Нора Робертс

Ключ истины

Рут и Марианне. Друзья — это лучшее, что нам дарит жизнь.

1

Дана Стил считала себя женщиной широких взглядов, объективной и не лишенной таких качеств, как терпение, способность без агрессии воспринимать мысли и поведение других людей, отличающиеся от ее собственных, и юмор.

Конечно, кое кто мог бы не согласиться с таким автопортретом, но тут уж ничего не поделаешь.

И вот теперь за один месяц ее жизнь — без какого либо участия самой Даны — совершила крутой поворот и вторглась на такую необычную и неисследованную территорию, что Дана не могла объяснить маршрут или цель даже самой себе.

Или она просто плывет по течению?

Дана стойко выдержала удар, когда эта мерзкая Джоан, директор библиотеки, повысила в должности племянницу своего мужа, обойдя других, более надежных, более сообразительных и явно более привлекательных кандидатов. Дана молча проглотила обиду и продолжала работать, ведь так?

А когда это абсолютно незаслуженное повышение привело к резкому сокращению рабочих часов и размера оплаты гораздо более квалифицированного сотрудника, разве она разорвала в клочья ненавистную Джоан и невыносимо дерзкую Сэнди?

Нет, она сдержалась. Сие, как считала Дана, свидетельствовало о ее необыкновенном самообладании.

Одновременно с сокращением зарплаты жадный кровопийца домовладелец поднял арендную плату. И разве она стиснула пальцами его тощую шею, так что у него глаза вылезли из орбит?

Нет, она вновь продемонстрировала редкое умение держать себя в руках.

Наверное, эти качества достойны восхищения, но Дана предпочла бы что-то более осязаемое.

Тот, кто придумал фразу о двери, открывающейся в новый мир, ничего не знал о кельтских богах. Дверь Даны Стил не просто открылась. Ее сорвало с петель.

Даже с учетом того, что она видела собственными глазами, в чем сама принимала участие в течение четырех последних недель, Дана с трудом верила, что сейчас сидит на заднем сиденье машины брата, которая в очередной раз карабкается по крутой, извилистой дороге к величественному каменному особняку Ворриорз Пик.

И в то, что ее там ждет, она тоже верила с трудом.

Грозы не было — в отличие от первой поездки в замок, когда она получила странное приглашение на коктейль и беседу от Ровены и Питта. Кроме нее, такое же письмо получили еще две женщины. Дана не одна. И точно знает, зачем туда едет.

Она неторопливо раскрыла блокнот, который предусмотрительно захватила с собой, и прочитала пересказ легенды, услышанной при первом посещении Ворриорз Пик.

Молодой кельтский бог, наследник престола, во время традиционного путешествия в мир людей влюбился в смертную девушку. Родители уступили мольбам юноши, нарушили закон и позволили перенести невесту в мир богов через то, что называется пеленой снов, или завесой силы.

Одни боги приветствовали девушку, другие негодовали.

Раскол, война, политика, интриги.

Со временем молодой бог стал королем, а его смертная жена — королевой. У них родились три дочери.

Каждая дочь — полубогиня — была наделена особым талантом, или даром, в какой либо области. У первой это искусство, или красота, у второй — знания, или истина, у третьей — доблесть, или отвага.

Сестры были очень близки, счастливы вместе и все такое… Они росли и взрослели под присмотром наставницы и воина, которых к ним приставил король богов.

Наставница и воин влюбились друг в друга и стали уделять сестрам меньше внимания.

Тем временем плохие парни плели заговоры. Они не желали допускать людей или наполовину людей в свой изысканный мир, особенно на руководящие посты. В дело вступили темные силы. Возглавлял их чрезвычайно злобный волшебник (вероятно, родственник директрисы Джоан). Пока наставница и воин были ослеплены любовью, он заколдовал принцесс. Души трех сестер оказались похищены и заперты в хрустальную шкатулку, открыть которую могут три ключа, причем повернутые рукой смертных. Боги знают, где найти ключи, но никто из них не может разрушить чары и освободить души принцесс.

Наставница и воин отправились в изгнание, по другую сторону пелены снов. Они должны найти трех женщин, которые согласятся искать ключи.

Каждой женщине на поиски дается один лунный месяц. Если у первой ничего не получится, игра будет окончена. За неудачу женщин ждет наказание — каждая лишится какого то одного года своей жизни. Если первая женщина найдет ключ, наступит очередь второй, потом третьей. Единственное, чем наставница и воин могут помочь трем избранницам, — это абсолютно непонятная подсказка, которую оглашают в начале каждого четырехнедельного цикла.

Если три ключа будут найдены, шкатулка откроется и души принцесс окажутся на свободе. Тогда каждая из трех женщин получит награду — миллион долларов.

«Милая легенда…» — подумала Дана. Пока не осозна́ешь, что это вовсе не легенда, а факт. Пока не вспомнишь, что ты одна из трех женщин, которым суждено отпереть шкатулку с душами.

Тогда становится страшно.

Прибавьте к этому злого могущественного волшебника по имени Кейн, который очень не хочет твоего успеха и способен заставить тебя видеть то, чего нет, и не видеть то, что есть.

Тогда становится совсем не по себе.

Впрочем, в этой истории есть и приятные стороны. В первый же вечер она познакомилась с двумя женщинами. Они быстро нашли общий язык, и теперь Дане казалось, что она знает их всю жизнь. Во всяком случае, достаточно хорошо, поправила себя Дана, чтобы начать общий бизнес.

Одна из новых подруг стала любимой женщиной ее брата.

Мэлори Прайс — рассудительная и практичная, но с душой настоящей художницы — не только перехитрила мага, который старше ее на несколько тысяч лет. Она нашла ключ, отперла замок и здорово разозлила злодея.

И все это меньше чем за четыре недели.

Похоже, Дане и их подруге Зое Маккорт будет непросто повторить успех Мэлори.

Правда, напомнила себе Дана, им с Зоей не придется отвлекаться на романтические отношения. Кроме того, ей не нужно беспокоиться о ребенке, как Зое.

Нет, Дана Стил свободна, независима и не влюблена. Ничто не будет отвлекать ее от цели.

Если выбор падет на нее, Кейну лучше приготовиться к серьезной схватке.

«Разумеется, я ничего не имею против любви», — сказала сама себе Дана, закрыла блокнот и стала рассеянно наблюдать, как за окном мелькают деревья, уже тронутые красками осени. Ей нравятся мужчины.

По крайней мере, большинство.

В одного из них Дана даже была влюблена — миллион лет назад. Конечно, это стало результатом девичьей глупости. С тех пор она значительно поумнела.

Плевать на то, что несколько недель назад Джордан Хоук на время вернулся в Плезант Вэлли, и плевать, что он каким то образом связан с поисками ключей. Ей это уже безразлично.

Для нее Джордан не существует. Разве что он будет корчиться от боли после какой нибудь ужасной аварии или обезображивающей болезни.

Очень жаль, что ее брат Флинн и Джордан близкие друзья. Впрочем, она способна простить Флинна и даже отдать должное его верности, поскольку он, Джордан и Брэдли Уэйн дружат с самого детства.

По непонятной причине и Джордану, и Брэду отведена своя роль в поисках ключей. Придется ей на какое то время с этим смириться.

Когда Флинн проехал через открытые железные ворота, Дана повернулась и посмотрела на одного из каменных воинов, охранявших вход в дом.

Большой, красивый и опасный, подумала Дана. Ей всегда нравились такие мужчины, даже если это были всего лишь статуи.

Она повернулась, вытянув длинные ноги на сиденье, — единственная удобная поза, если приходилось ехать сзади.

Дана была высокой женщиной с фигурой амазонки — под стать каменному воину. Она провела пальцами по прядям своих каштановых волос. После того как Зоя, новая подруга Даны, временно безработный парикмахер, немного подстригла их и слегка мелировала, они принимали форму колокола без каких либо усилий со стороны самой Даны. Утром это помогало сэкономить несколько минут, что Дана очень ценила, поскольку просыпалась с большим трудом. Кроме того, стрижка очень ей шла, и это льстило самолюбию.

Глубоко посаженные темно карие глаза Даны не отрывались от красивого сооружения из темного камня — особняка Ворриорз Пик. Порождение буйной фантазии, нечто среднее между замком и крепостью, он примостился на крутом склоне горы, устремленный в небо и сверкающий, словно был из черного стекла.

В доме было много окон, и сейчас практически во всех горел свет, но Дану не покидало ощущение, что его затемненные уголки хранят немало тайн.

Все двадцать семь лет своей жизни они провела в долине у подножия горы. Каждый житель Вэлли восхищался замком. Дане всегда казалось, что его причудливый силуэт на гребне горы над милым маленьким городом сошел к ним прямо со страниц сказки — возможно, жестокой и даже кровавой.

Она часто представляла, как было бы здорово жить в Ворриорз Пик, бродить по его залам, выходить на балконы или любоваться пейзажем с высоких башен. Жить высоко, в дивном одиночестве, в окружении величественных гор и чарующего леса, который начинался прямо за домом…

Дана немного подвинулась, и теперь ее голова оказалась между головами Флинна и Мэлори.

Она подумала, что ее брат и подруга чертовски красивая пара. Обманчиво беззаботный Флинн и рациональная, во всем любящая порядок Мэлори. Безмятежные зеленые глаза Флинна и яркие, смелые голубые глаза Мэлори. Всегда стильно, в тон одетая Мэл и Флинн, с трудом способный найти пару подходящих к костюму носков.

Да, решила Дана, эти двое прекрасно подходят друг к другу.

Обстоятельства и судьба сложились так, что теперь она воспринимала Мэлори как сестру. Примерно так же много лет назад Флинн стал ей братом, когда ее отец и его мать решили пожениться и жить одной семьей.

Во время болезни отца Даны Флинн стал ей опорой. Они всегда поддерживали друг друга.

Так было, когда врачи порекомендовали Джо Стилу сменить климат на более теплый. Мать Флинна Элизабет взвалила на сына обязанности по руководству «Курьером Вэлли», и Флинн оказался главным редактором газеты маленького провинциального городка, отказавшись от мечты развивать свой репортерский талант в Нью Йорке.

Так было, когда Дану бросил парень, которого она любила.

Так было, когда Флинна бросила женщина, на которой он собирался жениться.

Да, они были вместе в горе и в радости. Теперь у них появилась Мэлори, у каждого в своем качестве. И это очень хорошо.

— Ну вот! — Дана обняла Мэлори и Флинна за плечи. — Мы снова тут.

Мэлори с улыбкой оглянулась на нее:

— Волнуешься?

— Не очень.

— Либо ты, либо Зоя. Хочешь быть следующей?

Стараясь не обращать внимания на то, что желудок свела судорога, Дана пожала плечами.

— Просто надоело ждать. Не понимаю, зачем нужна вся эта церемония. Мы ведь знаем условия договора!

— А бесплатное угощение? — сделал удивленные глаза Флинн.

— Разве что угощение. Интересно, приехала ли Зоя? Тогда мы можем все вместе насладиться яствами, которые Ровена и Питт принесли из своей страны изобилия, и приступить к делу.

Дана выбралась из машины, как только Флинн остановился около дома. К ним уже спешил старик с гривой седых волос, чтобы взять ключи и отогнать автомобиль в гараж.

— Может быть, ты и спокойна. — Мэлори подошла к подруге и взяла ее за руку. — А я вот волнуюсь.

— Почему? Ты уже отстрелялась.

— Это наше общее дело. — Мэлори посмотрела на белый флаг с изображением ключа, реющий над самой высокой башней.

— Будем оптимистами, — Дана набрала полную грудь воздуха. — Готова?

— Если ты готова, то я уж тем более. — Мэлори протянула руку Флинну.

Все трое пошли к парадным дверям, которые гостеприимно распахнулись перед ними.

На пороге в потоке света стояла Ровена. Волосы волнами спадали на лиф бархатного платья цвета сапфира. Удивительные зеленые глаза хозяйки сияли, на губах играла приветливая улыбка.

В ушах, на запястьях и пальцах Ровены сверкали украшения с драгоценными камнями. На грудь спускалась длинная витая цепочка с бриллиантом — чистым, как вода, размером с детский кулачок.

— Добро пожаловать! — Низкий, но при этом очень мелодичный голос вызывал ассоциации с лесами и пещерами, где живут феи. — Я так рада вас видеть! — Она протянула руки и наклонилась, чтобы поцеловать Мэлори в обе щеки. — Отлично выглядите.

— Вы тоже. Впрочем, как всегда.

Весело рассмеявшись, Ровена сжала руку Даны.

— И вы отлично выглядите! О, какой милый жакет. — Пальцы Ровены скользнули по рукаву из тончайшей кожи. Приветствуя гостей, она все время заглядывала им за спину, что никого не удивило.

Следующий вопрос хозяйки Ворриорз Пик был предсказуем:

— Вы привезли с собой Мо?

— Мне показалось, что сегодня тут не место большой, неуклюжей собаке, — ответил Флинн.

— Мо здесь всегда рады. — Ровена привстала на цыпочки и поцеловала Флинна в щеку. — Обещайте, что в следующий раз захватите его с собой.

Она взяла Хеннесси под руку и улыбнулась девушкам:

— Пойдемте в гостиную. Там нам будет удобнее.

Они пересекли огромный холл с мозаичным полом и, миновав широкую арку, вошли в зал, освещенный десятком белых свечей и пламенем массивного камина.

У каминной доски с бокалом в руке стоял Питт.

Дана подумала, что он похож на воина у ворот. Высокий, смуглый, опасно красивый, с мускулистым телом, силу и гибкость которого не мог скрыть элегантный черный костюм.

Его легко было представить в доспехах, с мечом на боку. Или верхом на огромном черном коне, в развевающемся на скаку красном плаще.

Питт приветствовал гостей легким вежливым поклоном.

Дана уже открыла рот, чтобы поздороваться с хозяином, но вдруг заметила какое то движение в углу. Дружелюбная улыбка мгновенно исчезла с ее лица, брови сошлись на переносице, глаза вспыхнули яростью.

— Привет, — кратко поздоровался Джордан Хоук, поднимая бокал. — Я получил приглашение.

— Разумеется. — Ровена протянула такой же бокал с шампанским Дане. — Мы с Питтом рады видеть всех вас. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Мэлори, вы должны рассказать нам, как продвигаются дела с вашим художественным салоном.

Вручив бокал Мэлори, Ровена мягко подтолкнула ее и отвела к креслу. Флинн взглянул на сестру, решил не рисковать и последовал за ними.

Дана, не желая отступать, пригубила шампанское и исподлобья посмотрела на Джордана поверх бокала.

— Твое участие в этом деле закончено.

— Может быть, да, а может, нет. В любом случае, когда меня приглашает на ужин красивая женщина — возможно, даже богиня, — я соглашаюсь. Классный костюмчик, — он протянул руку и пощупал полу жакета Даны.

— Убери лапы! — Она резко отпрянула. — И отстань от меня!

— Да я к тебе и не пристаю, — спокойно ответил Джордан и тоже поднес бокал к губам.

Сегодня Дана была в туфлях на высоких каблуках, но он, когда встанет, все равно окажется на пару дюймов выше! Ее раздражало даже это. Шесть футов и три дюйма… Великолепное тело… Мужественное лицо… Как и Питт, Джордан мог бы позировать скульптору, ваявшему каменных воинов у ворот. Черные волосы, возможно, нуждались в стрижке, но длинные, немного вьющиеся и слегка растрепанные пряди так ему шли…

Хоук всегда был необыкновенно красив. Яркие синие глаза под темными бровями, тонкий нос, широкий рот, сильный подбородок делали его лицо очаровательным или грозным — в зависимости от обстоятельств.

Но хуже всего, подумала Дана, что в этом крепком черепе скрывается живой и острый ум. И талант, сделавший Джордана чрезвычайно популярным писателем, когда ему еще не исполнилось тридцати.

Когда то Дана верила, что они будут строить свою жизнь вместе, но этот талантливый красивый мерзавец предпочел славу и богатство — по крайней мере, она так считала.

Ему нет прощения.

— Осталось еще два ключа, — напомнил Джордан. — Если ты хочешь найти один из них, то должна быть благодарна за помощь. Откуда бы она ни пришла.

— Твоя помощь мне не нужна! Можешь возвращаться в Нью Йорк, когда заблагорассудится.

— Я желаю досмотреть это представление до конца. Так что тебе придется смириться.

Презрительно фыркнув, Дана взяла с подноса канапе.

— Зачем?

— Тебе это действительно интересно?

— Вообще то мне абсолютно безразлично, — Дана пожала плечами. — Интересно мне другое. Насколько бесчувственным должен быть человек, чтобы не понимать, что, поселившись у Флинна, он мешает влюбленным?

Проследив за ее взглядом, Джордан заметил, что Флинн сидит рядом с Мэлори и рассеянно поигрывает волнистыми прядями ее светлых волос.

— Не думаю, что я им мешаю. Кстати, она ему подходит, — прибавил Джордан.

Что бы Дана ни думала о Хоуке, а у нее накопилось много претензий, не имело смысла отрицать, что он любит Флинна. Поэтому она предпочла проглотить язвительные слова, готовые сорваться с губ, и запила их шампанским.

— Да. Флинн и Мэлори просто созданы друг для друга.

— Но она к нему не переезжает.

Дана удивленно подняла брови:

— Флинн предложил Мэлори переехать к нему? Жить вместе? И она отказалась?

— Не совсем. Но у девушки есть условия.

— Какие?

— Мебель в гостиной и ремонт на кухне.

— Ты не шутишь? — Эта мысль показалась Дане одновременно забавной и милой. — Очень похоже на Мэл! Флинн и глазом не успеет моргнуть, как будет жить в настоящем доме, а не в коробке с дверьми, окнами и упаковочными ящиками.

— Он купил тарелки, которые моют, а не выбрасывают в мусорное ведро.

Удивлению Даны не было предела. Девушка улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки.

— Не может быть!

— А еще он купил ножи и вилки — настоящие, не пластмассовые.

— Боже! Остались только бокалы и рюмки.

— Боюсь, что да.

Теперь Дана рассмеялась и отсалютовала шампанским в спину брата.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Вот чего мне не хватало, — тихо сказал Джордан. — С тех пор, как я вернулся, первый раз слышу твой искренний смех.

Она мгновенно помрачнела:

— К тебе это не имеет никакого отношения.

— Знаю…

Дана не успела ничего ответить, потому что в комнату влетела Зоя Маккорт, на насколько шагов опередив Брэдли Уэйна. Вид у Зои был взволнованный, раздраженный и смущенный. Дана подумала, что их третья подруга похожа на очаровательную лесную нимфу, у которой выдался не особо удачный день.

— Простите! Простите за опоздание.

На ней было облегающее черное платье с длинными узкими рукавами и короткой юбкой, которое выгодно подчеркивало стройную фигуру. Блестящие черные волосы коротко подстрижены, ровная челка выгодно оттеняет топазовые глаза с длинными ресницами.

Вошедший следом за Зоей Брэд в элегантном итальянском костюме был похож на светловолосого принца из волшебной сказки.

Увидев их вместе, Дана тут же решила, что они великолепная пара — если не принимать во внимание раздражение, которое буквально излучала Зоя, и совсем не свойственную Брэду скованность.

— Не стоит извинений. — Ровена встала и направилась к ним. — И потом, вы нисколько не опоздали.

— Опоздала. Это все машина. Она сломалась. Ее нужно было починить… Я очень благодарна Брэдли, который проезжал мимо и подвез меня.

— Что-то не чувствуется особой благодарности, — заметила Дана.

Зоя выглядела разъяренной, и легкий акцент уроженки Западной Виргинии придавал ее гневу особое очарование.

Ровена сказала новой гостье что-то явно успокаивающее, провела ее к креслу и подала бокал с шампанским.

— Думаю, я все таки могла бы починить машину, — буркнула Зоя.

— Возможно. — Брэд взял предложенный бокал. — Но при этом вы обязательно испачкали бы платье. Пришлось бы переодеваться, и вы опоздали бы еще больше. Если вас подвез знакомый, который направляется в то же место к тому же часу, это вряд ли можно считать оскорблением.

— Я же сказала, что благодарна! — огрызнулась Зоя и тяжело вздохнула: — Простите. — Теперь она обращалась ко всем. — Неудачный день. Кроме того, я очень волнуюсь. Надеюсь, я никого не задержала.

— Нисколько. — Ровена погладила ее по плечу, и в этот момент слуга объявил, что ужин подан. — Вот видите? Вы приехали как раз вовремя.

Не каждый день выпадает возможность полакомиться седлом барашка в старинном замке в горах Пенсильвании. А высоченный потолок столовой, три люстры, искрящиеся белыми и красными хрустальными подвесками, и огромный камин, в котором могла бы при желании укрыться футбольная команда, добавляли этому пиршеству экзотики.

За столом царила дружелюбная атмосфера, а вовсе не гнетущая или чопорная, как того можно было ожидать. Хотя и не такая непринужденная, как в обычной пиццерии, отметила про себя Дана. Превосходная обстановка для трапезы, на которой одна смена изысканных блюд следует за другой, и беседы с интересными людьми.

Разговор перескакивал с одной темы на другую — путешествия, книги, бизнес. Дана оценила такт хозяев замка. Вряд ли можно было признать нормальным, что простая библиотекарша из маленького городка в долине обедает в обществе кельтских богов, но Ровена и Питт держались так, что все выглядело нормальным.

Тему будущего, то есть следующего этапа поиска ключей, никто не поднимал.

Дана, которую посадили между Брэдом и Джорданом, повернулась к Уэйну, а второго соседа большую часть времени игнорировала.

— Чем ты так разозлил Зою?

Брэд украдкой посмотрел на противоположный конец стола.

— Вероятно, самим фактом своего существования.

— Рассказывай! — Дана ткнула его локтем в бок. — Зоя не такая. Что ты натворил? Приставал к ней?

— Я к ней не приставал. — Благодаря многолетнему опыту в бизнесе голос Уэйна звучал бесстрастно, но все таки в нем можно было уловить нотку горечи. — Возможно, Зою разозлило, что я не стал ковыряться в ее машине и не позволил ей самой это делать, потому что мы оба были в вечерних костюмах и уже опаздывали.

Брови Даны поползли вверх.

— Ну ну. Похоже, ты не остался в долгу.

— Мне не нравится, когда меня называют надменным и обвиняют в манипулировании просто потому, что я указываю на очевидное.

Улыбнувшись, Дана наклонилась к Уэйну и ущипнула его за щеку:

— Но ты действительно высокомерен и любишь командовать. За это я тебя тоже люблю.

— Да, да, да… — Губы Брэда скривились в усмешке. — Тогда почему у нас с тобой не было неистового, безумного романа?

— Не знаю… Давай обсудим это попозже. — Дана подцепила вилкой очередной кусок баранины. — Наверное, ты много раз бывал на таких шикарных обедах в таких шикарных местах?

— В таком шикарном — ни разу.

Дана относилась к соседу справа как к старинному приятелю, частенько забывая, что перед ней Брэдли Чарлз Уэйн четвертый, наследник деревообрабатывающей империи, создавшей крупнейшую в стране торговую сеть «Сделай сам», которая продавала товары для дома и строительные материалы.

Сейчас, наблюдая, как непринужденно он чувствует себя в этой утонченной атмосфере, Дана вспомнила, что Брэд не просто друг детства.

— Кажется, несколько лет назад твой отец купил какой то большой замок в Шотландии?

— Поместье в Корнуолле. Да, грандиозный домище. Она почти ничего не ест. — Брэд показал глазами на Зою.

— Просто волнуется. Я тоже, — прибавила Дана, отрезая еще кусочек баранины, — но на моем аппетите ничего не сказывается. — Она услышала, как рассмеялся Джордан, и от этого низкого, рокочущего смеха ее словно обдало жаром. Дана вонзила зубы в мясо. — Абсолютно ничего.

Большую часть обеда она не обращала на Хоука внимания, но время от времени отпуская язвительные замечания.

Обычное дело, подумал Джордан. Пора бы уже привыкнуть.

Тем не менее тот факт, что его это так беспокоит, — проблема. Его проблема. Значит, ему и искать способ восстановить былую дружбу.

Когда то они дружили. И не только дружили… В том, что случилось, виноват только он. Ему и расплачиваться. Но сколько может длиться наказание? Разве у этого преступления не существует срока давности?

Когда они снова перешли в гостиную, чтобы насладиться кофе и коньяком, Джордан пришел к выводу, что Дана потрясающе выглядит. Ему она всегда нравилась — даже тогда, когда была еще ребенком, слишком высокая для своего возраста, с пухлыми детскими щеками.

Теперь от пухлости не осталось и следа. Нигде. Лишь соблазнительные округлости.

Она что-то сделала с волосами, сообразил Джордан. Что-то чисто женское, придавшее им таинственное сияние. А глаза, наоборот, казались темнее и глубже. Боже, сколько раз он тонул в этих карих глазах…

Может быть, уже пора его пощадить?

В любом случае он был с Даной откровенен. Он вернулся, и ей придется с этим смириться. А ему придется привыкнуть к тому, что у него своя роль в этой странной истории, в которую она оказалась вовлечена. Дане придется иметь с ним дело, и он с удовольствием позаботится о том, чтобы это происходило как можно чаще.

Ровена встала. В ее движении, во всем ее облике Джордан почувствовал что-то знакомое. Хозяйка вышла на середину гостиной, улыбнулась, и это смутное ощущение прошло.

— Если вы готовы, пора начинать. Думаю, нам будет тут удобно.

— Я готова. — Дана повернулась к Зое: — А ты?

— Да. — Она побледнела и взяла Дану за руку. — В первый раз у меня была одна мысль: только бы не я начинала. Теперь не знаю…

— Я тоже.

Они одновременно повернули головы и посмотрели на картину, висящую над камином. Джордан, впервые увидевший полотно с изображением трех принцесс, подумал, что это не помогло ему обрести ясность мысли. Картина его заворожила.

Яркие, сочные краски, красота девушек и их радость, совершенство исполнения. И шок от того, что на холсте изображены фигура, лицо и глаза Даны.

Дочери бога и смертной женщины.

Джордан уже знал, как их зовут. Нинайн, Венора и Кайна. Но, глядя на полотно, он видел Дану, Мэлори и Зою.

Мир вокруг них был наполнен покоем, солнечным сиянием и цветами.

Мэлори в синем платье, с белокурыми локонами, спадающими почти до талии, и с арфой на коленях. Тонкая и стройная Зоя в платье цвета изумруда держит щенка, а на боку у нее меч. Темные глаза Даны искрятся смехом. На ней красное платье, она сидит на траве, в руках — свиток и перо.

Кажется, неразрывные узы связывают девушек друг с другом, а также ярким и сверкающим, словно драгоценные камни, миром позади завесы снов, но идиллия хрупка.

Тень мужчины среди темной зелени леса. Извивающееся туловище змеи на серебристых плитках дорожки.

Вдали, под ветвями дерева, обнимаются влюбленные. Наставница и воин, поглощенные друг другом, не замечают опасности, которая грозит их подопечным.

Три ключа, искусно вплетенные в живопись. Один притворился птицей, порхающей в немыслимо голубом небе, второй отражается в воде фонтана за спинами сестер, третий притаился в лесу среди ветвей.

Джордан знал, что Ровена писала картину по памяти и что память ее — несколько веков.

Судя по рассказу Мэлори — она сама это видела, — через несколько мгновений души девушек будут похищены и заперты в хрустальной шкатулке.

Питт поднял резной ларец, открыл крышку.

— Внутри два диска, на одном из которых изображение ключа. Та, кому достанется диск с эмблемой, будет искать второй ключ.

— Как в прошлый раз, да? — Зоя крепко сжала руку подруги. — Смотрим вместе.

— Ладно, — вздохнула Дана.

Мэлори шагнула вперед, положила одну ладонь на ее плечо, а вторую на плечо Зои.

— Сначала ты?

— Не знаю. Наверное. — Зоя закрыла глаза, опустила руку в ларец и сомкнула пальцы на диске.

Дана, не отрывая взгляда от картины, взяла другой диск.

Затем они одновременно раскрыли ладони.

— Так, — Зоя посмотрела на свой диск, потом на диск Даны. — Похоже, мне везет.

Дана провела пальцем по изображению ключа на поверхности диска. Маленький. Обычный стерженек с завитушкой на конце. На первый взгляд ничего особенного, но она знала, что это впечатление обманчиво — видела, как первый ключ излучал золотистое сияние в руке Мэлори, и понимала, что он совсем не прост.

— Ну что же. Я готова.

Дана очень хотела сесть, но сделала над собой усилие и выпрямила ослабевшие колени. Четыре недели. У нее четыре недели — от новолуния до новолуния, чтобы совершить если не невозможное, то по крайней мере нечто фантастическое.

— Я выбрала ключ, да?

— Да. — Ровена взяла лист пергамента и стала читать:

Вы знаете прошлое и ищете будущее. Что было, что есть, что будет — все нити вплетены в ковер жизни. Красоте всегда сопутствует уродство, знанию — невежество, отваге — трусость. Без своих противоположностей эти достоинства тускнеют.

Чтобы найти ключ, разум должен понять сердце, а сердце должно заключить договор с разумом. Нужно разглядеть правду в его лжи, увидеть реальность внутри фантазии.

Там, где одна принцесса идет, другая ждет, и сны — это будущие воспоминания.

Дана взяла бокал — на сей раз с коньяком — и сделала большой глоток. Нужно было снять спазмы в желудке.

— Проще некуда, — сказала она через минуту и улыбнулась.

2

— «Макдоналдс» предложил своим посетителям бигмак в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, — Дана лениво повернулась на стуле у справочного стола библиотеки. — Да, мистер Герц, я уверена. Бигмак на рынке с шестьдесят восьмого года прошлого столетия, а не с шестьдесят девятого, так что вы наслаждаетесь им на год больше, чем думаете. Похоже, тут вас мистер Фой обошел, да? — Она рассмеялась и покачала головой. — Надеюсь, завтра вам больше повезет.

Дана положила телефонную трубку, вычеркнула ежедневное пари Герца и Фоя из списка сегодняшних дел и внесла имя победителя в учетный лист, который вела очень аккуратно.

В конце прошлого месяца, когда завершился очередной раунд, мистер Герц сумел опередить соперника, выиграв обед в закусочной на Мейн стрит за счет мистера Фоя. Хотя, если считать за год, Фой вырвался вперед на два очка, и у него был реальный шанс получить желанный ежегодный приз — обед не в закусочной, а в ресторане «Маунтин Вью Инн». С напитками.

В этом месяце соперники шли, что называется, голова в голову, и победителем мог стать любой. Ее обязанностью было объявлять победителя месяца, а в конце года — с гораздо большей помпой — выигравшего главный приз.

Соревнование длилось почти двадцать лет. Эти двое прочно вошли в жизнь Даны Стил — с тех пор как она сразу после окончания университета пришла работать в городскую библиотеку Плезант Вэлли.

Когда она уволится отсюда, ей будет не хватать этого ежедневного ритуала.

Мимо прошла Сэнди — подпрыгивающий хвостик белокурых волос и неизменная улыбка победительницы на губах. Дана подумала, что кое о чем она уж точно не будет скучать.

Пора писать заявление об уходе. Рабочие часы в библиотеке ей сократили до минимума — двадцать пять в неделю, но и этому времени можно найти более достойное применение.

Через пару месяцев она откроет книжный магазин, который станет частью центра «Каприз», совместного предприятия с Зоей и Мэлори. Ей нужно не только закончить ремонт и обставить свою часть дома, который они купили, но и заказать товары.

Дана подала заявки на все необходимые лицензии, проштудировала каталоги издательств, подумала о дополнительных услугах. После ланча у нее будут подавать чай, а вечером вино. Кроме того, она планировала устраивать разнообразные мероприятия: художественные чтения, вокальные вечера, встречи с авторами.

Она всегда мечтала именно об этом, но даже не надеялась, что сия мечта когда нибудь сбудется.

Ровена и Питт превратили грезы в реальность. И дело не только в кругленькой сумме — двадцати пяти тысячах долларов, выданных ей и остальным в качестве стимула, чтобы согласиться на поиск ключей. Дело в том, что она встретилась с Мэлори и Зоей.

В тот вечер, когда они впервые увидели друг друга в Ворриорз Пик, каждая из них оказалась на перепутье жизненных дорог. Они сделали выбор, решив дальше идти вместе.

Мысль о собственном деле стала не такой уж страшной, когда две подруги — два партнера — тоже решили пуститься в самостоятельное плавание.

Потом был ключ. Конечно, она всегда будет помнить о ключе. Мэлори потребовалось почти четыре недели, чтобы найти первый ключ. Ее поиски трудно было назвать легкой и веселой прогулкой. Скорее, наоборот.

Зато теперь они знают гораздо больше — о том, кто им противостоит, что поставлено на карту. Это и станет их преимуществом.

Если не принимать в расчет, что информация о ключах — откуда они взялись, для чего предназначены и кто не хочет, чтобы их нашли, — никак не связана с их поиском.

Дана откинулась на спинку стула, закрыла глаза и стала размышлять о подсказке, которую дала ей Ровена. В ней говорилось о прошлом, настоящем и будущем.

Подсказка, называется…

Знание — это естественно. Правда и ложь. Разум и сердце.

Одна принцесса идет, а другая ждет.

В подсказке Мэлори тоже была принцесса — поющая. И Мэл — знаток и ценитель искусства, мечтавшая стать художницей — обрела ключ в картине.

Если следовать той же логике, то Дана, страстная любительница книг, должна найти свой ключ где то рядом с книгами.

— Ты спишь, Дана?

Она открыла глаза и встретила неодобрительный взгляд Джоан.

— Нет. Думаю.

— Если тебе больше нечем заняться, помоги Мэрилин в хранилище.

— С удовольствием. — Дана лучезарно улыбнулась. — Нужно попросить Сэнди, чтобы она заменила меня у справочной стойки?

— Кажется, ты не слишком перегружена вопросами и требованиями.

«А ты не слишком перегружена бумагами и административными делами, и у тебя остается время следить за мной», — подумала Дана.

— Я только что закончила обрабатывать один запрос о частном предпринимательстве и капитализме. Но если вы считаете…

— Прошу прощения… — К столу подошла женщина с мальчиком лет двенадцати.

Она крепко держала паренька за плечо, и Дана подумала, что так Флинн держит поводок Мо. Надеясь, что сможет ему воспрепятствовать, и прекрасно понимая, что тот вырвется при первой же возможности.

— Вы не могли бы нам помочь? Моему сыну нужен доклад… на завтра. — Последнее слово женщина произнесла с нажимом, и плечи мальчика поникли. — О Первом континентальном конгрессе. Подскажите, пожалуйста, какие книги нам следует выбрать.

— Разумеется. — Бесстрастное лицо Джоан мгновенно расплылось в доброжелательной улыбке. — С удовольствием покажу вам несколько подходящих книг в разделе американской истории.

— Прошу прощения! — Дана ничего не могла с собой поделать. Она подмигнула угрюмому мальчишке: — Седьмой класс? Миссис Джейнсбург, история США?

Оттопыренная нижняя губа мальчика опустилась еще ниже.

— Да.

— Я знаю, что ей нужно. Посидишь пару часов за книгами и станешь настоящим специалистом.

— Правда? — Мать ухватилась за руку Даны, как утопающий за спасательный круг. — Это будет настоящее чудо.

— Миссис Джейнсбург и мне преподавала американскую и всемирную историю. — Дана сделала страшные глаза. — Я знаю ее как свои пять пальцев.

— Оставляю вас в надежных руках мисс Стил, — сквозь зубы процедила Джоан, но улыбка с ее лица не сошла.

Дана наклонилась вперед и заговорщически зашептала:

— У миссис Джейнсбург по прежнему выступают слезы на глазах, когда она читает речь Патрика Генри «Дайте мне волю…»?

Мальчик явно приободрился:

— Да. Ей приходится останавливаться, чтобы высморкаться.

— Ничего не изменилось. Ладно, вот все, что тебе нужно.

Через пятнадцать минут, пока паренек ставил отметку в новеньком читательском билете, его мать подошла к столу Даны:

— Я хочу еще раз вас поблагодарить. Меня зовут Джоанна Рирдон, и вы только что спасли жизнь моему сыну.

— Миссис Джейнсбург, конечно, строга, но она бы его не убила.

— Его бы убила я. Вам удалось заинтересовать Мэтта докладом — хотя бы ради того, чтобы утереть нос учительнице.

— Главное — результат.

— Согласна с вами. В любом случае спасибо. Вы чудесно справляетесь со своей работой.

— Спасибо. Удачи.

«Справлялась», — мысленно поправила женщину Дана. Злобная Джоан и ее вечно улыбающаяся племянница скоро пожалеют, что у них больше нет возможности подпустить шпильку Дане Стил.

Когда закончились отведенные ей часы, Дана убрала свое рабочее место, взяла пару книг, которые намеревалась пролистать дома, и подхватила портфель. Потом подумала, что будет скучать и по этому ежедневному ритуалу: перед уходом навести порядок на стойке, бросить последний взгляд на стеллажи и столы — этот маленький храм книги.

А еще она будет скучать по короткой приятной прогулке от библиотеки до дома. Это была одна из причин ее отказа переехать к Флинну, когда брат купил дом.

Дана напомнила себе, что ведь и в «Каприз» можно будет ходить пешком. Если ей придется по душе двухмильная прогулка. Она решила, что сие маловероятно, и подумала, что должна получать удовольствие от того, что у нее есть. Пока есть.

Ей нравилась предсказуемость привычной дороги домой, которую она видела перед глазами месяц за месяцем, год за годом. Сейчас, когда осень вступила в свои права, улицы были наполнены золотистым светом, просачивавшимся сквозь пламенеющие кроны деревьев. Окружавшие долину горы казались волшебным ковром, сотканным богами.

Дана слышала детские голоса — в школе не так давно закончились занятия. Ученики еще не успели сесть за домашние задания и с криками носились по небольшому парку, тянувшемуся от библиотеки до ее дома. Воздух был прохладным и свежим, и в нем чувствовался аромат хризантем, высаженных на клумбе у здания муниципалитета.

Большие круглые часы на площади показывали 4.05.

Дана пожала плечами, прогоняя нахлынувшую волну жалости к себе, — до появления Джоан часы по дороге домой обычно свидетельствовали о том, что уже 6.35.

Наплевать. Нужно просто радоваться свободному времени, получать удовольствие от приятной прогулки и солнечного дня.

На крыльце многих домов уже лежали тыквы, на ветках деревьев были развешаны гоблины, хотя до Хэллоуина оставалось несколько недель. Дана подумала, что в маленьких городках всегда радуются праздникам. Дни становились короче и холоднее, но было еще достаточно светло и тепло, чтобы наслаждаться прогулкой.

Девушка решила, что красивее всего Вэлли именно осенью. Почти идеальный образ американской глубинки.

— Привет, Дылда! Давай помогу.

Окутывавший ее хрустальный колокол умиротворения мгновенно разлетелся на тысячу осколков. Не успела она огрызнуться, как Джордан уже выхватил у нее книги и сунул себе под мышку.

— Отдай!

— Я уже взял. Отличный день, правда? Вэлли особенно хорош в октябре.

Слова Хоука на сто процентов совпали с тем, что думала она сама, и Дане это очень не понравилось.

— Кажется, твоя любимая песенка называется «Осень в Нью Йорке»?

— Да, неплохая вещица. — Джордан повернул книги и прочитал названия. Кельтский фольклор, йога, Стивен Кинг, последний роман. — Йога?

В этом он весь — умеет вогнать в краску.

— А что?

— Ничего. Просто с трудом представляю, как ты принимаешь позу стрекозы или что-то в этом роде. — Джордан прищурился, и в его глазах блеснули озорные искорки. — Хотя, если подумать…

— Тебе больше нечем заняться, кроме как болтаться около библиотеки и ждать, пока не представится возможность пристать ко мне?

— Я не болтался около библиотеки, и помочь нести книги не значит приставать. — Джордан с привычной легкостью подстроился под ее шаг. — Кстати, я не в первый раз провожаю тебя домой.

— Последние несколько лет мне удавалось найти дорогу и без тебя.

— Тебе многое удавалось. Как отец?

Дана удержалась от язвительного замечания — она знала, что, несмотря на все недостатки Джордана, вопрос он задал искренне. Джозеф Стил и Джордан Хоук прекрасно ладили друг с другом.

— Хорошо. У него все хорошо. Переезд в Аризону — как раз то, что ему было нужно. У них с Лиз замечательный дом и замечательная жизнь. Он увлекся выпечкой.

— Выпечкой? Торты? Джо печет торты?

— А также лепешки и фигурный хлеб. — Дана не смогла удержаться от улыбки. Она всегда улыбалась, когда представляла своего большого, мужественного отца в фартуке с миксером в руке. — Раз в два месяца я получаю посылку с гуманитарной помощью. Сначала его продукция отлично годилась на то, чтобы делать дверные упоры, но в последний год или около того дело наладилось. У отца получается хорошая выпечка.

— Передай от меня привет Джо, когда будешь говорить с ним.

Дана пожала плечами. Она ни в каком разговоре не собиралась произносить имя Джордана Хоука — разве что в сочетании с проклятием.

— Пришли, — сказала Дана, останавливаясь у дома, где снимала квартиру.

— Может быть, пригласишь?

— Не в этой жизни. И не в следующей тоже. — Дана протянула руку за книгами, но он сделал шаг назад. — Прекрати, Джордан. Нам не по десять лет.

— И тем не менее нам нужно поговорить.

— Нет.

— Нужно. И не заставляй меня чувствовать себя десятилетним. — Джордан с шумом выдохнул, стараясь не потерять терпение. — Послушай, Дана, мы давно знаем друг друга. Давай относиться к этому как взрослые.

Кажется, он намекает, что она так и не повзрослела? Придурок.

— Ладно, будем вести себя как взрослые. Отдавай мои книги и уходи.

— Разве ты не слышала, что вчера говорила Ровена? — По тону Хоука Дана поняла, что назревает скандал. — Обратила внимание? Прошлое, настоящее и будущее. Я часть твоего прошлого. Часть всей этой истории.

— В прошлом ты и останешься. Я потратила на тебя два года жизни. Вполне достаточно. Не можешь с этим смириться, Джордан? Твое непомерное самолюбие не способно признать тот факт, что я переболела тобой? Забыла тебя.

— Это не мое самолюбие, Дана. — Он протянул ей книги. — Дело в тебе, и это совершенно очевидно. Ты знаешь, где меня найти, когда будешь готова.

— Я не собираюсь тебя искать, — пробормотала она, глядя вслед Хоуку.

Черт возьми! Раньше он никогда не уклонялся от схватки. Дана видела, что Джордан взбешен — по лицу, по голосу. С каких это пор он научился обуздывать свою ярость?

Она то уже приготовилась к перепалке и теперь не знала, на что выплеснуть раздражение. Как это все мерзко!

Войдя в квартиру, Дана бросила книги на стол и направилась прямо к холодильнику. Через минуту она уже успокаивала нервы мороженым с кусочками печенья, черпая его ложкой прямо из коробки.

— Подонок! Трусливый ублюдок! Вздернул меня и смылся. Эти калории — его вина.

Дана облизала ложку, но тут же снова погрузила ее в мороженое.

— Но какие же эти калории вкусные, дьявол их побери!

Она немного успокоилась, переоделась в спортивный костюм, сварила кофе и устроилась в любимом кресле с новой книгой о кельтском фольклоре.

Дана не могла сосчитать, сколько книг по этой теме она прочитала за последний месяц. Но чтение для нее было не меньшим удовольствием, чем мороженое, а также жизненной необходимостью — такой, как дыхание.

Дома и на работе она окружила себя книгами. Квартира Даны стала святилищем ее первой и непреходящей любви: книги теснились на полках, грудами лежали на столах. Книги не только служили ей источником знаний, развлечением, отдыхом и даже лекарством, но и стали своего рода интерьером.

На первый взгляд книги на многочисленных полках, в нишах и на столах были расставлены как бы случайно, даже беспорядочно, хаотично, но Дана, будучи библиотекарем, настаивала на том, что здесь все строго систематизировано.

По собственному желанию или по чьей либо просьбе она могла мгновенно найти любую книгу в любой комнате своей квартиры.

Дана не представляла своей жизни без книг — без историй, информации, слов, живших внутри них. Даже сейчас, когда перед ней стояла трудная задача, а отсчет времени уже начался, она с головой погрузилась в рассказы, изложенные на страницах книги, которую держала в руках, — в жизнь, любовные приключения, войны и мелкие обиды богов.

Она так увлеклась чтением, что, когда раздался стук в дверь, вздрогнула от неожиданности. Растерянно заморгав, Дана вернулась к действительности: пока она пребывала в мире Дагды, Эпоны и Луга, солнце уже село.

Не выпуская книгу из рук, Дана открыла дверь и с удивлением воззрилась на стоявшую на пороге Мэлори.

— Что случилось?

— Ничего. Просто решила по дороге домой заглянуть к тебе и посмотреть, чем ты занимаешься. У меня весь день прошел в переговорах с местными художниками и ремесленниками. Похоже, удалось кое что подобрать для галереи.

— Круто. Ты что нибудь ела? Я умираю от голода.

— Шоколадку.

— Маловато, — Дана покачала головой. — Я собираюсь подкрепиться. Составишь компанию?

— Нет, ешь сама. Тебя посетили какие нибудь блестящие идеи? Есть поручения для нас с Зоей? — спрашивала Мэлори, уже направляясь на кухню вслед за Даной.

— Не знаю, можно ли мои идеи назвать блестящими. Спагетти! Отлично. — Дана извлекла из холодильника миску со вчерашней пастой. — Хочешь?

— Нет.

— Их можно запить красным вином.

— От вина не откажусь. Один бокал. — Мэлори, уже освоившаяся на кухне Даны, достала бокалы. — И все таки, что за идеи?

— Книги. То есть знания в целом. А также прошлое, настоящее и будущее. Если речь идет обо мне, все связано с книгами. — Дана взяла вилку и стала есть спагетти прямо из миски. — Вопрос в том, какая именно книга… Или какого жанра.

— Ты не хочешь это подогреть?

— Что? — Дана недоуменно посмотрела на спагетти. — Зачем?

— Просто так. — Мэлори протянула подруге бокал вина, взяла свой и села за стол. — Книга или книги — это логично, по крайней мере отчасти. Направление ясно. Но… — Она вспомнила, сколько у Даны этих самых книг, и вздохнула. — Чтобы только перелистать твои книги, нам троим понадобится несколько недель. Не говоря уже о других домах Вэлли, библиотеке, торговом центре и так далее.

— Понимаешь, даже если я права, ключ не обязательно находится в книге — в буквальном смысле слова. Это может быть метафорой. Или в книге содержится некая подсказка, путь к ключу… — Дана пожала плечами и снова подцепила вилкой холодные спагетти. — Так что мою идею никак не назовешь блестящей.

— Как отправная точка, она вполне подходит. Прошлое, настоящее и будущее, — Мэлори поджала губы. — Очень широкий простор для фантазии.

— Историческая, современная, футуристическая литература. И это лишь книги.

— А если речь идет о личном? — Мэлори внимательно посмотела на Дану. — Как было со мной. Мой путь к ключу лежал через Флинна, мои чувства к нему и осознание самой себя — своих желаний и ощущений. И опыт, который мне был дан, назовем его снами, оказался очень личным.

— Еще он был пугающим, — Дана на мгновение сжала руку Мэлори. — Знаю. Но ты справилась. Я тоже справлюсь. Возможно, это личное. Книга, которая имеет для меня особое значение.

Она задумчиво обвела взглядом кухню и снова сосредоточилась на вилке.

— Есть еще кое что другое, открывающее широкий простор для фантазии.

— Я тоже подумала о другом. О Джордане.

— Не понимаю, при чем тут Джордан! Послушай, — продолжала Дана, не обращая внимания на удивленный взгляд Мэлори, — он, конечно, участвовал в первом раунде. Я имею в виду картины, которые купили они с Брэдом. Джордан вернулся в город с тем полотном по просьбе Флинна. Все верно, только на этом его роль в поисках закончилась. А с тобой он связан через Флинна.

— И через тебя, Дана.

Она навертела спагетти на вилку, но интерес к еде угас.

— Уже нет.

Встретив упрямый взгляд Даны, Мэлори кивнула:

— Ладно. А какая была твоя первая в жизни книга? Та, что захватила тебя и превратила в заядлую читательницу?

— Сомневаюсь, что волшебный ключ от шкатулки с душами найдется в книге «Зеленые яйца и ветчина», — Дана усмехнулась и подняла бокал. — Но я проверю.

— А как насчет первой взрослой книги?

— Очевидно, тебя не впечатлили острый ум Сэма и его шутки. — Дана затем задумчиво постучала пальцами по столу. — В любом случае, какая была первой, я забыла. Меня всегда окружали книги. Сколько себя помню, я постоянно читала.

Дана пристально посмотрела на свой бокал с вином, потом сделала глоток.

— Он меня бросил. Но я пережила.

«Это она о Джордане», — подумала Мэлори.

— Понятно.

— Сие не значит, что я не испытываю к нему жгучей и восхитительной в этом своем качестве ненависти, но не она определяет мою жизнь. За последние семь лет мы виделись считаные разы. — Дана пожала плечами, но как то слишком порывисто. — У меня своя жизнь, у него своя, и они больше не пересекаются. Просто Джордан друг Флинна.

— Ты его любила.

— Да. Очень. Ублюдок!

— Прости.

— Ничего, всякое бывает.

Ей пришлось напомнить об этом самой себе. Речь не идет о жизни и смерти, и безудержные рыдания тут ни к чему. Ее сердце уже не разобьешь.

— Мы дружили. Мой отец женился на матери Флинна, а у Флинна были Джордан и Брэд — тогда все они представлялись мне одним существом с тремя головами. Так они появились в моей жизни.

Мэлори хотела сказать, что они и сейчас в ней присутствуют, но сдержалась.

— Мы с Джорданом дружили… Особенно нас сближала страсть к чтению. Потом мы повзрослели, и все изменилось. Хочешь еще? — спросила Дана, поднимая пустой бокал.

— Нет.

— А я выпью, — она налила себе вина. — Джордан уехал учиться. Получил стипендию в университете Пенсильвании, и они с матерью вкалывали как проклятые, чтобы заработать остальные деньги на образование и на жизнь. У него была потрясающая мать. Кстати, Зоя мне ее чем то напоминает.

— Правда?

— Не внешне, хотя миссис Хоук была красавица. Но выше и грациознее — при взгляде на нее сразу возникали ассоциации с танцовщицей.

— Она умерла молодой.

— Да, чуть за сорок. — У Даны болезненно сжалось сердце. — Это ужасно, что ей пришлось вынести. И Джордану тоже. Ближе к концу мы все практически жили в больнице, но даже тогда…

Она тяжело вздохнула.

— Я не об этом хотела сказать. Просто Зоя напоминает мне миссис Хоук. Она была женщиной с таким же сильным материнским инстинктом, как у Зои. Женщиной, которая знала, что и как нужно делать, не жаловалась, беззаветно любила своего ребенка. Они с Джорданом были очень близки — как Зоя с Саймоном. И тоже жили вдвоем. Насколько я помню, отец Джордана никогда не появлялся на горизонте.

— Наверное, ему непросто приходилось без отца.

— Было бы непросто, если бы не мать. Миссис Хоук управлялась с бейсбольной битой или футбольным мячом с такой же легкостью, как со взбивалкой для теста. Заполняла пробелы.

— Ты тоже ее любила, — догадалась Мэлори.

— Да. Мы все ее любили.

Дана пригубила вино.

— В общем, Джордан уехал в университет и устроился на две работы, чтобы иметь деньги на учебу и на жизнь. В первый год мы его почти не видели. Летом он приезжал на каникулы, работал в гараже Тони. Джордан неплохой механик. Болтался с Флинном и Брэдом, когда выпадало свободное время. Через четыре года получил диплом. Проучился полтора года в аспирантуре и уже опубликовал несколько рассказов. Потом приехал домой.

Дана вздохнула, и Мэлори затаила дыхание.

— Боже всемогущий! Нам хватило одного взгляда друг на друга… Это было как взрыв бомбы. Какого черта, думала я, это же мой приятель Джордан, а мне почему то хочется буквально наброситься на друга детства.

Она рассмеялась и на сей раз сделала большой глоток.

— Потом он мне признался, что чувствовал все то же самое. Эй, говорил себе Джордан, полегче — это же маленькая сестренка Флинна. Мы пару месяцев старательно обходили воронки от этих бомб. Были друг с другом или язвительны, или чрезвычайно вежливы…

— А потом? — спросила Мэлори после долгой паузы.

— Однажды вечером Джордан пришел к Флинну, но мой брат был на свидании. Родители тоже куда то уехали. Я затеяла с ним ссору. Мне нужно было дать выход пламени, которое бушевало у меня внутри. А через секунду мы уже катались по ковру в гостиной в объятиях друг друга. Мы никак не могли насытиться… Со мной такого никогда не было, ни до этого, ни потом… Исступление какое то. Просто невероятно…

Они опять долго молчали, а потом Дана улыбнулась:

— Представь наши чувства, когда дым рассеялся, и мы обнаружили, что лежим голые на персидском ковре Лиз и Джо.

— И как вы с этим справились?

— Насколько я помню, минуту не шевелились, просто смотрели друг на друга. Парочка выживших в жестокой битве. Потом захохотали как сумасшедшие и снова набросились друг на друга.

Она снова отпила вина. Мэлори ждала.

— Так вот… Мы начали встречаться — наконец то. Джордан и Дана, Дана и Джордан. Звучало будто одно слово — в каком порядке ни произноси.

«Боже, как мне этого не хватает… — вдруг поняла Дана. — Такой тесной связи».

— Никто никогда не мог рассмешить меня так, как Джордан. И он единственный мужчина в моей жизни, который заставил меня плакать. Да, черт возьми, я любила этого мерзавца.

— Что произошло?

— Много всякого — и мелочи, и серьезное. Умерла его мать. Ничего ужаснее я в жизни не видела. Даже когда заболел мой отец, это не было так страшно. Рак яичников, четвертая стадия… Операции, химиотерапия, молитвы — ничего не помогало. Она просто уходила от нас. Тяжело, когда человек умирает, — тихо сказала Дана, — но смотреть, как он медленно тает, просто невыносимо.

— Не могу себе представить. — Тем не менее глаза Мэлори наполнились слезами. — Я не теряла близких людей.

— Я не помню, как умерла моя мать, — была слишком маленькая. Но я помню каждый день, когда умирала миссис Хоук. Наверное, ее смерть что-то сломала в Джордане. Не знаю… Он никогда мне не признавался. После ее смерти он продал их маленький домик, мебель — все вплоть до самых незначительных вещей. Отделался от меня и уехал в Нью Йорк, чтобы стать богатым и знаменитым.

— Думаю, все намного сложнее, — осторожно заметила Мэлори.

— Наверное. Но выглядело это именно так. Джордан сказал, что должен уехать. Что нуждается в чем то, чего здесь нет. Если он собирается писать, а он должен писать, значит, нужно найти свой путь. Ему необходимо уехать из Вэлли. И он уехал, словно два года, которые мы провели вместе, просто ничего не значащий эпизод в его жизни.

Дана допила оставшееся вино и поставила бокал на стол.

— В общем, пошел он к черту вместе со своими бестселлерами.

— Наверное, тебе неприятно это слышать, особенно сейчас, но мне кажется, чтобы найти ключ, тебе придется с этим разобраться.

— С чем разобраться?

— Дана! — Мэлори взяла ладони подруги в свои и сжала их. — Ты все еще любишь его.

Руки Даны дернулись.

— Нет! У меня своя жизнь. У меня были другие мужчины. У меня есть профессия. Не спорю, в данный момент все катится к чертям, но я открою свой книжный магазин и восстану из пепла, как птица Феникс.

Она замолчала, осмысливая свои слова.

— Пить мне не стоит — я уже начинаю говорить метафорами. В любом случае Джордан Хоук — пройденный этап моей жизни, — уже спокойнее сказала Дана. — Если он первый мужчина, которого я полюбила, это не значит, что он должен быть последним. Я лучше выколю себе глаз, чем доставлю ему такое удовольствие.

— Знаю, — Мэлори рассмеялась, еще раз сжала руки Даны, а потом отпустила их. — Именно поэтому я делаю вывод, что ты все еще любишь его. Тебя выдавали лицо и голос, когда ты рассказывала о том, как вы были вместе.

Ужасно! Интересно, какое у нее было лицо? А голос?

— От вина я расчувствовалась. Но это не значит…

— Что значит, то и значит, — перебила подругу Мэлори. — Если ты действительно хочешь найти ключ, тебе нужно все обдумать, причем серьезно. Так или иначе, Джордан связан с тобой, связан с поисками ключа.

— Мне бы этого не хотелось, — Дана прикусила губу. — Но я справлюсь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы я начала ныть, даже не сделав первый шаг.

— Ну вот, совсем другое дело. Мне пора домой.

Мэлори встала и погладила Дану по голове, чтобы хоть как то успокоить ее.

— Ты можешь поделиться со мной всеми своими мыслями и чувствами. И с Зоей тоже. Если тебе нужно выговориться или просто чтобы кто то был рядом, когда нечего сказать, позвони.

Дана кивнула, задумчиво глядя вслед Мэлори, а потом окликнула ее:

— Мэл! Когда он уехал, в моем сердце словно образовалась дыра. И мне кажется, одной дыры более чем достаточно.

— Наверное. До завтра.

3

Шансы найти ключ, спрятанный в одной из книг городской библиотеки Плезант Вэлли, были весьма сомнительными. Но это вовсе не значило, что поиски бесполезны.

В любом случае Дане нравилось бывать в хранилище, в окружении книг. Если сосредоточиться, здесь можно услышать шепот, слетающий с их страниц. Голоса людей, живших во множестве миров, фантастических и вполне реальных. Просто взяв книгу с полки, она могла погрузиться в один из этих миров, стать его обитательницей.

Волшебные ключи и злые волшебники, которые похищают души. «Это может показаться невероятным, — подумала Дана, — но и они бледнеют перед силой слов на страницах книги».

Напомнив себе, что она пришла сюда не для удовольствия, Дана стала наводить порядок на полках, изредка поглядывая на каталог, располагавшийся в нескольких футах от нее. Это был эксперимент. Возможно, прикоснувшись к книге, она что-то почувствует — например, покалывание или тепло.

Кто знает?

Перебрав раздел мифологии, она ничего не ощутила. Дана решила, что не будет терять присутствия духа, и перешла к разделу древних цивилизаций. Прошлое, напомнила она себе. Спящие принцессы родом из глубокой древности. Наверное, как и все мы.

Некоторое время Дана усердно трудилась, расставляя книги по местам. Затем у нее в руках каким то образом оказался толстый том энциклопедии о древней Британии и сам раскрылся на страницах, посвященных каменным кругам. Дана мысленно перенеслась на продуваемую ветром пустошь, освещенную светом восходящей луны.

Друиды, заклинания, погребальные огни и гул, считавшийся дыханием богов.

— Дана? Я и не знала, что у тебя сегодня выходной.

Стиснув зубы, она оторвала взгляд от книги и посмотрела в неестественно веселое лицо Сэнди.

— У меня не выходной. Я навожу порядок на полках.

— Разве? — Большие голубые глаза Сэнди широко раскрылись, длинные ресницы затрепетали. — А мне показалось, что ты читаешь… Вот я и подумала, что у тебя свободный день, раз ты что-то изучаешь. В последнее время ты много занимаешься. Решила наконец взяться за диссертацию?

Дана раздраженно поставила книгу на место. Она представила, как было бы здорово достать из ящика стола большие блестящие ножницы и отрезать Сэнди ее мерзкий конский хвост. Тогда ослепительная белозубая улыбка уж точно сошла бы с ее лица.

— Тебя повысили в должности, прибавили зарплату. В чем проблема, Сэнди?

— Проблема? У меня нет никаких проблем. Всем известно, что читать в рабочее время запрещено, поэтому я уверена: мне просто показалось, что ты читаешь, вместо того чтобы находиться на своем месте.

— Мне нужно было проверить каталог, — ответила Дана. Терпение ее иссякло, и Сэнди сама в этом виновата. — Ты тратишь кучу времени, следя за тем, что я делаю, подсматриваешь из за стеллажей, подслушиваешь, когда я разговариваю с читателями.

Нахальная улыбка Сэнди превратилась в дерзкую усмешку:

— Я не подслушиваю.

— Дерьмо собачье, — тихим, спокойным голосом сказала Дана, и кукольные глаза Сэнди распахнулись шире некуда. — Ты несколько недель следишь за каждым моим шагом. Ты получила повышение, а мне урезали часы. Но ты мне не начальница. И вообще в гробу я тебя видела.

Конечно, отрезать конский хвост было бы гораздо приятнее, но и просто уйти, повернувшись спиной к взбешенной Сэнди, тоже неплохо.

Дана вернулась за стол и помогла двум читателям, проявив столько любезности и доброжелательности, что они просто засияли улыбками. Зазвонил телефон, и она буквально пропела в трубку:

— Библиотека Плезант Вэлли. Справочная. Чем я могу вам помочь? Здравствуйте, мистер Фой. Вы уже встали? Да, вопрос хороший, — она усмехнулась и записала вопрос для сегодняшнего раунда. — Это займет буквально минуту. Подождите, пожалуйста, у телефона.

Танцующей походкой Дана направилась к полкам за нужной книгой, потом вернулась к трубке.

— Нашла, — она водила пальцем по странице. — Арктическая крачка является рекордсменом по дальности миграции. До двадцати тысяч миль — ничего себе! — между Арктикой и Антарктикой. Заставляет задуматься, как устроен мозг птиц, правда?

Увидев приближавшуюся к ее столу Сэнди, похожую на марширующую мажоретку, она просто запела в трубку:

— Нет, мистер Фой, сожалею, но полный комплект «Американ туристер» вам сегодня не достанется. Арктическая крачка ежегодно обставляет длиннохвостого поморника на пару тысяч миль. Надеюсь, в следующий раз удача вам улыбнется. До завтра.

Дана повесила трубку, сложила руки на столе и вопросительно посмотрела на Сэнди:

— Что тебе?

— С тобой хочет поговорить Джоан. Наверху. — Вздернув подбородок, Сэнди скосила глаза к своему маленькому, идеальной формы носику. — Немедленно.

— Понятно. — Дана завела прядь волос за ухо, пристально разглядывая Сэнди. — Готова поспорить, что в младших классах у тебя была только одна подруга, причем такая же противная, как ты сама.

Она соскользнула со стула, пересекла зал и стала подниматься по лестнице на второй этаж, где располагалась администрация. Дане не зря вспомнилась школа — у нее самой было такое чувство, словно ее вызвали к директору. Абсолютно неуместное чувство у взрослой женщины. И очень неприятное.

Перед дверью в кабинет Джоан Дана сделала глубокий вдох и расправила плечи. Может быть, она и чувствует себя семилетней девочкой, но демонстрировать это не собирается.

Сидевшая за столом Джоан откинулась на спинку кресла. Черные с проседью волосы были собраны в строгий узел, что, надо признать, ей шло.

На шее Джоан на золотой цепочке висели очки без оправы с половинками стекол. Дана знала, что туфли у нее на низком каблуке и такие же строгие, как прическа.

«Она выглядит угрюмой и скучной, — подумала Дана. — Именно такие и отпугивают детей от библиотек».

Судя по неодобрительной гримасе начальницы, хороших вестей у нее для Даны не было.

— Закрой, пожалуйста, дверь. Как мне кажется, Дана, ты никак не привыкнешь к новой политике библиотеки и новым правилам, которые я ввела.

— Значит, Сэнди бросилась прямо сюда и настучала, что я читала книгу? Самое страшное преступление в публичной библиотеке.

— Твое агрессивное поведение — лишь одна из проблем, которые нам необходимо обсудить.

— Я не намерена оправдываться перед вами за то, что пролистала несколько страниц книги, когда наводила порядок на стеллажах. По долгу службы я обязана разбираться в книгах, а не просто направлять читателей в нужный отдел и желать им удачи. Я хорошо делаю свою работу, Джоан, и предыдущий директор всегда ставил меня в пример другим сотрудникам.

— Я не предыдущий директор.

— Это точно. Прошло меньше шести недель после вашего назначения, а вы уже наполовину урезали рабочие часы мне и еще двоим. А племянница вашего мужа получила повышение и прибавку.

— Меня поставили сюда для того, чтобы привести в порядок финансы, что я и делаю. И я вовсе не обязана объясняться перед тобой.

— Не обязаны. Понимаю. Я вам не нравлюсь, а вы не нравитесь мне. Но и мне вовсе не обязательно любить всех сотрудников и начальников. Достаточно того, что я просто выполняю свои обязанности.

— В твои обязанности входит соблюдение определенных правил. — С этими словами Джоан раскрыла лежащую перед ней папку. — Не разговаривать по телефону по личным вопросам. Не использовать оборудование библиотеки для личных нужд. Не болтать по двадцать минут с читателями, забыв о своих обязанностях.

— Постойте! — Ярость уже клокотала у Даны в горле, словно гейзер. — Минутку. Выходит, она ежедневно строчила на меня доносы?

Джоан захлопнула папку.

— Ты слишком высокого мнения о себе.

— Ага, понятно. Не только на меня. Сэнди — ваша личная шпионка. Шныряет везде, выискивая нарушения.

«Ничего себе новости! — подумала Дана. — С этим пора заканчивать».

— Возможно, по части финансов наша библиотека знала и лучшие времена, но мы всегда были одной семьей, а теперь это просто контора. Даже не контора, а концлагерь, которым управляет гестаповка, имеющая личного доносчика. Что ж, доставлю удовольствие вам обеим. Я увольняюсь. Беру недельный отпуск по болезни и неделю очередного отпуска. Будем считать, что я предупредила вас за две недели.

— Очень хорошо. Можешь оставить заявление на моем столе в конце рабочего дня.

— Плевать мне на заявление! — Дана сделала глубокий вдох. — Я умнее вас, моложе, сильнее и красивее. Постоянные читатели меня знают, а вас нет. Впрочем, может, кто то и знает, но добрых чувств к вам не испытывает. По каким то причинам вы невзлюбили меня с самого начала. Я ухожу отсюда, Джоан, но делаю это по собственной воле. Готова поспорить, что вы тут тоже долго не задержитесь, но уйдете не сами. Вас уволит городской совет.

— Если ты рассчитываешь на рекомендации или характеристику…

Дана остановилась в дверях.

— Джоан, неужели вам хочется напоследок услышать, куда вы можете засунуть свои рекомендации?

Гнев подгонял ее, заставив бегом спуститься в комнату отдыха для сотрудников, схватить куртку и собрать личные вещи. Дана не стала задерживаться, чтобы поговорить с кем то из коллег. Она боялась, что если не уйдет — причем быстро, — то либо разрыдается, либо начнет дубасить кулаками стену.

Оба варианта порадуют Джоан, поэтому она сразу ушла и даже не оглянулась. Оказавшись на улице, Дана продолжала идти, не останавливаясь ни на секунду. Она гнала от себя мысль, что в последний раз идет этой дорогой с работы домой. Это не конец жизни, а просто очередной поворот.

Почувствовав, что на глазах выступили слезы, Дана достала из сумки темные очки. Черт возьми, она не унизится до того, чтобы плакать на улице.

Но к тому времени, когда она дошла до двери своей квартиры, сдерживать чувства уже не осталось сил. Дана открыла дверь, с трудом переступила порог и села на пол прямо в прихожей.

— Боже, боже! Что я наделала?

Путь к отступлению отрезан. У нее нет работы, а до открытия книжного магазина еще несколько недель. И с чего она вообще взяла, что сможет управлять книжным магазином? Любить книги и разбираться в них — это не значит быть предпринимателем. С чего вдруг, ни дня не проработав в торговле, она решила открыть магазин?

Дана считала, что подготовилась к этому шагу. Теперь же, после столкновения с жестокой действительностью, стало ясно, что до готовности очень далеко.

Охваченная паникой, она вскочила и бросилась к телефону:

— Зоя? Зоя… Мне просто… Я хотела… Черт! Мы можем встретиться? В доме — в нашем доме?

— Конечно. В чем дело, Дана? Что случилось?

— Просто… Я уволилась. Наверное, у меня приступ страха. Мне нужно… Ты можешь взять ключи? Заехать за Мэлори и встретиться со мной там?

— Могу, дорогая. Успокойся. Сделай глубокий вдох. Теперь выдохни. Вот так. Нам нужно двадцать минут. Слышишь? Мы будем через двадцать минут.

— Спасибо. Спасибо. Зоя…

— Дыши глубже. Хочешь, я за тобой заеду?

— Нет, — Дана смахнула слезы. — Нет, встретимся прямо там.

— Двадцать минут, — повторила Зоя и повесила трубку.

Повернув на подъездную аллею к красивому дому, который она купила вместе с подругами, Дана почувствовала, что уже немного успокоилась — по крайней мере внешне. Через несколько недель они подпишут все необходимые бумаги. А потом начнут… то, что задумали.

Зоя и Мэлори буквально фонтанировали идеями: обстановка, цветовая гамма, полы, потолки, окна… Они уже обсуждали образцы краски для крыльца и холла. Дана знала, что Зоя прочесывает блошиные рынки и дворовые распродажи в поисках хлама, который в ее руках чудесным образом превращается в сокровища.

