Алла Матвеева

Досадный случай

Часть I

Пролог

Пышно украшенная приемная подошла бы, скорее, внезапно разбогатевшему купцу, чем дворянину из древнего уважаемого рода, каковым являлся фэт Нарлех. Тем не менее толстый наместник провинции Тэргмирран смотрелся в ней органично. При виде меня он привстал из-за стола и расплылся в любезной улыбке.

— Господин Киорсах! Входите, входите! — Всегда надменный вельможа просто источал радушие. Давно замечено, что чем теплее прием, тем большую пакость фэт собирается устроить окружающим. В этот раз он даже личную карету прислал.

Я устроился в предложенном кресле и без особой надежды на лучшее предупредил:

— Учителя нет — уехал по королевскому вызову в столицу. Если случилось что-то серьезное, то лучше дождаться его.

Вельможа покивал, даже не пытаясь скрыть облегчение от этого факта.

— Слышал об этом. Но вы уже три года как успешно выполняете функции его заместителя, а дельце — совершенный пустяк, который не вызовет у вас никаких затруднений. Мне им магистра Эрлимаха даже тревожить было бы неловко. — Господин Нарлех взял поднос из рук слуги и лично придвинул мне чашку с травяным отваром. — Единственное — дело, как я уже говорил, щекотливое, и я надеюсь, что удастся разрешить его быстро и без огласки. Не хотелось бы отвлекать нашими пустяками господ инквизиторов от их, несомненно, важных и срочных дел.

Кусок сдобы застрял у меня в горле.

— Инквизиторов? — Вот дрянь! Так и знал, что без какой-нибудь гадости не обойдется. Инквизиция — это особое подразделение Канцелярии Безопасности, которое следит за соблюдением закона всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к магии. И, самое главное, занимается отловом тех, кто использует запретную магию. Неужели он как-то в запретную магию вляпался?!

— Да, понимаете, сын почтенного Рошнаха, моего советника по торговым делам, увлекается… древностями. Недавно он раздобыл где-то свиток с заклинанием призыва и решил его, так сказать, опробовать, но что-то пошло не так. — Я вздохнул свободнее. Призыв — это совершенно другая статья. На ступеньку пониже. — Сейчас он слегка… не в себе, и постепенно ему становится все хуже. А инквизиторы… Вы же знаете, как они относятся к попыткам призыва. Вся провинция может пострадать.

Ага, и ты в первую очередь. А вообще, такое отношение к магии призыва появилось не на пустом месте. Вот леший. Такое дело полтора месяца до возвращения Учителя точно ждать не будет. Изгнание надо проводить максимум послезавтра, потом поздно будет, а я в обращении с духами не силен — у алхимиков несколько иной профиль. Впрочем, что-то такое в общеобразовательных целях я изучал. Главное — точно определить, кого занесло на наш план.

— Заклинание призыва кого?

Наместник удивленно на меня посмотрел.

— Духа.

Конечно. Как я сразу не сообразил.

— Ладно, я возьмусь за это дело. — А куда деваться, если с отъездом Учителя я остался единственным магом на всю провинцию? Умею не умею, разбираться все равно мне. — Свиток сохранили?

— Конечно, фэт Рошнах вам его отдаст. А самого пострадавшего вы осматривать будете?

— Конечно, но в первую очередь — свиток.

Вечно от этих заклинателей проблемы — силы есть, а видеть магические потоки не могут. Лезут, куда не просят, делают то, в чем не разбираются. В поисках заклинаний на все готовы, а с последствиями — либо инквизиторам разбираться, либо магам. Либо их ученикам, если самих магов дома нет.

Полночь медленно приближалась, но у меня уже почти все было готово, так что можно не торопиться. Я сверился со справочником и вывел на полу последний символ магического круга, охватывающего тяжелое кресло с надежно примотанным к нему парнем на год или два старше меня.

Сын советника оглядывался вокруг абсолютно безумными, странно выцветшими глазами. Неправильно проведенный ритуал наполовину вытеснил его сознание в тонкие миры, в которых он, как всякий смертный, не ориентировался совершенно, и так же половинчато запихнул в его тело призванного духа, который балдел от материального мира ничуть не меньше. Подозреваю, удовольствия от этого состояния не получали оба.

Ничего, ребята, скоро вам полегчает.

Классический ритуал вспомнить так и не удалось, найти описание — тоже, так что пришлось придумывать, взяв за основу логику и техники изготовления «одушевленных» артефактов. Благо справочники как один твердили, что изгнание — процесс несложный. Логика утверждала, что раз в таком половинчатом состоянии с духом ничего поделать нельзя, то надо впустить его до конца, а потом аккуратно выдворить туда, откуда его вытащили. Разработать такой ритуал оказалось нетрудно, дольше с защитным барьером провозился, чтобы жертва заклинательских экспериментов потом не улетела в никуда.

В полночь меловые линии стали наливаться силой, и пленник завыл. Надсадно, нечеловечески. В истинном зрении было видно, как тонкие слои реальности дрогнули и магия потащила отчаянно упирающуюся сущность в реальный мир. Я удовлетворенно кивнул и перешел на обычное зрение.

В реальном мире меня поджидал сюрприз. Тело в кресле оплывало, принимая новые очертания. Гладкие и худые богомольи лапы твари без труда выскользнули из веревок. Монстр несколько вдохов стоял, покачиваясь и не зная, как себя вести в этом странном пространстве, а потом, на рефлексах, оставшихся от человека, сшиб меня и сиганул к окну. К тому моменту, как я впечатался в стену, в голове осталось только две мысли. Первая — очевидная: защита от духов на материальные объекты не действует. Вторая — очень неприятная: человек все же не артефакт, принципы ритуала надо было взять другие. И теперь парня спасти навряд ли удастся. Если меня не прибьет фэт Рошнах, то это сделает Учитель.

Обезумевшую тварь удалось запереть в одном из окраинных кварталов города только к утру. В ход пошли защитные чары, наложенные магистром Эрлимахом лет пятьдесят назад на городские стены и улицы. К счастью, ключи от заклятия у меня уже три года как были. Пока стража с руганью пыталась вывести заспанных и перепуганных жителей за пределы досягаемости материализованного духа, я протолкался к спешно поднятому наместнику.

— Надо Учителя вызывать. Пределы квартала монстр не покинет, но и надолго его оставлять там нельзя. Я с таким явлением никогда не сталкивался, так что за изгнание не возьмусь.

Вельможа вгляделся в постепенно сереющую темноту и нервно дернул головой.

— Что же такое призвал этот неразумный, что даже вы не справились? — Настал мой черед нервно дергаться. — Вы уверены, что без магистра не обойтись? Я имею в виду, если вас останавливает возможность разрушения этих трущоб или еще что-то в этом духе…

Заботливый, чтоб его. Отец народа.

— Уверен. Впрочем, если не хотите отвлекать Учителя, можете вызвать инквизиторов. — Конечно, за неправильно проведенный ритуал меня причешут по всей шкуре против шерсти, но зато у них опыта в обращении с выходцами из потустороннего побольше, чем у иного мага, будет. Правда, парню тогда, даже если его спасут, точно не поздоровится. Об инквизиторских застенках ходят легенды.

Во время подавления внутримагической войны триста пятьдесят лет назад репутацию инквизиторы себе испортили преизрядно. Война велась с активным применением темной магии и магии призыва, и последствия были неприятные. Истерзанную ткань реальности маги потом восстанавливали почти сто лет, а монстров, порожденных вышедшими из-под контроля заклинаниями, кое-где отлавливают до сих пор. Восточные провинции обезлюдели на долгие годы. Чтобы хоть как-то прекратить это непотребство, инквизиция хватала любого, кто был заподозрен в темной волшбе или в помощи темным магам, без долгих разбирательств. А чаще — вообще без разбирательств. Я уже говорил про пострадавшую репутацию? Скорее всего, свиток, который приобрел «любитель древностей», остался именно с тех времен.

Некстати вспомнилась детская страшилка про то, что в подвалах крепости Тарн — главной резиденции инквизиторов — на седьмом ярусе подземелий живет монстр — бывший магистр-отступник, не озаботившийся побочными эффектами своих изысканий. Инквизиторы подкармливают его пойманными Темными магами, так как на такой диете он вырабатывает обычную магическую энергию, которую потом сливают в амулеты и используют для устранения ущерба, причиненного миру этими самыми нехорошими людьми. Байка настолько нелепая, что, хотя бы отчасти, вполне может оказаться правдой.

Взрослые рассказывают… Да много чего рассказывают. Обычно — такую же чушь, но уж больно единодушно все слухи сходятся в том, что из Крепости живыми не возвращаются. И мертвыми тоже.

Наместник взвесил все «за» и «против» и выбрал из двух зол меньшее.

— Не надо! Уверен, не стоит вмешивать посторонних во внутренние дела провинции.

Спешно вызванный из Нилхоры Учитель пришел в ярость. Сначала он движением брови вышиб из трансформированного тела злополучную тварь, потом долго колдовал, возвращая ему первоначальный вид и приманивая назад не успевшую далеко отлететь душу законного владельца. Вот честно, не думал, что у него это получится. Недооценил.

Потом вызверился на советника Рошнаха, который воспитал неуделка, не способного даже правильно выполнить четкие инструкции из свитка, и при этом лезущего в магию, а когда мы пришли домой, принялся за меня.

Если отбросить эмоциональные высказывания, его речь свелась к следующему: на те два месяца, что он проведет в столице, я отстраняюсь от ВСЕЙ магической практики, за исключением «духовной», — для восполнения пробелов в образовании. Приедет — проверит. И если узнает, что я вопреки запрету занимался хоть чем-то еще, — не только выгонит с обучения за два года до посвящения в маги, но и навсегда лишит магической силы.

Глава 1

«…а чтобы сделать ловушку для духов зловредных, следует добавить в состав истолченную кость грифона и держать варево на…»

Я захлопнул справочник на середине фразы. Не могу это по десятому кругу читать. Хвала Небу, отведенные на самообразование два месяца практически закончились. Гениальных способностей к шаманизму я в себе так и не обнаружил, но с мелкими и средними духами обращался вполне уверенно. Незримые городские обитатели прятались в тени. Я видел их, стоило мне выйти на улицу. Вызубренная теория по крупным духам последние недели регулярно снилась ночью — счастье, что самостоятельную практику по ним запретил Учитель. Голова не соображала, вещи валились из рук.

Если я на что-нибудь не отвлекусь, то сойду с ума, и посох мага мне точно не пригодится. Нет, серьезно. Очень уж специфический раздел магии, недаром я никогда его не любил. Нельзя столько времени нервы на пределе держать.

Входная дверь стукнула, и я подскочил. Неужели Учитель, наконец? Нет.

В темный зал, подслеповато щурясь с яркого дневного солнца, вошел явно заезжий ведомственный чин. И тут же слегка попятился. Ну да, к ароматам в доме алхимика привыкнуть надо — два месяца лабораторией не пользовался, но все равно у особо нестойких слезу вышибает. Однако франтоватый посетитель, одетый в слишком длинный для здешних мест — почти по колено — форменный камзол из дорогой шерстяной ткани двойного плетения, которую, пожалуй, только в столице и купишь, оправился быстро. Он нашарил взглядом мою тощую фигуру, совершенно затерявшуюся среди шкафов, шкафчиков и тумбочек с не слишком ценными ингредиентами, вынесенными в приемную с двоякой целью: создания антуража и освобождения захламленной лаборатории и забитых кладовок, и, сберегая дыхание, перешел сразу к сути дела.

— Молодой человек, у вас можно приобрести качественные чернила? Самые лучшие, какие у вас есть?

Не повезло почтенному фэту — заказ ерундовый, но сейчас на всю лавку остался один-единственный початый флакончик чернил, да и те — сажевые, смываемые, для черновых записей. Остальные незадолго до отъезда Мастера скупила канцелярия наместника, а сделать новые я не успел: сначала не до того было, потом Учитель запретил.

— Увы, на данный момент они закончились… — Мой взгляд упал на надоевший справочник. Какого лешего? — Но если вы хотите, я могу приготовить вам свежую партию. — Несколько пузырьков с галловым концентратом остались, ингредиенты медяковые, сделать — раз плюнуть. Никто ничего не узнает, а я хоть немного отвлекусь. — Пятьдесят медяков за флакончик.

Конечно, если я ошибаюсь и Учитель все-таки узнает, что после всего, что было, я нарушил его приказ, то вылечу с обучения точно. Приводить его в ярость повторно мне бы совершенно не хотелось. Про блокировку силы — это он тогда загнул, а вот посвящения лишит меня наверняка. С другой стороны, заказ — такая мелочь, что можно и рискнуть. Строго говоря, это даже нельзя считать алхимией.

— Я завтра на рассвете уезжаю! — возмутился сотрудник неведомой канцелярии, враз позабыв об алхимических ароматах.

Вот и замечательно.

— В таком случае с вас еще пятьдесят монет за срочность, и к рассвету все будет готово. — Судя по черной уставной вышивке на обшлагах камзола, это безопасник среднего ранга. Ну да ничего, не разорится он с серебряника, у них зарплаты — дай Небо каждому, а у нас — гарантированное высшее качество товара. Учитель за такими вещами строго следит, да и я, как повзрослел, стараюсь марку поддерживать. Раз обещал, значит, все будет. Причем как следует. Затем вспомнил кое-какие слухи о сотрудниках канцелярий и прибавил: — Половину вперед.

Случись что, половина серебряного за баночку чернил тоже вполне приличные деньги.

Посетитель, который, несмотря на свою стойкость, уже слегка «поплыл» от мощного духа знаний, сочащегося из-под двери в лабораторию, не торгуясь, выложил названную сумму и торопливо вышел, а я подхватил книгу и пошел в кладовую. Где там эти колбочки? Заодно гляну, что там Учитель по хозяйству сделать наказал, — вроде реагенты перебрать надо. Из-за интенсивной учебы руки до этого не дошли, а сейчас, когда все выучено и готово, можно заняться. Через пару недель мне к гномам за покупками ехать, надо посмотреть, какие запасы уже пора пополнять, а что еще подождет.

Кладовая, расположенная рядом с лабораторией на первом, каменном этаже нашего дома, встретила меня терпким запахом сушеных трав и матовым блеском склянок с жидкими реактивами. Помимо всего прочего, мне нужно было истолочь в порошок куски мела. Большой ящик. Это надо было сделать до возвращения Мастера. И почему градоправитель не мог расплатиться, как все нормальные люди, деньгами?

Плюхнувшись на короб, набитый зубами василисков (вот спрашивается — куда нам столько? Создать роту големов и идти завоевывать королевство?), я еще раз критически осмотрел помещение, стараясь понять, в каком порядке выполнять работу, чтобы поскорее управиться. Вообще, закрома у нас большие, даже с учетом того, что за полгода запасы покупных ингредиентов практически разошлись.

Какого-нибудь «классического» мага удар бы хватил, если бы он увидел, из чего НА САМОМ ДЕЛЕ для них амулеты и зелья делают. Впрочем, маги о чем-то таком догадываются, потому что, в отличие от простых смертных, никогда не любопытствуют по этому поводу. Хотя, может быть, им просто не интересно — они и без всяких дополнительных ухищрений способны видеть течение энергии и манипулировать ею по своему усмотрению — кстати, вот это и есть на самом деле заклинания, а не те словесные формулировки процесса, которыми вынуждены довольствоваться заклинатели. А если эти сильномогучие чародеи и прибегают к помощи каких-либо зелий и амулетов, то только потому, что «возиться лень», или «очень некогда»… Чуть что — сюда бегут. Пижоны.

Зато заклинатели — самый наш контингент. Сколько заклинаний выучил, столько могущества и есть. Десять заклинаний знает — уже, можно сказать, магистр, а если еще парочку зелий и какой-нибудь ритуал, то не меньше чем архимагом себя величает. Трясутся над своими секретами до невозможного. Ну, могут каким-нибудь врожденным даром обладать типа левитации, эмпатии или чего-то в этом духе, но таких обычно еще в детстве замечают и воспитывают из них нормальных магов — если начать обучение до пяти лет, то худо-бедно магическое зрение можно развить у каждого четвертого ребенка.

А плоды образования — вот они. Учусь у единственного на все королевство мага-алхимика с четырех лет, а вынужден сидеть в пыльной кладовой и перебирать то, что непосвященный однозначно примет за мусор.

С другой стороны, это лучше, чем дрессировать духов. Для начала рассортирую травы.

— Леший! Леший! Леший! И здесь не то! — Не так-то просто лихорадочно и в то же время осторожно перебирать склянки, но мне это пока что как-то удавалось. С каждой минутой все хуже. Сначала не обнаружилось концентрата. Я ведь точно знаю, что был целый пузырек заготовки, я сам относил его в лабораторию настаиваться! Леший меня дернул заняться сначала реактивами — рассудил, что прозаическое изготовление чернил из заготовок и так процесс недолгий, а с применением магии всяко больше двух часов не займет, и занялся сортировкой. До заказа руки дошли уже ночью, и тут обнаружилась эта неприятность. Кажется, заготовки мы использовали все. Перетряхнул весь дом с хозяйственными пристройками два раза — нет.

Будем размышлять конструктивно. С нуля их не сделаешь, только галлы две недели на свету настаивать надо… Так, а здесь что? Это еще что такое? Ладно, потом разберемся… Так вот, галловые долго, а вот из сажи коры бука — гораздо быстрее, а в качестве они уступают совсем ненамного. Профессиональная гордость такому решению сопротивлялась, но в данном случае вопрос стоял «или так, или никак». Конечно, я не думаю, что этот ведомственный чин разбирается в таких тонкостях, как определение состава чернил на глазок, по оттенку и переливам, но все равно неприятно. А самое неприятное в сложившейся ситуации то, что буковой сажи тоже нет.

Отчаявшись найти хоть что-то готовое, я метнулся во двор, к поленнице. Милостивое Небо, сделай так, чтобы там было хоть одно буковое полешко с корой — если сжигать заклинанием, то этого хватит, честное слово!

По всей видимости, Небо не расслышало меня сквозь толстый слой облаков, а может, просто задремало — ночь все-таки. Это я к тому, что поленница оказалась целиком березовая. Леший.

Мерзкий скрип соседского флюгера стал прекрасным сопровождением моим мыслям. Остается только одно. Найти растущий где-нибудь неподалеку бук и затариться недостающим элементом.

В пределах досягаемости (а время идет, идет) растет только пять деревьев нужного вида. Причем четыре из них — вполне подходящие для алхимических изысканий буки — обрамляют подъездную дорожку особняка наместника провинции.

Я поднял голову к неконтактному небу. Полночь. Полнолуние. Именно сегодня охрана дворца коллективно бдит и предупредительно садит из арбалетов дорогими алхимическими «взрывами» — между прочим, моего собственного производства — во все подозрительные тени.

Люди считают, что полнолуние — это особое время. Необычно яркий свет луны выявляет то, что обычно скрыто ночным мраком — врата в нижние миры и иные планы. Именно в это время в наш мир проникают жуткие чудовища, привлеченные льющимся из врат светом. Проникают, чтобы, вдоволь поохотившись, уйти обратно за грань. Чушь, конечно, но все пять ночей, что длится полнолуние, граждане, даже откровенно криминальные, дисциплинированно сидят дома, плотно затворив ставни, украшенные защитной резьбой. И даже днем стараются не приближаться ко всяким «неблагополучным» объектам типа кладбищ, развалин и тому подобному.

На самом деле все не так трагично, на толщину и проходимость межплановых перемычек Луна не влияет никак. Просто некоторые низшие формы вполне местной нежити зависят от лунного цикла и активизируются в полнолуние. Хотя вполне могут закусить самонадеянным путником, решившим без должной подготовки заглянуть в обычные места их обитания в любое время месяца. Так что тактика нехождения и запирания все же дает положительный результат. Жаль, в остальное время люди не столь благоразумны.

Конечно, можно не влезать тайком, а нагло прийти и потребовать эту лешеву кору под каким-нибудь жутким и благовидным предлогом, но что бы я ни сочинил, Мастеру об этой фольклорной самодеятельности станет известно всенепременно, и, что характерно, ни в одном ритуале, связанном с духами и шаманизмом, бук не используется. Не пойдет. Значит, надо идти на пустошь. Возле северной окраины там растет совершенно роскошное древо — патриарх всех буков, объемом со все четыре градоправительских. Никакой охраны у него, естественно, нет и никогда не было, но располагается он в два раза дальше, да и идти на пустошь ночью…

Поколебавшись в выборе между арбалетным болтом в живот и перспективой свернуть шею, провалившись в какую-нибудь яму, я решил дело в пользу пустоши. Алхимики видят в темноте ничуть не хуже обычных магов, а вот магический щит от стрел хоть и будет втрое мощнее, зато и ставить я его буду до утра. Додумывал я эту мысль уже на бегу. Раз решение принято, надо быстро собираться и идти — время поджимает.

Пожалев трепать новый плащ, ползая по буеракам, я нырнул в старую полевую куртку Учителя. М-да. Невысокий и субтильный, я мог бы завернуться в нее раза четыре. А вот то, что подол до колен свисает, — это хорошо: и в ногах не путается, и тепло, и защита от колючих кустов, способных своими шипами изорвать штаны мало что не на ленточки. И капюшон лицо хорошо прикрывает. До самого подбородка.

Ладно, в конце концов, я к этому буку не свататься иду.

Еще пару склянок с сюрпризами для гипотетических агрессоров — и в путь.

Пустошь располагалась за северо-западным предместьем и была когда-то его частью, но лет сто пятьдесят назад Совет города, с одобрения наместника, затеял некую сверхприбыльную в перспективе стройку. Щедро отпущенных на это Небоугодное дело финансов почему-то хватило только на снос трущоб, на месте которых предполагалось вести строительство. Дело озадаченно притормозило, а потом тихо увяло. Пустырь остался — по документам он все еще проходил как площадка под высочайше одобренное строительство, и никак иначе использоваться не мог.

Домовитые жители предместий растащили все, что хотя бы теоретически могло пригодиться в хозяйстве, и осталась там условно ровная земля, изрытая ямами-подполами. С торчащими кое-где из густого бурьяна камнями, оставшимися от фундаментов, да изредка попадались вросшие в землю под немыслимыми углами предметы смутного назначения, не заинтересовавшие местных хозяйственников. Почему смутного? Ну так полтора века прошло, попробуй определи, чем это было. В общем, неуютное место. Одно время там даже нежить завелась, ее быстренько выкурили, но дурная репутация за несостоявшейся стройкой успела закрепиться.

Днем, конечно, люди ходили, не огибать же здоровый пустырь каждый раз, когда в лес сходить захочешь. Да и по ночам народ был, правда, несколько иного свойства. Состоял он из двух категорий, не смешивающихся между собой: первая — компании мужиков, пьяных ровно до той степени, чтобы при виде вурдалака броситься на него, а не врассыпную, и вторая — неприметные деловые личности, предпочитающие вести свои дела подальше от глаз стражи. Да и в случае неудачных переговоров здесь разбираться сподручнее, чем в городе. По-моему, такие места есть во всех крупных торговых городах, и наш — столица главной торговой провинции королевства — не исключение. Хотя, по сравнению с портовыми городами, у нас почти тихо.

Все это я вспоминал, привычно перебираясь через колдобины. Пустошь мне была знакома хорошо, так как через нее я частенько бегал в северный лес за всякими необходимыми в хозяйстве алхимика вещами — от трав до пигментов. Ну и там грибы-ягоды тоже, куда без этого. Хотя, когда речь шла о травах, то некоторые я, особо не мудрствуя, рвал прямо на пустоши, не утруждая себя дальними переходами, потому и про бук знал.

Ночной пейзаж в магическом зрении не слишком отличался от дневного, что позволяло идти целенаправленно, не сбиваясь, и бесстрашно, ибо поджимающие сроки давили все гипотетические опасения в зародыше.

Без проблем добравшись до нужного дерева, я погладил шершавый ствол, незаметно переводя дух. Были у меня подозрения, что, в завершение череды сегодняшних неприятностей, я обнаружу аккуратный пенек или обугленную после недавней грозы лесину. Старый бук успокаивающе прошумел листьями у меня над головой. Верно, все обошлось, так что не буду тянуть. Хорошо отточенное лезвие прочертило на коре прямоугольник. Теперь аккуратно потянуть на себя, стараясь не повредить дереву больше, чем это необходимо.

Ярко белеющая в темноте древесина покрылась капельками вкусно пахнущей смолы. Я влил в дерево толику магической силы — некрасиво получится, если пережившее столько потрясений дерево засохнет из-за моего раздолбайства. Затем, подхватив трофей, я припустил к дому. Время поджимало совершенно немилосердно.

* * *

Если кто на пустоши в эту ночь и боялся, то это два ее нетрезвых завсегдатая, рискнувших, на свою голову, явиться на привычное место «отдыха» в полнолуние. К полуночи ветер разогнал тучи, и в зловещем свете необычайно красной луны на пустоши появился одинокий путник, закутанный в черный балахон, полностью скрывающий фигуру. Лицо незнакомца было прикрыто глубоким капюшоном, дававшим столь густую тень, что непонятно было, а есть ли оно — это лицо. Пришелец уверенно и не сбиваясь пересек пустошь, остановился у древнего бука и вынул нож.

На этом месте случайные наблюдатели почли за благо ретироваться, и то, что произошло дальше, им достоверно известно не было, но к утру по городу поползли жуткие слухи. Женщины хватались за сердце и подзывали детей, мужчины хмуро доставали пылящееся без дела оружие, патрули стражи ходили непривычно собранные и удивительно трезвые. Стража на воротах печально обвисла усами. Слухи были разные, но они сходились в одном — в город проник черный маг. И в свершившееся полнолуние он провел свой первый кровавый ритуал.

* * *

Вся эта суета прошла мимо меня. После того как последний недостающий элемент оказался у меня, я уверился, что удача наконец-то догнала меня в моем стремительном и хаотичном движении по жизни. Эти выводы подтвердились, когда на волне энтузиазма удалось приготовить заказ в рекордно малые сроки, так что торопливого заказчика я встретил на пороге с объемистой склянкой в руках. Клиент, обрадованный тем, что мой выход наружу избавил его от необходимости заходить внутрь, даже не стал возмущаться по поводу замены товара. Просто выплатил оставшиеся монеты и укатил в казенной карете, аккуратно сцеживая зевоту в кулак. Вот и хорошо, значит, этот заказ останется нашим секретом. После этого я присел за стол в приемной, чтобы перевести дух после суматошной ночи, и благополучно заснул.

Разбудили меня ближе к полудню решительные шаги на крыльце. Учитель вернулся.

Учитель вернулся хмурый и чем-то явно встревоженный. При телосложении «косая сажень в плечах» и хор-рошей такой мускулатуре это производило угнетающее впечатление. Насупленные густые брови над глубоко посаженными темными глазами не прибавляли оптимизма. Сердце тоскливо заныло. Кажется, моя удача снова отстала на повороте. Нарушения своих прямых запретов Учитель никогда не любил, а уж когда имеются «отягчающие обстоятельства» такого масштаба… Леший меня дернул «развеяться».

Не обращая внимания на мой странный для столь позднего времени вид, Учитель с ходу огорошил новостью:

— Сегодня в полночь, у бука на пустоши, видели черного мага, проводящего ритуал. Хотя, по правде, скорее всего заклинателя — маги все поименно известны и все время на виду. Инквизиция уже едет. Хорошо, что я домой пораньше вернуться решил — подъезжаю к городу, а ворота на замке, стража бледная. Кстати, придворный маг говорил, что было уже, как минимум, три ритуала, так что следователи должны собраться мгновенно. — Учитель кинул дорожную сумку на стол и уселся напротив меня. — То, что я велел, — все выучил?

— Я… Да, я… — В полночь? У бука? Инквизиция? — Можете проверить. Практические задания лежат в кладовке на втором этаже.

Мастер отмахнулся и поспешил меня успокоить:

— Верю. Потом посмотрю. Не беспокойся, инквизиторы прибудут со дня на день, и в этот раз Темный от них не уйдет — магические следы будут свежие, с такими следопытами, как у инквизиторов, пройти по ним будет не сложно. Кто бы ни был отступник, он получит по заслугам.

О да. Не сомневаюсь. Специалисты там и вправду служат что надо, и все что нужно, выяснят быстро. Похоже, я все-таки войду в историю магии как единственный ученик, вылетевший с обучения за то, что не вовремя приготовил чернила. И не расскажешь ведь ему, что там за Темный был, — в обычной ситуации Мастер бы над таким случаем только посмеялся, но, учитывая обстоятельства нашей предыдущей встречи… И последствия моих вчерашних подвигов — если уж я из такого пустяка народные волнения умудряюсь сотворить… Пожалуй, слова о блокировке силы были не такой уж и шуткой.

Моя паника не осталась незамеченной, и хотя Учитель неверно понял ее причину, предложенный выход устроил меня целиком и полностью.

— Я вижу, ты помнишь, что черные стараются использовать в своих ритуалах магически одаренных людей, и пока его не поймают, тебе лучше держаться подальше отсюда. Конечно, в прямом столкновении заклинатель ученику мага не страшен, но что-то я сомневаюсь, что этот тип будет устраивать поединок по всем правилам дуэльного кодекса. Так что выезжаешь к гномам не через неделю, а сегодня. После того как все у Тодда закупишь, поживи у него пару месяцев, пока тут все не утрясется. Поработай. Тебе уже пора создавать свое имя, а ему будет очень полезен компаньон-алхимик. Заодно, раз уж такой случай, помимо ингредиентов кое-какое оборудование надо будет в Грангоре заказать. Проследишь за исполнением лично. — Да, за ними не проследи — такого намастерят… Нет, мастера-то гномы хорошие, но во всем, что касается магии, — сущие дети, глаз да глаз нужен. — В общем, час тебе на сборы, и к обеду чтоб уже выехал.

Я арбалетным болтом вылетел из приемной. Какой час? Меня тут уже через тридцать минут не будет. А через час и в городской черте тоже. Поскольку я за всю жизнь темной магией не баловался ни разу, то, если отъеду от места ритуала подальше, инквизиторы меня не найдут. Разве что по слепку силы искать будут, а не по типу магии. А там, глядишь, Темный еще один ритуал совершит и они снова на правильный след выйдут.

В три прыжка преодолев лестницу на второй этаж, я ввалился в свою комнату и подхватил дорожный мешок. Все, что может пригодиться в долгом путешествии, включая зелья и разнообразные амулеты, там есть. Монеты из заначки ссыпаем сюда же, сверху — книгу рецептов и заклинаний, лиловый плащ ученика алхимика на плечи, тот самый, кстати, что я пожалел трепать на пустоши. Надел бы его, и ничего не было бы. Одно дело — неопознанная фигура в черном, и совсем другое — вдоль и поперек знакомый алхимик, вышедший ночью по своим алхимическим надобностям. Сказал бы потом Мастеру, что за кровохлебкой ходил, чтобы в связывании привидений попрактиковаться, и все. Никаких проблем.

Теперь на кухню за продуктами. И завтрак бы в дорогу какой сообразить, а то до ужина голодать придется. Раньше чем стемнеет, я точно не остановлюсь.

На кухне меня перехватил Учитель, сунул в руки бумажку со списком и увесистый кошель на его материализацию.

— Возьмешь телегу, пригодится на обратном пути заказ везти. В упряжь Соловку поставь. Она дорогу к Тодду знает, ты тоже, так что не заблудитесь.

Соловка — это хорошо. Нет, конечно, у Учителя имеется несколько породистых скакунов редкой в наших краях гилакской породы, но на них только перед впечатлительными девушками красоваться хорошо. В дальней дороге излишне норовистая лошадь — серьезная помеха, а на пригляд за этими красавицами уходит слишком много сил. Чуть зазеваешься — не лягнут, так укусят, или сбегут куда-нибудь. Смирная и добродушная мохноногая кобылка никогда не блистала статями, но я всегда ценил ее за редкую выносливость и сообразительность, да и любви к выкрутасам за ней никогда не замечал. А в случае, если скорость понадобится, я ей и заклинанием подсобить могу. Маг я или кто? Еще один плюс заключается в том, что в отличие от остальных наших упряжных лошадей Соловка, в случае чего, могла ходить под седлом и, несмотря на возраст, против моих тощих костей на своем хребте никогда не возражала.

По-быстрому заполнив сумку продуктами, я запряг довольную предстоящим путешествием кобылку и накидал на дно телеги сена, чтобы хоть как-то компенсировать неровности дороги. Не знаю, когда их ремонтировали в последний раз, но не при нынешнем короле — это точно. Да, еще нужно торбу с овсом взять.

Соловка одобрительно проводила взглядом пузатый мешок и потихоньку двинулась к открытым воротам.

Интересно, где там Учитель. Он напутственное слово произносить не будет? Ну, в смысле, «под дождем не гуляй, подозрительным личностям не доверяй, с гоблинами не торгуйся»? Или хотя бы список уточнить. Наверняка ведь вспомнит что-то еще в последний момент.

А вот и он, легок на помине.

— Киор, я тут немного список дополнил, лови. — Пухлый свиток плюхнулся на телегу и тут же утонул в душистом сене. — Тяжеловато будет, но ничего, Соловка утащит. — Он имеет в виду — утащит список? Да, тяжелая ноша, листов пять, не меньше. Я только полгода это скупать буду, на практику времени не останется.

— Так ведь недавно же реактивы закупали?! Я вчера перебирал — еще и треть не израсходовалась.

Учитель в сомнении поджал губы, но все же пояснил:

— Сразу же, как прибудут инквизиторы, я уезжаю в Тогрэссу по заданию короля. Разведка донесла слух о том, что их алхимики разработали какое-то новое оружие сказочной мощности и небывалых характеристик. Я должен посмотреть, что и как, и, если сообщения подтвердятся хотя бы на пятую часть, по возвращении соорудить нечто подобное. Что именно мне для этого понадобится, не знаю, поэтому список получился длинный, а цены в Грангоре и здесь — несравнимые, даже если Тодд скидку не организует.

Интересная новость на миг отодвинула собственные проблемы на задний план.

— А как вы с этого оружия мерки снимать собираетесь? Думаю, его секрет лучше, чем королевскую сокровищницу, охранять должны.

— Там видно будет. Прибуду в Тогрэссу в составе посольской делегации, как штатный заклинатель, и на месте определюсь, что дальше делать. Мы с послом в порту встретиться должны, так что опаздывать, сам понимаешь, нежелательно. — Учитель глянул мне за спину и махнул рукой. — Все, отправляйся, пока лошадь без тебя за заказом не ушла. Да, не болтай об этом пока. Информация секретная, даже во дворце мало кто знает.

Я торопливо кивнул и кинулся догонять отъехавшую по направлению к внешним городским воротам телегу. С разбегу запрыгнул в ароматную копну и подобрал вожжи. Надо будет список достать, а то сжует Соловка на привале секретную информацию и ленточки не оставит, а Мастер потом меня сжует, за то что не в соответствии со списком затоварился. Он в этом плане принципиальный.

Соловка зацокала копытами по выщербленной брусчатке предместий, и вскоре город остался позади.

Глава 2

Солнце потихоньку приближалось к кромке леса, и только я начал прикидывать: остановиться засветло в ближайшей деревне или рискнуть и попробовать доехать до следующей, как прямо перед мордой Соловки выкатился из кустов совершенно круглый мужик начальственно-крестьянского вида. Деревенский староста, что ли?

— Господин кудесник, не заглянете ли к нам в деревню, ночка-то уже на дворе, не сумлевайтесь, встретим как положено; хорошо, что вас мальчишки с дальнего пастбища углядели и ко мне прибежать догадались, а то мы уже не знаем, что и делать. Меня Ласом зовут, давайте я провожу, господин кудесник… — Не прекращая монолога, красноносый староста попытался ухватить лошадь под уздцы, но она мотнула головой, и повод оказался вне досягаемости, а бегать за ним почтенный Лас под моим недовольным взглядом постеснялся.

— Не так быстро, уважаемый. Сначала скажите, что у вас произошло, а потом уже я решу, стоит мне принимать ваше гостеприимное приглашение или поискать более спокойное место для ночевки. — Если опять придется делать промывание желудка племенному хряку, а потом благодарные хозяева предложат в качестве оплаты ужин из свинины — нашлю коллективный понос на всю деревню. После того случая несколько месяцев на свинину спокойно глядеть не мог.

— Дык суд магический учинить, а то, кто покражу совершил, подозрения имеем, а доказать не могем. Уж не откажите, господин кудесник, а то эти драконицы в юбках меня живьем сожрут.

Стоит соглашаться. Послушать обе стороны, а потом сказать, кто и в чем соврал, — дело не хлопотное, деревенские кумушки, как свидетельствует мой опыт, не политиканы, которых с детства учат держать эмоции под контролем. А сытный бесплатный ужин, такой же завтрак и не менее бесплатный ночлег, являющиеся стандартной платой за разбор мелких бытовых споров, — вполне приличная компенсация за полчаса времени, потраченного на созерцание разгневанных теток. Как он их там назвал? Драконицы? Ладно, еще продуктов в дорогу стребую.

— Показывайте, куда ехать, уважаемый. Посмотрю я на ваших спорщиц.

Мужик просиял и припустил по проселку, ответвляющемуся от караванного тракта и уводящему куда-то в глубь леса. Лошадка, не теряя собственного достоинства, без понуканий двинулась за ним.

Появившаяся через сорок минут неторопливой рыси (староста рысил ничуть не хуже Соловки и от предложения прокатиться на телеге раз за разом отказывался) деревня встретила стайкой мальчишек, восторженно блестевших глазами из придорожной сирени, кудахтаньем кур, пестрыми снарядами вылетавших из-под копыт невозмутимой кобылы, и полным молчанием собак. Странно, конуры стоят у каждого дома, из некоторых даже морды выглядывают, но ни одна не высунула даже носа и не подала голоса. Впервые вижу, чтобы деревенские псины при виде незнакомцев не лаяли. Не старосты ведь они стесняются.

Я прислушался к энергии, окутывавшей деревню. Нет, никакого колдовства здесь не творили, иначе по тонкому миру гуляло бы эхо чужой воли. Кусочек хрусталя, висящий на цепочке у меня на шее, согласно молчал. Что ж, пойдем по другому пути.

— Лас, скажите, а что это у вас собаки притихли? Даже из конуры не вылезают?

— Знамо дело, когда Марьяна пропажу козы обнаружила, тут такой дым коромыслом пошел — не то что собаки, половина деревни попряталась. Особенно когда она с Глафьей сцепилась, а вторая половина деревни (бабы, все зло от них) начала масло в огонь подливать. Да что там говорить, сейчас сами увидите. — На этой оптимистичной ноте разговор увял, и я снова принялся разглядывать окрестности.

В меру грязная улица вскоре расширилась до относительно чистой площади, на которой располагались главные здания любой крупной деревни: дом старосты, молельня и трактир. Из дома старосты доносились разноголосые вопли.

— Вот и приехали, ваше магичество. Подождите минутку, я сейчас, сейчас… — И Лас с удивительной для своего телосложения прытью скрылся за тяжелой дубовой дверью. Через несколько секунд вопли стихли.

Пока Лас наводил порядок внутри своего маленького королевства, я рассматривал то, что можно рассмотреть снаружи. Хороший дом: большой, крепкий и уютный. По желтым ставням любовно вырезаны Солнца-обереги и огненные петухи, призванные отогнать от жилья мелкую нечисть. На крыльце мирно умывается большая полосатая кошка. Перипетии хозяйской жизни ее, по всей видимости, волновали мало.

Дверь распахнулась, из нее вылетел паренек лет десяти, сцапал Соловку за повод и потянул в сторону хозяйственных построек. Я подхватил из телеги сумку и вопросительно оглянулся на дверной проем, в котором появился взъерошенный староста.

— Заходите, господин кудесник, они уже того, готовы. К дознанию.

В просторной горнице толкался десяток человек: две спорщицы, одинаково всклокоченные и красные тетки преклонных лет, монументальная женщина, ведущая себя как хозяйка дома, — видимо, жена Ласа, и семь разномастных личностей мужского пола, в которых я определил свидетелей судебного разбирательства из числа уважаемых селян. Несмотря на не слишком приятные обстоятельства, все они, даже пострадавшая, млели от такого диковинного развлечения, как «маг на выезде» — строго говоря, такое не во всяком городе увидишь: мало нас, — и возможностей быть в центре событий.

Предложенный старостой табурет я проигнорировал — сколько дел разобрал, но так и не понял, в чем удовольствие сидеть, когда собеседники стоят — через двадцать минут шея зверски затекает, а еще через полчаса кажется, что ты инвалид и голова останется в таком положении до конца жизни. Так, тетки оправляются от смущения, надо брать инициативу в свои руки, пока скандалить не начали.

— Изложите мне суть проблемы.

Лас яростно закивал дородной матроне в цветастом платке на плечах. Та, понятливо кивнув, начала жаловаться:

— Козу у меня свели, господин кудесник, этой ночью и свели — вечером в хлев поставила, а утром вышла Ноченьку мою подоить, а ее нет! Хлев заперт, калитка заперта, значит, не сама убегла, вот эта кикимора языкастая ей помогла. — Красная, как бурак, гвардейского роста мадам, слабо подходящая под описание сухонькой зеленой нежити в локоть ростом, вскинулась, но я успел зажечь в глазах мертвенно-желтые огоньки, и спорщица решила подождать своей очереди. Пострадавшую мои эксперименты не смутили. — Я как собаку спорченную увидела, так и поняла, что это она. У нас на всю деревню других умельцев нет — на скотину порчу наводить. А еще и отпирается, бесстыжая! — Эта не врет, говорит что думает. Но стоит уточнить один момент.

— И в чем именно проявилась порча? — Если обвиняемая — «дикая» ведьма, то лучше подготовиться к сюрпризам заранее.

— Я, как из хлева во двор выскочила, так и смотрю, Брех в конуру забился, носу не высунет. Так и сидит там до сих пор, а ведь какой охранник бы-ы-ыл! — Нет, таким образом все собаки в деревне себя сегодня ведут, а необученной ведьме такое не под силу. Обученной в этом захолустье нет, я бы еще на подъезде почувствовал. С этой стороны неприятностей можно не ждать. Кстати, версия Ласа о причине этого феномена тоже оказалась несостоятельной.

Вторая тетка — кажется, Лас назвал ее Глафьей — такого заявления не выдержала и, наплевав на зловещее свечение моих глаз и зверские гримасы старосты, гулким басом внесла свои пять медяков в расследование:

— Да кому твоя ободранная бодучая животина нужна?! Сама небось хлев запереть забыла, а признаться стыдно, вот и плетешь невесть что, пока твоя оторва чужие огороды щиплет. А что Брех из будки выйти боится, так она ему небось на прощание рогами поддала, чтоб не гавкал не вовремя. Жаль, тебе не досталось!

Марьяна, услышав такое, разом перестала всхлипывать и набрала в грудь воздуха, чтобы запустить скандал по новому кругу, но я вклинился раньше, обратившись к Глафье:

— Вы готовы перед моим даром и в присутствии свидетелей заявить, что не причастны к пропаже козы уважаемой Марьяны?

— Да, не причастна! Да только кем же она уважаемая-то, после такого поклепа?

Не вдаваясь в философские дискуссии, я объявил:

— Обвиняемая Глафья в краже не виновна.

Прощай надежда на спокойный отдых. Теперь придется искать вора — раз взявшись за дело, бросить его без уважительной причины нельзя, профессиональная этика не позволяет. Что характерно, лень в число уважительных причин почему-то не входит.

— Уважаемая Марьяна, давайте я осмотрю место происшествия, это поможет мне найти виновного.

Система безопасности у дома Марьяны была незамысловатой, как и у всех домов в нашей мирной провинции. Внутренняя щеколда на калитке, внешняя на двери хлева и волкоподобная псина, осторожно выглядывающая из будки во дворе. Я присел перед ней на корточки и потянулся почесать за ухом, каждую секунду ожидая, что сейчас останусь без руки, но пес дружелюбно ткнулся носом в подставленную ладонь. Никаких заклятий на него наложено не было, просто сильно испуганная собака.

Обокрасть этот дом мог кто угодно, так же как и практически любой дом в деревне. Если кому-то своему до зарезу потребовалась коза, почему было не взять более хорошую? Ни богатыми удоями, ни кротким нравом исчезнувшая Ночка не отличалась. Если вор посторонний, то за каким лешим он тащил животное из самой середины деревни, а не из дома поближе к окраине? Не потому ведь, что Ночка — единственная черная коза на всю деревню? Вор-эстет в данной ситуации смотрелся бы странно. Какое-то у меня нехорошее предчувствие, жаль, в дельную мысль никак оформиться не хочет.

Достав цепочку с хрусталем-индикатором и до предела обострив восприятие магии, я зашел в хлев. Сунувшиеся вслед за мной свидетели были остановлены могучей рукой хозяйки дома. Правильно, нечего колдующему магу под локоть дышать, может что-нибудь нехорошее получиться.

Хрусталь наотрез отказывался светиться, утверждая, что ничего волшебного в этих стенах не происходило с момента их постройки. Пора исправить это недоразумение. Спрятав кулон, я достал коробку с толченым мелом и подошел к загону, в котором недавно обитала пропавшая. Лучшее лекарство от дурных предчувствий — это работа, а потому я откинул крышку и легко дунул. Тончайшая белая пудра, поднятая моим дыханием и подхваченная заклятием, осела на истоптанный острыми копытцами пол. Секунду ничего не происходило — заклинание осваивалось и искало то, что мне нужно, затем от стойла потянулась дробная цепочка козьих следов, ведущая во двор. В незаметно сгустившихся сумерках она была видна особенно хорошо. Дальше белые метки ныряли в калитку и вели к ближайшей окраине деревни. Зрители нервно подались в стороны, отодвигаясь от свечения так, будто оно могло их укусить.

Взгляд Марьяны, устремленный в сторону темного ночного леса, показывал, что она подсчитывает стремительно уплывающие шансы на возвращение украденной любимицы. Я кивнул ей, мрачным утесом возвышавшейся над притихшими домочадцами, и двинулся вдоль белой цепочки. Желания пройти вместе со мной по магическому следу и изловить нахального грабителя не изъявил никто.

Потом вспомнил очень важную вещь, и, оглянувшись, отыскал взглядом попытавшегося затеряться среди односельчан старосту.

— К тому моменту, как я вернусь, накройте ужин — результаты расследования будут оглашены только после получения аванса. — Лас выудил за рукав из толпы любопытных ближайшего пацана и принялся обстоятельно его инструктировать. Отлично, теперь можно заняться делом.

Стоило выйти за околицу, как следы свернули с тракта на утоптанную тропинку, ведущую к лесу, но следовали ей не долго. Едва углубившись в чащу, светящаяся цепочка вильнула вправо и скрылась среди густого подлеска. Не знаю, кто спер несчастное животное, но почему бы ему было не выбрать более комфортную дорогу? Главное — шею себе не свернуть, ползая по этим буеракам. Шастать в такую темень по лесу — удовольствие ниже среднего даже для мага, а когда здесь шел вор, было еще темнее, чем сейчас. Интересно, я не наткнусь в ходе поисков на окоченевший труп с переломанными костями? Хорошо хоть комаров нет. Нет? Леший! Понимание произошедшего оглушило меня своей простотой и невероятностью. Более не заботясь о целости своих конечностей, я ринулся вперед.

Черный маг все-таки действительно существует. Или черный заклинатель. Не суть.

Нет, я не надеялся застать его на месте преступления спустя сутки после ритуала, но надо немедленно очистить место колдовства, пока из него не начали расползаться измененные твари. Сутки — это не так много. Если он не задавался целью создать рассадник монстров, то изменения еще не начались.

Через некоторое время начало казаться, что эта сумасшедшая гонка с препятствиями лишена смысла и мне просто показалось, но стоило перешагнуть невидимую черту, как меня накрыло удушающей волной чуждой магии.

В уютной лощинке, окруженной ивняком, с медленным черным ручьем, распростертая на замшелом гранитном валуне, лежала пропажа. Верхняя часть камня была старательно очищена от мха и лесного мусора и покрыта символами, сделанными красной охрой. В воздухе витал терпкий, тонкий, но назойливый, как жужжание комара под ухом, аромат настойки серолиста, усиливающей магическое восприятие и облегчающей работу с потоками. В жесткой шерсти на покатом козьем боку имелось заметное углубление, как будто там долго лежал какой-то довольно тяжелый предмет. В этот раз запретная магия использовалась для создания артефакта.

Определить, что пытался получить Темный, я не смог — знаний не хватило, но зато всей энергетической оболочкой ощущал, что ритуал не завершен как должно — и меня, и попавший под «колпак» участок леса буквально корежило от волн чуждой силы.

Темным этот раздел магии называют не потому, что злобные маги приносят человеческие жертвы, пьют кровь невинных младенцев или что-то в этом духе. Нет. Просто сила призывается совершенно чуждая нашему миру. Не злая и не добрая, способная творить невероятные вещи, но совершенно чужая, и стоит ей попасть в реальное пространство, даже связанной заклинанием, как она начинает разрушать, подстраивая окружающее под себя. Вышедший из-под контроля обряд может превратить в рассадник монстров половину королевства. К сожалению всего магического сообщества, изменения происходят бесконтрольные. Нет, общие параметры задать можно, и, возможно, даже получится почти то, что хотел. С ма-а-а-аленькими такими побочными эффектами.

В качестве примера таких побочных эффектов юным магам наставники всегда рассказывают историю создания расы версов. Вообще-то маг, создавший их, страдал не амбициями, а одиночеством. Все началось с того, что один волшебник, практикующий запретную магию и, по моему субъективному мнению, уже малость съехавший на этой почве, решил создать для себя идеальную половинку. В общем-то, можно сказать, что эксперимент более чем удался, даже несмотря на то, что результат первым делом прибил своего создателя. Не каждому удается создать новую расу, да еще и такую жизнеспособную. Версы, покрытые чешуйками серой коры недружелюбные человекоподобные существа, мало того что оказались самыми грациозными, хотя и несколько… экзотическими разумными созданиями нашего мира, так еще и скрещиваться могут с любой расой на свой вкус. Правда, мне кажется, что покойный магистр имел в виду что-то не совсем то. По крайней мере насчет коры. Как бы то ни было, но версы стали вечным памятником человеческой опрометчивости и вызывают у магов нашей расы двоякое чувство гордости пополам с досадой. Этот курьезный случай — самая известная, но далеко не самая трагическая накладка в истории темной магии.

Кроме того, маг, пропуская чужеродную силу через себя, также подвергается ее воздействию и потихоньку сходит с ума (помним о маге, создавшем версов), а сумасшедший волшебник, неважно какой расцветки, это серьезно. Очень.

Поэтому надо тут что-то сделать, и быстро. Сообщить об этом безобразии в ближайшее отделение инквизиции я не могу — меня самого за то же преступление ищут, так что, даже если злоумышленника поймают, то окажемся мы в соседних застенках.

Жгучие волны чужеродной силы накатывали, сбивая и путая мысли. Я вывалился за пределы «колпака» и, усевшись прямо на сырой мох, попытался составить план действий. Прежде всего, нужно обезвредить место проведения ритуала. Ерунда, что в темной магии я ничего не смыслю, принцип один, каким источником силы ни пользуйся.

После долгих размышлений я понял, что прибавить к универсальной инструкции по разрушению чужих ритуалов мне нечего, разве что пустить отдельным пунктом обеззараживание пострадавшего участка леса, пока из него не начали расползаться какие-нибудь тварюжки, снятие «колпака» и поиск того, кто обеспечил меня этим развлечением. Пока он еще кого-нибудь… не развлек.

Наметив план действий, я непроизвольно набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в воду, и нырнул под барьер. Посмотрим, как теория соотносится с суровой правдой жизни.

Осмотр принес неутешительные результаты. Дважды обойдя импровизированный жертвенник, я насчитал восемь невидимых простым глазом щупалец, возникающих из внешнего круга охряных знаков и уходящих на нижние планы реальности. Еще четыре таких же, но идущих от внутреннего круга и уже не активных — к покойной козе.

Значит, все-таки маг, а не заклинатель. Судя по сложности схемы, скорее даже магистр. Управляться со всем этим богатством, когда оно активировано, — высокий уровень владения магией.

Мастерства для одновременного создания двенадцати магических зажимов у меня нет, да и сил тоже, но у алхимии есть свои преимущества. Я с головой зарылся в сумку, в поисках материальной основы для заклинания. Так, это мне подойдет. Настойка тысячелистника — целебное кровезапирающее средство, и под моим чутким руководством по закону подобия запрет силу, не повредив каркаса заклинания. Главное, не увлекаться и оставить хотя бы половину пузырька — абсолютно незаменимая вещь в путешествиях.

По одной капле настоя, приправленного толикой магии, на каждый символ, затем слова концентрации и — короткое активирующее заклятие. Есть! Светящиеся щупальца энергоканалов потускнели, вяло дернулись и обвисли. Для перекрытия внутренних каналов тысячелистник не годился, иначе, когда буду отрывать внешние, они тоже пострадают. Что у меня еще есть? Ладно, не буду изобретать лапти. Комок воска податливо смялся в ладонях, принимая в себя заклинание, и липкие ручейки потекли по камню, мгновенно застывая и запечатывая. Плененная сила обиженно загудела, но вырваться за пределы желтых потеков уже не могла.

На этом опасная часть деактивации закончилась. Больше не заботясь о красоте и правильности заклинаний, я чисто магической петлей оторвал внешние каналы, ею же отбил козе рога. Роскошные штуки, что там Глафья по поводу бодания волкодавов говорила? Сунул их в сумку для предъявления Марьяне, после чего стянул тушу на землю и крепко задумался. Ни одним подходящим боевым заклинанием из сферы огня я не владел, а бытовым костерком тут не обойдешься — в отличие от дров свежая плоть горит неохотно. Жертвовать единственную склянку дорогостоящего и трудного в приготовлении «дыхания саламандры», способного вынести крепостные ворота, на и без того мертвое травоядное жалко. Может, на обычном костре попробовать сжечь? Если начать таскать дрова прямо сейчас, то к завтраку как раз управлюсь.

В ответ на последнюю мысль желудок голодно квакнул, напоминая, что я сегодня весь день на сухом пайке.

Пока умная мысль не пришла в голову, следует занять руки. Я обмакнул в темную лесную воду губку, привезенную с побережья далекого южного моря, и принялся смывать охряные символы. Студеная до ломоты в суставах вода с укоризненным журчанием потекла по серым бокам камня, растворяя в себе обрывки заклинаний.

Дорога назад заняла довольно много времени. Возился я около двух часов, и за это время успело стемнеть окончательно. Магическое зрение работало исправно, но мягкая полумгла коварно изменила незнакомый лес, не давая вспомнить дорогу. Да и не присматривался я к пейзажу, когда сюда бежал. К счастью, поисковое заклинание, подсветившее следы безвинно убиенной козы, все еще не выдохлось — после полуторачасового методичного сжигания ее туши на второй поисковик меня бы точно не хватило.

Кстати, насчет сжигания: пораскинув голодными, а потому особенно работоспособными мозгами, я воспользовался заклинанием для пережигания алхимических ингредиентов в сажу — тем самым, которым вчера ночью обрабатывал трофейную кору бука. Заклинание сожрало две трети магического резерва и оставило после себя два килограмма высокосортной сажи. Последним усилием я сбил «колпак» и, чтобы не принесло в ближайшие два дня случайного любопытного, поставил самый простой, какой вспомнил, «отвод глаз». На чистку территории сил не осталось, поэтому я пожертвовал остатками воска, закляв его на впитывание, и, бросив рядом с курганом из сажи, поплелся в деревню, предвкушая ужин. Со своей задачей он справится, вручную чистить — я пас.

По дороге попытался обдумать, что сказать сельчанам. Про Темного говорить нельзя, это точно. Не хватало еще, чтобы испуганные и озлобленные люди начали поднимать на вилы всех случайно забредших в эти края незнакомцев, да и мне внимание не с руки. Не стоит забывать, из-за чего я уехал «практиковаться».

Настойку серолиста, которой пользовался для усиления способностей Темный, можно купить только в столице. Пожалуй, стоит изменить место прохождения практики. Раз я не хочу сообщать о своей находке кому положено, вся ответственность за последствия ложится на меня, и будет лучше, если я остановлю Темного прежде, чем он кого-нибудь убьет или покалечит. Или, не приведи Небо, наколдует чего-нибудь не того. Высплюсь, поколдую над Соловкой и буду в Нилхоре послезавтра к утру. Вполне приемлемый срок получается.

И от тех специалистов, что сейчас на пустоши колдуют, подальше.

Деревня встретила сонной тишиной и уютными огоньками в окнах у старосты. Раз уж меня все еще ждут, не буду испытывать их терпение. Самое время поесть и сообщить о результатах работы. Ни за что не поверю, что спорщицы, не дождавшись меня, разошлись по домам.

Дверь оказалась не заперта. Я вошел и увидел дивную картину. Вся компания, включая свидетелей в полном составе и бывшую обвиняемую, клюющую носом, но мужественно поддерживающую себя в вертикальном положении, сидела вокруг накрытого стола и печально смотрела на прикрытые белым вышитым полотенцем блюда, источающие чудесный аромат. Предпринять по отношению к ним какие-либо активные действия мешал тяжелый взгляд супруги Ласа. Так что мне обрадовались, как родному, и тут же вежливо, но настойчиво потащили ужинать.

Хозяйка, отодвинув могучим бюстом голодных доброхотов, подсунула мне ковшик с водой для умывания, и только после этого подпустила к столу. На полчаса я выпал из реальности, а когда наконец оторвался от миски, то наткнулся на полные уважения взгляды окружающих. Ну да, у землепашцев распространено мнение, что тот, кто плохо ест, не может хорошо работать. Мою работоспособность оценили по высшему разряду. По телу разлилась приятная сытая усталость. Теперь можно и поговорить.

— Вор — пришлый. В последние дни в этих краях видели посторонних?

Мужики несколько минут дружно чесали кто в бородах, кто в затылках, а затем вразнобой покрутили головами. Решительная мадам, так и не назвавшая свое имя из опасения, что страшный колдун наведет сглаз и порчу, наоборот, оживилась.

— Видеть — не видели, а вот охотники следы ненашенские находили — как раз рядом с дальним пастбищем. Мальчишки, что пастушили тогда, божатся, что не видели никого, только собака взбрехнула пару раз, и все. А как же им верить, если следы — вот они?! Наверняка опять стадо бросили и купаться сбежали, вот и проглядели супостата.

Возможно, но маловероятно. Скорее Темный, опасающийся, что его вспомнят и найдут по описанию внешности, прикрылся «рассеянием внимания». Обычного прохожего любопытные мальчишки рассмотрели бы с макушки до каблуков, и дальнее расстояние им бы не помешало.

— Плохо. Именно этот человек и совершил кражу. — Краем глаза я заметил, как приободрился староста — не придется разгребать внутренний конфликт, и огорчилась Марьяна — второго тура скандала не предвидится.

— Найти-то его можно, господин кудесник?

— Вряд ли. Он, когда прошлой ночью с краденой козой через лес шел, на волков наткнулся. Может, она блеять начала и стая услышала, может, мужик по жизни невезучий оказался. Хотя это с какой стороны посмотреть — козу съели подчистую, — я выложил перед слушателями собственноручно отломанный рог, Марьяна посмурнела. — Сам же грабитель, пока волки отвлеклись на бодучую животину, развил такую скорость, что сейчас его надо ловить где-нибудь на гномьей границе. Не думаю, что он еще раз сюда сунется.

При этих словах староста довольно крякнул и вытянул из-под лавки пузатую бутыль. Мой отказ его не смутил. Проводив меня в комнату, судя по всему — свою, и пожелав легких снов, староста рысью вернулся в горницу, из которой доносилось характерное бульканье.

Я стянул сапоги, плащ и пояс и, не утруждая себя дальнейшим раздеванием, рухнул на кровать. И так сойдет. Глаза сами собой закрылись. Последним, что я слышал перед тем, как заснуть, был печальный мотив, который нестройным хором выводили староста Лас и уважаемые свидетели.

Утро встретило ясным солнцем, с любопытством заглядывающим в открытые ставни, бодрящей прохладой и сытным завтраком. Запив горячие, только из печки, пироги с повидлом топленым молоком, я посчитал свой долг по отношению к этой деревне выполненным и вышел на улицу. Уже запряженная Соловка, чистая и довольная, дожидалась меня у крыльца, переминаясь с ноги на ногу. Подожди, хорошая, сегодня мне нужна скорость.

После отдыха волшебство далось удивительно легко. Одно желание, и руны, выгравированные на подковах лично Учителем, нетерпеливо зазвенели, наливаясь силой. Лошадку окутало заклинание «легкого пути». Теперь можно и отправляться.

Я попрощался с вынырнувшим, словно из воздуха, старостой, выглядящим удивительно бодро после ночных посиделок, принял из рук его незабвенной супруги внушительный мешок «тут вот немного продуктов на дорожку» и, запрыгнув в телегу, щелкнул вожжами. Прикрытая «отводом глаз» Соловка взяла с места в галоп, волшебные подковы запели в набегающих потоках воздуха, и через минуту деревня осталась позади, а иллюзия, видимая местными жителями, неторопливо развернулась и потрусила в противоположную сторону, впрочем, тоже вскоре скрывшись за поворотом…

На развилке я потянул повод влево, и Соловка недоуменно остановилась. Перед отбытием она четко слышала знакомые слова «Грангор» и «Тодд», которые предполагали вполне конкретный, знакомый до последнего поворота маршрут.

— Вперед, хорошая, планы изменились. Темный действительно существует, и его надо как можно скорее найти. Не могу я сидеть в горах у Тодда и варить зелья от поноса, когда по Эравирру разгуливает буйный псих с магическими способностями. Если он сорвется прежде, чем его поймают, нужно будет присутствие всех одаренных, чтобы справиться с последствиями.

Лошадь на мою тираду недоуменно прянула ушами.

— Не беспокойся, по списку я закуплю где-нибудь в другом месте, а потом Мастеру перешлю, дело государственной важности все-таки. В крайнем случае, если большой разлет в цене будет, из своих докину, не разорюсь. Наверно. И вообще, это только через несколько месяцев будет. А сейчас нам надо в столицу. И насчет инквизиторов не беспокойся — магический плащ сниму, и пусть меня кто-нибудь попробует там отыскать, среди всех этих купцов, караванов, наемников, просителей, искателей лучшей жизни и авантюристов, которые то прибывают, то уезжают, то опять возвращаются. Да и не ожидает никто от меня такой наглости.

Кобылка согласно всхрапнула и, убедившись, что я знаю, что делаю, тронулась в указанном мной направлении. Судя по облупившемуся верстовому столбу, до столицы оставалось еще три недели пути.

* * *

Карета стремительно неслась по дороге, опасно кренясь на поворотах. Коней кучер менял в каждом встречном поселении, так что скорость не уменьшалась, но инквизитора-следователя Родриха не оставляла тревога.

После полувекового затишья снова появился отступник. В отличие от своего молодого предшественника, которого изловили после первого же ритуала, этот Темный был умен, осторожен и опытен. Это уже четвертый обряд, который зафиксировал Маяк. Три предыдущих отследить не удалось. Прикрытое защитными заклинаниями место ритуала почти не фонило, и Маяк мог в лучшем случае указать графство, в котором творилась темная магия. Дальше команде следователя приходилось прочесывать территорию своими силами, и место ритуала находили слишком поздно, когда не только энергетический след преступника и сотворенного им заклинания развеивался, но и физические следы успевали исчезнуть. И, что самое страшное, Темный учился на своих ошибках, с каждым разом его становилось все труднее отследить.

В этот раз следователям невероятно повезло — Темный допустил ошибку: нашлись свидетели ритуала, которые вовремя подняли тревогу. Шанс надо использовать на сто процентов, но не заметет ли осторожный маг следы до того, как команда инквизитора прибудет на место? Родрих обвел взглядом напряженные лица своих людей. В четырехместную карету втиснулось шестеро, включая его самого, но никто не жаловался на неудобство. Скорее наоборот — сожалели, что пришлось оставить четверых товарищей добираться на усталых лошадях, и прикидывали, как будут управляться ополовиненным составом.

Ничего, справятся, главное успеть. Главное сейчас — это скорость.

Карета, запряженная четверкой лошадей, вписалась в еще один крутой поворот, и пассажиров затрясло на разбитой брусчатке городской улицы.

— Приехали, ваше благородие! — Усталый кучер с облегчением щелкнул кнутом, подгоняя взмыленных лошадей. — Куда прикажете двигать — к градоправителю или сразу на место происшествия?

— В западное предместье. Там, недалеко от ворот, магистр-алхимик живет, мой друг. Это он прислал сообщение в Крепость, так что сможет ввести в курс дела гораздо лучше, чем перетрусивший вельможа. Да и к месту ритуала оттуда ближе добираться.

Карета, провожаемая опасливыми, любопытными и обнадеженными взглядами, запетляла по узким городским улочкам. Похоже, люди не сомневались, что страшный, но могущественный инквизитор разрешит проблему щелчком пальцев. Родрих скривился и задернул шторку на окне кареты. «Сил моих больше нет».

Медведеподобный черноволосый мужчина с легкой булавой на поясе слабо ассоциировался с магистром алхимии, а потому кучер чуть не проехал мимо, но Родрих почувствовал присутствие друга и дал сигнал к остановке.

— Здорово, Эрл, что тут у вас стряслось?

— Привет, Родри, давно не виделись. Что сообщил, то и произошло, подробностей особых добавить не смогу, нового ничего не приключилось. Тебя сразу на место проводить или сначала свидетелей поспрашиваешь?

— И то и другое. Вилль, Тэси, на вас свидетели, Иних и Тайш — со мной на место ритуала. Ромм, возьми амулеты и погуляй по городу — вдруг что интересное попадется. Надеюсь на твою знаменитую интуицию. Эрл, надо ворота перекрыть — на случай, если произошло небесное чудо и Темный еще по какой-то причине в городе.

Долговязый парень согласно подхватил сумку и двинулся обратно к городским воротам, а магистр Эрлимах протестующе поднял руки.

— Обижаешь, их перекрыли сразу, как только слухи пошли. Капитан стражи подсуетился — понял, что до градоправителя, раньше чем он выспится, не добраться, и проявил инициативу. О моральных качествах этого почтенного офицера можно спорить долго, но дело свое он знает.

— А?..

— А вас пропустили, потому что на дверцах кареты инквизиторские гербы нарисованы и стража в курсе, что вы приехать должны. Ладно, поговорить можно и на ходу. — Магистр обернулся к тем, кого инквизитор назначил опрашивать свидетелей. — Идите в дом, ребята, — кивок на приоткрытую дверь позади, — ваши забулдыги в приемной уже почти сутки дожидаются, я на всякий случай их пока что у себя поселил. А вы давайте за мной. Нет, не в карете. Тут, если через переулки срезать, вдвое быстрее получится. Покажу, что тут где, и к градоправителю пойду. Надо его порадовать, что вы уже прибыли.

Вечером того же дня инквизитор неторопливо мерил шагами кабинет магистра-алхимика. Команда продолжала опрос жителей и осмотр места происшествия, а он дожидался задерживающегося Эрла, бегающего в качестве посредника между инквизиторами и наместником. Следователь прекрасно знал, почему прибытие его людей огорчило почтенного вельможу больше, чем бесчинства мага-отступника, но, к сожалению или к счастью, вороватые дворяне были вне его компетенции.

Наконец скрипнула входная дверь и раздались легкие шаги, удивительно не сочетающиеся с могучей фигурой почтенного магистра, воздвигшегося на пороге.

— Уже закончил осмотр, Родри? — Друг не считал нужным трепетать или церемониться, что устраивало Родриха абсолютно.

— Да. Сказать по правде, загонял нас этот отступник — умный и осторожный, зараза, все предусмотреть умудряется. Начиная с того, что проведение ритуала сигнальные амулеты в Крепости хотя и засекли, но очень слабо, только графство отследить удалось. Если бы не твой вызов, все следы исчезли бы, пока мы до вашего города добрались. Как и три раза до этого. И так еле успели — за собой он очень качественно почистил, но коре изрезанного дерева буквально полдня не хватило, чтобы зарасти. Не ожидал, что на пустыре ночью свидетели найдутся. А вообще, исходя из имеющихся у нас сведений по всем четырем случаям, с уверенностью могу сказать, что это действительно очень могущественный и опытный Темный. Степень — не ниже магистра. А еще — ребятам наконец-то удалось снять слепок магии. Смазанный, неточный, но все же. Надо будет его срочно в Крепость отправить, пускай на посты разошлют, — Родрих помялся, не зная, стоит ли отвлекать собирающегося в дальний путь друга. Нет. У него своя важная миссия, и забивать голову чужими обязанностями ему будет не с руки. — Боюсь, тебе снова придется пообщаться с почтенным градоправителем. — Магистр-алхимик брезгливо поморщился, затем вопросительно посмотрел на инквизитора. — В этот раз по поводу помощи стражи в обыске города. Раз Темный здесь был, он мог оставить какой-нибудь след. Вряд ли, конечно, но и на старуху бывает проруха. Один раз он уже ошибся.

Эрлимах согласно кивнул и уселся в любимое кресло у окна, всем своим видом показывая, что больше никуда идти не собирается.

— Ты прав насчет возможных ошибок, но на сей раз с этим трясущимся столпом королевской власти будешь разговаривать ты. Потом возвращайся, бери свою команду и устраивайся у меня — дом большой, места всем хватит. Уезжаю завтра с утра, ключи от дома оставлю тебе. Когда закончишь здесь свои дела, капитану стражи отдашь.

Инквизитор припомнил местные трактиры, в одном из которых изначально планировал остановиться, и согласно двинулся к градоправителю. На столь щедрые предложения следует соглашаться. «Заодно почтового голубя в Крепость отправлю».

Глава 3

К столице взмыленная Соловка добралась не утром, как я рассчитывал, а позднее. Сильно не утром. Нет, «легкий путь» работал отлично, «отвод глаз» тоже, но по мере приближения к городу на дороге все больше стало попадаться телег, карет, всадников и путников, а также целых караванов, состоящих из всех вышеперечисленных категорий. И всем им, так же как и мне, не терпелось попасть в Нилхору. И почему бы им всем было не отправиться по воде? Судоходные реки пронизывают всю страну, образуя Великое Крыло. Столица — крупнейший речной порт, а путешествие на корабле удобнее, быстрее и безопаснее, чем на телеге. Особенно, учитывая состояние дорог.

С каждым пройденным перекрестком, приводящим новые дороги к основному тракту, скорость движения снижалась, до тех пор пока не упала до неторопливого шага. Возле самых предместий я спрятал приметный плащ, снял «отвод глаз», и, не привлекая внимания, влился в общий поток транспорта.

Поразмыслив во время пути, я решил представиться начинающим заклинателем. Магом оставаться нельзя — все поименно известны и все время на виду. Магов действительно очень мало: на все королевство, совсем не маленькое, между прочим, всего семеро, если не считать учеников. Один — придворный маг, два — в инквизиции за порядком присматривают и четыре, включая моего Учителя, — сами по себе. Знахарей, конечно, тоже не так чтобы много, но встречаются они гораздо чаще и учету не подлежат. Учиться им проще, набор знаний меньше. Иногда даже неграмотные.

Впрочем, деревенской ведьме или заклинателю при феодале грамотность ни к чему. Эти феодалы сами безграмотные в абсолютном большинстве. В столице, насколько я знаю, живет и трудится чуть больше двадцати заклинателей. Десять из них — на государственные структуры, остальные — в основном при крупных мастерских, достаточно богатых для того, чтобы позволить себе такую роскошь, или содержат «магические» лавки.

Конечно, возможности мне эта легенда здорово ограничит, зато инквизиторы меня по слепку силы не найдут: в отличие от прямого управления магией или лично разработанных ритуалов, заклинания стандартизированы и моего отпечатка в себе не понесут.

Просидев неопределенное количество времени между телегой, наполненной истошно визжащими поросятами, и возом, груженным «свежей» рыбой (если она сейчас так пахнет, то что же тогда на базаре продают?!), я решил пристроить телегу на первой же попавшейся конюшне и дальше передвигаться пешком — выйдет быстрее и приятнее. К тому же, в городской черте конюшен наверняка нет, даже при трактирах, — место внутри древних нилхорских стен слишком дорого, чтобы тратить его на обустройство животных. При канцеляриях конюшни есть, да и у вельмож тоже, но не думаю, что мне удастся пристроить Соловку в одну из них. Так что, заметив ряд приземистых строений характерного вида, я свернул к ним. И, вручив повод кобылы и мелкую серебряную монету бородатому детине, отправился устраиваться сам.

Что я могу сказать? Дома предместья получше будут. Архитектура, конечно, ни в какое сравнение не идет с той, к которой я привык. Облупившаяся штукатурка неопределенно-мутного цвета заметно проигрывает нештукатуренным кирпичным домам, но грязь здесь под сапогами чавкает просто душераздирающе. И даже думать не хочу, из чего именно она состоит.

Я выдернул увязший сапог и решил отвлечься на что-нибудь приятное. Например — несомненно приятный факт: лифы на женских платьях открыты гораздо больше, чем принято в остальных городах королевства. Особенно хорошо это на троллинах смотрится. Высокие статные девушки с терракотовой кожей, узкой талией, высокой грудью, яркими желтыми глазами и тягучей звериной грацией и так чудо как хороши, но в таком наряде глаз от них вообще не оторвать. Засмотревшись на особо симпатичную девицу, я налетел на какого-то мужика, судя по всему тоже приезжего, пялящегося в ту же сторону, сдавленно извинился и переключил внимание на другие объекты, благо их тут великое множество.

Публика в предместьях собралась самая разношерстная. Конечно, более успешные, богатые, знатные и амбициозные обитают в черте городских стен, зато бедняки, мастаки, нищие, мошенники и наемники были всех известных мне рас и национальностей. Даже одного никогда прежде не виденного кочевника встретил. Житель пустыни бойко торговал пирожками вразнос, умудряясь все время прокладывать свой маршрут так, чтобы не пересечься с патрулем стражи (ну да, последил я немного за ним, уж больно интересные символы на одежде изображены, явно обереги, но от чего — не пойму). Патрули по три человека в дешевых кожаных доспехах, со скудными металлическими накладками в жизненно важных местах и короткими булавами у пояса бдительно дегустировали товар всех встречных разносчиков. Их комплекция позволяла предположить, что охраной порядка они занимаются уже давно.

Пирожки навели меня на мысль, что неплохо бы перекусить. Догнать, что ли, этого типа? Нет, лучше трактир нормальный поищу. Есть у меня подозрение, что рыба, которую я при въезде в город нюхал, как раз на такие вот пирожки идет.

Спустя пятнадцать минут вялых поисков ноги вынесли меня на одну из трех рыночных площадей предместья. Ну что я могу сказать? Первоначальная реакция «чего тут только нет!» при подробном рассмотрении товаров сменилась пониманием, что нет тут дорогой и качественной продукции. Зато можно по сходной цене купить много чего в природе не существующего. Приценившись в местной «алхимической» палатке к пузырьку с молоком грифона, по уверениям «потомственного мага алхимии», увеличивающего вдвое удачу и втрое — неотразимость, и, повертев в руках «рога кикиморы айюслайской, редкий вид, уважаемый!», я понял, что здесь мне ловить нечего.

Сняв и спрятав в сумку оставшиеся на мне амулеты, дабы не мешали строить глазки хорошеньким горожанкам, пугающимся обилия магических атрибутов, я двинулся к центру. Приличных постоялых дворов за время прогулки в предместьях не обнаружилось, да и работу лучше искать в черте городских стен — не думаю, что здесь найдется кто-нибудь, способный оплатить мои услуги. А если и найдется, то лучше держаться от таких заказов подальше.

В средней части города, как и в предместьях, здания оказались из неоштукатуренного красного кирпича, но на этом сходство закончилось. Декоративные желтокирпичные вставки, полукруглые завершения оконных и дверных проемов и зубчатые карнизы здорово украсили дома. По всем фасадам бежали змейками яркие геометрические орнаменты из изразцов, призванные оберегать жильцов от зла и болезней. В разноцветных оконных рамах весело блестели пластинки слюды. Ни одной — больше ладони в величину, так что рамы получились довольно замысловатых конфигураций. В некоторых домах такие оконные переплеты создавали целые рисованные истории — в основном на мифологические сюжеты. С достатком хозяев такие украшения мне никак соотнести не удалось, скорее они указывают исключительно на наличие чувства прекрасного у их хозяев. М-да, с чувством прекрасного я погорячился. Но, как я и говорил, с достатком это не связано. А если не приглядываться, то такой приличный дом.

Вскоре, ориентируясь по дивному аромату говяжьего сердца, запеченного в сметане, я вышел к небольшому зданию, украшенному лаконичной вывеской, изображающей зеленую звезду.

Вот как искать надо! А то эти стражи на воротах насоветовали: «поверните два раза направо, поверните пять раз налево, дойдите до кривого дома»… Зато в качестве не обманули — заведение и в самом деле выглядело скромно и прилично, что намекало на некий баланс «цена — качество». Посмотрим, что внутри.

Внутри оказался полутемный зал со стойкой, хозяином и двумя длинными дубовыми столами, с лавками вдоль них. За правым столом обедал гном среднекупеческого вида с двумя людьми-телохранителями, вооруженными по образцу городской стражи. Аппетитный запах исходил именно от его заказа.

