Итоги Итоги Журнал

Итоги № 50 (2012)

Москва-Сортировочная

/  Политика и экономика /  Главная тема

Транспортный Армагеддон в отличие от конца света, предсказанного майя, в России уже наступил

Вы не поверите, но гигантские пробки на федеральной трассе М10 «Россия» возникают каждую зиму, аккурат после первого же сильного снегопада. А также каждую осень, весну и лето. Проще всего было бы списать нарастающий транспортный коллапс на шутки природы. Но шутки тут иного рода. Россию наряду с двумя хорошо известными бедами мучает еще одна напасть: прорубленное когда-то Петром «окно в Европу» так и осталось тесной форточкой, а не широко распахнутой дверью. Соответственно, и Первопрестольная была и остается станцией Москва-Сортировочная. По данным таможенной статистики, на Северо-Западное и Центральное управления ФТС приходится около 60 процентов всего ежегодного импорта в страну. Чтобы понять, почему так происходит, «Итоги» предприняли свое путешествие из Петербурга в Москву и далее — на Восток.

Дорога жизни

Российская транспортная система похожа на бутылку с узким горлышком в районе Санкт-Петербурга, сливным краником в Новороссийске и толстым дном на Дальнем Востоке. Если вы заказали импортный автомобиль, то он наверняка приедет к вам из Питера, предварительно сделав несколько остановок в портах Роттердама, Гамбурга, Прибалтики и Финляндии. Да только ли автомобили! «Итоги» опросили крупнейших продуктовых ритейлеров, которые рассказали, что ввозят практически весь товар из порта Санкт-Петербурга. Импортеры предпочитают отправлять грузы морем не только из-за дешевизны, но также по политическим и бюрократическим причинам. Немногие компании рискуют связываться с белорусской таможней и пересекать вместо одной границы по сути две. А так как трасса М9 «Балтия» из Риги в Москву раздолбана еще больше, чем М10 «Россия», транспортным компаниям ничего не остается, кроме как плестись привычным радищевским маршрутом из Петербурга в Москву.

Незадолго до кризиса 2008 года Сергей Петров, владелец ГК «Рольф», одного из самых крупных автодилеров в России, бил тревогу: порты Финляндии забиты до отказа предназначенными для России новенькими автомобилями из-за того, что питерский порт не в состоянии принимать крупнотоннажные транспорты и не обладает современной логистической инфраструктурой. В результате большая часть приходящегося на Москву импорта (не считая прилетающих в Домодедово, Внуково и Шереметьево самолетов со свежей рыбой и прочими устрицами) тянется восточным караваном по узкой трассе М10, проходящей аж через 65 населенных пунктов! В советское время пропускная способность «дороги жизни» была рассчитана всего лишь на 40 тысяч автомобилей в сутки. Сейчас она ежедневно пропускает по 140—170 тысяч единиц транспорта, как минимум половина из которых 40-тонные фуры. «В России сохранилась советская звездообразная структура дорог, — говорит завкафедрой управления логистической инфраструктурой НИУ ВШЭ Анатолий Федоренко. — Когда я работал в Госплане, у нас было принято поддерживать промышленные центры и туда проводить дороги, оставляя все остальное без внимания. А в США, например, дорожная система похожа на тетрадную клетку со множеством альтернативных путей».

Объем стекающегося в Москву импорта и впрямь поражает воображение. Только за первое полугодие 2012 года, по данным ФТС, сюда поступило товаров на 61 миллиард долларов. Для сравнения: это больше, чем импортировали за тот же период все регионы Поволжья, Юга, Кавказа, Урала, Сибири и Дальнего Востока вместе взятые! На втором месте с большим отрывом идет Санкт-Петербург (17 миллиардов долларов) и Московская область (16 миллиардов долларов). Конечно, столица сама такого объема товаров переварить не может. Просто остальные регионы не имеют возможности напрямую заказывать товары из Европы, США и Азии и работают через московские оптовые фирмы. Почувствуйте разницу: штат Нью-Йорк, который в Америке принято называть имперским за его титул экономической столицы, импортирует порядка пяти процентов всех ввозимых в США товаров, а Москва — 42!

Кое-какой импорт поступает в Россию и с юга, а именно через Новороссийский морской торговый порт. Но штука в том, что многие из ввозимых через эти ворота товаров, прежде чем попасть к заказчику где-нибудь в провинции, отправляются... опять же в Москву. «Я как-то раз работал над логистикой одной кубанской фирмы, которая очень хотела работать через Новороссийск, чтобы меньше зависеть от Питера, — говорит Анатолий Федоренко. — Мне им пришлось объяснить, что в Москве находится около девяти миллионов квадратных метров современных складов и распределительных центров, тогда как на Кубани их всего несколько тысяч метров. Поэтому товар из Новороссийска надо везти в Москву, а потом снова возвращать в Краснодарский край».

Кстати, эти самые склады и распределительные центры аффилированы с зарубежными компаниями-поставщиками. Европейцы и американцы построили их в свое время с целью увеличить объемы импорта в Россию. Хотя «в Россию» — слишком сильно сказано. Купленные у московских оптовиков товары и оборудование доходят в лучшем случае до Западной Сибири, после которой наступает настоящая транспортная пустыня.

Одна Россия — две страны

По данным Дальневосточного таможенного управления, в январе — сентябре 2012 года через восточные порты России было оформлено грузов лишь на 14 миллиардов долларов — это всего 6 процентов от общего импорта страны. Порты Владивостока и Находки работают в основном на ввоз ширпотреба из Китая и праворульных автомобилей из Японии для нужд самого Дальнего Востока и Восточной Сибири. Самая западная точка, где в более или менее приличном числе можно встретить «свежие» праворульные японские авто, — Екатеринбург.

Казалось бы, китайский ширпотреб на российском рынке должен в массе своей иметь дальневосточное происхождение. Вези не хочу! Но это обманчивое впечатление. Львиная доля продукции восточноазиатских «тигров» завозится к нам с северо-запада! Вот цифры. Через Дальний Восток поступает всего 15 процентов китайского тряпья в год, через Санкт-Петербург — 34 процента. Остальное — из портов Финляндии и Прибалтики.

В итоге Россия с ее транспортной инфраструктурой, утрамбованной до размера петровского «окна в Европу», фактически разрезана на две сильно неравные части, где Дальний Восток в полном смысле слова является сырьевым придатком Восточной Азии, экономически никак не связанным с Центральной Россией.

Средняя стоимость доставки 40-тонного контейнера из Азии потребителю в Европе через порт Гамбурга составляет около 7,5 тысячи долларов. Через порт Восточный (Находка) и далее по российской железной дороге транспортировка того же контейнера обходится уже в 9 тысяч долларов. В первом случае груз идет 45 суток, а во втором — 25. Поскольку на такие расстояния практически не возят скоропортящиеся продукты, компаниям без разницы, сколько по времени будет идти груз, главное, чтобы была ритмичность поставок и приемлемая цена. А этого железная дорога обеспечить как раз и не может. Кстати, транзит импортных грузов через СССР в 1980-е достигал 10 миллиардов долларов в тогдашних ценах. Сегодня в нашей стране он составляет всего лишь 500 миллионов нынешних долларов. Хотя Россия вполне бы могла стать связующим звеном между единой Европой и, например, Китаем, которые торгуют между собой на 400 миллиардов долларов в год.

Бизнесмены, опрошенные «Итогами», называют несколько причин, почему они не пользуются услугами железнодорожной сети не только в Сибири, но и между Питером и Москвой, — это высокие тарифы, отсутствие подъездных путей и ветхая инфраструктура, которая приводит к постоянным задержкам. «Для доставки груза железной дорогой приходится дополнительно пользоваться услугами автомобильных перевозок, что значительно повышает общую стоимость, — говорит директор по стратегическому управлению транспортом X5 Retail Group Александр Дьяконов. — Из-за неблагоприятного трафика на автомобильных направлениях Москвы и Санкт-Петербурга сложно соблюдать временные условия погрузочно-разгрузочных работ в пункте железнодорожного отправления (прибытия). Опоздание даже одного автомобиля влечет значительные штрафные санкции за несоблюдение графика погрузки-разгрузки железнодорожного состава. Чтобы избежать этого, приходится держать значительный автомобильный резерв, подъезжать к железнодорожному пункту заблаговременно, словом, изыскивать ресурсы. Часто приходится оплачивать простой. Так что выходит дороже, чем заказ прямого автомобильного рейса Санкт-Петербург — Москва».

Владелец фирмы, занимающейся доставкой цемента из Мордовии и Ульяновска в Москву, пожаловался «Итогам» на постоянное списание старых тепловозов и отсутствие вагонов, которые «РЖД» в большом количестве пустила на стратегические стройки в Сочи, Казани и городах проведения чемпионата мира по футболу 2018 года. В результате предприниматель махнул рукой и купил 12 грузовых автомобилей Volvo.

Ехать некуда

Российские железные дороги почти полностью «заточены» на промышленные предприятия, ориентированные на экспорт главным образом сырья. Но даже наш крупный экспортоориентированный бизнес испытывает неудобства от высоких тарифов монополии. Так, со следующего года Новолипецкий металлургический комбинат планирует сократить экспорт металла в Европу и США через Новороссийск, выгружая товар в Ростове-на-Дону на суда класса «река — море». И все ради того, чтобы меньше ехать по железной дороге. На других направлениях, таких как Москва — Санкт-Петербург или Москва — Нижний Новгород, речной транспорт, парк которого за последние 20 лет сократился в пять раз, использовать практически невозможно. И дело не только в плохой инфраструктуре, но и в заросшем илом и засыпанном песком дне рек. «Каждый год в СССР выделялись деньги на так называемые углубительные работы, — говорит Анатолий Федоренко. — С тех пор этим мало кто занимался».

Чтобы выбить пробку из транспортного «горлышка», эксперты рекомендуют прокладывать новый шелковый путь — через Забайкальск, который обладает выгодным географическим расположением на границе с Китаем. Однако для этого надо сильно расширять и модернизировать инфраструктуру, чтобы поезд из Пекина шел без разгрузки до Бреста. А еще лучше — до Вены. Но и тут проблема: придется сужать железнодорожную колею (у нас она шире, чем в Европе). Сегодня же китайским товарам проще в Старый Свет плыть, чем делать в общей сложности три перегрузки ради удовольствия прокатиться по Транссибу.

В общем, пока две части страны существуют сами по себе, а вся логистика сконцентрирована в Москве, на М10 будет возникать всесезонный коллапс. Пробки теперь удлиняются не только зимой, потому что дорога из Петербурга в Москву не резиновая. «Учитывая, что появление новых логистических центров дает в среднем 20—30-процентное повышение нагрузки на дорогу в год, можно прогнозировать значительное ухудшение транспортной ситуации на трассе М10, которая и без того нагружена до предельных значений», — говорит директор департамента развития и маркетинга компании «Автолокатор» Глеб Славутский.

А еще у нас нет «защиты от дурака». Автоперевозчики не понимают, почему чиновники сначала заставляют их снижать нагрузку на ось грузовика (ради сохранения дорог), вынуждая гнать фуры полупустыми, а потом предлагают надевать шипованную резину, которая под многотонными машинами стирает асфальт в пыль. К этому еще стоит добавить запрет на въезд в дневное время на МКАД с 1 марта 2013 года, из-за чего владельцам фур придется оплачивать длительные простои. Даже новая трасса на Питер, проходящая через печально знаменитый Химкинский лес, мало что изменит — она будет платной.

Транспортный Армагеддон в отличие от конца света, предсказанного в календаре майя, в России уже наступил.

Москва за нами

/  Политика и экономика /  В России

Андрей Воробьев: «Я не хочу противопоставлять область и город — они дополняют друг друга»

Прошел месяц с тех пор, как кадровый вихрь в высших эшелонах власти занес лидера думских «единороссов» Андрея Воробьева в кресло и. о. губернатора Московской области — одного из самых проблемных регионов страны. Плохая кредитная история, начальственная чехарда, битва за землю, коррупционные скандалы... Да что там — перечень проблем можно было бы заменить всего одной, но вполне претендующей на вопрос жизни и смерти. Москва наступает, «откусывая» от Подмосковья уже не отдельные территории вокруг аэропортов или стратегических дорог, но целые районы, грозя стереть столичную область с карты страны. О том, что делать со всем этим нежданно свалившимся «счастьем», Андрей Воробьев рассказал «Итогам».

— Андрей Юрьевич, на трассе М10 опять коллапс, фуры стоят. А с 1 марта ваш московский коллега решил и вовсе запретить им въезд на МКАД в дневное время. Куда бедному дальнобойщику податься?

— Ситуация действительно тяжелая, и пока единственный способ разгрузить МКАД — ввести временные ограничения для движения большегрузного транспорта. Ежедневно на кольцевую въезжает около 140 тысяч грузовиков, одна треть из которых используют МКАД как объездную дорогу. Но ограничение движения — локализация проблемы. Главное, что нужно делать, — строить дороги, причем ударно! Конечно, мы намерены создавать крупные логистические центры, как это делается во всех европейских странах, строить парковки для большегрузов — с заправкой, маленькой гостиницей, одним словом, инфраструктурой, но повторю: лучше всего — строить дороги!

— Может, те же транспортные проблемы будет сподручнее решать, попросту объединив Москву и область?

— Вряд ли. Москва и Московская область — два мощных субъекта Федерации, которые должны планировать развитие, дополняя друг друга, ведь обе территории являются смежными в прямом и переносом смысле. Как вы, наверное, заметили, между нами и сейчас нет стены. Очень много вопросов, которые мы обсуждаем, — социальных, экономических, инфраструктурных — завязано как на Москву, так и на область. Особенно это касается земель в 20—30-километровой зоне от столицы. Так что и сегодня нам ничто не мешает совместно развивать Московский регион.

— То есть по факту он един и неделим. Тогда зачем Московии два руководства?

— Самолет может летать и с одним двигателем, а лодка двигаться с одним веслом, но я уверен, что вы выберете и самолет, и лодку с двумя — это надежнее. Между нами партнерские отношения, взаимное понимание, и на этой основе мы намерены реализовать все амбициозные программы развития области. Знаю, что у Москвы такой же настрой.

— Со стороны ваши отношения больше напоминают неуклонное отступление области под натиском столицы. Недавно вы, например, говорили, что область не устраивает, что большегрузные грузовики будут коптить подмосковное небо, а через пару дней согласились с мэром Москвы.

— Поясняю — наша позиция заключалась в том, чтобы, во-первых, отложить дату вступления в силу запрета, так как нужно создать необходимые условия, чтобы грузовики не стояли в городах. Во-вторых, первоначально пропуска, разрешающие въезд на МКАД, предназначались только для Москвы, мы же добились того, чтобы пропуска были выданы областным большегрузам.

Нами была заявлена позиция, и мы ее отстояли. Более того, было внесено предложение, чтобы в преддверии Нового года и дачного сезона устанавливались специальные, удобные для жителей режимы проезда. Это архисложная проблема. Нам нужен быстрый эффект при ограниченных возможностях. Очевидно, что развитие транспортной инфраструктуры отстает — город и область задыхаются. Но все планы по развитию ЦКАД и строительству хордовых дорог требуют времени, а жить нужно сейчас. Транспортный коллапс возникает все чаще, поэтому мы нашли решение, которое было поддержано жителями и профессиональным сообществом.

— Как быть с тем, что Москва поглощает земли Подмосковья и уже официально граничит с Калужской областью?

— Зачем оглядываться назад? Решение было принято в 2010 году. Я не хочу противопоставлять область и город — они дополняют друг друга.

— Почему получается, что именно область дополняет город?

— Потому что Москва — это наша столица!

— По оценкам экспертов, Москва довольно быстро «переварит» недавно присоединенные земли и пойдет на новую экспансию. Боитесь?

— Мне кажется, что эта тема надолго закрыта. Москве сейчас есть куда развиваться, есть средства для этого. Пора переходить к практике и начинать осваивать полученные территории. Дальше будем судить по результату.

А так — земли у нас достаточно. Разобраться бы с ее использованием. Вот многие сельскохозяйственные земли у нас простаивают. Значит, надо искать стимулы для их вовлечения в сельхозоборот. На мой взгляд, развивать их надо по голландскому образцу: на небольших участках земли собирать высокие урожаи. Думаем мы также о новых парках, о микрорайонах — комфортабельных и недорогих, о новых производствах и логистических центрах...

— Как именно будете разбираться с землей?

— Пока делаем ревизию: кто собственник, где бесхозные земли, где состояние леса оставляет желать лучшего... Планируем увеличить плату за неиспользуемые сельхозземли, чтобы стимулировать их обработку: ставка налога при таких обстоятельствах возрастет с 0,3 до 1,5 процента. Пока я был в Думе, способствовал появлению этого законопроекта.

Еще мы формируем земельный банк. Спрос на подмосковные земли огромен, осталось эту потенциальную энергию перевести в кинетическую, как известно, для этого нужна работа!

— Вы уже не ждете переезда федеральной власти на земли новой Москвы?

— Не хочу загадывать. Да и не ко мне этот вопрос — у нас в Подмосковье есть другие, более актуальные темы. Та же грамотная планировка новостроек, например. Новые микрорайоны должны включать в себя не только 22-этажные дома, но и скверы, детские сады и школы, адекватное количество парковок. Это и есть правильное использование земли под удобное и качественное жилье.

— Министр обороны отдаст вам обширные подмосковные угодья военных?

— Сергей Кужугетович говорил о необходимости передачи этих земель области. Я в нашем сотрудничестве уверен, процесс уже запущен. Ведь армия должна заниматься обороной, а хозяйственный комплекс сподручнее вести региону. Так во всем мире делают.

— Как вы относитесь к идее упрощенного изъятия земель под реализацию транспортных проектов в 30-километровой зоне вокруг МКАД?

— Если речь идет о государственных нуждах, то поддерживаю. Но процедура должна быть цивилизованной. Это необходимая мера, без которой мы ничего не построим. Нам нужно развивать транспортный узел, так же как и Москве. Ведь ежегодно у нас прибавляется 300—400 тысяч автомобилей...

— Контрольно-счетная палата столицы выявила неэффективность расходования 15 миллиардов рублей на решение именно транспортного вопроса. Во сколько обойдется это области?

— С неэффективными тратами будем разбираться и наказывать. В областном бюджете деньги по мановению волшебной палочки не появляются. Поэтому мы, хочешь не хочешь, просто обязаны тратить их эффективно. К слову, никогда в истории Подмосковья не было столь масштабного проектирования железнодорожных переездов, ЦКАД и хордовых дорог. Какие-то проекты будем делать сами, какие-то сделает «Автодор», а пересадочные узлы будем строить вместе с Москвой.

Источники финансирования разные — и региональные, и московские, и федеральные. Чья земля, тот и станет платить. ЦКАД, например, — федеральная трасса. В наш пока дефицитный бюджет мы заложили деньги на выкуп земли — 100 миллионов рублей, предусмотрено еще 700 миллионов через Корпорацию развития Московской области.

Вообще на строительство дорог в Подмосковье нужно ежегодно минимум 40 миллиардов рублей. Вот потому-то нам и необходим земельный банк, чтобы предоставлять бизнесу привлекательные площадки для проектов.

— Вы больше говорите о тратах, тогда как ваш предшественник говорил о доходах. В чем преемственность?

— Во всем в жизни нужен баланс. Доходы и расходы разделить невозможно. Мы все понимаем, что потенциал области уникален. И иметь при этом бюджет в 420—425 миллиардов рублей — утешение для слабых. Его следует увеличивать вдвое, а для этого нужно привлечь в область инвесторов и сказать им очень громко, глядя в глаза: «Вы те, кого мы очень ждем!»

Но, с другой стороны, не можем же мы на 5 лет отложить строительство 90 детских садов? Мы инвестируем в это уже сегодня 35 миллиардов рублей. Вот почему мы пока планируем дефицит бюджета, хотя в реальности рассчитываем оказаться с профицитом.

— На чем область намерена зарабатывать?

— На создании выгодных условий для инвесторов, на приглашении новых налогоплательщиков.

— Будете «прописывать» в области олигархов и госкомпании?

— Говорю всем: «Добро пожаловать!» Если «пропишутся», им будет уделяться особое внимание и оказываться все необходимые знаки уважения. Не скрываю: нам очень нужны деньги. Каждую неделю я начинаю с посещения районов и точно знаю, что социальная инфраструктура есть не везде. А где есть — она часто слишком изношена. Странно видеть здание поликлиники, которому 103 года, и оно выглядит на 103 года без ремонта. А сколько разрушенных детских садов с проваленными полами и грибком на стенах? Все это реалии подмосковной жизни, которые я хочу изменить.

— Крупный бизнес де-юре «прописан» в Москве, стало быть, пополняет столичный бюджет. Что вы намерены предпринять, дабы изменить ситуацию?

— Улучшать качество жизни, начиная от родильных домов и заканчивая созданием высокотехнологичных производств. Надо также убирать свалки, полигоны, карьеры... По этим параметрам Подмосковье застряло в XX веке. Люди, живущие в области сегодня, имеют иные требования к качеству жизни, и я считаю, что эти требования справедливы. Удовлетворим их, и нас будут уважать.

— Бизнесу не так важны пенсии и соцпакеты, а вот арендные ставки за офисы...

— Я не буду обещать миллионы квадратных метров новых офисных помещений, которые мы могли бы сдавать в аренду бесплатно при условии прописки в области. Хотя и это было бы выгодным шагом. Но есть и другие шаги.

У нас принят закон о налоговых льготах инвесторам, который начнет действовать с января. Чем выше сумма инвестиций, тем больше преференций. Да и сейчас мы можем давать послабления в каждом конкретном случае по налогу на прибыль или имущество. Например, мы только что подтвердили льготы для народных промыслов, это позволит нам их сохранить.

— Одной из главных тем президентского послания, говорят, станет национальный вопрос. Как с его решением обстоят дела в области?

— В области, на мой взгляд, нужно уделить особое внимание вопросу миграции. Ведь люди часто реагируют на «свой — чужой» из-за недостатка информации, из-за того, что не чувствуют — контроль за ситуацией со стороны государства есть. Мигранты не должны быть сами по себе — таким нерегулируемым анклавом, это недопустимо. Мы будем наводить порядок с профильными ведомствами, но помочь может только комплекс мер.

— Как быть с ростом националистических настроений в Подмосковье?

— Есть регионы, где эта проблема стоит более остро. Это не значит, что у нас все обстоит хорошо по этой части, но Подмосковье — явно не лидер по росту национализма.

— Вы уже стали полноправным жителем Подмосковья?

— Половину жизни я прожил в Сибири, половину — в Московской области. Теперь вот радуюсь за «Атлант» и переживаю за «Витязь» (подмосковные хоккейные команды. — «Итоги»).

А если серьезно, то мне вообще интересно здесь жить. Я взял на себя ответственность. Здесь много нового: все-таки одно дело — законотворческая работа, другое — хозяйственная. Если раньше, к примеру, программы по развитию транспортной системы и законы о налоговых льготах были лишь инструментами на бумаге, то здесь виден результат — новая развязка, новый завод. Сейчас я с большим воодушевлением разбираюсь в сечении труб, проблемах ЖКХ и местного самоуправления.

— Руководящая позиция в «Единой России» не мешает диалогу с оппозицией?

— До сих пор не мешала. От партии я не отхожу. Никаких комплексов от того, что я состою в этой партии, у меня нет — в ней много моих соратников, много уважаемых людей. А отношения с оппозицией у меня великолепные, что и показала работа в Госдуме.

— Но в Думе оппозиционеры не претендовали на ваше кресло...

— Знаю, что самые разные люди будут выдвигаться на губернаторский пост. Уверен, борьба осенью 2013 года будет жесткой, но я намерен побороться. Мне интересно справиться с этим вызовом и победить.

— В Московской области оппозиционные настроения слабее, чем в Москве, но все же заметны. Это влияет на вашу стратегию и тактику?

— Разнообразие настроений и мнений — это нормально. Но наша стратегия зависит не от настроений, а от задач, стоящих перед нами. Я собрал очень профессиональную команду, которая готова эти задачи решать.

— Между тем именно Подмосковье показало яркий пример недовольства властью — в Жуковском жители избрали свой координационный совет с тем, чтобы заставить работать местную власть.

— Активные и неравнодушные люди — это всегда плюс. Да, ситуация в Жуковском плохая, и мы поедем туда разбираться. И если жители будут недовольны, то я медлить не намерен.

— Вы назвали Сергея Шойгу своим крестным отцом от политики. А кто еще мог бы оказать вам поддержку на новом посту?

— Моя семья, соратники и партнеры. Но в политике важно уметь всегда опираться на доверие людей и на собственные силы.

Бой-баба

/  Политика и экономика /  Профиль

Елена Скрынник: от зама главврача уездной больницы до главного свидетеля в деле о пропавших миллиардах

Женская логика — сила не менее страшная, чем красота. Вот и Елена Скрынник в отличие от пугливых олигархов и трепетных банкиров не стала прятаться от следствия за рубежом. Экс-министр сельского хозяйства неожиданно объявилась в Москве. И не одна, а в сопровождении малолетних двойняшек, которые дисциплинированно сидели под софитами, пока их мать отвечала на непростые вопросы популярного телеканала. Незримое присутствие на съемочной площадке еще двух крох «мужского пола» (так по-казенному Елена Борисовна определила своих новорожденных сыновей) было не менее умилительным. Немного слез на камеру, и чиновная леди по прозвищу Мадам Лизинг (она же Царица Елена), чье имя связывают с многомиллиардными хищениями, превратилась в замотанную многодетную бабу, отчаянно противостоящую бездушной бюрократической машине…

Тайны следствия

По всему выходит, что телевизор у нас превратился в хирургический скальпель, иссекающий чиновничью коррупцию и прочие общественные неустройства. Вначале был фильм «Всласть имущие» на телеканале «Россия 1», и только потом заговорили, что у следствия имеются основания полагать, будто Елена Скрынник, будучи гендиректором ОАО «Росагролизинг» (с этого поста почти четыре года назад она и ушла в министры), нанесла ущерб государству аж на 39 миллиардов рублей.

К этому моменту сама героиня фильма поправляла здоровье в своем французском домовладении после успешных родов, а ее правая рука, экс-глава административного департамента Минсельхоза Олег Донских, по мнению следствия, ударился в бега. Причем по одной из версий столоначальник скрылся через черный ход прямо из рабочего кабинета, куда в тот момент ломилась следственная бригада. По другой — он официально подал заявление об увольнении и спокойно укатил куда-то к берегам Средиземного моря. Выясняется, что на крючке у следствия Елена Скрынник была чуть ли не с 2001 года. История теперь в общем-то известная: «Росагролизинг» поставлял фермерам комбайны, трактора и прочую сельхозтехнику с сорокапроцентной надбавкой, хотя по установленной норме она не должна была превышать 18 процентов. Но поначалу Елену Борисовну мягко поправили — грабительскую процентную ставку снизили в разы, и на этом все благополучно закончилось. Более того, в 2009 году Скрынник стала первой в российской истории женщиной-министром сельского хозяйства.

При этом прошлая деятельность Елены Скрынник и сейчас, как полагают «дознаватели», может подпадать под статью 159 пункт 4 УК РФ — «мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере». Кроме того, стали известны и другие факты. Осталось разобраться только с главной тайной следствия: почему в течение этих десяти лет, располагая столь развесистой доказательной базой, следствие молчало в тряпочку? После этого наивного вопроса умудренные жизнью следаки посмотрели на корреспондента «Итогов» как на блаженного: «Да потому, что раньше Елена Борисовна была нам не по зубам!» История Елены Скрынник — это слепок новейшей российской действительности, где заоблачные карьеры делались буквально на пустом месте. Еще в 1992 году наша героиня числилась рядовой бизнес-леди, торгующей медицинским оборудованием в гомеопатических масштабах. А уже с декабря 2001 года она царствовала на троне федерального масштаба — руководила всесильным «Росагролизингом».

Путевка в жизнь

А родилась Лена Новицкая (в замужестве Скрынник) в небольшом городе Коркино, что в Челябинской области. Родители — представители местного истеблишмента. Отец — горный инженер, мать трудилась главным инженером завода. Прилежная девочка, твердая хорошистка, утверждают бывшие наставники. Единственный зафиксированный грешок ее пионерско-комсомольской поры — чуть коротковатая юбка. Но разве для юной девчонки это преступление?! Правда, в мединститут с первого раза не поступила, после школы два года проработала лаборантом на Коркинском кузнечно-штамповочном заводе — и уже с правильной трудовой биографией прошла в заветный вуз.

Училась средне, но порой характер бывает важнее знаний: через два года после выпуска дипломированный врач-кардиолог Елена Скрынник стала заместителем главврача. Защитила кандидатскую, позднее докторскую и сделала бы вполне успешную медицинскую карьеру в стране победившего социализма, если бы в 1991 году СССР не приказал долго жить. Жизнь надо было начинать по-новому. И желательно хорошо.

Занявшись бизнесом, Елена Борисовна оканчивает Академию народного хозяйства при правительстве РФ. Стажируется в Германии и Франции по специальности «лизинговые технологии». Приблизительно в это же время пестует несколько фирм, занимающихся лизингом медоборудования и салонами красоты. Среди них и такой известный, как «Эстетический центр «Свисс Перфекшэн». По слухам, он числится филиалом элитной швейцарской клиники эстетической хирургии La Prairie, к которой, по утверждению пристрастных «биографов», госпожа Скрынник будто бы тоже имеет некоторое отношение. Сама Елена Борисовна сей факт не подтверждает, но даже если «швейцарский след» и является тупиковым, ее бизнес-империя все равно далеко не карликовая.

Тем более что, продолжая продвигать медоборудование на отечественный рынок, наша героиня активно занялась лизингом сельхозтехники. По самым скромным подсчетам, это еще добрая дюжина фирм, к которым Елена Скрынник так или иначе имеет отношение. Но и сей список бизнес-активов, как намекают следователи, вряд ли можно считать полным.