Нельзя сказать, что у нее самой не было никаких идей. Были.

Она уже знала, как в целом будет выглядеть ее часть первого этажа, которая должна превратиться в маленький книжный магазин с кафе. Удобный и уютный. Глубокие кресла, стулья и несколько столиков.

Но Дана не могла представить детали. Какими должны быть стулья? А столы?

И еще десятки мелочей, о которых она не подумала, когда поддалась мечте иметь собственный книжный магазин. Точно так же — это следовало честно признать — как о многом не подумала, когда посылала к черту Джоан.

Дана со вздохом подумала, что ее действия были импульсивными, стали следствием уязвленной гордости и злости. Опасное сочетание. Теперь придется расхлебывать то, что получилось в результате этой несдержанности.

Она вышла из машины. Внутренняя дрожь еще не прошла, и Дана, прижав ладонь к животу, принялась рассматривать дом.

Хорошее место. Очень важно не забывать об этом. Дом понравился ей в ту же секунду, как она вместе с Зоей переступила порог. Не испортил впечатления даже весь тот ужас, который им пришлось здесь пережить из за их общего заклятого врага Кейна всего неделю назад, когда Мэлори нашла ключ.

У самой Даны никогда не было ни своего дома, ни какой либо другой собственности. Значит, теперь ей следует сосредоточиться на ответственности, лежащей на владельце одной трети настоящего здания и земли, на которой оно стоит. Ответственности Дана не боялась, и сознавать это было приятно. Не боялась она и работы, умственной и физической.

Ее страшила возможность неудачи.

Она подошла к крыльцу, села на ступени и погрузилась в размышления.

Когда к дому подъехала машина Мэлори с Зоей на пассажирском сиденье, Дана даже не пошевелилась. Мэлори быстро вышла из машины и сочувственно наклонилась над подругой:

— Поганый день, да?

— Хуже некуда. Спасибо, что приехали. Правда.

— У нас кое что есть, — Мэлори махнула рукой, указывая на Зою, которая тоже вышла из автомобиля. В руках у нее была белая картонная коробкой — в такие обычно укладывают кондитерские изделия.

Дана заинтересованно принюхалась:

— Пирожные?

— Мы же девочки, правда? — Зоя села рядом с Даной, одной рукой обняла ее за плечи, а другой открыла коробку. — Шоколадные эклеры. Большие, и крема много. По две штуки каждой.

Глаза Даны снова наполнились слезами — на этот раз от избытка чувств.

— Вы лучшие на свете подруги.

— Кусай скорее! Подождем минуту, пока подействует, а потом все нам расскажешь. — Мэлори присела с другой стороны от Даны и протянула ей салфетку.

Шоколад, сливочный крем и заварное тесто… Как тут было не успокоиться? Дана моментально съела эклер и стала рассказывать:

— Джоан хотела от меня избавиться. — Она слизнула кусочек крема с уголка губ. — Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. Как будто в прошлой жизни были смертельными врагами. Или, например, мужем и женой. Дело не только в том, что Джоан управляла библиотекой, как учебным лагерем для новобранцев, что само по себе плохо, но и в личной неприязни. Ее маленькая ручная собачонка Сэнди тоже меня ненавидела.

— Я знаю, как это тяжело, Дана. Испытала на себе, — Мэлори сочувственно погладила подругу по плечу. — Но ты ведь через несколько недель все равно собиралась уволиться.

— Знаю, знаю. Но я думала, что сделаю это тихо, без скандала. Устрою прощальную вечеринку для коллег, чтобы все было достойно. Кроме того, даже урезанное жалованье мне вовсе не мешало. Совсем не мешало. И еще я могла рассчитывать на дополнительные выплаты.

— Послать ее к черту — это стоит дополнительных выплат. Она тварь, и мы ее ненавидим! — Зоя готова была растерзать ту, что посмела обидеть Дану. — Когда «Каприз» откроется и новость о книжном магазине облетит весь Вэлли, эта Джоан лопнет от зависти и злости.

Дана задумчиво покачала головой.

— Хорошая мысль. Наверное, я просто запаниковала. Дело в том, что я всю жизнь работала в библиотеке — в школьной, потом в университетской, затем в городской — и вдруг осознала, что назад пути нет… Но у меня скоро будет свой магазин. — Она вытерла влажные ладони салфеткой. — А между тем я даже не знаю, как управляться с кассовым аппаратом.

— Я тебя научу, — пообещала Зоя. — Мы же вместе.

— Я боюсь все испортить. И это дело с ключами тоже. Просто на меня как то все сразу навалилось.

Мэлори протянула Дане второй эклер:

— Тебе нужно еще сладкое. А потом мы займемся серьезными планами.

— Мне через два часа надо быть дома. — Зоя нахмурилась, но тут же улыбнулась: — Когда я забирала ключи, агент по продаже недвижимости сказала, что если мы не боимся, что сделка сорвется, то можем рискнуть и начать косметический ремонт. Например, покрасить крыльцо.

Дана доела эклер.

— Ладно. Ладно, — ее голос звучал уже бодрее. — Пошли в дом, посмотрим образцы краски.

После непродолжительной дискуссии они остановились на синем цвете. Все трое согласились, что этот тон выделит дом среди соседних и придаст ему особый шик.

Затем девушки, увлекшись, прошли на кухню, чтобы обсудить интерьер.

— Только не деревенский стиль, — строго начала Зоя. — Конечно, все должно быть комфортно и по домашнему уютно, но с оттенком роскоши, правда? Поэтому ничего блестящего и сверкающего, а также никаких грубых самодельных вещей.

— Согласна, — Мэлори кивнула и закрыла глаза, пытаясь представить убранство помещения. — Кухня… Фисташковые стены. Милый, приятный глазу цвет. Кремовые шкафчики. Дана, ты как думаешь? Тебе ведь больше всех придется пользоваться кухней.

— Все нормально. Продолжайте. — Она подняла руку в знак согласия. — Вы разбираетесь в этом лучше, чем я.

— Ладно, а что, если сделать столешницы розовыми? Но не бледными, а насыщенными и яркими? Украсим все произведениями искусства, и получится плавный переход от художественной галереи. И всякие мелочи, о которых говорила Зоя: ароматические палочки, свечи. Кухню все таки сделаем похожей на ту, что у Даны.

— И завалим ее доверху вредными для здоровья продуктами?

Мэлори со смехом посмотрела на подругу.

— Нет, полезными! А в коридоре поставим что-то вроде стеллажа или этажерки и заполним их книгами, экспонатами галереи, товарами из косметического салона. Фигурное мыло и кремы для рук. Получится этакое обобщение.

— Хорошо. — Дана вздохнула. — Кажется, мне стало полегче.

— Будет просто потрясающе! — Зоя обняла Дану за талию. — На кухонных полочках можно будет расставить банки с дорогим чаем и кофе.

— А если поставить сюда столик? — задумчиво спросила Дана. — Такой маленький, круглый, с парой стульев. Так! Давайте запишем, какие краски мы выбрали, и посмотрим, что еще нужно. Я поеду в «Сделай сам» и все закажу.

— Кажется, на следующей неделе у них распродажа красок, — сказала Зоя.

— Да что ты? — На порозовевших щеках Даны появились ямочки. — К счастью, у меня в «Сделай сам» есть знакомые. Позвоню Брэду, и он даст нам скидку уже сегодня.

Хорошо, когда можно на чем то сосредоточиться. Когда есть цель. Даже если эта цель — всего лишь несколько банок краски.

«Если библиотека и привычная жизнь остались в прошлом, — подумала Дана, — значит, купленный на троих дом и «Каприз» — это настоящее?»

Но как можно узнать, черт возьми, что принесет будущее? Тем не менее она намерена всерьез задуматься о будущем и найти в нем связь с местом, где находится ключ.

Получить у Брэда Уэйна тридцатипроцентную скидку не составило труда. Дана бродила по широким проходам между полками огромного центра «Сделай сам» и размышляла, что бы еще купить, воспользовавшись щедростью старого друга.

Конечно, кисти и валики для краски. А может быть, краскопульт? Она присела на корточки и стал рассматривать сам инструмент и образцы его работы.

— Если ты не собираешься стать профессиональным маляром, эта штука для тебя великовата.

Джордан Хоук. Дана скрипнула зубами. А она то считала, что сегодняшний день уже ничем нельзя испортить, потому что хуже быть просто не может.

— Брэд сжалился над тобой и взял на работу? — спросила она, не удостаивая Джордана взглядом. — Станешь щеголять в голубой джинсовой рубашке с эмблемой в виде домика?

— Я был у него в кабинете, когда ты позвонила, выпрашивая скидку. Он попросил спуститься и помочь тебе, потому что сам пока занят. Закончит разговор и придет.

— Мне не нужна помощь, чтобы купить краску, — раздраженно ответила Дана.

— Нужна, если ты действительно собралась купить этот краскопульт.

— Я просто смотрела. — Она встала и посмотрела в глаза Хоуку: — А ты то что в этом понимаешь?

— Достаточно, чтобы знать: скажи я еще хоть одно слово, и ты купишь его назло мне.

— С такой скидкой это заманчиво, но все таки воздержусь. — Дана отвернулась от краскопульта.

Джордан кивнул:

— Похоже, сегодня у тебя тяжелый день. Слышал, ты уволилась с работы.

Взгляд его был сочувственным. Не самодовольным и насмешливым, а понимающим, и это успокаивало.

— Сэнди и тебе докладывает?

— Прости, но я не знаю, о ком ты говоришь. — Джордан ласково погладил ее по руке — знакомый жест, который они оба сразу вспомнили. И оба отпрянули друг от друга. — Слухи здесь распространяются быстро, Дылда. Это же Вэлли.

— Да, знаю. Только удивлена, что ты помнишь.

— Я многое помню. Например, как тебе нравилось там работать.

— Обойдусь без твоей жалости! — Она снова уперлась взглядом в краскопульт. — У меня от этого портится настроение.

Зная, что Дана быстрее справляется с собой, когда сердится или занята делом, Джордан кивнул:

— Ладно. Давай я помогу тебе воспользоваться скидкой, которую ты получила как приятельница хозяина. Будет приятно пощипать Брэда. В процессе можешь меня ругать. Это тебя подбодрит.

— Точно! — Дана нахмурилась и пнула ни в чем не виноватый краскопульт носком туфли. — Он не выглядит таким уж крутым.

— Хочешь, покажу другие?

— Почему бы тебе не вернуться к Флинну и не заняться своими банальными сюжетами и ходульными персонажами?

— Ну вот! Тебе уже лучше.

— Не спорю.

— Смотри, это электрический малярный валик. — Джордан подвел ее к устройству, которое порекомендовал Брэд. — Маленький, удобный и практичный.

— Откуда ты знаешь?

— Когда Брэд посоветовал показать его тебе, он использовал именно эти определения. Лично я красил стены только старым, традиционным способом, и это было… — Джордан на минуту замолчал. — Давным давно.

Дана помнила. Он отремонтировал спальню матери, когда ее первый раз положили в больницу. Дана тогда помогала, не давала хандрить. Они покрасили стены в нежно голубой цвет, чтобы комната выглядела свежей и веселой.

Не прошло и полугода, как мать Джордана умерла.

— Ей понравилось, — тихо сказала Дана. — Она была рада, что ты сделал это для нее.

— Да… — Воспоминания были столь мучительными, что Джордан решил вернуться к началу разговора: — Брэд составил список материалов и инструментов, которые вам понадобятся.

— Давай его сюда.

Дане пришлось признать, что вместе с Джорданом набег на магазин получился намного веселее и интереснее, чем можно было предположить. Было так легко — слишком легко — вспомнить, что когда то они дружили.

Они легко вошли в общий ритм, понимали, что хотят сказать и сделать, с полуслова и полувзгляда, потому что были знакомы с детства, а в юности два года любили друг друга.

— Что это за цвет? — Джордан задумчиво потер подбородок, изучая список Даны. — «Остров»? Не понимаю.

— Зеленовато синий. Вроде морской волны. — Она протянула образец: — Видишь? С ним что-то не так?

— Я этого не говорил. Просто он не ассоциируется у меня ни с островом, ни с книжным магазином.

— Это не обычный книжный магазин… Черт! — Дана поднесла образец к глазам, потом опустила. Ей никак не удавалось представить стены цвета морской волны в своем магазине. — Мэлори выбирала. Мне самой понравился цвет «Белая ночь», но они с Зоей меня переубедили.

— Белый подходит ко всему.

Дана присвистнула:

— Ну да! Они сказали, что я мыслю, как мужчина. Мужчины боятся ярких цветов.

— Неправда.

— А какого цвета стены твоей гостиной в Нью Йорке?

Джордан посмотрел на Дану холодно:

— Это не имеет никакого значения.

— Мне так не кажется. Не знаю почему, но мне так не кажется. Я собираюсь купить эту, зеленовато синюю. Подумаешь, краска! Ведь не на всю жизнь. Еще Мэлори сказала, что для отделки можно взять «Брайс Кэньон» и «Спагетти».

— Коричневый и желтый? Дылда, это будет отвратительно.

— Нет, «Кэньон» — оттенок темно розового. Розовые и красно коричневые тона.

— Розовые, красно коричневые, — повторил Хоук. — Очень живописно.

— Заткнись. А второй цвет — кремовый. — Дана развернула образцы, которые отметили Зоя и Мэлори. — Вот дьявол! Ничего не понимаю. Мне кажется, я сама немного боюсь цвета.

— Но ты точно не мужчина.

— И слава богу. Мэлори выбрала «Ханикоум», а Зоя «Бегонию», но тут я теряюсь, потому что бегонии бывают розовыми или белыми, а этот цвет больше похож на пурпурный.

Она закрыла ладонью правый глаз.

— Похоже, от всех этих цветов у меня разболелась голова. Хорошо, что Зоя уже посчитала площадь и сколько нужно краски. Где мой список?

Джордан вернул ей листок.

— Брэд спрашивал, почему ты приехала без Зои.

— А? Ей нужно было вернуться домой, к Саймону. — Дана посмотрела на список, стала считать, потом подняла голову: — Почему?

— Что?

— Почему он спрашивал?

— А ты как думаешь? — Хоук заглянул ей через плечо и удивился, когда Дана перевернула листок. Список продолжался на обратной стороне. — Боже! Тебе понадобится грузовик. Потом Брэд попросил узнать у тебя, говорила ли Зоя о нем. Как в школе.

— Нет, не говорила, но завтра в классе мне будет приятно передать ей записку от него.

— Я ему скажу.

Они загрузили на тележку краску, инструменты и много чего другого, и у кассы Дана мысленно поблагодарила Брэда — даже с учетом скидки сумма была значительной. Реальную проблему она осознала, лишь выйдя из магазина.

— И как я все это запихну в машину?

— Никак. Только в две машины — твою и мою.

— Почему ты не остановил меня, когда я покупала больше, чем могу увезти?

— Потому что тебе это доставляло удовольствие. Где ты собираешься все это хранить?

— Не знаю… — Дана растерянно провела рукой по волосам. — Я не подумала. Увлеклась.

Так приятно было смотреть, как она увлеклась и забыла о ненависти к нему.

— Ко мне в квартиру все не поместится, а взять ключи от нового дома я не сообразила. Что, черт возьми, я буду с этим делать?!

— У Флинна куча свободного места.

— Действительно! — хлопнула себя по лбу Дана. — Ладно. Отвезем все к нему. Флинн не будет злиться — достаточно одного взмаха ресниц Мэлори, и он становится шелковым.

Они распределили груз по машинам. По дороге к дому Флинна Дана удивлялась, как им с Джорданом удалось почти целый час терпеть друг друга и ни разу не поругаться.

Хоук вел себя прилично, что, по ее мнению, случается крайне редко.

Впрочем, к ней самой это относится в равной мере, вынуждена была признать Дана. Особенно если речь идет о Джордане.

Возможно — всего лишь возможно, — что какое то время им удастся выносить друг друга и даже сотрудничать. Если он на самом деле нужен для того, чтобы найти ключ, как настаивают все остальные, она согласится.

Кроме того, у Джордана хорошие мозги и богатое воображение. Безусловно, это может сильно раздражать, а может оказаться полезным ресурсом.

Когда они подъехали к дому Флинна, Дане пришлось признать, что иметь рядом мужчину, который согласен взять на себя обязанности вьючного мула, таская галлоны краски и кучу всяких инструментов, полезно.

— В столовую, — распорядилась Дана, тоже слегка сгибаясь под тяжестью груза. — Он ею не пользуется.

— Скоро будет пользоваться. — Джордан прошел через весь дом и свернул в столовую. — У Мэлори грандиозные планы.

— Прекрасно. Флинн с ней счастлив.

— Это так. — Хоук готов был отправиться за следующей порцией груза. — Лили проделала огромную дыру в его самолюбии, — прибавил он, имея в виду бывшую возлюбленную друга.

— Дело не только в самолюбии! — Дана взяла сумку с валиками, кистями и блестящими металлическими шпателями. — Лили причинила ему боль. Когда тебя бросают и уезжают, это очень больно.

— Но, в конце концов, Флинну повезло, что все так обернулось.

— Я не об этом. — Дана чувствовала, как изнутри поднимается волна ненависти, боли и гнева. Стараясь, чтобы она ее не захлестнула, девушка решила сосредоточиться на банках краски в багажнике. — Я о боли, предательстве, потере.

Джордан промолчал, решившись ответить только после того, как они перенесли все в гостиную.

— Я тебя не бросал.

Дана презрительно скривила губы:

— Не стоит воспринимать каждое слово, которое слышишь, на свой счет.

— Я должен был уехать, — продолжал Хоук. — А тебе надо было остаться. Ты же еще училась в университете, черт возьми!

— Затащить меня в постель тебе это не помешало.

— Не помешало. Я с ума по тебе сходил, Дана. Временами мне казалось, что я умру, если не прикоснусь к тебе.

Отступив на шаг, она смерила Джордана оценивающим взглядом:

— Похоже, в последние несколько лет ты прекрасно без меня обходился.

— Но это не значит, что я перестал думать о тебе. Ты мне не безразлична.

— Пошел к черту! — Дана сказала это ровным, скучным голосом, что лишь усилило эффект. — Небезразлична. Я то тебя любила!

Джордан дернулся, словно получил пощечину.

— Ты… ты никогда этого не говорила. Никогда не говорила, что любишь меня.

— Потому что первым должен был признаться ты. Парни должны быть первыми.

— Погоди минутку! Что, таков закон? — Джордана охватила паника. — Где это записано?

— Просто так принято, тупое ничтожество. Я тебя любила и была согласна ждать или уехать вместе с тобой. Но ты просто объявил: «Послушай, Дылда, я снимаюсь с якоря и отчаливаю в Нью Йорк. Буду рад тебя там видеть».

— Неправда, Дана. Все было не так.

— Почти. Никто еще не причинял мне такой боли. Больше такого шанса у тебя не будет. И знаешь что, Хоук? Я сделала из тебя мужчину.

С этими слова Дана Стил резко повернулась и вышла.

4

В большинстве случаев Джордан Хоук прекрасно переносил одиночество. Когда он работал, думал о работе или пытался не работать, то любил скрываться от всех в тиши своего кабинета.

В эти периоды жизнь, шум, движение, краски на улицах за окном были для него чем то вроде фильма, который можно смотреть, а можно и не смотреть, в зависимости от настроения.

Чаще — намного чаще — он любил наблюдать за жизнью через стекло, чем быть ее участником.

Нью Йорк спас его, по настоящему спас. Заставил выжить, стать личностью, мужчиной — не чьим то сыном или другом, не просто студентом, а мужчиной, которому приходится надеяться только на себя. В тот первый неспокойный год город подталкивал и теребил его своими жесткими щупальцами, ежедневно напоминая, что ему абсолютно все равно, выплывет Джордан Хоук или утонет.

Он научился плавать.

Научился ценить шум, действие, людей.

Полюбил эгоизм и щедрость Нью Йорка, его привычку не считаться с мнением всего остального мира.

И тем не менее чем больше Джордан Хоук учился, чем больше наблюдал за жизнью в мегаполисе и приспосабливался к ней, тем яснее понимал, что в душе остается парнем из провинции.

Конечно, он всегда будет благодарен Нью Йорку.

Увлекшись работой, Джордан погружался в другой мир, но не тот, что бурлил за окном, а тот, который существовал у него в голове. Он был похож не на многочасовой сериал, а на настоящую жизнь — больше чем сама жизнь.

Джордан научился видеть разницу между двумя этими мирами и ценить их детали. Он прекрасно понимал, что обрел эту способность лишь потому, что сумел порвать путы прошлого и с головой окунулся в новую жизнь.

Писательский труд не превратился для него в рутину, продолжая преподносить сюрпризы. Джордан не переставал удивляться наслаждению, которое получает от работы. А еще тому, насколько тяжелым был этот труд. Он оказался похожим на страстную, безответную любовь к прекрасной, но зачастую капризной и коварной женщине.

Хоук получал удовольствие от каждого мгновения.

Профессия помогла справиться с горем после смерти матери. Дала ему направление, цель и достаточно злости, чтобы вытащить себя из болота.

Работа приносила ему радость и огромное удовлетворение. Наряду с этим она дала Джордану финансовую независимость, которой он никогда не имел и о которой даже не мечтал.

Тот, кто утверждает, что не в деньгах счастье, никогда не пересчитывал монеты, завалившиеся между диванными подушками.

Дана ушла, но ее слова все еще звучали у него в голове. Джордан был не в состоянии наслаждаться уединением, не мог отгородиться от мира работой.

Хоук подумал, что одиночество особенно сильно ощущается в те минуты, когда человек окружен прошлым.

Пойти прогуляться? Тоже нет никакого смысла. Слишком много знакомых — они будут останавливать его, пытаться завязать разговор, задавать вопросы, высказывать собственное мнение. Ему не удастся затеряться в Вэлли так, как в Нью Йорке.

Именно поэтому он сбежал туда. И именно поэтому вернулся.

Сейчас ему нужно сесть за руль и куда нибудь уехать. Покинуть эти стены, от которых словно все еще отражается эхо сказанных Даной слов.

Я тебя любила.

Господи! Господи, как он мог этого не видеть? Неужели он был таким бестолковым? Или Дана сумела скрыть свои чувства?

Джордан вышел из дома, сел в свой «Тандерберд» и завел мотор. Он любил ощущение скорости. Любил носиться по дорогам без определенной цели.

Включив музыку, Джордан сразу прибавил громкость. Ему было все равно, что слушать, — лишь бы погромче. Из города он выехал под стремительные аккорды гитары Эрика Клэптона.

Все эти годы Джордан знал, что обидел Дану, хотя думал, что задел лишь ее самолюбие, и полагал, что именно этого и хотел. Он понимал, что Дана взбешена — она этого и не скрывала, — но предполагал, что все дело в уязвленной гордости.

Знай он, что Дана его любит, постарался бы что нибудь придумать, смягчить разрыв.

Или нет?

Хотелось бы надеяться. Они были друзьями. Даже влюбившись друг в друга, оставались друзьями, а намеренно обидеть друга он не мог.

Он не смог бы сделать Дану счастливой. В тот период своей жизни он ни одну женщину не смог бы сделать счастливой. Дане повезло, что их отношения прервались.

Джордан повернул к горам и начал медленно подниматься по извилистой дороге.

Дана его любила. И теперь он ничего не может с этим сделать. Как, впрочем, и тогда не мог. Он не был готов к большой любви. Даже не знал, как определить это чувство, что о нем думать.

Черт возьми! Когда речь шла о Дане, он вообще терял способность думать. Когда он в тот раз приехал домой из университета, от одного взгляда на Дану, от одной мысли о ней кровь вскипала у него в жилах.

Это пугало Джордана.

Теперь он мог вспоминать об этом с улыбкой. Шок от своей реакции на нее, чувство вины от эротических фантазий с участием сестры лучшего друга…

Он был испуган, очарован и постоянно думал о ней.

Высокая, красивая, острая на язык Дана Стил. Ее низкий грудной смех… Пытливый ум и взрывной характер… Все в ней волновало Джордана.

И до сих пор волнует, будь он проклят!

Сейчас, когда он вернулся в Вэлли и снова увидел Дану в доме Флинна, разгневанную и прекрасную, его пронзило острое желание. Ее неприкрытая ненависть сводила с ума.

Если бы им каким то образом удалось реанимировать прежнюю дружбу, восстановить понимание и симпатию, возможно, из этого что нибудь вышло бы.

Правда, Джордан не знал, что именно могло бы из этого выйти, но он очень хотел, чтобы Дана вернулась в его жизнь.

И в его постель тоже. Отрицать это было бы глупо.

Сегодня в магазине они сделали маленький шажок навстречу друг другу. Какое то время держались свободно и непринужденно, словно всех этих лет врозь и не было.

Но ведь они были! Как только они с Даной вспомнили эти годы, то мгновенно притормозили, и разделявшая их пропасть снова расширилась.

Значит, теперь у него есть цель, решил Джордан. Он должен найти способ вновь завоевать ее. Снова стать ее другом и возлюбленным — в любом порядке, как им обоим будет комфортнее.

Помимо всего прочего, ему дают шанс поиски ключа. Он непременно воспользуется этим шансом.

Осознав, что он на дороге в Ворриорз Пик, Джордан съехал на обочину и остановился.

Он вспоминал, как мальчишкой взбирался на высокую каменную стену вместе с Брэдом и Флинном. Они тогда добывали упаковку пива, хотя были еще слишком молоды и им не продавали спиртное, и ставили палатку в лесу.

В то время Ворриорз Пик был необитаем — огромный, странный, пугающий замок. Самое лучшее место для юнцов, выпивших по две банки пива.

Джордан вышел из машины.

Тогда высоко в небе сияла полная луна… Само небо было черным, бездонным. Легкий ветерок шевелил листья деревьев — они словно что-то шептали.

Сейчас он видел эту картину так же ясно, как тогда. Может быть, даже яснее. Джордан удивился, но это было именно так. Конечно, он стал старше и спокойнее, а также — сие нельзя не признать — несколько приукрасил воспоминания.

Ему нравилось представлять стелющийся по земле туман, круглую белую луну, словно выгравированную на стеклянном куполе неба. Звезды, острые, как наконечники стрел. Тихое, пугающее уханье совы, шорох ночных существ в высокой траве. Издалека доносился лай собаки.

Он добавил эти детали, когда описывал замок и ту ночь в своей первой большой книге.

Впрочем, одну сцену из «Призрачного стража» ему не пришлось выдумывать. Она была реальна. Он все видел собственными глазами.

Даже сегодня, в свои тридцать лет, давно избавившись от юношеской восторженности, Джордан верил, что ему ничего не померещилось.

Женщина шла по круговому балкону под ярко светящей луной, растворяясь в тени и снова выныривая на свет, будто призрачная… Струящиеся волосы, развевающийся плащ. Джордан был уверен, что это плащ.

Повелительница ночи. Так он подумал тогда и так думал теперь. Воплощение ночи.

Когда Джордан подошел к железным воротам и стал через прутья разглядываить огромный замок на склоне горы, он ощутил устремленный на него взгляд. Хоук не мог видеть лица женщины, но почему то был уверен в том, что она смотрит ему прямо в глаза.

Его словно толкнула какая то сила. Удар, призванный разбудить, а не причинить боль.

В мозгу будто вспыхнул огонь, потушить который не могли ни молодость, ни выпитое пиво, ни даже страх.

Женщина смотрела на него, вспоминал Джордан, скользя взглядом по балкону. И она его знала.

Флинн и Брэд ее не видели. Когда он пришел в себя и позвал друзей, призрачная фигура уже исчезла.

Разумеется, они испугались. Их охватила странное чувство — смесь восхищения и страха. Вызвать такое могут только привидения и всякие сказочные существа.

Много лет спустя, когда Хоук писал об этом, он превратил женщину в призрак, хотя точно знал и теперь тоже в этом не сомневается, что повелительница ночи была такой же живой, как он сам.

— Не знаю, кто ты, — прошептал Джордан, — но ты помогла мне найти себя. Спасибо.

Сейчас он снова стоял у ворот, засунув руки в карманы, и смотрел сквозь прутья. Этот дом был неотъемлемой частью его прошлого, и, как ни странно, с ним же было связано его будущее. Всего за несколько дней до звонка Флинна, спрашивавшего о картине, на которой был изображен молодой король Артур, он размышлял, нельзя ли попасть в замок на горе. Джордан купил это полотно в галерее, где работала Мэлори Прайс, повинуясь внезапному порыву. Тогда им не довелось встретиться, а сейчас картина помогла Мэлори понять не только где искать ключ, но и как его оттуда достать. Кроме того, это полотно, как и картина «Спящие принцессы», купленная Брэдом, было написано Ровеной. Много веков назад.

Нью Йорк сделал свое дело. Джордан уже был готов к переменам. Готов вернуться домой. Флинн значительно облегчил ему все это.

У него появился повод приехать. Одного взгляда на величественные склоны Аппалачей было достаточно, чтобы понять: он хочет снова жить здесь.

На этот раз — как ни удивительно — он приехал, чтобы остаться.

Ему нужны эти горы. Буйство красок осенью, сочная зелень летом. Зимой он будет любоваться застывшими белыми склонами, а весной видеть, как они пробуждаются к жизни.

Ему нужен Вэлли с его аккуратными улочками и толпами туристов. Он хочет видеть людей, знающих его с детства, ощущать запах жарящегося на гриле мяса с задних дворов, узнавать местные сплетни.

Ему нужны друзья — нужны радость и спокойствие, которые они дарят. Пицца из коробки, пиво на крыльце, старые шутки — им никто не смеется так, как друг детства.

А еще ему нужен этот дом, понял Джордан Хоук, и лицо его медленно расплылось в улыбке. Нужен так же сильно, как тому шестнадцатилетнему мечтателю, перед которым открывались неизведанные миры.

Итак, он будет ждать благоприятного случая — терпения у него сейчас больше, чем в шестнадцать лет. Он выяснит, что Ровена и Питт намерены сделать с Ворриорз Пик, когда покинут его, независимо от того, куда эти люди — или боги? — отправятся.

Возможно, дом связан не только с его прошлым, но и будущим.

Джордан вспомнил подсказку Ровены. Это он принадлежит прошлому Даны и — хочет она того или нет — настоящему. И вполне возможно, ему найдется место, правда, неизвестно какое, в ее будущем.

Интересно, как связаны он сам и Ворриорз Пик с ключом, который предстоит найти Дане?

И не слишком ли самонадеянно думать, что он способен повлиять на события?

— Возможно… — задумчиво ответил сам себе Джордан. — Но в данный момент я не вижу никаких препятствий.

Он бросил последний взгляд на замок, повернулся и пошел к машине. Нужно вернуться к Флинну и спокойно все обдумать, рассмотреть под разными углами.

Затем он изложит результаты своих размышлений Дане. И совершенно неважно, пожелает она его выслушать или нет.

У Брэдли Уэйна были свои расчеты и планы. Зоя Маккорт оставалась для него загадкой. Вот только что обиделась и была раздражена, а через секунду стала спокойной и безупречно вежливой. Казалось, нужно лишь постучать, и дверь к ней откроется. Брэд уже видел искорки юмора и веселья, а потом дверь вдруг захлопывалась у него перед носом, обдав потоком холодного воздуха.

Уэйну еще не приходилось встречать женщину, которая невзлюбила бы его с первого взгляда. Особенно обидным было то, что она же оказалась первой женщиной, к которой его неудержимо влекло.

Брэд не мог забыть ее лицо уже три года, с тех пор как увидел картину — второе полотно, на котором были изображены спящие принцессы, написанное Ровеной.

Принцесса с лицом Зои Маккорт, три тысячи лет спящая в стеклянном гробу.

Глупо, конечно, но Брэд с первого взгляда влюбился в девушку на картине.

Реальная женщина оказалась крепким орешком, но упорство — фамильная черта Уэйнов. И воля к победе тоже.

Если бы в тот день в магазин пришла Зоя, он отменил бы все дела и сам ей все показал и рассказал. Тогда ему удалось бы провести с ней какое то время, поддерживая разговор одновременно в деловом и дружелюбном тоне.

Впрочем, когда у Зои сломалась машина и Брэд предложил ее подвезти, ситуация тоже казалась вполне подходящей для делового и дружелюбного общения.

Тем не менее он отпугнул ее, указав на неразумность попыток заняться ремонтом автомобиля в вечернем костюме, и по той же причине отказался копаться в моторе сам.

Он предложил вызвать техпомощь, правда? При воспоминании об этом Брэд снова почувствовал раздражение. Он целых десять минут спорил с Зоей, так что они оба в любом случае опаздывали в Ворриорз Пик.

Потом Зоя наконец нехотя согласилась поехать в его машине, но все время держалась очень холодно.

Брэд был просто без ума от нее.

— Больной, — пробормотал он, сворачивая на улицу, где стоял дом Зои. — Ты больной, Уэйн.

Ее маленький домик располагался в стороне от дороги на крохотной аккуратной лужайке. Вдоль солнечной левой стены Зоя посадила осенние цветы. Сам дом был веселого желтого цвета с яркой белой отделкой. Во дворе на боку лежал красный детский велосипед, напомнивший, что у Зои есть сын, которого Брэд еще не видел.

Он остановил свой новенький «Мерседес» рядом с ее древним хэтчбеком.

Брэд вышел и достал из багажника складную стремянку — подарок, который должен был склонить чашу весов в его пользу. Подтащив стремянку к крыльцу, он поймал себя на том, что нервно приглаживает волосы.

Уэйну четвертому еще никогда не приходилось нервничать из за женщин. Разозлившись на себя, наследник империи Уэйнов отрывисто постучал.

Дверь открыл мальчик, и Брэд понял, что второй раз в жизни ослеплен человеческим лицом. Саймон был точной копией матери — темноволосый, с карими глазами и острыми чертами лица. Волосы всклокочены, взгляд холодный, подозрительный, но это нисколько не портило экзотическую красоту мальчика. Брэд подумал, что лет через десять одноклассницы будут сходить по нему с ума.

У Уэйна было много юных кузенов и кузин, племянников и племянниц, и он знал, как обращаться с детьми такого возраств.

— Ты Саймон? — Улыбка Брэда означала: «Я не опасен, и мне можно доверять». — Меня зовут Брэд Уэйн, я друг твоей мамы. Вроде того… Она дома?

— Ага… Мама дома. — Мальчик окинул его быстрым взглядом, но у Брэда сложилось впечатление, что его всесторонне оценивают, причем вердикт еще не вынесен. — Подождите здесь, потому что мне не разрешают пускать в дом незнакомых людей.

— Это правильно. Я подожду.

Дверь захлопнулась перед носом Брэда. «Действительно, копия Зои», — подумал он и услышал громкий голос мальчика:

— Мама! Тут пришел какой то парень. Похож на адвоката или что-то в этом роде.

— О господи!.. — пробормотал Брэд, подняв глаза к небу, словно надеялся услышать оттуда что нибудь обнадеживающее.

Через несколько секунд дверь снова открылась. Выражение лица Зои менялось, как в калейдоскопе: недоумение, удивление, затем раздражение.

— Ой! Это вы? Э-э… Я чем то могу вам помочь?

«Для начала разрешила бы поцеловать себя…» — подумал Брэд, сохраняя на лице непринужденную улыбку.

— Сегодня в магазин приезжала Дана. Купила кое что.

— Я знаю. — Зоя заткнула кухонное полотенца за пояс джинсов, и теперь оно свисало вдоль бедра. — Она что-то забыла?

— Не совсем. Я просто подумал, что вам может пригодиться вот это, — Брэд приподнял подарок, прислоненный к стене дома, и с удовольствием увидел, что сначала Зоя удивленно заморгала, а потом рассмеялась.

По настоящему рассмеялась. Уэйну нравился ее смех — звук, искорки в глазах, все лицо.

— Вы принесли стремянку?

— Незаменимый предмет при ремонте любого помещения.

— Да. У меня такая уже есть. — Зоя решила, что это звучит невежливо, покраснела и поспешно прибавила: — Только… старая. Нам, конечно, нужна другая. Хорошо, что вы об этом подумали.

— Фирма «Сделай сам» любит своих клиентов. Куда мне поставить стремянку?

— Ах да! — Зоя оглянулась и вздохнула: — Просто занесите ее в дом. Я потом решу. — Она отступила и наткнулась на сына, который выглядывал у нее из за спины. — Саймон, это мистер Уэйн. Старый друг Флинна.

— Он сказал, что твой друг…

— Я работаю над этим, — уточнил Брэд и внес стремянку в дом. — Привет, Саймон. Как дела?

— Нормально. А вы всегда развозите лестницы в таком костюме?

— Саймон!

— Хороший вопрос. — Брэд предпочел не заметить возглас Зои и повернулся к мальчику: — Сегодня у меня была пара деловых встреч. Костюм придает солидности.

— Только в нем неудобно. В прошлом году мама заставила меня надеть костюм на свадьбу тети Джолин. С галстуком. Фальшивым.

— Спасибо за комментарии. — Зоя обняла сына за плечи, и мальчик улыбнулся.

Брэд любовался, как они смотрят друг на друга.

— Уроки сделал?

— Сделал. Значит, можно поиграть в видеоигры.

— Двадцать минут.

— Сорок пять.

— Тридцать.

— Ура! — Саймон выскользнул из объятий матери и бросился через всю комнату к телевизору.

Теперь, когда ее руки не обнимали сына, Зоя не знала, куда их девать. Она погладила стремянку.

— Замечательная лестница! Из стекловолокна — такая легкая и, наверное, удобная.

— Наш девиз: «Качество и эффективность».

Из маленькой гостиной донесся рев бейсбольного стадиона.

— Его любимая игра, — объяснила Зоя. — Саймона хлебом не корми, дай поиграть в бейсбол — настоящий или виртуальный. — Она смущенно откашлялась, размышляя, как в таких случаях принято себя вести. — Э-э… не хотите что нибудь выпить?

— С удовольствием. Все равно что.

— Хорошо. — Она улыбнулась, мысленно проклиная все на свете. — Проходите. Присаживайтесь. Подождите минутку.

«Что мне делать с Брэдли Уэйном? — растерянно спрашивала себя Зоя Маккорт по дороге на кухню. — Заявился ко мне домой… Сидит в гостиной в своих роскошных туфлях. За час до обеда».

Зоя прижала ладони к глазам и приказала себе успокоиться. Все в порядке, все в полном порядке. Брэдли Уэйн проявил заботу и заслуживает бокал или чашку… чего нибудь и нескольких минут непринужденной беседы.

Только она не знает, о чем с ним говорить… Зоя не понимала таких мужчин. Мужчин с большими деньгами. Мужчин, для которых нет ничего невозможного.

Он заставлял ее глупо нервничать и обижаться.

Принести ему бокал вина? Нет, он за рулем, да и вино у нее не самое лучшее. Кофе? Чай?

Проклятье!..

Совсем растерявшись, Зоя открыла холодильник. Сок, молоко.

Вот вам стакан молока, Брэдли Чарлз Уэйн четвертый, один из самых богатых и влиятельных людей не только Пенсильвании, но и всей страны. Пейте и идите своей дорогой.

Зоя тяжело вздохнула и достала из буфета бутылку имбирного пива. Она взяла свой самый красивый стакан, проверила, нет ли на нем разводов от воды, наполнила льдом и налила пиво, внимательно следя за тем, чтобы остановиться в полудюйме от края.

Она разгладила складки на рубашке, надетой поверх джинсов, и скосила взгляд на толстые серые носки, заменявшие ей тапочки. Оставалось надеяться, что от нее не пахнет чистящим средством, которым она драила латунную подставку для зонтов, купленную на блошином рынке.

«Хотя он и в костюме, — подумала Зоя, расправляя плечи, — мне нечего стесняться в собственном доме».

Она принесет ему пиво, вежливо — и уж, конечно, недолго — побеседует о чем нибудь, а затем выпроводит.

Вне всяких сомнений, у него есть более важные дела, чем сидеть у нее в гостиной, пить имбирное пиво и смотреть, как девятилетний мальчишка играет в видеобейсбол.

Зоя вошла в гостиную и замерла со стаканом в руке.

Брэдли Чарлз Уэйн четвертый не смотрел, как играет Саймон. К глубочайшему изумлению Зои, он в своем шикарном костюме сидел на полу и играл с ее сыном.

— Два страйка, приятель. Тебе конец! — Саймон усмехнулся и поерзал, готовясь к следующему розыгрышу.

— Размечтался, дружок! Видишь моего парня на третьей линии? Он еще себя покажет.

Зоя сделала несколько шагов, но на нее никто не обратил внимания — на экране мяч со свистом рассекал воздух, затем послышался удар биты по виртуальной коже.

— Лови, лови, лови, — шепотом, словно молитву, повторял Саймон. — Да, да, сделай его!

— Раннер пошел, — сказал Брэд. — Смотри, как он бежит к основной базе. Бросок… уклоняется, и…

«Сэйф!» — объявил судья на основной базе.

— Вот так! — Брэд ткнул Саймона локтем. — Один — ноль.

— Неплохо. Для ветерана, — усмехнулся Саймон. — А теперь приготовься.

— Прошу прощения. Я принесла вам имбирное пиво.

— Перерыв! — Брэд повернулся к Зое: — Спасибо. Вы не будете против, если мы сыграем еще один иннинг?

— Нет. Конечно, не буду. — Зоя поставила стакан на кофейный столик, не понимая, что делать дальше. — Я вернусь на кухню. Мне нужно заняться обедом.

Взгляд у Уэйна был открытый, непринужденный, и Зоя с ужасом услышала слова, слетевшие помимо воли с ее губ:

— Если хотите, оставайтесь. Сегодня у нас курица.

— Спасибо, не откажусь.

Брэд отвернулся и возобновил игру.

«Нужно запомнить: никаких роз и шампанского, — подумал он. — Путь к сердцу этой женщины лежит через товары для ремонта дома».

Пока Зоя в растерянности стояла на кухне, размышляя, как превратить обыкновенную курицу в блюдо, достойное изысканного вкуса миллионера, Дана лечила уязвленное самолюбие купленной в кафе пиццей.

Она не собиралась ему признаваться в любви. Никогда. Зачем давать еще один повод для насмешек?

Хотя Джордан Хоук не смеялся, признала Дана, запивая пиццу холодным пивом. Если честно, у него был такой вид, словно прямо в середину лба ему попала резиновая пуля.

Нельзя сказать, что Джордан обрадовался или возгордился, услышав, что она его любила.

Сначала Хоук показался ей потрясенным, потом расстроенным.

О господи! Может, это еще хуже.

Она угрюмо посмотрела на пиццу. Рядом с ней на столе лежала раскрытая книга, но Дана не прочитала ни слова. Она убеждала себя в том, что нужно просто привыкнуть к тому, что произошло.

Ей следует избавиться от навязчивых мыслей о Джордане Хоуке. И не только потому, что ей есть чем заняться и о чем подумать! Это просто вредно.

Совершенно очевидно, что он будет болтаться здесь еще несколько недель и им придется время от времени видеться — в противном случае на горизонте вырисовывается перспектива отказаться от встреч с Флинном и Брэдом.

Если принять во внимание все то, что произошло с ней за последний месяц, придется признать, что Джордан должен был вернуться. Во всей этой истории у него есть своя роль.

И, черт возьми, он может оказаться полезным.

У Хоука острый ум, он способен подмечать и запоминать мелкие детали.

Именно это качество и помогло ему добиться успеха в профессии, вынуждена была признать Дана. Но у нее скорее отсохнет язык, чем она скажет об этом Джордану.

И тем не менее он талантлив.

Выбирая между ней и талантом, Джордан предпочел талант, и ей это до сих пор причиняет боль. Но если он поможет найти ключ, она согласна забыть о боли. По крайней мере, на время.

Отплатить ему можно будет потом.

Этой мыслью Дана успокоилась и снова сосредоточилась на пицце. Завтра нужно будет начать все сначала. У нее впереди целый день, целая неделя и целый месяц, чтобы сделать то, что она считает необходимым. И при этом не надо заводить будильник или одеваться, чтобы идти на работу.

Ей даже не обязательно снимать пижаму. Она составит план действий, займется исследованиями, будет бродить по Интернету в поисках информации.

Позвонит Зое и Мэлори, договорится о следующей встрече. Им хорошо работается вместе.

Может быть, они начнут ремонтировать дом. Физический труд помогает думать.

Первый ключ был спрятан — если можно так выразиться — в здании, которое они купили. И не то чтобы спрятан. Мэлори сначала нарисовала ключ, а потом вытащила его из картины. Как король Артур вытащил свой меч из камня…

Возможно, второй ключ тоже можно будет обрести в доме. Или хоть нащупать путь к нему.

В любом случае это уже реальный план, за исполнение которого можно браться.

Дана отодвинула остатки пиццы, встала и пошла к телефону. Она позвонила Мэлори. Подруга вовсе не удивилась предложению посвятить весь завтрашний день покраске стен. Дана набрала номер Зои:

— Привет! Это я. Только что говорила по телефону с Мэл. Завтра мы начинаем преображать дом. В девять часов. Мэлори хотела в восемь, но я не собираюсь так рано вставать, когда мне за это не платят.

— Отлично, в девять. Послушай, Дана, — голос Зои понизился до приглушенного шепота, — здесь Брэдли.

— Да что ты? Тогда не буду тебе мешать. Завтра…

— Нет, подожди. Что мне с ним делать?

— Ну, Зоя, откуда мне знать? А что ты хочешь с ним делать?

— Ничего. — Голос на секунду стал громче, затем Зоя опять зашептала: — Сама не знаю, как это произошло. Он сидит в гостиной и играет с Саймоном в видеоигру, бейсбол. В костюме…

— Саймон в костюме? — Дана прищелкнула языком. — У тебя в доме строгие порядки.

— Перестань! — Зоя хихикнула. — Он в костюме. Брэдли Уэйн. Явился ко мне со стремянкой, и не успела я опомниться…

— С чем он явился? Со стремянкой?!

— Он подарил мне… то есть нам… стремянку… — снова зашептала Зоя. — Наверное, за то, что мы купили краску и инструменты. Подумал, что лестница нам пригодится.

— Очень мило с его стороны. И вообще он отличный парень.

— Все они отличные! А что мне делать с курицей?

— Брэд принес тебе и курицу?

— Нет! — На другом конце провода послышался смех. — Почему кто то должен приносить мне курицу?

— Вот и я удивилась.

— Я разморозила куриные грудки. К обеду. Что мне теперь с ними делать?

— Попробуй их приготовить. Черт возьми, Зоя! Расслабься. Это всего лишь Брэд. Брось курицу на сковородку, свари рис или картошку и посыпь какой нибудь зеленью. Он непривередливый.

— Только не говори, что он непривередливый. — Зоя снова перешла на еле слышный шепот: — Он носит «Аудемар Пиге». Думаешь, я не понимаю, что это такое?

«Просто удивительно, — подумала Дана, — как это Брэду удалось превратить такую разумную женщину, как Зоя, в истеричную дурочку».

— Ладно, проглочу наживку. Что такое «Аудемар Пиге»? Это действительно так сексуально?

— Часы. Стоят больше, чем мой дом. Во всяком случае, не меньше. Ладно, неважно. — Последовала продолжительная пауза, закончившаяся вздохом. — Я сама себя накручиваю, а это глупо.

— Не буду с тобой спорить.

— До завтра.

Дана покачала головой и повесила трубку. Теперь у нее появилась еще одна причина ждать завтрашнего утра. Это рассказ о том, как Зоя Маккорт и Брэд Уэйн пообедали курицей.

Но ей, в конце концов, тоже надо себя побаловать. Она возьмет книгу и ляжет в горячую ванну — надолго.

5

Дана решила превратить эту водную процедуру в праздник. Первая настоящая роскошь, которую позволит себе безработный библиотекарь. Потерю работы можно не только оплакивать, сказала себе девушка, но и праздновать.

Чтобы создать ощущение тропического рая, она выбрала пену для ванны с ароматом манго и щедро вылила ее под струю воды. Потом зажгла свечи и пришла к выводу, что бутылка пива со всем этим сочетается не очень хорошо. Явный диссонанс.

Уже раздевшись, Дана прошла на кухню и перелила пиво в стакан.

Она вернулась в ванную, заколола волосы на затылке и — забавы ради — нанесла на лицо маску, которую ей дала Зоя.

Хуже не будет.

Вспомнив, что не хватает одного важного элемента, Дана порылась среди своих компакт дисков и нашла старые записи Джимми Баффетта. Пора отправляться на острова, решила она и под звуки сладкоголосого Джимми погрузилась в горячую благоухающую ванну.

Первые пять минут Дана просто наслаждалась, предоставив воде и ароматам делать свою волшебную работу.

Видения были дивными. Большой белый шар с лицом Сэнди катился по длинному склону, ударяясь о камни, разбрасывая гравий и песок. На лице, оказавшемся у края скалы, застыло удивление. За шаром последовал подпрыгивающий конский хвост.

Напряжение постепенно отпускало — очень медленно, буквально по капле.

— Прощай, — прошептала довольная Дана.

Она приподнялась и смыла с лица маску. После ванны нужно не забыть нанести увлажняющий крем.

Склонив голову набок, Дана задумчиво посмотрела на свои ноги. Может быть, пора сделать педикюр, завершением которого станет яркий, дерзкий лак, указывающий на свободу и независимость девушки, которая недавно лишилась работы, но в скором времени станет самостоятельной бизнесвумен?

Чертовски удобно, когда подруга и партнер по бизнесу — стилист.

Готовая перейти ко второй стадии процедуры, Дана взяла с края ванны книгу. Она сделала глоток пива и погрузилась в чтение.

Тропики, любовь, интриги — именно то, что ей сейчас нужно. Захваченная потоком слов, Дана словно наяву увидела ярко синюю, сверкающую воду и белый, словно искрящийся на солнце, песок. Кожу ласкал теплый влажный воздух, насыщенный зноем, ароматами моря и лилий, украшавших широкую веранду.

Дана сошла с нагретого солнцем деревянного пола на горячий песок. Крики круживших над головой чаек были похожи на монотонное песнопение.

Она чувствовала, как песок скрипит под ногами, как льнет к ее ногам тонкая шелковая юбка.

Дана подошла к воде и побрела вдоль кромки волн. Она наслаждалась одиночеством.

Могла идти, куда ей хочется, или вообще никуда не идти.

Годы работы, ответственности, обязанностей и планов остались позади.

Почему она придавала всему этому такое значение?

Волны с белыми гребешками пены накатывали на берег и со вздохом плавно уходили назад. Она видела серебристые косяки рыб и выпрыгивающих из воды игривых дельфинов, а дальше, гораздо дальше, линию горизонта.

Красота, покой, совершенство. И свобода одиночества.

Дана удивлялась, почему прежде она считала своей обязанностью упорно трудиться, беспокоиться о том, что нужно или до́лжно делать, когда на самом деле ей больше всего хотелось остаться одной в том мире, который она себе выбрала.

В мире, который она — Дана подумала об этом без тени удивления или недоверия — могла менять по своему желанию при помощи одной лишь мысли.

Здесь не будет душевных мук, если она этого не пожелает, не будет и компании, если она ее сама не создаст. Ее жизнь может разворачиваться — краски, движения, тишина, звуки — подобно страницам бесконечной книги.

Если надоест одиночество, достаточно включить воображение. Любовник или подруга?

На самом деле ей никто не нужен. Люди приносят с собой багаж: свои надежды, желания и проблемы. В одиночестве жизнь намного проще.

Улыбаясь, она брела по серповидной кромке пляжа, где на песке были только ее следы, к сочной зелени пальм и фруктовых деревьев, ветки которых сгибались под тяжестью плодов.

Здесь было прохладнее — потому что она так захотела. Мягкая, шелковистая трава под ногами, солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь пальмовые листья над головой, яркие птицы с оперением, сверкающим, словно драгоценные камни.

Дана сорвала плод — разумеется, манго — и поднесла к лицу, предвкушая, как вонзит зубы в сочную мякоть.

Холодное, почти ледяное манго, а не нагретое солнцем. Именно такое ей нравилось больше всего.

Подняв руки, она полюбовалась загорелой до золотистого цвета гладкой кожей, а опустив глаза, не смогла удержаться от улыбки — ногти на ногах покрывал ярко розовый лак.

Все точно, поняла Дана. То, что нужно.

Пересекая лужайку, она рассеянно любовалась золотыми рыбками, резвящимися в прозрачной голубой воде пруда около дома. Ей захотелось, чтобы рыбки стали красными, как рубины, и желание тут же исполнилось. Потом они превратились в изумрудно зеленых.

Наблюдая за сменой ярких красок в воде, Дана весело рассмеялась, и от этого звука птицы — еще одна россыпь драгоценных камней — устремились к безупречному куполу неба.

Дана поняла, что это место может быть вечным раем, меняясь лишь по ее желанию. Ни страданий, ни страстей, ни разочарований.

Все всегда будет так, как она захочет… И до тех пор, пока она хочет.

Дана снова поднесла к лицу манго, и в голове мелькнула мысль: что она будет здесь делать день за днем?

Ей показалось, что она слышит голоса — далекий, едва различимый шепот. Дана обернулась, но налетевший ветер тут же унес их.

Цветы, вплетенные в сочную зелень лиан. Блестящие, словно глянцевые, с ветвей свисают фрукты. Воздух наполнен манящим шепотом прибоя.

Она стояла одна в раю, который создала сама.

— Нет. — Дана сказала это вслух, словно проверяя.

«Все не так. Это не я, и это не то, чего я хотела».

Манго выскользнуло из рук и с неприятным хлюпающим звуком разбилось о землю. Сердце Даны замерло — она увидела, что сердцевина плода гнилая.

Слишком яркие краски, поняла она, слишком все плоское. Вроде искусных декораций, построенных для бесконечной пьесы.

— Это обман! — крикнула Дана и увидела, что вокруг гнилого плода зажужжали злые осы. — Ложь!

Синее небо вдруг заволокло черными клубящимися тучами. Ветер взвыл, срывая листья, швыряя на землю цветы и фрукты. В воздухе повеяло холодом.

Дана побежала. Ледяные струи дождя хлестали по лицу, намокший шелк облепил ноги.

Но в этом враждебном, бушующем мире она была уже не одна.

Под ураганный свист ветра Дана бежала между пальмами. Листья с острыми, словно лезвия бритв, краями, казалось, пытаются полоснуть ее по рукам и ногам.

Задыхающаяся, испуганная, она выскочила на песчаный пляж. Море угрожающе ревело. Стены маслянисто черной воды вздымались и опадали, жадно отгрызая куски берега. Несколько пальм за ее спиной рухнуло, белый песок закружился в вихре…

Даже среди окутавшей ее тьмы и холода Дана чувствовала распростертую над ней тень. Невыносимая боль пронзила все тело, заставила замереть: было такое ощущение, словно внутри что-то рвется.

Как будто у нее пытаются вырвать сердце. Или душу…

Собрав остатки воли и сил, она нырнула в смертоносное море.

Дана резко выпрямилась, дрожа и хватая ртом воздух. Из горла ее рвался крик.

Она увидела, что сидит в собственной ванне, давно остывшей. Книга плавала в воде. Свечи погасли, превратившись в лужицы воска.

Охваченная паникой, Дана выбралась из ванны. Зубы у нее стучали.

Девушка быстро завернулась в полотенце. При мысли о том, что она голая, страх почему то усилился. Сердце колотилось о ребра, напомнив о том, что оно здесь — не вырвано. Дана, пошатываясь, вышла из ванной и направилась в спальню. Там она первым делом достала из шкафа теплый халат.

Дане казалось, что она уже никогда не согреется.

Он завладел ее сознанием. Кейн. Злой волшебник, который восстал против короля богов и похитил души его дочерей. Принцессы были рождены смертной женщиной, и это оскорбляло его чувства. А еще он жаждал власти.

Кейн поместил души принцесс в хрустальную шкатулку с тремя хитрыми замками и ключами, которые не мог повернуть никто из богов и богинь. «Что-то вроде подлой шутки, — подумала Дана, надеясь все таки согреться. — Издевательство над богом, который опустился до того, чтобы влюбиться в смертную женщину».

Заклинание Кейна, произнесенное по ту сторону завесы снов, должно продержаться три тысячи лет. Это значит, что сила злодея велика — только что Кейн напомнил ей: он здесь, следит за происходящим. Злой волшебник проник к ней в голову и затянул в ее собственные фантазии. Сколько времени она там пробыла? Дана обхватила себя руками, безуспешно стараясь согреться. Как долго она пролежала в ванне — обнаженная, беспомощная, с отделенным от тела сознанием?

На улице уже совсем стемнело, и Дана зажгла свет, боясь того, кто может прятаться во мраке, но комната была пуста. Она одна — точно так же, как на иллюзорном пляже.

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Сжав рукой горло, чтобы сдержать крик, Дана подошла к двери.

Неважно, кто там. Все равно это лучше, чем сидеть одной.

Так она думала, пока не увидела Джордана Хоука.

О боже! Только не он. Не теперь.

— Что тебе нужно? — проскрипела Дана. — Уходи. Я занята.

Джордан перехватил готовую захлопнуться дверь.

— Я хотел поговорить о… Что с тобой? — Дана была похожа на привидение: бледное лицо и огромные глаза — темные, блестящие от пережитого ужаса. — Что случилось?

— Ничего. Все в порядке. — Ее опять затрясло, на этот раз сильнее. — Мне не нужно… Ладно, черт с тобой. Лучше уж ты, чем никого.

Дана просто упала в его объятия.

— Мне холодно. Я очень замерзла…

Джордан подхватил ее и ногой захлопнул за собой дверь.

— Кровать или диван?

— Кровать. Меня трясет. Никак не могу согреться.

— Успокойся. Все хорошо! — Джордан сел, опустил ее к себе на колени и сдернул с кровати покрывало. — Скоро согреешься, — успокоил он Дану и обернул ее покрывалом. — Обними меня.

Он погладил ее спину, руки, потом крепко обнял, надеясь согреть теплом своего тела.

— Почему у тебя голова мокрая?

— Не знаю… Я принимала ванну. Потом вдруг оказалась в другом месте… Не понимаю, как это случилось. — Пальцы Даны под курткой Джордана сжались в кулак. — Этот сукин сын забрался мне в голову! Совершенно незаметно. Раз — и готово. Погоди… Похоже, мне нужна пара минут, чтобы сказать что нибудь связное.

— Кажется, я и так все понял. Это был Кейн? Да?

— Не знаю. — Дана, совсем обессилевшая, склонила голову ему на грудь. Она уже перестала задыхаться и избавилась от ощущения, словно бешено колотящееся сердце что-то сжимает. — Я же сказала, что не понимаю, как это произошло. Я хотела принять ванну, расслабиться.

Джордан ткнулся носом ей в шею.

— Потрясающий запах. Что это такое?

— Манго. Прекрати! — Дана немного отстранилась, но осталась сидеть у него на коленях. — Обычная процедура: пена для ванны, свечи, книга. Действие там происходило на Карибах, поэтому манго и Баффетт. Я поставила диск Джимми Баффетта.

Речь ее была путаной, но Джордан хотел, чтобы Дана выговорилась. Он кивнул.

— Ну вот, я все приготовила — горячую ванну, пену, Баффетта, пиво и книгу. Женский роман с элементами триллера… динамика, хорошие диалоги… В эпизоде, который я читала, речь шла о том, что героиня на отдыхе… Она стояла на веранде своего номера на тропическом курорте прямо перед… Впрочем, неважно.

Дана закрыла глаза, успокоенная ласковыми движениями ладони Джордана, гладившей ее волосы.

— В общем, героиня стояла там и смотрела на море. Прибой, ветер, чайки… Хорошее описание, я словно сама видела все это. Потом картина стала существовать не просто в моем воображении и в словах на странице. Не почувствовав никакого перехода, я вдруг оказалась внутри. Это очень страшно. Ты не поймешь…

Дана провела ладонями по лицу.

— Мне нужно встать. — Она сбросила с себя покрывало и встала, а затем, словно что-то вспомнив, сделала несколько шагов вперед и затянула развязавшийся пояс халата. — Я была на берегу. Не просто представляла берег или думала о нем. Я там была! Чувствовала запах воды и цветов. Лилии… Там были белые лилии в вазах. Мне даже не показалось странным, что я иду по песку, ощущая кожей солнце и ветер. Босые ноги с ярко накрашенными ногтями, длинная шелковая юбка. Я чувствовала, как она полощется вокруг моих ног.

— Готов поспорить, ты потрясающе выглядела.

Дана посмотрела на Джордана, и на ее щеках впервые с той минуты, как он вошел, появились ямочки.

— Ты пытаешься удержать меня от истерики.

— Совершенно верно, но продолжаю настаивать на том, что ты выглядела потрясающе.

— Не спорю. Это была моя фантазия. Мой собственный тропический остров. Великолепная погода, синее море, белый песок и одиночество. Я шла по пляжу и думала, что беспокоиться о чем то глупо. Я могу делать все, что хочу, и все мои желания исполнятся.

— А что ты хотела, Дана?

— В тот момент? Наверное, остаться одной и ни о чем не тревожиться. Не вспоминать о том, как эта противная Джоан заставила мне уволиться с любимой работы, не думать о страхе перед новой страницей в жизни.

— Как и все люди. Это нормально.

— Да, конечно.

Дана внимательно посмотрела на Джордана — сильный, красивый, одни синие глаза чего стоят. А еще понимающий — знает, что ей не нужны бессмысленные слова утешения и сочувствия.

— Да, конечно, — повторила Дана и продолжила: — Я пошла к рощице… Пальмы, фруктовые деревья. Сорвала манго. Оно было настоящим. — Дана замолчала, коснувшись пальцем губ. — Сначала я просто шла, наслаждаясь своими ощущениям. Потом поняла, что это не настоящая жизнь. Не моя жизнь. Не то, что я на самом деле хочу.

Дана вернулась к кровати, опасаясь, что, когда станет рассказывать, что произошло дальше, ноги ее не удержат.

— Как только эта мысль пришла мне в голову, я услышала голоса. Далекие, но знакомые. Я подумала, что все это не настоящее. Обман. И тогда началось… — Сердце снова замерло, и Дана прижала кулаки к груди. — О господи!

— Успокойся. — Джордан легонько сжал ее руки и заглянул в глаза: — Не торопись.

— Началась буря. Внезапно. Когда я поняла, что этот мир не настоящий, он словно взбесился. Ветер, дождь, тьма и холод. Господи, Джордан, как же было холодно! Я побежала. Я знала, что должна вырваться оттуда, потому что была не одна. Там был Кейн — пришел за мной. Я вернулась на берег, но море словно сошло с ума. Стены черной воды высотой пятьдесят, шестьдесят футов! Я упала… Я чувствовала, как он обступает меня со всех сторон, проникает внутрь. Этот холод… И боль… Ужасная, невыносимая боль.

Голос Даны прерывался. Она не могла справиться с собой.

— Кейн хотел отнять у меня душу. Все, что угодно, только не это, подумала я. И бросилась в море.

— Иди сюда. Иди ко мне — ты опять дрожишь. — Джордан снова обнял ее.

— Я проснулась… или вернулась. Лежу в ванне и хватаю ртом воздух. Вода совсем остыла. Не знаю, Джордан, сколько я отсутствовала. Не знаю, как долго он мною владел.

— Он тобой не владел. Не владел, — повторил Хоук после того, как Дана покачала головой. Потом он немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. — Частью твоего сознания — всего лишь. Он не мог завладеть тобой целиком, потому что не видел целого. Фантазия, как ты говорила. Вот в чем смысл. Но Кейн не в состоянии затянуть тебя глубоко — другая часть сознания всплыла на поверхность и поставила под сомнение всю картину. И ты все поняла.

— Возможно. Но Кейн знает, как пронять до самых печенок. Мне никогда не было так страшно.

— Когда страх превратится в злость, тебе станет легче.

— Наверное, ты прав. Хочу пить, — сказала Дана и решительно отстранилась.

— Воды? — Увидев, как скривились ее губы, Джордан понял, что она быстро приходит в себя.

— Пива. Я так и не выпила пиво, которое взяла с собой в ванну. — Дана встала и замерла в нерешительности. — Тебе принести?

Не отрывая от нее взгляда, Джордан сжал пальцами одной руки запястье другой, словно считал пульс.

— Да.

Он улыбнулся, увидев, что Дана фыркнула и вышла из комнаты. Нормальная реакция. А вот то, как она бросилась к нему, нормальным не назовешь. Совсем на нее не похоже.

Если бы он не пришел… Но ведь пришел же! Он тут. Дана не одна. И кажется, она уже пришла в себя.

Джордан встал и внимательно огляделся — в первый раз. В этом вся Дана. Насыщенные тона, удобная мебель. Книги, книги, книги…

Он прошел на кухню и прислонился к стене. Опять книги. Кому еще, кроме Даны Стил, придет в голову держать на кухне Ницше?

— Я первый раз в твоей квартире.

Не поворачиваясь, Дана открывала пиво.

— Если бы я не расклеилась, ты бы сюда никогда не попал.

— Мне все равно нравится — хотя мне тут и не рады. В твоем стиле, Дылда. Поэтому я не думаю, что ты согласишься какое то время пожить у Флинна. Если дело во мне, я могу собраться за пять минут и переселиться к Брэду.

— Ты такой заботливый из за моей истерики?

— Я заботливый из за того, что хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. И была в безопасности.

— Тебе не обязательно переезжать к Брэду.

— Я о тебе беспокоюсь.

Джордан сделал шаг в сторону, загородив Дане проход. На ее лице промелькнула тень раздражения, и она поняла это.

«Интересно, где прячет свое раздражение Джордан Хоук? — подумала Дана. — И как ему удается в любой ситуации держать себя в руках?»

— Мне небезразлично все это, Дана. На минуту, на одну минуту забудь о том, как мы расстались. Мы были близкими людьми, и, если тебе будет лучше у Флинна, я не стану испытывать твое терпение и уеду.

— В Нью Йорк?

Он прикусил губу и потянулся за бутылкой пива.

— Нет.

Наверное, сейчас дразнить и высмеивать его нечестно, но какая может быть честность, когда речь идет о Джордане Хоуке?

— Я не буду чувствовать себя в безопасности у Флинна — независимо от твоего присутствия там или отсутствия. Хоть ты и застал меня в таком состоянии, я могу позаботиться о себе. И позабочусь. Разберусь без твоей помощи. И никто — ни ты, ни этот ублюдок Кейн! — не заставит меня уйти с собственной квартиры.

— Отлично. — Джордан сделал глоток. — Вижу, ты уже перешла ко второй стадии сегодняшнего развлечения — разозлилась.

— Не люблю, когда мною манипулируют. Кейн направил против меня мои же мысли, а ты используешь мои чувства. Говоришь, мы были близкими людьми? Возможно. Но не забывай, что все в прошлом. Если хочешь меня порадовать, не тяни. Проваливай! Я от тебя устала.

— Мне нужно кое что тебе сказать, и я заставлю тебя это выслушать, а там будь что будет. Я не знал, что ты меня любишь. Не представляю, что это изменило бы, но… что-то изменило бы. Теперь я понимаю, что не был к этому готов. У меня не хватало ума… или мужества.

— У тебя хватило ума и мужества делать то, что ты хочешь.

— Совершенно верно. — Джордан кивнул, продолжая смотреть ей прямо в глаза. — Я был эгоистичным, беспокойным мечтателем. Чего ты от меня ждала?

— Ты описал парня, в которого хоть раз в жизни влюбляется каждая девушка. Прибавь сюда весьма выигрышную внешность, обаяние, ум, и ты поймешь, что у меня не было шансов. Как тебе удается зарабатывать на жизнь сочинительством, если ты не понимаешь людей, по крайней мере половину?

Дана попыталась выйти из кухни, но Джордан схватил ее за руку. Взгляд его бывшей возлюбленной, казалось, был способен расплавить сталь.

— Слушай внимательно, Хоук. Я сказала: раз в жизни. Обычно девушки превращаются в умных и уверенных в себе женщин, которые отказываются от таких детских забав, как чувства к самовлюбленным козлам.

— Вот и хорошо. Я предпочитаю женщин. — Джордан поставил бутылку на стол. — И всегда предпочитал тебя.

— Рассчитываешь смягчить мое сердце?

— Не твое, Дылда. Хотя все возможно.

Он одной рукой повернул к себе ее голову и поцеловал в губы, с наслаждением наблюдая, как вспыхнули яростью ее глаза.

Слава богу, подумал Джордан. Слава богу, Дана достаточно рассердилась. Теперь он может сделать то, на что не решался, когда она была бледной и растерянной.

Ничто не могло сравниться со вкусом губ Даны. Раньше он этого не понимал. И не думал, что когда либо поймет. Просто воспринимал это как данность. Пускай она разорвет его в клочья, но ему нужно кое что доказать. Им обоим.

Джордан не был нежным. Дана никогда не ждала от него нежности и не нуждалась в ней. Он просто прижал ее к стене и поцеловал еще раз.

Волна жара захлестнула ее, наводя ужас и лишая сил, почти так же, как леденящий холод, который она испытала совсем недавно. Нет смысла лгать самой себе: она снова жаждет почувствовать себя слабой и беззащитной.

Но одно дело — лгать себе и совсем другое — Джордану Хоуку. Дана оттолкнула его, борясь с собой, отказываясь подчиняться и ему, и своим чувствам.

Джордан прижал руку к ее сердцу и прошептал, почти касаясь губами ее губ:

— Да. Именно это и происходит.