Я уселся за второй стол, поближе к стойке, и вопросительно уставился на хозяина. Положенная реплика не заставила себя долго ждать.

— Что будете заказывать, почтенный?

Оголодать за время пути я не успел, поэтому позволил себе повыбирать.

— На первое — суп из баранины с черносливом, на второе — какое-нибудь мясо с гарниром из овощей и травяной отвар с пирожками. — Голодный взгляд в сторону сосредоточенно жующего гнома выдал мои надежды на то, что у трактирщика имеется запасная порция этого блюда и на мою долю тоже достанется. — И еще — комнату на длительное время проживания.

Надеюсь, слова про длительное время возымеют положительный эффект и повлияют на цену. Все-таки постоянным клиентам принято делать скидки. Хозяину идея получить постоянного клиента явно приглянулась, но вместе с тем на лице появилось некоторое сомнение.

— У меня есть отличная комната на втором этаже. Вместе с питанием это будет стоить один серебряный в день. Вас устроит такая сумма?

— Конечно, уважаемый. Может быть, пока мой заказ готовят, вы покажете мне комнату? — Ясно, чем вызваны его сомнения. В любой из провинций на серебряную монету, при должной экономии, можно жить неделю. В здешних предместьях, пожалуй, тоже, и уважаемый трактирщик пытается понять, хватит ли у меня денег на «длительное проживание», или стоит деликатно порекомендовать найти жилье попроще. Извлеченная из кошеля серебряная монета аванса рассеяла его сомнения, и он, крикнув куда-то в сторону кухни мой заказ, повел меня по добротной лестнице с резными перилами наверх.

Уютный коридорчик на шесть дверей с единственным окном, находящимся в торце, застеленный плетеным половичком, заливало послеполуденным солнцем. Хозяин не спеша отпер вторую справа дверь и пропустил меня вперед.

Скажу прямо, обстановка номера роскошью не поразила. Маленькая комната вместила в себя одно окно, выходящее во двор, украшенный живописно покосившимся дровяным сараем, колодцем, летней помывочной и будочкой известного назначения. Одну кровать, укрытую пестрым лоскутным одеялом, один очень маленький стол. Стул и узкий шкаф, как не трудно догадаться, тоже были в единственном экземпляре. В углу сиротливо притулились кувшин и таз для умывания.

Негусто за серебряный-то, даже с учетом питания. Впрочем, скудность обстановки отчасти искупалась идеальной чистотой и отсутствием нелегальных поселенцев в виде клопов, блох и тараканов, которые обычно водятся в таких заведениях во множестве и чувствуют себя вольготно. Выслав для порядка несколько импульсов силы и убедившись в благонадежности жилища, я решил не строить из себя оскорбленного эстета и брать что дают.

Заплатив окончательно повеселевшему трактирщику за десять дней вперед, я остался в комнате наедине с полегчавшим кошельком и своими проблемами.

Как искать в городе с многотысячным населением человека, которого я ни разу не видел, не зная его имени, общественного положения и прочих необходимых для поиска вещей? Нет, если он примется колдовать поблизости от меня, я его узнаю, «магический почерк» запомнился хорошо, но какова вероятность такой удачи? То-то же. Искать заклинанием я даже пытаться не буду. По двум причинам. Первая — у инквизиторов уже вполне может быть «слепок» моей магии, и если Темный не успел отметиться со своими противозаконными ритуалами еще где-нибудь, то среагируют поисковые заклинания на меня, а скрыться во второй раз не получится. Не бывает в жизни такой удачи. Вторая и главная причина — это то, что заклинания по принципу «найди то, не знаю что» даже у алхимиков не работают, хотя наша неторопливая многокомпонентная магия и позволяет творить совершенно невероятные вещи. Если бы я знал хотя бы часть имени, или внешность, или имел предмет, которым он владел больше трех дней, или хоть что-то вроде этого, я бы нашел этого деятеля. Раньше или позже, в зависимости от оригинальности его защиты, но нашел. К сожалению, отступник выбрал самый совершенный из всех существующих противопоисковых щитов. Полную скрытность.

Другой, и не менее животрепещущей, проблемой являются инквизиторы, которые сейчас наверняка бродят вокруг изрезанного мной бука и делают какие-то неизвестные мне выводы. Дорого я бы дал за то, чтобы узнать, что они там нарешали.

После некоторых раздумий полегчавший кошелек я решил записать еще одной, пока не очень насущной, но в перспективе — основополагающей неприятностью. С одной стороны, трогать деньги Мастера не хочется, с другой — поиски неизвестных магов плохо сочетаются с усердной службой где бы то ни было. Ведь не в Канцелярию Охраны мне работать идти! Стражникам не до расследований, их обязанность — в основном пьяные драки разнимать, а в следователи так просто, со стороны, людей не берут. По крайней мере, без тщательных проверок, которые, учитывая возможный интерес инквизиции, будут для меня совершенно некстати.

Немного поломав голову и так ничего и не решив, я без аппетита сжевал принесенный прямо в номер обед и отправился гулять. Сидя на месте точно ничего путного не придумаю, может, в процессе ходьбы чем-нибудь гениальным осенит.

Заодно «немагическую» одежду куплю. От большей части своей пришлось избавиться по дороге, так как скромного заклинателя она здорово компрометировала. Только плащ пока оставил, так как другого нет. После ревизии остатков одежды удалось скомплектовать один условно-дорожный костюм, в котором я и ходил, но ни в одно приличное место в этих разномастных обносках не пустят. Вон, даже трактирщик косился, пока я ему не заплатил, чего уж про остальных говорить.

Улица мягко обняла меня терпким южным ветром, и я до предела обострил свое восприятие мира — вдруг удастся почувствовать затаившегося отступника? Нет. Дурацкая идея. Столица — это не прозрачные до дна, до самой затаенной мысли, города при баронских замках и не пронизанные хитро переплетающимися деловыми измышлениями торговые порты. Жители, спешащие по своим делам, несли свои тайны. Древние здания помнили секреты, куда более пугающие, чем эксперименты Темного мага. Булыжники мостовой оказались залиты невидимой простым людям и нелюдям кровью и еще чем-то, совсем уж неэстетичным. Ну понятно, сколько тут за полтора тысячелетия существования города войн было? Да и мятежи — не такая уж редкость. То дворяне с королем власть делят, то горожане манерой правления очередного монарха возмущаются. Заметив на стене дома фигурное пятно подозрительных очертаний, я поспешно притушил свое восприятие: в поиске оно не помогает, а заработать кошмары на пару ночей — запросто. Как-нибудь по-другому поищу.

На первую мысль, касательно условно немагического поиска, меня натолкнул мальчишка-глашатай, стоящий на углу двух людных улиц и выкрикивающий что-то из серии «их разыскивает городская стража». Нет, сначала я с некоторым замиранием внутренностей прислушивался к информации, пытаясь определить, нет ли там и моих примет тоже, а потом разозлился на этого наглого мага, который сидит себе и в ус не дует, а у меня из-за него неприятности. Распаленный жаждой мести мозг зашевелился и выдал идею провокации, которая вынудит затаившегося мага начать действовать.

Спустя три километра и сорок минут времени голова начала потрескивать от количества перебранных вариантов. Похоже, эта гениальная идея провалилась с таким же треском, как и предыдущая. Нет ничего такого, что могло бы выманить его пред очи инквизиторов, скомпрометировать и при этом оставить меня в тени с вероятностью выше тридцати процентов. Не пойдет.

Можно, конечно, наудачу обойти алхимические лавки, но, учитывая отсутствие информации по магу, интересоваться придется специфическими ингредиентами, которые теоретически могли бы ему понадобиться. На практике такие вопросы наверняка закончатся мордобоем и кликнутой стражей.

Мысли о родной алхимии успокоили и настроили на практический лад. Раз поиск не идет, надо заняться отсутствующей одеждой. Вот, как раз очередная (да сколько же их тут?) портновская мастерская. Готовой одежды, как и ожидалось, практически не было. С боем выторговал комплект добротной, не стесняющей движения и неприметной одежды серии «младший сын побочной ветви захудалого рода», коим бы я, кстати, и являлся, если бы Мастер не взял меня на обучение, отдав за это счастье двенадцать серебряных. Из мастерской я вышел, оставшись с тремя монетами в кошельке и надеждой на светлое будущее. Ну и цены тут.

Придумать ничего не удалось, деньги почти все потратил. Пора возвращаться в трактир. Разочарованный, я, даже не поужинав, поднялся к себе и завалился спать. Утро вечера мудренее.

Утро возвестило о себе бодрым людским гомоном, слышимом даже в моей «дворовой» комнате, и прозрачным небом, свойственным позднему лету, готовому перейти в раннюю осень. Солнечные лучи, правда, пробиться сюда не смогли, но настроения это не испортило. Интересно, откуда взялось ощущение, что я хорошо отдохнул, если учесть, что почти полночи ворочался, мысленно пересчитывая оставшиеся монеты, шансы найти отступника и возможности заработать в незнакомом городе? Сонные идеи сменялись одна за другой, но одна все-таки зацепилась. Если не можешь делать то, что надо, делай то, что можешь, если не знаешь, что ты можешь делать, посоветуйся с тем, кто в курсе.

Сощурившись на нахальный солнечный луч, все-таки пробившийся в мою конуру, я чихнул и решил поинтересоваться вопросом трудоустройства у трактирщика — он местный, так что знать должен. Вот за завтраком и спрошу.

Раздавшийся стук в дверь спугнул умные мысли, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вошла пожилая женщина в одежде служанки с ведром, полным воды. Леший, хорошо хоть штаны успел натянуть.

Не отвлекаясь на всякие глупости вроде изумленного постояльца, женщина наполнила исходящей паром водой кувшин для умывания и так же неторопливо вышла. Вот это обслуживание! Высший разряд. Надо будет на дверь щеколду какую-нибудь приделать, а то вздумаю поколдовать, а тут обслугу принесет — пол там подмести или пыль вытереть.

Быстро умывшись и одевшись, я спустился в обеденный зал и, поздоровавшись с двумя сонными мужчинами, судя по всему, другими постояльцами «Зеленой звезды», уселся на вчерашнее место. Собранный и аккуратный трактирщик сцеживал зевоту в кулак, сидя за стойкой.

Получив плотный завтрак, я, не давая хозяину заведения умоститься на свое законное место, приступил к консультации.

— Ах, вы заклинатель, да еще и грамотный… — Трактирщик посмотрел на меня с явным любопытством. — Тогда все гораздо проще. Заклинатели всегда нужны. Вы идите к Главному Рынку, он здесь, в Среднем городе, и устраивайтесь посидеть в одном из трактиров вокруг него, это обычное место для тех, кто ищет работу или работника, и трактирщику монетку дайте, чтобы он вас в виду имел, если кто заклинателя искать будет. Только… Если позволите посоветовать, то оденьтесь так, чтобы издали было видно, что вы заклинатель. Если же на государственную службу хотите, то просто идите в то место, где хотите работать, и нанимайтесь. Туда, кстати, можно не принаряжаться, главное — способностями впечатлить. Грамотных тоже всегда недобор. Можно к купцу какому побогаче писарем устроиться али в архив канцелярский. Оно, конечно, к купцу-то поденежнее будет, да на государственной службе надежнее. На другие должности, посерьезнее, — знакомые в столице нужны.

— А в какой канцелярии архив?

— А в любой. Документы-то у всех есть. В Канцелярию Финансов, конечно, навряд ли возьмут, а вот в какую другую — запросто, хоть писарем, хоть архивариусом, а может, там и какие другие должности для грамотных предусмотрены, не разбираюсь я в таких вещах.

— Что, при всех, при всех канцеляриях архивы есть? — Не может быть, чтобы все было так просто и удачно!

Трактирщик важно и с легким налетом снисходительности кивнул.

— Знамо дело. Это ж организации серьезные, как можно — без архива-то? Здесь тебе не деревня.

Нет, глупая мысль устроиться в Тайную Канцелярию меня не посетила. А вот наличие архива при Канцелярии Городского Порядка, или, проще говоря, городской стражи, это — улыбка удачи во все тридцать два зуба. Найти меня там будет трудно уже хотя бы потому, что бравые стражники с бумажной возней не ассоциируются, следовательно, и об архиве при страже нормальные люди подумают в последнюю очередь. Даже я, зная из опыта предыдущих заданий, что все обращения в стражу протоколируются, ни разу не задумывался, что с этими протоколами дальше происходит. Архив при СТРАЖЕ. Да, звучит как анекдот. К тому же преступники обычно скрываются от стражников, а не работают на них.

Второй плюс — в этом архиве ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хранятся протоколы ВСЕХ происшествий. Темный не мог не проявить себя вообще никак. Нет, крупных происшествий он наверняка избегает, но какие-нибудь мелочи скорее всего проскальзывают, слишком незначительные сами по себе, чтобы на них кто-то обратил внимание. Главное добраться до записей. Уж я позабочусь, чтобы меня взяли на службу. Пускай только попробуют не взять, когда я для всеобщего блага стараюсь!

Похоже, глаза мои от восторга засветились, вызвав снисходительное одобрение умудренного жизнью трактирщика.

— Все канцелярии располагаются в Верхнем городе. Посетителей начинают принимать незадолго до обеда, как раз успеете решить, куда податься, и до места дойти. А знаете, лучше в несколько мест загляните, чтобы выбрать можно было. — Похоже, уважаемый хозяин сего достойного заведения всерьез озаботился моим материальным благополучием.

— Спасибо, пожалуй, я так и сделаю. Пойду переоденусь во что-нибудь более представительное — вдруг на государственную службу не возьмут и придется так наниматься.

Никакой выбор мне не нужен, но трактирщику об этом знать не обязательно. Да и мне стоит потихоньку вживаться в роль начинающего заклинателя. Абсолютно законопослушного, озабоченного только заработком и к разыскиваемым инквизицией преступникам никакого отношения не имеющего.

Проглотив, как лимухский удав, не жуя, остывший завтрак, я взлетел наверх и натянул купленный вчера костюм, подхватил из сумки кошель с амулетами и выскочил на улицу. По дороге выберу, что нацепить. Любая минута, проведенная не в движении к заветной цели, казалась кощунством. Улицы, словно издеваясь над моим нетерпением, петляли по бесконечно большому Среднему городу.

Наконец мостовая вильнула в последний раз и мягко подкатилась к огромным воротам, ведущим в Верхний город — сердце Нилхоры, в котором располагались королевский дворец, дома самых знатных и влиятельных дворян и высшие государственные учреждения. Здание Канцелярии Городского Порядка и главные казармы стражи также располагались здесь, задвинутые, правда, куда-то на задворки, чтобы порядочным людям глаза не мозолить.

Стража бдительно фильтровала всех желающих пройти на «чистую» территорию. Понаблюдав за их работой, я отошел обратно за угол и вытряхнул на ладонь связку амулетов. Что тут подойдет в качестве регалий начинающему заклинателю? На пояс, пожалуй, стоит повесить один из ритуальных кинжалов. Реальной пользы с него почти никакой, но к ножнам на шнурках привешена целая гроздь всякой дребедени, так что смотрится он внушительно. Пара «магических» перстней дополнила образ, и я отправился штурмовать ворота.

Тщательная подготовка принесла свои плоды — мурыжить заклинателя стража не пожелала, а после того, как я сказал, что собираюсь устраиваться к ним, бойцы стали дружелюбны. Правда, когда узнали, что у них, оказывается, есть еще и архив, то сильно удивились. Наконец, бравый сержант, представившийся Лехом, предложил спросить о нем в главном здании канцелярии и подробно объяснил дорогу. Чинуш в Канцелярии Городского Порядка хоть и мало, но они есть, и с бумажками возиться должны чаще, чем рядовые стражники.

Поблагодарив любезного стража, я неспешно прошествовал в ворота. Красиво тут. Если Средний город отличался от Нижнего только чистотой, добротностью и наличием на зданиях архитектурных украшений, то здесь перемены были разительны.

Совершенно исчезли разносчики и лоточники, с равным энтузиазмом нахваливавшие свой товар как в Нижнем, так и в Среднем городе. Зато появились всадники. Не слишком много, но все же. Забавно, но факт — в Верхнем городе, самом спокойном в криминальном плане районе, больше всего вооруженных жителей. За время пути ни одного безоружного мужчины так и не встретил. Даже последний слуга и тот с ножом на поясе, не говоря о дворянах, в зависимости от достатка украшавших себя либо мечом, либо легкой булавой.

Горбатый булыжник сменили ровные каменные плиты, подогнанные так, чтобы кареты высочайших путников трясло как можно меньше. Дома, облицованные разноцветным мрамором, утопали в душистых садах, отделенных от мостовой резными деревянными решетками. Пояса защитных орнаментов, набранных мрамором других сортов, обегали не только здания, но и столбы оград.

Ближе к центру стали попадаться дома с витражами из драгоценного цветного стекла. Конечно, это нефункциональное выбрасывание денег на ветер, но смотрится красиво. В доме Мастера на втором, жилом этаже пару лет назад поставили такие же.

Увлекшись изучением архитектуры, я пропустил выход на дворцовую площадь. Очнувшись, я взглянул перед собой. Улица неожиданно раздалась в стороны, а перед глазами начали с деловым видом сновать люди, одетые в форменные камзолы. Я замер и онемел. Над площадью возвышалось Сердце столицы. То, вокруг чего она была воздвигнута много веков назад. Вход в дворцовое пространство пролегал между двух гигантских валунов, покрытых самой древней разновидностью орнамента. Теплые серые бока камней, сплошь изукрашенные спиралями, точками и волнистыми линиями, кажется, жили какой-то невидимой глазу простых смертных жизнью. Магия от них не исходила, только тепло, полученное за день от солнца, но я уверен, они удержат даже легендарного Выходца-Из-Ниоткуда, в отличие от «магических» рисунков на домах, создававшихся скорее для спокойствия их обитателей, нежели для реальной пользы.

Оторвав взгляд от завораживающих узоров, я полюбовался несколько минут воздушной громадой дворца из редкого в наших краях зеленого мрамора и принялся вертеть головой в поисках входа в переулок, совершенно незаметного на фоне всего этого великолепия.

Переулок оказался длинным и, начавшись у центра Верхнего города, привел меня на его совершеннейшие задворки. Никаких садов здесь, естественно, не наблюдалось, так же как и разноцветного мрамора и стеклянных окон. Их успешно заменили все те же пластинки слюды и крашенная под мрамор штукатурка. Зато физиономии у обитателей этих жилищ были неприветливые, будто их дома, как минимум, позолочены. Даже на дворцовой площади лица у людей были проще.

Я дошел до гранитной чаши фонтана — единственное сооружение в этой части города, которое выглядело действительно респектабельно, — и свернул в совсем уже неприметный проулок. Пожалуй, правильнее его было бы назвать щелью между домами. Если бы сержант на воротах не предупредил, то я его не заметил бы. Далеко добрые горожане стражу засунули.

Укутанный фиолетовым полумраком проулок торопливо вынырнул на небольшую площадь. На ней располагались казармы, большое здание с эмблемой городской стражи — золотой орел в черном круге — и не менее внушительных размеров трактир. Хорошо устроились служивые — все под рукой. Ну-ка, чем там из окон пахнет? Зайти, что ли, продегустировать? Нет, сначала дело.

В двадцать шагов преодолев небольшую площадь, я поднялся по истертым ступеням к тяжелым, окованным бронзой дверям, но увидел неприметный указатель «Архив» и стрелку в направлении прохода между главным зданием и первой казармой.

В указанном направлении обнаружился приземистый, но очень широкий дом на два этажа. Над скромной дверью отблескивала позеленевшей медью табличка «архив». Никаких изображений для неграмотных к ней не прилагалось — если человеку надо ознакомиться с хранящимися здесь записями, то читать он точно умеет. Я потянул дверь, оказавшуюся неожиданно тяжелой, и вошел в полумрак, пропахший бумажной пылью, воском, чернилами и… мышами.

За массивным столом перебирал бумаги невысокий худощавый мужчина в сером форменном камзоле. Он поднял голову на скрип входной двери и не успел скрыть тень удивления, промелькнувшую на его лице, когда увидел мою персону. Нечасто здесь посторонние бывают. Из-за бюро в левом углу на меня с открытым любопытством уставился еще один невысокий и худощавый тип, только гораздо моложе своего «застольного» коллеги. Я со своей комплекцией здесь выделяться точно не буду.

— Здравствуйте, почтенные, с кем я могу поговорить по поводу устройства на работу?

Старший из присутствующих с сомнением кашлянул.

— Для начала — со мной. Меня зовут дежурный архивариус Керрах. Кто вы? Что вы умеете делать и на какую должность претендуете?

— Рад знакомству, почтенный Керрах, меня зовут Киорсах, я заклинатель из НарНитта, что в Шенраттаре. — Поселений с названием НарНитт, или «Старое Городище», в Западной провинции не меньше трех десятков, и примерно в дюжине из них я был. Пусть попробуют подловить меня на лжи, если, конечно, вздумают проверять. — Что касается навыков — умею бегло читать и писать на нашем и гномьем языке. Надеюсь занять должность писца или архивариуса.

Керрах довольно кивнул.

— Человек, умеющий читать и писать на родном языке, — уже большая редкость. Приятно встретить столь образованного юношу, как вы. Наш архив, хвала Небу, полностью укомплектован, но, — архивариус пробежался взглядом по амулетам, — возможно, вы сможете стать штатным заклинателем? Какими навыками вы обладаете?

Вот леший. Так и знал, что слишком долго мне везти не может. Какие бы навыки себе оставить, чтобы и удивления не вызвать, и заинтересовать, и в результате работы инквизицию знакомыми следами магии не смутить? Взгляд в поисках подсказки заметался по комнате и наткнулся на тусклый магический светильник под потолком.

— Амулеты подзаряжать могу. — Взгляд собеседника вспыхнул. Я прикинул размеры здания и поспешно добавил: — Не очень много за один раз. — Радость архивариуса несколько приутихла. Чем бы его еще заинтересовать? — Чернила делать могу. — О да! Особенно после того памятного заказа, с которого все началось. Ну и, чтобы уже наверняка: — Мышей извести могу.

Так, начинать надо было именно с этого. А то: «читать», «писать», «чернила»… Да с таким навыком меня сюда бы и неграмотного взяли.

Второй парень, который скучал за бюро, оживился и начал из-за моей спины активно подавать какие-то знаки своему начальству. Какие именно, мне видно не было, но, судя по исходящим от него эмоциям, он, так же как и я, считал, что мое поступление на службу в их архив — очень удачная идея. Старший неодобрительно глянул на бурную пантомиму своего подчиненного и приглашающе кивнул мне головой на доживающий последние дни светильник, подвешенный прямо над его столом.

Я мысленно потянулся к нему, собираясь подпитать частичкой своей силы, но вовремя одумался. Я — заклинатель, значит, нужно заклинание или обряд. Я достал из кошеля кусок мела, сдвинул бумаги на другой край стола и начертил под тем местом, где он висел, знак, используемый алхимиками для автономной накачки энергией особо мощных зелий и артефактов. Самое то для комнатной лампочки. Теперь главное, чтобы она от свалившегося на нее счастья не взорвалась. Стараясь сохранять серьезное выражение лица, разложил по углам четыре камешка дополнительной концентрации и уставился тяжелым взглядом на амулет. Тот, не вынеся пристального внимания, начал наливаться светом. Хватит, пожалуй. Я спрятал камни и махнул по столу рукой, затирая рисунок.

— Вас устраивает?

— Вполне. Теперь, если вы не против, проверим ваши письменные навыки. — Правильно, а вдруг я соврал или э-э-э… преувеличил? Тогда и все остальное, что я говорю, может оказаться неправдой.

— Разумеется, почтенный.

Архивариус Керрах протянул чистый листок бумаги из стопки и перо с чернильницей, которые до того стояли перед ним. Подождал, пока я вооружусь предложенным инструментом, и принялся диктовать текст какого-то приказа, постепенно наращивая темп. Затем, без паузы, перешел на язык гномов. Это уже труднее. Если продемонстрировать стопроцентное знание чужеземного языка, то почтенный чиновник решит, что соискатель слишком хорош для того, чтобы быть настоящим, а потому следует сделать некоторое количество ошибок. Не слишком большое. Кто бы мне сказал пять лет назад, когда я начал изучать языки наших соседей, что излишняя грамотность проблемой окажется… Архивариус заметил, что я напрягся, и решил не мучить потенциального избавителя от грызунов языкознанием слишком долго.

— Достаточно. Дайте посмотреть, что там у вас получилось. — Бегло проглядев текст, он положил лист на стол. — Неплохо. В гномьей части текста есть четыре ошибки. — Четыре? Кажется, насчет излишней грамотности я погорячился, но это не страшно. Документация на иностранных языках в нашем ведомстве — большая редкость. Посидите немного, я скоро вернусь.

Архивариус указал на ряд пыльных стульев возле стены и скрылся за дверью, ведущей на лестницу.

Ждать пришлось минут сорок. Оставшийся в помещении труженик пера усердно снимал копии с лежащих перед ним документов и на контакт не шел, так что мне осталось только разглядывать скудную обстановку приемной. Когда я от нечего делать в десятый раз подсчитывал слюдяные пластинки в единственном окне, явился довольный архивариус с бумажками в руках, две из которых тут же протянул мне.

— Вот эту, верхнюю, в главную казарму занесете, вам по ней форму выдадут, а вот эту — в первый архив, почтенному Тэшвиху, он будет вашим непосредственным начальником. Срок испытания — месяц.

— А жалованье?!

— Золотой в месяц. Если за испытательный срок ваши заклинательские способности себя не оправдают, то плату срежут до стандартных писарских пятидесяти серебряных. — Учитывая, что жилье и питание выходят у мня за тридцать серебряных в месяц, имеет смысл не затягивать с мышами и амулетами. Лишние пятьдесят монет мне не помешают. Кстати, поскольку обедать я буду где-нибудь здесь, надо трактирщику намекнуть, чтобы плату немного скинул.

— Хорошо. Когда приступать к работе?

— Сегодня получите форму, а завтра к восьми, уже в ней, приходите сюда и направление, — кивок на бумажку в моих руках, — не забудьте. Подниметесь с ним на второй этаж, в помещение с надписью: «Архив № 1», а там почтенный Тэшвих скажет вам, что делать.

Я вышел из архива, испытывая тихое торжество. Получилось. Теперь можно поиграть с Темным на равных. Направление уютно устроилось за широким отворотом рукава, и я двинулся в казарму.

Глава 4

— Двести шестьдесят один, двести шестьдесят два, двести ше… Как, последний был? Нет, точно все? Хвала Небу! Я тут чуть корни не пустил.

Лесь, младший писарь, приставленный ко мне в качестве помощника-провожатого, сочувственно поморщился и поставил галочку в своем списке напротив графы «Складское помещение № 3». Кто бы знал, что в далеком от магии архиве может быть столько нуждающихся в подзарядке амулетов.

— А дальше куда?

— Со складами мы закончили, теперь — в архивные помещения и кабинеты начальства. Куда сначала хочешь?

— Давай с кабинета Самого Главного начнем. Как я помню, ему только светильники подзаправить. Что-то утомили меня эти пылепоглощающие амулеты.

Лесь одним движением уже изрядно побелевшей тряпки смахнул меловой символ, я подхватил камни, и мы наперегонки рванули к выходу, стараясь движением разогнать застоявшуюся кровь.

Скрипучая чердачная лестница милостиво позволила спуститься по своим крутым ступенькам, не свернув шею, и осталась скучать в ожидании следующего рискового визитера, а мы затормозили перед резными дверями, ведущими в кабинет Начальника Архива. Резьба, призванная отпугивать злобную нечисть, изображала столь жуткие хари, выглядывающие из переплетения геометрического орнамента, что даже мне стало не по себе. Упыря этим не впечатлишь, а вот неподготовленным посетителям, вынужденным ожидать аудиенции под дверью, этот образчик искусства должен качественно давить на психику. Я забарабанил по лбу левой твари.

— Уважаемый Ринлиг, можно войти?

Из недр кабинета донеслось что-то невнятно-согласное, и мы поспешно заскочили внутрь. Судя по улыбке, хозяин кабинета привык к подобной реакции.

— Что случилось, молодые люди?

— Амулеты ваши запитать пришел. Судя по списку, светильники магические, две штуки. — А вот Сферы Молчания, которая стоит на столе, в списке нет. Это значит, что уважаемый начальник купил ее сам и подзаряжает на свои деньги у городских заклинателей. Не лишняя предосторожность с его стороны.

— Нужное дело, юноша. Сейчас я освобожу место. — Ринлиг потянулся к бумагам, разложенным на столе.

— Не стоит, я вижу, что лампы емкие и символ для них нужен будет большой. Удобнее будет начертить его на полу. Могу я занять вон тот угол?

— Конечно. Вы специалист, вам виднее.

Лесь помог мне закатать ковер, и я принялся вычерчивать у стены набивший оскомину символ. Пока внимание хозяина кабинета было приковано к меловым линиям и появившимся следом камням, из моего кармана выпала медная монетка и, едва слышно звякнув о паркет, закатилась в щель под плинтусом. Сферу молчания делал хороший специалист, наверняка маг, а не заклинатель, но против моего волшебства она не поможет. Нет на этой монетке подслушивающего заклинания. И если ее кто-нибудь найдет и отнесет к магу, тот тоже ничего не обнаружит. Есть только сам металлический кругляшок, правда, слегка измененный алхимией. И еще один, его близнец, у меня на шее, на шнурке висит. Заклинание наложено как раз на него. Извините, уважаемый, я это не для баловства и не из вредности.

— Готово. Хорошие светильники, их теперь не раньше чем через полтора года заряжать, даже если вы их будете держать включенными круглосуточно. — Фэт Ринлиг довольно кивнул и задул свечи в бронзовом канделябре.

— К фэту Риссаху, моему заместителю, не забудьте заглянуть. У него тоже для вас работа найдется.

— Как раз к нему и собираемся, его кабинет по списку следующим стоит — светильник, магический замок и артефакт, предназначенный для сохранения особо старых документов, насколько я помню. — Еще три заалхимиченные монетки жгли мне карман, настоятельно прося куда-нибудь их пристроить. Фэт заместитель действительно стоял в списке следующим.

— Совершенно верно. — Высокое начальство снова зарылось в бумаги, от которых мы оторвали его своим появлением, и я счел момент подходящим, чтобы уйти.

Лесь аккуратно притворил за собой дверь.

— Как насчет перекусить?

Вообще-то, в таком возвышенном месте, как Хранилище Знаний, коим, по сути, является архив, такого вульгарного помещения, как кухня, предусмотрено не было. Руководство канцелярии сошлось во мнении с неведомым архитектором, что грамотным людям хватит и духовной пищи. Которую, учитывая место службы, эти грамотные люди могут поглощать прямо не отходя от рабочих мест.

Конечно, можно было бы сходить в трактир на площади, но по негласному разделению территории «Кривая алебарда» принадлежала только стражникам. Чиновники канцелярии ничего против этого не имели, так как столовались в своем же здании — там кухня предусмотрена была. За архивариусами числится «Счастливая подкова». Нет, заведение очень даже ничего, даже получше «Алебарды», но тратить в середине рабочего дня сорок минут на дорогу туда-обратно — это как-то слишком, и потому трактир годился только для того, чтобы сначала плотно позавтракать, а потом как следует поужинать.

Злые и голодные сотрудники архива подошли к решению проблемы двухразового питания творчески, и несколько лет назад в одном из неиспользуемых помещений появился бронзовый диск огненной ловушки. Трофей принес один из выездных писарей, составлявший опись улик на месте несостоявшейся по причине раскрытия заговора диверсии и рассудивший, что разоблаченные заговорщики с одного амулета не обеднеют. С тех пор краденая улика, способная мгновенно испепелить отряд воинов или вынести стену, понемногу отдавала тепло, грея поставленные на нее котелки с травяным отваром, принесенным из дома борщом и прочей снедью, нуждающейся в подогреве.

Когда я впервые увидел «огнеблин», мирно поджаривающий тосты, то слегка прибалдел. Затем — привык. Какая разница, на чем готовить? Главное, чтобы сытно было.

Мы спустились на первый этаж и прошли по боковому коридору в самый конец здания, к серой двери с табличкой «Архивное помещение № 7/14 для вспомогательной документации. Посторонним вход запрещен». Сегодня из-за двери вкусно пахло мятой.

— Наконец-то! — Лесь плюхнулся в обитое потертым сукном кресло и потянулся, захрустев всеми позвонками разом. — До того как ты появился, я даже не подозревал, что наша организация — кладбище дохлых амулетов. Всего неделю работаешь, и уже такие перемены…

— Смейся-смейся. Вот скажу почтенному Тэшвиху, что мне на всю ночь сегодня ассистент для изгнания мышей нужен, посмотрим, что ты тогда запоешь. Почему я должен страдать от недосыпания один?

— Потому что я ничего не смыслю в колдовстве. Вот скажи, зачем я там могу быть нужен?

— Ну не знаю… — Действительно, зачем? — Свечки подать, ингредиенты подержать. Кровь, опять же, с кого-то сцедить надо. Не себя же мне дырявить.

— Ты серьезно? Про кровь? — Эк его проняло. Даже про отвар в кружке забыл.

Я отхлебнул из своей и задумчиво возвел глаза к потолку.

— Нет. Но вообще-то в таких делах напарник действительно положен. — Лицо моего бессменного провожатого вытянулось. По глазам вижу — пытается представить, как будет объяснять свое ночное отсутствие молодой жене. — Но если тебе так уж не хочется, то я и один справлюсь.

— Да, да! — Ревнивая она у него до жути. Даже я уже в курсе.

— Но с тебя причитается.

— Да не вопрос. Только скажи.

— Скажу, конечно.

Никакие напарники мне нужны не были. Одна ночь на поиск документов — это не так много. Хотя за прошедшую неделю я неплохо разобрался в здешней системе ведения дел и в общих чертах представлял, где искать нужную информацию, лишние свидетели будут… лишними. Но тебе, друг мой, об этом знать не обязательно.

Всю предыдущую неделю я трудолюбиво заправлял амулеты, упражнялся в каллиграфии, переписывая набело протоколы с мест происшествий, составленные выездными писарями, и готовился к коронному номеру, который должен был принести покой архиву и информацию для меня.

Неторопливо припоминая народные средства для борьбы с грызунами, я внимательно глядел по сторонам и проявлял здоровое любопытство по самым разнообразным вопросам. Вчера терпение звонко лопнуло, и я пришел к своему непосредственному начальнику с известием, что готов к магическому действу. Мои слова молча, но красноречиво подтвердил веник пижмы в руках и приторно пахнущая листьями мелиссы торба на поясе.

Это колдовское богатство я приобрел за четыре медяка на одном из рынков Нижнего города и здорово переплатил, так как полезные свойства этого сена были начисто загублены неправильным сбором, но для мышей сойдет.

— Да, вот сюда поставьте, пожалуйста. Нет, чуть левее — он должен находиться четко на перекрестье коридоров между шкафами. — Ночной дежурный передвинул здоровенный бронзовый котел на указанное место. — Отлично, теперь до рассвета сюда не подходите — можете настройку сбить. В волшебстве надо условия точно соблюдать, иначе может получиться все, что угодно.

Страшные сказки про рассеянных волшебников и излишне любопытных героев ночной дежурный слышал, а потому понятливо кивнул.

— Я на первом этаже буду, либо в приемной, либо в чайной. — Заняться ему определенно будет чем, недаром я четверть серебряного, предпоследнего между прочим, на покупку снеди «в общий котел» потратил. Дневная смена очень старалась, но все подъесть так и не смогла.

— Чуть позже, уважаемый. Мне надо во всех помещениях знаки нарисовать, а ключи у вас. Придется вам меня проводить.

— Так вы по всему дому колдовать будете?

— Нет, только здесь, но мне надо, чтобы заклинание охватило все помещения. Так что сейчас мел возьму, и пойдем.

Пустой архив с погашенными светильниками выглядел… странно. Шаги несколько приглушались ковровой дорожкой, но разговаривать сверх необходимого с провожатым не хотелось — гулкое эхо, отражаясь от стен коридора, заставляло огонек масляной лампы, которую нес дежурный, испуганно вздрагивать, запуская метаться по стенам причудливые тени.

На обход здания ушел почти час, после которого я поднялся обратно в помещение с котлом и учетными записями и запер дверь на ключ. Мало ли. Потом в приступе подозрительности подпер ее стулом. Можно начинать.

Первый из шкафов с документами приветливо скрипнул дверцами, выпустив из себя облачко пыли: «Поработаем?»

Я отодвинул папки с делами и вытащил на стол пухлую книгу учетных записей. В ней дежурный архивариус кратко фиксировал все более-менее значимые происшествия, привлекшие внимание стражи за время его вахты. Где тут записи этого года? Ага, нашел.

Плотные белые листы, покрытые мелкими убористыми буквами, зашелестели в моих руках. Неслабо в благословенной Нилхоре с преступностью. И с нераскрытыми преступлениями — вон, сколько красных пометок на полях. А ведь у следователей два заклинателя работают, могли бы ребята и расстараться.

Ну-ка, а здесь что? Нижний город, два трупа местных бандюков. Умерли от того, что кто-то перегрыз горло. Предположительно гарпия. Интересно, почему «предположительно»? Прикус у этой птички очень характерный, спутать трудно. Награда за голову — десять серебряных. Еще странность: два месяца прошло, а за вознаграждением никто так и не пришел. Не столь уж велик и страшен этот монстр, чтобы местные наемники за его счет не захотели свои дела поправить. Даже странно, что он умудрился двоих взрослых мужчин разом одолеть. Если, конечно, это действительно гарпия. Стоит заглянуть в дело, вдруг там что-нибудь интересное есть?

Я вернулся к открытому шкафу и пробежался взглядом по ряду папок. Вот ты где! Папка с артикулом АФ-187/4 оказалась неожиданно толстой. Верхним в стопке листов обнаружился протокол осмотра места происшествия. Теперь ясно, почему не смогли точно определить, кто отличился на ниве борьбы со столичной преступностью: если верить отчету, к утру трупы основательно обглодали крысы.

Нет, серьезно? Нижний город, конечно, не оплот чистоты и цивилизации, но сколько же крыс нужно, чтобы труп до такого состояния довести… Какой там район? Лучинка? Не худший, между прочим.

Я отложил прочитанный лист в сторону и заглянул в следующий протокол. Еще один труп. Там же. Такой же. А вот еще, сразу пять, и тоже в Лучинке, буквально в двух кварталах от предыдущего случая. Следующий — чуть подальше, на границе с Рогатиной, и еще один в самой Рогатине. Но в этом районе монстру не приглянулось, и следующий бандит опять был загрызен в Лучинке. Может быть, эту зверушку в стражу принять? Я бегло просмотрел другие записи в журнале. Да, с ее появлением ночная преступность в Лучинке резко пошла на убыль. Не удивительно, что стража проявляет так мало энтузиазма в ее поимке. Удивительно, что никто ни разу ее не видел. А вот, кстати, от заклинателя докладная — рядом с трупами никаких интересных ментальных отпечатков не обнаружено. Подтверждает вердикт насчет гарпии.

А вот я, пожалуй, усомнюсь. Вроде бы все подходит, если бы не пара «но». Во-первых, у гарпий очень нежный пищевод, и потому мне трудно представить птичку, сидящую на диете из жестких и немытых наемников. Ее жертвы — это бродячие кошки, ночные девицы и рисковые подростки, которым не сидится дома. Во-вторых, даже если предположить, что она действительно их ела и при этом не отбросила крылья от заворота кишок или чего-нибудь в этом духе, то крысы навряд ли осмелились бы подойти к трупу, раньше чем выветрится ее запах. А это никак не меньше пяти часов.

Похоже, отступник использовал возможности запретной магии к изменению и создал какую-то тварь, которую теперь откармливает, предусмотрительно выбирая в качестве корма преступников, в поисках убийцы которых стража заведомо надрываться не станет. Навряд ли он держит ее в Лучинке, но и далеко от места кормежки ее прятать тоже не может — чем длиннее путь, тем больше шансов, что кто-нибудь ее увидит. Надо будет утром сходить, на месте посмотреть.

Я аккуратно стянул папку шнурками, поставил на место и вернулся к записям в журнале. Ага. Вот совсем свежая запись — Средний город, район Башен. Со стороны внутреннего двора обрушилась стена новоотстроенного дома. Воры не преминули воспользоваться подарком судьбы и вынесли из дома все, что успели, в частности несколько старинных артефактов. Каких именно, хозяин ответить затруднился — не маг и в магических вещах не разбирается. В папке с делом обнаружился ответный иск от строителей. У них-де серьезная организация, и строят они как надо. Никто не жаловался. А это что за отчет? Нет, заклинатель молодец — явился через два дня и пишет, что следов магии на месте происшествия не обнаружено. Он бы еще через пару дней пришел, чтобы уж наверняка. В таком беспокойном городе, как Нилхора, за два дня любые следы исчезнут.

Дальше, дальше, леший, да что этот дежурный с журналом делал? Пирожки заворачивал? Четыре страницы подряд слиплись. Чуть заявления из-за него не пропустил. Раз, два, три… семь штук — жители Рогатины на привидение жалуются. Нет, что-то в этом районе нечисто. В первую очередь туда схожу.

Или в Средний город. Вон, в Купеческом квартале в один день пять купцов разом померло — и все от естественных причин и при скоплении свидетелей. Один с лестницы неудачно упал, другой подавился, третьего инфаркт хватил, четвертого лошадь сбросила, пятый от старости помер. Ввиду богатства и влиятельности почивших проверку делал не заклинатель, а один из столичных магов. Как ни странно, ни магии, ни банального преступного сговора обнаружить не удалось. М-да, как бы не алхимик тут поработал. Мне, ученику, такое не по зубам, а вот Мастер запросто может так поворожить, что следов вообще не останется. Впрочем, Темный в излишних алхимических познаниях пока что замечен не был, так что это, скорее всего, не мой случай. Так же как и летающее огнедышащее рогатое неопознанное, которое над корчмой видели. После второго кувшина и сам такое наблюдал. И еще и не такое тоже.

Последние две страницы покрывали отчеты о мелких кражах. Я захлопнул журнал и потянулся, с наслаждением разминая затекшие мышцы. Пора приступать к непосредственным обязанностям.

Лунный свет, льющийся из широких окон, причудливо изрезал тенями помещение архива. Тяжелый бронзовый котел, позаимствованный на одну ночь из «Кривой алебарды», загадочно отсвечивал в темноте надраенным до зеркального блеска боком и более походил на сказочный артефакт, чем на прозаическую кухонную утварь.

Я зажег большую масляную лампу, расположенную под котлом, и принялся попеременно сыпать в него заготовленные травы. Народные средства — это хорошо, но когда они подкреплены магией — это гораздо лучше. Вот так.

Густой терпкий дым начал подниматься из котла, постепенно скручиваясь в тугой жгут, а потом хищными щупальцами растекся по зданию, притянутый меловыми отметками. Завтра обитателей окрестных домов ждет неприятный сюрприз — заклинание по большей части не «убийственное», а изгоняющее, дабы избежать неприятного запаха от неизвестного количества разлагающихся тушек. Куда пойдут заселяться несчастные изгнанные — это отдельный вопрос. Наверное, все же в главное здание — в казармах есть особо нечего, а канцелярская кухня велика и обширна. Как бы чинуши… возмущаться не пришли.

Последний сизый завиток втянулся в щель пола, и огонек лампы, щелкнув напоследок снопом искр, погас. Вместе с полумраком мягко накатила сонливость. Пройтись, что ли, до «Зеленой звезды»? Заодно проверю, насколько качественно берегут покой и безопасность граждан коллеги стражники. Собственным кошельком и здоровьем. Я вспомнил количество красных пометок на полях дежурного журнала и решил, что не стоит. Надеюсь, господина старшего архивариуса не хватит удар от того, что я посплю в его кресле? Да, чуть не забыл! Дверь отпереть надо.

— Молодой человек!!! — Дребезжащий от возмущения голос был тих, но внушителен. Я даже проснулся. — Это рабочее место. Если вы закончили на сегодня вашу миссию, то идите домой и спите там!

— Конечно, уважаемый, я немедленно так и поступлю. — О-ох, спина! Лучше бы я на полу лег. Я заковылял к двери, затылком чувствуя ироничный взгляд старшего архивариуса, провожающий мою скрюченную и щелкающую суставами персону.

В холле я столкнулся с передающим вахту ночным дежурным. Отлично выспавшийся на рабочем месте, выглядел он куда бодрее, чем я себя чувствовал. Привычка сказывается или у него кресло удобнее?

Вяло промычав приветствие всем сразу, я вывалился в переулок.

Теперь надо решить — идти в «Подкову» завтракать и тащиться в Нижний город расследовать или идти в «Звезду», завалиться спать? Я прикинул траекторию движения и пошел в «Звезду». Завтракать. Все равно, если идти в Лучинку через Глиняные ворота, она почти по дороге.

Хозяин «Зеленой звезды» встретил меня, как заботливый дядюшка непутевого племянника, — накормил вкусностями до отвала и принялся наставлять на путь истинный.

— Куда вы собрались? Всю ночь отработали, надо было хоть день отдыха стребовать. Эти крысы канцелярские совсем совесть потеряли. Если работник молодой да опыта работы нет, то что, можно на шею садиться?! — возмущался он так искренне, что мои губы сами собой разъехались в улыбке.

— Да нет, день отдыха мне дали, и просить ни о чем не пришлось. Теперь собираюсь его с толком использовать.

Трактирщик немного остыл, хотя и продолжал недовольно кривить губы.

— Ну, в таком случае советую форму-то снять, иначе никакого толка не будет.

— Почему? — Разводить секреты на ровном месте глупо, почему бы и не спросить совета. — Я в Нижний город собираюсь, людей порасспрашивать. Пока в форме, и в разговоре отказать не смогут, и бока за излишнее любопытство не намнут, известно же, что канцеляристы — народ подневольный. — И лица за формой не запомнят. Эти камзолы с вышивкой дивно обезличивают.

— Оно, конечно, верно, что на сотрудника канцелярии напасть не посмеют, если только в совсем уж бандитские районы не полезете, да только и разговора у вас не получится. Кто же будет с человеком в форме откровенничать? Да еще в Нижнем городе. — Вот засада, об этом я как-то не подумал. — А чтобы бока не намяли, благовидный предлог сочините да вежливость соблюдайте. Ну и смотрите, само собой, к кому с вопросами подходите.

Надо почаще с этим почтенным господином советоваться, вдруг еще какую-нибудь очевидность пропущу.

— Вы меня убедили. Пойду переоденусь. — Благодарная улыбка это хорошо, но, пожалуй, недостаточно весомо. Надо будет поколдовать для него.

В комнате я стянул камзол, затем амулеты и разложил на кровати скудный гардероб. Теперь надо из этого богатства сочинить наряд, имеющий достоинства формы и при этом лишенный ее недостатков.

Лучинка встретила меня хмурым небом и зябкой моросью. Серый потертый плащ маскировал меня в это серое неприветливое утро не хуже, чем сказочная накидка-невидимка. Прохожие рысью спешили по своим делам, не обращая внимания ни на что, кроме обширных луж под своими ногами.

А вот и место первого преступления. Выщербленную мостовую кривого переулка сплошь покрывала маслянисто отблескивающая грязь. Я остановился напротив мастерской ткача — судя по отчету стражи, тело лежало именно здесь. Никаких материальных следов преступления, вроде характерных отпечатков в грязи, по прошествии трех недель найти, конечно, нереально. Но ведь есть и более памятливые свидетели.

Я соскользнул в магическое зрение и, не боясь испачкаться, погладил залитые невидимой кровью камни: «Расскажете, что здесь произошло?» В ответ ладонь протянуло стылой усталостью. «То же, что и всегда». Ну не скажи. Не каждый день неизвестные монстры бандитов кушают. Что тут было интересного? «То же, что и всегда». Что-нибудь необычное? Странные животные? «Нет».

Эти камни видели слишком много, для того чтобы смерть невезучего грабителя запомнилась им надолго. Попробую более свежие случаи.

Я магией стряхнул с руки жирную грязь и задумался: по кратчайшей траектории обойти все места преступлений или только последнее, как самое свежее и потому информативное, и то, где больше всего жертв было? Пять смертей разом не могли быстро затереться. Проблема в том, что места этих преступлений находились в противоположных концах района. Я посмотрел налево, затем направо и решил не лениться и обойти все. По крайней мере, не просто так туда-сюда мотаться буду. Заодно и народ поспрашиваю. Не может быть, чтобы хоть кто-то чего-нибудь не заметил.

Маленькие водянистые глаза торговки овощами подозрительно и неожиданно остро разглядывали меня из-под засаленного капюшона.

— А вам-то чего?

— Подзаработать хочу. Поиздержался в последнее время до дыр в карманах, а десяток серебряных неплохие деньги.

— Ну, Небо в помощь, господин хороший, да только, вон, наши его уже ловили, так гадина всех пятерых охотничков разом и схарчила. Еще небось радовалась, подлюка, что по одному ловить не придется.

Я мысленно потер руки и изобразил на лице глубокую задумчивость.

— Что-то вы путаете, почтенная. Не может гарпия пятерых взрослых мужчин разом одолеть. Даже пьяных — скорее от алкогольного отравления помрет.

Фраза подействовала как должно.

— Ах путаю?! Я путаю?!! Да это, почитай, за квартал от моего дома было! Я следователям показания давала! Как я могу путать, когда своими глазами трупы видела?!

— Да что вы говорите! Может, вы и гарпию своими глазами видели?

Я ожидал нового взрыва, но женщина неожиданно успокоилась.

— Нет. Ее никто не видел. Да может, это и не гарпия вовсе. Не бывает, чтобы зверь порвал, а следов от зубов вообще не было.

— То есть как? И почему в отчетах об этом ни слова?

— А так. Все тела сильно попорчены крысами были, а вот у одного верхняя часть почти целая оказалась, так видно было, будто у него этот кусок горла просто исчез, и все. Пока за стражей бегали, пока они до нас дошли, глядь — а шею тоже погрызть успели. Чуть-чуть всего, да стражники приглядываться не стали, чай, не первый такой труп. Да и углядели бы гарпию за столько-то дней, не мелкая птичка, чай.

Погрустневшая женщина резко замолчала и принялась копаться в поясном кошеле, низко опустив голову. Я протянул ей медяк, подхватил из корзины пару морковок и сунул их во внутренний карман плаща, к уже имевшейся там репке, пучку укропа и горсти орехов. Нет, есть эту зелень я не собирался, за исключением орехов, а вот порадовать Соловку, скучающую на городской конюшне, — самое то.

Опрос местного населения и осмотр мест происшествий вызвал ответное любопытство. Меня настойчиво провожали заинтересованные взгляды, но враждебности они не несли, и я скоро перестал обращать на них внимание. Тем более картина вырисовывалась, мягко говоря, странная. И город, и его обитатели сходились во мнении: никаких подозрительных чудовищ никто не видел. Угу. А бандиты умирают сами по себе, от угрызений совести. Причем угрызать их она начинает с горла.

Есть у меня одно соображение по этому поводу, но уж больно бредово звучит. Или я чего-то не знаю. Ну, в любом случае все должно разрешиться на месте последней смерти. А пока меня ждут еще три места. Глядишь, какие интересные подробности и всплывут. Да и спектр вопросов надо разнообразить. Вдруг мне все-таки повезет!

Я натянул поглубже капюшон, спасаясь от промозглой сырости, и двинулся в сторону очередного адреса, чавкая сапогами по размокшей грязи. Ненавижу дождь.

* * *

— Господин Хиввиг! В окрестностях подозрительный тип появился, как бы не заклинатель — по одежке да по повадкам-то. Ходит по району кругами, зыркает по сторонам. Говорит, что охотник на гарпий, а вопросы почему-то и о людях задает. Одет неприметно так, стоит глаза отвести, и его уже будто и не стояло, и лица из-под капюшона не видать. Я там Хюка оставил приглядывать, а сам сразу к вам побежал.

— Хорошо. Вот, держи и проваливай.

— Благодарю, господин Хиввиг, рад был оказаться полезным.

Стук закрывшейся входной двери возвестил об уходе посетителя. Представительный господин обернулся к дверям, ведущим во внутренние покои. Оттуда вышли два воина.

— Все слышали?

— Да. Убрать его?

— Нет. Понаблюдайте пока. Подозрительно, что он появился прямо накануне сделки, но вдруг и впрямь охотник? Может, хоть ему повезет, не хотелось бы, чтобы такая схема сорвалась из-за одной прожорливой твари, которой приспичило охотиться именно в этом районе. Да и ходить по вечерам стало неуютно.

— А если все же соглядатай?

— Тащите сюда. Расспрашивать буду. Что «да»?! Идите и выполняйте! Вот ведь бестолочи на мою голову!

* * *

Место упокоения последнего бедолаги — темная ниша, удобная для сидения в засаде и укрывания от чужих глаз — оказалось заметно чище предыдущих.

Я уже привычно опустился на корточки и прикоснулся к мокрым шероховатым камням прямо сквозь иллюзорную лужу крови. Может быть, хоть вы скажете мне, кто убийца? Камни не излучали ничего, кроме обыденности. «Человек».

Бредовая идея получила последнее подтверждение, перейдя в категорию медицинского факта. Я издал короткий смешок, потешаясь над собственной глупостью. Темный не увлекается прикладной монстрологией. Как и сказали камни в первый раз, было то же, что и всегда. Разве что одинокий прохожий, зажатый ночью гопниками в темном переулке, оказался магом.

Кстати, судя по тому, с какой регулярностью появлялись трупы, у господина отступника дела в этом районе. И излишне дорогая одежда, раз на него столько раз подряд позарились. И дела эти важные и не вполне законные, если он, при всей своей осторожности, несмотря ни на что, продолжал ходить сюда ночью и без охраны.

Единственное, что оставалось выше моего понимания, — экзотический способ самозащиты. Мне, да и любому магу, чтобы убить зарвавшихся грабителей, не привлекая внимания, достаточно было бы легкого воздействия на разум. Бандиты, устроившие разборки с поножовщиной и перебившие друг друга, в отличие от неуловимых гарпий — дело обычное. Конечно, если бы стража в течение нескольких часов после смерти догадалась проверить трупы на магическое воздействие, то следы вмешательства обнаружились бы, но зачем, если и так все ясно?

Но нет, Темный, презрев легкие пути, изобрел свой способ, двухэтапный. Сначала выпускал из себя узкий поток темной магии, мгновенно выедающий плоть, с которой соприкасался, и втягивался обратно, не оставляя следа. Затем, скорее всего, обрызгивал трупы какой-то гадостью, чтобы привлечь внимание крыс, которые отлично справлялись с задачей маскировки способа убийства.

Ладно, с этим можно будет и позднее разобраться. Я взглянул на бурые разводы, покрывшие руку, и оскалился от неожиданно приятной мысли. С момента последней смерти прошло всего пять дней, и кровь жертвы в этой грязи однозначно имеется: тесная ниша — это все же не проезжая часть улицы. Значит, у меня есть почти сутки, чтобы попытаться найти убийцу. Кровь жертвы такие вещи хорошо запоминает. Жаль, прямо здесь ритуал провести не могу.

Я принялся рыться по карманам в поисках упаковочного материала. В этот раз, голубчик, ты от меня не уйдешь. Так, надо докупить кое-какие ингредиенты. Где там у нас ближайшая алхимическая лавка? Вроде в Зеленом районе. Хотя нет. Где-то ближе, здесь. Почему мне так кажется? Вывески я точно не видел, иначе бы не только запомнил, но и обязательно зашел. Чисто в ознакомительных целях. Так почему мне кажется, что она тут есть? Память услужливо начала прокручивать события назад, пока не дошла до приоткрытого подвального окошка в безымянном жилом здании. Запах. Родной запах не простаивающей без дела алхимической лаборатории. Непередаваемый (для всех прочих — непереносимый) запах, состоящий из десятков компонентов, среди которых у здешнего мастера доминировала сера и… серолист.

Догадка расцвела в моем мозгу ослепительной вспышкой. Затем опустилась темнота.

Глава 5

Приход в себя оказался мучительно неприятным. Шишка на затылке немилосердно болела, не давая толком сфокусировать взгляд. Судя по тому, что я лежу на полу со связанными руками и кляпом во рту, ничего хорошего на ближайшее будущее не намечается. О, взгляд немного прояснился. Куда меня притащили? Окон нет, пол земляной, на дальней стене недовольно плюется искрами одинокий масляный светильник. Негусто. Я аккуратно закрутил головой, силясь рассмотреть что-нибудь еще. Шею неприятно кольнуло холодом. Накатило раздражение на самого себя.

Ну как же, самый умный! В одиночку отступника найду! Нашел. Что дальше? Ах, это он меня нашел? Ну, этого следовало ожидать, все же он значительно старше меня.

Я зло дернулся и тут же замычал от боли, прострелившей голову. К горлу подступила тошнота, что, учитывая кляп, могло привести к неприятным последствиям. Намек ясен. Прежде всего — самолечение.

Постаравшись максимально расслабиться, потянулся к магии. Пустота. Переход на иное зрение тоже не удался, а я наконец понял, что за холод обвил мою шею, вцепившись в кожу лапками-иголочками.

Только не паниковать. Блокиратор магии надежно отрезал от внешних источников энергии, волшебников не чета мне с его помощью под замок сажали, но остается еще некоторое количество внутренней энергии самого тела. Мастер никогда не учил меня ею пользоваться, алхимику это без надобности, да и вообще техника, насколько мне известно, не популярная, но… Перед закрытыми веками воображение нарисовало горячие ручейки силы, стекающиеся к болезненно пульсирующей голове. Некоторое время ничего не происходило, но затем терпение было вознаграждено — медленно (Небо, как медленно!) боль начала отступать. Управлять внутренней энергией было тяжело, странно, но в то же время неожиданно… привычно, что ли? Будто случайно обнаружил еще одну часть тела, которой раньше не пользовался, но которая не стала от этого менее родной.

Когда шишка окончательно рассосалась, я перевел дух, прикидывая, что можно сделать с ошейником. Магическим зрением, чтобы увидеть заклинание, не воспользоваться, с другой стороны, мне оно и не нужно — ЭТО заклинание я и так прекрасно чувствую кожей по всей его длине. А управляться с энергией, вплетенной в материальный носитель, — моя непосредственная работа.

В такой ситуации стыдно не воспользоваться уроком, который преподал мне отступник. Заодно проверю на практике, чего стоит утверждение Мастера, что я хороший ученик.

Тонкий жгутик силы осторожно мазнул изнутри по центральному узлу заклинания и тут же втянулся обратно, унося в себе частичку чужой магии. Совсем маленькую, но если отступник не заглянет на огонек хотя бы еще три часа, «перепилить» заклинание удастся. Главное не спешить — не хочу, чтобы мне оторвало голову лопнувшей раньше времени энергетической петлей. То-то маг удивится такому странному самоубийству. Вдох. Выдох. Начали.

Разумеется, трех часов мне никто не дал. Спустя час раздались тяжелые шаги нескольких человек. Судя по звуку, сразу за дверью начинается скрипучая деревянная лестница. Ну да, где еще держать пленника, как не в подвале.

Внешний засов лязгнул, заставляя внутренне поежиться. Сейчас со мной будут делать что-то нехорошее.

В камеру вошли трое — надменный мужчина полновато-обрюзгшей наружности и два воина-телохранителя. Я с жадностью вгляделся в лицо богача, стараясь понять, насколько далеко зашли изменения, вызванные запретной магией. Конечно, итог будет один, но, на мой вкус, попасться спятившему отступнику все-таки хуже, чем вменяемому.

Мое откровенное любопытство вельможу несколько удивило, но он тут же опомнился и кивнул левому телохранителю. Тот не спеша подошел, вынул кляп и от души саданул меня по ребрам. Для затравки.

— Кто тебя подослал?

— Никто. О че… — Леший, при таких темпах никаких внутренних резервов на восстановление не хватит. Я зло рванул энергетическое кольцо ошейника. В ответ плетение впилось в кожу, заставив захрипеть. Сознание мягко качнулось. Телохранитель, приняв реакцию на свой счет, довольно улыбнулся и отступил в сторону.

— Не надо так нервничать, молодой человек, мы оба знаем, что вы пришли в этот район прямо накануне сделки не случайно. Не стоило столь откровенно расспрашивать о покупателях. — О чем это он? — Хотя, должен признаться, прикрытие вы взяли себе удачное, я даже придержал вначале своих мальчиков, надеялся, что, может, вы и впрямь избавите нас от этой твари. Хищники-людоеды плохо сказываются на деловой жизни. — Кажется, он серьезно. Куда я попал?! Во что я влез??!

Дядечка проследил за изменениями на моем лице и вкрадчиво поинтересовался:

— Может, все же поведаете нам, что уже известно о нашей деятельности господам из Тайной Канцелярии? И, самое главное, откуда к ним поступили эти сведения?

И что мне ему ответить? Этот любитель незаконных сделок упомянул Тайную Канцелярию, а не инквизицию, и это хорошо — значит, к Темному он отношения не имеет, даже косвенного. С другой стороны, эта почтенная организация занимается в основном дворянскими заговорами и добрососедским шпионажем, так что живым меня выпускать ему все равно не резон. Даже если смогу убедить его, что я тут просто мимо проходил (но я ведь действительно просто проходил мимо?!).

Нервно теребимое заклинание потихоньку начало трещать по направляющим. Леший с техникой безопасности, за час я его точно расковыряю. Как бы мне его еще выторговать, этот час? Хотя… Пока у дядечки остается надежда, что я заговорю, он меня убивать не будет — надо же ему узнать, не явятся ли сюда неприметные люди в сером? И если придут, то какого сорта у них будут доказательства? Главное не переиграть.

Я изобразил благородно-негодующе-упрямое выражение лица.

— Не собираюсь вести переговоры с таким негодяем, как вы. Как я потом господину следователю в глаза посмотрю? — Как будто оно будет, это «потом». Но надо оставить безымянному заговорщику лазейку для уговоров, а то еще решит устроить мне принудительную исповедь с помощью своих мордоворотов.

Толстяк от последней фразы разом утратил половину надменности и расплылся в масленой улыбке.

— Как скажете, юноша. Но зачем вам к нему возвращаться? Мне очень пригодился бы заклинатель, а плачу я гораздо лучше, чем в канцелярии. И уважать вас здесь будут гораздо, гораздо больше. — Да он меня совсем за юнца держит! Хотя… с такой-то внешностью… Ну да, кажется, это именно про таких, как я, говорят «маленькая собачка — до старости щенок». — От вас же требуется только немного информации.

Я упрямо набычился и отвернулся, но господин заговорщик успел заметить сомнение, мелькнувшее в моих глазах.

— О, я не требую принять такое важное решение мгновенно, думаю, времени до утра вам на размышление хватит. Семь часов в темноте и со связанными руками хорошо настраивают на конструктивный диалог. — Семь? Сколько же я тут валялся?

Дядечка радушно осклабился и ушел, прихватив с собой молчаливых телохранителей и единственный светильник. Вот и славно.

Сведенные нервной судорогой мышцы постепенно расслаблялись. Несколько глубоких вдохов прогнали остаток напряжения, и я вернулся к «разгрызанию» неподатливого ошейника. У такого хозяина, как господин заговорщик, надолго в гостях лучше не задерживаться.

Плеть лопнувшего заклинания хлестко впечаталась в дверь напротив засова. Кованые гвозди взвизгнули, стараясь удержаться в крепкой дубовой древесине, но сил не хватило, и дверь с грохотом ударила в стену. Наверху суетливо забегали, но меня это уже не волновало — я, захлебываясь, впитывал магическую энергию, набегающую искрящейся целебной волной.

Лестница жалобно заскрипела под грубыми сапогами, предупреждая о появлении гостей. Телохранители в дорогих кольчугах, с мечами наголо смотрелись внушительно, настолько, что на миг возникло мальчишеское желание изобразить в ответ что-нибудь соответствующее случаю. Жаль, поза совсем не героическая: все еще на коленях — так и не поднялся после вышибания засова, — и руки за спиной стянуты.

Несколько крошечных импульсов оказались абсолютно не эффектны, но проверенно эффективны. Для того чтобы пережечь несколько сосудов и вызвать инсульт, нужно гораздо меньше сил и времени, чем для создания огненного шара. Перепрыгнув через осевшие на узкие ступени тела, я кинулся наверх, на ходу сдирая с запястий веревки.

Лестница вывела не в коридор, как я предполагал, а в добротно обставленную комнату первого этажа. Резные ножки тяжелого письменного стола (вот уж воистину редкость), заваленного бумагами, на пядь утонули в пушистом зеленом ковре. Из-за него-то я чуть не пропустил явления третьего участника представления. Боковая дверь отворилась совершенно бесшумно, а ковер заглушил легкие шаги, так что давешнего вельможу я заметил только тогда, когда он уже сделал ко мне несколько шагов, заняв удобную позицию для атаки.

Грудь его предусмотрительно украшал безумно дорогой кулон магического доспеха, защищающий от всех видов магических атак, в руках стиснут короткий жезл из темного дерева, который толстяк без лишних разговоров направил на меня.

Струя жидкого пламени с утробным ревом охватила защитную сферу — единственный доступный мне без предварительной подготовки волшебный щит — и стекла на пол. А был бы у него обычный арбалет, и моя история закончилась бы на этом месте. Но и второго магического удара сия хилая конструкция не выдержит. Под моим взглядом нож для открывания писем взлетел со стола, и миг спустя толстяк схватился за лезвие, торчащее из горла. От физического воздействия магический доспех защиты не дает. Из-за напряжения носом пошла кровь: колдовать без опоры на материальный носитель — не мой профиль.

Будто бы оплывающую фигуру вельможи заволокло сизым дымом. Дорогой ковер яростно полыхал. Рыжие язычки пламени норовили поднырнуть под мою защиту и с удовольствием пробовали на вкус матерчатые обои на стенах. Путь к двери преградил гудящий от осознания долгожданной свободы и могущества огонь. За ней слышались встревоженные голоса и приближающиеся торопливые шаги. В задымленном дверном проеме возникла мужская фигура. Еще один дворянин, только помоложе. Арбалетный болт свистнул в нескольких пядях от груди — стрелять не целясь парень не мастер. Не буду ждать, когда он его перезарядит или подмога подоспеет. Есть тут запасной выход?

Сквозь дым видно было плохо, но, похоже, единственное окно закрывает вделанная намертво решетка. Ерунда.

Безумствующее пламя охотно поделилось толикой своей мощи. Наспех свернутый энергетический клин взрезал стену, кроша вековую кирпичную кладку. Я выпрыгнул наружу следом за кирпичами, заворачиваясь в тонкое покрывало «отвода глаз». Надеюсь, там, внизу, никого не завалило.

* * *

Магический индикатор мигнул, сверяясь с образцом, привезенным из Тэрсхора, и запульсировал, наливаясь злым красным огнем. Обнаглевший Темный, не скрываясь, творил свою волшбу в столице, прямо под носом у инквизиторов.

* * *

Карета свернула за угол, и темный кирпичный бок дома скрыл тревожные отсветы ночного пожара.

Все-таки какой Хиввиг был идиот. Исполнительный и занимающий удобное общественное положение, за что и был поставлен на эту должность, но не зря, не зря говорят, что усердный дурак хуже вредителя. Ведь ясно же, что настоящего сотрудника Тайной Канцелярии выследить его доморощенным шпикам не по зубам и этот заклинатель никакого отношения к «серым» не имеет. И совершенно очевидно, что это не тот неизвестный, который мелко и неуловимо пакостит в последнее время. Заклинатель не стал бы размениваться на такое.

Нет же, вместо того чтобы тихо проследить до заказчика, допросить захотел. Неизвестно еще, что в процессе допроса выболтал. А теперь этот тип, крутившийся вокруг места встречи с невыясненными целями, сбежал, обогатившись неизвестным количеством информации и спалив дом в качестве прощального привета.

Но ничего, найти его, если из города не сбежит, — вопрос времени, детали сквозь дым и огонь рассмотреть не удалось, но общие черты запомнились.

Нет, гоняться за ним бессмысленно, после такого феерического выступления он наверняка покинет город или заляжет на дно, но рано или поздно он сам или его преемник снова появятся подле заговорщиков, собирая информацию для своих неизвестных хозяев. Иногда самый эффективный способ охоты — это засада.

* * *

До «Зеленой звезды» я добрался уже хорошо за полночь. Не решившись будить мирно спящего хозяина, телекинезом, откликнувшимся ломотой в висках, сдвинул засов, и, изображая из себя воздушного духа, на цыпочках полетел в свою комнату.

Трактирщик, неведомым мне шестым чувством уловивший неуставное шевеление, выглянул в коридор, вооруженный светильником и каминными щипцами. Увидев меня, покачал головой, выражая облегчение и неодобрение разом, а когда разглядел, в каком именно виде я объявился — без плаща, помятый и грязный, с размазанными по верхней губе и подбородку кровавыми потеками, — незаметно потянул носом. Компрометирующих алкогольных паров не обнаружилось, и он скрылся за дверью, бормоча о молодежи что-то, что я предпочел не расслышать.

Беспрепятственно поднявшись на второй этаж и юркнув в комнату, я привалился спиной к двери. Поверить не могу, что это приключение все-таки закончилось, а я все еще жив. Без потерь не обошлось — плащ остался где-то в горящем доме, но это мелочи. Все ценное я вынул из карманов перед началом рейда.

С наслаждением умывшись тепловатой водой из кувшина и сняв сапоги, растянулся на кровати прямо поверх одеяла. Мысли в чугунно тяжелой голове запутались, как после выпивки, и никак не хотели выворачивать в нужную сторону. Кстати, а какая сторона мне нужна?

Самое лучшее сейчас — это уснуть и завтра на свежую голову все обдумать, но сон, напуганный обилием мечущихся мыслей, не шел. Ладно, раз так, попробую подвести итоги «расследования века» прямо сейчас. Первое — сверток с кровесодержащей грязью остался в полыхающем особняке. Второе — леший с ним. Выйду на Темного через подпольную лабораторию. Все равно, прежде чем соваться к нему самому, неплохо было бы понять, что он из себя представляет и ради чего ввязался в такую рискованную авантюру, как использование запретной магии. Традиционные методы поиска в данном случае подходят гораздо лучше магических. И третье — а что, собственно, ученик последнего этапа обучения может сделать с опытным магистром, эту самую запретную магию практикующим? До плена меня такие мысли почему-то не посещали. На краткий миг в голове воцарилась звенящая пустота. Ладно, об этом буду думать, когда появятся хоть какие-то данные, сейчас рассуждать бесполезно.

Успокоенный этой здравой мыслью, я, не вставая с кровати, стянул с себя одежду и уснул. На задворках сознания билась мысль, что я упустил что-то очень важное, но…

Тщательно взлелеянное еще в первые годы ученичества чувство времени разбудило меня в то время, которое я обозначил для себя как «подъем на работу».

Тело, без участия досматривающего последний сон разума, совершило положенный ритуал утренних сборов и спустилось в зал — завтракать.

Трактирщик, наметанным глазом определив мое состояние, прежде чем подавать еду, нацедил мне горького бодрящего отвара. М-м-м, блаженство. После третьего глотка сознание наконец воссоединилось с бренным телом. Что-то мне обдумать надо было. Со вчерашними похождениями связанное… Тут меня прошиб холодный пот, сменившийся горячим ознобом. Инквизиторы!

Если отпечаток моей силы действительно отправили в Крепость, то после того магического поединка, который я имел честь устроить, они, радостно потирая руки, оцепили столицу тройным кольцом в течение получаса после срабатывания тревожного сигнала и сейчас не торопясь перетряхивают ее через сито.

От паники меня удержала опустившаяся перед носом тарелка омлета. Нервные мысли к еде не располагают, но желудок деликатным урчанием напомнил, что стрессы стрессами, а обед и ужин я вчера пропустил.

Методичное пережевывание завтрака подействовало успокаивающе, и к концу омлета в голову пришла мысль, что не все так ужасно. Конечно, искать меня будут все, вполне возможно, что и заговорщики тоже, если покойный вельможа успел обо мне доложить куда надо — ведь не глава же заговора допросом пленника занимался? Буду ходить на службу, являть собой пример образцового архивариуса, и пускай попробуют меня найти — шифруюсь я пока не хуже своего Темного коллеги. Только шумлю сильнее.

Самое главное — больше не колдовать без заклинаний и не влезать в истории. Заодно в процессе работы с другими нилхорскими заклинателями познакомлюсь. Нет, а что? При чем тут «не влезать в истории»? Какое расследование? Я законопослушный штатный сотрудник Канцелярии Охраны Порядка, мне такие вещи по долгу службы знать положено. Да и ингредиенты кое-какие прикупить надо, в последнее время мел ходом идет.

— Вам что-нибудь еще принести? — Я подпрыгнул на скамейке и понял, что уже какое-то время — судя по любопытству трактирщика, довольно продолжительное, — сижу, незряче уставившись в пустую тарелку. Леший, опоздаю ведь! Распланировался.

— Нет, спасибо, я уже побежал.

Выйти на улицу мне не дали.

— Что, и переодеваться не будете? — Издевается? Нет, серьезен, как судья при оглашении приговора. Только в глазах что-то такое мелькает.

Трактирщик молча ткнул пальцем. Да. Вот и доверяй после этого телу что-то делать самостоятельно. Камзол, пересидевший катаклизмы дома, выглядел нормально, а вот штаны… Нет, в целом все верно, они у меня в любом случае только одни, но если я появлюсь в таком виде на службе, сегодняшний день может стать последним в моей архивной карьере. И плащ, кстати, еще нужен.

В три прыжка преодолев лестницу, я подхватил кошелек и выскочил за дверь. Где тут в такую рань готовую одежду купить можно?

Что может быть полезнее для здоровья, чем утренняя пробежка? Я мрачно обдумывал эту мысль, рыся по направлению к Верхнему городу и заглядывая во все портновские лавки, которые попадались мне по пути. Тщетно. Уважающие себя мастера работают только на заказ, а тащиться в Нижний город и искать там не уважающего себя мастера времени уже не было. Да и боязно у такого закупаться. Честное слово, хоть прохожего в темном переулке лови, чтобы штанами разжиться. Представляю, какие сплетни о таком ограблении пойдут.

О! Ну, здесь-то точно повезет.

Раскраивающий материю мужчина поднял голову с любезной улыбкой, которая, впрочем, тут же слегка подувяла. Узнал.

— Приветствую, почтенный. В прошлый раз мне у вас так понравилось, что я решил заглянуть снова.

— Благодарю вас. Что заказывать будете? — еще надеется на мое благоразумие.

— Не заказывать. Мне нужны готовые штаны и плащ.

— Нет готовых! Нет!!! В прошлый раз случайно оказались! — Да, допек я его тогда преизрядно, раз он до сих пор кидается.

— Подумайте, уважаемый, мне ОЧЕНЬ надо.

— Я же говорю — нет. Что мне, с себя снять?! — Наткнувшись на мой взгляд, портной умолк и, зло бросив инструмент на стол, вышел из комнаты.

За следующие сорок минут я успел раз двадцать обежать приемную по кругу и начал тихо подозревать, что он просто смылся через служебный вход, как мастер появился, держа в руках черные штаны из плотной материи.

— Подгонять надо. Плаща нет. Заказывать будете?

— Буду. Держите задаток. А долго подгонять?

— За полчаса справлюсь. Тиш, иди сюда, срочная работа.

Нет, он мне еще кислые рожи строить будет. Да за те деньги, что он с меня за подгонку содрал, костюм сшить можно. К тому же заняло это не полчаса, а почти час, так что теперь уже можно не торопиться. При суммарном опоздании почти на два часа, шагом я буду передвигаться или бегом — роли не сыграет. Хоть на Соловке галопом. Руководствуясь этим соображением, я неторопливо прогулялся по залитой мягким осенним солнцем утренней Нилхоре, улыбаясь особенно симпатичным горожанкам и морально готовясь выслушать то, что мне скажут, когда я все-таки дойду до работы.

Архив, как всегда, встретил тишиной, покоем и облачком неистребимой бумажной пыли, сверкнувшей в солнечном луче из открытой входной двери. Дежурный радостно подался мне навстречу.

— Явился наконец, Великий Заклинатель!

— Ага, проспал после вчерашнего. Главный очень сердит?

— Нет, Главный очень доволен. А вот ребята из основного здания, которые с утра прибегали, сердиты были преизрядно, но Ринлиг их отшил и велел тебе к нему зайти, сразу как придешь. Так что можешь поблагодарить Небо, что не пришел вовремя — судя по выражениям лиц, разумные доводы тех парней не интересовали. Откуда только в мирных служителях закона столько агрессии? — Притворно возмущенный дежурный лучился удовольствием, прямо пропорциональным возмущению господ канцеляристов, вспоминая утренний эпизод.

— Ладно, тогда пойду сдаваться.

— Иди-иди, у «пострадавших» такие лица были, что он тебе, пожалуй, еще и премию выпишет. — Любят они тут друг друга, я погляжу. Даже рожи на двери Главного, и те, кажется, довольно осклабились. Им-то какое дело до людских дрязг? Я мстительно постучал по середине лба правой из них.

— Войдите.

— Здравствуйте. Дежурный сказал, что вы зайти просили?