Заглядывать в чужие карманы дело, конечно, неблагородное. К тому же в сфере финансовой аренды, то есть в лизинге, Елена Борисовна преуспела не меньше, чем на медицинском поприще. Она с блеском защитила диссертацию по теме «Стратегия развития лизинга в агропромышленном комплексе страны» и сейчас считается чуть ли не основоположником жанра. Как безусловное признание ее заслуг — должность председателя Российской ассоциации лизинговых компаний «Рослизинг», которую она заняла в 1997 году. Через три года Елена Скрынник вошла в правление РСПП, а в 2008-м — в высший совет «Единой России».

В общем, без большой политики не обошлось, иначе в отечественном бизнесе не бывает. Еще в 1996 году Елена Борисовна приняла активное участие в президентской кампании Бориса Ельцина. Избирательным штабом в Челябинской области тогда командовал первый замглавы обладминистрации Виктор Христенко — будущий вице-премьер в правительстве Михаила Касьянова, который стал, по слухам, крестным отцом первой пары детей-близнецов Елены Скрынник. А она — якобы крестной матушкой его дочери. Говорят, что Христенко сыграл не последнюю роль в ее выдвижении на «Росагролизинг». По другой версии, интенсивно муссируемой в чиновных курилках, наша героиня и чета Касьяновых стали дружить домами сразу после того, как супруга Михал Михалыча посетила один из салонов красоты Елены Борисовны. Со всеми вытекающими служебными последствиями. Все те же злые языки судачат, будто бы в ее салонах перебывали «прекрасные половины» большинства кремлевских и белодомовских небожителей. Что ж, еще ни одной харизматичной женщине не удалось избежать сплетен...

Помимо стремительной карьеры молва припомнила Елене Борисовне и трех ее мужей. Первый, который так и остался чиновником областного масштаба, сейчас отбывает семилетний срок за взятку. Скандальным вышел разрыв и со вторым законным супругом, отцом близнецов Ирины и Миши и владельцем Великокняжеского конного завода. Он обвинял Елену Борисовну в том, что она будто бы грозила ему физической расправой за слишком бурное проявление отцовских чувств. Третий супруг — бывший солист мальчиковой поп-группы Revolvers. Говорят, именно на него госпожа Скрынник, уже будучи министром, переписала часть своего бизнеса (судя по исчезновению из последней налоговой декларации ряда активов). Судачат, что и он ныне тоже носит приставку «экс».

Елена Скрынник — без сомнений, self-made woman. Но это еще никак не объясняет, почему именно она, невероятно далекая от посевных, уборочных и прочих надоев, почти четыре года рулила Минсельхозом. Хотя, если вспомнить тот факт, что еще недавно на парадах войска кричали «ура» скромному завмагу, многое становится понятным...

Требуется доказать

Впрочем, когда на фоне коррупционного скандала Скрынник обвинили еще и в некомпетентности, та за словом в карман не полезла. Ибо под ее чутким руководством отечественный АПК успешно пережил две засухи и установил семь рекордов. Рост сельхозпроизводства с 2009 года составил почти 10 процентов, производительность труда увеличилась на 15,6 процента, показатели рентабельности по итогам 2011 года превысили 13,5 процента, при этом была сохранена позитивная динамика в животноводстве: поголовье крупного рогатого скота выросло впервые за 20 лет.

Первый зампред комитета СФ по аграрно-продовольственной политике, а до недавнего времени еще и владелец агрохолдинга «Моссельпром» Сергей Лисовский, к которому «Итоги» обратились за комментарием, считает, что эта цифирь — статистический мираж, ничего общего не имеющий с реальным положением дел. На самом же деле, утверждает сенатор, Елена Скрынник нисколько не преуспела, а только развалила то, что было сделано ее предшественником Алексеем Гордеевым. Кстати, Россельхозбанк и «Росагролизинг» — это тоже детища Гордеева. Скрынник же, по мнению Лисовского, интересовали не результаты, а финансовые потоки, их наполнение и направленность.

Вице-президент Российского зернового союза Александр Корбут более сдержан. Он согласен: в отличие от Гордеева Скрынник не стратег и не политик, но она «удачно воплощала задумки Гордеева в жизнь», и контроль за движением денег в регионы «был при ней очень жесткий». А вот насколько эффективно они на месте расходовались, другой вопрос…

Третья сторона — нынешние сотрудники «Росагролизинга», которые безоговорочно называют деятельность Скрынник преступной. Именно они озвучили фантастическую сумму ущерба — 39 миллиардов рублей. Если бы не воровали, утверждают ее бывшие коллеги, мы могли бы не только Европу и США, но вдобавок и Африку завалить продуктами.

Но эмоции к делу не подошьешь. Следствие оперирует другими категориями. Пока что Елена Скрынник проходит по делу «Росагролизинга» свидетелем. Но компетентные органы задаются вопросом: не с ее ли легкой руки госсубсидии, предназначенные фермерам, оказывались на счетах производителей сельхозтехники? Преимущественно иностранных. При этом с выполнением договорных обязательств те не спешили, годами прокручивая деньги на своих счетах. Не без выгоды, как утверждают, для ближайших сподвижников Скрынник.

Сеятелям и пахарям и вовсе доставались крохи, причем не напрямую. Как стало известно более 70 процентов договоров «Росагролизинг» заключал не с лизингополучателями, а с посредниками, в результате чего и без того заоблачная ставка по кредитам поднималась еще на 2,5—4 процента. При этом, видимо, за ударный труд сотрудники «Росагролизинга» только в 2007—2008 годах получили премии на общую сумму в 55 миллионов рублей, а содержание компании обошлось госказне в полтора миллиарда. Это почти вдвое превысило объем средств, израсходованных к 1 июля 2009 года на закупку поголовья для Дальневосточного, Сибирского, Уральского и Северо-Западного федеральных округов вместе взятых. Всего же количество исков к «Росагролизингу» перевалило за тысячу, но каждую позицию еще предстоит обосновать.

Потому что, если нет доказательств, нет и дела…

Ее борьба

Не погорячилась ли Елена Борисовна, вернувшись на родину? Мнения расходятся. Но все, кто помогал «Итогам» составить представление об экс-министре Скрынник, не сговариваясь, отметили: дама она, конечно, самоуверенная, но при этом чрезвычайно умная и расчетливая. И если бы у нее не было твердых гарантий, что все обойдется, в Москве она бы не объявилась никогда. И дело не только в том, что малолетние дети — смягчающий фактор, точнее, ослабляющий стальную хватку Фемиды. А в том, как Елена Скрынник выстроила линию защиты. Еще не начав давать показания следствию, она уже стала обрабатывать общественное мнение.

Сначала о якобы исчезнувших миллиардах. По словам Скрынник, когда она покинула «Росагролизинг», за ней числился всего миллиард, но не недостачи, выражаясь по-магазинному, а невозвращенных вовремя кредитов. Нет ничего криминального, по ее утверждению, и в пресловутых 39 миллиардах — это тоже накопившийся невозврат. Дескать, тщательнее надо было работать с клиентами.

Особый коленкор вышел с зарубежным поместьем, за который, по утверждению бывших коллег из «Росагролизинга», она рассчиталась частично по безналу, а 8 миллионов евро, к удивлению французских риелторов, будто бы выложила кэшем. На что Елена Скрынник ответила без запинки: она была очень успешной бизнесвумен и вполне может позволить себе скромную жилплощадь за границей в 200 квадратных метров, за которую к тому же уплачены все налоги.

Пока что выходит — слово против слова… Хотя обозначились и некоторые шероховатости. Например, Скрынник так и не объяснила, почему зарубежная собственность не была отражена в ее министерской декларации. В общем, ни слезам, ни словам экс-министра Москва до конца так и не поверила. При этом практически все обратили внимание на прозвучавшую с экрана фразу «А судьи кто?» в эмоциональном исполнении Елены Скрынник. Что это было — риторический вопрос или скрытая угроза?

Обездвиженные и оскорбленные

/  Политика и экономика /  Главная тема

Москва пала под натиском «генерала Снега»

Зима в столицу, как всегда, пришла нежданно. Почти на трое суток Москва встала намертво. Пробки, спрессованные тоннами снега, часами ожидания, обильно приправленные мужским матом и женскими истериками, тянулись на десятки и десятки километров. Возле развязок на МКАД, говорят, ночами даже жгли костры. Блоги переполнились тревогой, гневом и отчаянием. В ответ московские власти, бойко оперируя цифрами и сводками, доказывали, что ничего экстраординарного в городе не произошло: дороги оперативно убираются, техника в боевой готовности, снегоплавильные пункты работают с полной нагрузкой, а все прочие проблемы — от нерадивых водителей и Twitter-паникеров. «Итоги» попытались разобраться, кто кому мешает в огромном мегаполисе — автомобилисты столичным властям или наоборот?

Шторм в 9 баллов

Примерно раз в два года на Москву обрушивается снежный коллапс. Это когда за сутки выпадает больше месячной нормы осадков. Первый снежный залп накрыл город 28 ноября. В этот день портал «Яндекс.Пробки» оценивал заторы на дорогах в девять баллов из десяти возможных. Пробки возникали из-за буксующих фур, которые не могли заехать на эстакады и вписаться в повороты из-за заносов и лысой резины. А тут еще мелкие ДТП — 28 ноября было зарегистрировано 2279 аварий, что на треть больше, чем днем раньше.

30 ноября, когда снегопад превратился в ледяной дождь, общая протяженность московских заторов составила 3,2 тысячи километров. И это при том, что общая протяженность московских дорог составляет 3,6 тысячи километров! На следующий день в Интернете распространялись рекомендации по надеванию цепей на колеса и памятки под названием «Как не озлобиться и сохранить нервы в пробке». «Выехала на работу из дома в Марьине. Через полтора часа была в 500 метрах от точки старта. Развернулась и ехала домой столько же. Рабочий день закончен», — едва ли не рыдала рядовая московская автомобилистка в своем блоге. «Вчера пошел снег. Сегодня весь день мотался по Москве и за все время увидел только три уборочные машины!», — восклицает другой блогер, описывающий, как на Севастопольском проспекте дорожные рабочие выкидывали лопатами снег прямо на выделенные полосы. «Вопрос: где вся техника? Зато теперь я знаю, зачем выделенные полосы. Это площадки для хранения снега!» — кипятился он. За неделю от пользователей портала «Дороги Москвы» поступило свыше 800 жалоб на неубранные трассы. Наш коллега, проехавший поздно ночью треть МКАД, не встретил ни одной уборочной машины. Более того, даже в субботу, спустя трое суток после начала снегопада, не было очищено Третье транспортное кольцо — от Ленинградского до Ленинского проспекта. Такого беспредела за последние 10 лет никто не припомнит. Эксперты предлагают свое объяснение: снежные заторы в столице — не кара высших сил, а следствие кризиса в городском хозяйстве.

С лопатой наперевес

Что собой представляет снегоуборочный парк мегаполиса? Это целая армада: 12 тысяч единиц техники, 7 тысяч человек личного состава. В уборке трасс задействовано 140 подрядных организаций. Дворы чистят аж 300 компаний. За последний год город наполовину обновил парк зимней спецтехники — снегоуборочных комбайнов, уборочных и грузовых машин, закупил мини-комбайны для чистки тротуаров. «Практически половина крупногабаритной, тяжелой техники была обновлена за последний год, так как предыдущие годы показали, что старая, разбитая техника подрядчиков не выдерживает таких экстремальных ситуаций», — рапортовал мэр. В этом году на погрузку, вывоз, прием и утилизацию шести с половиной миллионов кубометров снега запланировано потратить из бюджета города 473 564 940,26 рубля. Это госзадание устанавливается ежегодно. Количество баз противогололедных материалов довели до 283, стационарных снегосплавных пунктов — до 48, а мобильных — до 98. Московские власти постарались изменить многое, даже нормативы уборки. «Мы, конечно, хотим, чтобы все одновременно убирали. Но сейчас у нас норматив по уборке снега — три дня. И мы в него укладываемся»,— отчитывался Петр Бирюков, заодно напоминая, что раньше при выпадении снега в 10 сантиметров коммунальщики были обязаны убирать его в течение 12 дней. К слову, зимой 2011 года норматив уборки составлял всего два дня. Но раз дороги встали, значит, дело не в нормативах?!

Разберемся, что понимается под термином «качество уборки снега». Ведь на это имеется даже свой ГОСТ Р 50597-93  «Автомобильные дороги и улицы. Требования к эксплуатационному состоянию, допустимому по условиям обеспечения безопасности дорожного движения». В нем изложены нормативные сроки по уборке снега и «устранению зимней скользкости» с дорог и, что не менее важно, с тротуаров. Так вот, в документе сказано, что снег должен быть убран в течение не более 6 часов с момента обнаружения или окончания снегопада. ГОСТ подробно расписывает и требования к уборке дорог, предназначенных для движения автотранспорта. Они, как известно, имеют свое назначение и категорию. Дороги первой и второй категории имеют самое интенсивное движение, асфальтовое покрытие, несколько полос движения в каждом направлении. К ним относятся, например, Третье транспортное кольцо и проспект Мира. Вот их и предписывается убирать в первую очередь. Дороги третьей и четвертой категорий рассчитаны на менее интенсивное движение транспорта или его запрет — это обычные городские улицы. Пятые — вообще грунтовки. В общем, все требования ГОСТа расписаны и за последнее время не менялись.

Каждый год департаментом жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства Москвы утверждаются технологические карты на работы по комплексному содержанию объектов дорожного хозяйства. В них расписывается все: сколько раз в час или в сутки та или иная дорога должна обрабатываться жидкими или твердыми противогололедными материалами, оговариваются средняя плотность нанесения реагента, среднее количество дежурств одной технологической машины и так далее. Для примера возьмем Комсомольскую площадь. Общая площадь очищаемой территории составляет 8395 квадратных метров. Механизированное подметание и сгребание снега с проезжей части должно проводиться каждые 2 часа. Для вывоза снега здесь предусмотрен один самосвал, один погрузчик и четверо дорожных рабочих. В общем, все расписано вплоть до чиха.

«А кто будет следить за их исполнением? — задается вопросом сотрудник одной из управляющих компаний, ответственных за уборку снега на городских улицах. — Подрядных организаций, выигравших тендеры на уборку улиц, предостаточно, но посмотрите: в нашу сферу на нижний и средний уровень пришли непрофессионалы. После того как в столице сменилась власть, на улицы вышли другие подрядчики с другими людьми в штате, и платить хорошие зарплаты — а речь идет о 30 000—40 000 рублей — они не хотят». Новобранцы, по словам источника, в лучшем случае работали в сфере строительства, а в худшем — не имеют к городскому хозяйству вообще никакого отношения: «Они требуют соблюдать ГОСТ от мигрантов, которые работают у них на рядовых позициях, то есть уборщиками. А тем все равно — килограмм реагента высыпать на два квадрата дороги или одну горсть, за шесть часов очистить улицу от сугробов или за шестнадцать. Конечно, есть прорабы, но далеко не все из них ответственно и скрупулезно относятся к своей работе».

Чрезвычайно штатно

Кто-то кивает на оперативные службы, мол, дорожники дорожниками, но куда смотрели ГИБДД и МЧС? Но они-то действовали строго в рамках своей компетенции. Это и хорошо, и плохо. Существует, например, Положение о Государственной инспекции безопасности дорожного движения МВД России, которое регламентирует деятельность дорожной полиции. Согласно пункту 11 этого положения на Госавтоинспекцию в числе прочих возлагаются функции государственного контроля за соблюдением нормативных документов, которыми устанавливаются требования к «состоянию и ремонту автомобильных дорог, дорожных сооружений, железнодорожных переездов, а также к установке и эксплуатации технических средств организации дорожного движения». Однако, как рассказал «Итогам» один из сотрудников ГИБДД, обязанность буксировать застрявшие на МКАД большегрузы на их службу не возложена: «Мы можем перекрыть движение и обеспечить проезд тягача, но предоставить его — дело уже не наше». У ГИБДД нет специальных бригад для вызволения застрявших фур. Обычно полицейские просто тормозят тягач или кран и просят его водителя оказать помощь. А тот имеет право послать инспектора куда подальше. Зато сотрудники автоинспекции, получив информацию о нештатной ситуации, требующей незамедлительного вмешательства спасателей или ремонтников, должны сообщить о ней по рации дежурному по стационарному посту, отделу или управлению. А тот уже принимает решение — информирует МЧС, «Скорую» или дорожников. И при необходимости обеспечивает проезд спецтехники к месту происшествия силами патрульных экипажей. При этом заступающие на дежурство сотрудники ГИБДД имеют четкие должностные инструкции, за невыполнение которых они несут ответственность. Может, и рады бы полицейские прийти на подмогу застрявшим в пробке водителям, но не могут, поскольку все роли у них расписаны: один — старший поста, другой — выездной дежурный и так далее. Конечно, смену могут усилить (удвоить, а то и утроить), но для этого надо перейти на усиленный режим несения службы. На что необходимо распоряжение руководителя территориального подразделения, санкционированное вышестоящим руководителем. В случае со столицей приказ о переходе к усиленному режиму несения службы должен отдать начальник ГУ МВД России по Москве Анатолий Якунин. Такие приказы отдаются крайне неохотно, ведь за усиление сотрудникам надо доплачивать...

Совсем другое дело — введение режима чрезвычайной ситуации, подразумевающее задействование сил МЧС. Это решение — прерогатива руководителя субъекта Федерации. Если бы Сергей Собянин признал ситуацию чрезвычайной, тогда все подразделения полиции автоматически перешли бы на усиленный режим несения службы. Есть федеральные законы, которыми регламентируется введение ЧС или ЧП. И в том, и в другом случае они объявляются, когда существует угроза жизни людей и нарушены условия их нормальной жизнедеятельности. Но разве аномальный снегопад не нарушил «нормальной жизнедеятельности», разве в пробках не застревали машины «Скорой», пожарных? Вот только объявлять режим ЧС, а уж тем более ЧП власти не любят — ведь фактически это признание их недееспособности. Но иногда стоит поступиться гордостью, как это сделал тверской губернатор Андрей Шевелев, объявивший в своем регионе режим ЧС. Власти Москвы сочли в те дни ситуацию штатной.

Своими руками

Столь аномальный снегопад не последний. Что же делать, когда помощи ждать неоткуда? Если хочешь, чтобы что-то было сделано, сделай это сам! Сергей Канаев, коммерческий директор комплекса Nagatino i-Land, рассказывает, что на вверенной ему территории по штатному расписанию используется 4 единицы техники и 15 человек. В случае сильного снегопада вызывается подкрепление в виде дополнительной техники и до 120 человек помощников. «Уборка начинается с 4 часов утра, чтобы к приезду и приходу сотрудников были очищены подъездные дороги и тротуары. Во время снегопадов механизированная уборка снега ведется круглосуточно», — рассказывает он. Конечно, это обходится дороже: «Персонал и техника переходят на круглосуточный режим работы, и условия работы значительно тяжелее».

В Финляндии, к слову, уборкой 600 километров городских дорог могут заниматься всего 25 машин. А вот за чистоту подъездной дороги к дому отвечают сами жители. Так может быть, и москвичам придется постепенно привыкать к тому, что убираться нужно не только у себя в доме, но и на дорогах, ведущих к нему?

Есть мнение

/  Политика и экономика /  Exclusive

Гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров: «Теперь место высшей истины заняло народное мнение: народ хочет того, народ хочет этого. А как узнать, чего хочет народ?..»

В декабре крупнейший в России социологический институт — Всероссийский центр изучения общественного мнения — отмечает 25-летие. Так уж вышло, что юбилей пришелся на белоленточную дату — годовщину протеста на Болотной, вид на которую открывается аккурат из окон вциомовского офиса. Оттого и первый вопрос гендиректору ВЦИОМ Валерию Федорову соответствующий.

— Валерий Валерьевич, проморгали Болотную? Как вышло, что о грядущих протестах протрубил лишь доклад ЦСР?

— Дело в том, что ЦСР количественных исследований не проводит. Если бы проводил, никакого роста напряженности в обществе не зафиксировал бы — что в стране в целом, что в Москве в частности. Мы под лупой изучали реакцию на решение тандема поменяться местами. Количественные опросы показали: решение было воспринято как абсолютно нормальное, естественное, даже ожидаемое. А что сделал ЦСР? Методом точечных качественных исследований — а Белановский в них дока — попытался прощупать группы, которые обычно наименее лояльны режиму, но при этом наиболее говорливы: верхушка среднего класса, часть столичного офисного планктона, «креативный класс» типа копирайтеров и журналистов — то есть ровно тех, кто и составил затем ядро белоленточного движения. В крупнейшем городе Европы достаточно людей, чтобы заполнить недлинную улицу или даже площадь — тысяч сто пятьдесят на всех наберется, но это лишь 1,5 процента от всех москвичей, или 0,1 процента от всех россиян. Через всероссийскую выборку мы их в принципе не можем разглядеть.

— Но из своего офиса, что на Болотной, хорошо разглядели?

— Более того, трижды ходили их опрашивать, причем по собственной инициативе и за свой счет — никто нам эти исследования не заказывал. Впрочем, мы не единственные — это делали и коллеги из Левада-Центра (по заказу самих «протестантов»), и несколько самодеятельных социологических команд.

— Часто ли ВЦИОМ удается попасть в десятку?

— Реже, чем хотелось бы, но и пальцем в небо обычно не попадаем. Россия недавно прошла уже пятый по счету большой электоральный цикл. Понятно, что о выборах 1990—1991 годов говорить особо нечего: индустриальная социологическая наука тогда делала только первые шаги. В 1993-м уже проводились широкомасштабные опросы, но произошел большой конфуз: никто из социологов, в том числе ВЦИОМ, не смог предсказать победы Жириновского. Но разбитые армии хорошо учатся, и цикл 1995—1996 годов показал, что качество опросов, их релевантность объекту исследования существенно выросли. А начиная с выборов 1999 года точность прогнозов и опросов стала настолько высокой, что нас и наших коллег, независимо от политической ориентации, стали обвинять в том, что мы не опросы проводим, а «рисуем» цифры по согласованию с Центризбиркомом.

На мой взгляд, ларчик открывается просто: с одной стороны, упорядочилось электоральное поведение людей, снизилась случайность выбора, выделились более или менее устойчивые ядра сторонников ряда партий. С другой — исследователям стало понятно, какие вопросы в нашей ситуации хорошо работают, какие нет, какие ловушки подстерегают и как их обходить. Были разработаны и апробированы специальные методики прогнозирования.

Конечно, случаются и «непопадания». Так, на последних думских выборах никто не предсказал, что «Единая Россия» наберет меньше половины голосов. Почему? Две главные причины. Первая — так называемые социально одобряемые ответы, когда часть респондентов говорят не то, что думают, а то, что, как им кажется, от них хотят услышать. Таким социально одобряемым стал вопрос о голосовании за «Единую Россию». Во-вторых, все-таки традиционно значительная часть избирателей делают свой выбор в последние недели или даже дни перед голосованием, а ведь последний опрос можно публиковать за пять дней, не позже — таков закон.

— Социологи все еще носят за Кремлевскую стену свои закрытые опросы?

— Любой серьезный политический игрок сегодня использует социологическую информацию для сверки своей политической линии с мнениями, настроениями, запросами общества. Власть не исключение. Что касается закрытости, то чаще всего заказчик настаивает на конфиденциальности результатов, как минимум на время, и это его право. Есть вполне рациональные причины, почему это делается: не хочется, чтобы твои противники и конкуренты бесплатно получили ценную информацию, которую заказал и оплатил ты.

Кроме того, данные известных опросных служб пользуются доверием общества, их охотно публикуют СМИ, и периодически возникает соблазн такой публикацией повлиять на общественное мнение. По самым горячим темам результаты исследований могут подлить масла в огонь, сыграть на руку одной из сторон, и это не всегда хорошо. Данные тут превращаются в своего рода топливо для словесных битв, и порой с ними можно заиграться. Потому что далеко не все из того, что спрашивается, затем публикуется. Но что интересно, в случае с заказами по линии администрации президента запрет на опубликование — довольно редкое явление, как правило, обнародуется все, просто не сразу.

— Что изменилось в этой работе с уходом Владислава Суркова и приходом Вячеслава Володина?

— Технологически основные форматы работы остались прежними, они, насколько я знаю, были выработаны еще до Суркова — во второй половине 1990-х годов, при Чубайсе и Волошине. Система привлечения и использования властью социологических данных, со всеми ее плюсами и минусами, уже сложилась и стала определенной культурой, без нее власть себя уже не мыслит, и для общества это хорошо.

Внимания к социологии при Володине точно меньше не стало. На дворе какой-то новый этап, пока всем не очень понятный, и без специальных инструментов научного познания тут не обойтись. Кроме того, имейте в виду, что Володин не аппаратчик, а публичный политик, который любит говорить с людьми, который сам неоднократно баллотировался, руководил избирательными кампаниями, был депутатом. Он достаточно внимателен к социологическим данным, умеет с ними работать, восприимчив к новому и сам старается привлекать к разработке политического курса людей с незамыленным взглядом.

— Злые языки судачат, что главное не то, как анализируются ответы, а то, как формулируется вопрос. И музыку тут заказывает заказчик...

— Тому, как правильно задавать вопросы, посвящены целые книги. Когда мы общаемся с заказчиком, то прежде всего спрашиваем, не какой вопрос он хочет задать, а что, собственно, он хочет узнать? Более того, периодически бьем по рукам тех особо умных заказчиков, которые говорят: нет, ты вот так спроси, а не эдак. Кстати, в случае с администрацией президента таких проблем обычно не возникает, они достаточно квалифицированные пользователи социологической информации. Не пытаются делать за нас нашу работу, а просто формулируют некие темы, которые им интересны.

— Как оплачиваются закрытые опросы?

— У государства все заказы открытые, все ведь идет через ФЗ 94. Предвыборные опросы чаще всего заказывает «Единая Россия» через свой собственный фонд. Заказчиками эксит-поллов выступают федеральные телеканалы. Добавьте еще группу близких власти фондов, которые уже начинают финансировать собственные исследования, — таких как фонд Бадовского, фонд Костина и некоторых других.

Вообще же ВЦИОМ, наверное, самый открытый российский социологический центр. Мы — ОАО, поэтому на нас распространяются все нормы корпоративного права и открытия информации, а также все формы госконтроля — Счетная палата, Росфиннадзор и так далее. Есть годовой отчет, аудит, все публикуется на нашем сайте. Насколько я знаю, ни один из наших конкурентов (не считая филиалов некоторых глобальных компаний) этого не делает.

— Тем не менее все это в 2007 году не спасло ВЦИОМ от громкого скандала.

— Увы, не спасло. Почти год работал у нас в должности директора по коммуникациям один «пиарщик на досрочной пенсии» из Нижнего Новгорода, кстати, двоюродный брат Бориса Немцова. Фамилию называть не буду, кто хочет — сам легко найдет в Интернете. Под кампанию по выборам в Госдуму стал по старой памяти предлагать потеснее поработать с различными партиями. Мысль у него была простая: давайте формулировать вопросы особым образом, а потом результаты публиковать за счет партии-заказчика — для ее продвижения в СМИ, конечно. Процесс застопорился на этапе согласования вопросов — он предлагал откровенно манипулятивные формулировки. Мы на это не пошли, и его планы сорвать куш не реализовались. Кампания проходила, с его точки зрения, вхолостую, а с деньгами у него традиционно были проблемы. Периодические запои давали о себе знать, семья фактически жила на зарплату жены. Стало понятно, что с таким кадром сработаться нам не удастся. В ноябре, примерно за месяц до выборов, я попросил его написать заявление по собственному желанию. Он писать ничего не стал, но и на работу больше не вышел.

А через две недели, будучи в командировке в Иркутске, открываю один известный оппозиционный журнал, где черным по белому написано, что нам — ВЦИОМ — платят за лояльность возможностью воровать. Вот так товарищ решил громко хлопнуть дверью, пошел к своим старым друзьям и наплел им кучу небылиц. Все прошло на ура, что и понятно: приближались выборы, все опросы показывали, что они будут триумфальными для Путина и «Единой России», и воткнуть парочку ножей ему в спину было делом чести для нашей «духовной оппозиции». Суд потом признал все опубликованное чепухой и даже присудил ВЦИОМ финансовую компенсацию. Те 10 тысяч рублей с журнала мы ждем до сих пор…

— Кадры решают все?

— В семье не без урода, но в целом удалось собрать молодую, энергичную, творческую команду, которая, думаю, и меня переживет. Ну и потом было немало смешных эпизодов, которые морально хоть немного восполнили принесенный этими фальшивками вред. Так, главный фигурант — якобы борец за правду и против коррупции — очень эффективно продал свою историю: как мученик режима получил вид на жительство в Германии. Сейчас в Лейпциге пишет статьи левореволюционного характера. Про Россию, разумеется.

Дальше: через два года на меня вышла группа разъяренных чеченских товарищей, у которых этот джентльмен взял в долг порядочно денег, пообещав помочь влиться в списки партии Сергея Миронова и даже победить на выборах. Потом, как водится, кинул — уехал в Германию, и с концами. Разгневанные ребята требовали отдать деньги, «ведь он же у вас работал!».

Ну и последний забавный эпизод: когда Наташе Морарь, которая опубликовала с чужих слов всю эту белиберду, отказали во въезде в Россию, ее друг и соратник Илья Барабанов изложил в очередном номере все того же издания версии причин произошедшего. Согласно одной из них я лично то ли за двадцать пять тысяч долларов, то ли за пятьдесят тысяч евро подкупил одного из руководителей ФСБ Александра Бортникова. Было по-настоящему смешно…

— Каков средний возраст ваших сотрудников?

— Около тридцати, всего в штате человек семьдесят, из них 55 в Москве, остальные — сотрудники филиалов. Конечно, это другие люди, чем были у Юрия Левады, — более динамичные, современные, незашоренные. Да и более амбициозные. Другое поколение, другое время.

— Кстати, о Леваде. Сегодня из вашего окна площадь Красная видна, а сам офис — с иголочки. Помнится, в старом, унаследованном от прежнего хозяина ВЦИОМ, все было куда демократичнее...