— Послушай ка меня! Ничего не происходит. Больше ничего не будет.

— Не помню, кто сказал: «Все, что случилось с нами, лишь пролог».

— Это сказал Шекспир, невежда. «Буря».

— Точно! — На его лице отразились восхищение и удивление. — Ты всегда лучше запоминала цитаты. Как бы то ни было, я не намерен повторяться. Мы стали другими, Дана. Мне интересно, что бы у нас получилось теперь.

— А мне нет.

— Тебе тоже интересно. Любопытства в тебе не меньше, чем во мне. Но ты, наверное, боишься, что мое присутствие станет слишком суровым испытанием для твоего самообладания.

— Самонадеянная свинья!

— В таком случае почему бы нам не проверить твое самообладание и не удовлетворить мое любопытство, устроив свидание?

— Что?..

Джордану все таки удалось ее ошеломить.

— Ты должна помнить, что такое свидание, Дана. Два человека встречаются в условленном месте. — Он лениво водил пальцами по отвороту ее халата. — А, понимаю, ты подумала, что я намекаю, что мы прыгнем прямо в постель и начнем кувыркаться. Ну ладно… Если ты предпочитаешь…

— Заткнись! — Растерянная, разозленная и озадаченная, она выдвинула вперед локоть. — Я вообще не думала о сексе! — Это была ложь, и поэтому голос Даны звучал несколько отчужденно. — Не будет никакого, как ты выразился, кувырканья. И о каком еще свидании может идти речь? Ерунда!

— Почему? Тебя накормят обедом. Кроме того, гарантировано дополнительное удовольствие — ты получишь возможности пресекать все мои поползновения и отправить меня домой сексуально неудовлетворенным.

— А вот это уже лучше!

— В субботу вечером. Заеду за тобой в половине восьмого.

— Откуда ты знаешь, что в субботу я свободна?

Джордан улыбнулся и сделал шаг к выходу.

— Спросил у Флинна, встречаешься ли ты с кем нибудь. Я хорошо подготовился, Дылда.

— Флинн не все знает, — возразила Дана в спину удаляющемуся Джордану. — Подожди минуту, черт бы тебя побрал! — Она бросилась вдогонку и настигла Хоука уже у самой двери. — У меня есть условия. Ужин в настоящем ресторане. Не фастфуд, не закусочная на Мейн стрит. И если ты должен заехать за мной в семь тридцать, это не значит, что явишься в семь сорок пять.

— Согласен. — Джордан немного помолчал. — Я понимаю, нет смысла спрашивать, не переночевать ли мне на диване. Но ты можешь позвонить Мэлори, а я побуду тут, пока она не приедет.

— Я в порядке.

— Как всегда. Я рад это слышать, Дылда. Пока.

Она заперла дверь, вернулась на кухню и вылила теплое пиво в раковину. Похоже, сегодня все пиво пропадает зря.

Неизвестно, приблизилась ли она к тому, чтобы найти ключ, но сегодня вечером точно узнала много нового. Совершенно очевидно, Кейн в курсе, что второй ключ ищет она, и негодяй зря времени не теряет. Своими действиями Кейн дал понять, что внимательно наблюдает за происходящим.

Не значит ли это, что он встревожен, а у нее неплохие шансы на успех?

Да, вполне логично. Мэлори уже удалось победить его. Возможно, теперь Кейн будет не таким самоуверенным. И еще более злобным.

А еще Дана узнала, что Джордан не растерял в Нью Йорке то чувство такта, которое всегда привлекало ее. Она была напугана до полусмерти, вообще ничего не соображала, и он сделал именно то, что нужно, чтобы она вновь ощутила почву под ногами, но не чувствовала себя ни глупой, ни слабой.

Нужно отдать ему должное.

Более того, вынуждена была признать Дана, направляясь к ванной, нужно отдать ему должное и за то, что смог признать свой эгоизм.

Конечно, ее ненависть никуда не денется, но такое чистосердечное признание заслуживает уважения.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы переступить порог ванной. Она с содроганием смотрела на плавающую в воде раздувшуюся книгу.

Очень символично, подумала Дана, что этот мерзавец Кейн вторгся в самое интимное помещение квартиры. Видно, хотел подчеркнуть, что она нигде не будет чувствовать себя в безопасности, пока не найден ключ или не закончится месяц.

Дана выловила книгу, вытащила пробку и стала смотреть, как из ванны уходит вода.

— Нужно сопротивляться! — приказала она себе. — В следующий раз напугать меня будет не так просто. Я справлюсь с тобой, Кейн! И с Джорданом справлюсь! И с собой! Сегодня я кое что поняла. Черт возьми! Я все еще люблю этого самовлюбленного козла…

От того, что Дана сказала это вслух, легче не стало, но злость помогла ей привести в порядок ванную. Прекрасно! Она же поможет привести в порядок квартиру и вещи. Так думала Дана, стоя на пороге своей спальни.

Что касается Джордана, она любит вовсе не его, а свои воспоминания. Мальчика, молодого страдающего мужчину, свое первое чувство… Наверное, все женщины помнят о первой настоящей любви.

Дана забралась в постель и достала из ящика тумбочки книгу. Роман в мягкой обложке она держала в спальне только для видимости. На самом деле Дана Стил читала «Нераскрытое дело» Джордана Хоука.

Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что Дана читает его последний роман? Не просто читает — наслаждается каждым словом…

Возможно, она все еще любит воспоминания о том мальчике, каким был Хоук, но скорее согласится есть живых червей, чем признается, что прочитала все его книги.

По два раза.

6

Ремонт дома девушки начали с крыльца. У них были союзники — чудесная осенняя погода и опыт Зои.

С молчаливого согласия Даны и Мэлори руководство работами перешло к ней. Облачившись в старую одежду, с инструментами в руках, они вдохновенно готовили крыльцо к покраске.

— Я и представить не могла, что будет столько работы… — Мэлори села на корточки и стала рассматривать свои ногти. — Испортила весь маникюр…

А ты сделала мне его всего два дня назад, — пожаловалась она Зое.

— Повторяю. Если не соскоблить старую краску, новая ляжет плохо. Поверхность должна быть гладкой и пористой, иначе весной придется красить еще раз.

— Мы преклоняемся перед тобой, — сказала Дана, наблюдая, как Зоя управляется с электрической шлифовальной машинкой. — Я то всегда думала, что нужно просто наляпать побольше краски, а потом ждать, пока она высохнет.

— Я знаю в этом толк.

— Она уже воображает, — проворчала Дана и принялась сдирать хлопья отставшей краски скребком.

— От небольшой короны не откажусь. Что нибудь изящное, со вкусом. — Зоя внимательно наблюдала за подчиненными. — У нас все получится. Вот увидите.

— Может быть, немного развлечешь нас, пока мы трудимся в поте лица? — предложила Мэлори. — Расскажи, как вы вчера пообедали. И вообще, как провели время.

— Ну о чем ты говоришь! — смутилась Зоя. — Брэд просто поиграл в видеоигры с Саймоном, поел, потом ушел. Не стоило мне так суетиться. Просто я давно не кормила мужчину обедом. А миллионера и вовсе никогда не кормила. Мне казалось, что нужно подать чаши для омовения пальцев или что-то в этом роде.

— Брэд не такой! — запротестовала Дана. — И парень с деньгами может быть нормальным. Когда мы были детьми, Брэд часто обедал с нами. А у нас в доме уж точно не водилось чаш для омовения пальцев.

— Не сравнивай! Во первых, мы не друзья детства. Во вторых, у ваших семей много общего. А девчонке из Западной Виргинии, выросшей в трейлере и ставшей парикмахершей, не о чем говорить с наследником торговой империи.

— Ты несправедлива и к нему, и к себе, — возразила Мэлори.

— Возможно. Но я реалистка. Как бы то ни было, в его присутствии я нервничаю. Думаю, дело не только в деньгах. У Джордана их тоже навалом — он же автор стольких бестселлеров! Но рядом с ним я спокойна, а рядом с Брэдом нервничаю. С Джорданом мне было очень легко и комфортно, когда он приходил чинить мою машину.

Дана сбилась с ритма и тут же занозила палец.

— Приходил чинить твою машину? — Она нахмурилась и стала сосать палец. — Джордан чинил тебе машину?

— Да. Я не знала, что он разбирается в машинах. И в двигателях тоже. Вчера днем Джордан пришел с набором инструментов и предложил взглянуть на мою колымагу. Так мило с его стороны!

— Действительно, очень мило. — Улыбка у Даны была натянутой.

— Перестань! — Зоя выключила шлифовальную машинку и посмотрела на подругу. — Он не обязан был это делать, но провозился целых два часа, получив в награду всего лишь два стакана чая со льдом. По стакану за час.

— Готова поспорить, он глазел на твою задницу, когда ты шла в дом за чаем.

— Спорить не буду. Ты его лучше знаешь, — Зоя с трудом сохраняла на лице серьезное выражение. — Но мне показалось, что Джордан был полностью сосредоточен на машине. Честно скажу, сейчас она ведет себя так хорошо, как не вела с тех пор, как я ее купила. Впрочем, и тогда она не была столь покладистой.

— Да, Джордан всегда хорошо разбирался в автомобилях, — признала Дана, явив подругам благородство своей натуры. — Он был внимателен.

— И мил тоже, — прибавила Мэлори, многозначительно взглянув на Дану.

— И мил тоже, — буркнула та.

— Джордан позволил Саймону крутиться возле него, когда мой мальчик вернулся из школы. — Зоя снова включила шлифовальную машинку и принялась за работу. — Забавно видеть, как Саймона тянет к мужчинам. Должна признать, что Брэд тоже был очень мил с моим сыном. Я благодарна ему за это.

— И никто из них не пытался соблазнить мать Саймона? — поинтересовалась Дана.

— Нет. — Зоя рассмеялась. — Конечно, нет. Джордан просто оказывал матери Саймона дружескую услугу, а Брэдли… Нет, не похоже.

Дана откликнулась неопределенным мычанием и вернулась к работе.

К полудню крыльцо было готово к покраске и выдержало инспекцию Зои. Ее подчиненные выдохнули и сели на ошкуренных досках, разложив тут же бутерброды с тунцом, воду и термос с кофе.

Дана решила, что теперь — после физического труда, когда ярко светит солнце, а настроение у всех умиротворенное, — тоже может рассказать о событиях прошедшего вечера.

— У меня есть новости… Вчера было небольшое столкновение с Кейном.

— Что? — Мэлори поперхнулась и схватила бутылку воды. — Что? Мы тут уже три часа, а ты все это время молчала?

— Не хотела начинать утро с неприятностей. Мы бы все опять расстроились.

— Как ты сама? — Зоя сжала плечо Даны. — Не пострадала?

— Нет, но должна вам признаться, что наша предыдущая встреча с этой не идет ни в какое сравнение. Я знала, что произошло с тобой, Мэл, но все равно ничего не успела сообразить. Теперь то понимаю.

— Рассказывай. — Мэлори подвинулась, и они с Зоей сели по обе стороны от Даны.

На этот раз ей было легче. Подругам Дана смогла рассказать о пережитом намного спокойнее, чем Джордану, с деталями и подробностями. Однако временами ее голос все таки дрожал, и ей приходилось наливать себе кофе и делать несколько глотков, чтобы избавиться от спазмов в горле.

— Ты могла утонуть… — Зоя обняла Дану. — В ванне.

— Я думала об этом. Вряд ли. Если бы Кейн мог от нас избавиться, почему тогда не сбросил нас со скалы, не толкнул под колеса грузовика? Или еще что нибудь придумал бы.

— Да, перспектива малоприятная. — Зоя посмотрела на дорогу и поморщилась, увидев проезжавший мимо грузовик. — Хорошо, что ты об этом напомнила.

— Мне кажется, физически нас уничтожить он не может. Только подчинить своей воле. Как с Мэлори. Но выбор остается за нами — заглянуть внутрь себя, распознать обман и отвергнуть его.

— Но Кейн причинил тебе физическую боль, точно так же, как мне, — заметила Мэлори.

— Боже! — вспомнив все это, Дана прижала руку к сердцу. — Еще какую! Даже если боль была не физической, а иллюзорной, он добился своего. Но еще хуже боли понимание того, что она означает, и страх, что Кейн может отнять у меня душу.

— Ты должна была позвонить! — Сочувствие в голосе Мэлори смешивалось с гневом. — Дана, нужно было позвонить мне или Зое! Нам обеим! Я знаю, что значит оказаться во власти такой иллюзии! Тебе нельзя было оставаться одной!

— Я не была одна. Честно. То есть потом не была… Я собиралась позвонить. Хотела позвать вас, но в этот момент в дверь постучал… Джордан.

— Вот как!

— Твой многозначительный тон тут неуместен. — Дана пристально посмотрела на Мэлори. — Джордан просто заявился в такой момент, когда я обрадовалась бы и карлику с двумя головами, лишь бы он остановил этого мерзавца Кейна.

— Все равно, забавное совпадение, — вынесла свой вердикт Мэлори. — Я имею в виду судьбу, рок и всякие там связи на уровне подсознания.

— Послушай, если твое подсознание занято Флинном, это не значит, что весь остальной мир должен тебе подражать. Джордан Хоук просто пришел и вел себя очень прилично. То есть сначала прилично…

— Быстрее рассказывай, что было потом. — Глаза Зои расширились от любопытства.

— Джордан Хоук, вероятно, в отличие от Брэда Уэйна, не колеблясь, переходит к действиям. Он поймал меня на кухне.

— Правда? — Мэлори мечтательно вздохнула. — Флинн тоже первый раз поцеловал меня на кухне.

— В общем, в субботу у нас с ним свидание. — Дана сделала паузу, но, не услышав реакции подруг, нахмурилась: — Ну?

Зоя уперлась локтем в бедро и пристроила подбородок на кулаке.

— Я вот подумала: как было бы здорово, стань вы друзьями… А если взглянуть шире, восстановление вашей… дружбы должно помочь нам в поисках ключа.

— Наверное, мне нужно глубже вникнуть в это дело… Пока у меня не получается охватить все сразу. Не знаю, сможем ли мы с Джорданом снова стать друзьями, потому что… Похоже, я все еще его люблю.

— О! — Мэлори взяла ее за руку, но Дана высвободилась и соскочила с крыльца.

— Я не знаю, кого люблю — теперешнего Джордана или того, в кого влюбилась много лет назад. Память о нем… Наверное, тот образ теперь всего лишь иллюзия. Но мне нужно это выяснить, правда?

— Точно! — Зоя вытащила из пластиковой коробочки, которую предусмотрительно поставила сбоку от крыльца, шоколадный кекс и протянула Дане. — Непременно.

— Если я его люблю, то преодолею это чувство! — Дана впилась в кекс зубами. — Один раз уже преодолела! А если не люблю, то все утрясется, придет в норму. То есть в относительную норму. Пока я не найду ключ.

— А его чувства? — спросила Мэлори. — Разве они для тебя ничего не значат?

— Джордан один раз уже поступил по своему. Теперь моя очередь. — Дана повела плечами, радуясь, что эти слова как будто избавили ее от тяжелого груза. — Давайте красить крыльцо.

Пока они орудовали кистями и валиками, Джордан рассказывал Флинну и Брэду о том, что вчера произошло с Даной.

Друзья собрались в гостиной Флинна, устроив импровизированный мозговой штурм. Джордан расхаживал по комнате, а Мо, лежавший около Флинна, внимательно следил за каждым его движением, надеясь, что этот недогадливый человек все таки сходит на кухню за печеньем.

Как только Джордан приближался к двери, хвост Мо начинал нетерпеливо стучать по полу. До сих пор ему не перепало от гостя никакого угощения — Джордан лишь несколько раз погладил его ногой по спине.

— Почему, черт возьми, ты не привез ее сюда? — Флинн был вне себя от волнения.

— Наверное, это можно было сделать. Но сначала пришлось бы оглушить и связать. Не забывайте, что речь идет о твоей сестре.

— Ладно, ладно, я понял. Но ты мог бы рассказать мне все это вчера вечером!

— Конечно, и ты бы сразу бросился к ней. Только бы расстроил Дану. Ведь ты же попытался бы заставить ее переночевать здесь, а это закончилось бы ссорой. Я подумал, что для одного вечера слишком много событий. Кроме того, я хотел все рассказать вам обоим сразу, причем без Мэлори.

— Так. Теперь мы все знаем, — сказал Брэд. — Наши действия?

— Давайте думать. — Джордан вернулся к дивану и, разрушив мечты Мо о печенье, присел на ящик, служивший Флинну кофейным столиком. — Мы не можем вытащить ее и всех остальных из этой истории. И даже если могли бы, я не уверен, что должны это делать. Слишком велики ставки.

— Три души, — пробормотал Брэд. — Не думал, что когда нибудь поверю в это. Даже с учетом того, что Мэлори нашла ключ, сие не укладывается у меня в голове. Да, вытащить их из этой истории мы не можем. Значит, вопрос распадается на две части. Как обеспечить их безопасность и как помочь найти оставшиеся ключи?

— Мы должны позаботиться о том, чтобы никто из них не оставался в одиночестве — по возможности, — сказал Флинн. — Конечно, Кейн сумел добраться до Мэлори, когда она была с Даной и Зоей, но лучше подстраховаться.

— Дана сюда не переедет, Флинн. Я предлагал, но твоя сестра отказалась. — Джордан рассеянно потер подбородок и вспомнил, что еще не брился. — Но кто нибудь из нас может поселиться у нее. По крайней мере, оставаться в ее квартире на ночь.

— Да уж, она с радостью согласится. — Голос Флинна был насквозь пропитан сарказмом. — Как только я скажу, что собираюсь ночевать у нее, Дана в лучшем случае одарит меня взглядом, от которого можно будет прикурить, а в худшем схватит какой нибудь тяжелый предмет. Бросает она такие предметы далеко. И метко… И уж точно моя сестра не позволит жить у нее тебе, Джордан. И Брэду тоже.

— Я имел в виду Мо.

Раздражение на лице Флинна сменилось неподдельным удивлением:

— Мо?

Услышав свое имя, пес радостно подпрыгнул, сбросив журналы с ящика, восторженно завилял хвостом и попытался взобраться Флинну на колени.

— Ты говорил, что Мо почуял Кейна, по крайней мере опасность, исходившую от него, когда вы вошли в дом, где он разделил Мэлори и Дану с Зоей.

— Точно! — Флинн погладил большую голову своей собаки. — Мо бросился наверх по лестнице, готовый перегрызть горло врагу. Правда, храбрец?

— Значит, он может играть роль системы раннего оповещения. А если будет вести себя так же, как в прошлый раз, то всполошит соседей. Теоретически Мо даже может не выпускать Дану из дома.

— Я знаю, что надо делать, — самодовольно заявил Флинн. — Скажу Дане, что переселяюсь к ней, и мы, это уж точно, поссоримся. Потом я уступлю и спрошу, не согласится ли она взять хотя бы Мо, чтобы я по ночам спал спокойно. Она пожалеет меня и согласится, чтобы не выглядеть уж совсем злюкой.

— Я всегда восхищался твоим стратегическим гением. — Брэд закатил глаза, словно в восторге.

— Если речь зашла о стратегии, напомню вам о конечной цели. Я имею в виду ключи.

— У меня самый свободный график, — сказал Джордан. — Могу посвятить этому делу столько времени, сколько потребуется. Анализ ситуации, разъезды, ролевые игры. — Он повернулся к Флинну: — У тебя возможности журналиста. Плюс Мэлори может и хочет работать с тобой, а Дана с Зоей уже допустили тебя в свою компанию — насколько вообще женщины допускают туда мужчин. У Брэда преимущество владельца «Сделай сам». Он в любой момент может появиться в их новом доме. «Как дела, дамы? Отлично выглядите. Могу я вам чем нибудь быть полезен?»

— С этим я справлюсь. Может быть, ты как нибудь намекнешь Зое, что я никого не убиваю топором? И никогда не убивал.

— Постараюсь упомянуть об этом при нашем следующем разговоре, — пообещал Флинн.

Дана убеждала себя, что пора засучить рукава и приниматься за работу. Нужно сделать что нибудь позитивное, чтобы избавиться от чувства беспомощности, которое сумел внушить ей Кейн.

Будь она проклята, если позволит этому чувству пустить корни!

Если ее ключ — знания, она будет умной, и лучшее место для встречи со знаниями, конечно, библиотека.

Ей будет горько прийти туда в качестве читательницы, а не сотрудницы, но она смирится и займется делом.

Даже не заходя домой, чтобы снять заляпанную краской одежду, Дана направилась в то место, которое до недавнего времени было центром ее жизни.

Сегодня знакомый запах ошеломил ее. Книги… Целый мир книг. Нет, поддаваться чувствам нельзя! Она напомнила себе, что в книгах содержится ответ, и направилась к одному из компьютеров.

Дана уже прочитала все, что относилось к кельтскому фольклору, и теперь решила расширить зону поисков. Она просмотрела заголовки книг по магии. Нужно знать своего врага. Знания не просто защищают. Они дают власть и силу.

Не обнаружив ничего интересного, Дана ввела другие запросы, ориентируясь на слова и фразы из подсказки Ровены. Результат ее удовлетворил, и она направилась к книжным полкам.

— Что-то забыла? — Сэнди, сверкая своей неизменной белозубой улыбкой, преградила ей дорогу.

— Пытаюсь, но это непросто. Вот сейчас ты мне опять напомнила то, что я хотела бы забыть. Отвали, Сэнди, — спокойно ответила Дана.

— Здесь не приветствуются такие выражения. Администрации библиотеки они не нравятся.

Дана пожала плечами, обошла ее и сделала еще несколько шагов к полкам.

— А мне вот не нравится запах твоих духов, но ничего не поделаешь, терплю.

— Ты здесь больше не работаешь. — Сэнди бросилась за Даной и схватила ее за руку.

— Библиотека общественная, и у меня есть читательский билет. Так что убери лапы, или я вышибу твои жемчужные зубки, за которые твой папаша, наверное, выложил кучу денег.

Дана сделала глубокий вдох — нужно оставаться внешне спокойной. Надо взять книги и убираться отсюда к чертовой матери.

— Почему ты не бежишь к Джоан докладывать, что я здесь и тайно роюсь в библиотечных книгах? Или ее уже вызвали на заседание муниципального совета, чтобы намылить шею?

— Джоан здесь, но я могу вызвать и полицию.

— Правда, что ли? Сделай одолжение. Будет интересно посмотреть, что мой брат напишет в «Курьере» о том, как в местной библиотеке обращаются с читателями.

Дана помахала рукой перед носом Сэнди и свернула в проход между стеллажами.

— Ни о чем не волнуйся. Я прослежу, чтобы Флинн не сделал ошибку в твоем имени.

Смириться было труднее, чем ей казалось, призналась сама себе Дана, выбирая нужные книги. Больно и обидно, что нельзя без помех прийти сюда даже в качестве читателя.

Но эта маленькая заносчивая кукла ее не прогонит. И какой то одержимый колдун не испугает.

Кстати, в их отношении к ней много общего. Оба переполнены мелкой завистью и ревностью, которая выплескивается наружу и причиняет страдания.

Ревность, мысленно повторила Дана и поджала губы. Чувство, противоположное любви. Подобно тому, как ложь противоположна правде, трусость — отваге и так далее. Она взяла с полки экземпляр трагедии Шекспира «Отелло». Величайшее литературное произведение, посвященное ревности.

Толкая тележку с выбранными книгами к столу регистрации, Дана улыбнулась одной из сотрудниц, с которой работала много лет. Она выложила книги на стол и достала читательский билет.

— Привет, Энни. Как дела?

— Спасибо, хорошо. Прекрасно. — Энни подчеркнуто скосила глаза и кашлянула.

Проследив за ее взглядом, Дана заметила наблюдавшую за ними Сэнди — руки скрещены на груди, губы крепко сжаты.

— Боже милосердный… — прошептала Дана.

Энни молча зарегистрировала книги и сложила их стопкой.

Дана убрала билет в сумку, подхватила книги, послала Сэнди широкую улыбку и вышла из зала.

По мнению Флинна, одно из преимуществ серьезных отношений с женщиной заключается в том, что, возвращаясь с работы, ты находишь ее дома.

От ее запаха, ее вида, от самого ее присутствия становится светлее.

А когда эта женщина — красивая, сексуальная, очаровательная женщина — стряпает, жизнь обретает новые краски.

Флинн не знал, какое блюдо сегодня готовит Мэлори, но ему сие было безразлично. Более чем достаточно видеть, как она что-то помешивает в кастрюле, и слышать, как растянувшийся под столом Мо пыхтит, словно грузовой состав.

Флинн подумал, что его жизнь вошла в правильный ритм, когда в ней появилась Мэлори Прайс.

Он подошел к Мэл сзади, обнял и прижался губами к шее.

— Встреча с тобой — самое лучшее, что произошло в моей жизни.

— Конечно. — Она повернула голову, подставляя губы. — Как дела?

— Хорошо. — Флинн развернул ее к себе, насладившись еще одним, более продолжительным поцелуем. — А теперь еще лучше. Тебе вовсе не обязательно было готовить, Мэл. Я знаю, что вы целый день работали.

— Я просто сделала острый соус для спагетти.

— Все равно не стоило. — Флинн взял ее за руки, тут же нахмурился и повернул ладонями вверх: — Что это?

— Обычные мозоли. Уверяю тебя, они мне на пользу. Это свидетельство того, что я не отлыниваю от работы.

Флинн поцеловал ее ладони.

— Знаешь, если бы вы подождали до выходных, я мог бы помочь с ремонтом.

— Мы хотим сделать все своими руками, по крайней мере начать. Я натерла пару мозолей и испачкала джинсы, зато у нас теперь самое красивое крыльцо в Вэлли! Если ты нальешь мне бокал вина, я не буду в претензии.

Флинн достал бутылку и два бокала, купленных Мэлори. Ему показалось, что в шкафу стало больше бокалов, чем в прошлый раз, когда он туда заглядывал.

Мэлори наполняет дом вещами.

Бокалы, пушистые полотенца, фигурное мыло, которым он сначала не решался пользоваться, думая, что оно предназначено для украшения. И еще множество необычных и интересных мелочей, которые приносит в дом женщина.

— Джордан рассказал нам с Брэдом, что произошло с Даной.

— Я так и думала. — Еще не совсем стемнело, но Мэлори зажгла длинную витую свечу, выбранную специально для стола. — Все мы понимаем, какой ужас она пережила. И я знаю, как ты любишь Дану, Флинн. Я тоже ее люблю. Но мы не в состоянии оградить ее от Кейна и не можем все время быть рядом с ней.

— Наверное, нет, но у Джордана появилась идея, которая поможет решить две эти задачи.

Флинн наполнил бокалы и рассказал о том, как можно использовать Мо.

— Блестяще! — одобрила Мэлори и рассмеялась, глядя на сопящего пса. — Он согласится, а Дане не будет страшно по ночам. — Мэлори пригубила вино и подошла к раковине, чтобы налить в кастрюлю воду для спагетти. — Надеюсь, Джордан рассказал, что в субботу у них свидание? Они обедают вдвоем.

Флинн смотрел на свечу, размышляя, как странно видеть ее мерцающее пламя над старым столом для пикников, который он использовал вместо кухонного.

— У кого свидание? — Сообразив, о ком речь, Флинн выпил вино одним глотком. — У Джордана и Даны? Они обедают… вдвоем?

— Значит, он вам ничего не сказал.

— Нет, мы не касались этой темы.

— И, — заключила Мэлори, ставя кастрюлю на плиту, — ты от сей идеи не в восторге.

— Не знаю. У меня нет желания в это влезать. Черт возьми, я не хочу, чтобы они снова портили друг другу кровь! — Вспомнив, что Джордан сейчас над их головами — работает на втором этаже, Флинн поднял глаза к потолку. — У моего большого друга есть скверная привычка все бросать на полпути. Полагаю, мой дружеский долг — надрать ему задницу.

— Она все еще любит его.

— Кто? Кого? — В глазах Флинна появилась растерянность. — Любит его? Джордана? Она его любит? Черт! Черт!! Черт!!! Зачем ты мне это рассказываешь?

— Затем, что так поступают все влюбленные. — Мэлори достала из ящика кухонного стола три коврика под тарелки — Флинн не помнил, чтобы они там были раньше, — и аккуратно разложила на столе. — Делятся друг с другом. Но я не рассчитываю на то, что ты побежишь с этим известием к своему большому другу.

— Проклятье! — Теперь Флинн расхаживал по кухне, ероша волосы. — Послушай, если бы ты промолчала, мне не пришлось бы следить за тем, чтобы не проговориться ни ему, ни Дане. Я оставался бы в блаженном неведении.

— И еще мне кажется, что Зоя заинтересовалась Брэдом — абсолютно против своей воли.

— Перестань! Немедленно останови этот поток информации!

— Ты же газетчик. — Мэлори, забавляясь, достала уже нарезанный салат и стала заправлять его. — Информация — твой хлеб.

Эту салатницу и стеклянную ложку, которой Мэлори мешала ее содержимое, Флинн видел впервые.

— Головная боль мне обеспечена.

— Нет, ни в коем случае. Ты же хочешь, чтобы твои друзья были счастливы, правда?

— Конечно.

— А мы с тобой счастливы?

— Да. — Флинн ответил осторожно, подозревая подвох.

— Мы счастливы и влюблены. Следовательно, ты хочешь, чтобы твои друзья тоже были счастливы и влюблены. Правильно?

— Коварный вопрос. Я не стану на него отвечать. Лучше предприму отвлекающий маневр.

— Я не буду заниматься с тобой любовью, когда кастрюля на плите, а Джордан наверху.

— Это была не моя идея, но мне она нравится. Я собирался отвлечь тебя сообщением, что в понедельник придут рабочие и начнут на кухне ремонт.

— Правда? — Как и рассчитывал Флинн, Мэлори тут же обо всем забыла. — Правда? — повторила она и прыгнула в его объятия. — Как здорово! Просто замечательно!

— Я подумал, что это поможет решить… наше дело. Ты переедешь ко мне?

Мэлори поцеловала его в губы.

— Спроси меня еще раз, когда отремонтируешь кухню.

— Какая ты упрямая, Мэл!

После целого дня физического труда Дане больше всего хотелось принять горячую ванну, а потом погрузиться в принесенные из библиотеки книги. Надо думать о том, как искать ключ! Но ее обуяла боязнь неудачи…

Признаваться в этом даже себе самой было унизительно, и Дана принялась мечтать о доме, который она когда нибудь купит. Большой дом в уединенном месте. Библиотека там будет размером с ангар для небольшого самолета. И джакузи там тоже будет! А пока этот радостный день не наступил, придется довольствоваться своей квартирой. В конечном счете, в ней достаточно комнат. Ванная ведь тоже комната.

Дана подумала, что, если уж так хочется полежать в джакузи, можно пойти в спортзал, и тут же отогнала эту вздорную мысль. Она ненавидела спортивные залы. Там всегда полно людей. Все потные. И все норовят забраться в джакузи одновременно с ней.

Уж лучше подождать, пока у нее появится собственный дом и свое джакузи.

Дана приказала себе заняться делом и в первую очередь принялась за «Отелло». Разумеется, у нее дома был свой экземпляр. Полное собрание сочинений Шекспира. Но сегодня ей нужна была другая книга. Требовался своего рода свежий взгляд.

Она перелистала трагедию и нашла то, что искала:

Пусть Бог

Вас охранит от ревности; она —

Чудовище с зелеными глазами,

С насмешкой ядовитою над тем,

Кто пищею ей служит…

Дана стала размышлять. Яго двигали ревность и тщеславие. Он поселил в душе Отелло чудовище с зелеными глазами, а затем наблюдал, как это чудовище пожирало соперника.

Кейном тоже двигали ревность и тщеславие. Он тоже смотрел, как пожирает жертву порожденное им чудовище.

Из этого можно сделать вывод, что именно делает человека — или бога — бездушным.

Она углубилась в работу, но тут послышался стук в дверь.

— Ну кто там еще?

Недовольно ворча, Дана пошла открывать. При виде стоящего на пороге Джордана недовольство перешло в раздражение.

— Хорошо бы эти визиты не превратились в привычку.

— У меня есть предложение. Давай прокатимся.

В ответ Дана попыталась захлопнуть дверь, но Хоук ждал этого — он заблаговременно уперся ладонью в косяк.

— Если хочешь, я сформулирую свое предложение по другому. Я собираюсь в Ворриорз Пик. Поедешь со мной?

— Что тебе там нужно? Ты не имеешь отношения к нашему договору.

— Как сказать. У меня есть кое какие вопросы. Честно говоря, я решил, что после обеда должен покинуть дом Флинна. Голубкам нужно поворковать. — Он небрежно прислонился к косяку, но в то же время крепко держал дверь. — Автоматически выехал из города и оказался на дороге в горы. Сначала подумал, что не буду останавливаться — нанесу визит Ровене и Питту и поговорю с ними. Потом сказал себе, что ты очень расстроишься, если я не поставлю тебя в известность, и повернул обратно в город. Заехал за тобой.

— Наверное, хочешь заработать очки.

Губы Джордана дрогнули.

— Если ты ведешь счет.

— Не понимаю, какие у тебя к ним могут быть вопросы!

— Давай посмотрим на это под другим углом. Я еду — с тобой или без тебя. — Он выпрямился и опустил руку, перестав удерживать дверь. — Но если ты ко мне присоединишься, я пущу тебя за руль.

— Нашел чем соблазнять!

— Моей машины.

Перед глазами Даны тут же встал «Тандерберд» — такой красивый и мощный.

— Это нечестно!

Хоук достал из кармана ключи и позвенел ими.

Внутренняя борьба заняла у Даны не больше трех секунд. Потом она выхватила ключи из руки Джордана.

— Только куртку надену.

Недостатков у Джордана Хоука хватало, но в машинах он разбирался. «Тандерберд» поднимался по горной дороге, словно снежный барс, — гибкий, грациозный, мускулистый. Льнул к крутым поворотам и с ревом несся на прямых участках дороги.

Одни считали «Тандерберд» средством передвижения, другие — престижной игрушкой. Дана видела в нем машину. Первоклассную машину.

Ощущение от того, что она управляет такой машиной, было сродни сексуальному наслаждению. Дана получила возможность изменять ситуацию так же плавно, как переключать скорости. Может быть, поездка в Ворриорз Пик и была идеей Джордана, но «Тандерберд», черт побери, ведет она!

Вечер выдался прохладным, и по мере того, как они поднимались, становилось все холоднее, но верх кабриолета Дана поднимать не стала. Она с радостью жертвовала замерзшими пальцами удовольствию мчаться по горной дороге в открытой машине.

Осень была в самом разгаре, и сейчас в золотистом свете заходящего солнца деревья сверкали сочными, яркими красками. Опавшие листья кружились на дороге, словно играя в салочки с солнечными бликами.

Дана подумала, что все это похоже на путешествие в сказку, где за поворотом может произойти все, что угодно.

— Ну как тебе машина? — поинтересовался Джордан.

— У нее есть свой стиль. И сила.

— То же самое я всегда думал о тебе.

Дана бросила на Хоука возмущенный взгляд и снова сосредоточилась на дороге. Конечно, она испытывает огромное удовольствие, но это не удержит ее от язвительного замечания.

— Не понимаю, зачем тебе такая машина, когда ты живешь в городе, где общественный транспорт гораздо удобнее и эффективнее.

— По двум причинам. Во первых, для тех случаев, когда я покидаю город, как теперь. А во вторых, я ее обожаю.

— Ага. — Дана его прекрасно понимала. — Пятьдесят седьмой год — золотое время для «Тандерберда».

— Без вопросов. У меня модель «шестьдесят третий Стингрей».

Глаза Даны заблестели:

— Врешь!

— Четыре скорости, триста двадцать семь лошадей. Впрыск топлива.

Дана почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.

— Заткнись!

— Я разгонял ее до ста двадцати миль в час. Она способна на большее, но мы пока привыкаем друг к другу. — Джордан выдержал паузу. — Знаешь, я положил глаз на один симпатичный кабриолет «кэдди». Пятьдесят девятый год. Карбюратор с четырьмя впрысками.

— Я тебя ненавижу.

— За что на сей раз? У мужчины должно быть хобби.

— «Шестьдесят третий Стингрей» — машина моей мечты. И я ее куплю! Мечта станет реальностью.

— Какого цвета? — улыбнулся Джордан.

— Черного. Такой серьезный, деловой цвет. Четырехступенчатая ручная коробка передач. Не обязательно триста двадцать семь лошадей, но было бы здорово. Конечно, кабриолет. Купе не хочу.

Несколько минут она молчала, просто наслаждаясь ездой.

— Зоя сказала, что ты починил ее машину.

— Да, я заезжал к ней. Сбилось зажигание, и нужно было прочистить карбюратор. Ничего серьезного.

— Очень мило с твоей стороны, — выдавила из себя Дана.

— У меня выдалось свободное время. — Джордан пожал плечами и вытянул ноги. — Ей ведь нужно было помочь.

Дана вспомнила о своей первой реакции на его визит к Зое, и ей стало стыдно. Мать одиночка, выбивающаяся из сил, чтобы вырастить сына.

Точно так же, как мать Джордана.

Конечно, он приезжал просто для того, чтобы помочь.

— Зоя тебе очень благодарна, — сказала Дана, но не удержалась от комментария: — Особенно с учетом того, что ты не заставляешь ее нервничать, как Брэд.

— Правда? Я оскорблен и теперь буду стараться изо всех сил, чтобы вывести ее из равновесия.

— А какие у тебя часы?

— Часы? — озадаченный, он повернул запястье. — Не знаю. Время показывают.

Дана рассмеялась и откинула волосы со лба.

— Ничего другого я от тебя и не ожидала. Извини, но тебе не суждено произвести впечатление на Зою.

Приблизившись к воротам, Дана с явной неохотой притормозила. Потом остановила машину и, глядя на замок, достала из сумки расческу.

— Какой красивый дом, — не могла не отметить она, расчесывая запутанные ветром пряди. — Когда живешь в таком, можно иметь классический «Шевроле Корвет». Держать его в большом отапливаемом гараже, как он того и заслуживает. Как ты думаешь, Питт с Ровеной умеют водить машину?

— Естественно.

— Нет, правда? Вспомни, кто они такие! Питт и Ровена появились тут задолго до того, как был изобретен двигатель внутреннего сгорания. Интересно, им приходилось обучаться вождению, стоять в очереди в отдел транспортных средств, оформлять страховку?

Дана убрала расческу в сумку и посмотрела на Джордана. Его волосы тоже растрепались от ветра, но неаккуратным он не выглядел. Просто сексуальным.

— Как они живут? — продолжала она, словно и не отвлекалась на столь неуместные мысли. — Мы не знаем, как они себя ведут, когда речь заходит об обычных вещах. Человеческих. Смотрят ли телевизор? Играют ли в карты? Ходят ли в торговый центр? А друзья? У них есть друзья?

— Если есть, то они должны регулярно меняться. Будучи людьми, друзья имеют неприятную привычку умирать.

— Точно, — тихо сказала Дана, оглянувшись на дом. — Своеобразное одиночество. Одиночество вдвоем. Несмотря на все свое могущество, они не могут стать одними из нас. Живут в этом громадном замке, но это не их дом. Странно, правда? Мне их жалко, а разве можно чувствовать жалость к богам?

— Это у тебя не жалость. Интуиция. Кстати, именно она поможет тебе найти ключ. Чем лучше ты узнаешь и поймешь их, тем ближе подойдешь к разгадке своей части головоломки.

— Возможно. — Дана удивленно подняла брови — ворота внезапно распахнулись. — Похоже, нас приглашают.

В сумеречном свете она повела машину к дому из темного камня.

Старик, которого Дана считала сторожем, поспешил открыть дверцу автомобиля.

— Добро пожаловать. Я позабочусь о машине, мисс.

— Спасибо. — Дана внимательно разглядывала его, пытаясь определить возраст. Семьдесят лет? Восемьдесят? Или три тысячи? — Как вас зовут? — спросила она.

— Кэддок, мисс.

— Кэддок. Шотландское или ирландское имя?

— Валлийское. Я родом из Уэльса.

«Как и Ровена», — подумала Дана.

— Вы давно служите у Питта и Ровены?

— Давно. — Старик слегка улыбнулся. — Я служу у них уже много лет. — Он перевел взгляд за спину Даны. — Великолепное зрелище, правда?

Она оглянулась и увидела огромного оленя, застывшего на границе лужайки и леса. В мягком свете сумерек тело животного казалось белым, а рога отливали серебром.

— Традиционный символ, — заметил Джордан, хотя и он был поражен величественным видом оленя. — В самом начале пути охотник видит белого оленя или зайца.

— Мэлори его видела, — прошептала Дана, сглотнув ком в горле. — В первый вечер, когда приехала сюда. А я и Зоя не видели… — Она подошла к Джордану. — Значит, уже было предрешено, что первый ключ будет искать Мэлори? Значит, это не имеет никакого отношения к случайному выбору. И жребий — просто игра?

— Или ритуал. Ты все равно должна сделать выбор и опустить руку в шкатулку, чтобы взять диск. Ты сама решаешь, смотреть на оленя или отвернуться от него.

— Он настоящий? Там действительно стоит олень или нам это просто кажется?

— И это тоже решать тебе. — Джордан подождал, пока олень исчезнет в чаще, и повернулся к дому.

Старик и машина исчезли. Вздрогнув, Джордан сунул руки в карманы.

— Согласись, это очень круто.

Парадные двери дома распахнулись. В центре дверного проема стояла Ровена: яркий свет из холла лился на темно рыжие волосы, отражался от длинного серебристого платья.

— Рада видеть вас обоих. — Она протянула руку. — Я как раз мечтала о компании.

7

Питт уже ждал их в гостиной. Его черная рубашка и брюки прекрасно оттеняли элегантный наряд Ровены.

Дана удивилась: интересно, неужели они все время одеты так, словно готовы встретить гостей? Были у нее и другие вопросы. Подвержены ли Питт и Ровена приступам раздражения? Бывает ли у них несварение желудка? А мозоли? Или все это слишком приземленно для богов, живущих среди смертных?

— Мы сидели у огня с бокалом вина. Присоединитесь к нам? — спросила Ровена.

— Спасибо, с удовольствием. — Дана, радуясь теплу, прошла к камину, в котором потрескивали поленья. — Вы так каждый день тусуетесь?

Питт, наливавший вино в бокалы, нахмурился и удивленно поднял брови:

— Тусуемся?..

— Ну, развлекаетесь. Сидите тут в шикарных нарядах и пьете вино из… Это же баккара?

— Думаю, да. — Питт протянул Дане бокал. — В конце дня мы обычно позволяем себе час другой отдыха.

— А в остальное время? Просто слоняетесь по дому?

— Вам интересно, чем мы занимаемся. — Ровена села и похлопала ладонью по дивану рядом с собой. — Как вам известно, я рисую. Питт занят финансовыми операциями. Его привлекают игры такого рода. Мы читаем. Мне нравятся ваши книги, Джордан.

— Спасибо.

— Питт любит кино, — прибавила Ровена, бросая на возлюбленного нежный взгляд. — Особенно фильмы, где все взрывается с оглушительным грохотом.

— Вы ходите в кино? — изумилась Дана.

— Как правило, нет. Предпочитаем смотреть фильмы в домашней обстановке.

— Эти многоэкранные кинотеатры… — проворчал Питт. — Похоже на маленькие коробки, поставленные вплотную. Жаль, что большие кинозалы перестали пользоваться популярностью.

— Разве это для вас в новинку? Мода всегда была переменчива. Сколько таких перемен вы видели за пару тысячелетий?

— Много, — кивнула Ровена и чуть чуть улыбнулась.

— Наверное, все, что я говорю, кажется вам пустой болтовней, — продолжала Дана, — но, поверьте, это не так. Я пытаюсь разобраться. Мне кажется, вы все обо мне знаете… Наблюдали за мной всю жизнь. Так?

— Разумеется. Мы пристально следили за вами с самого рождения. Но ни во что не вмешивались, — сказала Ровена, поглаживая бриллиантовое колье на своей шее. — Не пытались влиять. Я понимаю ваш интерес к нам. У нас с вами больше общего, чем вы думаете, но и отличаемся мы от вас намного сильнее, чем вы можете представить. Мы способны испытывать все радости и удовольствия, которые доступны людям. Еда, напитки, солнечное тепло, удовлетворенные амбиции. Секс. Мы любим… — она слегка сжала руку Пита, — так же искренне, как вы. Мы плачем и смеемся. Наслаждаемся всем, что есть хорошего в вашем мире. Мы ценим благородство и стойкость человеческой души. Печалимся из за ее темных сторон…

— Но, пребывая здесь, вы не принадлежите ни к тому, ни к другому миру. Правильно? — вступил в разговор Джордан и подумал, что есть нечто особенное в том, как Ровена и Питт касаются друг друга. Словно без этих прикосновений они просто исчезнут. — Вы можете жить так, как хотите, но в определенных рамках. Вам приходится считаться с законами нашего мира, но вы все равно чужие ему. Наверное, ночью вы спите, но утром просыпаетесь непостаревшими. Прошедшие часы для вас ничего не меняют. Миллионы часов.

— Вы рассматриваете эту разновидность… бессмертия как дар? — спросил Питт.

— Нет. — Взгляд Джордана остановился на лице Питта. — Я считаю его проклятием. Наказанием. Вы изгнаны из своего мира и вынуждены проводить эти миллионы часов здесь.

Выражение лица Питта не изменилось, но глаза словно стали глубже, и в них вспыхнул огонь.

— У вас острый ум.

— Я понимаю кое что еще. Если Дана не найдет ключ, расплачиваться ей придется годом своей жизни. Мэлори и Зое тоже. Для вас это пустяк, а для любого человека, чья жизнь конечна, нет.

— Так… — Питт провел рукой по каминной доске. — Значит, вы желаете внести изменения в контракт?

Дана хотела сказать, чтобы Джордан не лез не в свое дело, но он остановил ее взглядом.

— Нет. Дана хочет найти ключ, так что это не обсуждается.

— Вы уверены в своей женщине, — заметила Ровена.

— Я не его женщина! — возмутилась Дана и тут же задала вопрос, который уже несколько минут не давал ей покоя: — А Кейн тоже за нами наблюдает? С самого рождения?

— Не могу сказать, — ответила Ровена и, увидев на лице Даны сомнение, отрицательно покачала головой. — Я этого действительно не знаю. Как выразился Джордан, существуют определенные рамки, выйти за которые мы не можем. Хотя кое что изменилось — Кейну удалось затянуть Мэлори и вашего брата внутрь сна, заставить страдать Флинна. Раньше он этого не мог делать или просто не считал нужным.

— Расскажи, как вел себя Кейн с тобой.

Это не было похоже на просьбу. Дана пришла в ярость, но, прежде чем она успела ответить Джордану, Ровена взяла ее за руку:

— Кейн? Что случилось?

Дана глубоко вздохнула и стала рассказывать. На этот раз ее голос не дрожал. Чем больше проходило времени, тем меньше становился страх.

По крайней мере, так она думала, пока не заметила тень этого самого страха на лице Ровены.

Дане это очень не понравилось. Чего может бояться богиня?

— Но ведь опасность не была реальной, правда? — По спине девушки, словно маленькие муравьи, пробежали мурашки. — Я ведь не могла утонуть в море, потому что море было не настоящим.

— Море было настоящим, — сказал Питт, лицо которого стало мрачным и суровым.

«Лицо воина… — подумала Дана. — Он наблюдает за битвой с самого начала и ждет подходящего момента, чтобы обнажить меч».

А на поле боя она одна, и именно ей предстоит кровавая схватка.

— Море было создано сначала вашей фантазией, а затем страхом. Но от этого оно не стало менее реальным.

— Бессмыслица какая то! — не сдавалась Дана. — Когда Кейн увлек Мэлори в мир снов, где она писала картину, мы ее могли видеть. Мы все видели ее там, на чердаке!

— Ее тело и, возможно, часть сознания — Мэлори сильна духом — остались. Все остальное… — Ровена вздохнула. — Остальное переместилось по ту сторону завесы. И если бы вашей подруге причинили вред… Ее телу, — пояснила хозяйка Ворриорз Пик, дотрагиваясь до руки Даны. — Тому, что можно назвать ее сутью. — Ровена слегка сжала запястье гостьи. — По любую сторону завесы. Этот вред был бы виден везде.

— То есть, если бы Мэлори порезала руку в одном из миров, — сказал Джордан, — кровь текла бы и там, и там.

Явно встревоженная, Ровена сделала Питту знак, чтобы он снова наполнил бокалы.

— Если бы я, например, захотела сделать вам подарок и перенесла вас в мир грез, то следила бы за вами и оберегала от опасностей. Но Кейн действует совсем не так! Он искушает и запугивает.

— Почему он просто не утопил меня в ванне, пока я была в отключке?

— Существуют определенные ограничения. Чтобы поддерживать иллюзию, Кейн не должен прикасаться к вашему телу, а поскольку характер иллюзии формирует ваше сознание, он также не может заставить вас причинить вред самой себе. Лгать — да, может. Обманывать, запугивать, убеждать. Но заставить вас пойти против собственной воли Кейн не способен.

— Именно так она и вернулась, — Джордану требовалось подтверждение, и он требовательно взглянул сначала на Ровену, а потом на Питта. — Дана увидела, что это обман, и изменила, как вы выразились, характер иллюзии. Рай превратился в ад.

— Да, тут свою роль сыграли знание и страх, а также гнев Кейна, — согласился Питт. — И манго, которое вы уронили. — Он посмотрел на Дану: — Мысленным взором вы увидели его гнилую сердцевину. Поняли, что перед вами не райские кущи, а их противоположность.

— И тогда Дана бросилась в море, не позволив Кейну завладеть ее душой, не поверив ни в рай, ни в ад. Она разрушила и то и другое, — сделал заключение Джордан. — Главное оружие против Кейна в том, чтобы оставаться самим собой, не поддаваясь его влиянию.

— Хорошо сформулировано, — кивнул Питт.

— Слишком просто, — Ровена покачала головой. — Кейн коварен и хитер. Нельзя его недооценивать.

— Но сам он уже недооценил Дану. Правда, Дылда?

— Я сумею за себя постоять. — Веселая уверенность Джордана сумела успокоить Дану. — Но как помешать этому мерзавцу напасть на Зою, пока мы будем думать, что он занят мной?

— На данном этапе Зоя Кейна не интересует, но меры предосторожности не будут лишними, — задумчиво сказала Ровена, постукивая пальцем по бокалу. — Вашу подругу можно защитить. Пока не наступил ее черед…

— Если он наступит. — Питт перебил Ровену, и она укоризненно покачала головой:

— Ты всегда во всем сомневаешься! Надо верить, как верю я! — Ровена улыбнулась и вдруг взяла лицо Даны в свои ладони: — Вы способны услышать истину, но рискуете остаться глухой к ней, отвернуться от нее. Вы от природы очень упрямы — точно так же, как мой мужчина подвержен сомнениям.

— Ну и дела… — пробормотал еле слышно Джордан.

Ровена между тем продолжала говорить, глядя Дане прямо в глаза:

— Если вы захотите услышать, истина вам откроется. Это ваш дар. Кейн сможет вас обмануть только в том случае, если вы позволите ему это сделать. Примирившись с тем, что уже знаете, вы приобретете все остальное.

— А нельзя ли немного конкретнее?

Губы Ровены дрогнули в улыбке.

— У вас уже достаточно пищи для размышлений.

Когда Дана и Джордан уехали, Ровена свернулась калачиком на диване рядом с Питтом и, склонив голову ему на плечо, стала смотреть на огонь. В языках пламени она видела Дану, которая уверенно вела машину по тихой ночной долине ниже Ворриорз Пик.

Ровена всегда восхищалась людьми, умеющими хорошо делать свое дело.

— Она его беспокоит, — задумчиво сказала богиня.

Бессмертный тоже смотрел на огонь и на возникающие в нем образы.

— Кого она беспокоит? Кейна или писателя?

Ровена рассеянно потерлась щекой о плечо Питта.

— Пожалуй, обоих. Оба причинили ей боль, хотя лишь один сделал это намеренно, но возлюбленный ранит больнее, чем враг. Она беспокоит Кейна, — уточнила Ровена. — А писатель беспокоится за нее.

— Их обуревает страсть, но и тот, и другая это скрывают. — Питт повернул голову и коснулся губами волос Ровены. — Им нужно лечь в постель, и страсть залечит все раны.

— Думать, что постель все решит, это так по мужски.

— А как по женски? — Питт обнял возлюбленную, и в ту же секунду оба оказались на широкой кровати в своей спальне.

Ровена вопросительно подняла бровь. Серебристое платье исчезло, и теперь на ней ничего не было. Такие трюки — одна из забавных привычек Питта.

— Страсти недостаточно. — Ровена щелкнула пальцами, и в комнате ярко загорелись свечи. — Душевное тепло — вот что излечит раненое сердце, любовь моя. Моя единственная любовь…

Ровена широко развела руки, приглашая его в свои объятия.

Дана пришла домой — Джордану она указала противоположное направление, к жилищу Флинна, — и едва успела устроиться на диване с «Отелло» в руках, сосредоточившись на стоящей перед ней задаче, как в дверь постучали.

Подумав, что Хоук решил высказать какую нибудь новую идею, которая позволит ему совать нос в ее дела, Дана решила, что открывать не будет.

Она была намерена провести два часа в обществе Шекспира, а затем мысленно вернуться к поездке в Ворриорз Пик и вспомнить все, что там было сказано.

Если ей придется думать о Джордане, она не собирается делать это в его присутствии.

Он обязательно это унюхает — как гончая.

В дверь снова постучали, на этот раз громче. Дана усмехнулась и продолжала читать пьесу.

За дверью послышался лай.

Лаять Хоук не мог. Дана отложила книгу и встала. Придется открыть.

— Какого черта ты пришел? — Дана хмуро посмотрела на Флинна, потом наклонилась и, причмокнув губами, потрепала лохматые уши Мо. — Мэлори тебя выставила? Бедняжка! — Она выпрямилась, глянула на брата, и сочувственный тон сменился ледяным. — Ночевать ты здесь не будешь.

— Я и не собираюсь.

— Тогда что у тебя в сумке?

— Вещи. — Флинн протиснулся в квартиру мимо собаки и сестры. — Слышал, вчера вечером у тебя были неприятности.

— Кое что действительно произошло, но у меня нет настроения рассказывать. Уже одиннадцатый час. Я работаю, а потом лягу спать.

«С полной иллюминацией, — уточнила про себя Дана. — Как вчера».

— Отлично. Вот его вещи.

— Чьи?

— Мо. Утром я притащу большой пакет собачьей еды, а на завтрак ему здесь хватит.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — Дана заглянула в сумку, которую Флинн сунул ей в руки, и увидела изжеванный теннисный мяч, потрепанную веревку и коробку собачьих галет поверх пятифунтового пакета с сухим кормом.

— Что это?

— Его вещи, — бодро повторил Флинн и улыбнулся, когда пес подпрыгнул и поставил лапы ему на плечи. — Мо временно поживет с тобой. Мне пора идти. Спокойной ночи!

— Эй! Подожди! — Дана бросила сумку на стул, обогнала брата и преградила ему путь. — Ты не выйдешь в эту дверь без собаки.

Улыбка Флинна была немного насмешливой и абсолютно невинной.

— Ты только что сказала, что я не буду здесь ночевать.

— Не будешь. И он тоже.

— Послушай, ты его обижаешь! — Флинн участливо посмотрел на Мо, который пытался просунуть нос в сумку. — Не волнуйся, приятель. Она пошутила.

— Не морочь мне голову!

— Собаки все понимают. Наука не дает точного объяснения, как это происходит, но уже и не оспаривает. — Флинн потрепал Дану по щеке, хотя знал, что рискует. — В любом случае Мо поживет у тебя пару недель. Ему отведена роль сторожевого пса.

— Сторожевого пса? — Дана заметила, что Мо принялся жевать край сумки. — Ты меня точно разыгрываешь.

Вероятно, коричневая кожа пришлась псу не по вкусу, и он принялся вынюхивать крошки на полу. Флинн прошел в комнату, сел и вытянул ноги.

— Ладно, раз ты не доверяешь Мо, тогда я останусь и сам буду сторожевым псом. Кто будет спать на кровати? Давай бросим монету.

— На моей кровати буду спать только я, а тебе я доверяю еще меньше, чем этому большому болвану, который гоняется за своим хвостом. Мо! Прекрати немедленно, пока ты не разгромил мне всю квартиру.

Когда Мо в тщетной попытке поймать свой хвост натолкнулся на стол и на голову ему свалилась стопка книг, Дана пришла в ужас. Пес, испуганно залаяв, бросился искать защиты у хозяина.

— Уходи, Флинн! И забирай с собой свою глупую собаку!

Брат стал располагаться поудобнее. Он положил ноги на спину Мо — получилась отличная скамеечка.

— Мы можем рассмотреть варианты, — сказал Флинн.

Через двадцать минут Дана вошла на кухню и замерла на пороге, удивленно присвистнув. Содержимое мусорного ведра было разбросано по всему полу, а сверху лежал Мо и с наслаждением жевал бумажные полотенца.

— Как ему это удалось? Как он сумел меня уговорить? — удивилась Дана, признавая неоспоримые журналистские достоинства Флинна Хэннесси. Но не человеческие!

Дана села на корточки и приблизила лицо к морде пса.

Мо отвел взгляд, стараясь не смотреть на нее. Дана была готова поклясться, что, если бы собаки умели насвистывать, она услышала бы трель с вариациями «я не сделал ничего такого уж страшного».

— Ну ладно, поросенок. Давай договариваться о правилах поведения в доме.

В ответ Мо облизал ее лицо и шлепнулся на спину, подставляя брюхо.

Проснувшись, Дана обнаружила две очевидные вещи: солнце светит ей прямо в лицо и ноги у нее парализованы. Солнце объяснить легко. Она опять забыла задернуть занавески. А ноги вовсе не парализованы, поняла девушка, подавив панику. Просто придавлены тушей Мо.

— Нет, так не годится! — Дана села и с силой толкнула пса. — Тебе же говорили: собакам в кровать нельзя! Кажется, я ясно выразилась.

Мо застонал, совсем как человек, и Дана невольно улыбнулась. Потом пес открыл один глаз, и в этом глазу вспыхнула безумная радость.

— Нет!

Но было уже поздно. Одним движением Мо опрокинул ее навзничь, придавив не только ноги, но и все тело. Громадные лапы прошлись по животу и груди. Язык принялся облизывать лицо. Проявление неистовой собачьей любви было бы очевидно любому, кто увидел бы сию картину.

— Перестань! Лежать! О господи! — Дана истерически смеялась, борясь с собакой, пока Мо не спрыгнул с кровати и не выскочил из комнаты.

— Уф… — Она пригладила волосы.

Конечно, она привыкла просыпаться совсем не так. Впрочем, это больше не повторится — еще один такой приступ любви она не перенесет.

Теперь ей нужен кофе. Немедленно.

Не успела Дана отбросить одеяло, как Мо вернулся.

— Нет! Не смей! Не клади этот ужасный, отвратительный мяч на постель!

По утрам Дана обычно двигалась со скоростью улитки, наглотавшейся снотворного, но при виде теннисного мяча в пасти собаки она обрела стремительность атакующей гремучей змеи. Молниеносно спрыгнув на пол, Дана заставила Мо изменить направление и заскользить по полу. Пес ударился о раму кровати и, нисколько не смутившись, выплюнул мяч к ее ногам.

— Мы не играем в мяч в доме. Мы не играем в мяч, когда я голая — как ты видишь, на мне нет одежды. Мы не играем в мяч, пока я не выпью кофе.

Мо склонил голову набок и поднял лапу — само очарование.

— Нам нужно договориться. Во первых, я оденусь. — Дана достала из шкафа халат. — Потом выпью первую чашку кофе. После этого отведу тебя на короткую, очень короткую, прогулку. Ты сможешь сделать свои дела и ровно три минуты поиграть в мяч. Вот мои условия.

Дана сама не понимала, как Мо этого добился, но в парке она бросала ему мяч целых двадцать минут. Наверное, каков хозяин, такова и собака.

Совсем не похоже на привычный утренний ритуал, а если для Даны Стил что-то и было свято, так это именно утренний ритуал. Тем не менее она признала, что после игры с бестолковой собакой почувствовала себя очень бодрой и веселой. Правда, признаваться в этом она не собиралась — ни Мо, ни кому либо другому.

Пока Дана завтракала, Мо проглотил свою еду и — к удовольствию всех заинтересованных лиц — улегся вздремнуть. Вместо книги, предназначенной для чтения во время завтрака, Дана взяла «Отелло».

Чтобы сохранить свежесть восприятия и обдумать то, что пришло ей в голову, через полчаса Дана отложила пьесу и взяла одну из книг по магии. Каким бы коварным и подлым ни был Яго, с Кейном ему не сравниться. Кроме того, Кейн обладал волшебной силой. Возможно, существует способ ослабить или нейтрализовать эту силу, пока она будет искать ключ.

Дана прочитала все о белой магии и о черной. О волшебстве и некромантии. Совсем другое дело, подумала она, делая записи, когда знаешь, что сие не выдумка, а реальность.

Не выдумка. Правда, а не ложь. Ей не следует об этом забывать. Дана закрыла книгу с мыслью о том, что это очень важно — помнить истину.

Покрывая стену белой краской, Дана Стил сделала еще одно открытие — работа в «Капризе» увлекла ее и даже доставляет удовольствие.

Это наш дом, подумала она.

Не прерывая свою деятельность, Дана рассказала Мэлори и Зое о вчерашнем визите в Ворриорз Пик и о выводах, к которым она пришла в результате своих исследований.

— Значит, он способен причинить нам зло. — Зоя нахмурилась, но тем не менее долила краску в автоматический валик Мэлори. — А если быть уж совсем точными, мы можем сами себе навредить. Вот что это значит.

— Можем, если слишком сильно оторвемся от реальности, — согласилась Дана. — Мне кажется, дело именно в этом.

— Кейн нам ничего не сделает, если мы не позволим, — успокоила подруг Мэлори. — Главное — не позволить, но это гораздо труднее, чем кажется.

— Мне можешь не рассказывать, — воспоминания о встрече с Кейном все еще вызывали у Даны дрожь. — Мы должны не только найти два оставшихся ключа, но и защитить себя.

— И тех, кто рядом с нами, — напомнила Зоя. — Он ведь и Флинна достал! Если Кейн попытается что нибудь сделать с Саймоном… хоть что нибудь… Я всю оставшуюся жизнь положу на то, чтобы выследить его и уничтожить.

— Мамаша, не волнуйтесь! — Дана улыбнулась. — Когда наступит твоя очередь, мы все будем присматривать за Саймоном. Можно приставить к нему Мо в качестве охраны, — прибавила она, пытаясь развеять мрачные мысли Зои. Потом бросила суровый взгляд на Мэлори: — Знаешь, что я тебе скажу? Настоящая подруга должна была позвонить и предупредить, что ко мне приведут собаку.

— Настоящая подруга знала, что ты будешь лучше спать, если ночью рядом с кроватью окажется собака.

— Рядом… Как бы не так! Когда я заснула, Мо прыгнул на кровать. Этого пса не назовешь деликатным. Не говоря уже о том, что домовладелец не разрешает держать собак.

— Это всего на несколько недель, да и то ночью, — напомнила Мэлори. — И потом, сегодня ты, судя по всему, выспалась. Видно по твоему настроению.

— Возможно. А теперь к делу. Я должна рассказать, как продвигаюсь на своем пути — в поисках ключа.

Они закончили красить первую комнату и перешли в следующую. Там подругам пришлось заняться потолком, а это потребовало всего их внимания и усердия.

— Ревность, магия, стремление понять Кейна. — Мэлори взобралась на новую стремянку и стала водить кистью у себя над головой. — Разумно. Приоритеты ты определила правильно.

— Надеюсь. Полагаю, ответ спрятан в книге. Да, несомненно! Твой ключ был связан с живописью и с одной из принцесс, которая похожа на тебя.

Зоя на минуту замерла.

— Очень надеюсь, что мне, черт возьми, не придется ни с кем сражаться! У моей принцессы ведь на боку меч.

— У нее есть еще и симпатичный щенок, — напомнила Мэлори.

— Я не могу прямо сейчас взять собаку. Конечно, Саймон будет рад, но… Послушай, ты отвлекаешь меня от мысли о мече.

— Пытаюсь, но не сказать, чтобы успешно.

Дана села на корточки и распрямила плечи.

— Щенок, меч — это метафоры. Когда придет время, мы все узнаем. Значит, если исходить из логики, ключ Мэлори имел отношение к живописи. Мэл мечтала стать художницей, но у нее нет таланта… — Дана прикусила язык. — Прости. Это было грубо.

— Нет, нисколько. Все правильно. — Мэлори посмотрела на потолок. Похоже, такого рода живопись у нее получается. — У меня нет таланта художника, и я выбрала профессию, которая позволяет мне принадлежать к миру искусства — только по иному. Я не обиделась, Дана.

— Ладно, отплатишь мне потом, если захочешь. Кейн использовал любовь Мэлори к живописи как приманку, чтобы отвлечь от поисков ключа. Но ты, наша героиня, оказалась умнее, чем этот мерзавец, и одержала победу.

— Вот эта часть истории мне нравится. — Мэлори царственно склонила голову.

— Мне тоже, — согласилась Зоя. — Ты не хочешь стать писательницей, Дана?

— Нет. — Она поджала губы и на секунду задумалась. — Нет, не хочу. Но я должна быть рядом с книгами, должна быть окружена ими. И я восхищаюсь людьми, которые способны их сочинять.

— Джордан Хоук входит в их число?

— О нем говорить не будем. По крайней мере, пока… Я хочу сказать, что книги для меня — нечто очень личное, как искусство для Мэл. Поэтому я и думаю, что мой ключ должен быть связан с книгами. У меня предчувствие, что он имеет отношение к книге, которую я прочитала. И опять что-то глубоко личное…

Подруги молчали, и Дана продолжила свою мысль:

— Нужно повторить поиск книг по названию, включив слово «ключ». Посмотрю, какой будет результат. — Она сдвинула брови, пытаясь это представить. — Возможно, такой подход слишком прост, слишком очевиден, но он расширит зону поисков.

— Мы можем разделиться, — предложила Мэлори. — Составь список книг, которые могут подойти, а потом разделим его на троих, и каждая займется своей частью.

— Да, это разумно. Мы не представляем, что искать, — продолжила Дана, — но должны верить, что тотчас узнаем это, когда увидим.

— Наверное, нужно составить еще список книг, в названии которых есть слово «принцесса», — сказала Мэлори. — Мой ключ был связан с поющей принцессой, о которой говорилось в подсказке Ровены. А у тебя принцесса идет или ждет.

— Хорошая мысль! — Дана тем временем закончила красить свою часть стены и встала. — Но есть еще кое что. — Не желая сидеть без дела, она взяла валик, но что делать дальше, не знала. — Твой ключ был связан с этим домом, который Кейн — или твоя фантазия — превратили в мечту о счастливой семье и занятиях живописью в собственной мастерской. Моя фантазия оказалась связанной с безлюдным островом в тропиках. Сомнительно, чтобы я нашла его здесь, в Вэлли.

— Неизвестно, где ты очутишься в следующий раз.

Дана опустила валик. Ее глаза широко раскрылись от удивления.

— Действительно…

8

Дана Стил, несмотря на официальный статус безработной, еще никогда в жизни не трудилась так много и упорно.

Во первых, на ее попечении был Мо, которого можно было приравнять к младенцу. «Малыша» приходилось кормить, разговаривать и гулять с ним, развлекать, а также внимательно следить за тем, что он делает.

Во вторых, малярные работы по нескольку часов в день оказались довольно серьезной физической нагрузкой, что вызывало уважение к людям, которые зарабатывают себе этим на жизнь. Если Мо давал чувство комфорта и развлекал, то работа по ремонту дома обеспечивала удовлетворение и гордость.

Наверное, результат был еще не очень виден — они решили пройтись белой краской по всем стенам, прежде чем приступать к тонировке, но команда из трех упорных и решительно настроенных женщин способна творить чудеса.

За несколько месяцев ей предстоит обдумать дизайн помещения и стратегию бизнеса. У нее есть длинные предлинные списки книг, интересных непрофильных товаров, образцы книжных полок и столов, чашек и другой чайной посуды.

Одно дело — мечтать о собственном книжном магазине и совсем другое — думать о тысяче мелочей, необходимых для его создания.

А долгие ночные часы, проведенные в мыслях о том, где найти ключ? Дана всегда любила читать, но сейчас чтение стало смыслом ее жизни. В книгах спрятан ответ. Или, по крайней мере, в них таится следующий вопрос.

Но вдруг ответ или следующий вопрос содержится в книгах, которые она перепоручила подругам? Что, если девочки пропустят это, потому что узнать его способна только она?

Нет, так нельзя! Это путь не к поиску ключа, а к безумию, убеждала себя Дана.

У нее столько дел, мыслей, забот, а тут еще свидание с Джорданом. Свидание, на которое, напомнила себе Дана, она не должна была соглашаться.

Это тоже путь к безумию.

Если отменить свидание, Джордан будет преследовать и донимать ее. Тогда она искромсает его на кусочки ножом для разделки мяса и остаток своих дней проведет в тюрьме. Или того хуже: Хоук сделает лицо, на котором будет написано «Я так и знал» и объявит, что сие — свидетельство ее страха перед ним.

