У него большие возможности, – продолжил директор. – Каким-то образом он отслеживает наши действия. Потому стандартная процедура, которая идет параллельно, будет лишь отвлекающим маневром. Вы меня понимаете?

– Вполне.

– Будете действовать в одиночку, на свой страх и риск.

– Понял. Хотел бы уточнить свои полномочия…

Представитель Минюста пристально глянул в глаза. Извлек что-то из папки.

– Руку! – потребовал он.

Рыков подчинился. Рука ощутила холод и тяжесть металла.

Мигом пересохло в горле. Он уже знал, что увидит.

Жетон Всевластия.

Про эту штуку ходили легенды. Конечно, официально именовалась она иначе: «Жетон авансированных полномочий». Но приклеившееся название отражало самую суть. Пока эта вещь у тебя в руках – тебе позволено все. Ты – над законом, ты ненаказуем. Никто не вправе встать у тебя на дороге, а ты вправе смести со своего пути любое препятствие любым доступным способом. И действует это в любой стране мира, в любой освоенной точке пространства.

Правда, за эту вседозволенность, все-таки, придется расплачиваться. Потом – Перед Особым Трибуналом, призванным разбирать действия носителя Жетона. И самое скользкое в этом деле то, что карается не только неоправданное нарушение законов, но и недостаточное рвение в применении Жетона. Опасная штука. Не дай бог ей попасть в руки какому-нибудь психопату. Именно потому она всего одна – на все силовые ведомства. И если сегодня Жетон достался судебному приставу – значит, и вправду, дело пахнет керосином.

– Если все настолько серьезно, отчего им не займется безопасность? – спросил Рыков.

– Формальности должны быть соблюдены, – медленно произнес директор. – Исполнительный лист должнику должен вручить именно пристав. И тут же нужно добиться взыскания. Понимаете? Ни у кого не должно быть никаких претензий к процедуре. А каким образом вы до него доберетесь…

Директор замолчал. Промолчали и те двое.

– Что делать… со взысканным? – поинтересовался Рыков.

– Вы поймете, – уверенно произнес директор.

Рыков понял, что разговор окончен. Он сжал Жетон и направился к выходу. Лишь в голове мелькнуло недоуменное: «Взыскать то, не знаю, что…»

Времени на подготовку не было. С «делом» он знакомился уже в «синкансене», что несся через пролив в сторону Хоккайдо – туда, где размещался один из немногих частных космопортов планеты. Удостоверение пристава открывает все границы, которые, к тому же, на этой тесной планете в последнее время сделались более, чем условными. Ехать же с помпой, на ведомственном транспорте было бы глупо – это перечеркнуло бы саму идею секретности.

Не без труда заставил себя отвлечься от разъедающих сомнений и погрузился в изучение материалов. Собственно, сведений о должнике было немного. Некто Сосновский, предприниматель из России. Не то, чтобы очень крупный, но неудачником его не назовешь. Поднялся, вроде бы, на спекуляциях с природными ресурсами и акциями, в основном через токийскую биржу… В общем, фигура бледная и, скорее всего, подставная.

Минуточку… А вот это уже теплее: в графе гражданство стоит «РФ/КГ». И «КГ» за черточкой – это не что иное, как Красная Гавань – скандально известная марсианская колония.

Собственно, само по себе это обстоятельство ни о чем не говорит. Многие из тех, кто работает в Пространстве, имеют двойное гражданство – земное и внеземных автономий. Но пикантность ситуации в том, что именно Красная Гавань прославилась громкими судебными процессами, связанными с дерзкими рейдерскими захватами.

Колония не самая крупная, но сумевшая стянуть к себе капиталы льготной налоговой политикой, вольным законодательством и весьма спорным судопроизводством. Как известно, учреждение Астроарбитража во многом связано с захватническими амбициями Красной Гавани. И стоит признать – пестрое земное представительство в Астроарбитраже пасует перед компактной, но хитрой и агрессивной марсианской коллегией. Вспомнилось несколько громких дел, связанных с захватом урановых рудников в поясе астероидов. Пока он, Рыков, размахивая отмененным в кассации решением, гонялся за призраками, ловкачи из Гавани успели отбуксировать в неизвестном направлении самые аппетитные урановые булыжники. Иначе, как с отвращением и стыдом невозможно вспоминать это дело.

Теперь ясно, почему должнику нельзя дать вырваться с Земли: с Красной Гаванью нет соглашений об исполнении судебных решений. В открытом космосе этот Сосновский – неприкосновенная фигура.

Трасса «синкансена» упиралась в распределительный транспортный узел, расположившийся между государственным космопортом Саппоро и частным стартовым полем. В сторону огромных матовых терминалов общего назначения шли многочисленные ветки автоматических поездов, широкие многоярусные эстакады для наземного транспорта. В сторону частного поля вела только одна служебная ветка. Надо думать, ей пользовался лишь обслуживающий персонал. Владельцы космических яхт прибывали прямо к старту на личных вертолетах.

Это было лучшим решением – подобраться к должнику в потоке служащих. Коммуникатор сообщал, что Сосновский ловко уклонился от официальной встречи с отвлекающей группой исполнителей, и теперь на полном ходу мчится к своему личному кораблю.

Тесные вагончики поезда-автомата замедлили ход у приземистого терминала. За стеклом мелькнули вооруженные охранники в черной форме. Частный космопорт охранялся не хуже военного.

Он вышел из вагона, прошел вдоль узкого перрона, под острыми взглядами охранников. Есть небольшой запас времени, чтобы пробраться к кораблю незамеченным. Не все решает удостоверение пристава и даже Жетон. Есть еще простые человеческие отношения. И деньги.

Как и было договорено, старый микроавтобус, покрытый цветными иероглифами, ждал за углом небольшого магазинчика. Он нырнул в глубину темного салона. Дверь мигом захлопнулась. Затарахтел древний чадящий двигатель на биотопливе, машина рванула с места.

– Переодевайся, быстро! – на ломаном английском крикнули с водительского сиденья.

– Как дела, Ютака? – невозмутимо отозвался Рыков, с трудом влезая в малоразмерный желтый технический комбинезон.

– Нормально, нормально… – нетерпеливо отозвался водитель. – Если не попадусь с тобой – вообще хорошо будет. Совсем не хочется терять работу…

– Деньги я тут положил, – как бы невзначай отозвался Рыков, поудобнее прилаживая пистолет. Это не средство выбивания долгов – это необходимый инструмент выживания в безжалостном мире должников и кредиторов, с правом ношения в любой точке Пространства. Хочется верить, что сегодня он не понадобится…

– Лезь в чехол! – нервно сказал Ютака.

Рыков поискал глазами и увидел огромный уродливый мешок для инструментов. Кряхтя, полез внутрь. Там, в душном мешке, он и переждал проверку при въезде на стартовое поле…

– Все, вылезай!

Рыков выглянул из затемненного окошка. Перед глазами – огромное бетонированное поле. И множество стремительных силуэтов.

Корабли.

Никогда еще он не видел столько частных яхт, собранных вместе. Каждая из них – произведение дизайнерского искусства. Ни одной одинаковой. Что и говорить, что стоят они – целые состояния.

Впрочем, нет времени любоваться. Работа – прежде всего.

– Вот эта, с синей полосой, – сказал Ютака. – Все, выметайся. Если что – мы друг друга не знаем. Будут спрашивать – сам выкручивайся.

– Как обычно, – с отозвался Рыков, с прищуром вглядываясь в серебристую яхту с тонкой синей линией вдоль борта. – Спасибо!

Выпрыгнул из микроавтобуса. Надвинув на глаза желтую форменную кепку, неторопливо направился в сторону корабля.

– Начать ведение протокола, – негромко сказал он.

Возле уха пискнула и заработала миниатюрная камера. Теперь все, что произойдет в поле ее зрения, окажется в архиве Службы.

Не успел он сделать и нескольких шагов, как к горбатому, обтекаемому корпусу корабля подкатил приземистый черный автобус. Оттуда появились четверо и быстро направились в трапу, ведущему в чрево яхты. Рыков почувствовал, как сердце пропустило удар. Неужели он опоздал?!

Прибавил шагу, понимая, что сейчас трап втянут внутрь, закроют тяжелую бронированную дверь и начнут предстартовую подготовку. Нет, не успеть…

Позади раздался электрический свист и недовольный окрик на японском. Обернулся и увидел несущуюся на него открытую платформу с диагностическим оборудованием. Техник за рулем выглядел недовольным. Приветливо улыбнувшись, Рыков вскочил на платформу, и указал технику яхту. Техник возмущенно вскрикнул.

– Ну, ладно… – недобро проговорил Рыков и наступил технику на ногу – ту, что давила на педаль.

Платформа взвыла и понеслась. Теперь одной рукой Рыков направлял движение платформы, второй же держал вопящего техника. Без сомнения, эта штука у него на ухе – рация, и скоро здесь начнется свистопляска. Только бы успеть…

Платформа врезалась в трап, когда тот уже начинал неторопливо ползти вверх. Врезалась от души, так что движение ступеней прекратилось. Рыков отпустил дергающегося техника и вскочил на ступеньку.

Из глубины салона веяло холодком, особенно приятным на фоне царившей вокруг влажной духоты. Оттуда, из темного квадратного проема выглядывало искаженное злобой лицо человека в черном костюме. Судя по тому, как тот стремился вытащить что-то из-под мышки, он был охранником.

– Не советую, – сказал Рыков, вытягивая перед собой руки: в одной был Жетон, в другой – пистолет. – Служба судебных приставов Российской Федерации…

Договорить он не успел: за спиной раздался сердитый вскрик, оборвавшийся глухим ударом по спине.

За этот удар рассерженного техника стоило поблагодарить: летящая навстречу пуля лишь сбила кепку. Оставалось только ответить на такое гостеприимство…

Тяжело дыша, он склонился над перепуганным человеком в очках. Очки – рудимент медицины прошлого, но отчего-то считается символом образованности.

– Гражданин Сосновский, потрудитесь получить…

Голос, словно чужой – сиплый, сухой. Рыков проследил перепуганный взгляд Сосновского: тот глядел на исполнительный лист. Бумага была перепачкана кровью и, вроде даже, прострелена.

– Факт получения вами исполнительного листа фиксируется, – продолжал Рыков, оглядывая салон, задымленный пороховыми газами. – Предлагаю вам немедленно исполнить судебное решение и передать мне указанное ко взысканию. В противном случае…

Рыков поднял с синтетического покрытия Жетон и тупо посмотрел на пистолет. Он не знал, что будет «в противном случае». Ведь он не представлял даже, чего требует от этого очкарика, и за что полегли здесь эти трое в черном…

– Н-не надо… – пробормотал Сосновский, моргая мелко и часто. – Меня подставили… Использовали в чужой игре…

– Ну?.. – устало произнес Рыков.

– Я заявляю, что отказываюсь от своих прав в пользу кредитора… – дрожащим голосом проговорил Сосновский. – У вас же все записывается?

– Записывается…

– И прямо сейчас передаю приставу все, причитавшееся мне по сделкам, указанным в решении суда…

– Ну?! – с угрозой повторил Рыков. Со стороны трапа доносился вой приближающихся полицейских сирен.

– Что?.. – пролепетал Сосновский, поправляя очки дрожащими пальцами.

– Где это – то, что вы обязаны передать мне?! – Рыков чувствовал, что в нем закипает бешенство. – Где то, что указано в исполнительном листе?!

– Ну… Вот, берите… – Сосновский сделал странное движение руками.

– Что я должен брать? – Рыков вдруг почувствовал, что сходит с ума.

– Все берите, – Сосновский замахал руками и вдруг захихикал. – Вы что, вправду, не понимаете?

Это было не просто, но Рыков, все же покачал головой.

Сосновский зашелся в придушенном смехе:

– Все – это все вокруг, понимаете?! Воздух!

– Воздух?..

– Ат-мо-сфе-ра! – раздельно проговорил Сосновский, и в глазах его мелькнул сумасшедший огонек. – Мы скупили ее. Всю! Все, чем дышит Земля. Все это отныне принадлежит Марсу! Принадлежало… Вы бы платили нам за каждый вдох, понимаете? Мы бы все перекачали к нам – есть такие технологии! А вы бы стояли на коленях и умоляли… Мы чуть-чуть не успели, сукин ты сын…

Улыбка сползла с лица Сосновского. Он замер в кресле, уставившись куда-то в одну точку.

А Рыков смотрел на свои ладони, в которых он тщетно пытался удержать то, зачем явился сюда. Оно было в руках – и его в то же время не было. Оно вроде бы принадлежало всем – но теперь и еще кому-то. И хотелось верить, что этот неизвестный кредитор – не ушлый делец, и даже не государство.

Все человечество.

Исключение из правил

Прилунение прошло штатно – Рыков даже не ощутил толчка. Он понял, что перелет окончен, лишь в момент, когда челнок дернулся и покатился по бетону стартового поля: плоский, на чудовищных рифленых колесах, тягач уволакивал машину в ангар, как паук тащит в нору свою жертву. Сомкнулись герметичные створки, и ангар стал наполняться воздухом.

Слегка заложило уши: выравнивали давление. Наконец, из темной глубины ангара подошла механическая «рука» трапа, и стюардесса разрешила выход.

Рыков вышел в потоке пассажиров. Здесь были хмурые вахтовики с лунных заводов, нервные командировочные, военные с оборонных баз и просто туристы, которых в последнее время становилось все больше. Наверное, именно поэтому он и выбрал себе такую легенду. В праздном туристе сложнее заподозрить охотника за чужими долгами. Тем более – если «дичь» хитрая и осторожная, умудрившаяся удрать от кредиторов за пределы Земли еще и протащить сквозь все пограничные и таможенные кордоны арестованное имущество.

Если должник решит уйти в дальний космос – издержки по его розыску могут превысить все разумные пределы, и исполнительное производство можно считать закрытым.

Но, по имеющимся сведениям, должник отчего-то не рвался за пределы лунной обиты, и оставался неплохой шанс произвести взыскание. Главное – непосредственно подобраться к предмету долга. Предмет этот был довольно специфичен, и скрыть его не так просто. Хотя бы потому, что он имел свойство оставлять след. Слабый, но все же, след.

Радиация. Здесь, вне Земли, явление не из редких. Слабенький фон искомого имущества мог бы запросто затеряться в потоках космического излучения и мощного фона силовых установок космических кораблей. Но, как и всякое излучение, оно имело набор специфических свойств, практически – собственный портрет. Детектор в кармане легкомысленной куртки поможет без труда определить искомый объект.

Главное – подобраться достаточно близко к должнику, который, по достоверным сведениям, практически постоянно находится рядом с объектом. Неизвестно, откуда у него такая тяга к этой небезопасной штуке. Наверное, тут дело в ее ценности.

Огромной ценности. По крайней мере, так утверждают кредиторы. В ней инновации, которые пока что просто не поддаются денежному исчислению, и потому имеет смысл одно лишь взыскание в натуре.

Должник невероятно осторожен. Даже такому опытному судебному исполнителю, как Рыков, не стоило рисковать и переть напролом – добыча могла легко улизнуть. В бесконечных лабиринтах Селена-града, прогрызенных машинами в недрах лунной поверхности, в бесчисленных куполах жилых модулей и промышленных секторов легко скрыться, с тем, чтобы, чуть погодя, тайно упорхнуть в Большой космос.

Так что начать стоит со стандартной экскурсии, где, смешавшись с толпой туристов, можно спокойно осмотреться и «пощупать» след. Экскурсионная программа подобрана таким образом, что его самого проведут по промышленной зоне прямиком в научный сектор за номером 137. По более-менее достоверным сведениям, должник должен обретаться именно там…

– Добрый день, дамы и господа, – с улыбкой произнесла миловидная женщина-экскурсовод. Она ждала на посадочной эстакаде, в руках у нее была табличка с надписью «Луна-Тур» – лунного туроператора, отвечающего за экскурсионную программу. – Рада приветствовать вас на гостеприимной поверхности естественного спутника Земли. Прошу всех немедленно прикрепить на одежду вот эти значки. По ним я буду узнавать вас и определять ваше местонахождение, если вы вдруг потеряетесь. Итак, Луна ждет вас, дорогие пришельцы с Земли!

В рядах туристов раздались сдержанные смешки: шутка была изрядно потертая. Защелкали вспышки мобильных телефонов: туристы фотографировались на фоне челнока, который уже облепили техники и роботы обслуживания. Пожалуй, посадочный ангар был не менее интересен, чем вся остальная программа. Впрочем, на Луне есть на что посмотреть, особенно любителям высоких технологий. Ибо все передовое, что есть в науке и промышленности – давно уже здесь. И если раньше центром наукоемких производств считались Япония и Китай – теперь все это переместилось сюда. Впрочем, как и значительная часть населения Китая: китайская рабочая сила по-прежнему оставалась самой дешевой, и здесь, в глубине лунного грунта, с животной неудержимостью разрастался новый, лунный Шанхай. В другое время Рыков и сам не без интереса поглазел бы на все эти лунные диковины. Но сейчас все мысли были заняты одним.

Охотой.

К нужному сектору экскурсионный автобус подошел через час.

До этого были поражающие воображения купола оранжерей и гладкая, как стекло, автострада на поверхности. Герметичный верх автобуса был полностью прозрачен, и потрясенным пассажирам могло показаться, будто они мчатся под звездами, мимо кратеров и скал с открытым верхом.

Пожалуй, один только Рыков не проявлял видимых эмоций от проплывавших мимо пейзажей. Лицо с тонким шрамом, перечеркнувшим бровь, оставалось неподвижным, пока автобус не нырнул в шлюз промышленного сектора.

– Дамы и господа! – произнес усиленный динамиками бархатистый голос экскурсовода. – Мы прибыли на территорию промышленного сектора «семнадцать». Именно здесь находятся крупнейшие в Системе судовые стапели. У нас с вами будет редкая возможность понаблюдать за сборкой самых больших космических кораблей…

Рыков отвернулся, уставившись за прозрачную стенку автобуса. Сейчас его не интересовали космические корабли. Ему нужен был научный сектор номер 137. Он входил в программу, но посещение его было лишь бонусом к действительно грандиозному зрелищу. И Рыков терпеливо шел за экскурсией по смотровой лошадке, опоясывающей гигантский сборочный цех. Там, внизу, в условиях пониженной гравитации строился очередной пятисотметровый космический левиафан – из тех, что предназначены для перевозки сырья из пояса астероидов и со спутников «газовых гигантов».

Туристы ахали и водили компактной фото-видео аппаратурой. Рыков ждал.

– …А теперь, по дороге в отель, мы посетим расположенный неподалеку Лунный ядерный центр, – сказала экскурсовод, когда туристы, пресытившись впечатлениями, начали потихоньку позевывать. – Как известно, резолюцией ООН все исследования атомной энергии, представляющие малейшую угрозу экологии Земли, вынесены за пределы земной атмосферы. Один из крупнейших исследовательских центров такого рода находится неподалеку отсюда…

Автобус промчался по темному тоннелю и замер на краю огромного белоснежного зала. Здесь были какие-то трубы огромного сечения, толстые кабели и люди в столь же белоснежной одежде. С шипением отъехала в сторону широкая дверь, все вышли размять ноги.

Экскурсовод что-то говорила, туристы непонимающе оглядывались. Еще бы, ядерные исследования не слишком наглядная вещь. Безусловно, здесь может произвести впечатление только вполне ощутимый атомный взрыв.

Рыкову не были нужны впечатления.

Ему был нужен должник.

Детектор явственно дал знать, что искомый объект неподалеку. Незаметно отделившись от усталого стада туристов, Рыков «взял след».

Должника надо найти быстро. Главное – не дать тому опомниться. Сунуть под нос исполнительный лист – и сразу же забрать арестованное имущество.

Он не случайно здесь, этот должник. Это не просто сбежавший жулик или какой-нибудь жалкий алиментщик. Он – известный в прошлом ученый. Рыков не взялся бы копаться в психологии научных гениев, что толкает их на разного рода конфликты с законом. Ведь известно, что трудно найти более сварливую парочку, чем наука и этика. Начиная с гитлеровских экспериментаторов над людьми, продолжая «демократическим» Манхэттенским проектом и более поздним вмешательством в геном человека – все это неизменно вызывает в обществе споры и головную боль.

Судебному исполнителю все эти сентименты «до лампочки». Есть исполнительный лист, есть должник, и есть имущество. И он ни секунды не потратит на рефлексии по поводу этичности применения оружия – если до этого дойдет дело, разумеется.

Внеземной филиал Службы судебных приставов – организация серьезная. Затраты на подготовку сотрудника и каждую пространственную командировку немалые, а потому никакие препятствия не могут служить оправданием провала операции. Именно поэтому у сотрудников Службы такие широкие полномочия и право повсеместно носить оружие.

Но сейчас все еще серьезнее. Пакет дел, порученных ему лично директором Службы, носит исключительный характер. Максимальный уровень секретности и цена вопроса определяют и его чрезвычайные полномочия – такие, какими обладают лишь несколько человек в Солнечной системе. Подтверждение этих полномочий – в нагрудном кармане.

Жетон Всевластия. Альфа и омега исполнительного производства. Абсолютная свобода действий и полная свобода от ответственности – вплоть до окончания операции и последующего «разбора полетов».

Серьезное испытание для нервов.

А вот и он. По крайней мере, детектор указывает на этого сухого длинного старика, на котором белая униформа ядерщика висит бесформенной хламидой. И старик, вроде, похож…

Впрочем, гарантии нет. Это может быть и обманка: ведь достаточно оставить радиоактивный след на чужой одежде, чтобы увести погоню в сторону – как уже проделывал этот хитрец.

– Начать ведение протокола, – тихо сказал Рыков.

В ухе пискнуло: включилось устройство, транслирующее происходящее на сервер Службы.

Надев на лицо глуповатое, чуть потерянное выражение, Рыков появился в поле зрения старика. Огляделся с открытым ртом, недоуменно поморгал…

– От экскурсии отстали? – указывая на значок, поинтересовался старик.

Рыков растерянно улыбнулся, кивнул. И на миг, впился взглядом в сухое загорелое лицо.

Похоже, это, все-таки, он. Архипов А. Н., доктор физико-математических наук, бывший ведущий сотрудник госкорпорации «Атомар».

Только где же этот чертов реактор?! Это самое, попавшее по арест и присужденное корпорации имущество?! Детектор просто воет от его непосредственной близости (конечно, слышит это лишь пристав, у которого в ухе – микродинамик). В кармане он его носит, что ли?

– Да не то, чтобы отстал… – пробормотал Рыков. – Просто смотрю… Всегда хотел поглядеть на настоящий реактор. И вот, смотрю, и не понимаю, что к чему…

Архипов тихо рассмеялся:

– Ну, реактор реактору рознь. Бывают гигантские, сверхмощные генераторы энергии, которые обычно прячут в подземных укрытиях, так сказать, во избежание… Бывают более компактные и «чистые», так называемый «термояд второго типа». Как раз такой вы и можете наблюдать в этом зале. А бывает вообще нечто такое, что и на ректор не слишком похоже, и вообще ни в какие рамки не укладывается…

Последнее старик произнес странным выражением, глядя куда-то вдаль.

– И что же это такое – что не укладывается в рамки? – тихо спросил Рыков. – Особенный какой-то реактор?

Старик замер и медленно перевел взгляд на Рыкова.

– Вы все-таки нашли меня, – проговорил он. – Я знал, что мне не скрыться…

– Вы очень догадливы, – негромко сказал Рыков, аккуратно, но крепко схватив Архипова за руку повыше локтя. – Только не вздумайте дергаться. Целый отдел сбился с ног, разыскивая вас. Да и я достаточно уже побегал за вами. У меня есть все полномочия, чтобы пристрелить вас при первой же попытке скрыться. Впрочем, как раз вы меня не интересуете. Мне нужен только реактор. Тот самый. Вот исполнительный лист, ознакомьтесь. И учтите: с этого момента все наши действия происходят в рамках исполнительного производства, все фиксируется и документируется машинным способом…

– Этот реактор я создавал только для себя. Понимаете? Я никому не собирался передавать технологий..

– Простите, но я всего лишь судебный исполнитель, – покачал головой Рыков. – Я исполняю судебное решение, и мне не важны мотивы ваших поступков. Просто передайте мне то, что указано в исполнительном листе.

– Тогда вам придется меня убить, – дрогнувшим голосом сказал старик.

– Не драматизируйте, – скривился Рыков. – Зачем сразу «убить»? Я и без этого заберу у вас то, что причитается кредитору.

– Вы так думаете? – с некоторым интересом спросил Архипов.

– Уверен, – твердо сказал Рыков. – И будет лучше, если вы сами скажете, где находится реактор. Чтобы мне не пришлось применять крайне неприятные методы форсированного допроса.

– Извольте, – Архипов странно улыбнулся. – Он здесь.

Старик коснулся груди.

Рыков перевел дыхание. Спросил сухо:

– Что это значит?

– Это значит, что он поддерживает работу моего искусственного сердца и аппарата для гемодиализа. Собственно, для этого и был сконструирован компактный реактор. И именно поэтому я вынужден был покинуть Землю: мое присутствие не вполне безопасно для окружающих. А здесь мои коллеги носят защитные сьюты, да и общий фон соответствует…

– Но как же так?.. – глядя в исполнительный лист, медленно проговорил Рыков. Он был серьезно сбит с толку. – Все-таки, вы присвоили себе чужую собственность. Корпорация очевидно хочет передать эту технологию всем нуждающимся…

– Как бы не так, – усмехнулся Архипов. – Она хочет уничтожить эту технологию. Потому как с ее приходом пойдут прахом миллиардные вложения в термояд и прочие разработки. Ведь все это окажется просто не нужным. Удивляюсь, отчего прислали вас, а не наемного убийцу… Ну, как, будете забирать «арестованное имущество»?

Рыков молчал. Впервые за свою практику он столкнулся с проблемой, которая поставила его в тупик. И даже от Жетона Всевластия не было сейчас никакого толку…

– Учтите, отправить меня на Землю насильно вы не имеете права, – с усмешкой продолжил Архипов. Он словно наслаждался бессилием Рыкова. Вы пристав, а не полицейский. И я не арестант.