— Да уж, когда в сентябре 2003 года я пришел на улицу Казакова, то ветер гулял по пустым коридорам, унося какие-то старые бумажки, по стенкам стояла пара доисторических ксероксов. Собственно, и все. Уставной капитал ВЦИОМ составлял тогда 4,7 миллиона рублей, но по факту на счете было 4 тысячи. Строго говоря, мне и дела-то никто не сдал: Левада демонстративно отказался подписывать передаточный акт. Все это, конечно, сопровождалось оглушительным скандалом, в котором, как в любом мифе о героях, есть светлая сторона — в данном случае честные и неподкупные титаны мысли, и темные силы — «антинародный режим», который науськивает мелких клевретов-наймитов на этих самых титанов. Реальность, как всегда, несколько сложнее.

— Так все же за что «ушли» Юрия Александровича?

— ВЦИОМ был на 100 процентов государственным предприятием, но его директор и команда находились в вялотекущем идейном и политическом конфликте с властью примерно с 1997 года. В первой половине 90-х Левада как демократически настроенный ученый пришелся ко двору: при раннем Ельцине его просто на руках носили, он был членом президентского совета и прочее. Но затем, по мере того как пути-дороги нашей шестидесятнической интеллигенции и ельцинской команды стали расходиться, закончился и этот роман. Возник вопрос: почему директор госпредприятия ведет откровенную антиправительственную пропаганду?

Бесконечно так продолжаться не могло, и Левада это сам прекрасно понимал. Поэтому и создал параллельно ВЦИОМ некоммерческую организацию «ВЦИОМ-А». Такой вот нетипичный путь «директорской приватизации» в лучших традициях 90-х годов. Левада был в курсе своей отставки задолго до нее и смог прекрасно к ней подготовиться, выведя людей, активы, средства, контракты и даже бренд в организацию-двойника. Она, кстати, была создана примерно за год до этих событий. Нас после всего этого целый год налоговая терзала — столько всего накопали! Ничего, утерлись, заплатили недоплаченные налоги и штрафы в бюджет — и стали работать дальше.

Главный урок: самое правильное вложение — вложение в людей. В чем не откажешь Леваде, так это в том, что он всегда вел себя как настоящий вожак стаи, что в общем-то для ученых редкость. Обычно ученый — это человек текста, человек книги, человек компьютера. Левада же, безусловно, стал лидером настоящего сплоченного коллектива единомышленников. Он почти в неизменном составе просуществовал несколько десятилетий, а это большая редкость. Вот и сегодня: Левады нет, а коллектив существует и работает. Честь им за это и хвала.

— Как выпекается фирменное вциомовское блюдо — общероссийские опросы?

— Каждые выходные мы проводим опрос по общенациональной репрезентативной выборке в 1600 человек, опрашиваем граждан России, скажем, в возрасте от 18 лет и старше. Это относительно просто, потому что есть статистика: известно, сколько у нас мужчин, сколько женщин, к каким возрастам они относятся, в каких типах населенных пунктов проживают и прочее. Критериев, по которым строится выборка, как минимум три: пол, возраст, образование. Чем больше критериев добавляется, тем сложнее, но и качественнее выборка.

Есть несколько методов поиска респондентов. Самый старый, архаичный и затратный — поквартирный опрос. Интервьюер получает маршрут на руки. Скажем, должен идти по правой стороне улицы, заходить в каждый второй дом, каждый первый подъезд, четвертый этаж, третью квартиру. Если не получается — никого нет дома или не впускают, то интервьюер должен дальше идти по маршруту. В инструкции много пунктов, которые человеку непосвященному могут показаться смешными или странными, а на самом деле это все серьезно и совершенно необходимо, потому что таким образом обеспечивается случайность выборки.

Что имеется в виду под случайностью? Нам часто говорят: вот, опросите меня, меня никогда еще не опрашивали! Но мы «инициативников» не берем, потому что принцип случайности будет нарушен. Мы не должны знать, кого найдем, и он не должен знать, что к нему придут. Каждый должен иметь равную вероятность попадания в выборку. Такая равновероятность — главное условие того, что наши данные будут репрезентативными.

Интервьюерами работают в основном женщины. Ведь если, скажем, в дверь стучится мужчина среднего или молодого возраста, то вероятность того, что ему откроют, ниже. Все интервьюеры — внештатники и, как правило, работают не на одну фирму, а на несколько.

Это метод поквартирный, а есть еще телефонный и через Интернет. У каждого свои достоинства и недостатки. Телефонные опросы на селе делать не получается — там по-прежнему низкий уровень телефонизации, а по мобильным телефонам нет открытых баз, да и люди на звонки на мобильный с вопросами отвечают не слишком активно. Что касается интернет-опросов, то у нас этот метод пока в зачаточном состоянии, ведь уровень проникновения Интернета все еще довольно низок, около 40 процентов. Хотя и в России уже проводятся такие опросы среди специальных групп, скажем, владельцев дорогих автомобилей. Существуют компании-провайдеры, собирающие базы потенциальных участников и мотивирующие их принимать участие. Они предоставляют эти мощности компаниям, которые хотят кого-то о чем-то спросить.

— Респонденты охотно идут на контакт?

— Чем меньше населенный пункт, тем охотнее. В Москве сложнее всего: реже открывают двери, везде домофоны, злобные консьержки и так далее. В элитные дома и загородные поселки вообще не зайдешь — там КПП, охрана. Поэтому из наших опросов естественным образом выпадают самые верхние категории и самые низшие.

— Интервьюеры, скажем, могут сами, на коленке, анкеты заполнить?

— Конечно, могут. Но для предотвращения этого есть своя система контроля. Первое правило — тщательный подбор людей. Например, студентов неохотно берем, у них ответственности маловато, опыта тоже. Второе: в каждом опросе есть специальные вопросы-ловушки, по которым можно установить, действительно ли проводился опрос. Есть и телефонный контроль: интервьюер обязательно должен предупредить респондента, что ему будут звонить, проверять факт интервью, и взять номер его телефона. Одни компании по пять процентов обзванивают, кто-то десять, мы — пятнадцать, а если заподозрим, что что-то сделано на коленке, то и сто процентов можем обзвонить.

— Но данные Росстата, на основе которых вы делаете общенациональную выборку, величают «большой ложью»...

— Лишь ленивый не пинает Росстат, но они делают, что могут. У нас, например, перепись добровольная, а в большинстве стран, в том числе западных, — обязательная, уклонение от участия в ней карается штрафом. Ведь если собраны кривые статданные, то и, допустим, решения по бюджету, основанные на них, тоже будут хромать… Как участник рабочей группы Росстата по опубликованию итогов последней переписи могу засвидетельствовать, что по стране в целом она прошла значительно лучше, чем предыдущая в 2002 году. Но вот в столице она прошла хуже, и главная проблема — в неадекватном финансировании. Были выделены практически одинаковые средства на оплату переписчиков в провинции и в Москве. Если для глубинки это была приличная сумма, то для Москвы — скорее мелочь, карманные деньги. Поэтому данные в основном собирались по так называемым домовым книгам, без контакта с переписываемыми.

— Вопрос на засыпку: для чего открывают данные соцопросов?

— Во-первых, девяносто пять процентов опросов не имеет смысла закрывать. Они совершенно неопасны ни для кого. Ничто не рухнет, если эту информацию предать гласности. Так что у нас информационная политика такая: разрешено все, что не запрещено. Мы публикуем все, кроме того, что по каким-то причинам публиковать не следует. Почему не следует? Как правило, коммерческие заказчики запрещают все публиковать, некоммерческие разрешают все, а государственные порой просят кое-что публиковать с некоторым сроком давности, который, впрочем, довольно быстро истекает.

Во-вторых, опросы нельзя закрыть просто потому, что они уже однажды появились: люди приобрели вкус, и закрыть опросы уже невозможно. Это как ящик Пандоры: когда-то их не было — а теперь ящик открыт, и его уже не закроешь. Все равно появятся люди, команды, компании, которые будут делать это, но, возможно, не так профессионально. Пример: в ходе последнего выборного цикла появилось большое количество «независимых гражданских проектов», групп, которые попытались проводить опросы, не имея для этого ни знаний, ни ресурсов, а только большое желание и «революционное чутье». Например, «Гражданин Социолог». Это был просто дикий трэш с точки зрения методологии, но очень уж хотелось ребятам показать: вот они, настоящие, народные, честные опросы! Между тем результаты опроса просто не могут быть честными или нечестными, если они получены с нарушением методологии. Они в этом случае ничтожны и неинтересны. Это как в суде: если вы получили доказательства с нарушением процессуальных норм, то ваши доказательства даже не рассматриваются.

И последнее: мы живем в век кризиса идеологий. Большие идеологии ранней индустриальной эпохи — правая, левая, либеральная — по большому счету исчерпали себя. Жизнь не укладывается в прокрустово ложе тех идеологий, которые были придуманы по совершенно другому поводу более двухсот лет назад. К чему могут апеллировать журналисты, политики, комментаторы, народные трибуны? К пролетариату, де-факто отсутствующему, и повторять прогнозы Маркса, которые многократно не оправдались? Или к идее доброй старой фритредерской Англии или Америки, которую поднимают на щит консерваторы? Или к свободе, равенству, братству? Это все игра. Консервировать нечего, сама социальная ткань давно изменилась. Теперь место высшей истины заняло народное мнение: народ хочет того, народ хочет этого. А как узнать, чего хочет народ? Обращайтесь, мы вам поможем.

Будет что вспомнить

/  Политика и экономика /  Что почем

15,5 тыс. рублей готов потратить среднестатистический взрослый россиянин в грядущие новогодние каникулы. Это на 8,6 процента больше аналогичного показателя прошлого года. Таковы результаты исследования компании Deloitte. Из вышеназванной суммы 7,1 тысячи рублей составляют расходы на подарки, 5,8 тысячи — траты на еду и напитки, и 2,6 тысячи — на развлечения. Больше всего средств наши сограждане планируют потратить на подарки. Интересно посмотреть на смену предпочтений именно в этом плане. В канун кризиса 2008 года россияне заявляли, что хотят получить на Новый год в подарок деньги, косметику, парфюмерию, одежду, обувь, ювелирные украшения, часы. Сейчас из этого списка остались только деньги. Далее самыми желанными подарками стали путешествия и смартфоны — из области развлечений. Чем это объяснить? «Деньги на досуг могут тратить и богатые, и бедные, — комментирует тренер Института групповой и семейной психологии и психотерапии Марк Сандомирский. — Первая категория — это люди, чьи затраты на праздник не превышают их средний доход за 1—2 недели. И в крупных городах таких немало, а ведь считается средний показатель по стране. Но и малообеспеченные россияне в удовольствиях себе не отказывают, у нас принято отдыхать на широкую ногу. Многие не уверены в завтрашнем дне и, чтобы снять напряженность, не экономят на праздниках, рассуждая так: пусть потратим последнее, зато будет что вспомнить. У большинства россиян мотивация именно такая».

15 тысяч рублей — такова сейчас средняя месячная зарплата во многих регионах России, например во Владимирской и Смоленской областях. На эти деньги можно накупить в магазине продуктов, чтобы устроить большой праздник дома, а потом еще все каникулы ходить в кино. Или приобрести недельный тур в Египет. Дело вкуса.

С госучастием

/  Политика и экономика /  Что почем

44 процента — то есть почти каждый второй россиянин спит и видит себя в числе работников «Газпрома», рапортует ВЦИОМ. Опросив 1600 человек по всей стране, социологи обнаружили, что в пору кризиса наш человек все сильнее доверяет стабильным госкомпаниям. Помимо газового гиганта в число самых желанных работодателей вошли «Роснефть» (29 процентов) и Сбербанк (25 процентов). Понятно, что наши госкомпании не резиновые.

Возьмем, например, «Газпром». На конец 2011 года в его системе работало более 404 тысяч человек. Численность экономически активного населения в стране составила на тот момент около 75 миллионов человек. Проводим несложные арифметические действия и получаем: 33 миллиона наших сограждан не прочь поработать в кузнице нашего национального достояния. По грубым прикидкам выходит, что на каждую должность, имеющуюся в структуре газового гиганта, готовы подать резюме по 82 соискателя. А теперь посчитаем количество открытых вакансий от всех газпромовских «дочек», представленных на портале hh.ru. Сейчас в базе сайта 410 позиций на любой вкус — от системного администратора до главного специалиста по строительству компрессорных станций и наземных сооружений газопроводов. Получается, что конкурс на каждую из них гипотетически может составить порядка 80 тысяч человек.

«Во-первых, мы переживаем бум госкапитализма, налицо рост влияния госкомпаний. Во-вторых, у людей бытует мнение, что в госкомпанию главное попасть, а уволить оттуда, мол, могут только за серьезные огрехи», — комментирует выкладки ВЦИОМ Рустам Бостанов, консультант из компании Ward Howell.

Чему удивляться: работать на государство на Западе тоже считается престижным. Но там почетно иметь и собственное дело! В России же на частника все еще смотрят косо — и власть, и граждане. Вот и льнет россиянин ко всему, что у нас с приставкой «гос».

Мечтать не вредно

/  Политика и экономика /  Что почем

214 млрд евро — столько мечтает получить Греция от добычи газа на собственной территории. Пока Европейский центробанк решал, выделять Афинам очередную помощь или нет, норвежская компания Petroleum Geo-Services обнаружила запасы газа в море к югу от Крита. По данным Deutsche Bank, объем месторождения 3,5 триллиона кубометров, стоимость которых достигает аж 427 миллиардов евро! Не иначе олимпийские боги смилостивились, ниспослав спасение. И теперь, не меняя привычного неспешного образа жизни, страна намерена решить все свои проблемы. Чистая прибыль от добычи газа, которую греки планируют начать не мешкая, составляет 107 процентов ВВП страны и почти на две трети покрывает накопленные долги в 300 миллиардов евро. Более того, эти деньги способны покрыть полностью доходы бюджета на шесть лет. Впрочем, эксперты предупреждают, что сиртаки танцевать по этому поводу рано. «В Европе в отличие от США слишком большая оппозиция добыче газа в регионе, — говорит аналитик компании «ВТБ Капитал» Андрей Крюченков. — Поэтому и инфраструктура не настолько развита, чтобы начать добычу даже в ближайшие 8—10 лет».

Так что текущего дефолта пока никто не отменял.

Большое одолжение

/  Политика и экономика /  Что почем

43 процента — на столько вырос объем розничного кредитования в России с января по октябрь этого года. Кредитов в таком объеме банки не давали уже много лет. Только за сентябрь их совокупный розничный кредитный портфель вырос на 177,1 миллиарда рублей. Интересно, что впервые клиенты заняли у банков больше, чем доверили им в качестве депозитов (они в том же сентябре выросли всего на 25 миллиардов). И это, пожалуй, тоже рекорд последних лет. При таком соотношении, как считают специалисты, с небес на землю придется спуститься не только банкирам, но и властям. С одной стороны, статистика говорит о том, что модель роста экономики, основанная на опережающем кредитовании розничной торговли, уже не работает. А с другой, более приземленной, она означает, что граждане уже закредитованы. И дальнейший прирост заимствований может привести к неплатежам.

«Уже сейчас люди берут кредиты в основном для того, чтобы рефинансировать свои предыдущие долги», — констатирует главный экономист Альфа-Банка Наталия Орлова. А один из руководителей крупного частного банка посетовал «Итогам»: мол, человека, который был бы не обременен долгами и брал кредит впервые, днем с огнем не сыскать. Это подтверждается и статистикой. Несмотря на рост кредитования, оборот розничной торговли замедляется. Если в сентябре он вырос в годовом исчислении на 4,4 процента, то в октябре — только на 3,8 процента. Получается, что почти каждый второй выдаваемый кредит идет на погашение ранее взятых. И именно этим, кстати, эксперты объясняют охлаждение интереса к российскому рынку со стороны иностранных банков. О сокращении объемов бизнеса в нашей стране уже объявил Credit Suisse. Ранее об этом же сообщил UniCredit, а HSBC продает российский розничный бизнес. Банкиры объясняют это возросшими рисками. Ведь по их стандартам, кредитование физлиц является как раз рискованным видом бизнеса и не может превышать определенную долю в кредитном портфеле.

Список Медведева

/  Политика и экономика /  Те, которые...

Ответ на извечный вопрос: кто виноват? — премьер Дмитрий Медведев нашел довольно просто. На встрече с активом РСПП в грубых ошибках обвинил своих предшественников. Речь, понятное дело, шла о главной беде российской экономики — пенсиях. «Если говорить о самой системе пенсионирования, то, вы знаете, здесь произошла ошибка в расчетах, ее нужно просто признать — признать правительству, признать тем, кто когда-то занимался этой проблемой, работая в правительстве», — заявил Дмитрий Анатольевич. И хотя следом из Белого дома дали понять, что Дмитрий Анатольевич ни в коем случае не имел в виду человека, возглавлявшего правительство в период его собственного президентства, осадок остался.

Назвать тех, кого обвиняют в «ошибках», можно поименно. И это не только нынешний посол на Украине Михаил Зурабов, повредивший карьеру на печально знаменитой «монетизации льгот». И не только нынешний оппозиционер Михаил Касьянов. И даже не уволенный в сентябре прошлого года с поста министра финансов Алексей Кудрин. «Список Медведева» настолько внушителен, что в него может попасть даже спикер СФ Валентина Матвиенко. Когда пенсионная реформа только начиналась, она занимала пост вице-премьера по социалке. И даже глава Сбербанка Герман Греф. Идея накопительных пенсий значилась в программе, получившей его имя. А затем он занимал пост министра экономического развития. Да что там говорить, если даже Центр стратегических разработок, писавший программу, в 2003 году возглавила нынешний помощник президента Эльвира Набиуллина. И, надо полагать, своей вины эти люди не признают. Тем более что и виниться им, откровенно говоря, не в чем.

Ведь о чем говорит Дмитрий Анатольевич? О том, что авторы реформы исходили из того, что к 2023 году те люди, которые выйдут на пенсию, будут получать накопительную пенсию, по сумме больше распределительной. Более сложным является вопрос о доходности накопительных счетов. Премьер утверждает, что она низкая, если брать в среднегодовых показателях. Но в том-то и дело, что эти средства — суть долгосрочные инвестиции. А значит, их доходность должна рассчитываться по другой формуле, учитывающей весь период, а не каждый год в отдельности. А по ней средняя доходность компаний, управляющих пенсионными накоплениями, превышает 80 процентов. Но, похоже, дискуссии закончены. «Решения приняты, и все члены правительства должны участвовать в их реализации», — заявил премьер. То есть обязательную накопительную систему следует ликвидировать. Расчет окончен.

Великий почин

/  Политика и экономика /  Те, которые...

Все субъекты нашей Федерации равны в своих правах и обязанностях. Но есть и те, кто равнее прочих. И мы их в общем-то знаем. Правда, до сей поры сверхравноправие проявлялось больше на улично-бытовом уровне: то припаркуются представители субъектов не так, то невесту пальбой в центре Москвы поприветствуют. Теперь дело серьезнее. В стане думских «единороссов» будто бы заговорили о возможности отменить недавно введенные правила выборов губернаторов в ряде регионов. Для начала — в многонациональном Дагестане, возглавляемом Магомедсаламом Магомедовым. Мол, там прямые выборы чреваты «социальным напряжением».

Что и говорить, в самой горячей республике выборы даже низового уровня нередко сопровождались скандалами. Правда и то, что республиканский лидер там никогда не избирался напрямую: до 2006 года это делало Конституционное собрание, затем назначал президент России. Тем не менее в мае, сразу по подписании президентом закона о выборах, Магомедов однозначно заявил, что возврата к прежней системе ни под каким соусом не будет. Сказал-то сказал, но эксперты Института социально-экономических и политических исследований уже предложили четыре новые модели: выборы из числа региональных депутатов, выборы региональными депутатами по списку кандидатов от партий, выборы населением по партспискам и, наконец, до боли знакомое назначение по представлению главы государства.

Более того, по слухам, прямые выборы помимо Дагестана могут отменить в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Калмыкии, Башкирии, Хакасии, Ингушетии и почему-то в Татарстане. Тут уж одним лишь кавказским «сверхравенством» ситуацию точно не объяснишь.

Впору задаться вопросом: кто следующий? Быть может, многонациональная Московская область или даже Москва? Злые языки уже судачат, что инициатива «единороссов» подразумевает именно столичный регион, в котором позиции «ЕР» оставляют желать лучшего и пускать ситуацию на самотек рискованно. Мол, информутечки в СМИ о мозговом штурме на предмет корректировки политреформы — не что иное, как запуск пробного шара как раз в столичный огород.

Хотя, возможно, дело куда проще. Решение о возврате к прямым выборам глав регионов принято на волне уличных протестов. Протест сдулся, власть решила, что погорячилась. До того, как закон заработал, переназначили с десяток губернаторов, потом «фильтры» ввели. Пора и на круги своя. Ну а Дагестан всем хорош, чтобы возглавить великий почин!

Не по карману

/  Политика и экономика /  Те, которые...

Владимир Путин, Президент РФ, подписал принятый депутатами и одобренный сенаторами закон «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам». Проще говоря, отныне чиновники помимо уже ставших традиционными деклараций о доходах на себя, своих супругов и несовершеннолетних детей будут представлять еще и сведения о расходах. О таких мелочах, как семейный отдых на Сейшелах или о круизе по Карибскому морю, из этих документов все равно не узнать: речь идет только о приобретении недвижимости, включая землю, транспортных средств, а также ценных бумаг, акций, долей участия, паев. Но и тут не все так просто: декларация о расходах будет обязательна только в том случае, если чиновное семейство потратило больше, чем нажило за три предыдущих года в совокупности. Схема заработает с 1 января будущего года, но под отчет попадают и сделки, совершенные в 2012 году.

Процесс, стало быть, пошел. Но граждане, привыкшие везде и всюду находить подводные камни, будут правы, если поищут их и здесь.

Начать с того, что список тех, кто обязан декларировать расходы и доходы, вопреки звучавшим в ходе обсуждений предложениям, так и не был расширен. То есть в него не включены ближайшие родственники, на которых чаще всего записываются крупные покупки, родители, совершеннолетние дети, братья и сестры.

Пространство для маневра оставляет и указанный в законе трехлетний срок для накопления нажитого. Не говоря уже о том, что предусмотренное в законе увольнение за представление недостоверных сведений депутатам и сенаторам не грозит.

Год за два

/  Политика и экономика /  В России

Минул ровно год с 10 декабря 2011-го, разделившего новейшую историю России на до и после Болотной. Что это было? Оппозиционеры утверждают, что в стране наконец возникло гражданское общество. Их оппоненты уверяют обратное: по заданию «вашингтонского обкома» из подполья вышла пятая колонна. Политик Владимир Рыжков, который вел самый первый митинг на Болотной, и журналист Михаил Леонтьев, один из трибунов знаменитого митинга на Поклонной, спорят об уроках и итогах белоленточного года.

С одной стороны

Владимир Рыжков: «За спадом протестного движения обязательно последует всплеск»

— Владимир Александрович, годовщину протестного движения отмечаете как победу или поражение?

— Ни то ни другое. В политике, как и вообще в жизни, редко встречается черно-белая картина: либо полная победа, либо полное поражение. С одной стороны, можно говорить о разочаровании. Год назад казалось, что перемены в стране будут более быстрыми и значительными. Между митингами на Болотной площади и на проспекте Сахарова прозвучало послание Дмитрия Медведева к Федеральному собранию, в котором он пообещал политическую реформу. В феврале прошла встреча президента с несистемной оппозицией, была создана рабочая группа по политреформе, в которую в том числе вошел и я. Но после возвращения в Кремль Владимира Путина началось закручивание гаек.

С другой стороны, власти не удалось восстановить статус-кво. Путин перестал быть «тефлоновым», сейчас у него самый низкий уровень поддержки за последние годы. Средний класс больших городов перешел в оппозицию. Выросла самоорганизация граждан. Серьезным достижением можно считать регистрацию партий. Появилось, правда, много клоунских, имитационных, но есть и настоящие. Да, 90 процентов наших требований не выполнены. Владимир Чуров остается на своем месте, и на октябрьских выборах в регионах мы увидели те же самые фальсификации, которые вывели людей на улицы в декабре 2011-го. Мы получили выборы губернаторов с фильтрами. Власть остается закрытой, авторитарной. Но произошли необратимые позитивные изменения в обществе. И это главный результат года.

— Был ли у оппозиции шанс добиться больших успехов?

— Год назад — не думаю. Самой большой была акция на проспекте Сахарова 24 декабря 2011-го, собравшая 120 тысяч человек. На Сахарова же наблюдалась и самая широкая коалиция. И это максимум того, что тогда можно было сделать. Следующие акции были меньше по численности. Причины очевидны. Появились разочарование, усталость. Люди говорят: «Ну да, мы выходим, а что толку?» Это первая причина. Вторая: Кремль сумел надавить на парламентскую оппозицию, и она отошла от протестного движения. Были ли ошибки? Ошибкой я считаю выборы в Координационный совет. Во-первых, они еще больше сузили круг участников протестного движения, во-вторых, легализовали националистов.

— Некоторые ваши коллеги убеждены, что лидеры Болотной слили протест.

— Да, Эдуард Лимонов уже целый год трындит, что если бы мы не увели людей 10 декабря прошлого года с площади Революции на Болотную, то была бы революция, а не «болото». Полная чушь! Даже если бы мы коллективно сошли с ума и призвали людей штурмовать Кремль, то на стены полезли бы от силы человек десять. Во главе с Лимоновым. Люди, которые выходили на митинги, и это зафиксировали все опросы, были в подавляющем большинстве против насилия. Люди хотят перемен, но не хотят революций. И это очень важно понимать, чтобы адекватно оценивать ситуацию.

— Судя по заявлениям близких к Кремлю политологов, власть убеждена в том, что протестная волна закончилась. Власть права?

— В тактическом плане скорее всего — да. Мне кажется, в ближайшее время такая же масштабная акция, которая была на Сахарова, маловероятна. Возникло определенное равновесие. Власть ослабла, но у нее пока достаточно ресурсов. Гражданское общество усилилось, но не настолько, чтобы обеспечить перемены. Однако в стратегическом плане власть ошибается. Соцопросы показывают рост протестных настроений, рост недовольства. Это волнообразный процесс, за спадом обязательно последует всплеск. Мы не знаем, когда, и не знаем, что его спровоцирует — политические события, рост цен, техногенная катастрофа, что-то иное. Но этот новый всплеск обязательно будет.

— А от оппозиции, от ее лидеров можно ждать креативных шагов?

— Под креативом у нас обычно понимают лозунги, карикатуры и цвет шариков. Или предложения типа: «Давайте пойдем не вдоль, а поперек». Не по той улице, а по этой, потому что по этой мы еще не ходили... Все эти «креативы» ничего не дадут, потому что в них нет содержания. Я не претендую на яркий креатив, но сформулировал стратегию, которой будет придерживаться РПР — ПАРНАС в следующем году: «Выборы. Улица. Принципы». То есть улица тоже важна. Надо выходить на улицу. Но нельзя ограничиваться только улицей. Оппозиции необходимо идти в регионы и участвовать в местных выборах. Ведь это не только борьба за голоса и мандаты, это возможность работать со страной. Если протестное движение продолжит вариться в кастрюле Садового кольца, о нем никто не узнает. Мы определили для себя 23 региона и уже приступили к предметной подготовке к выборам — созданию штабов, поиску кандидатов, их обучению и так далее. Ну и третья составляющая — пропагандистская работа. Пропагандировать наши идеи, нашу программу — вот чем нужно заниматься помимо митингов и креатива на них.

— Вопрос к вам не только как к политику, но и как к историку. Грядет столетие Октября 1917-го. Не придется ли нам по примеру наших предков, жалевших о России, которую они потеряли, с ностальгией вспоминать эпоху недавней стабильности?

— Замечу как историк, что у ностальгии по николаевской России были веские основания. До 1914 года это была страна с самыми высокими в мире темпами экономического роста, с высокой культурой, с наукой мирового уровня. Страна, которая в значительной степени была правовым государством. Путинская же Россия запомнится потомкам как страна с низкими темпами роста, особенно в последние пять лет, страна всепоглощающей коррупции, правового произвола и беззакония, деградирующих науки и культуры, социальной несправедливости. Так что сегодня ностальгировать особо не о чем.

— Но как показывает исторический опыт, никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже.

— Это правда. Однако основную ответственность за возможное ухудшение несет власть, искусственно исключившая общество из процесса управления. Ту же самую ошибку сделал Николай II, когда сначала даровал стране конституцию, а потом де-факто ее отменил. В итоге — развал власти, инфраструктуры, армии. И полная дискредитация царя и царской семьи. В этом смысле наша ситуация очень напоминает преддверие 1917 года. К счастью, у нас нет мировой войны, которая ввергла тогда страну в хаос. Но ситуация тревожная. Страна крайне хрупка и неустойчива по отношению к серьезным шокам.

Андрей Камакин

С другой стороны

Михаил Леонтьев: «Протест рассосался за полной своей бессмысленностью»

— Михаил, с первого митинга на Болотной прошел год. Каков сухой остаток?

— Протест рассосался за полной своей бессмысленностью. Самим «болотным» стало скучно, противно и неинтересно. Во-первых, исчезли веселье, задор, исчез креатив, даже в тех убогих формах, в которых он существовал сначала. Во-вторых, выяснилось, что ими пытаются руководить люди, которых они считают за г...но, потому что они все на свете считают за г...но. Достоинство или недостаток этой публики заключается в том, что она не признает открытого руководства собой.

Интернет-публикой можно манипулировать, и довольно легко, правильно выбрав момент и тему, но ею совершенно невозможно руководить. Поэтому выборы в Координационный совет в широком смысле означают «расхомячивание» протеста. Протест «расхомячился» — значит рассосался.

— У протеста разные лица...

— Примкнувшие и приплывшие туда радикальные элементы непосредственно к этому протесту и к этим вождям никакого отношения не имеют. Разного рода и интенсивности «нацики» и прочие придают некую живость процессу, но еще более ускоряют его аннигиляцию, потому что эти люди не нужны ни «хомякам», ни прежним вождям. Зачаточные формы национал-социализма, которые функционируют там на месте бывшего креативного класса, не нужны даже национал-социалистам, потому что настоящий национал-социалист выглядит иначе.