Результатом опять таки станет кухонный нож и тюремное заключение — пожизненное.

Выбора нет. Придется пойти, но пойти в полной боевой готовности. Она не только докажет, что способна провести несколько часов в его обществе, но и сведет его с ума.

Дана знала, что Джордан очень восприимчив к запахам, поэтому втерла в кожу душистый крем для тела и надела «белье в преддверии секса», как сама его называла. Конечно, у Хоука нет шансов его увидеть, но черный бюстгальтер с кружевами, такие же трусики и пояс с резинками для чулок придадут ей уверенности в себе.

Все это позволит ей почувствовать свою силу.

Дана придирчиво оглядела себя в зеркале: спереди, сзади, с обоих боков.

— Да, отлично. Тебе есть о чем пожалеть, Хоук.

Потом она выбрала платье и разложила его на кровати. Наряд выглядел обманчиво простым: просто мешок из черной ткани, но, когда она надевала этот мешок на себя, все менялось.

Дана натянула платье, разгладила его ладонями и снова повертелась перед зеркалом.

Глубокий полукруглый вырез приобретает совсем другой вид, когда из него обольстительно выглядывают полукружия груди. Прямая юбка становится соблазнительной, когда при малейшем движении расходится длинный боковой разрез, открывая ноги.

Завершили наряд туфли. Дана была довольна, что к ее и без того приличному росту каблуки добавляли три дюйма. Она никогда не стеснялась этого. Ей нравилось быть высокой.

За прическу следовало поблагодарить Зою. Волосы были гладкими и блестящими, пряди между кончиком левого уха и затылком скреплены маленькой заколкой, украшенной стразами. Дана знала, что этот блеск станет еще одним дразнящим фактором.

Она надушилась — мочки, запястья, ключицы, ложбинка между грудями. Затем встряхнула волосами.

— Тебе конец, приятель. Считай, что ты уже в нокауте и вряд ли встанешь.

И тут Дана поняла, как ждала этого вечера. С тех пор как она последний раз собиралась на свидание, минула уже не одна неделя. Кроме того, призналась себе Дана, ее мучило любопытство. Как Джордан будет себя вести? Как они оба будут вести себя по отношению друг к другу? Интересно, на что окажется похожим их свидание теперь, когда мальчик и девочка превратились во взрослых мужчину и женщину?

Да, у нее будет волнующий вечер. Особенно если учесть то, что Джордан Хоук, судя по всему, намерен завоевать ее, а у нее самой нет ни малейшего желания быть завоеванной.

Дана наклонилась к зеркалу и накрасила губы кроваво красной помадой. Она убрала тюбик в сумочку, сжала губы и снова раскрыла со звуком, похожим на хлопок.

— Итак, начинаем. Первый раунд.

Джордан постучал в дверь ровно в половине восьмого. Его реакция при виде Даны была точно такой, как она предполагала.

Глаза Хоука широко раскрылись и тут же затуманились. Дана видела, как бьется жилка у него на шее. Джордан сжал пальцы в кулак и дважды стукнул себя в грудь, словно заставлял остановившееся сердце биться вновь.

— Смерти моей хочешь, да?

Дана склонила голову набок.

— Хочу. Ну, как я выгляжу?

— Я сражен наповал. Сейчас потекут слюни…

Она улыбнулась и показала глазами на пальто на вешалке. Джордан шагнул за ней, наклонился и потянул носом воздух.

— Если я зарыдаю, постарайся… — Он прервался на середине фразы и заглянул в комнату.

Груды и стопки около дивана, еще одна стопка на кофейном столике, целое море книг на обеденном столе…

— Господи Иисусе, Дана! Тебе нужно лечиться.

— Они не просто для чтения, и потом, что здесь такого странного? Книги мне нужны, чтобы найти ключ. И для работы тоже, я ведь собираюсь открыть книжный магазин.

Дана старалась не выдать свое раздражение — похоже, книги его интересовали больше, чем она сама.

— «Ключ к Ребекке», «Ключевой свидетель», «Дом без ключа». Понятно, по какой дороге ты решила пойти. О! «Ключ к сексуальному удовлетворению»… — Джордан окинул ее долгим насмешливым взглядом.

— Заткнись. Мы идем обедать?

— Да, конечно. Слушай, у тебя действительно куча дел. — Он сел на корточки и стал листать книги. — Хочешь, я возьму часть себе?

— Мне помогают Мэлори и Зоя. — Дана знала, что через минуту Джордан уже погрузится в чтение. Тут он ничего не мог с собой поделать, и в этом отношении они были одной крови. — Хватит. Я хочу есть!

— Это не новость, — Хоук положил книгу на самый верх стопки, взял следующую и внимательно посмотрел на Дану: — Зануда.

— Благодарю. Мы идем?

Джордан подал ей пальто и распахнул дверь.

— А где Мо?

— Бегает в парке со своим хозяином. Флинн приведет его перед тем, как идти домой. Где мы обедаем?

— Тебя не собьешь. Не волнуйся — голодной не останешься. Садись в машину. Как дела у бригады маляров? — поинтересовался Джордан, когда Дана устроилась на переднем сиденье, а он сам сел за руль.

— Отлично. Ты не представляешь, сколько мы сделали! У меня все мышцы болят.

— Если тебе нужен массаж, обращайся.

— Какое благородное желание помочь!

— Такой уж я человек.

Дана скрестила ноги, следя за тем, чтобы движение было медленным и разрез на платье разошелся, открывая бедро.

— У меня для этого есть Крис.

Взгляд Джордана скользнул по ее ноге — вниз до самого каблука, затем снова вверх.

— Крис? — В голосе можно было уловить раздражение.

— Ну да.

— Кто это?

— Это настоящий талант! Волшебные руки! — Дана потянулась, словно под воздействием этих рук, и чуть слышно застонала.

Джордан судорожно вздохнул. Прекрасно! Теперь у нее есть новое оружие против него.

— Зоя порекомендовала, — посчитала нужным объяснить Дана. — Она в своем салоне собирается предлагать процедуры в ассортименте.

— Крис… Это Кристина или Кристофер?

Дана пожала плечами.

— Сегодня после обеда я была на массаже… Шея и плечи… Фантастика! — Она нахмурилась, увидев, что машина выехала на окраину. — Мы обедаем не в городе?

С каждым вдохом Джордан все глубже ощущал аромат духов… Она точно собралась свести его с ума. А на тот случай, если он забыл, что ноги у нее начинаются от самых ушей, Дана делает все, чтобы напомнить об этом.

Голос его звучал немного глухо, и на это были причины.

— Я тебя кормлю и оплачиваю счет. Выбор места за мной.

— Оно должно соответствовать моему наряду и моему аппетиту, или оплатой счета дело не ограничится.

— О твоем аппетите я помню. — Джордан приказал себе расслабиться. Конечно, Дана дразнит его, однако он, сколько сможет, будет воздерживаться от ответного удара. — Лучше расскажи, что служит ключом к сексуальному удовлетворению.

— Прочитай книгу. Кстати, что тебе приходит в голову, когда ты думаешь о ключе в литературе?

— Тайны за запертыми дверями.

— Гм-м-м. Еще один вариант. А как насчет принцессы, нет — богини? Не считая мифологии, конечно.

— Роковой женский характер. Вроде таинственной женщины в «Мальтийском соколе».

— Почему ты называешь ее богиней?

— Она умела очаровывать мужчин — сексом, красотой, ложью.

— Ага. — Дана подчеркнуто медленным движением провела пальцами по волосам. — Неплохо. Есть о чем подумать.

Погрузившись в размышления, она перестала следить за временем и дорогой. Когда Дана очнулась и с удивлением посмотрела на большой белый дом на склоне холма, на часах было почти восемь.

Джордан подумал, что ему, кажется, удалось пробить брешь в обороне, так широко раскрылись ее глаза.

— «Лучано»? — Дана действительно изумилась. — Чтобы забронировать столик в «Лучано» в это время года, нужно постановление конгресса. Если сезон закончился или еще не начинался, заказ делают за несколько недель, а в октябре это не поможет, даже если ты отдашь им всю свою кровь.

— С них достаточно пинты. — Джордан вышел из машины и отдал ключи швейцару.

— Я всегда мечтала сюда попасть, но это не мой уровень.

— Однажды я пытался отпраздновать тут твой день рождения. Они не стали смеяться надо мной. Просто сказали, что ресторан закрыт.

— Ты не мог себе этого позволить… — Дана замолчала, не в силах отогнать воспоминания. Так похоже на него… Неожиданные, безрассудные поступки. — Это была отличная мысль, — сказала она и поцеловала Джордана в щеку.

— Теперь у меня получилось. — Хоук поднес ее руку к губам. — С днем рождения! Лучше поздно, чем никогда.

— Ты очень мил. Интересно, с чего бы это?

— Чтобы соответствовать твоему платью. — Не выпуская руку Даны, он повел ее по лестнице наверх.

В прошлом «Лучано» был загородным домом богатой и влиятельной семьи из Питсбурга. Дана не знала, можно ли назвать это резиденцией, но под определение «вилла» ресторан со своими колоннами, балконами и портиками уж точно подпадал.

Участок, на котором стояло здание, был очень красив, поэтому весной, летом и даже ранней осенью посетителям предлагали обед на свежем воздухе, чтобы из внутреннего дворика они могли любоваться садом и великолепным видом на окрестности, одновременно вкушая первоклассные блюда.

Внутреннюю отделку восстановили в мельчайших деталях, и в ресторане царила уютная и изысканная атмосфера богатого дома.

В вестибюле глаз радовали мраморные полы, картины итальянских живописцев и уютные диваны. Дана едва успела все это разглядеть, как к ним поспешил метрдотель:

— Мистер Хоук, мы очень рады вас видеть. Добро пожаловать в «Лучано», синьорина. Ваш столик накрыт — располагайтесь. Или вы хотите посмотреть картины?

— Синьорина голодна, поэтому мы сразу пойдем в кабинет. Спасибо.

— Как пожелаете. Могу я взять ваше пальто, синьорина?

— Конечно.

Однако Джордан опередил метрдотеля и сам снял с Даны пальто, проведя при этом пальцами по ее плечам. Пальто унесли, а их самих проводили по огромной лестнице в отдельный кабинет, где уже был накрыт столик на двоих.

На пороге появился официант — принес шампанское.

— Как вы просили, — сказал метрдотель. — Все в порядке?

— Да, — ответил Джордан. — Все отлично.

— Благодарю. Если что нибудь понадобится, обращайтесь. Надеюсь, вам понравится. Приятного аппетита.

Метрдотель выскользнул из кабинета. Они остались вдвоем.

— Если ты добиваешься успеха, — минуту помолчав, сказала Дана, — это настоящий успех.

— Не вижу смысла делать что-то наполовину. — Джордан поднял бокал: — За приятные моменты. В прошлом, настоящем и будущем.

— За это можно выпить. — Она пригубила шампанское. — Черт! Теперь понятно, что имел в виду старина Пьер, воскликнув: «Я пью звезды», когда попробовал это. — Дана сделала еще глоток и посмотрела на Джордана поверх бокала. — Ладно, я впечатлена. Теперь ты важная персона, мистер Хоук, да?

— Местному парню, добившемуся успеха, не составит труда заказать столик в ресторане.

Дана окинула взглядом залитый мягким светом отдельный кабинет.

Цветы и свечи украшали не только стол, но и старинную тумбочку для тарелок, стоявшую в углу. Помещение было наполнено их ароматами, а также музыкой — тихим звуком скрипок.

В камине горел огонь. На каминной полке тоже стояли цветы и свечи. Широкое зеркало в изысканной раме было настоящим произведением искусства.

— Ничего себе столик в ресторане, — наконец сказала Дана.

— Я хотел, чтобы мы были вдвоем. Зачехли свои орудия, Дылда. — Он накрыл ладонь Даны своей — стремительным движением, чтобы она не успела отдернуть руку. — Это всего лишь обед.

— Выражение «всего лишь» для такого места не подходит.

Джордан перевернул ее руку и провел пальцем по центру ладони, пристально вглядываясь в лицо Даны.

— Тогда давай я попробую поухаживать за тобой. На один вечер! Начну со слов, что от одного взгляда на тебя мое сердце замирает.

Ее собственное сердце словно подпрыгнуло, а затем заколотилось о ребра.

— Для начинающего ты чертовски хорош.

— Подожди. То ли еще будет!

Дана не стала убирать руку. Это было бы несправедливо по отношению к Джордану — он так старался.

— Все равно это ничего не значит, Джордан. Теперь мы уже не там, где были прежде.

— А мне кажется, мы оба сидим здесь. Может, расслабимся и просто насладимся обедом? — Он показал глазами на официанта, скромно стоявшего на пороге. — Ты говорила, что хочешь есть.

Дана взяла предложенное меню.

— Еще как хочу!

Дана очень скоро поняла, что потребуется немало усилий и вся ее решимость, чтобы не расслабиться и не наслаждаться обедом. Но это было бы нечестно… Конечно, Джордан хитростью заставил ее согласиться на это свидание, однако он ведь старался, чтобы вечер получился запоминающимся, даже волшебным.

Кроме того, нельзя не принять во внимание тот факт, что Хоук — по его собственному выражению — ухаживает за ней. Это нечто новенькое. В то время, когда они были вместе, когда что-то значили друг для друга, в их отношениях не находилось места старомодному ухаживанию.

Конечно, когда на Джордана находило, он мог быть обаятельным. И преподносить приятные сюрпризы мог. Но никто — даже самый доброжелательно настроенный человек — не назвал бы того Джордана Хоука, которого она помнила, милым и романтичным.

С другой стороны, Дане всегда нравились его грубоватость и резкость. Эти качества привлекали и возбуждали ее.

Ну ладно, пусть один вечер за ней поухаживает такой интересный мужчина, похоже намеренный превратить этот самый вечер в свидание мечты.

— Расскажи, каким ты видишь свой книжный магазин.

Дана положила в рот очередной кусочек великолепно приготовленной рыбы.

— Сколько у меня времени?

— Столько, сколько тебе потребуется.

— Я хочу сделать магазин доступным. Тут есть нюанс. С одной стороны, это будет такое место, куда люди смогут прийти, удобно устроиться и немного почитать, а с другой — они не должны воспринимать магазин как частную библиотеку. Я хочу сделать книжный магазин для местных жителей, где приятно назначить встречу.

— Удивительно, что никому в Вэлли еще не приходила в голову такая идея.

— Я стараюсь об этом не думать, — призналась Дана. — Если никто не догадался, значит, имеется веская причина.

— Просто все остальные не похожи на тебя, — сказал Джордан. — А что еще ты задумала? Предложишь клиентам стандартный ассортимент или что-то необычное?

— Стандартный. Буду стремиться к разнообразию, но я достаточно долго проработала в библиотеке и знаю, что предпочитают местные жители. Поэтому некоторые жанры — любовные романы, детективы, научно популярная литература, в частности краеведческая, — будут приоритетными. Я бы хотела работать с местными школами, чтобы знать, что рекомендуют учителя. И конечно, в первые же полгода попробую организовать хоть одно собрание клуба любителей книги.

Дана взяла бокал и сделала глоток.

— Это для начала. Мы с Мэлори и Зоей будем работать вместе, и в идеале наша клиентура должна пересекаться. Понимаешь, человек приходит за книгой, покупает ее и решает заодно заглянуть в художественный салон. Там его осеняет: «Ух ты! Какая потрясающая стеклянная ваза! Отличный подарок сестре на день рождения». Или кто то записывается к Зое на стрижку и берет почитать книгу, пока парикмахер трудится над прической.

— Или женщина приходит посмотреть на картины, а потом решает, что неплохо бы сделать маникюр.

Дана отсалютовала ему бокалом.

— В общем, задумка такая.

— Хорошая. Вы трое отлично смотритесь вместе. Подходите друг другу. Дополняете друг друга. У вас разный стиль, но в целом все прекрасно сочетается.

— Забавно, но вчера я как раз об этом думала. Если бы полгода назад мне сказали, что я открою совместный бизнес, вложив в него все, что у меня есть, с двумя женщинами, с которыми едва знакома, я бы долго смеялась, но именно так все и произошло. Значит, так и должно быть. Это единственное, в чем я абсолютно уверена.

— Что касается книжного магазина, готов держать пари, что у тебя получится.

— Побереги свои деньги. Возможно, я еще попрошу у тебя в долг. Лучше расскажи, что должно быть в небольшом книжном магазине. С точки зрения писателя.

Последовав примеру Даны, Джордан откинулся на спинку стула. Это послужило официанту сигналом, что можно убирать со стола.

— Ты назвала меня писателем, не присовокупив пренебрежительные определения?

— Не задавайся. Просто я не хочу портить вечер.

— Тогда давай закажем десерт и кофе, и я тебе все расскажу.

Дана пожалела, что не захватила с собой блокнот. Пришлось признать, что Джордан Хоук предусмотрел все. Он затронул аспекты, о которых она даже не подумала, развил ее мысли.

Когда они обсуждали сами книги, Дана поняла, как сильно скучала по нему. По человеку, который разделяет ее страсть к чтению, который точно так же проглатывает книги, разбирает их по косточкам, наслаждается ими.

— Чудесный вечер, — сказал Джордан, помогая ей встать. — Может быть, прогуляемся по саду, прежде чем ехать домой?

— Ты хочешь сказать, что я объелась и мне нужно растрясти калории?

— Нет. Просто тяну время — хочу побыть с тобой еще немного.

— Мастерство начинающего растет прямо на глазах, — ответила Дана, направляясь к выходу.

Ее пальто появилось так же быстро, как исчезло в начале вечера. Дана отметила, что Джордан ни секунды не колебался, когда метрдотель принес одну из его книг и попросил автограф.

Это у него тоже ловко получилось. Держался Хоук непринужденно и дружелюбно, поддержал разговор, поблагодарил за обслуживание.

— Что ты чувствуешь, когда тебя просят подписать книгу? — спросила Дана, когда они вышли на свежий воздух.

— Это гораздо приятнее, чем если бы читатели оставались равнодушными.

— Нет, серьезно. Не увиливай. Что ты чувствуешь?

— Удовлетворение. — Джордан рассеянно поправил воротник ее пальто. — Удовольствие. Удивление. Если только у них нет безумного блеска в глазах и неопубликованной рукописи под мышкой.

— И такое бывает?

— Довольно часто. Но в большинстве случаев ощущения приятные: кто то читал мою книгу или собирается это сделать. И он думает, что будет круто, если я ее подпишу. — Джордан пожал плечами. — Что в этом плохого?

— Не слышу особого воодушевления.

— Я не слишком темпераментный.

— Раньше был, — фыркнула Дана.

— А ты была неуступчивой и упрямой. — Он широко улыбнулся, заметив, как сдвинулись ее брови. — Видишь, как мы изменились?

— Я тебя прощаю, потому что сегодня был чудесный вечер. — Шагая по выложенной кирпичом дорожке, Дана вздохнула и посмотрела на небо — там виднелся пока еще толстый ломоть убывающей луны. — Начинается вторая неделя, — пробормотала она.

— Все идет отлично, Дылда.

Дана покачала головой.

— У меня такое ощущение, что я не добралась до сути. Пока не добралась… Дни летят очень быстро. Нет, я не паникую, — поспешно прибавила она. — Но очень волнуюсь, это правда. Так много от меня зависит! Люди, которых я люблю. Не хочется их подвести. Понимаешь, о чем я?

— Да. Но ты не одна. Конечно, основная тяжесть легла на твои плечи, но не весь груз. — Джордан положил ладони на эти самые плечи и притянул ее себе. — Я хочу тебе помочь, Дана.

Ей хорошо с ним. Так было всегда. Дана почувствовала, как где то в глубине ее сознания зазвенел тревожный звонок, но улыбнулась.

— Мы уже знаем, что без тебя все равно не обойтись.

— Мне этого мало. — Он склонил голову и коснулся губами волос Даны. — И мне нужна ты.

— У меня и так достаточно поводов для волнений.

— Волнуешься ты или нет, это ничего не меняет. — Джордан посмотрел ей прямо в глаза. — Ты мне нужна. Я хочу, чтобы ты знала. — Хоук провел ладонями по ее плечам, и его губы дрогнули в улыбке. — Мне всегда нравился этот твой взгляд.

— Какой этот?

— Немного раздраженный, когда кто то ставит перед тобой задачу, требующую размышлений. При этом взгляде вот тут появляется маленькая складочка. — Джордан коснулся губами ее лба, ровно посередине.

— Я думала, мы гуляем.

— Конечно, гуляем. Но я бы сказал, что этот вечер требует еще кое чего.

Джордан с удовольствием увидел, как дрогнули ее губы, а по лицу пробежала тень удивления, когда он не стал целовать ее, а закружил в медленном танце.

— Остроумно, — пробормотала Дана, но подчинилась.

— Мне всегда нравилось танцевать с тобой. В танце все соединяется. Я могу чувствовать запах твоих волос, твоей кожи. Приблизиться к тебе, посмотреть в глаза. Увидеть в них себя. Я всегда тонул в твоих глазах. Только никогда в этом не признавался, правда?

— Нет, не признавался. — Дана почувствовала, что вся дрожит, а громкий стук сердца уже заглушает тревожные звонки.

— Тонул. И сейчас тону. Иногда, когда нам случалось проводить ночь вместе, я просыпался рано и смотрел на тебя спящую. Чтобы увидеть, как ты открываешь глаза.

— Это нечестно. — Голос Даны сорвался. — Нечестно говорить мне такие вещи.

— Знаю. Я должен был говорить их тогда. Но понял это только сейчас.

Джордан нежно коснулся губами ее губ. Слегка прикусил нижнюю. Почувствовал, что Дана готова отозваться на его призыв, и боролся с желанием наброситься на нее.

Он не торопился, ради них обоих, медленно наслаждаясь тем, что раньше они жадно глотали, задерживаясь там, где раньше они спешили. Чувствуя обвившие его руки Даны, он не позволял себе быть требовательным. Он соблазнял.

Джордан кружит ее в танце. Или у нее просто кружится голова? Его губы были такими нежными, а сдерживаемые страсть и желание, которые она чувствовала в нем, возбуждали еще сильнее.

Дана теснее прижалась к Джордану. Поцелуй из нежного превращался в страстный.

Прохладный воздух, касающийся разгоряченной кожи, ночные ароматы, тихий шепот, звук ее имени, его губы, прижимающиеся к ее губам…

Один единственный поцелуй в пустынном осеннем саду перекинул мост через пропасть, которая разверзлась между ними за эти годы.

Джордан первым разомкнул объятия, а потом потряс ее до глубины души, поднеся ее руки к губам.

— Дай мне шанс, Дана.

— Ты не понимаешь, о чем просишь. Нет, нет, — поспешно прибавила она, не дав ему возразить. — Я еще не знаю ответа. Если ты говоришь серьезно, дай мне время подумать.

— Ладно, — он шагнул назад, не выпуская ее рук. — Я подожду. Но не забывай, что я тебе говорил — насчет помощи. Одно к другому не имеет отношения.

— Об этом мне тоже нужно подумать.

— Хорошо.

Но одну вещь она знает точно, решила Дана, когда они шли к машине. Она больше не любит Джордана Хоука. Как сказал он сам, они теперь другие люди. По сравнению с ее теперешним чувством любовь к тому мальчишке выглядит какой то зыбкой и эфемерной, словно предрассветный туман.

Джордан вошел в дом и выключил свет на крыльце. Уже очень давно никто не оставлял для него свет.

Разумеется, он сам выбрал такую жизнь. Вот к чему все привело. Он решил покинуть Вэлли, покинуть Дану, друзей и все, что с детства было таким родным и необходимым.

Тогда он сделал правильный выбор. Он ни разу не пожалел об этом, но сейчас понимал, что его поступок не был безупречным. В прошлом осталась трещина. А разве можно построить что-то на непрочном фундаменте?

Он стал подниматься по лестнице, но остановился, увидев спускавшегося навстречу ему Флинна.

— Ждешь моего возвращения, командир? Я нарушил комендантский час?

— Вижу, прогулка подняла тебе настроение. Не хочешь рассказать, как провел время?

Не дожидаясь ответа, Флинн прошел на кухню. Он огляделся. Конечно, ужасно — даже он это видит. Старые медные краны, уродливые шкафы и линолеум, который считался модным во времена его деда.

Но Флинн по прежнему не представлял, как может — или будет — выглядеть кухня, когда он сделает тут ремонт. И не понимал, почему перспектива все разгромить, а затем снова привести в порядок доставляет такую радость Мэлори.

— В понедельник придут рабочие.

— Долго же ты собирался, — заметил Джордан.

— Рано или поздно пришлось бы заняться кухней. Просто я ею не пользовался. Но Мэлори стала тут готовить. — Флинн слегка пнул ногой плиту. — Она испытывает к этой штуке искреннюю и глубокую ненависть. Мне даже страшно.

— Ты привел меня сюда, чтобы поговорить о кулинарных способностях Мэлори?

— Нет. Хочу печенья. Мэлори категорически возражает против того, чтобы я ел в кровати. Этого я тоже не могу понять, — продолжал Флинн, доставая из буфета яркую упаковку. — Но у меня легкий характер. Молока хочешь?

— Нет.

На Флинне были серые спортивные брюки и футболка, по всей видимости купленные еще на втором курсе университета. Ноги босые, выражение лица беззаботное.

Но Джордан знал, что внешний вид обманчив.

— У тебя вовсе не легкий характер, Хеннесси. Ты просто притворяешься, чтобы все делать по своему.

— Но я же не ем печенье в постели, правда?

— Жертва невелика, приятель. У тебя в постели женщина.

— Да. — Флинн улыбнулся, налил в стакан молоко, сел и вытянул ноги. — Точно. Правда, вместо того чтобы предлагать мне разнообразные удовольствия сексуального характера, она читает, но я подожду благоприятного момента.

Джордан тоже сел. Он ждал, когда Флинн перейдет к сути дела.

— Значит, ты желаешь обсудить свою сексуальную жизнь. Будешь хвастаться или требуется совет?

— Словам я предпочитаю действия и пока неплохо справляюсь. Но все равно спасибо за предложение. — Флинн обмакнул печенье в молоко. — Как Дана?

Вот, значит, о чем будет разговор.

— Мне кажется, немного волнуется, но уже с головой окунулась в работу. Наверное, ты видел гору книг у нее в квартире, когда приводил Мо.

— Да, у меня глаза заболели от одной мысли о том, что нужно прочитать хотя бы половину. А в остальном?

— Похоже, она уже пришла в себя после вчерашнего происшествия. Возможно, немного напугана, но ее разбирает любопытство. Ты же знаешь Дану.

— М-м-м.

— Почему ты не спросишь о наших отношениях?

— Совать нос в личную жизнь? Как можно?

— Действительно.

— Ловкий и неожиданный ход. Теперь я понимаю, почему ты добился успеха как писатель.

— Ерунда! — Джордан взял из упаковки печенье, хотя есть совсем не хотел. — Тогда, много лет назад, я все испортил. «Я уезжаю. Как нибудь увидимся».

Сейчас воспоминания об этом вызывали жгучий стыд.

— Возможно, не так грубо, но что-то в этом роде. — Он откусил печенье и внимательно посмотрел на друга: — Может быть, я и тебя обидел?

— Может быть. Немного. — Флинн подвинул купленную Мэлори свечу и поставил упаковку печенья посреди стола. — Нельзя сказать, что мне не было одиноко, когда ты уехал, но я понимал, почему ты это сделал. Я и сам собирался уехать из Вэлли, черт возьми!

— Крупный бизнесмен, небедствующий писатель и увлеченный журналист. Милая троица.

— Да, мы все к этому пришли, правда? Каждый своим путем. Я так и не уехал, но ведь хотел и поэтому смотрел на вас с Брэдом как на авангард. С другой стороны, я же с тобой не спал.

— Она меня любила.

Флинн выдержал паузу, всматриваясь в растерянное лицо Джордана.

— Думаешь, эта лампочка просто погасла? Нет, приятель, ты напутал с проводкой.

— Я знал, что не безразличен Дане. — Джордан вскочил и все таки налил себе молока. — Проклятье, Флинн! Мы все были как одна семья, как кровные родственники. Но я не знал, что она влюблена в меня, влюблена! Откуда, черт возьми, парень может знать такие вещи, если девушка не посмотрит ему в глаза и не скажет: «Я тебя люблю, тупица»? Именно этого, — прибавил он, злясь на самого себя, — можно было ожидать от Даны. Только она молчала, и я ни о чем не догадывался. Поэтому я козел.

Наблюдая за этим взрывом, Флинн почувствовал, что его гнев проходит.

— Да, ты козел, но не только поэтому. Могу составить целый список причин.

— Мой список твоих прегрешений будет не короче, — буркнул Джордан.

— Отлично, вот мы и поговорили. — Голос Флинна казался скорее несчастным, чем злым.

Тем не менее он должен закончить разговор, сказать то, что собирался.

— Послушай, когда Лили меня бросила и отправилась в большой город за славой и деньгами, мне было больно, а я ведь ее не любил. Вы с Брэдом имели право уехать. Я тоже думал, что имею на это право, но поступок Лили выбил меня из колеи. Дана тебя любила. Ты должен понимать, что твои поступки — независимо от намерений — причиняют моей сестре боль.

Джордан снова сел и задумчиво переломил печенье надвое.

— Ты меня предупреждаешь, чтобы я не портил ей жизнь.

— Да, я тебя предупреждаю именно об этом.

9

Дана пыталась утопить свое разочарование — эмоциональное и, что уж там скрывать, физическое — в книгах. Она полночи, сосредоточившись, анализировала данные, слова, заметки, а также собственные догадки о возможном месте нахождения ключа.

Главным результатом этих изысканий стала сильная головная боль.

Наконец она на несколько часов провалилась в сон, но он не принес ни отдыха, ни облегчения. Утром даже Мо не смог поднять Дане настроение, и она решила, что единственное спасение — физический труд.

Дана повезла пса к Флинну. Она открыла дверь своим ключом, и Мо пулей влетел в дом. Незваная гостья подумала, что в воскресенье в девять утра все еще должны спать. Состояние у Даны было таким, что оглушительный лай Мо, бросившегося вверх по лестнице, вызвал у нее мрачную, злорадную улыбку.

— Так их, Мо! — подбодрила она пса, захлопнула дверь и пошла к машине.

Дана поехала прямо к новому дому. К «Капризу», поправила она себя. Это будет «Каприз», и пора уже привыкнуть называть его именно так, а не «дом» или «здание».

Отперев дверь и перешагнув порог, она тут же почувствовала сильный запах краски. Это был приятный запах. Дана решила, что в «Капризе» пахнет новизной и достижениями. Одним словом, прогрессом.

Возможно, белая основа под краску не отличается особой красотой, зато все вокруг стало светлым и ярким, и теперь Дана ясно видела, сколько они уже успели сделать.

— Ну что же, неплохо! Продолжим!

Она засучила рукава и принялась разбирать инструменты и малярные принадлежности.

И тут Дана вдруг поняла, что она впервые оказалась в доме одна. Тут же появились опасения, что она может накликать беду, находясь в одиночестве там, где Кейн однажды уже продемонстрировал свою силу.

Дана с беспокойством посмотрела на лестницу. Вспомнила о прозрачном голубом тумане и вздрогнула, словно от холода.

— Я не должна бояться! — Услышав эхо собственного голоса, Дана пожалела, что не захватила с собой радиоприемник. Хорошо бы заполнить тишину привычными звуками.

«Я не буду бояться», — поправила себя Дана и открыла банку с краской. Невозможно почувствовать, что этот дом твой, если боишься быть здесь одна.

Все равно кому то придется приходить сюда первой или задерживаться допоздна. Они же не сиамские тройняшки, чтобы всегда быть вместе. Ей — всем троим — нужно привыкать к тишине и звукам самого «Каприза». Тихим, нормальным звукам, убеждала себя Дана. Черт возьми! Ей нравится быть одной в большом пустом доме! Это ее личное время, когда она предоставлена самой себе.

Никакие воспоминания о Кейне ее не испугают.

И поскольку она тут одна, нет нужды соревноваться в скорости с покрасочной машиной.

Дана приступила к работе. Нет, ей все таки не хватает голосов Мэлори и Зои, наполнявших радостью и весельем эти пустые комнаты…

Она успокаивала себя размышлениями о том, что они закончили ту часть дома, которая предназначалась Мэлори, и приступили к ее половине. Хорошо бы завершить тут все самой.

Можно помечтать, как будет выглядеть магазин. Поставить здесь стеллажи с приключенческой литературой или лучше отдать это место мемуаристике? А может быть, пусть тут будут книги по истории США и их родного штата?

Было бы забавно положить стопку подарочных книг на кофейном столике, правда?

Возможно, ей удастся найти буфет с прозрачной средней секцией. Там она поставит жестянки с чаем, сахар, печенье и чашки. Какие столы выбрать: изящные круглые, напоминающие о кафе мороженом, или более солидные квадратные? И что лучше разместить в этой комнате: уютный уголок для чтения или игровую для маленьких детей?

Дана успокаивалась, наблюдая за тем, как яркая белая краска, мазок за мазком, покрывает тусклые бежевые стены, словно отмечая, что комната принадлежит ей. Никто не выгонит ее отсюда, как выгнал из библиотеки. Теперь она работает на себя и сама устанавливает правила.

Никто не отберет у нее эту мечту, эту любовь, как отбирал другие мечты. И другую любовь.

— Думаешь, это так важно? Маленький магазинчик в маленьком городке? Неужели ты будешь работать, волноваться, преодолевать трудности, вкладывать душу и сердце в нечто бессмысленное? Почему? Потому что ничего другого у тебя нет.

— Но ведь может быть!

Дана почувствовала, как кожа покрылась мурашками. Дыхание участилось, мышцы живота напряглись, словно готовясь к боли. Она продолжала красить стену, водя по ней электрическим валиком и прислушиваясь к тихому гудению моторчика. Останавливаться нельзя!

— Для меня это важно. Я знаю, чего хочу.

— Неужели?

Кейн был здесь — где то рядом. Дана чувствовала холодок, разлившийся по коже. Возможно, он и есть этот холодок.

— Твой дом. Тебе казалось, что он у тебя уже есть. Место, где ты работала столько лет, служила людям. Думаешь, кто то заметил твое отсутствие?

Это был точно рассчитанный удар. Заметил ли кто то, что ее больше нет в библиотеке? Все те люди, с которыми она работала? Многочисленные читатели, которым она помогала? Неужели ее так легко заменить, что никто не обратил внимания на ее отсутствие?

Кого она вообще интересует?

— Ты отдала свое сердце, свою любовь мужчине, но он бросил тебя не раздумывая. Ты много для него значишь?

«Не особенно», — подумала Дана, пытаясь прекратить этот мысленный диалог, но не преуспела в этом.

— Я могу все изменить. Могу дать тебе власть над ним. И многое другое. Хочешь успеха? Смотри!

Магазин полон людей. Полки тесно уставлены книгами. Красивые столики, за которыми посетители беседуют и пьют чай. Вот в углу, скрестив ноги, сидит маленький мальчик, а на коленях у него раскрытая книга «Там, где живут чудовища».

Спокойная, умиротворенная и в то же время деловая атмосфера… Оживленная торговля…

Цвет стен именно такой, какой нужно, невольно отметила Дана. Тут Мэлори оказалась права. Хорошее освещение выгодно подчеркивает яркие обложки. Книги, книги, книги… Везде — на полках, на витринах.

Словно призрак, она бродила между людьми, которые сидели и стояли, листали книги или оплачивали покупки. Она видела знакомые и незнакомые лица, слышала голоса, вдыхала запахи.

На отдельном стеллаже расставлены сопутствующие товары — самые обычные, но привлекающие внимание. Вот блокноты и самоклеящиеся листочки для заметок. Закладки и подставки для книг. Обложки на любой вкус.

Великолепная идея — использовать коридоры как место встречи трех направлений работы «Каприза». Оказывается, книги и журналы, кремы и лосьоны, картины и статуэтки могут прекрасно уживаться друг с другом.

Именно так она все себе и представляла, поняла Дана. На это надеялась.

— Тебе, конечно, понравится, только этого недостаточно.

Дана оглянулась. Да, Кейн был здесь. Она ничуть не удивилась, увидев его рядом с собой, в то время как вокруг бродили люди, проходя сквозь них.

Интересно, кто эти призраки?

Дана вспомнила рисунок Мэлори. Злодей действительно оказался смуглым красавцем, в его внешности было даже что-то романтическое. Черные волосы обрамляли суровое, мужественное лицо. В глазах светилась улыбка, но за ней Дана чувствовала нечто пугающее.

— Почему недостаточно?

— Что ты будешь делать после работы? Сидеть одна среди книг? Все уйдут к своим семьям… Вспомнят ли они о тебе, оказавшись за порогом?

— У меня есть друзья. И семья тоже.

— У твоего брата есть женщина, а у этой женщины — он. Ты там лишняя, правда? У другой женщины есть сын, и их отношения сложились и будут развиваться в рамках их жизни. Они покинут тебя, как покидали все остальные.

Слова Кейна острыми стрелами впивались ей в сердце. Дана увидела, что волшебник улыбается. Почти сочувственно.

— Я могу сделать так, чтобы он остался. — Теперь Кейн говорил ласково, как говорят с больными. — Могу заставить его заплатить за то, как он поступил с тобой, за невнимательность, за нежелание понять, что тебе от него нужно. Разве ты не хочешь, чтобы он полюбил тебя так, как никого никогда не любил? А потом сможешь принять его или отвергнуть — на твое усмотрение.

Теперь Дана оказалась в другом доме. Она не поняла, где находится, но все тут почему то казалось знакомым. Большая спальня… Темно синие стены и громадная кровать с рубиновым покрывалом и сверкающими, как драгоценные камни, парчовыми подушками. Великолепный мягкий угловой диван и два кресла у камина, в котором потрескивают поленья. Она сидит в кресле, а у ее ног на коленях стоит Джордан и держит ее за руки.

Его руки дрожат.

— Я тебя люблю, Дана. Никогда не думал, что способен испытывать такое… Без тебя я просто не могу дышать…

Неправда. Это неправда! Лицо Джордана Хоука не может быть жалким и умоляющим.

— Прекрати!

— Ты должна выслушать меня, — настаивал Джордан, уткнувшись головой в ее колени. — Дай мне шанс, и я докажу, как сильно тебя люблю. Отказавшись от тебя, я совершил самую большую ошибку в жизни… Я сделаю все, что ты захочешь. — Он поднял голову, и Дана с ужасом увидела слезы в его глазах. — Я буду таким, каким ты захочешь. Только прости меня, позволь до конца жизни боготворить тебя!

— Убирайся к черту! — Охваченная паникой, она вскочила и оттолкнула Джордана.

— Ударь меня. Побей. Я заслужил. Только позволь остаться с тобой.

— Думаешь, я этого хочу?! — крикнула Дана, резко повернувшись вокруг своей оси. — Желаешь управлять мною, составляя картинки из моих мыслей? Ты не понимаешь, что мне нужно, и поэтому тебе со мной не справиться! Ничего у тебя не выйдет, кретин! Это не только глупо, но и жалко!

Ее звенящий от ярости голос отражался от голых стен — Дана поняла, что стоит одна в пустой комнате, а валик для краски валяется на полу у ее ног.

На белой стене выделялась жирная черная надпись:

Топиться!

— Черта с два, ублюдок! — Дрожащими руками Дана подняла валик и быстро закрасила этот призыв свежей краской.

Сделав это, она вдруг замерла, крепко сжимая пальцами ручку валика.

— Погоди ка. Минутку!

Дана бросила валик, от которого во все стороны полетели брызги, схватила сумку и кинулась к выходу, словно за ней гнались черти.

Вбежав в свою квартиру, она отбросила сумку и схватила с полки экземпляр «Отелло».

— «Топиться, топиться…» Это отсюда! — Дана лихорадочно листала страницы в поисках фразы, вспоминая сцену и контекст. Это ведь был не призыв, а насмешка.

Слова Яго, когда он в очередной раз высмеивает Родриго. Она знает эти строки.

Наконец Дана отыскала нужную сцену и села на пол.

— «…Чистейшее попущение крови с молчаливого согласия души, — прочитала она вслух. — Будь мужчиной. Топиться! Лучше топи кошек и щенят».

Она попыталась успокоиться и рассуждать здраво.

Попущение крови и согласие души. Да, очень точное описание злобных поступков Кейна.

Ревность, злоба, предательство, честолюбие. То, о чем знал Яго и на что не обращал внимания Отелло. Кейн действует как Яго? А королю богов отведена роль Отелло? Конечно, он никого не убивал, но дочери — те, кого он любил, — потеряны для него из за лжи и честолюбия.

Может быть, ключ содержится именно в этой пьесе, где также есть место красоте, истине и отваге?

Дана приказала себе не суетиться. Она пролистала книгу, проверила переплет. Потом отложила, взяла свой экземпляр и тоже тщательно осмотрела. Заставила себя сосредоточиться и внимательно перечитала всю сцену.

В городе должны быть и другие экземпляры «Отелло». Надо пойти в книжный магазин торгового центра и проверить их. В понедельник можно еще раз сходить с библиотеку. Дана встала и принялась расхаживать по комнате.

Наверное, в Вэлли имеется несколько десятков экземпляров разных изданий «Отелло». Она обойдет все школы и колледжи. Если потребуется, будет стучаться в двери домов и квартир.

— Как там сказал Родриго? «Утоплюсь сию минуту…» Черт возьми! — Дана схватила сумку.

Нельзя терять ни секунды — она едет в торговый центр.

Дана уже отперла дверь, но вдруг остановилась, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью. Злясь на саму себя, она с силой захлопнула дверь.

Какая дура! Идиотка. Кто написал слово на стене? Кейн. Лжец цитирует лжеца. Это не подсказка. Ее хотят сбить со следа. Увести в сторону. И она повелась на это.

— Проклятье! — Сумка полетела через всю комнату. — Откровенная ложь или извращенная правда? Что?

Дана пересекла комнату и подняла сумку. Она должна это выяснить! Поездки в торговый центр не избежать.

Когда Дана Стил вернулась домой, она удивилась своему спокойствию — если может быть спокойным человек, гонявшийся за чем то недостижимым. Как бы то ни было, к приезду Мэлори и Зои Дана уже была в неплохом настроении. И в компании подруг оно станет еще лучше.

Они немного перекусят, поболтают. Когда Дана позвонила им и попросила приехать, Зоя сказала, что заодно сделает ей педикюр.

Отличная идея.

Дана принесла на кухню еду, купленную в китайском ресторане, разложила на столе и тут же замерла.

Ладно, призналась она себе, возможно, ее спокойствие только кажущееся. Она еще не пришла в себя. И голова раскалывается от последствий утреннего страха и последующего разочарования.

Она прошла в ванную, взяла из шкафчика с лекарствами болеутоляющее и проглотила две таблетки, запив водой из под крана.

Может быть, ей следовало вздремнуть, а не приглашать подруг? Нет, одна она оставаться не хочет.

Послышался стук в дверь, и Дана бросилась открывать.

— С тобой все в порядке? — Зоя переступила порог, поставила на пол сумки и обняла Дану. — Прости, что так долго добиралась.

— Ерунда. Со мной все нормально. Я так рада тебя видеть! Как Саймон?

— Его забрал Флинн. Так мило с его стороны! Они с Джорданом поедут вместе с ним к Брэдли. Там можно побегать с Мо, поиграть с парнями, поесть всякой дряни, посмотреть футбол. Саймон в восторге. Мэлори еще нет? Она выехала раньше, чем я.

— Уже тут. — Мэлори, стоя в дверях, подняла над головой коробку печенья. — Зашла кое куда по дороге. Шоколадное, со сливочной помадкой.

— Я вас люблю, девочки! — Голос Даны дрогнул, и она, устыдившись, закрыла лицо руками. — Господи, не ожидала, что так расклеюсь… Поганый сегодня был день.

— Присядь, милая. — Взяв инициативу на себя, Зоя подвела ее к дивану. — Посиди, отдохни. Я что нибудь приготовлю.

— У меня китайская еда. На кухне.

— Отлично. Успокойся. Мы с Мэлори все сделаем.

Они достали тарелки, заварили чай, укрыли Дану пледом — женщины знают, как успокоить и привести в чувство.

— Спасибо. Правда. Я и не подозревала, что так близка к истерике. Этот ублюдок действительно меня достал.

— Расскажи, что случилось. — Мэлори погладила Дану по голове.

— Я приехала в наш дом и начала красить стены. Проснулась в дурном настроении, и мне нужно было чем то заняться. — Она покосилась на Мэлори. — Прости, что так рано забросила к вам Мо.

— Ерунда.

— Ну вот, — Дана отхлебнула чаю, чтобы смочить пересохшее горло, — я начала красить. Мне стало полегче, и я представила, как там все будет. А потом появился Кейн.

Она начала рассказывать, стараясь излагать все по порядку. Речь Даны прерывалась только возмущенными вздохами Зои. Наконец она не выдержала:

— Чушь! Это неправда! Ты нужна людям! Он тебя провоцирует!

— Да, Кейн воспользовался моим состоянием. Я это знаю. То, что пришлось уйти из библиотеки, меня очень расстроило — сильнее, чем я была готова признать. Кейн использует подобные мысли, раздувает их до болезненного восприятия.

Дана снова глотнула чаю, а потом стала рассказывать, как пустые комнаты превратились в книжный магазин.

— Именно так я себе его представляла, — пояснила она подругам. — Только не отдавала себе в этом отчета. Не столько внешний облик, сколько атмосферу. И разумеется, посетителей. Их было много.

На щеках Даны на мгновение появились ямочки.

— Кейн хотел представить дело так, словно без него ничего не получится. Вот в чем его ошибка! Магазин будет. Возможно, без такой толпы покупателей, но похожий по виду, по атмосфере. Потому что он мой! Наш. И мы сделаем его таким.

— Верно, сделаем! — Зоя, сидевшая на полу у ног Даны, сжала ее колено.

— Потом Кейн переключился на Джордана. Так, теперь без печенья не обойтись, — она потянулась к тарелке, куда Мэлори высыпала содержимое коробки. — Я оказалась в шикарной спальне, о которой всегда мечтала. Знаете, обычно представляешь, что у тебя когда нибудь такая будет. Джордан стоял передо мной на коленях, умолял простить его. Чуть не плакал… Говорил, что любит меня, не может без меня жить. Такую чушь он никогда бы не мог сказать. Я сама придумывала за него эти слова, чтобы унизить. В качестве расплаты.

Дана вздохнула и взяла еще одно печенье.

— Представляете, Джордан даже предлагал мне ударить его, побить. — Услышав смешок, она замолчала и бросила осуждающий взгляд на Зою. Потом губы Даны дрогнули в улыбке. — Ладно, наверное, это действительно смешно. Хоук рыдает у моих ног, умоляя позволить ему остаток жизнь боготворить меня.

Картина была столь захватывающей, что Мэлори решила — ей тоже необходимо съесть печенье.

— А во что он был одет?

Последовала долгая пауза, после чего Дана громко рассмеялась. Страхи, волнение, боль — все исчезло.

— Спасибо. Господи, я уже была готова расплакаться, как ребенок. И даже чувствовала себя виноватой, потому что сцена с Джорданом напоминала то, что я рисовала в своем воображении. Он признает свою страшную ошибку и на коленях приползает вымаливать прощение. Мечтать об этом было приятно, но я не продумала детали. В чем был Хоук, не помню.

Зоя сняла с Даны туфли и стала массировать ей ступни.

— Мерзкое у тебя выдалось утро.

— Это еще не все. На стене появилась надпись — черная, жирная. «Топиться!» Я ее закрасила.

— Ужасно! Кейн хотел, чтобы ты вспомнила остров и шторм, — пробормотала Зоя. — Он просто не знает, что делать дальше, вот и все. Ты даже не поверила в реальность того, что происходило утром. Все время знала, что это штучки Кейна.

— Похоже, он так и хотел, — задумчиво сказала Дана. — Наверное, Кейн пытается изменить тактику. Но надпись? Остров тут ни при чем. Это цитата из «Отелло». Я сразу ее вспомнила, а потом поняла, что он на это и рассчитывал. Я бросилась домой как сумасшедшая, чтобы взглянуть на книгу. Начала искать ключ в ней.

— В книге? — Зоя повернулась и взяла с кофейного столика экземпляр «Отелло». — Поражаюсь твоей памяти. У тебя настоящий талант. Но зачем Кейну подсказывать, где находится ключ?

— Ты быстро соображаешь — вот настоящий талант. — Дана вздохнула. — Я попалась на его удочку. Думала только об этой цитате, о пьесе и о том, что Яго во многом похож на Кейна. Поэтому и была почти уверена, что ключ упадет прямо мне в руку.

Дана откинулась на спинку дивана.

— Но даже после того, как в голове у меня прояснилось, я должна была закончить начатое. В результате полдня потратила впустую, гоняясь за призраком.

— Совсем не впустую, если ты это поняла. Ты знала, что Кейн пытается воздействовать на тебя, показав книжный магазин, — заметила Мэлори. — Но из его лжи ты узнала правду. Так? Правильно. И ты поняла, что он солгал, чтобы отвлечь тебя. Но для этого потребовалось пойти у него на поводу.

— Наверное. Но я все равно собираюсь проверить каждый экземпляр книги, который мне попадется.

— Хочу тебе сказать, что сегодня ты узнала нечто очень важное. — Мэлори похлопала подругу по коленке. — Ты поняла, как хорошо, что мы вместе, и позвонила нам. И еще осознала, что мечты могут быть очень приятными, особенно когда ты страдаешь или раздражена, но на самом деле не хочешь, чтобы Джордан превратился в твоего обожающего пажа.

— Ну… может быть, на пару дней пусть он станет моим обожающим пажом. Особенно если Зоя научит его массировать ступни. — Дана откинула голову на подушку и постаралась расслабиться. — Дело в том… что я его люблю. Мерзкая рожа! — Она тяжело вздохнула. — И я не знаю, черт возьми, что с этим делать.

Мэлори протянула ей тарелку:

— Съешь еще печенье.

Если ночью ей и снился сон, утром Дана его не вспомнила. Шум дождя и полутьма вызвали желание перевернуться на другой бок и снова заснуть.

У Мо были другие планы.

Выбора не осталось — пришлось одеваться, нахлобучивать на голову бейсболку, обувать самые старые ботинки. Отказавшись от поисков зонтика в пользу кружки кофе, Дана вывела Мо на дождь, пытаясь убедить себя в том, что организм взбодрился кофеином.

К концу прогулки оба насквозь промокли, и Дане пришлось тащить пса в ванную. Мо скулил и упирался всеми четырьмя лапами в пол, как будто она волокла его на бойню.

Когда Дане удалось наконец вытереть Мо полотенцем, от нее пахло псиной не меньше, чем от самой собаки.

Спасение было в душе и еще одной чашке кофе. После первого и перед вторым Дана задумалась, какая из начатых книг больше всего подходит для дождливого утра, и тут раздался телефонный звонок.

Десять минут спустя она повесила трубку и с улыбкой взглянула на Мо:

— Знаешь, кто это был? Мистер Герц. Наверное, ты не знаком с мистером Герцем и мистером Фоем, устроившими самую продолжительную викторину в истории нашего замечательного штата? Похоже, участники соревнования думали, что я в отпуске и поэтому не могу выполнять привычную для них роль арбитра.

Удивленная и довольная, Дана пошла на кухню за третьей чашкой кофе.

— Как бы то ни было, сегодня утром мистер Фой пришел в библиотеку, и ему сообщили, что я там больше не работаю.

Облокотившись на стойку, она потягивала кофе, продолжая рассказывать о том, что было дальше, Мо, который, казалось, внимательно слушал.

— Вопросы заданы, ответы получены — в основном от противной Сэнди. По словам мистера Герца, мистер Фой заявил, что мое увольнение — это форменное безобразие, и покинул помещение с гордо поднятой головой.

Мо склонил свою голову набок и вздохнул, как бы соглашаясь с ней.

— Потом два любителя викторин устроили неофициальную встречу в закусочной на Мейн стрит и решили, что, если руководство библиотеки Плезант Вэлли не ценит такое сокровище, как я, они больше не желают, чтобы это заведение участвовало в их ежедневном состязании. Меня попросили стать арбитром уже в качестве внештатного сотрудника.

Перед ней сидел всего лишь Мо, и его можно было не стесняться. Дана нисколько не смутилась, когда по ее щеке пробежала слеза.

— Конечно, глупо так раскисать, но ничего не могу с собой поделать. Приятно, когда по тебе скучают.

Она шмыгнула носом, сдерживая рыдание.

— В общем, я собираюсь включить Интернет и выяснить, когда компания «Шеф Боярди» начала выпускать пиццу ассорти. — Дана, не выпуская из рук кружку с кофе, пошла к компьютеру. — И где только они берут эти вопросы?

Утренний звонок помог ей включиться в работу. Дана решила, что сие символично. Она получила подтверждение того, что нужна людям. Вэлли очень много для нее значил, но на переломном этапе жизни — библиотека осталась в прошлом, а магазин еще не открылся — это чувство немного притупилось.

Дело было не в самой работе — то, чем она занималась в прошлом, оказалось важным и для других, а не только для нее самой.

Дана энергично взялась за дело. Сначала она размещала заказы на книги и выбирала стеллажи для них. Потом занялась более важным — поисками. Настроение поднялось настолько, что стук в дверь, оторвавший ее от книг о ключе, не вызвал раздражения.

— Все равно пора прогуляться. — Она распахнула дверь и в изумлении воззрилась на юношу, державшего в руках розу в прозрачной стеклянной вазе. — Охотишься на девушек? Ты симпатичный, но для меня слишком молод.

Юнец стал красным, как роза в его руках.

— Да, мэм. Нет, мэм. Вы Дана Стил?

— Точно.

— Это для вас. — Он отдал ей вазу и поспешно ретировался.

Дана закрыла дверь и взяла карточку, прикрепленную к вазе.

Похожа на тебя.

Джордан

Джордан мысленно перенесся на северо запад, на Тихий океан. Он охотился. У него была цель — снова увидеть свою женщину. Его оружие — желание. Если он продержится следующие пять минут, значит, может продержаться и десять. А где десять минут, там и час.

Охотник сражался не только за свою жизнь, но и за свою душу.

Туман серыми змеями струился у самых ног. Кровь из наскоро перевязанной раны сочилась сквозь повязку и капала на землю, исчезая в дымке. Боль не давала отвлекаться, напоминая, что ему есть что терять, кроме крови.

Он должен был заметить ловушку. Это его ошибка. Но назад уже не вернуться, а жаловаться или молиться нет смысла. Нужно идти вперед.

Джордан услышал какой то звук. Слева? Похоже на шепот, который издает туман, когда его рассекает массивное тело. Он постарался спрятаться среди деревьев, прижался спиной к стволу.

Бежать, спрашивал себя Джордан, или сражаться?

— Во что это ты играешь, черт возьми?

— О господи! — Он вернулся из виртуального мира, который мелькал на экране, повинуясь сжимающим мышь пальцам.

От бешеного ритма игры кровь стучала в ушах. Джордан посмотрел на Дану.

Она стояла в дверном проеме: руки в боки, взгляд подозрительный.

— Да так… Несложная игра, которую я называю «писать, чтобы жить». Не мешай, пожалуйста. Я занят.

— Я хочу поговорить о цветке и имею полное право тут находиться. Это дом моего брата.

— В данный момент это моя комната в доме твоего брата.

Дана окинула комнату презрительным взглядом. Незастеленная кровать, ее собственный детский комод, который она отдала Флинну после того, как сняла квартиру, раскрытый чемодан на полу. Письменный стол, служивший Флинну в старших классах, — у него отсутствовал один из трех выдвижных ящиков. На столе ноутбук, несколько папок, пачка сигарет и металлическая пепельница.

Джордан потянулся за сигаретами.

— Глупая привычка.

— Да, да, да! — Он закурил и подчеркнуто выпустил в воздух облачко дыма. — Полпачки в день — в основном когда работаю. Отстань от меня. И вообще, я не понимаю, отчего ты взбеленилась. Я думал, что женщины любят цветы.

— Ты прислал мне одну красную розу.

— Совершенно верно.

Теперь Джордан внимательнее присмотрелся к Дане. Волосы стянуты на затылке лентой — значит, работала. Макияжа нет — значит, не собиралась выходить из дома. Джинсы, вылинявшая фуфайка с эмблемой университета штата Пенсильвания, черные кожаные ботинки.

Насколько он ее знал, все это свидетельствовало о том, что Дана собиралась работать дома и второпях схватила первую пару обуви, которая попалась под руку.

То есть цветок сделал свое дело.

— Дебют с одной красной розой считается романтичным. — Джордан улыбнулся — улыбка была с оттенком самодовольства.

Дана вошла в комнату и обогнула чемодан.

— Ты написал, что роза похожа на меня. Как это понимать?

— Длинная, сексуальная, приятно пахнет. В чем проблема, Дылда?

— Послушай, в субботу у нас было шикарное свидание. Отличная работа. Но ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что меня можно купить изысканной едой и розой.

Он не брился, отметила Дана. Да и постричься ему не мешает. Черт, она никогда не могла устоять, когда у него был такой вид, как бы немного небрежный.

И выражение лица Джордана в первую секунду, когда он еще ее не видел… Немного мечтательное, отстраненное. А губы решительно сжаты.

Ей, честно говоря, пришлось вцепиться в дверной косяк, чтобы побороть желание броситься к нему и припасть к этим губам поцелуем.

А теперь Джордан просто смотрит на нее с этой самодовольной улыбкой. И она не знает, что делать: ударить его или упасть к нему в объятия.

— Я уже не та наивная девочка, и… Чему ты улыбаешься?

— И тем не менее ты пришла, правда?

— Но не собираюсь оставаться. Просто пришла сказать, что твой трюк не сработал.

— Я по тебе скучал. И чем дальше, тем больше понимаю, как мне тебя не хватало.

Сердце Даны затрепетало, но из мозга последовал безжалостный приказ не трепыхаться.

— Это на меня тоже не действует.

— А что действует?

— Попробуй быть честным — для разнообразия. Скажи, что это значит, без разных дурацких выкрутасов. Кстати, они не только дурацкие, но и банальные, — прибавила Дана, наблюдая, как он гасит сигарету, закрывает игру и встает.

«Банальности стали банальностями именно потому, что они действенны», — подумала она.

— Хорошо, буду честным. — Джордан подошел вплотную, схватил ее за воротник фуфайки и притянул к себе. — Я не могу тебя забыть, Дана. Получается только отвлечься на какое то время, но ты все равно остаешься со мной. Как заноза.

— Тогда выдерни меня. — Она вскинула голову. — Давай!

— Мне нравится, что ты пришла. Нравится, как ты смотришь на меня, поджав губы. Нравится, как от тебя пахнет дождем.

Он протянул руку, сдернул ленту, скреплявшую ее волосы, и отбросил в сторону. Потом сомкнул пальцы на том месте, где была лента.

— Я хочу затащить тебя в постель, немедленно. Впиться в тебя зубами. Обладать тобой. А потом повторять все снова и снова. — Джордан, склонив голову, посмотрел ей прямо в глаза. — Ну, как тебе такая честность?

— Неплохо.

10

Джордан не отводил взгляда от Даны, пытаясь понять ее настроение.

— Если это не согласие, — сказал он, — тебе лучше бежать к двери. Быстро.

— Это…

Он подхватил ее на руки, и слова застряли у Даны в горле.

— Уже поздно. Я победил.

Дана попыталась нахмуриться, но сделать это было непросто — ее захлестнула волна радости.

— Наверное, я испытываю к тебе слабость только потому, что ты один из немногих мужчин, которые могут меня таскать, словно я легкая как перышко.

— Это только начало. Мне нравится твое тело, Дылда. Такая обширная территория для исследований. Сколько ты сейчас весишь? — Он слегка встряхнул ее. — Фунтов сто шестьдесят?

Глаза Даны грозно сверкнули.

— Думаешь, подобные комментарии способны мне понравиться?

— И каждая унция совершенна.

— Быстро сориентировался.

— Спасибо. Лицо твое мне тоже нравится.

— Если ты скажешь, что оно выразительное, я тебя ударю.

— Глубокие темные глаза… — Джордан опустил ее на кровать, не отрывая взгляда от этих глаз. — Я никогда не мог их забыть… И губы. Такие полные, мягкие, вкусные. — Он прикусил ее нижнюю губу и легонько потянул. — Как часто я их вспоминал!..

Нет, она не растаяла, но пришлось признаться самой себе, что на душе явно потеплело.

— Ты кое чему научился.

— Помолчи. Я занят серьезным делом. — Губы Джордана скользнули по ее щеке. — А еще эти ямочки…

Джордан припал к ней долгим поцелуем — он длился до тех пор, пока Дана не почувствовала, как волна наслаждения растекается по всему телу, добираясь до пальцев ног.

Да, он кое чему научился.

— Помнишь, как все случилось в первый раз?

Она изогнулась, подставляя его губам шею.

— Если учесть, что мы едва не спалили ковер в гостиной, это трудно забыть.

— Вся страсть и энергия вырвались наружу. Удивительно, как мы вообще остались живы.

— Мы были молоды и неутомимы.

Джордан немного отстранился и с улыбкой посмотрел на Дану:

— Теперь мы старше, но по прежнему неутомимы. Я намерен довести тебя до исступления, а это займет очень много времени.

Дана почувствовала, как напряглись все ее мышцы. Она жаждала его прикосновений. И жаждала прикасаться к нему сама. С ним — только с ним — она могла насладиться и тем, и другим.

Выходя из дома, она знала, чем все это закончится. А может быть, поняла в ту самую минуту, когда пришла к Флинну и увидела Джордана.

— Совершенно случайно у меня есть свободное время.

— Тогда начнем… вот отсюда.

Едва сдерживаемая настойчивость его губ породила у Даны желание, молнией пронзившее тело.

Она вспомнила, как они любили друг друга. Страсть и ярость. Теперь все по другому. Удивление и восторг.

Не в силах больше сопротивляться, стремясь соединить прошлое с настоящим, она обняла Джордана.

Такое знакомое тело… Годы нисколько не изменили его. Широкие плечи, узкие бедра, игра мускулов под ее ладонями — все осталось прежним. Ощущение тяжести его тела, губы, руки — все то же самое.

Как же ей не хватало этой близости! И волны любви, проступавшей сквозь блаженство его прикосновений…

Дана подчинилась знакомому ритму, но Джордан вдруг отстранился, пристально глядя на нее.

— Что? Что?..

— Просто захотел посмотреть на тебя. — Он медленно гладил тыльной стороной пальцев шею Даны и не отрывал взгляда от ее глаз. — Захотел, чтобы и ты посмотрела на меня. Чтобы мы вспомнили, какими были, и увидели, какими стали. Не так уж сильно мы изменились. — Он зацепил пальцами лямку бюстгальтера. — Достаточно для пробуждения любопытства, как ты думаешь?

— Хочешь, чтобы я думала? — Дана затрепетала, когда пальцы Джордана скользнули ниже.

— Ты всегда думаешь. — Он приподнял ее, стянул фуфайку. — Пытливый ум — еще одна твоя привлекательная черта.

Ладони Джордана гладили ее спину, и Дана обняла его за шею.

— Ты ужасно болтлив, Хоук.

— Это тоже предмет для размышлений, правда?

Джордан расстегнул бюстгальтер и провел пальцами по плечам Даны, сбрасывая бретельки.

Их губы сомкнулись, потом разомкнулись. Еще и еще раз… Дана, задохнувшись, прильнула к нему всем телом.

Джордан ждал именно этого — прилива страсти. Чтобы она захотела его. Нет, конечно, он не желал, чтобы она задумывалась. Просто должна была почувствовать, что они могут дать друг другу. Здесь и сейчас.

Его пальцы запутались в волосах Даны. Затем он сжал кулаки и оторвал ее от себя, прижался губами к ее шее, чтобы хоть на мгновение дать себе передышку.

Он мог проглотить ее одним жадным, безрассудным глотком, но это было бы слишком быстро, слишком легко. Джордан сдерживал бушевавшее пламя страсти, сжигавшее их обоих.

Он упивался Даной. Его руки судорожно стискивали ее тело, потом отпускали, нежно лаская. Ему передавалась дрожь Даны.

Ее тело всегда зачаровывало Джордана. Не только округлость форм и нежность кожи, но и готовность к наслаждению, открытость к удовольствиям любви. Биение сердца под его губами возбуждало не меньше, чем высокая грудь.

Шелковистая, гладкая кожа трепетала под его языком, под его зубами — наслаждение лишь усиливалось от того, что Дана требовала его ласк.

Ее руки лихорадочно стягивали с любимого рубашку. Она тихо застонала и впилась ногтями в его спину. Кровь Джордана вскипела, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не торопиться.

Нет, он предпочитает не глотать удовольствие разом, а пить его маленькими глотками.

…Откуда у него столько терпения? Он сведет ее с ума. Как его губы могут быть такими страстными, а руки такими сдержанными? Мускулы Джордана перекатывались под ее ладонями, и она знала — как хорошо она знала! — все его желания и слабости. Но даже отвечая на ее ласки, подводя к грани, за которой неизбежен взрыв, он сдерживал себя, доводя ее до исступления.

— Ради всего святого, Джордан…

— Ты еще не сошла с ума… — Дыхание его было прерывистым, но он прижал руки Даны к кровати, хотя губы продолжали ласкать ее тело. — И я тоже…

Он никак не мог насытиться ею, утолить свою жажду. Роскошное тело, пытливый ум и верное сердце, которое он по неосторожности потерял. Джордан ждал от нее не только желания и страсти. Он должен был вернуть ее веру, вновь разжечь пламя любви и нежности. Он хотел вернуть все, от чего когда то отказался.

Джордан отпустил руки Даны, крепко обнял, прижал к себе…

Ее кожа казалась влажной, а тело пылало жаром и было готово принять его. Всхлипнув, Дана прошептала его имя… Она уже не владела собой, он еще не владел ею. По тому, как обмякло под ним ее тело, Джордан понял — Дана подарила ему то, что он втайне жаждал, даже не сознавая этого.

Капитуляцию.

— Дана… — Он снова и снова повторял имя любимой, скользя губами по ее лицу.

Ее глаза — темные, глубокие — раскрылись, и их тела слились.

…Словно вернулся домой и обнаружил, что все, что ты когда то оставил, стало еще совершеннее, красивее и ярче. Потрясенный до глубины души, Джордан переплел пальцы с пальцами Даны и перестал сопротивляться страсти.

Дана изогнулась ему навстречу, приподняла бедра, прижимаясь сильнее. От переполнявших ее чувств перехватило дыхание. Их сердца бились в унисон, тела двигались синхронно до тех пор, пока блаженство не превратилось в безумие.

Не размыкая губ, рук, бедер, они рухнули в бездну наслаждения.

«Вполне возможно, — подумала Дана, распростершись на Джордане, — только что у меня был самый невероятный секс в жизни».

Конечно, она не собирается в этом признаваться. Тешить самолюбие Джордана Хоука? Ни за что.

Кроме всего прочего, если быть честной ей, пришлось бы сказать, что с ее телом никогда еще не проделывали ничего более приятного. И она не возражает против того, чтобы это проделывали регулярно.

С другой стороны, у них всегда был отличный секс. Тут проблем не было. Может, их проблема в том, что Дана не знала, в чем заключается их проблема? Или заключалась? Наверное…

Ну и ладно.

— Ты опять думаешь, — прошептал Джордан и медленно провел пальцем по ее спине. — Ты чертовски громко думаешь. Подождала бы несколько минут, пока у меня восстановятся клетки мозга.

— Если они отмерли, то уже не восстановятся, умник.

— Это была метафора, тонкая метафора.

— В тебе нет никакой тонкости, а в твоих метафорах тем более.

— Я воспринимаю твои слова как комплимент. — Джордан потянул ее за волосы, и Дане пришлось поднять голову. — Отлично выглядишь, Дылда, — такая растрепанная и удовлетворенная. Останешься?

Дана вздернула подбородок.

— А меня опять растреплют и удовлетворят?

— По крайней мере, попробуют это сделать.

— Тогда, наверное, я соглашусь на второй раунд. — Она перекатилась на край кровати, села, взъерошила пальцами волосы и удивленно вскинула брови, увидев, что Джордан потянулся к ней.

Нахмурившись, он ласково коснулся груди Даны.

— Кажется, я тебя немного поцарапал — здесь и здесь. — Джордан потер костяшками пальцев подбородок. — Знай я, что ты заявишься, обязательно побрился бы.

— Слово «заявишься» я воспринимаю уже не как метафору, а как эвфемизм. — Дане было просто необходимо поддерживать шутливый тон, чтобы ее сердце не расплавилось и не вытекло из груди прямо ему в ладонь. — Кроме того, именно твой богемный вид стал причиной того, что я оказалась в этой постели.

Она ласково погладила его по щеке, затем потянулась.

— Сказать по правде, я умираю от голода.

— Хочешь, закажем пиццу?

— Я ее не дождусь. Мне нужно немедленно что-то съесть! На кухне найдется что нибудь съедобное?

— Я бы на это не стал рассчитывать. Там полный разгром. Ремонт.

— Настоящий мужчина должен спуститься вниз и добыть еду.

— Ненавижу, когда ты так говоришь. Всегда ненавидел.