Рыков хмуро поглядел в глаза старика, сказал угрюмо:

– Все верно. Я и не собираюсь отправлять вас на Землю. Я немедленно доставлю вас в хирургический блок, где реактор благополучно удалят, и вас подключат к стандартному блоку питания. Будете спокойно катать перед собой тележку или носить чемоданчик с блоком питания. Как это делают все в таких случаях. И никаких проблем.

Архипова перекосило. Похоже, о таком варианте он даже не думал.

– Но как же так… – растерянно пробормотал он. – Я же специально сделал это устройство, чтобы навсегда забыть про все эти чемоданы, тележки, бесконечные подзарядки и техобслуживание… Чтобы чувствовать себя здоровым, полноценным человеком… Чтобы работать, чтобы и дальше оставаться полезным – до самого конца…

Рыков блефовал, когда говорил про хирургический блок. Он чувствовал себя в ловушке. Да, Жетон Всевластия дает огромную силу, даже ставит на время над законом.

Но не защищает от собственной совести.

Где-то в стороне бродили равнодушные туристы, сновали туда-сюда деловитые люди в белом, стоял, сникнув и как-то сгорбившись несчастный должник.

А Рыков понимал, что сейчас его карьера, возможно, даст трещину. Если он не найдет единственно верного решения.

– И потом… – устало проговорил старик. – Все это не имеет смысла. Они не остановятся на том, чтобы отнять у меня этот реактор. Им нужно убить саму идею. А значит – меня самого….

– А что вам стоит сделать новый? – проговорил Рыков. – Здесь-то, в ядерном центре?

– Здесь у меня нет доступа к таким ресурсам, как тогда, в корпорации, – покачал головой Архипов. – Нет, лучше убейте меня сразу…

Рыков поймал себя на том, что явно сочувствует этому человеку. Это опасный «звоночек»: судебный пристав должен быть лишен подобных эмоций. Иначе решения судов вообще перестанут исполняться. Ведь посочувствовать можно практически каждому.

Но это был особенный случай.

И решение пришло особенное.

– Насколько вам важен приоритет в открытии этой технологии? – медленно спросил Рыков. – Готовы ли вы открыто и бескорыстно поделиться ею с миром?

– Легко… – пожал плечами Архипов. – Мне уже не нужны миллиарды.

– Хорошо, – сказал Рыков решительно. – Мне необходимо исполнить решение суда. Это мой долг. Но я могу дать вам некоторое время. И за это время вы должны постараться, чтобы технология стала известна всем. Возможно, в этом случае корпорация сама откажется от своего требования – ведь оно просто потеряет всякую ценность. И расправляться с вами уже не будет смысла. И если, все же, придется отдать ваш чудесный реактор кредитору – я отдам им его полный аналог, который вы получите от тех, кто первым наладит ее производство. Думаю, никто не сможет отказать автору идеи, ваша задача лишь в том, чтобы правильно поставить требование. В итоге каждый из нас останется при своем: вы сохраните сердце, кредиторы получат реактор, я – выполню задание. Готовы ли вы на эту сделку? Разумеется, если все останется между нами.

– Я даже не знаю… – пробормотал Архипов. – Я попробую… Но вы даже не представляете, как все это сложно организовать…

Рыков молчал.

Этот старик тоже многое не мог себе представить. Например, то, что чувствовал сейчас тот, кто не привык к таким компромиссам. Тот, кто всегда действует, не раздумывая, решительно и всегда правильно. Тот, кому незнакомы сомнения и выражение «исключение из правил». Тот, у кого практически неограниченная власть.

Тот, кто сейчас мысленно проклинает этого старика самыми гнусными проклятьями… но не может ничего с собой поделать.

Рыков молча повернулся и быстро направился к автобусу.

Экскурсия продолжалась.

Вскрытие покажет

1

В салоне первого класса было непривычно шумно. И шум этот создавали не футбольные болельщики, летящие к Марсу, на свой вожделенный Кубок Системы: они обретались в дешевом третьем классе. Всего два человека – одетых строго и дорого, с умными, казалось бы, лицами, вцепились друг в друга мертвой хваткой, оглашая салон яростными воплями:

– Все это незаконно! Вы не имеете права! – орал один.

– Хо-хо! Вам ли говорить о праве?! – ядовито скалясь, отзывался другой. – Вы, на Марсе, под себя законы правите!

– Мы независимая планета!

– Да что вы говорите?! А решения Астроарбитража для вас уже ничего не значат?!

– Это незаконные решения! Мы будем обжаловать!..

– Так ведь поздно, поздно обжаловать! Решение вступило в законную силу! И скоро на этот астероид прибудут судебные исполнители! Вот так-то, коллега!

– Это будет незаконный визит! Рейдерский захват – вот что это такое! И на их месте я бы туда не совался!

– Па-азвольте! Это, что же, угроза?

– Не цепляйтесь к словам – это всего лишь предупреждение!

– Тогда вы не будете против того, что я записываю наш разговор?

– А вы не будете возражать, против того, что у меня в кармане генератор подавляющих шумов?

– Ах, вот ты как, старый лис!

– С тобой иначе нельзя, подлая твоя душонка!

– До встречи в суде, сукин ты сын!

– О, да! Молись – если ты все еще во что-то веришь!

«Интересно, кто пустил на борт этих чертовых адвокатов?» – лениво подумал Рыков. Удобно расположившись на диване в глубине салона, он курил, с ленивым интересом наблюдая за сварой.

Ведь касалась она непосредственно его самого и той миссии, ради которой Служба отправила его в столь далекое и дорогостоящее турне. Конечно, для всех пассажиров космического лайнера «Квин Мэри-7» он был одним из множества состоятельных пассажиров, готовых потратить изрядную сумму и немалое время на шикарный круиз.

В действительности же его круиз грозил прерваться в ближайшие сутки – когда корабль войдет в пояс астероидов. Здесь от него отделится небольшой грузопассажирский модуль, на котором Рыков незаметно покинет роскошный лайнер.

Корабль совершит маневр – и направится к Марсу. Рыкову же предстоит куда менее комфортный перелет в тесном модуле, вместе с угрюмыми работягами из третьего класса.

Его путь лежит к астероиду, небольшому космическому булыжнику, около полутора километров в диаметре. Около него давно уже кружит патрульный корабль Объединенных полицейских сил. Адвокат прав: решение, действительно, вступило в силу, соответствующие бумаги на борту патруля. Но, видимо, без участия его, Рыкова, справиться с ситуацией не удастся.

Нужен судебный исполнитель с чрезвычайными полномочиями.

И такие у него есть.

Холодный, как лед, тяжелый, как уголовное наказание, Жетон Всевластия.

Модуль приближался к спорному астероиду. Рыков даже не удивился, увидев давешних спорщиков в дальнем углу грязного отсека. Оба сидели на неудобной пластиковой полке, прислонившись в ободранной обшивке. Они нервно сжимали свои пузатые портфели, с отвращением оглядывая обстановку и с презрением поглядывая на остальную публику. Этот, плотный, с одутловатым лицом, представляет ответчика, а этот – сухощавый, в уродливых квадратных очках – вроде как, на его стороне…

Этот проклятый астероид давно уже стал красной тряпкой для Внеземного филиала Службы судебных приставов. Непонятно, из-за чего вообще начался весь этот сыр-бор, кому нужен этот кусок мертвой материи зависший вдали от оживленных космических трасс. У астероида был номер в каталоге небесных тел и даже официальное название. Но местные называли его по-своему, со своеобразным, надо полагать, местным юмором – Трюфель.

Наверное, проблема как раз в населении. Да-да, этот мертвый камень был довольно плотно населен. Рыков особо не вникал, откуда там взялись эти сумасшедшие колонисты, какой черт принес их в эту мертвую даль. Кажется, одно время там была база марсианских повстанцев – во время достопамятной войны за независимость Красной планеты. Потом базу переделали под судоремонтную верфь – и стали ссылать туда заключенных. Но прошло уже целое поколение, а потомки ссыльных отчего-то не хотели оставлять свой привычный дом. Если раньше это можно было объяснить дороговизной путешествия на большие планеты, то теперь истец, претендующий на обладание астероидом, предоставлял не только транспорт до Земли, но и рабочие места, а также приличные подъемные.

Но колонисты ни за что не желали покидать свою гигантскую каменную «картофелину», источенную изнутри герметичными туннелями. И это несмотря на аномально высокую смертность на астероиде. Конечно, можно объяснить это своеобразным патриотизмом, привычкой, боязнью открытого пространства и синего неба…

Впрочем, лично ему, Рыкову, плевать на мотивы поселенцев. Его задача – передать причитающийся объект кредитору. И точка.

Что же до того, что творится внутри этого, кувыркающегося в пространстве булыжника – то, как говорится, вскрытие покажет.

Модуль вздрогнул, отвратительный ком подступил к горлу: начиналось торможение. Несколько неприятных минут, толчок – и вот он на Трюфеле. Точнее – внутри него, в недрах, именуемых местными «Мегаполисом».

Дрогнули тяжелые двери модуля, уши заложило от перепада давления – и путь в глубины астероида был открыт. С искусственной гравитацией здесь был порядок, а значит, одной проблемой меньше.

Первыми по рифленому пандусу, в обширны ангар местного «космопорта», выскочили адвокаты.

Они явно поторопились: навстречу им ринулась целая толпа разношерстно одетых людей, с плакатами и лозунгами в стиле «руки прочь!» и «гоу хоум!». Слуг закона затерли бы в толпе, если бы не подоспевшие полицейские из космического патруля.

– Убирайтесь! – орали люди. – Это наш дом!

– Какого черта! Не смейте прикасаться к Трюфелю!

– Космос большой – поищите себе другие астероиды!

– Не дадим выбросить нас в пространство!

– Убийцы!

Рыков спокойно вышел из модуля последним.

Оглядел бунтующее местное население. Какие-то они здесь бледные все, чуть ли не зеленые. Болезненные, вялые, несмотря на напускную агрессивность. Просто поразительно, что они не хватаются, как за спасительную соломинку, за предложение истца – отправить их на Землю. На их месте он бы со всей прыти рвал бы отсюда когти…

Бледный таможенник, тоже, очевидно, из местных, поднял массивный сканер и потребовал:

– Руки в стороны, пожалуйста!

– И не подумаю, – сказал Рыков.

Таможенник несколько опешил. К нему подошел другой, решительно расстегивая кобуру на бедре.

– Ваши документы! – потребовал он.

– Прошу, – отозвался Рыков, сверкнув перед таможенниками Жетоном. – Еще вопросы будут?

Те переглянулись и молча уступили дорогу.

Теперь действовать надо быстро: информация о том, что здесь появился носитель Жетона, распространится быстро. Собственно, в этом и состоял один из ходов – те, кто нужно, сами на него выйдут.

Нужно выяснить – кто же стоит за всеми этими протестами? Здравый смысл отказывался верить в то, что протестующие не хотят увидеть Землю. Но дело даже не в этом: стоило узнать, из-за чего же грызутся холеные адвокаты? На черта им дырявый булыжник?

…Рыков шел по кривым туннелям Мегаполиса. Надо сказать, жизнь здесь действительно бьет ключом. Мимо шумно проносятся крохотные двухместные кары, вдоль «улиц» – магазины и лавки. Видно, что поставки сюда осуществляются довольно регулярно.

Только вот люди – все, как один, бледные, какие-то подавленные, словно чахоточные.

Еще в полете он успел ознакомиться с общими картами и схемами Мегаполиса. По всему выходило, что сеть туннелей располагалась в несколько уровней под поверхностью, опутывая весь астероид, но не опускаясь глубже сотни метров.

Стоило, пожалуй, пробраться поближе к центру Трюфеля. Что-то подсказывало, что все ответы скрываются именно там.

Общественный транспорт в Мегаполисе был неплохо развит: всюду сновали юркие прозрачные «автобусы»-автоматы на электрической тяге. Рыков выяснил, какой из них идет до нижнего, минус двадцатого первого уровня. Втиснувшись в тесный салон, Рыков отправился в путь.

Автобус свернул с довольно широкой улицы в узкий туннель, уходивший под наклоном в глубину астероида.

…На этом уровне все выглядело не так весело, как на первом. Здесь было душно и влажно. Влага конденсировалась жирными каплями и стекала струйками по плохо обработанным стенам. Всюду сновали люди в грязной рабочей одежде. «Легковушек» здесь не было: здесь царили приземистые звероподобные самосвалы, погрузчики, автоматические транспортеры, доверху груженые породой…

Надо полагать, здесь вовсю копали и бурили. Не похоже было, что местные собираются все бросать и отправляться на Землю. Видимо, у них и впрямь здесь дел по горло. Копают новые жилые уровни? Неужто они всерьез готовятся к увеличению населения?

– Эй, вы! – раздался со спины не слишком приветливый голос. – Посторонним сюда нельзя!

К Рыкову приблизился какой-то толстяк в грязной спецовке и оранжевой каске.

– Да, да, конечно! – отозвался Рыков, уходя прочь от всей этой механической суеты.

Толстяк провожал его подозрительным взглядом. Рядом с ним возникли какие-то темно одетые личности и тоже странно смотрели вслед.

Рыков отправился бродить по уровню.

Всюду одно и то же: техника, рабочие, высокая активность.

Однако, надо бы придумать, как проникнуть еще глубже: он точно знал, что в глубину ведет как минимум три вертикальные шахты. Ну а потом, когда ситуация прояснится, можно направиться и к местному руководству…

Внезапно Рыков почувствовал себя плохо: закружилась голова, ноги стали ватными, он понял, что падает. И только потом ощутил как, что-то болезненно кольнуло его в шею.

Очнулся он в каком-то темном сыром помещении. Жутко болела голова. Спиной он чувствовал шершавую и холодную каменную стену.

В лицо ударил яркий, режущий свет.

– Жив? Жив… – удовлетворенно сказал чей-то хрипловатый голос.

Рыков попробовал пошевелиться, но в щеку уткнулся холодный металл:

– Не рыпайся, легавый!

Захотелось пояснить, что «легавый» – это не совсем про судебного пристава. Но умничать со стволом у виска не стоило.

– Ну, что, дружок, – продолжил хриплый голос того, кого не было видно за ослепительным светом лампы. – Вас же предупреждали – не суйтесь на Трюфель! Зачем же ты в бутылку полез? Да еще и тайком! Вынюхать что-то хотел, небось, а?

– Я судебный исполнитель, – морщась от боли в шее, сказал Рыков. – И пришел не вынюхивать, а забрать то, что по решению суда переходит к новому хозяину…

С разных сторон донеслись издевательские смешки.

– Ну, видишь, как вышло, – сочувственно сказал хриплый. – Ты не справился.

– Кстати, кто вы такие? – поинтересовался Рыков, осторожно разминая шею. Ствол еще сильнее уперся ему в висок.

– Мы-то? А мы и есть новые хозяева. И нам не нравится, что ты тянешь свои лапы к чужому.

– У вас есть документы на право владения астероидом?

– Вот наши документы! – из-за лампы показался темный силуэт и оформился в искаженное злобой лицо. Под носом у Рыкова возник ствол пистолета с глушителем. Несомненно, это и есть тот самый хриплый главарь этих мерзавцев.

– У меня в кармане – исполнительный лист, – начал, было, Рыков, – и я…

– У тебя в кармане был пистолет и вот эта штука, – главарь повертел в руке жетон. – Кстати, что это?

– Эта штука – станет твоей смертью, – глядя в глаза хриплому, спокойно сказал Рыков. – Если ты немедленно не отпустишь меня…

– Смелое заявление, – осклабился главарь. – А я, вот, думаю иначе: тебя я сейчас прикончу, а жетон заберу себе. Ведь это Жетон Всевластия, верно? Хорошая штука, мне пригодится.

– Окей, пользуйся, – невозмутимо сказал Рыков. – Скажи только одно: вы насильно держите людей на этом астероиде?

– Ну, что ты, как можно! – хихикнул главарь. – Это не требуется: их отсюда никаким калачом не выманишь. Просто они думают, что в сердцевине Трюфеля обнаружили огромный кусок чистой платины. Самое мощное месторождение в Солнечной! Они все – акционеры будущих разработок, а заодно самые активные работники. Личная заинтересованность – это такое дело…

– А что там на самом деле? В глубине?

Главарь мелко рассмеялся:

– Уран. Огромное урановое ядро. Настолько чистое сырье, что платина по сравнению с ним – мусор. Но местным это знать не обязательно, верно?

– Оттого здесь все и болеют? – медленно спросил Рыков.

– О, да – и скоро подохнут! – хриплый не смог сдержать улыбки. – Пока до ядра не добрались – порода отлично экранировала радиацию. А теперь – излучение помаленьку нарастает. Так что акционеров у нас будет немного, и никому не надо выплачивать дивиденды.

– А вы сами?

– А мы не местные. И у нас отличная защита. Чего не скажешь о тебе… Ну, хватит разговоров. Кончайте его, ребята!

Умирать, заполучив столь ценную информацию, не входило в планы Рыкова. Мгновение – и он весь обратился в рефлексы. Мозг еще не успел принять сигнал от уха – движение пальца на спусковом крючке того, кто сидел справа – а он уже подныривал под вылетавшую из ствола пулю. Следующим движением он ухватился за ствол и, вывернув его из рук бандита, завладел оружием. Одновременно ударом ноги, пришедшимся, правда, вскользь, он увел от себя выстрел главаря. В голову больно ударило брызгами камня, выбитыми из стены.

Но теперь у него был пистолет.

…Через минуту все было кончено. Свет лампы рассеивался в густом пороховом дыму. На полу стонали и хрипели в агонии подстреленные бандиты.

Тяжело дыша, Рыков встал на одно колено, поднял левую руку, посмотрел на предплечье. Болезненно поморщился: его, все-таки, зацепили.

Что ж, такова она, его работа.

Щелчком кнопки выбросил из рукоятки опустевшую обойму, поискал глазами и выдернул из кармана ближайшего к нему тела запасную. Коротким движением вогнал обойму, на место.

– Теперь порядок, – с холодным удовлетворением произнес он.

Нахмурился, увидев хриплого главаря уставившегося в потолок остекленевшим взглядом. Во лбу у того дымилась изрядная дыра.

– Похоже, этот жетон тяжеловат для тебя, гнида, – негромко сказал Рыков, вынимая из руки бандита Жетон Всевластия.

С усилием поднялся. Не глядя, пальнул в сторону двери, откуда показалась запоздалая бандитская подмога. Послышался звук падающего тела, донеслись приглушенные вскрики.

– Здесь должен быть другой выход, – сам себе сказал Рыков. – Пора уже ставить точку в этом деле…

Он вышел из магистрата – высшего органа власти на астероиде. За спиной, с копией исполнительного листа в руке замер насмерть перепуганный бургомистр. Наверняка этот мерзавец все знал и был в доле.

Плевать…

К Рыкову, чуть не в припрыжку, подскочил адвокат истца.

– Спасибо! Огромное вам спасибо! – твердил адвокат, тряся его руку. – Что бы мы без вас делали? Думали, это надолго затянется…

Адвокат ответчика злобно зеленел в сторонке. Наверное, он думал, как юридически обосновать обман и присутствие на астероиде наемных бандитов. Нет сомнений – он как-нибудь выкрутится.

Рыков сдержанно улыбнулся и высвободил руку.

Он не смотрел на адвокатов.

Он смотрел на людей, тоскливо плетущихся со своими пожитками к герметичному рукаву трапа, уходящего к транспортному кораблю.

У этих людей отняли мечту. Все они надеялись стать богачами. А взамен получили тяжелые болезни и исковерканные судьбы. Наверное, большинство из них спасут – благо современная медицина способна на многое.

Но они навсегда потеряли свой дом. С другой стороны, ведь это такой шанс – начать новую жизнь на Земле, под синим небом, ласковым солнцем…

Рыков помотал головой, усмехнулся: что бы ни делал судебный пристав, всегда есть те, кто считает себя несправедливо обиженным. И, как это ни печально – так будет всегда. А потому – пусть во всем этом разбираются судьи, правительства, философы, мыслители всех мастей.

Свою же работу он сделал.

Подстава

1

– Жетон! – жестко сказал представитель Минюста. Он смотрел прямо в глаза Рыкову, словно хотел прочитать все намерения этого человека, который до самой последней секунды оставался неподвластным ни одной юридически значимой силе в Системе.

Рыков безо всякого сожаления вложил в сухую ладонь чиновника тяжелый кругляк Жетона Всевластия. Все, с этого момента он избавлялся от груза давящей вседозволенности. Только кажется, что положение «над законом» несет в себе какие-то приятные стороны. Возможно, кто-то и способен испытывать удовольствие от практически неограниченной власти, даже наверняка многие об этом мечтают. Только такому и не доверят эту штуковину. Прежде, чем получить чрезвычайные полномочия, будущий обладатель Жетона проводит немало неприятных часов на полиграфе, проходя жесточайшую проверку на психологическую устойчивость и лояльность. Так что своему неизвестному «сменщику» на стезе «всевластия» судебный исполнитель Рыков мог лишь посочувствовать.

Сам же он уходил в отпуск. В тот самый, которого у него не было уже лет семь и в который, на самом-то деле, уходить не имел никакого желания. Ему просто нечего было делать на Земле. Он отправлялся вниз, на дно атмосферы в принудительном порядке: руководство считало, что столь долгое нахождение «на лезвии ножа», в состоянии постоянного стресса и внутреннего психологического конфликта, могло вызвать необратимую деформацию психики. Особенно у сотрудника, не расстающегося с оружием ни днем, ни ночью и стреляющего в людей даже без повышения артериального давления.

– Оружие сдашь перед уходом, – добродушно сказал директор, пожирая Рыкову руку. – Желаю отдохнуть по полной программе. Благодарю за работу.

Рыков криво улыбнулся в ответ, кивнул чиновнику из Минюста и вышел из кабинета. Внеземной филиал Службы судебных приставов остался за спиной. Нужно было что-то делать. Рыков не придумал ничего лучше, кроме как отправиться в отель и отрубиться часов на двенадцать – для начала.

Из этой затеи не вышло ничего толкового: посреди ночи его разбудил видеозвонок. Звонил директор, собственной персоной: лицо его проявилось в голографической дымке над тумбой у ночника, и выглядело несколько растерянным. А растерянность на лице этого железного старика не сулила ничего хорошего.

– Первый день отпуска, – зевнув, не без иронии заметил Рыков, отстраняясь от уютно сопящей рядом красотки.

– Сам понимаю, как все это выглядит, – быстро сказал шеф. – Но дело такое: кроме тебя поручить некому.

– Поручите тому, у кого Жетон, – пожал плечами Рыков. Это было необычное ощущение, но он уже стал входить во вкус вынужденного отдыха.

– Видишь ли, какое дело, – замялся шеф. – Проблема то в том и заключается, что Жетон сейчас – у наших оппонентов. И это – мягко говоря…

– Завтра буду, – сухо сказал Рыков и отключил связь. Посмотрел на подружку, пытаясь вспомнить, где он успел подцепить ее. Сегодня же поручить отделу внутренней безопасности: выяснить ее личность, и при необходимости – взять под наблюдение и локализовать память.

2

Это был стандартный лунный рейс. Челнок с ревом ушел в зенит, вдавливая пассажиров в анатомические спинки ложементов, пробил плотные слои атмосферы, кувыркнулся, продемонстрировав изгиб планеты с низкой орбиты – стандартный туристический пейзаж – и лихо причалил к рейсовику. Длинная туша «лунника» была уже облеплена челноками со множества стартовых площадок Земли. Пассажиры торопливо перебирались на борт корабля, следом, по пневмо-рукавам отправлялся багаж. Где-то среди этих плотных рядов чемоданов и сумок затерялся и кейс некоего пассажира «Н», который даже понятия не имел, с каким грузом взошел на борт.

Объявили готовность – и челноки ринулись в стороны от «лунника», словно легкие семена, сдутые с одуванчика. Корабль стал набирать скорость – незаметно, как древний земной поезд. Это неспешный и сравнительно недорогой способ передвижения, в отличие от стремительных боевых кораблей или сверхдорогих частных яхт. Но всего сутки полета – и они будут на поверхности Луны.

Этих суток должно хватить, чтобы уладить дело. А дело предстояло непростое.

Рыков затесался в эконом-класс, в длинные ряды неудобных кресел, и принялся изучать «дело». С самого начала оно ему не понравилось, и, наверное, с этого момента он станет испытывать фобию перед любыми отпусками.

Дела, связанные со спорами об участках лунной поверхности всегда носили скандальный и не вполне легальный характер. Что неудивительно. Это только кажется, что Луна – просто безжизненный, никому не нужный каменный шар. На самом деле для Земли это – это как ближнее Подмосковье для столицы России. Есть планеты и побогаче, и покомфортнее – но в далеких, не столь престижных районах.

Это – во-первых. А во-вторых, как следовало из материалов дела, на спорном участке обнаружилось колоссальное месторождение гелия-3, на котором до сих пор работала добрая половина термоядерных установок. Лакомый кусок, ничего не скажешь. И никого не волновало, что на том участке живет уже третье поколение поселенцев, которых специально призывали в свое время на «ударные лунные стройки». За отказ от привычной земной жизни им были обещаны собственность на эти лунные пространства и полная автономность. И вот – на тебе.

А потому уже не удивляло, что на руках судебных приставов оказалось сразу два исполнительных листа: от Астроарбитража (в портфеле Рыкова) и от Верховного Суда Соединенных Штатов. («Америки?» – уточнил тогда Рыков. «Нет, Мексики, умник!» – хмуро указывая на стул, отозвался директор).

Как оказалось, какие-то ушлые ребята с Капитолийского холма раскопали в архивах материалы конца двадцатого – начала двадцать первого века, из которых следовало, что данная местность Луны со всеми недрами давным-давно продана некому богатому идиоту, а теперь на нее претендуют наследники. Можно, не сомневаться, какие силы стояли за хлопавшими глазами «наследниками», но суд мгновенно принял решение, выдал исполнительный лист, наплевав на встречный иск и решение Астроарбитража, и судебный исполнитель от оппонентов летел теперь в паре отсеков от Рыкова, первым классом.

Это была серьезная проблема: национальное законодательство до сих пор отчаянно сопротивлялось планетарной кодификации. А ведь было еще законодательство колоний и независимых планет – вроде Марса.