Фэт Ринлиг солидно покивал, старательно хмуря брови, чтобы скрыть распирающую изнутри широкую улыбку.

— Верно, юноша. За что же вы так с уважаемыми чиновниками? Они утром на службу пришли, а на кухне — что не сгрызено, то понадкусано, в котле повар крысу величиной в локоть обнаружил — вылезти не смогла, так объелась. Кладовщик жаловался, что мыши ящик сальных свечей сгрызли, кстати, почему-то дочиста, прямо вместе с ящиком. Так что господа канцеляристы голодны и очень, очень сердиты. — К концу тирады хранительский лик, несмотря на прилагаемые усилия, расплылся в довольном оскале, сведя на нет весь воспитательный эффект. — И ввиду их… недовольства, так просто оставить это происшествие я не могу. На две недели подменишь одного из наших «выездных» писарей — Ласх как раз просил отпуск, к родне съездить. — Настал мой черед счастливо улыбаться — одно дело стоять целый день за конторкой и переписывать набело чужие каракули и совсем другое — выбираться непосредственно на места в составе следственной группы. — Стражники, если что, тебя не выдадут, они господ из главного здания еще меньше нас любят. За две недели страсти поутихнут, и вернешься к своим обязанностям.

Да, если на каком-нибудь месте происшествия осмотр заклинателя потребуется, сам проведешь. Индикатор у тебя есть? — Я молча продемонстрировал хрустальный кулон на цепочке. — Хорошо, не стоит тебя пока что с их выездным заклинателем знакомить — он тоже в главном здании обитает. Сейчас иди в Первую казарму, к капитану стражи, он скажет тебе, чем заняться.

Открытое пространство площади — десять шагов от угла до парадного входа в казарму — я преодолевал на максимально возможной скорости. Вход в главное здание явно ближе. Не хватает еще, чтобы меня углядел какой-нибудь голодный канцелярист.

С трудом, налегая всем весом, приоткрыв тяжелую, как надгробная плита, дверь этой миниатюрной крепости, я просочился в образовавшуюся щель.

Сдержанно лыбящийся дневальный, которому я, пожалуй, даже достану макушкой до подбородка, сделал вид, что ничего не заметил.

— Чего тебе, мальчик? — По-моему, в уставной форме этот вопрос должен звучать как-то по другому.

— Прибыл к капитану Кессиху по поручению Главного Архивариуса. — Если ему можно, то и я без казенных формулировок как-нибудь проживу.

— Второй этаж, первая дверь направо. — Воин любезно указал в сторону лестницы, блестящей ступенями, вытертыми еще сильнее, чем в архиве. Интересно, все столичные госучреждения устроены по одному принципу? У нас кабинет лорда Ринлига — тоже на втором этаже первый справа.

Искомая дверь оказалась без защитной резьбы, но такой толщины, что нечисть должна устрашиться одного ее вида и безо всяких магических ухищрений.

Владелец этой замечательной конструкции оказался слишком молодым для капитанской должности — лет тридцати, подтянутый и хищный. Я видел таких, как он, в пограничных гарнизонах — на офицерских должностях. В городской страже воину с такой выправкой не место, даже в столичной. На загорелом сухощавом лице мелькнул призрак веселья.

— А, архивный диверсант? Ринэ предупреждал меня о тебе. Полагаю, здесь, в казармах Высокой стражи, тебе делать нечего. Отправляйся в Средний город, в Общие, это рядом с Черепаховым мостом. Приписываю тебя к следователю Хасвигу, он обычно работает далеко от твоих «пострадавших».

На этом аудиенция завершилась. Капитан вернулся к доске с фишками какой-то неизвестной мне игры, а я степенно покинул кабинет и радостно поскакал вниз по лестнице. Две недели ссылки обещали стать интересными и наверняка очень полезными с практической точки зрения.

Дежурный страж проводил меня изумленным взглядом. Видимо, обычно от грозного капитана выходят как-то по-другому.

Переплетение узких городских улочек захватило и понесло в разноцветном шумном водовороте, периодически выводя то на залитую полуденным солнцем площадь, то к горбатому мостику через очередную протоку Великого Крыла, то на шумный рынок. Почему-то когда гуляешь просто так, интересные места попадаются гораздо реже, чем если спешишь по делам и не имеешь возможности притормозить и осмотреться. Допустим, вот этот трактир, одной стороной фундамента спускающийся прямо в канал, я бы осмотрел с огромным удовольствием. Хозяин выставил неподъемные сосновые столы прямо на берег, в тень от трех старых разлапистых яблонь, увешанных ярко-красными плодами. Ветер смешал легкий яблочный дух с умопомрачительным запахом мяса с южными приправами, и я понял, что зайду сюда если не сегодня после работы, то уж завтра точно.

За очередным перекрестком улица мягко изогнулась, подкатываясь к дверям большого здания, вопреки моде Среднего города покрытого изрядно облупившейся серой штукатуркой. Стоящая по левую руку краснокирпичная тюрьма выглядела по сравнению с ним удивительно жизнерадостно.

Глава 6

— Под средней!

— Ставлю два, что под средней.

— Три, что справа!

— Дол, что скажешь?

— Идите вы знаете куда? Мне прошлого раза хватило.

— Нельзя быть таким скучным, вдруг в этот раз повезет?

— Ну что, все высказались? Шег, так на что ты ставишь?

— Всем ша. Ставлю два, что справа, поднимай. Как под левой?!! Кузен, да ты шулер! Киорсах, куда ты смотришь?!

Я оторвался от справочника, в который посматривал одним глазом, вторым приглядывая, чтобы уважаемый следователь, бывший сегодня на раздаче, не мухлевал.

— Куда надо, туда и смотрю. Все было честно, Шег, не умеешь играть в наперсток — не берись.

— Я не собираюсь дежурить пять раз подряд! Я сюда не убираться устраивался! Чего вы ржете? Хасвиг, и ты туда же?

Мог бы уже и запомнить, что следователь никаких поблажек из родственных побуждений не делает принципиально.

— Не отвертишься. На дежурства предложил играть именно ты, и проиграл.

Я придвинул лампу поближе к себе и погрузился в чтение — на сей раз уже двумя глазами. Кто бы мог подумать, чем коротают время между вызовами следовательские группы. На этот раз в ход пошли реквизированные у уличного мошенника наперстки, и, судя по тому, с какой ловкостью следователь Хасвиг — востроглазый парень лет двадцати двух — ими орудует, без денег он не останется в любом случае. Если уж три опытных стражника и один неопытный, но зато знающий своего родственника как облупленного, уследить не смогли, а я только с помощью магического зрения — очень хороший результат для стража закона. К чести следователя, со своими он не мухлевал — тоже принципиально.

Хотя не могу сказать, что свободного времени у нас было слишком много. В коридоре раздался частый топот. К нам или мимо? К нам.

— Господин Хасвиг, срочный вызов в Северные Бастионы. На улице Старых Ткачей несколько трупов со следами ножевых ранений.

Следовательскую карету на шесть персон — самого следователя, четверых стражников и меня, исполняющего роль писаря, немилосердно трясло по разбитой брусчатке. Уже во второй раз еду, все никак привыкнуть не могу. Лично мне эта манера передвижения больше всего напоминала эпизод из детства — скоростной спуск на пятой точке по обледенелой замковой лестнице. Главное — язык не прикусить.

Бывалые стражники сочувственно поглядывали на то, как мучаемся мы с Шегом, но ничем помочь не могли. Словесно подбадривать тоже не решались — необходимость беречь язык осознавал не только я.

Хасвиг приподнял занавеску, закрывающую окно, и, дождавшись относительно ровного участка дороги, успокаивающе сообщил:

— Скоро будем, минут пятнадцать осталось. — В образовавшемся просвете неторопливо мелькали тяжеловесные дома Северного района, или, как его обычно называют, Северного Бастиона Нилхоры. В этот древний район, являющийся, по сути, внутренней крепостью Среднего города, ведет только два не очень широких въезда, которые легко завалить, что, собственно, за века существования и проделывалось неоднократно. Мы въехали через Полотняную Щель и на собственной шкуре почувствовали, что должен ощутить коварный враг, на свою голову прорвавшийся через баррикады, — карета дробно запрыгала по лабиринту узких кривых улиц, стиснутых толстыми каменными стенами, с окнами, живо напоминающими крепостные бойницы. Некстати съеденный завтрак ворочался в желудке и на каждом повороте робко просил выпустить его наружу — видно, тоже способ передвижения не приглянулся. Напротив меня так же молча, но выразительно страдал Шег.

Внятно сказать, что я думаю о необходимости ехать еще четверть часа, мне не удалось — карету затрясло как-то особенно энергично, затем лошади всхрапнули и остановились. Неужели дальше не проехать? А, нет, мы уже на месте.

Одиннадцатый дом на улице Старых Ткачей, судя по виду, принадлежит хозяину успешной мастерской или средней руки купцу. Принадлежал. Здание встретило нас давящей тишиной недавней насильственной смерти, которая сгущалась и пульсировала в такт причитаниям невидимой отсюда женщины.

Сколько же тут?.. Никак не меньше четверых. И не больше семи, иначе бы я еще на подъезде учуял.

Патрульный, до того подпиравший плечом дверной косяк, подобрался и на всякий случай отсалютовал всем разом.

— Кто в доме? — Хасвиг без видимого удовольствия прислушался к неумолкающему речитативу, видимо, представляя гибнущие под руками благонамеренной плакальщицы улики.

— Соседка, родственница одного из убитых. Нолт за ней присматривает, чтоб не трогала ничего. Мы порядок знаем.

Следователь недоверчиво хмыкнул, но развивать мысль дальше не стал. Вместо этого осмотрел дверь, подергал бесполезный теперь засов, сделанный в виде кошачьей лапы, не сумевший уберечь хозяев от беды, и вошел внутрь. Дол и Трош аккуратно оттерли плечами сунувшегося было Шега и, пропустив меня вперед, закрыли дверь. Чем меньше народу топчется по месту преступления, тем больше шансов что-то найти. Время для ударного труда остальных наступит позже.

Быстро оглядев тесный коридорчик-прихожую, завешанную разнообразной верхней одеждой, следователь прошел в гостиную, спотыкаясь о разбросанную обувь. Я побрел за ним, стараясь не дышать слишком глубоко. Густой аромат выпечки с корицей перемешался с тяжелым запахом крови, который, скорее всего, не ощутил никто, кроме меня, с моим обостренным восприятием, образуя на редкость неприятное сочетание. Может быть, получится уговорить Хасвига проветрить комнаты? Или это расследованию помешает? Леший его знает, какие у них тут методы.

Причитания в соседней комнате стихли, раздались неуверенные шаги, сопровождаемые тяжелым буханьем сапог, и в гостиную вошла заплаканная женщина лет тридцати в сопровождении усатого стражника.

— Господин следователь?

— Да, уважаемая. Позвольте выразить вам мои соболезнования.

Женщина потерянно кивнула.

— Они на кухне. Все. Я должна вам что-нибудь сейчас рассказать?

Хасвиг правильно оценил невыразительность голоса и заботливо посоветовал:

— Нет, уважаемая, идите пока домой. Вы ведь рядом живете? Соседний дом? Я, когда тут все осмотрю, зайду к вам, тогда все и расскажете. А вы, — кивок усатому, — проводите свидетеля.

Стражник флегматично забухал следом за женщиной, а мы прошли на кухню. Густой, хоть ножом режь, запах стал совершенно непереносим, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме него. Хасвиг внимательно принюхался и кинулся к окнам. Неужели откроет? Нет, пока только осматривает. Железный человек.

— Киор, пиши… Куда к столу?! Я его еще не осматривал… Пиши — на парадной двери следов взлома нет. Открыть засов снаружи, не отдирая наличников, нельзя. Оконная рама на кухне закрыта. Следов взлома нет. Записал? Фу-у-ух! — Уважаемый следователь дернул шпингалет и, открыв раму, высунулся в окно так, что я с трудом подавил желание придержать его за сапоги. Первый этаж, падать в любом случае не высоко. — Ладно, дышать можно, так что за работу!

Свежий воздух с ощутимым усилием протиснулся сквозь корично-кровяные ароматы, позволяя наконец выдохнуть и осмотреться. Неуютное место. Даже без трупов. Кухня, обставленная не слишком дорогой, но покрытой резьбой и потемневшей от времени мебелью, производила впечатление памятника основательности и явно не предназначалась для повседневной суеты жалких смертных. Видал я парадные залы дворянских замков, которые менее величественно смотрелись. Интересно, как такого эффекта добиться удалось? Люди, хоть живые, хоть мертвые, смотрелись на ней откровенно чужеродными элементами.

Кстати, о мертвых — все с аккуратными ножевыми ранами, никакого сравнения с обгрызенными голодной нежитью или изъеденными проклятиями трупами, с которыми мне до сих пор доводилось иметь дело как ученику мага. Хотя ментальный фон, пожалуй, тяжелее будет.

Добротно одетый мужчина даже после смерти остался сидеть во главе накрытого на девять персон стола, только завалился вперед, демонстрируя рану в основании черепа. Судя по всему, он был убит первым и даже не успел сообразить, что происходит. Двое мужчин помоложе успели вскочить и вооружиться, и теперь лежали рядом с перевернутыми стульями. На ноже одного из них запеклась корочка крови — кто-то из нападавших оказался недостаточно проворным. Сказать Хасвигу, что я заклинанием поискать могу? Нет, пока не стоит. Вот если их способы не помогут, то я поколдую. Риск, конечно, но нехорошо будет, если преступники останутся на свободе. Как бы образец крови понезаметнее достать?

Умеренно заинтересованный взгляд вправо-влево показал, что все, кроме меня, заняты делом: стражники с интересом ковыряются в запорном механизме раскуроченного тайника в стене — если я хоть что-нибудь понимаю в жизни — уже пустого, а Хасвиг с сосредоточенным выражением лица осматривает ближайшее тело. Замечательно. А я подальше отойду… Я неопытный, так что мне бы к окошку поближе, к свежему воздуху… Маневр вывел прямо за спину покойного хозяина и открыл для обозрения четвертое тело — пожилую женщину, лет на десять старше хозяина дома. Родственница? Кухарка? Быть не может, чтобы в таком доме хоть одной служанки не было. Из перерезанного горла натекла приличная лужа крови, бурая корка которой оказалась почти неразличимой на коричневых досках пола.

Др-р-р-р-р-р… Пенал со свинцовыми карандашами удачно подкатился к самому телу. Эк они все подпрыгнули. Не тела, разумеется, — стражники.

— Извините. Я только что четвертый труп заметил.

— Надеюсь, не тушечницу уронил? — Хасвиг вытянул шею, пытаясь из-за стола оценить масштаб причиненного мной ущерба.

— Нет, я ее и не взял сегодня. Просто пенал от неожиданности выпал. — Я поднял раскрывшуюся во время падения деревянную коробочку и продемонстрировал сослуживцам, а затем начал торопливо собирать раскатившиеся стержни. Попутно сковыривая частички крови — все равно из-за стола меня почти не видно. Трош опередил сердито открывшего рот Хасвига:

— Все в порядке, по первости все нервничают. К мертвякам привыкнуть надо. Сам в обморок не падаешь, не блюешь, на первый раз — самое оно.

Следователь, чуть подумав, ругаться не стал и вернулся к осмотру. Стражники, обмениваясь профессиональными терминами, половина из которых оказалась мне не известна, взялись ему помогать. Я засунул в пенал последний стержень, немного помедлил и пополз вокруг стола — раз есть возможность, надо еще один образец взять и начинать уже заниматься своими обязанностями.

Пухлая стопка грунтованных под свинцовый карандаш листов покрылась записями. Мало бумаги взял, как бы не пришлось между строчками писать. Попадались мне такие отчеты с мест происшествий, когда я в архиве трудился. Хуже нет набело переписывать: поди разбери, что писарь своими сокращениями имел в виду. Хотя нет, не придется. Осталось только третий этаж на предмет магии осмотреть, и все. После двухчасового конспектирования чужих умных мыслей прогулка по темному пустому зданию — почти отдых.

Дом удрученно притих, переживая смерть хозяев. Я успокаивающе провел ладонью по кленовым лестничным перилам — трудно защитить того, кто сам приглашает убийц, а затем поворачивается к ним спиной.

Как и следовало ожидать, на третьем этаже магии тоже не обнаружилось. И убийцы и жертвы прекрасно справлялись со всеми затруднениями, не прибегая к дорогостоящим потусторонним силам. Ни зелий, ни амулетов, ни остаточных следов заклинаний.

Внутренние деревянные перегородки еле слышно вздыхали и поскрипывали, жалуясь на судьбу. Никаких привидений здесь, конечно, нет, но новым жильцам придется долго привыкать к шорохам старого дома.

— Киорсах, скоро ты там?! — От вопля Хасвига, пытавшегося докричаться с первого этажа на третий, здание, как мне показалось, испуганно присело, поглубже нахлобучив черепичную крышу. Шорохи смолкли.

— Еще две комнаты осталось!!! — Спускаться на два этажа ради одной фразы мне тоже не захотелось. Лучше голосовые связки разомну.

— Заканчивай и дуй по-быстрому в управление, я видел, у тебя бумаги мало осталось, а нужно еще протоколы опросов свидетелей вести.

Вечером я притащился в «Зеленую звезду» совершенно никакой. Что бы там ни втирали новичкам умудренные магистры о трудностях и тяготах служения Высокому Искусству Магии, лучше начаровать четыре «дождя ярости» старшего уровня, и все без перерыва, чем целый день свидетелей опрашивать, а потом весь этот бред писать, писать, писать… А ведь Хасвиг еще остался в управлении над этими записями медитировать. Впрочем, тут я ему не советчик, поэтому он меня так рано и отпустил. В обеденном зале я, не чувствуя вкуса, запихнул в себя остывший ужин и, выкинув из головы трупы, свидетелей, протоколы и прочие ужасы, с чистой совестью заснул прямо над тарелкой.

Утром хмурый красноглазый Хасвиг, дождавшись, когда зевающая команда соберется в полном составе, объявил:

— Уважаемые! Вчерашний ударный труд не прошел мимо внимания начальства! И так как в деле осталось только поймать и допросить пустившихся в бега главных подозреваемых, — а мы главных подозреваемых нашли? Или это результат его ночных бдений? — Это дело у нас забирают и отдают… Не важно. А мы едем в Хрустальный район расследовать ограбление. Официальное объяснение — у нас свой заклинатель есть, а там на магию похоже.

Это что же, все заново начинать?! А кто-то со всего готового премию получит?!!

— И что именно навело на мысль о магии?

— Отсутствие следов.

— Чего?

— Всего. Судя по словам потерпевшего, пропажа просто телепортировалась из запертого сейфа запертой комнаты запертого и охраняемого ото всех и вся особняка.

Шег внезапно оживился.

— А это не тот ли умелец поработал, который в районах попроще уже пять домов обнес, а начальство дело заводить отказалось, чтобы висяки не плодить? Потому что заклинатель магии не обнаружил, а материальных следов тоже не нашли?

— Он самый. Не сунулся бы к фэту Кайтегу, и не завели бы. Не знаю, что это за фэт такой, но Главный Следователь засуетился так, будто под его любимым служебным креслом костер развели.

Трош с силой поскреб заросший щетиной подбородок и цензурно высказал общее мнение:

— Вот… Нехорошие люди.

— Не то слово. А сейчас — марш в карету. Может, хоть сегодня удастся пораньше закончить.

Окрыленная этой заманчивой перспективой, группа бодро вымелась из кабинета и порысила подсобными коридорами на конюшню. Теперь главное не отстать. В здешнем оборонительном лабиринте я ориентируюсь еще не очень хорошо, если что — можно плутать до обеда. Вот номер будет, если ребятам меня искать придется.

Черный ход (нет, действительно черный — темно, как в подвале без светильника), попетляв для порядка, вывел на внутренний «конюшенно-каретный» двор, на прощание каверзно выставив щербатый порог. Стражники привычно переступили, Хасвиг в последний момент успел сманеврировать, а мы с Шегом опять чуть не растянулись.

— Куда вы так торопитесь, орлы? Без вас расследование все равно не начнут. — Насмешничать он еще тут будет, следовательская морда. Пока я набирал воздух в грудь для достойного ответа, Шег, удостоверившись, что старшие товарищи идут впереди и репутация «любимого командира» не пострадает, просто и по-родственному двинул его кулаком по ребрам. Теперь уже следователь, не ожидавший такой подлянки от кузена, оказался вынужден ловить равновесие и гневно сверкать глазами. Затевать потасовку на глазах у подчиненных не стал, но по лицу вижу — дома Шегу отсыплет с процентами.

Тем временем Дол, не отвлекаясь на шебуршение за спиной, убедился, что в обозримом пространстве бдительных дежурных конюхов нет, прокашлялся и зычно крикнул: «Запряга-а-ай!»

Заспанный конюх появился почти сразу, даже сено из волос вытрясти не успел. Оглядел наш бравый отряд и снова исчез в дверях конюшни. Через десять минут вынырнул в компании двух пегих тяжеловозов и с покорностью обреченного поволок их к ближайшей карете. Второй конюх споро распахнул ворота каретного двора.

В отличие от прошлых двух раз дорога прошла плодотворно. Не ожидал от себя такой прыти, но этого получаса хватило на то, чтобы с нуля разработать заклинание, предотвращающее тряску. Лязгающие на каждой выбоине зубы дивно стимулировали мыслительный процесс — это тебе не дома в уютном кресле над бумажкой корпеть. Жаль только, что применить, не вызвав лишних вопросов, не получится. Я и так уже продемонстрировал немного больше, чем может знать среднестатистический заклинатель моих лет. Да и не даст мне никто над казенным транспортом эксперименты ставить. Но вот в будущем, когда этот бардак завершится… Эх! Кстати, на этом заклинании можно будет неплохие деньги заработать.

Творческие муки успешно вытеснили из сознания муки физические, поэтому к месту назначения я прибыл слегка помятый, но бодрый и полный рабочего энтузиазма.

С удовольствием потянул носом дивные ароматы из кондитерской на другой стороне улицы и осмотрелся.

А ничего такой домик. Хоть и Средний город, а забор соорудили — не у всякого особняка в Верхнем такой стоит. И бронзовые оконные переплеты, успешно заменяющие банальные решетки. Эдакая миниатюрная крепость, только рва с перекидным мостом не хватает. Зато за ажурным забором такие псины бегают — вурдалак дорогу уступит.

Кучер начисто проигнорировал молчаливых зверюг, рассматривающих его очень спокойными желтыми глазами, и, привстав на козлах, замолотил кнутовищем в ворота.

— Это мой рабочий кабинет, господа. Сейф, из которого пропала шкатулка, — самый лучший из имеющихся у меня, а плохого я не приобретаю.

В этот раз мы шли втроем: я, Хасвиг и сильно нервничающий моложавый вельможа с легкой сединой в коротких темных волосах. Воспитанной с младых ногтей выдержки ему хватало на то, чтобы держать походку ровно-неторопливой, а голос — спокойным, но нервно теребящие кружевные манжеты холеные пальцы выдавали своего владельца с головой. Остальные члены нашей дружной команды остались на первом этаже допрашивать прислугу. Хасвиг, помявшись, отдал Долу амулет «правдолюб» и оставил за командира.

— Вот, взгляните. — Фэт Кайтег сдвинул в сторону одну из резных деревянных панелей, укрывавших стены примерно до высоты моего роста. Под ней оказалась простая металлическая дверца сейфа, причем без каких-либо отверстий для ключа. Человеческая работа — вместо любимых гномами вычурных гравировок — скромное клеймо мастера. Очень и очень уважаемого. Фэт за цепочку вытянул из-под ворота камзола ключ и коснулся дверцы левой рукой. Линии клейма, признав хозяина, задвигались, открывая скважину. Ключ дважды мягко повернулся в замке. Мы с Хасвигом критически обозрели скрывавшееся за ней пустое пространство, затем — саму дверцу, вновь ставшую цельной.

Следователь потер переносицу.

— Что скажешь, Киорсах? Можно обойти эту защиту?

— При сильном желании можно обойти все, что угодно. Сейчас посмотрю, что с ней сделали.

Хрустальный индикатор ровно засветился, оповещая всех желающих, что уровень фоновой магии не выше, чем должен быть от исправного волшебного замка.

Я сделал лицо попроще и перешел на магическое зрение. Пристроившаяся на двери энергетическая снежинка шутливо боднула руку колючими гранями. Ни повреждений, ни липкого налета чужой магии.

Хасвиг, не дожидаясь результата моих изысканий, взялся за допрос единственного свидетеля, находящегося в пределах досягаемости.

— Так что, говорите, у вас пропало?

Фэт дернулся, но взял себя в руки.

— Деревянная шкатулка. Из лиственницы. Покрыта резьбой в стиле Фарраг, на крышке — инкрустация серебром, растительный орнамент.

— И все?

— Да. В сейфе была только она, а в доме ничего не взяли. Небо, да если бы мне утром не понадобилось заглянуть в сейф, то я бы не раньше чем через месяц узнал, что меня обокрали! — Глаза Кайтега тускло сверкнули на сером от переживаний лице.

— Не сочтите за праздное любопытство, что было в шкатулке?

— Вас это не касается.

— Касается — ведь похититель или заказчик наверняка вскроют ее в спокойном месте, и ваше имущество придется искать по частям. — Сегодня сочетание мягкой улыбки и жесткого взгляда, приберегаемое для строптивых свидетелей, удалось Хасвигу особенно хорошо, но фэт, вместо того чтобы усовеститься, снисходительно улыбнулся.

— Это исключено. Шкатулка — магическая, причем зачаровывал ее не заклинатель, как сейф, а настоящий маг. Открыть ее могу только я и, возможно, ее создатель.

Магическая? Я намотал на кулак цепочку индикатора и сунул его в просторное нутро сейфа. Интересно. Остаточный магический фон ощущается, но слабо. И впрямь хороший Мастер заклинание ставил. А если усилить? Индикатор послушно пропустил через себя эхо чужой силы, и ладонь начала слабо пощипывать запретная магия. Знакомая запретная магия. А?.. Нет, не хозяин.

— Скажите, а кто зачаровывал шкатулку? Обычно маг при необходимости может отыскать свое творение. Попросить его, да и все.

— Прекрасное решение, молодой человек, но, к сожалению, великий Шекрех Нилхорский почил более трехсот лет назад.

— У вас хранился такой раритет?! — Совсем Темный обнаглел, не мог именем поскромнее воспользоваться. — Вы уверены в ее подлинности?

— Несомненно. — Действительно не знает, что надули. — Эта реликвия хранилась в нашей семье много лет, передаваясь из поколения в поколение. — Врешь, мерзавец! Не только логика подсказывает, магией ложь чую. А ведь если бы не общее нервное состояние, пробившее все щиты и маски, мог бы и не распознать.

Но зачем? Почему этот… (!!!) плохой человек не хочет сказать, откуда она к нему попала?!! Близость и недосягаемость разгадки дурманила голову и сводила с ума. Захотелось вцепиться этому лощеному франту в горло и выбить из него все, что ему известно, хотя бы косвенно, о моем заочном мучителе.

— Что ж, в таком случае о содержимом шкатулки и в самом деле можно не беспокоиться. По сейфу пока ничего определенного сказать не могу, сначала хотелось бы осмотреть дом на предмет магического вмешательства.

— Я провожу вас. Откуда желаете начать?

— Поскольку неизвестно, как вор проник в дом, нужно осмотреть все помещения, начиная с подвалов. — Если уж у почтенного фэта есть шкатулка, изготовленная Темным магом, то почему бы не быть еще чему-нибудь интересному?

Изнутри дом для аристократа средней руки выглядел необычно: вместо замшело-старинных вещей, призванных подчеркнуть древность и исключительность рода, в комнатах стояла новая мебель из светлого дерева, инкрустированная яркими поделочными камнями. Только самые лучшие мастера Нилхоры умеют так подобрать цвета, что вещи смотрятся гармонично, а не аляповато, и, судя по тому, что я увидел, фэт Кайтег знал, кому делать заказ. Пол укрывали новые пушистые ковры. Единственные по-настоящему СТАРЫЕ предметы, которые мне удалось найти, — медные канделябры на лестнице. Никогда не увлекался древностями, но не удивлюсь, если эти светильники застали еще предыдущую династию. Дышалось в этом обновленном доме удивительно легко.

Осмотр затянулся. Я, обострив все чувства до предела и не выпуская индикатора, шаг за шагом обследовал каждый подвернувшийся закуток. Хасвиг пядь за пядью исследовал все проемы в стенах, через которые, хотя бы теоретически, мог проникнуть злоумышленник, включая почему-то вентиляционные. Впрочем, я их тоже проверял — самым тщательным образом. Хозяин таскался за нами, как унылое привидение, звеня связкой ключей. Хвала Небу — по большей части молча. И с ценными советами не лез, только с каждой пройденной комнатой становился все более серым и усталым, будто это он, а не мы выкладывался по полной. Лет пять жизни этот злосчастный инцидент у него точно отнял. Интересно, что в этой шкатулке было, что он так по ней убивается?

Когда мы прошли значительную часть второго этажа, фэт не выдержал и подал голос:

— Скажите, а просто телепортировать шкатулку из сейфа вор не мог?

— Исключено. Заклинатель такое не осилит — слишком точная настройка нужна. Разве что какой-нибудь маг вашим фамильным раритетом заинтересовался. Вы знакомы с кем-нибудь из столичных магов?

— Н-нет. Я недостаточно значимое лицо для того, чтобы быть представленным таким людям. — Идея о том, что МАГИ могут использовать свое Великое Искусство для банального подворовывания, шокировала вельможу настолько, что он на некоторое время забыл о своих терзаниях и попытался осмыслить ее. Кажется, безуспешно.

— Ну нет так нет. Будем искать дальше, тем более второй этаж уже подходит к концу.

Хасвиг закончил «физический» осмотр очередной комнаты и устало присел в плюшевое кресло, всем своим видом выражая надежду, что я повожусь с осмотром подольше. Не буду разочаровывать — он сегодня ночь не спал, пусть хоть так отдохнет. А я в очередной раз на оконные рамы полюбуюсь. Обзаведусь собственным домом — себе такие же закажу. Бронзовый переплет с успехом заменяет решетки. Щеколды снаружи открыть невозможно, разве что стену расковырять. Ну, или стекло выбить, хотя со стеклами в доме мага-алхимика такой фокус провернуть трудно.

Ладно, больше тянуть нельзя, клиент нервничает. Я покосился на устало вытянувшего ноги следователя и, подавив малодушное желание закончить все побыстрее, принялся медленно возить амулетом по раме. Нет, рамы чудесные, но сколько же окон в этом лешевом особняке?!

Первое окно ничем не выделилось из ряда предыдущих, а вот на шпингалете второго индикатор потеплел. На то, чтобы хрусталик засветился, остаточной энергии уже не хватило, но я слишком долго ждал хоть какой-то реакции, чтобы пропустить ее. Но почему отклик такой слабый? Использовался амулет или след старый?

— Скажите, фэт Кайтег, если бы вор проник в дом заранее, скажем, за сутки, он мог бы все это время прятаться?

— Нет, не так долго. Возможно — несколько часов, и то навряд ли. Слуги проводят ежедневную уборку, охранники три раза в день совершают обход с собаками. Вы ведь видели моих собак? Кто-нибудь заметил бы.

— В таком случае могу утверждать, что недавно это окно открывали с помощью амулета. Слабенький телекинез, я полагаю.

Оживший Хасвиг птицей подлетел к окну. Еще раз осмотрел, потом открыл и с интересом проследил взглядом узкий карниз, ведущий куда-то за угол. Радостный оскал, появившийся на его лице, сделал бы честь любому из Кайтеговых «драконодавов».

— Ну что? Что вы теперь скажете? — Мы снова толкались локтями у сейфа, только на этот раз я знал, куда смотреть. — Вы уже можете сказать, каким амулетом вскрыли замок? Это должно быть что-то мощное…

— Могу. Тем же самым, что и окно. — Действительно, зачем долбить дверцу или ломать наложенное виртуозом своего дела заклинание, если можно просто отжать запор дистанционно? Хваленый сейф знаменитого мастера на ТАКУЮ атаку оказался не рассчитан.

Разумеется, магия замка полностью затерла следы от воздействия амулета, но именно отсутствие постороннего вмешательства и подтверждало мою теорию лучше всего.

Кайтег немного помолчал.

— Ясно. Что вы собираетесь делать дальше?

— Осмотрю дом до конца, вдруг еще что-нибудь интересное всплывет. — И не обязательно то, что пригодится официальному следствию. — Затем пройдусь по городским заклинателям — должен ведь он где-то амулет подзаряжать.

— А я с помощниками материальными следами займусь — ребята на карнизе отпечатки сапог нашли, так что отправная точка есть. — Поразительно, насколько бодрым может выглядеть человек, не спавший сутки.

— Отлично. — Кайтег повернулся ко мне. — Если вам что-нибудь понадобится в поисках, дайте знать.

— Благодарю. И не беспокойтесь, фэт, я приложу все имеющиеся у меня силы для того, чтобы найти вашу пропажу. — Очень искренне и убедительно прозвучало, так как в первую очередь этот артефакт нужен мне самому. Пускай говорить Кайтег отказался (если не найду — прижму и вытрясу из него все, что знает; чую, что скоро терять мне будет уже нечего), любая магическая вещь несет в себе слепок дара своего создателя. И подходит для алхимического поиска даже лучше крови.

* * *

Инквизитор-следователь Родрих еще раз глянул на расстеленную на колченогом столе карту Нилхоры. Все сорок девять огоньков магического периметра горели ярко и ровно, опоясывая столицу непреодолимым для магов, заклинателей и волшебных вещей барьером. К сожалению, напротив двух главных ворот мигали разрывы периметра — полную магическую блокаду столицы король запретил категорически. Глава Торговой Канцелярии вякнул было и остальные ворота не перекрывать, грызун болотный. Хорошо хоть, замолк, когда узнал, что все контрабандистские лазейки тоже перекроет, иначе Магистр бы точно с ним что-нибудь нехорошее сделал и короля не постеснялся бы. Можно подумать, все это лично инквизиторам нужно, а остальных не касается.

Сквозняк дернул карту, и огоньки барьера нервно задрожали. Подпитать его, что ли, еще раз на всякий случай? Нет, рано. Перекачивать систему магией тоже не стоит — у поисковых групп могут засбоить амулеты.

Просочившийся сквозь разбитые ставни временной штаб-квартиры порыв ветра заставил Родриха осторожно поежиться на занозистом деревянном стуле (может ведь и развалиться… раритет этакий) и без изысков, но от души проклясть Темного, трущобы Нижнего города и бестолкового владельца этой халупы. Как вообще можно жить в таких условиях? Не удивительно, что остальные инквизиторы предпочитают греться, бегая с поисковыми группами.

Кстати, о них: за окном раздались знакомые голоса, и спустя пару мгновений в комнату с опаской заглянул Тэси.

— Фэт Родрих, девятая группа дежурство завершила. Был проведен осмотр Портового, Складского и Второго Кожевенного районов. Следов пребывания отступника не обнаружено, сменные барьерные амулеты закреплены.

— Спасибо, Тэси. — Инквизитор аккуратно вычеркнул названные районы из длинного списка и шепнул заклинание. Линия барьера вспыхнула и прогнулась, притянутая новыми амулетами. Вот так. Ловушка сжимается потихоньку, но неотвратимо. — А почему в дверях докладываешь?

Боец смущенно помялся.

— Боюсь, пол не выдержит — очень уж доски гнилые.

Это да, Родрих сам боялся, пока не привык.

— Ничего, дня через четыре доберемся до Среднего города, одолжим у добрых горожан под нужды следствия что-нибудь поприличнее. И с целой крышей для разнообразия.

Гончий со вздохом откланялся — добрые горожане не любили сотрудничать со следствием. Хотя прямо отказать, конечно, не могли.

Следующая группа должна появиться не раньше чем через полчаса, так что можно спокойно отдохнуть. Инквизитор, не вставая со стула, подбросил полено в камин и налил травяной отвар, грея о кружку замерзшие пальцы.

— Бдишь?

Родрих поперхнулся отваром и с трудом удержался от того, чтобы приложить говорившего шестопером.

— Ларрех! Когда-нибудь тебя точно убьют по ошибке.

Покрытый шрамами визитер насмешливо осклабился:

— Вы все не попадете, салаги мелкорослые, а к господину Магистру я не подкрадываюсь.

— Странно видеть такое благоразумие с твоей стороны. С чем пожаловал? Ларрех?

Инквизитор-боевик, безотчетно поправляя ремни доспеха, с напряженным интересом разглядывал карту.

— Не прорвется?

Родрих возвел глаза к грязному потолку. Все с этим воителем-энтузиастом ясно — боится, что драка мимо пройдет.

— Лар, ты что, на лекции по артефактам вообще не ходил? Как можно прорваться через Барьер?

— А если амулет сковырнет? Шустрый все-таки. Магистры — они такие.

Следователь сделал постную физиономию.

— Ну, тогда тебе работы точно не достанется. Откат будет такой, что на трех магистров хватит и еще чуть-чуть останется, — полюбовался на вытянувшееся лицо друга и успокоил: — В отличие от тебя он это наверняка знает, так что прорываться будет через ворота. Шанс выжить и уйти у него есть только в одном случае: если ваша ударная братия в драке оплошает. — На этой фразе подвижное лицо рыжего боевика сложилось в такую зверскую морду, что если бы Родрих был на месте отступника, то он предпочел бы атаковать Барьер.

Глава 7

Как мне успел сообщить на прощание Хасвиг, в столице мирно уживалось и перебивало друг другу клиентов восемь «магических» лавок разной степени достоверности. Три в Среднем городе и пять — в Нижнем. Кроме того, имелась, как минимум, одна лавка, не известная стражам порядка, в Лучинке, самая интересная для меня. Причем не значилась она не только в списках, но и в сплетнях — каюсь, воспользовался служебным положением, чтобы справки навести — все равно городскими заклинателями занимаюсь. По большей части расспросы воспринимались старшими коллегами благосклонно — для дела ведь, да и первое самостоятельное задание у человека, как не помочь. Но вот в данном конкретном случае стоило придержать любопытство до более подходящего момента. И собеседника.

— И-эх ты, сразу видно, што молодой ишшо. Вы, молодые, сразу тайное да подпольное искать кидаетесь, а самое преступное — оно обычно на виду лежит, там, где искать и не подумают.

— Спасибо за науку, дедушка, обязательно учту ваши слова. Так вы дадите мне жетон? Я без него свидетелей допрашивать не могу.

— Прыткой какой. Сам знаю, что не можешь, чай, не первое десятилетие работаю. Выдам, куда я денусь, только сначала в реестре расписаться изволь. А то все торопются, торопются куда-то, нет чтобы старших послушать. — Дежурный кладовщик с кряхтением зашаркал к шкафу. Вытащил потрепанный фолиант, переплет которого от разноцветных потеков чернил казался благородно-мраморным, и еще более неспешно зашелестел страницами, укоризненно поглядывая на меня. Солнце, преодолевшее полуденный рубеж, целеустремленно двигалось к горизонту, и если так пойдет дальше, то спать оно отправится раньше меня. Седого как лунь кладовщика это волновало в последнюю очередь. Он любовно очинил калам, и без того пребывающий в идеальном состоянии, раскупорил тушечницу и настороженно принюхался к ее содержимому (отсюда могу сказать, что чернила хорошие). И наконец приготовился внести мое имя в книгу, но замер с поднятым пером.

— Вот скажи мне, молодой да ранний, што ты делать будешь? — Выцветшие светло-голубые глаза требовательно уставились на меня.

Ладно, не буду огорчать старого человека, во власти которого промучить меня до вечера.

— Для начала по лавкам Среднего города пройдусь. Не подскажете, какая из них считается самой лучшей? — Хоть узнаю, где лучше реактивы брать. То, что в Нижнем городе продается, меня не впечатлило. Вернее, впечатлило, но не так, как надеялись продавцы.

Довольный наставник молодежи лихо вписал мое имя в длинный список. Я подмахнул свою подпись и сцапал номерной жетон, пока старик не передумал.

— То-то же. Начни с той, что на Бондарьской улице, очень прилишное заведение. Смотри, придешь жетон сдавать — спрошу!

Заклинатели, содержавшие лавку на Бондарьской улице, были травниками-зельеварами уже много-много поколений. Стоило мне переступить порог лавки, как я окунулся в удивительно мирные волны света, не имеющие ничего общего с материальными источниками освещения.

Старинная белая мебель со светло-желтой обивкой, расцвеченная задорными солнечными зайчиками от ярких витражных окон, мягко светилась невидимыми переливами. Все деревянные предметы оказались насквозь, до последнего волокна, пропитаны вкусными запахами сушеных трав, меда и еще чего-то неуловимого, но очень уютного. Жилище потомственных заклинателей излучало спокойное дружелюбие и уверенность. Это были не те запахи, которые любят наколдовывать шарлатаны от магии, чтобы привлечь лишнего клиента, а настоящая аура дома, в котором много поколений подряд жили и трудились мастера своего дела, не опускавшиеся до халтуры.

Ни призрачных потеков грязи на стенах, ни вездесущих мутных пятен внутренних распрей — либо этот дом строился сразу по заказу предка нынешних владельцев, либо грязь успела без следа раствориться. Идеальное место для жизни.

За низким кленовым прилавком, уставленным берестяными коробочками, обнаружилась прехорошенькая девушка чуть помоложе меня. Конечно, отсюда целиком не разглядишь, но судя по тому, что видно, — фигурка точеная. И лицо милое — веснушчатый курносый носик в сочетании с рыжими кудряшками и карими глазами производил уморительное впечатление. Лисичка! Если, конечно, бывают лисы с такими локонами. Надо будет почаще сюда заходить.

Заметив мой взгляд, девушка с очень серьезным выражением лица кивнула.

— Чем могу вам помочь, господин заклинатель стражи? — Никак не привыкну к этому обращению. Я стражу не заклинаю все-таки, а работаю на нее. — Желаете купить ингредиенты или возьмете готовое зелье? Если что — мы и на заказ работаем.

Может, и вправду заказать? Будет повод еще раз прийти. Нет. План хорош, но денег не хватит. Знаю я, сколько готовые зелья стоят, сам делал.

— Ингредиентов будет достаточно. Кроме того, мне нужно задать вам несколько вопросов, если вы не против.

Лисичка недоуменно распахнула глаза — профессионального интереса стражи ей вызывать не доводилось, — но согласно кивнула.

— Разумеется.

Судя по быстрому взгляду на дверь во внутренние помещения, она жалела, что сегодня в лавке не дежурит кто-нибудь постарше. Леший, не люблю девушек пугать. Ладно, попробую начать знакомство сначала.

Я улыбнулся так широко и дружелюбно, как только смог, и мысленно пробежал список вопросов о грабителе. И не о грабителе. Да, сначала не о нем. И не о ней.

— У вас огромный выбор товара, фаэта. Скажите, а серолист у вас есть?

Разговор и закупка растянулись почти на два часа. Не то чтобы Нэлия или ее родители, призванные во время разговора, знали что-то очень важное для следствия, но уходить из этого славного места не хотелось. Чувство долга сумело выгнать меня наружу только после того, как я договорился о повторном визите. Сейчас я старался компенсировать потерянное время скоростью ходьбы. В Среднем городе еще две лавки, и хорошо бы успеть в них сегодня — показания свидетелей лучше сравнивать, пока они не выветрились из головы. Заклинатели с Бондарьной улицы замечательные люди, и станут еще лучше после того, как их слова подтвердит кто-нибудь со стороны. Конкуренты, например.

Указания благоухающего квашеной капустой патруля стражи привели меня в глухой угол с пышным названием Каретный Проезд. Скромная вывеска алхимической лавки оказалась единственным украшением этой простенькой улицы. Не думал, что в бурлящей жизнью Нилхоре могут быть настолько тихие уголки.

Посмотрим, кто здесь живет.

Уютно захламленное помещение вызвало ностальгический вздох — обстановка точь-в-точь как дома, только карт во всю стену не хватает. Здесь даже пахнет так же!

Гладко выбритый седой господин, по-старчески сухонький, но крепкий, изумленно приподнял бровь в ответ на мою блаженную улыбку. Видно, путешествующие коллеги к нему заглядывают редко, что не удивительно, если учесть, где он поселился, а обычные посетители после первого вдоха делают совсем другое выражение лица.

Нет, комментировать не буду, а то за вежливыми разговорами в третью лавку точно не успею.

— Ясного дня, уважаемый. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Задавайте, молодой человек. Приятно, что будет хоть какое-то разнообразие в общении с истеричными барышнями, требующими приворотное зелье, и пожилыми скандалистками, желающими по сходной цене получить эликсир вечной молодости. — О да, вечны проблемы алхимические. И универсальны.

— К счастью для вас, мой интерес лежит в несколько иной области. — С чего бы начать в этот раз? Ладно, не буду повторяться. — Вы торгуете амулетами?

— Да. И сам делаю, и чужие изредка продаю, хотя, должен признаться, выбор невелик. Все же это не совсем мой профиль.

— Разрешите взглянуть?

— Пожалуйста. — Алхимик достал из стенного шкафа небольшой лакированный короб и невозмутимо поставил передо мной. Этого дракона столичной торговли интересом стражи не проймешь. Не удивлюсь, если окажется, что он свою лавку основал в те года, когда магистр Эрлимах первый ученический плащ примерил.

Я откинул крышку и с интересом вгляделся в чужое творчество. Изделия хозяина лавки видно сразу — россыпь литых медных кулонов. Линии заклинаний сухие и очень четкие, но ассортимент невелик. Слабенькая защита от ментального воздействия, «правдолюбы» знакомой конструкции и еще несколько бытовых мелочей. Ого, а вот три функции на один кулон разом! Силен заклинатель. Это как надо исхитриться, чтобы, не видя плетения, на такую крошечную поверхность три заклинания пристроить без нахлестов! Хотя с его-то опытом… Пара колец от зубной боли и статуэтка — оберег дома, созданные другой рукой, сиротливо жались в уголке.

Похоже, заклинаниями пространственной магии хозяин лавки не владеет, но уточнить стоит.

Незаданный вопрос застрял в горле, когда я поймал царапающий взгляд алхимика. Леший, маскировка!

— Благодарю вас. Скажите, какие заклятия на них наложены?

Подозрительность немного угасла, и заклинатель принялся объяснять. Вот и чудно, набивший за долгие годы оскомину речитатив успокоит старика и даст мне время подумать.

Поскольку я не был покупателем, заклинатель уложился в рекордно короткие сроки.

— Что-нибудь еще?

— Да. Вам не доводилось в последнее время делать, продавать или заряжать амулет, дающий своему владельцу слабенькие способности к телекинезу? Скорее всего, это кольцо или браслет. Амулет действует на расстояние не больше пяди, так что кулон или обруч вряд ли будут удобны в использовании.

— Нет. Я не имею дел с такими вещами. Единственное разумное применение такому амулету, которое я могу придумать, — это шулерство и карманные кражи. — Узко мыслите, почтенный, нет у вас криминальной жилки. Тут неграмотный домушник такой полет фантазии продемонстрировал — куда там образованным людям. — У меня приличное заведение, и я не настолько нуждаюсь в деньгах, молодой человек, чтобы зарабатывать столь сомнительным образом.

Да, тут он прав. Мелковата рыба для такого серьезного дядьки.

Алхимик отвернулся к стеллажам и принялся раздраженно брякать разноцветными склянками. Потом приостановился.

— Если хотите знать мое мнение, ни один заклинатель в Среднем городе за такое дело не возьмется — репутация дороже. Поищите в Нижнем, там подобные вещи не редкость. Особенно в тех лавках, которые между портом и рынком находятся.

Хорошо, что он сам вывернул на эту тему.

— А сколько всего лавок в Нижнем городе? — Я нахмурился, делая вид, что прикидываю фронт предстоящей работы.

— Пять. Все расположены между восточными воротами и портом, так что за день успеете все обойти. — Родители Нэлии сказали то же самое и так же были убеждены в своих словах. Или не так же? Леший, как трудно отслеживать правдивость человека, который настолько старше, даже если он не маг. И ведь повода вслух усомниться нет. Может, на чем-нибудь другом проколется? Вопросов у меня еще много.

— А лапчатку у вас купить можно? — Незаменимое средство при создании артефактов. Не думаю, что отступник, создавая шкатулку, ухитрился обойтись без него. Равно как и создатель «полезного» амулета, кстати.

Заклинатель скептически поджал губы.

— Можно, конечно. Я же сам делаю амулеты, так что запас есть всегда. Только не берет ее никто. Создание артефактов — процесс сложный, случайные люди им не занимаются. Те, кто умеет, обычно пользуются собственными ингредиентами.

— Так-таки и никто?

— Последний раз покупали, дай Небо памяти, три года назад, на весеннее равноденствие. Заезжему артефактору что-то срочно понадобилось сделать, и своих запасов не хватило.

В лавке Нэлии лапчаткой последний раз интересовались пять лет назад в схожей ситуации. Идем дальше. Хоть где-то мне должно повезти?!

— Полагаю, серолист берут чаще? — Если алхимик и удивился смене темы, то виду не подал.

— Да. В нашем государстве его можно купить только в столице, а в столице — только в трех лавках Среднего города, так что спрос устойчивый, несмотря на цену. — Уверенный голос вызвал смутное ощущение неправильности. Похоже, в первый раз мне не показалось, но стоит уточнить.

— Вы точно уверены, что нельзя приобрести его где-то еще?

— Юноша, в наших краях это редкое пустынное растение не встречается. Все караванщики, которые возят на север излишки, не использованные южными заклинателями, известны наперечет, поделены между алхимиками и вполне официально и законно получают за свои труды огромную прибыль. Зачем изворачиваться и тайно торговать тем, что и так не запрещено? — Логично. Вот только эта логичная и правдивая фраза не является ответом на мой вопрос. Но повода вслух усомниться в искренности и надавить по-прежнему нет. Надо разузнать об этом персонаже в управлении, не может быть, чтобы на него совсем ничего не было. А до тех пор — главное, не спугнуть.

— Благодарю вас за познавательную беседу, уважаемый, вы мне очень помогли. И, — чем леший не шутит, — если вам кто-нибудь предложит купить волшебную шкатулку, покрытую резьбой в стиле Фарраг, с серебряной инкрустацией на крышке в виде растительного орнамента, немедленно дайте знать страже.

— Непременно, молодой человек. Заходите еще.

— Обязательно, уважаемый. — И гораздо раньше, чем вы думаете.

Третьего заклинателя, того, который обосновался у Рыбного моста, я отловил в тот момент, когда он запирал лавку. Предвкушающий сытный ужин кудесник был краток и нелюбезен, но против жетона (пригодился-таки) ничего сделать не смог. Правда, отпереть ради меня лавку отказался — пришлось говорить на пороге.

«Не видел, не продавал, не заряжал, обязательно сообщу, до свиданья» — фонтан красноречия! Зато осталось немного времени на эксперименты. Спать еще рано, а поясной кошель приятно тянут к земле приобретенные днем колдовские мелочи. Пока есть возможность, надо в магическом поиске заклинательскими методами потренироваться. И заготовку сделать, а то, если припечет, я только эликсир три часа варить буду.

«Зеленая звезда» встретила вечерним умиротворением и запахом чего-то мясного и очень вкусного, разом сбив весь рабочий настрой. Думаю, ничего страшного не случится, если я сначала поужинаю.

О том, что это рассуждение ошибочно, я понял, только когда съел все, что было в тарелке. После вкусной и сытной еды начало неумолимо клонить в сон, пришлось взбадриваться заклинанием. Расслабился тут, понимаешь, прижился. Знакомствами оброс. А дело кто делать будет?

Ответ на этот вопрос не требуется, так что я с усилием вытянул себя из-за стола и отправился штурмовать кухню — для задуманного колдовства мне понадобится жаровня и большая медная миска. Надеюсь, повар не жадный и поделится добровольно. Нет, сочинить историю, после которой он мне отдаст всю посуду без остатка, да еще и спасибо скажет, не трудно, но не хотелось бы обманывать и запугивать человека, который умеет ТАК готовить.

Когда до кухни осталось два шага и один стук в дверь, меня осенило: зачем привлекать ненужное внимание, если у меня есть пристойная замена и тому и другому? Жаль только, засов на дверь так и не приладил. Придумать что-нибудь сейчас или так рискнуть? Спустившаяся навстречу по лестнице служанка с ведром решила дело в пользу бытового изобретательства. Помню я ее манеру обслуживания.

Заклинив дверь ритуальным кинжалом (знал бы Мастер, как я артефакты использую), водрузил на стол единственный светильник. Поставленные на ребро справочники, как и все магические книги, заговоренные от огня, воды и всех превратностей жизни, послужили ножками для медного умывального таза. Конструкция доверия не внушает, но и разваливаться не спешит. Я осторожно покачал таз. Держится. Красота! Если бы магистр Эрлимах увидел, порол бы до тех пор, пока рука не устанет.

Теперь — вода. Кувшин полон до краев, значит, не придется посреди ритуала бежать во внутренний двор к колодцу. Стало немного стыдно — что бы я ни думал о служанке, работу свою она выполняет. Я осторожно подкрутил фитиль лампы, увеличивая огонек.

Что ж, процесс пошел, отступать поздно. Усиленное магическими знаками пламя начало азартно наскакивать на медное дно, будто желая приподнять его на своих плечах. Налитая в таз вода, надежно прижимающая емкость к книгам, спустя несколько минут подобных упражнений начала раздраженно шуметь. Теперь главное — успеть со знаками до того, как закипит.

Я начертил охрой круг — самый первый и самый древний символ, с которого начинается любое ритуальное колдовство, — целиком охватывающий магическую посуду. Следующие знаки легли по его внешней стороне. Каждый завершенный символ наливался мягкими рыжими отсветами пламени, потерявшими его ярость, но сохранившими магию и тепло. Замысловатая вязь превратилась в еще одно кольцо, освещая темную комнату. Заключительный «Приказ» я вывел особенно тщательно — во избежание, — и огонь, поделившись очередной частичкой силы, присмирел. Вода торжествующе забурлила.

Теперь очередь за травами — по одной на каждый символ. Сухие стебельки крошились в пальцах, распространяя по комнате приторный аромат. Хоть бы соседей не принесло узнать, чем я тут, на ночь глядя, занимаюсь.

Когда зелье приняло отчетливый желтый цвет, я убавил огонь и плюхнулся на кровать. В ближайшие три часа никаких действий от меня не требуется, разве что воду подлить, если сильно выкипать будет. Чем бы себя занять на это время? Засну ведь, и вся работа — коню под хвост.

Для затравки рассортировал новозакупленные ингредиенты, но много времени на это потратить не удалось, так как большая часть покупок уже пошла в дело.

Какие у меня еще насущные проблемы есть? Я имею в виду те, которые прямо сейчас решить можно? Недолгие размышления показали, что из всего вороха неотложных задач здесь и сейчас я могу разобраться только с возможной (!) неразговорчивостью заклинателей в Нижнем городе. Что ж, проблемы лучше решать до того, как они возникнут, а достойная оплата — лучшее средство для смазки чужой памяти. Вот я сейчас об этой самой оплате и побеспокоюсь, денег-то на приличную взятку все равно нет. Конечно, перевод магических плетений в словесные формулы для передачи их заклинателям — процесс, магами крайне не одобряемый, но раз уж я — разыскиваемый инквизицией преступник, на подобных мелочах можно не зацикливаться.

Куда бы пристроиться? Единственный стол занят, на кровати писать неудобно. Ага! Зато пол чистый, и даже не очень холодный. Я разложил перед собой листы и задумался. Что бы такое взять, чтобы и коммерческую ценность имело, и не слишком сложное для заклинателей, и никаких особых секретов не содержало? Боевые плетения сразу отпадают. Может, «противомышиный» ритуал попробовать загнать? Даже напрягаться не нужно — до меня все перевели, причем не один раз, и в то же время заклинание не слишком известное. А тема, благодаря художествам отступника, сейчас популярна, как никогда.

Запись чужих изысканий заняла ровно двадцать минут. Осталось чуть больше двух часов. Еще, что ли, какое плетение испохабить? Лучше целительское — на них всегда спрос есть. «Защита от мора», например. Оно, конечно, огромное, но заклинатель может сплести его по частям и вставить в артефакт. Любые затраты окупятся, даже если каждый раз перед изготовлением придется тратиться на серолист, а материальную основу из золота делать. Да, пожалуй, это заклинание даже лучше будет.

Громоздкая словесная формула, вкупе с условиями произнесения, заняла четыре листа и все оставшееся время. К тому времени, как я свернул бумагу в трубочку и аккуратно перетянул шнурком, пришла пора для следующего этапа поиска.

Большую часть готового зелья я перелил в глиняную бутылочку и оставил дожидаться того момента, когда появятся новости о Темном. Меньшая — осталась. Надо проверить, насколько хороший продукт получился. Заодно посмотрю, как у «конкурентов» получается на всем готовеньком убийц ловить.

Чешуйки сухой крови из первого свертка полетели в медленно бурлящую жидкость. Зелье взбухло сизой пеной, из таза повалил густой пар, который быстро сформировался в обеденный зал замызганного деревенского трактира. За столом у стены доедали поздний ужин двое вполне обычных мужчин средних лет. Левый рукав того, что поплотнее, топорщился — видимо, повязка. Не похоже, что они излишне нервничают по поводу погони. Поели, о видах на урожай поболтали и спать пошли. Никаких ценных сведений я от них так и не дождался. Интересно, а где третий?

Во втором свертке крови оказалось поменьше, но хватить должно. Надеюсь, мне не покажут этих дрыхнущих негодяев еще раз — обидно тратить силы впустую.

Клуб пара над тазом лениво шевельнулся и сложился в новую картину.

Оп-па, это что же выходит?

Заклинание показало идущего по казарме Среднего города смутно знакомого мужчину в камзоле следователя. Кажется, я его видел, когда впервые пришел на новое место работы и знакомился с начальством. Память сначала заартачилась, но все же выдала информацию — один из помощников Главного Следователя. Не самый ближний. И, если сведения Хасвига верны, именно ему поручено завершение этого расследования. Я заново повторил условия поиска третьего убийцы и снова увидел ту же картину.

Злость ударила в голову. Вот, значит, как? Не удивительно, что те двое спокойны!

Метаться по комнате, в которой свободного места — три шага на один шаг, неудобно, а другие способы сбросить раздражение и успокоиться слишком шумные. Оскалившись, я смотрел, как следователь кивнул на прощание дежурящим у входных дверей стражам и двинулся вниз по пустой улице.

Ну нет, так просто я это не оставлю.

Уже занесенная рука с углем внезапно остановилась. А что, если есть другое объяснение? Допустим, какая-нибудь тайная операция? Нет, бред, такими вещами Канцелярия Безопасности занимается, а не стража, и тем более — не доверенное лицо Главного Следователя Нилхоры лично. И все же… Убить легко, а вот оживить его, если что, уже не выйдет. Да и наверняка он всего лишь исполнитель высочайших приказов, как и те двое, только рангом повыше.

Уголь опустился поверх охряной вязи символов, но вывел не тот знак, что я намеревался сделать вначале.

Помощник Главного Следователя пошатнулся и, рухнув на мостовую, забился в судорогах. Дежурные, изумленно промедлив секунду, подлетели к нему. После короткого совещания один из них бросился за целителем.

Я удовлетворенно взъерошил волосы и тут же вспомнил, что руки измазаны углем. Ладно, не важно. Если что — исправить нанесенный следователю вред мне не сложно, а до тех пор — его сомнительная карьера закончена. Не думаю, что он сможет хотя бы на улицу без сопровождения выходить.

Волшебный туман втянулся обратно в таз. Ритуал завершился, и можно бы ложиться спать, вот только сон что-то не шел. Я до утра просидел за чисто убранным столом и, едва рассвело, отправился на службу. Моих обязанностей никто не отменял. И это замечательно.

Я пришел на службу в полной уверенности, что буду первым из нашей команды, — слишком рано еще, но когда зашел для порядка в кабинет, то увидел вполне бодрого Хасвига. Он сидел за столом, заваленным бумагами, в том числе и исписанными моей рукой, но смотрел при этом куда-то в потолок, и улыбка у него была злорадная. Не думал, что у него может быть такая. От стука в двери Хасвиг подпрыгнул, но тут же успокоенно откинулся на спинку стула.

— Привет, Киорсах, что-то ты рано сегодня. Первое самостоятельное расследование спать не дает?

Я плюхнулся на «свое» кресло у окна и отодвинул прикрытый ставень, впуская утренний свет.

— Да, вообще напрочь сон отбило. — Чистая правда, пускай и не совсем так, как понял следователь.

Старший товарищ ободряюще улыбнулся:

— Поначалу у всех так. Много вчера сделать успел?

— Только Средний город обойти. Много интересного узнал, жаль, что почти все — не по делу. Зато теперь знаю, с какими вопросами к кому приставать. Думаю, сегодня с этим закончу. Чего ухмыляешься?

— Вижу, кладовщик в отставку еще не вышел. И по-прежнему поучает молодежь, шантажируя невыдачей жетона. — Не переставая ухмыляться, Хасвиг начал собирать бумаги в несколько аккуратных стопок. — Ты не думай, меня он тоже учит, если я на склад захожу. Только я там теперь бываю редко, все больше Шега посылаю — ему полезно.

Я рассмеялся, представив сцену «Поучение Шега», и неожиданно понял, что дурное настроение, оставшееся с ночи, исчезло. Может, когда со службы домой пойду, к Нэлии завернуть? Поздороваться, за ингредиенты поблагодарить? Удивительно, откуда осенью такое весеннее настроение?

— Только не говори мне, что он ценит свалившееся на него счастье!

Хасвиг убрал последнюю бумажку и загремел ключами от сейфа, попутно скорчив рожу.

— Сейчас, разумеется, нет, но пройдут годы, и он будет мне очень, очень благодарен за мою мудрость и предусмотрительность. Ну, или натренируется и морду набьет. Кстати, прежде чем убежишь дальше общаться со своими братьями по ремеслу, сходи со мной к фэту Кайтегу. Любимое начальство велело ежедневно перед ним отчитываться, а у меня потом времени не будет.

— Есть чем порадовать? — Чего доброго, этот энтузиаст найдет шкатулку раньше меня. Все же в противостоянии жизненного опыта и магических способностей обычно побеждает жизненный опыт.

— А как же. Когда идешь по горячим следам, этот неуловимый тип оказывается не таким уж неуловимым. Найти его теперь — всего лишь вопрос времени, особенно если учесть такой удивительный факт, как полная поддержка со стороны начальства. Не уйде-о-о-от. — Действительно не уйдет. Как бы «придерживать» их не пришлось. Надеюсь, что не придется.

Кстати, есть еще одна хорошая новость. — Хасвиг потянулся, как большой сытый кот. — Господин младший помощник Главного Следователя перетрудился, запутывая раскрытое нами преступление, и тяжко заболел. Пришлось ему по настоянию целителя писать прошение об отставке.

— Надо же! — Кстати, важный момент для обвинения Главного. — Так это дело снова наше?

— Нет, что ты. Пока мы нынешнее расследование не закончим, ничего нового нам не дадут. А это злосчастное дело Главный отдал другому своему любимчику. Может, и он от непривычных умственных усилий надорвется?

Ну уж нет, этот фокус не для ежедневного повторения.

— Пойдем, мечтатель, отчет ждет, а мне еще в Нижний город тащиться. Только это, Хасвиг, давай сегодня пешком?

При нашем приближении «драконодавы» по ту сторону забора вскинулись было, но еще раз принюхались и успокоенно положили головы на лапы — Хасвиг тут вчера провел полдня и, видимо, успел примелькаться. Я постучал и, не дождавшись ответа, заглянул сквозь прутья решетки за ворота. Пустая будка привратника задумчиво покачивала на ветру открытой дверью. На подъездной дорожке неприятно блеснула по глазам обильной позолотой карета, запряженная парой мышастых тяжеловозов. Интересно, кто это прикатил с утра пораньше пострадавшему моральную поддержку оказывать? Вдруг отступник решил к поискам подключиться? Все-таки именно его творение уволокли. И где все?

Хасвиг решительно отодвинул меня плечом и забарабанил. Уважаю. Сразу видно настоящего профессионала — всего лишь стук в ворота, но какой! По одному звуку ясно, что явилась стража при исполнении служебных обязанностей. Жаль только, оценить мастерство некому. Ближайшая собака дернула рыжим ухом и снова задремала, млея под неярким утренним солнышком. Больше никакой реакции мы не дождались.

— Леший бы побрал этих… чьих-то там родственников. — Следователь оглядел пустой двор, и, судя по сердито дернувшимся уголкам рта, его радужное настроение начало стремительно портиться. Вторым стуком призвать обслугу тоже не удалось, и я с изумлением понял, что мне впервые за прошедший месяц решительно нечем заняться. Бежать прямо сей момент некуда, решать со скрипом мозгов нечего. Пауза неуверенно начала заполняться солнечным светом, деловитым чириканьем скачущих по мостовой трясогузок, ароматом поздних цветов из сада фэта Кайтега. Наискосок от ворот хлопнули ставни открывшейся для посетителей пекарни, обдав ранних прохожих столь густым ароматом горячей сдобы, что я чуть не подавился слюной. Зря не позавтракал.

— Хасвиг. Хасвиг! Перестань ломать ворота, ремонт из жалованья вычтут. Пойдем лучше перекусим.

Следователь упрямо тряхнул головой.

— У меня встреча через сорок минут. Если эти уроды сейчас не откроют, придется тебе отчитываться за двоих.

Интересная перспектива. Многообещающая…

— А чего тогда вышел поздно?

— Может быть, ты не в курсе, но нилхорские аристократы в такую рань обычно не встают. И так думал, из постели вытаскивать придется. Да что это такое, они там умерли все?

— Скорее уж ты их оглушил. А что до Кайтега, то, может, он в основном в имении своем живет, а в столице бывает наездами. Тогда он встает еще раньше нас. А где его имение, кстати? — Не думаю, что это мне пригодится, но о вероятном противнике стоит узнать побольше.

— На севере, недалеко от гномьей границы. А что? — Хасвиг хмуро посмотрел на отбитый кулак и с размаху пнул створки.

— Да ничего, скучно просто. Слушай, на тебя собаки не реагируют, может, перелезешь через забор и позовешь кого-нибудь?

— Лучше ты. Я слышал, собаки на волшебников не лают.

— Глупое суеверие. Впрочем, эти действительно лаять не будут — откусят голову, и никакого шума.

Запыхавшийся привратник явился спустя десять минут. Жаль, я уже понадеялся, что удастся встретиться с фэтом с глазу на глаз. «Поговорить». Ливрейный усач недобро посмотрел на Хасвига, вполголоса рифмующего ругательства, но высказывать претензии человеку, облаченному в форменный камзол, постеснялся.

Фэт Кайтег дожидался нас в памятной по вчерашнему дню гостиной, попивая чай в компании дворянина лет тридцати, которого он, судя по всему, побаивался. Неброско и практично одетый мужчина мог бы сойти за удачливого наемника, если бы не безумно дорогая печатка с родовым гербом на правой руке. При виде нас Кайтег заулыбался радостно и с облегчением.

— А вот и они, Селрих, сейчас все и узнаем. Это — следователь Хасвиг, а это — заклинатель Киорсах. Позвольте представить вам моего уважаемого друга, Селриха Кемхорского.

Сидящий боком к двери шатен наконец соизволил повернуться, и мой желудок неприятно екнул. Трудно забыть лицо человека, который несколько дней назад стрелял в тебя из арбалета.

— Рад познакомиться с вами, господа. Кайтег как раз рассказывал мне об этом прискорбном случае. Как идет расследование?

Непроницаемые агатовые глаза безразлично скользнули по моему лицу и остановились на Хасвиге. Тоже узнал, ладно хоть прямо сейчас ничего предпринять не может. Благослови Небо привратника, который явился прежде, чем Хасвиг убежал на свою встречу. Был бы мне и разговор по душам, и допрос с пристрастием.

— Успешно, фэты. Грабитель оказался не таким уж неуловимым, и мы… — Следователь привычно разлился соловьем, при этом умудряясь не вдаваться в конкретные детали, а я получил возможность подумать. Следы Темного и заговорщиков пересеклись уже дважды, и если в первый раз я списал это на совпадение, то сейчас ситуация довольно недвусмысленная. Но почему тот, покойный заговорщик был не в курсе? И Кайтег тоже — он действительно уверен, что шкатулка раритетная. Интересно.

Другая мысль была менее интересной, но более актуальной — отсюда надо срочно уносить ноги. Это Кайтег слушает со всем вниманием, вон, даже снова манжеты теребить начал, а названый Селрихом наверняка сочиняет предлог задержать меня в доме после окончания доклада. И уйти надо прежде, чем он этот повод придумает. Потому что потом уйти получится только с боем.

Амулеты я сегодня надел, все же заклинателей допрашивать шел. Часть — напоказ: те, что послабее. И несколько — под одежду. Надеюсь, тот, что плюется иглами и закреплен на предплечье, использовать не придется — починить рукав после такого не получится, разве что новый пришить. Но все эти более-менее нужные вещицы сейчас абсолютно бесполезны, придется выкручиваться так.

«Свободное» колдовство мне сейчас заказано — думаю, инквизиторы никуда не делись и жаждут общения. Попробую свойства одного из артефактов изменить. Вообще-то, этим можно только в лаборатории заниматься, но… Что там у меня не слишком нужное? Целительский амулет портить нельзя, мне пленение хорошо запомнилось, особенно — головная боль, ссадины и общее состояние перееханности телегой. «Отвод глаз» тоже пригодится как есть. Что там еще? Ага, это подойдет.

Заклинание сорвалось в самом конце, когда успех стал близким и несомненным, и медное кольцо, вместо того чтобы засветиться, ярко полыхнуло и с мерзким хрустом осыпалось на пол черными кусками. Ничего себе! Главное, что защитный амулет сработал. Один из тех, что надеты под рубашку и защищают от неудачных последствий собственных заклинаний (самая главная вещь и для ученика, и для начинающего мага) и отката, если противник умудряется твое плетение не только отклонить, но и разорвать.

Я кожей почувствовал недоуменные взгляды присутствующих. Что бы такое сказать?

— Уважаемые, это было оповещение — только что сработала установленная вчера мной ловушка. — Что за чушь я несу? К лешему, главное не останавливаться. — И теперь мне надо срочно ее проверить. Господин следователь, вы ведь закончите тут без меня?

Хасвиг и Селрих одновременно набрали воздух для возражений. Знать не желаю, что они там хотят мне сказать. Отвесив учтивый поклон, вылетел в коридор, отгородившись ото всех дверью. Только бы Селрих не плюнул на конспирацию и не начал играть открыто.

Бесконечный коридор перетек в мучительно длинную лестницу, но криков и топота за спиной я так и не услышал. Значит, за мной придут в трактир или подловят по дороге со службы. Надо прямо сейчас хватать вещи и линять из города, пока не поздно.

Только расследование закончу — другого шанса найти Темного у меня не будет. И никакие заговорщики мне не помешают.

Глава 8

Свободно вдохнуть удалось только за воротами — до последнего ждал, что ловушка захлопнется, но Селрих решил не привлекать внимания к заговору больше, чем абсолютно необходимо.

Снующие вокруг люди и нелюди настроили меня на оптимистичный лад — затеряться в такой толпе на день-другой не проблема.

Кстати, надо будет следящую монетку слушать: сейчас за мной вряд ли слежку навесить успели, да и не чувствую я лишнего внимания, так что адрес будут выяснять у начальства. Хасвиг где я живу не знает, казарменное начальство тоже, придется господам заговорщикам в архив идти.

Шумный и по-утреннему энергичный поток прохожих невозмутимо принял меня и нес вперед до тех пор, пока я, вывернув из-за угла, не сбил с ног кого-то еще более мелкого и щуплого, чем я сам.

— Простите, фэ… э… фаэта. — Леший, вот ведь угораздило — на земле сидела, прикусив губу, нескладная девчонка лет пятнадцати в простеньком голубом платье, стоящем примерно как годовой доход хорошего ремесленника: голубую краску получают только алхимическим путем, только в одном городе на все королевство, и цену за нее ломят несусветную. Положенных округлостей еще нет, и не факт, что будут, — страшненькая, одни углы. Всей красы — густые темно-русые волосы, собранные в сложную прическу на затылке, да огромные голубые глазищи в пол-лица. Которые в данный момент обиженно смотрели на меня и медленно наполнялись слезами. Леший. — Простите, я не хотел. Вы сильно ушиблись?

— Нет, ничего страшного, господин заклинатель. — А у самой губы дрожат. Как бы плакать не начала.

Сквозь людской поток к нам энергично протолкалась немолодая женщина.

— Леди Ивэлия, что с вами?! Вы в порядке? Не стойте столбом, уважаемый. Посмотрите, что вы наделали! Что-нибудь болит, леди? Да помогите же ей встать, наконец! — Да, с такой гувернанткой за любимое чадо можно действительно не беспокоиться. Жилистая тетка с крупными кистями и решительным, чуть грубоватым лицом. Глаза мечут в меня молнии, каштановые с проседью кудри пламенеют в солнечных лучах. Представительная мадам. И что-то мне подсказывает, что удар корзинкой с вышиванием у нее поставлен хорошо. Кстати, тяжеловата корзинка на вид, что-то там еще помимо женских безделушек есть.

Но насчет помочь встать — это дело.

Я протянул девочке руку, за которую она осторожно ухватилась, и вздернул на ноги. Едва утвердившись в вертикальном положении, этот синеглазый цыпленок охнул, осел на левую ногу и непременно бы снова завалился, но я вовремя успел подхватить. С другой стороны в пострадавшую мертвой хваткой вцепилась гувернантка. Мы обеспокоенно переглянулись поверх русой макушки — надеюсь, это растяжение, а не вывих. Леший, мне надо спешить, а не возиться с незнакомыми девицами. С другой стороны, уронил ее я и бросить с больной ногой посреди улицы не могу. Двадцать минут роли не сыграют — пока Хасвиг доклад закончит, пока Селрих подельникам распоряжения отдаст, пока они сообразят, куда идти. Немного времени в запасе у меня есть.

Тетка споро закрутила головой по сторонам и обрадованно сощурилась.

— Давайте туда — по крайней мере, присесть можно.

Кондитерская. Действительно наилучший вариант — до входа шагов пятнадцать, что для кусающей от боли губы Ивэлии не мало, но там наверняка есть столики для посетителей. Усадим, я полечу ногу, заодно чем-нибудь вкусным отвлеку. Не разорюсь я с одного пирожного. И еще — несомненный плюс — вспомню, как обращаться с целительским амулетом. Давненько я им не пользовался.

Вдвоем (гувернантка меня искоса оглядела и, видимо, решила, что в одиночку я драгоценную ношу непременно уроню) мы дотащили тихонько всхлипывающую девушку до дверей.

Молоденькая официантка, чуть старше самой Ивэлии, изумленно охнула, быстро отодвинула стул у ближайшего столика и принялась хлопотать вокруг пострадавшей наперебой с гувернанткой — без видимого толка, но с искренним беспокойством. Я прикинул, что отрывать ее сейчас от этого занятия бесполезно, и сделал заказ ее старшей подруге, наблюдавшей за суетой от прилавка.

Наконец девушка поудобнее устроила больную ногу и посмотрела на меня.

— Как ваша нога, леди?

— Спасибо, уже не так больно, думаю, скоро пройдет. — Потом изумленно моргнула на исходящую вкусным паром чашку, которую поставила перед ней расторопная подавальщица. — О, спасибо, но вы вовсе не обязаны были… Спасибо. Не составите мне компанию? Кстати, позвольте представиться, меня зовут Ивэлия.

Я открыл было рот, чтобы назвать себя и согласиться, но осекся. Было две причины присоединиться. Первая: мне ее надо еще полечить. Вторая — я сегодня не завтракал, а бегать мне нужно целый день без перерыва, так что другой случай может представиться не скоро. В то же время я почувствовал легкое, ненавязчивое ментальное воздействие: «Согласись… Согласись ненадолго остаться… Тебе очень хочется отдохнуть и поболтать… Согласись поболтать… Расскажи…» Очень мягкое, истинно женское построение заклинания: ни обычный человек, ни заклинатель не почувствовали бы вмешательства чужой воли. Источником магии являлась смущенная Ивэлия.

К лешему перестраховка! Что там у нас в магическом зрении видно? Аура просто вибрирует от сдерживаемого напряжения. С нетерпением ждет чего-то, что должно вот-вот произойти. А нога? Следовало ожидать.

Вот это актриса! Уважаю. Не знаю, кто она, но мага обмануть — это надо умудриться. А ведь пока колдовать не начала, у меня даже тени сомнения не возникло.

— Извините, но — увы. Служба зовет.

— Но… — Отказа фаэта явно не ожидала. Ментальный напор усилился, в нем начали проскакивать нотки ярости и отчаяния. Интересно, зачем ей так надо меня задержать? Ну не могли заговорщики так быстро среагировать. Или могли? Не хочу выяснять это на собственной шкуре.

— До свиданья, фаэта. Был рад познакомиться с вами. Мое почтение, мадам.

А теперь — ходу отсюда. Похоже, времени вообще не осталось.