— Посмотрим на ситуацию с другой стороны: где и как родилась идея митинга на Поклонной в феврале этого года?

— Меня пригласили, и я пришел не задумываясь. Все остальные тоже пришли не задумываясь. В этом смысле хочу заметить: вообще не имеет значения, где, как и у кого родилась эта идея, даже если это случилось в подвалах Лубянки. Если люди откликнулись с удовольствием и сразу, если продолжают быть абсолютно уверенными, что правы, и я считаю, что обоснованно, то какая разница, где она родилась?

— Кто именно вас пригласил?

— Кто-то из оргкомитета, точно не помню. Но я бы и сам пришел. Ведь лидеры «хомячков» думают, что нас нет в природе. Вся их жизнь построена на том, что нас нет и быть не может, что мы порождение сурковской пропаганды.

— Почему не слышно о новых провластных митингах?

— Сейчас? А зачем? Митинг на Поклонной был мотивирован. Он был митингом протеста против биологической, в какой-то степени психологической агрессии. Эти люди заявили, что они одни-единственные, и больше никого на свете нет, потому что мы — сырковая масса.

— У «болотных» появился Координационный совет, избранный восемью десятками тысяч граждан. Полагаете, с ним стоит считаться?

— Я не знаю, что это за поляна. Считаю, что деятельность КС в значительной степени оплодотворяется энтузиазмом высшего звена наших правоохранительных органов, которые устраивают пиар отдельным представителям наиболее активной части этого движения. Все эти истории с Даниилом Константиновым, в меньшей степени c Сергеем Удальцовым и его грузинско-шпионским окружением... Зачем это делается, не понимаю... Так что у КС есть все шансы стать хотя и незаметным, но явлением, и он эти шансы усердно реализует.

— В большой мере благодаря Болотной власть вернула выборность губернаторов, упростила регистрацию партий...

— Спешно проведенная властями, во всяком случае их частью, политическая реформа оказалась не нужна ни «болотным», ни «антиболотным». Все, что они придумали, бессмысленно. На следующие выборы губернаторов придут пять процентов, еще через пять лет, может, вообще никто не придет. Новые партии тоже никому даром не нужны, хотя ничего плохого в них нет. Люди разными вещами занимаются: кто-то, скажем, гербарии собирает, это же не значит, что их надо запрещать.

Но пользу протесты все же принесли. В конце концов они дали возможность провести толковую, внятную избирательную кампанию, которая предоставила абсолютно легитимный мандат президенту. Люди сознательно, в здравом уме и твердой памяти, голосовали за человека, который противостоит этому хаосу. Да, протестное движение являлось некоей формой мобилизации власти. Сейчас оно больше не работает, поэтому власть некому мобилизовывать, кроме социально-экономических проблем. Надеюсь, это сработает лучше. Необязательно безобразить на улицах, чтобы принудить власть к какой-то позитивной деятельности.

— Тем не менее многие предрекают новую волну протеста...

— Эти протесты закончились навсегда, и реанимировать их невозможно. Другие протесты, если они начнутся, не могут быть проведены с участием тех же организаторов, потому что они им категорически не нужны. Но эта другая жизнь гораздо опаснее и хуже. Протест сдулся, но радоваться этому можно лишь, если в экономическом смысле в стране все в порядке. А это не так. Если власть не справится с экономическими неурядицами, то расчистится поле для будущего социального протеста. А социальный протест в России называется революцией. Он в иных формах у нас не проистекает никогда. И не может проистечь, потому что у него нет политически организованной формы. Зато есть формы более серьезные.

— Какие именно?

— Людям, которые поднимаются на социальный протест, политические права не нужны. Им бессмысленно предлагать политические реформы. Их интересует смена элит физическим путем. И вот это серьезная вещь для России. Она несерьезна в условиях социально-экономической и политической стабильности, а стабильность у нас завязана на совершенно определенные ограничения, главными из которых, к нашему позору, являются цены на энергоносители. Если вы их держать не можете, то тогда ждите.

Я абсолютно брезгливо отношусь к нынешнему протестному циклу, начиная от его участников и кончая организаторами, потому что это ни о чем. Потому что это никак не связано с реальными проблемами страны. Это как пена в супе. Ее снимают шумовкой, и на качество супа она не влияет. Это не проблема. А есть проблемы действительно серьезные. Их решит либо власть, либо кто-то другой. Я, безусловно, считаю приоритетным и гуманным, чтобы эти проблемы решила власть.

Плач по вызову

/  Общество и наука /  Медицина

Если педиатр не желает идти к маленькому пациенту, то дойдет ли тот до педиатра?

В профессиональном медицинском сообществе активно обсуждается горячая тема: нужны ли вызовы педиатра на дом? Проблему впервые подняли на Национальном съезде врачей, который прошел в октябре в Кремле. Говорили о необходимости избавить врачей от рутинной, никому не нужной писанины, от функций, которые отнимают время от живого общения с пациентом. Некоторые специалисты назвали практику домашних обходов пережитком прошлого. Но есть ли что предложить взамен?

Времени нет

Так исторически сложилось, что в области педиатрии наша страна всегда была впереди планеты всей. Первые детские больницы открылись в Париже и Вене, а следом в Петербурге. Именно в России впервые в мире преподавание педиатрии на медицинских факультетах стало обязательным. Сложившаяся же практика вызова врача на дом стала базовым принципом советской педиатрии. И сейчас директор НИИ профилактической педиатрии и восстановительного лечения, заместитель директора по научной работе ФГБУ «Научный центр здоровья детей» РАМН профессор Лейла Намазова-Баранова считает, что от совка пора отказываться.

Главный аргумент — чрезмерная нагрузка детских врачей. Если раньше одна поликлиника приходилась на район, застроенный пятиэтажками, то теперь на месте снесенных хрущевок выросли многоэтажки, население увеличилось, а детских поликлиник и педиатров больше не стало. Сейчас по нормативам на одного участкового педиатра приходится 800 детей. Это очень много, но беда в том, что специалистов катастрофически не хватает. «Порой один врач вынужден вести три участка и отвечать за три тысячи детей», — сетует педиатр одной из рядовых московских поликлиник Наталья Фомина. Можно ли успеть полечить всех детей? Педиатры считают, что нереально. И вот почему: рабочий день педиатра делится на две части, в первой половине он, как правило, пять часов ведет прием в поликлинике, а во второй — отправляется по вызовам, на что отводится порядка четырех часов. График посменный. На следующий день все наоборот — с утра вызовы, вечером прием. Сегодня в Москве при записи через электронную очередь на прием одного пациента педиатру отводится 15 минут. Таким образом за смену он может принять около 20 ребятишек. По вызовам в обычный день навещают пять-шесть детей — на это тоже есть свои нормативы, но если, допустим, разразится эпидемия гриппа, число вызовов вырастет пятикратно.

«На один визит к ребенку на дом врач тратит как минимум в два-три раза больше времени, чем на прием у себя в кабинете, — комментирует президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский. — Соответственно в поликлинике он мог бы принять в два-три раза больше нуждающихся». Но у врача нет выбора: если вызывают, надо идти — таково требование инструкции. «Сейчас просто нет критериев, по которым врач мог бы понять: отправляться на вызов или пригласить ребенка в поликлинику, — поясняет Наталья Фомина. — Родители привыкли, чуть что, сразу вызывать врача на дом. Не важно, что беспокоит ребенка: высокая температура или небольшой кашель». Причем если раньше специалист регистратуры, записывающий страждущих по телефону, мог пристрастно допросить родителей о причинах вызова и записать легких больных на амбулаторный прием, то новые технологии — вызов врача через сайт поликлиники — никакого опроса не предполагают. Родители оставляют заявки с 8 утра до 5 вечера, и врач обязан их отработать.

Знаний нет

То, что врачи зашиваются, конечно, аргумент. Хотя и слабенький. «Если педиатры перегружены, нужно подумать об изменении норматива, — делится мнением директор Московского научно-исследовательского института педиатрии и детской хирургии Минздрава РФ доктор медицинских наук, профессор Александр Царегородцев. — Можно сократить его до 400 детей, увеличить число ставок педиатров, повысить набор на специальность в вузы. Нужно искать пути привлечения специалистов».

Но дело не только в перегрузке. Дескать, в сложных случаях вне стационара, по словам Лейлы Намазовой-Барановой, порой бывает невозможно поставить правильный диагноз. В распоряжении педиатра при визите на дом нет ни тест-полосок, ни специальных приборов, которые помогут, например, отличить вирусную инфекцию от бактериальной. Что можно сделать с одним фонендоскопом? Убедительно, но советские врачи как-то справлялись. Что изменилось?

«Проблема в том, что молодые врачи в массовом порядке утратили клиническое мышление, — считает председатель правления Ассоциации медицинских юристов Алексей Тихомиров. — Это следствие резкого падения качества медицинского образования в последние годы. Когда я учился в вузе, мы безошибочно могли по симптомам отличить ту же корь от ветрянки. А сейчас молодые врачи, видя эти же симптомы, предпочитают ставить диагноз «аллергия». Понятно, что при таких знаниях ставить диагноз на дому сложно. «У нас в поликлинике есть один хороший педиатр, но нет гарантий, что по вызову придет именно он — все чаще присылают ординаторов, — сетует папа четырехлетнего сына Григорий Симонов. — Причем какие бы симптомы у ребенка ни наблюдались, на что бы он ни жаловался, обычно все заканчивается тем, что выписывают иммуностимуляторы. Видимо, исходя из принципа «не навреди».

«Хороший врач и с одним фонендоскопом справится, а если есть сомнения, отправит больного на дополнительные анализы, — считает Алексей Тихомиров. — Просто у нас неправильно поставлен рабочий процесс. Один и тот же врач не может заниматься и выпиской больничных, и составлением льготных рецептов, и ходить по участку». И ведь вот что интересно, современное законодательство дает главврачам большую свободу действий, и можно оптимизировать работу клиник, привлечь новых людей, разделить обязанности... Проблема перегрузки обычно решается менеджерскими способами, не требующими менять подходы к обслуживанию больных детей. Но медики — за коренные перемены.

Крайних нет

Лейла Намазова-Баранова призывает взять на вооружение западную модель — это когда при любой поликлинике создается отделение неотложной помощи. В тяжелых случаях надо вызывать неотложку, а в случаях полегче — вести ребенка в поликлинику. Профессор утверждает, что нет ничего страшного, когда родители приводят на прием температурящего ребенка. Зато врач, мол, может сразу же определить причину высокой температуры и назначить лечение. А в случае, если причиной лихорадки является бактериальная инфекция, вовремя поставленный диагноз может спасти ребенку жизнь.

У родителей немедленно возникают вопросы. «Как вести ребенка с температурой в поликлинику? — недоумевает мама пятилетней Ксении Лариса Савкина. — А если я просто приведу здорового ребенка на плановый осмотр? Сидеть в очереди вместе с больными детьми и надеяться, что дочь не заразится?»

Мама не зря паникует. Западный подход возможен лишь тогда, когда наши поликлиники будут похожи на западные. «В США педиатры по домам не ходят, но там четко разграничен поток пациентов. Клиника делится на два отделения: в «стационаре» принимают инфекционных больных, а в аналоге нашей обычной поликлиники — плановых пациентов. Конечно, такую систему внедрить будет непросто, — говорит Алексей Тихомиров. — Прежде чем отменять обходы, необходимо хотя бы организовать специальную детскую неотложку. Здоровые дети не должны встречаться с больными. Иначе мы рискуем получить эпидемии».

У Александра Царегородцева свое мнение: «Еще в 90-х годах американцы привезли меня в одну из экспериментальных клиник и восторженно заявили, что врачи будут выезжать к детям на дом. То, что у нас давно и успешно действует, они представили как прогрессивную идею. Поэтому не всегда нужно слепо копировать западный опыт».

А представьте себе, к чему приведет отмена детских обходов в глубинке. Ну не везти же больного ребенка из деревни в ближайшую поликлинику за сто километров? На это у многих просто нет средств. Велик риск, что дети останутся без квалифицированной помощи, если врач не приедет сам.

В больших городах боятся другой напасти — опустошения родительских кошельков. «Не исключаю, если участковые педиатры не станут ходить по домам, число клиентов у нас значительно вырастет, — считает врач-педиатр коммерческой клиники Ирина Семикина. — Конечно, родителям удобнее принять врача на дому, чем сидеть в многочасовой очереди с больным ребенком в поликлинике». В медсообществе даже обсуждается идея введения программы дополнительного медицинского страхования, предусматривающей врачебные визиты за плату.

История выглядит так, будто сторонники отмены совка просто лоббируют новую платную услугу. Ведь бесплатная медицина такое же наследие советских времен, как и вызов врача на дом... Впрочем, походы по квартирам в том виде , в котором они существуют сейчас, тоже не идеал и пора искать новые подходы. Непонятно только, почему не провести подобный эксперимент со взрослыми? Ведь участковые терапевты тоже ходят по вызовам.

И врагу никогда не добиться

/  Общество и наука /  Телеграф

Закручивать гайки можно топорно, а можно красиво, превратив этот процесс в высокую моду. Уже и название подходящее придумали — модельный закон. Штука эта в наших краях пока еще диковинная, заморская, и само заимствование ее в период обострения борьбы с иностранными агентами кажется противоестественным. Но не станем же мы обращать внимание на страну — производителя той гламурной тряпицы, позволяющей прикрыть правовой вакуум! Не станем, решили власти уже нескольких субъектов Федерации и озаботились принятием местных законов о порядке отзыва главы региона. За основу взят модельный документ, разработанный в ведомстве Владимира Чурова. Фокус тут в том, что править законы прямого действия, написанные до эпохи закручивания гаек, — муторное дело. А вот с помощью волшебного модельного ряда законодательное дефиле можно провести без шума и пыли.

Вот и Мосгордума в первом чтении поддержала законопроект о порядке отзыва мэра, из которого следует только одно: что бы ни учудил градоначальник, у граждан нет решительно никакой возможности отозвать его с поста. Судите сами: если с какого-то перепуга Басманный, к примеру, суд решит, что всеми нами горячо любимого мэра надо отрешить от должности за «неоднократное грубое неисполнение своих обязанностей» (что это такое, вам ни один юрист даже под пыткой не скажет), то это лишь повод для группы граждан «в составе не менее 300 человек» выступить с инициативой об отставке городского головы. Ну, предположим, один повредившийся умом судья и тем более «триста спартанцев» в многомиллионном мегаполисе сыщутся. Дальше пара пустяков — собрать подписи 25 процентов городских избирателей. Это, на минуточку, один миллион восемьсот тысяч человек. Скажете, плевое дело: прошвырнутся активисты «вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской» в день особо плотного автомобилестояния, быстренько соберут автографы озлобленных беспросветной пробкой москвичей (гости столицы, к сожалению, не в счет), и вот мэр пакует чемоданы. Как бы не так!

Думаете, «модельеры» из ЦИК собранные подписи не завернут по причине их явной фальшивости? Ладно, не завернут. И даже дадут провести референдум. Останется сагитировать более 50 процентов москвичей, имеющих право голоса, то есть — 3,5 миллиона человек. И это вне зависимости от явки. И не важно, что избрать мэра можно всего-то половиной плюс один голос тех, кто просто пришел на участки. А вот уволить его, по словам депутата Мосгордумы Андрея Клычкова, может только квалифицированное большинство избирателей. Впрочем, и оно не может. Мэр будет руководить до тех пор, пока его отставку не инициирует президент, а Мосгордума решение не подтвердит. Но и после всего этого понять, когда именно должен покинуть свой кабинет градоначальник, из законопроекта нельзя... Маэстро Чурова и его топ-моделей референдумами не проймешь!

Правильная елка

/  Общество и наука /  Телеграф

Новый Год все ближе, а значит, пора наряжать елку. Весьма кстати подоспело исследование студентов математического факультета британского Университета Шеффилда. Они уверяют, что вывели формулу идеального новогоднего дерева. Математики утверждают, что высота елки, радующей глаз, — 183 сантиметра. Шаров на ней должно быть 37. Размер макушки в виде фигурки ангела или звезды не должен превышать десятой части высоты дерева, то есть в идеале — не больше 18 сантиметров. Найти подходящую протяженность гирлянды советуют по несложной формуле: высоту дерева нужно умножить на 3,14 — число пи... Если придерживаться правил даже в таком деле, то не останется места фантазии и творчеству. А какой без них праздник?

Новогоднее настроение

/  Общество и наука /  Телеграф

Во Франции да и в целом в Европе все готово к Рождеству. Оригинальные дизайнерские елки — не редкость на европейских площадях.

Во всем блеске

/  Общество и наука /  Телеграф

Впервые в России будет показана уникальная коллекция украшений женевского ювелирного дома Bogh-Art. Выставка пройдет в рамках Московского международного салона изящных искусств с 14 по 18 декабря. Все украшения созданы в единственном экземпляре из редких драгоценных и полудрагоценных камней, а также натурального жемчуга и представляют собой образцы высокого искусства. Фирменным почерком ювелирного дома является уникальная техника инкрустации Inlay, зародившаяся еще в Древнем Египте. Ее смысл в том, что драгоценный камень вставляют в вырезанное в другом камне гнездо, в результате чего они становятся единым целым, и тем самым достигается естественный контраст сияния. Именно в этой технике, к примеру, выполнена инкрустация стен знаменитого индийского дворца Тадж-Махал. В числе постоянных клиентов ювелирного дома представители мировой бизнес-элиты, коллекционеры, члены королевских семей.

С кем поведешься

/  Общество и наука /  Телеграф

Ученые из Технологического института Джорджии поставили себе весьма необычную задачу — научить роботов обманывать друг друга. Заказчиком обучения выступило Управление военно-морских исследований, по расчетам которого, используя данный навык, роботы смогут охранять, например, военные склады, обманывая противника. На решение задачи ученых вдохновили обитатели дикой природы: белки и птицы часто прибегают к хитростям при защите от хищников или для того, чтобы скрыть спрятанные съестные запасы. Этот прием и лег в основу программы обучения фальши. Вопрос в том, насколько безопасно обучать искусственный разум таким хитрым маневрам. Если роботы научатся обманывать друг друга, им ничто не помешает провести своих создателей! Так и до восстания машин недалеко.

Не в лайках счастье

/  Общество и наука /  Телеграф

Европейские психологи ввели специальный термин — Facebook-депрессия. Возникает она от того, что люди с низкой самооценкой неизбежно сравнивают себя с другими. Чувство соперничества усиливает стресс, которого и так хватает. Выложенные кем-то фото с отдыха, снимок новой машины или дома — все может являться поводом для зависти и рождать чувство неполноценности. Как только не изощряются пользователи, чтобы доказать френдам, что они ничуть не хуже. Люди готовы часами напролет просиживать у монитора, только бы предстать в более выгодном свете. Они лихорадочно пытаются собрать как можно больше «лайков» и комментариев. Однако пользователи соцсетей часто не понимают, что друзья и френды — не одно и то же. Френды пишут восторженные комментарии и «лайкают» все подряд, а на личную встречу таких людей не вытащить, у них постоянно нет времени. В итоге человек не получает той поддержки, которую ждет, и впадает в затяжную депрессию. Мораль проста: не завидуйте и заведите реальных друзей.

Порочная страсть

/  Общество и наука /  Телеграф

Кто бы мог подумать, что женское чаепитие в XIX веке в Великобритании и Ирландии считалось аморальным занятием! До таких подробностей докопались британские ученые из Университета Дарема, изучив исторические документы. Оказывается, в позапрошлом столетии бытовало суждение, что распитие чая слабым полом — это пустая трата времени и чуть ли не проявление опасного вольнодумства. По мнению общественности, чаепитие отвлекало дам от их прямых обязанностей: вместо того чтобы за мужем ухаживать и домашними делами заниматься, они чаи гоняют. Считалось, что такое пренебрежение семейными ценностями могло привести к экономическому упадку в стране. Велась даже антипропаганда: специально распространялись листовки, в которых высмеивались любительницы почаевничать.

: Empty data received from address

Empty data received from address [ http://www.itogi.ru/russia/2012/50/184957.html ].

Шило в одном месте

/  Общество и наука /  Культурно выражаясь

Почему в России выступления оппозиции повторяются в разное время — но всегда по одному и тому же сценарию? Будь то восстание на Сенатской или события на Болотной. О том, кого разбудили декабристы, а также о национальных особенностях «русского бунта» — тележурналист Вера Кузьмина

Метод «управляемой демократии площадей» хорошо освоили еще политтехнологи древнего Новгорода. Тогда, правда, они именовались по-другому — «шильники». В момент, когда вече должно было «выкрикнуть» то, что надо, — кололи в толпе людей шилом. Ну а дальше — дело техники: раз вече прокричало, то поздно разбираться, почему именно и что имело в виду. С веками изменилась только технология. А сам принцип — не важно, с какими целями выходят на площади романтические мальчики со светлыми лицами, важно, кто и для чего этими «светлыми лицами» воспользуется, — остался. Как ни странно, главные пользователи — и тысячу, и пятьсот, и двести лет назад, и сейчас — не во главе протестных колонн. Во властных кабинетах.

Первая известная в новейшей истории «оранжевая революция» — нам она больше известна как восстание декабристов — только с виду была протестом лучших представителей «креативного класса» ХIХ века. На самом деле протест ковался в Павловском дворце. В резиденции матери императора Александра I вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Именно с ее подачи мятежный поэт Кондратий Рылеев получил должность управляющего делами Российско-американской компании. По тем временам должность даже более серьезную, чем в наше время кресло в совете директоров «Аэрофлота». Российско-американская компания — крупнейшая компания того времени, пайщиками которой были высокопоставленные сановники во главе с самой Марией Федоровной. Вместе с должностью поэт получил квартиру на Мойке — это один из самых фешенебельных районов Санкт-Петербурга. И десять процентов акций. Если кто-то в великосветских гостиных до этого еще сомневался — принимать или не принимать моду на оппозиционность, — то после таких сигналов от властей намек стал более чем ясен. Встать в ряды оппозиции — значит продвинуться по карьерной лестнице. Зачем это понадобилось самой Марии Федоровне? Ответ она произнесла сама в ночь убийства Павла I. Я хочу править, заявила невестка Екатерины Великой. Но когда дорогу к трону ей в прямом смысле слова преградили гвардейские штыки, несостоявшаяся Мария I выбрала другой путь. Более надежный. Коммерческий. Прийти к власти на плечах гренадер — это, конечно, здорово. Но гвардия твердо усвоила урок: Мария Федоровна — союзник капризный, переменчивый, да еще и со своими политическими амбициями. Гораздо надежнее поддержка мыслящей общественности. Тогда тот, кто устроил государственный переворот с ее помощью, не узурпатор, а избавитель, тиранов враг, певец свободы. Для пиар-подготовки, как сказали бы сегодня, и понадобился Кондратий Рылеев. Поэт, правда, не выдержал нахлынувшего на него богатства и влияния. В какой-то момент ему показалось, что он не слуга императрицы, а партнер. Который имеет право на свою игру. То есть превратить дворцовый переворот в государственный — и уже самому получить власть. Кондратий Федорович жестоко ошибался, и это стоило ему жизни. Николай I помиловал многих. Собирался помиловать и Рылеева, но на казни бывшего управделами Российско-американской компании настаивала лично Мария Федоровна. Такое ощущение, что убирала ненужного свидетеля. Кстати, ей же принадлежит и знаменитый термин «декабристы». «Тоже мне, декабристы», — презрительно произнесла она, узнав о том, что восстание, несмотря на то что его вождям накануне был дан отбой, все же состоялось. Дело в том, что, кроме высокопоставленных оппозиционеров, на площадь «юношей с горящими глазами» гнали и другие «шильники». Поразительный факт: английские газеты о восстании на Сенатской сообщили еще ДО того, как оно произошло на самом деле. «То, что Вы прочли в английских газетах сразу после смерти императора Александра I, — писал французский посланник Ла Ферронэ, — ясно доказывает, по моему мнению, что в Лондоне гораздо лучше известно, чем в Санкт-Петербурге, что замышляется в России, поскольку то, что преподносилось как факт, было в точности тем, что лишь предполагалось сделать. Однако великих антрепренеров этой адской машинерии нелегко узнать и еще труднее схватить».

Чего добивались эти «великие антрепренеры»? Ответ можно найти прямо в Петропавловской крепости — ныне музее истории Санкт-Петербурга. Прямо на стене одного из залов висит «Манифест к русскому народу», найденный следователями вечером 14 декабря 1825 года в бумагах несостоявшегося диктатора — князя Трубецкого. Да, в нем говорится и о «равенстве всех перед законом», и об отмене крепостного права. Но мало кому приходит в голову вчитаться, что же было в тексте дальше. Я сделала это, что называется, по долгу службы. Работая над сценарием фильма «Мираж пленительного счастья». Читала более чем внимательно. Дальше речь шла о необходимости уничтожения постоянной армии. Отмене налогов и частной собственности. То есть о полном демонтаже государства. Это значит — десятилетия кровавой бани, крах и окончательное уничтожение страны.

Кстати, пункт об уничтожении постоянной армии как под копирку повторен в приказе номер один Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов в 1917 году. Последствия выполнения этого приказа теоретически должен был бы знать каждый школьник. Но «пагубная роскошь полупознания», ставшая, по выражению Николая I, главным мотивом выхода на Сенатскую, выведет людей и на другие площади. В 1991-м. В 2011-м. И будет выводить снова и снова. Потому что историю в наших школах не изучают. К ней приучают. Чтобы в нужный момент «шильникам» было удобнее гнать стадо в нужном направлении. Естественно, под прекрасными и свободолюбивыми лозунгами.

Право слово

/  Общество и наука /  Общество

Главный нотариус России Мария Сазонова: «Криминализация имущественного оборота налицо»

К проекту новой редакции Гражданского кодекса РФ, который на этой неделе будет слушаться в Думе во втором чтении, предложено более двух тысяч поправок. В результате самые дискуссионные пассажи сильно смягчились. В том числе наделавшая много шума формулировка статьи 8.1 первой части кодекса, подразумевавшая обязательное нотариальное удостоверение сделок с недвижимым имуществом. И теперь нотариусы говорят, что частные лица вновь останутся без полноценной юридической защиты. О подводных камнях нового ГК «Итоги» расспросили президента Федеральной нотариальной палаты Марию Сазонову.

— Мария Ивановна, что такого страшного, если люди смогут выбирать — идти им к нотариусу или регистрировать свои сделки по недвижимости как прежде, в вольной форме?

— Останется все то же, что и в 90-х: «кривосшитые» схемы, махинации при строительстве и продаже нового жилья, те же обманутые дольщики, офшорные и банкротные схемы, многократное занижение цены договора, мзда за ускорение регистрации. Каких только выкрутас не встречается сегодня на этом абсолютно сером рынке. Не говоря уже об откровенных преступлениях. В Уфе, например, банда черных риелторов действовала безнаказанно почти десять лет. Доказано 17 эпизодов мошеннического завладения недвижимостью и одно убийство. В моем родном Санкт-Петербурге точно такая же шайка оставила без жилья 10 человек. Причем людей похищали. Перечисление таких печальных фактов может занять не одну страницу. Но ведь есть проверенные годами и практикой способы сделать жизнь людей чуть безопаснее и комфортнее. Институт нотариального удостоверения действий, имеющих юридические последствия, — один из них. Европейский опыт, на который мы так любим ссылаться, показывает, что в 23 из 27 стран Евросоюза, включая Германию и Францию, нотариальная форма сделок — базовый элемент рынка недвижимости.

— Но ведь известно и о черных нотариусах, которые включены в преступные схемы...

— При существующем законодательстве и порядке вещей сомнения, конечно, остаются. Не может в больном обществе быть идеально чистых институтов… Но планировалось, что нововведения обяжут нотариуса не только обеспечить безопасность сделки, но и осуществлять первичный и дополнительный сбор документов, их правовую экспертизу, расчеты сторон через депозитный счет, передачу документов на регистрацию и получение финальных правоустанавливающих документов. Такая модель нотариата заложена в проекте нового закона о нотариате и нотариальной деятельности, который должен рассматриваться параллельно с проектом ГК. То есть все эти услуги были бы не прихотью нотариуса — «хочу оказываю, хочу не оказываю», — а требованием закона. И спрос был бы соответствующий — нотариус всей своей деятельностью, своим имуществом и профессиональной страховкой отвечает за вашу сделку. Сейчас никто ни за что на самом деле не несет ответственности, не проводит настоящей качественной юридической экспертизы и рублем за недобросовестную сделку не поплатится. Риелторские конторы занимаются совсем другим. И даже если они помогают собрать документы, то не могут их проверить в полном объеме. У них нет доступа к базам данных госорганов и даже на уровне ЖЭКа. Дала паспортистка неверную бумажку, и все — сделку можно потом признать ничтожной. У нотариуса при новом порядке должен появиться не только доступ к базам данных, но и штат специалистов.

— Дорогое это удовольствие! Нотариальные действия станут золотыми...

— Это известный аргумент, но давайте считать. Сегодня средняя стоимость услуг риелторов, работающих на рынке недвижимости, составляет от 3,5 до 10 процентов от реальной суммы сделки, правовых посредников — от 1,5 до 2 процентов. В то время как нотариальные тарифы не превышают одного (!) процента. В этот процент входит стоимость комплексной правовой помощи нотариуса, трехуровневое страхование имущественной ответственности, содержание конторы и сотрудников, хранение документов в архиве в течение 75 лет и многое другое. Нотариат сделал бы процедуру оформления недвижимости экономичнее.

Рискну сделать еще более революционное предположение. Изменение процедуры оформления сделок смогло бы повлиять на цены квадратных метров в целом. С рынка ушла бы так называемая спекулятивная составляющая. Ведь высокие цены на недвижимое имущество во многом результат деятельности посреднических структур. Нотариальное оформление маленькой квартиры в Москве стоимостью, скажем, 5 миллионов стоило бы у нотариуса примерно 40 тысяч рублей. А теперь ради интереса зайдите в Интернет после нашего разговора и посмотрите прайс-листы посреднических фирм. Я, готовясь к нашему разговору, это сделала. Стоимость юридического сопровождения сделки, включая сбор необходимых документов, их правовой анализ, подачу документов на регистрацию, — от 35 тысяч рублей. Если мы видим предлог «от» — значит, реальная цена будет раза в полтора выше. Причем посредник за качество своих услуг не несет никакой ответственности. В случае неправильного оформления сделки или ее недостаточной юридической чистоты вам будет крайне сложно привлечь его к ответственности даже по закону «О защите прав потребителей».