Налицо была серьезная правовая коллизия, и сейчас ее вполне мог разрешить один-единственный, но веский аргумент: Жетон Всевластия. Можно не сомневаться: оппонент избавится от него, едва почует опасность конкуренции, и будет в своем праве – он при исполнении, и у него Жетон. Он может прилюдно снести Рыкову череп и объявить, что это сделано в интересах правосудия. Рыков же может лишь улыбаться в ответ. Если останется, чем.

И что-то подсказывало: вся эта история с его неожиданным отпуском, сдачей Жетона и этой внезапной командировкой – не случайность. То ли копают под него, то ли под само руководство, подсовывая заведомо провальное дело.

Сомнений не было: это подстава.

3

Салон первого класса на «луннике» обставлен не хуже, чем на океанском лайнере. Допуск в него ограничен, и потому напрямую из эконом-класса попасть туда не представлялось возможным. Конечно, если не воспользоваться техническими ходами. В компактном санузле Рыков встал на хромированный унитаз и аккуратно снял изогнутую панель над головой. Подтянулся, изогнулся и нырнул в узкую вентиляционную шахту. Пробравшись по тесному тоннелю, ощущая одним боком космический холод изоляционных панелей, оказался над служебным отсеком. Не без усилий отодрал решетчатую панель под собой. Замер на пару секунд, вслушиваясь в тишину: вроде, никого. Тихо юркнул вниз, сгруппировавшись уже в воздухе. Приземлился на четыре точки и довольно удачно – спасибо пониженной гравитации.

Быстро поднялся и понял: чисто сработать не получится: краем глаза заметил за спиной высокую, крепкую фигуру в форме службы безопасности полетов. Уже двинув тому локтем в солнечное сплетение, лихорадочно прикидывал, не успел ли тот подать сигнал тревоги?

Бессознательное, связанное проводами тело спрятал за боковой пластиковой панелью и поспешил вперед. Нужно было, во что бы то ни стало, попасть в салон к началу банкета: это традиционный судовой ритуал на крупных «лунниках» – торжественный ужин в присутствии капитана. Расчет оказался верным: узкий коридор вывел на камбуз. Команда поваров не обратила внимания на незнакомца: все были заняты делом. Рыков быстро прошмыгнул мимо хромированных стоек, столов, сверкающих, шипящих и исходящих аппетитными запахами баков, и оказался в небольшом служебном закутке, где скучала пара стюардов в парадной форме. Небрежно осведомившись у них, где здесь зона для курящих, быстро прошел к герметичным, заполненным ароматным дымом кабинкам.

Теперь счет шел на секунды: скоро начнут искать не вышедшего на связь сотрудника безопасности, да и официанты могут заподозрить неладное – на банкете первого класса строгий дресс-код. Кроме того, обратный отсчет до заранее намеченного времени «че» начался задолго до старта, и теперь оставалось лишь подстраиваться под заданный ритм и импровизировать.

Не долго думая, Рыков потянул дверь первой же курительной кабинки. Дверь поддалась с усилием: внутри было пониженное давление, чтобы, упаси боже, хоть капля никотина не попала в общий салон. Зашел, огляделся. Это была удача: здесь был всего один «джентльмен» в смокинге, наслаждавшийся сигарой в удобном кресле.

– Прошу! – любезно предложил незнакомец, указывая на свободное кресло. – Здесь прекрасный выбор сигар. Составите компанию?

Вместо ответа джентльмен получил приличный «хук» слева и укол мощного транквилизатора в шею. Облаченный теперь в собственные Рыковские шмотки, он бессознательно лежал в кресле, продолжая сжимать между пальцами дымящуюся сигару. Рыков придирчиво осмотрел на себе смокинг, поправил легкомысленную «бабочку».

– Курить вредно, – заметил он на прощанье, прикрывая за собой дверь.

4

Теперь он был «своим» на этом великосветском рауте. Однако – оппоненты не поскупились на своего сотрудника, отправив того первым классом. Возможно, это был один из способов сбить с толку возможного преследователя. Но Рыков уже просеивал взглядом толпу, пытаясь выявить конкурента. Хотя трудно сказать, кто здесь был жертвой, а кто – охотником.

Здесь все было по высшему разряду: над головой, отделенное бронестеклом, сверкал звездами пронзительно черный космос, и в час, когда пробьют «склянки» и появится капитан, корабль совершит легкий маневр – и на небо торжественно выползет огромная, столь близкая уже Луна. Пока же пассажиры прохаживались по салону, лениво беседуя и попивая коктейли.

Проблема была в том, что ни Рыков, ни сам директор не знали, кем же окажется новый носитель Жетона и, соответственно, скандального исполнительного листа. Ответ явился неожиданно: взгляд уткнулся в знакомое лицо.

Это был тот самый представитель Минюста – тот, которому Рыков сдал Жетон, уходя в отпуск. Рыков обмер: все было слишком просто, и слишком плохо: тот тоже узнал его. И приветливо улыбнулся, покачав бокалом.

Сделав над собой усилие, Рыков приблизился.

– Так это вы? – сухо спросил он.

– О, да, – сказал чиновник, продолжая улыбаться.

Рыков попытался вспомнить его фамилию. Томилин, кажется. Точно – Томилин: он вспомнил подпись на акте.

– А что вас, собственно, удивляет? – поинтересовался Томилин, непринужденно любуясь реакцией Рыкова. Непросто, видать, давалась ему эта непринужденность.

– Вы не имеете права пользоваться Жетоном, – сказал Рыков, отмечая про себя, что под смокингом оппонента, чуть оттопыривая лацкан, виднеется краешек несгораемого конверта. Стандартная упаковка для Внеземного филиала службы – такой же был и у Рыкова. Без всякого сомнения: этот парень не расстается с исполнительным листом ни на секунду. А вот, под отворотом, сверкнул и металл пистолета.

– Только без глупостей, Рыков, – заметив его взгляд, сказал Томилин. – Вы же знаете: пока у меня Жетон, все доказательства – в мою пользу.

– Знаю, – как можно спокойнее, сказал Рыков. Взял бокал с подноса проходившего мимо стюарда, поднял. – За встречу, Томилин!

– За встречу, Рыков!

Выпили, не чокаясь, продолжая глядеть друг другу в глаза. В другое время Рыков с удовольствием бы полюбовался происходящим вокруг: и маленьким живым оркестром, расположившимся чуть поодаль и игравшим удивительно красивый джаз, и вышколенными стюардами, и сногсшибательными дамами в вечерних платьях – всем тем, что не увидишь в обычной жизни. Тем более, его – наполненной грязью, порохом и кровью.

Но сейчас ставки были слишком высоки. На кону было не только это, невероятно запутанное, попахивающее политикой дело. На кону была его профессиональная честь и карьера. А значит – сама жизнь.

– Что собираешься делать, Рыков? – с некоторой издевкой поинтересовался Томилин.

– А что тут поделаешь? – пожал плечами Рыков, отворачиваясь, любуясь медленно «восходящим» лунным диском и пригубливая мартини. – Как говорится, против лома нет приема.

Томилин посмотрел на оппонента с подозрением. Наверное, почуял что-то неладное. Медленно потянулся к кобуре.

– Допивай свое мартини, Рыков, – процедил он. – Хватит шпионских игр: сейчас ты сдашься охране или я пристрелю тебя на месте. И еще: я хочу увидеть, как ты, у меня на глазах сожрешь свой липовый исполнительный лист – весь, без остатка!

Рыков медленно кивнул. Он не отрывал взгляда от огромной, просто чудовищной Луны, закрывающей теперь полнеба. Дамы восхищенно ахали, мужчины отвешивали глубокомысленные комментарии. В скрытых динамиках хрустально пробили «склянки» и бархатистый женский голос объявил:

– Дамы и господа! Капитан на палубе!

Раздались жидкие аплодисменты, и из затемненой двери появился солидного вида, чуть смущенный мужчина в форме «Лунного экспресса». Это был сигнал к началу банкета.

…Который, впрочем, пришлось отложить: корабль ощутимо содрогнулся, по корпусу пробежала волна вибрации. Отчаянно завопила какая-то женщина – и следом началась паника. Действительно – очень похоже на взрыв. Допустим – какого-то жизненно важного узла или даже бомбы вездесущих террористов. Но это была не бомба – всего лишь мощный грави-акустический имитатор, сработавший в заданный момент в глубине багажного отделения, в кейсе того самого пассажира «Н». Наверняка, команда быстро разберется, что к чему, но на это потребуются секунды. Те самые, что так нужны Рыкову.

Он бросился на оторопевшего от неожиданности Томилина, сбив того с ног, одной рукой хватая за гордо, другой – быстро шаря под одеждой. Рука искала заветный Жетон – то, что дало бы сейчас абсолютное преимущество в схватке и в дальнейшем разрешении дела. Еще бы не помешал пистолет, но…

Это можно было предположить: Томилин работал не в одиночку. Не прошло и пары секунд, как Рыкова уже схватили и оттащили назад трое в одинаковых смокингах. Мощный удар «под дых» заставил Рыкова согнуться пополам. Звякнул, упав на палубу, Жетон Всевластия.

Томилин дрожащими руками подхватил Жетон, вытащил пистолет и с перекошенным лицом затряс пушкой перед носом профессионально скрученного пристава. Наверное, ему очень хотелось убить Рыкова – и он имел на это полное право. Но вместо этого заорал:

– В наручники его! В мою каюту!

…Уже в каюте Рыков молча наблюдал, как догорает в пепельнице его исполнительный лист: это было первое, что проделал обозленный Томилин. Он уничтожал не просто бумагу – он устранял конкурента.

– С этой минуты – ты будешь присутствовать при всех процедурах, – процедил Томилин. – А после я добьюсь того, чтобы тебя дисквалифицировали и отправили подальше от Службы. А может – и упекли за решетку. Тебя больше нет, Рыков, ты это понимаешь?

Рыков молчал. Говорить было не о чем.

5

За незримой границей купола серебрилась лунная поверхность. Для кого-то – безжизненная пустыня, камень, абстракция.

Только не для этих людей, что понуро стояли перед длинным столом Главы Лунных Территорий. Рыков никогда не понимал их – то ли сектантов новой, странной лунной религии, то ли просто замкнутое и нелюдимое сообщество. Но сейчас он был целиком на их стороне.

Томилин вышел вперед – прямой, гордой походкой победителя. Рыкова крепко держали за плечи сотрудники безопасности: здесь он был передан в руки официальных властей, как подозреваемый в покушении на носителя Жетона. Однако, по требованию того же Томилина, был доставлен на процедуру взыскания имущества по исполнительному листу.

Томилин протянул конверт чиновнику лунного ведомства со словами:

– В присутствии старейшины Вольного поселения «Кратер 707» исполнительный лист передается Главе Объединенных Лунных Территорий. Согласно решению Верховного Суда Соединенных Штатов Америки Указанные в исполнительном листе участки со всеми недрами должны быть переданы указанным в нем лицам в вечное наследуемое владение и пользование.

Старейшина стоял в стороне, хмуро опустив голову – словно выслушивая смертный приговор. Все уже было решено, и оставались пустые формальности, после чего их поселение сметут с лица Луны громадные многоосные бульдозеры, и жадные комбайны примутся высасывать грунт, отфильтровывая драгоценный гелий-3.

Глава Лунных Территорий вскрыл конверт. Бегло пробежал содержимое, странно посмотрел на Томилина.

– Вы уверены, что правильно поняли содержание исполнительного листа? – поинтересовался он?

Лицо Томилина окаменело.

– Здесь значится: «Данные территории навечно закрепляются за фактическим владельцем, а именно – общиной вольнопоселенцев „Кратер 707“»… Так… Заверено печатями и подписями Астроарбитража. Что ж, все остается по-прежнему, и теперь уже – на окончательном и бесспорном основании. Благодарю вас, пристав!

Лица поселенцев просветлели – они бросились обниматься, а затем, словно одернув себя, стали тихо читать своим странные молитвы.

Томилин стал черен. Он молча смотрел на Жетон Всевластия в своих руках. Эти самые руки совсем недавно сами сожгли то, что еще можно было попытаться предъявить взамен. Но всевластие сделало свое дело.

Рыков тихо торжествовал. Не всегда это самое всевластие направлено в нужную тебе сторону. Чего это стоит – в сутолоке драки заменить чужую бумажку – своей? И вот, все твои усилия обретают противоположный вектор, и вот уже враги начинают изо всех орудий лупить по своим. А ты, гаденыш, сам прыгаешь в яму, выкопанную для другого. Все-таки, есть на свете справедливость более высокого порядка, чем решение самого праведного суда.

И, черт побери – когда тебя пытаются подставить, нет ничего приятнее, чем ответить тем же.

Вне зоны доступа

– Внимание персоналу космопорта: скачок солнечной активности ожидается в течение тридцати минут! Всем занять места согласно штатному расписанию! Активировать системы защиты! Выход за пределы купола запрещен вплоть до отмены солнечной тревоги…

Зловеще завывала сирена, над головой с грохотом и лязгом смыкались огромные сегментарные щиты, отделяя пространство под куполом от бледного неба. Крохотное марсианское солнце исчезло, будто откусанное металлическими челюстями. Люди в форменных комбинезонах деловито сновали перед побледневшими пассажирами, ждущими очереди на посадку: сразу было заметно, кто здесь природный «марсианин», а кого занесло с Земли по одному богу известной надобности. Ведь солнечные тревоги – не более, чем типичные марсианские будни. Как известно, Красная планета не обладает подобно Земле мощным магнитным полем, да и атмосфера здесь довольно хлипкая. Так что порывы солнечного ветра здесь куда, как более опасны: оказавшись в легком ваккум-сьюте под открытым марсианским небом, можно заживо свариться под мощным ионизирующим излучением.

Было у сложившейся ситуации и еще одно обстоятельство: в ближайшие часы на связь с Землей выйти не удастся, во всяком случае – по обычным гражданским каналам. Так что с этой минуты Марс – вне зоны доступа, и действовать придется самостоятельно.

Впрочем, из данной ситуации можно было извлечь и плюсы: должник точно так же отрезан от связи со своими адвокатами за пределами Красной Гавани. И данным обстоятельством следовало воспользоваться.

Обо всем об этом Рыков мельком подумал, стоя в небольшой очереди на пограничном контроле.

– Здравствуйте, – сухо произнес пограничник в непривычной темно-багровой форме. Был он необычайно худ и высок – как и большинство местных, рожденных и выросших в условиях пониженной гравитации. – Вы прибыли с Земли? С какой целью?

– Я горный инженер, прибыл для консультаций по вызову горнодобывающей компании. Вот приглашение.

Землян здесь не очень-то любят. Но ценят, как специалистов: все-таки, молодая колония, кровью урвавшая независимость, пока не в состоянии выйти на полное самообеспечение.

– Добро пожаловать на Марс, господин Дориан, – пограничник вернул Рыкову паспорт и бланк приглашения. – Надеюсь, вам у нас понравится.

– Я тоже надеюсь, – смущенно поправляя очки, улыбнулся Рыков.

Он солгал: он вовсе не был инженером, и приглашение было липовым, как фамилия Дориан и эти нелепые очки. Рыков по-прежнему оставался сотрудником Внеземного филиала Службы судебных приставов, наделенным к тому же особыми полномочиями, которые предоставлял ему Жетон Всевластия. Впрочем, об этом не стоило сообщать местным властям: марсианское законодательство отторгает земные законодательные и правоприменительные акты, как иммунная система организма – инородные тела. Так что размахивать перед этими людьми в форме Жетоном и исполнительным листом – все равно, что красными боксерами перед хмурым быком на корриде.

И без противодействия местных властей хватало проблем: нужно было исхитриться найти и доставить на Землю сбежавшего должника. Он все еще оставался гражданином России, и что еще важнее – за ним числились долги воистину астрономических размеров, о чем свидетельствовал исполнительный лист, аккуратно упрятанный в потертый «инженерский» портфель. Ситуация была такова, что колоссальные средства, отсуженные кредиторами в Астроарбитраже могли в любую минуту раствориться в космической бездне – особенно, если спугнуть затаившегося где-то здесь должника. Следовало чуточку потеснить местное законодательство, не признававшее полномочия носителя Жетона, и дотащить должника до зависшего на орбите корабля «Андалузия», на котором, согласно космическому праву, действуют уже земные законы.

Конечно, следовало бы предварительно проконсультироваться с начальством по каналам спецсвязи, но так некстати проявившаяся солнечная активность грозила опасно затянуть дело.

Для таких случаев и существовал Жетон – и Рыков принял решение под свою ответственность.

Затянутые бронещитами купола и окна придавали Красной Гавани зловещий вид: казалось, город зарылся глубоко в землю. Отчасти так оно и было – на нижних, подземных уровнях располагались предприятии и офисы, там же обитали те, кто не мог себе позволить жить под «открытым небом». У марсиан свои заморочки: богатые здесь предпочитают селиться под хрупким с виду куполом, что, по-видимому, ассоциируется у них с открытым пространством. Сам Рыков предпочел бы зарыться поглубже: постоянные атаки солнечных протуберанцев пробуждают в землянах скрытые фобии.

Впрочем, эти особенности местного менталитета значительно облегчали задачу по поиску должника. Обогатившийся за чужой счет, тот считал себя, очевидно, весьма состоятельным марсианином, и наверняка обитал где-то наверху, в богатых кварталах, расположенных аккурат под этими сдвинутыми сейчас гигантскими броневыми листами.

Рыкову не требовалось много времени, чтобы вычислить «клиента». Подключение к локальному участку Интеренета, охватившего уже практически всю Солнечную систему не составляет труда даже в период солнечных вспышек: сеть здесь использует старые добрые провода и световоды. Взломать базу данных по беглецам, ищущим убежища в Красной Гавани тоже было несложно. Мельком пробежав по строчкам текста в полупрозрачном экране, Рыков удовлетворенно хмыкнул: должник заявился открыто под именем и фамилией, указанными в исполнительном листе. И, надо признать, имя это звучало довольно дерзко, напоминая бандитское прозвище: Саша Бриг. И за свою дерзость и самонадеянность неведомый Саша должен был поплатиться. Скинув файл с личным делом должника в коммуникатор, Рыков быстро направился в сторону коттеджного поселка.

Наверное, эти аккуратные домики здорово смотрятся на фоне багровой пустыни за сверхпрочным стеклом купола. Правда, сейчас пейзаж заслонял свинцово-матовый металл. Вот и искомый коттедж с крохотным, но невероятно пышным садом вокруг.

Рыков коснулся крохотной камеры, прилепившейся к виску. С этой секунды происходящее будет фиксироваться для архива Службы. Позвонил в дверь и мельком глянул в коммуникатор, куда должно было загрузиться фото должника. Дверь открылась одновременно со вспыхнувшей над наладонником картинкой.

– Служба судебных приставов. Получите исполнительный…

Губы онемели, разум подернулся легким туманом. Такого с ним еще никогда не случалось. За свою карьеру он видел разные лица: надменные, перекошенные, бледные, злобные, и просто превращенные в кровавую кашу.

Но никогда он не видел лиц столь прекрасных.

Саша оказалась девушкой. И если правду говорят про какую-то химию, возникающую между людьми, то сейчас, похоже, как раз тот случай. Очень, надо сказать, некстати.

Впрочем, если он на миг и растерялся, то выручили рефлексы: он успел вставить ногу в дверной проем, и дверь не успела захлопнуться. В следующий миг он уже крепко держал вырывающуюся девушку за предплечье, веско роняя слова:

– Вы пойдете со мной, Саша. И если не желаете получить инъекцию сильнодействующего средства – вы не будете кричать и сопротивляться…

– По какому праву? – прошипела Саша. – Здесь вам не Земля!

– И, тем не менее – вы все еще гражданка Российской Федерации, – спокойно сказал Рыков, свободной рукой обшаривая содержимое столика в небольшой прихожей. – Так, а вот и ваша идентификационная карта… Что ж, прошу за мной.

Некоторое время все было спокойно: со стороны могло показаться, что прогуливается ослепительная пара – крепкий, похожий на профессионального боксера мужчина и модельной внешности девица. Рыков с ледяным спокойствием вел прекрасную должницу по длинным туннелям в сторону космопорта – благо тот был неподалеку. Все, что было нужно – это добраться до шаттла, стартовать, пристыковаться к земному кораблю – и перейти с задержанной на его борт, где будет действовать благословенный Жетон.

Надо сказать, первое время задержанная вела себя вполне прилично. Могло показаться, что она примирилась со своей участью. А, может, на Рыкова таким образом действовала ее потрясающая внешность и сводящая с ума грация. Краем сознания он заподозрил, что такое воздействие Саша производила не на него одного. Вполне вероятно, что указанная в исполнительном листе баснословная сумма на счетах девушки возникла, прежде всего, благодаря магнетическим свойствам этой особы.

И, видимо, не только им: каким-то животным чутьем задержанная ощутила секундную расслабленность судебного исполнителя, сбитого с толку очарованием пленницы. Когда из-за поворота показался марсианский вооруженный патруль, девушка исхитрилась вырваться и двинуть зазевавшемуся «кавалеру» ногой в пах.

– Это террорист! – завизжала девушка и бросилась к патрульным.

Те среагировали мгновенно – выхватили пистолеты и взяли незадачливого «террориста» на прицел.

– Ну, все… – прохрипел Рыков, превозмогая боль и не без труда разгибаясь. – Хватит любезностей…

– Эй, ты – стоять! – крикнул один из патрульных. – Руки за голову!

– Как скажешь, приятель! – дружелюбно откликнулся Рыков, закладывая руки за голову.

Как раз для таких случаев за воротником и вшит контейнер с парой керамических сюрикенов, покрытых парализующим составом. Наверное, охранники так ничего и не успели понять: один ощутил болезненный укол в груди, другой – в плече. Через секунду нервная система сделала парням ручкой, и тела повалились навзничь.

Это была поганая ситуация: ему пришлось раскрыться. Теперь, попадись он в лапы марсианского правосудия, его ждет крайне незавидная участь, даже думать о которой не хотелось. Думать следовало о деле, для которого пара позаимствованных у парализованных патрульных стволов могли пригодиться. Подхватив пистолеты, крохотную рацию с уха старшего и наручники, Рыков бросился вдогонку за девушкой. Ей не удалось уйти далеко: из неуместного любопытства она наблюдала все эту сцену из-за спин патрульных, оказавшихся не слишком надежной защитой.

Рыков крепко схватил Сашу за руку, отчего та болезненно вскрикнула, стремительно поднес к ее горлу инъектор. Конечно, тупое, напоминающее зомби тело – не лучшая компания, но…

– Не надо! – всхлипнула девушка. – Я сама пойду!

Трудно сказать, что остановила Рыкова – то ли все то же непробиваемое обаяние пленницы, то ли черт знает, откуда взявшийся гуманизм. Но теперь оба быстро входили на территорию посадочного терминала – нужно было успеть на ближайший шаттл.

– Внимание! – пискнула «трофейная» рация. – Нападение на патруль в секторе сорок семь «це». Подозреваемый перемещается в сопровождении заложницы, примите фото…

Конечно, у патрульных такие же нависочные камеры, и лицо «террориста с Земли» теперь известно всем. Ситуация становилась критической.

Рыков не стал дожидаться развития событий – это было не в его правилах. Он сам подтолкнул развязку. Выхватив оба пистолета, подталкивая перед собой девушку, он бросился в сторону оторопевших пограничников. Чтобы сразу устранить все сомнения, с двух рук открыл огонь по стойкам, за которыми застыли пограничники, уже извлекшие из набедренных кобур табельное оружие. Он не собирался никого убивать – пока. Нужно было просто сжечь за спиной все мосты.

– Стволы на пол! – страшным голосом заорал Рыков. Лицо его налилось краской, шрам, перечеркивающий бровь стал пунцовым. Он знал о подобном эффекте, и нередко им пользовался.

Пограничники, оцепеневшие, будто под взглядом удава, послушно побросали пистолеты.

– Ты! – Рыков ткнул стволом в старшего смены. – Пойдешь с нами!

– Зачем? – пробормотал пограничник.

– Веди к шаттлу – тому, что готов к взлету! И не вздумай импровизировать – пристрелю…

О последствиях Рыков старался не думать. Хотя это было не просто: вся эта история со стрельбой на не слишком дружелюбной поверхности Марса, могла обернуться крупным межпланетным скандалом. Оставалось надеяться, что дело того стоило.

Краем глаза заметил странный взгляд Саши. Сейчас было не до того, но он был готов поклясться – в этом взгляде появился интерес. Вполне определенного свойства.

Уже слыша за собой звуки погони, они быстро прошли по посадочному рукаву, присосавшемуся к борту шаттла. Рыков с силой затолкнул пограничника внутрь. Бросил оторопевшей бортпроводнице:

– Задраивай люк – взлетаем!

Девица в красной марсианской униформе, по-видимому, впала в ступор – она и не думала исполнять приказ. Помощь пришла с неожиданной стороны.

– Захлопни дверь, стерва!

Это была Саша. Бортпроводница пришла в себя и торопливо набрала команду на пульте. Толстостенная, изогнутая дверь тихо сдвинулась и заняла свое место с проеме. Рыков мысленно хмыкнул, и подтолкнул обоих пленников в сторону пилотской кабины. Экипаж, состоявший из двух пилотов, растерянно уставился на неожиданных гостей.

– Так, парни, взлетаем! – поигрывая стволами, сказал Рыков. Многозначительно посмотрел на пограничника. – Разъясни ситуацию, и сделай так, чтобы нас выпустили на орбиту.

– Но я не смогу… – пробормотал пограничник.

Рыков молча протянул тому гарнитуру локальной радиосвязи.

Когда челнок пробил тонкую марсианскую атмосферу, и уже приближался к огромной туше «Андалузии», Саша неожиданно сказала:

– Жаль, что мы познакомились при столь неприятных обстоятельствах.

– А то что? – хмуро отозвался Рыков. Его не отпускало напряжение: эти чертовы марсиане вполне могли сбить челнок – просто, из принципа, наплевав на невиновных пассажиров и захваченный экипаж. Или придумать еще какую пакость. До того момента, как они переступят границу шлюзов земного корабля нельзя считать миссию хотя бы частично завершенной.

– Даже не знаю… – задумчиво сказала Саша.

Она сидела на мягком покрытии палубы, обхватив прекрасными руками в пластиковых наручниках еще более прекрасные ноги, и смотрела на судебного исполнителя таким взглядом, что у того в голове снова началось опасное брожение. Не стоило забывать, что эта баба – просто ловкая мошенница, не более того…

– Мне нравятся такие мужчины, – сказала она.

