Кирилл Казанцев

Между ударами сердца

1

В каждом городе отыщется укромное место, где неверные мужья и жены могут тайно поразвлечься с любовниками и любовницами. Люди попроще ищут объявления в газетах: «Сдается квартира. Сутки. Часы». Кто побогаче, тот снимает номер в мотеле за городом. Ну, а те, кого вопрос денег не сильно волнует, – целый комплекс, дом с уютными комнатами и камином, с банькой и бассейном. Если потребуется, загодя будет доставлена закуска и выпивка из ресторана, а потребуется, и девочки…

Неподалеку от областного центра, расположенного в паре часов езды от Москвы, имелось именно такое заведение с малоговорящим названием «Агроусадьба «Тихий уголок». Большой современный деревянный дом в два этажа, бревенчатая баня с бассейном, выложенным голубейшей смальтой, площадка с навесом для барбекю, а совсем рядом чистейшая речушка. Место глухое, рядом ни деревни, ни фермы. Вокруг лес, в котором люди появляются только в сезон ягод и грибов. И обнесено это все высоким трехметровым забором, за который и заглянуть-то невозможно. Хозяин заведения уже давно не размещал рекламы в газетах. О его услугах знали все состоятельные люди, способные их оплатить.

Стемнело, было уже около десяти часов вечера, когда последние посетители покинули усадьбу. На этот раз обошлось без особого разгула, просто решили шикануть студенты – дети городских чиновников. Дело молодое – парни, девчонки, золотая молодежь. Особо не перепились, особо не безобразничали.

Банщик, он же и массажист, передал заведение ночному сторожу, своему двоюродному брату-поддавальщику из соседней деревни. Правда, последнее время сторож не пил, жена строго следила за тем, чтобы не оставались у него деньги, а двоюродный брат – чтобы все спиртное в агроусадьбе на ночь было надежно заперто в кладовке.

Сторож с тоской вздохнул. Ему предстояло коротать ночь на трезвую голову. Он сел в холле и включил телевизор. Воздух в комнате еще хранил запахи спиртного, оставшиеся после студентов, а потому мысли и не хотели сосредотачиваться. Мужчина вышел на улицу. Из-за забора доносились голоса и звон стаканов. Забравшись на приставную лесенку, сторож увидел следующую картину: прямо под забором сидели двое парней и распивали водку. Обычно никто рядом с агроусадьбой не устраивался – зачем, если рядом лес? Развлекаясь, люди обычно ищут уединения.

– Тут вообще-то частная собственность, – напомнил сторож, ему просто невыносимо было смотреть на то, как кто-то выпивает, а ему приходится только слюну глотать.

Парень в очках, с виду ботаник, запрокинул голову.

– Во-первых, здравствуйте, – довольно разбитным тоном ответил он. – А во-вторых, частная собственность кончается забором, дальше начинаются места общего пользования. Так что сидим мы здесь абсолютно законно, ничего не нарушаем, культурно выпиваем.

– Дело, Юра, говоришь, – подтвердил приятель ботаника, наливая водку в стакан.

– Парни, – проговорил сторож. – Вам же все равно, где пить. А я на работе, выпить не могу. Искушаете. Так что, если несложно, отойдите в лес.

– Кузьма, – посмотрел в глаза приятелю тот, кого он назвал Юрой. – Теперь все понятно. Нальем мужику?

– Чего ж не налить? Бухла хватает.

Из спортивной сумки был извлечен третий стакан, забулькало спиртное. Искушение стало непреодолимым. Не вливать же водяру обратно в бутылку! Вскоре ночной сторож уже сидел рядом с парнями. После двух недель трезвой жизни водка быстро ударила в голову, да и подливали ему сноровисто. Не прошло и получаса, как он уже был с парнями на «ты», лез обниматься, сбивчиво рассказывал о том, как служил в армии. А через час, выпив еще сто граммов, просто упал головой в траву и захрапел.

Юра вылил содержимое своего стакана на землю.

– Готов клиент, – проговорил он.

Кузьма присмотрелся к сторожу и подтвердил прогноз:

– До утра спать будет, пошли.

На удивление парни были трезвы, как стеклышко. Оно и неудивительно, в одной бутылке была простая вода, из нее себе и наливали, а вот сторожа угощали настоящей водкой.

– У них своя система видеонаблюдения не установлена? – деловито уточнил Кузьма, извлекая из кармана сторожа связку ключей.

– Ты что, какая система видеонаблюдения? Сюда же трахаться и кутить солидные люди ездят. Зачем им компромат? Хозяин не дурак, репутацию заведения блюдет.

Парни уже оказались за забором. Действовали они слаженно и аккуратно. Нет, они не грабили агроусадьбу, хотя взять тут было что: огромная плазменная панель на стене, видеоплеер, дорогая посуда в буфете, шкуры диких животных и рога с чучелами по стенам. Наоборот, они кое-что добавляли в интерьеры. В доме, в бане и на улице расставили и замаскировали миниатюрные видеокамеры.

– Порядок, сворачиваемся, – осмотревшись, сказал Юра.

Парни наверняка были людьми достаточно душевными. Во всяком случае, они, как могли, растолкали сторожа, завели его в дом и даже оставили ему полбутылки похмелиться. Поддавальщик сердечно приглашал их заночевать с ним, но Юра с Кузьмой оставили его в одиночестве.

Вскоре они уже сидели в старенькой «Тойоте», которая стояла на лесной дороге. Юра щелкал клавишами ноутбука, проверяя установленные камеры. На экране проявлялись то парилка, то бассейн, то комнаты с огромными, как летное поле, кроватями-сексодромами, то храпящий сторож. Причем микрофон был настолько чувствительным, что передавал малейшие трели храпа.

– Ты, Юрка, уверен, что наш клиент здесь объявится завтра? – засомневался Кузьма.

– На все сто, – Юрий был категоричен. – Вот записи его переговоров по мобильнику.

Из динамиков компьютера тут же послышался хорошо поставленный голос. Кто-то договаривался о встрече, обещал неплохо провести время в «Тихом уголке».

– Завтра последний день, – пообещал Юра. – Наконец срубим с него бабло, и можно будет отдохнуть…

…Следующим вечером, когда уже смеркалось, старенькая «Тойота» вновь появилась на прежнем месте. Юра с Кузьмой неторопливо курили, на приборной панели стоял открытый компьютер. На мониторе в режиме мультикадра высвечивались интерьеры и площадка агроусадьбы. Банщик и массажист в одном лице старательно сервировал стол возле бассейна.

– Банщик старается, – комментировал Юра, – правда, мог бы и руки помыть, после того как вышел из туалета.

– Что ты к человеку цепляешься? Он же не знает, что за ним подсматривают, – отозвался Кузьма. – О, внимание, едут!

К воротам агроусадьбы подкатил микроавтобус, из него выбрались двое мужчин: один – русский, еще не старый, в солидном костюме, с виду бизнесмен, приехавший сюда сразу из офиса; второй – немолодой лысый кавказец с нагловатым бегающим взглядом.

– Это еще кто такой? – спросил Кузьма.

– Асланом зовут, фамилией не интересовался. Какой-то совместный бизнес затевают. Вроде дагестанец. Тебе-то он на кой черт сдался? Наш клиент сегодня при параде, – Юра отлаживал уровень записи звука, так чтобы хорошим было не только изображение.

– Да, Кречетов Александр Петрович прямо из офиса прикатил и не один, – молвил Кузьма.

Из микроавтобуса одна за одной выскользнули пять распутных девиц. Кречетов не преминул похлопать одну из них по заднице, в ответ блондинка томно закатила глаза, потерлась о бизнесмена пышной грудью и проворковала:

– Шалун противный.

– Тихо, тихо… – предостерег Кречетов и приложил палец к губам. – Еще один звонок сделаю, и расслабляемся.

Девицы замолчали, Аслан хитро улыбался. Кречетов нащелкал на мобильнике номер, голос его сделался елейным.

– Привет, дорогая… да-да, я понимаю, но худшие мои опасения оправдались… Да, партнеры прямо сегодня вечером и приехали на машине, поездом не захотели… Я уже собирался домой идти… Придется их устроить, посидеть с ними, выпить. Без этого нельзя. Обидятся… Если б ты только знала, любимая, как мне это все надоело… но бизнес. По-другому не получается… Так что я только к утру приеду и сильно выпивши, ты уж извини… Детей от меня поцелуй, особенно младшенькую… Уже спит?.. Ну, так ты ее осторожно поцелуй, так, чтобы не разбудить… И я тебя тоже люблю. Утром увидимся…

Кречетов отключил трубку и распустил узел галстука.

– Пошли! Народ к разврату готов!

Юра, сидевший в машине, сбил пепел с сигареты в открытое окно.

– Сколько раз подобное уже наблюдал и каждый раз блевать хочется. Ну, ладно, хочешь ты со всякими прошмандовками поразвлечься? Пожалуйста! Но зачем же при них с женой говорить да еще детей вспоминать?

– Это он так самоутверждается, – высказал предположение Кузьма. – И вообще, Юрка, не бери себе в голову. Они лишь наш рабочий материал. Одни на рынке бананами торгуют, другие у станка стоят. А мы мониторингом себе на жизнь зарабатываем.

– И между прочим, неплохо зарабатываем.

Тем временем компания уже оказалась в бане. Кречетов, не догадываясь, что его сейчас видят через видеокамеру, отвернулся и проглотил целую пригоршню «Виагры», после чего просветлел лицом. Аслан был без комплексов, быстро разделся, звучно почесал поросший жесткими кучерявыми волосками живот.

Девицы обнажились еще раньше, теперь они приподнимали сиськи, хлопали себя по ляжкам. Делали все это явно с расчетом завести мужчин.

– Никак я не пойму, – проговорил Кречетов. – С чего это ты, Аслан, решил вложиться в поставку детского питания? Подъем-то мизерный. Больше бы поднял, если бы в строительство бабки сунул. Недвижимость она в цене только растет. А с нашей демографией сегмент детского питания на убыль идет. Неперспективное это дело. Я им просто по инерции занимаюсь…

– Слушай, дорогой, – отозвался Аслан. – Тут коньяк-шманьяк стоит – греется. Девки, горячие, как кобылы, копытами перебирают. А ты о делах? Мало тебе офиса? Если вложился, значит, свой резон у меня есть, да?

– Так в чем прикол? Мне интересно.

Аслан не стал отвечать, просто разлил коньяк по рюмкам. Налил только себе и партнеру. Распутные девицы не обиделись, привыкли, что обслуживать себя приходится самим. Выпили, закусили, пошли в парилку.

Потихоньку оргия разворачивалась. Разомлевшие от жары, мокрые от пота бизнесмен, кавказец и проститутки затеяли игру у бассейна. Голый Аслан сидел в плетеном кресле с завязанными глазами, девицы по очереди ласкали его внизу живота, а он пытался отгадать, кто именно этим сейчас занимается. На удивление, очень часто угадывал, хотя стиль жрицы любви постоянно меняли. За каждую не угаданную приходилось пить штрафную рюмку коньяка…

Затем место в кресле занял Кречетов, ему тоже плотно завязали глаза. Девицы по очереди усаживались к нему на колени, бизнесмен скрупулезно ощупывал их грудь и промежность, больше ни к чему прикасаться не полагалось. С угадыванием тоже получалось неплохо, наверняка Александр Петрович не один раз и раньше испробовал каждую из девиц в деле. При этом он бесстыдно вслух сравнивал проституток со своей женой, не забывая при этом жаловаться, что она у него «фригидка».

Все это безобразие исправно фиксировалось и записывалось с разных ракурсов на ноутбук Юрия. Кузьма щелкал семечки и брезгливо косился на монитор.

– Ну а теперь другую игру начнут, – попытался предсказать ход событий Юра. – Девки рядком станут и нагнутся. Нужно будет каждой…

Так и случилось. Аслан испытание выдержал, сделал каждой по десять фриков и сдержался, а вот Кречетов кончил на блондинке, стоявшей в шеренге четвертой…

– Все, порнофильм удался, – тихо произнес Юра и надел на голову наушники с отростком микрофона…

Кречетов еще дергался в преждевременном оргазме, Аслан хохотал, но тут в помещении прозвучал ровный голос Юры:

– Дамы и мужики, извините, что прерываю ваши веселые занятия. Но нам с вами поговорить по делу надо.

Кречетов и Аслан стали озираться. Никого, кроме их самих и девиц у бассейна, не наблюдалось.

– Что за хрень? – голос Кречетова дрогнул.

– Не туда смотрите. Я в углу на стене, возле чучела совы, – прозвучал голос с еле заметной ехидцей.

Аслан с Кречетовым синхронно двинулись к указанному месту. За чучелом распростершей крылья совы обнаружилась небольшая акустическая колонка. Из нее и раздавался голос.

– Вижу, что нашли. Пошлите банщика, чтобы ворота открыл. До встречи.

Отправленный открыть ворота банщик тупо уставился на двух молодых людей, один из которых сжимал под мышкой ноутбук, а на голове у него топорщились наушники с отростком микрофона.

– Руки после туалета всегда надо мыть, особенно если вы потом посуду расставляете, – высказал к нему претензию Юрий. – Но вашим гостям я об этом не расскажу. У нас к ним другой разговор.

Друзья миновали опешившего от такого вступления банщика и шагнули в баню.

И Кречетов, и Аслан, и проститутки были настолько растеряны, что даже не догадались одеться или завернуться в простыни.

– Вы не против, что мы пришли одетыми? – Юрий поставил на стол ноутбук и включил недавнюю запись.

Кречетов постепенно наливался кровью. Аслан же вполне спокойно смотрел на то, как на экране блондинка ласкает его внизу живота губами.

– Что это такое? Это моя частная жизнь! – выкрикнул бизнесмен. – И какого черта…

– Сейчас объясню. Это еще не все, – Юрий защелкал клавишами, на экране прокручивались короткие ролики, которые он комментировал. – Я за вами, Александр Петрович, уже вторую неделю наблюдаю. Вот вы в понедельник, закрывшись в кабинете, развлекаетесь со своей секретаршей прямо на столе. Вернее, она вас развлекала, а вы даже не удосужились ее до оргазма довести. С женщинами так нельзя, пусть они даже от вас по работе зависят. В среду вы ездили за город с… Хотя, что я вам рассказываю? Вы и сами знаете свои прегрешения: с кем, когда, как, куда и во что. Ну, а этот ролик уже целомудрен. Вы даете взятку налоговому полицейскому. Я лично против дающих взятки ничего не имею. А с налоговиком позже встречусь, покажу ему «кино», пусть скребет по сусекам… Ах, да, я не объяснил свой интерес к вам. Меня ваша жена наняла, заподозрила, что вы ей изменяете.

– Урод! – Кречетов бросился на Юрия.

Но Кузьма не дремал, он легко перехватил бизнесмена, поднял его в воздух и забросил в бассейн. Только брызги в стороны полетели. Девицы завизжали. Когда Кречетов вынырнул, Кузьма подал ему руку, чтобы помочь выбраться.

– Не стоит так нервничать, – посоветовал он. – Я чемпионом по греко-римской борьбе был.

– Да-да. Ваша жена меня наняла следить за вами. Я даже аванс взял. Согласитесь, наш материальчик ее очень огорчит. Только не говорите мне, пожалуйста, что супруга не станет разводиться с вами из-за денег. Она сама мне об этом сказала. Бизнес-то ваш официально на нее оформлен. Вы же в фирме только консультантом числитесь. Кто помешает ей вас уволить? И останетесь вы без семьи, без денег. Как с кредитами рассчитаетесь?

Аслан восхищенно посмотрел на Юрия:

– Ну, аферист, даже я так не умею!

– Урод, урод… – хрипел Кречетов, но уже не рисковал бросаться на шантажиста.

– Я бы на вашем месте не стал так напрягаться. Вон, лицо уже бордовое. Это давление у вас повышенное. Не дай бог, кровоизлияние случится, особенно если учесть, что вы «Виагру» пригоршнями жрете, а вы мне до завтрашнего дня нужны живым и здоровым. Дальше как хотите.

Блондинка, не удержавшись, хихикнула, вслед за ней прыснули от смеха и другие девицы. А Юрий продолжил спокойно:

– Короче говоря, мои условия такие: меня устроят пять тысяч долларов. А работа проведена немалая, согласитесь. Или же я отдаю снятое и записанное вашей жене, а она выплачивает мне гонорар.

– Сколько она вам обещала? – выдавил из себя Кречетов.

– Я с обманутых женщин много не беру. Тысячу заплатила авансом, тысячу обещала по окончании работы.

– За две штуки своего мужа угробить! Ну и дура! За мои же бабки!

– На тему ее коэффициента IQ вы с ней потом как-нибудь аккуратно поговорите или же стиль жизни меняйте. Я, конечно, понимаю, что она фригидная женщина, но вас это не оправдывает. Если вы мне платите, то я делаю безобидный монтаж из снятого мной. Есть там и настоящие встречи с партнерами по бизнесу, и сугубо мужские вечеринки с грубыми разговорами и матом. Ну, а распутничать будут исключительно ваши приятели. Если хотите, можем даже специально доснять прямо сейчас постановочный сюжетик, как вам Аслан предлагает с девочками в баньке поразвлечься, а вы гордо отказываетесь, мол, я жену люблю и не могу ей изменять. Женщине такое понравится.

– Хорошо, я согласен, – немного взяв себя в руки, проговорил Кречетов. – Пять тысяч долларов.

– Каждому, – мило улыбнулся Юрий, почувствовав слабину оппонента. – Мы же на пару с другом работаем. А в качестве бонуса я не стану брать с вашей супруги вторую часть гонорара. Ее же подозрения не подтвердились. Вы честный семьянин. И никому про строение ее половых органов с дурацким смешком не рассказываете.

– У меня нет с собой таких денег, – окончательно сломался Александр Петрович.

– Тут я вам верю. Завтра утром мы будем ждать вас у офиса. Вы уж не подведите, это в ваших интересах.

– Договорились.

– Тогда не будем больше мешать, – Юрий взмахнул на прощание рукой. – Развлекайтесь дальше, если настроение не испортилось.

Друзья неторопливо покинули баню.

– Ловко ты вставил свое «каждому», – радостно заулыбался Кузьма.

– Я просто почувствовал, что он сломался, и вовремя дожал.

– Может, больше следовало зарядить?

– Не мародерствуй. Дела у его фирмы идут не слишком хорошо, да еще у него трое детей. И бизнес приличный – детское питание.

– Как на проституток, так у него бабла хватает, – возмутился Кузьма.

– Каждый имеет право тратить заработанное на то, что придет ему в голову. Мы же ни у кого не спрашиваем, куда деньги спустить?

Молодых людей возле самых ворот догнал завернутый в простыню, подрагивающий от ночного прохладного ветерка Аслан:

– Дорогой, куда спешишь? Зачем поговорить не хочешь?

Юрий по-своему истолковал сказанное и поспешил успокоить кавказца.

– Вы, уважаемый, просто оказались в ненужное время в ненужном месте. У нас к вам никаких претензий не имеется. Вас нам никто не заказывал. И нам от вас ничего не нужно. Вы имеете право на личную жизнь, в которую мы случайно заглянули.

– Зачем сразу «заказал»? Даже обидно, да? Если кто меня закажет, ты сразу ко мне иди, я больше заплачу. – Аслан развел руками. – Понравилось мне, как вы работаете. И есть у меня к вам дельное предложение. По деньгам не обижу. Расценки слышал. Дело в том, что…

2

Черный лаковый внедорожник «Ниссан Патфаиндер», неуловимо напоминающий люксовый катафалк, въехал в полутемный ангар, заставленный картонными ящиками, упаковками минеральной воды и бочками. Из серо-жемчужного лайкового чрева вылез пухленький лысый кавказец и, осмотревшись, приветственно раскинул руки.

– Гамзат?! Здравствуй, дорогой!

– Здравствуй, Аслан! – с деланой сердечностью отозвался пожилой высокий мужчина с рваным шрамом через все лицо.

Кавказцы демонстративно обнялись, дважды коснувшись друг друга щеками.

– Все в порядке, Аслан?

– Все пробили, как ты и хотел.

– Дорого взяли?

– Недешево, Гамзат, очень недешево. Но оно того стоит. Товар в пути, фуру сопровождают. Через минут сорок будут на месте.

– Все, как мы с тобой и предполагали?

– Именно так. К сожалению… Но главное, те ребята крысу у нас с тобой вычислили, – Аслан кивнул водителю, остававшемуся за рулем. – Слышь, Мансурик, крысу покажи, да?

Водитель, молодой человек спортивного вида, неторопливо вышел из-за руля, открыл дверцу багажного отсека. На полу лежал смуглый мужчина в наручниках, с залепленным скотчем ртом. Водитель бесцеремонно вытащил его за шиворот, встряхнул, поставил на ноги.

Гамзат удивленно взглянул на мужчину в наручниках, затем перевел взгляд на Аслана – мол, неужели этот человек действительно оказался крысой?

– Крыса, крыса, – печально вздохнул Аслан. – У нас и прослушка на него, и видео на целых двадцать три минуты. А хочешь – прямо сейчас покажу, у меня и ноутбук в салоне!

– Не надо, дорогой. Я тебе и так верю.

Гамзат долго, пристально смотрел на пленника, и на лице последнего, словно на фотографическом негативе, постепенно проявлялась целая гамма чувств: растерянность, страх, раскаяние за прошлое…

– Сука ты рваная, – сверкнул глазами Гамзат, и неровный шрам на его лице начал резко набухать кровью. – Ишак вонючий. Благодетелям гадить, да? Из кишлака тебя взяли, отмыли, одели, документы выправили, научили хорошим манерам и в этот город привезли, чтобы ты немного поднялся по жизни и авторитет заработал. А ты, значит, решил нас отблагодарить…

Пленник замычал и задергался. Смуглые скулы его неестественно побледнели.

Гамзат скривился, плюнул в его лицо и промолвил с отвращением:

– Свою судьбу, дорогой, ты сам выбрал, себе спасибо и скажи, – зашелестел сигаретной пачкой, обернулся к Аслану. – Может, прямо сейчас его в бочку закатаем?

– Не надо, дорогой. Пусть еще немного поживет. Если что – конкретная предъява. Компаньоны с товаром вот-вот будут у нас.

– И то правда.

Пленника увели в подсобку, а Гамзат с Асланом поднялись в небольшую комнату на втором этаже, где уже был накрыт стол.

– Короче, перетереть с Мишей лучше всего тебе, – предложил Аслан, намазывая бутерброд черной икрой.

– Почему ты так думаешь? – прищурился Гамзат. – Мы ведь тут с тобой напополам!..

– Товар ты заказывал. Да и территория здесь твоя. А уж когда Миша наезжать начнет, что он не при делах, я ему предъяву и скину. Типа ты ничего не знаешь, а я у тебя для поручений.

– Правду говоришь, – Гамзат нетерпеливо открыл бутыль коньяка, разлил янтарный напиток по рюмкам. – Твое здоровье!

– За успех!

Гамзат с чувством, не торопясь, выпил, потянулся вилкой к жареному мясу, сочившемуся кровью на нежно-зеленых листах салата.

– А ребята, которые Мишу и Магомеда пробивали, ошибиться не могли? – на всякий случай поинтересовался он.

– Э, почему спрашиваешь? Им не доверяешь или мне, да? – всполошился Аслан.

– Тебе, дорогой, как раз доверяю. А ребята те – русские, от них чего угодно можно ждать, любой подставы. Тем более что сейчас всеми этими «фотошопами» что хочешь нарисовать можно. Например, как мы с тобой нашего самого главного министра имеем. Или даже самого президента.

– Скорей они нас с тобой имеют, – буркнул Аслан. – Да нет, не волнуйся, там все чисто. Я тех ребят немножко проверял, да и Магомед, когда я ему предъявил, сразу задергался, потек, глазки так и забегали – поймали на горячем!

В кармане Гамзата мелодично зазвенел мобильник.

– Алло… Да, дорогой, конечно, уже давно на месте! – прикрыв мобильник ладонью, Гамзат жестами показал Аслану, что долгожданный гость с товаром уже прибыл. – Ждем, лавэшки с собой, да, как и договаривались, у нас все по-честному!

Гамзат и Аслан спустились в ангар, где их уже ожидал огромный вольвовский фургон, заляпанный подсохшей грязью. Водителя в кабине не было. Рядом с фурой стоял сине-белый «Форд» в боевой полицейской раскраске.

– Ну, привет, – из «Форда» вышел кургузый мужчина со сдобным лицом, в дорогом костюме и широком цветастом галстуке. – Привез, получайте.

– Здравствуй, Михаил Павлович! – Аслан сладко заулыбался. – Мы уже для тебя, дорогой, и стол накрыли!

– Каки-и-е люди! – Гамзат с показной доброжелательностью пожал руку Михаила Павловича. – Очень рад тебя видеть, дорогой. Доставил товар в сохранности, как и положено?

– Получили в аэропорту на складе, до вашего ангара сопровождал полицейский спецназ, я организовал и оплатил, как и договаривались, – бросил полицейский отрывисто. – Ну что, сейчас рассчитаемся, или как?

– Дорогой, куда спешишь, обожди! – Гамзат взял гостя под руку. – Сейчас посидим, отметим это дело. Заодно и проверим, все ли там в порядке.

– Не веришь, что ли? – нервно прищурился Михаил Павлович. – Как получил, так и привез. Я же говорю: мое дело – сопровождение.

– Почему не верю? Еще как верю! Только вот ты когда в кассе зарплату получаешь – всегда ведь ее пересчитываешь, правда? Не потому, что кассирша у тебя деньги крысит, а потому что ты их честно на своей полицейской службе заработал. А мы тебе деньги за сопровождение заплатили и потому тоже хотим убедиться, что правильно платим. Справедливо?

– Ну, смотрите тогда, чего уж! – правоохранитель подошел к заляпанной грязью фуре и принял независимую позу.

Первым делом Гамзат осмотрел пломбы на дверке фуры – они выглядели неповрежденными. Притащил дюралевую стремянку, встал на нее, открыл все замки. Двери фургона с лязгом разъехались – он был доверху забит пестрыми картонными ящиками с детским питанием. Гамзат поднялся на верхнюю ступеньку стремянки, прищурился, принюхался, словно хорек…

– Самая левая сверху, – прошептал он, с трудом выдвигая упаковку с детским питанием.

Упаковка с шумом упала на бетонный пол. Гамзат разодрал ногтями плотную целлофановую оплетку, извлек банку с надписью «Нутрилон», поставил ее на капот полицейской машины, вскрыл и, зачерпнув горсть белого порошка, понюхал его, затем бросил щепоть в рот, разжевал, прислушиваясь к своим ощущениям…

– Ну, что? – Аслан внимательно следил за действиями товарища.

– Детское питание и есть, – Гамзат сплюнул, утер рукавом рот, с силой швырнул жестяную банку на пол. – «Нутрилон» то есть.

– А где же…

– А это, дорогой Михаил Павлович, у тебя надо спросить, – недобро сказал Гамзат, подходя к полицейскому. – Что – обмануть нас решил, как лохов? Товар где!

– Ты, «черный», на меня не наезжай, – в голосе полицейского зазвучали командные интонации. – Работу заказывал? Заказывал. Мы ее сделали? Как и договаривались, я омоновцам со своего кармана платил. Пломбы на фуре целые, вовнутрь никто не лазил. А что ты там вез и что у тебя пропало – меня не интересует. Может, тебя поставщики развели. Так что лавэ давай, и ровно расходимся краями.

– Э, зачем ты так страшно ругаешься? – встрял в беседу Аслан. – Мой друг просто поинтересовался, где товар. Он ведь в него бабосики вложил, и немалые. Как и я. А товар исчез. Может, ты чего видел, может, слышал краем уха. Может, поделишься? Мы ведь тебя пока ни в чем не обвиняем! Хотя и можем. Рассчитываем исключительно на твою порядочность.

– Так, я чисто не понял, – Михаил Павлович закурил сигарету не с того конца, закашлялся, бросил ее под ноги и тут же сунул в рот другую.

– А чего тут понимать! Ты ту упаковку с товаром и забрал!

– За свою предъяву отвечаешь? – подчеркнуто агрессивно поинтересовался полицейский.

– Еще как! – неожиданно Аслан заулыбался, извлек из своего внедорожника ноутбук, открыл, щелкнул кнопкой. – Иди сюда, уважаемый Михаил Павлович. Вот, смотри, видео какое интересное. Вот ты… и еще одна крыса из наших, Магомед, открываете фуру. Вот Магомед передает тебе ту самую упаковку детского питания, самая левая сверху. Вот ты вскрываешь, пробуешь на вкус, понимаешь, что это кокс самый настоящий, вот несешь в свою машину, вот ставишь на место другую упаковку, точно такую же, но с детским питанием. Совсем отличить нельзя, правда? А вот еще одно видео: как ты крысенку Магомеду лавешки за предательство передаешь, а он закрывает фуру и ставит новую пломбу. Это я тебе пока без звука поставил, но если хочешь звуковое кино – без проблем!

Михаил Павлович, сцепив в замок руки, задумался. Пыхнул сигаретой и, перемалывая фильтр зубами, недобро процедил:

– Подделка. На компьютере теперь что хочешь можно нарисовать.

– За дураков нас держишь, да? Мансу-ур! – крикнул Аслан своему водителю, наблюдавшему эту сцену из-за руля внедорожника. – Крысу тащи сюда!

Пленника с заклеенным скотчем ртом и связанными за спиной руками приволокли через пару минут. На него было страшно смотреть. Едва взглянув на полицейского, на рассыпанное по полу детское питание и раскрытый ноутбук с застывшей в режиме «стоп-кадра» картинкой, Магомед окончательно все понял. На его смуглом лице обозначилось виноватое собачье выражение. Казалось, прикажи сейчас Гамзат облизать ему ботинки – и Магомед исполнит это распоряжение без размышлений.

Гамзат резким рывком содрал с его рта скотч. Магомед взвыл от боли.

– Так, дорогой, у тебя еще есть шансы остаться в живых, – с мертвенной улыбкой произнес Гамзат. – Рассказывай, как оно было на самом деле.

– Гамзат, гадом буду, шайтан попутал! – горячо начал Магомед.

– Гадом ты уже не будешь, – перебил Гамзат. – Гадом ты уже стал. Давай, мразь, рассказывай…

Магомед несколько раз сглотнул слюну, дернул острым кадыком.

– Миша позавчера позвонил и в ресторан вызвал, мы немного посидели, а он и говорит – а давай Аслана с Гамзатам кинем, а я тебе двадцать пять процентов от стоимости кокаина дам, – ломким от страха голосом произнес Магомед. – Миша с таможенниками о чем-то сам перетер, груз получили в аэропорту и поехали в отстойник. Он фуру вскрыл, упаковки подменил, а мне кэшем сразу и отстегнул…

– Что скажешь, мент? – прищурился Гамзат. – Так и было, а?

– Подговорили… – неопределенно бросил Михаил Павлович. Постоял, подумал, пожевал сигаретный фильтр и неожиданно выдал грозное: – Так. Все арестованы, мордами к стене, руки на ширине плеч… Это была операция по ликвидации сети наркоторговли. А ну, суки-и! – с этими словами полицейский молниеносным движением извлек из подмышечной кобуры пистолет.

– Вай, как страшно! – Аслан притворно закатил глаза под лоб и всплеснул пухлыми ладонями. – Я просто весь дрожу! А тебе, дорогой Гамзат, тоже страшно? А тебе, Мансур? Михаил Павлович, вот видишь – никому не страшно, только крысенышу Магомеду. Но только он не тебя, а нас боится.

– Руки за голову, козлы! – явно накручивая себя, закричал полицейский и для убедительности выстрелил в потолок; в дюралевой крыше мгновенно вспыхнула белая звездочка. – Отказ подчиниться! Я полковник полиции!

– Слушай, мудак, убери волыну, да? – спокойно произнес Гамзат, извлекая из кармана удостоверение. – Я член Национального собрания Дагестана, это как народный депутат вашей Государственной думы, только еще выше. Понял, да?

– Ты с ним, дорогой Михаил Павлович, не шути, забебешься пыль глотать, если серьезные терки начнутся, – вполне доброжелательно предупредил Аслан. – Если у тебя в черепе действительно головной мозг, а не ишак нагадил, то должен понимать: ты все равно проиграешь, а потому лучше полюбовно договориться. Гамзата все равно не закроешь, он в Махачкалу уедет, а там все свои, не сдадут… А тебе тут по-любому жить. Звонки-шманки начнутся, вопросы возникнут, тебя будут нервировать, твоих папу-маму тоже и даже уважаемых бабушку-дедушку, награди их Аллах долголетием… Не говоря уже о маленьких детях. Тебе по жизни геморроя мало, да? Тебе хочется на личную охрану тратиться, ночами не спать, при телефонных звонках вздрагивать? Ты меня вообще хорошо понимаешь, уважаемый Михаил Павлович?

– Нам с тобой лучше хороший бизнес иметь, а не ссориться, – как ни в чем не бывало произнес Гамзат, засовывая удостоверение во внутренний карман куртки. – Город небольшой, не Москва, порядочных людей мало… Только мы с Асланом да ты еще, да еще парочка ребят из Махачкалы.

– Но для того, чтобы мы с тобой снова подружились и хороший бизнес крутили, тебе надо признать свою вину, вернуть товар… и выплатить штрафные санкции нам, – сладко заулыбался Аслан. – Я ведь человек чувствительный, забывчивый. Расчувствуюсь и этот ноутбук где-нибудь на скамейке забуду, а там его какой-нибудь нехороший педераст подберет, посмотрит и в областную прокуратуру передаст. Или в ФСБ. А у тебя денег таких нет, чтобы там эту предъяву выкупить. Что скажешь, уважаемый? Если товар по-хорошему не вернешь, то мне самый резон так и сделать. Мозги включи.

Михаил Павлович задумался, что вообще-то для него было несвойственно. На его кургузом лице явно проявлялись мучительные мыслительные процессы, происходившие в его мозгу. Эти кавказцы оказались куда более предусмотрительными, чем можно было предположить, да и осведомленность их неприятно поражала воображение полицейского полковника. Сопоставив все «за» и «против», правоохранитель, видимо, пришел к выводу, что с этими людьми лучше скандалов не затевать – себе дороже. Однако условия их выглядели для полицейского совершенно неприемлемыми.

– Ладно. Товар верну прямо сейчас, он у меня в машине, – мрачно процедил правоохранитель. – Но никаких штрафных санкций платить не буду, с какой радости! Деньги за сопровождение мне отдадите прямо сейчас, я ОМОНУ из своих заплатил и гребаный ваш ноутбук тоже. Насчет совместного бизнеса обсудим на неделе, где-нибудь в кабаке. Тем более что у меня есть одно хорошее предложение, как нам всем немного подняться. Такие вот мои условия. Идет? Других нет и не будет.

Аслан с Гамзатом переглянулись. Судя по всему, им тоже не хотелось затевать скандал – тем более что кокаин полицейский обещал отдать в полном объеме.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – заулыбался Гамзат, трогая пальцами кончик острого горбатого носа.

– Мы еще друг другу поможем, вот увидишь! – расплылся в улыбке Аслан.

– Куда же мы денемся…

Спустя минут десять процедура взаиморасчетов была завершена. Михаил Павлович собственноручно принес из багажника полицейского «Форда» злосчастную упаковку с детским питанием, в которой после экспресс-проверки действительно оказался кокаин. Гамзат отслюнявил деньги, Аслан отдал ноутбук, притом несколько стыдливо, но настоятельно попросил, чтобы полицейский оплатил его магазинную стоимость.

– Мелко плаваете, однако, – Михаил Павлович легко отдал требуемую сумму. – А еще бизнес хотите со мной иметь. И я даже знаю какой.

– Ну и какой же? – прищурившись, нетерпеливо проговорил Гамзат.

– Я тоже о вас справки навел. Пробил по своим каналам. Знаю, чем вы в Москве занимались и почему оттуда свалили, – как бы между делом произнес полицейский, пряча пачку денег во внутренний карман. – Недвижимостью занимались, которая всегда в цене. Да только там покруче вас ребята нашлись, вот и вышибли, а вы в наш город подались.

– Давай прямо сейчас и поговорим, – Аслан нисколько не удивился осведомленности полицейского. – У нас наверху уже и стол накрыт. Посидим, как белые люди, выпьем, потом в сауну поедем, к девчонкам…

– У меня еще сегодня дела. Созвонимся… – бросил правоохранитель, усаживаясь в служебный автомобиль.

Через пять минут полицейский «Форд» уже выезжал за ворота складского комплекса. Сидя за рулем, полковник полиции то и дело оглядывался назад, будто бы ожидая преследования.

– И откуда же они, гады, узнали?! – несколько раз прошептал он.

А кавказцы, проводив правоохранителя, явно повеселели. Вернулись в комнатку на втором этаже, уселись за стол и после прочувственного тоста Аслана выпили за успех всего предприятия.

– Видишь, а ты еще жалел, что я тем пацанам заплатил за прослушку и видеосъемку, – напомнил Аслан.

– Кстати, а сколько? – лениво уточнил Гамзат, пережевывая парную осетрину.

– Десять штук гринов. Оно-то, конечно, сперва кажется, что дороговато, но если сравнить со стоимостью кокса, то сущая безделица.

– Правду говоришь, – согласился Гамзат, аккуратно разливая коньяк по рюмкам. – Ты меня потом как-нибудь с этими пацанчиками познакомь. Может, еще им работки подкину.

– Молодой жене не доверяешь, да? – осклабился Аслан. – Э, слушай, такая красавица – я бы ей тоже не доверял!

– А если я тебя проверить захочу? – в тон ему ответил Гамзат.

Теперь предстояло решить, что делать с Магомедом. На данный момент, когда все вопросы с ментом вроде бы были полюбовно решены, этот человек стал абсолютно не нужным. Доверия ему больше не было никакого, а оставлять лишнего свидетеля совершенно не хотелось.

– Второй раз в своей жизни с крысами сталкиваюсь, – сокрушаясь, признался Гамзат. – И чего, понимаешь, ему в жизни не хватало? Папа его – мой одноклассник, говорит: устрой сына по жизни, в бандиты какие-нибудь определи или хотя бы в бизнесмены! Ну, пошел навстречу – взял. Денег этому сучонку давал, одел-обул, хорошим манерам учил… брата его тоже думал сюда выписать! Чего, спрашивается, он еще хотел?!

– Ты у него и спроси! – хохотнул Аслан. – Спустись, налей ему коньяка и спроси: чего тебе, Магомедик, еще хочется?!

– Не могу смотреть больше на эту мразь… – Гамзат взял мобильник, набрал номер. – Алло, Мансурчик? Что делаешь, дорогой? Не занят? Не в службу, а в дружбу. Ты там крысеныша аккуратно кончи, засунь в бочку, в ангаре их много стоит, бери, какая понравится, не жалко, и на песчаный карьер, как в прошлый раз. Договорились?

3

Пропетляв по мелконарезанным квадратам частного сектора, потрепанная «Тойота» выкатила на узкую дорогу между гаражами и, проехав к железнодорожным складам, остановилась. Водитель, круглолицый блондин с широкими плечами профессионального спортсмена, вопросительно взглянул на пассажира с ноутбуком на коленях.

– Юра, здесь остановиться? Или лучше за вагоны заехать?

– Во-он туда зарули, – попросил пассажир, молодой невысокий брюнет интеллигентной наружности, и, поправив очки, взглянул в ноутбук.

Монитор показывал четкую картинку: унылое загородное шоссе, чахлая растительность вдоль асфальта, редкие машины… Несомненно, картинка транслировалась с одной из милицейских видеокамер, контролирующих скоростной режим; на «правительственной» московской трассе такие камеры висели на столбах через каждый километр.

– Никак не могу понять, а как это тебе, Юра, все время удается подключаться к гаишному видемониторингу и не спалиться? – водитель скосил глаза в ноутбук.

– За то, что гайку завинчиваешь – рубль, за то, что знаешь, какую именно завинтить и где – десять, – бросил Юра, неотрывно глядя в экран. – Секрет фирмы. А вообще в наше время незаметно подключиться можно к чему угодно: к веб-камере ноутбука Аслана, к центральному серверу Лубянки. Только надо знать, как… Ты, Кузьма, пока быстренько во-о-он в тот магазин смотайся, печенья какого-нибудь купи да минералки, а я еще помониторю, – попросил Юра.

– Слушай… Нам тот «черный», Аслан, нормально заплатил, поехали культурно отдыхать, – Кузьма приоткрыл дверцу. – А ты зачем-то их еще и отслеживаешь. Какая еще минералка, на хрен печенье! Поехали в кабак, омаров кушать и шампанским запивать!

– Обожди… – Юра быстро надел подключенные к компьютеру наушники, что-то выслушал, затем властно скомандовал: – За руль – быстро! Отменяется наш обед.

Машина, пробуксовав задними колесами в густой пыли, с трудом выкатила на дорогу. Водитель крутанул руль, вопросительно посмотрел на спутника – тот сосредоточенно смотрел в монитор. Однако теперь картинка на нем сменилась на «гугл-карту»: окраина города, серая нитка шоссе, по которой медленно ползла ядовито-зеленая точка.

– Куда?

Юра снял наушники, подумал, взглянул в компьютер.

– Так, сейчас через железнодорожный переезд – и на трассу. Быстрей!

Шлагбаум уже закрывался, но водитель успел-таки проскочить. Прогрохотали под колесами рельсы, и Кузьма, свернув с развилки налево, вопросительно взглянул на спутника – мол, мы уже на трассе, куда теперь?

– Сейчас катишь в сторону песчаных карьеров, – Юра по-прежнему неотрывно смотрел в ноутбук, – заезжаешь в лесок, только не с той стороны, где старый экскаватор стоит, а с противоположной. На берег не выезжаешь, чтобы не светиться. Понятно?

В лесок, загаженный рваными мусорными пакетами и ржавым железом, заехали минут через двадцать. Все это время Юра неотрывно следил за перемещениями зеленой точки на компьютерной карте.

– Успеваем… Даже немного раньше расчетного времени! – молвил он.

– Может, все-таки объяснишь? – Кузьма предусмотрительно припарковал машину в низине.

Юра захлопнул ноутбук, достал из сумки на заднем сиденье видеокамеру с огромным объективом и штатив, вышел из машины.

– Пока он сюда не приехал, объясню популярно. Вот смотри, Кузьма. Сегодня мы с тобой вроде неплохо на этих кавказцах поднялись – по пять штук баксов на человека. А если разобраться, спасли им несколько миллионов наркотического бабла. Доза кокаина стоит от ста пятидесяти долларов, а в тех банках таких доз – сам понимаешь сколько. А там, где крутятся такие деньги, может быть все, что угодно… Уж если они своего земляка без душевных терзаний в пять минут приговорили, то нас, в случае чего, вообще живьем закопают. Так что лучше подстраховаться… Я-то знаю, что сейчас тут будет происходить. Если нас потом крайними сделают – объясним, что у нас и на дагестанцев, и на ментов тоже кое-что есть.

– Вообще-то не нравится мне все это – криминал, наркота, дагестанцы, – признался Кузьма.

Юра достал видеокамеру из чехла, взглянул на противоположный берег карьера, поправил очки.

– Если ты про моральный аспект кокаина – мне это тоже не очень нравится. Только когда мы брали заказ, нам никто о кокаине не говорил. Речь шла, как ты помнишь, о детском питании. Успокаиваю себя лишь одним: весь этот наркотик Аслан с Гамзатом рассуют по ночным клубам, где тусуются наши «мажоры», сынки тех же ментов, гебья и чиновников продажных.

– Они тоже, между прочим, люди, – напомнил Кузьма, глядя, как собеседник устанавливает видеокамеру на штативе. – К тому же сын за отца, как говорится, не отвечает.

– Конечно же люди, кто же спорит! – с готовностью согласился Юра. – Только плохие, жадные, черствые, высокомерные и очень богатые. Но богатство у них не от большого ума или таланта, а исключительно от пап и мам, которые им «Лексусы» на дни рождения дарят да эксклюзивные «верту» с бриллиантами. Не купят «мажоры» кокаин в нашем городе – поедут в Москву, но своего добьются, поверь. А не сдали бы мы этого мусора Аслану – тут бы потом самая настоящая война началась, со стрельбой и взрывами. А нам это надо?..

– Думаю, что нет.

4

Свернув с шоссе, черно-лаковый джип покатил песчаной лесной дорогой. Через несколько километров грунтовки автомобиль остановился на пустыре. Впереди серой ртутью блестел огромный карьер.

Пейзаж навевал уныние. Перекопанная светло-серая земля с пятнами машинного масла, кучи гниющего мусора… У самого берега стоял старый проржавленный экскаватор с вздыбленным ковшом.

Мансур на всякий случай загнал джип за экскаватор, вышел из салона, хищно осмотрелся по сторонам. Открыл заднюю дверку джипа, вывалил рифленую жестяную бочку и пинком подкатил ее к берегу. На грязно-зеленой поверхности воды чешуилась ряска, белели кувшинки. Тонко звенели невидимые комары, в низине сладострастно и томно квакали лягушки.

Кавказец неторопливо прошелся вдоль берега, прикидывая, где может быть самое глубокое место. Забросил в бочку несколько камней, перекатил ее метров на десять и, поднатужившись, сбросил емкость в воду. Спустя пару минут лишь пузырьки да круги указывали на место последнего упокоения предателя Магомеда.

Мансур нимало не сомневался, что тут, в загородном карьере, никто никогда не станет искать тело покойного. Да и не только его: ведь на дне водоема лежало как минимум десяток бочек с телами тех, кто перешел дорогу Аслану и Гамзату.

И уж конечно, Мансур даже и не догадывался, что сейчас за ним может кто-нибудь следить…

5

Люди, хорошо знавшие Юру Покровского, утверждали: займись этот человек шахматами, то наверняка бы достиг больших высот. Педантичный, собранный, с феноменальной памятью и ясным умом, он умел просчитывать ситуации на несколько ходов вперед.

Но Юра избрал другой путь: он стал компьютерным взломщиком, или, как называли его многие несведущие люди, «хакером». Сфера его интересов наверняка довела бы до истерики самых продвинутых спецов «Майкрософта»: взломы любых патентованных программ, написание неопределяемых вирусов, блокирование локальных сетей, успешные атаки на серверы…

Однако ошибались те, кто считал Покровского типичным кабинетным специалистом, не разбирающимся в реальной жизни. За свои двадцать пять он повидал немало: высокое геройство и откровенную низость, радость любви и предательство ближних. В своем родном подмосковном городке Юра считался человеком честным, порядочным, обладающим чувством товарищества. Однако полгода назад он был вынужден сменить место жительства, заодно поменял документы и обрубил все концы. Так уж сложилось, что его друг детства Андрей Порубов связался с криминалом, и помощь товарищу со стороны Покровского наверняка стала известна ментам.

Вот Юра со своим давним товарищем, Кузьмой Поярковым, и переехали в небольшой губернский город, расположенный в часе езды от Москвы. Друзья организовали подпольную контору по сбору ианализу конфиденциальной информации. Ведь в современном тотально оцифрованном мире каждый человек, сам того не желая, оставляет множество следов, и следы эти фиксируются практически везде: уличными банкоматами, видеокамерами во дворах, электронными счетами в банках, операторами мобильных телефонов… Однако больше всего следов человек оставляет в Интернете, преимущественно – в социальных сетях. Продвинутый специалист, проанализировав страничку искомого клиента «Вконтакте», «лайфджорнале» или в «фейсбуке», может составить не только его весьма подробный психологический портрет, но и выяснить такие вещи, о которых сам юзер ни за что бы не сообщил о себе в других местах. А ведь есть еще закрытые базы данных, составляемые на граждан в великом множестве контор – от военкоматов и районных поликлиник до спецслужб, и базы эти при грамотном взломе могут стать настоящей золотой жилой!

Заказов на сбор информации в этом небольшом губернском центре оказалось куда больше, чем можно было предположить. Мужья заказывали информацию о женах, подозреваемых в неверности, жен интересовали мужья, их реальные заработки, занятия и их любовницы, коммерсанты сплошь и поголовно – друг друга. И не было случая, чтобы подпольная контора не справилась с заданием или не выполнила его в срок, каким бы сложным оно не казалось.

Роли в бизнесе были распределены очень четко. Собственно сбором и анализом информации занимался, естественно, сам Покровский. А вот оперативным прикрытием и контактами с заказчиками ведал Кузьма Поярков, бывший в свое время чемпионом России по греко-римской борьбе и к тому же отмотавший тюремный срок. Поярков обладал деловым складом ума, что позволяло ему не только фильтровать заказчиков, но и вести с ними бизнес-переговоры.

Именно его несколько нетривиальным образом судьба случайно свела с Асланом Хидриевым, уроженцем Махачкалы. Сперва кавказец не вызывал у Кузьмы подозрений – обычный бизнесмен, каких сотни. Ну, ведет разгульный образ жизни, так это его личное дело. Да и просьба от Хидриева прозвучала весьма банальная, такое уже сто раз было: мол, мы тут поставками детского питания занимаемся, но есть подозрение, что наши компаньоны нечисты на руку, нельзя ли собрать о них максимальное количество информации? Друзья согласились, однако в процессе сбора информации неожиданно для себя выяснили совершенно невероятные вещи, какое такое «детское питание» интересует дагестанцев.

Однако отступать было уже поздно. Именно потому Покровский и решил подстраховаться, проводя мониторинг за заказчиками. Ведь там, где крутятся большие криминальные деньги, всегда может пролиться большая кровь…

6

Загородный ресторан – это не столько банальная пьянка, сколько место для конфиденциальных бесед и бизнес-переговоров. Завышенные цены за стандартный набор выпивки и закуски компенсируются гарантией, что посетители вряд ли нарвутся на нежелательных знакомых. А потому в загородных ресторанах можно спокойно беседовать о чем угодно. В том числе – и об истинных ценностях…

Беседа начальника областного Угрозыска Михаила Павловича Грищенко с дагестанскими компаньонами происходила в отдельном кабинете загородного ресторана «Ракушка». Случайных людей тут, как правило, не бывало: рекомендации завсегдатаев, столики только по предварительному заказу, строгий фейс-контроль у входа… То ли правоохранитель решил загладить свою вину с неудачной кражей кокаина, то ли захотел показать гостеприимство, но в ресторан он прибыл загодя и самолично проследил за качеством блюд и сервировкой столика. Также было нелишним проверить кабинет на предмет всякого рода подслушивающих и подглядывающих устройств, однако Грищенко понадеялся, что об этом должны заботиться сами кавказцы.

Естественно, Михаил Павлович не стал брать сразу с места в карьер. Он весь вечер шутил, рассказывал похабные анекдоты и скабрезные истории «из жизни». Кавказцы вежливо слушали, то и дело вставляя соответствующие реплики. Однако они тоже не форсировали события: мол, если начальник Угрозыска сам пригласил в кабак на беседу, то пусть он и начинает. Непосредственно к теме он перешел лишь в самом конце застолья, когда Гамзат и Аслан выглядели осоловевшими от выпивки и закуски.

Сперва полицейский полковник суконным голосом извинился за историю с «детским питанием» – мол, с кем не бывает! Затем выразил надежду, что дальнейшие отношения с махачкалинскими бизнесменами будут развиваться успешно, после чего неожиданно извлек козырную карту. Мол, обо всех ваших московских делишках я уже навел справки, чем дышите, знаю, почему в наш город переехали – тоже знаю, соответствующие документы у меня имеются. Однако сдавать вас московским коллегам не буду, мне такие люди как раз и нужны.

Гамзат выслушал этот явно отрепетированный монолог с каменным лицом – лишь его шрам на лице немного побледнел и сжался. Конечно, он подозревал, что Грищенко по своей ментовской привычке начнет с наезда, однако такая осведомленность явно ему не понравилась. А вот Аслан по своему обыкновению все время улыбался, и его полное сдобное лицо лучилось показной доброжелательностью.

– Так для чего же мы тебе понадобились, дорогой Михаил Павлович? – Аслан собственноручно подлил полицейскому полковнику водки в рюмку. – Чтобы нам о наших делах рассказать? Так мы о них лучше тебя знаем! Выйдем на пенсию – обязательно мемуары напишем и тебе книжку подарим, с автографами!

– У меня к вам конкретное предложение. Ту тему, по которой вы в Москве работали, можно и тут неплохо крутить. Подъем, конечно, поменьше будет, но все равно солидный, – без обиняков заявил Грищенко. – Я о недвижимости.

– Вай, как интересно, – лицо Аслана аж залоснилось от интереса. – И как же ты собрался здесь эту тему развивать? Строительную контору открывать? Или риелтерское агентство?

– Асланчик, не коси под идиота, – Михаил Павлович извлек из кейса, стоявшего рядом со стулом, объемную папку с грифом «МВД. Для служебного пользования». – Вот сводка за прошлый год. Москва, двухкомнатная квартира по адресу Ленинский проспект… дом номер… квартира номер… Прописаны двое стариков, одну комнату продали, затем загадочно умерли. Вот тоже Москва, улица Щукина, дом номер… квартира номер… Прописан инвалид с детства, обмен с доплатой через продажу… Хозяин скоропостижно скончался. Вот еще, вот еще одна… По данным МУРа, квартиры потом были законно проданы, затем еще раз, и даже в случае судебного иска новые владельцы проходили как законные, в смысле, добросовестные приобретатели. А ведь за всеми этими сделками стояли вы с Гамзатом, и это можно подтвердить. Вот, тут все есть… – Грищенко похлопал по папке мясистой ладонью.

– Так ты что – старушек с инвалидами оптом нам поставлять решил? – хладнокровно уточнил Гамзат. – Которые в хатах живут по сто метров и с евроремонтом?

– Зачем с евроремонтом? – искренне удивился Михаил Павлович. – Можно и без. Главное – общая площадь и хороший район.

– И что – много у тебя таких на примете? – осторожно поинтересовался Аслан.

– Я-то по долгу службы в этом городе немало знаю. Тут масса отличной жилплощади, в которой прописаны лица, за которых никто не станет заступаться. Ну, бывшие зэки, сумасшедшие, которые на учете в «дурке», маразматики-пенсионеры без детей и других близких родственников. Понимаешь, к чему веду?

– Информацию будешь сливать? – прищурился Гамзат.

– Буду.

– А остальное?

– А остальное делаете вы. Ну, по той же схеме, что и в Москве. А я буду на все закрывать глаза. И разумеется, помогать с оформлением: БТИ, документы, нотариат. Концы у меня имеются.

– И сколько же ты хочешь за свою информацию… и за помощь? – спросил Аслан.

– С половины. И это справедливо.

Аслан пристально посмотрел в глаза Михаила Павловича, перевел взгляд на компаньона и неожиданно захохотал.

– Нет, Гамзат, ты только посмотри на этого добровольного помощника из органов правопорядка, а? – Аслан хохотал так громко, что в кабинет вбежала перепуганная официантка. – Каков шутник, да? Нам, значит, весь этот геморрой с психами и стариками, а он нам будет эсэмэски слать с их адресами, и за это хочет половину?! Да кто так работает?

– Короче, я сказал, вы слышали, – проговорил, как отрезал, полковник Грищенко.

– А мы, дорогой, ничего еще толкового не слышали, – лучезарно заулыбался Аслан. – Мы и слушать такое совсем невыгодное предложение не хотим.

– А сколько для тебя выгодно? – не выдержал Михаил Павлович.

– Твоя четверть. Остальное нам на двоих, – веско молвил Гамзат. – А то с чего бы это информатор должен получать больше исполнителей?

– Давайте каждому по трети…. Это уже мое последнее слово. Идет? – Полицейский тяжело поднялся из-за стола и, неловко отодвинув тяжелый стул, определил движение к выходу. – Короче, я вас не тороплю. Подумайте и потом мне скажете… Договорились?

– Мы-то подумаем, – индифферентным голосом пообещал Аслан. – А толку?