— Знаю. — Это согревало ей душу. — И до сих пор действует?

— Да. Черт! — Джордан встал и натянул джинсы. — Но есть будешь, что дадут. Никаких капризов.

— Договорились. — Дана, довольная, легла на бок и уткнулась носом в подушку. — Проблема? — спросила она, увидев, что он стоит и смотрит на нее.

— Нет. Просто регенерируют клетки мозга.

На ее щеках появились ямочки.

— Мне нужна еда!

— Уже несу.

Джордан вышел, и Дана улыбнулась. Возможно, это мелкий повод для торжества, даже мысленного, но она не забыла его слабые места. В этом чувстве не может быть ничего дурного, ведь оно приносит такую радость.

И это гораздо лучше — правда, лучше? — чем думать и беспокоиться о том, что будет дальше. Теперь она будет вести себя умнее — радоваться тому, что есть, и ограждать себя от необоснованных ожиданий.

Им хорошо вместе. У них общие друзья, которых оба очень любят. И в постели у них все отлично.

Вот она, основа прочных, здоровых отношений.

Ей вовсе не обязательно любить Джордана.

Она его, конечно, любит, но это ее проблема. Собственно, это и раньше была ее проблема. Джордан, в свою очередь, тоже не обязан ее любить.

Он о ней заботится. Дана закрыла глаза и подавила вздох. Господи, как мучительно! Есть ли на свете что-то более мучительное или унизительное, чем любовь к человеку, который искренне о тебе заботится?

Лучше об этом не думать, отключить соответствующую часть себя, пока это еще можно сделать. У нее уже нет никаких иллюзий относительно того, что они всегда будут вместе, что у них будет дом, семья, общее будущее.

Джордан уедет в Нью Йорк, а она останется здесь. Бог свидетель, ей есть чем себя занять, от чего получать удовольствие — без головокружительных грез, связанных с Джорданом Хоуком.

Раньше она страдала из за него только потому, что позволяла причинять себе страдания. Теперь она стала не только старше, но и умнее. А еще она стала сильнее.

Разговаривая сама с собой, Дана смотрела на экран ноутбука. Заставка представляла собой движущуюся разноцветную спираль, от которой начинала кружиться голова.

И как Джордан это выдерживает?

Ответ пришел почти сразу. Спираль раздражает его, заставляет вернуться к работе.

Дана села и задумалась. Джордан не выключил компьютер, когда она вошла к нему и застала за игрой. И закрыл только игру… Так?

Прикусив губу, она покосилась на дверь.

Значит, то, что Джордан сочинял, все еще может быть на экране, и, если невзначай сдвинуть мышку, появится текст. И что тут такого, если она случайно его прочитает?

Прислушиваясь, Дана выскользнула из постели и на цыпочках подошла к столу. Потом кончиком пальца тронула мышь, чтобы выключить заставку. На экране появился текст.

Еще раз оглянувшись на дверь, она пролистала пару страниц назад и стала читать.

Дана наткнулась на середину какого то описания, но действие мгновенно захватило ее. Джордан умел создать атмосферу, буквально окружить ею читателей.

Пугающий мрак и холод. Кто то притаился в засаде. С первой же страницы она углубилась в мысли и чувства главного героя, ощущая его тревогу и глубоко спрятанный страх. Кто то охотился за ним и уже причинил боль.

Дочитав до конца, Дана чертыхнулась.

— И что дальше?..

— Это был самый лучший вопрос, который можно услышать от голой женщины, — ответил ей автор.

Дана вскочила. Она проклинала себя и была готова провалиться сквозь землю. А еще она покраснела, что еще хуже. Лицом дело не ограничилось — жар распространялся по всему телу. Джордан стоял в дверях: джинсы еле держатся, волосы спутаны, в руках пакет чипсов, банка кока колы и яблоко.

— Я просто… — Дана сразу поняла, что никаких оправданий у нее нет, и предпочла неприятную правду: — Меня разобрало любопытство. Признаю, это неприлично.

— Не страшно.

— Нет, правда, я не должна была совать нос в твою работу. Но текст был на виду… Ты сам виноват, что не закрыл файл!

— В таком случае ты виновата, что прервала меня, а потом отвлекла сексом.

— Я вообще не знала, что ты работаешь! И уж точно не использовала секс для того, чтобы по… — Дана замолчала на полуслове и вздохнула. Джордан ухмылялся, и она не могла его винить. — Давай чипсы!

Хоук подошел к кровати и сел, облокотившись на подушку.

— Подойди и возьми сама. — Он опустил руку в пакет, достал горсть чипсов и стал жевать.

— Виновата твоя дурацкая заставка! У меня от нее заболели глаза! — Дана непринужденно — так ей казалось — села на кровать и выхватила пакет из руки Джордана.

— Ненавижу эту штуковину. — Он откусил от яблока и протянул Дане колу. — Значит, хочешь знать, что будет дальше?

— Хочу.

Она открыла банку и сделала большой глоток. Съела несколько чипсов, обменяла пакет на яблоко, потом снова взяла чипсы. Все это время Дана думала, что Джордан ничего ей не расскажет.

— Ну и кто он? Кто его преследует? Как он туда попал?

Джордан взял колу. Что может быть приятнее, когда человек, разделяющий твою страсть к книгам, интересуется написанным тобой?

А тот факт, что партнер по литературной дискуссии — очень сексуальная и абсолютно голая женщина, многократно усиливает удовольствие.

— Долгая история. Скажем, так. Это человек, который наделал ошибок, а теперь ищет способ их исправить. В процессе обнаруживает, что ответов не существует, а искупление — настоящее искупление — будет стоить очень дорого. Но любовь, истинная любовь, стоит того.

— Что он натворил?

— Предал женщину, убил мужчину. — Джордан кинул в рот еще несколько чипсов, прислушиваясь к шуму дождя — за окном и в воображаемом лесу. — Полагал, что у него есть серьезные основания и для того, и для другого. Возможно. Вопрос в том, насколько серьезные.

— Ты пишешь, тебе и разбираться.

— Нет, разбираться должен он. Это часть искупления. Ему не дают покоя сомнения. И преследователю тоже.

— А кто его преследует?

Джордан усмехнулся:

— Прочитай книгу.

Дана снова вонзила зубы в яблоко.

— Прибегаешь к рекламным трюкам?

— Я должен зарабатывать на жизнь. Даже банальными сюжетами и ходульными персонажами. Одна из твоих красочных характеристик моей работы.

Дана предпочла не развивать эту тему.

— Я библиотекарь. Бывший библиотекарь, — поправила себя она. — И собираюсь открыть книжный магазин. Я люблю все книги.

— Но одни больше, а другие меньше.

— Это скорее вопрос личных предпочтений, чем профессиональная оценка, — Дана попыталась выбраться из ловушки, в которую сама себя загнала. — Коммерческий успех свидетельствует о том, что ты пишешь книги, которые нравятся массовому читателю.

Джордан покачал головой. Ему вдруг захотелось курить.

— Никто так не умеет унизить, похвалив, как ты.

— Я не это имела в виду.

Дана поняла, что вырыла себе яму. Но нельзя же признаться, что она его поклонница, тем более сидя голой в кровати и жуя чипсы. Неловко стало бы обоим.

А искренняя похвала прозвучала бы как лесть.

— Ты делаешь то, что всегда хотел делать, Джордан, причем успешно. Ты можешь собой гордиться.

— Кто бы спорил! — Он допил колу и отставил банку, а потом сомкнул пальцы на лодыжке Даны. — Все еще голодная?

Довольная, что он сменил тему, Дана закрыла пакет с чипсами и бросила на пол рядом с кроватью.

— Естественно, — прошептала она и упала в объятия Джордана.

Ему не следовало так сильно переживать и раздражаться. Он и не предполагал, что всем нравятся его книги, и давно научился не обижаться на разгромные рецензии или нелестные отзывы читателей.

Он не относится к тем чувствительным, темпераментным художественным натурам, которые впадают в истерику из за малейшей критики, но пренебрежение Даны нанесло серьезный удар по его самолюбию.

А теперь стало еще хуже, размышлял Джордан, мрачно глядя в окно. И чего это она так добра к нему? Было бы легче вынести язвительные комментарии относительно его таланта, высокомерные замечания по поводу жанра, в котором он работает, чем это ласковое, снисходительное похлопывание по плечу.

Он сочинял триллеры, зачастую выходя за рамки жанра в пользу психологии, а Дана считала его книги банальным ремеслом, направленным на удовлетворение самых непритязательных вкусов.

Джордан мог бы смириться, будь Дана действительно утонченной интеллектуалкой, но это не так. Она просто любит книги. Ее квартира забита ими, причем на полках достаточно много книг легкого жанра.

И ни одной книги Джордана Хоука.

Конечно, это серьезный удар по его самолюбию.

Вернувшись в спальню и увидев, что Дана склонилась над его ноутбуком, Джордан испытал удовлетворение — ему показалось, что она живо интересуется сочиненной им историей, но ее всего лишь разобрало любопытство, как она выразилась.

Лучше отбросить эти мысли. Надежно запереть, пока они не проникли слишком глубоко и не пустили корни.

Слава богу, они с Даной снова стали любовниками. И хочется надеяться, скоро снова станут друзьями. Он не желает терять Дану — любимую женщину и отличного товарища — из за того, что не может пережить ее равнодушие или неодобрение.

Дана не представляет, как это важно для него: быть писателем. Откуда ей знать? Конечно, для нее не секрет, что эта профессия была его заветным желанием, мечтой. Но она не догадывается, почему это так важно для него. Он никогда ей не говорил.

Он очень многое ей не рассказывал, признался сам себе Джордан.

Его работа… В юности он часто приносил Дане свои сочинения и, естественно, радовался и гордился, когда она их хвалила, хотела обсудить, высказывала свое мнение.

Дело в том, что ее мнение — на чисто практическом уровне — Джордан ценил чрезвычайно высоко, однако он никогда не говорил Дане, насколько важен для него успех. Успех как мужчины и успех как писателя. Разумеется, ради себя самого. И ради матери. Джордан понимал, что это единственный способ отблагодарить мать за все, что она для него сделала, за все, от чего отказалась ради него, за все ее труды и заботы.

Он никогда не признавался в этом — ни Дане, ни кому либо другому. Не делился ни с кем ни своим личным горем, ни всепоглощающим чувством вины, ни страстным желанием успеха.

Значит, и сейчас нужно отбросить эти мысли и сосредоточиться на восстановлении того, что можно восстановить, а то, что восстановить нельзя, построить заново.

Искупление требуется не только герою его новой книги.

Дана терпела до тех пор, пока не покрасила целую стену в комнате, которая должна была стать главным залом салона Зои. За утро она несколько раз прикусывала язык, уговаривая себя подождать еще немного, а затем внутренний спор вспыхивал снова.

В конце концов Дана решила, что дальнейшее молчание будет оскорблением для их дружбы.

— Я переспала с Джорданом, — выпалила она, не отрывая глаз от стены, которую красила, и ожидая, что подруги немедленно набросятся на нее с вопросами и комментариями.

Подождав пять секунд, Дана повернула голову и поймала взгляд, которым обменялись Мэлори с Зоей.

— Вы знаете? Уже в курсе? Хотите сказать, что этот подлый самовлюбленный мерзавец бросился прямо к Флинну, чтобы похвастаться, что он меня трахнул?

— Нет. — Мэлори с трудом удерживалась от смеха. — По крайней мере, мне ничего не известно. А я уверена: если бы Джордан что нибудь рассказал Флинну, Флинн обязательно поделился бы со мной. В общем, мы не в курсе. Просто… — Она замолчала и подняла взгляд к потолку.

— Нам было интересно, как скоро вы очутитесь в постели, — сказала Зоя. — Мы даже хотели заключить пари, но потом решили, что это неприлично. А между тем я бы выиграла! — Она улыбнулась. — Я настаивала, что самопроизвольное возгорание произойдет сегодня. Мэлори считала, что вы продержитесь еще неделю.

— Так… — Дана уперлась кулаками в бедра. — Хорошенькое дело!

— Мы не делали ставок, — сказала Мэлори. — Мы верные подруги и даже не придали значения твоим словам, хотя Джордан действительно был бы подлым самовлюбленным мерзавцем, если бы рассказал Флинну.

— Хорошо, я умолкаю.

— Ни в коем случае! — замахала руками Зоя. — По крайней мере, пока не поделишься своими ощущениями. Будешь оценивать по десятибальной шкале или предпочтешь описательную модель?

Дана невольно рассмеялась:

— Не понимаю, за что я вас так люблю!

— А чего же нас не любить? Рассказывай скорее, — поторопила ее Зоя. — Тебе ведь самой не терпится.

— Потрясающе, причем не только потому, что я была готова к, как ты изволила выразиться, самопроизвольному возгоранию. Мне казалось, что я уже забыла, что такое… настоящая близость. Оказывается, нет. Это невозможно забыть. Нам всегда было хорошо в постели, а теперь стало еще лучше.

Зоя вздохнула:

— Это было романтично или безумно?

— В который раз?

— Теперь ты хвастаешься.

Дана засмеялась и снова принялась красить стену.

— Мне уже так давно было нечем хвастаться!

— И что ты собираешься с этим делать?

— С чем?

— Признаешься, что любишь его?

Вопрос слегка подпортил ей настроение.

— А какой в этом смысл?..

— Если ты будешь с ним откровенной…

— Это твой метод, — перебила подругу Дана. — Так ты разобралась со своими чувствами к Флинну. Это было правильно — для тебя, Мэл, и для него. Но для меня… Знаешь, теперь у меня нет никаких надежд, связанных с Джорданом, и я собираюсь сама отвечать за свои чувства и за их последствия. Мне совсем не хочется протягивать ему свое большое глупое сердце, чтобы он был вынужден делать выбор. Достаточно того, что у нас есть. Пока достаточно.

О завтрашнем дне будем думать завтра.

— Ну… Пожалуй, я не стану с тобой спорить, — сказала Зоя. — Наверное, тебе нужно время, чтобы все утряслось или, наоборот, куда то сдвинулось. Но не только. Может быть, это вообще часть поисков ключа.

Валик в руке Даны дрогнул.

— То, что я переспала с Джорданом, — часть поисков ключа? Какая тут связь, черт возьми?

— Я не имела в виду секс. Хотя секс — не будем отрицать — чем то похож на магию.

— Ну да, конечно боги поют, а феи плачут. — Дана в десятый раз провела валиком по стене. — Но я не поверю, что наша с Джорданом безумная страсть приведет меня к ключу.

— Я говорю об отношениях, о связи — называй это как хочешь. О том, что между вами было, что есть и что будет.

Зоя замолчала, пристально вглядываясь в лицо Даны.

— Разве это не согласуется с тем, что Ровена говорила тебе о ключе? — продолжила она. — Может быть, это часть целого?

Дана немного подумала и снова окунула валик в краску.

— Чертовски любопытное замечание! Логика тут есть, Зоя, но я не вижу практической пользы. Сомнительно, что я найду ключ от шкатулки с душами среди простыней, когда в следующий раз буду заниматься любовью с Джорданом, но это любопытная точка зрения, которую будет забавно проанализировать.

— Возможно, все дело в каком то предмете или месте, важном для тебя или для вас обоих. В прошлом, настоящем и будущем. — Зоя развела руками. — Я путано объясняю…

— Вовсе нет, — возразила Дана, и ее лоб прорезала вертикальная морщинка. — Прямо сейчас мне ничего не приходит в голову, но я обещаю подумать. Пожалуй, даже поговорю с Джорданом. Нет смысла отрицать, что он участвует во всем этом и может оказаться весьма полезным.

— Я хочу сказать только одно. — Мэлори расправила плечи. — Любовь — это не бремя! Ни для кого. Если Джордан Хоук думает иначе, он не достоин любви.

Дана на секунду замерла, потом отложила валик, подошла к Мэлори, наклонилась и поцеловала в щеку.

— Ты чудо!

— Я вас люблю. Обоих. А тот, кто не отвечает на любовь, — идиот.

— Дай я тебя обниму! — Дана сжала Мэлори в объятиях. — Что бы ни случилось дальше, я счастлива, что у меня есть вы двое.

— Это так здорово! — Зоя присоединилась к объятию. — Я очень рада, что Дана переспала с Джорданом и мы услышали об этом столь увлекательный рассказ.

Дана рассмеялась и шутливо оттолкнула подруг.

— Сегодня я буду стараться изо всех сил, чтобы завтра у нас был повод по настоящему растрогаться и всплакнуть.

11

Джордан спал, обняв Дану за талию и обхватив ногами, словно хотел удержать ее так навсегда. Хотя в этот раз уйти должна была не она.

Он совсем не был уверен, что ему позволят остаться. В ее постели или в ее жизни.

Путешествуя в мире снов, Джордан словно держался за Дану.

Это была летняя лунная ночь, дышащая ароматами зелени, цветов и тайны. Лес окутывала тьма, нарушаемая лишь мерцанием светлячков — слабенькими желтыми вспышками на черном фоне. Во сне Джордан откуда то знал, что он мужчина, а не мальчик, каким был тогда, когда шагал по заросшей травой опушке этого леса. Его сердце учащенно билось от… страха? Предвкушения? Понимания неизбежности того, что должно было произойти? Он направлялся к громадному черному замку, устремленному к плывущей в небе луне.

Друзей с ним не было — в отличие от той жаркой летней ночи, что запечатлелась в его памяти. Флинн и Брэд — с сигаретами и пивом, находящимися под запретом, с палаткой, исполненные юношеской отваги и безрассудства, — сейчас его не сопровождали.

Джордан был один. Воины Ворриорз Пик охраняли ворота за его спиной. Дом казался безжизненным и безмолвным, как гробница.

Но не пустым. Не стоит полагать, что дома — старые дома — могут быть пустыми. Они наполнены воспоминаниями, угасшим эхом голосов. Каплями слез… Каплями крови… Звенящим смехом и криками ярости, которые на протяжении стольких лет слышали эти стены. Все это оставило на них свой отпечаток.

Может быть, это тоже жизнь?

Джордан знал, что есть дома, которые дышат. В их дереве и камне, кирпичах и растворе таилась личность сродни человеческой.

Ему нужно было вспомнить что-то связанное с этим домом, с этим местом. Сегодня ночью. Нечто знакомое, но он никак не мог сформулировать, что именно. Мысль то всплывала, то снова ускользала, словно слова полузабытой песни. Дразнила, не давала покоя.

Нужно — это жизненно важно! — сфокусировать внимание, как объектив фотоаппарата, пока образ не станет ясным и четким.

Он закрыл глаза и стал дышать медленно, глубоко, пытаясь освободить сознание для того, что должно было произойти.

Открыв глаза, Джордан увидел ее. Женщина шла по балкону под белым диском луны. Одна — как и он. И наверное, во сне — как и он.

Ее плащ развевался, хотя ветра не было. Казалось, воздух застыл и все ночные звуки — шорохи, писк, крики — смолкли, сменившись пугающей тишиной.

Сердце в его груди учащенно забилось. Женщина на балконе стала поворачиваться.

«Через секунду, — подумал Джордан, — всего через секунду мы увидим друг друга».

Наконец то…

Яркая вспышка солнца ударила прямо в мозг, ослепила его. Он споткнулся, мгновенно перенесенный из черной ночи в яркий полдень.

Радостное пение птиц напоминало звуки флейт и арф. Послышалось что-то похожее на грохот — такой звук издает вода, падающая с большой высоты и ударяющаяся о поверхность водоема.

Джордан пытался сориентироваться. Здесь тоже был лес, но незнакомый. Листья ярко зеленые. Ветви гнутся от плодов цвета рубина и топаза. Воздух насыщен густым сладковатым ароматом. Кажется, что его тоже можно сорвать и попробовать.

Он шел среди деревьев по упругой темно коричневой земле мимо ярко голубого водопада, у основания которого в покрытом рябью волн пруду резвились золотые рыбки.

Движимый любопытством, Джордан опустил руку в пруд и почувствовал освежающую прохладу. Выливая воду из сложенной ковшиком ладони, он заметил, что она не прозрачная, а тоже голубая.

Джордан подумал, что это больше, чем могут выдержать чувства. Красота казалась такой яркой и живой, что ее было невозможно описать. Неужели, один раз увидев и почувствовав все это, можно вернуться к бледной, мрачной реальности?

Восхищенный, он снова протянул руку к воде и вдруг увидел оленя, утолявшего жажду на противоположном берегу.

Олень был гигантским, с гладкой золотистой шкурой и рогами, отливавшими серебром. Он поднял большую голову и посмотрел на Джордана зелеными, как окружающий лес, глазами.

На шее животного был ошейник, украшенный драгоценными камнями, которые ловили лучи солнца и отражали их разноцветными бликами.

Джордану показалось, что олень говорит, хотя он не видел движений, не слышал звука — слова просто складывались в голове.

Ты готов сражаться за них?

— За кого?

Иди и увидишь.

Олень повернулся и вошел в лес. Серебристые копыта ступали по земле совершенно неслышно.

Нет, это не сон, подумал Джордан. Он выпрямился, обогнул пруд и последовал за оленем.

Олень не сказал: «За мной». Доверившись инстинкту, Джордан выбрал другую тропу.

Он вышел из леса и оказался на лугу — среди цветов, таких ярких, что резало глаза. Рубиновые, сапфировые, аметистовые, янтарные, они сверкали на солнце, будто каждый лепесток был отдельной гранью, искусно вырезанной из камня. В центре этого великолепия, словно венчая его, лежали спящие принцессы в хрустальных гробах.

— Нет, я не сплю… — Джордан сказал это вслух, желая убедиться, что слышит звук своего голоса. Ему необходима была уверенность, чтобы перейти через море цветов и взглянуть на знакомые лица.

Казалось, девушки спят. Их красота нисколько не поблекла, но стала какой то отстраненной. Он видел безжизненную красоту, неизменную, но навеки застывшую в кратком миге.

Джордана охватили жалость и гнев, а взглянув в лицо, столь похожее на лицо Даны, он почувствовал такую раздирающую душу скорбь, какой не испытывал со дня смерти матери.

— Этот настоящий ад, — громко сказал он. — Быть запертым между жизнью и смертью и не иметь возможности выбрать ни то, ни другое.

— Да, ты точно сформулировал.

По ту сторону хрустального гроба стоял Кейн. Выглядел он изысканно: черный плащ, сверкающая драгоценными камнями корона на гриве темных волос. Волшебник улыбался Джордану.

— У тебя острый ум, в отличие от большинства людей. Ад, как ты его называешь, — это отсутствие всего, длящееся вечно.

— В ад попадают по заслугам.

— Это все демагогия. — Кейн явно получал удовольствие от разговора. — Иногда — ты должен со мной согласиться — его наследуют. Их прокляли, — он кивнул на гробы. — Я был, если можно так выразиться, всего лишь инструментом, который… — Кейн поднял руку, сделал вращательное движение запястьем, — повернул ключ.

— Ради славы?

— И ради нее тоже. А еще ради власти. Всего этого, — он раскинул руки, словно обнимая свой мир, — все это никогда, никогда не будет принадлежать им. Мягким сердцам и слабостям смертных нет места в мире богов.

— Но боги любят, ненавидят, вожделеют, интригуют, воюют, смеются, плачут. Это слабости смертных?

Кейн вскинул голову:

— Интересно! Ты будешь спорить, зная, кто я, зная, каковы мои возможности? Зная, что я перенес тебя сюда, за завесу силы, где ты не более чем муравей, которого можно уничтожить одним щелчком? Я могу убить тебя силой мысли.

— Можешь? — Джордан намеренно обогнул хрустальный гроб. Он не хотел, чтобы между ними была даже тень Даны. — Почему же не убил? Или ты предпочитаешь пугать и провоцировать женщин? Но когда перед тобой мужчина — это совсем другое дело, правда?

Удар отбросил его назад футов на десять. Почувствовав вкус крови во рту, Джордан сплюнул в примятые цветы и встал. Лицо Кейна выражало не только силу, но и ярость. А гнев — свидетельство слабости.

— Туман и зеркала. Но у тебя кишка тонка, чтобы драться как мужчина. Кулаками. Один раунд, сукин ты сын. Один раунд по моим правилам.

— По твоим правилам? Не тебе здесь ставить условия. Сейчас ты узнаешь, что такое боль.

Ледяные пальцы с острыми как лезвия ногтями вонзились в грудь Джордана. Невыносимая боль заставила его рухнуть на колени, из горла невольно вырвался крик.

— Проси, — надменно бросил Кейн. — Проси пощады. Умоляй.

Собрав остатки сил, Джордан поднял голову и посмотрел прямо в глаза Кейну.

— Поцелуй меня в…

Перед взором Джордана поплыл туман. Сквозь ужасный рев он различил чей то крик, почувствовал струю тепла, развеивающую смертельный холод.

Мозг пронзил полный ярости голос Кейна:

— Мы еще встретимся!

Хоук потерял сознание.

— Джордан! О боже, боже! Джордан, очнись!

Сначала ему показалось, что он лежит в лодке, которую судорожно раскачивают волны. Грудь горит огнем, голова гудит и пульсирует болью. Наверное, он тонет. Нет! Его кто то спасает, прижимаясь теплыми губами к его губам. Насильно возвращает к жизни.

Но откуда в открытом море безумно лающая собака?

Джордан открыл глаза и увидел Дану.

Бледная как полотно, но ему все равно было приятно на нее смотреть. Дрожащей рукой Дана провела по его лицу, погладила волосы и тут же крепко обняла.

В коридоре Мо яростно лаял и бросался на дверь спальни.

— Какого черта? — с трудом спросил Джордан и удивленно уставился на смеющуюся Дану.

— Ты вернулся! Да, ты вернулся! — Это был смех на грани истерики, и она с трудом сдерживалась. — У тебя губы в крови. Губы и грудь. И ты… такой холодный.

— Погоди минутку…

Джордан и не пытался пошевелиться. Еще рано — даже поворот головы вызвал жуткий приступ боли и тошноты.

Но то, что он видел, принесло облегчение. Он в спальне Даны — лежит на ее кровати, или, точнее, на ее коленях, а Дана прижимает его к груди, словно кормит ребенка.

Неплохо, если бы он не чувствовал себя так, словно его переехал грузовик.

— Я спал…

— Нет. — Она прижалась щекой к его щеке. — Не спал.

— Сначала… наверное, нет. Дылда, у тебя в доме водится виски? Мне нужно выпить.

— Есть бутылка «Пэддис».

— Если нальешь на три пальца «Пэддис», дам тебе тысячу долларов.

— По рукам! — Ее смех все еще был похож на всхлипывание. — Ложись. Сейчас принесу. Укройся — ты весь дрожишь.

Дана набросила на него простыню и заботливо подоткнула, соорудив нечто вроде кокона.

— Господи Иисусе! — опять воззвала она к высшей силе, наклоняясь к Джордану. — Тебе обязательно нужно согреться.

— Две тысячи, если уложишься в сорок пять секунд.

Она пулей вылетела из комнаты, и Джордан подумал, что ему не так уж плохо, если он способен восхищаться красотой обнаженного тела Даны.

Через секунду на кровать прыгнул Мо, и Джордан вздрогнул от боли. Он хотел выругаться, но лишь вздохнул, увидев, что пес тихо зарычал, обнюхал простыни, затем лизнул его в лицо.

— Да уж!.. Будем знать, как выгонять тебя из спальни просто потому, что нам хочется заняться сексом без свидетелей.

Мо заскулил, ткнулся носом в плечо Джордана, три раза повернулся вокруг своей оси и лег рядом.

Дана влетела в комнату так же быстро, как вылетела из нее, — в одной руке бутылка, в другой стакан. Налив явно больше чем на три пальца, она просунула руку под голову Джордана и поднесла стакан к его губам.

— Спасибо, теперь сам справлюсь.

— Хорошо. — Дана осторожно опустила его голову на подушку и сделала глоток прямо из бутылки.

Желудок охватило огнем. Наверное, Джордан почувствовал то же самое. Она достала из шкафа халат.

— Наденешь? А мне нравилось смотреть на тебя без этого…

Дана не хотела признаваться, что она чувствует себя так, словно ее кожу натерли льдом.

— Не надо было нам выгонять собаку.

— Да, мы с Мо только что это обсуждали. — Джордан положил ладонь на широкую спину пса. — Это он тебя разбудил?

— Он и твой крик. — Дана, вздрогнув, села на край кровати и сдвинула простыню. — О Джордан! Твоя грудь…

— Что такое?

Он опустил взгляд. Там было пять царапин, похожих на следы от ногтей. Слава богу, не очень глубоких. Правда, они кровоточили и причиняли сильную боль.

— Я испачкаю тебе постель.

— Отстирается! — Дана с трудом сглотнула слюну. — Нужно обработать эти царапины. А пока я буду ими заниматься, расскажи, что, черт возьми, он с тобой сделал.

В ванной, куда Дана пошла за антисептиком, она оперлась обеими руками на раковину и приказала себе глубоко дышать, пока не избавится от ощущения, что в горло вонзаются острые бритвенные лезвия.

Теперь она знает, что такое страх. Она боялась, когда на остров обрушился шторм, а черные волны хотели проглотить ее, но тот пронизывающий до костей ужас не шел ни в какое сравнение с чувством, которое она испытала, когда исполненный боли крик Джордана вырвал ее из объятий Морфея.

Дана пыталась сдержать слезы. Теперь, когда необходимо действовать, слабости не должно быть места. Взяв все, что нужно, она вернулась в спальню.

— Вот аспирин. — Она протянула Хоуку блистер и стакан. — Ничего более сильного у меня нет.

— Пойдет. Спасибо. — Джордан проглотил две таблетки, запил водой. — Послушай, я сам справлюсь. Насколько я помню, ты не очень хорошо переносишь кровь.

— Не упрямься. Я не ребенок. — Не обращая внимания на подступающую тошноту, Дана села на кровать, чтобы обработать царапины. — Говори со мной, и тогда шансов хлопнуться в обморок у меня будет меньше. Что случилось, Джордан? Куда он тебя унес?

— Началось все с другого. Точно вспомнить не могу, но, кажется, я видел сон. Я шел по лесу. Ночь, полная луна. Похоже на Ворриорз Пик, но я не уверен. Все было как в тумане.

— Продолжай! — Дана пыталась сосредоточиться на его голосе, на словах. На чем угодно, только бы не на прижатой к царапинам марле, которая становилась красной.

— Потом я оказался на ярком солнце. Похоже на… так я всегда представлял транспортацию в «Звездном пути». Мгновенную и дезориентирующую.

— Не могу сказать, что это мой любимый способ перемещения.

— Ты шутишь? Это же просто… О черт!

— Потерпи, — стиснув зубы, она стала промывать царапины дезинфицирующим раствором. — Не молчи. Так нам обоим будет легче.

Встревоженный, Мо спрыгнул с кровати и заполз под нее.

Джордан старался дышать ровно, несмотря на боль.

— Завеса силы… Я оказался по ту сторону, — сказал он и поведал Дане все, что произошло дальше.

— Ты его провоцировал? Намеренно? — Дана отстранилась. Любопытство и сочувствие на ее лице сменились раздражением. — Хотел показать, что ты мужчина?

— Да. Да! Хотел. Кроме того, Кейна все равно не остановишь. Почему бы сначала не дать ему пару оплеух, хотя бы словесных?

— Не знаю. Нужно подумать. — Она потерла виски. — Может быть, потому… что он бог.

— И значит, нужно стоять, молитвенно сложив руки, и вежливо разговаривать?

— Не знаю… — Дана все таки закончила процедуру и сама вздохнула с облегчением. — Наверное, нет. — Решив, что сделала все, что могла, она согнулась пополам, уткнувшись головой в колени. — Я не хочу, чтобы мне пришлось заниматься этим еще раз.

— Я тоже. — Джордан, превозмогая боль, повернулся и погладил ее по спине. — Я оценил.

Дана заставила себя кивнуть.

— Расскажи остальное.

— Остальное ты промыла и помазала. То, что сделал Кейн, полностью соответствует моему внешнему виду. Было больно.

— Ты кричал.

— Это обязательно повторять? Ты меня смущаешь.

— Если тебе от этого легче, я тоже кричала. Проснулась, а ты… как будто бьешься в судорогах. Белый как мел, в крови и дрожишь. Я не знала, что делать. Наверное, запаниковала… Схватила тебя и стала трясти, а ты обмяк. Не успела я к тебе прикоснуться, как ты обмяк… На секунду мне показалось, что ты умер.

— Я тебя слышал.

Дана замерла, борясь с подступившими слезами.

— Когда?

— После того как упал второй раз. Я слышал, как ты меня зовешь. Было такое ощущение, словно меня тянет назад, и я, удаляясь, слышал Кейна. Его голос звучал у меня в мозгу. «Мы еще встретимся, — повторял он. — Мы еще встретимся…» Этот мерзавец был в ярости, потому что не смог удержать меня там.

— Интересно, почему?

— Ты проснулась. — Джордан погладил Дану по щеке. — Ты меня звала, прикасалась ко мне и вытащила обратно.

— Незримый контакт?

— Может быть, все действительно так просто, — согласился Джордан. — Так просто… Если люди связаны друг с другом.

— Но почему ты? — Дана вытерла марлей кровь с его губы. — Почему именно тебя он перенес за завесу силы?

— Вот это нам и нужно выяснить. А когда выясним… Черт, Дана!

— Прости.

— Когда выясним, — повторил Джордан, отводя ее руку, — у нас появятся новые фрагменты головоломки.

Простые или сложные, Дане требовались ответы, и за ними она поехала в Ворриорз Пик. Довольный Мо устроился на заднем сиденье, высунув голову из окна. Догадки, гипотезы — это прекрасно, но теперь реально мог пострадать ее возлюбленный. Ей нужны факты. Точные факты.

Листья еще не пожухли, и яркие краски леса контрастировали с унылым серым небом, затянутым мрачными облаками. Конечно, много листьев уже лежало в траве под деревьями и на дороге.

Пик осени миновал, размышляла Дана. Время не стоит на месте, и четыре отпущенные ей недели уже превратились в две.

Что она думает? Что знает? Последние несколько миль, оставшиеся до замка, Дана пыталась привести в порядок мелькавшие в голове мысли.

Ровену она увидела в саду — та срезала осенние цветы. На ней был толстый темно синий свитер и — к удивлению Даны — потертые джинсы. На ногах — старые ботинки. Волосы стянуты на затылке в хвост.

Сельская богиня в своих владениях, подумала Дана и представила, что Мэлори мысленно перенесла бы эту картину на холст.

Ровена махнула рукой и широко улыбнулась, увидев Мо.

— Добро пожаловать! — Она подбежала к машине и распахнула дверцу, выпуская счастливого пса. — Ты мой красавец! — Пес подпрыгнул, лизнув Ровену в лицо, и она засмеялась. — Я знала, что мы скоро увидимся.

— Со мной или с Мо?

— Я рада вам обоим. Это вообще приятный сюрприз. Смотри, что это? — Ровена на секунду спрятала руку за спину, затем протянула Мо огромную собачью галету. — Конечно, для тебя. А теперь сядь и пожми мне руку, как настоящий джентльмен…

Не успела она сказать все это, а пес уже шлепнулся на землю и поднял лапу. Они обменялись рукопожатием и долгим взглядом, выражавшим взаимное восхищение. Мо аккуратно взял угощение, распростерся у ног Ровены и принялся грызть галету.

— Это трюк в стиле Джона Дулитла?

— Прошу прощения?

— Ну, разговоры с животными.

— А… Скажем так… что-то вроде разговора. Что я могу предложить вам?

— Мне нужны ответы на кое какие вопросы.

— Вы такая серьезная и строгая. И такая привлекательная сегодня утром. Чудесный наряд. У вас замечательная коллекция жакетов, — заметила Ровена, проведя пальцем по золотистой ткани рукава. — Есть чему позавидовать.

— Мне кажется, вы можете так же легко порадовать себя любым нарядом, как порадовали собаку галетой.

— Но ходить по магазинам весело и приятно, правда? Пойдемте в дом. Выпьем чаю у камина.

— Нет, спасибо. У меня мало времени. После ланча мы подписываем договор на владение домом, и мне не хотелось бы опаздывать. Ровена, я должна кое что узнать.

— Расскажу все, что могу. Может быть, прогуляемся? Дождь собирается, — прибавила она, взглянув на небо. — Но чуть позже. Мне нравится чувствовать, как сгущается атмосфера перед ливнем.

Мо быстро разделался с галетой. Ровена, раскрыв ладонь, показала ему ярко красный резиновый мячик и тут же бросила игрушку на лужайку у кромки леса. Дана вздохнула.

— Должна предупредить вас. Теперь Мо ждет, что вы будете кидать ему мяч следующие три или четыре года.

— Собака — совершенное создание. — Ровена взяла Дану под руку, и они пошли по дорожке. — Утешитель, друг, защитник… А в ответ ей нужна только наша любовь.

— Почему у вас нет собаки?

— Хороший вопрос, — грустно улыбнулась Ровена и похлопала Дану по руке.

Она подняла мяч, который Мо положил у ее ног, и снова бросила.

— Вы не можете. — Дана прижала пальцы к вискам. — Ну да! Нет, конечно, можете, но на самом деле… Собаки ведь живут недолго… в вашем понимании. — Она вспомнила, что Джордан говорил об одиночестве Ровены и Питта и о том, что бессмертие скорее проклятие, чем дар. — Да, это проблема, если принять во внимание удивительную продолжительность жизни таких, как вы, и очень короткий век таких, как Мо.

— У меня были собаки. Дома они доставляли мне столько радости!

Ровена подняла мяч, на котором уже виднелись отметины от зубов, и снова бросила неутомимому Мо.

— Когда нас изгнали, я верила, что мы сделаем все, что требуется, и вернемся. Скоро. Я очень скучала по дому… Мне требовалось утешение… Словом, я завела собаку… Первым был ирландский волкодав. Такой красивый, смелый и преданный! Десять лет… — Ровена вздохнула. — Он прожил у меня десять лет. Мгновение. Есть вещи, которые мы не можем изменить, нам это запрещено, пока мы пребываем здесь. Я не могу продлить жизнь живого существа сверх того, что ему отпущено.

Она снова подняла мяч и бросила в другую сторону.

— В детстве у меня была собака. — Дана вместе с Ровеной смотрела, как Мо помчался за мячом, словно в первый раз. — На самом деле это была отцовская собака. Он принес ее в дом за год до моего рождения, и мы росли вместе. Она умерла, когда мне исполнилось одиннадцать лет. Я плакала три дня.

— Значит, вы знаете, как это бывает. — Ровена улыбнулась, глядя на Мо, который трусил назад, сжимая в пасти мяч, будто яблоко. — Я очень горевала и поклялась, что больше не позволю себе этого, но нарушила обещание. Я нарушала его много раз… Пока не поняла, что, если придется еще раз пережить смерть любимого существа — такую скорую, у меня просто разорвется сердце. Поэтому я так рада, — она наклонилась и сжала морду пса ладонями, — и так благодарна, что вы привезли ко мне вашего замечательного Мо.

— Все не так безоблачно, правда? Могущество, бессмертие?..

— Страдания и утраты неизбежны. За все приходится платить. Вы об этом хотели спросить?

— Отчасти. У вас есть ограничения — по крайней мере, пока вы здесь. И у Кейна тоже. В его отношениях с нашим миром. Правильно?

— Верно. Вы наделены свободой воли. Так и должно быть. Кейн может лгать, соблазнять, обманывать, но заставить вас что-то сделать он не может.

— А убить?

Ровена снова бросила мяч, на этот раз дальше, чтобы отвлечь Мо.

— Как я понимаю, речь идет не о войне и не о защите невинных или кого то из близких… Наказание за то, что ты отнял жизнь смертного, ужасно. Я не верю, что даже Кейн отважится рискнуть.

— Конец существования, — предположила Дана. — Я кое что читала. Не смерть, не переход в следующую жизнь, а конец.

— Даже богам ведомы страхи, и этот — один из них. Сильнее, чем страх лишиться силы или оказаться в тюрьме между мирами, откуда нет выхода. Этим Кейн, возможно, рискнул бы.

— Он пытался убить Джордана.

Ровена резко повернулась и схватила Дану за руку:

— Расскажите мне. Во всех подробностях.

Дана поведала все, что произошло ночью.

— Кейн перенес его по ту сторону завесы? — спросила Ровена. — И пролил кровь Джордана?

— Совершенно верно.

Ровена стала расхаживать по лужайке. Ее движения были такими нервными, что Мо покорно сел, сжимая в пасти искусанный мяч.

— Даже теперь нам не разрешено видеть, не разрешено знать. Говорите, они были одни? И рядом никого?

— Джордан что-то говорил об олене.

— Олень… — Ровена замерла. — Какой олень? Как он выглядел?

— Да самый обыкновенный олень… — Дана развела руками. — Разве что именно такого ожидаешь увидеть там, где растут цветы, похожие на рубины и аметисты. Джордан говорил, что у него была золотая шкура и серебряные рога.

— Значит, самец.

— Да. Ой! Еще у него был ошейник с драгоценными камнями.

— Вполне возможно, — прошептала Ровена. — Но что это значит?

— Вот вы мне и расскажите.

— Если это был он, почему он это допустил? — Ровена, взволнованная, ходила взад вперед по краю опушки. — Почему позволил?

— Кто он и что допустил? — спросила Дана, взяла Ровену за руку и встряхнула, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Король. Возможно, наш король принял облик оленя. Но почему тогда он позволил Кейну перенести смертного через завесу? И безнаказанно пролить его кровь? Что за война идет в моем мире?

— Простите, не знаю. Но единственным раненым, насколько мне известно, на этой войне оказался Джордан Хоук.

— Мне нужно поговорить с Питтом. — Ровена наконец остановилась и взглянула Дане в глаза. — И подумать. Джордан больше никого не видел — только этих двоих?

— Только оленя и Кейна.

— У меня нет ответов, которых вы ждете. Кейн и раньше вмешивался, но никогда не заходил так далеко. Заклинание — дело его рук, и он сам наложил ограничения. Теперь он их нарушил, но не был остановлен. Я могу помочь и хочу это сделать, но больше не уверена в силе нашего короля и его защите. Я даже не уверена в том, что он все еще правит.

— И если нет?..

— Значит, там действительно война, — тихо сказала Ровена. — А нас не вернули домой. То есть, что бы ни случилось в моем мире, мне и Питту суждено остаться здесь и завершить то, за чем мы были посланы. И я должна верить, что вы нам поможете.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Я дам мазь для ран вашего мужчины.

— Мы спим вместе. Не знаю, делает ли это его моим мужчиной.

Ровена рассеянно махнула рукой.

— Мне нужно поговорить с Питтом. Он лучше, чем я, разбирается в стратегии. Пойдемте, я дам вам лекарство.

— Минутку! Еще один вопрос. Джордан: он так важен для поисков ключа?

— Зачем спрашивать то, что вы и так знаете?

— Мне нужно подтверждение.

В ответ Ровена кончиками пальцев коснулась груди Даны, там, где билось сердце.

— Оно у вас уже есть.

— Потому что я его люблю?

— Потому что вы его любите, а ключ — это вы. — Ровена взяла Дану за руку. — Идемте. Я дам лекарство для вашего воина и отпущу вас. — Она снова взглянула на небо. — Скоро начнется дождь.

12

Брэд насыпал лед в цинковое ведерко, и получилось холодное, хотя и скромное, вместилище для бутылки «Кристаль». Потом он накрыл выступающее горлышко чистой цветной тряпкой.

Флинн и Джордан уже поставили столик.

— Скатерть вон в той сумке.

Флинн удивленно посмотрел на друга:

— Зачем им скатерть? Стол чистый.

— Просто постели ее на стол, и все.

Джордан подошел к сумке и расстегнул молнию.

— Смотри ка! Он выбрал скатерть с бутонами роз.

— Как на салфетках, — прибавил Флинн, доставая и их.

— Очень мило. Не знал, что ты такой эстет. Столь женственное восприятие…

Уэйн не дал ему договорить:

— Когда все это закончится, я намну вам обоим бока, чтобы восстановить свое реноме мужчины и заодно получить удовольствие. — Брэд вытащил привезенные бокалы для шампанского и стал смотреть их на свет, проверяя, нет ли пятен. — А сегодня я скажу женщинам, что это была моя идея, и вся слава достанется мне.

— Эй! Это я сбегал за цветами! — возмутился Джордан.

— А я купил пирожные. — Флинн тряхнул коробкой из самой дорогой кондитерской Вэлли.

— Идеи ценятся выше, чем цветы и пирожные, друзья мои! — Брэд расправил скатерть. — Кстати, насчет идей и возможности их реализовать… Женщин притягивают женские качества нашей натуры.

— Тогда почему нас с Флинном, в отличие от тебя, пустили в постель?

— Всему свое время.

— Я должен был дать тебе в морду за такие слова о моей женщине и моей сестре. — Флинн покосился на ухмыляющегося Джордана. — Но это замечание не только точное, оно ставит на место Брэда, поэтому я тебя прощаю. Сколько у нас времени?

— Еще есть, — сказал прощенный Хоук. — Вообще то, процедура не должна затянуться, но все эти адвокаты, банкиры и бумаги отнимают в два раза больше времени, чем предполагаешь.

Он отступил на шаг и окинул взглядом установленный в холле столик. Нельзя не признать, что он неплохо смотрелся среди ветоши и малярных инструментов. И вообще, яркое, праздничное пятно на фоне белых стен.

Джордан не сомневался, что женщины растают, словно мороженое на июльском солнцепеке.

— Да, Брэд, идея чертовски удачная.

— У меня их миллион.

— Не понимаю, почему мы должны убраться отсюда до их прихода? — пожаловался Флинн. — Я бы не отказался от шампанского и пирожных, не говоря уже о щедрых поцелуях, которые станут их следствием.

— Это их праздник — вот почему. — Брэд, довольный, прислонился к стремянке. — И в долговременной перспективе признание данного факта лишь умножит число щедрых поцелуев.

— Мне нравится получать благодарность сразу. — Флинн огляделся. — Тут будет здорово! Правда! Превосходная идея, отличное место, приятная обстановка. То, что нужно Вэлли. То, что нужно им. Видели бы вы, какие вещицы Мэлори подбирает для своей галереи! Все выходные мы потратили на общение с художниками, которых она собирается выставлять.

— Он ездил с ней смотреть произведения искусства! — Джордан закатил глаза. — Так и до оперы недалеко!

— Посмотрим, кто будет смеяться, когда ты сядешь в книжном магазине Даны и начнешь пить травяной чай.

— Не вижу в этом ничего плохого. А вот Брэду, наверное, придется сделать макияж, чтобы завоевать Зою.

— Каков бы ни был приз, существуют границы допустимого. — Уэйн окинул взглядом лестницу. — Они должны подумать об освещении. И заменить окна. Еще в туалете наверху нужна новая раковина.

— Собираешься соблазнить Зою, подбирая аксессуары для туалета под стать новой раковине? — с невинным видом поинтересовался Флинн. — Вот это идея, одна из миллиона… Я горжусь тем, что могу называть тебя другом.

— Что бы ты сейчас ни говорил, стремянка обеспечила мне приглашение пообедать в ее доме. Это был цыпленок.

— Цыпленок на обед? Такое ты можешь получить в закусочной на Мэйн стрит. Дежурное блюдо по четвергам. — Флинн с сожалением покачал головой. — Моя гордость знакомством с тобой стремительно улетучивается.

— Это было только начало! Но факт остается фактом: тут нашим дамам понадобится помощь. Крыша, плотницкие работы, слесарные, электрика… Мы можем внести свой вклад не только шампанским и пирожными.

— Я голосую за, — кивнул Джордан.

— Конечно, — Флинн пожал плечами. — Я уже думал об этом. Похоже, мой дом тоже на какое то время превратится в строительную площадку, а забивание гвоздей поможет всем нам немного отвлечься от поисков ключа.

— Раз уж ты заговорил об этом, — Джордан взглянул на окна, по которым уже барабанил дождь, — расскажу вам, что произошло ночью.

— Что-то с Даной? — Флинн рванулся к другу. — С ней все в порядке?

— Спокойно! С твоей сестрой ничего не случилось. Она не пострадала. Черт, мне нужно закурить! Идемте на крыльцо.

Они стояли на улице, слушая, как капли дождя стучат по навесу. Джордан описал им все, что видел и пережил ночью, — краски, движения, эмоции. Подобные истории он когда то рассказывал в палатке, разбитой на заднем дворе дома Уэйнов или у костра в лесу.

Теперь это был не плод его воображения. Никакое воображение, даже самое богатое, не способно создать царапины на груди, а они болели до сих пор. Джордан расстегнул рубашку… Судорожный вздох Флинна вместе с сочувственным взглядом Брэда послужил ему своего рода утешением.

— Да, выглядит паршиво, — Флинн внимательно рассматривал неровные красные полосы. — Может, надо было перевязать или сделать что-то в этом роде?

— Ночью Дана их обработала, но до сестрички Бетти ей далеко. Утром я помазал свои боевые раны какой то гадостью. Проблема в другом: этот придурок Кейн так разозлился, что решил врезать мне по настоящему. Чего теперь ждать женщинам?

Глаза Флинна сверкнули.

— Он не трогал Мэлори! Физически не прикасался к ней. То, что Кейн проделывал с ее разумом, отвратительно и ужасно, но теперь… Мы должны его остановить.

— Готов выслушать ваши предложения, парни. — Джордан застегнул рубашку. — Беда в том, что я не силен по части магии — не могу даже вытащить кролика из шляпы.

— В каком то смысле это просто иллюзия, обман зрения, — задумчиво произнес Брэд.

— Позволь заметить, сынок, что когда Кейн вонзил в меня свои когти, это было совсем не похоже на иллюзию. И потом, разве у вас обман зрения?

— Нет, конечно. Я вот о чем подумал. — Уэйн четвертый совсем неаристократично почесал затылок. — Если мы заставим Кейна переключиться на нас, женщины будут свободнее в своих действиях. У него была какая то причина, чтобы заняться тобой, Джордан. Попытаемся понять, в чем тут дело, и использовать это, чтобы на пару недель отвлечь его внимание от Даны. А потом от Зои, когда настанет ее очередь.

— Никаких конкретных предположений у меня нет. Только смутное ощущение, словно мне что-то известно, но я не могу вспомнить, что именно. — Джордан в раздражении сунул руки в карманы. — Такое чувство, будто я знал, знаю или должен знать ответ… Или один из ответов. Что-то из прошлого, очень важное сегодня.

— Твои отношения с Даной? — предположил Брэд.

— Тут должна быть связь, правда? Иначе концы с концами не сходятся. И если бы это не было так важно, зачем ему возиться со мной?

— Может быть, пора устроить совещание? — предложил Брэд.

— Тебе бы все совещаться! Ты всегда в пиджаке, — отмахнулся Флинн.

— Вынужден обратить твое внимание на то, что в данный момент я вовсе не в пиджаке.

— Внутренне. Вероятно, пиджак в полоску. И я готов поклясться, что галстук тоже есть. Впрочем, я отвлекся. Возможно, наш пиджак прав. — Флинн повернулся к Джордану: — Нам шестерым нужно объединить усилия. Соберемся у тебя, — он похлопал Брэда по плечу. — Мебели больше и еда получше.

— Пойдет. И чем скорее, тем лучше. — Брэд бросил взгляд на часы. — Так, у меня скоро совещание. Надо ехать. Договоритесь с женщинами и сразу дайте мне знать.

Он вошел в дом, схватил куртку и побежал под дождем к машине.

Джордан задумчиво смотрел вслед Брэду.

— Когда мы закончим этот раунд и перейдем к следующему, под прицелом окажется он.

— Думаешь, Брэд не догадывается?

— Думаю, догадывается. А вот догадывается ли Зоя?

В данный момент Зоя Маккорт знала одно: это один из самых счастливых дней в ее жизни. В кулаке она сжимала ключи — свои ключи. Они были новенькими, блестящими, под стать новому замку, который она купила вместо старого.

Первым делом Зоя собиралась сама сменить замок — она знала, как это делается. Что-то вроде ритуала, когда дом становится твоим.

Она припарковала машину, под дождем добежала до крыльца и остановилась на нем, поджидая подруг. Старый ключ был у Мэлори. Кроме того, Зоя считала, что войти в дом они должны все вместе.

Очень символично, что ключ именно у Мэлори. Они с Даной будут смотреть, как она откроет дверь. Первую дверь.

Мэлори выполнила свою часть договора и нашла волшебный ключ. Теперь дело за Даной. А потом, бог даст, придет ее черед.

— Этот дождь собьет с деревьев все листья, — заметила Мэлори, вбегая под навес. — Не останется ярких красок.

— А было так красиво!

— О да! — Мэлори вставила ключ в замок и вдруг замерла. — До меня только сейчас дошло! Дом теперь наш! Действительно наш! Наверное, мы должны произнести нечто торжественное и сделать какой нибудь символический жест.

— Я не буду переносить вас через порог, — сказала подоспевшая Дана, откидывая с лица влажные волосы.

— Станцуем? — предложила Зоя.

— Станцуем, — Дана рассмеялась и кивнула одновременно с Мэлори. — На счет «три».

Наверное, несколько человек, которые проезжали в эту минуту мимо дома, немного удивились, увидев трех женщин на красивом синем крыльце, танцующих перед закрытой дверью.

Мэлори распахнула ее.

— Отлично! Заходим, — но вместо того, чтобы зайти или пропустить подруг, она застыла на пороге, приоткрыв рот. — Бог мой, вы только посмотрите!

— Что? — Зоя инстинктивно схватила Мэлори за руку и потянула назад. — Кейн?

— Нет, нет! Смотрите! Ой, как здорово! Смотрите, что они придумали! — Мэлори бросилась в дом и зарылась лицом в розы, стоявшие на столике. — Цветы! Наши первые цветы… Флинну полагается награда.

— Здорово придумал. — Зоя понюхала цветы и открыла коробку. — Пирожные. Тоже вкусно пахнут! У тебя замечательный мужчина, Мэлори.

— Он сделал это не один. — Дана вытащила шампанское из ведерка и, увидев этикетку, удивленно вскинула брови: — Тут явно не обошлось без Брэда. Это не просто шампанское, а изумительное шампанское.

Зоя нахмурилась.

— Наверное, дорогое?

— Еще бы не дорогое! Но оно стоит этих денег. Я пила «Кристаль» один раз в жизни. Брэд подарил мне бутылку на совершеннолетие. Он всегда был стильным.

— Они вместе постарались. — Мэлори мечтательно вздохнула и провела кончиками пальцев по лепесткам роз. — Должна сказать, чувство стиля есть у всех троих.

— Тогда не будем их разочаровывать. — Дана открыла бутылку и налила шампанское в три бокала, расставленных на столе.

— Нужно сказать тост. — Зоя раздала бокалы подругам.

— Только не жалостливый. — Мэлори вздохнула еще раз, теперь пытаясь успокоиться. — А то у меня уже глаза на мокром месте.

— Придумала! — воскликнула Дана. — За «Каприз»!

Подруги чокнулись шампанским и все равно немного всплакнули.

— Мне нужно вам кое что показать. — Мэлори поставила бокал и расстегнула свою сумку. — У меня возникла одна идея. Конечно, вы не обязаны соглашаться. Я нисколько не обижусь, если вам не понравится. Это просто… просто идея.

— Хватит нас мучить. — Дана взяла пирожное. — Выкладывай скорее.

— Ладно. Я тут думала об эмблеме, которая совместила бы все три наших предприятия. Конечно, каждая из нас может захотеть собственную, но общую мы можем использовать для фирменных бланков, визиток, интернет сайта.

— Интернет сайта. — Дана поджала губы. — Ты меня опередила.

— Полезно все планировать. Ты помнишь Тода?

— Конечно. Такой красивый парень, который работал с тобой в «Галерее», — ответила Дана.

— Точно. Он хороший друг и отлично разбирается в компьютерном дизайне. Можно попросить его что нибудь придумать для сайта. На самом деле я надеюсь предложить ему работу. Немного рановато об этом говорить, но если смотреть на происходящее с оптимизмом, мне понадобится помощь. Всем нам понадобится.

— Я так далеко еще не заглядывала, — призналась Дана. — Но конечно, мне придется нанимать как минимум одну помощницу, хотя бы на полставки, которая будет заварить чай, подавать напитки. А лучше двоих.

— Я уже наводила справки насчет стилиста и мастера маникюра. И других тоже. — Зоя прижала ладони к животу, чтобы унять волнение. — О господи! У нас будут наемные работники.

— Мне это нравится. — Дана снова подняла бокал с шампанским. — Хорошо быть боссом.

— Еще нам понадобится консультант по налогам. Нужно будет офисное оборудование и колл центр… Реклама… У меня есть список, — закончила Мэлори.

Дана рассмеялась:

— Не сомневаюсь. А что еще у тебя в сумке?

— Сейчас покажу. Стало быть, эмблема. Вот что у меня получилось.

Она достала папку, раскрыла ее и выложила рисунки на стол.

Фигура женщины в парикмахерском кресле, откинувшаяся назад, в расслабленной позе. В руках у нее раскрытая книга и бокал вина, на столике рядом — роза в маленькой узкой вазе. Весь рисунок обрамлен узорной рамкой, превращавшей его в стилизованный портрет.

Над рамкой одно слово: КАПРИЗ.

Ниже надпись: ДЛЯ ТЕЛА, РАЗУМА И ДУШИ.

— О! — Зоя сжала плечо подруги.

— Это всего лишь идея, — поспешно сказала Мэлори. — Я попыталась объединить все, чем мы будем заниматься. Ведь у нас одно название на всех! Нечто подобное можно поместить на наших визитках, бланках, накладных: «Каприз. Красота», «Каприз. Книги», «Каприз. Искусство». Так мы индивидуализируем свой бизнес и одновременно объединим.

— Восхитительно! — воскликнула Зоя. — Просто восхитительно! Дана?

— Превосходно. Действительно превосходно, Мэл.

— Правда? Вам нравится? Я не хочу вас заставлять просто потому…

— Давайте договоримся, — перебила ее Дана. — Как только кто то из нас почувствует давление, сразу же об этом скажет. Мы женщины, но не тряпки. Хорошо?

— По рукам. Я могу отдать это Тоду, — продолжила Мэлори. — Он сделает образец бланка. Просто по дружбе. Тод лучше разбирается в таких вещах, чем я.

— Я сгораю от нетерпения! — Зоя испустила восторженный крик и закружилась по комнате. — Завтра утром приступаем к серьезной работе.

— Постой! — Дана взмахнула руками, указывая на стены. — А как ты называешь все, что мы делали раньше?

— Верхушкой айсберга! — Зоя, не переставая кружиться, подхватила бокал с шампанским.

Дана Стил никогда не считала себя лентяйкой. Она была готова упорно трудиться и всегда доводила дело до конца.

Она не признавала ничего, сделанного вполсилы. Дана всегда полагала, что устанавливает для себя высокую планку как в личной жизни, так и в профессии, и не могла понять тех, кто отлынивал или жаловался, что работа, на которую они согласились, оказалась чересчур тяжелой, отнимала слишком много времени, требовала полной концентрации внимания и самоотдачи.

И тем не менее по сравнению с Зоей она просто рохля. Эта женщина заставила ее выбиться из сил в первые же двадцать четыре часа. Так Дана размышляла по дороге в супермаркет.

Краска, обои, образцы облицовки цоколя, светильники, фурнитура, окна, паркетная доска, а также деньги на все это и многое другое…

«Голова просто лопается от необходимости все предусмотреть и решить», — думала Дана, тупо разглядывая гроздь бананов. Но устала она не только от этого. От работы тоже.

Соскребать, поднимать, переносить, раскладывать, сверлить, завинчивать, забивать…

Тут сомневаться не приходится, решила она, перебирая апельсины. Когда дело касается организации, распределения и выполнения работы, всем командует Зоя Маккорт.

Разрываясь между ремонтом, обдумыванием деталей интерьера магазина, поисками ключа, о которых она не могла забыть ни на минуту, и попытками руководствоваться разумом, а не сердцем в своих отношениях с Джорданом Хоук Дана совершенно обессилела — физически и морально.

Может быть, просто пойти домой, рухнуть на кровать и проспать десять часов подряд?

Нет уж! — с отвращением к себе подумала она, перемещаясь к полкам молочного отдела. И вообще, какой может быть сон, когда у них назначен большой совет в доме Брэда Уэйна на берегу реки?

Ей как воздух необходимы два часа тишины и одиночества, но, если на следующей неделе она не хочет умереть от голода, нужно купить продукты.

Кроме того, Дана уже не была уверена, что найдет ответ, где находится ключ, в груде книг. Она читала и читала, тянула за каждую высовывавшуюся ниточку, но, похоже, ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы сформулировать конкретную идею, не говоря уже о том, чтобы решить поставленную перед ней задачу.

Что будет в случае неудачи? Она не только подведет подруг, брата, возлюбленного. Не только разочарует Ровену и Питта. Ее беспомощность обречет на дальнейшие муки спящих принцесс… Пока не появятся следующие три женщины.

Как ей с этим жить? Расстроенная, Дана бросила в тележку пакет молока. Она собственными глазами видела хрустальную шкатулку с душами! Невыносимо было смотреть, как синие огоньки отчаянно бьются о стенки своей тюрьмы.

Если ей не удастся найти волшебный ключ и вставить его в замок шкатулки, как это сделала Мэлори, все их усилия окажутся напрасными.

Кейн победит.

— Только через мой труп, — пробормотала Дана и испуганно вздрогнула, почувствовав, что кто то взял ее за локоть.

— Простите, — стоявшая рядом женщина рассмеялась. — Простите. Похоже, вы спорили сама с собой. У меня эта стадия наступает около полок с мороженым.

— Ну, тогда вы понимаете. А тут обезжиренное молоко, двухпроцентное. Есть о чем поговорить с собой.

Женщина подвинула свою тележку, чтобы не загораживать проход.

Симпатичная брюнетка, чуть за тридцать… Дана пыталась вспомнить, кто это.

— Прошу прощения. Мы знакомы? Никак не могу сообразить.

— Пару недель назад вы помогли нам с сыном в библиотеке. — Женщина тоже взяла пакет молока. — Ему нужно было сделать доклад по истории Америки.

— Да, точно! — Дана сделала над собой усилие, чтобы отогнать мрачные мысли и ответить на улыбку. — Доклад по истории США. Миссис Джейнсбург. Седьмой класс.

— Совершенно верно. Джоанна Рирдон. — Женщина протянула руку. — Моего сына, жизнь которого вы спасли, зовут Мэтт. На прошлой неделе я заходила в библиотеку, чтобы еще раз поблагодарить вас, но мне сказали, что вы больше там не работаете.

— Это так. — Мрачные мысли снова вернулись. — Мне пришлось уволиться.

— Очень жаль. У вас здорово вышло с Мэттом. Вы на него сильно повлияли. Он получил пятерку. Правда, с маленьким минусом, но любая пятерка Мэтта — это повод для праздника у нас в доме.

— Замечательно! Должно быть, он хорошо потрудился. Миссис Джейнсбург не раздает пятерки направо и налево.

— Тут нечего возразить, но дело не в этом. Вы указали Мэтту правильный путь. Более того, сумели подобрать к нему ключик. Я рада, что у меня есть возможность поблагодарить вас.

— Я вас тоже благодарю. Вы подняли мне настроение.

— Жаль, что у вас так вышло с работой… Это не мое дело, но если вам нужны рекомендации, можете на меня рассчитывать.

— Спасибо. Я учту. Вообще то мы с подругами начинаем собственный бизнес. Примерно через месяц я собираюсь открыть книжный магазин. Может быть, чуть позже, но дело уже решенное.

— Книжный магазин? — В карих глазах Джоанны вспыхнул интерес. — В городе?

— Да. Мы планируем целый комплекс услуг. Книжный магазин, художественная галерея и салон красоты. Мы ремонтируем дом на Оклиф драйв.

— Отличная идея! Все в одном месте… И в городе. Я живу всего в полутора милях оттуда. Обещаю, что буду вашей постоянной клиенткой.

— Если мы не сбавим темп, то действительно скоро откроемся.

— Здорово! А вы будете нанимать персонал?

— Нанимать персонал? — Дана задумалась. — Вы ищете работу?

— Подумываю о том, чтобы снова пойти работать, но мне нужно что нибудь интересное, недалеко от дома, с гибким графиком. Нестандартное, если можно так выразиться. Особенно если принять во внимание то, что я больше десяти лет не работала и только недавно как следует освоилась с компьютером. Я работала секретарем в небольшой юридической фирме в Филадельфии, сразу после школы, причем блестящими мои успехи назвать трудно. — Джоанна рассмеялась. — Да, не самая лучшая характеристика.

— Вы любите читать?

— Книга и пара часов покоя — большего мне не нужно. Еще я умею общаться с людьми, и мне не нужна большая зарплата. Муж хорошо зарабатывает, но мне нравится иметь собственные деньги. Я хочу заниматься тем, что не связано со стиркой, стряпней или взыванием к одиннадцатилетнему балбесу, чтобы он убирался у себя в комнате.

— По моему, превосходная характеристика для потенциального работника. Загляните к нам как нибудь. Дом с синим крыльцом. Посмотрите все на месте, а потом поговорим.

— Потрясающе! Я обязательно приду. Ух! — Джоанна рассмеялась. — Я так рада, что встретила вас! Наверное, это судьба.

«Судьба», — повторила про себя Дана, когда они распрощались. Она не очень верила в судьбу. Сюда, в молочный отдел ближайшего супермаркета, ее привела необходимость пополнить запас продуктов.

Мелочи, размышляла Дана, лавируя между полками. Повседневные заботы. Но ведь как все совпало — время и место. Неужели она случайно встретилась с женщиной, которая может стать еще одной опорой в ее жизни?

Более того. Она случайно встретилась с женщиной, произнесшей слова, которые ей необходимо было услышать.

Вы сумели подобрать к нему ключик.

Неужели эта фраза может быть простым совпадением? Нет, никакое это не совпадение. Ее ключ — знание.

Она обязательно найдет ключ, пообещала себе Дана.

13

Дана могла многое рассказать о Брэдли Чарлзе Уэйне четвертом.

Он был умный и потрясающе красивый. А еще забавный. Мог — по настроению — напустить на себя вид элегантного аристократа, заставляя ее вспоминать о Джеймесе Бонде, заказывающем какой нибудь умопомрачительный аперитив в Монте Карло, а потом вдруг мгновенно менялся, превращаясь в абсолютного придурка, способного пролить пиво на брюки собеседника.

Брэд мог обсуждать авторское французское кино со страстью человека, не нуждающегося в субтитрах, и с не меньшим жаром спорить, кто из двоих — Неуправляемый Сэм или Элмер Фадд — был бы лучшим противником для Баггса Банни.

Это лишь некоторые черты Брэда, которые ей нравились.

А еще Дане очень нравился его дом.

Жители города называли его домом Уэйна или домом на реке, что соответствовало действительности.

Дом построил отец Брэда как дань уважения строительным материалам, которые стали основой богатства Уэйнов. С помощью дерева и кирпича, а также умело использовав окружающий ландшафт, Б.Ч. Уэйн третий создан простое и в то же время изысканное сооружение.

Дом с просторными балконами и очаровательными верандами был обращен фасадом к берегу. Из окон открывался чудесный вид на реку, лес и художественный беспорядок сада.

У тех, кто смотрел на этот дом, не возникало мыслей о деньгах Уэйнов. Люди просто восхищались.

Дана часто бывала здесь — ребенком вместе с Флинном, а когда стала старше — с Джорданом. В этом доме ей всегда было комфортно. Казалось, что первой целью при его строительстве стал именно комфорт, а второй — стиль.

Еще одно несомненное достоинство Брэда, решила Дана, состоит в том, что он продумывает угощение, когда приглашает гостей.

Никаких изысков, по крайней мере внешних. Вкуснейший итальянский салат с пастой — ограничиться одной порцией было просто немыслимо, разнообразные закуски, которые можно есть руками, и какой то необыкновенный хлеб для сэндвичей — плотный, темный.

Кусочки сыра бри украшали крупные ягоды малины, а печенье было таким тонким, что просвечивало насквозь и буквально таяло во рту.

Вино, пиво, прохладительные напитки, минеральная вода…

Дана уже знала, что не сможет устоять перед маленькими пирожными с кремом, соблазнительная горка которых громоздилась на блюде размером с главную площадь Нью Джерси.

Все это было небрежно расставлено в громадном зале, где в камине потрескивали поленья, а в удобных креслах хотелось устроиться минимум на неделю.

Никакой чопорности, когда возникает чувство, что в таких помещениях неуместно положить ноги на кофейный столик.

Все очень стильно. Таков Брэдли Уэйн.

Разговор гудел и жужжал где то вдалеке, не затрагивая ее, а Дана пребывала в приятном оцепенении, убаюканная хорошей едой и теплом.

Если бы только Зоя, сидевшая рядом с ней, перестала ерзать.

— Может быть, успокоишься? — тихонько спросила Дана.

— Прости, — Зоя в очередной раз обвела зал взглядом. — Я просто волнуюсь из за Саймона.

— С чего бы это? Он набрал себе столько еды, что можно накормить умирающий от голода батальон, и сидит в игровой комнате. Мечта любого девятилетнего мальчишки.

— Здесь столько всяких вещей… — прошептала Зоя. — Дорогих. Статуэтки, стекло, фарфор и всякое такое. Саймон не привык.