– Со шрамами и квадратными челюстями? – мрачно поинтересовался Рыков. Про себя же растерянно подумал: «Черт возьми… Вот, черт, черт!»

– Не совсем, – улыбнулась Саша. – Я бы сказала… цельные, что ли. Живущие полной жизнью, всерьез, на грани.

«Не слушай, только не слушай ее…»

– Скажите, сколько вам заплатят за то, что вы доставите меня на Землю? – спросила вдруг девушка.

«Начинается… – разочарованно подумал Рыков. – Старая песня: купить хочет…»

– Вы не подумайте, я не пытаюсь подкупить вас… – голос девушки вдруг стал печальным, и похоже было, что печаль эта искренняя. – А вы могли забрать меня – и увезти? Далеко-далеко. Чтобы никто никогда не нашел, не вспомнил о нас…

Рыков вздрогнул. Это «о нас» привело его в окончательное смятение. Очень вовремя корпус челнока задрожал: шаттл маневрировал перед стыковкой с кораблем.

– Есть связь! – сообщил Рыкову старпом. – Солнечная буря кончилась, канал налажен, и вам, наконец, пришло сообщение – судя по времени, дубликат отправленного в начале вспышки. Я скинул его на ваш коммуникатор.

– Прекрасно… – проворчал Рыков, наблюдая на панорамном экране рубки маневры полицейских марсианских кораблей. Власти по радио требовали выдачи преступника и «заложницу». Капитан вел сложные переговоры, давя на то, что по земным законам бессилен: тот, кого называют преступником – неприкасаем, так как является носителем Жетона Всевластия.

Рыков глянул на экран коммуникатора. Точно: сообщение от руководства Службы. Прямая связь с затруднительна, так как сигнал с Земли идет сюда не меньше десяти минут. Рыков чиркнул пальцем в воздухе над экраном. Возникло озабоченное лицо директора, заговорившего отрывисто и быстро:

– Так, Рыков, операция отменяется! Адвокаты сторон договорились, исполнительный лист отозван. И, слава богу – обойдемся без скандала…

Дальше Рыков уже ничего не слышал. Все это казалось дурным сном.

Можно, конечно, во всем винить чертову вспышку – но ведь решение принимал он сам. Выходит вся эта история со стрельбой и, между прочим, самыми непредсказуемыми политическими последствиями – все это зря. И можно не сомневаться: роль козла отпущения уже забронирована – за ним.

Ничего не скажешь – круто он влип. Очень круто.

Рыков вышел в коридор, где под охраной двух сотрудников транспортной безопасности, ждала Саша. Медленно подошел, молча расстегнул наручники на тонких запястьях. В ответ на удивленный взгляд огромных синих глаз протянул коммуникатор, включил сообщение. Прислонился к холодной переборке, устало съехал на пол. Мысли покинули голову, он тупо смотрел в переборку перед собой.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда рядом на пол присела девушка. Он ощутил запах духов, прикосновение волос, тепло тонкого плеча…

– Надо же, – странным голосом сказала Саша. – А я, почему-то ни о чем не жалею.

И совершенно неожиданно, порывисто и влажно поцеловала Рыкова в губы.

Тот молча смотрел прямо перед собой. Он чувствовал себя одновременно разбитым, подавленным и необъяснимо счастливым.

И впервые в жизни ничего не понимал. Совершенно ничего.

Повышение по службе

– Поздравляю с присвоением очередного классного чина, а также с новой должностью, – подчеркнуто официальным тоном произнес директор, крепко пожимая Рыкову руку. – Уверен, повышение пойдет на пользу, как вам, так и всему Внеземному филиалу в целом.

– Спасибо, – сдержанно сказал Рыков. – Постараюсь оправдать доверие.

– Ну, как, довольны, Игорь Сергеевич? – теперь уже по-дружески улыбнулся директор.

– Конечно, доволен, слов нет…

Рыков лгал. Это чертово повышение совсем не входило в его планы. То есть, он, конечно, не отказался бы от более высокого оклада, определенных льгот, прав и тому подобного.

Но какое значение это имеет для того, кто держал однажды в руках Жетон Всевластия?

Виновато во всем было последнее, чересчур уж удачно проведенное дело с изъятием иридиевых рудников на Титане. Наверное, руководство на радостях и решило осыпать его внеочередными звездами. Но самое неприятное ждало впереди – сухая рутина кабинетной работа. Уж это точно было ему не по нутру. И только железная самодисциплина не позволила воспротивиться настоянию старика. «Хватит уже по астероидам с пулеметом скакать. Пора остепениться, передавать опыт молодым, – сурово говорил директор. – А кому это делать, если тебя ухлопают на очередном задании?»

– Ну, вот и славно, – подытожил директор. – Иди, принимай отдел. И будь добр – сдай Жетон.

Теперь Рыков сидел за широким, как стартовое поле космодрома, столом и молча наблюдал за подчиненными. В новеньком, почти не ношеном мундире советника юстиции первого ранга он чувствовал себя, как муха в коконе, и даже сверкающие рубиновые звезды на эполете не сильно радовали. Он привык к оперативной работе, где форма судебного пристава противопоказана в принципе, так как действует на должника, как трещотка для распугивания ворон. А вот этим молодым ребятам форма к лицу: вон они все, крепкие, подтянутые, энергичные – других и не берут во Внеземной филиал Службы. Так и рвутся в бой. Да еще поглядывают на легендарного босса с плохо скрываемым скепсисом. Еще бы – каждый из них намерен рано или поздно превзойти своего начальника, наплевав на всякие авторитеты. Что и говорить – закон жизни.

– Значит, так, – сказал Рыков, небрежно бросая на стол пластиковую папку с «делом». – Есть задание, и задание серьезное. Кто рискнет – в слепую?

Подчиненные переглянулись. Первым вызвался крепкий розовощекий парень, по фамилии Галкин. Пожал плечами:

– Ну, давайте я, что ли, Игорь Сергеевич.

– За решительность хвалю, – сказал Рыков, толкнув папку через стол. Галкин ловко поймал ее, прихлопнув ударом широкой ладони. – Значит, будешь старшим в группе.

– Зачем – в группе? – насупился Галкин. – Вы же всегда в одиночку действовали!

– Так то я, – спокойно возразил Рыков.

– Думаете, я один не справлюсь? – с вызовом произнес парень. – Дел-то – арест на корабль наложить! Местную полицию в поддержку возьму, да и то – для протокола больше…

– Ты еще дело толком не просмотрел, а уже в позу встал, – терпеливо сказал Рыков. – Значит так: с тобой вместе отправляются Калинин и Ефимцев. В качестве поддержки возьмете оперативную группу.

Галкин уже вовсю листал дело, сопровождая ознакомление с материалами снисходительной улыбкой. Возражать начальству вслух он не смел, но по всему было видно, что с позицией руководства не согласен. Интересно было бы посмотреть, как бы он вел себя в присутствии директора или любого другого начальника отдела? Наверное, сказывалась неопытность Рыкова в бюрократической работе. Всем было известно, что ударом кулака он может проломить череп белому медведю, да только в кабинете производил впечатление человека мягкого, неконфликтного, которому и возразить нестрашно. Орать на подчиненных, брызгать слюной и доводить до инфаркта – это особый талант, которого старый волк исполнительного производства был начисто лишен.

– Ну, что, приказ ясен? – поинтересовался Рыков.

– Ясен, – буркнул Галкин.

Дерзкий он был, этот Галкин, себе на уме. И не очень-то нравился новому начальнику отдела. Может, потому, что напоминал ему его же самого в молодости?

– Держи талисман, на удачу, – усмехнулся Рыков и бросил через стол толстый металлический «паркер». – Протокол им подпишешь.

С этим делом с самого начала что-то пошло не так. По сути, дело-то было плевое: наложить арест на транспортный корабль с грузом, что завис на орбите Ганимеда. Отправляя троих молодых в сопровождении опергруппы, Рыков просто хотел подстраховаться – на первый раз. Логики в этом не было. Почти. Но, видно, сработало какое-то въевшееся в натуру чутье. Так или иначе, но связь с группой пропала – с того самого момента, как полицейский корабль пришвартовался к нему с целью высадки судебных исполнителей. Конечно, связь на таком расстоянии сбоит нередко, но все то же чутье подсказывало: что-то не так.

Рыков хмуро смотрел на молоденькую практикантку, перебирающую бумаги – единственную, кроме него, оставшуюся в офисе отдела. Все прочие сотрудники были на заданиях, вызвать с которых непросто – на то он и Внеземной филиал. И кого попало, с улицы не пошлешь – такова уж специфика направления. Рыков мысленно посетовал, что на это сомнительное задание отправил сразу троих – толку от этого оказалось мало. Так или иначе, нужно было принимать решение. Подумав, быстро набрал прямой номер директора Службы. Над столом появилось знакомое усталое лицо.

– Боюсь, засиделся я в руководителях, – сквозь зубы процедил Рыков.

– Это как же понимать? – директор непонимающе приподнял брови.

– Мне нужен Жетон, – вместо ответа произнес Рыков. – Срочно.

И повернувшись к испуганной девчушке, нагруженной толстыми папками, сказал:

– Принимай отдел. Остаешься за меня. Больше, как видишь, некому.

Это был полет в неизвестность. Уже на борту рейсового лайнера из сообщения по каналу спецсвязи Рыков узнал, что подлежащий аресту транспортник «Луизиана» снялся с орбиты Ганимеда и сообщил, что взял курс на Землю, якобы находясь под контролем арестовавших его судебных исполнителей. Разумеется, на орбите Земли он так и не появился. Где искать пропавший корабль в бескрайнем космосе? Дело представлялось совершенно безнадежным. Оставалось надеяться, что он все еще не покинул систему Юпитера, и что Галкин не выбросил по пути подаренный боссом талисман. Потому как это не просто ручка.

Это радиомаяк.

– Есть сигнал, слабый, – сообщил радист.

Жетон Всевластия обязывал капитана лайнера оказывать ему всяческую поддержку, в том числе – использовать спецсвязь и все имеющиеся на борту техсредства.

– Так, так… – удовлетворенно произнес спросил Рыков. – Где они?

– Трудно сказать, у меня же не армейская аппаратура, – радист неопределенно дернул плечом. – Но судя по всему – где-то в камнях, на дальней орбите Юпитера. Сигнал слабый, идет примерно из этого сектора. Секунду… Ага, так и есть: здесь проходит орбита Элары, это тринадцатый спутник Юпитера.

– Населен? – быстро спросил Рыков.

– Вроде, нет, – сказал радист. – Булыжник – он и есть булыжник.

– Чудесно… – пробормотал Рыков, вглядываясь в малопонятные показания радаров, в сложное переплетение пунктиров – орбит кораблей, естественных и искусственных спутников газового гиганта. – Тогда вот еще вопрос: какие на корабле имеются спасательные средства?

Через час от лайнера отделилась автономная спасательная капсула, лайнер же продолжил свой рейс к Европе.

Риск был огромен. Но никто не вправе запретить носителю Жетона рисковать собственной жизнью – ведь он вправе отнимать чужие. Рассчитывать приходилось только на то, что у тех, кто сейчас хозяйничает на «Луизиане» та же логика, что и у него: не переть через всю Солнечную, светясь на локаторах дальнего обнаружения, а спрятаться за небесным камушком, с перспективой переждать и уйти при более благоприятных обстоятельствах. Например, слившись на радаре с более крупнотоннажным судном.

Но если пропавшего корабля у Элары нет, а в пространстве, подавая сигналы, болтается лишь смытый в вакуумный унитаз «паркер» – дело табак. Потому как спасательная капсула не предназначена для долгих полетов и маневров: хорошо, если топлива хватит на торможение у крохотной луны и не затяжной поиск пропавшего корабля. В противном случае останется лишь подать сигнал бедствия, и не факт, что истощенных ресурсов крохотной посудины хватит, чтобы дождаться помощи.

И на этот раз удача оказалась на стороне Рыкова. Он не смог сдержать улыбки, разглядывая на полупрозрачном экране медленно приближающийся силуэт корабля, знакомого по фотографиям в «деле». Возможно, пропавшие ребята живы и сейчас – на борту этого транспорта.

Капсула вышла на режим аварийной стыковки, нащупала датчиками переходный отсек, со стуком присосалась к шлюзу. Не стоило надеяться на то, что люк гостеприимно распахнется. На этот случай уже было приготовлено спецоборудование. У таможенников и сотрудников службы безопасности отпали бы челюсти, загляни они его объемистый чемодан. Но у обладателя Жетона Всевластия не проверяют багаж. А у руководителя отдела Службы судебных приставов есть неплохой выбор – что именно взять с собой в качестве ручной клади.

Давненько ему не приходилось ходить на абордаж. И ни разу – в одиночку. Нельзя сказать, что такие атаки в космосе – в порядке вещей. Пиратство давно затихло вместе с войной за независимость марсианских колоний, случайные бандиты при приближении патрульных кораблей предпочитают добровольно распахивать люки. Но это не тот случай.

Маленькую капсулу наверняка засекли и приготовились к встрече. Стоило ответить тем же.

Рыков защелкнул последнюю защелку экзоскелета, стянувшего тело. С помощью механических приводов не так тяжело ворочать массивной термитной горелкой, и можно не бояться раскаленных брызг металла, сыплющихся со вскрываемого, как консервная банка, корпуса. Несколько горячих минут – и вот, кусок многослойной обшивки глухо падает внутрь шлюзовой камеры.

Тяжело, жужжа сервоприводами, человек в герметичном экзоскелете шагнул внутрь. Впереди – внутренняя, обитая мягким пластиком дверь, открыть которую просто – вот этим оранжевым аварийным рычагом. Присосавшаяся к обшивке капсула не даст кораблю разгерметизироваться – и «пришелец» окажется внутри. Рыков протянул затянутую в металл руку к рычагу.

Его опередили. Створки внутренней шлюзовой двери бесшумно разошлись по диагонали. Не успев среагировать, незваный гость получил длинную очередь в живот. Спасла броня экзоскелета, но мощью крупнокалиберных пуль Рыкова отбросило назад, швырнуло на палубу. Ответить выстрелом на выстрел не было возможности: он не успел взять в руки оружие.

Пришлось рассчитывать на собственную реакцию и мощь сервоприводов. Секунда – и Рыков вновь оказался на ногах, бросился вперед, прямо на град пуль, которыми поливали его двое с пространственными автоматами в руках. Наверное, его спасла особенность этого оружия: пространственные автоматы используют ослабленные боеприпасы – эффективно поражающие живую силу, но не грозящие изрешетить изнутри корпус космического корабля. Тем не менее, даже через полимерную броню Рыков ощутил острую боль – словно под дых, по почкам, по печени получил серию ударов от профессионального боксера. Потемнело в глазах, перехватило дыхание – теперь он мог двигаться только за счет энергетики экзоскелета. Пара коротких ударов – и вот эти двое корчатся на решетчатой палубе, а мощные, как плоскогубцы, пальцы деформируют оружие.

Теперь, не останавливаясь – дальше, к центральному пульту. Вой сирены, мигающие спецсигналы над головой оповещают о разгерметизации: корабль почуял нанесенную ему рану. Это плохо: путь отрезала упавшая с потолка крепкая герметичная дверь. Вдобавок за спиной появился зверского вида верзила, и у этого в руках не пространственное оружие, а мощная штурмовая винтовка с подствольным гранатометом. Но не думает же он стрелять – здесь, на корабле?!.

Наверное, тот и впрямь не думал о последствиях, потому, как выстрелил – и именно из «подствольника». Рыков едва успел вжаться в стену – и граната взорвалась рядом, разворотив переборку. От осколков спасла броня, дыра в переборке тоже пришлась кстати: в нее-то он и нырнул, продолжив путь в сторону капитанского мостика. Еще двоих, выскочивших из-за поворота сводчатого коридора, он встретил молниеносными ударами кулаков. Пожалуй, слишком молниеносными: в экзоскелете трудно рассчитать свои силы, и бандитам пришлось встретиться с ударами, равносильными забиваемым бетонным сваям.

Теперь у него тоже было оружие. И с этой минуты шансы тех, кто считал себя хозяевами на этом корабле, стали быстро таять. Он продвигался вперед, попутно заглядывая в боковые помещения: в этой секции располагались каюты экипажа. В третьей по счету он и обнаружил исчезнувших подчиненных. Все трое были прикованы наручниками к титановым ножкам коек, во ртах были кляпы. Их он и повыдергивал первым делом. С некоторым удивлением в одном из кляпов узнал плотно скомканный исполнительный лист.

– А эти ребята с юмором, – глухо, сквозь бронированную маску сказал Рыков. Без особых усилий под вой сервоприводов разорвал наручники. Сунул оружие в онемевшие руки подчиненных. – За мной! Держаться вместе, прикрывать друг друга. И не геройствовать!

Широкая оранжевая дверь на капитанский мостик с треском вылетела вовнутрь: бронированное плечо вышибло ее без особых усилий. Беспорядочная стрельба, открытая последними тремя бандитами оборвалась меткими выстрелами молодых приставов. Опытный глаз Рыкова мгновенно выделил главаря – этого он взял лично, и, как ни странно, живым.

Бандит хрипел, в тщетных попытках вырваться из железных пальцев, в ужасе глядя в черную маску экзоскелета.

– Данное судно арестовано по решению суда, – твердо сказал Рыков. – Кто вы и по какому праву нарушаете судебное решение?

– Я… Я ничего не знаю… – хрипел бандит. – Какое мне дело до этого хренова суда?!

– Хозяева бросили корабль, как только узнали о решении, – осторожно пояснил из-за спины Калинин. – Наверное, посчитали, что содержать судно в ожидании неизбежного ареста – убыточно. Эксплуатация космического корабля – дело затратное.

– Это точно, – добавил Ефимцев. – Когда мы прибыли на борт, здесь было пусто, так что мы сразу отпустили патрульный корабль и остались втроем – в ожидании экипажа, который должен был прислать кредитор. А вместо экипажа заявились эти – видимо, перехватили сообщение.

– А чего не забрать брошенную лайбу с грузом? – оскалился бандит. – Хозяева охрану сняли, а эти трое – что они нам?

– Вы что, опергруппу с собой не брали? – Рыков резко обернулся к Галкину. – Я же приказал!

Галкин не ответил. Он был бледен, как смерть и в глаза начальству смотреть был не в силах. На выручку пришли товарищи.

– Да над нами весь филиал потешался бы, – чуть слышно проговорил Ефимцев. – Мол, новички без нянек на задание не ходят…

– Кто мог подумать, что тут их целая банда! – вставил Калинин.

– Чудесно, – деревянным голосом сказал Рыков. – Выходит, мои распоряжения не выполняются…

Он снял душный шлем, огляделся. Взял с приборной панели оставленную кем-то мятую пачку сигарет, закурил, разглядывая подчиненных. Самое время устроить разнос, подать рапорт, пригрозить трибуналом. Но, по совести говоря, он сам виноват. Хотя бы потому, что начальник в ответе за всех. И если ему с самого начала не хватило жесткости – остается пнуть лишь себя самого. С другой стороны, никто из своих не погиб – и это само по себе удача.

– Хорошенькое вышло повышение по службе, – усмехнулся Рыков. – Обещали спокойную, скучную работу – знай себе, гоняй подчиненных. А что вышло? Если раньше я спасал лишь собственную шкуру, то теперь собственноручно должен вытаскивать из дерьма целый отдел?

– Можно было спецназ вызвать, – осторожно предположил Ефимцев.

– Мне еще спецназовцев спасать не хватало… – мрачно отозвался Рыков.

Подчиненные странно уставились на начальника отдела, лица у них вытянулись.

– Шучу, – сказал Рыков. – Спецназ очень даже помог бы. Только, вот, времени не было.

Рыков бережно разгладил на плоской панели пульта изорванный и мятый исполнительный лист.

– Никто не хочет расставаться с тем, что считает своим, – задумчиво произнес он. – Исполнительный лист для них – всего лишь бумажка. Знаешь, почему одни судебные решения исполняются, а другие нет? В чем сила вот этого исполнительного листа?

Он ободряюще посмотрел на Галкина. Тот, безусловно, проштрафился. Но нельзя ему дать погрузиться в самобичевание. Все мы совершаем ошибки.

– В чем? – нервно облизав сухие губы, спросил Галкин.

Рыков крепко сжал железный кулак, продемонстрировал бандиту. Тот судорожно сглотнул.

– Во мне, – сказал Рыков. – Я и есть исполнительный лист.

Подмигнул обалдевшим подчиненным, добавил:

– Что-то я утомился. Приберитесь здесь, а я отдыхать буду. Надо, все-таки, наконец, ощутить, что это такое – повышение по службе?

Нянька с пушкой

Как известно, приказы не обсуждают. Но на этот раз Рыков с удовольствием бы повздорил с начальством, даже рискуя получить взыскание.

Это задание с самого начала было ему не по нутру. Но, знай он, какой головной болью все обернется, пожалуй, предпочел бы залезть в логово к бандитам с перочинным ножиком в руках. Он давно подозревал, что исполнительное производство по семейным спорам – не его сфера. Правда, до сих пор в этом не удавалось убедиться: не позволяла его давняя специализация по особо опасным делам.

До сегодняшнего дня.

– Запомни, – сказал тогда директор. – Ты должен доставить на Землю не простого мальчишку…

– А что в нем такого непростого? – пробурчал Рыков. – Он, что же, писается трехметровой струей?

– Живописно, – признал старик. – Но это вряд ли. Но, сам понимаешь, он наследник. И наследник довольно серьезного состояния. Вопреки судебному запрету, мамаша забрала его и умотала на Марс. Отец в ярости, и если дело не решится в законном порядке, боюсь, начнется поножовщина. А поножовщина между земными и марсианскими кланами – это уже политика…

– Все ясно, – сказал Рыков. Его не интересовали подробности. Хотелось побыстрее разобраться с этим «сопливым» делом. – Мать с ребенком уже на Марсе?

– В том-то и дело, что еще нет, – сказал директор. – Они летят рейсовым, и у нас все шансы перехватить беглецов еще до того, как они попадут под юрисдикцию Красной Гавани.

– Перехватить лайнер? – Рыков приподнял надломленную шрамом бровь. – Мы изобрели телепортацию? Или мне дадут скоростной крейсер?

– Яхту, – коротко сказал старик.

– Интересно… – произнес Рыков, выжидающе глядя на старика.

– Самую быструю в Системе, – продолжил директор, любуясь реакцией Рыкова.

– Так вот, чье это чадо… – медленно проговорил пристав.

– Вот именно, – едва заметно кивнул старик. – Теперь ты понимаешь, какова цена вопроса?

Истинную цену вопроса удалось понять только при встрече с «потерпевшим» на бетонной площадке частного космодрома. Обманутый отец не выглядел расстроенным. Скорее, взведенным и настроенным на драку. От чего его, видимо, удерживала пара матерых адвокатов, тенями маячившими за спиной высокой фигуры, известной всем и каждому из медийных каналов. Триллионеров на Земле не так много, и уж более – столь скандально известных.

– Вы и есть тот самый Рыков? – довольно фамильярно похлопав его по плечу, поинтересовался истец.

– Наверное, тот самый, господин Рабович, – сдержанно ответил пристав.

– Мне много про вас рассказывали… – вкрадчиво заговорил Рабович, но Рыков оборвал его:

– Уверен, много насочиняли. Каждая минута нашего разговора – миллион километров, удаляющих от нас вашего сына.

– Да, да, конечно! – спохватился триллионер. Сделал знак адвокатам. Рыкову протянули плотный пластиковый конверт. – Здесь исполнительный лист. Надеюсь, вы сделаете все, как полагается. В этом случае, будьте уверены: вы оцените мою благодарность…

– Яхта готова к взлету? – не слушая Рабовича, быстро спросил Рыков, осматривая единственную машину на этом посадочном поле.

Сказать, что яхта была хороша – значит, ничего не сказать. Она была прекрасна – как раз настолько, чтобы сохранить идеальные пилотажные качества и не потерять своего главного назначения: вызывать жгучую зависть. Причем не только со стороны простых смертных, но и у других членов «клуба избранных» – обладателей баснословно дорогих космических яхт. Тонкий серебристый корпус, перетекающий в атмосферные плоскости, заточенные до остроты бритвы, столь же тонкие и изящные иглы сенсоров и антенн, подсвеченный мерцающими огнями овал люка с ниспадающими, будто в воздухе повисшими, невесомыми ступенями трапа. Да, дизайнеры поработали на славу. Хотелось верить, что и ходовая часть не подведет. И машина оправдает известное каждому школьнику имя.

«Серебряная Пуля»

– Да, да, конечно! – закивал истец. – Пилот уже на борту…

– Пилот не нужен, – отрезал Рыков.

– Как скажете, – не стал спорить Рабович. – Уверен, мы с вами сумеем проучить эту стерву!

Рыков бросил на истца короткий, чуть удивленный взгляд, сухо заметив:

– Я полагал, вы желаете вернуть сына. В исполнительном листе нет ни слова про то, чтобы «проучить стерву».

И не желая продолжать этот неприятный разговор, быстро поднялся на борт, разминувшись на трапе с отозванным пилотом. Пилот с сомнением посмотрел на Рыкова, но тому было плевать: с этим классом космических аппаратов пристав был хорошо знаком. Пилотаж в ходил в систему подготовки, а соглядатай истца на борту ему совсем не нужен. Кроме того, каждый гражданский рядом с носителем Жетона Всевластия – потенциальный труп. К чему бессмысленные жертвы?

Одно только ощущение от пилотирования «Серебряной Пули» могло компенсировать все неприятные стороны этого задания. Правда, рейсовик удалось нагнать, когда до марсианской орбиты ему оставалось не более часа полета: корабль уже вошел в фазу торможения. Проблем с переходом на борт лайнера тоже не возникло: едва ворчливый кэп узнал, что стыковки требует обладатель Жетона, как он тут же заткнулся и распахнул створки посадочной палубы. Автоматика загнала яхту в ангар, рядом со штатными спасательными средствами, и Рыков перешел на палубу бизнес-класса.