«Зеленая звезда» встретила мирной утренней суетой. Хозяин, с тщанием и любовью протирающий вышитым полотенцем кружки, окликнул меня от стойки.

— Мирного утра, господин Киорсах, забыли чего?

— Да, амулет один не взял, решил сбегать, пока время есть.

Трактирщик понимающе крякнул.

— Так, может, и позавтракаете заодно? Ушли-то рано, повар даже готовить еще не начал, а сейчас уже все есть, тепленькое. Переживет ваше начальство, если вы на пятнадцать минут задержитесь.

Глазастый какой! Ничего, что в его трактире происходит, мимо не пропустит. Что же до завтрака — предложение соблазнительное, но здесь лучше не задерживаться — гости могут нагрянуть в любую минуту. В Нижнем городе перекушу, главное не отравиться.

— Увы, действительно некогда, уважаемый. Бежать надо.

Не останавливаясь.

Сборы заняли пять минут. Покидав немногочисленные разложенные по комнате вещи в заплечный мешок, я активировал амулет «отвода глаз» и спустился обратно в зал. Несколько секунд постоял, свыкаясь с положением «невидимки» и прощаясь с местом, к которому успел привыкнуть. Хозяин, не обращая на меня внимания, мурлыкал какой-то несложный мотивчик. Немногочисленные посетители, увлеченные едой, не заметили бы меня даже без «отвода», спасибо повару.

О, отлично! Подавальщица, выскочившая зачем-то наружу, оставила дверь открытой — можно идти. Двинулся по стеночке к выходу, но на пороге притормозил. Я же отблагодарить за советы хотел. Все некогда было, думал, потом свободное время появится. Ха. Что там в моих закромах есть? Не то, это тоже не то… Интересно, как отреагирует хозяин, если я ему на дверь боевое проклятие установлю?

На самом дне мешка отыскался пузатый флакончик с бесцветной (вода водой) жидкостью. Самое оно. Осторожно выдернул крепко притертую стеклянную пробку и вылил собственноручно заклятую жидкость вдоль высокого порога. «Храни. Пусть болезни и злая магия обходят этот дом стороной». Прозрачный ручеек мгновенно впитался в древесину и начал оплетать все здание тоненькими лучиками силы. Магия прошла через кладку стен, вплелась в ленты защитных орнаментов, расстелилась невидимым ковром на полу. Хорошо я тогда в лаборатории посидел, три недели мучился, пока не получилось как надо, зато теперь — процесс пошел. И мне, кстати, тоже пора, вон, служанка возвращается.

В качестве дополнительной меры безопасности я поплутал по Среднему городу, то прячась в тесных проулках, то выныривая на оживленные улицы.

Не удержался, сделал дополнительный крюк и выполнил еще одно данное себе когда-то обещание — позавтракал в том трактире с яблонями у набережной. Затем, чтобы окончательно сбить со следа всех заинтересованных лиц, просочился сквозь один из рынков и через восточные ворота попал в Нижний город. Отсюда и до Порта — моя охотничья территория. Я припомнил наставления старших коллег и двинулся к ближайшей лавке.

Монетка на шнурке ощутимо нагрелась и завибрировала. Наконец-то! Долго же Селрих до архива добирался. Я уже бояться начал, что он какими-то другими путями на «Зеленую звезду» вышел. Послушаем, что он там скажет, заодно дорогу скоротаю — идти еще немало.

Мысленное прикосновение активировало монетку, и прямо в моей голове зазвучал хрипловатый голос. Заместитель Главного, Риссах — никак простуду вылечить не может.

— Странный интерес с твоей стороны. Самый обычный парень. В меру любопытный, но интересных вопросов не задавал. В основном по работе спрашивал, возле кабинетов не ошивался.

— И почему же, стоит этому «обычному парню» где-то появиться, как вскоре после него приходят Гончие? — Голос Селриха больше походил на шипение. Интересно, что его так раздраконило, что самоконтроль трещину дал? — Сначала возле того пожара крутились, чем неприятно озадачили наших уважаемых партнеров. Сегодня — через двадцать минут после того, как он ушел, к Кайтегу прибежали. Какую-то чушь о плановой проверке несли, а сами амулетами увешаны так, что к земле пригибает. — Так вот почему он задержался и так нервничает. Неожиданный визит инквизиции кого угодно из колеи выбьет. Но вообще странно. Всплеск силы был маленьким и моего отпечатка почти не нес, не думал, что инквизиторы его заметят. И уж тем более — кинутся проверять. Значит, меня обложили плотнее, чем я думал.

— А что Кайтег?

— Помялся, но греха чернокнижия за собой не вспомнил, и пустил. С инквизицией лучше не спорить без нужды. Вроде бы не нашли ничего.

Хмык и бульканье стали ему ответом.

— Мне кажется, ты разводишь панику на ровном месте, Селрих. Он тут неделю работал. По твоей логике, Гончие должны были являться в архив ежедневно. Да и какой из него Темный? — Здравая мысль! Ее бы да инквизиторам. — К одному-единственному «крысиному» заклинанию половину дня готовился, а потом его, по словам почтенного Тэшвиха, так скрутило, что он еле идти мог. Старик жалел потом, что не оставил его отдохнуть прямо в архиве — так плохо выглядел. Сутки отлеживался после этого.

— Отлеживался?! Он как раз в эти сутки дом для переговоров сжег!!! И ты говоришь, что это он был обессилен после ритуала?!

Риссах озадаченно примолк. Раздалось задумчивое позвякивание бокалов.

— Ну, не знаю. Послать к нему кого-нибудь домой?

— Я сам пошлю. У меня еще с того пожара инвентарь заготовлен. Может, один блокирующий ошейник ему и не страшен, но если к нему прибавить Оковы и Кшальский бальзам, то никаких проблем не возникнет. — В целом здравая мысль, но в комплекте с Оковами, являющимися вариацией блокирующего ошейника, только на руки, ему вполне бы подошло и грошовое снотворное, вместо дорогого и запрещенного к изготовлению и использованию эликсира, блокирующего магию «изнутри». Спящий маг ковырять блок не может, а во время допроса и вовсе не до того.

— С чего ты вообще его ловить решил? Хотел ведь проследить?

— Тогда я думал, что это одиночный наблюдатель, который просто собирает информацию. Кто ж знал, что следом такое начнется. Кстати, отчеты будешь присылать в мое загородное имение. Давно я там не был, надо проверить, как дела идут.

— А Кайтег?

— Мы завтра утром вместе уезжаем — в северных провинциях неспокойно, так что, чем больше народу едет, тем лучше. Остальные тоже на свежий воздух собираются. Конец лета — не самое приятное время для жизни в столице.

— Ясно. Знаешь, я, наверно, съезжу родственников на побережье проведать на пару месяцев. Думаю, фэт Ринлиг отпустит. Так что отчеты тебе будет Вэйл посылать.

Селрих развеселился.

— Ладно уж, езжай, заодно и простуду свою на морском воздухе полечишь. Только адрес этого шустрого юноши сначала дай.

Больше ничего интересного не прозвучало. Я прослушал дальнейший разговор до традиционного пожелания здоровья и отключил амулет.

Похоже, шишки заговора решили переждать непонятную суету поближе к государственным границам, оставив расследование и расхлебывание на замов и помощников. Что ж, для меня так, пожалуй, даже лучше.

— …И чтобы я тебя здесь больше не видел!!! — Какая экспрессия. Я аккуратно прикрыл за собой дверь и спустился по выщербленной каменной лестнице в три ступеньки на заплеванную мостовую.

Посещение второй лавки результатов не принесло, но изрядно повеселило.

Вообще, в заклинательских лавках Нижнего города можно, оказывается, найти преинтересные вещи, в Среднем таких не было. Но чтобы найти их в куче подделок и псевдомагического мусора — это надо потрудиться. Еще одна забавная черта — стремление выпятить свое могущество и создать «колдовскую» атмосферу чаще всего невелико.

Средства в ход шли самые разные. Допустим, хозяин того заведения, которое я только что покинул, наловчился делать чучела «химер», с завидным юмором и фантазией сшивая части разных шкурок. Я минут пятнадцать бродил вдоль полок, оторваться не мог. Хозяин, без удовольствия ответивший на все вопросы, отвлекся на других посетителей и не обращал на меня внимания до тех пор, пока я не начал ржать в голос и ронять его авторитет перед клиентами. Пришлось уходить.

Третья лавка расположилась недалеко от рынка. Сама торговая площадь скрывалась за поворотом, но гомон покупателей и зычные выкрики торговцев легко преодолевали это сомнительное препятствие. Над скромной дверью красовался искусно вырезанный из дерева и с любовью раскрашенный дракон. Ящер добродушно щерил алую пасть с кривыми клыками и с любопытством поглядывал на прохожих.

Дверные петли надсадно скрипнули, предупреждая хозяина о визитере, и я шагнул во тьму. Плотно закрытые ставни дневной свет не пропускали, а вокруг одинокой свечи на прилавке мрак, кажется, собрался вдвое гуще, чем положено по законам природы. В узком круге света поместилась только пригоршня гадальных костей да чучело некрупной совы. Вокруг угадывались смутные очертания предметов, которые я вот так, с ходу, опознать не смог.

Леший, и на истинное зрение не перейдешь — если хозяин наблюдает, объяснить ему этот факт будет трудно.

Я помялся у двери. Куда идти — не видно, а платить за случайно разгромленную лавку ну никак не хотелось. С другой стороны — вряд ли здешний хозяин ставил перед собой цель калечить посетителей, по крайней мере до тех пор, пока они чего-нибудь не купят или не оплатят прорицание, а значит, под ногами ничего стоять не должно. Я осторожно двинулся к свету.

— Голову пригни.

…! Разве можно так пугать?! Заклинание «светляка» сорвалось с пальцев раньше, чем я успел о нем подумать.

Темноволосая женщина, сидящая в мягком кресле рядом с прилавком, заинтересованно проводила клубок света взглядом и снова посмотрела на меня. Темная котта с широкой светлой полосой «магической» вышивки по рукавам, вороту и подолу в сочетании с худым бледным лицом делала ее чем-то похожей на привидение.

Я сморгнул, прогоняя наваждение, и наконец-то разглядел препятствие, о котором она говорила, — оторвавшееся передним креплением от потолочной балки чучело крупной щуки. Довольно высоко висит, я бы, пожалуй, прошел под ним, не заметив, хвала низкому росту, а вот кто повыше — встретился бы лицом к морде.

— Спасибо.

— Да не за что. Отвалилась вчера, а приделать назад — никак. Пока мастера дозовешься… — Женщина вздохнула, потом махнула рукой. — Знаешь же, боятся. А сегодня клиента успокоительным отпаивать пришлось. Вот буквально перед тобой ушел.

Я еще раз посмотрел на отколовшуюся деревяшку. В принципе, у меня есть чем расплатиться за информацию, но…

— Хотите, я починю?

— Хочу. Если справишься, погадаю тебе бесплатно. Или на зелья скидку сделаю.

Я подтащил к месту аварии лавку и огляделся в поисках того, что можно поставить на нее — так не дотянусь. Вот ведь! Все помещение заставлено сундуками, тумбочками и коробами разной формы, но встать на эти древности я не решусь. Тут есть хоть что-нибудь не рассохшееся?

— Лучше на пару вопросов ответьте. И кстати, как к вам обращаться? Меня можете называть Киорсахом.

— Приятно познакомиться, Киорсах, конечно отвечу. А зовут меня — Катьяла. Подожди, вот это подойдет? — Заклинательница, без слов вникнув в суть моего затруднения, вынесла из глубины помещения и с натугой поставила на лавку окованный железом сундучок. Я надавил руками на получившуюся конструкцию.

— Да, выглядит устойчиво.

— Не бойся, он крепкий, я сама на него встаю, если что-то с верхних полок достать надо. — Спохватившись, Катьяла зарылась в ящик комода. — Где-то у меня тут гвозди были.

— Лучше смолу. — Колдунья удивленно обернулась. — Я алхимик, мне смолу проще изменить, чем с гвоздями возиться. Да и несподручно тут ими — очень скол неудобный.

— Ладно, будет тебе смола, алхимик. — Заклинательница не глядя вытянула расписной туес и кинула его мне. Чуть не слетел с этой верхотуры, пока ловил. — А какие вопросы?

— Да человека одного ищу. — Что тут у нас? Обычная древесная смола, березовая кажется. — Он амулет занятный использует, телекинетический. — О, тут и лопаточка есть, прямо в туеске. Я щедро намазал деревяшку и приложил к месту скола. Теперь бы формулу вспомнить. — Слабенький, правда. Форма — скорее всего кольцо или браслет.

Колдунья задумчиво потянула за выбившуюся из прически прядку волос.

— Был тут дней семь назад один паренек. Крепенький такой, коренастый, но шустрый. Колечко подзарядить приносил. Я его запомнила потому, что колечко явно на женскую руку было, маленькое, тоненькое, как он им пользовался — ума не приложу. Да и редкость это — женский амулет для карманничества.

Есть! Я подергал в разные стороны намертво приклеившуюся деревяшку и спрыгнул на пол.

— А поподробнее можно?

— Можно, отчего же нет. — Заклинательница опустилась в свое любимое кресло и указала мне на расписанный странными знаками стул для посетителей. Я на всякий случай проверил — магии они в себе не несли. Катьяла дождалась, пока я усядусь, и после этого продолжила: — Только добавить мне особо нечего. Ближе к вечеру пришел парень, как я уже говорила, невысокий, крепкий такой, лет двадцати. Судя по одежде и манере держаться — простолюдин. Одежда добротная и новая, но, что странно, не крашеная, как самая голытьба носит. Только куртка черная. — Ну, не только столичная голытьба, но и многие простолюдины в провинциях, особенно крестьяне. Не у всех есть возможность раскошелиться даже на местные, тусклые и дешевые красители. — Волосы светлые, довольно коротко подстрижены, как в западных провинциях носят. Спросил, могу ли я амулет подзарядить. Я согласилась. Он достал колечко — серебряное, с маленьким зеленым камушком, бериллом кажется. Даже не женское, а девичье — такое только на очень тоненькие пальчики налезет, а я разве что на мизинец натяну, и то вряд ли. Я символы начертила, силой его накачала (и правда, слабенький амулет), парень расплатился, поблагодарил и ушел.

— А имя свое он не называл? Или, может, у него акцент какой? Особые приметы?

Чем больше конкретной информации, тем точнее магический поиск. Может, если она еще повспоминает, и идти больше никуда не придется?

— Нет. — Ладно, все равно неплохой результат. — Я думаю, вам о нем лучше Эшха, хозяина «Янтарного эликсира» расспросить. Думаю, в основном парень ходит подзаряжать кольцо к нему. Во-первых, он удивился, когда я символы концентрации чертить начала, видно, к другому привык, а Эшх, даром что молодой еще, — единственный в Нижнем городе может напитывать амулеты без этих символов. Во-вторых, как раз тогда, когда белобрысый ко мне заявился, Эшх был в отъезде — племянница у него замуж выходила. Вот только три дня назад и вернулся. Ну и, наконец, всему городу известно, что с… не совсем законными… вещами лучше обращаться именно к Эшху. Зелье там какое купить, «ничейный» амулетик продать без лишних вопросов или еще чего. Только разговорить его тяжело будет: пойдут слухи — клиентов потеряет, так что молчать будет до упора.

Ничего, если информация у него есть, то «упор» будет очень короткий. Любой из «взяточных» свитков поправит ему и репутацию, и количество, и качество клиентов. Если правильно дело поставит, сможет в Средний город переехать. А если упрется — придется воспользоваться силовыми методами. Как бы то ни было, заклинатель магу не соперник.

— Спасибо за информацию, Катьяла. — «Янтарный» находится немного на отшибе, и я собирался заглянуть в него на обратном пути, но раз такое дело, можно и крюк сделать. — А вам известно что-нибудь про шестую лавку?

Колдунья брезгливо поморщилась.

— Я вообще не уверена, что она есть, но слухи ходят. — Заклинатели Нижнего города о ней хотя бы слышали, в отличие от стражи и «Срединных» коллег. А то я уже начал сомневаться. — Об этом вам тоже лучше спросить у Эшха, основной конкурент как-никак.

— То есть? — Ее предшественники сплетнями делились охотно, но хозяина «Янтарного эликсира» не вспоминали. Версии по городу гуляли самые разные, вплоть до совершенно экзотических. Интересно, что в этот раз будет.

— Говорят, там можно купить вообще все, что угодно. У Эшха хоть какие-то рамки есть, а там — нет. Яды, смертные заклятия, амулеты из человеческой плоти и все такое. Со стороны туда, естественно, не попадешь, рекомендацию надо. Говорят, туда только богатые да благородные заходят, остальным не по чину, да и не по карману. Не знаю, где это находится, но думаю, где-то в районе Порта. Вечно там всякая дрянь оседает. Да и покупателям можно особо не таиться, народ там всякий ходит. — Ну да, и проверки регулярно устраивают, и наблюдение особое, иначе там у-у-у-у что было бы. И при всем этом все опрошенные, расходясь в деталях, дружно сошлись на портовом районе.

Еще одна, неприятная для меня, общая деталь этих слухов — насчет рекомендации и посетителей. Посмотрим, что скажет Эшх.

— Что-нибудь еще?

— Да нет, все, пожалуй. Вы мне очень помогли, Катьяла. — Я поднялся.

— Вы мне тоже. Не знаю, скольких клиентов я бы еще потеряла, прежде чем плотник отважился бы заглянуть на огонек. И сколько бы он за это запросил. Точно не хотите, чтобы я вам погадала? — Заклинательница взяла со стола кости и пересыпала из руки в руку. — Я правда умею.

— Точно. Но если понадобится, буду знать, к кому обратиться. — Вряд ли, конечно. К своей судьбе посторонних лучше не подпускать, даже благонамеренных. Слишком уж тонкая штука магия предвидения.

«Светляк» впитался в подставленную ладонь, и комната снова погрузилась в потрескивающую свечным пламенем темноту. Катьялу разглядеть было совершенно невозможно, поэтому я просто поклонился в ту сторону, где стояло кресло, и вышел в ослепительно-серый день.

Для того чтобы добраться до «Янтарного эликсира», придется лезть в совершенные задворки стоящего на отшибе Дегтярного района. По главным улицам туда идти или рискнуть здоровьем и срезать через Кожевенный район? Не хочется мне делать крюк больше, чем это абсолютно необходимо: по закоулкам дойду, как минимум, вдвое быстрее. К тому же еще не вечер, народ разгуляться не успел. Включу «отвод глаз», глядишь, обойдется без неприятностей.

Голова еще обдумывала степени риска, а ноги уже свернули на боковую улочку и бодро понесли меня в нужном направлении. Не возвращаться же теперь.

Народа в этой части города оказалось немного. Жизнь в бывшем местообитании кожевенников закипала ближе к заходу солнца, и только для тех, кто попадал под определение «свой».

Вдоль обеих сторон улицы громоздились одна над другой облупившиеся вывески. Большая часть из них принадлежала трактирам, все же порт рядом, но останавливаться там без самой крайней нужды я бы не советовал. Доводилось мне с Учителем в подобных заведениях бывать по делам. Там даже ядоловом пользоваться бесполезно — такие продукты в дело идут, что на какую тарелку ни наведи, светиться начинает. А ведь могут и преднамеренно отравить.

Мостовая в этом районе если когда и была, то давно уже скрылась под слоем грязи. Еще пара лет, и прямо сверху можно будет вторым слоем камни укладывать. Людям-то ничего, ноги длинные, а вот животным неудобно: вдоль стены дома, задрав морду с зажатым в зубах куском лепешки повыше, скакала здоровенная рыжая крыса, проваливаясь в грязь чуть ли не целиком. Засмотревшись на попутчицу, я чуть не пропустил нужный переулок, а когда, спохватившись, повернул и осмотрелся, захотелось присесть прямо на дорогу.

Поперек улицы гудел от переполнявшей его силы невидимый и неощутимый для обычных людей Барьер.

Признаться, до этого момента преследователи-инквизиторы были для меня угрозой серьезной, но какой-то… абстрактной, что ли, в отличие от тех же заговорщиков, успевших взять в плен, избить и пострелять в меня из арбалета. Когда же я увидел и осознал Барьер, настроенный именно на меня, то сердце екнуло и попробовало выбраться через горло.

Спокойно. Я сказал, спокойно!

Судя по структуре и насыщенности Барьера, кольцо уже замкнуто, но готов спорить на что угодно — на главных торговых воротах оставлены разрывы. Облава облавой, но полностью блокировать столицу от магии им никто не позволит. Охранять их должны почище, чем королевскую сокровищницу, но через Барьер я точно не протиснусь.

Пойду посмотрю на эти «укрепрайоны», глядишь, и осенит чем-нибудь гениальным.

Активировав все защитные и маскировочные амулеты разом, я кинулся к ближайшим — Морским воротам, через которые не так давно въехал в Нилхору.

Надежды рассыпались прахом еще на подходе. Самих ворот я так и не увидел. За несколько кварталов до них чутье заставило остановиться и присмотреться к миру внимательнее. Прислушаться.

Тонкие слои дрожали от скопления аур заклинателей. Глухо рокочущие ментальные следы от сверхмощных артефактов заглушили привычные городские шумы, разогнав древние тени. Впрочем, далеко эти невидимые хищники не ушли — крови хотят, заразы.

Рассудили остатками разума, что раз такие приготовления, значит, драка будет, и приготовились.

Туда я не пойду.

А куда? Я отошел за угол и примостился на выщербленные каменные ступени запертой лавки. Надо подумать.

* * *

По крыльцу знакомо затопали, и Родрих перебрался от теплого камина поближе к карте. С начала облавы прошло не так уж много времени, а он уже всех командиров Гончих по шагам различает.

Сейчас докладывать о проделанной за день работе пришел Тэси. Причем с изрядным опозданием — их смена закончилась уже полтора часа назад.

— Добрый вечер, командир. — Гончий привычно застыл на пороге.

— Добрый. Что у вас там произошло? Опять барьерные амулеты не крепились? — Нет, надо будет предложить Магистру, пускай Эрлимаха пригласит. Родрих знал, что последний раз барьерными амулетами (да и большей частью инквизиторских амулетов вообще) пользовались Небо знает когда. Но он никак не думал, что за все это время их ни разу не проверяли и не настраивали.

— Нет, там другое было. Вы сначала отметьте — мы за сегодня Конюшенный и Красноземный районы осмотрели, а потом я расскажу. — Инквизитор сделал пометки, и в северной части карты линия Барьера практически прижалась к стене, опоясывающей Средний город. Еще несколько дней, и можно будет перебраться в помещение покомфортнее. Хотя грех жаловаться. Сегодня, по крайней мере, с потолка не льет.

— Не тяни, что вы там интересного нашли?

— Подтверждение того, что Темный в городе. Была у меня мыслишка, что он опять смыться успел раньше, чем мы оцепление выставили, ан нет, здесь он! — Трош улыбнулся искренне и счастливо, как ребенок, получивший подарок, о котором давно мечтал. Для его группы эта изнуряющая беготня по следам отступника тянулась уже не первый месяц, и впервые появился реальный шанс ухватить негодяя за жабры.

Родрих подобрался, как перед броском.

— Почему мне сразу не доложили?

Тэси немного виновато поскреб затылок.

— Там сигнал слабый был, как от остаточной магии, сразу искать кинулись, пока не рассеялся, чего доброго, а потом оказалось, что и докладывать почти нечего. Чего по пустякам дергать, если через Барьер он все равно не уйдет?

Самоуправство, конечно, но своя логика в его словах есть.

— В следующий раз — сразу ко мне, я сам разберусь, что пустяк, а что не пустяк. А теперь — с подробностями: что там случилось и что вы нашли.

— С подробностями? — Судя по затруднению Гончего, новостей и впрямь было немного. — Ну, значит, идем мы на обход утром, почти пришли уже, а амулет возьми и засветись, и к югу тянет. Ну, мы за ним. Преотвратная штука в городских условиях, между нами говоря. Вот что делать: один переулок идет вправо, другой — влево, а амулет вперед тащит, хоть здание головой тарань, и так всю дорогу, пока на нужную улицу не вышли. — По совести говоря, Родрих рассчитывал на другие подробности, но сбивать с мысли подчиненного не стал. Опытный помощник сам разберется, что говорить. — Пока сообразили, что в Средний город надо, пока дом нашли, едва голову не оторвал, а толку — чуть. Место всплеска мы, конечно, осмотрели, свидетелей опросили, да только самого Темного там не было. Он, похоже, городскую стражу заинтересовал, ну, или, может, случайно не в том месте оказался: заклинатель стражницкий на вора разыскиваемого ловушку выставил, а отступник в нее и угодил.

Родрих озадаченно хмыкнул.

— Вот так на мелочах и погорают. Как я понимаю, заклинательская ловушка Магистра не удержала? Штатный кудесник от отдачи рухнувшего плетения не пострадал?

— Куда там удержать! Заклинатель в рубашке родился — Темный, видно, проучить наглеца решил, так от защитного амулета спекшиеся угольки на ковре остались, а сам парень испугом отделался.

В рубашке не в рубашке, а развитию чутья на неприятности он время явно уделяет. С каких пор в нилхорской страже появились стоящие кадры?

— И что же расследует этот везунчик? — Может, если действительно толковый парень, попробовать его к себе переманить? Опыт расследований у него уже есть, заклинательский — тоже. Репутация у инквизиторов, конечно, та еще, но в нилхорскую стражу те, кто заботятся о своей репутации, не идут.

— Да ограбление какое-то. — В тоне Гончего отчетливо слышалось: «Как можно заниматься такой ерундой? В такое время?» — У дворянина одного раритетную шкатулку из сейфа магией увели. Думаю, это совпадение, что Темный под раздачу попал, не его масштаба преступление — шкатулки у мелкопоместных дворян тырить.

Родрих потер виски. Совпадения…

— А что в шкатулке было? Ее ведь не пустую украли?

Трош задумался и растерянно пожал плечами.

— Не знаю. Ограбленный не говорил.

— Выясните. Лучше прямо сейчас. — Инквизитор предпочел не заметить печаль на лице Гончего. Вот поймают отступника, тогда и отдохнут. Родрих лично позаботится о двойном окладе и месячном отдыхе для всей группы. — И еще: срочно найдите этого штатного заклинателя, пока он действительно на Темного не напоролся, и ведите сюда. Может, он все же знает что-нибудь интересное.

Глава 9

Плотный русоволосый Эшх сидел за прилавком с видом хорошо отдохнувшего человека, жизнь которого бесспорно удалась. Даже приход человека в форме не смог испортить ему настроение. Крепыш оглядел мой камзол, будто выискивая на нем дыры или пятна, и весело приподнял брови.

Главное — не сорваться, а то тут меня и повяжут. Может, специально провоцирует? Какой бред в голову лезет… Я вежливо улыбнулся.

— Здравствуйте, уважаемый. Мне нужно задать вам несколько вопросов. — За два дня фраза успела набить оскомину и вязла в зубах. Ничего, скоро все закончится. Так или иначе.

— Здравствуйте-здравствуйте, — пропел чароплет, переставляя деревянные фигурки животных по прилавку. — А жетон у вас есть?

Вот и пригодился — во второй раз за столько времени. Я молча продемонстрировал овальную бляшку с гербом и номером. Парень мазнул по жетону взглядом и снова начал якобы бездумно переставлять фигурки, потихоньку накачивая их силой.

— Ну, спрашивайте.

Этот хмырь мне еще одолжение делать будет?!! Пальцы нервно дрогнули, желая сложиться то ли в кулак, то ли в атакующий пасс.

— Спасибо. Я ищу человека, который заряжал у вас телекинетический амулет в виде женского серебряного кольца с зеленым камнем. Простолюдин. Внешность — короткие светлые волосы, крепкое телосложение, невысокий. Лет двадцать на вид.

— Парень? Женское колечко заряжал? — Эшх ненадолго задумался. — Боюсь, ваши сведения не верны. В последние полгода ко мне никто с такими странными просьбами не приходил.

Врешь, паскуда. А что боишься — это правильно, загнанного в угол мага надо бояться.

— Подумайте еще раз, уважаемый. Мои сведения получены из достоверного источника.

Заклинатель недобро прищурился.

— Конкуренты небось источник-то? Вы их слушайте, и не такого расскажут. В прошлогодней засухе не я виноват? Нет? Странно.

— Действительно. О чем это я говорю?

Я потянулся за пазуху, и Эшх дернул подбородком, стягивая в тугой узел защитные чары, вделанные в обшитые деревом стены. Когда на свет вместо убойного амулета или «правдолюба» явился пухлый свиток, узел чуть ослаб, но не исчез.

— Что это?

— Компенсация. Я понимаю, что вам не хочется терять клиента, вы беспокоитесь о репутации, и предлагаю достойную оплату. — Лицо парня осталось невозмутимым, но глаза ярко сверкнули еле сдерживаемыми эмоциями, когда он сообразил, что у меня в руках. Какой заклинатель не мечтает увеличить свое могущество новым заклинанием? — Это «защита от мора». Что скажете?

Эшх нервно облизнул губы. Подумал, наверное, что это странно щедрая оплата для такого рода услуги. Этот тип уже несколько лет ведет свои полузаконные дела с самыми разными людьми и до сих пор жив. Определенно, он знает поговорку про бесплатные пирожки. После секундной паузы Эшх посмотрел мне в глаза.

— В любом случае я не знаю, о чем вы говорите.

Вообще — разумно. Сегодня — нет.

Висящий под камзолом опаловый кругляш за один вдох раскалился, оставляя на коже фигурный ожог, а заклинатель зашелся в беззвучном крике, атакованный собственными защитными амулетами. Главное — не пережать. Живым нужен.

Эшх мешком осел на пол, а я с трудом подавил желание схватиться за грудь — такое ощущение, что проклятая каменюка прожгла до ребер. Обогнул прилавок и оглядел тело. Живой, что ему сделается. Вон, шевелится уже.

Судя по ощущениям, дружелюбная улыбка вышла немного кривой.

— Может быть, вы все же примете мое предложение? — Во второй раз решиться на такое будет сложнее. Целительский амулет делал свое дело верно, но исключительно неторопливо.

Заклинатель несколько раз сильно моргнул, видимо, избавляясь от цветных кругов перед глазами, и осторожно сел.

— Вы правы, это очень выгодная сделка. И кстати, я вспомнил того, о ком вы спрашивали, — его зовут А-Ласво. — Значит, Катьяла не ошиблась, когда сказала, что он из западных провинций. — Где живет — не знаю. Правда не знаю! Могу сказать только, что где-то неподалеку, в этом районе. Толковый парень, но, судя по повадкам, не так давно промышлять начал. — И уже нарвался — отчетливо слышалось недоговоренное.

— Хорошо. Когда должен в следующий раз прийти?

— Дней через пять. Он только вчера был, так что заряда ему пока хватит.

— Этот А-Ласво что-нибудь еще приносил? Или покупал?

— Обычно — нет, но как раз вчера принес шкатулку с волшебным замком. Просил открыть.

— И?

— Не смог. Я даже не понял, по какому принципу ее заперли. — Наглости Темному не занимать, но, как видно, артефакты он и впрямь делать умеет. Великий Шекрех, чтоб его.

— Есть ли еще что-нибудь, что мне следует знать?

Парень энергично замотал головой:

— Нет, я правда о нем больше ничего не знаю.

Не врет.

— Да мне, в принципе, об этом воре больше ничего знать и не нужно. Теперь расскажите мне о шестой лавке. Только не говорите мне, что вам совесть не позволяет основного конкурента сдавать. Или что выяснить ничего не сумели.

— Даже и не собирался. — Эшх, уже несколько оправившийся после атаки, с кряхтением переполз на стул. Я, не дожидаясь приглашения, подтащил второй и уселся напротив. — Этого гада давно следовало прижать. Странно только, что про этого перестраховщика стража все-таки пронюхала. Уж как он берегся! — Все ясно. На эту тему почтенный заклинатель будет разговаривать сам и без принуждения. Теперь надо следить, чтобы лишнего не присочинил.

— Меня интересует, кто владелец лавки, чем именно он занимается, какой у него уровень подготовки и специализация и как туда легально попасть.

Фраза насчет «легально» заклинателя несколько огорчила: похоже, он надеялся на то, что я ворвусь к мерзкому выскочке во главе штурмового отряда инквизиторов. Не к ночи будь помянут. Но ответил весьма охотно:

— Владелец этого безобразия — младший сын какого-то захудалого купеческого рода, и, скажу я вам, — не знаю, как у его папеньки-купца дела идут, а сынок устроился неплохо. Зовут его Шорег Лих. Лих — это название рода, а не характеристика, но так хорошо подходит, что не знаю, настоящее или нет. Уровень подготовки не запредельный, но более чем приличный. Скорее всего, потомственный чароплет — постороннему ученику столько секретов никто выдавать не будет. Специализацию не знаю, но на вызовы он ни разу не ездил. — Да уж я заметил, что нилхорские заклинатели бегать не любят, из восьми только трое по вызовам мотаются: один в Среднем городе и два в Нижнем. Как только успевают везде. — Все в норе своей сидит, так что выбор небогатый: либо зелья варит, либо амулеты делает, либо гадает.

Если гадает — это плохо. Очень-очень плохо. Особенно, если действительно потомственный. С другой стороны, предпринять ввиду ищущих меня инквизиторов все равно ничего не могу, так что и переживать попусту нечего. Буду надеяться на лучшее.

— А что насчет легального проникновения?

Эшх перекривился.

— Не знаю, мне не удалось. Впрочем, возможно, это потому, что он узнал, кто я. Попробуйте. Но, думаю, там что-то типа рекомендации от других посетителей надо.

Я покрутил в голове полученную информацию. О чем еще надо спросить? Да вроде уже не о чем. Можно начинать работать.

— Благодарю за информацию, уважаемый. — Я протянул заклинателю свиток, который все это время на всякий случай не выпускал из рук, — очень уж собеседник резвый, — прихватил стоящий под прилавком медный стакан, рассудив, что уж теперь он себе новый без труда купит, с таким-то источником заработка, и вышел на улицу. Нет, в «это безобразие» идти еще рано, сначала надо разобраться со шкатулкой.

Ближайший трактир оказался всего в квартале от лавки. Я для проформы спросил у хозяина о наличии белобрысого постояльца и за два медяка снял на остаток дня каморку без окон, клятвенно пообещав освободить помещение к закату. Бойкая кареглазая служанка принесла по моей просьбе свечу, прошу прощения, — огрызок свечи, и я запер дверь. В этом заведении щеколды были.

Раздающийся из-под обшивки стен дробный мышиный топоток настраивал на рабочий лад — оставаться в этой пропахшей чем-то кислым дыре сверх абсолютно необходимого не хотелось. Главное, чтобы в поисковое зелье клоп или таракан с потолка не свалился, у меня его не так много, чтобы впустую тратить.

Куда бы тут пристроиться? Почти все пространство узкой, как пенал, комнаты занимал топчан, состоящий из трех досок, положенных на чурбаки. Сверху щедрая хозяйская рука кинула сенник и пестрое лоскутное одеяло. Проход между этим богатством и стеной составлял что-то около трех ладоней. Повезло. Была бы нормальная кровать — на чертеж места бы не нашлось, а так… Оп-па! Я замер с «кроватной» доской в руках — из подкроватной темноты на меня обалдело уставились маленькие красные глазки. Может, крыса, может, дух какой мелкий — в старых городах их много водится. Неопознанный сосед возмущенно пискнул — наверное, предыдущие постояльцы этой дыры под топчан не лезли, — но дискуссию разводить не стал и скрылся в дырке между стеной и полом. Умница, свидетели мне ни к чему.

Освободившегося места как раз хватило на то, чтобы поставить зажженную свечку, а сверху, на привычных ко всему справочниках, — медный стакан с зельем из заветной фляжки. Кр-р-расота! Идеальные условия для творческой работы! Особенно пол, на котором символы можно просто пальцем чертить, — моют его в лучшем случае раз в год, на праздник Дня Обновления.

Пар в этот раз клубился гораздо дольше, все-таки имя и описание — это не то же самое, что частица плоти, но после сомнений, поиска и раздумья сформировался в конуру наподобие моей, только с окном. У этого окна сидел знакомый по рассказам парень и вертел в руках знакомую по рассказам шкатулку. Сердце нехорошо кольнуло предчувствие: заказчика ждет. Леший. Мог бы магией пользоваться: позвал бы — этот ворюга сам бы сюда со своей добычей прискакал, а вот знаков у меня в памяти хранится до обидного мало и, к сожалению, — не на все случаи жизни.

Ладно, сам, ножками дойду.

Взгляд, повинуясь приказу, выплыл в окно и, развернувшись, показал вывеску трактира и улицу в обе стороны. Та же самая улица, на которой я нахожусь, кстати, только дальше, почти на границе района.

На то, чтобы уничтожить все следы заклинательской деятельности, потребовалось ровно три минуты. Я подхватил мешок и выскочил за дверь, на ходу крикнув удивленному хозяину, что еще вернусь и комната по-прежнему за мной.

Вот только попробуй куда-нибудь уйти, паскуда, или шкатулку отдать. С того света достану.

В «Кабаний клык» я зашел под прикрытием «отвода глаз» вслед за тройкой потрепанных, но довольных наемников, судя по разговору — только что вернувшихся из удачного рейда. Вообще-то говоря, когда входишь сразу за такой компанией, «отвода глаз» обычно не нужно, потому что все глаза смотрят на гуляк, оценивая их драчливость, платежеспособность, наличие интересных ценностей и желание поразвлечься. Но в моем случае лучше перестраховаться — незачем смущать местную публику видом стражника, разыскивающего одного из них.

Осторожно пробираясь между столов к лестнице на второй этаж, я услышал, как старший из наемников зычно подозвал разносчицу и поинтересовался, что у них тут подают.

К флирту и лишним любезностям девица оказалась не расположена.

— Нешто вывеску не видел, вояка? Раз кабан нарисован, значит, свинину и подаем. А в каком виде — это уж сами выбирайте, всякая есть.

Я приготовился скептически хмыкнуть, но принюхался и передумал. Действительно свининой пахнет. Не первый сорт, конечно, но все же…

Наконец столики с пьяными, сосредоточенно выбирающие блюдо по вкусу воины и сердитая подавальщица остались за спиной, и я встал на первую ступеньку, молясь всем богам разом, чтобы лестница оказалась не скрипучей. Публика в припортовых районах та еще. Услышав звуки, идущие из пустоты, они, вместо того чтобы кинуться от злобного призрака врассыпную, могут кинуть чем-нибудь тяжелым на звук. Так, на всякий случай. А панике начать предаваться уже по результатам эксперимента.

Нет, обошлось. Если подумать, то я не единственный посетитель, которому мог бы помешать скрип лестницы. Ставлю свой ритуальный кинжал против кухонного ножа — в этом заведении и дверные петли не скрипят.

Петли действительно не заскрипели, но сквозняк дернул белобрысого вора за волосы, и он обернулся к двери. Я вошел в комнату, снял «отвод глаз» и запер щеколду.

Первой реакцией заезжего «специалиста», когда он разглядел форменный камзол, было выскочить в окно, но потом он пригляделся ко мне и передумал. Для дела, конечно, хорошо, но все равно обидно. Даже статус заклинателя веса не прибавил. Хотя, может, он размер окна вспомнил? Я туда еще пролезу, а вот он — разве что в прыжке «рыбкой», и то плечи застрять могут.

Поняв, что отступать некуда, да и не очень-то и надо, парень (как там его? А-Ласво?) первым пошел на контакт:

— Тебе чего здесь надо?

А кулаки у него приличные, надеюсь, до рукопашной не дойдет.

— Шкатулку. И информацию о заказчике.

— Да ты… — Что этот шустрый тип хотел сказать, осталось неизвестным. Пальцы уже выдернули из отворота манжета иголку, смазанную вязким, терпко пахнущим зельем. Когда свободного пространства всего два шага, уклониться от атаки сложно. Вор вскинул руку в попытке меня перехватить. Что ж, для моих целей — часть тела ничуть не хуже других. Я извернулся, не давая сгрести себя за ворот, и вонзил тонкую иглу в предплечье примерно на четверть. Чтобы с гарантией.

Светлые глаза вора изумленно расширились и помутнели. Растительные компоненты зелья еще только начали разноситься кровью по телу, а магия уже работала, оплетая сознание липкой паутинкой.

Нет, это не яд. Просто лекарства в моем дорожном запасе все сильно концентрированные — мало ли, сколько людей исцелить понадобится, а где в чужом городе лабораторию взять?

Парень еще несколько секунд пытался сопротивляться, а затем осел в щель между стеной и топчаном.

Я вытащил шкатулку из-под брошенной в изголовье куртки, подержал в руках, впитывая, запоминая отпечаток чужой силы и манеру вплетения заклинания в материю, а потом убрал ее в сумку. Не лучший момент для того, чтобы предвкушать и злорадствовать.

Время Темного придет после того, как я закончу с этим горемыкой. Следующее зелье я слегка разбавил и влил ему в рот.

Под действием лекарства сведенное судорогой лицо умиротворенно расслабилось. Я присел на кушетку и устроился поудобнее.

— Ну что, теперь скажешь, кто тебе шкатулку заказал?

Вор поднял на меня глаза с неестественно расширенными зрачками и разулыбался:

— Де-е-евушка. Она хорошая — колечко волшебное подарила. Я, с таким-то подспорьем, в столицу подался, а она меня тут нашла и попросила. Как хорошему человеку не помочь?

— Что за девушка-то? Кто? Как выглядит?

— Молоденькая, лет пятнадцать всего. Не красотка, только глазищи голубые хороши. — Глазищи?! — Я от стражи убегал, а тут карета из-за угла, и она выглядывает. Спрятала, в общем. Помогла. А потом разговорились как-то, слово за слово, и она волшебное колечко и подарила.

Значит, леди Ивэлия, кем бы она ни была, играет не в одной упряжке с заговорщиками. По крайней мере — не с этими заговорщиками.

— А еще для нее ты что-нибудь делал? До того как она попросила украсть шкатулку?

Парень счастливо, но несколько заторможенно покивал головой и улыбнулся еще шире.

— Два раза. Еще до того, как я в Нилхору подался. Только это и не просьбы были, а так, ерунда. Первый раз — надо было просто чушь какую-то сказать, так, чтобы один человек ее услышал, но не знал, что я для него говорю. Ну, будто он случайно разговор подслушал чужой. Стой себе, языком с приятелем трепли, а тебе еще за это половину серебряного дают. А в другой раз — надо было слугу одного проезжего дворянина элем угостить, а пока он угощается — сверток, что он хозяину нес, на точно такой же подменить.

Все ясно, маленькую леди интересовал не я со своими секретами, а заговорщики с их тайнами. Ну и то, как продвигаются поиски ворованной шкатулки тоже.

— Ясно все. Приятно было поболтать с тобой, приятель, но мне пора.

Я встал с кушетки, чтобы уйти, но взгляд зацепился за шнурок, видимый в распахнутый ворот рубашки вора. Наверняка — кольцо висит. Чуть не забыл про него. Точно, оно! Я снял шнурок с шеи не сопротивляющегося парня и, намотав его на кулак, двинулся к выходу. Выкину эту пакость в ближайшую протоку. Голубоглазая леди — явно создательница этого амулета, иначе как она А-Ласво в столице нашла? Не хотелось бы, чтобы она на меня по следам своего творения вышла.

Нестерпимо, до дрожи в руках хотелось кинуться в снятую до заката каморку и взглянуть наконец на своего врага, который даже не знает, что мы с ним враждуем. Увы. Остались еще незаконченные дела в городе, а зелья магического поиска осталось слишком мало для того, чтобы искать одного и того же человека дважды. Сначала — чтобы удовлетворить свое любопытство, а потом — чтобы организовать за счет Темного один из отвлекающих маневров, который, возможно, поможет выбраться из Нилхоры как-то иначе, чем в карете инквизиторов. В конце концов, это именно его по моим отпечаткам ищут, он просто обязан поучаствовать в общем веселье.

Так что я стиснул зубы и отправился в Лучинку — задавать вопросы, грабить и обеспечивать себе почти гарантированный выезд за Барьер, по пути сделав небольшой крюк и утопив трофейный амулет в Дегтярном канале.

К памятной нише подошел кружным путем, огибая не менее памятное пепелище и изо всех сил напрягая чувство опасности (вот смеху будет, если дважды в одну и ту же засаду попаду), но ничего интересного не уловил. Если раньше наблюдатели здесь и были, то теперь наверняка переместились поближе к новому штабу. Еще одна проверка… Да, можно начинать. Сознание качнулось и начало стремительно погружаться в воспоминания, выискивая маршрут к дому, от которого так интересно пахло. Вот оно!

Я развернулся и медленно двинулся вниз по улице, повторяя свой давешний путь в обратном направлении. Как трудно идти, когда смотришь на улицу одновременно в прошлом и настоящем. Повороты те же самые, а пешеходы — новы и неповторимы. Да еще и истинное зрение включено, чтобы что-нибудь интересное не пропустить. Еще два поворота…

Здесь.

Узкий красный дом из обветренного кирпича. От своих собратьев в этом районе ничем, кроме узлов охранных заклинаний по фасаду, не отличается. Я с облегчением отключил магическое зрение и потер уставшие от тройных усилий глаза. А потом совершенно детским жестом потер их еще раз. Дома на месте не было. Что за леший?

В магическом зрении дом снова появился. Что за?.. Те заклинания, которые я на стенах разглядел, для другого предназначены.

А если пощупать?

Не убирая магического зрения, я двинулся прямо к крыльцу — чего мелочиться-то? Улица в такт шагам поехала влево. Или только дом? Или это я вправо забираю? По ощущениям тела — прямо иду. Как бы теперь это пространству объяснить? Переход на обычное зрение подтвердил — да, иду прямо. Истинное зрение показало другое. Я коснулся стыка потайного дома с соседним, выглянул в обычный мир и увидел, что задумчиво ковыряю стык между тем домом, который справа, и тем, который слева.

На складку пространства не похоже. Гипноз я бы почувствовал. Версия иллюзии вообще никакой критики не выдерживает. Спустя несколько минут размышлений и издевательств над зрением удалось разглядеть причудливую, немного кривоватую решетку заклинания. Именно решетку, а не плетение. Никогда такого не видел. И не слышал. Даже понять не могу, по какому принципу заклинание построено.

Какие, оказывается, сюрпризы в обычных лавках заклинателей можно найти.

Побегав вдоль интересующей стены и несколько раз — с одной стороны улицы на другую, я пришел к печальному выводу: надо идти за пропуском. Вот так, «на коленке», этот шедевр не взломать. Странное комплексное заклинание воздействовало одновременно на множество параметров пространства и энергетических потоков да вдобавок маскировало само себя. По замыслу — красиво невероятно, хотя выполнено немного криво. Уверен, с помощью обычных амулетов этот домик не разглядеть.

И, леший меня забери, я по-прежнему не вполне понимаю принцип! Заклинаний, конечно, много, но типов их построения всего восемь — у всех рас, во всех магических течениях. Откуда взялся новый?!

Лабораторию бы… Да хотя бы. «Зеленую звезду» и возможность пользоваться магией. За неделю смог бы, пожалуй, разобраться и перенастроить это чудо, а так — придется играть по чужим правилам.

Я двинулся к Среднему городу, но не удержался и оглянулся еще раз посмотреть на заклинание. Уму непостижимая ситуация.

Основным кандидатом на получение пропуска или информации о нем я назначил старого заклинателя из Среднего города. Недаром этот зубр колдовского дела так скрытничал. Кстати — единственный из всех, остальные сплетнями делились охотно.

Увы, допрос с пристрастием и подкупом опять не получился. Я подергал сначала запертую дверь лавки, потом — запертую дверь жилой части дома, оглядел закрытые ставни и перешел на магическое зрение. Да, дома никого нет.

В душе начало шевелиться отчаяние («ну сколько можно?») пополам с глухим раздражением («нет, ну сколько можно, а?!») и надеждой. Может, он просто на рынок пошел? Или к заказчику?

— Уехамши он, господин заклинатель.

— Куда?! — Я совершил гвардейский разворот через левое плечо и уставился на сухонькую старушку в желтой котте и старомодном двурогом чепце.

Старушка такой постановке вопроса удивилась:

— Да откель мне знать-то куда, если он по вашему секретному поручению и уехал? Вот как вы вчерась ушли от него, он скоренько собрался и отправился прямо на ночь глядя. Я в окошко окликнула, а он: «Дело государственной важности, — говорит, — не могу отказаться». — Серые глаза смотрели на меня с возмущением — погнал в ночь человека своим заданием, каким-то наивным любопытством (что это за дело, ради которого стоит так подхватываться?) и безграничной верой в старого заклинателя.

— Кхм… Да, почтенная, верно. Просто не думал, что он так быстро соберется. — Вот ведь. Этот тип сообразил, что пахнет жареным, куда быстрее, чем я. Вот это и есть настоящее могущество — большой жизненный опыт и умение думать головой, магия рядом с этим — плюнуть и забыть. Понял, что я могу к нему нагрянуть снова. Принимать добровольно-принудительное участие в «деле о тайной лавке» не захотел, но и со стражей ругаться счел неразумным, вот и решил переждать в стороне, пока мы друг с другом разберемся.

— Он очень обязательный. — Старушка поправила чепец и строго посмотрела на меня. — Раз взялся за дело — в кратчайший срок до конца доведет, тут уж не сумлювайтесь, господин хороший. Все как надо сделает. — Сочтя долг выполненным, она без лишних прощаний развернулась и засеменила через улицу к дому напротив лавки.

Хорошо, что сегодня все мое имущество со мной. Плащ надежно скрыл от взглядов прохожих расползшийся гнилой бахромой рукав камзола и кровавые пятна на уцелевшей ткани. Конечно, «отвод глаз» исправно работал, но все равно — так спокойнее. Я торопливо, иногда сбиваясь на бег, двигался от Лучинки в сторону Барьера. Надо отыскать подходящее место и срочно подлечиться.

Иначе как умопомешательством я эту дурацкую атаку спрятанного дома не назову. Диво, что хватило остатков разума обойтись без настоящей магии, на одних заклинаниях. И все же — резерв опустошен на три четверти. Ничего не скажешь, развлечение удалось, теперь главное — чтобы на дело хватило. Нет, рано мне еще во взрослые игры играть — ни выдержки, ни самообладания. У меня сейчас не самая подходящая ситуация для того, чтобы срывать злость.

Никогда не увлекался боевой магией, но сегодня нужные заклинания вспоминались сами собой. Даже не знал, что успел столько их изучить. Злость на Темного, инквизиторов и все неблагоприятные обстоятельства ядовитой волной выплескивалась вместе с плетениями.

На мой взгляд, град яростных, а потому неточных и смазанных ударов защиту не поколебал, но, видно, что-то все же повредить удалось: сработала активная составляющая. Стена дома выстрелила в меня горстью престранных кривых энергетических конструктов, выглядящих так, будто их автор пытался сделать из бытового «перегноя» что-то типа боевой «ихарской гнили», но не знал как. Классическое плетение в самых неожиданных местах топорщилось встроенными решетками и выглядело совершенно фантасмагорически. Я когда ЭТО увидел, чуть свою защиту включить не забыл. Зато бессмысленная ярость поутихла, а когда один из конструктов обошел защиту и ударил в левую руку, наконец проснулся разум.

И вот я торопливо иду в сторону Барьера и без того невеликими остатками силы подпитываю целительский амулет, который не дает заклинанию распространиться, но и выковырять энергетическую решетку из руки не может. Не сталкивался он никогда с таким. Я — могу, она глубоко вгрызться не сумела, самоделка все-таки, но здесь этим заниматься нельзя, инквизиторы учуют. Не здесь — тоже учуют, но если в кои веки все пройдет как надо, то это уже не будет иметь значения. Раз все равно придется себя обнаружить, сделаю это так, как будет удобно мне, а не им, тем более это вполне соотносится с резервным планом. Как же я надеялся, что удастся обойтись без него.

А сейчас — придется отклониться от кратчайшего маршрута и заскочить еще в одно место.

Как я и надеялся, Лесь был уже дома. Едва я начал выбивать барабанную дробь по двери, как она распахнулась и господин помощник архивариуса обалдело уставился на меня. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но магический резерв продолжал медленно таять, и я решил приберечь вежливость на потом. Выживу — извинюсь.

— Помнишь, ты обещал мне услугу?

Такое начало разговора произвело должное впечатление. Лесь сбросил оторопь, подобрался и шире распахнул дверь.

— Проходи. Тебя сегодня ближе к вечеру Гончие спрашивали. — Вот и сбылась шутка Риссаха. В архив тоже пришли. — Сказали, что тебе грозит опасность — ты ненароком прищемил хвост тому типу, которого они ищут, так что если кто из нас тебя увидит, должен передать, чтобы ты прямым ходом шел к ним, пересидеть в безопасности, пока они с нарушителем разберутся.

МНЕ угрожает опасность со стороны того типа, которого они ищут? Какая интересная трактовка.

Лесь шикнул на выглянувшую в гостиную жену, которая оглядела меня и понятливо скрылась в своей комнате, и спросил:

— Во что ты влез?

— В такую штуку, о которой при дамах говорить неприлично. Не беспокойся, я сейчас переоденусь и сразу уйду, только ты должен будешь кое-что сделать.

— К инквизиторам пойдешь?

— От них, и как можно дальше. Нет, запретной магией я не балуюсь, но встречаться не хочу. Объясняться придется слишком долго.

Не переставая говорить, я скинул плащ и форменный камзол и зарылся в сумку. Ну конечно, как иначе? Обычную одежду я, оказывается, на самое дно упаковал. Морщась от неприятных ощущений в левой руке, я осторожно вытащил вещи. Хоть и не больно, спасибо амулету, но все равно ощущения те еще.

Приятель со странным выражением лица покрутил в руках расползающийся гнилыми ошметками окровавленный камзол.

— Убедил. Так что делать надо?

— Вот, держи. — Я протянул ему сумку, в которую запихнул все амулеты, кроме «отвода глаз» и целительского, и вытащил шкатулку, медный стакан, охру, уголь, свечу и ритуальные кинжалы. Заверну в плащ и в руках понесу. Недалеко уже. — Зайдешь на конюшню Итаха Двубородого, скажешь, от заклинателя Киорсаха пришел, возьмешь мою лошадь и отправишь вместе с этой сумкой с какой-нибудь оказией в Катхору. Деньги в сумке есть, бери сколько надо. — Золото, выделенное Мастером на покупки, я, помня о количестве безработных проходимцев, сразу по приезде в Нилхору положил в хороший банк. Гномий — тратить-то их у гномов придется. А моими деньгами пусть пользуется, как сочтет нужным. — Пускай там точно так же на конюшню пристроят и проплатят, скажем, на две недели.

Лесь кивнул, помог натянуть запасной камзол и задумался.

— А тебе только Катхора подойдет? У меня шурин в Тиллахор едет с обозом послезавтра, и ему, в принципе, без разницы — на своей телеге прокатиться или на чужой.

— Тиллахор это где? — Всегда считал, что знаю северную провинцию, но такого названия не слышал.

— Городок в дне пути от Катхоры. Дыра дырой. Всех достопримечательностей — замок еще предпоследней династии. — Ого! — У него поблизости родня живет. То есть теперь — у нас.

— Сойдет. — Все равно я только приблизительно знаю, куда мне надо. Провинция та же, и хорошо. — Все, спасибо, я побежал.

Я дернулся в сторону двери, но Лесь меня придержал.

— Постой, у него хоть неприятностей не будет? А то я сам твое имущество отвезу куда скажешь.

— Не будет. Проблемы у меня, а не у моих вещей, а про лошадь вообще никто не знает. Ну, кроме конюха.

— Понял. Удачи там.

Да уж, сегодня мне ее явно не хватает. Я взял со стола куль с ритуальными предметами и, благодарно кивнув, выскочил на площадку.

Найти подходящий тупичок с заколоченными безлюдными домами не составило труда. Барьер все еще пролегал в Нижнем городе, а тот район, который я для себя выбрал в качестве рабочего, подходил под одно-единственное определение — трущобы и, судя по всему, предназначался под снос.

Благодаря «отводу» никто не видел, как я свернул в этот отнорок, значит, любопытных можно не ждать. По своей инициативе сюда вряд ли заходят, так что я не стал ломиться в заколоченные дома, а расположился прямо на мостовой.

В этот раз круг охватывал не только свечу со стаканом, но и шкатулку. Охряные знаки вобрали в себя свет и теперь бросали мягкие рыжие отсветы на бурые от грязи дома. Пар вытек из медного стакана тонкой струйкой и сложился в пустой вечерний тракт и карету с гербами на дверцах, мчащуюся на север. Усатый возница с гиком подхлестывал лошадей, надеясь до темноты проехать еще немного.

Отступник, как и другие лидеры заговора, решил переждать волнения подальше от столицы, но в отличие от своих товарищей не стал ждать утра. Видно, в присутствии инквизиторов чувствует себя не слишком уютно: хоть и не его ищут, а все равно лучше держаться подальше.

Я вгляделся в герб, запоминая: три серебряных гонта в зелени, и дал заклинанию команду показать сам объект поиска.

«Окно» дернулось, наплыло на карету, иллюзорная стенка, сотканная из удушливо-ароматного пара, растворилась, и я увидел немолодого сухощавого дворянина с сединой на висках. Дорогая, но неброская одежда, добротный меч в потертых ножнах. Из украшений — только печатка с фамильным гербом. Мужчина дремал, привалившись к обитой бархатом стенке. Судя по спокойному выражению лица, дурные предчувствия или вещие сны его не тревожат.

Я подтянул ближе уголь и кинжалы. Поверх охряной вязи легла метка присоединения, за которой последовала цепочка символов, ведущая за угол, к Барьеру. Настолько близко, насколько смог подойти без риска срабатывания тревожного сигнала. Последний знак начертил на стыке двух камней и воткнул в щель один из ритуальных кинжалов.

Нет, так его не оставишь. Народ тут особо не ходит, но мало ли. Вдруг решат, что красивый ножик в хозяйстве пригодится. «Отвод» оставить не могу, нужен еще. Придется подручными средствами маскировать. Для начала обмазал грязью. Уже лучше, но все равно недостаточно. А вот мусор вполне подойдет — вон его тут сколько: битый кирпич, оторванные от окон доски, выломанные ставни, что-то неопознанно-вонючее. Его использовать совершенно не хотелось, но для отваживания любопытных подходило лучше всего. Отлично, теперь со стороны — обычная куча мусора. Их тут по всей улице — не счесть, и моя ничем не выделяется. Теперь — бегом на рабочее место.

Острие второго кинжала с трудом удалось просунуть в щель под крышкой поставленной на ребро шкатулки. На шершавую деревянную рукоять легла угольная «атака», перечеркнутая охряной «отсрочкой». Теперь — неприятный момент. Хотя и не самый неприятный из того, что еще предстоит. Всего-то прижать левую руку к лезвию кинжала, сдирая едва запекшуюся коросту, чтобы зараженная кровь стекла на знаки.

Ну что, вроде все готово, можно идти. Я убавил огонь и вылил в стакан все зелье, что еще оставалось во фляге. Вот номер будет, если зелье выкипит раньше, чем соберусь эту конструкцию активировать.

Я несколько раз глубоко вдохнул, настраиваясь, проверил отводящий взгляды амулет и бросился бежать. Странно, как часто исход магических схваток решает не волшебство, а быстрые ноги.

* * *

Огоньки Барьера на карте слегка задрожали и успокоились. Уже третий раз за день. Но сигнала тревоги так и не прозвучало.

Родрих потер подбородок и решительно опустил руки на карту. Теперь все начальники групп, у которых были амулеты связи с Барьером, могут его слышать. Конечно, это дрожание может быть всего лишь реакцией чувствительного артефакта на чрезвычайно активный магический фон Нилхоры, но в такой ситуации лучше перебдеть.

— На воротах — не зевайте. Штурмовая группа — пройдитесь вдоль восточного участка Барьера на всякий случай, что-то там странное происходит. Остальные продолжают работать в соответствии с планом.

* * *

Остановился я, только проскочив ворота в Средний город. Завернул в первый же переулок и привалился спиной к холодной, успокаивающе основательной стене. Пришло время для следующего этапа, а то, чего доброго, зелье и впрямь выкипеть успеет. Главное — не задумываться, ЧТО надо делать.

Магия, которой я так долго не пользовался, далась неохотно, но спустя миг тело уже наполнила легкая сила, вырывая из руки ошметки чужого заклинания, смывая усталость и придавая четкость мыслям, активируя конструкцию у Барьера. Знак «отсрочки» дает от тридцати до пятидесяти минут форы, прежде чем начнется веселье, и к этому моменту мне надо быть уже на позиции.

В районе солнечного сплетения возникла ноющая пустота — это магический резерв показал дно, и тело намекает разуму, что пора остановиться. Наконец-то. Я продолжил выкачивать из себя энергию, все увеличивая напор силы, спекая энергетические каналы, ответственные за использование магии. Магические силы закончились, и я продолжил жечь себя резервами организма. Магические способности исчезали, оставляя такое чувство, будто я одновременно слепну, глохну и лишился обеих рук разом. Хотелось взвыть, но я продолжал методично сжигать нужные участки энергетической оболочки.

Теперь хватит. А то не восстановится.

Отлепиться от стены удалось только со второй попытки, и я снова бросился бежать, не давая себе сконцентрироваться на ощущениях. К тому же с минуты на минуту прибудут Гончие. Не хотелось бы, чтобы ТАКОЕ оказалось напрасным. Все маги теоретически знают о такой возможности, но не удивлюсь, если на практике эта теория не подтверждалась ни разу. Кто добровольно согласится превратиться в слепоглухонемой обрубок человека?

* * *

То, что Темный начал колдовать, почувствовали все инквизиторы, бывшие в городе, разом. Такой всплеск попробуй не почувствовать.

Придержав рукой неистовствующий амулет-индикатор, Родрих кинулся к карте, не спуская взгляда с разгорающегося все ярче багрового огонька.

— Штурмовая группа — цель рядом с восточными воротами в Средний город. На воротах Барьера — полная боевая готовность. Скорее всего, шум в Среднем городе — это отвлекающий маневр. Патрульные — готовьтесь усилить тот отряд, который столкнется с противником первым.

Только добравшись до дома фэта Кайтега и переведя дух, я заметил, что на город опустились сумерки. Насыщенный день получился, ничего не скажешь.

Леший! Я еле успел отпрыгнуть к стене, а компания подвыпивших мастеровых, ничего не заметив, прошла дальше, шумно радуясь окончанию рабочего дня. Пора избавляться от «отвода глаз», а то, чего доброго, и кто надо не заметит. Надеюсь, Кайтег оставил кого-нибудь из слуг следить за подступами к дому, а то получится, что я здесь поимки жду, а все заинтересованные лица — у «Зеленой звезды» в засаде сидят. То-то инквизиторы посмеются.

Я выкинул честно отслуживший свое амулет и натянул капюшон плаща так, чтобы любому прохожему было ясно, что я хочу скрыть лицо, но при этом лицо отлично просматривалось. Где бы здесь притаиться позаметнее? А то ведь и впрямь не найдут. Привычно потянулся к миру, послушать, есть ли наблюдатели, и скрючился от боли. Забыл. Как можно о таком забыть? Идущая по своим делам пожилая чета гномов изумленно на меня оглянулась. Женщина замялась, пытаясь решить, не требуется ли мне помощь, но я уже сумел выпрямиться и выдавить из себя кривую улыбку. Все в порядке.

Пожалуй, нужно пристроиться за этим углом. Нормально видно буде…

В этот раз беспамятство длилось меньше минуты — спасибо целительскому амулету, который я зарядил под завязку, когда сбрасывал энергию. Меня заботливо подпирали с двух сторон, а третий изо всех сил колошматил в знакомые ворота. Все идет как надо, так что не буду огорчать этих славных людей своим пробуждением. Рано еще.

На сей раз привратник отозвался почти сразу, и меня шустро потащили в дом. Шорох шагов по ковру и довольное восклицание обозначили приход начальства.

— Уже обыскали? У него должны быть амулеты.

— Еще нет, фэт Селрих. Не на улице же, у всех на виду.

— Логично. Начинайте прямо сейчас. Все, что найдете, складывайте на стол. Если покажется, что приходит в себя, сразу же добавьте еще, главное, чтобы колдовать не начал.

От этих слов левый носильщик чуть меня не выпустил, но все же успел подхватить. Скорей бы уже пристроили куда-нибудь, неудобно.

— Обижаете, командир, мы свое дело знаем. Этот задохлик еще с полчаса отдыхать будет, не меньше.

— Не наседай на солдат, Селрих. Держи. — Хозяин дома появился совершенно беззвучно, и не с пустыми руками.

— Спасибо, Кайтег.

Шаги прозвучали совсем рядом, и я почувствовал, как шею, а потом запястья охватывают металлические створки браслетов. Во всем надо искать положительные стороны — никакого неприятного покалывания блокирующей магии в этот раз я не ощутил. Нечем теперь. И в ближайшую неделю мне эти «украшения» неудобств не доставят. А если особо не повезет — то и до конца жизни тоже.

После того как Оковы наконец оказались на своем месте, меня опустили в мягкое кресло. Хорошо-о-о-о… Хоть сейчас ноги отдохнут.

Попытка напоить «бесчувственное» тело бальзамом закончилась тем, что я чуть не захлебнулся. Пришлось срочно изображать пробуждение и глотать эту горечь нормально. Не хватало изводить впустую драгоценную жидкость. Я, между прочим, именно ради нее в плен и сдался. Теперь изобретение кшальских алхимиков так перекрутит внешние энергоканалы, что меня не опознают никакие амулеты. А благодаря тому, что я предварительно слил силу, меня даже за магически одаренного не признают.

Если бы Мастер смог на меня сейчас посмотреть, он был бы очень удивлен тем, что пятнадцать лет обучал столь далекого от магии человека.

Зелье мягко обволокло разум бархатной темнотой, притупляя чувства, и я уже по-настоящему осел в кресле.

* * *

Селрих посмотрел на бесчувственное тело и обернулся к Кайтегу.

— Грузим его в карету и уезжаем.

— Прямо сейчас? На ночь глядя? — Кайтег изумленно приподнял брови, предлагая объясниться. По лицу видно, что без веской причины с места он не двинется.

— Да. Риссах посыльного отправил — в архив Гончие приходили, интересовались нашей добычей. Если их сюда принесет, объясниться будет трудно.

— Да уж. — Вельможу передернуло от недавних воспоминаний. Слуги приняли этот жест за сигнал к действию и подхватили тело, но Кайтег их осадил. — Стойте, куда понесли? Так и повезем оборванца в ошейнике в карете с гербами? Сейчас всех досматривают, так что хоть немного замаскировать надо. Тиль, принеси мой камзол и плащ побогаче, один из тех, что с соболиной опушкой.

— А остальное?

— Не надо, кто там в темноте разглядит.

* * *

Сквозь туманную пелену зелья я чувствовал, как меня усадили в карету, прохладный бархат обивки под щекой, запах пропитанного олифой дерева и дегтя. Потом в темноте открытого окна замелькали желтые огоньки вечернего города, покачивающиеся в такт движению кареты. Вроде бы один раз мы остановились. Раздались приглушенные голоса, хлопнула дверца, и снова начался бег огоньков. Или это уже был сон? Наконец-то можно спокойно отдохнуть… Дальше заговорщики и без меня справятся.

* * *

Знак «отсрочка» с шипением задымился и растаял в студеном вечернем воздухе. Кипящая еле сдерживаемой энергией «атака» победоносно вспыхнула, затмив слабый огонек почти догоревшей свечи, и оплела рыжими сполохами ритуальный кинжал, вгоняя его в шкатулку, на пару с ним вгрызаясь в охватывающие артефакт заклинания.

Одна за другой тугие энергетические плети хлестко лопались под сдвоенным напором магии и материи. И так же хлестко впечатывалась в создателя артефакта отдача от рухнувших заклинаний.

Сквозь «туманное окно» было видно, как Темный, к своему счастью уже добравшийся до гостиницы, но еще не приступивший к ужину, покачнулся от боли и рухнул на лавку, крепко приложившись ребрами о край обеденного стола. Хозяин трактира заполошно бросился к занедужившему постояльцу.

Не тратя сил и времени на попытку встать, отступник стиснул зубы и послал в обратную сторону по еще не оборвавшейся связи со своим творением волну чистой, не сформированной силы. Этого с избытком хватит и уничтожить обидчика, и прервать опасную связь. Об инквизиторах можно будет подумать позже, когда атака будет отбита.

Запретная магия выплеснулась из шкатулки, корежа до неузнаваемости все предметы внутри охряного круга, и, не найдя цели, ринулась по угольному следу. К Барьеру.

* * *

Безрезультатно прождав в условленном месте почти два часа, Ивэлия сдалась.

— Пойдем, Лими, я знаю, где он живет.

Гувернантка потрясенно уставилась на свою подопечную.

— Иви, это же неприлично! Юные благородные леди не ходят по низкопробным гостиницам в поисках всяких голодранцев! Вполне возможно, что его уже и в городе нет, наворовал побольше, шкатулку прихватил и сбежал. Чего еще ждать от отребья?

Девушка нахмурила темные бровки и топнула ногой.

— Неправда. Раз он не пришел, значит, что-то случилось. И не говори о нем так, он хороший, я чувствую. Ты же знаешь, я это умею. Пойдем, может, ему помочь надо.

У фаэты Талимии было свое мнение на этот счет, но она его оставила при себе и попробовала зайти с другого бока.

— А если его уже стража схватила?

— Тем более, надо об этом как можно скорее узнать.

Гувернантка поднялась вслед за своей подопечной с бортика фонтана и удрученно покачала головой. И почему именно ее заботам поручили эту маленькую заклинательницу? Или лучше спросить у милостивого Неба, почему все нормальные девушки радуются новым платьям и не задумываются, откуда берутся деньги для них? Иви как узнала, что дядюшка, чтоб ему три дня икать не переставая, в заговоре против короля участвует, так и сон потеряла. Хорошо хоть ума хватило с кулаками и обвинениями не кидаться да не бежать жаловаться на уважаемого придворного. Посмеялись бы над девочкой да дома заперли. А так, исподтишка, по мелочам у нее хорошо вредить этим негодяям получается. Хоть ничего серьезного и не по силенкам, но сдается, этот птенчик мешает заговорщикам спокойно жить гораздо сильнее, чем зазнавшиеся от осознания собственной важности господа из Тайной Канцелярии.

Найти трактир в Нижнем городе удалось не сразу. Благородные дамы, впервые оказавшиеся в подобном районе, изумленно смотрели по сторонам, осторожно придерживая подолы юбок.

Когда искомый трактир был все же найден, посетители уставились на них так, как не смотрели, наверное, ни на одно привидение в мире.

Под этими взглядами Ивэлия чуть не попятилась. Возникло почти непреодолимое желание спрятаться за спину нянюшки Лими. Нет, нельзя. Она уже взрослая, и у нее есть настоящее взрослое дело. Ведь раскрытие заговора против короля — это взрослая задача, верно? Надо добыть эти бумаги, без доказательств никто ее слушать не станет.

А для этого надо выпрямиться, уверенно подойти к остолбеневшему трактирщику и с любезной улыбкой поинтересоваться, в какой комнате остановился уважаемый А-Ласво.

Комната, которую снял для себя вор, оказалась размером с хороший гардероб. Едва открыв дверь, дамы увидели полулежащего в щели между стеной и кроватью парня. Лицо его было расслаблено, глаза полуприкрыты, по лицу блуждала улыбка.

— Да он пьян!

— Нет. — Ивэлия принюхалась, а затем неуверенно шагнула ближе и принюхалась снова. — Ни вином, ни элем не пахнет. Запри-ка дверь.

Дождавшись, пока гувернантка выполнит распоряжение, девушка отцепила булавку с кусочком хрусталя на конце, которой скрепляла ворот котты, и провела ею над рукой вора. Хрусталик радостно засветился.

— Заклинание. Кто-то тут побывал до нас. И это не стража, иначе бы его забрали. Лас, Лас, очнись!

Похлопывание по щекам принесло результаты. Взгляд вора сфокусировался на Ивэлии, но расслабленная улыбка никуда не исчезла.

— Лас, кто тут был?

А-Ласво кивнул каким-то своим мыслям, потом нахмурился и снова улыбнулся.

— Заклинатель из стражи.

— Из стражи? Тогда почему… Не важно. Который заклинатель? Как он выглядел?

Взгляд Ласа немного прояснился, хотя выглядел он еще не вполне вменяемым.

— Ты задаешь точно такие же вопросы, как и он.

— Ты можешь его описать, Лас?

— Невысокий, тощий, чуть помоложе меня будет, с русыми волосами, глаза серые.

— Ой. И о чем он спрашивал?

— О тебе. А потом забрал шкатулку, колечко и ушел.

Дома уставшую и расстроенную Ивэлию поджидало письмо — дядя сетовал, что дела вынудили его тронуться в путь немедленно, а не завтра с утра, как планировалось раньше. Теперь ей придется взять десяток охранников и добираться до имения без него, карету он оставляет в ее распоряжение.

Отлично. По крайней мере, не придется смотреть всю дорогу на эту продажную шкуру. После сегодняшнего краха это было бы особенно тяжело.

Попытка найти похитителя по следам кольца привела на набережную канала. Предусмотрительный негодяй. Лас придет в себя не раньше полуночи, а скорее к утру. Ивэлия оставила ему денег и надеялась, что он догадается хоть ненадолго уехать. Может быть, взять его с собой? Ну да, чудесная идея. Осталось только придумать внятное объяснение для охраны и убедить, чтобы дяде потом не доложили. На такое сложное убеждение, да еще и десятерых разом, ее способностей не хватит.

Поскольку все дела в столице благополучно завершились провалом, надо действительно ехать в имение. Нельзя оставлять этот заговорщицкий сброд без присмотра.

Ивэлия вспомнила, какое выражение лица стало у дядюшки, когда он узнал о краже документов, и счастливо улыбнулась.

* * *

Мрачные командиры отрядов сидели за длинным трактирным столом. И зал, и жилые помещения были пусты — подводить итоги операции при посторонних никому не хотелось, а спорить с расстроенными инквизиторами себе дороже. Яркий магический свет неприятно резал глаза, но встать и зажечь светильники никто не торопился.

«Что-то пауза затянулась». Родрих прокашлялся.

— Итак, господа, давайте подведем итоги. Несколько наших провидцев независимо друг от друга подтвердили, что тот, кого мы ищем, действительно сумел вывернуться из ловушки и сейчас со всей доступной скоростью удаляется от столицы. Согласно показаниям Маяка в Крепости, одновременный всплеск запретной магии был зафиксирован в восточной части Нилхоры, у Барьера, и недалеко за ее пределами, предположительно на дороге в северные провинции. Фэт Хатлах, вы обследовали точку нилхорского всплеска. Что скажете?

Полноватый следователь с красными от утомления глазами зачем-то достал измятые рабочие записи, но даже не заглянул в них.

— Похоже, что Темный где-то раскопал неизвестное нам заклинание телепортации, которому не мешает Барьер. Амулеты проследили четкий канал, начинающийся в месте ритуала и идущий в ту сторону, где был зафиксирован второй всплеск. Точнее сказать не могу — к тому моменту, как мы прибыли на место, запретная магия успела изрядно разъесть и пространство, и обычные энергетические потоки. Ребята до сих пор там чистят. — Хатлах устало потер серое лицо. Сколько же ему довелось сегодня колдовать? — Пожалуй, мы должны поблагодарить отступника за то, что он выбрал такое безлюдное место. В противном случае количество жертв могло бы оказаться чудовищным.

— Вот как поймаем, так сразу и поблагодарим. И за все остальное тоже. Что с сигналом из Среднего города? Кейтриг, ты этим занимался?

— Типичная обманка. С огромным трудом удалось проследить слабый энергетический след от места ритуала до места всплеска, а дальше — как отрезало. Если предположить, что след оставил маг, то значит, он отрастил крылья и улетел.

Ларрех покосился на шутника и досадливо стиснул кулаки. В этой операции на долю воина работы так и не досталось. Потом так же недовольно глянул на Родриха.

— К месту второго всплеска кого-нибудь уже отправили?

— Да, группу из резерва. — Этот Темный умудрился весь орден на дыбы поставить. Поневоле закрадывалась крамольная мысль: это он такой талантливый или инквизиция утратила былую хватку? — Сейчас закончим подбивать итоги, доложусь Магистру и тоже двинусь туда.

— Я с тобой.

— Не боишься, что скучно будет? Помнится, расследования, как и любой долгий мыслительный процесс, всегда тебя утомляли.

На подколки друга Ларрех никогда не обижался, но и без ответа не оставлял.

— Вас, умников, только подпусти к делу. Профессионально можете только теории разводить. Вот увидишь, как изменится положение, если в отряде появится хоть один нормальный человек.

— Дай-то Небо. Ради получения результата я даже тебя готов нормальным признать. Оставляю здесь три группы под командованием фэта Кейтрига. Раз уж подвернулся такой случай, продолжайте проверку столицы. Особое внимание уделите свободно работающим заклинателям. Хатлах, возьми пару своих специалистов на твой выбор, поедешь со мной. Остальные — возвращайтесь в Крепость.

Инквизиторы начали подниматься, но Тэси, присутствовавший на собрании старших офицеров в качестве заместителя Родриха, командовавшего группой вместо занятого координированием начальника, замялся.