— Ну раз уж так все гладко, почему законодатели против?

— Причин здесь несколько. Во-первых, нотариат выходит на рынок правовых услуг, который вот уже 15 лет занят риелторами, маклерами и различными юридическими посредниками. Сколько различных правовых центров, работающих с недвижимостью, расплодилось? Многие тысячи. Этот институт посредников нотариальная форма уничтожила бы на корню.

Во-вторых, рынок недвижимости — очень лакомый кусок для чиновничества. Сейчас у них появляется прекрасный шанс. В рамках национальной предпринимательской инициативы «Улучшение инвестиционного климата в Российской Федерации» ведется разработка «дорожных карт». Это проект стоимостью до 20 миллиардов рублей. Суть одной из таких — «Оптимизация процедур регистрации собственности». На базе Росреестра создается некий мегарегулятор, который сосредоточит в себе все процедуры оформления сделок с недвижимостью. Регистраторам планируется передать даже часть нотариальных функций — удостоверение согласия супруга на сделку, например. Причем все это будет происходить в формате одного окна: безымянная сотрудница приняла, что-то уточнила, вы что-то подписали — и через неделю получаете свидетельство о собственности. Где в этой схеме место для ключевых моментов сделки, таких как выявление воли сторон, установление дееспособности, разъяснение сторонам правовых последствий их действий, непонятно. Но уже очевидна гигантская коррупционная емкость такой структуры. Стоит системе заработать, как она тут же обрастет «решальщиками», которые за умеренную или не очень плату пропихнут через сито регистрации все что угодно.

— То есть у нас не будет правовой системы французского типа, которая предполагает, что нотариус — главный человек в юридических действиях частного лица? Но ведь есть и другие модели, где люди все равно юридически защищены...

— Надо понимать, что нотариат — неотъемлемая часть континентальной системы права. Ни для кого не секрет, что в мире существует жесткая конкуренция, почти война правовых систем. Транснациональные корпорации, международные финансовые структуры вроде Всемирного банка буквально навязывают государствам свои правила игры, основанные на англосаксонской системе права. Причем осуществляется это путем таких инструментов, как глобальный рейтинг мировых экономик Doing Business. В основе системы оценки стоит более чем спорная теория взаимозависимости права и экономики, разработанная еще в 70-е годы прошлого столетия в недрах Иллинойского университета. Из года в год авторы докладов, сплошь англо-американская профессура, выводят правовую ось зла, где основная роль принадлежит странам романо-германской, континентальной правовой системы.

Что же касается непосредственно рейтинга экономик Doing Business, на который часто ссылаются наши оппоненты, то надо сильно подумать, стоит ли серьезно ко всему этому относиться. Сейчас в категории рейтинга «Регистрация собственности» Россия занимает 46-е место. При этом развитые государства с системой континентального права в этой же категории находятся по большей части ниже: Германия — 81-я, Франция — 146-я. Но ни Ангела Меркель, ни Франсуа Олланд не впадают в истерику по поводу «неярких» показателей. Они знают реальную цену этому пиару, с помощью которого легко надуть в своих коммерческих или политических интересах те правительства, которые продолжают наивно верить в существование одинаково эффективных, универсальных рецептов в праве и экономике. Структуры, разрабатывающие пресловутые «дорожные карты», точно так же пытаются увлечь наши власти. И наш крупный бизнес пристраивается в хвост этому процессу. Корпоративные юристы шутят: пора на авиарейсах Москва — Лондон вводить спальные места. При этом мы все время забываем, что Россия — страна с другой правовой традицией, где не до'лжно менять защищенность отдельного человека на призрачные для большинства граждан экономические свободы.

— Есть мнение, что, если нотариусам доверить оформление всех сделок, деловая жизнь замрет. Это и дорого, и долго...

— Это байки для непосвященных. Мне представляется, что для инвестиций предпочтительнее правопорядок, правовые гарантии защиты заключенных сделок. Мы вступили в ВТО и не можем не замечать, что большая часть его членов предпочитает систему континентального права и латинского нотариата. Едва ли вы услышите, чтобы во Франции, занимающей такое невысокое место в упомянутом рейтинге, убивали стариков и инвалидов из-за квартир. Их система регистрации перехода прав собственности на недвижимость априори не гонится за ускорением. В той же Франции переоформление недвижимости происходит никак не меньше четырех месяцев. Или, может, в Германии такое практикуется? Нет. О таком вы никогда не услышите, потому что в этих государствах выстроена четкая система защиты прав собственников, в том числе с помощью института нотариального удостоверения сделок. Есть один яркий пример доказательственной силы нотариального акта в Германии: если у истца в случае судебного разбирательства на руках есть нотариально достоверный договор, то государственная пошлина за рассмотрение дела для него значительно ниже. И дело при этом рассматривается за одно заседание, если ответчик не докажет факт подлога.

Мы считаем ошибкой то, что прямая норма, предусматривающая нотариальное свидетельствование сделок с недвижимостью, не будет принята. Но вопрос об участии нотариуса в гражданско-правовом обороте с повестки дня не снят. И, очевидно, снят не будет. Реалии сегодняшнего дня таковы, что без нотариуса цивилизованный рынок существовать не может. Какие бы доводы ни приводили наши оппоненты, какими бы понятиями ни оперировали — криминализация имущественного оборота налицо. И никуда от нотариального удостоверения — единственного эффективного инструмента защиты прав и законных интересов граждан — мы не денемся.

Большой брат

/  Дело /  Капитал

«Финансовый мегарегулятор может и должен быть создан на базе ЦБ»

Идея создания финансового мегарегулятора в России обсуждается на протяжении шести-семи последних лет. Более того, правительство и ЦБ несколько раз вплотную подступали к решению этого вопроса. Серьезный шаг в этом направлении уже сделан — я имею в виду объединение под эгидой ФСФР надзора и регулирования рынка ценных бумаг, а также страхового надзора и регулирование страхового рынка.

Решение, которое позволит продвинуться дальше в этом вопросе, уже фактически принято правительством. Это объединение под эгидой ЦБ функций регулирования и надзора не только за банковским, фондовым и страховыми рынками, но и за рынком пенсионных накоплений. Таким образом, практически весь финансовый рынок и надзор за ним окажутся в сфере компетенций одной структуры, при этом законодательные функции остаются за правительством в лице Минфина.

Чем руководствуются сторонники этой идеи, к которым я себя, безусловно, отношу?

Во-первых, зарубежным опытом. Страны с развитыми рынками прошли определенную эволюцию регулирования, и кризис 2007—2010 годов показал жизнеспособность принятых ими схем. Наиболее жизнестойкой оказалась модель, появившаяся в ряде стран континентальной Европы, где пошли по пути создания регуляторов над всем финансовым рынком. Противоположный пример — Великобритания. Там функции регулирования и надзора были разделены между Банком Англии и Службой по надзору за финансовыми рынками. В кризис обе структуры сработали не лучшим образом. В итоге налогоплательщикам пришлось взять на себя колоссальный объем расходов, связанных с национализацией четырех крупнейших английских банков.

В СНГ по англосаксонскому пути пошел Казахстан, имеющий более развитый, чем в России, финансовый рынок. Функции также были разделены между Национальным банком страны и Агентством по регулированию и надзору финансового рынка и финорганизаций. Итог известен: в кризис правительству пришлось через Национальный фонд Республики Казахстан национализировать четыре крупнейших банка (БТА Банк, Альянс Банк, Народный банк и Казкоммерцбанк), вложив туда дополнительный капитал. Таким образом, опыт других стран диктует нам ту модель, которую сейчас и выбрало российское правительство.

Какие еще аргументы я вижу в пользу создания мегарегулятора? Безусловно, банковский, страховой, рынок управления пенсионными накоплениями и фондовый рынок действуют по одним общим правилам. Ведущие игроки, как на Западе, так и в России, работают на всем финансовом рынке.

Например, крупнейшая страховая компания Европы Generali имеет общих акционеров с итальянским банком UniCredit. Очевидно, что пенсионные активы, которые хранятся в Generali, фактически вобрали в себя средства из различных сегментов рынка. Другая мощная страховая компания — Allianz — имеет долю в крупнейшем германском банке. Если говорить о ВТБ, то наша группа работает фактически на всем финансовом рынке и обладает значительной долей бизнеса. Помимо банковских продуктов мы предлагаем весь перечень услуг — от брокерского обслуживания до обязательного и добровольного пенсионного страхования. По этой же модели развиваются Сбербанк, УРАЛСИБ и другие игроки отрасли.

Разделение между банковским рынком, рынком ценных бумаг, рынком негосударственного пенсионного обеспечения, характерное для этапа становления рынка, уходит в прошлое. Сегодня клиенту нужен, как модно говорить, «комплексный финансовый супермаркет».

Если же речь идет о финансовой группе, то бизнес страховой компании, банка, компании по управлению активами, безусловно, между собой переплетаются. И регулирование каждого из этих сегментов по отдельности означает увеличение транзакционных издержек, поскольку взаимодействовать приходится не с одним, а с несколькими регуляторами. При этом ни один из этих регуляторов не видит весь бизнес финансовой группы, и его легко ввести в заблуждение. Это позволяет создавать схемы, при которых камуфлируется реальное положение дел во всей финансовой группе или в конкретной страховой компании или банке. Таким образом, и для клиента, и для добросовестно работающей финансовой группы лучше иметь дело с одним регулятором. Это делает картину более прозрачной, уничтожает схемы, к которым прибегают недобросовестные игроки. И, в конечном счете, лучше для российских граждан и нерезидентов, работающих в России. Это снижает общие издержки на регулирование и контроль за различными сегментами финансового рынка.

Почему я считаю, что финансовый мегарегулятор может и должен быть создан на базе ЦБ? При всех недостатках надзора со стороны ЦБ, если мы оценим его с точки зрения кадрового потенциала, методологии, практического опыта, то увидим, что он на три — пять лет опережает надзор за страховым рынком, надзор ФСФР и надзор за негосударственными пенсионными фондами. Создание надзора на базе ЦБ позволит в масштабах страны уйти от рисков, которые сейчас присутствуют в менее развитых сегментах финансового рынка.

Должны ли все дороги вести в Москву?

/  Дело /  Бизнес-климат

Очередной транспортный коллапс на подъездах к столице да и в самой Москве оживил дискуссии по поводу чрезмерной централизации нашей транспортной инфраструктуры. Знаменитая московская паутинка из машин, которые томятся в пробках с включенными фарами, видна даже из космоса. Зрелище, конечно, красочное, но отнюдь не с точки зрения бизнеса и конкуренции. От +5 (да) до –5 (нет)

Конечно, такая логистическая централизованность плохое явление. Это не дает экономике развиваться равномерно: перегревается один ее участок, а все остальные сильно отстают.

Олег Анисимов

вице-президент «Тинькофф Кредитные Системы»

Дорожный коллапс на федеральной трассе  М10 «Россия» снова напомнил о недостаточном развитии транспортной структуры дорог России. И проблема не только в раскоординированности ответственных служб, но и в отсутствии параллельных и хордовых соединений в централизованной транспортной системе.  Сегодня транспортная система России разобщена и не сбалансирована. Одна из причин этого — отсутствие денег у регионов для развития собственной транспортной системы, поскольку федеральный бюджет выделяет только половину необходимых средств, но при этом значительная доля налоговых поступлений уходит в федеральный бюджет и решение о финансировании того или иного объекта принимается в Центре.

Глеб Славутский

директор департамента развития и маркетинга компании «Автолокатор»

Мы вынуждены держать на 15 процентов больше автомобилей из-за транспортных проблем в Москве и Подмосковье. Доставка груза из одного конца столицы в другой занимает очень много времени, хотя при нормальном трафике наша машина могла бы за тот же промежуток времени сделать два-три рейса в разные места. Но в итоге приходится закладывать 3—4 часа на форс-мажорные обстоятельства. Издержки на транспорт постоянно увеличиваются, что снижает конкурентоспособность московских производителей. К тому же все водители нажили повышенный стресс и хроническую усталость.

Вадим Дымов

основатель компании «Дымов»

Если мы задаемся целью сжать российское государство до размеров Московской области, то, конечно, пусть все дороги тогда ведут в Москву. А если серьезно, то это большая проблема. Наша страна занимает огромные площади, необходимо равномерно развивать и другие территории. А пока что печальный личный опыт и проблемы логистической службы нашей компании, возникающие при проезде из Москвы в Санкт-Петербург, вызывают один и тот же риторический вопрос: неужели за 12 лет благоденствия нельзя было улучшить одну-единственную, но критически важную дорогу?

Андрей Яковлев

генеральный директор сети магазинов «Глобус Гурмэ»

При всей важности Москвы такая централизованность, конечно, усложняет функционирование транспортного рынка. Транзитный транспорт, который вынужден двигаться в непосредственной близости от столицы, превращает дороги Московского региона (в первую очередь МКАД) в узкое горлышко, которое и в обычные дни (а в последнее время и ночи) не справляется с нагрузкой, а уж когда происходят природные катаклизмы (или иные происшествия), велик риск возникновения транспортных коллапсов. Решение проблемы — простое с точки зрения логики — кроется в расширении сети региональных автодорог и поддержании существующих в приемлемом состоянии. Вопрос определенной децентрализации транспортной инфраструктуры должен быть одним из приоритетных для власти.

Олег Германович

генеральный директор компании AsstrA Forwarding

Дело не в привязке транспортных сетей к Москве, а в состоянии дорог. Если бы они были надлежащего качества, то перевозка грузов через Москву с учетом географии России не была бы проблемой. В этом плане наша столица достаточно удобно расположена. Мы возим товары во все города, и по опыту работы нашего бизнеса могу сказать, что именно качество и ширина дорог — главная логистическая проблема для него.

Александр Малис

президент компании «Евросеть»

На данном этапе это неизбежно. Экономическая, социальная и политическая жизнь страны сегодня традиционно сконцентрирована вокруг Москвы, в центральном регионе России, и Петербурга, на северо-западе. Производство и распределительная логистика всегда размещаются там, где издержки на доставку продукции потребителям минимальны либо выигрывают у альтернативных вариантов. Москва сегодня — это огромный и крупнейший в стране железнодорожный и авиаузел. Очевидно, что растущие в последние годы темпы развития экономики и потребления делают чрезвычайно важным развитие и транспортно-логистической инфраструктуры. Трасса между Москвой и Санкт-Петербургом действительно не отвечает современным требованиям по пропускной способности, скоростному режиму, безопасности, стоянкам. В то же время к положительным трендам можно отнести развитие распределительной логистики в регионах, где в последние 3—5 лет ощутимо быстрое развитие терминальных хабов и складских комплексов, причем это касается как торговых, так и производственных компаний.

Леонид Шляпников

гендиректор компании «Совтрансавтоэкспедиция»

Думаю, что проблема не только в излишней централизованности транспортной инфраструктуры. Наша беда в незавершенных (и незавершаемых!) дорожных работах, длящихся порой годами, а также в неожиданно (как всегда!) пришедшей зиме и неподготовленности дорожно-коммунальных служб и автотранспортных организаций к работе в зимних условиях. Может быть, просто уже пора кому-нибудь ответить за состояние наших дорог?

Елена Докучаева

генеральный директор коллекторского агентства «Секвойя Кредит Консолидейшн»

Конечно, это плохо, что все дороги ведут в Москву, нигде в мире нет такой централизации. У нас же отсутствуют региональные очаги, в итоге столица задыхается во всех смыслах, и люди от этого страдают. И в северные, и в восточные регионы страны можно проехать только через МКАД, а это сильно перегружает транспортные потоки. В итоге у бизнеса появляются дополнительные накладные расходы. Логистика, поставки — все это до последнего времени проходило через столицу. Хорошо хоть, что недавно все-таки было разрешено растаможивать товар на местах.

В Багдаде все перспективно

/  Дело /  Капитал /  Загранштучки

В этом месяце в Ираке начнется первая со времен падения Саддама Хусейна процедура IPO, по итогам которой на фондовой бирже страны уже 3 февраля начнутся торги акциями одного из крупнейших мобильных операторов страны Asiacell. В ходе размещения компания планирует привлечь около четырех миллиардов долларов, что вдвое увеличит общую капитализацию иракского рынка, став первым значимым катализатором к приходу иностранных денег в акции эмитентов многострадальной страны.

С постепенным ростом зарубежных инвестиций в фондовый рынок Ирака первыми вверх пойдут котировки наиболее крупных компаний со стабильными денежными потоками и относительно чистым балансом. Тут на первый план выходят акции банков, поскольку, помимо всего прочего, по ним еще и минимален риск ликвидности — около двух третей всего объема торгов на иракской бирже дает финансовый сектор.

Среди банков страны инвесторам имеет смысл обратить внимание на три крупнейших — Bank of Baghdad (тикер на бирже BBOB), Investment Bank of Iraq (BIBI) и Iraqi Middle East Investment Bank (BIME), поскольку именно они, скорее всего, сильнее всех в банковском секторе выиграют от роста инвестиций в страну в следующие несколько лет, пока в Ираке в полную силу не начнут работать представительства международных банков.

Конечно, кроме телекоммуникационного сектора и банковской сферы, очень привлекательно выглядит и нефтяной, учитывая, что к 2020 году Ираку прочат сильнейший рост добычи и первую позицию среди мировых экспортеров черного золота.

Однако рядовому инвестору в акции компаний заработать на огромном потенциале этого сектора будет непросто. Крупнейшие концессии на иракскую нефть находятся в руках не у иностранцев, а покупать бумаги мировых нефтяных гигантов в расчете на рост котировок из-за увеличения прибыли от продажи иракской нефти нелогично, поскольку для поведения их акций этот фактор не является значимым.

Таким образом, инвесторам, верящим в светлое будущее Ирака и, соответственно, в рост инвестиционной привлекательности страны, имеет смысл задуматься об участие в IPO Asiacell, когда 25 декабря компания определит диапазон стоимости ценных бумаг, а также о покупке акций одного из крупнейших банков страны в расчете на рост его бумаг в результате прихода в страну новых инвестиций в будущем, часть которых будет оседать на счетах банков страны или просто проходить через их отделения, оставляя там комиссионные сборы. При этом инвесторам не следует вкладывать в фондовый рынок Ирака более 5—7 процентов средств своего инвестиционного портфеля.

Знойный янки

/  Автомобили /  Тест-драйв

Chevrolet Malibu — на тест-драйве «Итогов»

Наше знакомство с Chevrolet Malibu совпало с похолоданием в Москве, первым снегопадом и транспортным параличом. Впрочем, улицы города, зардевшиеся на карте пробок, как Сокольническая линия метро, не заставили корреспондента «Итогов» поставить «американца» на прикол. Потому что в Malibu хорошо. Не только из-за чумовой печки: само имя греет. Подумаешь о пляжах Малибу, красавицах в бикини, ласковых волнах Тихого океана — сразу становится теплее. И в подземку как-то не тянет...

Казалось бы, здоровый американский седан, пусть и сделанный в Корее, должен вызывать на дороге уважение. На самом деле все зависит от угла зрения. В зеркале заднего вида ваше «лицо азиатского типа» могут принять за обычный Chevrolet Cruze, но стоит обогнать непонятливого, покрутив у него под носом сексуальной попкой в стиле Camaro, и становится ясно, кто тут главный. Пара хромированных патрубков намекает на недюжинную мощь, да и вообще внешность Malibu — один из главных его козырей. С какого ракурса ни глянь, придраться не к чему. Стильно, изящно, пропорционально. И что самое интересное, машина ни на что не похожа. В наше время это дорогого стоит.

Самобытен и салон. Панель примечательна не столько дизайном, сколько разнофактурностью: гулкие вставки перемежаются с мягкими элементами, а на козырьке приборки есть даже подобие кожи. Без вездесущего псевдометалла тоже не обошлось, но если абстрагироваться от тактильных нюансов, внутренности Malibu производят приятное эстетическое и эргономическое ощущение. В этом «кабинете» имеется и «сейф за гербом»: центральный сенсорный дисплей можно открыть и получить доступ к маленькому тайничку. Кто не знает, в жизни не догадается.

Габариты автомобиля поражают: несмотря на то что «родители» относят его к среднему классу, по длине кузова Chevrolet переплюнул даже Toyota Camry. При таких внешних данных простор во втором ряду должен быть королевский, но не тут-то было. Коленями во впередистоящее кресло не упрешься, и все же среди конкурентов есть экземпляры попросторнее, где фактически можно закинуть ногу на ногу. Полезные миллиметры, скорее всего, ушли в багажник: в нем аж 545 литров, да и проем удался.

А каково рулевому? Передние сиденья имеют развитую боковую поддержку, правда, ее усилия в поворотах сводятся на нет скользкой кожей. Казалось бы, что за проблема: возьми «тряпку», и все дела. Только комплектация у Malibu одна-единственная и предполагает кожаную обивку. Это не повод для расстройства: виражи на Chevrolet Malibu все равно не позакладываешь. Недостает обратной связи: входишь в поворот — и баранка пустеет, лишь на выходе появляется небольшое реактивное усилие. Винить в этом исключительно зимние шины, наверное, не стоит.

Зато как порадовала динамика! Нет, не подумайте только, что старый добрый 2,4-литровый мотор оснастили турбонаддувом: здесь по-прежнему 167 сил и 225 ньютон-метров, придушенные нормами Евро-5. Приятные эмоции «пилоту» Malibu дарят не секунды разгона до сотни, а реакции на действия водителя. Такой отзывчивый движок пятого экологического класса еще поискать: чуть нажал на газ — и машина мгновенно подчиняется. Молодец и автомат: всегда подтыкает нужную передачу. Все это позволяет чувствовать себя уверенно в вялотекущих пробках: увидел просвет — и через доли секунды ты уже в соседнем ряду. Подобную прыть не всегда показывают куда более мощные аппараты.

В большинстве городских ситуаций «четверки» хватает за глаза. Конечно, на высоких скоростях хотелось бы побольше дури, но что есть, то есть. Malibu — автомобиль для размеренного и комфортного передвижения: именно покой водителя и пассажиров джиэмовцы поставили во главу угла. За шумоизоляцию — твердая пятерка: более тихого аппарата в этом ценовом сегменте не сыскать. Даже если мчать во весь опор, двигатель слышно едва-едва, шум от дороги — не более чем слабый фон. Ощущение отстраненности такое, что чувство скорости скрадывается просто фантастическим образом. Едешь 120 километров в час, а кажется, что не больше восьмидесяти. Сюда бы подвеску чуть помягче (ее в угоду малым кренам подзажали), и вышел бы из Malibu настоящий американский дорожный крейсер, которому любая неровность нипочем.

На кого же рассчитан этот «янки»? Ясно, что в числе покупателей не окажется бывших «волгарей»: их ориентир — азиатские бизнес-седаны. Раздобревший офисный планктон тоже не возьмет Malibu: не тот градус пафоса. Типичный владелец «корейского американца» — это самодостаточный семьянин со средним уровнем дохода, которому, с одной стороны, чужд спортивный стиль вождения, с другой — важен уровень комфорта и небезразличен собственный имидж. С последними пунктами у Chevrolet Malibu полный «олрайт».

Ускоритель

/  Автомобили /  Новости

«Спортивный стиль и характер — отличительная черта всех Jaguar XFR-S. Это самый быстрый седан за всю историю марки…» — именно так, без лишней скромности, отзываются британцы о своем детище. Как не похвастаться, если речь идет о машине с пятилитровым V8, выдающим 550 лошадиных сил!

В том, что доработанные впуск, выпуск и перечиповка дали прибавку в 40 «лошадок» и 55 Н.м, сомнений нет. Разве что в заявленный средний расход (11,6 литра) верится с трудом, но на фоне остальных паспортных данных и списка доработок подобные мелочи блекнут. Чего стоит один аэродинамический обвес, включающий в себя накладки из карбона! Эстетика здесь играет второстепенную роль, находясь в тени функциональности: поработав с углеволокном, подъемную силу удалось снизить на 68 процентов.

За удержание XFR-S на трассе отвечают 20-дюймовые колеса со специально разработанными для сверхмощного Jaguar шинами. Другое подспорье для любителей погонять — обновленная подвеска, которая потеряла мягкость, зато стала более собранной. Для пущей идентичности декораторы украсили интерьер вставками из кожи и алюминия, а на креслах появилась тисненая эмблема R-S.

Как и любой другой спорткар с заявкой на уникальность, Jaguar XFR-S должен обладать завидной динамикой, поэтому нет ничего необычного в том, что спринт от 0 до 100 км/ч дается ему всего лишь за 4,6 секунды. Электронная удавка не позволяет разогнаться больше трехсот, но и этого достаточно для понимания, что с «эской» на дороге лучше не спорить.

Внести предоплату за самый быстрый XF можно будет уже в следующем месяце, а оседлать «дикую кошку» первые клиенты смогут в мае 2013-го.

Со щитом

/  Автомобили /  Новости

Энергичные, узнаваемые формы, сумасшедшая динамика, образцовая управляемость. Именно за эти качества мы любим Porsche, с замиранием сердца провожая глазами каждый аппарат, украшенный красно-черно-золотистыми эмблемами в виде щита. Тяга к прекрасному требует жертв — в том числе финансовых. Но только не в случае с новым Cayman.

Двухместное купе здорово преобразилось, и в лучшую сторону. Теперь «земноводное» выглядит еще внушительнее. Спереди его легко отличить по гигантским воздухозаборникам, увеличивающимся к краям кузова, и круглым противотуманкам, сзади — по большой плоской крышке из алюминия и эффектному поперечному ребру. А еще двухдверка может похвастаться спойлером, способным выдвигаться на больший угол.

Как и дебютировавшая этой весной открытая версия Boxster, соплатформенный Cayman стал крупнее: длина выросла на 33 миллиметра, а колесная база сразу на 60 — до 2475 миллиметров. Любопытно, что масса не увеличилась, напротив: купе похудело на 30 кило.

Запоминающаяся внешность — еще не все. Главные изменения касаются моторов: если прежде базовый Cayman оснащался 2,9-литровым оппозитником в 265 л. с., а Cayman S — 3,4-литровым 320-сильным агрегатом, то послереформенные машины идут с новым 2.7 и модернизированным 3.4. Если сравнивать с прежними модификациями, прибавка составила 10 и 5 «лошадок» соответственно. Porsche Cayman с шестиступенчатой МКПП достигает 100 км/ч за 5,7 секунды, опционная коробка PDK – за 5,6 секунды. В случае с Boxster S разгон еще напористее: «механическая» версия набирает первую сотню за пять секунд, тогда как роботизированная справляется на одну десятую быстрее. К тому же бережет горючее.

Маркетологи Porsche решили побаловать покупателей новыми возможностями оснащения: так, спорткупе можно будет «дозарядить» адаптивным круиз-контролем и специально разработанной аудиосистемой Burmester. Еще одна новинка для Cayman, предлагаемая за отдельные деньги, — система бесключевого доступа Entry & Drive.

Несмотря на бум подорожания, охвативший в последние годы автомобильный рынок, ценник на Porsche Cayman не только не пошел вверх, а наоборот, стал гуманнее. Базовая двухдверка, которая поступит в продажу в следующем году, обойдется страждущим в 2 миллиона 555 тысяч рублей, за более «злобную» Cayman S дилеры попросят отсчитать 3 миллиона 129 тысяч. Дисконт составил в среднем полмиллиона — согласитесь, неплохо!

В общем, у Porsche есть все шансы увеличить поголовье своих Cayman на просторах России, учитывая, что сейчас на наших дорогах они попадаются нечасто.

RAVняйсь-смирно!

/  Автомобили /  Новости

Toyota RAV4 уникальный паркетник. Мало того что именно на эту машину равняются конкуренты: тойотовский мини-внедорожник еще и настоящий ветеран. Третье поколение уже семь лет в строю, прямо солдат: продолжает нести вахту, не требуя повышения по службе. Сколько еще продержится — год, два? Конкуренция в самом массовом сегменте среднеразмерных SUV жесткая, а просчеты оборачиваются многомиллионными убытками. В Toyota не стали тянуть и вскрыли карты, выставив на своем стенде в Лос-Анджелесе очередной «равик».

Новичку предстоит утереть нос именитым соотечественникам, многие из которых только что прошли ревизию. Кроссовер Mazda CX-5, к примеру, свеж и оттого особенно привлекателен. Новую жизнь несколько месяцев назад получил Honda CR-V, даже Suzuki Grand Vitara прошел подтяжку лица. Что противопоставит им Toyota? Прежде всего «острый» дизайн в духе последних Auris и Verso — эта метаморфоза должна прийтись по вкусу поклонникам марки, которые давно ждали от художников смелости, какого-то взрыва эмоций.

Вторая важная новость — существенно возросшие габариты. Теперь Toyota RAV4 достигает в длину 4569 миллиметров, в ширину — 1844 миллиметра, а в высоту — 1661 миллиметр при колесной базе под 2,66 метра. Это в абсолютных цифрах, в относительных картина такова: четвертый «рав» на 20 сантиметров длиннее и на три шире прежнего. Можно предположить, что высвободившееся пространство японцы используют для установки третьего ряда сидений, но нет. Дополнительные сантиметры пожертвовали задним пассажирам и багажнику, объем которого равен 547 литрам (прибавка в «кладовке» составила 137 литров).

Как и раньше, Toyota пойдет в серию в двух вариантах — с передним и с полным приводом. Правда, на проселке придется быть аккуратнее и поберечь картер: дорожный просвет ниже, чем у предыдущей модели.

Что касается двигателей, то их ассортимент будет зависеть от рынка сбыта. Например, в Америке Toyota RAV4 предложат с моторами объемом 2,5 и 3,5 литра мощностью 178 и 268 лошадиных сил соответственно. Старый Свет получит хорошо знакомый 145-сильный 2.0, который питается бензином, и пару дизелей (2.0 и 2.2). Относительно России ясности пока нет. Подробности о моторной линейке, комплектациях и ценах должны появиться ближе к весне: европейский дебют RAV4 запланирован на Женевский салон, который откроется в начале марта.

Экстренный макияж

/  Автомобили /  Новости

Седан Honda Civic девятого поколения, появившийся в прошлом году, не произвел того фурора, который пришелся на долю его предшественника. Виной тому американская и европейская пресса, встретившая новинку в штыки. Коллеги из многих западных изданий называли внешность автомобиля скучной, жаловались на жесткий и дешевый пластик передней панели и центральной консоли. Ну а точкой в приговоре стали крайне низкие продажи Civic не только в США, но и в Старом Свете. Вернуть благосклонность журналистов, а главное, покупателей мог только рестайлинг — и вот на днях японцы представили работу над ошибками. Всего через полтора года!

Особые приметы 2013 модельного года — переформатированные бамперы, видоизмененная передняя оптика и задние фонари в виде бумеранга. Немного поменял форму и капот автомобиля. Салон стал выглядеть интереснее, а главное, моднее и дороже за счет мягких и качественных материалов.

Решив насущные вопросы с дизайном, в Honda решили подстраховаться и закрепить успех «железом». До последнего момента точной информации о технических доработках не было, но, оказывается, туз в рукаве все же припасен. Как говорится в официальном пресс-релизе, инженеры перенастроили переднюю и заднюю подвески, улучшив ходовые характеристики, и добавили электроусилителю обратной связи. Шум в салоне во время езды, судя по всему, тоже удалось локализовать, проложив новые шумопоглощающие материалы, а также увеличив толщину всех стекол.

Содержимое подкапотного пространства Honda Civic Sedan скорее всего останется прежним — это старый, но проверенный 140-сильный атмосферник объемом 1,8 литра, который работает в паре с механической или автоматической трансмиссией. Вероятность, что нам предложат какую-нибудь альтернативу, конечно, есть, но японцы на этот счет молчат, а дилеры между тем продолжают избавляться от залежалых «Сивиков», используя рекламные уловки.

Во все глаза

/  Автомобили /  Новости

Американский долгожитель Acura RL, продержавшийся на конвейере в двух своих поколениях 16 лет (модель выпускалась с 1996 года), потихоньку уходит на покой. Процесс естественный, если не сказать необходимый, учитывая возраст и заслуги: шутка ли, столько времени оставаться бессменным флагманом, держать марку, быть витриной!

Замену седану готовили уже давно, а когда весной этого года в Нью-Йорке отгремела презентация Acura RLX Concept, все окончательно встало на свои места. В серийном автомобиле, показанном на днях в Лос-Анджелесе, мало что изменилось — разве что из названия исчезло слово «концепт». От прототипа Acura RLX отличается лишь незначительными нюансами оформления кузова и легкосплавными дисками. Даже футуристичные светоблоки со множеством линз, напоминающие глаза огромной мухи, никуда не делись.

Салон, как и положено автомобилю бизнес-класса, отделан дорогой кожей. Стильное и одновременно функциональное украшение интерьера — два сенсорных дисплея на центральной консоли, передающие информацию о климате внутри машины и маршруте. Но почетное место, конечно же, на галерке. В Acura утверждают, что зазор для ног задних пассажиров почти на 10 сантиметров превышает показатели конкурентов.

На момент старта продаж флагман получит 310-сильный 3,5-литровый V6 с непосредственным впрыском и шестиступенчатую автоматическую коробку. Расход топлива более чем пристойный для такого крупного товарища: производитель заявил 9,8 литра на сто километров пути в смешанном цикле. И это еще не все: бушующая ныне в Америке мания на экологичность незаметно прокралась и в стан Acura. До конца будущего года на седане появится гибридная установка Sport Hybrid SH-AWD с тремя (!) электромоторами. Так что есть шанс, что аппетит еще снизится.

Как бы то ни было, ни той ни другой версии в России пока не купишь. Бренд Acura был обещан нам не раньше 2014 года — и то, если не стрясется форс-мажора вроде очередного кризиса. Фанатам «американояпонцев» остается рассчитывать на снижение пошлин и неофициальных дилеров: эти что угодно достанут. Хоть из-за моря, хоть со дна его.

Дорожно-транспортное недоразумение

/  Автомобили /  Де-юре

Типичная московская ситуация: в месте сужения две машины притерлись крыльями, собрав за собой двухкилометровую пробку. Несмотря на то что претензий друг к другу у водителей нет, съехать хотя бы в ближайший дворик они не хотят: боятся быть привлеченными по статье 12.27.2 КоАП за оставление места ДТП. Кому охота лишиться прав на год-полтора или даже загреметь под арест! Но что в реальности считать тем самым оставлением? В ГАИ по этому поводу готовят разъяснения. Как должно быть в идеале, рассуждает президент Коллегии правовой защиты автовладельцев Виктор Травин:

— В ПДД говорится, что после аварии мы не имеем права трогать машину с места. Однако если вы тронули и чуть-чуть проехали, то это невыполнение обязанностей при ДТП, за которое предусмотрен штраф 1000 рублей, а ни в коем случае не оставление. Последний термин наши правила не расшифровывают, зато, скажем, в белорусских ПДД определение четкое и исчерпывающее: «Действия участника дорожно-транспортного происшествия, направленные на сокрытие факта такого происшествия или обстоятельств его совершения, повлекшие необходимость проведения сотрудниками Государственной автомобильной инспекции Министерства внутренних дел мероприятий по установлению (розыску) данного участника и (или) розыску транспортного средства». Коротко и ясно. Я года три воюю, чтобы данную норму прописали и у нас, но безуспешно. Одно дело, когда кто-то стукнулся, подумал и решил, что неохота возмещать ущерб, возиться с ОСАГО, платить штраф, и по-тихому смылся — мол, пускай ищут. Вот это чистой воды 12.27.2, так как в данном случае есть умысел. А если человек повернул во двор, проехал двести метров (да хоть десять километров!), но вызвал сотрудников ГАИ, факт участия в ДТП не скрыл, ответственности избежать не пытается, то какое тут оставление?

Часто бывает, что столкнувшиеся решают разойтись полюбовно, никуда не заявляя, — это все та же статья, подразумевающая лишение либо арест. Расстаться без участия ГАИ можно только оформившись по упрощенной схеме, так называемому европротоколу. Есть и второй вариант, предусмотренный правилами: договориться, кто из двоих виноват, составить и подписать схему, подъехать в ближайшее подразделение и там все оформить.

Случается и такое: задел столбик на парковке и уехал. Налицо ДТП, потому что имеется ущерб, — значит, нужно вызывать ГАИ. Если огляделся по сторонам и сбежал, то это опять же оставление. Хотя возможен вариант, когда человек просто не заметил контакта, и в этом случае лишать права управления нельзя. То, что не заметил, придется еще доказать, но я знаком с большим количеством судебных решений, в которых судья шел навстречу невнимательному гражданину. Правда, речь шла о незначительном ущербе.

Клиент опять не прав?

/  Hi-tech /  Бизнес

Почему банки не горят желанием возвращать украденные у клиентов деньги

В советской сфере обслуживания бытовал лозунг «Клиент всегда прав». Впрочем, он и поныне вдохновляет, например, банковскую сферу Европы и США — там, в частности, деньги, украденные мошенниками с банковских карт, финансовые организации возвращают пострадавшим клиентам. Подобное будущее обещали и нашим гражданам те статьи закона № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» (НПС), которые должны вступить в силу 1 января. Но радость россиян может оказаться преждевременной — Госдума обсуждает предложение депутата Владислава Резника отсрочить эти меры на два года. Что мешает государству безоговорочно пойти навстречу россиянам, обобранным мошенниками?

Единого мнения о ситуации с электронными банковскими счетами в нашей стране нет. Как нет и официальной статистики по данному вопросу. Есть мнения разных заинтересованных сторон. Так, компьютерные криминалисты Group-IB говорят о 73,5 миллиона долларов, украденных в прошлом году у «физиков», и более 750 миллионов — у «юриков». А банки предпочитают указывать на данные фрод-мониторинга (от англ. fraud — «мошенничество») главных международных платежных систем (Visa и MasterCard), которые во всем мире отслеживают мошеннические транзакции. Они, по сведениям Тимура Аитова, вице-президента Национального платежного совета, стабильно показывают вполне допустимый их уровень: примерно 0,01 процента от общего количества наличных денег, снимаемых в банкоматах, и 0,1 процента от объема транзакций в торговых точках. Правда, стабильность данных показателей означает в том числе неуклонный рост хищений с расширением оборота электронных платежей. Есть еще одна настораживающая тенденция. «Мошенники стали воровать чаще, причем небольшие суммы у «физиков», — комментирует Юрий Малинин, ректор Академии Информационных Систем. — Это прибыльнее и безопаснее для преступников». Самое время протянуть руку помощи россиянам, оказавшимся под прицелом компьютерных мошенников. И статья 9 закона о НПС, которая должна вступить в силу 1 января, как раз об этом.

Клиент, узнавший о неправомерном списании денег с карты, пишет заявление в свой банк, который через некоторое время возвращает утраченную сумму. В течение определенного периода (не более 30 дней) банковские специалисты должны «накопать материал», чтобы либо отказать пострадавшему, уличив в нарушении договора с банком, либо, убедившись в его невиновности, передать собранные сведения правоохранительным органам. «А дальше начинается «нормальный» судебный процесс, который может продолжаться несколько лет, — поясняет Юрий Малинин. — Это означает, что в случае небольшой суммы украденного банку проще вернуть деньги клиенту и забыть о мошенничестве, отнеся эти расходы к рискам банка». Это может стать стимулом для перекладывания данных рисков на плечи клиентов банков через, например, увеличение процентных ставок. Похожего мнения придерживается Алексей Сизов, руководитель группы решений фрод-менеджмента компании «Инфосистемы Джет»: «Банки будут вынуждены наращивать подразделения, ответственные за проведение первичных расследований в соответствии с требованиями № 161-ФЗ. Очевидно, что возросшие банковские риски и расходы на работу претензионных подразделений так или иначе будут перенесены на стоимость банковских услуг для клиентов». Революционных открытий в этих суждениях нет — примерно таким образом банки действовали до сих пор. Более того, отмечает Виктор Достов, председатель ассоциации «Электронные деньги», так поступают везде. Мир не придумал ничего иного. Почему же возникла идея отсрочки такого существенного для клиентской лояльности шага?

Чтобы выдержать требуемые законом сроки реакции, банк обязан информировать клиента о каждой совершенной транзакции. Но вот незадача! — один из крупных банков известил депутата Резника, что только пятая часть клиентов сообщает «релевантные контактные данные». Иными словами, по месту регистрации паспорта или указанному гражданином месту проживания и номеру телефона невозможно найти 80 процентов клиентов. Из этих соображений делается феноменальный вывод о том, что они — фактор высокого риска «роста мошеннической деятельности недобросовестных клиентов». В связи с чем требуется еще два года для актуализации контактов с физлицами. Оказывается, банки «вынуждены создавать новые механизмы обеспечения ответственности держателей карт, что приведет к удорожанию услуг, а также к росту недоверия граждан к банковской системе в целом». Иными словами, за месяц до наступления времени «Ч» депутат из профильного комитета Госдумы понял, что для работы в новых условиях нужно потрудиться над новыми условиями договора клиента с банком.

«Для исполнения норм закона кредитным организациям и регулятору необходимо проделать большую работу, — говорит Владимир Сенин, заместитель председателя правления Альфа-Банка по связям с органами государственной власти. — Следует проработать создание и внедрение механизмов, которые бы обеспечили адекватную долю ответственности держателей карт и банков в случае возможных мошеннических операций». Все риски в отношении каждого клиента, пользующегося электронными средствами платежей, должны быть взвешенны. Эта оценка риска не только индивидуальна, но еще может динамически меняться у одной и той же персоны. Под какими новыми требованиями гражданин должен подписаться, чтобы банк был уверен, что клиент всегда поступал правильно? Или, наоборот, чтобы банк легко увидел нарушения этих требований и на этом основании отказал в компенсировании украденных средств? Отраслевое обсуждение этих вопросов началось лишь в конце года, и в оставшиеся дни декабря банкам предстоит аховая работа. Неудивительно, что вместо этого возникла идея, апробированная на Законе «О персональных данных», — его вступление в реальную силу банкам удавалось оттягивать пять лет. Вот только нет уверенности, что тянуть с данным законом — хорошая идея.

С одной стороны, мотивы банков понятны. Нужно серьезно подумать, как пойти навстречу потребителям и не упустить прибыль. Кому, положа руку на сердце, хочется вкладываться в бесконечное совершенствование своих компьютерных систем фрод-менеджмента? Очень уж это недешевое и хлопотное занятие — держать руку на пульсе подозрительной активности и оперативно вмешиваться в процессы. И никто точно не знает, как поведут себя клиенты после 1 января. Вдруг окажутся правы те, кто пугает валом мошенничеств: накупят товаров в интернет-магазине и тут же объявят о нелигитимной транзакции? Хотя заложенный в законе период ожидания реакции банка — это отличный способ снизить аппетиты вороватых представителей клиентской братии.

С другой стороны, нельзя не учитывать усиливающийся натиск компьютерных мошенников. Утаивать нынешние объемы воровства уже невозможно. Да и бесконечно закладывать растущие украденные суммы в тарифы добропорядочных клиентов не удастся. Закон № 161-ФЗ тут очень кстати: он подтолкнет банки к более активной позиции в отношении мошеннических инцидентов — пусть начнут обращаться в правоохранительные органы, на которые возложена обязанность проводить оперативно-разыскные мероприятия и задерживать преступников. И пусть после 1 января на структуры МВД обрушатся потоки заявлений от банков. Пусть «под ружье» поставят всех коммерческих компьютерных криминалистов, которых, правда, в нашей стране немного. И чьи услуги тоже стоят денег, хотя, как замечает Игорь Чекунов, заместитель генерального директора «Лаборатории Касперского» по юридическим вопросам и безопасности, стоимость расследований в разы меньше ущерба, связанного с компьютерным мошенничеством. Легко не будет. Но если этого не сделать, есть шанс проскочить ту точку невозврата, после которой нынешнее сонное царство участников зарплатных проектов — а это не менее 70 процентов держателей всех выпущенных карт — вообще откажется от каких-либо безналичных электронных платежей.

Около ноля

/  Искусство и культура /  Искусство

Премия Кандинского: без интриги, без политики, без скандалов

Премия, которая будет вручаться на этой неделе, присуждается в двух номинациях. Победитель «Проекта года» получит 40 тысяч евро, а лучший «Молодой художник года» — 10 тысяч евро. Ставки высоки, для сравнения: аналогичная отечественная премия в области современного изобразительного искусства «Инновация», которую ежегодно вручает Минкультуры, составляет в главной номинации 800 тысяч рублей. Однако интерес к «Кандинскому» в нынешнем году резко снизился, потому что в шорт-лист из трех претендентов попали не новые и широко обсуждаемые в обществе «проекты года», а работы успешных и давно признанных художников. Международному жюри предстоит выбрать из группы AES+F, Гриши Брускина и Аладдина Гарунова.

Важнейшее из искусств

Для публики и критики важнейшим мероприятием в рамках Премии Кандинского стало не награждение, а предшествовавшая ему выставка. Она в отсутствие у нас музея актуального искусства давала некоторое представление о российском изобразительном творчестве за истекший год. Выставка прежде проводилась на крупнейших выставочных площадках Москвы — так, в прошлом году ее можно было увидеть в ЦДХ. Туда пришли около 35 тысяч человек — абсолютный рекорд посещаемости для выставок подобного рода. Устроитель премии Шалва Бреус одновременно собирал собственную коллекцию, в которой главный упор делал на соц-арт. Это обстоятельство и подтолкнуло коллекционера к поиску отдельной площадки для ее размещения. Ко всеобщему удивлению, Бреус взял в аренду бывший кинотеатр «Ударник», являющийся частью Дома на набережной. Построенный в 1931 году по проекту Бориса Иофана, «Ударник» в прежние времена был одной из главных премьерных киноплощадок страны: здесь проходили первые Московские кинофестивали. В 90-е тут располагались автомобильный и мебельный салоны, а в нулевые открылось казино. Сегодня интерьер представляет собой напластование стилей разных эпох: от сталинских люстр и росписей в духе конструктивизма до псевдобарочной эклектики, оставшейся от игорного заведения. На коврах видны следы от столов для блэк-джека, лестничный марш все еще украшает фотография зала с рулетками. Г-н Бреус планирует «убрать то, что налепили наши предшественники, всю эту мишуру, и вытащить потрясающий оригинал». Однако о реставрации пока не слышно, не выбраны даже проектировщики. «Ударник» — памятник архитектуры конструктивизма, и никто не имеет право его перестраивать: это фойе с гардеробом и зрительный зал с уникальными наклонными полами, большим балконом и огромным экраном. Выставка номинантов премии со всей наглядностью продемонстрировала те трудности, с которыми сталкивался экспозиционер, вознамерившийся разместить арт-объекты в обители «важнейшего из искусств». Картинам и скульптурным объектам еще как-то нашлось место, а вот инсталляциям, составляющим главный тренд современных произведений, здесь практически не разместиться. Да, конечно, экспозиция в активных декорациях «живого интерьера» — модный прием, в том числе и на Западе, все уже устали от «белого куба» стандартного музейного пространства. Но ведь фон и концепция выставки в таком случае должны играть в унисон, а не спорить друг с другом до хрипоты, как это получилось в «Ударнике». При входе зрителя встречает фрагмент циклопической инсталляции Николая Полисского «Вселенский разум», созданной на полянах Никола-Ленивца, где работает автор. В ампирно-конструктивистском фойе, без связи с целым проектом, фрагмент потерял всякий смысл, превратившись то ли в фонтан, то ли в грот… То же самое с новыми работами Дмитрия Гутова, в которых куски рваного металла при определенном ракурсе слагаются в изящный эскиз рублевского архангела, — они требуют белых стен.

В ущерб другим экспонатам кураторы выставки сделали акцент на тех произведениях, которые отобрало жюри. Словно бы экспозиционер узнал заранее выбор экспертов или, наоборот, эксперты пошли на поводу у его пристрастий. На первом этаже — видеокомпозиция Allegoria Sacra группы AES+F. Многозначительный эпический ролик, в котором персонажи из христианской и античной мифологии помещены в современный антураж зала ожидания международного аэропорта. Классическая музыка, под которую неспешно движутся фигуры на огромном экране, звучит на весь зал и становится навязчивым лейтмотивом всей выставки. В подвальном этаже центральное место отдано «исламской» инсталляции Аладдина Гарунова под названием «Тотальная молитва». Она являет собой ковры с приклеенной к ним обувью. Непонятно, почему вместе с мужской обувью представлены и женские босоножки, ведь в исламе мужчины и женщины совершают намаз раздельно. Тут же — видеокадры из разных городов мира, празднующих Курбан-байрам. Третьего финалиста, «ветерана» соц-арта Гришу Брускина, представляет его последний проект «Время «Ч» — набор фигурок, будто бы сошедших с советских плакатов по гражданской обороне, воплощает образ врага в массовом сознании. Первоначально они были выставлены в Мультимедиа Арт Музее, откуда произведения перенесены в зрительный зал «Ударника» вместе с сооруженной для них сценой-выгородкой и подсветкой...

Как это часто бывает, более интересной и живой оказалась экспозиция работ, представленных в номинации «Молодой художник года». Группа ЗИП сделала отличный объект «Утопия» — макет фабрики «по производству современного искусства», где творцы живут коммуной в здании советского предприятия. На фасаде красуется портрет Ленина, а художники, выключенные из товарно-денежных отношений, обменивают произведенное искусство на товары народного потребления. Серия картин Марии Сафроновой «Распорядок дня» запечатлела будни психиатрической больницы — модная тема репортажных работ последних лет.

Как пройти на Болотную?

Говоря о премии этого года, важно вспомнить и тех, кто на конкурс не попал. Не была допущена, например, группа Pussy Riot. Из солидарности с ней от участия отказались группа Electroboutique и фотограф Игорь Мухин. Полностью отсутствует целый фланг левого политического искусства. Не нашлось места «бедному», или «антигламурному», искусству в лице Ирины Кориной, Петра Белого, Анны Желудь, Анны Титовой. Их место занимают успешные в большинстве своем художники с большим творческим стажем, представляющие деполитизированное, зрелищно-развлекательное искусство. Видимо, именно такой, свободной от текущего политического момента, видит ситуацию в нашем искусстве экспертное сообщество. По сравнению с практикой прошлых награждений этот подход не кажется свежим, но в этом году он еще сильнее выражен. С самого возникновения устроители премии стремилась скорее увенчать уже признанных мэтров, нежели открывать новые звезды. В 2011 году она была вручена Юрию Альберту, в 2010-м — Александру Бродскому, в 2009-м — Вадиму Захарову, и даже в 2007-м, первом году существования премии, ее присудили Анатолию Осмоловскому. Все это уже вошедшие в историю искусства художники. Единственный раз, в 2008 году, премия досталась актуальному и спорному художнику — Алексею Беляеву-Гинтовту, художнику, не скрывающему своих националистических взглядов. Из последовавшего скандала, видимо, все сделали оргвыводы. В этом году выставка ориентирована на строго определенный тип искусства, а в суждениях экспертного сообщества наметилась явная эволюция, притом что сами эксперты не поменялись. Но пять лет назад актуальное искусство было на подъеме, и в творческом, и в материальном смысле. А на волне финансового кризиса искусство стало распадаться на два направления. Первое — это неофициальные выставки «для своих», «квартирники» и «Проект Фабрика», который за последний год стал оплотом вольнодумства. Попадая в галереи, это искусство вызывает возмущение публики и нарекания власти. Другой тренд — традиционное искусство, не желающее выходить из области эстетического на территорию политики. Сводить на одной выставочной площадке представителей этих направлений больше не получается. Экспертное сообщество в этой ситуации выбрало консервативную, охранительную позицию. Так что жюри предстоит решить неразрешимую задачу — определить, кто достоин главного приза: AES+F, Гриша Брускин или Аладдин Гарунов? Все они по большому счету его достойны. Но вот признал бы их победителями сам Кандинский — вопрос.

Возвращенец

/  Искусство и культура /  Театр

Роберт Стуруа: «Сегодня люди рады моему возвращению, приветствуют, но стоит чуть-чуть споткнуться, не пожалеют. Значит, снова уйду. Уже сам. И плакать не буду...»

На прошлой неделе в Тбилиси завершились гастроли московского театра «Et Сetera». Худрук Александр Калягин и главный режиссер Роберт Стуруа решили показать грузинской публике два спектакля — «Бурю» по пьесе Уильяма Шекспира и премьеру этого сезона «Ничего себе местечко для кормления собак» по произведению французского драматурга Тарика Нуи. Уже в ходе гастролей стало известно, что министр культуры Грузии Гурам Одишария подписал приказ о восстановлении Роберта Стуруа в должности художественного руководителя тбилисского Театра имени Шота Руставели, с которой он был со скандалом уволен в августе 2011-го...

— Вот вы и вернулись в свой город, знакомый до слез, Роберт Робертович.

— Старался прилетать сюда. Едва появлялась возможность, пользовался ею. Когда репетировал пьесу Нуи с длинным названием, был сложный период, поэтому несколько месяцев безвылазно просидел в Москве. Зато потом получились небольшие грузинские каникулы.

— Но в роли гастролера вы на родину точно не приезжали.

— Да, поворот судьбы. «Бурю» я поставил в «Et Сetera», еще работая в Театре Шота Руставели. Пока мы с Александром Калягиным планировали гастроли в Тбилиси, мои отношения с тогдашними властями Грузии испортились вконец, и все завершилось увольнением. Сан Саныч позвал к себе, я подумал и согласился. В тот момент не мог предположить, что через неполных полтора года вернусь туда, где прослужил полвека. Я уходил навсегда... И, знаете, это идеально вписывалось в традиции нашего театра. Выдающегося режиссера Сандро Ахметели расстреляли в 37-м, Котэ Марджанишвили, Додо Алексидзе, Михаилу Туманишвили «повезло» больше: их не репрессировали, а лишь выгнали на улицу. Я пополнил почетный список — после тридцати лет работы худруком... Люди неожиданно живо отреагировали на мою отставку. Перед театром прошел стихийный митинг, на который собралось столько народу, что на какое-то время даже встало движение на проспекте Руставели, протестующие перекрыли проезжую часть. Я в этом не участвовал, сидел в мастерской, паковал вещи, книги. Потом уехал в Москву. А теперь вот министр восстановил меня. Это похоже на возвращение в семью после развода. Пока супруг отсутствовал, у жены были другие мужчины, он знает об этом, но должен все начать заново. Получится ли?

— Вы ведь тоже закрутили бурный роман на стороне, Роберт Робертович.

— Я и раньше изменял, но делал это только с иностранками, что не самое тяжкое преступление. По крайней мере, так себя оправдываю... Сейчас ситуация иная. Мало вернуться к прежней жене, необходимо предложить ей что-то свежее, интересное. Нужен сильный драматургический материал. Идеи есть, но окончательно пока не определился. Понимаю лишь, что это не должна быть пьеса, напрямую касающаяся событий последних двадцати лет.

— Боитесь параллелей?

— Не хочу чрезмерной публицистичности, лобовых газетных сравнений. Сегодня это ни к чему. Когда в 2003-м к власти пришел Саакашвили, я поставил спектакль о нем. Мне не понравилась Мишина манера выступать с трибуны: он легко впадал в истерику, в уголках рта появлялась пена, что выглядело эстетически отталкивающе. Хотя дело, конечно, не в этом. Однажды, еще в самом начале, Саакашвили позвал меня и в моем присутствии так разговаривал с министром культуры, что я испытал стыд за обоих: что один терпит, а второй допускает подобный тон — даже не пренебрежительный, а хамский, оскорбительный. Пьесу «Солдат, любовь, охранник и... президент» написал Лаша Бугадзе, имеющий репутацию политически неблагонадежного. Получилась сатира, трагикомедия. Актер, игравший Президента, внешне очень похож на Мишу. Немного странный, чудаковатый тип с замашками садиста.

— Саакашвили был на премьере?

— Приходила его мама... Это спектакль не персонально против Миши. Мне кажется, кресла всех руководителей заражены каким-то вирусом, и те, кто в них садится, заболевают. Раньше или позже, сильнее или слабее. Чем выше пост, тем опаснее зараза. И вакцины нет, пока не смогли ее открыть. С Саакашвили метаморфоза произошла очень быстро, значит, изначально в нем что-то было не так. Если бы человек шел к власти, чтобы помочь стране, он не поддался бы искушению с подобной легкостью. Вскоре после премьеры «Солдата» у нас состоялись гастроли на сцене Театра Моссовета, но я решил не везти спектакль в Россию. С одной стороны, не хотел выносить сор из избы, с другой — понимал, что реакция московской публики на увиденное будет неоднозначной. У Миши очень мощное лобби — и в Грузии, и за ее пределами. Он сумел убедить мир, что является светочем демократии и ярым борцом за свободу. Попытка объяснить, что это, мягко говоря, не совсем так, наталкивалась на недоумение. Саакашвили умело построил потемкинские деревни, в которые многие поверили. Надежды, связанные с его приходом к власти, быстро сменились разочарованием, а затем и страхом. В Грузии это давно почувствовали, а на Западе у людей лишь сейчас раскрываются глаза. Последние выборы в парламент помогли. В России все поняли раньше. После войны из-за Южной Осетии.

— Вам приходилось публично высказываться на тему этого вооруженного конфликта?

— В августе 2008-го мы с друзьями сели в машину и поехали в сторону Гори, где попали под бомбежку российской авиации. Пришлось удирать... В Тбилиси вернулись лишь дней через двадцать. Я видел все своими глазами и даже записал видеосвидетельство для архива... Понятно, что эта история на долгие годы. Напрашивается параллель с Эльзасом и Лотарингией, которые отошли к Германии, а после Первой мировой войны вернулись в состав Франции. Я ставил спектакль в Саарбрюккене, а обедать вместе с немцами ездил в ресторан по другую сторону границы. Мне кажется, правильный путь предлагает Бидзина Иванишвили: надо создать в Грузии такие условия для жизни, чтобы народы Абхазии и Южной Осетии захотели вернуться. Конечно, это быстро не делается...

— С Иванишвили вы давно знакомы?

— Года с 94-го. Мы тогда привозили в Москву «Кавказский меловой круг», «Макбет»... После окончания гастролей Бидзина позвал меня с артистами на дачу. Сказать, что мы стали близкими друзьями, не могу. Да, лет восемь назад он профинансировал ремонт Театра Руставели. Но Иванишвили очень многим помогал в Грузии и никогда не афишировал этого, наоборот — просил, чтобы его не называли. Это выглядело немного наивно, в республике знали, сколько делает Бидзина, тем не менее вслух имя не произносилось. Когда в октябре проводились парламентские выборы, я прилетел в Тбилиси, чтобы проголосовать, посмотреть, как все идет. Бидзина опять пригласил меня к себе. Как я понял, ему захотелось выговориться, излить душу перед человеком из другого мира. Все-таки вокруг него бизнесмены, политики, а я вращаюсь в иных сферах. Хотя режиссерам тоже нельзя слишком доверять, мы можем сразу все разболтать... Бидзина подробно рассказал мне о причинах, заставивших включиться в борьбу за власть. В этом большую роль сыграли его сыновья, убедившие отца, что надо вмешаться, спасать Грузию...

— Предложение вернуться в Театр Руставели он вам сделал?

— Бидзина спросил, готов ли я к такому шагу. В тот момент я не представлял себе ситуацию в театре и не дал четкого ответа, но стал вникать и решил попробовать. Написал об этом в Facebook, спьяну позволил лишнее в адрес управляющего театром, пришлось потом даже извиняться. Все спектакли, которые я ставил, формально сохранились в репертуаре, но игрались редко, нерегулярно. Помещение сдавалось в аренду, тут проходили съемки каких-то телешоу, репетировались мюзиклы, даже оперы, где главная роль отводилась фаворитке Саакашвили, эстрадной певице... Люди решили делать деньги.

— На вашей памяти, Роберт Робертович, бывало, чтобы зал театра пустовал?

— Нет, даже в самые тяжелые времена. Неправда, что музы молчат, когда говорят пушки. В начале девяностых проспект Руставели лежал в руинах, здание театра почти не отапливалось, зрители сидели в шубах, электричество часто отключалось. Помню, показывали «Доброго человека из Сезуана», и минут за пятнадцать до конца погас свет. Наш директор связался с коммунальщиками, ему ответили, что авария надолго, он поднялся на сцену и объявил: мол, надо расходиться, извините. Но у части публики оказались мощные фонарики, тогда в Тбилиси повсюду была темень, люди подошли к рампе и стали подсвечивать. Так и доиграли спектакль. В финале плакали все — и актеры, и зрители. Разное случалось за пятьдесят лет в театре...

— А нынешнее ваше возвращение не отдает реваншизмом?

— Да, со стороны может выглядеть именно так, хотя я не собираюсь никому мстить или сводить счеты. Психологически ситуация не слишком комфортна, поскольку в глазах людей теперь уже я ставленник новой власти. Но я-то знаю: это неправда. Мой дедушка был известным большевиком и давал рекомендацию Иосифу Сталину для вступления в партию. Революционный дух сидит во мне, передался с генами. Если Иванишвили и его команда начнут отходить от провозглашенного курса, молчать не стану. Речь ведь о будущем страны, о нравственности и порядочности. Такими вещами не шутят.

— Вам предлагали вступить в предвыборный блок Иванишвили?

— Звали, но я отказывался. На митинги приходил, в поддержку говорил, но от непосредственной политической работы я все-таки далек. Каждому свое.

— Когда Калягин узнал, что вы согласились вернуться в Театр Шота Руставели?

— После премьеры «Местечка» я собрался в Грузию, и Сан Саныч сказал: «Если на выборах победит Иванишвили и позовет обратно в худруки, не отказывайся. Но и от нас не уходи...» Мне и самому неловко оставлять «Et Сetera»: люди протянули руку помощи в трудную минуту.

— В Москве вы чувствовали себя дискомфортно?

— Ну почему? У меня много друзей, знакомых. Хотя, если честно, в последние месяцы почти не выходил из здания театра. В «Et Сetera» есть служебная квартира, в ней проводил все время. У меня даже нет теплого пальто. В магазине «Богатырь» продают такие чудовищные вещи, что не решился купить их. Сейчас наконец-то сшил в Тбилиси пальто на заказ, могу пройтись по улице, а в Москве прошлую зиму просидел в четырех стенах. Называл себя затворником. Актеры смеялись, говорили: «Хоть кислородом подыши». Я отвечал: «А где он тут у вас?»

— Наверное, и без грузинского вина страдали?

— Не могу пить один, обязательно нужны собутыльники и слушатели. Когда выпью, должен говорить долго, а это не каждый выносит. Особенно в Москве, где все торопятся, опаздывают. Поэтому в России перешел на водку, которую не употреблял четверть века. За время, что провел в «Et Сetera», выпил ее немало.

— Спрашивать, ходили ли по московским театрам, бесполезно? Куда вы без пальто?

— Пару раз выбирался. Посмотрел «Лира» Константина Богомолова, «Маленькие трагедии» у его тезки Райкина... Это, пожалуй, все. Даже к Александру Филиппенко, моему большому другу, на чтецкий вечер не пошел. Я уже говорил, что последняя постановка по пьесе Тарика Нуи далась тяжело, почти четыре месяца репетировали.

— При этом вы хотите усидеть даже не на двух стульях, а на трех. Кроме «Et Сetera» и Театра Шота Руставели обзавелись еще одной сценической площадкой в Тбилиси, которую для вас строит Иванишвили.

— Думаю, все-таки придется уйти из главных режиссеров «Et Сetera». По-прежнему буду ставить там премьеры, одну в сезон — с удовольствием, но работать на постоянной основе вряд ли получится. Приглашенный главный дирижер в больших оркестрах — обычная практика: приехал, порепетировал, сыграл концерт и дальше отправился. А главреж обязан следить за состоянием спектаклей, что-то подновлять, поправлять, вводить исполнителей. На расстоянии этого не сделать. Что касается новой площадки, идея ее создания возникла после моего ухода из Театра Руставели и до предложения Калягина. Сейчас я это не потяну, отдам молодым. Бидзина выкупил старое здание фабрики «Зингер», стоявшее полуразрушенным и разграбленным. В нем завершается ремонт, будут выставочный зал и театральная студия на двести мест. Хочу назвать ее «Рубикон». И скрытый смысл есть, и отголосок моего имени. Премьеру в январе поставлю сам — «Мастер-класс» по пьесе о Марии Каллас, а дальше пусть молодежь учится, экспериментирует. Мне же надо определяться, с чем начинать в Театре Руставели. Может, это будет «Комедия ошибок» Шекспира, может, что-то другое. Важно сделать правильный выбор.

— Москва, как известно, слезам не верит. А Тбилиси?

— Он надеется. Сегодня люди рады моему возвращению, приветствуют, но стоит чуть-чуть споткнуться, не пожалеют. Значит, снова уйду. Уже сам. И плакать не буду. Это точно.

Тбилиси — Москва

Косметический ремонт

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Театр

Спектаклем «Самая большая маленькая драма» Театр Ермоловой открыл сезон

Открытие обновленного Театра Ермоловой одни встретили со слезами умиления, другие — с едва сдерживаемым ехидством, как, впрочем, и назначение Олега Меньшикова новым художественным руководителем. И те и другие могли в этот день воскликнуть: «Мы же говорили!..» Кто же спорит, конечно, отремонтированное фойе стильного темно-сливового цвета, зеркала, расширяющие пространство, и старые афиши в золоченых рамах на стенах, сменившие фотографии артистов, не могут не радовать глаз. Вместо убогости и запущенности — опрятность. В центре, напротив буфетной стойки, разместился киоск, где продаются сувениры (сумки, майки, значки, блокноты), выполненные в новом фирменном стиле. А на стене красуется благодарность его создателям, тоже в золоченой раме. Сразу видно, в доме появился хозяин или хозяева, которым не безразлично, где жить. Однако для скептиков, задававшихся вопросом «Как жить?», оснований не поубавилось.

У входа в парадный подъезд вас встречают портреты... уж и не знаю, как сказать, то ли отцов-основателей, то ли мастеров, оставивших заметный след в истории этого театра. Я понимаю, при теперешней страсти к родословной очень хочется среди именитых предков числить самого Всеволода Эмильевича Мейерхольда, но, право дело, он действительно ставил в этом здании, однако ни о каком Театре Ермоловой тогда еще и речи не было. Если представлять публике бывших художественных руководителей, то почему не всех? Неужели, к примеру, Леонид Варпаховский не заслужил своего места в почетной галерее? Суеверие, конечно, дело личное, но меня смутил лик Владимира Андреева среди знатных покойников. Известно же, история сама расставляет всех по своим местам. Этот экскурс в былое, возможно, был бы излишним, если бы Меньшиков не настаивал, что будет продолжать традиции ермоловцев. Хорошие спектакли в истории этого театра были, большие артисты — тоже. А вот традиций, если не считать двенадцатилетнего периода Андрея Лобанова, не было. Потому-то так хотелось услышать от нового руководства внятную художественную программу вместо присяги на верность. Тем более что решительное снятие почти всего репертуара лишь подтверждало дипломатичность (читай лукавство) нового худрука.

Можно сколько угодно рассуждать вокруг да около, но о художественной программе, современности театрального мышления и собственно об обновлении говорят прежде всего спектакли. Премьера, которой театр открыл сезон, — «Самая большая маленькая драма», пока ни на какие перемены даже не намекает.

Пьесу по мотивам чеховского этюда «Лебединая песня» написал и поставил Родион Овчинников. Как драматург он обогатил классика отрывками из сочинений других классиков (Шекспира, Ростана, Крылова), связав эпизоды отсебятиной, часть которой явно родилась в процессе репетиций. Авторство одного из двух исполнителей — Валентина Гафта — легко угадывается. Вполне возможно, что и Владимир Андреев чем-то искрометно блеснул. О какой бы то ни было режиссуре речь вообще не идет. Как, впрочем, и о сценографическом образе — мусорном, иллюстративном и допотопном: когда входишь в зал, словно отступаешь назад через века.

А играют Гафт и Андреев блистательно, кто бы сомневался. Грустно, смешно и очень нежно. Подвыпивший трагик и трепетный суфлер могут бесконечно говорить о театре, меняясь ролями и впадая в воспоминания, потому что знают о нем все, как знают все оба эти больших артиста. Когда Светловидов репетирует с Никитой «Ворону и лисицу», ты понимаешь, что такое водевиль или национальная комедия. Когда Гафт в роли Роксаны подыгрывает Никите — Андрееву, возомнившему себя Сирано де Бержераком, ощущаешь дыхание трагедии. Зал аплодирует им стоя.

Только эти аплодисменты никакого отношения к обновлению театра не имеют. Такой антрепризный спектакль мог появиться и с тем же успехом идти на любой площадке.

Как говорит в таких случаях моя подруга: дальнейшее покажет будущее.

Открой личико!..

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Книга

В ММСИ на Гоголевском бульваре представлен проект Айдан Салаховой Fascinans and tremendum

Выставлены скульптуры восточных девушек в черных паранджах, которые белоснежными, почти прозрачными ручками ласкают разные объекты — фрукты, простыни, фаллически-продолговатые минареты. Тающая чувственность мрамора и жесткость экранирующего гранита объединяют в гремучую смесь три элемента: эротику, религию и романтический образ Востока. Эта смесь оказалась взрывоопасной, чего, впрочем, и следовало ожидать. Год назад на Венецианском биеннале произведения Айдан открывали азербайджанский павильон. Президент Азербайджана, осматривая экспозицию, пришел в ярость и потребовал удалить эти, по его мнению, подрывающие престиж страны произведения. Правда, осталось не до конца понятным, были ли работы Айдан цензурованы из-за сомнительности с точки зрения ислама, или же, наоборот, потому, что они, с точки зрения азербайджанского минкультуры, носили слишком выраженно исламский характер, или же просто потому, что были чересчур сексуальны. Думается, что именно ханжество азербайджанских чиновников советской закалки сыграло в запрете отнюдь не последнюю роль.

Есть расхожее представление о ханжеском Востоке, скрывающем под паранджой женское тело, но тем самым создающем дополнительное напряжение сексуальности и эротизма. В этом смысле Айдан видится художником, который показывает другой Восток, открыто провозглашающий настоящий культ телесности. Фаллические и вагинальные символы присутствуют в восточной орнаментике с древности, Айдан же придает им вещественность в мраморе. В зале со стенами, покрытыми восточным орнаментом, скульптура выражает своим монументальном языком, а не намеками, ясный и прямой образ женской чувственности. Это искусство могло бы стать хорошей добавкой и к русской визуальной культуре, которая в отличие от литературы последнее десятилетие будто бы лишена «материально-телесного низа».

С другой стороны, эти вещи балансируют меду эротикой и консервативными ценностями восточной культуры. Закрывающая женщину паранджа может интерпретироваться в работах Айдан как метафора подавления женщин в целом — и необязательно исламом, но и другими религиями, или же патриархальной идеологией, или же эротизмом культуры потребления.

Свои мраморы Айдан изготавливала, уединившись в мастерской в итальянском городе Карраре, вблизи месторождения знаменитого мрамора, отмеченного в свое время самим Микеланджело. Там она добивалась идеальной пластики камня, вдали от суеты, социальных потрясений и родной земли. Острые на язык критики обвиняют ее в конформизме, а произведения — в салонности. Айдан действительно сформирована академизмом, но не мосховским вариантом, к которому принадлежит ее отец, а академизмом, вошедшим в моду в 90-х в кругу восторгавшихся античностью Тимура Новикова и Георгия Гурьянова. И в изваяниях Айдан угадываются формы античной скульптуры, она снова и снова работает с драпировками, напоминающими штудии студентов, которым Айдан преподает рисунок в МГАХИ им. В. И. Сурикова. Ее пластический язык напоминает скульптуру начала ХIX века, в частности Антонио Канову, которым так восторгался Пушкин. Проговаривать на этом высокопарном языке вытесненный на маргиналии культуры сексуальный контекст — типичный постмодернистский ход, напоминающий о работах Джефа Кунса. Хотя это еще одна интерпретация проекта, беда которого в том, что интерпретаций у него слишком много, а затронутая тема остается слишком открытой. Все соответствует названию — «Завораживающее и устрашающее». Хочется надеяться, что московские зрители не увидят интерпретаций, «оскорбляющих чувства...» и «разжигающих рознь».

Нечто меланхолическое

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Кино

В прокате «Я тоже хочу» Алексея Балабанова

Скупой на слова Алексей Балабанов про свою последнюю работу наговорил больше, чем обычно. Резко отмел очевидные связи со «Сталкером» Тарковского, назвав фильм глупым. Отверг жанр не только притчи, но и очевидного роуд-муви, уверяя, что ни юмор, ни мистика им в сюжет не закладывались, и настаивая только на фантастическом реализме. Заявил, что это его последний фильм, хотя известно, что он не теряет надежды экранизировать набоковскую «Камеру обскуру» и ищет сюжет для Майка Тайсона. И даже рассказал о реальном приговоре врачей, вынесенном ему, но, к счастью, не оправдавшемся. Мало того, Балабанов впервые, не считая давней короткометражки «Трофим», лично появился на экране в роли режиссера, члена Европейской киноакадемии, недостойного счастья потому, что «снимал плохие фильмы». Постоянный продюсер режиссера Сергей Сельянов утверждает, что «Я тоже хочу» — картина оптимистическая. Конечно, это нормальный предпрокатный пиар, направленный на тех поклонников Балабанова, кого два года назад заставил отшатнуться «Кочегар» (кстати, награжденный фестивалем «Сталкер»), в топку которого деловито, как поленья, подбрасывались многочисленные трупы. Но что делать с тем, что и тут трупов не меньше, а больше? Ведь «Я тоже хочу» — картина о счастье, которое приравнивается к окончательному выходу из жизни на свет божий.

Набор героев — традиционный для Балабанова. Музыкант (Олег Гаркуша из «АукцЫона»), бандит (Александр Мосин), его друг-алкаш, отец друга-алкаша и плаксивая дорожная проститутка с философским образованием (Алиса Шитикова) под музыку Леонида Федорова (из того же «АукцЫона», его режиссер прочил на роль музыканта) едут, травя байки, на черном-черном джипе с номером 001 искать между Питером и Угличем некую колокольню счастья. О ней бандит рассказал в бане за пивком музыканту, а ему самому — священник, к которому он зарулил на исповедь после очередной разборки. Колокольня стоит за шлагбаумом в аномальной зоне, созданной излучением, превратившим в этом месте все сезоны в лютую зиму. Вокруг нее валяются трупы тех, кого она «не взяла». Но кого-то она забирает — и вот он-то и узнает счастье. Услышав этот рассказ, люди, которым нечего терять, обиженно бурчат: «Я тоже хочу». И хотят попробовать, даже когда всезнающий юноша (сын режиссера Петр Балабанов), встреченный по дороге, предскажет, кого колокольня возьмет, а кого отвергнет.

Метафора так проста, эмоции столь понятны, что этот обезоруживающе личный фильм Балабанова кажется типичной сказкой. Не адаптированной буржуазной, как диснеевский мультик, где все венчается хеппи-эндом, а рассказывающей о страшном и неизбежном со всей незлобивой жестокостью подлинного мифа. Волк проглатывает Красную Шапочку, а отвергнутая Русалочка растворяется в морской пене. Магический реализм, уж если так угодно Балабанову, просто включает миф, сказку в узнаваемые обстоятельства.

Зарубежные критики после премьеры «Я тоже хочу» в Венеции сочли картину черной комедией, высший смысл которой могут понять только в России. Им не понравился ни «заунывный» саундтрек, ни параллели с Тарковским. В поиске опоры для описания они называли Аки Каурисмяки и Джима Джармуша. Но никто не вспомнил «Меланхолию» Ларса фон Триера, автор которой как раз не открещивается от Тарковского. При всей стилистической разности — грандиозной пышности изображения у Триера и скупой аскетичности Балабанова (с бюджетом в миллион долларов не разгуляешься) — их версии конца света сходятся в главном. Свет не здесь, а там, за чертой. И путь туда — осознанная и ставшая желанием катастрофа. Страшный суд, безусловно, страшен своей окончательностью. Но счастье разве не стоит жизни?

Праздничные звоны

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Ждем-с!

Родина иногда знает своих героев: героем нынешней зимы станет композитор Родион Щедрин, ради празднования своего 80-летнего юбилея прилетающий в Москву из Мюнхена. У Щедрина почти нет врагов, что для старейшины творческого цеха явление удивительное. Близкие и не очень близкие ему люди наперебой рассказывают о его терпимости, готовности всем помогать и таланте.

Современный скептически настроенный меломан мог бы подвергнуть сомнениям пассажи относительно авангардного мышления Щедрина-композитора: он не исповедует радикализма более модных ровесников-шестидесятников и, напротив, необъяснимо любит глинковскую традицию. Но премьеры музыкальных театров последних лет все расставляют по местам: пролетающие, как миг, три часа оперы «Мертвые души» оставляют грустное послевкусие, Конек-Горбунок» дает повод посмеяться, сочинения для хора поражают мощью.

Московская филармония посвятит ему цикл из четырех концертов, причем первый, самый важный, состоится точно в день рождения, 16 декабря, в Зале Чайковского. Этот же концерт одновременно откроет старейший фестиваль искусств «Русская зима». Вообще цикл, посвященный Щедрину, демонстрирует поистине самоотверженную работу менеджмента столичной филармонии. В честь праздника запланировано четыре концерта самого высокого качества: 16 декабря маэстро приветствует РНО во главе с Михаилом Плетневым, 21 — ГАСО с Владимиром Юровским, а 24 и 25 декабря за пульт оркестра Мариинского театра встанет давний друг юбиляра Валерий Гергиев. Вместе с ними лучшие хоры России и лучшие солисты, включая пианиста Дениса Мацуева, сопрано Веронику Джиоеву и виолончелиста Александра Бузлова, исполнят сочинения Родиона Щедрина. Есть среди них несколько серьезных эпических опусов в духе российской премьеры «Гейлигенштадтского завещания Бетховена» или «Стихиры на Тысячелетие Крещения Руси», академически изощренные четыре концерта для фортепиано с оркестром, искры юмора и живого ума юбиляра в «Старинной музыке российских провинциальных цирков» и «Звонах».

«Итоги» представляют

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  "Итоги" представляют

Ноги вверх

Старейший московский театр празднует юбилей: «Московской оперетте» стукнуло 85 лет. Можно как угодно относиться к сегодняшнему репертуару театра, к его попыткам вписать в афишу мюзиклы, даже к жанру как таковому, но неоспоримо, что театр будит не самые худшие из ностальгических чувств и ежевечерне собирает поклонников. 13 декабря на грандиозном юбилейном гала-концерте самым верным покажут отрывки из лучших спектаклей, в том числе венскую классику Штрауса и Кальмана, советскую классику Дунаевского и, конечно, вечнозеленый канкан из «Орфея в аду».

Ночные видения

Адам Рапп, романист, драматург, сценарист, музыкант и режиссер, в России известен пока в узких кругах, а на родине в Америке, да и в Европе чрезвычайно популярен. Его пьесу «Ноктюрн», получившую награду Эллиота Нортона, представит московской публике Кама Гинкас. Спектакль, рассказывающий о хрупкости человеческих отношений, о том, как в одно мгновение может сломаться жизнь и музыка перестанет звучать внутри, поставлен в нетрадиционном театральном пространстве. В главной роли — Игорь Гордин. МТЮЗ, 13, 14, 18 декабря.

Семейный переполох

«Любовный переплет» (режиссер Джулиан Фарино) — комедийная мелодрама с небольшой долей сатиры. В ней снималась масса хороших актеров — Хью Лори, Кэтрин Кинер, Оливер Платт, Сэм Розен. Дружные соседи, разветвленные взаимоотношения, намеченный родителями роман дочки одного семейства с отпрыском другого — все это переворачивается вверх тормашками, когда девушка влюбляется в папу суженого. В прокате с 13 декабря.

Мадонна Рокфеллера и другие

В рамках Московского салона изящных искусств с 13 по 18 декабря аукционный дом Christie's устраивает выставку «Итальянское Возрождение в Москве», на которой впервые покажет в России шедевр Сандро Боттичелли «Богоматерь с младенцем Христом и св. Иоанном Крестителем», полвека принадлежавший семье Джона Рокфеллера. Последнее время картина хранилась в частной нью-йоркской коллекции. Кроме этого, на предаукционной выставке будут работы ведущих художников флорентийской и венецианской школ живописи. Экспоцентр, павильон «Форум».

Писатели берут деньгами

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Что в итоге

Вслед за «Большой книгой» назвала своего лауреата и премия «Русский Букер». На торжественном банкете 4 декабря жюри во главе с критиком и эссеистом Самуилом Лурье объявило лучшим романом двух прошедших лет (напомню, в прошлом году вручался лишь итоговый «Букер десятилетия» — на обычный ежегодный премиальный процесс не хватило времени из-за затянувшихся поисков спонсора) книгу Андрея Дмитриева «Крестьянин и тинейджер».

Старательно следующий канонам прозы писателей-деревенщиков текст Дмитриева, по сути дела, полностью исчерпывается своим названием (которое, кстати, в пух и прах раскритиковал председатель жюри). Двое главных героев, деревенский мужик и городской мальчишка, в силу обстоятельств вынужденные тесно взаимодействовать между собой, ищут точки соприкосновения и — surprise! — в изобилии их находят, тем самым успешно наводя мосты между деревней и городом, старым и новым, прошлым и будущим. Одним словом, проза неплохая, безусловно, культурная и интеллигентная, но при этом предсказуемая, не отбрасывающая тени и не имеющая шансов на широкий читательский успех.

Тем не менее именно книга Дмитриева получила букеровские лавры (вместе с прилагающимися к ним полутора миллионами рублей) если не при полном одобрении, то уж по крайней мере при безоговорочном согласии литературной общественности. В самом деле, кому и дать-то, когда в шорт-листе были сплошь авторы, уже увенчанные теми или иными премиями. Ольга Славникова с ее «Легкой головой» не имела шансов, потому что несколько лет назад уже получала «Букер» за роман «2017». Марина Степнова со своими «Женщинами Лазаря» всего неделю назад стала лауреатом «Большой книги», как и Евгений Попов — правда, с другой книгой, а не с вошедшим в букеровский шорт-лист романом «Арбайт». Но все равно — не давать же вторую премию в одни руки. «Немцам» Александра Терехова уже выдали «Нацбест», так что никаких реальных конкурентов у Дмитриева не оставалось. Конечно, была еще журналистка Марина Ахмедова, однако ее роман «Дневник смертницы», похоже, с самого начала никто не воспринимал всерьез — да и молода она тягаться с Дмитриевым, который уже не раз входил в букеровские шорт-листы и вообще, что называется, первым занимал.

Логика кажется безупречной — до тех пор пока в голове вдруг не проворачивается какая-то шестеренка и не раздается властный сигнал «Стоп!». В самом деле, что за бред — почему премия за лучший русский роман вручается не исходя из объективных достоинств текста, а по каким-то совершенно иным соображениям? Англичане, к примеру, без малейших сомнений вручили в этом году второго «Букера» Хилари Мантел. А наличие у Джонатана Литтелла Большой премии Французской Академии за «Благоволительниц» не помешало ему получить в том же году за этот роман еще и «Гонкуров»...

У нас такая ситуация невозможна в принципе: в отличие от западных премий, работающих на поднятие тиража, отечественные литературные награды — отнюдь не только «Букер» — ценны исключительно своей денежной составляющей, поскольку никаких тиражей они не поднимают и продажам не способствуют. А это значит, что из более или менее объективного критерия оценки реального положения дел в литературе премии превращаются в своеобразный писательский распределитель — банальное средство дележки денежных средств между литераторами в соответствии с правилами очередности и равномерности. И тут, конечно, любые пересечения выглядят вопиющим нарушением справедливости, которого нужно избегать любой ценой — в том числе и премируя произведения второго ряда. Как следствие, разочарованный читатель убеждается в том, что премии ориентируются не на него, и перестает выражать свое к ним доверие, не покупая книги лауреатов в магазинах...

Это тот самый случай, когда неизвестно, что было раньше — курица или яйцо, отказ российских литературных премий от притязаний на беспристрастность или отказ читателей воспринимать их вердикты всерьез. Но, так или иначе, очевидно, что если этот порочный круг не будет разомкнут, причем в ближайшее время, литературные премии неизбежно исчерпают себя как социальный и культуртрегерский институт.

Человек-оркестр

/  Искусство и культура /  Спецпроект

Александр Журбин — об узбекской прописке, американском опыте и московской тусовке, о тех, кто лишил «Орфея и Эвридику» права называться оперой, о персте судьбы, указавшем путь к спасению в кошмаре 11 сентября, а также о том, почему Россию губят караоке и кальян

Если к кому-то и подходит определение «человек-оркестр», так это наверняка к нему. Александр Журбин и композитор, и писатель, и певец, и аккомпаниатор, и деятель кино... Универсал, одним словом. Его главное искусство — это умение все превращать в музыку. Даже воспоминания.

— Журбина называют родоначальником жанра рок-оперы у нас в России. А ведь мог бы стать еще и первопроходцем в создании международных мюзиклов. Помню, как едва ли не сразу после давнего нашего знакомства в Париже мы пошли в Театр Мариньи на премьеру музыкального спектакля «Наполеон»…

— «Наполеоне, Наполеоне…» (Журбин начинает напевать одну из арий французского спектакля.) Прекрасная была постановка! Как только затихла музыка, мы пошли в ложу к Сержу Лама, одному из авторов мюзикла и исполнителю роли Бонапарта, и пили с ним бордо... Да, было дело! А жалко, что он отказался от моей идеи. Я ведь, если помнишь, предложил ему сделать российско-французскую, тогда еще советско-французскую, рок-оперу. Даже идею подкинул: «Адам и Ева». Скажем, в роли Евы могла бы быть Алла Пугачева или Ирина Понаровская, а в роли Адама — он сам, Лама… И Серж Лама, и Эдди Маруани, его продюсер, предложением заинтересовались, но дальше интереса на словах ничего так и не пошло.

— Невероятно, ты до сих пор даже музыку из спектакля помнишь!

— Это чисто профессиональное. Я помню практически все мелодии, которые когда-либо в жизни слышал. И так начиная с моего ташкентского детства, когда уже в восемь лет я начал сочинять.

— Я почему-то был уверен, что ты питерский.

— С таким же успехом я мог бы стать, наверное, и одесситом, и москвичом. Родители познакомились в Одессе, там и поженились. У меня до сих пор хранится их свидетельство о браке, заключенном в 40-м году. А потом началась война, и семья переехала в Москву. Там по большому счету я и должен был появиться на свет. Но шел 45-й год. Первые послевоенные месяцы, голод... В первый раз об этом говорю: у меня в годы войны умерла от голода сестра. Не в блокадном, осажденном Ленинграде, а в Москве. И мама с папой решили, что я должен родиться в Ташкенте, «городе хлебном». Там, где ранее обосновались дедушка с бабушкой. Так что моя первая в жизни прописка — узбекская — весьма случайная.

Но первые двадцать лет жизни связаны с Ташкентом, там я окончил в 1963 году Республиканскую среднюю специальную музыкальную школу-десятилетку имени В. А. Успенского. Уже переехав в Москву, где поступил в Институт имени Гнесиных по классу композиции, продолжал учиться заочно в Ташкентской консерватории — как виолончелист. Это я, однако, не рекламирую. Если возьму сейчас виолончель, не смогу и звуков из нее извлечь — навык потерян, надо будет месяца два восстанавливаться.

— Почему виолончель, а не рояль, судя по твоим выступлениям, фирменный журбинский инструмент?

— Не поверишь, я никогда в жизни не учился играть на фортепиано. Тут я, как и многие другие композиторы, например Гектор Берлиоз, совершенный самоучка… Нет-нет, у меня очень хорошее музыкальное образование, я окончил институт, консерваторию и аспирантуру, причем последнюю — как музыковед, и даже написал диссертацию. Но игре на рояле научился сам. Почему обучался на виолончели? Элементарно: семья наша была весьма скромного достатка, для пианино не оставалось ни средств, ни места в доме.

— А еду узбекскую любишь?

— Обожаю восточные блюда: плов настоящий, лагман, манпар!.. Какое счастье — наесться до чертиков дунганской лапшой! Вообще-то я, конечно, на диете. Но перед искушением поесть восточную еду устоять не могу. Хотя делаю это крайне редко…

А с Питером меня связывает юность. В аспирантуре Ленинградской консерватории, где я защищался по поздним симфониям Густава Малера, моими педагогами были такие мастера, как Сергей Слонимский, Юзеф Кон, я консультировался у Дмитрия Шостаковича… По-своему переломным оказался для меня 1972 год. Именно тогда я стал Журбиным.

— Как так?

— Моя, так сказать, родовая фамилия, по папе — Гандельсман. На идише означает «деятельный человек». Журбин я по маме. Скажем, мой кузен Владимир Гандельсман, известный поэт, так и остался с этой фамилией. Как, кстати, и мой младший брат Юрий Гандельсман, знаменитый альтист. А я посчитал, что с этой фамилией жить трудно. Нет, не потому, что она еврейская, а потому, что труднопроизносимая. Три слога, тяжело!.. Как меня только не путали с этой фамилией на почте, при разных регистрациях — получалось чуть ли не Гендельгайдн!.. Согласитесь, для профессионального музыканта это нежелательно.

Помню, как только я сменил фамилию, у меня словно кандалы упали. И вообще Александр Журбин — это красивое звуковое сочетание, не правда ли?.. Через неделю после того, как я получил новый паспорт, знакомлюсь в Ленинграде с каким-то человеком. Чуть ли не в первый раз в жизни представляюсь: «Александр Журбин, композитор». А он в ответ: «Как же! Знаю, это известное имя…» И сразу после этого меня подняло и понесло.