Найти нужную каюту тоже не составило труда. Но, едва он собрался коснуться видеопанели у легкой сдвижной двери, что-то его остановило. А когда одолевают сомнения – лучше войти без стука.

С хрустом слетел выдранный электронный звонок, отправляя тревожный сигнал службе безопасности. Плевать: слишком мало времени осталось до встречи с марсианскими пограничниками. Наверняка беглянка успела подготовить отступление, и на марсианской территории расклад сил будет уже не в его пользу.

Дверь тихо ушла в сторону. Секундой позже выяснилось, что беглянка подготовилась лучше, чем можно было предполагать: вокруг засвистели пули, и одна из них кувалдой двинула в бок, предусмотрительно прикрытый композитной защитой. Превозмогая боль, еще не восстановив дыхание, Рыков рванул вперед. Так и есть: два крепких парня в темном, очевидно, телохранители, вели по нему прицельный огонь. Правда, напрасно они разместились столь близко друг другу: это сужает пространство для маневра.

В какой-то миг стрелявшие упустили цель из виду. Просто не все готовы к тому, что враг «нырнет» навстречу пулям и подкатится к тебе на уровне щиколоток. В такой ситуации пороховой дым не улучшает обзор (бездымное и бесшумное лазерное оружие по-прежнему осталось ненадежной экзотикой). Так что в следующий миг крепкая фигура пристава, возникла аккурат за спинами стрелков, как по мановению невидимого иллюзиониста.

Вообще-то, в привычках носителя Жетона Всевластия безжалостно расправляться с теми, кто по какой-либо причине решил прикончить его самого. Но сейчас кое-что остановило Рыкова от желания свернуть стрелкам шеи.

Мальчишка. Худой, взъерошенный, лет пяти, не больше, в мешковатом красном свитере с капюшоном, таких же мешковатых шортах. Он наблюдал за происходящим из угла каюты расширившимися от страха глазами. Сразу куда-то делись все эти звериные инстинкты. Наемникам повезло: пристав ограничился парой валящих с ног ударов с последовавшими инъекциями в крепкие шеи. Пусть полежат до встречи со службой безопасности.

– Что происходит?! – раздался испуганный женский голос. – Кто вы такой?! Вы не имеете права!

Перед ним возникла роскошно одетая, красивая, как с обложки «глянца», женщина. Странно видеть таких на борту космического лайнера, среди озабоченных специалистов и расслабленных туристов.

– Простите, гражданка Рабович, – поднимаясь в полный рост, сухо сказал Рыков. – Я-то, как раз, имею полнее право. Служба судебных приставов, Внеземной филиал. У меня полномочия забрать вашего сына, Ивана Рабовича, и вернуть отцу, согласно решению суда… Кстати, где он?

Рыков быстро огляделся. Мальчишки нигде не было.

– Не знаю, – ядовито сказала женщина. Она быстро оправилась от шока и теперь, устроившись в кресле, с неприязнью наблюдая за приставом, закурила тонкую сигарету. – Это же ваша работа – искать и хватать невинных детей?..

Рыков не стал вдаваться в бессмысленную полемику. Ему плевать на подробности всей этой семейной тяжбы. Важно другое: до высадки на борт лайнера марсианской досмотровой команды оставались минуты. Краем уха уловил мелкий неровный топот – и тут же рванул в коридор. Едва успел заметить знакомый красный свитер, унесшийся в боковой проход. Машинально вскинул пистолет – и ощутил, как покрывается холодным потом.

Он едва не выстрелил!

Вот только этого ему не хватало – ловить по гигантскому лайнеру шустрых пятилетних мальчишек. В удирающего бандита можно, скажем, пальнуть из «пушки». А тут что сделаешь?

Об этом он думал уже на бегу, стремительно вписываясь в поворот. В конце служебного коридора имелся крутой трап, уходящий в узкий потолочный люк. В этой-то дыре и мелькнули знакомые сандалии. Прыжок – словно баскетболист, собирающийся «вложить» мяч в корзину – и маленькая жилистая нога в его крепкой пятерне.

– А-а!!! Пусти!!! – истошно орал мальчишка, пока Рыков стаскивал его вниз, намертво вцепившегося в поручни трапа.

– Спокойно! – прикрикнул Рыков. – Тихо! Как тебя… Ваня!

Оторвав мальчишку от трапа, он несильно тряхнул того, отчего пацан мигом притих и, оцепенев, сжался.

– Слушай меня внимательно, – вкладывая в свои слова все нехитрые педагогические навыки, сказал Рыков. – Сейчас мы полетим домой, к папе. И ты будешь меня слушаться и не станешь от меня бегать…

Лицо мальчишки вдруг исказила неприятная гримаса, и он заревел, размазывая по лицу слезы:

– Я хочу к маме!

– Ну, все… – Рыков сгреб в охапку этот хнычущий комок и быстро пошел вперед по центральному коридору.

Тут же впереди показались неприятно знакомые фигуры в серых комбезах.

– Служба безопасности! – раздался усиленный динамиками голос. – Стоять, не двигаться!

– Жетон Всевластия! – проревел пристав, выставив вперед руку, в которой, под рубчатым пистолетным стволом сверкал в пальцах заветный Жетон. Сотрудники службы безопасности заколебались – и подались в стороны, вжавшись в стены, пропуская пристава с его ношей. Кэп наверняка их уведомил о визите Рыкова, а связываться с обладателем Жетона никому не хотелось.

– Вот так-то! – возвращая пистолет в кобуру под мышкой, сказал Рыков. Подмигнул притихшему мальцу. – Видал, как мы можем?

Мальчишка не ответил. Он смотрел на пристава исподлобья, неприязненно. Но это было уже не важно: оставалось лишь добраться до посадочной палубы и стартовать к Земле.

– Внимание! – разнесся по коридорам мягкий голос бортпроводницы. – На борту – досмотровая команда Красной Гавани. – Просим оставаться в каютах и приготовить документы для пограничного контроля…

– Что-то рановато… – озабоченно пробормотал Рыков. И тут же впереди появились эти ребята – вооруженные, в своей знаменитой багровой форме.

Это не могло быть случайностью. Наверняка досмотровая команда вызвана не без влияния беглой супруги Рабовича. В этот момент и самому Рыкову остро захотелось «проучить стерву». Но удар пришел с совершенно неожиданной стороны.

Загрохотали выстрелы. Прямо над ухом. Словно кто-то решил снести ему череп, но почему-то не все попал, даже целясь в упор. Инстинктивно защищая мальчишку, Рыков рухнул на пол и откатился в сторону. И только тут с изумлением понял, что это пацан: он держит двумя ладошками здоровенную, его, Рыкова, «беретту» и норовит направить ствол прямо ему в лоб.

Мальчишка зажмурился – и вдавил спусковой крючок.

– М-мать… твоя женщина… – едва увернувшись, ощутив на лице жар пороховых газов, выдохнул Рыков, с силой вырывая пистолет из рук юного «киллера».

– А-а-а! – заорал малец. – Пусти! Хочу к маме!

Сжав зубы и еще сильнее, ухватив «пленника», под свист пуль, пристав пополз вперед, стараясь укрыться за переборкой. Выстрелы эти пришлись совершенно некстати: марсианские пограничники приняли их на свой счет. И теперь методично простреливали коридор.

Тут же Рыков ощутил острую боль в запястье: чертов мальчишка отчаянно вцепился зубами в его руку.

– Кто тебя только воспитывал?! – прошипел Рыков, пытаясь стряхнуть острые «челюсти». Вторая рука была занята пистолетом, направленным в коридор, откуда в любую секунду можно было ждать атаки.

Марсианские пограничники чихать хотели на Жетон. Они с удовольствием пристрелят любого земного представителя власти. Даже просто так, без повода – по старой памяти. Теперь же повод имелся, и довольно весомый: стрельба во время пограничной проверки – тут даже разбираться не станут.

Все это здорово напоминало западню в компании с бешеным зверенышем. Рыков отчаянно огляделся, удовлетворенно ухмыльнулся: удача все еще не оставила его. Надпись на стенной панели указывала на служебный лаз, в который, как водится «посторонним вход запрещен». Рыков нигде не считал себя посторонним. И вскоре уползал узким изогнутым проходом, волоча за собой вяло сопротивлявшегося мальчишку.

– Ничего, – ободряюще бормотал Рыков. – Привезу тебя на Землю, сдам папаше – и на месяц в отпуск. Как это люди решаются детей заводить – не понимаю…

– Не хочу к папе! – хныкал малец. – К маме хочу!

– А я хочу напиться, – поделился Рыков. – А еще всыпать тебе ремня – да полномочия не позволяют…

Так, ползком, узкими вспомогательными ходами, добрались до ангара посадочной палубы. Рыков осторожно выглянул из укрытия. Разумеется, у яхты уже дежурили марсианские пограничники.

– Значит, так, Ваня, – тихо, но отчетливо, сказал Рыков. – Посидишь здесь, пока я поговорю с этими дядями. Не вздумай никуда бежать…

– Я все равно убегу, – дерзко глядя на пристава, заверил мальчишка.

– Ладно… – стараясь держать себя в руках, сказал Рыков. Огляделся, заметил довольно узкую трубу вентиляционной магистрали – достаточную, впрочем, чтобы запихнуть туда тощего паренька. Через пару метров труба резко изгибалась, так что можно было не беспокоиться, что тот сбежит по вентиляции. – А ну, залазь!

Ваня подчинился, забравшись в трубу ногами вперед. Рыков подумал – и, кряхтя от натуги, на всякий случай загнул жестяные края «выхода».

На некоторое время можно было забыть про свой неугомонный «груз» и заняться «подготовкой с старту». Для этого пришлось положить на пол четверых пограничников, карауливших яхту. Это было не слишком сложно: те были отнюдь не суперменами. Главное не дать тем открыть огонь. Мало того, что против автоматных пуль еще не придумано рукопашных приемов, так еще и сбегутся на стрельбу остальные – тогда пиши пропало…

Четыре молниеносных броска – и оставшиеся дозы парализующего вещества в марсианские шеи. Можно было грузиться на яхту и улепетывать подобру-поздорову. Рыков быстро вернулся к служебному ходу, заглянул в вентиляционное отверстие. И похолодел.

В трубе никого не было.

Только присмотревшись, он понял, что мальчишка, все же, там – только до упора «сдал назад». И дотянуться до него не было никакой возможности. Залезть же туда самому не позволяли широкие накачанные плечи.

– Вылазь! – как можно ласковее сказал Рыков, чувствуя в то же время, как закипает в нем неконтролируемая бессильная ярость.

– Не-а, – глухо отозвался мальчишка. – Пусть мама придет!

– Да чтоб тебя!.. – взревел Рыков. – М-маленький звереныш! Да я прибью тебя!

Он принялся дергать, трясти проклятую трубу, орать, заходясь в совершенно несвойственной ему злобе. Толку от этого было ноль – лишь таяли драгоценные секунды: лайнер заходил на орбиту недружественной планеты.

С трудом взял себя в руки, вытер пот со лба. Нет, этого просто не может быть – чтобы его поставил в тупик какой-то капризный ребенок. Вернулся в ангар, быстро огляделся – и тут же увидел то, что ему было нужно.

Аварийные гидравлические ножницы. Вещь, способная выгрызть дыру практически в любом корабле легкого класса. Ну а тонкая жестянка вентиляционной магистрали не могла считаться для них серьезной преградой.

С совершенно неуместным удовлетворением он резал чертову трубу – словно вскрывал сейф с особо ценными документами, а не доставал из укрытия неугомонного мальчишку. И вскоре, без лишних разговоров, он попросту закинул ревущего мальчугана в люк яхты. Отдал приказ кэпу. Немотря на протесты пограничной охраны, тот открыл летную палубу – и «Серебряная Пуля» вырвалась в открытый космос.

Половину пути Рыков устало проспал в пилотском кресле. И впервые за долгие годы его посетили самые настоящие ночные кошмары. Впрочем, маленький Ваня, вроде бы, успокоился, смирился, и не доставлял больше особых хлопот. А потому, перед посадкой, как бы «в знак примирения», Рыков позволил мальчишке разместиться рядом – в кресле второго пилота. Даже заботливо пристегнул его – хотя в этом и не было никакой необходимости: автоматическая посадка более, чем безопасна.

Быстро приближалась Земля. Автоматика вела яхту на снижение – к тому же частному космодрому, с которого и покинула планету.

– Ну, вот мы и дома, – говорил Рыков, когда корабль вошел в плотные слои атмосферы, и корпус мелко завибрировал под потоками раскаленной плазмы. – Сейчас я передам тебя отцу, и там вы уж разбирайтесь, кто у вас главный – папа, мама… А с меня хватит…

Последние слова Рыков произнес уже вылетая из пилотского кресла. В последний миг он успел ухватиться за подлокотник, а еще через секунду – стремительно пристегнуться. И только потому увидел причину нештатной ситуации: чертов мальчишка, ловко вертел ручками управления на подлокотниках, упорно заводя машину в штопор.

«Я идиот! – запоздало мелькнуло в голове Рыкова. – Это же его яхта!»

Стоило догадаться, что мальчонка мог неоднократно наблюдать за действиями отцовского пилота, и сейчас решил поиграть в «камикадзе», выведя корабль на ручное управление.

– Брось ручки дергать! – заорал Рыков, перехватывая управление. Быстро нащупал рукояти атмосферного полета. И тут же с ужасом понял, что дело зашло слишком далеко: тяжелая яхта уже вывалилась из плотных слоев, и теперь, беспорядочно кувыркаясь, стремительно неслась к поверхности. Слишком высока скорость и слишком мала высота, чтобы преодолеть чудовищную инерцию. Одна надежда – на мощную тяговооруженность дорогого корабля…

С надсадным ревом «Серебряная Пуля», все-таки, выровнялась у самой поверхности. Но «мягкой посадки» не вышло: изящная атмосферная плоскость, все-таки, зацепила уходившую ввысь космодромную антенну, отчего корабль развернуло, и тот тяжело плюхнулся на посадочную площадку с треском подломив свои изящные опоры и встретившись с бетоном тонкими обводами корпуса. Брызнули искры, яхта тяжело повернулась вокруг своей оси.

И замела перед группой изумленных и напуганных людей.

Тут же в аварийном порядке пиропатроны отстрелили сверкающий люк. На бетон тяжело спрыгнул судебный исполнитель Рыков с ребенком, закинутым на плечо, словно охотничий трофей. Неторопливо направился в сторону ожидавшей его делегации. Следом, словно в насмешку, из нутра яхты вывалился и надулся надувной спасательный трап.

Рыков, наконец, поставил Ваню на поверхность Земли. Мальчишка тут же рванул туда, где, по видимости, увидел знакомые лица.

Пристав подошел к бледному, как смерть, Рабовичу и сказал:

– Факт передачи вам сына зафиксирован видеосъемкой Архива Службы судебных приставов. Моя миссия закончена, всего доброго.

И отправился в сторону терминала, где надеялся найти служебный транспорт. Он жутко устал.

Триллионер даже не глянул в сторону сына: того теперь держала за руку высокая, серьезного вида женщина с затянутыми до звона волосами, в узких прямоугольных очках – надо полагать, гувернантка. Вместо этого Рабович с пеной у рта накинулся на Рыкова.

– Вы что это себе позволяете?! – орал он. – Вы мне яхту разбили! Вы знаете, сколько она стоит! Да я вас по судам затаскаю – вас и все ваше клоунское ведомство!

Рыков замер – и с разворота зарядил триллионеру кулаком в челюсть. Не сильно, но так, что тот отлетел и повалился назад, на руки телохранителей. Те, было, подались вперед, но под тяжелым взглядом пристава остановились. Что ж, правильное решение.

Напоследок Рыков бросил взгляд на Ваню.

Хороший мальчонка. Шустрый. С родителями, вот, ему не слишком повезло. Жаль, что у него самого нет такого сынишки. Уж он-то научил бы его правильно держать пистолет, грамотно пилотировать корабль… Да и вести себя со старшими, как полагается.

Жаль, что все это не для него.

Чертовски жаль.

Буква закона

Грохот музыки, стук бильярдных шаров, пьяные возгласы и густой сигаретный дым – обычный фон в подобном низкопробном заведении. Хотя на беспокойных просторах Солнечной системы Рыкову доводилось бывать в куда более злачных местах, по сравнению с которыми этот бар мог показаться просто пятизвездочным рестораном при «Хилтоне». Но впервые Рыков не чувствовал своей привычной уверенности перед предстоящим делом. Сидя за стойкой, он мрачно закладывал рюмку за рюмкой, и мысленно сетовал на то, что разучился пьянеть.

Собственно, далеко ходить и не надо. Клиент здесь – аккурат по ту сторону стойки. Собственно, не клиент, а один из ответчиков по исполнительному листу. Клиент здесь как раз он…

Ф-фу… Мозг начинал опасно расслабляться. Пора было собраться с мыслями – и действовать.

– Еще желаете? – оскалился бармен – толстый, лоснящийся, с неряшливыми усиками под мясистым носом, словно прилетевший сюда, на Каллисто, из древнего фильма Квентина Тарантино.

– Пожалуй, – пристально глядя на бармена, сказал пристав. Глядя, как неправдоподобно выгнулась длинная, маслянистая струйка напитка, летящего в стакан, напомнил себе о пониженной гравитации на этом спутнике Юпитера. Это важно – помнить о силе тяжести, когда не исключена заварушка. Тем более, что пронести оружие в это, полное подонков, заведение не получилось: мощные детекторы на входе просвечивали насквозь, рискуя поджарить внутренние органы. Оставалось надеяться на удачу и рукопашную в стиле «пьяной обезьяны». На этот раз – в буквальном смысле слова.

– Виктор Додиц? – как бы невзначай, осведомился Рыков.

– Да, а что такое? – продолжая наполнять стакан, машинально отозвался бармен. Это такой прием – отвлечь собеседника привычным занятием, с тем, чтобы ловко вытащить у того нужную информацию. Алкоголь в стакане завораживающе рассыпался на крупные капли, замедленно подскакивая на кубиках льда. На Земле такого не увидишь.

Вот и бармен сначала не понял, что его попросту развели. Он вдруг побледнел, изменился в лице, бутылка дрогнула в его руке. Густо пахнущие капли алкоголя заплясали по стойке.

– Как вы сказали? – пробормотал бармен, не глядя на Рыкова. – Виктор… Нет, не знаю такого…

– Я судебный исполнитель, – терпеливо пояснил Рыков. – И у вас есть то, что вы должны передать мне по исполнительному листу…

Договорить он не успел – едва сумел увернуться от бутылки, брошенной прямо в лицо. Все-таки, алкоголь – не лучший союзник реакции.

А вот какому-то громиле, невзначай оказавшемуся за спиной, повезло меньше: траектория полета тяжелого сосуда при силе тяжести в восемь раз ниже земной – почти как у противотанкового снаряда.

– А-а! – громила отлетел назад, схватившись за лицо и кувыркнувшись через столик, занятый совсем уж угрюмыми личностями. Уже срываясь с места, Рыков удрученно скривился: событий в этой промышленной колонии немного, и лишний повод для потасовки здесь не упустят.

Только этого не хватало.

Впрочем, сейчас было не до пространных размышлений. Чертов бармен норовил сбежать. Не для того Рыков две недели выслеживал этого жука, чтобы так просто упустить его из-под носа.

– Эй, ты! – с угрозой зарычали за спиной, довольно недружелюбно схватили за плечо. Даже не обернувшись, пристав зарядил наглецу локтем в кадык. Захрипев, этот некто ослабил хватку и сосредоточился на проблемах собственного самочувствия.

Рыков же, оттолкнувшись, совершил эффектный бросок на барную стойку и, проехавшись по гладкой поверхности, успел ухватить беглеца за шиворот. Рванул на себя, отчего ноги бармена взметнулись к потолку, а его массивное тело, сметая стаканы и пивные кружки, перелетело в прокуренное пространство зала. Рыков подтянул перепуганного бармена поближе, собираясь произнести стандартную формулу.

Но спокойно поговорить им не дали: у посетителей накопились претензии к шумному гостю. Спасибо пониженной силе тяжести: можно было не подставлять лишний раз под удар собственное тело, а использовать упругую фигуру бармена как щит и бейсбольную биту. В конце-концов, мерзавец заслужил это собственной несговорчивостью.

Под ударами Рыкова агрессивные аборигены разлетались, словно кегли, бармен орал, как резаный. Особенности местной гравитации превращали происходящее в настоящий цирк – режиссеры вестернов нервно курили в сторонке. В общем, было бы даже весело, если б не поджимало время. Заметив краем глаза неприметную служебную дверь, пристав подхватил свою объемистую ношу и начал планомерное отступление, не забывая раздавать пинки и затрещины разбушевавшимся завсегдатаям бара. Хлопнула дверь, лязгнула изнутри тяжелая щеколда, и он остался, наконец, с клиентом наедине.

Бармен хрипел, вращал глазами и рефлекторно отплевывался. Он все еще не мог придти в себя.

– Итак, – совершенно спокойно, официальным тоном сказал Рыков. – Согласно решению суда вы обязаны передать мне находящуюся у вас долю в объекте интеллектуальной собственности…

Сплюнул, потрогал скулу. Кто-то, все же умудрился достать его кулачищем, защищая содержателя этого притона. Ничего, пусть посидят пока без обслуживания.

– Ну, что, живчик, – совсем уже другим голосом, устало сказал Рыков, – будем дальше дурака валять или покончим с этим делом?

– Покончим! – злобно сверкнув глазами, выдохнул бармен.

– Я внимательно слушаю, – раздельно произнес Рыков.

Лицо бармена налилось краской, надулось, словно он собирался выдавить из себя требуемую информацию под высоким давлением. Толстые губы дрогнули, хриплый голос произнес:

– «Я»…

– Что «ты»?! – не понял Рыков.

– Буква… Буква «я», – отдуваясь, прохрипел бармен.

– Нахрена мне это твое «я»?!

– Это и есть… Это и есть она, моя доля… Одна буква в этом чертовом слове!

– Что? – пристав ее не понимал, что происходит, но видел на лице бармена злобную усмешку.

Рыков изумленно уставился на поверженного бармена:

– Одна буква? Как это?

– А вот так! – усмехнулся бармен. – Ты выбивал из меня мою долю – получи!

– И что мне делать с этой буквой?

– А что хочешь! Подавись!

– И больше ничего не знаешь? Что это за слово?

– Нет! Не знаю! Этот проклятый Штырь доверил мне одну букву – и все!

– Штырь? Штырев? Проигравшая сторона по делу Кротова?!

– А черт его знает – Штырь и Штырь! Мне полагалась кругленькая сумма за сохранение этой чертовой буквы, а ты… В общем, вытянул ее из меня, а теперь – убирайся к дьяволу!

Какое-то время Рыков еще остолбенело пялился на бармена, пытаясь осмыслить происходящее. Но, «детектор лжи» в «таблетке» портативного компьютера, прикрепленного к виску, свидетельствовал: этот тип не врал.

Рыков молча оттолкнул ненужного больше «клиента» и отправился прочь из этого уютного местечка – как раз из отсюда вел наружу служебный выход.

Уже направляясь в сторону ремонтных доков, принялся вяло размышлять: в конце-концов подумал, что не его это дело – разбираться в во всех этих тонкостях. Сказано в исполнительном листе: «обязан передать информацию судебному исполнителю, строго конфиденциально»..

Вот и все. Конфиденциальность этой чертовой буквы «я» и доставку ее истцу гарантирует его опыт, заряженный пистолет и Жетон Всевластия. Да еще хорошая память. Так как записывать «переданное во исполнение судебного решения» запрещено. Только запоминать.

Этой-то странной неопределенностью и не нравилось ему это дело. Хотя, что там говорить – бывали дела и похуже.

Надо полагать, буква эта не останется в одиночестве: в исполнительном листе указано трое соответчиков. Первого не удалось застать, и потому снова приходится возвращаться в эти чертовы доки. Место, пожалуй, не намного приятнее местного бара. В баре хоть наливают. В доках же – лишь холод, пробивающийся прямиком из космоса сквозь тонкие, армированные стенки.

Согласно донесению информатора, клиент уже вернулся, и оставалось только найти его в этих недружелюбных металлических джунглях. Огромные, полуразобранные корпуса космических кораблей, демонтированные узлы и агрегаты, ограждения с надписями «ОПАСНО», «РАДИАЦИЯ», «ПОД НАПРЯЖЕНИЕМ» – все это создавало труднопроходимый лабиринт, а однообразные оранжевые комбезы техников еще больше усложняли поиски.

Впрочем, помогла нервозность клиента: он сам его нашел. И заявился не один, а с довольно приятной компанией. Это стало понятно, едва Рыков увернулся от удара огромным разводным ключом, чуть не проломившим ему череп. Но после драки в баре Рыков был готов к любым неожиданностям. Тем более, что эти пятеро, несмотря на физическую силу и какую-то звериную жестокость, дрались посредственно. Не помогли им и кусок стальной трубы, и железная балка и пара металлических прутьев. И уже вскоре пристав возвышался над стонущим на бетоне небритым парнем, придавив коленом его грудную клетку. Не обращая внимания на стоны его поверженных приятелей, Рыков спросил:

– Тебе надо объяснять, за чем я пришел?

– Нет! – выдавил из себя парень.

– Ну? – Рыков выжидающе приподнял бровь.

– «Рэ»… «Тэ»… – выдохнул клиент.

– В смысле, буквы «эр» и «тэ»? – уточнил Рыков.

– Да, черт тебя возьми! – выкрикнул парень.

– Прекрасно, – сказал пристав поднимаясь на ноги. – Благодарю за сотрудничество.

И не спеша отправился прочь из этого негостеприимного места. Ему, вообще, все меньше нравилось на этой юпитерианской луне со столь звучным названием. Зато теперь он знал аж три буквы. И ощущал себя полным идиотом.

«Я», «р», «т»? Что это? Зачем? Глупость какая-то. Впрочем, плевать. Дело сделано, и можно с чистой совестью покинуть Каллисто. Последний соответчик, по докладам информаторов, вернулся на Землю, и можно будет спокойно закончить дело в будничной земной обстановке…

Размышляя об этом, Рыков направлялся в сторону местного космопорта. Из доков туда вел узкий, плохо освещенный тоннель. Не слишком приятный путь – зато прямой. Вещи оставались в крохотном отеле рядом со стартовым полем, и можно было расслабленно прогуляться налегке.

Но, как это и бывает, расслабленность обернулась неприятным сюрпризом. Ухо уловило неприятно знакомые хлопки, и отдаленный вскрик:

– Только не в голову!

Скрепя зубами от досады, Рыков повалился на холодный бетон.

Вот так. Никогда не стоит расслабляться.

Открыв глаза, он обнаружил себя плотно связанным синтетическим шнуром в каком-то глухом закутке, очевидно – в ответвлении туннеля. В отдалении маячили две подозрительные темные фигуры. Перед ним же, припав на одно колено стоял, нервно его разглядывая, какой-то худощавый человек. Знакомый.

Ба, да это же Штырев, собственной персоной! Или Штырь, как именуют его знакомые. Тот самый, последний соответчик по «буквенному» делу, которому, вообще-то, полагается находится на Земле. Впрочем, беглецы от исполнительных листов никогда не находятся там, где полагается.

– Очнулся? – участливо спросил Штырь.

– Покушение на представителя власти – уголовное преступление, – заметил Рыков, с трудом двигая онемевшими губами: действие парализующего вещества еще не прошло.

– Да, да, – кивнул Штырь и продемонстрировал Рыкову его собственный пистолет – тот самый, что он вернул себе из своеобразной «камеры хранения» при местном баре. – Убийство представителя власти – тоже уголовное преступление. Так что не будем тянуть…

Штырев был явно настроен серьезно. Рыков снова подумал: не зря ему с самого начала не нравилось это дело. Мутное оно какое-то.

– Я думаю, ты догадываешься, что мне нужно, – сказал Штырь, поигрывая пистолетом. – И мы не будем тратить время на избиения и пытки, верно?

Рыков с трудом удержал улыбку: ситуация поворачивалась в обратную сторону, причем, с точностью до наоборот. Теперь уже из него выбивают этот проклятый алфавит.

– Ты скажешь мне слово – то, что узнал, от моих корешей, а я не буду сносить тебе башку. Идет?

– Заманчивое предложение, – согласился Рыков. Ему отнюдь не улыбалось погибать здесь из-за этого гнусного дела. Зато совершенно неожиданно взыграло любопытство:

– А что это за слово? Кчему вокруг него весь этот сыр-бор?

Штырь оглядел пленника, усмехнулся:

– Тебе, правда, интересно? Окей. Слово это – код к особой психической программе. Ноу-хау одной корпорации, которое досталось нам с корешами… уж и не спрашивай как. Программа загружается непосредственно в мозг и делает ее обладателя… Ну, скажем так: гением во всех областях знания. Использует скрытые резервы мозга и все такое. Аналитика, предвидение, а по сути – мощное интеллектуальное оружие. Серьезное преимущество перед простыми смертными и самое надежное вложение капитала.

– Неплохо, – искренне подивился Рыков.

– Я тоже так думаю, – сдержанно сказал Штырь. Коснулся своей головы. – Программа уже здесь, полностью загружена и готова к работе. Только без кодового слова – это просто никому ненужная информация, засоряющая мозги. И я жду от тебя это слово. Надеюсь, ты не разочаруешь меня…

Неприятно щелкнул взводимый курок. Рыков все еще пытался тянуть время, при этом понимая, что загнан в угол:

– Я думал, раз ты раздавал подельникам эти буквы – значит, ты знал их все.

– Это не имело бы смысла, – усмехнулся Штырь. – У нас было несколько конвертов, и только в некоторых из них были буквы. Мы поделили их поровну, и каждый прочел то, что ему досталось. Потом конверты сожгли. Чтобы гарантировать чистоту сделки. Так что мне даже неизвестно, каждому ли из нас досталось по букве, или у кого-то были лишь пустышки. И теперь мне нужен код – тот самый, который ты собрал воедино у этих оборванцев. Пока его не узнал этот гаденыш Кротов…

Штырь с презрением сплюнул. Интересно было бы поглядеть, что же тогда происходило там, в суде. Впрочем, не так уж и интересно.

– То есть, ты даже не знаешь количества букв в этом слове? – как бы невзначай спросил Рыков.

– Знаю – не знаю – тебе какое дело? – нахмурился Штырь.

«Не знает», – отметил про себя Рыков.

– А почему бы не подобрать эти буквы методом перебора? Несколько минут или часов работы компьютера?

– Ты думаешь, создатели программы такие идиоты? – усмехнулся Штырь. – Есть всего три попытки ввести кодовое слово. После этого программа самоуничтожается. Две уже использованы. Метод подбора исключен. Так что…

Штырь прищурился, разглядывая пристава.

– Значит, так, – сказал он с угрозой. – Если ты задумаешь солгать – я сразу пойму это. Даже если программа не запустится по какой-то другой причине – виноват все равно будешь ты, и я тут же прикончу тебя. Ты меня понял?

– Что ж непонятного, – отозвался Рыков. – Ну, тогда скажи мне свою, недостающую букву. И я скажу слово.

Рыков почти не блефовал: никакая «интеллектуальная собственность» не стоит его жизни. Тем более, что всегда остается шанс повернуть ситуацию в свою сторону.

Главное, его увидеть, этот шанс.

Штырь внимательно поглядел на пристава, медленно поднял ствол, направив его прямо в лоб пленнику, и произнес:

– Ну, ладно, как скажешь. «О».

Вот оно что, подумалось Рыкову. «Я», «р», «т», «о». Он быстро прикинул в памяти последовательность соответчиков в исполнительном листе, и все вышло четко и просто.

«Т-р-о-я». Троя. Таинственный древний город, до сих пор не расставшийся со своими загадками. Что ж, символично для кодового слова – ключа к тайнам человеческой психики. Оставалось лишь отдать его этому подонку, который еще неизвестно как распорядится полученной силой. Впрочем…

Можно сказать правду. Можно сказать полуправду. А можно сказать чуть больше – и правда исказится. Совсем чуть-чуть.

На одну букву.

– Твое слово – «Троян», – четко произнес Рыков.

Наверное, это не имело смысла – «пристегивать» к кодовому слову лишнюю букву. Но нужно было сделать хоть что-то.

– Что ж, молись, чтобы все сработало, – с нервной ухмылкой сказал Штырь.

Он закрыл глаза, глубоко, вздохнул, и, продолжая целить Рыкову в лоб, произнес:

– Программа «Брейн-Форсаж», активация, активация, активация… – он подождал немного, очевидно дожидаясь какого-то внутреннего отклика, машинально кивнул и происзнес:

– Код запуска: Т-р-о-я-н…

Пару секунд ничего не происходило. Потом рука с пистолетом дрогнула, и Рыков мысленно попрощался с жизнью. Но «пушка» неожиданно выпала из руки Штыря, глухо стукнувшись о бетон.

– Получилось… – прошептал Штырь. – Получилось…

Он поднялся во весь рост, мелко засмеялся, по-прежнему не открывая глаз. Казалось, он потерял всякий интерес ко всему происходящему вокруг, увлеченный невероятно расширившимся внутренними миром.

– Я могу… Я все могу! С ума сойти… – схватившись за голову, восторженно бормотал Штырь. – Я гений! Я… Я…

Двое его подельников с интересом наблюдали за тем, что творилось с их «боссом». Пристав же не сильно разделял восторги новоявленного «злого гения». Он пользовался ситуацией. Вряд ли эти мерзавцы знали, что изрядная доза алкоголя, принятого Рыковым в баре частично нивелировала действие парализующего вещества. Так что шнур был завязан довольно легкомысленно, и под шумок удалось ослабить путы.

А Штыря уже не на шутку трясло от ощущения собственной значимости. Вряд ли полученные этим негодяем способности пошли бы на пользу человечеству. Только в какой-то момент что-то засбоило в его разгоряченных мозгах.

– Что такое? – проговорил Штырь и открыл, наконец, глаза. Те были пугающе налиты кровью. – Что за «системный сбой»? Что за «лишний знак»?..

Даже страшно было предположить, какие процессы происходили в этом, до предела «форсированном» мозгу. Но, видимо, интеллект бандита действительно здорово скакнул, и он раскусил нехитрый замысел пристава.

Взгляд Штыря уперся в Рыкова. Лицо его исказилось злобой:

– Эта буква… – прохрипел он. – Это была лишняя буква!

Но договорить не успел: он вдруг плетью повалился на бетон, тело его затряслось в мелких конвульсиях.

Надо же: каким-то удивительным образом лишняя буква умудрилась превратить «трою» в «троян», а буквально – в синоним программного вируса, «троянского коня», подсаженного врагу. Всего одна буква – которая в устах судебного исполнителя – уже не просто буква.

Это буква закона.

Это был тот самый шанс, упустить который он не имел право. Еще не успев до конца распутаться, Рыков вскочил и одними ногами раскидал двоих растерявшихся бандитов. И вскоре они сами, изрядно потрепанные, были связаны вместе – и куда более надежными узлами.

Рыков схватил бесчувственное тело Штыря за ворот и без особого труда поволок за собой, к космопорту. Там можно будет избавиться от этого надоевшего уже груза ответственности, переложив его на местную полицию.

Впрочем, и в приключившемся можно было увидеть свои позитивные стороны: приятно, когда за ответчиком не приходится бегать по всей Солнечной, а тот является сам и при том – с большой охотой.

И еще приятнее – когда груз ответсвенности в восемь раз легче, чем на Земле.

Спасибо пониженной силе тяжести.

Превышение полномочий

Внимание публики бывает приятным: красная дорожка в Каннах, пресс-конференция чемпиона или проход перед строем почетного караулом.

В интересе со стороны присяжных приятного мало. Судебные репортеры и вовсе разглядывают тебя, как охотничий трофей. Ведь впервые перед Трибуналом предстал человек, по определению считавшийся безнаказанным.

Носитель Жетона Всевластия.

Таковы издержки закона: даже безнаказанность бывает наказуема. Это расплата. За боль, за пулевые раны, за пролитую кровь. Им плевать на то, что ты исполнял свой долг. Что, рискуя жизнью, спасал жизни других и защищал тот самый закон, который бумерангом обернулся против тебя самого.

– Гражданин Рыков, встаньте! – усиленный акустической системой голос судьи торжественен и строг. – Сейчас вы выступаете в качестве свидетеля. От ваших показаний будет зависеть ваш дальнейший статус в данном разбирательстве. Понятна ли вам суть выдвинутых против вас обвинений?

– Да, ваша честь, – Рыков поднялся, оперся на деревянную стойку. – Обвинения не обоснованы. Кроме того, они лежат вне правовой плоскости.

– Поясните!

– Носитель Жетона Всевластия не является субъектом процессуального права.

– Что вы имеете в виду? – судья нахмурился, нервно похлопал ладонью по затянутому в кожу УПК.

– Я просто не существую для суда, – Рыков пожал плечами. – И вам это прекрасно известно.

По залу разнесся гул. Лицо судьи налилось краской и странно вытянулось.

Чертова прямолинейность! С первых же слов он умудрился восстановить суд против себя. И плевать, что правда на его стороне. Ирония ситуации в том, что здесь он впервые он встретился с равным противником. И тому не нужно оружия, чтобы уничтожить его перед набитым публикой залом. Ведь противник также, как и он, не связан законом.

Присяжные.

Двенадцать обывателей, чье решение не обосновано ничем, кроме настроения, погоды и качества завтрака. Они не отвечают за собственные мотивации. Никто не вправе требовать от них обоснования вердикта. И что бы там ни утверждала правовая теория, их решение равносильно суду Линча…

Рыков усмехнулся собственным мыслям. Конечно, он несколько сгущает краски. Но от того не легче. Ведь все зашло слишком далеко.

Дело, конечно, не только в нем. В сухое процессуальное право снова вмешалась политика. Кому-то не дают покоя чрезвычайные полномочия обладателя Жетона.

Потому что он неудобен. Он не вписывается в привычные теневые схемы. Он неподкупен и бесстрашен. На него невозможно влиять через угрозы близким – у него их попросту нет, как нет планов на будущее, влекущих за собой страх потерь. Устойчивость его психики многократно протестирована специальным оборудованием. А деньги, карьера, власть… Смешные приманки для того, кто хоть сколько-то обладал Жетоном.

Так что уцепиться им не за что. Остается одно.

Отдать его на растерзание толпе.

– Тишина в зале суда! – судья стукнул по столу молотком. Лицо вновь обрело выражение торжественного превосходства. – Поясняю для присяжных: подсудимый действительно является особым субъектом права. Международной конвенцией и специальным конституционным законом ему предоставлены чрезвычайные полномочия. А именно: на время выполнения служебных обязанностей – полное освобождение от действия любого законодательства, включая уголовное. Однако этим же законом установлена отложенная ответственность за превышение должностных полномочий. Именно эти превышения и являются предметом рассмотрения в данном судебном заседании. Свидетель, у вас есть вопросы?

– Да, – Рыков внимательно оглядел зал. – Как меня собираются допрашивать, если я все еще нахожусь при исполнении служебных обязанностей?

– Не беспокойтесь, – судья говорил размеренно и подчеркнуто вежливо. – Своим Постановлением я освобождаю вас от служебных обязанностей. А так же удовлетворяю требование прокурора о привлечении вас в качестве подсудимого!

Над черным дубовым столом лезвием гильотины вознесся судебный молоток. По залу пробежал гул. Публика любит такие повороты. Судебные художники азартно срисовывали реакцию подсудимого. Впрочем, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Пройдя путь судебного исполнителя Внеземного филиала Службы судебных приставов, перестанешь реагировать на мелкие житейские неурядицы.

– Нестыковочка, ваша честь, – веско сказал Рыков. – Ваше постановление – пустой звук.

В зале повисла тишина.

– Подсудимый, не забывайтесь! – не выдержав, крикнул судья.

– И в мыслях не было. Просто никто еще не лишал меня этого…

Перед глазами изумленного судьи сверкнул металлом увесистый диск Жетона Всевластия.

– Откуда?.. – судья запнулся, побледнел. Голос его дрогнул. – Немедленно Сдайте Жетон приставу!

– И не подумаю, – спокойно сказал Рыков, демонстрируя Жетон присяжным. – Кстати, я и есть пристав. Жетон останется у меня до завершения задания, порученного Службой. Для чего и был выдан. И одна сила в мире не сможет меня остановить.

Рыков перевел взгляд на государственного обвинителя. Тот выглядел растерянным. Еще бы. «Процесс века» грозил обернуться фарсом. Где-то произошла накладка, и Рыков догадывался, где именно.

Когда накануне к нему завились с повесткой, он сразу почуял, к чему дело идет. Хватило ума не являться в офис Службы, а выждать – и направиться прямиком в суд. Причем, минуя центральный вход, где наверняка его ждали люди из Минюста.

Формально он ничего не нарушил. Просто, как обычно, сыграл на опережение. И на этот раз инстинкт самосохранения не подвел.

Все-таки, Жетон Всевластия не выдают кому попало.

– Повторяю, сдайте Жетон! – судья повысил голос.

Охрана потянулась к оружию. Краем глаза Рыков отметил расположение сотрудников службы безопасности – явных и скрывавшихся среди публики.

Взгляд остановился на одном из зрителей. Вот так сюрприз!

Можно было догадаться, кто стоит за всем этим. И это человек сейчас здесь. Скрывается среди публики, жадно наблюдая за расправой. Старая история: преступника тянет на место преступления. Кто еще мог так ловко подтасовать факты, сфабриковать убойный компромат на практически непогрешимого сотрудника Службы?

Только тот, кто заинтересован в срыве его последнего задания.

И тот, кто имеет доступ к закрытой информации.

Тут – старые счеты.

Итак, ситуация оборачивалась неожиданной стороной. Главное – действовать. Не раздумывая, полностью доверившись инстинктам. Рыков демонстративно отвернулся от судьи и обратился к жюри:

– Господа присяжные, должен извиниться перед вами за то, что вас втянули в непонятные вам игры. Я готов предстать перед вами по исполнении своего задания. А сейчас – просто сохраняйте спокойствие…

Никто не успел ничего понять.

Рыков в кувырке перелетел через стойку, сбил с ног охранника и в один миг завладел пистолетом.

– Все оставаться на своих местах! Я при исполнении! – яростно крикнул он, вскинув над головой сверкающий металл. – Жетон Всевластия!

Охрана замерла в оцепенении. Никому не улыбалось сцепиться с обладателем Жетона.

Рыков принялся выискивать в толпе старого знакомого. И не удивился, когда обнаружил тот исчез, почуяв, что процесс пошел не в ту сторону. Но это не меняло дела. Только исполнив задание, можно оправдать свои действия.

Наступал момент истины.

Растолкав секретарей и охрану, перелетев через ограждения, Рыков помчался в сторону выхода. Публика подалась в стороны. Репортеры ринулись следом, как гончие – но налетели на приставов, перенаправивших накопившуюся злость на наведение порядка.

– Что будем делать, ваша честь? – начальник службы безопасности был решителен и мрачен.

– Пока в его руках Жетон, конституционный закон на его стороне, – сухо сказал судья. Выразительно посмотрел на начальника службы безопасности. – Формально я не могу даже вернуть его в зал суда.

– Понятно, – проговорил начальник службы безопасности. На тронутом сединой виске дернулась жилка. – Будем действовать неформально.

Помолчал немного и добавил:

– Все равно ему отсюда некуда деться. Даже не знаю, на что он рассчитывает.

Оба невольно подняли глаза к потолку. Его роль играл прозрачный герметичный купол, над которым застыли неподвижные звезды черного лунного неба.

Рыков быстро шел по широкому коридору вдоль массивных гермодверей, отделанных лакированным деревом. Было несложно затеряться в толпе деловитых людей в одинаковых строгих костюмах.

Придумано дельно: расположить Астротрибунал на за пределами Земли. Предполагается, что это сведет к минимуму влияние национальных интересов во внеземных спорах.

И по этой же причине его самого схватят довольно быстро. Каждое его перемещение в замкнутом пространстве Трибунала отслеживается системами безопасности. Скорее всего его попросту пристрелят. Не исключено, что подадут под видом самоубийства: мол, крыша поехала от безнаказанности. Ведь задерживать обладателя Жетона никто не имеет права никто, как и препятствовать его действиям. Так что у него слишком мало времени, чтобы довести до конца это злополучное дело.

…Это задание изначально было скользким. Ибо связано со внутренним расследованием. Кто-то из своих стал активно присваивать имущество по «зависшим» исполнительным листам. Бесследно исчезло несколько истцов и ответчиков по резонансным делам. Специфика Внеземного филиала допускает всякое развитие событий.

Только не «крысу» в собственных рядах.

В круг обязанностей судебного пристава не входит расследование деятельности коллег. Но Жетон допускает расширенное толкование прав и обязанностей. В том числе и то, что можно считать превышением полномочий.

С самого начала было подозрение, что предателем может оказаться старый недруг, которому он когда-то перешел дорогу. Но трудно было поверить, что Томилин сам загнал себя в ловушку. Наверное здорово понадеялся на силу компромата. И не взял в расчет того, что коллега может так резко взбрыкнуть перед судом и представителями СМИ.

Ведь это равносильно профессиональному самоубийству. Что, в общем-то, тоже на руку врагу. Одного Томилин не учел: в отличие от него Рыков готов рискнуть карьерой ради интересов дела. Такое попросту не укладывается в голову подлеца и вора.

К черту! Нужно найти Томилина. Это непросто, учитывая, что тот имеет серьезный оперативный опыт и сам однажды держал в руках заветный Жетон. Остается поставить себя на его место. Как бы поступил он, Рыков, находясь в замкнутом пространстве Трибунала и желая помешать преследователю?

Ответ пришел быстро.

Откуда-то сверху вдруг зазвучал мягкий женский голос:

– Внимание! Обнаружено повреждение защитных систем следственного изолятора. Зафиксировано бегство опасных подозреваемых. Объявлена оранжевая тревога! Повторяю…

– Ловко… – пробормотал Рыков, оглядываясь. – Не ожидал от тебя, приятель…

Люди в строгих костюмах, разинув рот пялились в потолок, словно это могло как-то прояснить ситуацию. Голос не заставил себя долго ждать:

– Внимание! Преступники завладели оружием. Просьба оказывать содействие сотрудникам службы безопасности и сохранять спокойствие…

Тут же, выворачивая наизнанку душу, взревела сирена.

В коридорах воцарился хаос. Началась паника.

Сомнений не было: это дело рук Томилина. Стоило отдать должное его профессионализму. Искать его в подобных условиях становилось проблематично. Единственное, что можно сделать в подобной ситуации – броситься в самое пекло.

Из-за поворота донеслись выстрелы. Туда! Навстречу мчались перепуганные клерки, ноги скользили по густо рассыпанным листам бумаги. Кричали женщины. Выскочив за поворот, Рыков увидел первую жертву. Полицейский в черной форме, заляпанной кровью, привалился к стене и пытался заткнуть рану ладонью.

– Где они?! – крикнул Рыков.

– В седьмой сектор идут, – прохрипел полицейский. Он был бледен и слаб.

Рыков сорвался с места, на ходу пытаясь сориентироваться, где он находится, этот седьмой сектор.

Бандитов не пришлось искать долго. Они сами его нашли. Каким-то чудом удалось уклониться от пули, выпущенной прямиком в лоб: беглый подозреваемый прятался в боковом коридоре, видимо, оставленный приятелями «на стреме». В наказание за недостаточную меткость стрелок получил серию ударов, надолго лишающих трудоспособности.

Рыков склонился над человеком в оранжевом комбинезоне, вдавил коленом под перекошенное лицо. Поинтересовался:

– Кто тебя выпустил? Ну?

– Я… Я не знаю его, – прошипел обездвиженный уголовник.

– Допустим. Куда он пошел?

– С мужиками… К стартовому комплексу…

– А смысл? – усомнился Рыков. – Шлюзы-то перекрыты по тревоге!

– Они хотят захватить… Автозак…

Рыков удрученно крякнул. Ну, конечно! Как он не подумал об этом? Следственный изолятор примыкает к специальным шлюзам, к которым стыкуются челноки для перевозки заключенных. Там автономная система безопасности. Значит, пока остальные выходы перекрыты, Томилин намерен скрыться на единственном доступном корабле.

У этой новости есть и плюсы. Столь поспешное бегство косвенно свидетельствует о причастности Томилина к темным делишкам. Нервишки не выдержали у парня. Значит, подозрения оправдываются. Его надо брать – пока не успели прикончить самого Рыкова.

Не стоит связываться с бандитами. Ни при каких обстоятельствах. В этом Рыков еще раз убедился, обнаружив, Томилина забаррикадировшимся в туалете под залом судебного заседания. Новые приятели кинули «освободителя», и челнок-автозак стартовал без него. Теперь орбитальной погоней займется полицейский патруль. Но это другая история.

– Томилин, сдавайся! – крикнул Рыков. – Я знаю, что это ты меня подставил!

В ответ загрохотали беспорядочные выстрелы. Томилин стрелял через дверь, в коридор летели щепки. Рыков отпрянул, зашипел от боли, схватился за плечо. Ну, вот, еще одно пулевое. Хорошо хоть, поцарапало только… Мозг машинально отсчитывал количество выпущенных пуль. Есть – обойма пуста! Несколько секунд на перезаряжание – и их надо использовать.

Дверь вылетела под ударом плеча. Старый знакомый отпрянул назад, выронив пистолет и запасную обойму.

– Ох, и разозлил ты меня, Томилин! – поделился Рыков круша сантехнику увесистым телом предателя. Иногда хочется дать волю эмоциям и наказать негодяя физически. Что, конечно, не предусмотрено должностной инструкцией.

Расправу остановил мегафонный окрик из-за истерзанной двери.

– Эй Рыков, выходи сдаваться! – это голос начальника службы безопасности.

– Выхожу, выхожу! – глухо отозвался Рыков. – Ты там не забыл, что у меня Жетон и пистолет?

Ответом было молчание.

– Знаю, что тебе не терпится попортить мне шкуру! – крикнул Рыков, удерживая за шиворот обвисшее тело Томилина. – Но, поверь – это не лучшее решение. Во-первых, для карьеры, во-вторых, для собственной жизни. Я тут не один в сортире – со мной важная шишка из Службы. Слышишь меня?

Снова тишина.

– Могу предложить вариант! Я выйду вместе с коллегой и мы самостоятельно проследуем в зал суда. А твои ребята не будут пытаться меня прикончить. Иначе мне придется пристрелить приятеля – отпускать его я просто не имею права!

– Бог мой, ты взял заложника? – удивленно произнес за дверью начальник службы безопасности. – Не ожидал от того, кого считают лучшим судебным приставом!

– Сам не ожидал, – признался Рыков. – Считай, что я слегка превысил свои полномочия.

Он снова стоял перед судьей. Только на этот раз у его ног безвольно сидел бывший коллега. Выглядел Томилин неважно. За спиной, вооруженные до зубов, стояли полицейские вперемешку с сотрудниками службы безопасности. Они жаждали его, Рыкова, крови.

– Говорите! – хмуро позволил судья.

– Ваша честь! – заговорил Рыков. – Мною доставлен в суд подозреваемый в неисполнении судебных решений, а также в злоупотреблении служебным положением. Он выразил желание дать признательные показания. Немедленно.

Рыков наклонился и глухо произнес Томилину прямо в ухо:

– Давай, не тяни, сволочь!

– Я признаю себя виновным… – прохрипел Томилин. Капельки стекали по его бледному лбу.

– Фиксирую! – мгновенно отозвался секретарь судебного заседания.

Откуда-то сбоку, уже умудрились просочиться аккредитованные представители СМИ. Судья быстро оценил ситуацию.

И молча кивнул.

Через полчаса все было кончено. Едва Томилин подписал протокол, и был взят под конвой, Рыков демонстративно достал Жетон и положил его на стол перед судьей. Рядом лег отобранный у охранника пистолет.

– Чего вы еще хотите, Рыков? – устало спросил судья.

– Теперь можете арестовать меня, – протягивая перед собой руки, сказал Рыков. – Пусть все знают: закон для меня – превыше всего.

Судья взял Жетон, задумчиво повертел в руках. И протянул Рыкову.

– Властью, данной мне Федерацией, возвращаю Жетон вам. Вы единственный известный мне человек, в чьих руках он не несет угрозы.

Рыков спокойно принял Жетон обратно. Он снова оказался прав.

Мельком подумал: теперь уж точно пора в отпуск.

Слишком уж неблагодарное занятие – всегда быть на стороне закона.

Время отдавать долги

Отпуск – самое никчемное времяпрепровождение. Особенно для того, кто не привык тратить время попусту.

Судебный исполнитель Рыков не привык. А потому откровенно скучал, глядя в потолок своего роскошного номера. Не то, чтобы у него водились лишние деньги или имелась тяга к особому шику, просто в руководстве конторы считали, что носителю Жетона Всевластия не к лицу толкаться рядом с простыми смертными. Его скромные апартаменты класса «люкс» соседствовали с президентским номером. Дали бы и президентский, но не следовало привлекать слишком много внимания к персоне специалиста по тайным операциям.

В отеле – вышколенная прислуга, рестораны, танцполы, игровые залы, изысканная музыка и роскошные женщины. За окнами – бассейны с лазурной водой, океан с белоснежными парусами и, опять же, роскошные женщины. И неограниченный кредит на все это.

На все, до чего ему нет никакого дела.

Рыков давно познал истинную цену вещам. О прекрасно знал, что банка тушенки в на борту подбитого метеоритом корабля куда вкуснее всех этих омаров в тропическом соусе, а фляга спирта в иной ситуации дарит больше счастья, чем ванна с шампанским «Кристалл». Не говоря уже про ценность человеческого общения. С кем здесь общаться – со скучающими женами миллионеров, с кинозвездами, которых не интересует ничего, кроме них самих?

Есть, правда, океан. Но через три однообразных дня наскучит и пенный прибой, и бескрайние просторы. А и что говорить: тому, кто ощутил пространство космоса, даже океан кажется уютным аквариумом.

Так что хотелось одного – работать. Но руководству этого не объяснишь и в отчете внятно не аргументируешь. Так что приходилось добросовестно отдыхать.

Отдыхающий вяло развлекался тем, что, щелчком придавая вращение игральным картам, отправлял их в центр номера. На сверкающем паркете одиноко лежала ковбойская шляпа, уже до половины забитая картами. На диване рядом с десятком пустых коробок из-под колод, лежал журнал «Исполнительное производство», прикрывающий страницами пистолет, используемый вместо закладки.

В дверь постучали. Это больше традиция, чем необходимость. Потому что тут же, посреди огромного застекленного зала с видом на океан, возникло объемное, в полный рост изображение портье.

– Господин Рыков, к вам посетитель!

– Хоть какое-то разнообразие. Давай его сюда.

Портье исчез, в пространстве проекции появился какой-то долговязый малый в строгом костюме, при портфеле и казенном выражении лица. Любопытно, кого это черт принес?

– Гражданин Рыков? Прошу прощения за беспокойство…

– «Гражданин»? – Рыков удивленно приподнял бровь. – Это же мой текст!

– Не понял…

– Шучу. Скучно тут. Ну, что там у вас?

– Моя фамилия Юрьев. Я судебный исполнитель по гражданским делам, в некотором роде, ваш коллега. По долгу службы обязан передать вам исполнительный лист. По иску вашей жены.

– Кого? – Рыков нахмурился, вспоминая.

– Бывшей жены, – уточнил пристав.

– Черт… – пробормотал Рыков. – У меня же есть бывшая жена. Совсем про нее забыл.

– Она выдвигала вам иск на довольно крупную сумму….

– Да, да, раздел имущества, алименты. Что-то такое было, помню.

– Точно. Вы ни разу не явились на слушание дела, игнорировали присланные вам исполнительные листы и письма службы судебных приставов…

– Верно, просто физически не мог отреагировать. У меня работа связана с командировками в глубокий космос. Я месяцами не доступен для связи.

– В общем, я должен вас доставить в суд, где на вас наложат взыскание за уклонение от исполнения судебного решения.

– Интересный поворот… – потягивая тоник из высокого стакана, заметил Рыков.

– Не берите в голову, – улыбнулся пристав. – Мой визит носит, скорее, формальный характер. Мне известно, коллега – у вас Жетон Всевластия. А значит, вы имеете полное право послать меня ко всем чертям.

– Отчего же? – Рыков внимательно изучал изображение собеседника, которому так и не предложил войти. Неловко было за всю эту чужеродную роскошь. – А знаете – я пойду с вами.

– Вот как? – удивился Юрьев. Похоже он совершенно не рассчитывал на такой поворот.

– А почему нет? – любуясь растерянным собеседником, произнес Рыков. – Во-первых, не хочется подставлять коллегу. Во-вторых, все равно у меня отпуск, а валяться без дела я не привык. А в-третьих… Даже интересно оказаться, так сказать, «с противоположной стороны». В роли ответчика бывать еще не приходилось. Полезный для работы опыт.

– Ну что ж… – пристав неловко потоптался на месте, криво усмехнулся. – Тогда я подожду вас в фойе.

Швейцар в роскошном мундире распахнул перед ними широкие стеклянные двери. Тоже показатель избыточной роскоши – держать человека лишь затем, чтобы нажимать кнопку, выполняя функции фотоэлемента, да улыбаться состоятельным постояльцам.

Вышли на парадное крыльцо, остановились. Рыков огляделся:

– Где ваша машина?

– Я, так сказать, пешком, – виновато сказал Юрьев. – Четно говоря, был уверен, что вы со мной не пойдете.

– Ничего страшного, – успокоил его Рыков, – я вызову служебный вертолет.

– Вертолет? – лицо пристава вытянулось.

– Вон, видите – вертолетная площадка. Должность позволяет, а времени на дорогу терять не хочется, – искренне признался Рыков. – И без того большая часть жизни – в пути.

Некоторое время стояли молчали. Рыков предложил приставу сигареты. Тот отказался. Рыков с удовольствием закурил. Настроение заметно поднялось: какое-никакое, а приключение. Наконец, раздался характерный рокочущий гул, над площадкой завис легкий вертолет с эмблемой Службы судебных приставов.

– Пошли! – Рыков подмигнул коллеге. – Покатаемся. Красотка Ирма – пилот от бога. Попрошу – она такие виражи заложит – закачаешься!

Они направились к площадке.

– Вам все это не кажется странным? – спросил по дороге пристав. – Вы, вроде как, сами доставляете меня в суд по вашему же делу.

Рыков пожал плечами:

– Не знаю, мне даже нравится. По крайней мере, веселее, чем эта тоска в отеле…

Он не успел закончить фразу. Что-то оглушительно лопнуло, полыхнуло, обдав неистовым жаром.

– Ложись! – заорал Рыков, выхватывая пистолет и хмуро хваля самого себя за привычку не расставаться с оружием даже в душе. Уже падая отправил три пули в кусты. Оба повались на аккуратно стриженую траву. Огромная обгоревшая дыра в зеленой стене из можжевельника резко диссонировала с ухоженным газоном. Все заволокло дымом.

– Из гранатомета по нам жахнули, – быстро оглядываясь, сказал Рыков. – Случайно не задело. Давай-ка отсюда…

Они едва успели откатиться в сторону, как позади загромыхало, и газон, на котором они только что с комфортом валялись, превратился во вспаханное поле. Спасла декоративная «альпийская горка», за которой укрылись, как за бруствером.

– К вертолету не пустят! – выглянув из укрытия, констатировал Рыков.

В ту же секунду началась пальба. Загрохотали автоматные очереди, брызнули осколки камня, над головой засвистели пули. Но Рыков уже понял, откуда вели огонь. Резко выдохнув, выкатился из-за живописного бугра и разрядил обойму по одному ему понятным ориентирам. Тут же бросился обратно.

– Минус двое, – сообщил он, меняя обойму. – Черт возьми, дружище, кого из нас они хотят прикончить? Неужто у моей бывшей лопнуло терпение?

– Не думаю, – мрачно сказал Юрьев, судорожно обхватывая портфель. – Подозреваю, что это по мою душу: я пытался наложить взыскание на имущество «Якудзы». Их босс подмял под себя бизнес в этом районе. Этот отель, кстати, тоже принадлежит ему. Мне уже угрожали…

– Я бы даже посочувствовал этому боссу – если бы меня не стреляли пулями со смещенным центром тяжести, – заметил Рыков. – Все-таки, собрат по несчастью. Но, боюсь, если так пойдет дальше, придется отправить его в мир, куда не доходят исполнительные листы… Кажется, притихли. Ушли наверное.

– А может, и не ушли?

– Ушли, – подымаясь и отряхиваясь, уверенно сказал Рыков.

Они приблизились к декоративным зарослям, в которых и вправду обнаружилось два тела: оба легкомысленно одеты под «отдыхающих», об истинном же занятии говорили валявшиеся рядом компактные пистолеты-пулеметы и россыпь стреляных гильз.

– Двое с гранатометом сбежали, – осматривая тела, сказал Рыков. Спрятал пистолет. – Знаешь, что я думаю? Тебя только припугнуть хотели – иначе бы сразу завалили из «оптики». Либо из «ствола» с глушителем в упор – чтобы наверняка. А тут я подвернулся, да положил двоих ненароком. Так что теперь твои дела плохи. Такого японская мафия не прощает. Так что, извиняюсь – привычка: если кто-то стреляет в меня, я стреляю в ответ.

Приближаясь, надсадно выли полицейские сирены. Издалека осторожно поглядывали любопытствующие.

– И что же мне делать? – растерянно спросил Юрьев.

– Я виноват, мне и расхлебывать кашу, – заявил Рыков. Спрятал пистолет, глубоко вдохнул, выдохнул. Поглядел на пристава, подмигнул:

– Где можно найти твоих мафиози? Пойдем, потолкуем.

Вот уж не думалось, что все-таки придется заглянуть в этот сверкающий заманчивыми огнями зал. Рыков не любил казино. Хотя по долгу службы неоднократно бывал в игорных заведениях. Так что чувствовал он здесь себя довольно раскованно. Кто бы мог подумать, что грозный босс заседает в отеле, куда заселила Рыкова его собственная контора? Прямо какая-то недоработка Службы, в этом еще нужно разобраться…

Неторопливо пройдя между игральными столами, Рыков поймал знак Юрьева, посмотрел, куда указывал коллега. Ах, вот, кто здесь мутит воду! Выходит, взялся за старое…

– Не возражаете, если я включусь в игру? – поинтересовался Рыков, усаживаясь на свободное место, между солидным джентельменом с пальцами, усеянными массивными перстнями и тучным молодым человеком азиатской внешности. От цветных татуировок на руках последнего рябило в глазах. За спиной тихо возникли какие-то крепкие фигуры. Рыков мгновенно ощутил опасность. И, конечно, водрузил на лицо маску насмешливой расслабленности.

– Надо же, кто к нам пожаловал! – любезно улыбнулся худощавый японец в возрасте, сидевший как раз напротив. – Господин Рыков, если я не запамятовал?

– У вас хорошая память, милейший Отака-сан.

Должен предупредить: у нас серьезные ставки, – продолжая улыбаться, сказал японец.

– У меня открытый кредит, – не менее любезно улыбнулся Рыков.

– Каков же лимит этого кредита? – азиат улыбался, в глазах его сверкнули неприятные огоньки.

– Государственный бюджет Российской Федерации, – невозмутимо ответил Рыков. – Надеюсь, у вас хватит средств, чтобы уравнять ставки?

Японец не ответил. Сделал знак крупье. Игроки чиркнули запястьями по пластинам сканеров: сумма ставки списалась с индивидуальных счетов со вживленных микрочипов. Кто-то воспользовался старомодной кредиткой. Вспыхнули над столом виртуальные фишки, крупье отточенными движениями сдал карты.

Рыков как бы невзначай провел браслетом часов над картами.

Тихо пискнул в ухе сигнал детектора. Так и есть, знакомые штучки. Электронные карты – бич современных азартных игр. С их появлением на черном рынке старые приемы шулерства можно спокойно слить в унитаз. Потому как теперь тот, кто управлял колодой, крепко держал в руках всю игру – от начала и до самого выигрыша. В момент раздачи компьютер вычислял комбинации и придавал картам выгодные для шулера масти и достоинства. После чего наноэлектронная начинка самораспадалась, и доказать факт мошенничества было уже невозможно.

Рыков внимательно наблюдал за боссом. Японец посмотрел в свои карты, изменился в лице. Когда был выложен «флоп», босс поднял глаза на незваного гостя. Улыбка исчезла. Во взгляде читалась откровенная угроза.

– Что, не работает? – сочувственно поинтересовался Рыков. Постучал ногтем по стеклу наручных часов. – Я тут ненароком захватил постановщик помех. Обычно работает против «жучков», а теперь – блокирует вашу систему. Непривычно играть честно, правда?

– Что это значит? – медленно произнес солидный мужчина по левую руку. – Это что же – мошенническая игра?! При таких-то ставках? Отака-сан, от вас такого не ожидал. Боюсь, вас ожидают серьезные проблемы!

С достоинством поднялся и удалился. Большой, видно, человек, раз бросает такие слова в лицо «Якудзе». Следом покинул стол еще один, не менее солидный игрок.

– Вы сорвали мне важную игру, Рыков, – ледяным голосом сказал босс. – У вас должны быть серьезные оправдания, чтобы сохранить собственную жизнь.

– Исполнительный лист моего коллеги – достаточно серьезное оправдание? – поинтересовался Рыков, выкладывая на стол бумаги. – Знаю, что для вас – недостаточно серьезное. А потому я добавлю к этой ставке свою собственную жизнь. В меня стреляли ваши люди.

– Это была случайность. К тому же, вы подстрелили двоих. Так что мы в расчете.

– … а еще в вашем отеле невообразимо скучно, – не слушая собеседника, продолжил Рыков. – А значит, я мог умереть еще один раз. От скуки. Не злите меня, Отака-сан. Пришло время платить по долгам.

Уже из вертолета Рыков задумчиво разглядывал лазурное побережье, россыпь яхт на волнах, сверкающий отель, который оставлял безо всякого сожаления. Все-таки, у всех разное представление об отдыхе, комфорте и вообще – об обыкновенных человеческих радостях. После неожиданно подвернувшейся «халтуры» с местной «Якудзой» он странным образом почувствовал себя бодрым, веселым и, как ни странно – отдохнувшим. Наверное, человек, любящий свою работу, не так уж и нуждается в отдыхе – в традиционном представлении.

Тут же, на высоте, выпили по «маленькой» – за успешное завершение дела Юрьева. Пристав был все еще бледен после перенесенных переживаний, и Рыков решил, что снятие стресса тому не повредит. Потому добавили еще по одной. Юрьев настолько увлекся снятием стресса, что покинул вертолет уже на руках коллеги.

Так же, в почти бессознательном состоянии он был доставлен в здание суда. Глядя на обмякшего пристава в руках Рыкова, судья изумленно покачал головой.

– Ответчик доставлен, – сообщил Рыков.

– Положите… Хм… ответчика. Вон туда, в кресло.

– Собственно, ответчик – это я. Будем считать, это он меня доставил.

– Точно – я вас узнал, Рыков, – усмехнулся судья. – Мы с вами пресекались по одному делу. Но… Хм… В первый раз с таким сталкиваюсь. Позвольте полюбопытствовать: что же вам помешало оставить вашего, хм… уставшего коллегу и и отправиться по своим делам? Сдали бы его в «скорую помощь» – и дело с концом. У вас ведь Жетон, он освобождает от всякой ответственности.

– Я уже не раз слышал подобное, – криво улыбнулся Рыков. – Представители власти частенько не несут никакой ответственности. Потому как считают, что законы пишутся для других. Им даже не нужен Жетон. Достаточно просто не иметь совести. У меня есть Жетон. Но, к сожалению, есть и совесть. Так что оставим эти разговоры, ваша честь. Где там моя бывшая супруга? Я готов исполнить решение суда. Время отдавать долги.

Исполнение в натуре

1

Дело казалось плевым. Но, как это часто бывает, быстро обернулось головной болью. Можно было догадаться с самого начала: не стоит ждать ничего хорошего от дела с требования исполнить обязательство в натуре.

Проблема в том, что суд хочет заставить ответчика делать то, чего тому делать никак не хочется. Настолько не хочется, что дело дошло до суда. Настолько, что исполнение решения передали ему, обладающему последними аргументами в любом споре: Жетоном Всевластия, позволяющим любыми методами вышибать правовой нигилизм из неокрепших организмов.

Но человек, как известно, упрямое животное. А иногда – просто животное, человеческое общение с которым невозможно. Попробуй, заставь взбесившуюся гориллу выполнить то, чего требует от нее наш самый гуманный суд в мире. Вот, то-то же.

Всего-то и требовалось: принудить шкипера некой грузовой лайбы прибыть на собственный корабль и доставить груз в пункт назначения. Но уже вникая в суть дела по пути к земному обиталищу сбежавшего шкипера, Рыков задумался. Чувствовался во всем этом какой-то подвох.

Вертолет закладывал вираж перед заходом на посадку у маленького альпийского отеля, когда пристав решительно захлопнул папку с материалами. Странное дело. С чего, спрашивается, шкиперу сбегать от собственного корабля? Это при том, что премиальные за доставку груза с Венеры – немалые.

С другой стороны – зачем это горнодобывающей компании потребовался именно этот специалист? Да, он подписал контракт по транспортировке груза к земной орбите – но отчего же не заменить его другим? Не может ведь такого быть, чтобы такое серьезное дело было завязано на одном человеке. Но уж если к исполнению этого решения привлекли Рыкова с его Жетоном – то да, дело серьезней некуда.

Мягко шурша винтом на тихом режиме, вертолет пружинисто вцепился в поверхность. Рыков легко спрыгнул на зеленую лужайку и, не оглядываясь, направился прямиком ко входу. Любоваться альпийскими красотами времени не было: коммуникатор только что сообщил о старте к Венере американского корабля-спасателя. Раньше которого надо было успеть во что бы то ни стало.

– Вы к кому? – вежливо поинтересовался швейцар, но Рыков лишь отмахнулся от него, как от насекомого: не время для любезностей.

У двери в 211-й номер остановился и отчетливо постучал.

– Кто это? – глухо отозвали из-за двери.

– Минюст России. Судебный исполнитель Рыков. Откройте.

Ответа не последовало. Вместо этого за дверью послышалась какая-то возня. Пристав терпеливо досчитал до трех – и высадил дверь ногой. Так и есть: должник пытался сигануть со второго этажа своего номера. Тяжелые портьеры несколько задержали его, и пристав успел перехватить беглеца, прежде чем тот свернул себе шею.

– Чего вы от меня хотите?! – вяло сопротивляясь, сдавленно забормотал капитан.

Он был смертельно бледен и выглядел неоправданно напуганным. Совсем не типично для аса космических трасс.

– Ничего сверхъестественного от вас я не требую, – уже в вертолете сказал Рыков. Капитан сидел напротив, глядя на судебного исполнителя дикими глазами. На всякий случай его пришлось пристегнуть к поручню наручниками. – Вы просто выполните свое обязательство по контракту: поднимите корабль с поверхности Венеры и доставите груз на Землю.

– А если я откажусь? – мрачно отозвался «пленник».

– Видите ли, любезный, – вежливо сказал Рыков, – дело в том, что вашего согласия уже не требуется. Я в любом случае доставлю вас на Венеру. Все, что мне требуется – это сетчатка вашего глаза, отпечаток ладони и подтверждение идентификатора, что вы – это вы. Когда системы корабля отзовутся, я все сделаю сам – если вы, конечно, не соблаговолите мне помочь.

Пленник разом поник, глаза его опустели.

– Вы не понимаете… – тихо пробормотал он. – Вы ничего не понимаете…

– Верно, – согласился Рыков. – Я ни хрена не понимаю: зачем вы, первоклассный специалист, отказываетесь от такой престижной работы и гробите свою репутацию?

– Причем здесь репутация…

Капитан криво усмехнулся, уставился в проплывающий за стеклом швейцарский пейзаж. Проговорил:

– Знаете, сколько было шкиперов с доступом к управлению этим грузовиком? Пятеро! Вас не удивляет, почему прислали именно за мной?

– Почему же?

– Да потому что больше никого не осталось!!! – заорал шкипер, и вертолет чуть повело в сторону: вздрогнул пилот. – Сгинули они там все – вот почему! А я не хочу сдохнуть! Никакая репутация не стоит жизни! Никакие деньги!

2

Погоня на космических трассах при всех своих огромных скоростях совсем не похожа на драг-рейсинг. Может показаться что корабли ползут или вообще зависли в безвоздушном пространстве. О лидерстве в этом тихом соревновании можно судить лишь по линиям траекторий в глубине навигационного куба. Столбики малопонятных символов струились в голографическом обьеме обильным цифровым дождем. Навигатор хмурился, шаманя с данными. Казалось, он бессмысленно полощет руки в синеватом иллюзорном пространстве. Чуть впереди, в уродливом аммортизационном кресле дремал пилот. Его мастерство сейчас не имеет значение: в космическом состязании все решает математика. И техника, разумеется.

Рыков перевел взгляд на экран оптического обзора. В его центре, на краю сверкающего диска Венеры застыл силуэт другого корабля. И не стоило обманываться раскраской, маркировкой и сигнальными маячками спасательного судна. Специалист сразу узнал бы в нем американский корвет типа «юниор». И в этой гонке он пока что лидер.

– Ну, что? – разглядывая затылок пилота, спросил Рыков. – Нагоняем?

– Отстаем, – отозвался кэп. – У них тяга помощнее будет.

– И что же, никаких вариантов?

– Отчего же… – кэп прищурился, мельком глянул на собеседника. – Можно сыграть при выходе на орбиту.

– Задержать торможение? – догадался Рыков.

– Именно, – кивнул кэп. – Правда, не факт, что они не сделают того же.

– Тогда стоит сыграть с запасом, – задумчиво сказал Рыков.

– Интересно… – кэп перевел взгляд на Рыкова, ожидая продолжения.

– Когда они начнут торможение, дайте импульс на ускорение, – сказал Рыков. – Стандартное торможение корвета идет на полутора «же». Ускоренное – примерно на трех. Вряд ли им придет в голову придавить на все пять.

– Интересно… – повторил кэп. – Кому же еще такое придет в голову?

– Нам.

– Уважаемый… – кэп нахмурился, сверля Рыкова взглядом. – У нас не истребитель. У нас транспортный корабль…

– Военно-транспортный, – уточнил Рыков.

– Он не рассчитан на такие перегрузки…

– Рассчитан. Кому, как ни вам знать, что транспортные корабли Роскосмоса строятся по двойному назначению. И испытываются на нагрузку даже не при пяти – при шести «же». А потому мы начнем торможение… при семи.

На мостике повисла тягостная пауза. Навигатор прервал свои шаманские пассы и дикими глазами уставился на Рыкова. Скрипнуло, поворачиваясь кресло пилота: мгновенно проснувшись, тот с неподдельным интересом разглядывал того, кто предлагал редкую разновидность самоубийства. В котором, между прочим, роль исполнителя придется играть именно пилоту.

– А вы точно – судебный исполнитель? – поинтересовался кэп.

– А вы думаете – просто любитель острых ощущений? – усмехнулся Рыков.

– Нет, я думаю, что вы просто псих. Но поскольку капитан здесь я, мне придется временно удержать вас от самоубийства. Мы задержим торможение, но не больше, чем на трехкратную перегрузку.

– И все-таки, вам придется сделать то, что я сказал, – заверил Рыков.

– И что же меня заставит? – поинтересовался кэп, небрежно кивнув вахтенному. Тот напрягся и потянулся к кобуре шокера.

– Вот это! – в ладони Рыкова сверкнул металл.

Не оружия, нет. Но то, что он увидел, что заставило капитана побледнеть и посмотреть на пассажира новым взглядом.

Жетон Всевластия.

3

Экстремальное торможение не было блажью Рыкова. Груз, брошенный в корабле на Венере – стратегический, предназначенный для нужд российской «оборонки». Оттого и доступ к кораблю был только у проверенных шкиперов. Глава Службы судебных приставов прямо ему сказал: этот груз не должен попасть в руки американцам. Ни в коем случае.

Но по космическому праву груз брошенного корабля принадлежит тому, кто его первым его обнаружит. Собственно, этим и объяснялась необходимость присутствия человека на борту практически полностью автоматического судна. Так что был выход один: брать шкипера-должника за шкирку, тащить на корабль и тыкать его физиономией в идентификатор до тех пор, пока системы ни запустятся. Собственно, больше он ни для чего и не нужен.

Сейчас, накачанный транквилизаторами, весь в соплях от страх и намертво примотанный к койке, шкипер болтался в своей каюте. Профессиональное чутье и налившееся свинцом тело ему наверняка подсказывало: корабль выходит на запредельные режимы перегрузок.

Ожидая выхода на орбиту, Рыков наблюдал за действиями экипажа. Собственно, этот этап было вообще решено пропустить. Транспортник приближался к Венере с катастрофически опасной скоростью. На экране быстро увеличивался силуэт «американца»: тот уже начал торможение. С корвета даже деликатно поинтересовались: все ли в порядке у русских? В голосе «на той стороне» чувствовалась легкая растерянность – похоже, они разгадали маневр соперника. Несколькими секундами позже сверкнули факелы двигателей – корвет пытался нагнать транспортник. Но было уже поздно.

Не выходя на круговую орбиту, транспортник чиркнул по верхним слоям атмосферы. Тряхнуло – и вдруг затрясло с бешеной силой: кэп приступил к торможению. Навалилась перегрузка – и сразу потемнело в глазах. Судя по обзорным экранам, они просто падали на планету. Вокруг все отчаянно скрипело и дребезжало, на экранах помехи чередовались видами раскаленной плазмы. Рыков на миг усомнился в надежности корабля. Несколько минут этой пытки растянулись в часы. Было очень похоже на то, что корабль попал в ад, и черти прокручивают его через мясорубку.

Все кончилось внезапно. Казалось, корабль просто грохнулся на асфальт с высоты небоскреба. Некоторое время на мостике царила гробовая тишина. Можно было подумать, что все умерли. Первым подал голос кэп. Ровный, невозмутимый, как у кондуктора, требующего оплаты проезда:

– Эй вы, как вас там… Рыков! Давайте, выдвигайтесь! Через пару часов здесь будут американцы.

4

Все-таки они опоздали. От перегрузок засбоили системы, отвечавшие за герметичность. Без их нормальной работы и думать нельзя о том чтобы открывать входные люки. Пока исправляли и ремонтировали, американцы спокойно вышли на орбиту и сбросили на поверхность бот с досмотровой командой.

Еще около получаса потеряли в шлюзовом отсеке. Рыков успел надеть вакуум-сьют и протестировать его на герметичность. Теперь он наблюдал, как мрачные сотрудники, заявленные в качестве членов команды, облачают несчастного шкипера. Похоже, тот совсем обезумел от страха. Понять его было можно. Рыков невольно перевел взгляд на экран, имитирующий овальный «иллюминатор».

В Солнечной системе полно паршивых мест. Но нет для людей планеты, поганее Венеры. Просто удивительно, как эта раскаленная преисподняя отхватила себе столь неподходящее имя. Здесь куда больше смертельных факторов, чем в открытом космосе – начиная с ядовитой атмосферы и заканчивая убийственным давлением и адской температурой.

Впрочем, вряд ли беглый шкипер боялся именно этого. Хотя, говорят, случается, что опытный летчик вдруг начинает смертельно бояться неба.

Наконец, шлюзовая камера выплюнула их в духовку венерианской атмосферы. Сесть удалось достаточно близко от брошенного «грузовика»: его расплывающийся силуэт отчетливо различался в раскаленном мареве. Еще довелось полюбоваться на то, как рядом, на тугих огненных струях лихо приземляется бот соперников.

Гонка была проиграна. Но Рыков имел привычку расставлять все точки над «и». А потому легонько подтолкнул спутника – и они направились к кораблю, который формально мог теперь считаться территорией США.

Под ногами мерно хрустел пережженный грунт, и вскоре они добрались до места. Автоматика шлюзовой камеры сработала штатно: не похоже было, что незваные гости поспешили запереться изнутри.

Через несколько минут они уже стояли посреди просторного переходного отсека. Странно – но никто и не думал встречать их. Индикаторы показывали: атмосфера в норме. И шкипер уже потянулся к защелке шлема…

Неприятное предчувствие кольнуло Рыкова в сердце.

– Стой! – Рыков схватил спутника за руку.

– Что такое? – не понял шкипер. Но руку от шлема убрал.

– Пойдем-ка, посмотрим для начала… – неопределенно произнес Рыков.

– Что – посмотрим? – неприятно скривился шкипер. – Мы здесь – а значит, нам уже крышка. Этот корабль проклят…

И тут же заткнулся, больно треснувшись лбом о стекло шлема – для этого пришлось его хорошенько встряхнуть.

Они отправились по центральному туннелю в сторону мостика. Удивляло и настораживало – куда могла деться команда «спасателей»? Ведь четко было видно, как шесть фигур в вакуум-сьютах последовательно поднимались в корабль в тесной геромокабине лифта.

Судя по бегущим по палубе и переборкам информационным значкам и указателям, системы корабля в норме. Разве что предположить…

Рыков едва успел увернуться – сработали въевшиеся в спинной мозг рефлексы. Пролетев мимо затылка тяжелый альпеншток глубоко врезался в композит палубы. Что ж, судьбы Троцкого избежать удалось. Но тут же со спины накинулись… Трудно было оценить, кто и сколько: вакуум-сьют, рассчитанный на венерианскую атмосферу свободно спасает и от пули.

Тем не менее его повалили на палубу и с завидным упорством принялись колотить об нее стеклом шлема. А вот это уже неприятно. С трудом удалось перевернуться на спину и…

На пару секунд Рыков оторопел. Он как-то не ожидал такого приема – даже от американцев. Собственно тот, кто сейчас сидел на нем и с маниакальным упорством пытался расколотить стекло шлема, вообще мало походил на человека. Это было жуткое двурукое и двуногое существо, сплошь покрытое струпьями и язвами. Скинуть эту тварь никак не удавалось: она обладала силой гориллы, а движения Рыкова сковывал проклятый вакуум-сьют. Видимо, гермошлем с головой пристава внутри существо воспринимало как скорлупу ореха с аппетитной начинкой. Теперь оно лупило в стекло невесть откуда взявшимся молотком, и что-то подсказывало, что долго оно не выдержит.

И шкипер куда-то исчез. Похоже, сбежал от страха, скотина!

Вдруг этот гиперактивный монстр замер – и бессильно повалился на бок. Над ним возвышался шкипер с тем самым альпенштоком в руке.

– Это что же – американец? – вместо благодарности изумленно спросил Рыков

– Не похоже, – хрипло отозвался шкипер. Склонился над замершей тварью. – Чтоб меня… Это же Зельдин! Один из наших. Ну, из пропавших шкиперов… Его послали вытаскивать этот корабль незадолго до того, как очередь до меня дошла. Выходит, он не погиб…

– Да, выглядит бодрячком, – резюмировал Рыков, подымаясь на ноги. – Давай искать остальных – не хочется получить в бок каким-нибудь пожарным багром.

5

Американцев нашли в кают-компании. Они усеяли бесчувственными телами палубу, диван, кресла. Даже не столе лежало неподвижное тело. Все было в крови, но похоже гости были живы: здесь было что-то вроде драки до последнего упавшего. Рыков склонился над одним из них – вяло подергивавшимся, пускающим густые пузырящиеся слюни.

– Они, наверное, не могли найти выход… – пробормотал шкипер

– Как пауки в банке, – заметил Рыков. Посмотрел на спутника. – Ты, кстати не хочешь на меня наброситься? У тебя ведь есть повод. А то всем здесь ужасно хочется меня убить.

Они добрались до капитанского мостика. И замерли, потрясенные представшей картиной.

Мостик напоминал то ли пещеру, то ли языческое капище. Все было завалено каким-то хламом, увешено грязными тряпками…

Нет, не грязными. Тряпье было пропитано засохшей кровью. А вскоре нашлись и скелеты. Точнее – то, что от них осталось.

– Трое… – хрипло выдавил из себя шкипер.

– Чего – трое? – не понял Рыков.

– Черепов. Они все здесь – три шкипера. Четвертого я по голове… Одного за другим их сюда присылали. А пятым должен быть я…

– Надеюсь тебя отговорить, – сказал Рыков. – Ну и как ты все это объяснишь?

– Ничего не понимаю… – шкипер помотал головой в глубине гермошлема. – Я же говорю – корабль проклят…

– А вот я, кажется, понимаю. И проклятье тут не при чем, – сказал Рыков. Постучал пальцем по стеклу гермошлема. – Воздух!

– Ты хочешь сказать… Что-то в атмосфере? – шкипер быстро глянул на экран газоанализатора на запястье.

– Туда можешь не смотреть, – усмехнулся Рыков. – Состав атмосферы вполне пригоден для дыхания. Вот и наши друзья американцы вполне бодры. Только вряд ли здоровы.

– Думаешь, это какая-то зараза?

Рыков пожал плечами. Правда под броней вакуум-сьюта это было не слишком заметно.

– Но если это действительно неизвестная болезнь… – в голосе шкипера послышалось волнение. – Может, мы нашли… Новую форму жизни?!

– Возможно. А может, просто мутировало что-то до боли родное. К примеру, бешенство. Видел – у них изо рта пена идет?

– Здорово мутировало, ничего не скажешь, – заметил шкипер.

Рыков помолчал, поинтересовался:

– Что у вас за груз на корабле? Радиоактивный? Токсичный?

– Это секретно… – устало отозвался шкипер.

– Ну, вот ты сам на все и ответил, – кивнул Рыков. – Проверь грузовые танки на герметичность. Похоже, здесь утечка.

…Взлет и путь до Земной орбиты прошли на удивление спокойно. Американцев накачали антибиотиками и ввели в искусственную кому. Говорят, все быстро пришли в норму.

Уже находясь в карантине, в глубине орбитальной станции на земной орбите, Рыков ощутил сомнение.

Стоило ли исполнять это судебное решение? Да, конечно, это работа. И да, конечно, в интересах Родины. Только, вот, не притащил ли он на родную Землю какую-нибудь смертоносную инопланетную дрянь?

Все эти философские размышления мучили его недолго. В один прекрасный момент в стерильной палате изолятора вспыхнул экран коммуникатора и в воздухе возникло мерцающее лицо директора Внеземного филиала Службы.

– Прохлаждаешься? Так, ноги в руки – и дуй в контору. Я договорился – ты у нас считаешься абсолютно здоровым. Пропуск тебе уже выписан, спускаемая капсула наготове. И побыстрее! Есть для тебя оно интересное дело.

Дело принципа

1

Рыков долго вчитывался в содержание исполнительного листа. Хмурился, ища скрытые смыслы и «подводные камни». Нет, ничего такого, все ясно, как божий день. Он даже перевернул документ, будто на чистой оборонной стороне мог скрываться какой-то подвох.

– Ты его еще над свечкой подержи, – сухо посоветовал директор. – Вдруг там тайнопись.

– Вы это серьезно? – спросил Рыков, откладывая документ. – Это и есть задание?

– Серьезнее некуда. Идея в следующем: представитель власти и носитель Жетона силой принуждает ответчика к извинениям перед истцом. В этом случае представители сторон не должны иметь оснований обвинять друг друга в малодушии и слабости. Что в в тех кругах имеет особое значение, сам понимаешь…

– Откуда такая уверенность? В конце-концов это обыкновенные бандиты, и от них можно ждать чего угодно.

– Слушайте сюда, Рыков! Вы представитель закона и знаете, что признать кого-то преступником может только суд. И то, что эти две… – директор запнулся.

– Группировки, – подсказал Рыков.

– Корпорации! – директор хмуро глянул на подчиненного. – То обстоятельство, что эти корпорации продолжают контролировать значительную часть пояса астероидов, сохраняет относительную стабильность на границе с марсианским сектором. Сам факт обращения в Астроарбитраж с их стороны – это важнейший сигнал Земле… Впрочем, это уже политика и тебя не касается. Твое дело – выбить из говнюка требуемые извинения. Считай, что это – дело принципа.

– Дело принципа… – пробормотал Рыков, глядя сквозь текст исполнительного листа. – Подходить с нашими принципами к разборкам внеземельных кланов… У них же и психология другая давно – как у инопланетян.

– Ну, вот что, Игорь Сергеевич, – устало сказал директор. – Мне и самому все это не по душе. Только если Минюст дал «добро» на операцию – значит, дело серьезное.

Рыков и без того понял, что серьезнее некуда – раз уж директор обращается к нему по имени-отчеству. Что ж, придется в очередной раз голыми руками выгребать жар во имя правосудия. Во всяком случае, в это хотелось верить. Ведь не одних премиальных ради он снова отправляется на смертельный риск в холодную космическую пустыню.

– А может, подогнать туда орбитальный крейсер и – главным калибром… – Рыков звонко щелкнул пальцами. – Давно уже пора выжечь это осиное гнездо.

– И не мечтай, – отрезал директор. – Вот он, твой главный калибр.

Он кивнул на плоскую папку с «делом», которую, как старинное пресс-папье, увесисто прижимал Жетон Всевластия.

2

Рейсовый лайнер подходил к Церере, и серый диск карликовой планеты наползал, заполняя площадь экрана. Рыков даже не смотрел туда – чего смотреть на безликий серый камень. Конечно, камень – это условно. В глубине, под сравнительно тонкой корой планетоида пряталось его главное богатство, бесценное на просторах Внеземелья.

Вода. Огромное, колоссальное количество воды, составляющее мантию крупнейшего астероида Системы. Именно вода притягивала сюда промышленников. И именно поэтому здесь расположилась «столица» странного, псевдогосударственного образования Пояса Астероидов.

Собственно, «государства» было два. По традиции их именовали Корпорация Альфа и Корпорация Дельта – так повелось с тех времен, когда Земля все еще контролировала горнодобывающий промысел в Поясе. Впрочем, довольно быстро дистанционный контроль с задержкой связи до получаса показал свою неэффективность, а еще позже начались войны за независимость марсианских колоний. Земля на время полностью потеряла контроль над этими «каменными джунглями» Системы. А когда пришло время проводить демаркационные орбитальные линии, оказалось, что Пояс считает себя не менее независимым, чем Марс. Запахло новой войной. Но в какой-то момент и Земля и марсианская Красная Гавань осознали, что такое положение выгодно обеим сторонам: никто из них не получит стратегического преимущества, закрепившись в Поясе с его неисчислимыми ресурсами. Удобнее было считать, Пояс «временно независимыми территориями», управление в которых поручено «частным горнорудным корпорациям Альфа и Дельта».

Разумеется, независимость корпораций была условной, и можно было смело говорить о патронаже со стороны Земли над Альфой, и Марса – над Дельтой соответственно. Прекрасное решение, когда и волки сыты, и овцы целы. Единственное, что не могло не смущать – это те миллиарды, которые Земля вбухивала в «истощенный войной регион» Системы. Конечно, правительства оправдывались интересами стратегической стабильности. Но и дураку было ясно, что большая часть денег исчезает в где-то в безвоздушном пространстве, так и не достигнув ледяной поверхности Цереры. Та же проблема, надо полагать, была и у Марса. «Распилы» планетарной помощи достигли здесь поистине космических масштабов, и оставалось лишь догадываться о размерах «откатов» анонимным земным покровителям. Местные же корпорации быстро превращались в крупнейшие преступные группировки под идеальным прикрытием.

Впрочем, все эти тонкости мало интересовали Рыкова. Исполнительный лист не касался колоссального имущества корпораций. Речь шла всего лишь о защите чести и достоинства истца. Хотя, рассуждая здраво, честь, достоинство и деловая репутация племянника главы Корпорации Альфа может стоить очень дорого. Особенно, если учесть, что ответчиком выступал единственный сын главы Корпорации Дельта.

Тут имелась тонкость. Способная, однако, запросто расплющить в лепешку того, кто эту тонкость не заметит. Если за Альфу теперь выступал Рыков с решением Астроарбитража в руках, то за Дельту вполне могла вписаться Красная Гавань – со всеми вытекающими последствиями. И вздорный спор двух хорошо «упакованных» юнцов грозил Земле осложнениями в отношениях с красной планетой.

В общем, дело было мерзкое. Других Рыкову и не поручали.

3

Столица Дельты, вжавшаяся в грунт под мощными прозрачными куполами, не стала для Рыкова сюрпризом. Он ожидал встретить на планетоиде приличную строительную активность, которая она могла дать фору крупным лунным мегаполисам. Но приемная главы корпорации потрясла Рыкова до глубины души. Такого он просто не ожидал увидеть на «задворках» Солнечной системы. Колоннада, которой позавидовали бы римские императоры, казалось, упиралась прямиком в чернильное небо с россыпями колких звезд (создавалась иллюзия отсутствия над головой прозрачного броневого колпака). Площадь помещения близилась к размерам стадиона – это при том, что он был здесь сейчас единственным посетителем. Монументальный стол секретаря на холодных мраморных плитах смотрелся пугающе. Как и дребезжащий старинный телефон с витым проводом.

– Вас просят! – приложив медную трубку к уху, сказала ледяная красавица-секретарша. Рыков направился к гигантским дверям, которые, к его облегчению, открылись автоматически.

Кабинет главы оказался не в пример скромнее размерами, но не менее роскошен. Сам глава сидел во главе длинного, едва ли не изгибающегося за горизонт стола, рядом с понурым видом примостился долговязый молодой человек в изящно изорванном по последней моде костюме. Оба были уже хорошо знакомы Рыкову по видеоматериалам. Молодой, по имени Патрик, – это и есть ответчик. Очень хотелось верить в то, что дело решится прямо сейчас: от юноши требовалось всего лишь извиниться по предложенной форме – запись немедленно отправиться в архив Службы, решение суда будет считаться исполненным.

Рыков мысленно отогнал эти наивные надежды. Вместо этого сухо представился:

– Судебный исполнитель Рыков.

– Мы ждали вас, – сказал глава, указывая на кресло напротив юноши. – Присаживайтесь.

– Стало быть, вы готовы исполнить судебное решение? – с удобством располагаясь в роскошном анатомическом кресле, спросил Рыков. – Уверяю вас, это займет не больше минуты. Я включу запись, а молодой человек произнесет формальное извинение, текст которого изложен в исполнительном листе…

– Видите ли в чем дело, – прервал его глава корпорации. – Это совершенно невозможно.

– Вот как? – Рыков ничуть не удивился ответу. Видимо, придется все-таки выбивать извинения силой.

– Наверное, вам известно, что племянник генерального директора корпорации Альфа, так сказать, увел невесту у моего сына…

Юноша напротив вздрогнул и активно заиграл желваками. Рыков с интересом наблюдал за ним.

– Естественно, мой сын не остался в долгу, – продолжил глава Дельты. – Хотя я считаю, что надо было убить гаденыша на месте. Тем не менее Патрик высказал тому все, что о нем думает. Разумеется, прилюдно и довольно эффектно. Запись проникла в Сеть и стала довольно популярной, Патрик получил всеобщее уважение и поддержку, негодяй был унижен. И конечно, не мог просто проглотить оскорбление. Обычно в наших кругах это означает вызов на поединок.

– Поединок? – оживился Рыков.

– Дуэль, – важно кивнул глава. – Но этот трусливый щенок предпочел подать судебный иск. Он считает, что если Патрик принесет извинения, и они попадут в Сеть – это будет верхом его унижения. Во-всяком случае, форма извинений, которые он предлагает принести, просто неприемлема.

– Что-то в этом есть, – признал Рыков. – И что вы предлагаете?

– Деньги, – спокойно сказал глава корпорации. – Я предлагают вам сумму, которая обеспечит вас до конца жизни. А мы забудем про этот идиотский иск.

– Так, так… – протянул Рыков. – Видимо, вас не полностью информировали ни обо мне, ни о моих методы работы. Досадное упущение.

– Не понял…

– Если бы я брал деньги каждый раз, когда мне их предлагают, я бы уже давно имел возможность купить вашу Дельту вместе с Альфой впридачу. Проблема в том, что в таком случае мне бы просто не доверили эту штуку…

Рыков продемонстрировал Жетон. Юноша непонимающе уставился на металлический диск, перевел взгляд на отца. Тот, в свою очередь, понял все и сразу. Он побледнел, машинально ослабил узел на галстуке.

– Я имею все полномочия пристрелить вас, не сходя с этого места, если это помешает мне выбить извинения из вашего сына, – вежливо сказал Рыков, выкладывая на стол любимый пистолет из композиционных материалов – тот, который не могли засечь никакие сканеры. – И поверьте – никто не поставит мне это в упрек.

Обычно такая угроза действовала эффективно. Но не в этот раз.

Взяв себя в руки, глава корпорации произнес твердо:

– Вы можете убить и меня, и его – но извинений вы не получите. Это вопрос чести. Дело принципа.

– Дело принципа… – задумчиво повторил Рыков, разглядывая угрюмого юнца по другую сторону стола. – Что ж, это достойно уважения. Но исполнять судебное решение как-то надо.

Он задумался. Где-то сбоку с треском раскрылись двери, влетела пара вооруженных головорезов-телохранителей. Глава корпорации жестом остановил их: ствол пистолета Рыкова теперь был направлен прямиком в лоб Патрика.

– Придется искать компромиссное решение, – невозмутимо сказал Рыков, разглядывая молодого человека над «мушкой». – Вы стрелять-то умеете, юноша?

4

Хорошо оборудованное стрельбище в недрах планетоида Рыков воспринял как должное. Должны же где-то тренироваться боевики Дельты. Длинные стойки с оружием свидетельствовали о серьезной интенсивности тренировок. Но сейчас Рыкова интересовал один-единственный пистолет с инкрустированной рукояткой, который неуверенно сжимала рука Патрика. Пули из него стабильно ложились «в молоко». Роботизированная мишень представляла себой вполне натуральную человеческую фигуру, которая ловко уворачивалась от пуль и палила в ответ виртуальными пулями. Исходя из из статистики попаданий, Патрик давно представлял собой изрешеченный пулями кровавый фарш.

– Удивительно, – наблюдая происходящее, комментировал Рыков. – Вокруг тебя все вооружены и очень опасны. Как же вышло, что ты не умеешь стрелять?

– Я не люблю стрелять, – мрачно сказал Патрик, неловко заталкивая в рукоятку очередную обойму. – Я вообще не собираюсь продолжать дело отца. За это он меня и презирает.

– Но тем не менее, не дает уронить честь клана, – кивнул Рыков. – Что ж, тебе не позавидуешь. Потому что поединок для тебя – это единственный выход, который я вижу в сложившейся ситуации. Конечно, если я не передумаю, и не заставлю тебя извиняться…

– Вы этого не сделаете, – твердо сказал Патрик, целясь в роботизированную мишень. Фигура в ответ вскинула муляж пистолета и ждала начала перестрелки.

– Почему? – поинтересовался Рыков.

– Во-первых, вы знаете, насильно выбитые унизительные извинения могут спровоцировать конфликт между Альфой и Дельтой, к участию в котором так или иначе подтянутся и Земля, и Марс. А во-вторых, вам просто любопытно посмотреть на настоящий поединок. Чисто из профессионального интереса.

Рыков с уважением поглядел на мальца. Тот будто насквозь его видел. Да, трудно признаться, но идея поединка здорово захватила Рыкова. Исполнительный лист исполнительным листом, но решение спора поединком, «полем», как говорили в старину – это дорогого стоит.

Тем временем парень выпалил почем зря очередную обойму, лишь раз зацепив мишень. В ответ же получил свои причитающиеся восемь виртуальных пуль, все как одна – смертельные.

– Слушай… – проговорил Рыков, демонстративно подымая собственный пистолет. – Так не пойдет. Я за поединок, а не за самоубийство. Смотри сюда и делай как я. Ты должен четко представлять себе, как и что происходит во время стрельбы, видеть точку, в которую должна лечь пуля. Следи за дыханием, рука не должна прыгать при каждом ударе сердца. Поехали сначала!

5

Поединок по жестким законам Пояса Астероидов стоил того, чтобы принять в нем участие хотя бы в роли наблюдателя. Рыков был не прочь стать и секундантом своего подопечного, но это было бы уже слишком и могло стоить ему Жетона.

Смертельная схватка должна была произойти на поверхности планетоида – в безвоздушном пространстве. Собственно, это и было главной «фишкой» астероидной дуэли: любое прикосновение пули, легкая царапина вакуум-сьюта означало мгновенную разгерметизацию и смерть.

Время было ночное: колкое Солнце лишь мешало бы противникам, вполне хватало света прожекторов. Рыков стоял между представителями Альфы и Дельты. За «мыльными пузырями» шлемов не было выдно лиц, но это не имело никакого значения.

– Значит, как и решили, – заговорил пристав. – Перед поединком истец отказывается от исполнения решения и отзывает исполнительный лист, что я фиксирую в протоколе. Я же гарантирую участие в поединке обеих сторон. Договорились?

– Договорились, – отозвался представитель Дельты.

– Без проблем, – с насмешкой произнес представитель Альфы.

– Прекрасно. Секунду… – Рыков вызвал перед глазами виртуальную форму протокола. Есть – исполнительный лист отозван. Можете приступать.

Секунданты, безликие, как и все здесь, в одинаковых вакуум-сьютах, направились к противникам. Те разобрали пистолеты и разошлись к краям небольшого кратера.

Две одинокие фигуры застыли посреди серого лунного ландшафта. Даже сквозь броню вакуум-сьютов был виден страх и скованность движений стрелков. Шутки кончились, впереди – лишь победа или смерть. Из шестнадцати пуль в каждой обойме хоть одна, да найдет свою жертву.

Рыков молча наблюдал за происходящим. Испытывал ли он что-то похожее на вину? Вряд ли. Когда так долго служишь закону, перестаешь видеть грань между добром и злом. Остается лишь долг, да вера в справедливость решений, которые ты исполняешь. Справедливой ли будет гибель одного из этих молодых людей? Хороший вопрос. А справедлива была бы кровавая бойня, неизбежно следовавшая из прямого исполнения судебного решения? Бандиты не прощают врагу его слабости…

Никто не услышал выстрела. Таково уж свойство Пространства. Видели лишь мешком упавшую фигуру в отдалении. Падение казалось замедленным, как в кино – это тоже свойство Пространства: на Церере крайне низкий уровень гравитации. Так или иначе все было кончено.

– Поздравляю, Патрик, – подойдя ближе, Рыков хлопнул юношу по плечу.

У того подкосились ноги, парня вырвало прямо в шлем. Блевотина кляксой расползлась по внутренней стороне стекла, и Рыков искренне пожелал победителю не захлебнуться. Боевики Дельты подхватили Патрика и потащили к вездеходу. Рыков подошел к телу. Поглядел на представителя Альфы.

– Ну что, все по правилам? – поинтересовался он. – Надеюсь, вопрос исчерпан? Нет претензий к ответчику?

– Никаких претензий, начальник, – усмехнулись в динамике шлема. Говорил тот, кто сейчас стоял на одном колене у трупа. – Стрелялись «по чесноку». Между нами: племянничек нашего генерального давно нарывался на пулю. Если бы его не уложил Патрик, пришлось бы что-то придумывать самим. Но это между нами.

– Спасибо за откровенность, – отозвался Рыков, отходя от тела. – Счастливо оставаться.

– А вы здорово натаскали этого дельтийца, – донеслось вдогонку.

– Что? – Рыков сделал вид, что не понимает, о чем речь.

– Да бросьте, начальник. Мы знаем, что это вы тренировали Патрика. Ведь раньше он стрелял как баба. Но мы не в претензии, все честно.

– Ну и славно, – не стал спорить Рыков, продолжая шагать по направлению к вездеходу.

Зачем говорить этому уголовнику, что таких природных «пацифистов», как этот Патрик, просто физически невозможно обучить эффективной стрельбе. И уж совершенно нереально за пару оставшихся до поединка дней. И что точно ему не следует знать, так это о блике оптического прицела, который Рыков засек в камнях на вершине испещренного кратерами холма. Прекрасная мысль – подстраховать беднягу Патрика. Ведь для кого-то не важна плата за победу. Для них успех любой ценой – в порядке вещей.

Если хотите – это дело принципа.

Content

Владислав Выставной
Жетон Всевластия

Взыскать то, не знаю, что

Исключение из правил

Вскрытие покажет

1

Подстава

1

2

3

4

5

Вне зоны доступа

Повышение по службе

Нянька с пушкой

Буква закона

Превышение полномочий

Время отдавать долги

Исполнение в натуре

1

2

3

4

5

Дело принципа

1

2

3

4

5