Сергей Аксу

Улица Кипарисов, 14

Вторая книга трилогии о приключениях Торбеллино

Об авторе

Сергей Аксу, настоящие имя и фамилия – Сергей Щербаков.

Родился в «Варфоломеевскую ночь» в Челябинске. Счастливое детство прошло на колесах: радовался солнцу в Димитровграде, Шантюбе, Аксу, Красноярске.

Образование высшее техническое. Многие годы посвятил национальной обороне: занимался созданием современных вооружений, безопасностью Государственной границы и особо важных объектов. Серьезно увлекался художественной фотографией. Участник многих международных фотовыставок и фотосалонов. Автор киносценария к сериалу «Честь имею!», награжденному телевизионной премией «ТЭФИ» и Национальной кинематографической премией «Золотой орел». Автор книг: «Щенки и псы войны», «Неотмазанные. Они умирали первыми», «Нет на земле твоего короля», «Приключения Торбелллино». Роман «Нет на земле твоего короля» написан в соавторстве с Никой Муратовой по Интернету. Создатель и главный редактор военно-исторического литературного журнала «Боль сердца моего». Финалист 1-го конкурса «Новая детская книга» издательства «Росмэн». Издавался в издательствах «Эксмо», «Крылов», журнале «Сура».

Предисловие

Как вы помните, дорогие читатели, мы отправились на поиски второй части рукописи.

И вот мы с Джанни в другом конце страны, в Безансоне. Безансон поражает своими высокими крышами и узкими мощеными улочками, пленяет своим уютом и безмятежностью. Многие улицы и площади Безансона до сих пор носят свои древнеримские названия, с тех далеких времен сохранились триумфальная арка, водопровод и амфитеатр. Над городом в легкой дымке на вершине холма возвышается средневековая крепость. Мы без особого труда нашли нужную нам улицу и фамильный дом доктора Тюмера, где в настоящее время проживала семья его младшей дочери Женевьевы. Он находился буквально в двух шагах от кафедрального собора Святого Иоанна, знаменитого своими необычными астрономическими часами.

Нас встретила невысокая приветливая женщина, она была в курсе предстоящего визита, о цели которого накануне ей сообщила по телефону старшая сестра.

Нас пригласили в уютную гостиную, украшенную картинами старых мастеров, и угостили ароматным жасминовым чаем. За беседой выяснилось, что мадам Женевьева прекрасно помнит те далекие послевоенные годы, когда отец вечерами бился над какими-то странными рукописями, пытаясь их прочесть. Она даже одно время помогала ему вести переписку с разными профессорами и учеными по поводу этих бумаг.

Она абсолютно уверена, что эта ветхая рукопись до сих пор находится где-то на чердаке среди множества деловых бумаг отца, так как документы, будь то старые ненужные статьи, письма, счета или история болезни какого-нибудь пациента, в их доме никогда не уничтожались.

При этом многообещающем известии мы с Джанни взмокли от одной только мысли, что наконец-то достигли заветной цели. После чаепития мы в сопровождении хозяйки и ее восемнадцатилетнего внука поднялись по скрипучей старой лестнице на чердак средневекового строения.

Зрелище, которое предстало перед нашими глазами, трудно описать словами, это надо видеть… Такого чердака я еще не видел в своей жизни. Это настоящая находка для самого искушенного археолога и исследователя. Чего только здесь не было! Буквально все! От седой паутины, опутавшей все вокруг, до вековой пыли, ржавых рыцарских лат и выцветшего от времени шутовского колпака с бубенчиками…

Заветная рукопись оказалась на самом дне огромной плетеной корзины, доверху набитой всякими исписанными тетрадями, блокнотами, пачками пожелтевших писем… Она была аккуратно упакована в пергаментную бумагу и перетянута крест-накрест бечевкой.

На следующий день мы с другом уже наслаждались покоем в Марселе у его дяди, который тем временем в кабинете занимался расшифровкой драгоценной рукописи.

* * *

Дорогие читатели, прежде чем нам пускаться в дальнейшее путешествие с Торбеллино, давайте я вкратце вам напомню о его приключениях, описанных в первой книге «Сокровища капитана Малисиозо». Как мы помним, наш герой трудится в подпольной типографии, где печатает с товарищами листовки, призывающие простой народ к борьбе против диктатора Трайдора, подло пришедшего к власти в стране. Чтобы наладить связь подпольщиков с капитаном Дью, командующим кораблем повстанцев, юноша отправляется с торговым караваном в Город Силенто, там наш герой должен встретиться со связным. По пути на караван нападают кочевники-номады. Торбеллино оказывается у них в плену. Он пытается бежать, но побег оканчивается неудачей. Ему грозит неминуемая смерть.

На его счастье, в кочевье приезжает торговец рабами, который выкупает его и переправляет в пиратский город Карамбу, где продает в рабство капитану Пуэрко. Торбеллино становится гребцом на галере и пытается бежать с темнокожим гребцом Туни, но, убежав, попадает в лапы другого пирата, капитана Малисиозо. Теперь главная обязанность юноши – уход за любимой болонкой нового хозяина.

Личность Малисиозо была своеобразной: он запрещал своим пиратам пьянствовать и играть в азартные игры на корабле. Его слабостью были книги, пират, увлекшись чтением какой-нибудь книги, мог неделями не показываться на палубе. Иногда у него «срывало крышу», и капитан устраивал школьные занятия: читал пиратам лекции по биологии, географии, математике, астрономии, а потом строго спрашивал со своих учеников.

Торбеллино случайно узнает о тайне Малисиозо, который с помощью своей собаки находит и прикарманивает сокровища, спрятанные другими пиратскими капитанами на Острове Сундуков.

Выкопав чужие сундуки, Малисиозо перевозил их содержимое на материк, где прятал в тайной сокровищнице, неподалеку от пещеры свирепых братьев-циклопов. В одну из таких поездок он берет с собой юношу. Торбеллино чудом оказывается в живых после ночного визита циклопов. Скитаясь по горам, он выходит к Фараоновой Долине, где неожиданно подвергается нападению вооруженных карликов, от которых его спасает разбойник Малбено, случайно оказавшийся там. Малбено, узнав, что юноша бежал из рабства, собирается получить вознаграждение за поимку беглого раба. Торбеллино бежит от разбойника вместе с пленным охотником-рэдперосом. Они прыгают в бурлящую горную реку. Рэдперос получает серьезные ранения, Торбеллино спасает тонущего товарища и несет на себе. По дороге они нарываются на пограничный разъезд. Юноша укрывает товарища в волчьей норе, а сам пытается добежать до леса. Военные принимают его за беглого каторжника. Доставив юношу в форт, они заключают Торбеллино под замок в одну из башен.

Раненого охотника находят соплеменники и от рэдпероса узнают о его спасителе. С помощью рэдперосов Торбеллино, выломав решетку, бежит из форта Теруро и возвращается в Бельканто, где товарищи уже не надеются увидеть юношу в живых. Он продолжает печатать листовки в подпольной типографии, но связи с капитаном Дью по-прежнему нет. Торбеллино вновь вызывается наладить ее. На этот раз он решает до Силенто добраться другим путем. На изобретенном им надувном бревне он сплавляется по реке до города Мейби, где живут чудаки и лентяи. Через залив от Мейби находится Маяк Старого Галса, куда Торбеллино и надо попасть, так как от маяка до Силенто рукой подать. Переплывая через залив, он попадает в жестокий шторм, после которого его без сознания находят на берегу смотритель маяка Старый Галс и его внучка, красавица Джой. Между юношей и девушкой зарождается любовь. Торбеллино необходимо добраться до вольного города Силенто, где живут мотоциклисты-ноктафраты. По дороге он и Джой знакомятся с ноктафратами, братом и сестрой, Венто и Флай. В порту Силенто юноша встречается со связным капитана Дью.

Торбеллино и капитан Дью доставляют груз с оружием для южного отряда повстанцев в тайник у Черных Скал. Торбеллино прощается с моряками и направляется в Мейби, чтобы на почтовой карете добраться до столицы, но в городке нарывается на сыщиков Восто и Флари, от которых ему удается бежать, вспомнив все свои цирковые способности.

После удачной операции с оружием, юношу направляют в Кофейню Грубияна Рудо копать подземный ход, чтобы освободить повстанцев, заключенных в Крепости Мейз. Подземный ход он копает вместе с трудягой Чарлито. В кофейне Торбеллино дает отпор пьяному тюремщику, который пристает к Лиле, дочери Рудо. Юноша вынужден бежать и возвратиться обратно в столицу.

Вернувшись в столицу, Торбеллино попадает на городском рынке в одну из облав, устроенных полицией, но его вновь выручают охотники-рэдперосы, приехавшие в город за покупками. Они переодевают его в рэдпероса, и он оставляет полицию с носом.

Торбеллино знакомится со связным южного отряда Фалсо, у них завязывается крепкая дружба. За юношей постоянно охотятся ищейки шефа полиции Рабиозо, устраивая молодому человеку ловушки. Вырвавшись из очередной такой ловушки, Торбеллино перебирается в южный отряд повстанцев, которым командует Крис.

Связной Фалсо оказывается предателем, он секретный агент Рабиозо. Он проводит отряд горных стрелков тайными тропами через перевал к базе повстанцев.

Торбеллино, столнувшись лицом к лицу с вражескими разведчиками, поднимает тревогу, спасая отряд от внезапного нападения. Чтобы уберечь отряд, Крис вынужден разделить его на две группы и уходить разными путями через горы.

Ради спасения своих товарищей, Торбеллино вызывает огонь на себя и уводит преследователей по ложному пути. Это ему удается, но неожиданно на его дороге возникает преграда в виде снесенного лавиной моста. Он оказывается в ловушке. Преследователи, зная это, не спешат. Неожиданно появляется ноктафрат Венто, перевозивший на мотоцикле между городами почту. Венто в голову приходит идея, как спасти друга: надо перепрыгнуть на мотоцикле через пропасть, что он и делает.

После приключений в замке Ариозо, Торбеллино налаживает связь с северным отрядом повстанцев и, возвращаясь назад, попадает в лапы разбойников шайки атамана Бласфемо. Юноша пытается откупиться и сообщает разбойнику, где находится тайная сокровищница капитана Малисиозо. Бласфемо, поверив, отпускает юношу.

Торбеллино продолжает печатать и распространять листовки, пока не оказывается свидетелем подрыва мстителем Венгадором кареты палача Вердуго. Во время взрыва с набережной в реку падает проезжающий мимо дилижанс, который понесли испуганные кони. Торбеллино бросается на женский крик, прыгает в холодную воду и спасает утонувших пассажиров. В это время на набережной появляются сыщики Восто и Флари, которые сбились с ног, разыскивая Торбеллино и подпольную типографию. Они узнают юношу и арестовывают. Его допрашивает лично шеф полиции Рабиозо. Он взбешен: юноша наотрез отказывается сотрудничать с охранкой. Торбеллино отправляют в Крепость Мейз, откуда он бежит с помощью вора Рискидо, который оказывается в соседней камере. Юноша прячется от преследователей в руинах древнего храма. В храме встречается с колдуном Френеза-Дио, который прячет его от врагов в подземелье. Вылечив юношу от ран, колдун раскрывает ему тайну подземной реки.

Плывя по подземной реке, Торбеллино случайно обнаруживает сокровищницу древних чучеванов. Путешествие по реке заканчивается в заброшенном форте Нэниес, который когда-то оставил гарнизон из-за привидений. У форта юноша становится добычей своего старого знакомого, разбойника Малбено и его собак. Благодаря появившемуся привидению, ему удается бежать. Он вновь на свободе, но ненадолго. Он стремится добраться до маяка Старого Галса, однако около Фиолетовго замка на него нападают «чертовы куклы», которых изобрел Доктор Энви. Злой гений проводит жуткие опыты над людьми, Торбеллино тоже стал бы его подопытным кроликом, если бы в руки доктора не попала правительственная бумага, в которой сообщалось о розыске Торбеллино, с указанием его примет. Энви под охраной отправляет юношу в Карамбу, где в это время находится эскадра адмирала Гавилана. На одном из кораблей эскадры юношу и других задержанных повстанцев доставляют на Остров Зеленый Ад, на каторгу.

Капитан Малисиозо случайно узнает, что Торбелллино жив. Он взбешен и поручает наемному убийце Виоленто найти юношу и свернуть тому шею. Убийцу следы приводят на остров, где томится наш герой.

На острове неожиданно для всех происходит извержение вулкана, охрана прячется за стены форта. Каторжники же, воспользовавшись суматохой, захватывают стоящий на рейде корабль и бегут с каторги.

Эскадра адмирала Гавилана преследует корабль повстанцев. Силы слишком не равны. Повстанцы оставляют корабль и, переправившись на берег, уходят в горы, где оказываются в ловушке на Плато Барсов. Им остается принять последний бой, но их выручает Торбеллино, который незаметно проходит сквозь посты преследователей и добирается до города Веер-Блу, где живут мастера-оружейники.

Ему вызывается помочь изобретатель Валоро, построивший воздушный шар. Ночами они на шаре переправляют беглецов с плато в город Веер-Блу. В последний полет за остатками отряда Торбеллино летит один. На обратном пути их обстреливают, в результате чего шар теряет управление. Его относит далеко на север, он приземляется на остров в Море Теней.

Все ломают голову, как выбраться с пустынного острова. Торбеллино предлагает построить маленькую лодку, переправиться на материк и попросить помощи у моряков из Брио. Лодка построена. Торбеллино переправляется на большую землю, искупавшись в ледяной воде. Он бы замерз в холодном краю, если бы не водовозы минеральной воды, которые приезжали в те края за водой. Они обогрели замерзшего юношу и провезли его, спрятав в бочке, мимо форта Теруро, откуда он когда-то бежал. Распрощавшись с водовозами, юноша направляется в родной город Брио за помощью, чтобы спасти своих товарищей, оставшихся на острове.

Итак, вперед, дорогие читатели! Приключения Торбеллино продолжаются!

Глава первая

Чарасти и его сыновья

Видно, молодой фрид родился под счастливой звездой, не прошло и часа, как его догнала почтовая карета; почтальоны, пожалев одинокого путника, прихватили его с собой. Через четыре часа бешеной скачки по пыльному тракту он уже стоял на Улице Штурманов, перед родным домом, где он родился, где прошло его детство. Вид у дома был унылый и заброшенный, в нем многие годы никто не жил. Ставни наглухо заколочены, краска на стенах и заборе давно выцвела и потрескалась, дикий виноград все оплел вокруг, яблоневый сад одичал, перед домом вырос непроходимый бурьян. Смахнув навернувшиеся слезы, во двор заходить Торбеллино не стал, а направился сразу к соседу, бывшему шкиперу Чарасти. Тот, к обоюдной радости, оказался дома.

Все большое семейство Чарасти, включая жену, сыновей, невесток и разного калибра внуков, высыпало на широкое крыльцо посмотреть на дорогого гостя. Шкипер был когда-то закадычным другом отца Торбелллино, они вместе служили на флоте и дружили семьями. Он и его жена Рондина усадили нашего героя на почетное место в центре длинного семейного стола и забросали вопросами и упреками, что он пропал невесть куда и так давно не давал о себе весточки. После ужина, раскурив трубки, мужчины уединились дымить в глубине яблоневого сада в небольшой уютной беседке, где юноша поведал во всех подробностях о своей жизни и незавидной ситуации, в которой оказались его верные товарищи во главе с лейтенантом Дуэло.

– О чем разговор, сынок! – живо отозвался Чарасти и хлопнул его по плечу. – Конечно, поможем! Фриды никогда не бросали никого в беде, тем более своих товарищей, которые сражаются с проклятым диктатором Трайдором и его прислужниками.

– Я завтра же утром переговорю с Большим Димасом, – прогудел густым басом старший сын шкипера, курносый великан Анжиано. – У него отличный новый баркас, мы как раз на прошлой неделе закончили его конопатить. Заодно испытаем его мореходные качества.

Сыновья Чарасти лицом похожи на мать, добрую улыбчивую Рондину, но ростом и крепкой статью были вылитый отец, такие же высокие широкоплечие, как и он.

– Так, с баркасом вопрос решен. Теперь надо подумать о наших бедных островитянах. На голом острове под холодным пронизывающим ветром им не сладко. Миноро, соберите с матерью теплые вещи для повстанцев, а ты забеги к Дестро, может, разживешься у него каким-нибудь оружием, – давал поручения хозяин среднему и младшему сыновьям.

– Хорошо, отец.

– Торбеллино, и куда вы собираетесь дальше подаваться? – поинтересовался шкипер у юноши дальнейшими планами.

– Снимем наших с острова, и твои ребята подбросят нас на баркасе до Мыса Трех Братьев, а уж оттуда – в горы, на соединение с отрядом Моряка Велы. Другого у нас пока пути нет. Потом, думаю, туда подтянутся остатки отряда Криса и остальные повстанцы, которым удалось бежать с Зеленого Ада.

– Да, сынок, настрадался, однако, ты. Но ничего, мы приведем тебя в чувство, отогреем, и забудешь все свои беды. У нас вон какие красавицы выросли, пока ты скитался в чужих краях. Оглянуться не успеешь, женим на самой лучшей девушке в Брио, верно, Сургучо? У моего Сургучо подружки, одна краше другой!

При словах отца лицо младшего сына, скромного Сургучо, залилось краской.

– Спасибо, дорогие, но у меня уже есть невеста, и я ее очень люблю, – улыбнулся Торбеллино, немного смутившись от такого предложения.

– Кто, если не секрет? – Чарасти вопросительно уставился на юношу.

– Джой, внучка Старого Галса, смотрителя маяка, может, знаете?

– Вот те раз! Как не знать, Галс довольно известная личность! – сосед хлопнул себя по колену. – Я давно знаком со старым морским волком! Видел, видел и его внучку как-то в Ноузгее на соревнованиях. Красивая боевая девчонка, ничего не скажешь, управляется шлюпом лучше любого просоленного ветрами моряка! Ну, ты парень – настоящий герой! Все успел! И в плену побывать, и насолить проклятому Трайдору, и невесту, такую замечательную, отхватить! Вот у кого надо учиться, сынки!

Молодые люди дружно засмеялись, не у каждого такой веселый шутник отец.

– Ладно, парни, пора закругляться, поздно уже, – неожиданно прервал веселье Чарасти. – Рондина, наверное, уже приготовила тебе постель. Сейчас примешь душ и… баиньки! Отдохнешь после дальней дороги, у нас будешь спать безмятежным сном, как беззаботный сурок, здесь тебе ни тревог, ни врагов.

* * *

Только голова юноши коснулась пуховой подушки, его тут же сморил глубокий сон. Видно, молодой организм за последнее время предостаточно натерпелся лишений. В этот раз ему ничего не снилось. Утром Торбеллино проснулся от тихого детского шепота, возни и хихиканья за дверью: стайка внуков Чарасти топталась у входа, поминутно с любопытством просовывая свои шкодливые веснушчатые рожицы в комнату, где спал гость. Он зевнул и сладко потянулся. Вставать не хотелось: давненько наш герой не спал на белоснежных простынях, на мягком диване, все больше приходилось на полу, на грубых нарах да жестких циновках. Юноша еще с полчаса нежился в постели, пока в комнату не заглянул радушный хозяин.

– Доброе утро, путешественник! – весело приветствовал он проснувшегося гостя. – Как спалось на новом месте? Комары не беспокоили? А то, случается, залетают злодеи нашу кровушку попить.

– Прекрасно, Чарасти! – сказал Торбеллино, потягиваясь. – Какие комары? Только лег и сразу провалился. Даже вставать не хочется.

– Так не вставай, – с улыбкой отозвался шкипер. – Спи, сынок, отсыпайся. А маленьких сорванцов я во двор отправлю гулять, чтобы не тревожили тебя.

– Да нет, пора вставать и делами заниматься. Вызволять товарищей с голого продуваемого ветрами острова.

– Домой к себе не зайдешь?

– Нет, не стоит бередить прошлое. Нахлынут воспоминания, боюсь, расстроюсь. Глаза будут на мокром месте. Лучше уж потом, когда привезу сюда свою Джой.

– Да, наверное, ты прав. Вдвоем оно как-то веселее. Сотрете пыль, смахнете паутину, приведете в порядок дом и заживете счастливо.

– Жаль вот только, что это будет нескоро, – грустно сказал Торбеллино, засовывая ноги в тапки.

– Кстати, только что вернулся Анжиано. Парни в порту все, как один, готовы помочь. Баркас после обеда будет готов к отплытию, теплую одежду для твоих товарищей уже собрали. Младший пока не возвращался, но, думаю, с оружием проблем не будет. У нашего хромого Дестро всегда что-нибудь из огнестрельного в закромах припасено. У него золотые руки.

Обед прошел шумно и весело, хозяин, как обычно, за столом много шутил и спорил. Потом мужчины покурили в беседке, обсудив дальнейшие свои действия. После чего, забрав теплые вещи, отправились в порт, где у пирса покачивался новенький рыбачий баркас, готовый к плаванию.

Торбеллино, Чарасти, Анжиано и Миноро взошли на борт, где возился с такелажем владелец судна, Ардито. Его наш герой представлял высоким широкоплечим мужчиной с мужественным обветренным лицом, а на деле он оказался молодым невысоким парнем, лет двадцати четырех, с голубыми глазами и широкой детской улыбкой.

– Чего ждем? – спросил юноша у Анжиано, который, облачившись в брезентовую робу, уселся на планшир и не спеша набивал трубку табаком.

– Если не случится ничего непредвиденного, ребята должны с минуту на минуту оружие поднести, – ответил старший сын Чарасти, щелкая зажигалкой.

– У нас в Брио тоже полицейских агентов хватает, шмыгают кругом, как крысята, все высматривают да вынюхивают, – добавил шкипер, тоже раскуривая трубку и присаживаясь рядом со старшим сыном.

Ждать пришлось недолго. Скоро на дальнем конце пирса показались фигурки трех парней, несущих что-то тяжелое, завернутое в старый брезент.

Наконец отчалили. Ардито и Миноро подняли парус, который затрепетал и захлопал на ветру. Анжиано взялся за румпель, и баркас стал быстро удаляться от берега. Чарасти с младшим сыном долго еще стояли на причале, провожая глазами суденышко.

– Погода мне не нравится. Небо уж очень подозрительно серое, – сказал с тревогой Торбеллино, озираясь по сторонам. – Как бы шторм не разыгрался.

– Не бойся, все нормально. Шторма не будет, – ответил спокойно Миноро. – Если бы предвиделась непогода, мои старые переломы уж давно бы дали о себе знать.

– Торбеллино, забирайся в рубку от греха подальше, не торчи на холодном пронизывающем ветру, а то с непривычки, чего доброго, простудишься, – посоветовал Ардито. – До твоего острова еще далеко, часов шесть придется плыть при хорошем ветре, не меньше. Прибудем туда уже ночью. Главное, в темноте мимо не проскочить и с курса не сбиться.

– Ну, с курса-то мы не собьемся, даю голову на отсечение, – уверенно заявил Миноро. – Когда на румпеле Анжиано, это нам точно не грозит.

Наш герой, поеживаясь от порывов прохладного ветра, забрался в рубку, здесь было намного теплее и уютнее, чем снаружи.

* * *

– Торбеллино! Торбеллино! Просыпайся! Подплываем!

Юноша очнулся оттого, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Оказывается, он уснул под морскую качку и проспал в рубке без малого около шести часов. Видно, сказались усталость и нервное напряжение последних дней. Разбудил его Ардито. Торбеллино выбрался из рубки наружу. На палубе было довольно свежо, пришлось натянуть на голову брезентовый капюшон. Вдоль борта он добрался до Анжиано, сидевшего за румпелем, и плюхнулся на скамью рядом.

– Выспался? – спросил тот, перекладывая румпель в другую руку.

– Ага! Не заметил, как отключился.

– Это здоровый сон. Организм после всяких твоих потрясений восстанавливается, так сказать, защищается.

– Далеко еще? – просил Торбеллино, поеживаясь от холода.

– Да нет. Уже рукой подать. Совсем чуть-чуть осталось.

– Ничего не видно. Как ты умудряешься управлять в темноте? – поинтересовался молодой фрид.

– Сам удивляюсь. Внутренний голос подсказывает. Я никогда не ошибаюсь. Отец говорит, что это дар свыше, что он мне по наследству достался. Дед был таким. Служил военным штурманом. Никогда, говорят, не ошибался.

– Торбеллино! Иди на нос! – позвал Миноро. Он и Ардито только что спустили парус.

Юноша, спотыкаясь от сильной качки на каждом шагу, кое-как добрался до носа судна.

– Держи конец и приготовься, – молодой моряк сунул ему в руки канат. – Когда я спрыгну, бросишь мне его.

Под днищем баркаса послышалось шуршание мелкой гальки, и он через несколько секунд прочно уткнулся форштевнем в берег. Миноро спрыгнул на берег и, поймав брошенный конец, надежно закрепил его, опутав ближайший большой валун. Вслед за рыбаком на пляж спрыгнул Торбеллино, с трудом различая в темноте знакомые очертания прибрежных скал. Где-то там, правее от них, метрах в двухстах должна быть хижина повстанцев, сооруженная из корзины и остатков воздушного шара.

Осторожно ступая, наш герой двинулся вперед, но его остановил Ардито.

– Торбеллино, постой! Я сейчас факел запалю, а то ничего не видно.

– Факел? Отлично!

– Держи, – рыбак сунул Торбеллино в руки зажженный факел. – На всякий случай вместе пойдем, мало ли чего.

– Главное, не нарваться на лежбище котиков, а то они нам покажут, где раки зимуют. Их тут видимо-невидимо.

– Показывай, в какую сторону идти.

* * *

После непродолжительных блужданий в темноте по острову, они наконец-то вышли на тусклый огонек еще тлеющего костра у жилища «воздушных путешественников».

Из корзины, накрытой сверху оболочкой от воздушного шара, слышался громкий устрашающий храп, напоминающий собой недовольный рык леопарда, у которого отобрали добычу. Подобные рулады в отряде способен был воспроизводить только беззаботно спящий Фросто. Кто-то из отряда предлагал его сделать постоянным ночным дежурным, чтобы он днем отсыпался, а ночью не мешал спать товарищам.

– Ну дают! Ни часового тебе, ни охраны! – сказал молодой фрид, подбрасывая в костер ворох сухих деревяшек и дуя на красные угли. Тут же вспыхнули и заиграли яркие язычки пламени, выхватив из темноты лагерь островитян.

– Какая охрана? Ночью на диком необитаемом острове, – засмеялся Ардито.

– Подъем!! Подъем!! – громко скомандовал Торбеллино, хлопая ладонью по плетеной корзине. – Все проспите на свете!

– Ура! Торбеллино! – заорал на всю округу заспанный Тимо, выползая первым из убежища. – Братцы! Мы спасены!

– Торбеллино вернулся!

– Молодчина! Я верил в тебя, – лейтенант Дуэло крепко стиснул молодого фрида в объятиях.

– Шустрее, парни, шустрее! Потом будем обниматься! – торопил наш герой своих товарищей. – А сейчас все за мной на берег, там нас ждет рыбацкий баркас!

– Эх, жалко с нашей уютной хижиной расставаться, – запричитал Фросто. – Так я к ней привык.

– Ну так оставайся, – съехидничал развеселившийся Тимо.

– Вот возьму и останусь, – буркнул в ответ, насупившись, Фросто.

– Напугал! – отозвался Тимо, кривляясь и танцуя перед костром, будто туземец с Черепашьего Острова.

* * *

Через двенадцать часов баркас под управлением старшего сына Чарасти достиг Мыса Трех Братьев. Здесь берег был сплошь покрыт острыми скалами. Подходящей бухты для выгрузки поблизости не оказалось – баркас к берегу подойти не мог, поэтому повстанцам, чтобы добраться до суши, пришлось прыгать в пенистые волны прибоя прямо в одежде. Подняв над головой оружие, провизию и вещи, они медленно брели по пояс в холодной воде. Последним рыбачий баркас покидал Торбеллино.

– До свидания, парни! Огромное спасибо, что выручили!

– Фриды никогда не бросают в беде! – отозвался Анжиано.

– Удачи! Еще увидимся, брат! – обнял юношу Миноро.

– Отцу и матери передавайте горячий привет!

– Передадим, брат! Береги себя!

– Будь осторожен!

– А вам попутного ветра!

Глава вторая

Мыс Трех Братьев

Все промокли до нитки, особенно досталось низкорослому Форбицио, его накрыло набежавшей волной с головой. Когда выбрались на берег, Дуэло велел собирать вокруг все, что могло гореть. Побродив по отмели, быстро насобирали выброшенные прибоем сучья, палки, доски, куски корабельной обшивки… Необходимо было срочно разводить костер и сушиться. На их счастье непоседливый Тимо обнаружил в скалах уютный грот, там и спрятались от порывов пронизывающего северного ветра и развели большой костер. Сняли и выжали мокрую одежду.

– Спички – большое дело! Без них никуда, – сказал Фросто, держа на вытянутых руках сырую куртку и приплясывая у пылающего, потрескивающего костра.

– Со спичками и на острове было бы не плохо, – брякнул дрожащий, как осиновый лист, Даверо.

– Ну уж нет. Лучше на большой земле мерзнуть, чем вечно околачиваться на необитаемом голом острове с котиками.

– Дуэло, как считаешь, далеко еще до лагеря Моряка Велы?

– Думаю, дня нам хватит, чтобы до него добраться. Хотя не знаю. Мне в отличие от Торбеллино в этих краях бывать не приходилось. У него и спрашивайте.

– Здесь, братцы, горы. Часто случаются камнепады, сходят лавины… – отозвался молодой фрид. – Загадывать трудно, но день точно уйдет на дорогу.

– Рассказывают, тут где-то находится замерзший форт Алармо, вот бы хоть одним глазком на него посмотреть, – вставил посиневший от холода Тимо.

– Увидишь, наш путь как раз будет проходить мимо крепости. Приходилось мне там несколько раз бывать, ходили с Моряком Велой за оружием и боеприпасами. Зрелище, скажу, не из приятных, когда видишь превратившихся в ледяные статуи замерзших людей.

– Торбеллино, как же вы оружие добывали, там же, говорят, все льдом и снегом покрыто? – поинтересовался Фросто.

– Вот так и добывали, приходилось топорами вырубать изо льда.

– Однако, нелегкая работенка.

– А ты думал… Это тебе не на теплой печи лежать или в гамаке под пальмой качаться, – вставил Тимо.

– Пока прорубишь ход в какое-нибудь помещение, семь потов сойдет, – с усмешкой ответил Торбеллино.

– Не хотел бы я там оказаться. С детства не перевариваю холод.

– Ничего, придется привыкать, Тимо, – отозвался Дуэло, раскуривая трубку. – Если б не твоя глупая выходка на Плато Барсов, не болтались бы по белу свету да по всяким островам.

– Если б я знал, чем все это обернется, командир, я пистолет еще на Черепашьем острове бы выбросил от греха подальше.

– Ну, ты и болтун, Тимо, и язык у тебя без костей, – засмеялся Фросто, устроившись верхом на бревне, которое одним концом запихнули в огонь.

– У самого без костей, – послышался незамедлительный ответ.

– Тимо, хватит препираться, вон лучше за курткой смотри, кажется, подгорать начала, – прервал спор подчиненных командир.

– Из этого старого мушкета много не настреляешь, – пожаловался Фросто, разглядывая оружие, которое ему досталось.

– Скажи спасибо друзьям фридам, что такой раздобыли, – отозвался окоченевший Кристо. – Это лучше, чем с голыми руками воевать.

– Это верно. Все-таки как-никак оружие.

– Братцы, есть хочу. Голоден как волк, – откликнулся Даверо, натягивая на тело высохшую рубашку.

– Тебе же предлагали утром холодную телятину, а ты почему-то в сторону нос воротил, – бросил Тимо.

– Тогда не хотел, а сейчас не отказался бы от доброго куска мяса.

– Ну, доброго куска я тебе, конечно, не обещаю, но кое-что перекусить найдется. Кто еще проголодался? – отозвался Торбеллино, открывая брезентовую сумку с провизией, которую передала жена Чарасти.

– Хорошо, давайте перекусим, пока сушимся, потом некогда будет привалы и застолья устраивать, – согласился лейтенант Дуэло.

* * *

Отряду понадобился без малого час, чтобы без потерь вскарабкаться по опасным скалистым уступам наверх. Отсюда в обе стороны простиралась полоска отвесного берега, терявшаяся далеко в туманной дымке. Справа километрах в четырех от места высадки, на голом холме, продуваемом со всех сторон ледяными ветрами, виднелись заснеженные стены форта Алармо. Повстанцы, укутав головы и лица от обжигающих порывов ветра, цепочкой двинулись в путь. Возглавлял их Торбеллино, которому были знакомы эти места и он здесь хорошо ориентировался. Идти было легко, снега под ногами почти не было, вокруг простиралась промерзшая земля, покрытая искрящимся инеем и жалкой высохшей растительностью. Скоро белый холм с фортом остался далеко позади, по пути стали попадаться кустарники, болотистые участки, грязные лужи и небольшие озерки с дикими утками и гусями, а на влажной земле – оленьи, лисьи и волчьи следы. Ближе к вечеру отряд достиг предгорий, здесь и устроили первый привал. Все сильно притомились, ноги гудели, поясницу ломило. Кроме Торбеллино на такие расстояния никому из повстанцев раньше ходить не приходилось. Быстро собрали хворост и развели костер.

– Эх, жаль еды у нас маловато, – пожаловался Форбицио, уплетая свою долю.

– Можно поохотиться, тут дичи навалом, – отозвался Тимо. – Вокруг, погляди, одних уток и гусей сколько.

– Братцы, а вы волчьи следы видели, когда мы озерцо огибали? – спросил, ухмыляясь, Даверо. – Как бы на нас с таким же успехом не поохотились.

– Честно скажу, я в шоке! Еще нам стаи голодных волков для полного счастья не хватает, – признался Кристо, сгребая веткой тлеющие угли в кучку.

– Тут волков до черта, – продолжал Даверо, почесывая рыжеватую бородку. – Мне как-то пару раз приходилось в этих краях раньше охотиться на оленей. «Серые» очень опасны, когда голодные. Сбиваются в большие стаи и нападают на стада оленей. Людей, как правило, боятся, но бывали случаи, что нападали на одиноких охотников.

– Пусть только попробуют сунуться, в один миг влеплю вожаку хорошую порцию свинца из своего мушкета, – пригрозил, нахмурившись, Фросто.

– Из твоего допотопного мушкета только кур стрелять, – рассмеялся Тимо, беззаботно попыхивая трубкой.

– А я бы твое ржавое ружье вообще бы постеснялся из чехла доставать, – парировал издевку приятеля Фросто.

– Чем тебе мое ружье не нравится? Вон, на прикладе даже зарубки есть. Значит, служило верой и правдой, – не унимался Тимо.

– Ага… Еще неизвестно, кому оно служило? – в ответ съязвил Фросто. – Может, какому-нибудь вояке трайдорскому, который в мирный народ стрелял.

– Хватит спорить, ну право, как малые дети! – сердито пресек спорщиков лейтенант Дуэло, надрывно кашляя в кулак.

Вид у командира был неважный: лицо пылало, глаза покраснели… Наверное, его не миновала простуда. Холодная морская ванна и пронизывающий северный ветер на берегу не прошли даром.

Глава третья

Встреча с Желтым Дьяволом

– Торбеллино, далеко еще до горной базы повстанцев? – подал жалобный голос Форбицио. – А то скоро от моих пяток только мозоли останутся.

– Примерно, часа два ходу еще. Вон тот перевал преодолеем, а там уже до лагеря рукой подать.

– Ну, два часа – это ерунда, – вставил Бризолато. – Считай, уже пришли.

– Братцы, тихо! Слышу чьи-то голоса! Тихо! – вдруг предупредил всех Даверо, обладавший чутким охотничьим слухом.

– Приготовить оружие! – скомандовал шепотом Дуэло. – Не высовываться. Без команды не стрелять.

Все замерли в напряжении, готовые к бою. Торбеллино присел, прячась в густых зарослях. Слышалось только ритмично стучавшее сердце, готовое выпрыгнуть из груди и возбужденное сопение расположившегося рядом Форбицио.

Прошла пара долгих минут, и на звериной тропе, в стороне от которой они расположились лагерем, появились два человека, что-то тащившие в мешках, заброшенных за спину. Оба были вооружены пистолетами, заткнутыми за широкие кожаные пояса. Они двигались, не спеша и не поднимая головы, сгорбившись под тяжестью груза.

– Северо! – обрадовано крикнул Торбеллино, вставая в полный рост из колючих кустов шиповника.

При звуке его голоса оба незнакомца от неожиданности чуть не лишились чувств, уронив на землю свою нелегкую ношу.

– Северо! Тимидо! Это я, Торбеллино!

– Ба! Торбеллино! Живой! – заорал на всю округу Северо, узнав юношу. – Ура!

– Как видишь, живой!

– Не верю своим глазам! – повстанец тискал в объятиях нашего героя. – Акробат, ты как здесь оказался? Как тебя сюда занесло?!

– Бежал с каторги.

– Ну, брат, ты нас так напугал, что я до сих пор в себя не приду, – прибавил обрадованный Тимидо.

– По грузу вижу, вы в форт Алармо промышлять ходили?

– Угадал, в кладовые за боеприпасами наведывались! – Северо пнул лежавший на земле мешок.

– Знакомьтесь, братцы, лейтенант Дуэло и его люди, – Торбеллино северным повстанцам представил своих спутников.

– Лейтенант Дуэло? – от удивления Северо присвистнул. – Он же на Острове Зеленый Ад томится!

– Томился, а сейчас перед вами собственной персоной, – живо откликнулся Дуэло, подходя к повстанцам северного отряда и пожимая крепко им руки.

– Ну и дела! Рассказать кому – не поверят! Значит, убежали! Молодцы!

– Вот уж Моряк Вела обрадуется!

* * *

Дальнейший путь в компании северных повстанцев прошел веселее. За разговором они не заметили, как поднялись на перевал, и тут неожиданно перед ними открылась водная гладь высокогорного озера. Узкая тропа вела вдоль берега. Вода в озере была прозрачной, как слеза. На много метров в глубину были видны разноцветные камушки на дне, зеленые пятна водорослей и стайки юрких рыбешек. Противоположный берег озера был покрыт красивым сосновым бором. Гости во все глаза смотрели на эту необыкновенную красоту, им казалось, что после голого серого острова они попали в волшебную сказку. Даже безразличный ко всему Форбицио, которого трудно чем-либо в жизни было удивить, и тот отрыл от удивления рот, увидев это восхитительное чудо.

Вдруг середина зеркальной глади озера запузырилась, запенилась, закипела, образуя на водной поверхности большое белое пятно… Оно прямо на глазах стало увеличиваться и вскоре достигло огромных размеров. Неожиданно вода в центре его забурлила, вспучилась большим мыльным пузырем, и … из воды появилось страшное зеленовато-желтое чудовище!

Путники от страха буквально оцепенели. Чудовище было похоже на гигантского тритона с зубчатым гребнем на спине, с когтистыми перепончатыми лапами, растопыренными перед собой… Мутные зеленые глаза какую-то секунду смотрели неподвижно на людей, замерших на тропе, эта секунда которым показалась целой вечностью. Раздался тонкий оглушительный звук, который способны издавать только перепуганные женщины, вскочившие на диван при виде серенькой маленькой мышки. Если б Торбеллино и остальные инстинктивно не зажали ладонями уши, не представляю, что бы случилось в дальнейшем с их слуховым аппаратом.

Страшилище, выпрыгнув на половину из воды и издав умопомрачительный визг, плюхнулось всей своей массивной тушей на воду и исчезло, оставив после себя пенистое бурлящее пятно. Через несколько минут пятно рассосалось, и в зеркальной поверхности вновь заиграло розовое вечернее небо.

Дуэло и его товарищи потеряли дар речи, пораженные увиденным. Двое же северных повстанцев отвернулись, с трудом сдерживая смех.

– Ужас какой-то! Что за чертовщина? – первым нарушил продолжительное молчание хладнокровный Бризолато.

– Не трусьте, братцы! Это ( всего лишь Желтый Дьявол! – смеясь, успокоил всех Северо. – Это он только с виду такой страшный, а на самом деле самое безобидное существо на свете. Он, если хотите знать, даже рыбой не питается, а только всякими мелкими рачками и водорослями.

– Ну и страшилище! Я чуть было в штаны не напустил, – признался, с облегчением вздыхая, Тимо.

– Знаем, знаем, какой ты трусишка, – не удержался Фросто, чтобы не подколоть товарища.

– У меня чуть перепонки не лопнули от его тонкого визга, – поделился своими впечатлениями Доверо.

– Я слышал о дьяволе от Моряка Велы, когда бывал у него в лагере, но вживую вижу в первый раз, – признался Торбеллино. – Не скрою, у меня душа ушла в пятки.

– Парни, предупреждать надо, – высказал свои претензии северянам лейтенант Дуэло. – За такие шутки надо бы вам как следует по шее надавать. Этак запросто ума можно лишиться, увидев такое.

– Ну, уж извините, мы и сами, честно сказать, не ожидали. Желтый Дьявол вот так не часто выпрыгивает из воды, в основном предпочитает ночью появляться на поверхности озера, поэтому редко, кто его видит, – стал оправдываться Тимидо. – Я лично его видел во всей красе за все время пребывания здесь всего раза три, не больше. Вам, считай, повезло.

– Во всей красе… – передразнил повстанца Тимо, которого продолжало трясти от сюрприза. – Век бы ее, эту красу, не видеть. Я думал, что такие твари только в страшных сказках бывают. Теперь точно не усну сегодня.

* * *

Медленно двигаясь по горной тропе, люди не сводили глаз с загадочного озера, но жуткое чудовище больше не появлялось. Преодолев каменистую гряду, расположенную за озером, отряд оказался в крохотной долине с зелеными лугами, усыпанными яркими голубыми колокольчиками. Здесь и располагался лагерь северных повстанцев под командованием Моряка Велы. Бойцы отряда жили на поляне рядом с родником, бьющим из-под скалы, в нескольких срубах, изготовленных из толстых сосновых бревен.

Весь день Вела пребывал в прекрасном настроении, и его не покидало ощущение надвигающегося праздника. Чем это было вызвано, он и сам толком не понимал. Стал анализировать. Мелькнула шальная мысль, что может быть Северо и Тимидо что-нибудь необычное принесут из похода в форт Алармо. Но нет, все не то. Что они могут принести из замерзшей крепости, кроме пороха, пуль и оружия?

Интуиция редко его подводила. Что-то хорошее точно должно сегодня случиться. В этом он был почему-то абсолютно уверен. Может, с хорошими вестями появится Торбеллино, связной из Бельканто? Что-то давно его не было, этого замечательного парня! Может, удалось осуществить побег из крепости Мейз полковника Осадо и его гвардейцев? Хотя вряд ли, там еще поземных работ, будь здоров сколько.

Думы командира прервало появление Северо и Тимидо да к тому же не одних, а с Торбеллино, и не только с Торбеллино, а с целой группой беглых каторжан под руководством лейтенанта Дуэло. Вот это подарок, так подарок! Вот он, праздник-то!

Глава четвертая

Облава на Торбеллино

Прошло три дня пребывания беглецов в горном лагере. Торбеллино засобирался в обратный путь, в Бельканто. «Каникулы» закончились, пора возвращаться к привычной работе в подпольной типографии.

– Будь осторожен, сынок, – напутствовал его Моряк Вела, на прощание обнимая. – До форта Алармо тебя проводят Северо с Тимидо, а уж дальше придется пробираться одному и рассчитывать только на себя. Учти, сейчас на дорогах очень опасно. Диктатор ужесточил борьбу с повстанцами, на всех дорогах дополнительные военные посты и кругом рыщут тайные агенты Рабиозо.

– Не волнуйтесь за меня, командир! Я родился под счастливой звездой и очень люблю жизнь.

– Увидишь Криса – передай ему, что мой отряд достаточно вооружен и готов выступить в любой день, как только последует от него приказ.

– Хорошо, передам.

– Удачи, Торбеллино! Ну иди! И не оглядывайся!

– Почему!

– Плохая примета!

* * *

Моряк Вела долго провожал взглядом удалявшуюся крепкую фигурку Торбеллино, который бегом догонял ушедших далеко вперед Северо и Тимидо. Командиру нравился этот смелый добрый парень. Он подумал, что у него тоже мог быть такой сын, но, увы, судьба сложилась так, что произошел тот злодейский переворот, и он вынужден был долгое время скрываться в горах. А любимая девушка, конечно, не дождалась. Раскурив трубку, поседевший командир уселся на чурбан у догоравшего костра и задумался.

Седой туман, окутавший долину, начал постепенно рассеиваться. Рождался новый день, а с ним и новые заботы.

* * *

До форта Алармо юношу сопровождали неразлучные Северо и Тимидо, которых командир отряда, в наказание за нарушение дисциплины, снова отправил в поход за боеприпасами. На Мысе Трех Братьев у снежного холма он с ними расстался, северяне полезли вверх на холм, где белой громадой маячили неприступные стены замерзшего форта, а он по давно заброшенной дороге двинул на юг. По дороге уже много лет никто не ездил, некому было и незачем. Гарнизон форта замерз, форт обледенел, и его бросили за ненадобностью.

За день Торбеллино удалось преодолеть приличное расстояние, так как шел он быстро, не делая остановок. Поздним вечером он уже был на знакомой развилке дорог, одна из которых убегала в сторону Ноузгея, другая – в Бельканто. В этом месте он и решил сделать привал, наспех соорудив в ближайшей рощице небольшой шалаш для ночлега.

Уснул он мгновенно, сон был крепким и цветным, он снова увидел счастливую Джой, игравшую в море с неугомонным Малышом, который кувыркался в волнах рокочущего прибоя…

Проснулся юноша от громких возгласов и какой-то суеты, происходившей на проезжем тракте. Выбравшись из шалаша, он осторожно выглянул из кустов можжеве́льника на проезжую дорогу…

То, что он увидел, очень удивило и не на шутку встревожило его.

На развилке стояло с десяток длинных повозок, из которых на дорогу выгружались вооруженные солдаты. Военными командовал высокий худощавый офицер с усиками, ругавший своих вояк на все лады. Рота, выстроившись в цепь и примкнув к винтовкам штыки, двинулась в направлении березовой рощи, где ночевал Торбеллино.

Юноша все понял. Наверняка его вчера видел какой-нибудь местный житель, поздно возвращавшийся домой, и донес в полицию. А полиция, недолго думая, для поимки повстанца подключила военный гарнизон, расквартированный в Ноузгее.

– Надо немедленно отсюда сматывать удочки, – пробормотал наш герой, поспешно собирая свои скромные пожитки. Он сорвался с места и помчался, словно затравленный собаками заяц, вглубь леса, отчетливо слыша приближающиеся шаги солдат, которые были направлены командованием для прочесывания местности.

Но роща на его беду скоро закончилась, и он оказался на открытом пространстве. Перед ним журчал неширокий порожистый ручей, за которым начиналась высокая горная гряда. Балансируя на скользких валунах, как в цирке на канате, он быстро переправился на другой берег.

«Ну, что ж, придется карабкаться в горы, – подумал юноша. – Не привыкать. Солдаты, похоже, из обычной воинской части. Не горные стрелки. Если б были горные стрелки, то считай, ему бы тут пришла крышка. Они специально обучены вести боевые действия в горах и труднодоступных местах».

Торбеллино стал примериваться, где лучше начать подъем, и тут его взгляд наткнулся на еле приметную тропинку, вероятно, облюбованную горными козами, спускавшимися к ручью на водопой. Он бросился к ней и начал по ней подыматься вверх, руками опираясь на крутых участках о торчащие камни и выступы.

Тут-то его и заметили, показавшиеся из рощи солдаты. Послышались ликующие возгласы и резкие выкрики команды. Вояки устремились бегом к ручью, через который он только что переправился. Ситуация принимала скверный оборот. Молодого фрида могла выручить только ловкость и цирковая сноровка.

Глава пятая

Трайдор распекает правительство

Ко дворцу Трайдора одна за одной подкатывали шикарные кареты членов правительства, которые спешили на экстренное заседание. Совещание началось на час раньше обычного. Все собравшиеся министры, советники и директора департаментов понуро сидели за круглым столом, боясь взглянуть в сторону сурового диктатора. Сегодня его сиятельство был крайне зол. Об этом говорили багровый цвет лица, сурово сдвинутые брови, плотно сжатые губы и грозные глаза, мечущие молнии.

– Ваш доклад, дорогой адмирал Гавилан, при всем уважении к вашим заслугам, я бы постеснялся повесить в уборной на гвоздь! – начал в откровенно грубой форме Трайдор, нервно выбивая пальцами дробь на поверхности стола. – Ответьте, какого черта вы рассусоливали, когда беглые каторжники с похищенным кораблем были у вас в руках?

– Я, Ваше сиятельство, боялся пушечной стрельбой повредить корабль, – замямлил, вставая, вспотевший адмирал.

– Боялся! – громко фыркнул, не выдержав, генерал Перфидо, – И это говорит человек, носящий мундир! Надо было бунтовщиков сразу расстрелять, в упор! Залпом из всех пушек, и делу конец!

– Генерал Перфидо! На вашем месте я бы помалкивал в тряпочку! – угрожающе произнес Трайдор, стрельнув злыми глазами в сторону министра Вооруженных сил. – Ваш комментарий мне напоминает известную историю с вором на базаре, который, пытаясь скрыться от преследователей, кричит: «Держи вора!» Раз уж вы сами изъявили подать голос, поведайте нам, собравшимся здесь, как вы бездарно провели операцию по поимке государственного преступника Дуэло и его сподвижников, попавших в ловушку на Плато Барсов?

Генерал мгновенно скуксился и с обиженным видом пожал плечами.

– Генерал, вы каким местом думали, когда у вас под носом повстанцы целых несколько недель преспокойно готовили побег?! – продолжал распекать бравого вояку Трайдор. – Вы и пальцем о палец не ударили, чтобы предпринять какие-либо активные действия!

Генерал, надув щеки, опустив лобастую, с залысинами, голову, уставился глазами в пол, смиренно выслушивая нагоняй от диктатора.

– Из ваших бестолковых действий прекрасно видно, как вы учились в военной академии. Вместо того, чтобы посещать лекции по тактике и стратегии и впитывать, как губка, необходимые знания, вы с приятелями, такими же недоумками и бездельниками, шатались по столичным кабакам, увеселительным вечеринкам и девкам легкого поведения!

После этих подробностей о бесшабашной молодости генерала за столом сразу все оживились, заулыбались, кто-то захихикал, а пухлый Тараканни прямо-таки весь затрясся в беззвучном смехе.

– Тихо! Безмозглые уроды! Вы что? Не понимаете, что ваши бестолковые идеи и бездарные действия расшатывают государственные устои! Я удивляюсь, как проклятые смутьяны еще не устроили в стране революцию! Да будь у них пара толковых предводителей и достаточно оружия, и тогда, считай, наша с вами песенка спета! Кому тогда, спрашивается, будут нужны ваши капиталы и богатства, господин Тараканни?

Министр финансов, которому попала в рот смешинка, мгновенно перестал трястись от смеха, он преданно вытаращил глаза с самым невинным видом, и его бросило в краску. Он стал похож на красный надутый шар, готовый вот-вот лопнуть.

И тут Трайдор краем глаза обратил внимание, что директор Департамента тайной полиции Рабиозо во время его выступления, судя по легким движениям руки, что-то увлеченно рисует в своем блокноте. Не пишет, а именно рисует. Это окончательно взорвало диктатора.

– Рабиозо! – последовал грозный окрик.

– Да, Ваше сиятельство! – шеф тайной полиции вздрогнул и вскочил с места, жалобно поблескивая стекляшками очков.

– Доложите, пожалуйста, членам правительства, что вы сделали за последнее время полезного для обеспечения безопасности нашего государства?!

На слове «пожалуйста» диктатор, холодно улыбаясь, сделал акцент, что подчеркивало наивысшую степень его раздражения.

Рабиозо давным-давно привык к этим постоянным разборкам на заседаниях, но совсем не ожидал, что диктатор, сегодня явно вставший с левой ноги, станет от него требовать какой-то там отчет, так как буквально на днях он лично докладывал Трайдору о проделанной работе.

«И чего он ни с того ни сего взъелся на меня», – удивленно подумал он. – Как будто некого больше ругать.

– Ну… – протянул Трайдор. – Мы вас внимательно слушаем.

– Э…э… мы усилили проверку на дорогах, выставили дополнительные посты, и наши показатели резко пошли вверх…, – начал трагическим голосом шеф полиции, ужасаясь, что несет какую-то ахинею. Ничего, как на зло, не лезло в голову.

– Прошу задавать вопросы уважаемому директору Департамента тайной полиции, – криво усмехнувшись, бросил диктатор, сложив руки на груди.

Услышав последнюю фразу, Рабиозо понял, что диктатор умышленно отдал его на растерзание кабинету правительства, этой злобной своре, этим противным сытым рожам, сидевшим за круглым столом.

– Ваши показатели никого не волнуют, нас интересует, почему государственные преступники свободно разгуливают по Бельканто и стране, как у себя дома? – набросился, как цепной пес, генерал Перфидо, решив отыграться за свое унижение на заседании.

– Нам нужны не ваши дутые показатели, а факты! – выпалил советник диктатора Фундаменти, у которого давно был зуб на шефа тайной полиции. – Где решительные меры, о которых вы так давно нам талдычите?

– Да, да, вот именно! Почему мне постоянно подбрасывают какую-то бульварную газетенку, полную крамолы, – прочирикал, поддерживая предыдущего оратора, жирный Тараканни, тряся тройным подбородком. – С этим надо как-то бороться, господин Рабиозо! Дошло до смешного: мне к утреннему кофе приносят новости, отпечатанные в подпольной типографии.

«Ну, погоди, мыльный пузырь, ты еще у меня попляшешь, когда будешь на коленях умолять и выпрашивать у меня в очередной раз агентов для охраны своих мночисленных домов и вилл», – подумал шеф полиции, мысленно проклиная выскочку финансиста. У Тараканни по всей стране было натыкано большое число принадлежащих ему роскошных вилл, сопоставимое с количеством его бывших жен и любовниц.

Все члены правительства набросились на бедного шефа жандармов, пытаясь в глазах диктатора, заработать «плюсы». Один только адмирал Гавилан молчал, сидя, как оплеванный, с понурым видом и уставясь в одну точку.

Такого поворота событий Рабиозо не ожидал, если б он только знал, что причиной послужило его беззаботное рисование в блокноте, он бы на заседании постарался сидеть тихо, как мышка, сложив руки, как прилежный первоклассник.

Вернувшись из дворца взведенным до предела, директор Департамента тайной полиции с лихвой отыгрался на своих подчиненных, подвернувшихся ему под горячую руку. Они были в глубоком недоумении, гадая, какая злая муха укусила их шефа.

Глава шестая

Сан-Сан

По звериной тропе, на которой оказался Торбеллино, можно было передвигаться только по одному, следуя друг за другом. С одной стороны отвесная стена, с другой – глубокая пропасть. Чтобы разминуться со встречным или пропустить кого-нибудь вперед, надо было плотно прижиматься спиной к стене.

Неожиданно узкая тропа оборвалась: часть тропы либо была сметена камнепадом, либо ее дальше просто не существовало. Тробеллино оказался в ловушке. Выхода не было. Оставалось одно – принять последний бой. Он старался вниз не смотреть, чтобы не закружилась голова, там глубоко внизу змеился и шумел, поблескивая на солнце, горный поток. Пропасть словно магнитом притягивала юношу к себе, одно неловкое движение и всё… Считай, его песенка спета.

Из-за поворота вынырнула фигурка крадущегося солдата, наверное, разведчика.

Торбеллино, не раздумывая, выстрелил из пистолета, но промахнулся. Солдат тут же исчез за выступом. Наступила продолжительная тягостная тишина. Видимо, преследователи догадывались, в каком безвыходном положении оказался беглец, и поэтому не спешили. Решили брать его измором. Так прошло около часа, юношу нестерпимо мучила жажда, ноги от неудобного стояния стали затекать.

Неожиданно, что-то звякнуло над головой. Удивленный Торбеллино поднял глаза… Наверху на карнизе, нависшем над тропой, мелькнуло лицо человека, который держал в руках прочную веревку с привязанным на конце крюком. Человек делал знаки Торбеллино, показывая, что нужно закрепить веревку под мышками. Акробат быстро сообразил, что от него требуется. Через несколько секунд юноша почувствовал, как его поднимают вверх чьи-то сильные руки. Через мгновение он был уже на карнизе над тропой.

Спасителем оказался молодой крепкий человек в черном балахоне с капюшоном, темные блестящие волосы у него были стянуты в пучок и перехвачены на макушке шнурком. Незнакомец молча сделал знак следовать за ним. Торбеллино, не успев поблагодарить, послушно двинулся за своим спасителем. Они шли по такой же узкой тропе, похожей как две капли воды на ту, по которой он только что удирал от преследователей. Идти пришлось недолго, тропа закончилась. Незнакомец достал из запазухи веревку с крюком и резким броском зашвырнул крюк наверх, где он за что-то зацепился. Не успел Торбеллино ничего понять, как его спутник, словно обезьяна, быстро вскарабкался по отвесной скале и спустил веревку с крюком юноше. Наш герой закрепил веревку под мышками, и через пять секунд уже стоял на небольшой плоской площадке, от которой уходили каменные щербатые ступени куда-то наверх. Юноша очень поразился этому явлению. Поднявшись по ним, скалолазы оказались перед амбразурой, высотой с человеческий рост, вырубленной в скале. Шагнув следом за спасителем, Торбеллино очутился в темном длинном туннеле, где-то впереди просматривался светлым пятном далекий выход.

В полумраке по туннелю приходилось двигаться на ощупь. Выйдя наружу, наш герой чуть не упал от неожиданности. Пред его глазами предстало небольшое плато, окруженное со всех сторон неприступными отвесными горами, а на плато раскинулся неизвестный город. Ближе всего стоял древний храм с каменными колоннами, к которому от туннеля вела выложенная гранитными отполированными до блеска плитами дорога…

– Не бойся! Здесь тебе не грозит опасность. Ты у друзей, – услышал он за спиной чуть хрипловатый голос.

Торбеллино обернулся, и сейчас у него было достаточно времени рассмотреть своего спасителя. Что-то ему показалось знакомым в облике незнакомца.

– Погоди, мы с тобой, случаем, нигде не встречались? – спросил он, вглядываясь в лицо спасителя.

– Угадал. Встречались, – улыбнулся тот. – Помнишь вечер, тупик, шесть полицейских, что тебя туда загнали?

– Ба! Так это ты меня тогда спас! – Торбеллино изумленно во все глаза уставился на молодого человека в черном балахоне.

– Я, меня зовут Сан-Сан. А тебя Торбеллино, ведь так?

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Я много чего знаю, о чем ты и не догадываешься, – улыбнулся юноша.

– Где мы находимся? Как это место называется? Что это за город?

– Это город чучеванов – Целато.

– Честно сказать, никогда не слышал о нем, – признался молодой фрид, пожимая плечами.

– О нем никто не знает. Мой род, род чучеванов, с древних времен обосновался здесь, в этом неприступном месте, скрываясь от преследования врагов. Никто не знает сюда дороги и никогда не сможет сюда проникнуть. Город и храм построены моими далекими предками, древними чучеванами.

– Да, сюда невозможно добраться, если только на крыльях, – усмехнулся Торбеллино, соглашаясь с собеседником.

– Пойдем, будешь моим гостем. Я покажу тебе наш город.

– И как много вас тут живет?

– Увы, нас осталось ничтожно мало, слишком много нашего народа погибло две тысячи лет тому назад в Великой битве. Через несколько веков мы исчезнем с лица земли навсегда, наш род постепенно вымирает. Детей рождается мало, их можно по пальцам пересчитать.

Молодые люди по дороге, выложенной из гранитных плит, стали медленно спускаться к древнему храму. Чем ближе они подходили, тем больше поражался юноша. Оказывается, храм целиком был высечен из скалы. И не только древний храм, но и дома жителей города тоже. Сверху город напоминал собой чем-то пчелиные соты.

В крохотном дворике храма, уставившись в стену, неподвижно сидели на плитах несколько человек, словно каменные статуи. Среди них были как молодые, так и очень пожилые. Все они были одеты в такие же черные балахоны, что был на Сан-Сане.

– Молятся? – спросил юноша, кивнув на сидевших у стены.

– Нет. Для молитвы есть храм, а здесь они занимаются созерцанием, освободив свои мысли от всего лишнего, чтобы достигнуть духовного совершенства. Только так можно от совершенства тела перейти к совершенству духа.

– А чем же вы питаетесь, живя среди серых голых скал? – поинтересовался Торбеллино.

– Мы выращиваем пшеницу и кукурузу на террасах, отвоеванных у гор. Кроме этого у нас есть небольшой фруктовый сад и большая пчелиная пасека. Нам не так много надо, ведь нас осталось очень мало. Мясо мы не употребляем в пищу, наши традиции запрещают убивать живых существ. Чучеваны считают, что души умерших переходят в животных и птиц.

Вдруг Торбеллино встал, как вкопанный, разглядывая на одной из плит под ногами высеченные на ней значки. Он почувствовал, что где-то уже встречал подобные письмена.

– Что с тобой? – спросил Сан-Сан.

– Мне, кажется, я это уже видел.

– Чудак, где же ты мог видеть древние письмена чучеванов?

– Нет, я определенно их где-то видел. Вот только где? Не припомню…

– Это невозможно! Тебе показалось.

– Вспомнил! Я их видел в развалинах Древнего Храма, что недалеко от Крепости Мейз. На одной из плит было что-то похожее высечено.

– Да, верно! – воскликнул с удивлением Сан-Сан. – Ты на самом деле мог их там видеть. Ведь это был когда-то храм чучеванов, пока враги не изгнали их с исконных земель.

Глава седьмая

В городе чучеванов

Они миновали храм и стали спускаться по широким искусно высеченным ступеням, ведущим в город чучеванов – Целато. Торбеллино казалось, что он попал в сказочный мир. Перед ними была широкая улица, мощенная истертыми каменными плитами. По обеим сторонам улицы – жилища с арками, колоннами, лестницами, тенистыми переходами, крытыми галереями, террасами, балкончиками. Все вокруг было украшено резьбой. Тишину нарушали только мелодичный плеск и журчание многочисленных фонтанов и фонтанчиков.

– Какая красота! – вырвалось у пораженного Торбеллино.

– Когда-то чучеваны, ища спасение от врагов, нашли приют под землей. Они построили подземные города, храмы, которые соединялись друг с другом сетью длинных туннелей. Но это продолжалось недолго. Под землей тоже оказались враги – свирепые карлики. Их было намного больше, чем чучеванов. Потерпев поражение от вражеских орд, чучеваны вынуждены были бежать в дикие горы, где и обрели надежное убежище. Жилищем беглецам на первых порах служили мрачные пещеры, ложем – сухой мох, пищей – коренья, ягоды, мед диких пчел, – сказал Сан-Сан. – Сначала укрывшихся здесь было мало, но потом здесь нашли свой приют многие искусные мастера, каменотесы, резчики по дереву, которые бежали, спасая свои семьи от нашествия безжалостных захватчиков. Вот они-то и создали эту необыкновенную красоту.

Молодые люди миновали несколько кварталов. Жителей навстречу попадалось мало.

– А вот здесь я живу, – спаситель указал рукой на высеченный из камня скромный дом, украшенный искусной резьбой. Дом Сан-Сана состоял из двух небольших комнат и маленькой кухни.

– Здесь жили когда-то родители, они погибли во время землятрясения несколько лет тому назад, – рассказывал чучеван, показывая гостю внутренние помещения и скромное убранство дома.

Торбеллино с любопытством осматривал жилище чучеванов.

– А это наша с братом комната.

Мебели и вещей в комнатке почти не было, только самое необходимое. На одной из стен висело несколько коротких копий и мечей.

– Сколько у вас оружия!

– Мы им не пользуемся.

– Почему? – Торбеллино обернулся и с удивлением посмотрел на своего спасителя.

– Мы сами – оружие.

– О, да! Прекрасно помню, как ты разделался с теми полицейскими, что гнались за мной.

– Это были сущие пустяки. Как-нибудь я покажу тебе настоящее боевое искусство. А сейчас пойдем на кухню, надо что-нибудь приготовить на ужин.

– Да, не помешало бы чего-нибудь перекусить, – согласился с Сан-Саном юноша. – У меня со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

Молодые люди перешли в скромную уютную кухню, посреди которой стоял стол и пара стульев. В одном углу шкаф с посудой, в другом – небольшая белая печь.

– Вот тебе лук и нож, – чучеван вручил юноше острый нож и несколько луковиц. – Почисть и порежь, только старайся помельче. А я пока разожгу огонь.

– Ну и задание ты мне дал, – сказал через некоторое время Торбеллино, утирая рукавом выступившие на глазах слезы.

– Ничего, ничего, это полезно, – усмехнулся чучеван, колдуя у печи над шипящей сковородой.

Неожиданно отворилась входная дверь, и в дом, неслышно ступая, вошел молодой парень лет восемнадцати с бледным лицом и печальными тусклыми глазами.

– Знакомься, это мой младший брат Кокоро, – представил родственника Сан-Сан.

– Добрый вечер. Меня зовут Торбеллино.

Вошедший молодой человек вместо приветствия кивнул гостю, мельком взглянув на Торбеллино, и удалился к себе в комнату.

– Хмурый, однако, у тебя братец, – невольно вырвалось у нашего героя. – Он всегда такой? Или неприятность какая-нибудь приключилось?

– Да нет, он парень очень даже общительный. Дело в том, что у него недавно любимая девушка трагически погибла.

– А-а, тогда понятно. Сочувствую, – протянул молодой фрид. – Беру свои слова обратно.

– Ее похитили «снежные люди», когда она была на одной из террас, где собирала урожай, – сказал Сан-Сан, колдуя у печки. – Чтобы не достаться им, она вырвалась и бросилась со скалы в пропасть.

– Печальная история. Бедная девушка.

– Кокоро очень любил ее.

– А что это за «снежные люди» такие, откуда они? – полюбопытствовал Торбеллино, закончив резать лук и устало откинувшись на спинку стула.

– Они всегда жили в этих горах, еще до прихода сюда чучеванов. Только они обитают еще выше, где начинаются снега и ледники, в холодных пещерах. И совершенно не боятся холода. Они чем-то похожи на больших обезьян, также заросшие шерстью. Вооружившись дубинами, иногда совершают набеги на наши посевы, чтобы завладеть урожаем, случается, что похищают людей.

– И вы с ними воюете.

– Нашему народу всю жизнь приходиться от кого-то защищаться. Поэтому чучеваны с самого рождения детей воспитывают как воинов и обучают боевому искусству как мальчиков, так и девочек.

– Что-то я не пойму. Зачем с рождения-то? Пусть сначала подрастет, а потом занимайся сколько душе угодно.

– Этому надо посвятить всю свою жизнь. Совершества в боевом мастерстве можно достичь, только занимаясь постоянно и не один десяток лет.

– А почему вы ходите в таких странных одеждах да еще черного цвета. Ну ладно мужчины, но у вас и женщины в черном одеянии.

– Понимаешь, когда человек одет в бесформенный темный балахон, он не так приметен, он легко может раствориться в тени скал, деревьев или зданий, его даже могут принять за большой камень. Чучеванам приходилось веками скрываться от врагов, отсюда все и пошло.

* * *

После сытного ужина грустный Кокоро удалился к себе в комнату, а молодой хозяин и гость продолжили беседу.

– Не могу без боли смотреть на страдания твоего брата. Вон сколько девушек у вас красивых, – вырвалось у Торбеллино. – Неужели не может забыть подругу, жизнь ведь продолжается. Надо жить, растить детей, радоваться солнцу.

– Понимаешь, у чучеванов очень крепкие взаимные чувства, если у них образуется семейная пара, то они любят друг друга всю свою жизнь. Точно так же как бывает у волков или лебедей, – сказал Сан-Сан, убирая со стола посуду. – Так что моему брату после гибели подруги суждено остаться навсегда одиноким. И их любовь умрет только со смертью Кокоро.

– Печально. Сочувствую бедному парню. Ну, а у тебя, Сан-Сан, есть любимая девушка?

– Нет. Мне нельзя иметь жену.

– Интересное дело, одному брату можно, а другому нельзя! Загадками говоришь.

– Чучеваны много перенесли страданий, пока нашли убежище в неприступных горах. И поэтому веками рождались традиции и законы, которые предписывают, чтобы в каждой семье был один защитник рода. Такие защитники называются «черными воинами». Нашими законами им запрещено любить, жениться и обзаводиться семьями. Их главная миссия на земле – охранять наш город и сражаться с врагами. В нашей семье это почетного права был удостоен я, как старший сын. «Черные воины» всю свою жизнь посвящают оттачиванию своего боевого искусства.

– Суровые, однако, у вас законы.

– Иначе мы бы не выжили.

* * *

Торбеллино ночевал в комнате родителей Сан-Сана. Проснулся он по привычке рано, за окном светало. Юноша поднялся и вышел на крыльцо. Над улицей и домами стояла легкая дымка. Из-за снежных вершин показался оранжевый край солнечного диска. Приятно ощущалась бодрящая свежесть утра. Он очень удивился, увидев братьев на широких ступенях перед домом.

Сан-Сан и его брат, обнаженные по пояс, неподвижно сидели, поджав под себя ноги, и созерцали восход небесного светила. Они даже не обернулись на тихий скрип двери и шаги юноши.

Торбеллино тоже присел на пороге и, как завороженный, стал наблюдать за медленным движением солнца. Ему пригрезилось, что он и Джой летят сквозь пушистые белые облака, что радость и счастье переполняют их седца…

– Ты неправильно дышишь, – послышался вдруг голос Сан-Сана, который прервал его фантастические грезы и вернул на грешную землю. – Но ничего, это дело поправимое, я научу тебя, как правильно дышать. А сейчас нам пора умыться и взбодриться, а для этого мы отправимся с тобой к нашему Серебряному Водопаду.

Идти пришлось недолго, минут восемь, не больше. У водопада они повстречали еще нескольких бодрствующих в столь ранний час чучеванов. С высокого скалистого уступа узкой сверкающей струей падала вода, видимо, образовавшаяся от таяния снегов на вершинах.

Когда Торбеллино, раздевшись, ступил вслед за братьями под струю, его обожгло, словно каленым железом, аж дух перехватило. Вода не то что была холодная, она была ледяная.

– Ну как, хорошо? – крикнул Сан-Сан, пытаясь перекричать шум падающей воды.

Торбеллино только лишь смог в ответ кивнуть головой и поспешил скорее выскочить из-под серебряной струи. Когда он выбрался на сухое место, почувствовал, как его тело охватило горячей волной, бросило в жар и стало приятно покалывать тысячами маленьких иголок. Сонливость и усталость как рукой сняло. Минуты через две к нему присоединились улыбающиеся раскрасневшиеся братья, расчесывавшие деревянным гребнем свои длинные черные волосы.

* * *

– Как правильно дышать, я тебе показал, теперь я покажу тебе несколько боевых приемов, не требующих от тебя больших усилий. Приемы могут тебе пригодиться, если на тебя вдруг нападут враги.

– Вот, держи боевой меч, сделай попытку атаковать меня, если тебе это удастся, в чем я глубоко сомневаюсь.

Торбеллино, хмыкнув, взял предложенный меч в руки и, бросившись вперед, замахнулся на спокойно стоявшего напротив чучевана.

Но что это с ним? Торбеллино почувствовал, что перед ним возникла какая-то непреодолимая вязкая прозрачная стена, которая не позволяла ему нанести удар. Пальцы разжались сами собой, острый меч выпал из немеющих рук, звонко звякнув о каменные плиты. Невидимая сила потащила его в сторону с линии атаки, ноги вдруг ослабли, стали заплетаться, подкосились, и он упал на бок.

– Что за чертовщина? Что со мной? – удивился пораженный фрид, подымаясь с колен и вопросительно глядя на улыбающегося противника, который во время нападения даже рукой не пошевелил.

– А ничего особенного, дружище, просто я твою агрессию, которую ты выплеснул наружу, направил против тебя же самого.

– Не рассказывай сказки! Просто у меня внезапно голова закружилась. Давай еще раз попробуем!

– Хорошо. Нападай!

И вновь, стоило только Торбеллино сделать несколько шагов и замахнуться на безоружного чучевана, ноги и руки становились ватными и неуправляемыми. Оружие не держалось в слабеющих руках, а сам он, как пьяный, теряя равновесие, валился на землю.

– Прямо, чудеса какие-то! – недоумевал озадаченный юноша.

– Да нет тут никаких чудес, это боевое искусство, доведенное до совершенства. Смотри! – Сан-Сан выбросил вперед открытую ладонь, и находившаяся от нее на расстоянии метра засохшая ветка сливы переломилась, как спичка.

– Ничего себе, – в восхищении вырвалось у юноши. – Как это тебе удалось?

– Каждый человек обладает внутренней жизненной энергией, но не каждый может ей распоряжаться. Я обучу тебя простейшим боевым приемам, которые не требуют многолетних тренировок и усилий, научу, как правильно надо дышать, как концентрировать внутреннюю энергию, как ею управлять. За неделю, которую ты здесь пробудешь, я смогу познакомить тебя только с азами нашего боевого искусства, но и этого будет вполне достаточно, чтобы чувствовать себя уверенным перед врагом. Существуют также и секретные приемы, один из которых я тебе только что продемонстрировал, когда ты пытался меня «зарубить» мечом. Но их знают только «посвященные», достигшие высшей степени «просветления». «Посвященный» боец может спокойно противостоять десяткам вооруженных противников.

– А ты относишься к ряду «посвященных»? – спросил Торбеллино.

– Нет, пока еще нет. Я буду принят, но не раньше, чем через восемь лет, когда достигну определенной степени духовного совершенства и высот мастерства.

– Да ты и так сногсшибательные чудеса показываешь, Я просто поражен.

– Я мог бы научить тебя, как управлять внутренней энергией и некоторым тайным боевым приемам, которые в дальнейшем помогут тебе избежать многих неприятностей, что могут возникнуть на твоем дальнейшем жизненном пути, но для этого надо много и долго заниматься.

– Я бы не прочь остаться и подольше, поучиться и набраться знаний боевой науки, но, к сожалению, в Бельканто ждут важные дела. Боюсь, что мои товарищи уже потеряли всякую надежду увидеть меня живым.

Несколько дней с ранего утра до позднего вечера Сан-Сан обучал юношу боевому искусству до седьмого пота, не делая ему никаких поблажек.

* * *

– Завтра я на всякий случай провожу тебя до Бельканто, а то снова угодишь в какую-нибудь неприятную историю или в лапы полицейских ищеек, – сказал перед сном молодой чучеван, располагаясь на циновке.

– Отлично, вдвоем намного веселее, – обрадовался молодой фрид. – Когда отправимся в путь?

– Как только взойдет солнце, мы должны быть на карнизе, где спустимся с горного плато, и я доведу тебя безопасной дорогой до стен столицы. А когда стемнеет, с помощью веревки и крюка переберемся через высокие городские стены, чтобы не нарваться на стражников у ворот.

– А в тот раз, в тупике, у тебя не было веревки с крюком, а ты так быстро вскарабкался наверх.

– Зато у меня было это, – Сан-Сан, отдернул широкий рукав, вытянул руку и разжал пальцы, его ладонь охватывала широкая полоска из задубевшей кожи с торчащими из нее железными когтями. – Эта штука называется «тигриная лапа». При помощи таких лап можно запросто залезть на высокое дерево или отвесную скалу, а о кирпичной стене и говорить нечего. А если уж враги попадут под «тигриную лапу», им мало не покажется, от них только клочья полетят в разные стороны.

На рассвете наши герои через знакомый туннель вышли на карниз. Торбеллино глянул вниз, но ничего не увидел из-за белого сырого тумана, заполнившего горное ущелье.

Спустившись с гор, молодые люди некоторое время двигались по берегу вдоль ручья, а потом, в удобном месте переправившись через него, углубились в густой дикий лес. В нем Сан-Сан прекрасно ориентировался, как у себя дома. Идти пришлось по звериным тропам, преодолевая труднопроходимые буреломы и крутые овраги. Один раз наткнулись на бурого медведя, который совсем не рад был незваным гостям, он поднялся на задние лапы и пошел прямо на них, что-то возмущенно бурча под нос. Торбеллино и Сан-Сану пришлось по-быстрому ретироваться из владений косолапого мишки, пока он не предпринял более решительных мер к нарушителям его территории. Выйдя на одну из живописных полян, усеянную нежными одуванчиками, они спугнули небольшое стадо пятнистых оленей. На опушках и открытых полянах вовсю заливались певчие птицы, в темных же мрачных чащобах, которые им пришлось преодолевать, наоборот, стояла мертвая таинственная тишина. Ближе к вечеру лес значительно поредел, чувствовалось, что где-то рядом находится человеческое жилье. К Бельканто они подошли с северо-востока, солнце уже зашло за горизонт, и сумерки неуклонно опускались на притихший после шумного дня город. Через ворота, охраняемые стражей, наши герои идти не рискнули.

– Подождем с полчасика, пока совсем не стемнеет. А потом переберемся через городские стены, – сказал Сан-Сан, усаживаясь под раскидистую березу и отмахиваясь от надоедливых негостеприимных комаров. Неожиданно, серое темное небо преподнесло им подарок: заморосил мелкий дождь, но под пышной кроной березы они ощущали себя в полной безопасности. Дождь шел около часа, он хорошо омыл от пыли листья деревьев и освежил зеленую траву. Вокруг приятно запахло почему-то арбузным ароматом.

– Сан-Сан, ты чувствуешь? – спросил Торбеллино.

– Ага, арбузом пахнет.

– А я-то подумал, что мне показалось.

* * *

Высокую каменную стену с помощью веревки с крюком они преодолели одним махом. Прячась от дождя под курткой и капюшоном, они безлюдными переулками и темными проходными дворами добрались до каморки Торбеллино, которую он снимал на Улице Звездочетов в доме одной богатой старушки, живущей постоянно где-то в деревне у своей дочери, вышедшей замуж за фермера. Достав из потайного места ключ, юноша отпер дверь, и они, насквозь промокшие, оказались в маленькой уютной комнатке. Торбеллино первым делом развел в печурке огонь, и тепло скоро распространилось по скромному жилищу.

– Даже не верится, что я наконец-то дома, – сказал юноша, усевшись на кровать. В его памяти всплыли: сырой жуткий карцер в креспости Мейз, грязые душные бараки на каторге, холодные ночи на голом сером острове, узкая горная тропа на краю пропасти…

Сан-Сан поднялся чуть свет, будить Торбеллино он не стал и неслышно покинул жилище друга, чтобы еще в утреннем полусумраке незаметно покинуть спящую столицу.

Случайно на одной из улочек его попытался окликнуть патруль, но он недолго думая, забросил веревку с крюком на крышу ближайшего дома и через секунду исчез из виду. Озадаченные стражники, добежав до угла, удивленно уставились вверх, не понимая, что это было, то ли мираж, то ли город посетило привидение. После долгих споров, оба сошлись на том, что надо меньше пить.

Глава восьмая

Прекрасное утро

Наш герой проснулся поздним утром, когда ласковый солнечный луч заглянул меж занавесками и ослепительным надоедливым зайчиком заиграл на его лице. Открыв глаза, Тробеллино не сразу понял, где находится. За время долгих скитаний, он успел отвыкнуть от обстановки своей каморки. Он окинул помещение взглядом, Сан-Сана не было, он исчез. «Ну да, он же собирался до рассвета покинуть столицу, жаль, конечно, что не попрощались. Теперь неизвестно, когда в следущий раз доведется увидеться. Наверное, как обычно, когда будет Торбеллино грозить в очередной раз беда, спаситель Сан-Сан окажется рядом».

Наш герой умылся, позавтракал остатками вчерашнего скромного ужина, порылся в платяном шкафу в поисках подходящей одежды. Старая, после лазания по стенам под дождем, была грязной и сырой, хотя всю ночь провисела на веревке рядом с печкой. Переодевшись, покрутился перед стареньким настенным зеркалом, прилаживая под носом для конспирации усы. Потом запер дверь, бегом спустился по лестнице на первый этаж и вышел в тихий двор. В посвежевшем после ночного дождя маленьком дворике весело чирикали неугомонные воробьи, некоторые из них, выпендриваясь перед остальными собратьями, плескались в образовавшихся лужицах.

Выйдя из подворотни на оживленную улицу и повернув направо, наш герой через несколько десятков шагов нос к носу столкнулся… С кем вы думаете? Никогда не догадаетесь! С Джой!

– Джой! – воскликнул Торбеллино, не веря своим глазам и ошалев от нахлынувшего волной счастья.

Да, перед ним стояла его Джой, на лице девушки сияла счастливая улыбка. Для нее появление любимого тоже оказалось своего рода чудом.

– Торбеллино! Милый! – она бросилась в раскрытые объятия растерявшегося юноши.

– Ты как здесь очутилась?

– Глупыш, тебя разыскивала! Очень беспокоилась, столько времени прошло, а от тебя ни одной весточки. Меня Венто на мотоцикле привез. Он в Бельканто за почтой поехал, ну и меня захватил с собой, – затараторила Джой, прижавшись к нему.

– Настоящие чудеса! Представляешь, я же только вчера вернулся домой после длительно отсутствия. – Торбеллино поцеловал девушку. – И такой вдруг подарок! То-то у меня сегодня настроение такое замечательное с утра!

– Как в волшебной сказке, милый!

– Погоди, а откуда ты мой адрес узнала?

– Ты же сам мне его сказал и при этом смеялся, говорил, что живешь рядом с площадью Трех Героев, в доме с балкончиками, украшенными смешными амурчиками и живыми цветами.

– Да, верно, говорил, теперь припоминаю…

– Вот площадь, вот твой дом с балкончиками, а вон те самые забавные амурчики и кашпо с цветами.

– Ну, ты у меня чудо из чудес! Нет, я, наверное, все-таки сплю!

– И я сплю. До чего чудесный сон! Ты зачем свою шевелюру постриг и колючие усы наклеил?

– Ах, да! Я и забыл, что у меня усы! Это для конспирации. Если б я не расстался с шевелюрой, я уж давно в каталажке сидел бы.

– Какой ты смешной с усами!

– Ты-то меня узнала, значит, не все потеряно?

– Я тебя, мой дорогой, и вот с такой бородой узнала бы! – рассмеялась Джой, показывая руками.

Никогда в жизни Торбеллино не был так счастлив.

– Что же мы стоим у всех на виду, как памятник влюбленным? Приглашаю Вас, моя несравненная повелительница, к себе в гости, в мою скромную каморку! – счастливый Торбеллино с церемонным поклоном предложил девушке руку и тут же поправился. – Ой, виноват, оговорился! Приглашаю в мой великолепный дворец.

Но воспользоваться его гостеприимством Джой не удалось: за их спинами раздалось громкое урчание подкатившего мотоцикла, которым управлял Венто. Ноктафрат соскочил с седла, и друзья крепко обнялись.

– Ну, здравствуй, мой дорогой спаситель! – приветствовал Торбеллино ездока, хлопая его по плечу.

– Привет, пропащий! Твоя Джой вся испереживалась, мог бы с кем-нибудь хоть маленькую весточку передать, лентяй!

– Венто, с каторги не передашь! Если только бутылку с запиской в море кинуть, и то неизвестно, когда ее к родному берегу прибьет.

– Вон, куда, оказывается, тебя занесло. Тогда, брат, беру свои слова обратно. Досталось тебе, видать, крепко.

– Джой, Венто тебе рассказывал, как меня от смерти спас на горном перевале?

– Нет, он же неисправимый молчун, из него раскаленными клещами слова не вытянешь. Другое дело – Флай.

– Я просто не хотел тебя расстраивать, – стал оправдываться ноктафрат, поблескивая стеклами очков.

– Правильно сделал, а то представляю, как я бы плакала и страдала, узнав об этом.

– Если б вы только знали, как я рад, что вы встретились! У меня еще есть пара часов, пока мне подготовят сумку с почтой, – сказал Венто. – Где вас ждать?

– Давай встретимся на этом же месте! Если здесь не найдешь, то мы вон там, у фонтанчика, под памятником будем сидеть.

– Договорились. Мне еще кроме почты надо съездить какой-нибудь подарок сестренке купить, – Венто направился к сверкающему на солнце мотоциклу, который уже облепила со всех сторон стайка любопытных мальчишек. Ведь не каждому везет так, как им: можно руками потрогать настоящий мотоцикл!

* * *

Влюбленная пара не могла отвести друг от друга счастливых глаз. Они никого не замечали вокруг. Для них никто не существовал на свете: ни эта улица, ни любопытные прохожие, ни шумная детвора у мотоцикла – никто.

– Ты, наверное, есть хочешь? Ведь от маяка до Бельканто путь неблизкий, – спросил Торбеллино любимую.

– Угадал. Мы только что приехали, и я сразу же отправилась тебя искать, любимый.

– Знаешь что? Давай наведаемся в ближайшую кондитерскую. Я со своими приключениями там тысячу лет не был и уже совершенно позабыл аромат кофе и чудный запах ванили.

– Ура! Ура! Я не против! – запрыгала от радости Джой, целуя его.

– На соседней улице есть одна замечательная небольшая кондитерская под названием «Волшебная флейта», куда, признаюсь честно, я частенько захаживаю. Там такие пирожные, – Торбеллино, прикрыв глаза, причмокнул губами. – Просто закачаешься!

– Нисколечко не сомневаюсь! Ты же у меня сладкоежка, каких еще поискать!

– Джой, ну что я могу с собой поделать? – стал оправдывать свои слабости Торбеллино. – Для меня настоящее испытание, когда я прохожу мимо витрины с умопомрачительными тортами и всякими сладостями.

В кондитерской у девушки разбежались глаза. Каких только тортов, пирожных, мороженого тут только не было. Чтобы не привлекать внимание посетителей, они устроились в дальнем углу за столиком и заказали жасминовый чай с пирожными. За милым разговором влюбленная счастливая пара и не заметила, как пролетело время. Потом они в ожидании Венто, обнявшись, сидели у фонтана на Площади Трех Героев, слушая, как мелодично журчат прозрачные искристые струи, и наблюдая, как плещется в воде с веселым чириканьем шустрая воробьиная стайка. Чувство безграничной любви и счастья переполняло их юные сердца.

– Может, останешься в Бельканто? – сказал Торбеллино. – Я переговорю с Ферри, будешь помогать Жанне в цветочном магазине.

– А как же дедушка? Нет, милый, я не могу его одного оставить.

– Жаль. А то бы как нам было с тобой хорошо вдвоем.

– Ну, ты не грусти. Мы расстаемся ненадолго. Я буду приезжать к тебе с Венто.

В этот момент подкатил на мирно урчащем мотоцикле улыбающийся Венто с большой дорожной сумкой через плечо, набитой письмами.

Сразу же сбежалась поглазеть на мотоцикл местная детвора.

– Ну, давай, мой милый усач, прощаться! – грустно улыбнулась Джой, обнимая юношу.

– Когда мне теперь тебя ждать?

– Венто, ты когда собираешься в следующий раз в столицу? – спросила девушка, обернувшись к ноктафрату.

– Через две недели, Джой. Садись, нам пора! Мы должны засветло добраться до маяка.

– Вот, значит, через пару недель жди меня, – девушка, поцеловав Торбеллино, подбежала к мотоциклу и легко вспорхнула за спину ноктафрата. – Я обязательно приеду, мой дорогой!

– Счастливого пути!

– А тебе удачи! – откликнулся Венто, выруливая на мостовую.

– До свидания, любимый! – Джой помахала рукой.

* * *

Через полчаса наш герой был уже на Арсенальной Улице. Когда Торбеллино с приклеенными усами появился на пороге цветочного магазинчика, Жанна, Ферри и Гарри от неожиданности чуть не упали в обморок. Они уже не надеялись увидеть его: с каторги еще никто не возвращался живым. Подпольщики давно уже похоронили в мыслях своего друга. Ферри тотчас закрыл заведение на учет, и друзья могли спокойно посидеть в узком «семейном кругу» и послушать о приключениях, выпавших на долю бедного юноши.

В отсутствие молодого фрида, его товарищи не сидели сложа руки. Типография продолжала работать в прежнем четком ритме. Листовки с регулярной периодичностью появлялись во многих людных местах Бельканто, что крайне выводило из себя шефа тайной полиции Рабиозо и его помощников. Сыщики Восто и Флари сбились с ног в поисках подпольной типографии.

– Усы тебе идут, – сказала, смеясь, Жанна. – Прямо настоящий мужчина, видный кавалер. Только тебе необходимо сменить одежду. Я тебе как-нибудь принесу полотняный костюм, что остался от отца. В нем ты будешь выглядеть как взрослый мужчина, и тебя никто из полицейских ищеек не узнает.

– Да, парень, теперь без усов и парика тебе не прожить и дня в столице, раз за тобой такая ведется охота, – с сочувствием отозвался Ферри. – Может, тебе лучше опять на некоторое время к Грубияну Рудо в кофейню отправиться? Там с подземным ходом работы еще, ой как много! Лучше к нему, чем здесь шарахаться от любого стука и от косого взгляда.

– На недельки две, пожалуй, можно. Друзья, я ведь в Крепости Мейз с полковником Осадо познакомился. Он и его товарищи с нетерпением ждут, когда мы до их камеры докопаем.

– Вот видишь, они ждут, а мы всё возимся с ходом. Время не ждет. Значит, решено! Завтра отправишься на пару деньков в Ноузгей, а уж потом милости просим в кофейню Рудо, помогать трудяге Чарлито.

– Ферри, а зачем в Ноузгей?

– Надо туда для матросов эскадры перебросить пару пачек с листовками.

– От Криса какие-нибудь известия есть? – поинтересовался Торбеллино, принимая из рук Жанны чашку с только что сваренным ароматным кофе.

– Крис сейчас с отрядом скрывается в районе Черных Скал, – сказал руководитель «пятерки», набивая трубку душистым табаком. – В той самой пещере, куда ты переправлял оружие с капитаном Дью.

– Как же они там все умещаются, – удивился юноша. – Пещера там крошечная, от силы человек на двенадцать.

– Пока ты отдыхал в крепости Мейз да прохлаждался на каторге, они ее значительно расширили и теперь припеваючи поживают, со всеми удобствами, – ответил Ферри, усмехнувшись.

– А через кого связь поддерживаете? Кто связной?

– Через Формико, – сказала, грустно вздохнув, Жанна. – Он смышленый и отважный мальчик.

– Формико – смелый пацан, – согласился юноша.

– Есть в кого. Весь в отца, – добавил Гарри, продолжая налегать на бутерброды.

– Ладно, дружище, ступай домой. Отдыхай, приводи себя в порядок, а завтра на дилижансе в Ноузгей. А мы тут пока груз тебе подготовим.

– Ну, не с пустыми же руками мне уходить, дайте хоть с десяткок листовок, – попросил наш герой, подымаясь из-за стола.

– Это еще зачем? – толстяк Гарри с набитым ртом удивленно уставился на товарища.

– Я по пути на прощание подкину в полицейский участок или еще куда-нибудь.

– Никаких тебе листовок! Не хватало, чтобы тебя снова задержали и засадили в темницу, – сердито отрезал Ферри. – Ни к чему лишний раз рисковать. И так из-за тебя на голове седые волосы появились.

– Кстати, после твоего ареста к нам наведывались полицейские с обыском, – отозвался Гарри. – Все перерыли вверх дном, но тайную комнатку с типографским станком так и не обнаружили.

– Братцы, вам дико повезло, что с ними сыщика Флари не было, он своим чутким носом сразу бы учуял типографскую краску, и тогда закатилась бы наша звезда.

Глава девятая

Улица Кипарисов, 14

В Ноузгее Торбеллино довелось бывать несколько раз, и каждый раз этот прекрасный город, город цветущих садов, производил на юношу неизгладимое впечатление. Тихие ухоженные улицы, украшенные клумбами, газонами, кашпо, вазонами, кадками с яркими душистыми цветами, поражали своим великолепием и волшебством. Домики, отражавшиеся в водной глади каналов, тихие улочки, освещенные светом причудливых фонарей… Такое впечатление, что попал в какую-то волшебную страну.

Торбеллино в Ноузгее почему-то чувствовал себя в полной безопасности, то ли чарующая красота города располагала, то ли какая-то спокойная размеренная жизнь горожан… Каждую весну жители города целую неделю бездельничали и проводили все дни напролет в своих садах на зеленых лужайках, в состоянии созерцания и восхищения цветущими сливой и вишней.

* * *

Передав в портовом кабачке одному из связных, моряку-подпольщику с флагмана эскадры Гавилана, секретный пакет от Комитета Четырех, юноша отправился бродить по старому городу, знакомиться с его достопримечательностями.

На одной из живописных улочек ему бросилась в глаза табличка на доме, утопавшем в цветах, на ней было написано: «Улица Кипарисов, 12».

Сердце юноши неожиданно тревожно екнуло и учащенно забилось. В его сознании всплыла давно забытая фраза: «Запомни, улица Кипарисов, 14…».

«Ну, как же он мог такое забыть? Ведь пленник, томящийся в плену у диких номадов, просил его передать весточку своей старенькой матери, которая жила в Ноузгее по этому адресу», – юноша окинул взглядом улицу, вдоль которой вытянулись «во фрунт», словно солдаты на параде, высокие зеленые кипарисы…

Выходит, что следующий дом как раз и будет домом матери Толмача. Вот так номер! Значит, судьба сама направила его ноги в эту сторону, в этот район города, чтобы он выполнил просьбу несчастного раба Гуюк-хана.

Юноша приблизился к соседнему дому и в нерешительности остановился у невысокой калитки, обвитой цветущим плющом. Небольшой аккуратный домик под красной черепичной крышей выглядел, словно игрушка. Он был украшен кашпо с цветами, висевшими на стенах и красивых ставнях. От калитки к невысокому крылечку вела узкая дорожка, выложенная в виде орнамента из цветных плиток. У входа, словно часовые, обосновались две низенькие дубовые кадки, усеянные букетами из разноцветных нежных петуний. Торбеллино долго топтался у входа, не решаясь открыть калитку. Наконец он тронул ее, и она медленно открылась, при этом певуче, негромко зазвенел маленький колокольчик, висевший над ней.

На мелодичный звук из-за дома выскочила небольшая пучеглазая собаченция, которая тут же дала незваному гостю понять, что не следует пренебрегать правилами хорошего тона, что прежде, чем идти в гости, надо о своем визите уведомить хозяев. Громко, бесцеремонно облаяв юношу, собака с гордым видом улеглась перед крыльцом, высунув язык от жары и не сводя блестящих черных глаз с Торбеллино.

– Корезо! На кого ты там лаешь, негодник? – послышался приятный женский голос. Из-за угла домика показалась невысокая пожилая женщина с добрым открытым лицом и большими печальными глазами.

– Здравствуйте, хозяюшка! – поприветствовал ее Торбеллино, косясь на верного лохматого стража.

– Добрый день, милый юноша!

– Извините, право, мне неловко, такая жара стоит, не угостите холодной водицей?

– Да что вы стоите у порога. Проходите, гостем будете. А хотите, я вас не водой, а чудесным лечебным чаем с вареньем из розовых лепестков угощу? Усталость, как рукой, снимет. Судя по вашей пыльной обуви и уставшему виду, вы издалека идете. Песика моего не бойтесь, он у меня смирный, совершенно не кусается. Только для виду пугает, изображает из себя грозного сторожа и защитника. Сторожить-то не от кого, ни у кого в Ноузгее двери домов отродясь никогда не запирались, горожане у нас дружелюбные.

Юноша, с опаской поглядывая на «грозного сторожа», ступил на дорожку. Собаченция вскочила и угрожающе зарычала.

– Корезо, нехорошо, мой мальчик! Видишь, у нас гость, поприветствуй его.

Корезо, услышав строгий голос хозяйки, тут же, как хороший актер, преобразился из грозного охранника в приветливого веселого песика. Помахивая своей «баранкой», миролюбиво приблизился к юноше.

* * *

Торбеллино и хозяйка сидели на открытой уютной веранде, увитой виноградом, и пили ароматный чай с вареньем. Корезо же, лениво позевывая, расположился в ногах у своей хозяйки.

– Вы живете одна?

– Да, совсем одна. Муж мой давно покинул сей мир, он был «охотником за растениями». Несколько лет тому назад погиб у Мыса Трех Братьев во время одной из экспедиций за редкими растениями. В тех местах в тот год неожиданно ночью ударил сильнейший мороз. Он и его товарищи погибли: замерзли в своей палатке, превратились в ледышки. Кроме них погиб и весь гарнизон форта Алармо, поблизости которого они тогда расположились на ночевку, уже возвращаясь назад. Еще у меня был сын Макото, мой единственный любимый мальчик. Вот такой как вы, такой же юный, ладный. Он давным-давно пропал. До сих пор от него нет никаких вестей. Но я верю, я чувствую своим бедным материнским сердцем, что он жив и помнит обо мне.

– Как пропал? Простите, вам, наверное, тяжело об этом вспоминать.

– Это случилось, когда произошел мятеж и к власти пришел генерал Трайдор. Сын был морским офицером. После того как корабли верные правителю Синсеро были потоплены, некоторые преданные присяге моряки решили добираться до вольных городов, Силенто и Веер-Блу. Среди них был и мой Макото. Они все исчезли бесследно, о них до сих пор ничего не известно. Бедные мальчики…

Торбеллино заерзал на стуле, ему не терпелось обрадовать добрую женщину известием, что ее сын жив.

– Если я узнаю, где он находится и что ему грозит беда, я тут же все брошу и на крыльях полечу его спасать, несмотря ни на какие невзгоды и опасности.

Услышав такое заявление, слова, только что готовые сорваться с языка юноши, застыли у него на устах. Он даже закашлялся.

«Если он сейчас ей сообщит, что ее сын жив и находится в плену у номадов, женщина, несомненно, тотчас отправится вызволять своего любимого сыночка из беды, – подумалось Торбеллино. – Она не только не спасет сына, но и сама может погибнуть, или в страшной пустыне, или в рабстве у жестокого Гуюк-хана».

Бедная женщина продолжала делиться с гостем воспоминаниями, рассказывать о сыне, каким он был смышленым и смелым мальчиком.

Слушая ее тихий приятный голос, Торбеллино стал постепенно клевать носом. Возможно, после ароматного чая с вареньем из лепестков роз, а может, от усталости. Глаза слипались, страшно хотелось спать.

– Да, вы, я вижу, спите, мой мальчик! – воскликнула, улыбаясь, пожилая женщина. – Заговорила я вас совсем, а вы устали после дороги. Я вам сейчас быстренько постелю вот здесь на открытой веранде, в тенечке вам будет хорошо. Отдохнете, а потом расскажете о себе, каким образом судьба забросила в наш Ноузгей.

– Ой, простите, на самом деле задремал, – стал оправдываться смущенный Торбеллино.

* * *

Проснулся юноша поздним утром от звонкого щебета птиц, которые вовсю веселились в саду. Чувствовал он себя бодрым, вчерашнюю усталость, как рукой, сняло. Торбеллино некоторое время, блаженствуя, лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в птичий гомон. Неожиданно, кто-то прошлепал мимо лежанки, потом минуты через три странные шажки раздались вновь. Юноша повернул голову на странные звуки. Оказалось, это хитрый Корезо, умышленно появлялся на веранде и пробегал мимо спящего гостя, чтобы разбудить его, давая понять, что пора вставать. Ему не терпелось поиграть с юношей, давний собрат по играм, ленивый кот Балун, забрался на яблоню и, прекрасно устроившись в развилке ветвей, похоже, не собирался спускаться вниз на грешную землю.

Торбеллино встал, сладко потянулся и вышел на зеленую лужайку перед домиком, окруженную со всех сторон душистыми цветами. Из дальнего угла сада показалась хозяйка с небольшой лейкой в руках.

– Доброе утро!

– Доброе утро, мой мальчик! Как спалось на новом месте?

– Прекрасно! После вашего душистого чая, ощущения сказочные, словно заново на свет родился! Я бы умылся. Где это можно сделать?

– По этой дорожке пройдите в глубину сада, там у нас прекрасная душевая. Корезо проводит вас. Ты слышишь, Корезо?

Преданный Корезо в восторге завилял хвостом, гордый тем, что ему доверили ответственное задание сопровождать гостя.

– А я тем временем приготовлю легкий завтрак. Не знаю, как вы, но мы с Корезо привыкли вставать рано, с первыми петухами.

– Не беспокойтесь, добрая хозяюшка, я по натуре тоже жаворонок. Также встаю чуть свет. Это сегодня, на удивление, что-то чересчур заспался.

* * *

Торбеллино в компании никогда не унывающего Корезо, миновав каменный круглый колодец, расположенный посередине двора, углубился в цветущий сад, там его ждала увитая виноградом душевая. Юноша, блаженствуя, долго стоял под прохладными струями душа. Корезо, весело повизгивая, тоже за компанию несколько раз пытался подставить под водяные брызги свою лобастую лохматую голову.

Когда после душа довольные Торбеллино и Корезо появились на лужайке, хозяйка уже приготовила завтрак и хлопотала у стола, стоявшего под яблонями.

– Извините, я вчера забыл представиться. Мое имя – Торбеллино, а прозвище Акробат, потому что я когда-то выступал воздушным гимнастом в цирке.

– А меня, дорогой юноша, зовите просто, Мама Джульетта, – улыбнулась доброй улыбкой женщина. – Вот и познакомились.

За завтраком Торбеллино во всех подробностях рассказал Маме Джульетте о детстве в родном Брио, о жизни в цирковой труппе, о своих скитаниях по белу свету…

– Да, много довелось вам пережить, бедный мальчик. Помните, что бы не случилось с вами, как бы вам трудно не было в жизни, мой дом всегда будет открыт для вас, я всегда буду рада видеть вас. Это отныне и ваш дом… Верно, Корезо?

Вислоухий Корезо в ответ вскочил и утвердительно тявкнул, усердно виляя хвостом, словно пропеллером.

– Спасибо, Мама Джульетта. Я никогда не забуду ваши искренние доброту и заботу.

– Может, и мой сынок, где-нибудь томится в неволе, как вам привелось, – печально вздохнув, промолвила старушка и вытерла платочком накатившую слезу..

Несколько раз за время разговора Торбеллино было открывал рот, чтобы сообщить бедной женщине о ее сыне, томящемся в плену, но внутренний голос каждый раз заставлял его передумать. Мысленно юноша поклялся, что разобьется в лепешку, но что-нибудь обязательно предпримет для освобождения Толмача из рабства.

* * *

На улице Кипарисов Торбеллино прожил почти целую неделю. За это время он починил ветхий забор, залатал протекавшую крышу веранды, отремонтировал мудреный механизм подъема воды из глубокого колодца, постриг садовыми ножницами зеленый газон за домом, где носились, как угорелые, друг за дружкой, играя, Корезо и Балун…

В дальнюю дорогу Мама Джульетта испекла ему сладких пирожков, все аккуратно упаковала в узелок и положила к нему в сумку. Потом пожилая женщина достала из резной деревянной шкатулки, стоявшей на полке, тоненькую цепочку с небольшим золотым диском, на котором были высечены какие-то таинственные значки, и повесила на шею Торбеллино.

– Эта очень ценная вещица, уж поверь мне. Ее когда-то в далекие времена обнаружил на дне нашего колодца мой прадед. Она передавалась в нашем роду из поколения в поколение, моя бабушка говорила, что этот диск обладает волшебной силой. Носи, сынок, да помогут тебе святые, пусть мой подарок убережет тебя от беды.

– Мама Джульетта, мне, право, неловко, я не могу принять такую для вас ценную вещь…, – начал было отказываться от подарка Торбеллино.

– Ни слова, мой дорогой мальчик, носи на здоровье и помни, что тебя всегда ждут в Ноузгее на улице Кипарисов, – сказала на прощание пожилая женщина, целуя и обнимая юношу.

На пересечении улиц Торбеллино перед тем, как повернуть налево, обернулся и помахал рукой стоящей у калитки Маме Джульетте, утирающей украдкой слезы.

* * *

Перейдя по Мосту Влюбленных, каменные древние перила которого густо облепили мальчишки-рыболовы, на другую сторону узкого канала, Торбеллино оказался на широкой площади, посреди которой бил живописный фонтан. Залюбовавшись струями и брызгами фонтана, игравшими на солнце всеми цветами радуги, юноша столкнулся плечом к плечу с хрупкой девушкой, которая тоже завороженно смотрела на волшебную игру солнечных зайчиков на воде.

– Джой!! Джой! – закричал пораженный юноша, не веря своим глазам.

– Торбеллино! Торбеллино! Милый! – счастливая девушка бросилась в объятия любимого.

– Ну, прямо, чудеса какие-то! Настоящее волшебство. Надо же такому случиться! Ты как здесь оказалась?

– Я с дедушкой приплыла участвовать в парусной регате, мы в ней каждый год участвуем.

– Выходит и Старый Галс здесь! Вот здорово! – Торбеллино был в восторге.

– Мне даже страшно подумать, ведь только что мы могли с тобой разминуться и не встретиться, – сказала счастливая девушка, прижавшись к груди Торбеллино.

– А рулевого не возьмете в команду? Я довольно ловко управляюсь румпелем и парусами, – улыбнувшись, спросил юноша, вспомнив уроки старого моряка, который обучал его ходить под парусами.

– Конечно, возьмем!

– Отлично, мой прекрасный капитан!

– Ну, что же мы тут стоим, побежали на берег, к дедушке. Я же только на полчаса у него отпросилась, чтобы продукты купить.

– Какие продукты? Смотри-ка сюда, малышка, у меня неподъемная сумка пирожков и прочей снеди. Можно целый корабельный экипаж накормить.

Молодые люди, взявшись за руки, побежали в сторону порта, где опытный морской волк, тщательно проверял такелаж, готовя шлюп к предстоящим парусным соревнованиям.

Старый Галс, завидя еще издалека счастливую парочку, чуть не упал за борт от удивления. Как только они ступили на палубу «Ослепительного», он заключил Торбеллино в свои могучие объятия и долго его тискал, не веря своим стариковским глазам.

– Живой! Сынок, живой! Я весь испереживался за тебя. Ну вот, теперь наш экипаж в полном составе! Считай, главный приз наш!

Глава десятая

Парусная регата

На традиционную ежегодную регату в Ноузгей, как всегда, съехались любители парусных гонок со всей страны. С огромной свитой пожаловал и сам правитель Трайдор. Как страстный любитель парусных гонок он не пропускал ни одной регаты. Для диктатора и его окружения на берегу была воздвигнута высокая трибуна со специальной ложей, где он восседал, развалясь в удобном кресле, попивая прохладительные напитки и наблюдая за перипетиями соревнований, вооружившись подзорной трубой. Рядом с ним в соседнем кресле устроился его правая рука, надутый, как индюк, вечно чем-то недовольный адмирал Гавилан.

В гонках участвовало около восьмидесяти парусных судов, которыми управляли матерые яхтсмены. Стартом для всех служил громкий выстрел из маленькой медной пушки, установленной на пирсе.

Солнце стояло в зените, когда раздался долгожданный пушечный выстрел. Многочисленные зрители, заполонившие трибуны, спасались от лучей солнца под цветастыми зонтиками, парусиновыми тентами, обмахивались веерами.

Парусники устремились вперед, словно выпущенные стрелы из лука. Им предстояло пройти довольно длинную дистанцию, представлявшую несколько замысловатых петель вокруг плавучих красных буев в Заливе Слезы Осени и стоявшей в открытом море военной эскадры.

Торбеллино сидел на корме, крепко держась за румпель, и управлял легким суденышком. Галс занимался парусами и громко покрикивал, предупреждая об опасности, когда шлюп менял курс и над головами экипажа пролетал со свистом тяжелый гик.

– Круче к ветру! – скомандовал Старый Галс.

– Есть, круче к ветру! – повторил Торбеллино, меняя направление.

Старт для «Ослепительного» оказался не столь удачным, паруса слишком поздно поймали ветер, он попал во вторую самую многочисленную группу соревнующихся. В лидирующей же группе оказались парусники: «Черный орел», «Отшельник», «Красная роза», «Прекрасная Анжелика», «Гроза морей», «Ночной Призрак», «Морской дьявол», «Каприз», «Дерзкий», «Дикая орхидея», «Неприкаянный», «Жребий», «Вольный ветер», «Мимоза», «Роза ветров», «Тайный советник».

Яхты «Красная роза», «Дикая орхидея» и «Мимоза» принадлежали местным горожанам, и за них бурно болел весь Ноузгей, собравшийся на набережной, выражая свой восторг громкими выстрелами из хлопушек, барабанным боем и писклявыми звуками всевозможных пищалок и дудок.

На полкорпуса от «Красной Розы» отставал экипаж парусника «Ночной Призрак», приплывший на регату из Брио вместе со шлюпами «Дерзкий», «Гроза морей» и «Каприз».

«Черный орел» и «Роза ветров» представляли команды от эскадры Черного Адмирала Гавилана, экипажи состояли из опытнейших морских офицеров-яхтсменов.

Среди участников было много спортсменов-любителей, среди них выделялся плотной фигурой низенький крепкий Рабиозо, шеф тайной полиции. Напялив на лысую голову матросскую шапочку с помпоном и вооружившись румпелем, он уверенно и твердо отдавал указания своему крепко слаженному экипажу, состоявшему из жандармов. Яхта «Тайный советник» под его командованием шла бок о бок со шлюпом «Роза ветров», норовя обойти последнего на повороте, вызывая бурю негодования и взрыв грязных ругательств со стороны морских офицеров. Они считали личным оскорблением, что их, опытных морских офицеров, обгоняет какой-то полицейский. Через некоторое время в результате поломки такелажа парусники «Прекрасная Анжелика» и «Гроза морей» безнадежно отстали и выпали из группы лидеров.

Замыкали лидирующую десятку довольно резвые парусники «Неприкаянный» и «Морской дьявол», приплывшие в день соревнований из далекой Карамбы. На яхте «Морской дьявол» экипаж состоял из пиратов капитана Малисиозо, а на шлюпе «Неприкаянный» ( из пиратов Одноглазого Пуэрко. Командовали экипажами небезызвестные нам Рыжий Ридо и уверенный в полной победе Чевалачо.

Оба экипажа появились в Ноузгее ранним утром. Несколько суток пираты не притрагивались к спиртному, так как в Мейби, куда они по пути заходили, вино не продавалось. Добравшись до Ноузгея, пираты, томимые неукротимой жаждой, перед самым началом парусной регаты наведались в один из многочисленных портовых винных погребков. И надо же было такому случиться, что этим погребком оказался кабачок «Здесь сбываются мечты», где когда-то арестовали друга Торбеллино – балагура Фиеру за длинный язык. Здесь враждующие экипажи столкнулись нос к носу.

После приличной порции выпитого вина Чевалачо имел неосторожность обозвать Рыжего Ридо тупой грязной обезьяной, которая ничего не смыслит ни в навигации, ни в парусном вооружении, которая не может даже отличить «грот» от «кливера». В ответ на оскорбление через зал в экипаж «Морского дьявола» полетела тяжелая табуретка, которая через пару секунд вернулась обратно в сопровождении еще двух табуреток и пивной кружки. Завязалась пьяная потасовка, каких еще не видел на своем веку город Ноузгей. В ход пошло все: кулаки, головы, дубовые табуретки и скамьи, бутылки и кастрюли… За несколько минут в зале была переломана вся мебель, разбита вся посуда и поврежден не один десяток носов.

В результате пьяной разборки пираты чуть не опоздали на старт. Всю дорогу до пристани они награждали друг друга отнюдь не лестными эпитетами. Напившийся Чевалачо, сдвинув треуголку на затылок, обещал Ридо прострелить дырку в борту ниже ватерлинии, если тот посмеет их обогнать на дистанции. Раскрасневшийся же Рыжий Ридо, с фонарем под глазом, клялся всеми медузами Моря Теней и самыми кровожадными акулами Залива Кошмаров, что этой же ночью подпилит сопернику мачту на яхте, если приз достанется не экипажу «Неприкаянного».

К середине гонки пиратские парусники, оказавшиеся с самого начала соревнований в десятке лидеров, почему-то стали себя вести довольно странным образом. Они рыскали носом из стороны в сторону или при смене галса выкидывали чудные умопомрачительные фортеля, чем приводили многочисленных зрителей соревнований в дикий восторг и недоумение… Оказалось: винные пары на жаре ударили пиратам в их буйные головушки. Некоторые члены экипажей отключились еще будучи на старте, как только подняли паруса, и теперь мирно похрапывали, другие же лихо горланили пиратские песни, с трудом управляясь с парусами и румпелем.

* * *

В роскошной просторной ложе Трайдора среди многочисленной свиты крутились тайные агенты из охранки Рабиозо ( Восто и Флари со своими подшефными. Их меньше всего интересовала и волновала парусная регата, они были поглощены более важным для них занятием, тотальной слежкой за зрителями. Вдруг среди них окажется какой-нибудь опасный революционер, которого срочно необходимо обезвредить.

Флари по профессиональной привычке водил из стороны в сторону своим прыщавым носом, принюхиваясь к незнакомым запахам, когда его неожиданно пребольно пихнул в бок острым локтем возбужденный Восто.

– Дружище, смотри туда! – он, сунув в руки полицейской ищейки подзорную трубу, через которую рассматривал пеструю толпу зрителей, ткнул указательным пальцем в группу парусников-лидеров.

– Что ты там интересного узрел?

– Сейчас сам увидишь, и, клянусь, свалишься с кресла от удивления.

– Ничего не вижу особенного. Вечно тебе что-то мерещится, – недовольно пробурчал Флари, напряженно всматриваясь в приближавшиеся к красному бую суденышки.

– Пиратов видишь?

– Каких пиратов? На каком судне идут?

– На яхте «Морской дьявол».

– Ну, вижу… Хорошая у них яхта. Позавидовать можно. Только как-то странно рыскает из стороны в сторону носом.

– Пьяные, наверное. А левее от нее шлюп, видишь?

– Ну, вижу…

– Заладил свое «ну», балда стоеросовая! – разозлился на друга, выходя из себя, Восто. – Присмотрись повнимательнее! Видишь рулевого?

– Вижу. Ну и что? Рулевой как рулевой. Ничего особенного.

– Лопух! Это же проклятый Торбеллино! – взорвался, потеряв терпение, Восто.

– Погоди, погоди… – пробормотал Флари, вцепившись в подзорную трубу. – Точно! Он самый!! Как я его сразу не узнал? Ну ты и глазастый, Восто! Будем брать Акробата?

– Ну, теперь-то он от нас точно никуда не денется! Пусть только причалит к берегу.

– Мы ему припомним все его выкрутасы.

– И Крепость Мейз, и воздушный шар, и магазин Лючано, и многое другое…

– За все ответит, мерзавец!

* * *

Пьяный Чевалачо, переругиваясь с плывущими рядом соперниками, зазевался и при очередной смене галса прошляпил летящий гик, которым получил по затылку. После оглушительного удара он оказался за бортом. Вдрызг пьяный экипаж совершенно не заметил потери своего рулевого, продолжая горланить песни.

Первой на барахтавшегося в воде обратила внимание Джой.

– Человек за бортом! – крикнула она Торбеллино, указывая рукой направление. Юноша, недолго думая, тут же переложил румпель на другой курс.

Шлюп резко изменил направление и устремился к тонущему пирату, макушка которого еще мелькала среди волн. «Джентльмен удачи» уже начал пускать пузыри и норовил вот-вот исчезнуть навсегда в морской пучине.

Торбеллино быстро закрепил румпель шкотом, перегнувшись через борт, крепко ухватил незадачливого гонщика за шиворот и с помощью старого моряка втащил нахлебавшегося соленой воды Чевалачо в шлюп. Галс и Джой захлопотали над спасенным пиратом, приводя его в чувство, юноша же вернулся на место рулевого и продолжил гонку.

Пока они, теряя драгоценное время, спасали Чевалачо, шлюп обошли сразу четыре конкурента. Парусники «Роза Ветров», «Альбатрос», «Неприкаянный», «Тайный советник» вырвались вперед.

* * *

Чевалачо, пришедший после глубокого нокаута в себя, ничего не соображал. Он удивленно таращился мутными глазами на своих спасителей и продолжал что-то нечленораздельное мычать и потирать большущую шишку, вскочившую после удара на затылке.

На вираже шлюп сильно накренился, чуть не коснувшись морской поверхности парусом, зачерпнув бортом хорошую порцию соленой воды. Весь экипаж, «Ослепительного», включая Чевалачо, инстинктивно сгрудился на противоположном борту, выравнивая судно. До конца гонки оставалось еще предостаточно времени, еще было время побороться за победу. Торбеллино потребовалось почти полчаса, чтобы догнать ушедшие вперед парусники «Ночной призрак», «Розу Ветров» и «Неприкаянный». Шлюп пристроился к ним в хвост, но обогнать их никак не удавалось.

Чевалачо наконец-то прочухался от винных паров и глубокого нокаута и пораженный, во все глаза уставился на нашего героя.

– Торбеллино! Разрази меня гром! – заорал он. – Ты ли это?

– Я собственной персоной, Чевалачо! Можешь даже потрогать меня обеими руками, если не веришь.

– Век тебе не забуду, что ты меня спас, дружище! Клянусь кальмарьими кишками, что завтра же брошу пить! Сегодня крепко выпью за чудесное спасение, а завтра обязательно брошу! Клянусь всеми тигровыми акулами Пролива Кошмаров!

– Да брось, Чевалачо, ты бы также поступил на моем месте, – улыбнулся Торбеллино, зная, чего стоят все эти пиратские клятвы. – Неужели бросил бы тонущего на произвол судьбы?

– Конечно, не бросил! Я же все-таки из морского братства! Знаю цену человеческой жизни в море.

– Вон, их лучше благодари, – юноша кивнул на Старого Галса и Джой, ловко управлявшихся парусами.

– Ладно, долг, как говорится, платежом красен. Чевалачо бывает благодарным. За добро всегда отплатит добром. Открою тебе, парень, одну страшную тайну, – заговорщическим шепотом продолжал спасенный. – Не сносить мне головы.

– Ну, что там у тебя за тайна такая? – усмехнулся Торбеллино.

– Ты зря смеешься, парень, это очень важная тайна, – округлив глаза, сказал пират, при этом озираясь по сторонам, как будто кто-то в открытом море их мог подслушать. – Это касается твоей жизни.

– Моей? Смешно такое слышать.

– Именно твоей, несчастный!

– Ну… – недоверчиво отозвался Торбеллино. – Поведай, что там за тайна такая страшная.

– Так вот, слушай. Капитан Малисиозо откуда-то прознал, что ты остался жив, и поручил наемному убийце разыскать и убить тебя. Зовут этого гнусного типа Виоленто Беспалый, он самый страшный человек в Карамбе, каких я только на свете видывал.

– Виоленто Беспалый?

– Ты что о нем никогда не слышал?

– Нет. Не слышал.

– Не поверю! Мерзавца Виоленто каждая собака в Карамбе знает!

– Да, вроде кто-то из экипажа на корабле как-то упоминал его имя, кажется, Бабило … – неуверенно отозвался Торбеллино, напрягая память.

– Его можно сразу узнать по одной неизгладимой примете. На правой кисти у него недостает безымянного пальца, ему в одной кабацкой драке его отстрелили, когда он нагло сжульничал в карточной игре. Если встретишь человека с этой приметой, беги во все лопатки прочь, не оглядываясь. Помни: он пришел за твоей головой.

Пират снял с головы знаменитую прострелянную в нескольких местах во время абодажей треуголку и выжал ее. И вновь водрузил на свою мокрую гриву.

– Чевалачо, и давно он за мной охотится, этот, как ты его называешь, Беспалый? – спросил юноша, вспомнив предупреждение безумного колдуна о злом человеке без пальца. Выходит, магические камни не врали.

– Месяца четыре прошло, с того времени, как Малисиозо узнал, что ты жив-живехонек. Если бы ты только видел, как он рассвирепел от этой «радостной» новости.

– У меня нет ни малейшего желания видеть рассвирепевшего Малисиозо, и у тебя, я думаю, тоже.

– Ой, не завидую тебе, парень! Он тебя из-под земли достанет из-за своей чертовой пещеры с сокровищами. Ведь ты единственный, кто знает, где она находится.

– Почему единственный? О ней знает еще Бласфемо.

– Бласфемо? Это который Бласфемо? Что-то имечко знакомо, – насторожился пират, сдвигая треуголку на затылок.

– Разбойник с большой дороги, – подсказал юноша. – Атаман шайки «Ночные гости».

– Ты раскрыл тайну Малисиозо разбойнику?! – выпучил глаза от удивления Чевалачо.

– Ну да. Что мне еще оставалось делать? Он же собирался меня продать в Карамбе на невольничьем рынке. Мне пришлось ему выложить тайну капитана Малисиозо, чтобы спасти свою жизнь, – признался Торбеллино, перекладывая румпель в другую руку.

– Ну и номер! – пораженный пират закатил глаза под лоб. – Ну, брат, представляю, что будет с бедным Малисиозо, когда он об этом узнает. Он не переживет, услышав такое.

– Думаю, переживет!

– Его точно удар хватит от этого известия. Это верная крышка тебе, парень!

* * *

Легкий шлюп благодаря умелой лавировке, обошел яхты конкурентов. Войдя в крутой поворот, «Ослепительный» опередил резвую «Красную розу», и, почувствовав свежий ветер в корму, пытался догнать быстрый «Черный орел», управляемый командой опытных морских офицеров. Дистанция между двумя суденышками неуклонно сокращалась. Подчиненные адмирала Гавилана с нескрываемой тревогой наблюдали за преследовавшим их шлюпом Старого Галса. Но для победы не хватило самой малости: всего-навсего нескольких метров. «Черный орел» финишировал на мгновение раньше, от него «Ослепительный» отстал всего на каких-то жалких полкорпуса. Третим закончил парусную гонку парусник из Брио, «Ночной призрак».

Расстроенный Торбеллино в сердцах чертыхнулся. Победа была так близка. Джой даже заплакала от огорчения. Чевалачо в возбуждении рычал, как раненый зверь, он переживал не меньше остальных, так как чувствовал свою вину. Если бы его тонущего не вылавливали, «Ослепительный» уж давно бы финишировал, оставив далеко позади своих именитых соперников. Из всего экипажа только один Галс оставался невозмутимым.

– Значит, не судьба, в другой раз повезет, – спокойно сказал он.

* * *

Пиратские парусники так и не добрались до финиша. Яхта «Морской дьявол», из-за потери рулевого, которым был Чевалачо, описала огромный круг, врезалась в берег рядом с пристанью и села прочно днищем на острые камни. А шлюп «Неприкаянный», несущийся под всеми парусами впереди всех, при выполнении поворота вокруг красного буя, задел парусом воду и перевернулся, так как при крене пьяные пираты, вместо того чтобы откренивать судно, скатились к борту и нарушили баланс.

Пришлось нескольким шлюпкам со спасателями мчаться к бую и вылавливать нетрезвых горе-гонщиков из воды…

Быстрому «Тайному советнику» тоже не повезло, у него в середине гонки ни с того ни с сего по середине переломилась мачта. Кто-то из экипажа вспомнил, что накануне ночью слышал подозрительный скрежет. Наверное, кто-то из подлых конкурентов подпилил ее. Взбесившийся Рабиозо от злости готов был разорать всех в клочья. Он метался по палубе и крыл соперников бранью, которой бы позавидовал любой пират из Карамбы. Крепко досталось и экипажу, не досмотревшему за парусником в темное время суток.

Глава одиннадцатая

Торбеллино арестован

Убрав паруса, парусные суденышки причалили к пристани и отдали швартовы. На берегу началось торжественное награждение победителей призовыми кубками. Торбеллино остался на «Ослепительном», а Старый Галс и Джой, радостные, отправились на церемонию за заслуженной наградой.

Когда юноша закреплял швартовочный трос на пирсе, он почувствовал грубый толчок в спину, что-то холодное уперлось ему в затылок.

– Без глупостей, любезнейший, – вдруг услышал Торбеллино на ухом угрожающий вкрадчивый шепот. – А не то в один миг схлопочешь пулю в котелок.

Не успел Торбеллино среагировать, как кто-то мгновенно железной хваткой сжал его запястья. Это были дюжие натренированные парни из охранки Рабиозо, голос же принадлежал старому знакомому, вечно ухмыляющемуся, прыщавому Восто.

– Отбегались, господин Акробат. Не соизволите ли прогуляться с нами, мило беседуя, в конец мола, где вас поджидает шлюпка с гребцами. Теперь после напряженной гонки заслуженно отдохнете на прекрасном фрегате, который доставит вас на Остров Зеленый Ад.

– Думаю, там вас заждались надсмотрщики на плантациях сахарного тростника, – съязвил носатый Флари, выглядывая из-за спины своего закадычного дружка Восто.

* * *

В это время как раз вернулись с торжественного награждения старый моряк и его внучка. Джой и Галса со сверкающим на солнце призовым кубком за второе место тайные агенты бесцеремонно оттеснили в сторону и повели задержанного юношу вдоль пристани, прочь от галдящей восторженной публики, собравшейся поглазеть на регату.

В конце длинного пирса Торбеллино и его охрану уже поджидала шлюпка с гребцами, готовая доставить опасного государственного преступника на один из военных кораблей эскадры.

Юноша с тоской оглянулся в сторону пристани, где в пестрой толпе с трудом различил несчастную, заплаканную Джой.

«Как замечательно начался день и как печально закончился», – подумал с грустью он, провожая взглядом удаляющийся берег Ноузгея.

* * *

На широкую палубу военного корабля высыпал весь многочисленный экипаж. Все сбежались поглазеть на только что доставленного опаснейшего государственного преступника. Перед группой морских офицеров в белых мундирах стоял молодой фрид, которого крепко держали за руки тайные агенты полиции.

– Господин капитан, разрешите вам представить дорогого нашего друга, которого следует сопроводить на Остров Зеленый Ад, откуда он недавно без спросу удрал, – представил Восто нашего героя капитану фрегата.

– На каторге ему самое место, – лениво отозвался капитан, едва удостоив полицейских и задержанного своим вниманием. Ему давно обрыдла постоянная возня со всякими заключенными и политическими, он давно уже мечтал о заслуженной пенсии и симпатичном домике на берегу теплого моря рядом с апельсиновой рощей. Заложив руки за спину, он не спеша отправился к себе в каюту.

– Позвать кузнеца! Заковать в кандалы бунтовщика! – с напускной суровостью распорядился помощник капитана, делая грозные глаза и топорща в негодовании усы.

Появился недовольный судовой кузнец с инструментами и кандалами, от него за версту разило жутким перегаром.

– Подержи-ка, парень, цепь, – сердито проворчал он, примеряясь молотком.

Не успел Торбеллино и глазом моргнуть, как умелец, ловко постукивая, в один миг расклепал ему на ногах оковы.

– Ручные расклепывать? – спросил кузнец, оборачиваясь к помощнику капитана, который с брезгливой миной на лице стоял поодаль. Запах рома на жаре распространялся вокруг с фантастической скоростью.

– Обязательно! Он очень опасен! – не удержался и встрял агент Флари, зажимая свой драгоценный нос платком.

– Не стоит. С него и ножных за глаза хватит. Куда он в них денется? – поставил точку помощник капитана, давая отчетливо понять, что на корабле он хозяин, а не какая-то полицейская шушера. – В трюм бунтовщика! В компанию к вонючим крысам! Посмотрим, какие он там песни запоет!

– Ну ты, давай пошевеливайся! – пузатый боцман с пышными рыжими бакенбардами, грубо толкнул Торбеллино в спину. – В трюме тебя давно заждались! Топай живее вперед!

Юноша, поддерживая цепь, громыхая кандалами, поплелся к трапу, ведущему на нижнюю палубу.

Проходя мимо группы смеющихся и расфуфыренных офицеров, наш герой через силу улыбнулся и сказал:

– Благодарю за теплый радушный прием, господа!

– Каков, однако, мерзавец! Он еще смеет издеваться над нами! – вскипел один из морских офицеров. – Боцман! Всыпь-ка ему с десяток плетей! Посмотрим, как он после этого заговорит!

В эту минуту неожиданно для всех Торбеллино схватил за руку помощника капитана и резко рванул к себе, быстрым неуловимым движением выхватив его кортик из ножен и приставив лезвие к горлу растерявшейся жертвы.

Такого поворота событий никто не ожидал. На палубе фрегата наступила тягостная гробовая тишина, изредка нарушаемая бормотанием полупьяного кузнеца, который, оступившись, с грохотом скатился на «пятой точке» по трапу вниз, да резким криком чаек, проносившихся над водой.

– Предупреждаю! Один только неверный шаг с вашей стороны и, клянусь, я убью его! – угрожающе заявил Торбеллино, держа перед собой плененного им офицера.

Все в испуге шарахнулись в стороны, словно от прокаженного, освобождая ему проход. Всем уже было не до смеха.

– Прочь с дороги!

Торбеллино, оказавшись у ближайшего борта, неожиданно у всех на глазах обхватил пленника за туловище, и, перегнувшись через борт, упал с ним в море.

Все, находившиеся на палубе, бросились к борту. Внизу, в зеленоватой воде залива бултыхался в белом кителе перепуганный на смерть помощник капитана. Самого же преступника нигде не было видно.

– Бросайте спасательный круг!

– Человек за бортом!

– Немедленно спустить шлюпки на воду!

– Есть, спустить шлюпки на воду!

Вниз полетели сразу четыре спасательных круга. Натужно заскрипели тали, через минуту несколько шлюпок уже покачивались на воде. Искупавшегося помощника капитана выловили и подняли на фрегат. Видок у него был довольно невзрачный, как у побитого щенка, которого окунули в грязной луже. С парадного белого мундира с золотыми пуговицами на палубу ручьем стекала вода.

Около часа шлюпки сновали вокруг корабля, в надежде обнаружить тело улизнувшего злодея, но безрезультатно, беглец бесследно исчез.

– Как пить, утонул! – высказал предположение боцман.

– Топором пошел ко дну!

– Туда ему и дорога! – изрек кто-то из офицеров. – Все равно бы на каторге подох. Зеленый Ад настолько прелестный уголок, что там больше четырех месяцев, говорят, никто не выдерживает.

Расстроенные Восто и Флари, как и все, торчали у борта и, перегнувшись, напряженно всматривались в воду.