И сама она не привыкла к такой обстановке, подумала Зоя, стараясь не ерзать.

— Что, если он что нибудь разобьет?

— Ну… — Дана лениво положила в рот малину. — Тогда, думаю, Брэд вышибет из него дух.

— Он бьет детей? — теперь уже не прошептала, а прошелестела Зоя.

— Нет. Господи, Зоя, опомнись! Этот дом уже пережил девятилетних мальчишек — по крайней мере трое из них сидят тут. Расслабься. Выпей вина. И прихвати мне еще малины.

Полбокала, не больше, решила Зоя и встала. Не успела она протянуть руку к бутылке, как ее опередил Брэд.

— У вас какой то рассеянный вид. — Он налил бокал и протянул ей. — Что-то случилось?

— Нет.

Зоя напомнила себе, что выпьет максимум половину бокала. И вообще, почему он не оставит ее в покое?! Она сделала попытку закончить разговор:

— Нужно проверить, как там Саймон.

— Не сомневаюсь, что с ним все в порядке. Вашему сыну есть чем заняться в игровой комнате, но если вы хотите взглянуть, я вас провожу, — прибавил Брэд.

Зоя слегка нахмурилась.

— Не нужно. Полагаю, вы правы и все действительно в порядке. Так любезно с вашей стороны позволить Саймону поиграть. — Она понимала, что ее голос звучит натянуто и сухо, но ничего не могла с собой поделать.

— Говорят, игровая комната предназначена именно для этого.

Тон Брэда был таким же сдержанным, и Зоя просто кивнула.

— Кстати… Дана… просила добавки. Вот этого! — Чувствуя обиду, сама не зная, на кого и за что, Зоя положила ягоды в вазочку и отнесла их вместе с бокалом вина к дивану.

— Надутый осел, — побормотала она и поймала на себе удивленный взгляд подруги.

— Брэд? — Дана выхватила у нее вазочку с малиной. — Извини, дорогая, но ты не права.

К ним подошел Джордан, присел на подлокотник дивана и цапнул пару ягод из вазочки, прежде чем Дана успела остановить его.

— Возьми себе сам!

— Твои вкуснее. — Он потеребил пряди волос Даны. — Как тебе удалось стать наполовину блондинкой?

— Это не я. Зоя.

Джордан взял еще одну ягоду, наклонился вперед и подмигнул Зое:

— Отличная работа.

— Если тебе нужно постричься, обращайся.

— Буду иметь в виду. — Хоук выпрямился. — Наверное, вы все теряетесь в догадках, зачем мы вас позвали, — начал он, но его прервал смех Даны.

— Вот кто надутый осел! — Она положила руку на бедро Джордана. — Полагаю, что мы собрались, чтобы поговорить о ключе, который предстоит найти мне. Для начала.

Дана сунула ему остатки ягод, встала и взяла со столика бокал вина. Не успела она сделать один шаг, как Джордан занял ее место и с ухмылкой положил руку на спинку дивана позади Зои.

— Часто сюда приходишь?

— Нет, но, если бы знала, что тут водятся такие красавчики, приходила бы почаще.

— С вами не соскучишься, — буркнула Дана и посмотрела на нахмурившегося Брэда.

К черту! Она ведь сегодня не за рулем.

— Все удобно устроились? — Она выдержала паузу и сделала большой глоток. — Тогда начнем, пожалуй. Мой ключ связан со знанием, или истиной. Не уверена, что это синонимы, но оба понятия или их сочетание имеют отношение к моей задачке. Кроме того, существует связь с настоящим, прошлым и будущим. После долгих размышлений и бесплодных поисков я пришла к выводу, что это личное.

— Думаю, ты права, — кивнула Мэлори. — Ровена подчеркивала, что ключи — мы сами. Все трое. И мой ключ был глубоко личным. Если считать это закономерностью, тогда все верно.

— Согласна. Мужчины, присутствующие сегодня здесь, были в моем прошлом и остались в настоящем. Готова поспорить, что наши отношения так или иначе будут продолжаться, а значит, они принадлежат и моему будущему. Теперь мы знаем, что все шестеро тесно связаны. Я с каждым из вас, вы со мной и друг с другом. Еще одна связь — это картины из той части загадки, которая досталась Мэл.

Все посмотрели на полотно, которое Брэд повесил над камином. Работа Ровены, где спящие принцессы изображены после заклятия, когда у них отняли души. Бледные, неподвижные, лежат в хрустальных гробах.

— Брэд купил картину на аукционе, не зная, что должно произойти. Точно так же Джордан купил одно из полотен Ровены в галерее, где работала Мэлори. Там король Артур собирается вытащить меч из камня, как потом сама Мэл вытащила ключ из картины. Это, в свою очередь, связывает нас с Ровеной, Питтом и спящими принцесами.

— И с Кейном, — прибавила Зоя. — Думаю, неразумно забывать о нем.

— Ты права, — кивнула Дана. — И с Кейном. Он уже пытался воздействовать на четверых из нас и, совершенно очевидно, будет продолжать свои попытки. Мы знаем, что Кейн злодей. Могущественный злодей. Но его сила имеет границы!

— Или его кто то ограничивает, — подхватил Джордан. — Кейн меня расцарапал, а потом Ровена передала мне через Дану мазь. Вы видели, что было вчера. — Он расстегнул рубашку, и вместо царапин взору всех присутствующих открылись бледнеющие рубцы. — Начали заживать через несколько минут после того, как мы нанесли мазь. А это значит, что Кейн не сильнее Ровены. В то же время она не может полностью нейтрализовать его.

— Словом, мы сделали вывод, что их силы примерно равны, — подвела итог Дана.

— У Кейна есть слабые места. — Джордан застегнул рубашку. — Эгоизм, гордость, вспыльчивость.

— А кто сказал, что это слабости? — Дана подошла к креслу Брэда и присела на подлокотник. — В любом случае это еще не все. Он не понимает нас — людей, смертных. Не воспринимает нас как личности. Скользит по поверхности, улавливая мечты и страхи, но не добирается до сути. Именно поэтому Мэлори одержала над ним верх.

— Конечно, но когда он принимается за тебя, ты теряешь способность ясно мыслить. — Мэлори покачала головой: — Нельзя его недооценивать!

— Я и не собираюсь. Но мне кажется, что Кейн недооценивает нас. — Дана задумчиво разглядывала картину над камином. — Он хочет, чтобы принцессы страдали просто потому, что девушки наполовину смертные. Ровена говорила о противоборствующих силах: красоте и уродстве, знании и невежестве, отваге и трусости. Одного без другого не существует. Кейн — это тьма, но без тьмы не бывает света. Полагаю, он важный фрагмент головоломки, а не просто помеха.

Дана замолчала, собираясь с силами, и сделала еще глоток вина.

— Не секрет, что в прошлом мы с Джорданом были близки. И, наверное, не секрет, что мы… близки сейчас.

— Вот уж не думал, что ты начнешь тут говорить о сексе, Дылда, — сказал Джордан после секундной паузы.

— Просто хотела все объяснить… остальным. И тебе тоже. Я не сплю с тобой только ради того, чтобы найти ключ. Даже если это как то связано, — поспешно прибавила Дана. — Кто то мне недавно говорил, что секс подобен магии…

— Если все делать правильно, — перебил ее Джордан.

— Итак, посмотрим, что у нас есть, — Брэд сделал попытку вернуть разговор в прежнее русло. — Без Кейна ничего бы не случилось. Это прошлое. — Уэйн загнул один палец. — Его присутствие и манипуляции влияют на поиски ключа. Сие настоящее. — За первым пальцем последовал второй. — И без него невозможно разрушить чары. — Он загнул третий. — Стало быть, Кейн является необходимым… фактором. Приз нужно заработать: победы без усилий не бывает, а выигрыш без риска невозможен.

— Традиционный элемент любого приключения, — кивнул Джордан. — Зло должно быть побеждено.

— Все это понятно, — сказала Зоя. — И очень важно. Но как оно поможет Дане найти ключ?

— Мы должны знать врага, — ответил ей Брэд.

— Можно сказать и так, — согласилась Дана.

— Более того, — заметил Флинн, — уже дошло и до крови. Еще один традиционный элемент. Это я тоже понимаю. Но почему кровь Джордана? Должна быть какая то причина!

— Может быть, Джордан разозлил его? — предположила Дана. — В этом он настоящий мастер… Хотя, скорее всего, причина в другом: мне нужен Джордан, чтобы найти ключ.

— Дылда, я тебе пригожусь не только для этого.

— Не будем обращать внимания на этот всплеск эгоизма и отвлекаться. — Дана снова поднесла бокал к губам. — Ключ — знание. То, что я знаю или должна узнать. А истину нужно отделить от лжи. Кейн смешивает правду с ложью. Какие его слова или действия истинны? Возможна и такая точка зрения. Есть еще последняя часть подсказки. Одна принцесса идет, другая ждет. Пока непонятно. У Мэлори принцесса пела… Мэл воссоздала это мгновение и сам ключ, нарисовав его. Следовательно, моя принцесса — это Нинайн — должна идти. Но куда, почему и когда? Какая принцесса ждет? Та, которая связана с Зоей?

— Может быть, все это нужно записать? — предложила Зоя. — Вроде рассказа. Точно так же, как Мэлори нарисовала свою историю.

— Неплохая мысль! — Дана задумалась. — Но дело в том, что я — в отличие от Мэлори, которая мечтала стать художницей, — никогда не стремилась сочинять. Может быть, я должна что-то прочитать, хотя, Бог свидетель, не нашла ничего ценного в миллионе книг, которые уже проштудировала. Так что не исключено, что придется писать самой.

— Или это сделает Джордан… — Флинн задумчиво перебирал волосы Мэлори. — Он писатель. Не хочу преуменьшать свой талант, но я журналист, а Джордан пишет книги. Сочиняет…

— И неплохо, — решился на еще один всплеск эгоизма Джордан.

— Никто и не спорит, — согласился Флинн. — Мне кажется, что Джордан мог бы все это записать, хотя бы ради того, чтобы связно изложить происходящее. В виде рассказа. Может быть, Дана его прочитает, у нее раскроются глаза, она найдет ключ, и мы устроим вечеринку с тортом.

— Не такая уж глупая идея, — согласилась с братом Дана.

— По моему, потрясающая! — Зоя одарила Джордана лучезарной улыбкой. — Напишешь? Я так люблю читать твои книги, а эта будет еще интереснее.

— Ради тебя, красавица, — Хоук взял ее руку и поцеловал, — все, что угодно.

— Как быстро ты это сделаешь? — спросила Дана, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

— Теперь ты разговариваешь как редактор. Это может погасить приступ вдохновения и замедлить дело.

— Правда? Приступ вдохновения? — взволнованно спросила Зоя. — Меня всегда интересовало, как это бывает у… художников.

— Боже, он уже художник… — Дана встала. — Я, пожалуй, поеду домой. Мне нужно подумать.

Джордан этого словно не слышал — что-то объяснял Зое.

— …не совсем так. Это работа, но иногда она захватывает. Мой редактор, мой настоящий редактор, — прибавил Хоук, покосившись на Дану, — женщина исключительного вкуса, квалификации и такта.

— Твой редактор — женщина? И как это происходит? Ты работаешь с ней все время, пока пишешь книгу, или она говорит тебе то, что ей нужно, или… — Зоя замолчала и тряхнула головой. — Извините. Я отвлеклась.

— Нет, все в порядке. А ты хочешь сочинять?

— Я? Сочинять? — Глаза Зои широко раскрылись от удивления, потом она рассмеялась: — Нет. Мне просто интересен сам процесс работы.

— Кстати, о работе. Завтра у нас занят весь день. — Мэлори похлопала Флинна по руке.

— Намек понял. Я отдам тебе Мо, — сказал Флинн, поворачиваясь к Дане.

— У меня кончается собачий корм. Твой пес ест, как слон.

— Я привезу. — Флинн сжал лицо сестры ладонями. — Не отпускай Мо от себя, ладно?

— Как будто ты оставляешь мне выбор!

— Флинн, а ты не мог бы захватить и Саймона? — Зоя автоматически принялась собирать тарелки. — Он не будет отходить от Мо и не доставит вам беспокойства.

— Конечно.

— Я хоть и не настоящий редактор, прослежу, чтобы он не затягивал процесс работы, — Дана показала глазами на Джордана. — Что посоветуешь, Зоя?

— Шантаж. Вот мой метод.

Брэд подошел к ней и накрыл ладонью ее руку. Зоя вздрогнула и посмотрела на него, как испуганный кролик.

— Вам вовсе не обязательно этим заниматься.

— Простите, — Зоя тут же поставила тарелки. — Привычка.

Брэду казалось, что эта женщина намеренно искажает каждое второе слово из всех произнесенных им.

— Я просто сказал, что вам нет нужды убирать посуду. Кто нибудь хочет кофе?

— Я, — сразу откликнулся Джордан.

— Ты кофе еще не заслужил. — Дана подтолкнула Хоука к двери. — Тебя ждет работа, приятель. Может быть, получишь, когда напишешь пару страниц.

— Шантаж, — одобрительно кивнула Зоя. — Безотказное средство.

В комнату влетел Мо — огромный мохнатый шар. Радуясь, что видит сразу всех, пес прыгал, пытался лизнуть каждого в лицо, смел хвостом бокалы с кофейного столика и успел сунуть нос в блюдо с креветками, прежде чем его остановили.

— Извини, извини! — Флинн схватил Мо одной рукой за ошейник и потащил к двери, хотя еще неизвестно, кто кого тащил. — Я запру его в машине Джордана. За нанесенный ущерб пришлешь счет. Пока! Зоя, я думаю, Саймону нужно еще несколько минут, чтобы закончить игру. Господи, Мо! Да успокойся же!

— Такая теперь у меня жизнь, — сказала Мэлори, и это был голос счастливой женщины. — Спасибо, Брэд, и прости за бокалы. Мы подарим тебе новые. Зоя, Дана, до завтра. Спокойной ночи, Джордан.

— Я должен идти, чтобы спасти свою шкуру. — Хоук схватил Дану за руку и потянул к двери. — Пока!

— Что ты меня тащишь, как Флинн свою собаку?! Целую, Брэд. Утром увидимся, Зоя.

Дверь за обеими парами захлопнулась, и наступила полная тишина.

В голове у Зои вертелась единственная мысль: все произошло так быстро! Она не рассчитывала, что уедет последней. Она сейчас наедине с Брэдли Уэйном… Это ужасно! И страшно.

Зоя хотела броситься в игровую комнату, чтобы забрать Саймона, но плохо представляла, где находится эта комната. Но не может же она звать его прямо отсюда. Тем не менее нужно что-то делать.

Зоя наклонилась, чтобы собрать осколки бокалов, сброшенных Мо со столика. Брэд сделал то же самое.

Они стукнулись лбами. Поспешно выпрямились и застыли — оба натянутые, как струна.

— Я подниму. — Брэд сел на корточки, собрал крупные осколки и положил на столик.

Он чувствовал аромат духов Зои. Всегда разный — то насыщенный, то легкий…

Это одна из самых удивительных ее черт, подумал Уэйн и встал. Разнообразие.

— Хотите кофе?

— Нет, спасибо. Нам с Саймоном нужно ехать. Ему уже пора спать.

— Хорошо.

Брэд молча смотрел на нее, и Зоя почувствовала, как кровь приливает у нее к лицу и шее. Она что-то сделала не так? Что-то упустила?

— Благодарю за то, что пригласили нас.

— Рад, что вы смогли прийти.

Последовала долгая пауза, во время которой Зоя делала над собой усилие, чтобы не прикусить губу.

— А где у вас игровая? Я не знаю, где искать Саймона.

— Вы не знаете, где игровая комната… — повторил за ней Брэд и приказал себе очнуться. — Идемте, я провожу.

Зое этот дом все больше нравился и все больше пугал ее. Все, что она видела кругом, было таким стильным. И очень, очень дорогим.

Из арочного прохода Брэд свернул в комнату, которую Зоя приняла за библиотеку. Потолок здесь был деревянным, с балками, что расширяло пространство и в то же время создавало уютную атмосферу.

— Тут столько места… — Она остановилась, смущенная тем, что сказала это вслух.

— Предание гласит, что, начав строить дом, отец не мог остановиться. Ему в голову приходили новые идеи, и он включал их в проект.

— Дом у вас чудесный, — кивнула Зоя. — Столько всяких деталей, но без вычурности. Наверное, в детстве вам тут было хорошо.

— Да.

Из этого помещения Брэд прошел в следующую комнату. Зоя уже слышала рев двигателей, беспрерывную стрельбу и задыхающийся голос сына: «Давай, давай, давай!»

Видеоигра представляла собой нечто вроде войны машин на городских улицах, разворачивавшейся на огромном, во всю стену, экране. Саймон сидел на полу, скрестив ноги, а не в одном из кресел, стоявших в игровой комнате, которая уж точно была воплощением мечты любого мальчишки.

Бильярдный стол, три автомата для игры в пинбол, две видеоигры, игровые автоматы, установка с прохладительными напитками, музыкальный автомат…

Здесь, как и в гостиной, был камин, в котором весело потрескивали поленья, а также маленький сверкающий бар и второй телевизор, а около него тумба, набитая разнообразной аппаратурой.

— Боже! Именно так представляет себе рай Саймон Майкл Маккорт.

— Мой отец любит игрушки. Мы проводили здесь много времени.

— Не сомневаюсь! — Зоя глянула на сына: — Саймон, нам пора идти.

— Нет, еще немного, пожалуйста! — Лицо мальчика было сосредоточенным. — Это «Большой автоугон три»! Я почти заставил их вызвать национальную гвардию. Танки и все такое… Я ухожу от спецназа! Могу войти в пятерку лучших. Еще десять минут.

— Саймон! Мистеру Уэйну нужно вернуть его дом.

— Мистер Уэйн готов подождать десять минут и даже двадцать, — поправил Зою Брэд.

— Ну пожалуйста, мама. Пожалуйста! Спасибо.

Зоя колебалась. На лице сына, не отрывавшего взгляд от экрана, она видела не только напряжение борьбы. Она видела радость.

На экране брызнула кровь — кто то нашел свою смерть. По удовлетворенному возгласу сына Зоя поняла, что это не Саймон.

— Многовато насилия. — Брэд слегка поморщился. — Если вы не хотите, чтобы он играл в такие…

— Саймон понимает разницу между реальной жизнью и видеоиграми.

— Да. Конечно. Может быть, мы все таки выпьем кофе? — предложил Брэд. — Несколько минут у нас есть.

— Хорошо. Десять минут, Саймон.

— Да, мам. Спасибо, мам. Я это сделаю, — пробормотал мальчик, снова погрузившись в игру. — Я это сделаю!

— Так любезно с вашей стороны позволить Саймону играть, — сказала Зоя, когда они вышли из комнаты. — Побывав тут первый раз, он вспоминал об этом несколько дней.

— Замечательный у вас парнишка. Забавный.

— Я тоже так думаю.

Зоя поняла, что они пришли на кухню — еще одно просторное, удивительное помещение. Здесь все оказалось белым и золотистым, что создавало ощущение солнечного света даже в такой пасмурный день, каким был сегодняшний.

Она с восторгом разглядывала бескрайнее пространство столешницы и множество шкафов, часть из которых была заполнена превосходной посудой. Зоя восхищалась хитроумными приборами, превращавшими стряпню из скучной обязанности в приятное, творческое занятие.

Затем до нее дошло, что они снова остались вдвоем.

— Знаете, нам с Саймоном на самом деле пора идти и… не мешать вам. Мы не хотим вас беспокоить.

Закончив насыпать в кофемашину кофе, Брэд повернулся:

— Почему вы думаете, что можете мне чем то помешать?

— Наверное, у вас много дел.

— Не особенно.

— А у меня много. Миллион. Нужно уговорить Саймона уйти, пока он не увлекся и не начал следующую игру. Я сейчас заберу его, и мы уйдем.

— Не понимаю! — Брэд подошел к ней чуть ли не вплотную. — Я действительно не понимаю.

— Что?

— Вы свободно чувствуете себя с Флинном и Джорданом и даже флиртуете с ними, но стоит вам побыть со мной две минуты, как от вас веет холодом и вы бежите к двери.

— Это не флирт! — резко ответила Зоя. — Ничего подобного! Мы друзья. Они же парни Мэлори и Даны! И если вы думаете, что я способна…

— Ну вот, опять, — слегка усмехнулся Брэд. — Как только речь заходит обо мне, вы автоматически переходите к выводам, причем в большинстве случаев неверным.

— Я не понимаю, о чем вы. Во первых, мы едва знакомы.

— Неправда. В чрезвычайных обстоятельствах люди быстро узнают друг друга, а у нас именно такие обстоятельства — уже почти два месяца. Мы провели вместе довольно много времени. У нас общие друзья. И вы угощали меня обедом.

— Я не угощала вас обедом! — Зоя вздернула подбородок. — Вы случайно оказались в доме, когда я готовила, вот вы и пообедали. Это разные вещи.

— Еще лучше, — согласился Уэйн. — Понимаете, по какой то непонятной причине, видя вашу реакцию, я становлюсь похож на отца, когда он раздражен. Те же интонации, жесты… В детстве это меня жутко бесило.

— У меня нет намерения вас бесить. До свидания. Мы уходим.

Брэд считал, что, если слова не помогают, нужно переходить к действиям. Когда кончается терпение, пора что-то сделать. Он положил руку на плечо Зои, не позволяя уйти, и смотрел, как на ее прекрасном лице отражались эмоции — пока, к сожалению, только гнев и волнение.

— Вот, — сказал Брэд. — Ваша обычная реакция на меня. Раздражение и нервозность. Я все время спрашиваю себя, почему так происходит. Уже потратил много времени, задавая себе этот вопрос.

— Вы потратили его впустую. Отпустите. Я ухожу.

— Одна из моих теорий, — небрежно продолжал Уэйн, — такова…

Обхватив ладонью затылок Зои, он притянул ее к себе и коснулся губ.

Желание поцеловать эту женщину преследовало Брэда уже несколько недель. А может быть, и лет. Он жаждал почувствовать ее вкус — на губах, на языке, в крови. И ее тело, подумал Уэйн, опустив руку на талию Зои и крепче прижимая к себе.

Ее губы были полными, сочными и неожиданно ответили ему. И тело Зои трепетало — то ли от испуга, то ли откликнувшись на его страсть.

Неважно. И наплевать, как она воспримет его поступок: как объявление войны или предложение мира. Брэд знал только одно — желание обнять Зою Маккорт медленно сводит его с ума.

Она колебалась, не решаясь оттолкнуть его. И это, решила Зоя, когда снова обрела способность мыслить, было ее ошибкой.

У него сильное горячее тело и умелые губы. Боже, как давно она не обнимала мужчину! Зоя почувствовала, как внутри рождается желание, поднимаясь от кончиков пальцев ног к животу, потом к горлу, а за ним сладкое томление и трепет, отрезавшие пути к отступлению.

На один краткий, безумный миг она поддалась чувствам. Запах этого мужчины, его сила, страсть пронеслись сквозь нее радостным вихрем. Как в парке аттракционов, когда летишь с самой высокой горки и боишься оторваться от сиденья и улететь в небо.

Разве это не волшебно?

Затем Зоя ударила по тормозам. Она знала, чем заканчивается слишком быстрая и безрассудная езда.

Это не ее дом. И не ее мужчина.

Зоя высвободилась из объятий Брэда.

Он был потрясен до глубины души, но заставил себя посмотреть ей в глаза и сдержанно кивнуть.

— Надеюсь, я ясно выразился.

Эту женщину нельзя назвать неопытной или наивной. Она не попятилась, что было бы воспринято как отступление, а осталась на месте, выдержав его взгляд.

— Давайте кое что проясним. Мне нравятся мужчины. Нравится их общество, их разговоры, их юмор. Я даже воспитываю одного из них и надеюсь, что это получается у меня неплохо.

— У вас отлично получается.

— Мне нравится целоваться с мужчинами — подходящими мужчинами в подходящей обстановке. Мне нравится секс — на тех же условиях.

Его серые глаза потеплели, приобрели глубокий оттенок, и это было так волнительно. Очаровательные морщинки на щеках — слишком мужественные, чтобы назвать их ямочками, по мнению Зои, — стали явственнее. Ее пальцы зудели от желания прикоснуться к этим морщинкам, что прозвучало тревожным сигналом, предупреждением об опасности.

— Приятно слышать.

— Вам лучше усвоить, что условия для этой стороны своей жизни я определяю сама. Тот факт, что у меня есть ребенок и я не замужем, не делает меня доступной.

Лицо Брэда помрачнело.

— Ради всего святого, Зоя! Если я называю вас интересной и привлекательной и хочу поцеловать, это не значит, что я считаю вас доступной.

— Я просто хотела, чтобы между нами не было недомолвок. И еще: я не позволю никому использовать моего ребенка, чтобы манипулировать мною.

Шок и гнев заставили Брэда сделать шаг назад.

— Если вы думаете, что я использую Саймона, то оскорбляете всех троих.

Зою охватило чувство вины — и растерянность, но сказать она ничего не успела. На кухню ворвался Саймон.

— Я самый крутой! Я побил твой рекорд! — Он прыгал вокруг Брэда в победном танце, вскидывая вверх указательный и средний пальцы в виде буквы V.

Сделав над собой усилие, Уэйн подавил эмоции и обнял Саймона за плечи:

— Это ненадолго, обещаю. Но пока позлорадствуй, малыш.

— В следующий раз я побью тебя в «НБА плей офф».

— Никогда. Ты будешь ползать передо мной на пузе, как ничтожный червяк.

Зоя слушала эту шутливую перепалку, видела, какое удовольствие эти двое получают друг от друга, и вина, которую она испытывала, усилилась.

— Саймон, нам пора идти.

— Ладно. Спасибо, что разрешили размазать вас по стенке, мистер Уэйн.

— Это просто приманка, чтобы получить еще большее удовольствие, когда я тебя разгромлю, — не убирая руку с плеч мальчика, Брэд взглянул на его мать. — Сейчас я принесу ваши куртки.

14

Довольно скоро выяснилось, что обращаться с инструментами Дана не умеет, поэтому ее назначили главным маляром. Сие значило, с некоторой завистью призналась она сама себе, что весь день придется возить валиком, правда теперь электрическим, по стенам, тогда как Зоя будет обходить дом с симпатичным маленьким шуруповертом или дрелью, а Мэлори с каким то устрашающего вида сантехническим ключом.

Тот факт, что Мэлори Прайс — самая женственная и хрупкая из всех ее знакомых — орудовала гаечным ключом, казался ей более чем удивительным.

Нельзя сказать, что Дане так уж не нравилось красить, — разве что это занятие было очень однообразным. Тем не менее, глядя на свежевыкрашенные стены, она испытывала удовлетворение. Мэлори и Зоя не ошиблись в выборе цвета. Ее книжный магазин будет не только уютным, но и стильным.

Зоя клялась, что после того, как полы отциклюют и покроют лаком, помещения совершенно преобразятся.

Дана знала, как все это может выглядеть. Кейн показал. И если для создания образа он использовал ее собственную фантазию, тем лучше. Именно эту фантазию она постарается превратить в реальность.

Пораженная этой мыслью, Дана выключила валик и отложила в сторону.

Правда в лживых словах Кейна. Ее собственная фантазия, которую он использует.

А что, если ключ находится здесь, в доме, как и ключ Мэлори? Просто, но почему бы и нет? Кейн ей все показал, так ведь? Смотри, что у тебя будет, если подчинишься мне: магазин твоей мечты, полный книг и посетителей. Иллюзорный магазин, подумала Дана. Но ложь Кейна скрывала правду. Это ее желание и цель, ради которой она собирается трудиться. То, что она может создать своими руками.

Может быть, ключ действительно тут — нужно только увидеть. Если бы она могла материализовать его, как это сделала Мэлори!

Дана несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, встряхнула кистями и размяла плечи, подобно ныряльщику перед прыжком с высокого трамплина.

Потом она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.

Дана слышала жужжание дрели в руках Зои, бод — рую музыку из приемника Мэлори.

Что это? «АББА»? Господи, неужели она не может найти что нибудь более современное?

Злясь на себя, Дана сделала усилие, чтобы выбросить из головы образ юной танцующей принцессы.

Ключ. Красивый золотой ключ. Маленький, блестящий, с витиеватым кельтским узором на рукоятке. Рукоятке? Это же не меч, черт возьми! Должно существовать какое то другое слово. Придется выяснить.

Прекрати!

Она сделала еще один глубокий вдох, снова сосредоточилась.

Жужжание дрели, звуки музыки, приглушенный шум проезжающих мимо дома машин. Гудение включенной кем то из подруг печки.

Дана поняла, что, если как следует прислушаться, можно уловить дыхание старого дома, словно тоже вздыхающего на своем фундаменте.

Их дом. Ее собственный. Ее первый дом. Шаг от прошлого к будущему. Единственное конкретное движение, изменившее картину бытия, — от того, что было, к тому, что будет.

Она вдыхает запах свежей краски — свидетельство перемен.

Все это реально, как реальны ее собственные плоть и кровь. Это истина.

Ключ тоже реален. Нужно лишь увидеть его, прикоснуться к нему, взять его.

Теперь Дана видела ключ: он ярко сверкал на переливчатом сине зеленом фоне. Но когда она протянула руку, пальцы прошли сквозь него, словно ключ — или она сама — был нематериален.

Ключ — это я. Он предназначен для меня.

Дана пробовала взять ключ снова и снова, пока у нее не кончились силы, а на лбу не выступил пот. Тем не менее она повторяла одно и то же:

— Ключ мой!

— Дана!

Она вернулась в реальный мир.

Дана покачнулась, но Зоя успела подхватить подругу под мышки.

— Что он с тобой сделал? Что он сделал?! Мэлори!

— Со мной все в порядке. Все хорошо.

— По твоему виду этого не скажешь. Обопрись на меня. Мэл! — еще раз позвала Зоя.

Дана была намного тяжелее Зои, но подруга крепко держала ее, не давая упасть.

— Что? Что случилось? — В комнату вбежала Мэлори, сжимая в руке, словно оружие, гаечный ключ.

Вид хорошенькой хрупкой блондинки — черные легинсы, тонкий зеленый свитер, собранные в хвост волосы — в роли водопроводчика, орудующего своим инструментом, почему то вызвал у Даны смех. Зое между тем было не до веселья.

— Кейн. Опять этот Кейн! Дана была в трансе!

— Нет. Это не Кейн. У меня просто закружилась голова. Наверное, мне лучше сесть.

Дана опустилась на пол, потянув за собой Зою.

— О боже! Может быть, ты беременна?

— Что?.. — Дана удивленно уставилась на подругу. Чтобы до нее дошел смысл вопроса, потребовалось довольно много времени. — Нет. Черт возьми, разве ты не помнишь, что моя сексуальная жизнь возобновилась всего несколько дней назад? И кстати, что это вы обе пялитесь на меня, словно я сейчас начну пророчествовать?

— Вот. Выпей воды. — Зоя вытащила из кармана маленькую бутылку.

— Да я в полном порядке! — Тем не менее Дана сделала несколько жадных глотков. — Просто небольшой эксперимент с самогипнозом.

— Дай ка и мне. — Мэлори взяла бутылку и тоже отпила из нее. — Ты нас до смерти напугала.

— Простите. У меня появилось предположение, что ключ здесь. Как был твой, Мэл… Кроме того, дом олицетворяет прошлое, настоящее и будущее. Магазин, наш бизнес… Книги, которые я здесь соберу… Правда, спрятанная среди лжи… Кейн показал мне это помещение, уже отремонтированное и преображенное — наполненное товарами и покупателями.

— Так, понятно. — Зоя сдернула с головы красно белую бандану и вытерла Дане лоб. — Но что случилось? Когда я вошла, ты стояла посреди комнаты, вытянув вперед руку. Раскачивалась из стороны в сторону с закрытыми глазами. Сказать откровенно, вид у тебя был абсолютно безумный.

— Понимаете, я пыталась материализовать ключ. Увидеть его. Сама стать ключом. Черт, это звучит глупо!

— Вовсе нет, — возразила Мэлори, возвращая бутылку Зое. — Это хорошая идея. Ключ может быть здесь. Он вообще может быть где угодно.

— Да, идея неплохая, — согласилась Зоя. — Но мне кажется, не стоит проделывать такие штуки в одиночестве. Ты становишься беззащитной перед Кейном, а рядом нет никого, кто смог бы подстраховать тебя. Вроде группы поддержки. Ты и правда была не в себе, Дана.

— Согласна. — Дана уже улыбалась. — Перестань волноваться, мамочка. — Пытаясь превратить все в шутку, она пощупала бицепсы Зои. — Ты сильнее, чем кажется на первый взгляд. Регулярно ходишь в тренажерный зал?

— Вообще не хожу. Просто у меня такое телосложение. — Зоя, кажется, успокоилась и внимательно посмотрела на подругу. — Ну вот, теперь ты выглядишь лучше. — Она на минуту задумалась и вдруг сказала: — А давайте попробуем все вместе, втроем…

— Я думаю, стоит, — кивнула Мэлори.

— Если ты согласна, Дана. Сядем прямо здесь, возьмемся за руки. Мы с Мэл будем вроде как передавать тебе свою энергию.

— Уже не помните небольшое происшествие со спиритической доской, произошедшее в прошлом месяце? — спросила Дана.

— Такое разве забудешь! — Зоя передернула плечами. — Но теперь мы будем использовать только связь друг с другом, больше ничего. Никаких экспериментов с черной магией или потусторонними силами.

— Ладно! — Дана оглянулась и поджала губы. — Выглядит довольно глупо. Мы втроем сидим на тряпке в пустой, наполовину покрашенной комнате, пытаясь материализовать волшебный ключ. Но… — она схватила руку Зои, потом Мэлори. — Я готова.

— Мэл, может, ты дашь ей пару советов? Как это происходило с тобой?

— Не знаю, смогу ли объяснить. Было столько всего сразу… Вроде как спишь, но в то же время знаешь, что это не сон.

— Ценная информация… — Дана усмехнулась и крепче сжала ее руку. — На самом деле я понимаю, что ты имеешь в виду. Точно такие же ощущения я испытала, когда Кейн перенес меня в книжный магазин.

— Не могу сказать, как я сообразила, что именно нужно делать, но вдруг все стало ясно. Единственное, что от меня требовалось, — сосредоточиться на собственных действиях, но не выдать себя. Это было трудно, по настоящему трудно, и не в последнюю очередь из за страха… Мне помогло то, что я писала картину — реальное искусство и реальное действие. Цвет, оттенки, детали… Не знаю, что поможет тебе.

— Я тоже не знаю. Вот и выясним.

— Мы не допустим, чтобы с тобой что нибудь случилось, — решительно сказала Зоя. — Мы будем рядом.

— Хорошо, девочки.

Дана вздохнула и закрыла глаза. Она чувствовала руки подруг, и это придавало ей сил. Они были как якорь, который не даст ей уплыть туда, откуда нет возврата.

Дана снова заставила себя прислушаться к звукам, наполнявшим дом, своему ровному дыханию, дыханию подруг. Теперь она чувствовала запах не только краски, но и духов.

Перед ее внутренним взором опять возник ключ, сверкавший на сине зеленом фоне, и Дана сообразила, что это свежевыкрашенная стена. Стена ее магазина, цвет которой выбирали подруги, сидящие рядом.

Мысленно Дана потянулась к ключу, но никак не могла приблизить его.

Охваченная нетерпением, она пыталась представить, как ключ сам ложится ей в руку. Гладкий, прохладный.

Нет! Ключ должен быть горячим. В нем заключена сила. Она почувствует пламя, из которого выкован ключ, а когда сожмет кулак, не обожжется.

Потому что этот ключ предназначен для нее.

Сине зеленый фон поблек, потом стал ослепительно белым, затем на нем появились черные полосы. Ключ словно растворялся в нем, мерцая золотистым светом на фоне белого и черного, и вдруг исчез.

Дана услышала тяжелый вздох. Вздыхала женщина. Вслед за этим она почувствовала порыв ветра, принесший с собой запах осеннего костра.

Она шла в ночи и сама была ночью со всеми ее тенями и тайнами. Когда она плакала, она оплакивала день.

Слова, промелькнувшие в голове Даны, вызвали такую боль, словно сердце, не выдержав ее, вот вот должно было остановиться. Пытаясь воспрепятствовать этому, Дана отогнала их.

И тут все исчезло. Она опять чувствовала запах краски и духов.

Открыв глаза, Дана увидела, что подруги пристально смотрят на нее.

— Как ты, милая? — ласково спросила Зоя, высвободила руку, сжимавшую пальцы Мэлори, и коснулась лица Даны.

— Нормально… Да, нормально.

— Ты плачешь. — Зоя банданой вытерла щеки Даны.

— Правда? Сама не знаю почему. Наверное, от боли. Вы понимаете… — Она прижала руку к сердцу. — Вот здесь. Я не знаю, где ключ. По прежнему не знаю, где он.

Дана растерла лицо ладонями и рассказала, что видела, слышала и чувствовала.

— Она шла в ночи… — повторила Мэлори. — Это принцесса?

— Нет. Что-то знакомое, но я не могу вспомнить что. И связать с Нинайн не могу. Единственное, что я знаю, — от этих слов я ужасно расстроилась.

Дана встала, подошла к окну и распахнула его. Ей нужен был свежий воздух.

— Одиночество и темнота — вот как теперь я ее вижу. Свою принцессу. Если я не сделаю то, что от меня требуется, она и ее сестры никогда не выйдут на свет…

Зоя встала рядом и прижалась щекой к ее плечу.

— Они вместе, и у них есть мы. Не мучай себя. Ты ведь пытаешься найти ключ.

— И мне кажется, уже кое чего достигла. — Мэлори тоже подошла к окну. — Это не напускной оптимизм. Ты соединяешь разные фрагменты из подсказки Ровены. Твой мозг анализирует их, перекладывает, пытается сложить в одно целое. А в этой попытке ты обратилась к своему сердцу…

Дана посмотрела на подругу с удивлением, и Мэлори пояснила:

— Открытым должен быть не только разум, но и сердце тоже. Вот чему я научилась. Иначе ты не сделаешь последний шаг. Ты не будешь готова рискнуть тем, что остается на другой стороне.

Дана не понимала, почему так разволновалась — прямо до злости. Открытое сердце? Что это значит? Неужели она должна выставить, словно на витрине, свои чувства, чтобы каждый, кто пожелает, мог глазеть на них?

Разве недостаточно того, что она трудится, не жалея сил, сидит за компьютером до головной боли, делает заметки, вычисляет, строит догадки?..

«Мне не все равно, черт возьми! — думала Дана, отпирая дверь в квартиру. — Мне не безразличны эти три молодые женщины, наполовину смертные, наполовину богини, навеки запертые в хрустальной тюрьме».

Она проливала по ним слезы и, если потребуется, прольет за них кровь.

Почему наряду с этим от нее хотят еще какой то открытости?

Усталая, измученная и раздраженная, Дана прошла на кухню, достала бутылку пива, открыла ее и разорвала пакет соленых крендельков. Потом она села в кресло в гостиной и погрузилась в размышления, потягивая пиво и бросая в рот крендельки.

Сделать последний шаг?

Она собирается бросить вызов древнему могущественному волшебнику. Рискует всем, что у нее есть, открывая собственное дело. Уже заказала стеллажи, столы, стулья и книги.

Еще нужны кофемашина, чайник, чашки и другая посуда… Сопутствующие товары… Все это очень быстро опустошит ее кредитную карту.

И она не рассчитывает на какую либо прибыль в ближайшее время. Если это не последний шаг, черт возьми, то что?

Мэлори легко говорить об открытом сердце… Она уже сделала свою часть работы и наслаждается счастливой жизнью с Флинном.

«Вот ваш дом, мужчина и собака, мэм! — усмехнулась Дана. — Наши поздравления!»

О боже милостивый! Так она превратится в настоящую стерву.

Дана откинула голову на спинку кресла, уставилась в потолок и обратилась сама к себе:

«Признайся, что ревнуешь. Мэлори не только отлично выполнила задание, но еще и заработала приз. А ты сама тратишь время впустую, спишь с мужчиной, который однажды уже разбил тебе сердце, и трясешься от страха, что все испортишь».

Услышав стук в дверь, Дана прекратила обличать себя, встала и, не выпуская из рук бутылку пива, пошла открывать.

Мо в качестве приветствия ткнулся ей носом в живот и бросился к изжеванной веревке, которую оставил на коврике во время предыдущего визита. Потом пес протрусил обратно и с надеждой во взоре положил это сокровище к ногам Даны.

— Почему ты не заехала, чтобы взять Мо? — спросил Джордан и погладил не дождавшегося угощения пса.

— Забыла. — Она пожала плечами, вернулась в гостиную и снова опустилась в кресло.

Хоук запер за собой дверь, прошел следом и положил на стол коричневый конверт, который принес с собой.

Все ясно, подумал он, вглядываясь в лицо Даны. У нее дурное настроение, и совсем скоро она слетит с катушек.

— Что случилось?

— Ничего особенного.

Мо снова принес веревку и сейчас пытался взобраться к ней на колени. Дана выдернула сие подношение из пасти пса и бросила Джордану.

Эффект был ожидаемым — к удовольствию Даны, Мо ринулся на него, как бык на матадора. Джордан использовал веревку так же, как матадор плащ, резко дернув рукой в сторону и вниз. Пес вцепился в нее зубами. Мужчина и собака словно перетягивали канат: собака игриво рычала, а мужчина не отрывал взгляд от женщины.

— У меня был плодотворный день. Я собирался вам помочь, но увлекся работой.

— Мы сами справляемся.

— Лишняя пара рук никогда не повредит.

— Хочешь найти достойное применение своим рукам?

— Не откажусь.

— Отлично! — Дана встала с кресла и направилась в спальню. — Захвати их с собой.

Вскинув бровь, Джордан посмотрел на Мо.

— Прости, малыш, придется тебе самому себя развлекать. Похоже, мне предлагают поиграть в другую игру.

Он вошел за Даной в спальню и захлопнул за собой дверь. Мо шлепнулся на пол у порога с той стороны и тяжело вздохнул.

Дана уже сбросила туфли, сняла фуфайку и расстегивала джинсы.

— Раздевайся.

— Не терпится, Дылда?

— Не терпится. — Она стянула джинсы и откинула волосы с лица. — А что, у тебя проблемы?

— Да вроде нет. — Джордан сдернул через голову рубашку и отбросил в сторону.

Пока Дана расстилала постель, он пытался проанализировать ситуацию. Хотя что тут, собственно, было анализировать? Дана уже взвинтила себя и теперь ищет, куда бы направить свою ярость.

Когда Дана потянулась, чтобы расстегнуть бюстгальтер, Джордан шагнул к ней, схватил за руки и задержал — на одно мгновение — у нее за спиной. Потом отпустил и провел пальцем вдоль позвоночника.

— Может быть, оставишь что нибудь для меня?

Дана пожала плечами и тут же схватила его за волосы, рывком притянула в себе и прильнула губами к его губам.

Она впилась в него зубами и ногтями, настроенная на быстрый, страстный, даже немного жесткий секс. Ей не нужны восхищенные взгляды и нежные прикосновения — только сила.

Опрокинув Джордана на кровать, Дана была готова сразу принять его.

Она намеревалась быстро закончить дело, но Джордан перевернул ее и прижал к кровати своим телом, а затем прикусил грудь. Бедра Даны дернулись, пальцы стиснули его руки, и она крепко прижалась к нему в отчаянном, яростном желании.

Жажда немедленно овладеть ею молнией пронзила тело Джордана, перед глазами поплыл красный туман. И Дана словно обезумела… Ее губы были требовательными и безжалостными, руки нетерпеливыми и стремительными. Ногти впились в плечи Джордана, бедра двигались, доводя его до такого же безумия.

Они катались по кровати в этой неистовой схватке, не уступая друг другу в силе страсти.

Джордан знал, что скорее умрет, сражаясь с этой женщиной, чем будет жить в мире с какой то другой.

Судорожно вздохнув, Дана приподнялась и одним стремительным движением приняла его.

Мрачное торжество пронзило ее, затопило, отметая все сомнения.

«Вот оно, настоящее!» — готова была закричать Дана. Этого достаточно.

Она не отрывала взгляда от Джордана, который тоже смотрел на нее широко открытыми глазами.

Быстро и страстно, преследуя две цели — наслаждение и освобождение. С яростной, безжалостной энергией, превращавшей ее собственное тело в пучину желания. Неистовства, страсти. Чего то большего.

Почувствовав, что пальцы Джордана сжали ею бедра, и увидев, что синие глаза затуманились, она откинула голову назад и вместе с ним рухнула в бездонную пропасть наслаждения.

Дрожа всем телом и задыхаясь, Дана уткнулась головой ему в плечо. Джоржан обнял любимую, и на это ушли последние силы. Оставалось надеяться, что способность владеть руками и ногами когда нибудь вернется к нему.

Сейчас он просто лежал — истерзанный, обессиленный и счастливый.

— Что скажешь? Полегчало?

— Значительно. А ты как?

— Жалоб нет. Когда у меня перестанет звенеть в ушах, расскажешь, что тебя сегодня так расстроило.

— Ничего конкретного. — Дана приподняла голову, чтобы убрать волосы и почувствовать щекой его кожу. — Просто ощущение полного провала, а потом я вспомнила, что кое что умею делать хорошо.

— Вторую часть твоего заявления оспаривать не буду. И все таки в чем дело?

— Хочешь весь список? Сначала возникло ощущение, что ключ рядом, нужно лишь протянуть руку, и я возьму его, но продлилось это недолго. Потом мне показалось, что ключ ужасно далеко и все закончится катастрофой… Кроме того, почти весь день мне пришлось красить стены. Как выяснилось, я совсем, или почти совсем, не умею обращаться с инструментами.

— Значит, говорить, что у тебя краска на волосах, не стоит.

Дана тяжело вздохнула:

— Знаю. Даже Мэлори работает шуруповертом лучше, чем я, хотя она такая хрупкая. А Зоя? Настоящий Боб Вила в женском обличье. Ты знаешь, что у нее пирсинг в пупке?

— Правда? — последовала непродолжительная пауза. — Да а… — с явным мужским интересом протянул Джордан, и Дана рассмеялась.

— Продолжаю, — она перевернулась на спину. — В общем, нахлынуло все вместе. Потом я мысленно принялась за подсчеты и поняла, как близок финансовый крах. Одни расходы и никаких доходов… Конечно, без первоначальных вложений ничего не будет. А когда появятся доходы, придется заниматься настоящей эквилибристикой, чтобы свести концы с концами.

— Я могу дать тебе денег, тогда ты получишь пространство для маневра. — Молчание Даны было красноречивым, и Джордан поспешил объясниться: — Для меня это выгодная инвестиция. Подумай сама! Я писатель, ты — хозяйка книжного магазина. Все логично.

— Мне не нужны инвесторы. — Голос Даны звучал бесстрастно, но под внешним спокойствием чувствовалось раздражение. — И новых партнеров я не ищу.

— Ладно, — он пожал плечами, потом дернул Дану за волосы. — Понял. Тогда обсудим другой вариант. Я могу платить тебе за секс. Сама сказала, что в этом деле ты мастер. Цена в каждом конкретном случае будет разная, и мне кажется, было бы справедливо установить систему скидок — каждый четвертый раз я получаю удовольствие бесплатно.

Джордан следил за выражением ее лица. Ямочки на щеках Даны дрогнули, словно она с трудом сдерживала улыбку.

— Ну и дурак же ты! — Она перевернулась на живот и приподнялась на локтях. — Говоришь гадости, чтобы подбодрить меня?

— Делаю, что могу. — Джордан провел пальцем по ее щеке. — Готов поспорить, ты голодная. Хочешь, куда нибудь сходим?

— Не имею ни малейшего желания вылезать из дома.

— Хорошо. Я тоже не имею такого желания. — Джордан слегка подвинулся и сделал невинное выражение лица. — Значит, ты сама что нибудь приготовишь?

— Еще чего!

— Ладно. Придется это сделать мне.

Дана от неожиданности села и потрясла головой.

— Я не ослышалась? Ты сказал, что собираешься готовить?

— Не волнуйся так! Я имел в виду всего лишь яичницу и гренки с сыром.

— Черт с ним, с холестерином! Хочу и того, и другого. — Дана наклонилась и поцеловала Джордана. — Спасибо. А я пока схожу в душ.

Когда она вышла из ванной, облаченная в спортивный костюм, Джордан хозяйничал на кухне — разбивал яйца в кастрюльку и поджаривал хлеб. Мо уже припал к миске с кормом.

Не хватает только фартука с оборкой, подумала Дана, хотя картина и без этого была потрясающей.

— Мистер домохозяин?

— Даже жители Нью Йорка должны уметь приготовить что нибудь на скорую руку. Может быть, поставишь тарелки?

«Нью Йорк, Нью Йорк… — повторяла Дана, открывая шкафчик и доставая посуду. — Не стоит забывать, что этот парень живет в Нью Йорке и не собирается регулярно делать мне гренки с сыром».

Она накрыла на стол и даже зажгла свечи.

— Отлично! — похвалила Дана, откусив первый кусок. — Очень вкусно. Спасибо.

— Мама делала такие гренки, когда я бывал чем то расстроен.

— Действительно успокаивают.

— М-м-м. Послушай, мои руки можно использовать не только для того, чтобы будить в тебе безумное желание. Завтра утром я свободен.

— Если хочешь, помоги нам.

— Нужно бы прийти сегодня, но у меня была домашняя работа. — Он показал глазами на конверт, который принес с собой и сейчас захватил на кухню.

— Угу. Ты ее уже сделал?

— Думаю, да. Можешь взглянуть, вдруг я что нибудь пропустил.

— Круто! — Дана вскочила из за стола и схватила конверт.

— Тебе никто не говорил, что читать во время еды вредно?

— Нет, — она снова села и улыбнулась. — Чтение не может быть вредным. — Дана вытащила из конверта листы, удивляясь тому, что их так много. — Ты неплохо потрудился.

Джордан положил себе добавку яичницы.

— Решил, что лучше все сделать за один раз.

— Посмотрим, что получилось.

Дана ела и читала, читала и ела. Джордан перенес ее к самому началу истории, в тот день, когда она в грозу ехала в Ворриорз Пик. Заставил снова все увидеть, почувствовать. И последующие события тоже.

Вот в чем состоит его дар, поняла Дана. Его искусство.

Джордан изложил все в форме рассказа. Персонажи были яркими и живыми, сюжет развивался стремительно. Дочитав такое до конца, невольно ждешь продолжения.

— Флинн был прав, — признала Дана, перевернув последнюю страницу. — Это помогло мне увидеть картину полностью. Нужно все обдумать, перечитать еще раз. Тем не менее все, что с нами произошло, теперь представляется одной извилистой дорогой, а не хаотичными тропинками, которые случайно пересекаются друг с другом.

— Я должен был все написать, ничего не упустив.

— Тебе удалось это сделать. Отлично удалось. — Она опустила глаза.

— Нет, тут только часть. В лучшем случае половина. Я собирал эти листы и вдруг подумал, что, когда все закончится, нужно будет написать об этом книгу. Ты не против?

— Не знаю. — Дана погладила листочки. — Наверное, нет, но ощущение какое то странное. Я еще никогда не была персонажем книги.

Джордан собирался что-то сказать, но передумал. Она не была персонажем книг, которые уже прочитала.

15

— Посмотри, — сказал Кейн, — как ты предаешь себя во сне.

Дана стояла рядом с кроватью, на которой спали они с Джорданом. Лежащий на полу Мо дергался и взволнованно повизгивал.

— Что ты сделал с Мо?

— Подарил ему сон, кстати, очень приятный. Он гоняется за кроликами весенним солнечным днем. Его нужно было отвлечь, потому что нам с тобой надо многое обсудить.

— Мне нечего обсуждать с тем, кто ночью незваным приходит ко мне в спальню.

— Я просто наблюдаю. Ты мне интересна, Дана. У тебя пытливый ум. Это не может не вызывать уважение. В моем мире очень ценят ученых. Тебя, пожалуй, можно отнести к этой категории. А рядом с тобой человек из числа тех, кого когда то называли бардами, — он показал на спящего Джордана. — Казалось бы, вы прекрасная пара, но мы с тобой знаем, что это не так.

Дана испуганно и в то же время восхищенно смотрела на обнявшихся мужчину и женщину на кровати.

— Ты нас не понимаешь и никогда не поймешь.

И победить тоже не сможешь.

Кейн в ответ слегка улыбнулся.

— Ты ищешь, но не находишь. Иначе и быть не может. Твоя жизнь, Дана, — это фантазия. Сон, подобный этому. Смотри, как во сне ты прильнула к мужчине. Сильная, умная женщина, считающая себя независимой. Однако ты кидаешься в объятия мужчины, который однажды уже бросил тебя и готов бросить снова. Ты позволяешь страсти управлять собой, и это делает тебя слабой.

— А разве тобой движет не страсть? — возразила Дана. — Честолюбие, жадность, ненависть, тщеславие — разве это не страсти?

— Ты мне нравишься все больше. С тобой можно вести интересную беседу. Да, страсти свойственны не только смертным. Но чтобы согласиться на страдания только ради любви и удовольствий плоти… — Кейн покачал головой. — Ты была мудрее, когда ненавидела его. А теперь позволяешь этому человеку снова использовать себя.

Он лжет. Лжет. Нельзя поддаваться магии этого вкрадчивого голоса и забывать о том, что его обладатель лжет.

— Никто меня не использует. Даже ты.

— Возможно, тебе стоит кое что вспомнить.

…Шел снег. Дана чувствовала его хлопья — мягкие, холодные, влажные — на своей коже, но не видела, как они падают. Снежинки словно парили в воздухе.

Она чувствовала обжигающий ветер, но не слышала его и не ощущала холода.

Мир вокруг напоминал черно белую фотографию. Черные деревья, белый снег, белые вершины гор, тянущиеся к белому небу, а вдали черный силуэт Ворриорз Пик.

Неподвижность, холод и молчание.

Чуть дальше на улице мужчина с лопатой расчищал тротуар. Лопата была поднята, ком снега застыл в воздухе.

— Узнаешь это место? — спросил Кейн.

— Да. Три квартала к югу от супермаркета, два квартала к востоку от Пайн ридж.

— И дом?

Крошечный двухэтажный домик — белый с черными ставнями. Два маленьких окна на втором этаже, по одному на каждую спальню. Одинокий кизиловый куст с тонкими заснеженными ветками, узкая подъездная дорожка рядом с ним. На ней две машины. Старый универсал и подержанный «Мустанг».

— Дом Джордана, — у Даны пересохло во рту. — Бывший… дом Джордана.

— Настоящий, — уточнил Кейн. — В остановленное мгновение.

— Зачем я здесь?

Он обошел вокруг нее, не оставляя следов на снегу. Край его черного плаща, казалось, плыл в нескольких дюймах над белой поверхностью.

На шее Кейна висел круглый рубин на длинной цепочке, спускавшейся почти до пояса. В черно белом мире он сиял, как огромная капля свежей крови.

— Я делаю одолжение, позволяя тебе понять, что это воспоминания, позволяя стоять рядом со мной и смотреть.

— Я знаю, что это воспоминания.

— Первой из вас троих я показал будущее. Тебе тоже. Потом я понял, что ты более… земное создание. Ты предпочитаешь реальность. Но хватит ли у тебя смелости увидеть эту реальность?

— Что увидеть? — Она уже догадывалась.

Мир стал цветным. Снежинки снова закружились в воздухе, снег с лопаты упал в сугроб, а мужчина нагнулся, чтобы набрать новый. Она услышала звуки — громкие чистые голоса резвящихся детей и характерные шлепки снежков, попадающих в цель.

Дана увидела саму себя в темно голубой стеганой куртке. О чем она тогда думала?

На голове у нее вязаная шапочка, вокруг шеи обмотан шарф. Она быстро идет, время от времени останавливаясь, чтобы вступить в короткую энергичную снежную битву с маленькими братьями Добсонами и их друзьями.

До Даны доносился собственный смех, и она понимала, о чем думала тогда, что чувствовала.

Она торопилась к Джордану — собиралась уговорить его выйти на улицу, чтобы немного отвлечься. После смерти матери он почти все время проводил дома, укрывшись от всех.

Прошедшие месяцы были настоящим кошмаром — больницы, врачи, страдания и горе. Джордана необходимо окружить заботой, мягко и ненавязчиво вытолкнуть обратно, в жизнь. Ему нужна поддержка любящего человека. Ее поддержка.

Дана прошла по нерасчищенной дорожке к дому и отряхнула ботинки от снега. Стучать не стала. Ей не нужно было стучать в его дверь.

— Джордан? — Она сдернула шапочку и расчесала пальцами волосы.

Незадолго до этого Дана коротко постриглась — эксперимент, о котором она пожалела, а потом с нетерпением ждала, когда отрастут волосы.

Расстегивая куртку, она снова позвала Джордана.

Про себя Дана отметила, что в доме все еще пахнет миссис Хоук. Не лимонным воском, которым мать Джордана всегда натирала мебель, и не кофе, который она пила несколько раз в день. Пахло ее болезнью. Дане захотелось распахнуть окна, чтобы печаль и горе выветрились отсюда.

Джордан появился на верхней ступеньке лестницы. Сердце ее замерло — как всегда, когда она видела его. Такой красивый, высокий, стройный, сильный.

— Я думала, ты в гараже, позвонила Питу, а он сказал, что ты сегодня не придешь.

— Нет, не приду.

Голос звучал хрипло, как будто Джордан только что проснулся, хотя было уже два часа пополудни. Глаза мрачные, под глазами круги — это разбивало ей сердце.

Дана шагнула к подножию лестницы и с улыбкой посмотрела наверх.

— Может быть, наденешь куртку? Малыши Добсоны устроили мне засаду по дороге. Можно задать им жару.

— У меня дела, Дана.

— Более важные, чем закопать Добсонов в сугроб?

— Да. Мне нужно собрать вещи.

— Собрать вещи? — Она не чувствовала тревоги — тогда еще не чувствовала, — только растерянность. — Едешь куда то?

— В Нью Йорк.

— В Нью Йорк…

Тревоги по прежнему не было. Только радостное волнение. Дана стала подниматься по лестнице.

— Это насчет твоей книги, да? Пришел ответ от агента?

Джордан повернулся и пошел в спальню. Она вбежала следом и запрыгнула ему на спину.

— Ты получил ответ от агента и ничего мне не сказал? Мы должны это отпраздновать! Сделать что нибудь безумное. Что он написал?

— Написал, что заинтересовался, и все.

— Конечно, заинтересовался. Это чудесно, Джордан! Ты собираешься с ним встретиться? Встреча с литературным агентом в Нью Йорке! — Она испустила радостный вопль, и тут ее взгляд упал на два чемодана, большую спортивную сумку и деревянный ящик.

Медленно, впервые почувствовав тревогу, Дана сползла со спины Джордана.

— Многовато вещей для встречи.

— Я переезжаю в Нью Йорк. — Он, не оборачиваясь, бросил свитер и пару джинсов в один из раскрытых чемоданов.

— Не поняла…

— Вчера я выставил дом на продажу. До весны его вряд ли купят… Парень с блошиного рынка заберет большую часть мебели и все остальное.

— Ты продаешь дом… — Колени у Даны подогнулись, и она села на край кровати. — Но ты же тут живешь, Джордан!

— Больше нет.

— Но… нельзя же просто так собраться и уехать в Нью Йорк. Я знаю, ты говорил, что когда нибудь уедешь отсюда, но…

— Мне нечего тут делать. У меня здесь ничего не осталось.

Эти слова пронзили ее сердце, словно острый нож.

— Как ты можешь говорить такое? Как ты можешь говорить, что у тебя ничего не осталось? Я знаю, Джордан, что ты тяжело пережил смерть матери. Твое горе еще сильно. Сейчас не время принимать такие решения.

— Решение уже принято! — Он повернулся к Дане, но по прежнему избегал ее взгляда. — Мне еще нужно закончить кое какие дела перед отъездом. Утром я уезжаю.

— Значит, так? — Она встала. — Ты собирался оставить мне письмо или послать открытку, когда прибудешь на место?

Джордан наконец посмотрел на нее, но Дана ничего не видела в его глазах, не могла преодолеть барьер, который он возвел между ними.

— Сегодня вечером я собирался повидаться с тобой и Флинном.

— Очень предусмотрительно.

Он провел пальцами по волосам — Дана отлично знала этот жест раздражения и отчаяния.

— Послушай, Дана… Я должен уехать.

— Нет, ты просто хочешь это сделать, потому что покончил с этим местом и со всеми, кто тут живет, включая меня. — Она говорила тихо, чуть слышно, чтобы не расплакаться или не закричать. — Выходит, два последних года ничего для тебя не значат.

— Глупости, и ты прекрасно это знаешь. — Джордан захлопнул крышку чемодана и застегнул молнию. — Ты мне небезразлична. Так было всегда. Но я делаю то, что должен… то, что хочу. В любом случае все сводится к одному. Здесь я не могу писать. Я не могу здесь писать, черт возьми! А я должен писать! У меня появился шанс стать кем то, и я воспользуюсь им.

— Да ты уже кое кем становишься. Эгоистичным подонком. Ты все планировал заранее, обманывал меня, собирался бросить и ждал подходящего момента.

— Дело не в тебе, а в том, чтобы я вырвался из этого проклятого дома, из этого проклятого города! — Джордан повысил голос. Защита дала трещину, и Дана увидела его ярость. — В том, чтобы я каждый день не торчал в этой промасленной яме, зарабатывая на кусок хлеба, а потом пытался выкроить пару часов, чтобы писать. Дело в моей жизни!

— Я считала себя частью твоей жизни.

— О господи! — Джордан снова провел рукой по волосам и распахнул шкаф с одеждой.

«Он разбивает мое сердце и даже не прекращает сборы!» — подумала Дана.

— Ты часть моей жизни. Ты, Флинн, Брэд. Черт возьми, неужели ты думаешь, что мой переезд в Нью Йорк что-то изменит?

— Насколько мне известно, ты не спишь с Флинном или Брэдом.

— Я не могу похоронить себя в Вэлли, потому что сплю с тобой.

— Ты просто мерзавец! — Дана почувствовала, что ее начинает трясти, в горле запершило от подступивших слез. Собрав остаток сил, она превратила боль в ярость. — Ты можешь унижать кого угодно, но не меня.

Теперь он наконец перестал собирать вещи, повернулся и посмотрел на нее. Во взгляде Джордана было раскаяние и нечто похожее на жалость.

— Дана, я не это имел в виду.

— Не надо! — Она сбросила руку подошедшего Джордана со своего плеча. — Больше не прикасайся ко мне. Ты покончил с Вэлли? Покончил со мной? Отлично, просто великолепно! А я покончила с тобой. Желаю провести приятный месяц в Нью Йорке, ковыряясь в том дерьме, что ты написал. Но когда ты приползешь обратно, мне не звони. Не пытайся заговорить со мной. Ты прав, Хоук, тут у тебя больше ничего не осталось.

Она проскользнула мимо Джордана и выскочила из дома.

Забыла шапку, заметила Дана, наблюдая, как она бежит прочь. Снежок, брошенный одним из Добсонов, попал ей в спину, но она не обратила на это внимания.

Дана не чувствовала холода, не замечала катившихся по щекам слез.

Она ничего не чувствовала. Джордан уничтожил ее.

Неужели она смогла это забыть? Неужели смогла простить?

…Ни тогда, ни сейчас Дана не видела, как Джордан стоит у маленького окна спальни и смотрит ей вслед.

Дана проснулась при слабом свете осеннего утра, замерзшая, с мокрыми от слез щеками.

Боль была такое реальной, такой сильной, что она откатилась в сторону и свернулась калачиком, моля об облегчении.

Она не хотела пережить такое еще раз. Неужели она так старалась забыть о нем, вырваться из пучины отчаяния и горя только для того, чтобы снова остаться беззащитной?

Неужели она настолько слаба, настолько глупа?

Возможно — в том, что касается Джордана Хоука. Она действительно была слабой и глупой, но с этим покончено.

Дана выбралась из постели, стараясь не разбудить спящего Джордана, надела халат — своего рода броню — и пошла на кухню, чтобы сварить кофе.

Мо, спавший рядом с кроватью, встал и поплелся за ней. На кухне он закружился на месте, сжимая в зубах поводок.

— Погоди, Мо. — Дана зарылась лицом в его шерсть. — Я еще не готова.

Почувствовав неладное, пес заскулил, выпустил поводок и лизнул ее в лицо.

— Ты умный парень. Правда? Во сне гонялся за кроликами? Это хорошо, потому что я тоже кое за кем гонялась. И никто из нас никогда ничего не поймает…

Дана сварила кофе, залпом выпила и налила вторую чашку.

В коридоре послышались шаги Джордана.

Он был одет, но выглядел сонным и растрепанным. Застонав, когда лапы Мо уперлись ему в грудь, Джордан ухитрился выхватить чашку из руки Даны и одним глотком выпить кофе.

— Спасибо. — Он вернул ей чашку и нагнулся за поводком.

Мо, увидев это, радостно залаял.

— Хочешь, я с ним выйду?

— Да. Можешь вернуть его Флинну.

— Так рано? Ладно… Пробежимся перед завтраком? — спросил он Мо, пристегивая поводок. — Ну еще бы!

— Я не хочу, чтобы ты сюда возвращался.

— А? — Джордан поднял голову и внимательно посмотрел на нее. — Что ты сказала?

— Я не хочу, чтобы ты сюда возвращался. Ни сегодня, ни вообще.

— Лежать, Мо! — В голосе Джордана было нечто такое, что пес послушно лег. — Я проспал ссору, или… Кейн! — он схватил Дану за плечо. — Что он с тобой сделал?!

— К нему это не имеет никакого отношения. Дело во мне самой. Я ошиблась, позволив тебе вернуться. Теперь исправляю ошибку.

— Что на тебя нашло, черт возьми? Вчера вечером…

— У нас был потрясающий секс. — Она пожала плечами и налила себе еще кофе. — Для меня этого недостаточно. А может быть, слишком много. В любом случае мне не подходит. Однажды ты уже уничтожил меня.

— Дана, позволь…

— Нет, так все и было! — Она отодвинулась. — Я не хочу, чтобы это повторилось. Вообще то я всем довольна. У меня хорошая жизнь, и в ней нет места тебе. Я не желаю, чтобы ты в ней присутствовал, Джордан. Не могу себе этого позволить, поэтому прошу тебя уйти, пока все не кончилось плохо. Пока у нас есть шанс остаться друзьями.

Она быстро прошла к двери.

— Я в душ. Когда выйду, тебя тут не должно быть.

Входя с Мо на поводке в дом Флинна, Джордан все еще был в растерянности. Неужели Дана говорила искренне? Неужели он довел ее до такого состояния? Опустошенность и бесчувственность…

И что произошло, когда вернулись чувства?

Он хотел разозлиться. Боже, как он хотел разозлиться!

Волоча за собой поводок, который Джордан забыл отстегнуть, Мо ринулся на кухню. Оттуда донеслись радостные возгласы Флинна и звуки шлепков.

— Мальчик с собакой! — Мэлори в брюках защитного цвета и темно синей футболке сбежала по ступенькам, сияя утренней свежестью. — Сегодня ты рано. — Она замолчала, вглядываясь в его лицо. — В чем дело? Что случилось? — в голосе девушки послышался испуг. — Дана…

— Нет, ничего. Она в порядке.

— А ты нет. Идем на кухню.

— Нет, я должен…

— Идем, — повторила Мэлори, схватила его за руку и потянула за собой.

Флинн сидел за маленьким столиком, временно установленным на преображающейся кухне. Стены были выкрашены в яркий зеленовато голубой цвет, выгодно оттеняющий золотистое дерево новых шкафчиков. Линолеум сняли, готовя пол под укладку досок из беленого дуба, которые выбрала Мэлори. Столешницу временно заменял лист фанеры, уложенный на ящики.

Флинн ел овсяные хлопья и, судя по виноватому выражению его лица и собачьей морды, делился с Мо.

— Эй, что случилось? Если хотите есть, у вас осталось пятьдесят минут до прихода рабочих.

— Садись, Джордан. Я сварю тебе кофе.

Флинн внимательно посмотрел на друга:

— Что произошло? Вы с Даной поссорились?

— Нет, мы не ссорились. Просто она сказала, чтобы я ушел.

— Куда ушел?

— Флинн… — Мэлори поставила чашку кофе перед Джорданом и положила руку на его плечо. — Боже, какой ты напряженный!

— Минуту! Дайте сообразить. Если вы не ругались, почему она тебя выставила?

— Потому что не хочет видеть.

— И ты просто ушел? — вскинулся Флинн. — Не выяснив, что ее разозлило?

— Дана не злилась. С приступом бешенства я бы справился. Она выглядела… усталой и печальной. Опустошенной. — Джордан закрыл лицо ладонями и понял, что злости не будет. Будет боль.

— Независимо от чувств Даны и их причины, ты должен все выяснить, Джордан. — Мэлори встряхнула его. — Разве она тебе не дорога?

В ответ на яростный, исполненный муки взгляд Хоука Мэлори со вздохом обняла его.

— Вот и ладно, — прошептала она. — Ладно.

— Дана дала ясно понять, — выдавил из себя Джордан, — что больше не желает меня видеть в своей… в своем доме. Она захотела, чтобы я ушел, и я ушел.