— Фэт Родрих, может, это и не важно, но подозрительно.

Остальные замерли и молча опустились на места.

— Да, Тэси?

— Вы сказали тех дворян допросить и стражницкого заклинателя найти. Так вот, дворян я на месте не застал. После нашего первого визита они быстро собрались и уехали — либо как раз перед началом «веселья», либо сразу после него. Когда мы приходили утром, они никуда ехать не планировали. Второе — того паренька мы так и не нашли, как сквозь землю провалился. Зато выяснилось, что помимо нас его искали еще какие-то люди, и среди них — один из тех дворян: он в архив приходил. Третье — вы спрашивали, что в той украденной шкатулке. Так вот, этого не знает даже следователь, который дело ведет. А самого ограбленного, как я уже говорил, допросить не удалось, смылся раньше.

— Действительно интересно…

— Постой-постой, — Ларрех старательно нахмурился, что-то припоминая. — А какой герб у этого ограбленного дворянина?

Тэси поскреб заросший щетиной подбородок. Что-то там висело ведь над камином…

— Золотой пояс в червлени, обремененный двумя чернеными грифонами.

Воин прищурился, будто целился из арбалета.

— А пропавший заклинатель как выглядит?

— Сам не видел. Как по описанию, так мелкий, щуплый, сущий мальчишка. Волосы русые, глаза — серые. Больше ничего сказать не могу.

— Больше и не надо. — Ларрех досадливо оскалился. — Я эту карету буквально за минуту до начала переполоха осмотрел и за Барьер выпустил. И ведь показались они мне странными, так ведь без веских оснований титулованных особ беспокоить не моги! Законом прикрылись. Чтоб этим придворным крючкотворам собственными чернильницами подавиться!

— Тише ты, толком говори — не видишь, всем интересно.

— А что толком? Заинтересовала меня гербовая карета, которая на ночь глядя из города едет. Еще и против досмотра возражали, пришлось припугнуть как следует, распоряжение о проверке амулетами всех без исключения касается. Там два дворянина было и парень, вроде как спящий, — один из дворян сказал, что племянник. Только больше похоже было, что он не спит, а под зельем каким-то. И одет странно. Там, конечно, темно было, но я, хвала «ночному зрению», в темноте вижу достаточно хорошо. Штаны и сапоги хоть и добротные, но простые, сам в таких на задания хожу, а вот камзол — бархатный, жемчугом расшитый, плащ соболем по вороту обшит. Если не присматриваться — тоже за богатого дворянина сойдет, а если приглядишься — богатая одежда явно велика. По размеру скорее «дядюшке» подходит.

— А ты что? Неужели просто так отпустил?!

— Отпустил. Амулеты ни на кого не среагировали, а после позавчерашнего скандала ты сам велел с дворянами без крайней нужды не задираться. — Гм. Да. — Они уехали, а тут как раз все и началось. Если бы твой заместитель не сказал, я бы о них и не вспомнил.

— Ларрех, ты ведь на северных воротах стоял? Отлично, значит, по пути заодно и этими беглецами займемся. А ты, Кейтриг, здесь о них поспрашивай. Не наш, конечно, профиль, но странно все это.

Часть II

Глава 10

От Магистра Родрих вернулся быстро и в скверном расположении духа.

Готовая к немедленному отбытию команда выжидательно уставилась, не торопясь, впрочем, приставать с расспросами. Правильно, молодцы. Инквизитор одну за другой поглотил первые четыре реплики, готовые сорваться с его языка, — не грузчик все-таки — и уселся за стол, жестом подозвав трактирщика.

— От «серых» мы помощи не получим. Магистр говорил с главой Тайной Канцелярии, я при этом не присутствовал, мне потом общий смысл Магистр пересказал. В общем, хоть этот… достойный человек в заговоре и не участвует, но какой-то интерес в этой ситуации имеет, так что нам было порекомендовано ловить своего Темного и не лезть куда не просят.

Перебирающий дорожную сумку Ларрех встрепенулся.

— Слушай, куда это годится?! Ладно, дворяне бунтуют — это нормально, им вечно чего-то не хватает. Но чтоб уж так! Я с королем лично не знаком, но есть же присяга, в конце концов.

Хатлах задумчиво улыбнулся и подбросил на ладони один из своих многочисленных амулетов.

— Ларри, нам же сказали — Темным заниматься. Вот мы им и займемся, а заодно, как предписывает устав, и его сообщниками тоже, здесь мы в своем праве. Или ты думаешь, что руководство заговора не в курсе, кто у них есть? Подвалов в Крепости на всех хватит.

* * *

Постоянное недосыпание вкупе с магическим истощением и кшальским эликсиром дали неожиданный результат: я проспал почти четверо суток. Великолепный эффект — раз магические силы недоступны, надо как следует восстановить физические, а потому я выныривал из глубокого омута сна в полудрему только для того, чтобы с помощью слуги Кайтега дойти от кареты до комнаты и запихнуть в себя еду. Убей, не помню, чем они меня кормили, но проснулся я вполне сытый и великолепно отдохнувший, хотя пробуждение вышло не слишком приятным. Вечером четвертого дня карета подпрыгнула на особо заковыристом ухабе, и я крепко приложился затылком о стенку. Напротив с мученическим видом потирал отбитое плечо Селрих, видно, о дверцу приложился. Рядом с видом бывалого путешественника покачивался в такт движению Кайтег.

Прикрыть глаза, прежде чем на меня обратят внимание, удалось без проблем, а вот сонно обмякнуть получилось с большим трудом. Прекрасно отдохнувший организм с удовольствием переварил утреннюю порцию эликсира и требовал движения. Все равно какого, лишь бы выплеснуть накопившуюся за четыре дня энергию — хоть с каретой наперегонки бежать, хоть с обоими попутчиками разом драться. Долго в таком состоянии коматозное тело изображать при всем желании не выйдет, значит, пора отправляться в самостоятельное путешествие. Спасибо гостеприимным вельможам, но от Нилхоры мы удалились вполне прилично (преотличные лошадки у фэта Кайтега), дальше я и сам справлюсь.

Карета остановилась только спустя два часа, уже в сумерках, и лишь милостивое Небо знает, чего мне стоило просидеть их неподвижно. Ей-ей, еще час, и я начал бы буянить. Темные силуэты домов, появившиеся на фоне вечернего неба, избавили моих спутников от лишних потрясений. Усталые лошади прибавили шаг, почуяв скорый отдых; карета осела на левый бок, с чавком выдрала колесо из лужи и лихо влетела на постоялый двор.

Способ побега оказался простым и незамысловатым. За четыре дня спутники привыкли относиться ко мне как к багажу и начисто утратили бдительность. Я просто дождался, когда почтенные фэты выйдут устраиваться на ночь, а слуга и кучер кинутся им помогать, и вылез из кареты с другой стороны. За мной придут не раньше чем снимут комнату и утащат багаж, так что можно не суетиться.

Трактирные слуги деловито бегали по двору, не обращая на меня никакого внимания. Я поправил воротник-стойку, скрывающий ошейник, с наслаждением потянулся и покрутил головой, демонстрируя умеренное любопытство обычного путешественника, прибывшего в незнакомое место.

Забор высокий, но с этой стороны можно перелезть по штабелю дров. Ворота открыты. Отлично, через них и пойду — не стоит смущать воображение слуг неуместными акробатическими упражнениями. Да и неудобно в таком длинном плаще.

Я подхватил с козел один из дорожных сундучков с гербом Кайтега и прогулочным шагом двинулся в сторону ворот. Целительский амулет, оставшийся у моих похитителей в качестве трофея, легко перекроет стоимость прихваченного барахла.

Из пекарни на другой стороне улицы выскочила ладненькая светловолосая служанка с блюдом пирожков и побежала к трактиру. Хоть истинное зрение пока что и недоступно, но тут вывод очевиден. Раз трактирщик распродал всю заготовленную на сегодня еду и вынужден закупаться у посторонних, чтобы накормить постояльцев, значит, народу набилось действительно много и Селриху понадобится больше времени, чем обычно, чтобы договориться о ночлеге и ужине.

Кстати, об ужине. Я на ходу стянул из миски пирожок и улыбнулся девушке. Кайтег потом оплатит, не разорится. Да и глупо мелочиться после того, как я его сундуку «ноги приделал».

Служанка набрала воздуха для гневной тирады, но разглядела соболиный плащ и герб на камзоле и очаровательно улыбнулась в ответ. Хорошо быть титулованным дворянином! Был бы в своем плаще ученика мага, дождался бы только испуганного «ой!» и знака от сглаза в спину. Еще и сплетню оригинального содержания пустила бы, в которой непостижимо переплетались пирожки, невинные младенцы и сильномогучее волшебство. А лет через двадцать сплетня превратилась бы в полноценную местную легенду. Бр-р-р-р. Я прибавил шаг и запустил зубы в свою добычу. Ага, не подвел нюх, с грибами вытащил. Обожаю.

На околице древняя как мир бабка подозрительно оглядела меня с ног до головы и после некоторого раздумья осчастливила названием деревни. Кильшорха? Кильшорха… Что-то такое на карте было. Кажется, недалеко от границы между центральной и северной провинцией. Значит, теперь мне на северо-восток.

Не знаю, сильно ли бушевали оскорбленные в лучших чувствах заговорщики, но местные на ночь глядя в лес не полезли. По крайней мере (как же неудобно без магии), преследователей увидеть или услышать не удалось.

Едва не свернув шею на очередной колдобине, я убедился, что блуждать по незнакомой чаще без «ночного зрения» дело бесперспективное. Почти на ощупь нашел травку, призванную отбить мой запах, натер ею сапоги на случай, если завтра собак по следу пустят, и быстро вывернул на пустой проселок, ведущий в условно нужном направлении. Покалечиться впотьмах и здесь можно, но, по крайней мере, не заблужусь.

* * *

Хозяин злополучного постоялого двора, в котором находилась вторая точка всплеска, давно перешел от паники и заикания к обреченному спокойствию, но следствию это не помогло. И трактирщик, и прислуга, и постояльцы, и большинство жителей деревни очень смутно помнили тот вечер. Да, вроде что-то такое было — то ли плохо кому стало, то ли драка была, то ли еще что. Никаких более конкретных показаний добиться не удалось, и амулеты, снимающие магические блоки с памяти, оказались бессильны.

Родрих досадливо крутанул в пальцах бесполезный кулон. Может, ребятам на улице больше повезло? Хоть и два дня уже прошло, но энергетический след затереть труднее, чем память случайных свидетелей, а после телепортации маг должен был сиять, как факел в ночи. От трактирщика все равно ничего больше не добиться — вон, уже сидя спит.

— Хорошо, уважаемый Варс, на этом все. Да-да, можете идти.

— Еще не можете.

Тихо дремавший во время допроса Ларрех вылез вперед, нависая над тщедушным свидетелем. Трактирщик съежился на табурете, став еще меньше и тщедушнее, и исподлобья уставился на воина.

— Скажите, любезнейший, а карета с гербом «золотой пояс в червлени, обремененный двумя чернеными грифонами» тут не проезжала?

Варс, обрадованный тем, что сможет внятно ответить хоть на один вопрос, часто закивал.

— А как же, господин следователь, вчера и проезжала — уже почти ночью приехала, а сегодня на рассвете, незадолго до того, как вы пришли, отбыла. Совсем чуток вы разминулись.

Рыжий довольно оскалился.

— Ну что, догоним?

* * *

Ночь выдалась дивная — звездная, тихая, заполненная непрекращающейся возней ночных зверьков и резкими криками ночных птиц. И очень холодная. Единственным способом согреться было движение, поэтому к утру я прошел куда больше, чем можно ожидать от ночного путешествия без фонаря. Раздающийся на грани слышимости волчий вой тоже не располагал к неторопливым прогулкам, но настроил меня на философские мысли о человеческом бытии вообще и моем в частности. Вот почему я, пока был в деревне, хоть каким-то оружием не озаботился? Знал ведь, что магии нет, а хищники в лесу есть. Парадокс.

Накопленную за четыре дня энергию удалось основательно растрясти по ухабам — в сером утреннем свете я наконец смог разглядеть побочный результат своего забега: слой бурой дорожной грязи, равномерно покрывающий одежду. Тело под одеждой так же равномерно покрывал слой синяков. Прежде чем явиться перед людьми — все равно какими, — чиститься придется с ног до головы, иначе ни в один трактир и ни в одну лавку меня просто не пустят.

Найти родничок не составило труда: северные территории богаты прозрачными ледяными ключами и черными лесными озерами. Еще не успело как следует развиднеться, а я уже вышел к воде, ориентируясь на слух и тучи злобного рыжего комарья. И вся эта крылатая орава с радостным звоном ринулась ко мне. Магии на вас нет, упыри крылатые! Напившись студеной до ломоты в зубах воды и наскоро почистив одежду, я сбежал с поля боя. Стоянку, конечно, сделать все равно придется, но где-нибудь немного подальше.

Путешествовать без еды, ножа и огнива неудобно, но зато процесс обустройства стоянки сокращается совершенно чудесным образом. Отойдя на четыре перестрела от родника, я свернул в небольшой просвет между деревьями и кинул сундук под первый приглянувшийся куст, устроившись так, чтобы замечать неурочных путников раньше, чем они обнаружат меня. Надо уже наконец посмотреть, чем я у Кайтега поживился: может, я зря переживаю и все необходимое у меня есть. Тэ-э-экс. Рубашка, рубашка, брэ, запасные камзолы, серебряное зеркало с бритвой и кувшинчик жидкого мыла. Что, и все?! Разложенные на траве вещи поражали богатством отделки и абсолютной бесполезностью в данной ситуации. Надо же было из всего дорожного багажа прихватить именно сундук с нарядами! Нет, бритва пригодится, пока нормальным ножом не обзаведусь, у рубашек ткань хорошая, если что — на бинты пущу, но как-то… Не совсем то, на что я рассчитывал.

Настроение немного подняли монеты, выпавшие из отворота манжета одного из камзолов. Это в Нилхоре на три серебряных и пяток медных не разгуляешься, а здесь — и на покупки хватит, и на комфортное путешествие к собственному имуществу, дайте только до ближайшей деревни добраться.

Словно откликаясь на мои мысли, где-то за деревьями заголосили далекие петухи.

Я переложил один серебряный и всю медь в тот камзол, что был на мне одет, закинул оставшиеся вещи в сундук и пошел на звук — тратить честно награбленное. Правда, по дороге пришлось сделать еще одну остановку и подтянуть шнуровки на камзоле. За время путешествия слуга его, конечно, «ужал», но все равно камзол откровенно болтался — непоправимо портить вещь своего сеньора ради удобства какого-то шпиона слуга не захотел, я же со спокойной душой навертел при помощи бритвы новые дырки под шнурки.

В конце концов из меня получился вполне приличный бедный родственник, донашивающий одежду за богатым дядюшкой или кузеном. Герб спарывать было лень, да и на сундуке вырезан — не замажешь, так что родственник будет близким.

Несмотря на все предпринятые меры, деревенские жители поглядывали на меня с исключительно хмурым любопытством, спасибо, хоть за дубье не хватались. Похоже на то, что либо у них недавно случился конфликт с пришлыми и его последствия аукаются до сих пор, либо приключилась какая-то беда типа мора и сейчас активно ищут того, кого можно назначить виноватым. Надо затовариваться по-быстрому и линять отсюда, пока за чужие подвиги не влетело.

Или вовсе мимо пройти — купить все, что надо, можно и в следующей деревне. Сейчас, когда у меня нет ни магии, ни зелий, защититься от толпы с вилами будет нечем.

Шкурой почувствовав особо недоброжелательный взгляд, я расцвел самой безмятежной улыбкой, какую смог изобразить, и обернулся. Угрюмый мужик, наблюдавший за мной из-за забора, сплюнул и вернулся к своим делам — видимо, я не подошел под его представления о ходячей неприятности.

Срочно! Срочно, первым делом соорудить несколько боевых зелий из тех, что не требуют непременного наличия способностей к магии. Есть у меня несколько полезных рецептов на этот случай. И еще — парочку не боевых, но жизненно необходимых — если удастся кое-какие экзотические ингредиенты достать.

Трактир, являющийся в таких вот селениях и гостевым домом, и местом деловых встреч, и лавкой, и совещательным залом здешнего «правительства», и много чем еще, нашелся там, где ему и положено быть по его немалому статусу — на единственной площади, между домом старосты и маленькой деревянной молельней.

Дородный трактирщик, с крупными, чуть оплывшими чертами лица, скучал в по-утреннему пустом зале.

Я миновал два длинных «общих» стола, занимавших почти все свободное пространство, и с облегчением поставил изрядно оттянувший руки сундук рядом со столиком для благородных. От остальных он отличался размерами, более чистой поверхностью и тем, что располагался рядом с камином, сейчас, правда, потушенным. А вот осенними дождливыми вечерами здесь, должно быть, очень уютно.

Трактирщик почесал за ухом и с показным кряхтением подошел.

— Ясного утричка, ваша милость. Раненько вы. — Невысказанный вопрос повис в воздухе, но я предпочел его не заметить.

— И вам ясного утра, почтенный. Надеюсь, еще не слишком рано для завтрака? Долгие пешие прогулки пробуждают аппетит. — Чистая правда, особенно если учесть, что последний раз я нормально ел вчера днем.

— В самый раз, ваша милость. Сейчас все будет. — Трактирщик оскорбленно дернул губами и с достоинством удалился в сторону кухни. Вскоре передо мной появилась большая глиняная плошка, доверху наполненная овощами, тушенными с мясом, и стопка румяных лепешек. Расписной кувшин с ягодным отваром притащил встрепанный мальчишка, судя по серым глазам с хитринкой и вздернутому веснушчатому носу — ближайший родственник хозяина.

Когда первый голод был утолен, я решил начать разговор, благо трактирщик не ушел далеко: полировал тряпкой один из «общих» столов и косил глазом в мою сторону.

— Скажите, почтенный, а вещи в дорогу у вас купить можно?

Трактирщик, довольный тем, что гость пошел на контакт, с готовностью оставил тряпку и подошел.

— Можно, ваша милость, отчего ж нет? Все самое лучшее. Что именно вам нужно?

— Ну… — Я сделал вид, что задумался. — Огниво надо, моток веревки, нож, немного продуктов в дорогу, одеяло, — не думаю, что у меня возникнет желание ночевать на улице, но мало ли, пусть будет, — и заплечный мешок. Знаете, оказывается, с сундуком пешком очень неудобно путешествовать.

Трактирщик от такого списка опешил.

— Неужто обворовали, ваша милость?

Я сделал вид, что смутился.

— Да нет, понимаете, я раньше только с дядей путешествовал, в карете, а тут срочно домой вызвали, пришлось одному и пешком. Оказывается, когда сам идешь, по-другому собираться надо.

Лицо трактирщика сделалось таким, словно он изо всех сил старается удержать рвущийся наружу смех.

— Сделаю, ваша милость. Может, если уж продукты берете, заодно и котелок купите?

— Куплю, спасибо, что напомнили. Сколько с меня?

— Два серебряных.

Я поперхнулся отваром. Он меня совсем за олуха принял? На два серебряных в трактирах, подобных этому, можно жить две недели и при этом три раза в день сытно есть и не беспокоиться о таких мелочах жизни, как свечи, горячая вода для купания и уход за лошадьми. Стоимость моего заказа, даже с учетом одеяла, ножа и котелка, — чуть меньше серебряного: все вещи, продающиеся в трактирах, подержанные. Обычно — тем или иным способом доставшиеся от предыдущих постояльцев. За новыми надо идти к мастерам и заказ делать, а за хорошими — искать по округе толкового мастера и делать заказ ему. Особенно это ножей касается.

Трактирщик правильно понял выражение моего лица и нехотя уступил:

— Серебряный и тридцать медяков, с учетом еды, конечно. Больше никак скинуть не могу.

— Полагаю, вещи от лучших мастеров Нилхоры, почтенный?

Теперь пришла очередь смущенно мяться трактирщику.

— Да нет, вещи-то обычные, то есть хорошего качества, конечно, если пожелаете — есть даже привозные, да только не в том дело. — Хозяин примолк, видимо, решая, стоит ли выкладывать такую информацию клиенту, но желание поделиться свежей сплетней перевесило. — С полтора месяца назад через деревню заклинатель проезжал, ну его и пригласили со всей обходительностью — над полями поколдовать, чтоб, значит, урожай получше был. Он согласился. Два дня колдовал, а на третий заявился и такую цену заломил, что наши-то враз за топоры похватались. Результат — еще неизвестно, будет он или нет, может, кудесник просто головы дурил, а не дело делал. Кому охота тяжким трудом заработанное за так отдавать? Результат-то у такого колдовства не сразу увидишь. Ты трудишься цельный год, а потом приходит какой-то мутень, два дня кругами походит, руками помашет и требует, чтобы платили ему за тяжкий труд. Ну, как набежали со всех сторон, кто с чем, заклинатель связываться не стал, уставший был. — Скорее, подходящих против толпы боевых заклятий не знал. У заклинателей набор знаний узкий. — Ушел он, а после этого мы глядь — а весь урожай хиреть начал. Причем не только тот, над которым он колдовал, а весь. Яблоки, репа, вообще все, что в полях и огородах растет, даже сорняки. Уж как наш фэт Мертрих на старосту осерчал, вспомнить страшно. А за что — не понять. Не староста ведь урожай проклял. — Вот именно поэтому на такие масштабные мероприятия, как обработка полей, я всегда предпочитал договариваться с фэтом, которому данная территория принадлежит, а не с деревенскими старостами. Накладок меньше.

— Понятно. — Действительно, чего уж тут не понять. И магов, и заклинателей обычно стараются не задевать, но время от времени находятся дураки, у которых жадность ум перевешивает. Даже если бы магия была при мне, помогать бы не стал принципиально — впредь наука будет. И им, и всем остальным, кто услышит. — Что же вы, почтенный, за помощью не обратились?

Трактирщик досадливо крякнул и махнул рукой.

— Куды только не ходили, да все заклинатели сильно заняты оказались, сезон, видишь, у них. К инквизиторам Микешку, племянника старостиного, послали, думали, хоть там злыденя отыщут да укорот дадут. Так нет, тот инквизитор, что дело слушал, поухмылялся в усы да посоветовал заклинателя отыскать, извиниться. Где ж его найдешь, спустя полтора месяца-то? Эх…

Трактирщик еще раз огорченно махнул рукой и, забрав пустую посуду, двинулся к кухне. Забавно, этот тип действительно считает заклинателя, инквизитора и собственного фэта злодеями, а себя и остальных селян — невинно пострадавшими. Не буду его разубеждать.

Дождавшись возвращения трактирщика, я выложил на стол два медяка.

— Спасибо за угощение и интересный рассказ, уважаемый. Пожалуй, я обойдусь пока теми вещами, что у меня есть. — Селения в этой местности стоят довольно плотно, еще успею все, что надо, сегодня купить. — Да, как ваша деревня называется-то?

Расстроенный, но не удивленный таким оборотом дела трактирщик сгреб монеты.

— Лимсорха, ваша милость.

Какое знакомое название. Где я мог его слышать?

Дорога выбежала из деревни и зазмеилась среди полей к сизому, подернутому дымкой лесу.

Я с интересом покосился на пшеницу. Давным-давно пора ее убрать, но деревенские, видимо, не рискнули трогать проклятые растения.

Странно, издали пшеница выглядит совершенно здоровой: стебель прямой, листья не пожухлые, без пятен, не изъеденные. А если посмотреть поближе? Ага, вот оно что! При ближайшем рассмотрении колос оказался покрыт тонким белесым налетом, а зерна и укрывающие их цветковые чешуи скукожились. Жаль, что магического зрения нет, было бы интересно посмотреть, чем это заклинатель их так приложил. На память симптомы не приходят, и справочников больше нет, спасибо атаке Темного и собственной глупости.

Чуть дальше к лесу высилась резиденция здешнего фэта. Ну, высилась — это громко сказано, не замок даже, а так… Приземистый квадратный дом на два этажа с круглыми башенками по углам. Судя по окованным железными полосами воротам и отсутствию окон на первом этаже, имеется небольшой внутренний двор, в который окна и выходят. Ну и наверняка там же находится колодец. Над воротами красовался вылинявший от солнца и непогоды щит с гербом рода.

Леший! Это же… Нет, ну это ж надо — название деревни мне знакомым показалось! Еще бы ему не быть знакомым, если учесть, что моя фамилия Лимсор и моя семья владеет этим поместьем уже леший знает сколько веков.

Единственное, что оправдывает мою забывчивость, это то, что Мастер забрал меня отсюда, когда мне было четыре года, после того как я начал двигать взглядом предметы, приводя тем самым братьев в полнейший восторг, а слуг — в священный ужас. Так что все это — и свою фамилию, и описание герба, и обстоятельства принятия в ученики я знаю только со слов Мастера. Единственное, он говорил, что моего отца зовут Кирсах, а трактирщик упоминал Мертриха. Старший брат? Рик… Да, похоже. А с отцом что случилось?

Чем ближе становилось поместье, тем сильнее я замедлял шаг. Зайти? Но ученикам магов нельзя общаться с родными. Торжественная встреча с семьей и обретение герба состоится только после ритуала посвящения в маги. К тому же заявиться домой после пятнадцати лет отсутствия без магической силы, в камзоле с чужого плеча и с чужим гербом на груди — это как-то… неправильно. С другой стороны — мой род небогат. Вообще-то, правильнее будет сказать — изрядно беден, и год неурожая может окончательно подорвать остатки его благополучия. Ко всему прочему, как я слышал, у меня есть три сестры на выданье, и им нужно приданое. Не могу же я уйти просто так, когда им нужна моя помощь? Хоть часть урожая спасти удастся, и то хорошо.

К лешему солидарность магически одаренных. И отсутствие магии тоже к лешему. При должном желании и наличии необходимых знаний заклинание можно сломать и так. Создать — нельзя, а разрушить можно. К тому же в охоте на Темного возникла логическая пауза. Прежде чем возобновить магический поиск, Темный должен приехать туда, куда он там едет, и ко мне должна вернуться магия. Искать без нее «поисковиком» точно не выйдет.

Я тряхнул головой, отгоняя сомнения, и ускорил шаг. В конце концов, им не обязательно знать, кто я такой. Буду придерживаться легенды. Встреча после посвящения? Учитывая обстоятельства, не факт, что оно вообще состоится. Хоть на семью посмотрю, а то из всех только Рика помню, да и то смутно. Сколько ему тогда было? Семь, кажется.

Дальнейшее произошло как-то буднично. Я постучался в калитку, по ту сторону ворот раздалось шарканье, и старенький привратник, вполне вероятно, нянчивший еще моего отца, разглядев герб на моем камзоле, без лишних вопросов впустил меня внутрь.

Наверно, мне следовало бы волноваться или еще что-то в этом духе, но вот беда — слово «дом» у меня всегда ассоциировалось в первую очередь с Мастером и его жилищем, в котором прошла большая часть моей жизни, так что сейчас я испытывал в основном любопытство. И не только я. Усатый воин, высунувшийся на шум, забрал у меня сундук и с удовольствием вызвался проводить к хозяину.

Я шел за своим провожатым и с интересом оглядывался. Серые каменные стены, мощенный булыжником двор-«мешок», колодец с надтреснутой бадьей. Не думаю, что тут живет много народу. Пара-тройка слуг, столько же воинов и хозяйская семья — больше просто не влезет. В узких окнах то и дело мелькали любопытные лица. Похоже, гости здесь бывают не часто и каждый становится событием, о котором вспоминают по полгода.

Главный зал оказался под стать дому. Всего пять на семь шагов, освещенный парой коптящих факелов и жарко пылающим камином в половину стены. Вместо обязательных гобеленов, уберегающих жильцов каменного дома от холода, сырости и неистребимых сквозняков, стены оказались затянуты пестрыми половиками. Висящие поверх них знамена и разбитые щиты смотрелись несколько странно, но в целом получилось довольно уютно. В большом кресле напротив входной двери нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику крупный светловолосый парень с точно такими же, как у меня, серыми глазами. Забавно, кто бы мог подумать, что из пухлого мечтательного Рика выйдет такой крепкий поджарый воин.

В креслах у камина вышивали две женщины. Одна — высокая и русоволосая, с зелеными, будто крыжовниковыми, глазами и задорными веснушками на милом, чуть простоватом лице. Слишком взрослая для того, чтобы быть моей сестрой, — наверно, жена Рика. Другая — гораздо старше. Маленькая, чуть располневшая с годами, с сединой в густых темных волосах и тщательно упрятанным беспокойством на дне карих глаз. Мама. В отличие от высокого Рика, ростом я пошел в нее.

Брат встал и на правах радушного хозяина поприветствовал меня первым.

— Доброго дня, почтенный. Я, Мертрих Лимсор, рад приветствовать вас в своем доме. Знакомьтесь, это — моя матушка, леди Даривия, а это — моя жена, Кэрия, урожденная леди Ровир. — Русоволосая фаэта тепло улыбнулась мужу и снова посмотрела на меня. — Прошу, присаживайтесь и отдохните с дороги.

— Благодарю за гостеприимство, фэт Мертрих. Меня зовут Террих Эквар. Мое почтение, леди.

Дамы степенно кивнули, и мама вернулась к вышиванию, а Кэрия с заметным сожалением выскользнула из комнаты — очевидно, чтобы распорядиться насчет угощения. Я опустился в предложенное кресло, стоящее чуть в стороне, так чтобы было удобно говорить и с хозяином, и с теми, кто сидит в креслах у камина. Кстати, где там мои вещи? Я скосил глаза и чуть не рассмеялся: воин с сундуком тенью замер у стены и, кажется, молился, чтобы хозяин о нем не вспомнил и не выставил. Добровольно покидать такое развлечение, как знакомство фэта с гостем, он не собирался и сейчас готовился запомнить каждое наше слово, чтобы потом в красках пересказать тем, кому не посчастливилось оказаться здесь лично.

Брат дождался, когда я устроюсь поудобнее, и начал традиционные расспросы.

— Что привело вас в наши края, фэт Террих? Признаться, здесь очень редко бывают путники.

Я припомнил, что рассказывал в трактире. Будет нехорошо, если в версиях окажутся сильные расхождения.

— Я направляюсь домой от дяди, у которого воспитывался до недавнего времени. Очень жаль, что дела семьи вынудили меня прервать обучение раньше времени, но зато я скоро буду дома.

Рик кивнул и помрачнел.

— Да, к сожалению, никогда не знаешь точно, чем обернутся твои планы. Сюрпризы на каждом шагу. — Затем уже другим тоном поинтересовался: — Быть может, вы задержитесь у нас на пару дней? Отдохнете с дороги, расскажете новости. Боюсь, мы тут совершенно оторваны от мира.

— Благодарю за предложение, фэт Мертрих, я сам хотел просить вас о том же самом, правда, по несколько иной причине. Понимаете, когда я жил у дяди, я стал учиться у его заклинателя, и когда сегодня услышал в деревне о постигшей вас беде, то подумал, что, возможно, смогу чем-то вам помочь.

Рик вскинулся и цепко оглядел меня с ног до головы. Как бы он ни бодрился, сейчас стало видно, насколько его измучила ситуация с этим проклятием. Мама поглядела на меня настороженно. Кажется, она не ждала ничего хорошего от носителя магического огня. Брат тоже, но он также понимал, что дольше тянуть нельзя, надо спасти хотя бы остатки урожая.

— Это было бы… чудесно, фэт Террих. Как я смогу вас отблагодарить?

Я сделал вид, что смутился.

— Думаю, разговор о награде преждевременный. Я учился не очень долго и не уверен, что смогу помочь. Если вы позволите, для начала мне хотелось бы осмотреть пострадавшие растения, тогда я смогу сказать точно.

— И все равно спасибо. Вы первый, кто согласился хотя бы взглянуть. — Брат устало откинулся на спинку кресла. — Отдохните, поешьте, а потом я отправлю с вами одного из своих воинов, он вам все покажет. К тому же, боюсь, местные жители сейчас не очень хорошо относятся к бродящим в полях без сопровождения незнакомцам.

После незатейливой, но сытной еды работать было лениво, на деловой лад настраивался я долго, так что домой после осмотра вернулся уже ближе к вечеру и сразу отправился в отведенную мне комнату — думать.

Должен признаться, заклинатель оказался не лишен чувства справедливости и здравого смысла — не получив плату за свои труды, он не стал злобно хлопать дверью, а просто решил компенсировать потраченные силы, время и проучить неблагодарных. После вдумчивых многочасовых поисков материальных проявлений заклинания, помимо скукоживания плода и появления белого налета, и интенсивных раскопок в недрах собственной памяти заклинание я определил. На владениях моей семьи стоял вполне профессионально сплетенный «жрун», тянущий энергию, запасаемую растениями для последующего прорастания семян, и передающий ее своему создателю. На первый взгляд выходит не слишком много, а если подумать, то постоянный приток силы со вполне приличной территории в течение нескольких месяцев — это не так уж и мало. Особенно для заклинателей.

Даже после снятия заклинания зерно для посевов все равно придется закупать — то, что есть, просто не прорастет, сил не хватит, но в еду, в принципе, и эти выжимки сгодятся. Если их, конечно, собрать успеют. Все сроки жатвы пришли и прошли, так что крестьянам придется поторапливаться.

Стук в дверь слился с ее скрипом. Ждать разрешения войти здесь, похоже, были не приучены. Замершая на пороге служанка быстро пробежала взглядом по комнате, будто ожидала увидеть залитый кровью жертвенник или, на худой конец, парочку големов из чистого золота с алмазными когтями, и с заметным разочарованием присела в поклоне.

— Господин заклинатель, вы с фэтом Мертрихом и фаэтами ужинать будете или вам здесь накрыть?

— С фэтом Мертрихом. — Надо будет обрадовать его, что смогу помочь, и заодно насчет закупок зерна просветить. Пусть заранее подсуетится, если еще не успел. — А что, уже пора?

— Нет еще, ближе к закату.

— А зачем сейчас было спрашивать? Не скоро ведь еще.

Служанка ненатурально удивилась и на всякий случай попятилась за порог.

— Ну как же? Надо заранее, подготовиться чтоб.

Ну-ну, подготовка, как же. Я подождал, пока она окончательно скроется за дверью, стянул сапоги и улегся на застеленную вылинявшим пледом гербовых цветов кровать. Теперь, когда проблема определена, предстояло решить, что с ней делать. Задача, прямо скажем, нетривиальная. Конечно, любой, кто видит энергетические потоки, знает, что они взаимодействуют с материальным миром, и алхимики этим с удовольствием пользуются, но ни одному МАГУ, по-моему, не приходило в голову влиять на магические потоки БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МАГИИ. Способ предстоит разрабатывать практически с нуля. Еще один фокус заключался в том, что очень трудно влиять на что-то, чего не видишь, и о местоположении и форме центрального узла этого чего-то можешь догадываться только по косвенным признакам.

Я шикнул на очередную любопытную служанку, решившую под прикрытием очередного выдуманного поручения посмотреть на «страшного колдуна», подпер дверь сундуком, закрыл глаза и принялся в уме рисовать по памяти энергетическую структуру «жруна». Из того, что раньше воспринималось как само собой разумеющаяся данность, постепенно, одна за другой, вычленялись закономерности. Выводились пока еще нечетко сформулированные правила и укладывались в общую структуру. Не думаю, что после восстановления магии все это мне пригодится, но интересно было неимоверно. Еще одна маленькая сторона огромной головоломки под названием «магия» начала складываться в удобочитаемый текст. Мне ведь и нужно-то всего пару строчек — одно-единственное проклятие снять. Хорошо бы до ужина определить, что для этого понадобится.

Есть в напряженном молчании было неуютно, так что едва подали вторую перемену блюд, я поспешил обрадовать семью тем, что берусь за расколдовывание.

— Прекрасные новости, фэт Террих. В последнее время я начал думать, что проклятие останется на этих землях навсегда. — Рик чуть пригубил вино и отставил кубок в сторону. — Что вам понадобится для этого?

Ужин проходил в столовой — комнате чуть меньшей, чем главный зал, но зато имеющей старинные деревянные панели на стенах. Блики свечных огоньков плясали в глазах мамы, мешая понять их выражение. Она рада? Днем она выглядела очень усталой.

— Я еще не определился с окончательным списком… но ничего экзотического или дорогого, — поспешил я успокоить заранее ощетинившегося брата. Вот она, обычная демонстрация любви и доверия к магам. — Скорее это хозяйственные мелочи: серп, одиннадцать колышков из ольхи длиной в половину локтя… — Я продолжал говорить, а сам исподволь разглядывал людей, сидящих за столом. Моя семья. Не вся. Воин, который меня сегодня сопровождал, Мар, охотно выложил, что мой средний брат, Дорлих, служит в королевских войсках на южной границе и что на его снаряжение ушли все деньги, бывшие в поместье, а потому, когда отец той осенью простудился, то денег на стоящего целителя не нашлось и к зиме он умер. И племянников здесь нет — тройняшки четырех лет от роду ужинают в детской, и наверняка гораздо раньше. Ничего, может, завтра познакомимся.

Странно, я всегда знал, что у меня есть семья, но как-то абстрактно, а теперь передо мной сидели живые люди, со своими проблемами и надеждами. И они, как и отец, могут однажды уйти, не дождавшись моей помощи.

Тихое шушуканье на другом конце стола так и не дало основательно погрузиться в мрачные мысли. Трудно предаваться меланхолии, когда тебя предельно вежливо, но пристально, пядь за пядью разглядывают три сестренки разом. Не пропускают ни малейшей детали, тут же делятся впечатлениями, сравнивают с тем, что рассказали еще до ужина верные служанки, и составляют общее мнение. Надо думать, что к середине зимы это самое мнение будет знать вся женская половина этой части провинции.

Славные девчушки — умные, веселые, энергичные. Внешностью пошли в высокого светловолосого папу, так что если моя эпопея закончится благополучно и я смогу вывезти их в столицу, от женихов отбоя не будет. Большое приданое даже с моей помощью собрать не получится, но возможность породниться с настоящим магом дорого стоит, так что партии будут вполне приличные.

Увлекшись планированием будущего, я упустил из виду настоящее. Что там Рик говорит?

— Что ж, если и остальные предметы будут такого свойства, то трудностей возникнуть не должно. — Рик неодобрительно покосился на шебуршащих сестер, те ответили ему совершенно невинными взглядами. Похоже, совсем его не слушаются, только ради гостя ведут себя смирно. Бедняга, как он тут, в этом женском царстве? Не удивительно, что Дори на королевскую службу сбежал. — Мар пришлет к вам завтра мастеров из деревни, а если понадобится что-то готовое, обращайтесь к матушке. Хозяйством в доме заведует она. Когда планируете колдовать?

Я еще раз прикинул объем работ. Много, но не запредельно.

— Если мастера сделают все быстро, то завтра в полночь — заклинатель проводил ритуал именно в это время, так что если не успею с подготовкой, придется ждать следующей ночи.

Пока Рик придумывал очередной вопрос, мама воспользовалась паузой и перехватила инициативу в свои руки, уточняя и переспрашивая. Насилу вырвался, клятвенно пообещав составить окончательный список к утру.

За спокойной ночью последовал суматошный день, полный хлопот и нудной подготовительной работы. К счастью, все рано или поздно заканчивается, закончилась и дневная суета, и я наконец перешел к настоящему делу. Испортить настроение не смогло даже соображение, что ночная работа входит у меня в привычку, этак недолго в злобного сказочного колдуна превратиться. Хотя нет, не возьмут меня в сказочные колдуны — леший с ней, не злодейской внешностью, но, судя по сказкам, на эту должность берут только тех, кто при необходимости умеет толкать длинные пафосные речи, а у меня с этим всегда было туго.

Я вколотил в землю на границе с пшеничными стеблями одиннадцатый кривоватый колышек и покосился на воткнутый в землю факел. Факел вяло стрельнул искрой и продемонстрировал готовность погаснуть в самый неподходящий момент. И толку с того, что я в этот раз заранее об освещении позаботился? Что с ним, что без него — разница не слишком большая, особенно по сравнению со «светляком», или «ночным зрением». Другой конец выжатой мной еще засветло в центре пшеничного поля площадки диаметром в пять шагов растворялся в темноте. Судя по скукоженности зерен и разводам на налете, узел проклятия находится именно здесь. Теоретически. Надеюсь.

В любом случае отступать поздно — слишком жалко усилий, затраченных на подготовку. «Волшебная» часть — ерунда, воду с помощью автономных знаков на солнечном свету зарядить не трудно, хоть сейчас и не макушка лета. А вот общение с обещанными деревенскими «мастерами» — это да. Даже колышки нормально сделать не смогли, мастаки криворукие.

Кстати о колышках, последняя проверка. Нет, как ни странно, несмотря на кривой исходный материал, ольховый круг получился вполне добротным. Стоящая за пределами кольца бадья с обычной водой, покрытая выкачивающими энергию знаками изнутри и снаружи, аккуратно пережимала один из стержневых каналов заклинания. Если, конечно, он находится там и пожухлость травы не вызвана чем-то еще. Ладно, это все лирика, пора начинать следующий этап — рисунок. Остро наточенный серп мягко взрезал землю, создавая новую канву для магических потоков. В узловые точки я с неприкрытым удовольствием ставил миски, конфискованные у ошарашенного таким поворотом дел трактирщика, наполненные жидкой энергией, в которую превратилась в результате моих дневных экспериментов вода из другой бадьи. От этих действий энергетические жилы заклинания должны были частично расплестись, притянутые новыми источниками силы. Правда, если они вместо этого запутались, жахнуть должно так, что мало никому не покажется, особенно мне. Оплавленная яма в перестрел шириной — не совсем та могила, которую я хотел бы получить.

Непривлекательная картина заставила еще раз напрячься в бесплодной попытке если не разглядеть, так почувствовать творимую волшбу. Наверное, именно так чувствуют себя ослепшие художники, пытающиеся рисовать портреты знакомых по памяти.

Чуда не произошло, и я со вздохом продолжил рисовать.

Теперь теоретически стала доступна вторая стержневая жила, которая и удерживает весь узел. Выбить ее, и заклинание само распадется, даже отдачи не будет. Я начертил в центре площадки знак резкого высвобождения энергии, прибавил вектор «строго вверх» и, задержав дыхание, выплеснул на него остатки «заряженной» воды из бадейки.

Яркая вспышка заставила отшатнуться, прикрыв глаза рукой, но я успел разглядеть волну огненных сполохов, бегущих по колосьям.

Леший, пожар! И выбраться не удастся, я в эпицентре. Интересно, устроит ли Рика сжигание проклятого урожая вместе с неудачливым заклинателем вместо снятия проклятия?

Вопреки ожиданиям, треск пламени и удушливый жар не спешили появляться. Когда я наконец проморгался, ночную тьму нарушали только красноватые блики огненных волн, бегущих по дальним полям. Насколько можно судить при таком освещении, растения не пострадали.

Получилось?

Я вытащил из земли факел и направился к стене пшеницы, но вовремя одумался и вернул его обратно, вместо этого сорвал один колос и поднес его к огню. Не хватало еще действительно пожар в поле устроить.

Зерна в колосе остались все такими же скукоженными, но другого я и не ожидал, а вот белесый налет исчез, выгорел в призрачном огне, вызванном обрушением проклятия.

Я тронул пальцем колючую ость и ухмыльнулся. Занятная у меня в этом году магическая практика получилась.

Теплый ночной ветер пустил волну по колосьям, взъерошил мне волосы и неожиданно холодными лапками-иголочками впился в запястья и шею. Да неужели? Нет, действительно внутренняя энергия в норму начала приходить. «Ковырнуть» ошейник удалось далеко не с первой попытки, но процесс однозначно пошел. Отлично, скоро можно будет снова заняться Темным.

Глава 11

Идти с заплечным мешком вместо сундука и полным комплектом необходимых путешественнику вещей оказалось гораздо веселее. Довольный тем, что я не стал настаивать на оплате деньгами (обычно я не прошу в качестве вознаграждения то, чего у нанимателя заведомо нет), Рик снабдил меня всем необходимым и долго, с подробностями объяснял, как добраться до ближайшего крупного городка по ту сторону границы между провинциями.

По тракту выходил изрядный крюк, но, как следует подумав, я решил не ломиться напрямик. В незнакомом лесу «прямик» может оказаться длиннее и утомительнее обхода. Разве что повезет какого-нибудь тролля в попутчики заполучить, у них в кого ни ткни — в урожденного шамана попадешь, да не простого, а способного общаться с Хранителями всех мастей. Лично я их даже ощутить не могу. Договорится такой с духом — Хранителем местности и идет через любое бездорожье, как по королевскому тракту, — хоть через лес, хоть по горам, хоть по болоту. М-да. Ну да ладно, у алхимиков тоже свои преимущества есть.

Вторым приятным моментом было ощущение вернувшейся силы и отсутствие надоевшего ошейника. Невидимые волны магии набегали вместе с порывами ветра, снимая усталость и принося умиротворение. Способности восстановились еще не до конца, так что играть в заклинателя я буду теперь особенно убедительно — сила есть, а вот истинное зрение возвращаться не спешило.

Когда сзади послышалось дребезжание и перестук копыт, я несколько мгновений прислушивался, а потом замедлил шаг. Бодрость бодростью, но на телеге ехать приятнее, чем самому месить сапогами грязь после вчерашнего дождя. Может, даже бесплатно прокатиться пустят — для компании.

Вскоре из-за поворота показалась чубарая кобылка с лохматой гривой, запряженная в тяжело груженную мешками телегу. Несмотря на изрядный груз, лошадь бодро рысила на радость вознице — крепкому широколицему мужику в праздничной зеленой рубахе. Судя по выражению лица, мужик глубоко задумался о чем-то философском и меня не заметил.

Я сошел на обочину и поздоровался, привлекая внимание. Не по чину, конечно, но прокатиться хочется, а то уедет этот мыслитель, когда еще попутную телегу встретишь?

— Ясного утра, почтенный. На ярмарку едете?

Возница очнулся от своих раздумий и придержал лошадь.

— На ярмарку, добрый фэт, в Раттахор. Вот, репу шурину везу, пущай продает.

Отлично! Брат мне именно до Раттахора дорогу объяснял. Как бы еще в попутчики напроситься? Может ведь и не захотеть лошадь еще больше нагружать, вон мешков сколько. Я с невольной симпатией вспомнил голубоглазую фаэту и мысленно потянулся к вознице: «Согласись… согласись… Потом немного подумал и добавил: — бесплатно…»

— Попутчиком не возьмете?

Мужик крепко поскреб затылок, озадаченно приподнял брови и в конце-концов махнул рукой.

— Садитесь, ваша милость, дорога длинная, вдвоем всяко повеселее будет.

— Вот на том дело-то и порешили. А как по совести, так он и половины тех денег не стоил.

Возница Данх оказался просто феноменально словоохотлив. За прошедший день он пересказал все свежие местные сплетни, добрую часть изрядно запылившихся и пяток местных легенд — больше в этом тихом краю просто не набралось. Больше всего мне понравилась о стародавнем конфликте группы местных рыцарей с «хитромудрым» колдуном. Над этой возвышенно-героической историей я ухмылялся потом двадцать минут кряду, вызывая недоумение возницы. Приставать с расспросами он не рискнул, но посматривал странно. Потом, смирившись с чудачествами попутчика, затянул следующую историю. К счастью, от меня активного участия в разговоре не требовалось, так что я подремывал, привалившись спиной к жестким бугристым мешкам, и время от времени одобрительно мычал в нужных местах для поддержания разговора.

Дорога дробно катилась под тележные колеса, прозрачные березовые перелески сменялись сжатыми полями, и если бы не усиливающийся дискомфорт от пустой болтовни попутчика, мое счастье было бы полным. Как у него язык не устанет?

— А еще какие-нибудь истории о магах знаете? — На эту тему, по крайней мере, слушать забавно. И можно что-нибудь полезное услышать — о каких-нибудь ценных ресурсах например. Все же такие истории не совсем на пустом месте создают.

Возница сдвинул куаф на затылок и задумался.

— Да нет вроде, Небо миловало — кудесники нашу глушь больше стороной обходят. Разве что про мельникову дочку, что змейсов прикармливать повадилась.

Интересно, откуда здесь кхайтиши? Они ведь только в южных горах водятся. Забавные такие крылатые тварюжки, очень привязчивые. Южане их в качестве сторожей вместо собак держат. В детстве мечтал иметь такого у себя, Мастеру пришлось целую лекцию прочитать о климате, условиях содержания и ответственности за питомцев.

— Ну, давайте свою легенду про змейсов.

— Да какая там легенда, лет сорок всего минуло. Еще отец мой эту бестолковую девку помнит, да и было все тут недалеко. Ночевать сегодня будем как раз в той деревне, рядом с которой мельница стояла. Сейчас-то от той мельницы, понятно, одни развалины остались — кто же в нечистом месте селиться будет? А тогда богатое хозяйство было. Мельник тот, пожалуй, побогаче соседних рыцарей был. Его счастье, что мельница на коронной земле стояла, а то бы мигом окоротили. Вот единственная дочка и зазналась: красавица, богатая, да и не то чтобы ведьма, но были у нее какие-то способности — известно ведь, что мельники с нечистой силой накоротке.

— Да, слышал что-то такое. — Очень распространенное суеверие.

— Вот видите, даже у вас в столице об этом слышали, а у нас, от инквизиторов вдалеке, они вообще творят что вздумают. Вот и девка та решила себе мужа непременно из благородных найти. Парня-то, младшего сынка обнищавшего рыцаря, быстро окрутила, а батюшка его и говорит: приданое богатое это, конечно, хорошо, а вот поди докажи, что колдовать умеешь. Думал, наверно, что она ему дождик на единственное поле у замка пригонит или старого боевого коня подлечит, а невеста из всей колдовской науки только о приворотном зелье от бабки и слышала.

Не понял.

— А змейсы при чем?

— Ну как же? Из их слюны его и делают — зелье-то. — Приворотное зелье из парализующего яда?! Когда первое удивление прошло, мысли в голову полезли исключительно похабные. — Погоревала невеста-то, да решила, что если зелье приготовит, то и силу докажет, и парень от нее точно никуда не денется. Начала тварей прикармливать, чтобы привыкли к ней да в руки дались, а жениху любопытно стало, куда это его суженая каждый вечер бегать повадилась — известно ведь, за этими девицами глаз да глаз нужен. Вот он однажды и решил проследить. Выглядывает на поляну — а девка сидит, тварь на коленях держит и яд с клыков в миску сцеживает, уже почти полную набрала. Ну, тут он и сказанул чего-то — от удивления, не иначе. Что тут началось! Тварь верещит, девка кричит, вскочила, миску с ядом опрокинула — часть на землю, часть на себя, и от того яда сама в змейсиху превращаться стала. Только на прощание бывшему жениху хвостом махнула и улетела. А на поляне, в том месте, где яд пролился, цветы проросли, Змеиные Слезы. Сейчас-то, за столько лет, поди, уже всю поляну затянули.

Разум выцепил из рассказа самое главное.

— Постойте, вы хотите сказать — у вас тут Змеиные Слезы растут?! — Климат, конечно, не слишком подходящий, но чем леший не шутит. Это же самая дорогая трава из тех, что на зелье поиска идут. И период сбора для нее еще не закончился.

Рассказчик важно кивнул.

— Растут. Аккурат с той самой поры и растут — как раз на поляне рядом со старой мельницей.

Телега неспешно миновала вросшие в землю деревенские ворота и покатилась по сонной улице, сверкающей вчерашними лужами в закатных солнечных лучах не хуже, чем столичные особняки — стеклянными окнами.

Привычная лошадь сама, без подсказок возницы, выбирала дорогу и вскоре остановилась у невысокого забора, подпертого изнутри по всей длине густыми зарослями малины.

Данх с кряхтением привстал и обернулся к воротам.

— Каська-а-аа, открыва-а-ай! Вот и доехали, ваша милость. Здесь — кума моя вдовая с сыновьями живет. Трактира-то в этой деревне нет, как сгорел годов пять назад, так и не отстроили. Путники обычно у нее с тех пор и останавливаются.

Из дома выглянул лохматый парень примерно моих лет, но в три раза крупнее. При виде Данха простодушное лицо озарилось радостной улыбкой, и он живо соскочил с высокого крыльца. В дверь тут же высунулись еще две любопытные мордашки — лет двенадцати и десяти, пожалуй.

— Здравы будьте, фэт. Дядька Данх! Давно вы к нам не приезжали. — Сияющий парень споро отворил ворота и, ухватив кобылу под уздцы, завел в небольшой, но опрятный двор. Мужик спрыгнул с телеги и с кряхтением потер отсиженные места. Я тоже слез и осторожно потянулся. Не к месту вспомнились набитые конским волосом бархатные сиденья в карете Кайтега. Может, стоило бежать немного попозже?

— Да, давненько не приезжал. С Весенин почитай. Как у матушки здоровье? Про братьев не спрашиваю — отсюда вижу, что у этих бандитов все в порядке.

Кас грозно нахмурил светлые брови в сторону «бандитов». Мальчишки расхохотались в голос и, хором поздоровавшись, кинулись распрягать и обихаживать лошадь.

Убедившись, что младшие при деле, парень обернулся к нам.

— Матушка тоже здорова, сейчас вот на реке — стирать пошла. А вы, господин, у нас остановиться хотите? Комната хорошая, чистая, вы не сомневайтесь. А уж как мама готовит! Такого небось не во всяком замке попробуешь.

Насчет еды парень не соврал, и это несколько примирило меня с клопами, которых я обнаружил в постели. Худая, болезненного вида женщина — Насья, кума моего попутчика, — суетилась, расставляя по чисто выскобленному столу горшки, горшочки, кувшины, миски, накрытые плетеными крышками блюда, и запах от всего этого шел такой, что хотелось съесть все сразу и вместе с посудой. К сожалению, больше в меня уже просто не лезло, так что я вяло ковырялся в миске, прикидывая, смогу ли запихнуть еще один кусок, и слушал болтовню Данха. В перерывах между историями этот достойный человек съел больше, чем мы пятеро, вместе взятые, и теперь примеривался к блюду с пирогами.

От прослушивания по второму разу истории интереснее не стали, и я решил совместить полезное с полезным: перевести разговор на нужную мне тему и потренироваться в «слепом» ментальном воздействии. Что-то мне не понравилось, как туго прошло убеждение на дороге. Конечно, неудобно колдовать, когда не видишь, что творишь, но по сравнению с недавними фокусами с бадейками… Сейчас все просто великолепно.

От моего воздействия Данх сбился с мысли и потер лоб, пытаясь вспомнить, о чем он говорил. Леший, топорно вышло. Если жизнь сведет, надо будет ту синеглазую фаэту еще раз в кондитерскую пригласить, поболтать на профессиональные темы.

Насья удивленно воззрилась на примолкшего родственника.

— Дан, ты что? Подавился? Али пироги зачерствели?

Селянин еще раз растерянно потер лоб.

— Что ты, Насья, чтобы у тебя — да еда невкусная была? Таких пирогов, поди, у графа не попробуешь. — В подтверждение своих слов он отхватил изрядный кусок и принялся с удовольствием жевать. — О чем бишь я? Ах да, о дочке мельниковой. Как раз по пути сюда господину Терриху рассказывал…

— Тише ты, баламут старый! Нашел о чем к ночи поминать. — Женщина сверкнула глазами на опешившего Данха.

— Нась, да ты чего? Это ж когда было! Или являться пропажа-то начала?

— Пропажа не пропажа, а только на ночь такие истории поминать не след. Нечисто там.

Насья замолчала, и я решил, что пора проявить здоровое любопытство.

— А что нечисто-то? Может, живой кто шалит? Разбойники например. Я слышал, что в северных провинциях неспокойно. — Разбойники составляют вечную конкуренцию нечисти в борьбе за удобные заброшенные строения. Правда, обычно люди селятся в недавно заброшенных, а старые руины отдаются на откуп нежити, но ушлые ребята, подготовившись заранее, вполне могут отбить убежище для себя. Селяне утруждаться подготовкой, как правило, не желают и на беспокойных соседей обычно или жалуются своему фэту, или скидываются на заклинателя.

— Может, оно и так, фэт. — Женщина торопливо свернула разговор и ушла с грязной посудой на кухню.

Плохо. На поселившихся рядом бандитов реагируют по-другому. И парни хвастаться не спешат — обычно чуть что случается, именно мальчишки первые лезут посмотреть, удаль продемонстрировать. Пускай и не ночью, в одиночку, но хоть днем, компанией. Неплохо бы узнать, прежде чем соваться. Я, конечно, не на мельницу собираюсь, но, насколько я понял, она там рядом.

— Кас, так что у вас завелось? Неужели не нашлось желающих посмотреть?

Белобрысый помялся и отвел глаза.

— Да некогда нам, фэт, уборка урожая в самом разгаре. Шумит по ночам что-то, животные беспокоятся, а так — и не мешает особо.

— Бывает. А куда фэт здешний смотрит? Это ведь его обязанность — свои владения от всяких тварей защищать.

Неслышно вернувшаяся в комнату с кувшином в руках Насья вздохнула:

— Коронные у нас земли, фэт Террих. Наместнику что: не свое — не жалко, да и далеко он. А столица еще дальше. Вот и терпим.

Насчет наместника это она точно подметила, хуже только городской Совет. А так, может, и дождутся помощи. Когда-нибудь попозже.

— А хотите, я схожу посмотрю, что там? Меня отец в таких случаях всегда с собой брал, так что я знаю, как надо. Зато, если наместник отряд пришлет, хоть знать будете, кого ловить. Только расскажите, куда идти. — Объяснить позднюю отлучку в любом случае как-то надо, иначе сами объяснение найдут. Такое, что мало не покажется. К тому же почему бы и не глянуть, раз все равно мимо пойду? Подходить и знакомиться с шумящим неизвестным в мои планы не входит, даже несмотря на то, что у текучей воды ничего по-настоящему серьезного завестись не могло.

Насья с Данхом несколько мгновений переваривали предложение, а потом кинулись объяснять и отговаривать, но я уперся. Змеиные Слезы в наших краях редкость, когда еще такой случай представится? Не факт, что их можно будет купить: крупных городов на моем пути не предвидится, а в мелких выбор небогатый. Данх сгоряча даже предложил задержать свой отъезд, чтобы я смог удовлетворить свое любопытство утром, но Темный мог опять куда-нибудь деться, поэтому я решительно отмел столь щедрое предложение. Если я не желаю потом ловить его по всей стране, двигаться надо быстрее. К тому же не следует забывать о том, что меня тоже ищут.

К концу ужина Данх понял, что придурковатого фэта не переспоришь, и махнул рукой. Когда он выходил из комнаты, вид у него был такой, будто он уже подбирает красивые выражения, которыми будет рассказывать свежую байку в следующей деревне.

Кас с сомнением посмотрел ему вслед, но потом решительно тряхнул головой.

— Я вас до леска провожу, а то тропу не найдете. И подожду там, сколько надо будет. Вы кричите, если что.

Заклинание ночного зрения работало исправно, так что я без проблем нащипал невзрачных лиловых цветочков и, наскоро подсушив доведенным за годы практики до полного автоматизма заклятием, упрятал в сумку. Тоже своего рода капитал — отъеду подальше и продам половину. Или обменяю на недостающие травы. Теперь можно выполнить обещание и заглянуть на мельницу, которую на пути сюда я обогнул по большой дуге.

Извилистая лесная тропинка то и дело норовила подсунуть под ноги цепкие древесные корни, не желая признавать свое бессилие против мага. Чем ближе становилась разрушенная мельница, тем тише становилось в лесу, до тех пор пока единственным звуком не остался плеск речной воды.

Просвет появился, надо бы с тропы свернуть — кто бы ни квартировался в руинах, гостей он ждет в первую очередь именно отсюда. Я присел за густым шиповниковым кустом и выглянул сквозь колючие ветки. Отличный наблюдательный пункт: и мельница как на ладони, и на колючки ни человек, ни монстр не полезут, а пока будут обходить, я успею сплести что-нибудь соответствующее случаю.

Старая мельница выглядела тихо и безжизненно. Особенно безжизненный вид ей придавали два аккуратных скелета у крыльца и еще один, смутно белеющий в темном дверном провале. Похоже, разбойники собирались здесь обосноваться, даже починили кое-что, а потом пришел конкурент и предъявил свои права на наследство покойного мельника. Быстро, кстати, тела до скелетообразного состояния дошли — тварь не более полутора месяцев как завелась. И это при том, что, судя по состоянию костей и одежды, обычные лесные падальщики тела не тронули. Люди сюда тоже не наведывались — поясные кошели и оружие остались при своих мертвых владельцах.

Из темного оконного провала вырвался белесый сполох и с тихим посвистом, содержащим изрядную долю ментальной магии и потому пробирающим до печенок, унесся прочь, напоследок чиркнув призрачным крылом по макушкам деревьев. Впрочем, тут же вернулся и нерешительно завис посреди открытого пространства клоком плотного тумана. Сквозь защиту чует, зараза.

Покрутившись на месте и ничего конкретного не определив, тварь принялась за методичный облет территории в поисках чужака. И что с ней делать? Нет, убивать я ее не буду, пускай этим наместник занимается. Для заклинателей керх особой трудности не представляет, так что найдут кого нанять, если своего волшебника нет. Но на поясе одного из разбойников поблескивал в лунном свете гравировкой корд гномьей ковки, видимо, трудолюбиво награбленный покойным татем во время одного из налетов. До Тиллахора еще далеко, и мне не помешает нормальное оружие вместо ржавой охотничьей ковырялки «домашнего» производства, которую выделил мне Рик. Впрочем, у него на поясе висела точно такая же, разве что оплетка на рукояти поновее.

Керх продолжал обеспокоенно кружиться вокруг дома, то исчезая в строении, то появляясь вновь. Чем бы тебя отвлечь, а?

Что вообще может заинтересовать тварь, существующую в магическом и материальном плане одновременно? Ну, кроме универсального «пожрать». Убедительного быстроногого двойника, который смог бы сначала раздразнить керха, а потом побегать по лесу, без истинного зрения не сделать.

Корд насмешливо подмигнул тусклым лунным бликом. Тварь раздраженно свистнула, будто отвечая моим мыслям. Хорошо же, раз я не помню подходящего плетения, я его придумаю. Ночь длинная, торопиться некуда. Завтра в телеге отосплюсь.

То, что еще месяц назад казалось невозможным, ведь любому разумному известно, что нельзя разработать новое плетение, не видя энергии, после тренировок в родовом имении не вызывало ничего, кроме злого азарта. Несколько закономерностей я тогда вывел, с ними и буду работать. Я поудобнее устроился в переплетении древесных корней и принялся размышлять. Прежде всего — какое воздействие мне нужно?

Времени прошло немало, но напряженные раздумья завершились успехом, и над мельницей покатилось светящееся кособокое нечто размером с кулак. Так же, как и керх, нечто существовало на обоих планах разом и теоретически должно быть воспринято как возможный конкурент. Ну, или хотя бы заинтересовать — не каждый день «родственники» заглядывают.

Призрачный хищник озадаченно замер, пытаясь понять, что это он видит. Убедившись, что нарушитель не обращает на него внимания, керх с опасливым интересом двинулся к нему. Я напрягся и швырнул приманку вдоль берега. Вот так-то лучше.

На то, чтобы стащить пояс с кордом, потребовалось всего несколько вдохов. Торжествующий вопль керха и отдача рухнувшего заклинания настигли меня, когда я уже вновь оказался под защитой деревьев. Я спрятал трофей в сумку, под травы, и с чувством выполненного долга двинулся к деревне. Сзади, с неменьшим чувством удовлетворения, керх заполз в мельницу и притих в засаде. Вдруг еще кто появится?

Обратную дорогу скрасила интересная мысль: а как должно выглядеть плетение, придуманное «вслепую», только на основе знаний о законах взаимодействия? Я прикрыл глаза и начал воспроизводить в памяти свои действия, мысленно дорисовывая к ним картинку. Потом остановился и открыл глаза. У меня получилось не плетение. У меня получилась «решетка».

* * *

Раттахор встретил нас проливным дождем, кривыми улочками, стиснутыми серыми от грязи домами, и уныло обвисшими пурпурно-золотыми королевскими флагами над замком наместника.

Данх поправил мокрый насквозь куаф, силясь хоть немного защититься от потоков холодной воды, и подхлестнул лошадь. Недовольная кобыла всхрапнула и почти вслепую двинулась сквозь стену дождя, хлещущего черепичные крыши, разбитую мостовую и неурочных путников. Впрочем, кроме нас, никаких путников я не разглядел. Может, из-за того, что видно плохо?

— Приехали, ваша милость. — Телега остановилась в глубокой луже перед серым каменным крыльцом. — Лучший трактир в городе. Благородные завсегда или здесь останавливаются, или у наместника в замке. Али вам к наместнику?

— Нет, Данх, трактир сойдет. Спасибо, что подвезли.

— Дык не за что, ваша милость. Доброго здоровьичка вам. — Возница щелкнул вожжами, и через несколько шагов телега скрылась из виду.

Выждав для верности еще пару вдохов — раз уже промок, значит, можно не торопиться, я двинулся в сторону замковой площади. Если верить постепенно возвращающемуся истинному зрению, раттахорский заклинатель находится где-то там.

Долго идти не пришлось. Как и следовало ожидать, лучший трактир оказался недалеко от замка, так же как и дом такой важной персоны, как заклинатель.

Потемневшее от дождя бронзовое кольцо дважды глухо бухнуло в дверь, и из глубины дома послышались шаркающие шаги, недовольное восклицание и тихий хлопок. Спустя миг дверь отворилась, и передо мной предстал длиннобородый старик в мягкой домашней мантии.

— Что за беда у вас приключилась, молодой человек, что вы в такую погоду побежали к заклинателю?

— Э-э-э-э… Здравствуйте, мэтр Ларрамих, а я тут… на практике.

Старик подслеповато сощурился в промозглый сумрак.

— А, ученик магистра Эрлимаха, верно? Киорсах? Заходи давай, чего под дождем стоишь.

Жарко пылающий мраморный камин и большая пестрая кошка, дремлющая на коленях старого заклинателя, придавали гостиной неповторимый уют. Возможно, этому также способствовали сухая одежда и горячий ужин, которым меня накормили, прежде чем приступить к разговорам. Сейчас мы с мэтром потягивали мятный отвар и вели несодержательную беседу на околомагические темы.

Старик очень обиделся на керха, не нашедшего другого места для поселения, кроме как рядом с единственной на всю округу поляной с ценной травой. Можно быть уверенным — как только закончится дождь, отправится наводить порядок на вверенной территории. Этому тертому калачу не то что керх — и дракон не проблема, не задавит силой, так перехитрит. Недаром его Мастер так уважает. Вообще на севере мы с учителем часто бываем, так что знакомых встретить не удивительно. Просто не ожидал, что они найдутся даже в таком медвежьем углу, как этот. Дальше надо будет передвигаться гораздо осторожнее. Личину, что ли, наколдовать? Нет, инквизиторы бдят, а без магии, на одном заклинательстве, не выйдет.

Под яростный треск пламени я вдохновенно врал про интересную практику в Грангоре и секретные торговые гномьи надобности, которые завели меня в такую глушь, мэтр понятливо кивал и травил байки о своей молодости, на которых я никак не мог толком сосредоточиться. Весело улыбаясь очередной истории, я пытался вспомнить, есть ли у него средства связи с магистром Эрлимахом.

К вечеру дождь приутих, ночью почти прекратился, а с утра город вновь затянула пелена нудной мороси. Мэтр Ларрамих поочередно косился то на тучи, то на меня, но помагичить и призвать погоду к порядку не просил, за что огромное ему спасибо.

Заклинатель в последний раз проверил, взял ли я продукты и травы, и выглянул за дверь. Порыв ветра тут же забросил в лицо горсть колючих холодных капель и ледяным сквозняком полетел дальше по дому. Старик поспешно отпрянул и отер лоб рукавом мантии.

— Ну, добрый путь, Киорсах. Провожать не буду, здоровье уже не то — под дождем бегать.

— И не надо, мэтр, не так велик Раттахор, чтобы северные ворота не найти. — Особенно если учесть, что дорогу он мне объяснил дважды, и самым тщательным образом.

— Не забудь, народ тут темный, так что если твердо решил присоединиться к обозу, то лучше о том, что ты маг, не говори, даже заклинателем лучше не представляться. По одежде вполне за дворянчика местного сойдешь, так и тебе, и им спокойнее будет. А лучше карету найми и езжай, как подобает человеку твоего положения. Нет? Не понимаю я твоего упрямства. Чует мое сердце, что такое путешествие до добра не доведет. — Заклинатель неодобрительно поджал губы, а потом с надеждой глянул на меня — вдруг образумлюсь? — Давай я тебе денег одолжу, и все же наймешь карету?

— Не надо, у меня есть. А за предупреждение спасибо, смотреть буду в оба.

Старик покачал головой и выпустил меня под дождь. Надо поторопиться, пока за всеми этими разговорами обоз без меня не ушел. И действительно поглядывать по сторонам — такой опытный заклинатель, как мэтр Ларрамих, зря беспокоиться не станет.

Ненастье разогнало горожан по домам, так что первыми, кого я встретил на улице, были обозники. Торговец местного значения, которого язык не поворачивался назвать купцом, злобно шипел на возниц и трех непрезентабельных «охранников», которые все вместе никак не могли управиться с четырьмя телегами. Лошади, чувствуя настроение людей, артачились и всхрапывали. Чуть в стороне притулилось пять повозок мастеровых, решивших присоединиться к «охраняемому» обозу, но не желающих попадать под горячую руку. Компанию мужьям, едущим в деловую поездку, составляли жены и ребятишки постарше, не желающие пропускать такой праздник, как поездка на осеннюю ярмарку. Сейчас все они сидели на своих телегах мокрые и притихшие, даже женщины не пытались внести свои пять медяков в ругань торговца, а молча ждали, когда разъединят сцепившиеся оглоблями телеги.

Пожалуй, почтенного торговца отвлекать не стоит, а то мы так до обеда не выедем. Ну-ка, что там за мастеровые? Под дерюгами, укрывающими телеги, разглядеть что-то сложно, но похоже, что со мной будут путешествовать два горшечника, резчик, корзинщик и ткач. Надо договариваться с ткачом, у него, по крайней мере, товар мягкий. Правда, поверх тюков громоздится сразу четыре ребятенка, но ничего, прорвусь как-нибудь.

Я протиснулся между телегами гончаров, остановился рядом с ткачом и прокашлялся, привлекая внимание, но первой меня заметила его супруга, судя по характерным мозолям, — пряха.

— Чего вам угодно, господин? — Низкий и глубокий голос женщины удивительно не сочетался с ее сутулой жилистой фигурой. Думал, будет что-то резкое, со сварливыми интонациями.

— Не подвезете до Тиллахора? Плачу десять медяков.

— Двадцать пять!

О, ткач очнулся. Правда, среагировал на цену раньше, чем поднял голову, так что заметно смутился, когда разглядел, что пытается обобрать дворянина. Но, к сожалению, не раскаялся.

— Пожалуй, мне стоит спросить цену у ваших спутников, уважаемый.

— Пятнадцать. — Не желающий упускать легкие деньги мужик тут же сбавил обороты. — Путь не близкий, ваша милость, так что самая подходящая цена.

Спорить из-за пары медяков не хотелось, так что я выдал семь монет задатка и примостился на телеге, подвинув заинтересованно разглядывающую меня малышню. Мальчишки с готовностью переползли на следующий тюк и, судя по направлению взглядов, прикидывали, удастся ли им незаметно стащить поиграть настоящий гномий корд.

Торговец оглянулся на шевеления за спиной, но ничего не сказал, только прикрикнул в последний раз на своих подчиненных, и обоз наконец тронулся. Ткач с облегчением щелкнул вожжами и пристроился за купеческой телегой, оттеснив недовольно зыркнувшего корзинщика.

Недобрые предчувствия мэтра Ларрамиха начали сбываться почти сразу.

Утомленные долгим сидением дети затеяли игру в десятилетнюю осаду Гоухора, причем роль осажденного порта отводилась нашей телеге — еще бы, попробуй по резным деревяшкам попрыгать или по глиняным горшкам.

Веселье продолжилось на первом же привале. Не уловил, как устанавливалась очередность готовки, но первой готовить обед выпало холеной супруге резчика. Красотка растерянно кивнула и, пока остальные устраивали лагерь, взялась за дело. Спустя подозрительно короткий промежуток времени обед был готов, и к костру потянулась очередь с мисками.

Я понюхал предложенную жидкость, осторожно зачерпнул и закашлялся. Голая соль! Плюс недоваренные овощи. Наверно, у них дома есть служанка. Уверен, что есть, — не сумел бы резчик так разъесться на жениных харчах. Вон как набежавшую слезу смаргивает — видно, что для него кулинарные таланты жены тоже сюрпризом стали.

Если подумать, не так уж я и проголодался, до ужина подожду.

Торговец мрачно поболтал ложкой пересоленное варево и буркнул под нос что-то неразборчивое, а потом оглядел презрительно отплевывающихся женщин.

— Остальные готовят так же?

Жена рябого гончара смерила повариху уничижительным взглядом.

— Что вы, почтенный, у нас на весь Раттахор только одна безрукая хозяюшка. Добрый человек из сострадания замуж взял, теперь вот мучается.

Супруга резчика окинула ее не менее уничижительным, но более прицельным взглядом, уделяя особое внимание нескладной фигуре, редким волосам и линялой затасканной котте, и кротко спросила:

— Помимо рук хорошей жене еще много чего нужно. Как вам удается без этого обходиться?

Тетка пошла красными пятнами, остальные женщины подтянулись поближе, и я понял, что я на этом празднике жизни лишний. Пройдусь-ка до вещей, проверю, не забыл ли чего. Ткач уже суетился возле телеги, что-то объясняя старшему сыну. Наверное, жизненный опыт передает. Тонкости обращения с женским полом.

Я отыскал взглядом торговца и кивнул на разгневанных женщин:

— Может, поедем уже, пока они за волосы друг друга таскать не начали?

Он согласно кивнул и раскрыл было рот, чтобы скомандовать конец привала, но тут с другой стороны раздалась сочная мужская брань — корзинщик обнаружил, что его лошадь пасется далеко от того места, где он ее привязал.

На голодный желудок дети долго шуметь не смогли и довольно скоро начали теребить родителей бесконечными вопросами, когда привал. Наконец ткач, которого атаковали с четырех сторон разом, не выдержал и, вручив вожжи жене, отправился к торговцу. Почтительный поклон сопровождался выразительным бурчанием живота.

— Господин Нельх, может, пораньше сегодня на привал встанем? А завтра пораньше выедем, по утреннему холодку. Обстоятельства ить.

Торговец, до которого доносилось голодное нытье «обстоятельств», только досадливо тряхнул головой, сбивая шаперон на затылок.

— До жилья доехать надо. В лесу на ночь останавливаться нельзя — тут с весны люди пропадают. Говорят, с Личмирры тварюка какая-то забрела, из тех, что от магиковской войны остались. От целых обозов только телеги поломанные и находят да костяки погрызенные иногда. Вишь, на охранников потратиться пришлось… Балбесы бестолковые, а все спокойней.

По телегам мастеровых пронесся глухой ропот. Ткачиха покрепче стиснула вожжи и сквозь зубы пробормотала:

— Проклятые маги.

Женщины беспокойно заозирались, пересчитывая детей, и, забыв дневные распри, быстро договорились рассказывать сказки, чтобы занять внимание непосед. Малыши довольно запищали, а затем самый младший, обмирая от восторга и ужаса, спросил:

— А можно страшную сказку? Про магиков?

Ткачиха прикинула возможные последствия и, видимо, решила, что в сложившихся обстоятельствах припугнуть будет нелишним.

— Ладно, я расскажу вам об отважном рыцаре по прозванию Верный Клинок и коварном Горном Колдуне, похитившем его невесту.

Дальше последовали сказки про хитрого охотника и лесную колдунью, которая изводила зверье и сушила посевы, про нерадивых городских стражей, ловивших ведьму-оборотня, и еще с десяток в том же духе. Единственная более-менее нейтральная история учила, что надо накрепко запоминать правила приема магических зелий, а не пить по принципу «да ладно, если че — плесну побольше». Правда, в ней виноватым опять оказался злокозненный колдун. Особенно отличился корзинщик, настолько увлекшийся повествованием, что на очередной колдобине не удержал равновесия и вывалился из телеги. Этот случай вызвал заметное оживление среди спутников и опасливые шепотки, что это-де колдун мстит, не нравится, что о нем разговаривают.

Любят же нас здешние люди. В других частях Рагмиррана отношение куда мягче. Да что там, даже в Личмирре — самой пострадавшей от магической войны провинции — столько страшилок, наверно, не наберется.

Истории продолжались до самого вечера, пока у дороги не показался огороженный крепким тыном трактир.

Утром я встал такой же хмурый и не выспавшийся, как и все остальные. Не знаю, что всю ночь мучило моих спутников — клопы или кошмары после вчерашних историй, мне не давало спать то усиливающееся, то отступающее чувство тревоги. Что-то сегодня должно случиться. И я даже догадываюсь что именно, хотя с уверенностью сказать не возьмусь — очень уж жизнь в последнее время удивлять любит.