Но тут произошло шокирующее событие, из-за которого всем на корабле уже было не до утонувшего бунтовщика. Пьяный кузнец, заковав юношу в кандалы, кое-как на полусогнутых добрался все-таки до своей каюты, где его поджидал подвыпивший собутыльник, корабельный плотник. И они вновь продолжили на нижней палубе «симпозиум», не вовремя прерванный появлением на судне сыщиков и Торбеллино. Рассказывая про свои многочисленные похождения, один из них, размахивая руками, нечаянно задел и опрокинул со стола керосиновую лампу на свою койку. Керосин разлился и ярко вспыхнул. Огонь с шерстяного одеяла стремительно перекинулся на пуховую подушку, с нее на фанерную обшивку переборки… Перепуганные пьянчуги заметались по тесной каюте, мешая друг другу, пытаясь сбить пламя и потушить разбушевавшийся огонь. Спасаясь от удушливого дыма и огня, они с дикими воплями ломанулись на верхнюю палубу, где всем от неожиданного известия стало совсем не до Торбеллино и не до мокрого до нитки помощника капитана. Экипажу понадобилось около двух часов, чтобы полностью потушить возникший на нижней палубе пожар.

* * *

Наступила ночь. «Ослепительный» мирно покачивался на якоре в двухстах метрах от пристани.

– Ложись, Джой, спать! Поздно уже. Завтра чуть свет снимаемся с якоря, – обращаясь к внучке, сказал Галс, печально вздыхая. Совсем не так он хотел закончить сегодняшний день. Призовое второе место совершенно не радовало. Все мысли были о бедном Торбеллино. Где парень сейчас? И каково ему, бедолаге?

В каюте, зарывшись в одеяло с головой, навзрыд плакала Джой.

«Ну почему судьба так не благосклонна к ним, к их любви? Ну почему?» – думала несчастная девушка, вытирая ладонью навернувшиеся горькие слезы.

Старый Галс бродил по палубе и перед предстоящим отплытием проверял такелаж. Неожиданно с левого борта раздался громкий всплеск, что-то глухо стукнуло в борт, послышался настойчивый скрежет. Встревоженный старик подошел и глянул за борт.

«Не хватало еще, чтобы какие-нибудь бревно или коряга пробили днище!» – подумал он.

Вдруг кто-то громко фыркнул, но на этот раз звук раздался со стороны правого борта.

– Что за чертовщина? – вслух вырвалось из уст старого морского волка.

– Дедушка, тише. Это я, – раздался слабый хриплый голос снизу.

– Торбеллино!

– Тссс…

– Где ты? Не вижу в темноте…

– Да тут я. На румпеле повис. Помогите мне вскарабкаться, сил почти не осталось.

– Сейчас, дорогой. Держись. Хватайся покрепче за руку.

– Лучше шкот мне бросьте.

– Без шкотов обойдемся. Так тебя вытяну, силушка есть еще.

Галс, кряхтя, с трудом втащил обессилевшего юношу в шлюп.

– Это еще что у тебя? – вырвалось у него, когда он обнаружил на юноше позвякивающие цепи.

– Как видите, мои дорогие гостинцы, ненаглядные кандалы.

– Они уже успели тебя заковать, подлецы? – рассердился старый моряк.

– А их хлебом не корми, только дай кого-нибудь заковать и в темницу упечь.

– Так, лежи тихо, я сейчас теплое одеяло тебе принесу. Наверное, продрог, пока плыл. А потом займусь кандалами. Не переживай, распилим твои проклятые железки.

– Джой, полотенце и одеяло срочно! У нас гость! – окликнул Галс заплаканную внучку, заглядывая в каюту. – Срочно снимаемся с якоря!

– Как с якоря? Какой еще гость?

– Какой? Какой? Твой Торбеллино! Вот какой! – выпалил старик, ошарашив, внучку неожиданной новостью. – Только тихо, родная! Иди, заверни его в одеяло, а то весь трясется, как цуцик.

* * *

В кромешной темноте шлюп, поскрипывая снастями, выскользнул из Залива Слезы Осени мимо эскадры адмирапа Гавилана в открытое море.

– Ну как, согрелся? – заботливо спросила Джой, целуя и прижимаясь к любимому.

– Да, мой милый капитан.

– До чего же твердые оказались железки. Я прямо взмок, – проворчал Галс, заканчивая перепиливать оковы юноше.

– Даже жалко с ними расставаться, – отозвался с горькой усмешкой Торбеллино.

– Ну, прощайся со своим драгоценным подарком, сейчас его кальмарам и устрицам на дно отправлю, – сказал морской волк и, широко размахнувшись, швырнул кандалы далеко за борт.

Тяжелые кандалы булькнули в темноте и пошли ко дну.

Старый Галс и Джой были в хорошем расположени духа. Их шлюп шел курсом бейдевинд. Ветер дул прямо в корму. Над головой гудели снасти и похлопывали тугие паруса. Значит, уже сегодня они будут недалеко от родного маяка.

– Так-с, ты что-то притих, дорогой, – вдруг сказал Галс, бросив подозрительный взгляд на Торбеллино, который с задумчивым видом пил горячий кофе. – Что-то наверняка нехорошее задумал. Признавайся! Меня старого моряка не проведешь, я вас молодых насквозь вижу.

Джой, повернув головку, вопросительно взглянула на жениха.

– Простите меня, мои дорогие, любимые, – начал, смущенно улыбнувшись, беглец. – Вы не поверите, но мне позарез необходимо высадиться на берег в районе Крепости Мейз. Поверьте, у меня очень важное задание. Я же неслучайно оказался в Ноузгее.

– Ну, парень, ты и номер отмочил! Джой, ты только посмотри на него. Мы его из беды спасаем, а он, глупец неугомонный, снова в лапы ищеек Трайдора рвется. Не сидится ему спокойно на месте, Джой! Какой-то у тебя жених не совсем нормальный. Совершенно не понимаю я его. Буквально несколько часов назад был на волосок от смерти, и на тебе! Выдал нам очередной сюрприз! Снова ищет приключений на свою бедовую головушку. Даже в Мейби таких чудаков днем с огнем не сыщешь!

Глава двенадцатая

Торбеллино и Чарлито

Спустя несколько часов, на рассвете, в тумане, Торбеллино высадился в прибрежных скалах недалеко от крепости Мейз. Светлое время он собирался пересидеть на берегу в укрытии, а темной ночью пробраться в Кофейню Грубияна Рудо, к своим друзьям. Шлюп «Ослепительный» продолжил плавание к маяку без него.

Взошло солнце. Из своего убежища в кустах юноше хорошо была видна восточная стена зловещей неприступной крепости, с которой он при побеге когда-то прыгнул в море.

Около полудня в крепости вдруг поднялась суматоха, и раздались громкие выстрелы. Встревоженный юноша выглянул из укрытия наружу и увидел, как от крепости бежит человек, судя по всему спустившийся со стены по самодельной веревке, сплетенной из полосок одеяла или простыни. Со стен крепости охранники открыли по нему бешеную стрельбу из ружей. Беглец бежал в ту сторону, где прятался Торбеллино. Только сейчас юноша осознал, какая ему грозит неминуемая опасность.

Торбеллино быстро, как крот, стал отчаянно закапываться в песок, благо почва была в этом месте податливая. Едва он успел закопаться, как мимо, словно антилопа, промчался беглый заключенный. Через несколько минут следом за ним протопала группа взмыленных охранников.

– Повезло, что с ними нет собаки, – мелькнула мысль у нашего героя. – А то бы мне точно пришел каюк.

Он продолжал лежать неподвижно, напряженно вслушиваясь в доносившиеся снаружи звуки.

Скоро он услышал, как, переругиваясь, тюремщики вели крепко связанного по рукам несчастного беглеца.

И тут произошло неожиданное, одному из охранников приспичило закурить. И он как раз остановился на том самом месте, где зарылся в песок наш герой.

Торбеллино с трудом дышал через рукав куртки, в нос попадали песчинки, щекотя ноздри. Нестерпимо хотелось чихнуть. Он еле сдерживался. Не спеша набивая трубку табаком, конвоир, вдруг наступил сапогом прямо на плечо юноше. От нестерпимой боли кисть Торбеллино, словно чертик из табакерки, высунулась из земли.

Увидев шевелящиеся скрюченные пальцы, торчащие из песка, пораженный охранник остолбенел, выронив от страха трубку и кисет с табаком. Глаза у него вылезли из орбит… В это мгновение Торбеллино все-таки не выдержал и громко чихнул, подняв вокруг себя огромное облако удушливолй пыли.

С криком:

– Нечистая сила!!! – ошалевший от страха надсмотрщик во все лопатки припустил в сторону крепости… Когда он с воплями примчался в неприступную цитадель, сослуживцы от него не смогли ничего добиться, кроме слов: «рука, вампир, нечистая сила». Долгие попытки тюремного доктора привести охранника в нормальное состояние потерпели неудачу, так и пришлось несчастного отправить в столицу в сумасшедший дом.

* * *

Отсидевшись в прибрежных скалах до глубокой ночи, Торбеллино окольными путями пробрался к кофейне Грубияна Рудо. Тихонько поскребся в оконную раму спальни хозяина, где допоздна горел ночник. Рудо еще не ложился спать. Он очень обрадовался появлению пропавшего юноши, которого полюбил, как родного сына. Красавица Лила, разбуженная отцом, быстро собрала на стол, и, счастливо улыбаясь, сидела напротив Торбеллино, наблюдая, как проголодавшийся юноша уплетает еду за обе щеки.

– Ты во время появился, сынок, – сказал Рудо, потирая лоснящуюся лысину. – Большая часть подземного хода уже прорыта, осталось буквально чуть-чуть. Чарлито очень сильно притомился. Ему не хватает такого смышленого помощника, как ты.

– Конечно, помогу, какие могут быть разговоры, дорогие мои. Для этого и прибыл сюда по поручению Ферри. Недельки две потружусь под землей, помогу Чарлито продлить туннель. Но дольше, дорогие мои, не смогу. Ждут очень неотложные дела в Бельканто. Есть одна гениальная задумка, и ее необходимо срочно осуществить на благо общего нашего дела.

– Эх, парень, опять какую-нибудь сумасбродную идею вынашиваешь, признавайся? – усмехнулся, хитро прищуриваясь, Рудо.

– Ну, почему, чуть что, так сразу сумасбродную? Нормальная идейка! Похитить Трайдора или взорвать резиденцию ненавистного диктатора! Ну, как вам?

– Ну, дружище, ты и замахнулся. Да его охраняют, будь здоров! К нему не подступиться. Агенты Рабиозо и стража табунами бродят вокруг дворца.

* * *

На следующий день Торбеллино переоделся в рабочий комбинезон и спустился из винного погребка в тайный подземный ход, где в полной темноте копался маленький щуплый Чарлито. Он очень обрадовался, увидев своего бывшего товарища живого и невредимого. Трудяга, за время отсутствия юноши, проделал гигантскую работу. Он прокопал ход почти до стен крепости, значительно его расширил, чтобы было удобно по нему передвигаться, под погребком выдолбил в известняке большое помещение, где складировал мешки с извлеченной породой.

Они тут же включились в работу. Бедный Торбеллино едва поспевал за юрким ловким товарищем. Не прошло и шести часов, как они под завязку заполнили подземное помещение. Оставалось ждать ночи, чтобы вынести мешки с землей и высыпать в овраг, находившийся за кофейней. После длительного перерыва юноше сначала было нелегко подстроиться под ритм Чарлито. Да и свежего воздуха из-за протяженности хода стало значительно меньше, чем в те дни, когда они начинали копать туннель. В самом конце хода дышать было совершенно нечем. Обливаясь потом, Торбеллино частенько устраивал перерыв в то время, как неутомимый рудокоп продолжал с удвоенной силой вгрызаться в твердую породу.

В полдень Лила спустилась в погребок, тихонько постучала в потайной люк и передала нашим труженикам кувшин с апельсиновым соком и узелок с едой. Пришла пора сделать небольшой перерыв.

– Чарлито, ты чем займешься после того, как мы пророем ход? – спросил юноша своего напарника во время одного из таких перерывов.

– Вернусь к себе в Черную Долину и построю там заводик по переработке нефти. Потом женюсь.

– Как женишься? – удивился пораженный Торбеллино, обернувшись к невзрачному, ушастому, почти слепому Чарлито. Он как-то даже не задумывался о том, что «чумазые» обитатели Черной Долины могут иметь жен, семьи, любимых, детей.

– Да, женюсь. Не веришь? Есть у меня любимая девушка. Зовут ее – ТатиТак. Она меня давно ждет. На деньги, которые получу за прорытый туннель, построю нам хорошее семейное жилище и небольшой заводик. И будем с ней жить припеваючи. Детишек с дюжину заведем, не меньше.

– А где же вы живете? – спросил юноша. Он никогда не задавал вопросов Чарлито об этом. – Где у тебя будет жилище?

– В Подземном Городе. Мы же в Черной Долине только трудимся, а живем в Подземном Городе, который расположен на север от долины. Там у нас очень красиво и тепло.

– Эх, вот бы одним глазком посмотреть на него.

– Ничего у тебя, Торбеллино, не получится.

– Почему же?

– Подземный Город всегда закрыт от посторонних глаз, там никогда не ступала нога чужаков. Он надежно охраняется стражами города.

– Жаль, было бы интересно побродить по его улицам.

– А ты бы все равно ничего не увидел. У нас же там совершенно нет света.

– Ну, раз нельзя, так нельзя. Что ж поделаешь, раз у вас порядки строгие такие.

– Извини, брат, так уж веками сложилось.

– Как только одолеем проклятого Трайдора, я тоже женюсь. И мы с Джой тоже заведем дюжину веселых ребятишек, – размечтался Торбеллино. – Приезжай к нам в гости на маяк Старого Галса вместе со всем своим семейством, до него от вашей Черной Долины рукой подать.

– Обещаю, дружище. Обязательно приедем.

– Эх, вот только бы знать, когда наступят эти прекрасные времена? – протянул грустно Торбеллино, расположившись на мешках с землей.

* * *

Две трудовые недели пролетели незаметно, как один миг. Наступила пора возвращаться в столицу. Обитатели кофейни стали думать, как наиболее безопасно осуществить свой план, ведь Торбеллино теперь знала каждая ищейка из охранки Рабиозо, его могли запросто схватить на любом контрольном посту по дороге в Бельканто.

Для этой цели Лила пожертвовала одно из своих лучших платьев, перешила его под фигуру и рост Торбеллино. Белый чепчик и аккуратный вышитый фартук поверх платья в одно мгновение преобразили юношу – пред нашими героями предстала миловидная высокая девушка с плетеной корзиной, направляющаяся с подарками к своей больной старенькой бабушке в Бельканто!

Торбеллино без особо труда удалось преодолеть опасный путь до столицы. Несколько раз его останавливали на контрольных постах военные, чтобы досмотреть, что у него в корзине. Но они останавливали не для обыска, а скорее для того, чтобы поболтать, отвесить комплименты и познакомиться с приятной девушкой.

Глава тринадцатая

Неудачная командировка в Брио

Жанна расфасовывала по картонным коробкам цветы, когда в помещение зашла высокая симпатичная девушка в расшитом переднике и белом чепце на голове с корзиной в руках.

– Жанна, я вернулся, – сказала темноволосая посетительница до боли знакомым голосом.

– Торбеллино! Тебя не узнать! – воскликнула хозяйка цветочного магазинчика, всплеснув руками. – Тебе идет наряд. Вот так и ходи, никакая полицейская ищейка не догадается, что это ты!

– Еще чего! Я же все-таки мужчина.

– Гарри! Ферри! Посмотрите, какая красавица к нам за цветами в гости пожаловала, – не выдержав и смеясь, позвала Жанна остальных.

– Здравствуйте, госпожа! – начал расшаркиваться появившийся первым застенчивый толстяк. – Это твоя родная сестренка, Жанна? Симпатичная…

– Сестренка! – Жанна прыснула от смеха. – Роднее некуда…

– Торбеллино, ты вовремя появился, я как раз о тебе вспоминал, – обрадовался Ферри, увидев юношу. В отличие от Гарри он сразу узнал нашего героя.

Покрасневший от смущения Гарри в изумлении открыл рот. От девушки не осталось и следа, она в одно мгновение, сняв с головы чепец, на его глазах превратилась в Торбеллино.

– Что-нибудь случилось, Ферри? – с тревогой в голосе спросил юноша, сунув корзинку с пирожками в руки расстерянного толстяка, стоявшего, как истукан, в дверях.

– Да нет. Все в порядке. Просто забыли передать литературу со связным. Необходимо срочно перебросить литературу в Брио, мы вчера с Гарри подготовили листовки для наших мореходов.

– Без проблем. Перебросим.

– Как съездил? Как встретил город цветов – Ноузгей? Как у Рудо дела с подземным ходом?

– Город Цветов встретил прекрасно. Увиделся с моряками с эскадры, наши воззвания им передал. Посмотрел заодно парусную регату. У нашего Рудо тоже все нормально. С Чарлито мы хорошо поработали: прорыли приличное расстояние, до крепости уже совсем немного осталось.

Про то, что он участвовал в парусных гонках, был арестован тайными агентами полиции и бежал, Торбеллино умолчал, чтобы лишний раз не расстраивать шефа.

– Парусную регату, говоришь, смотрел, – откликнулся Ферри, с насмешливым видом отхлебывая из чашки черный кофе.

– Ага! Это, скажу тебе, такое замечательное и захватывающее зрелище.

– Верю. Сам обожаю подобные зрелища, вот только выбраться на них нет времени. Было бы любопытно поглазеть.

– Тебе бы здорово понравилось. Кстати, не поверишь, там выступали Старый Галс и Джой на «Ослепительном». Их шлюп занял второе место, – похвастался Торбеллино.

– Знаю, – коротко буркнул Ферри.

– Откуда?

– Газетки надо чаще читать, молодой человек, и не только свои. Вот, пожалуйста, взгляни на заметку в газете «Ноузгейские новости», – Ферри пошарил в кипе ненужных бумаг и протянул юноше газету, свернутую в рулончик.

– Откуда у тебя «Ноузгейские новости»?

– Люди добрые доставили. Там очень интересная статейка на второй полосе. Почитай, не пожалеешь, прелюбопытный материалец. Я когда прочел, не поверишь, полдня в шоке был.

Торбеллино развернул газету и ахнул…

На полстраницы под заголовком «Преступник выбрал смерть!» была напечатана статья о поимке на парусной регате опасного государственного преступника Торбеллино по кличке «Акробат», который в кандалах бросился в море и покончил жизнь самоубийством. В статье было подробно изложено, как участвовавшего в гонке Торбеллино узнали агенты полиции, как он был ими арестован и препровожден на военный фрегат, как свел счеты с жизнью …

– Ну, как? Впечатляет?

– Не то слово… – отозвался молодой фрид, отводя виновато глаза в сторону.

– Хорошие в редакции газеты репортеры, четко работают. Спасибо им, а то бы я так и сидел бы в глубоком неведении, что там на стороне вытворяет мой лучший сотрудник.

– Извини, пожалуйста, Ферри! Не хотел тебя и остальных лишний раз расстраивать.

– Хорошо, что я газетку эту Жанне и Гарри не показал, а то бы тут такой поток слез был.

– Представляю…

– Торбеллино, и как тебя угораздило так вляпаться? Совсем бдительность потерял. Думал, что в Ноузгее можно все? Свободно разгуливать по городу с любимой девушкой, гонять на яхтах? Запомни: ищейки Рабиозо орудуют во всех уголках страны, нет такого места, где их нет, поэтому надо быть всегда начеку и предельно осторожным!

– Обязательно учту на будущее, – пробурчал юноша, не зная, куда деваться от сердитого взгляда руководителя «пятерки».

– Учту на будущее… – передразнил юношу раздраженный Ферри, вырывая из рук юноши газету.

* * *

Утром Гарри помог нашему герою отвезти на тележке тяжелый чемодан с запрещенной литературой на стоянку дилижанса, отправлявшегося в город корабелов. Кроме Торбеллино в Брио направлялось еще пятеро пассажиров.

Юноша удобно устроился на заднем сидении и под плавное покачивание дилижанса, дробный топот копыт и поскрипывание колес не заметил, как задремал. Ему приснился удивительный светлый сон: они с Джой гуляют по осенней набережной в Бельканто, и сверху на них, словно снежинки, падают, медленно кружась, яркие желтo-красные кленовые листья. Джой, смеясь, ловит их налету, а потом водружает ему на голову сплетенный из листьев венок…

Вдруг он проснулся от резкого толчка. Дилижанс остановился посреди дороги. Снаружи слышались грубые голоса и лошадиное ржание. Раздвинув занавески, он глянул в запыленное окошко. Вокруг кареты гарцевала группа всадников в военных мундирах.

Широко распахнулась дверца, внутрь заглянул молодой франтоватый офицер. Торбеллино показалось, что он его уже где-то встречал.

– Пограничный разъезд, господа! Прошу выйти и предъявить личные документы! – приложив руку к козырьку фуражки, отчеканил военный, окидывая цепким, внимательным взглядом пассажиров.

– Какие документы? Cколько езжу по этому тракту, никогда их не спрашивали, – стал возмущаться лысый полный господин в золотом пенсне, копаясь в саквояже.

– Увы, на этот раз, господа, придется! Мы разыскиваем опасного государственного преступника.

– Я в полдень должен быть в Брио, – сердито проворчал господин в строгом черном сюртуке с окладистой бородой, нехотя выбираясь из дилижанса на пыльную дорогу.

– Не волнуйтесь, мы вас надолго не задержим, – успокоил военный пассажиров дилижанса. – Это всего лишь небольшая формальность, обычная проверка документов.

Когда очередь дошла до Торбеллино, он спокойно протянул свой паспорт, который ему вчера собственноручно изготовил в типографии Ферри. Документ пришлось полдня бедному Гарри тереть обо все углы кресла и стола, чтобы вид у него стал подержанный. Документ был выдан на имя фермера Пуледро и был настолько мастерски сделан Ферри, что в его подлинности сомневаться не приходилось.

– Пуледро… фермер, – медленно прочел офицер, открыв паспорт, а потом окинул придирчивым взглядом молодого пассажира. Слишком уж молод он был для преуспевающего фермера.

– Да, фермер, – спокойно подтвердил юноша, переминаясь с ноги на ногу и застегивая пуговицы серой жилетки.

– С какой целью направляетесь в Брио? – полюбопытствовал лейтенант.

– Какое это имеет значение? – с ноткой раздажения спросил молодой фрид.

– Самое прямое! Еще раз повторяю вопрос, с какой целью направляетесь в Брио?

– Ну, если вас это так уж интересует, то пожалуйста. Я собирался встретиться и обсудить кое-какие вопросы по поставкам зерна и муки со своими компаньонами.

– Значит с компаньонами… – криво усмехнулся офицер, покачивая головой, и снова уставился в паспорт.

«Неужели все дело в чертовом паспорте? Наверное, догадался, что паспорт фальшивый?» – подумал Торбеллино, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

Неожиданно лейтенант шагнул к юноше, резко протянул руку и сорвал наклеенные усы.

– Ба! Старый знакомый! Думаешь, я тебя не признал, негодяй? Ведь это я тебя тогда поймал и доставил в форт Теруро, откуда ты соизволил удрать. Но этот номер тебе на этот раз не пройдет. Комендант Брицоне, думаю, будет очень рад вновь увидеть твою физиономию.

Теперь Торбеллино вспомнил этого молоденького лейтенанта. Это он, оказывается, возглавлял тот пограничный разъезд, который во время патрулирования окрестностей наткнулся на юношу и раненого рэдпероса Веселого Бобра.

– Взять его! – резко отдал команду офицер своим подчиненным. – А с твоими компаньонами мы после познакомимся! Ведь ты познакомишь нас с ними, не правда ли?

Ошеломленные происшедшим пассажиры с опаской во все глаза смотрели на задержанного юношу, с которым они, ничего не подозревая, только что ехали в одном дилижансе. Молодой человек оказался опасным государственным преступником.

– Где его вещи?

– Вот его чемодан, – живо отозвался кучер, снимая с верхнего багажника большой чемодан Торбеллино, покрытый дорожной пылью.

– Интересно, интересно, что может находиться в чемодане преуспевающего фермера? – громко, вовсеуслышание сказал с издевкой лейтенант. – Ну-ка, капрал, приступайте к досмотру!

Капрал бросился исполнять приказ командира. Щелкнул замками, поднял крышку и стал копаться в личных вещах молодого фрида, под которыми обнаружил несколько упакованных пачек с листовками.

– Ну, что там, Монти? – полюбопытствовал командир пограничников, нетерпеливо постукивая стеком по сапогу.

– Ничего особенного, господин лейтенант! – откликнулся капрал, кончив рыться в чемодане юноши. – Кроме мыла, полотенца, рубашек, носков да нескольких пачек с бумагой, увы, ничего больше нет.

– Ха! Ха! Ха! Ничего нет! Ну, право, ты меня рассмешил, Монти! Ну-ка, вскрой одну из пачек!

– Какие-то деловые бумаги, господин лейтенант!

– Так это же, тупица стоеросовая, запрещенная литература!

– Та самая, которой революционеры мутят простой народ? – удивленно оглянулся на командира старый солдат.

– Та самая! Не сомневайся! Мы поймали бунтовщика, капрал Монти! С чем тебя и поздравляю!

– Рад стараться, господин лейтенант! – гаркнул бравый служака, вытягиваясь в струнку, насколько ему позволял выпуклый живот.

Глава четырнадцатая

Форт Теруро

Дилижанс запылил в сторону Брио, а пограничники и арестованный Торбеллино остались на пустынной дороге. Чемодан с крамольным содержимым был тут же сожжен. Связанного юношу посадили на лошадь, за спину одного из всадников, и пограничный разъезд направился в форт Теруро.

* * *

Комендант Брицоне с раннего утра был не в своей тарелке. После вчерашней дружеской попойки, устроенной им, страшно раскалывалась голова. Гости его тоже были не в лучшем расположении духа. У коменданта гостили его старинные приятели по военной академии: капитан Масино, капитан Бесто и майор Жанери. Они приехали к Брицоне из столицы в его глухомань, чтобы отдохнуть от столичной суеты, развлечься и поохотиться на антилоп, кабанов и оленей.

В гостевой страдали проснувшиеся гости. Она представляла собой большую комнату, окнами выходившую в небольшой дворик форта. Из мебели в ней находились пара шикарных кроватей, диван, круглый стол и несколько мягких кресел.

– Погуляли… – громко простонал Бесто, беспокойно ворочаясь на широком диване.

– И не говори, дружище. Башка трещит, как орех, – пожаловался капитан Масино, высовывая из-под простыни опухшую усатую физиономию.

– А я от жажды умираю, – жалобным голосом отозвался майор Жанери, протягивая дрожащую руку к графину с водой.

– Подъем! Подъем! Тра-та-та-та! – в помещение, где расположились гости, выпятив волосатую грудь и чеканя шаг, торжественно вошел Брицоне, пощелкивая подтяжками. – Страдаете, черти?!

– А ты, можно подумать, нет? – откликнулся хмурый Масино, прикладывая к голове мокрое полотенце.

– Я же не святой! Конечно, тоже паршиво себя чувствую! – согласился с другом комендант, который подобное состояние испытывал чуть ли не каждое утро.

– Не мудрено, после такой-то грандиозной пьянки!

– Давненько я так не гулял! – донесся жалобный голос с дивана.

– Спокойно, братцы! Сейчас я вас и себя буду лечить. Вашу головную боль, как рукой снимет, – заверил приятелей, хитро улыбаясь, комендант форта.

– Ой, фантазируешь, брат!

– Все шутишь, Брицоне, язык у тебя без костей! – вновь донеслось с дивана.

– Я серьезно. Есть у меня одно верное лечебное средство, которое вам и не снилось.

– Какое же? Огуречный рассол?

– Нет! Не угадал! Более эффективное!

– Давай же скорее, мучитель! Пока я не окочурился, – простонал, словно раненый, капитан Бесто, водружая подушку на раскалывающуюся голову.

– По секрету вам скажу, им пользуется сам….

– Кто?

– Его сиятельство Трайдор! Вот кто! – выпалил Брицоне, предвкушая какой это произведет ошеломляющий эффект на его друзей.

– Ты это серьезно? – недоверчиво спросил майор Жанери, усаживаясь на кровати.

– Серьезней не бывает! Сейчас сами убедитесь, братцы, в чудесных свойствах этого средства.

Брицоне распахнул настежь раму, высунулся наполовину из окна во внутренний дворик форта и крикнул:

– Эй! Капрал! Принеси нам кувшин с минеральной водой, что у меня в комнате на столе.

– Слушаюсь, господин комендант! – донеслось снизу.

Через несколько минут в комнату ввалился неуклюжий толстый капрал с бакенбардами и большим кувшином воды.

– Ну, братцы, подставляй кружки! – весело скомандовал Брицоне.

– Вкус какой-то странный, да и запах тоже… – промолвил капитан Бесто, морщась и нерешительно делая маленький глоток. – Ты уверен, что мы не отравимся твоей лечебной водицей?

– Чудила, эту воду по утрам пьет наш дражайший правитель и выглядит, как малосольный огурчик.

– О-о! Так бы сразу и сказал! – сразу оживился Жанери. – Плесни мне пополнее!

И действительно, не прошло и двух минут – головную боль, как рукой сняло. Она мгновенно улетучилась. От нее остались одни лишь грустные воспоминания. Офицеры почувствовали себя посвежевшими, бодрыми, полными жизненной энергии.

– Чудеса! – сладко потягиваясь в постели, выдал Масино. – Честно скажу, бодрит, словно жизнь по жилкам побежала.

– Я чувствую такой мощный прилив сил, – поделился майор. – Такое ощущение в теле, что мог бы горы свернуть. Будто заново на свет народился.

– А я вам что говорил! – торжествующе воскликнул Брицоне, приплясывая и оглушительно пощелкивая подтяжками. – А вы не верили!

* * *

Снаружи послышался грохот и противный скрип открываемых крепостных ворот, и по булыжной мостовой зацокали лошадиные копыта: в форт въехал пограничный разъезд.

Через некоторое время дверь в гостевую комнату приоткрылась, и в щель просунулась голова лейтенанта.

– Господин комендант, разрешите доложить?

– Валяй, лейтенант!

– Господин комендант, мы вам доставили замечательный подарок! Взгляните, пожалуйста, в окно!

– Гм, загадками говоришь. Какой еще подарок? От кого? Ну-ка, что там? – Брицоне подошел к окну и выглянул наружу.

Внизу, под окнами, на гнедой лошади со связанными за спиной руками восседал плененный Торбеллино.

– Черт подери! Да это же тот самый прохвост! Проклятый каторжник, что удрал от нас!

– Он самый!

– Где тебе удалось его отловить?

– Дилижанс остановили на тракте, господин комендант! А в нем оказался этот тип с приклеенными усами и полным чемоданом запрещенной литературы!

– С приклеенными усами?! – удивился Брицоне, почесывая волосатую грудь. – Вот мерзавец! До чего додумался, чтобы нас провести!

– Так это наверняка бунтовщик! – отозвался майор Жанери, закуривая сигару и свешивая пухлые ноги с высокой кровати.

– Его надо срочно передать в руки шефа тайной полиции Рабиозо! – заявил капитан Масино, поспешно вскакивая с кресла и одевая мундир.

– Успокойся Масино, ты не на службе, а в отпуске! – остановил приятеля комендант, нахмурившись. – Никаких рук шефа тайной полиции! Я им лично займусь! У меня с этим прохвостом давние счеты!

– Это точно революционер! Сыщики и полиция с ног сбились в поисках подпольной типографии, – начал анализировать Бесто, с наслаждением прихлебывая из кружки минеральную воду.

– Не забывайте, господа, он вез листовки, значит, через него можно запросто выйти на подпольную типографию, где они отпечатаны. В типографии он, конечно, печатал не один. Значит, можно накрыть одним разом всю их преступную группу. Брицоне, считай, тебе повезло! – заключил майор Жанери. – Можешь смело ковырять дырку в мундире под орден «За заслуги перед Отечеством».

– Ха! Рассмешил! Дождешься от этих козлов в правительстве! Быстрее в деревянный ящик сыграешь, чем кто-то вспомнит о тебе, – криво усмехнулся в усы, нахмурившись, комендант.

– Ты прав, приятель! Мне приходится вращаться среди этой братии, среди этих жирных тупых министров, – согласился с другом капитан Масино, который был офицером по особым поручениям при генерале Перфидо и постоянно околачивался во дворце.

– Особенно меня бесит толстая тварь, министр финансов Тараканни, – сказал, брезгливо поморщившись, Жанери.

– Эй, полегче, дружище, так выражаться о моем тесте! – вдруг взорвался комендант.

– Брицоне, позволю себе заметить, о не состоявшемся тесте, – уточнил майор, усмехнувшись в пышные усы.

– Что правда, то правда. Не удалось мне его заполучить в свои будущие родственнички. И во всем виновата проклятая пьянка. Помните наш выпускной? Как мы его громко отметили! И надо же было так случиться, что я пьяный вдрызг поперся на свиданье к своей любимой Маргарите и попал на глаза ее дорогому папочке, который указал мне толстым, как сарделька, пальцем на дверь и сказал, чтоб ноги моей не было рядом с его любимой ненаглядной доченькой.

– Я нисколько не сомневаюсь, что это Тараканни приложил свою жирную лапу к тому, чтобы ты угодил в этот медвежий угол и больше не напоминал его семье о своем существовании, – откликнулся с дивана Бесто.

– Уверен, его рук дело. Маргариту вот жалко. Такая красавица была… Эх, братцы, как это было давно…

– Маргариту выдали замуж за банкира …. Она по-прежнему хороша собой, как и в те прекрасные времена, когда мы выпускались из академии, – сказал Масино, подкручивая свои молодецкие усы. – Все страшно завидовали тебе, Брицоне. Считали тебя счастливчиком.

– Это моя незаживающая сердечная рана, дорогие друзья, – всхлипнул погрустневший Брицоне. – Как я ее любил, как любил…

– Черт с ним, с Тараканни и его банкирами! Давайте о чем-нибудь другом поговорим, в конце концов, мы сюда отдыхать приехали! – воскликнул пузатенький Жанери, с бодрым видом выпрыгивая в кальсонах из постели и делая жалкую попытку отжаться на руках от пола.

– Жанери, ты чего удумал? – умирал Бесто, покатываясь со смеху. – Не позорься на старости лет! Не смеши народ! Ой, лопну!

– Прошу тишины, господа офицеры! Я считаю! Раз! Два! Три! – заорал Масино, загибая пальцы. – Четыреее…

– Да, братцы, согласен, это жалкое зрелище! Вот, что я вам скажу – надо меньше жрать! – выдал Женери, с трудом поднимаясь с пола и тяжело дыша, как загнанная лошадь. – Раньше, помните, в военной академии я отжимался по сто раз, а сейчас только шесть и то с большой натяжкой.

– Надоела политика! Надоели дворцовые сплетни! Давайте, господа офицеры, лучше о предстоящей охоте поговорим, – не выдержал капитан Масино. – Брицоне грозился мне в прошлый раз какое-то диковинное ружье дать пострелять.

– Помню, помню, Масино, был такой разговор! Раз обещал, значит, выполню. Это необычное ружьецо нам от одного пойманного пирата досталось. Дали морскому разбойнику коленкой под зад, чтобы катился, а ружьецо оставили. Удивительное ружье, у него четыре ствола.

– Четыре?

– Да, братцы, четыре! Четыре нарезных ствола! Можно палить сразу из всех стволов сразу, не перезаряжая.

– Классно!

– Ну, как водица? Как голова?

– Прекрасно, Брицоне, замечательная водица!

– Ты спас лучших офицеров страны! Тебе когда-нибудь поставят в Бельканто на Триумфальной Площади памятник! Скульпторы изобразят тебя гарцующим верхом на коне! – воскликнул капитан Масино, в порыве вставая ногами на кресло.

– В одной руке у тебя будет обнаженная сабля, а в другой – початая бутылка вина! – поддержал идею Жанери.

– На фига сабля? Пусть будет две бутылки! – набился в соавторы памятника Бесто.

– Спасибо, братцы! – расчувствовался комендант. – Через двадцать минут у нас легкий завтрак, потом покажу вам свой знатный арсенал. Там выберете себе оружие, какое понравится, и после обеда поедем на охоту. Места у нас, сами знаете, замечательные, а живности всякой видимо-невидимо.

– Отлично, Брицоне!

* * *

После знакомства с богатым ружейным арсеналом офицеры прошли в Овальный Зал крепости, там был накрыт шикарный обеденный стол. В центре стола стояло несколько больших серебряных блюд с жарким из кабана, лосятины, гусятины, крольчатины. Гостей обслуживал краснощекий капрал Монти.

Пиршество было в самом разгаре, когда вдруг комендант выхватил пистолет и выстрелил в стену над камином. Комната наполнилась удушливым пороховым дымом. Гости вздрогнули от неожиданной выходки хозяина и в растерянности уставились круглыми глазами на хозяина форта. На выстрел не отреагировал только лишь капрал, продолжавший невозмутимо разливать по рюмкам вино.

– Проклятых мух развелось, приходится их постоянно отстреливать, – пожаловался Брицоне. – Извините, господа офицеры, не сдержался. Дурная привычка.

* * *

Обед удался на славу. Кроме дичи и всевозможных деликатесов, были веселые песни, шутки, анекдоты, а также добрые воспоминания об учебе в военной академии и безрассудной молодости.

– Итак, господа офицеры, сегодня развлечемся по полной программе! У меня возникла только что гениальнейшая идея! И как только я раньше до этого не додумался? Устроим охоту не на пугливых антилоп, а на опасного бунтовщика, – заявил комендант Брицоне в конце обеда. – Погоняем этого «зайца» по дикому полю.

– Классно! Вот это будет забава так забава, – согласился капитан Масино. – Замечательная идея! За это стоит выпить!

– А он не убежит? Не скроется? – спросил, сдвинув черные брови, Бесто. – Места-то у вас тут дикие, глухие.

– Куда он денется? Мы же верхом на конях будем.

– О, тогда другое дело, дружище!

– Только чур, стрелять не всем сразу, – внес предложение майор Женери, облизывая жирные пальцы.

– Верно, а не то он в один миг в решето превратится.

– Ха! Ха! Ха! В решето не знаю, а в дуршлаг уж точно!

– А если чего доброго застрелим?

– Кого?

– Ну, нашего бунтовщика.

– Туда ему и дорога.

– Если кто-нибудь заинтересуется его особой, доложим, что был убит при попытке к бегству, – выдал офицер по особым поручениям..

– Отличная формулировка, Масино! Что значит, товарищ при дворе крутится. Все ходы и выходы знает!

– Спокойно, господа! Мы с генералом Перфидо и не такие дела обстряпывали, – успокоил присутствующих капитан Масино.

– Брицоне, а как же орден за поимку опасного преступника? – вдруг напомнил майор Женери.

– Ха! Ха! Ха! Ну, ты меня рассмешил! – захохотал комендант. – Ну, скажите, братцы, на фига мне этот дурацкий орден, если меня заслали навечно в эту тьму-таракань? Перед кем тут им козырять? Перед капралом Монти? Тут ни светских балов, ни торжественных парадов. Так что, господа, прошу всех приготовить любимые пистолеты и ружья.

– А может быть охоту с собаками устроить? – неожиданно предложил капитан Бесто, большой любитель охотничьих собак. – У тебя же целая свора гончих.

– Не стоит, они же его сразу отыщут и порвут в клочья, – запротестовал Брицоне. – Это только испортит нашу забаву.

Глава пятнадцатая

Охота на Торбеллино

Четверо офицеров в сопровождении капрала Монти верхом на лошадях покинули форт. Пятью минутами раньше в долину ускакали всадники под командованием молодого лейтенанта, они доставили на место охоты нашего Торбеллино.

– Брицоне, хорошо, что ты не прихватил с собой пиратское ружьишко с четырьмя стволами, а то живого места бы от нашего «зайца» не осталось! – пошутил капитан Масино.

– Кстати, мне бы оно сейчас пригодилось: я сегодня точно не стрелок. После выпитого вина, что-то в глазах все двоится, – отозвался комендант, покачиваясь в седле и попыхивая сигарой.

– Надо было с собой бинокль прихватить, – с легким раздражением сказал Бесто, прищуривая глаза и всматриваясь вдаль. – Что-то не видать нашего бунтовщика!

– Наверное, затаился где-нибудь в кустах, как перепуганный заяц.

– Так даже азартнее становится!

– Интересно, кто первый «зайчишку» заметит?

– Кто первый увидит, тому – приз! – громогласно провозгласил Брицоне, привставая в стременах. – Подарю бочонок славного вина из своего погребка.

– У меня такое чувство, что призером сегодня стану я! – восторженно воскликнул майор Женери, подкручивая кончики усов.

– Бочонок вина! Это достойный приз, за такой я, пожалуй, поборюсь! – среагировал немногословный молодцеватый капитан Бесто.

– Вот если бы призом было четырехствольное ружье, тогда я точно бы рвался в призеры! – отозвался Масино, гарцуя на своем великолепном вороном жеребце.

– Хорошо, братцы! Учреждаю еще один приз! Пиратское ружье ( тому, кто первым подстрелит беглеца!

– Ура!

– Замечательно!

– Браво, Брицоне!

– Подождите, господа! А если призером станет сам гостеприимный хозяин, тогда что? Ему надо тоже какой-нибудь приз вручить! – остановил всеобщее ликование майор Женери.

– Внимание! Я придумал! – воскликнул Масино, весь надувшись и приосанившись от гордости. – Мы подарим ему… Мы подарим ему моего молодого жеребца, вот!

– Отлично придумано, дружище! – откликнулся капитан Бесто. – Твой Вороной – замечательный приз!

– Спасибо, братцы, вы настоящие друзья! – расчувствовался Брицоне, даже смахнул перчаткой набежавшую слезу.

– Поле довольно большое и сильно заросшее кустарником, – сказал Масино, оглядывая пространство, раскинувшееся перед ними. – Тут легко спрятаться, придется нам, господа, прилично повозиться в поисках негодяя!

– А нам спешить некуда! – снимая с плеча кавалерийский карабин и пришпоривая коня, отозвался капитан Бесто.

– Итак, вперед, господа!

– Да сопутствует нам всем удача!

* * *

Торбеллино осторожно высунулся из гущи кустов, слева метрах в трехстах ехали рысью несколько всадников. Крайний из них заметил нашего героя и устремился галопом к нему, вскидывая к плечу кавалерийский карабин. Грохнул выстрел, и пуля щелкнула в землю рядом с беглецом, подняв облачко пыли.

Юноша, низко пригнувшись, зигзагами помчался прочь. Сзади слышались конский топот и гиканье преследователей. Тут неожиданно юноша увидел под кустом можжевельника какую-то дыру, похоже, старую барсучью нору. Недолго думая, он нырнул в нее, спасаясь от погони. Нора была тесная и темная, юноша с трудом протиснулся в нее. Над головой слышны были глухой топот копыт и лошадиное ржание. Преследователи спешились, столпились около заброшенной норы и стали совещаться, что же теперь предпринять, как выманить удравшую от них «дичь» наружу.

– Проклятый бунтовщик!

– Спрятался в нору, как хорек!

– И кто бы мог такое ожидать!

– Теперь его только собаками можно оттуда вызволить.

– Придумал! Мы его, мерзавца, из нее выкурим! – вдруг заявил офицер по особым поручениям при генерале Перфидо.

– Это каким же образом, позвольте полюбопытствовать, милейший Масино?

– Разведем небольшой костерок у входа, пусть дымком подышит. Я уверен на все сто, что ему это не очень понравится и он сам выскочит, как угорелый, вот увидите.

– Гениальная мыслишка, как только мне самому такое сразу в голову не пришло.

– Итак, господа, необходимо собрать немного сухого хвороста для кострища.

«Охотники» стали собирать хворост.

– Думаю, хвороста уже предостаточно, пора поджигать, – сказал Брицоне, которому не терпелось добраться до Торбеллино.

– Поглубже его заталкивайте в нору, – советовал майор Жанери.

– Отлично!

– Поджигайте, лейтенант, – приказал комендант сопровождавшему незадачливых «охотников» лейтенанту.

– Сей секунд, господин комендант, – офицер, достав спички, бросился исполнять указание шефа.

– Как бы наш беглец не поджарился там, – сказал капитан Масино.

– Да, будет обидно, если охота не продолжится, – уныло отозвался майор Жанери. – Я тогда помру со скуки.

Брошена зажженная спичка. И сухой хворост вспыхнул разом, словно порох.

Торбеллино послышалось сзади тихое потрескивание костра, через мгновение он почувствовал запах удушливого дыма, который начал распространяться по норе, юноша стал задыхаться. В узкой норе не было никакой возможности развернуться, оставалось только ползти вперед и вперед, в надежде найти спасительный выход и успеть глотнуть живительного воздуха. Юноша судорожно закашлялся, дым в одно мгновение заполонил все вокруг. Торбеллино, задыхаясь и боясь потерять сознание, на четвереньках быстро пополз по лабиринту вперед. Повернув в кромешной темноте налево, юноша увидел светлое пятно и устремился к выходу.

Глава шестнадцатая

Снова карлики

Дым от разведенного у входа в барсучью нору костра стал сизыми струйками выходить наружу в разных концах большой поляны, видимо, через другие ходы.

Неожиданно, уже подползая к маячившему впереди выходу, Торбеллино провалился в пустоту…. Он упал с двухметровой высоты и пребольно ударился плечом и коленом о каменистую поверхность. Он оказался в кромешной темноте в каком-то довольно просторном подземном пространстве. Юноша попытался встать, это ему удалось, можно было стоять почти в полный рост, слегка касаясь головой потолка этой таинственной подземной полости. Торбеллино, разведя руки в стороны, стал знакомиться с подземельем. Оно представляло собой часть высеченного в известняке туннеля, шириной около метра и высотой где-то метр семьдесят с кепкой… По всему чувствовалось, что это дело рук человеческих, так как под руками прощупывались каменные гладкие плиты прямоугольной формы, которыми был устлан пол. Главное, тут совершенно не было дыма. Откуда-то сверху еле-еле доносились глухие голоса его врагов, которые уже пожалели о своей затее с костром.

Юноша задумался, теперь надо было решить, в какую сторону двигаться по таинственному туннелю. Торбеллино, осторожно ощупывая холодные шероховатые стены, стал медленно, на ощупь продвигаться вперед.

* * *

Сколько времени наш герой провел под землей – неизвестно. Юноша шел и шел, туннелю не было конца. Все чаще и чаще сверху через скальные трещины в проход стали пробиваться узкие лучики солнечного света. Теперь можно было осмотреться в полумраке и в дальнейшем не опасаться удариться обо что-то головой. Начали попадаться на пути многочисленные боковые ответвления, но Торбеллино решил идти по туннелю только вперед, чтобы не заблудиться в таинственном подземном лабиринте.

Неожиданно что-то просвистело над ухом молодого фрида. Рядом с Торбеллино, ударившись в стену и отскочив, упала маленькая тонкая стрелка, наподобие тех, которые он видел у Туни и его соплеменников, когда они охотились в джунглях на дичь, используя для охоты духовые трубки. Юноша оглянулся по сторонам. В боковом проходе в полумраке промелькнул чей-то неясный силуэт.

«Этого еще не хватало! – подумал юноша, перепугавшись не на шутку. – Выходит, на него уже охотятся не только наверху, но и под землей. Но кто? Кому он тут-то понадобился? Нет, так легко он не дастся».

Торбеллино поднял с пола подвернувшийся увесистый булыжник и быстро побежал насколько позволял полумрак, пригнувшись, по подземному ходу вперед, в надежде найти спасительный выход. Сооруженный в скалистом грунте ход слабо освещался лучами света, пробивающимися через многочисленные щели в потолке.

В одном месте Торбеллино, пораженный, остановился… Перед ним предстала освещенная через большой пролом в стене просторная пещера, на полу которой лежало вповалку несколько скелетов в ржавых от времени доспехах со щитами… но почему-то все погибшие воины были без оружия.

И тут Торбеллино четко уловил за своей спиной чье-то торопливое шлепанье ног, будто кто-то семенил за ним следом, пытаясь тщетно догнать. То, что это враг, он нисколько не сомневался, ведь тому подтверждением была выпущенная в него из темноты лабиринта стрела.

Юноша поднял с пола один из щитов.

«Может пригодиться, если доведется защищаться от стрел!» – подумал он, оглядываясь назад. В глубине подземного коридора, откуда он только что выбрался, юноша различил несколько силуэтов карликов, вооруженных дротиками. Торбеллино, недолго думая, швырнул в показавшихся преследователей булыжникк, послышались пронзительный визг и тонкие крики…

Следом за булыжником полетели один за другим щиты… Карлики в панике отступили в глубину туннеля. Наш герой, воспользовавшись возникшей паузой, метнулся к пролому и с трудом через него протиснулся. Фрид оказался на земной поверхности, среди каменных руин, в до боли знакомом месте… В Фараоновой Долине!

Вот и полуразрушенная невысокая пирамида слева, справа ( солнечные часы с древним календарем, а вон там, дальше – ритуальная площадка для жертвоприношений с чашей, наполненной ледяной водой…

Быстро туда! К гранитной чаше! Где-то там, недалеко от нее, он и Малбено покинули Долину Фараонов через узкую щель между скал… Больше всего Торбеллино боялся, что его могут стреножить, как в прошлый раз, кинув вослед ремешок с металлическими шариками… На этот раз его спасать будет некому, если только Малбено вновь не крутится где-нибудь поблизости со своими огромными собаками.

Он бежал, как молодой резвый олень, летел, как свободный ветер, но свирепые карлики каким-то чудом не отставали от него ни на шаг… Их было человек десять-двенадцать.

Что это с ним? Вдруг он споткнулся на ровном месте и растянулся во весь рост на каменных плитах. Торбеллино попытался вскочить, но не тут-то было. Ноги были опутаны тоненькими ремешками, на конце которых болтались металлические шарики.

Карлики его окружили кольцом, и наконечники их дротиков уперлись в тело беглеца, не давая ему возможности даже пошевелиться. Подняв юношу на руки, они потащили его к ритуальной площадке и там уложили на гранитную плиту.

Старый карлик с седыми кудрями и лицом, выкрашенным белой краской, извлек из-за пояса небольшой нож и занес его над Торбеллино.

«Вот и все!» – промелькнуло в голове у зажмурившего глаза юноши.

« Но что это с карликами? Почему они вдруг так всполошились? Что их так встревожило? Почему они отпустили его руки?

Карлики окружили своего предводителя, державшего в руках золотой диск, срезанный с шеи молодого фрида. Тот самый диск, что надела на юношу при прощании Мама Джульетта. Шум и спор между карликами разгорелся нешуточный. Они, как завороженные, уставились на значки, изображенные на диске, и о чем-то жарко спорили, перебивая друг друга. Про своего пленника они совершенно забыли.

Торбеллино, воспользовавшись тем, что враги полностью поглощены его таинственным талисманом, попытался освободиться от пут, которыми были связаны ноги. Это ему удалось. Он тихо и незаметно сполз с черной плиты и, пригнувшись, быстро припустил к заветной щели между высоких скал, через которую его когда-то из долины вывел разбойник Малбено.

Юноша в несколько секунд пролетел узкую щель, что соединяла Большой Мир с Долиной Фараонов и, уже было с облегчением вздохнул, думая, что отделался от проклятых карликов. Но, не тут-то было, эти маленькие свирепые твари, спохватившись, обнаружили его исчезновение и бросились в погоню. Как назло, у беглеца не было ни оружия, ни завалявшейся палки, чтобы дать отпор преследователям.

Торбеллино стал карабкаться вверх по крутым скользким скалам, в надежде, что враги не последуют за ним, но они все равно полезли за ним, правда, не так быстро, как он.

Уцелеть на скалах у юноши шансов было гораздо больше, чем внизу на открытом пространстве. Здесь легче защищаться, да и булыжников для обороны вокруг предостаточно. Двоих карликов ему удалось подранить брошенными камнями, те с воплями свалились вниз, остальные же продолжали подниматься по круче вверх. Больше всего он боялся их маленьких стрел. Кто его знает, может они отравленные. Если такая стрелка слегка заденет, считай, его песенка спета. Наш герой карабкался все выше и выше, внизу под горой извивался, словно змея, пенился и грозно шумел Янтарный Ручей.

Когда Торбеллино ухватился руками за один из выступов скалы, чтобы подтянуться и оказаться на очередном карнизе, рядом с правой кистью в камень со звоном ударила отравленная черная стрелка. Юноша, почувствовав грозящую опасность, инстинктивно отдернул руку, как от огня, и, потеряв равновесие, сорвался и полетел в пропасть. По пути он попытался ухватиться за жиденькие редкие кустики чертополоха, торчавшие меж скал, но они не выдержали его веса…

Торбеллино с огромной высоты плюхнулся в стремительные ледниковые воды Янтарного Ручья, и его, ударяя безжалостно о подводные острые камни, неудержимо понесло стремительным течением по глубокому узкому ущелью в долину. Наш герой удачно миновал тройку-другую небольших своенравных водопадов и несколько коварных водоворотов, куда его норовило бурным потоком закрутить.

Неожиданно за поворотом показался пенящийся ревущий бурун порога. И в следующее мгновение на бедного юношу обрушился вал холодной клокочущей воды, и брызги с силой ударили в лицо. Его стремительно закрутило волчком и шмякнуло о торчавшую из воды скалу головой. Потерявшего сознание юношу река понесла вниз на равнину.

Глава семнадцатая

Кверко и его верные псы

Наглотавшийся вдоволь воды Торбеллино очнулся оттого, что кто-то упорно тащил его из воды за шиворот наперекор быстрому течению.

На галечную отмель юношу выволок огромный мохнатый пес, смахивающий на бурого медведя.

– Что там, Малыш? Человек? Молодец! – услышал Торбеллино чей-то спокойный приятный голос. Голова от удара об скалу тупо болела, вокруг все плыло, перед глазами стояли огромные разноцветные круги. Он с трудом приподнялся и сел. Прищурился, чтобы разглядеть того, кому принадлежал голос. Перед ним стоял, окруженный тремя огромными псами, высокий загорелый мужчина лет сорока с открытым мужественным лицом и неподвижными голубыми глазами. Густые соломенные волосы прядями падали на плечи. Одежда на нем была сшита из выделанных звериных шкур. В руке незнакомец сжимал здоровенную сучковатую дубину. Он шагнул к юноше и, протянув к нему руку, пробежался грубыми пальцами по его голове, лицу, плечам. Торбеллино догадался, что перед ним слепой.

– Кто ты? Как здесь оказался? – спросил незнакомец, выпрямляясь.

– Я…

Сильный надрывный кашель не дал юноше договорить.

Спаситель помог юноше подняться и добрести от берега до поляны, на которой потрескивал костер и стоял небольшой сосновый сруб под крышей, поросшей мхом. К ним навстречу, помахивая пышными хвостами, с лаем бросилась целая свора огромных собак.

– Тихо! Свои! – сердито прикрикнул на них незнакомец, стукнув дубиной о землю. Собаки сразу присмирели, отбежали в сторону и улеглись на траву, не спуская с незваного гостя внимательных блестящих глаз.

– Садись, – сказал слепой, когда они оказались рядом со скамейкой у дома.

Торбеллино с облегчением опустился на грубо сколоченную скамейку, опасливо косясь на псов. Пальцы слепого ощупали Торбелино голову.

– У тебя большая ссадина на голове, наверное, ударился о камни в бурной реке.

– Да, стукнуло будь здоров, – отозвался юноша, поморщившись от боли, – До сих пор все гудит в голове.

– Ничего, сейчас мы тебя подлечим, у меня есть чудная лекарственная травка. В один миг боль снимет. Собак не бойся, они у меня добрые и послушные.

Слепой скрылся в избушке, через пару минут появился с какими-то сушеными листьями и миской воды. Размочив листья в воде, он размял их в ладонях, приложил зеленную кашицу к ране на голове юноши и перевязал чистой тряпицей.

– Ну, вот и все! До свадьбы заживет. Ну, а теперь рассказывай, как тебя зовут? Как занесло в нашу непроходимую глушь?

– Меня зовут Торбеллино, – откликнулся юноша.

– А мое имя – Кверко. Вот мы и познакомились, приятель.

Молодой фрид вкратце изложил слепому охотнику историю своих злоключений.

Когда Кверко узнал, что Торбеллино бывал в Веер-Блу, он несказанно обрадовался.

– Я ведь там родился и жил, потом уехал учиться в Бельканто.

– Вы из Веер-Блу? – удивился юноша.

– Да!

– Значит, вы и Валоро должны знать?

– А как же! – громко рассмеялся Кверко, хлопнув ладонью себя по колену. – Это был один из моих лучших друзей, мы выросли на одной улице, вместе в школе учились, потом в университете. Нас было трое неразлучных друзей. Нас так и называли – великолепная троица.

– А кто третий? Может, я его знаю? Не Венди случаем? Тоже из Веер-Блу?

– Нет, не Венди. Третьего звали Энви. Он тоже из Веер-Блу. Очень был способный парень. Подавал большие надежды. Наверняка сейчас или великий ученый, или профессор в университете.

– Энви?!! – юноша чуть не подскочил от неожиданности, округлив глаза.

– Что с тобой? – сразу среагировал на резкое движение собеседника слепой охотник.

– Доктор Энви – очень плохой человек! – вырвалось у Торбеллино.

– Энви – плохой?

– Да, это подлый жестокий тип. Мне приходилось с ним сталкиваться. Из-за него я угодил на каторгу, на Остров Зеленый Ад.

Торбеллино подробно рассказал охотнику все, что знал о злом гении, о его жутких опытах над людьми и животными, о его страшной лаборатории, о бедном Трезоро, превращенном в свинью…

– Да, странная штука ( судьба. Кто бы мог подумать, что из тихого умного паренька вырастет этакий злодей, – сказал грустно Кверко, качая головой, подбрасывая в костер сухую сосновую ветку.

– Кверко, а вы почему живете в диком лесу? Вы же образованный человек, учились в университете.

– Не знаю. Так получилось. Учился, хотел стать хорошим врачом, лечить людей, приносить стране пользу. Но однажды случилась трагедия, я заболел какой-то неизвестной болезнью и совершенно ослеп. Меня начали раздражать окружавшие люди, их участие, их жалость. Мне стало нравиться проводить время в одиночестве. И меня вдруг потянуло в лес, подальше от шума, от суеты, от общества. С тех пор я обитаю здесь, в избушке у Янтарного Ручья.

– И вам не бывает тоскливо? Одному на свете, без друзей? – спросил Торбеллино.

– Мои друзья ( эти верные псы. Я люблю их, они никогда не предадут, они же в свою очередь, обожают меня.

– Как же вы здесь оказались, в такой далекой глуши, сюда и зрячий-то не сможет через эти неприступные горы добраться?

– Один приятель познакомил меня со старым охотником-следопытом, который меня сюда и привел по только ему известным тропам. И избушку эту мы вместе с ним построили. У него были собаки – три больших волкодава. Так мы и жили впятером на берегу ручья. Потом охотник умер, остался я со стаей собак.

– Они, наверное, вас за вожака считают?

– Да, я для них вожак. Мое слово для них закон.

– А как же вы в лесу ориентируетесь? Просто не представляю!

– А мои глаза вот они, – Кверко ласково потрепал по голове и лохматым ушам лежавшего у его ног здорового черного пса. – Мой Верный!

– Здорово!

– Завтра возьму тебя на охоту, сам увидишь!

– На кого охотитесь?

– На кабанов, оленей, косуль, волков…

– Волков? – удивился юноша.

– Да, приходилось лет десять назад на них охотиться, развелось их столько, что житья от них не было.

– А приручать их не пробовали.

– Пробовал, но нелегкое это дело. Чтобы приручить волчат надо их брать очень маленькими, когда они еще слепые, когда им не больше десяти дней. Только тогда они будут признавать человека за свою мать, за вожака. Был у меня такой опыт, подобрал как-то слепого волчонка. Славный и умный вырос волк, за мной Серый ходил, как привязанный. На охоте год назад погиб, его раненый медведь под себя подмял. Жалко. Очень смышленый был пес.

– Наверное, здорово переживали?

– Не то слово, Торбеллино. Он мне был как сын родной. От него на память у меня потомство осталось. Сейчас увидишь.

Слепой охотник, приложив ладонь ко рту, издал еле слышный свистящий звук. Послышался треск в кустах и на поляну с веселым лаем выскочили из леса четыре годовалых щенка с густой серой шерстью и белым пятном на груди, похожие друг на друга, как близнецы. Следом за ними появилась и их мать, крупная мохнатая собака с добрыми глазами. Радостные щенки окружили скамейку, и каждый норовил лизнуть охотнику грубые руки и лицо.

– Как видишь, я для них папа, Серый-то погиб еще до их рождения. Погоди, ты, наверное, голоден?

– Честно сказать, не отказался бы перекусить.

– Сейчас я собак накормлю, а потом уж мы с тобой что-нибудь придумаем.

* * *

Кроме увесистой дубины у Кверко были еще пара топоров, рогатина, несколько копий и лук со стрелами, но он им пользовался только при охоте на птиц. Он обладал очень чутким слухом и метко стрелял на звуки. Собаки же были выдрессированы так, чтобы приносить ему убитую дичь и стрелы, не попавшие в цель.

На следующий день охотник взял юношу с собой на охоту. Голова у молодого фрида уже не болела, рана затянулась, трава на самом деле оказалась чудесным снадобьем. Кверко шел впереди, крепко держа на коротком поводке Верного. Их сопровождали три молчаливые собаки. Идти долго не пришлось, минут через двадцать они оказались на опушке леса, где паслась шумная семейка кабанов. Три пса с грозным лаем рванули вперед, отсекая от стада молодого рослого кабана. Следом за ними ринулся и их хозяин. Торбеллино толком ничего и не видел. Все произошло в считанные секунды. Он и оглянуться не успел: перед ним стоял слепой охотник с тушей кабана на могучих плечах.

– Вот мы и с добычей! – весело воскликнул Кверко. – Верный, домой!

* * *

Вечером за беседой, сидя у тихо потрескивающего костра, юноша сказал другу, что утром собирается покинуть его гостеприимный приют, чтобы добраться до Силенто.

– Всегда грустно расставаться с хорошими людьми. Знаешь, что? Подарю-ка я тебе на память одного из своих щенков! Фидело, мне кажется, тебе будет хорошим и верным другом, не пожалеешь.

– Ой! Спасибо огромное! С детства мечтал иметь собаку, но как-то не сложилось, – обрадовался Торбеллино.

Таких подарков у него еще никогда не было.

– Фью! Фью! Фидело! – тихо свистнул Кверко, подзывая годовалого щенка.

Дремлющий на краю поляны молодой пес тут же вскочил и подбежал к охотнику.

– Торбеллино, протяни руку и погладь его.

Юноша сделал то, что просил Кверко. Фидело преданно уставился на юношу и завилял хвостом.

– Фидело, слушай дорогой, это твой друг и новый хозяин. Во всем слушайся его и всегда защищай от всех напастей. Понял, малыш?

Фидело тихо тявкнул, лизнул руку слепого и улегся у ног Торбеллино.

– Фидело еще молодой, но довольно смышленый пес, тебе придется самому его обучать разным премудростям. Но у него есть главное: он никогда не даст тебя в обиду, это у него врожденное.

Глава восемнадцатая

В гостях у ноктафратов

Ранним утром, тепло попрощавшись с Кверко, юноша с молодым псом на длинном поводке отправился в дальнейший путь. Фидело бежал впереди, обнюхивая кусты и весело помахивая хвостом. Теперь Торбеллино с таким грозным защитником был никто не страшен.

К вечеру вдали показались серые стены брошенного форта Нэниес. В голову Торбеллино пришла шальная мысль: заскочить на одну секунду и забрать тот самый кинжал из древней сокровищницы, что остался в форте.

– Ну, нет, меня теперь ни за какие коврижки в форт с привидениями не заманишь, – подумав, вслух пробормотал юноша. – Черт с ним, с кинжалом. Жалко, конечно, но сюрпризов в жизни и так хватает чересчур.

Торбеллино решил остановиться на ночевку, уж больно не хотелось в темноте проходить мимо заколдованного форта.

Утром благополучно обойдя стороной злополучный форт Нэниес, а в полдень – густой лес с затерянным в нем Фиолетовым Замком и его чертовыми куклами, Торбеллино и его верный пес Фидело к концу следующего дня вышли к морю. Здесь они вновь заночевали под открытым небом. На рассвете искупавшись в море, позавтракали припасами, которыми их снабдил в дорогу слепой Кверко.

По высокому обрывистому берегу замысловато петляла давно заброшенная дорога, поросшая местами густым бурьяном и пыльным подорожником. По ней и продолжил свой путь Торбеллино с верным другом, направляясь в сторону Силенто. Закат дня он и собака встретили на вершине пологого холма, с которой был хорошо виден вольный город, раскинувшийся на берегу теплого моря.

Идти оставалось совсем немного, часа три, не больше. Когда они подошли к городским воротам, было уже темно. Жизнь в обычных городах в это время суток замирает, все погружено в безмятежный сон, не спят только влюбленные парочки, кошки, ночные сторожа да больные, страдающие бессонницей. В Силенто же с началом ночи жизнь только начиналась. Со всех сторон слышался оглушительный рев множества мотоциклов, визг тормозов, веселый смех…

Разноцветные сверкающие мотоциклы с седоками заполонили все улицы, примыкающие к площади, они неслись на бешеной скорости в кромешной темноте, каким-то необъяснимым чудом не врезаясь в друг друга…

Торбеллино и собака сначала здорово растерялись, оказавшись впервые в водовороте веселившихся беззаботных ноктафратов. Подойдя на площади к одной из групп, мотоциклисты которой поочередно прыгали на ревущих машинах через фонтан, он поинтересовался у одного из отважных ездоков, как ему пройти на улицу Виражную. Ноктафрату долго пришлось объяснять юноше, так как было плохо слышно из-за оглушительного рева моторов.

Узнав подробно, как найти нужную улицу, Торбеллино и Фидело с трудом пересекли площадь и собирались было свернуть на одну из улиц, как неожиданно, откуда-то сверху, рядом с ними плюхнулся мотоцикл, на котором восседал широко улыбающийся Венто.

– Торбеллино! Привет! Ты каким чудом здесь оказался? Каким ветром тебя к нам занесло? А Джой где?

– Венто! – воскликнул ошарашенный внезапным появлением друга Торбеллино. – Привет, дорогой дружище! Мы как раз с Фидело к вам направлялись!

– Видок у тебя довольно измученный, скажу. Откуда путь держите?

– Не поверишь! Я в плену был, Венто. Вот, чудом удалось бежать. К Джой пробираюсь, на Маяк Старого Галса.

– Но ничего, мы с Флай тебя быстро в порядок приведем. В один миг станешь бодрым и счастливым. Милки тебя живо на ноги поставит.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Отлично! Усаживайся в седло за мной и собаку туда же забирай с собой. И держись крепче!

– Ой, Венто! Только потише, пожалуйста! А то свалимся!

– Ха-ха! У нас нельзя потише! Держись!

– Кстати, а где твоя сестренка?

– Дома. Сейчас сам увидишь. Внимание! Держись крепче! Сейчас через ограду полетим!

Мощный мотоцикл взревел на всю округу и, оторвавшись от земли, перелетел высокий каменный забор и мягко приземлился на зеленую лужайку перед домом.

Венто заглушил двигатель и рывком установил мотоцикл на опору.

– Венто, братишка, ты почему сегодня так рано? – донесся из домика тихий приятный голосок Флай.

– Флай, не волнуйся, родная! Ты только посмотри, какого я тебя дорогого гостя доставил!

Юноша вслед за ноктафратом вошел в дом. У камина на диване с загипсованной ногой лежала сестра Венто. Рядом с ней сладко спал, свернувшись калачиком, огромный рыжий кот Милки, который и ухом не повел на вошедших.

– Ой, Торбеллино! Ура! А Джой тоже с тобой?!

На бледном лице девушки заиграл веселый румянец.

– Привет, Флай! Нет, в этот раз я один. А ты почему в постели лежишь? У вас вроде не принято в это время суток спать.

– Так, пустяки. Очередное приключение, неудачно приземлилась. Не повезло. Вот, пушистый добрый Милки меня и лечит уже целую неделю.

– Вторую неделю… – поправил ее брат.

– Да, верно, уже вторая неделя пошла. Так хочется кататься, что сил моих больше нет лежать, ничего не делая. Но братец Венто не разрешает вставать.

– Сама виновата, зачем спешила? – отозвался ноктафрат. – Гнался за тобой кто-нибудь?

– Обещаю: впредь буду умнее и послушнее, братишка.

– Слышали мы твои обещания, по горло уже сыт твоими россказнями, – продолжал выступать сердитый Венто.

– Ты, братец, лучше бы нашего дорогого гостя накормил, чем ругаться.

– Ах, совсем забыл! – спохватился Венто. – Ты, наверное, голоден, да и пес твой, смотрю, глядит грустными глазами и все время облизывается. Сейчас что-нибудь сообразим вкусненькое.

У Фидело вздыбилась на загривке шерсть, и он тихо зарычал, увидев безмятежно спящего кота.

– Спокойно, Фидело! Здесь все свои! – предупредил собаку Торбеллино, дернув за поводок. Пес послушно устроился у его ног.

* * *

Смертельно уставший Торбеллино буквально провалился в глубокий сон, когда после ужина его голова коснулась пуховой подушки. Молодой пес улегся под кроватью, охраняя крепкий сон хозяина. Под утро нашему герою приснились свирепые карлики, которые огромной толпой гнались за ним, размахивая коротенькими дротиками и стреляя из духовых трубок отравленными стрелками. Юноша удирал от разъяренных преследователей, карабкался на крутые скалы, падал, вновь карабкался…. Они не отставали, казалось, вот-вот они настигнут и расправятся с ним… Он взбирался все выше и выше. И вдруг, оступившись, полетел вниз… Все перед ним закружилось, завертелось, как разноцветные стекляшки в калейдоскопе… Потом он оказался в дремучем темном лесу, через который расчищал себе дорогу большим тяжелым тесаком для рубки сахарного тростника. Откуда-то неожиданно появилась проклятая Барабоська, болонка пирата Малисиозо, и стала, тявкая, хватать его за штанину и тянуть куда-то. Он по узкой тропинке пошел за Барабоськой и вышел из сырого темного леса на большую поляну, усыпанную ковром желтых одуванчиков, посреди которой возвышался странный каменный дом с высоким крыльцом. Почему-то строение было без окон.

Вдруг распахнулась настежь массивная дубовая дверь, и из дома появился здоровый волосатый детина с выступающим вперед квадратным подбородком, в руке он сжимал сучковатую дубину, похожую на ту, что была у слепого Кверко. Незнакомец с кривой улыбкой шагнул навстречу нашему герою. Взгляд юноши невольно упал на его правую руку. На ней не было безымянного пальца!!!

Торбеллино вскрикнул от испуга и помчался прочь от таинственного дома и его страшного хозяина. Он несся через мрачный лес, через дикие колючие заросли. Мокрые хвойные ветки немилосердно хлестали его по груди, рукам и лицу. Иголки елей и острые колючки кустов царапали одежду, разрывая ее в клочья… Неожиданно юноша упал куда-то в кромешную темноту с высокого обрыва, плюхнулся прямо в холодную воду, быстро вынырнул и увидел перед собой удивительной красоты грохочущий водопад. Наш герой сделал несколько гребков и выбрался на пологий песчаный берег. Из рощи доносились звонкие голоса ярких диковинных птиц с длинными хвостами. Он, закрыв глаза, с блаженством вытянулся на теплом песке под ласковыми лучами солнца. Вдруг Торбеллино услышал серебристый отзвук голоса Джой. Юноша приоткрыл глаза и, жмурясь от лучей солнца, увидел склонившееся над ним милое лицо любимой, которая улыбнулась и нежно поцеловала его.

Торбеллино потянулся к ней и проснулся…

И что удивительно! На открытой веранде над ним на самом деле стояла, мило улыбаясь, его Джой. Оказывается, Венто глубокой ночью, когда Торбеллино крепко заснул, вскочил в седло мотоцикла и умчался на Маяк Старого Галса. Привез оттуда радостную Джой, которая до последней минуты не могла поверить, что Торбеллино находится совсем недалеко, в Силенто, в гостях у Венто и Флай.

* * *

Целую неделю счастливые Торбеллино и Джой гостили у своих добрых друзей в Силенто. За это время щенок Фидело и кот Милки настолько сдружились, что стали приятелями не разлей вода. Со стороны смешно было наблюдать, как огромный добродушный пес подчиняется и исполняет всевозможные капризы и желания рыжего пушистого кота, как они носятся друг за другом по садовым лужайкам или играют в прятки в цветочной клумбе.

Флай стало намного лучше, и она уже могла чаще вставать с постели и медленно передвигаться по саду на костылях. Похоже, не только лечение котом дало положительные результаты, но и присутсвие в доме добрых веселых друзей. Пока девушки занимались своими женскими делами и разговорами, юноши тем временем возились с мотоциклами у сарая в глубине сада. За неделю под умелым руководством Венто Торбеллино стал настоящим специалистом по ремонту мотоциклов и теперь по звуку работающего мотора мог запросто определить причину неисправности, с закрытыми глазами разобрать и собрать двигатель. Несколько часов в день ноктафрат посвящал тренировкам. Учил своего друга езде на «ревущем звере». Начали с малого: с фигурного вождения, а потом перешли к прыжкам с трамплина. К концу недели Торбеллино превратился в настоящего матерого наездника, хотя до опытного ноктафрата, который с легкостью выполнял любые головокружительные прыжки и кульбиты, ему было еще, ой как далеко. Во время учебной езды юноши сгоняли на мотоциклах до Залива Курьезов, поглазели через реку на Хрустальную Вершину, что возвышалась, сверкая на солнце, над городом Веер-Блу, потом проехали к заброшенному форту Зефир, где теперь хозяйничали полчища скорпионов. Девушки, пока гонщики отсутствовали, занимались домашним хозяйством.

Глава девятнадцатая

Спасение Толмача из рабства

Пришла пора прощаться. Торбеллино нужно было возвращаться в Бельканто. Он и Джой, обнявшись, сидели на крылечке белого домика, у их ног лежал, положив лохматую голову на лапы, утомившийся после бега по берегу пес.

– Фидело с собой возьмешь? – тихо спросила девушка.

– Зачем, милая?

– Охранять тебя будет от плохих людей. И мне так спокойнее.

– Джой, ну, сама посуди, куда я его возьму? Ведь мне постоянно приходится скрываться. Я же на месте не сижу. Сегодня – здесь, завтра – там. Да и душно в городе.

– Что правда, то правда. Не представляю, как вы там в такой духоте живете?

– Думаю, здесь на свободе, к которой он привык, ему будет гораздо вольготнее. И тебе, и Галсу нескучно, будет за кем поухаживать. Да и сторож он отличный.

– Сторож и защитник из него отменный, – согласилась девушка, ласково поглаживая дремлющего Фидело по шерсти. – И сети помогает на берег вытягивать, и плавает он прекрасно.

– Его же воспитывать надо, он хоть и здоровый, но еще совсем несмышленый щенок. А мне, сама понимаешь, некогда его воспитанием заниматься. Ты же не хочешь, чтобы наш Фидело вырос глупым непослушным псом с дурными привычками?

– Вот, значит, ты какой безответственный папа? – с укором промолвила Джой и щелкнула Торбеллино пальчиком по носу.

– Зато у нас есть ты, самая замечательная и заботливая на свете мама! – сказал Торбеллино, рассмеявшись и нежно обняв невесту.

* * *

От Маяка Старого Галса до столицы Торбеллино решил добираться на мотоцикле с Венто, который как раз собрался ехать в Бельканто за почтой.

Рано утром ноктафрат был уже у маяка, где его поджидали наш герой и Джой. Старого Галса с ними не было: он ночью ушел на шлюпе в море за рыбой.

– Держи очки! – ноктафрат протянул юноше черные очки.

– Зачем они мне? Я же в них ничего не увижу.

– Чтобы глаза уберечь от пыли, чудак.

– До свидания, любимая! Я скоро вернусь! – Торбеллино, обернувшись, помахал рукой Джой.

– Счастливого пути, мальчики! Берегите себя!

– Не волнуйся за него, Джой! Доставлю твоего суженого домой в полной сохранности! – откликнулся Венто.

– Не домой, а в Бельканто! Потому что его дом здесь! – крикнула в догонку девушка.

Мотоцикл взревел и скрылся в облаке клубящейся пыли. Девушка еще долго стояла, провожая глазами маленькую движущуюся точку на горизонте, пока она не исчезла из виду. Смахнув набежавшие слезы, она ласково потрепала Фидело, что вертелся и скулил у ее ног, и направилась с ним к домику.

* * *

До Бельканто Торбеллино так и не доехал. Во время пути ему неожиданно вспомнилось заплаканное лицо Мамы Джульетты. Как же помочь бедной женщине вернуть сына? И тут неожиданно его осенило: что если обратиться за помощью к своим братьям-рэдперосам. Отважные охотники и следопыты не подведут. Недалеко от Бельканто он окончательно принял решение и попросил Венто остановиться.

– Что случилось, дружище? Не узнаю тебя! Укачало? – ноктафрат, обернувшись, удивленно взглянул на друга.

– Смеешься? Нет, все в порядке, Венто. Дальше езжай один. Я вспомнил, что мне необходимо срочно навестить моих друзей-рэдперосов. Мне сейчас налево.

– Ты точно решил?

– Да. За меня не беспокойся. До встречи, брат!

– Удачи! Больше не пропадай!

– Постараюсь!

Молодые люди расстались, Венто помчался на мотоцикле с почтовой суммкой в Бельканто, а Торбеллино повернул на другую дорогу. Дорога была пустынна, по ней давно уже никто не ездил, кроме водовозов Дядюшки Буоно и курьеров с пакетами из форта Теруро. Полдня юноша прошагал, так и не встретив ни единой живой души, потом свернул с дороги на тропинку у родника и по ней дошел до Медвежьего Озера, где в живописном месте на берегу расположилось стойбище его друзей.

В племени «Красные перья» были несказанно рады дорогому гостю. Особенно юношу донимала многочисленная неугомонная ребятня Веселого Бобра. Торбеллино поделился своими планами с лесными охотниками. Все как один вызвались ему помочь в освобождении переводчика. Но ему показалось, что для этого вполне достаточно небольшой группы. Он отобрал пятерых отважных воинов, среди которых оказались уже знакомые читателю Айви Ловкая Пантера, Одинокий Волк, Зоркий Ястреб, Веселый Бобр. Пятым был невысокий и крепкий Мудрый Лис, один из опытных следопытов племени.

Ранним утром, когда озеро было окутано белой дымкой тумана, маленький отряд оставил стойбище. Его путь лежал вокруг озера до Янтарного Ручья, за которым начинались земли номадов. Благополучно переправившись вброд через бурный поток, всадники выехали к длинной скалистой гряде.

– Здесь мы точно не проедем, везде отвесные скалы, – сказал Торбеллино. – Придется двигаться в обход, а это довольно приличный крюк, день точно потеряем.

– Ты просто не знаешь этих мест, брат! Сейчас я тебе покажу дорогу, которая намного сократит наш путь, – откликнулся Айви Ловкая Пантера, направляя своего коня прямо на мрачную серую громаду из скал. Остальные рэдперосы, натянув поводья, молча поскакали за юным воином. Торбеллино оставалось только последовать за охотниками. Каменная гряда становилась все ближе и ближе.

И вдруг Айви, ехавший впереди отряда, исчез. Да, именно исчез! Он пропал, будто растворился в воздухе. Не успел наш герой удивиться, как вслед за Айви пропал из виду Одинокий Волк, за ним – Веселый Бобр! Юношу у скалистой гряды поджидали Мудрый Лис и Зоркий Ястреб, остальных рэдперосов поглотила серая безжизненная махина. Обеспокоенный Торбеллино подъехал ближе и только тут увидел в скалах узкий извилистый проход и следы от конских копыт. Проход был настолько узок, что по нему мог проехать только один всадник, и то шагом. Преодолев метров двести и миновав с десяток поворотов, вооруженный отряд выехал на другую сторону каменной гряды, за которой до горизонта простиралась холмистая зеленая степь. Здесь уже начинались владения жестокого Гуюк-хана. Всадники спешились.

– Этот проход в скалах называется Поющее Ущелье, – сказал Одинокий Волк, оборачиваясь к нашему герою.

– А почему Поющее? – спросил юноша.

– А потому что, когда дует ветер, оно завывает, как дикий зверь, – пояснил другу Айви.

– Здесь уже земли кочевников?

– Да, на этой стороне Янтарного Ручья уже начинаются их земли.

– Как бы они нас не увидели?

– Не бойся, сюда номады не сунутся, – успокоил друга Веселый Бобр. – Они боятся здешних мест, как огня. Считают Поющее Ущелье заколдованным.

– Устроим привал. Дальше поедем ночью, – сказал Мудрый Лис. – Слишком опасно.

– А если вдруг нарвемся на номадов? – задал вопрос Торбеллино, располагаясь на траве.

– В темноте легче уйти от погони, – отозвался Зоркий Ястреб, – так что отдыхай и ни о чем не беспокойся, заодно и наши кони отдохнут.

Когда стемнело, отряд продолжил свой путь. Впереди двигался Ловкая Пантера, который играл роль разведчика и мог в любую секунду предупредить всех о грозившей опасности. Начинало светать, когда рэдперосы и Торбелллино были уже недалеко от стойбища Гуюк-хана. В степи человека, тем более всадника, видно издалека, поэтому надо было предпринять необходимые меры предосторожности. Наши герои решили разбить лагерь на дне одного из глубоких оврагов, где их никто не мог обнаружить. По дну оврага протекал журчащий ручеек, так что страдать от жажды им не придется. Весь последующий день они провели в своем укрытии, а как стемнело, из оврага на макушку ближайшего холма выбрался Зоркий Ястреб. Там он осмотрелся по сторонам и, убедившись, что все спокойно, подал уханьем филина знак Айви и Торбеллино. Они поднялись и, пригнувшись, короткими перебежками направились в сторону вражеского кочевья. Впереди – Ловкая Пантера, как и следовало быть разведчику, за ним – наш герой.

Не добежав до крайних кибиток метров триста, они упали на выжженную солнцем и вытоптанную конями траву и поползли.

Чтобы собаки кочевников не учуяли чужих, нашим героям пришлось предварительно вываляться в конском навозе. К тому же им здорово повезло, ночной ветерок дул со стороны кочевья Гуюк-хана в их сторону. На крайней из юрт Торбеллино угольком осторожно и крупно вывел «Кипарисов 14 у родника», в надежде, что надпись непременно попадется на глаза Толмачу и он сразу смекнет, о чем идет речь. Самое важное выполнено, теперь оставалось вернуться к роднику и ждать. Ждать, затаившись, в густых зарослях камыша.

Так они прождали впустую долгих несколько дней. Толмач не появлялся.

– Может, ему не разрешают сюда ходить, – высказал свое предположение Айви Ловкая Пантера.

– Нет. Он может ходить везде, где его душе угодно. Уж поверь мне. Я, когда был рабом, неоднократно ходил с ним сюда за водой.

– А вдруг с ним что-нибудь случилось, или он умер?

– Айви, не пугай меня!

– Наверное, он не увидел надписи.

– Да, скорее всего так.

Днем Торбеллино задремал под лучами палящего солнца, и вдруг был разбужен тихим змеиным шипением. Это ему настойчиво сигналил Айви. Юноша перевернулся на травяном ложе на живот и осторожно раздвинул стебли и листья камыша.

По петляющей тропинке к роднику медленно спускались Толмач в рваном халате и какой-то загорелый, как ржаной сухарь, мальчишка, который вел на поводу низкорослую белую кобылу в яблоках. Толмач наполнил медный кувшин водой и устало присел на серый блестящий валун у родника.

– Чертов мальчишка, – пробормотал под нос юноша. – Принесла тебя нелегкая. Не игралось тебе с другими такими же чумазыми пацанами в кочевье.

Наконец, напоив животное, пацаненок перекинулся несколькими словами с сидевшим Толмачом, вскочил на лошадь и ускакал.

Торбеллино, чуть высунувшись из зарослей камыша, тонко свистнул, подзывая переводчика.

Тот, увидев Торбеллино живого и невредимого, от неожиданности чуть не лишился чувств. Он, с тревогой озираясь по сторонам, засеменил к месту, где прятался молодой фрид.

Толмач за время его отсутствия нисколько не изменился. Те же седые торчащие космы, тот же рваный, в дырках, халат…

Он присел рядом с юношей и горько навздрыд заплакал. Заплакал первый раз за столько лет неволи. Торбеллино стоило больших усилий успокоить его, но еще больших усилий уговорить того бежать. Страх перед жестокими пытками, которым подвергались пойманные беглецы, сковывал волю Толмача.

– Трус! Трус! Ты же бывший военный моряк! Морской офицер! Где твое мужество?

– Ты не видел, что делает Гуюк-хан с пойманными беглецами. Это ужасное зрелище.

– Слушай меня внимательно, если ты не решишься, то я вернусь в Ноузгей и расскажу твоей бедной матери, где ты находишься. Я ей только потому и не рассказал об этом, что она немедля отправилась бы, несмотря ни на какие уговоры, преграды и опасности, спасать тебя, дуралея.

То ли угроза Торбеллино, то ли упоминание о несчастной матери, может, одновременно то и другое, магически воздействовало на раба кочевников. Толмач согласился. По всему было видно, что ему решение далось крайне нелегко.

Договорились, что вечером перед сумерками он опять придет к роднику, у них будет в распоряжении целая ночь, чтобы уйти как можно дальше от кочевья номадов.

Толмач, забрав кувшин с водой, удалился, юноша долго смотрел вслед медленно бредущему худому переводчику, одетому в грязные лохмотья. Ему было до боли жалко беднягу и его несчастную мать, Маму Джульетту.

Знойное солнце, хорошо потрудившись за день, начало закатываться за холмы. Торбеллино, лежа в камышах, из надежного укрытия поневоле залюбовался красивым красным закатом.

Он в мыслях переживал за Толмача, ведь тому придется сделать нелегкой выбор и решиться на отчаянный побег, который, случись что, может окончиться для них неудачей или даже смертью.

Мысли юноши были прерваны знакомым змеиным шипением, внось сигналил Ловкая Пантера, лежавший у самого края зарослей.

На тропинке, ведущей к роднику, показалась фигурка быстро идущего переводчика, часто оглядывающегося назад.

– Наконец-то! А то я уже испереживался! Считал, что ты передумал в последнюю минуту, – встретил его Торбеллино. – Ну, вперед! Вон за теми холмами нас ждут кони и мои верные друзья.

Сумерки быстро растворились в ночи. Беглецы, не сбавляя шага, удалялись от кочевья номадов. Впереди неслышно бежал маленький юркий Айви Ловкая Пантера с луком в руках, готовый в любую секунду предупредить о грозящей им опасности. Через пару часов они перевалили холмы и оказались на замаскированной в глубоком овраге временной стоянке рэдперосов. Наши герои вскочили в седла, и маленький отряд, выбравшись из оврага, вскачь помчался по ночной степи в сторону Поющего Ущелья.

Неожиданно перед рассветом они чуть не столкнулись нос к носу с кочевниками, поздно возвращавшимися с охоты. Их окликнули из темноты, по другую сторону обмелевшего ручья. Толмач на их счастье сразу же среагировал и отозвался на зов: он крикнул по-номадски, что они везут подарки от Гуюк-хана правителю Трайдору, после чего они благополучно продолжили путь. Необходимо было как можно скорее покинуть земли кочевников.

Сделали короткий привал, чтобы остыли взмыленные уставшие кони. Осталось совсем немного, часа два ходу, до Янтарного Ручья.

– Чудом спаслись. Даже странно, что номады по конскому топоту не отличили своих лошадей от наших.

– А что он отличается? – спросил юноша.

– Еще как. Это все равно, что стрелять из чужого лука или пользоваться чужим ножом.

Вдруг опытный Веселый Бобр насторожился и припал ухом к земле.

– Погоня, – сказал рэдперос, не меняясь в лице, услышав глухой гул, исходящий от земли. – Их много. Не меньше двух сотен.

– По коням! Вперед! – крикнул встревоженный Торбеллино и первым прыгнул в седло.

Но уставшие кони уже скакали не так резво, как раньше. Гул с каждой минутой нарастал и приближался. Похоже, за ними гнался довольно большой отряд номадов.

К их счастью, впереди показалось Поющее Ущелье, за которым заканчивалась территория кочевников.

Над ближайшим холмом, за их спинами, поднялось огромное облако пыли, из которого показались первые всадники.

Узкое ущелье было серьезной преградой для противника, через него можно было проехать только цепочкой, друг за другом. И любой опытный стрелок мог бы здесь, спрятавшись за обломками скал, без особых усилий сдерживать целую армию.

Спешившись, Айви, Веселый Бобр и Зоркий Ястреб, вооруженные луками, заняли боевые позиции. Никакое чудо, никакие колдовские силы не могли бы помочь преследователям благополучно проехать через ущелье, здесь их ждала неминуемая гибель от стрел рэдперосов. Одинокий Волк остался охранять юношу. Толмач же в сопровождении Мудрого Лиса исчез в узком проходе, пересекая гряду.

Крупный отряд номадов на взмыленных конях приблизился ко входу в Поющее Ущелье, не решаясь продолжить погоню. Эти места с древних времен у кочевников считались заколдованными и все боялись их, как огня. Под первым же всадником, въехавшим в узкий проход, меткие стрелы Зоркого Ястреба и Веселого Бобра поразили лошадь. Перепуганный номад, с трудом выбравшись из-под убитого коня, бросился бежать обратно.

Беглецы внимательно следили за номадами, которые были в замешательстве: «дичь» настигнута, но никак не дается в руки, и что предпринять, не понятно.

Высунувшись из-за уступа скалы, Торбеллино увидел, что возглавляет отряд сын Гуюк-хана, юный Гэрэт. Мальчишка за время его отсутствия вытянулся, возмужал.

– Гэрэт!! Гэрэт!! – громко крикнул юноша. – Давай спокойно поговорим!! Подъезжай ближе!!

Подросток очень удивился, услышав свое имя, и, нисколько не боясь опасности, направил взмыленного коня ко входу в заколдованное ущелье. За ним последовали несколько номадов из его личной охраны, но он остановил их требовательным окриком и жестом руки.

Когда он подъехал ближе, его на узкой тропе уже ждал Торбеллино, из-за пояса которого торчали рукоятки двух пистолетов. За спиной юноши стоял в боевой раскраске суровый рэдперос с карабином в руках.

– Мир тебе, смелый Гэрэт! – приветствовал юного номада юноша.

– Торбеллино! Так ты убежал от пиратов?!

– Как видишь. Помнишь, я тебе рассказывал, что очень хотел бы вернуться домой, к морю, к друзьям? Вот, как видишь, вернулся.

– Мы вас догнали, ты должен вернуть нам беглого раба моего отца.

– Гэрэт, к твоему сожалению, спешу огорчить тебя, это невозможно. Догнать-то вы догнали, лошади у вас выносливее наших оказались, но схватить нас вы не сможете, узкий проход станет для твоих воинов неразрешимой преградой. У меня четыре лучших стрелка-рэдпероса, и они прекрасно знают свое дело. Ни один из номадов, каким бы он героем не был, не пройдет по этой тропе на ту сторону Поющего Ущелья.

– Тогда я пошлю часть отряда в обход, и они нападут на вас с другой стороны ущелья! Ты и твои люди на наших землях! Лучше верни Толмача по-хорошему, и можешь спокойно покинуть наши владения. Даю слово: мои воины вас преследовать не будут!

– Нет, Гэрэт! Я не могу этого сделать. Во-первых, я обещал матери Толмача, что освобожу ее сына из рабства, и я, что бы ни случилось, сдержу свое слово. А во-вторых, пока твои кочевники поедут в объезд, пройдет очень много времени, они появятся только под утро, за это время мой гонец доскачет до племени рэдперосов, и тут намного раньше номадов окажется тысяча самых отважных воинов.

Загорелое лицо юного гордого сына степей стало задумчивым. Торбеллино последним аргументом разбивал в пух и прах все его планы.

– Гэрэт, я тебя уважаю как сильного мужественного воина. Понимаю, тебе трудно принять решение, но подумай о своем войске. Многим из них придется сегодня погибнуть, и погибнут они, сражаясь не в бою с врагом, а при попытке поймать какого-то жалкого раба. Давай закончим миром нашу встречу и по-доброму разъедемся в разные стороны. Это не будет позором, так как тут просто нет другого выхода.

– Хорошо, Торбеллино, – чуть помедлив, сказал юный предводитель номадов. – Ты хороший человек, я благодарен судьбе, что ты был моим другом. Если бы это был не ты, я бы любой ценой вернул раба своего отца обратно в кочевье. Прощай! Но предупреждаю тебя: больше никогда не становись на моем пути! Мне придется убить тебя!

Гэрэт резко развернул коня, хлестнул его по крупу плеткой и поскакал к своему отряду. Номады запылили в сторону родных холмов и вскоре скрылись из виду.

Торбеллино и его спутники проехали Поющее Ущелье и благополучно переправились на противоположную сторону Янтарного Ручья. Здесь можно было не опасаться номадов, здесь уже были не их владения.

В племени рэдперосов юноша и спасенный из рабства не задержались, уж больно им обоим не терпелось добраться до Ноузгея и осчастливить бедную женщину, мать Толмача.

Глава двадцатая

Нападение шайки разбойников

В Ноузгей наши герои въехали ранним утром, когда над городом стоял веселый птичий гвалт и звон от пчел, собирающих цветочный нектар. Торбеллино в отличие от Толмача был в наряде рэдпероса, с двумя красными перьями в волосах и боевой раскраске, чтобы его не узнали полицейские ищейки. Пока они медленно ехали по улицам, у Толмача чуть не отвалилась голова от постоянного верчения ею по сторонам. Ему все было любопытно. Окраины родного города здорово изменились за долгое его отсутствие. Они миновали Старую Площадь и переехали древний мост, каменные перила которого, несмотря на ранний час, как всегда, были облеплены мальчишками-рыболовами. Через пару кварталов они наконец-то свернули на долгожданную улицу Кипарисов.

– Подожди, так нельзя. Как бы плохо с сердцем у твоей матушки не стало. Еще чего грохнется в обморок. Мне кажется, ее необходимо сначала подготовить. Я поеду первым, переговорю с ней, подготовлю ее, а уж потом позову тебя.

– Хорошо, Торбеллино. Ты, пожалуй, прав. Ее надо беречь, она столько горя и переживаний перенесла из-за меня. Езжай, дружище… Я подожду здесь, только прошу, сделай это как можно быстрее. Я так стосковался по любимой матушке и родному дому…

– Не переживай, старина, я мигом обернусь! – Торбеллино спрыгнул с седла и передал уздечку Толмачу. Через секунду он уже открыл калитку, увитую плющом, и исчез из виду. Послышалось веселое заливистое тявканье собаки.

Толмач тоже спешился и теперь стоял в нерешительности, глядя, не отрываясь, через забор на родной дом, наполовину скрытый зеленью деревьев и кустов.

– Доброе утро, Мама Джульетта! – весело приветствовал юноша хозяйку дома. – Вот я и вернулся!

– Торбеллино! Наконец-то, дорогой мой мальчик! Я тебя сразу и не узнала в этом необычном наряде, – воскликнула счастливая женщина, обнимая и целуя гостя.

– Это для маскировки, чтобы враги не узнали. Меня же разыскивает полиция.

– Я так тосковала и все время о тебе думала, переживала! Все ли у тебя, мой дорогой, в порядке? Спасибо, что не забыл старую Маму Джульетту.

– Ну, как я мог вас, моя родная и хорошая, забыть? – юноша, наклонившись, нежно обнял пожилую женщину, – Я хочу вам сегодня устроить настоящий праздник, хочу, чтобы на вашем лице отныне сияла только радостная улыбка, чтобы вы были счастливы, Мама Джульетта!

– В моем доме так давно не было праздников, – сказала грустно пожилая женщина, смахивая платочком набежавшую слезу.

– А мы устроим! Грандиозный праздник! Это я беру на себя. Хочу вас предупредить, Мама Джульетта, у нас сегодня будет дорогой гость, он вам очень-преочень понравится!

– Наверное, твоя Джой, да? Я угадала?

– Нет, не Джой. Только, очень прошу вас, не волнуйтесь. Обещаете?

– Торбеллино, ты говоришь загадками. Ты, наверное, хочешь сказать, что мой Макото вернулся?

– Мама Джульетта, милая моя, откуда вы догадались? Ну, конечно же, вернулся ваш сын Макото! Живой и невредимый! Стоит у калитки и боится за ваше больное сердце!

* * *

Таверну, что находилась у развилки дорог, на обратном пути юноша объехал в темноте стороной, от греха подальше. В его памяти остались довольно неприятные воспоминания о гостеприимстве Толстяка Авидо. Но эти предосторожности не спасли нашего героя. Вот что произошло, дорогой читатель, с ним дальше. Отъехав на приличное расстояние от придорожного заведения с дурной славой, он решил устроить привал и переночевать на опушке милой березовой рощи, что попалась на пути. Расседлав и стреножив коня, Торбеллино устроился на мягкой траве, завернувшись в теплое шерстяное одеяло, подаренное рэдперосами. И сразу провалился в глубокий сон, то ли запах свежей зеленой травы, то ли накопившаяся усталость последних дней сказались на нем… Наверное, и то, и другое.

Торбеллино приснилось, что он парит высоко над землей, что у него вместо рук белые упругие крылья. Он летит над морем, а внизу видны малюсенькие кораблики под парусами. Вон и фрегат «Пари», на котором он когда-то был рабом, а вон там, ближе к горизонту, курится вулкан на Острове Зеленый Ад, а рядом с островом десяток кораблей, наверное, это эскадра адмирала Гавилана. А вот и Мейби, окруженный высокими пальмами, с городской площадью, заполненной азартными горожанами.

Торбеллино взмахнул крыльями, пронесся над городом чудаков и Бухтой Свиней и повернул в сторону Залива Одиноких Сердец. Показался мыс с белым домиком и маяком Старого Галса. В маленькой бухточке видны шлюп «Ослепительный», Джой, Фидело и Малыш. Торбеллино стал кружить над бухточкой, опускаясь все ниже и ниже.

Счастливая Джой подняла голову, смеется и машет ему рукой. Фидело носится по песчанной косе и радостно лает, Малыш плещется у берега и кувыркается через голову… Вот и Старый Галс появился и медленно спускается по крутым каменным ступенькам к морю. Сделав несколько кругов над ними, юноша начинает быстро снижаться. Слышен только протяжный свист ветра в ушах, да ощущается трепет хрупких крыльев.

Но, увы, мягкого приземления у него не получилось, он задел правым крылом песчаную отмель, его резко развернуло, и он неудачно шлепнулся боком на горячий прибрежный песок.

Неожиданно со стороны моря послышалось громкое конское ржание, и, откуда ни возьмись, в бухте появился фрегат «Пари», который несся под всеми парусами прямо на них. На капитанском мостике в белом фраке стоял и криво ухмылялся капитан Малисиозо, а рядом с ним капризно тявкала лохматая Барабоська…

Торбеллино схватил Джой за руку, и они побежали прочь от берега. За спиной слышались топот сапог, громкий свист и громоподобный смех боцмана Грозеро…

Торбеллино на бегу обернулся назад… За ними гналась толпа раъяренных пиратов, которые палили из пистолетов и размахивали тяжелыми абордажными саблями… Что это? Что-то больно ударило его в бок… Неужели ранили? Ноги подкосились, он упал, снова вскочил, но ноги не слушались… Чьи-то грубые руки схватили его за плечи и дернули резко назад…

Наш герой рванулся и открыл глаза…

Светало. Над опушкой висел легкий утренний туман, на траве поблескивала прозрачными бисеринками роса.

Перед ним стояли, ухмыляясь, какие-то вооруженные люди. Его крепко держали за руки два дюжих типа со зверскими физиономиями, в шляпах с перьями.

Торбеллино, не раздумывая, поднял руки и нырнул под захват, поставив врагов в неловкое положение. Свалив запутавшихся противников на землю и освободившись, он оглянулся… Со всех сторон его окружала группа разбойников, человек восемь-девять. С пятерыми нападающими он справился без особых усилий, можно сказать, расшвырял их играючи. Уроки под руководством Сан-Сана не прошли даром. Двое разбойников стонали от боли, корчась на земле.

Но «жирную точку» в схватке поставил здоровый бугай, который бросился, словно бык, юноше под ноги и вцепился мертвой хваткой бультерьера, освободиться от которой не было никакой возможности. В следующее мгновение на плечах Торбеллино повисло сразу несколько человек. Через несколько минут наш герой был связан по рукам и ногам.

– Какой шустрый рэдперос попался, – сказал один, потирая ушибленное в драке плечо и оглядываясь на связанного юношу. – Как он нас ловко раскидал в стороны!

– Зря мы его поймали, братцы! – пробурчал другой, вытирая рукавом рубахи разбитый нос.

– Почему зря?

– Дело в том, что его никто не купит, с кем угодно бьюсь об заклад!

– Я соглашусь с тобой, – заявил один из разбойников, раскуривая трубку. Продать пойманного рэдпероса – гнилой номер!

Голос говорившего показался Торбеллино очень знакомым, где-то он уже его слышал.

– С чего ты взял, что не купят, Фернандо?

– Рэдперосы – народ гордый. Они с рождения – воины. Рабами никогда не были и не будут…

– Точно, не купят, Фернандо прав. Толку от них никакого. Они свободолюбивый народ. Скорее умрут, но рабами не станут. Мне приходилось видеть таких.

«Так это же Фернандо! Один из тех разбойников, кто захватил меня в Таверне Толстяка Авидо», – вспомнил юноша, приглядываясь к старому знакомому.

– Что ж получается, братцы, мы зря на него охоту затеяли? Зря мне чуть руку не сломали? – стал возмущаться бугай, который вцепился в ноги юноши.

– Выходит, что зря, Трончило. Хотя, почему зря. Конь у него неплохой, можно за него и седло в Бельканто или Ноузгее хорошие деньги выручить.

– Ну, а ты, что ты предлагаешь, Паоло?

– Отпустить охотника, зачем нам лишняя головная боль.

– Нет, братцы, отпускать не будем. Пусть Одноглазый Бласфемо разбирается и решает, что с ним делать.

– Кроме коня, седла, уздечки и шерстяного одеяла с него и взять-то нечего. Даже оружия при нем нет.

– Надо же, еле справились с ним! С виду не такой уж и могучий, а дерется отчаянно, как молодой леопард! Вон, Шустеро и Фернандо чуть руки не вывихнул. Если б не Трончило, наверное, мы бы с ним ни за что не справились.

– Крепкий, оказался, паренек.

– Не мудрено, братцы. Они с детства приучены диких коней объезжать, зверя преследовать да по скалам лазить. Они не пьют вино и не валяются сутками в гамаке, как ты, Барабано. Ты и утреннюю зарядку, наверное, забыл, когда последний раз делал.

– Вовсе не забыл! – взорвался рыжий кривоногий Барабано. – Это было, когда я учился в школе.

– Барабано, ну и рассмешил! Братцы, держите меня, я сейчас лопну от смеха! Вы слышали? Ха! Ха! Он учился в школе! – во всю глотку загоготал, покатываясь от смеха, толстый Трончило.

– Да, учился! Если хочешь знать, я даже читать и считать умею!

– Ха! Ха! Ха! Читать вывески на трактирах! Ха! Ха!

– А считать, дружище, мы все умеем! Денежки-то счет любят! – отозвался Фернандо.

– Я тоже в школе учился! – откликнулся один из разбойников. – Правда, недолго. У меня даже «пятерка» была!

– Пятерка?! – разбойники удивленно уставились на говорившего, как на какое-то чудо.

– Пятерка! Правда, по пению.

– Хватит болтать! – грубо прервал воспоминания бывших учеников упитанный хмурый детина, вероятно, старший в группе. – Пора пойманного охотника к Бласфемо доставить!

Глава двадцать первая

Вновь в плену у Бласфемо

Шумная веселая компания разбойников въехала в заброшенный форт Адиос. Торбеллино с завязанными глазами стащили с лошади и повели по каким-то гулким коридорам, потом по каменным ступеням довольно крутой лестницы куда-то вверх. Стук подошв отдавался звонким эхом под сводами старой крепости. Через пару минут его бесцеремонно втолкнули в какое-то жарко натопленное помещение. Краем уха юноша слышал тихое потрескивание дров в камине, позвякивание ножей о тарелки и чье-то громкое чавканье.

С его глаз сорвали тугую черную повязку. Дневной свет больно резанул по глазам. Вскоре Торбеллино привык и, пораженный, увидел перед собой знакомую просторную комнату с жарким камином и большим круглым столом, за которым восседал старый знакомый… Лысый Одноглазый Бласфемо собственной персоной! Который удивленно уставился единственным глазом на пленника. Он был в полосатом махровом халате и меховых тапках на босу ногу, из-за пояса торчала рукоятка знаменитого кинжала Папарана, похищенного из столичного Исторического музея. Голова повязана полотенцем, похоже, сегодня его вновь посетила давняя приятельница – мигрень. После такой грандиозной попойки, какая была накануне в честь его дня рождения, может посетить и не только мигрень…

– Ба! Вот так встреча! – воскликнул удивленный атаман разбойников громовым голосом. – Не ожидал, не ожидал! Чудо какое-то! Это прямо бесценный подарок к моему дню рождения! Спасибочки, братцы!

– Рады стараться, атаман! – прогудел довольный Трончило, бесцеремонно толкая кулачищем в спину пленника.

– День добрый, господин атаман, – поприветствовал юноша грозного хозяина форта Адиос, предводителя разбойничьей шайки «Ночные гости». – Рад вас видеть в добром здравии.

– Ха! Ха! Он рад, видите ли, меня лицезреть! А я то, как рад видеть тебя, голубчик, если б ты только знал! Ты зачем в рэдпероса вырядился? Думал, что не узнаю?

– Нет, что вы, господин атаман! У меня и в мыслях такого не было. Просто сложившиеся обстоятельства заставили поменять одежду на наряд лесного охотника.

– Обстоятельства… – проворчал Бласфемо. – А знаешь ли ты, пацан безмозглый, что по твоей шкуре давненько плачет вот эта плетка-семихвостка, что по твоей вине у меня погиб добрый десяток самых лучших отпетых разбойников?

– Я вас не понимаю, господин Бласфемо, вы о чем? – недоумевая, спросил озадаченный юноша.

– Он, видите ли, не понимает. Этаким ягненком невинным, ничего не знающим прикинулся! А кто послал моих лучших сорвиголов на верную гибель к этой пещере с сокровищами Малисиозо?

– К пещере Малисиозо?

– Да, к ней проклятой! Там их разделали под орех свирепые циклопы! Разорвали бедолаг в клочья!

– Господин Бласфемо, позвольте уточнить. Во-первых, не я посылал туда ваших людей, а посылали вы сами. А во-вторых, я с самого начала предупреждал вас, что пещера с несметными сокровищами надежно днем и ночью охраняется братьями-циклопами.

– Гм… верно. Говорил. Но это нисколько не умаляет твоей вины в гибели моих разбойничков. Ты мне ответишь, несчастный мальчишка, жестоко поплатишься за содеянное, клянусь моим волшебным кинжалом.

Голова у Торбеллино напряженно работала, ища какой-нибудь выход из сложившейся тупиковой ситуации. Чудесным спасением оказалось упоминание одноглазым разбойником слова «кинжал». Юноша вцепился в это слово, как в спасительную соломинку.

– Господин Бласфемо, но волшебным кинжалом обладаете не только вы.

– Что ты там вякнул, жалкий слизняк?!

– Я говорю, что знаю, где есть такой же волшебный кинжал, как у вас.

– Таких больше нет. Он единственный такой на всем белом свете. Это древний-предревний клинок.

– Честное слово, я такой же держал в своих руках.

– Быть этого не может! Врешь, щенок! – рявкнул рассерженный атаман, подскочив в кресле.

– Клянусь своими родителями! Не сойти мне с этого места!

– Хорошо, тогда ответь мне, где ты его держал, милейший? И куда ты его дел?

– Он находится в надежном месте, господин Бласфемо. Об этом знают только несколько человек. Я, ваш покорный слуга, атаман Малбено и двое золотоискателей.

– Проклятый Малбено? Я не ослышался? Ты упомянул имя моего ненавистного соперника?! – угрожающе засопел одноглазый разбойник.

– Да, господин, именно Малбено отнял его у меня. Рукоятку кинжала украшал огромный рубин, такой же, как на вашем.

– Выходит, Малбено обладатель такого же волшебного клинка? Этого еще не хватало!

– Не совсем так, господин атаман.

– Как прикажешь, тогда тебя понимать. Ты все время юлишь и стараешься запутать мои мысли, гадкий мальчишка!

– Нисколечко. Давайте с вами договоримся, я вам расскажу все о волшебном кинжале, а вы меня за это отпустите на свободу.

– Ну и хитер ты, братец! Тебя уже отпускали один раз, и чем это все закончилось? Гибелью моих надежных товарищей! Проклятье! – взвился атаман.

– Господин Бласфемо, ну неужели волшебный кинжал, которому нет цены, не стоит свободы какого-то несчастного мальчишки. Если вы будете так торговаться, то можно потерять драгоценное время, и атаман Малбено со своей шайкой завладеет очень ценной вещицей и станет непобедимым.

– Что?! Что ты сказал, ублюдок?! Я тебя в порошок сотру вот этими руками за твои гнусные слова!

– Я говорю, что Малбено может опередить вас и вы останетесь с носом, – промолвил Торбеллино.

– С носом?! – Бласфемо, заорав, в ярости топнул ногой по паркету. Из-под стола в испуге выскочил заспанный черный жирный кот, который отъедался при атаманских апартаментах.

– Ладно, говори! – вдруг смилостивился разбойник. – И не вздумай соврать, я тебя из-под земли достану и вытрясу из тебя жалкую душонку!

– Господин Бласфемо, позвольте присесть, рассказ будет довольно длинный. И он не для посторонних ушей, – сказал юноша, многозначительно стрельнув взглядом в сторону группы разбойников.

– Развяжите его! – распорядился атаман.

Подшефные Бласфемо быстро освободили Торбеллино от веревок и навострили уши, чтобы услышать тайну об удивительном кинжале с драгоценным камнем.

– А теперь ступайте вон! – рявкнул на своих помощников предводитель, грозно сверкнув единственным глазом. – Да не вздумайте под дверью подслушивать! Я вас, хорьков, знаю!

Разбойников как ветром сдуло.

– Угощайся, – разбойник милостиво подвинул юноше серебряное блюдо с аппетитным окороком.

Сильно проголодавшийся Торбеллино не заставил себя долго упрашивать и отхватил ножом от него ароматный кусок.

Подождав немного, пока гость утолит голод и жажду, разбойник сказал:

– Ну, а теперь давай выкладывай все про кинжал и ничего не утаивай! Иначе я выверну тебя наизнанку!

Юноша подробно рассказал про свои приключения, про кинжал, про заброшенный форт Нэниес, про разбойника Малбено, про привидение…

– Так ты считаешь, что кинжал находится все еще там, в башне?

– А где ему еще быть? Малбено перепугался не на шутку и убежал, форт давным-давно никто не посещает, все смертельно боятся привидений, – сказал Торбеллино, видя, как у Бласфемо загорелся от жадности единственный глаз.

– Боятся, говоришь? А вот Бласфемо всю жизнь никого не боялся и не боится! Чихал он на всякие там привидения с высокой башни! Это пусть трусливый хорек Малбено со своими собаками боится, он всегда был трусом!

– Вам виднее, но мне он показался отчаянным малым.

– Малбено? Какой он отчаянный? Так, жалкий трусишка с мокрыми штанами, ему бы в песочнице играть и куличики из песка делать, а не разбоем заниматься на большой дороге.

– Господин Бласфемо, я все вам рассказал, теперь-то я могу идти? – спросил Торбеллино, нерешительно поднимаясь из-за стола.

– Нет уж, дудки! – взорвался разбойник. – Чтобы я и мои люди опять по твоей милости вляпались в какую-нибудь жуткую переделку? Отправишься с нами в форт Нэниес, а там уж посмотрим на твое образцовое поведение. Если наше дельце выгорит и волшебный кинжал окажется у меня в руках, так и быть, отпущу тебя, птенец, на все четыре стороны.

– Как скажете, господин атаман, хотя, если честно, я особо не горю желанием наведываться в заброшенный форт, в гости ко всяким там привидениям, – отозвался Торбеллино.

– А тебя никто и не спрашивает, молокосос. Ешь лучше, пока угощают. Завтра деликатесов не обещаю, дорога до форта Нэниес неблизкая.

После сытного обеда в апартаментах атамана шайки «Ночные гости» юношу отвели в темный сырой подвал, где даже не селились пауки и мыши, и заперли на крепкий засов в одной из многочисленных камер, в которой разбойники обычно держали своих пленников в ожидании выкупа.

Торбеллино первым делом внимательно обследовал свою новую обитель, методично простучал стены, проверил на прочность ржавые прутья решетки и окованную железом дверь на скрипучих, тронутых временем петлях. Нет, бежать отсюда невозможно. Остается одно: смиренно сидеть и ждать дальнейших действий разбойников. Юноша вытянулся на грубо струганных нарах и задумался. Незаметно для себя задремал и погрузился в крепкий сон, и ему приснились: счастливая Джой, резвый Малыш, веселый Фидело… Они втроем плескались у берега… А он, Торбеллино, что есть сил плыл и плыл и почему-то никак не мог до них доплыть, его все время сносило прибрежным течением в сторону Залива Одиноких Сердец… Маяк Старого Галса и любимые друзья с каждым мгновением удалялись все дальше и дальше, пока не превратились в маленькие точечки, а потом вообще скрылись в морской дымке… И он остался один среди волн…

* * *

Наш герой проснулся от противного скрежета ржавой двери. Было уже утро, за ним пришли. Похоже, никто его завтраком кормить не собирался. Да он и не хотел. После столь шикарного вчерашнего угощения есть не хотелось.

Его вывели во внутренний дворик форта, где уже слонялись скучающие, вооруженные до зубов разбойники, которым предстояла под предводительством Бласфемо экспедиция в далекий форт Нэниес за волшебным кинжалом. Наконец появился заспанный сердитый атаман, он был явно с утра не в духе. К крыльцу подвели его вороного жеребца и помогли на него взгромоздиться. Торбеллино усадили на невзрачную смирную кобылку и, чтобы не удрал, крепко привязали к седлу. Отряд, состоявший из двенадцати самых отчаянных разбойников и пленника, не спеша выехал из ворот форта, направляясь на запад.

Целый день путешественники уныло тряслись в седлах, сделав только два коротких привала на берегах Медвежьего Озера и Янтарного ручья. Связанный юноша с грустью и потаенной надеждой смотрел на противоположный крутой берег, где-то там, за лесом, находится стойбище его верных друзей-рэдперосов. Эх, хоть бы кто-нибудь из охотников увидел его. И тогда он в мгновение ока будет освобожден из плена. Но, увы, маленький отряд беспрепятственно миновал земли гордых рэдперосов, так никого и не встретив на своем пути, и углубился в малоизведанный дремучий лес. Старая заброшенная дорога, ведущая к форту Нэниес, давно заросла сорной травой и мелким кустарником. По ней уже многие десятилетия никто не ездил. Изредка можно было еще встретить верстовые покосившиеся столбы с выцветшими на ветру и солнце указателями.

Вечером отряд сделал ночевку на одной из живописных полян с родником, из которого бил фонтанчик с холодной прозрачной водой. Пока жарился на вертеле молодой барашек, притомившиеся разбойники, развалившись с блаженством на ароматной траве, слушали виртуозную игру Джерико на губной гармошке. Торбеллино поймал себя на мысли, что нежные мелодичные звуки, издаваемые инструментом Джерико, никак не вязались с разбойничьей профессией музыканта. Чего парню не хватало в жизни, почему он избрал этот путь, почему пошел по скользкой кривой дорожке? Сейчас бы имел свой дом, полный счастья, молодую заботливую жену, дюжину маленьких веселых ребятишек… Так нет же, носит его недобрая ночью по темным дорогам в поисках приключений на свою буйную головушку.

Ранним утром, как только забрезжил рассвет, отряд отправился дальше. К вечеру второго дня пути в сумерках впереди показались башни брошенного гарнизоном форта. Осторожный Бласфемо распорядился сделать последний привал, въезжать в темное время суток в форт он поостерегся. Мало ли что может случиться, потом поди разберись.

Глава двадцать вторая

Привидение форта Нэниес

Шайка разбойников, настороженно оглядываясь по сторонам, медленно миновала подвесной, на ржавых цепях, мост, кованые ворота и оказалась во дворе заброшенного форта.

– Ну, показывай, где та башня, где Малбено кинжал оставил, – умышленно громко прогудел атаман, чтобы подбодрить себя и свою притихшую вооруженную братию.

– Все произошло вон в той башне, – отозвался Торбеллино, показывая рукой на дальнюю от ворот башню с флюгером.

Всадники остановились у подножия башни.

– Никому никуда не расходиться! – приказал громовым голосом Бласфемо. – Коней не расседлывать!

Разбойники нехотя спешились.

– Говоришь, дал стрекача вместе со своими здоровенными собаками? Ха! Ха! Ха! – захохотал во всю глотку Бласфемо. – Узнаю трусишку Малбено. Это он с виду такой грозный и смелый, а на самом-то деле трус, каких поискать. Я его еще со школьной скамьи помню. Он всегда трясся, как осиновый лист, все боялся, что к доске отвечать вызовут.

– Пусто как-то тут. Захламлено все кругом, – подал голос Паоло, тревожно озираясь.

– Сразу видно, что тут тыщу лет никто не живет, – отозвался Фернандо, пиная сплющенную позеленевшую кружку, попавшую под ноги.

– Говоришь, здесь чертовщина какая-то происходит. Но ничего, нам чертовщина не страшна, мы ее не боимся, мы сами похуже чертей будем! Верно, ребята?! – заявил разбойник Трончило, о злодействах которого в округе ходили жуткие слухи.

Разбойники на все лады загалдели, угрожающе размахивая оружием.

– Со мной и Торбеллино пойдут Фернандо, Джерико, Трончило, Мурдо и Форрабо. Остальные ждут нас здесь! – Бласфемо лихо спрыгнул с седла, бросил поводья Паоло, достал из-за широкого кожаного пояса два здоровенных двуствольных пистолета и взвел курки.

Разбойники тоже самое сделали со своими пистолетами, теперь им был не страшен даже сам черт.

– Пусть только заявится твое привидение, я всажу ему в брюхо и в башку по паре горячих орешков! – щеря большие желтые зубы, весело засмеялся атаман. – Ну, смелее двигай вперед! И не трусь, молокосос! Я с тобой!

Торбеллино, настойчиво подталкиваемый сзади в спину нетерпеливым разбойником, направил свои нетвердые стопы ко входу в башню с привидением. За ними шумной гурьбой повалили, размахивая оружием, возбужденные «ночные гости».

Вот открытая настежь массивная дубовая дверь, вот стершиеся от времени каменные ступени лестницы, ведущей наверх в комнату с привидениями. У Торбеллино от волнения сильно забилось сердце, ноги стали ватными, он с трудом их переставлял, будто к ним подвесили тяжелые гири.

– Мы пришли, – прошептал бледный юноша, кивая атаману Бласфемо на дверь комнаты.

– Открывай, чего стоишь, как истукан, – отозвался громко сопящий главарь, сжимая в дрожащих потных руках тяжелые пистолеты.

Юноша осторожно потянул на себя кованое кольцо, дверь бесшумно распахнулась. В наступившей гробовой тишине отчетливо слышалось даже хлопанье ресниц Фернандо, на которого внезапно напал нервный тик.

– Входи, чего застрял? – атаман пребольно ткнул дулом пистолета нашего героя под ребра.

Торбеллино, с трудом преодолевая свой страх, шагнул в знакомое помещение....

Вдруг мимо него, откуда ни возьмись, с фырканьем и шипеньем пронеслись на выход два облезлых кота и скатились стремительно вниз по лестнице. Перепуганные разбойники шарахнулись в разные стороны. Джерико чуть было не разрядил в них пистолеты с перепугу.

– Фу, ты черт! – выругался, сплюнув под ноги, Фернандо. – Напугали до смерти, черти окаянные!

– Ну, если полосатые кошаки тут запросто лазят, то и нам бояться нечего, братцы! – сделал вывод Бласфемо, с решительным видом шагнув за юношей в комнату.

Торбеллино, успокоившись, осмотрелся. Здесь все было, как в тот памятный день, когда он попал в плен к разбойнику Малбено. Та же охапка старой соломы, пропахшая кошачей мочой, закопченный камин, кресло, дубовый стол с флягой вина, с рассыпанными по нему золотыми монетами, старинный кинжал, воткнутый в него… Все тоже самое, только пыли чуть-чуть прибавилось.

– Братцы! Смотрите! Золото! – вдруг завопил, как безумный, Фернандо. Выпучив от удивления глаза, он бросился вперед и сгреб волосатыми руками монеты со стола, и они в один миг исчезли в бездонных карманах его кожаных штанов.

– Сейчас же верни монеты на место! Имей хоть капельку совести, негодяй! – угрожающе рявкнул Бласфемо, испепелив молниями единственного глаза зарвавшегося наглеца. – Я кому сказал?!

Фернандо застыл, как в столбняке. Расставаться с золотом ему ну никак не хотелось, и он тянул время. Авось, ситуация как-нибудь рассосется. Неизвестно, что сделал бы рассерженный атаман с разбойником, если бы в этот момент не отвлек всех пленный юноша.

– Вот, тот самый кинжал, о котором я вам говорил, господин Бласфемо, – сказал Торбеллино, кивая в сторону торчащего из стола клинка.

– Мда, парень, ты был прав! Он как две капли воды похож на мой! – вокликнул пораженный атаман, забыв про Фернандо, про золотые монеты и про все на свете.

– Глянь, и рубин такой же, как на твоем! – прогудел за спиной атамана Трончило.

– Сейчас мы проверим его чудесные свойства! – отозвался разбойник.

Бласфемо, передав заряженные пистолеты Джерико, шагнул к столу и резким рывком выдернул кинжал из стола.

– Посмотрим, на что ты способен, – пробормотал он и, взмахнув, резко рубанул по краю дубового стола.

Клинок, описав в пространстве дугу, как сквозь масло, без особых усилий прошел через толстую твердую древесину.

– Отлично! Вот это клинок так клинок! – расплылся в широкой улыбке восхищенный атаман. – Теперь я самый могущественный человек на земле. Проси, парень, все, что хочешь! Бласфемо умеет быть щедрым!

– Премного наслышаны, – тихо буркнул за спиной кто-то из недовольных разбойников и под грозным взглядом атамана тут же осекся.

– Благодарю вас, господин Бласфемо, за доброту, но мне ничего не надо, кроме свободы, – отозвался Торбеллино. – Вы обещали отпустить меня.

– Свободы? Да я тебя, несчастный мальчишка, осыплю золотом с головы до ног! Ты только слово скажи!

– Золотом! Золотом! Золотом! Золотом! – вдруг прозвучал гулким эхом под сводами комнаты зловещий, леденящий душу голос.

Все окаменели, застыли, как изваяния. Лица у всех вытянулись и стали белыми, как мел. У расстерявшегося Бласфемо отвисла нижняя челюсть, у всех остальных волосы на голове встали дыбом и по спинам побежали мурашки. Фернандо трясло так сильно, что было слышно, как в глубоких карманах широченных штанов позванивают золотые монеты.

– Кто ты? Я тебя не боюсь! – отчаянно завопил, придя в себя, разбойничий главарь, сверкая глазом и размахивая бестолково во все стороны волшебным кинжалом, словно саблей.

– Я – твоя смерть! – прозвучал в ответ скрипучий голос. – Ты сделал большую ошибку, что пришел сюда! Ты больше никогда не будешь атаманом! У тебя не будет больше твоей шайки разбойников!

– Молчи, проклятая тварь! – взвился в ярости Бласфемо. – Пока я с тобой не разобрался!

– Ха! Ха! Ха! Знаешь Улицу Вечерней Звезды в Бельканто?

– Еще бы не знать! – ответил удивленный разбойник. – Там находится парикмахерская моего отца!

– Сегодня утром, старый Папетти умер. Вот, там отныне твое место! Ха! Ха! Ха!

– Еще одно слово, и, клянусь, я разделаю тебя, как мясник свиную тушу! – завизжал, выйдя из себя, Бласфемо, став красным, как плащ дворцового палача.

– Ха! Ха! Ха! – снова раздался в ответ ужасающий хохот. – Посмотрим кто кого! Вон отсюда! Считаю до семи! Раз, два…

При счете у притихших перепуганных разбойников стало из онемевших рук валиться на пол оружие. А у трясущегося Фернандо каким-то неведомым чудом вывернулись наизнанку бездонные карманы, и из них со звоном посыпались на каменные плиты золотые монеты. При счете «шесть» волна ледяного ужаса объяла всех находившихся в комнате. И они с дикими воплями, давя и толкая друг друга, высыпали на крохотную лестничную площадку и оттуда скатились кубарем вниз, отделавшись незначительными ушибами и синяками. Выбежав из башни во внутренний дворик, разбойники, объятые неописуемым ужасом, бросились к своим лошадям. Вскочив в седла и пришпорив коней, понеслись во весь опор, кто куда, прочь от проклятого всеми форта Нэниес.

От долгой бешеной скачки у Торбеллино сильно разболелась голова, трещала, как перезревший орех. Бок о бок с ним, не разбирая дороги, скакал бледный, как смерть, Бласфемо, потерявший где-то свою широкополую шляпу со страусиным пером. Лицо у него сильно осунулось, злое суровое выражение куда-то пропало, он устремил неподвижный безумный взор вперед, в одну точку, и все время повторял одну и ту же фразу:

– Бедный папа… Бедный папочка…

Торбеллино оглянулся назад, остальных разбойников из шайки не было видно, они либо отстали, либо ускакали в другую сторону. У брода через ручей утомленный Торбеллино спрыгнул с загнанной кобылы, решив дать хоть немного передохнуть бедному животному, а заодно и привести свои путанные мысли в порядок. Атаман же, не сбавляя сумасшедшей скачки, одним махом преодолел брод, выскочил на крутой противоположный берег и исчез с вороным жеребцом в густых зарослях темного дремучего леса.

Ополоснув разгоряченное лицо в прохладной воде, Торбеллино взял кобылу под уздцы и направился с ней вдоль бурлящего ручья. Он знал, что загнанных лошадей нельзя вот так резко останавливать, а надо им дать постепенно придти в себя. Скакать за атаманом Бласфемо не имело никакого смысла, юноша сдержал свое обещание. Привел того в форт Нэниес и теперь мог себя считать абсолютно свободным. Двигаясь по берегу, он вскоре оказался недалеко от Поющего Ущелья и там переправился вброд на другую сторону реки, где обитало племя рэдперосов. Не прошло и часа, как он добрался до стойбища своих друзей-охотников, где его встретили, как родного.

– Ну и кляча у тебя, где ты только такую отыскал? – удивился Айви Ловкая Пантера, взглянув на невзрачную лошадь Торбеллино.

– Коня, которого вы подарили, у меня разбойники отняли, вот приходится передвигаться на этой смирной добродушной кобылке.

– Какие разбойники? – поинтересовался Веселый Бобр. – В наших краях их вроде не водится.

– О, друзья, это длинная история…

Торбеллино пришлось друзьям подробно рассказать о своих последних приключениях. Как довез спасенного Толмача до дома, как была счастлива Мама Джульетта, дождавшаяся своего сына, как потом он угодил в лапы шайки «Ночные гости», как с Бласфемо наведался в форт Нэниес за волшебным кинжалом, о паническом бегстве оттуда…

В племени «Красные перья» наш герой гостил около пяти дней, а потом засобирался домой. До Бельканто его, как и в прошлый раз, проводила группа вооруженных рэдперосов во главе с Веселым Бобром. Спокойную кобылку юноша подарил Ферри, тот, не зная, что с ней делать, переправил ее своему младшему брату на молочную ферму, который был ей страшно рад. Там для лошадки нашлось место в теплой конюшне и посильная работенка.

Глава двадцать третья

В отпуск в горы

В один из дней во время обеденного перерыва Ферри неожиданно заявил:

– Полицейские ищейки рыщут повсюду в поисках нашей типографии, поэтому, дорогие мои, срочно свертываем свою деятельность и уходим в отпуск. Затихнем на некоторое время, пусть успокоятся.

– Надолго? – спросил Торбеллино, подставляя чашку Жанне, которая осторожно разливала из кофейника кофе.

– Недельки на две, думаю, будет вполне достаточно, чтобы усыпить внимание Рабиозо и бдительность его дотошных сыщиков.

– Чем же заняться, ума не приложу, – пожаловался пухлый Гарри, задумчиво потирая мощный затылок.

– Я же сказал, уходим в отпуск. Отдыхаем! – раздраженно вырвалось у Ферри. – Езжай к бабушке, в конце концов, в деревню, на природе развеешься, рыбку половишь в пруду. Чего в душном и шумном городе торчать?

– Верно! Поеду к любимой бабульке, она давно меня ждет в гости.

– Представляю, каким ты вернешься, придется двери расширять, чтобы ты протиснулся после бабушкиных пирогов и булочек с творогом, – усмехнулся Торбеллино.

– Я что виноват, если полнею прямо на глазах. Ничего с этим поделать не могу.

– Меньше трескать сдобные булочки надо, а то лопаешь за троих! – буркнул шеф.

– Влюбиться тебе надо, Гарри, тогда сразу аппетит потеряешь, а заодно, и лишний вес, – посоветовала, весело смеясь, Жанна.

– Дельный совет, – согласился Торбеллино, улыбнувшись. – Жанна права. Я тоже, пожалуй, уеду.

– Э, нет, милый, отдыхать будем мы втроем: я, Жанна и Гарри. А тебе, Торбеллино, уготована иная участь. Придется смотаться в отряд к Крису и передать важный пакет, а потом уж можешь валить на свой маяк, к своей любимой девушке Джой.

– Ферри, я не против. Все равно это почти по пути. Заскочу к Крису, если надо.

– Только, ради всего святого, будь осторожен, – хозяйка цветочного магазинчика умоляюще взглянула на юношу.

– Обещаю.

– Жанна, пожалуйста, плесни мне еще кофейку.

– Кому еще кофе? – спросила Жанна, наполнив чашку Ферри. И добавила, улыбнувшись. – Последний раз спрашиваю.

– Спасибо, Жанна! И что бы мы без тебя делали?

– Я бы тоже не прочь повторить, хотя больше предпочитаю кофе со сливками, – отозвался Гарри.

– Вот победим – будешь каждый день пить кофе со сливками.

– Это когда же будет?

– Скоро, брат, скоро! – усмехнулся шеф. – А лучше езжай к бабушке, там тебе и кофе со сливками будет, и парное молочко из-под коровки.

– А ты чем займешься в отпуске? – поинтересовался Торбеллино у Ферри.

– А я отправлюсь к младшему братишке на ферму, проведаю, как там наша лошадка поживает, заодно порыбачу с племянниками на тихой речке, золотистых пузатых карасиков половлю. А здесь за хозяйку останется наша несравненная Жанна, магазинчик нельзя оставить закрытым, это может вызвать подозрения у полиции.

– Да, верно, могут обратить внимание, – согласилась Жанна. – Работал, работал и вдруг неожиданно закрылся.

– Так что Жанна тоже отдохнет, отдохнет от нашей веселой и шумной компании, не придется готовить на такую прожорливую ораву, – заключил Ферри, многозначительно взглянув на Гарри и при этом делая акцент на слове «прожорливую».

Пока Гарри и Жанна убирали со стола, шеф достал из тайника небольшой запечатанный пакет и вручил его юноше.

– Здесь очень важные бумаги, от них зависит будущее нашего освободительного движения. Если тебе будет грозить неминуемая опасность сразу же, не раздумывая, уничтожь их. Они ни в коем случае не должны попасть в руки наших врагов.

– Не волнуйся, Ферри, не подведу!

– Не сомневаюсь. Поедешь с Формико.

– Как? Формико в Бельканто? – удивился юноша.

– Да, у меня на квартире живет.

– Вот здорово! Тысячу лет его не видел. Вдвоем намного веселее! – обрадовался Торбеллино.

– Поедете на дилижансе до Мейби. Будьте осторожны. Приклей усы, надень парик, очки. Да летний костюмчик, что Жанна принесла, одеть не забудь. Сойдешь за отца. И очень тебя прошу, береги мальчика.

– Да я за него глотку любому перегрызу, – живо откликнулся Торбеллино, в порыве сжимая кулаки.

– Верю. Поэтому тебя и посылаю.

* * *

Рано утром на станции дилижансов юноша встретился с юным Формико, которого привел заспанный Ферри. Он, похоже, всю ночь работал. На мальчике была аккуратная матроска и белая шапочка с синим помпоном, его можно было смело принять за юнгу с корабля. Торбеллино же изображал отца мальчика. На нем был летний полотняный костюм, парик, усы и очки в позолоченной оправе, на голове соломенная шляпа, в одной руке трость, в другой – большой кожаный саквояж.

Проводив и помахав на прощание друзьям рукой, Ферри стал ожидать своего дилижанса, который отправлялся чуть позже, в сторону Ноузгея.

До Мейби наши герои доехали без особых приключений, если не считать вынужденной остановки из-за сломанной рессоры. Кучеру пришлось повозиться с ней полчаса. В городишке чудаков на прибывших никто не обратил никакого внимания. Все горожане, как обычно, толпились на площади под пальмами у длинных столов для тараканьих бегов. Друзья быстро пересекли площадь и улицу, на которой располагался полицейский участок. И миновали его вовремя, потому что минутой позже из него вывалился, грязно ругаясь, Восто. Он, оказывается, опять приезжал по вызову в город. Какой-то чудак решил изобрести печатный станок, соседи возомнили, что это подпольная типография и накатали донос в тайную полицию. Пришлось Восто бросить все важные дела в столице и незамедлительно мчаться в Мейби, выяснять, не связано ли это с листовками повстанцев.

Станок чудак, конечно, не изобрел из-за лени, он только лишь, мечтая, сделал эскиз на бумаге, и на другой же день о нем забыл. Восто был в ярости, он на чем свет стоит проклинал грязный неухоженный город и его ленивых жителей.

Торбеллино и Формико на окраине города свернули на узкую тропинку, ведущую в горы, поросшие кедром. Через несколько часов лазания по горным лесистым склонам, они наконец-то спустились на прибрежную полосу и вдоль нее продолжили путь.

– Торбеллино, если б ты только знал, как я хотел бы иметь такого брата, как ты, – вырвалось у восхищенного мальчика.

– Чудак ты, Формико. Я тебе не брат, что ли? Думаешь, мне не хотелось иметь братьев? Я ведь на свете один-одинешенек. Кстати, тебе идет матроска, ты выглядишь прямо как настоящий юнга.

– Мне тоже нравится.

– У меня в детстве была такая. Я же был когда-то юнгой на военном корабле.

– Ты был юнгой?

– Да, когда мне было столько лет, сколько тебе сейчас.

– Отец говорит, если мы победим, отдаст меня в мореходную школу, что находится в Брио. А ты на каком судне плавал?

– Не плавал, а ходил. Так принято говорить у настоящих моряков. Я был юнгой на бриге «Отважный», мы патрулировали Северное Море и охраняли Брио от набегов пиратов.

– И сражаться с ними приходилось?

– Нет, сражаться с ними как-то не пришлось, они нас здорово боялись, поэтому при одном только нашем появлении старались убраться побыстрее восвояси, в Пролив Кошмаров. Это со слабыми они смелые. А стоит кому-нибудь дать им отпор, так они сразу же бросаются наутек.

– А какие-нибудь приключения с вами случались?

– Да нет, что-то ничего особенного из приключений не припомню, если только вспомнить про случай, который с нами произошел в Море Теней.

– Интересно, что там с вами приключилось?

– Мы обычно туда старались не заходить, а тут как-то погнались за пиратской шхуной, и не вовремя разыгрался небольшой шторм. Нас отнесло в Море Теней. Тут-то все и началось…

При этих словах Торбеллино сделал страшную гримасу, заинтриговав мальчика. Глаза у Формико сразу загорелись.

– Что началось?

– Сначала все на корабле почувствовали головную боль, потом из глубины моря стали доноситься какие-то странные нарастающие глухие звуки, от которых все внутри начинало вибрировать, появилось чувство необъяснимого страха, звук, похожий на звон, нестерпимо давил на перепонки. Экипаж обуял ужас, все моряки, зажав руками уши, стали метаться по палубе, не находя себе места. Я и несколько матросов забились в глубокий трюм. От звуков стыла кровь в жилах. Люди сходили с ума, объятые ужасом. Восемь человек, обезумев, прыгнули за борт.

– Ничего себе! Кошмар какой!

– Нас спасло только то, что поднялся сильный северный ветер и неуправляемый корабль отнесло в сторону побережья, где мы чуть не налетели на опасные рифы. Мы бы погибли, если бы не наш отважный боцман, который вцепился в брошенный штурвал и выправил корабль.

– Да… жуткая история.

– Не говори. Мы тогда чудом спаслись. Только половина экипажа осталась в живых. С Морем Теней шутки плохи, туда суда стараются не заплывать. Старые моряки рассказывают, были случаи, что там пропадали корабли, что им иногда встречались в море брошенные суда без экипажей.

– Как без экипажей?

– А вот так. Совсем без экипажей. Смотрят, плывет навстречу корабль, но плывет как-то странно. Рыскает из стороны в сторону, такое ощущение, что рулевой за штурвалом либо уснул, либо сильно пьяный. Подплывают ближе, и что ты думаешь?

– Что там?

– На клипере полный порядок, но ни единой души. Представляешь, ни одного человека, а в камбузе в кастрюле суп варится. Вот такие случаи бывали.

– Да, странно. Куда же люди-то подевались с него?

– Я думаю, наверное, выбросились за борт после тех ужасных звуков, исходящих из глубины моря. Одним словом, загадка!

– Может, это русалки поют?

– Ну, ты фантазер, Формико! Вот и Черные Скалы! Мы пришли, братишка!

* * *

Был уже вечер. По извилистому ручью, впадающему в море, они поднялись к тайной пещере, где находилась база южного отряда повстанцев. Часовые приветствовали наших героев. Услышав веселый детский голос снаружи, Крис выбежал из пещеры и обнял маленького сына.

– Ну, наконец-то! А то я уже начал беспокоиться, малыш! Здравствуй, Торбеллино! Тебя и не узнать в новом обличье. На школьного учителя смахиваешь или профессора университета.

– Добрый вечер, командир! Рад вас видеть в полном здравии. Вот пакет от Ферри.

– Отлично, парень, это как раз то, что мы давно ждем!

Связных обступили со всех сторон радостные бойцы отряда. Все тискали и обнимали Торбеллино, слух об его аресте повстанцы восприняли как личную трагедию и страшно за него переживали.

* * *

Отряд южных повстанцев жил тихой и размеренной жизнью. Одни занимались охотой, чтобы обеспечить отряд необходимой провизией, другие – чисткой и ремонтом оружия, третьи – учебой. В отряде Криса, кроме бывших гвардейцев и моряков с военных судов, были также и люди мирных профессий: учителя, ремесленники, музыканты, врачи, студенты. С ними командир постоянно занимался огневой подготовкой, потому что многие из них никогда в своей жизни не стреляли из оружия. На это боеприпасов, как правило, не жалели, так как из гражданских необходимо было сделать настоящих бойцов, способных вести боевые действия с опытным коварным врагом.

По утрам раньше всех вставали жаворонок Торбеллино, следопыт Джерри и повар Панфорто. Молодой фрид и охотник отправлялись на охоту, а Панфорто, нахлобучив поварский колпак на голову и насвистывая под нос, с поварешкой начинал колдовать над несколькими большими котлами у разведенных костров.

* * *

– Торбеллино! – окликнул юношу, вернувшегося с охоты, появившийся из пещеры, Крис.

– Да, командир!

– Давай пройдемся, поговорим о предстоящей операции, от удачи которой будет многое зависить в дальнейшем.

– Операции? – переспросил обрадованный юноша. – Наконец-то отряд займется настоящим делом.

– Запомни, парень, у нас все дела настоящие. И здесь, в горах, и там, в городе. Можно заниматься настоящим делом, не держа в руках оружие. Понял?

– Понял, командир! Я хотел только сказать, что пора бы переходить к конкретным боевым действиям с противником, – стал оправдываться, краснея, юноша.

– Боевые действия не за горами.

– Скорее бы…

– Всему свое время. Слушай, Торбеллино, часть отряда, самую подготовленную группу, необходимо перебросить в долину на ферму младшего брата Ферри.

– Так вот почему он туда поехал, – сказал юноша, вспомнив последний разговор с Ферри. – А ведь мне ни слова не сказал об этом.

– И правильно сделал, зачем тебе лишняя информация. Теперь, когда время настало, ты с ней ознакомлен.

– Что от меня потребуется, командир?

– Ты поведешь эту группу.

– Я? – Торбеллино заморгал глазами и от удивления открыл рот.

– Да, ты! Валеросо, к сожалению, не может, у него разыгрался ревматизм, да и трудно ему будет в горах, все-таки уже сказывается возраст.

– Мы пойдем через Мейби? Хочу предупредить: это крайне опасно.

– Через Мейби исключено. Там нам светиться никак нельзя. Придется пробираться дикими горными тропами через перевал Мута-Мурой. Дорога, сам понимаешь, сложная, таит много опасностей. Там и глубокие пропасти, и трещины, и камнепады, и снежные лавины… Но другого пути, как видишь, через горный массив просто нет.

– Хорошо. А карта какая-нибудь есть?

– Карту я тебе дам, но думаю, тебе она не очень-то и понадобится. Проводником с тобой пойдет Джерри, он опытный следопыт и прекрасно ориентируется на местности, ему доводилось неоднократно бывать на том перевале.

– Отлично. Это в корне меняет дело, за отряд я спокоен. Джерри опыта и смелости не занимать, – сразу оживился Торбеллино. – Когда нам выступать, командир?

– Думаю, через пару недель. За это время основательно подготовим людей к трудному переходу.

– О, я еще успею на недельку смотаться на маяк Старого Галса, – обрадовался Торбеллино.

– Учти: необходимо тщательно все подготовить и проинструктировать группу, которую поведешь. Поведешь ее не на увеселительную прогулку, а в логово злейшего коварного врага.

– Я понял, командир. Каковы будут наши задачи, когда мы спустимся в долину?

– Как только доберетесь до фермы, укроетесь на ней. И будете там сидеть тихо, как мышки, до нужного момента. Главное, чтобы ни одна живая душа в окрестности не знала и не догадывалась о вас, так что никаких гуляний под луной, никаких песен под гитару, предупреди строго-настрого своих людей. Малейший промах или какая-либо оплошность могут свести на нет все наши планы и стоить вам жизни.

– Одно только лишь смущает, – замялся юноша.

– Что именно?

– Командир, я никогда не командовал людьми. А тут предстоит целым отрядом. К тому же они старше меня по возрасту.

– Привыкай, когда-то надо начинать. Я тоже не родился командиром.

– Сколько у меня будет в группе человек?

– Пятьдесят.

– Ничего себе! – присвистнул юноша. – Куда же я их всех на маленькой ферме спрячу?

– Ну, это не твоя забота. Этим займется Ферри и его младший братишка.

– Если Ферри, тогда я абсолютно спокоен.

– Да, вот еще чего хотел тебе сказать, с тобой пойдет Формико, – сказал Крис, нахмурив брови. – Личная просьба к тебе, береги мальчишку. У меня кроме него на белом свете никого нет.

– Крис, не волнуйтесь, он мне как родной брат.

– Я ему накажу, чтобы во всем слушался тебя.

– Да он и так все понимает, не маленький.

* * *

Когда Торбеллино сообщил Формико, что тот идет с ним в поход, мальчишка запрыгал от радости, он был на седьмом небе от новости. Юноша собрал свой отряд и с помощью опытного Валеросо поставил перед бойцами боевую задачу: преодолеть горы и незаметно спуститься в долину, а там ждать дальнейших указаний от командования. На следующий день Торбеллино отправился на Маяк Старого Галса навестить невесту. Он добрался до Бухты свиней и как в прошлый раз переплыл Залив Одиноких Сердец. На этот раз обошлось без приключений, погода стояла замечательная, море было спокойным.

Джой, Фидело и Веселый Малыш играли у берега, бултыхаясь в пенистых волнах прибоя. Первым юношу увидел неутомимый дельфин, он возбужденно «зачирикал» по-своему и, ударив по воде хвостом, понесся навстречу далекому пловцу.

– Малыш, ты куда?! – крикнула удивленная Джой и застыла, не веря своим глазам. Со стороны моря к ним плыл… Торбеллино!

* * *

Уставший юноша лег на спину, чтобы немного передохнуть. До маяка уже оставалось рукой подать. Он смотрел на голубое, без единого облачка, небо и мечтал, как он сейчас неожиданно для всех заявится на маяк. Вот уж радости будет. Вдруг с правого боку раздался всплеск. Торбеллино повернул голову и успел заметить мелькнувший черный плавник, который, рассекая воду, исчез с поверхности моря. Он в испуге встрепенулся и настороженно стал оглядываться по сторонам, выхватив из-за пояса нож.

«Не хватало мне еще прожорливой акулы для полного счастья», – подумал с тревогой наш герой, всматриваясь в темную тень, которая под водой приближалась к нему. Он приготовился к атаке морского хищника. И каково было его изумление, когда из воды выскочил Веселый Малыш и плюхнулся рядом с ним, обдав его веером брызг.

Глава двадцать четвертая

Трагедия на перевале Мута-Мурой

Когда Энви по вызову диктатора приехал во дворец, там уже находился директор Департамента тайной полиции Рабиозо, который, судя по его поведению и спокойному ничего не выражающему лицу, чувствовал себя в кабинете Трайдора, как у себя дома.

– Доктор Энви, тут у нас с шефом тайной полиции Рабиозо зародилась одна гениальная мыслишка. И мы решили обратиться к вам как к признаному ученому. Понадобится ваш мудрый совет.

– Что за идея, позвольте узнать, Ваше сиятельство, – живо откликнулся Энви, приглаживая на блестящем лысом черепе светлые жиденькие волосенки.

– Понимаете, дорогой доктор, проклятые бунтовщики укрылись в глубине неприступных гор и изредка спускаются с них, чтобы совершать антиправительственные действия. Нельзя ли при помощи вами изобретенной аппаратуры перекрыть наглухо перевалы, которые они используют для прохода в долину? У вас вроде бы были какие-то успешные опыты над крысами. В ущелье Малбена-Ратой, поговаривают, обитают огромные полчища этих тварей, нельзя ли их каким-нибудь образом направить на перевалы Мурмури и Мута-Мурой?

– Ваше сиятельство, м…, – замялся злой гений, искоса поглядывая на шефа тайной полиции, который c безмятежным видом в кресле покуривал сигару.

– Доктор Энви, не беспокойтесь, господин Рабиозо свой человек, я ему полностью доверяю, как самому себе. Смело говорите, ничего не опасаясь.

– Я думаю, это будет сделать непросто, но выполнить поставленную задачу вполне реально. Я постараюсь ее осуществить, если это угодно Вашему сиятельству.

– Доктор, вы хотите сказать, что можете вот так запросто стаи крыс направить на указанные перевалы? – недоверчиво усмехнулся Рабиозо, поправляя на носу очки. – Но позволю себе вам не поверить. Это нереально.

– Да, могу, – с некоторым вызовом ответил ученый. Энви не нравилось, что какой-то полицейский, не смыслящий ничего в науке, пытается с ним, с выдающимся ученым, спорить.

– Что вам потребуется для осуществления этого эксперимента? – спросил Трайдор. – Не стесняйтесь, доктор, говорите, мы выделим необходимые денежные средства и создадим вам идеальные условия для выполнения поставленной задачи.

– Ваше сиятельство, мне понадобится всего лишь подробная карта с точно обозначенными на ней перевалами да несколько часов работы в моей лаборатории. Если карта будет у меня сегодня на руках, завтра через перевалы и мышь не проскочит, не то что человек. Пути в долину будут надежно перекрыты.

– Ну, подробную карту вам любезно предоставит господин Рабиозо. У него этого добра пруд пруди.

– К вашим услугам, уважаемый доктор, будет предоставлена самая подробнейшая карта страны, – заверил капризного ученого Рабиозо, вставая с кресла.

– Тогда считайте, что ваше поручение выполнено, Ваше сиятельство.

– Замечательно! Приятно иметь дело с такими вот конкретными людьми, как вы, уважаемый Доктор Энви, – заявил диктатор, прохаживаясь по кабинету. – Не то что с нашими ленивыми министрами да неповоротливыми тупыми генералами.

– Отлично, – откликнулся взволнованный Рабиозо, потирая потные руки. – Наша задача ( загнать этих смутьянов в угол. И таким углом станут перевалы Мута-Мурой и Мурмури. Я сейчас же распоряжусь, чтобы привезли нам карту. Позвольте вас спросить, уважаемый Доктор Энви, а нельзя ли таким же образом воздействовать на целые группы людей?

– Вы что имеете ввиду, господин директор? – спросил диктатор.

– Я хотел спросить, нельзя ли подчинить людей своей воле?

– В настоящее время эксперименты проводятся в этом направлении, но результатов положительных, к сожалению, пока нет, – постарался Энви замять эту тему. Ему и Трайдору не понравилось, что любопытный шеф тайной полиции сует нос туда, куда не следует.

* * *

Вернувшись после совещания у Трайдора в свои апартаменты, расположенные в одном из шикарных особняков, подаренных диктатором, Энви, не откладывая дело в долгий ящик, спустился в подвал, где у него располагалась научная лаборатория, оборудованная по последнему писку науки и техники. Аккуратно расстелив на столе карту, ученый подробно изучил ее и пометил названные перевалы крестиками. Потом, облачившись в белый халат, он напялил на голову свой шлем с проводами, включил аппарат и отдал мысленный приказ крысам из ущелья Малбена-Ратой немедленно перекочевать в район перевалов Мурмури и Мута-Мурой.

Громадные полчища черных крыс сорвались с веками насиженных мест и послушно устремились на северо-восток.

На следующий день Рабиозо, оповещенный ученым о том, что эксперимент прошел удачно, отправил убедиться в этом на перевал агента Фалсо в сопровождении взвода горных стрелков. Когда Фалсо и его люди добрались до указанного места, они были буквально ошеломлены происходящим на перевале. Еще издалека они услышали невообразимый шум и гам. Там творилось, черт знает что. Перевал Мута-Мурой, прежде покрытый белоснежным снегом, было не узнать. Он почернел от несметного количества крыс, которые постоянно устраивали жестокую грызню между собой за место под солнцем. Выживал сильнейший.

* * *

Неделя на маяке для нашего героя пролетела незаметно. Несколько раз на мыс приезжали в гости веселые ноктафраты. Торбеллино и Джой были счастливы. Влюбленная пара оглянуться не успела, как молодому фриду пора было возвращаться на горную базу повстанцев. На этот раз ему не пришлось плыть через Залив Одиноких Сердец. К Черным Скалам его доставил ночью на шлюпе старый моряк. Джой уговорила любимого взять с собой Фидело, чтобы в пути охранял его и отряд. Формико увидев Фидело, очень обрадовался собаке. Торбеллино и мальчик, в отличие от Джой, всерьез занялись дрессировкой Фидело. Молодому псу нравилось исполнять команды, потому что при выполнении задания он сразу же получал что-нибудь вкусненькое из рук хозяина. Юноше частенько приходилось подолгу отлучаться из отряда, и забота о собаке полностью ложилась на плечи мальчика, чему он был несказанно рад.

* * *

Наступил день прощания с базой. Как только рассеялся над горами сырой туман, Торбеллино лично обошел всех бойцов и проверил оружие и снаряжение каждого.

– Командир, отряд готов к выходу, – доложил юноша Крису, который, расположившись у костра, давал последние наставления маленькому сыну.

– Помни, Торбеллино, осторожность и еще раз осторожность. Никаких необдуманных действий.

– Все будет нормально, даю слово. За Формико не волнуйтесь, он все время будет рядом со мной. Ни на шаг от себя не отпущу.

Выслушав короткое напутствие командира, цепочка повстанцев спустилась вниз к ручью и двинулась вдоль него к побережью, по которому они должны были преодолеть около пяти километров, а потом снова свернуть в горы, оставив в стороне Мейби. Впереди отряда шел налегке с карабином опытный Джерри, он с детства, как свои пять пальцев, знал эти дикие горы, так как его отец был когда-то лесничим в замке Ариозо. За ним следовали братья-близнецы Джис и Ревидо, потом – Торбеллино с Формико и Фидело на поводке, дальше – остальной отряд. Замыкали колонну бывшие гвардейцы Фринго и Грило.

Самым трудным оказалось на второй день преодолеть Главный Хребет, который растянулся до моря, с отвесными неприступными скалами, неожиданными лавинами, глубокими пропастями. Несколько раз бойцам приходилось налаживать веревочную переправу над широкими трещинами. Вечером Ревидо удалось подстрелить пару горных баранов, из них на кострах приготовили ужин.

Утром долго ждали, пока рассеется завеса густого тумана, окутавшего горы, чтобы продолжить дальнейший путь. К полудню повстанцы добрались до перевала Мута-Мурой.

Опытный Джерри, как обычно, шел на двести метров впереди отряда, чтобы в случае возникшей опасности предупредить остальных. Когда он начал подниматься к седловине перевала, он был оглушен визгом и писком, который там стоял. Голодные крысы, увидев его, устремились к нему. Он несколько раз выстрелил, подавая сигнал товарищам. Выстрелы перекрыли крысиный гвалт и отозвались громогласным эхом от покрытых снегом высоких вершин. Джерри развернулся и побежал обратно, за ним устремились черной волной изголодавшиеся крысы. В этот момент послышался громкий нарастающий гул, перекрывающий крысиный писк. С вершины сорвалась белоснежная масса, которая превратилась в мощную лавину, несущуюся вниз с огромной скоростью, безжалостно сметая все на своем пути. Услышав громкие выстрелы и увидев бегущего назад проводника, который что-то им громко кричал, Джис и Ревидо повернули обратно. Но было уже поздно, всех накрыло налетевшей лавиной.

Лавина погребла под собой полчища грызунов, Джерри и братьев, прямо на глазах у Торбеллино, Формико и остального отряда, которые еще только собирались подниматься к седловине перевала. Юноша бросился вперед, туда, где только что видел своих бойцов. Вслед за ним устремился Фидело и встревоженные повстанцы. Там, где раньше проходила тропа, по которой они должны были подняться на перевал, теперь покоились горы плотного снега. Неожиданно крутившийся рядом с юношей Фидело занервничал, заскулил и стал в одном месте копать лапами сугроб. Тобеллино бросился к нему и стал помогать разгребать снег руками, ему помогали Формико и остальные товарищи. Через несколько минут они наткнулись на сапог Ревидо, потом на второй. Им удалось за ноги вытянуть бойца из снежного плена, он был без сознания, весь в синяках и ушибах. Из носа у него ручьем текла кровь. Еще через пять минут они с помощью Фидело откопали и второго близнеца. Джис тоже оказался живым, он, к счастью, почти не пострадал, если не считать многочисленных ссадин. Когда его накрыло лавиной, он успел сгруппироваться и, оказавшись под снегом, он смог расширить и прорыть небольшую нору. Только выяснилось, не в ту сторону, в какую нужно было, так как в полной темноте ему трудно было ориентироваться. Джерри найти так и не удалось, основной удар лавины как раз пришелся по тому самому месту, где его настигли стаи черных крыс.

Отряд вынужден был спуститься вниз и в безопасном месте устроить вынужденный привал. Фринго и Торбеллино, достав из рюкзака походную аптечку, тщательно обработали раны братьев йодом и перевязали их. Когда Ревидо окончательно пришел в себя и смог двигаться, обнаружилось, что у него сломана левая рука. Ее необходимо было обездвижить, для этого руку привязали бинтами к телу бойца.

* * *

На следующий день отряд без приключений поднялся на седловину перевала Мута-Мурой, где он потерял накануне одного из лучших своих бойцов. Преодолев несколько опасных участков, повстанцы под вечер спустились с гор в долину и всю ночь под покровом темноты неслышно двигались в сторону молочной фермы младшего брата Ферри.

Через пару дней на ферму пожаловал Ферри.

– Дисциплинированные у тебя бойцы, – сказал юноше удивленный Ферри. – Сидят тихо, как мышки, и не догадаешься, что здесь на маленькой ферме скрывается большой отряд.

– Не только дисциплинированные, но и самые лучшие, – отозвался довольный похвалой Торбеллино. – Надежные парни, такие не подведут.

– Я их всех знаю.

– Откуда вы их можете знать?

– Чудак, ты сколько лет на подпольной работе?

– Два года.

– А я ей отдал пятнадцать лет жизни. Ты знаешь только членов своей пятерки. А я десятки пятерок. Прежде чем попасть в отряд Криса или отряд Моряка Велы, все эти ребята прошли через меня. Я их предварительно проверял и давал им рекомендацию.

Торбеллино от удивления открыл рот.

– Ну, хватит лирики, – сказал Ферри, вставая из-за стола. – Нам с тобой пора возвращаться к работе в Бельканто.

– А как же отряд?

– Отрядом будет командовать мой брат. А наша с тобой задача – печатным словом не давать покоя Трайдору и его оголтелой клике.

– А как быть с Формико и Фидело?

– Формико и собака останутся на ферме, мальчик сойдет за сына хозяина. А огромному псу нечего делать в городе. Пусть охранят ферму. Иди попрощайся с ними.

Юноша вышел на крыльцо и позвал мальчика, который носился по двору, играя с Фидело.

– Формико!

– Что, Торбеллино? – спросил запыхавшийся мальчишка.

– Мне необходимо срочно уехать.

– Куда, брат?

– Возвращаюсь в Бельканто.

– Надолго?

– Не знаю, братишка! Таков приказ Ферри. А приказы, ты знаешь, не обсуждают. Фидело останется с тобой, так вам обоим будет веселее. В отличие от бойцов, тебе не придется скрываться, будешь «по легенде» сыном хозяина фермы.

– Я надеюсь, ты ненадолго уедешь.

– Постараюсь, братишка. Я тоже буду по вам скучать.

Глава двадцать пятая

Рабиозо не нравится затишье

– Что-то не нравится мне это затишье, – заявил недовольный Рабиозо, собрав в кабинете у себя лучших своих агентов и сыщиков.

– Да, шеф, подозрительно все это. Штиль всегда предвестник шторма, – отозвался Восто, небрежно забросив ногу на ногу.

– Вот и я о том же толкую, не миновать нам большой бури. Куда подевались отряды повстанцев? Почему притихла типография? Уж вторую неделю о ней ни слуху и духу, ни одной газеты, ни одной листовки. Вот меня и интересует, чтобы это значило?

– Да, это здорово настораживает, – отозвался Флари.

– И мой дружок Акробат куда-то запропал, – вставил словечко Фалсо, криво усмехнувшись. – Как-то грустно без него.

– Твой дружок, можно сказать, был у нас в лапах. Его арестовали Восто и Флари в Ноузгее на парусной регате. Но болваны морские офицеры на флагмане проворонили его, – сказал Рабиозо.

– Он прыгнул за борт и вместе с кандалами ушел ко дну кормить рыб и осьминогов. Так что ловить его нам теперь не придется. Хоть он нам и голову прилично поморочил, – уточнил Восто и тут же добавил. – Мне, если честно сказать, даже стало жалко пацана.

– Тихо, господа! Сегодня вашему шефу предстоит ехать на прием к его сиятельству, но что ему докладывать, я ума не приложу, – сказал Рабиозо, нервно потирая руки. – Странное затишье, скажу честно, меня пугает.

– Может у них бумага закончилась, печатный станок сломался, ремонтируют или типография переезжает в более безопасное место, – высказал предположение Флари, украдкой ковыряя пальцем в носу.

– Шеф, мне кажется, это они умышленно делают, чтобы усыпить нашу бдительность, – высказал предположение агент Сабуэсо.

. – Не понял, – всем телом Рабиозо обернулся к молодому агенту.

– Возможно, наши агенты подобрались к ним очень близко. И поэтому они на всякий случай, чтобы не рисковать, решили временно прикрыть лавочку и некоторое время выждать, – продолжил развивать свою мысль Сабуэсо.

– Ну, ладно типография. А повстанцы, почему нигде не объявляются. Они все вымерли, что ли? – раздраженно отозвался Восто, нервно барабаня по полированному столу пальцами.

В дверь кабинета вдруг тихо постучали.

– Войдите!

Дверь приоткрылась, в кабинет проскользнул тощий бледный секретарь с толстой папкой документов.

– Господин директор, только что обнаружили в деловой почте, – промямлил он, нерешительно протягивая шефу газетку со знакомым названием. – Я подумал, что может вас это заинтересует.

– Как эта пакость могла попасть в деловую почту?! – взорвался Рабиозо, словно порох, вырывая из дрожащих рук секретаря газету. – Я так и думал! Свежий номер! Стоит сегодняшнее число. Полюбуйтесь, господа сыщики! На бумаге еще даже краска типографская не высохла!

Сыщики и агенты, сидели за столом, потупив взгляд, и с нетерпением ждали, когда же успокоится разгневанный шеф.

– Все свободны! А тебя, Фалсо, прошу остаться.

Восто и Флари при этих словах недовольно поморщились, после серии неудач с поимкой Торбеллино они попали в немилость, а Фалсо стал очередным фаворитом директора тайной полиции.

* * *

– Выпить хочешь? – спросил Рабиозо, доставая из шкафа пузатую темную бутылку.

– Не откажусь, шеф.

Директор Департамента тайной полиции не спеша расставил рюмки и наполнил их ромом.

– У тебя, как я понял, есть какие-то свои соображения по поводу типографии? – спросил он, закуривая сигару и с наслаждением пуская дым.

Фалсо пригубил ром и откинулся на спинку стула. Наконец-то он дождался своего часа. Уж его-то версию Рабиозо не отшвырнет, как приблудного щенка, как только что сделал с версиями его конкурентов.

– Шеф, вы обратили внимание, что в казармы листовки бунтовщиков попадают одним и тем же путем?

– Ты что имеешь ввиду, Фалсо? Что-то я тебя не пойму! – Рабиозо уставился на агента.

– Я имею ввиду, что их привозит утренний фургон с провизией. Необходимо устроить слежку и проследить весь путь движения фургона от продовольственного склада до казармы.

– Что ж, флаг тебе в руки! Идея хорошая. Попробуй. Возьми в помощь человек пять агентов, больше я дать, к сожалению, не могу.

– Мне кажется, и трех вполне будет достаточно для проведения этой операции.

– Не мало? Потом не пожалеешь?

– Вполне достаточно, чтобы задержать одиночку-революционера, – уверено заявил Фалсо. – Одного из агентов мы спрячем в фургоне, другие будут караулить в воротах и на перекрестке улиц.

– Сначала выясни, вот этот номер газеты попал в казарму солдатам или еще нет, – посоветовал опытный Рабиозо.

– Сегодня же проверю! У меня такое ощущение, что это проделки Торбеллино, явно прослеживается его безрассудный почерк.

– Не забывай, пацан давно покойник!

– В том то и дело, шеф! Он – покойник, а проклятая газетенка, вот она. У вас на столе. Странно все это!

– За удачу! – промолвил шеф полиции, вновь наполняя рюмки.

– Мы их поймаем! – отозвался Фалсо, уже предвкушая, как завтра схватит кого-нибудь из подпольщиков.

Глава двадцать шестая

Фалсо устраивает ловушку

Торбеллино, как обычно, стоял на углу у галантерейного магазина и глазел на витрину в ожидании фургона с продуктами. Под курткой у него было припрятано с десяток газет, только вчера отпечатанных в типографии. Фургон почему-то задерживался. Хозяин магазина через стекло уже стал искоса наблюдать за молодым человеком, слишком долго торчавшим у торгового заведения. Юноша чувствовал, что его долгое стояние перед магазином становится подозрительным. Но отходить от него не хотелось, так как в отражении витрины хорошо просматривалась почти вся улица и можно было легко обнаружить слежку. Наконец в конце улицы появился громыхающий фургон, юноша, надвинув кепку на брови, быстрым шагом направился навстречу. Когда фургон остановился у вьезда в казармы и возница задубасил в полосатые дубовые ворота, Торбеллино подбежал сзади к фургону и приподнял слегка полог, чтобы сунуть внутрь газеты…

В это мгновение его кто-то схватил крепко за руку и сжал, словно клещами. Полог приоткрылся. Глаза юноши встретились со смеющимися прищуренными глазами предателя Фалсо, который резким рывком откинул парусиновый полог и готовился спрыгнуть к нему на мостовую.

Молодой фрид, побледнев, с силой вырвал руку и помчался по улице вдоль домов. За спиной послышались отчаянные крики и свистки. Грохнул выстрел, пуля, щелкнув о мостовую рядом с ним, срикошетила в стену дома, отбив кусок штукатурки. Торбеллино, не раздумывая, свернул в первую попавшуюся подворотню. Он знал, что если побежит по улице, его быстро схватят или подстрелят полицейские. Проходные дворы и быстрые ноги ( вот единственное его спасение. Проскочив один двор, перепугав сидевших на скамейке бабулек и сорвав по пути висевшее на веревке белье, он исчез в следующем. Полицейские преследовали его по пятам, но такой прыти от него явно не ожидали. Их задержало на секунды то, что один из них ногами запутался в бельевой веревке и со всего маха грохнулся наземь, растянувшись во весь рост.

«Главное, чтоб не подранили», – думал юноша, ныряя в очередной двор. Влетев в него, фрид краем глаза обратил внимание на огромную дубовую бочку с дождевой водой, стоявшую у стены под водосточной трубой. Недолго думая, он был уже в ней. Только он погрузился в воду с головой, как во двор влетели двое полицейских во главе с вооруженным пистолетом Фалсо. Троица, громко топая, промчалась через двор и скрылась в следующем.

Выждав некоторое время, Торбеллино высунул из бочки голову, чтобы глотнуть живительного воздуха. Только он отдышался и собирался выбираться из убежища, как услышал голоса и шаги возвращавшихся преследователей. Он тут же снова погрузился под воду. Остановившись у бочки, Фалсо, нервничая, закурил.

– Каков негодяй! Он опять удрал! – выругался тайный агент, сплюнув под ноги. – Вот тебе и наш покойничек! Мы-то думали его давно акулы сожрали, а он, видите ли, свободно разгуливает по улицам Бельканто и распространяет запрещенную литературку!

– Да, шустрый малый оказался, бегает как олень, не догнать, – поддакнул услужливо один из раскрасневшихся от бега помощников.

– Я уверен, не мог он удрать далеко, наверняка где-нибудь спрятался. Забился в какую-нибудь щель, отсиживается и ждет удобного момента, чтобы слинять, – сказал низенький, вытирая со лба пот носовым платком.

– Ты предлагаешь что-то конкретное, Дурилло?

– Мне кажется надо срочно бежать в казармы, окружить солдатами несколько кварталов и прошерстить каждый дом.

– Ну, ты – молодчина, Дурилло! – воскликнул Фалсо, бросая окурок в бочку с водой. – Давай так! Ты бежишь в казармы, спросишь там полковника Портаменто, он не откажет в поимке опасного государственного преступника. А мы с Силбато пока прогуляемся в соседний двор, что-то он мне с самого начала не понравился, там полно мест, где можно укрыться от погони.

Дурило, не раздумывая, помчался в казармы за подмогой, а Фалсо с Силбато направились в противоположную сторону, проверять темные закоулки в соседнем дворе. Если бы они в этот момент не отошли от бочки, то точно получили бы своего беглого покойничка. Торбеллино бы точно задохнулся или у него разорвало бы легкие. Вынырнув, он, как рыба, выброшенная на берег, жадно ловил ртом воздух, напрочь позабыв о грозившей опасности, и тупо смотрел выпученными глазами в спины удалявшимся сыщикам.

Неожиданно из подъезда вышел сморщенный старичок, божий одуванчик, опиравшийся на трость, и удивленно уставился на сидевшего в бочке с водой юношу.

– Ты чего туда забрался, сынок?

– От жары, спасаюсь! – брякнул наш герой первое, что пришло ему в голову.

– От жары? Где ты жару нашел, чудак? – удивился старичок, близоруко щурясь.

Юноша не успел ему ничего ответить: в подворотне послышался дружный топот солдатских сапог.

– Потом расскажу, дедушка. Приятно было пообщаться, – сказал Торбеллино, выпрыгнул из бочки и быстро юркнул в темный подъезд в надежде там укрыться.

Во дворе со стороны улицы появился полицейский Дурилло в сопровождении целого взвода солдат под командованием тучного белобрысого капрала.

– Эй, старикан! Тут молодого парня не видел, лет девятнадцати? – окликнул старика, тяжело дыша, тайный агент.

– Крепкий такой, с непослушной шевелюрой?

– Ну, да! Да! Где ты его видел? – сразу оживился Дурилло.

– Он вон туда побежал, – дед махнул тростью в сторону соседнего двора.

– Ты чего плетешь, старый хрыч! Там мы уже были! – накинулся агент на старика.

– Может, мне показалось, – прошамкал беззубый старик. – Старый я, глаза уже не те.

– Значит так, ребята! Пятеро ( в этот подъезд, еще пятеро ( в следующий! Обыскать и перевернуть все вверх дном! – распорядился полицейский, доставая из кармана пистолет. – Остальные – за мной!

* * *

Торбеллино, мокрый до нитки, перескакивая через ступеньки, поднимался вверх по лестнице, оставляя за собой на ступеньках тоненький ручеек воды. Добравшись до лестничной площадки верхнего этажа, он быстро снял куртку, рубаху, штаны и отжал их. На полу образовалась довольно приличная лужа. Неожиданно он услышал громкие голоса, доносившиеся снаружи. Юноша осторожно высунулся в окошко посмотреть, что происходит во дворе. И каково было удивление, когда он внизу увидел полтора десятка солдат, которыми командовал полицейский агент, возбужденно размахивающий руками, словно мельница.

«Что же делать? Постучаться в чью-нибудь квартиру и попросить, чтобы спрятали? Не хочется подводить добрых людей. Их же могут арестовать за укрывательство, если меня обнаружат», – подумал юноша, с трудом напяливая на себя сырую одежду. В этот момент внизу послышались топот сапог, голоса, стук, хлопанье открываемых дверей…

Торбеллино осмотрелся вокруг. На двери, ведущей на чердак, висел старый амбарный замок, покрытый столетней ржавчиной, такой под силу открыть только, наверное, Пройдохе Рискидо, с которым он сидел в Крепости Мейз. Остается окно. Торбеллино вновь высунулся из него и осмотрелся. Ниже, в полутора метрах от окна выступал узкий карниз шириной в полкирпича, сбоку из стены торчала какая-то кривая железяка, к которой, когда строили дом, вероятно, крепили строительные леса. Этого было достаточно, чтобы в голове у юноши созрел план спасения. Он, не раздумывая, вылез через окно на карниз, крепко уцепился за железку, прижался к стене спиной и свободной рукой притворил тихо раму. Удерживая равновесие и осторожно двигаясь по карнизу, он смог с огромным трудом добраться до угла здания, где он перекочевал на могучий каштан, растущий у дома и спрятался в его пышной зеленой кроне.

Спустя несколько минут на площадку поднялись четверо солдат с усатым капралом.

– Обормоты! Совсем жильцы обнаглели! Грязную воду выплескивают прямо в окно! – выругался один из солдат, увидев мокрый подоконник и перешагивая через грязную лужу под окном.

* * *

Рабиозо с угрюмым видом наблюдал за ползающей по столу обнаглевшей мухой, когда в кабинет, постучавшись, вошел расстроенный тайный агент Фалсо.

– Ну, что скажешь, Фалсо? Мне уже доложили, что наша затея с фургоном с треском провалилась. И все твои старания и усилия пошли коту под хвост!

– Шеф, не рассчитали чуть-чуть. Слишком прытким пацан оказался.

– Выходит, воскрес наш неуловимый герой!

– Да, шеф, я видел его собственными глазами! Утопленичек, можно сказать, был в наших руках. Как ему удалось вырваться, сам в голову не возьму? Надо было мне в него сразу стрелять, не раздумывая.

– Стрелять запрещаю! Не забывай, паршивец нам нужен только живым, – отрезал Рабиозо.

– Да. Он ( единственная ниточка, которая может привести нас к подпольной типографии, – вынужден был согласиться агент.

– Ты оказался прав. Выходит, все проделки с запрещенной литературой в казармах его рук дело. Да и не только в казармах. Кто вчера подбросил газетенку в деловые бумаги нашего департамента? Уверен, его шутка!

– Ну, эта шутка, клянусь, щенку просто так с рук не сойдет! – проскрипел угрожающе Фалсо, до боли сжимая кулаки. – Я ему повыкручиваю и ноги, и руки!

– Я совсем не против такого любезного обращения с лучшими своими друзьями, но это будет только тогда, когда ты его схватишь, – с язвительной усмешкой отозвался Рабиозо, с наслаждением закуривая сигару. – Пока же это только несбыточные мечты.

– Шеф, похоже, вы начинаете сомневаться в моих способностях?

– Нисколько, Фалсо. Просто последнее время не вижу положительных результатов. Вот и все. Идет какая-то бестолковая мышиная возня, а ничего путного не получается. Типография как работала у нас под носом, так и продолжает работать, скоро дождемся, что не только Торбеллино будет свободно по улицам разгуливать, но и толпы повстанцев с оружием.

– Ну, про повстанцев, вы, конечно, загнули, шеф. Вы же сами сказали на днях, что им перекрыли дороги, что они не смогут спуститься теперь с гор.

– Чудак ты, Фалсо! С гор-то они не могут спуститься, это факт, а кто им мешает морем перебросить свои силы в другое место. У них есть бриг «Звездный», которым командует, как ты знаешь, матерый капитан Дью. А наш прославленный адмирал Гавилан со своей мощной эскадрой уже пятнадцать лет ловит и поймать его не может.

* * *

С высокого каштана Торбеллино спустился только глубокой ночью, когда был полностью уверен, что его уже никто не ищет. Проходными дворами он добрался до своей каморки, находившейся рядом с Площадью Трех Героев, и от усталости повалился на кровать. Проснулся поздно, чего с ним раньше не случалось.

«Однако, неприятная история приключилась, – подумал юноша, вспоминая неожиданную встречу с предателем Фалсо. – Настоящую охоту устроили господа полицейские. Ну, мы в ответ тогда тоже устроим охоту! Охоту на диктатора! Посмотрим, кто кого!»

Позавтракав наспех приготовленными яичницей и салатом, он наклеил усы, взял шляпу, трость, и, как ни в чем не бывало, отправился в цветочный магазинчик.

Ферри, Жанна и Гарри места себе не находили: юноша утром не появился в типографии. Значит, либо заболел, либо что-то случилось, Торбеллино никогда не опаздывал. До них докатились слухи, что в районе казармы вчера была полицейская облава. Там, говорят, даже стреляли. Они уже были убеждены, что случилось самое худшее – Торбеллино схватили. Но появление «усатого господина» с тростью, который упорно ломился к ним в закрытую дверь, не обращая никакого внимания на табличку «Обед», в один миг развеяло их мрачные думы.

– С сегодняшнего дня из типографии ни ногой, понял? – строго высказал юноше недовольный Ферри.

– Но я же теперь с усами и в шляпе, – пытался безуспешно защищаться Торбеллино.

– Я все сказал, – оборвал его сердитым голосом Ферри. – Запомни раз и навсегда, ты ( член подпольной организации, а не шайки с большой дороги, так что изволь соблюдать дисциплину и выполнять указания старших товарищей. Что это еще за самодеятельность? Кто направлял тебя к казармам? Кто велел подкидывать в департамент полиции листовки?

– Я хотел как лучше, чтобы они завертелись от злобы, – отозвался юноша.

– Видишь, чем закончились твои необдуманные действия. Даже боюсь представить, что бы было, если бы тебя поймали, – чуть не плача, высказалась расстроенная Жанна, расставляя на столе чайную посуду.

– Ты подставил всех нас под удар. Доктор Энви и Рабиозо умеют развязывать языки и не таким упрямым, как ты, – не унимался Ферри. – Вот отправлю тебя к брату на ферму коров доить, и будешь там сидеть сутками в пыльном амбаре вместе со всеми. Тогда узнаешь, как самовольничать!

Пока руководитель пятерки распекал нашего героя, Гарри под шумок c завидной скоростью «молотил» приготовленные Жанной бутерброды.

Глава двадцать седьмая

Капитан Дью срывает план Малисиозо

В тот день, когда наш герой у казармы чуть не угодил в лапы предателя Фалсо и чудом избежал опасности, в Море Вещих Снов на фрегате «Пари» Малисиозо и Чевалачо усилено готовились к грандиозной операции. Для операции под кодовым названием «Жемчужина» были подготовлены крепкие веревки, надежные сети и кандалы для несговорчивых. Также была тщательно проинструктирована команда захвата и четко распределены обязанности.

Когда пираты приблизились к флотилии ничего неподозревавших туземцев и успели внаглую пленить три десятка доверчивых туземцев, неожиданно из-за мыса показался бриг капитана Дью. На корабле повстанцев сразу догадались, каким подлым промыслом занимаются пираты в южных водах. «Звездный», не сбавляя хода, устремился в погоню за пиратским фрегатом. Видя, что морские разбойники и не думают останавливаться, Дью приказал выстрелить для устрашения из носовых пушек.

Одно из чугунных ядер просвистело над головами озадаченных неожиданным поворотом событий «джентльменов удачи», сделало огромную дыру в гроте и плюхнулось перед самым носом пиратского судна.

– Черт побери! Проклятый Дью! Опять сует нос не в свои дела! – выругался разозленный Малисиозо, топая ногами. – Когда же его наконец-то приструнит адмирал Гавилан со своей эскадрой.

– Капитан, что будем делать? Они нам ядром чуть бушприт не разнесли в щепы!

– Продолжать движение! И без паники!

– Догонят, – обреченно вырвалось у Бабило, который не сводил глаз с преследовавшего их брига.

– Добавьте парусов! И запомните, черти! Еще не построили корабль, который догнал бы наш быстрый «Пари»!

– У них преимущество в скорости, капитан. Днище нашего фрегата обросло водораслями и ракушками, и это не позволяет нам оторваться от погони! – отозвался хмурый помощник капитана.

– Какого черта не почистили корпус, болваны?! – взвился, негодуя, Малисиозо. Лицо у него перекосилось от раздражения.

– Но капитан…

– Времени у вас было предостаточно!

– Никто не предполагал, что придется участвовать в парусных гонках, мой капитан!

– Бунтовщики догонят нас или прострелят корпус, как пить дать! – завопил перепуганный на смерть Грозеро, взбегая по трапу на капитанский мостик к обеспокоенному создавшейся ситуацией шефу.

– Капитан, может остановиться, пока не поздно, и попытаться договориться с повстанцами? – не удержался и полез с советом Бабило, убивая вокруг все живое своим перегаром.

– Договориться с капитаном Дью мы не сможем, это уж точно! Малисиозо никогда не сдавал своих позиций! – заупрямился Малисиозо, сверкая глазами.

– Что же нам делать?

– Попробуем атаковать мерзавца Дью! Боцман!

– Я здесь, капитан!

– Приготовить батарею левого борта к бою!

– Есть, приготовить батарею к бою! – отчеканил Грозеро и помчался галопом на нижнюю палубу, где топталась орудийная команда фрегата в ожидании дальнейших указаний.

– Атаковать мы тоже не сможем, капитан! – не унимался помощник капитана, пытаясь отговорить Малисиозо от боя. – Это полное безумие!

– Почему, Чевалачо? У нас одних только пушек в два раза больше, чем у этих кретинов!

– Дью и не такие корабли топил на своем веку, у него канониры лучшие на флоте, – отозвался вернувшийся с нижней палубы боцман, угрюмо выглядывая из-за спины помощника капитана.

– Даже если мы развернемся и попытаемся дать бортовой залп, у нас ничего не выйдет. Дью не позволит нам этого сделать. Мы попросту не успеем его атаковать, он пробьет в корпусе такую дыру, что нам будет уже совсем не до сражения, – поддержал слова боцмана рассудительный Чевалачо. – И мы пойдем ко дну кормить рыб из-за какой-то жалкой горстки туземцев.

В подтверждение сказанных слов в этот момент над их головами с пронзительным свистом пролетело второе ядро, и в гроте появилась еще одна большущая дыра. До слуха стоявших на капитанском мостике донесся грохот пушечного выстрела.

– Нам, похоже, крышка! – вырвалось у перетрусившего Бабило. – Они пристреливаются! Делают так называемую «вилку»!

– Нутром чую, третье ядро – наше, – обреченно пробурчал Грозеро, соглашаясь с телохранителем и чуть не плача от бессилья.

– Ладно, черт с ними! – сказал, позеленев от злости, Малисиозо после короткого раздумия. – Грозеро, прикажи ребятам выбросить захваченных туземцев за борт! Иначе проклятый Дью на самом деле от нас не отвяжется!

– Слушаюсь, мой капитан! – гаркнул обрадованный боцман и скатился, словно колобок, по трапу на палубу.

– Но ничего, Чевалачо! – угрожающе бормотал под нос Малисиозо, меряя шагами капитанский мостик. – Придет время – мы с бунтовщиком Дью за все рассчитаемся! Помяни мое слово! Малисиозо никогда и никому не прощает своего унижения!

Бриг «Зведный» продолжал догонять пиратское судно, которое упорно не реагировало на предупреждающие выстрелы. У заряженных пушек стояла наготове орудийная команда с зажженными фитилями.

– Мури! Распорядись, чтобы наши канониры пальнули еще разок для острастки! Что-то Малисиозо заупрямился, совершенно игнорирует наши требования! – сказал капитан Дью, поднимая к глазам подзорную трубу.

– Не беспокойтесь, капитан! Мы сейчас вправим ему мозги! Надолго запомнит, как безнаказанно разбойничать у берегов Черепашьего Острова.

Мури отправил боцмана к канонирам, перезарязавшим носовые орудия.

– Капитан, люди за бортом! – неожиданно раздался сверху громкий крик «марсового».

– Пираты, боясь погони, выкинули свою добычу за борт! – доложил помощник капитана Мури.

– Вижу. Немедленно шлюпки на воду!

– Есть, шлюпки на воду!

* * *

Пока моряки «Звездного» вылавливали из воды спасенных от рабства ловцов жемчуга, пиратское судно успело удалиться на довольно приличное расстояние, и преследовать его не имело смысла.

Раздраженный Малисиозо, без удержу чертыхаясь, удалился к себе в каюту. Бабило, Чевалачо и боцман остались на мостике, наблюдая в подзорную трубу за действиями брига капитана Дью.

– Чудом ушли, – с облегчением брякнул Грозеро, обращаясь к Чевалачо и утирая пот со лба. – Эх, и напьюсь завтра в Карамбе.

– Благодаря тебе, Грозеро. Если бы ты не сказал, что у Дью лучшие на всем флоте канониры, вряд ли Малисиозо изменил бы свое решение, – отозвался хмурый Чевалачо, снимая с головы свою знаменитую прострелянную треуголку и встряхивая непослушную львинную гриву.

* * *

Капитан Малисиозо находился в прескверном настроении: операция под кодовым названием ««Жемчужина», по захвату в плен ловцов жемчуга, с треском провалилась, едва начавшись. Когда фрегат «Пари» возвратился на рейд в родную Карамбу, расстроенный Малисиозо заперся у себя в каюте и с горя сильно напился, что за ним ранее не замечалось. Экипаж был тише воды и ниже травы, боясь потревожить капитана. На корабле стояла гробовая тишина, нарушаемая только поскрипыванием снастей и убийственным храпом на полубаке боцмана Грозеро, сменившихся с вахты матросов да еще угрожающим рычанием и мяуканьем с бушприта Пройдохи-Марсика на соперников, портовых котов, лениво прогуливашихся по пристани.

Утром невыспавшийся капитан «Пари» поднялся на мостик. Там, несмотря на раниий час, торчал Чевалачо, который глазел в подзорную трубу и негромко похохатывал.

– Что там, Чевалачо, интересного творится у наших соседей? – поинтересовался Малисиозо у помощника.

– Умора, мой капитан! Пьяный Одноглазый Пуэрко голышом, в чем мать родила, с абордажной саблей носится по палубе. Экипаж в жуткой панике, многие забрались на реи, другие висят на вантах, кое-то уже сиганул в море и спасается вплавь.

– Вот видишь, до чего доводит проклятая белая горячка? – нравоучительно начал Малисиозо.

– Батюшки! Капитан, вы только посмотрите, что он, безумец, выделывает? Полез на реи за ними!

– Чтоб он сверзился, одноглазый черт, – пожелал Малисиозо своему сопернику, тяжело плюхаясь в шезлонг.

– Мой капитан, может быть нам предпринять прогулку на Остров Сундуков? Уж давненько там не бывали, – подбросил идейку Чевалачо мрачному капитану, чтобы как-то вывести того из состояния затянувшейся депрессии.

– А что, это мысль! Молодец, Чевалачо! – вдруг оживился Малисиозо. – Мы там тыщу лет не были! И бедная Барабоська соскучилась по прогулке. Ей нравится проводить время на суше. Пусть немного побегает на воле, не в шумную Карамбу же ее везти?

– Тогда я с вашего разрешения распоряжусь?

– Давай, Чевалачо! Засиделись мы тут! Сплаваем на недельку на остров, развеемся.

Помощник капитана спустился с мостика и, отыскав боцмана на полубаке, передал последние указания Малисиозо.

– Черт! – выругался Грозеро, в сердцах пнув бухту каната. – Как все не вовремя!

– Чем не доволен, старина?

– Понимаешь, хотел сегодня на берег сойти, расслабиться в Карамбе в «Пушечном ядре» после нашего неудачного рейда к Черепашьему Острову, снять, как говорится, стресс.

– Чудак! Тебе Малисиозо так раслабится! Радуйся, что у него после острова будет настроение отличное. Это я ему идейку побросил, а то он злой, как бобик. Не знаешь, что он выкинет в следующую минуту.

– Эй, Карапузо! Поднять якорь! Да поживее! Снимаемся!

– Есть, поднять якорь! – отозвался пират и помчался на нижнюю палубу, вскоре он появился с рабами, которые с помощью скрипучего на все лады брашпиля подняли якоря.

Через полчаса фрегат «Пари» покинул гавань, держа курс на Остров Сундуков.

На соседней же галере продолжалась все та же катавасия: бешеный Пуэрко, допившись до белой горячки, гонял по кораблю перепуганных пиратов.

Глава двадцать восьмая

Урок геометрии

Пока шло плавание, на фрегате «Пари» вновь возобновился учебный процесс. На этот раз Малисиозо посвятил свои занятия изучению геометрии.

– К вашему сведению, неисправимые лентяи, геометрия – это одна из древнейших наук. Нашему брату, морскому человеку, без нее, как без рук. Без знания геометрии штурману не проложить верный и короткий курс.

– У нас штурман всего один, пусть он и изучает, нам-то зачем? – подал кто-то голос.

– А вдруг он заболеет или упадет за борт, или его убьют в пьяной драке или во время морского боя? Как мы без него проложим нужный курс? Каждый моряк должен знать геометрию!

Малисиозо на школьной доске нарисовал мелом прямоугольник и вершины его обозначил буквами: А, Б, В.

– Эта геометрическая фигура называется прямоугольным треугольником. Две малые стороны – катетами, а длинная сторона – гипотенузой. Запомните самое главное: гипотенуза всегда меньше суммы двух катетов.

Ученики, зевая и почесываясь, с унылыми лицами следили за белым мелком, которым капитан рисовал линии на школьной доске. Оживление в их ряды неожиданно внесло появление огромной зеленой мухи, которая с жжужанием нагло кружила над потным Бабило. Пиратам настолько осточертела учеба, что они были рады любому событию во время урока. Все уставились на муху, которая норовила спланировать на телохранителя и укусить. Бабило отчаянно от нее отмахивался, пытаясь прихлопнуть. Фрипоно-младший, воспользовавшись возникшей ситуацией, быстренько организовал тотализатор и принимал ставки. Большая часть учеников ставила на муху, они были уверены на все сто процентов, что она все-таки цапнет потного пирата. Остальные ставили на здоровяка Бабило. Но всему положил конец Малисиозо. Закончив рисовать, он обернулся к оживившейся аудитории.

– Итак, начнем! Допустим, наш корабль находится в точке А. Нам с вами необходимо попасть в порт В. Туда есть два пути. Первый: плыть прямо в точку В. И есть путь через промежуточную точку Б, пусть это будет остров сокровищ, например. Как по-вашему, какой нам лучше выбрать маршрут?

К большому удивлению учителя вырос лес поднятых рук, что бывало крайне редко, даже туповатый Бабило и тот тянул вверх руку.

– Прекрасно, молодцы! Ну, отвечай ты, Карапузо!

– Несомненно, надо плыть вторым курсом, капитан! Думаю, что мои товарищи такого же мнения!

– Честно сказать, твой ответ меня удивил! Посмотри внимательно, ведь если выбрать первый курс, то путь окажется намного короче. Значит, наш фрегат достигнет своей цели намного раньше, – начал втолковывать бестолковому ученику капитан Малисиозо.

– Нет, второй курс вернее! – продолжал упорствовать пират.

– Поднимите руку, кто не согласен с Карапузо?

Никто не поднял руки, похоже, морские разбойники единодушно поддерживали мнение товарища.

– Карапузо, объясни, почему ты выбрал второй курс?

– А на фига мне плыть в какой-то там порт, лучше я поплыву через остров сокровищ, глядишь, может, повезет, и найду там что-нибудь ценное.

Все пираты хором ободряющее загалдели, засвистели, поддерживая товарища.

– Молодец, Карапузо!

– Правильно!

– Сначала за сокровищами!

– Балбесы! Тупые головы! Но этот путь намного длиннее! Понимаете, длиннее! – вышел из себя учитель, тыкая указкой в рисунок на доске. – Неужели этого не видно?!

– Ну и что! – продолжал настаивать на своем Карапузо.

– Ааа!!! – вдруг заорал на весь корабль Бабило, с квадратными глазами вскакивая с места и молотя воздух кулаками, как мельница. Зеленая муха, воспользовавшись моментом, все-таки цапнула пирата в обнаженную поясницу.

Пока на палубе во время школьных занятий проходила жаркая полемика, Пройдоха-Марсик пробрался в кубрик и тщательно обследовал все темные углы. Слабостью наглого кота была паутина. Да-да, обычная паутина, которую плетут по углам большие и малые паучки. Осетриной Марсика не корми, только дай пожевать седую паутину. Он облазил все углы и закоулки на фрегате в поисках ее. Весь экипаж «Пари» ломал голову, чего кот в ней нашел? Может, какие витамины? Но, как говорится, о вкусах не спорят.

Глава двадцать девятая

Сундук Хромого Педро

Вечером фрегат «Пари» бросил якорь у цели своего путешествия – у Острова Сундуков. Утром была спущена на воду шлюпка, которая доставила пиратов, Малисиозо и его болонку на пустынный берег. На этот раз на прогулку по острову капитан никого не взял с собой, даже Сардино, на которого были возложены обязанности присматривать за Барабоськой.

Бабило и сопровождавшие пираты вытащили шлюпку на песчанный берег и, развалившись на душистой траве в тени деревьев, устроили себе тихий час, так как прекрасно знали, что прогулка капитана может затянуться до позднего вечера.

На этот раз им повезло, Малисиозо отсутствовал небольше часа. Он вернулся в хорошем приподнятом настроении, с веселой улыбкой на бледном лице. Сняв с себя перевязь со шпагой и освободившись от пистолетов, капитан расположился на лужайке рядом с экипажем. Барабоська же продолжала носиться по берегу, весело тявкая и гоняясь за порхающими яркими бабочками.

Подремав часок, капитан подозвал Бабило и, вынув из кармана камзола карту острова, стал тому объяснять, как найти обозначенное крестиком место.

– Ты все хорошо понял?

– Да, капитан! Это место я прекрасно помню, мы там бывали неоднократно. Тут еще слева чистейший родничок из-под земли бьет.

– Верно! Помнишь! – поразился Малисиозо памяти пирата, которого считал последним тупицей.

– Нам можно идти?

– Ступайте! Я думаю, что операция много времени у вас не займет. А мы тут с Сардино и Фанфарони вам что-нибудь вкусное перекусить приготовим.

Прихватив с собой пятерых дюжих пиратов с лопатами, Бабило исчез в густых зарослях, направляясь к центру острова, где находился источник.

* * *

Не прошло и часа, как на лужайке появился запыхавшийся от быстрого бега Бабило. Физиономия у него была перекошена, выпученные глаза похожи на пуговицы на дедушкином пальто, трясущиеся руки – в крови.

– Бабило! Что произошло?! – закричал пораженный Малисиозо, увидев окроваленного телохранителя.

– Капитан! Мы угодили в ловушку! Альберти убит!

– Как убит?! Какая ловушка? Кто посмел напасть на вас?! – накинулся с расспросами на телохранителя Малисиозо.

– Мы нашли сундук! Откопали его…

– Ну, а дальше что?!

– Замок на сундуке оказался с секретом! Когда стали вскрывать, он возьми да и выстрели! И пуля попала Альберти прямо в грудь! Дырка с грецкий орех!

– Сундук выстрелил?

– Да! Бедного Альберти уложило сразу наповал. Он и пискнуть не успел!

– Черт! Проклятый Хромой Педро! – выругался в сердцах Малисиозо. – Это все его дрянные проделки!

– Капитан, придется тяжелый сундук целиком тащить на берег, мы побоялись его вскрывать на месте.

– Ладно, пойдем поглядим на находку с сюрпризом, что там за сундук-убийца такой! Сардино! Возьми Барабоську на руки!

* * *

Бледные притихшие пираты лежали, прячась за толстыми стволами деревьев, когда капитан, телохранитель и Сардино появились у родника. Посреди поляны у свежевырытой ямы покоился огромный, окованный железными полосами сундук. Перед ним, разбросав руки в стороны, навзничь лежал мертвый Альберти, уставившись остекленевшими глазами в голубое небо.

Малисиозо постоял над убитым пиратом, потом с задумчивым видом несколько раз обошел вокруг найденного сундука. От второй попытки вскрыть сундук он сразу отказался, решив это ответственное дело доверить специалисту.

– Закопать в яме! – распорядился он, кивая на убитого. – Жалко парня! Отчаянный был малый!

– Ему недавно одна старая гадалка в Карамбе нагадала, что не пройдет и недели, как он получит кусок свинца в грудь, – прервал тягостное молчание телохранитель капитана. – Он только рассмеялся ей в лицо, ведь мы никуда не собирались в ближайшее время плыть, тем более участвовать в абордажах.

– Выходит, гадалка не обманула! – отозвался задумчивый Малисиозо. – Разыщешь мне потом эту старуху.

– Зачем вам старая карга, капитан? – пират испуганно уставился на Малисиозо.

– Иногда неплохо знать, что тебя ждет в будущем.

– Хорошо, капитан, найду.

Бабило пронзительно свистнул, подзывая перепуганный экипаж. Морские разбойники подошли, с опаской поглядывая на свою находку. После того как они закопали погибшего товарища, пираты обвязали сундук веревками и потащили волоком его в сторону берега.

Переход с тяжеленным сундуком показался сущим адом, «джентльмены удачи», обливаясь потом, только под вечер доволокли его до шлюпки.

На фрегате сундуком со стреляющим замком вплотную занялся Фрипоно-младший как лучший специалист в этой узкой области. Он, поколдовав несколько минут над секретными запорами, без особого труда справился с поставленной перед ним задачей. Приподняв крышку, пират увидел несметные сокровища и, ахнув, свалился без чувств. Малисиозо и Чевалачо бросились к нему, подумав, что он тоже стал жертвой загадочного сундука. Но, к их счастью, Фрипоно быстро очухался и был немедленно выдворен из капитанской каюты со строгим наказом под страхом смерти держать язык за зубами. Пока ему в каюте оказывали помощь, он умудрился незаметно запихнуть свою пятерню в содержимое сундука, и горсть золотых монет сменила свое местожительство и перекочевала в его карманы.

– Вот они, сокровища Хромого Педро! – воскликнул пораженный увиденным богатством Малисиозо, запуская растопыренные длинные пальцы в сундук, заполненный доверху золотыми монетами и драгоценностями.

– Нет, капитан, это скорее сокровища его прадеда, – сделал вывод Чевалачо, который спокойно смотрел, как перед сундуком выплясывает алчный капитан.

– Ты думаешь, что это сокровища Угрюмого Гроссо? – удивился Малисиозо, оборачиваясь.

– Я уверен, капитан.

– Почему? Проясни мне, темному!

– Обратите внимание вот на эти золотые монеты.

– Ну и что.

– Это очень старые монеты. Такие не чеканят уж без малого лет сто.

– Верно! Ты прав, Чевалачо! Выходит, мы напоролись на клад, закопанный еще прадедом Хромого Педро!

– Выходит, что так.

– Вот так номер! Завладели кладом прадедушки, а теперь еще хотим заполучить золото с его затонувшего корабля! Нашей наглости нет границ!

– Главное, чтобы Фрипоно не проболтался по пьяной лавочке в Карамбе. Хромой Педро живо устроит нам сладкую жизнь.

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кому устроит. Я думаю, нас больше ничего не держит на Острове Сундуков, пора возвращаться домой, – сказал довольный удачной экспедицией Малисиозо.

– Да, капитан, делать нам здесь абсолютно нечего, можно отсюда сваливать, – согласился с шефом Чевалачо.

– Прогулка, можно считать, удалась на славу, вот только жаль бедного Альберти. Ему здорово не повезло.

– Капитан, извините, я хотел бы вас предупредить… – замялся помощник капитана.

– Говори, Чевалачо!

– На корабле назревает недовольство. Уже давно не было абордажей и дележа добычи, люди начинают роптать. Как бы после находки сундука с драгоценостями экипаж не поднял мятеж на фрегате. Такое часто случается на пиратских судах, где забывают об экипаже.

– Да, Чевалачо, ты безусловно прав, с экипажем надо обращаться осторожно и держать ухо востро. Объяви ребятам, что завтра они получат свою долю, Надеюсь, это надолго утихомирит их пыл. А с ворчунами, которые мутят экипаж, я поговорю отдельно.

Глава тридцатая

Новый план Малисиозо

Не успел фрегат бросить якорь в гавани родной Карамбы, как на корабль заявился важный гость – Виоленто Беспалый, которого доставил на шлюпке с пристани Карамбы телохранитель капитана Бабило.

– Как поживаете, дорогой капитан! – приветствовал пирата знаменитый бандит, поднимаясь на фрегат.

– Вашими молитвами! – хмуро отозвался раздраженный незваным посещением Малисиозо. – Прошу ко мне в берлогу!

Беспалый проследовал за капитаном в каюту.

– Чем порадуете, Виоленто? – спросил морской разбойник, располагаясь напротив в мягком кресле и предлагая гостю коробку с сигарами.

– Пока ничем, дорогой капитан.

– Не узнаю вас. На вас совершенно не похоже.

– Так уж сложились обстоятельства, уважаемый капитан Малисиозо. Сначала все складывалось замечательно. Я шел уверенно по следу, можно сказать, преследовал по пятам вашего раба. И в конце концов настиг его. Знаете где?

– Где же вы обнаружили этого негодяя?

– Никогда в жизни не догадаетесь, капитан.

– Загадками говорите, Виоленто.

– На каторге.

– На каторге? – от удивления присвистнул капитан. – Как он там умудрился очутиться?

– Да, на каторге. На самой настоящей каторге, в роли каторжанина. На проклятом Острове Зеленый Ад. Его туда доставил адмирал Гавилан с очередной партией бунтовщиков. Этот щенок, можно сказать, был у меня в руках. Я уже предвкушал, как сверну ему его цыплячью шею, но тут произошло непредвиденное.

– Что же могло такого непредвиденного случиться, что вы не смогли расправиться с сопливым пацаном? – полюбопытствовал Малисиозо, пуская облако дыма.

– Как назло, в этот момент произошло извержение вулкана, остров всю ночь трясло, как в лихорадке. Хлестал жуткий ливень, все вокруг засыпало толстым слоем черного пепла. Пока мы с комендантом Чиэми и его людьми прятались от разбушевавшейся стихии за надежными стенами форта, каторжники захватили военный корабль, стоящий на рейде и удрали. Вместе с ними скрылся и наш подопечный.

– Печально, печально, Виоленто… Вы выяснили, где он сейчас?

– Да, мне вчера донесли верные люди, что его физиономия мелькала в Бельканто.

– Что собираетесь предпринять?

– Я собираюсь сегодня же вечером отправиться в столицу и выполнить свое обещание. Это дело чести.

– Чести? – переспросил Малисиозо, при этом у него от удивления округлились глаза и поднялись брови. Он и предположить не мог, что Виоленто и слово «честь» как-то могут уживаться вместе.

– Да. Но это, дорогой капитан, потребует дополнительных расходов, сами понимаете… Столица все-таки есть столица. Там совершенно другой уровень жизни.

– Хорошо, Виоленто! Я за ценой не постою. Наша договоренность остается в силе. Я вам сверх набрасываю еще двадцать процентов от нашей сделки. Вы должны прихлопнуть проклятого мальчишку, как жалкого таракана! И чем скорее, тем лучше.

– Уж об этом, дорогой капитан, не беспокойтесь, Виоленто в своей жизни и не такие дела проворачивал.

– Нисколько не сомневаюсь. Наслышан, наслышан о ваших прошлых подвигах, – отозвался недовольный Малисиозо, стряхивая пепел с сигары.

* * *

После беседы помощник капитана доставил наемного убийцу на шлюпке обратно на многолюдную пристань Карамбы. Когда он вернулся назад, то заметил, что Малисиозо заметно повеселел.

– Чевалачо!

– Да, капитан.

– Садись, плесни себе рома. Давай поговорим об утонувшем бриге с золотом.

– О золоте Хромого Педро? – спросил, недоумевая, Чевалачо.

– Ну, да! О нем самом! Не дает оно мне покоя, хоть тресни! И зачем ты мне только рассказал?

– Не о золоте надо думать, а о душе, – вырвалось вдруг из уст помощника капитана.

– Чего ты вякнул? – подпрыгнул, как ошпаренный, Малисиозо, с удивлением уставившись на побледневшего Чевалачо. – Где таких философских мыслей нахватался?

– Один подвыпивший старикан на берегу в кабачке об этом толковал, – промямлил пират, несколько сконфуженный вопросом.

– Потом о наших с тобой пропащих душах подумаешь, на досуге, а сейчас давай вот что обсудим. Ты и Бабило в каких отношениях с помощником Одноглазого Пуэрко?

– С Ридо?

– Да, да! С Рыжим Ридо!

– Когда трезвые – приветствуем друг друга, когда пьяные – бьем друг другу физиономии. А что?

– Сегодня же бери Бабило за жирную задницу и отправляйтесь на берег. Постарайтесь разыскать Рыжего Ридо и завязать с ним крепкую до гроба дружбу.

– Дружбу? Дружбу с болваном Ридо? Вы что, капитан? Смеетесь? – Чевалачо, отставив от себя рюмку с ромом, удивленно выпучил на капитана глаза. – Он же полный кретин!

– Да, с ним самым, как ты его называешь, с кретином Ридо. Необходимо разведать, есть ли у Одноглазого Пуэрко в рабах на галере «Каналья» ловцы жемчуга. Если таковые есть, то надо как-нибудь через того же Ридо их постараться выкупить или выкрасть.

– Вы их хотите использовать для подъема со дна золота Хромого Педро? – неожиданно осенило помощника капитана.

– Какой ты догадливый, сразу видно, моя школа! Раз нам не повезло с захватом туземцев, будем искать подходящих кандидатов для ныряния здесь, в Карамбе, – заявил капитан, самодовольно ухмыляясь.

– Ловко придумано! – взвизгнул от восторга помощник.

– Только учти, Ридо ничего не должен знать о нашем гениальном плане.

– Как же объясню этому рыжему придурку, для чего мне вдруг понадобились туземцы с Черепашьего Острова? – развел руками озадаченный Чевалачо.

– Начни издалека. Скажи, что, мол, договорился с племенем их обменять на жемчуг, и пообещай ему часть прибыли. Я думаю, Ридо не дурак, чтобы упустить такую возможность набить себе карманы звонкими монетами.

– Хорошо, капитан. Только я боюсь, как бы наш болтливый Бабило не испортил все дело и не ляпнул за выпивкой чего-нибудь лишнего. Вы же знаете, у него язык как помело.

– Об этом не волнуйся. Я с ним сегодня поговорю и строго проинструктирую, как себя вести на конфиденциальных переговорах. Он будет надежно держать язык за зубами. Заодно узнайте, есть ли туземцы-рабы на других пиратских кораблях. Нам бы для полного счастья набрать команду ныряльщиков человек в двадцать-тридцать. И тогда плакало золотишко Хромого Педро горькими слезами. Ха! Ха! Ха!

Глава тридцать первая

Тайная калитка

Через неделю Торбеллино, забежав в один из трактиров перекусить, неожиданно на пороге нос к носу столкнулся с… С кем вы думаете? Он столкнулся со своим старым знакомым – Пройдохой Рискидо.

Знаменитый «медвежатник» был как всегда «под мухой» и страшно обрадовался встрече с юношей, с которым сидел в крепости Мейз в соседних камерах.

– Дружище, значит, тебе все-таки удалось удрать! Ты – молодчина! Я безумно рад тебя видеть! Не откажи в любезности отобедать со старым другом!

Оказывается, в трактире «Обитель счастья» у знаменитого вора был персональный столик, за который и был им препровожден дорогой гость.

Рискидо недавно выпустили на свободу. Он, находясь долгое время в одиночной камере, здорово отвык от городской суеты, от людского общества, и ему не терпелось выплеснуть на собеседника целый ушат впечатлений о первых днях на свободе. Так что, нашему герою он не давал и рта раскрыть, за что последний был ему премного благодарен, уплетая вкусное угощение.

После кувшина выпитого вина Рискидо ударился в далекие воспоминания, начал рассказывать про свои прошлые громкие дела. Юноша, слушая увлеченного рассказчика, неожиданно вдруг вспомнил про свою мысль, возникшую после удачного бегства от погони. Он вспомнил, что грозился устроить охоту на диктатора. А что если Пройдоху Рискидо подключить к осуществлению своей идеи? Ведь с его помощью можно открыть любой замок, любую дверь… Значит, можно запросто проникнуть и во дворец Трайдора!

– Ты, я вижу, меня совершенно не слушаешь, – обиделся вдруг профессиональный вор, уставившись помутневшим взором на юношу.

– Да нет, господин Рискидо, слушаю, внимательно слушаю… Продолжайте, очень интересно. Просто представил себе, как вы ловко вскрываете сложные замки.

– Сынок, запомни раз и навсегда, для меня не существует сложных замков!

– Совсем-совсем? Вы, наверное, шутите?

– Не шучу, дружище! Совсем-совсем! Я их щелкаю, как тыквенные семечки! – похвастался пьяный Пройдоха-Рискидо.

– А что если я вас попрошу открыть одну интересную дверцу, не откажете?

– Дорогой мой, запомни, Рискидо никогда ни в чем не отказывает своим лучшим друзьям!

Спустя час они расстались, договорившись вновь встретиться через пару дней здесь же, на этом самом месте.

Двое суток у Торбеллино ушло на тщательную подготовку операции и разработку плана по похищению диктатора. В свою задумку он никого не посвящал, кроме двух повстанцев из северного отряда, Северо и Тимидо, которые на несколько дней прибыли по делам в Бельканто. Услышав заманчивое предложение, оба загорелись идеей. Ферри он не обмолвился ни словом, так как знал, что тот будет категорически против этой безумной авантюры.

«Пусть будет ему сюрпризом, когда они приволокут Трайдора в мешке из-под сахара, как какого-нибудь поросенка, – подумал юноша, окунаясь в радужные мечты.

* * *

Дворцовый парк представлял собой огромную территорию, огороженную со всех сторон высокими кирпичными стенами с острыми наконечниками наверху. В парк можно было попасть несколькими путями: либо из самого дворца, либо через дворцовые ворота, которые охранялись усиленной стражей, либо через потайную калитку, выходящую на тихую глухую улочку Весенних Грез. Эта калитка открывалась крайне редко, только в исключительных случаях, когда необходимо было провернуть какие-нибудь темные делишки, на которые способны были такие люди, как диктатор Трайдор и его окружение. Через калитку ночью тайком выносили тела замученных в дворцовой темнице патриотов и сбрасывали их в мутные воды реки Браво. Частенько через калитку из дворца в город и во дворец шмыгали тайные агенты охранки, которые докладывали Трайдору и своему шефу Рабиозо о последних событиях либо отправлялись выполнять секретные поручения.

Калитка надежно закрывалась на десяток запоров и замков с секретами, открыть их постороннему было практически невозможно.

* * *

Перед рассветом, когда еще не взошло солнце, когда так крепок и сладок сон, у тайной калитки остановились двое прохожих. Они огляделись по сторонам и приблизились к дубовой дверце, обитой коваными железными полосами.

– Ну, как, господин Маэстро? Справитесь? – спросил Торбеллино своего спутника, кивая на дверцу.

– Ха! Ха! Не смешите меня, молодой человек. Еще не родился замочных дел мастер, замок которого я бы не открыл. Я их щелкаю, как орешки. Для меня нет невыполнимых задач. В жизни Рискидо был только единственный случай, когда ему не удалось открыть замок, но и то только потому, что его механизм заржавел навсегда. Ха! Ха! Ха!

– Извините, уважаемый Маэстро! Беру свои слова обратно.

– То-то, милый мальчик. Сейчас я продемонстрирую вам чудо из чудес, вы такого представления отродясь не видывали. Все это нагромождение замков я открою за каких-то пять минут.

– Пять минут, это все-таки очень долго. Нас могут заметить и замести надолго в кутузку.

– Замки-то я открою мгновенно, не успеете и глазом моргнуть, мой юный друг. Только вот дело в том, что здесь не только запоры. Обратите внимание вот на это отверстие, на уровне вашей груди. Думаете, что это глазок. Нет, это не глазок, это отверстие, через которое стреляет пулями специальный механизм, когда посторонний человек попытается проникнуть через калитку в дворцовый парк.

– Неужели, правда?

– Можно запросто схлопотать пулю в грудь, а кто пониже ростом норовит получить порцию свинца в свой «котелок».

– Изобретатели, однако, – изумился Торбеллино.

– И не говорите, я уже сталкивался с подобными сюрпризами. Как-то с одним хорошим приятелем обстряпали одно крупное дельце, в результате которого похитили огромный сундук и мешок всякого добра. Пока я подсчитывал нашу добычу, он занялся тем временем проклятым сундуком. Когда он его вскрыл, сработало устройство, и сундук выстрелил. Мой друг словил вот такой кусок свинца, и моя доля добычи увеличилась вдвое. После того случая я очень осторожен и знаю толк в подобных сюрпризах богатеев, чую их за версту. Частенько встречаются стреляющие сейфы и ящики письменных столов и секретеров.

– Никогда не слыхивал о подобном.

– Поработаешь со мной – многое узнаешь, мой мальчик.

– Нет, уж, увольте, пока не испытываю никакого рвения и горячего желания работать с вами.

– Ладно, закончим лирику и перейдем к делу, – сказал Рискидо, извлекая из кармана перчатки. – Главное в нашем деле – не оставить следов.

Знаменитый вор надел перчатки, достал из саквояжа связку всевозможных отмычек и приступил к любимому делу.

– Замков, как я вижу, всего семь. Остается только стреляющий механизм. Придется мне с ним немного повозиться. Пока я с ним буду разбираться, молодой человек, посмотрите по сторонам, как бы нас тут кто-нибудь из жандармов не прищучил.

– Все спокойно, маэстро. В такую рань все еще крепко спят, – заверил «медвежатника» Торбеллино.

– Ну, не скажите, я обычно ночью и на рассвете не сплю. Самая работа. Ранние часы – мое любимое время, когда всем снятся приятные сновидения.

– После которых – тут тебе ни сундуков, ни денег, ни драгоценностей, – сделал попытку пошутить Торбеллино. – Не так ли?

– Тише, не говорите мне под руку, дорогой, там очень сложный механизм, – прошептал Рискидо, орудуя в отверстии длинной тонкой проволочкой. – Тут надо осторожно, нежно, иначе ничего не получится. Так… Так… еще чуть-чуть. Ну, вот и все! Готово!

– Не может быть? Что, можно открывать?

– Толкайте дверь смелее, мой юный друг. Но на всякий случай пригнитесь, мало ли что.

Торбеллино, предусмотрительно пригнувшись, осторожно тронул ручку дверцы, к его удивлению, она легко и неслышно приоткрылась, видимо, дверные петли были хорошо смазаны.

– Замечательно. Приятно работать с умным, надежным партнером. Премного благодарен за плодотворное сотрудничество. Спешу откланяться. Удачи, мой юный друг, – приподняв в знак почтения краешек котелка, Рискидо развернулся и чуть ли не бегом направился по указанному Торбеллино адресу, где его ожидала вожделенная бутылка «живительной влаги», без которой он не мог прожить и дня, из-за которой постоянно попадал в неприятные истории.

Глава тридцать вторая

Похищение диктатора

Торбеллино, проводив долгим взглядом «грозу банковских сейфов», тихонько свистнул, подавая сигнал своим друзьям, которые находились на другом конце улицы в засаде, чтобы в случае опасности предупредить товарища.

Через мгновение Северо и Тимидо оказались у открытой калитки рядом с Торбеллино. Проникнув в парк, молодые люди аккуратно притворили ее, чтобы со стороны не было заметно, что кто-то вскрыл замки. От калитки вглубь дворцового парка вела ухоженная узкая дорожка, аккуратно посыпанная гравием.

Наши герои, скрылись в густом кустарнике боярышника, который рос по краям дорожки. Пригнувшись, они с особой осторожностью двигались вперед…

Торбеллино и его друзья проблуждали по дворцовому парку до рассвета. Парк занимал огромную площадь, на которой был расположен не один десяток павильонов, беседок, небольших прудов, постриженных зеленых лужаек, альпийских горок с ручейками и водопадами, фонтанов и фонтанчиков, цветников и клумб, извилистых дорожек, красивых скульптур… Выйдя на одну из лужаек, они неожиданно наткнулись на стайку павлинов, важно разгуливавших перед скамейкой у пышно цветущей сливовой рощицы. Красавцы-павлины, увидев незнакомцев, подняли страшный гвалт, заставив наших героев ретироваться обратно в кустарник.

– Чертовы расфуфыренные петухи, – выругался свистящим шепотом, нервничая, Тимидо. – Какой переполох устроили! Как бы на их вопли дворцовая охрана не сбежалась.

– Тсс.., кто-то идет сюда, братцы! Тихо! – Торбеллино, тронул за плечо товарища.

На лужайку, широко позевывая, вышел заспанный мужчина в фартуке с корзиной в руке, с виду похожий на садовника. К нему устремились орущие на все лады павлины, как бы жалуясь на непрошеных гостей. Достав из корзины угощение, он стал кормить птиц.

– Парни, двигаем дальше, здесь нам делать нечего, – прошептал Северо, подталкивая юношу в спину. Оставив сливовую рощу далеко позади и миновав небольшое вытянутое озерцо с мостиком через него и плавающими черными лебедями, они вышли к бассейну, около которого под зонтом стояли мраморный столик и шезлонг. Берега бассейна украшал шикарный цветник из камелий, пионов и желтых ирисов. Несмотря на ранний час, над ним вовсю жужжжали трудяги-пчелы. Вдоль дорожки, ведущей к бассейну, стоял ряд бронзовых статуй.

– Красота… – вырвалось у Тимидо, уставившегося во все глаза на красоту, что раскрылась перед ними.

– Мне кажется, это самое подходящее для нас место. Трайдор наверняка по утрам ходит сюда купаться, – высказал свою версию Торбеллино, тоже любуясь сказочным ландшафтом.

– Ты прав, пожалуй, лучше места нам и не сыскать, – согласился Северо, оглядываясь по сторонам. – Заляжем в кустах жасмина и будем ждать, а дальше уж действовать по создавшейся обстановке.

– Братцы! Кто-то топает сюда, – предупредил друзей, высовываясь из укрытия, Тимидо.

– Да, это же сам Трайдор, если мне зрение не изменяет, – радостно прошептал Северо, вглядываясь в конец дорожки и пихая локтем в бок Торбеллино.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Его шевелюра, его бравая военная выправка.

– Да и кому еще быть, как не ему, в такую рань. В таком шикарном бассейне купается, наверное, он один.

– Погодите… Он, кажется, со слугой. Этого нам еще не хватало.

– Хорошо, что собаки с ними нет.

– А что у него собака есть? – спросил Тимидо.

– Еще какая.

– Чего же раньше мне об этом не сказали? Я собак боюсь, как огня.

– Пожалели тебя.

– Черт побери, слуга нам совсем ни к чему, – выругался, меняясь в лице, Северо. – Как бы не сорвал нам все дело.

– Треснем его по башке и свяжем, если будет мешаться.

– Все, братцы, замерли! Сидим тихо. Понаблюдаем, что диктатор будет делать.

Неожиданно на лужайке, недалеко от того места, где спрятались повстанцы, появился сам правитель в зеленом махровом халате, за ним семенил тощий слуга в белом парике и красной ливрее с серебряным подносом, на котором был хрустальный графинчик с вином, рюмка и фрукты.

Пару минут с протяжным стоном поприседав и помахав пухлыми руками, диктатор бодрым шагом направился в сторону бассейна, за ним вприпрыжку едва поспевал слуга.

Сбросив халат на руки слуги, Трайдор плюхнулся в прозрачную воду, подняв фонтан брызг. Фыркая, как тюлень, он с блаженным видом лениво плавал, опустив лицо в воду и пуская пузыри. Вдоволь наплававшись, он, довольный, выбрался на берег, облачился в халат и уселся в шезлонг, расположившись рядом со столиком, на который слуга поставил поднос. Выпив пару рюмок вина и с блаженством вытянув ноги, он отослал за чем-то слугу во дворец.

– Братцы, надо брать, пока он тепленький. Лучше момента, думаю, нам не представится, – прошептал, ерзая от нетерпенья, Северо.

– Я готов! – живо отозвался Тимидо.

– Слуга, думаю, навряд ли скоро вернется. За это время мы успеем этого фрукта скрутить и переправить за ограду парка в надежное место.

– Хорошо, берем, – согласился с друзьями Торбеллино, поеживаясь от нахлынувшего волнения.

– Тимидо, приготовь кляп и веревку.

– У меня все наготове.

– Внимание, братцы! Я пошел, – предупредил Северо и выскочил из зарослей, сжимая в руках маленькую дубинку, обернутую полотенцем.

Он, низко пригнувшись, подкрался к шезлонгу и стукнул ничего не подозревающего диктатора дубинкой по голове. Рядом с ним тут же оказался Тимидо с кляпом, веревкой и мешком.

Торбеллино же продолжал сидеть в укрытии и наблюдать, не покажется ли кто-нибудь из прислуги на парковой дорожке.

Повстанцы, быстро связав бесчувственного Трайдора, запихнули его в холщовый мешок.

– Здоровый, однако, ломоть, – пожаловался Северо, взваливая тяжелый мешок с добычей себе на широкую спину.

– Это тебе не мешки с мукой в порту разгружать, это груз потяжелее будет, это наш дорогой ненаглядный диктатор, – засмеялся Тимидо, сзади поддерживая драгоценный груз..

– Ну, ничего, я потерплю, рассчитаемся с ним за транспортировку его жирного тела попозже и сполна.

– Разочарую тебя, дружище. Судить его будем народным судом публично. Он ответит за все свои злодеяния и предательство.

– Может, учитывая мои заслуги, все-таки сначала позволите мне его отстегать широким ремнем по жирной заднице. Руки, прямо, так и чешутся.

– Северо, я, конечно, понимаю твое горячее желание поквитаться с этим выродком, но мы должны его доставить в горы в целости и сохранности, – отозвался Торбеллино.

Похитители быстро двинулись напрямик к заветной калитке, стараясь как можно скорее покинуть дворцовый парк, пока не обнаружилась пропажа диктатора.

– Тимидо, будь поосторожнее, – предупредил молодой фрид товарища, который, не разбирая дороги, шагал впереди группы. – Смотри под ноги, не топчи цветы. Вон, только что на азалии наступил, а до этого помял куст хризантемы.

– Какая азалия, какая хризантема? Торбеллино, ты в своем уме? Нам главное сейчас побыстрее отсюда ноги унести, пока нас тут не стреножили! – недовольно огрызнулся повстанец.

Аккуратно притворив за собой тайную калитку, они бегом спустились к реке Браво, что несла свои мутные быстрые воды в конце улицы. Там на берегу у них была припрятана лодка. На ней они сплавились на пару километров вниз по течению. Теперь можно было не бояться, даже если их начнут искать с собаками. С трудом выбравшись на противоположный крутой берег, они пересекли березовую в рощу и оказались на заброшенном пустыре.

– Давайте привал устроим, передохнем чуть-чуть, самую малость, уж больно тяжел наш правитель, – промолвил Северо, отдуваясь. Он осторожно опустил мешок на землю и прислонил его к огромному серому валуну. Тимидо и Северо достали папиросы и, присев рядом, с блаженством закурили. Торбеллино снял куртку, расстелил на мягкой траве и прилег.

– Во дворце сейчас, наверное, паника, – выдал Тимидо, пуская кольцами дым.

– Заварушка, будь здоров, – согласился Торбеллино. – С ног, наверное, сбились в поисках правителя.

Обитатель мешка вдруг начал извиваться, как уж, и отчаянно дергаться внутри.

– Смотри, как брыкается.

– Ну, прям, как необъезженный жеребец.

– Не нравится путешествовать без удобств? Ну, уж извините, Ваше сиятельство! – усмехнулся Тимидо. – В этот раз без кареты пришлось обойтись! Если бы вы были сговорчивей, мы бы вам к парку карету подогнали с мягкими подушками.

– Побрыкайся, побрыкайся! Вот отправим тебя в горы к бывшим гвардейцам Мудрого Синсеро, которых ты подло предал, тогда посмотрим, как запляшешь, – пригрозил шевелящемуся мешку Северо, доставая платок и вытирая со лба пот.

– Брыкается? Неспроста это. Может, воздуху ему не хватает, – сказал Торбеллино, беспокоясь за здоровье пленника. – Как бы не окочурился по дороге. Давай посмотрим, что там с ним.

– Пожалуй, развяжу мешок, а то и вправду еще задохнется наш подарок Моряку Веле, – отозвался Северо, вставая и направляясь в лежащему у валуна мешку.

– Братцы, что это чертовщина!? – с тревогой и удивлением вдруг воскликнул он, развязав мешок. – Кто это?

– Что случилось, Северо?

– Братцы, вы только поглядите! Это же не Трайдор!

– Как не Трайдор?! – вскочил на ноги, словно ужаленный змеей, Торбеллино.

Повстанцы вытряхнули из мешка похищенного и принялись того внимательно разглядывать.

– И впрямь, не Трайдор! – согласился с другом Тимидо, озадаченно почесывая затылок. – Вот так номер! Прям цирк какой-то!

– Какой-то лысый черт! – пробормотал удивленный Торбеллино, не веря своим глазам. – Похож, конечно. Но это точно не диктатор! Ну-ка, вынь у него изо рта кляп. Интересно, что это за лысый гусь в парике?

Тимидо вытащил кляп изо рта красного, как вареный рак, пленника.

– Ты кто такой, черт побери?! – задал вопрос Тимидо, встряхнув как следует за плечо похищенного.

– Я… я… Тра… Традиторо, – промямлил перепуганный на смерть лысый тип, сидевший в мешке.

Торбеллино и Тимидо набросились него с распросами.

– Традиторо? Какого черта ты делаешь во дворце?!

– Почему носишь парик и почему, как две капли воды похож на Трайдора?

– Родной брат его, что ли?!

– Нет, я не брат. Я его дво… двойник.

– Двойник?! – воскликнул пораженный Северо. – Ах! Вон, в чем дело! Ну и дела, братцы!

– Мда, крепко мы лопухнулись, – протянул Тимидо.

– Торбеллино, что будем делать с этим лысым хорьком?

– Пусть катится к чертовой бабушке! – отозвался молодой фрид. – Жалко, что все наши старания коту под хвост!

– Ну, чего расселся? Бери мешок и бегом во дворец к Трайдору! Передай ему от нас пламенный привет! Да, не забудь с собой парик прихватить! – крикнул расстроенный Северо и дал крепкого пинка под зад двойнику.

– Спасибо-о! – залепетал умоляющим голосом, оглядываясь, Традиторо. – Господа-а, премного-о благодарен, премного благодарен…

– Катись, пока мы не передумали!

Двойник Трайдора, схватив мешок и парик, галопом рванул прочь, только его и видели.

– Тапок забыл! – крикнул вслед Тимидо.

– Черт побери! – выругался в сердцах Северо, со злостью пнув сапогом подвернувшуюся под ноги кочку. – Такая промашка вышла!

– А мы-то, наивные, думали, что диктатор в наших руках. Видно, не такое простое дело – словить этого злодея.

– Ладно, братцы, разбегаемся в разные стороны. Ничего страшного не произошло. В следующий раз будем умнее, – сказал Торбеллино. – На ошибках, как говорится, учатся.

– На ошибках лучше учиться, чем за них расплачиваться, – нравоучительным тоном уточнил Северо.

– Вы когда в следующий раз в Бельканто появитесь?

– Недели через две, не раньше, – отозвался хмурый Тимидо.

– Тогда встречаемся в кондитерской «Волшебная флейта», что недалеко от площади Трех Героев, в полдень.

– А почему там?

– Потому что я живу на соседней улице. И главное, никому ни гу-гу о нашем плане. Если Моряк Вела и Ферри узнают о нашей затее, они нам быстро головы-то пооткручивают.

– Эх, и разозлятся!

– А когда притащим им живого диктатора, не посмеют. Героев, как говорится, не судят!

– Это уж точно!

– Пока вас не будет, я как следует обмозгую, как заполучить Трайдора в наши сети. Есть у меня одна идейка!

Глава тридцать третья

Восто и Флари идут по следу

Флари, ползая на четвереньках, долго и тщательно изучал через большую лупу следы, оставленные на парковой дорожке похитителями, и еле заметные царапины на запорах калитки.

– Это, несомненно, дело рук Пройдохи Рискидо, провалиться мне на этом месте. Даю руку на отсечение, его почерк, – уверенно заключил он, закончив свои дела. – Такое мог провернуть только один человек на белом свете, только такой вор-пройдоха, как Рискидо.

– Рискидо?! – недоверчиво переспросил Рабиозо, который бросил все важные дела и примчался в резиденцию Трайдора, чтобы лично участвовать в расследовании покушения. – Ты уверен?

– Абсолютно, шеф!

– Немедленно найти ублюдка и арестовать!

– Но, шеф, пройдоха Рискидо уже два дня как не просыхает в трактире «Обитель счастья», – живо откликнулся Восто, выныривая из-за кустарника, где высматривал улики. – Его вчера вечером там видели агенты Спуро и Сабуэсо, он на ногах не стоял и языком лыка не вязал.

– Немедленно проверить!

– Слушаюсь, шеф!

– Нутром чую, что этого прохиндея там уже нет. Что-нибудь нашел?

– Кругом здорово натоптано, такое ощущение, что по клумбе с азалиями прошел выводок свиней. Очень много следов оставлено у бассейна, где обычно по утрам купается наш правитель. Я пробежался по всему маршруту похитителей, сложилось такое ощущение, что они совершенно не были знакомы с планом парка.

– С чего ты взял, Восто? – задал вопрос шеф полиции, протирая стекла очков платком.

– Они его исколесили вдоль и поперек, по нескольку раз. Судя по оставленным следам, нападавших было трое.

– Согласен. Одному унести жертву, конечно, не под силу.

– Одного не могу понять, зачем им сдался Традиторо?

– Они его перепутали с Трайдором, болван! – обругав сыщика, Рабиозо запричитал. – О, горе мне! Вот с такими тупыми сотрудниками мне приходится работать!

* * *

Через полтора часа в кабинет шефа тайной полиции с расстроенными физиономиями ввалились Восто и Флари.

– Ну…? – Рабиозо выжидательно уставился на агентов. – Я был прав?

– Вы не угадали, шеф! Пройдоха Рискидо до сих пор находится в трактире «Обитель счастья» и пьян в стельку, – доложил Восто.

– Может, притворяется?

– Исключено, шеф. Я пытался с ним поговорить, но безрезультатно. Он так накачался, что вообще ничего не соображает, – вклинился в разговор Флари.

– А кто же тогда взломал замки на тайной калитке в парке? Не повстанцы же?

– Абсолютно согласен с вами, шеф. Там явно работал крупный профессионал.

– То, что повстанцы не могли это сделать, это однозначно! – поддержал товарища Восто.

– Отсюда следует, что они наняли кого-то из «медвежатников» и хорошо заплатили. Вы следите за моей мыслью? – сказал Рабиозо.

– Из мастеров-медвежатников, кто бы мог справиться с секретными запорами, я знаю только троих. – Восто стал загибать пальцы. – Это ( Криволапый Жекки, Пройдоха-Рискидо и Маленький Фурибондо.

– Если наш пройдоха пьян, то выходит, что это сделали Криволапый Жекки или Фурибондо.

. – Вряд ли, Жекки уже как несколько месяцев сидит в тюрьме за ограбление особняка министра финансов Тараканни, – возразил Флари, потирая свой длинный нос. – Маленький Фурибондо тоже вряд ли мог, он уже полгода, как безвылазно околачивается в Карамбе у своей невесты…

– А ты абсолютно уверен, что он в Карамбе? А не здесь где-нибудь в данный момент ошивается? Я вот, лично, не уверен! – взвился раздраженный Рабиозо.

– Хорошо, поручу своим агентам проверить.

– Ладно, черт с ними, с «медвежатниками». Давайте лучше потолкуем о двойнике диктатора, о Традиторо, – Рабиозо нахмурившись, откинулся на спинку кожаного кресла. – Кто-нибудь его уже допрашивал?

– Да, мы сразу, как он только появился, допросили этого тупого болвана, – отозвался, брезгливо поморщившись, Восто.

– Что он говорит?

– Он со страху надул в штаны и ничего толком сказать не может, – добавил носатый Флари.

– Кто на него напал? Cколько их было? Как они выглядят? О чем говорили? Есть хоть малюсенькая зацепочка? – забросал вопросами сыщиков Рабиозо, весь позеленев от злости.

– Традиторо все постоянно путает. То говорит, их было трое, то говорит, что ( пятеро. Но то, что там был наш неуловимый пацан, это неоспоримый факт.

– Торбеллино?

– Традиторо уверяет, что одного из похитителей, когда он сидел связанный в мешке, называли по имени «Торбеллино».

– И ты ему веришь?

– Шеф, а что нам еще остается? Ведь мы, когда допрашивали, не упоминали имени мальчишки, не мог же пострадавший его с потолка придумать.

– Что верно, то верно. Это обнадеживает, – сказал Рабиозо, потирая руки. – Значит, один из похитителей был все-таки проклятый Торбеллино! И мы по-прежнему ничего о нем не знаем.

– Как только мы раскрыли своего агента Фалсо, мы лишились всякой информации о подполье, – осторожно высказался молчавший Флари.

– Да, это наша большая ошибка, – согласился шеф полиции. – Нельзя было его раскрывать раньше времени. Но кто мог предположить, что операция по ликвидации южного отряда повстанцев завершится полным провалом?

Глава тридцать четвертая

Коммерческое предприятие

Сойдя в увольнение на берег, Рыжий Ридо, неожиданно столкнулся лицом к лицу с околачивающимися на многолюдной пристани Чевалачо и Бабило, которые поджидали, по всей видимости, его персону.

– Эй, Ридо! Привет! – лучезарно улыбаясь, окликнул пирата Чевалачо, поднимая треуголку.

– Привет!

– Как поживаешь, дружище? – с добродушным видом поинтересовался, подпирая фонарный столб, Бабило.

– Вашими молитвами, господа морские разбойники! – откликнулся с некоторой неохотой помощник Одноглазого Пуэрко, ожидая какого-нибудь подвоха со стороны конкурентов.

– Как драгоценное здоровье капитана Пуэрко? Он оклемался после очередного приступа белой горячки?

– Спасибо. Не жалуется.

– Ридо, есть дело. Надо бы перекинуться парой слов за кружкой старого доброго рома, – продолжил Чевалачо, сдвигая на затылок простреленную треуголку.

– Я всегда готов составить компанию, уважаемые коллеги. Когда? Где? Сегодня?

– Да, хоть и сегодня. Угощаем мы с Бабило, так что тебе тратиться не придется.

– Не откажусь.

– Еще не родился пират, который бы отказался от крепкого напитка, – вставил, выпячивая живот, бесшабашный Бабило.

– Тогда через час в харчевне «Морской Дьявол и Веселая Хохотушка». Устроит? – спросил Ридо.

– Нет, не пойдет. Разговор серьезный, так сказать, конфиденциальный, с глазу на глаз. Там нежелательно. В харчевне полно ваших, – отозвался помощник капитана Малисиозо.

– Лучше давай в кабачке «Пушечное ядро». Зачем нам лишние уши?

– Ладно, договорились. Через час буду.

– Вот и отлично! Ждем-с!

– Не пожалеешь, – добавил Бабило, поводя могучими плечами.

– Посмотрим, – настороженно откликнулся заинтригованный неожиданной встречей с конкурентами Рыжий Ридо, гадая, о чем может быть с ними разговор.

* * *

В точно назначенный час Рыжий Ридо появился на пороге портового кабачка «Пушечное ядро», где в углу за столом его уже поджидали со скучающим видом пираты с фрегата «Пари».

– Садись, дружище! – сказал, обрадовавшись, Бабило и разлил по кружкам крепкий ром.

– С чего такая гулянка, если не секрет?

– Обычная встреча старых добрых друзей, – отозвался Чевалачо. – Сегодня мы тебя угощаем, в другой раз ты нас угостишь!

– Говорят, что Малисиозо сказочно разбогател? – вдруг вырвалось у Ридо. – По Карамбе слухи ходят, что он богатый клад на Острове Сундуков нашел?

– С чего ты взял?

– Фрипоно-младший на днях, во время игры в карты, поделился новостью.

– Фрипоно? – удивился Чевалачо, переглянувшись с Бабило.

– Он самый. Я у него выиграл пару старинных золотых монет.

– Ты выиграл у Фрипоно? Что-то верится с трудом!

– С каких пор ты стал жуликам верить? – недовольно буркнул Бабило, отхватив ножом кусок окорока.

– Я бы не поверил, если бы собственными руками не держал эти монеты. Могу показать, если не верите.

– Черт с ним, с Фрипоно, и монетами, – сердито оборвал разглагольствования пирата хмурый Чевалачо. – У нас к тебе серьезное деловое предложение. Треть от прибыли – твоя. Устроит такой расклад?

– А не обманете?

– Обижаешь, Ридо! Чевалачо никогда никого не обманывал! Это все на побережье знают!

– Ладно. Давайте ближе к делу. Что за предложение?

– Только у нас одно условие.

– Какое? – весь напрягся Ридо, опасаясь попасть впросак.

– Никому ни гу-гу.

– Клянусь, буду нем, как могила. Разрази меня гром!

– Понимаешь, дружище, мы тут затеяли с Бабило одно выгодное коммерческое предприятие, связанное с жемчугом, – сказал, наклонясь к собеседнику, Чевалачо.

– Глухой номер. Ничего у вас не получится. Торговлей жемчугом в Карамбе занимается Хитрый Астуто. У него в городе все схвачено.

– Нет, дружище, это совершенно другое дело. Мы не будем заниматься перепродажей, как он. Наша задача будет заключаться в другом.

– Слушаю.

– Мы собираемся с Бабило обменивать темнокожих рабов на жемчуг. И уже обо всем договорились с вождем Туни с Черепашьего Острова.

– А Малисиозо знает об этом?

– Что ты! Что ты! Зачем ему знать? – заговорчески зашептал, перегнувшись через стол, Чевалачо. – Это наше с Бабило предприятие! Мы ни с кем делиться не собираемся.

– А я вам тогда зачем?

– Понимаешь, мы слышали, что на галере у Пуэрко среди рабов-гребцов есть ловцы жемчуга с Черепашьего Острова. Надо по-тихому выкупить их или выкрасть. За ценой не постоим. Это я тебе железно обещаю. А уж мы с Бабило постараемся выгодно их обменять на жемчуг. Треть прибыли, как я и говорил, твоя.

– Надо подумать, – нерешительно ответил Ридо, залпом опустошив кружку с ромом. – Слишком опасное это дело, вы Одноглазого Пуэрко не знаете. Если мой капитан пронюхает, мне – конец!

– Подумай, мы особо тебя торопить не будем, – сказал Бабило и опрокинул кружку, не отставая от своего собеседника. – Мы тоже рискуем головой.

– Заодно неплохо было бы узнать, как дела обстоят с темнокожимыми рабами на других кораблях флотилии Пуэрко.

Разговор затягивался, Ридо требовал от собутыльников надежных гарантий. Чевалачо скоро сильно пожалел, что взял с собой болтуна Бабило, который в отличие от приятеля не пропускал ни одной порции крепкого рома, не отставая от матерого выпивохи Рыжего Ридо.

Через пару часов Бабило уже в упор не узнавал ни Ридо, сидящего напротив, ни своего компаньона по бизнесу жемчугом. Он нервно теребил золотую серьгу в ухе. Многие, кто давно знал телохранителя капитана Малисиозо, могли с уверенностью сказать, что обладатель серьги еле сдерживает ярость. Мутные, налитые кровью, как у быка, глаза со злобой уставились на ухмылявшегося, раскрасневшегося помощника Одноглазого Пуэрко.

Когда Ридо в разговоре неосторожным словом словом прошелся по персоне капитана Малисиозо, в его голову неожиданно полетела граненая бутылка из-под рома, брошенная взорвавшимся, как бочонок пороха, пиратом.

Ридо не остался в долгу, отвесив пару увеситых оплеух телохранителю Малисиозо. Заревев, как раненый зверь, Бабило накинулся на обидчика с пудовыми кулаками, в пылу драки замесив заодно и подвернувшегося под руку Чевалачо.

Когда вечером помощник предстал перед капитаном Малисиозо с большущим фонарем под глазом, тот без слов понял, что планируемая и многообещающая сделка с Рыжим Ридо сорвалась.

– Бабило? – только спросил он.

– Да, – утвердительно кивнул головой Чевалачо, морщась от боли. – Я же предупреждал, что он все испортит, капитан.

Глава тридцать пятая

Гибель предателя Фалсо

В то время, когда в портовом кабачке приключилась драка между пиратами, в столице Бельканто происходили события не менее важные.

В кабинет Рабиозо, озабоченного скверным приемом во дворце, влетел возбужденный запыхавшийся личный секретарь с вылезшими из орбит глазами.

– Шеф! Шеф! Агент Масоло докладывает, что в кабачке «Последний приют», что на Улице Скрипачей, только что видели разыскиваемого Торбеллино.

– Торбеллино?! Ты не путаешь? Точно его?!

– Абсолютно, шеф! Его самого! Есть предположение, что у него там намечена сегодня встреча со связным из повстанческого отряда.

– Фалсо немедленно ко мне!

Через некоторое время в кабинете появился озабоченный Фалсо.

– Вызывали, шеф? Что-нибудь случилось?

– Фалсо, только что поступило срочное донесение, что в трактире «Последний приют» находится твой лучший друг в кавычках, Торбеллино. Восто и Флари, к сожалению, в столице в настоящий момент нет, так что операцию по задержанию опасного государственного преступника придется проводить тебе. Прихвати с собой трех-четырех опытных агентов и на карете дуйте немедля туда. Я подъеду чуть позже.

– Слушаюсь, шеф! – бодро отчеканил Фалсо и исчез за дверью.

– На агента Масоло за усердие в службе подготовьте представление к правительственной награде, – отдал распоряжение секретарю довольный Рабиозо, сладко потягиваясь.

– Будет сделано, господин директор!

– Отличная новость, – воскликнул, оставшись в кабинете один, повеселевший Рабиозо, извлекая из верхнего ящика стола свой пистолет. – Давненько таких дорогих подарков не преподносила мне судьба. Это, честно сказать, очень радует и обнадеживает. Будет чем порадовать его сиятельство, генерала Трайдора.

* * *

Беспалый Виоленто находился в крайне удрученном состоянии, он уже около месяца впустую болтался в столице, в поисках мальчишки Торбеллино. Исколесил ее вдоль и поперек. Она со своими достопримечательностями ему надоела уже до чертиков. Не было ни одной захудалой улицы, ни одного переулка, ни одного укромного уголка в парке или злачного места, где бы он не побывал.

– Черт меня попутал связаться с сумасшедшим капитаном Малисиозо, кость ему в горло, – горестно рассуждал он сам с собою, попивая вино в трактире. – Сидел бы сейчас беззаботно в родной Карамбе, в каком-нибудь веселом кабачке со своими неунывающими друзьями-пиратами и играл бы в картишки.

Неожиданно он весь напрягся и насторожился, как гончая, почуявшая в кустах дичь. В трактир вошел темноволосый юноша в берете с пером и холщовой сумой через плечо. Это был ОН! Тот самый объект, ради которого он так долго колесил по стране и болтался по улицам и трактирам Бельканто. Чутье его не обманывало. Ну, теперь можно считать, что секретное важное дело, которое поручил пиратский капитан, на половину выполнено. Остался совсем ничтожный пустячок – прихлопнуть этого милого пацана, как надоедливого комара, без свидетелей где-нибудь поблизости, в безлюдном месте. Главное – ненароком не спугнуть этого шустрого сопляка.

Виоленто со скучающим видом, откинувшись на спинку колченогого стула и потягивая из глиняной кружки вино, делал вид, что просматривает утреннюю газету. При этом громила незаметно следил за юношей, расположившимся за столиком в дальнем углу.

* * *

Не доезжая сотню метров до трактира «Последний приют», Фалсо выскочил из кареты, по пятам за ним неотступно следовали три дюжих, хорошо вооруженных агента, готовые любого неугодного за секунду скрутить по ногам и рукам.

– Слушайте внимательно, парни! Запомните, никакой самодеятельности! – вразумлял своих подшефных любимчик Рабиозо. – Остаетесь у входа в кабак, если Торбеллино неожиданно появится, ни в коем случае сразу не хватать его и не вязать, а незаметно, не привлекая внимания, следуйте за ним. Он сам выведет нас на подпольную типографию. Отдав последние указания и надвинув шляпу на брови, чтобы его не узнал юноша, Фалсо вошел в заведение вслед за шумной группой грузчиков. Он сразу различил среди присутствующих в переполненном зале Торбеллино и устроился так, чтобы было удобно за ним наблюдать. Как опытному агенту, Фалсо бросилось в глаза, что за Торбеллино наблюдал не только он один, но и какой-то грузный господин с массивной квадратной челюстью, увлеченно читавший газету, правда, странным образом, он почему-то ее держал верх ногами.

«Интересно, что это за странный тип? Надо будет им заняться, – подумал тайный агент полиции. – Судя по одежде точно не из местных горожан. Уж не связной ли северного отряда, которым командует Моряк Вела? А может, это он взломал замки на секретной калитке? Если так, то это будет очень даже кстати. Арестуем обоих. Одним ударом убьем двух зайцев. Считай, обещанные награда и денежная премия в кармане».

Торбеллино, погруженный в грустные думы о Джой, не замечал ни слежки за собой, ни шумных посетителей. Отобедав, он расплатился с официантом и не спеша направился к выходу.

Фалсо насторожился: странный мужчина тоже поднялся со своего места и двинулся следом за юношей. Агент, наблюдая со стороны за уверенными движениями подозрительного незнакомца, отметил, что перед ним отнюдь не простой обыватель, а человек сильной воли, привыкший идти напролом, которого не остановят ни опасности, ни лишения. Чем-то повадки мужчины показались знакомыми и напоминали Фалсо его самого.

«Скорее всего, это телохранитель Торбеллино, иначе совершенно непонятно почему этого типа интересует юноша, – рассуждал Фалсо, анализируя обстановку и наспех допивая пиво, которое ему принесли. – Надо чуть-чуть выждать и выйти за ними, не привлекая к себе внимания. А там посмотрим…».

* * *

Выйдя из кабачка, Торбеллино через несколько десятков шагов свернул в подворотню, чтобы через проходные дворы напрямик пройти к типографии – сегодня предстояло еще много дел. Задумавшись, он забыл об осторожности и совершенно не обратил никакого внимания на трех мужчин, которые стояли на ступеньках у входа в трактир и, весело смеясь, беседовали, но при его появлении вдруг замолчали.

Виоленто Беспалый, появившись на крыльце, увидел, как юноша быстро свернул в ближайшую подворотню, а за ним туда же кинулись трое каких-то подозрительных типов. Он, не медля ни секунды, бросился вслед за ними.

Что там произошло, в полутемной подворотне, мы не знаем. Для нас это останется навсегда загадкой.

Когда там оказался Фалсо, перед его глазами предстала ужасная картина: тела убитых агентов полиции и большая лужа крови. А от места происшествия в конец двора, где сушилось белье на веревке, удалялась грузная фигура незнакомца. Недолго думая, он выхватил оружие и бросился за ним, боясь потерять того из виду.

– Стой! Стрелять буду! – выкрикнул Фалсо, твердой рукой направляя пистолет на Беспалого. – Руки вверх! Если не хочешь заработать дырку с орех в толстом брюхе!

Понурый Виоленто с обреченным видом обернулся на окрик, медленно поднял руки и сделал короткое неуловимое движение рукой… Нож, брошенный из-за головы, молниеносно поразил тайного агента в горло. К такому номеру Фалсо был не готов и, сраженный замертво, повалился на землю.

– Проклятие! – выругался Беспалый, выбегая со двора на соседнюю улицу в надежде еще увидеть Торбеллино. – Гнусный ублюдок, обзавелся целой оравой телохранителей. Но ничего, это лишь разожжет мой азарт! Игра в кошки-мышки только разворачивается. Ты еще у меня попляшешь, сопливый мальчишка!

* * *

– Подлые убийцы! Убиты лучшие мои агенты: Фалсо, Камертон, Азено, Дурилло! – по кабинету метался, не находя себе места, как затравленный зверь, разъяренный Рабиозо. В полдень, когда он подъехал к «Последнему приюту», там уже образовалась огромная толпа из полицейских, репортеров и любопытных зевак. Захудалый, невзрачный кабачок и в правду оказался «последним приютом» для его сыщиков. На месте преступления были обнаружены четыре метательных ножа, похоже, его опытных агентов застали врасплох и жестоко расправились.

– Нет, он это так просто не оставит. Он лично переломает все кости проклятому Торбеллино. Поймать этого опасного мальчишку – это стало делом чести.

* * *

На очередном заседании после ознакомления и обсуждения последних событий, диктатор перешел к вопросам, касающимся безопасности его государства:

– Рабиозо, вы который уже раз мне талдычите про этого неуловимого Торбеллино? Вы что совсем чутье потеряли? Не можете выследить и схватить какого-то сопливого мальчишку, возомнившего себя революционером?

– Эээ… Мммм…

– Позор! Потерять за один день четырех лучших тайных агентов! Ну, уж это ни в какие ворота … Это слишком!

– Ваше сиятельство! Этот парень не так уж прост, как кажется на первый взгляд. Выследить его довольно сложно, сегодня его видели в Мейби, а завтра он уже болтается по Ноузгею. Все лучшие силы департамента брошены на его поимку.

– Я вас не узнаю! Вы – кто? Вы – директор Департамента тайной полиции? Или продавец женской одежды? Ваши люди шмыгают по всей стране, и что же? Где результаты? За что им платят такие деньги?

– Мммм…

– Если и дальше так пойдут дела, придется вас, батенька, отправить в отставку, на заслуженный отдых. Думаю, что Доктору Энви будет неплохо работаться в вашем кабинете. Он-то быстро научит ваших ленивых подшефных работать, как следует, и выкладываться на всю катушку, а не услаждать свой слух игрой шефа на пианино.

– Мммм…

– Поговаривают, что вы музицируете в рабочее время?

– Да, Ваше сиятельство, имею такую слабость. Ээ…э…э.. это очень помогает снять нервное напряжение и накопившуюся за день усталость, – сказал упавшим голосом Рабиозо.

– Пока Торбеллино на свободе – никаких сольных концертов на рабочем месте. И вообще, почему вы музицируете на службе, а не у себя дома?

– Э… э… я дома почти не бываю, весь в работе, – пролепетал бледный шеф полиции.

– Если своими силами не справляетесь, разрешаю задействовать солдат генерала Перфидо. Думаю, он не откажет в помощи. Верно, дорогой генерал?

– Так точно, Ваше сиятельство! – бодро отозвался генерал Перфидо, горделиво округляя грудь, увешанную блестящими орденами.

– Пары батальонов, я думаю, вам за глаза хватит!

– Да, вполне, Ваше сиятельство!

– Рабиозо, не мне вас учить, как устраивать оцепления и облавы. Город должен быть в короткий срок очищен от смутьянов и прочей революционной нечисти.

– Слушаюсь, Ваше сиятельство!

– Господа! Ну, где это видано, чтобы революционеры запросто разгуливали среди бела дня по бульварам столицы.

– Да еще хозяйничали в дворцовом парке, как у себя дома? – поддакнул генерал довольный публичной «поркой», которую устроил диктатор шефу жандармов. Заслуженный вояка давно недолюбливал Рабиозо.

Шеф тайной полиции стрельнул злыми глазами в сторону выскочки-генерала.

– Рабиозо, я наслышан, вы вроде как собирались в отпуск и хотели провести его на своей прекрасной яхте «Тайный советник»?

– Да, Ваше сиятельство…

– Так вот, никаких развлечений, никаких плаваний, никаких романтических путешествий! Пока этот неуловимый пацан болтается на свободе. Поняли?! Разбейтесь в лепешку, но схватите его! Кандалы и крепость Мейз давно плачут по нему.

– Но Ваше сиятельство, он оттуда недавно бежал, – встрял в разговор вновь генерал Перфидо.

– Ах! Он оттуда сбежал! Тогда санаторий на Острове Зеленый Ад точно пойдет на пользу его здоровью.

– Но он и оттуда умудрился скрыться.

– Ах! Вон оно что! Запомните, господа, не бывает неразрешимых задач. Бывает только леность ума. Если мы его не можем приструнить, тогда мы его просто публично казним на Триумфальной площади. После тяжелого острого топора палача он уж точно никуда не сбежит. Ха-ха-ха!

Присутствующие дружно засмеялись, все оценили тонкий юмор правителя.

– Все свободны! – в раздражении бросил диктатор и в сопровождении верных телохранителей покинул зал заседаний. В это время дня он обычно кормил своих любимых павлинов и черных лебедей в дворцовом парке.

* * *

В расстроенных чувствах директор Департамента тайной полиции возвращался из дворца в свою резиденцию. Он уже мысленно представлял, как прочистит мозги своим нерадивым подчиненным, этим бестолковым сыщикам, которые до сих пор не могут обнаружить подпольную типографию и арестовать неуловимого мальчишку Торбеллино.

На одной из узких улиц карета шефа жандармов попала в пробку. Хмурый Рабиозо смотрел в окно и придумывал наказание для Восто и Флари. Неожиданно, ему бросилась в глаза незатейливая вывеска над одним из заведений. Это была кондитерская под названием «Волшебная флейта». Он тут же забыл о подчиненных и своих проблемах.

Надо заметить, Рабиозо был страшным сладкоежкой. Детская страсть к сладкому преследовала его всю жизнь. Он и дня не мог прожить без большой плитки шоколада, шоколад прекрасно снимал стрессы и выводил его из депрессии. А в трудные минуты, когда ему было особенно плохо, как сейчас после совещания у Трайдора, его мог выручить только шоколад. После него у Рабиозо сразу появлялись свежие силы, ясность ума и улетучивалось скверное настроение.

Он вышел из кареты, сказал извозчику, что ему необходимо подышать свежим воздухом, что до Департамента тайной полиции пройдется пешком. В кондитерской он заказал чашечку чая и несколько плиток разного шоколада. Как настоящий агент по профессиональной привычке выбрал себе столик в укромном уголке подальше от входа, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать за посетителями.

С первой плиткой шоколада он расправился буквально за пару минут, как голодный волк с ягненком. На душе сразу заметно полегчало. Жизнь показалась не такой уж унылой. Многие проблемы стали представляться ему сущими пустяками. Спустя некоторое время шеф тайной полиции уже пребывал в прекрасном бодром настроении, пока вдруг на пороге не появился темноволосый юноша в кепке набекрень, который купил пирожное с кофе и устроился недалеко от входа.

Рабиозо мгновенно напрягся, внутренняя пружина не давала ему покоя, голова работала четко, как часы, просчитывая огромное количество всевозможных вариантов.

«Черт! – Рабиозо чуть не поперхнулся плиткой шоколада. – Это же Торбеллино! Как же я сразу не узнал мальчишку?»

Он склонил ниже голову, чтобы молодой фрид не смог его узнать.

«Эх, жаль, газеты нет! Надо всегда носить с собой, чтобы прикрыться в случае чего! – пожалел главный сыщик, наблюдая за ничего не подозревавшим молодым человеком. – Придется снять очки, как бы мальчишка не узнал его. Теперь главное – не упустить молодца! Такая удача выпадает один раз на тысячу! Но он-то, Рабиозо, свой шанс не упустит, в отличие ублюдков Восто и Флари».

Допив чай, Торбеллино, покинул кондитерскую и направил свои стопы прямиком в цветочный магазинчик.

Глава тридцать шестая

Бласфемо читает стихи

Пересекая площадь Сиреневых Туманов, Торбеллино шестым кошачьим чувством вдруг почувствовал за собой слежку. Это было неприятное ощущение тревоги, он оглянулся, но ничего подозрительного не заметил, но ощущение грозящей опасности не покидало ни на секунду. По спине, словно муравьи, забегали мурашки, кто-то явно пристально наблюдал за ним. Юноша, проходя мимо витрины одного из магазинов, взглянул в стекло и увидел в отражении промелькнувшую среди прохожих знакомую плотную фигуру в сером плаще и узнал следившего за ним незнакомца в очках, это был директор Департамента тайной полиции Рабиозо. Торбеллино, не сбавляя шага, продолжал быстро идти. Миновал один квартал, потом второй, третий… Он свернул на улицу Вечерней Звезды. Пока его преследователь еще далеко позади, необходимо было куда-то спрятаться. Юноша заскочил в ближайшее подвернувшееся заведение под яркой вывеской, в надежде там укрыться или уйти через черный ход, если такой найдется. Это оказалась небольшая скромная парикмахерская. Черного хода, похоже, тут отродясь и в помине никогда не было.

Ба! Торбеллино чуть не упал от неожиданности. В уютном помещении его встретил с лучезарной улыбкой старый знакомый, разбойник Одноглазый Бласфемо, облаченный в белый халат, с расческой и ножницами в растопыренных руках.

– Торбеллино! Какими судьбами? – громогласно приветствовал юношу атаман шайки «Ночные гости».

– Тсс… За мной гонятся!

– Все понял… Быстро сюда! В кресло!

Торбеллино, следуя указаниям, послушно плюхнулся в предложенное бывшим разбойником парикмахерское кресло. Бласфемо быстро обмотал его белым покрывалом, в маленькой ванночке взбил мыльную пену и ловкими быстрыми движениями нанес ее помазком на физиономию юноши, в одно мгновение превратив голову в эдакий снежный ком, на котором были видны только торчащие уши и темные настороженные глаза, хлопающие длинными ресницами.

– Спокойно, парень… мне опыта не занимать, я знаю тысячу способов, как обвести господ жандармов вокруг пальца.

– Мммм… угу, – в ответ промычал сквозь пену Торбеллино.

На входе в парикмахерскую мелодично зазвенел колокольчик, в помещение влетел запыхавшийся и красный от быстрого бега Рабиозо.

– Что вам угодно, господин. Желаете побриться или сделать модную стрижку? – обратился к неожиданному гостю с любезной улыбочкой одноглазый мастер. – Подождите, пожалуйста, пять минут. Я сейчас вот только добрею нашего постоянного клиента и с удовольствием займусь вашей персоной.

– Я, пожалуй, зайду попозже, – буркнул директор тайной полиции, внимательно окидывая наметанным взглядом крохотную парикмахерскую и все ее темные и светлые углы.

– Как желаете, всегда рады вас обслужить, – продолжал распинаться в любезностях, мило улыбаясь, Бласфемо.

– Уф… пронесло, – с облегчением вырвалось у Торбеллино, когда за полицейским захлопнулась входная дверь. – Спасибо, Бласфемо, что выручили.

– Не за что, дружище! Тут оставаться небезопасно. Лучше перебраться ко мне в жилое помещение, уж там навряд ли тебя будут искать.

– Бласфемо, а как же я пойду в таком виде?

– Ах, да! Какой же я идиот! Совсем забыл, что ты в мыльной пене, этак мы перепугаем всех жильцов дома. Сейчас я закрою дверь на запоры и потом полью тебе из кувшина. Бласфемо запер парикмахерскую на замок, подставил большой медный таз и помог Торбеллино смыть мыльную пену.

– Ну, вот, совсем другое дело, – сказал Торбеллино, вытираясь махровым полотенцем и любуясь на себя в зеркало.

– Ну, а теперь милости просим ко мне в холостяцкую берлогу, – торжественно произнес Бласфемо, подошел к шторке, висевшей на стене, и отдернул ее. За ней оказалась обшарпанная дверь, ведущая на лестничную площадку и во двор. По скрипучим ступеням лестницы они поднялись на второй этаж, где располагались четыре квартиры, одна из которых принадлежала Одноглазому Бласфемо.

– Вот мы и дома, – сказал бывший разбойник, отпирая ключом свое жилище. – Проходи, не стесняйся, будь гостем.

Пока Торбеллино с любопытством осматривался и знакомился с обстановкой квартиры, бывший разбойник прошел на крохотную кухню, где нацепил на себя цветастый фартук и занялся приготовлением угощения. Уютная скромная квартирка и парикмахерская достались бывшему атаману разбойников по наследству от умершего отца, парикмахера Папетти.

* * *

– Я очень счастлив, Торбеллино. Ты, наверное, не поверишь, но я обрел настоящий покой и умиротворение, – расчувствовавшись, Бласфемо смахнул со щеки слезу. – Вся моя прежняя жизнь была дурной и никчемной. Мне горько за впустую прожитые годы, я совершил столько ошибок, сделал много зла людям. Я потерял своих дорогих родителей, а они бедные всю жизнь любили меня и ждали, что я все-таки когда-нибудь исправлюсь, одумаюсь и вернусь в родной дом. И вот я вернулся и счастлив, что теперь могу отплатить людям добром. Моя профессия парикмахера, конечно, скромная, не такая яркая, как другие, но очень нужная. И я горжусь этим.

– Я искренне за вас рад, Бласфемо.

– Представляешь, у меня перестали болеть ноги и голова, я даже стал сочинять удивительные стихи, – поделился сокровенным бывший разбойник.

– Да, ну? – удивился юноша.

– Серьезно. Стригу или брею кого-нибудь, а стихи сами так и просятся наружу. Если не спешишь, я тебе могу почитать.

– Нет, не спешу. Мне спешить ни к чему, когда вокруг дома бродят полицейские ищейки.

– Отлично! Я стихи в основном посвящаю толстушке Франсуазе, моей милой соседке, что живет в квартире напротив. Ей они очень нравятся. Скажу тебе по секрету, мы скоро с ней поженимся.

Торбеллино от удивления чуть не поперхнулся куриной ножкой и заморгал глазами. Одноглазый Бласфемо женится! Такого он ну никак не мог себе представить, ни в каком сне.

– Ты, я вижу, удивлен?

– Не то слово!

– Все очень просто, приятель. Я с Франсузой в одном классе учился. Помню, проходу бедняжке не давал, на переменке за косички ее дергал. А оно, видишь, как получилось.

– Первая любовь, видать.

– Первая и единственная!

Бласфемо откинулся на спинку стула и мечтательно уставился единственным глазом куда-то поверх головы юноши.

– Ты стихи какие любишь? – неожиданно спросил он нашего героя, вернувшись из своих грез. – Про природу, про любовь или философские?

– Мгм.., скорее про любовь, – выпалил юноша, хотя слова «природа» и «философия» больше вязались с таким типом, как Бласфемо.

– Хорошо! Вот последнее стихотворение, я его вчера написал перед сном. Вот, послушай. Думаю, тебе понравится, – Бласфемо извлек из верхнего ящика тумбочки толстую тетрадь, всю исписанную корявым детским почерком (непутевый ленивый Бласфемо бросил школу рано, проучившись с грехом пополам всего-навсего три года).

* * *

Вдруг во входную дверь тихо и настойчиво постучали. Торбеллино вздрогнул.

– Не бойся, это моя Франсуаза, – улыбнулся парикмахер, стремительно вскакивая с кресла. – Пойду ей открою.

Торбеллино краем уха слышал, как скрипнула входная дверь, как раздался чей-то нежный голосок, который на чем-то настаивал, в ответ раздавалось монотонное громкое гуканье Бласфемо.

Через пару минут довольный хозяин вернулся в комнату, лицо его засияло, как медный таз.

– Франсуаза приходила проведать. Я ей сказал, что у меня дорогой гость, старинный приятель, с которым не виделись тысячу лет, что я читаю стихи. Обещала зайти завтра.

– Она не обидится?

– Кто?

– Ну, ваша пассия, Франсуаза.

– Нет, что ты! Она у меня очень добрая понятливая женщина. Она прекрасно знает, что лучше не прерывать меня, когда я пишу или читаю стихи. Вот послушай еще, эту поэму я посвятил моей первой любви…

Почти шесть часов подряд бедный Торбеллино через силу слушал сочинения бывшего атамана шайки «Ночные гости», боясь заснуть прямо на глазах у «поэта». Он таращил усталые глаза на автора, который вдохновенно читал свои гениальные поэтические строки. Юноше даже удалось несколько минут вздремнуть, в моменты, когда Бласфемо, закончив одно стихотворение, начинал листать тетрадь в поисках более гениального творения.

– Пожалуй, я пойду, дорогой Бласфемо. Уже довольно поздно, – наконец взмолился Торбеллино, безуспешно борясь со сном и порываясь покинуть уютное кресло. – Да и вам пора отдохнуть после напряженного рабочего дня.

– Что ты, что ты, я тебе еще не все стихи прочитал, – затараторил возбужденный автор.

Доморощенный поэт с таким вдохновением и пафосом читал стихи, что даже не почувствовал, как на него блестящую лысину спикировал здоровенный комар, залетевший в открытую форточку, явно привлеченный не стихами о любви.

Под убаюкивающие, монотонно звучащие стихи юноша некоторое время еще пытался как-то бороться с кознями Морфея, но потом стал клевать носом все чаще и чаще. И через минуту провалился в сказочный мир, полный сновидений…

Шлеп!

Торбеллино резко вздрогнул и проснулся от громкого звука. Это Бласфемо мощной ладонью прихлохпул наглого «кровопийцу», устроившего пиршество на лысой голове.

На рассвете заспанный Торбеллино покинул парикмахерскую и ее гостеприимного хозяина, который всю ночь читал ему свои лирические стихи и лишь под утро угомонился, когда увидел, что благодарный слушатель громко посапывает во сне, склонив голову на грудь. Кстати, надо отметить, стихи у Бласфемо были не такие уж и плохие, правда, кое-где хромала рифма, и не выдержан был размер.

Появившись в цветочном магазине, где находилась подпольная типография, усталый Торбеллино попросил Ферри его часа два, если можно, не беспокоить, так как ему крайне необходимо выспаться после бессонной ночи, чтобы восстановить силы и быть в нормальной форме.

Глава тридцать седьмая

Встреча с охотниками за водой

Торбеллино проснулся от хора громких женских голосов, доносившихся из магазина: пришли цветочницы с цветами.

Ферри, примостившись за маленьким столиком, что-то быстро писал. Гарри, мыча под нос, напевал какую-то песенку, и, вооружившись огромным острым резаком, в дальнем углу комнаты аккуратно нарезал бумагу для листовок.

– Все при деле, только я бездельник, – сказал Торбеллино, зевая и подымаясь с лежанки. – Стыдно, братцы, аж жуть.

– Чего вскочил? – отозвался, не оборачиваясь, Ферри. – До обеда еще далеко, спи. Работы сегодня для тебя все равно не предвидится.

– Почему не предвидится? Случилось что?

– Есть решение – уйти на «дно» на некоторое время. Что-то слишком полиция активно закопошилась в округе.

– Да, я это заметил вчера.

– А тебя, где носило? Похоже, дома ты не ночевал, – задал вопрос Ферри, обратив внимание на заспанный и помятый вид нашего героя.

– Не поверите! Я вчера от «хвоста» еле ушел. Директор тайной полиции Рабиозо меня узнал случайно на улице и шел за мной по пятам несколько кварталов. Каким-то чудом от него отделался.

– Как же тебе удалось обвести вокруг пальца такого матерого сыщика?

– Обвел-то его вокруг пальца не я, а мой старый знакомый, разбойник Бласфемо, который по счастливой на этот раз случайности встретился мне на пути, – сказал Торбеллино, отхлебывая из чашки черный кофе.

– Бласфемо! Это который атаман шайки «Ночные гости»? – удивился Ферри.

– Он самый! Не поверите, он теперь не занимается разбоем. Он сейчас парикмахер!

– Злодей с большой дороги – парикмахер! – недоверчиво хмыкнул Гарри. – Что-то верится с трудом!

– Да-да, братцы, он обычный парикмахер. У него же отец был парикмахером. Умер недавно и оставил непутевому сыночку маленькую уютную парикмахерскую на Улице Вечерней Звезды. Поверьте, он стал совершенно другим человеком. Никакой агрессии, злобы, коварства… Бласфемо теперь добродушный веселый малый, сочиняющий к тому же неплохие стихи.

– Стихи? Разбойник сочиняет стихи? – вновь недоверчиво хмыкнул Гарри.

– Да-да, стихи! И не разбойник он вовсе, а простой горожанин, труженик.

– Труженик с большой дороги, – усмехнулся толстяк, кромсая резаком бумагу. – Ну и друзья у тебя, Торбеллино.

– Хотите его стихи о любви послушать? Сейчас, вот только вспомню.

– Не надо! – твердо заявил Ферри. – Мы о любви лучше стихи Жанны послушаем.

– Как хотите. Что-то жарковато становится, пойду прохладненького кваса куплю. Гарри, где у нас бутыль?

– В шкафу посмотри на нижней полке.

– Только не задерживайся, скоро обедать будем, – отозвался Ферри, продолжая что-то строчить в блокноте. – Да, поосторожнее на улице, помни, что тебя ищут, шляпу надвинь на глаза.

– Не волнуйся, Ферри, я мигом, одна нога здесь, другая там. Жанна не успеет накрыть на стол, я уже буду на месте.

* * *

Прихватив пузатую бутыль, Торбеллино отправился за квасом в ближайший трактир. Пройдя квартал и завернув за угол, он услышал за спиной грохот колес и дробный цокот копыт по булыжной мостовой. Он оглянулся, и веселая улыбка озарила его лицо.

По улице медленно двигался обоз водовозов, только что вернувшихся с Горячих Источников в столицу. Головной повозкой управлял знакомый ему Канаро.

– Канаро! Рад тебя видеть! – окликнул и помахал рукой молодой фрид.

– Привет, дружище! – обрадовался Канаро, останавливая повозку. – Добрался до Брио нормально? Надеюсь, на этот раз без приключений?!

– Если б не ты с отцом, так бы я и замерз в горах.

– Ну, замерзнуть тебе бы не дали горячие источники, но с голоду околел бы точно, – засмеялся широкоплечий водовоз. – Садись, проедешься с нами.

Торбеллино быстро забрался в повозку и устроился рядом с Канаро. Обоз тронулся дальше.

– Как у тебя дела, путешественник?

– Дела идут нормально, Канаро. Но у меня есть к тебе одна просьба.

– Выкладывай, для друзей Канаро готов на все, даже, если понадобится, разбиться в лепешку.

– Понимаешь, это не совсем обычная просьба, – замялся в нерешительности юноша.

– Да не тяни кота за хвост.

– Даже и не знаю, как тебе сказать-то.

– Говори прямо, как есть, не рассусоливай.

– Мне надо проникнуть во дворец, – выпалил, собравшись духом, Торбеллино.

– Куда?! – Канаро посмотрел на нашего героя, как на сумасшедшего.

– Во дворец Трайдора!

– Парень, ты в своем уме? – водовоз покрутил пальцем у виска. – У тебя, похоже, дружище, крыша напрочь съехала!

– С головой у меня все в порядке, Канаро. Но мне дозарезу необходимо попасть во дворец.

– Ой, рискованное дело ты затеял, парень. Так можно и жизни лишиться.

– От этого дела зависит судьба большого количества людей. На кону жизнь отряда повстанцев, а может быть, и не только повстанцев.

– И как ты собираешься туда попасть, дорогой.

– В бочке. И ты мне поможешь.

– В бочке… – промолвил озадаченный Канаро.

– Да, именно в бочке, ни одна живая душа не догадается об этом. Ты же провозил меня в бочке мимо форта Теруро. Почему бы еще раз не попробовать?

– Хорошо. Договорились, – промолвил Канаро и, чуть помедлив, добавил. – Завтра встретимся в это же время в харчевне «Коты и голуби», что на углу Оранжевой и Удивительной, и поговорим о нашем с тобой деле. И там уже подробно обсудим все детали.

– Не представляешь, как ты меня здорово выручишь, Канаро.

– Не выручу, а скорее, помогу попасть в самое пекло к заклятому врагу, – усмехнулся водовоз. – Уж больно опасную ты затеял штуку, приятель. За такое можно запросто голову потерять или угодить на каторгу.

– Ты настоящий друг!

– А что бывают друзья не настоящие? – улыбнулся Канаро.

– Случается и такое, – грустно отозвался молодой фрид, вспомнив предателя Фалсо, которого считал своим лучшим другом.

– Значит, тебе не повезло с друзьями, брат. Итак, встречаемся в харчевне. Не забудь!

– До завтра, дружище! – сказал Торбеллино, соскакивая на углу с повозки. Душа у него ликовала.

– Бутыль забыл! – крикнул Канаро, смеясь и протягивая юноше бутылку. – Совсем голову потерял!

Купив кваса, Торбеллино вернулся в магазинчик. Там уже Жанна накрыла обеденный стол, за которым с видом мученика сидел Гарри.

– Тебя только за смертью посылать, ты куда пропал? За это время, пока ты ходил за квасом, я бы в Мейби за квасом успел бы сгонять, – накинулся с упреками изголодавшийся толстяк.

– Ты чего весь светишься, будто миллион выиграл? – спросил Ферри, усаживаясь напротив Торбеллино.

– Канаро встретил, вот настроение и поднялось.

– Это который Канаро? Водовоз, который тебя в горах спас?

– Он самый, его обоз только что вернулся с Горячих Источников.

– Опасная у них все-таки работа: холод, горная дорога, лавины, камнепады… – сказала Жанна.

– Не опасней нашей, – отозвался с набитым ртом Гарри. – Мы тоже каждую минуту рискуем.

– Ну, не скажи, – возразил толстяку шеф.

– Ферри, давно хотел тебя спросить. Ответь мне на такой вопрос. У нас ведь пятерка? – Торбеллино задал неожиданно вопрос, который его давно мучил.

– Пятерка.

– А почему же нас – четверо, – не унимался юноша.

– Почему четверо, нас – пятеро, – невозмутимо ответил Ферри, попивая кофе.

– Ну как же пятеро? Ты, я, Гарри, Жанна… Получается четверо.

– А ты подумай получше, напряги куриные мозги.

– Да я уже думал. Все равно число «четыре» получается.

– Эх, ты! А еще самый лучший из нас. А Лилу забыл?

– А что, Лила входит в нашу пятерку?

– Не Лила входит, а ты входишь! Лила на подпольной работе с малолетства. А ты только два года. Понял?

– Теперь понял. Вопросов больше не имею.

– Вот и ладненько. Говорить за обедом, говорят, вообще вредно, плохо может отразиться на пищеварении, – подвел черту Ферри.

– Еще бы вздремнуть часок после обеда для полного счастья, – добавил разомлевший пухлый Гарри, которого после бутербродов неуклонно потянуло в сон.

– Дома отоспишься, дорогой! А сейчас за работу!

Глава тридцать восьмая

Следствие ведут знатоки

Рабиозо с утра заперся в кабинете и никого не принимал. Вчера он упустил мальчишку Торбеллино, можно сказать, из-под носа, и теперь очень переживал за свою неудачу. Единственным спасением был темный шоколад, которого он уже умял не одну плитку. Ближе к обеду ему стало значительно лучше. Нервы успокоились, мысли пришли в порядок. Теперь можно спокойно в тишине поразмышлять и порассуждать с самим собой. Что же произошло, в конце концов? Почему приключилась такая неудача, и где он допустил промашку?

В дверь осторожно поскребся с докладом агент Восто.

– Входите!

– Вам сегодня не здоровится, шеф?

– С чего вы взяли, Восто?

– Вид у вас утомленный с утра.

– Все в порядке! Чувствую себя замечательно! Восто, плохие новости меня не интересуют, а хорошие какие-нибудь есть?!

– Из хороших только то, что уже вторую неделю не появляется в городе ни листовок, ни газет.

– Интересно. Значит, типография примолкла после нашей засады у казармы. Вот надолго ли?

– Наверное, его все-таки подстрелили у казармы.

– Сомневаюсь. Как продвигается расследование гибели Фалсо и его агентов?

– Пока плохо, шеф. Нет ни малейших зацепок. Единственное, что известно, агенты отправились группой в трактир арестовывать Торбеллино и были убиты одновременно в проходном дворе.

– Восто, мы с тобой работаем много лет. Ты опытный сыщик и прекрасно понимаешь, ну не мог мальчишка один убить четырех матерых агентов! – сказал Рабиозо, уставившись неподвижным взглядом на подчиненного. – Ты со мной согласен?

– Вы правы, шеф, такое вряд ли по плечу неопытному мальчишке. Я думаю, здесь скорее действовала целая группа преступников.

– Погоди, погоди, ты выдвигаешь версию, что они угодили в засаду, в результате чего и погибли?

– Вполне допускаю такой вариант, их подкараулили и безжалостно расправились. Агенты даже не смогли воспользоваться оружием. Мальчишка точно был не один. Почувствовав за собой слежку, он завел их в засаду.

– Меня, знаешь, что смущает, странный почерк убийц.

– Почерк?

– Наши люди были убиты с помощью метательного оружия.

– Согласен. Почерк необычный.

– В твоей практике такое раньше случалось?

– Нет. Хотя, подождите, подождите, шеф. Кажется, припоминаю пару подобных случаев. Правда, это было давно и не в столице. А в далеком городишке Карамбе. Там как-то были убиты два знатных горожанина похожим способом.

– В Карамбе? Не мудрено, там самый настоящий рассадник преступности, там на каждом шагу одни матерые разбойники да пираты.

– Вы правы, шеф. Хорошо, что между нашими городами большое расстояние, а то бы шквал преступности захлестнул Бельканто.

– Не дают мне покоя эти метательные ножики, – пробормотал Рабиозо, протирая стекла очков платком.

– Ножички знатные, – согласился с шефом Восто.

– Словно из одной коллекции.

– Я дам задание агентам поработать с преступной средой, может быть, какая-нибудь информация о ножиках из разговоров просочится и выплывет наружу.

В дверь тихо постучали, и в кабинет заглянул еще один из любимцев Рабиозо.

– Шеф, разрешите? – жалобным голосом вопрошала носатая физиономия Флари.

– Заходи! Есть новости?

– Да. Кое-что свеженькое нарыл об убийстве Фалсо и его группы. Вас, думаю, должно заинтересовать.

– Докладывай! – сразу оживился директор Департамента тайной полиции, по привычке разминая свои длинные музыкальные пальцы.

– Могу вам с уверенностью и со всей ответственностью сообщить, что их убил один и тот же человек.

Рабиозо и Восто переглянулись.

– Какие у тебя доказательства?! – почти выкрикнул Восто, чувствуя, что его версии приходит окончательный конец.

– Я сравнил отпечатки пальцев на лезвиях.

– Ну и что?! – чуть не выкрикнул шеф тайной полиции.

– Они принадлежат одному и тому же лицу, то есть тому, кто их бросал, владельцу ножей, – спокойно и невозмутимо выдал Флари, шмыгая носом.

– Интересную новость сообщил, Флари. Но это уж точно дело не рук Торбеллино. Не верю, чтобы мальчишка мог хладнокровно убить четырех матерых агентов, четырех взрослых мужчин.

– Я того же мнения, шеф. Это невозможно. Тут действовал профессионал, хладнокровный и беспощадный.

– А я все-таки считаю, что это дело рук Торбеллино. Вспомните господа, он раньше выступал в цирке.

– Ну и что из того?

– А из того следует, что он нахватался там, в цирке, всяких трюков с ножами!

– Восто, немедленно разыскать шапито, в котором он работал, и выяснить, чем он там занимался.

– Будет сделано, шеф.

Наступило продолжительное молчание. Рабиозо в раздумье продолжал разминать пальцы. Восто хмурил брови и тяжело вздыхал. Флари же замер, словно бродячий голодный кот перед прыжком на потерявшего бдительность воробья.

– Восто и Флари, я думаю, что мы последнее время недостаточно уделяем внимания агентурной работе, – прервал тягостное молчание шеф тайной полиции – Отсюда все наши промахи и беды. Сегодня же подключите к работе наших осведомителей в районе Площади Трех Героев и Площади Сиреневых Туманов, а также заведите постоянного агента в кондитерской «Волшебная флейта». Выдайте ему побольше денег, чтобы ел и пил в этом заведении в свое удовольствие, но сидел там безвылазно.

– Шеф, что вам далась эта жалкая «флейта»? Есть места более важные, чем это захудалое заведение. Там, наверное, кроме детей, бабушек и дедушек никто не бывает. Кого там агенту «пасти»?

– А то, мой дорогой Восто, что я вчера в этой «жалкой флейте», как вы говорите, лично видел Торбеллино! – вспылил Рабиозо, вскакивая с кресла.

– Шеф, вы видели Торбеллино? – сыщики во все глаза уставились на рассерженного начальника.

– Да! Как тебя сейчас! Спокойно у меня на глазах трескавшего шоколадное пирожное, запивая кофе! Теперь, понятно?!

– А вы-то как там оказались?

– Вживался в роль будущего дедушки! – съязвил Рабиозо. – Но это к делу не относится!

– Хорошо, шеф! Отправлю туда Масоло, он толковый агент.

– Видок у него невзрачный, сойдет за простого обывателя, так что никаких подозрений у посетителей не вызовет, – добавил Флари.

– Вот и отлично! А сейчас за дело, парни! Учтите, его сиятельство Трайдор нами очень не доволен!

Глава тридцать девятая

В сундуке

Утром, насвистывая веселую мелодию, Торбеллино вышел на улицу и направился прямиком в кондитерскую «Волшебная флейта», где договорился встретиться с Северо и Тимидо. Необходимо было срочно обсудить с друзьями его новый план, зародившийся у него накануне, когда он возвращался поздно вечером из типографии к себе в каморку.

Он, пребывая в прекрасном настроении, свернул на Улицу Вдохновения, до кондитерской оставалось пройти всего каких-то восемьдесят метров. Запах ванили и ароматного кофе плыл вдоль улицы и щекотал ноздри. Неожиданно из ближайшей подворотни кто-то выскочил, и сзади на голову юноши обрушился страшный удар. Торбеллино мгновенно отключился, теряя сознание. Его обмягшее тело подхватил возникший неизвестно откуда Виоленто Беспалый и бесцеремонно, прямо у прохожих на виду, потащил юношу в темную подворотню. Невольные свидетели в испуге шарахнулись в стороны. Через час невероятные слухи о том, что на городских улицах средь бела дня убивают и грабят простых граждан, облетели все Бельканто.

В подворотне у ободранной стены покоился огромный деревянный сундук. Бандит с трудом запихнул в него безжизненное тело юноши и запер на замок.

– Допрыгался, кузнечик! – прищелкнул языком от удовольствия Виоленто. – Теперь тебе, мой дорогой, предстоит незабываемое путешествие к своему бывшему хозяину, который мне отвалит приличную кучу золота. Задал же ты мне головную боль, по всей стране за тобой пришлось носиться. Но я тебе прощаю.

Кинув золотую монету любопытному сонному дворнику, что крутился поблизости, попросил того вызвать ему извозчика. Тот мигом исполнил его просьбу и даже помог погрузить сундук. На извозчике тяжелый сундук был доставлен на станцию дилижансов, которые курсировали между городами страны. Там его взгромоздили сзади на багажник и закрепили широкими ремнями.

Но и здесь судьба сыграла злую шутку с Виоленто. Он на свою беду перепутал дилижансы: ему надо было ехать в Силенто, а он забрался в тот, что направлялся в Брио. Довольный Беспалый, заплатив за место и багаж, с наслаждением плюхнулся на мягкое сидение. И как только тронулись, тут же сладко задремал под монотонный скрип колес и цоканье копыт.

В это время Торбеллино пришел в себя, не понимая, где находится и что с ним. Страшно раскалывалась голова, на затылке под копной волос прощупывалась болезненная шишка.

* * *

Виоленто проснулся от того, что его пытался растолкать сосед, сидевший рядом.

– Что такое? Что случилось? – спросил он, продирая сонные глаза.

– Выходим! Ничего особенного, обычная проверка документов.

– А… – пробормотал расслабленно Виоленто, нехотя отрывая толстую задницу от кожаного сидения. И тут вдруг сразу напрягся, вспомнив про свой «драгоценный» груз. Как бы похищенный парень не стал стучать и звать на помощь.

– Господа, все выходим! Не задерживаем! Приготовьте, пожалуйста, документы!

Беспалый, проклиная на чем свет стоит местные порядки, нехотя выбрался из дилижанса на обочину дороги, где его уже ожидали другие пассажиры. Молодой офицер внимательно изучал предоставленные ими документы.

– Что с вашим паспортом? – спросил он, с сердитым видом листая паспорт Виоленто. – Ничего не разобрать. В чем вы его вымачивали?

– Извините, господин лейтенант, случайно опрокинул на него чашку чая, – пытался оправдываться Виоленто, недовольный возникшей в дороге заминкой.

– Совсем не похоже, что это был чай или кофе. Такое впечатление, что паспорт умышленно держали несколько суток в грязной воде, чтобы расплылись чернила и нельзя было прочесть написаное.

– Поймите, это произошло случайно, ну с кем случайностей не бывает, – пытался отбиться от въедливого офицера Виоленто.

– Вас, гражданин, придется задержать до выяснения личности.

– Да как вы смеете! – возмущенно заорал, выйдя из себя, Беспалый. – Я спешу! У меня важные дела!

– Смею, у меня приказ: всех подозрительных лиц задерживать.

– Я что, подозрительный? – бандит вытаращил глаза с самым невинным видом.

– Да! Если бы у вас были в порядке документы, тогда другое дело.

– Черт побери!

– Да, кстати, хотелось бы заодно взглянуть на ваш багаж.

– Там ничего особенного, господин лейтенант. Личные вещи, всякое шмотье, – уже сбавив тон, начал наемный убийца окучивать военного.

– А почему вы так вдруг занервничали? – не унимался упрямый офицер, заподозрив неладное. – Посмотрим, убедимся, а там, может, так и быть, отпустим вас.

– Господин лейтенант, нельзя ли вашу процедуру ускорить, мы очень спешим, – прошепелявил один из нетерпеливых пассажиров. – Мы опаздываем на деловую встречу.

– Всего одну секунду, господа! Досмотрим багаж этого господина, и дилижанс продолжит дальнейший путь.

– Ублюдок, – прошептал взмокший и багровый от обуявшей злобы Виоленто, бросив свирепый взгляд на военного.

– Вы что-то сказали? – хладнокровно спросил офицер, краем уха уловив не столь лестную характеристику, которой его удостоил этот странный нервный пассажир.

– Нет, нет, ничего. Вам послышалось, – проскрипел сквозь зубы Беспалый, мило улыбаясь.

Верховые, сопровождавшие офицера, освободили сундук от ремней и опустили его на пыльную дорогу.

«Попал бы ты мне в руки где-нибудь в другом месте, я бы намотал твои кишки на нож», – подумал бандит, мрачно глядя на офицера из-под мохнатых бровей.

– Прошу, открывайте, посмотрим ваш груз, – лейтенант кивнул на сундук.

Виоленто сначала долго копался в саквояже, потом хлопал себя по карманам и, в конце концов, заявил:

– Я, кажется, потерял ключ.

– Ха! Ха! Слышали! Знакомая песенка! Но это мы в один миг исправим! – рассмеялся молодой лейтенант, постукивая стеком по сапогу. – Капрал Монти!

– Я, господин лейтенант!

– Приступайте!

– Есть!

Капрал Монти подошел к лошади и достал из седельной сумки зубило и увесистый молоток, которые возили специально для таких случаев, и с одного могучего удара замок на сундуке был взломан.

Крышка откинута…

Перед взорами присутствующих предстал скрюченный в три погибели взлохмаченный и еле живой от духоты Торбеллино.

– Ба! Капрал Монти, только посмотрите, кто к нам пожаловал! – воскликнул пораженный офицер.

– Неужто наш беглец, господин лейтенант! Вот уж господин комендант обрадуется!

– Не то слово, Монти! Он будет просто на седьмом небе от счастья!

Мрачный Виоленто, молча сопел, спорить и уговаривать офицера было уже бесполезно. Теперь надо было напрячь мозги и подумать, как выкарабкаться с малыми потерями из создавшейся тупиковой ситуации.

– Вы задержаны!

– Кто б сомневался! – фыркнул, криво усмехнувшись, бандит.

– Монти, не мешало бы его обыскать!

– Есть, господин лейтенант!

– А этого фрукта связать, пока он не дал деру. Уж больно прыток!

Пока капрал обыскивал Виоленто Беспалого, кавалеристы крепко связали Торбелллино за спиной руки.

Через минуту довольный результатами обыска Монти подошел к офицеру с докладом.

– Господин лейтенант, смотрите, какой любопытный жилет оказался на задержанном господине! С потайными кармашками!

– Ну и что особенного?

– А в них десять метательных ножей: восемь ножей в кармашках на груди, два других на спине.

– А для чего на спине-то, не пойму?

– А чтобы метать их из-за головы.

– Из-за головы?

– Да, когда, например, придут его арестовывать, скажут «руки вверх». Он подымет ручонки, а потом метнет свои ножички, когда стража отвлечется. Вот так-то!

– Ну и фрукт оказался! Нормальный гражданин не будет при себе носить такую коллекцию холодного оружия!

– А ведь только что прикидывался наивным паинькой!

– Так, капрал Монти, загружайте задержанных на коней, думаю, наш комендант с ними живо разберется!

– Уж не сомневайтесь, господин лейтенант!

Глава сороковая

Снова форт Теруро

Через час пограничный разъезд с задержанными въехал во внутренний дворик форта Теруро, устроив настоящий переполох в крепости. С таким удачным уловом пограничники возвращались в крепость не так часто.

– Ну, лейтенант, сверли дырку в мундире! – торжественно сказал комендант Брицоне, похлопывая офицера по плечу. – Буду подавать на тебя представление к награде за поимку опасного государственного преступника!

– Слава его сиятельству, Трайдору!

– Не спеши, еще неизвестно, как повернут эти кретины, сидящие в правительстве! Но думаю, при случае, мой друг, капитан Масино, шепнет, когда надо, на ушко своему шефу, генералу Перфидо!

– Благодарю вас, господин комендант!

– Не за что, лейтенант! Ты славный малый, ты уже третий раз ловишь этого ловкого проходимца! И достоин трижды высокой награды!

– Рад стараться!

– А второй задержанный что за прохиндей? Ты выяснил? Куда и с какой целью он тайно вез нашего беглеца?

– Господин комендант, судя по моим наблюдениям, беглец был скорее его пленником, чем другом.

– Интересненькое дело! А почему ты его решил задержать?

– Он мне сразу показался подозрительным, когда предъявил свой паспорт с расплывшимися чернилами. К тому же у этого типа при обыске был обнаружен набор, не поверите, целый набор метательных ножей.

– Метательных ножей?! – переспросил Брицоне. – Очень любопытно.

– Да, именно метательных, целых десять штук, острых как бритва.

– Интересненькое дело получается, дорогой мой лейтенант…

– Да, господин комендант, слушаю вас.

– Как ты помнишь, пару недель назад мне с курьером прислали из столицы пакет с важными бумагами, там сообщалось о последних событиях в Бельканто. Там говорилось об одном громком убийстве четырех агентов из тайной охранки Рабиозо. Их убили с применением метательных ножей!

– Да, ну?

– Я на все сто уверен, что это рук дело этого прохвоста! Сегодня уже поздно, допрос, пожалуй, оставим на завтра. Надеюсь, ночью они не сбегут?

– Исключено, господин комендант!

– На всякий случай приставь к ним надсмотрщиков.

– Будет сделано, господин комендант!

– Ну, ступай, герой!

* * *

Оставшись один, Брицоне от скуки уговорил одну бутылку вина, потом принялся за вторую. Спать ему уже напрочь расхотелось, его потянуло на приключения. Опустошив очередную чарку, он направил свои стопы в соседнюю комнату, где у него располагался личный арсенал: внушительная коллекция всевозможных винтовок, ружей, арбалетов, пистолетов, сабель и ножей. Послонявшись около получаса среди невиданной груды оружия, он еще несколько раз основательно приложился к бутылке. Потом его посетила навязчивая идея – немедленно допросить беглеца Торбеллино. Комендант форта Теруро, надо заметить, умел развязывать языки упрямцам. Ему не давала покоя мысль, каким образом юноша умудрился скрыться из барсучьей норы. Вооружившись очередной бутылкой вина и кривой пиратской саблей, которую экспроприировали у пойманного пирата, он «под приличным градусом» в одних кальсонах и шлепанцах на босу ногу отправился учинять допрос с пристрастием.

Когда комендант, блуждая в темноте по внутреннему дворику форта, какими-то замысловатыми путями добрался до башни, где в одной из камер томился юноша, он уже был порядком навеселе и с трудом соображал, куда идет и чего хочет. Сунув, ошарашенному его неожиданным появлением, часовому, охранявшему арестанта, в руки бутылку и саблю, велел немедленно выдать ключи от камеры. Оказавшись в каземате, где томился бедный юноша, он совершенно забыл, зачем он здесь. Постояв несколько минут посреди камеры, тупо уставившись на Торбеллино мутными глазами, он тщетно попытался вспомнить о цели своего визита и связно сказать пару слов. Но у него ничего не получилось. Помычав некоторое время, он в отчаянии махнул рукой и отправился к себе отсыпаться, забыв при этом запереть дверь каземата и вернуть связку ключей часовому.

Около часа часовой боролся с искушением, преданно глядя на бутылку вина, мирно стоящую на столе перед тусклым фонарем, бросавшую соблазнительную фантастическую тень на противоположную стену.

«Кажется, Брицоне забыл запереть камеру. Только бы тюремщик уснул. Неужели удастся бежать так же, как из крепости Мейз? – думал наш герой, напряженно вслушиваясь в звуки, доносившиеся из-за окованной железом двери.

Что-то забулькало… Через некоторое время часовой громко чихнул, потом опять раздалось странное бульк-бульк-бульк…

«Похоже, пьет. Не пойму. Его что ли жажда замучила»? – недоумевая, подумал бедный юноша, приложив ухо к дверной щели. Он простоял около часа, пока не послышалось монотонное сопение, переходящее местами в громкий пугающий храп. Торбеллино слегка надавил плечом и попробовал осторожно приоткрыть железную дверь… УРА! ОНА ПОДДАЛАСЬ!!!

Приоткрыв ее, он просунул в образовавшуюся щель голову и увидел сидевшего за столом спящего стражника, уронившего на грудь голову. Охранник мирно похрапывал, откинувшись на спинку стула, сложив руки на животе.

Не теряя времени, Торбеллино на цыпочках прокрался мимо тюремщика к выходу из темницы.

* * *

«Что же делать? Как вырваться из крепости?» – ломал голову Торбеллино, оказавшись в погруженном во мрак дворе форта. – А что если бежать из окна кабинета Брицоне, пока он в стельку пьян? А что, это здравая мысль!

Он, соблюдая осторожность, крадучись, поднялся по узкой каменной лестнице до апартаментов Брицоне, находящихся на третьем этаже. Ему дико повезло: никто не встретился ему по дороге, форт был погружен в глубокий сон, изредка только доносилось негромкое покашливание часового, снующего по стене между башнями.

Приоткрыв тихонько дверь, Торбеллино незаметной мышкой юркнул в комнату коменданта. Миновав кабинет, еле освещенный лунным светом, проникавшим через узкое окно, наш герой оказался в просторной темной спальне. И тут случилось непредвиденное. Когда он вошел в помещение, где сладко посапывал во сне хозяин форта, он зацепился ногой за край ковра и упал на батарею пустых бутылок, валявшихся на полу. Раздался страшный грохот и звон, которые способны были разбудить даже глухого. Юноша перепугался не на шутку, душа в миг ушла в пятки.

Но форт Теруро продолжал безмятежно спать, не обращая никакого внимания на шум, обитатели его давно уже привыкли к пьяным фортелям, которые выкидывал их напивавшийся каждый раз до белой горячки чудной комендант.

Прислушиваясь к беспокойному храпу хозяина, Торбеллино провел ревизию громоздкого комода, стоящего в углу, вытряхнув из него ворох спального белья. Соорудив из нескольких простыней веревку, он вернулся в кабинет и с помощью нее без особого труда из окна спустился вниз, под стены крепости. Оказавшись на свободе, наш герой во всю прыть припустил подальше от мрачного форта. Главной его задачей было, как можно скорее добраться до лесов у Медвежьего Озера, где охотились его друзья-рэдперосы. Уж краснокожие братья не дадут его в обиду.

Глава сорок первая

Бегство Беспалого из форта Теруро

Узнав утром от стражника сногсшибательную новость, что Торбеллино бежал из форта, Виоленто от злости буквально чуть не выпрыгнул из штанов. Голова его лихорадочно заработала, словно заведенный часовой механизм, разрабатывая всевозможные варианты побега. Мысль оказаться в тюрьме за убийство четверых полицейских из-за какого-то паршивого мальчишки приводила его в неописуемое бешенство. Нет, он должен срочно обрести свободу, разыскать проклятого Торбеллино и рассчитаться с ним сполна.

Несколько раз на дню его допрашивал разъяренный комендант Брицоле, который после исчезновения юноши, похоже, так расстроился, что не просыхал от выпивки. В адрес Виоленто было сказано такое количество страшных угроз, что с лихвой хватило бы на все население Карамбы и прилегающего побережья. Бандит уяснил одно, что если ему в ближайшее время не удастся покинуть «гостеприимный» форт, то за ним через пару дней приедет из Бельканто тюремная карета с эскортом вооруженной до зубов стражи. И квартирка в Крепости Мейз ему обеспечена навсегда. А оттуда не сбежишь. И тогда плакали денежки Малисиозо, свобода и его собственная безоблачная жизнь.

Камера, в которой был помещен наемный убийца, была разделена на две половины решеткой из толстых прутьев, на одной половине находился арестованный, на другой – вооруженный стражник, которому было хорошо видно, чем занят узник.

Неожиданно Виоленто, словно ужаленный пчелой, резко подскочил на жестких нарах, на которых размышлял о своей участи, чем здорово напугал дремавшего часового.

Оказалось, что под подкладкой камзола он случайно нащупал СВОЕ СПАСЕНИЕ. Да-да, именно спасение! Это была золотая монета. Но монета не простая, а с заточенной гранью, острой как бритва. Вооруженные такой монетой воры-карманники режут зазевавшимся гражданам карманы, кошельки и сумки.

«Как же я про нее забыл? – подумал, ерзая от неописуемой радости, бандит. – Главное, теперь можно ни о чем не волноваться. Сегодня же он окажется на свободе. Ура! Дождаться бы только ночи».

Поздно ночью он поднялся с нар, подошел к металлической решетке и постучал по ней. Дремавший за столом стражник недовольно поднял голову.

– Чего тебе?

– Приятель, будь человеком, сделай доброе дело. Умираю, очень хочется курить.

– Не положено!

– Я заплачу. Всего лишь одну папироску. Вот, у меня есть золотой. Можешь его взять себе.

– Ну-ка, покажи!

С часового при виде золотой монеты в один миг слетела дрема, он подошел к решетке и протянул руку за монетой.

Виоленто словно клещами мгновенно вцепился в протянутую руку и, что есть силы, дернул часового на себя. Стражник ударился лбом о толстые прутья решетки и тут же обмяк, потеряв сознание. Беспалый, недолго думая, завладел связкой ключей, что свешивалась из кармана охранника, и, повозившись полминуты с замком, оказался на свободе.

Связанного часового с кляпом во рту он бросил на нары и запер решетку на ключ. Теперь оставалось не менее сложное: незаметно выбраться из проклятой крепости.

«Единственный выход выбраться отсюда – это захватить коменданта в заложники, – осенила бандита неожиданная мысль. – Другого пути, похоже, у него нет.

Пробравшись в спальню Брицоне, в кромешной темноте Виоленто чуть не грохнулся, подскользнувшись на разбросанных по полу бутылках, где накануне чуть не разбился Торбеллино. Беспалый вновь споткнулся, на этот раз причиной послужил опрокинутый стул, и брякнулся прямо на спящего Брицоне, тому в этот момент снилась бывшая любовь, дочка министра Тараканни, за которой он увивался, когда молодым офицером с отличием закончил военное училище.

– О, прекрасная Маргарита! Моя несравненная принцесса, как долго я ждал этой встречи… – начал рассыпаться в любезностях комендант, приняв шмякнувшегося на него Виоленто за свою возлюбленную, нежно поглаживая того по плечам. Но через мгновение он проснулся и понял, что это нереально, ни эти объятия, ни то, что бы дочка министра оказалась у него в форте Теруро. Руки и ноги почему-то не слушались, так как оказались крепко стянуты простыней.

– Кто здесь?! Какого черта?! – дико заорал он, дергаясь всем телом, с трудом приподнимаясь на кровати и уставившись на маячивший перед ним чей-то темный силуэт.

– Тихо! Не ори! Потом объясню! – прошипел в ответ бандит, торопливо запихивая ему в рот скомканный край простыни.

«Итак, полдела сделано. Теперь главное – разыскать какое-нибудь оружие, – подумал Беспалый, оставив в покое спеленатого Брицоне. Двигаясь на ощупь вдоль стены, он наткнулся на дверь, ведущую в заветный арсенал коменданта. Там Гроза Карамбы долго не задержался, прихватив первое попавшееся под руку ружье, он вновь появился в спальне. Брицоне неистово брыкался и извивался, как гремучая змея. От такого неугомонного заложника кроме неприятностей ждать было нечего, поэтому Виоленто решил обойтись без услуг непоседливого коменданта, крепко стукнув того прикладом ружья по голове.

Во дворе форта стояла мертвая тишина, изредка нарушаемая фырканьем лошадей, стоящих в стойлах конюшни, да далеким уханьем одинокого филина, доносившимся из ближайшего леса.

Виоленто нахлобучил на голову парадную шляпу коменданта, прихваченную им на всякий случай, и направился прямиком к крепостным воротам, где переминаясь с ноги на ногу и клюя носом, подремывал на посту молоденький часовой.

Услышав торопливые шаги и увидев перед собой знакомую шляпу с роскошным плюмажем, курносый солдатик вытянулся, щелкнул каблуками, задрал подбородок вверх и отдал честь.

– Только пикни, сразу получишь в брюхе четыре дырки с бублик! – с угрожающими нотками в голосе сказал Виоленто, наставив на оторопевшего часового четырехствольное пиратское ружье из коллекции Брицоне. – Клянусь, ни один портной не заштопает! Живо, открывай ворота!

Перетрусив не на шутку, солдат, забыв про карабин, про воинский устав, бросился со всех ног исполнять указание Беспалого. Потом по приказу бандита часовой вывел из конюшни двух оседланных лошадей.

– Поедешь со мной, щенок. Запомни, отныне твоя жизнь в моих руках. Все зависит только от тебя. Пикнешь – убью! Если я выберусь отсюда невредимым, ты останешься в живых! Я отпущу тебя на все четыре стороны. Даю слово! А сейчас вперед и не отставай!

Проскакав около двух часов, они достигли небольшого озерка на краю леса, над водной гладью которого поднимался седой утренний туман.

– Ну, приятель, давай слезай с седла, будем прощаться! – приказал Виоленто, забирая уздечку из рук солдата. – Вот тебе парадная шляпа твоего славного командира и его любимое ружье! Думаю, твой идиот-комендант не так сурово тебя накажет, если ты ему вернешь их обратно. Можешь сказать, что гнался за мной и в отчаянной неравной схватке их удалось тебе отстоять.

Виоленто разрядил ружье и сунул вместе со шляпой в руки расстерянного и перепуганного часового.

– Прощай, служивый! Извини, что тебе придется возвращаться пешком. Сам понимаешь, у меня нет другого выхода! На одном коне далеко не ускачешь, – сказал Виоленто, привязывая к своему седлу поводья второй лошади.

Глава сорок вторая

Охота

Трайдор был страстным любителем охоты. Каждый месяц он устраивал себе и своим приближенным отдых на природе. Выезжал со свитой поохотиться в леса или степи.

– Вот вам! Будете знать, как бунтовать, – приговаривал диктатор и при каждом метком выстреле, наверное, представлял в образе дичи своих врагов, неуловимых повстанцев. За день он настрелял около сотни фазанов и уток. Не отставал от него и генерал Перфидо, считавшийся одним из лучших стрелков в государстве. В этот раз правитель и его окружение охотились на пернатую дичь: уток, куропаток, тетеревов, фазанов. Егеря и слуги гнали из лесных массивов дичь прямо на охотничью группу.

– А вы, Рабиозо, почему не стреляете, – поинтересовался диктатор, подъезжая на коне к подчиненному, который со скучающим видом ехал позади всех. – Этак мы с генералом Перфидо всю дичь перестреляем, вам и не достанется.

– Птичек жалко, Ваше сиятельство, – отозвался тот.

– Какой вы, однако, сердобольный человек. Странно, птичек вам жалко, а людишек – нет.

– Людишки – это совсем другое дело, Ваше сиятельство. От них одно только зло да сплошные неприятности, всякие там бунты и недовольство, в отличие от наивных птиц.

– А как же кабан, которого вы сегодня пристрелили, – бесцеремонно вклинился в разговор генерал Перфидо, чтобы побольнее поддеть своего недоброжелателя.

– Кабан это не птица, дорогой генерал, это опасный лесной зверь. Куда мне было деваться от его опасных клыков, если он выскочил прямо на меня, – оправдывался директор департамента тайной полиции. – Пришлось его уложить на месте.

В полдень уставшие охотники решили сделать привал и подсчитать добычу. На широкой поляне на краю леса развели большой костер, разложили на ней свои богатые трофеи.

Егеря освежевали убитого кабана, нанизали на вертел и принялись его зажаривать. Расторопные слуги быстренько соорудили длинный стол, расставили раскладные походные стулья для важных персон и серебряную посуду.

Генерала Перфидо сопровождал офицер по особым поручениям, капитан Масино. Франтоватому адьютанту тоже довелось подстрелить тройку-другую уток, больше он не посмел, так как он на охоте находился совершенно не для этого.

Больше всего на свете Трайдор обожал охотиться на степных волков. Опытные егеря выслеживали волка, засекали «лежку», где он отдыхал. Потом охотники издали окружали это место и выпускали несколько свор собак. Удирая от одной своры собак, волк нарывался на другую, потом на третью… Своры в дворцовой псарне были разные, одни готовились для охоты на зайцев и лисиц, другие же – только на волков. Гончих и борзых, которые были предназначены для охоты на волков, егеря дрессировали не обращать внимания на мелкую дичь, типа зайцев или барсуков, чтобы не отвлекаться и не потерять волчьего следа.

– Рабаттино, доложите нам, пожалуйста, результаты сегодняшней охоты, – распорядился Трайдор, покачиваясь на поскрипывающем стуле.

Наполусогнутых подбежал секретарь в охотничьем костюме, который сидел на его тощем теле, как на корове седло. Он торжественно извлек из папки листок, где им были подсчитаны охотничьи трофеи.

– Первое место заняли, вы, Ваше сиятельство. Вы подстрелили: 102 фазана, 47 уток, 15 куропаток, 11 глухарей, 5 барсуков.

Охотники дружно захлопали, выражая восхищение свому правителю.

– На втором месте генерал Перфидо: 94 фазана, 38 уток, 26 куропаток, 3 глухаря… На третьем – полковник Портаменто…

На этот раз в список попал даже пухлый Тараканни, которому понадобились два стула, чтобы уместиться за столом. Министр умудрился случайно попасть из ружья в четырех уток. При упоминании его скромных достижений он смущенно заулыбался и стал оправдываться:

– Господа, ну сами посудите, какой из меня охотник. Так, одно недоразумение.

– Зря скромничаете, дорогой Тараканни, это настоящий успех! Вспомните предыдущие выезды на охоту! Вы тогда и паршивого воробья не смогли подстрелить! Примите наши искренние поздравления! – похвалил диктатор министра финансов. – Господа, предлагаю выпить за удачную охоту и за господина Тараканни!

Пригубив кубок с вином, Рабиозо с грустью подумал: «Зачем устраивать такие бойни? В прошлый раз на охоте только Трайдор убил 17 оленей, 8 зубров, 14 кабанов, 11 волков, 20 лисиц… Зачем все это? Не понимаю!»

С румяной туши кабана на раскаленные угли с шипением капал жир. Запах жаркого накрыл поляну умопомрачительным облаком. Забегали, засуетились слуги, обслуживая правителя и гостей. Через полчаса раскрасневшаяся подвыпившая компания принялась бурно обсуждать охоту и хвастаться своими трофеями. После выпитого вина генерал Перфидо начал бахвалиться своими подвигами. Пузатого Тараканни абсолютно не интересовали его сомнительные подвиги, ему хотелось поговорить о прекрасных женщинах, о любви. Хорошо, что на этот раз не присутствовал адмирал Гавилан, он точно болтал бы только о своем морском сражении в Заливе Слезы Осени. Он только об этом и говорил уже напротяжении пятнадцати лет. Пока все были заняты разговором, командующий гарнизоном, расквартированном в Бельканто, упитанный полковник Портаменто, усиленно налегал на горячительные напитки. Трайдор и Рабиозо были увлечены спором, каким способом выманить повстанцев из горных районов на равнину и разбить их в пух и прах. Скучал только бледный советник диктатора Фундаменти, он что-то недоброкачественное съел накануне и каждые пятнадцать минут, извинившись, отлучался в кусты.

– Рабиозо, что у вас там за взрыв произошел в районе Улицы Декабрьских Снов? – поинтересовался Трайдор после очередного тоста, вытирая губы салфеткой. – Мне доложили о какой-то странной находке. Но я, если честно, во всякие там бредни с детства не верю.

– Ваше сиятельство, это история мне самому не нравится и не дает покоя. Много в ней странного и необычного, что не поддается пока моему аналитическому уму. Поэтому, уж извините, я не спешил вас вводить в курс дела.

– Что же там такого случилось, что даже вы в затруднении ответить?

– Один из жителей на Улице Декабрьских Снов спустился в свой винный погреб и наткнулся в нем на трех-четырех маленьких тварей, вооруженных дротиками, которые ранили его. Но хозяин дома оказался парнем не из робкого десятка, он глиняной кружкой раскроил голову одному из нападавших карликов. Остальные, получив серию оплеух, ретировались обратно в дыру, из которой проникли в подвал дома. Мои люди выезжали туда расследовать этот случай. Выяснилось, что под погребком проходит неизвестный подземный ход, оттуда и появились эти маленькие свирепые твари. Мы расширили дыру, сыщик Флари с вооруженными коллегами обследовал часть темного туннеля.

– Туннель под Бельканто? Невероятно! – воскликнул Трайдор, изумленно уставившись на собеседника.

– Да, да, Ваше сиятельство! Там такой запутанный древний лабиринт, таящий за каждым поворотом опасность. Я не стал заморачиваться и приказал взорвать вход в него, чтобы тварям надежно перекрыть выход на поверхность.

– А что скажете об убитом? Может, это один из «чумазых»? Они ведь тоже под землей обитают.

– Нет, «чумазые» ростом повыше будут, к тому же они миролюбивые трудяги. Убитому карлику на вид лет 40, судя по зубам и морщинам на лице. Кожа у него цвета шоколада с молоком, волосы черные, курчавые, на руках и ногах по шесть пальцев. Одет только в набедренную повязку, расшитую золотыми нитями. На шее – ожерелье из черного агата, обут в кожаные сандалии. Вот и все, что мы знаем о нападавшем.

– Странное существо, – отозвался с задумчивым видом правитель.

– Вот я и ломаю голову, хочу знать, откуда они на нашу голову свалились? И сколько их? А вдруг их там целое войско! Представляете, что может случиться? Как бы не пришлось вводить в столице военное положение!

– Этого нам еще не хватало! А что говорит хозяин дома? – поинтересовался Трайдор, закуривая сигару. – Ему приходилось их раньше встречать?

– Нет, он увидел их первый раз в жизни. Хозяин весь поседел после визита нежданных гостей и теперь страшно заикается.

– Рабиозо, не дает мне покоя этот загадочный подземный ход. Ведь им могут воспользоваться не только странные карлики, но и наши непримиримые враги, повстанцы Криса.

– Я тоже об этом подумал, Ваше сиятельство.

– Держите это дело на контроле и пришлите завтра во дворец специалистов, чтобы обследовали все подвалы и простучали все стены.

– Будет сделано, Ваше сиятельство.

* * *

На обратном пути, когда отряд проезжал недалеко от ветряной старой мельницы, один из егерей напрягся, вглядываясь вдаль, и тихо окликнул Трайдора:

– Волк! Волк, Ваше сиятельство!

– Где?

– Вон там, в конце поля! Видите уши торчат из зарослей лебеды?

– Быстро мою борзую сюда!

К нему подвели его любимую борзую, Рыжую Красотку. Подняли на седло к диктатору.

– Красотка, смотри туда! Видишь его? Ату! Ату! – Трайдор повернул морду собаки в сторону «серого разбойника» и стал натравливать собаку.

Зоркая борзая, заметив мелькнувшего в высокой траве зверя, спрыгнула на землю и стрелой понеслась в конец поля, за ней устремилась вся свора.

Зрелище было захватывающим. Поджарые выносливые собаки стелились волнами, неумолимо догоняя быстрого дикого зверя. Впереди стаи, настигая волка, летела Рыжая Красотка. Матерый волк, почувствовав смертельную опасность, метнулся резко в сторону. Борзая в мощном броске по инерции пролетела мимо цели. Но никакие ухищрения не помогли опытному зверю скрыться. Свора в следующее мгновение вцепилась в него. В своре борзых ведь не все собаки несутся с одинаковой скоростью, некоторые быстрее, другие помедленнее. И если вдруг преследуемый зверь начинает выделывать фортеля, всякие там зигзаги или резкие повороты, то он все равно становится добычей собак. Если он увернулся от быстрых собак, то метнувшись в сторону, так или иначе, в следующее мгновение попадет под атаку медленных.

Охотники рысью подъехали к пойманному волку. Борзые крепко держали свою добычу.

– Смотрите, какой крупный экземплярчик попался! – сказал довольный Трайдор.

– Матерый волчище! – вырвалось у восхищенного генерала Перфидо. – С таким шутки плохи!

– Рабиозо, вот так надо действовать с Крисом и его отрядом! Гнать их, пока не выдохнутся и не околеют!

Рабиозо хотел в ответ сказать: «Крис не волк, его так просто не обложишь!», но передумал, боясь лишний раз прогневить правителя.

– Свяжите покрепче его! – приказал Трайдор егерям и добавил. – Думаю, серому разбойнику самое место в дворцовом зверинце. В следующий раз мы ему волчицу поймаем, и будет у нас во дворце своя волчья стая.

«Волчья стая…, – подумал про себя Рабиозо. – Чем Перфидо, Гавилан, Тараканни и Фундаменти не дворцовая волчья стая? Вцепятся в глотку, живым не уйдешь!»

Глава сорок третья

Путешествуя в бочке

* * *

Вернувшись в Бельканто, Виоленто целую неделю проторчал дома, не выходя из квартиры. После нервного потрясения он с трудом приходил в себя. Необходимо было некоторое время, чтобы после визита в «гостеприимный форт» Теруро привести расшатавшиеся нервы в порядок. Потом он несколько раз наведывался в кондитерскую, в надежде снова увидеть Торбеллино. Но его поиски ни к чему так и не привели. В расстроенных чувствах он в один из дней забрел в харчевню «Коты и голуби». И тут его ожидания увенчались невероятным успехом. Скучая и потягивая пиво, он на пороге харчевни увидел знакомую копну непослушных волос. Обладатель шевелюры на этот раз был не один, а в шумной компании водовозов, которую возглавлял крепкий высокий детина в потертой синей жилетке с кнутом, засунутым за широкий кожаный пояс. Вошедшие устроились недалеко от входа за большим дубовым столом, о чем-то оживленно беседуя. Беспалый надвинул на брови шляпу, чтобы его не узнал Торбеллино, и искоса внимательно наблюдал за своим подопечным, пытаясь краем уха уловить нить разговора.

«Считай, твоя песенка спета, цыпленок», – мысленно злорадствовал он, потирая под столом потные ладони.

Отобедав, юноша и его спутники расплатились и вышли. Виоленто, бросив монету официанту, сорвался с места, боясь потерять объект наблюдения из виду.

Он проводил компанию до соседней улицы, вдоль которой расположился длинный обоз с минеральной водой. Высокий детина отдал распоряжение нескольким погонщикам, и часть фургонов с бочками тронулась с места и скоро исчезла за ближайшим поворотом.

Чтобы не привлекать внимания к своей скромной особе и не торчать на виду, Виоленто перешел на другую сторону улицы и следовал параллельным курсом с Торбеллино и его спутником. Так он дошел до последнего фургона, на который оба наблюдаемые и забрались. Беспалый прошел чуть дальше и, развернувшись, направился в обратный путь. Проходя мимо фургона, не удержавшись, прильнул лицом к дырке в рваном тенте. Тут-то он и разглядел, как детина помогает юноше забраться в пустую бочку и закрывает ее плотно крышкой.

Спрятав нашего героя, Канаро спрыгнул на мостовую и бодро направился к головному фургону. Через несколько минут фургоны медленно тронулись в путь, грохоча огромными колесами.

Виоленто, недолго думая, заточенной монетой резанул полотнище тента и вскарабкался сзади в последний фургон. Прячась за бочками, он подкрался со спины к вознице. Это был ничего не подозревающий молодой парень в соломенной шляпе, надетой набекрень. Проехав пару кварталов, обоз стал поворачивать на улицу, ведущую ко дворцу правителя.

Улучив удобный момент, Виоленто стукнул кулаком ничего не подозревающего возницу по голове и, перехватив поводья, направил фургон, минуя поворот, прямо. Через квартал, он аккуратно, не привлекая внимания прохожих, сгрузил оглушенного парня у набережной, усадив того на скамейку. А сам погнал фургон прочь. Спустя полчаса он выехал через Южные Ворота столицы и помчался на юг, в сторону Силенто. Беспалый бандит торжествовал, его душа ликовала и пела. Наконец-то Торбеллино в его руках и никуда теперь от него не денется. Во-первых, он крепко-накрепко заклинил крышку бочки, чтобы юноша не смог изнутри ее выбить, а во-вторых, по дороге на Силенто нет сторожевых фортов и бояться военных разъездов не придется.

Торбелино, сидя в бочке, недоумевал, почему обещанные Канаро полчаса так долго тянутся. Ведь за это время, которое он трясется в душной тесной бочке, можно было не то, что доехать до дворца Трайдора, можно было обогнуть столицу несколько раз. Тревога не давала покоя юноше. Явно что-то тут не так. Наверняка что-то произошло! Может за ними следят тайные агенты Рабиозо, и Канаро пытается от них оторваться. Оставалось только тихо сидеть и терпеливо ждать. Юноше даже показалось, что фургон выехал из Бельканто, потому что перестали громыхать колеса по камням мостовой, и он значительно прибавил ходу. Да, колесный шум исчез, и стало чаще подбрасывать на рытвинах и ухабах.

«Выходит, мы за городом, – подумал Торбеллино. – Чтобы это все значило?»

Скоро его мрачные сомнения подтвердились. Фургон остановился, давая утомленным лошадям передохнуть. Послышалось чье-то тяжелое кряхтенье, потом стук в крышку бочки, и раздался противный скрипучий голос Виоленто:

– Ну, как сидится, птенец? Жалобы есть? Потерпи чуток, через пару дней будем в Карамбе, где ты сможешь обнять своего дорогого хозяина, капитана Малисиозо, по которому, наверное, уже стосковался! Ха! Ха! Ха!

Торбеллино узнал голос Беспалого и оцепенел от ужаса.

«Куда же подевался Канаро? Откуда в фургоне оказался коварный бандит Виоленто Беспалый?»

Юноша попытался плечом выбить крышку, но не тут-то было. Она не поддалась.

«Выходит, он снова угодил в лапы безжалостного бандита Виоленто! Откуда он взялся на его голову? Как ему удалось cбежать из форта Теруро? Наверное, чем-нибудь задобрил пропойцу-коменданта Брицоне».

– Чего притих? Если тебе там душно, скажи! Я тебе дырку проковыряю, хотя Малисиозо все равно, в каком виде я тебя доставлю! Учти, кормить и поить не буду, уж уволь!

– Эй, Виоленто!

– Надо же оживел! Чего тебе?

– А если я выкуп за себя заплачу? Золотом!

– Откуда у бедного малого золото?

– Не важно! Много золота! Я знаю, где Малисиозо прячет сокровища!

– Исключено, парень, Виоленто дал слово и сдержит его! Заболтался я с тобой. Сейчас проковыряю в крышке дырку, чтобы ты не задохнулся. Отдохнут кони, и поедем дальше!

До слуха юноши доносились скрежет и прерывистое сопение бандита. Прошло около десяти минут, и в темной бочке заиграл тонкий лучик света, который проник через образовавшуюся небольшую дырку.

* * *

Неутомимый Малыш рассекал зеленоватую воду перед шлюпом. Старый Галс и Джой возвращались с ночного лова. Мосркой волк, обнаженный по пояс, сидел на залитой солнцем палубе и перебирал запутанные рыболовные снасти, девушка была в роли рулевого.

– Дедушка! Смотри, дом плывет.

Моряк обернулся. Да, на самом деле. Недалеко от них плыл покосившийся деревянный дом.

– Джой, лево руля! Проверим! Может, кто живой остался! Вдруг помощь нужна!

Девушка переложила румпель в другую руку и направила шлюп к плывущему дому. Парусник тихо приблизился к потрепанному бурей дому.

– Убери грот. Давай вплотную подплывем. Осторожнее. Погоди, я попробую багром зацепиться за оконную раму.

Шлюп вплотную подплыл к дому. Старый моряк, осторожно перегнувшись, через выбитое окно заглянул внутрь строения.

– Похоже, пустой! Хорошо, если хозяева остались живы в такую бурю. Отчаливаем! Хотя, постой! Слышишь?

– Слышу. Что это?

– Мяукнул вроде кто-то!

– Дедушка! Вон он! Бедняжка, несчастный котик!

– Ну, иди ко мне, бедолага! Натерпелся, наверное, трусишка! – Галс принял на руки подбежавшего, жалобно мяукавшего полосатого кота.

– Не бойся, все страхи позади, – морской волк ласково прижал кота к груди. – Да не плачь так! Спасли же мы тебя, спасли!

– Он, наверное, пить хочет.

– Конечно, как я сразу-то об этом не догадался. Сейчас мы нашему горе-путешественнику водички дадим.

Скоро Галс показался из каюты, следом за ним семенил спасенный кот, благодарно мурлыча и смешно жмуря от солнечного света желтые глаза.

– Смотри, он от тебя ни на шаг не отходит.

– Боится усатый опять один остаться. Не знаю, как его на маяке наш кот примет.

– Наверное, будет шипеть на незваного гостя и ревновать.

– Джой, гляди по сторонам внимательнее, могло и людей бурей в открытое море унести.

– На горизонте чисто, дедушка! По курсу вижу только несколько бревен, а справа какая-то бочка болтается!

– Ну, бочек у нас и своих девать некуда, а вот бревна в хозяйстве всегда могут пригодиться!

Галс зацепил багром несколько бревен, подтащил поближе и начал их обвязывать веревкой.

– Погоди, я их покрепче скреплю, чтобы не бултыхались. Главное, чтобы они не повредили обшивку «Ослепительного».

Пока старый моряк занимался бревнами, рядом с ним крутился и терся об ноги спасенный кот.

– Готово! Можно, внучка, возвращаться домой! – откликнулся Старый Галс, беря кота на руки и усаживаясь рядом с внучкой. – Большое дело сделали, живое существо спасли да еще и бревнами разжились.

Старый моряк прищурил глаза, всматриваясь в искрящееся бисером на солнце спокойное миролюбивое море.

– Дай-ка трубу!

Джой протянула Галсу подзорную трубу.

– А бочка-то, довольно огромная и, похоже, дубовая… Разворачивай-ка шлюп! – спустя несколько секунд промолвил он.

Джой послушно переложила румпель в другую руку и изменила курс парусного суденышка. Через некоторое время шлюп подплыл вплотную к бочке, покачивающейся на волнах.

– Бочка дубовая, как я и думал, – моряк постучал багром по находке. – И не простая, видишь, на ней выжжен герб диктатора Трайдора. И судя по звуку, кажется, непустая. В таких обычно хранят вино. А вдруг там знатный напиток из дворцовых погребов Трайдора?

– Дедушка, я вижу, куда ты клонишь. Только у тебя ничего не выйдет. Никакого вина. Пусть плывет себе, куда плыла.

– Джой, но я только предположил. Может там вином вовсе и не пахнет. А если окажется вино, клянусь, что и капли не попробую.

– Ну, смотри… ты обещал.

– Ну, сама посуди, я что, враг себе. Я прекрасно знаю, что мне с моим здоровьем пить нельзя. А бочка знатная, жалко такую бросать. В хозяйстве пригодится.

Галс обвязал бочку веревкой, и шлюп, буксируя найденные в море находки, лег курсом на белеющий маяк.

* * *

– Джой! Помоги бочку выкатить на берег, что-то тяжеловата находка оказалась. Одному мне не под силу, – окликнул девушку Старый Галс, безуспешно пытаясь выкатить из воды тяжелую находку.

– Тяжеленькая… Сейчас бы Торбеллино сюда, мы бы ее до маяка в один миг докатили.

– Это точно! Знаешь, какая у меня мечта?

– Чтобы бочка оказалась с вином?

– Да, нет же! – обиделся старик. – Я мечтаю, чтобы ты и Торбеллино поженились и подарили мне маленького юнгу!

– Удивительно! Я тоже об этом мечтаю. Дедушка, а зачем тебе маленький юнга?

– А чтобы мне не было скучно, было бы с кем своим навигационным опытом делиться, с парусами управляться, морские узлы вязать…

– А я, значит, тебе уже не нужна? Со мной тебе уже скучно, так?

– Ты уже выросла, тебя я всему обучил.

– Хорошо, дедушка, мы постараемся. Будет у тебя юнга, может даже и не один!

– Все, хватит! Слишком тяжелая, дальше не покатим. Давай здесь и откроем.

– Ставим на попа?

– Ага! Отлично! – Старый Галс обошел вокруг дубовой бочки, постучал кулаком по прочной крышке. – Джой, принеси молоток и стамеску, а я пока бревна закреплю, чтобы волной их не смыло. Посмотрим, что за сокровище нам море послало.

Девушка сбегала в домик и принесла инструменты. Пока Галс вскрывал крышку бочки, она вошла в воду и стала гладить Малыша, который плескался у берега.

– Джой!! Джой!! – крикнул, обернувшись старик. – Ковш воды скорее!! Бегом!!!

– Зачем?

– Надо! Быстрее!

– А что там?

– Потом увидишь!

Когда девушка примчалась с кошем воды, Галс уже опрокинул бочку на бок и кого-то извлекал из ее нутра. Это был человек.

– Кто это, дедушка?!

– Кто? Кто? Торбеллино наш!! Давай скорее воду!

– Торбеллино!! – Джой бросилась к любимому. – Что с ним?! Дедушка!!

– Кажется, он без сознания. Наверное, от жажды или перегрелся в душной бочке.

– Торбеллино!! Торбеллино!! Миленький!! Очнись!! – девушка стала тормошить любимого, который не подавал признаков жизни.

Галс полил голову юноши и смочил его сухие потрескавшиеся губы водой. Запрокинув ему голову, он попытался влить немного живительной влаги в рот молодого человека.

Неожиданно Торбеллино дернулся всем телом, фыркнул и закашлялся, видно, вода попала в дыхательное горло. Юноша затрясся в безудержном кашле.

– Ура! Живой!! Живой! – счастливая Джой обнимала ожившего любимого, ласково гладила плечи, целовала лицо, мокрую голову…

Они перенесли Торбеллино, находившегося в бессознательном состоянии, в домик и уложили в постель. Теперь можно было не бояться за жизнь юноши, хотя он бредил. Девушка не отходила от больного жениха ни на шаг, прислушиваясь в неровному дыханию юноши.

* * *

Вечером Старый Галс зажег на маяке сигнальный огонь и вернулся в домик.

– Ну, как наш больной?

– Ему значительно лучше, дедушка. Жар почти спал. Я дала ему твое целебное снадобье, он сразу крепко уснул и больше не бредил.

– Отлично! Я же говорил, что моему лекарству цены нет. Его еще моя матушка делала из полыни.

– Да, наша прабабушка знала толк в целебных травах, – согласилась с ним девушка, поправляя на голове юноши мокрое полотенце.

– Она многих лечила. Если бы ты только знала, скольких раненых моряков с брига «Звездного» она спасла после сражения в Триумфапьном море. Ей многие обязаны жизнью, и капитан Дью в том числе.

– Она лечила капитана Дью? Ты мне об этом не рассказывал.

– Да, внучка! Он бы умер от страшных ран, если бы не она. Его же во время боя накрыло картечью. Живого места на нем не было. Она выходила его. Вот на этом самом месте! Можно сказать, с того света его вызволила.

– Она настоящая героиня, дедушка, я горжусь ей!

От нахлынувших воспоминаний старого моряка пробило на слезу. Он, прихватив кисет с табаком и трубку, вышел из домика и присел на ступеньку крыльца. Подымив с полчаса в одиночестве со своими грустными думами, он, печально вздыхая, вернулся в домик.

– Джой, а помнишь, кто-то говорил, пусть бочка плывет туда, куда плыла? – съязвил Старый Галс, напомнив внучке утренний разговор в открытом море.

– Ой, не вспоминай, дедушка! Страшно даже подумать, что бы случилось с нашим Торбеллино. Представляешь, я чуть не погубила его. Хорошо, что ты меня не послушал, и мы подплыли к этой бочке.

– Меня дюже распирает любопытство, как он в ней очутился? Вот в чем вопрос. Явно не по своей воле, не мог же он сам себя закупорить в ней.

– Вот очнется, он нам все сам и расскажет, – отозвалась с грустной улыбкой Джой.

– Счастливчик! Повезло все-таки парню, отделался только синяками да ушибами. Все благодаря крепкой дубовой бочке, другая уж давно бы разлетелась в щепки, а этой хоть бы что. Только с десяток-другой вмятин да царапин.

* * *

Что же произошло? Каким образом бочка с нашим Торбеллино оказалась в море?

Проделав в крышке бочки обещанную дырку, Виоленто стегнул кнутом пару гнедых тяжеловозов, и фургон продолжил свой путь в сторону Силенто. Бандит уже предвкушал, как с пленником заявится на корабль капитана Малисиозо, как его осыплет золотом знаменитый пират. Но его мечты прервал далекий гром, Беспалый выглянул из фургона и посмотрел назад. Все небо позади заволокло тучами, оно было темно-синим. Над холмами, за которыми скрылась столица, сверкали яркие молнии. Начиналась гроза. Скоро крупные редкие капли дождя упали на пыльную дорогу, усыпав ее, словно веснушками. Появились резкие порывы ветра, поднявшие перед фургоном клубы удушливой пыли. Грозовой фронт неумолимо приближался. Виоленто почувствовал это по сырой свежести, которая стала вытеснять горячий воздух вокруг. Неожиданно порывы ветра стихли, пыль улеглась, редкие капли дождя перестали падать.

– Кажется, пронесло, – пробурчал с облегчением он, уж больно не хотелось ему трястись на повозке под дождем, он с детства не переваривал слякоть и сырость. Но обрадовался он слишком рано.

Внезапно над головой раскололось серое небо, и сплошной непроглядной стеной хлынул мощный ливень. Страшный грохот прокатился над округой. Испуганные кони встали, как вкопанные. Виоленто замотал головой, оглохнув от грома, проклиная все на свете. Дождь с каждой минутой становился все сильнее и сильнее, потоки воды превратили извилистую дорогу в неукротимую реку. Виоленто попытался выехать из низины на спасительный холм, но быстро прибывающая вода волной обрушилась на фургон и, опрокинув, потащила вместе с перепуганными конями к обрывистому берегу реки Браво.

Грязный бурный поток неудержимо нес Виоленто, Торбеллино, лошадей и фургон к Заливу Одиноких Сердец, безжалостно ударяя их о встречающиеся на пути подводные валуны и острые камни. Обезумевшая река швыряла их из стороны в сторону, словно песчинки. Повозка и две бочки разлетелась в щепки… Бочке с Торбеллино повезло, ей чудом удалось избежать печальной участи. Как мы знаем, она проделала длинный путь и оказалась в открытом море.

Каким образом удалось коням и Виоленто спастись, непонятно. Очнулся он еле живой на песчаном берегу Бухты Свиней в плачевном состоянии. На нем не было живого места, все тело было сплошь покрыто синяками, кровопотеками и глубокими ссадинами. Одежда превратилась в ворох жалких грязных лохмотьев.

«Надо возвращаться в Карамбу, в Бельканто делать ему больше нечего. Мальчишка Торбеллино, конечно, погиб. Даже если бочку не разбило в щепы, он все равно задохнулся в тесной бочке или утонул вместе с ней. Теперь можно с чистой совестью требовать у капитана Малисиозо заслуженное вознаграждение», – думал Беспалый, держась за разбитую голову, с трудом передвигаясь по песчаной косе, усеянной после бури всяким выброшенным водой хламом.

«Все-таки в Бельканто придется вернуться, необходимо забрать кое-какие вещи и деньги из квартиры, которую я снимал», – пришел к выводу Виоленто, осматривая свои многочисленные болячки. – Вот только где достать одежду, не может же он ехать в дилижансе в этом рванье, как последний оборванец и жалкий нищий».

У него ужасно раскалывалась голова от страшного удара, который получил, влепившись затылком в каменную глыбу, торчавшую из воды. Он с трудом брел по направлению к Мейби, еле переставляя босые разбитые ноги. Жирные чумазые свиньи в испуге шарахались от незваного пришельца и провожали настороженным вглядом и возмущенным угрожающим хрюканьем. Дотащившись до города, Виоленто упал на мостовую и потерял сознание.

Пару недель он провалялся в больнице под неусыпным наблюдением местного светилы, доктора Лакмуса, такого же неисправимого чудака, как и остальные обитатели Мейби. Доктор был на седьмом небе от привалившего счастья, когда пустая палата пополнилась новым пациентом. Теперь было над кем попрактиковаться в лечебном деле. Надо заметить, что методику лечения, которой придерживался сей доктор, до конца лечения выдерживали редкие единицы. Их можно было запросто пересчитать по пальцам. За мужество им следовало бы еще при жизни ставить памятники. Как правило, большинство больных сбегало из больницы, не пробыв там и трех дней, забыв про свои страшные болячки и болезни. Был один старичок-чемпион, он продержался целый месяц, но и то лишь потому, что был парализован и не мог самостоятельно двигаться. Потом его забрали родственники.

Виоленто мужественно выдержал все процедуры, которым его подверг дорвавшийся до больного врач. Но однажды у Беспалого лопнуло терпение. Как-то рано утром он огрел чудака-доктора кулаком по лысой голове за то, что тот ему, спящему крепким сном праведника, неожиданно сделал больной укол в мягкое место. После чего выздоровевший бандит перевернул гардероб хозяина вверх дном, переоделся в его одежду и без зазрения совести облегчил сейф, стоявший в кабинете, от солидной суммы денег. Поймав на площади почтовую карету, он уже спокойно досматривал утренний сон в ней по пути в Бельканто.

Вернувшись в столицу, Виоленто наведался в съемную квартиру, забрал вещи и деньги, щедро расплатился с хозяйкой и отправился на дилижансе в Силенто. Здесь он планировал пересесть на какое-нибудь попутное или пиратское судно и добраться до родной Карамбы, где его ожидала обещанная награда за гибель Торбеллино.

Глава сорок четвертая

К друзьям в Силенто

– Как же ты, бедненький мой, в бочке оказался?

– Джой, смеяться будешь.

– Не буду. Давай, давай, выкладывай.

– По собственной воле в нее забрался, вот!

– Зачем? – Джой удивленно посмотрела на жениха. – Что ты в ней забыл, глупенький? Тебе надоело в своей тесной каморке жить и ты решил в бочку переселиться?

– Да так, была одна безумная идейка. Хотелось тайно пробраться во дворец диктатора Трайдора.

– Ты хотел попасть во дворец? Зачем? Тебя же могли схватить!

– Понимаешь, Джой, чтобы добиться победы, повстанцам во что бы то ни стало необходимо захватить диктатора. По крайней мере, я так считаю. Первая наша попытка, к сожалению, закончилась неудачей. Мы захватили по ошибке в плен, представляешь кого?

– Кого?

– Двойника Трайдора!

– Двойника? У него есть двойник? – удивилась девушка.

– Ага! Этакий лысый увалень, кровь с молоком. Чуть не надорвались, пока его в мешке тащили на себе.

– Погоди, так ведь у Трайдора пышная шевелюра.

– Зато у двойника – шикарный парик. Он в нем как две капли похож на своего грозного повелителя. Это нас и подвело. Мы впопыхах приняли его за Трайдора. После той неудачи, я решил проникнуть во дворец и все там, на месте, разведать и изучить, где что находится. Договорился с водовозом Канаро. Помнишь, это который меня тогда спас у Горячих Источников от холода и потом провез в бочке мимо форта Теруро, где я был в плену у коменданта Брицоне?

– Да, ты рассказывал о своем путешествии в бочке из-под воды.

– Так вот, Канаро помог мне спрятаться в бочке. И тут произошло что-то необъяснимое. Фургон, в котором находилась бочка со мной, почему-то направился не во дворец, а, наоборот, из Бельканто. Что случилось, я не знаю. Но фургоном завладел бандит Виоленто Беспалый, которого капитан Малисиозо послал убить меня за то, что я знаю о его пещере с сокровищами.

– Виоленто Беспалый?

– Да, да, именно он! Он снова выследил меня и дождался, когда Канаро удалился от фургона и завладел им. Я попытался было открыть крышку, но он ее крепко-накрепко заклинил. Так он меня и доставил бы к Малисиозо, как селедку в бочке, если бы не разыгравшаяся, на мое счастье, страшная буря с ливнем.

– Ну, недельку-то ты еще побудешь на маяке?

– Ну, недельку уж так и быть побуду, но не больше. Прости, милая. Очень много важных дел в Бельканто.

– Будешь нас навещать?

– Лучше ты ко мне приезжай. Правда, боюсь за тебя. Уж больно Венто лихо гоняет на мотоцикле, как бы вы в аварию не попали.

– Не бойся за меня. Венто, когда со мной, ездит очень осторожно и не так быстро, как ты думаешь.

– Не мешало бы нам навестить наших друзей-ноктафратов.

– А мы завтра же сплаваем к ним на «Ослепительном», я соскучилась по Флай. И меня не покидает тревожное чувство, что она опять лежит больная.

– Ты думаешь, она снова упала с мотоцикла?

– Не знаю, милый. Но, когда я о ней думаю, мне она представляется почему-то беспомощной и в бинтах. Может, это потому, что я очень за нее переживаю. Она такая отчаянная, ничего не боится. Венто постоянно ругается и жалуется на нее. Она часто забывает об осторожности, отсюда все эти несчастные случаи.

* * *

На следующее утро влюбленная пара на шлюпе в сопровождении Веселого Малыша отправилась к друзьям в гости. Торбеллино выполнял обязанности матроса и следил за хлопающими над головой парусами, а его любимая играла роль капитана и рулевого. В Силенто они пришвартовались в конце мола, рядом со старым баркасом «Мечта». Тем самым баркасом, на котором у Торбеллино когда-то произошла встреча со связным капитана Дью. В этот раз на палубе старого корыта никого не было видно, наверное, хозяин судна отдыхал или отправился в город. Торбеллино и Джой сошли на берег с брезентовой сумкой, полной свежего улова, который передал Старый Галс для их друзей, молодых ноктафратов. Через полчаса они были уже на улице Виражной и громким стуком разбудили сладко спящих хозяев. Для Венто и Флай это был замечательный сюрприз. Бесстрашная гонщица на удивление оказалась абсолютно здорова и запрыгала от радости, увидев любимую подругу. Флай как раз накануне вспоминала о Джой, и они с Венто решили на днях сгонять на мотоциклах на маяк, проведать ее и Старого Галса. Пока юноши чистили и готовили на жаровне рыбу, девушки, весело болтая, накрывали обеденный стол на лужайке под яблонями.

Днем молодые люди погуляли по спящему городу, побывали на Горе Лидера, а вечером гости поехали с ноктафратами на Фонтанную Площадь смотреть гонки и выступления виртуозов езды. Площадь вся была запружена гонщиками и болельщиками. Четверка друзей с большим трудом пробилась к фонтану.

После гонок по улицам города лихие ездоки сгрудились у большого трамплина, чтобы продемонстрировать зрителям свое высокое мастерство и бесстрашие.

– Тоже что ли приобрести мотоцикл, – вырвалось из уст нашего героя, с завистью смотревшего на трюки, которые выделывали отчаянные смельчаки.

– Э, брат, огорчу тебя! Ничего у тебя не выйдет, – рассмеялся Венто, переглянувшись с Флай.

– Почему не выйдет? Я уже довольно неплохо прыгаю с трамплина. Ты же сам меня хвалил за успехи. Потренироваться подольше и тоже смогу выступать на площади.

– Для этого надо родиться ноктафратом, – продолжал Венто. – Ты не сможешь купить даже самый захудалый мотоцикл, ни за какие деньги. Тебе его просто не продадут. Потому что ты не ноктафрат. Такие у нас законы в Силенто.

– Вот те раз! А я уж собрался деньги начать копить на него, – разочаровано отозвался юноша.

Вдруг раздалась тревожная дробь барабанов, и к трамплину подъехала небольшая группа в ярких блестящих шлемах. Начиналась вторая, самая зрелищная часть представления.

– Друзья, вы нас извините, но нам пора на «Ослепительный», – воскликнул Торбеллино, мельком взглянув на карманные часы, которые ему подарил дедушка Джой. – Мы должны на рассвете быть на нашем маяке.

– Жаль, что вы так мало у нас пробыли, – грустно улыбнулась Флай, обнимая подругу.

– Давайте напоследок посмотрим сногсшибательное выступление Салтаро, – предложил брат отважной гонщицы. – А потом мы вас в один миг домчим до порта.

– Да, его выступление надо обязательно посмотреть, я под впечатлением еще с прошлого раза, – живо отозвался молодой фрид.

Когда молодые люди с замиранием дыхания наблюдали на рискованные воздушные кульбиты отважного Салтаро, к гудящей толпе зрителей присоединилась повыпившая группа пиратов, приплывшая в Силенто за ружейным маслом. «Джентльменов удачи» возглавлял наш старый знакомый Бабило.

– Бабило, погляди! Это не Торбеллино случаем? – воскликнул один из них.

– Где, Фанфарони?

– Да вон, у фонтана! С девчонкой стоит!

– Не вижу!

– Да вон же, слева!

– Братцы, держите меня! Конечно, Торбеллино! Провалиться мне на этом месте! – воскликнул пораженный Бабило. Глаза у него от удивления стали квадратными. – Неужели мне мерещится? Ну-ка ущипните меня!

Распираемые любопытством пираты стали пробираться ближе к фонтану, но опоздали. Торбеллино и его девушки след простыл. Они уселись за спины ноктафратов и укатили на мотоциклах в неизвестном направлении.

Через пять минут Торбеллино и Джой были на борту «Ослепительного». Свежий ночной бриз наполнил парус, и скоро яркие огоньки Силенто остались далеко позади.

Глава сорок пятая

Беспалый в бешенстве

* * *

В Силенто дилижанс с Виоленто прибыл в полдень и остановился на безлюдной площади, залитой южным солнцем. Город был погружен в тишину и как обычно крепко спал. Сотни мотоциклов, стоявшие на улицах перед домами, сверкали фонарями и лакированными бензобаками, спицами и крыльями. Заспанный Виоленто, жмуясь от яркого света, сошел с подножки дилижанса и, подхватив увесистый саквояж, быстрым шагом направился в порт. На шумном пирсе, забитом моряками и рыбаками, он неожиданно нос к носу столкнулся с подгулявшей компанией пиратов, которую возглавлял здоровяк Бабило.

– Ба! Кого я вижу! Виоленто! – обрадовано заорал на весь порт телохранитель капитана Малисиозо. – Какими судьбами? Ты чего здесь делаешь? Тоже за Торбеллино охотишься?

– Почему тоже?

– Так нас пару дней назад капитан Малисиозо послал его разыскать в Силенто и свернуть ему шею!

– А с чего он взял, что Торбеллино в Силенто? Он погиб пару недель тому назад!

– Кто погиб? Торбеллино погиб? Беспалый, ты в своем уме? – Бабило покрутил пальцем у виска. – Парень живее нас с тобой, я его неделю назад в Силенто видел собственными глазами, как тебя сейчас. И не только я! Если не веришь, вон Фанфарони может подтвердить, он тоже его видел. Когда Малисиозо узнал об этом, срочно отправил нас обратно сюда, чтобы мы этого малого отловили и приволокли к нему на фрегат!

Виоленто недоверчиво уставился на Бабило. Что же это получается? Выходит, Торбеллино жив?

– Эй, Фанфарони, поди сюда! – окликнул приятеля телохранитель капитана.

Подошел Фанфарони, низенький плотненький пират в синей треуголке, увешанный, словно новогодняя елка, оружием.

– Поведай Виоленто, когда и где ты последний раз видел пацана Торбеллино?

– На прошлой неделе, здесь, в Силенто! Ночью на площади у фонтана, во время представления ноктафратов.

– Ты уверен? – Беспалый резко рванулся вперед, бесцеремонно сгреб пятерней рубаху на груди пирата и приблизил к его лицу свою свирепую физиономию. – Может, тебе померещилось в темноте?

– Чего пристал?! – огрызнулся оскорбленный пират, с трудом отталкивая бандита. – Бабило тоже его видел!

– Значит, он живой! Выходит, ему удалось в бурю остаться в живых и каким-то образом выбраться из бочки, – пробормотал сквозь зубы Беспалый, которого трясло от бессильной злобы.

– Думаю, что мы с Фанфарони не привидение видели, – хмыкнул Бабило. – Приходи сегодня вечером, как стемнеет, на площадь, мы будем там его караулить.

– А почему вечером?

– Так до вечера ни одной живой души в городе на улицах не встретишь. Все ноктафраты днем-то спят, так что ночью ждем тебя у фонтана на центральной площади.

– Хорошо. Я подумаю, – буркнул под нос наемный убийца, окинув группу пиратов своим леденящим душу взглядом.

Прекрасное настроение, с которым Виоленто приехал в Силенто, в один миг улетучилось. Расстроенный неожиданным воскрешением юноши бандит поднял саквояж и направился в ближайшую городскую гостиницу, обдумывать сложившуюся ситуацию.

«И черт меня дернул тащить проклятого мальчишку в Карамбу, – размышлял бандит, развалясь на диване в номере. – Я его мог пришлепнуть, как надоедливую муху, прямо на месте еще в Бельканто».

Он проснулся поздним вечером от оглушительного рева: мимо гостиницы на огромной скорости пронеслось около десятка мотоциклистов. За окнами стемнело – пора было выдвигаться к площади, где у фонтана его должен был поджидать Бабило со своими людьми.

Через полчаса оглохший от ревущих мотоциклов Виоленто добрался до Фонтанной площади, по пути его обогнала группа молодых веселых гонщиков в разноцветных шлемах. Все ноктафраты были в черных очках.

– Чертовы кроты! – зло выругался угрюмый Виоленто, прибавляя шаг. Одно его смущало, что он лишился своей жилетки с набором метательных ножей. На этот раз он решил не церемониться с Торбеллино и сразу прибить его. Ему уже осточертели истории со счастливым бегством последнего. Оружия при нем на этот раз не было, но в кармане лежал шнурок, которым он при удобном случае придушит неуловимого мальчишку. Подойдя к Фонтанной площади, забитой мотоциклами с седоками, он стал отчаянно протискиваться к центру, стреляя по сторонам зоркими глазами. Безрезультатно потолкавшись около часа, он неожиданно наткнулся на Бабило с подшефными. Пираты, как всегда, были навеселе. Они тоже высматривали беглеца. Но Торбеллино так и не появился. Разочарованный, злой и оглохший Беспалый вернулся обратно в гостиницу. Уснуть ему так и не удалось из-за шума на улице.

* * *

После встречи с пиратами и очередной неудачи рассчитаться с Торбеллино, бандит пребывал в угнетенном состоянии. Провалявшись в гостинице несколько дней на диване, он совершил поездку в Веер-Блу, где приобрел у одного из мастеров-оружейников новенький комплект метательных ножей. Теперь он был готов разделаться с проклятым мальчишкой. Утром, спеша на дилижанс, он вновь столкнулся с группой пиратов, которые продолжали со скучающим видом слоняться по сонному городу ноктафратов в поисках молодого фрида. Возвращаться на фрегат «Пари» Бабило и его приятели, где их ожидала жестокая взбучка от своенравного капитана Малисиозо, совсем не горели желанием.

– Салют, дружище! – весело окликнул Беспалого телохранитель Малисиозо.

– Привет, – промычал в ответ хмурый бандит, из-под сдвинутых мохнатых бровей окидывая недружелюбным взгядом своих земляков.

– Ты, похоже, куда-то намылился, Виоленто? – поинтересовался Бабило, поигрывая черными блестящими четками.

– Прокачусь в Бельканто и обратно.

– Чего там забыл? Надеешься нашего беглого пацана там разыскать?

– Я дал слово Малисиозо, – прорычал наемный убийца, угрожающе поводя плечом. – И сдержу его, во что бы то ни стало.

– Сочувствую тебе, приятель. Вляпался ты крепко. Не позавидуешь. Ну, что ж, удачи тебе!

– Вам тоже не хворать! – буркнул Виоленто. – Вдруг вам повезет, и мальчишка объявится здесь.

– Навряд ли, на днях интересовались у группы мотоциклистов на площади, один из них поведал, что Торбеллино неделю тому назад в столицу уехал с каким-то ноктафратом. Будем уповать на счастливый случай, вдруг передумает и вернется, – сказал Бабило, почесывая выпирающий живот через дырку в тельняшке. – Хотя, если честно, надежды мало. Сам посуди, чего ему тут делать, чего он тут забыл?

– Тогда возвращайтесь в Карамбу, чего жариться под южным солнцем и впустую слоняться по Силенто.

– Возвращаться на корабль боязно, можно запросто лишиться драгоценного здоровья. Никому не хочется схлопотать пеньковый галстук и болтаться на рее фрегата на солнцепеке, у всей гавани на виду. У Малисиозо, сам знаешь, какие порядки.

* * *

Полдня дилижанс, на котором ехал Виоленто, мелодично поскрипывая, пылил по извилистому тракту, что вытянулся вдоль своенравной реки Браво. Пассажиры мирно подремывали, не подозревая, что вон там, за тем крутым поворотом, что укрылся от любопытных глаз за пышной пальмовой рощей, их ждет пренеприятнейший сюрприз, что свалившийся на голову сюрприз в один миг опустошит их глубокие карманы и тугие кошельки от серебра и золота, а чемоданы и тюки значительно облегчит от ценного барахла.

Когда дилижанс свернул за поворот, раздался громкий резкий свист, и перед ним словно из-под земли возникла группа вооруженных людей довольно свирепого вида в шляпах с перьями. Четверка лошадей встала, как вкопанная, возбужденно мотая гривой. Дилижанс в один миг окружила шайка разбойников. Предводителем был круглый низенький мужчина с огромной черной бородой и румяными, как яблоки, щеками.

Ба! Да это же наш старый знакомый – атаман Малбено! Помните, тот самый, который освободил Торбелллино от свирепых карликов в Фараоновой Долине, а потом захватил бедного юношу у форта Нэниес. А рядом с ним крутились уже знакомые нам – Паоло и Фернандо. Приятели-разбойники, после того, как их атаман Бласфемо завязал со своим преступным прошлым, перешли под покровительство Малбено, атамана соперничающей шайки. И нисколько не пожалели об этом шаге. Бородач, в отличие от Одноглазого Бласфемо, был предсказуем в поступках, более демократичен и позволял некоторые вольности и шалости своим подшефным.

Фернандо и Паоло, рывком распахнув дверцы кареты, в черных масках бесцеремонно вломились внутрь и стали методично потрошить бедных, перепуганных на смерть, пассажиров от добра, при этом размахивая и угрожая оружием.

– Господа!! Если дорога жизнь – деньги и драгоценности на бочку!! Живо!! – проревел, свирепо вращая глазами, Паоло.

– А ты чего расселся, жирный тюфяк?! Давай пошевеливайся! Не зли меня! Что это у тебя под жилеткой так откровенно выпирает? – Фернандо потянулся к Беспалому, чтобы ощупать оттопыренную на груди жилетку. Но когда после рывка с жилета посыпались оторванные пуговицы и его взору предстали торчащие из внутренних кармашков острые ножи, он оторопел от неожиданности. Разбойник поднял глаза на владельца «необычного арсенала», побелел и, вежливо извиняясь, быстро ломанулся из дилижанса наружу, чуть не сбив по пути Паоло, который увлеченно вытряхивал содержимое саквояжа одного из пассажиров прямо тому на колени.

Бледный от страха Фернандо на полусогнутых подбежал к лениво зевающему сонному атаману, расположившемуся в тени пальмы на мягкой подушке, и зашептал тому на ухо:

– Малбено, пусть едут от греха подальше.

– В чем дело? Что с тобой? Ты весь трясешься, как осиновый лист, будто черта увидел.

– Хуже… Там Виоленто…

– Какой еще Виоленто?

– Беспалый…

– Беспалый? Тот самый?!

– Ага, злой, как бобик… Атаман, надо сматываться, как можно быстрее, – произнес трагическим голосом Фернандо.

– Ты, случаем, не обознался? Не померещилось? – зло процедил сквозь зубы Малбено и, не мигая, уставился черными глазами на разбойника.

– Точно он. Вооружен до зубов. Смотрит из-под бровей – прожигает насквозь, словно каленым железом. Малбено, не связывайся с ним, себе дороже…

– Фью!!! – Малбено, сунув пальцы в рот, громко свистнул, подавая сигнал разбойникам. – Всё! Братцы! Закончили! Сваливаем!

– Но шеф, мы еще не всех обыскали! – откликнулся потный, раскрасневшийся Паоло, высовывая голову из кареты.

– Бросай все! Уходим!

Бросив разграбленный дилижанс на пустынной дороге, разбойничья шайка, наскоро навьючив награбленное добро на четверку мулов, растворилась в глубине зеленой рощи.

Расстроенные пассажиры, возмущаясь, распуская слезы и сопли, собрав свои разбросанные вещи, требовали разворачивать карету и возвращаться обратно в Силенто. Это никак не вписывалось в планы Виоленто. Бандит, грозно рявкнул на пострадавших от разбоя попутчиков и, двинув кулаком самого несговорчивого по физиономии, пригрозил остальным, что безжалостно расправится с любым, кто будет перечить ему. Все притихли, боясь попасть под горячую руку бандита. Наступила гробовая тишина, только изредка слышались истеричные всхлипы и тяжелые вздохи ограбленных.

В Бельканто Беспалый сразу же отправился к прежней хозяйке, к его счастью, она еще не сдала комнату, которую он снимал. Отдохнув несколько часов после утомительного путешествия, он под вечер вышел на тихие улицы столицы, гонимый неистребимой надеждой найти Торбеллино.

«Теперь-то я с мальчишкой церемониться не буду, прибью его на месте, как только встречу», – думал Беспалый, внимательно всматриваясь во встречных молодых людей. Для начала он наведался в те кабачки, где ему приходилось сталкиваться с нашим героем.

Глава сорок шестая

Торбеллино возвращается

Когда Торбеллино вернулся в Бельканто, он первым делом отправился на Улицу Живой Воды, где жили водовозы. Ему повезло, он застал Канаро дома, тот только еще готовился к новой поездке к Горячим Источникам.

– Ты куда подевался вместе с фургоном? – накинулся сразу после приветствия на юношу старший водовоз. – Нико до сих пор нездоровится после подлого удара по голове.

– Канаро, дружище, я тут абсолютно не при чем. Меня похитили вместе с фургоном. Нас с тобой выследил наемный убийца Виоленто, по кличке Беспалый, которого капитан Малисиозо послал убить меня. И когда ты удалился в начало обоза, он воспользовался этим. Стукнул Нико и угнал фургон с бочками.

– Как же тебе удалось вырвался из лап коварного бандита?

– Не поверишь, чудом. В тот день, помнишь, гроза разразилась?

– Еще бы не помнить. Гроза была, будь здоров! Когда мы выезжали из дворца, дождь в Бельканто хлестал, как из ведра, я такого с роду не видал.

– Когда она началась, мы двигались по дороге вдоль реки Браво. На нас обрушился мощный ливень. Сумасшедшими потоками воды фургон опрокинуло и смыло в бурную реку. Не знаю, спаслись ли кони и злодей Виоленто, но мне страшно повезло. Мою бочку не разбило, хотя бросало из стороны в сторону и било изрядно о камни, пока не вынесло в Залив Одиноких Сердец, где меня, по счастливой случайности, спасли Джой и Старый Галс, которые заметили плывущую бочку.

– Торбеллино, ты настоящий счастливчик!

– Я тоже так думаю, кто-то явно там на небесах мне покровительствует.

– И ты, как я вижу, не передумал и по-прежнему не прочь осуществить свою безумную задумку: проникнуть во дворец своего врага.

– Ты угадал, потому я здесь.

– Огорчу тебя, ничего в ближайшее время не получится. Мы завтра отправляемся на Горячие Источники и вернемся только через полторы недели.

– Жаль. Хорошо, Канаро, я подожду.

– Ну и отлично! А теперь, расскажи, как поживают на маяке твои Джой и Старый Галс?

* * *

Когда Торбеллино с приклеенными усами и в надвинутой на брови фетровой шляпе появился на пороге цветочного магазинчика, обитатели подпольной типографии нисколько не удивились двухнедельному его отсутствию, все уже привыкли к его постоянным приключениям и неожиданным отлучкам.

– Ты, похоже, опять в какую-нибудь жуткую историю угодил? – спокойным тоном поинтересовался Ферри.

– Где тебя носило? – с укором спросила Жанна. – Что там еще с тобой приключилось?

– Спокойно, мои дорогие! Жанна, не волнуйся, дорогая. Пожалуйста, налей чашечку кофе.

– Я бы на месте Жанны тебе вообще бы, не то что кофе, глотка воды бы не дал, – вставил свои пять копеек пухлый Гарри. – Не надоело трепать нам нервы?

– Сейчас я вам поведаю, где меня носило! Вы ахнете, дорогие мои, узнав, что со мной произошло!

Торбеллино во всех подробностях рассказал товарищам о своих очередных злоключениях.

– Ты вот мне скажи, зачем тебе понадобилось проникать во Дворец? – спросил недовольный Ферри, раскуривая трубку.

– Я хотел осуществить разведку, чтобы в будущем попытаться захватить Трайдора в плен.

– Рисковать жизнью из-за какого-то жалкого диктаторишки. Не это главное, мой мальчик. Во дворце есть дела и поважнее.

– Какие, Ферри?

– Как известно, при дворе постоянно крутится Доктор Энви. Так вот, поступили данные из надежного источника, что эта подлая бестия занимается научными исследованиями, направленными на создание устройства, которое позволит диктатору управлять народом страны и подчинять людей своим желаниям. Наша задача во что бы то ни стало разыскать дворцовую лабораторию злого гения, где он проводит свои эксперименты, и уничтожить его секретные наработки. Это будет намного важнее целой дюжины похищенных диктаторов.

– Я найду лабораторию Доктора Энви! – сразу загорелся Торбеллино, отставив чашку с кофе в сторону.

– Думаешь, в бочке тебе удастся незаметно проникнуть в резиденцию Трайдора?

– Это надежный и проверенный способ!

– Сомневаюсь.

– Мне поможет Канаро, главный у водовозов. Он говорит, что надежнее способа просто не придумать. Бочки при въезде и выезде никто из стражи не проверяет. Он может, если надо, завести во дворец их любое количество.

– Любое количество, говоришь? – переспросил Ферри, вдруг задумавшись.

– Путешествовать в бочке, наверное, занятие не из приятных? – сказала Жанна, ставя на стол большое блюдо с приготовленными бутербродами.

– Это уж точно! – живо откликнулся Гарри, мгновенно «спланировав» на кучу бутербродов, словно беркут на добычу. – Духота и теснотища, вероятно, страшные.

– Да, скажу честно, там довольно жестковато и тесно, не так комфортно, как в кресле.

– И когда ты собираешься осуществить свой гениальный план?

– Как только вернется из поездки к Горячим Источникам Канаро, недели через полторы.

– Отлично! У нас с тобой будет предостаточно времени обсудить все детали этой операции. А сейчас, братцы, надо сидеть тихо, как серые маленькие мышки, и лишний раз на улицу не высовывать носа.

– А как же листовки и воззвания? – поинтересовался юноша.

– Пока не угомонится шеф жандармов Рабиозо и его чересчур шустрые подручные – мы в отпуске. Будем заниматься только цветами. Пусть успокоятся.

– Ферри, может, пока делать нечего, я смотаюсь в Ноузгей?

– В Ноузгей? Зачем?

– Чего ты там забыл? – вклинился Гарри.

– Там у меня хороший приятель живет, с которым в рабстве у Гуюк-хана были. Хотелось бы его навестить.

– Я, конечно, не против, езжай, отдохни. Только будь осторожен. Но сначала недельку отработай в кофейне у Рудо, чуток покопайся в подземном ходе. До крепости Мейз уже рукой подать.

– Снова, значит, в крота превращаться?

– Должен же кто-то и копать, не только в бочках и сундуках за спасибо кататься, – вновь вклинился Гарри, повторив перед репликой очередное «планирование беркута» на аппетитные бутерброды.

– Гарри прав, – согласился Ферри. – Чарлито одному без помощника нелегко справляться с таким объемом работ.

– Хорошо. Надо, так надо.

– Ну, вот и прекрасно. А я, тем временем, наведаюсь на молочную ферму к любимому братцу, на природу, посмотрю, как там наш отряд поживает.

– А я? Я тоже хочу на ферму, на природу! – отозвался с набитым ртом Гарри.

– А ты останешься здесь помогать Жанне, таскать и передвигать тяжелые корзины с цветами.

– Вот всегда так…. – обиженно пробурчал под нос недовольный толстяк.

Глава сорок седьмая

Виоленто преследует

Хозяйка была довольна своим квартирантом, ей нравился солидный жилец. Платил, не скупясь и исправно. Всегда был вежлив, трезв, женщин в дом не водил. Вел тихий замкнутый образ жизни. Только иногда из его запертой комнаты периодически доносились странные брякающие стуки, будто удары в барабан, то один раз брякнет, то сразу подряд раз двенадцать, и вновь мертвая тишина. Это было по нескольку раз в день и длилось всего с полминуты. Она со временем перестала на это обращать внимание.

Представляю, как расстроилась и горько запричитала бы бедная женщина, увидев в какое решето превратилась внутренняя стенка платяного шкафа, стоявшего в дальнем углу комнаты постояльца.

А теперь раскрою вам разгадку сего странного явления. Виоленто, чтобы не потерять сноровку, имел привычку утром, днем и вечером метать в мишень свои отточенные ножики. Для этого он и приспособил огромный шкаф. Он открывал его дверцы настежь, сдвигал плечики с одеждой в сторону и кидал ножи в нарисованный контур человека, напоминавший собой чем-то образ Торбеллино. От его систематических упражнений стенка шкафа за короткое время превратилась в сплошное решето.

* * *

Встав как-то утром, Виоленто Беспалый почувствовал шестым кошачьим чувством, что сегодня он точно встретит беглеца. Умывшись холодной водой, тщательно побрившись, побрызгав на физиономию душистой водой, нырнув в жилетку с потайными кармашками, он распахнул дверцы шкафа; в считанные секунды двенадцать ножей со свистом впились в деревянную стенку, не оставив ни малейшего шанса на жизнь нарисованному Торбеллино.

В приподнятом настроении Беспалый покинул квартиру, всю дорогу старался ни о чем не думать. Ноги сами неудержимо несли куда-то его грузное тело, пока он не оказался на Площади Трех Героев.

Первый человек, на которого он обратил внимание, выйдя на площадь, был мотоциклист, молодой ноктафрат в черных очках и кожаной жилетке, сидевший на урчавшем мотоцикле у фонтана. За его спиной в седле находилась красивая девушка, которая целовала на прощание какого-то усатого мужчину в шляпе и помятом парусиновом костюме. Мотоцикл взревел, резко рванул с места и умчался с юными седоками прочь, оставив после себя облако удушливого сизого дыма.

Когда мужчина в костюме повернулся в его сторону, Виоленто буквально бросило в жар, он чуть не задохнулся от неожиданно привалившего счастья. У фонтана стоял Торбеллино, собственной персоной!

На его беду, юноша тоже узнал своего преследователя и, прибавив шагу, исчез в соседнем переулке.

– Черт! – выругался Торбеллино. – Когда же этот беспалый бандит оставит меня в покое? Надо срочно от него оторваться. Хорошо, что он злодея вовремя заметил, а то бы подвел повстанцев Северо и Тимидо, с которыми у него должна состояться встреча через полчаса в кондитерской «Волшебная флейта».

Как ни старался юноша, оторваться от Виоленто ему не удалось. Злодей продолжал его преследовать, несмотря на всякие ухищрения, к которым прибегал молодой фрид. Он уже около часа пытался избавиться от злодея, но тот, невзирая на приличную комплекцию, был неутомим. Беспалый постоянно озирался по сторонам и изо всех сил старался сократить разделяющую их дистанцию, чтобы можно было воспользоваться метательными ножами. Обливаясь потом, он ни на шаг не отставал от фрида. Так они оказались на западной окраине Бельканто, где под крутым обрывом несла свои мутные воды стремительная Браво.

И тут судьба неожиданно смилостивилась над нашим героем.

На краю обрыва рос высокий раскидистый кедр. На одной из его ветвей была закреплена длинная веревка, на другом конце которой привязана палка. Отчаянные мальчишки использовали это приспособление для полетов над водой и перелетов на другой берег реки. Вокруг дуба постоянно толклось с десяток отчаянных пацанов, желавших продемонстрировать перед девчонками и друг перед другом свою храбрость.

Увидев забаву мальчишек, Торбеллино вдруг осенило. Недолго думая, он бесцеремонно отпихнул возмущенных пацанов в сторону. Вне очереди ухватился за палку, натянул веревку и с силой оттолкнулся ногами от края обрыва. И полетел! У него захватило дух, он почувствовал знакомые ощущения, в цирке ему часто приходилось летать на трапеции под куполом.

Вот и противоположный берег… Ура!

Юноша выпустил из рук палку и удачно приземлился на песок. Палка, описав дугу, улетела обратно к маленьким сорванцам.

В этот момент на край обрыва выскочил запыхавшийся от быстрого бега Виоленто. В бешенстве разметал ватагу мальчишек в стороны, надавав оплеух, отобрал палку.

– Дяденька, даже не пробуйте! Разобьетесь! Веревка не выдержит!

– Кыш, мелкота! Поговорите мне еще!

Вцепившись в нее своими корявыми ручищами, он, не слушая детских советов, оттолкнулся от обрыва и полетел…

Над самой серединой реки потрепанная старенькая веревка не выдержала его солидного веса и с громким треском лопнула, словно выстрел из ружья… Виоленто Беспалый под веселый ребячий хохот и улюлюканье с высоты плюхнулся в холодную воду, подняв мощный фонтан брызг. Быстрым течением его отнесло метров на двести ниже, где он, трясущийся от холода, проклиная на все лады Торбеллино и озорников-мальчишек, с трудом выполз на скользкий глинистый берег.

Домой он заявился в плачевном состоянии, мокрым до нитки и злым, как цепной бобик. Хозяйка недоумевала, что же могло случиться с ее солидным постояльцем, но спросить побоялась, поймав его угрюмый злой взгляд, непредвещавший ничего хорошего. Он заперся у себя в комнате, и через пять минут раздался знакомый стук… На этот раз барабанная дробь за дверью длилась намного дольше, чем обычно. О, бедный платяной шкаф… О, как ему досталось от рассердившегося не на шутку Виоленто!

* * *

Северо и Тимидо, попивая чай с конфетами в «Волшебной флейте», так и не дождались своего молодого приятеля. Когда Торбеллино появился в кондитерской, их уже и след простыл. И на этот раз юноше здорово повезло, так как агент Масоло, которому поручили безвылазно сидеть в кондитерской и караудить молодого фрида, отлучился в эту минуту в туалет.

– Чертов Беспалый, сорвал такую важную встречу, – сокрушался юноша, направляясь к себе в каморку. – Когда еще в следующий раз повстанцы появятся в Бельканто? Через пару недель, не раньше.

Глава сорок восьмая

Торбелллино отправляется в путь

Дома Торбеллино аккуратно отклеил усы, разделся и улегся на кровать, полный грустных дум.

«От ищеек Рабиозо с трудом приходится скрываться, к ним еще, на его беду, Виоленто добавился. Теперь, в пору хоть под туземца с Черепашьего маскироваться. Остается купить коричневый обувной крем и вымазаться с головы до ног. И то не будет полной уверенности, что агент Восто и пронырливый носатый Флари его не вычислят. А Площадь Трех Героев, как ни печально, придется за три версты обходить, раз он тут засветился. Беспалый, вероятно, будет сутками поджидать его у фонтана. А что если некоторое время побыть рэдперосом? Ведь у него осталась их одежда и ястребиные перья? Хорошая идея! Волосы темные, загар у него приличный, вполне можно за рэдпероса сойти. Разрисовать себя не проблема! Итак, решено: с завтрашнего дня он станет охотником, приехавшим из диких лесов в город за покупками. Вот бы еще для полного счастья лошадь раздобыть.

Утром Торбеллино, покопавшись в своем скромном гардеробе, отыскал перья, мокасины и одежду, сшитую из оленьей кожи. Для полного счастья осталось только нанести на лицо боевую раскраску. Но с этим он легко справился, поколдовав минут десять кисточкой и красками перед старым зеркалом.

* * *

Когда наш герой появился в цветочном магазинчике, Жанна растерялась при появлении столь странного покупателя. Кто только не забегал к ним за цветами, но чтобы заявился лесной дикарь. Такого еще не случалось!

– Что желаете купить, молодой человек? – спросила радушная хозяйка, показывая рукой на заставленные корзинами с прекрасными цветами пол и прилавок магазина. – Мы можем вам предложить любые цветы, от восхитительных орхидей до нежных белых хризантем, от корзины с шикарными розами до маленького милого букетика скромных фиалок.

– Благодарю вас, госпожа! Вы очень добры и любезны, но я здесь не для того, чтобы покупать цветы, я желаю просто плотно позавтракать, – расплылся в улыбке Торбеллино, но веселая улыбка в сочетании с яркой боевой раскраской превратила лицо юноши в страшную гримасу.

Жанна от неожиданности вздрогнула, но через мгновение узнала Торбеллино.

– Торбеллино! Негодник! – весело расхохоталась она, всплеснув руками. – Как же ты меня ввел в заблуждение своим маскарадом!

– Прости, Жанна! Поверь, я голоден, как волк.

– У меня сегодня уже два голодных волка, это уже целая стая.

– Кто еще?

– А вот догадайся?

– Думаю, не ошибусь, если скажу – Гарри.

– Правильно! Угадал!

– А Ферри на месте?

– Нет. Он отлучился по делам, обещал через часок-другой вернуться.

* * *

Торбеллино прошел в заднюю комнатку, где они обычно отдыхали и обедали. Гарри со скучающим лицом сидел в кресле, зачарованно уставясь на большой медный чайник, который грелся на плите и никак не закипал. При виде рэдпероса с ястребиными перьями и в яркой боевой раскраске толстяк в испуге так высоко подпрыгнул, что едва не нанес непоправимый ущерб мягкому удобному креслу своего шефа, которое жалобно хрустнуло после его неудачного падения.

– Гарри, спокойно, спокойно! Это я, Торбеллино, – сказал юноша, опасаясь не только за здоровье товарища, но и за мебель.

– Предупреждать надо! – возмутился обиженно толстяк. – У меня чуть сердце не остановилось. Ты зачем так вырядился?

– Некуда было деваться. Меня Виоленто Беспалый на улице узнал. Приходится поневоле устраивать подобный маскарад.

– Он опять на твой след вышел?

– Да, присосался ко мне как пиявка и не отстает.

– Мой тебе совет: уезжать тебе надо из Бельканто, и как можно скорее, пока не попал ему в лапы.

– Сегодня же уеду после обеда.

– В кофейню Рудо?

– Ну, да. Как и обещал Ферри. Покопаюсь там с недельку-другую, потом к другу смотаюсь в Ноузгей. Мне, главное, сейчас лошадь у кого-нибудь раздобыть, чтобы подозрение у полиции не вызвать. Рэдперос не может ведь быть без коня.

– Да, это сразу бросится в глаза. Даже смешно как-то – пеший рэдперос.

– Придумал! Попрошу коня на время у главного водовоза, Дядюшки Буоно. Он добрый старикан, думаю, не откажет.

– Правильно! Ты ему как сын родной.

– Ну, вот я и освободилась! – сказала Жанна, легко впорхнув в комнату, словно птица. – День какой-то сегодня суматошный, столько с утра покупателей. Гарри, снова бездельничаешь? Я думала, что ты уже нарезал грудинку и сыр.

– Я не успел, извини, Жанна. Торбеллино во всем виноват. Он меня напугал до смерти.

– Ну, вот! Нашел крайнего! – рассмеялся молодой фрид, снимая головной убор из ястребиных перьев и усаживаясь за стол.

Только Жанна успела разлить кофе, появился озабоченный Ферри.

– Отлично! Все в сборе, стол накрыт! – расцвел он, снимая куртку. – Как я вовремя успел, мои дорогие!

– Это точно, – откликнулся Торбеллино. – А то тут Гарри уже нацелился на твою долю.

– Ферри, Жанна, он опять на меня наговаривает? – обиделся, надувшись, толстяк. – Когда это, в конце концов, прекратится.

– Скоро, Гарри, совсем скоро, вот только скинем диктатора Трайдора, и тогда вождь рэдперосов Торбеллино не будет тебе досаждать. А будет обедать у себя дома в компании своей замечательной невесты, – успокоил обидевшегося парня Ферри.

– Ну, уж и пошутить нельзя, – встала на защиту юноши Жанна. – Эдак мы скоро закиснем и превратимся в мрачных молчаливых манекенов.

– Путь шутит над своим Рабиозо и его сыщиками, а над товарищами не надо, – пробурчал, надувшись, Гарри.

– Я бы пошутил, но у них напрочь отсутствует чувство юмора. Чуть что не так, они сразу хватаются за наручники и норовят на руки надеть.

– Будь я на их месте, тоже бы так поступал, – смеясь, откликнулся шеф. – А то, видите ли, какой-то наглый парнишка разбрасывает вокруг запрещенные листовки да еще и оружие поставляет повстанцам.

– Позволю заметить, Ферри, ими запрещенные листовки, – подчеркнул юноша.

– Жанна, пожалуйста, еще кофейку!

* * *

Поздним вечером Торбеллино без происшествий добрался до кофейни Грубияна Рудо. Прыжком соскочил с коня, привязал его к коновязи. Его юноша одолжил у Дядюшки Буоно. Конь был из породы тяжеловозов, на таких, конечно, рэдперосы не ездят. Но никто на это не обратил внимание, когда он проежал сторожевые посты.

Лила и завсегдатаи заведения очень удивились, когда в кофейню пожаловал молодой рэдперос. Здесь таких посетителей сроду никогда не видели. Все с неприкрытым любопытством уставились на лесного охотника, заказавшего чашечку черного кофе. Услышав знакомый бархатистый голос, Лила сразу узнала его и с трудом сдержалась, чтобы не броситься ему на шею.

– Торбб… – невольно сорвалось у нее с губ. Красивое лицо девушки вспыхнуло от радости, но она во время взяла себя в руки. – Может, еще что-нибудь желаете. У нас есть вкусное жаркое из косули и зайца.

– Нет, спасибо, госпожа.

Раскрасневшаяся счастливая девушка влетела на кухню, где топтался у очага Рудо.

– Папочка, у нас гость!

– Кто там еще? – не оглядываясь, недовольно пробурчал Рудо, колдуя над жаровней. – Опять этого пьяного дурака, коменданта крепости, принесло?

– Торбеллино вернулся, вот!

– Лила, шутишь?

– Не шучу!

– Где этот сорванец? – откликнулся обрадованный Рудо. – Давай-ка его живо сюда, я пожурю мальчишку за долгое отсутствие! Совсем позабыл бедного старика!

– Осторожно, папа. Он сейчас в зале.

– Но это опасно, девочка моя! Его могут узнать чертовы охранники из крепости!

– Папа, это невозможно!

– Почему?

– Он нарядился в охотника-рэдпероса.

– Однако, смелый и находчивый парень! Вот бы тебе такого жениха, дочка?

– Папа, ну ты же прекрасно знаешь, что у Торбеллино есть любимая девушка! – Лила укоризненно взглянула на отца.

– Ах, да! Внучка Старого Галса, как это я забыл. Прости, милая.

* * *

Почти всю ночь Рудо, Лила и Торбеллино весело проболтали, обрадованные встречей. А утром, он, как обычно, спустился в подземный темный ход, где копался неутомимый трудяга Чарлито. Появление юноши для него было большим сюрпризом, как и для верхних обитателей кофейни. Молодого фрида поразила длина прорытого туннеля. Пока он отсутствовал, «чумазый» потрудился на славу. Торбеллино тут же включился в работу. Согнувшись в три погибели, он таскал по узкому туннелю тяжелые мешки с землей и камнями.

Воздуха не хватало, юноше приходилось все чаще и чаще выбираться в подвал, чтобы отдышаться. Работа велась очень медленно и с соблюдением крайней осторожности, так как они уже подобрались под стены крепости и охрана могла услышать звяканье лопаты и кирки. Особую тревогу у Рудо вызывала стая бродячих собак, которая постоянно крутилась у стен крепости. Животные явно учуяли находившихся под землей людей. «Бобики» вели себя подозрительно: бегали замысловатыми кругами, отчаянно лаяли, жалобно скулили… Они настолько надоели стражникам, что те стали их немилосердно гонять и бросать в них камнями.

Особенно их донимал лохматый рыжий пес, вероятно, вожак бродячей стаи, который все норовил раскопать лапами землю и громко протяжно завывал.

* * *

Пока Торбеллино копал подземный ход, в это время в столице на Арсенальной Улице полицией была организована облава. Жандармы перекрыли полностью улицу и в поисках подпольной типографии тщательно досматривали все дома, расположенные на ней. Цветочный магазинчик тоже не миновал печальной участи. К счастью, Ферри не было на месте: он в это время покупал на городском рынке продукты для повстанцев, прятавшихся на ферме.

Группа полицейских, которую возглавлял сыщик Флари, бесцеремонно ввалилась в помещение и стала рыскать по магазину, осматривая все углы.

При виде жандармов бедная Жанна потеряла дар речи и так растерялась, что нечаянно уронила с прилавка горшок с цветущей геранью на пол. Глиняный горшок разлетелся вдребезги. Пока она собирала черепки и спасала кусты герани, морковный запах растения ароматным облаком быстро распространился по всему магазину. От сладковатого запаха у Флари градом полились из глаз слезы и начался страшный насморк. Сыщик разразился серией громких чихов, уткнувшись лицом в носовой платок, отчего немногочисленные посетители ломанулись в испуге наружу, боясь подцепить какой-нибудь вирус. Тщательно обыскав заведение и заглянув в заднюю комнатку, незваные гости обнаружили там толстого увальня, который с блаженным видом, сидя в кресле, с удивительной скоростью поглощал бутерброды. Это был Гарри, который, выполнив все указания Жанны, устроил себе заслуженный перекур.

Флари было уже не до обыска, не до запаха типографской краски, не до странного розовощекого увальня… Проклиная в мыслях цветочное царство Жанны и безостановочно сморкаясь, он постарался как можно скорее покинуть его. В конце улицы его поджидал недовольный результатами проводимой операции Восто со своими людьми.

– Что с тобой? – спросил он, увидев плачущего товарища. – Что у тебя с носом?

– Чертова герань!

– Какая еще герань? Причем тут герань?

– Были в цветочном магазине. Там оказалась герань, а у меня аллергия с детства на ее морковный запах. Восто, теперь я дней пять точно не работник.

– Пренеприятная приключилась история, дружище.

– Представляю, в каком бешенстве будет пребывать наш дорогой шеф, он и так последнее время злой, как бобик.

– Тебе надо свой нос беречь, как зеницу ока.

– А у тебя как рейд прошел, есть какие-нибудь обнадеживающие результаты? – спросил Флари друга, жалобно всхлипнув сопливым носом.

– Все впустую, дружище. Сколько раз говорил Рабиозо, что гнилой номер – искать подпольную типографию на улице, где находится Департамент полиции. Это только безумцу или конченому кретину может прийти в сумасшедшую голову идиотская мысль – печатать запрещенную литературу под самым носом у полиции.

– А я считаю, ты не прав. Будь я бунтовщиком, я бы так именно и поступил, чтобы обвести вокруг пальца полицию.

– Ну, не знаю, не знаю. По-моему, глупо так рисковать. Тем более ты сегодня сам убедился, что на нашей улице полнейший порядок. Если бы было иначе, ты бы за сотню метров учуял запах типографской краски.

– Это точно, – согласился с приятелем Флари, утирая льющиеся из глаз слезы и сопливый нос платком.

Бедняга проболел около недели, ему даже пришлось за помощью обратиться к бабке-знахарке, которая целебными настоями и мазями привела несчастного сыщика в надлежащую форму. Шеф тайной полиции Рабиозо все это время рвал и метал, ему позарез нужны были опытные сотрудники. Восто один не справлялся с огромным объемом работы, а на туповатых и ленивых Сабуэсо, Силбато и Спуро надежды было мало.

* * *

– Ну, вот, Торбеллино, основная наша работа сделана. Мы с тобой сейчас находимся под крепостными стенами, – сказал Чарлито, оборачиваясь к другу, в его больших круглых глазах играли веселые огоньки.

– Даже не верится, что мы почти у заветной цели, – откликнулся обрадованный юноша, смахивая капельки едкого пота со лба.

– А помнишь время, когда мы с тобой только начинали копать? – спросил Чарлито, усмехнувшись.

– Такое ощущение, что это было тысячу лет тому назад. Честно сказать, я тогда не очень-то верил в успех этого авантюрного предприятия.

– Теперь осталось самое сложное: правильно сориентироваться по карте и осторожно прокопать путь к камере, где томятся гвардейцы с полковником Осадо.

– Здесь очень мало воздуха. Как бы беглецы при побеге не задохнулись в прорытом нами подземелье, – заметил Торбеллино, с трудом дыша, как рыба, выброшенная на берег.

– Не волнуйся, я что-нибудь придумаю перед побегом. Для циркуляции воздуха в туннеле пробью несколько незаметных вертикальных отверстий к поверхности земли, чтобы здесь не ощущался недостаток воздуха, – успокоил его «чумазый».

За неделю подземных работ нашим героям удалось прокопать лишь метров восемь, не больше. Но и это было большим достижением, учитывая, что работать приходилось в таких тяжелых условиях с соблюдением крайней осторожности. Хозяину кофейни удалось отвлечь бродячих собак от крепостных стен. Рудо несколько раз в день подкармливал стаю пищевыми отходами и костями недалеко от дровяного сарая, что располагался в конце двора. Собаки настолько привыкли к подачкам, что надолго обосновались на новом месте и никуда не собирались убегать.

Отработав пару недель под землей, юноша засобирался в путь. На рассвете, когда еще над полем стелилась белая дымка тумана, Торбеллино, облачившись в наряд воина-рэдпероса, взял коня под узцы и вывел за ограду. Рудо и Лила вышли провожать молодого фрида, за ними увязалось несколько собак, которые за эти дни сдружились с юношей.

– Конь у тебя больно крупный и тяжеловат, охотники-рэдперосы на таких могучих не охотятся. Для охоты нужны быстрые кони. Как тебя еще не вычислили ищейки трайдоровские по этому тяжеловозу, не пойму? – сказал Рудо, похлопывая ласково по мощному крупу животное.

– Это самый легкий из тяжеловозов, что мне смог предложить Дядюшка Буоно. А полицейским не до лошади, их отвлекает моя яркая раскраска война-рэдпероса.

– Да сопутствует тебе удача, сынок, – хозяин кофейни крепко обнял юношу.

– Счастливого пути, Торбеллино! – сказала грустная Лила, и отвернувшись, смахнула набежавшую слезу.

Распрощавшись с друзьями, юноша вскочил в седло, помахал рукой и галопом поскакал в сторону Ноузгея.

Конец второй книги о Торбеллино

Краткий словарь морских терминов

Анкерок – бочонок для пресной воды.

Бизань-мачта – самая задняя мачта судне.

Брашпиль – ворот с горизонтальным барабаном, служащий для подъема якоря.

Бриг – двухмачтовое с прямыми парусами на обеих мачтах и косым парусом на грот-мачте.

Бухта троса – свернутый кругами трос.

Бушприт – деревянный брус, выступающий горизонтально или слегка наклонно с носа судна; к нему привязываются нижние передние углы парусов.

Ванты – снасти, поддерживающие мачту и идущие от нее наклонно к бортам.

Галс – курс судна относительно ветра. Идти правым или левым галсом – идти при ветре, дующем с правой или левой стороны.

Гальюн – туалет на корабле.

Гик – горизонтальный брус, упирающийся одним концом в мачту. К нему привязывается нижний край нижнего паруса.

Грот – нижний парус на грот-мачте.

Грот-мачта – вторая от носа мачта.

Камбуз – кухня на судне.

Киль – продольный брус в нижней части судна, простирающийся от носа до кормы и служащий основанием, к которому крепятся остальные детали судна.

Клипер – судно, принадлежащее к самому быстроходному классу парусных судов.

Клотик – деревянный кружок, на верхушке мачты, на котором располагался «марсовый».

Клюз – отверстие в борту, через которое проходит якорная цепь.

Корма – задняя оконечность (часть) судна.

Марсовые – матросы, работающие на мачтах при постановке и уборке парусов.

Миля морская – равна 1852 метрам.

Планшир – верхний брус борта шлюпки или фальшборта корабля.

Полубак – площадка над палубой на носу судна.

Реи – длинные горизонтальные поперечины, подвешенные за середину к мачтам и служащие для крепления парусов.

Рубка – надстройка на парусных шхунах и яхтах, выступающая над палубой верхняя часть каюты или кают-компании.

Румпель – рычаг, насажанный на верхнюю часть руля, с помощью которого его поворачивают.

Такелаж – снасти, служащие для подъема и спуска парусов и для управления парусами.

Туманный горн – рожок для подачи в тумане установленных сигналов парусными судами.

Узел – единица измерения скорости хода судов, равная одной морской миле в час.

Фок-мачта – передняя мачта.

Фордевинд – курс, при котором ветер дует прямо или почти прямо в корму.

Форштевень – передняя носовая оконечность судна, являющаяся продолжением киля.

Фрегат – трехмачтовое военное судно, вооруженное 40 – 50 орудиями, с экипажом около 250 человек.

Швартовы – концы (тросы), с помощью которых судно привязывается к причалу или к борту другого судна.

Шкот – снасть, служащая для управления парусом.

Шлюп – тип небольшого одномачтового парусного судна.

Ют – кормовая часть палубы.

Якорный огонь – белый огонь, поднимаемый над носом (а на больших судах – и над кормой) при стоянке судна на якоре.

Поименный список героев романа.

Положительные

Торбеллино – главный герой, юноша

Джой – девушка Торбеллино

Старый Галс – дедушка Джой

Моряк Вела – командир северного отряда повстанцев

Крис – командир южного отряда повстанцев

Ферри – революционер

Грубиян Рудо – подпольщик, хозяин кофейни

Лила – дочь Рудо

Валеросо – помощник Криса

Флай – сестра Венто

Венто – ноктафрат

Капитан Дью – капитан брига «Звездный»

Скиф – сын Галса

Туни – вождь племени ловцов жемчуга

Сан-Сан – чучеван, друг Торбеллино

Фиера – моряк, узник крепости Мейз

Осадо – полковник гвардейцев, узник крепости Мейз

Дуэло – лейтенант гвардейцев

Венди – кузнец из города Веер-Блу

Валоро – изобретатель из Веер-Блу

Форбицио – беглый каторжник, бывший гвардеец

Бризолато – беглый каторжник, бывший гвардеец

Даверо – беглый каторжник, бывший гвардеец

Кристо – беглый каторжник, бывший гвардеец

Тимо – беглый каторжник, бывший гвардеец

Фросто – беглый каторжник, бывший гвардеец

Буоно – водовоз

Канаро – водовоз, сын Буоно

Чарасти – сосед Торбеллино

Миноро – сын Чарасти

Рондина – жена Чарасти

Анжиано – сын Чарасти

Ардито – рыбак из Брио

Северо – повстанец северного отряда

Тимидо – повстанец северного отряда

Мудрый Тутутури – колдун племени

Джис – повстанец южного отряда

Ревидо – повстанец южного отряда

Рико – повстанец южного отряда

Джерри – повстанец южного отряда

Френеза-Дио – колдун, маг

Росио (Венгадор) – художник

Бижу – музыкант, брат Росио

Сонриса – слепой поэт, брат Росио

Гарри – помощник Ферри, подпольщик

Седой (Толмач, Макото) – переводчик

Жанна – помощница Ферри, подпольщица

Чаффи – повстанец южного отряда

Панфорто – повар южного отряда повстанцев

Формико – сын Криса

Кверко – слепой охотник

Мама Джульетта – мать Седого

Чарлито – «чумазый», обитатель Черной Долины

Грами – «чумазый», двоюродный брат Чарлито

Онесто – брат Сан-Сана

Мури – помощник капитана Дью

Джок – капитан баркаса «Мечта»

Отрицательные

Рабиозо – шеф тайной полиции

Малисиозо – капитан пиратов, фрегат «Пари»

Трайдор – диктатор

Генерал Перфидо – генерал, министр Вооруженных сил

Доктор Энви – злой гений, ученый

Малбено – атаман шайки «Ночной сюрприз»

Бласфемо – атаман шайки «Ночные гости»

Паоло – разбойник шайки «Ночные гости»

Джерико – разбойник шайки «Ночные гости»

Фернандо – разбойник шайки «Ночные гости»

Фероз – циклоп

Фумадор – циклоп, брат Фероза

Брицоне – комендант форта Теруро

Масино – друг Брицоне, капитан

Жанери – друг Брицоне, майор

Гавилан – адмирал

Силбато – агент полиции

Сабуэсо – агент полиции

Спуро – агент полиции

Фалсо – предатель, агент полиции

Чиэми – комендант форта Счастливый

Бесто – капитан, помощник коменданта крепости Мейз

Виоленто Беспалый – наемный убийца

Толстяк Авидо – хозяин таверны

Тараканни – министр финансов

Рабаттино – секретарь Трайдора

Восто – агент полиции

Флари – агент полиции

Азено – агент полиции

Рыжий Ридо – пират, галера «Каналья»

Одноглазый Пуэрко – капитан, галера «Каналья»

Плешивый Карапузо – пират, фрегат «Пари»

Мушкет – пират, фрегат «Пари»

Фанфарони – пират, фрегат «Пари»

Чевалачо – помощник капитана, фрегат «Пари»

Бабило – пират, фрегат «Пари»

Карифано – пират, фрегат «Пари»

Сардино – пират, фрегат «Пари»

Трезоро – пират, фрегат «Пари»

Грозеро – боцман, пират, фрегат «Пари»

Фрипоно-младший – пират, шулер, фрегат «Пари»

Рококо – пират, фрегат «Пари»

Карузо – начальник полиции в Мейби

Гютоно – кок на «Пари»

Трончило – разбойник шайки «Ночные гости»

Монти – капрал, форт Теруро

Вердуго – палач

Традиторо – двойник Трайдора

Руин – слуга доктора Энви

Пройдоха Рискидо – вор, медвежатник

Портаменто – полковник, комендант гарнизона

Фудаменти – советник диктатора

Прочие

Скупой Юсуф – купец

Себастьяно – чудак из Мейби

Гэрэт – сын Гуюк-Хана

Жаннетта – служанка Лючано

Толстяк Лючано – хозяин ювелирного магазина

Горо – комендант форта Нэниес

Барабоська – собака Малисиозо

Пройдоха-Марсик – кот, фрегат «Пари»

Фидело – пес Торбеллино

Content

Сергей Аксу
Улица Кипарисов, 14
Вторая книга трилогии о приключениях Торбеллино

Об авторе

Предисловие

Глава первая Чарасти и его сыновья

Глава вторая Мыс Трех Братьев

Глава третья Встреча с Желтым Дьяволом

Глава четвертая Облава на Торбеллино

Глава пятая Трайдор распекает правительство

Глава шестая Сан-Сан

Глава седьмая В городе чучеванов

Глава восьмая Прекрасное утро

Глава девятая Улица Кипарисов, 14

Глава десятая Парусная регата

Глава одиннадцатая Торбеллино арестован

Глава двенадцатая Торбеллино и Чарлито

Глава тринадцатая Неудачная командировка в Брио

Глава четырнадцатая Форт Теруро

Глава пятнадцатая Охота на Торбеллино

Глава шестнадцатая Снова карлики

Глава семнадцатая Кверко и его верные псы

Глава восемнадцатая В гостях у ноктафратов

Глава девятнадцатая Спасение Толмача из рабства

Глава двадцатая Нападение шайки разбойников

Глава двадцать первая Вновь в плену у Бласфемо

Глава двадцать вторая Привидение форта Нэниес

Глава двадцать третья В отпуск в горы

Глава двадцать четвертая Трагедия на перевале Мута-Мурой

Глава двадцать пятая Рабиозо не нравится затишье

Глава двадцать шестая Фалсо устраивает ловушку

Глава двадцать седьмая Капитан Дью срывает план Малисиозо

Глава двадцать восьмая Урок геометрии

Глава двадцать девятая Сундук Хромого Педро

Глава тридцатая Новый план Малисиозо

Глава тридцать первая Тайная калитка

Глава тридцать вторая Похищение диктатора

Глава тридцать третья Восто и Флари идут по следу

Глава тридцать четвертая Коммерческое предприятие

Глава тридцать пятая Гибель предателя Фалсо

Глава тридцать шестая Бласфемо читает стихи

Глава тридцать седьмая Встреча с охотниками за водой

Глава тридцать восьмая Следствие ведут знатоки

Глава тридцать девятая В сундуке

Глава сороковая Снова форт Теруро

Глава сорок первая Бегство Беспалого из форта Теруро

Глава сорок вторая Охота

Глава сорок третья Путешествуя в бочке

Глава сорок четвертая К друзьям в Силенто

Глава сорок пятая Беспалый в бешенстве

Глава сорок шестая Торбеллино возвращается

Глава сорок седьмая Виоленто преследует

Глава сорок восьмая Торбелллино отправляется в путь

Краткий словарь морских терминов

Поименный список героев романа.

Положительные

Отрицательные

Прочие