— Вы, мужчины, такие болваны! Ты не подумал, что Дана тебя гонит только из страха, что ты все равно уйдешь?

Встретив Мэлори на крыльце, Зоя не дала сделать ей ни шагу дальше.

— Я тебя ждала. Дана уже тут — красит твою часть. Что-то случилось. Я это вижу! Только она молчит.

— Она порвала с Джорданом.

— Так… Если они поссорились…

— Нет, здесь не просто ссора, а нечто другое. Попытаюсь выяснить, что можно сделать.

— Удачи! — Зоя распахнула дверь.

— Кстати, что это за шум?

— Еще одно осложнение. Брэдли циклюет пол у Даны электрической машиной. А меня не подпускает! Конечно, очень мило, что он привез нам машину, — продолжила Зоя, увидев вскинутые брови Мэлори. — Но я бы и сама справилась. В его присутствии гораздо труднее вызвать Дану на откровенность.

— Отвлеки его, а я займусь Даной.

— Не хочу я его отвлекать! В последний раз я провела с ним наедине десять минут, и он начал ко мне приставать.

— Как приставать? Когда?

Зоя оглянулась на звук циклевочной машины.

— В тот вечер, когда мы собирались у него дома. После того как все разъехались. Мы поболтали немного, а потом он меня поцеловал.

— Брэд тебя поцеловал? Все ясно. Он маньяк. Его нужно вздернуть на ближайшем дереве.

— Ха ха ха.

— Ладно, шутки в сторону. А ты сопротивлялась? Тебе было страшно?

— Нет, но… — Зоя понизила голос, хотя могла бы кричать — ее все равно никто бы не услышал. — Настоящий поцелуй, так что у меня закружилась голова, и я ему ответила. Но это продолжалось всего минуту! Я слишком занята, чтобы отвлекаться на удовольствия и развлечения. Кроме того, он меня нервирует.

— Конечно, красивый парень, который выкраивает время, чтобы циклевать тебе полы, не может не нервировать. Послушай, сейчас мне нужно поговорить с Даной. Когда я закончу, сразу забегу к вам и при необходимости вырву тебя из лап этого маньяка. В том случае, разумеется, если ты сама не справишься.

— Постараюсь справиться…

— Просто сделай так, чтобы он оставался на месте, пока я не поговорю с Даной. Вперед!

Мэлори пошла в свою будущую галерею. Ее первая мысль была о том, как оживляет стены легкий золотистый оттенок, который она выбрала. Великолепный фон для произведений искусства.

Затем она увидела бледную, напряженную Дану, которая сосредоточенно работала, и подумала, что все плохо, очень плохо.

— Выглядит чудесно!

Вздрогнув, Дана, явно погруженная в свои мысли, остановилась.

— Да. Ты умеешь выбирать краски. Мне казалось, что будет блекло и даже немного скучно, а получилось тихое, спокойное свечение.

— О тебе этого сегодня не скажешь. Ты совсем не светишься.

Дана пожала плечами и вернулась к работе.

— Не могу же я все время улыбаться.

— Утром я видела Джордана. Он тоже не особенно сиял. А если честно, — продолжала Мэлори, подходя к Дане, — выглядел совсем потерянным.

— Ничего, переживет.

— Ты действительно так думаешь или заставляешь себя, чтобы не мучиться?

— Я не мучаюсь. — Дана не отрывала взгляд от стены, которую красила — золотистая краска на белую, золотистая на белую. — Я сделала то, что считаю правильным. Тебя это не касается, Мэл.

— Нет, касается. Я тебя люблю. Я люблю Флинна, и он любит тебя.

— Ну конечно. Мы одна большая дружная семья.

— Можешь на меня злиться, если так тебе легче, но ты должна знать, что я на твоей стороне. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

— Тогда ты поймешь, почему я порвала с ним, и поддержишь мое решение.

— Разумеется, я бы так и сделала, если бы считала, что ты хочешь именно этого. — Мэлори погладила Дану по спине. — Если бы ты чувствовала себя счастливой.

— Я не жду счастья. — От участливого жеста подруги Дане захотелось опуститься на пол и зареветь на весь дом. — Просто надеюсь на небольшой отрезок ровной дороги.

— Расскажи, что произошло этой ночью.

— Я кое что вспомнила… Кейн помог.

— Я так и знала! — выпалила Мэлори, и ее лицо вспыхнуло яростью. — Чувствовала, что без него тут не обошлось!

— Не кипятись. Он просто помог мне вспомнить. Конечно, это подло с его стороны, но с фактами не поспоришь.

Больше всего сейчас Дана желала остаться одна и красить стены, красить, красить… Закрасить боль и пустоту внутри себя…

— Кейн ничего не менял, не делал хуже. Ему и не требовалось. Увидев и прочувствовав все снова, я сама поняла, что совершила ошибку.

— Любить достойного человека — ошибка?

— Он то меня не любит… — Дана сдернула повязку с волос, словно вместе с ней хотела избавиться от боли, пульсировавшей в затылке. — Когда закончится вся эта история, он уедет. Чем дольше я оставалась бы с ним, тем больше увязала бы и тем больше теряла бы контроль над своими чувствами. Я не могу быть с Джорданом и не любить его…

— А ты спрашивала, что чувствует он?

— Нет. Как ты не понимаешь! Я просто не была готова услышать старую песню. «Ты мне небезразлична…» Можешь меня осуждать.

Дана замолчала. В пустой комнате слышалось лишь ее учащенное дыхание, жужжание электрического валика для краски и стрекот циклевочной машины, работавшей в дальней части дома.

— Ты сделала ему больно! — Мэлори выключила валик. — Может быть, его чувства совсем не такие, как тебе кажется. Мужчина, которого я видела сегодня утром, очень страдал. Если ты хотела отплатить ему, то добилась своего.

Дана резко повернулась, дрожа от ярости и обиды. Валик выпал у нее из рук, оставив яркое золотое пятно на расстеленной на полу ткани.

— За кого ты меня принимаешь, черт возьми? Думаешь, я ложилась с ним в постель только ради того, чтобы потом выставить за дверь и отплатить за то, что пережила сама?

— Нет, я так не думаю. Просто считаю, что, если тебе действительно нужен ровный отрезок дороги, ты его не получишь, сталкивая другого в канаву и оставляя истекать кровью.

Дана швырнула повязку на пол, жалея, что в руке не оказалось ничего потяжелее.

— Что ты такое говоришь?!

— То, что думаю.

— Это мое дело, Мэлори. И мне не нужно, чтобы ты или кто то другой указывал мне, кого впускать в мою жизнь, а кого нет.

— Мне кажется, что ты впускаешь в свою жизнь Кейна. Он хотел подтолкнуть тебя в определенном направлении, и ты идешь именно туда. Даже не спрашивая себя, зачем он это сделал.

— Значит, я должна остаться с Джорданом ради того, чтобы найти ключ? Ты читаешь мне проповедь, как жить, какие принимать решения, чтобы я не поставила под угрозу твое благополучие?

Мэлори медленно вдохнула. Сейчас не время злиться или винить Дану в том, что она сорвалась.

— Если ты в это веришь, значит, не понимаешь меня и, более того, не понимаешь, на что сама согласилась, подписав договор с Ровеной и Питтом. Так что можешь либо продолжать красить стену, поздравляя себя, что избежала ухабов на дороге, либо набраться смелости и выяснить отношения с Джорданом.

Сказав все это, Мэлори встала и направилась к двери.

— Его нетрудно найти, — бросила она через плечо. — Он сказал Флинну, что утром поедет на кладбище к матери.

16

Сегодня Джордан принес ей гвоздики. Всем цветам она предпочитала тюльпаны, но сейчас был не сезон. Ей нравились простые цветы. Тюльпаны и нарциссы, ландыши и маргаритки. Старомодные розовые гвоздики показались Джордану уместными в этом ряду.

Она бы обрадовалась цветам, засуетилась бы, поставила их в любимую вазу — ту, что когда то получила в подарок на Рождество от своей матери.

Он ненавидел кладбища. Все эти надгробные камни и памятники, белые, черные и серые, выступающие из земли, словно взращенные смертью. Имена и даты служили напоминанием о том, что обмануть судьбу не удастся никому.

«Печальные мысли, — подумал Джордан. — Впрочем, это самое подходящее для них место».

Здесь, на северной окраине кладбища, не защищенной небольшой рощицей, как на западном склоне холма, было ветрено и холодно.

Несколько лет назад он заменил табличку плитой из гладкого белого гранита. Мать посчитала бы это глупой тратой денег, но он полагал иначе.

На камне было высечено ее имя. Сьюзен Ли Хоук. И годы жизни, всего сорок шесть лет. Ниже была надпись, парафраз из Эмили Дикинсон.

В душе гнездится надежда

Мать никогда не теряла надежду. Даже когда болезнь отобрала у нее красоту и иссушила плоть, она продолжала надеяться.

«Она надеялась на меня, — подумал Джордан. — Надеялась на меня, верила в меня, любила меня без всяких условий».

Он нагнулся и положил цветы на могилу.

— Я скучаю по тебе, мама. Мне не хватает разговоров с тобой, твоего смеха. Выражения твоих глаз, означавшего, что я крепко влип. Даже в самых сложных ситуациях ты понимала меня и была рядом. Ты никогда меня не оставляла.

Джордан скользнул взглядом по надписи на камне. Так официально… Все называли ее Сью. Простая, искренняя Сью.

— Я знаю, что тебя здесь нет. Это просто такой способ напомнить другим людям, что ты жила, была любима. Иногда я чувствую, что ты со мной, и это ощущение такое сильное, словно я сейчас оглянусь и увижу тебя. Ты всегда верила в подобные вещи, верила, что такое возможно.

Джордан выпрямился и сунул руки в карманы.

— Я задаю себе вопрос: кто я такой? Неудачник. Не во всем, но кое в чем очень важном. Я получил то, что всегда хотел, и потерял то, в чем всегда нуждался, хотя не понимал этого. Наверное, такова высшая справедливость. Должно быть, нельзя иметь все сразу.

Он посмотрел на холмы, которые так любила мать, на голубое небо и пламенеющую листву.

— Не знаю, смогу ли я это исправить… А если честно, даже не знаю, стоит ли пытаться.

Джордан на мгновение закрыл глаза.

— Очень больно здесь находиться. Наверное, так и должно быть. — Он дотронулся до губ, потом прижал пальцы к надгробной плите. — Я тебя люблю, мама. Я вернусь.

Он повернулся и замер. У края дорожки стояла Дана и смотрела на него.

Какой у него печальный вид, подумала Дана. Более того — скорбь словно разрушила защитный барьер, обнажив его чувства. Мучительно было видеть Джордана таким уязвимым, понимать, что они оба знают: она застала его врасплох, в минуту глубоко личных переживаний.

Не зная, что скажет, что вообще тут можно сказать, Дана подошла и встала рядом с Джорданом возле могилы его матери.

— Прости. Я не хотела… мешать, — нерешительно начала она. — Поэтому и ждала там.

— Все в порядке.

Дана посмотрела на розовые гвоздики, лежавшие на камне. Кажется, она знает, что сказать.

— Мы с Флинном приходим сюда. — Она кашлянула, прочищая горло. — Здесь лежат его отец, моя мать и твоя. К твоей маме мы всегда стараемся прийти после первого настоящего снегопада. Тогда здесь все белое и умиротворенное. И цветы мы приносим…

Дана оторвала взгляд от гвоздик и поняла, что Джордан смотрит на нее.

— Я подумала, тебе будет приятно знать, что мы всегда приносим ей цветы…

Джордан молчал, но его взгляд был красноречивее любых слов. Потом он просто прижался лбом к ее лбу.

Они молча стояли, а ветер трепал их одежду и шевелил лепестки розовых гвоздик.

— Спасибо! — Он медленно выпрямился, словно боялся что-то сломать у себя внутри. — Спасибо.

Дана кивнула, и они снова замолчали, теперь устремив взгляд на холмы.

— Я первый раз пришел сюда с тех пор, как приехал, — сказал наконец Джордан. — Никогда не понимал, как мне тут себя вести.

— Ты все сделал правильно. Гвоздики очень красивые. Миссис Хоук они бы понравились.

Он усмехнулся:

— Именно об этом я и думал. Зачем ты пришла, Дана?

— Мне нужно тебе кое что сказать — то, что я не смогла объяснить сегодня утром.

— Если насчет того, что мы можем остаться друзьями, это могло бы подождать пару дней.

— Не совсем. Не знаю, подходящее ли я выбрала время и место, — она потерла висок, — но после того, как Мэлори час назад прочитала мне нотацию, я поняла, что она кое в чем права. Ты… и я тоже… мы заслужили лучшего, чем такое расставание.

— Я заставил тебя страдать. Я видел это по твоему лицу. Я не хочу причинять тебе боль, Дана.

— Слишком поздно. — Она поежилась. — Ты был бессердечен и груб со мной, Джордан. И хотя я не раз мечтала отплатить тебе той же монетой, теперь поняла, что не хочу мстить. И то, как я обошлась с тобой сегодня утром, доставило мне не больше удовольствия, чем тебе.

— Почему ты это сделала?

— Ночью я вернулась в прошлое — благодаря Кейну. — Дана нахмурилась, услышав слетевшее с его губ ругательство. — Думаю, не стоит произносить такие слова у могилы матери.

От этого замечания Джордану почему то стало легче.

— Она и не такое слышала.

— И тем не менее.

Джордан пожал плечами, и это движение напомнило Дане юношу, которого она любила. Сердце ее сжалось.

— Куда ты вернулась?

— В тот день, когда ты собирал вещи, чтобы уехать в Нью Йорк. Я пережила его еще раз. То есть смотрела на себя, как я пережила его… Странное ощущение, причем мне было так же больно, хотя я знала, что смотрю повтор. Словно находишься по обе стороны зеркала и одна из них прозрачная. Наблюдаешь и одновременно являешься участницей действия. Все, что ты мне сказал и чего не сказал, причиняло такую же боль, как тогда.

— Прости…

Дана посмотрела ему прямо в глаза.

— Я тебе верю, поэтому и пришла сюда, а не стала жечь твою фотографию. Понимаешь, та боль вернулась. И у меня есть право — даже долг перед собой — не повторять это. Я не хочу снова бросать свое разбитое сердце к твоим ногам, но рядом с тобой не смогу сохранить его целым. Может быть, мы сможем остаться друзьями, а может быть, нет. Но любовниками мы не будем. Вот что я хотела тебе объяснить.

Дана повернулась, чтобы уйти, но он положил ей руку на плечо:

— Давай прогуляемся.

— Джордан…

— Просто пройдемся немного. Ты сказала то, что хотела. Теперь я прошу тебя послушать.

— Ладно. — Она сунула руки в карманы, пытаясь согреть их — и избежать контакта с Джорданом.

— Мне было плохо, когда умерла мама.

— Еще бы. Моя мама похоронена вон там. — Дана махнула рукой. — Я ее совсем не помню… У меня есть ее вещи — любимая блузка, которую сохранил отец, кое какие украшения, несколько фотографий. Хорошо, что они у меня остались. И если я не помню маму, если я была еще слишком мала, чтобы помнить, как ее потеряла, это не значит, что я не понимаю, как ты страдал. Но ты отказался от моей помощи.

— Ты права. Отказался. Сам не знаю почему. — Джордан поддержал Дану под локоть, когда она оступилась на неровной земле, потом отпустил, и они пошли к выходу. — Я так ее любил, Дана… Когда все нормально, о таких вещах просто не задумываешься. Я хочу сказать, никто не просыпается утром с мыслью: «Боже, как я люблю свою мать!» Но мы с мамой были как одно целое.

— Знаю.

— Когда отец нас бросил… Понимаешь, я его тоже плохо помню. Но мама всегда была как скала. Не холодная и твердая, а просто надежная. Вкалывала как проклятая на двух работах, пока мы не выбрались из долговой ямы, куда столкнул ее отец.

Даже теперь Джордан чувствовал горечь.

— Наверное, она очень уставала, но для меня у нее всегда находилось время. Не просто поставить на стол еду или дать чистую рубашку. Поговорить, выслушать, посоветовать…

— Знаю. Миссис Хоук интересовалась всем, что было интересно тебе, но не стояла над душой. Я всегда мечтала, чтобы она была моей матерью.

— Правда?

— Да. Неужели ты думаешь, что в детстве я болталась у вас в доме только для того, чтобы надоедать тебе, Флинну и Брэду? Мне нравилось быть рядом с ней. От нее так хорошо пахло, и она много смеялась. Она смотрела на тебя — просто смотрела, — и ее лицо освещалось такой любовью, такой гордостью… Я мечтала о матери, которая будет смотреть на меня так же.

Джордана тронули признания Даны, и горечь прошла.

— Она никогда не ругала меня. Ни разу. Читала все мои сочинения, даже детские. Многие сохранила, повторяя, что, когда я стану знаменитым писателем, люди будут гоняться за моими ранними рассказами. Не знаю, стал ли бы я писателем, если бы не мама. Не ее неизменная, непоколебимая вера в меня.

— Она бы обрадовалась твоим успехам.

— Мама не дожила до выхода в свет первой книги. Она хотела, чтобы я поступил в университет, и я тоже этого хотел, но сначала решил поработать год или два, чтобы скопить побольше денег. Но мама настояла — она очень хорошо умела это делать, когда речь шла о чем то важном. Я поехал учиться.

Джордан немного помолчал, наблюдая, как на солнце наползает облако, приглушая свет.

— Я присылал ей деньги, но не очень много. Их всегда не хватало. И приезжал я реже, чем следовало. Меня увлекла новая жизнь. В университете столько всего было, сама знаешь. Столько лет я был вдали от мамы…

— Ты слишком суров к себе.

— Неужели? Она всегда ставила мои интересы на первое место. Я мог бы вернуться раньше, получить хорошую работу в гараже и облегчить ей жизнь.

Дана положила руку на плечо Джордана и повернула его к себе:

— Мама от тебя ждала не этого. Ты прекрасно знаешь. Она была на седьмом небе от счастья, видя твои успехи. Так радовалась, когда твои рассказы стали печатать в журналах!

— Их можно было сочинять и здесь. Собственно, так и произошло, когда я наконец вернулся. По вечерам после работы вгрызался в книги и вкалывал как сумасшедший. Я хотел иметь сразу все. Деньги, славу, успех.

Теперь Джордан говорил быстро, словно слова казались ему слишком длинными.

— Я хотел увезти маму из нашего старого дома. Хотел, чтобы она жила среди холмов, в красивом месте. Чтобы ей никогда не пришлось больше работать. Чтобы она занималась садом, читала — делала все, что захочет. Я собирался заботиться о ней, но ничего не вышло. Я не смог.

— О Джордан! Ты не должен себя винить.

— Дело не в вине. Она заболела. Я провел столько времени вдали от нее… Потом вернулся, чтобы все исправить. А она заболела. Немного устала, говорила она. Побаливает то там, то тут — старость. Смеялась. И вовремя не пошла к врачу. Денег было в обрез, свободного времени тоже, а потом оказалось, что уже поздно.

Не в силах сдержать свои чувства, Дана взяла его за руки.

— Это было ужасно… То, через что вам обоим пришлось пройти.

— Я ничего не замечал, Дана. Был поглощен своей жизнью, своими желаниями, мечтами. Я не видел, что она больна, пока… Господи, она посадила меня перед собой и сказала, что врачи нашли у нее… — договорить Джордан не смог.

— Ты в этом не виноват! Так уж получилось…

— Наверное, и я со временем пришел к такому же выводу. Но тогда и после… Все произошло так быстро… Конечно, болезнь длилась несколько месяцев, но для меня они пролетели мгновенно. Врачи, больницы, операция, химиотерапия. Боже, какая мама была слабая после всего этого!.. Я не знал, что с ней делать…

— Подожди. Минуту. Ты заботился о ней. Сидел с ней, читал ей. Господи, Джордан, ты кормил ее, когда она не могла есть сама. Ты был ей опорой! Я видела.

— Дана, я был ужасно напуган и растерян, но не мог признаться маме. Я запер свои чувства внутри, потому что не знал, что делать.

— Тебе едва исполнилось двадцать, а твой мир рушился.

И тут Дана поняла, что тогда она этого не осознавала, по крайней мере до конца.

— Мама таяла на моих глазах, а я ничего не мог сделать… Когда мы поняли, что она умирает и времени осталось совсем мало, мама сказала, что ей тяжело уходить, оставлять меня. Сказала, что не было дня в моей жизни, когда бы она не гордилась мною и не благодарила Бога за то, что у нее есть я… Тогда я совсем растерялся. Ничего не соображал. Потом ее не стало. Не помню, попрощался ли я с нею, сказал ли, как сильно люблю ее… Я не осознавал, что говорил и делал.

Джордан вдруг остановился, а потом снова пошел к надгробиям. Дана бросилась за ним.

— Она все предусмотрела, мне оставалось лишь следовать ее указаниям. Шаг за шагом. Поминальная служба, платье, которое мама для себя выбрала, музыка, которая должна была звучать. Оказалось, что у нее есть страховка. Она каким то образом наскребала денег на ежемесячные взносы. Одному богу известно, как ей это удавалось… Страховки хватило, чтобы выплатить большую часть накопившихся долгов и обеспечить меня на первое время.

— Ты был ее ребенком. Она хотела тебя защитить.

— И защищала, как только могла. Я не мог здесь остаться, Дана. Тогда не мог. Жить в этом доме и каждую секунду вспоминать маму. Жить в этом городе и все время встречать знакомых мне людей, куда бы я ни пошел.

— Ты мне ничего этого не говорил.

— Не мог. Даже если бы я нашел слова, они застряли бы у меня в горле. Я не говорю, что это правильно. Нет! Но это правда. Я должен был изменить себя, но сделать этого здесь не мог. Или считал, что не могу. Какая разница?

— Ты должен был уехать, — прошептала Дана. — Иначе не стал бы тем, кто ты есть.

Почему ей потребовалось столько времени, чтобы это понять?

— Я ненавидел свою жизнь здесь и боялся того, что со мной станет, если я не уеду. Представлял, как работаю в гараже, день за днем, год за годом, отказываясь от того, ради чего так тяжело трудилась мама, от того, о чем она мечтала для меня, — просто потому, что не способен на большее. Я злился, страдал и, поглощенный своими чувствами, не обращал внимания на все остальное.

Джордан вернулся к могиле матери. Дана встала рядом.

— Я не знал, что ты меня любишь. Не представляю, как бы я поступил, если бы знал, но я не догадывался. Внешне ты всегда казалась такой сильной, независимой, а глубже я не заглядывал.

Джордан убрал прядь волос с ее щеки, потом снова опустил руку.

— Может быть, не хотел. После того, что случилось с мамой, у меня не осталось сил кого то любить. Но я причинил тебе боль — намеренно. Потому что мне было бы легче, если бы ты ушла. Теперь я стыжусь и сожалею. Ты этого не заслужила.

— Не знаю, что тебе сказать. Мне стало легче. Я понимаю, как непросто тебе было все рассказать.

— Не плачь, Дана. Я этого не вынесу.

— Уже не плачу. — Она вытерла щеки. — Мы были молоды, Джордан, и оба делали ошибки. Прошлое уже не изменишь, но мы можем расставить все по своим местам и попытаться снова стать друзьями.

— Мы уже взрослые, и жить нам нужно сегодня. Если ты хочешь дружбы, я буду твоим другом.

— Ладно. — Дана неуверенно улыбнулась и протянула руку.

— Но тебе нужно знать еще кое что. — Он с силой сжал ее пальцы. — Я тебя люблю.

— О! — Сердце Даны замерло. — Боже!

— Я все время помнил о тебе. Чувства, которые я испытывал к тебе тогда, были чем то вроде оставшегося в земле корня. Время шло, я пытался вытащить этот корень, но он оставался во мне. Когда я возвращался в город, чтобы повидаться с Флинном, и случайно встречал тебя или ты бросала на меня взгляд, ростки из этого корня каждый раз поднимались над землей чуть выше.

— Господи, Джордан…

Он чувствовал, что должен рассказать все до конца, чего бы это ему ни стоило.

— В этот раз, когда я постучал в дверь Флинна, а открыла ты, у меня было такое ощущение, будто побег мгновенно вырос на десять футов и обвился вокруг горла. Я люблю тебя, Дана. Я не могу убить это чувство, а если бы и мог, не стал бы это делать. Теперь я кладу свое разбитое сердце у твоих ног. Оно твое — делай с ним что хочешь.

— Как ты думаешь, что я собираюсь с ним делать, дубина? — Она бросилась в его объятия.

Джордана затопила волна чувств — облегчение, радость, наслаждение. Он уткнулся лицом в ее волосы.

— Именно на такой ответ я и рассчитывал.

Первое, что услышала Дана, вернувшись в «Каприз», был громкий спор. На ее взгляд, без этого важного элемента дом нельзя считать настоящим. Склонив голову, она прислушалась к звукам, доносившимся из ее будущего магазина, и прижала палец к губам, призывая молчать вошедшего следом Джордана.

— Ничего я с собой не сделаю! Я прекрасно умею управляться с электрической циклевочной машиной. Вы просто не хотите расставаться со своей игрушкой.

— Во первых, циклевочная машина — это не игрушка. — Голос Брэда звенел от холодной ярости, и Дана с трудом удержалась от смеха. — А во вторых, когда я закончу этот участок, что уже давно было бы сделано, если бы вы не ныли…

— Я не ною! — В ответе Зои в равных долях смешивались сарказм и обида.

Дана дернула Джордана за руку.

— Ты будешь рефери на этом ринге, — шепнула она. — Мне нужно поговорить с Мэлори.

— Почему я не могу поговорить с Мэлори?

— Настоящий мужчина не испугается…

— Не испугается, не испугается. — Он двинулся на звук голосов.

Дана вздохнула, расправила плечи и пошла в противоположном направлении. Ей предстояло давать объяснения.

Стены в помещении, предназначенном для главного зала галереи Мэлори, были закончены. Выглядели они просто великолепно. Дана отметила это, прислушалась к звукам, доносившимся из соседней комнаты, и различила голос Мэлори, подпевавшей Бонни Рэйтт.

Дана еще раз вздохнула и вошла к подруге. Мэлори водила валиком вверх вниз и покачивалась в такт музыке.

— Ты включила музыку на всю катушку, чтобы поддерживать ритм или заглушить сексуальное напряжение, идущее из коридора?

Мэлори повернулась и опустила валик, давая отдых рукам.

— И то и другое. Как дела?

— А как я выгляжу?

— Лучше. — Мэлори обвела ее взглядом с головы до ног. — А если честно, то просто великолепно.

— Именно так я себя и чувствую. Теперь самое главное. Я должна извиниться. Мне было плохо, и я сорвалась. А ты ведь пыталась помочь.

— Для этого и нужны друзья. Утешать друг друга и стараться помочь. Вы оба были такими несчастными, Дана.

— Это уж точно. И не без причины. Каковы бы ни были мотивы Кейна, он показал мне сцену из моей жизни. Я не могла просто забыть о прошлом, о той боли, которую пережила. Мне нужно было преодолеть это, разобраться, взглянуть со стороны. Понять…

— Ты права.

— Нет, это ты была права! — Дана сняла куртку и бросила на подоконник. — Я не пыталась разобраться с прошлым — ни начать наши отношения с Джорданом заново, ни разорвать их. Я просто похоронила их в неглубокой могиле. Мы оба это сделали.

— Вам нужно время, чтобы снова узнать друг друга.

— Ты опять права. Сегодня ты выбила сто из ста.

— Я не совсем понимаю, что это значит, но постараюсь не сдавать позиции. Итак, ты встретилась с Джорданом, вы все обсудили и добились понимания хотя бы в том, что любите друг друга.

— Снова в десятку…

Увидев, что глаза Даны наполнились слезами, Мэлори вытащила из кармана платок и протянула подруге.

— Спасибо. Он сказал мне то, чего никогда не говорил. Не знаю — не мог или не хотел. Впрочем, неважно почему. Наверное, не был готов. А если честно, мы оба не были готовы. Я любила Джордана, но этого оказалось недостаточно, чтобы понять, что он переживает и что ему нужно. Что мне самой нужно, в конце концов! Я была слепа, и в голове у меня вертелась одна мысль: «Мне нужен Джордан Хоук». Точка. Я не думала о том, что мы будем делать вместе, как будем жить вдвоем и что каждый из нас должен сделать, чтобы укрепить наши отношения. Я не думала о будущем.

— Ты была молода и влюблена… — Мэлори взяла у Даны платок и сама вытерла глаза.

— Да. Я любила его всем своим существом. Но теперь я могу предложить Джордану больше. Это просто удивительно…

— Дана…

Блестевшие от слез глаза Даны широко раскрылись. Она быстро заморгала и повернулась к стоявшему в дверном проеме Джордану:

— У нас тут женский разговор.

— Дана, — повторил он и шагнул к ней.

Она увидела бурю чувств в его синих глазах, почувствовала, как его руки обнимают ее. Джордан приподнял Дану, так что ей пришлось привстать на цыпочки, и поцеловал.

— Ой! — Мэлори, смутившись, закрыла лицо платком.

— Ладно, я просто хотела сказать… — Зоя вбежала в комнату и замерла посередине. Увидев застывшую в объятии пару, она прижала руку к сердцу. — Ой! — Зоя хотела вытащить из кармана платок, но вошедший вслед за ней Брэд сунул ей в руку свой.

— Спасибо. — Она вытерла глаза. — Но у меня есть платок!

— Мой ничем не хуже.

Джордан отстранился от Даны.

— Мне нужно кое что сделать.

Ее брови взметнулись вверх, на губах появилась лукавая улыбка.

— Прямо здесь? В присутствии всех друзей?

— Полагаю, это будет интересно, — глубокомысленно заметил Брэд, и Зоя тут же бросила на него уничтожающий взгляд.

— Неподходящее время для таких мыслей.

— Для таких мыслей не бывает неподходящего времени.

— Не обращай на них внимания, — шепнул Джордан и поцеловал Дану в лоб.

— Я и не обращаю.

— Мне нужно кое что сделать, — повторил Джордан. — Поэтому сегодня я вам тут не помощник.

— Но…

— Это очень важно, — он не дал Дане договорить. — Вечером все объясню.

— Нам надо собраться и обсудить то, что ты написал. У меня осталось мало времени.

— Может быть, у Флинна? Его дом удобнее расположен. — Джордан оглянулся. — Ты не возражаешь, Мэлори?

— Нет, конечно. Кухня еще не закончена, поэтому такого угощения, как у Брэда, не ждите. Впрочем, и после ремонта я его тоже не обещаю.

— Я удовлетворюсь пиццей и пивом, — сказала Дана.

— Умница! — Джордан еще раз ее поцеловал. — Значит, увидимся.

— Ты что-то задумал. — Дана прищурилась. — Я чувствую. Если ты собираешься объявить войну Кейну…

— Кейн не имеет к этому никакого отношения. Мне нужно идти, иначе не успею. Брэд, ты со мной.

— Я еще здесь не закончил…

— Забери его, — сказала Зоя, указывая на Брэда. — Только циклевочную машину оставьте. Я сама все закончу.

— Вы не должны тащить ее наверх.

— Не такая уж она тяжелая, а я не настолько слаба!

— Вы не должны тащить ее наверх.

— Господи, Уэйн! Отнеси эту штуку сам, и дело с концом. — Джордан, улыбаясь, обнял Дану за плечи. — Неужели ты не знаешь, как обращаться с женщиной?

— Ты больно много знаешь… — Брэд резко повернулся и вышел.

— Я сама могу, — буркнула Зоя.

— Зоя! — Сияющая светом вновь обретенной любви Дана покачала головой. — Так нельзя!

— Ничего не могу с собой поделать, — она всплеснула руками. — В его присутствии я становлюсь настоящей стервой. — Зоя услышала, как Брэд, чертыхаясь, тащит циклевочную машину на второй этаж, и скрестила руки на груди. — Не буду ничего говорить. И не пойду туда.

— Отличный план. Может быть, возьмешь валик? — предложила Мэлори. — Закончим тут, а потом вместе отправимся на второй этаж.

— Можно мне сказать, дамы, что вы тут отлично поработали?

— Слышишь? — Зоя подошла к Джордану и звонко чмокнула его в щеку. — Вот человек, который способен оценить то, что мы сделали.

— Совершенно верно. Я могу оценить. В полной мере.

— Не подлизывайся, Хоук. Не подлизывайся. — Дана подтолкнула его. — Забирай своего дружка и иди, куда собрался. Нам нужно работать.

Подождав, пока Джордан с Брэдом выйдут, подруги бросились к окну.

— Что он задумал?

— Ага, Брэд его спрашивает…

— Вижу, вижу… А Джордан не признается. Наверное, догадался, что я стою тут и подсматриваю. Проклятье!

Дана рассмеялась и отпрянула от окна — Джордан обернулся и смотрел прямо на нее.

— Да, его не перехитришь, но мне и это нравится.

— Я так за тебя рада! — Мэлори вздохнула. — И если мы не возьмем себя в руки, то снова разведем тут сырость.

— Сегодня я плакала больше, чем за весь последний год, так что в руки мы возьмем не себя, а валики. Будем красить. — Дана повернулась и размяла кисти. — Знаешь, Джордан прав. Мы тут отлично поработали.

Они закончили красить стены внизу, потом выпили кофе, усевшись прямо на полу и любуясь результатом своего труда.

— Нужно вымыть полы в комнатах Даны. Лак наносят на чистую сухую поверхность.

— Не представляю, как это делается.

— Все просто. — Зоя пожала плечами. — Я тебе покажу. Когда лак высохнет, можно будет обставлять помещение.

— Вау! — Дана прижала руку к сердцу, словно боялась, что оно выпрыгнет из груди. — С каждым днем это становится все более реальным. Я уже заказала стеллажи. Если они прибудут вовремя, вместе с остальной мебелью и первой партией книг, через две недели я буду готова открыться. Даже раньше! И у меня есть на примете наемный работник.

— Ты нам ничего не говорила. — Зоя с интересом воззрилась на подругу. — Кто это?

— Женщина, с которой я познакомилась, когда работала в библиотеке. Мы случайно столкнулись в супермаркете и разговорились. Общительная, миловидная, любит читать, хочет работать, но не требует высокой зарплаты. Обещала скоро заглянуть к нам. Если ее все устроит, значит, у меня будет помощница.

— Как ты думаешь, Зоя, а когда смогу завозить вещи я? — спросила Мэлори.

— Пожалуй, на следующей неделе. — Зоя сделала глоток кофе и огляделась. — Все идет отлично. Боюсь спугнуть удачу, но рискну предположить, что дней через десять придет твоя очередь. Мне понадобится времени побольше. В салоне много работы.

— Мне нравится, как она все раскладывает по полочкам, — обернулась к Мэлори Дана. — А теперь пойдем наверх — так нас ждет новая игрушка.

— Во первых, — сказала Зоя, имитируя интонации Брэда, — циклевочная машина — это не игрушка.

— Здорово! — Дана рассмеялась и встала.

17

— Ты уверен? — Брэд перевел взгляд с Джордана на кольцо с рубином.

— Да. Мне так кажется. Это ей понравится больше, чем традиционный бриллиант.

— Я не о самом кольце, а о том, зачем ты его покупаешь.

— Уверен. Меня немного подташнивает, но я уверен.

— Ладно, сделаю вид, что ничего не слышал, — заметил Флинн. — Я мог бы обидеться на то, что ты испытываешь тошноту, покупая для помолвки с моей сестрой кольцо, но не буду.

Джордан улыбнулся и повернул кольцо к свету. Он хотел, чтобы друзья были рядом, когда он делает такой важный шаг. Круг друзей. Кольцо — это тоже круг. Нельзя сказать, что Флинн с Брэдом были в восторге, когда Джордан притащил их в Питсбург и повел в ювелирный магазин, но они выдержали испытание. Как всегда.

— Думаю, оно подходит. Да, точно! — Джордан протянул кольцо Брэду. — Ты в этом разбираешься лучше, чем мы. Что скажешь о камне?

Продавец за прилавком засуетился.

— Спасибо! — Джордан поднял руку, останавливая его. — Вы все прекрасно объяснили, но я хочу послушать своего приятеля.

— Камень превосходного качества, — не удержался все таки продавец. — Бирманский рубин, три карата. Само кольцо из восемнадцатикаратного золота. Работа…

— Дайте, пожалуйста, лупу, — попросил Брэд. — Парень покупает кольцо для помолвки. Это важное событие.

Продавец достал из кармана лупу и протянул Уэйну.

Разглядывая камень, Брэд что-то бормотал себе под нос, мычал и ворчал. Через несколько минут он положил кольцо и лупу на бархатную подушечку.

— Камень действительно превосходный, — вынес он свой вердикт. — Цвет, огранка, чистота — все безупречно. Дане понравится.

— Отлично! Я беру кольцо. — Джордан улыбнулся друзьям, продавцу, рубину.

— А теперь мы должны выпить пива, так? — Флинн с беспокойством покосился на другие кольца, лежащие на витрине. — И будет символично, если угостит нас Джордан…

— Всему свое время, дружище. — Хоук достал кредитную карту. — Перед тем как вернуться домой, нам предстоит сделать еще одну остановку.

Джордан хотел, чтобы это была, если можно так выразиться, чистая победа. Нечто вроде романтического хет трика. Сначала объяснение в любви, потом кольцо для помолвки. «А теперь, — думал он, проезжая в ворота Ворриорз Пик, — попытаемся прибавить ко всему этому дом».

— Безумие какое то, — сказал сидевший сзади Флинн. Рядом с ним храпел Мо, притомившийся от долгого путешествия в машине. — Кажется, у меня шок.

— Совершеннейшее безумие, — согласился Джордан. — Но факт остается фактом — я всегда хотел жить в этом доме. С детства.

— Ладно, но прежде чем ты войдешь и сделаешь свое безумное предложение, давай еще раз все обсудим, — Брэд был серьезен. — Позволь тебе напомнить, что дом огромен.

— Я люблю все большое.

— Он уединенный.

— И уединение я люблю.

— Ты не спрашивал Дану, хочет ли она жить здесь.

— Этого не требуется. Я знаю, что она думает.

— Как об стенку горох, — буркнул Брэд. — Ладно, если тебя все равно не отговорить, хотя бы вытри лоб платком. Там у тебя большими буквами написано: «Я большой дурак с большими деньгами».

— Они же боги, приятель! — Джордан остановил машину и распахнул дверцу. — Вряд ли мое бесстрастное лицо введет их в заблуждение.

— Не понимаю, с чего ты взял, что Ровена и Питт захотят продать тебе дом, — не унимался Брэд. — Они купили его пару месяцев назад. Даже боги не могут игнорировать такие мелочи, как выгодное вложение, налоги, упущенная выгода и так далее.

— Слушай большого умника с большими деньгами, — улыбнулся Флинн.

— Заткнись! Ты же в шоке, забыл? Отсюда до Вэлли добрых полчаса езды, — продолжал Брэд.

— Это если ехать так, как ты, — пробормотал Джордан.

— Я все слышал. Тридцать минут, — повторил Брэд, — для ответственного человека, соблюдающего скоростной режим. И в хорошую погоду. Тебе все равно — ты можешь сидеть дома и сочинять хоть в одних трусах, а Дана собирается вести бизнес в городе. Шесть дней в неделю.

— Шесть? — Джордан оторвал взгляд от дома и повернулся к нему: — Откуда ты знаешь, что они будут работать шесть дней в неделю?

— От Зои. Она сказала это в перерывах между нападками на меня. Получается, что Дане придется ездить в долину почти каждый день. А зимой…

— Я куплю ей полноприводный «Хаммер».

Мо уже давно выскочил из машины и в недоумении оглядывался на хозяина и его приятелей. По мнению пса, они шли слишком медленно, болтая о какой то ерунде.

Дверь им открыла Ровена и тут же со смехом склонилась к Мо:

— Добро пожаловать! Как мило! Трое красивых мужчин и мой чудесный мальчик. Да да, ты тоже красавец!

— Вы называете Мо красавцем, — улыбнулся Джордан. — Должно быть, это любовь.

— Совершенно верно. — Ровена выпрямилась и одарила Джордана ослепительной улыбкой, глядя ему прямо в глаза. — Совершенно верно. Входите.

Последнее слово Мо не нужно было повторять два раза. Он бросился мимо Ровены в дом, заскользил по полу и ударился об арку прохода на повороте в гостиную. Когда люди и богиня догнали пса, он уже свернулся в кресле, положив голову на подлокотник и постукивая хвостом.

— Эй! Слезь с мебели, горе мое.

Увидев, что Флинн направился к нему, чтобы согнать с кресла, Мо перевел взгляд на Ровену. Хвост застучал энергичнее.

— Нет, не нужно. Пусть лежит, — поспешила вмешаться хозяйка. — В конце концов, он гость.

— Спекулянт он, а не гость.

— Гость, гость… — Ровена погладила пса. — Но… как это говорится? Сумел подобрать ко мне ключик. Что вам предложить? Кофе, чай? — Она с улыбкой посмотрела на Флинна. — Может быть, пива? Похолоднее?

— Вы читаете мои мысли или просто у меня вид человека, мечтающего о холодном пиве?

— Наверное, и то и другое. Берите пример с Мо и присаживайтесь. Не стесняйтесь. Я быстро.

— А Питт дома?

— Конечно. Я попрошу его присоединиться к нам.

Брэд подождал, пока Ровена выйдет из комнаты, и повернулся к Джордану:

— Ну ладно… Тебя все равно не остановишь. Только не говори, как сильно ты хочешь купить этот дом, что ты мечтал о нем всю жизнь или другие подобные глупости.

— Я похож на неоперившегося птенца?

— Ты когда нибудь покупал дом?

— Нет, но…

— А я покупал. Ты успешный писатель, автор бестселлеров. Хозяева знают, что у тебя есть деньги. Скажи два слова о хрустальной мечте детства, и ты напросишься на то, чтобы тебя раздели до тех самых трусов, в которых ты будешь писать следующие книжки.

Джордан сел.

— Кажется, я начинаю понимать, почему ты раздражаешь Зою.

Брэд усмехнулся.

— Я ее не раздражаю, а волную. Раздражение — всего лишь побочный эффект волнения.

— Ага, я тоже начинаю понимать, — вставил Флинн и с размаху плюхнулся в кресло, совсем как его собака.

При виде Ровены, вернувшейся с подносом в руках, он встрепенулся.

— Давайте я помогу. — Флинн встал и взял поднос с пятью высокими, расширяющимися кверху стаканами с пивом.

— Спасибо. Прошу вас, угощайтесь. Питт сейчас придет. — Ровена села на диван и ласково улыбнулась Флинну, предложившему ей один из стаканов. — Сегодня важный день.

Под ее взглядом Флинн почувствовал, как у него замерло сердце.

— Да. Я тоже так думаю.

— Вы можете позволить себе некоторое волнение. Это свойственно людям. А вот и Питт.

— Добрый день. Ровена сказала, что нам нужно поговорить. — Питт сел на диван рядом с ней и потянулся за стаканом. — У вас все в порядке?

— Полагаем, что да, — ответил за всех Джордан. — Наверное, сначала я должен сообщить о том, что произошло.

Он рассказал, как Кейн перенес Дану в прошлое.

— Интересно… — Питт задумчиво рассматривал пиво в своем бокале. — Удар он рассчитал точно.

— Кейн выбирает метод, соответствующий объекту, — заметила Ровена. — Разумно. Не пытается обмануть или ввести в заблуждение. Прямо сообщает о своей цели, позволяет увидеть и почувствовать. Да, это была очень хорошая стратегия.

— И она могла принести ему успех. Почти принесла. Не думаю, что мы сидели бы здесь — по крайней мере, теперь, — не приди нам на помощь Мэлори.

— Вы шестеро являетесь частью единого целого. Каждый из вас — сильная личность, — сказала Ровена, — но взаимная связь делает вас еще сильнее. И как вы решили эту проблему с Даной?

— Неужели нужно что-то говорить? Мне кажется, я сам вижу у себя над головой нимб из маленьких красных сердечек.

Ровена улыбнулась и взяла Питта за руку:

— Непросто понять, что следует отбросить, а что сохранить. Я очень рада, что вы сохранили друг друга.

— Я тоже, но причины у меня чисто личные. Но это часть общего плана, правда? — Джордан всматривался в ее лицо, пытаясь прочитать на нем ответ. — Часть головоломки.

— В узоре ковра важна каждая ниточка. Длина, текстура, оттенок. Кейн хотел разлучить вас с Даной, но вы не позволили ему это сделать. Вас связывает длинная, яркая и прочная нить.

— Почему Кейну так важно нас разлучить?

— Вместе вы сильнее, чем по отдельности. Вам это известно.

— Не только. — Джордан подался вперед. — Я должен помочь Дане.

— Да, должны. И вы это сделаете. Я верю.

— У нее почти не осталось времени.

— Вы еще не понимаете, как далеко продвинулись. Будьте осторожны. Кейн ни перед чем не остановится, чтобы оборвать эту нить.

Джордан откинулся на спинку кресла.

— Не оборвет. Но для моего визита сюда есть еще одна причина, и я начинаю подозревать, что это тоже часть замысла. Я хочу купить этот дом.

Из горла Брэда вырвался сдавленный стон, и Питт удивленно посмотрел на него:

— Дать вам воды?

— Нет, спасибо. — Брэд сделал глоток пива. — Не нужно.

— Присутствующий здесь крутой бизнесмен полагает, что я должен ходить вокруг да около и потратить на переговоры час или два. Не вижу смысла. Не знаю, что вы собираетесь делать, когда все закончится, но если вы готовы продать Ворриорз Пик, я покупаю.

«Почему он не выписал им чистый чек? — подумал Брэд, готовый разорвать этого прямолинейного дурака на части. — Не дал прямой доступ к своему счету или не отдал документы на квартиру в Нью Йорке?»

— Ваш деловой друг во многом прав. — Питт одобрительно кивнул Брэду и резко повернул в руке стакан с пивом. — Со временем у меня тоже появился интерес к бизнесу. Я люблю… — Он вопросительно посмотрел на Ровену.

— Рискованные операции.

— Да. Увлекательное занятие. Этот дом, помимо того, что дал нам приют, имеет много достоинств. Размеры и материалы, из которых он сделан, история и расположение… Плюс двадцать пять акров земли, расчищенной и под лесом, гараж на шесть машин, крытый бассейн и…

— Джакузи, — со смехом подсказала Ровена. — Нам так нравится джакузи.

— Да, — Питт поцеловал ей руку. — А также множество других приятных мелочей.

— Послушайте! — Брэд, больше не в силах сдерживаться, поднял руку. — Этот дом похож на троянского коня. Удобства, история — все замечательно, но он расположен в двадцати милях от Вэлли…

— В восемнадцати и шести десятых, — бесстрастно поправил Питт.

— К нему ведет одна единственная узкая дорога, которая вьется по склону горы, — продолжал Уэйн. — Отопление и кондиционирование этого дома стоят кучу денег. Если выставить его на продажу сейчас, то серьезное предложение вы получите лет через десять. Это если повезет.

Питт вытянул ноги и скрестил их. Джордан почему то подумал, что еще ни разу не видел Питта таким спокойным и расслабленным.

— С вами приятно вести дела, — сказал он Брэду. — Не исключаю, что когда нибудь у нас появится такая возможность. Уверен, мы оба получим удовольствие.

— В настоящий момент вы имеете дело со мной, — напомнил Джордан.

— Совершенно верно, — взгляд Питта переместился на Хоука.

— Сначала я должна задать один вопрос, — Ровена положила свою ладонь на руку Питта. — Почему вы хотите купить дом?

— Я всегда хотел жить здесь.

Брэд страдальчески закатил глаза:

— Боже, сжалься над ним!

— Почему вы всегда хотели жить здесь?

— Этот дом… говорит со мной. Конечно, не буквально.

— Да, — Ровена кивнула. — Я понимаю. Продолжайте.

— В детстве я смотрел на него и думал: «Вот мой дом. Он просто ждет, пока я вырасту». Я помню, как обещал маме, что когда нибудь куплю ей Ворриорз Пик и она сможет стоять здесь, на вершине мира.

Джордан вопросительно посмотрел на Ровену, но она молчала. Хоук продолжил:

— Став старше, я иногда приезжал сюда и говорил себе, что настанет день, когда я проеду через ворота и войду в парадную дверь. Несмотря на то что этот дом находится далековато от Вэлли, именно он делает город особенным. Я не смог подарить Ворриорз Пик маме, но хочу подарить его другой женщине, которую люблю, — Дане. Хочу жить здесь вместе с ней, растить тут детей. Хочу смотреть вниз, на Вэлли, и ощущать себя частью чего то прочного, настоящего, важного.

— Вы получите дом.

— Ровена! — Глаза Питта блеснули.

— По номинальной стоимости, — спокойно продолжила она, погрозив пальцем своему возлюбленному. — Ни центом больше.

— Ты меня убиваешь, агра.

— Ты возьмешь на себя расходы по оформлению документов, передаче прав собственности и всему остальному. Оплатишь все сборы и… как это называется? — Она повернулась к Брэду.

— Комиссионные расходы, — Уэйн с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Думаю, вы имеете в виду именно это.

— Да, именно это. — Ровена на секунду задумалась. — Пожалуй, все.

Питт обреченно вздохнул.

— Женщины — это настоящее наказание для мужчин. Почему ты просто не упакуешь дом и не преподнесешь в подарок?

— Потому что он откажется. — Ровена наклонилась и поцеловала Питта в щеку. — Ворриорз Пик должен был стать его домом, — прибавила она. — Ты знаешь это не хуже меня.

— Ну ладно… — Питт постучал пальцами по колену и повернулся к Джордану: — Мы с вами обговорим все детали сделки позже, без участия… женщин.

— Как вам будет удобнее.

— Пожмите друг другу руки. — Ровена подтолкнула Питта. — Скрепите договор рукопожатием.

— Ну что ты будешь делать! — Он нехотя встал и протянул руку. — Придется подчиниться, а то она меня изведет.

Джордан почувствовал, как дрогнула рука Питта. Наверное, он разочарован… А может быть, здесь что-то другое?.. Трудно сказать что либо определенное, когда заключаешь сделку с богом.

— Благодарю вас.

— Еще бы вам меня не благодарить… Ваш друг знает, что я мог получить за Ворриорз Пик значительно больше его номинальной стоимости.

— Рукопожатие символизирует то, что договор заключен? — спросил Брэд.

— Конечно.

— Даже без полного осмотра дома могу сказать, что вы получили бы десять процентов сверх номинальной стоимости. Минимум.

— Скорее, пятнадцать, — подал голос Флинн, благоразумно молчавший, пока заключалась сделка. — Как редактор местной газеты, я это знаю. Есть владелец отеля, который пытался купить Ворриорз Пик и превратить это место в курортное. Пару раз он даже был близок к цели, — продолжал Хеннесси, — но каждый раз сделка срывалась. Ему не везло.

Ровена с улыбкой встретила взгляд Флинна.

— Действительно. Вы не хотите осмотреть дом, Джордан?

Не успел он открыть рот, как Флинн постучал пальцем по часам:

— Мы уже опаздываем.

— Ах да! Хорошо, в другой раз. — Ровена взяла Джордана за руку и крепко пожала. — Вы должны поближе познакомиться с домом, взглянуть, какие виды открываются с веранд, с балконов.

— Буду ждать с нетерпением. Я привезу Дану, и мы…

Джордан замолчал, пристально глядя на Ровену.

Перед его взором появилась женщина на балконе, освещенная полной луной, в развевающемся плаще.

— Это были вы… Тогда, много лет назад, я видел вас.

— Я тоже вас видела, — Ровена ласково коснулась его руки, потом погладила по щеке. — Красивого мальчика, беспокойного, переполненного мыслями. Я все думала, когда вы меня вспомните.

— Почему я вас видел? Почему мои друзья не видели?

— Им было не нужно.

Джордан не понимал, что все это значит, и пребывал в растерянности. Ему нужно время, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Может быть, следует все записать, как он записал последовательность событий, происходивших в последние недели? Сейчас он придет к Дане, сядет за ее компьютер и просто будет следовать за размышлениями.

Войдя в квартиру, Джордан прислушался. В ванной лилась вода. Погруженный в свои мысли, он сразу направился туда — сообщить, что вернулся.

Крик, который испустила Дана, когда Джордан отодвинул занавеску, наверное, мог бы разрушить кирпичную стену. Прижав одну руку к сердцу, а другой придерживая мокрые волосы, она несколько секунд смотрела на него расширенными от страха глазами, но наконец совладала с собой.

— А где пронзительные звуки скрипки?

— Я не в платье, и у меня нет ножа. Просто хотел сказать тебе, что вернулся, чтобы ты не испугалась, когда выйдешь из ванной.

— Конечно, лучше испугать меня, когда я мокрая, голая и беспомощная.

Джордан поджал губы. Она всегда ему очень нравилась такая — мокрая и голая.

— Беспомощная?

— Ладно, не беспомощная. — Дана протянула руку и схватила его за рубашку. — Иди ка сюда, приятель.

— Заманчиво, очень заманчиво, но мне нужно тебе кое что сказать, а потом мы поедем к Флинну.

— Разговоры после. Сначала жаркий секс.

— Хотел бы я увидеть человека, который на это не согласится, — Джордан скинул туфли.

Дана подождала, пока он встанет сзади, и протянула кусок мыла:

— Потрешь мне спину?

— Могу начать отсюда.

— М-м-м. Я буду вся… гладкая… и скользкая… и… Это не спина.

Намыленные руки Джордана сжали ее ягодицы.

— Это сзади. Значит, считается спиной. — Он наклонился и прикусил ее плечо. — У тебя потрясающее тело. Я тебе уже это говорил?

— Кажется, да. Один или два раза. Но при определенных обстоятельствах я не против повторений. — Она откинула голову назад. Ладони Джордана скользнули по ее талии, обхватили грудь. — Например, в таких.

— Тогда рискну повторить кое что другое. — Джордан повернул Дану к себе. — Я тебя люблю. — Он коснулся губами ее губ. — Я так тебя люблю!

В ответ последовал тихий стон.

Вода лилась на них, тела окутывал пар. Скользкие от мыла руки дразнили и возбуждали. Нежные прикосновения губ становились все более жадными, требовательными.

Сердце Даны переполнилось любовью — казалось, оно сейчас взорвется и ванную осветит яркая вспышка.

— Теперь все иначе, — Дана поцеловала его в губы, потом в шею, потом опять в губы. — Когда я знаю, что ты меня любишь. — Она запустила пальцы в волосы Джордана и слегка отстранилась. — И ты знаешь, что я люблю тебя.

Их губы снова встретились.

Действительно, теперь все было иначе. Прикосновения, ласки, желание — все освещала любовь. Под струями воды Джордан крепче прижал Дану к себе и овладел ею. Наслаждение пронзило ее тысячью сладких стрел.

Теперь он принадлежит ей, только ей. А она ему.

Дана крепко обнимала Джордана, подчиняясь каждому движению.

Чувства захлестнули его, затопили, и он не видел ничего, кроме Даны. Темные глаза, мокрые волосы, и вода, стекающая по лицу, словно слезы. Он принадлежит ей душой и сердцем. И так было всегда.

Джордан чувствовал, как Дана затрепетала. Ее дыхание стало прерывистым, глаза затуманились.

Когда она замерла, крепко обхватив его, Джордан приник к ее губам и словно растворился в любимой.

Потом они просто стояли, сжимая друг друга в объятиях.

— Как хорошо, Джордан! Правда, хорошо?

— Да.

— Я такая расслабленная… Неплохо бы поваляться в кровати, вместо того чтобы одеваться и ехать к Флинну.

— Если ты устала и…

— Нет, не в этом дело. Просто хочу поваляться с тобой в постели.

Он снова притянул Дану к себе:

— Кто бы спорил!..

— Но нам нужно одеваться и ехать к Флинну, потому что валяться в постели неправильно. — Дана поцеловала его.

Джордан протянул руку и закрыл кран.

— Мы можем уйти пораньше, вернуться к тебе и поваляться в постели.

— Хороший план! — Дана вылезла из ванны и взяла полотенце. — Что за таинственную поездку вы сегодня совершили? — Она обмотала голову полотенцем и достала второе.

Джордан протянул руку, думая, что это для него, но Дана стала вытираться. Он сокрушенно покачал головой и взял себе еще одно.

— Потом расскажу.

— Почему не сейчас?

— Потому что мы в ванной, голые. Неподходящее место.

— Не говори глупости! Нам и раньше доводилось разговаривать в ванной, голыми. И вообще у нас было несколько весьма любопытных разговоров без одежды. Куда ты ездил и зачем тебе нужны были Брэд и Флинн? Я знаю, что ты и Флинна брал с собой. У меня свои источники информации.

Дана взяла флакон с кремом для тела и выдавила немного себе на ладонь.

— Потом расскажу. Ты оценишь, что я настаивал на том, чтобы поговорить об этом в более подходящей обстановке.

— Послушай, не нужно меня мучить. — Она втирала крем медленными движениями, и у Джордана стали путаться мысли. — Все равно я от тебя не отстану. Вас не было несколько часов. Куда вы ездили? Чем занимались?

— Ездили мы в стриптиз бар. Пили там дешевое вино и пялились на девиц с потрясающей силиконовой грудью, танцующих у длинных блестящих шестов.

— Рассчитываешь разозлить меня, чтобы я поджала губы и замолчала, но у тебя ничего не выйдет. — Дана сдернула с головы полотенце и пальцами расчесала волосы. — Лично я не возражаю, чтобы парни шлялись по стриптиз барам, если им этого хочется. Так что можешь сказать мне правду.

— Прекрасно. Здесь и сейчас. — Джордан поднял с пола брюки, достал из кармана коробочку с кольцом, протянул Дане и щелчком большого пальца открыл крышку.

— Боже милосердный… — прошептала она и опустилась на крышку унитаза.

— Да, очень романтично. Тебе нравится или нет?

Дана с трудом сглотнула слюну.

— Зависит…

— От чего? — Джордан, нахмурившись, повернул коробочку и посмотрел на кольцо. На его взгляд, оно было великолепным, но с женщинами ни в чем нельзя быть уверенным. — Я подумал, что это тебе понравится больше, чем традиционное, с бриллиантом. Но если хочешь, я поменяю.

Дана задрожала, но не оттого, что замерзла. По крайней мере, не только от этого.

— Значит, у тебя тут кольцо для помолвки.

— А ты за что его приняла, черт возьми? Может, встанешь? А то все это немного странно выглядит.

— Прости, — Дана поднялась. — Я не была уверена, что оно означает…

— Оно означает: «Выходи за меня замуж, Дана». — Джордан отбросил мокрые волосы с лица. — Оно означает, что я тебя люблю и хочу, чтобы мы всю жизнь были вместе. Я хочу растить наших детей и состариться рядом с тобой.

Дана думала, что ее сердце переполнено любовью, но оказалось, что в нем еще есть место.

— Да, теперь мне все абсолютно ясно. Чудесное кольцо. Такого красивого я в жизни не видела. Но в одном ты ошибся.

— В чем?

— Мне безразлично время и место. — Дана смотрела на Джордана со счастливой улыбкой. — Совсем. Знаешь, если сейчас ты наденешь кольцо мне на палец, то какое то время это будет единственная вещь на моем теле. — Она протянула руку и прерывисто вздохнула. — Я с радостью буду носить это кольцо. Я с радостью выйду за тебя замуж. И все остальное тоже…

Джордан достал кольцо, положил коробочку в раковину и взял левую руку Даны.

— Еще один шаг к новой жизни для нас обоих.

— Я надеюсь, будут и другие.

Джордан надел кольцо ей на палец. Дана словно почувствовала слабый ожог, а потом от золотой полоски по пальцу стало распространяться приятное тепло.

— Какое красивое… И оно мне впору.

— Да? Никто из нас не знал, какой нужен размер, так что это приятная неожиданность. — Джордан повернул ее руку, любуясь сверкающим рубином. — Тебе идет.

Дана приподнялась на цыпочки и крепко поцеловала его в губы.

— Ты мастер делать сюрпризы.

— Стараюсь. И у меня есть еще один. Я купил, то есть покупаю, Ворриорз Пик.

Дана потрясла головой и моргнула — один раз, второй.

— Прости… Ты, кажется, сказал, что покупаешь Ворриорз Пик?

— Точно. Я хочу там жить. Хочу, чтобы он стал нашим домом.

— Ты… — Колени у Даны задрожали, и ей снова пришлось сесть — туда же. — Ты не вернешься в Нью Йорк?

— Конечно, я не вернусь в Нью Йорк. — Лицо его стало растерянным. — Как, черт возьми, я могу жениться на тебе и жить в Нью Йорке, когда у тебя бизнес в Вэлли?

— Я думала… там твой дом.

Джордан обхватил ладонями ее лицо, не в силах разобраться в собственных чувствах: то ли удивление, то ли нетерпение…

— Думаешь, я предложу тебе переехать в Нью Йорк и бросить книжный магазин, еще не открыв его? Я в любом случае не собирался возвращаться, но даже если бы собирался, то передумал бы.

— Ты не вернешься Нью Йорк?

— Нет. Тогда я должен был уехать. Теперь пришла пора возвращаться. Мне хорошо здесь. С тобой.

— А я готова была ехать с тобой, — с трудом выговорила Дана. — Полагаю, мне это зачтется.

— Никуда мы не едем. Если Ворриорз Пик тебе не подходит, то…

— Ты просто пытаешься сравнять счет. — Переполненная радостью, она рассмеялась и обняла Джордана. — Ворриорз Пик мне подходит. Боже, это фантастика! Чудо! И хватит сюрпризов, а то у меня голова кружится. Сейчас соскочит с плеч.

— Ладно. Пока сюрпризы закончились.

— Тогда одеваемся и едем к Флинну. — Дана сложила ладони вместе и посмотрела на кольцо. — Мне не терпится его всем показать!

— Флинн и Брэд уже видели.

— Мужчины ничего не понимают. — Дана скривила губы. — Вот Мэлори и Зоя — другое дело! Мне нужно подобрать к кольцу подходящий наряд.

— Мне нравится тот, в котором ты сейчас.

Дана посмотрела на него с сожалением, прошла в спальню и открыла шкаф.

18

Когда Мо втащил Флинна в дом, оба услышали пронзительный визг. Мо оскалился, Флинн тоже, и они ринулись на кухню, готовые разорвать на куски любого, кто напугал Мэлори.

Она стояла посередине кухни, прижав руки к сердцу, и действительно визжала.

— Где он?! Что он сделал?! Сукин сын!

— Кто? — Мэлори приготовилась к столкновению с Мо, но Флинн неожиданно подхватил ее на руки. — Что?

— Ты кричала…

— Ну да. Мо, прекрати! Флинн, опусти меня. Со мной все в порядке. В полном порядке. — Мэлори покраснела от смущения, но в то же время едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Я думала, что никого нет дома.

Напряжение спало, и Флинн почувствовал, что задыхается. Он опустил Мэлори на пол — немного неловко, потому что руки у него слегка дрожали.

— То есть если ты думаешь, что дома никого нет, то встаешь посреди кухни и начинаешь визжать?

— Как правило, нет. Но посмотри! Ты только посмотри! — Мэлори притопнула и сделала пируэт.

Флинн озадаченно уставился на нее.

— Ты поняла, что хочешь стать не художницей, а танцовщицей?

— Да нет же! — Мэлори со смехом закружила Флинна, и Мо запрыгал вокруг них. — Смотри! У нас есть пол. Чудесный, замечательный пол из беленого дуба.

Теперь она исполнила нечто вроде чечетки — по крайней мере, по мнению Флинна.

— Да, похоже на дерево.

— Больше нет этого уродливого линолеума. Гляди! — Мэлори оторвалась от него и обняла новенький сверкающий холодильник с двумя дверцами — с такой страстью женщина встречает возлюбленного, вернувшегося с войны. — Разве не чудо? Посмотри, как подходит ко всему!

Пока Флинн рассматривал холодильник, она подбежала к плите.

— Красавица моя, — Мэлори погладила плиту. — И работает отлично. Я попробовала все кнопки и ручки. Вошла, увидела все это и просто не могла удержаться. Они постелили пол, Флинн, и установили технику. Видишь новую микроволновую печь?

— Вижу. Очень сексуальная.

— Точно! — Теперь Мэлори попробовала исполнить румбу. — А вот чудесные шкафчики с милыми стеклянными дверцами. Я поставлю в них красивые тарелки и сверкающие стаканы. Это кухня! Настоящая кухня!

Теперь Флинн все понял и наслаждался, наблюдая за Мэлори, переключившейся с румбы на… Он не мог сказать, что это за танец, но выглядело сие здорово.

— А раньше что тут было?

— Этому нет названия. Я так счастлива, Флинн! И так благодарна тебе! Ты самый лучший мужчина в мире! — Мэлори обхватила его лицо ладонями и поцеловала. — А я просто ужасная.

— Почему? Я имею в виду не первую часть твоего утверждения. Почему ты ужасная?

— Потому что не переезжала к тебе, пока ты этого не сделал. Поставила условие — ремонт кухни. Отремонтируешь кухню, и я к тебе перееду. Эгоизм в чистом виде. Правда, он помог. — Мэлори покрывала его лицо поцелуями. — Но все равно эгоистично. Ты сделал это для меня. Помнится, я говорила, что не перееду, пока не закончится ремонт, и даже нелестно отзывалась о лампах в спальне.

— Ты сказала, что их не хватит для освещения пещеры, населенной летучими мышами и слепыми пауками.

— Да, что-то в этом роде. Ты меня простишь?

— Прощу.

— Конечно, кухня еще не закончена, но я больше не хочу ждать. Завтра переезжаю. Мы будем жить вместе.

— Я не хочу жить вместе.

Мэлори побледнела:

— Что?

— Прости, Мэл, — он отвел глаза в сторону. — Я не хочу жить вместе.

— Но… месяц назад ты предлагал мне переехать к тебе… Несколько раз просил.

— Ну да, — Флинн пожал плечами. — Я передумал.

— Ты… Ты передумал?

— Да, передумал. — Он подошел к холодильнику и открыл его. — Ух ты! Сколько места! И как сверкает!

Мэлори молча смотрела на Флинна. Сердце у нее сжалось, а ногам было уже не до танцев.

— Не понимаю… Я не понимаю, как ты вдруг мог передумать, ведь это не мелочь.

— Я тоже не понимаю. На самом деле я, скорее, не передумал, а просто понял, что хочу совсем другого.

— Ты понял, что я тебе не нужна. — Шок и злость не оставили места для боли. Движимая этими чувствами, Мэлори шагнула вперед и с силой толкнула его. — Прекрасно.

— Я не сказал, что ты мне не нужна. Я сказал, что не хочу жить вместе.

— Можешь забирать свою новую кухню! И холодильник! И плиту! Если ты не способен на ответственные отношения, значит, я тебе не гожусь.

— Я об этом и говорю. Ответственные отношения. — Он достал из кармана коробочку и открыл ее. — Это для тебя ответственно?

Мэлори замерла, приоткрыв рот. Флинн подумал, что она никогда не была такой красивой, как сейчас, когда потрясенно смотрела на кольцо с бриллиантом.

— Давай станем по настоящему ответственными, Мэлори. Для этого нам нужно пожениться.

— Ты хочешь на мне жениться?..

— Да. Послушай, я уже выучил свою роль. Ты что-то бледная… Ладно, будем считать это хорошим признаком. В ювелирном магазине мне сказали, что это классика. Брэд тоже одобрил. — Флинн достал кольцо из коробочки. — Бриллиант и все такое прочее. Ты ведь предпочитаешь классику, да?

Комок в горле мешал говорить. Мэлори с трудом сглотнула его.

— Да…

— Ага… Ты тоже выучила роль. — Не успела Мэлори опомниться, как Флинн взял ее безвольно повисшую руку и надел на палец кольцо. — Подходит. Я сомневался — у тебя такие тонкие пальчики, но, похоже, нам не придется его менять.

Мэлори почувствовала, как от полоски золота по ее коже растекается теплая волна.

«Да, подходит, — подумала она. — Словно сделано на заказ».

— Какое красивое! Необыкновенно красивое.

— Теперь ты можешь сказать мне «да».

Мэлори оторвала взгляд от кольца и посмотрела Флинну прямо в глаза.

— Похоже, жизнь с тобой будет напоминать американские горки, а я всегда их боялась, потому что невозможно предсказать, куда повернешь в следующую секунду. Теперь не боюсь.

— Скажи мне «да», и я избавлюсь от ламп.

Из горла Мэлори вырвался неопределенный звук, нечто среднее между всхлипом и смехом, и она упала в объятия Флинна.

— Да. Да, даже с этими уродливыми лампами.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю! — Прижавшись щекой к его щеке, она подняла руку и посмотрела на сверкающий бриллиант. — Не понимаю, как человек, купивший такое потрясающее кольцо, мог принести в дом эти ужасные лампы…

— Флинн Хеннесси разносторонняя личность.

— К счастью для меня. — Услышав, как открывается входная дверь, Мэлори ринулась к ней почти с такой же скоростью, как Мо. — Ой, они уже идут! Я должна им показать! — Едва отбежав от Флинна, Мэлори вернулась и поцеловала его. — Я должна показать кольцо!

Она поспешила к входной двери. Дана с Зоей уже стояли на пороге.