– Толк для вас в этом деле есть прямой. Так что подумайте, а я домой поеду…

Едва за Грищенко закрылась дверь, Гамзат вопросительно взглянул на Аслана:

– А маза кусошная… Что скажешь?

– А скажу то, что не нравится мне этот мусор, – Аслан пригубил недопитую водку, решительно отставил, достал из кармана табакерку.

– Почему?

– Кинет… Как с «коксом».

– Почему ты так считаешь?

– А потому, что у него на нас много всего накопано. А то на хрена ему было этот компромат с собой брать? Мол, в случае чего, я вас московским ментам сдам.

– В случае, если не согласимся на предложение?

– Естественно.

– А если мы его кинем?

– Как ты его кинешь?

– Надо думать…

Аслан раскрыл табакерку – там оказался белый порошок.

– Попылесосим?

– Прямо тут?

– А чем тебе это место не нравится? Запах плохой или света мало? – Аслан любовно растер кокаин прямо на столе, привычным движением отделил две линии и протянул собеседнику длинную коктейльную трубочку.

– Давай, Гамзат! А то что-то ты слишком нервный сделался, расслабься.

Гамзат неторопливо взял трубочку, наклонился, вставил ее в ноздрю горбатого носа, медленно втянул немного в одну ноздрю, затем – в другую…

…В ресторане «Ракушка» кавказцы просидели до самого закрытия. Темп беседы явно замедлился. Компаньоны делали паузы между словами, и фразы все чаще и чаще выходили незавершенными.

– А я вот что подумал, – напоследок вяло произнес Аслан, пряча табакерку в карман. – Надо бы нам тем пацанчикам, которые крысеныша Магомеда вычислили, и Мишу заказать. Тогда и посмотрим, кидает он нас или нет.

– А ты меня с ними познакомь, – неожиданно предложил Гамзат.

– Зачем?

– Так надо…

7

Серое летнее небо низко раскинулось над областным центром. Где-то далеко за городом уже наверняка шел ливень. Это ощущалось по порывам свежего ветра, пробивавшегося на пыльные окраины города с запада, да по отдаленным глухим раскатам грома. Коробки неприглядных пятиэтажек однообразно громоздились внутри квартала. Их и без того незатейливые фасады обезображивали остекленные как кому вздумается балконы. Некоторые жильцы, умевшие работать с деревом, даже превратили их в некое подобие деревенских веранд.

Во дворе на веревках колыхалось белье, его сторожила, чтобы успеть снять с началом ливня, старушка со сморщенным, как печеное яблоко, лицом. Неподалеку голый до пояса мужик в спортивных штанах с вытянутыми коленями лениво выбивал ковер, то и дело косо посматривая на окно, из которого за ним наблюдала жена, строго следила, чтобы супруг вместо выполнения полезной работы по хозяйству не пристал к компании собутыльников. А те уже сбрасывались на спиртное и незамысловатую закусь, слюнявили мелкие купюры. Как и положено, между густо припаркованных машин во дворе сновали бездомные коты. В общем, жизнь в районе катилась своим чередом.

На детской площадке с ярко раскрашенной каруселью, лесенками, горкой для катания, песочницей и турниками сидела на скамейке с книгой в руках девушка. Длинные русые волосы заплетены в косу, свободная шелковая юбка, открытые смуглые плечи. Страницы загибал ветер, и их приходилось придерживать большим пальцем. Девушка то и дело отрывала взгляд от книги, поглядывала на мальчишку лет семи-восьми, который бесстрашно сидел на перекладине, вскарабкавшись на самый верх «взрослого» турника.

– Данила, – наконец произнесла она с тревогой в голосе. – Тебе не страшно?

– Я, Юля, высоты не боюсь. Могу даже руки отпустить, – отозвался мальчуган и тут же отпустил руки.

– Слезай, посидеть можно и на скамейке.

– На скамейке – скучно.

Юля глубоко вздохнула. Возраст у мальчишки был такой, что с ним было сложно спорить.

– Слезай, а то поколочу, – девушка захлопнула книжку.

– Сначала залезь ко мне.

– Думаешь, не залезу? – оживилась Юля.

– Не-а. Никогда в жизни. Девчонки не умеют лазить.

– А это мы сейчас посмотрим.

Девушка положила раскрытую книгу на скамейку. Подошла к турнику и попыталась достать упрямца, подпрыгнув. Но тот тут же поджал ноги.

– Неумейка! – крикнул он. – Неумейка и трусиха.

– Ах, ты, зверюшка ругачая. Я тебе сейчас покажу.

Юля легко «заводилась». Она стала взбираться на турник, ловко подтянулась, вскарабкалась на верхотуру, села на перекладине. Ветер трепал просторную шелковую юбку, которую молодой верхолазке приходилось сжимать между коленей.

– А ты, Данила, говорил, что не сумею забраться. Зауважал теперь?

– Зауважал, но слезать не буду.

– Тогда и я с тобой буду здесь сидеть. Хоть до скончания света.

Рядом с детской площадкой пролегала дорожка, ведущая к ближайшему универсаму и автобусной остановке. Редкие прохожие с улыбкой смотрели на странную парочку. Крепкая еще пенсионерка не выдержала:

– Мамаша сумасшедшая, – обратилась она к Юле. – Нарожают в шестнадцать, а ответственности никакой. Тебе еще самой в куклы играть надо.

– Я не мамаша, а тетя ему.

– И что это меняет? – пожала плечами пенсионерка.

Данила улыбался нагло, с вызовом, но гадостей незнакомой старушке говорить не стал.

– Тьфу на вас, – проговорила пенсионерка. – Делайте, что хотите. А если кто из вас свалится и ногу сломает, не говорите потом, что вас не предупреждали, – и она торопливо пошла к универсаму.

– Вот видишь, Данила, – сказал Юля. – На нас уже люди внимание обращают.

– Это на тебя обращают. На меня никто не смотрел. А ты, как курица на насесте, устроилась.

– Это я – курица? – возмутилась молодая особа. – Тогда ты – цыпленок!

– Никакой я не цыпленок!

Неизвестно, сколько бы еще просидели на верху турника тетя, не успевшая толком расстаться с детством, и ее неугомонный племянник, но рядом с детской площадкой, взвизгнув тормозами, остановились темно-фиолетовые «Жигули» с тонированными стеклами. Юля настороженно поглядела на машину. Открылась дверца, из-за руля выбрался широкоплечий гигант, который, казалось, стесняется своего роста, а потому и сутулится. Гигант неодобрительно посмотрел на сидевших на турнике.

– Однако, – произнес он с осуждением. – Детство в заднице заиграло? А ну, быстро домой.

– Илья, ну, что ты такое говоришь? – обиделась девушка. – Мы просто с Данилой играем.

– Нашли себе игры. Домой, я сказал. Вон, дождь надвигается, – гигант неопределенно показал рукой на небо, задрал голову. – И громыхает уже.

Как раз раздался раскат грома. Юля легко и без страха спрыгнула в подставленные руки гиганта, тот слегка приобнял ее и поставил на землю.

– А ты сам спускайся. Ты же мальчишка. Чего дожидаешься? – бросил он Даниле.

Мальчик спорить не стал. Чувствовалось, что гигант для него – авторитет. Причем авторитет непререкаемый. Он уцепился за перекладину, соскользнул, повис на ней, а затем соскочил.

– Вы идите, я машину припаркую, – рослый Илья сложился, чтобы забраться за руль.

Пыхнув голубоватым дымком, «Жигули», сливающиеся цветом с асфальтом, покатили вдоль пятиэтажки.

В подъезд уже входили все вместе. Две бабушки, облюбовавшие скамейку рядом с крыльцом, не слишком приветливо отозвались, когда троица с ними поздоровалась.

– Наши, что ли? – удивилась бабушка в платке, из-под которого выбивались седые волосы.

– Можно сказать, и наши, – отозвалась ее соседка чисто городского вида. – Квартиру Петровых сняли. Старики решили на лето на дачу перебраться, на ремонт деньги копят.

– А значит, рядом с тобой живут. Кто хоть такие? Семья?

– Кто их поймет. Вроде и семья, а вроде и нет, – поморщила старая женщина лоб. – Как заселились, то ничего с собой не привезли. Только пару сумок из машины достали. Вроде как не здешние они. Мужчина высокий – бывший спортсмен. Кажется, биатлоном занимался. Они в первый день мне в дверь позвонили, представились. Сказали, что теперь мы соседи.

– Тихо живут?

– Не жалуюсь…

Юля ковырялась ключом в разбитом дверном замке съемной квартиры. Илья с усмешкой смотрел на нее, ждал, когда ей это надоест.

– Не получается, – пожаловалась девушка.

– Замок чувствовать надо, – Илья взял ключ. – Вставляешь и нежно так проворачиваешь.

В разбитом механизме щелкнуло, дверь отворилась. Данила сбросил кроссовки и побежал на кухню к холодильнику.

– Руки помой! – крикнула вслед ему Юля.

– А если я есть хочу? – послышался в ответ звонкий голос мальчишки.

– Когда помоешь, тогда и поешь.

Гигант Илья придержал Юлю за локоть и шепнул.

– Ты ему поесть разогрей. Нам нужно переговорить, – глаза его сделались предельно серьезными.

– Надеюсь, что… – Юля не успела договорить, Илья поторопил ее.

– Все потом.

Данила, сидя на крохотной кухоньке съемной квартиры, быстро черпал ложкой суп с лапшой и жадно откусывал от большого ломтя черного хлеба.

А Юля и Илья негромко переговаривались в комнате, где стояли старый платяной шкаф, телевизор, стол-книга и раскладной диван.

– … я их нашел, выследил, – глаза у Ильи блестели.

Юля нервно теребила завязки на поясе шелковой юбки.

– Илья, может, не надо? Все уже в прошлом. Этим ты никого не воскресишь, – пыталась она достучаться до разума гиганта. – Оставим все, как есть. Ты о Даниле подумай.

Но Илья зло скривил губы:

– Воскресить никого нельзя, однако можно сделать так, чтобы другие над новыми мертвецами не плакали. И это в моих силах. Ты знаешь, они мне часто снятся. Словно живые, говорю с ними, а потом просыпаюсь и понимаю, что их уже нет на этом свете, – гигант пригибал голову, будто бы на него сверху навалилась невидимая тяжесть. – Неужели ты способна все им простить?

– Я этого не говорила! Но ведь Данила…

– Ты мне, главное, не мешай.

Мальчишка, улыбчивый и счастливый, забежал в комнату.

– Можно я мультики посмотрю? – он вытер рукой жирные от супа губы.

– Конечно, – с улыбкой согласился Илья.

Данила завладел пультом, стал щелкать, быстро меняя каналы.

– Здесь программ куда меньше, чем у нас раньше было, – пожаловался он.

– Не страшно. Я объявление у подъезда видел, можно будет пакет расширить, – пообещал Илья.

На экране задвигались мультяшные герои. Мальчишка устроился поудобнее на диване и стал грызть большое, еле умещавшееся в кулаке, яблоко. Илья и Юля перешли в другую комнату – маленькую, метров на девять. Гигант опустился на колени, вытащил из-под дивана длинный брезентовый сверток, уложил его и развернул на письменном столе. За окном уже начинал накрапывать дождь. Капли с каждой секундой становились крупнее, вот он уже забарабанил по жестяному карнизу. Низкое небо стало совсем темным.

Перед Ильей лежала спортивная винтовка с оптическим прицелом, он любовно погладил ее светлый ореховый приклад и принялся сноровисто разбирать, выкладывая детали рядком. Юля сидела на диване, зажав ладони между коленок. Она уже не пыталась отговорить Илью от задуманного, понимала, что это бесполезно. Девушка следила за тем, как гигант старательно протирает детали тряпицей, смоченной в оружейном масле.

Когда винтовка была вновь собрана, Илья подошел к окну, поднял оружие и глянул в прицел.

– Ну вот, скоро и начнем, – проговорил он самому себе.

8

Всякая выгодная в финансовом смысле идея обязательно реализуется. Таков уж закон бизнеса. Если можно «поднять бабло», его непременно поднимут. Так что полицейский полковник Грищенко не зря говорил с кавказцами и угощал их. Преступная идея быстро воплотилась в открытую для отвода глаз риелторскую контору. Первый список владельцев неплохой недвижимости полковник уже составил. Аслан с Гамзатом просмотрели его. По адресам в бюро технической инвентаризации заполучили планы квартир и теперь их изучали. Естественно, хотелось начать дело с самого перспективного варианта, сулившего хорошую прибыль.

– Квартирка козырная, – поцокал языком Аслан, разглядывая план. – Дом еще дореволюционный. Потолки четыре с половиной метра высотой. Можно второй этаж устроить. Да и чердак прямо сверху. Мансарда получится. Дымоходы есть, значит, камин сложить можно. Толковый архитектор из нее конфетку сделает. А по документам она простая небольшая «трешка» средней паршивости, разве что в центре находится. Сам бы там жил.

Гамзат тем временем изучал документы на единственного владельца квартиры, предоставленные полковником.

– И живет в ней полное убожество. Пятидесятилетний зэк-алкоголик. Полжизни на зоне в «петухах» провел. Родители его возвращения так и не дождались. Теперь на сына-урода с небес смотрят. А он как пил, так и пьет.

– С него и начнем?

– С него…

… Солнце уже вовсю светило в высокие окна. Но толстые кирпичные стены дома дореволюционной постройки еще хранили прохладу внутри квартиры. Лысый татуированный мужик в сильно выцветших трусах лежал на не застеленном продавленном диване и тупо смотрел в высокий потолок. Голова после вчерашнего возлияния нещадно раскалывалась. Самое время подняться и опохмелиться. Но скудная память подсказывала, что деньги кончились еще позавчера. Татуированный мужик неловко спустил ноги в драных носках на пол, поискал вокруг взглядом. В душе теплилась надежда, что взгляд зацепится за недопитую бутылку. Однако чудес не бывает. На расшатанном журнальном столике сиротливо стояла пустая бутылка. Мужик все же взял ее, опрокинул над захватанным потными руками стаканом. На самом донышке появилась капля, она медленно потекла по стенке. Покрасневшие с перепою глаза жадно следили за ней. Однако по мере движения капелька уменьшалась в размерах, размазываясь по стеклу. Так и не дойдя до горлышка, капля бесследно исчезла.

– Вот же, черт… – ругнулся алкоголик.

Пошатываясь, придерживаясь за стены, он двинулся на кухню. В раковине громоздилась немытая посуда. На столе покоилась высохшая до состояния кирпича буханка хлеба. Рядом с ней в трехлитровой банке под белым слоем плесени плавал распухший соленый огурец. Татуированный мужик поднял банку двумя руками, прикрыл глаза, чтобы не видеть плесень, задержал дыхание и пару раз глотнул перекисший рассол. Легче не стало, лишь тошнотворный ком подкатил к горлу. В голове что-то противно потрескивало, отдаваясь покалыванием в ушах. Мужчина смотрел на холодильник. Вернее, на то, что когда-то было холодильником. Теперь же перегоревший прибор лишь по привычке использовался в качестве шкафа для продуктов. Конечно же, постаравшись, на свалке возле контейнеров можно было бы подкараулить вполне исправный старый холодильник, выброшенный соседями, но для этого следовало приложить кое-какие усилия.

Татуированный точно знал, что спиртного внутри грязно-белой жестянки с дверцей нет, но полупьяное состояние заставляло верить в чудо. Мужик осторожно опустился на колени и принялся молиться:

– Холодильничек, родной, дай мне бутылку водки. Ну, хотя бы полбутылки. Ты же видишь, как мне плохо. Могу и помереть. Выбросят тебя тогда. Кому ты будешь нужен? Ты же можешь сделать это. Сжалься надо мной…

Этот странный ритуал возник после того, как однажды нежданно-негаданно хозяин квартиры обнаружил у себя в холодильнике спасительную чекушку. Накануне он был настолько пьян, что даже не заметил, что у него в гостях побывал собутыльник, которого в пьяном угаре он вскорости выбросил за дверь.

– … холодильничек, миленький, – шептали пересохшие губы, пальцы тянулись к рукоятке дверцы.

И тут во входную дверь постучали. Обычно это не сулило ничего хорошего. Те, у кого было на что выпить, к татуированному не приходили. Могли нагрянуть эксплуатационники – за квартиру хозяин не платил уже больше года, и его грозились выселить.

– Сделай мне бутылочку, а потом будь, что будет, – за открытой дверцей оказались только распухший пакет кефира, банка с недоеденной горчицей и высохшая шкурка от сала в промасленном обрывке цветной рекламной газеты.

Деликатный стук во входную дверь повторился. Коммунальщики так не стучали бы. Наверняка уже принялись бы грозить, что отключат электричество, воду и канализацию.

– Эй, – долетел до слуха татуированного мужской голос. – Похмелиться хочешь? А то я уйти могу.

Услышанное сперва показалось слуховой галлюцинацией. Но тут же в голове у похмельного мужика возникла бредовая мысль, что спасителя мог прислать намоленный холодильничек. Почти без колебаний он пошел открывать.

На пороге увидел хорошо одетого кавказца с портфелем и уставился на него.

– Могу я войти? – подчеркнуто вежливо поинтересовался Аслан.

Татуированный посторонился. Кавказец шагнул в квартиру, закрыл за собой дверь и без лишних слов расстегнул портфель. Жестом фокусника он извлек из него чекушку водки и запросто протянул хозяину.

– Не ошибся?

– На кухню пошли, – выдавил из себя изумленный мужик с татуировками.

Сверхъестественность происходящего так впечатлила его, что он даже застелил грязный стол относительно чистой газетой. Трясущейся рукой отвернул пробку. Наклоненное горлышко застыло над стаканом.

– А вы? – глянул хозяин на странного гостя.

– Я днем не пью – на работе, – с серьезным видом ответил Аслан и без приглашения присел на край фанерного табурета.

Татуированный в два приема выпил водку. После первой дозы он долго боролся с собой, чтобы его не вывернуло наизнанку. А вот вторая уже закатилась «в кайф», организм принял спиртное без сопротивления. Мужик почесал одну ногу о другую, повеселел и тоже уселся на табурет.

– Полегчало? – поинтересовался Аслан.

– Угу, – татуированный смотрел на гостя, ожидая объяснений или хотя бы продолжения разговора.

– Неплохо ты живешь, квартирка просторная, как на одного.

– Не жалуюсь.

– Вот только бедно живешь. Даже похмелиться не всегда есть на что. Да и за квартиру давно не платил. Долг-то большой накопился.

– Вы что – из ЖЭКа?

Аслан ухмыльнулся.

– Абсолютно из другого учреждения.

На стол легла глянцевая, тисненная золотом визитка.

– Риелторская… – по слогам прочитал татуированный.

– Мы недвижимостью, квартирами занимаемся, – расшифровал для не слишком просвещенного хозяина Аслан и доверительно добавил. – Есть хороший вариант.

– Что значит хороший? – татуированный поглядывал на портфель.

– Сейчас объясню. Вот ты живешь в центре города.

– Ну, живу. А что такого? От родителей квартира осталась.

– А тебе этот центр нужен? Что, к тебе компаньоны из-за границы приезжают? Или ты в театр и филармонию каждую неделю ходишь? В дорогих ресторанах обедать привык?

– Родился я здесь.

– И с этим тебе крупно повезло, – хохотнул Аслан. – Для тебя центр – одни неудобства. Только ментов больше и магазины дорогие. Гастрономов с дешевым бухлом и на окраине хватает, там и ментов меньше. Спокойнее.

– Так ты хочешь меня уговорить квартиру продать? – дошло до татуированного. – Так это я не согласен. За водяру, конечно, спасибо. Но на этом разговор и окончен.

– Погоди. Я тебе все порядком объясню. Никто лишать тебя твоей законной собственности не собирается. Я тебе предлагаю отличный вариант. Есть у меня чудесный домик на московском выезде из города. Рядом лес, речка.

– Грибы и рыбалка меня не интересуют.

– Не понял ты. Дом со всеми удобствами. Общая площадь в три раза больше, чем у твоей хаверы.

Аслан выложил на стол несколько цветных фотографий. На них с разных ракурсов был заснят крепкий еще деревянный дом на окраине областного центра. Высокий забор, цветущая сирень. Во дворике беседка со столиком. Гараж.

– Короче, слушай. Я этот дом тебе по дарственной оформлю. Он мне за долги достался. А ты мне взамен свою квартиру тоже по дарственной отпишешь. Все расходы за мой счет. Я тебе и мебель перевезу. Доплату хорошую дам. Хочешь, сразу живыми деньгами, а хочешь, оформим как ежемесячные гарантированные пожизненные выплаты вроде пенсии. Дом большой, можешь квартирантов пустить. Гараж у тебя подпольный автомеханики охотно арендуют под мастерскую. В общем, живые деньги всегда у тебя водиться будут.

– Это не кидалово? – подозрительно прищурился татуированный.

– Зачем такие кислые слова говоришь, дорогой? – заулыбался Аслан. – Обидеть хочешь? Так я пойду. У меня таких, как ты, знаешь, сколько предложений имеется?

– А сколько доплаты дашь? – глаза у алкоголика уже горели.

Однако Аслан знал, что нельзя перегибать палку, иначе хозяин может и не поверить, что все обещанное сбудется.

– Этого я сразу сказать не могу. Надо же документы на твою квартиру проверить. Вдруг они липовые. Или ты не один владелец, а тебе только часть принадлежит. Может, дети у тебя несовершеннолетние имеются?

– Один я. А долго проверять?

– Официально – долго. Но можно и быстро сделать. Деньги они все могут, – Аслан красноречиво поводил пальцами, словно шуршал невидимой купюрой.

– Неделю, две?

– День-два, – заулыбался кавказец. – Если бумаги на квартиру у тебя в порядке.

Татуированный поднялся, пошел в комнату. Вернулся с папкой. Важно положил ее на стол перед Асланом. Тот развязал тесемки, просмотрел документы на право владения квартирой.

– Я же говорил, – вставил татуированный. – Еще мама-покойница все на меня отписала, когда я на зоне чалился.

Кавказец постарался выглядеть как можно благодушнее.

– Видок у тебя, честно говоря, не очень, чтобы тебя по нотариусам сейчас водить, в бюро технической инвентаризации. Не протрезвел. Еще подумают, что я тебя развести решил. Давай так сделаем, я сейчас сгоняю к себе в офис, отксерю твои бумажки вместе с паспортом и тебе назад завезу. А там по копиям мне быстро проверочку сделают. Ну а потом уже о доплате поговорим.

Татуированный задумался. Еще покойница-мать его предупреждала, что давать кому-нибудь на руки документы на квартиру нельзя. Но предложение выглядело вполне безобидно и убедительно. Всего-то и дел – снять ксерокопии. Довершила дело бутылка водяры, которую Аслан выставил на стол.

– Чтобы не скучал, пока я туда-сюда ездить буду. Ты только особо не разгоняйся. Я мигом обернусь, бумаги тебе отдам, вот тогда и вмажешь толком.

Папка вместе с паспортом исчезла в портфеле, и кавказец пружинисто поднялся. Татуированный проводил Аслана до двери. Неторопливо вернулся на кухню. Предложение казалось ему выгодным. Жизнь в центре города давно уже тяготила мужика. Теперь же он представлял себе, как спокойно и безнаказанно сможет сидеть в беседке в саду собственного дома, сидеть и бухать. И ни один мент ничего ему сделать не сможет, потому как бухает он на своей территории, куда мента имеет полное право не пустить, если у того только не окажется в руках ордера.

Татуированный налил в стакан водку, совсем немного, пальца на два. Выпил не спеша и закурил. Перспективы казались ему радужными. Он уже прикинул, что сможет жить и выпивать, нигде не работая. Сдаст в аренду автомеханикам гараж, может, пустит пару студентов-квартирантов, доплату за квартиру положит на счет в банке…

Мечты прервал телефонный звонок. Старый аппарат с дисковым номером затарахтел, словно добитый трактор. Татуированный уже и забыл, когда последний раз слышал этот звук. Приятелей у него не было, пить он привык один. За номер давно не платил, но, как оказалось, за это входящие звонки не отключают.

– Слушаю, – неуверенно произнес хозяин квартиры, давно немытая трубка норовила выскользнуть из рук.

– Сюда слушай, – раздался знакомый голос Аслана. – Копию документов я уже снял. Подскочи к машине, забери, мы у арки стоим. Там какой-то мусоровоз въезд закрывает. Не разминемся.

Татуированный спорить не стал.

– Сейчас, сейчас, – пообещал он.

Никакого мусоровоза в арке не было, прямо на тротуаре стоял джип с открытой задней дверцей. За ней просматривался улыбающийся Аслан.

– Садысь, дарагой, – широким жестом предложил он. – Поедем твой дом смотреть. А то потом еще скажешь, что он тебе не нравится. Все равно по дороге.

Татуированный покосился на дорогой салон внедорожника. Боязливо забрался внутрь. Двигатель завелся почти беззвучно. Бывший зэк уже давно не ездил в легковых машинах. Не считая, конечно, тех случаев, когда его доставляли в участок полицейские патрули. Но обзор из зарешеченного отсека скромного «УАЗа» не сравнишь с тем пейзажем, который открывается через лобовое стекло престижной машины с высокой посадкой. Чувствовалось, как другие автолюбители стараются подальше держаться от нагло рассекающего по улицам джипа.

– Теперь налево, хозяин? – поинтересовался Мансур, сидевший за рулем.

– Налево, налево, Мансурчик.

Городской центр сменился окраиной, вскоре джип уже свернул с асфальта и покатил проселком. Впереди виднелся заброшенный карьер, над которым возвышалась ржавая стрела экскаватора.

– Так ближе ехать, – предупредил законный вопрос татуированного Аслан.

Черный внедорожник «Ниссан Патфаиндэр» скатился в чашу карьера, замер неподалеку от озерца с грязной водой. На берегу стояла металлическая бочка со срезанным верхом.

– Приехали, выбирайся, – проговорил Аслан уже совсем не дружелюбным голосом.

Татуированный стал озираться.

– Где дом?

– Какой еще дом? – пожал плечами Аслан.

Мансур лениво выбрался из-за руля и буквально вытащил татуированного из машины. Хозяин центровой квартиры стоял посреди карьера и затравленно осматривался. До него стало доходить, что сказка, в которой ему предложили поучаствовать, не такая счастливая, как казалось раньше. За экскаватором заурчал двигатель, и к джипу выехал микроавтобус с тонированными стеклами. Дверца с шумом отошла, и на песок выбрались пятеро крепко сложенных молодых кавказцев, чувствовалось, что они привыкли «работать» слаженно в одной банде.

Внутри салона виднелся откидной столик, за которым с документами и ящичком с печатями устроился строгого вида мужчина – хорошо «прикормленный» квартирными махинаторами нотариус. Молодые кавказцы обступили татуированного со всех сторон.

– Значит так, – проговорил Аслан. – Сейчас ты подписываешь дарственную на квартиру, и мы тебя отпускаем. Вот и весь расклад.

– Ничего я не подпишу! – истерично выкрикнул татуированный.

– Подпишешь, – примирительно произнес Аслан.

Один из молодых кавказцев толкнул хозяина квартиры в спину так, что он чуть не упал на песок, второй ударил его в грудь. Татуированный перелетал от одного кавказца к другому, как мячик. Пока еще его не били, но не оставалось сомнений, что этот момент близок. Перед несчастным мелькали ухмыляющиеся лица. Он попытался вырваться из кольца, но тут же был схвачен. Мансур все так же неторопливо вернулся к джипу, что-то щелкнуло, водитель Аслана подошел к татуированному, которого крепко держали его подручные. В пальцах Мансура был зажат раскаленный докрасна автомобильный прикуриватель. Горячий металл двигался в опасной близости от лица хозяина квартиры. Когда раскаленный прикуриватель замер напротив носа татуированного, он явственно ощутил запах паленой кожи. Затем прикуриватель переместился к глазу, задымились ресницы.

– Подписывай, – предложил Мансур. – Лучше подписать и остаться с двумя глазами, чем потерять один глаз и все равно подписать.

– Не буду, – былой решительности уже не чувствовалось в голосе татуированного.

– Хочешь сказать, что мы все – серьезные люди, ехали сюда ради того, чтобы просто отвезти тебя назад в город? – удивился Мансур.

Его рука резко пошла вперед и вверх. Раскаленный металл впечатался в лоб татуированному. Зашипела плоть. Несчастный закричал от боли.

– Кричи, кричи, – отозвался Аслан. – Никто не услышит.

И в самом деле, крик отразился от леса и вернулся эхом.

Мансур оторвал прикуриватель вместе с лоскутом приклеившейся к нему кожи, вытер об одежду татуированного.

– Остыл, подогреть надо, – водитель направился к машине. – Другой раз в глаз засажу или в задницу воткну. А ты пока подумай.

И тут со стороны леса раздался выстрел. Зажигательная пуля прочертила огненный трассер и врезалась в джип. Простреленный навылет топливный бак моментально вспыхнул. Пламя перебросилось в салон. Аслан даже не успел выхватить документы. Волосы на голове Мансура и одежда вот-вот могли вспыхнуть. Он бросился от машины.

– Завалить гада! – Аслан уже сидел, укрывшись за экскаватором, и следил за происходящим сквозь щель между гусеницами и платформой.

Один из кавказцев выхватил пистолет, но даже не успел прицелиться. Точный выстрел выбил оружие из пальцев, из простреленной ладони брызнула кровь. Раненый, прижимая окровавленную руку к животу, заскулил. Его подельники по банде бросились врассыпную, за ними помчался, роняя печати со штампами, и купленный нотариус. Не помогли призывы Аслана остановиться.

Татуированный, поняв, что о нем на время забыли, ломанулся в камыши, отбежал, плюхнулся в канаву и, извиваясь ужом, пополз в сторону шоссе. Аслан нервно дышал, его надежное укрытие от пуль – экскаватор, могло превратиться в его могилу. Подручные разбежались. Рядом полыхал джип, от адского огня волосы на голове потрескивали.

Неизвестный же стрелок в натянутой на самые глаза лыжной шапочке поднялся, продолжая сжимать винтовку с оптическим прицелом в руках. Некоторое время он стоял, словно раздумывая, куда направиться. От Аслана его отделяло метров двести.

– Только не ко мне. Только не ко мне, – как заклятие повторял кавказец и прогонял от себя навязчивое видение: черный зрачок наставленного на него ствола, а затем вспышка пламени.

А у него, у Аслана, даже ножа при себе нет!

Но неизвестный стрелок передумал, он повернулся и, ссутулившись, зашагал к лесу. Но даже после того, как его фигура исчезла среди деревьев, Аслан не сразу решился покинуть свое убежище.

9

Город, в котором оказался, Юра Покровский не любил. Вернее будет сказать, старался не полюбить. Хватало здесь красивых старых зданий, величественных церквей, широкая набережная тянулась вдоль реки, тенистый парк располагал к прогулкам. Но компьютерный гений считал, что долго здесь не задержится, а потому и не заводил новых дружеских знакомств. Зачем привыкать к людям, к пейзажам, если потом собираешься навсегда с ними расстаться? Поэтому все его личностные контакты ограничивались лишь Кузьмой Поярковым, все остальное – деловые отношения и виртуальное общение через всемирную сеть. Благо, теперь реальная география твоего местонахождения никак не влияет на возможность общаться с близкими тебе людьми.

Но даже компьютерщикам ничто человеческое не чуждо. Полукриминальный бизнес Покровского солидно выматывал нервы, а потому иногда по вечерам он позволял себе расслабиться. И делал это, как большинство мужчин в этом мире, – тупо выпивал. Естественно, делал это не один, а с Кузьмой. Средства позволяли экспериментировать со спиртным. Один вечер посвящался черному рому «Бакарди», другой – шотландскому виски, третий – коньякам. Для этого специально ездили закупаться в единственный на весь город гипермаркет «Максимум». Находился он близко от центра, на месте недавно снесенной колонии строгого режима. Бесхитростное просторное здание-ангар на два этажа. На первом продукты, игрушки, спортивный инвентарь, одежда, а на втором – бытовая техника. Лучший и самый широкий выбор крепких благородных спиртных напитков во всем городе мог предоставить только «Максимум».

Старенькая «Тойота» катила по темноватым улицам города, вдоль тротуаров тянулись живописные деревянные дома частной застройки. Временами среди них попадались и новые шикарные коттеджи. За заборами покачивались мальвы, фасады увивала жимолость. Воздух был напоен головокружительным запахом цветов. Юра специально избегал людных улиц. Ведь вечерняя поездка в гипермаркет была для него чем-то вроде прогулки.

Кузьма сидел рядом. По традиции избегали говорить о делах. Работа работой, а отдых отдыхом.

– Чем сегодня себя побалуем? – спросил Кузьма, глядя на возвышающуюся над старым районом освещенную громаду гипермаркета.

«Максимум» приближался, увеличивался в размерах.

– Я у них на сайте смотрел, – Юра бросил взгляд на лежавший на приборной панели ноутбук. – Сегодня очередная акция. Каждому, купившему три бутылки коньяка, четвертая в подарок.

– Четыре пузыря даже для нас – это слишком много. Двух было бы достаточно, – задумался Кузьма.

– А кто заставляет пить все и сразу? – ухмыльнулся Юра.

– Это ты сейчас так говоришь. А потом как-то незаметно все и приговорим за один вечер. Опытом доказано.

– От коньяка назавтра голова по-любому не болит.

Машина вынырнула из темноты, заехала на край стоянки возле гипермаркета. Именно в этом месте начиналась «цивилизация» – выложенные фигурной плиткой тротуары, разметка, яркое освещение.

– Ты один сходи, – попросил Юра. – Мне еще в сети посидеть надо, на пару писем ответить, – он поставил на колени ноутбук, поднял крышку.

– Значит, коньяк?

– Три плюс одна.

– Коньяк хоть хороший?

– Абхазского производства. В Абхазию, как я знаю, контрабандой возят грузинский коньяк, в Сухуми его разливают и продают в Россию, будто бы свой. Та же история и с вином. Такой объем экспорта спиртного к нам наладили, что во всей Абхазии виноградников столько не наберется. Ну и на закусь возьми чего-нибудь соответствующего.

– Разберемся, не впервой.

Кузьма легко выбрался из машины, зашагал к ярко освещенным стеклянным дверям гипермаркета. Место здесь было популярное – именно сюда по вечерам стекалась молодежь – и продвинутая, и гопники. Здесь было множество кафешек и забегаловок, где можно и водяры с пивом недорого попить, и посидеть с девушкой за чашкой хорошего кофе.

Покровский с головой ушел в компьютер. Он ради спортивного интереса и самоутверждения решил подключиться к камерам слежения в торговом зале гипермаркета. Ведь именно там стояло самое новое и самое совершенное оборудование во всем городе. С третьей попытки ему удалось сломать пароли доступа. Вскоре на мониторе уже сменялись изображения, заведенные с разных камер.

– Так, так, так… – приговаривал Покровский, пока наконец не сказал: – Есть!

Теперь он «вел» Кузьму Пояркова, тот шел по огромному залу, рассматривая витрины и стенды, катил перед собой корзину. Остановился у поддона с фруктами, принялся присматриваться к арбузам, брал их, подносил к уху, сжимал. Юра натыкал на клавиатуре мобильника номер, вставил в ухо наушник. Кузьме пришлось отложить понравившийся ему арбуз и вытащить трубку.

– Да, Юра, слушаю.

– Кто же коньяк закусывает арбузом? Это неправильно. Правильно коньяк закусывать дыней.

Кузьма в торговом зале стал оглядываться по сторонам, искать друга взглядом, но, естественно, не увидел.

– Подойди, чего прячешься?

– Я у тебя над головой, – засмеялся Покровский.

Поярков запрокинул лицо, заметил камеру, установленную на колонне, и тоже заулыбался.

– Ну, черт, никогда не знаешь, чего от тебя ожидать.

– Дыню бери, не ошибешься. Только их давить руками не надо, просто потыкай пальцем, чем мягче, тем вкуснее. В разумных пределах, конечно, гнилое от спелого отличишь…

Покровский продолжал разговор, но смотрел уже не на экран компьютера. Он и не заметил, как на границе света и темноты неподалеку от его машины появилась компания молодых гопников. Компания до этого вела себя довольно тихо, но мимо них проходила девушка, этого было достаточно, чтобы юные уроды оживились.

– Эй, мочалка! – один из гопников в красной куртке преградил ей дорогу.

– Давай, с нами покатаемся, – поддержал брата по разуму бритый наголо недоросток. – На природу, покувыркаемся.

– Пропусти! – сердито потребовала девушка, но ее схватили за руку.

Гопников оказалось немало, семь человек, приехали они на двух машинах, которые наглым образом были припаркованы на газоне. Мужчина, которому надо было пройти к своей машине, не стал рисковать, отошел в сторонку и нервно закурил. Обычно Покровский не спешил встревать в чужие разборки, ведь не всегда знаешь, кто прав, кто виноват. Влезешь, а потом окажется, что девушка – знакомая хулиганов и при появлении полиции станет на их сторону.

Но стоило взглянуть на незнакомку, как такая мысль сразу же ушла прочь. Длинные русые волосы заплетены в косу, свободная шелковая юбка, открытые смуглые плечи. Но главное, глаза. В них читались испуг и презрение к тем, кто приставал к ней, хотя вела она себя довольно смело. Умелым поворотом освободилась от захвата.

– Пошли вон!

Компания загоготала. Гопник в красной куртке обхватил девушку сзади, сдавив ей руки, и потащил к своей машине. Девица лягалась, пыталась вырваться, но ей это не удавалось.

– Уроды! Сволочи! Пустите! – кричала она.

– Эти бабы всегда так…

– Будто и им трахаться не хочется…

Звучали и более откровенные реплики.

Никто из покупателей, находившихся на этой части стоянки, вмешиваться не спешил, наоборот, люди по большой части поспешили исчезнуть. Оно и понятно. Кому хочется связываться с хулиганами.

Покровский драк не любил, да и не умел он хорошо драться. Его удел – компьютер. Но при этом он почувствовал, что не сможет себя дальше уважать, если не вмешается. Девушку уже затащили в тень. В одной из машин громко заиграла музыка, заглушавшая ее крики. Юра решительно вышел из машины. В наушнике все еще звучал голос Кузьмы:

– Юрка, что там у тебя происходит?

– Погоди. Тут разобраться надо, все будет хорошо, – и Покровский крикнул, перекрывая шум музыки: – Отпусти ее!

– И кто это у нас такой? – скривился бритый недомерок.

– Братва, смотрите, ботан, настоящий ботан объявился. А в рыло ху-ху не хо-хо?

Покровский краем глаза следил за двумя гопниками, которые заходили к нему со спины. Коварная тактика уличных разборок у них была отрепетирована до мелочей. Один или двое распаляли противника обидными высказываниями и оскорблениями, а другие занимали выгодные позиции. Ну, а потом, скорее всего, набрасывались скопом. Затоптать толпой можно любого противника.

– Ну, так как насчет «в рыло»?

Покровский резко вытащил руку из кармана, матово блеснул внушительный пистолет-травматик. Первый выстрел был сделан незамедлительно – в гопника в красной курке. Пулька угодила в шею. Урод взвыл, хватанул ртом воздуха, выпустил девушку и завертелся волчком.

С разворота Юра выстрелил в того, кто был у него за спиной, целил между ног. Отборный мат скороговоркой и причитания понеслись над стоянкой. Еще два выстрела, и компания гопников бросилась к машинам. Заурчали двигатели. Гремящие музыкой развалюхи одна за одной выехали на стоянку. Покровский еле успел затащить спасенную девушку между машинами и выстрелил. Посыпалось боковое стекло.

Неподалеку уже кто-то кричал:

– Полицию, полицию вызывайте!

Кузьма с увесистым пакетом выбежал из-за припаркованного на стоянке микроавтобуса, встретился взглядом с Покровским и понял, что тот от него хочет, – приближаться не стал. Машины гопников пронеслись мимо и выкатились на улицу. Шум музыки затихал.

– Что тут случилось? – услышал Покровский в наушнике телефона голос друга.

– Долго объяснять. Я потом домой приду, – тихо ответил он и выключил связь.

Девушка испуганно оглядывалась, к ним настороженно приближались люди. Юра торопливо спрятал «травматик» в карман и прошептал:

– Надо сваливать. У меня на пистолет разрешения нет.

– Понятно.

Покровский схватил девушку за руку и потащил в темноту. Она не сопротивлялась. Вдвоем они пробежали через пустырь, оказались у новостройки.

– Погоди, никто за нами уже не гонится, отдышаться надо, – девушка присела возле забора и поправила растрепавшиеся русые волосы.

Сделала она это очень непосредственно, почти как ребенок. Только сейчас Юра разглядел ее получше. Практически никакой косметики, да и волосы некрашеные.

– Меня, кстати, Юлей зовут. А тебя?

– Юрой, – ответил Покровский.

– Наверное, ты не местный? – поинтересовалась Юля, поднимаясь с корточек, и пригладила подол длинной шелковой юбки. – Помял, урод.

– А что, у вас Юриев в городе нет?

– Пруд пруди. Вот только никто из наших за меня или другую девчонку заступаться не стал бы, даже если бы насиловать начали. Максимум полицию вызовут, анонимно. Вот и вижу, что ты не из наших краев.

Пришлось признаться, что Покровский не местный, хоть и живет пока здесь.

– Получилось так, – не стал уточнять, почему именно он здесь обосновался, Покровский.

– Да и у меня получилось. Я в город приехала недавно. До этого в Москве обитала. Спасибо тебе. Я уже думала, что не вырвусь от них…

– Не за что. С родителями живешь, учишься?

– Нет у меня уже родителей, – погрустнела Юля. – Погибли.

– Извини.

– Чего уж там. Откуда ты мог знать?

Странное дело. Обычно Юрий чувствовал себя с девушками уверенно, знал, что говорить, предвидел их реакции. Мог практически любую уговорить составить ему компанию на вечер или же хотя бы дать «номерок». А вот новая знакомая была абсолютно не похожа на тех, кого он знал до этого. Никакого притворства, натуральная и непосредственная.

– Давай, я тебя до дома провожу, – предложил Покровский. – Мало ли чего может случиться.

– Если делать нечего, то не откажусь. Через парк пошли, так ближе.

Казалось бы, после случившегося логичней держаться центральных освещенных улиц, а тут – через парк! Однако Юре не хотелось выглядеть в глазах новой знакомой трусом. Даже свой подвиг он воспринимал неоднозначно, считая, что разогнал гопников не он сам, а пистолет в его руках.

Искрились теплым желтым светом редкие фонари. Аллейка то тонула в темноте, то ярко озарялась. За соснами виднелось замершее колесо обозрения. На скамейке впереди обнималась и целовалась парочка. Молодые люди даже не обратили на Юру с Юлей внимания. Аллейка делала поворот и выходила к детской площадке. В огромной песочнице высился полуразвалившийся, осевший замок из песка – творение детской фантазии. Юля заулыбалась, глядя на незамысловатые качели и карусель.

– В детстве отец любил водить меня по выходным в парк. Покупал мне билеты на аттракционы, а сам садился на скамейку и смотрел. Махал мне рукой, когда я проносилась рядом.

Юля взялась за металлический поручень детской карусели, немного разогнала ее, затем вскочила и стала отталкиваться ногой. Юра немного постоял, а затем присоединился. Ему ведь тоже вспомнилось, как он катался в детстве, как кружилась голова и ветер свистел в ушах. Он разгонял карусель насколько мог.

– Остановись, я сорвусь! – засмеялась Юля.

– Перебирайся ближе к центру, тогда не вылетишь на ходу. Закон физики.

Девушка пробралась к середине карусели, села на поручень. Покровский еще раз оттолкнулся ногой от земли. Вскоре он был уже рядом с Юлей.

– Кружится голова? – спросил Покровский, глядя на проносившиеся над ними луну, звезды и фонари.

– Ничуть не кружится, даже руки могу отпустить, – Юля разжала пальцы, запрокинула голову и стала смотреть в небо. – Мы с тобой на месте, это весь мир вертится.

Девушка пошатнулась, оказалась в руках Покровского. Он почувствовал, что будет последним идиотом, если именно сейчас не поцелует ее… Они все еще целовались, когда карусель, совершив последний оборот, скрипнула и остановилась. Остановились и звезды в небесах, и фонари. Юра попробовал посильней обнять девушку. Юля вздрогнула и отстранилась, глаза ее были удивленными, но потом в них зажглись озорные огоньки.

– На поцелуй мы с тобой не договаривались, – она вскочила, спрыгнула с карусели и побежала.

Покровский побежал следом. Он, конечно же, мог ее легко догнать, но уже втянулся в эту практически детскую игру. Юля пряталась за деревьями, оббегала их…

Парочка забежала во двор пятиэтажки. Юля наконец-то дала себя поймать, прижалась к Юре. Но тут из-под козырька подъезда вышел рослый мужчина, он немного сутулился. Недобро глянув на Юру, он произнес:

– Юля, почему ты отключила телефон?

– Илья, – девушка вроде бы испугалась, во всяком случае, она отпрянула от своего спасителя. – Наверное, батарея разрядилась.

– Я тебя жду, волнуюсь. Даник не спит, – он кивнул на теплившееся светом ночника окно, за стеклом которого угадывался мальчишка.

– Извини, – прошептала Юля, сжала ладонь Юры и тут же отпустила ее.

Девушка и гигант скрылись в подъезде…

Кузьма еще не спал, когда далеко за полночь Покровский вернулся домой. В квартире пахло дыней и коньяком. Поярков полулежал на диване и смотрел телевизор.

– Что-то случилось? – поглядел он на друга.

– Ничего плохого. Только хорошее, – Покровский буквально излучал счастье.

– Твоя машина под «Максимумом» стоит, и ноутбук в ней, между прочим, остался.

– Пусть стоит.

– Девушка приглянулась? – Поярков потянулся к бутылке с коньяком, хотел налить и Покровскому, тот прикрыл рюмку ладонью.

– Я и так сегодня, как пьяный.

– Ты бы лучше подумал, что нам делать с тем, что мы случайно накопали на наших работодателей-кавказцев. Убийство все-таки, наркотики.

– Не хочу я сейчас ни о чем думать.

10

Над заброшенным карьером раскинулось пронзительно голубое небо, правда, его немного портил дым, наплывавший со стороны городской ТЭЦ. Ветер тонко позванивал обрывком проволоки, болтавшимся на ржавой стреле экскаватора. Обгоревший остов джипа сиротливо чернел на мелком желтом песке. Метрах в двадцати от него стояли его металлические клоны, два таких же блестящих, как огромные жуки, новеньких внедорожника «Ниссан Патфаиндер».

Гамзат и Аслан не любили менять привычки. Он стояли рядом с джипами и, приложив ладони козырьками к глазам, всматривались в своих соплеменников – дагестанцев, чьи силуэты мелькали среди стволов молодого леса. Молодые кавказцы под руководством своего бригадира Мансура проверяли, не затаился ли и на этот раз в лесопосадке неизвестный стрелок.

Гамзат нетерпеливо набрал номер на мобильнике, вскинул руку к уху:

– Мансурчик, как дела?

– Чисто вроде. Все облазили. Нету в лесу никого.

Аслан несколько нервно осматривался, ему, пережившему стрельбу, повсюду мерещилась опасность.

– И все же, – обратился к компаньону Гамзат. – Кто это мог быть?

– Да кто угодно, – поморщился Аслан. – Мало ли у нас с тобой врагов?

– На родине – да, в Москве – да. А здесь мы еще мало кому успели дорогу перейти. Город-то тихий. Да и мужик какой-то отмороженный. Мог бы, как принято, просто машину во дворе поджечь, без всякой стрельбы. Может, он тебя, Аслан, грохнуть хотел, да промазал?

– Хотел бы, грохнул, – мрачно отозвался Аслан и зябко повел плечами.

– Выходит, он того мужика с квартирой спасал? – предположил Гамзат.

– Может, и так. Но только мужик тот татуированный – расписанный так, что понятное дело – конченый. У него таких верных корешей быть не может. Да и сам он в штаны наложил, когда стрельба началась.

– А если хорошо его прижать, а?

– Мансур найти его не может. Сбежал куда-то. Дома не появлялся. Запил где-нибудь от страха. И документы все сгорели, – Аслан от обиды даже скрежетнул зубами. – Хреновое начало у нашего бизнеса. Одни убытки.

Гамзат щурился, беззвучно шевелил пухлыми губами, словно складывал в уме пятизначные числа.

– Грищенко не мог кого-нибудь к нам подослать? Мы ж на него крепко тогда за дурь наехали.

– Ему какой смысл? – пожал плечами Аслан. – Нет полковнику в этом никакого смысла.

– Отомстить захотел. Попугать.

– Не вяжется. Он, как узнал, что случилось, сам глаза выкатил.

Со стороны шоссе показалась машина – старый угловатый, забрызганный грязью темно-зеленый «Мерседес-Бенц» W 123 «Крокодил», с задранной задней подвеской для пущей проходимости. Этот старый, но надежный по всем статьям автомобиль неторопливо запылил по грунтовке, ведущей к карьеру. Кавказцы переглянулись.

– По времени он должен быть, – Гамзат прищурился и несколько напряженно улыбнулся, узнав в человеке на пассажирском месте рядом с водителем полицейского полковника.

«Крокодил», грозно урча «неубиваемым» немецким дизелем, глубже заехал в чашу карьера. Из него выбрались двое – полковник Грищенко в штатском и водитель – пожилой, благообразного вида седой мужчина с острым проницательным взглядом.

– Здравствуй, Михаил Павлович, – Гамзат протянул ладонь для рукопожатия.

Грищенко коротко поприветствовал кавказцев, присвистнул, рассматривая с расстояния сгоревший джип.

– Не хрена ж себе, – покачал он головой.

Кавказцы настороженно рассматривали незнакомого им немолодого седовласого мужчину с объемным серебристым кофром в руке, не знали, можно ли быть при нем откровенным. Очень им не понравилось, что тот профессиональным понимающим взглядом окинул сперва металлическую бочку с вырезанным верхом, а затем посмотрел на поросшее камышами озерцо.

– Данилов, – представил своего спутника Грищенко. – Евгений Валерьянович. Я вам о нем как-то говорил.

– А-а-а-а… – понимающе заулыбался Аслан, вспомнив давний разговор.

Данилов в прошлом был экспертом-криминалистом. Впрочем, после выхода на пенсию профессию не забросил. Грищенко нередко неофициально привлекал его в качестве эксперта, когда расследование могло коснуться афер и преступлений самого полицейского полковника или же его подельников. За приличный гонорар Данилов не прочь был тряхнуть стариной, а экспертом Валерьяныч был, как говорится, от бога.

– Зажигательной стреляли? – поинтересовался криминалист.

– С первого выстрела зажег, – с готовностью подтвердил Аслан. – Вон там он, у тех кустов лежал, – показал он подрагивающей рукой.

– Ясно, – пробормотал Данилов, косясь на дагестанцев, кучковавшихся возле леса. – Ваши люди не сильно там натоптали?

Аслану оставалось только пожать плечами.

– Тогда посмотрим.

Данилов, пристально глядя себе под ноги, подошел к сгоревшей машине, присел на корточки, практически сразу же нашел входное отверстие вошедшей в бензобак пули.

– Навылет пробило. Это хорошо, – проговорил он, натягивая белые нитяные перчатки.

– Чего в этом хорошего? – не удержался от вопроса Гамзат.

Данилов не удостоил спрашивающего ответом, он уже пригнулся и почти прильнул глазом к входному отверстию. На противоположной стороне бака световой точкой сияло выходное отверстие. Определив по ним траекторию выстрела и сделав поправку на то, что джип осел, когда лопнули протекторы, криминалист уверенно отмерял расстояние рулеткой и принялся слой за слоем снимать сыпучий песок детским совочком. Снятое рассыпал тонким слоем в сторонке. Глядя на криминалиста, можно было подумать, что он впал в детство и воображает, будто сидит в песочнице. Вот-вот и начнет лепить песочные пирожки, ставить «бабки».

– Опаньки, ёпсь, – неожиданно игриво молвил серьезный седовласый криминалист и пальцем аккуратно ссыпал песок с совочка, в котором осталась лежать винтовочная пуля.

Пуля перекочевала в пластиковый пакет.

– Смотри-ка, а он не дурак, – вырвалось у Аслана.

Полковник Грищенко осуждающе посмотрел на кавказца, мол, как он мог думать иначе.

– Евгений Валерьянович – голова, – важно произнес Михаил Павлович.

Теперь, когда траектория выстрела была определена, Данилов, даже не пользуясь подсказками Аслана, безошибочно отыскал место, откуда был сделан выстрел. К пуле в пакетике добавилась и гильза.

– Винтовка была с оптикой?

– Вроде да, – припомнил Аслан.

– Снайпер, однако.

На достигнутом криминалист не остановился, он отыскал следы стрелявшего, неплохо запечатлевшиеся в рыхлом песке. Рулеткой промерил среднюю ширину шага, а затем, замешав гипсовый раствор, влил его в следы правой и левой ступни таинственного стрелка.

– Михаил Павлович говорил, что вы его успели рассмотреть, – Данилов поднялся с корточек. – Как он выглядел?

– Ну… – задумался кавказец. – Примерно такой вот, – он приподнял перед собой ладонь, показывая рост.

– Его рост я довольно точно определил по ширине шага, – Евгений Валерьянович снисходительно улыбнулся и приподнял ладонь кавказца выше на спичечный коробок. – Внешность какая? Черты лица.

– Ну, это вот… – Аслан никак не мог сформулировать. – Глаза, это, чуть раскосые вроде…

– Погодите, сейчас вы все вспомните и очень точно.

Данилов вытащил из серебристого кофра тонкий ноутбук, легкий, как картонная папка, поднял экран. Вскоре на мониторе, повинуясь скользившему по коврику пальцу криминалиста, сменялись полоски с глазами, губами, носами, ушами. Эксперт управлялся с компьютером быстро и привычно, что редко случается среди пожилых людей.

– Такие? – Евгений Валерьянович примерил следующую пару глаз.

– Ага, вы-то откуда знаете?

– Разрез губ подсказал, – небрежно проронил эксперт. – Разрез губ и глаз обычно связаны между собой.

Наконец фоторобот стрелявшего был составлен. Портила его лишь натянутая по самые глаза лыжная шапочка, скрывавшая и верхнюю часть ушей, и даже надбровные дуги. Но это было уже кое-что, к тому же эксперт знал рост стрелка, размер обуви и примерный вес, определенный по тому, насколько глубоко подошвы вдавливались в песок. Напоследок Данилов вытащил затвердевшие отливки следов и упаковал их в серебристый кофр.

– Будем искать, – пообещал Грищенко.

Темно-зеленый «Мерседес-Бенц», сверкая никелированным носом, запылил по грунтовке.

Кавказцы слегка приободрились. Гамзат поцокал языком:

– Точно, полковник здесь не при делах. Видал, как землю роет?

– Я Грищенко все равно не доверяю, – Аслан глядел вслед удаляющейся машине. – Тот, кто один раз обманул, обманет и в другой. Я тут подумал, и предложение у меня к тебе возникло.

– И у меня одна мысль появилась.

– Только одна? – ухмыльнулся Аслан. – Предложение вот какое. По всему выходит, что мужик, который стрелял, плотно следил за нами, рядом крутился. Только ни ты, ни я, ни Мансурчик его не замечали, потому как он от нас умело прятался. Так вот, а не заказать ли нам мониторинг нашим «пацанчикам». Они Грищенко на чистую воду вывели, выведут и этого снайпера-мудака.

– С языка сорвал, – заулыбался Гамзат. – Непременно закажем.

Кавказцы стояли, глядели, в том числе и на стрелу экскаватора, но никто из них так и не заметил укрепленной на ней миниатюрной видеокамеры. Черный зрачок объектива смотрел прямо на них.

11

Юра Покровский, как и все компьютерные гении, был чрезвычайно педантичным во всем. Его вещи лежали на строго определенных местах. Он всегда помнил, на какой странице прервал чтение книги, пусть даже последний раз брал ее в руки неделю тому назад. Он, не заглядывая в кошелек, мог с уверенностью назвать точную сумму наличных денег, находившуюся при нем. Его память надежно хранила детали разговоров, имена собеседников, интонации, с которыми произносились слова. Короче говоря, в голове у него тоже был своеобразный компьютер с инсталлированными программами. И одна из этих программ требовала пробивать по всем возможным позициям новых знакомых.

Это в прошлые времена всю возможную информацию о человеке следовало собирать, расспрашивая его друзей, сослуживцев, соседей, кое-что можно было почерпнуть в документах ЗАГСов или милицейских архивах. Теперь же это можно сделать, не выходя из дома. Достаточно прошерстить в социальных сетях, и обязательно отыщутся следы даже тех, кто с компьютером не дружен. Кто-нибудь из друзей обязательно проболтается о человеке, выдаст его мечты, контакты, интересные факты из биографии.

Вроде бы и теперь Юра должен был озадачиться, и очень серьезно. Шутка ли, Покровский точно понял, что влюбился в Юлю, о которой не знал практически ничего. Однако компьютерный гений не стал «пробивать» новую знакомую ни по одной из всех возможных позиций. У него было чувство, что делать этого нельзя. Шпионить – то же самое, что подсматривать тайком за тем, что не предназначено для твоих глаз. С любимыми так не поступают. На каждого человека при желании можно накопать компромат.

Утром Юра поднялся, старательно побрился, побрызгался туалетной водой. Кузьма неодобрительно посматривал на приготовления приятеля. Обычно безразличный к одежде Покровский перебирал свой гардероб. Когда очередь дошла до белой рубашки, Поярков не выдержал:

– Можно подумать, ты свататься отправляешься. Будь попроще, и люди к тебе сами потянутся. Может, еще и галстук наденешь?

– Могу и бабочку со смокингом надеть.

Правда, Покровский свою угрозу с бабочкой не исполнил, ограничился новыми, еще ни разу не надетыми джинсами и светлой рубашкой.

– Ну, я пошел.

– Счастливо, – усмехнулся Поярков. – А что мне клиентам говорить, если нарисуются?

– Посылай всех к черту. Мне девушка дороже, – легкомысленно ответил Покровский, но потом все же посерьезнел, когда Кузьма напомнил ему:

– В смысле, дороже, чем я, обходится? Тут ты прав, женщины – это всегда траты. А чтобы тратить, надо зарабатывать.

– Ладно, клиентам ничего особого не обещай, но и не отказывай напрямую. Пусть думают, что мы сможем заняться их делами.

– Первый раз вижу, чтобы ты без компьютера куда-нибудь отправлялся. Ведь ты его и в баню с собой берешь.

Обычно город казался Покровскому неприветливым, чужим, но теперь он находил в нем лучшие стороны. Раньше он практически никогда не гулял по нему, наблюдал лишь из окна машины. Теперь же он решил пройтись пешком. Парень выглядел таким счастливым, что встречные невольно улыбались ему. Юра остановился у киоска, где торговали цветами. Цветочница выдала заученную улыбку.

– Для девушки выбираете или на день рождения? Если для дамы, то могу предложить вот эти розы, – продавщица поставила на прилавок широкую пластиковую вазу с цветами. – Будут долго стоять. Больше недели.

Смотрелись они великолепно, но лишь издалека. Вблизи они казались какими-то ненастоящими, словно были сделаны из пластика или же их облили цветным парафином. Он нагнулся, понюхал. Розы пахли чем-то трупным.

– А цветов, которые благоухают, у вас не найдется?

– Они все так пахнут, – призналась цветочница. – Их же из Эквадора самолетами возят. Вот и пичкают всякой химией с консервантами, потому они и долго стоят.

– Значит, это не цветы, а забальзамированные трупы цветов, – вслух подумал Юра.

– Выходит, что так, – вздохнула продавщица. – Но консерванты в цветах не вредные, никто же не собирается их есть.

Покровский стоял в задумчивости. Девушка ему подсказала.

– А вы к универсаму подойдите. Возле него бабушки часто торгуют цветами, остановка электрички там недалеко. С дач возвращаются и продают.

– Странно, вы же себе бизнес подрываете, – удивился Покровский.

– А вы мне нравитесь, – призналась девушка. – Обычно цветы покупают как-то безразлично или даже стыдливо. А вы прямо светитесь.

– Есть сегодня со мной такое, – согласился Юра.

Вскоре он уже оказался возле универсама. Там и впрямь отыскалась старушка, торговавшая одновременно и зеленью, и цветами. Покровский, заплатив сущие копейки, приобрел у нее пышный букет восхитительно пахнувших пионов. Даже у самого голова кружилась. Ему почему-то казалось, что Юля обязательно окажется дома, другого он не предполагал.

Двор пятиэтажки жил своей обычной жизнью. Пенсионерки проводили внимательными взглядами молодого человека, входившего в подъезд с букетом пионов. Хоть прошлый раз Юра и не поднимался в подъезд, но высчитать квартиру по окнам было несложно. Он слегка поправил волосы и решительно вдавил кнопку звонка. Что будет говорить, Покровский заранее не решил, полагаясь на импровизацию. Щелкнул замок, и на Юру уставился мальчишка.

– Здравствуй, – Покровский постарался ласково улыбнуться.

– Юлька! К тебе цветы пришли! – крикнул мальчик в квартиру и тут же убежал.

Юля вышла в прихожую, всплеснула руками.

– Ну, нельзя же так. Надо было предупредить. А если бы меня дома не оказалось? – она плотней запахнула халат.

– Но оказалась же, – Покровский, повинуясь взгляду Юли, шагнул в квартиру, протянул букет: – Держи. Или я не вовремя?

– Как они пахнут, – девушка погрузила лицо в цветы. – Голова даже кружится.

И тут со стороны кухни показался неулыбчивый гигант. Прищурившись, он поглядел на Покровского.

– А, спасатель пришел. Что ж, проходи, – не очень приветливо, как-то слишком серьезно для первой встречи проговорил он.

Юре, конечно же, хотелось остаться с Юлей вдвоем, но гигант вошел в комнату вместе с ними.

– Я сейчас, – девушка направилась на кухню, зазвенела посудой, полилась вода.

– Меня Юрием зовут, – представился Покровский.

– Илья, – гигант даже не сделал попытки подать гостю руку.

По глазам мужчины Юрий сразу понял, что тот побывал на зоне. Нет, ничего уркаганского во внешности гиганта не было, но взгляд – жесткий и настороженный. Взгляд человека, который готов защищать свое достоинство и жизнь в любой момент.

– Чем занимаешься? – спросил Илья.

– Компьютерщик, – расплывчато объяснил Покровский.

– Ну, так вот, компьютерщик, – недобро проговорил гигант, прислушиваясь к тому, что творится на кухне. – Лучше держись от моей Юльки подальше. Понял?

– Это почему? – не понял Юра.

– По кочану, – прозвучал вполне предсказуемый ответ.

Девушка вошла в комнату, неся перед собой двумя руками трехлитровую банку с пионами.

– Вазы у нас нет. Недавно только переехали, не обзавелись, – словно извиняясь перед Покровским, проговорила она.

– Зачем нам ваза? – поднял глаза гигант…

Тем временем во дворе дома происходило следующее. Двое полицейских: участковый и сержант подошли к пенсионеркам, сидевшим на лавочке. Обычные жильцы немногое знают о своих соседях, но такие вот бабушки осведомлены практически обо всем, что происходит в пределах их видимости. Участковый вежливо, но строго поздоровался и попросил разрешения присесть. Заинтригованные пенсионерки охотно раздвинулись, освобождая место. Сержант остался стоять, скользя взглядом по окнам.

Участковый расстегнул папку и вытащил прозрачный файлик с распечатанным фотороботом, составленным со слов Аслана.

– В вашем дворе проживают похожие люди?

Бабушки принялись изучать изображение. Полицейский подсказывал, что человек этот высокого роста, что это не фотография, а восстановленный по памяти портрет. Потому он может быть неточным.

– Натворил-то он чего?

– Может, и натворил. Мне его найти надо, – ушел от прямого ответа участковый.

– Есть у нас во дворе один мужчина похожий. В этом подъезде, в семнадцатой живет. Недавно появился. Вон его машина, – старческий палец указал на темно-фиолетовые «Жигули».

– Пошли, сержант, – участковый спрятал фоторобот в папку, вжикнул молнией.

Полицейские поднялись в подъезд, позвонили в дверь.

Когда прозвучал звонок, гигант не двинулся с места. Юля тревожно посмотрела на него. Покровский сразу же отметил ее взгляд и понял – в этой семье далеко не все в порядке с законом.

– Ты ждешь кого-то? – спросила она у гиганта.

Тот отрицательно мотнул головой. Звонок повторился, на этот раз уже требовательно.

– Я пойду – открою, – сказала девушка.

– Как хочешь.

Когда звякнул замок, в прихожей проговорили официальным тоном.

– Разрешите войти?

– А вы, собственно, по какому вопросу? – раздался не слишком уверенный голос Юли.

– По службе.

Полицейские прошли в комнату, фоторобот не доставали. Юля их не заинтересовала, они уставились на гиганта и Покровского.

– Проживаете здесь? – спросил участковый.

– Снимаем квартиру, – спокойно ответил гигант.

Из двери за незваными гостями уже наблюдал Даник, они явно ему не нравились.

– Попрошу документы, – проговорил участковый.

– Пожалуйста.

Гигант неторопливо поднялся, открыл шкаф и, вытащив картонную коробку из-под обуви, выложил на журнальный столик два паспорта, свидетельство о рождении и договор на аренду квартиры. Участковый вопросительно посмотрел на Покровского.

– Это гость, – подсказала Юля дрогнувшим голосом.

– Я паспорт не захватил, но могу адрес назвать, пробьете по базе данных без проблем. – Покровский развел руками.

– Ладно. Раз гость и не проживаете здесь, то ваши документы нам не нужны, – участковый принялся листать паспорта. – Так… Илья Петрович Прудников, – он оторвал взгляд от паспорта и пристально глянул на гиганта. – Родились в Москве в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году.

– Совпадает, – ответил гигант.

– У меня есть к вам вопрос. Где вы находились … – и тут участковый назвал день и время, когда в заброшенном карьере из-за неизвестного стрелка сорвалась сделка по «дарению» центровой квартиры.

Полицейский произнес эту дату буднично, так, словно повторял ее десятки раз, и речь шла о каком-нибудь банальном воровстве вроде съема зеркал с машины, припаркованной во дворе дома.

Гигант наморщил лоб, словно вспоминал, затем спокойно ответил:

– Дома был, машину ремонтировал.

Участковый подошел к окну, глянул на «Жигули», цвета асфальта после утреннего дождя, припаркованные неподалеку от подъезда.

– Ваша машина?

– Она самая. Развалюха.

– Кто-нибудь может это подтвердить? Возможно, кто-то из соседей помогал в ремонте? Или вы инструмент просили у других автолюбителей?

– Этого добра у меня и самого хватает. На старом автомобиле без инструмента лучше из дому не выезжать, вечно что-нибудь случается. То запаску поставить, то ремень подтянуть. И не помогал мне никто. Я же тут недавно живу, не знаю никого.

– Значит, никто подтвердить не может? – уточнил участковый.

– Выходит, никто. А что в это время случилось? Может, я и видел, да не придал значения?

– Квартиру в соседнем доме обокрали, – произнес полицейский.

– Вряд ли я что-то видел. Я из-под машины, считай, и не вылезал.

– Ладно. Если понадобитесь, мы вас еще раз потревожим. До свидания, – попрощался участковый.

Полицейские покинули квартиру.

– Под описание подходит, – негромко проговорил сержант.

– Под это описание многие подходят, – засомневался офицер. – Машину он ремонтировал.

Оказавшись на улице, полицейские вновь обратились к пенсионеркам. Когда их попросили припомнить, не видели ли они у машины в злополучный день своего нового соседа, то ответ был получен незамедлительно.

– С самого утра копался. А потом, как залез под свой драндулет, так до вечера только ноги из-под машины и торчали. И вообще надо запретить машины во дворе ремонтировать. А то мазута поналивают, вступишь, подошвы не отмоешь. А тут же и дети бегают, люди с собачками гуляют. Штрафовать за это надо.

– Вот, когда примут такой закон, тогда мы и будем штрафовать, – миролюбиво согласился участковый. – Спасибо за информацию.

Полицейские направились к соседнему дому. По дороге участковый вытер вспотевший лоб.

– Алиби у него стопроцентное – в машине копался. Бабушки не соврут, и от их «зорких дальнозорких» глаз ничего, что делается во дворе, не укроется, – со знанием дела сказал участковый. – Значит, его кандидатура отпадает. И долго нам еще вот так время тратить? Ходим, ходим…

11

– И что мы будем дегустировать сегодня вечером? – поинтересовался Кузьма.

– Дегустация снова отменяется, – отозвался Покровский.

– Это уже становится системой, – пробурчал Поярков.

– Она сегодня свободна, и мы договорились поехать на природу.

– Естественно, с ночевкой? – задал нескромный вопрос Кузьма.

– А что в этом такого? – вскинул брови Юра.

– Нет, все нормально. Как мужик, я тебя понимаю. Но нельзя же голову терять. Нашел бы себе обычную телку, чтобы было с кем перепихнуться при случае. А у тебя голова кругом пошла. Ну, что такого в твоей Юльке есть, чего в других бабах нет? Мы с тобой бродяги, задерживаться здесь долго не собираемся, – резонно заметил Кузьма. – Нельзя корни пускать при твоей профессии.

– У меня голова по-прежнему на плечах. О своей работе я не забываю.

– Ну, так вот, не забудь, что завтра у нас назначена встреча. Так что не задерживайся на своей природе долго.

– Разве мы не на послезавтра договаривались? – искренне удивился Покровский.

– Хотели на послезавтра. Да только Аслану невтерпеж. Пришлось согласиться на завтра. Чтобы красиво жить, надо красиво зарабатывать. Не забывай.

– Хорошо, Кузьма. Не опоздаю. Ты же меня в деле знаешь.

– Удачи…

Покровский выехал на своей старенькой «Тойоте» за час до назначенного времени. Прожив в этом городе, он так и не обзавелся самым элементарным для отдыха. Пришлось все закупать в гипермаркете, благо заработанных в последнее время денег хватало. Юра подкатил к кассе тележку, в которую умудрился запаковать двухместную легкую палатку, надувные матрасы с компрессором на двенадцать вольт, пакет с углем, топорик, туристический мангал с набором шампуров, спальные мешки, два фонарика, что надеваются на голову, плюс батарейки к ним, репеллент от комаров, ведерки с уже замаринованным шашлыком, пару бутылок дорогого вина и еще всякой мелкой всячины, которая могла бы пригодиться для отдыха.

Девушка на кассе с уважением поглядела на Покровского – сразу было видно, что он собрался отдохнуть с дамой и не жалеет на нее денег. После того как она подсчитала всю сумму покупки, ее взгляд скользнул по стенду с жевательной резинкой и презервативами. Она с явным намеком спросила:

– Ничего не забыли?

Еще несколько дней тому назад не испытывающий комплексов Покровский нашел бы слова для малопристойной шутки, соответствующей ситуации, но сегодня он отчего-то смутился и торопливо ответил:

– Нет, ничего больше не надо.

– Как знаете. Мое дело предложить, – девушка пересчитала деньги. Уже в спину катившего перед собой тележку Покровского проговорила: – Везет же некоторым…

Запаковав все в багажник, Юра не спеша покатил на свидание. Юля стояла возле своего дома. Рядом с ней крутился неугомонный Даник. Покровский даже растерялся, ему как-то не приходило в голову, что Юля будет с мальчишкой. У него тут же закралось подозрение, что Даник на самом деле ее ребенок, хотя по возрасту особо не подходил. А Юле, наверное, было трудно представить себе другую ситуацию.

– Привет, – Даник первым открыл дверцу и собрался устраиваться на переднем сиденье.

– Привет, но детям нельзя сидеть впереди. Сперва подрасти.

– Я уже не дети, я взрослый.

– Дядя прав, – произнесла Юля. – Придется нам с тобой сидеть сзади.

Юра не предупредил Юлю, что собирается ехать с ночевкой, он знал лишь то, что гигант Илья куда-то уехал по делам и вернется только завтра к обеду. Покровский вообще любил экспромты и чувствовал, что Юля тоже их любит.

– Куда едем? – спросила девушка.

– Я не местный. Так что придется поискать, – Покровский выставил на приборную панель ноутбук. На экране появилась карта местности. – Выбирай.

Юля выбирала недолго, указала пальцем на берег озера.

– Вроде бы недалеко.

Покровский защелкал клавишами. Карта сменилась снимком, сделанным со спутника. Пошло увеличение. Берег озера приобрел реальные цвета, полутона. Стало видно, что рядом лес, сквозь который просматривается проселочная дорога.

– Кажется, тут и не слишком людно, – подытожил Юра.

Теперь дорогу подсказывал отрешенным женским голосом навигатор. Даньке это чрезвычайно нравилось, он даже пытался завязать с невидимкой диалог.

– Откуда эта тетя знает, где надо сворачивать? Эй, откуда ты это знаешь?

Юля и Покровский засмеялись.

– Она над нами летит и видит дальше нас, – разыгрывая мальчишку, проговорила девушка.

– Правда? – засомневался Данька и, высунувшись из окна, попытался посмотреть вверх.

– Она очень высоко летит.

– Как ангелы?

– Может, и как ангелы. А ты ангелов когда-нибудь видел?

– Они ко мне во сне приходят, – серьезно ответил мальчик. – Высокие и сильные, как взрослые, только у них лица детские.

– И о чем ты с ними разговариваешь? – полюбопытствовал Покровский.

– Это не я с ними говорю, а они со мной разговаривают, – не по-детски серьезно сказал мальчишка. – О чем, никому не скажу, они мне запрещают рассказывать.

– Ну, если запрещают, то и не говори, – согласился Юра.

Машина уже съехала с асфальта и неторопливо пробиралась через лес. Юля опустила стекло и жадно втягивала носом воздух с ароматом хвои.

– Я так давно не выбиралась на природу, – восторженно произнесла она и благодарно глянула на Покровского.

Вскоре впереди между деревьями заблестела вода.

– Озеро! Озеро! – закричал Даник.

Юрий заглушил мотор.

– Вот и приехали, – он открыл багажник и принялся выгружать все, что прикупил в гипермаркете.

Юля всплеснула руками:

– Зачем нам столько всего?

– Я предлагаю остаться с ночевкой.

Юля задумалась, засомневалась, и тут на помощь Покровскому пришел Даник:

– А вечером мы костер разожжем?

– Конечно, – пообещал Юрий.

– Я еще не решила, – строго сказала девушка.

Палатка была поставлена, дрова нарублены. Пока Юрий занимался делами, мальчишка и Юля были предоставлены сами себе. Покровский посматривал, как его новая подруга ходит вдоль берега, высоко приподняв подол, как, смеясь, брызгается водой с Даником. И на душе у него становилось легко. Он старался не думать о том, чем занимается. Не станешь же рассказывать девушке, что шпионишь за людьми, а потом требуешь у них деньги за молчание.

Вскоре уже весело пылал мангал. Даник поправлял шампуром дрова, чтобы быстрей прогорели. Юра подошел к Юле, только сейчас у них появилась возможность поговорить наедине.

– Тебе хорошо? – спросил он.

– Спасибо тебе. Но вечером мы уедем.

– Почему?

– Неужели ты сам не понимаешь?

– А если я не хочу понимать?

– Придется. Даник проговорится Илье, а он у нас строгий.

Покровский буквально ощутил невидимое присутствие гиганта. Даже в его отсутствие Юля опасалась его гнева.

– Может, и не мое дело, – осторожно произнес Покровский. – Но у вас странные отношения. Кто он – Илья? Подозрительный какой-то.

– Я не хочу обсуждать этот вопрос с тобой. Тебя это не касается. Он мой старший брат, отец Даника, вот и все, что тебе нужно и стоит знать.

– Ты, как твой племянник, которому ангелы запрещают говорить о них с другими.

– Пусть будет так.

Юра почувствовал, что разговор на тему брата продолжать не стоит. На нее просто-напросто наложен строжайший запрет, а потому и отступил.

Потом ели шашлыки. Мальчишка уплетал их за обе щеки. Покровский открыл вино, налил в пластиковые стаканы.

– Мы с тобой еще не пили за наше знакомство, – предложил он тост.

Юля охотно поддержала предложение:

– За то, чтобы все плохое в этой жизни оборачивалось хорошим.

Стаканы коснулись краями. Юля и Покровский выпили. Юра улыбнулся.

– А вот теперь мы уже точно сегодня не вернемся в город. Выпивши, я никогда за руль не сажусь. Это принципиально. Если принял на грудь, то тут же следом глотаю ключи от машины, чтобы не было соблазна.

Девушка прищурилась:

– Признайся, ты же специально так сделал, а не просто забыл?

– Каюсь. Именно так на этот раз и случилось. Я вообще человек коварный. Только ты об этом еще не знаешь.

– Ты не коварный, а безобидный, – заулыбалась Юля. – Хорошего человека издалека видно.

«Знала бы ты, чем я занимаюсь», – подумал Юра и попытался взять девушку за руку.

Та тут же выдернула ладонь и прошептала:

– Даник на нас смотрит.

– Снова боишься?

– Да, боюсь…

Ярко пылал костер. Мальчишка сидел между Юлей и Покровским. Все трое расположились на вынутом из машины сиденье. Даник подбрасывал дрова и, как зачарованный, смотрел на пламя. Словно видел в нем что-то доступное только ему одному. Разговор как-то сам собой прекратился. На небе уже зажигались звезды. Мальчишка пару раз зевнул, но глаза упорно не хотел закрывать. Наконец усталость взяла свое, он положил голову Юле на колени и задремал.

– Спит, – прошептала девушка, поглаживая племянника по голове.

Покровский осторожно протянул руку, приобнял Юлю за плечи. Даник глубоко вздохнул и устроился поудобнее, так и не проснувшись. Юра осторожно поднял его на руки и понес к палатке, уложил на надувной матрас, прикрыл расстегнутым спальным мешком и задернул полог. Когда он вернулся к костру, Юля поджидала его стоя, говорили шепотом.

– Такая тихая ночь. И звезды большие, яркие. Я давно таких не видела.

– Даже тогда, на карусели в парке?

– Теперь они еще больше.

Девушка медленно пошла к озеру. По его глянцевой черной поверхности была рябь. Тихо шумел тростник, словно что-то таинственное нашептывал. Неподалеку плеснула рыба. Юля сбросила обувь, босыми ногами вошла в воду.

– Теплая, теплая, – она обернулась, в глазах, как показалось Юре, у нее плясали огоньки, а может, и в самом деле, в зрачках отражалось пламя костра. – Не смотри на меня.

Покровский отвернулся, напряженная до предела шея болела, он вслушивался в звуки. Вот зашуршало платье, щелкнула застежка. Послышался плеск воды. Он осторожно повернул голову. Юля входила в озеро. Мелькнула ее белоснежная спина. Девушка зашла по плечи и, глядя вперед, тихо сказала:

– Я не смотрю.

Покровский торопливо разделся. Вода на самом деле была теплой. Они поплыли рядом вдоль берега.

– Ты не знаешь, почему люди иногда боятся сказать то, что думают, чувствуют? – спросила она.

– А ты боишься?

– Даже не знаю.

– Я люблю тебя, – проговорил Юра.

– Я, кажется, тоже. Во всяком случае, сейчас так думаю. Только не знаю, хорошо это или плохо.

Покровский коснулся ногами дна, он ощущал, что их тела обтекает одна и та же вода, и это было, как прикосновение к обнаженному телу. Он отыскал в темной воде руку Юли и сжал ладонь, она ответила ему движением пальцев. Юра положил ее руку себе на плечо и сам обнял девушку, а затем поцеловал, сперва в глаза, затем в губы.

– Я буду помнить это мгновение всю жизнь, – тихо проговорил он.

– И я буду, – немного смущенно ответила она.

Руки Покровского скользили по девичьему телу. С каждой секундой движения становились увереннее, сильнее. Юля не противилась, она уже сама прижималась к парню, отвечала на поцелуи. Искала губами его губы.

– Глупый, глупый, – шептала она в паузе между поцелуями.

– И ты глупышка, – приговаривал Покровский.

Юля обхватила его ногами, ее тело в воде показалось невесомым. Плескалась вода, горели, плыли над головой большие мохнатые звезды. Девушка кусала губы, подавляя стоны.

Они вышли из воды уже вместе, счастливо улыбаясь, смотрели друг на друга.

– Не думай, это не вино виновато. – Юля прикоснулась ладонью ко лбу и тут же абсолютно не в тему добавила: – Я сейчас разревусь, – и тут же в самом деле всхлипнула.

– Ты чего? – изумился Покровский и попытался обнять девушку.

Но та все еще мокрая после купания легко выскользнула из его рук и стала торопливо одеваться.

– Не обращай внимания, – всхлипывала она. – Не смотри на меня.

Юрий еще только застегивал джинсы, когда девушка, скользнув губами по его щеке, прошептала:

– Спокойной ночи, – подхватив босоножки, она побежала к палатке, колыхнулся полог, вжикнула молния.

Покровский еще немного постоял, глядя на звезды над головой, а потом побрел к костру.

Он проснулся от утренней прохлады, над озером еще стелился туман. Автомобильное сиденье, на котором он дремал, было мокрым от росы. Юля стояла у воды и расчесывала волосы.

– Привет, – Покровский подошел к ней, попытался обнять.

Девушка отпрянула:

– Даник сейчас проснется. Не надо.

Вскоре так и случилось. Заспанный мальчишка выбрался из палатки, потянулся.

– Ангелы к тебе сегодня приходили? – крикнул ему Юра.

Данила заулыбался. Все утро Юля вела себя так, словно чем-то провинилась перед племянником и Юрой, торопливо собиралась. Уже в городе она не согласилась, чтобы Покровский довез их до самого дома, вышла за квартал до него.

– Спасибо тебе за все, – прошептала она, склонившись к опущенному стеклу. – Звони, не пропадай. Теперь уже просто так я тебя не отпущу.

12

Кузьма нетерпеливо прохаживался по тротуару и поглядывал на часы. Наконец-то напряженное выражение исчезло с его лица. Из-за поворота выехала видавшая виды «Тойота». Юра ловко припарковал машину между двумя старыми деревьями.

– Мог бы и пораньше приехать. Мне заказчик уже дважды звонил. Денежные клиенты любят пунктуальность, – Поярков наскоро пожал Покровскому руку.

– Так получилось. Извини, – Юра взял с заднего сиденья кейс с аппаратурой.

– Ну и видок у тебя. Ты бы хоть причесался. Да и пахнет от тебя…

– Чем? – насторожился Покровский.

– Водорослями и костром. Будто ты рыба копченая.

– Ладно. Клиенту не внешний вид важен, а успех. К тому же они нас уже знают. Пошли, раз некогда.

Парни шагали по тротуару. Юра поглядывал на свое отражение в витринах.

– Ну что, дала? – незатейливо поинтересовался Кузьма и тут же хохотнул: – Вижу, что дала. У тебя это на лице написано. Вот и решил свою проблему. Рад за тебя, что быстро.

Покровский не хотел ссориться с другом и компаньоном, но все же не выдержал:

– Давай не будем говорить о таких вещах.

– Это почему же? Раньше у тебя от меня секретов не было. Вместе и пили, и по девочкам ездили, обсуждали их в подробностях.

– Теперь у меня другое.

– Что – другое? – возмутился Кузьма. – Другого у баб просто не бывает. Иначе она уже не баба, а мужик. Они все одинаково устроены. И думают только одним местом. Ну, некоторые двумя или тремя. Проще к сексу относись. Это же физиология. Снял напряжение, и ты свободный человек, – Поярков поводил ладонью перед глазами приятеля. – Все уже, пришли. Возвращайся к жизни.

Кузьма открыл дверь риелторской конторы. Мелодично блямкнул колокольчик.

– Проходи. Нас ждут.

В небольшом холле, обставленном крикливо и дорого, за стойкой сидела секретарша. Сразу было видно, что ее выбирали не из-за знаний иностранных языков и не из-за умения быстро и грамотно составлять документы. Встретишь такую на улице, непременно подумаешь: «проститутка». Из узкой блузки рвался на волю обширный бюст, того и смотри, пуговички оторвутся и разлетятся шрапнелью.

– Нам назначено, – Кузьма открыто разглядывал прелести молодой женщины.

– Я в курсе, – томно проговорила она. – Проходите.

Аслан резво выбрался из-за стола, на котором не виднелось ни одной бумаги, зато стояла машинка для счета денег.

– Отлично, что пришли. Мы ж в прошлый раз вас не обидели. Работать с проверенными людьми – одно удовольствие. Чай или кофе? Наша девочка быстро приготовит. Да?

Кузьма и Юра сели в предложенные кресла. Осмотрелись в кабинете. Помещение было небольшим, но его зрительно увеличивала одна зеркальная стена.

– Отличное решение дизайнера по интерьерам, – похвалил Покровский.

– Ты о чем? – перешел на «ты» Аслан.

– О зеркале. Сразу видно, есть у тебя за спиной человек с ледорубом или нет.

Кавказец хохотнул:

– Это точно. Есть и такое.

– Чай, кофе, уважаемый, подождут, – с важным видом сказал Поярков. – У нас работы много, и если мы возьмемся за ваш заказ, то должны знать, что нам это выгодно.

– Правильно думаешь, – оживился Аслан. – Только почему сразу «не выгодно»? Не говори таких кислых слов. Я вашу работу видел. Ценник вы не мне предъявляли. На этот раз пять тысяч дам.

– Так что за работа? – поинтересовался Покровский.

– Честный бизнес вести тяжело, – вздохнул Аслан, прикладывая руку к сердцу. – Всегда какие-нибудь гады поперек дороги станут. И теперь появился. Кто такой, даже не знаем. Машину мне сжег. Чуть не застрелил. Охотится на меня.

– Может, обидели его?

– Нет. Слушай. Только бизнес свой тут начали. Кого могли обидеть?

– В полицию обращались? – спросил Покровский.

– И в полицию обращались. А толку? Если найдут, то посадят. А нам с этого что? Вы быстрей найдете.

– Только никакой уголовщины, – предупредил Покровский.

– Он сам уголовщик первый. Стреляет, убить хочет, – Аслан выдвинул ящик, положил перед ребятами фоторобот. – Вот примерно как он выглядит.

– Это уже что-то, – Поярков принялся рассматривать портрет. – Рожа и впрямь уголовная.

– По-моему, человек как человек, – не согласился Покровский. – Значит, вы хотите, чтобы мы его нашли? А потом сами с ним будете разбираться?

– Вы этого гада нам только найдите. Если какие проблемы с ментами возникнут, я помогу – связи есть.

Кузьма и Юра переглянулись. Работа сложной не представлялась. Стоило только поднять ценник.

– Пять штук маловато будет, – сделал вид, что прикидывает в уме, Поярков. – Это же не шутка, человека найти, да так, чтобы он нас не заметил. Я еще жить хочу.

– Ваша цена? – улыбка сошла с губ Аслана.

Для порядка поторговались, начав с десяти, но потом согласились, как и рассчитывали, на семь.

– Аванса брать не будем. Вдруг не найдем. Или он уже из города уехал, – великодушно предложил Покровский. – А потом мы вам координаты, а вы нам деньги. Идет?

– Почему не идет? – Аслан ударил по подставленной Покровским руке, а затем посмотрел на парней. – По деньгам уже договорились. Только как вы его выслеживать собираетесь? Мне просто интересно.

– Начнем с того, что он за вами охотится. Значит, сам следит за вами. Камеры наружного наблюдения возле риелторской конторы установлены?

– Обижаешь? Самые дорогие поставил. Можем пойти на мониторы посмотреть.

– Зачем, я к ним и сам подключусь, – Юра демонстративно поставил на стол ноутбук, поднял экран, защелкал клавишами.

Аслан недоверчиво наблюдал за ним. Покровский развернул монитор так, чтобы кавказец видел его.

– К тем подключился?

На экране было видно, как по улице проходят люди, проезжают машины.

– А мне сказали, что самые новые, самые надежные, и никто в систему не санкционированно не влезет, – покачал головой Аслан.

– Правильно сказали. Так и есть. Но не зря же мне неплохие деньги платят. Если он за вами следит, то обязательно пару раз у конторы зарисуется.

– Да тут весь город проходит. Место бойкое, – с сомнением произнес Аслан.

– Я же не сказал, что на этом все, – спокойно возразил Покровский. – Он следит за вами и у дома, где вы живете, и за машиной, на которой вы ездите.

– Вот гад!

– Мы повсюду установим камеры. Помониторим несколько дней. Потом просмотрим записи и увидим, кто чаще других возле вас крутится. Самая большая надежда на камеры, установленные на машине. Сделаем круговой обзор. Вот и все. Считайте, уважаемый, что мы его уже нашли. Есть специальные программы, прогоним изображение, компьютер сам все просчитает и «вашего гада» нам покажет.

Аслан задумался. Идея ему нравилась, но его явно смущали некоторые моменты.

– Значит, на мою машину что-то вроде видеорегистратора установите?

– Да, панорамного и круглосуточного. Вы же машину во дворе оставляете?

– Выходит, теперь, если я позабавиться с девочкой решу в салоне, то и ты потом эту порнушку смотреть будешь?

Аслана, конечно же, не смутила бы запись его интимных утех, на самом деле он думал о другом. Все его преступления тоже оказались бы зафиксированы бесстрастными камерами, которым все равно, что снимать, половой акт или же убийство.

– Вы сможете включать камеры и выключать, когда захотите, – предложил Покровский. – Хотя я и не советовал бы этого делать. Никогда не известно, в какой момент объект появится в поле зрения объективов. Меня подробности вашей личной жизни мало интересуют.

– Меня тоже, – подтвердил Поярков.

Наконец Аслан успокоился и согласился на установку камер. Что и было сделано в течение часа. Новую машину кавказца загнали в гараж, где уже без лишних свидетелей оборудовали ее миниатюрными панорамными камерами. Кавказец внимательно слушал Покровского, когда тот учил его включать и отключать запись. Аслан лично проверил усвоенный урок.

Распрощавшись с заказчиком, Поярков и Покровский направились к своей машине. Отъехали недалеко, за пару кварталов. Юра припарковался, выставил ноутбук. Кузьма не сильно разбирался в технике, но все же на экран посматривал.

– Работает? – спросил он.

– Как видишь.

Юра прогнал видео с камер наружного наблюдения у конторы, а затем переключился на камеры в машине. Аслан уже сидел в ней не один, рядом с ним на пассажирском сиденье развалился Гамзат, в открытую дверцу заглядывал шофер и бригадир жестоких дагестанцев по совместительству Мансур.

– Значит так, объясняю для особо одаренных, – с видом знатока стал вещать Аслан. – Вот так – включено, а вот так – выключено. И не перепутайте.

Аслан для наглядности вдавил кнопку, зеленая лампочка индикатора погасла, включилась красная.

– Теперь ничего не записывается, – радостно объявил Аслан.

Поярков вопросительно посмотрел на приятеля.

– Слушай, но мы-то их продолжаем видеть. Ты записываешь видео и звук постоянно?

– Разумеется, записываю, – пожал плечами Юра.

– Но ты же ему сказал…

– Ну и что? Тебя что-то смущает?

– Все-таки заказчик всегда прав.

– Не всякий заказчик. Мне эти кавказцы сразу не понравились.

– Но заплатили-то неплохо и еще заплатят.

Покровский смотрел в окно.

– А ты подумай, чем они занимаются. Сперва наркотики совместно с ментами еле поделили, теперь махинации квартирные начались. На них как минимум одно убийство, между прочим, висит. Лучше подстраховаться, чтобы потом быть в курсе происходящего. Я в стремные дела встревать не хочу.

– Ну, да. Наркотики. Только и без Аслана найдется, кому этим заниматься. Убили же они одного из своих, такого же урода, как и сами. Мир чище стал. Теперь какой-то урка на них охотится. Тебе хочется в это вникать в деталях? Или он их замочит, или они его. Какая тебе разница. Наше дело деньги свои получить и потратить их в свое удовольствие. Вот и весь сказ. Или ты не согласен? Так лучше сразу скажи, как мужик мужику.

– Кузьма, я похож на идиота?

– До последнего времени за тобой такого не замечал. Но вот когда ты со своей Юлькой связался, временами начинаю сомневаться.

– Аналитик я не хреновый. Талант не пропьешь, в карты не проиграешь, на женщину не спустишь. И чую я, что мы в гнилое дело ввязались, – признался Покровский. – Если они своих в бочки закатывают, как консервы, то нас и подавно закатают, если мы к этому как следует не подготовимся, не предпримем контрмер. Есть у меня идея, как и денег с них срубить по полной, и не облажаться.

– Трезво мыслишь? Аналитик-то ты аналитик, да только ты в отличие от меня зону не топтал, а потому в практических вопросах я тебе пару толковых советов дать смогу. А пока я тебя слушаю.

– Значит так, – начал Покровский. – Сегодня нам нужен не только фарт, но и мозги…

13

Это только кажется, что продажные чиновники и силовики – оборотни в погонах – никого и ничего не боятся, хотя про них и говорят, что они вконец оборзели от чувства вседозволенности и безнаказанности. Боятся, и еще как! Внешняя агрессивность, жестокость, они всегда бывают от страха, который поселился на дне души. Коррупционер, преступник в форме прекрасно понимают, как с ними могут в один прекрасный день обойтись, сами не раз так поступали со своими подчиненными. Накопится критическая доля беспредела, нерасследованных дел. Надо же будет на кого-то повесить все это? Не все же вешать на простачков, из которых просто выбивают нужные правоохранителям показания, да на недавно освободившихся зэков? Надо же и «своего» народу время от времени подсовывать, чтобы показать: идет борьба с негативными явлениями, власть, она тоже за справедливость, очищает ряды от скверны. И если человек провинился, не посмотрит, какую должность он занимает. Отстранят от должности одного, посадят, особенно если брал не по чину и не по всем статьям делился с вышестоящими. Так это же наука другим, чтобы соблюдали субординацию. Да и освободившуюся должность можно выгодно продать.

Полковник Грищенко тоже боялся, как и все, у кого нелады с законом. С одной стороны, вроде главмент – сам закон, но с другой, закон и для него писан. Казалось бы, чего проще, от кого прятаться – пригласи к себе в служебный кабинет дагестанцев, передай им документы-наводки и тут же получи от них свою долю в преступном бизнесе. Но преступник, даже на самой высокой должности, предпочитает места безлюдные, не оборудованные камерами слежения. Не хочется ему оставлять записи в отделе пропусков. Зачем ему лишние следы, которые потом могут сильно помочь следствию?..

Даже рядом с большими городами, где полно дачных участков, найдутся дороги, где за день проедет не больше десятка машин и ведут которые по большому счету из ниоткуда в никуда. Неширокий проезд, выложенный потрескавшимися от времени железобетонными плитами, между которыми густо пробивались лебеда с чертополохом, тянулся от федеральной трассы к бывшему асфальтобетонному заводу. От того завода уже ничего и не осталось, если не считать испоганенной залитой битумом и моторным маслом земли да невысоких бетонных кубиков – фундаментов под оборудование. Все, что можно было открутить, срезать автогеном или «болгаркой», погрузить в самосвал краном, давным-давно растащили на свои подворья дачники.

Со стороны города по неровной дороге катил к этому безлюдному месту новенький «Лексус». Катил неторопливо, его хозяин явно берег подвеску дорогой машины. Впереди на площадке бывшего асфальтобетонного завода уже поблескивал лаком внедорожник, возле него виднелись две человеческие фигурки. Грищенко сам сидел за рулем «Лексуса», щурился от утреннего солнца. Из головы не выходил таинственный стрелок, потому и место встречи полицейский полковник озвучил своим подельникам в самый последний момент. Аслан с Гамзатом неискренне заулыбались, когда Михаил Павлович выбрался из машины.

– Здравствуйте, дорогой, – Аслан первым пожал широкую и вялую, как дохлая рыбина, ладонь полковника.

– Доброго здоровья, – Гамзат даже слегка поклонился. – Не поймали еще?

– Ищем, – коротко ответил Грищенко, даже не став уточнять, о ком идет речь, и так все было понятно.

– К вам сядем или к нам в машину? На ровном месте стоять неуютно, – нервно оглядываясь, проговорил Аслан.

– У нас салон вместительнее, – предложил Гамзат, показывая на внедорожник.

Там все трое и устроились, подняли стекла. Мягко зажурчал кондиционер.

– И ты себе видеорегистратор поставил? Зачем? – удивился Грищенко.

– Он, Михаил Павлович, сейчас выключен, – поспешил предупредить Аслан.

– Это я и сам вижу, – причмокнул пухлыми губами полковник полиции. – Дела идут?

– Не так хорошо, как хотелось бы, – стал жаловаться Гамзат. – Но неплохо… Неплохо. Из семи последних квартир только один облом случился. И то не по нашей вине. Сами ж знаете.

– К сорвавшемуся варианту мы еще вернемся, – предупредил Грищенко. – Бабки привезли?

– А как же?! Мы по-другому не работаем, – Аслан полез под сиденье и поставил на колени кейс.

Гамзат перегнулся через спинку и извлек из багажного отсека машинку для счета купюр. К встрече даги подготовились основательно. Машинка была снабжена переходником для того, чтобы питаться электричеством через прикуриватель. Мигнула и ровно загорелась индикаторная лампочка. Крышка кейса была отброшена. Рядом с бутылкой коньяка и ежедневником лежали тугие пачки денег, перетянутые разноцветными резинками.

– Вот расчеты по всем квартирам, – Аслан протянул лист бумаги, где коряво были выведены цифры. – Ручка плохо писала, – пояснил он.

Грищенко внимательно пробежал глазами столбики. Написанное напоминало задачки по арифметике для младших классов, в основном сложение с вычитанием, лишь одно действие было для продвинутых четвероклассников – «на проценты».

– Цифра бьет, – подобострастно проговорил Аслан. – Три раза на калькуляторе проверял.

Грищенко беззвучно шевелил губами, производя в уме вычисления, затем подтвердил:

– Сам вижу, что бьет.

Гамзат вздохнул.

– Расходы у нас большие. Аренда площадей в центре, людям платить надо.

– Ваши проблемы, – лаконично ответил полковник. – Нет денег людям платить, сами работайте.

– Да мы и так, рук не покладая. Да, Аслан?

– От рассвета до заката.

– Деньги считай, – поторопил Грищенко. – У меня через полтора часа совещание по криминогенной обстановке в городе.

– Деньги считать – это святое. Половина у нас рублями, остальное долларами. Как клиенты рассчитывались, мы так и упаковали. Деньги хорошие, вот только один мудила пятисотками рассчитался. Сказал, других у него нет. Остальные деньги хорошие.

– Деньги всегда деньги. Они не бывают хорошими или плохими, – милостиво согласился Грищенко. – А только настоящими или фальшивыми.

– Тут уж мы проверили, – повинуясь взгляду Грищенко, Гамзат снял резинку с пачки, бросил в машинку и включил ее.

Завертелся барабан, зашелестели «хрусты». Стремительно сменялись на экранчике цифры. Полковник каждый раз, когда сквозь счетчик пролетали купюры, кивал. Аслан подхватывал пересчитанные деньги, стягивал резинкой и складывал на сиденье стопочкой.

– Готово, – доложил он. – Рубль к рублю, бакс к баксу.

– Хорошо, – наконец-то Грищенко притронулся к деньгам, неторопливо сложил их в портфель, а затем раскрыл на коленях папку. – Здесь новые варианты. Двадцать две квартиры. Хороших, центровых, восемь. Советую начать с этой.

Аслан и Гамзат чуть не стукнулись лбами, когда заглядывали в бумаги.

– Квартирка стоящая. Три большие комнаты. Два балкона. Находится в том же квартале, где и городская администрация, – согласился Гамзат. – Но только в ней двое зарегистрированы. Пенсионер еще не старый – бывший учитель Прохоров Иван Иванович да его дочка преподаватель английского Мария Ивановна. Это же не алкаши какие-нибудь. К ним с бутылкой паленой водки, чтоб назавтра от нее окочурились, не подкатишься.

– Но квартира хорошая? Много стоит?

– Хорошая, – должен был признать Алсан.

– Вот и старайтесь. Деньги все могут. Да и я вам помогу, если потребуется. Идейку подкину. Вот, например, – Грищенко достал из портфеля пухлую папку, открыл.

– Что это? – одновременно проговорили Гамзат и Аслан.

– В соседнем районе мудак-маньяк объявился. Баб насилует, душит. Внимательно посмотрите, – Грищенко показал своим собеседникам несколько страшных фотографий жертв и мест преступлений.

Гамзат скривился и отвернулся, испытывая брезгливость. Аслан смотрел более пристально.

– Почерк понятен? – привычно-назидательным тоном спросил мент.

– Не-а, начальник.

– Зачем ты нам это впариваешь? – недовольно произнес Гамзат.

– А то, что мне доморощенных маньяков не надо. И «висяков» и крику из Москвы тоже. Сделать надо точно, как здесь описано. А мы уже отпишемся – мол, заехал, гаденыш, и у нас наследил. То, что там соседи его не могут вычислить – это не наше дело. Понятно?

– Не совсем, – буркнул Гамзат.

– То есть… – стало доходить до Аслана.

– Да. Еще раз показываю, как надо сделать. Вы запоминайте, потому что документов я вам не дам. Напрягайте мозги.

Грищенко еще раз пролистал фотографии, пальцем указал на характерные следы на телах жертв.

– Только работайте так, чтобы вашего материала не осталось. Правда, такого не бывает, ну, чтобы немного осталось. Хотя мы, чуть что, подотрем…

Аслан почувствовал фальшь в последней фразе мента. Он понял: если останутся следы их человека, то это будет крючок, на который их можно подцепить.

– Сделаем как надо, – хмыкнул он.

– Вы ж согласились, что квартира хорошая. – Грищенко захлопнул папку, положил ее в портфель, открыл дверцу внедорожника, глянул на небо, где уже собирались белые облака. – Парит что-то сегодня с утра.

Он выбрался из внедорожника, сжимая портфель под мышкой.

– Дождь, наверное, собирается, – сказал мент и неспешно отправился к своему автомобилю.

Кавказцы смотрели на отъезжающий «Лексус».

– Давай, сейчас в офис поедем, там и подумаем, что нам предпринять. Мансурчик-то все, что мы ему ни скажем, сделает. Он и сестру родную зарежет из-за бабок. Но только надо знать, что именно ему говорить.

14

Накрапывал дождь. В сгущающихся сумерках ярко горели окна общежитий и учебных корпусов педагогического университета. Еще три года тому назад высшее учебное заведение, готовившее учителей для школ области, располагалось в комплексе старинных зданий в самом центре города, где оно и было основано как учительский институт в начале прошлого века. Сто лет оно никому не мешало. А вот три года тому назад с подачи городской администрации началась в местной прессе странная компания. Мол, и аудитории перегружены, и общежития находятся в аварийном состоянии, и университетский стадион не соответствует современным нормативам, бассейна так вообще нет. Короче говоря, пришло время построить новый университет за городом, где студентам станет вольготно, и жить они будут в блоках современных общежитий, и ходить-то на занятия им придется всего от крыльца до крыльца.

Надо ли говорить, что новые здания за городом строились за бюджетные средства, а старые в самом центре были переданы нужным инвесторам «в интересах города». На чем местная власть сильно нагрела руки. Мест в новых общежитиях все равно не хватало, занятия шли в две смены. Но преподавателям и городским студентам приходилось добираться до университета на перекладных, тратя по полтора часа на дорогу в одну сторону. В общем, вроде бы хотели сделать лучше, а получилось как всегда.

Старший преподаватель английского языка Прохорова Мария Ивановна вышла из главного корпуса одна – без студентов, через час после последней лекции. Последний автобус, идущий из студенческого городка в город, уже ушел, и теперь ей предстояло идти через лесопарк к окраине города. Не то чтобы она не спешила домой, просто сегодня в обед ей позвонил какой-то мужчина, говоривший с кавказским акцентом, сказал, что хочет нанять репетитора для оболтуса-сына, которому в следующем году поступать в университет. Говорил, что он вдовец, и сын для него – это всё. Поэтому он ищет лучшую в городе преподавательницу английского и не поскупится. Обещал заехать вечером в университет и потом подкинуть ее до центра на машине. Ну а потом за четверть часа до встречи позвонил, извинился и сказал, что сможет подъехать только завтра.

Всякое в жизни бывает, проблемы у всех случаются. А если подрабатываешь репетиторством, то стараешься не пропускать ни одного перспективного предложения. Мария Ивановна – спокойная, рассудительная женщина тридцати пяти лет щелкнула кнопкой зонтика, прикрылась им от дождя и зашагала по тропинке, тускло освещенной редкими фонарями. Большой проблемы в опоздании она не видела, своей семьи у нее не было, жила вместе с отцом. Мария была единственным и поздним ребенком, мать умерла при родах. А потому с самого младенчества любящий отец чрезмерно опекал ее. Даже женихов в молодости распугал. Ну, а теперь женщине с образованием уже и поздно было искать серьезного мужика. Вот, разве что на квартиру мог кто-нибудь позариться. Но во-первых, такую партию не назовешь достойной, а во-вторых, отец никогда не потерпел бы кого-нибудь рядом с дочкой, а про размен хорошей квартиры в центре не могло идти и речи. Иван Иванович, будучи в прошлом учителем истории, неизменно называл квартиру майоратом, который за неимением у него сыновей должен перейти в руки дочери.

Мария Ивановна услышала, как зуммерит ее мобильник, на ходу поднесла трубку к уху:

– Доченька, ну где ты так поздно? Я уже и ужин разогрел. Волнуюсь, куда ты пропала?

– Папа, я немного задержалась. Теперь иду на автобус, – с легким раздражением проговорила женщина.

– Почему ты мне раньше не позвонила?

– Потому что не знала, когда освобожусь, папа…

Хорошо, что рядом никого не было. Марии всегда было стыдно на людях говорить с отцом так, словно она маленькая девочка. А по-другому не получалось, он по привычке требовал во всем подробного отчета.

– Ну, разве так можно?..

– Пап, я сейчас не одна, я разговариваю с человеком. Приеду, все объясню.

– Ты его хорошо знаешь?

– Отлично. Скоро буду.

Мария отключила мобильник, вздохнула и ускорила шаг. Дождь монотонно барабанил по куполу зонтика. И тут за поворотом дорожки нарисовался незнакомец. По возрасту он не мог быть студентом – с виду лет тридцать. А большинство преподавателей Мария знала в лицо. Стоял он без зонта, под дождем, но это, казалось, совсем его не смущало.

– Девушк, а девушк? – с явно выраженным кавказским акцентом обратился к ней незнакомец.

15

Мария Ивановна обернулась, и от нехорошего предчувствия у нее кольнуло сердце.

– Извините, – сказал незнакомец, – вы случайно не Мария Ивановна?

Тон его был вежливым, а голос какой-то упругий, бархатистый. Такой голос часто встречается у горцев. Мельком она увидела его глаза, черным магнитом блеснувшие в дождливом сумраке.

Женщину пробила нервная дрожь, которая, впрочем, быстро прошла – ведь Мария Ивановна узнала этот голос, несмотря на то что слышала она его лишь однажды, и то по мобильному телефону. Без сомнений – голос принадлежал тому заказчику – отцу одного оболтуса, у которого не было ни малейшего таланта к изучению иностранных языков, а вот желания куда-то поступить – хоть отбавляй.

– Вы меня узнали, Мария Ивановна? – от Мансура не ускользнула перемена в поведении женщины – он заметил, что она сбавила шаг.

– Кажется, это вы звонили мне насчет занятий с вашим сыном, – уже вполне спокойным тоном произнесла Прохорова.

– Да-да, – Мансур догнал ее, – вы позволите?

По его блестящим от густого геля волосам, словно жемчужины, стекали капли дождя.

– Пожалуйста, – Мария Ивановна пригласила Мансура под свой зонтик.

Тот, насколько мог, галантно взял ее под локоть. Мансур оказался на две головы выше учительницы, поэтому его макушка уперлась в зонтик.

– Давайте я понесу, – мужчина аккуратно взял зонтик в свою руку, чтобы им обоим было удобно идти по тропинке лесопарка.

Сильный дождь распугал всех возможных прохожих, и Мансур с Марией Ивановной фактически остались один на один в безлюдном сумрачном месте.

Сквозь свежесть теплого дождя женщина почувствовала тонкий аромат одеколона – это был дорогой «Драккар Нуар». Мансур следил за собой – регулярно подпиливал ногти, холил свои руки и лицо, посещал спа-салоны, не пропускал занятия в качалке, благодаря чему мог похвастаться завидным рельефом мышц. У него были все признаки нарциссизма, и он любил наблюдать, как влияет своим внешним видом на окружающих.

Новая волна нервной дрожи вдруг пробежала по телу Марии Ивановны, но теперь эта волна была сладкой. Женщина поймала себя на мысли, что она впервые и так внезапно оказалась под руку с сильным мужчиной в такой двусмысленной ситуации. Она чувствовала, как ее локоть поддерживает крепкая мужская рука. Прохорова старательно ступала по тропинке, делая новый шаг, так как чувствовала, что в любой момент у нее может закружиться голова.

А Мансур наслаждался одурманивающим эффектом, который произвел его внешний вид на русскую женщину. Мужчина чувствовал свою власть над ней и то, как доверчивость превращает эту наивную женщину в беспомощное существо.

– Я хотел бы поговорить с вами насчет расписания занятий, – Мансур наконец прервал возникшую паузу. – И цены, разумеется.

– Да, конечно… – легонько кивнула Мария Ивановна и, немного осмелев, теперь уже с большим любопытством посмотрела в лицо своему собеседнику.

На этот раз оно показалось ей особенно мужественным, хотя немного отпугивали острые – не то орлиные, не то вороньи – черты его профиля. И взгляд его казался острым.

– Я думала, вы старше. Ваш сын ведь уже в университет поступает.

– Знаете, Мария Ивановна, нам было всего по семнадцать, когда я выкрал свою Шамсият – перед самой ее свадьбой с уважаемым человеком в селении, – вкрадчивым голосом начал рассказывать Мансур. – Мы уехали в Россию. Главное, что мои родственники тогда меня поняли и помогли. У нас родился Ильяс. А в десять лет мальчик остался без матери.

– Как печально, – сочувственно проговорила Мария Ивановна.

Она даже невольно чуть-чуть прижалась к своему спутнику. Мансур понимал, что ей очень хочется узнать, что же произошло с его женой, и поэтому продолжил:

– Это был трагически случай. Моя красавица Шамсият всегда хотела эту машину. И именно зеленого цвета, с изумрудным оттенком. Знаете, круглый такой «Ситроен»?

– Нет, не знаю, извините, – качнула головой Прохорова, заглянув в его глаза.

– Она так его хотела, – вздохнул Мансур. – Наконец я смог его купить.

Мария Ивановна и Мансур, словно парочка на свидании, прогуливаясь, неспешно шли вперед. Вдоль лесной тропинки росли высокие кустарники, создавая почти непроглядную тьму. Лишь светлая полоса тропинки указывала им путь.

– На переезде Шамсият не справилась с управлением, – с глубокой грустью в голосе продолжал рассказывать Мансур, – машина с автоматической коробкой передач заглохла. Товарный поезд протащил «Ситроен» около километра. Шамсият была пристегнута и не успела выбраться.

Марина Ивановна всем телом вздрогнула, ее глаза округлились от ужаса – она представила себе всю эту картину – скрежет металла, искры, сыплющиеся по рельсам.

Тем временем Мансур бегло окинул взглядом мрачную местность и резко приподнял зонтик. Из-за куста бесшумно, по-кошачьи, выскользнула темная фигура. В мгновение ока оказавшись за спиной у преподавательницы английского языка, неизвестный взмахнул тяжелым предметом.

Удар киянки пришелся Прохоровой прямо в затылок. Она не успела даже вскрикнуть. Ноги бедной женщины тут же подкосились, взгляд затуманился. На согнутых коленях, полубоком, она упала на землю, всплеснув при этом руками, из которых выпала сумочка.

Как раз в этот момент в сумочке зазвонил телефон. Раздались напряженные звуки фортепьянной музыки. Их гасил шум дождя и пролетевший по кустам ветер.

Мансур не услышал звонок телефона, он быстро откинул зонтик, выхватил из кармана фонарик и посветил им в лицо Марии Ивановны – зрачки отреагировали слабо.

Мансур быстро разорвал на учительнице платье, лифчик, из которого выпали белоснежные груди.

– Абдурагим, теперь она твоя, – ровным голосом на родном языке проговорил Мансур, – поспеши, пока она еще жива. Ты же всегда мечтал поиграть с русской, – криво усмехнулся Мансур.

Бородатый Абдурагим, державший в правой руке киянку, ответил улыбкой, показав в свете фонаря свои черные прокуренные зубы.

– Держи, я сейчас, – он передал деревянный молоток – орудие убийства – Мансуру и, рыча, словно дикий зверь, быстро опустился на колени перед распластанным телом Марии Ивановны. Его грубые руки уже полностью разорвали платье, белье, стали терзать ее остывающее тело. Затем он дернул пояс своих заляпанных грязью брюк и расстегнул ширинку.

– Не до конца! Помнишь! А потом задуши для верности, – Мансур отошел немного в сторону, ища в мокрой траве сумочку, в которой секунду назад перестал звонить и содрогаться мобильный телефон.

– Шайтан, – воскликнул Абдурагим, – она!..

– Что она?! – резко обернулся Мансур.

– Того… Чистая она.

– Видишь, как тебе повезло, – заржал Мансур.

– Шайтан! Шайтан! – не унимался Абдурагим.

Он вскочил, натягивая брюки.

– Задуши!

Абдурагим не слушал, отбежал в сторону.

– Успокойся, ишак бешеный, все равно сейчас же поедешь домой. Будешь сидеть у себя в горах. И не высовывайся. Бабки я сейчас тебе отстегну!

– Шайтан! – Абдурагим уже скрылся в темноте.

Мансур грязно выругался, бросил искать сумочку, вернулся к растерзанной Марии Ивановны и снова посветил в ее широко открытые глаза.

Мансуру показалось, что ее взгляд стал осмысленным, что она вроде бы даже узнала его. Он быстро надавил коленом ей на шею – послышался слабый хруст в основании ее черепа. Теперь ее глаза полностью остекленели.

Мансур прислушался – немного дальше по тропинке треснула ветка. Наверное, кто-то приближался. Мансур спешно поднялся и, помахивая киянкой, последовал туда, где минуту назад скрылся его подельник.

В нескольких метрах от бездыханной Марии Ивановны снова зазвонил телефон – от звуков «Революционного этюда» Шопена, казалось, задрожали листья на кустах.

Это своей дочери звонил сильно обеспокоенный плохими предчувствиями Иван Иванович.

16

Иван Иванович звонил уже раз пятый. Он ходил по квартире, просто не находя себе места. Пенсионер раздосадованно плюхнулся в кресло, включил телевизор, бессмысленно уставился в экран, где шла программа «ЧП», и полицейские ловили в темном палисаднике очередного педофила. Иван Иванович резко выключил телевизор и отбросил на журнальный столик пульт, затем встал, прошел в столовую, нажал кнопку радио. Оно ритмично и однообразно «затумкало» – передавали некий разбитной шансон. Певица, натужно выдавливающая хрипотцу в голосе, пела-лопотала о фартовых ворах, празднующих удачное дельце в дорогущем ресторане.

Иван Иванович вырубил радио. Ждать возвращения дочки ему было невыносимо. Прошло еще полчаса. Прохоров, пожилой, тощий человек, с лицом пепельного цвета и болтающимися на тонком носу очками, уже то и дело выскакивал на балкон, выходивший во двор дома, смотрел на дорогу, заставленную дорогими иномарками, напряженно вглядывался в сумрак дождливого вечера.

Вдруг сердце его защемило.

– Машенька, – простонал он.

Иван Иванович совершенно ясно почувствовал, что с дочкой произошло что-то страшное. Не помня себя, он открыл входную дверь и вышел на лестничную площадку. Старик даже не услышал, что домашний телефон тревожно задребезжал, а затем включился автоответчик. Прохоров быстро спустился вниз по лестнице, распахнул дверь подъезда и, убыстряя шаг, почти не глядя под ноги, пошел по ночному городу.

Иван Иванович в одних тапочках и уже без очков бежал вдоль проезжей части, держа на вытянутой руке телефон, в котором раздавались гудки. Внезапно они оборвались, а к Прохорову подъехал патрульный «УАЗ».

– Добрый вечер! – из машины вывалился грузный полицейский. – Старший лейтенант Картузов, – представился он и козырнул.

Бывший учитель истории даже не глянул в сторону стража порядка. Ноги несли его по направлению к злополучному лесопарку, так подсказывала интуиция.

– Иван Иванович Прохоров? – спросил лейтенант Картузов.

– Да, – отреагировал старик, услышав свое имя.

– Не бегите. Мы вас подвезем.

– Подвезете? Куда? – Иван Иванович осекся.

– Как это… Ну… Туда…

– Машенька? – не дал договорить полицейскому старик. – Что с моей дочерью?! – закричал он в лицо полицейскому.

– А вам разве еще не позвонили? – как-то неловко проговорил старший лейтенант Картузов.

– Нет, – совсем растерялся Иван Иванович.

Он нажал кнопку с изображением красного телефончика на своем мобильнике. Аппарат перестал дозваниваться Марии и буквально через пару секунд задрожал в руке старика.

– Алло! – нервным движением Прохоров поднес телефон к уху.

– С вами говорит полковник Грищенко. У нас случилось ЧП. В лесопарке нашли…

– Машенька!

– Вам необходимо опознать тело, – официально говорил в трубку начальник уголовного розыска города. – Прошу вас проехать с моими людьми.

– Моя Машенька, – шептал Иван Иванович.

– Прошу сюда, – старший лейтенант Картузов встал перед впавшим в шоковое состояние стариком и аккуратно подтолкнул его в сторону полицейского «уазика».

Другой полицейский, сидевший на заднем сиденье, открыл дверь. Находясь в полнейшей прострации, Иван Иванович кое-как забрался в машину. Картузов хлопнул дверью и стал усаживаться на свое место, чем вызвал полуминутную качку всего автомобиля.

– Тимоха, вперед, – сказал Картузов водителю.

Заскрежетал стартер – «уазик» дернулся и покатил по не очень ярко освещенной дороге.

В лесопарке, недалеко от места преступления, патрульную машину встретил сам начальник уголовного розыска города – полковник Грищенко.

– Иван Иванович, новости для вас, прямо скажем, печальные, – сказал он. – Но только вы можете сообщить нам…

– Она или не она, – обреченно перебил его Иван Иванович.

– Да, вы же сами все понимаете.

– Где?

– Пройдемте со мной, – полковник Грищенко указал рукой в темноту.

В созданном прожектором овале света на тропинке между высокими кустами лежало укрытое черной полиэтиленовой пленкой бездыханное тело, судя по очертаниям, женщины.

– Нападение и, извините, изнасилование, – молодой следователь откинул пленку, показав Ивану Ивановичу лицо жертвы.

– Маша! – вырвалось из груди старика.

Он мельком увидел разорванное платье.

– Кто это сделал?! – обезумевший старик схватил за ворот следователя.

– Не знаем, но мы найдем, – следователь с силой убрал с себя руки Ивана Ивановича.

– Мы обязательно его найдем, – твердо проговорил полковник Грищенко.

– Боже! За что?! – запричитал старик. – За что же мне такое наказание?! Зачем же мне вообще здесь находиться?! Видеть все это?! И жить дальше!

– Воды с успокоительным, – распорядился начальник уголовного розыска.

Капитан Благовещенский, который сидел рядом с Иваном Ивановичем на заднем сиденье «уазика» – такой же огромный, как и старший лейтенант Картузов, – принес из патрульного автомобиля пластмассовую кружку, от которой помимо лекарства еще несло каким-то дешевым спиртным.

– Выпейте, – полковник Грищенко взял у Благовещенского кружку и сам преподнес ее к рукам старика.

Тот обхватил ладони начальника уголовного розыска своими дрожащими руками, приложился сухими губами к краю кружки и сделал пару глотков.

– Вы понимаете, что нам надо составить протокол? – начал Грищенко.

– Да-да, – уже немного успокоившись, согласился Иван Иванович.

– Вот описание, – начальник угрозыска достал из кожаного планшета папку, а из нее – документы. – Будете читать?

– Что это? – будто ничего до этого не слышал, спросил Иван Иванович.

– Описание места, времени. Предположительные действия, которые были совершены с вашей…

– О господи! – простонал Иван Иванович.

– Описание положение тела, – запнулся Грищенко. – Пейте же!

Полковник полиции увидел, как старик слабеет, и насильно влил ему в рот еще немного жидкости из пластмассовой кружки.

– Увольте, – слабым голосом произнес Иван Иванович.

– Так вы будете читать? – не унимался Грищенко.

– О, нет, – едва промямлил старик.

Иван Иванович увидел страшные слова – «смерть наступила в результате…».

– Просто подпишите на каждой странице, – спокойно сказал Грищенко и протянул старику ручку.

Убитый горем Иван Иванович, у которого была дальнозоркость, держал бумаги чуть ли не на вытянутой руке и на папке, лежащей на кожаном планшете, подписывал страницы.

– Зачем же теперь жить… – шептали его губы.

Иван Иванович боялся вглядываться в то, что сообщали буквы – как умерла, какие муки перенесла его единственная доченька, его единственная отрада на этом свете, его надежда и наследница.

И он, конечно, не заметил, что между страницами протокола опознания находилась страница, взятая совершенно из другого документа, – генеральная доверенность на квартиру, выданная на неизвестное Ивану Ивановичу имя – Аслан Шахмарданович Джамалутдинов, оформленная задним числом, примерно за полтора месяца до произошедшего.

Имея на руках этот документ, Аслан мог делать с квартирой Прохоровых все, что угодно: дарить, продавать, сдавать внаем.

Как только бумаги были подписаны, Грищенко спрятал их в папку, а папку – в планшет, который застегнул щелчком металлического держателя, затем вежливо забрал из руки старика ручку и спрятал ее в нагрудный карман кителя.

– Вы прощаться будете? – поинтересовался он казенным тоном.

– Извините, что?

– Мы сейчас ее заберем. И вы долго ее не увидите – экспертизы, вскрытие. Будет лежать в морге, когда еще до похорон дело дойдет. Пока мы еще ее вам выдадим…

– Конечно, конечно, я понимаю, – пробормотал Иван Иванович.

– Тогда мы вас оставим одних, чтобы не мешать, – начальник уголовного розыска изобразил на лице выражение соболезнования. – Эй, все отошли! Картузов! Благовещенский! И вы, товарищ капитан, – обратился он к следователю, – вернитесь к машинам. Дайте человеку побыть с дочерью.

Полицейские послушно углубились в лес.

Иван Иванович остался один на тропинке. Перед ним лежала укрытая черной пленкой его дочка. Он довольно продолжительное время смотрел на лесопарк, тропинку, Марию, и ему вдруг показалось, что это просто какой-то дурной сон. Ему казалось, что вот он сейчас проснется, и все будет по-прежнему. Он откроет глаза и увидит полки книг, почувствует запах кофе, который доносится из кухни. Услышит звонкий и веселый голос: «Папа, ты проснулся?» Он потянется, высунув ноги из-под одеяла, а Маша снова скажет:

– С добрым утром! Кофе со сливками или без?

– Сегодня я хочу без… – капризно ответит Иван Иванович.

И она прикатит ему тележку с подносом, на котором будет стоять серебряный кофейник, чашечка, ложечка – набор, когда-то принадлежавший русскому дворянскому роду Богатыревых. А на белом блюдечке будет лежать любимая пышка с капелькой сливового повидла посредине. Только его Машенька умела так замечательно печь пышки. Ее научила мама, которая давно умерла от пневмонии. И у Машеньки эти пышки выходили ничуть не хуже…

Но страшный сон не проходил. Никто не говорил Ивану Ивановичу «с добрым утром». Перед ним была глухая страшная ночь, и в свете одиноко торчащего прожектора вырисовывалась ужасная картина, которую разум Ивана Ивановича просто отказывался воспринимать.

Пошатываясь, он медленно подошел к телу дочери, грохнулся на колени и заплакал, уткнувшись головой в холодную, усыпанную каплями дождя и росы пленку.

– Что же это? Как же так?

Прошло несколько минут, а старик все так же лежал ниц перед своей Машенькой. К нему подошли двое полицейских – пора было уезжать.

– Зачем же мне теперь жить…

– Ну, тихо, тихо, папаша, – сочувственно сказал капитан Благовещенский.

– Ну, правда, не надо так убиваться, – произнес грузный старлей Картузов. – Будет уже. Давайте, пройдетесь с нами.

Благовещенский попытался поднять Ивана Ивановича с земли. Тот обернулся и обнял капитана полиции за бычью шею и еще сильней затрясся от рыданий:

– Зачем же… Я просто не хочу жить…

– А у вас, папаша, ремень есть, – вдруг сказал капитан Благовещенский.

Не дожидаясь ответа, его руки ощупали пояс старика.

– Есть, это хорошо.

Благовещенский ловко расстегнул ремень, с силой вытянул его из штанов.

– Что же это? – промямлил старик.

– Ничего, спокойно. Мы вам поможем, – сказал старший лейтенант Картузов.

Он оторвал старика от капитана Благовещенского, отточенным приемом отвел сухие руки Ивана Ивановича назад, так, чтобы ничего не хрустнуло и не сломалось. Голова бывшего учителя истории оказалась на уровне выпирающего живота капитана Благовещенского.

– Ты же, папаша, сам сказал, что жить не хочешь, – не дав старику сообразить, что происходит, Благовещенский быстро накинул ему на шею его же ремень и таким же стремительным движением затянул петлю.

Иван Иванович тихо захрипел. Его пепельное лицо на секунду стало багровым, он беспомощно дернулся всем своим тщедушным телом. Благовещенский чуть усилил натяжение и потащил старика за собой, в глубь лесопарка, за кусты, где росла береза с низкой веткой.

Благовещенский тянул за петлю, а старший лейтенант Картузов нес потерявшего сознание старика за ноги. Под веткой березы он поставил Ивана Ивановича, удерживая одной рукой за спину, чтобы старик не упал, а Благовещенский в это время завязал узел на ветке березы. Когда менты отпустили Прохорова, он остался стоять, привязанный к дереву за шею.

– Гляди-ка, какой хитрый, ноги поджал, чтобы повеситься, – сказал Благовещенский, при этом он своей ногой подцепил ступни старика.

Иван Иванович повис на ремне. Вес тела пришелся на петлю на шее старика. Она затянулась еще туже и содрала кожу.

– Кажись, готов, – Картузов посветил в осунувшееся лицо старика со впалыми закрытыми глазами.

Благовещенский приподнял веко Ивана Ивановича. Зрачок не реагировал на свет.

– Ну вот, не выдержал папаша смерти дочери, – констатировал он.

– Да, нервы слабые оказались, – сказал Картузов.

Старлей пошлепал здоровенными ладонями по карманам мертвого старика, покопался в одном из них и достал ключи.

– Когда здесь все закончим, поедем на свой участок, – подмигнул Картузов Благовещенскому.

– А Сутягина с собой возьмем? – спросил тот.

– Зачем, я сам сяду за баранку, пускай отсыпается.

– Ну что, тогда идем к своим.

– Бежим! Раз, два, три, – скомандовал капитан.

Менты оставили мертвого Прохорова полустоять-полувисеть привязанным к суку березы, а сами, грузно переваливаясь с ноги на ногу, побежали в ту сторону, где находилась основная группа полицейских.

– Товарищ полковник, – обратился запыхавшийся Картузов к начальнику уголовного розыска, – старик повесился!

– На своем ремне, на березе, – договорил Благовещенский.

– Черт! – с огромным сожалением в голосе произнес Грищенко.

Он видел, как за всем происходящим наблюдает молодой судмедэксперт.

– Где это? – выкрикнул тот.

– Там, – рукой в глубь лесопарка показал капитан. – Я проверил. Папаша уже труп. Поэтому мы его не трогали. Пускай этот глянет, – он кивнул в сторону судмедэксперта.

– Пошли, я осмотрю все лично, – напряженно проговорил полковник Грищенко.

* * *

Под утро к подъезду, где находилась квартира Прохоровых, подъехал милицейский «уазик». Из него вышли двое полицейских – капитан Благовещенский и старший лейтенант Картузов.

Не мешкая, они направились к подъезду и даже не заметили, как из лакированного джипа, дежурившего неподалеку от подъезда, вышли двое крепких мужчин-кавказцев.

Железная дверь подъезда не успела примагнититься – Гамзат рукой задержал ее. Вместе с Асланом они быстро поднялись вслед за парочкой полицейских.

– Эй, ребята! – металлическим тоном с кавказским акцентом произнес Гамзат. – Вы случайно не в квартиру номер двадцать девять на втором этаже?

– Это кто там тявкает? – обернулся Благовещенский.

– Предупреждаю, – с таким же резким, угрожающим акцентом проговорил Аслан, – эта квартира – частная собственность, и войти в нее вы можете только с разрешения прокурора.

– Какой, ёперный театр, прокурор! – не сдержался Картузов.

Он развернулся и попытался схватить Аслана за ворот, но тот ловко вывернулся и отпрянул.

– Слышишь, давай лучше по-хорошему. Квартира-то моя…

– Чё ты мелешь? Какая твоя? – Капитан даже вздрогнул от такой наглости – он ведь отлично знал, что эта квартира только что задушенного им старика Ивана Ивановича.

– Правда его, я свидетель, – вмешался Гамзат и встал между ментами и Асланом.

– Я сейчас позвоню вашему начальнику, и мы все разъясним, – пытался уладить все мирным путем Аслан.

– Какому начальнику, ты, конченый, позвонишь? – старлей потянулся к кобуре.

– Не надо будить и пугать людей, – спокойно сказал Аслан.

– Ты охренел, мудила, – побагровел капитан. Сжимая увесистые кулаки, он ступил навстречу дагестанцам.

– Ребята, я сейчас позвоню Грищенко. Знаете такого? – невозмутимо проговорил Аслан.

– Какого еще Грищенко? – старший лейтенант Картузов сделал вид, что никогда не слыхал такую фамилию, и расстегнул кобуру.

– Полкана вашего…

В это время двери подъезда открылись, и на лестничную площадку вошел Мансур.

– Аслан, что там у вас?! – крикнул он по-лакски.

Входя в дверь, Мансур услышал, что наверху происходит напряженный разговор, он узнал голос Аслана и, не дождавшись ответа, взбежал на второй этаж.

– Вот документы, что эта квартира его, – быстро сказал Мансур и протянул папку. – А вот и ключи.

Мансур достал из кармана связку, которая раньше принадлежала Марии Ивановне. На них даже остался брелок – маленький плюшевый медвежонок.

Менты замялись. В кармане у Аслана задрожал телефон.

– Это Грищенко, – послышался в трубке голос, – документы и ключи получил?

– Да, Михаил Павлович.

– Задаток жду сегодня после обеда. За городом, где и раньше…

– Хорошо, Михаил Павлович, – согласился Аслан, – все будет, как и договорились. Только возникла одна непонятка. Здесь возле квартиры ваши люди пасутся, можно их убрать?

– Какие еще люди! – возмутился Грищенко.

– Полиция. Чего от моей квартиры хотят – вот это и есть непонятка, – объяснил Аслан.

– Дай-ка их мне! – проговорил Грищенко с раздражением.

Начальник уголовного розыска за день уже основательно вымотался и хотел побыстрее уладить все дела, чтобы отправиться на боковую.

– Это вас, – Аслан протянул телефон старшему лейтенанту Картузову, чья рука так и застыла на кобуре.

– Алло, – последовала продолжительная пауза. – Так точно, товарищ полковник. Понял. Все понял, – изменившимся до неузнаваемости тоном проговорил в телефон полицейский.

– Не понял, а слушаюсь, идиот! – рявкнул в трубку полковник.

– Слушаюсь!

Картузов вернул телефон Аслану и изобразил на своей щекастой харе что-то наподобие улыбки:

– Мы это… вам принесли запасные ключи… Чтобы отдать.

– Ну, это хорошо, – Аслан растянулся в улыбке, показав свои крупные белые зубы. – А за хорошую работу мы всегда благодарны. Мансур, проводи товарищей из полиции. Или как теперь – господ? Правильно? – засмеялся дагестанец… – Передай господам офицерам от меня три «Кизляра». Вы кизлярский коньяк уважаете?

Благовещенский и Картузов, набычившись, и все-таки почти одновременно в знак согласия кивнули.

– Выпьете за наше здоровье. И друзей своих угостите.

Капитан достал из кармана штанов ключи от квартиры Прохоровых и как-то нехотя отдал их Аслану.

– Значит, порядок, – сказал дагестанец, принимая ключи.

– Порядок, – буркнул Благовещенский.

Мансур и двое полицейских, которые тяжело ступали по ступенькам казенными полуботинками, отправились к выходу из подъезда.

17

Квартира Прохоровых на самом деле оказалась шикарной. Дом постройки еще сталинского времени, подарок высшему партийному руководству города и района за безупречную и самоотверженную службу во время Великой Отечественной войны. За то, что не сбежали перед наступающими фашистами, проявив в тяжелый для страны и Москвы момент стойкость и героизм. А фактически просто не успели эвакуироваться и отобразить это в отчетных документах. Вот и получилось, что партийцы стали героями поневоле.

Так как квартира уже якобы до смерти Марии Ивановны и «самоубийства» Ивана Ивановича была «продана», то есть официально принадлежала другим людям, полиция понятия не имела об имуществе семьи Прохоровых. Опись ведь не делали. А капитан Благовещенский и старший лейтенант Картузов, которые по своей инициативе захотели осмотреть содержимое шкафов и ящичков столов Ивана Ивановича и Марии Ивановны, просто не успели этого сделать.

Однако полковника Грищенко по прямолинейности мышления интересовал только навар с метража и расположения квартиры. Да и каких ценностей можно было ожидать у бедного пенсионера, бывшего учителя истории, и провинциальной преподавательницы английского языка?

А вот схема «прихватизации» их квартиры была довольно незамысловатая. Аслан через своего юриста и местных «подкормленных» чиновников переоформлял квартиру на далекого, проверенного родственника, почти безвылазно живущего у себя на малой родине, где-нибудь в горном ауле. В это время квартиру доводили до ума – делали ремонт, окончательно «подчищали» документы, в общем, придавали ей товарный вид. Гамзат предложил прописывать в приобретенных таким образом квартирах своих людей – сидельцев, уважающих понятия, чтобы в любой момент можно было новым хозяевам предъяву кинуть, мол, в вашем жилище – и как же вы это раньше не заметили! – прописан честный вор, который вот-вот должен откинуться с зоны. Таким образом, можно было новых хозяев «подоить» по кругу еще несколько раз.

– Хорошо говоришь, Гамзат, – согласился Аслан, – но это опасно. Вдруг за спиной покупателей найдутся серьезные люди? А если хоть на одной квартире оступимся – запалим всю схему. Покупать не будут, а наведут бакланов из Москвы. Скажут, что у нас крысиные заходы. Тогда не отобьемся и бумагой не откупимся. Работать надо честно. Тебя что, папа в детстве этому не учил?

– Так можно это делать с лохами. Пробьем с помощью наших хакеров, кто окончательный покупатель. Если окажется, что он прилетел с лоходрома, то замутим движуху.

– Ладно, покумекаем. Но эта хата, я тебе серьезно говорю, в таком доме, сто пудов не для лоха подгоняется.

Аслан посмотрел на связку ключей, потом – на дверь. Она была железная, обитая дерматином под натуральную кожу шоколадного цвета. Дагестанец глянул на замочную скважину, выбрал подходящий ключ.

– Какой-то хитро заточенный замок, – протянул Аслан.

Ключ, который подходил к скважине, был плоский, и только небольшие ямочки, величиной с булавочную головку, составляли на нем двухсторонний узор.

– Я такие ключи и не видел ни разу, – сказал Гамзат.

На ключе было написано «Made in Germany».

– Бундесовский. Это хорошо, – отметил Аслан.

– Это почему? – спросил Гамзат.

– Дорогой замок открывает двери в дорогие квартиры.

– Да ну, без вариантов – откуда у старика учителя бабки? – засомневался Гамзат.

Аслан вставил ключ в замок. Он довольно легко прокрутился в замочной скважине. Наконец дверь без скрипа открылась, а за ней была деревянная дверь. На связке ключей оказался ключ и от этой двери. Замок стоял тоже импортный, но не такой хитрый, как на внешней двери.

Предчувствие не обмануло Аслана. Глазам дагестанцев предстала просторная прихожая с мягкими обоями «под кирпич», создавалось впечатление, что попадаешь в древние руины замка. Прихожую освещали электросветильники, стилизованные под факелы, имитация огня была настолько впечатляюще реалистичная, что Аслан даже мысленно предостерег себя: близко не приближаться к пламени, чтобы не обжечься. Однако любопытство, как известно, сильнее чувства опасности. Дагестанец провел рукой по стене в том месте, где виднелась копоть, конечно же, изображенная умелым художником.

– Чики-поки – старая крепость у нас в горах, – сказал Гамзат.

– А глянь туда, видишь, какие нарты-стражники, – показал рукой Аслан.

Гамзат посмотрел и невольно содрогнулся. На выходе из прихожей – слева и справа от арки, ведущей в гостиную, – стояли два рыцаря. Вернее, это были пустые доспехи – полная экипировка пешего рейтара. Под шлемом и панцирем было пусто.

Гостиная одновременно со своей прямой функцией – комнаты для гостей, служила и библиотекой. От пола до самого потолка – он был высокий – больше трех метров, вверх вели книжные полки. Все они были до отказа набиты книгами – старыми и новыми изданиями, в основном по истории, археологии, искусствознанию. В одном из углов комнаты дагестанцы заметили электрокамин, стилизованный под настоящий, перед камином стояли два плетеных кресла-качалки. Одно побольше – явно для хозяина, другое поменьше – для его дочери. С противоположной стороны от камина находился мягкий кожаный диван, перед которым застыл старинной работы журнальный столик с гнутыми ножками. В прозрачной вазе на столике были живые гладиолусы.

– Нехилая обстановочка. Если с мозгой продать, – прикинул Гамзат, – под полтора ляма потянет.

– Ты еще сядь книги посчитай, – задумался Аслан и кашлянул.

– А что книги? Морока с ними! Сдадим в макулатуру.

– Слышь, надо будет все-таки пересмотреть – мало ли что. А старинные коллекционерам можно попробовать загнать.

Кабинет Ивана Ивановича был просторный и светлый благодаря большому окну, выходящему на балкон. Здесь стоял высокий книжный шкаф, заставленный книжками. Перед ним находился рабочий стол, на котором возвышался громоздкий, далеко не новый компьютер. А за шкафом пряталась старенькая полуторная кровать.

Комната Марии Ивановны представляла собой ухоженную спальню, не очень богатую, но и не бедную. Здесь был еще один, только застекленный балкон, где на крючках, вмонтированных в стену, висел полосатый гамак. Балкон затеняла листва раскидистого клена, что рос напротив. Мария Ивановна любила качаться в гамаке и в лучах пробившегося сквозь листву солнца почитать книгу.

– Красава, – говорил себе Аслан. – Хата – красава.

В уме он уже подсчитывал, на сколько потянет такая квартира. Выходило даже больше, чем он раньше предполагал.

Кухня – не кухня, а большая столовая – была устроена в русском стиле XIX века. Овальный стол, стулья с шелковой обивкой в цветочек. Белоснежная скатерть. Взгляд Аслана зацепился за наборы старинного русского фарфора. Он даже цыкнул от удовлетворения.

– Гамзат, все эти вещи ты отвезешь в Москву, Хейдару. С выручки заплатишь причитающееся Абдурагиму и Мансурику.

– Я думаю, тут и нам с тобой еще неплохо перепадет.

– Я тоже так думаю, – потер от удовольствия руки Гамзат.

Дагестанцы заглянули в туалет и ванную комнату. Там все было на приличном уровне.

– Тут вполне хватит и косметического ремонта. Только обновить кое-что, чтобы в глаз зыркнуло.

– Согласен, – послушно кивнул Гамзат.

Дагестанцы зашли в гостиную и расселись по креслам-качалкам. Гамзат закурил сигарету. Пару секунд поискав глазами пепельницу и не найдя ее, он стряхнул пепел на паркет.

– Вай, эбель, олень, чё ты делаешь, – осуждающе проговорил Аслан.

– О, извини, – Гамзат наклонился, собрал пепел с паркетин, затем взял с журнального столика вазу с цветами, поставил между креслами-качалками. Следующая порция пепла полетела в воду между стеблями гладиолусов.

– И все-таки что за движения мутил этот старик? – стал вслух рассуждать Аслан.

– Я тоже прикинул – не на пенсию же он все это прикупил, – Гамзат глубоко затянулся и с шумом выдохнул дым.

Сизые клубы поднялись к потолку. Их прорезали белые лучи солнца, которое уже ярко светило за окном. Со двора начали разъезжаться автомобили – соседи, в основном чиновники местной администрации и их родственники, новоиспеченные бизнесмены, – спешили заполнить собою кресла в своих кабинетах.

В комнате вдруг задребезжал телефон – Аслан и Гамзат одновременно обернулись, посмотрели друг на друга, но трубку снимать не стали. После пятого звонка включился автоответчик, работающий на громкой связи.

– Здравствуйте, это квартира Прохоровых. Извините, в данный момент подойти к телефону мы не можем. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после звукового сигнала, – произнес приятный голос Марии Ивановны.

– Маша, это Джонатан. Мне принесли вещи. Пускай Иван Иванович приедет, посмотрит, – проговорил в трубке мужской голос с отчетливым английским акцентом. – Мне сказали, что они хорошие. До восемьсот двенадцатого года. Надо проверить. Очень жду.

Аппарат замолчал.

– Теперь ты врубился, Гамзат, чё старик-то мутил?

– И чё же?

– Оценщик он, короче. Был. Хавал систему по антиквариату или старинным пикам и пушкам, и медалькам всяким, – Аслан сам достал пачку сигарет из кармана пиджака, закурил, с шумом выпустил дым и внимательно посмотрел на стеллажи, забитые книгами. – Я так мыслю, что он мог иметь где-нибудь здесь добрую заначку.

– Если что в банке держал, то это Грищенко гребанет. Мы не вытянем.

– Старик грамотный был. Такой не будет показывать, что у него, пенсионера, деньга водится.

– Точно говоришь, русские старики и старухи вечно собирают себе на похороны, – Гамзат бросил бычок в вазу с гладиолусами, окурок зашипел, выпустив в воздух едкий запах. – Знал я одну цыганку, сбежала от своих из Дагестана в Россию. Из Ново-Дмитриевки… Ходила по старикам всяким, ишачка. А открывали ей, потому что пасмы и брови перекисью водорода выжгла и линзы голубые, прикинь, вставляла.

Аслан смотрел на полку камина, где в золотой рамочке стоял портрет молодой, улыбающейся Марии Ивановны.

– На гроб он себе, конечно же, копил, – прищурил один глаз от сигаретного дыма Аслан. – А как она тебе?

Дагестанец взял изо рта сигарету и указал ею на портрет Прохоровой.

– Так себе. Не чикса-бикса, понятно, – болячка. Одно в кайф, что натуральная блондинка. Нос большой, торчит, как слива, губы узкие, глаза хоть голубые, но в натуре умные, ей не навешаешь слюней на уши. Все мозги вмиг просветит, как флюорография. И ноги не в моем вкусе. Я за такую большого калыма не дал бы.

– Калыма?! – заржал Аслан и чуть не подавился дымом. – Какой еще калым за такую! – угорал дагестанец. – Да лучше всю жизнь шкурам платить, чем калым за такую давать.

Аслан перестал ржать, так же, как и Гамзат, он стряхнул пепел в вазу с цветами.

– А у русских все наоборот. Не мужики платят и не их родственники, а женщины и их старые. Чтобы только ее замуж взяли.

– Да знаю я. Как это… приданое, называется, кажется. Хорошо придумали. А так до тридцати годов копи, если захотел взять красавицу и чистую, и по-нашему воспитанную.

– А она, понимаешь, никогда замужем-то и не была.

– Аслан, ты душой волочешь. Он же старик образованный. Прикидывал, что за деньги кто-нибудь на нее и позарился бы. Особенно за хорошие деньги.

– И эти деньги явно здесь. В хате, – перебил его Аслан. – Гробовые и приданое этой Марии Ивановны. И это, в натуре, так. Но вот где искать?

– А я знаю, – вдруг сказал Гамзат, широко улыбнувшись, – они в тех железных мужиках. Внутри.

– Хорошо, ты посмотри там, а я еще подумаю.

Гамзат поднялся с кресла-качалки и вышел в прихожую, а Аслан, в очередной раз глубоко затянувшись сигаретным дымом, внимательно посмотрел на книжные полки.

Вскоре из прихожей раздался металлический звон.

– Шайтан, он весь рассыпался! – выругался Гамзат. – В нем ничего нету.

Аслан докурил сигарету, бросил окурок так же, как и его приятель, в вазу с цветами, встал с кресла-качалки, подошел к стеллажам с книгами и, задрав голову, стал внимательно их рассматривать.

– Нашел! – крикнул Гамзат. – Я ж чуял нутром, что в этих железных чурбанах что-то есть!

Дагестанец с одетым шлемом и опущенным забралом вошел в гостиную. В руке он держал похожий на папирусный бумажный сверток, запечатанный сургучной печатью.

– Давай сюда! – Аслан шагнул навстречу Гамзату, выхватил у него из рук сверток и, не раздумывая, сломал печать.

Никаких денег в свертке, к великому огорчению Гамзата, не оказалось. Зато в нем был список всех ценных книг – название, описание и год издания.

– На фига еще списки делать? – скривился Гамзат. – Ведь книги и так перед носом, на полках стоят.

– Аккуратный был старик. И это нам поможет.

– В чем? – не понял Гамзат.

– В оценке. Покажем спецам. Это ведь тоже деньги.

– Лучше скажи, где у него живые деньги? Может, этот старик всё заработанное в книги вложил? И жениху вместо приданого думал втюхать эту макулатуру? – предположил Гамзат.

– Вряд ли. Он был коллекционером. А коллекционеры – это те же охотники, они никогда не расстаются со своей добычей. Деньги здесь, – Аслан показал руками на полки.

– О, нет! – простонал Гамзат, догадавшись, что сейчас ему скажет Аслан.

– Старик очень любил свои книги. Они были для него его корешами. Он им доверял все. Значит, и свои деньги.

– Один шайтан знает, в какой из них они могут быть запрятаны, – глаза Гамзата забегали по стеллажам, осматривая золоченые корешки книг. – Это ж столько нам впахивать?

– Да, только не нам…

На поясе в кожаной кобуре у Аслана задрожал мобильник и через секунду заиграл залихватскую кавказскую мелодию.

– Да, слушаю. Что?! Отлично, я сейчас же еду. Если это так, то с премиальными, – дагестанец отключил телефон.

– Только впахивать придется не нам, – повторил он, – а тебе, мой дорогой. И не только здесь, в гостиной, надо все пересмотреть, а еще и у него в кабинете. До вечера справишься? – сказал Аслан и загоготал.

– Вай-вай, эбель, – Гамзат взялся за голову, еще раз бросая взор на внушительные книжные стеллажи.

– И смотри мне – ничего не утаи, – теперь Аслан сурово глянул в блестящие, как у ворона, глаза Гамзата.

– Ну ты что, брат.

– А то вдруг не найдешь ничего. Или найдешь пару соток в кухне под скатертью, отложенных на валидол.

– Тьфу-тьфу, мащаала! – сплюнул Гамзат. – Деньги будут. Может, я еще парней позову?

– Ты хочешь делиться?

– Понял.

– Тогда вперед, – Аслан быстрым шагом направился к входной двери.

18

Юра, счастливый и уставший после свидания с Юлей, лежал на тахте. Он, как говорится, млел, вспоминая теплоту ее ладоней, изгиб ее талии – теперь он твердо знал, что Юля – его девушка. И от этой мысли у него соловьи пели в душе.

– Определенно, чикса работе не товарищ, – пробурчал Кузьма.

– Юля не чикса… А чего это все должен делать я. А ты только, как хвостик – ходишь за мной, – потягиваясь от удовольствия, которое приносили воспоминания, проговорил Юра.

– Ни черта себе хвостик! – обиделся Кузьма. – Сколько я с тобой всего облазил.

– Ладно, ладно, дружище. Просто мне влом сейчас глаза в экран пялить. Кажись, пора и тебе наконец взяться за укрощения компа.

– Мне? Да я в этом вааще не шарю.

– Но два глаза подо лбом-то ты имеешь? Не бойся, все будет тип-топ, садись за стол, открывай ляп-топ, – прорэповал Юра.

– Чего?

– Мой ноут. Я тебе открою, а ты просто внимательно просмотришь записи. Покрутишь туда-сюда. Возьми карандаш, бумагу, отмечай тайм-коды.

Юра, кряхтя, словно старый дед, поднялся с тахты и подошел к столу. Он открыл файлы так, что сразу же четыре «живые» картинки начали показывать записи камер видеонаблюдения.

– Вот тут «стоп». Вот так можно увеличить и сделать одну картинку на весь экран. Твоя задача – на всех найти одного и того же человека. Ну, человека с отличительными чертами, может, и не удастся, ну хотя бы одну и ту же фигуру. Это не так-то просто. Она может промелькнуть то в одной, то в другой камере за долю секунды. Вот эту одинаковую иголку в каждом из четырех стогов или хотя бы в двух надо найти. Но может быть во всех ничего и не будет. Тогда отмечай себе всех странных личностей. Те, кто подозрительно смотрел в сторону наших дагов. Короче, смотри и думай.

– А ты? – нахмурился Кузьма.

– А я сейчас в туалет и в ванную, а затем полежу за твоей спиной – поруковожу. Честно говоря, после Юлькиного личика так не хочется на эти рожи смотреть. Занимай рабочее место.

Кузьма сел за стол. Юра включил картинки.

– Вот мышкой сюда, потом сюда. Понятно?

– Угу, – угрюмо сказал Кузьма.

Он понимал, что ему предстоит бессонная ночь, но также он понимал и душевное состояние своего друга и даже по-хорошему завидовал ему.

– Вот это – с видеонаблюдения, это с видеорегистратора. Вот так можно замедлить, вот так – прокрутить заново, вот так – назад, так вот убыстряешь, вот так – стоп-кадр, вот так – увеличиваешь. Можно повысить контрастность, выделить цветом… Ну, ты понимаешь.

– Ну не дурак же я, – чуть было не обиделся Кузьма.

– Вот и отлично, – Юра похлопал его по плечу и отправился по своим делам.

Через несколько минут парень вернулся в комнату и с удовлетворением отметил, что его друг уже серьезно взялся за дело. Юра лег на тахту и первое время следил за действиями товарища, но вскоре начал клевать носом. Экран ноутбука расплылся, и воспоминания о свиданиях с Юлей пришли ему в виде сладкого сна.

Кузьма же целиком и полностью погрузился в работу. Ему она даже очень понравилась. Тягомотная, но похожая на работу контрразведчиков, про которых он читал в книгах.

На экране мельтешили люди. Кто-то куда-то прошел, кто-то где-то постоял, покурил. Смешнее всего выглядело – прокручивать назад на убыстренной. Движения у всех, особенно у дагестанцев, с их резкими южными жестами и мимикой, становились особенно смешными.

– Точно клоуны… Однако опасные…

Примерно к четырем часам утра, после выкуренной пачки сигарет, пяти выпитых чашек кофе и бесконечного глядения в экран ноутбука Кузьма наконец сам себе сказал:

– Стоп.

Он поймал себя на мысли, что где-то эту «движущуюся гору» он уже видел.

Кузьма еще раз перепроверил себя – точно, на одной камере и видеорегистраторе внедорожника дагестанцев в нескольких местах «светилась» фигура высокого человека. Она мелькнула вдали на пригорке возле дороги. Затем похожего телосложения оказался рыбак, он шел вдоль зарослей на берегу придорожного озера, с зачехленной удочкой за спиной и полиэтиленовым мешком с рыбой в руке. Это явно служило прикрытием. Все сомнения у Кузьмы отпали, когда он увидел, что еще одна камера зафиксировала похожего человека – он шмыгнул за «жигуль» неброского цвета.

На перепроверку и запись данных в листок у Кузьмы ушло еще два часа. Поярков был очень горд за себя – ведь он самостоятельно, без помощи своего друга, которого он считал компьютерным гением, определил цель.

Кузьма потянулся за крутящимся черным креслом, зевнул и развернулся на кресле – Юра спал как младенец – улыбался во сне.

– Ладно, пусть себе спит, – пробормотал Кузьма себе под нос.

Он взял лежавший рядом с клавиатурой мобильник и набрал известный ему номер.

– Слушаю, – ответили по телефону.

– Мы вычислили этого урода, – не без хвастовства проговорил Кузьма.

– Что?! Отлично, я сейчас же еду к вам. Если все подтвердится, то с премиальными.

– Ого, я заработал премиальные, – потер руки Поярков.

* * *

Наверное, на слово «премиальные» у Юры Покровского выработался условный рефлекс. Он резко открыл глаза:

– С кем ты болтал?

– С Асланом, – просиял Кузьма.

– Съешь лимон.

– Чего?

– Съешь лимон, а то ты меня ослепляешь. А скривишься – физиономия станет привычнее, – Юра, прикрыв ладонью рот, зевнул. – Ладно, что ты там нарыл?

– Я его нашел! Смотри, – чрезмерно задорно для не спавшего всю ночь человека произнес Кузьма.

– Ух ты!

Юра встал, натощак глотнул холодного кофе, что остался со вчерашнего дня на столе:

– Ну, давай, хвастайся.

– Смотри, – Кузьма щелкнул мышкой на одну из четырех картинок, – вон, видишь силуэт на холме?

– Не-а! – ответил Юра.

– Ну, вот же, – Кузьма обвел курсором фигуру плечистого мужчины.

– Ага, ну допустим, – заметил Юра.

– А вот рыбак. Удочка какая-то у него подозрительная. – Кузьма сделал стоп-кадр.

– Да нормальная удочка. И рыбу, между прочим, чувак несет.

– Рыба? Такой карп навряд ли в этой луже водится.

– Да что ты вообще понимаешь-то в русских озерах? – скептически осек его Юра, хотя в глубине души он согласился со своим товарищем.

– А вот – присмотрись. Плечи у него – те же самые.

– Ну, ты и глазастый! – похвалил приятеля Юра.

– И это еще не все. Вот, гляди.

На экране промелькнули темно-фиолетовые «Жигули». И вдруг у Юры вспыхнула догадка.

– Эй, покажи-ка мне еще разок все это по кругу. Только быстро.

Несмотря на то что кадры с плечистым мужиком длились всего какие-то доли секунды, по тайм-кодам Кузьма легко их отыскал.

– Короче, это на хрена не он, не тот киллер, – с ужасом в голосе сказал Юра.

– Как же не он, когда он! – со злостью ответил Кузьма.

– Я сказал, что не он! – оборвал приятеля Покровский. – Что ты сказал Аслану?

– Что мы его вычислили.

– А он что ответил? Ну, живей.

– Что сейчас приедет.

Юра быстро пробежал по клавишам. Появилась схема города. На ней замигал красный крестик.

– Они здесь, будут через минуты три. Блин!

– Да что с тобой! – не понимая, что происходит, проговорил Кузьма. – Мы сделали дело, получим бабки. Нам-то что?

– А то, что все переговоры и финансовые дела с дагестанцами веду я, и ты не вмешивайся.

Он лихорадочно плюхнулся в компьютерное кресло и открыл нужную программу.

– Где твои записи?!

– Да вот же, чего ты орешь! – с обидой в голосе произнес Кузьма.

– Сюда, быстро! – ничего не объясняя, проревел Юра. – Когда они позвонят в дверь, пока я тебе не кивну – не открывай. И еще бутылку водки принеси – по сто граммов для запаха выпьем, и полбутылки – в раковину. Пусть думают, что мы напились и заснули, поэтому долго не открываем. Живее!

Ничего не понимая, Кузьма побежал на кухню, принес два стопарика. Парни молча выпили, не закусывая. Кузьма, как и попросил Юра, вылил большую часть водки в раковину и поставил бутылку на стол возле компьютера.

– Иди, карауль возле двери. Сломай замок или еще что-нибудь. Мне нужно время. А время сейчас для нас даже не деньги, а жизнь!

– Да что у тебя, крыша во сне поехала? – проговорил Кузьма.

– Да, поехала! И больше – ни слова. Говори жестами, – сказал Юра и с головой ушел в свой ноутбук.

19

Аслан спешно вышел из подъезда, приблизился к лакированному джипу, на месте водителя в котором, похрапывая, дремал Мансур.

– Подъем, – Аслан стукнул в дверку внедорожника, обошел вокруг капота и сел в машину. – Заводись, поехали.

Мансур резко повел головой, чтобы разогнать остатки дремы.

– Едем к хакерам. Есть хорошие новости.

– Едем так едем, – джип двинулся с места.

В кабине послышался сигнал, замигала лампочка.

– Надо пристегнуться, – напомнил Мансур.

Аслан нехотя защелкнул ремень безопасности.

– С ментами ты разобрался? – спросил он.

– Да. Но они увидели начатый ящик в багажнике, потребовали еще «Кизляра». Короче, сукины дети, стрясли еще бутылку.

– Да хрен с ними, – сплюнул через открытое окно Аслан.

Внедорожник вырулил на дворовую дорогу, потом аккуратно проехал между домами, где было для него довольно узко.

– Смотрю на тебя, Мансурчик. Ты как будто и не наш. Все у тебя как-то аккуратно выходит. И машину водишь, и руки чистые, как у бабы.

– Не знаю. Привычка. Мама с детства приучила. Мыть руки, – улыбнулся Мансур.

Внедорожник уже спокойно ехал по одной из главных улиц города. Впереди был перекресток, на котором дагестанцам нужно было свернуть вправо. Начал уже мигать зеленый глаз светофора.

– Ну что, успеем? – спросил Аслан.

– Конечно, успеем, – Мансур притопил педаль газа, «вложил» джип в поворот.

Покрышки завизжали. И вдруг раздался хлопок. Чуть впереди, под ногами у Аслана, по днищу загрохотало.

– Шайтан! Покрышка лопнула! – вскрикнул Мансур.

Руль начало колотить, затем его вывернуло, вырвав из рук Мансура. Джип лег набок, пополз по обочине и врезался радиатором в появившийся как раз и вовремя» столб. Под капотом пролились охлаждающая жидкость, масло, из разорванного топливного провода потекла солярка. А в багажнике послышался звон стекла. В салоне запахло спиртным. В джипе сработали подушки безопасности, которые вдавили дагестанцев в кресла.

– Как теперь выбраться! – отчаянно прохрипел Аслан, его легкие были сдавлены подушкой.

– Лежим, не едем. Все хорошо, сейчас постепенно стравим воздух и выберемся, – успокаивающе сказал Мансур.

– А мы сами на воздух не взлетим? – с тревогой спросил Аслан.

– От солярки не должны. Если только коньяк на горячую выхлопную трубу не протечет. Он-то может от нее загореться.

– Лучше бы ты весь ящик отдал этим ментам, – Аслан попытался отстегнуть ремень безопасности, но не достал. – Долбаный ремень, – не на шутку встревожился Аслан. – Ты можешь меня отстегнуть?

– Если бы не ремень, подушка бы шею сломала, – сказал Мансур, он нащупал кнопку замка ремня безопасности.

Перед этим он сам уже успел отстегнуться и сжать подушку.

– Я сейчас открою свою дверцу, выберусь, а потом уж ты, Аслан.

– Не томи. Резче. А то коньяк нагревается.

Мансур уже полностью высвободился, открыл дверцу, и вдруг стекло над ним разлетелось. Его густо намазанные гелем волосы обдало мелкими осколками.

– Шайтан! Назад! Стреляют!

– Кто стреляет?! – бестолково заревел Аслан. – Откуда?!

– Не знаю! – Мансур сжался за рулевым колесом.

Следующий выстрел прошил задние сиденья внедорожника, затем багажник и днище. От искры, выбитой пулей о днище, синим пламенем вспыхнула облитая коньяком выхлопная труба. Для дагестанцев, удерживаемых снайпером в перевернутой машине, положение становилось угрожающим. Ведь рядом с горящей трубой находился топливный бак, и если горящий спирт подберется к нему…

Внезапно недалеко от перевернутого джипа послышался визг тормозов. Остановилась «Лада» дэпээсников.

– Бляха муха! – из нее выскочил старший сержант, быстро схватил из машины огнетушитель и, словно на учениях, залил пеной горящий внедорожник.

В это время широкоплечий человек на плоской крыше дома, стоящего на противоположной стороне, со снайперкой в руках перекатился с живота на спину. Он быстро разобрал винтовку, зачехлил ее и ползком, чтобы его не было видно с земли, перебрался к открытому лазу, спустился на технический этаж дома.

– Старший сержант Алексей Веретенников, – представился дэпээсник, отдавая честь над разбитым стеклом «Ниссан Патфаиндера». Из салона ужасно несло спиртным.

– Что, всю ночь бузили? До дома доехать не смогли?

– Спасибо тебе, командир, – искренне сказал Мансур, выбираясь из опрокинутого внедорожника.

– Руки – на машину, ноги – на ширине плеч! – грозно приказал Веретенников. Он похлопал Мансура по карманам брюк и пиджака, но ничего подозрительного не нашел.

К месту аварии подошел другой дэпээсник, вооруженный автоматом Калашникова.

– Ну что, в Россию приехали, а пить не научились? – сказал он, осматривая покореженный автомобиль.

Веретенников помог выкарабкаться из салона Аслану. Его смуглое лицо побледнело от пережитого и было теперь пепельного цвета.

– Мы не пили… В нас стреляли, – бормотал он, пытаясь объяснить, что с ними произошло.

– Мы сами разберемся, – сказал Веретенников. – Руки – на машину, ноги – на ширине плеч. Федюхин, проверь его.

Федюхин похлопал по карманам дагестанца, нашел мобильник, повертел его в руках, оценил, что дорогой.

– Аслан, вещи делай! Слышишь, – сказал Мансур.

– Э-э, начальник, – пришел в себя Аслан, – дай позвонить.

– Сейчас все замерим, проверим, запишем. Тогда ты, может быть, и позвонишь.

– Возьми тысячу из лопатника и дай один раз позвонить. И я не видел, что ты брал.

Федюхин скривился, но в карман пиджака залез. Большим пальцем он оттянул клапан в портмоне, посмотрел, что там приличная пачка тысячных купюр, и достал две. Одну спрятал в карман, а другую незаметно протянул Веретенникову. Тот быстро засунул ее в брюки.

– На, звони, – сказал Федюхин Аслану.

Тот еще дрожащими пальцами набрал номер полковника Грищенко.

– Михаил Павлович, извини, дорогой, что бужу в такое время. Но в меня опять стреляли. Похоже, тот самый. А еще дэпээсник нас арестовал, – вещал в трубку Аслан.

– Ну, позвонил? – перервал его Федюхин.

– Щас, – кивнул ему Аслан.

– А ты, водитель, давай ко мне в машину, – приказным тоном произнес старший сержант.

В это время у него «включилась» рация – ему приказали задержать дагестанцев на месте происшествия до приезда сотрудников уголовного розыска.

Примерно через час, когда уже к месту аварии подошел эвакуатор, чтобы оттащить побитый «Ниссан Патфаиндер» на штрафплощадку, показался служебный полицейский «Опель».

Автомобиль остановился, из него вышли трое сотрудников угрозыска и направились к месту аварии. «Опель», на месте пассажира которого находился сам начальник уголовного розыска – полковник Грищенко, развернулся и подкатил к дэпээсовской «Ладе». Начальник угрозыска города опустил стекло:

– Так, этих я забираю, – безапелляционным тоном сообщил он Веретенникову и кивнул в сторону сидящих в дэпээсном автомобиле Аслана и Мансура.

– Есть, – встрепенулся старший сержант. – Давай, пошли.

Аслан и Мансур с приветствиями в адрес Михаила Павловича сели в полицейский автомобиль.

«Опель» сразу же рванул с места. Остановился он только за городом на стоянке перед небольшим мотелем под названием «Тихое местечко».

Начальник уголовного розыска и двое дагестанцев прошли в бар.

– Я спиртное не буду. Я на работе, – сказал полковник Грищенко.

– А мне бы коньячку не помешало, – признался Аслан.

– Мне – кофе, – сказал Мансур.

– Маруся! – крикнул Грищенко официантке. – Приготовь чаю, кофе и коньячка принеси. Закусывать будешь?

Вскоре все трое сидели за резным деревянным столом. Аслан залпом осушил свой коньяк и попросил налить еще.

– Ну, давайте теперь все по порядку, – сказал Грищенко.

– Понимаешь, дорогой Михаил Павлович, в меня, то есть в нас, опять стреляли, – сказал он, – и стреляли как-то странно.

– А что странного? – не понял Грищенко.

– Если бы он хотел попасть, то из снайперки попал бы. А так он просто игрался. Как кошка с мышкой, – проговорил Аслан.

– Не давал нам выбраться из перевернутой машины, – вмешался Мансур. – Вроде бы шутил так.

– Чушь какая-то, – сказал Грищенко. – Устраивать цирк в центре города?

– Может, он страху хотел нагнать? – подумал вслух Мансур. – Шайтан его знает.

– И что мне теперь с вами делать? – Грищенко откинулся на спинку стула. – Пока не доказано, что в вашу сторону стреляли, будете считаться сами виноватыми в аварии. А ты, Мансур, по словам сотрудников ДПС, был в стельку пьяный.

– Так надо было сделать экспертизу.

– Ладно, не кипятись. Это мелочи. Плохо другое.

– Что, Михаил Павлович? – насторожился Аслан.

– А то, что где бы вы ни появились, этот снайпер в любой момент может возникнуть рядом с вами. Как из-под земли выскочит! И будет стрелять вот так, как вы говорите, странно, палить туда-сюда, по сторонам. Снова будет или авария, а может, и жертвы, например, от рикошета. Вы не думали об этом? – Грищенко подул на чай и сделал глоток. – И теперь, видите, это стало происходить в самом городе. А я ведь отвечаю за спокойствие в моем городе.

– Михаил Павлович… – пытался что-то вставить Аслан.

– Тихо, я еще не закончил, – прошипел Грищенко. – Что мы имеем? Вчера объявился маньяк. Хорошо, я убедил всех, что это залетный. Но теперь будут говорить, что начались разборки осевших в городе дагестанцев. Это уже чересчур! И что мне, спрашивается, делать? Закрыть вас и выпускать только по ночам?

– Михаил Павлович, Гамзата не закроете, он депутат. Это еще один скандал, – хмуро сказал Аслан. – Дайте нам пару часов. Я уже по своим каналам нашел его. Мне мои люди сообщили. Я сегодня же привезу вам его фотографию.

– По твоим каналам? – поднял брови Грищенко. – А что ты от меня такие важные «каналы» прячешь? Ты давай-ка все мне выкладывай. А то я стараюсь, своих старых спецов подключаю, чтобы прикрыть твою задницу, а ты, Аслан, все темнишь.

– Пару часов, товарищ полковник. Мы уже ехали за информацией, а тут такое.

– Хорошо, даю вам время до восемнадцати ноль-ноль. Конец рабочего дня, – с трудом согласился Грищенко. – И еще задаток по нашему делу прихватите с собой. Ну, прощаться не будем, сегодня еще встретимся. Мне уже на службу пора.

Грищенко встал, большими глотками допил свой чай и, не оборачиваясь, пошел к выходу. Через минуту полицейский «Опель» плавно отчалил от парковки перед мотелем.

– Алло! Гамзат! – говорил в трубку Аслан. – Ну что, нашел?

– Да нет, копаюсь в книгах. Задрало меня страницы перелистывать. Уже руки болят.

– Бросай все, приезжай сюда и забери нас из мотеля, – проговорил Аслан. – На северной окраине «Тихое местечко» знаешь? Давай, быстро! Мы ждем.

Он отключил мобильник.

– За рулем будет Гамзат? – поинтересовался Мансур.

– Да, ты сегодня отдохни.

– Маруся, – Мансур отправился к барной стойке, – принеси-ка нам еще коньячку. Дагестанский есть? И что-нибудь мясное.

– Хорошо, – ответила Маруся и улыбнулась.

20

Кузьма давно не дежурил возле двери, он спал и мирно похрапывал на тахте – не шутка всю ночь напролет пялиться в экран, по нескольку раз пересматривая одни и те же кадры.

– Всё, я не могу больше ждать, – сказал он Юре, когда ни через три, ни через пять, ни через тридцать минут дагестанцы не позвонили в их дверь. – С ними явно что-то произошло, – зевая, произнес Кузьма и, буквально шатаясь от усталости, опустился на тахту.

– Ну и слава богу, – Юра повернулся к своему приятелю. – И запомни, Кузьма, ты ничего не видел, ничего не знаешь. Тем более что это правда – смотри, пока не заснул. Это тебе будет своего рода психологическая установка.

– Что там еще? – застонал Кузьма, веки потяжелели, и чтобы смотреть, хоть спички в глаза вставляй, – но усилием воли он все-таки заставил себя глянуть на экран.

– Вот следи, – Юра взял листок с записями Кузьмы, – это твои тайм-коды. Запускаем.

На экране ветер гнул камыши, блестело озеро, но никакого рыбака не было.

– А вот здесь, – Юра запускал файлы, «вытянутые» из видеорегистратора дагестанцев из других камер, – ни человека-горы, ни темно-фиолетового «жигуля» не было.

Кузьма протер глаза и вопросительно вытаращил их на своего приятеля.

– Что это? Как это не было? Я же не вольтанулся от твоего компа.

– Ловкость рук и никакого мошенничества.

– Тогда кто же тот амбал?

– Запомни, его ты никогда не видел. Запомнил? Но я скажу тебе правду – он, как бы тебе это объяснить, здешний Робин Гуд, и мы должны ему помочь.

– А себе, случайно, мы не должны помочь? – Кузьма уже устраивался поудобнее на тахте, он взбил подушку и подложил ее себе под голову.

– Нам повезло, что Аслан где-то задержался. Покажем им вот этого чувака, – Юра прогнал кадры с неким мужиком, который крутился возле офиса кавказцев. – Он, скорее всего, из конкурентной риелторской конторы. И крутился возле них явно из любопытства – хотел разведать, как идут дела. Ну, вот и скажем им, что, похоже, – он.

– А если они этого чувака замочат? – поднял с подушки голову Кузьма.

– Не дрейфь, братан, без проверки не замочат. Тем более, им надо знать, почему их прессуют.

– А почему их прессуют?

– Вот это и мне самому любопытно, – Юра откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

Кузьма повернулся на бок и закрыл глаза – он был уже не в силах поддерживать разговор.

На экране ноутбука крестик, который обозначал месторасположение Аслана на фоне карты города, долго мигавший на северной окраине, начал быстро ползти, явно направляясь к квартире Покровского и Пояркова.

Кузьме удалось поспать буквально минут сорок, как в двери к ним настойчиво позвонили. Юра открыл. В квартиру ввалились Аслан и Гамзат.

Увидев почти пустую бутылку водки на столе возле ноутбука, Аслан сказал:

– Уже пьете за удачу?

– Расслабляемся после напряженных ночных трудов, – парировал Юра.

– Ладно, показывай, – проговорил Гамзат.

– Значит так, – начал Юра, – вот файлы с камер, а вот – с видеорегистратора. Мы просмотрели все, секунда за секундой – материал часов на шесть: сидели сутки.

– Ты нам не впаривай про свои вещи, – резко произнес Аслан.

Юра показал дагестанцам заранее подготовленную нарезку, где на кадрах белым кружком был обведен некий мужчина, который несколько раз проходил возле конторы дагестанцев. Затем этот мужчина появился недалеко от черного «Ниссан Патфаиндера», за рулем которого сидел Мансур.

– Э, вы что? Разводы нам тут устраиваете? – Аслан с нескрываемой злостью посмотрел прямо в глаза Юре. – На бабки нас развести решили? Бухали всю ночь, мозгокруты, а теперь такую чухню нам втюхиваете. Этого мужика я и сам несколько раз видел.

– Что за кипешь? – проснулся Кузьма, он резко повернулся и сел на тахте, свесив босые ноги. – Мы ваших бабок за эту работу еще в глаза не видели. Так что свои предъявы нам не кидай. И суету не наводи. Нам что, было в кайф всю ночь глаза таращить, чтобы вашего беспредельщика раскопать? Не нашли пока, еще поищем.

«Железные» аргументы Кузьмы немного подействовали – дагестанцам пришлось попридержать свое недовольство, однако перед Асланом вставала перспектива разговора с полковником Грищенко, и природная южная ярость через секунду дала о себе знать:

– Ты лицо попроще сделай… – с налитыми кровью глазами он подскочил вплотную к Кузьме. – Ты сам мне звонил. Ревел, как ишак, в трубку, что нашел! А теперь соскакиваешь?

– Аслан, вникни сюда, я в первый раз сидел за этой шарманкой и увидел лоха, что вертится возле вас. – Кузьма подтверждал свои слова жестами. – Что я должен был прикинуть?

– Короче так. Нам нужны еще сутки, – вмешался в разговор Юра.

– Какие еще сутки! Вы, туда-сюда, не кружите мне. Сегодня к вечеру чтобы нашли! – заревел что есть мочи Аслан.

– А если нет… – угрожающе сказал Гамзат, – вы нам уже будете не нужны.

– Зато вам всегда будет нужно то, что у нас уже есть, – зло ответил Юрий.

– Повтори-ка, что ты сказал! – прошипел Аслан. – Ты, кажись, рамсы попутал?

– И чтобы об этом никто не узнал и мы о вас забыли, вам в будущем придется забыть о нас, – не обращая внимания на слова и угрожающий тон Аслана, продолжил Юра.

– Ты что, быкуешь? – Гамзат уже чуть ли не срывал с себя рубашку. – Мы вам всю домовую книгу па-арвём.

– Ай, какие вы хипишнутые, – снова заговорил Кузьма. – Тормози, да! Мы же добазарились – будем искать.

– Короче, время – к шести часам вечера! – рявкнул Аслан, и дагестанцы направились к выходу.

21

В восемнадцать ноль-ноль дагестанцы не позвонили полковнику Грищенко.

– Вот чёртовы дети, – проворчал он.

Начальник угрозыска города терпеть не мог, когда что-то не выполняется согласно его приказам или задумке. А дагестанцы не позвонили, потому что им не позвонили Юра и Кузьма.

Аслан ходил взад и вперед по квартире Прохоровых и ничего в отличие от Гамзата, ищущего деньги в книгах, не делал. Мансур тем временем отсыпался в спальне Марии Ивановны.

– А может, на самом деле тут ничего нет? – взвыл Гамзат, которого уже изрядно достало это бесполезное занятие.

– Ищи давай. Есть, – Аслан со злости ударил кулаком по стопке книг.

Стопка старинных книг накренилась и с грохотом развалилась. Из одной книги выпал конверт.

– О! – вскрикнул Гамзат. – Нашли.

Он взял конверт.

– Дай сюда, – приказал Аслан.

Аслан сам раскрыл конверт. В нем оказались деньги. Много денег. Только это были царские ассигнации.

– Тьфу ты! – сплюнул Гамзат.

– Чего ты? Загоним коллекционерам, – отложил конверт Аслан.

– Может, и того урода на записи нет? – сказал Гамзат.

– Может, и нет. Но пацаны эти меня уже, честно, достали, – у Аслана произвольно дернулась щека.

Старинные часы с гирей, что висели на стене в гостиной, пробили семь вечера. Аслан достал из чехла на поясе мобильный телефон и набрал номер полковника Грищенко.

– Алло!

– Ну, наконец-то! – прорычал Грищенко.

– Мы сейчас – в офис, а затем к вам, – сказал Аслан.

– Поезжайте по шоссе на Москву. И следите за хвостом. Если что – меня не замечайте. Понятно?

– Понятно, – скривился Аслан.

Он почувствовал, что вся эта конспирация вовсе не для отвода глаз сослуживцев начальника угрозыска, а чтобы ему самому не попасть под пули неизвестного снайпера.

– Гамзат! Давай заканчивай здесь. Спускайся в машину, – приказал Аслан. – Эй, Мансур!

Мансур не отвечал. Аслан заглянул в спальню Марии Ивановны. Мансур, аккуратно развесив свою одежду на стул перед широкой кроватью, голышом спал в постели женщины, которую хладнокровно добил этой ночью.

– Мансур, подъем! – гаркнул Аслан тому на ухо. – Едем. Живей!

Мансур подскочил и тут же присел.

– Выйди, мне надо одеться, – проговорил он.

– Не обессудь, братан! Пока я иду к прихожей – ты уже меня догнал, – Аслан обвел взглядом рельефную фигуру Мансура. – Ты что, грудь бреешь? – удивился Аслан.

– Чего?

– Ладно, давай одевайся и к машине.

Аслан отправился к выходу.

* * *

Троица дагестанцев на блестящем черном «Ниссан Патфаиндере» подъехала к своему офису. Аслан поднялся в свой кабинет, взял из сейфа причитающуюся сумму для Грищенко.

Еще через сорок минут лакированный внедорожник выехал за город по направлению к Москве.

Делом Гамзата было смотреть назад, вычислять – нет ли за ними хвоста. Аслан специально приказал Мансуру попетлять по узким улочкам города, чтобы убедиться, не приклеился ли к ним кто-нибудь. Вроде все было спокойно.

На шоссе, как всегда, было полно машин, но какой-то особо подозрительной, которая бросалась бы в глаза, вроде бы не наблюдалось.

На тридцатом километре в кармане-отстойнике дагестанцы заметили черный «Лексус». Включив сигнал правого поворота, Мансур подъехал к машине Грищенко.

– Я сам, сидите здесь, – сказал Аслан.

Он взял металлический «дипломат» с деньгами и пересел в «Лексус», на заднее сиденье.

– Здравствуй, Михаил Павлович, – проговорил Аслан.

– Здоровались уже, – ответил тот.

– Вот. Это вам. Как и договорились, – дагестанец положил «дипломат» на пассажирское сиденье справа от водителя.

Грищенко, который сидел за рулем, взял «дипломат» к себе на колени, открыл и внимательно, при этом не проронив ни слова, пересчитал пачки купюр.

– Хорошо.

– У нас все точно, как в аптеке. Так у вас говорят? – улыбнулся Аслан.

– Это, Асланчик, одно. А второе…

– Что второе? – удивился дагестанец.

– Наводка на вашего директора тира.

– Какого тира? – не понял Аслан.

– Шевели мозгой. Где морда вашего снайпера?

– Еще не вечер, Михаил Павлович. Мы пробиваем по каналам…

В это время мобильник у Аслана ожил. Он посмотрел на высветившийся на экране номер – звонил Юра Покровский.

– Извини, Михаил Павлович, мне надо поговорить. Как раз на счет этого дела.

Аслан встал, захотел выйти из машины, но двери оказались запертыми.

– У тебя от меня секреты? В этом городе?

– Нет. Что вы.

– Тогда говори, не стесняйся.

Аслан ответил:

– Слушаю.

– Нам нужны еще сутки. И еще материалы, – бесстрастным тоном сообщил Юра.

– Еще сутки! А может, ты еще бабки хочешь? – негодуя воскликнул Аслан. – Сколько? Говори. Если найдешь только.

– Сумма та же, но времени не хватает.

– Я тебе перезвоню, – Аслан нажал на изображение красного телефончика.

– Хреновые у тебя «каналы».

– Да вот вахлаки попались. Пацаны на хате сидят, в компьютер играются. Хакеров из себя изображают.

– Пацаны? – задумался Грищенко. – Ну ладно, если что-нибудь откопаешь – звони. С квартирой не затягивай. Пока.

Теперь дверца «Лексуса» спокойно открылась, и Аслан отправился к своему джипу.

Как только машина дагестанцев скрылась из виду, Грищенко достал из кармана свой телефон:

– Васильич, здорово. Пробей мне, откуда только что был звонок на мобильный Аслана. И перезвони.

– Есть.

Через пару минут Васильич перезвонил.

– Нашли и ведем. Похоже, квартира в центре.

– Значит так. Группу захвата. Этого молокососа с телефоном и всех, кто там будет, к нам.

– Ясно, товарищ полковник. А кто они?

– Черви, что начали землю рыть в нашем городе. На операцию я приеду лично.

Грищенко включил зажигание, выехал на шоссе, затем развернулся через две сплошных и покатил к городу. Теперь он точно знал, кто вычислил его с наркотой и передал это дагестанцам.

22

Вечером того же дня, когда Даник, умаявшийся за день, заснул на диване в большой комнате, Илья аккуратно взял его на руки и отнес в спальню, раздел и укрыл шерстяным одеялом.

– Юля, мне надо с тобой поговорить, – вполголоса произнес Илья. – Пойдем на кухню, чтобы Данику не мешать.

– Хорошо. Приготовить что-нибудь? – предложила девушка.

– Не надо. Ну, разве что чаю.

– Может, блинчиков напечь? Я купила сметаны.

– Там есть печенье «К чаю», вот его и поставь на стол.

– Что ж ты такой угрюмый, братик, – весело прощебетала Юля.

Илья зашел на кухню, сел на табуретку перед столом, застеленным клеенчатой скатертью в клеточку, и положил перед собой мобильный телефон.

Юля раскрыла пачку, положила в конфетницу квадратное печенье, а саму конфетницу поставила на стол.

– Будешь в пиале?

– В пиале, – не очень-то вежливо произнес Илья.

Юля заварила чай и налила его в две желтые пиалы. Сама села напротив брата и первая, подув на чай, отпила.

– Прошу выкушать, – весело проговорила девушка.

Илья тоже взял в свои огромные руки пиалу, отпил и исподлобья посмотрел на сестру.

– Тебе надо расстаться с этим Юрой, – сурово сказал он.

– Начинается. И чем же он тебе не угодил? – радость с лица Юли мгновенно улетучилась.

– Ты очень легковерная и неосторожная девушка.

– Ну, опять двадцать пять. А ты не заметил, что я уже выросла?

– Не перебивай, – строго сказал Илья. – Я проследил за ним. Он темная лошадка.

– Неправда, – не выдержала Юля. – Он меня спас. И это произошло совершенно случайно.

– И то, что он работает на дагестанцев, это, по-твоему, тоже случайно?

– На кого?

– На дагестанцев, на тех самых!

– Я тебе не верю.

– Не веришь собственному брату? Вот, смотри, он с ними разговаривает!

Илья включил свой мобильник, где была совместная фотография Юры, Аслана и Гамзата – они явно что-то оживленно обсуждали.

– Видно же – у них деловая беседа, а не просто какая-то случайная встреча.

Юля точно так же, как и ее брат, нахмурилась и стала внешне очень похожа на него.

– А ты с ним якшаешься, – выдохнул Илья.

– Я не якшаюсь.

– Да что вы говорите! – Илья достал из карманов брюк мобильный телефон Юли. – Сколько раз он тебе звонил? А какие эсэмэски присылал? А сколько ты ему в ответ? А это что такое интересное? – Илья показал снимки из памяти телефона. – Пикник на природе… И что там у тебя с ним произошло? – он посмотрел прямо в глаза девушки.

Илья знал, что все, что хочет знать о сестре, он может спокойно прочитать в ее глазах – слишком уж родственные они были души.

– Девочка созрела? – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Илья.

Юля вначале опешила от неслыханной наглости брата, а затем воскликнула:

– Ах, ты негодяй! Как ты смеешь вмешиваться в мою личную жизнь! Кто тебе позволил лазить по моим вещам! Какое ты имеешь право проверять мой мобильный телефон!

– Успокойся, – резко произнес Илья. – Ты же знаешь все обстоятельства, которые нас привели в этот город, и все, ради чего я живу. А это твое «увлечение» может все одним махом перечеркнуть. Кроме того, это опасно! Ты не понимаешь, куда ты лезешь! За себя я не переживаю, но подумай о себе, подумай о Данике!

– Отдай мне мой телефон, – надула губки Юля.

– Забирай, – Илья протянул ей ее розовую «Нокию». – И я настаиваю, чтобы ты больше с ним не встречалась.

– А что я ему скажу? – заартачилась девушка.

– Мы переедем на другую квартиру. И ты дашь слово не искать его. Не звонить ему. А когда все окончится, мы вообще уедем из этого города.

– Хорошо. Может быть, я и приму твои слова к сведению. Однако сперва я должна сама поговорить с Юрой, с глазу на глаз, и выяснить, что у него общего с теми дагестанцами. И учти, только после этого я приму решение.

– Юля, я твой старший брат. И принимать решения буду я.

– Знаешь, я не верю и не могу поверить, что Юра двуличный человек. Он таким просто не может быть! Он не такой!

Илья встал из-за стола и направился к входной двери.

– Ты сможешь с ним встретиться только после того, как я тебе это позволю, – грозно сказал Илья. – А сейчас будь дома, никуда не звони и не выходи. Запомни – это серьезно.

Илья накинул куртку, взял свою сумку-батон и вышел в коридор.

23

В окне квартиры, которую снимал Юра Покровский, горел свет, и лучи яркой энергосберегающей лампы, что пробились сквозь полупрозрачные шторы, высвечивали на разбитой дворовой дороге бледный квадрат.

По этому квадрату проехали заляпанные грязью колеса полицейского микроавтобуса «Уаз-452». Автомобиль тихо, накатом, подкрался к подъезду и остановился возле полуразобранной лавочки, перед которой валялась перевернутая урна.

Капитан полиции Василий Никифоровский, одетый в штатское, сидевший справа от водителя, глянул через лобовое стекло на залитое светом окно. Он по памяти набрал на мобильном телефоне городской номер нужной квартиры – пошли длинные гудки, однако ответа пришлось ждать примерно полминуты.

– Алло, я вас слушаю, – раздался наконец в трубке голос Юры.

Никифоровский отключил телефон.

– Они там, – сказал он, обратившись к бойцам группы захвата. – Я захожу первым, а потом вы по одному, тихо-тихо.

С другой стороны в этот двор вполз черный «Лексус», осветив фарами палисадник с деревянным столом для забивания «козла».

Фары погасли. В рации у капитана щелкнуло:

– Василий, действуй, – скомандовал Грищенко, – я уже на месте.

Никифоровский, бесшумно покинув автомобиль, прошел в подъезд, на дверях которого магнитный замок домофона, наверное, не работал уже сразу же после установки.

Капитан почти бесшумно поднялся по лестнице на четвертый этаж. Дверь нужной квартиры была обычная, деревянная. Полицейский прислушался – за дверью слышались музыка и голоса молодых людей.

По лестнице к двери в касках, бронежилетах, с автоматами подтянулись бойцы спецназа. Обходя их, на площадку тихо поднялся и сам полковник Грищенко. Он махнул рукой – тогда Никифоровский позвонил в дверь, при этом он встал перед глазком так, чтобы тому, кто будет в него смотреть, полностью закрыть обзор лестничной площадки.

Однако на звонок никто не ответил. Капитан позвонил еще раз. Теперь уже настойчивее.

– Кто там? – спросил Кузьма.

– Эй вы! – злобным голосом сказал капитан. – Я ваш сосед снизу. Вы мне ванну заливаете.

– Иди на хер, ничего мы тебе не заливаем! У нас краны закрыты, – грубо ответил Поярков.

– У меня с потолка вода хлещет. Дай гляну. Если не у вас, то пойду выше по стояку.

– Ты не понял? Сказали тебе – отвянь. Иди на х… по стояку.

Никифоровский еще раз позвонил, ударил в дверь кулаком, изображая обиженного соседа. Потом позвонил еще.

– Слышь, мужик! – гаркнул Юра. – Тебе сказано, что краны закрыты. Иди, проспись!

Капитан выразительно посмотрел на Грищенко, мол, что делать, коль не ведутся. Начальник уголовного розыска еще раз махнул рукой – капитан снова долго позвонил в дверь.

– Ей, чувак, ты совсем охренел? – теперь говорил Кузьма.

– Сейчас ты сам у меня охренеешь, – не выдержал капитан, – открывайте, полиция!

– Полиция? – повторил шепотом Кузьма и замолк.

Все, кто был в квартире, явно притаились, потому что в подъезде установилась полная тишина.

– Откройте, полиция! – еще раз объявил капитан Никифоровский и позвонил в дверь со слабой надеждой, что ему сейчас все-таки откроют.

– Так, Василий, хватит уже с ними чикаться. Ломайте дверь, – приказал полковник.

Капитан кивнул. К двери с нижнего этажа подтянулся боец с болгаркой. Завизжала машинка, брызнули искры от языка замка. Никифоровский поднял руку вверх и пальцами посчитал: один, два, три! Бойцы ввалились в квартиру, при этом успели бросить вперед две светошумовые гранаты.

Но глушили и слепили бойцы опергруппы только себя. Потому что, разбежавшись по комнатам, заглянув на кухню, в туалет, в ванную, а также в шкафы, чуланы и под тахту, совершенно никого не обнаружили.

– Никого, товарищ капитан, – доложил старший.

– Никого, товарищ полковник, – доложил капитан Никифоровский полковнику Грищенко.

Михаил Павлович переступил порог квартиры. В это время кто-то зычным голосом крикнул:

– Ложись!

Заревела сирена, свет в квартире начал мигать, и через пару секунд раздался оглушительный взрыв.

Полицейские попадали на пол, прикрывая головы руками. Вдруг послышались автоматные очереди. Словно в комнатах началась перестрелка. Возле ушей бойцов свистели пули.

Такая вакханалия продолжалась минут пятнадцать, пока кто-то из бойцов не понял, что это всё звуковые и световые эффекты. Он вышел из квартиры, в коридоре вырубил электричество.

В свете ярких фонариков полицейские осмотрели квартиру. Им сразу бросилась в глаза видеокамера в прихожей, а под ней – микрофон-пушка и колонки.

– Хакерские штучки, – сплюнул на пол Грищенко. – Отбой! – скомандовал он. – Я вас найду, шутники-умники. Попляшете тогда у меня, – с кривой ухмылкой проговорил он в камеру. – Василий, собери эту технику и отдай на экспертизу.

– Гладышев! – отрывисто сказал капитан Никифоровский и кивнул в сторону колонок и камеры.

– Есть, – ответил боец.

– Короче, я поехал, – уже на лестничной площадке обратился Грищенко к капитану Никифоровскому. – Завтра все, что будет известно, мне на стол.

– Понятно, Михаил Павлович.

– И успокойте граждан. Мол, учения были, – Грищенко увидел, как через приоткрытые двери со страхом и любопытством за действиями полиции следят жильцы дома.

– Разберемся, товарищ полковник.

24

Кузьма и Юра еще днем «снялись» с якоря и перебрались в общежитие, где имелось несколько гостиничных комнат. Перед этим вынужденным переездом Покровский, конечно же, слетал в магазин радиотоваров.

Кузьма хохотал, видя на экране, как упали на пол и недвижимо лежали бойцы из опергруппы и их командиры под звук «фальшивой» перестрелки. И хоть картинка на компьютере слегка тормозила, и беспрестанно мигал свет, разобрать, что происходило в квартире, вполне было можно.

– Ну, ты гений, Юрец, – похлопал Кузьма Покровского по плечу.

Однако тот напряженно сидел за ноутбуком и радость не выказывал.

– Так, все. Обрываем связь. Чтобы нас не вычислили, – сказал он и закрыл программу. – Жалко колонок. Очень чисто звук передавали. Считай, подарил ментам.

– Да ладно, найдем тебе новые колонки.

– Ай, ничего ты не смыслишь, Кузьма. Найти такие же, а не фуфло китайское – непросто. Ладно, дай посмотреть твой телефон.

– Зачем?

– Время сравнить.

– Ну, ладно, на, смотри.

Покровский взял у приятеля его мобильник, уверенным движением вскрыл корпус, вынул батарейку и положил себе в карман.

– Я не понял. Что ты делаешь?

– Потом перепрошью, – вернул он «пустой» телефон. – Сейчас некогда возиться. А теперь держи эту мобилу.

Юрий протянул Кузьме новенький кнопочный «Самсунг». Поярков побагровел от такой наглости.

– Ты, блин, дверью долбаный?

– Не фиг имэем светить, – невозмутимо ответил Юра. – Я себе тоже другой приобрел. И горсть симок. Пригодятся. Смотри.

Он достал из кармана и показал Кузьме точно такой, как у него был «Эппл Айфон 4».

– Чуток поюзанный, но главное, мозги отличные. А старую мобилу спрячь и забудь. По ней нас менты вычислят.

– Так бы сразу и сказал, – буркнул Поярков и начал с интересом рассматривать свой новый телефон.

– По функционалу этот даже лучше, чем тот, что у тебя был. Да, чуть было не забыл. Вот еще к нему «уши», можешь радио слушать. Ладно, потом освоишь. Сейчас у нас с тобой другая задача.

Кузьма и Юра быстро собрались и вышли из общежития.

– Все свое ношу с собой, – сказал Юра. В рюкзаке у него был ноутбук в пластмассовом противоударном кейсе, несколько известных только ему электронных приборов. Некоторые ценные и в данный момент не очень нужные электронные штучки он хранил в банковском сейфе, где их точно никто не достанет.

– Я тоже все свое держу при себе. Даже носки запасные взял.

Рюкзак Кузьмы был намного легче.

– Черт, а я носки не взял, – усмехнулся Юрий.

– Да ничего, еще вернемся.

Ночной город засыпал. Гасли окна, и дома исчезали во мраке. На небе не было звезд, только сквозь высокие облака, растянувшиеся по всему небу, едва пробивалась тусклая луна с «объеденным» боком.

Приятели-компаньоны прошли по темным кварталам и попали во двор дома, где жила Юля.

– Вон она, – Юрий показал на «Жигули» Ильи. – Давай сюда.

Они подошли. Капот был холодный и мокрый от вечерней росы.

– Кузьма, за сколько ты сможешь ее открыть? – спросил Юра.

– Пацаном был – меньше, чем за минуту, мог. Были тогда у меня такие маленькие проволочные крючки.

– Крючки? Смотри, как шагнула техника.

У Юрия в руках, словно у фокусника, оказался механический пистолет-отмычка. Из «обоймы» он вынул подходящий носик и вставил в замок.

«Жигули», словно от родного ключа, открылись.

– Здорово! – похвалил Кузьма.

– Постой-ка там, – предложил Юра.

Кузьма остался следить за дорогой, а Юра, стараясь как можно меньше шуметь, открыл дверь и забрался в машину. С помощью переносного фонаря он осветил салон. Проверил, что в бардачке, – ничего интересного в нем не было. Различные гайки, мелкий инструмент, перочинный ножик, промасленная тряпка, тюбик клея, изоляционная лента. В общем, обычный автомобильный хлам. Затем Юрий ощупал обивку салона, нашел подходящее место, чтобы установить две микровидеокамеры, что он и сделал, – быстро и уверенно. Одна камера предназначалась следить за салоном, другая – за движением автомобиля.

Он оставил включенным фонарик в салоне, сам вышел из машины, отошел за дерево, чтобы со стороны дома его не было видно, включил ноутбук. Камера из салона показала ему фонарик.

– Порядок.

Юрий проверил вторую камеру – она показала отблеск луны в еще не высохшей после недавнего дождя луже.

– И эта тоже фурычит.

Он закрыл ноутбук, положил его в сумку, снова залез в салон и достал свой фонарик. К «Жигулям» подошел Кузьма.

– Ну как? – прошептал он.

– Отлично, – ответил Юра. – Сейчас проверим багажник. Там может быть что-нибудь интересное. А вдруг он там винтовку держит?

– Да ну. Чтобы кто-нибудь ее украл?

– Да кто позарится на этот задрипанный «жигуль»?

Юрий подошел, осмотрел замок от багажника. Он был «родной», стандартный. Тем же способом, каким он открыл дверцу машины, Покровский открыл и багажник.

Юра и Кузьма невольно отпрянули. Внутри в свете фонаря они увидели торчащие из-под брезента ноги в ботинках.

– Труп! – вырвалось у Кузьмы. – Надо валить отсюда.

– Стой… Все равно никого рядом нет. Вдохнем, выдохнем, чтобы успокоиться, и посмотрим, кто там. А вдруг мы его знаем.

– На хрена тебе это надо?

– Тихо! – Юрий нагнулся над багажником и попытался отвернуть брезент.

– Атас! – резко прошептал Кузьма.

Юра обернулся – перед парнями из тени выросла широкоплечая фигура. Громила держал в руке обрезок трубы.

– Что вы здесь ползаете! – проревел Илья.

– Это он, – сказал Кузьма и оценивающе глянул на массивного и накачанного мужика. – Во, блин, Робин Гуд!

Илья замахнулся. В юности Кузьме нередко приходилось участвовать в уличных драках, поэтому он хладнокровно прикинул, что на дистанции не сможет противостоять такому верзиле, и нырнул Илье под вооруженную трубой руку, ударил его головой в грудь, обхватил руками. Атака Кузьмы была неожиданная, и Илья трубу не удержал, она выпала, зазвенела на асфальте, выбив яркие искры. Парни сцепились и рыча, словно медведи, покатились по земле. В борьбе Кузьма, конечно же, тоже уступал Илье. Но он справедливо рассчитывал на скорую помощь Юры. А этим броском он обезопасил и себя, и своего приятеля от мощных ударов Ильи. «Робин Гуд» быстро оправился от внезапного нападения и уже подминал Кузьму под себя.

– Юрка! – громко прохрипел Кузьма.

Однако Юра не спешил помогать компаньону. Он снова нагнулся над багажником, отдернул брезент:

– Черт! Расчлененка!

25

В этот день начальник уголовного розыска города полковник Грищенко встал рано. Первым делом, едва протерев глаза, он потянулся за мобильным телефоном и набрал номер Аслана. Ему он звонил вчера вечером, сразу же после неудавшегося захвата хакеров. Полковник хотел начистоту поговорить с дагестанцами, чтобы они выложили ему всю информацию об этих желторотых шантажистах. Но вечером Аслан не поднимал трубку. Сейчас, утром, Аслан с восьмого гудка все-таки ответил.

– Привет, Михаил Павлович. Что надо? – сонным голосом спросил дагестанец.

– Надо встретиться. Срочно.

– К чему такая спешка, дорогой? Мы же рассчитались. Или ты поймал того хайвана?

– Какого хайвана?

– Ну того скота, снайпера косого.

– Есть, о чем поговорить. На северном шоссе. Через час.

– Хорошо, Михаил Павлович, добазэ… Но только из глубокого уважения к тебе мы туда приедем. Значит, говоришь, через час.

«Да уж, уважаешь ты меня», – подумал Грищенко, а вслух сказал:

– Отлично!

Два черных внедорожника. «Лексус» и «Нисан Патфаиндэр» стояли на разных краях площадки перед дорожным кафе – деревянной избушкой с фанерным изображением дымящейся чашки на фасаде.

Аслан уже привычно забрался в «Лексус»:

– Здравствуйте, Михаил Павлович, – улыбнулся Аслан и протянул свою руку для пожатия.

Полковник Грищенко не отнял своих рук от рулевого колеса, а немного «побарабанил» пальцами по обтягивающей руль рыжей коже.

– Здорова, коли не шутишь, – не очень дружелюбно произнес полковник Грищенко. И замолчал.

Он минуту всматривался в лицо Аслана, словно изучал его. Дагестанец не понимал, что происходит.

– И ты с такой рожей хотел меня провести?

– В чем дело, Михаил Павлович? Зачем провести? Мы же все правильно дали. Посчитали все.

– Вам только бабки… – презрительно сморщился Грищенко. – Город на прослушку и видеослежку ты поставил?

– А что такое? Я вас не понимаю.

– Сейчас поймешь.

На стоянку выкатил темно-зеленый «Мерседес-Бенц» «Крокодил». К «Лексусу» подошел Данилов, со своим кофром в руке.

– Садись, Евгений Валерьянович. Расскажи нам, что у тебя новенького.

В салоне «Лексуса» Данилов и Грищенко, как старые приятели, потрясли друг другу руку.

– Ну и парит сегодня, – крякнул Данилов. – После обеда, как пить дать, гроза будет.

Он открыл свой кофр. Достал маленький полиэтиленовый мешочек. В нем была симка от мобильного телефона и клочок бумаги, на котором можно было прочитать: «For you from Vasiliy Pupkin aka Sharp-sighted Eye».

– Что это? – с недоумением спросил Аслан.

– Эту симку оперативники нашли в квартире, где жили два ушлых пацана, – начал не спеша Евгений Валерьянович. – Это, надо сказать, до противности умные ребятки, – улыбнулся он. – И такие пронырливые.

– И знаешь, что интересно, Аслан? – сказал Грищенко. – Именно с этой симки тебе звонили, когда ты сидел у меня вчера в этой машине. Они следили за тобой, а заодно и за мной…

– Следили… – задумался Аслан. – А что за тарабарщина здесь написана?

– «Фо ю фром Василий Пупкин эй-кэй-эй», – Евгений Валерьянович показал ногтем мизинца на английские буквы «aka», – Шарп сайтед ай.

– Ни черта не понятно, кроме Василия Пупкина и этого «АКА» – что ли, автомат Калашникова? – спросил Грищенко.

– Это шуточное послание с намеком, – объяснил Данилов. – Переводится с английского так: «Вам от Василия Пупкина, известного как Зоркий Глаз». А именно этот «автомат Калашникова», как вы соизволили выразиться, Михаил Павлович, – это вот «ака» свидетельствует, что парень вхож в хакерскую среду. Он владеет их сленгом. «Ака» – расшифровывается как «олсоу ноун эз» – «также известный, как хакер под именем…», в данном случае стоит имя Зоркий Глаз. Я проверил – хакера с таким именем нет. Но это имя может быть предупреждением.

– Каким?

– Ну, что он все видит, много знает и еще Зоркий Глаз – это значит хороший охотник, снайпер. Может быть, он связан с тем стрелком? – продолжал рассуждать Данилов. – А еще шутит. Потому что есть такая расхожая фраза: «А на третий день индеец Зоркий Глаз заметил, что крыши у сарая нет». Кто чего не видел или не заметил – это знать вам. Написана фраза левой рукой, правая явно была на клавиатуре или на мышке. Значит, торопился, делая два дела одновременно – скорей всего, следил за кем-то на компьютере. А симка использовалась не только в телефоне, но и в других, лично мне неизвестных электронных приборах. Подарил сим-карту, чтобы мы по ней его не вычислили.

– Да не может быть, чтобы он был связан с тем стрелком, – вдруг сказал Аслан. – Они буквально вчера нам доказывали, что на записях его нет!

– На каких записях? – побагровел Грищенко.

– Ну, мы им передавали записи своих видеокамер, видеорегистраторов на джипах.

– Так, – протянул Грищенко, – колись, Аслан.

Дагестанец рассказал, как он познакомился с Юрой и Кузьмой, как «принял» их на работу.

– Теперь у них есть компромат на нас всех! – разъярился полковник. – А они – шантажисты. Молодые и жадные. А что шантажисты потом делают?

– Да какой компромат, Михаил Павлович? Мы видеорегистраторы в стремные моменты всегда выключали. – Аслан попытался успокоить начальника угрозыска.

– Видеорегистратор? А он еще стоит в вашем автомобиле? – поинтересовался Данилов.

– Стоит. Только сейчас выключен. Не работает.

– Не работает… Любопытно. А можно посмотреть?

Все трое направились к внедорожнику дагестанцев.

– Здрасьте, здрасьте, – Мансур, сидевший за рулем, и Гамзат, развалившийся на заднем сиденье, поздоровались с Грищенко и Даниловым.

– Здорова, – буркнул Михаил Павлович.

– Приветствую, – задорно произнес Евгений Валерьянович. – Ну-ка покажите эту вашу штучку, – эксперт сразу же заметил торчавший на лобовом стекле видеорегистратор.

– Да, он выключен, – уверенно сказал Мансур.

– Поразительная модель. И вперед смотрит, и назад. На триста шестьдесят градусов все видит. И кажись – жужжит… проверим.

Евгений Валерьянович достал из своего кофра электронный планшет, включил его, запустил программу. На экране планшета побежали синусоиды.

– Работает. И отлично работает. Сейчас мы расшифруем, что он показывает.

Ловко проделав несколько операций с «планшетником», Евгений Валерьянович расплылся в улыбке. На экране прибора возник профиль самого Данилова. Эксперт посмотрел прямо на регистратор – теперь на экране планшета он был анфас.

– О, привет, Евгений, – сказал он сам себе, подмигнул и помахал рукой.

– Да я выстегну этих дофанов! Капец этой шарманке! – Аслан потянулся за видеорегистратором.

– Не надо, – Данилов перехватил его руку. – Пускай поработает. Мы попробуем отследить, куда идет поток. А если еще будут его корректировать вообще обнаружим их местоположение.

– Шайтан! – выругался Аслан.

– Ёпрст! Ты понимаешь, Аслан, – сказал Грищенко, прикрываясь Даниловым, чтобы не попасть в поле зрения видеорегистратора, – ты теперь должен мне по гроб жизни!

– Мы их выловим, Михаил Павлович! Мамой клянусь, – сказал Аслан.

Мансур и Гамзат молча сидели, не вмешиваясь, они понимали, что стали свидетелями чего-то очень неприятного.

– Успокойтесь, товарищи, – спокойно и радушно сказал Данилов. – Ребята – компьютерные гении. С ними нужно дружить и сотрудничать. Я думаю, нашей полиции пригодятся знания и руки этих молодых людей. Таких людей в России мало. А в нашем городе вообще не найдешь. Таких надо беречь.

Дагестанцы переглянулись, не зная, что и подумать. Промолчал и Грищенко. Он нутром чувствовал, что Данилов говорил что-то нужное.

26

Наконец Юрий оторвал взгляд от ужасающего зрелища – отпрянул от багажника и развернулся.

Тем временем Илья уложил Кузьму на лопатки, сел ему на грудь, придавив коленями его локти, и уже занес правую руку, сжатую в огромный кулак, над поверженным соперником.

Юра бросился вперед:

– Не надо этого делать, – сказал он металлическим тоном и поднес к виску Ильи пистолет-отмычку.

Почувствовав холодный ствол, Илья застыл.

– Теперь вставай, аккуратно.

– Сука, – процедил Илья сквозь зубы, но повиновался.

Он медленно встал с Кузьмы. Тот тоже поднялся и старался отдышаться – ведь его дыхание довольно продолжительное время было сковано весом верзилы.

Юрий перевел «ствол» на затылок Ильи, чтобы тот не мог понять, каким оружием ему угрожают, и стоял смирно.

В это время тьму ночного двора прорезали параллельные лучи фар. Отчетливо мелькнула белая светоотражающая полоса на боку автомобиля. Во двор въезжала патрульная машина городской полиции.

– Уходим! – прошептал Кузьма и первым бросился в глубь двора.

За ним помчался и Юрий.

Осознав, что ему уже ничто не угрожает, Илья выхватил из открытого багажника «Жигулей» брезентовый сверток и бросился вдогонку за парнями.

– Сюда, – проговорил Кузьма, увидев пожарную лестницу, ведущую на крышу гаражей.

– О’кей, – понял замысел приятеля Юра.

Они быстро вскарабкались на крышу, побежали по ней и залегли на прохладном рубероиде.

– Чего ты так тормозил? – с трудом сдерживая дыхание, сказал Кузьма. – У тебя же есть травматик! А если бы он понял, чем ты ему угрожаешь?

– А если бы я выстрелил из травматика случайно? Ты не подумал, что с близкого расстояния – это смертельно?

– Да, а если бы он меня убил?

– Но не убил же… Хотя и может… У него в багажнике расчлененный труп…

* * *

Бежавший за парнями Илья вскоре упустил их из виду. Но он тоже посчитал, что на крыше его фигура будет менее заметна для переносных фонарей полицейских. Илья со своей страшной ношей легко поднялся наверх по той же пожарной лестнице, по которой только что карабкались Кузьма и Юра. Однако далеко по крышам Илья не пошел – он сбросил брезентовый сверток в проем между гаражами и аккуратно спустился на землю.

Илья пошел навстречу полицейским.

– Доброго времени суток, – сказал он патрульным.

– Старший лейтенант Сутягин. Что тут у вас произошло?

– Я услышал шум и выбежал. Это мой автомобиль. Хотели, наверное, инструмент украсть. Что еще можно?

– Да наркоманы украдут все, что плохо лежит. На барахолку затащат ради дозы. Посмотрите внимательно, ничего не украли? Огнетушитель? Аптечка? Мелочь, а деньги стоит, – добродушно проговорил старший лейтенант. – Я видел, как двое доходяг запаску от «Москвича» катили. Один не мог справиться… Вот до чего наркота доводит.

Чтобы не вызывать подозрений, Илья нагнулся и посмотрел в багажник:

– Нет, моя запаска на месте.

– Ну, этих кто-то спугнул. А может, на въезде во двор у них на шухере кто-то стоял. Будем писать заявление?

– Да что вы… У меня все на месте. Машина цела. Даже замок не сломан. Могу только благодарность написать вам за хорошую службу и своевременную помощь.

– Ну и отлично, – обрадовался Сутягин. – Ваша безопасность – это и есть благодарность нам.

Илья уже хотел было распрощаться с полицейскими, как к патрульной машине подошла девушка. Илья узнал Юлю.

– Что тут произошло? – спросила она не то у полицейских, не то у Ильи.

– Да ничего. Все в порядке, – сказал Илья. – Это моя сестра, Юля, – объяснил молодой человек патрульным.

– Значит, мы можем ехать?

– Да, конечно, – быстро ответил Илья.

Сутягин сел за руль, завел двигатель, фары автомобиля вспыхнули ярче. Патрульная машина черепашьим ходом поползла вдоль дома, затем ее огни скрылись за углом.

– Илья, ты куда делся? – укоризненно сказала Юля. – Я не сплю, жду тебя, места себе не нахожу.

– Пошли домой, – угрюмо сказал Илья.

– Юля, стой! – из темноты выступил Юра.

Теперь у него в руке был травматический пистолет.

– Забирай малого и пошли со мной. С этим маньяком тебе оставаться нельзя. Он – киллер!

– Лучше признайся, что ты шавка этих дагестанцев, – не обращая внимания на «ствол», сказал Илья. – Я следил за вами и знаю, что вы на них работаете. На этих уродов, которые убивают беззащитных людей.

– На кого я работаю, это мое личное дело. И в отличие от некоторых здесь присутствующих я никого не убивал! И трупы не прячу.

– Какие еще трупы? – Юля глянула в лицо брата. – Илья, о чем он говорит?

– Кого ты слушаешь? – резко проговорил Илья.

– А ты не верь ему! – перебил Юра.

– Не хочу никого слушать… Ни тебя, ни тебя. Вы меня оба достали! – Юля развернулась и быстрым шагом пошла к подъезду. – И чтобы я никого из вас больше не видела! На пушечный выстрел ко мне и Данику не подходите! Я сама найду, где мне жить… Слава богу, у меня есть сбережения.

– Юля, подожди! – Илья двинулся за ней.

– Стоять, – Юра направил на него пистолет.

Кузьма вырос перед Ильей.

Не оборачиваясь, Юля ускорила шаг и скрылась за дверью.

– Хорошо… Я покажу вам этот труп, – Илья исподлобья глянул на приятелей. – Пошли.

Он пружинистой походкой отправился к гаражам. За ним с пистолетом наперевес пошел Юрий, а рядом с ним – Кузьма.

– Бросил сюда.

Илья сорвал доску, закрывающую щель между двумя гаражами, вытащил из проема брезентовый сверток и буквально всучил его Кузьме.

Тот в ужасе одернул руку.

– Что ты такой пугливый, – сказал Илья. – Просто посмотри, что там!

– Что ты мне это суешь? Твой труп – сам и показывай.

– Ладно, смотрите уже! Вот вам расчлененка.

Илья достал из свертка две ноги, одетые в штаны защитного цвета, и постучал по ней.

– Пластмасса! От манекена.

– Тьфу ты! – сплюнул Кузьма.

– А зачем ты их здесь спрятал? – с подозрением спросил Юрий.

– Это уж мое дело. Тебя не касается. И опусти наконец свою пукалку. И я еще, к твоему сведению, никого не убил.

– Ну все, расходимся, – сказал Юра.

27

Перед общагой приятели-компаньоны заметили автомобиль, в котором дремал подозрительный тип.

– Наружность славянская, значит, мент, – сделал вывод Кузьма.

– Всё, пропали мои носочки, – сказал Юра. – Общагу обходим стороной.

– Ты куда?

– Такси ловить. Куда же еще?

Компаньоны, стараясь не высовываться на осветленные участки улицы, постоянно озираясь, не проезжает ли патрульная машина, отошли от общежития примерно на квартал.

– Пока возьмем квартиру на сутки, – быстро шагая, сказал Юра. – Теперь нам лучше всего, а главное – безопаснее, менять жилье, и как можно чаще.

– Да, менты не любят, когда над ними ржут, – усмехнулся Кузьма, вспоминая спецоперацию по их захвату. – Я предлагаю выйти к автостанции – там есть стоянка такси.

– Забудь про автостанции и вокзалы. Дежурные полицейские уже получили на нас разнарядку. И вообще нам надо срочно менять внешность.

– А я думаю, нам надо сваливать из города. Про Грищенко и дагов не вспоминать – просто закрыть эту тему, и все.

– Нет. Сваливать мы не можем. Пока ты спал, я восстановил картину, как Аслан прибрал к рукам квартиру несчастного старика.

– И как же?

– Я уверен, что эти сволочи убили преподавательницу английского, а со стариком разделались менты.

– Заметь, я даже не спрашиваю, откуда ты это знаешь. Но, честно говоря, верится мне во все это с трудом.

– Элементарно, Ватсон. Я покопался в полицейской базе и кое-что сопоставил, например, приезд Аслана в новую квартиру. Видеорегистратор мне многое показал.

– Если это хотя бы наполовину правда, то нас в живых они точно не оставят, – серьезно проговорил Кузьма. – Валим, пока еще можно подобру-поздорову.

– И ты хочешь, чтобы эта мразь по-прежнему орудовала в городе? – попытался переубедить своего приятеля Юра.

– Как мне усиленно подсказывает мое нутро, от них нам надо держаться подальше.

– Да не дрейфь ты, Кузьма. Мы уже столько сил в этих дагестанцев вложили, что жалко бросать все вот так, не получив за это причитающееся. У меня есть нормальный план… Потом расскажу. Идем.

– А кто этот Илья? Понятно, что родственник твоей девушки. А чего ему надо от дагестанцев?

– Одно из двух. Или, как я тебе говорил, он хороший парень, так сказать, Робин Гуд, или киллер, которому этих дагестанцев заказали.

– Но если бы ему заказали дагестанцев, он бы уже давно их замочил. Ты так не думаешь?

– Я думаю, что, скорее всего, с его помощью кто-то их может шантажировать, требуя выкуп, – рассуждал Юрий. – Когда я увидел эти ноги и подумал о трупе, я уже не сомневался, что он киллер. Но теперь – даже не знаю… Странный он тип. Надо бы про него побольше узнать.

– Попробую пробить по своим каналам, чем этот Илья Прудников на зоне «дышал», – пообещал Кузьма.

К этому времени компаньоны уже вышли на широкую улицу. Первый этаж здания на противоположной стороне мигал неоновыми звездами. Вывеска сообщала:

«Мальорка» «Ночной клуб».

– Вон смотри, бомбила, – указал Кузьма на серую «Тойоту» с шашечками.

Приятели быстро перешли улицу.

– Шеф, до квартиры на сутки подкинешь? – весело спросил Кузьма.

Мужик, сидевший за рулем «Тойоты», нехотя высунулся в окно и подозрительно посмотрел на двоих парней.

– До квартиры на сутки, говоришь?

– Да, спать охота, – зевнул Юра.

– И выпить. Есть беленькая?

– Беленькая? А я вначале подумал, что вам, кроме вас самих двоих красивых, ничего и не надо, – заржал водила.

– Да брось, мужик. А то мы сейчас обидимся.

– Ладно, садитесь, поедем, – произнес таксист извиняющимся тоном, осознав свою ошибку. – И беленькая найдется. Клуб тут такой, знаете. Тьфу ты.

– А чего стоишь здесь? – спросил Кузьма. – Небось бабки сшибаешь не хилые.

– Да, бабули не пахнут, – в тон ему произнес Покровский.

– Да ладно вам, – не стал поддерживать этот разговор бомбила.

Таксист вырулил со стоянки, и «Тойота», шелестя покрышками, покатила по предрассветному городу.

– Алло, Владиславовна? Прости, что разбудил. Сейчас я к тебе двух парней привезу. Им переночевать. Да нет, успокойся, нормальные парни. Цена? – таксист обернулся к Юре. – Полтора штукаря пойдет?

– Пойдет, – согласился Юрий.

– Согласные они, – сказал водитель в трубку.

Через двадцать минут «Тойота» заехала в темный двор и подкатила к кирпичной пятиэтажке. Из подъезда как раз вышла дородная женщина. В темноте она выглядела лет на сорок пять – пятьдесят.

– Ну вот, Егорушка, а я все не могла уснуть. Как чувствовала, что сейчас я кому-то понадоблюсь.

– Не ты, Владиславовна, – загоготал водила, – а твоя квартира. Вот тебе пацаны.

– А что, парни, я еще ничего, – она поправила ладонями массивные груди, весело подмигнула Кузьме и Юрию. – Ладно, не бойтесь меня, мужички, пойдем, я вам квартиру покажу.

Приятели-компаньоны покинули машину, выстроились за Владиславовной, словно утята за мамой-уткой.

– Эй, а водку забыли! – крикнул таксист.

– Давай, – Кузьма вернулся за бутылкой.

Егорушка через окно протянул поллитруху, а Кузьма отдал ему купюру.

– Хозяйка, – весело проговорил Кузьма, – а закусить будет чем?

– Если нальете, то будет, – ответила женщина, бодро поднимаясь по лестнице.

– Конечно, нальем!

Владиславовна обернулась, увидела, что Юрию вообще не весело, что парень уже спит на ходу.

– Я у вас не засижусь.

Квартирка оказалась ухоженной. Даже с каким-то шармом, так сказать, дальних странствий. На стене в комнате от пола до полтолка были наклеены фотообои, с морским пейзажем – пальмы, лагуна, море-океан, по которому гуляли волны с гребнями пены, похожими на снежные шапки, а вдали, на горизонте, плыл белый пароход. Романтично.

Мебели было немного – тонкий белый квадратный столик, белый стул, белый шкаф, тахта с белыми спинками и зеленое раскладное кресло-кровать. В данный момент оно стояло в собранном виде.

– Я буду спать на тахте, – с ходу заявил Кузьма.

– Ладно, тогда я на этом аллигаторе, – Юра кивнул в сторону кресла-кровати.

Сама Владиславовна жила этажом ниже. Она принесла обещанную закуску – банку кильки, треть батона докторской колбасы, полбуханки бородинского хлеба. Юрий потянулся в карман за деньгами.

– Это за счет фирмы, – обаятельно улыбнулась Владиславовна. – Честно говоря, что-то я тоже проголодалась.

– Давайте на кухню, – предложил Кузьма.

Вместе с Владиславовной они быстро накрыли на стол. Разлили на троих водки, по пятьдесят.

– Ну что, выпьем за встречу, – сказала Владиславовна.

Она лихо опрокинула свои сто граммов и тут же зарумянилась.

– Я не спрашиваю, кто вы и откуда, хотя, признаюсь, мне и любопытно.

– Мы проездом в ваших краях, – сказал Кузьма, – завтра в Москву подадимся. А что здесь у вас слыхать?

– У нас? – округлила глаза Владиславовна. – У нас маньяк объявился. Люди боятся по паркам гулять. Детей вообще никто из дома одних теперь не выпускает, – закачала она головой.

Кузьма разлил по новой:

– Между первой и второй, как вы знаете, перерывчик небольшой. Давайте выпьем за то, чтобы никакие маньяки нас никогда не тронули.

– Я не буду, – сказал Юра. – А у вас кофе имеется?

– Имеется, – Владиславовна шумно поднялась, открыла кухонный шкафчик и достала банку растворимого кофе.

– Ну, вы тут сидите, а мне еще поработать надо, – сказал Юра.

Он налил в электрочайник воды, взял его и банку растворимого кофе с собой в комнату. Там он приготовил себе наикрепчайший кофе, достал ноутбук и включил в розетку – подзарядить перед завтрашним рейдом.

Пока Кузьма и Владиславовна болтали на кухне за жизнь, иногда громко хохоча и звеня стаканами, Юрий раскопал информацию по Илье. Хакер даже громко присвистнул, когда прочитал, кем был искомый объект.

Истолковав этот свист каждый по-своему, Кузьма и Владиславовна, чуть ли не в обнимку, одновременно заглянули в комнату.

– Ты чего свистишь в квартире? – недовольно проговорила пунцовощекая Владиславовна. – Денег не будет.

– Кузьма, знаешь, кем был наш с тобой общий знакомый, – сказал Юрий, не обращая внимания на слова Владиславовны.

– Ну и кем? – спросил уже пьяным голосом Кузьма.

– Чемпионом Европы по биатлону! – сообщил Юра.

Но он не произнес вслух, что Илья потом из-за травмы был вынужден покинуть спорт, после чего подался к бандитам и через какое-то время поднялся до бригадира. А потом угодил в тюрьму.

– Ого, ребятки, с какими большими людьми вы знакомы, – сказала Владиславовна. – Ну ладно, уже светает. Я пошла к себе.

– Владиславовна, а на посошок? – с улыбочкой протянул Кузьма.

Поярков быстро сбегал на кухню и принес две налитые рюмки.

– Ну, давай, дружок. За лето! – хохотнула дородная женщина.

Кузьма и Владиславовна чокнулись. Обнялись.

Как только дверь за хозяйкой закрылась, Кузьма пошел в комнату и, не раздеваясь, упал в кровать. И вскоре Юрий услышал, как его приятель сладко засопел.

А у Покровского от кофе и от мыслей, переполняющих голову, сон прошел окончательно. Он подключился к видеокамере, что была установлена на подъезде, где жила Юля. Юрий еще раньше заметил ее, вероятно, видеокамеру установил один из обеспеченных жильцов. Теперь парень подключился к ней, чтобы подсмотреть и записать, когда его любимая пройдет перед ней. И еще Юра думал, что же написать Юле в эсэмэске и послать с интернет-сайта. И в голову приходило только одно: «Извини, Юленька…» Ведь главной причиной не покидать этот город для Юры была именно она – Юля, Юлька, Джулия, Джульетта…

28

Аслан в квартире Прохоровых, вернее, согласно документам, уже в своей собственной квартире, руководил бригадой водопроводчиков. Дагестанец заказал у знакомых итальянскую сантехнику «под золото». По его собственному представлению, чем богаче краны, ванная и унитаз, тем дороже кажется вся квартира.

– Мужики, работать аккуратно, чтобы после вас здесь капитального ремонта мне не делать. Все ясно? – инструктировал рабочих Аслан.

– Будь спокоен, хозяин, – ответил самый старший на вид, седовласый сантехник, в защитного цвета спецодежде.

– Я-то спокоен, но если вы мне здесь что-нибудь разобьете, это, сами понимаете, сильно отразится на вашей оплате труда.

– Понимаем, – буркнул молодой, как видно, начинающий, работяга – долговязый с непропорционально длинными руками и узкими ладонями.

Аслан невольно подумал, что такими руками он в любую щель залезет.

– Отлично, мужики. Чуть что – обращайтесь к Гамзату. Он будет в гостиной.

Аслан достал пачку «Мальборо» и закурил.

– А здесь у вас курить можно? – спросил молодой сантехник.

– Можно. Но только нам, – криво улыбнулся Аслан. – Будьте добры, выходите на площадку.

Аслан не выносил запаха дешевых сигарет, который потом еще долго будет выветриваться из ванной, покури там эти работнички. Сам дагестанец вышел на кухню, подошел к открытому окну и, глядя на небо, выдохнул дым. В кармане его пиджака пропикала «Ария Тореадора» из оперы Бизе. Аслан про себя пропел ее и достал из кармана старую, тяжелую, но надежную «Нокию».

По совету Евгения Валерьяновича Данилова он подключился к «МТС», а вернее, попросил одного местного любителя горячительных напитков не за просто так, конечно, а за вознаграждение, подключиться и подарить ему сим-карту.

– Аслан! – звонил полковник Грищенко.

– Здравствуйте, Михаил Павлович. Как ваши дела?

– Мои дела? Развиваются. Короче, здесь еще одна квартирка наклевывается.

– Да, да, я внимательно слушаю, Михаил Павлович, – Аслан сильно затянулся.

– Мне тут один знакомый участковый принес весьма печальную новость. У одного старика и старухи в Аргентине в автокатастрофе погибла единственная дочка. Как же не повезло, это случилось за три дня до ее свадьбы. Понимаешь?

– Да, – сказал Аслан, хотя еще не совсем улавливал, куда клонит Грищенко.

– Старики остались одни в большой квартире. У старухи вообще сердечный приступ. Лежит, еле дышит. И старик убит горем.

– Ага, вы говорите, убит горем?

– Именно, я так и говорю, они оба убиты горем.

– Понятно, Михаил Павлович. Надо бы помочь бедным старым людям.

– Вот-вот, только, знаешь, неприятно как-то чувствовать взгляд на своем затылке.

– Ты это о чем, Михаил Павлович?

– Да вот не можем найти твоих кибернетиков.

– Моих кого? – переспросил Аслан.

– Да хакеров твоих. В общагу они не вернулись, на вокзале и автостанциях их не видели. Короче, зашились они где-то. Или вообще из города смылись.

– Будем искать, Михаил Павлович.

– Ты давай-ка со своими парнями, как нам посоветовал Евгений Валерьянович, попозируй перед камерой видеорегистратора. Скажи, мол, так и так, зря мы погорячились с такими умными ребятами. Нам они позарез нужны. Короче, ты понимаешь.

– Хорошо, Михаил Павлович, – Аслан отключил «Нокию», достал «Сони-Эрикссон» и позвонил: – Мансурчик, нам надо пообедать. Поставь машину возле подъезда.

Аслан, докурив «Мальборо», притушил бычок и щелчком выкинул в окно.

– Э, Гамзат! – крикнул он.

– Чего?! – послышался возглас из гостиной.

– Пошли к машине. Побазарить надо. Эй, мужики, – крикнул он сантехникам, – перерыв. Кончай работу. Я позвоню на фирму, когда надо прийти.

Сантехники медленно вышли из ванной, вытирая о штаны грязные руки.

– Ну, давай, пошли. И ты, Гамзат, собирайся.

На лестнице дагестанцы обогнали водопроводчиков. Аслан на своем родном языке рассказал Гамзату, что надо сделать. Во дворе уже их ждал «Ниссан Патфаиндер», за рулем которого сидел Мансур.

– Здорово, – Аслан хлопнул по капоту, обошел вокруг, демонстративно отключил видеорегистратор.

– Привет.

– Давай, гони в кабак.

– Ну, садитесь.

Гамзат и Аслан одновременно хлопнули дверями.

– Погорячились мы с нашими хакерами. Они очень нам помогали в работе с ментами, – посетовал Аслан. – Все их подставы вскрывали.

– Да, теперь без компьютеров никуда, – согласился Мансур.

– И компьютерщиков, – добавил Гамзат.

– Надо бы разыскать их, – сказал Аслан, – наладить, так сказать, деловые отношения. Найти варианты. Мансур, поехали.

Черный, лакированный внедорожник заехал на стоянку перед каменным желтым домиком, стены которого были разрисованы нелепым изображением зеленых кустов винограда с сиреневыми, размазанными ягодами. Вывеска над строением гласила – «Изабелла» «Ресторан. Шашлычная».

Аслан уже открыл дверь, когда его «Сони-Эрикссон» заиграл лезгинку.

– Да, я слушаю вас, – Аслан почесал за ухом и улыбнулся. – О, Юра… Рад слышать…

– Надо встретиться. Есть тема для душевной беседы, – это действительно был Покровский.

– Хорошо, давай встретимся. Говори, где тебе удобно, – умасливающим тоном проговорил дагестанец.

– Я перезвоню, – пообещал Юра.

В трубке послышались гудки.

– Что ж, вот теперь можно и пообедать с чистой совестью, – потер руки Аслан.

Дагестанцы явно были завсегдатаями «виноградной» шашлычной. Мансур, который шагал впереди, привычными движениями распахнул двери.

– Здравствуйте, Зоечка! – улыбнулся он бежавшей навстречу гостям девушке в фиолетовой униформе.

Шашлычная «Изабелла» принадлежала армянину, но работали у него исключительно славянские девушки – этакий набор «Виагры» – блондинка, рыжая и брюнетка. На любой вкус.

– Нам как всегда. Шашлычок и много-много зелени, – вежливо сказал Мансур.

29

Покровский проснулся к середине дня. Его голова трещала после бессонной ночи, выпитого алкоголя и кофе. Он заставил себя встать с кресла-кровати и отправиться в ванную. Юра сунул голову под летний душ, затем, как полагается, почистил зубы и с мокрой головой пошел в комнату. Затем достал из рюкзака полотенце и начал бешено тереть им волосы, особенно возле висков.

– Черт, надо бы в аптеку за аспирином и кеторолом слетать, а то мне что-то чересчур уж хреново… – Юрий посмотрел на кровать и только теперь заметил, что Пояркова не было.

– Куда это потянуло Кузьму? – подумал Покровский и сел за ноутбук, который с ночи не выключал. – Ага, попалась, милая моя, – улыбнулся он.

Умная программа зафиксировала и записала, как Юля и Даник выходили на улицу. Юля совместила прогулку и поход в магазин за продуктами. На обратном пути примерно через час Даник уже с сияющим от удовольствия лицом лизал «Эскимо».

Юра несколько раз «проматывал» кадры с Юлей. Любовался ее фигурой, походкой. «Как она красиво ведет за руку Даника», – поймал себя на мысли Покровский.

Вдруг ноутбук мелодично дзынкнул – в правом нижнем углу экрана замигал значок камеры, а значит, дагестанцы «выключили» видеорегистратор – то есть они хотят спрятать что-то от его всевидящего ока. Поэтому – «смотреть обязательно».

Покровский пробежался пальцами по клавиатуре. На экране ноутбука возник белый кожаный салон «Ниссана-Патфаинтера».

– Погорячились мы с нашими хакерами. Они очень нам помогали в работе с ментами, – говорил Аслан. – Все их подставы вскрывали.

Покровский весь побагровел – он понял, что это, конечно, могла быть и провокация. Он интуитивно почувствовал, что менты и дагестанцы замышляют что-то новое и явно не менее гнусное.

Юра тут же позвонил Кузьме, но в ответ почему-то услышал: «Абонент, которому вы звоните, временно недоступен».

«Странно, – подумал Покровский, – куда он мог исчезнуть, не предупредив? Лишь бы не попал к ментам или дагестанцам».

Юра сделал себе кофе и бутерброд с остатками вчерашней колбасы. В желудке стало лучше, но голову по-прежнему не отпускало. Под столом он увидел пустую бутылку водки.

– Блин, хоть бы на опохмелку оставили.

Хочешь не хочешь, надо было идти в аптеку. Но Юра понятия не имел, где в этих краях ближайшая.

Покровский достал из рюкзака черную бейсболку с буквами «NY», которую не надевал уже, наверное, несколько месяцев. Он, как мог, поправил ее, почистил от пыли и водрузил на голову. Это был подарок одного пацана, начинающего хакера, которому Юра как-то подкинул одну нужную программку. Эта бейсболка очень «молодила» Юру. А теперь она ему еще вроде как и пригодилась – для маскировки.

Юрий тихо открыл дверь, выглянул на лестничную площадку, осмотрелся – нет ли кого подозрительного, и спустился на этаж ниже. Он позвонил в дверь, по расположению такую же, как и у съемной квартиры.

– Кто там? – спросил низкий женский голос.

– Это я, ваш постоялец.

– А, привет, – дверь открыла улыбчивая Владиславовна.

На ней был фиолетовый халат в мелкий желтый цветочек.

– Как дела? – спросила она.

– У вас аспирина или кеторола случайно нет?

– Аспирин я сама уже умяла весь. А вот того, как его, кеторола твоего я и не знаю, – развела руками женщина.

– Зеленые такие таблетки.

– Могу дать анальгин.

– Нет, анальгин не надо. Спасибо. А где тут у вас ближайшая аптека?

– Ближайшая? Да в нашем доме как раз. Только ты в ней лучше не покупай. Я лично знаю – много подделок в ней подсовывают. Ты пройди на перекресток, за гипермаркетом. Там нормальная аптека. С зеленым крестом. Я сама там все покупаю.

– Спасибо, – Юра натянул бейсболку на самые глаза и уже направился дальше вниз по лестнице.

– Ничего, если нужно – обращайся, – бросила ему вслед Владиславовна. – А на сколько вы еще у меня останетесь?

– Еще на денек, – Юра остановился на лестнице и повернулся к хозяйке квартиры. – Только за ту же сумму, пойдет?

– Пойдет, – улыбнулась Владиславовна. – А может, на трое суток останетесь, а я вам скидку сделаю?

– Не знаю, вряд ли получится. Нам ехать надо. Дела у нас.

– Дела так дела, – задорно проговорила Владиславовна и, запев: «А завтра в семь-двадцать две я буду в Борисполе сидеть в самолете и думать о пилоте…» – захлопнула дверь.

Юра был рад прогуляться по свежему воздуху. День был не жаркий, дул приятный ветерок.

Район, где жила Владиславовна, был довольно новый. Постройки – начала двухтысячных. Здесь уже чувствовались веяния архитектуры ХХI века. Этакая микро-Москва. А гипермаркет оказался большим супермаркетом, где, кроме продтоваров, продавали и промтовары. Дальше находилось не до конца оштукатуренное здание дома быта, две конкурирующие аптеки, три парикмахерские, вернее, две парикмахерские и один модный салон. Пять одинаковых цветочных киосков. И был еще здесь новый книжный магазин с довольно странным названием – «Гранит».

Покровский быстро нашел нужную аптеку. И аспирин, и кеторол в продаже имелись. Прямо в помещении аптеки он разжевал в мелкий порошок и проглотил две таблетки кеторола – они были безвкусные, поэтому можно было не запивать. А вот аспирин он решил выпить дома.

На обратном пути из аптеки в съемную квартиру Юрий снова позвонил Кузьме, однако абонент был по-прежнему «недоступен». Это все больше и больше настораживало и одновременно раздражало Юрия. Он хотел рассказать своему приятелю, что он задумал, а тот, не говоря ни слова, куда-то исчез.

Дома Покровский еще раз позвонил Кузьме, но Поярков так и не включил свой мобильник. Юра выпил аспирин, и когда головная боль наконец-то прошла, он поставил в телефон новую симку и позвонил Аслану.

– Надо встретиться. Есть тема для душевной беседы, – как можно бесстрастнее произнес Покровский.

– Хорошо, давай встретимся. Говори, где тебе удобно, – умасливающим тоном проговорил дагестанец.

– Я перезвоню…

Только Юра успел поменять сим-карты в телефоне и засунуть мобильник в черный кожаный чехол с лентой-вытяжкой, как ему позвонил Кузьма.

– Это ты мне брякал? – вместо приветствия спросил Поярков.

– Да, а куда ты делся, я не понял? И ничего мне не сказал.

– Черт, с этими новыми номерами – никогда не знаешь, кто тебя достает. Я же тебе говорил, что пробью этого борзого по своим каналам.

Юра услышал, что голос у его приятеля был какой-то не уверенный:

– Ты что, бухой? Вчера всю ночь бухал, и теперь у тебя запой?

– Да все пучком, дружище. Я сейчас приеду. Все расскажу. Ладно, меня тут ждут, – Поярков нажал клавишу разъединения.

Это «сейчас» Кузьмы вылилось часа в три с половиной. Именно по прошествии этого времени возле подъезда остановилось такси, и из него вышел, если это можно так назвать, а скорей всего, вырулил на автопилоте Кузьма. В руках он держал изрядно потрепанный букет белых гвоздик. Прежде чем подняться к себе, он позвонил в квартиру этажом ниже. Дверь открыла Владиславовна все в том же фиолетовом халате в мелкий желтый цветочек.

– Это вам! От всей души! Вы очень, очень душевная женщина, – проговорил, запинаясь, Кузьма, при этом левую руку он положил на сердце, а правой протягивал букет Владиславовне.

– Ну, ты, парень, даешь, – зарделась хозяйка съемной квартиры.

– Удачи вам и счастья, дорогая Владиславовна… Я таких женщин до глубины души уважаю, – Кузьма улыбнулся пьяными глазами. – А я вот иду к своему другу, мне надо ему кое-что важное сказать.

– Ты лучше иди спать. Едва на ногах стоишь, – засмеялась Владиславовна.

– Спасибо… Все пучком, все пучком. – Кузьма, шатаясь, пошел наверх.

Владиславовна покачала головой. Она укрыла свое зарумянившееся лицо белыми цветами, вдохнула их едва уловимый аромат свежести и, испытывая удовольствие, прикрыла дверь.

Кузьма долго пытался попасть указательным пальцем в дверной звонок, но у него это, казалось бы, простое действие никак не получалось. Услышав за дверью странный шум, Юрий тихо подошел, но, увидев в глазок, что это его приятель Поярков, открыл.

– О, Юрец, Юречище! Я все узнал, – Кузьма ввалился в прихожую.

– Да, хорош, ничего не скажешь, – оценивающе посмотрел на Кузьму Покровский. – Мне необходимо было тебе кое-что объяснить. Вообще мне нужна твоя помощь, а ты полный аут, просто в стельку.

– Ну, извини, братан, я же не мог пойти к корешу с пустыми руками.

– К какому еще корешу? Что тебе от него надо было?

– О… Этот кореш, не просто мой кореш, а кореш здешнего смотрящего, понимаешь, братуха? – начал заплетающимся языком растолковывать Поярков.

– Кореш смотрящего?

– Смотрящего… А смотрящий – это…

– Да знаю я, кто такой смотрящий… Только чего-то он плохо смотрит, если здесь всем кавказцы заправляют.

Кузьма в упор посмотрел Юре в лицо, словно старался навести резкость.

– Ты, блин, на смотрящего не наезжай, а то я не посмотрю, что ты мне братуха. Это суперчел! И кореш мой тоже суперчел. Ты ничего в сегодняшних рамсах не шаришь. А они нам подсобят.

– Ладно, иди-ка ты лучше спать, – Юрий махнул рукой – он понял, что разговаривать с пьяным без толку, а тем более что-нибудь объяснять.

– А чего сразу спать? Я обратился к уважаемым людям, все узнал про биатлониста, – обиженно сказал Поярков. – Ты знаешь, его погоняло Биатлонист, или Биотлонистый. На зоне его уважали, хотя он и молчуном был, держался особняком. Только стены грыз – на волю рвался… Значит, прихожу я к Камазу с бутылкой и тортом, как полагается… Это он на «КамАЗе» до зоны рулил, понимаешь… Ну, спрашиваю, мол, так и так. Можешь узнать об Ильюхе, здоровяке таком, вроде бы он биатлоном занимался. Недавно откинулся. Ну, Камаз маляву пустил смотрящему.

– Какую маляву? – Покровскому не очень хотелось выслушивать весь этот пьяный бред. – Маляву из тюрьмы на волю посылают, не знаешь, что ли?

– Ты ничего не знаешь… Пустил, короче, по имэйлу, – растягивая букву «м», проговорил Кузьма. – Его дочка, кореша моего, смотрящему вопрос мой отправила. Такая душевная девушка. Наверное, я, как и ты в свою Юльку, в эту Снежанку влюблюсь, – заржал Поярков. – Ну ладно, пока мы с Камазом бутылку оприходовали, она над компом чаровала. А он еще свою достал. И Снежанка с нами коньячок глотнула, тортиком заела. Глаза у нее – ну два колодца чистой воды, как пить дать, глубокие. Только я не понял – или черные они, или темно-синие… Встречу еще – внимательнее посмотрю. Ну, сидим, короче, базлаем о своем, а она нам вдруг читает. С компа своего. Илья этот, фамилия…

– Да знаю я его фамилию, – едва сдерживая раздражение, сказал Юрий. Хотя ему было интересно узнать, на самом ли деле чего-то новое разузнал Кузьма или просто чешет пьяным языком.

Поярков сел на тахту, скрючился, стягивая с себя ботинки. Снял только один и заговорил вновь:

– Фамилия его Прудников. У меня во дворе тоже один Прудников был. Этих Прудниковых, короче, хоть пруд пруди, – опять от своей же шутки заржал Кузьма. – А сел он за то… Слушай сюда внимательно… За то, что руки и ноги выкрутил, ребра повырывал, черепушку всю отбил и знаешь кому? Вот, не знаешь. А я знаю! Брату этого нашего Аслана. И при том было за что. В Москве эти дагестанцы и, кажись, тот же Аслан и Гамзат убили его жену и мать. Вроде сперва замутили какой-то обмен с квартирами. Его мама и жена, пока он был где-то в Америках-Европах, повелись на приманку, хотели с доплатой большую квартиру взять. А остались вообще ни с чем. Все документы фуфлыжные оказались. Те начали грозить судом, а потом и вовсе пропали из виду. Просто испарились. Были и нет их. Менты долго искали и нашли – задушенных в лесу за Москвой. Все нити вели к кавказцам. А главный был старший брат Аслана. Это теперь Аслан здесь всем заправляет. А тогда его братец Рахмет – еще тем волчарой был. Биатлонистый побежал к ментам, в суд – мол, двойное убийство и все такое. Но в суде все эти ниточки кто-то умело – чик-чик – пообрезал золотыми ножничками. Свалили все на какого-то бомжару, которого тоже в морге и отыскали, мол, он их ограбил и грохнул. Биатлонистый, конечно же, не поверил в эту туфтень. И первым делом измордовал Рахмета, но сработал не чисто – тот жив остался. А Ильюху повязали. За справедливый суд, то бишь самосуд, потащили его в суд, – цокнул языком Кузьма.

Он снял второй ботинок, затем долго возился со штанами. Затем все-таки освободился и от них.

– На зоне к нему, как к спортсмену, менты подкатывали. Ссучить хотели. Мол, выйдешь раньше, по УДО. Видели начальники, что мужик на волю рвется. Купить его решили. Они же за всеми там глазами сверлят. Вот и ломали – то в шизо хасунут, то свиданки с сестрой лишат. Биатлонистый не поддавался. Свое все сполна оттянул, – Поярков растянулся на мягкой тахте. – А потом Илья, сиделец в почете, откинулся и, глядь, а тот Рахмет тоже откинулся, только на тот свет. Он копыта отбросил, а братец Аслан и все остальные кавказцы всю мокруху на него свалили и теперь вроде чистые – из Москвы сюда сдернули. Но, я так думаю, Биатлонистый их вычислил, он-то знает всю правду. И явно решил в одиночку с ними замутить. Он это каждую ночь в лагере перед сном представлял себе. Этим и жил, – Кузьма зевнул, пару раз моргнул осоловелыми глазами, перевернулся на правый бок, поджав ноги.

– Ладно, отсыпайся, – сказал Юрий. – Вечером поговорим. Мне нужно рассказать тебе, как пользоваться Интернетом. И если будешь опохмеляться, то только ради здоровья и чистоты восприятия окружающего мира.

– Во-во, – протянул Кузьма и явно отключился.

Юрий взял свой рюкзак, сунул в него ноутбук – перспектива сидеть дома и слушать богатырский храп Пояркова ему явно не улыбалась.

30

Прошлой ночью Покровский уже успел по достоинству оценить удобство расположения старых гаражей, собранных из бетонных блоков недалеко от дома, где жила Юля. Четыре высокие березы с роскошной кроной, росшие вдоль гаражей, накрывали участок крыши широкой густой сенью, за ветками с земли непросто было заметить находившегося на крыше боксов человека.

Покровский в своей черной бейсболке и серой ветровке слился с толпой пассажиров, ожидавших автобус, шедший к центру города. Автобусы здесь ходили нерегулярно, несмотря на обозначенный на белой табличке, прикрепленной к бетонному столбу, интервал движения.

Машина – а в основном это были легендарные «ЛиАЗы 677-е» – обреченно открывала двери, и в ее и так забитое людьми брюхо пытались влезть новые жаждающие не идти, а ехать горожане. Водители называли пассажиров китайцами, потому что их было много, а дверей и места в автобусе – мало. Пассажиры, в свою очередь, называли водителей лодырями или дармоедами, мол, на «конечных» они лясы точат, на трассу не выезжают, а люди из-за них толпятся на остановках – изнемогают от жары, а ежели зима – мерзнут от стужи…

– Сколько можно ждать? – сразу же начала возмущаться женщина с торбами, которая с трудом смогла встать на нижнюю подножку передней двери. – В расписании написано, что вы через каждые пятнадцать минут ходите. Что за страна, вот в Германии…

– Две машины передо мной сломались, – и глазом не моргнув, сообщил водитель.

Юра Покровский был верткий и всегда мог в толпе правильно вычислить ее течения, оценить напор и плотность.

«В толпе нельзя быть толпой, – говорил он сам себе, – а надо быть щукой в реке между рыбешками».

Юра правильно выбрал позицию – задняя дверь оказалась прямо перед ним. И хоть из нее вывалился всего один человек – кстати, довольно объемный, – Юра и стоявший рядом с ним тощий рыбак с удочками сумели забраться.

– Куда ты со своими палками лезешь, – начали ворчать на задней площадке.

– Куда и все, – весело ответил рыбак, – в автобус.

* * *

В то время, когда Юра забирался в битком набитый «ЛиАЗ 677», Юля начала собирать свои вещи и вещи Даника в дорожные сумки. Она договорилась со своей подружкой, что первое время они поживут у нее в общаге. А затем Юля найдет себе подходящую квартиру. А может быть, и вообще переедет в Москву. Работа в столице есть, только надо хотеть работать. Зарабатывать вначале можно и скромно, лишь бы на предметы первой необходимости хватало. А потом, втянувшись и разобравшись, что к чему, можно и по карьерной лестнице подниматься – так, по крайней мере, Юле виделось будущее. Правда, она пока не совсем представляла, чем же все-таки хочет заниматься. Но больше всего ее прельщала работа в туристических фирмах. Она могла оформлять документы или рассказывать туристам о Москве. В свое время Юля прочитала немало книг о Москве. Она была уверена, что сможет сдать экзамены на гида. Как говорится – все это в перспективе, а теперь надо набивать чемоданы. Хотя Юле не очень-то хотелось съезжать из хорошей, уютной квартиры.

– Даник, что ты там делаешь? – крикнула Юля.

– Читаю?

– Что?

– Юля, не мешай. Я на самом интересном месте, – Даник заткнул себе уши указательными пальцами и, лежа на животе, погрузился в книгу, где на открытой странице был нарисован рыцарь со щитом и копьем верхом на боевом коне.

Юля открыла свой шкаф и вздохнула.

Хлопнула входная дверь. В квартиру широкими шагами вошел Илья.

– Что делаем?

– Не видишь, – неприветливо ответила Юля.

– Значит, все-таки собираешься…

– Да, собираюсь.

– Не надо, Юля, – попытался остановить сестру Илья.

– Что не надо?

– Не надо собираться.

– Это почему же? – подбоченилась Юля.

– Потому что уйдете не вы, а я, – серьезно сказал Илья. – Я за эту ночь много о чем подумал.

– Неужели? И о чем же, интересно?

– О том, что это я ввязываю вас в мои дела, в то, что должен сделать только я один. А получается, что вы невольно становитесь заложниками моего желания.

– Но ведь твое желание, как ты сам говорил, – это высшая справедливость, которая должна восторжествовать на земле. И все вокруг должны это понимать и принимать. Все! И я, и маленький Даник. Вот только суды это не хотят принимать. Понимаешь? А ты не думаешь, что будет, если тебя опять посадят? А вдруг что-нибудь с тобой случится. А если они будут мстить, у них же кровная месть! Значит, они будут мстить мне, Данику. Ты об этом не думал?

– Вот именно, что об этом я и думал, – угрюмо произнес Илья. – И я вас освобождаю от себя.

– Освобождаю? Как это?

– Я сейчас соберусь и уйду. Буду вам присылать деньги. Данику скажешь, что я уехал готовиться к соревнованиям, а потом, что я где-нибудь в Канаде что-нибудь выиграл…

Илья направился к своему шкафу, осмотрел его содержимое, достал с нижней полки большой походный рюкзак защитного цвета.

– Ты пообедаешь? – уже мягче спросила Юля. – Я грибной суп сварила.

– Пообедаю.

– Поешь, я тебе помогу собраться. Так, а где будешь жить?

– Я тебе попозже сообщу, хорошо, Юля? А когда все закончится, мы переедем в Москву. Будем жить все вместе.

– Да, – Юля обняла брата, положила голову ему на плечо.

– После обеда ты заберешь Даника погулять, а я в это время съеду.

– Ладно, – Юля посмотрела в глаза Илье, – ты у меня очень сильный. И у тебя будет все хорошо. Я в тебя верю.

Она пошла на кухню и по дороге крикнула:

– Данила, обедать!

– Не хочу, – быстро ответил мальчуган и углубился в чтение.

* * *

Юра заранее определил по карте, где ближайшая остановка к его «наблюдательному пункту». Сунувшись между пассажирами, которые скопились на задней площадке, он продрался к выходу.

Покровский быстро нашел «пожарную лестницу», но, по определенным обстоятельствам, сразу же забраться по ней не мог – возле ближайшего гаража в салатовом «Москвиче-412» копошился пожилой мужчина с толстыми очками на шелушащемся носу.

– Вот никак не могу оживить его, – посетовал он проходящему мимо Юрию.

– Да выкинуть этот хлам уже давно пора. Разве эта груда металла вообще когда-нибудь могла ездить? – хмыкнул Покровский.

– Чего ты понимаешь, малец! Когда этот автомобиль запускали в производство – опытные образцы «Москвича-412» исколесили все республики Средней Азии. И машина показала, что на многое способна.

– Возможно, в Средней Азии она и показала, – с иронией сказал Покровский. – А вот уже поздней осенью в Подмосковье такую фиг заведешь. У моего дяди точно такая была, только оранжевая. Кувалдочная машина.

– Чего?

– Кувалдой сбитая, говорю, машина.

– Не мешайте работать, – обиженно буркнул автолюбитель и спустился в яму под машину.

Юрию только это и надо было. Он быстро вскарабкался по лестнице на крышу, удобно устроился в тенистом месте, открыл свой ноутбук, вставил в юэсби-порт модем и настроился на камеру, висевшую над подъездом, где жила Юля.

Ждать пришлось не очень долго. Примерно с полчаса.

Все это время Юре никто не мешал мечтать и смотреть на экран, где высвечивалась однообразная картинка, составленная из каменных ступенек, лавочки с облупившейся синей краской, серого пыльного двора, пустой стоянки для автомобилей жильцов, железными мусорными баками. Разве что с ветвей березы на Покровского сверкала антрацитовым глазом черная ворона.

– Ну что, выйдет моя Юля, или я так и просижу тут до ночи? – спросил он у вороны.

– Кар-р! – протяжно крикнула она.

И вдруг Юра подскочил. Ведь произошло именно то, чего он так сильно ждал – Юля за руку выводила Даника из подъезда. Но за полчаса глаза у парня несколько раз слезились от налетевшего ветерка, и ему даже на долю секунды подумалось, что на экране возник образ не настоящий, а желаемый, этакий психологический мираж или своеобразная игра света и теней. Юрий протер глаза, но нет – это вовсе не мираж – так и есть: Юля вышла во двор с Даником и повела его по тропинке, которая по дуге пересекала двор. Юрий догадался, что они направляются гулять в парк.

Покровский быстро спустился с лестницы, не думая о том, попадется ли он кому-нибудь на глаза.

– Эй, молодой человек, что это вы там делали? – повысил голос владелец «Москвича», который увидел, как Юра спустился с пожарной лестницы. – Случайно не бомбу закладывали?

– Какую бомбу? О чем вы говорите. Меня там вообще не было, – нагло ответил парень и быстро побежал навстречу любимой.

– Это натуральное, неприкрытое хамство! – только и успел крикнуть Юре вслед пожилой автолюбитель.

Но Покровский не слышал его. Он догнал Юлю и Даника уже в парке. Мальчик качался на качелях. Он первый заметил приближающегося с цветами Юрия.

– Юра! Смотри, как высоко я взлетаю, – похвастался мальчик.

Юля обернулась и не смогла скрыть радости, промелькнувшей в ее глазах. «Надевать маску» холодности и неприступности было уже поздно.

– Юля, это тебе, – Юра протянул девушке букет из трех нежно-розовых роз на длинных стеблях.

Увидев на экране ноутбука Юлю, куда она с Даником направлялась, Покровский понял, что они идут в парк, где гуляли и раньше, поэтому у него было время заглянуть в цветочный магазин.

В парке имелись старые аттракционы, чудом оставшиеся от советской эпохи. Один здешний более-менее удачливый бизнесмен вложил деньги в ремонт, и сейчас у детей были цепочная карусель с верблюдами, лошадями, машинками, каретами, ездящий по замкнутому овалу паровозик со стилизованными под старину вагончиками, качели-лодочки и даже автодром с четырьмя электрическими машинками.

Данила захотел покататься на паровозике, а затем – на своем любимом «скакуне» на карусели. Этот вороной мог не только кружиться по кругу, но умел еще приподниматься на задних ногах и кричать «Иго-го». Однажды Даник скакал на нем в ковбойской шляпе, с игрушечными «наганами» в кобурах на ремне. Для него это были незабываемые минуты счастья. Тогда с Юлей и Данилой в парке гулял Илья. Он смотрел на сына с отеческой любовью, с восхищением и, конечно, немного с грустью, потому что это не видела мама мальчика и не могла видеть бабушка.

– Я буду на коне махать вам рукой, – Даник побежал на помост карусели с билетом в руке, который ему купил Юра.

Мальчишка очень торопился, а вдруг кто-то тоже захочет покататься на его скакуне – главное, занять любимое место первым.

Дети расселись по своим местам, и карусельщик обошел их, забрал билеты, а заодно посмотрел, правильно ли дети пристегнулись поясами и цепочками безопасности. И вот наконец карусель закружилась, вначале медленно, затем немного быстрее.

– Юля, смотри, я скачу! – крикнул Даник.

– Мы видим, – она помахала ему рукой.

А затем сказала Юре:

– Как хорошо, что ты пришел. Я все это время думала о тебе. Не знала, что и делать. Хотела сорваться, убежать в Москву. Но ты как будто стоял у меня за спиной и сдерживал.

– Я тоже не смог уехать из города, – признался Юра. – Из-за тебя.

Они замолчали. Юра взял ладонь девушки и тихонько сжал. Без слов они понимали чувства друг друга.

А Даник тем временем «вздыбил» своего скакуна, дернул за веревочку за ухом. Конь «заржал». Не очень громко, но отдаленно это напоминало настоящее ржание дикого мустанга.

– Илья ушел, – сказала она. – Он одержим…

– Я знаю, – перебил ее Юра, чтобы его девушка не рассказывала вслух того, чего не должны слышать посторонние уши.

Юля подняла на него свои красивые глаза.

– Он же может себя погубить. А как его спасти, я просто не знаю. И самое страшное – у него поведение наркомана. Илья мне признался, что чувствует, как у него что-то тяжелое отлегает от сердца, когда он видит, как те шарахаются, боятся, молятся, чтобы в них не попали. И он хочет это видеть постоянно. Его тянет к ним. Это безумие. А к врачу же не пойдешь, не признаешься… И я точно знаю, он в конце концов их прикончит, но как? А если его поймают…

– У Ильи сильнейший стресс, сильнейшие переживания от утраты. У него измененное сознание, навязчивая идея, порожденная состоянием аффекта. И вылечить это почти невозможно, – сказал Юрий. – Но я постараюсь ему помочь.

– Постараешься помочь? Каким образом? – в глазах Юли промелькнул страх за любимого.

– Не переживай, у меня есть свои методы. Я ведь компьютерный гений как-никак, – улыбнулся он.

Карусели остановились.

– Вы видели, вы видели, как я сидел на коне? – подбежал к парочке мальчик.

– Да, молодец, Даник, – похвалила Юля.

Потом Юля и Даник катались на машинке на автодроме. Юра также взял себе машинку. Он догонял их, а Даник отчаянно крутил руль и старался от него убежать. Юля смеялась, Даник краснел от упорства, а Юра старался показать, как он хочет врезаться в их машинку, но у него не получается догнать, при этом конечно же поддавался.

Пришла пора возвращаться домой. Троица уже прогуливалась по главной аллее парка. На ней в киосках-шатрах продавались сахарная вата, напитки, мороженое, попкорн и шашлыки. Юра купил для Юли и Даника попкорна и ваты, взял лимонада. Веселой компанией они сели на лавочку под раскидистым кленом.

За мангалом, где на металлических спиральных шампурах готовились шашлыки, стоял человек кавказской внешности. Какое-то время он пристально смотрел на Юру, а потом достал из кармана черного халата, в который был одет, мобильный телефон и позвонил:

– Э, приветствую, Мансурчик, – проговорил он на своем родном языке, – это Абумуслим.

– Привет, Абумуслим, как дела? – ответил Мансур.

– Слава Аллаху, хорошо, шашлыки люди любят кушать. Могу и для вас приготовить, если что.

– Не-а, спасибо, пока не голодные… Чего звонишь?

– Кажись, здесь, в парке, ваш вахлак болтается. С бабой какой-то. И с малым.

– Вахлак?

– Ну, тот, что вы у всех наших найти попросили.

– Хакер?

– Хакер-макер. Кепку нацепил, думает, я его не узнаю.

– Слушай, Абумуслим, у тебя телефон хороший?

– Хороший. Лучше, чем у тебя, Мансурчик. Я люблю хорошие вещи.

– Давай, э-э, Абумуслим, туда-сюда, сфотографируй его вместе с этой бабой. Ну и малого тоже. И пошли мне ММС. И можешь ты за ними проследить?

– Я – нет.

– Аслан хорошо отблагодарит, ты же знаешь, Абумуслим.

– Я не могу, у меня шашлыки. Но я могу Шагабутдина и Джахпара послать. А здесь я один сам управлюсь, – предложил дагестанец.

– Давай Шагабутдина и Джахпара. Пускай до самого его дома пробегутся.

– Хорошо, дорогой.

Абамуслим улучил момент, так чтобы парочка с мальчиком этого не заметила, и несколько раз сфотографировал их на телефон и послал снимок Мансуру. Тот сразу же перезвонил:

– Молодец, Абумуслим. Это он. Тот самый. Смотри, чтобы твои Шагабутдин и Джахпар его не упустили. Аслан тебя очень хорошо отблагодарит.

Абумуслим позвонил еще раз, из-за шатра, за которым лежала груда досок, вышли два кавказца в спортивных костюмах. Один из них был высокий – выше среднего роста, а другой – сутулый, голова у него выдавалась вперед, поэтому казалось, что он маленького роста. Оба кавказца были смуглые, над маленькими глазками сутулого, которого звали Шагабутдин, нависали мохнатые, сросшиеся на лбу, брови. Дагестанцы по очереди кололи доски – готовили дрова для шашлыков.

– Сейчас вы пойдете за тем чуваком, слышите? Только чтобы он вас не заметил. Узнаете, где он живет. А с шашлыками я сам тут управлюсь.

Шагабутдин открыл было рот, чтобы что-то сказать, но промолчал, потому что Абумуслим его перебил:

– Это просьба Аслана.

* * *

Юра проводил Юлю и Даника до самого подъезда. Мальчик первым забежал в дом, а Юля задержалась на ступеньках. Дверь за Даником закрылась. Этого момента одновременно ждали и парень, и девушка. Они обнялись, и Юра поцеловал Юлю в губы.

– До встречи, – сказал он.

– Пока, – Юля зашла в подъезд, держа в руках букет роз.

Покровский быстрым шагом направился к остановке автобуса. На тротуаре он заметил, что шнурок его кроссовка развязался. Он резко остановился и присел. Ему показалось, что сзади промелькнули, а затем застыли две тени. Завязывая шнурок, Юра осторожно посмотрел назад.

Недалеко от него, возле уличного фонаря, один мужик со сросшимися бровями попросил у другого мужика с физиономией кавказца зажигалку.

Постепенно убыстряя шаг, Покровский пошел по тротуару. Он чувствовал, что кавказцы идут за ним. Юрий прошел свою остановку и обернулся. Те двое перешли улицу, но все-таки шли параллельно тому направлению, в котором двигался Юра. Парень завернул за угол дома и аккуратно, чтобы его не заметили те двое, выглянул. Кавказцы бежали на красный свет, чтобы так же зайти за этот дом. Сомнений у Юрия не оставалось – за ним хвост.

Покровский что есть силы побежал к своему тайному месту – к гаражам. Он пробежал мимо уже знакомого автолюбителя, который все еще возился со своим «Москвичом», и вскарабкался по лестнице наверх.

Дагестанцы бегали явно быстрее привыкшего к сидячему образу жизни фаната компьютеров. Буквально через несколько минут они были уже возле открытого гаража, из которого торчала «морда» продукции АЗЛК.

– Эй, дед, – Шагабутдин хлопнул по капоту советской легковушки.

– Чего вам? – автолюбитель блеснул толстыми линзами очков, сквозь которые подозрительно посмотрел на запыхавшихся кавказцев.

– Здесь случайно не проходил такой парень, э-э-э, как это сказать, – запнулся Шагабутдин.

– В черной кепке, худой такой, – продолжил описание Джахпар.

– А вы кто такие? – поинтересовался владелец «Москвича».

– Мы его друзья, – нашелся Шагабутдин.

– Да, друзья, друзья, – закивал Джахпар.

– Такие, как он… – с укоризной начал было автолюбитель.

– Такие, такие… – еще раз кивнул Джахпар.

– Невоспитанные, – договорил владелец «Москвича».

– Дед, – сказал Шагабутдин, – так ты видел его или не видел?

– Ничего я не видел, – сказал пенсионер и вернулся к своей «любимице».

– Блин, – Джахпар с досадой циркнул слюной на потрескавшийся асфальт.

Не теряя надежды и не очень поверив старику, кавказцы пошли вдоль гаражей. Вдруг прямо над их головами из ветвей березы громко каркнула ворона.

– Там, – сказал Шагабутдин, показывая на крышу.

Кавказцы выбежали за угол гаражей и увидели рыжую от ржавчины пожарную лестницу.

– Ты давай наверх, я – внизу, – скомандовал Шагабутдин.

Сутулый, длиннорукий Джахпар, словно гиббон, быстро, даже не запыхавшись, взобрался на крышу гаражей.

Но Покровский, не оглядываясь, уже бежал по черному рубероиду. Заметив растущую у самого края крыши березу, он на секунду остановился, затем прыгнул вперед и, будто неуклюжий Тарзан, по веткам и стволу спустился на землю, при этом основательно ободрал кожу на руках и плечах.

Не обращая внимания на боль, Юрий бросился дальше. Через минуту по этой же березе, но намного ловчее, чем это получилось у Покровского, спустился на землю Джахпар.

– Он побежал туда, – указал рукой подоспевший Шагабутдин на арку в противоположном доме.

Юра несся на всех парах. Тем более он заметил, что нужный ему автобус как раз стоял на остановке. Метрах в сорока позади Покровского по тротуару бежали, опережая друг друга, «шашлычники» Джахпар и Шагабутдин. Юра замахал руками, показывая водителю автобуса, чтобы тот его подождал. Но водитель, увидев его, все равно нажал на кнопку – дверь засипела и начала прямо перед носом у Покровского закрываться.

– Эй, мужик, быстрее, – парень, стоявший на ступеньках, придержал руками ближайшую к нему половинку задней двери, и Юрий смог запрыгнуть на подножку.

– Спасибо, – поблагодарил его Покровский.

– Да не за что. Сам сколько раз бывал в таких ситуациях.

Водитель нажал на педаль газа, автобус окутал едким дизельным выхлопом подбегающих к остановке кавказцев.

– Шайтан! – выругался Шагабутдин и закашлялся, однако он успел заметить, что над заляпанным задним стеклом автобуса вверх ногами висела табличка с номером «15».

– Эй, мужик! Мужик! – Джахпар поднял руку, чтобы остановить проезжающую мимо машину.

Но вместо того чтобы притормозить, легковушка рванула к середине дороги, подальше от тротуара.

Примерно минут через пять кавказцам все-таки удалось остановить частника на «Ладе-Калине» темно-вишневого цвета – за рулем был их земляк из Дагестана.

– Давай, брат, по пятнадцатому маршруту. Аккуратно, только чтобы нас из автобуса не заметили.

– Чтобы кто не заметил? – переспросил водитель.

– Да один вахлак.

– Хорошо, сделаем, – вцепился в баранку кавказец и нажал на газ.

Уже на следующем перекрестке дагестанцы издалека увидели автобус. Битком набитая машина, покосившаяся набок, так медленно ехала, что не успела дотащиться до следующей остановки. «Лада-Калина», держась на расстоянии, ехала за автобусом, время от времени прячась за стоящие автомобили.

В салоне автобуса все это время была давка, поэтому у Юры был очень ограниченный обзор – сколько ни вытягивал он шею, чтобы глянуть в окно, так и не смог определить, есть ли за ним слежка или нет. Покровский предусмотрительно проехал нужную остановку и решил вернуться назад домой через дворы.

Однако от зоркого взгляда кавказцев ускользнуть оказалось не так просто, они прекрасно видели, где вышел «объект». «Шашлычники» быстро сунули водителю-земляку пару скомканных купюр, покинули автомобиль и уже, стараясь быть более незаметными для Юры, пошли следом за ним.

Дворами Покровский вышел к уже знакомому гипермаркету. Еще утром, по дороге в аптеку, парень заметил на нем видеокамеры наружного наблюдения. Он быстрым шагом зашел в магазин и отыскал укромное место возле стеллажей с радиотехникой. Юра достал свой ноутбук, подключился к камерам, обозревающим вход в гипермаркет. И тут же заметил двоих кавказцев, которые его преследовали.

– Останешься здесь, – сказал Шагабутдин своему напарнику, – а я – в магазин.

– А что мне делать? – буркнул Джахпар. – Торчать у всех на виду?

– Ну, покури, я не знаю. Придумай что-нибудь сам.

Изображая из себя обычного покупателя, Шагабутдин вошел в гипермаркет, взял красную пластмассовую корзину и смешался со снующими людьми.

Юрий быстро захлопнул ноутбук и пробрался к служебному помещению.

– Вы куда? – спросила у него продавщица.

– Я – к заведующей. Вчера я у вас купил триста граммов мяса… – начал Юрий злобным голосом.

– Прямо и налево, – фыркнула продавщица и отпрянула от него, как от прокаженного.

Юрий прошел прямо, а затем повернул не налево, а направо, туда, где был проход к разгрузочной площадке.

Шагабутдин вернулся к своему напарнику только через сорок минут.

– В магазине его нет. А сюда он не выходил? – спросил он у Джахпара.

– Да не выходил, – хмуро ответил тот.

– А ты все время здесь стоял, никуда не сваливал? – прищурился Шагабутдин, насупив свои сросшиеся брови.

– Мамой клянусь, здесь стоял, э-э-э, восьмую сигарету курю, дым из ушей уже прет, – обиженно проговорил Джахпар.

– Всё, шайтан! Ушел, – с досадой сказал Шагабутдин.

– О, вахлак гребаный, – простонал, сжимая кулаки, Джахпар. – Что мы теперь скажем Абумуслиму?

– Слушай, если он вышел здесь и пошел в этот магазин, то понимаешь, что это значит?

– Что?

– Что он живет здесь где-то рядом.

– Живет… Подумаешь! Ты видел, сколько тут домов настроили? Но номер его дома мы не знаем.

– Короче, что видели, то и скажем. Пускай они сами пошарят в этом районе.

Кавказцы побрели к стоянке такси.

31

Покровский молниеносно взлетел по лестнице, вбежал в съемную квартиру и захлопнул дверь. Кузьма все еще оглушал комнату с фотообоями с видом на пенящееся море своим богатырским храпом, чем создавал иллюзию приближающегося шторма.

– Эй, Кузьма, подъем!

Юра начал тормошить товарища за плечо, но тот не просыпался.

– Вставай же! – Покровский еще сильнее потряс Кузьму.

Храп резко прекратился, но лишь потому, что Поярков перевернулся на другой бок.

– Але, подъем! – Юра попытался силой повернуть Кузьму к себе и тут же получил обратной стороной ладони в скулу.

– Ты чего, охренел! – заорал Покровский. – Вставай, уходим!

Наконец-то Кузьма приподнял голову, продрал слипшиеся глаза, но все еще не понимал, что происходит и почему его напарник так орет.

– Хватит дрыхнуть! – громко сказал Юра.

– Да пошел ты, – Поярков выругался отборным сочным матом и опять закрыл глаза.

Юра пошел на кухню, набрал в рот воды и прыснул в лицо Кузьме.

– Японский бог! Ты чего, вконец оборзел?

И внезапно Поярков пришел в себя. Он увидел, что Юра держится за лицо.

– Что случилось? – спросил он непонимающе. – Это я тебя так? О, прости, братуха, я это, машинально отмахнулся.

– Горазд ты махать своими ручищами.

– Это я спросонья, извини… Ты что-нибудь холодное приложи. О, черпак, например!

– Некогда, сваливать пора. За мной вырос хвост из двух кавказцев. Я еле сумел уйти, но они засекли наш район. Так что больше тут оставаться нельзя. Я говорил, надо почаще жилье менять.

Еще утром Покровский просмотрел рекламу сдающихся в городе квартир, по карте определил, где, в каком районе, какая находится.

– Собирайся, я сейчас вызвоню новую хату.

Напялив штаны, Кузьма первым делом отправился на кухню и выпил пол-литра воды прямо из носика электрочайника, а потом поковылял в ванную.

– Да… Ну и рожа, – прокомментировал он вид своей опухшей физиономии.

Затем ополоснул лицо прохладной водой, расчесал пальцами волосы.

– Эй, ты готов? – крикнул из комнаты Юрий. – Хата нас ждет. Выходим.

– Это… ключи надо отнести Владиславовне, ну и попрощаться. Душевная женщина.

– Некогда. Еще захочет квартиру осмотреть. Не сломали чего. Да еще убираться заставит. После тебя там такой погром. Бросим ключи в почтовый ящик. Тем более я ей уже заплатил.

Возле гипермаркета друзья-компаньоны быстро поймали такси и вскоре доехали до противоположного конца города. На этот раз это был микрорайон новостроек. Квартира, которую нашел Юрий, была совершенно новая и необжитая. На стенах не было обоев, они были покрашены бежевым акрилом. Вместо мебели – два матраса на полу, на кухне – холодильник и электрическая плита – принимай пищу, как в Азии, на полу, на простыне, скрестив ноги.

– Ничего, – сказал Юра, – все равно мы тут долго не задержимся.

– Блин, я уже выспался, что делать будем? – заныл Кузьма.

– Я тебя уже когда-то пытался учить, как с мобилы зайти в Интернет, открыть почтовый ящик и сделать рассылку.

– Чего ты мелешь? Ты что, не можешь помедленнее? – встрепенулся Кузьма.

– В общем, так, слушай сюда и не перебивай меня, – серьезно начал Юра, – от этого твоего действия будет зависеть нечто очень ценное. А это ни много ни мало – моя и твоя шкура. Усек?

– Что ты задумал, братуха?

– Завтра я иду на встречу с Асланом. И если как минимум я через два часа после нее не объявлюсь, то ты должен вывесить, скажем так, жизненно важные для дагестанцев файлы в инет.

– Вывесить файлы? – переспросил Кузьма.

– Это очень просто, – поспешил успокоить приятеля Юрий. – Я покажу тебе, как с браузера твоего телефона зайти в электронную почту, для этого наберешь логин, затем пароль. Интерфейс элементарный.

– Сейчас у меня кумпал треснет – браузер, логин, интерфейс, – почесал затылок Кузьма.

– Значит так, алгоритм всех действий я напишу тебе на бумажке. Только пароль тебе придется запомнить. Уж постарайся как-нибудь. Кузьма, ты сможешь запомнить двенадцать символов?

– Символов чего?

– Ну, цифры, буквы, скобки, звездочки. Ты вообще, что ли, не врубаешься?

– Двенадцать. Хер его знает, я, наверное, никогда и не пробовал, – наморщил лоб Кузьма. – А меньше символов можно?

– Можно, но не нужно. Ладно, десять потянешь. Запоминай как хочешь.

Приятели-компаньоны вдвоем придумали сложный, но хорошо запоминающийся пароль из десяти символов, затем Юра написал алгоритм действий Кузьмы на нескольких бумажках и рассовал ему в карманы.

– Если одну бумажку потеряешь, найдешь другую. Посторонний все равно ничего не поймет. Главное, чтобы ты все по порядку сделал и ничего не забыл. Пойдет рассылка на разные сайты, моим знакомым кракерам, да и запустится программка, чтобы видео залилось в Ютуб. Давай сейчас отрепетируй, я тебе создал пробный аккаунт.

– Да задрал ты меня со своим базарами. Какеры… Аккакунт… По-людски блатыкать не можешь?

– Короче, тыкай сюда и запоминай. А потом сам по бумажке все сделаешь, а я проверю, – сказал Юрий тоном, не предполагающим возражений.

Примерно через полчаса стараний Кузьма проделал самостоятельно всю операцию – от начала до конца, чего и добивался от него Юрий.

– Молодец. Хорошенько запомнил? – похвалил приятеля Покровский.

– Кажись, да. Чуть что – пальцы сами подскажут.

– Отлично. Я пока смотаюсь в город, позвоню Аслану из автомата, забью стрелку на два часа. А ты еще раз поупражняйся – приеду, проверю.

Юрий направился к входной двери.

– Пожрать еще прикупи. А то полный голяк. И пивка! – крикнул вслед Юрию Кузьма.

– Сдашь экзамен, – пошутил Покровский, – поставлю пиво. А нет – пеняй на себя.

Он вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой железную дверь.

Чтобы приятно убить время, Поярков вставил себе в уши наушники, нашел FM-станцию, которая крутила шансон, и забурился на матрас. В такт уханью бас-гитары он задергал правой ногой.

Юрий, как и говорил, прошвырнулся по магазинам, договорился с Асланом завтра встретиться в два часа дня. Тот, правда, упирался, просил встретиться позже, но Юра сумел настоять на своем. Около восьми вечера Покровский позвонил Юле, и она неожиданно предложила ему приехать к ней.

– Даник заснул. Илья уже съехал. Я одна. Только учти, ночевать я тебя не приглашаю, Даник спит очень чутко. Малейший шорох – и все. Да и Илья кое-что дома забыл, может в любой момент вернуться. Просто я выскочу, прогуляемся рядом с домом.

Потерявший голову и влюбленный по уши Юрий, конечно же, поехал. И хоть в первой половине дня они с Юлей виделись, ему казалось, что с того момента уже прошла целая вечность.

Вечер выдался прохладный. Юля вышла в розовом плаще. Они даже не думали, куда идти, просто шли вдоль дома, смеялись, вспоминая, как провели время в парке. Юра, понятное дело, не рассказал своей девушке, как уходил от слежки – зачем же тревожить ее девичье сердце. Еще он хотел вспомнить вместе с ней о том вечере на озере. Но Юля аккуратно ушла от этой темы.

Совершив «кругосветку» вокруг вытянутой пятиэтажки, парочка вернулась к подъезду.

– А в следующий раз ты меня к себе пригласишь? – после долгого поцелуя спросил Юра.

– Обязательно! – искренне ответила Юля. – Пускай только прояснится, где остановился Илья. И к тому же я не знаю, как его отсутствие воспримет Даник. Подожди, вот только все немного уляжется…

У Юры тут же в голове возник пошловатенький гусарский каламбур – «тогда и мы уляжемся»… Он с трудом подавил улыбку.

– Конечно, я подожду, – сказал он.

Поздно вечером он вернулся к Кузьме. Тот, слава богу, был трезв. И сдал «экзамен» Юре на отлично. Поярков был человеком слова. Сказал – значит сделал. Теперь Покровский со спокойной душой открыл Кузьме аккаунт с заархивированным материалом.

* * *

Утром следующего дня Юрий первым делом позвонил Юле.

– Ты чего так рано? – сонным голосом ответила девушка.

– Юля, у меня много дел. Я буду очень занят и тебе позвонить уже до вечера не смогу.

– Понятно, я тоже скоро пойду по делам.

– Ну, ладно, досыпай, целую! – Юра положил трубку и отправился на кухню.

Позавтракав на скорую руку, он засел за ноутбук – ему нужно было в последний раз проверить надежность и работоспособность придуманной им схемы. Ну а потом Юра еще собирался «отрепетировать» свою роль – встречу с Асланом, а она обещала стать серьезным испытанием.

В 13 часов 45 минут Юрий Покровский подошел к офису риелторской конторы «Золотой лев». Теперь его было не узнать – безукоризненно выглаженная бежевая рубашка от «Армани», классические брюки «Стоун Айланд» мышиного цвета, по которым бежали острые, как бритва, стрелки, коричневые «крокодиловые» ботинки ручной работы с пряжкой, стилизованной под кинжал – эмблемой фирмы «Чезаре Пачиотти». В руках у него был черный кейс. В таком образе Юрий совсем не походил на желторотого юнца в помятой бейсболке, как могло показаться на первый взгляд. Он шел неспешным шагом, был уверен в себе, в каждом своем слове, жесте и, пожалуй, самое главное – Покровский был уверен во впечатлении, которое теперь производил на окружающих. Недаром все утро Кузьма бегал по подъезду, пытаясь одолжить у соседей утюг. Однако ему никто даже не открыл дверь. Когда парень совсем было уже отчаялся, ему вдруг посчастливилось встретить у входа в подъезд старушку, божий одуванчик, которая несла авоськи с продуктами. Завидев цель, Кузьма включил всё свое природное обаяние, все красноречие и галантность, на которую был способен, – помог старушке поднести ее покупки до двери квартиры. За это она дала ему попользоваться своим утюгом, попутно рассказав историю из разряда «А вот в наше время…».

Покровский взглянул на блестящую вывеску, которая гласила: «ООО, РИЕЛТОРСКАЯ КОМПАНИЯ «ЗОЛОТОЙ ЛЕВ»».

– Ну-ну, золотой ты наш, – ухмыльнулся Юрий.

Недавно он собирал в Интернете сведения о Дагестане и узнал, что имя Аслан, оказывается, там одно из самых распространенных, и переводится оно с лакского языка как «лев». Теперь полупрозрачный намек, кому принадлежит компания и кому идет львиная доля прибыли, стал совершенно ясен.

– Посмотрим, может быть, твое настоящее имя Ковардли Ламберт. И ты будешь бояться своего отражения?

Покровский остановился перед ступеньками, помахал в камеру наружного наблюдения. Дверь открыл Мансур. Он широко улыбнулся:

– Привет, – дагестанец оценивающе обвел взглядом Юру. – Хорошо выглядишь. Или нанял себе стилиста? Нет, я догадываюсь… Ты влюбился.

Он еще раз окинул хищным взором прикид хакера, в глазах промелькнула не то зависть, не то ревность.

– Привет, – буркнул в ответ Юра.

Мансур молча подошел к нему, похлопал по карманам рубашки, брюк. Под рубашкой он нашел висящий на поясе в специальном чехле телефон.

– Эта мобила будет нужна и мне, и Аслану.

Юра отдал телефон.

– Открой, – теперь Мансур показал на кейс.

В нем было портмоне, ключи и флешка.

– Флешка. Обыкновенная, – прокомментировал Покровский.

– И еще один мобильник.

– А это для другой сети, – объяснил Юра.

– Хорошо, – буркнул Мансур. – Иди, тебя уже ждут.

В светлом кабинете с большими окнами из пластиковых стеклопакетов в кожаном «кресле начальника» перед ширококрылым столом восседал Аслан. На гостевом диване, напротив, сидел – нога на ногу – Гамзат. Из-под его черных брюк над лакированными туфлями цвета угля выступали белые носки. Сквозь эти носки «просвечивались» жгуче-черные кучерявые волосы.

Увидев Покровского, Гамзат нервно вскочил. Аслан, напротив, степенно поднялся и сам пошел навстречу гостю:

– О, здравствуй дорогой, – он протянул Юре руку, – проходи, садись.

– Здравствуй, – Покровский не пожал руку Аслану и взглядом показал, что не собирается в предстоящем разговоре быть на вторых ролях.

– Зачем ты такой хмурый? – наконец заговорил Гамзат и заставил себя улыбнуться.

– Я пришел поговорить по делу, – ровным голосом сказал Юра.

– Конечно, по делу, – протянул Алсан, – мы же здесь все не бездельники. У всех нас есть дела, ты же понимаешь? Но мы с тобой давно не виделись, поэтому надо нашу встречу отметить. Наташа, – сказал он, нажав на кнопку связи с секретаршей, – принеси нам чаю… Фирменного.

– Хорошо, Аслан Мизафрудинович, – прощебетала секретарша.

– Нет, я к вам не пить пришел, – заявил Покровский, не принимая напускного радушия Аслана.

– Да, да… – с пониманием протянул тот. – Садись и говори, коли спешишь. Молодой, занятой… Послушаем тебя. Да, Гамзат?

– Внимательно послушаем, э-э…

Юрий хотел вначале сам услышать, что дагестанцы хотели ему предложить – ведь он помнил, как они кривлялись перед видеорегистратором, изображая, что хотят предложить ему работу. Но Юрий-то прекрасно знал, что если ты первым позвонил восточному человеку и сам пришел, то он уже ни за что не начнет открывать тебе свои мысли. Сначала он выудит из тебя всю необходимую ему информацию – почему ты интересуешься его персоной, что тебя привело к нему. Такие люди могут ходить вокруг да около, могут угощать лучшим, что у них есть, захваливать и даже одаривать тебя, и в то же самое время они будут терпеливо ждать, пока ты полностью не обнажишь глубины своей души. И вот когда это произойдет, ты окажешься перед ними абсолютно беспомощным, словно голый в пустыне под палящим солнцем.

Покровский понял, что тянуть уже некуда.

– Компьютер работает? – спросил Юрий, указав на плоский экран, возвышающийся на столе.

– Работает, работает, – хитро проговорил Аслан.

– То есть включен?

– Если надо, можем и включить, – Аслан старался говорить мягко. – Только зачем тебе наш компьютер? – улыбнулся он. – Хочешь нам его испортить? Мы же знаем, какой ты в этих делах подкованный.

В этот момент в кабинет вошла секретарша Наташа. Она принесла поднос с изображением блестящего золотом льва. В графине плескалась янтарная жидкость. Вокруг графина стояли три коньячных фужера, а на расписном фарфоровом блюде лежала ветвь сочного винограда.

– Спасибо, Наташенька.

Аслан оторвал одну виноградинку и театральным жестом положил себе в рот.

– О, какой аромат, – сказал Аслан, – угощайся. Здесь ты такого не купишь.

– Что ж, – Юра тоже взял виноградинку.

– Я налью? – Гамзат подошел к подносу.

– Нет, давайте все-таки сначала включим компьютер, – сказал Юрий.

Аслан кивнул Гамзату. Тот перегнулся через стол. Блок питания компьютера тихо заурчал, пикнул экран, затем показалась заставка «Windows».

– Видишь, работает, – сказал Гамзат.

– И очень хорошо работает, – добавил Аслан. – Но ты давай, рассказывай, ты же вроде спешил…

– Я лучше вам все покажу, – Юрий достал из кейса флешку. – Здесь все записано, посмотрите и все поймете сами.

Покровский хотел наклониться и вставить флешку в юэсби-порт компьютера.

– Подожди… – прервал его Аслан. – Мы ведь тоже не без рук. Гамзат, давай-ка ты.

– Ну, хорошо, если вы меня так боитесь, – согласился Юра, он отдал флешку Гамзату. – Обыкновенная флешка. Чистая, можешь посмотреть и проверить на вирусы.

– Посмотрим и проверим, – вкрадчиво сказал Аслан.

Гамзат не стал осматривать флешку, а молча передал ее своему шефу, а тот, не глядя, положил ее к себе в карман.

– Что это? Вам совершенно не интересно знать, что на ней?

– Почему же, очень интересно. Но мне не нужны твои черви в моих абрикосах. Здесь уж лучше сто раз услышать, чем один раз увидеть. Садись…

Однако Покровский был готов к подобному повороту событий – ведь вполне возможно, что он вел бы переговоры в месте, где не было бы компьютера.

– Я не сказочник, – сказал он и достал из кейса свой старый «Айфон», – но волшебное зеркало я вам принес.

Покровский включил мобильник. На экране пошел видеоряд, смонтированный из видеозаписи мониторинга преступлений дагестанцев с закадровыми комментариями. Здесь были и наркотики, и убийства, и покрывание преступления бандитов Аслана местной полицией… И все имело ясные выводы и доказательную базу. Хватило бы на несколько пожизненных сроков.

Гамзат смотрел это кино, то и дело нервно вздрагивал, поглядывал на шефа, желая узнать, как тот реагирует в каждый конкретный момент.

Однако лицо Аслана оставалось невозмутимым и непроницаемым.

Когда видеоряд закончился, Покровский с сожалением сказал:

– На большом экране компьютера смотрелось бы эффектнее, согласитесь.

Аслан молчал, молчал и Гамзат. Они ждали, что дальше скажет Юрий.

– Я вижу, вы понимаете, что от меня вам поступит деловое предложение. Уверяю, оно будет честное и справедливое. Согласно моим подсчетам, за махинации с недвижимостью и вашу торговлю «детским питанием» у вас накопилась кругленькая сумма. Конечно, ее «подточили» транспортные и организационные расходы, подкормка юристам и ментам, выплата главному оборотню – Грищенко. Короче, я согласен на пятьсот тысяч. Долларов.

– Й-ё! – вырвалось у Гамзата.

– Конечно, это не Москва, – продолжал Покровский, – и вы здесь еще не успели встать на широкую ногу. Я все это учитываю. Но, кроме этих денег, мне еще надо от вас честное дагестанское слово.

Юрий говорил уверенно и четко, он знал, что показанный фильм – очень веский аргумент в его правоте и силе. Однако он заметил, что того ошеломляющего эффекта, который он ожидал увидеть, достичь все же не удалось. Разве что Гамзат готов был вот-вот взорваться.

Уже чувствуя изрядную усталость от невероятного нервного напряжения, Покровский быстро подытожил:

– Значит так, вы сворачиваете весь свой бизнес и отправляетесь к себе восвояси. Подъемных, чтобы отстроиться у себя дома, у вас, как мне известно, должно хватить. Конечно, не на вилы и особняки, но другие же люди как-то живут в обыкновенных домах. А если кто-нибудь из вас где-то всплывет со своими мутными делишками, весь этот документальный фильм сразу же появится во Всемирной паутине под названием Интернет.

Юрий замолк. В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Покровскому даже показалось, что сейчас дагестанцы услышат, как громко у него в висках пульсирует кровь.

– Ну, допустим… – медленно, холодным тоном наконец произнес Аслан.

– Что, допустим? – переспросил Юрий.

– Мы тебя отправим в такой же бочке, как ты нам здесь показывал… На песчаное дно?

После этих слов Гамзат бросился к Юре.

– Стоять! – Аслан выставил вперед руку. – Успокойся!

Гамзат застыл, весь скукожился. Юра отступил к выходу, атмосфера в кабинете, чувствовалось, накалилась до предела.

– Если со мной сейчас что-нибудь произойдет, этот фильм сразу же окажется в Интернете. Мало того, этот фильм сам придет по электронной почте, скажем так, тем лицам и учреждениям, которые в этой стране умеют наводить порядок. А еще попадет в редакции газет и телеканалов, а также сам собой возникнет в открытом доступе на Ютубе.

– Я всегда знал, что ты умный парень, – не выдавая своих эмоций, сказал Аслан – Я даже старался у тебя чему-то научиться. Подойди, пожалуйста, сюда. Я здесь сам попробовал смонтировать один видеоматериальчик. Хочешь посмотреть?

– Слушай, Аслан. Ты мне зубы не заговаривай. То, что я сказал, это не ультиматум. Это сделка, которая решается здесь и сейчас. Если вы соглашаетесь – я сегодня же получаю свои бабки и исчезаю из вашего поля видимости. Однако вот в чем штука, вы из моего не исчезнете никогда. Я буду вас видеть, но не буду вам мешать взять и вот так внезапно сорваться с места, освободив от своего присутствия этот город.

– Да подожди ты. Не заводись. Просто мои ученические пробы тебе тоже будут интересны. Что, тебе одной минутки жалко? Вдруг я на старости лет сам начну фильмы снимать о горах, о баранах… – проговорил Аслан. – Тем более я компьютер не выключал. Одну только минутку.

Он жестом показал Гамзату отойти и дать дорогу Покровскому. Юрий нехотя сделал несколько шагов вперед.

32

От раннего пожелания доброго утра, от такого теплого внимания, которое чувствовалось в каждом слове любимого, по всему телу Юли разлилась нега. Девушка закрыла глаза, но сон уже растаял, да и он бы испортил эти сладкие ощущения.

Юля посмотрела на часы – было только семь.

– Вот сумасшедший – ни свет ни заря подскочил.

И подумала: «А первым делом позвонил мне».

– И кто только так рано встает? – Юля потянулась, зевнула, а потом, резко поджав ноги, перевернулась на бок и уткнулась в одеяло.

В этот время позвонили в дверь.

– Нет, ну кого в такую рань леший принес? – нахмурилась Юля.

Она не хотела открывать – у Ильи есть ключ. В дверь позвонили еще раз.

«Даника разбудят», – подумала девушка.

Накинув на ночную рубашку халат и засунув ноги в тряпичные тапочки, Юля пошла к двери. Она посмотрела в глазок – на пороге стоял полицейский. В фуражке, в погонах – все, как и положено.

У Юли екнуло сердце – вдруг это пришли за Ильей? Она еще раз глянула и теперь узнала – это был тот самый старший лейтенант Сутягин, который разговаривал с Ильей и с ней позавчера вечером возле «Жигулей». В дверь снова позвонили, теперь настойчивей.

– Кто там? – сонно спросила Юля.

– Полиция. Старший лейтенант Сутягин.

– А в чем дело?

– Дело в том, что в районе произошла серия краж из автомобилей… – начал полицейский.

Юля открыла дверь ровно на столько, на сколько позволяла цепочка.

– А моего брата нет. Он уехал за границу.

– Хорошо, хорошо. Но нас интересует все….

– Тс-с-с… Ребенок спит, – Юля приставила указательный палец к губам.

– А-а, понимаю, – перешел на шепот старший лейтенант Сутягин. – Вы же тогда не просто вышли на улицу. Вы можете дать более подробные показания? Что слышали, что видели. Вероятно, есть какие-то подозрения. Или замечали что-то странное во дворе, в этом районе.

– Что странное? – насторожилась Юля.

– Может, вспомните – не крутился ли кто-нибудь вокруг стоящих машин. Ведь эти сволочи, извините, своих жертв выслеживают.

Сутягин достал из папки какие-то документы и попытался, стоя, что-то написать на бланке. Шариковая ручка в горизонтальном положении напрочь отказывалась писать и только драла бумагу.

– Черт! – подул он на острие стержня. – За столом было бы удобнее, – его лицо приняло просительное выражение.

– Ну, да, конечно. Прошу.

Юля сняла цепочку и в ту же секунду краем глаза заметила, как высокая черная фигура с силой оттолкнула полицейского. Страж порядка просто влип в стену коридора.

Вначале один человек в черной шапке-балаклаве с прорезями для глаз, затем еще один и еще ворвались в комнату. Кто-то из них схватил Юлю за плечи и прижал к висящему в прихожей большому зеркалу, огромная лапа другого зажала ей рот. В лапе была тряпка, которая пахла чем-то едким – в глазах у Юли потемнело, и она обмякла.

Третий из ворвавшихся побежал по комнатам. Даник на мгновение увидел перед собой узкие прорези и злые черные глаза. Его сознание восприняло это как ночной кошмар. Мальчик вскрикнул, а затем, так же, как и его тетя, обмяк от хлороформа.

– Все, понесли! – скомандовал один из нападавших.

На голову Юле накинули мужскую куртку и, схватив под мышки, потащили по ступенькам, словно перепившего приятеля.

Даника, будто груду вещей, закрутили в попавшее под руки покрывало.

– Молодец, – один из громил в маске похлопал Сутягина по плечу.

– Могли бы и понежнее, – ответит он.

– Ничего, она баба крепкая. И малец не слабак.

– Я не про них. Я про себя. Чуть плечо мне не выбили.

– Ну, извини, чувак, ты же понимаешь, нам быстро надо было.

Громилы сорвали с себя маски, опустили по самые глаза капюшоны черных курток и потянули своих пленников в грузовой микроавтобус – без окон.

Жители дома, если бы их опрашивали, сказали бы, что, наверное, компания подвыпивших друзей решила отправиться «голливудить» куда-нибудь на природу.

* * *

Юля очнулась от боли в руках. Она была крепко привязана к массивной бетонной балке, что посреди темной комнаты подпирала потолок. Прямо в лоб ей красным огоньком светила камера на штативе. А на стене, обшитой вагонкой, висел многодюймовый плоский экран. Его, скорей всего, повесили специально, потому что на нем Юля видела себя.

Ее опухшее лицо, обезображенное мешками под глазами, налитыми веками, щеками, покрывшимися малиновыми пятнами, свидетельствовало об аллергической реакции на хлороформ. Рот Юли был заклеен широкой изолентой. Она чувствовала во рту мерзкий резиновый вкус.

– Ну что, очнулась? – мужик, который стоял перед ней, говорил с кавказским акцентом.

Юля перевела на него взгляд. Он показался ей просто отвратительным – сутулый, скрюченные руки, сросшиеся брови, маленькие коричневые глазки, зрачки-точки, жирные волосы.

Мужик корявыми, пахнущими дымом и горелым мясом ногтями подцепил уголок изоленты, резко сорвал ее и бросил на пол.

– Вы что! Я могла умереть! У меня мог быть анафилактический шок!

– Шок? Заткнись! – заорал на нее сутулый.

– Где Данила? – в ужасе спросила Юля.

– Данила! – мужик снова заорал прямо ей в лицо. – Его зовут Данила?

– Да, мой племянник!

– Племянник – это кто? – закричал он, открывая рот с маленькими, как у щенка, передними зубами.

Юля сначала даже не поняла вопрос.

– Как это кто? Мальчик. Сын моего брата.

– А, сын твоего брата. Я не понимаю этого – племянник-соплянник… Джахпар! Скажи Зулпукару, пускай камеру переключит! – крикнул по-лакски уродливый мужик.

На экране показалась темная комната с одним-единственным окошком под потолком. Свет едва пробивался в нее. Скорей всего – это был подвал или погреб. Пол был бетонный, весь в пыли и опилках. Юля зразу не сообразила, что в углу сидел мальчик. Ей подумалось, что, возможно, это котенок сжался во мраке. Даник рыдал, обхватив свои коленки.

– Джахпар, пускай Зулпукар даст звук. Нашей гостье интересно, – заржал сутулый. – Ей это должно понравиться.

Конечно же, Юля не понимала по-лакски, и последнее слово «понравиться», что прозвучало как «ххуй дизан», ее очень испугало. Она вся побледнела.

Откуда-то из глубины дома пришел ответ на том же языке:

– Шагабутдин, Зулпукар не может настроить микрофон. Иди сам посмотри.

– Ни хрена мои братаны не шарят, – сказал он Юле по-русски, поднял с пола изоленту и попытался снова заклеить ей рот.

Юля плюнула – лента выскользнула из рук Шагабутдина и упала на пол. Урод широко размахнулся рукой и залепил ей пощечину. У девушки брызнули слезы из глаз, и она, что было силы, закричала:

– Помогите!

Тогда Шагабутдин ударил ее тыльной стороной ладони по другой щеке:

– Не кричи, мы далеко от города. Никто не услышит.

Он вышел и выключил свет. Но остался светиться экран, где, вздрагивая плечами, рыдал Даник.

Прошло минут пять. Руки у Юли ужасно затекли, она попыталась пошевелиться, но не могла – ее привязали так крепко, что трудно было даже дышать, кроме того, капроновая веревка резала плечи и запястье. Долго стоять было тяжело. В помещении холодно, а она в одной ночнушке.

Вдруг раздался громкий всхлип, который заполнил собой все пространство комнаты.

– Юля! – это плакал Даник.

– Отпустите ребенка, сволочи! – закричала девушка.

Никто не ответил и в комнату не зашел.

Юля пыталась восстановить в памяти последнее, что она помнила. Неприятное лицо полицейского, как его самого отбросили на стену. А потом – туман. Где же она? Что этим людям от нее надо? Юля могла предположить только одно: весь этот кошмар каким-то образом связан с действиями ее брата. И главное, Илья явно находится не у них в руках. А значит, он ее спасет. И Даника, и всем этим мудакам Илья еще покажет. Эта мысль немного успокоила ее.

* * *

К коттеджу, глубоко спрятанному в сосновом лесу, вела проселочная дорога. Техника ездила по ней не часто. Между колеями песочного цвета росла трава. И хоть на дороге были ухабы и лужи, для «Ниссана-Патфаиндера» она была несложной.

– Видишь, Мансур, – сказал пассажир, сидевший на переднем сиденье дагестанец средних лет с отвисшим животом, – мои люди хоть и упустили этого вахлака, зато теперь какое дело сделали! Узнали, что требовалось, и по вашей просьбе приготовили для вас все необходимое.

– Аслан все учтет и в долгу не останется.

Сквозь ветви сосен блеснула солнечными лучами цинковая крыша.

– О, как я посмотрю, ты здесь неплохо обосновался.

– Да что ты, Мансурчик, скромная дача. Строю, строю – никак достроить не могу. Всё в городе на съемной квартире маюсь. На шашлыках и шаурме много не заработаешь. Бывает, парням заплатить нечем. Это вы у нас «золотые львы».

– Погоди, Абумуслим, придет очередь, и тебе квартиру подгоним. Я слышал, что Аслан уже для тебя что-то там подыскивает. Зёма зёму без крыши над головой не оставит.

– Пускай ему Аллах помогает.

Антрацитовый «Ниссан-Патфаиндер» подполз к высоким металлическим воротам. Мансур нажал на сигнал. Зулпукар – двадцатилетний дагестанец с внешностью джигита – увидел на мониторе камер наружного наблюдения остановившийся внедорожник, его водителя, пассажира и быстрым шагом пошел открывать ворота.

«Нисан-Патфаиндер» вполз во двор. По всему было видно, что на участке идет строительство. Во дворе лежали доски, укрытые брезентом, возвышались белыми башнями бетонные блоки, неприглядными кучами валялся строительный мусор, ржавели под открытом небом тачки, бочки, трубы, радиаторы.

– Добро пожаловать в мой дом, – пригласил Абумуслим. – Чаю, кофе?

– Нет времени. До часу я должен вернуться с готовым материалом, – деловито ответил Мансур. – Давайте, покажите, где она.

На крыльце хозяина и его гостя встречали три дагестанца. Они нелепо выстроились по ранжиру – высокий, широкоплечий Зулпукар, чуть поменьше его – Джахпар и сутулый Шагабутдин.

– Показывайте, где она, – приказным тоном проговорил Абумуслим.

Шагабутдин провел всех пятерых в прихожую, затем кавказцы, один за другим, спустились по винтовой деревянной и скрипучей лестнице вниз.

– Осторожно – порог, – заискивающе предупредил Шагабутдин.

Сутулый дагестанец открыл дверь, включил свет. Все пятеро мужчин плотным полумесяцем обступили девушку, привязанную к бетонной балке. Юля зажмурилась от резкого света.

– Что ж вы делаете? – на своем родном языке сказал Мансур. – Вай-вай, ей же больно. – И по-русски обратился к Юле: – Тебе больно?

– Нет, мне щекотно, – зло выпалила девушка.

Это показалось Мансуру смешным. Он хмыкнул, а остальные дагестанцы заржали.

– Вам отомстят! – огрызнулась Юля. – Вас посадят! А!!! – изо всех сил закричала девушка. – Вас убьют!

Дагестанцы просто покатывались со смеху. Абумуслим даже вытер слезу, выступившую в уголке глаза.

– А где пацаненок? – спросил по-русски Мансур.

Шагамутдин кивнул на экран.

– Это он где? В погребе? – поднял брови Мансур.

– Да, он еще недостроен, – объяснил также по-русски Абумуслим.

– Там же холодно! Ай-ай-ай, – закивал головой Мансур.

– Днем – не очень, – безразлично проговорил Шагабутдин.

– А крысы там не водятся? – Мансур произнес это с намеком.

– Крысы? – не понял Шагабутдин.

– Какие еще крысы? – забеспокоился хозяин дачи.

– Крысы приходят, скребутся. У них такие большие, желтые зубы, – понял намек Джахпар.

– Ужас! Брр! – повел плечами Мансур. – Бедный мальчик… А что у вас других комнат, более, так сказать, обжитых, нету?

– Пацан громко ревел, надоел всем – хоть зарежь его, – серьезно проговорил Шагабутдин. – Чтобы не слышать, мы его туда и определили. Там самые толстые стены.

– Вы что! Отведите его в другую комнату, – грозно сказал Мансур.

– Прямо сейчас? – спросил Абумуслим.

– Нет, чуть позже.

Теперь Мансур обратился к Юле:

– Как тебя зовут?

– Пошел ты! – смело сказала девушка.

– Юля ее зовут, – прорычал Шагабутдин.

– Юля… Юленька, – слащаво улыбнулся Мансур. – Я могу тебя так называть?

– Негодяй! – встрепенулась она.

– Значит, нельзя. А кому можно? – спросил дагестанец. – Юре можно?

Девушка услышала это имя, быстро взглянула на Мансура, но ничего не сказала.

– Юра – это твой друг?

Она молчала.

– Вот, – Мансур достал из чехла мобильник, показал ей фотографии, где они сидели на скамейке в парке – с Юрой и Данилой. – Это он? Твой, как правильно сказать, любимый?

– Никакого Юры я не знаю, – женская интуиция подсказала Юле, что своим признанием она чем-то навредит Юре.

– А вот еще снимок.

На экране мобильного телефона Юра и Юля целовались на ступеньках перед подъездом дома. Фотография была размытая, но молодых людей можно было узнать.

– Не знаю, – упорно ответила девушка.

– Что ты мозги нам клюешь! Я сам это видел, и я сам это снял! – замахал своими крючковатыми руками Шагабутдин.

– Э… Чего так кричишь, – сморщился Мансур.

– Тихо, – вмешался Абумуслим.

– Неужели, Юленька, ты целуешься с незнакомцами?

– Что вы от меня хотите!

– Тебя! – заржал Шагабутдин.

– Да заткнись ты, бешеный, – по-лакски сказал Мансур. – Нам надо, чтобы ты прочитала вот этот текст, – Мансур достал из кармана штанов помятый лист бумаги, расправил его. – Мои друзья вас очень просят все это выучить и своими словами пересказать прямо в камеру.

– Что это? – не поняла Юля.

– Текст. Просто текст на русском языке.

Он развернул лист и поднес к Юле. Она прочитала:

«Юра, если ты не согласишься с ними, меня и моего племянника убьют».

– Вслух, пожалуйста, – угрожающим тоном сказал Мансур.

Юля побелела, она испугалась – не за себя, а за Данилу.

– Это же всего одна строчка. Читай!

– Читай, сука! – опять заорал Шагабутдин.

– Выйди отсюда! – рявкнул на него Мансур.

– Все, молчу, – Шагабутдин поднял согнутые в локтях руки и задом отступил к выходу из комнаты.

– Ты всего несколько слов говоришь на камеру. А потом мы тебя развяжем. И пацана выпустим, и вас вдвоем попросим у нас пожить некоторое время в гостях. А хозяин вас шашлычками угощать будет. Правда? – Мансур взглянул на Абумуслима.

– Правда, – подтвердил тот.

– Юля! Где ты?! Мне страшно, – донесся, как из-под земли, плач Даника.

Именно страх за Данилку заставил ее согласиться и записать на камеру обращение к Юре. Ведь после этого они будут вместе с Даником – ему будет легче. Кроме того, дагестанцы ничего не спрашивали об Илье, значит, есть надежда, что он обязательно их найдет. А Илья, наверное, уже знает, что они пропали, ведь брат и сестра договаривались созвониться.

– Развяжите меня! – крикнула Юля.

– Нет. Пока не прочтете – не развяжем, – непреклонным тоном сказал Мансур. – Ты так выглядишь более жалкой, и ваш друг быстрее пойдет на соглашение.

– Хорошо, дайте еще раз прочитать.

– Пожалуйста. Вот только вместо слов «моего племянника» назовите его по имени. Так будет убедительнее, – Мансур достал из кармана расческу и поправил себе челку.

33

Юрий взглянул на экран компьютера, стоявшего на столе.

«Юра, если ты не согласишься с ними, меня и Даника убьют».

Юля была привязана к бетонному столбу в каком-то жутком помещении, затем пошли кадры с плачущим в темной комнате, похожей на тюремную камеру, Данилкой.

– Вы что? – вырвалось у Юры. – Гады! Сволочи!

– Тихо, Юра… Это только бизнес, – сказал Аслан. – Теперь ты отсюда просто так не выйдешь. Сделай всем хорошо. Поработаешь у нас, понятно, под присмотром. Гонорары, конечно, уменьшатся. Думаю, до хорошего питания и прогулок на свежий воздух. Но зато со временем ты получишь назад свою девку и пацана. Все электронные приборы мы изымаем. Притрагиваться к ним ты будешь только в присутствии моего племянника. Он скоро подъедет. Исрафирик – умный мальчик. Ему семнадцать – он тоже фанат компьютеров. Шайтан их придумал… Конечно, ему до тебя далеко. Скажем так, ты будешь его учить. И я тебя, как учителя, нанимаю. Будешь жить у меня…

Аслан говорил и внимательно смотрел на Юру, а тот, не отрываясь, смотрел на связанную Юлю – ее страдания причиняли ему огромные мучения.

– Ну что, ты согласен?

Юра молчал.

– Ты же сам нам буквально несколько минут назад показывал, как мы хорошо научились убивать. В карьер пойдет еще одна бочка и маленькая бочечка, – растянулся в улыбке Аслан.

Гамзат за спиной у Юры заржал.

– Но если я в четыре часа не покажусь в условленном месте, вся инфа сольется в инет, – сказал Покровский.

– А ты сделай так, чтобы она не слилась. Как она должна слиться?

– В инете запущен бот, он отсчитывает время. Ровно в шестнадцать часов начнется рассылка.

Юра не блефовал, он на самом деле запустил такой бот. Для подстраховки. Только программа должна была стартовать много позже, в случае если Юра в свой ближайший день рождения сам себя не поздравит с этим самым днем рождения живым, через скайп, с его фирменной улыбочкой в тридцать два зуба. Благо программ распознания улыбок производители настрочили предостаточно. А насчет Кузьмы он решил не распространяться, чтобы не подставлять приятеля. Он надеялся, что улучит момент и передаст ему весть о себе. Оставалось только на время остановить выполнение рассылки – опередить Кузьму.

– Инфа, инет, бот. Мы, по-твоему, не ботаем, – встрял Гамзат.

– Бот – это автоматическая программа. Я могу выключить ее прямо из вашего компьютера через Интернет.

– Мы ничего не понимаем в этой железке, – сказал Аслан, – как же мы поймем, уничтожил ты свой бот или нет?

– Элементарно: если в шестнадцать часов пять минут на Ютубе не окажется показанного мной фильма, значит, программа остановлена. Если окажется, то можете со мной делать, что хотите и… делайте ноги из России, а еще, по ходу, и пластические операции – это чтобы Интерпол вас не распознал. Однако я не похож на камикадзе.

Аслан окинул взглядом худощавую фигуру Покровского и подумал: «Этому каждая минута жизни дорога, чтобы только в Интернете лишний раз пошарить. Как же с ним будет его девушка уживаться… И убивать его не хочется. Самый лучший выход был бы – принять его в семью, ведь парень – голова. Но кореша не поймут. Рано или поздно от этой головы придется избавиться».

– Да, на камикадзе ты не похож, – согласился Аслан.

– Значит, ситуацию разруливаем так, – уверенно сказал Юра, – вы отпускаете Юлю и Даника, я останавливаю программу… И остаюсь у вас вместо них. В общем, вам надо реально мне поверить.

– Мы тебе поверим, – проговорил Аслан. – Потому что жизнь твоей подруги теперь зависит полностью от тебя. Если вдруг со мной и Гамзатом что-нибудь случится – за меня отомстят. Она и этот пацан всегда будут под присмотром моих людей. Где бы она ни жила. Помни об этом. Садись.

Аслан встал, уступив место за компьютером Юре.

– Нет, вначале ты распорядишься отпустить Юлю и Данилу. И заодно дашь мне с ними поговорить.

– Ты что, обурел? – вспылил Гамзат. – Выставлять нам предъявы!

– Тихо, – сказал Аслан, – мы это сделаем после четырех.

– Я ничего не сделаю, пока вы не выполните то, что я сказал.

Аслан не отвечал. Часы на компьютере показывали без пятнадцати четыре.

– Чтобы остановить программу, мне надо как минимум пять минут.

Аслан молчал, а часы на компьютере продолжали отсчитывать время:

«15:44:57»

«15:44:58»

«15:44:59»…

Когда секунды округлились до «15:45:00», Гамзат не выдержал:

– Их убьют! А я убью тебя! – Он выхватил из ящика тумбочки пистолет с глушителем и направил в голову Покровскому. – Останови программу!

Аслан теперь не удерживал Гамзата. Юрий не шевелился. Он спокойно смотрел в черную точку на глушителе пистолета. Только капелька холодного пота выступила у него на виске.

«15:45:38»

«15:45:39»

«15:45:40»…

– Ты, сука! Я тебе мозги вышибу! А баба твоя и пацан кровью захлебнутся! – прошипел Газмат.

Прямо перед лицом Покровского мушка пистолета вырисовывала в воздухе дрожащую восьмерку.

«15:45:58»

«15:46:00»…

– Убери пушку, – грубо сказал Аслан, он понял, что Юрий не сломается, взял телефон и набрал номер.

– Абумуслим, слышишь меня? Отпустите девку и малого.

– Чего? – переспросил хозяин дачи.

– Отпустите. Пускай идут, куда хотят. Ты понял?

– Понял.

– А теперь дай ей трубку.

– Алё! Алё! – послышался в трубке голос Юли.

– На, – Аслан передал свой телефон Покровскому.

– Алё! Юля? Ничего не говори. Только слушай. Окажешься за домом – беги. А потом – в Москву! К родственникам, друзьям. К кому угодно. Через пару дней у тебя будет счет в банке, ты узнаешь об этом. И уезжай из России.

– Юра, а ты? Я виновата, да? Я не могла… Юра…

Часы на компьютере показывали: «15:46:15»

– Время уходит! – Аслан не выдержал и вырвал из рук Покровского телефон.

– Я должен увидеть, как их освободили. Мне нужно видеть! – резко сказал Юра.

– Дай Абумуслима! – рявкнул Юле Аслан.

– Да, – ответил хозяин дачи.

– Пускай охранник покажет нам, как они уходят.

– А сами оставайтесь в доме, – подсказал Покровский.

– А сами оставайтесь в доме, – повторил Аслан.

– Сколько вас там? – продолжал диктовать Юра.

– Сколько вас там? – спросил в трубку Аслан.

– Четверо, – буркнул Абумуслим.

– Четверо, – произнес Аслан.

– Все четверо – собрались в комнате со столбом, перед камерой, – стал ставить условия Юра.

Аслан повторил эти слова.

– И стоять, пока я не скажу. А-ну, быстро!

Юра сел за компьютер, его пальцы пробежались по клавиатуре. На экране компьютера он увидел, как раскрылись ворота, и Юля, держа за руку Даника, побежала в лес. Юрий разделил экран монитора – на другой камере он увидел четырех дагестанцев с глупыми лицами, которые собрались в одной комнате и таращились в камеру. Самое злое лицо было у сутулого мужика со сросшимися бровями.

Часы в углу экрана показывали:

«15:49.59»

– Время! – не выдержал Гамзат.

– Давай, отключай своего бота! – ледяным тоном сказал Аслан.

Юрий уменьшил экран, на котором, ничего не понимая, переминались с ноги на ногу четыре кавказца, словно позируя на групповом снимке. Юра открыл браузер и собственноручно уничтожил аккаунт со всеми данными, пользоваться которым всего полдня назад он так упорно старался научить Кузьму.

Ни в 16:05, ни в 16:10, ни в 16:15 на Ютубе ничего похожего на фильм, который продемонстрировал Аслану и Гамзату Юрий, не «всплыло».

– Я сдержал свое слово, – сказал он.

– Я тоже, – сказал Аслан и крикнул в телефон, который так и не отключил. – Эй, вы свободны, можете расползаться!

Дагестанцы, стоявшие перед столбом, к которому утром была привязана Юля, молча вышли из мрачной комнаты.

В чехле на ремне у Покровского заиграл мобильник. Юра быстро достал его, приложил к уху.

– Юра, ты где? – очень тревожным голосом проговорил Кузьма.

– Выкидывай свой телефон и вали из города. Понял? – успел крикнуть Покровский.

Гамзат ударил Юру в бок и выхватил телефон – Покровский согнулся и застонал.

– Тебе же было сказано, что пользоваться электронной техникой ты можешь только в присутствии моего племянника, – сказал Аслан. – А он приедет только завтра.

– Это же телефон… – держась за ушибленное ребро, сказал Покровский.

Он не успел договорить, как получил от Гамзата голенью в лицо. Юрий отлетел к стене. Выставив кулаки в боксерской стойке, Гамзат пошел к нему навстречу. Покровский вытер рукавом кровь, что брызнула из носа, и, сделав резкий выпад, ударом ноги в живот откинул Гамзата к стене.

На шум в кабинет вбежали Мансур и охранник конторы – накачанный кавказец с квадратным лицом.

– Не советую меня трогать. А тем более портить мою физиономию, – сказал Покровский.

– А с чего это вдруг твоя физиономия такая ценная? – Аслан жестом показал своим, чтобы утихомирили свой пыл.

– Есть одна программка, которая в определенные дни должна видеть меня счастливым и улыбающимся. Если этого не произойдет, то все, что я вам показал, пойдет в Интернет.

– Ты что, фокусник, наш разводишь?! – зло проговорил Гамзат.

– Нет, только предупреждаю. Я это растолкую, слышишь, Аслан, твоему племяннику. Он поймет.

– Ты, падла, – взревел Гамзат, – я тебе язык вырву! Голову отрежу и улыбаться ее заставлю!

– Тихо! – сказал Аслан.

Он достал мобильник и позвонил:

– Абумуслим! За девкой быстро!

– Они ушли в лес.

– С малым далеко не уйдет! Найти! Быстро! Всех на ноги поставь! Ты меня понял! – Аслан обернулся к Юрию: – Все равно, где бы они ни были, я тебя предупредил, что их жизни и моя теперь повязаны.

– Я понимаю, – сказал Покровский.

Мобильный телефон Аслана заиграл арию тореадора.

– Да, Михаил Павлович. Что? Забирайте. Мне достаточно одного, умного. Недалекие не нужны.

34

Полковник Грищенко зашел в свой кабинет ровно в девять. Он потянулся, размялся и сел в кресло. К нему с рапортом о криминогенной обстановке своего района как раз должен был зайти майор Луговой.

Майор оказался педантичным.

– Разрешите войти, товарищ полковник?

– Давай. Только быстро.

– Да у меня все в порядке. Ничего особенного не произошло – три ножевых по бытовухе, две пьяные драки, мобилу у пенсионера увели, витрину цветочного магазина раскрошили…

– А что у тихарей?

– Вроде тоже все спокойно. Никто ничего не замышляет. Кроме разве что… – Луговой махнул рукой. – И то непонятно…

– Давай, не тяни кота за яйца, майор, – зевнул Грищенко.

– Есть у меня один конченый, кличка Кирпатый или просто Кирпай. Я его за Камазом поставил пасти.

– За Камазом?

– Кореш смотрящего.

– А, понятно.

– Вдруг через него разузнаем, что там у воров в башке варится.

– Понятно-понятно, – стал подгонять неторопливый рассказ майора Грищенко. – Не жуй пережеванное, Луговой… Дальше.

– Короче, объявился некий Кузьма Поярков. Кличка Кузьма. Освободился недавно. Пришел, чего-то выуживал у Камаза. Кирпай еще ничего толком не разнюхал, но сидел этот Поярков у Камаза долго, вместе выпивали. Вначале Кузьма угощал коньяком, а затем Камаз его.

– Ну и что тут такого?

– А то, что Камаз почти не пьет. И они какую-то маляву накрапали смотрящему.

– Ну-ка покажи мне этого Пояркова.

– Вот, пожалуйста, – майор Луговой достал папку, в которой анфас и в профиль была фотография Кузьмы.

– Так, Луговой, молодец. Я же этого Пояркова сам ищу. Есть еще что-нибудь на него?.

– Да, товарищ полковник, – расцвел майор. – Кирпай вчера был у своих собутыльников в микрорайоне и сообщил, что снова видел Пояркова. Он и еще какой-то мужик, ну не мужик, а парень, ну короче, уже не пацан, худой такой, незагорелый… с Розбергом они встречались.

– Кто такой Розберг? – спросил Грищенко.

– А, так, делец местный. В микрорайоне квартиры сдает.

– Еврей?

– Нет, вроде в церковь ходит…

– Дай-ка мне телефончик этого набожного, – Грищенко расправил плечи и глубоко вдохнул, – надо бы мне с ним поговорить.

* * *

Кузьма сидел на матрасе и пил чифирь, который заварил себе специально – для ясности мысли. Ждать было противно, а делать – абсолютно нечего. Ноутбук со скаченными из Интернета фильмами Юра забрал с собой, радио тоже достало. Кузьма хотел рвануть на район к Камазу, забуриться в кабак, посидеть за столиком, пригласить Снежанку, потянуть с ней пивко, поговорить. А если придется – потыкать в телефоне то, что Юрий просил. А Камаз потом поможет схорониться. Но Юрий сказал не рисоваться в городе – менты везде рыщут.

– Сиди на пожитках. Жди моего звонка из автомата. А потом на пяту. Скажу, где пересечемся, – Покровский протянул ему свой травматик. – Все равно с ним к Аслану не пустят.

До четырех оставалось два с половиной часа. Казалось, время просто застыло. Поярков достал из своего рюкзака потрепанную книгу о русских десантниках. Там один крутень – Батяня – давал прикурить душманам в Афганистане.

Чтение его увлекло. Чтобы не прозевать назначенный час, Кузьма поставил на мобильнике будильник на 15:59 и углубился в книгу. Перед его глазами стояли картины сражений в горах, взрывы вертолетов… Ему казалось, что он сам вскидывает «калаш» и стреляет в мелькнувшую за утесом белую чалму.

«Встаньте, дети, встаньте в круг…» – запел телефон.

– Ну и хренотень же стоит на побудке, – сплюнул Кузьма и остановил в мобиле будильник. – Блин, где же Юрец?

Поярков держал трубку, тупо уставившись в экран, но телефон молчал.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Кузьма решил позвонить сам.

– Юра, это я!

– Выкидывай свой телефон и вали из города. Понял! – крикнул Покровский, и его телефон отключился.

– Черт! – выругался Кузьма. – Так я не понял, запускать программу или нет? – задумался он.

Поярков еще раз позвонил Юре, но его телефон уже не отвечал.

Вдруг краем уха Поярков услышал шорох, который доносился из прихожей. Парень выхватил из кобуры травматик и выглянул из комнаты. Входная дверь тем временем уже тихонько открывалась. Увидев краешек защитной каски, Кузьма, недолго думая, выстрелил – дверь захлопнулась, и тут же раздался голос полковника Грищенко, усиленный мегафоном:

– Эй, не дури. Бросай оружие и выходи с поднятыми руками!

«Хрен вам, а не Поярков», – прошептал Кузьма.

Он бросился в кухню. Юрий предусмотрительно выбрал квартиру на втором этаже – окно кухни выходило как раз на козырек подъезда.

Кузьма рукояткой пистолета разбил окно – осколки просыпались блестящим дождем. В прихожей раздался взрыв – бросили шумовую гранату. Кузьма заставил себя не реагировать на то, что происходило сзади. Он встал на подоконник и приготовился соскочить на козырек.

– Стоять! – послышался резкий голос – на пороге кухни показался боец спецназа в бронежилете и с автоматом.

Поярков машинально выстрелил в него и уже был готов спрыгнуть. Но ему вдогонку полетела пуля. Полицейский стрелял по ногам, однако Кузьма в последний момент сгруппировался для прыжка – согнулся, и пуля, прошив ему легкие, угодила точно в сердце.

Уже мертвый, он выпал из окна, подмяв телом посаженный в этом году под окнами куст сирени.

35

Контора риелторской компании «Золотой лев» находилась на первом этаже серой высотки, которая торчала прямо на перекрестке. Это было одно из самых людных мест в городе. Длинные вереницы машин, конечно, по местным, а не московским меркам, накапливались перед светофором, пока по зебре проходили, пробегали, проезжали на велосипедах горожане. Каждые две минуты перед краем проезжей части собиралась толпа, а после зеленого сигнала на короткое время тротуар становился безлюдным.

Именно во время зеленого сигнала светофора дворнику можно было спокойно подмести пятачок перед высоткой, очистить тротуар от окурков, сгоревших спичек, использованных зажигалок, пустых пачек из-под сигарет, фантиков от конфет и шоколадных батончиков, потерянных сосок-пустышек, жвачек, копеек и даже денег. Люди не любят просто так ждать, им требуется себя чем-то занять – лучше покурить, пожевать или просто пересчитать мелочь.

На противоположном краю улицы замигал и погас красный «постовой», зажегся зеленый «бегун», народ вывалил на дорогу, принялся усердно затаптывать на проезжей части и так едва заметные серые полосы.

Грузный дворник со сосредоточенным лицом начал усиленно размахивать пластмассовой метлой с длинным корешком. Скорее всего, утром он не смог выйти на работу – ясное дело – голова тяжелая от источаемых ею же самой спиртных паров. А в обед – жара невыносимая, пылюка дышать не дает. Вот он и смог выползти на работу только к концу рабочего дня.

Дворнику вполне хватило двух минут для того, чтобы перегнать мусор от пятачка перед светофором ближе к стоянке конторских машин. В принципе, стоянки здесь не было, ведь совсем рядом – зебра, но дагестанцы, владельцы риелторской компании «Золотой лев», на это не смотрели. На проезжей части оставались только задние колеса автомобилей, остальное железное брюхо перегораживало путь прохожим. Им приходилось уступать друг другу очередность прохода по узкой тропинке между кустами и бамперами машин.

От взмаха метлы, словно от клюшки, откатилась пластмассовая шайба из-под плавленого сыра «Янтарь» прямо под днище черного внедорожника «Ниссан-Патфаиндер». Дворник, кряхтя, наклонился, чтобы достать ее. Вначале ему это не удалось, от его руки легкая баночка отлетела еще дальше. Тогда мужику пришлось чуть ли не полностью забраться под автомобиль. Наконец он выловил крышечку, поднялся и отряхнулся, смел весь мусор в совок, засыпал в черный полиэтиленовый мешок и, словно Дед Мороз, потащил этот мешок на спине бог знает куда.

Очередной раз загорелся «зеленый человечек», и, когда две кучки пешеходов сошлись на сплошной двойной, раздался сильный хлопок. Черный «Ниссан-Патфаиндер» подпрыгнул на огненном шаре, обиженно взвизгнул аварийной сигнализацией, упал набок, помяв стоявший справа автомобиль, и задымился. Чудесным образом взрыв произошел именно в тот момент, когда рядом с припаркованными автомобилями никого не было и никто не пострадал.

Взрывной волной, словно направленной умелой рукой, выбило все окна в конторе «Золотой лев».

* * *

– А если ты рассчитываешь на своего дружка, – криво улыбнулся Аслан, – то, скажу тебе честно, – это зря. Он уже в лапах Грищенко. И, уж поверь мне, менты его не выпустят. И еще оторвутся на нем за то, что вы, как жужжит весь город, ментов отжиматься учили, – Аслан сунул свой мобильник в чехол. – Я тоже мог бы тебя им отдать. Они-то тебе мозги вправили бы…

– Но я тебе очень нужен, не правда ли? – договорил за Аслана Покровский.

– Молчать! Время борзоты для тебя закончилось, – устрашающе проговорил Аслан, – возьмите его… Пока тоже к Абумуслиму.

Гамзат и охранник конторы сделали шаг навстречу Покровскому. И в этот момент раздался хлопок. Ураган осколков, в который превратилось окно, сбил с ног Гамзата. Охранник конторы чисто инстинктивно закрылся руками. Эти двое фактически спасли от острого стекла Покровского. Воспользовавшись всеобщей растерянностью, он бросился в окно – благо это был первый этаж.

– Вперед! За ним. – Аслану было достаточно и доли секунды, чтобы понять, что ему важнее – разбирать завалы в разбитой конторе, возиться с израненным Гамзатом или не упустить Юрия. Он выбрал последнее.

Мансур, охранник и сам Аслан так же, как и Покровский, выпрыгнули из разбитого окна.

– Эй, бросай все! – крикнул Аслан на своем родном языке еще двум дагестанцам, что широко махали руками, хватались за головы, осматривая автомобили на стоянке. – Давай быстрее за тем маймуном!

Покровский что есть духу бежал по тротуару, от него шарахались прохожие. Только они хотели спокойно продолжать свой путь, как на них налетали уже озверевшие кавказцы.

– Пошли вон! Быстрей! Куру! Бараны!

Видя, что его настигают, Юрий рванул во двор. Посреди двора – на радость старушкам – рабочие из домоуправления разбили клумбу, вокруг которой стояли лавочки. На них и сидели бабушки из соседних домов, а также девушки с колясками.

Юрий не стал обегать клумбу и рванул прямо по цветам.

– Мерзавец! – закричала старушка в желтом платочке и замахала вслед негодяю тростью.

И вдруг она заметила бегущих следом за негодяем дагестанцев и поняла, что они также не собираются бежать по кругу. Бабушка смело встала навстречу несущимся мордоворотам и перекрыла дорогу своей тростью.

Охранник, который мчался первым, сумел обежать бабушку, но остальные сбили ее, а сами покатились по анютиным глазкам, полностью сминая их веселые лепестки.

Бабушка заохала. Со всех скамеек, словно стайка нахохлившихся воробьев, одновременно повставали остальные старушки-соседки. С гневными лицами они начали наступать на поднимающихся с земли дагестанцев.

– Басурманы! Понаехали тут! – грозили старушки здоровым мужикам своими сухонькими кулачками, тростями, авоськами с чем-то тяжелым.

– Извиняйте, извиняйте, – проговорил Аслан.

Дагестанцы спешно попятились от бабушек прямо по пестрым цветам.

– Куда, немытые, назад! – грозно вскричали возмущенные старушки.

– Вперед! – скомандовал Аслан.

И дагестанцы, не оборачиваясь, продолжили преследование беглеца.

Смелая старушка дала шанс Покровскому оторваться. Но ненадолго. Снова выбежав на тротуар, Юрий стал задыхаться. Его ноги буквально наливались свинцом, он уже чувствовал за собой дыхание охранника конторы, который явно много времени уделял своей физической подготовке. Охранник уже вытянул правую руку вперед, чтобы схватить Покровского за плечо, но вдруг этот здоровяк неожиданно тонко взвизгнул, остановился, схватился за руку. На асфальт красными кляксами начала капать кровь.

Покровский, не оборачиваясь, из последних сил бежал вперед.

– Эй, куда это ты так торопишься!

Параллельно с Юрием по улице двигались темно-фиолетовые «Жигули».

– Залетай! – крикнул ему Илья в открытую дверцу.

Покровский свернул к проезжей части, бросился на переднее пассажирское сиденье и захлопнул за собой дверцу. Прибавив скорость, «Жигули» помчались вперед.

36

– Благодарю, – сказал Юра.

Боковым зрением он увидел винтовку-снайперку, которая лежала на заднем сиденье на развернутом рулоне брезента.

– Чего пялишься? Заверни. Не видишь, у меня руки заняты? – ухмыльнулся Илья.

Юра перегнулся через спинку кресла и спрятал оружие.

– А этот фейерверк – тоже твоя работа? – полюбопытствовал Юрий.

– Какой фейерверк? – непонимающе переспросил Илья.

По тону Ильи Покровский понял, что так оно и было, и дальше расспрашивать не стал.

– И за это – тоже преогромная благодарность.

– Куда едем? – спросил Илья.

– В лес. И как можно быстрее. Судя по информации, которую выдавал компьютер, это на востоке, километрах в пятнадцати от города.

Юрий рассказал, что ему показывал Аслан, а потом как он сам заставил освободить Юлю и Данника, и что затем Аслан приказал снова найти их.

– Теперь их, наверное, уже опять держат в этом доме.

– Черт возьми! – наливаясь яростью, воскликнул Илья. – Я думал, что Юля и Даник подвергаются опасности из-за меня. А тут, оказывается, что их похищают из-за тебя, хакера драного.

– Да не гони ты так, слышишь? Не хватало еще, чтобы нас дэпээсники остановили.

– Если хоть один волос упал с головы Данилы – я их урою! – Илья пропустил мимо ушей предупреждение Юры.

– Возьми себя в руки. Не психуй.

– Черт-черт-черт! – Илья ударил руками по баранке. – Все! Спокойно, – сказал он сам себе, глубоко несколько раз вдохнул и выдохнул.

Они благополучно выехали из города, а благодаря феноменальной зрительной памяти Покровского довольно быстро нашли и проселочную дорогу.

Между ветвей высоких сосен показалась дача Абумуслима. Илья остановил машину, переключил передачу, сдал назад и развернулся.

– Дальше пойдем пешком. А когда машина стоит лицом к городу, то спиной чувствуешь надежный путь домой…

– А значит, и уверенность в дороге вперед.

– Правильно.

Илья открыл багажник и достал сумку-батон.

– Это тебе, – протянул он ее Покровскому.

– Что это?

– Снаряжение ниндзя. Неси, не стесняйся. Или ты будешь с шестом прыгать через забор?

Юра взял сумку – она оказалась довольно тяжелой. Илья открыл заднюю дверь, сунул руку в рулон брезента, нащупал приклад, затем спусковой крючок и так, с «обмотанной» рукой, пошел вдоль дороги к особняку. За ним последовал Юрий.

Некоторое время они понаблюдали за дачей, обошли кругом забор – казалось, за ним не было ни души.

– Думаю, все бросились вдогонку за Юлей и Даником. Ты бы слышал голос Аслана.

– Если бы я это услышал, то бомба взорвалась бы у него в конторе, прямо между ног.

– Угу, и я бы вместе с ними взлетел на воздух.

– Не рассуждай. Давай-ка, сходи к воротам. Сделай этим мудакам ручкой, язык покажи в камеру. Ударь ногой по воротам. Матюкнись. Вдруг кто-то выползет. А я в кустах полежу, в трубочку посмотрю…

Илья нашел подходящее для снайпера место, достал винтовку из рулона и приложил глаз к окуляру. В перекрестии прицела он увидел худощавую фигуру Покровского, потом перевел наблюдение на выступающие над забором окна на мансарде особняка.

Юра, демонстративно вышагивая во весь свой рост, приблизился к железным воротам и несколько раз бухнул в них кулаком.

– Кажись – никого нет! – крикнул он.

Илья закинул винтовку за спину и перебежками подобрался ближе к Юре.

– Ладно, идем на штурм.

Из сумки, которую нес Юра, он достал «кошку», размотал и забросил на забор.

– Ты идешь первый, я прикрываю спину. Давай.

Секунду Юра колебался – ведь он еще ни разу не карабкался по тросу на высоту. Покровскому было трудно, но он смог-таки взобраться на забор и спрыгнуть за него. Илья преодолел препятствие играючи.

Дом Абумуслима был закрыт на замок, но вскрыть двери двум обозленным мужчинам не составило особого труда. Вдвоем они ворвались в помещение.

Во дворе по дороге в дом Юра подобрал кусок трубы и теперь держал ее, как бейсбольную биту. Открывая двери очередной комнаты, первым делом Илья выставлял ствол винтовки, а затем осторожно входил сам. За ним уже следовал Юра.

Дом оказался пустым. Внизу, в цокольном этаже, Илья и Юра заметили комнату с большим плоским экраном и балками-подпорками. Перед одной стоял металлический стул, а на полу лежали обрывки веревки.

– Это та комната. Они ее здесь держали, привязанной.

– Не могу, ублюдки! – Илья пнул металлический стул.

Юра подошел к телевизору. Из него торчала флешка. Покровский нажал кнопку включения сети, нашел программу демонстрации видеофайлов. Во весь экран вспыхнула рожа мужика со сросшимися бровями. Он сидел на металлическом стуле и ржал, затем неизвестный оператор перевел камеру на девушку, привязанную белыми веревками к бетонной балке. Она стонала. Ее рот был заклеен изолентой. Это была Юля. Затем изображение переключилось на другую камеру – Юра увидел плачущего в темном уголке Даника.

И тут же экран разлетелся вдребезги. Илья схватил первое, что попалось под руку, – металлический стул, и швырнул в телевизор.

– Пускай только вернутся, суки!

Илья, а затем Юра прошлись по дому, громя и круша все, что встречалось им на пути.

На щепки разлетались стулья, сыпались шкафы с посудой, лопались мониторы компьютеров и камер слежения, разлетались окна, зеркала…

– Стой! – вдруг крикнул Юрий. – Стой. Хватит сходить с ума. Нам надо помочь Юле.

– Поможем, когда они ее приведут сюда.

– А если не приведут? Если Аслан прикажет ее везти куда-нибудь в другое место? А вдруг сразу же к ним в горы?

– Твою мать! Что же делать?!

– Я знаю, что делать, – Юра показал на банки с краской, лаками, бутылки с сольвентом и скипидаром.

– Пожар? – догадался Илья.

– Да! Что бы ты делал, если бы преследовал какую-то незнакомую тебе девчонку и вдруг совсем рядом загорелся твой дом?

– Точно!

Илья и Юрий стали срывать с банок крышки, с бутылок – пробки, катали их по полу. Повсюду теперь лились вонючие реки горючих жидкостей.

– Пошли, – сказал Илья.

Они вернулись к воротам, вручную открыли их. Илья развернулся, поджег бутылку с коктейлем Молотова и бросил в разбитое окно – огонь взялся моментально. Буквально через пару минут языки пламени облизывали стены дома, вырываясь из окон. Когда Илья и Юра подошли к «Жигулям», огонь уже подбирался к крыше.

Вечерело, и над лесом отчетливо разгоралось зарево.

– Спрячем машину подальше в лес и понаблюдаем.

Не успели они выключить мотор, как по проселочной дороге проехал полицейский «уазик». Не доезжая метров четыреста до полыхающей дачи, «уазик» остановился. Из него вышли двое сотрудников МВД. Задрав головы так, что чуть не потеряли фуражки, – такой высоты было пламя, – они одновременно проговорили:

– О, ни фига ж себе!

– О, ни хрена ж себе!

Один по рации вызвал отряд МЧС. Затем из лесу выбежали один за другим три черные фигуры – на фоне яркого огня Илья и Юрий отчетливо видели их из своего укрытия.

– О Аллах! О Аллах! – все время причитал один.

Остальные подбежали к пламени и, почувствовав жар и удушье, отступили.

– Жалко, что я не могу их тут же пришить, – с неподдельным сожалением сказал Илья. – Менты мешают.

– Кавказцев было четверо. Где же четвертый? Неужели оставили с Юлей и Даником в лесу?

– Ну, конечно, скоты. Не поведут же они их прямо к полиции и эмчеэсникам, – сжал кулаки Илья.

37

От свежего воздуха у Юли на несколько секунд закружилась голова. В строящемся коттедже, где ее с Данилой удерживали, присутствовал постоянный запах краски.

– Давай, – буркнул Абумуслим, – бери пацана и иди. Вот дорога, она тебя выведет к шоссе.

– И сколько идти?

– Минут сорок.

«А с Даником мы будем идти минимум час», – подумала Юля.

– Все четверо собрались в комнате со столбом, перед камерой, – послышались слова Аслана из мобильника, который хозяин коттеджа держал в руках. – И стоять, пока не скажу.

Эти слова, нечаянно подслушанные Юлией, насторожили девушку.

– Даник, идем.

– Юля, а почему нас в этом доме держали? – спросил мальчишка.

– Они хотели, чтобы мы у них пожили некоторое время.

– Но мне в нем не нравится.

– Вот поэтому они нас и отпустили. Идем.

– Идем, – весело сказал Даник.

Интуиция подсказывала Юле, что ни в коем случае нельзя идти по дороге, как сказал ей Абумуслим. «Зачем их собирают в одной комнате? – кружились мысли в ее голове. – Собрание? Селекторное совещание?» И она отчетливо почувствовала, что их специально кто-то удерживает, на какое-то время, чтобы дать им с Даником уйти.

– Мы пойдем по этой дорожке? – спросил Даник.

В ее сознании вспыхнула картина – к ним с Даником подъезжает машина, из нее выскакивают Джахпар и уродливый Шагабутдин и тянут Юлю внутрь.

– Нет, мы погуляем по лесу.

Юля взяла племянника за руку и быстро пошла прямо в лес.

Когда их с Даником похитили, Юля была в халате, ночнушке и тапочках. Сейчас на ней была та же розовая ночнушка и широкая малиновая кофта, на пару размеров больше, чем нужно. На ногах – все те же тапочки, белые, тряпичные в цветочек. А Даника забрали прямо из постели, он вообще был в трусах, майке и босой. Правда, после того как Юля согласилась сказать в камеру все, что просил Мансур, Данику нашли рубашку, штаны и кеды. Одежда принадлежала младшему сыну Абумуслима. Он был примерно одного возраста с Данилкой. Когда семья Абумуслима приезжала побыть на природе и посмотреть, как строится их дача, дети дагестанца переодевались. Переодевалась и жена хозяина дачи. Однако она была толстая и ростом ниже, чем Юля. Никакая обувь девушке не подходила, поэтому она требовала, чтобы ей привезли ее вещи. Однако похитители это требование еще не успели выполнить. Когда Юля поняла, что их с Даником сейчас выведут за ворота, она схватила эту страшную растянутую кофту и, морщась от неприятного сладкого запаха, оставшегося от духов жены Абумуслима, надела ее.

Юля старалась идти как можно быстрее по лесным тропинкам, которые терялись глубоко в лесу.

– Данчик, быстрее, не отставай.

– Юля, мне жмут эти кеды. Скоро будет мозоль.

– Не хнычь, Даник. Если не хочешь, чтобы эти дяди вернулись и забрали нас опять в этот дом, нам надо поторапливаться.

Слова Юли подействовали – Данилка перестал ныть, обогнал Юлю и стал первым пробираться сквозь заросли.

– Вот молодец, как настоящий ковбой в неизвестном лесу, – сказала девушка.

От похвалы Даник воспрянул духом.

– Я могу идти еще быстрее, – сказал он.

– Даже быстрее, чем я? – спросила Юля.

– Конечно, ты же девчонка.

– Ну, давай посмотрим.

Теперь они чуть ли не бежали сквозь густой лес. Правда, Юля не знала, куда идет. В принципе все леса вокруг города не были такие уж дикие. Вокруг них были рассыпаны поселки, деревни. Куда-нибудь, считала Юля, они обязательно выйдут – лишь бы сейчас быть подальше от страшного коттеджа.

* * *

Абумуслим решил после всего случившегося осмотреть, что нового его земляки-рабочие уже сделали.

– Ну, Джахпар, ты выровнял стенки в малой комнате?

– Еще не успел… Я же бегал за тем русским.

– Я просил об этом тебя еще позавчера…

– Э… Понимаешь, Абумуслим…

От ярости лицо хозяина дачи уже начало наливаться кровью, и в этот момент позвонил его мобильник.

– Абумуслим! За девкой, быстро! – закричал в трубку Аслан.

– Зулпукар! – крикнул Абумуслим охраннику, что был на камерах. – Девка с пацаном еще на дороге?

– Нет, на дальних камерах я их не вижу. Она, сука, в лес свернула.

– Она свернула в лес, – сказал Абумуслим в мобильник.

– С малым она далеко не ушла! Найти! Быстро! Всех на ноги поставить! Ты меня понял?!

– Понял, Аслан. Почему же не понял. Не беспокойся. Найду, – он положил трубку. – Всем вперед! Найти бабу и малого! Быстро. Я тоже иду с вами. Зулпукар, – крикнул Абумуслим, – посмотри записи, где они свернули в лес!

На деревьях вдоль дороги были укрыты видеокамеры, чтобы еще издали проследить, желанный или не желанный гость едет к дому – другой подъездной дороги здесь не было. Одна из камер зафиксировала, как Юля внезапно остановилась и, держа Даника за руку, резко двинулась в лесные заросли.

– Я запомнил место, Абумуслим.

– Бегом!

Все четверо дагестанцев выбежали из дома. Последним бежал Абумуслим. Он закрывал двери, а затем и ворота.

– Это здесь, – сказал Зулпукар. – Нам туда.

Зулпукар в юношестве часто ходил со своим дядей в горы на охоту, и теперь приобретенные навыки помогали ему – он хорошо «читал» лес.

– Вот они прошли здесь – видите, как кусты помяты?

– А быстрее соображать ты не можешь? – нервничал Абумуслим.

– Если торопиться, то мы можем пропустить важные детали и пойти не по их следам.

Зулпукар, как будто натасканная на зверя охотничья собака, тянул за собой группу преследователей.

– Вот притоптанный лист земляники. А вон – след от кеда. Таких следов на песке вокруг дома я насмотрелся. Ваш сын, уважаемый Абумуслим, шустрый парнишка.

– Надеюсь, что этот щенок будет не такой шустрый, – буркнул Абумуслим.

Хозяин дачи шел тяжелее всех, переваливался, как утка. Минут через пятнадцать погони он уже подумал: «Шайтан меня попутал кинуться в этот лес. Молодые бы сами управились». Но виду, что начинает уставать, не подавал – не позволяла прирожденная гордость.

Впереди, иногда обгоняя Зулпукара, нервно размахивая руками, крутя вправо-влево головой, размашисто с необыкновенной яростью и напором шагал Шагабутдин. Он наступил на сук, даже не заметив этого, ринулся дальше в куст, прорвался сквозь него:

– Тьфу ты, собака, – выплюнул он изо рта паутину.

– Тихо ты, – прошептал ему Зулпукар, – услышат, затаятся.

– Надо резче, – буркнул Шагабутдин.

– Резче мы только птиц спугнем. А так – пускай они их пугают. По их тревожному крику и определим, где они.

Преследователи значительно углубились в лес. Присматривались и прислушивались, не появилась ли впереди Юля с Даником.

– Так. Здесь они остановились и пошли осторожней, следов не видно, – сказал Зулпукар. – Предлагаю растянуться ну хотя бы на тридцать шагов и идти так.

– Вот коза, – проворчал Шагабутдин, – я пойду крайним слева, вы распределяйтесь за мной.

Дагестанцы быстро пошли цепью, прочесывая лес.

* * *

Юля услышала, как позади, словно далекий ружейный выстрел, раздался треск. Она остановилась и прислушалась.

– Даник, – прошептала девушка, – ты слышишь голоса?

Даник закрыл глаза, чтобы, как ему казалось, лучше слышать:

– Говорят. Не по-русски, – сказал мальчик. – А вот теперь не говорят. Или вообще никто не говорил.

Однако для сердца девушки этого было достаточно – в нем зародилась тревога. Юля обернулась и увидела, что они оставляют вдавленные следы во мху. А Даник вообще волочет за собой палку, от которой идет «змеиная» полоса.

– Данилка, слышишь, дай-ка мне твою палку.

– Зачем?

– А мы будем сейчас играть в индейцев. Знаешь, индейцы когда идут по лесу, то стараются идти след в след, ни на что не опираясь. И еще индейцы стараются не оставлять за собой следов, чтобы бледнолицые их не обнаружили.

– Эх, жалко, что у индейцев не было танков и пулеметов. Они бы этим бледнолицым показали, – вздохнул мальчик.

– Я сейчас пойду по корням деревьев, а ты старайся – за мной. И быстро.

Несколько десятков метров они так и прошли. Юля с удовлетворением отметила, что за ними следов не оставалось, невозможно было определить, где они шли.

– А теперь бежим! – прошептала девушка.

Ее матерчатые тапочки хлюпали от воды. Кеды у Даника тоже промокли насквозь. Но мальчик не хныкал – он на каком-то подсознательном уровне воспринимал тревогу Юли, поэтому старался идти в ее темпе.

Уже начинало вечереть. И впереди перед беглецами выросла темная гора, заросшая лохматыми елями. Обойти ее никак не представлялось возможным.

– Ну что, теперь мы альпинисты, – проговорила Юля. – Кто первый покорит неизвестную вершину, именем того и назовем этот пик.

– Я покорю! – подхватился Даник.

Он быстро, словно и не было позади него пути через лес, начал вскарабкиваться по склону. У него было преимущество – он был в кедах. А вот тапочки Юли ужасно скользили. В один момент она сорвалась и проехала вниз несколько метров, но она встала и, хватаясь за колючие еловые лапы, упрямо пошла в ору.

– Я первый, – вскрикнул Даник.

– Прошу тихо, а то вдруг внимание диких зверей к нам привлечешь.

– А они здесь есть?

– Вполне могут быть.

– Теперь эта гора называется – пик Даниила! – шепотом сказал мальчуган.

– Да, молодец! – улыбнулась Юля.

С противоположной стороны горы между деревьев показались синие просветы – это был край леса.

– Ну что, нам туда.

– А может, еще чуть-чуть побудем на моем пике? – попросил Даник.

– Нет, Даниил, скоро стемнеет, а нам надо успеть добраться до города.

Данику с горы было идти легко, а вот Юле в скользких тапках – совершенно невозможно. Она сняла их и пошла босиком по уже холодной росистой земле и вдруг наступила на спрятавшееся в тени поваленное деревце. Острая ветка расцарапала ей щиколотку. На коже красными ягодами выступили капли крови.

За лесом петляла река, а за ней гудело шоссе. Машины уже включили фары.

– Час от часу не легче, – в отчаянии прошептала Юля.

Вместе с Даником они пошли вдоль берега, заросшего камышом. Они стали долгожданным ужином для комаров. Целые тучи кружились вокруг, пищали прямо над самым ухом, облепляли открытые участки кожи. Юле и Данику пришлось выломать по дубцу и отгонять ими прожорливых кровопийц.

* * *

Где-то недалеко в лесном сумраке Шагабутдину послышался детский голос. Он прибавил шагу, вышел к горе и, не сбавляя ходу, начал восхождение. Он так же, как Юля и Даник, заметил просвет между деревьями. Мало того, вдали – Шагабутдин был полностью уверен – мелькнула малиновая кофта, в которой от них ушла Юля.

Шагабутдин прибавил шагу. Он вышел на берег реки. Рой голодных комаров набросился на него. Но Шагабутдин не замечал их. Он бежал за идущими впереди девушкой и мальчиком.

* * *

На гору взобрался Джахпар. Он решил перевести дух, огляделся – и увидел зарево, что поднималось над лесом.

– О, шайтан! – вскрикнул он.

Недалеко от него выросла фигура Зулпукара.

– Ты чего кричишь?

Джахпар рукой показал на мерцающий оранжевым светом край леса.

– О, Аллах! – недалеко очень громко закричал Абумуслим. – Назад! Все назад!

Несмотря на усталость, он побежал навстречу огню, ничего не разбирая на своем пути. Джахпар и Зулпукар быстро сообразили, что зарево исходит из того места, где находился коттедж.

– Шагабутдин, – закричал Джахпар, – назад! Скорей назад!

Но Шагабутдин не отзывался. Он не слышал, так как был далеко.

– Ты беги за Абумуслимом, а я позвоню Джахпару. Я вас догоню, – сказал Зулпукар.

Он набрал номер Шагабутдина, но тот не отвечал.

Неуклюже подпрыгивая, Шагабутдин тянулся всем своим неказистым телом вперед, бежал за Юлей и Даником.

Девушка увидела впереди недалеко от берега рыбака, который ловил рыбу с резиновой лодки.

– Прошу вас! – крикнула Юля. – Помогите нам.

И вдруг за собой она почувствовала резкий, ужасно неприятный запах пота и услышала тяжелое дыхание. От Шагамутдина их отделяла буквально пара метров.

* * *

– Уродов только трое, – проговорил себе под нос Илья, казалось, он ничего не видит, кроме черных фигур кавказцев. Сквозь лес Илья начал прокрадываться к ним. Юра пошел следом.

К горящей даче подъехали еще несколько автомобилей. Люди видели с шоссе зарево над лесом и решили посмотреть, что там, – отправились на разведку. Еще несколько человек вышли из лесу. Между деревьями распространялся едкий запах гари, что послужил запоздалым грибникам и отдыхающим на природе ориентиром. В освещенном пожаром широком круге вокруг пылающего строения собралась кучка зевак. Им пришлось расступиться, а кое-кому и отогнать свои автомобили, чтобы дать дорогу приехавшим пожарным машинам.

Но и среди зевак Илья и Юрий не потеряли из виду дагестанцев. Первым они подкрались к Джахпару.

– Что горит? – спросил Юра.

Джахпар обернулся, но сказать ничего не успел. Илья зажал ему рот и потащил в кусты. Зеваки этого даже не заметили – они любовались танцем огня и фонтаном искр, подымающимся в небо.

– Где Данила и Юля? – страшным шепотом проговорил Илья.

Глаза Джахпара округлились от ужаса – он понял, что его сейчас будут нещадно бить.

– Не знаю, – промямлил он.

И тут же получил удар в живот. Пока Илья бил не сильно, чтобы дагестанец мог говорить.

– Честно, я их не видел.

Илья понял, что Джахпар говорит правду, и несколькими ударами в челюсть и солнечное сплетение вырубил его – Джахпар сполз по стволу сосны и застыл.

Абумуслим, вконец обезумев, бегал к горящему забору и обратно к машинам МЧС.

– О, Аллах! Зачем я связался с этим ослом Асланом! – причитал он. – О, небо! Столько лет работы! И в прах!

Слезы отчаяния выступили у него на глазах.

– Это твой дом? – участливо спросил Юрий.

– Мой, разрази меня гром! Мой! – проревел Абумуслим.

– Да, не повезло тебе, – сказал Илья и потащил его так же, как и Джахпара, в лес.

– Что такое? – заморгал глазами Абумуслим, когда Илья убрал руку с его рта.

– Где Данила и Юля?

– Какие, слышь, Данила и Юля?

– Те, которые были в этом доме, – Илья ответил вместе с коротким ударом под ребро.

– Не знаю, – задыхаясь, сказал хозяин горящей дачи.

– Ах, ты не знаешь? – теперь уже со всей силы приложился Покровский – во рту Абумуслима хрустнуло, он поперхнулся и выплюнул с кровью золотой зуб. И сразу же кулак Ильи вонзился ему в печень. В глазах Абумуслима потемнело.

– Подожди, не умирай, – сказал Покровский и влепил ему пощечину. – Слышишь, урод, чтобы духу твоего в этих краях не было, иначе обо всем, что происходило в этом доме, узнают не только менты, прокуроры и судьи, а еще и простые русские люди. А ты знаешь, какой праведный гнев ждет каждого кавказца, который украл и измывался над нашей девушкой? А того, кто украл ребенка, просто разорвут на части. Убирайся отсюда! Вместе со своими ублюдками. Ты понял?

– А… – тихо застонал Абумуслим.

– Не слышу! – выпалил Илья.

– Да-а! – сморщился хозяин дачи.

– Вот и хорошо, – Илья провел мощный апперкот снизу. Абумуслим подлетел на полметра и упал в мох.

Следующим из толпы Илья вытянул Зулпукара. Сильный и вёрткий, он вырвался и пытался убежать. Юрий поставил ему подножку – Зулпукар упал, и в этот момент Илья сверху, приемом из реслинга, упал на него, сдавив всем весом ему грудную клетку.

– Ты, сука, где Даник и Юля?

– Даник и Юля? – захлопал глазами Зулпукар.

– Девушка и мальчик, – Юрий пнул его со всей силы.

– Мы их не догнали.

– А кто догнал? – Илья сверху с быстротой молнии опустил кулак Зулпукару между глаз – не сильный, так, только для чувствительности.

– Шагабутдин, – выдавил из себя поверженный джигит.

– А где этот урод?

– Я ему звонил, он не поднял трубку.

– Давай звони сейчас!

Илья позволил ему достать телефон. Зулпукар набрал номер Шагабутдина.

– Ты где? – спросил Зулпукар по-русски.

– Я уже здесь, возле дачи, – ответил тот на своем родном языке. – Э… Горит же как!

Покровский вдруг дернул Илью за плечо.

– Вон он.

Илья увидел сутулого дагестанца, который, стоя неподалеку от пожарной машины, говорил по телефону.

– Отлично, – Илья серией мощнейших ударов разбил в кровь лицо Зулпукара, отключив того напрочь. – Вот тебе, гаденыш, привет от моего сына!

Затем Илья вскочил и в несколько прыжков оказался возле Шагабутдина. Обхватив кавказца за шею, потащил его подальше в лесной мрак.

Когда горит яркое пламя и в нем все трещит и плавится, вспыхивают разноцветным огнем банки с краской и прочими химикатами, осыпаются крыши и стены, и вдобавок со всем этим пробуют бороться пожарники – зрелище захватывает. И что происходит в темноте сзади – никто не замечает.

– Ну что, ошибка природы, – рявкнул Илья, – где Даник и Юля?

– А, Юля? Она меня чуть не ослепила, – неожиданно начал жаловаться Шагабутдин. – Прутом по глазам – и столкнула в реку! Сука!

Шагабутдин не успел пожалеть, что обозвал Юлю – Юрий не выдержал и от души прошелся по его торсу акцентированной «троечкой», как когда-то в детстве колотил грушу, занимаясь для общего развития боксом.

Сутулый дагестанец при каждом ударе раскидывал руки в стороны, словно они были у него резиновые. Точку поставил Илья – ударом ноги в верхнюю челюсть он опрокинул Шагабутдина. Тот упал затылком на землю – мягкую, засыпанную иглицей…

– Черт, где Даник и Юля? – Илья одернул задравшуюся брючину.

И в это время у Ильи зазвонил телефон – как по заказу, звонила Юля.

– Илья, я в городе. У подруги в общаге. Ты знаешь, что со мной и Даником произошло?

– Знаю, Юлечка! – счастливым голосом произнес Илья.

– А что с Юрой, знаешь?

– Знаю. Он со мной. Жив и здоров.

– Правда?! – обрадовалась Юля. – Я вас люблю и целую. Не могу больше говорить – не мой телефон!

– Я тебе перезвоню, Юля, попозже, – сказал Илья.

– И я! – крикнул в трубку Юрий.

Теперь, когда Юля находилась в безопасности, все происходящее показалось сном, который наконец закончился, и все вроде бы стало на свои места.

– Эй! Кто-нибудь видел хозяина дачи? – Илья и Юра вдруг услышали голос – в толпе ходил полицейский и заглядывал в освещенные пламенем лица:

– Только что был здесь…

– Уходим! – прошептал Илья.

И они тихо «растворились» в лесном мраке.

* * *

Темно-фиолетовые «Жигули» мчались к городу по шоссе, оставляя за собой трепещущее зарево над лесом.

– Тебя куда подбросить? – спросил Илья.

– Надо бы подъехать в микрорайон, разузнать, что там с Кузьмой. По горячим следам, так сказать. Есть сведения, что его повязали.

– Если повязали, то я тебе не советую там появляться. Посиди в машине, а я все разузнаю.

– Идет, – согласился Юрий. – Только я в машине сидеть не буду. Подвезешь меня к заброшенному дому, я покажу, как ехать.

– Хочешь схорониться в бомжатнике?

– Да бомжей я там и не видел. Дом – полная развалюха. Они боятся в нем спать. Но одно крыло я проверил – крепкое.

– Ну, смотри, – сказал Илья.

– Обернешься, подберешь меня, – попросил Юра.

В городе все было спокойно, никто еще и не слышал о ЧП в лесу. Вечер опускался на город ясный, теплый. Не было ни полнолуния, ни магнитных бурь, ни аварий, ни массовых драк, ни футбольных матчей, ни всяческих будоражащих умы и души событий. Запоздалые прохожие степенно расходились по домам, в парках и скверах на лавочках засиживались парочки…

– Здесь притормози, – попросил Покровский.

Мигнув правым поворотником, «Жигули» остановились.

Юрий вышел.

– Подъедешь – остановись на аварийке. Я увижу и выйду.

– Хорошо. Попробую недолго.

– Как хочешь, у меня есть работенка.

Илья отправился по адресу, который ему сообщил Юра. А Покровский благополучно пробрался в дом, подготовленный к сносу.

В подвале, в малодоступном месте, он припрятал ноутбук. Надо было подготовить материалы на Грищенко, чтобы тот выпустил Кузьму. Покровский быстро отыскал свой ноутбук – судя по пылище, за последние сутки никто не был в этом подвале.

Юрий забрался на плоскую крышу и под ясным небом, на котором начали появляться звезды, уселся в позе лотоса и открыл компьютер. Первым делом он залез в полицейскую сводку города. Он быстро нашел скупое описание операции в микрорайоне:

«Был задержан преступник, занимавшийся вымогательством и мошенничеством. Ранее судимый, Поярков Кузьма Федорович. Ведется следствие».

– Не боись, Кузьма, вытащим мы тебя. Грищенко лично за тобой приедет в ИВС.

Затем Покровский занялся монтажом фильма. Только главным героем теперь был не Аслан и его бандиты, а начальник уголовного розыска города – полковник Михаил Павлович Грищенко. Фильм выходил замечательный – логично выстроенный, понятный и наглядный.

Прошло чуть более часа, Покровский заметил внизу, как мигнули огнями «Жигули» Ильи. Юрий поспешно спустился.

– Ну что? – с нетерпением спросил Покровский, забираясь в машину.

– Плохи дела, брат, – угрюмо проговорил Илья.

– Что такое?

– Убили твоего Кузьму.

– Как! Не может быть, – не поверил Покровский.

– В ночном магазине болтают – он был мертвый, когда его в «Скорую» забрали. Говорят, выстрел прямо в сердце… Соседки видели – выпал из окна, как неживой. И божатся – красный цветок заметили на левой груди, на рубахе. Это было после четырех часов дня.

– Но я сам в сводке читал, что он задержан.

– В сводке… – скептически протянул Илья.

– Думаешь, это для меня написано?

– Думаю, да, чтобы ты вышел на переговоры, а там тебя и сцапать.

– Сейчас я узнаю правду, – Юра открыл ноутбук.

– Какую правду?

– Если в то время в больницы поступал человек, похожий по описаниям на Кузьму, то он ранен, но жив, а если нет, то его отвезли сразу же в ментовский морг. Сопоставлю факты.

– Ну, ты сам в этом разбирайся. Я что слышал, то и говорю. Сейчас едем ко мне, – предложил Илья.

Всю дорогу Юрий молчал, только стучал по клавишам. И уже, когда «жигулишка» сворачивал во двор, он молча закрыл ноутбук и уставился через стекло на звезды.

38

Илья провел Юру к себе.

– Надо перекусить. Весь день без еды – организм надо уважать, организм этого не любит.

Покровский пропустил мимо ушей эту фразу, сказанную специально, чтобы отвлечь того от мрачных мыслей. Юрий молча отправился в комнату, уселся в кресло, подключил ноутбук к розетке, чтобы зарядить батарею. В начальные кадры фильма о Грищенко он вставил текст:

«Светлой памяти Пояркова Кузьмы Федоровича».

Илья достал из холодильника нехитрую снедь – нарезанную селедку в вакуумной упаковке, разогрел на сковороде жареную картошку с укропом, положил на блюдце пару помидорин, а рядом с солонкой – зеленые перья лука.

Илья зашел в комнату, похлопал Юрия по плечу:

– Пошли, посидим.

Мужчины отправились на кухню.

– Выпьешь?

– Не-а… Это как помянуть… А я не хочу. Еще утром я с ним разговаривал.

– Понимаю, не верится. Ты поешь, поешь.

– Илья, спасибо, но мне кусок в горло не лезет.

– Ты, Юрий, смотри на меня и тоже захочешь.

Илья скрутил перо лука, макнул в солонку, положил в рот и начал активно пережевывать. Но Юрий смотрел на все это безучастно.

– Я пойду прогуляюсь…

– Сейчас вместе пройдемся.

– Я хочу один.

– Я тоже хочу один. Ты пойдешь в одну сторону, я – в другую. Но учти, до рассвета я не вернусь и ключи тебе не дам. Гуляй, где хочешь.

– Хорошо, – кивнул Покровский.

– Ты, братка, вот что мне расскажи. И подробней, что там Аслан о моей Юле и Данике говорить посмел?

– Сказал, что теперь его жизнь и их жизни повязаны…

Покровский подробно рассказал о том разговоре, который состоялся в кабинете Аслана.

– Повязаны, говоришь… – Илья внимательно посмотрел на наколотую на вилку золотистую картошину.

– Да, но это все херня. Завтра я выложу в Интернет фильм про него. Его и всех его дружков закроют. Пожизненное им гарантировано.

– Пожизненное, – Илья повторил за Юрой и проглотил картошку целиком.

Он налил себе и Юре в стаканы квасу. Выпил сам. Юрий тоже глотнул.

– Ну что, идем гулять?

– Пошли.

– Тебя подкинуть? – спросил Илья.

– Да, к центру. А ты куда?

– Да так, заеду на ночную мойку, надо же лесную грязь из-под днища смыть, – сказал Илья.

* * *

Стояла звездная ночь. В летнем парке не было как будто ни души. Деревья казались великанами, тихий ветерок качал их шевелюры. Аттракционы, словно огромные металлические роботы, прилетевшие из других миров, внезапно застыли в ожидании солнца, чтобы подзарядить свои батареи.

Калитка карусели была открытой. Невнимательный карусельщик намотал на приваренные скобы железную цепь, забыв повесить замок. Девушка, оказавшаяся одна ночью в парке, стараясь как можно тише звенеть звеньями, размотала эту цепь, открыла калитку и пробралась на карусель. Она первым делом нашла черного скакуна. Погладила его по гриве, но садиться в седло не стала – ведь оно было для детей. Затем девушка увидела карету Золушки. Красивая, золоченая, а на крыше, под светом месяца, сиял в самом центре хвостик от тыквы. Девушка открыла дверцу и, поджав коленки, села в кожаное мягкое сиденье. Она закрыла глаза и представила, как белые крылатые кони, запряженные в эту карету, скачут по небу, серебристые колеса подскакивают по Млечному Пути. А навстречу этой карете, откуда-то из глубины Вселенной, скачет на золотом коне всадник.

«Прекрасный принц», – подумала девушка и улыбнулась – это была детская наивная мечта, красивая, как сказка.

«Интересно, – подумала девушка, – а Юра умеет ездить верхом на лошади?» Юля, а это была именно она, прошептала: «Я люблю его!»

После всего произошедшего она не могла уснуть. Она уложила Даника, а сама решила прогуляться.

– Ты куда? С ума сошла, что ли, – покачала головой ее подружка Анжелка.

– Мне надо на свежий воздух. Я здесь недалеко. В парк – и обратно.

– Смотри, осторожно. Говорят же, что маньяк орудует в городе.

– Полиция заверила, что это был приезжий. Он больше здесь не объявится. Знает, что за ним в городе охотятся. Я тихонько. Прогуляюсь по аллее – в тени. Если не выходить из темноты, то тебя никто не увидит. Зато ты увидишь всех. Не беспокойся. После того, что сегодня произошло, мне нечего бояться.

Юле очень хотелось поговорить с Юрой. Она слышала его голос в трубке телефона. Но Илья строго сказал, что он сам перезвонит. Но пока не позвонил. А значит, они что-то задумали. И Юля очень волновалась. А если они вместе отправились мстить этим кавказцам? Ее сердце трепетало от этой мысли. Но сама позвонить брату она не решалась. Оставалось только ждать, а это было невыносимо тяжело.

Сквозь дверцы кареты она смотрела на звезды – вдруг черное небо прочертил метеор.

– Ой, – прошептала Юля, – не успела желание загадать.

Она еще раз внимательно глянула на небо в надежде, что сейчас увидит еще одну падающую звезду. И вдруг краем глаза она приметила тень, что прошмыгнула внизу возле карусели. Юля сжалась, затаив дыхание. Сзади послышались шаги – явно мужские. Кто-то шел по помосту карусели и остановился. Мужчина что-то осматривал, что-то искал.

«Боже, – стала молить Господа Юля, – отведи от меня все опасности…»

В ночи раздался какой-то сдавленный вопль. Юля сидела ни жива ни мертва, но ее мозг отчетливо фиксировал все звуки, все оттенки звуков, раздававшиеся в темноте. И этот сдавленный вопль ей показался знакомым.

«Ну, конечно, – подумала девушка, – это вороной конь, на котором катался Даник». И другая мысль, которая пришла из глубины подсознания, родившаяся в неизведанных просторах женской интуиции, подсказала ей – Юра!

Это было безумие, но она открыла дверцу и прошептала:

– Я здесь! Юра!

И на самом деле это был он. Парень подбежал к карете и подал Юле руку. Словно Золушка, приехавшая на бал, девушка сошла с подножки кареты, держась за руку с встречающим ее принцем. И хоть карусель была отключена, а пульт управления – закрыт на замок, небо над Юлей и Юрой закружилось.

39

Поздним вечером того же дня у оцепленной полицией многоэтажки, где располагался офис риелторской компании «Золотой лев», все еще сновали люди в форме и в штатском – делали измерения, соскребали гарь со стволов деревьев, фотографировали.

– Что скажете, Михаил Павлович? – спросил Аслан у полковника Грищенко. – Снайпер превратился в бомбера?

Начальник уголовного розыска города стоял возле своей служебной машины. Передняя дверца была открыта. Водитель ждал, когда шеф займет свое место.

Оперативная группа уже заканчивала следственные действия на импровизированной парковке и в конторе «Золотой лев». Покореженный «Ниссан-Патфаиндер» уже погрузили на эвакуатор и потащили на стоянку ДПС.

– Не скажи, Аслан. Снайперы и бомберы – разные специальности. Не всякому одинаково хорошо удается совмещать это. Вполне вероятно, что здесь присутствует личный мотив. На джипе по городу катался Мансур. А этот нарцисс, по нашим сведениям, считается чуть ли ни секс-символом не только у разного рода шкурья, но и у доморощенных геев. Их в городе мало. Однако некий процент в любом обществе присутствует.

– Думаешь, Михаил Павлович, кто-то его приревновал?

– Всякое может быть. А контору твою зацепило случайно. Взрывная волна пошла именно таким образом.

– Я с Мансуром поговорю, – уверил полицейского Аслан.

– Поговори, поговори. А второго хакера, если он мне попадется, тебе я уже не отдам, – улыбнулся Грищенко. – Не умеешь ты с людьми работать.

Грищенко уселся в машину.

– Вообще ты мне со своими головорезами весь город вверх дном перевернул. Вот где вы у меня уже сидите, – Михаил Павлович провел большим пальцем себе по горлу.

Увидев, как напряглось лицо Аслана, Грищенко наклонился к нему. Аслан подставил ухо:

– Но у меня большое терпение… оно приносит хорошие дивиденды, не правда ли, – улыбнулся Грищенко. – Трогай, – сказал он водителю.

После отъезда начальника уголовного розыска постепенно разъехались и остальные полицейские.

– Гамзат! – позвал Аслан. – До утра чтобы ни одного следа! Чтобы все было, как вчера. Взрывали не нас, а чью-то машину. И не скупись.

– Хорошо.

Шея Гамзата была залеплена пластырем. Во время взрыва на нем был дорогущий пиджак из натуральной кожи – это спасло его от более сильных повреждений. Гамзата просто оглушило. И теперь как остаточное явление контузии у него звенело в правом ухе, от чего он время от времени смешно подергивал головой.

– Ты трясешь башкой, как будто только что из пруда вынырнул, – похлопал его по драному пиджаку Аслан.

– Э-э-э, не издевайся, да!

– Работай, здоровье завтра поправлять будешь, – уже другим тоном сказал Аслан. – И сними эту тряпку с себя.

Газмат уселся за стол секретарши Наташи и начал обзванивать строительные конторы. Но они уже закрылись, приходилось выходить на директоров через личные контакты. Саму Наташу уже давно допросили, сняли показания, и Аслан отпустил перепуганную девушку домой.

– Мансур! – позвал Аслан. – Ты мне ничего не хочешь рассказать?

– А что?

– Ну как ты живешь, с кем общаешься. С кем дружишь, а с кем нет.

– Э, а чего рассказывать.

– А ты подумай. До утра. А пока останешься здесь помогать Гамзату. А то еще в ночной клуб потянешься к своим дебилам.

– Что ты, Аслан.

– Все. Думай…

После такого напряженного дня Аслан хотел расслабиться и обо всем забыть.

– Але, дорогая, – позвонил он жене. – Будем работать до утра. Выпей таблеточки и спи. Буду утром.

После этого он вызвал такси.

* * *

Глазастый «Мерседес-Бенц» с шашками на крыше зарулил во двор кирпичной пятиэтажки. Этот район, хоть был и не в центре города, по планировке и качеству домов считался довольно престижным.

Еще год назад Аслан приобрел здесь приличную двухкомнатную квартиру и подарил ее местной белокурой красавице Татьяне. Она только-только окончила школу, несколько раз сверкнула на мероприятиях города в качестве ведущей и вдруг перестала появляться на местных тусовках. Из родни у Татьяны была только мама. Отец вирусолог погиб в экспедиции, поставив эксперимент на себе. Хотя это вроде не доказали – заразился по неосторожности. Теперь мама и ее подрастающая дочка жили на одну небольшую пенсию. Однако Татьяна страстно желала пробиться наверх – благо, внешность позволяла. Она мечтала поступить в Москве на журфак и грезила телевидением. И вдруг она пропала. Нет, ее видели в городе, но редко. Казалось, она бывала здесь наездами.

На самом же деле привлекательную девушку заприметил Аслан. Он с ходу обеспечил ее, а главное – переписал на нее шикарную, по меркам Татьяны, квартиру.

– Все, что хочешь, у тебя будет. Только живи скромно. А я буду приезжать к тебе в гости. Одна только просьба. Чтобы в холодильнике всегда были фрукты и бутылочка коньячка, – улыбаясь, говорил он. – Не дагестанского, а армянского. Ты запомнила?

В каждый свой визит Аслан дарил ей какую-нибудь дорогую безделушку. И приезжал он не очень часто. Но всегда спрашивал:

– Ты, моя девочка, ждала меня?

– Ждала и скучала, – должна была отвечать Татьяна.

А ее собственная жизнь протекала в Интернете. Она растеряла друзей в городе, но зато нашла друзей в социальных сетях. Правда, она там была не Татьяна, а Тиана, и фотографии свои, как настоял Аслан, она не имела права вывешивать. Пользовалась исключительно аватарами.

– Танюш, я через час буду, – сказал Аслан, позвонив из такси.

– Жду и скучаю, – ответила девушка.

Аслан, словно опять стал юношей, взметнулся на третий этаж, где жила белокурая красавица, и своим ключом открыл дверь.

Услышав звук открывающегося замка, Татьяна вышла к нему навстречу.

– Привет, любимая, – он протянул девушке купленный по дороге букет бархатных темно-бордовых роз.

– Привет, – одними уголками губ улыбнулась Татьяна.

– Как я устал, – сказал Аслан. – Только ты меня можешь вернуть к жизни. Мм-ммо… – он сложил губы трубочкой и чмокнул ее в щеку.

Татьяна чуть отпрянула, что можно было посчитать за кокетство.

– Ты там уже была? – кивнул Аслан на ванную.

– Как всегда, ты позвонил, я сразу же пошла в душ.

– Молодец! Золотая ты моя. А это тебе, – он достал из внутреннего кармана пиджака давно уже купленную брошь – золотую змейку с изумрудными глазами.

– Прелесть, – вздохнула Татьяна.

– Давай так, я быстро в душ, а ты на наш столик с колесиками выложи фрукты, бутерброды, тарелочки с вкусненьким… А ты последнее время так вкусно готовишь… Поставь бутылочку. Прикати его в спальню… И жди меня в нашей кроватке… В прозрачном пеньюарчике. Я моментом.

Аслан быстро все с себя стянул и голый, мохнатый, а в просветах волос желчно-желтый, забрался в ванную.

Он мылся и напевал какую-то лакскую народную песню.

– Я иду! – сказал Аслан из ванной.

Он вышел в полосатом махровом халате, который всегда ждал его в ванной, зашел в спальню и обомлел.

На двуспальной кровати спиной к нему сидел широкоплечий мужик. Этот мужик держал в руке надкушенный бутерброд с красной икрой, который явно только что взял со столика на колесиках.

– Танюша! – с удивлением произнес Аслан. – Это кто?

– Это мой друг, – вызывающе сказала она.

Татьяна сидела на краю кровати в сексуальном пеньюаре. И тут кровь ударила в голову Аслану, он зарычал, бросился в коридор, на кухню:

– Какой друг! Ты ненормальная!

Он увидел кухонный нож, которым она нарезала сыр, и в руке с ним побежал в спальню.

Мужчина даже не обернулся.

– Эй, кто ты, олень! – Аслан занес нож над этой широкой спиной.

В этот момент мужчина резко обернулся, перехватил руку с ножом и будто нечаянно нож пристал к горлу Аслану – на пол брызнула кровь.

– Кто я? Ты меня не помнишь? Я Илья…

Зрачки Аслана на мгновение вздрогнули.

– Узнал… гаденыш…

Илья не отпускал руку Аслана, и нож все глубже погружался тому в шею. Аслан задрожал, захрипел – началась агония. Татьяна отвернулась. Только когда Аслан обмяк, Илья отпустил его на пол.

– Все… – Илья осмотрел лежащее в нелепой позе тело. В руке Аслана еще был сжат нож… – Я уйду, а ты через полчаса вызывай «Скорую», ментов. Скажешь, что я в состоянии аффекта выбежал на улицу. И сама только что отошла от потрясения…

– Хорошо, – Татьяна уже успокоилась и с презрением посмотрела на полуголое тело, лежащее возле широкой двуспальной кровати.

* * *

К шести часам утра офис риелторской компании «Золотой лев» был полностью восстановлен. Рабочим осталось убрать мусор. А этого, когда ноги уже не держат от бессонной ночи, никому делать не хотелось. Тем более, убирать мусор – задача разнорабочего. А разнорабочего в бригаде монтажников стеклопакетов, собранной наспех и не в рабочее время, в данный момент не было.

– Ну, хорошо, – принимая работу, проговорил Гамзат, – вроде справились. Сегодня шеф еще посмотрит, и если что – вас вызовет.

– Не вопрос, хозяин, – сказал улыбчивый рабочий, – но сделано на совесть – погляди, косяки ровные, проемы заново отделали.

– Ладно, убирайте бардак и сами убирайтесь, – Гамзат уже валился с ног от усталости.

Пока рабочие вставляли окна, они с Мансуром пили коньяк и резались в очко, поэтому к утру у обоих все плыло перед глазами.

Рабочие нехотя собрали одно ведро строительного мусора. А таких ведер, по крайней мере, должно было набраться пять. Самый молодой пошел выбрасывать ведро к бакам во дворе. На улице он заметил дворника.

– Эй, мужик, – позвал рабочий. – На бутылку хочешь заработать?

– А что?

– Убери в той конторе.

– Э, не. Моя территория отсюдова дотудова. Бумажки погонять – и делов, а у вас камни таскать.

– Да я уже самое тяжелое вынес… А на две бутылки хочешь заработать?

– На две? – сощурился дворник. – Ладно уж.

Рабочий завел дворника в офис.

– Это кто? – спросил Гамзат и затуманенным взглядом обвел вновь пришедшего.

– Подсобный рабочий.

– Давай, только быстрее.

– Хозяин. Он все уберет, а с нами рассчитаетесь?

Гамзат отсчитал рабочим причитающуюся сумму. Те «отслюнявили» две бумажки дворнику и покатили в своем «Рено»-«кенгуру» восвояси.

– Мужик, чего стоишь, шевели клешнями, – проревел Гамзат.

Мансур развалился на столе шефа, хлопал глазами, уставившись в потолок, и уже начинал засыпать. Дворник собрал одно ведро и потащил на улицу, но долго не возвращался. Гамзат посмотрел на кучу мусора возле окна и злобно проговорил:

– Где этот гребаный урод! Что, я буду это сам убирать? – он с силой пнул мусор.

В ту же секунду весь мусор полетел в лицо Гамзату – раздался оглушающий взрыв.

Только что вставленные европакеты вылетели из проемов, рассыпаясь в воздухе тысячами острых осколков, и сияющим градом осыпали асфальт перед конторой. С креплений на стене дома сорвалась вывеска – «ЗОЛОТОЙ ЛЕВ» и с грохотом треснула, разделившись на три части: «ЗОЛ», «ОТ» и «ОЙ ЛЕВ».

В тот же день полицейские обнаружили, что стены кабинета директора риелторской компании сплошь были покрыты темными пятнами. Позже анализ ДНК показал, что это были останки двух человек.

40

Ночью прошел летний дождь. Он умыл улицы города. И когда встало солнце, город сиял, как первоклассник первого сентября.

С самого утра на главной площади кипела подготовка к празднованию дня города. Пик народных гуляний будет вечером, а сейчас, в первой половине дня, состоится торжественное выступление высших чинов из мэрии. Рабочих в новенькой оранжевой спецодежде поднимали в люльке железные лапы спецтехники. На высоких флагштоках устанавливались большие яркие триколоры. Десятки воздушных шаров надували гелием, связывали их гроздьями. Огромным разноцветным виноградом они взмывали в воздух и, привязанные к металлическим мачтам, тихо кружились под дуновениями несильного ветра.

Рабочие установили сцену и синюю трибуну. А за ней подняли собранный из блоков экран. На нем планировали транслировать выступление начальников, а вечером – концерт.

– Раз, раз… Раз, два, три, – рабочий по сцене проговорил в один микрофон. – Раз, раз, – начал проверять следующий. – Ну-ка вруби на всю! – попросил он своего товарища, сидевшего за микшерским пультом. – А ты, Слава, вруби экран.

– Р-р-раз, – заревел из огромных динамиков голос.

На экране рабочий в спецодежде стоял за трибуной. Он помахал руками, словно приветствовал толпу.

– Порядок? – спросил он.

– Порядок! – крикнул ему из-за пульта звуковик.

– У меня тоже все в норме, – громко сообщил парень, сидящий за компьютером в открытом настежь вагончике.

– Ну, что на пиво? – в микрофон выпалил рабочий по сцене и тут же спрятался за трибуной.

Он, пригнувшись, побежал по подмосткам.

– Слава, ты чего микрофон не вырубаешь?.. – сказал он звуковику.

– Да ладно, никто не услышал, – ответил тот.

Три приятеля отправились к палаткам, которые устанавливали по периметру площади. А к вагончику, где стоял компьютер, подошли одетые в спецодежду парень и девушка.

– Юля, смотри в оба, – сказал Покровский.

Он открыл отмычкой дверь вагончика, ловко вскрыл системный блок компьютера, вставил в разъёмы плату, затем тряпочкой стер с нее свои отпечатки пальцев, закрыл металлический кожух и тоже протер.

– Все, уходим, – произнес Юрий, показавшись из вагончика.

* * *

Ровно в одиннадцать часов началось выступление руководителей города. Площадь не была полностью занята народом, хотя его было и прилично. Народ в основном кучковался под хоругвями с эмблемами предприятий. Отдельно стояли коммунисты с красными флагами. Своей группкой держались под голубыми знаменами элдэпээровцы. Другие партии своих представителей не собирали – ведь событие не политическое, а просто праздник города.

Доклады решили не затягивать – регламент десять минут. Говорить только о положительном, и ничего более.

Пятым по счету должен был выступить начальник угрозыска города полковник Грищенко. Он старался отмахнуться, так как для этого есть начальник пресс-службы, но полковнику Грищенко лично позвонил сам мэр города и веско аргументировал:

– Слышь, Михаил Палыч, у меня тоже есть начальник пресс-службы, но тем не менее я сам полезу на трибуну…

– Здравствуйте, уважаемые граждане, или, так сказать, выражаясь неофициальным языком, дорогие, любимые горожане! – начал полковник Грищенко. – Криминогенная обстановка в нашем городе год от года улучшается. То есть это значит… – запнулся он.

Полковник был в парадной форме и старался широко улыбаться. Однако народ встретил его на трибуне жидким свистом. Вдруг микрофон у Грищенко вырубился, и Михаил Павлович от растерянности дал щелбан в микрофонову голову, но характерного звукового «шлепка» не последовало.

А из колонок донесся голос:

– Внимание всем гражданам города. Перед вами на трибуне оборотень в погонах.

Растерянное лицо Грищенко разрослось на весь экран. Застыло в стоп-кадре. А затем на экране вспыхнули буквы:

«Светлой памяти Пояркова Кузьмы Федоровича».

В течение десяти минут люди, собравшиеся на площади, смотрели фильм, рассказывающий о злодеяниях полковника Грищенко и его подельников.

– Выключай! – сам мэр прибежал к вагончику, где находился компьютер.

Побагровевший от ярости, он кричал на парня за клавиатурой.

– Не могу, – нервничая, признался тот, – компьютер завис.

– Эй, кто-нибудь – вырубите электричество! – проорал в бешенстве мэр.

Однако рабочие явно не хотели ничего вырубать. Им было интересно посмотреть.

– Извините, Иван Тимофеевич, все грохнется к хренам собачьим, если мы сейчас резко электричество отрубим.

– Пускай грохнется! Черт!

На площади раздался дикий свист. Люди, которые стояли ближе к трибуне, увидели, что полковник Грищенко уходит со сцены.

– Держи вора!

Полковник убыстрил шаг.

* * *

Минут через двадцать начальник уголовного розыска на личном «Лексусе» уже выезжал из города. Полковник Грищенко гнал машину к своему загородному дому, где у него были заначки: деньги, драгоценности, новые документы и даже театральный грим.

Увидев превышающий скорость автомобиль, дэпээсник хотел было махнуть жезлом, но, присмотревшись к номерам, козырнул.

Въезжая во двор, Грищенко чуть не снес забор. Он выскочил из «Лексуса», словно на соревнованиях по спринту, побежал к подземному гаражу. Нажал на кнопку – поднялись тяжелые ворота. Уже в боксе Михаил Павлович отомкнул замаскированный в бетонной стене сейф. Забрал из него несколько свертков и кинул их в стоявшую в гараже серую «Тойоту Камри», зарегистрированную на его дальнего родственника. Затем Грищенко сорвал с себя парадную полицейскую форму, надел джинсы и темную куртку. Уселся за руль «Тойоты», развернул полиэтиленовый мешок и, глядя в зеркало заднего вида, наклеил седые усы, бакенбарды. Нахлобучил кепку.

Он уже завел мотор «Тойоты», когда перед капотом автомобиля появились – словно выросли из-под земли – два рослых человека в штатском.

– Ох, как вы быстро поседели, – сказал один из них.

– От переживаний такое, говорят, случается, – усмехнулся другой.

* * *

Вечером, во время народных гуляний, фильм, посвященный Кузьме Пояркову, еще раз прокрутили на городском экране. А в конце на несколько минут зависла ссылка на сайт, где этот видеоматериал был в свободном доступе.

Народ на площади неистово свистел, когда на экране вспыхивали лица Грищенко и его подельников – преступников в форме. Свистел и Юра, свистела и Юля. А также пытался свистнуть и Даник, но у него не очень выходило. Они также находились на площади среди празднующих горожан.

– Смотри, – показывал Покровский, – делаешь из большого и указательного пальца кольцо, подгибаешь язык и дуешь.

– Ф-ффу, – пробовал мальчуган, – не получается.

– Когда дуешь, ты контролируй и подыскивай силу выдоха. Ну, пробуй.

И наконец, после нескольких попыток у Даника получился тонкий пронзительный свист.

– Молодец! – вместе похвалили его Юра и Юля.

41

– Через час будет Киев, – сообщил Юрий. – Хочешь чаю?

– Ничего не хочу. Я волнуюсь, – призналась Юля.

Поезд Москва – София, ритмично постукивая железными колесами по рельсам, катил по просторам Украины. Затем он пересекал Румынию, потом прибыл в столицу Болгарии. Но Юрий, Юля и Данилка ехали еще дальше. Они ехали в купе с тремя спальными полками в прицепном вагоне Москва – Салоники. А вообще они планировали пересесть на местный поезд до Афин, а там – на какой-нибудь паром до острова.

– Греция – страна мифов. Колыбель европейской цивилизации. И в Греции, как известно, есть всё.

– А дикий пляж и прозрачное море есть? – спросила Юля.

– Конечно! – воодушевленно проговорил Юрий. – Будем ходить в тогах.

– Ничего ты не смыслишь в одежде. В тогах ходили римляне, а у греков были хитоны, – поправила его Юля.

– Значит, будем ходить в хитонах, – весело сказал Юрий.

Юля не разделяла юмора своего возлюбленного. На душе у нее было тревожно. Но уехать из города быстрее и как можно дальше, в тишину и спокойствие дикой природы, умиротворенность ласкового моря, она страстно хотела.

– Да не волнуйся. Адвокаты его вытянут. Я специально упорных подыскивал.

Даник сладко дремал на верхней полке. Трехместное купе намного неудобнее четырехместного – места меньше, жарко, тесно, а значит, меньше кислорода, и от этого хочется спать. Организм мальчугана таким образом реагировал на обстоятельства.

– До сих пор не понимаю, почему он настоял, чтобы мы не приходили в суд.

– Чего не понять, не хотел, чтобы мы ему мешали и путали мысли, которые зависят от наших чувств.

Юля переживала за Илью. Он пришел в полицию с повинной, конечно, только по одному эпизоду из своих «робингудовских» дел – по убийству Аслана при самообороне.

– А если прокурор упрется – мол, Илья недавно из-за решетки – максимум, что могут впаять, – это 108-ю статью: «Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, – наказывается ограничением свободы на срок до двух лет или лишением свободы на тот же срок». Но надо еще доказать, было ли превышение пределов этой самообороны, а это будет проблематично сделать без Аслана. Татьяна дала точные показания, что дагестанец сам напоролся на нож. Илья даже не держал этот нож, он держал руку Аслана.

– Да знаю я всё. И знаю, как Илья может держать чью-либо руку… А если он ему пальцы сломал…

– Что ты выдумываешь, судмедэкспертизы о состоянии кисти и запястья Аслана в материалах суда нет, я связывался с адвокатом. У Аслана были просто ручки дохлые.

– Теперь он весь дохлый! – нервничая сказала Юля. – А если вскроется, что у Ильи с этой Татьяной был сговор? Ведь у нее был мотив – ей было выгодно избавиться от своего, как это сказать, «опекуна».

– Не опекуна, а рабовладельца! Только вместо кнута – пряник. Сговор доказать сложно, потому что Илья и Татьяна познакомились вечером этого же дня. По материалам дела все произошло спонтанно. Этот урод пришел, сразу же полез в ванную, даже не посмотрел, кто в доме. Вот козел…

– Нельзя о покойниках плохо, – сказала Юля.

– Да ладно… А потом схватился за нож. Следственный эксперимент все показал. И Илья правильно ответил на вопрос следователя: «Почему вы довольно долго удерживали руку Аслана с ножом?» – Ответ: Боялся, что отпущу и он тут же нанесет мне удар». И это очень убедительно. Неужели ты не знаешь выражение «раненая крыса»? Раненый зверь, даже слабый, может убить сильного… Не волнуйся…

– А вдруг Илья влюбился в эту Татьяну? – вдруг совсем к иной теме повела разговор Юля.

– Ты что, ревнуешь брата?

– Она явно хочет его охмурить, подстилка!

– Перестань, ошиблась по молодости. А попадешься на крючок таким, как Аслан, не соскочишь.

– Почему-то когда Илья сидел и я осталась одна с Даником, то я никому не попалась на крючок. А мне было ох как не сладко!

– Юля, у тебя характер! Ты мне этим и нравишься, – мягко сказал Юрий.

Он достал свой верный ноутбук и включил.

– Мы с адвокатом немного похимичили, – перешел на шепот Юрий. – Сейчас будет прямая трансляция из зала суда.

На экране высветился небольшой зал с желтыми стенами, судья – женщина в мантии – стояла под гербом Российской Федерации. В ее руке была открытая, словно большая книга, черная папка.

– Суд постановил: Прудникова Илью Петровича оправдать…

– Ура! – воскликнула Юля.

– Черт… перепутал время! – вырвалось у Юрия… – Когда я с тобой – голова кругом идет… Ура!!!

Юля и Юра на радостях обнялись.

Даник открыл глаза, посмотрел на белый потолок над собой и перевернулся на бок.

– Юля, – сонно проговорил он, – а папа к нам в Грецию приедет?

– Папа к нам в Грецию прилетит, – уверенно сказала Юля.

– Я тоже хотел полететь в Грецию на самолете, – задумчиво произнес Даник.

– Что ж поделаешь, если Юля не любит летать на самолетах, – вздохнул Юра.

– Тогда мы с папой обратно полетим, а ты, Юля, с Юрой поезжай на поезде.

Даник посмотрел в окно и принялся мечтать об облаках.

Content

Кирилл Казанцев
Между ударами сердца

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41