В общий зал я спускался настроенный самым решительным образом: если неприятность нельзя предотвратить, к ней надо подготовиться. Тэкс, есть у нас тут кто-то помимо обозников? В зале шумно и торопливо завтракал разномастный люд, спешащий на осеннюю ярмарку. Люди и нелюди обсуждали, где лучше продать излишки урожая, купить лошадь на хозяйство или под седло, какие козы самые удойные и перебирали способы, как защититься от ушлых ярмарочных воров и мошенников. Местным выглядел только охотник за дальним столом, к нему я и подсел.

— Ясного утра, уважаемый.

Охотник оторвался от миски и без особого интереса меня оглядел.

— И вам ясного утра, ваша милость. Желаете шкурки приобрести? Есть и лисьи, на шапку, и медвежьи, на плащ. Недорого отдам.

Новый зимний плащ был бы нелишним, но денег, имеющихся у меня сейчас, хватит либо на плешивую шкуру, причем без пошива, либо на путешествие.

— Спасибо, но вообще-то я хотел узнать у вас новости. Вы ведь местный?

Мужчина заметно поскучнел, но вежливо кивнул, поддерживая разговор.

— Знамо дело, тут и хутор мой недалеко, четверть дня ходу.

Я принял у подавальщицы миску с ячневой кашей, щедро сдобренной мясом.

— Говорят, у вас тут чудище какое-то завелось из Личмирры, на людей нападает?

Собеседник досадливо скривился.

— Чудище в наших краях одно — деревенский староста, с него и все беды. А на людей нападает ногларр, которого с родного болота выкурили, когда железо там нашли. Сидел себе тихо со времен войны маговской от людей в стороне, на лесное зверье да неосторожных разбойников охотился, и все ладно было. Он к нам не лез, мы к нему, и все довольны, а тут нате — железо этому пивному бурдюку подавай. И ведь плохонькое железо, мало его совсем, да староста и за медяк удавится.

Охотник обреченно махнул рукой и вернулся к еде. Дложно быть, неудобно тому, кто живет на лесном хуторе, иметь соседом рассерженного ногларра. Хорошо хоть, не пару и не выводок: ногларр — это одно из немногих чудовищ, порожденных запретной магией, сохранившее способность размножаться.

Кстати.

— А что фэт здешний?

— Барон далеко, и староста не хочет его «по пустякам» беспокоить. Глядишь, какому обозу и повезет монстра пришибить. Ни на заклинателей тратиться не надо будет, ни от барона плетей за усердие не по уму получать.

Пока я домучивал остывшую кашу, обозники уже успели доесть завтрак и собраться в путь. Не буду заставлять людей ждать, днем хищник навряд ли нападет, видит при ярком свете плохо, а вот в вечерних сумерках — запросто.

Нельх обнаружился у своих телег. Торговец тщательно проверял, не исчезла ли за ночь часть товара. Мастеровые, закончившие эту волнительную процедуру гораздо быстрее, скучали на своих возах в ожидании отправки.

Услышав приветствия за спиной, купец обернулся.

— Ясного утра, ваша милость. Как спалось?

— Прекрасно. Послушайте, я тут с местным охотником поговорил, на обозы ногларр нападает. Может, прикупить здесь еды и пообедать на ходу? Чем раньше доберемся до ночлега, тем меньше шансов встретиться с тварью.

Торговец озадаченно нахмурился.

— Я с другими обозниками разговаривал, они кто на василиска грешили, кто на кремневого полоза. Трактирщик вообще какую-то ересь про злобных духов нес. Как будто духи мясо с костей обгладывать будут.

— Обозники не местные, в отличие от охотника, уж он-то должен знать, кто у него под забором с весны воет, а трактирщик небось старосту прикрывает — это он ведь тварь с гнезда согнал. Начнут его имя трепать, глядишь — история до барона дойдет, мало никому не покажется.

На лице Нельха ясно читались сомнения, но спустя несколько вдохов он практично рассудил:

— Кто бы ни был, нападает он ближе к ночи, так что с совета вашего всяко вреда не будет. Роська, поди к трактирщику, продуктов купи. Да смотри — тех, что готовить не надо, а то знаю я тебя.

Парень подхватил монету и шустро метнулся к трактиру. Мастеровые, прислушивавшиеся к нашему разговору, последовали его примеру. По лицам видно, что медяков жалко до слез, но на обед к кому бы то ни было попасть не хочется.

Наконец обоз тронулся. Я поплотнее закутался в плащ, спасаясь от утренней свежести и злого порывистого ветра, норовящего залезть под одежду и подхлестывающего разомлевших в теплой конюшне лошадей не хуже чем кнут возницы.

Люди чувствовали себя неуверенно. Неестественно бодрые переговоры «охранников» только добавляли тяжести угрюмому молчанию обозников. Дураку видно, что бравые парни жалеют о том, что не решили заработать как-нибудь по-другому. Когда напряжение, витающее в воздухе, стало почти осязаемым, жена ткача неожиданно запела. Обозники недоуменно замерли, но вот веселый мотив подхватил корзинщик, затем очнулся от ступора ткач, следом присоединились остальные. За первой песней последовала вторая, за ней — третья, люди заметно успокоились, даже «охрана» перестала выглядеть так, будто едет на собственные похороны, и только я продолжал сидеть как на иголках.

Итак, раз чувство опасности не унимается, надо продумать, что делать в случае нападения. Ногларр — зверь крепкий и не чуждый магии, его простым импульсом, которым я телохранителей невезучего заговорщика упокоил, не проймешь. И при этом ни одно из заклинаний, подходящих случаю, я не могу использовать без полной уверенности, что меня не засекут амулеты инквизиторов. Шанс невелик, но второй раз попадать в окружение к этим цепким ребятам не хочется совершенно.

Недолгие размышления привели к выводу, что из существующих заклинаний мне не подойдет ни одно — либо оставляют слишком много шансов ногларру, либо инквизиторам. Обойдутся. И тот, и другие. Раз плетения снова оказались для меня бесполезны, значит, пришло время воспользоваться новым знанием и попробовать сделать боевую «решетку», благо этот тип построения заклинаний обычными амулетами фиксируется с трудом, а эффективность зависит только от таланта «конструктора». Раз у какого-то заклинателя получилось, значит, я тем более смогу.

В отличие от утра день выдался ясный и теплый, особенно радовало то, что холодный северный ветер остался позади. Порывы южного ветра разогнали злых осенних комаров, так что поездкой вполне можно было бы наслаждаться, если бы не изматывающее предчувствие опасности, которому было наплевать на данные о суточном режиме монстров.

К середине дня чувство приелось и значительно потеряло свою остроту, но я на всякий случай продолжал держать наготове несколько заклинаний. По правде сказать, разработать боевое удалось только одно, остальные — маломощные вспомогательные классические плетения, но я решил, что пусть будут. Это и спасло нам жизнь. Когда из придорожных зарослей раздался пронзительный парализующий вопль и вслед за этим на хребет первой лошади рухнуло гибкое, покрытое чешуей тело, единственное, что смогли сделать горе-охранники, это рухнуть на землю и кое-как откатиться под телегу.

Заранее подготовленное заклинание ослепления сорвалось с пальцев само собой, стоило контролю над магией ослабнуть. Тварь, за прошедшие доли секунды успевшая прикончить лошадь и мало что не напополам разорвать возницу, обиженно взвыла и замотала узкой клыкастой мордой. Ослепление длится всего несколько вдохов, но паралич от крика ногларра примерно столько же, так что к тому моменту, как тварь проморгалась, я успел накачать силой с таким трудом разработанную и с еще большим трудом созданную решетчатую вариацию «илхарской гнили».

На то, чтобы сплести придуманное заклинание, ушло почти пять часов. Подействует или нет? Подействовало.

Заговоренный камешек ударил прыгнувшую на меня тварь в грудь, так что на телегу приземлился костяк с быстро отекающими склизкими хлопьями плоти.

Оглушенные, парализованные, затем ослепленные люди начали приходить в себя. Реакция на стремительно разлагающегося монстра оказалась предсказуемой, зрелище и впрямь не из приятных, а вот взгляды в мою сторону мне категорически не понравились.

* * *

Хвала милости Неба и расторопности Магистра, долго ждать амулеты связи и отряд подкрепления не пришлось. Родрих с удовлетворением посмотрел на россыпь колец в помеченной орденским гербом шкатулке. Да, теперь можно работать.

Пока инквизитор проверял амулеты и читал сухие напутствия начальства, уместившиеся в два недлинных абзаца, и свои, и вновь прибывшие бойцы успели разместиться за длинным трактирным столом. Посторонних из выбранного под штаб помещения выставили еще раньше, и следователь решил, что можно начать инструктаж.

— Итак, господа. Агенты из Нилхоры подтвердили наши выводы о заговоре. Личность Темного мага пока что остается неизвестной, но это уже не так важно. Важно то, что он поддерживает это противозаконное мероприятие, а сам заговор выходит на финальную стадию. Наши провидцы подтверждают, что отступник сейчас находится в Рагмирране и с большой долей вероятности будет колдовать, чтобы оказать поддержку своим подельникам. Наша задача — создать сеть патрулей по всей провинции, и, как только амулеты одной из групп засекут магию, тут же сообщать остальным. Амулеты связи я раздам перед отбытием групп на места. Хатлах, карта провинции у тебя? Спасибо. Давайте посмотрим, как лучше распределить группы. Да, не стоит тревожить местных жителей наплывом инквизиторов. У всех есть во что переодеться?

Глава 12

Огромный угловатый замок из красного гранита в закатных лучах солнца будто бы кровоточил. Расположившийся в его тени Тиллахор, небольшой и аккуратный провинциальный городок, казался мелким и незначительным придатком к былому величию. Древняя постройка оказалась слишком велика для новых хозяев, поэтому часть неиспользуемых строений красовалась обгрызенными стенами, а в городе у его подножия кровавыми брызгами проглядывали гранитные стены домов.

Неуютно. Впрочем, при другом освещении впечатление будет гораздо оптимистичнее. А после того как заберу вещи и нормально поем, городок станет еще лучше.

Я двинулся с холма вниз, к городским воротам. Когда обоз, с которым я путешествовал, подвергся нападению неприхотливого местного монстра и спутники узнали, что я заклинатель, было еще ничего, но после этого у телеги корзинщика сломалась оглобля, а на следующий день ткачиха во время приготовления обеда в очередной раз сцепилась с женой резчика и сожгла кашу. Коситься почему-то стали на меня.

Дожидаться третьего «сглаза» было глупо, так что я уже второй день топал в одиночестве, с каждым шагом поднимая облачко желтой дорожной пыли, которая тут же норовила осесть на одежду. Шаркрайх тебе — позавчера я решил, что проще один раз заклясть одежду, чем каждый вечер чистить магией, и теперь пыль, немного покружившись, бессильно соскальзывала обратно на дорогу.

Город встретил меня тем особым многоголосым бестолковым гамом, который бывает только тогда, когда в маленьком и тихом обычно поселении начинается осенняя ярмарка. Съехавшиеся со всей округи люди и гномы толкались, голосили, покупали и искали в переполненном городе место для ночлега. Те, кому не повезло, обустраивались на ночлег недалеко от ворот — кто в шатрах, а кто просто на телегах в сене. Пожалуй, мне придется присоединиться к ним.

Шустрый мальчишка с явной примесью гномьей крови за половину медной монеты довел меня до конюшни.

Солидная постройка. И работники расторопные — стоило только зайти в ворота, как навстречу тут же вылез служка. Выслушав, что мне надо, он поскреб затылок и махнул рукой в глубь двора.

Дюжий конюх присмотрелся ко мне и огладил бороду.

— Как, говорите, вас зовут?

— Заклинатель Киорсах из НарНитта.

— Да, лошадку дня два назад привели, и вещи при ней. Только докажите сперва, что она и вправду ваша.

Я опешил.

— И как же мне это доказать? Знакомцев в вашей дыре искать прикажете? — Конечно, обозники, с которыми я ехал из Раттахора, сейчас должны быть где-то в городе, и уж они-то точно знают, что я заклинатель, но не думаю, что они будут рады меня видеть.

— Ну, знакомцев не знакомцев, а поколдовать извольте. Ярмарка, понимаете, проходимцев полно, а одежка у вас, извините, не заклинательская.

В целом логично. Я зажег «светлячка» и запустил его в вечернее небо. Конюх придержал руками шапку, чтобы не свалилась, и высоко задрал голову, стараясь рассмотреть в небе светящуюся точку.

— Звиняйте, ваше магичество, сейчас вашу лошадку приведу. Али оставите пока? За место на неделю уплочено.

— Ведите. И вещи не забудьте прихватить.

— Как можно, ваше магичество.

Запряженная в телегу Соловка появилась передо мной через десять минут. Приветливо тряхнула гривой и сразу потянулась носом к поясному кошелю, выпрашивая вкусненького. Припасенная со вчера морковка была принята благосклонно, и кобыла двинулась на выход. Пришлось ловить вожжи.

— Подожди, хорошая, вещи надо проверить.

Я принял из рук конюха сумку. Так, все вроде на месте, колдовские принадлежности мало кто трогать решится. От денег осталась примерно половина. Буду надеяться, что это шурин Леся взял в качестве компенсации за хлопоты, а не кто-то еще пошарил, но при случае надо будет уточнить.

Гроздь «показательных» амулетов заняла свое привычное место на шее. Жаль, ритуальные кинжалы приказали долго жить, над трофейным гномьим я уже поколдовал должным образом, но воспоминания об инквизиторских Гончих не давали как следует развернуться. Строго говоря, я бы и того что есть сделать не смог, да помогли выведенные еще в «безмагическом» состоянии закономерности, которые позволили усовершенствовать плетения. Бумага среди вещей есть, надо будет все записать и провести пару-тройку экспериментов, вдруг еще чего интересного удастся обнаружить?

— Все в порядке, уважаемый. Скажите, в Тиллахоре есть заклинатель?

Конюх помотал головой.

— Своего нет, но на ярмарку всегда с округи съезжаются. Зелья там продать или полечить кого. Да мало ли за год дел накопится? Вы к Городскому Голове сходите, они завсегда только у него останавливаются. Привиле-е-егия.

Я запрыгнул в телегу и развернул Соловку в сторону центра. На практике никакой разницы между переполненными трактирами и переполненным гостями домом Головы я не видел, но толкаться локтями в особняке считалось почетнее.

Рагмирранские заклинатели отнеслись ко мне настороженно, но когда узнали, что я собираюсь покупать реактивы, а не перебивать клиентов, то заметно подобрели, даже поужинать пригласили. К сожалению, на моих делах это отразилось не слишком сильно. За последний недостающий ингредиент тощий лысоватый чароплет заломил такую цену, что аппетит отшибло напрочь. Вот же упырь-самоучка.

— Почему так дорого?! Гарьник не такая редкость, чтобы за щепотку половину золотого отдавать!

Я повернулся к другому заклинателю, но тот только покачал головой, а сидящая у камина волшебница пояснила:

— За дешевым гарьником тебе надо подальше ехать. У нас все скупили подчистую сразу, как только период сбора завершился. У почтенного Гитла есть немного только потому, что в его владениях гарьник цветет чуть дольше и он успел собрать еще.

— Что, совсем все скупили? У всех?

— Да. — Единоличный обладатель цветов выглядел ну очень довольным. — Как только сезон сбора завершился, по нашему графству и двум соседним проехались люди и скупили по умопомрачительной цене все запасы. Нет, раньше никогда их не видел. Не из наших мест они; думаю, откуда-то поближе к гномьей границе.

— И вы вот так все и продали? — Нет, я знаю, что у заклинателей это ингредиент не ходовой и только для одного ритуала используется, но все же.

Волшебники недоуменно переглянулись, и седой мужчина со сломанным носом пожал плечами.

— А почему нет? Я созданием доппелей уже лет десять не занимался, и еще один год как-нибудь проживу, а больше за эту траву никто таких денег не предложит. К тому же о том, что запасы скупили не только у меня, я узнал лишь вчера, когда сюда приехал и со знакомыми пообщался, так же как и остальные.

Кошмар. Даже спрашивать не буду, зачем этому ненормальному Темному гарьник. Вполне возможно, что действительно рота доппелей понадобилась, для любых других целей столько травы не нужно. Раз заговорщик, значит, найдет к чему их пристроить. Хотя после того, что я видел в Нилхоре, утверждать не возьмусь: Шаркрайх ведает, что они там придумать могли.

Я без восторга выложил на стол требуемую сумму и спрятал за пазуху драгоценный в прямом смысле (это ж надо — половину золотого заломить) сверток.

— И часто у вас так бывает?

Волшебница у камина весело улыбнулась:

— Вообще-то нет, но в этом году целых два раза. Видно, кому-то, как и тебе, мысль об армии доппелей не понравилась, и едва отцвел багульник, как по графствам проехались уже другие люди и скупили все запасы багульника, а без него, как известно, ритуал создания не проведешь. Опередили тех, предыдущих покупателей, всего на несколько дней. Ох, как же опоздавшие рассердились! — Леди поправила русые волосы, чуть тронутые сединой. Улыбка из веселой превратилась в загадочную. Похоже, огорченные визитеры пытались хамить.

Значит, у меня есть союзник. Ну или, как минимум, у Темного есть еще один враг. Очень приятное открытие. Выяснить бы, еще кто.

Дальнейшие расспросы и разговоры ни о чем привели только к одному результату — я понял, что поболтать о тонкостях заклинательского внушения, скорее всего, удастся уже скоро. С уверенностью сказать не могу, но похоже на то, что за второй скупкой стояла знакомая синеглазая фаэта.

Объехав по дуге «шатровый» лагерь под стенами Тиллахора, образованный теми, кто не влез в городские трактиры, я остановил Соловку у самого дальнего края, проверил, нет ли знакомых физиономий из обоза, и принялся сооружать из телеги, двух одеял и магии укрытие от лишних глаз. Не стоит демонстрировать свои интересы в поисковой магии всем подряд. Крестьянское семейство, сидящее вокруг аппетитно булькающего котелка, — мои ближайшие соседи — не было похоже на дворянских осведомителей, но ведь язык без костей, еще ярмарка не закончится, а уже все графство знать будет, на какую тему я колдовал.

Стоило разложить все нужное для ритуала и поставить кипятиться воду, как за импровизированными стенами раздалась тихая возня и в щели между одеялами показался любопытный детский глаз. Затем, под звук тумака, карий глаз исчез и появился серый, так же поблескивающий от любопытства. Я скорчил страшную физиономию и зажег «светлячка», слегка сплюснув его с боков, отчего у него появилось некое подобие крыльев. Наблюдатель испуганно-восторженно охнул и исчез, раздался частый топот двух пар детских ног. А интересно, сколько всего детей у костра сидело? Вроде четверо. Придется «отвод глаз» ставить.

Дождавшись, когда защитный контур наберет силу, я наконец начал поиск. Густой пар заклубился в укрытии, разгоняя приставучих комаров. Удушливо-терпкие пряди спиралью уходили к тканевому потолку, никак не желая складываться в картинку. Похоже, после моего отвлекающего маневра Темный обновил защиту. А если так? На землю лег еще один ряд символов.

Хорошая защита, но не совсем. Картинку увидеть не дает, а направление — вот оно. Отсюда надо двигаться на северо-восток, к границе. Пока еду — успею подобрать ключ к защите и посмотрю нормально. Поиск слабого места в заклинании процесс несложный, но долгий и муторный. Будет чем дорогу скоротать.

Или не так. Я выплеснул использованное зелье и начал поиск сначала. В этот раз магия откликнулась сразу, и в «окне» показалась леди Ивэлия, мирно ужинающая в компании своей незабвенной гувернантки. Так даже лучше — во-первых, я все равно хотел с ней встретиться, во-вторых, союзник лишним не будет, и в самых главных — информация о Темном мне жизненно необходима, а фаэта, похоже, его знает. Соваться без подготовки к незнакомому магистру, мягко говоря, глупо.

Струи пара перетекли и сложились в небольшой, но крепкий замок у города, раза в три побольше Тиллахора. Остроконечные шпили домов, сложенных из золотистого песчаника, образовывали своеобразную корону, увенчивающую центральную часть города. Эй, а я там бывал, когда в первый раз с Учителем по Рагмиррану путешествовал. И даже… Дай Небо памяти… Да, помню, где он находится.

Когда утром я разбирал свое «военно-полевое укрытие», от центральных костров послышался многоголосый шум, который начал медленно смещаться в мою сторону. Не знаю, что это значит, но позавтракаю, пожалуй, на ходу.

К тому моменту, как я запряг Соловку, ко мне протолкалась угрюмая группа обозников. Знакомых. Вот и помогай после этого людям — дал бы ногларру их съесть, и проблем бы не было, а теперь — хмурые мужики с топорами, у рябого гончара, выступающего в роли предводителя, на шее амулет от «отвода» глаз и ментального воздействия. Женщины с фанатично горящими глазами выглядят еще хуже — эти руками рвать готовы. По сторонам стягивается толпа любопытных, старающихся встать так, чтобы и видно было получше, и под шальное заклятие не угодить.

Леший, чем бы их успокоить так, чтобы перед поисковыми амулетами инквизиторов не засветиться? Погано, что на них иллюзии действовать не будут, сколько проблем решил с их помощью… И «волна страха» тоже не поможет.

Я перешел на магическое зрение и еле удержался от того, чтобы присвистнуть — разум людей пронизывала многогранная «решетка» заклинания, которая постепенно разрасталась, грозя захватить наблюдателей. Она была очень похожа на ту, что я обнаружил в Нилхоре. Готов поклясться, что их разработал один человек, но исполнение было разным. Эта «решетка» была менее кривой и выполнена более… уверенно, что ли, будто там колдовал прилежный ученик, а сейчас я имею возможность увидеть работу наставника.

Ну-ка, кто тут у нас такой талантливый? Хрусталик индикатора послушно пропустил магию через себя, и я узнал знакомый отпечаток. Магия, наполнявшая сеть, была обычной, но ошибиться невозможно. Темный решил любезно поблагодарить меня за оказанное внимание. Видно, заклинание было наложено до того, как гончар надел амулет, а может, обычный амулет и вовсе не был способен противостоять необычному противнику.

Что ж, выбор заклинаний сократился. Сноп магических игл вылетел из моих запястий и вгрызся в энергетические оболочки людей. Это и околдованных без вреда для здоровья остановит, и заклинание Темного слетит, как только подпитка сократится больше чем наполовину. А вот не пожадничал бы магистр-отступник, запитал бы плетение на себя, а не на заклятых, и все стало бы гораздо сложнее. Теоретически каждая игла должна была попасть в солнечное сплетение, но… Если вернусь домой, срочно займусь боевой магией. Освоил же я шаманизм!

Люди вздрогнули и забеспокоились, агрессивно качнулись вперед, но остатки разума сопротивлялись повелениям заклятия Темного: как это — вот так, посреди бела дня, да с топорами на бодрствующего и полного сил обладателя дара? Впрочем, если ничего не предпринять, то кинутся спустя несколько вдохов.

— Приветствую вас, уважаемые. Что-то случилось? — Надо заговорить им зубы, пока заклинание не начнет действовать в полную силу. Учитывая то, что иглы попали куда Небо пошлет, процесс может оказаться непозволительно долгим.

Гончар качнул топором.

— А то не знаешь, колдун. Что мы тебе сделали, что ты так?

Значит, Темный раздувал ненависть не на пустом месте, а воспользовался каким-то происшествием (или сам его создал), чтобы усилить уже имеющиеся чувства.

Но пока главарь болтает, остальные будут стоять.

— Не напомните, что конкретно у вас случилось? В эти два дня я много колдовал и что-то запамятовал.

Ярость людей полыхнула почти видимыми обычным зрением багровыми протуберанцами.

— Забы-ы-ыл? Так я тебе напомню! Ты разорил нас! На второе утро после того, как ты ушел, мы обнаружили, что все телеги с товарами расползлись той же слизью, что и монстр, который напал на тебя. Почтенный Нельх первым кинулся к погубленным товарам и тоже подхватил эту заразу, еле успели к целителям на оставшихся лошадях довезти. Не знаю, выживет ли.

Выживет. «Илхарская гниль» убивает практически мгновенно. Если торговец не умер сразу, значит, Темный не хотел убивать никого, кроме меня.

— А что…

Но тут на истоптанную траву свалилась первая жертва выкачивания силы — корзинщик. Вечно ему не везет. Обозники на миг замерли, а потом ярость, подстегнутая заклинанием, перевесила осторожность и здравый смысл, и люди, не слушая дальнейших рассуждений, более или менее резво кинулись вперед. На втором шаге отключились две женщины. Кто именно — не разглядел, защитный амулет настраивал.

Первый удар обрушился на серебристую полусферу, и все люди в радиусе ста шагов повалились на землю, корчась от боли. Зрители, не попавшие под заклятие, порскнули в разные стороны. Не понял?! Я же его, наоборот, на пассивную защиту настраивал, просто дождаться, когда «откачка» подействует! Да и по площадям бить не люблю — слишком грубо.

— Киорсах, ты в порядке? — Разгадка в лице трех местных заклинателей приближалась ко мне быстрым шагом. Седой волшебник со сломанным носом держал в руках короткий, искрящийся после заклинания остаточной энергией жезл. — Мы не опоздали?

Я убрал защиту и спрятал подальше от любопытных глаз профессионалов амулет.

— Да нет, в самый раз. До этого только разговоры были. Какими судьбами вы здесь оказались?

Заклинатель, продавший мне гарьник, Гитл, кажется, почтительно кивнул русоволосой волшебнице.

— У леди Найвэли ночью было дурное предчувствие, а потом очнулся мой пациент и рассказал, что с ним приключилось. Мы поняли, что эти неблагодарные уроды все-таки решились перейти от слов к делу, а дальше было уже дело техники.

— А… — Нет, пожалуй, посвящать посторонних в мои конфликты с Темным магистром будет лишним. — Спасибо.

Заклинательница Найвэли ободряюще мне улыбнулась.

— Да не смущайся так, единственная твоя ошибка в том, что ты не потребовал сразу с них денег за спасение от ногларра. Бесплатные услуги местные жители ценить не умеют, норовят либо подвох выискать, либо на шею сесть. Мне, пока я эту закономерность не поняла, тоже несколько раз к крайним мерам прибегать доводилось.

— Всем нам. Специфика региона. — Седой заклинатель многозначительно взвесил в руке жезл, как бы прикидывая, сколько в нем еще осталось энергии, и последние любопытные испарились. — Что-то эти недоделки долго в себя не приходят.

— А, они не раньше чем к обеду проснутся — мое заклинание подействовало наконец.

Гитл одобрительно кивнул.

— Ты ведь и так сегодня уезжать собирался? Ну так отправляйся, пока утро за разговорами окончательно не прошло. Мы с ними разберемся.

— Спасибо. Даже не знаю, как вас благодарить.

Седой рассмеялся и махнул рукой.

— Не за что. Одаренные должны помогать друг другу, иначе сживут со свету, и никакие заклинания не помогут.

— Воистину. Удачи вам.

Я умостился на телеге и тронул поводья. Путь предстоял не такой уж дальний, так что срочно требовалось решить вопрос с защитой от магического поиска. И желательно более качественно, чем это сделал Темный.

Ясный осенний день вместе с дорогой мерно катился под тележные колеса, а я старательно вплетал заклинания в очередной предмет, необходимый для ритуала установки «алхимического полога». Уже два с половиной дня вожусь — как начал при выезде из Тиллахора, так до сих пор и мучаюсь. Резерв на это благое дело ушел почти весь, но душу грела мысль о том, что сквозь правильно начарованый алхимический щит ни одно поисковое заклинание пробиться не может, даже магистерское.

Так, этот вроде готов. Я положил растрескавшийся деревянный башмак в сено, к другим зачарованным предметам — новенькой подкове, купленной в придорожной кузне, мешочку с кладбищенской глиной (еле ноги унес от этих деревенских параноиков, как только углядели через кусты) и прочим вещам, вызвавшим бы у непосвященных здоровое недоумение. Ну да, это только в балладах — чем сильнее волшебство, тем заковыристее ингредиенты, а в реальности алхимики прекрасно могут жить, не имея ни одной склянки драконьей слюны, и не сильно горевать по этому поводу. А какими глазами на меня городские нищие смотрели, когда я тот же башмак из мусорной кучи вытаскивал! Вспомнишь, и настроение поднимается.

Я доехал до ближайшего просвета между деревьями и потянул повод, заворачивая Соловку в лес. Конечно, нескольких предметов еще не хватает, но тянуть дальше смысла нет. Во-первых, скоро будет большой перекресток, и если уж ставить защиту от подглядывания, то только до него, а во-вторых, такое впечатление, что если срочно не принять меры, то Темный до меня все-таки доберется. На кладбище времени присматриваться не было, но подозреваю, что это он местных куда нужно привел и натравил. Впрочем, это скорее забавная ерунда, чем серьезное происшествие. Куда неприятнее было на следующий день утром обнаружить в сапоге уютно свернувшуюся ядовитую змею, невесть как заползшую на второй этаж трактира, стоящего в центре крупной деревни. Заметил чудом. Ну и еще были подозрительные моменты, так что пора.

День едва перевалил за середину, так что в кои веки к ритуалу можно было подготовиться обстоятельно и не торопясь. Я со вкусом и наслаждаясь процессом зажигал третий из девяти ритуальных костров, когда из подлеска послышался треск и придушенный писк. На меня вытаращив глаза смотрел шкет с вязанкой хвороста. Та-дам! Кажется, меня угораздило расположиться рядом с какой-то деревней. В таком свете парень с хворостом — это вполне ничего, могла ведь кривая вывести на меня и артель лесорубов.

— Мальчик, хочешь мне помочь с проведением ритуала?

Треск веток и удаляющийся топот стали достаточно красноречивым ответом. Я довольно улыбнулся, подобрал брошенную вязанку и принялся разводить четвертый костер.

Дальнейший путь до Шэрхоры прошел без приключений, так что появилась возможность заняться исследованиями. Стопка листов медленно, но верно покрывалась записями о наблюдениях и предварительных выводах, Соловка покладисто тащила телегу, так что от магических изысканий я отрывался только для того, чтобы направить ее в нужную сторону на немногочисленных развилках.

Когда лес в очередной раз неожиданно закончился и начались поля, я спрятал бумаги в сумку. Издали полюбовался золотистой короной шпилей, четким силуэтом вырисовывающейся в безоблачном полуденном небе, и направил Соловку к городским воротам, радовать стражников въездной пошлиной: справедливо рассудив, что заклинатели редко бывают бедными, наместник Рагмиррана велел брать с них деньги за въезд в города в двойном размере. Жаль, странствующим дворянином снова не прикинешься — не хватало еще, чтобы меня по одежде опознали. Герб фэта Кайтега слуги Селриха всяко знают.

Бравые толстые стражи оказались до того похожи на своих тэргхорских коллег, что вполне могли оказаться родственниками. Ностальгический вздох удалось подавить без труда, а вот печальный, от расставания с четвертью серебрушки, нет. Что-то у меня в последнее время одни траты и никаких доходов. Надо срочно какой-нибудь краткосрочный заказ искать, иначе придется в золото Учителя запускать руку.

Еще одну монету пришлось отдать конюху переполненного привратного трактира за то, чтобы пристроить Соловку.

Шэрхору тоже не миновала ярмарочная суета, но благодаря большим размерам и удаленности от главных трактов здесь не было такого столпотворения, как в Тэргхоре. Остальные трактиры наверняка тоже забиты, а вот комнату в частном доме снять, пожалуй, можно. Не опасаясь быть сметенным и затоптанным чинными горожанами и приезжими купцами, я медленно брел по улице, прислушиваясь к городу и гуляющим по нему отголоскам волшебства. Занятие оказалось настолько увлекательным, что я еле успел заскочить в дверь какого-то дома, чтобы не столкнуться с выходящим из мастерской ювелира Селрихом.

На стук двери из пыльной глубины дома выплыла могучего телосложения дама и подозрительно уставилась на меня.

— Чего вам?

— Скажите, у вас нет свободной комнаты на неделю-другую? — Сейчас все владельцы домов подзаработать не прочь. Будем надеяться, она не исключение, хотя на центральных улицах комнаты должны были расхватать в первую очередь.

Подозрительность тут же растаяла, как снег по весне.

— Так вас Милья прислала? Нету уже, утром последнюю сдала. Вот пойду на рынок, предупрежу ее, что мест больше нет.

— А, жалко. — Я продолжал топтаться на пороге. Интересно, Селрих уже ушел или еще нет? — Может, кто-нибудь из ваших знакомых сдает? Или родственники?

Дама задумчиво поправила фитиль в масляной лампе.

— Даже не знаю… Поздно вы приехали, уважаемый. Разве что… Да, у Дальяны, подруги моей, наверняка комната есть, только не думаю, что вам на таких задворках поселиться желание придет.

— Думаю, выбирать не приходится. — Неплохой вариант. Фэт Селрих не похож на человека, любящего таскаться по всяким сомнительным местам. — Пока лучший вариант ищу, и этого не будет.

— Тоже верно. Вы тогда, как от меня выйдете, до первого переулка слева идите, а потом — по нему все время прямо, пока в канал не упретесь. Он Запрудье от остальной части города отделяет. Ведут туда только два моста, пройдете любым из них, а там спросите дом Дальяны, десятниковой вдовы, любой дорогу подскажет.

Район, отделенный от остального города каналом, через который есть только два моста? Теперь пришла моя пора подозрительно щуриться.

— Трущобы, что ли? — Конспирация конспирацией, но это будет слишком.

Дама рассмеялась и протестующе замахала руками.

— Что вы, просто глухой угол, в котором ничего не происходит. Да сами все увидите.

Что ж, если я там поселюсь и Селрих меня обнаружит (с моим-то везением), в жизни местных прибавится немного огонька — излюбленный способ властей разбираться с неугодными заклинателями — это ночью запереть окна-двери и поджечь вместе с домом.

— Как придете, скажите, что вам Уньяна посоветовала к ней обратиться.

У вдовы десятника комнат тоже не оказалось — родственники из деревни приехали, но рекомендации Уньяны сделали свое дело, и я был направлен к старой Ганье (тут второй дом за углом), от Ганьи — к хромому Толву (почти у самого Южного моста дом с красной дверью, не ошибетесь) и наконец устроился в небольшом опрятном домике очередной вдовы кого-то там. Одной стороной фундамента дом спускался в воду, и из окон моей комнаты открывался прекрасный вид на склады, расположенные на том берегу. Хорошее место. Надо будет вечером подходящий амулет начаровать и в случае необходимости по воде можно будет уйти.

Закинув вещи в сундук и предупредив хозяйку, что вернусь к вечеру, я отправился в «большой город», осмотреться.

Осторожные прогулки вокруг графского замка выявили бдительную стражу на воротах и несколько укромных уголков, подходящих для тайных встреч и незаметного наблюдения. Истинное зрение свидетельствовало, что два из них регулярно использовались. Скорее всего, отлынивающими от работы слугами — тут как раз и лавочка виноторговца рядом очень удобно расположена.

Пропустив отряд городской стражи, бдительно царапнувшей по мне взглядом, я отступил в переулок. В замок стоит лезть только в самом крайнем случае, до которого ситуацию лучше не доводить. Если я хочу поговорить с фаэтой, то должен искать подходящие места в городе.

Поскольку в этот раз моей задачей было встретиться с юной леди, то найти несколько стратегически важных точек удалось быстро, благо все они располагались в центральном районе. Самыми перспективными, на мой взгляд, были мастерская знаменитой на два графства белошвейки, та самая ювелирная лавка, в которую утром заходил Селрих, и уютная кондитерская, в которую я даже заглянул с разведывательной целью. После походной стряпни и грязных трактиров светлая комната, вкусная еда и душистый травяной отвар казались особенно восхитительными.

Рассчитываясь за еду, я улыбнулся подавальщице.

— Замечательные у вас пироги, хоть самого графа потчуй.

Девица польщенно улыбнулась и незаметно сделала знак от сглаза. Потом миг подумала и добавила еще один, в народе именуемый «от дурного колдовства».

— Спасибо, господин заклинатель. Врать не буду, граф к нам еще не заглядывал, а вот племянница его, леди Ивэлия, бывает часто и всегда довольна остается.

Еще бы, куда тут еще молоденькой девушке ходить?

— Да что вы?

— Да, вот так вот. Позавчера была, и на следующей неделе наверняка зайдет.

Какое-то странное понятие у этой подавальщицы о слове «часто». Мне оно не подойдет.

Побродив еще час по городским закоулкам и изучив возможные пути отхода, я вернулся к вдове Фатьяне.

Заслышав шаги в прихожей, женщина выглянула из кухни и приветливо улыбнулась.

— Господин заклинатель! Долго вы гуляли, у меня как раз ужин подоспел, идите есть.

После сладостей из кондитерской особого аппетита не было, но отказываться недальновидно. Во-первых, не стоит обижать хозяйку дома — ее благорасположение может мне еще пригодиться. Во-вторых, застольная беседа может оказаться очень полезной, если ее удастся направить в нужное русло.

Я постарался придать глазам голодный блеск и благодарно кивнул головой.

— Спасибо, это будет очень кстати. Умоюсь только.

— Конечно, я тогда пока в тарелки еду наложу, чтобы поостыло немного.

Приведение себя в порядок не заняло много времени, и вскоре я спустился в небольшую опрятную столовую, в которой меня поджидал стол, накрытый на три персоны, и незнакомая чопорная дама примерно одного возраста с хозяйкой дома, одетая с претензией на элегантность.

Раскладывающая столовые приборы Фатьяна представила гостью:

— Моя подруга Жильяна, господин заклинатель. Она часто приходит ко мне на чай, скрашивает одинокие вечера. С тех пор как сыновья уехали в Рагхор, служить наместнику, в доме стало удивительно пусто.

Мрак. Вдвоем уже они могут меня заболтать, а не я их. С другой стороны, два источника информации лучше, чем один.

— Да, друзья — это прекрасно. Рад с вами познакомиться, почтенная Жильяна.

Подруга смерила меня оценивающим взглядом.

— Приветствую. Надеюсь, я вам не помешала.

Хорошо, кажется, она не из болтушек. Я сел на предложенное место, и расторопная служанка тут же поставила передо мной наполненную до краев тарелку.

— Что вы, конечно нет. Кстати, вы не подскажете мне, кто у вас граф? Герб вроде знакомый, а вспомнить не могу.

Дамы одновременно открыли рот, и Жильяна сделала жест рукой, предоставляя отвечать хозяйке дома.

— Фэт Селрих Шэрхор. Его род уже четыреста лет этими местами правит, предка фэта Селриха после второй войны с гномами графским титулом и этими землями пожаловали.

Жильяна насмешливо фыркнула и отложила ложку.

— Интендант! До сих пор интересно, его наградили за то, что он воровал мало, или за то, что натащил столько, что смог поделиться с кем надо, чтобы за него перед королем походатайствовали? — Вряд ли. Судя по хроникам, король Кимтрих был тот еще тип и награды просто так не раздавал. Для того чтобы при нем титул получить, надо было действительно отличиться. — Не подумай, Фатьяна, я не хочу сказать ничего плохого о твоем покойном супруге, твоя бедность говорит о его честности сама за себя. Работающие в снабжении армии бывают бедными только в двух случаях: либо если они честные, либо если спускают все деньги на выпивку и гулящих девиц. Жизнь вдали от семьи предоставляет прекрасные возможности для разгула. Нет-нет, мы-то знаем, что Дерф был порядочным человеком, а вот первый граф Шэрхор, говорят, горазд был погулять.

Голос Фатьяны прозвучал несколько сухо:

— Для человека, гораздого погулять, он оставил своим детям слишком хорошее наследство.

Поколебать уверенность «лучшей подруги» было не так-то просто.

— Так столько натащил, что здоровья прогулять не хватило.

Фатьяна раздраженно дернула уголками губ.

Пора сворачивать этот экскурс в историю, пока они не разругались.

— А нынешний граф по стопам предка пошел? Тоже на непыльную службу к королю устроился?

Служанка аккуратно выдернула у меня из-под носа пустую тарелку и поставила вместо нее миску со вторым. А ничего тут готовят. Не восхитительно, но есть можно.

Жильяна собралась было разразиться очередной обличительной речью, но хозяйка дома опередила ее:

— Нет, Фэт Селрих три года отслужил в королевской коннице на западной границе, а теперь занимается делами графства. На мой взгляд, успешно занимается. — Нажим в голосе явно предназначался подруге.

— Да-да, вот бы еще в столицу на балы поменьше ездил да к друзьям на попойки пореже таскался. — Женщина обернулась ко мне и пояснила: — Сначала еще ничего было, а два года назад как с цепи сорвался, дома почти и не бывает. Помяните мое слово — растащит его управляющий все, что сможет, а там и в городе дела наперекосяк пойдут. Если сеньор делами перестает заниматься, ничего хорошего из этого не выходит!

Два года, говорите?

— Ну, дружеские визиты — это тоже дело нужное. С соседями надо хорошие отношения поддерживать.

— Да когда он у тех соседей последний раз был? Из всех только к барону Кайтегу Бистхору и заглядывает, а так все далеко куда-то. И добро бы сам ездил, так в этот раз еще и племянницу подопечную в столицу потащил.

Фатьяна недоуменно пожала плечами.

— Леди Ивэлии в этом году шестнадцать исполнилось, самое время жениха искать. Потому и повез.

— Жениха! Жениха надо из соседей выбирать, знакомого, с пользой для дела, а не столичного пустобреха, гораздого только женино приданое проматывать. Вот я правильно замуж вышла, так ни одной ценной вещи из приданого на сторону не ушло. Вот, взгляните, господин заклинатель, этот амулет достался мне от матери — с его помощью можно предсказывать непогоду за двое суток. Столько пользы принес, словами не передать! Только в последние лет пять почему-то не работает, а своего заклинателя в Шэрхоре нет. Вы не посмотрите, что с ним?

Ага, вот и стала ясна истинная причина визита «лучшей подруги». Что ж, немного денег мне не помешает. Я принял позеленевший от времени медный кругляшок, украшенный едва различимой затейливой гравировкой.

— Я вижу, амулет очень старый, волшебные линии истерлись. Надо их обновить, подтянуть сползшее заклинание, и все будет в порядке.

— О, тогда можно я оставлю его пока вам? Потом, как почините, Фатьяна мне его передаст. Полагаю, тридцати монет будет достаточно?

Какая восхитительная наглость.

— Серебряный. Работа сложная, кропотливая… — Да, не меньше двадцати минут займет. Надорваться можно.

Жильяна недовольно поджала губы. Было видно, как нежелание расставаться с деньгами борется с осознанием того, что чинить тут, кроме меня, больше некому.

— Разумеется. Я все понимаю. Когда он будет готов?

— Думаю, послезавтра. Деньги можете принести, когда забирать будете.

Чтобы сгладить наметившуюся прохладцу, Фатьяна предложила пойти пить травяной отвар с пирогами в гостиную, к ярко пылающему камину, единственному на весь дом пушистому ковру и мягким креслам. Поскольку стулья с высокими прямыми спинками, стоящие вокруг обеденного стола, оказались на редкость неудобны, я с удовольствием согласился.

Мы с гостьей уселись по сторонам от низкого столика с угощением, придвинутого почти к самой каминной решетке, а Фатьяна принялась зажигать лампы. Стоило затеплиться огоньку в последней, как раздался стук во входную дверь. Будто караулили. Хотя, может, и караулили — являться незваным на ужин неприлично, а вот вечерние посиделки — самое подходящее время дела обговорить.

Фатьяна недоуменно вскинула брови, пытаясь на слух определить, кого это там керх в потемках принес, и поставила к столу еще одно кресло. Из коридора послышался голос служанки, тяжелые мужские шаги, и в гостиную вошел средних лет человек в костюме зажиточного мастерового.

Густой бас без остатка заполнил маленькую гостиную:

— Мое почтение, господин заклинатель, дамы.

Хозяйка благосклонно кивнула.

— Рада вас видеть, почтенный Сорн, что привело вас ко мне?

Мужчина потряс зажатым в руке холщовым мешком с чем-то некрупным, но тяжелым.

— Да вот, артефакт по работе сломался. Может, господин заклинатель починит? Деньги у меня есть, с оплатой проблем не станет.

Фатьяна предложила гостю сесть, но как следует устроиться в кресле Сорн не успел — снова послышались стук в дверь и женская брань на два голоса. Слухи в таких тихих местах распространяются быстро, а бегал я по району долго, так что без работы в ближайшие дни не останусь точно.

Два дня я чинил амулеты, лечил застарелый ревматизм, изводил тараканов и одновременно собирал информацию. По-хорошему, следовало позаниматься этим еще дня два и подготовиться — закинуть в замок несколько подслушивающих монеток, оплести пару зданий на пути отхода ловушками и так далее. Изменения в благие планы внес стражник с больным зубом, только что сменившийся со своего поста на восточных воротах. Стражник оказался неприлично наблюдательным, к тому же встречался с одной из замковых горничных. И при этом еще и болтливый. Чую, недолго ему осталось болтать до какого-нибудь несчастного случая. Разбойники — они ведь такие, ткнут ножом под ребро — и поминай как звали, а то, что никаких разбойников в этих местах нет, никого не волнует.

Пока же стражник был жив, словоохотлив, и мне еле удалось от него отделаться после того, как я оказал необходимую помощь и получил всю интересующую информацию. Спровадив ценного свидетеля, я вытер лоб и кинулся собираться. Не могу же я упустить шанс и не взглянуть на карету с гостем Селриха, о котором слугам не докладывают и который вообще делает вид, что он не гость, а так, мимо проезжал.

Если все пойдет так же, как в предыдущие визиты, то таинственному (и крайне нелюбезному, по уверению стражника) вельможе понадобится час, чтобы заселиться в гостиницу и привести себя в порядок с дороги, а потом он, по заведенной традиции, отправится «дела делать». Пройдется по мастерским заказать-починить, заглянет к паре знакомых купцов и где-нибудь между делом отправит одного из сопровождающих его слуг к Селриху, вряд ли с парадного входа, договориться пересечься где-то в городе.

Единственное, что смущало, — сейчас уже довольно поздно, и прогулочную программу он наверняка сократит, так что стоит поторопиться. Или я зря суечусь и наносить визиты он отправится с утра? Действительно поздно уже, да и погода дрянь. Я покосился в окно на серую реку и натянул плащ. Надо идти сейчас.

За всеми этими погонями и переездами я упустил момент, когда позднее лето перешло в раннюю осень. Вот ведь вроде и не поздно еще, а уже темнота сгущается, да еще и эта нудная морось с неба сыплется. И, чует мое сердце, будет сыпаться еще неделю кряду, и без перерыва. Я поглубже натянул капюшон, спасаясь от сырости. И чего Темному стоило поехать на юг? Тепло, фрукты, чернокосые красавицы в пестрых нарядах…

А тут — мокро, мерзко, и через пару дней начнет подмораживать, немногочисленные поздние прохожие спешат по своим делам с исключительно нерадостными лицами. Мимо меня, поднимая фонтаны брызг, пробежало нечто, с ног до головы закутанное в мокрый бурый плащ. Вроде женщина, но в таком наряде и по такой погоде — леший разберет, может, низенький толстый мужчина. М-да. Не юг, однозначно.

Когда до замковой площади, по моим прикидкам, оставалось минут пять, я задумался — какой наблюдательный пункт выбрать? Пожалуй, лучше всего засесть в одну из ниш Слепого переулка. Не зря добрые люди так назвали — в него в основном задние стены зданий выходят, почти без окон. Сам переулок узенький, кривой, самое то — и прятаться, и от погони с арбалетами удирать. Нет, от арбалетов я себе колечко заговорил, но все же.

Сумерки, достаточно густые, чтобы скрадывать очертания предметов, но еще недостаточно темные, чтобы активировать «ночное зрение», шум дождя и обычная безлюдность переулка сыграли со мной дурную шутку. Пятерых людей, держащих под уздцы лошадей, я обнаружил, только когда вылетел из-за угла прямо на них. Четверо дюжих вооруженных парней в гербовой одежде смотрели в сторону замковых ворот и нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Пятый человек, пожилой мужчина в непрактично богатом дорожном камзоле, раздраженно мерил шагами крохотный пятачок свободного пространства, отделявший его от открытой всем ветрам площади. Услышав шевеление за спиной, крайний страж — коротко стриженный детина в дорогой хэрсхорской кольчуге — начал оборачиваться, выставив из-под плаща укрытый от дождя взведенный арбалет.

Леший. Я метнулся в густую тень, которую давала выступающая часть какой-то хозяйственной пристройки. Авось не заметит, довольно темно все-таки. Нет. Заметит. Я понял это, когда с лета впечатался во что-то охнувшее и с трудом удержал равновесие. Неизвестный вывернулся из-под меня и задал стрекача по тому самому переулку, по которому пришел я. Эх, не за тот угол отпрыгнул. Едва не пробив край серого мешковатого плаща беглеца, вжикнул арбалетный болт. Второй через миг высек искры об угол моего убежища. Леший, либо тень не такая густая, как я надеялся, либо помимо хороших кольчуг у охраны есть хорошие амулеты. Я активировал кольцо, защищающее от стрел, «ночное зрение» и бросился вслед истаивающему в дождливой мгле серому плащу. Все равно тут больше отступать некуда.

О стену здания щелкнуло сразу два болта, еще один высек искры о мостовую, и молчаливые преследователи, не дожидаясь окрика начальства, припустили за мной.

Спустя два поворота стало ясно, что наблюдатель знает город куда лучше меня, а бегает — хуже. И амулетов у него нет. Я махнул рукой, отклоняя болт, предназначенный моему невольному проводнику. Быстро они перезарядили, да еще и на бегу. Магический взводной механизм?

«Серый», тоже впечатлившийся прытью охранников, юркнул в очередную щель, и я с некоторым затруднением, но не снижая скорости, протиснулся вслед за ним. Хорошо, эти дрессированные медведи тут точно застрянут. Сейчас главное не потерять проводника из виду, сам я из этих закоулков в лучшем случае к утру выберусь. Времени хватило только на то, чтобы швырнуть через плечо одну из немногих ловушек, которые я успел сделать к сегодняшнему дню. Защита от магии у преследователей вполне может быть, хоть и дорогое удовольствие, но тот вельможа, похоже, на безопасности не экономит, а вот попробуй защитись от заклинаний косвенного воздействия. Камень за моей спиной потек, превращаясь на ближайший час в глубокое и вязкое болото. Если размер щели не станет для охранников препятствием, то их ждет сюрприз.

Попетляв еще некоторое время по совершеннейшим задворкам и убедившись, что погоня отстала, беглец снизил скорость и вывернул на открытое пространство, которым оказалась все та же замковая площадь. Хороший такой круг сделали, ничего не скажешь.

Серая фигура несколько нервно оглянулась на меня, и я в качестве жеста доброй воли стянул капюшон. Все равно знакомиться надо — раз шпионаж не удался, может, хоть он что-нибудь интересное расскажет. Заодно посмотрим, много ли он в темноте разглядит.

Достаточно много. Раздалось тихое «ой!», фигура отшатнулась, и мне наконец удалось рассмотреть лицо своего проводника. Знакомое лицо, да и вспоминал я его в последнее время часто — на меня растерянно и немного испуганно смотрела леди Ивэлия.

Глава 13

Помня обстоятельства нашей предыдущей встречи, я первым делом перешел на истинное зрение и внимательно присмотрелся к ее чувствам. Нет, в этот раз все по правде, причем растеряна она гораздо сильнее, чем может показаться, если смотреть обычным зрением.

Повисло неловкое молчание. С чего бы начать разговор, чтобы не испугать ее еще больше? Беседа в итоге должна получиться длинной, вопросов у меня целая телега наберется. Пожелание ясного вечера будет… не совсем уместным, а если откровенно, то просто дурацким.

Не знаю, в чем именно состояло затруднение у леди, но она подходящую фразу для начала разговора тоже подобрать не могла и сейчас нервно теребила край плаща, исподлобья рассматривая меня.

Наши мучения прервал граф Селрих. Калитка «служанкиных» ворот негромко хлопнула, и фэт, в истинном зрении узнаваемый даже несмотря на плащ, дождь и темноту, быстрым шагом двинулся к Слепому переулку. Аура вельможи неприкрыто полыхала глухим беспокойством и ярким, усиливающимся с каждым шагом раздражением на бестолкового подельника, нарушившего все мыслимые правила конспирации.

Мы поспешно отступили за угол. Хоть и в другую сторону идет, но лучше подстраховаться, а то под дождем не очень приятно бегать.

Сзади послышались приглушенные расстоянием голоса. Знакомые или нет — не разобрать, но мы с леди одновременно дернулись на площадь, подальше от источника шума, а потом отшатнулись назад, чтобы не попасться на глаза обернувшемуся на невнятные отголоски криков Селриху. Граф несколько мгновений вслушивался в вечернюю темноту, а потом ускорил шаг и через два вдоха скрылся в темной щели переулка. Фаэта Ивэлия проводила его долгим взглядом и в свою очередь прислушалась к приближающимся голосам, а потом скользнула на площадь. Я придержал ее за рукав:

— Леди, мне нужно с вами поговорить. Где и когда мы можем встретиться?

Девушка с сомнением обернулась и чуть не подпрыгнула на месте от резкого вскрика невидимых пока преследователей. Ну, думай же быстрее! Они сейчас уже здесь будут!

На что-то решившись, фаэта храбро улыбнулась подрагивающими губами:

— Идите за мной, сейчас вполне подходящее время для разговора.

Идея очень правильная, есть только одно «но».

— Согласен, но где вы предлагаете разговаривать?

Не на улице ведь под дождем длинные разговоры затевать. Девушка все же. Еще простудится, чего доброго.

На этот раз улыбка Ивэлии вышла более непринужденной.

— В замке, конечно. Там нас точно не станут искать. За стражу не беспокойтесь — внушить им, что в замок вернулись два припозднившихся пажа, не так уж сложно.

Дилемма. Выбираться из замка в случае чего будет трудно, но, с другой стороны, свободно говорить леди будет, только чувствуя себя в безопасности, да и сдавать меня дядюшке вряд ли станет. Рискнуть? Рискнуть. Так, что там в истинном зрении видно? Наблюдателей нет, Селрих уже довольно далеко в глубь квартала зашел, наверно, подельника ищет. Это что же, визитер вместе с телохранителями за нами рванул? А, нет, вот он, просто отошел подальше на всякий случай. Вот и славно. Увидев, что я двинулся за ней, леди с облегчением выдохнула и поспешила к калитке.

В ответ на слабый стук на уровне лица открылось окошечко, и хриплый со сна голос поинтересовался:

— Опять, бестолочи, по девкам загулялись? Еще раз к закрытию ворот опоздаете — будете на улице ночевать, пускай вас господин управляющий утром порет за опоздание.

Ювелирная работа. Врожденный дар, ограненный постоянными тренировками, — великое дело. Внушение леди было совсем легким и легло на разум стражника настолько органично, что даже полноценный маг не сможет впоследствии его найти.

Хорошо смазанная калитка бесшумно отворилась, и мы поспешили юркнуть мимо отчаянно зевающего стражника. Воин на нас даже не взглянул. Запер калитку и побрел в караульное помещение, буркнув на прощание что-то неразборчивое, что я бы не стал произносить в присутствии леди. Да и он бы не стал.

Фаэта, не обращая внимания на неподобающие замечания, что-то прикинула и обернулась ко мне.

— Думаю, ко мне идти не стоит. В левом крыле есть несколько неиспользуемых гостевых комнат, там нам никто не помешает. — В этом месте леди Ивэлия задумчиво улыбнулась. — Слуги уверены, что в левом крыле водится привидение, и стараются после заката туда не ходить.

Хорошая маскировка. Можно даже не особенно таиться — шаги, голоса, незнакомые фигуры, перемещение предметов с места на место — все это можно вполне логично объяснить присутствием призрака. Уважаю.

Узкий сводчатый коридор привел нас в небольшую пыльную комнату, содержащую кровать под балдахином, чисто выскобленный камин, который, судя по всему, не топили уже лет десять, два кресла, стол, сундук и линялый гобелен во всю стену. Судя по обстановке, эти апартаменты предназначались не для знатных гостей, и у графа таких давно не было.

Леди Ивэлия прищелкнула пальцами, запуская к потолку «светляка», и первая опустилась в кресло.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Вас не затруднит назвать себя, господин заклинатель? В тот раз вы так спешили по делам, что не успели представиться.

— Киорсах из НарНитта, к вашим услугам, леди. Извините, что в прошлый раз ушел так поспешно — не люблю подвергаться ментальному воздействию.

Ивэлия набрала воздуху что-то спросить, но потом передумала и сказала другое.

— Да, я заметила. Сначала я думала, что вы работаете на стражу или на заговорщиков. Или на тех и других сразу. Но вы допросили Ласа, но не арестовали его, и выкинули кольцо-улику, что не сделал бы стражник. И шкатулку вы дяде не вернули, хотя и нашли, значит, в заговоре вы не участвуете. А теперь пытались подслушать, о чем дядя будет говорить со своим подельником. — Леди окинула меня взглядом, полным сомнений, и неуверенно предположила: — Вы из Тайной Канцелярии? Заговор наконец-то обнаружили?

— Нет, к «серым» я никакого отношения не имею. И к заговору бы не имел, если бы один из его участников не принял меня за соглядатая и не устроил охоту, а фэт Селрих его в этом не поддержал.

Ответ был полон недоверия, переходящего в стадию подозрительности.

— Как странно. Сначала вас замечают рядом со зданием, в котором должна пройти встреча, а потом вам же совершенно случайно поручают искать украденный договор, который, попади он в нужные руки, погубил бы всю верхушку заговора разом. Вам не кажется подозрительным такое удачное стечение обстоятельств?

Так это, оказывается, удача была? А я-то, дурак, думал, что мне не повезло. Как бы то ни было, сомнения фаэты надо рассеять, пока она вообще не отказалась со мной разговаривать.

— Видите ли… Меня интересует не заговор, а один конкретный человек, который в нем участвует по причине, с заговором никак не связанной. Сначала я искал его, для того и в стражу устроился, а потом, когда произошло ограбление, — не договор, а шкатулку, в которой хранился украденный документ, чтобы использовать ее для поиска. Насколько мне известно, вы в курсе о том, что через артефакт можно найти его создателя.

— Да. — На этот раз взгляд у леди вышел скептически насмешливым. — Но зачем столько трудностей? Спросите у любого жителя столицы, и вам ответят, что могила великого Шекреха находится на Глинском кладбище в западном предместье Нилхоры, очень красивый склеп, кстати. И, я вас уверяю, заговор, в котором участвует дядюшка Селрих, не такой древний, как вы, похоже, думаете.

Эта тоже о Темном не знает, хорошо законспирировался, гад.

— Верю. Шкатулка тоже не такая древняя, как вы думаете. И делал ее не Шекрех, иначе придется предположить, что он восстал из могилы, сменил герб и уехал из Нилхоры куда-то в эти края. — Недоверчивое выражение на лице фаэты сменилось нахмуренными бровками, но перебивать девушка не стала, поэтому я продолжил: — Я искал встречи с вами, так как надеялся, что вы опознаете герб и немного расскажете о его обладателе.

— Для подделки та шкатулка имела слишком хорошую защиту, но вы правы, поиск создателя через артефакт осечек не дает. Хорошо, я помогу вам. Но только с двумя условиями: во-первых, вы должны объяснить, зачем вам понадобился один из моих соседей, а во-вторых, должны дать слово, что после этого вы поможете мне.

Приемлемо. Конечно, разбираться с заговорами не мое дело, но, с другой стороны, король мне ничего плохого пока не сделал, а заговорщики похитили, избили, пытались убить и снова похитили. Да и предупредить кого-нибудь о личности Темного мага не помешает, мало ли что со мной случится.

— Я согласен. Тем более что наши дела очень удачно пересекаются, так что помогать друг другу будет не в тягость. Для начала не могли бы вы сказать мне немного о том, кого я ищу? Человек, которого я увидел через шкатулку с помощью зелья поиска, имеет герб: три серебряных гонта в зелени. Пожилой сухощавый мужчина с легкой сединой.

— Фэт Файраг. Поразительно! Не думала, что ему по силам создать такой хороший артефакт, что его можно принять за работу мага. И как вы на него вышли? Он очень хорошо скрывает свою принадлежность к числу заклинателей, я знаю его с детства и обнаружила то, что он одаренный, совершенно случайно. — Ивэлия немного помолчала, собираясь с мыслями. — Он хороший человек. И с заговором спутался только из-за единственного племянника, которого обожает куда больше, чем этот мелкотравчатый интриган заслуживает. Какие неприятности у него еще, помимо родственников?

— Самые разнообразные. А из-за него и у меня тоже. Вышел на него, когда у меня начались проблемы, и начал искать виноватого. Насколько я понял, он ваш сосед?

Едва заметно дрогнувшие брови стали единственным проявлением недовольства обтекаемыми формулировками, которое позволила себе фаэта.

— Не совсем, его имение через одно к северу от нашего графства. Довольно богатое.

— Чем он увлекается?

— Да ничем особенным. Время от времени путешествует, умеет читать, хотя и не любит. Имеет довольно много книг, штук десять, наверное, — они ему от прадеда достались. Охотиться любит. Когда срочных дел нет, неделями может в своем охотничьем домике пропадать.

Пока все сходится — ритуалы проводил во время путешествий, подальше от дома, а в охотничьем домике можно заниматься чем-нибудь менее заметным для инквизиторских амулетов, особенно если подходящую защиту накрутить. По многу слуг в таких местах не держат, обычно — один-два самых доверенных, так что расползания слухов можно не бояться.

— А в последнее время с ним не было связанно чего-нибудь странного?

— Нет… Я за последний год его только один раз и видела — полторы недели назад.

— И что, совсем-совсем ничего странного не было?

Ну не мог же он вообще никак не проявиться? Когда люди нервничают, они ошибаются, а поводов для беспокойства у него было предостаточно.

Пожатие плечами. Гораздо более оптимистичный жест, чем отрицательное мотание головой.

— Быть может, вы сочтете за странность то, что за все три дня, пока фэт Файраг гостил у нас, он ни разу не снял перчатки, даже за едой. Но я думаю, у него просто какая-то болезнь суставов, которую он не хочет выставлять напоказ. Перчатки, конечно, были грубые, и что-то конкретное разобрать было сложно, но кисти рук выглядели каким-то… корявыми, что ли. И глаза мутные.

Леший. Дотянул. Стадия физического изменения началась, значит, и психические не за горами.

Леди всмотрелась в мое лицо и резко выпрямилась.

— Вы скажете наконец, в чем вина этого человека?

— В увлечении Темной магией. Подождите, не перебивайте. Я лично чистил за ним место проведения ритуала, чтобы из него не начала расползаться всякая измененная мерзость, так что я не мог ни перепутать, ни ошибиться. Под перчатками он прячет начавшиеся изменения тела. Вы знаете, какая следующая стадия?

— Да. Исторические хроники и сказки читали не только вам. — Зябко поежившись, Ивэлия встала и заходила по комнате. — У вас есть доказательства?

Доказательства… Доказательства… Самая слабая часть моего выступления.

— У меня есть зелье поиска. Могу открыть «окно», и вы своим даром внушения убедите его снять перчатки. Если там окажутся не изменения, а обычное воспаление суставов, поеду к нему и лично извинюсь. Вы ведь можете на него воздействовать?

— Да, с трудом, но могу. На одаренных мои способности действуют плохо. — Ивэлия наконец села, избавив меня от необходимости крутить головой. Нет, определенно мне нравится эта леди — никаких истерик, собранность и деловитость. Сосредоточенное выражение лица, взгляд в себя — заново перебирает в уме все, что ей известно о соседе. — Вы можете провести ритуал прямо сейчас?

— Разве что вы согласитесь пройти ко мне домой. Вы же не думаете, что я беру с собой зелье поиска каждый раз, когда выхожу на улицу?

Гордо вскинутая голова и раздраженный прищур на миг сделали ее похожей на Селриха. Надо же, за все время знакомства — первый раз, когда я между ними родственное сходство уловил. Впрочем, оно тут же исчезло — решительно поджатые губы снова сделали ее похожей на взъерошенного воинственного цыпленка.

— Спасибо за приглашение, но, боюсь, вынуждена его отклонить. Завтра я собираюсь в ближайшую рощу на верховую прогулку. Со мной будет моя гувернантка и два воина. Если такое место встречи вас устроит, то я задержусь на прогулке подольше, а потом, перед вашим приходом, усыплю охрану, и мы займемся делом.

— Можете назвать конкретные ориентиры места встречи? Я не так давно приехал в Шэрхору и еще не успел изучить окрестности.

— Конечно. Когда выедете из города через южные ворота, увидите рощу и вытекающий из нее ручей. Езжайте вдоль него до старой ивы (она там одна такая, в семь обхватов, так что не перепутаете) и сворачивайте налево. Шагов через двадцать будет очень удобная для отдыха поляна, там я и буду вас ждать. За час до заката устроит?

— Лучше за два. Ритуал поиска займет некоторое время, думаю, вам не стоит задерживаться на прогулке слишком уж допоздна.

* * *

Прежде чем ехать в столицу провинции, Родрих сделал изрядный крюк, для того чтобы повидаться с мэтром Ларрамихом, старейшим и могущественнейшим заклинателем Рагмиррана, да и, пожалуй, всех северных провинций тоже. Визит был проявлением не столько вежливости, сколько здравого смысла.

После сытного обеда старый заклинатель пригласил гостей в просторную комнату с камином в половину стены, с кряхтением устроился в кресле и изобразил внимание. Все верно, с проблемами приехал Родрих, и начинать разговор ему.

Инквизитор мгновение помедлил, выбирая вопрос, с которого следовало начать разговор.

— Скажите, что вам известно о заговоре против короля?

Мэтр изумленно приподнял седые кустистые брови.

— Ничего. До нашей глуши такие новости не доходят. По правде сказать, до нас вообще никакие новости не доходят.

Родрих не стал убирать из голоса скептицизм.

— Вы больше шестидесяти лет были верховным заклинателем провинции и хотите сказать, что у вас не осталось источников информации в Рагхоре?

Инквизитор бы не удивился, если бы узнал, что заклинатель узнает о решениях наместника раньше, чем доверенные подчиненные, но старик лишь улыбнулся в усы.

— Юноша, — Родрих решил не заострять внимания на таком обращении: учитывая возраст собеседника, он и наместника Дарлаха мог сопливым юнцом назвать, — я уже пять лет как уехал из Рагхора в эту глушь, специально для того, чтобы от всего отдохнуть. И политикой не интересуюсь принципиально.

Растерявший за последнее время остатки терпимости Ларрех вскинулся и уставился на заклинателя тяжелым взглядом.

— Вы считаете, что это нормально, когда в провинции творится беспредел, а сильнейший заклинатель даже не в курсе?

Не надо было этого клеща с собой брать, посидел бы в трактире, не развалился бы. Родрих открыл рот, чтобы одернуть боевика, но мэтр благодушно махнул рукой.

— Говоря «сильнейший», вы забыли добавить «и старейший», юноша. На мой взгляд, двести пятьдесят лет — это вполне приличный возраст для того, чтобы уйти на покой. В конце концов, надо дать дорогу и молодым.

— Вы совершенно правы, мэтр. Простите моего друга за невольную грубость — усталость, знаете ли. — Лучше самому извиниться, а то от этого драчуна до завтра можно ждать. Хотя видно, что Ларрамиху удалось его пристыдить. Ну, или, по крайней мере, смутить. Почтенный мэтр стал первым на памяти Родриха, у кого это получилось, не считая Магистра, конечно. Но с Магистром и ровнять некого. — Но все-таки вы хорошо знаете и наместника, и его окружение. Как вы можете их охарактеризовать?

На этот раз уже мэтр задумался, подбирая слова.

— Не знаю, как сейчас, но все время нашего знакомства с фэтом Дарлахом себе в помощники он отбирал исключительно толковых, но не способных на самостоятельные действия исполнителей. Если заговор и существует, то и автором идеи, и главной движущей силой является наместник. Очень осмотрительный и умный тип, с неплохо развитым чутьем на неприятности, так что взять его можно будет, только если поймаете его с поличным прямо на месте преступления, иначе вывернется. Вдобавок ко всему, имеет кучу родственников в столице, и все на немалых постах, так что иметь такого врага даже ордену будет не с руки. — Мэтр задумчиво погладил большую пеструю кошку, с хозяйским видом развалившуюся у него на коленях. — Если хотите совет, езжайте в Рагхор. Поверьте чутью старого заклинателя, если хотите что-то изменить, то вам следует быть именно там.

— Да, мы как раз туда и направлялись, но решили сначала заглянуть к вам.

Пока что ничего нового он не сказал, но приятно получить подтверждение собственным выводам. В первую очередь это хорошо для заклинателя. Родрих мельком взглянул на скрытый в складках манжета индикатор. Времени для анализа прошло достаточно. Кристалл светился ровно, значит, хозяин дома к запретной магии отношения не имеет и в окрестностях города в последние сто лет темных ритуалов не проводилось. Пожалуй, можно сворачивать вступительную часть и переходить к главному вопросу. Пока Ларрех от нетерпения не взорвался.

Мэтр одобрительно кивнул.

— Спасибо, молодые люди, уважили старика. Только скажите мне, с каких пор инквизиция дворянскими заговорами интересоваться начала?

— С тех пор, как лорд Дарлах стал пользоваться услугами Темного мага.

Мэтр Ларрамих несколько вдохов переваривал новость, а потом явственно побледнел.

— Темный? В Рагмирране есть?.. О Небо, Киорсах! — Потревоженная нервным движением руки, кошка выгнулась дугой и зашипела, но мэтр не обратил на нее внимания.

При упоминании имени Родрих напрягся, и заклинатель протестующе замахал руками:

— Нет-нет, это не Темный, это ученик магистра Эрлимаха, он сейчас в Рагмирране. Вы понимаете, в какой он опасности?! Недаром я так не хотел отпускать его. Все молодые так самонадеянны!

Ученик Эрла? Родрих почувствовал, как у него против воли вытягивается лицо. Похоже, неприятности только начинаются.

— Но он же на практике у гномов должен быть! В Грангоре!

Мэтр Ларрамих уважительно посмотрел на всезнающего инквизитора.

— Верно. Но гномы и торговля понятия неразделимые, вот он по этим самым торговым делам сюда и приехал, себе на беду. Будем надеяться, магистр обучил его достаточно для того, чтобы он смог благополучно вернуться обратно.

Инквизитор припомнил внешность и характер своего друга и решил, что уж его ученик за себя постоять точно сумеет, получше иного боевика.

— Будем надеяться. А что вы можете сказать по самому отступнику?

— Увы. Если бы у меня была хотя бы тень предположений, что на моей территории кто-то пользуется запретными знаниями, я бы первым сообщил вам об этом. Раз я не в курсе, значит, кто бы это ни был, он стал пользоваться своим магическим даром не по назначению уже после того, как я ушел на покой — до этого я за подобными вещами следил. — Не высказанная мысль «вот и доверяй после этого важные дела молодежи» повисла в воздухе, как унылый замковый призрак.

Переживал заклинатель совершенно искренне, и Родрих тактично промолчал, давая ему прийти в себя. Зря, наверно — воспользовавшись паузой, в разговор снова влез Ларрех. Против ожиданий, никакой гадости он не сказал.

— У нас есть список дворян-заговорщиков, которых мы подозреваем. Не посмотрите?

Оживившийся заклинатель почти выхватил у Родриха бумагу.

— Так-так… Дворяне, значит? Все может быть — вы ведь знаете, как у нас относятся к носителям магического дара, так что способности обычно скрывают. — Мэтр помедитировал над списком, вспоминая указанных в нем людей. — Вот этих четверых можете вычеркнуть. Знаю их с детства, и дара у них совершенно точно нет. Про остальных с уверенностью сказать не могу, придется вам самим проверить.

Что ж, в списке всего одиннадцать имен, минус четыре уже неплохо. Родрих пометил указанные фамилии и спрятал бумагу за пазуху.

— Спасибо за помощь, мэтр, и извините, что побеспокоили.

— Не за что. Обращайтесь при любой нужде, а я попытаюсь найти что-нибудь по своим… каналам. Как только что-то прояснится, дам вам знать. И найдите мальчика, пока не поздно.

Успевший за мыслями о Темном позабыть о невезучем ученике, Родрих недоуменно мигнул и благодарно склонил голову.

— Разумеется. Вы не знаете, где он сейчас может быть?

— Не уверен, но он, кажется, упоминал, что тоже собирается заехать в Рагхор.

Инквизиторы переглянулись. Ларрех промолчал, но Родрих прочел все, что он думает, по его лицу и мысленно добавил пару эпитетов, а потом пояснил для встревоженного заклинателя:

— Мы считаем, что заговор подходит к фазе активных действий и скорее всего Темный сейчас должен быть в Рагхоре, рядом с наместником. Такой подарок, плывущий прямо в руки, он не пропустит. — Источник заемной силы открывал поистине сказочные возможности, особенно если не собираешься оставлять его в живых. — Если вы дадите его описание, мы постараемся найти его первыми.

— Невысокий, худой, лет на пятнадцать-шестнадцать выглядит. Волосы темно-русые, глаза серые. Одет дворянином — плащ соболем подбит, камзол с гербом, дайте вспомнить… да, в червлени золотой пояс, обремененный двумя черными грифонами.

Когда инквизиторы шли от гостеприимного заклинателя в трактир, Ларрех осторожно поинтересовался:

— Род, тебе это описание знакомым не показалось?

— Показалось.

— И что? Тебе не кажется это странным?

— Чем больше я узнаю об этом деле, тем более странным оно мне кажется. Все целиком. А это — просто еще один факт в копилку к остальным. Подожди, не шуми. У меня появилась одна смутная мысль, но ее надо сначала обдумать и проверить.

Найти поляну и впрямь оказалось несложно. Проехав немного вдоль топкого, заросшего камышом берега ручья, я завернул Соловку на едва заметную тропинку, начинающуюся от древней ивы. В ответ на приветствие дерево что-то умиротворяюще прошелестело и качнуло ветвями. Да, я знаю, что ты видела магическую войну и нынешняя ситуация ни в какое сравнение не идет, но это не значит, что нет поводов для беспокойства. По крайней мере, для меня лично. В ответ ива насмешливо сыпанула пригоршней сухих листьев, заставив Соловку недовольно отпрянуть. Спокойно, хорошая, я знаю, что ты не любишь, когда я на тебе без седла езжу, но покупать его ради одной верховой прогулки глупо. Так что иди, немного осталось, вон, в истинном зрении уже фигуры людей видны.

Вскоре делегация союзника стала видна и обычным способом. Фаэта задумчиво теребила уздечку великолепного коня, а чуть в стороне, рядом со спящими вповалку телохранителями, сидела, как памятник осуждению молодежи, давешняя гувернантка. Меня она заметила первой и одним поворотом головы дала понять все, что она думает и обо мне, и о затее своей госпожи, и о ситуации в целом. Я приветливо ей кивнул. Раньше надо было думать, уважаемая, до того, как ваша подопечная в дела заговора влезла.

Ивэлия очнулась от своих дум и в нетерпении шагнула навстречу.

— Наконец-то! Вы готовы?

— Да. Эти не очнутся? Во время ритуала отвлекаться будет не очень удобно.

Фаэта оглянулась на спящих и отрицательно качнула головой.

— Не должны. Да и Лими за ними присмотрит. Кстати, позвольте представить вам мою гувернантку, фаэту Талимию. Она в курсе всех моих дел. Лими, это заклинатель Киорсах.

— Приятно наконец-то узнать ваше имя, заклинатель.

Уловив что-то в голосе гувернантки, Ивэлия поспешила закруглить светскую часть:

— Вам потребуется наша помощь для проведения ритуала?

— Нет, просто не мешайте. Я скажу, когда настанет ваша очередь.

Какое там мешать! Маленькая леди завороженно смотрела на пляшущие огненные блики, боясь спугнуть чудо. Да, в первый раз на меня это волшебство подействовало так же. До сих пор помню то ощущение сопричастности к тайне. Со временем эффект изгладился и чудо превратилось в рутину, но сейчас, глядя в полные восторга глаза фаэты, я снова почувствовал себя младшим учеником, которому впервые доверили настоящее колдовство.

Когда из пара возникло изображение знакомого по предыдущему поиску пожилого фэта, мы оба подались вперед. Мужчина сидел, устало ссутулившись, и что-то неловко писал в толстую тетрадь. Затянутые в грубые перчатки руки слушались плохо, перо так и норовило вывернуться из пальцев, но мужчина только досадливо хмурился и продолжал торопливо выводить неровные строчки. С такой фанатичностью маг может только заполнять журнал наблюдений после удачного эксперимента. Было бы любопытно в него глянуть. Судя по тому, что я знаю о своем противнике, чтение должно быть захватывающим.

— Узнаете его?

Ивэлия с трудом отвела взгляд от развернувшейся перед нами сцены.

— Да, это действительно фэт Файраг. Как плохо он выглядит! Будто за полторы недели на пятнадцать лет постарел!

— «Окно» стабилизировалось, попробуйте убедить его снять перчатки.

Похоже, у леди от волнения горло перехватило — на мое предложение она смогла только кивнуть и широко распахнуть и без того огромные голубые глаза, а потом уставилась на Темного.