— Я должна показать вам обеим одновременно одну вещь, — сказала Дана, увидев спешащую к ним Мэлори. — У меня потрясающая новость.

— Не знаю какая, но она вряд ли важнее моей. И мне тоже нужно вам кое что показать!

Зоя переводила взгляд с одной подруги на другую.

— О господи! Скажите хоть что нибудь, или я умру от любопытства.

— Я первая! — одновременно закричали Дана и Мэлори и подняли левую руку.

Радостный крик сменился потоком неразборчивых слов. По крайней мере, для трех мужчин, мальчика и собаки, которые наблюдали за этой сценой.

Саймон удивленно смотрел на мать и двух ее подруг, которые прыгали и визжали, словно девчонки на школьной площадке.

— Как они понимают друг друга?

— Это одна из многочисленных тайн жизни, малыш.

— Есть тайны и поинтереснее, — вынес свой вердикт Саймон, подозвал Мо и тут же затеял с ним возню.

Флинн перевел взгляд с женщин на Джордана.

— Пиво? — спросил он.

— Пиво, — согласился Хоук и обошел островок безумия, направившись в относительно спокойное убежище — на кухню.

— Просто не верится! — Зоя схватила Дану и Мэлори за руки. — Вы обручены! Вы обе обручены! Одновременно! Настоящее чудо! Кольца… Какие красивые! Боже… — Она достала из кармана платок.

— Мама, держи себя в руках.

Зоя стрельнула глазами в сына:

— Поговори у меня!

Саймон фыркнул и покатился по полу с довольным Мо, не забыв задать вопрос, интересующий их обоих:

— У нас будет пицца или что-то другое?

— Иди на кухню и спроси Флинна. Только вежливо, — прибавила Зоя, увидев, что Саймон вскочил на ноги.

— Ой! Я должна показать вам кухню, — вспомнила Мэлори. — Но сначала… — Она взяла руку Даны, чтобы еще раз полюбоваться рубином. — Великолепно. Он твой.

— Как и Джордан. Подожди, я еще не рассказала, как он делал мне предложение.

— Моя история круче, — заявила Мэлори.

— Вы были голые?

— Нет.

Дана облизнула палец и нарисовала на воображаемом табло ноль и единицу.

— Я выиграла.

— Мама! — В дверях кухни появился Саймон. — Они говорят, что, если вы хотите пиццу, скажите какую, а иначе вам придется есть ту, которую дадут.

— Знаете что? — Зоя обняла подруг за плечи. — Когда у нас не будет путаться под ногами куча парней, больших и маленьких, на двух ногах и на четырех, вы все подробно расскажете — мне и друг другу. Завтра утром устроим в «Капризе» небольшой праздник.

— Подходит, — кивнула Дана. — Я проголодалась, но не хочу выбирать из пиццы лук и грибы.

Час спустя она доедала третий кусок пиццы. Распростершись на полу рядом с Саймоном и Мо, Дана выдохнула:

— Уф…

— На этой ноте, — сказал Флинн, — переходим к вопросу о поисках ключа.

— Саймон, может быть, почитаешь книгу наверху? Ты не против? — Зоя повернулась к Флинну.

— Нет, конечно. Он знает дорогу.

— Вы с Мо свободны. Я позову, когда соберусь домой.

— Почему вы нас прогоняете, а сами будете обсуждать магию?

— С чего ты это взял? — спросила Зоя. — Неужели подслушивал, Саймон?

— Как ты могла такое подумать, мама? — Мальчик с возмущением и обидой посмотрел на мать. — Мне не нужно было ничего подслушивать — достаточно иметь уши. — Он зажал уши пальцами, потом отпустил. — Вот, смотрите! У меня их два.

— Твои уши мы обсудим потом. А теперь иди наверх, в эту страшную тюрьму с телевизором. И собаку захвати. Утром можешь написать жалобу конгрессмену от нашего штата.

— Господи! — Губы Саймона подергивались от смеха, но для порядка он закатил глаза. Через секунду они широко раскрылись — мальчик увидел в руке Брэда диск. — Ух ты! «Рестлинг»!

— Если хочешь, можешь взять с собой, сыграть пару раундов.

— Да! Это… — Он замолчал, не произнеся слово, уместное среди мужчин, но совсем не нравящееся матери. — …здорово, — закончил Саймон и добавил: — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил Брэд. — Когда мы сойдемся с тобой один на один, ты уже не сможешь хныкать и говорить, что не тренировался.

— Ага, ладно! — Саймон взял диск, окликнул Мо и вышел из комнаты, зажав свою сумку под мышкой.

Зоя сложила руки на коленях и посмотрела на Уэйна:

— Очень мило с вашей стороны.

— Вряд ли он с вами согласится, когда я его обыграю в предстоящем матче.

— Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанным…

— Я вовсе и не чувствую себя обязанным. — Брэд понял, что сейчас начнутся их нескончаемые препирания ни о чем, и перевел взгляд на Дану: — Начнем?

— Только я буду лежать. Итак, Джордан записал, как развивались события.

— Он дал мне копию, — перебила подругу Мэлори. — А я сделала копии для всех остальных. Сейчас принесу.

— Прелесть, правда? — улыбнулась Дана, когда Мэлори вышла из комнаты. — У нее масса достоинств, и одно из них — скрупулезность. Поскольку Мэл уже прочитала, а остальные прочитают, я лишь скажу, что там все изложено последовательно и максимально полно. Полезно еще раз вспомнить, как все разворачивалось. Итак, Мэлори, Зоя и я получили приглашение в Ворриорз Пик и там познакомились. Там же мы встретились с Ровеной и Питтом и услышали историю о спящих принцессах, хотя не знали, что их так называют, пока об этом не рассказал Флинн.

— Флинн повстречался с Мэлори и сам стал участником этой истории, — продолжил Джордан. — И еще каждая из вас была на перепутье, лишившись работы.

— Не на перепутье, а в беде, — поправила его Зоя. — Поэтому предложение двадцати пяти тысяч долларов за поиск волшебных ключей, в существование которых никто из нас по настоящему не верил, оказалось слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

— Более того, — вернувшаяся Мэлори раздала всем аккуратно подписанные коричневые конверты. — Да, у нас был материальный стимул, но каждая из нас пребывала в отчаянии, растерянности, не знала, что делать дальше. И еще наша дружба, возникшая почти мгновенно! — она перескочила на другую тему. — Джордан заметил это и очень точно описал.

— Эти связи стали распространяться дальше, — снова включилась Дана. — Они захватили Джордана и Брэда. Соединили с нами, с поисками ключей, с Ровеной и Питтом, со спящими принцессами. Думаю, это важно. Каждому из нас отведена своя роль, каждый должен быть на своем месте, чтобы мы добились успеха.

— Теперь Кейн. — Мэлори достала из конверта свою копию. — Его портрет, написанный Джорданом, получился очень точным. Он словно увидел Кейна моими глазами.

— Мне хватило и собственных. Думаю, мы должны относиться к нему не просто как к злому духу или врагу. Он неотъемлемая часть головоломки.

— Согласен. — Брэд кивнул. — Кейн не менее важен, чем каждый из нас. В конечном счете дело не просто в том, чтобы перехитрить его, как это сделала Мэлори, или обратить его действия себе на пользу, как это до сих пор удавалось Дане. Мы должны уничтожить его.

— Как можно уничтожить бога? — изумилась Зоя.

— Не знаю, но мне кажется, в первую очередь верой в то, что это возможно.

— Не исключено. Но в данный момент мне нужно найти ключ, — Дана села. — У меня осталось всего несколько дней. Вот что мне известно. Возможно, я найду ключ сама, но Джордану в этих поисках отведена важная роль. Кейн пытался поссорить и даже разлучить нас не просто потому, что не желал нам счастья. А вышло все наоборот — он соединил нас. И это ему не понравится.

Дана протянула руку, взяла с куска пиццы кружочек копченой колбасы и откусила. Она немного помолчала и продолжила:

— Кейн просчитался, показав мне прошлое. Это один из шагов, которые я должна была сделать, но могла бы не сделать или сделала бы не так решительно, не перенеси он меня назад во времени. Прошлое, настоящее, будущее. Я поняла и приняла прошлое, примирилась с настоящим и… — Дана подняла руку с кольцом, — с надеждой смотрю в будущее. Это важно, причем не только лично для меня, но и для того, что я должна сделать. Одна из постоянных величин всех периодов моей жизни — Джордан.

— Спасибо, Дылда.

— Только не зазнавайся. Это просто судьба. А теперь, если вы прочитали, — она взяла листы из рук Мэлори, — то сами все увидите и почувствуете, даже если не были участниками данного события. Перед вами ясная, подробная картина. Вот, например, голубой туман, который заполнил «Каприз». Пронизывающий до костей холод, странный свет, цвета, ощущения. Прямо чувствуешь, как он ползет по коже.

— Инструменты писателя, — сказал Джордан.

— Да, и ты ими отлично пользуешься.

— Прошу прощения?

Слегка раздраженная, что ее прерывают, Дана посмотрела на Джордана. Его пристальный взгляд заставил ее покраснеть.

— Я сказала, что у тебя здорово получилось. И что?

— Просто… все бывает в первый раз. Мне нужно выпить. — С этими словами он вышел из комнаты.

Дана немного поерзала на полу, вздохнула.

— Короткий перерыв, — объявила она и пошла на кухню вслед за Джорданом. — В чем дело?

Хоук достал из холодильника пиво.

— Ни в чем. — Он открыл бутылку и пожал плечами. — Ты ни разу… С тех пор как я вернулся из Нью Йорка, ты не сказала о моей работе ни одного доброго слова.

— Я на тебя злилась.

— Да, знаю. — Джордан сделал большой глоток и опустил бутылку.

— Правда. Лучше сказать, что думаешь, рискуя остаться непонятым, но между нами не должно быть лжи.

— Понимаешь, Дана, в том, что касается книг, я больше всего уважаю и ценю твое мнение, поэтому для меня очень важно, что ты думаешь о моей работе.

— Хочешь знать, что я думаю о твоих книгах? Честно?

— Да.

— Ты подарил мне потрясающее кольцо, и поэтому я не буду ничего скрывать, — она взяла у Джордана бутылку, сделала глоток и вернула ему. — У тебя удивительный талант. Читая твою книгу, я каждый раз изумляюсь размаху, глубине, искусству владения словом. Даже когда я ненавидела тебя, Джордан, все равно гордилась тобой.

— Вот это да… — пробормотал он.

— Я не жалею, что не признавалась раньше. Возможно, это заставило тебя работать еще упорнее.

Ему ничего не оставалось, как улыбнуться.

— Возможно.

— Теперь все в порядке?

— Даже лучше. Гораздо лучше.

— Тогда вернемся к остальным, потому что я еще не закончила. И мне очень хочется услышать твое мнение по поводу того, что я собираюсь сказать.

В гостиной Дана снова устроилась на полу.

— Так! — Она повысила голос, чтобы пресечь разговоры. — Перерыв закончен. Я остановилась на том, что, несмотря на все мастерство Джордана, это нечто большее, чем точка зрения писателя. Не просто последовательность событий, занимательно изложенных в форме рассказа. Читая текст, видишь, как тесно автор связан с каким либо событием или одним из его участников. На самом деле Джордан первым много лет назад увидел и почувствовал нечто необычное в Ворриорз Пик. Однажды ему показалось, что там был призрак.

Дана замолчала и с интересом посмотрела на Мэлори — подруга взяла маркер и стала делать пометки в копии Флинна.

— Джордан первым из нас увидел картину Ровены и купил ее, — продолжила Дана. — Флинн мне брат, Брэд — друг, а Джордан стал больше, чем братом и другом, — моим возлюбленным.

— Он разбил твое сердце. — Мэлори сосредоточенно выделяла слова ярко желтым маркером. — Извини, — она подняла взгляд на Джордана, — но это действительно было так.

— Кроме того, Кейн пролил кровь Джордана, а не кого то другого. — Дана кивнула Мэлори и улыбнулась: — Джордан первым уехал из дома — осиротевший, одинокий, — в поисках себя, но все таки вернулся. — Она смотрела прямо в глаза Хоуку.

— Ты думаешь, ключ у меня? — Он, озадаченный, откинулся на спинку кресла. — Если следовать логике и исходить из твоей теории. Но где он? Как оказался у меня? Когда?

— Не знаю. Но это, скорее всего, действительно так. Иначе просто быть не может. Пока еще не все понятно. Например, фраза о принцессах, одна из которых идет, а другая ждет. Куда идет? Чего ждет? И еще картина, которую я увидела, когда пыталась погрузиться в транс.

Услышав последние слова Даны, Джордан почувствовал, словно у него в голове что-то щелкнуло, но это ощущение тут же исчезло.

— Когда это произошло? Что это вообще было?

— Эксперимент. Нечто вроде медитации. Я хотела очистить разум и посмотреть, что в нем возникнет, и увидела ключ, который словно парил на сине зеленом фоне. Возможно, это была стена в «Капризе» — я как раз начала ее красить. Мне казалось, что я могу протянуть руку и дотронуться до ключа, но у меня ничего не вышло.

Дана нахмурилась, снова вспомнив все это.

— Потом фон изменился. Стал белым с черными полосами. И в моей голове прозвучали слова.

— Ты слышала голоса? — спросил Брэд.

— Не совсем. Я слышала слова. Погодите минуту, вспомню поточнее. «Она шла в ночи и сама была ночью со всеми ее тенями и тайнами. Когда она плакала, она оплакивала день».

— Разве не понятно, что речь шла о принцессе — неважно, как ее зовут?! — воскликнул Флинн. — Это последний фрагмент головоломки, который нужно поставить на место.

— Я могу поставить его на место, — сказал Джордан. — Это мои слова. Я их написал. В «Призрачном страже».

На секунду воцарилась тишина, потом все заговорили разом.

— Тихо! — Брэд вскочил и поднял руки. — Тихо, я сказал! Давайте попробуем разобраться. Во первых, нужно исключить возможность совпадения. Дана, ты читала книгу?

— Да, но…

— Читала?

Дана покосилась на Джордана.

— Я не собираюсь еще раз тешить твое авторское самолюбие. Да, читала несколько лет назад. Но даже я не помню каждую строчку прочитанной книги! И я не вспомнила эти слова, когда услышала их.

— Я тоже читала «Призрачного стража». — Зоя подняла руку, как на уроке в школе, потом смутилась и поспешно опустила. — Мне очень понравилось! — сказала она Джордану. — Только женщина, которая шла в ночи, не была принцессой. Она была призраком.

— Любопытное замечание, — сказал Брэд. — Но еще любопытнее то, что Джордан написал эту книгу о Ворриорз Пик и придумал призрак, уверенный, что однажды видел его.

— Видел?! — вскрикнула Зоя. — Боже, как интересно!

— Мы разбили палатку недалеко от дома. Брэд, Флинн и я. Брэд ухитрился достать пива и сигарет…

Зоя повернулась к Брэду:

— Зачем это было делать?

— Нам было по шестнадцать лет, — буркнул он.

— Можно подумать, это оправдание.

— Потом его отругаешь, — остановила подругу Дана. — Давайте двигаться дальше.

— Я видел, как она шла по балкону, — продолжил Джордан. — Освещенная луной. Среди света и теней, в развевающемся черном плаще, хотя ветра не было. Я думал, что она призрак, и в книге описал ее именно так. Одинокую в ночи и оплакивающую день. Но это был не призрак.

Дана положила руку ему на колено:

— И не принцесса. Это была богиня.

— Ровена. Я догадался сегодня, когда был в Ворриорз Пик. А смысл понял только сейчас.

— Ты первым ее увидел, — тихо сказала Дана. — И описал. Подарил ей еще одну жизнь, еще один мир. Ключ у нее. В твоей книге.

Дана и Джордан смотрели друг на друга.

— Белый фон с черными линиями. Слова на странице. И ключ растворен в ней. В странице. В книге… — Она вскочила. — Флинн, у тебя есть «Призрачный страж»?

— Да, — он оглянулся. — Только не знаю где. Я еще не распаковал все вещи.

— Интересно, почему?! Ты живешь тут почти два года. Найди! — приказала Дана.

Флинн раздраженно посмотрел на нее и встал.

— Пойду наверх, поищу.

— У меня дома есть, — сказала Зоя. — В бумажной обложке. Я покупала все твои книги, Джордан, но издания в твердом переплете мне не по карману, — извиняющимся тоном прибавила она.

— Ты прелесть. — Хоук поднес ее руку к губам.

— Могу привезти. Я вернусь быстрее, чем Флинн найдет свой экземпляр.

— Дайте ему шанс! — Мэлори подняла глаза к потолку, представляя, как Флинн роется в коробках с книгами. — У меня тоже есть книга, и если уж на то пошло, мой дом ближе. — Она на мгновение замолчала и вдруг схватилась за голову: — Могу поспорить, что у нас всех имеется «Призрачный страж»!

— У меня, разумеется, есть, — улыбнулся Джордан.

— У меня тоже, — кивнул Брэд.

— Так. Щелк, щелк, щелк… Вот звенья цепочки и соединились. Давай, Флинн! Неужели так трудно найти книгу?

— Ты когда в последний раз была в нежилой комнате? — вступилась за любимого Мэлори.

— Верно. — Дана встала и принялась расхаживать взад вперед. — Ключ там. Там! Я знаю. Поднимусь и сама найду книгу.

Она повернулась к двери и увидела сбегающего по лестнице Флинна.

— Нашел! В коробке с надписью «Книги». Не помню, чтобы я надписывал коробки, — он протянул книгу Дане.

Она провела рукой по обложке, надеясь что-то почувствовать, потом стала рассматривать залитый лунным светом силуэт Ворриорз Пик. Раскрыла книгу, полистала страницы, вдохнув запах бумаги и пыли.

— Где эта строчка, Джордан?

— В конце пролога.

Дана перевернула несколько первых страниц, прочитала вслух отрывок. Подождала немного.

— Ничего. А как это происходит, Мэлори?

— Что-то вроде предчувствия. Осознания неизбежного. Трудно объяснить…

— Но я бы обязательно поняла, — закончила за подругу Дана. — А я ничего не ощущаю. Может быть, мне нужно прочитать книгу, чтобы увидеть цельную картину? Ведь тебе потребовалось нарисовать все полотно, чтобы взять ключ.

— Мне кажется… — Зоя колебалась. — Ну, мне кажется, что в этой книге может ничего не быть, потому что она не твоя. Ее сочинил Джордан, и все экземпляры в каком то смысле его. Но ключ — ты сама, и поэтому, наверное, лучше искать в твоем экземпляре.

Дана пристально посмотрела на нее и улыбнулась:

— Гениально, Зоя! Так, седлать коней! Перемещаемся ко мне.

— Я вас догоню, — Зоя схватила сумку. — Только отвезу Саймона домой и попрошу соседку присмотреть за ним.

— Погоди, Зоя, — засуетилась Мэлори. — Я заверну Саймону пиццу.

«Жизнь требует своего, — подумала Дана. — Несмотря на золотые ключи и злых волшебников. Может быть, именно поэтому она так хороша?»

— Догоните нас, когда управитесь, — Дана схватила Джордана за руку и потянула к двери. — Кстати, можешь завернуть пару кусков и мне.

19

— Ты действительно читала «Призрачного стража» или просто сказала, что читала? — спросил Джордан, когда они сели в машину.

— Зачем мне обманывать?

— Согласен. Но вчера ты говорила, что раньше о тебе никогда не писали.

— Это так и есть.

— Ты читала книгу?

— Да, черт возьми! Я ее ненавидела. Она была так хороша… Я буквально проглотила ее. Хотела бы сказать: «Ничего особенного», но не могла. Собиралась ее выбросить и даже представляла, как сжигаю.

— Боже, как ты злилась!

— Не то слово! Конечно, я не способна сжечь книгу. Душа библиотекаря этого не выдержала бы. И выбросить «Призрачного стража» я не могла — по той же причине. А сдать его в букинистический магазин или кому то подарить рука не поднялась.

— Я не видел в твоем доме ни одной своей книги.

— И не увидишь. Они замаскированы.

Джордан рассмеялся и оторвал взгляд от дороги.

— Колись!

— Я не хотела, чтобы люди видели, что у меня есть твои книги. Но я должна была их иметь.

— Итак, ты прочитала «Призрачного стража», но не узнала прототип Кейт.

— Кейт? — Дана подняла брови. — Это героиня. Хорошие мозги, и она слегка важничает по этому поводу. Волевая, самостоятельная, самодостаточная… Любит долгие прогулки и в конце концов попадает под очарование Ворриорз Пик… Или Призрачного стража.

Она сосредоточилась, и в памяти всплыл образ Кейт.

— Ты хорошо ее описал. Я восхищалась. Некоторая склонность к экстравагантным поступкам, особенно в отношении главного героя, хотя Кейт нельзя в этом винить. Он сам напрашивался. Провинциальная девушка, довольная своей жизнью. Работала… в маленьком букинистическом магазине, что и привлекло к ней внимание злодея.

— Да, она такая.

— У нее разумный взгляд на секс, что я оценила. В книгах большинство женщин либо девственницы, либо шлюхи. Кейт использует свои мозги, и правда неплохие, но упрямство приносит ей неприятности.

— Все еще не догадываешься? — помолчав, спросил Джордан.

— О чем? Я не… — Дана в изумлении уставилась на него. — Хочешь сказать, что писал Кейт с меня?

— Детали. Много деталей. Господи, Дана, у нее даже глаза твои.

— У меня карие. А у нее… что-то поэтичное.

— Цвета шоколада, темного, горького. Примерно так.

— Я не упрямая. Просто… не меняю свои решения.

— Кто же тогда, интересно знать, упрямый, если не ты? — Джордан остановился около дома Даны.

— И не заносчивая. Просто не терплю ограниченность и высокомерие.

— Конечно.

Дана выскочила из машины.

— Теперь я начинаю понимать. Эта Кейт может быть несносной.

— Временами. Но именно это делает ее интересной, настоящей, живой. Особенно если учесть, что она может быть благородной и доброй. У нее потрясающее чувство юмора — она из тех женщин, которые умеют смеяться над собой.

Дана, нахмурившись, отпирала дверь.

— Возможно.

Переступив порог, Джордан дружески шлепнул ее пониже спины.

— Я в нее жутко влюбился. Разумеется, если бы я писал эту книгу сейчас… — он прижал Дану к двери.

— То?..

— Не изменил бы ни слова. — Джордан наклонился и крепко поцеловал ее в губы. — Я был уверен, что ты прочитаешь, узнаешь себя и позвонишь мне. Не дождавшись, решил, что ты не читала книгу.

— Наверное, я была не готова увидеть себя. Но можешь не сомневаться — я прочитаю «Призрачного стража» еще раз. Понимаешь, это единственная из твоих книг, которую я не перечитывала.

Джордан со смехом выпрямился.

— Ты перечитывала мои книги?

— Вижу, у тебя уже закружилась голова, так что лучше мне держаться подальше, чтобы никто не пострадал. — Дана поднырнула под его рукой и быстро прошла к книжной полке.

— Женщине, которую я потерял. Женщине, которую я нашел. Единственной женщине, которую я любил. Я счастлив, что это одна и та же женщина.

— О чем ты? — она оглянулась.

— Посвящение для книги, над которой я сейчас работаю.

Дана опустила руку.

— Боже, Джордан! Я совсем растаю. Ты никогда мне такого не говорил.

— Но все время думал. Просто не знал, как сказать.

— Я читала отрывок. Эта книга об искуплении. Мне не терпится прочесть ее целиком!

— А мне не терпится написать ее для тебя.

Он смотрел, как Дана достает книгу с полки, снимает суперобложку.

— «Призрачный страж», — сказал он. — Джордан Хоук. Замаскировано под… — Автор не смог удержаться от смеха. — «Как избавиться от вредителей дома и в саду». Отлично, Дылда!

— Мне помогало. Другую твою книгу я спрятала под обложкой «Пожиратели собак». Удивительно скучная и дурацкая книга, под стать названию. А еще… Впрочем, неважно. Вариации на ту же тему.

— Понятно.

— Знаешь что? — Дана взяла его за руку. — Когда все закончится, мы устроим ритуальное разоблачение, после чего я торжественно верну твои книги на то место, которое им по праву принадлежит на полках.

— Неплохо. — Джордан посмотрел на книгу, потом перевел взгляд на Дану: — Будешь ждать остальных?

— Нет, не могу. — Она видела, что Джордан и не рассчитывал на другой ответ. — Я слишком взвинчена. И мне кажется, я чувствую, что мы должны заняться книгой. Ты и я.

— Тогда вперед.

Дана провела пальцами по обложке, по силуэту Ворриорз Пик — точно так же, как поступила с экземпляром Флинна.

На этот раз она почувствовала… что-то необычное. Как говорила Мэлори? Предчувствие. Да, решила Дана, это именно предчувствие.

— Джордан, ключ здесь, — прошептала она и решительно раскрыла книгу.

Джордан смотрел, как пальцы Даны скользнули по титульной странице, на мгновение коснувшись его имени. У него перехватило дыхание.

— Дана…

— Я чувствую. Он теплый. Ждет меня. Ждет.

Дана осторожно перелистывала страницы, затем вскрикнула, и книга выпала у нее из рук. Джордан несколько раз окликнул ее и едва успел подхватить, когда Дана лишилась чувств.

Потрясенный, испуганный, он уложил любимую на ковер. Она дышала — он чувствовал ее дыхание, но побледнела и стала холодной как лед.

— Очнись, Дана! Очнись, черт возьми! — Охваченный паникой, Джордан встряхнул ее.

Голова Даны безвольно повернулась.

— Куда ты ее забрал, сукин сын? — Джордан хотел поднять Дану, но тут его взгляд упал на лежавшую на полу раскрытую книгу. — О боже!

Он прижал Дану к себе, пытаясь согреть, защитить. Услышав голоса в коридоре, Джордан на минуту оставил ее и распахнул дверь, не дожидаясь, пока друзья войдут.

— Дана! — Флинн схватил сестру за руку, провел ладонью по лицу. — Нет!

— Он до нее добрался! — Джордан был вне себя от ярости. — Сукин сын утащил ее внутрь. Запер в этой чертовой книге!

Дана чувствовала, как Кейн завладевает ею. Это входило в его планы. Он намеренно причинил ей боль, чтобы она поняла. Кейн оторвал ее сознание от тела — со злобной радостью, как жестокий мальчишка отрывает крылья у мухи.

Боль сменилась холодом. Жгучим, жестоким холодом, принизывающим до костей, которые, казалось, становятся хрупкими, как стекло.

Ее вырвали из тепла и света, швырнули в холод и тьму. Потом появился голубой туман. Они словно обвивались вокруг ее тела, сковывая руки и ноги, не давая дышать, и она жаждала хотя бы глотка воздуха, пусть холодного, ледяными иглами пронзавшего легкие.

Наконец туман рассеялся, и Дана осталась лежать в темноте.

Сначала была только паника. Ей хотелось сжаться в комок и заплакать, но с первым же глотком воздуха она вдохнула… запах смолы. Потом встала на четвереньки и почувствовала под ладонями сосновые иголки. Когда первый приступ страха прошел, она увидела пробивающийся сквозь кроны деревьев свет луны.

Дана поняла, что ей уже не холодно. Скорее свежо — так бывает ясной осенней ночью. Она слышала протяжное уханье совы, тихую музыку ветра, шелестящего листьями.

Чувствуя легкое головокружение, она оперлась рукой на поваленный ствол и чуть не заплакала, ощутив под ладонью грубую, шероховатую кору. Такую земную…

Дана справилась с приступом дурноты, встала и прислонилась к дереву, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

«Я жива, — убеждала она себя. — Цела и невредима. Немного кружится голова, немного дрожу, но ведь цела. Нужно найти дорогу домой, а единственный способ это сделать — двигаться».

Вопрос — куда? Решив довериться инстинкту, она пошла вперед.

Тьма была такой густой, что Дана боялась споткнуться обо что нибудь, упасть и больше не встать. Свет, просачивавшийся сквозь деревья, казался серебристым и тусклым — так отсвечивает клинок.

В голове мелькнула мысль, что для конца октября на деревьях слишком много листьев.

Треск сломавшейся под ногой ветки прозвучал громко, словно выстрел. От испуга Дана споткнулась и действительно чуть не упала.

— Все в порядке, все в порядке! — Услышав звук собственного голоса, она крепко сжала губы, чтобы снова не заговорить вслух.

Дана опустила взгляд, чтобы рассмотреть дорогу, и с удивлением уставилась на свои ноги. Прочные ботинки из коричневой кожи, а не модные черные лаковые туфли на каблуках, которые были на ней вечером.

Она хотела нарядно одеться, потому что… Мысль все время ускользала, но Дана сделала над собой усилие и удержала ее. Она собиралась показать подругам кольцо. Да, ее наряд должен был соответствовать обручальному кольцу.

Дана подняла руку. Кольца не было.

Сердце замерло, и все страхи отступили перед ужасом, который охватил ее при мысли, что она потеряла кольцо, подаренное Джорданом. Резко повернувшись, Дана побежала назад через лес, пытаясь найти место, где она упала.

Или ее разбудили?

Вглядываясь на бегу, не блеснет ли на земле полоска золота, она впервые услышала позади себя тихий шелест и почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Она ошибалась. Тут кто то есть.

Дана бежала, но не в слепой панике. Она пыталась оторваться от преследователя, спастись. Он не отставал, слишком высокомерный, чтобы торопиться. Уверен, что выйдет из этой игры победителем.

«Нет! Он не выиграет! — поклялась Дана. — Проиграет, потому что я не намерена здесь умирать!»

Тяжело дыша, она выскочила на поляну, залитую светом полной луны.

«Какая то неправильная луна… — мелькнуло у нее в голове. — Сейчас ведь не полнолуние, а последняя четверть, когда луна убывает перед новолунием — конец отмеренных мне четырех недель…»

Конец поисков.

Но здесь полная луна ярко сияла на черном, словно стеклянном, небе над Ворриорз Пик.

Дана замедлила шаг и прижала ладонь к боку, пытаясь унять резкую боль.

На башне не было белого флага с изображением ключа. Все окна темные. Наверное, в доме никого нет, кроме пауков и шмыгающих всюду мышей.

Так описал его Джордан.

Значит, она оказалась в книге — шагает по страницам написанного им романа.

— Ты хорошо соображаешь.

Дана резко обернулась. На опушке леса стоял Кейн.

— Это все ложь. Очередная иллюзия.

— Неужели? Тебе известна сила слова и реальность того, что существует на страницах книг. Это мир автора, который был реальным, когда тот его создавал. Я лишь перенес тебя сюда. Мне было интересно, догадаешься ли ты, и я вижу, что ты догадалась. Я доволен.

— Почему ты должен быть доволен? Ведь я еще ближе подобралась к ключу.

— Правда? А разве ты не знаешь, что произошло потом?

— Я знаю, что этого не было в книге. И тебя там тоже не было.

— Небольшие изменения, — Кейн взмахнул рукой. — И они приведут к иному концу. Можешь бежать, если хочешь. Даю тебе фору.

— Ты не в состоянии удержать меня здесь.

— Возможно. Не исключено, что ты сумеешь выбраться. Но если уйдешь, то проиграешь. — Кейн шагнул к ней и поднял руку с длинным белым шарфом. — А если останешься — умрешь. В «Призрачном страже» твой мужчина писал об этом.

Он указал на дом, на балконе которого Джордан когда то видел призрака, и усмехнулся:

— Надеешься на чью то помощь?

Дана повернулась и побежала к дому.

— Мы должны ее вернуть!

Флинн не переставая растирал холодные руки Даны. Они положили ее на кровать в спальне, укутали одеялами.

— Даже если именно это от нее и требовалось, — сказал Брэд, — Дана не должна быть там одна.

— Она не останется одна. — Джордан встал. — Но так мы ее не вернем. Наше присутствие, прикосновения, разговоры не помогут. Брэд, мне нужно, чтобы ты привез сюда Ровену. И как можно скорее.

— Это займет целый час! — Зоя, стоявшая в ногах кровати, передвинулась к изголовью. — Слишком долго. Мэлори, Ровена уже к нам приходила. Мы должны попытаться позвать ее снова. Дане нельзя оставаться одной! Кейн так всегда делает. Разлучает, изолирует нас. Мы не должны ему это позволить!

— Можно попробовать. Вместе мы сильнее. — Мэлори протянула одну руку Зое, второй сжала холодную ладонь Даны. — Попросим ее прийти.

— Не попросим! — Пальцы Зои напряглись, в глазах сверкнул огонь. — На этот раз мы потребуем.

— Они собираются приказать богине посетить их на дому? — Флинн был близок к отчаянию.

Джордан положил ему руку на плечо:

— Все будет хорошо, Флинн. Мы ее вернем.

— Она выглядит точно так же, как на картине… — Флинн с болью всматривался в лицо сестры — бледное, бесстрастное. — Как принцесса на твоей картине… После…

— Мы ее обязательно вернем! — решительно сказал Брэд и встал. — Я еду в Ворриорз Пик. Привезу Ровену, Питта или обоих — если потребуется, то под дулом пистолета.

— В этом нет необходимости. — Ровена стояла в дверях, а из за ее плеча выглядывал Питт.

Дана бежала к дому, искала в нем спасение, надеясь, что камень и стекло сумеют ее защитить.

Что написано в книге? В какую главу она попала? Интересно, может она действовать по собственной воле или только в рамках сюжета?

«Думай! — приказала себе Дана. — Сосредоточься и вспоминай».

Если она прочитала книгу, значит, впитала ее в себя. Книга хранится в ее памяти. Нужно только отбросить страх и вспомнить.

Ей было очень страшно. От крика совы замирало сердце. По земле теперь стелился белый туман, прозрачный, лишь слегка голубоватый. Потом он стал сгущаться, клубиться под ногами, словно она шла сквозь дым.

Туман заглушал звук ее шагов. И шагов Кейна, поняла Дана. Боже! И его шагов…

Только бы добраться до дома, только бы успеть — тогда она отыщет место, где можно спрятаться и отдышаться. Найдет оружие, чтобы защитить себя.

Ведь Кейн собирается ее убить — обмотать тот длинный белый шарф вокруг ее шеи и затягивать, пока она не начнет задыхаться, глаза не вылезут из орбит, вены не вспухнут от крови.

Он безумен, а она слишком поздно это поняла.

Нет, нет! Это мысли Кейт. Мысли вымышленного персонажа в вымышленном мире. А сейчас за ней охотится не убийца из книги, а Кейн.

Если бы он мог, то взял бы нечто более ценное, чем ее жизнь. Отнял бы у нее душу.

В последний момент Дана свернула в сторону и не пошла к двери. Теперь она вспомнила сюжет и воспользовалась последним шансом, чтобы бороться. Кейт потеряла драгоценное время, стуча в дверь, крича и взывая о помощи, прежде чем поняла, что ей никто не поможет.

Слегка отредактируем, подумала Дана и, стиснув зубы, ударила локтем в стекло. Не обращая внимания на резкую боль от порезов, она просунула руку внутрь и дернула вверх шпингалет. Потом с усилием открыла окно, влезла на подоконник и скатилась внутрь.

Приземление было жестким, и она некоторое время лежала, оглушенная, сражаясь с болью и пытаясь привыкнуть к почти полной темноте.

Воздух здесь оказался затхлым и влажным, а когда Дана приподнялась, ее ладони погрузились в слой пыли. Ни блестящего пола, ни свисающих с потолка люстр, ни великолепной антикварной мебели не было. И пламени в камине тоже.

Комната была сырой и холодной, наполненной серыми клочьями паутины и дыханием призраков.

Это не Ворриорз Пик ее мира, а дом, созданный воображением Джордана. Дана встала, придерживая левой рукой правую, которая пульсировала болью, и поковыляла через комнату по скрипевшим и стонавшим доскам пола.

«Атмосфера передана неплохо, Хоук, — подумала она, и одновременно это была попытка успокоиться. — Ты построил первоклассный дом с привидениями. Идеальное место для отважной героини, чтобы сразиться с угрожающим ей маньяком».

Поморщившись, Дана нагнулась и потерла ушибленное колено. Она вспомнила, что Кейт тоже поранила колено, но это не остановило девушку.

Она вышла в холл и замерла, учащенно дыша. Тени перемежались полосками лунного света, просачивавшегося сквозь грязные окна.

Дана напомнила себе, что больше всего на свете она любила погружаться в книгу. Но не до такой же степени!

Она закрыла глаза и принялась подсчитывать потери. Ушибленное колено и плечо, порезы на руке. И страх — такой сильный, что даже дышать трудно.

С другой стороны, чего уж тут такого ужасного? Все это допустимо. И боль, и страх. Она не должна поддаваться панике и ни за что не отступит.

— Мы еще посмотрим, кто закончит эту историю, ублюдок! Бывший библиотекарь намерена надрать тебе — волшебнику — задницу.

Услышав слабый хруст стекла под чьей то ногой, Дана метнулась к лестнице. Близилась развязка.

— Вы пришли! — Зоя отпустила руку Мэлори, потом — нехотя — Даны. — Сделайте что нибудь!

Ровена шагнула к кровати и коснулась пальцами запястья Даны, словно считала пульс.

— Что здесь произошло?

— Вы богиня! — взорвался Флинн. — Вы и расскажите. И верните сюда мою сестру. Немедленно верните!

Джордан отодвинул друга плечом и встал между ним и Ровеной.

— Разве вы не знаете, что произошло?

— Кейн способен скрывать свои действия от нас.

— А вы от него?

— Да, конечно. Он не отнял у нее душу, — тихо сказала Ровена, обращаясь к Флинну.

— Что бы он ни отнял — верните! — Флинн снова рванулся вперед, отведя руку Мэлори, пытавшейся удержать его.

— Вы теряете время, поддаваясь страху за сестру.

— Она холодная! У нее кожа как лед… Она почти не дышит.

— Кейн перенес ее в книгу, — сказал Джордан, и внимание Ровены сосредоточилось на нем.

— Откуда вы знаете?

— Знаю! — Он поднял книгу и положил ее на тумбочку около кровати. — Дана открыла ее и отключилась.

Ровена взяла книгу.

— Исчез… Ключа в книге больше нет. Так не должно было быть, — пробормотала она. — Кейн нарушил слишком много правил, слишком много договоренностей. Почему его не остановили? Это не искушение и не запугивание. Это даже не угроза.

Она повернулась к Питту, и в ее глазах промелькнул испуг.

— Кейн изменил условия и каким то образом перенес ключ.

— Ключ был в книге? — перебил Ровену Джордан.

— Да. Но Кейну удалось перенести ключ в сюжет как таковой, а вместе с ним и Дану. Ему не должны были позволить этого.

— Она там одна. Ее жизнь в опасности. — Джордан сжал руку Даны. — Верните ее.

— Я не могу помешать Кейну. Это не в моей власти. Или он освободит ее, или она освободится сама. Я могу ее согреть, — сказала Ровена.

— К черту! — Джордан выхватил у нее книгу. — Тогда отправьте меня к ней!

— Это невозможно. — Ровена отвернулась, наклонилась над Даной и ласково провела ладонями по ее лицу.

Выругавшись, Джордан схватил богиню за руку и снова повернул к себе.

— Не говорите, что это невозможно! — Он почувствовал, словно удар током пронзил руку до самого плеча, но пальцы не разжал.

— Убери руки, — тихо сказал Питт.

— А что вы собираетесь сделать, если не уберу? Испепелить меня? Моя любимая лежит тут — беспомощная, испытывая бог знает что. И все потому, что дала вам слово. А вы стоите и ничего не делаете!

— Кейн создал этот мир и перенес туда Дану. Его сила удерживает ее. — Ровена, взволнованная, сжала виски. — Невозможно узнать, что он там сотворил или что будет с вами, если я попытаюсь перенести вас в другой мир. И потом, мне не разрешено это делать. Иначе я нарушу клятву, которую дала, когда пришла сюда, когда мне доверили ключи.

— Этот мир создал я! — Джордан схватил книгу и бросил ее на кровать рядом с Даной. — Там мой разум, мои слова! И у меня есть вопросы к негодяю, который угрожает моей любимой и занимается плагиатом. Мне наплевать, сколько клятв вы нарушите, но одну вы ее не оставите. Отправьте меня к ней!

— Я не могу.

— Ровена! — Питт взял ее за плечи и повернул к себе. — Джордан прав. Послушай меня! — он не дал ей возразить. — Мужчина не может оставаться безучастным, когда его женщина сражается одна. Именно Кейн нарушил клятву, забыв о чести. Ему не позволено отнимать у нее жизнь. Ему не позволено касаться ключа — ни рукой, ни используя магию. Сейчас другая битва. Либо мы сражаемся на новых условиях, либо проиграем.

— Любовь моя, — Ровена вцепилась Питту в плечи. — Если я это сделаю — пусть даже успешно, — ты должен понимать, какой может быть расплата.

— Неужели мы будем жить в этой тюрьме, ничего не предпринимая?

Ровена прижалась лбом к его груди, там, где билось сердце.

— Ты мне нужен.

— Я с тобой. Всегда.

Ровена тяжело вздохнула и посмотрела на Джордана так, что у него по спине побежали мурашки.

— Вы должны знать вот что. Если я выполню вашу… просьбу, то поставлю под угрозу жизнь Даны, вашу жизнь и жизни всех остальных.

— Я согласен.

— Отправьте туда нас всех! — Зоя снова сжала руку Даны. — Перенесите и нас тоже! Вы говорили, что вместе мы сильнее. Тогда у нас будет больше шансов вернуть Дану.

— Отважный воин, — Питт улыбнулся Зое. — Это не для вас. Но если будет на то воля богов, придет и ваш черед.

— Дайте ему оружие, — потребовал Брэд.

— Он может полагаться только на свой разум. Ложитесь рядом с ней, — сказала Ровена Джордану и подняла книгу. Богиня закрыла глаза, и страницы озарил свет. — Да, вижу. Возьмите ее за руку.

— Уже взял.

Ровена открыла глаза. Зеленые, сейчас они казались почти черными на фоне ослепительно белой кожи. Волосы развевались, словно от невидимого ветра.

— Готовы?

— Да, готов.

— Верни ее! — Флинн прижал Мэлори к себе и умоляюще посмотрел на Джордана. — Верни ее!

— Я постараюсь.

Джордан почувствовал ветер — теплый, сильный. Этот ветер закружил его, понес сквозь пространство и время, сквозь серебристый занавес, раздвинувшийся со звуком, похожим на шелест волн.

Он стоял среди тьмы, освещенный лунным светом, и смотрел на башни Ворриорз Пик.

Джордан бросился к дому, на бегу отметив, что стелющийся туман и ухающий крик совы были точно такими, как он их описал. А на луну сейчас должна выть собака, вспомнил он, и почувствовал полное удовлетворение, услышав протяжный вой.

Последняя глава, понял он. Осколки стекла подтвердили это.

Пришла пора для небольшой правки, подумал Джордан и пролез внутрь через разбитое окно.

20

— Что мы можем сделать? — Мэлори крепко прижималась к Флинну. — Нельзя же просто сидеть и ждать.

— Держитесь вместе, — ответил Питт.

— Не только. — Ровена села на край кровати и положила книгу на колени. — Мы уже нарушили клятву. — Теперь она обращалась к Питту. — Если нас ждет наказание, то можно предпринять еще кое что — хуже не будет.

— Делай, как считаешь нужным. — Питт сел рядом. — Но, по моему, они заслужили шанс на победу своими силами. Читай. — Он обнял Ровену за плечи, передавая ей свою силу. — Мы все будем слушать.

Ровена кивнула и раскрыла книгу на страницах последней главы.

— «Прихрамывая, она взбежала по ступенькам. Страх окружал ее, притаившись в темных закоулках дома».

С лестничной площадки Дана хотела повернуть направо. Тут было много комнат, а в них мест, где можно спрятаться.

Но надолго ли?

Кейн ее все равно найдет. Темнота ему не помеха.

Неужели он ее убьет? Сможет ли? Кейт в конце концов спаслась, но ей пришлось сражаться с человеком — плоть и кровь против плоти и крови.

Как определить границу между миром, созданным Кейном, и миром из книги Джордана? И в какой мере это ее собственное творение — из сохранившихся в памяти обрывков книги, пронизанных страхом?

Снизу донесся звук. Дана резко повернулась, увидела тень Кейна и длинный белый шарф, отливавший в свете луны голубизной.

По ступенькам навстречу ей начал подниматься туман — холодный, голубой.

— Я найду тебя, Кейт. — Голос звучал тихо. — Я обязательно тебя найду.

Это слова убийцы, вспомнила Дана и услышала ответ, слетевший с ее собственных губ:

— Это будет непросто. Я не такая, как другие.

Она преодолела лестничный пролет.

Нужно оторваться от него. На достаточное расстояние, чтобы выиграть время и хоть немного успокоиться. Страх путал мысли, не давал отделить себя и свои действия от героини книги ее поступков.

Дана яростно взмахнула руками, срывая паутину, и едва удержалась от крика, когда липкие нити скользнули по лицу. Однако обычное человеческое отвращение помогло ей прийти в себя.

Найти истину во лжи, вспомнила она, глядя, как изо рта при дыхании вылетают облачка пара.

— Я Дана! — крикнула она. — Я Дана Стил, и тебе, проклятому ублюдку, меня не одолеть!

Смех Кейна катился за ней по широкому коридору, двери в котором распахивались и захлопывались со звуком, напоминающим выстрел. По полу стелился туман, освещавший тьму жутковатым светом и леденящий ступни. Струйки пота, сбегавшие по вискам и спине, застывали от холода. Прихрамывая, Дана пробиралась по лабиринтам Ворриорз Пик.

Задыхаясь, она ходила кругами. Теперь здесь были десятки коридоров, и каждый, казалось, тянулся на много миль, как в безумном сне.

Кейн изменил текст, поняла Дана. Он добавляет собственные детали, чтобы сбить ее с толку. Это ему удалось.

— Выбирай! — прошелестел его голос у нее в голове. — Если сделаешь неправильный выбор, то сорвешься с края пропасти или попадешь в огненную яму. Но если остановишься и покоришься, все это превратится в обычный сон.

— Ты лжешь.

— Беги и рискни жизнью. Или сдайся и спаси свою жизнь. Выбирай, — повторил голос, и Дана почувствовала жаркий шелк шарфа, обвившего ее шею.

Охваченная ужасом, она схватила шарф, расцарапав кожу ногтями. Она задыхалась, сражаясь с иллюзией сдавливающей горло ткани. Шум крови в голове был похож на рев бушующего моря.

И вдруг дыхание стало свободным, и перед ней открылся один единственный коридор, ведущий к последней лестнице.

Обливаясь слезами, Дана ринулась наверх. Ей пришлось ухватиться за перила — ушибленное колено отказывалось повиноваться.

Она бросилась к двери, вцепилась в ручку липкими от пота ладонями. Воздух с шумом вырывался из ее пылающих легких, обжигал горло. Спотыкаясь на каждом шагу, Дана вышла на серебристый свет луны.

Она оказалась сначала на чердаке, а потом на крыше дома, высоко над долиной, где во тьме мерцали огоньки. «Люди, — подумала Дана, — сидят в своих домах. В тепле и безопасности. Я их знаю, а они знают меня. Друзья… Родные… Любимый…»

Все это теперь далеко, недосягаемо. В другом мире.

Она одна, и бежать больше некуда.

Захлопнув за собой дверь, Дана окинула взглядом каменный парапет, ища что нибудь тяжелое, чем можно было бы подпереть дверь. Если ей удастся сдержать убийцу до рассвета…

Нет, не убийцу. Кейна! Это Кейн.

Она Дана, Дана Стил, но тот, кто за ней гонится, гораздо хуже убийцы.

Дана прижалась спиной к двери, удерживая ее своим весом. Потом поняла, что ошиблась. Она не одна.

В свете луны вдоль балкона скользила закутанная в плащ женская фигура. Рука с поблескивавшими на пальцах кольцами касалась каменной стены. Плащ развевался на беззвучном ветру.

«Призрак, — подумала она и закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Привидение. Придуманное Джорданом привидение».

— Он приближается. — Дана сама удивилась, как спокойно звучит ее голос, когда за спиной у нее безумный убийца или злой волшебник, а впереди дух умершего человека. — Чтобы убить меня или забрать мою душу. Мне нужна помощь.

Но призрак не оглянулся. Женщина застыла, глядя вниз, на лес, где сто лет назад стала жертвой роковой любви.

— Ты создана Джорданом. Ты его творение, а не Кейна. В книге ты помогла героине, и этот поступок освободил тебя. Разве ты не хочешь стать свободной?

Призрак молчал.

— Слова Кейт, — пробормотала Дана. — Я должна вспомнить, что говорила Кейт. Что?..

Пока она напрягала память, дверь распахнулась. Дана упала.

— Она тебе не поможет. — На крышу вышел Кейн с белым шарфом в руках. — Это всего лишь иллюзия.

— Это все иллюзия! — Дана попыталась встать, но ноги не слушались. — Все ложь!

— Тем не менее у тебя течет кровь. — Кейн указал на ее руку и шею. — Боль — тоже ложь? А страх? — Он шагнул вперед, и улыбка стала шире. — Ты была серьезным противником. У тебя острый ум и сильная воля. Ты достаточно сообразительна и сильна, чтобы изменить кое какие детали. Представить лестницу и дверь — это требует недюжинной силы. А вызвать ее, — Кейн указал на фигуру в плаще, — еще большей. Ты заслужила похвалу.

Дрожащие губы Даны приоткрылись, но она сделала над собой усилие и крепко сжала их. Неужели она сама придумала лестницу и дверь? Своей волей вызвала призрак?

Нет, в это невозможно поверить. Мысли путались.

Джордан. Книгу написал Джордан. Это у него острый ум и сильная воля. Он пытается каким то образом помочь ей. Будь она проклята, если подведет Джордана!

«Меня зовут Дана, — напомнила она себе. — И одновременно я Кейт. Созданная Джорданом Кейт. Она не сдалась, и я не сдамся!»

— Может быть, мне представить, как ты прыгаешь с крыши, разбиваясь насмерть и превращаясь в кровавый кусок мяса?

— Все еще огрызаешься… Шипишь, как загнанная в угол кошка. А если я просто оставлю тебя здесь, в книге? Ты будешь мне благодарна, ведь книги доставляют тебе такое удовольствие.

Кейн смотрел, как Дана встает, морщась от боли.

— А может, мне уйти и выпустить на сцену убийцу? Интересно посмотреть, как ты будешь с ним бороться, хотя в моем варианте победить тебе не суждено. В любом случае это будет увлекательное зрелище. Пожалуй, мне доставит удовольствие эта сцена.

Белый шарф исчез из его рук.

— Помнишь, как Кейт слышит его шаги на лестнице, помнишь, что она чувствует, когда понимает, что оказалась в ловушке?

У Даны перехватило дыхание, когда с лестницы донесся звук приближающихся шагов.

Кейн не может ее заставить, вспомнила она. Только обмануть.

— Вспомни, как страх закрадывается в ее душу, когда она понимает, что бежала именно туда, куда хотел убийца. А внизу стоит возлюбленный и видит ее фигуру, освещенную лунным светом: позади призрак, а впереди поднимающийся по каменным ступеням безумец. Охваченная отчаянием и ужасом, она зовет любимого, но ему уже не успеть.

— Неправда! Просто в книге нужно кое что подправить.

Кейн повернулся навстречу прыгнувшему с чердака Джордану и тут же отлетел к трубе — настолько силен был удар Хоука.

— Тебя здесь не должно быть! Это мой мир! — вложив в кулак всю свою ярость, Джордан еще раз впечатал его в лицо Кейна.

Теперь руку обожгло, словно огнем. Тем не менее он замахнулся снова, но был сбит с ног.

— Тогда умри.

В поднятой руке Кейна блеснул меч. Дана вскочила и бросилась ему на спину, вонзив в шею зубы и ногти. Она услышала протяжный звук, похожий на вой, но не сразу поняла, что этот звук вырвался из ее горла.

Кейн взмахом руки отбросил ее, и она упала на Джордана. Дана увидела кровь на лице Кейна — от ран, нанесенных ею и Джорданом.

Сердце ее запело.

— Ты узнаешь, что такое боль! — крикнула она.

В глазах Кейна блеснула черная молния, и он занес меч.

— Ты тоже. Ты захлебнешься кровью.

Но когда он занес меч для удара, его рука оказалась пустой.

— Посмотрим, умеют ли боги летать, — сказал Джордан. Они с Даной бросились вперед.

Дана почувствовала, как ее ладони коснулись Кейна, а затем прошли сквозь него — злой волшебник исчез.

Они увидели клуб дыма, голубоватую тусклую вспышку. Потом остались лишь луна и тени.

— Неужели я это сделала? — задыхаясь, спросила Дана. — Или ты?

— Не знаю. — Джордан подхватил любимую, заметив, что у нее подкосились ноги, и они вдвоем опустились на крышу. — Мне все равно. Господи, у тебя синяки и кровь!.. Но ты со мной… — Он крепко обнял Дану. — Ты со мной.

— И ты со мной, — обессиленная, она уткнулась Джордану в грудь. — Как ты сюда попал? Это сделал не Кейн. Он не ожидал тебя увидеть.

— Сегодня он не единственный бог в Вэлли. — Джордан приподнял голову Даны, поцеловал ее в щеку, потом в висок. — Нам нужно найти дорогу назад. Я не прочь побывать в своей книге, но не слишком долго.

— Готова выслушать твои предложения. Вспомни свой роман. Героиня борется с плохим парнем и с небольшой помощью призрака — кстати, на самом деле помощи никакой не было! — побеждает его и сбрасывает с крыши, а в этот момент появляется герой, чтобы спасти ее. Поцелуи, страстные признания, клятвы верности. Потом они смотрели, как исчезает призрак, освобожденный гуманным поступком.

— Ты отлично все помнишь — для девушки, читавшей «Призрачного стража» шесть лет назад. — Джордан помог ей встать, затем посмотрел на дальний край балкона. Там по прежнему стояла закутанная в плащ фигура и смотрела на лес.

— Она не исчезает.

— Может быть, ей требуется больше времени. — Дана перенесла вес тела на поврежденную ногу, и на глазах от боли выступили слезы. — Ой! Мог бы придумать пакет со льдом на колено.

— Подожди, — Джордан, озадаченный, шагнул вперед. — Ровена!

— Ее звали не Ровена. Она была… не могу вспомнить, но точно не… — Дана замолчала, и ее глаза широко раскрылись от удивления, когда женщина с улыбкой повернулась к ней. — Ровена!

— Я не могла отправить вас сюда одного. Нельзя было позволить Кейну отнять у вас жизни. Вы будете искать ключ? — спросила она Дану.

— Я не для того зашла так далеко, чтобы все бросить. Я уже собиралась… — Она озадаченно потерла лоб. — Его больше нет в книге. На белой странице с черными строчками слов. Ключ теперь здесь. В этом придуманном мире, вместе с нами.

— Я уже сделала больше, чем мне позволено. Могу лишь спросить: вы закончите дело?

— Да. Закончу.

Ровена исчезла, но не так, как Кейн. Без дыма и вспышки. Словно ее тут и не было.

— И что нам теперь делать, черт возьми? — спросил Джордан. — Вернуться — неизвестно как — к началу повествования и начать поиски? Строчки, которые ты помнишь, были из пролога.

— Нет, нам не нужно никуда возвращаться. Дай мне минуту подумать. — Дана набрала полную грудь воздуха. — Запах осени в воздухе, — сказала она. — Луна, идеальный круг, словно вырезана на небе. Деревья, долина… Смотри, отсюда видны река и лунный свет, отражающийся от ее излучины. Все, до мельчайшей детали.

— Да, красиво. Давай закончим это дело и полюбуемся пейзажем в нашем мире.

— Мне нравится твоя книга, Джордан. Я не хотела бы жить здесь, но иногда было бы приятно посещать это место. Все точно так, как я представляла. Ты сочинил замечательный роман.

— Дана, я больше не могу. Не могу думать о том, как ты там лежишь. Такая бледная, такая холодная. Ты похожа на…

— Нинайн с картины, которую купил Брэд. Одна идет. — Дана показала на место, где только что стояла Ровена. — Другая ждет. Наверное, это Нинайн или я сама — ее отражение. — Она повернулась и протянула руку. — Мне нужен ключ, Джордан.

Он смотрел на нее во все глаза.

— Милая, если бы у меня был ключ, я бы давно тебе его отдал.

— Ключ всегда был у тебя. Ты просто не знал. Ключ — это я, а ты принадлежишь мне. Сочини его для меня, Джордан. Вложи мне в руку, и пойдем домой.

— Хорошо.

Он попытался сосредоточиться. Потом коснулся лица Даны и увидел. Она стояла, купаясь в лунном свете. Богиня и возлюбленная, с глазами, темными и глубокими, как сама истина. Наверное, он любил ее с самого рождения, хотя не был в этом уверен. Но точно знал, что умрет, любя ее.

— Она улыбнулась, — продолжил Джордан, заметив, как дрогнули губы Даны, — и протянула ему руку. В ней блестел ключ, обыкновенный маленький ключ. Тот самый, который она искала, за который сражалась. Он был старым, но светился надеждой. Тонкая золотая полоска с переплетающимися кольцами на бородке — символом, древним, как само время.

Дана почувствовала ключ на ладони. Сомкнув пальцы вокруг него, она протянула другую руку Джордану.

Дана открыла глаза и заморгала, увидев склонившиеся над ней лица, потом подмигнула брату.

— Господи, Дана! — Флинн обнял ее, приподнял и стал раскачиваться вместе с ней.

— Ой! — Дана вскрикнула — от крепкого объятия у нее затрещали ребра. — Полегче! У меня и так хватает синяков и шишек.

— Тебе больно? Где?

— Если вы согласитесь на минуту отпустить ее, — Ровена тронула Флинна за плечо, — я помогу.

— Ключ у меня. — Дана улыбнулась Ровене.

— Да, знаю. Вы доверите его мне?

— Конечно, — она без колебаний вложила ключ в ладонь Ровены. Потом протянула руку Джордану и улыбнулась друзьям: — Это было что-то…

— Ты нас до смерти напугала! — Мэлори с трудом сдерживала слезы. — Вы оба.

— У тебя лицо в крови. У нее лицо в крови, — затараторила Зоя. — И рука. И горло. Бедняжка! Где у тебя аптечка?

— Она не понадобятся, милая, — спокойно сказал Питт.

— Руку я порезала о стекло, когда лезла в Ворриорз Пик, или как он там в романе называется. И у меня такое ощущение, что колено раздулось до величины арбуза. Признаюсь, это было очень жутко и странно, но в то же время здорово. Я…

Она замолчала, удивленно уставившись на свое колено, боль в котором утихла после того, как Ровена провела по нему руками.

— Ух ты! Все прошло. Стало даже лучше, чем было.

— Возможно, но вот это тебе не помешает. — Брэд протянул ей стакан. — Я помню, где ты держишь коньяк, — сказал он, наклонился и поцеловал ее в щеку. — С возвращением, крошка!

— Как хорошо дома! — Дана сделала глоток и передала стакан Джордану. — Мне столько нужно вам рассказать!

— Вы предпочитаете остаться здесь и отдохнуть или самочувствие позволяет вам поехать в Ворриорз Пик и воспользоваться ключом?

Дана испытующе посмотрела на Ровену, которая провела пальцами по синяку на ее щеке.

— Хорошо, я готова. — Она перевела взгляд на часы, и глаза ее широко раскрылись от удивления: — Девять? Неужели только девять часов? Мне кажется, что прошло несколько дней.

— Самые долгие шестьдесят восемь минут в моей жизни, — сказал Флинн. — Если хочешь все закончить сегодня, мы едем с тобой.

— Мне нужно договориться, чтобы кто нибудь посидел с Саймоном. — Зоя покраснела, увидев, что все повернулись к ней. — Я понимаю, это звучит глупо, учитывая…

— Нет ничего глупого в том, чтобы беспокоиться о безопасности и благополучии ребенка. — Ровена встала. — Мы с Питтом возьмем ключ и будем ждать вас.

— Если это проблема, за Саймоном могу присмотреть я, — предложил Зое Брэд. — А вы поедете с остальными.

— Нет, нет! — Зоя покраснела еще больше. — Думаю, миссис Хансон согласится… Но все равно спасибо. Мне нужно позвонить.

— Мы поедем, как только Зоя все уладит. — Дана повернулась к Ровене, но хозяева Ворриорз Пик уже исчезли. — Невероятно! Кажется, они умеют появляться и исчезать, словно по волшебству…

— Могли бы избавить нас от езды по горной дороге, захватив с собой. — Джордан провел кончиками пальцев по щеке Даны, потом по горлу. Синяки и царапины исчезли. — Ты уверена, что готова?

— Не только готова, но и сгораю от нетерпения. Как только ключ окажется в замке, мне сразу станет легче.

В зале, где висела картина, подали густой, ароматный кофе и маленькие пирожные. Дана и Джордан по очереди рассказывали, что происходило в течение тех самых шестидесяти восьми минут.

— Ты здорово соображала, — заметила Зоя. — Не представляю, как тебе удалось сохранить ясную голову.

— Временами я совсем терялась. Меня охватывал страх, и я не знала, что делать, особенно когда Кейн менял правила игры. Стало легче, когда я поняла, что Джордан либо где то рядом, либо влияет на события. Он вывел меня из лабиринта, созданного Кейном, направил к нужной двери. Это очень помогло.

— Мне было наплевать на его поправки к книге. — Джордан взял руку Даны и поцеловал палец чуть выше кольца. — В данном случае я решил, что героиня должна играть более активную роль в развязке.

— Я не в претензии.

— Вы его убили? — спросила Мэлори. — Когда сбросили с крыши?

— Нет, не думаю. Он ушел. — Дана вопросительно посмотрела на Ровену и Питта, и те кивнули.

— Но ему досталось, — прибавил Джордан. — Причем пострадала не только его гордость. Он чувствовал боль, когда я два раза ударил его и когда Дана расцарапала ему шею и чуть не загрызла. У него текла кровь. А если у него есть кровь, значит, он смертен.

— Не совсем так. — Сверкая кольцами, Ровена налила кофе. — Смерть для нас — нечто иное, и мы не исчезаем совсем. Какая то часть нас остается. В деревьях, камнях, земле, воде или ветре.

— Но его можно победить, — настаивал Джордан. — Его можно… уничтожить.

— Да, можно, — подтвердила Ровена. — Не исключено, что так и будет.

— Кейн отступил. — Брэд взял чашку и сделал глоток. — Бежал, потому что не был готов противостоять вам двоим.

— Он мог прикончить нас обоих мечом, который появился у него в руке, — возразила Дана. — Думаю, нам следует поблагодарить Ровену.

— Кейну не позволено проливать кровь смертных, отнимать у них жизнь. Ни при каких обстоятельствах. Не знаю, что произошло и почему, но теперь мы сделаем все возможное, чтобы это не повторилось.

— Но какой ценой? — спросил Брэд.

— Это наша обязанность, — просто ответил Питт. — Стало быть, нам и отвечать.

— Теперь вы можете не вернуться в свой мир, да? — Брэд пытался не выдать свое беспокойство. — Вы нарушили клятву и, даже если все три ключа будут найдены, шкатулка открыта и души спящих принцесс освободятся, можете остаться здесь… Окажетесь запертыми в нашем мире. Навечно.

— Это нечестно! — Догадавшись по лицу Ровены, что это правда, Зоя вскочила. — Несправедливо! Неправильно!

— Боги не всегда справедливы и часто совсем не честны. — Тронутая такой реакцией, Ровена тоже встала. — Это наш выбор. Можно сказать, наш момент истины. А теперь не хотите ли вы завершить начатое?

Она протянула ключ Дане.

Дана почувствовала, как у нее задрожали колени, но заставила себя встать и подошла к Ровене.

— Не знаю, какую клятву или какое правило вы нарушили, но это спасло нам жизнь. И если вас накажут, если таковы законы вашего мира, может быть, вам лучше остаться у нас.

— Ничего не случилось бы, охраняй мы принцесс надежнее. Они пострадали из за моей слабости.

— И сколько вы должны за это расплачиваться?

— Пока они страдают, а возможно, и дольше, если таков закон. Возьмите ключ и откройте второй замок. Вы дадите им надежду. И нам тоже.

Питт достал из сундука хрустальную шкатулку, в которой плясали синие огоньки, осторожно поставил на стол и замер рядом, как часовой. Ровена встала с другой стороны.

Дана с болью в сердце смотрела на огоньки.

Осталось два замка. Она вставила ключ в первый, ощущая кожей тепло золотой полоски, и смотрела, как свет распространяется по ключу, захватывая ее пальцы и запястье.

Потом раздался негромкий щелчок, похожий на вздох, и три огонька резко дернулись. Ключ и замок вспыхнули и исчезли.

На хрустальной тюрьме остался один замок.

Ровена расцеловала Дану в обе щеки.

— Спасибо!

Потом она повернулась и с улыбкой посмотрела на Зою.

— Похоже, теперь моя очередь. — Рука Зои дрогнула, и ей пришлось поставить чашку на стол.

— Приглашаю вас всех сюда в семь часов вечера накануне новолуния.

— Вечером перед новолунием? — повторила Зоя.

— В пятницу, в семь часов, — уточнил Брэд.

— Да, конечно. Обязательно.

— Привезете с собой сына? Я люблю детей и не прочь с ним познакомиться.

— С Саймоном? Я не хочу подвергать его опасности.

— Я тоже, — заверила Зою Ровена. — Просто мы увидимся, и я, конечно, сделаю все возможное, чтобы ему ничего не угрожало, все, что в моих силах, чтобы ваш сын был в безопасности. Обещаю.

Зоя кивнула:

— Саймон очень обрадуется. Он никогда еще не был в таком доме, как ваш.

— Буду ждать с нетерпением. Дана, можно вас на минуту?

Ровена протянула Дане руку, и они вышли из зала.

— Я уже говорила, что мне нравится, как вы обставили дом? — Дана во все глаза смотрела на мебель в комнатах, по которым они шли. — Особенно теперь, когда я увидела, как он может выглядеть при других обстоятельствах, менее благоприятных.

— Скоро Ворриорз Пик будет вашим.

— До сих пор не могу в это поверить.

— Я хочу показать вам одну комнату. — Ровена остановилась перед двустворчатой дверью, а потом открыла ее.

Дана оказалась в раю — таким его представляют себе любители книг.

Это была двухэтажная библиотека. В камине из розового гранита потрескивали поленья, и отблески пламени вместе со светом десятка ламп отражались от натертого до блеска паркета.

Высокий свод потолка был украшен фреской с персонажами самых романтичных сказок.

— Потрясающе… — прошептала Дана. — Просто невероятно.

Широкие глубокие кресла, а также длинные диваны были обтянуты кожей цвета портвейна. Столы, ковры, картины — все это были настоящие произведения искусства, но Дана завороженно смотрела на книги. Сотни, тысячи книг.

— Я знала, что вам понравится. — Ровена оказалась явно довольна впечатлением, которое библиотека произвела на Дану. — Когда Мэлори справилась со своей частью головоломки, я предложила ей самой выбрать подарок. Все, что в моей власти исполнить. Теперь ваша очередь.

— Мы с вами заключили сделку. Обе стороны выполнили свои обязательства.

— Мэлори тоже отказывалась, но я подарила ей картину, которую она написала, когда находилась в плену у Кейна. Ваша подруга обрадовалась. Вам я хочу предложить книги — все, которые есть здесь. Надеюсь, они будут радовать вас, когда вы станете хозяйкой Ворриорз Пик.

— Все?!

— Да, все, — Ровена снова рассмеялась. — Библиотека ваша. Согласны?

— Вам не придется меня уговаривать. Спасибо! — Дана шагнула к полкам, но взяла себя в руки и остановилась. — Нет, стоит только начать, и я застряну тут на два или три года. Я буду хорошо обращаться с ними, не волнуйтесь.

— Не сомневаюсь. А теперь позволим вашему мужчине увезти вас домой. У вас обоих сегодня был трудный день.

— Да, конечно, — сказала Дана, выходя из библиотеки. — Я очень благодарна вам за то, что вы вернули мне Джордана.

— Вы сами себе его вернули. — Ровена остановилась в двери зала. — Он очень красив, ваш воин.

— Да.

Дана пристально посмотрела на Джордана. Он повернул голову, их взгляды встретились, и его губы медленно раздвинулись в улыбке.

— Вы видите этот взгляд? — шепнула она Ровене.

— Я просто таю…

— О чем вы с Ровеной перешептывались, когда вернулись в гостиную? — спросил Джордан.

— Секрет! — Вместо того чтобы открыть дверцу машины, Дана прошла мимо, потом повернулась лицом к дому. — Ворриорз Пик будет наш. У меня до сих пор это не укладывается в голове. Мы будем тут жить, Джордан!

Он встал у нее за спиной, обнял за талию и притянул к себе.

— Мы будем тут счастливы. Дом жаждет счастья.

Дана повернулась и коснулась губами его щеки.

— Я уже счастлива.

Они поехали домой, и ни тот, ни другая не видели закутанную в плащ фигуру на балконе. Ее освещал тусклый свет убывающей луны.

Ровена смотрела, как Дана и Джордан уезжают. Она желала им счастья.

Потом она повернулась, почувствовав, как Питт коснулся ее плеча. Прижавшись щекой к его груди, Ровена немного всплакнула — о том, что было, и о том, что могло бы быть.

Content

Нора Робертс
Ключ истины

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20