— И наступила пора «Орфея и Эвридики»… Для молодого поколения советских людей эта рок-опера была прорывом, глотком чистого воздуха.

— После появления рок-оперы Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос — суперзвезда», которая стала веховым явлением в легкой музыке, мы все словно прозрели. Какой доходчивый и простой по своей форме шедевр! Ллойд Уэббер моложе меня на три года и начал писать оперу, когда ему исполнилось двадцать. Совсем мальчик! Но то, что он сделал, было написано так ловко, так здорово были скомбинированы классика и современные ритмы, что это не могло не произвести огромного впечатления. Все молодые композиторы России завелись делать рок-оперы. Но мне первому в стране это удалось — не только придумать, написать, но и поставить. Александр Градский говорит всем: «Что там Журбин! Я написал мою рок-оперу «Муха-цокотуха» в 1972 году!..» Может, и написал, но не поставил же! А моя опера стала сенсацией.

— Потом уже появился в «Ленкоме» «Хоакин Мурьета» Алексея Рыбникова.

— Ровно через год после моего «Орфея»!.. Когда мы с поэтом Юрием Димитриным, автором либретто «Орфея и Эвридики», взялись за сочинение этого произведения, была полная уверенность, что его запретят. Ну, дадут нам возможность сыграть два-три раза и прикроют нашу лавочку. Поэтому решили действовать быстро. Режиссером задумали пригласить Марка Розовского, у которого был уже свой театр, правда, студенческий, под названием «Наш дом». Задумали показать Марку, что создали, но у того не было рояля. Выручил молодой тогда, как все мы, Максим Дунаевский. Пошел погулять на пару часов, а меня оставил за своим «станком». Я набросился на рояль и два часа играл и пел в лицах перед Розовским. Марк, взъерошенный, с горящими глазами, возбудился, встал и заявил: «Мужики, это гениально! Я буду это ставить!..» Благо в то время он одновременно ставил в Питере «Историю лошади» у Товстоногова.

— И четвертым «заговорщиком» стал у вас Анатолий Васильев, руководитель популярного ВИА — что расшифровывалось как вокально-инструментальный ансамбль — «Поющие гитары».

— Да. Ему тоже земной поклон. Думаю, «Орфея и Эвридику» чудесным образом не запретили в зародыше прежде всего благодаря потрясающей поддержке Андрея Павловича Петрова. Он, секретарь правления Союза композиторов СССР, уже признанный авторитет, пришел на худсовет и первым взял слово. Одно это тогда дорогого стоило. Петров взял на себя инициативу: «Это наша большая победа. Наш мощный ответ Западу…» И чиновники, которых немало сидело в зале, махнули на все рукой: «Ну раз вы так считаете…» Нам дали выползти на свет, это было какое-то опьянение… В июне 1975 года в оперной студии консерватории что прямо напротив Мариинского театра, состоялась премьера. В главных ролях выступали Ирина Понаровская и Альберт Асадуллин. Триумф! Зал переполнен… Вскоре поехали на гастроли в Минск. И там во Дворце спорта, рассчитанном на 6—8 тысяч человек, играли по три раза в день — как кино показывали. И всегда битком народу…

— Вселенская слава на тебя обрушилась!..

— Шлейф «Орфея и Эвридики» следует за мной по пятам до сих пор. А тогда, как сейчас говорят, в разгар застоя, первое время мне очень хорошо платили. Наверное, власти еще не успели очухаться… Дело в том, что, если в определении жанра произведения присутствует благородное слово «опера», чуть ли не девять процентов дохода от зала отдавалось композитору. Естественно, никто из советских чиновников и предполагать не мог, что мою оперу будут играть по три раза в день, причем на стадионах. И действительно, отчисления, полагавшиеся мне за «Орфея и Эвридику», были огромными. Я, совсем еще мальчишка, получал в месяц по 10—12 тысяч рублей! Тогда это были бешеные деньги. Ни академики, ни даже члены Политбюро ЦК КПСС не получали ничего подобного…

Понятное дело, это вызвало тревогу в компетентных органах. Замминистра культуры СССР был композитор-теоретик Василий Феодосьевич Кухарский, который боролся — и не только в музыке — со всем подряд. Объявил он войну и мне. По его инициативе был издан уникальный, достойный Козьмы Пруткова указ, копия у меня до сих пор хранится: «Оперу «Орфей и Эвридика» оперой не считать». Разве не анекдот? Присвоенный моему творению статус «эстрадного представления со сквозным сюжетом» уменьшил мне авторские сразу в пять раз. В общем, недолго пробыл я миллионщиком.

И тем не менее. Приезжаю в Москву на съезд Союза композиторов, а доброхоты мне передают разговоры в композиторской среде: «Знаете, что этот наглый мальчишка Журбин делает? Скупает все билеты на представления своей оперы, в зале только его друзья сидят…» Бред, да и только! Но, к счастью, не этот негатив задавал тон в Белокаменной по отношению ко мне. Об «Орфее и Эвридике» дало репортаж Центральное телевидение. Меня поддержали журналисты. Поразительно, но факт: спектакль до сих пор играется на сцене санкт-петербургского театра «Рок-опера», и в главной роли по-прежнему Альберт Асадуллин, ни голоса не потерявший, ни даже веса не набравший. Этот спектакль — в Книге рекордов Гиннесса.

— Не говоря уже о том, что ты стал комсомольской звездой… В таковом качестве я тебя и встретил впервые.

— Комсомольские руководители, скажем, Виктор Мишин, Валерий Сухорадо, были ребятами толковыми, держали нос по ветру. Комсомольские вожди сразу вычислили: этот паренек достоин, чтобы с ним работать. Они начали приглашать меня на свои тусовки. Пару раз заказывали песни — не такие, как «Любовь, комсомол и весна», а вполне умеренные, к примеру, про советско-польскую и советско-чехословацкую дружбу. В благодарность меня посылали на фестивали за рубеж, на разные молодежные мероприятия. Мы так с тобой и встретились во Франции, куда я приехал с комсомольцами на праздник молодых французских коммунистов… Честное слово, я никогда не кривил душой, когда писал эти песни. Вспоминаю о моей посткомсомольской юности с большой симпатией.

— Почему не прицепился к власти, как некоторые наши знаменитости?

— От большой власти я всегда старался держаться подальше, хотя... Сознаюсь, у меня была прекрасная возможность прилипнуть к очень большой власти в лице Бориса Николаевича Ельцина. А история такая: в 1979 году в Свердловском театре музыкальной комедии, одном из лучших в стране, был поставлен мой мюзикл «Пенелопа». Естественно, я приехал на премьеру, и тут мне говорят: «В зале Ельцин». Ну и что? Я на тот день был знаменитый человек, а кто Ельцин? Первый секретарь обкома, начальник местного масштаба. Правда, он обожал оперетты и поддерживал театр, что делало ему честь. Пришел со всем региональным синклитом, как полагается: справа в партере — прокурор города, слева — КГБ области, а вот и милиция Свердловска…

Антракт. И тут Ельцин подходит ко мне: «Журбин, молодец!.. Пишите для нас…» В общем, контакт возник. Разговор пошел. Налили, закусили… Через некоторое время у меня в Свердловске еще одна премьера: музыкальный спектакль «Мымра» по Эмилю Брагинскому и Эльдару Рязанову. Ельцин опять среди первых зрителей, тут мы уже встретились как старые знакомые. Позднее переписывались, поздравляли друг друга, необязательно с круглыми датами. Так продолжалось и тогда, когда по партийной линии Ельцина перебросили в Москву. Когда же он стал президентом, связь прервалась. По моей инициативе. Я понял: это не мое… Если бы я захотел вскочить в этот возок, я бы, поверь, успел.

— …Стал бы министром культуры.

— Я не захотел этой возни. Даже сейчас, когда немало людей от искусства поддерживают политические партии, ходят на митинги или даже становятся депутатами, я остаюсь в стороне. В такой активности, как мне кажется, есть доля пиара. Ну не мое!.. Конечно, у меня есть определенные политические симпатии, но я их не афиширую и никуда не лезу. Я создаю вещи, которые сегодня не имеют никакого политического контекста, но, может, в пересчете на будущее они обретут какую-нибудь ценность. Мне нравится самовыражаться. Для этого я и на радио работаю, раньше был «Маяк», теперь — радио «Орфей». Есть еще телепередача на НТВ-МИР. Каждую неделю встречаюсь с людьми, беседую с ними, все говорят, что у меня это получается.

Я долго жил и живу — по несколько месяцев в год — в Америке. Там, безусловно, свои недостатки, но при этом устроено все очень разумно.

— И тут мы подходим к самой большой тайне в биографии Журбина. Как ты, находящийся, казалось бы, на вершине славы в Москве, оказался в Америке? В эмиграции, можно сказать.

— Стоп! Мы с Ирой (женой — поэтессой Ириной Гинзбург. — «Итоги») никогда не были эмигрантами. Ни дня… Оставлять Россию я даже в мыслях себе не позволял, просто мне предложили интересную работу. Так во всяком случае мне казалось тогда… Честно говоря, внятного ответа, почему мы уехали, дать не могу. Так сложилось. В 90-м году я был процветающим человеком, известным, востребованным. Но меня мучила тоска, в Советском Союзе, разрушавшемся под шумок перестройки, наступила духовная пустыня. Спектакли сборов не делали, концертные залы превращались в товарные биржи. Люди перестали ходить в театр, кино. Начали думать только о выживании. Хаос, анархия и страшная неразбериха…

Многие в ту пору уезжали: Спиваков с его «Виртуозами», Шнитке, Губайдулина, Щедрин… И в этот момент в Москву приезжает продюсер из Америки. Я его не знал, ничего ни перед кем не лоббировал. Но он пошел в Театр Вахтангова и посмотрел там мой «Закат» по Бабелю. И ему это понравилось. Из всего, что американцу показали в Москве, он выбрал только мой спектакль и спросил: «Хотите, чтобы мы это поставили у нас?» Естественно, я сказал: «Да». Он был из Филадельфии. Пригласил меня на эту работу и заплатил хорошие деньги. И действительно, через год в театре Филадельфии пошел мой спектакль. Параллельно я получил приглашение стать composer-in-residence, то есть штатным композитором, от одной крупной культурной организации в Нью-Йорке. Мне предложили контракт на три года: я должен был сочинять музыку и раз в год прочесть какую-то лекцию. Глупо было бы отказываться, хотя деньги были небольшие.

Я честно думал, что все это продлится только три года, а там мы вернемся. Но в России продолжался бардак, мне же предложили в Америке следующий контракт. Таким образом, я прожил двенадцать лет в Штатах, практически от них не отрываясь. И хоть эмигрантом себя не чувствовал, все равно помнил слова Марии Розановой, жены Андрея Синявского: «Эмиграция — это горький хлеб».

Первое время было трудно. Но потом Ира начала работать на американском русскоязычном телевидении. Как-то все отстроилось… Все равно жить в Штатах оказалось отчаянно дорого. Ты без устали должен платить по огромному количеству счетов. И я собой горжусь, я перепробовал многое. Довольно долго играл в таком известном месте, как нью-йоркский ресторан «Русский самовар». В моих воспоминаниях об этом есть целая глава. О том, как приходили люди, прилетевшие из России, и глазам своим не верили: «Это что, Журбин играет?» За день, впрочем, приличные деньги порой набирались и помогали семье существовать. Я иногда задаю сам себе вопрос: «А кто еще из наших композиторов проходил такую школу на Западе?»

— Знаем и таких: Тухманов, Зацепин…

— Пожалуй, да… Попробуй поиграй в ресторане практически без остановок с семи вечера до двух часов ночи. Причем играй то, что тебя просят. Американскую песню, французскую, еврейскую, блатную… Если не знал какую-то песню, то к следующему вечеру ее заучивал. Я же еще и пел! Приходили Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Иосиф Бродский, Милош Форман, Лайза Миннелли… И со всеми я пел, для всех играл. Я горжусь тем, что выдержал, выстоял. По большому счету я благодарен Америке. Она дала мне такое знание мира, которое я не получил бы никогда, живя в России и появляясь в Штатах только наездами. Это дорогого стоит.

— И что сейчас? Неужто не осталось в Америке никаких зацепок?

— Уже давно не живу в Америке, но часто бываю там. А как иначе? Ведь мой сын и два внука живут в Нью-Йорке. Левушка стал известным музыкантом, тоже композитором. Прекрасно пишет для театра и кино, работал с самим Фрэнсисом Фордом Копполой. Делал аранжировки для известного рэпера Jay-Z, мужа певицы Бейонсе. У него свой ансамбль… В России театральный и кинокомпозитор имеет весьма скромный заработок, а в Америке, если пишешь для кино, ты в полном материальном порядке. Я счастлив за сына, который пошел в американском профессиональном признании дальше меня. Ужасно хочется смотреть, как растут внуки, но большей частью я вынужден наблюдать за ними по «Скайпу». Внуки уже привыкли. «Где дедушка?» — «Вот он!» — и показывают на компьютер. Поэтому я каждый год три-четыре месяца провожу в Нью-Йорке и вообще в Америке.

— И все-таки чего обратно-то, в Москву, рванули?

— В принципе мог бы продолжать жить там. Я многое успел сделать. Помимо спектакля в Филадельфии написал музыку для нескольких спектаклей. Писал и для кино. Придумал и целый фестиваль русского кино в Нью-Йорке. Он до сих пор продолжается, а я являюсь его отцом-основателем. У меня был свой театр — «Блуждающие звезды». В нем, скажем, играла Елена Соловей… Но в какой-то момент, к 2000 году, я вдруг почувствовал, что все это мелко. Как будто я какой-то студент, который с утра до ночи без устали бегает и суетится. А мне было уже за пятьдесят… Драйва не чувствовалось для этой беготни. Бессмысленно! В русском комьюнити Нью-Йорка я был звездой, все меня знали, но для американцев по-прежнему оставался ноликом без палочки.

Мне тогда не без причины вспомнилась притча Франца Кафки из романа «Процесс». Некий тихий человек приходит в офис. Обращается к швейцару: «Мне нужно попасть к вашему начальнику». А швейцар в ответ: «Посидите». Проходит час: «Ну, уже можно?» «Нет, вам придется подождать». Проходят три часа, день, год, десятилетия… Он сидит на этом стуле всю жизнь. И уже старый, с седой бородой, посетитель в отчаянии спрашивает швейцара: «Когда-нибудь вы меня пустите туда?» И сжалившийся над бедолагой швейцар, так и быть, отвечает: «Ладно, я раскрою вам тайну. Здесь даже двери нет. Вы ждали всю жизнь зря, сюда даже войти нельзя».

Такая же и у меня была ситуация: дверей не было, я ждал чего-то, что при всех раскладах не могло случиться. Америка не любит чужих. Когда мне приводят в пример Барышникова, Бродского и Ростроповича, я говорю, что это исключение из правил. И вообще, чтобы внедриться на Западе, наш человек должен попадать туда исключительно после скандала в России. Так, Владимир Набоков тоже долго бился в эту же самую дверь. И если бы не «Лолита», его вряд ли признали бы сперва в Америке, а затем и во всем остальном мире. Он так бы и остался безвестным преподавателем колледжа, пишущим романы в ванной комнате верхом на унитазе.

В год миллениума стеклись три обстоятельства. Во-первых, мне поступили два заказа из России. Сергей Проханов в московском Театре Луны загорелся идеей поставить спектакль по Набокову — «Камера обскура». Во-вторых, кинорежиссер Дмитрий Барщевский позвонил и предложил мне написать музыку к «Московской саге», телесериалу по роману-эпопее Василия Аксенова. Плюс еще третье обстоятельство — разрушение нью-йоркского Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года, которое больно ударило по мне чисто физически. В момент катастрофы я оказался рядом. На крыше здания, где у меня находился офис, нашли обломки того самого проклятого самолета-тарана. Причем я сам находился буквально на миллиметр от смерти: как раз ехал в метро в районе катастрофы. Мой поезд почему-то затормозили и отогнали назад, а тот, который пошел вместо нас, попал под крушение — ведь метро завалило. Случайность, конечно, но она спасла мне жизнь. А офис был разрушен, погибли компьютеры со всей информацией… Я расценил это как знак: надо уезжать.

— Ждала ли тебя родина?

— Мне злорадно в Москве говорили: «Зря возвращаешься. Тебя никто не помнит… Чтобы попасть на телевидение, здесь надо платить огромные деньги». Но я решил попробовать… И, сняв квартиру в Москве, не ленясь, ходил каждый вечер куда-то — будь то открытие выставки или бутика. Куда звали, туда и ходил. В конце концов столичная тусовка начала меня замечать. Потом стали отмечать, что я и говорю довольно внятно. Пошли приглашения на телевизионные ток-шоу. Короче, в меня в Москве поверили. Тусование, как ни странно, это часть профессии.

— Выходит, трудная задача — найти время для творчества.

— Я каждый день обязательно пишу музыку. Я ночной человек. Обычно начинаю работать в двенадцать ночи. Именно в это время у меня хорошо варит голова, к тому же никто не звонит. Работа композитора всего на двадцать процентов состоит из сочинения. Все остальное время ты занимаешься написанием клавира, аранжировкой, партитурой, корректурой… Произведение надо должным образом оформить, не говоря уже о студийной записи. Записываюсь я в профессиональных студиях, хотя многие композиторы сегодня завели у себя дома собственные.

Я все делаю сам. Хотя в том, что касается аранжировок, оркестровок, у меня есть помощники — люди, которые конкретно специализируются в джазовой музыке, театральной, симфонической… Но я люблю делать оркестровки сам. К сожалению, на такое занятие остается мало времени. Например, я написал оперу. Огромный клавир: четыреста страниц! Пока никто не принял ее к постановке, оркестровать глупо. Ты же не знаешь, будет это исполнять огромный оркестр Большого театра или маленький оркестрик провинциального театра. Как только театр соглашается на постановку, я быстро предоставляю ему партитуру. А это уже тысяча двести страниц! Написать ее за месяц одному человеку нереально. Поэтому садятся несколько помощников, я им все размечаю. Они оркеструют, потом я проверяю.

Разделение труда в музыкальном театре — вполне обычное, дежурное дело. Ничего зазорного в этом нет. Сам великий Леонард Бернстайн пользовался услугами помощников, которые оркестровали ему, например, «Вестсайдскую историю» и другие сочинения…

— Мы подошли к главному вопросу: над чем маэстро сейчас трудится?

— Музыкальный театр — вот моя страсть. Я создал для него около сорока пяти произведений. В музыкальном театре ты демонстрируешь свои возможности в самых разных стилях. Можешь одновременно написать джазовый регтайм и симфоническую музыку в стиле девятнадцатого века плюс электронную музыку двадцать второго столетия… Всем этим я владею и очень люблю сочетать, казалось бы, несочетаемое.

Недавно я написал оперу «Альберт и Жизель». Сюжет понятен — это балет «Жизель» по произведению Теофиля Готье. Великолепный французский писатель сочинил для балета ровно две странички. Содержание простое: встреча, любовь, прощание, расставание… Я нашел эти две странички в сборнике балетных либретто и давно, лет двадцать назад, понял, что это замечательный сюжет. Причем оперный. И тогда решил написать оперу, тем более что появился человек, для которого я работал. Его зовут Николай Басков. Да-да, не удивляйся! Мало кто его по-настоящему знает. В телевизоре он такой шалопай. А я знаю его с одиннадцати лет, с детства. На самом деле он человек со своей внутренней драмой. Хочет быть настоящим оперным певцом и имеет для этого все данные. Так вот однажды Коля мне сказал: «Саша, я хочу, чтобы ты написал для меня оперу». Я ответил: «У меня есть для тебя сюжет. Альберт и Жизель». И Коля сказал: «Давай». Через два-три года понял, почему Баскову так понравилась идея — это о нем. Богатый, красивый, знаменитый и одинокий… «Альберт и Жизель» — одна из лучших моих «музык»: искренняя, романтичная, в духе девятнадцатого века. В Москве уже прошло с успехом одно концертное исполнение. Но Коля хочет сыграть это на большой сцене, и мы ведем сейчас переговоры с несколькими театрами. Думаю, получится.

— А что еще?

— В театральном центре «На Страстном» недавно состоялась премьера мюзикла, который называется «Мышеловка». По Агате Кристи. Спектакль с таким же названием идет в Лондоне — каждый день, не поверишь! — с 1952 года. И всегда полный зал. Замечательная вещь! В мюзикле я использовал ту же самую историю, только мои герои поют и танцуют. Во время расследования — это же увлекательный детектив! — у меня идут дуэты, трио, квартеты… Вплоть до октетов! Там всего восемь героев, и в каком-то месте они поют все вместе. Мюзикл уже шел в Новосибирске, Красноярске, Сыктывкаре… Появился и мой первый продюсерский опыт. Друзья помогли с деньгами, и я их трачу, как считаю нужным. Режиссер — Ирина Хуциева. Это будет антреприза Александра Журбина. В Америке я продюсировал мои спектакли в собственном театре — там я знал, как это делать. Но там капитализм, а здесь — волчий капитализм! Во-первых, все очень дорого. Во-вторых, люди весьма необязательны — ужас!.. Зато у нас участвуют в представлении три большие звезды. Это Анна Большова из «Ленкома», Ирина Линдт из «Таганки», эстрадный певец Алексей Гоман.

И еще я хочу сделать, отталкиваясь от «Мышеловки», первый в России диннер-театр. На Западе такая зрелищная формула отработана, а у нас о ней пока не знают. Не надо путать, скажем, с парижскими «Лидо» и «Мулен Руж». У них это мюзик-холл, варьете: сегодня жонглер, а завтра акробат после певца или фокусника… Нет никакого сквозного сюжета. А у нас целый спектакль! К тому же детектив, тут надо следить за действом: кто преступник, кто убил. Это будет в большом клубе. Садятся за столики в зале у сцены триста — четыреста человек. Перед спектаклем им подают закуску, бокал вина. В антракте их угощают горячим и опять же бокалом вина. И по окончании спектакля — десерт и аперитив... Это будет органичное сочетание вкусной еды, приготовленной именитым поваром, и хорошего спектакля. Если получится, это будет моим очередным прорывом… В конце концов, это прекрасная и необычная форма столь любимых у нас в последнее время корпоративов.

— И как у тебя только на все времени хватает!

— А у меня нет другого выхода, вот и вкалываю. Чтобы писать музыку, мне не нужен инструмент — достаточно лишь листа нотной бумаги. Творческих мук не испытываю. Обычно четко знаю, что и как должно быть. Как правило, ничего не переделываю. Дмитрий Шостакович, просматривая как-то мое произведение молодых лет, сделал несколько рекомендаций. Я среагировал тут же: «Что, переделать?» А он: «Переделаете, успеете, но в следующем сочинении».

Я не скрываю, что люблю и что презираю. Люблю мою работу. Во всех жанрах. Не могу заставить себя не писать серьезную музыку: симфонии, концерты для скрипки с оркестром, для виолончели с оркестром… Знаю порой, что в ящик пишу, но твердо верю, что когда-нибудь это будут играть, будут слушать… А ненавижу, когда приходишь в ресторан, а там горланят во все горло «Владимирский централ». Россию губят две вещи: караоке и кальян.

Светить всегда, светить везде

/  Парадокс

Японские ученые доказали: тело человека источает свет. Тайна ауры раскрыта?

Японские исследователи из Института технологий Тохоку и университета Киото обнаружили и экспериментально доказали уникальное свойство человеческого тела испускать свечение. Это излучение очень слабое: чтобы увидеть его, человеческий глаз должен быть в тысячу раз чувствительнее, чем он есть...

Увидеть свет

До сих пор науке был известен эффект биолюминесценции, которая является слабым, но видимым свечением, замеченным у некоторых живых организмов, например у светлячков или медуз. У них свет выделяется в результате ферментативных реакций. Более того, ученые предполагали, что фактически все живые организмы могут производить чрезвычайно слабое свечение. Это происходит в результате биохимических реакций, а само явление называется биофотонной эмиссией. По некоторым теориям, у любого живого организма эффект биолюминесценции порождается возбужденными молекулами, выделяющими фотоны в результате энергетических процессов.

Прежде проверить гипотезу относительно свечения человека не удавалось — просто не хватало технических возможностей. Не существовало приборов, которые могли бы за относительно короткое время в полной темноте засечь фотоны, испускаемые человеческим телом. Но японцы смогли решить эту проблему, разработав высокочувствительную камеру, способную улавливать свет на уровне отдельных фотонов. Кроме того, для камеры разработали специальную оптическую систему с высокой пропускной способностью.

Разобравшись с техникой, специалисты приступили непосредственно к эксперименту. Для него из множества желающих отобрали пятерых добровольцев — двадцатилетних мужчин без заболеваний кожи. «Одним из основных условий отбора было соблюдение людьми стандартного для нормально работающего человека ритма жизни», — рассказывает Хитоси Окамура, сотрудник отдела биологических систем университета Киото. Все отобранные ложились спать примерно в 23.30, а просыпались в 6.15. Во время самого эксперимента, который длился три дня, добровольцев поставили в довольно жесткие условия. Прием пищи происходил строго по графику — в 12.30 и 18.30. Хотя легкие закуски и холодные напитки они могли потреблять по собственному усмотрению. Днем добровольцы находились в комнате при освещении в 400 люкс (соответствует освещенности при восходе или закате в ясный день). Им не позволялось пользоваться косметикой.

Фотонная съемка проводилась с жестким соблюдением регламента. Каждые три часа с 10 утра до 10 вечера добровольцев раздевали по пояс, протирали тело теплой водой и приглашали в абсолютно темную комнату. В ней они усаживались в удобное кресло, и их оставляли в покое на 15 минут для адаптации к полному мраку. В это время с них, чтобы замерить температуру поверхности тела, при помощи инфракрасной камеры снимали термографию. После этого производился собственно замер биофотонной эмиссии, который длился в течение 20 минут. Все это время в комнате звучала спокойная музыка, но спать добровольцам не разрешалось. Затем им снова делали термографию. Также каждый раз во время захода в темную комнату добровольцы сдавали на анализ слюну для того, чтобы ученые могли измерить уровень гормона кортизола, который является биомаркером эндогенных циркадных ритмов — «внутренних часов» организма.

Однако это была лишь практическая часть эксперимента. После съемок всех пяти добровольцев специалистам предстояло обработать полученные данные.

Дневное мерцание

Обработка полученных данных удивила ученых. «Завершив анализ снимков, мы поняли, что смогли экспериментально доказать биофотонную эмиссию у человека», — рассказывает Дайсуке Кикучи, сотрудник отдела электроники и интеллектуальных систем Института технологий Тохоку. Более того, ученые выяснили, что эмиссия фотонов, исходящая от лица добровольцев, интенсивнее, чем от остальных частей тела. К тому же лицо сильнее «фотонит» в районе рта и щек. Японцы сопоставили также карты интенсивности эмиссии и выяснили, что утром она каждый раз была наиболее слабой, увеличивалась к полудню и достигала своего пика примерно к 16 часам. «На щеках максимальное излучение достигало 3000 фотонов в секунду на квадратный сантиметр в 16 часов, в два раза больше, чем в 10 утра. Эти данные указывают на существование дневных ритмов фотонной эмиссии», — объясняет Хитоси Окамура.

Чтобы проверить это заключение, ученые провели дополнительный эксперимент. Троих из пяти добровольцев после дневных съемок попросили не спать ночью. Они находились в том же помещении при свете силой в 400 люкс. Их фотонную эмиссию измеряли прежним способом в час ночи, в четыре и семь часов утра. В результате ученые выяснили, что после пика в 16 часов интенсивность свечения снижалась и ночью оставалась на низком уровне даже при умеренной освещенности. Это показало, что дневной ритм фотонной эмиссии может быть вызван биоритмами человека.

Версию решили проверить, сопоставив данные съемок фотонной эмиссии с содержанием кортизола в слюне. Ученых ждало открытие. Они обнаружили, что во время эксперимента утренний уровень гормона каждый раз был существенно выше вечернего. Это позволило предположить, что интенсивность света, испускаемого человеком, непосредственно зависит от его биологических ритмов и, возможно, регулируется гормонами, участвующими в процессах энергетического метаболизма.

Люди-светлячки

Как применить на практике полученные знания? Некоторые специалисты считают, что это открытие позволит совершить прорыв в медицине. Например, по некоторым данным, похожие исследования сегодня ведутся и рядом российских ученых, которые предполагают, что возможность «светиться» человек приобретает в момент своего первого вдоха, а на протяжении всей жизни излучает некие гамма-кванты. При этом якобы по мере взросления человека интенсивность его свечения снижается. Есть гипотеза, что в основе распространения света каждым из нас лежит низкоэнергетическая ядерная реакция, в которой участвуют природные радионуклиды. И вот в чем загвоздка: с возрастом их число снижается, и процесс старения приобретает ускорение. В том-то и состоит смысл исследований, направленных на изучение свечения человека, что он может раскрыть тайну старения.

Впрочем, есть и другое, не менее интригующее направление: разобраться, для чего биолюминесценцию используют другие живые организмы, чтобы понять, для чего она нам. Так, известно, что животным она служит для привлечения добычи или партнеров, коммуникации, предупреждения или угрозы, отпугивания или отвлечения, а также маскировки. Вероятно, японцы очень близко подобрались к пониманию так называемого шестого чувства и вскоре могут открыть доселе неизвестные механизмы межличностной коммуникации.

А сторонникам эзотерических историй, конечно, понравится другое объяснение: мол, японцы обнаружили не что иное, как ауру. Если так, то теперь сугубо научно можно объяснить, как экстрасенсы угадывают состояние человека, его мысли, прошлое и будущее. Возможно, им каким-либо образом дана способность видеть или чувствовать этот свет, который обычный человек попросту на замечает.

: Empty data received from address

Empty data received from address [ http://www.itogi.ru/russia/2012/50/185085.html ].

Content

Итоги Итоги Журнал Итоги № 50 (2012)

: Empty data received from address

: Empty data received from address