Некоторое время ничего не происходило, но вот тростниковое перо не выдержало издевательств и сломалось. Маг отбросил его в сторону и с ненавистью уставился на свои руки, а потом со вздохом начал стягивать правую перчатку. Вот сейчас… Сейчас… Леди Ивэлия и гувернантка, которой, кстати, полагалось сидеть в сторонке и присматривать за спящими охранниками, с дружным вздохом отшатнулись, а я, наоборот, почти нырнул в «окно», пытаясь рассмотреть детали. Рука Темного больше всего напоминала узловатую птичью лапу, увенчанную мощными когтями. Как ему вообще удалось перо держать?! Фэт Файраг несколько раз сжал и разжал кулак, со странным выражением лица глядя на свою конечность.

— Теперь вы мне верите? Леди Ивэлия?

Девушка сидела, прижав пальцы к губам, и глазами совсем уж невероятного размера смотрела на то, как отступник натягивает обратно перчатку.

— Надо сообщить инквизиторам… Надо срочно сообщить инквизиторам…

— Надо, но немного позднее.

— Что значит позднее?! Вы что, не видели, как у него время от времени глаза мутнеют?! Еще немного, и он окончательно сойдет с ума! — Леди вскочила на ноги и сжала кулаки. — Вы не хуже меня знаете, чем это обернется!

— Знаю. И не позволю этому произойти. Но обратиться к инквизиции не могу — они свято уверены, что Темный маг — это я, и даже если предъявить им фэта Файрага, с его начавшимися изменениями, они воспримут его как ЕЩЕ ОДНОГО отступника и продолжат охоту на меня. Не хочу оказаться в застенках Крепости — говорят, там очень неуютно.

Леди упрямо вздернула подбородок.

— У вас есть разумная альтернатива?

— Как ни странно — да. И, думаю, вам она понравится.

Плана, как такового, у меня на тот момент еще не было, только идея, как все это провернуть, возможно, поэтому убедить Ивэлию оказалось сложнее, чем я надеялся, и в город пришлось возвращаться в стремительно сгущающихся сумерках. Стоило бы побеспокоится о закрывающихся на ночь воротах, но на данный момент меня больше занимала информация, которую удалось вытянуть из леди.

Ничего принципиально нового о Темном Ивэлия сообщить не смогла, но много и весьма подробно рассказала о заговоре, в который он сдуру вляпался. Нет, наместник Рагмиррана молодец. Подсчитал, сколько у него родственников на разных должностях в столице, и решил сыграть по-крупному. Списа́лся с королем Наривера, с которым у нас традиционно натянутые отношения, и предложил посильную помощь в присвоении провинций Шенраттар и Этрритамира в обмен на то, что Рагмирран получит статус вольного княжества. Тонкостей переговоров леди не знала, но в итоге в Наривер тонким, но непрерывным потоком потекли секретные сведения, а в обратную сторону — золото и заверения в поддержке. Одну из таких «дружеских встреч» я и сорвал в свое время. Темный участвовал в этом безобразии как рядовой заговорщик, но, судя по давешним поползновениям к созданию отряда доппелей, решил поделиться частью секрета, не вдаваясь в подробности своего отношения к запретной магии, разумеется, и поднять ставки.

В голове теснились имена, даты и подробности предательства. С таким набором информации можно играть и планировать, правда, планировать лучше побыстрее. Общим решением в два голоса следующая встреча антизаговорщиков назначена на послезавтра, и к этому моменту план уже должен быть. Хотя бы в общих чертах.

Так как общая идея была продумана давно, довести ее до ума оказалось не так сложно. Я взял очередной амулет, принесенный на починку, предупредил хозяйку, что буду творить могучее колдовство, так что мешать мне нельзя, и заперся в своей комнате на сутки. Этого времени как раз хватило, чтобы привести в порядок имеющиеся сведения и пристроить их к делу. Осталось рассказать Ивэлии о ее части работы и убедить, что это именно то, что ей нужно делать.

Так как новости по Запрудью распространяются со скоростью свиста, то за эти сутки хозяйка приняла больше гостей, чем за предыдущие два года, вместе взятые. Обостренным восприятием я со второго этажа чувствовал сквозь все стены и перекрытия их любопытство, ожидание, недоверие и надежду на чудо. Хоть какое-нибудь, чтобы было потом что вспомнить. И чудеса были. Надо же легенду поддерживать? Раз сказал людям, что буду применять заклинания высшего порядка, вынь да положь красивые побочные эффекты, иначе люди подумают, что их обманули. Мне не нравилось, что этот вывод раз в кои веки мог оказаться правильным, так что хозяйка и гости могли в полной мере насладиться «потусторонними» звуками, клубящимися тенями и вспышками разноцветного света, благо такие иллюзии не отнимали ни сил, ни внимания. Судя по отголоскам эмоций, особый трепет вызывало тускло-фиолетовое свечение, с шипением льющееся с потолка.

Когда я на следующий вечер спустился голодный, но довольный и с исправленным амулетом в руке, разочарование окончанием представления на лицах посетителей читалось совершенно явственно.

Хозяйка, увидев мою голодную, не выспавшуюся персону, тут же выдворила всех посторонних, заботливо накрыла для меня поздний ужин и подсела рядом с чашкой травяного отвара в руке.

— Притомились вы, гляжу, господин заклинатель? Оно и понятно, такое колдовство целый день творить без отдыха! Даже тут отголоски были слышны. Вы кушайте, кушайте, не отвлекайтесь, вон осунулись как! А на артефакты эти ломаные и смотреть нечего, пока не отдохнете как следует. Вы же не собираетесь сразу ими заниматься? Они столько лет ждали, и еще денек подождут.

Фатьяна встала и решительным жестом смела со столика у камина принесенные визитерами для починки и зарядки предметы в сундук. Подождут так подождут, мне без разницы. Но и правда, чем бы заняться? До встречи с Ивэлией целые сутки еще. Можно, конечно, начать реализовывать свою часть плана, но если она не согласится, то мои приготовления будут бессмысленны. С другой стороны, если она согласится, часть работы уже будет проделана.

— Денек отдохну, пожалуй. Действительно устал.

С одобрительным кивком хозяйка подложила мне на тарелку еще один кусок рыбы.

— И хорошо, ваше магичество, а я скажу завтра кухарке, чтобы она пирог испекла. И сделала куропаток в вине. Или вы хотите молодого барашка?

— На ваше усмотрение, уважаемая. Мне нравится и то и другое.

Жизнь налаживается! Хозяйка решила, что такого постояльца, как я, можно и побаловать. Интересно, ее кухарка умеет готовить свиные ребрышки по таш-илтарски?

В качестве подготовительного этапа я решил записать для фаэты несколько самых необходимых заклинаний. Умение внушать мысли и зажигать «светлячка» это, конечно, хорошо, но для предстоящего мероприятия явно мало.

Время медленно приближалось к полудню, работа шла полным ходом, и я не сразу обратил внимание на некоторый дискомфорт, поэтому серия колких разрядов, пробежавших концентрическими кругами от солнечного сплетения, застала меня врасплох.

Выхватить боевой амулет, активировать щиты и отскочить к стене заняло один удар сердца, но атаки не последовало. Только раскаленные иголочки слегка покалывали кожу, будто для того, чтобы убедить — было, не померещилось.

Понять бы еще, что было…

Леший… Я с ненавистью и невольным восхищением уставился в пространство. Это был сигнал «полога». А ведь считалось, что сигнал тревоги встроен в самую совершенную защиту от магического поиска только для проформы. Да, с изобретением нового типа плетений многие истины устарели.

Отбросив бесполезный амулет на кровать, я принялся лихорадочно черкать мелом по скобленому деревянному полу. Раз обычные заклинания дают сбои, придется внести в них элемент новизны. Жаль, что этот гений увидит, что я тоже могу строить «решетки», но выбор небогатый. Так, и какой элемент следует дублировать в первую очередь?

Лениво растянувшееся на протяжении путешествия время снова начало скручиваться в тугой узел.

Тревожный сигнал исчез после того, как я продублировал узел заклинания, отвечающий за защиту от подслушивания, но на всякий случай я не останавливался, пока не обновил заклинание целиком. Не знаю, сколько оно продержится, но думаю, что не долго, так что встречу с Ивэлией придется ускорить. Я сгреб со стола листы с теми заклинаниями, что успел записать, проскочил мимо опешившей Фатьяны и помчался на конюшню. Леди собиралась отправиться на прогулку сразу после обеда, сейчас как раз «после обеда» и есть.

Найти небольшую группу всадников, прогуливающуюся в роще и не пытающуюся ни убежать, ни скрыться, было просто. Недовольно храпящая и мотающая головой Соловка вылетела на поляну. Воины, сопровождавшие леди, чуть выдвинулись вперед, загораживая собой подопечную. Правильно, ребята, снайпер из меня тот еще. Было бы неловко леди зацепить. Сплетенное еще по дороге заклинание в этот раз легло как надо, впившись в солнечные сплетения телохранителей. Воины обмякли и вывалились из седел. Ивэлия и бессменная гувернантка пытались успокоить испуганных лошадей. Первой в себя пришла гувернантка.

— Вы что творите, молодой человек?! Что вы себе позволяете?! — Тетка решительно направила на меня лошадь, пытаясь оттеснить от своей подопечной. — А вы леди, смотрите, с кем вы связались! Лихоимец! Я вам говорила, что это дело до добра не доведет…

Я направил легкий импульс беспокойства на лошадь гувернантки, и та снова шарахнулась в сторону, вынуждая всадницу на миг замолкнуть и дать слово другим. Я поспешил воспользоваться моментом.

— Приветствую, леди. Простите, что напугал вас и почтенную Талимию, — как раз гувернантка испуганной не выглядела, серые глаза окатывали меня волнами гнева. Как бы до попытки рукоприкладства не дошло, — но встретиться вечером не удастся — отступник сумел обойти мою защиту от магического поиска. Я ее временно восстановил, но рухнуть она может в любой момент, так что для разговора у нас совсем мало времени, а обсудить надо многое. Да, почтенная Талимия, пока мы с леди Ивэлией обсуждаем дела, вы не посмотрите, что там с воинами? Они могли неудачно приземлиться.

Гувернантка задохнулась от возмущения, но Ивэлия успела вклиниться между нами.

— Действительно, Лими, вдруг они себе что-нибудь сломали?

Талимия соскочила с лошади и раздраженно встряхнула, расправляя, подол юбки.

— Что этим медведям будет? А вы защищайте, защищайте его, глядишь, и выйдет чего хорошего. Нет, старших чего слушать! Чего они, кроме глупостей, посоветуют!

— Лими! — Беспомощное восклицание леди сопровождалось виноватым взглядом в мою сторону. Она меня защищала? Неожиданно, но… приятно, леший побери.

— Все в порядке, фаэта, давайте отойдем в сторону и займемся делами.

— А воины? Они когда очнутся?

— Часа через три. Как раз будет время сочинить для них удобоваримую историю.

Ивэлия, не перебивая, выслушала мой план, но по выражению ее лица я понял, что какие-то моменты ее сильно смущают.

— Задумка хорошая, фэт Киорсах, только вы распланировали все так, будто я обученная заклинательница, а ведь единственное заклинание, которое я знаю, это «светлячок» и слабенький телекинез, с ним много не навоюешь.

— Ни к каким боевым действиям я вас в любом случае не подпущу. А что до заклинаний — вот, возьмите. Здесь пока не много, разберитесь с ними, потом еще дам. Постарайтесь найти побольше времени для тренировок. В идеале, хорошо выученные заклятия должны выходить сами собой, без участия разума.

Леди растерянно посмотрела на потрепанную пачку листов. Ну как пачку, закончить-то я из-за Темного не успел. Семь листиков — семь заклинаний с пояснениями.

— Спасибо… Семь заклинаний! Фэт Киорсах, это стоит больше, чем годовой доход со всего графства! Я не смогу с вами расплатиться.

— Кто говорит об оплате? Мне нужна ваша помощь. Для того чтобы вы могли мне помочь, вы должны знать эти заклинания, так что я для себя стараюсь.

Огорченный взгляд сменила веселая улыбка. Леди уже более уверенно перелистала записи.

— Вы мне покажете, как это делается? Немного страшно начинать одной.

— Разумеется. Изучение новых заклинаний должно происходить только под руководством наставника. У новичков. В идеале. А то накладки случаются самые невероятные.

Да уж, чего у меня только не получалось в свое время! Мастер некоторые моменты до сих пор со вкусом знакомым пересказывает.

Сощурился я, видимо, достаточно выразительно, потому что леди склонила голову к плечу и ответила мне еще одной улыбкой.

— Расскажете мне? В качестве предостережения?

Приятный во всех отношениях, кроме недовольных взглядов и едких комментариев гувернантки, урок был прерван тревожным сигналом защиты. Еще стоит, но вот-вот… Я шарахнулся от леди.

— Защита сейчас исчезнет. Не надо, чтобы Темный видел нас вместе.

Ивэлия торопливо кивнула.

— Я пока буду тренироваться в тех заклинаниях, что вы успели мне показать. Когда восстановите защиту, приезжайте на то место, где мы встретились в прошлый раз, буду ждать вас там каждый вечер.

Я вскочил на Соловку.

— Хорошо. Если не справлюсь за неделю, выезжайте в Рагхор. Мою задумку вы знаете, а если что-то изменится, я вам письмо напишу.

Защита трещала по швам, отчаянно сигналя о том, что сейчас падет под натиском врага, и я с места послал лошадку в галоп, на ходу вытаскивая из сумки колдовские инструменты. Держись, родная, я должен успеть отъехать подальше.

За три дня защиту пришлось обновлять семь раз. Темный, с достойным лучшего применения упорством и изрядной фантазией, раз за разом находил лазейки в моих защитных рубежах. Мой опыт рос, его тоже. После очередного восстановления полога я печально признался самому себе, что так продолжаться может еще очень долго. Надо придумать что-то другое.

Допустим… Лишить его возможности пользоваться поиском вообще. Тогда ему сначала придется разбираться с проклятием, и только потом ковырять мою защиту.

Что там из того, что я помню, к случаю подойдет? Вообще — у алхимиков есть очень даже неплохой набор проклятий, жаль, некоторые экзотических ингредиентов требуют. Не вожу я такое с собой в дорожной сумке. Ладно, обойдусь тем, что есть.

Развернув заклинание поиска, я узрел фэта Файрага, занимающегося тем же самым. Вот он завершил последний символ… и мы с возмущением уставились друг на друга. Немая сцена длилась несколько ударов сердца. Фэт дернулся, не знаю, что он хотел сказать или сделать, но это вывело меня из ступора. Я торопливо черкнул углем поверх охряной вязи знаков один за другим три новых символа. Первый должен был закольцевать любые попытки применить магический поиск, пускай теперь собственную защиту взламывает. Второй и третий должны максимально отвлечь Темного от этого дела, насылая разные не смертельные, но крайне неприятные хвори вроде галлюцинаций, трясучки и прочего в том же духе, чередуя их в произвольном порядке. Конечно, хотелось бы приложить чем покрепче, как того помощничка Главного Следователя, но против серьезных атак магистр наверняка поставил серьезную защиту, и не ученику ее с наскока ломать. А так, глядишь, моя мелочь и просочится.

Ага, как минимум, вторая часть действие оказала. Я понаблюдал некоторое время за обалдело крутящим головой Темным, который пытался рассмотреть что-то не видимое окружающим, и потушил огонь под миской с зельем поиска. Пускай разбирается, а мне надо возвращаться к делам, пока он занят. Для начала — закончить переписывание заклинаний для Ивэлии да пару-тройку монеток для подслушивания зачаровать. И вечером съездить к ней надо. А потом отправляться в Рагхор.

* * *

Для магических тренировок Ивэлия выбрала пустеющий с закатом коридор второго этажа левого крыла. Лими сидела тут же, на скамье, сбоку от своей подопечной, чтобы случайно не угодить под заклятие, и яростно втыкала иголку в вышивание. К счастью, спорить и ругаться ей уже надоело, но весь вид красноречиво говорил, что она думает о союзе с этим… этим… Ничего хорошего она о фэте Киорсахе за эти дни не сказала.

— Иви, заканчивай свое чароплетство, спать пора. Только предполуночный сон дает девушкам красоту, а ты уже вторую ночь спать мало что не на рассвете ложишься! Чтоб этому заклинателю!.. Уморишь себя из-за него.

— Сейчас, Лими, еще одна попытка, и пойдем. Сама видишь — через раз выходит. — «Защита от магии» не давалось ей очень долго. Да как вообще такое можно натренировать так, чтобы с ходу выплеталось? Сейчас на один щит по полтора часа уходит, и часто усилия пропадают впустую. Не очень утешительный результат. Конечно, сероглазый фэт непререкаемым тоном заявил, что ее дело — обеспечение прикрытия, а к боям, если такие вопреки планам случатся, она и на десять перестрелов не подойдет, но мало ли. Лучше подстраховаться. И он тоже так думает, иначе не стал бы давать ей это заклинание. — А теперь не отвлекай меня.

— Да, тренируйся, а потом сунет тебя твой ненаглядный друг в самое пекло, а сам в стороне посидит, за твоей спиной и твоими щитами. Он, я гляжу, мастер острые углы огибать не поцарапавшись!

Ивэлия не была уверенна, что созданным ей щитом можно будет защититься от чего бы то ни было, но развивать дискуссию не стала. Если бы не способность чувствовать собеседника, девушка бы с ней согласилась. Ни один заклинатель так просто со своими секретами не расстанется, а тут — целых семь заклинаний. Да на всю провинцию едва наберется десяток волшебников, которые столько знают! А ведь у него явно в запасе еще осталось. Но магия упорно твердила, что этому щедрому чародею можно доверять, ничего плохого он не замышляет. Что ж, в таких вопросах чутье более весомый аргумент, чем доводы рассудка. Как бы это еще Талимии объяснить?

Ивэлия произнесла последнее слово заклятия, и ощутила, как между ладонями появился упругий невидимый шар. Получилось! Снова получилось! Или нет? Комок энергии начал ощутимо нагреваться. Руки юной волшебницы от неожиданности дрогнули, и неправильно сплетенное заклинание с противным воем, от которого заломило зубы, вырвалось на волю. От столкновения со стеной бешено вращающийся шар сыпанул искрами, вышиб сноп каменной крошки и срикошетил к другой стене. Срезанный факел раскатился углями по каменному полу, но Ивэлия не обратила на него внимания. Она завороженно наблюдала, как творение ее рук вспороло гобелен, еще пару раз чиркнуло по стенам, вышибло ставни в торце коридора и с надсадным свистом улетело в ночь.

— А вот теперь, Лими, мы точно идем спать. Очень быстро. А тренироваться завтра в лесу буду.

* * *

Фэт Селрих отхлебнул еще один глоток бодрящего отвара, пытаясь разогнать стоящую перед глазами сонную муть. Что за ночь выдалась! От визга служанок до сих пор в ушах звенит. Даже ругающихся стражников перекрыли, а это не так-то просто.

— Фэт! Осмотр закончен.

Селрих с трудом разлепил закрывающиеся веки и ободряюще кивнул начальнику замковой стражи. Надо отдохнуть, даже не услышал, как в комнату вошли. Скоро самому всякая ерунда мерещиться начнет.

— Да, Карни, докладывайте.

Бравый вояка тяжело вздохнул:

— Что хотите, фэт, делайте, только не было вчера никого постороннего! Весь замок с вашими амулетами облазали — от погреба до смотровой площадки донжона, и ничего. Почему вы сомневаетесь, что это призрак?

Устало помассировав виски, Селрих попытался собраться с мыслями. Ближайший соратник заслуживал развернутого ответа, но как этот ответ в таком состоянии сочинить?

— Карни, скажи мне, откуда взяться призраку в гостевом крыле? Я понял бы, если бы он появился в подвалах — камеры не пустуют и время от времени там кто-нибудь умирает. Или во дворе — там преступников казнят. Или если бы на Западной галерее объявился призрак моего прапрадеда, зарезанного своим шурином. На худой конец — в главном зале. Там за века тоже многое произойти успело. Но скажи мне, Карни, что такого произошло за последний год, что в гостевом крыле появился призрак? Там кого-то убили? Или кто-то в расцвете лет умер?

Воин снова вздохнул, на сей раз еще более тяжело.

— Нет, ваша светлость. В последние пять лет ни воины, ни слуги у нас не умирали. А гости и подавно, Небо миловало. Да и не селили туда никого уже лет десять, вы гостей все больше здесь обустраиваете. Только все равно — сами ведь и следы на стенах видели, и звуки слышали.

— Вот. Пустое крыло, в которое после захода солнца слуг ни пряником не заманишь, ни кнутом не загонишь. А следы могло и заклинание оставить. Мы ведь того шустрого юношу так и не поймали, спасибо инквизиторским ищейкам. Вовремя они тогда в ту деревушку заявились, ничего не скажешь. Вот что, отправь посыльного в Парнхору, пускай расскажет фэту Файрагу о том, что сегодня произошло, и передаст мое приглашение отобедать.

Едва за воином закрылась дверь, как в кабинет ужом просочился управляющий.

— Каменщики уже ремонтируют стены, ваша светлость. Я пришел спросить, какие будут распоряжения по поводу гобелена? Тот уже не восстановить. Придется либо вовсе убрать, либо новый купить, либо старый откуда-нибудь перевесить. Если мне будет позволено, я бы сказал, что лучше купить новый.

Да, наследие предков в последнее время совсем обветшало. Выцветшие полотнища не держали тепло и не защищали от сквозняков.

— Пожалуй, следует купить на хозяйский этаж пару южных ковров, а старые гобелены сами решите, куда пристроить. Мне докладывали, что у нас остановился на несколько дней караван, идущий в Грангор из Гоухора, у них вполне может быть что-нибудь подходящее. Скажите Ивэлии, пускай выберет на свой вкус.

— Непременно, ваша светлость, как только она вернется.

— Вернется? — Селрих еле удержался от того, чтобы изумленно выгнуть бровь. — Я думал, сегодня она будет весь день отдыхать после беспокойной ночи.

— Леди встала как обычно, сказала, что после вчерашнего переполоха у нее болит голова, и уехала на прогулку. — Управляющий немного помялся, но все-таки решился заметить: — В последнее время леди Ивэлия очень увлекается верховыми прогулками. Целые дни проводит в лесу, даже на ужин не всегда успевает. Вчера, например.

Сам Селрих, ввиду обилия свалившихся на него дел и неприятностей, в последнее время обедал и ужинал у себя, не отрываясь от отчетов агентов в столице и помощников в графстве, так что слова управляющего стали для него сюрпризом.

— Но ведь вчера дождь целый день моросил?!

— Да, ваша светлость. Но чем человек моложе, тем менее чувствителен к капризам погоды, а леди Ивэлия юна, и ей нравится гулять в лесу.

Действительно, совсем старый стал, такую простую вещь не понять. И за какие прегрешения Небо сделало его опекуном девицы на выданье? С заговором он связался позднее, так что точно не за него.

— Хорошо. Как только она вернется с прогулки, попросите ее срезу зайти ко мне. А сейчас ступайте.

* * *

Встреча с Ивэлией прошла благополучно. Приободрив начинающую чародейку еще несколькими забавными историями из собственной практики, я отдал ей свитки, заговоренные монетки и условился о сроках отбытия в Рагхор. Мой срок наступал послезавтра. В следующий раз встретиться мы должны будем уже там, поэтому разговоры и обсуждения затянулись, но стражники на воротах привычно распахнули для меня калитку — медный четвертак тоже в своем роде заклинание.

Планы оказались откорректированы самым бесцеремонным образом. Следующее утро началось для меня с визита незнакомого парня. Я еще позавтракать не успел, как во входную дверь постучали.

Приглашенный в столовую добротно одетый молодой ремесленник смущенно помялся.

— Здравствуйте, ваше магичество. Я слышал, вы уезжаете завтра, а мне нужно… срочно… Вот, артефакт один починить. Вы мне поможете?

— Если это не займет много времени. Как вы слышали, я завтра уезжаю.

Парень с широкой улыбкой замотал головой:

— Нет-нет, что вы. Только, извините, мы не могли бы мое дело наедине обсудить? Оно, это, кон-фи-ден-ци-альное!

— Ну, если так! Прошу. Моя комната вас устроит?

— Конечно, ваше магичество. Спасибо.

Заинтригованная хозяйка проводила нас до лестницы и долго смотрела вслед.

Я притворил дверь в комнату и поинтересовался:

— Так что у вас?

— Вот. — Парень протянул мне запечатанную сургучом бумажную трубочку. — Записка.

Интересно.

— От кого? — Брать протянутую бумагу я не торопился.

Мастеровой поскреб макушку.

— Леди одна попросила. Пожилая такая, рыжеволосая. Сам-то я не местный, на ярмарку приехал, а она ко мне на рынке подошла и попросила. Целый серебряный заплатила. — После небольшой паузы парень счел должным меня предупредить: — Сердитая она была — жуть. Чуть взглядом насквозь не прожгла. Записку вот дала, а на словах велела передать, чтобы вы поторопились.

Хм.

Просьбу можно было бы и не повторять — помимо соответствующей фразы в письме, вся бумага была насквозь пропитана тревогой, гневом и растерянностью. Что же до остального текста — мне нравится лаконичность леди Ивэлии, но она могла хотя бы намеком пояснить, что стряслось и к чему мне следует готовиться.

— Спасибо. Вот, возьми. — Я протянул ему четвертак и доверительно попросил: — Не болтай об этом. Тут замешаны интересы короны, так что сам понимаешь…

Парень старательно закивал, не решаясь словами выразить радость от того, что принял участие в таком благом деле. Интересы короны — это не то, о чем можно будет потрепаться под пенистый эль в корчме с приятелями, с «серыми» шутки плохи, так что помалкивать он теперь будет, как минимум, до отъезда.

Посыльный, споткнувшись о порог, кубарем выкатился за дверь, я оделся и неторопливо последовал за ним.

Фатьяна отложила в сторону тряпку, которой вытирала пыль с бронзового зеркала в гостиной, и с интересом посмотрела вслед торопливому визитеру.

— Что-то серьезное, фэт Киорсах?

— Да. Исключительно серьезное и очень, очень личное. Понимаете меня?

Хозяйка усмехнулась и вернулась к прерванному занятию.

— Чего уж тут не понять? Раз личное, то да, артефакт чинить надо. Куда же без него?

Кажется, она меня не так поняла. Впрочем, так даже лучше — меньше вопросов.

— Пойду травок кое-каких куплю. Или насобираю. Когда вернусь, не знаю, но, надеюсь, не позднее ужина.

— Я тоже на это надеюсь — Долнара обещала приготовить говяжьи почки, запеченные в сливках с пряными травами, а это блюдо удается ей особенно хорошо, вы просто не можете уехать, не попробовав его.

Да уж, надеюсь, не придется срываться из города прямо сейчас. Нет, мешок с вещами я на всякий случай взял — мало ли что мне Ивэлия сообщить хочет, но в свете открывшихся перспектив я бы предпочел поесть у Фатьяны, а не сухомятку у костра.

Леди, вместе со своей бессменной гувернанткой, ждала меня в глухом дворе ничем не примечательного серого дома. Стоило мне ступить за калитку, которая была заботливо приоткрыта, как Ивэлия тут же подскочила, заперла ее и снова метнулась на середину двора. Нервно стиснутые кулаки и лицо, покрытое красными пятнами, не располагали к светской беседе. Что же так выбило маленькую леди из колеи? Она даже новость о Темном маге по соседству чуть-чуть поспокойнее восприняла. Хмурая, как грозовая туча, гувернантка на меня демонстративно не смотрела.

Ответив на мое приветствие, Ивэлия сделала два глубоких вдоха и опустилась на скамью.

— Дядюшка заметил мои отлучки и поздние возвращения домой, — мой желудок при этой новости неприятно екнул, — все неправильно понял, — но это же прекрасно?! Чего она так переживает? — и вознамерился срочно выдать меня замуж. Желательно за того, с кем я «прогуливалась», но если не сможет его поймать, то за кого-нибудь на свое усмотрение.

О. Ого.

— И… Он обо мне знает? — Не удивительно, что гувернантка так зла. Именно ей положено следить за соблюдением приличий, и в случае чего — спрос именно с нее, а Селрих никогда не казался мне мягким человеком.

Леди снова вскочила и принялась мерить шагами двор.

— Разумеется, нет. На случай, если страх перед семейной жизнью затмил вам разум, то осмелюсь напомнить — мы заняты делом. И эта ситуация может делу помешать. И я не хочу, не хочу выходить замуж за какого-нибудь бородатого урода, которого подыщет мне дядя!

Контраст между язвительным началом речи и жалобным окончанием был настолько неожиданным, что я чуть не рассмеялся. Задавив неуместное веселье, постарался осмыслить ситуацию логически.

— Думаю, если наш план удастся, то уже совсем скоро фэту Селриху будет не до вашего замужества. Знаете, скажите ему правду — ваш друг был в Шэрхоре проездом и сейчас направляется в Рагхор, только имя мое ему не говорите. Пускай Селрих отправляется туда вместе с вами — даже если «беглеца» к ответу не призовет, выбор женихов в столице провинции будет куда больше, чем здесь.

Леди задумалась и снова присела на скамью. Лицо девушки приняло нормальный цвет, и я незаметно выдохнул — успокаивается. И думает.

Ответный кивок вышел медленным и полным сомнений, но голос уже звучал совершенно спокойно:

— Пожалуй, может и получиться. Может, дядя даже позволит мне самой выбирать жениха, а это даст дополнительное время и свободу действий — он на меня не слишком рассердился, даже запирать не стал, просто приличия соблюсти хочет.

— Хорошо, в таком случае основной план действий остается прежним. Я выезжаю завтра с утра, постарайтесь оттянуть свой отъезд хотя бы еще на день.

— О, это будет совершенно не трудно. — Ивэлия пренебрежительно взмахнула рукой. — Сборы леди, отправляющейся в столицу провинции, занимают очень много времени, гораздо труднее будет не дать им затянуться на несколько недель и уложиться в одни сутки.

Что можно собирать несколько недель?! Впрочем, она леди — ей виднее, как там женщинам положено собираться.

— В таком случае позвольте откланяться. Встретимся в Рагхоре.

— Постойте, но это еще не все!

— Что? Что еще случилось?

— Дядя Селрих не поверил, что тот погром устроило привидение, и вызвал фэта Файрага. Он сегодня к обеду будет.

Ага, предположение о том, что Темный раскрыл подельникам часть своих секретов, подтвердилось, и это очень хорошо. В противном случае пришлось бы устраивать ему принудительное признание, а это лишние хлопоты и возможности для срыва плана. Этих возможностей и так более чем достаточно.

— Ничего страшного. Думаю, инквизиторских амулетов у него нет, а другими способами вычислить незнакомого мага по следу колдовства очень сложно. На всякий случай поставлю для вас дополнительную защиту, которую, в свою очередь, замаскирую под ауру амулета. Вот, держите, если спросят, скажете — в городе купили. На осенней ярмарке чего только не продают.

— Хорошо. — Леди Ивэлия приняла у меня бронзовый кулон в виде тележного колеса. — А для чего он? Надо же мне знать, что отвечать, если спросят.

— Снижает вероятность поломки транспорта. Довольно удобная вещь для путешественника.

Убив три часа на установку и маскировку щита вокруг леди, я с чистой совестью отправился домой. Обедать. Мясо, наверно, уже готово.

* * *

— Ты уверена? Ну что ж, идея не лишена смысла. Закончу тут дела, и отправляемся в Рагхор. Через две недели, скажем.

— Но, дядя! Ведь и большой осенний бал, и турнир, который устраивает наместник, к тому времени успеют закончиться! Мало того, что потанцевать не удастся, так ведь и молодые люди разъехаться по своим имениям успеют.

Граф озадаченно примолк.

— Но, Ивэлия, ты и так на них не успеешь, выезжать надо было раньше.

— Успею! Если выехать послезавтра, то прибуду как раз к началу. Вот, смотрите, — Ивэлия продемонстрировала висящий у нее на шее амулет, — специально сегодня у караванщиков купила. Этот амулет облегчает дорогу.

Глаза Селриха заинтересованно сверкнули, и Ивэлия поспешила спрятать кулон за ворот платья. Она старается мешать заговорщикам, а не облегчать им жизнь.

Селрих снова попытался воззвать к благоразумию племянницы.:

— А ты успеешь собраться за полтора дня? Я знаю, сколько обычно у женщин уходит времени на подготовку к балу.

— Успею. И выеду послезавтра на рассвете. Вы выделите мне воинов в сопровождение?

— Несомненно. Более того, я поеду с тобой.

— А как же ваши дела?

Селрих решительно придвинул к себе бумаги, которые просматривал до того, как пришла Ивэлия.

— Если уж леди, собирающаяся на бал в столицу провинции, способна уложиться в полтора дня, то и я как-нибудь справлюсь. Иди, собирайся.

* * *

Монетка-«подслушиватель» завибрировала, когда обед уже подходил к концу. Десерт оказался не таким вкусным, как основное блюдо, так что я простил Селриху неурочный вызов и, отрешившись от рассказов Фатьяны, прислушался к беседе графа и Темного мага. Главное — не забывать время от времени подавать какую-нибудь реплику для поддержания разговора.

— Ты прав, привидения тут ни при чем, у тебя в этом плане вообще удивительно спокойный замок. — Голос Файрага мне пока что слышать не доводилось, но, судя по смыслу сказанного, это был он. — Судя по остаточным следам, это какое-то заклинание. Предвосхищая твой следующий вопрос — нет, мага я найти по ним не могу. Если встречу его, то по следам колдовства узнаю, а так — нет.

Селриха такой ответ явно не устроил.

— Не может быть, чтобы совсем не было способа. Как-то ведь инквизиторы выходят из положения?!

— Вот у них и спроси. Пошли запрос в Крепость, мол, так и так, неизвестный заклинатель тайно проник туда, куда его не звали, разнес коридор фамильного замка и сбежал, не оплатив ущерба. В конце концов, ловить нарушителей — это их забота.

Выражения лица Селриха я не видел, но, по-моему, он скривился.

— Если это тот, о ком я думаю, то инквизиторы скоро здесь будут и без моего вызова.

— Вот как? — До того расслабленно-безразличный голос Файрага едва ощутимо напрягся. — И чем вызвана твоя уверенность?

— Они всегда приходят следом за этим шустрым юношей. Кстати, ты обещал позаботиться о нем.

— Я помню. Он оказался неожиданно искусным противником, но не беспокойся, до меня ему далеко. Молод еще. Кстати, если ты все еще хочешь, чтобы я до начала боевых действий установил над твоими землями щит, то через три дня будет подходящее время для проведения ритуала.

Какой это он щит ставить собрался? Впрочем, не важно, главное, что мысль правильная — для того, чтобы прикрыть магией целое графство, сил уйдет немерено, так что, надеюсь, он сделает работу хорошо, да и о своих землях побеспокоится. И еще о чьих-нибудь. Помечтать-то можно.

— Три дня? А раньше нельзя? Или позднее? Через месяц, скажем. Мне племянницу в Рагхор сопроводить надо, послезавтра выезжаем.

— Следующий благоприятный момент наступит через несколько месяцев, будет уже поздно. Почему бы тебе не отправить племянницу с отрядом сопровождения? Закончим дела, а потом догонишь их в пути — всадник движется быстрее, чем обоз, так что в Рагхор она прибудет под твоим чутким присмотром.

Глава 14

Рагхор я знал достаточно хорошо, так как бывал здесь неоднократно, и для дела это очень неплохо, но, с другой стороны, знакомых, пускай и шапочных, у меня здесь было предостаточно, и вот это для дела было очень, очень нехорошо. Если по Рагмиррану еще можно было ездить, соблюдая минимальную осторожность и положась на авось, то в столице провинции этот фокус не выйдет, поэтому, прежде чем отправиться на встречу с Ивэлией, я убил половину дня на наведение минимальной маскировки.

Старания не прошли напрасно — когда я пришел в условленное время к подножию статуи графа Шитрана Завоевателя, леди Ивэлия безразлично скользнула взглядом по моему лицу и вернулась к созерцанию прохожих. Потом резко повернулась ко мне и поперхнулась.

— Фэт Киорсах?! Что вы с собой сотворили?

Гувернантка, до того безучастно перебиравшая цветы в скромном осеннем букете, подняла голову и тоже изумленно сморгнула.

— Приветствую, фэт. Скрываетесь от кого-то?

— Ясного дня, леди. Здесь у меня слишком много знакомых, которые могут узнать меня раньше времени. Зачем создавать сложности на пустом месте, если у нас их и так с избытком?

Фаэта едва заметно поморщилась и кивнула, а потом еще раз окинула меня взором, на этот раз критическим.

— Вы брови и ресницы перекрасить забыли. Волосы светлые, а они — темные. Странно выглядит.

— Вот же… незадача. — Я спешно растер ладонями лицо. — Так лучше?

— Да. Но естественный вариант мне нравится больше.

Да ладно, не так уж много я и изменил. Полноценный, не прошибаемый амулетами морок, не засветившись перед инквизиторами, создать бы не удалось — не с моими талантами в этой области, но алхимики могут воздействовать на свойства материи, а плоть — это ведь тоже материя, вот я ее и подкорректировал самую малость. А точнее — перекрасил. Смуглая кожа, очень светлые вьющиеся волосы и водянисто-зеленые глаза сделали меня похожим на выходца из Эора — провинции, знаменитой на все королевство своим хлопком и мстительным нравом обитателей. К эорцу со всякими глупостями вроде внешнего сходства приставать поостерегутся. Мало ли кто на кого похож?

— Это ненадолго. Закончим подготовительный этап, и верну, как было.

Леди довольно улыбнулась, а Талимия душевно посоветовала:

— Цвет кожи лучше оставьте — хоть какой-то намек на солидность. — Да уж, солидность. Наконец-то я стал выглядеть на свои законные девятнадцать. — Полагаю, в дальнейшем ведении дел это вам пригодится.

— Лими!

— Я подумаю над вашими словами, фаэта. Позднее. А сейчас, леди, нам пора выдвигаться на позицию, а то упустим жертву.

В ответ на мою кровожадную гримасу Ивэлия хихикнула и чинно положила руку на предложенный локоть.

— Вы правы, фэт, дело прежде всего.

Талимия пристроилась следом за нами, надежно прикрывая тылы.

Спустя несколько шагов Ивэлия безразлично поинтересовалась:

— Скажите, фэт Киорсах, а вы только себе внешность изменить можете?

— Нет. Но сильные изменения вот так вот с ходу провести не смогу. — Насчет полного изменения внешности какому-нибудь условно-добровольному помощнику, которого можно будет потом заслать во вражеские ряды, я уже думал, но такое мне пока не по силам. Придется обойтись тем, что есть.

— Нет-нет, сильные не надо! — Ивэлия поправила прическу и умоляюще посмотрела на меня. — Только волосы посветлее сделать и разрез глаз чуть-чуть изменить. И нос самую-самую малость подправить. Ну пожалуйста!

Мы уже почти час гуляли возле западных городских ворот, рассматривая товары, выставленные прямо в окнах лавок, и тихо, но яростно переругивались. Вот чем ей, спрашивается, глаза не угодили? Огромные, синие, утонуть можно! Нет же! Внешние уголки зачем-то надо приподнять. Для придания разрезу миндалевидной формы. Леший. Сзади то и дело раздавались комментарии Талимии, которая тоже отнеслась к идее своей подопечной об «улучшении» внешности без энтузиазма, но виноватым почему-то назначила меня.

В конце концов под несогласованным, но все же двойным напором леди уступила. По лицу вижу, что временно, и, как только основные проблемы будут решены, последует второй тур.

Подуться друг на друга в свое удовольствие тоже не получилось — Ивэлия незаметно сжала мой локоть.

— Вот он.

Ага, перепутать сложно — в магическом зрении курьер, немолодой, бедно одетый безземельный дворянин, спешащий из Нилхоры к наместнику, сверкал огоньками амулетов, как осеннее небо звездами. Я придержал фаэту.

— Стойте, на нем защита от внушения. Мне надо время, чтобы отключить амулет.

Леди недоуменно поправила кружевной манжет.

— В прошлый раз никакой защиты не было.

— Вот, видимо, после «прошлого раза» наместник и решил позаботиться о защите курьера.

— Причины не важны, — вклинилась между нами гувернантка. — Что теперь делать будем? Он сейчас уедет.

— То же, что и собирались, просто займите его разговорами подольше. Начинайте внушение после того, как я скажу слово «король».

Мышастый конь гонца ступил в тень от вывески сундучной лавки, и камень мостовой мгновенно потек, принимая в себя копыто, затвердел, вынуждая коня споткнуться, и тут же снова разомкнул ловушку. Конь шарахнулся в сторону, поджимая ногу, а всадник, простимулированный небольшим магическим импульсом, приземлился нам под ноги.

Ивэлия очень натурально охнула и с неподдельной тревогой склонилась над пострадавшим.

— Фэт, вы живы?

Жив, чего ему будет?

Я присел на корточки и похлопал воина по щекам, одновременно проверяя его амулеты. Ага, вот это кольцо мне и нужно. Вокруг уже собралась стайка любопытных, которая не позволяла сделать все так просто, как хотелось бы.

Мужчина открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на моем лице.

— Уважаемый, вы в порядке? Может, целителя позвать?

— А… Да, в смысле нет, я в порядке, не надо целителя, благодарю вас. — Несмотря на бодрые заверения, с ходу подняться у него не получилось, так что я счел своим долгом протянуть руку помощи, которую он тут же с готовностью ухватил, предоставив кольцо в мое полное распоряжение. Тяжелый же, зар-раза! С другой стороны, поднять его удалось только с третьей попытки, так что времени на работу с амулетом у меня было предостаточно. — Мое почтение, леди. — Тот факт, что он удостоился внимания знатного волшебника и леди, которая может себе позволить гулять по городу в платье, украшенном кружевами, гонца не обрадовал, но отказаться от этой чести он при всем желании не мог. Я все еще вежливо придерживал его под локоть, а Талимия железной рукой держала под уздцы нервно всхрапывающего и прядающего ушами коня. Впрочем, когда мужчина разглядел рыжие кудри и решительный взор гувернантки, его настрой разительно изменился. Эй, не думал, что такой тип способен застенчиво улыбаться.

Ивэлия милостиво кивнула головой, а потом оглядела испачканный плащ нашей «жертвы» и печально заключила:

— Дороги в Рагхоре с каждым годом становятся все хуже.

Я убедился, что гонец может стоять без посторонней помощи, и выпустил наконец его руку.

— Да уж. Вы не слышали, король не собирается что-нибудь по этому поводу предпринять? Боюсь, иностранные купцы скоро перестанут к нам ездить, если так и дальше пойдет.

— Увы, я давно не был в столице, и обнадеживающих слухов до меня не доходило. Но, думаю, нашему всемилостивейшему королю виднее, чем заниматься в первую очередь.

— Вы правы. Что ж, — я принял повод из рук гувернантки и подвел жеребца курьеру, — легкого пути, уважаемый.

— И вам всего хорошего, фэт, леди. — Восхищенный взгляд, адресованный Талимии, одобрения адресата не вызвал, но раздраженная гримаса, так и не оформившись до конца, переродилась в милую улыбку. Относительно милую. Но ему и так сошло, вон как в ответ разулыбался, того и гляди опять из седла вывалится.

Ивэлия проводила его долгим взглядом и снова подхватила меня под локоть.

— Вы успели?

— Да. — Без труда подавив желание немедленно продемонстрировать фаэте вытащенный у гонца свиток, я в свою очередь поинтересовался: — А вы?

— Разумеется. Он остановится поправить здоровье в «Хмельной пчеле», у нас есть не менее получаса. А когда вы успели? Я ничего не заметила.

— Вот и славно, значит, остальные не заметили тоже. — Ловкость рук — очень важное качество для алхимиков. Ну и способности к телекинезу тоже.

Обе леди покосились на меня с внезапным подозрением, но промолчали. Мы нырнули в дверь присмотренного за время прогулки трактира, я оставил фаэт вкушать послеполуденный чай с пирожными и поднялся в снятую до вечера комнату. Ну-с, что тут?

Проверив украденный свиток на предмет сюрпризов, при помощи магии аккуратно отлепил запечатывающий письмо сургуч. Бегло пробежал глазами содержимое письма, а потом наложил сверху заранее пропитанный магией лист бумаги. Ничего сложного — всего-то добавить к уже существующему докладу маленький постскриптум, написанный тем же почерком и чернилами, что и остальное письмо. С упоминанием некоего слуха. Непроверенного, неточного, без какой-либо конкретики, в самый раз, чтобы господин наместник слегка встревожился и решил поискать подтверждения из посторонних источников. Жалко, что нет времени на то, чтобы съездить в Нилхору и организовать поставку слуха оттуда, но ничего, выкручусь, маг я или кто? Отдельное спасибо тогрэсским алхимикам, чье творение вызвало тихий и очень секретный переполох. Интересно, что они там придумали?

Вот и все. Запечатав обновленный вариант послания старым сургучом с печатью, я активировал новенький амулет отвода глаз и направился в «Хмельную пчелу» возвращать украденное имущество и восстанавливать работу защитного кольца. Чужого мне не надо.

* * *

Лорд Дарлах, наместник Рагмиррана, задумчиво потеребил подбородок и отложил письмо.

— Что скажете, господа?

Благородные фэты запереглядывались, а потом наперебой принялись делиться своими ценными соображениями — за будущие привилегии надо сражаться заранее, и таким образом тоже. Дарлах привычно сдержал гримасу раздражения и вслушался в галдеж, совершенно неподобающий благородному собранию.

— Похоже, что его величество наконец проснулся и пытается что-то предпринять.

— Хотелось бы знать, что именно.

— Какая разница? Даже если он двинет войска, это только спровоцирует начало конфликта, а мы готовы к нему гораздо лучше.

— Вот именно! Король, при всех своих недостатках, идиотизмом не страдает и к тому же известен своей осмотрительностью. Если он начал что-то делать, значит, как минимум, уверен, что хуже от этого не будет.

— Да в его положении что ни предприми, хуже не будет!

— Не понимаю, как вы дожили до седины в бороде с таким талантом недооценивать противника.

— Старая закалка, любезный фэт, старая закалка. Наше поколение — не то что нынешние трусливые молокососы…

Голоса спорщиков постепенно начали сливаться в единый неинформативный шум.

— Собщить…

— Да глупости все это!..

— Ускорить события…

— Залечь на дно…

— Глупости это, говорю!

— Рассредоточить резервы…

— Да вы!..

— От такого слышу!

Дискуссия начала заметно прибавлять в громкости и яде, и наместник поспешил свернуть обсуждение.

— Тихо. Сядьте, фэт. Я выслушал вас и принял решение. Продолжаем действовать, как запланировано. Наших уважаемых союзников пока что непроверенными слухами не беспокоим. В столицу пошлю запрос, пускай уточнят, что там происходит, а вы и вы разузнайте все здесь. Из Нилхоры на ярмарку несколько купцов приехало, расспросите их. Без грубостей! Просто расспросите.

* * *

Всегда любил общаться с купцами — во-первых, можно узнать много интересного, во-вторых, легко договариваться и предсказывать реакцию.

На обработку «свидетелей» у нас с Ивэлией ушло полтора дня. Вымотался я за это время так, будто гнездо умертвий выкуривал, а ведь если подумать, то и не делал почти ничего — тоже мне, тяжкий труд, наводящие вопросы задавать и байки травить. Использовать ментальное воздействие я старался как можно меньше — Ивэлия, конечно, меня подучила, но способности к внушению по-прежнему оставляли желать лучшего, поэтому я предоставил это дело профессионалу, сосредоточившись на тех способах, которые мне были знакомы и не вызывали затруднений.

«Мягкое» воздействие подкреплялось шантажом, подкупом и принципом «услуга за услугу», поэтому все прошло относительно гладко. Ну не считать же, в самом деле, проблемой, что купец Щергох в качестве ответной услуги потребовал молодильное зелье, в природе не существующее? Вот верит народ в сказки, а мне крутись. Ну да ничего, морщины я ему подтянул, любистоком накачал, на неделю ему радости хватит.

Я проверил список фактов, которые должны будут вразнобой и с вариациями дойти до наместника, и вычеркнул последние два пункта, после чего проверил список купцов. Со своими разобрался, теперь дело за леди.

В коридоре послышалось довольное девичье щебетание, и в номер вплыла фаэта. И она, и гувернантка, и мальчишка-посыльный, плетущийся за дамами, были нагружены разнообразными свертками. Радостно кивнув мне, Ивэлия велела сгрузить покупки на стол, наградила мальчишку монетой и выпроводила из номера. Едва дверь за ним закрылась, улыбка сползла с ее лица. Да, не только я вымотался. Круги под глазами, осунулась, может, зря я ее во все это втянул? Сам бы как-нибудь справился.

— Как прошла последняя обработка, леди?

Ивэлия устало опустилась на стул и потерла лицо.

— Сначала я думала, что хорошо, купец оказался внушаемым, но потом обнаружила, что между делом этот достойный человек умудрился продать мне кучу товара, и решила, что пора заканчивать.

Талимия, ворошащая свертки, развернула один и с мрачным юмором поинтересовалась:

— Фэт, вам точильные камни не нужны? Четыре штуки, наилучшего качества. Купец чистосердечно уверял, что ими хоть секиру Небесного Воителя наточить можно.

Кхм.

— Спасибо, не надо. Позвольте узнать, зачем вы их купили?

Леди с явным удивлением покосилась на бруски в руках гувернантки.

— Не знаю. Я вообще не знала, что купила их. Меня больше внушение интересовало. Может, у него тоже способности к ментальному воздействию есть?

— К торговле так точно. Я вижу, что у него сегодня все прошло удачно. Вы можете быть уверены, что у вас тоже? Если он не сообщит то, что должен, у наместника будет неполный перечень фактов.

— Не знаю… Я все сделала как надо, но после всего… не уверена. К тому же вы ведь распределяли информацию так, чтобы всегда был дублер, так что даже если и нет, то ничего страшного? Правда? К тому же поздно уже визиты делать, все спать укладываются, а завтра уже нельзя.

Я посмотрел на устало поникшие плечи фаэты.

— Правда. — В конце концов, продублировать информацию на случай осечки я могу и сам, неохваченные нашим вниманием купцы еще есть. Да и права она, не посылать же леди посреди ночи в чужие спальни вламываться.

* * *

Купец Гартих спал и видел приятный сон о похоронах главного конкурента, когда на его лицо упали первые лиловые отблески призрачного свечения. Натянутое до макушки одеяло от света не спасло, пришлось просыпаться, так и не попробовав ничего из деликатесов, выставленных вдовушкой на поминки. Мужчина протер глаза и уставился на сгусток света, отдаленно напоминающий человеческую фигуру и висящий в ладони над полом.

— Что за оказия! — Привидение! У него в спальне! Мужчина с кряхтением сел и пригладил взъерошенные волосы. Неужто пророческий сон был? Да нет, с этого хапуги привидение должно быть раз этак в восемь толще. — Тещенька, вы? — Видение, как показалось купцу, недоуменно дрогнуло. — А я вас сразу узнал, — Гартих нервно хохотнул, — из всех моих знакомых только вы в спальню по ночам вламываетесь. — Вот Шаркрайхово отродье! Теперь от нее и крепкая дверь с кованым засовом не спасет. Что ж ей на том свете-то не сидится? Неужто выгнали? Вон, свечение какое нездоровое. — Надобно чего? Али предупредить хотите?

Призрак что-то для себя решил и подплыл ближе.

— Предупредить?! Тебя, бестолочь, предупреждать бесполезно. Раз своего ума нет, чужой не поможет! — Опять за свое, карга старая! И сдохнуть не пожелаешь, куда уж дальше-то. — Вот скажи, голубь ты мой ясный, ты зачем на поставку кож рагмирранскому наместнику подряд взял?

Не ожидавший такой претензии купец поскреб затылок.

— Так выгодный же, и без подвоха. Я с лордом Дарлахом уже какой год дела веду, ни разу внакладе не остался.

— А для чего они ему, ты, конечно же, не догадываешься? Это ж надо ума набраться — заговорщикам для доспехов кожу поставлять!

— Это дела благородных! Меня они не касаются. Мое дело — товар доставить и деньги получить.

— В Тайной Канцелярии объяснять это будешь.

— Не до меня им скоро будет. А коли господин наместник своего добьется, уж он не обидит, как следует за помощь отблагодарит. — Эта ситуация перспективы открывала… интересные до приятного кружения в голове.

Но в приятные мысли погрузиться не дали. Скрипучий голос приобрел совсем уж мерзкие интонации:

— Жди, жди благодарности, глядишь, чего и обломится. Король-то не дурак, мага своего уже настропалил с верхушкой разобраться, а с неуделками вроде тебя «серые» говорить будут.

— Мага? — Обычно такими делами Тайная Канцелярия занимается, при чем тут маг-то? Совсем на старости лет ума лишилась.

Призрак расхохотался:

— Не увидел! Месяц в столице прожил и не увидел! Небо всемилостивое, и как моя дочь прожила столько лет с таким идиотом? Неужели не обратил внимания, что совсем исчезли из продажи безделушки из яшмы? — Поделочные камни никогда Гартиха особо не интересовали, но да, что-то такое было, друзья говорили. — И разве ты не знаешь, что Плотников склад — огромное здание на отшибе — король о прошлом месяце в казну забрал, всех из него выгнал, мол, ремонтировать будет, да так ремонтников там и не видели, зато маг бывает как бы не пару раз в семидневье? — А вот это новость. Действительно, как это он такое пропустил? Неужто и впрямь стареет? — Собирай вещи и уезжай отсюда, пока цел, неудачник.

Призрак растаял, а купец решительно встал и принялся одеваться. Уезжать, как же. Облезешь, грымза старая. Неудачник, ха! Надо будет как следует припомнить, что он там мог еще в столице видеть, и предупредить господина наместника. Гартих-то в любом случае выкрутится и с прибытком будет, не впервой Тайную Канцелярию за хвост дергать, но почему бы не помочь хорошему человеку? Посмотрим, кто тут идиот! Заодно на обряд изгнания надо раскошелиться будет.

* * *

Ответный запрос нилхорским агентам Дарлах настрочил быстро. Я из-за придорожного куста следил за приближением торопливого молодого курьера, только что миновавшего рагхорские ворота. Конечно, скорее всего можно его и пропустить — пока гонец до столицы доедет, пока адресат попытается разобраться, что его сиятельный родственник имеет в виду своим запросом, пока ответное письмо до Рагхора доберется… Все решится гораздо раньше. Наверное. Но так как полной уверенности нет, то и халтурить нечего.

Обернутое плотным коконом вокруг камешка заклинание полетело под копыта коню, расправляясь в полете, и всадник, под изумленными взглядами остальных путников, свернул с дороги и уверенно поскакал в чащу. Теперь и для него, и для коня мощеный королевский тракт вел именно сюда. Впрочем, чащи гонец не видел.

Когда всадник удалился на достаточное расстояние от возможных свидетелей, я закольцевал «тракт» вокруг небольшой рощи и подправил морок, меняющий для моего невезучего друга окружающие пейзажи. Хорошо, что он этой дорогой столько раз ездил, что до последней елки запомнить успел, а то картинка вышла бы смазанная.

Когда курьер, не снижая темпа, вышел на второй круг, я телекинезом изъял у него свиток и устроился под ближайшим деревом. Подделка документов — простая работа, но все равно лучше поторопиться.

* * *

Традиционная вереница приемов в замке наместника, посвященных празднику сбора урожая, катилась своим чередом. Через семидневье начнется турнир и истечет срок, до которого надо представить любезному дядюшке «жениха», а пока что Ивэлия вместе со всеми остальными гостями лорда Дарлаха танцевала и пировала в празднично убранном замке. Надо сказать, что оба этих занятия оказались изрядно утомительными — от духоты и постоянного шума у Ивэлии раскалывалась голова, а обилие склочных старых леди, сидящих на балах в креслах вдоль стен и перемывающих кости всем, кто попадется на глаза, вызывало глухое раздражение. Некоторые обрывки фраз, долетавшие до Ивэлии, вызывали желание не то разреветься от обиды, не то опробовать одно из заклинаний фэта Киорсаха.

Нет. Он ждет от нее помощи, а не скандала.

Ивэлия, улучив момент, выскользнула из душной танцевальной залы и окликнула проходящего мимо слугу.

— Скажи, тут есть библиотека?

Лакей оглядел невзрачную фаэту — в самый раз вместо танцев над бумажками сидеть — и чопорно поклонился.

— Разумеется, леди. Позвольте, я вас провожу.

Путь оказался не близким и запутанным, в самом помещении лежал тонкий, но вполне отчетливый слой пыли. Ивэлия огляделась. Отлично! Книги и свитки лежат безо всякой системы, и ни одного намека на существование библиотекаря. Никто не заметит, что в этих завалах стало на один свиток больше.

Дождавшись, когда слуга покинет комнату, Ивэлия закатала рукав и вытащила обернутые вокруг руки страницы. Помялись немного, но это даже лучше — не будут выглядеть слишком новыми. Аккуратно завязав тесемки, фаэта огляделась: да, на этой полке свитку будет в самый раз. И в глаза не бросается, и, если искать начнут, много времени это не займет.

Положив свиток на выбранное место, Ивэлия отыскала сборник легенд, уселась в жесткое продавленное кресло и погрузилась в чтение.

* * *

Колеса интриги завертелись, и заговор медленно, но верно поехал в нужную мне сторону. Фигуры с той или иной степенью резвости и охоты занимали отведенные им места. Это я к чему? Пора «звать» инквизиторов, но, буду честным хотя бы с собой, страшновато как-то.

Подбодрить себя приятными мыслями не получилось.

Со вздохом я натянул плащ, убрал столь нелюбимую Ивэлией маскировку и вышел на пустынную ночную улицу. Тянуть дальше в любом случае нельзя. Инквизиторы, конечно, шустрые, но даже им нужно время на дорогу.

Объект для «зова» я присмотрел еще в то время, когда по купцам бегал — обширные наместничьи склады, на которые свозили всякие нужные заговорщикам товары, вроде тех же кож. Склады предусмотрительно защищались амулетами. Качество отвратное, но зато их много, так что пока нейтрализую, пошуметь в магическом плане придется изрядно, да и сжечь немаленькие здания так, чтобы и потушить не смогли, и на посторонние строения огонь не перекинулся, будет, наверное, не так просто. Особенно, если учесть, что опыта у меня в таких делах нет — не доводилось мне раньше как-то поджигательством заниматься.

Сначала я подумывал укрыться «отводом глаз», но потом решил, что если уж шуметь, то с размахом, активировал все защитные амулеты, которые смог на себя нацепить, и нагло пошел по главным улицам. Где там ночные патрули? Судьба насмешливо крутанула хвостом — ни один из многочисленных разъездов мне так и не встретился, хотя я несколько раз слышал удаляющийся бряк оружия на боковых улицах. Но не бегать же мне за ними?!

Склады встретили высоченной стеной и мощными, окованными металлическими полосами, воротами. Этакая небольшая крепость в черте городских стен. В ночной тишине было отчетливо слышно, как за стеной взбрехивают собаки и, перемежая байки богатырскими зевками, переговаривается ночная охрана. По внешнему периметру патрули не ходили, так что никто не помешал мне нанести на стену опорный узор для маскировочного купола — ни к чему полошить добрых горожан заревом пожара.

Новообретенная привычка к скрытности отчаянно сопротивлялась прямым магическим действиям, но я с удовольствием ее заборол и принялся курочить амулеты. Визуальными эффектами это не сопровождалось, поэтому горе-охранники даже не подозревали, что нападение на подотчетную территорию уже началось, а вот инквизиторы должны уже всполошится.

Когда рассыпался прахом последний охранный амулет, пришел черед построек. Узконаправленным потоком ужаса я отогнал всех живых от ворот и метнул в тяжелые створки бутылочку с прихваченным еще из дома «дыханием саламандры», тем самым, которое в свое время пожалел тратить на жертвенную козу. Горящее дерево, оплавленные металлические полосы и мгновенно раскалившиеся камни влетели во двор, сметая все на своем пути. Стена ближайшего склада покрылась трещинами, за выбитым ставнем мелькнул робкий огонек начинающегося пожара. Щедро плеснувшая сила превратила его в гудящий столб пламени, и огонь без дальнейших понуканий вгрызся в деревянные части здания.

Опомнившаяся стража бросилась к воротам, силясь хоть что-то рассмотреть в ночной мгле. Пришлось пойти им навстречу — отсветы начавшегося пожара освещали пока что очень узкий круг пространства. Полетевшие в меня стрелы и болты успешно отклонила защита, но все равно, осознание того, что в тебя стреляют, мне никогда не нравилось. Я убедился, что мое лицо рассмотрели и запомнили, и снова выпустил «песню ужаса», на этот раз целенаправленно сгоняя охрану к запасным воротам. Когда последний страж, подхлестнутый заклинанием, исчез за стеной, я развернулся к разгорающемуся пожару и выпустил из рук два длинных силовых щупа. Все самое интересное начинается именно сейчас.

Огонь доверчиво пробежал по протянутому мной энергетическому мостику и ловко перепрыгнул на соседнее здание. Крышу окутал вихрь алых лепестков, превращая ночь в яркое, пылающее подобие дня. Следом заполыхало еще одно строение, и еще. Бесполезно пытаться обуздать вырвавшуюся на свободу стихию, поэтому я просто кружился в холодной осенней ночи вместе с огнем, не укрощая, а направляя в нужную сторону, не давая вырваться огню за пределы каменного круга стены.

Не знаю, сколько это продолжалось, но постепенно огонь начал устало стихать. Да, в этом я с ним согласен, ощущение такое, будто вручную склады по камешку растаскивал. Пора и честь знать.

Обмахнув вспотевший лоб рукавом, я вышел за ворота и тут же отшатнулся обратно — от огня-то тепло, а за стеной ветер одним порывом проморозил до костей. Поплотнее запахнувшись в плащ, я снова высунулся за ворота и, убедившись, что теплее не стало, рванул по заранее намеченному маршруту отступления.

Уже на подходе к трактиру я ощутил присутствие спешащей к бывшим складам группы людей. Подмога из замка? Да нет, не могли эти горе-охранники так быстро после моего заклятия в себя прийти, чтобы к начальству с докладом бежать, а никто другой пожар увидеть не мог, купол только к утру развеется. Осторожно выглянув из-за угла, я увидел, что вниз по улице торопливо шла группа разномастно одетых людей с движениями воинов и повадками заклинателей. Все шестеро целенаправленно двигались к пожарищу, внимательно сканируя пространство и изредка поглядывая на амулет в руках предводителя. Один из поисковых лучей неожиданно сильно царапнул мою защиту. Человек в куртке обедневшего ремесленника обернулся и пристально всмотрелся в темноту. На миг глаза, скрытые тенью от капюшона, блеснули желтым отсветом «ночного зрения».

Я отшатнулся обратно за угол. Какое-то нехорошее у меня предчувствие. Не лорда Дарлаха это люди, определенно. Нет у него таких, я бы знал.

Где там этот внимательный? Истинное зрение наглядно высветило двойственность человеческого бытия: не успел я обрадоваться, что незнакомец идет дальше, как понял, что уже видел эти амулеты раньше, и пораженно замер. Не верю. Этого не может быть. Еще слишком рано!

Отряд инквизиторов, не подозревающий о том, что его здесь не может быть, свернул на соседнюю улицу и скрылся за границами восприятия.

Тщательно выстроенный и выверенный до последней реплики план опять летел в барсучью нору. И ни один из запасных помочь тут не мог — ни в одном из моих самых невероятных предположений о развитии ситуации не было инквизиторов, заявившихся через полчаса после «вызова».

Леший. В трактир возвращаться чревато. Разве что за вещами — если бы они мое логово нашли, то не мчались бы на пожар, а спокойно устроили бы засаду.

Не заметив никаких подозрительных изменений ни на подступах, ни в самом здании, я постучал в дверь. Не откроют через десять вдохов — вышибу. К счастью, к крайним мерам прибегать не пришлось.

Шуганув заспанного служку, старательно таращившего глаза, чтобы не заснуть стоя, я, стараясь не торопиться слишком уж явно, поднялся в комнату, привычно быстро (не нравятся мне такие привычки) собрал вещи и замер, выбирая дальнейший путь. Можно вылезти в окно на крышу дровяного сарая, дальше — на забор, и поминай как звали. Такой способ, как минимум, привлечет утром внимание трактирщика. Другой вариант — уйти, как все нормальные люди, через дверь, а потом подправить слуге воспоминания, тоже не вполне соответствует идеалу. Если инквизиторы будут проверять, то слуга с наложенными воспоминаниями привлечет внимание гораздо сильнее, чем сетования трактирщика на не расплатившегося постояльца. Значит, окно.

Похолодавший вдвое против прежнего, ветер быстро остудил голову и принес с собой некое подобие дельных мыслей. В первую очередь надо предупредить Ивэлию, а еще — прикинуть, как можно использовать эту ситуацию. Раз уж я решил придерживаться теории о двойственном значении жизненных ситуаций, то не может быть, чтобы от конкретно этой были только неприятности и никакой пользы.

Городской особняк графа Шерхора располагался в тихом и благопристойном закутке Верхнего города. В него не долетали ярмарочные шумы, не забредали попрошайки и не заходили бродячие торговцы. Сейчас, пока и господа, и слуги спят, улица выглядела пустынно, как ночная аллея спокойного кладбища. Теоретически здесь должны время от времени проходить патрули стражи, но мне почему-то кажется, что за счет этого спокойного района они спят на несколько часов дольше, чем положено.

Когда я, руководствуясь описаниями Ивэлии, добрался до нужного места, то выдохнул с облегчением — одно время начало казаться, что я этот медвежий угол и к утру не найду. Сейчас бы еще дом отыскать, и совсем хорошо будет. Широкие яблоневые сады перед фасадами не давали толком ни ощутить знакомых людей через магию, ни рассмотреть скрывающиеся за деревьями здания. Вот где там двойное крыльцо и красная башенка с флюгером в виде птицы?

«Ночное зрение» скрадывало очертания предметов и давало очень смутное представление о цвете, так что по Загребьней улице я пробирался еще медленнее, чем по тем районам, где была возможность случайно напороться на отряд инквизиторов, ненадолго останавливаясь у каждого дома. Он? Не он? Вот честное слово, лучше бы Ивэлия по заборам ориентировку дала или по охранным заклятиям.

В разрыве ветвей мелькнул силуэт небольшой башенки с флюгером в виде летящего откормленного гуся. Чуть ниже нашлось и знакомое по описанию сдвоенное крыльцо. Ура. Я прильнул к забору, стараясь не потревожить сигнальные плетения, и всмотрелся в темноту сада, выискивая сюрпризы для ночных визитеров. Собаки бдительно дремали недалеко от ворот, сторож гораздо менее бдительно храпел в сторожке. Его и трогать смысла нет, ничего, кроме хозяйского гнева, его не разбудит. А вот о собаках следует позаботиться. Порыв ветра подхватил с моей ладони невесомый серебристый порошок, который тонким слоем лег на морды животных. Убедившись, что псины перестали дергать ушами на малейший шум и провалились в глубокий здоровый сон, я перелез через забор, аккуратно раздвинув охранные плетения, и двинулся к дому.

Теперь главный фокус — не ошибиться с окном и не вломиться к Селриху. Ауры обитателей дома по-прежнему надежно прятали зачарованные стены, но ничего, так найду. Хозяйский этаж — всегда второй, а Ивэлия как-то упоминала, что ее окна затеняет огромный дуб, поэтому она может практиковаться в магии, не опасаясь, что подозрительные блики заметят из окон других особняков или с улицы. Дуб, подходящий под описание, нашелся почти у самого левого угла. Я прикинул, какое окно он прикрывает лучше всего, и примерился к увитой плющом стене. Ничего сложного.

Защелка на окне солидная, но телекинезом открыть можно без проблем. Или не нужно? В конце концов, девушка меня не приглашала. Я отцепил одну руку и постучал в раму. Интересно, она уже освоила «ночное зрение»? Вряд ли. В любом случае лучше проявить вежливость. Зажигать «светляка» не стоит, в ночи слишком заметно. Может, свечение глаз от «ночного зрения» усилить? Да, так и лицо видно будет, и со стороны не заметно. Я напитал плетение и постучал еще раз.

Створка неуверенно скрипнула, и я нос к носу столкнулся с удивленным старичком благородного вида. Вид этот не смогла испортить даже ночная сорочка и жиденькая козлиная борода.

Первоначальное ошаление на лице незнакомого фэта быстро сменилось легкой усмешкой.

— Ошиблись домом, молодой человек?

— Н-да, кажется. — Стоило окну распахнуться, как защита ослабла, и я смог наконец-то почувствовать обитателей дома. Ни одной знакомой ауры там не было. — Простите за беспокойство. — Я спешно пригасил свечение и на всякий случай уточнил: — Скажите, какого цвета у вас башня?

— Светло-коричневая. Цвет — не самый надежный ориентир, когда ищешь что-то ночью, не так ли?

— Вы совершенно правы. Приятных сновидений, уважаемый. — Нет, уточнять дорогу не буду. Не стоит портить репутацию единственному союзнику.

Посмеивающийся в усы фэт проследил за тем, как я слезаю со стены, и прикрыл окно.

Зданий, подходящих под описание, на этой улице оказалось еще три. Я решил, что будет лучше сначала заглядывать в нужную комнату, и только потом, если там окажется тот, кто мне нужен, вежливо стучать.

Ивэлия нашлась во втором доме, я почувствовал ее присутствие еще из сада, а потом ощутил в доме других знакомых — Селрих и Талимия тоже были здесь. В пристройке за домом отдыхали сопровождавшие фаэту на прогулки охранники. Комната Ивэлии оказалась на боковой стороне здания. Уверившись, что я попал именно туда, куда нужно, я повторил давешний маневр и принялся ждать.

В отличие от старика фаэта гостеприимно раскрывать окно не стала — сначала последовал удивленный и не слишком дружелюбный, но вполне закономерный вопрос: «Кто там?»

— Леди Ивэлия, это я, Киорсах. Простите, что беспокою вас в такое неудобное время, но обстоятельства изменились и я не могу ждать до утра.

— Фэт Киорсах?! — В голосе леди определенно прорезалось смятение. — Подождите минутку.

Стоять на узком карнизе, продуваемом всеми ветрами, пришлось не одну минуту, и даже не пять, а скорее ближе к десяти. Наконец окно распахнулось, и в нем показались полностью одетая Ивэлия и заспанная, крайне недовольная гувернантка. Леди придержала хлопающую на ветру створку.

— Входите быстрее, пока не заметил никто.

Интересно, кто здесь и сейчас может меня заметить? Район будто вымер.

Задубевшими от холода руками я прикрыл за собой окно и присел на подоконник, но Талимия согнала меня с места и резко задернула штору.

— Надеюсь, у вас есть веские основания для подобного визита.

Ивэлия, в кои веки, не стала одергивать гувернантку. Ей ситуация тоже не нравилась.

— Вполне. Инквизиторы уже в городе. До прибытия Файрага мне надо скрыться. Не знаю, что они собираются делать, так что буду пока действовать по первоначальному плану, только ускорю до предела.

Ивэлия качнула головой.

— Я не успею выполнить свою часть. Обработать господина наместника гораздо труднее, чем вы думаете.

— И не надо. — Совать девушку в самое пекло, когда даже не понимаешь, что происходит, как минимум, непорядочно. Случись что, я ведь ей даже помочь не смогу. — Если дублирующая линия сработает, он и так сделает все, что следует.

— Хорошо. — Судя по тону, леди поняла мое намерение держать ее подальше от опасности и не видела в этом ничего хорошего. — Моя роль теперь — сидеть дома и ждать возвращения победоносного героя?

Синие глаза в свете магического огонька казались почти черными, полными внутренней силы, совершенно неожиданной для такого хрупкого существа. Решительно сжатые губы, напряженно выпрямленная спина. Почему раньше она казалась мне некрасивой?

— Нет. Ситуация изменилась, а я не знаю всех обстоятельств. Произойти может все, что угодно, поэтому вы должны будете меня подстраховать на случай каких-либо… неожиданностей. Я сделаю для вас «окно», настроенное на меня, и покажу, как его активировать. Если у вас возникнет подозрение, что у меня начались проблемы, вы сможете посмотреть, что произошло, и действовать по обстоятельствам.

Не думаю, что до этого дойдет, но так я, по крайней мере, буду уверен, что она сидит дома, в безопасности. Ну и прикрытие какое-никакое. Эта леди уже доказала, что умеет действовать эффективно.

Такая постановка вопроса Ивэлию устроила. Судя по спокойно улегшимся на подлокотники кресла рукам, все обиды оказались мгновенно забыты, мысли перешли на практические вопросы.

— Вы говорили, что «окно» показывает, пока зелье поиска не выкипит, а ведь может получиться так, что наблюдать придется долго. Кто знает, на сколько дней это растянется. Его хватит?

— Того, что есть у меня с собой, — нет, но его можно приготовить. В особняке есть тихое место, которое можно занять до утра?

* * *

Фэт Файраг, оказавшийся, кто бы мог подумать, заклинателем, прибыл в Рагхор по зову господина наместника так быстро, как смог, но не так быстро, как хотелось бы самому Дарлаху.

Ответ из Нилхоры придет не скоро, а старый аристократ нюхом чуял, что что-то идет не так. И купцы, и немногочисленные прибывшие из Нилхоры дворяне прямо или косвенно подтверждали письмо и рассказы друг друга, но в целом ситуация с этим слухом казалась Дарлаху… странной. Интуиция рагмирранского зубра подводила редко, и он жаждал получить ответы до того, как станет поздно что-либо менять.

Наместник достал из сейфа стопку бумаги, исписанной убористым почерком секретаря.

— Вы умеете читать?

— Да, господин наместник.

— В таком случае ознакомьтесь — здесь все, что мы узнали за последнее время об этом деле. Хотелось бы услышать ваше мнение.

Заклинатель вчитался в предоставленные бумаги. Первоначальная заинтересованность вскоре сменилась недоумением. Это выражение держалось на лице фэта Файрага довольно долго, как вдруг, к вящему неудовольствию наместника, заклинатель побелел, позеленел и принялся лихорадочно просматривать записи с самого начала.

Дарлах немного подождал, давая заклинателю прийти в себя и осмыслить информацию, а потом ровно поинтересовался:

— Что такое, фэт?

Файраг аккуратно положил записи на стол и откинулся на спинку кресла.

— Его величество нашел выход из затруднительного положения. Надо признаться, последние полгода я был уверен, что он уже ничего сделать не сможет. Ошибся. — Увидев нетерпеливый жест собеседника, заклинатель наконец перешел к сути. Любят эти магически одаренные тянуть. Пока не пришпоришь, так и будут ходить вокруг да около. — Судя по этим записям, придворный маг готовит призыв рокнорха — хищного духа из дальних пределов. Один ритуал — и все известные заговорщики умрут в течение ночи, никакие защитные амулеты не помогут. Особое изящество этого решения в том, что, насколько я помню легенды, один раз рокнорх уже на этих землях резвился — лет четыреста назад. Придворные хронисты смогут сказать, что это пробудилось старое проклятие вашего рода или еще что-нибудь в этом духе. Ни у кого вопросов не возникнет.

— Вы абсолютно уверены?

— Ошибиться трудно. Кое-что, как, например, ситуацию с Плотниковым складом, я и сам видел, когда в Нилхоре был, но не придал значения.

— Хорошо. — Наместник задавил мерзкий червячок страха в зародыше. Король оказался более хорошим игроком, чем полагал Дарлах. Посмотрим, достаточно ли он хорош, чтобы выиграть. — Что вы можете предпринять?

Фэт немного помолчал.

— Защитные амулеты не помогут. Никакие чары не удержат рокнорха на расстоянии от указанной призывающим жертвы.

Опять мнется. Да что ж это за привычка такая паскудная, кота за хвост тянуть!

Дарлах поощрительно кивнул головой.

— Но? Договаривайте, фэт, я вижу, вам есть что сказать.

— Да. Есть один способ. Надо призвать другого духа — шаоршь — для защиты. Это единственный существующий способ для защиты от рокнорха. Четыреста лет назад его одолели точно так же.

— В чем подвох?

Заклинатель нервно дернул губами, но на этот раз ответил без понуканий.

— Ритуал запрещенный. Относится и к «призыву», и к запретной магии разом. И нужно жертвоприношение — магически одаренный человек. Если вы дозволите, то, учитывая безвыходное положение, я готов его провести, но я не знаю подробностей ритуала, а когда имеешь дело с такими мощными духами, малейшая ошибка может привести к катастрофе. Может получиться так, что для рокнорха просто не останется работы.

— Я понимаю. И даю свое дозволение на ритуал. Насчет подробностей посмотрите в библиотеке, вполне возможно, что остались какие-то записи с прошлого раза.

— А жертва?

— Изловите того мерзавца, который три дня назад сжег склады. С удовольствием помогу вам приковывать его к жертвеннику.

* * *

— А сундуки отнесите сюда. — Селрих распахнул дверь кладовой, показывая управляющему на открывшееся пространство, и изумленно замер.

Посреди комнатушки возвышалась странная конструкция из заполненного до краев желтой вонючей жидкостью медного таза, жаровни, на которой он стоял, и непонятных символов, которые все это окружали. Над всем этим с двух сторон склонились Ивэлия и гувернантка.

