Мими Каррера

Адюльтер

Аннотация:Изменяя своей любви, будьте готовы, что однажды об этом узнают.

Предупреждения:В рассказе содержатся постельные сцены, ненормативная лексика. Стиль, сюжет, характеры героев полностью принадлежат автору.

От автора:Эта тема далась мне нелегко, поэтому описание может показаться суховатым. Честно сказать, я не особо довольна результатом, но менять ничего не хочу. Давно хотела что-то подобное написать.

Слова благодарности:Отдельная благодарность Анне Шульгиной за проверку текста, а также Виктории Заблоцкой за обложку к рассказу.

Авалон

Раз… два… три… четыре… пять… Ненавижу застегивать пуговицы. Пальцы соглашаются с моими мыслями и расстегивают обратно три верхних. Белая мужская рубашка – «пальто» поверх бюстгалтера, что игриво выглядывал и манил к себе. Это «пальто» пропитано твоим парфюмом, когда-то любимым мной. Она ведь тоже его любит? Ей нравится разрывать эту ткань на тебе. Сегодня она будет разрывать ее на мне.

Черные чулки – самые сексуальные «сапоги». Ты больше не будешь их снимать с меня. Твои ладони не будут скользить по моим икрам. Ты больше не подцепишь пальцами резинку моих чулков. Зато она это сделает.

Юбка-карандаш – если вам надоели платья, наденьте юбку. Неважно, какой длины, главное, чтобы мужчины хотели ее снять с вас. Ты ведь любишь это делать, правда? Ты с жадностью снимал ее с нее. А сегодня, она будет снимать эту вещь с меня.

Красная помада – последний штрих макияжа. Я знаю, ты любишь, когда на тебе остается этот атрибут косметики. Сегодня он останется на ней.

Подойдя к зеркалу, я замерла. Оттуда на меня смотрела женщина тридцати лет. Ее карие глаза, обрамленные густыми пушистыми ресницами, излучали пустоту и печаль. Лишь улыбка делала вид счастливого выражения лица, но глаза говорили обратное.

- Кто я? – но зеркало молчит.

В этот хмурый осенний дождливый день я, как никогда торопилась домой. С самого утра меня не покидало неприятное ощущение, что таилось внутри, просясь вырваться наружу. И сейчас я еду домой. Стараясь откинуть ненужные мысли, я решаю остановиться у магазинчика и прикупить грейпфрут. Почему именно этот фрукт? Ведь ни я, ни мой муж его не любим. В голове промелькнула мысль, что я просто хочу отсрочить свой приход домой. Мотнув головой, я пытаюсь возразить самой себе, что это не так.

Лифт не работает. И снова мой внутренний голос шепчет, что это даже к лучшему – дольше идти к намеченной цели. Каждая ступенька, будто маленькая гора, на которую все трудней и трудней взбираться. Не физически – морально.

Преодолев последнюю, я решаю не звонить в двери, а открыть ключом. Хотя, зачем звонить, когда мужа нет дома? Распахнув дверь и минув порог квартиры, чувствую, как в нос ударяет слабый запах женских духов. Не моих духов. Вместе с этим запахом смешался аромат грейпфрута, что ощущался в моем сознании. Пройдя в большую и просторную гостиную, я увидела белую рубашку мужа, валяющуюся на полу. Сердце, как-то странно пропустило глухой удар, а взгляд устремился в спальню, в которой, с каждым моим осторожным и несмелым шагом слышались постанывания, что становились громче и громче. Дверь была приоткрыта, и я не спешила в нее заглядывать. Я никогда раньше не испытывала такого страха, стоя под дверью собственной спальни, боясь увидеть очевидное. Я не могла развернуться и уйти. Я словно приросла к полу. Глубоко вдохнув, я все-таки посмотрела на то, чего не ожидала увидеть в исполнении любимого человека.

Я видела, как на полу валялась юбка-карандаш, и как он уже стаскивает с нее чулки, когда она зарылась пальцами в его черные волосы, слегка сжимая их у корней. Они оба постанывали в рот друг друга, хаотично исследуя тела друг друга. Момент снятия их оставшейся одежды я пропустила и даже не помню, как все это происходило. Зато картина, где на супружеском ложе муж целует чужие губы, ласкает чужое тело, стонет в унисон с другой, двигается в другой, шепчет незамысловатые слова другой – запомнилась мне навсегда. Она въелась мне в память, как отпечаток, который не стереть никогда из моей души и сердца.

Когда я не была замужем, даже еще парня не было, меня спросила подруга: «что ты сделаешь, увидев, как твой любимый человек тебе изменяет?». Я не знала, что ответить. А что можно ответить, когда ты никогда не пробовал на вкус измену?

А вот сейчас я стою и смакую ее. Я, словно гурман, дегустирую ее со всех сторон, впитывая все соки в себя. Я стаю и чувствую, как у меня просыпается аппетит на эту картину, представшею перед глазами. Мне больно так, будто во мне взорвалась бомба, в которой было миллион иголок. И все эти иголки сейчас вонзаются мне в сердце. А я продолжаю смотреть. Я смотрю и запоминаю. Я хочу сейчас запомнить эту картину. Я хочу переболеть ею. Я хочу впитать всю боль, что она мне причиняет, чтобы потом поделиться ей с мужем… с моим уже бывшим мужем.

Я ушла. Тихо. Молча.

- Я – женщина. Обманутая женщина, но чертовски привлекательная, - вынырнув из воспоминаний, я еще раз улыбнулась своему отражению и покинула квартиру. И я спешу быть отомщенной.

Ален

Проклятый дождь никак не закончится. Из-за этого приходится ехать медленней, когда хочется вдавить педали в пол и помчаться к Аннет и… жене. Странное ощущение. Хочется увидеть и ту, и другую девушку. Люблю ли я Авалон? Наверно. Не хочу сейчас задаваться этим вопросом. Хочу поскорее приехать к Аннет и снова предаться той сладости, что разливается по венам, когда я с ней… в ней…

Когда встретил Аннет, мне захотелось попробовать чего-то нового. Она свела меня с ума с первого взгляда. Я не могу обуздать ту страсть, что прожигает меня изнутри. Каждый раз, когда я касаюсь ее кожи, меня будто током прошибает. Меня тянет к ней физически. Душа тянется к Авалон. Я знаю, что поступаю, как последняя сволочь с родным мне человеком, но ничего не могу поделать. Меня тянет к Аннет.

Всякий раз, когда прихожу от Аннет к жене, я не могу смотреть ей в глаза. Я корю себя, и все равно изменяю. До Аннет я ни разу не изменял Авалон. То, что я делаю – это подло, и все равно мне хочется это делать. Порой меня возбуждает сама мысль о том, что я сейчас изменяю своей жене. Мне сложно представить, что может почувствовать Авалон, увидев меня с Аннет. А если я увижу, как мне изменяет Аволон? Что я почувствую? Я постарался откинуть эту мысль. Она мне не нравится.

Сегодня, мне особенно хочется поскорее попасть в квартиру Аннет. Меня невыносимо туда тянет и в тоже время, будто что-то останавливает.

Выруливая к уже знакомому многоэтажному дому, я решаю зайти предварительно в магазин, где покупаю грейпфрут. Почему именно этот фрукт? Я его не люблю.

Лифт не работает. Эти ступеньки, кажется, никогда не закончатся. Я будто взбираюсь на вершину, с которой в любой момент могу сорваться. Невыносимая тяжесть сдавила грудь и дышать стало тяжелее.

Подойдя к двери, я заметил, что она не заперта. Потянув ее на себя, вхожу в квартиру. В нос ударил знакомый запах парфюма… Авалон, сменившийся ароматом Аннет, смешавшийся со вкусом грейпфрута. Мой слух привлек знакомые голоса, доносившиеся из спальни Аннет. Нет, мне точно кажется, такого быть не может!

Дверь в спальню была не заперта, поэтому я отчетливо мог видеть, что там происходило. Лучше бы я этого не видел…

Кровь забурлила и тотчас же закипела, поднимаясь по венам и приливая к лицу. Зрачки расширились, почернели и, казалось, налились кровью. Пульс участился так, что я отчетливо слышал его стук в висках. Если приложить ладонь к шее, можно было почувствовать, как нервно пульсирует жила, а на скулах заходили желваки под скрип зубов. Я сделал тяжелый глубокий вдох, но воздух, словно застрял в легких, болезненно разрывая их, перемешиваясь с ноющей тупой болью, что рвалась из сердца и души. Перед мои взором на кровати занимались сексом Аннет и Авалон. Это не было пошло. Это было искусно. То, с каким трепетом они гладили тела друг друга и целовали, не вызывало никаких сомнений, что они любовницы уже давно. А если это так? Если Аннет спала и со мной и с ней одновременно? Меня разрывало на части, и безудержная ярость рвалась наружу. Хотелось ворваться к ним и убить обеих, особенно Авалон. Как она могла? А я как мог? Бл*ть!

Я ушел. Тихо. Молча.

Квартира меня встретила оглушающей тишиной. И сейчас я ощущаю себя одиноким и разбитым. Словно у меня украли самое дорогое. Когда они познакомились? Они вместе? И если вместе, то давно? Авалон знает о моей связи с Аннет? И если знает, как она на такое пошла? Она изменила мне с моей любовницей! От этой мысли мне стало противно, что я изменял жене с Аннет. Противно, что я вообще изменял. А если бы застал ее не с женщиной, а с мужчиной? Эта мысль меня окончательно взбесила. Я налил себе виски и, сделав пару глотков, я ощутил горечь, но не янтарной жидкости, а измены… своей, а не Авалон. Мне стало противно от самого себя, от той грязи, в которой я марал свою совесть и доверие своей жены… любимой… Именно сейчас, когда я почувствовал вкус измены, я понимаю, что та страсть, что во мне пылала к Аннет – это ничто, по сравнению с тем, что я по-настоящему испытываю к Авалон.

Я потерял счет времени, когда пришла Авалон. К тому же, я был пьян. Я много выпил, чтобы как-то заглушить те пожирающие меня изнутри чувства под названием злость, предательство и ревность. Страшная ревность. Я ревновал ее к Аннет. Когда я увидел их вместе, помимо ярости, что во мне кипела, я почувствовал возбуждение. Мне захотелось сию же минуту оказаться на месте Аннет.

Авалон выглядела немного уставшей и… удовлетворенной. Я глубоко вдохнул и со свистом выдохнул. То, что ей было хорошо, меня убивало. Меня бесило то, что она мне изменила с моей же теперь уже бывшей любовницей.

- Где ты была? – глупый вопрос, но мне интересно: скажет она правду или соврет.

- У твоей любовницы, - спокойно изрекла Авалон, направляясь в спальню.

- И как, понравилось? – я последовал за ней.

Она обернулась и одарила меня легкой улыбкой.

- Очень, - пройдя в нашу комнату, она начала снимать сережки. Остановившись в проеме, я наблюдал за ее действиями. Меня слегка пошатывало, и я оперся об дверной косяк. Я наблюдал, как она снимает с себя украшения и когда думал, что она так вырядилась для нее, меня бросало в жар.

- А тебе? – ее вопрос вывел меня из раздумий. – Тебе понравилось за нами наблюдать? – а теперь на ее губах заиграла дерзкая ухмылка. Я направился к ней и вскоре остановился возле нее.

Между нами началась безмолвная баталия. Мы ругали друг друга, оскорбляли, а на лице ни единой эмоции. Только наши взгляды были красноречивые и наполнены болью. Смотря в ее глаза, я вспоминал все, что она делала с Аннет, и Авалон, скорее всего вспоминала тоже самое. Мы как два зеркала отражали наши картинки из прошлого, образуя паззл Адюльтера. Казалось, мы стояли так несколько часов, пока я не заметил, как глаза Авалон увлажнились. Она замахнулась и ударила по щеке со всей силы. Я ударил в ответ. Впервые в жизни я поднял руку на женщину. Это было низко с моей стороны причинять ей еще и физическую боль. Видя в ее глазах сцены моих измен, ее – мне хотелось ее ударить еще раз, чтобы выбить все то, что причиняет боль. Знаю, что ей хотелось тоже самое.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша, с ненавистью и болью одновременно. Я не выдержал первым и, притянув к себе Авалон, впился жадным, грубым, властным поцелуем в ее губы. Она сжала зубы, не желая впускать мой язык к себе в рот. Прижимая одной рукой ее затылок, другой надавил на щеки, заставляя разомкнуть губы. Мне это удалось, но предаться поцелую полноценно не получилось: Авалон сильно укусила меня за нижнюю губу и, отпрянув, снова залепила мне пощечину. Намереваясь уйти, она направилась к двери, но я ей этого не позволил, схватив ее за локоть и снова притянув к себе. Авалон начала вырываться, и меня это стало заводить. Причем, как-то по-животному заводить. Захотелось ее опрокинуть на стол, разорвать на ней одежду и хорошенько отыметь. Приподняв Авалон за ягодицы, я прижал ее к стене и снова попытался поцеловать, хотя на поцелуй это мало походило. Вот такая дикая и разъяренная жена меня безумно заводила. Она уворачивала лицо от меня и старалась оттолкнуть.

- Пусти! Ты мне противен! – процедила она.

- Да? А она тебе не была противна? – я со злостью посмотрел на нее, оторвав от стены и усадив на стол.

- Нет! С ней было хорошо! Намного лучше, чем с тобой! – она буквально выплевывала эти слова.

- Замолчи! – прижав ее к столу, я потянул ее юбку вверх и, не выдержав, разорвал ее. Она пыталась оттолкнуть меня, но все безрезультатно. Меня это распаляло не на шутку. Я хотел ее так, как никогда никого не хотел.

- Нет! Не прикасайся ко мне! – я дернул свою рубашку на ней в разные стороны так, что пуговицы мгновенно разлетелись. – Иди, трахай свою Аннет! Тебе же это нравилось! Нравилось делать из меня дуру! Сука! Я ненавижу тебя! Я тебя презираю! – она кричала и плакала, а я не мог остановиться. Укусив ее за скулу и зарычав, перевернул ее на живот и порвал ее стринги, нависая над ней. Приспустив брюки, я резко в нее вошел, даже не думая, что ей может быть больно. Авалон руками вцепилась в края стола, а левое предплечье прикусила, чтобы не издать ни единого стона. Я словно сорвался с цепи, будто у меня не было секса несколько месяцев. Как оголодавший зверь, я входил в нее так быстро и до упора, что казалось уже дальше некуда. Хотелось показать ей и доказать, что лучше меня не бывает. И ни одна женщина, ни один мужчина не заменит ей меня. Толкнувшись в нее еще несколько раз, я вышел и излился ей на спину, затем уткнулся носом ей в шею, пытаясь выровнять дыхание.

Мне стало стыдно за то, что я против воли, взял свою жену. Захотелось провалиться сквозь землю, только не видеть ее пустого взгляда, смотрящего в одну точку.

- Прости меня… - тихо произнес. Не услышав в ответ ничего, я решил пойти остудиться под душем, хотя прекрасно понимаю, что вода не смоет то, что я сделал.

Стоя под струями горячей, затем прохладной, а после и вовсе холодной воды, я много думал. Мои мысли сменяли одну за другой, пытаясь найти ответы на мои вопросы, и главный из них был: что мне сделать, для того чтобы вернуть наши прежние отношения с Авалон? Ведь я люблю ее. Очень люблю и не хочу терять.

Выйдя из душа, я увидел, что Авалон в комнате нет. Неприятное ощущение сдавило грудную клетку, не давая сделать полноценный вдох. Я прошел в гостиную, но там никого не оказалось. Я обошел всю квартиру, но ее нигде не было. Снова зайдя в спальню, я как-то механически открыл шкаф, но там не оказалось ни одной одежды моей жены. Значит, она спланировала свой уход и тщательно к нему подготовилась. Я заметался по комнате, кусая губы в кровь. Распотрошив постель и, наведя жуткий беспорядок в спальне, я взглядом нашел белый лист на прикроватной тумбочке. Дрожащими руками я взял его в руки и начал жадно читать то, что написала мне Авалон.

«Я прощу тебя, если ты простишь себе предательство нашей любви».

Аннета

Дождь льет, не умолкая. Но я люблю его. Мне нравится слушать, как он стучит по крышам, и особенно мне нравится под него засыпать. Он успокаивает и убаюкивает, погружая в приятную симфонию, что служит колыбельной для меня. И сейчас, сидя на подоконнике, я пила кофе, чувствуя на себе его взгляд.

- Почему? – тихо спросил он. В его голосе сквозила боль и опустошенность.

- Что почему? – я сделала глоток.

- Почему ты с ней переспала?

- Я была дурой, что не сделала это раньше, - я взглянула на него с усмешкой, - она потрясающая в постели.

- Сука! – он облокотился о стену и устало выдохнул.

- Я знаю. А ты – подонок. Женщине, которая тебя любит, и которую любишь ты – изменять нельзя. Тем более с такими, как я, - он взглянул на меня. - Таким, как я, ты не нужен. С тобой хорошо трахаться и разводить на деньги. А теперь, твое время вышло. Она к тебе не вернется.

- Какая же ты сука… - он направился к двери, а я немного подумав, спросила, заставив его остановиться на пороге квартиры.

- Ты простишь ей измену?

Он молчал, наверно несколько секунд, после чего уверенно ответил:

- Да.

- А себе?

- Нет.

- Я так и думала, - я обратно отвернулась к окну.

- Прощай, Аннета.

- Прощай, Ален.

Изменяя своей жене, будь готов, что однажды, потеряв ее, она будет счастлива без тебя.

Конец

Content

Мими Каррера Адюльтер

Авалон

Ален

Аннета