— Что здесь происходит?!

Дамы подпрыгнули от неожиданности и заметно смутились.

— Ну… Понимаете… — Племянница затеребила поясок, подыскивая слова. — Мы тут…

Талимия решительно выдвинулась вперед. Селрих мысленно поморщился. Она недосмотрела за подопечной, а ему разбираться. И не выгонишь — последняя воля сестры была, чтобы за Ивэлией именно она до замужества присматривала.

— Ивэлия, я думаю, не будет ничего страшного, если ты объяснишь фэту Селриху все как есть.

— Но?..

— Да, в такие вещи мужчин обычно не посвящают, но он твой дядя, не думаю, что имеет смысл от него такое скрывать.

Управляющий, по-прежнему стоящий за плечом своего господина, поймал испепеляющий взгляд гувернантки, но сделал вид, что намек не понял, и уходить не подумал. Старый слуга умудрился до седин пронести мальчишеское любопытство в нетронутом виде, разве что скрывать научился. Серьезный недостаток для человека, который служит на такой должности, но Селрих снисходительно относился к людям, которые имели те же слабости, что и он сам. Кстати о любопытстве. Что же дамы такое затеяли? Он кивнул на дверь, и Лайр нехотя удалился.

— Так что у вас тут?

Ивэлия неуверенно открыла рот, но гувернантка снова ее опередила:

— Жениха привораживаем.

— Что?! — Они с ума сошли? Зачем его привораживать, если можно договориться? Увеличить размер приданого, на худой конец — пообещать торговые соглашения или еще что в этом духе?!

Идеи Селриха встретили у дам полнейшее непонимание. Ивэлия, справившаяся со смущением, вызванным откровенностью гувернантки, наконец ожила и мечтательно закатила глаза.

— Вы не понимаете, он такой… Такой… Просто словами не передать! И мимо всех проходит — даже не взглянет. Надо с приворотом поторопиться, а то начнется турнир, и какая-нибудь другая успеет раньше, тогда уже никакие договоры не помогут.

Видеть Ивэлию с такой восторженной улыбкой Селриху еще не доводилось.

— И кто же сумел вызвать у тебя такие бурные чувства?

Юная фаэта секунду помялась, а потом быстро выпалила:

— Барон Марвир.

Что? Это лопоухое создание было крайне выгодным женихом с политической точки зрения, но томно вздыхать по нему? И глаза закатывать? Может, она шутит? Ивэлия и гувернантка выглядели абсолютно серьезно, так что Селрих проглотил готовые сорваться с языка комментарии и натянуто улыбнулся.

— Хороший выбор, Иви, я сам хотел порекомендовать тебе этого… юношу. И, думаю, не будет ничего страшного, если твой приворот подкрепят мои договоренности.

— Разумеется, дядюшка. — Ивэлия даже не пыталась скрыть радостное облегчение от его слов. — Хороший приворот отнимает много времени, можно я займу эту кладовую до начала турнира?

— Можно. — Спорить с влюбленной девицей, решившей во что бы то ни стало выйти замуж за объект своей страсти, — себе дороже. Искать логику в ее поступках — тоже, поэтому Селрих просто кивнул и вышел из комнаты. Ему сейчас следует думать о том, как переиграть короля, а не в чужих сердечных делах разбираться.

* * *

Исчихавшийся от библиотечной пыли Файраг был рад выбраться за пределы замка. Благо и повод искать не нужно — наместник недвусмысленно заявил, что желает найти того, кто устроил поджог. Конечно, лучше бы использовать в качестве проводника силы того шустрого стражницкого заклинателя. Слишком шустрого, слишком много знающего и слишком могущественного для того, чтобы быть стражницким заклинателем. И ведущим себя не так, как должен вести себя представитель закона. Но поджигатель тоже сойдет — пускать «под нож» совсем уж постороннего человека, виновного только в том, что оказался не в том месте не в то время, Файрагу претило.

Да. Маг посмотрел на затянутые в грубые перчатки руки. Да, претило. До безумия еще далеко. Даже физические изменения приостановились. Готовящийся ритуал не должен нарушить хрупкого равновесия — действовать предстояло через силу жертвы, так что и разрушительное воздействие запретной магии, и ледяная ярость вечно голодного духа в этот раз достанутся не ему. Работать с чужой силой Файрагу еще не приходилось, но, к счастью, в библиотеке наместника нашелся список с рабочих записей какого-то из старых придворных заклинателей, который изучал проблему рокнорха, так что глотание пыли отчасти себя оправдало.

Маг все еще прокручивал в памяти новые сведения, укладывая в систему и приспосабливая к ситуации, когда его оторвало от этого увлекательного занятия деликатное покашливание, от которого Файраг вздрогнул, а в близлежащей подворотне залилась визгливым лаем собака. Файраг сфокусировал взгляд на здоровенном сержанте рагхорской стражи. Да уж, такой детина и деликатность соотносились слабо, и, судя по смущению, написанному на лице, он это понимал.

— В чем дело, сержант?

— Дык пожарище здесь, ваша милость, наместник сказал, нельзя посторонним, покудова поджигателя не найдут. Сегодня специвулист прибудет.

— Специалист — это я. Прибыл по распоряжению наместника. Вот приказ — печать узнаешь?

Стражник вгляделся, старательно хмуря брови, и с облегчением кивнул.

— Конечно, ваша милость, проходите.

Маг прошел внутрь кольца каменного забора, ограждавшего бывшую собственность лорда Дарлаха, осмотрелся и мысленно склонил голову перед неведомым поджигателем. Выбитые и перекрученные ворота, растрескавшаяся каменная кладка и угли там, где было что-то, хотя бы теоретически способное гореть. Над притолокой одного из каменных остовов Файраг заметил чудом уцелевшую бронзовую «тарелку» амулета, призванного защищать склад от всех напастей, включая огонь. Что тут у нас?

Фэт вытащил скрытый в рукаве кинжал и провел украшенной хрустальной каплей рукоятью над амулетом.

Хрусталик слабо засветился, указывая, что в самом бронзовом диске магии не осталось и на медяк, но есть следы того, кто его ломал. Чудесно! Маг усилил с помощью хрусталя обрывок чужой магии и прицепил к нему одно из собственноручно разработанных поисковых заклинаний. Сила годится для поиска ничуть не хуже, чем кровь. Да, не хуже. Отклик пришел быстро, и Файраг почувствовал, как его губы помимо воли расплываются в улыбке, здорово испугавшей наблюдавших за ним стражников.

Он исполнит желание наместника наказать поджигателя. И свое желание видеть на жертвеннике того «заклинателя». Одним махом. Приятно.

Файраг согнал с лица неуместную улыбку и зафиксировал сигнал.

— Стражи, готовьтесь взять поджигателя. Ты — беги к наместнику, передай… Нет, подожди, лучше я напишу записку.

Глава 15

Сегодня подвал Рагхорской Цитадели впечатлял. Факелы, укрепленные в фигурных держателях, освещали низкие заплесневелые своды, пол, выстланный гранитными плитами, и группу из одиннадцати богато одетых людей, каждый из которых стоял на своем луче звезды. В центре звезды, на простом деревянном столе, играющем роль жертвенника, лежал я, связанный по рукам и ногам, и пытался понять, как Темный умудрился меня изловить? Мало того, что я проморгал нападение, что уже плохо, так еще и понять не могу, ни как меня нашли так, что я не почувствовал, ни как меня вырубили.

Иду себе по улице, спотыкаюсь, и прихожу в себя уже на пути в эту комнату. Крепко привязанный к носилкам, заранее лишенный камзола и рубашки, с блокиратором на шее и кляпом во рту. Меня от этих носилок и отвязывать не стали, прямо так на жертвенный стол и поставили, а потом еще и к столу прикрутили. Сразу видно обстоятельный подход мага — с таким двойным украшением на спине не побегаешь, а опасного момента отвязывания-привязывания нет.

Когда подручные выполнили свою грубую физическую часть работы, в моем поле зрения появился сосредоточенный, погруженный в себя Файраг и принялся вычерчивать вокруг моей головы символы-насосы. Здороваться или проявлять любопытство — кто я такой и какого лешего мне было от него все это время надо, он не посчитал нужным. И не надо, нам только разговора по душам сейчас не хватает.

Я смотрел на Темного и испытывал непередаваемое удовольствие пополам с азартом. На этом шаге он меня обыграл, но я знаю о том, что шаг не последний, а он — нет. Хватит ли этого преимущества для победы? Или я тоже еще чего-то не знаю? Увидим. Время пошло. Даже немного жаль, что все это так или иначе сегодня закончится.

Момент испортили два появившихся слева исполненных сдержанного любопытства дворянских лика. Знакомых. Узнают? Не узнают?

Узнали. Оба.

Лицо Селриха озарило радостное изумление, лицо наместника вытянулось, но восклицание они издали одно и то же.

— Ты?

Кляп не оставлял возможности поприветствовать собеседников в соответствии с правилами этикета, а устраивать пантомиму я счел неуместным, так что почтенным фэтам пришлось общаться друг с другом.

Первым, по праву старшего, заговорил наместник.

— Вы его знаете? — Тон у него был не слишком радостный и подразумевал: «Чему ты радуешься, идиот?»

Граф настроение руководства уловил, но причины не понял, а потому лишь недоуменно поднял брови.

— Ну да. Это Киорсах из НарНитта, тот заклинатель из нилхорской стражи, о котором я вам рассказывал. Вам тоже доводилось сталкиваться с ним?

Наместник несколько вдохов переосмыслял старые доклады в свете новой информации, а затем медленно кивнул головой:

— Да, неоднократно. Только звали его тогда Киорсах Лимсор, ученик магистра Эрлимаха тэргхорского.

Глаза отступника при этой новости тускло сверкнули, но особо удивленным он не выглядел, видно, подозревал что-то такое, а Селрих подался вперед.

— Ученик мага? Вы имеете в виду… Леший, это полностью меняет расклад. Смысл всех событий меняет! Файраг, мы можем его расспросить?

Темный равнодушно покачал головой.

— Знаки на столе и блокиратор запирают силу, но рассчитаны они в основном на заклинателей. Ученик мага вполне может их обойти, так что вытаскивать кляп я бы не стал. Да и какая разница? После сегодняшнего ритуала король и Тайная Канцелярия нас волновать перестанут, а он исчезнет. Если труп когда-нибудь и найдут, то любой инквизитор подтвердит, что это Темный маг, не справившийся с ритуалом, за таких не мстят, а это значит, что вопрос с его Учителем тоже исчерпан.

Дворяне ушли из подвала, полные сомнений, а Темный принялся готовиться к ритуалу. Когда я окончательно замерз в стылом воздухе подземелья и начал перебирать в памяти средства от воспаления легких, отступник наконец завершил вступительную часть, убрал ставший ненужным блокиратор и пригласил остальных участников ритуала.

Насколько я могу судить по составу, наместник предусмотрительно решил, что повязанные таким секретом, как участие в темном ритуале, подельники и после успешного завершения заговора будут вести себя прилично. Так что я имел счастье находиться в обществе самых неблагонадежных, с точки зрения фэта Дарлаха, заговорщиков. Ну да, им потом и несчастный случай устроить можно будет, когда надобность в их помощи отпадет, невелика потеря. Из доверенных я со своего места разглядел только Селриха, занимающего луч звезды по правую руку от наместника.

Классический ритуал призыва шаоршьи присутствия кого-либо, кроме мага и жертвы, не требовал, пришлось поломать голову, чтобы придумать внятное обоснование для такого скопления народа, но Темный повелся, значит, получилось хорошо.

И вот я лежу, они стоят, и стоять, если ритуалу ничто не помешает, будут еще долго — действо началось в полночь, а закончится на позднем осеннем рассвете. Я прикрыл глаза, стараясь отрешиться от мерзкого ощущения вытекающей силы. Это было похоже на то, что я сотворил с собой, когда выбирался из Нилхоры, но гораздо более неприятно. Жизнь тягуче-медленно вытекала через порезы на коже, оставляя ощущение пустоты.

С каждой ушедшей каплей становилось все труднее безучастно лежать и не предпринимать никаких попыток освободиться. Я поймал себя на том, что продумываю способы побега, и мысленно закатил себе оплеуху. Я же сам этого хотел! Это я подстроил этот ритуал. Не хватало теперь сорвать его и пустить все усилия насмарку.

С высоты жертвенника казалось, что пытка будет продолжаться вечно, но, как утверждают умные люди, даже вечность имеет свойство заканчиваться. Насытившийся чужой силой Темный отбросил стесняющий движения камзол и неторопливо двинулся вокруг жертвенника по внешнему кругу рун призыва, насыщая один символ за другим выкачанной у меня энергией. Люди, стоящие на лучах звезды, зябко поежились, не понимая, что вызвало дискомфорт, а я непроизвольно дернулся, и если бы не веревки, непременно свалился бы на пол. Запретная магия тонким, но непрерывным ручьем наполняла комнату, и в этот раз я не мог защититься.

* * *

Как и в прошлый раз, сигнал о начале колдовства пришел посреди ночи. Родрих скатился с топчана и запрыгнул в штаны раньше, чем успел сообразить, что же его разбудило. Темный мерзавец! И так из-за него жизни спокойной нет, так еще и выспаться не дает. Команда собиралась молча и быстро. Когда инквизитор натянул камзол, полностью готовый к бою Ларрех уже стоял в дверях и теребил амулет. Вот что значит школа мэтра Чарсеха! Какое счастье, что будущие следователи занимаются отдельно от будущих боевиков.

Родрих с усмешкой потянулся за оружием, когда рыжий издал невразумительный вопль и хлестнул амулетом, который держал за цепочку, о стену. Тэси, как раз пристегивавший кинжал, шарахнулся в сторону и еле удержался от того, чтобы выхватить оружие из ножен.

С ума сошел?! Запасных амулетов раз-два и обчелся! Впрочем, присмотревшись, инквизитор решил, что по-волчьи ощерившийся воин и впрямь выглядит невменяемым.

— Что?!

— Опоздали! — Ларрех со всей силы пнул табурет, который от такого обращения с грохотом врезался в стену. Покой спящих в других номерах людей его волновал мало.

— Да с чего ты взял? — Отвлечь его надо, пока он по широте душевной тут все не разнес, вон как глазами сверкает.

— На амулет свой посмотри!

Родрих взял свой кулон и мысленно потянулся к выгравированной на нем руне. Где происходит непотребство? В ответ вместо тонкого путеводного луча мысленному взору предстала круговая волна, исходящая от амулета и охватывающая собой весь город и его ближайшие окрестности.

— Вот Шаркрайх! Рассеивающим куполом прикрылся! Значит, что-то масштабное начал.

— Ага, — воин зло хохотнул. — Помнишь, что нам из Нилхоры докладывали? Начали они, а мы помешать не успели.

— Успеем еще. — Родрих кивнул бойцам, вытеснил друга в коридор и на бегу успокаивающе кивнул нескольким сонным постояльцам, испуганно выглянувшим в коридор. — Серьезные ритуалы быстро не проведешь, иначе он и силы тратить на полог не стал бы.

Услышав слово «ритуалы» и сопоставив его с группой разномастно одетых людей с воинской выправкой, свидетели испарились.

— И как ты предлагаешь его искать? Город велик, и окрестности у него обширны. Предлагаешь все дома по очереди обыскивать?

— Полагаю, с моей помощью. — Хатлах, явившийся позже всех, первым выскочил на улицу. — Если я окажусь хотя бы на расстоянии в полквартала от места колдовства, я его засеку.

Родрих молча кивнул и пинком, как недавно Ларрех табуретку, загнал в дальний угол сознания мысль о том, что даже так прочесывание города займет не меньше половины суток, а значит, успеть вовремя они смогут, только если наткнутся на Темного случайно. Но не сидеть же сложа руки? Как успел понять Родрих, сам собой этот мерзавец вряд ли помрет.

У замка наместника Хатлах к чему-то прислушался и покачал головой.

Что ж, никто не говорил, что все будет просто. Родрих на миг задумался и распорядился:

— Прочесываем Призамковый район, потом Большекупеческий и дальше по спирали.

Перебирающий амулеты Хатлах поднял голову.

— Может, точечно проверить — казармы, городские склады и так далее?

— Нет, наместник не стал бы устраивать запрещенный ритуал в общественных местах. Хоть он тут и хозяин, хоть и ночь сейчас, но все равно. Такие вещи стоит держать в тайне даже от верных соратников. Скорее всего, действо происходит либо дома у кого-то особо доверенного, либо там, где по ночам в здравом уме не ходят. Чем метаться из одного конца города в другой, лучше проверить все по порядку.

Отряд молча и стремительно заскользил по ночным улицам, стараясь не попадаться на глаза патрулям.

* * *

Когда через полтора часа после начала призыва вокруг огненной руны начал собираться туман, а инквизиторы так и не появились, я начал подозревать, что выиграл все-таки Темный. Главное, чтобы Ивэлия сюда не сунулась, тогда ее и Селрих не защитит. Да и не факт, что станет защищать.

Лежать и ожидать появления обозленного призывом духа, жаждущего уничтожить того, чьей силой он был призван, было… скажем так, не очень приятно. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть через горло, и не сделало этого только потому, что в этом самом горле плотно застрял комок. Нет, так не пойдет! Магических сил осталось совсем немного, но все равно больше, чем ничего. Я с трудом заставил себя расслабить скрученные нервной судорогой мышцы, отрешился от бормотания Темного и начал потихоньку стягивать оставшуюся у меня магию в кулак.

* * *

Отряд был уже почти на границе между районом благородных и районами зажиточных горожан, когда наперерез Хатлаху из переулка метнулась перепуганная хрупкая девушка.

Инквизитор, сдавленно ругнувшись, придержал потерявшую равновесие бегунью под локоть.

— Осторожнее, леди.

А ведь и вправду, леди. И не из бедных. Родрих прислушался, но ни сопровождающих, положенных ей по статусу, ни погони так и не услышал.

Фаэта оглядела мужчин слегка безумными, полными слез глазами и неожиданно спросила:

— Вы инквизиторы? — Собиравшийся скомандовать продолжение движения Хатлах едва заметно дрогнул, но девушке этого хватило. — Вы инквизиторы, я знаю. Помогите! — Видя, что лица окружающих посуровели, она быстро заговорила: — Мой жених — заклинатель. Сегодня пришли люди наместника, с ними какой-то незнакомый фэт, скрутили его при помощи амулета и увели.

— Подробнее. — Родрих подобрался, как перед броском. Жертва? Многие сложные ритуалы запретной магии требуют присутствия жертвы-одаренного. — Когда именно это было?

Девушка сморгнула набежавшую слезу.

— Три часа назад. Повезли в замок наместника.

Хатлах нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Мы там уже были. Если бы ритуал проходил там, я бы почувствовал.

Родрих утвердительно кивнул, но леди упрямо впилась взглядом в заклинателя.

— И под землей почувствуете? На три яруса подземелий?

Хатлах растерянно посмотрел на Родриха. Перевода такой взгляд не требовал. Что требовалось, так это прояснить одну мелочь.

— Откуда вы знаете, где он? Неужели сами видели?

Леди гордо выпрямилась и зажгла над открытой ладонью «светлячка».

— Да, видела. Я тоже заклинательница и смогла определить, где он находится. Показать короткую дорогу?

Тащить молоденькую девушку в бой было совершенно неразумно и абсолютно непорядочно, но дорога каждая секунда. Родрих прожег заклинательницу взглядом:

— Вперед не лезть, не отставать, бойцам не мешать. Во время драки — спрятаться и не высовываться. Слушаться во всем. Ясно?

* * *

Угнаться за спешащими воинами оказалось не так-то просто, но Ивэлия изо всех сил старалась не отставать. Ну да это ничего, главное, что она их все-таки догнала и предупредила, теперь они и сами смогут найти Киорсаха, разве что в подземелье немножко поплутают. А может, и нет. Кто их знает, какие у них амулеты?

Когда из замка наместника явился слуга и выслушавший сообщение Родрих умчался прямо из-за стола, даже не вспомнив про стынущий ужин, сердце Ивэлии кольнуло нехорошее предчувствие.

Едва за дядюшкиной каретой закрылись ворота, она встала из-за стола.

— Лими, пойдем, у меня нет аппетита.

Гувернантка оторвалась от созерцания кусочка улицы, видневшегося в окне, и отложила салфетку.

— Раз так, может быть, займемся «приворотом»? Самое подходящее время, на мой взгляд.

Дамы, провожаемые любопытными взглядами слуг, спустились в чулан, и Талимия плотно притворила дверь. Надо будет распорядиться, чтобы плотник щеколду приделал. Или уже не надо? Сегодня поздно, а завтра, если предчувствие не обманывает, будет уже не нужно.

Ивэлия осторожно разожгла жаровню и прошептала активирующее заклинание. Какое счастье, что Киорсах придумал оставить для нее «окно»! Сидеть дома и волноваться было бы невыносимо.

Рядом, шелестя юбками, присела Талимия и рассеянно устремила взгляд в клубы пара. Тоже переживает, поняла Ивэлия, хотя и старается этого не показать. Она же добрая, хоть и ругается на Киорсаха, но не потому, что зла ему желает, а потому что за нее, свою подопечную, волнуется.

Наконец пар сформировался в картинку, и Ивэлия испуганно ойкнула. Сквозь «окно» было видно, как по двору замка наместника двое стражников тащат носилки с крепко привязанным к ним фэтом Киорсахом, а чуть позади вышагивает откровенно довольный фэт Файраг.

Возникший в поле зрения наместник что-то сказал и сделал нетерпеливый жест рукой, от чего воины сменили направление и вскоре уже спускались по узкой лестнице в подвал.

Ивэлия припомнила управляющие слова, которые заставил ее вчера зазубрить Киорсах, и попыталась осмотреться.

— Дядюшки не видно.

— Не добрался еще. Лошади у него хорошие, но летать пока не могут.

— Лими, как ты можешь сейчас шутить?! Фэта Киорсаха поймали, неизвестно что делать будут, а ты!..

Ивэлия задохнулась от безысходности и негодования, а гувернантка невозмутимо поправила выбившийся из прически локон.

— Думаю, что с ним будут делать, нам как раз известно, сами помогали все готовить. Сама посуди — он уже продемонстрировал свою способность сбегать откуда угодно, так что держать его долго опасно. С другой стороны, этим… заговорщикам, — последнее слово гувернантка произнесла с непередаваемой интонацией, — нужно как можно скорее провести ритуал. Как видишь, все идет по плану, просто немного раньше срока. Не переживай так за него, он все предусмотрел.

— Да. — Ивэлия невольно покраснела под усмешливым взглядом гувернантки, и это странным образом помогло взять себя в руки. — А я прослежу, чтобы все прошло как надо.

Смотреть на Темного, неторопливо покрывающего жертвенник с лежащим на нем Киорсахом странными символами, было жутко, но Ивэлия не осмеливалась отвести взгляд. Тем более странно было, что появление новых действующих лиц первой заметила Лими. Услышав шипение гувернантки: «Явились, упыри подзаборные», — она перестала всматриваться в вязь символов и подняла взгляд. Дядюшка и наместник изумленно смотрели на пленника.

А потом Талимии показалось, что она ослышалась или неверно поняла. Маг? Фэт Киорсах — маг?

— Иви… Он говорит правду?

— Да. — Подопечная вовсе не выглядела потрясенной. — Он знает слишком много для заклинателя и слишком спокойно делится секретами. Ну, и в рассказах о его обучении иногда что-то такое мелькало. Он осторожен был, чтобы лишнего не сказать, но все равно иногда проскальзывали непонятные вещи.

— Не замечала. — Талимия вытянула шею, чтобы из-за плеча Темного еще раз взглянуть на старого знакомого новыми глазами. Нет, ничего не изменилось. Все такой же худой и сероглазый мальчишка. Ореола мудрости и могущества, который должен окружать любого уважающего себя мага, не появилось. Вруны эти менестрели. Талимия облокотилась на ларь и устало потерла переносицу. И баллады у них дурацкие. Про отважных рыцарей с принцессами она уж давно слушать не может, а теперь, наверное, и про магов тоже. Каждый раз вместо могучего белобородого чародея, способного движением брови испепелить город, будет представляться этот шкет, прикрученный к жертвеннику и разрисованный колдовскими знаками, как тогрэсское блюдо — цветами. Как можно настолько не разбираться в том, о чем поешь?

Когда ритуал подошел ко второй части и Темный начал взывание, Ивэлия подобралась, ожидая вот-вот увидеть врывающихся в подвал грозных инквизиторов, но минуты шли, а никто так и не объявлялся.

Сколько можно! Скоро щель в пространстве формироваться начнет, а их где-то носит!

— Лими, помнишь, Киорсах упоминал, что рассеивающий купол мешает отследить точное место проведения ритуала? — Дождавшись неуверенного кивка гувернантки, Ивэлия встала. — Если Темный воспользовался им и в этот раз, то инквизиторы могут искать его еще долго. Я пойду и немного им помогу. Нет. Ты останешься здесь. И будешь следить за происходящим. И рассказывать об этом мне. Я дам тебе ту заговоренную на подслушивание монетку, которая сейчас лежит в комнате дядюшки. Вторая — у меня. Сделаешь?

— Да. — Благородная девица не должна выходить на улицу без сопровождения, да еще и ночью, но птенчик недурственно освоила те заклинания, которые показал ей этот… маг, защитить себя от бандитов сумеет. Да и момент для соблюдения этикета неподходящий. — Сделаю.

* * *

Не предусмотренная ритуалом вспышка света разрезала тонкую вязь призывающих заклинаний, как раз когда я раздумывал, как применить те крохи магии, что удалось наскрести, с максимальной эффективностью.

Темный стремительно обернулся и вскинул затянутые в грубые перчатки руки в защитном жесте, но второй удар предназначался не ему. Горячая волна прокатилась по жертвеннику, обжигая кожу и лишая отступника заемной магии. А вот третий удар пришелся по дезориентированному Темному, пытающемуся перенастроиться на новый баланс силы. Защиту не пробил, но отбросил куда-то за пределы моего поля зрения. Дворяне, наплевав на строжайшее предупреждение, что ритуал нельзя прерывать, сыпанули в разные стороны и заметались, стараясь не попасть под шальное заклятие. Я бы с удовольствием присоединился к общему веселью, но веревки не давали подняться, а имеющейся магии хватило только на жидкую защиту от откатов заклинаний — совершенно необходимая вещь, когда лежишь как раз посередине меду сражающимися магами. Видно мне было мало, но два просвистевших над головой заклятия ощутились вполне отчетливо, а потом, судя по скрутившей боли, Темный выпустил в мир запретную магию.

Я почувствовал, как инквизиторы отпрянули, и, извернувшись, посмотрел в сторону Файрага. Что ж, эта атака избавила Темного от долгого и мучительного процесса утраты разума. Тщательно отодвигаемое им безумие накрыло отступника мгновенно. Но, судя по реакции одного из амулетов, которые Темный не пожелал снять перед началом ритуала вопреки технике безопасности, он такую возможность предусмотрел и становиться причиной гибели провинции не собирался. Короткая вспышка пламени специфического оттенка — и фэт Файраг умер. Жаль, что, вопреки его надеждам, это не помогло. Тело, лишенное жизни, осталось стоять, пронизанное магическими потоками. Из остекленевших глаз выплескивалась сила, которую больше некому было контролировать, тело, видимое сквозь прорехи в расползающейся одежде, корежилось и скручивалось без какой-либо системы. Попавшие под волны чуждой силы люди кричали, двое изломанными куклами валялись в луже крови на полу. Пухлый заговорщик с франтовато закрученными усами тщетно пытался отползти подальше от бывшего союзника, но ноги, превратившиеся не то в два щупальца, не то в два лишенных чешуи змеиных хвоста, бессильно извивались, увязая в текущем под воздействием магии камне.

В этом океане безумствующей силы было два островка относительного спокойствия: я лежал прямо напротив Темного и изо всех сил, в который раз за последние два месяца выжигая себе ауру, держал щит, который почти защищал меня от волн магии. Второй образовали инквизиторы, которые готовились именно к такому развитию событий, а потому восприняли безумство мага с философским спокойствием. Готов спорить, что пока половина из них держит оборону, другая не мешкая, но и без лишней суеты, готовит ответный удар.

Профессионалы, наконец-то добравшиеся до изворотливого врага, растягивать удовольствие не стали. Едва я успел подумать, что еще немного, и Мастеру с Ивэлией придется привыкать к тому, что у меня отросли клешни или хвост, как подвал на мгновение погрузился в густую, вязкую темноту, а когда факелы вновь осветили помещение, на том месте, где стоял Файраг, обнаружилось только бурое пятно непонятных очертаний. Спустя удар сердца со стороны инквизиторов раздалось шевеление, у меня над головой пролетел амулет и шлепнулся в центр пятна. Тоже не любят «вручную» чистить. А может, и не умеют, не маги все-таки.

Давление на щит сразу ослабло, чудом сохранившимся истинным зрением я видел ленты силы, медленно втягивающиеся в закрученную спиралью серебряную раковину. Дождавшись, когда пол перестанет зыбко дрожать под ногами, инквизиторы сняли щиты, и главный тут же принялся раздавать указания.

Выживших заговорщиков увешали амулетами и сноровисто упаковали в наручники, а ко мне подошли трое — с нашивками следователя, заклинателя, и боевика. Рыжий верзила критически меня осмотрел и обернулся к своим товарищам:

— Это он.

— И под то описание подходит. — Следователь с задумчивым интересом обошел вокруг жертвенника, мельком глянул на пятно, оставшееся от Темного, но так же, как и я, ничего достойного пристального изучения там разглядеть не сумел, а потому вернулся ко мне. — Когда вы придете в себя, молодой человек, нас ждет долгий разговор. Не убегайте, пожалуйста, это будет совершенно излишне.

Даже и не подумаю. Если бы считал меня Темным, убил бы прямо сейчас, если бы считал заговорщиком, меня уже волокли бы по лестнице его люди. Раз этого не произошло, значит, можно и поговорить. А бегать я уже утомился, честное слово. Но сказать вслух я этого не мог — напряжение отпустило, и я понял, что сил не осталось уже ни на что. Разве что кивнуть, но, кажется, следователю больше и не требовалось. Он нацепил на меня исцеляющий амулет, очень похожий на мой собственный, оставшийся у фэта Кайтега, и подозвал кого-то, находившегося у меня за спиной.

— Куда его отнести, леди?

Нет, ну не гады ли? Зачем было девушку в самое пекло тащить? Даже если не учитывать отвратительное, хоть и скоротечное зрелище, ее наверняка обожгло запретной магией. Щит они поставили быстро, но не мгновенно. Хотя держится она хорошо. Лицо белое, губы дрожат, и, готов биться об заклад, хоть мне отсюда и не видно, до боли стиснуты кулачки, зато голос ровный. Настоящие взрослые фаэты не плачут от испуга. По крайней мере до тех пор, пока не окажутся дома, в своей комнате, подальше от всяких там посторонних.

— Я думаю, будет лучше, если фэт Киорсах будет оправляться после… — В этом месте голос Ивэлию все-таки подвел, но она все же смогла закончить: — после ранений в доме моего… в городской резиденции графов Шерхоров. Я покажу дорогу.

Вот и отлично, теперь главное — не отключиться раньше, чем меня в эту резиденцию принесут, — не уверен, что без дополнительного стимула с моей стороны кто-нибудь догадается предложить леди успокоительное.

То ли инквизитор-следователь верил в слухи, утверждающие, что на магах любые раны затягиваются в течение одного вечера, то ли был исключительно хорошего мнения о своем целительском амулете, но с расспросами он пришел сразу после полудня. Я даже выспаться толком не успел, не то что восстановиться. Ивэлия с Талимией, которые отсыпались после беготни и волнений в своих комнатах, в другом крыле особняка Селриха, воспрепятствовать ему не могли, а слуги не посчитали нужным, поэтому пришлось просыпаться и спешно приводить себя в порядок.

Отвратительно бодрый и довольный следователь сделал вид, что не заметил довольно значительного промежутка времени между докладом о его приходе и моментом, когда я спустился к нему в гостиную. Просто отставил в сторону кружку с травяным отваром, представился и предложил усаживаться напротив него и устраиваться поудобнее — разговор намечается долгий. При этом от него исходили такие волны еле сдерживаемого радостного ликования, что даже возмутиться толком не получилось. Долгий так долгий.

Дождавшись, когда я усядусь, инквизитор попытался грозно нахмуриться. Получилось у него, с учетом общего лучезарного настроения, довольно неплохо. Сразу видно — профессионал.

Тем временем профессионал посверлил меня взглядом несколько вдохов.

— Итак, молодой человек, вы ничего не хотите мне рассказать?

— Что именно? Рассказать я могу много, но хотелось бы знать, что вас интересует.

— Для начала — как вы, ученик тэргхорского мага, оказались впутаны в эту историю? Насколько мне известно, у вас сейчас должна подходить к концу практика в Грангоре. — Да, верно говорят, что от инквизиции ничего не скроешь. Все равно узнают, причем, возможно, больше, чем ты сам. — Также мне интересно выслушать ваши объяснения, как получилось, что наши поисковые амулеты реагировали на вашу силу, а не на Темного. — Взгляд следователя стал испытующим. — Сначала я, было, подумал, что ныне покойный фэт Файраг уже тогда использовал вас в качестве донора, но слишком много фактов это опровергает.

Вот так. Я постарался скрыть замешательство. Именно это я и собирался утверждать. Леший, да вся эта история с рокнорхом и сдачей в плен была затеяна именно ради этого! Почему я думал, что инквизиторы будут просто бегать от одного всплеска силы к другому и не попытаются ничего разузнать?

Правильно понявший заминку следователь мягко посоветовал:

— Лучше правду.

Ладно, пускай будет правда, раз уж им все равно столько известно. Ужатый до голых фактов и лишенный всего, что я счел лишними подробностями, рассказ много времени не занял, но инквизитору его хватило, что только укрепило меня в мысли, что он знает куда больше, чем я надеялся.

— Самоуверенные детишки. Впрочем, как ни странно, у вас все получилось. — Сердитым следователь Родрих не выглядел — может, по возрасту мы, с его точки зрения, до взрослых и недотягиваем, но план-то провернули совсем не детский, и он это понимал. Хотя, должен признать, я в эту историю действительно влез как-то… криво. — Раз уж вы здесь, не посмотрите оставшиеся от Темного амулеты? В его вещах, оставшихся в его гостиничном номере, мы нашли много странных вещей, которые наш заклинатель, Хатлах, несмотря на весь свой опыт, не смог идентифицировать. Интересно будет взглянуть на его лабораторию. Я уже отправил с утра группу своих людей, чтобы они там присмотрели за имуществом покойного, пока наследнички не растащили.

«Решетчатые» амулеты? Сделанные магистром, который разрабатывает этот тип магии куда дольше, чем я? Хочу! Интересно, до чего он успел дойти в своих исследованиях? И на кой ему понадобилось связываться с такой пакостью, как запретная магия? Обнародовал бы свои исследования, хотя бы частично, — прославился бы в веках среди всех рас, не так уж часто новые типы плетений изобретают.

Я подрагивающими от нетерпения пальцами расшнуровал протянутую инквизитором сумку и начал выкладывать в ряд отсвечивающие магией предметы.

Ряд получился неожиданно длинным и содержал самые экзотические вещи, использованные в качестве материального носителя, так что Родрих счел нужным пояснить:

— Здесь все амулеты, сделанные Файрагом, которые удалось найти. И те, которые наш заклинатель смог определить, и непонятные. Я подумал, что вам захочется взглянуть на картину в целом.

— Вы совершенно правы, так делать анализ будет гораздо удобнее. — Разложить «самопальные» и «классические» амулеты на две кучки не долго, а материала для рассмотрения получится больше.

Хм, обычно вещественную основу для амулета выбирают по двум критериям — удобство ношения и использования и эстетические соображения. Чем руководствовался Темный, когда накладывал вполне классическое плетение защиты от чтения мыслей на свинцовую гирю, для меня оставалось загадкой. Для того чтобы этот амулет действовал, нужен постоянный контакт с кожей, а таскать свинцовую чушку в руках было бы несколько обременительно.

Я со скрипом отодвинул неподъемный амулет в сторону и взялся за следующий.

Осмотр неожиданно затянулся. Родрих, вначале терпеливо ждавший моих пояснений, успел заскучать, сгонять слугу за еще одной чашкой травяного отвара и начать прогуливаться по комнате, а я — то крутил предметы с разных сторон, то пытался осмыслить картину в целом. И чем дольше думал, тем меньше понимал.

Все амулеты, сделанные по классическим плетениям, были не слишком сложные. Вероятно, он делал их еще в годы ученичества — как раз для середины обучения уровень, или для толкового заклинателя, у которого опыт компенсирует отсутствие магического зрения. Амулеты, в которых использовались «решетки», по задумке были гораздо интереснее, но исполнение выглядело… странно. Абсолютно все энергетические построения были в той или иной степени кривыми. В прямом смысле слова. Может, это специально? Да нет, они так в половину мощности работают, да и энергия из многих вытекает. В одном амулете эту проблему Темный даже попытался решить, только почему-то вместо того, чтобы более ровно прирастить канал, убрав щель, он добавил сложную, громоздкую конструкцию, снизившую эффективность амулета вдвое. А вот эти два артефакта — судя по остаточной ауре, отступник пользовался ими часто, иногда неделями носил не снимая, — но «решетка» у них сделана таким образом, что совершенно явственно вредит своему владельцу.

Я взял один из «вредоносных» амулетов и осторожно спрямил энергетическую тягу, дающую опасный угол. На чем бы испробовать? А хоть бы и на кресле, все равно инквизитор из него встал, и, судя по всему, в ближайшее время садиться обратно не собирается.

Кресло с сухим шелестом окаменело. Заинтересованный инквизитор оторвался от окна и в два шага оказался рядом с жертвой эксперимента.

— Трогать можно?

— Конечно. Это обычный камень. Базальт.

Следователь постучал костяшками пальцев по некогда мягкому сиденью.

— А назад?

— А назад… — Я еще раз осмотрел энергетический узор со всех сторон и для верности просветил хрусталиком. — Такой функции тут не предусмотрено.

— Интересно. — Родрих попытался отодвинуть каменное кресло в сторону, потом махнул рукой и подтащил к столу другое. — А леди Ивэлия не обидится на порчу имущества? Базальт — это не мрамор редких сортов, смотрится оно теперь мрачновато. Про вес и удобство я даже не говорю.

— Не обидится — дом отошел не ей, а ее двоюродной тетке. — Так же, как и право опеки над самой Ивэлией, кстати. — Чужое кресло, павшее жертвой магического эксперимента, ее не огорчит. Скорее захочет сама занятный амулет опробовать.

Я крутанул подвеску за цепочку и бросил в общую кучу.

Интересно — не то слово. Следователь даже не понимает — насколько. От моих исправлений амулет не потерял ни силы, ни функциональности. Так почему же Темный, вместо того чтобы исправить построение, терпеливо гробил свое здоровье? Не мог же он этого не видеть, в самом деле! Или мог? Все эти амулеты можно без труда доработать. Файраг человек упорный и аккуратный, он должен был доводить их до идеальных линий, а тут — такой кошмар без внимания оставлен.

Родрих вытащил отброшенный мной кулон из груды других и положил отдельно.

— Это его единственная функция?

— Да. — Сказать ему? Но о чем? Я даже внятно сформулировать подозрения не могу. К тому же я, кажется, в своем рассказе из стремления к краткости упустил такой живописный момент, как открытие нового типа плетений. Сказать об этом и заодно намекнуть о подозрениях? Нет, сначала все проверить надо. Если сейчас, без доказательств, я и сам в них не очень верю, то Родрих вообще на смех поднимет. — Функции остальных я тоже определил. Будете записывать или слушать?

— Записывать. — Следователь вытащил бумагу и свинцовый карандаш. — Все равно придется отчет составлять. Кстати, почему мы не смогли их определить?

Нет, такие вещи вот так вот незнакомым людям, даже высокопоставленным инквизиторам, не выкладывают. Открытие нового типа плетений всколыхнет всю магическую общественность, так что стоит подумать, кому, в каком порядке и, главное, в каком объеме преподносить эту новость. Подождет инквизитор, пока я подумаю.

Я изобразил растерянность.

— Знаете… Я не уверен… Обратитесь к моему наставнику, он должен вот-вот вернуться. Прежде чем делать какие-то выводы, я должен посоветоваться с ним.

Буду упираться до последнего. Приказывать он мне не может — раз я числюсь учеником магистра Эрлимаха, то и слушаться обязан только его, а для жесткого допроса у следователя нет оснований. Продержусь.

Как ни странно, инквизитор вставать на дыбы и давить авторитетом не стал, покладисто кивнул и принялся записывать выявленные функции. Что-то этот почтенный фэт мне тоже подозрительным кажется. Или это нервы и пора пить успокаивающую настойку, ту самую, которой вчера по моему настоянию Ивэлию поили? Или хотя бы позавтракать.

Едва инквизитор покинул гостиную, в дверь проскользнула выспавшаяся и посвежевшая фаэта. Буду надеяться, кошмары ее не мучили.

— Доброе утро, Киорсах, как ты себя чувствуешь? — На «ты» мы перешли только вчера, и Ивэлия еще заметно смущалась. — Неужели он не мог подождать со своими вопросами хотя бы день?

Озабоченно и совершенно по-взрослому хмурящая темные бровки фаэта выглядела настолько потешно, что я помимо воли расплылся в улыбке. Подозреваю — слегка идиотской и самую малость неуместной.

— Доброе утро, и спасибо за беспокойство, чувствую себя отлично. — Удивительно, но факт — даже спать больше не хочется. Взбодрил меня приход инквизитора, ничего не скажешь. — Подождать он не мог, торопится расследование по горячим следам закончить. — Интересно, как она такую новость воспримет? — Поэтому мне надо срочно съездить в родовое гнездо Файрага и кое-что забрать из его лаборатории раньше, чем туда прибудут помощники следователя Родриха.

В этот раз Ивэлия нахмурилась уже по-настоящему.

— Объясни. Я думала, что ты выступаешь на одной стороне с ними, а все разногласия — от недоразумений.

Леди решительно подошла к креслу напротив, видимо, с намерением величественно сесть и не отпускать меня, пока не дам полного ответа на все интересующие ее вопросы, но красивый жест не получился.

Ивэлия с недоверием постучала кулачком по каменной спинке, но отвлекаться от основной темы разговора не захотела. Села в то кресло, что стояло рядом, и выжидательно посмотрела на меня.

— Верно, но на его рабочий дневник я хочу взглянуть первым. — Даже пытаться не буду искать благовидное оправдание своим собственническим инстинктам. — Нет, ты подумай, мы с Файрагом, независимо друг от друга, разработали новый тип плетения заклинаний. — Леди недоверчиво распахнула глаза на такую новость. Да, самому не верится, но ведь правда же! — И вот итог: собирать плоды наших трудов будут какие-то посторонние люди, вся заслуга которых в том, что именно они оказались в нужном месте в нужное время. А то и вовсе записи смотреть не будут — спалят вместе с лабораторией, как орденский устав предписывает, и все.

— Люди, оказавшиеся в очень нужном месте и в очень нужное время. Помнится, ты, когда лежал на жертвеннике, не возражал против их присутствия.

Это да, тут леди меня пристыдила как следует. Свой приз инквизиторы честно заработали, но такое открытие в качестве благодарности — это будет, пожалуй, слишком масштабно. Да и подозрения, возникшие у меня после визита Родриха, следовало проверить как можно скорее — после уничтожения лаборатории это будет уже невозможно, а мучиться потом всю жизнь неразгаданной загадкой…

Эта вторая причина для спешки подхлестывала меня не хуже, а то и лучше разыгравшихся собственнических инстинктов. Открытия в области магии я еще совершу, жизнь — штука длинная, а магическое искусство, как я убедился за время «практики», развивать можно еще долго, было бы желание. Новый подход к освоению и применению силы открывал поистине головокружительные перспективы. А вот неразгаданная тайна волновала тем сильнее, чем дольше я о ней думал.

— Ты права, и я найду, как их отблагодарить. Но сейчас мне надо оказаться в лаборатории Файрага первым.

Слова оказались верными. Ивэлия едва заметно улыбнулась и одобрительно качнула головой. По волосам метнулся солнечный блик, придавая темным прядям мягкий каштановый отлив.

— Хорошо. Благодарность настоящего мага — это серьезно. Даже для такой могущественной организации, как у них. — Приятно, когда в тебя верят. Особенно, если учесть, что у инквизиторов два своих мага имеется. Впрочем, умения каждого мага в значительной степени уникальны, так что помощь действительно может оказаться достаточно весомой. — Что же до поездки — будет лучше, если ты возьмешь меня с собой. Хотя бы потому, что я много раз бывала в гостях у нашего уважаемого соседа. Единственное, что меня смущает, — ты говорил, что люди фэта Родриха уже выехали. Как ты собираешься их обогнать?

Глава 16

Способов обгона было несколько. Начиная от вполне невинных волшебных подков Соловки (не идеальный вариант — дорога тут только одна, и обгонять по ней инквизиторов мне не хотелось) и до таких неприглядных и рискованных, как наведение порчи (совесть не позволит вредить своим спасителям). Надеюсь, хоть раз в кои веки не придется изворачиваться и удастся воспользоваться самым простым и быстрым способом добраться в нужное место.

Я в который раз помянул добрым словом советы мудрого и всезнающего хозяина «Зеленой звезды» и двинулся к центральному рынку. Ивэлия с неразлучной гувернанткой спешно паковала вещи и клятвенно заверяла, что к тому времени, как я улажу все дела, она уже будет ждать меня на выходе из города с Соловкой на поводу.

Полуденная суета бесконечных торговых рядов захватила меня в свой гомонящий десятком разных языков вихрь и выплеснула у большого трактира. Крепкое здание под свежеокрашенной вывеской производило впечатление добротности и основательности, самое то наемного работника искать. Внутри оказалось многолюдно. Разгоряченные рыночным торгом посетители медленно остывали и приходили в себя за объемистыми кружками, шустрые улыбчивые подавальщицы привычно отшучивались от излишне заинтересованных личностей, а хозяин, он же, судя по комплекции, и вышибала, следил за тем, чтобы принесенные с рынка взаимные претензии разрешались мирно и без ущерба для заведения.

Вот хозяин-то мне и нужен. Я протолкался к стойке и для начала разговора выложил серебряную монету. Много, конечно, но за спешку всегда приходится доплачивать.

Трактирщик, со вкусом распекавший за что-то служку, по достоинству оценил мою торопливость и быстро свернул воспитательный процесс, напоследок грозно шевельнув бровями. Мальчишка этот жест расценил правильно и буквально испарился, а потенциальный информатор изобразил на лице почтительное внимание.

— Фэт хочет, чтобы ему приготовили что-то особенное?

— Нет. Мне нужна информация. Не знаете ли вы какого-нибудь тролля, который согласился бы поработать проводником?

— Знаю, как не знать. Рагхор — город большой, купеческий, проводники всегда в цене. — Трактирщик сгреб монету и указал в темный угол, где возвышались над остальными посетителями два пепельноволосых наемника с желтыми звериными глазами и терракотовой кожей. Добротное снаряжение ясно показывало, что парни не бедствуют. — Вон там, видите угловой столик с двумя типами? Вот это они и есть, заказов ждут. Не понравятся эти, так завтра приходите, другие с дороги вернутся.

«Типы», почувствовав, что разговор идет о них, прервали свою беседу, но кружки не отставили. Надеюсь, у них там травяной отвар. Мне только пьяного проводника для полного счастья и не хватало.

Принюхаться толком в пропахшем едой трактире оказалось невозможно, поэтому я плюнул и просто подошел. Если что — буду вытрезвлять в особо жесткой форме. Некогда мне тут с ними возиться.

— Разрешите присесть?

Старший тролль качнул кружкой, и меня обдало вкусным ароматом трав.

— Конечно, ваше магичество. Проводника желаете? — В глубине желтых бесстрастных глаз отъевшейся рыбиной шевельнулось удовольствие. Нет, тролли к чародеям нормально относятся, но утереть нос могущественным зазнайкам всегда приятно.

— Да. Выйти нужно прямо сейчас. Не очень далеко — если бы добирался своим ходом, то уложился бы дней в пять. Более конкретно скажу, если договоримся.

— Прямо сейчас? — Проводник неопределенно скривился и потеребил связку деревянных амулетов, изображающих духов различных животных. — Народу много вести? Телеги есть? Верховые? Пешие?

— Трое верховых. Комфорт не важен, главное скорость. Плачу восемь серебряных.

Младший проводник тоже заметил, что мой собеседник не испытывает особого душевного подъема от щедрого предложения, и чуть подался вперед, привлекая к себе внимание.

— Кергато в основном водит большие караваны. Я чаще вожу торопливых одиночек. Будет логичнее, если такую маленькую группу поведу я. — Парень потеребил жесткую челку и вспомнил о формальностях. — Меня, кстати, Харрого зовут, если что.

Вот и славно.

— Держите задаток, и пойдем. Мое имя и место назначения по дороге расскажу.

Иви с бессменной и безотвязной гувернанткой, как и было условлено, ожидала нас за городскими воротами, держа Соловку на поводу. Седла добрых леди отягощали туго набитые переметные сумы. Если я хоть что-то понимаю в жизни, то набиты они совершенно-необходимыми-в-дороге-нарядами. Диво, что без сундуков и вьючных лошадей обошлось. На Соловке сиротливо болтался тюк с палаткой.

— Дамы, знакомьтесь, это наш проводник, Харрого. Обещал, что завтра к полудню мы будем на месте. Леди Ивэлия, леди Талимия. А теперь, если все формальности улажены, поехали. Время поджимает.

Дамы с вежливым интересом осмотрели проводника, мысленно разобрав до косточек, и согласно подобрали поводья. Вдруг Иви встрепенулась.

— А как же вы без лошади? Может, домой за еще одной… послать?.. — Окончание бодрой фразы прозвучало уже не так уверенно. Дабы не смущать инквизиторов поспешным отъездом, всем, в том числе и слугам, было объявлено, что леди на три дня, до прибытия официальной опекунши, убывает на другой конец Рагхора, к некоей мифической подруге покойной матери. Было бы странно, если бы через два часа после отбытия на другой конец города Иви вернулась и потребовала себе еще одну лошадь. Кстати, по той же версии я почувствовал себя лучше и съехал в трактир. Какой? А Небо ведает, в столице провинции трактиров много.

Тролль после этой фразы себе что-то там решил и покосился на меня, но вслух комментировать не стал и широко улыбнулся.

— Да не, леди, я ж проводник. Мне лошадь только мешать будет. Чтобы короткую дорогу открыть, проводник должен идти пешком.

Кудлатый жилистый парень с широкой улыбкой смотрелся достаточно убедительно для того, чтобы леди успокоилась и неуверенно улыбнулась, а Талимия по привычке неодобрительно поджала губы и потянула повод лошади так, чтобы оказаться между своей подопечной и диким нечесаным мужланом. Потом замерла. Да, нелегкая ситуация — я-то пристроился от Ивэлии с другой стороны, и между нами, по твердому убеждению гувернантки, тоже должен был кто-то ехать! Талимия оглянулась на меня, вновь посмотрела на проводника. Сквозь обычную энергичную решительность проступила растерянность.

Ладно, мучить женщин нехорошо. Соловка послушно выдвинулась вперед и потрусила к лесу. Проводник, опомнившись, кинулся за мной и пристроился у морды лошади.

— Как пойдем, ваше магичество? Можно до трактира тропку дотянуть, можно в лесу заночевать. По времени одинаково будет.

— В лесу.

Не хватало еще на инквизиторов в том трактире напороться. Кто их знает — так они едут или тоже ускориться как-нибудь решили?

Тролль снова на меня покосился из-под криво откромсанной челки и потеребил ремень ножен.

— Если родственники догонят и драка будет, то восемь серебрушек маловато будет. Я только довести подряжался.

Смешок застрял у меня в горле и вышел наружу сиплым покашливанием. Он нас что, за беглую влюбленную парочку принял? И теперь опасается, что явится разгневанный отец девушки и примется тяжелой дланью наводить порядок и насаждать правила приличия? Впрочем, чем не маскировка? Если его кто-то про нас потом спросит, то услышит романтичную историю о влюбленных, а не подозрительную о торопливом маге.

— Значит, в ваших интересах сделать так, чтобы не догнали. — Я свесился с седла в его сторону и доверительно понизил голос: — Знаете, какой у нее отец?! Натуральный горный дракон. Живьем в землю закопает за оскорбление чести семьи, не меньше. Я уж о братьях не говорю.

Талимия за нашими спинами яростно фыркнула, и я поспешил истолковать этот звук в свою пользу.

— Видите? Затиранил родную дочь до того, что даже гувернантка решила поспособствовать побегу.

Проводник без нужды одернул рукав кожаной брони и прибавил шаг.

К деревне при замке Файрага мы прибыли, как и обещал проводник, в середине следующего дня. Наша кавалькада остановилась на кромке леса в прямой видимости от крайних домов и замерла в нерешительности. Интересно, инквизиторы уже здесь или мы их все-таки опередили? Единственный из нас, кого орденцы не знают в лицо, это тролль, значит…

— Харрого, вы не могли бы сходить в трактир и узнать, не появлялись ли сегодня или вчера, — чем леший не шутит? — в деревне чужие люди? Все равно какие.

— Контракт был до этого замка довести. Я довел. — Проводник не желал пробовать себя в роли шпиона и демонстрировал это всеми доступными средствами, которые позволяло воспитание и присутствие леди: решительно развернул плечи и скроил протестующую физиономию.

Фаэта за спиной проводника вопросительно приподняла бровь и коснулась пальцами виска, будто поправляя прическу. Я дождался, когда Харрого отведет взгляд, и качнул головой. Не стоит без нужды доводить до крайностей.

— Вы сейчас все равно прямым ходом в трактир отправитесь — силы после перехода восстанавливать. А медный четвертак как раз подошел бы на оплату отдыха. Не думаю, что вам тут кто-нибудь разменяет серебро.

— Оно, конечно, так. А сообщить как? Вам нужна скрытность. Если я начну бегать туда-сюда, местные удивятся.

— Не надо никуда бегать. Держите. — В широкую ладонь тролля лег тонкий костяной стерженек. — Если чужаков нет, переломите его, и я почувствую это.

— Ладно. — Проводник с сомнением посмотрел на амулет и решительно запихнул его в поясной кошель вместе с монетой. — Сделаю. Только зря это — даже если за вами и гонится кто, никак обогнать не мог. Разве что Великий Шаман тропу бы открыл, но в Рагхоре такого нет. Точно знаю.

Э-э-эм… Не люблю умных не к месту — собственная глупость выпирать начинает.

— Это не преследователи… — Леший, да если разобраться, то мы сами, в некотором роде, преследователи. — Понимаете, в замке хранится одна вещь… без которой нам не разрешат пожениться. Да. Фамильная реликвия, понимаете? Хозяин замка недавно умер, надо вернуть ее в семью. Но на дележ наследства должна съехаться толпа родственников, если они увидят здесь нас с Ивэлией, то все пропало.

На этих словах леди печально вздохнула, привлекая к себе внимание, и привалилась к плечу Талимии. Гувернантка обняла свою подопечную с таким выражением, будто собралась оградить «малышку» от всех бед мира разом, и прожгла жестокосердного проводника укоризненным взглядом.

Парень от такого душещипательного поворота заметно смутился и даже будто бы убавился в росте. Протяжный девичий всхлип окончательно отбил у него желание осмысливать ситуацию критически.

— Да я ж ничего… Мне не трудно. Раз такое дело, то как не помочь? Пошел я.

Подгоняемый жалобными всхлипами, проводник ускорил шаг и в рекордно короткие сроки скрылся между домами.

Инквизиторов в деревне не оказалось, и мы с не очень спокойной душой и осознанием необходимости заселились в трактир. Надо будет провернуть все побыстрее и завтра возвращаться вместе с Харрого — попасться навстречу подручным Родриха будет еще хуже, чем нагнать их в пути.

Леди размышляла примерно так же, поэтому едва слуги устроили дорожные сумки в отведенных нам комнатах, заявила, что где-то тут должны расти знаменитые на всю провинцию хрустальные вьюнки и я должен немедленно сопроводить ее к месту их произрастания. Служанка смущенно пискнула, что упомянутые вьюнки отцвели четыре месяца назад, и удостоилась совершенно неподражаемого взгляда. Какая разница, когда они отцвели, если имеется жених-чародей?

Желание леди — закон. Я нацепил на себя амулеты, предназначенные для взлома чужих охранных заклятий, и пошел выяснять у трактирщика, где здесь ближайшие заросли хрустального вьюнка. Зная леди, могу предположить, что вокруг замка, но уточнить не помешает.

Одутловатый трактирщик, невыразительными глазами навыкате живо напоминающий сома, флегматично шевельнул пегими усами и посоветовал прогуляться до старого овина, что у леса за замком. Придурковатые постояльцы ни любопытства, ни неодобрения у него не вызывали.

Обеспечение прикрытия взяла на себя гувернантка. Пока я восторженно расписывал благосклонно кивающей леди о том, куда мы сейчас пойдем, оставшаяся в гостевых комнатах Талимия издала пронзительный вопль, от которого дернулся даже рыбообразный трактирщик, и влетела в общий зал, кипя от гнева.

— Ты! Негодяй! Чернь неблагодарная! Куда ты посмел поселить благородную юную леди?! Отвечай, когда я спрашиваю!..

На шум разгорающегося скандала начали стягиваться зрители, мирно обедающий проводник сделал вид, что он не с нами, и поглубже уткнулся в кружку с пивом. Мы с Ивэлией переглянулись и выскользнули за дверь, так и не дождавшись сути претензий. Судя по крикам, нарастающим за спиной, местным будет не до нас.

В магическом зрении сложная паутина защитных заклятий, наверченная вокруг замка, переливалась всеми оттенками перламутра, а я стоял и не знал, что со всей этой красотой делать: заклинания — не стража, бродящая по гребню стены и считающая часы до прибытия смены, «отвод глаз» на них не подействует.

Ивэлия, которая видела только ясный осенний день и красивый замок с расхлябанными стражниками, нетерпеливо потянула меня за рукав.

— Ну, что ты? Пойдем быстрее, Талимия долго их отвлекать не будет.

— Подожди. Покойный мэтр Файраг вокруг замка магическую защиту установил. Чем дольше смотрю, тем больше уважаю — параноиком он был первостатейным.

Ни одного классического плетения в защите не стояло, а «решетки» были расположены таким образом, что заметить их, не зная точно, куда и, главное, КАК смотреть, было практически невозможно. Что характерно, вся активная защита была настроена на упреждающие удары по носителям магического огня, то есть, по задумке добрейшего мэтра, чародеи должны были испепеляться на подходе, прежде чем сообразят, что, собственно, произошло.

— Используй этот ваш новый тип плетений.

— Не поможет. Тут вся защита на этих «решетках» построена, причем так, что не прикопаешься. Чтобы брешь проделать, надо не меньше чем пласты реальности смещать — ритуал на три дня, и для площади в восьмую часть баронства. Меньшим энергетические тяги не пере… двинуть. — Я зарылся в сумку, выдернул записи с исследованиями, которые начал вести после посещения родительского дома, и принялся лихорадочно перелистывать страницы. Ну где же оно? Ага, вот.

Страдающая от любопытства леди оказалась слишком хорошо воспитана, чтобы лезть под руку или заглядывать через плечо. С нетерпеливо поблескивающими глазами дождалась, пока на моем лице расползется довольная улыбка, и ровно поинтересовалась:

— Заклинание нашел?

— Нет, принцип вспомнил. После одного случая, когда мне пришлось колдовать с заблокированной магией, я заинтересовался принципами взаимодействия различных энергетических полей. Закономерностей без нормальных лабораторных исследований удалось вывести не очень много, но на точечное искривление моих знаний хватит. — Улыбка из просто довольной начала превращаться в самодовольную, и я поспешно согнал ее с лица. — Главный фокус в том, что зная вот это, — тетрадь от активного встряхивания встопорщилась листочками, но не развалилась, — не нужно изобретать новые заклинания или способы плетений. Можно просто использовать старые приемы так, как никому до этого в голову не приходило. И с самыми разнообразными эффектами.

Несколько капель травяной настойки на каждую ладонь, короткое заклинание, и вот ближайшая тяга магического щита Файрага изогнулась. Периметр от такого обращения налился светом и недовольно заискрил, но возразить не смог. Давно заметил, что Темный слишком полагался на свое изобретение и пренебрегал всеми остальными аспектами магии. Очень неосмотрительно с его стороны.

Я широким жестом отвел тягу в сторону и галантно поклонился фаэте.

— Прошу. А по дороге объясню, что я сделал. Пойдем назад — ты попробуешь. Это не трудно.

Должно быть, со стороны это выглядело забавно — идут парень с девушкой по странной траектории, парень делает вид, что отводит с дороги руками невидимые препятствия, а девушка жмется за его спиной и дисциплинированно старается попасть след в след. Ну, насколько это позволяет пышная юбка. Должен признаться, сегодня я впервые задумался о женской моде и ее удобстве в повседневной жизни. Ладно обычные женщины. А как волшебницы в юбках работать умудряются? Лично я бы в таком наряде скончался на зубах первого же монстра. Или сгорел бы в первой же пентаграмме, часть которой нечаянно смел бы подолом. Уму непостижимо.

Стражники, от которых нас укрывал «отвод глаз», продолжали скучать и пялиться в пространство, не подозревая, какого зрелища лишены.

Когда ворота остались позади, перед нами раскинулся пустой двор — в отсутствие хозяина слуги напрягаются редко, так что встретить кого-либо сегодня за пределами кухни и людской можно только случайно. Ивэлия оглянулась на привратника и, успокоенная отсутствием свидетелей, прошептала:

— Когда ты все объяснил, все оказалось так просто. Почему раньше никто до таких очевидных вещей не додумался?

— Ну почему? Вполне возможно, что додумывались. Причем неоднократно. — Я огляделся в поисках случайных свидетелей, никого не нашел и открыл дверь донжона перед леди. — Может, и сейчас пара-тройка магов независимо друг от друга что-нибудь такое разрабатывает — как мы с Файрагом «решетки». Конечно, он начал раньше, но я додумался сам, и исследования проводил независимо. Знаешь где здесь рабочий кабинет хозяина?

После секундной задумчивости Ивэлия потянула меня в сторону лестницы.

— Ни разу там не была, но, по-моему, на втором этаже, недалеко от зала для приемов. Но там он заниматься колдовством не мог, слуги бы мигом по всему свету растрезвонили. — От неожиданной мысли Иви споткнулась и оглянулась на меня с горящими от восторга глазами. — Думаешь, в кабинете есть потайной ход куда-нибудь в подземелья?

Всегда серьезная и предусмотрительная фаэта светилась таким детским восторгом, что разочаровывать было жалко. Видно, воображение уже нарисовало сырые подземные коридоры, тайную лабораторию мага-отступника, заваленную колдовскими принадлежностями и могучими артефактами, и свирепых големов, стерегущих заклятые двери. Как в легендах.

— Жаль, но вряд ли. И не беги так, я еле успел ловушку придержать. Так вот, думаю, практической магией он в замке вообще не занимался, у него для этого охотничий домик был. А здесь Файраг проводил теоретические изыскания, обрабатывал данные по результатам экспериментов и прочее в том же духе. Этим лучше всего заниматься в кабинете, обложившись для надежности записями о делах в имении. Слуги неграмотные, им что одна бумажка с буковками, что другая, без разницы, а писца можно отдохнуть отправить, чтоб не мешал и под руку не заглядывал. Как раз эти записи мне и нужны.

— Понятно. — Леди пошла медленней, позволяя мне заблаговременно разбираться со сторожевой сетью. Веселый энтузиазм после моих слов испарился. — Фэт Файраг всегда был очень предусмотрительным.

Я поспешил утешить загрустившую девушку.

— Как минимум, там будет тайник. Работать Файраг мог и не скрываясь, а вот хранить записи наверняка предпочитал подальше от случайных глаз.

Тайник действительно был.

Пока мы искали его в тусклом свете магического огонька, чутко прислушиваясь к шагам в коридоре (за сорок минут так никто и не прошел; совсем Темный слуг распустил), леди снова приободрилась и заметно повеселела. Ожог на тыльной стороне ладони от частично сработавшей ловушки только добавил ей азарта, и металлическую дверцу, спрятанную под керамической напольной плиткой, она приветствовала широкой улыбкой и беззвучными аплодисментами. Впрочем, природная сдержанность быстро взяла верх.

— Вряд ли фэт Файраг всегда носил ключ с собой — как ни берегись, в дороге всякое бывает, да и воров никто не отменял, значит, он спрятан где-то в замке. Будем искать или взламывать?

Клеймо мастера на дверце стояло иное, чем у Кайтега, но, если верить истинному зрению, запорный механизм ничем принципиально не отличался. Я приблизил к замочной скважине указательный палец и аккуратно подцепил телекинезом язычок замка. Дверца лязгнула и отворилась.

— Взламывать. Зачем нам ключ?

Ивэлия задумчиво опустила подбородок на сцепленные пальцы.

— Твои умения не перестают меня удивлять, Киорсах. Я себе магов как-то по-другому представляла.

Я вспомнил все продемонстрированные за время знакомства навыки и невольно фыркнул. Тоже мне, нашла уголовника со стажем.

— Между прочим, этот способ открывать замки я узнал, когда расследовал ограбление, совершенное твоим приятелем по твоей же просьбе. И кто из нас после этого «преступный элемент»?

Ивэлия поперхнулась смешком и поспешно зажала рот ладонью — не приведи Небо, еще услышит кто. Ага, с первого этажа, из кухни.

— Забирай быстрее, и пойдем отсюда, пока нас не нашли.

— Ну нет, пока инквизиторы не приедут, здесь самое надежное убежище во всей округе. Кто не надо не войдет, кто надо — тем более. Да и забирать эти записи нельзя — если инквизиторы захотят осмотреть бумаги покойного, отсутствие рабочего журнала их удивит и встревожит. Могут начать поиски. Я его просто скопирую.

Бумага для снятия копий была заготовлена еще тогда, когда мы проворачивали махинации с письмами, долго мялась на дне сумки, и вот время ее пришло.

Леди устроилась так, чтобы смотреть на записи из-за моего плеча, и процесс пошел.

Разминуться с инквизиторами удалось, но, что называется, на кошачий волос. Мы издали полюбовались на клубы дыма, вздымающиеся в стылое осеннее небо над тем местом, где предположительно находился охотничий домик Файрага, и издерганный Талимией проводник споро повел нас в глубь леса.

Спустя некоторое время Ивэлия поравнялась со мной и некоторое время ехала молча. Она вообще с момента отъезда из замка Файрага все время молчала.

— Он ведь был заклинателем, да? Я пока что мало понимаю в волшебстве, но, судя по записям, магические потоки он не видел.

— Да. — Подозрения, которые возникли у меня после визита Родриха, подтвердились. И я все еще пребывал из-за этого в слегка контуженном состоянии: это ж надо было умудриться… — Мог видеть только запретную магию, она грубее и видна намного лучше. Потому и начал ее использовать.

— И при этом сумел поставить на дыбы весь орден инквизиторов, переполошил столицу и едва не обыграл мага.

— Да.

Похоже, сегодня мы оба можем составить конкуренцию по лаконичности нашему проводнику.

Леди оглянулась в ту сторону, где в последний раз были замечены струйки дыма, и сжала зубы так, что на девичьем личике совсем по-мужски заиграли желваки.

— Он был великим изобретателем. Исследователем. И все, что он получил, это клеймо «отступник».

— Он действительно был отступником. И если бы сорвался не при полном боевом отряде инквизиторов, на месте Рагхора сейчас бы уже был мертвый город с ужасающим набором монстров. А через пару недель та же участь постигла бы треть провинции.

— Да… Я помню. — Леди еще немного помолчала и упрямо тряхнула головой. — Это неправильно. Так не должно быть. Я имею в виду, ты только подумай: сколько изобретений за века было сделано? И о скольких из них мы знаем? Может быть, прямо сейчас кто-нибудь совершил какое-нибудь уникальное открытие, переворачивающее все представления о магии, и никто об этом никогда не узнает! — Кипящая глубоко внутри ярость будоражила магию, и глаза Ивэлии начали светиться тусклым белым светом, придавая лицу слегка инфернальный вид. — Не удивительно, что век от века магически одаренные становятся все слабее.

Ну, хоть по одному пункту я могу ее успокоить.

— Это миф. Из разряда «раньше трава была зеленее, небо голубее, а деревья выше». Магия медленно, но все-таки развивается. Да, большинство открытий исчезает вместе со смертью совершивших их магов, но, глядишь, — от одного исследователя книга останется, которую спустя десятилетия найдет кто-нибудь, от другого — недоученный ученик, от третьего — интересное заклинание, которое другому магу на глаза попалось.

— Но легенды… — Огонь в глазах утих, осталось обиженное недоумение ребенка, у которого отбирают сказку.

— На случай, если ты не замечала, с каждым пересказом легенды на одного поверженного противника в ней становится больше. Таким образом, чем древнее история, тем более впечатляющ подвиг. — Кстати, забавная мысль. — Если о наших с тобой похождениях сложат легенду, то через триста лет в ней появится, как минимум, армия демонов, а мы превратимся в архимагов.

— Не смеши меня и не сбивай с мысли. — Ивэлия тщетно попыталась согнать с лица непрошеную улыбку и сжала кулачки. Не иначе — для придания словам дополнительного веса. — Проблема с утерей знаний есть. И я знаю, ты согласен, что это проблема, ты сам мне о ней говорил, когда мы в замок еще только шли. Так не должно быть. Придумай что-нибудь.

От такого заявления я, честно сказать, обалдел. Нет, я сам над этим вопросом думал с тех пор, как впервые увидел в Нилхоре «решетчатое» заклинание. Но все же.

— Почему я?

Ответ был полон детской простоты и веры в незыблемость прописных истин:

— Ты же маг. А маги могут все. И ты изобретатель. Ты справишься.

— Знаешь… есть у меня одна мысль… На далекое будущее. Когда мы оба станем взрослыми, уважаемыми чародеями, имеющими заметный политический вес. Но один я не справлюсь. Поможешь?

— Да! Что надо делать?

— Для начала, как я уже сказал, стать уважаемыми чародеями, то есть как следует учиться… Все, все, не нервничай так, перехожу к сути. В общем, я уже давно подумываю о том, чтобы создать что-то типа… ну, не знаю как сказать… Орден, наверное. Короче, место, где детей будут обучать магии и заклинательству. Причем учить должен не кто-то один, а много чародеев, каждый — тому, что у него лучше всего получается. А взрослые маги будут вести свои исследования и разыскивать материалы об утерянных чужих. И заодно одаренных детей для обучения искать.

— Ну да, так они и будут результатами своих исследований делиться.

Но меня было уже не остановить.

— Будут. Прописать в уставе ордена, что на следующую ступеньку в иерархии можно перейти, только предоставив и защитив какое-нибудь исследование. Хотят иметь козыри в запасе — пускай исследуют больше. Даже при таком раскладе общие знания будут расти, а значит, и могущество и влияние каждого чародея по отдельности, и ордена в целом. Если инквизиторы между собой не передрались, то и мы справимся!

— Ну, не знаю… Знаешь, сколько слабых мест в этом плане?

Вот так всегда — как придумывать, так давай, а потом вместо поддержки сплошная критика.

— Гораздо больше, чем ты думаешь, но время на планирование есть. Кстати, знаешь, у кого сейчас самая большая библиотека магических трактатов? У инквизиторов! Надо будет с ними хорошие отношения завести, вдруг посмотреть пустят? И устав их изучить повнимательнее, пригодится, когда свой будем составлять. Думаю, данные по новому типу плетений для установления дружеских отношений вполне подойдут. И да, будущих преподавателей заранее подыскать надо — заклинателям понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли о том, что придется работать в команде.

Эпилог

Тихий угол с названием Каретный проезд не изменился, разве что зябкий речной ветер гнал теперь по мостовой не сухие листья, а колючую снежную крупу, которой порадовала горожан поздняя осень.

В этот раз дверь в лавку старого заклинателя оказалась открыта, и я вошел, мгновенно погрузившись в тепло и полузабытые, но от этого не менее родные алхимические «ароматы».

Хозяин оторвался от книги, которую неторопливо листал до моего прихода, и, узнав меня, сверкнул глазами, слишком молодыми для старого морщинистого лица.

— Рад приветствовать, господин заклинатель. Я вижу, вы сегодня не в форме. По личному делу зашли или тайное расследование ведете? Потешьте старика рассказом, в моем возрасте остается так мало развлечений.

Я положил на прилавок умеренно толстую тетрадь.

— Думаю, на некоторое время она вас развлечет, а дальше видно будет.

Заклинатель с интересом посмотрел на лежащий перед ним предмет, но не проявил желания взять его в руки.

— Объясните.

Есть контакт. Теперь главное не торопиться.

* * *

Полог заклинаний все так же укутывал узкое здание из красного кирпича, но теперь не казался чем-то запредельно сложным. Я воспользовался тем же способом, которым преодолел защиту вокруг замка Файрага, и беспрепятственно подошел к крыльцу. Дверь оказалась заперта, но, судя по тому, что показывало истинное зрение, хозяин был дома. Взвесив все «за» и «против» внезапного появления, я решил быть вежливым и постучался.

Ход оказался верным — не успело эхо донести стук до последнего этажа, как дверь распахнулась и на меня с изумлением и настороженностью уставился молодой человек лет двадцати пяти. Его ширококостное лицо потомственного купца украшали карие глаза фэта Файрага, умные и внимательные, только начисто лишенные мутной пелены запретной магии.

Теперь понятно, откуда у него сведения о новом типе плетений и заклинания, разработанные отступником.

Парень жаждал объяснений, кто я такой, Шаркрайх меня побери, и как сумел пройти до двери без пропуска, а я стоял и не знал, что ему говорить. Заготовленная речь летела в барсучью нору вместе со всеми убедительными аргументами и важными вопросами. Поэтому я просто сказал:

— Фэт Файраг умер.

* * *

Тодд хохотал самозабвенно и жизнерадостно.

— Девушка, говоришь? Помолвка? Ну ладно, если ее чудесные голубые глаза хотя бы вполовину так хороши, как ты мне тут расписал, то так и быть, прикрою тебя перед Мастером Эрлимахом. Ты как, работать-то сможешь, или весь в любовном томлении и к магии тебя лучше не подпускать? Во избежание, так сказать.

— Смогу, конечно. Надо же будет чем-то заняться, пока заказ делают. Выкладывай, что там у тебя.

Гном крякнул, отхлебнул пива и придвинул мне тарелку с пластами копченого мяса.

— Да, понимаешь, завелось что-то на северных складах. То ли нечистик, то ли нечистый на руку работник, тиррешь его знает. Уж я и так, и этак, а все Шаркрайх знает что выходит. Не посмотришь? А потом и на подземные уровни можно заглянуть — мне тут кум жаловался… я сначала не поверил.

* * *

«…таким образом, взаимодействие магических потоков происходит на качественно ином уровне, что вдвое повышает эффективность указанного заклинания».

Я поставил точку и блаженно потянулся. Уже почти год прошел с той практики, через месяц посвящение, а я все поверить не могу, что она закончилась и я снова дома.

Стану уважаемым и могущественным — буду заниматься только кабинетными исследованиями. Нет во мне авантюрной жилки и тяги к путешествиям. Ну разве что чуть-чуть… В Шавэю я бы съездил на песчаных скакунов посмотреть. Или еще куда-нибудь, в Тогрэссу например, — на поющие водопады… И на это их новое оружие заодно поближе бы взглянул, очень уж Мастер интересно о той своей поездке рассказывал, у него тоже практика получилась что надо — с огоньком и приключениями. До сих пор аукается. Мечется Учитель между столицей и лабораторией и мечтает научиться раздваиваться. А ведь еще надо к моему ритуалу посвящения готовиться.

На крыльце раздались легкие уверенные шаги. Неужели Мастер вернулся? Он вроде завтра планировал приехать.

Силуэт, возникший в ярко освещенном дверном проеме, был гораздо скромнее, чем тот, что принадлежал магистру Эрлимаху. Значит, посетитель. Я всмотрелся в зашедшего в лавку сотрудника Тайной Канцелярии. Знакомое лицо. Где я мог его видеть? В Нилхоре? Или он из тех, кто к Мастеру приезжал?

Причину моей настороженности визитер не понял, но профессионально подобрался.

— Здравствуйте. Могу я приобрести у вас чернила? В прошлый раз я остался очень доволен покупкой. Настолько, что сегодня, оказавшись в этих местах, решил сделать крюк и заехать к вам снова.

— Чернила? — Так вот где я его видел! Удивительно, что сразу не узнал. — Разумеется, у нас… — У нас вчера были секретари из канцелярии наместника. Покупали чернила.

Я рассмеялся и никак не мог остановиться. Встревоженный голос канцеляриста остался на грани сознания. Не знаю, что он там говорил, слова не могли пробиться через накрывшую меня волну предвидения будущего. Я хотел путешествовать? Все дороги у меня впереди.

Content

Алла Матвеева
Досадный случай

Часть I

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть II

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог