Надежда Никольская

Дежурное происшествие

На работе

Милиционер, то есть, конечно, полицейский, смотрел на Веру Васильевну неодобрительно:

— Вы хорошо понимаете, что делаете? — спросил он как-то даже сварливо.

— Хорошо. — Вера Васильевна ответила сухо, чтобы сразу пресечь дальнейший разговор и пойти заниматься своими делами.

— Вы отказываетесь писать заявление о том, что у вас пропало. Таким образом, я не смогу задержать преступника.

— У меня ничего не пропало. — Говорить еще суше у Веры Васильевны не получалось.

— Хорошо, не у вас. В отделении. Вот ваша сотрудница утверждает.

Вера Васильевна многообещающе посмотрела на свою сотрудницу. Впрочем, сотрудница, кажется, не сильно испугалась.

Вера Васильевна тяжело вздохнула. У полицейского-милиционера была желтоватая кожа, мешки под глазами, выглядел он нездоровым, несмотря на явную молодость.

— Вас как зовут? — спросила она.

— Иван Евгеньевич.

— Иван Евгеньевич, я думаю, наш разговор можно закончить. Извините, что побеспокоили. А наша сотрудница (последнее слово Вера Васильевна произнесла с выраженным ударением) нальет вам в комнате отдыха горячего чаю. И проводит вас. С ней вы сможете обсудить мой неправильный подход к проблеме правонарушений в этом отделении. Надеюсь, Марина Валерьевна, с этим вы справитесь. И с чаем, и с обсуждением.

Марина Валерьевна, к мстительному удовольствию начальницы, покраснела.

— Постараюсь, — пробормотала она скороговоркой, пока Иван Евгеньевич выбирался из кресла.

Вместе они наконец вышли из кабинета. Вера Васильевна немного погримасничала, чтобы избавиться от прилипшей улыбки. К сожалению, одиночество ее долго не продлилось.

— Вера Васильевна, — возбужденно обратилась к ней старшая сестра отделения, влетая в кабинет, — я тут ни при чем. Я эту вашу… — Старшая запнулась, явно удерживаясь от нелестного эпитета, — …предупреждала, чтобы она в милицию до вашего прихода не звонила!

— Оксана Петровна, она не «эта» и не «моя». Она — наш с вами общий новый доктор.

— Тьфу, — энергично отреагировала старшая на урезонивающее напоминание заведующей, — доктор.

— А то, что вы ни при чем, — продолжила Вера Васильевна, — я, естественно, догадалась. Так что он натворил? Кстати, кто он?

— Да из 7-й палаты. С гепатитом который, наркоман, наверное. Вчера вечером стащил еду у соседей. Девочки с ним поговорили.

— Марина Валерьевна вызвала милицию из-за еды? — Вера Васильевна скептически улыбнулась. — Оксана Петровна! Я задержалась на общей пятиминутке не более получаса. Объясните мне толком, что произошло. Немедленно.

Заведующая говорила негромко, но старшая сестра почувствовала приближение настоящих проблем, поэтому тяжело вздохнула и пустилась в немедленные объяснения:

— Тут у нас смена дежурила. Ну и утром стали уколы делать, телефон зазвонил, ну он и стащил шприц с обезболивающим учетным, а Марина Валерьевна его увидела и, нет чтобы разобраться, давай сразу в милицию звонить. Пришла она сегодня раньше, видите ли.

Про учетное обезболивающее Оксана Петровна упомянула вскользь, надеясь на чудо — что заведующая пропустит это мимо ушей.

Чуда не случилось.

— А ампула? — первое, что спросила Вера Васильевна.

— С ампулой все в порядке, — поспешила успокоить ее Оксана Петровна, ампулы нужно было сдавать по счету.

— Так. Пациента, которому предназначалось лекарство, обезболили?

— Да. У меня был небольшой запас.

— Наркоман уколоться успел?

— Нет. Марина Валерьевна помешала. Она его в коридоре и поймала со шприцем этим.

— Прекрасно. То есть все в порядке? — уточнила Вера Васильевна. Но Оксана Петровна хорошо знала, что дальнейший разговор будет еще более неприятным. — Напомните мне, Оксана Петровна, кто сегодня дежурил?

— Мельникова и Травина.

— Оксана Петровна, мы ведь с вами уже обсуждали, что эти сестры не должны работать вместе! Мельникова переваливает часть своей работы на Травину. Кто оставил лоток со шприцами?

— Мельникова, — призналась Оксана Петровна, избегая смотреть на заведующую.

Анна Сергеевна Мельникова была пожилая, заслуженная медсестра, которая не сомневалась, что знает все лучше всех. Она принципиально старалась не учить новые инструкции, не выполнять распоряжений, которые казались ей неправильными. Вере Васильевне не хотелось обижать немолодую женщину, но она настаивала, чтобы график составлялся с учетом этих ее особенностей, и в пару с Анной Сергеевной вставали квалифицированные и бойкие медсестры среднего возраста. Но опытные дамы совершенно не желали проводить дежурство в конфликтах, поэтому кто-то поменялся, и в результате с Анной Сергеевной дежурила молоденькая и очень тихая девочка Зоя. О таком обмене старшую сестру стопроцентно предупредили, причем в письменном виде. Но Оксана Петровна взяла на себя ответственность. И что более неприятно, Оксана Петровна знала, что Вера Васильевна по понедельникам с самого утра должна идти на общую пятиминутку, не заходя в отделение. А замена была на воскресенье. И в графике, который подписала заведующая, стояли на этот день совсем другие фамилии.

Вера Васильевна пристально посмотрела на старшую сестру, но ничего не сказала.

Оксана Петровна под ее взглядом пошла красными пятнами.

— Вы свободны, Оксана Петровна. Через 10 минут сделаем общий обход. Предупредите, пожалуйста, всех. Если вам не трудно, конечно. Да, и объяснительные мне на стол. К обеду. Включая вашу собственную.

— Можно? — не успела Оксана Петровна выйти, заглянула Марина Валерьевна.

— Заходите. — Вера Васильевна посмотрела на часы. Понедельник. 9.45. Отличное начало недели! — Слушаю вас.

— Вы считаете, что я поступила неправильно?

— Я считаю, что, до того как действовать, вы обязаны были поставить в известность свое непосредственное начальство. То есть меня.

— Но я позвонила в районный наркоконтроль.

— Молодец! — Вере Васильевне начала изменять выдержка. Марина Валерьевна, в короткой юбке, с ярко накрашенными губами и маникюром, совершенно не соответствовала ее представлениям о том, как должен выглядеть врач. Вере Васильевне очень хотелось бы заменить девицу на кого-нибудь более подходящего к должности, но… К сожалению, внешность Марины Валерьевны вполне устраивала одного из заместителей главного врача.

— Настоящая мисс Марпл, — не без ехидства заметила Вера Васильевна.

— Но он наркоман! Он же… А она старая! И вообще… — Марина Валерьевна чувствовала себя борцом за правду и справедливость.

Вера Васильевна не дала ей закончить:

— Он лег сюда лечиться. И вы — его лечащий доктор. Доктора лечат, а не сдают в милицию!

— То есть я должна была..

— Вы должны были этого не допустить.

— Интересно как? — Марине Валерьевне было не занимать дерзости, она раскраснелась. — И чего этого?

— Марина Валерьевна, это пустой разговор! Понимаете, только в кино можно прийти в больницу из института и сразу начать лечить и правильно разговаривать с людьми. В жизни этому учатся годами. Если хотят учиться. — Вера Васильевна еще раз выразительно оглядела яркие губы и нарощенные ногти подчиненной.

— Вы мне еще про мой внешний вид скажите!

— Если вы считаете, что в этом есть необходимость, могу. — К Вере Васильевне вернулось самообладание. — В таком виде можно работать где угодно: в офисе, в магазине. Но точно не в отделении.

— Между прочим, людям нравится!

— Не сомневаюсь. И надеюсь, вы готовы к обходу?

— Готова, — буркнула Марина Валерьевна.

— Хорошо, — сдержанно кивнула Вера Васильевна. — Через 10 минут начнем. — Она еще раз вздохнула.

Марина Валерьевна приняла тяжелый вздох заведующей на свой счет.

— Вы просто синий чулок! — вдруг выпалила она.

— Вы думаете? — Вера Васильевна ощутила глубокую усталость, подходящую скорее к вечеру пятницы, чем к утру понедельника. — Может, пойдете за историями?

— Нет, теперь уж я вам все скажу! — Марина Валерьевна не собиралась останавливаться.

— Слушаю вас. — Вера Васильевна всем своим видом демонстрировала пристальное внимание и из последних сил скрывала готовое прорваться раздражение.

— Да вы издеваетесь надо мной! — Марина Валерьевна пошла вразнос.

— Мне кажется, все наоборот. — Терпение у заведующей закончилось. — Вы, вместо того чтобы приступить к своим обязанностям, продолжаете мне грубить. Кстати, субординацию еще никто не отменял.

— Вы…

— Так, Марина Валерьевна. Идите, пожалуйста, в ординаторскую. И предупредите Алексея Максимовича, чтобы он тоже подготовился к обходу.

Марина Валерьевна растеряла весь свой запал и резко вышла из кабинета.

В ординаторской копошился ее коллега, вечно хмурый Алексей Максимович. Впрочем, Алексей Максимович был старше всего на несколько лет, они могли бы называть друг друга по именам, даже дружить, но Алексей Максимович пресекал любые дружеские проявления, даже чай пить вместе не соглашался.

Марина не сомневалась — он в курсе ее личной жизни, активно ее осуждает, поэтому и не хочет нормально общаться. Вот и сейчас он явно заметил расстроенное лицо коллеги, но даже не спросил, в чем дело.

Марина несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и сдавленно сообщила:

— Алексей Максимович, Вера Васильевна просила к обходу подготовиться.

— Чего к нему готовиться-то?

— Не знаю, — немедленно разозлилась Марина. — Мое дело передать.

— Спасибо. — Алексей Максимович для порядка переложил стопку историй болезни с одного края стола на другой.

На пороге ординаторской возникла Вера Васильевна.

— Готовы, доктора? — спросила она совершенно спокойно, как будто не было с утра ни малейших неприятностей.

Алексей Максимович произнес что-то невразумительное. Марина только кивнула.

— Что ж, с кого начнем?

— Давайте с меня. Раньше сядешь, раньше… — предложил Алексей Максимович.

Вера Васильевна хотела было пошутить, что кавалеры должны пропускать дам, но Алексей Максимович и Марина Валерьевна вечно выглядели такими недовольными, что шутить с ними было как-то… неуместно, почти неприлично. И вообще с этой парочкой Вера Васильевна постоянно чувствовала себя некомфортно.

Казалось бы, она заведующая отделением, их начальница. Молодые люди, по идее, ей подчиняются. Но Вере Васильевне хотелось работать вместе, а они в этом совершенно не нуждались. Отношения сводились к чисто формальным. Вот и сейчас никакой заинтересованности молодые люди не проявляли. А ведь считать их серьезными докторами ой как рано. Вера Васильевна хотела вздохнуть, но и от этого воздержалась.

— Что ж, Алексей Максимович, докладывайте.

Заведующая отделением предпочитала обсуждать истории болезни в ординаторской. Виновата в этом была Марина Валерьевна. На самом первом их совместном обходе Марина Валерьевна очень старалась. В палате она громко начала излагать историю болезни своего пациента:

— Больной Непомнящих, жалобы на боли в области грудной клетки, кашель, недержание мочи и стула.

— Ничего себе! — откомментировал сосед покрасневшего мужика.

Вера Васильевна выразительно посмотрела на Марину Валерьевну, но та решила, что заведующая одобряет ее доклад, и заспешила:

— Особенно вышеназванные симптомы проявляются…

— Так, достаточно, — резко прервала Вера Васильевна. Но было поздно. Ухмыляющиеся мужики, которые прекрасно слышали доктора, переглядывались и перешептывались. Несчастный Непомнящих готов был провалиться сквозь землю. — Продолжим в коридоре.

Марина Валерьевна с недоумением смотрела на начальницу, ожидая похвалы за тщательно собранный анамнез.

Вера Васильевна немедленно провела беседу о медицинской этике и врачебной тайне, но, еще до того, как она закончила неприятный разговор, Непомнящих пришел выписываться.

Вера Васильевна не была уверена, что Марина Валерьевна сделала надлежащие выводы. Поэтому, заботясь о нервах пациентов, да и своих собственных, предложила докладывать всю важную информацию в ординаторской. Правда, во время обхода для этого то и дело приходилось возвращаться, но зато больные больше не выписывались, напуганные грубым вмешательством в свою личную жизнь.

Алексей Максимович излагал информацию достаточно четко, Вера Васильевна бегло проглядывала записи об исследованиях. Марина Валерьевна скучающе смотрела в окно.

— Марина Валерьевна, как вы думаете, с кем еще хорошо бы проконсультировать Воронова? — попыталась Вера Васильевна вовлечь молодую докторшу в процесс обсуждения.

Алексей Максимович поднял глаза к небу. С некоторых пор его искренне раздражали молодые женщины.

— Мне кажется, уже все сделано, — равнодушно пожала плечами Марина Валерьевна.

— Я думаю, все-таки хорошо бы еще эндокринологу показать, — сообразил Алексей Максимович.

— Хорошо, — одобрила Вера Васильевна. — Что ж, пойдемте, доктора.

В палате Алексей Максимович называл фамилию больного, Вера Васильевна уточняла жалобы, иногда задавала еще какие-нибудь вопросы. Все, что казалось важным, Алексей Максимович помечал в блокноте.

С его пациентами разобрались довольно быстро. Настала очередь Марины Валерьевны.

Вера Васильевна изо всех сил старалась не делать замечаний. К несчастью, Марина Валерьевна не отличалась внимательностью.

— Марина Валерьевна, — уже через пару минут обреченно спросила Вера Васильевна, — у вас Дятлов лежит почти десять дней. А рентген легких где? И общий анализ крови?

Марина Валерьевна быстро пролистала историю болезни.

— Тут нет почему-то, — с претензией сообщила она заведующей.

— А вы назначали?

— Да, конечно.

— Позвольте!

Вера Васильевна внимательно посмотрела назначения. Конечно, анализ крови и рентген назначены не были.

— Здесь нет этих назначений, — устало констатировала она.

— Ну и что? — Марина Валерьевна не чувствовала себя виноватой ни на минуту. — Все сестры знают, что при поступлении эти обследования нужно делать!

— Мне казалось, что это знают все врачи. А сестры выполняют их назначения.

Марина Валерьевна всем своим видом продемонстрировала несогласие. Алексей Максимович пробормотал что-то неразборчивое.

Вера Васильевна решила не продолжать дискуссию. Но в следующей истории болезни обнаружилось несколько не менее глупых ляпов, дальше еще и еще.

При этом Марина Валерьевна всячески показывала начальнице, что к ней, молодому, но тем не менее способному, квалифицированному доктору, придираются совершенно несправедливо. Просто из-за молодости, внешности и таланта.

Когда пошли по палатам, красавица ухитрилась перепутать фамилии больных. Пациенты по-школьному хихикали и переглядывались.

Марина Валерьевна, кажется, считала, что все окружающие падают от ее неземной красоты. В общем, к концу обхода Вера Васильевна устала и окончательно разъярилась:

— Алексей Максимович, спасибо. Марина Валерьевна, пройдите, пожалуйста, ко мне в кабинет.

Вера Васильевна больше не надеялась избежать конфликтной ситуации, поэтому к ней вернулось спокойствие.

В кабинете Вера Васильевна предложила Марине Валерьевне присесть, немного помолчала, собираясь с мыслями.

— Марина Валерьевна, вы уверены, что медицина — это ваше призвание? — наконец спросила она как можно мягче.

Марина Валерьевна тоскливо посмотрела на заведующую. И вдруг ответила совершенно честно:

— Не знаю.

— Мне кажется, вам совсем не нравится наша рутина. — Вера Васильевна удержалась от вздоха.

— Не нравится, — понурилась Марина Валерьевна. — Тут у вас одни старушки, алкоголики какие-то.

— Так, может, вам просто поменять работу? Например, в фармфирму устроиться? — Вера Васильевна увидела свет в конце тоннеля.

— Там такие требования… — протянула Марина. — И тоже скучно.

Разговор зашел в тупик. Но Вера Васильевна не хотела сдаваться:

— А если вам посоветоваться с кем-нибудь… более опытным? Старшим товарищем? Может, он придумает что-нибудь.

— Он говорит, — не скрыла Марина Валерьевна, — что нужно попробовать получить сертификат по функциональной диагностике. Но это тоже… Гель этот… И радиация вредная.

— Но вы же не можете всю жизнь заниматься тем, что вам скучно!

— А что делать? Выбора-то особого нет!

— Марина Валерьевна, — неожиданно осенило Веру Васильевну, — кажется, я знаю, что вам нужно!

— Уволиться предложите? — Марина Валерьевна подозрительно посмотрела на заведующую.

— Да нет, конечно! Просто вам нужно переучиться на косметолога! У вас же только интернатура? Вот и отлично! Поступите на дерматолога, пусть больница даст вам направление, а оттуда уж и до косметологии недалеко! И никаких вам алкоголиков и старушек! Только приятные красивые люди!

— Вы думаете, это возможно? — Марина Валерьевна оживилась.

— А почему нет? Вы девушка молодая, красивая! А пока можно вообще на курсы какие-нибудь пойти!

— Знаете, вы на вид такая… А оказывается… Спасибо, Вера Васильевна! Это действительно вариант! Можно я пойду уже узнавать?

— Можно, конечно! Только вы уж истории болезни поаккуратнее… И с больными тоже..

— Конечно, конечно! А вы мне дадите рекомендацию, если что?

— Обязательно, — твердо пообещала Вера Васильевна.

Марина Валерьевна упорхнула, на ходу извлекая из кармана халата мобильник.

Вера Васильевна мечтательно посмотрела на электрический чайник — кофе точно заслужила. Но не успела она подойти к шкафчику, чтобы достать чашку и припасенный бутерброд, как в дверь робко постучали.

— Войдите.

— Это я во всем виновата, — с порога сообщила Зоя Травина. — Могу написать заявление.

Вера Васильевна посмотрела на нее, на чайник:

— Знаешь что, запри-ка дверь на ключ. Ты кофе пьешь или чай?..

— Кофе. — Зоя покраснела, побледнела, снова покраснела. Она ожидала, что ее будут ругать и увольнять.

— У меня тут мелкомолотый, натуральный. Растворимый — это все-таки вредно и невкусно.

Вера Васильевна достала чашки, насыпала в каждую ароматный порошок, залила кипятком. Немного подумала, отыскала одноразовую тарелку, разделила бутерброд пополам, половину на тарелке поставила перед девушкой. Зоя наблюдала за ней почти с ужасом. Сестры редко пьют чай с врачами, а тут кофе с бутербродом — с заведующей!

— Что-то мне подсказывает, что ты после своего насыщенного дежурства не ела и не пила. Так что угощайся, — улыбнулась Вера Васильевна.

— Спасибо. — Зоя робко откусила кусочек бутерброда, отпила из чашки. — И вправду вкусно.

— Вот и хорошо. — Вера Васильевна с удовольствием пила крепкий кофе, чувствуя, как к ней с каждым глотком возвращаются силы.

Некоторое время они посидели в тишине. Убедившись, что у девушки чашка тоже опустела, Вера Васильевна спросила:

— Так с какой стати ты собралась увольняться?

— Потому что я во всем виновата. Я не уследила.

— Насколько я знаю, лоток на посту оставила Анна Сергеевна.

— Просто так получилось. Я ей под руку напомнила про ампулы, про учетность, а она… В общем, она разнервничалась. Так что все из-за меня.

— Все совсем из-за другого. Впрочем, неважно. Скажи, а тебе нравится работать?

— Да. Очень.

— И не скучно, не раздражают больные? — вспомнила Вера Васильевна Марину Валерьевну.

— Нет, что вы! Конечно, с ними иногда трудно, но все равно.

— А почему ты дальше не учишься?

— Я учусь, на клинического психолога, — слегка оживилась Зоя.

— Очень хорошо. Тогда тем более должна понимать, что у людей бывают свои особенности. И не расстраиваться лишний раз, но в работе учитывать. Понимаешь?

— Да. Спасибо.

— Спасибо тут совершенно ни при чем! Просто психологом приходится быть не только с больными, но и с коллегами. И даже иногда отстаивать свое мнение.

— Я понимаю.

— Вот и прекрасно. Ну все, иди домой, отсыпайся.

— Как все? — не поняла Зоя. — А как же?..

— Вот так. Домой.

— Тогда до свидания?

— До свидания! И не забудь, что я сказала…

Вера Васильевна проводила изумленную девушку и с тоской подумала о писанине, которая ей предстояла. Но тут, как по заказу, зазвонил телефон. Заведующая прекрасно знала, кому понадобилась. Немного помедлив, она подняла трубку, поскольку разговора все равно было не избежать.

— Здравствуйте, Вера Васильевна, — не обманул ее ожиданий заместитель главного врача. Впрочем, поскольку он отвечал за хирургию, Вера Васильевна ему не подчинялась.

— Добрый день, Вячеслав Николаевич!

— Вера Васильевна, а что, в терапии теперь готовят косметологов? — В голосе его звучал сарказм.

— Что вы, Вячеслав Николаевич! В терапии готовят исключительно терапевтов. В этом и проблема. Видите ли, как человек старомодный, я считаю, что к практической медицине нужно иметь некоторое призвание. И желание работать, конечно.

— То есть вы хотите сказать, что Марина Валерьевна безнадежна?

— Естественно, нет. Просто ее совершенно не интересует терапия. Да и вообще, зачем молодой красивой девушке прозябать в нашем отделении?!

— Да, ваши резоны понятны. Но мне-то что делать прикажете? — слегка повысил голос Вячеслав Николаевич.

— Вам я, к сожалению, ничего приказать не могу, — Вера Васильевна была подчеркнуто тиха и вежлива. — Могу посоветовать узнать у знакомых насчет соответствующей ординатуры или интернатуры. Кстати, возможно заниматься и пластической хирургией.

— Ощущение, что вы не любите женщин вообще, — по достоинству оценил идею Вячеслав Николаевич. — Хорошо, тем более что у меня все равно нет особого выбора. Но до лета вы девушку потерпите!

— До лета потерплю, — не стала спорить Вера Васильевна. — Только хорошо бы она больше милицию не вызывала. То есть полицию, то есть наркоконтроль.

— Это еще зачем? — ужаснулся Вячеслав Николаевич.

— Зачем, я вам не отвечу. Думаю, в рамках спасения отделения от криминальных элементов. — Вера Васильевна очень кратко рассказала утреннюю историю.

— Извините. — Вячеслав Николаевич тяжело вздохнул.

— Ничего страшного. Но мы с вами, я надеюсь, договорились.

— Да, конечно. — Расстроенный Вячеслав Николаевич повесил трубку.

Вера Васильевна приступила к бумажной работе — дневникам, выпискам, листам назначений.

Алексей Максимович

В ординаторской Алексей Максимович, тоскливо подперев рукой щеку, с притворным вниманием уставился на свою собеседницу, пожилую представительную даму, которая безостановочно говорила:

— Так что, доктор, когда эта боль появилась снова, я поняла — все от грибов. Я перестала есть грибы, стала жарить мясо и картошку совсем без них. Но бок продолжал болеть. Ну потом мне сказали, что жирное очень вредно. Соседка сказала, Анна Тихоновна. Она тут у вас лежала, ей как раз запретили жирное, и все сразу прошло.

Про себя Алексей Максимович спросил у занудной пациентки: что же ей помешало просто перестать есть жирное, зачем она к нему-то пришла? Но задать такой вопрос вслух было рискованно — тетка пойдет к заведующей. А заведующая — полная выдра — прицепится, закатит лекцию, как нужно общаться с людьми. Нет уж! Алексей Максимович добавил заинтересованности во взгляд. Даже кивнул. Впрочем, как выяснилось, зря.

— Доктор, неужели вы согласны с Марией Петровной, что все диеты бред? — тут же возмутилась дама.

— Нет-нет, что вы! Я согласен с вами! — успокоил ее доктор и еще раз покачал головой, но уже явно осуждая неведомую Марию Петровну.

Кстати, а как эту-то зовут? Сделав вид, что услышал что-то важное, нужное, что-то, что он сейчас запишет в историю болезни крупными буквами, Алексей Максимович подтянул к себе вышеупомянутую тетрадку, надеясь прочесть на первой странице имя-отчество и фамилию пациентки. Да и диагноз дежурного врача приемного отделения… Однако страница оказалась просто издевательски пустой. Продолжая делать вид, что страшно заинтересован, Алексей Максимович нашел направление из поликлиники. Но и из него никакой информации получить не удалось. То есть направление-то было заполнено, даже скорее всего правильно заполнено, но прочесть написанное не представлялось возможным. Коллега из поликлиники обладал классическим врачебным почерком. Алексей Максимович внутренне плюнул с досады и выругался, но лицо его при этом продолжало изображать внимание и сочувствие пациентке, которая на минуту сделала паузу, после чего спросила, вероятно уже во второй раз:

— Так что же вы мне посоветуете, доктор?

Опять же молча, Алексей Максимович посоветовал ей много всего. И первое — побыстрее покинуть ординаторскую, а лучше всего и отделение. Но разве мог несчастный доктор позволить себе высказать это вслух? И, главное, как же все-таки зовут эту тетку… Ну вот что делать прикажете? Спасение пришло неожиданно. В ординаторскую заглянула Оксана Петровна, старшая сестра отделения. Вообще-то Алексей Максимович ее терпеть не мог, но в данный момент искренне обрадовался ее появлению.

— Алексей Максимович! — Оксана Петровна обратилась к доктору сухо, неприязнь их была взаимной. — Вас заведующая просит зайти. Прямо сейчас!

— Конечно-конечно, — согласился доктор с приветливостью, заставившей старшую поглядеть на него с подозрением. — Иду немедленно, Оксана Петровна! А вы, в свою очередь, попросите, пожалуйста, постовую сестру все-таки заполнить первую страницу истории болезни! Прошу прощения! — кивнул он пациентке. — Вы пока устраивайтесь, знакомьтесь с отделением, а я к вам попозже зайду! — И он поспешно вышел из ординаторской.

Впрочем, в коридоре Алексей Максимович замедлил шаг. Торопиться было совершенно незачем. Да и ничего хорошего от этого вызова ждать не приходилось: скорее всего, очередная нотация. Снова кому-то из нудных пациентов показалось, что он ведет себя недостаточно душевно. Можно подумать, он тут психотерапевтом работать должен. То есть, по мысли нынешней заведующей, должен. Нет, не ценил он прежнюю начальницу, не ценил. Так что сам теперь виноват. И обижаться не на кого. Разве что на себя. С другой стороны, не он же ее увольнял… Он на нее только постоянно обижался. Потому что она всегда ловко намекала родственникам на благодарность, но благодарностью этой никогда с бедным доктором не делилась. Зато «благодарными» пациентами сама занималась, а с него требовала только присутствовать на работе в установленные часы и заполнять истории болезни. Да… Ее уволили, его перевели в другое отделение… Здесь он уже несколько месяцев не может приспособиться.

Поглощенный этими мыслями, он и не заметил, как дошел до кабинета с надписью «Заведующая отделением». Заглянул. Нынешняя начальница говорила по телефону, кивнула ему, чтобы проходил.

— Послушайте, я уже вам сказала, что с доктором поговорю. Я уверена, что он работает добросовестно, старается. Не думаю, что нужно давать такие резкие оценки. Безусловно, писать жалобу — ваше право. — Вера Васильевна помолчала, выслушивая какую-то тираду собеседника. — Хорошо. Давайте договоримся так: вы зайдете ко мне завтра утром, мы вместе с вашей мамой поговорим с ее лечащим врачом. Ну если не можете завтра… Конечно, это сильно меняет дело… — В голосе заведующей послышался нескрываемый сарказм. — Да, я поговорю и с дочерью вашей. Это не важно. В любом случае пусть зайдет кто-то из семьи, чтобы мы могли очно продолжить этот разговор. Я никоим образом не сомневаюсь, что ваша деятельность очень важна. Но мне кажется, что подобные вопросы нужно решать не по телефону и не через секретаря. Да, кстати, я надеюсь, завтра действительно придет внучка нашей пациентки? Ну, значит, договорились. — Она положила трубку и взглянула на Алексея Максимовича.

— Ну что, Алексей Максимович, вам есть что мне сказать?

Полагая, что его внутренний монолог о несправедливости жизни заведующую не заинтересует, Алексей Максимович отрицательно покачал головой.

— Тогда объясните, пожалуйста, почему дочь пациентки Василевской сейчас позвонила и сообщила, что вы систематически грубите ее матери и очень плохо ее лечите?

— Не знаю. — Алексей Максимович искренне не понимал, почему на него жалуется именно Василевская. Эта пациентка ему даже нравилась. С ней интересно поболтать, хотя вообще-то он пожилых больных не любил.

— Вы сказали ей что-нибудь обидное? — допытывалась начальница.

— Совсем нет. В последний раз она меня даже чаем угостила. Я дежурил вечером, ну вот и… — вспомнил Алексей Максимович.

— Подождите, но ведь дежурили вы, кажется, в понедельник, а сегодня четверг… Вы что, целых два дня ее не смотрели?

— Почему не смотрел? Заходил, но так, ненадолго… А что? Давление у нее нормализовалось… Все остальное — возрастное.

— Понятно. То есть с понедельника вы с ней ни разу толком не пообщались, да? А обход сегодняшний уже провели. Бегом пробежали мимо.

— Историю болезни я заполнил правильно, — сухо сообщил доктор.

— Это очень интересно. Особенно интересно это будет комиссии.

— Какой комиссии?

— Той, которая к нам приедет, если в департамент поступит на вас письменная жалоба.

— Жалоба? На меня? За что?

— Ну, вероятнее всего, за нечуткое отношение. Впрочем, чуткость — не ваша сильная сторона. Хорошо, с этим закончим.

— Почему закончим? — Алексей Максимович, ожидавший длинной нотации, почувствовал себя разочарованным.

— Вы человек взрослый. Не воспитывать же мне вас. Вот с этой историей болезни другой вопрос. Здесь вы плохо анамнез собрали, консультации и анализы не все назначили.

— Так все же и так ясно!

— Что именно?

— Ну… диагноз.

— Алексей Максимович! Вы ведь знаете положенный объем помощи, правда?

— Знаю.

— Вот и приведите историю болезни в соответствие. И учтите, что теперь я ваши истории буду просматривать очень пристально.

— Могу идти?

— Идите. Впрочем… Алексей Максимович, вы свою работу тоже совсем не любите? — Вера Васильевна вспомнила разговор с Мариной. На Алексея Максимовича она сердилась больше, поскольку и ожидала от него большего.

— Знаете, Вера Васильевна, я думаю, вас это не касается. — Алексей Максимович не сдержался и ждал не менее резкого ответа.

— Посмотрим… — Заведующая неожиданно улыбнулась. — Идите работайте.

Алексей Максимович вышел из начальственного кабинета и посмотрел на часы. Беседа их длилась всего каких-то 10 минут. Надеяться, что пациентка его не дождалась, не стоило. Однако в ординаторской никого не было. Он включил чайник. Настроение, и без того с утра не лучшее, теперь было безнадежно испорчено.

В дверь постучали. Вошла постовая медсестра.

— Алексей Максимович, я заполнила историю болезни. А больная ваша в четвертой палате.

— Спасибо.

— И еще из третьей пациентка, Василевская, сказала, что у нее голова сильно болит, просила, чтобы вы зашли.

— Хорошо, сейчас зайду. А давление вы ей мерили?

— А вы не назначали. — Медсестра работала в больнице, когда Алексей Максимович еще не родился. Ей было совсем нетрудно померить давление, но молодой доктор должен знать свое место, а не помыкать пожилыми людьми.

Алексей Максимович злобно посмотрел на вредную тетку, но ничего не сказал, взял тонометр и быстро вышел из ординаторской.

Больная Василевская, когда он вошел, страдальчески посмотрела на него.

— Татьяна Тихоновна, вас что-то беспокоит? — спросил Алексей Максимович с профессиональным равнодушием.

— Голова болит, — тихо ответила она.

— Что ж, давайте давление померяем.

Алексей Максимович нашел давление несколько повышенным и сделал возникшей за его спиной медсестре необходимые назначения.

— Татьяна Тихоновна, сейчас вам таблеток дадут, давление снизится и голова пройдет.

— Спасибо, доктор. А когда я могу выписаться?

— Как вам сказать? — Алексей Максимович считал, что в пребывании дамы в отделении нет никакого смысла, но догадывался, что сообщить ей об этом — значит проявить ту самую нечуткость. — Думаю, через пару недель. Давление стабилизируем, и вообще.

Что «вообще», доктор и сам не знал, но зато это «вообще» производит магическое впечатление на его пожилых пациенток. Татьяна Тихоновна исключением не была.

— Вы считаете, что через две недели мне станет лучше?

— Конечно.

— Спасибо, доктор! Я в вас очень верю.

Алексей Максимович улыбнулся ей и вышел из палаты. Больше всего ему хотелось спросить: зачем было жаловаться, если она ему так верит?

В принципе он не был таким уж дураком. И никаких сомнений в том, что пациентке не хватает обычного внимания и душевного разговора, у него не было. Но он совершенно не считал, что душевный разговор входит в его обязанности. И вообще, сами подумайте: сейчас говорят о стандартах лечения. Стандарты он все прекрасно выполняет. А где, скажите, в этих стандартах строчка про душевные разговоры? Вот то-то! Да и разговоры душевные — это уже психотерапия. А психотерапия — теперь отдельная медицинская специальность. У него сертификат по терапии, и не надо к нему предъявлять завышенные требования! Вот так!

Пожилая пациентка, совершавшая ежедневный моцион в коридоре, резко ускорила шаг — Алексей Максимович последнюю фразу случайно произнес вслух. К счастью, до ординаторской оставалось два шага. Наобщавшийся доктор предвкушал, как спокойно, в тишине попьет чаю, потому что Марина Валерьевна, сразу после обхода поговорив с заведующей, куда-то ускакала очень довольная. Но ему сегодня явно не везло.

— Доктор, вы уже вернулись? — с некоторым кокетством спросила его недавняя собеседница. — А я как раз устроилась. В палате у меня все хорошо, соседи такие милые. Так что ж, давайте я вам доскажу про свои болячки. Правда, девушка в основном все записала. Но для вас я готова еще раз повторить!

— Давайте я сначала посмотрю, что написала медсестра. — Алексей Максимович ухватился за соломинку.

— Конечно, доктор, как скажете. — Дама основательно устроилась на стуле.

— А знаете что, Жанна Михайловна… — К счастью, первый лист уже был заполнен, можно было обратиться к пациентке по имени, — я сейчас документики посмотрю, все прочитаю, а потом спрошу у вас, если что понадобится. А вы пока в палату вернитесь, устройтесь с толком. С соседями познакомьтесь, да и обед уже скоро!

— Ну что ж… — Жанна Михайловна с разочарованным видом вышла из ординаторской.

Алексей Максимович отложил историю ее болезни и налил чаю, но не успел он поднести чашку ко рту, как снова появилась постовая медсестра.

— Алексей Максимович, истории можно забрать? — спросила с претензией.

— Нельзя, не готовы еще. — Алексей Максимович ответил с преувеличенной независимостью.

— А когда же я назначения буду выполнять? — В голосе коллеги прозвучали явно сварливые интонации.

— Когда я закончу. И кстати, если вы прекратите меня отвлекать, это получится быстрее.

Медсестра вышла, бормоча что-то насчет слишком умной современной молодежи.

Алексей Максимович подумал минуту, потом запер дверь на ключ. Стол был завален бумагами, их нужно заполнять — писать, писать и еще раз писать. Стоял у него и компьютер, но печатал доктор довольно медленно, поэтому жизни это облегчить не могло. Алексей тряхнул головой и подошел с чашкой к окну, решив устроить себе настоящий перерыв. Выйти из отделения все равно не получится, но зато можно отвлечься от всех этих больных теток, подумать о чем-нибудь приятном, об отпуске летнем, например. Он посмотрел вниз. Ничего интересного. Окна выходили на заброшенный парк. Голые ветки, снег… Скука.

Чай совсем остыл. Алексей вспомнил про бутерброд, который собирался взять из дома, залез в сумку, но не нашел ничего, кроме ненужных бумаг. Хорошего настроения доктору это не добавило. Голодать предстояло до вечера. Правда, в ординаторской был небольшой запас конфет… Он достал коробку, открыл. Конфеты были с белесым налетом. Явно до шкафа в ординаторской они довольно долго пролежали сначала в магазине, а потом у кого-то дома. Алексей сунул в рот одну, убедился в своем окончательном невезении — начинка была самая что ни на есть нелюбимая, — запил конфету остывшим чаем и бросил последний взгляд на серый пейзаж за окном. С трудом подавив привычное раздражение, отпер дверь и уселся писать бесконечные истории болезни. Не желая вызывать дополнительное недовольство постовой медсестры, быстро заполнил листы назначений, отложил в отдельную стопку, чтобы она забрала их без лишних слов. Дошел до истории болезни Жанны Михайловны. Коротко написал анамнез, восстановив в памяти ее пространный рассказ, не задумываясь назначил все необходимые обследования, чуть помедлив, выписал несколько лекарств. Теперь предстояло сделать изрядное количество выписок. Покривившись, Алексей отогнал любимую мысль о том, что, когда люди поступают в медицинские вузы, они мечтают лечить, а приходится все время писать. Впрочем, сказать, что ему доставляет удовольствие общаться с капризными дамами, он тоже не мог. Смысл в своей работе он давно потерял.

— Алексей Максимович, можно истории забирать? — Постовая зашла неслышно.

— Да, все готово. — Доктор ответил довольно сухо.

— Спасибо. — Благодарности в голосе вредной тетки не было никакой.

— Пожалуйста!

Алексей Максимович посмотрел на часы. Половина третьего, понедельник. Полное отделение больных. Ну зачем он пошел в этот идиотский медицинский?

— Алексей Максимович! — Старшая медсестра возникла на пороге. — Там вас спрашивают.

— Кто?

— Девица какая-то, говорит, внучка вашей пациентки. Вообще-то она к заведующей пришла, но Веру Васильевну к главврачу вызвали. Так что уж вы, пожалуйста, пообщайтесь с ней.

— А к бабушке она зайти не хочет? — заранее зная ответ, все-таки спросил утомленный общением доктор.

— Мне кажется, это ваш последний шанс избежать жалобы, — не удержалась Оксана Петровна.

— Ну хорошо, пусть проходит.

Через минуту в ординаторскую зашла обещанная девица.

— Здрасьте! Это вы, что ли, мою бабушку тут лечите? — обратилась она одновременно надменно и фамильярно.

— Вероятно. А, простите, как фамилия вашей бабушки? — Доктор решил быть подчеркнуто официальным.

— Ничего себе! Вы что, ее лечите, а фамилии не знаете?

— Девушка! — Алексей Максимович попытался подавить раздражение. — У нас лежат преимущественно немолодые люди. Многие из них чьи-то бабушки и даже дедушки. Так что, если вы назовете фамилию вашей родственницы, я смогу ответить на вопрос.

— Ну Василевская.

— Да, я ее лечащий врач.

— И чего она на тебя матери нажаловалась? — Тон девицы стал просто оскорбительным.

— Во-первых, обращайтесь ко мне на «вы»! — Алексей Максимович сдерживался с трудом. — Во-вторых, ваша бабушка находится у нас уже вторую неделю, а ее за это время никто ни разу не навестил!

— Подумаешь! — фыркнула девица. — Ну и ладно. Мне мать в любом случае сказала сразу идти к заведующей, а не разговаривать со всякими…

Алексей Максимович про себя сосчитал до десяти, после чего тихо сказал:

— В таком случае вы найдете дверь?

— Чего? — разъярилась девица.

— Дверь. Такую большую деревяшку с ручкой, которая отделяет ординаторскую от коридора.

Внучка несколько раз открыла и закрыла рот, после чего нашла дверь без всякого дополнительного усилия и, выходя, хлопнула ею так, что с полочки на стене упала стопка направлений на анализы.

— Алексей Максимович, что произошло? — заглянула старшая медсестра. Заведенному доктору показалось, что она задала этот вопрос как-то слишком начальственно.

— Вы уверены, что я должен перед вами постоянно отчитываться? — прошипел он.

— Что? — У Оксаны Петровны день тоже получился тяжелым, доктору она хотела посочувствовать и теперь была шокирована.

— Именно то, что я сказал!

— Почему вы повышаете на меня голос?

— А почему вы вечно вламываетесь без стука?

— Я? — Старшая резко повернулась и убежала.

— Вот так! — Алексей Максимович походил по ординаторской.

Однако, когда он немного успокоился, ему стало страшновато. За каких-то пять минут он довел до бешенства родственницу пациентки, поругался со старшей медсестрой, которую обожает заведующая. В общем, его точно ожидали неприятности.

— Алексей Максимович! — В дверях стояла больная Василевская. — Извините, пожалуйста.

— За что? — Доктору было сейчас не до нее.

— Тут к вам Танечка заходила, внучка моя.

— А! Ее, конечно, в честь вас назвали! — сказал Алексей Максимович, просто чтобы что-нибудь сказать.

— Да. Характер только у нее… Дочка моя все на работе, вот и…

— Ничего страшного. Не расстраивайтесь.

— Все-таки мне неприятно. Я не то чтобы на вас пожаловалась… Просто в воскресенье не пришел никто, шофер дочкин только завез фрукты какие-то. А зачем они мне? Я и есть их не могу. Вот я и сказала, что мне в больнице одиноко. Дочка сразу: а что, к тебе доктор не заходит? Ну и… Извините.

— Ничего страшного, — с механической вежливостью повторил Алексей Максимович.

Тут как раз вошла заведующая в сопровождении внучки Танечки.

— Татьяна Тихоновна, очень хорошо, что вы здесь, — вежливо обрадовалась начальница, увидев пациентку.

— Привет, бабуля! — Внучка проявила меньше энтузиазма, но все же испачкала бабушкину щеку ядовито-розовой помадой, изобразив родственный поцелуй.

— Татьяна Тихоновна, — заведующая заговорила очень мягко. — Расскажете нам, что у вас за проблемы возникли?

Алексей Максимович подумал, что ослышался. Он не сомневался, что заведующая сейчас повесит на него всех собак, расскажет, какой он плохой и неопытный, пообещает забрать больную себе для дальнейшего лечения.

— У меня нет проблем, — с достоинством сообщила Татьяна Тихоновна.

— Как это нет? — удивилась Танечка. — Ты же вчера матери сказала, что к тебе доктор редко заходит!

— Татьяна! Я сказала твоей матери, что ко мне вы с ней могли бы зайти! — Голос бабушки прозвучал строго.

— Так тебе же вчера передачу передали!

— Так зато ты мне целую неделю не звонила! — с подростковой интонацией напомнила Татьяна Тихоновна.

— Бабуль, ну мне некогда! И вообще, в больнице же доктора, персонал там всякий! — При бабушке внучка стала повежливее.

— А еще с большим удовольствием вы с твоей матерью сдали бы меня в какой-нибудь дом для престарелых! — Бабушка посмотрела на Веру Васильевну и Алексея Максимовича. — Вы не возражаете, мы с внучкой в коридоре договорим?

— Да, конечно, если возникнут вопросы, я здесь или у себя! Что ж, Алексей Максимович, — заведующая повернулась к подчиненному, когда они остались вдвоем, — на этот раз мы, кажется, обойдемся без жалобы. Хотя, конечно, не мешало бы вам быть повнимательнее к пожилым пациентам. Да, кстати, вы не знаете, почему Оксана Петровна плачет?

— Оксана Петровна? Плачет?

— У меня такое ощущение, что ее кто-то обидел, — озабоченно поделилась Вера Васильевна.

— Я извинюсь.

— Если вам не трудно. И отправляйтесь-ка вы домой. До конца рабочего дня немного осталось, так что понедельник мы с вами, считай, пережили.

— Спасибо. — Алексею Максимовичу неожиданно стало очень стыдно.

— Да не за что.

Алексей Максимович отправился к старшей сестре. Оксана Петровна сидела за столом, и глаза у нее были красные.

— Оксана Петровна, извините, я не хотел. Просто день сегодня какой-то…

— Да ладно, я уже забыла… — Она по-детски хлюпнула носом и улыбнулась.

Алексей Максимович смущенно поулыбался, попрощался и пошел к себе. У двери ординаторской маялась внучка Танечка.

— Доктор! Вы это…

— Что еще? — промычал-простонал доктор.

— Бабушка мне велела перед вами извиниться. Извините.

— Не за что. — Алексей посмотрел на сумочку послушной внучки, подумал, что цена этой сумочки сравнима с двумя его месячными зарплатами, и вдруг увидел себя глазами избалованной девицы. Замухрышка доктор в мятых джинсах непонятной фирмы. Но переживать свою непривлекательность у него уже не было сил.

— Так вы меня извините? — настаивала Танечка.

— А это так важно, чтобы я вас извинил?

— Вы мою бабушку не знаете! Запилит ведь теперь! Уже и матери позвонила, что они меня плохо воспитали!

— Ну скажите ей, что все в порядке.

— Мне она не поверит! Лучше вы ей завтра скажите, что я хорошая!

— Татьяна, сколько вам лет?

— Ну 18.

— Скажу. А теперь до свидания!

— Ой, спасибо вам! До свидания!

Алексей Максимович, опасаясь, что его еще кто-нибудь остановит, быстренько снял халат, схватил куртку, сумку и, стараясь не торопиться до неприличия, направился к лифту.

— Доктор! — Голос Татьяны Тихоновны.

Алексей Максимович тоскливо оглянулся:

— Слушаю вас!

— Я только хотела извиниться за своих.

— Спасибо. Не стоит. Все в порядке. У вас замечательная внучка!

— Правда? Спасибо, доктор! Извините, не буду вас больше задерживать.

Алексей Максимович не задумываясь свернул к лестнице — лифта придется ждать несколько минут, за это время его снова кто-нибудь поймает. Ну уж нет!

Он вышел на улицу. Серый день, серая жизнь. Мимо него, едва удерживаясь на высоких каблуках, едва кивнув, пронеслась Марина Валерьевна. Судя по всему, у нее было прекрасное настроение. И все ее устраивало, и нравилось работать в этой больнице. Даром что дура полная. Алексей в очередной раз ей позавидовал. Его больница раздражала с каждым днем все больше, но уходить было страшно, да и не знал он, куда уходить. Здесь все-таки платили зарплату… Не безумную, конечно, но более-менее приличную. В любом случае специальность у него одна, не кассиром же ему устраиваться в забегаловку быстрой еды!

Вспомнив про зарплату, он снова расстроился — денег не было совсем. То есть он сам, конечно, виноват. Никто не заставлял его покупать новый дорогущий компьютер. А теперь вот еще неделя без денег…

Ленка была права — он ничего не смог бы ей дать. Она так и сказала, перед тем как окончательно уйти он него: «Ты ничего не сможешь мне дать!» Было это пару месяцев назад, перед первым сентября. Вечер начался очень мирно, они вышли погулять, зашли в кофейню, Ленка заказала кофе, а он не стал — боялся, не хватит денег. Она догадалась, выпила чашку одним глотком, настроение у нее явно испортилось. Около кофейни, как назло, располагалась турфирма, зазывающая провести «несколько незабываемых дней в экзотическом месте».

— Поехали, а? — предложила Ленка.

— Лен, ты же знаешь, сейчас не получится. — Алексей не скрыл раздражения.

Тут она и сказала:

— Не сейчас, никогда не получится. Ты ничего не сможешь мне дать! Пошли домой.

Алексей обиделся, домой вернулись молча, молча и спать легли. Утром он ушел на работу, ничего ей не сказав, так как чувствовал себя обиженным. А вечером, возвращаясь домой, решил, что просто будет себя вести так, как будто ничего не случилось. Но дома была одна мать.

— Пришел, раздевайся, будем ужинать. — Но смотрела как-то растерянно.

— Мама, я Ленку подожду, мы с ней сходим куда-нибудь.

Мать вздохнула и скрылась в кухне.

Алексей прошел в свою, а теперь их общую комнату. Ленка любила разбрасывать вещи — ее платья, юбки, кофты валялись то на стуле, то на кровати. Но сейчас нигде ничего не было. Зато лежала записка на подушке: «Нам лучше расстаться». И все. Ни одного лишнего слова. Все еще надеясь, что это шутка, он набрал ее номер. Но абонент был временно недоступен. Алексей заглянул в шкаф — несколько пустых вешалок.

— Все-таки поешь? — В комнату заглянула мать.

— Она давно ушла?

— Часа три назад.

— Совсем ничего не сказала?

— Сказала «до свидания». Не думаю, что…

— Мам, я хочу побыть один.

Мать пожала плечами и вышла.

Алексей лег на диван и почему-то сразу заснул. И следующие несколько недель был как во сне. Он не пытался искать Ленку, потому что хорошо ее знал и знал, что она все решила. Ходил на работу, даже иногда разговаривал с родителями, хотя и считал, что они тоже виноваты в Ленкином уходе. Даже встретил Новый год с друзьями на загородной даче и проснулся с какой-то девицей, у которой и имени спрашивать не стал. А чего спрашивать? Какая разница, как ее зовут… Ей он тоже ничего дать не сможет.

Уже после Нового года он поймал Ленку около ее работы. Пришел с подарком — красивыми сережками с маленькими бриллиантиками. Долго выбирал их в магазине.

Ленка вышла из многоэтажного офиса из стекла и бетона, красивая и недоступная. Алексей еле ее узнал в новой белой норковой куртке.

— Лена!

Она увидела, немного задумалась, но подошла.

— Привет! А что ты тут делаешь?

— Здравствуй! Ты такая красивая…

Ленка пожала плечами — в собственной красоте она не сомневалась.

— Я просто хотел поздравить тебя с Новым годом. Не получилось дозвониться…

— Поздравляй.

— Поздравляю… — Алексей увидел ее серьги и запрятал свою коробочку подальше.

— Спасибо. Это все? — Она была совершенно равнодушна.

— Нет. Может, сходим куда-нибудь?

— Почему нет… Только не сегодня, меня ждут. Я позвоню тебе как-нибудь.

Ленка прижалась к нему щекой, изображая дружеский поцелуй:

— Пока, я побежала.

Ненавидя себя, Алексей смотрел ей вслед.

Хорошо одетый парень открыл Ленке переднюю дверь дорогой машины, поцеловал, сел за руль. Они уехали.

У Алексея в ушах звучало: «Ты ничего не сможешь мне дать».

— Леша! — Сзади подошла Ленкина подружка. — Привет! Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Да… Привет… Вот… — Алексей выдавливал из себя слова.

Подружка смотрела сочувственно и предложила искренне:

— Ты замерз совсем, давай я тебя хоть до метро подброшу!

Но Алексей услышал жалость в ее голосе:

— Спасибо. Я уж пешком как-нибудь. С Новым годом!

По дороге купил бутылку водки. Пил из горлышка на улице, потом в лифте. Мать была дома. Бутылку отняла на пороге.

— Тебе работать завтра.

— Зачем? Я ничего не смогу дать.

— Кому? — Мать, конечно, в ответе не сомневалась, но все равно спросила.

— Никому. Вообще никому.

Мать сняла с него шапку, погладила по голове:

— Ты будешь смеяться, но деньги давать каждый раз совсем необязательно.

— А тогда что?

— Не знаю, кому что нужно. Любовь, чувства, надежность.

— А ей что нужно? — с обидой спросил Алексей.

— Другая жизнь.

Матери было жалко сына. Но показать ему это сейчас означало бы добить. Она прошла в кухню, убрала водку в холодильник.

— Чай будешь, доктор? Помнишь, врачу — исцелися сам.

— Ненавижу…

— Это хорошо. Ненависть — это почти любовь. — Мать понимала, что несет чушь.

— Я спать пойду.

— Иди, конечно.

Утром он проснулся с головной болью, на работу еле дошел.

Прошел день, другой. Он исправно работал, делал все, что от него требовалось, но не было интереса к жизни. Одна тупая серая скука.

Коллеги, естественно, ничего не знали. Марина Валерьевна считала его надменным зазнайкой, Вера Васильевна просто расстраивалась, что ей не повезло с врачами. А если бы и знали? Разве по нынешним временам это трагедия, когда девушка уходит к другому? Или настоящие мужчины позволяют себе такие дурацкие переживания? Алексей Максимович даже стыдился своей слабости, но не мог с собой справиться. Впрочем, даже не пытался.

Вот и сегодня в этой серости для Алексея Максимовича не было ничего необычного. Пробежавшая мимо Марина Валерьевна, экзотическое яркое пятно, тоже не радовала. Алексей теперь безошибочно определял женщин, которым он ничего не сможет дать. Марина Валерьевна, безусловно, относилась именно к этой группе. Диагноз, так сказать, был ясен.

Марина Валерьевна

Марина Валерьевна торопилась не зря. За воротами, подальше от глаз охранников, ее уже ждал Вячеслав Николаевич. Выходить из машины и открывать девушке дверь он, естественно, не стал. Наоборот, когда Марина села в машину, резко газанул с места.

— Побыстрее не могла? — спросил ворчливо.

— Я старалась. — Марине хотелось ответить резко, но приходилось щебетать.

— А милицию зачем в отделение вызвала? — Вячеслав Николаевич не скрывал раздражения. — Вечно мне тебя отмазывать приходится.

— Вот я и подумала, нужно мне действительно на косметолога переучиваться, — радостно напомнила Марина. — Пойду в частную клинику или салон какой-нибудь. Не буду тебе больше на нервы действовать.

Вячеслав Николаевич искоса глянул на девушку. Врач она, конечно, так себе. В свое отделение он бы ее в жизни не взял: хирургия — дело серьезное. А в терапии она по идее и мешать никому не должна. В частной-то клинике ведь тоже работать придется!

Последнее предложение он произнес вслух.

— Конечно! — согласилась Марина. — Я и буду работать! Но ведь это же совсем другое! Все такое красивое вокруг, радостное. Никаких тебе болячек.

— Марина, но там будут капризные дамочки, которым все не так. Вот сейчас, если ты больному не нравишься, ты что делаешь?

— Ничего. А что я должна делать? Это не моя проблема.

— Правильно. Потому что в больнице у тебя есть палаты, ставка, и твоя заведующая обязательно тебя пациентами обеспечит. Хочешь ты этого или нет. А в частной клинике, если ты не нравишься, к тебе просто перестают обращаться. И соответственно, тебе перестают платить.

— А почему я обязательно не понравлюсь?

— Хорошо, понравишься, но ведь косметологов много, и…

— Скажи честно, что ты просто не хочешь мне помогать, — прервала его Марина.

— Я просто не знаю, каким образом это сделать.

— Направить меня на учебу!

— Ну ты сама подумай! У нас в больнице нет не только косметологического, но и дерматологического отделения. Как тебя на учебу отправлять? По какой производственной необходимости?

— Не знаю. — Марина обиделась. — Только мне в этой терапии дурацкой надоело! И заведующая зануда жуткая. А вот если бы я была косметологом…

И дальше Вячеслав Николаевич должен был терпеливо слушать, как прекрасно и замечательно складывалась бы жизнь Марины.

Откровенно говоря, Вячеслав Николаевич несколько сочувствовал «жуткой зануде» заведующей — для него глупость Марины вполне искупалась длинными ногами и другими привлекательными частями тела. Однако Маринина начальница никак не могла оценить все эти прелести. Просто по причине нормальной ориентации. Вячеслав Николаевич хмыкнул.

— А что я, собственно, не так говорю?

— Все так, дорогая моя, все так… — Они уже подъезжали к Марининому дому. — Зайдем в супермаркет? Хочешь мартини?

— Мартини? Наверное, хочу… — Марина, возможно, не блистала профессионализмом, зато прекрасно понимала, что добиваться своего нужно постепенно. Не была она и глупой. Просто действительно откровенно скучала в терапии. Изо дня в день одни и те же жалобы, рассказы о прошлой жизни и те как под копирку. Кому это может быть интересно… Другое дело косметология. За один раз вряд ли получится уговорить ненаглядного, ну так лиха беда начало. Сейчас она остановится. Отступит. Временно. А заведующая все равно зануда. Но полезную идею подала.

Вера Васильевна

Зануда заведующая посмотрела на часы. Шесть вечера. Понедельник. Домой рано, взрослый ребенок раньше одиннадцати вряд ли явится. Муж в командировке. В общем, торопиться некуда. Опять же весна. Вера Васильевна поехала в единственное место, где не чувствовала никакой лишней ответственности и, главное, где ее никто не называл по имени-отчеству.

— Верка, ты опять сидишь, как кошка на заборе! — уже через час кричала на нее Ритка, тренер по верховой езде. — Выпрямись!

Вера сделала неопределенное движение.

— Отлично! Теперь как собака на заборе.

Но Вера спортивных рекордов ставить не собиралась, посадка ее после давней травмы идеальной уже вряд ли будет. Она получала удовольствие, причем радовала ее даже вечно ругавшаяся Ритка. Просто потому, что Ритка ругалась на нее последние лет 15. И как только она начинала ругаться, Вера переставала чувствовать себя врачом, ответственным за больных, заведующей, ответственной за отделение. Она вновь становилась девчонкой-неумехой. Поскольку Ритке угодить было невозможно, ощущение это не покидало Веру, и уходила она с занятий отдохнувшей. А главное, понедельник был пережит. Самый тяжелый и нудный день недели закончился.

Алексей Максимович

Алексей Максимович шел на работу и ворчал про себя. Последний рабочий день перед 8 Марта. Ему нужно обязательно поздравлять коллег женского пола. Потому что так принято. И ничего, что он единственный мужчина в отделении, а зарплата у него — слезы. Придется покупать идиотские, никому не нужные сувениры. Заведующей, Марине Валерьевне. И тем, кто сегодня дежурит: сестрам, ворчливой бабушке-санитарке, да еще не забыть про старшую сестру. Короче, разорение одно. Но плохое настроение доктора объяснялось не только предчувствием ненужных трат. Утром он обнаружил в кармане джинсов коробочку с сережками, которые так и не подарил Ленке. Вынул, положил на стол, снова сунул в карман.

Завтра ему некого и поздравить будет. То есть маме он, конечно, букет припасет. Ну родственницам позвонит пожилым. Только все это совсем не то. Ленка не ждет его поздравлений — ей это не нужно. Ухажер на 8 Марта наверняка ей что-нибудь такое подарит…

Алексей Максимович постарался подумать о чем-нибудь другом. В подземном переходе он купил несколько веточек мимозы — так, чтобы досталось каждой сослуживице, забежал в магазин, нашел для Веры Васильевны кофе в красивой упаковке, для Оксаны Петровны выбрал чай. Немного подумал и приобрел для Марины Валерьевны шоколадную открытку.

Больные в отделении тянулись из палат в ординаторскую с цветами и коробками конфет. Алексей Максимович подумал, что шоколадная открытка на фоне этого кондитерского изобилия не самый разумный презент, но отступать было некуда.

— Доброе утро, Марина Валерьевна! — Коллега уже сидела на месте с обычным надменным видом. — С наступающим! — Он протянул ей веточку мимозы вместе с шоколадкой, предвкушая недовольную или презрительную гримасу.

— Ой, это мне? — Марина Валерьевна неожиданно обрадовалась. — Спасибо большое. Я сейчас вазочку найду. Ой, шоколадная открытка! Не поверите, никогда мне такого не дарили! Здорово как! Спасибо! А давайте чаю попьем?

Как ни странно, чай вместе они вообще ни разу не пили.

— С удовольствием, — согласился удивленный ее реакцией Алексей Максимович. — Тогда я за водой.

Выходя, он прихватил еще пару веточек мимозы. Для тех дам, которых встретит. Первой оказалась самая молоденькая и тихая медсестра. Алексей Максимович не помнил даже, как ее зовут, но помог бейджик.

— С наступающим вас, Зоенька, — протянул он цветок и почувствовал, что поздравлять женщин с праздником ему даже нравится.

— Это мне? — Девушка покраснела.

— Конечно же, вам!

— Спасибо.

Алексею Максимовичу показалось, что бедняжка сейчас грохнется в обморок от смущения. К счастью, ситуацию спасла активная, даже разбитная медсестра постарше.

— А мне? — шутливо нахмурилась она.

— Ну а как же! — галантно протянул и ей мимозу Алексей Максимович. — Разве я могу о вас забыть, Галина Марковна!

Галина Марковна изобразила целый спектакль, прижав цветок к сердцу. Тихая Зоенька робко улыбнулась.

— Еще раз с наступающим, дамы! — Алексей Максимович вдруг понял, что серая тоска куда-то делась.

Зоенька мечтательно посмотрела ему вслед:

— Какой он…

— Какой? Ты в ту сторону даже не смотри. И не вздумай. Он поиграется и бросит! Мало тебе других проблем.

— Он не такой! — содержательно возразила Зоенька.

— Такой, не такой. Все они… — вздохнула Галина Марковна.

А Алексей Максимович, напевая что-то себе под нос, уже прошел обратно, подмигнув им. Зоенька в ответ улыбнулась.

— Глупая ты девчонка! Иди лучше таблетки раскладывать.

— Хорошо. Таблетки так таблетки.

Марина Валерьевна не ожидала от скучного коллеги никаких поздравлений. У нее перед 8 Марта настроение было не лучшее — обычное дело, ее возлюбленный, конечно же, проведет праздник в семье. То есть сегодня он ее поздравит, подарит подарок, отведет в ресторан или еще куда. Но завтрашний день ей куковать одной. Ну «одной» — это, безусловно, преувеличение: есть подружки, более того, имеется и молодой человек, который непременно захочет устроить ей праздник. Только какой смысл в отношениях, если… Эту сложную мысль Марина додумывать не стала. Тем более что вернулся Алексей Максимович с чайником.

Не успели доктора разлить чай, распатронить коробку конфет, зашла Вера Васильевна.

— Доброе утро, коллеги! У нас сегодня короткий день. Не забудьте про назначения на выходные.

— Вера Васильевна, с праздником вас! — Алексей Максимович протянул заготовленный подарок.

— Спасибо. Кстати, Марина Валерьевна, у меня для вас тоже кое-что есть.

Заведующая достала из кармана пакетик с лаком для ногтей. Марина Валерьевна отдарилась тушью. Алексей Максимович поставил недостающую чашку. В общем, через несколько минут в ординаторской воцарилась по-настоящему праздничная атмосфера.

— Все-таки приятное ощущение перед праздниками, — поделилась Вера Васильевна.

— Точно. И в пятницу тоже. А что вы в выходные делаете? — вдруг спросила Марина.

— Да ничего особенного. Завтра сплю полдня, потом домашние дела всякие. Может, в гости к подружке съезжу. Может, на конюшню, — не удивилась вопросу заведующая.

— А муж вас разве не поздравит? — не могла остановиться Марина.

— Думаю, поздравит. — Вера Васильевна чуть нахмурилась. — По телефону. Он уехал в командировку. А может, и не поздравит. Сын, вероятно, поздравит. Главное, чтобы без кулинарных экспериментов, а то потом в кухню не войдешь.

Марина согласно закивала, впрочем, особо не вслушиваясь. Вопрос она задала, чтобы выяснить, как проводят выходные дни замужние женщины. Ответ ее вполне утешил. А что, Вячеслав Николаевич ей тоже наверняка позвонит. И поздравит.

— А вы, Алексей Максимович, чем займетесь? — поинтересовалась Вера Васильевна у единственного мужчины в отделении. — Поздравляете кого-нибудь?

— Маму, — усмехнулся Алексей Максимович. И вдруг заметил, что про Ленку даже не вспомнил.

Они еще немного посидели, поговорили о всяких пустяках.

— Что ж, доктора… Теперь побыстрее все сделать и отправляться домой. Главное — назначения, — еще раз напомнила заведующая. — Я еще побуду какое-то время после вас.

Торопиться Вере Васильевне было некуда. Муж мог позвонить и на мобильный. А мог и не позвонить. Сын, опьяненный поступлением в институт, наверняка гулял в какой-нибудь компании. Вере Васильевне оставалось только тренировать собственную выдержку. Правда, еще была кошка. Но она вполне могла некоторое время обойтись без хозяйки. Так что заведующая с полным пониманием отпускала молодых докторов. Им-то наверняка есть куда идти в предпраздничный вечер.

А молодые доктора тоже не торопились: Марине Валерьевне нужно было убить еще часа полтора — Вячеслав Николаевич раньше не освободится; Алексей Максимович удивлялся своему хорошему настроению, но домой уходить боялся, поскольку вечер с телевизором вполне мог вернуть ему прежнюю депрессию.

Но вот у Марины мобильный пропищал эсэмэску. Она теплее, чем обычно, попрощалась с коллегой и убежала.

Алексей Максимович немного подумал и решил отнести истории болезни на пост медицинской сестры. Заодно посмотреть, вернулся ли к Зоеньке обычный цвет лица. На посту никого не было. Алексей прошел мимо процедурной — там хозяйничала Галина Марковна. Озадаченный, он заглянул в сестринскую — Зоенька сидела в потертом больничном кресле и тихо рыдала.

— Что случилось? — спросил Алексей Максимович.

— Ой, извините… — Зоя шмыгнула носом, по-детски размазала слезы по щекам. — Все в порядке.

— Я вижу. А случилось-то что? Плачешь почему? Обидел кто-нибудь? Сейчас всех выпишем! — пошутил он.

— Нет, никто не обидел. — Зоя дисциплинированно встала.

— Да сядь ты! Случилось-то что?

— Я… Я сережку потеряла. И найти не могу.

— Вот тоже горе нашла! Я уж думал, что случилось.

— Они знаете какие красивые были! Золотые. Вот… — Зоя разжала кулак и снова заплакала. — А теперь только одна осталась.

Алексей вдруг понял, что нужно сделать. Он достал коробочку, которую утром так и не смог оставить дома.

— Возьми. Да бери скорее!

Зоя открыла коробочку:

— Что вы! Это же очень дорогой подарок. Зачем?

— Бери! Для меня это всего лишь неприятное воспоминание. Я их купил и теперь не знаю, куда девать.

— Но это же…

— Не спорь, пожалуйста. Просто надень.

— Я не могу.

— Еще как можешь! Давай надевай скорее. Это тебе дежурить, а я домой хочу!

Неожиданный аргумент подействовал. Зоя аккуратно вдела сережки.

— Вот! Тебе очень идет. Завтра будешь самая красивая.

— Спасибо.

— А ты как празднуешь? — уже от двери спросил доктор.

— Никак. Приду с дежурства, и все.

— А молодой человек? — не поверил Алексей Максимович.

Зоенька отрицательно покачала головой: красивые сережки, очень красивые, но их даже и показать некому. То есть можно Галине Марковне. Но что она придумает по этому поводу, страшно даже представить.

— Ясно. Ты плакать прекращай, на дежурстве как-никак!

— Хорошо. — Зоя послушно вытерла слезы. — Я на пост пойду.

— Это правильно.

Перед уходом Алексей Максимович заглянул к Вере Васильевне. Она беседовала с пациентом, но пригласила врача войти.

— Алексей Федорович, от вас алкоголем пахнет, — сообщила она больному.

— Не без этого, — согласился пациент.

— Но вы ведь на госпитализацию пришли. Да еще в предпраздничный день…

— Пришел.

— А выпили зачем?

— Так ведь у внука день рождения. Три года. Надо ж было отметить! Внук ведь!

— Вы знали, что вам в больницу ложиться?

— А как же! Конечно, знал!

— А в больницу только трезвых кладут.

— Так и я почти трезвый.

Вера Васильевна, на взгляд Алексея Максимовича, проявляла нереальное терпение.

— Вы выпили. Хотя знали, что вам предстоит госпитализация.

— Ну извините. Я больше не буду. — Кажется, до мужика дошло, что он сделал что-то не так.

— Хорошо. Придете в понедельник. — Вера Васильевна явно обрадовалась возникшему взаимопониманию.

— Нет, мне сегодня лечь надо.

— Сегодня не получится.

— Почему? Я же извинился!

— Потому что вы выпили.

— Я же объясняю, у внука день рождения. Праздник.

— То есть внук говорил: давай, дед, выпьем, а то я подумаю, что ты меня не уважаешь? — Вера Васильевна начала сердиться.

— Нет, он так не говорил.

— Внука нужно было в парк сводить, в кино или еще куда-нибудь. А то, что вы бутылку водки выпили, — для него не праздник.

— Наверное, — задумался дед.

— Вот и хорошо. Придете после праздников. Совершенно трезвый. И мы вас положим.

— А сегодня никак?

— Сегодня никак, — твердо ответила Вера Васильевна.

— Эх доктор… А я думал…

— Не нужно ничего думать. Приходите в понедельник.

— Ну и ладно. — Обиженный пациент вышел, хлопнув дверью.

— Долго вы с ним беседовали… — посочувствовал Алексей Максимович.

— Минут пятнадцать точно. А почему вы до сих пор домой не ушли?

— Да так. Истории всякие, с пациентами поговорить. Не уходится.

— Понятно. Может, тогда кофе попьем?

— С удовольствием.

Они неспешно пили кофе, обсуждали какие-то рабочие мелочи. Наконец в кабинет заглянула Галина Марковна:

— Доктора, вы сегодня домой-то собираетесь? Говорили, короткий день!

— А что, мешаем?

— Нет. Но вам отдыхать пора.

— Галя, на смене никакого алкоголя! — сурово напомнила Вера Васильевна.

— Да какой уж тут алкоголь! С Зойкой дежурю. А в одиночку я не пью.

— Это хорошо, — порадовалась заведующая. — Действительно пора, Алексей Максимович.

По дороге домой Алексей купил цветы и подарок маме. Электронную книжку. Не поленился, подождал, пока закачают тексты.

Придя, цветы спрятал — ведь приятнее утром получать сюрпризы.

Вера Васильевна по дороге с работы зашла в магазин. Купила баночку икры, бутылку шампанского, пирожные. Все-таки праздник. А за подарком себе она может и завтра съездить.

В выходные и праздники

Алексей Максимович и Зоя

Утром 8 Марта Алексей Максимович проснулся в семь часов без всякого будильника. Заглянул в комнату матери, она еще спала, поставил возле кровати вазу с цветами, положил подарок. И начал быстро собираться. Кофе пить не стал.

Город был совершенно пуст. Все спали. Бодрствовали только продавцы цветов, уже успевшие повысить цены на свой товар. До больницы Алексей Максимович добрался в рекордно короткий срок, но всю дорогу волновался, вдруг Зоя уйдет раньше. Кто их знает, во сколько они смену в выходные сдают. Алексей ведь даже номера мобильного девушки не знает.

Сначала вышла Галина Марковна, ее встречал хмурый сонный мужчина на иномарке.

Через несколько минут появилась Зоя. Алексей Максимович подождал, когда она отойдет подальше от больницы, прошел за ней немного, потом окликнул:

— Зоя!

— Ой, а почему вы здесь?

— Вот решил тебя с 8 Марта поздравить. С праздником! — Алексей протянул девушке сказочно красивый букет роз. — Ты торопишься?

— Нет.

— Тогда, может, позавтракаем вместе? В смысле пойдем в кафе куда-нибудь.

— Да, конечно!

— Вот и отлично. Только называй меня на ты и по имени, пожалуйста! А то я себя неуютно чувствую, когда ты выкаешь. Мы же не на работе.

— А по имени как?

— Не знаю. Может, Леша?

— Я никогда врачей по имени не называла.

— Но сейчас… Ну просто представь, как будто мы только что познакомились!

— Хорошо, я попробую. — Зоя улыбнулась.

В пустом кафе они выбрали столик у окна. Без халата Зоя выглядела совсем школьницей.

— Тебе точно есть восемнадцать? — не удержался Алексей.

— Есть. Мне уже двадцать есть. Вот!

— Значит, все в порядке.

Зоя пила кофе, смотрела на Алексея и не могла поверить, что все это происходит с ней. Она настроилась на полное одиночество после дежурства, собралась поспать, сходить в кино. Подружек у нее было мало, да и все подружки в праздничный день устраивали романтические встречи со своими молодыми людьми. А у Зоеньки молодого человека не было. В медицинском училище, которое она окончила, мальчиков практически не имелось. Правда, они в избытке присутствовали в авиационном, находившемся довольно близко, но Зоеньку пугали их вечные банки с пивом и грубость. Знакомства по Интернету девушка вообще не рассматривала как что-то серьезное. В Алексея Максимовича она влюбилась практически с первого взгляда, но считала, что никогда и ничем его не заинтересует. Подаренные накануне сережки решила обязательно вернуть, но снять их духу не хватило. Зоенька утешила себя тем, что сережки — это ведь не одежда, они не испортятся от того, что их немножко поносят.

Алексей заметил, что Зоя притихла:

— Не выспалась, зря я тебя выдернул?

— Нет, что вы, то есть ты!.. — Зоя посмотрела на него так, что Алексей даже не понял, а почувствовал, как много он мог бы дать этой девушке.

— А тебе не нужно позвонить, предупредить, что ты задерживаешься? — дипломатично попытался он выяснить про нее хоть что-нибудь.

— Я одна живу. — Большие Зоины глаза смотрели на него так, что он просто не знал, куда деваться.

— Одна?

— Ну да. Родители сто лет назад развелись. Папа… У него, в общем, другая семья. А мама четыре года назад уехала в Испанию. Замуж вышла за испанца. То есть она сначала просто в отпуск поехала, а потом.

— Но четыре года назад тебе всего шестнадцать было!

— Да, мы с мамой потому и решили, что я в училище поступлю и потом в институт. Просто в школе родители должны появляться, а в училище это не очень важно. Мама приезжает часто, на Новый год я к ней ездила. Деньги мне присылает.

— А ты к ней почему не переезжаешь?

— Я языка не знаю, потом, у нее же муж там. В гости — это одно, насовсем — другое.

— То есть ты совсем никуда не торопишься сегодня?

— Нет. Я думала, погуляю немного.

— А спать?

— Так у меня же три выходных. Я еще успею. А потом, если днем высыпаешься, то ночью бродишь.

— И ты не стала поступать в институт? — спросил Алексей невпопад, осуждая незнакомую Зоину маму.

— Почему, я учусь. На клинического психолога.

— В медицинский не захотела?

— Не то чтобы не захотела. Просто мне психология больше нравится. И я, кстати, в медицинском и учусь. Мне Оксана Петровна всегда с графиком помогает. Я уже третий курс заканчиваю.

— Я не знал.

— Но врачи вообще редко сестрами интересуются, — улыбнулась Зоя.

— Если ты никуда не торопишься, может, в кино сходим?

— Давай. — Зоя обрадовалась. Ей совсем не хотелось в пустую квартиру.

— А ты действительно живешь совсем одна?

— Нет, у меня еще кот есть. Но он привык, что я дежурю, а потом в институт. Еще иногда подружки из группы ночуют, которые далеко живут. Но про праздники я почти всегда говорю, что дежурю. Я не очень люблю, когда большие компании собираются. Потом уборки столько!

— Тогда в кино. Только мы на метро. — Алексей, уже понимая, что Зою мало интересует его финансовое положение, все же дал понять, что машины у него нет.

— А кинотеатр далеко разве? Он же на соседней улице. Можно пешком дойти.

— Я не знал, что тут рядом.

— Вы, то есть ты, далеко живете?

— Нет. А ты?

— Не очень, мне поэтому тут удобно работать. Вот учиться я на другой конец города езжу.

В зале кинотеатра, кроме них, оказалась только семья с двумя маленькими детьми. Конечно, в праздничный день в 10 утра все нормальные люди спят. Алексей боялся, что детишки весь фильм будут шуметь, но его опасения, к счастью, не оправдались. Только вот слишком быстро сеанс закончился. Еще и двенадцати не было, а уже зажгли свет. В вестибюле Алексей и Зоя не сговариваясь отправились разглядывать афишу. Зое домой не хотелось, Алексею не хотелось ее отпускать, но он не знал, что еще предложить. Положение спас телефонный звонок.

— Леша, ты где? — Голос у мамы был встревоженный.

— Я в кино с девушкой.

— Вот как… И как ее зовут? — Мама боялась услышать имя.

— Зоя.

— А вы кино уже посмотрели? Или только собираетесь?

— Да, посмотрели.

— И какие у вас планы?

— Мы еще ничего не решили.

— Тогда приходите обедать.

Алексей посмотрел на Зою, которая тактично отошла, чтобы не мешать разговору.

— Мама, я не знаю, но, по-моему, это не очень удобно.

— Совершенно удобно. В конце концов, предложи девушке, не захочет — выберете другой вариант.

Еще немного поспорив, Алексей подошел к Зое:

— Извини.

— Ничего страшного. — Зое было очень интересно, с кем он разговаривал, но она не спрашивала.

— Это мама, она приглашает пообедать. Пойдем?

Зоя покраснела. С одной стороны, она очень стеснялась, с другой — очень не хотелось расставаться с Алексеем. Зоя точно знала, что после совместного утра ей будет тоскливо одной.

— Не знаю… Это не очень удобно.

— Мама считает, что удобно. Только хлеба купим. У нас дома почему-то всегда нет хлеба.

— Ладно.

Еще на лестнице они почувствовали запах печеного.

— Кажется, пирожки, — предположил Алексей, открывая дверь. — Мы пришли.

— Прекрасно, раздевайтесь, проходите.

По дороге Зоя на минутку отошла и вернулась с тюльпанами.

— Это твоей маме, праздник же.

— Я ей утром цветы в вазе оставил. — Парень догадался, что Зоя чувствует неловкость из-за букета роз, подаренного ей.

— Здорово.

Но Лешина мама в прихожую не вышла.

— Леша, — позвала она из кухни, — подойди, пожалуйста, только быстрее, а то я, кажется, сейчас все уроню.

Алексей оставил Зою раздеваться, а сам прямо в куртке поспешил в кухню, где обнаружил маму стоящей на табуретке.

— Что ты делаешь?

— Я хотела супницу достать. Помнишь, у нас тут супница есть?

— Помню. Только зачем она тебе сдалась?

— На стол поставить, красиво. Подержи тарелки, а то я уронить боюсь.

— Здравствуйте. — В кухню нерешительно вошла Зоя.

— Здравствуй, — ответила мама из-под потолка. — Извини, я сейчас слезу.

Но слезть быстро не получилось. Наконец супница была извлечена, тарелки возвращены на место.

— Мама, это Зоя. — Алексей решил все же познакомить маму и девушку.

— Очень приятно. — Мама пристально разглядывала Зою.

— Зоя, это моя мама Мария Сергеевна.

— Очень приятно. Давайте я вам помогу.

— Даже не знаю, пожалуй, тарелки отнеси на стол. Ничего, что я сразу на «ты»?

— Ничего, конечно, только где тарелки?

— О, я их убрала обратно в шкаф. Леша!

— Мама, нет. За этим сервизом никто больше не полезет. Хватит. Давай возьмем обычные.

Мама строго глянула на сына, но он стойко выдержал ее взгляд.

— Хорошо, тогда берите тарелки из сушки.

— Вот и прекрасно.

Через несколько минут они уже сидели за столом. Супница не понадобилась. Алексей наотрез отказался переливать в нее солянку из кастрюли.

— А чем вы занимаетесь, Зоенька? — начала Мария Сергеевна светскую беседу-выяснение.

— Я медсестрой работаю в больнице и в институте учусь.

— Вот как? Вы с Алексеем в одном отделении?

— Да. — Зоя покраснела.

— Прекрасно! Значит, вы уже давно знакомы. А где учитесь?

— В медицинском, на факультете психологии.

— Значит, будущий психолог. А на работу как же успеваете? В смысле как успеваете работать и учиться?

— Я живу недалеко от больницы, в институт, правда, подальше ездить приходится, но мне старшая сестра всегда помогает с графиком удобным.

— А ваши родители тоже врачи?

— Нет. Папа у меня физикой занимается, а мама филолог, но она сейчас за границей. В Испании.

— Мама, а ты решила сменить профессию? На следователя? — попытался Алексей сократить количество вопросов.

— А что такого? Мы же должны познакомиться! — Мария Сергеевна прикинулась, что не понимает сына. — Правда ведь, Зоенька, ничего страшного?

— Конечно. — Зоя улыбнулась.

— Вот мама у нас, до того как начала задавать вопросы, работала художником.

— Я думала, вы врач.

— Нет, врач у нас папа Леши. Только он сейчас на конференции. Через несколько дней приедет. Так вы, Зоенька, с папой живете?

— Нет, я одна живу. Папа живет отдельно.

— А кто же вас кормит? Кто вам готовит?

— Я сама умею. — По рассказам подруг Зоя знала, что мамы молодых людей обязательно задают их девушкам очень много вопросов, иногда даже устраивают тесты, чтобы проверить, умеет ли избранница сына готовить, например, или гладить. — Я все делаю сама.

— Да, Леше надо брать с вас пример. Он у нас ничего не умеет.

— Мама! — возмутился Алексей.

— Я правду говорю. — Марии Сергеевне девушка понравилась, поэтому она нелогично решила подразнить сына.

— Алексей Максимович очень хороший доктор! — горячо вступилась Зоя. — Его больные очень любят. У нас сейчас одна бабушка лежит пожилая, так вот она вообще говорит, что никогда такого врача замечательного не встречала.

— Не знаю. Вот когда я болела гриппом… — начала Мария Сергеевна.

— Мама! — застонал Алексей. — Ты болела гриппом, когда я учился на первом курсе.

— Все равно. Он сказал, что у меня… Впрочем, не важно.

— Видишь? — пожаловался Алексей Зое. — Надо мной здесь только издеваются. А это еще отца нет…

— Тебя здесь еще и кормят, — напомнила Мария Сергеевна. — Кстати, Зоенька, а вы не курите?

— Уже нет…

— Как это уже?

— Это длинная история.

— Расскажите. — Мария Сергеевна всерьез заинтересовалась.

— Хорошо. Я пришла в отделение, еще когда в училище училась, санитаркой сначала работала. И у нас было очень много больных по уходу…

В отделение общей терапии часто поступали тяжелые больные, которые действительно нуждались в помощи и уходе. Зоя на собственном опыте начала понимать, чем санитарка палатная отличается от простой уборщицы. Неожиданно оказалось, что всякие странные правила, которым их в изобилии грузили в медицинском училище, — например, как нужно менять простыню лежачему больному, — имеют очень большой смысл. Потому что пациента не всегда получается поднять, а зная, как правильно свернуть и уложить простыню, как помочь человеку перевернуться на другой бок, можно значительно облегчить его страдания и сберечь собственные силы. Современных средств для ухода вроде одноразовых подгузников или одноразовых пеленок никогда не хватало. Нет, возможно, где-нибудь они и были в изобилии, но только не в простых московских больницах. И неопытная Зоя сделала новое открытие: всякие смешные инструкции о том, как следить за гигиеной лежачих больных, вовсе не бесполезные, а очень даже нужные, просто необходимые.

Первой поступила Вера Павловна. Зоя вошла в палату и увидела очень худую женщину, которая пыталась соорудить какую-то особенную прическу из коротких волос, с трудом опираясь на высокие подушки.

— Здравствуйте! — Зоя знала, что у пациентки тяжелое заболевание, из-за которого ниже пояса она ничего не чувствует. Постовая медсестра объяснила, что болезнь быстро прогрессирует и больную положили по уходу. То есть лечением ей уже не поможешь.

— Здравствуй! Меня зовут Вера Павловна. А тебя?

— Зоя! У вас имя, прямо как у Чернышевского. — Нельзя сказать, что Зоя уж так любила литературу, да и Чернышевский в программу давно не входил. Но их преподавательница, дама очень старомодная, пользовалась учебниками, выпущенными до 90-х годов, и никаких отметок не ставила, пока не убеждалась, что несчастные студенты по-настоящему прочитали книги, которые она считала необходимыми. В том числе и Чернышевского.

— Да, меня в школе вечно этим дразнили. Снами Веры Павловны. Странно, что ты про них слышала.

Вера Павловна улыбнулась Зое. Зоя сочувственно кивнула Вере Павловне.

— Впрочем, сейчас я не против была бы оказаться в школе. Пусть дразнят.

Зоя не очень представляла, как вести себя в такой ситуации. Поэтому честно призналась:

— Только, знаете, Чернышевский все же немного скучный.

— Точно, — согласилась Вера Павловна.

Зоя сделала все необходимые процедуры, традиционно вымыла пол в палате и ушла. Незадолго до конца рабочего дня ее нашла странного вида тетенька. Странного, потому что в будний день была увешана золотыми украшениями, как елка. Причем в ушах были сережки с большими красными камнями, на пальцах — два или три перстня с чем-то очень похожим на бриллианты. Довершал картину огромный кулон с фиолетовым камнем на груди, туго обтянутой блестящей водолазкой. И еще тетенька была очень ярко накрашена.

— Ты Зоя? — спросила она.

— Я.

— Значит, за Верой Павловной ты ухаживаешь? — Вопрос был задан недоверчиво.

— Я.

— Видишь ли, я подруга Веры Павловны. Она раньше работала… в общем, она занимала пост в торговле. Только это было очень давно, в советские годы. Потом у нее магазинчик небольшой был… Хотя, наверное, это не важно.

— И что? — Зоя не могла понять, что нужно от нее.

— Она привыкла к нормальным условиям. Ты присмотри за ней получше. Родных у нее нет, а я не обижу. — Тетка достала из кармана 500 рублей.

— Это лишнее, — с досадой сказала Зоя. — Я и так присматриваю.

— Так, значит, так. Что ж, договорились. Только ты уж…

— Я же сказала. — Зоя начала сердиться.

Тетка усмехнулась и ушла.

И Зоя действительно присматривала. Она боялась не справиться только первый раз, когда нужно было подать судно. Это вызывало у нее с непривычки такой же ужас, как первое мытье унитаза. Но унитазу-то наплевать на Зоины гримасы. А живой беспомощный человек может и обидеться. Девушка совершенно не хотела продемонстрировать свою брезгливость и нашла выход из положения, которым потом долго гордилась. Перед тем как начать делать что-нибудь такое: мыть пациентку, или подавать судно, или еще что — Зоя рассказывала Вере Павловне что-нибудь смешное. Обе начинали улыбаться, иногда даже смеяться, и неприятная процедура проходила легче и быстрее. К счастью, Зоя была девочка очень смешливая. Когда она начинала хохотать, никаких других гримас у нее на лице невозможно было разглядеть.

— Кстати, именно тогда я и подумала, что психолог тяжелым больным нужнее, — на минутку прервала Зоя свой рассказ.

— Согласна, только при чем курение? — не понимала Мария Сергеевна.

— Слушайте дальше!

Со временем Вера Павловна тоже стала вспоминать всякие смешные истории, и дело у них совсем пошло на лад. Но тут случилось одно не очень приятное происшествие. В отделении появился новый медбрат, Андрей, который Зое сразу не понравился. Не понравились его манера не смотреть в глаза, тихий вкрадчивый голос, странное самоуглубленное выражение лица.

Зоя хотела быть справедливой и убеждала себя, что новый сотрудник раздражает ее без всяких на то причин, старалась найти в нем положительные качества. Но ничего не получалось. Новенький вызывал у нее выраженную неприязнь, которую она скрывала с большим трудом.

Понедельник, как известно, день тяжелый. В понедельник Зоенька решила, что училище обождет. Кстати, Оксана Петровна, учитывая Зоину учебу, разрешила ей отрабатывать свои часы в любое время дня. То есть три раза в неделю Зоя должна была приходить на три часа, а уж утром или вечером она вымоет полы, было не так важно.

Так что в понедельник Зоя прогуливала, но, чтобы не вступать в конфликт с собственной совестью, прогулять училище решила на работе. В отделение пришла за 15 минут до пятиминутки. Ее сразу насторожил тяжелый, неприятный запах, который распространился по всему отделению. Зоя решила сходить на пятиминутку — может, там что-то прояснится. Ее туда особо никто не звал, но никогда и не прогоняли.

Смену принимала Валя, очень худенькая девушка, старше Зои на пару лет.

— Она сейчас в декрете, — уточнила Зоя для Алексея Максимовича, которому это имя ничего не говорило.

С Валей Зоя дружила, они помогали друг другу: Зоя Вале заполнять бумажки или (конечно, тайком от Веры Васильевны и Оксаны Петровны) раскладывать лекарства, а Валя Зое мыть надоевший коридор или перестилать тяжелых больных.

Вера Васильевна, Оксана Петровна, сестра-хозяйка, тогдашняя палатная врач Ольга Алексеевна, даже ненужная на пятиминутке Зоя сидели и ждали. Наконец Вера Васильевна спросила строго:

— Я вижу, кто смену принимает. А кто ее сдает?

— Новенький, — со вздохом ответила Оксана Петровна. — Зоя, он, наверное, на посту замешкался, позови его!

Зоя дошла до поста. Андрей крепко спал, облокотившись на стол и положив голову на руки.

— Эй, — позвала его Зоя, испытывая чувство неловкости — вот какое тяжелое дежурство у человека было, а она его еще и терпеть не может.

Но Андрей не проснулся. Зоя потянула его за рукав. Он вяло приоткрыл глаза, но тут же заснул вновь.

Зоя вернулась в ординаторскую:

— Он спит на посту очень крепко. Я его разбудить не могу.

Оксана Петровна с Верой Васильевной переглянулись и вышли.

— Зоя, как это не смогла разбудить? — задала сестра-хозяйка общий вопрос.

— Никак не смогла. Я его звала и за рукав тянула.

Вера Васильевна и Оксана Петровна вернулись минут через десять.

— Значит, так. У нас большие проблемы, — сообщила Вера Васильевна. — Валя, Зоя, идите в палату, где Вера Павловна. Вам придется все там привести в порядок.

— А что случилось-то? — Вопрос задала Ольга Алексеевна.

Вера Васильевна недовольно поморщилась:

— У Веры Павловны с утра воскресенья никто не убирал.

— Это как? — возмутилась Зоя.

— Вот так, — отрезала Оксана Петровна. — Кстати, — обратилась она к сестре-хозяйке, — ты тоже тут не рассиживайся, пойди белье выдай.

— Да что произошло? — это уже Валя.

Оксана Петровна посмотрела на Веру Васильевну:

— В общем, Андрей не был в состоянии ухаживать за больными, санитарки не было, сутки никто не менял памперсы и белье, не осуществлял общий уход.

Теперь переглянулись Зоя и Валя. С ужасом!

— Пойдем, — обреченно позвала Валя застывшую Зою.

— Помоги им, — строго сказала Оксана Петровна сестре-хозяйке.

А Вера Васильевна все-таки объяснила:

— Андрей — наркоман. Он сутки кололся обезболивающими Веры Павловны. Дежурный врач вчера утром на обход пришел, а вечером только позвонил. Андрей, естественно, ему сказал, что все в порядке. К счастью, ампулы пустые он оставил.

— Но это же… — Ольга Алексеевна не смогла найти слов.

Чем ближе Зоя и Валя подходили к палате, тем отвратительнее становился запах. Зое было очень жалко Веру Павловну, но она просто не представляла, как им с Валей справляться.

Молча, не останавливаясь, они переворачивали Веру Павловну, убирали испачканное белье, матрац. Вера Павловна после укола, который с утра сделала процедурная сестра Мария Дмитриевна, была в полудреме. Наконец они постелили все чистое, укрыли больную двумя одеялами и распахнули настежь все окна в палате и коридоре.

Валя пошла на пост. Зоя потащила белье в санитарскую, понимая, что ей сейчас еще и застирывать придется — прачечная в таком состоянии, конечно же, ничего не примет.

Но по пути ее перехватила Оксана Петровна:

— Ты все это в мешок и сразу отнеси на помойку. Спишем потом как-нибудь.

Зоя так и сделала. Несмотря на холодный осенний дождь, она выскочила на улицу в одном халате. Ей казалось, что тяжелый запах впитался и в халат, и в волосы. Он ее просто преследовал.

— Пойдем со мной! — позвала ее Валя, когда Зоя вернулась в отделение.

— Куда еще?

— Покурить нужно.

— Зачем?

— Чтобы запах перебить.

— Тогда пойдем скорее, — обрадовалась Зоя.

Взяв сигарету, она вспомнила летние уроки старших товарищей и решительно затянулась.

— Представляешь, Андрея этого уже уволили. Чуть милицию не вызвали, но он ампулы оставил, — рассказывала Валя, пока Зоя откашливалась.

— Так он в другую больницу устроится!

— Нет, не получится, — со знанием дела объяснила Валя. — Оксана Петровна в отдел кадров позвонила, ему там такое напишут! Его даже санитаром теперь никуда не возьмут.

— Тогда ладно. Вот же паразит! Я бы его убила просто!

— Убьешь такого, — вздохнула Валя.

У Зои закружилась голова.

— Ты зеленая какая-то, — забеспокоилась Валя.

— Это от сигарет, наверное. — Зоя поморгала глазами.

— Курить, конечно, вредно, — задумчиво сообщила Валя избитую истину. — Но как не курить на нашей работе…

— Да уж… — Зоя не стала спорить, потому что ужасный запах наконец от нее отвязался. Голова прошла. Девушка на собственном опыте убедилась, что курение — дело очень вредное, но вместе с тем и очень полезное. С этого дня она начала курить по-настоящему.

После всех этих событий Зое долго не хотелось уходить. Наконец на нее, слонявшуюся по отделению, наткнулась Оксана Петровна и решительно потребовала, чтобы Зоя отправлялась домой. Перед уходом девушка заглянула к Вере Павловне. Больная уже проснулась и выглядела значительно лучше, чем утром.

— Спасибо, — сказала она.

— Что вы! — Зое почему-то было стыдно.

— Я сама виновата. Во всем, — вдруг громко произнесла Вера Павловна.

— Да что вы, почему?!

— Видишь, ко мне даже никто не приходит. Если бы вчера хоть одна живая душа навестила… — горько вздохнула Вера Павловна.

— Ну к вам же ходит подруга ваша, — напомнила Зоя.

— Ходит… Только это не подруга, заместительница. На наследство надеется. Я сама виновата. У меня ведь дочь есть. Поругались с ней только. Давно. Теперь вот…

— Она же просто не знает, что вы болеете! Она бы обязательно пришла!

Вера Павловна только усмехнулась.

— Хотите, я ей позвоню? — горячо предложила Зоя.

И вдруг больная согласилась:

— Хочу. Только лучше не звони, а сходи к ней, пожалуйста! Сходишь, обещаешь? Хоть пусть похоронит по-человечески.

— Схожу. Давайте адрес, — храбро согласилась Зоя. — Но про похороны не надо.

Дочь Веры Павловны жила не очень далеко. Зоя дождалась семи часов, когда, по ее представлениям, люди приходили с работы.

Ровно в 7.05 она позвонила в нужную квартиру. Дверь открыл симпатичный парень, чуть старше Зои.

— Тебе чего? — удивился он.

— Мне, — на всякий случай Зоя сверилась с бумажкой, — Александру Николаевну.

— Мама, тут к тебе.

К Зое вышла моложавая женщина, очень похожая на Веру Павловну:

— Здравствуйте! Слушаю вас. Вы из ТСЖ?

— Я… — Зоя почему-то растерялась, — меня ваша мама прислала.

— Кто? — Александра Николаевна вышла на лестничную площадку и прикрыла дверь в квартиру. — Зачем она тебя прислала? Мы с ней очень много лет не общаемся.

— Она просто в больнице сейчас.

— Вот как. Но при чем здесь я?..

Зоя была очень молода для такого разговора. Чуть не плача, она пробормотала:

— Она больна… Совсем… Она хочет, чтобы ее похоронили по-человечески.

Александра Николаевна, ничего не говоря, вернулась в квартиру и захлопнула дверь.

Во вторник Зоя не работала. В среду она пришла в больницу ближе к вечеру. Медленно переоделась. Ей нужно было зайти к Вере Павловне и все рассказать. Девушка представляла, как Вера Павловна расстроится. Главное, ведь все из-за нее, из-за Зои. Если бы она не предложила больной найти дочь, ничего бы не было. Зоя направилась в палату с тяжелым сердцем. И, перед тем как зайти, тайком покурила в окошко в сестринской. Что было строжайше запрещено!

Но из палаты, где обычно было очень тихо, доносились оживленные голоса. Конечно, заместительница у Веры Павловны не самая приятная, но все-таки она лучше, чем совсем никого. Зоя тихонько заглянула. Никакой заместительницы в палате не было. Зато на кровати у Веры Павловны в нарушение всех правил сидел позавчерашний парень и что-то громко рассказывал, кажется, про футбол. Александра Николаевна раскладывала на тумбочке яблоки. Зоя постаралась незаметно исчезнуть. Ведь ее объяснений, к счастью, уже не требовалось.

— Вот, — немного смутившись, закончила Зоя. — Но курила я потом долго. Два года целых.

— Надо же! Я никогда не думала, что такая тяжелая работа в больнице может быть, — призналась Мария Сергеевна. — Ты же совсем девочка!

Алексей тоже посмотрел на Зою по-новому. Ему всегда казалось, что в терапии медсестры и санитарки ничего особенного не делают. Зоин рассказ заставил его задуматься.

— Кстати, Зоенька, а как ты бросила курить? — заинтересовалась Мария Сергеевна.

— О, это когда я в институт поступила. У нас там есть курящие. И один профессор как-то про аутотренинг рассказывал. И про зависимость. Мне не понравилось быть зависимой, — улыбнулась Зоя.

— Вот видишь, Алеша! А ты продолжаешь курить! — напала Мария Сергеевна на сына.

— Мама, у меня должна быть хоть одна вредная привычка, — отбивался тот.

— Одна! — скептически фыркнула мама.

Зоя с некоторой завистью следила за их перебранкой. Она отвыкла от семейных обедов.

Потом пили чай. Когда поставили чашки, Зоя убежала в прихожую с криком:

— Ой, я совсем забыла! — и принесла небольшую коробочку швейцарского шоколада.

— Откуда это? — Алексей чувствовал, что начинает ревновать.

— Это ваша больная, Василевская. Она меня с 8 Марта поздравила. — призналась Зоя. — Она сама.

— Ты совсем запугал девочку… — Мария Сергеевна рассмеялась и тактично вышла в кухню.

— Не называй меня на «вы», пожалуйста, — попросил Алексей и неожиданно признался: — Я просто подумал, что за тобой кто-то ухаживает. Из больных наших.

— На работе? — обиделась Зоя.

— Не обижайся.

К счастью, тактичности Марии Сергеевны надолго не хватило.

— Вы уже доругались? — спросила она, внося чайник. — Зоя, а я не спросила: чай или кофе?

— Чай.

Чай пили долго. Зое было очень уютно, но все-таки она засобиралась домой.

— Ведь еще очень рано. — Мария Сергеевна посмотрела на часы.

Зое и самой не хотелось уходить, но казалось, что она провела в гостях неприлично много времени и начала надоедать приветливой хозяйке. Возможно, Мария Сергеевна и уговорила бы ее задержаться, но зазвонил телефон.

— Ой, привет, Лидочка, да, я не забыла. Да, конечно, зайду, привезу. — Мария Сергеевна положила трубку. — Девчонки мои звонят, собрались, пора мне тоже выдвигаться.

— И я пойду, — решилась Зоя.

— Я тебя провожу, — полуспросил-полусообщил Алексей.

— Ладно. Только мне за едой для кота нужно зайти.

Пока Зоя одевалась, Мария Сергеевна отозвала Алексея в сторону:

— Леша, мне твои девицы редко нравятся, и вообще у тебя своя жизнь. Но эта девочка не такая, как все. Не будь дураком, пожалуйста.

— Мама, что ты имеешь в виду?

— Просто не будь дураком. Не знаю.

— Хорошо. Попытаюсь. — Алексей дураком себя не считал.

До дома Зои, с учетом покупки еды коту, дошли за каких-то полчаса. Немного постояли у подъезда. Зоя, ни на что уже не надеясь, предложила:

— Может, зайдешь?

Алексей обрадовался — ему совсем не хотелось расставаться с Зоей.

Огромный рыжий кот встретил их на пороге, презрительно обнюхал брюки Алексея и с достоинством удалился.

— Ой, я ему только еды положу, — забеспокоилась Зоя. В манерах домашнего любимца она не была уверена.

Алексей прошел за ней в кухню. Кот дождался, пока хозяйка положит ему мяса из пакетика, оглянулся, мяукнул.

— Пойдем отсюда, — улыбнулась Зоя. — Мы ему мешаем. Он к тебе еще не привык.

Они вышли, и только тогда кот приступил к еде.

— У меня тут небольшой беспорядок, — извинилась Зоя. — Я на дежурство опаздывала.

Она пыталась что-то прибрать, но Леша подошел к ней и поцеловал. Правда, проскользнула у него мысль, что живет Зоя одна, наверное, не только его зайти приглашала, но вовремя вспомнился совет мамы не быть дураком. Когда случилось то, что должно случиться, если в пустой квартире оказываются влюбленные, Алексей спросил почти с ужасом:

— Зоя, я… Ты… У тебя что, раньше никого не было?

— Нет. — Зоя покраснела до слез.

— Получается, я…

— Перестань, пожалуйста! — Зоя вдруг заплакала.

— Что с тобой?

— Ты теперь уйдешь, да? — прошептала она.

— Теперь я останусь. Если ты меня не выгонишь, конечно. Или если меня твой кот не выгонит, — заметил Алексей рыжее чудовище, воинственно поглядывающее со шкафа.

— А что твоя мама скажет?

— А что ей говорить? Я позвоню и предупрежу, что остаюсь.

— Она подумает, что я… — Зоя даже не договорила.

— Ничего подобного она не подумает. И вообще, поспи полчасика. — Он видел, что девушка из последних сил борется со сном.

— А ты? Ты уйдешь?

— Я… О, я вот телевизор включу тихонько, а ты спи.

Леша действительно включил телевизор, а Зоя, убедившись, что он рядом, немедленно уснула. Алексей смотрел на нее и понимал, что совершенно счастлив.

Через час девушка проснулась.

— Зоя, я хочу сказать тебе одну вещь.

— Тебе пора, да?

— Я люблю тебя…

— Правда? — Она посмотрела недоверчиво.

— Правда.

— Я тебя тоже. Давно. Уже целый год.

— Зоя, я больше никогда не уйду. И мы поженимся.

Она ничего не ответила.

— Ты не хочешь? — Алексею вдруг стало страшно. А если она сейчас скажет: «Ты ничего не сможешь мне дать»?

— Хочу. Я просто думаю, что так не бывает, — шепотом ответила Зоя.

— Бывает.

— Леша, а меня теперь из отделения выгонят?

— Почему?

— Ты же врач, а я медсестра.

— Ты — будущий клинический психолог. Это раз. И второе — я хочу, чтобы моя жена дома ночевала.

— Я все-таки еще поработаю. Ладно? — Зоя смотрела на него испуганно.

— Тебе же трудно и работать, и учиться. А одна ты больше не будешь!

— Ты что, ко мне переедешь? — осторожно спросила Зоя, не веря своим ушам.

— Ты против?

— Я не против! Ой! — Она вдруг явно занервничала.

— Что такое?

— У меня же еды совсем нет!

— И прекрасно, пиццу закажем! А потом я тебя спать уложу.

— А завтра мы что будем делать? — Зоя все боялась поверить, что он останется.

— Не знаю. Выспимся, потом за продуктами сходим. Потом за моими вещами съездим. Хотя за вещами можно и послезавтра.

Пиццу заказали и съели. А потом Алексей строгим докторским голосом приказал:

— Так, уже полдвенадцатого. Давай-ка отправляйся спать.

— А ты?

— И я тоже. И завтра будем отсыпаться.

У Зои был один секрет. Страшный секрет, который она никогда никому не открывала. Зоя работала медсестрой потому, что боялась одна спать в пустой квартире. То есть после дежурства ей, конечно, удавалось заснуть сравнительно легко, но любой ночной шорох мог ее разбудить, и тогда она уже не спала до рассвета.

С Лешей Зоя спокойно уснула, как только голова ее коснулась подушки. Алексей тоже устал — в сегодняшний день уместилось несколько месяцев жизни. И еще он был счастлив. Зоя совершенно точно никогда не скажет ему, что он ей ничего не сможет дать. Даже не так. То, что нужно Зое, у него совершенно точно есть. Любовь, нежность, забота. Конечно, он не идеал, но постарается. Алексей заснул с улыбкой.

Вера Васильевна

Вера Васильевна шла с работы поздновато. Когда она уже подходила к дому, заметила, что в окне ее комнаты горит свет. Вера заторопилась — это ее встревожило. Сыну без нее там делать нечего, разве что лекарство какое-нибудь искать. В общем, появилось у нее нехорошее предчувствие.

— Паша, ты дома? — позвала она сына, открыв дверь своим ключом.

— Вера, это я. — Из комнаты вышел муж.

— Игорь? — Вера удивилась, он не предупреждал, что приедет. — Ты приехал на праздники? Здорово!

Муж уже второй год работал в Киеве. Банк, в котором он трудился менеджером, открыл в Украине новое отделение, мужу предложили большое повышение, естественно, он согласился. Первый год приезжал на праздники, летом Вера ездила к нему. Несколько раз они навещали друг друга в выходные.

А на Новый год Игорь позвонил, что очень много работы, приехать не сможет. Вера решила взять сына и поехать к нему сама, но Игорь уклончиво сказал:

— Не надо вам приезжать. Я занят буду.

— И в новогоднюю ночь тоже?

— Нет, но уже со второго числа.

— Ну хорошо. — Вера поняла, что их приезд ему совершенно не нужен.

После этого разговора естественно возникло отчуждение. Пашка на студенческие каникулы тоже собрался было поехать к отцу, но Игорь и ему объяснил, что развлечь его не сможет, студенческую компанию принимать не готов. Пашка промолчал, но Вера видела, что обиделся он на отца ужасно. Они, конечно, продолжали перезваниваться, но ни один разговор не занял больше нескольких минут. Вера догадывалась, что мужу надоело вынужденное одиночество, но старалась об этом не думать.

Увидев мужа, она в первый момент подумала, что Игорь приехал восстанавливать треснувшие отношения.

— Привет! Что ж ты не позвонил, я бы раньше освободилась. Ты ел?

— Не беспокойся, все в порядке. Вера, нам нужно поговорить.

— Вероятно, ты хочешь поздравить меня с праздником? — Вера горько усмехнулась.

— Ты же умная женщина. Но, если хочешь, поздравляю.

Вера пошла в кухню, Игорь последовал за ней. Она поставила чайник, достала из холодильника колбасу, сыр, нарезала хлеб. Налила чай себе и ему. Игорь молчал. Вера сделала себе бутерброд. Ей не хотелось помогать ему начать неприятный разговор.

— Вера, ты, наверное, догадываешься, что я тебе сейчас скажу…

— Нет, не догадываюсь… Слушаю тебя.

— Видишь ли… Я встретил другую. — Игорь выжидательно посмотрел на Веру и, поскольку она ничего не сказала, продолжил: — Тут такое дело, у нас, наверное, ребенок будет.

— Наверное? Это как? — изобразила Вера полное непонимание.

— Перестань. Она беременна.

— Так и говори.

— Ты не меняешься.

— Я думаю, для тебя это больше не актуально. Хорошо, она беременна, а я при чем?

— Нам придется развестись.

— Хорошо.

— Вера, ты так спокойна, — с некоторым даже неудовольствием констатировал Игорь.

— А что мне нервничать. — Вера откусила от бутерброда. — Меня предает человек, с которым я прожила двадцать лет. То есть не предает, а предал.

— Ты как-то все так… — Игорь поморщился.

— А как ты хочешь? Это именно так и называется. Впрочем, если хочешь, я могу рассказать тебе про сложности с построением счастья на чужом несчастье.

— Ты была со мной счастлива? — непритворно удивился Игорь.

— Я просто с тобой была. Слушай, давай прекратим. Чего ты хочешь?

— Имущество мы вроде как делить не собираемся. Эта квартира твоя, у меня есть своя. Пашка совершеннолетний. Если ты не против, я приеду через пару недель и подадим заявление на развод.

— Не против, наоборот, я активно за. А Пашку ты проинформировал?

— Может, ты ему сама скажешь? Он после каникул за что-то злится на меня.

— Действительно, за что бы? Может, он тоже считает, что его предали?

— С тобой невозможно разговаривать! — разозлился Игорь.

— Со мной нет никакой необходимости разговаривать. Ты все сказал?

— Да.

— Вероятно, ты торопишься? Тебя наверняка ждут.

— Вера, послушай, я не хочу ссориться.

— Нет, это ты послушай. Тебе нужен развод — ты его получишь. И я больше не хочу тебя видеть. Никогда. И ключи от квартиры оставь. Впрочем, это не важно. Я поменяю замки. Нет, я поменяю дверь и домофон в подъезде.

— Не кричи.

— Уходи!

— Я хотел спросить тебя еще. У тебя нет хорошего акушера?

— Что?! — От такой наглости у Веры на минуту пропал голос. Она нашарила на столе чашку и кинула ее в супруга.

— Ненормальная! — В кухню полетели ключи от квартиры. — И как я только терпел тебя столько лет!

Неожиданно в коридоре возник Пашка.

— Ты дома? — хором воскликнули родители.

— Я спал.

Вера ужаснулась. Сыну не нужно было присутствовать при этом выяснении.

— Паша, — Игорь попытался пообщаться с сыном, — я вот тут…

— Я все слышал. Ты ведь, кажется, уходишь?

По привычке Игорь посмотрел на Веру, надеясь на ее помощь. Но Вера была сосредоточена только на одном — не расплакаться.

— Не то что ухожу… Просто мы с мамой решили развестись.

— Кажется, мама ничего не решала, — заметил Паша.

— Видишь ли…

— Вижу. Уходишь — уходи.

Игорь посмотрел на Веру, на сына, молча оделся и ушел.

— Мам, ты только не волнуйся. — Пашка подошел к матери. — Мы ведь и без него проживем.

— Проживем. — Вера безумно устала. — Я пойду лягу, ладно?

— Ложись. Только не волнуйся.

— Сам не волнуйся.

— Мама, а хочешь, мы с тобой завтра в кино сходим? — великодушно предложил Паша.

— Тебе наверняка есть с кем сходить… — Вера пыталась справиться с комом в горле.

— Есть. Кстати, мама, я ее завтра к нам пригласил. С тобой знакомить. Ты будешь дома?

— Куда ж я денусь? — Конечно, Пашка переживает родительскую ссору, но он уже взрослый, у него своя жизнь. И завтра ей, Вере, ко всем радостям еще и знакомиться с какой-то девицей. Вера вздохнула. — Приводи, конечно. Только с утра сходи в магазин, а то нам же ее чем-то угостить нужно.

— Схожу.

— Ты купи чего-нибудь, а я приготовлю. — Вера выдала ему деньги.

— Хорошо. Мама, а ты точно сейчас ляжешь?

— Да. Я устала.

— Тогда я пойду, а то у меня в полвосьмого…

— Иди.

— Мама, хочешь, я с тобой останусь? — Паше жалко было мать.

— Иди уже! Не надо со мной оставаться.

Пашку как ветром сдуло. Вера услышала, как хлопнула дверь лифта, и разрешила себе расслабиться. Просто села на пол и зарыдала. Потом пошла в гостиную, достала бутылку коньяка, посмотрела на нее и убрала обратно. Всхлипывая, сварила крепкий кофе, но оставила его в кухне. Пошла в прихожую, постояла перед зеркалом. Не восемнадцать, точно не восемнадцать… Одна… И никому не нужна…

— Вера Васильевна! — Телефонный звонок оказался как нельзя более кстати. — Тут у Менской давление поднялось, дежурный врач кломелин назначил. А она отказывается.

— Может, и правильно отказывается. Уколи магнезию обычную. — Менская лежала у Веры Васильевны в третий раз. Магнезия ей от давления прекрасно помогала.

— Хорошо.

— В остальном все нормально?

— Все в порядке, — сообщила Галина Марковна. — Я утром отзвонюсь. Или не надо? Может, праздник, вы поспите подольше.

— Нет уж, ты лучше отзвонись.

Вера подумала, что хоть на работе она еще нужна. Положила трубку, легла на кровать, свернулась калачиком. Но телефон не дал побыть одной.

— Верка, привет! — Звонила институтская подруга Юлька. — Как у тебя дела? Какие планы на завтра?

— Юля, от меня Игорь ушел, — сообщила Вера, не здороваясь.

— Ну и прекрасно.

— Ты поняла, что я сказала? Игорь от меня ушел! — обиделась Вера на реакцию подруги, точнее, на отсутствие всякой реакции.

— Поняла. Я и говорю — прекрасно. Он у тебя зануда редкостная. Кроме того, как он от тебя ушел, если вы уже третий год вместе не живете?

— Он в командировке был! — хлюпнула Вера носом. — А сегодня приехал и сказал, что другая женщина от него беременна. Акушера просил хорошего.

Юлька, к слову, и была тем самым хорошим акушером.

— Нет, мое человеколюбие не распространяется на любовниц мужей моих подруг, — не задумываясь ответила Юлька. — Пусть идут по месту жительства.

— Ты сама поняла, что сказала?

— Что слышала. А ты там рыдаешь, что ли?

— Хохочу, — окончательно обиделась Вера на бесчувствие лучшей подруги.

— Ну и правильно. Завтра вечером сходим куда-нибудь?

— Завтра Пашка обещал свою девицу привести. Куда я пойду?

— Пойдешь со мной ну, скажем, в караоке-клуб. Познакомишься с девицей и пойдешь.

— Это невежливо!

— Невежливо, — сообщила циничная Юлька, — сидеть дома и мешать молодым людям общаться. Побудешь полчаса с ними и пойдешь.

— Я даже не знаю, во сколько они придут!

— А какая разница-то? Я за тобой в семь заеду.

— Ты ее напугаешь!

— Не напугаю! Подумаешь, нервные все какие стали! Короче, завтра к семи чтобы была готова! И не спорь!

— Я вообще молчу.

— И очень хорошо. Главное, ты не рыдай там. Или лучше знаешь что? Ты, наоборот, порыдай. Отрыдайся один раз и забудь про него на всю жизнь!

— Я так не смогу.

— Сможешь! Ты что, его любила так безумно?

— Не знаю, но все-таки! Мы же двадцать лет почти женаты были!

— Вот и хорошо. Теперь пусть другая помучается. И он тоже. Еще прибежит к тебе.

— А вот это уже совсем лишнее, — сказала Вера обычным твердым голосом.

— То-то же! Наконец хоть заговорила нормально. Короче, чтобы завтра была в нормальном настроении и приятном виде. И не думай даже отказываться! — Юлька, как обычно, забыв попрощаться, положила трубку.

Вера задумалась. Действительно, она что, так сильно любила мужа? Трудно сказать. Двадцать лет назад любила, наверное. Замуж-то она за него вышла. Хотя… Тогда она любила еще и другого человека, который на ней не женился. Просто исчез из ее жизни в один прекрасный день, и все. Зато появился Игорь. С ним было легко, да и жили они хорошо. Ссорились, не без этого. Но ведь и мирились. Когда появилась для него возможность уехать в Киев, Вера не возражала. О ее отъезде и речи идти не могло — работа, сын. Вера порасстраивалась немножко, а потом подумала, что разлука освежит и укрепит их чувства. Освежила. Укрепила. То есть чувства-то точно освежила. Игорь вот влюбился. Интересно, какая она? Молодая или не очень? Или неинтересно?

В любом случае та, в которую он влюбился, ни при чем. Не она, так другая бы появилась. Раз уж чувства снова стали свежими. Вера грустно усмехнулась. Девять вечера. Завтра праздник. Муж бросил, сын вырос. Она снова отправилась в гостиную, налила себе коньяку и выпила залпом. Подождала несколько минут, легче ей не стало. Только затошнило, и голова заболела еще сильнее. Вера походила по квартире. Ни одной живой души! Даже пожаловаться некому! Хоть собака бы, что ли, какая вертелась под ногами! Но у Игоря была жестокая аллергия на любых животных, поэтому они никогда даже хомячка не держали. Собака! А это идея! Вера обрадовалась внезапной мысли. Она заведет собаку! Вера подошла к окну, увидела унылых, полузасыпанных снегом собачников, сопровождавших своих питомцев на вечерней прогулке. Нет, собака ей точно не годится. Собаку ведь не уговоришь гулять только летом или по выходным. Собака не вариант. Вера тяжело вздохнула. Что ж такое! Ни в чем ей не везет. Тишина в квартире давила. Женщина включила телевизор.

— Итак, завтра вы сможете посетить нашу выставку кошек с девяти утра и до самого вечера. И, возможно, обретете новых друзей, — сообщила девица с экрана.

Кошка… Кошку не надо выгуливать. Вера запомнила адрес. Все равно с утра делать нечего. Готовить долго она не собирается — кулинарии никто не отменял. Поедет на выставку и посмотрит кошек. А может, действительно обретет нового друга. И чего она расстроилась? Можно подумать, это ее первый одинокий вечер! Вера открыла принесенную с работы коробку конфет, принесла остывший кофе, плеснула туда немного коньяка.

Ничего ведь нового и не случилось. Ну гнала она от себя мысли, что у Игоря другая женщина и другая жизнь. Теперь просто придется признать это как факт. Даже не признать, а принять. И жить дальше. Сегодня она немного отдохнет, а завтра сама начнет новую жизнь. Вера пощелкала пультом, остановилась на старом советском фильме. Однозначность добра и зла, старые моральные ценности подействовали на нее успокоительно. Вместе с коньяком, безусловно.

Утром она, конечно же, никуда не пошла. Проснулась около двенадцати в дурном настроении, впрочем, не более дурном, чем обычно.

— Мама, ты не забыла, что к нам сегодня гостья придет? С праздником тебя! — Предусмотрительный ребенок протянул красивый футляр для очков.

— Спасибо, помню.

— Я еще вчера продукты купил в ночном магазине. Все принес, — похвастался Пашка.

— И мне сейчас все это готовить, — догадалась Вера.

— Ты сама всегда говоришь, что питаться дома полезно, — напомнил сын.

Вера потащилась в кухню. У мальчика, может, первая любовь! Не такая уж она эгоистка, чтобы о нем не позаботиться. Первая любовь… Кстати, раньше он своих девиц домой не приглашал. С чего бы это?

— Паш, а почему ты вдруг решил к нам свою девушку позвать? — спросила она, одновременно насыпая кофе в турку.

— Ты говорила, что тебе интересно с ней познакомиться.

— Я это не первый раз говорила. — Вера уже не сомневалась, что дело тут нечисто.

— Мама, я подумал, мне же уже есть восемнадцать.

— Тебе двадцать есть.

— Просто у нее сложные отношения с родителями. Может, мы у нас поживем? Ну не снимать же нам квартиру.

— Отличная идея! — Вера села на табуретку.

— Мама, мы не будем тебе мешать! Вот увидишь, она тебе понравится.

— Ей-то хоть есть восемнадцать? И чем она занимается?

— В институте учится на втором курсе.

— В твоем?

— Нет. Она переводчиком с английского будет.

— Редкая специальность. — Отлично, вместо кошки у нее будет невестка. Или как это называется, если молодые не женаты? — Паша, а она что, прямо с вещами придет?

— Нет, я за ней съезжу.

— Вот интересно, а если бы я тебя не спросила, ты бы мне так ничего и не сказал? Как бы мы объяснялись?

— Мама, я хотел с тобой вчера поговорить. Не получилось просто. Ты же не против? Я поеду уже, ладно?

— Езжай. — Вера изо всех сил старалась подавить раздражение.

Умный ребенок не стал дожидаться, пока мама окончательно рассердится, мгновенно собрался и исчез. Вера осталась готовить торжественный обед. Получалось не очень. Ножи и вилки летали и падали. Салат она тоже ухитрилась уронить. Картошка каталась по полу. Борщом она залила всю плиту. Вытирая ее, Вера взяла себя в руки. Завернула в фольгу мясо и отправила его в духовку, нарезала овощи для салата, разложила по тарелкам закуски. В общем, справилась. Она немного подумала, где лучше устраивать застолье — в кухне или гостиной. Накрывать в гостиной было лень, но, с другой стороны, Пашка может обидеться. Веру не радовала перспектива появления в доме незнакомой девицы непонятно в каком качестве, но кто знает, что придет Пашке в голову, если она не согласится. Вдруг бестолковый ребенок надумает бросить институт или еще что похуже. Ладно, так и быть. Стол она накроет, но уж убирают пусть сами. Вот!

Вера героически отыскала белую скатерть, расставила тарелки, отнесла салаты и закуски, проверила мясо. Посмотрела на часы и удивилась — несмотря на плохое настроение, с приготовлениями она справилась меньше чем за два часа.

Что-то она все-таки забыла? Ах да! Нужно вымыть голову и сменить халат на что-нибудь более приличное. Вдруг она не понравится Пашиной девушке? Ладно, положим, она Пашиной девушке понравится. А если наоборот, Пашина девушка не понравится ей? Что тогда? Как будто у нее есть выбор! Понравится — не понравится. Вере очень захотелось срочно это с кем-нибудь обсудить. Только вот с кем? 8 Марта, все заняты. Еще вчера можно было позвонить мужу, но теперь его вряд ли интересуют проблемы сына.

Вера размышляла о том, как ей разбираться со всеми этими сложностями, и одновременно приводила себя в порядок. Впрочем, уже через полчаса она была при полном параде. Еще раз подошла к зеркалу, немного подумала и, отыскав косметичку, слегка подкрасила глаза и губы. Все: стол накрыт, сама она совершенно готова к приему важной гостьи. Интересно, а Пашка убрал у себя в комнате? Вера заглянула к сыну, надеясь, что его обычный беспорядок отвлечет ее еще на какое-то время. Но у Пашки была идеальная чистота. Нигде ничего не валялось, даже пылинки не удалось найти. Вера бестолково послонялась по квартире, включила и выключила телевизор. Наконец раздался звонок в дверь.

Первым вошел Пашка, за ним проскользнула девушка, протягивая букет цветов и торт.

— Здравствуйте, с праздником вас, Вера Васильевна!

Девушка показалась Вере знакомой, а когда та вышла на свет, заведующая отделением тут же узнала в подруге сына невоспитанную внучку больной Василевской.

— Здравствуйте, Василевская, — «больничным» голосом поздоровалась Вера Васильевна. — Татьяна, если не ошибаюсь?

— А откуда ты?.. — удивился Пашка.

— Мы знакомы. Общались совсем недавно, — не стала скрывать Вера Васильевна. — Бабушка Татьяны лежит у нас в отделении.

— Я пойду. — Девушка потянулась за курткой.

— Мама! — Пашка глянул на мать растерянно.

— Таня, обед в любом случае уже готов. Проходи, разберемся. Паша, проводи Таню в гостиную. — Вера отправилась в кухню, чтобы дать ребятам время обсудить ситуацию.

— Таня, я не понял, в чем дело-то? — недоумевал Пашка.

— Понимаешь, моя бабушка действительно лежит в отделении, где твоя мама заведует.

— И что тут такого?

— Ничего. Только я ей ужасно нахамила несколько дней назад, — призналась Таня.

— Прямо уж нахамила? — не поверил Пашка.

— Ну сначала я нахамила врачу этому, не помню, как его зовут. Мужику. Потом пошла к твоей маме жаловаться на него. Правда, ей я не грубила. Но он, наверное, доложил.

— Не знаю, она мне про работу не рассказывает. — Пашка растерялся.

— Надеюсь, первое вы едите? — Вера вошла с кастрюлей борща.

— Едим.

— Вера Васильевна, понимаете, я не хотела! — сбивчиво начала объяснять Таня.

— Так, ребята. Давайте разделим рабочее и домашнее, — предложила Вера Васильевна. В кухне она немного подумала. Срываются все, раздражаются все, отношения между пожилыми и молодыми далеко не всегда простые. Возможно, Татьяна не такая уж… невежливая, как ей показалось при первой встрече. В любом случае жить с ней Пашке. — Таня, а ваши родители в курсе, что вы к нам перебираетесь?

— Ну так, — расплывчато ответила Татьяна.

— Ясно. Вы их хоть предупредили?

— Я маме позвонила.

— И что она сказала?

— Что я, как бы это помягче выразиться, недостаточно моральная, точнее, аморальная. И что я могу на нее больше не рассчитывать.

— Но вы ведь совершеннолетняя? — Вера помимо воли улыбнулась.

— Да.

— А действительно, на что вы оба собираетесь рассчитывать? — поинтересовалась Вера.

— Жить мы будем тут, — напомнил Пашка.

— Это я поняла.

— Я буду дальше сайты делать, — поделился сын.

— Я переводами подрабатываю. Даже одну книжку уже перевела, — сообщила Татьяна. — Просто… В общем, вы же мою маму видели?

— Нет, только по телефону говорила, — призналась Вера.

— Да-а, значит, она к бабушке даже ни разу не пришла, а я виновата.

— Кстати, о бабушке. Я думаю, если ты ее навестишь в эти выходные, хуже ей не будет. Это ведь не только вежливость. Там ко всем старушкам приходят, они потом визиты родственников по нескольку дней обсуждают. А про твою бабушку вся палата единогласно решила, что вы ее в дом престарелых отправить собираетесь или насовсем в больнице оставить.

— Да нет, конечно. Просто мама все время на работе, а когда я прихожу, так сразу начинается: в брюках не ходи да что у тебя за прическа. И при всех.

— Она хочет как лучше! — Вера сочувственно улыбнулась.

— Она хочет как лучше, а я чувствую себя как идиотка. Ладно, схожу.

— Вот и прекрасно. Значит, можно приниматься за второе. Да, сейчас тетя Юля приедет. Это моя подруга институтская, — пояснила она Тане.

Пашка вздохнул. К маминой институтской подруге он в целом относился хорошо, но не сомневался, что добрая тетя обязательно скажет что-нибудь неуместное или язвительное.

— Так вот, — продолжила Вера. — Она приедет, и мы сразу куда-то уезжаем. В караоке, кажется.

Ребята переглянулись, их обрадовало такое развитие событий. Пашка даже из вежливости не попытался уговорить мать остаться.

После второго Таня с Верой пошли в кухню.

— Вера Васильевна, можно мне вас спросить? Я вам очень помешаю?

— Устроимся как-нибудь. Боюсь только, твоя мама будет не очень довольна.

— Понимаете, мы с Пашей…

— Про это я все понимаю. Главное, чтобы его не посадили за совращение несовершеннолетней.

— Мне правда уже есть восемнадцать. Вчера как раз исполнилось.

— Таня, просто тут еще одна проблема. Судя по тому, что я поняла про вашу семью, у нас несколько разный уровень благосостояния.

— Это меня как раз не пугает!

— Это испугает твою маму. Ты сообщила ей адрес, телефон, где и с кем ты будешь жить?

— Я не думаю, что ей это важно. Она же не только работой занята. — В голосе девушки зазвучала обида. — У нее еще муж. Я ей дома не очень нужна.

— Давай лучше чай и торт отнесем. — Для Веры все это вместе было слишком сложно.

— Давайте.

Когда они вошли в комнату, притихший Пашка обеспокоенно посмотрел на обеих, но, поняв по лицам, что ничего страшного между ними не произошло, расслабился и развеселился.

— Таня, а почему ты выбрала профессию переводчика? — Вера решила поддерживать светскую беседу, поскольку серьезные проблемы за последние дни ее изрядно утомили.

— Просто я долго жила в Англии, училась там какое-то время. Да и ничто другое меня особенно не интересует. Зато я читать люблю и кино смотреть.

— А где вы познакомились? — любопытствовала Вера.

— У меня компьютер сломался, мне одноклассник по старой школе посоветовал к Паше обратиться. Так вот все и вышло.

— И давно вы общаетесь?

— Уже три месяца! — гордо сообщил Пашка.

— Солидный срок…

Тут в дверь позвонили, и в квартиру влетела Юлька. С самого начала их знакомства Веру поражала стремительность подруги. Вот и сейчас она внеслась самым настоящим ураганом.

— Ты готова? — зашумела вместо приветствия. — А это кто? Паша, это твоя девушка? А чай мне тут нальют?

— Садись. Чай тебе нальют. А торт, между прочим, киевский. — Вера знала, как умерить ее активность.

— Ты коварно пользуешься моими слабостями.

— Девушку, кстати, Таней зовут. А это Юлия Геннадьевна, моя институтская подруга.

— Юлия, без Геннадьевны… — Подруга уже расправлялась с тортом. — Кстати, караоке у нас отменяется! Но я достала билеты в театр. То есть, конечно, их сейчас и доставать не надо. В общем, мы с тобой в театр идем. Едем. И чтобы не опоздать, нам нужно выйти не позже, чем через 15 минут.

Даже не спросив, в какой именно театр они пойдут, Вера через минуту была уже одета:

— Все, пошли.

— Смотрите, молодежь, я с ней миллион лет дружу, а она у меня кусок торта изо рта вынимает, — пожаловалась Юлька.

— Не преувеличивай, — урезонила ее Вера. — И вообще ты худеешь.

— Это да. Ладно, молодые люди, счастливо оставаться, и скажите мне спасибо за прекрасно проведенный вечер.

— Что ж, мне теперь каждый вечер из дома уходить, чтобы им жизнь не портить? — спросила Вера уже на лестнице.

— Ну каждый не каждый… Погоди, а они что, собираются у тебя поселиться?

— Вот именно.

— А не рано Пашке-то?

— Сама в шоке, — призналась Вера. — А что сделаешь? Запрещать только хуже.

— Ладно, разберешься как-нибудь. В конце концов, станешь бабушкой пораньше.

— Спасибо тебе…

— Ты же хочешь, чтобы твой ребенок был счастлив?

— Хочу, конечно. — На это Вере нечего было возразить.

На Юлькиной машине они быстро добрались до театра. Юлька знала, куда звать — театр был Верин любимый. И спектакль тоже.

— Это мой подарок на 8 Марта! — объявила Юлька обрадованной Вере.

— Тогда я тебя на ужин веду! И не спорь. Ты же сама сказала, что дома мне лучше появляться как можно позже.

— Я и не спорю! А ужинать пойдем в караоке? — ехидно спросила Юлька.

— Ужинать пойдем в какое-нибудь приличное и вкусное место. С восточной кухней. — Вера шутя стукнула подругу программкой.

В антракте они выпили немного шампанского. То есть шампанского выпила Вера, Юля ограничилась соком.

После спектакля, чтобы не искать место для парковки, они прогулялись по центру, дошли до маленького уютного ресторанчика в переулках Тверской, и домой Юля доставила Веру ближе к часу ночи. В квартире свет нигде не горел, на кухне и в гостиной была идеальная чистота.

Ложась спать, Вера подумала, что праздник в принципе удался, несмотря на все сопровождавшие его сложности.

Марина Валерьевна

Вячеслав Николаевич Маринины ожидания почти не обманул. Вечер 7 марта мог оказаться прекрасным. Сразу после короткого рабочего дня они поехали в уютный ресторан. Естественно, в машине Марину ждали розы.

— С праздником тебя, дорогая! — Вячеслав Николаевич протянул Марине изящный дорогой браслет.

— Спасибо! — Марина изо всех сил изобразила радость. Вообще-то она надеялась получить в подарок айпад. Причем не только надеялась, но и несколько раз намекала на свое желание.

— Я не очень разбираюсь в этих технических штучках, поэтому уж позволь мне быть немного старомодным, — галантно произнес Вячеслав, разглядев легкое разочарование на лице девушки.

Марина слегка пожала плечами, впрочем, айпад она могла и сама купить, давно собиралась. Вот, кстати, и занятие на завтра.

Тем временем Вячеслав Николаевич, придирчиво повыбирав вино, сделал заказ, не сомневаясь, что следует вкусу своей спутницы.

Марина смотрела на него, и ей было ужасно скучно.

— Так что с моей учебой на косметолога? — надеясь оживить ситуацию легкой ссорой, спросила она.

— Пока ничего. Я стараюсь выяснить, но, похоже, нам сначала придется переучить тебя на дерматолога. — терпеливо объяснил Вячеслав Николаевич, украдкой глянув на часы.

Марина жаждет романтики, жена тоже. Ему придется сегодня прийти домой пораньше. Ну, конечно, совсем рано не получится.

Вячеслав Николаевич любил легкие, ни к чему не обязывающие отношения. Жена его, как ни странно, к слабостям мужа относилась довольно снисходительно, но требовала неизменного соблюдения внешних приличий. Впрочем, они эту сторону жизни никогда не обсуждали. Просто Вячеслав Николаевич предполагал, что, если он, скажем так, не безгрешен по сути, внешне все должно выглядеть безупречно правильно. Да и с Мариной он давно бы уже расстался, но его беспокоило, что у них общее место работы. Лишние сплетни совсем ни к чему. Вячеслав Николаевич собирался на повышение. Больницу ему предложили возглавить в области. Поэтому он с легкостью оставит Марину через пару месяцев максимум, когда назначение подпишут, а сейчас не стоит форсировать события.

Марина, в свою очередь, тоже давно прекратила бы эти отношения. Но ей казалось, что отвергнутый любовник может создать ей проблемы на работе. Объясняться по этому поводу она, конечно же, не собиралась, но потихоньку прикидывала, как бы ей получить направление на учебу. А уж потом она как-нибудь разберется.

Обед прошел практически в молчании, прозвучало лишь несколько ни к чему не обязывающих реплик.

— Я отвезу тебя домой, — полуспросил-полусообщил Вячеслав Николаевич, когда они вышли из ресторана.

— Да, конечно.

Почему-то им удалось удачно объехать все пробки, и дорога заняла не более 15 минут.

— Зайдешь? — предложила Марина, с ужасом думая, что он может согласиться.

Вячеслав Николаевич сделал вид, что размышляет над ее предложением:

— Извини, боюсь, сегодня не получится. Такие пробки!

— Это точно! В выходные ты, конечно, с семьей? — решила она придерживаться роли покинутой несчастной женщины.

— Ты же сама все понимаешь, дорогая. — Свою роль Вячеслав Николаевич освоил давно.

Поднявшись в квартиру, Марина посмотрела на часы. Еще только пять. Вот чем ей прикажете заняться? И она принялась изучать список контактов в мобильном — вдруг удастся вспомнить кого-нибудь, с кем можно весело провести время. Не получилось. Марина чувствовала жуткую досаду.

Неожиданно телефон у нее в руках зазвонил.

— Марина? — Голос вечного поклонника порадовал. — Привет, это Леонид, как дела?

— Нормально, — злобно ответила Марина.

— Ты чем-то расстроена?

— Нет, просто чай пролила, когда ты позвонил.

— Извини, пожалуйста! Ты не обожглась?

— Нет. — Марина говорила односложно.

— Ты, конечно, занята сегодня?

— Свободна.

Парень потерял дар речи. Марина была занята всегда, когда бы он ни позвонил.

— Тогда, может, сходим куда-нибудь? — не надеясь на положительный ответ, предложил он.

— Давай. — Она не собиралась соглашаться, но очень уж не хотелось оставаться дома.

— Здорово! Я заеду за тобой. За полчаса соберешься?

Марина хотела было помотать новоявленному кавалеру нервы, но отказалась от своего намерения:

— Соберусь.

Через полчаса она уже сидела в машине Леонида и благосклонно принимала комплименты.

И все-таки ужин этот мало что изменил. К концу вечера она лишний раз убедилась, что с Леонидом у нее психологическая несовместимость и он ей вообще не нравится. Поэтому ему даже из вежливости не предложила подняться. И оставшиеся два выходных дня провела, лежа в кровати. Только один раз вышла купить шампанского и несколько плиток горького шоколада. Причем такое времяпрепровождение вызывало у нее лишь положительные эмоции. Ну бывает же, что человеку просто не хочется ни с кем разговаривать и кого-либо видеть.

Зоя и Алексей Максимович

Алексей Максимович и Зоя оставшиеся два выходных дня, конечно же, не расставались. На второй день, улучив момент, когда Зоя была в ванной, Алексей позвонил маме. То есть он и при Зое звонил, но ему показалось важным объяснить ситуацию более подробно.

— Мама, привет!

— Здравствуй! — Леша не понял настроения матери.

— У меня все в порядке.

— Это хорошо. — Мама говорила как-то уж очень нейтрально.

— Ты обиделась, что я не дома?

— Нет, ни на минуту. Мне только хотелось бы понять, что происходит.

— Мама, я, наверное, пока у Зои поживу.

— Пока?

— В общем, я думаю, мы с ней вместе будем жить.

— А она думает так же? — Алексей по голосу понял, что мама улыбается.

— Да.

— Хорошо. Но тебе нужно тогда одежду взять. И хорошо бы Зою с отцом познакомить, когда он приедет.

— Это лучше в следующие выходные, — предложил Алексей.

— В следующие так в следующие, — легко согласилась мать.

— Мама, а ты что делаешь?

— Отдыхаю. Не беспокойся. Сегодня я в гости пойду. А завтра папа приедет. Ты уже все-таки довольно большой мальчик, так что не должен сидеть около меня постоянно. Зое привет передай.

— Хорошо. Ты лучшая мама в мире.

Из ванной пришла Зоя. Увидев, что Алексей говорит по телефону, посмотрела с тревогой:

— Тебе домой нужно, мама волнуется?

— Наоборот. Она сказала, что все в порядке. Поедем к ним на выходные следующие.

— Ладно. Только нам с тобой сейчас в магазин сходить нужно.

— Нужно — давай сходим.

Алексею было все равно, в магазин так в магазин, главное — вместе. Им понравилось делать все вместе.

Вера Васильевна

Вера Васильевна привыкала к роли свекрови. В принципе привыкать было особо не к чему — дома, в отличие от отделения, Таня вела себя очень смирно. Пашка тоже ходил тихий, даже прекратил разбрасывать вещи. Но Вера Васильевна чувствовала себя немного лишней. Ей все время казалось, что молодые люди только и ждут, когда она куда-нибудь уйдет.

За завтраком Вера Васильевна спросила:

— Ребята, а вы сегодня чем заниматься будете?

— К бабушке сходим Таниной, — ответил за двоих Пашка, — потом дома будем.

— Не забудь, что приемные часы с шестнадцати, — напомнила Вера Васильевна.

— А с утра?

— С утра — через час закончатся. — Завтрак у них получился поздний, часы уже показывали полдень.

— И что, нас не пустят? Ты же можешь протекцию составить или даже с нами сходить.

— У меня сегодня выходной.

— Мы сами сходим, — вмешалась Таня. — Извините, пожалуйста.

— Не за что. — Вера Васильевна хотела добавить, чтобы они постарались не разносить отделение и не запугивать персонал, но решила, что шутка будет неуместной. — А до этого гулять пойдете?

— Нет, мы дома посидим. Погода плохая. — Обычно Пашку в выходной дома было не удержать, и уж что-что, а погода его никогда не пугала. Конечно, подобная склонность к домоседству объяснялась только присутствием Тани.

Вера Васильевна слегка расстроилась — она как-то не представляла себе выходной день, проведенный с этой парочкой в одной квартире. Но все оказалось не так страшно. Поев, Паша и Таня убрали за собой посуду и скрылись в Пашкиной комнате. Вера Васильевна подумала, не обидеться ли ей на закрытую дверь, но потом решила, что лучше и не видеть, что там происходит.

Оставалось только придумать себе занятие. На конюшню ехать не хотелось, погода действительно была не очень. Вера Васильевна подумала, что выставка кошек — это как раз то, что ей сейчас нужно. В конце концов, уговаривала она себя, котенка покупать необязательно. Котят ведь не прилагают к билетам. Она просто посмотрит, повыбирает, приглядится к разным модным породам, а уж потом когда-нибудь заведет себе животное.

Вера быстро собралась. Немного постояла перед Пашкиной дверью, раздираемая сомнениями: просто заглянуть или постучать? Все-таки постучала.

— Мама? — из-за двери удивился Пашка. — Ты чего?

Вера сочла это за разрешение войти. Пашка сидел за компьютером, Таня с ноутбуком устроилась на диване.

— Я поеду на выставку, — сообщила Вера Васильевна.

— Хорошо. — Ребятам явно было не очень интересно, на какую выставку, с кем она идет, и Вера Васильевна все же немного обиделась.

— Могу задержаться.

— Ладно, мама, ты не беспокойся, — не отрываясь от монитора, сказал Пашка.

Таня вежливо покивала головой.

Чувствуя себя совсем никому не нужной, Вера Васильевна вышла из дома.

На выставке кошек она не была никогда. Вера даже не ожидала, что кошки в клетках могут привлечь так много народа. Она ходила по рядам, изучая вальяжных породистых кисок. Некоторые хозяева продавали котят. Один белоснежный котенок Вере так понравился, что она не удержалась:

— Простите, сколько стоит этот малыш?

Хозяйка, одетая во что-то очень фирменное, равнодушно оглядела Веру и ответила:

— 27 тысяч рублей. Прекрасный выставочный экземпляр.

— Извините, — только и сказала Вера.

Во-первых, она даже представить не могла, что обычная кошка может стоить таких денег. Во-вторых, выставочный экземпляр был ей совершенно ни к чему. Ей стало совсем грустно — ко всем ее неприятностям даже кошка, причем, возможно, блохастая, ей не по карману. Чтобы утешить себя, Вера попыталась посчитать, сколько может стоить одна блоха. Почти у выхода она заметила небольшой закуток и заглянула туда из чистого любопытства.

— Заходите, пожалуйста, — радушно позвала ее женщина, сидевшая на стуле. Рядом с ней стояла клетка, в которой возился целый клубок разноцветных котят.

Вера зашла. Посетителей здесь, кроме нее, не было, зато присутствовали несколько дам разного возраста — и у каждой котята.

— У вас здесь какие-нибудь элитные производители? — спросила наученная горьким опытом Вера.

— У нас здесь чудесные котята. Но беспородные, — сообщила одна из хозяек.

— Котята действительно очень милые! — Вера почувствовала себя увереннее.

Про цены она не стала спрашивать, судя по лицам женщин, они были готовы предложить ей котят бесплатно. Жаль только, что Вере не понравился ни один. То есть понравились-то все, но ни один не привлек особенного внимания. Она уже собралась уходить, как вдруг кто-то потянул за сумку.

Маленький трехцветный котенок с нахальной мордочкой просунул сквозь прутья клетки лапу, зацепил когтем небольшой брелок-мишку, прицепленный к застежке, и упорно пытался затащить его к себе. Вера посмотрела на хулигана внимательнее и поняла, что пропала.

— Забирайте, девушка! — предложила хозяйка.

— Я как-то не планировала… — попробовала отказаться Вера.

Котенок обиделся и отвернулся.

— Забирайте, лучше не найдете! Настоящий сибирский!

— У сибирских же шерсть длинная! — вспомнила Вера.

— А у этого отец сиамский, — не потерялась хозяйка.

— А сколько он стоит? — Вера надеялась, что на этого бандита денег у нее тоже не хватит.

— Пятьсот рублей дашь, и хорошо.

Вера отдала деньги, и ей немедленно вручили кота.

— А как же я его понесу? — растерялась новоявленная кошковладелица.

— А ты его под куртку сунь! — посоветовала хозяйка, одеваясь.

— А кормить его чем?

— Да купишь корм специальный, к лотку он приучен.

Вера лишь на минутку отвлеклась на кота, возившегося у нее под курткой, а когда подняла голову, женщина уже исчезла.

Котенок высунул голову наружу и выглядел совершенно довольным.

Вера купила необходимые вещи для нового жильца: лоток, мисочки, корм. В результате вдобавок к коту она заполучила огромный пакет, и ей пришлось ехать на такси.

Дома никого не было. Вероятно, молодые люди отправились навещать Танину бабушку. Впрочем, Веру это вовсе не расстроило: котенок требовал постоянного внимания, отвлечься от него не получалось. Первые сорок минут безобразник сновал по всей квартире, не останавливаясь ни на миг, а потом просто исчез. Вера в полном ужасе звала вредное животное, потом стала искать по всему дому, воображая самые страшные картины — как бедная зверюшка выпадает из форточки, тонет в унитазе, застревает под ванной. В результате котенок обнаружился на Вериной кровати. Утомленный приключениями, хулиган крепко спал, уютно устроившись в хозяйкиных подушках.

— Мама, — громко позвал вернувшийся сын.

— Тише, разбудишь, я здесь, — зашипела Вера.

— Кого это я разбужу? — пробасил Пашка, входя в Верину комнату. — Это еще что?

— Котенок.

— Понятно. Ты же терпеть не можешь кошек!

— Это кот!

— Тогда конечно!

— Ой, какой хорошенький! — просочилась в комнату Таня.

— Тише! — предупредила Вера и ее.

— Пойдем лучше… — Сын еще раз внимательно посмотрел на мать и потянул за руку свою подружку. — А то действительно разбудим. Как тогда быть? Мама, мы чайник поставим, ты уж приходи. Мы пирожные купили. Надеюсь, коту не помешает чай с пирожными?

Вера даже не стала отвечать на этот выпад. Кот тем временем проснулся, зевнул, мяукнул и немедленно продолжил бегать по квартире. Прервался он только на еду.

Вера выпила с ребятами чаю. Пашка ушел в комнату смотреть телевизор, Таня осталась в кухне.

— Вера Васильевна, — начала она нерешительно, — у меня есть дядя двоюродный, он живет в Праге, не женат. Давайте я вас познакомлю. Дом у него, кстати, большой.

— Вам квартира, что ли, нужна? — излишне прямолинейно отреагировала Вера.

— Нет, у меня есть…

— Тогда зачем меня с кем-то знакомить?

— Ну, вы вроде как одна. Вот кошку завели…

— Кота! — рассердилась Вера.

— Да какая разница! Кошек ведь от одиночества заводят.

— Ну знаешь!

— Мама, она права. — Пашка встал на пороге кухни.

— По-моему, вы оба не в себе! — Вера оставила недомытую посуду и, подхватив на руки кота, удалилась в свою комнату.

— Мама, не обижайся! Мы как лучше хотим!

— Очень хорошо. Вот и не приставайте ко мне.

— Мы и не пристаем! Как ты это блохастое чудовище назвала?

— Он не блохастый!

— Как ты назвала неблохастое чудовище? — Пашка, подлизываясь, погладил кота.

— Мурзиком! — произнесла Вера первое попавшееся кошачье имя.

— Пусть будет Мурзик.

Котенок глянул на хозяйку неодобрительно, дернул хвостом. Кажется, имя ему не особенно понравилось.

— Ничего не поделаешь, будешь теперь Мурзиком, — сказала Вера, когда Пашка вышел.

Кот фыркнул и немедленно заснул с самым обиженным выражением на морде. Вера посмотрела на часы и решила, поскольку вставать ей завтра рано, последовать хорошему примеру. В результате она первый раз за несколько недель по-настоящему выспалась и пришла на работу отдохнувшей.

И снова на работе

Алексей Максимович и Зоя

Алексей собирался на работу, стараясь не разбудить Зою, но она все-таки проснулась:

— Ты уже уходишь?

— А что делать? Погоди, ты разве не идешь в институт?

— Нет. Я только на работу к трем приду. Меня девчонки попросили пораньше.

— Ну вот, — расстроился Алексей. — А я в три уже закончу… И что, ты прямо до утра дежурить останешься?

— Конечно, все как обычно. Кстати, ключи я тебе оставлю, и ужин в холодильнике будет. Зато я потом несколько ночей дома!

— Нет, мне это совсем не нравится, — решительно заявил Алексей. — Когда мы поженимся, найдем тебе дневную работу. Хотя вообще-то ты могла бы только учиться.

— Тебе не нравится, что я несколько ночей подряд дома буду? — лукаво улыбнулась Зоя.

— Мне не нравится, что сегодня ночью ты будешь неизвестно где!

— Очень даже известно! — Зоя решила обидеться. — Ты, кстати, обычно больше всех ночных назначений оставляешь!

— Я? Да ладно! Я оставляю назначений больше, чем Вера Васильевна? Быть не может.

— А вот и может! Кто антибиотики внутримышечные выписывает?

— Так там же пневмония!

— А назначений-то все равно больше! — Зоя показала любимому язык.

— Ой, я опоздаю! — Алексей случайно глянул на часы.

— Точно опоздаешь! — Зоя вскочила с кровати и убежала в кухню, а когда через две минуты Алексей вышел в прихожую, гордо протянула ему небольшой сверток. — Это бутерброды! На работе чаю попьешь!

— Спасибо! Как же мне сегодня на работу не хочется!

— Ничего, я через несколько часов подойду.

Марина Валерьевна

Марина этим утром чувствовала себя как-то странно. Необычно как-то. Кружилась голова, она попыталась выпить кофе, но от одного вида кофеварки ее вдруг замутило.

«Наверное, я отравилась, — с надеждой подумала она. — Ведь не может же быть… Или может… Неужели… Так, нужно успокоиться. По дороге на работу я куплю тест. И успокоюсь. Потому что это обычное отравление!»

Проговаривая уже вслух этот психотерапевтический текст, Марина поедала хрестоматийные маринованные огурчики из холодильника.

— О нет! — простонала она, обнаружив, что отравление не помешало ей уничтожить половину банки. — Вот только этого мне не хватало!

Марина спешно выбежала из дома, чтобы успеть зайти по дороге в аптеку. Ей казалось, что прохожие смотрят на нее как-то особенно. А уж аптекарша, судя по всему, только Марину и ждала всю последнюю неделю или даже месяц. Марина посмотрела на нее злобным взглядом.

В общем, несмотря на утренние приключения, весь врачебный коллектив ровно к 9 утра собрался на традиционную пятиминутку. Марина опоздала бы, как обычно, но уж слишком она нервничала, а от этого все время бежала, забыв про каблуки.

Вера Васильевна отметила, что Марина пришла вовремя. Наконец девушка начинает серьезнее относиться к работе, решила она.

Алексей Максимович тоже успел до начала доклада дежурной смены.

— Что ж, начинаем. Слушаем вас. — Заведующая кивнула медсестре, сдающей дежурство.

— В целом все в порядке, без происшествий. Только вот больная Василевская. У нее внучка была вчера, так потом давление подскочило — 200 на 140. Дежурного врача вызывали, снизилось довольно быстро.

— Понятно. — Вера Васильевна решила все-таки заняться Татьяной, во всяком случае пока бабушка у нее в отделении. Все же хотелось бы выписать старушку с улучшением, а не с ухудшением.

— Ох уж эта внучка, — проворчал Алексей Максимович, — маме ее, что ли, позвонить?

— Она обещала зайти ко мне сегодня, я попробую сама разобраться. — Вера Васильевна боялась представить себе разговор с дочкой пациентки и мамой собственной потенциальной невестки. Кстати, бабушка довольно приятная особа, а вот девочка… Неужели она в мать?

Заведующая тряхнула головой и обнаружила, что Марина явно собирается куда-то бежать. Такое служебное рвение могло только радовать, поэтому она поторопилась завершить пятиминутку.

— Что ж, праздники мы пережили. Доктора, своих больных посмотрите, я подозреваю, у нас сегодня поступление большое будет. Алексей Максимович, вы начните с Василевской тогда, хорошо?

— Да, конечно.

— Марина Валерьевна, у вас все в порядке? — Вера Васильевна уже не могла смотреть на беспокойно ерзавшую на стуле докторшу.

— Нет, то есть да. Не знаю, — честно ответила Марина Валерьевна.

— Вам тоже нужно больных посмотреть. В общем, все свободны, я на общую пятиминутку.

Услышав про «свободны», Марина Валерьевна просто вылетела из ординаторской. Вера Васильевна немного насторожилась:

— Алексей Максимович, вы не знаете, что с ней?

Алексей Максимович только пожал плечами. Он тоже заторопился — ему очень хотелось позвонить Зое хотя бы по пути к больной Василевской. Просто услышать голос.

На общей пятиминутке заведующие шумно рассаживались по местам, здоровались, рассказывали друг другу про проведенные выходные. Вера обратила внимание, что за столом начальства сидят только главный врач и зам по терапии. Зама по хирургии почему-то на месте не было. А ей как раз хотелось сообщить Вячеславу Николаевичу, что Марина после выходных перестроилась и серьезнее относится к работе.

— Так, коллеги, — начал главный врач, дождавшись относительной тишины, — праздники прошли, приступаем к рабочим будням. Документы нужно заполнять внимательнее, тщательно следите за историями. Проверьте наличие препаратов, оформление документов на учетные, комиссию ждем. Да, еще у нас небольшие кадровые перестановки. Вячеслав Николаевич ушел на повышение, главным в другую больницу. Его обязанности пока будет исполнять заведующий пятой хирургией.

Вера недоуменно посмотрела на зама по терапии Семена Ивановича, своего давнего приятеля. Тот кивнул и подмигнул.

— Вера, пойдем покурим, — после пятиминутки подошел он к ней. — Я покурю, ты рядом постоишь. — Он затянулся и с некоторой обидой спросил: — Что ж ты мне раньше не сказала, что он уходит?

— А откуда я знала?

— Как откуда, у тебя ж его подруга работает!

— Так она мне тоже ни слова об этом не говорила! А вдруг она сама не знает?

— Да ладно, так не бывает! Но зато ты теперь сможешь нормального врача взять.

— А Марина?

— А что Марина? Славик ее либо с собой заберет, либо прикрывать ее больше некому. Ты в любом случае в выигрыше!

— Но все-таки жалко ее.

— Вот женская логика! То ты жалуешься постоянно, нормального врача тебе подавай, тебе дают возможность избавиться от надоевшей дуры, так теперь жалко, оказывается.

— Не ворчи. — Вера была недовольна. — Может, он ее заберет все-таки, отделение ей предложит. Пойду-ка я спрошу у Марины Валерьевны.

— Что, коллеги, сплетничаете? — незаметно подошел к ним главный врач.

— Так… — неопределенно ответила Вера.

— Не сплетничаем, просто вот думаем, как Вячеслав Николаевич так работу быстро поменял.

— И ничего не быстро. Он назначения уже несколько месяцев ждал. А тут вдруг в той больнице прямо под выходные главный сам заболел, вот в департаменте и решили все по-быстрому. Так что он вчера вечером заезжал, вещи собрал, а сегодня уже приступает. Но ты-то уж, Вера, должна была знать!

— Вот откуда, интересно? — рассердилась Вера Васильевна и одновременно встревожилась, вспомнив о странном поведении Марины Валерьевны. — И вообще, пойду-ка я к себе.

Вера Васильевна не думала, что Вячеслав Николаевич будет забирать Марину к себе, ну а вдруг… Тогда девушка наверняка просто уйдет, даже не сообразит заявление написать.

— Уж иди… — съехидничал Семен Иванович. — Расскажи нам потом свежие новости.

При главном Вера не могла ему достойно ответить, просто, немного отойдя, показала приятелю кулак.

Марина Валерьевна сидела на окне в санитарной комнате и тупо смотрела на две проявившиеся полосочки. Тест оказался положительным, и в этом не было никаких сомнений.

— Ну если там опять кто курит! — В комнату ткнулась санитарка тетя Нина и стукнула кулаком по запертой на щеколду двери.

Марина Валерьевна подумала, что, наверное, нужно позвонить Вячеславу Николаевичу. Нет, она не такая дура, то есть дура, конечно, но что он не женится, ей совершенно ясно. И что теперь делать? Звонить однокурсникам-гинекологам? Или все-таки Вячеславу Николаевичу? Марина собралась с силами, сунула злополучный тест в карман и вышла из санитарной.

— А, вот я тебя и поймала! Будешь знать, как курить. — Тетя Нина пряталась за углом. — Ой, — узнала она докторшу, с которой никто не любил связываться. — Извините. — Прозвучало это не очень искренне. Тетя Нина с удовольствием бы поскандалила, чтобы немного отдохнуть от мытья полов.

— Что? — Марина Валерьевна смотрела куда-то мимо. И даже не остановилась.

— Марина Валерьевна, с вами все в порядке? — Санитарка не дождалась ответа.

Марина Валерьевна, ничего не замечая вокруг, шла в ординаторскую, но вдруг уткнулась во что-то. Или в кого-то.

— Марина Валерьевна, — заведующая крепко взяла ее за руку, — пойдемте ко мне в кабинет.

Как только Вера Васильевна увидела Марину в слезах, у нее не осталось никаких сомнений: Вячеслав Николаевич никуда ее с собой не позвал и о своем уходе не сообщил.

В кабинете, заперев дверь, она включила чайник, достала чашки:

— Ничего страшного не случилось. Все будет хорошо.

— Откуда вы знаете?

— Так вся больница уже знает. На пятиминутке объявили.

— Но я же сама только что узнала. И никому еще не говорила.

— Да, но документы подписали несколько дней назад.

— Вы о чем? — Марина Валерьевна понимала, что от нее ускользает смысл разговора.

— Как о чем? О Вячеславе Николаевиче!

— Но он тоже еще не знает и никаких документов не подписывал.

Вера Васильевна по-настоящему испугалась: может, стресс так подействовал на девушку, что ей теперь психиатр понадобится?

— Так, Марина Валерьевна, давайте спокойно. Чего не знает Вячеслав Николаевич?

— Вот этого! — Марина достала из кармана тест и показала заведующей.

— Что это? — обреченно уточнила Вера, уже догадываясь.

— Тест на беременность положительный. Ну скажите мне, откуда вся больница знает? Неужели кто-то в замочную скважину подглядывал? Я сама должна ему сказать!

— Об этом вся больница не знает, — вздохнула Вера.

— А о чем тогда? — Марина поняла, что неприятные новости для нее не закончились.

— О том, что Вячеслав Николаевич неожиданно уволился. Ушел на повышение, куда-то главным.

— А мне что теперь делать?

— Можете ему просто позвонить и сказать. Телефон-то есть!

Вместо ответа Марина достала из кармана мобильник, набрала номер.

— Недоступен, — беспомощно сообщила она Вере.

— Может, он на совещании или с больницей знакомится.

— Вы же сами все понимаете…

— Ничего я не понимаю. — Вере, только пережившей уход мужа, захотелось рассказать девушке, что у зама главного врача есть жена, дети. Так же, как они с Пашкой были у Игоря. Но она остановила себя. В конце концов, Вячеслав Николаевич, кажется, жену не бросил. Скорее Вера в одной лодке с Мариной. Да к тому же девице и так досталось.

— Отлично! Я беременна, меня бросили. Что сегодня еще случится? — Марина заплакала.

— Сегодня, вероятно, я вас домой отпущу. У вас есть подруги какие-нибудь близкие? Кто-нибудь, кто о вас позаботится?

— Нет.

— А родители? Они, может, нормально отнесутся?

— Нормально они вряд ли отнесутся. Вера Васильевна, а вы же в Москве учились?

— Да.

— Может, вы дадите мне отпуск на несколько дней и телефон хорошего врача?

— Это еще зачем? Мало вы глупостей наделали?

— А что вы предлагаете? Какие у меня варианты?

— Вот смотрю на тебя и думаю. Ты медицинский вообще оканчивала? Хоть на какие-нибудь занятия ходила или все прогуливала? — высказала наконец Вера Васильевна все, что давно наболело.

— Ходила. А при чем тут это? — обиделась Марина Валерьевна.

— А при том. Тебе не восемнадцать уже! Рожать пора, не девочка! А аборт, сама понимаешь, опасно.

— Вы только и думаете, как от меня избавиться! А на что я жить буду?

— Почему избавиться?

— Так если я в декрет уйду?!

— Ну вообще-то по закону за тобой рабочее место сохраняется. С ребенком вон тетя Нина иногда посидит.

— Тетя Нина? — От удивления Марина перестала плакать. — С ребенком?

— А что такого. Короче, разберемся. И врач хороший у меня есть, наблюдать тебя есть кому. И домой я тебя сегодня не отпущу! Иди работай. Вот выпей чаю и иди!

Под натиском Веры Васильевны Марина покорно выпила чай и отправилась на обход.

Вера Васильевна задумчиво походила по кабинету, потом позвонила заму-приятелю:

— Семен, а ты не знаешь случайно, куда эту нашу хирургическую звезду забрали?

— Случайно знаю. А судя по твоему вопросу, девушка тебе ничего не сказала, потому что ее не оповестили. Я прав?

— Почти. Но не совсем. Послушай, будь человеком, дай телефончик!

— А мобильник тебя чем не устраивает?

— Ох, какой же ты! Выключен у него мобильник.

— Он в ведомственной больнице где-то за Куркином, что ли. Пиши телефон. Вера, не лезла бы ты в это дело. Мужик гнилой и со связями. Оно тебе надо?

— Не надо. Не полезу, — пообещала Вера.

— Знаю я тебя! Вечно тебе неприятностей не хватает.

— Хватает, хватает, сказала же — не полезу.

— Так я тебе и поверил! — На этой оптимистичной ноте Семен Иванович завершил разговор.

Марина Валерьевна автоматически делала обход: спрашивала, сама отвечала на вопросы, делала какие-то назначения. Предусмотрительная Вера Васильевна на всякий случай попросила постовую медсестру принести ей все истории болезни до того, как назначения начнут выполнять. Кстати, Марина Валерьевна, на удивление, не сделала особенных ошибок, чем Веру Васильевну порадовала.

После двух часов, когда всех посмотрели, все назначили, приняли вновь поступивших, Вера Васильевна снова пригласила Марину к себе в кабинет.

Зоя и Алексей Максимович

Алексей Максимович, который допечатывал выписки, отметил внимание заведующей к коллеге, но много думать об этом не стал — начальству виднее, с кем когда общаться. Ему бы вот прихода Зои дождаться. И еще придумать, чем занять вечер, раз любимая работает. Вот когда они поженятся… А кстати, почему нужно долго ждать, чтобы пожениться? Решено, он сегодня сделает Зое предложение. Нет, сегодня делать предложение он не будет. Сегодня он доедет до мамы и поговорит с ней об этом, а заодно купит обручальное кольцо. А уж завтра отпросится у заведующей пораньше, они пойдут в ресторан, и все получится красиво. Впрочем, ресторан — это как-то банально. О, он выберет в Интернете какое-нибудь очень романтическое место! Только вот что скажет мама? И еще надо предложить Зое не устраивать какой-то особенной свадьбы, а просто поехать в свадебное путешествие вдвоем. Самое лучшее свадебное путешествие. На острова. Или в Европу. Или куда она захочет!

— Алексей Максимович, вы не закончили? — Зоя стояла перед ним собственной персоной.

— А что ты здесь делаешь так рано? — не сдержал он удивления.

— Так просто! Сидела дома, сидела, и вот. Делать-то нечего было, я и вышла пораньше, а тут автобус сразу подошел. Ты бутерброды съел?

— Да, то есть нет. Зоя, а давай вместо пышной свадьбы в свадебное путешествие настоящее поедем.

— Давай, — немедленно согласилась она. — А вместо какой свадьбы?

— Ну ты же выйдешь за меня замуж?

— Наверное, — улыбнулась Зоя.

— Я серьезно. — Все намерения Леши сделать предложение по романтическим правилам улетучились. — Ты будешь моей женой?

— Да.

— Тогда завтра подаем заявление в ЗАГС! Хотя лучше сегодня!

— Я же дежурю!

— Ты дежуришь с шестнадцати. А сейчас только четырнадцать. Я предупрежу Веру Васильевну, что отойду, потом вернусь. Ты тоже скажи, что вернешься! — заторопился Алексей, срывая с себя халат.

— Скажу. — Зоя смотрела испуганно.

Алексей Максимович без стука залетел в кабинет Веры Васильевны. Отметил, что заведующая стоит у окна, Марина Валерьевна в слезах сидит в кресле.

— Вера Васильевна, можно мне отбежать на час-полтора, я вернусь. Мне только выписки остались.

— Идите, конечно. — Вера Васильевна заметила возбуждение доктора, но решила не вникать, на сегодня ей было достаточно проблем Марины Валерьевны. — Так если вам только выписки остались, может, и возвращаться не имеет смысла? Сдавать их только через два дня. В общем, действуйте по обстановке!

Как это он может не вернуться! Не проводить Зою! К счастью, вслух Алексей прокричал только:

— Что вы, я обязательно вернусь! — И мгновенно исчез.

— Интересно, а с ним что? — задумчиво спросила Вера Васильевна у Марины.

— Не знаю, но настроение у него хорошее, — откликнулась Марина.

— Возможно… — Заведующая порадовалась завязавшемуся диалогу. Последние полчаса Марина в основном молчала, на вопросы отвечала односложно.

Алексей Максимович молнией пронесся по коридору, остановила его Зоя, которая ждала у лифта.

— Леша, то есть Алексей Максимович, я здесь!

— Очень хорошо. — Алексей, не обращая внимания на людей в холле, подхватил Зою под руку и потащил к лестнице. — Не будем мы ждать этого идиотского лифта.

Алексей Максимович помнил, что недалеко от больницы видел дверь с надписью «Запись актов гражданского состояния». Не давая Зое остановиться, он тащил ее за руку, хотя, если бы его спросили, почему он так спешит, ответить он вряд ли смог бы.

— Леша, почему мы так бежим? Что за спешка? — Зоя резко остановилась.

— Ты ведь согласилась стать моей женой?

— Согласилась. Но бежать-то зачем?

— Потому что тебе нужно вернуться в больницу к шестнадцати, а до этого мы еще должны назначить дату. И документы наверняка заставят заполнять какие-нибудь. Да, а паспорт у тебя с собой? Там ведь нужен паспорт!

— С собой, кажется. — Зоя заразилась его волнением и начала нервно рыться в сумке. — Вот он! И все-таки надо же родителям хотя бы сказать!

— Скажем. Подадим заявление и скажем. — Он продолжал тащить ее.

Наконец они дошли до нужной двери. В коридоре было всего несколько человек.

— Простите, кто последний заявления подавать?

— На развод? — мрачно поинтересовалась дама средних лет.

— Почему? — испугался Алексей. — На регистрацию брака!

— Тогда никого. — Дама помрачнела еще сильнее. — Кто ж в наше время женится? Идите вон в тот кабинет.

В кабинете за столом сидела еще одна дама, не мрачная, но суровая.

— Что у вас? — спросила сердито.

— Заявление подать! — сообщил Алексей.

— Разводы в пятом кабинете!

— Мы на регистрацию! — Парень начал злиться.

— Вы уверены? У нас ведь тут не дворец! Хотя субботы всё равно все заняты.

— Ну и ладно! Нас устроит любой день. Чем скорее, тем лучше.

— Тогда последняя среда апреля. Вас, девушка, устраивает? — обратилась она к Зое.

— Устраивает! — без колебаний ответила Зоя.

— Устраивает! — подтвердил Алексей на всякий случай.

— Уверены? Вы не сможете надеть открытое платье — еще холодно, а для белой шубы слишком жарко.

— Да вы что, издеваетесь, что ли? — сломался Алексей.

— Вот видите, девушка! — Тетка снова обратилась к одной Зое: — Он даже не понимает, о чем я.

— Мы хотим в интересное путешествие поехать. Свадьба — второй вопрос. — Зоя держалась уверенно.

— Вот как? Что ж, я вас обо всем предупредила! И у нас крохотный зал для торжеств, больше 10 человек не поместится!

— Женщина, — взмолился Леша, — мы все поняли. Мы вообще в больнице работаем, а у нее дежурство через час начнется! Запишите, пожалуйста, нас на эту самую последнюю среду апреля, давайте мы подадим что нужно! То есть заполним что нужно!

— Что ж вы такой нервный, юноша! Ты, девушка, все же отпущенный месяц еще подумай! — подмигнула она Зое. — Вот вам, ребята, бумаги. Заполняйте, только быстро!

— Мы быстро! — обрадованный Алексей докторским почерком молниеносно заполнил все нужные пункты. Зоя, напротив, аккуратно вписала необходимые данные.

— Что ж, молодые люди! — Приняв документы, тетка стала не такой уж суровой. — Ждем вас через месяц к 10 утра на роспись.

— Спасибо! — вежливо поблагодарила Зоя.

— И куда мы теперь? — расстроился Леша, когда они вышли из ЗАГСа. — Не хочу тебя на дежурство отпускать!

— Ты не отпускай, ты проводи. А ночь быстро пройдет! — Зоя погладила его по голове, как маленького.

— Да, проводи… Нам же нужно это отметить. Придумал! Я сегодня пойду с тобой, закончу со всей писаниной, какая только возможна, а завтра, наоборот, отпрошусь пораньше. И сходим куда-нибудь!

— Хорошо, но завтра я сразу после работы в институт еду, освобожусь часа в три. В четыре можем встречаться. И можем никуда не ходить.

— Нет, мы обязательно должны это отметить!

За этим занимательным разговором они дошли до больницы.

— Я забыл самое главное. — Алексей воровато оглянулся по сторонам, утянул Зою за тяжелые железные ворота и поцеловал.

— Леша, нас наверняка кто-нибудь видел! И будут сплетни! Врачи не должны встречаться с медсестрами! — стонала Зоя, пока они шли через холл к лифту.

— Никто нас не видел! — сказал Алексей. А когда они уже вошли в лифт добавил: — И я не встречаюсь с тобой, я на тебе женюсь!

Последнюю фразу тетя Нина, возвращавшаяся с ведром, не расслышала. Но она прекрасно видела, как молодые люди целовались. И ворчала про себя: «Как же, мечтай, не видели вас! Видели, еще как видели!»

Перед тем как пойти в ординаторскую, Алексей сообщил Зое:

— А все-таки здорово, что мы вместе работаем! Просто прекрасно! Можно видеться в любой момент!

— Алексей Максимович, — окликнула его Вера Васильевна, — очень хорошо, что вы вернулись. Нам тут звонили из второго отделения, там доктор, который сегодня должен был дежурить, затемпературил. Вы не согласитесь остаться? Зоя, что вы на меня так смотрите? — заметила она застывшую Зою, которая изо всех сил старалась не рассмеяться.

— Ничего, я просто… Вот пройти не могу. — Все-таки хихикнув, Зоя убежала в сторону сестринской.

Вера Васильевна посмотрела ей вслед и подумала, что в этом отделении сегодня все сошли с ума.

— Так как, Алексей Максимович, останетесь? В принципе я сама могла бы…

— Нет, что вы! Я с удовольствием подежурю! — заверил Алексей Максимович. Вот ведь есть на свете справедливость! Сегодняшнюю ночь они будут вместе. А дальше разберемся.

— Алексей Максимович, — безнадежно спросила Вера Васильевна, — а с вами точно все в порядке?

— Да, конечно! Я просто жениться собираюсь! — поделился Алексей Максимович.

— Что ж, жениться — это прекрасно. И когда у вас свадьба?

— Через месяц, последняя среда апреля.

— Не забудьте заявление на отпуск написать! — напомнила Вера Васильевна и отправилась посмотреть, что делает Марина Валерьевна.

Марина Валерьевна

Марина Валерьевна продолжала сидеть в кабинете заведующей.

— Марина, у меня есть его новый рабочий телефон. Можно позвонить, — в сотый раз предложила Вера.

— Можно. Но зачем? — наконец Марина ответила.

— Но он же должен знать, что у него будет ребенок.

— Во-первых, еще не факт, что будет. Во-вторых, скажет, не его. И в-третьих. Телефон ведь рабочий. Он к нему просто не подойдет, потому что трубку берет секретарша.

— Последнее как раз совсем не проблема! — Вера Васильевна удивлялась самой себе. — Например, можно сказать, что звонит сестра-хозяйка с прежней работы, ключ от кабинета найти не получается. Или наоборот, что нашли пять тысяч в столе. Да что угодно! Какая разница, главное, его к телефону позовут.

Марина немного подумала:

— А знаете, не хочу. Глупо это. Ну бросил он меня, ребенка выращу как-нибудь. Наверное. Чего звонить-то? В лучшем случае он мне денег на аборт предложит.

— Ладно, давайте тогда какой-нибудь вашей подружке позвоним, пусть встретит, что ли!

— Как-то у меня не очень с подружками, — усмехнулась Марина. — Были в институте, потом все замуж повыходили.

Неожиданно зазвонил ее мобильник.

— Слушаю, — равнодушно произнесла она.

— Детка! — Это был Вячеслав Николаевич. — А я забыл телефон зарядить, закрутился. На старой работе зарядка была, на новой еще не завел. Не против, если я за тобой через часик заеду? Отметим мое назначение!

— Заезжай, я еще на работе. — В голосе Марины прозвучало волнение.

— Ты, наверное, уже решила, что я пропал? — деликатно сформулировал он проблему. Вообще-то он и не собирался появляться. Но потом пришел к выводу, что расставаться так резко как-то слишком. К тому же круг знакомых довольно узкий, да и вообще. Вдруг Марина, например, узнает его домашний адрес и придет с ненужными разговорами к жене. Да и сети эти социальные — как напишет что-нибудь, разбирайся потом.

— Ничего я не решила, — бодро соврала Марина. — И у меня тоже потрясающие новости!

— Вот как? Интересно! Купила новые туфли? Или айпад, как собиралась?

— Приезжай, расскажу, — кокетливо прощебетала Марина.

Вера Васильевна, в отличие от Вячеслава Николаевича, видела в этот момент девушку и поразилась несоответствию: легкая кокетливая интонация и выражение боли на лице.

— Пойду собираться, — сообщила Марина. — Спасибо вам, вы мне сегодня очень помогли.

— Ничем я не помогла. Видите, может, у вас все получится. Он же позвонил.

— Не получится. — Марина неубедительно улыбнулась. — В этом я разбираюсь лучше, чем в терапии. Вопрос времени. Да и когда я ему скажу…

— Запишите на всякий случай мой мобильный! Если что, звоните или даже приезжайте.

— Хорошо, спасибо! Пойду попробую привести себя в порядок.

Вера Васильевна

Не успела Марина выйти, в дверь постучали. Заведующая посмотрела на часы — половина четвертого. Значит, кто-то из родственников. Не дадут сегодня передышки. И домой, к коту, хочется.

Вошла женщина средних лет. Вера Васильевна не очень разбиралась в моде и нарядах, но поняла, что посетительница одета хорошо, а главное, дорого.

— Слушаю вас. Вы по поводу кого?

— Вы Вера Васильевна? Заведующая отделением? — ответила дама вопросом на вопрос.

— Да.

— Тогда у нас с вами несколько поводов для разговора. Моя фамилия Василевская. Моя дочь ушла из дома к молодому человеку. Вчера она навещала мою мать и сообщила ей, что молодой человек — ваш сын.

— Да, — односложно согласилась Вера Васильевна и выжидательно посмотрела на даму.

— Как я понимаю, живут они с вами?

— Да, вы правильно понимаете. Кстати, как вас зовут?

— Ольга Павловна.

— Очень приятно.

— Видите ли, моя дочь…

— Она сказала, что восемнадцать ей есть. Вроде бы у них любовь. Не выгонять же… — осторожно начала Вера Васильевна. Она хотела еще добавить, что, кажется, молодые люди познакомились раньше, чем бабушка оказалась в ее отделении, но это уже прозвучало бы оправданием.

— Ой, я ничего не имею против. Мы с вами молодые женщины, у вас сын, вам проще. А у меня дочь, молодой муж. В общем, вы понимаете. У нас постоянные конфликты. Таня дерзит. Она уже выросла, а свою жизнь я хотела бы устроить.

Вера не очень понимала, но на всякий случай согласно кивнула.

— Вот видите, вы все понимаете, — обрадовалась Ольга Павловна и продолжала тараторить: — Я очень рада, что Паша из хорошей семьи. У меня небольшой бизнес, деньгами я им всегда помогу. А уж вы присмотрите за ними, пожалуйста.

— Я думаю, деньгами им как раз помогать не надо, — удалось Вере вставить слово. — Они серьезно настроены, готовы к самостоятельной жизни.

— Вы думаете? — Ольга Павловна достала пудреницу, поправила волосы и макияж. — Что ж, вам виднее. Но, во всяком случае, они могут рассчитывать на мою помощь. Конечно, вам будет очень трудно жить с Таней. Характер у нее непростой. Так что, если вдруг не уживетесь… можно снять им квартиру. Впрочем, я все-таки надеюсь на лучшее. Вы же понимаете, мне спокойнее. Все-таки она под присмотром. Да. И про маму…

— С вашей мамой в целом все неплохо. Возрастные проблемы. Сегодняшняя история с повышением давления из-за того, что она просто понервничала. Видно, у них с Таней тоже бывают моменты непонимания.

— У них бывают моменты понимания, — усмехнулась Ольга Павловна. — А когда маму можно будет забрать?

— Думаю, в конце недели!

— Вот как… А нет возможности в санаторий какой-нибудь направить? Или просто продлить лечение?

— Продлевать лечение, думаю, нет смысла. Про санаторий можно узнать. В принципе такая возможность есть.

— Это было бы прекрасно. — Ольга Павловна закрыла пудреницу. — Мы уезжаем в субботу на две недели в Италию. Вы себе не представляете, как я рада, что мои девушки в надежных руках! Что касается санатория, я завтра заеду и оплачу что нужно.

— Хорошо, думаю, завтра в конце рабочего дня, часа в четыре, у меня будет вся информация. — Вера была отстраненно вежлива.

— Вот и договорились. Еще раз большое спасибо. Если вы не против, по приезде можно будет вместе выпить кофе. — Ольга Павловна, изображая юную деву, выпорхнула из кабинета.

Алексей Максимович и Зоя

Работать вместе оказалось не так здорово, как представлялось Алексею Максимовичу. Когда он вошел в ординаторскую, Марина Валерьевна как раз заварила чай.

— Алексей Максимович, присоединяйтесь, — пригласила она.

Алексей Максимович, естественно, не стал отказываться. Тем более что Зоины бутерброды он съел уже довольно давно. Доктора разлили чай, достали очередную коробку побелевших конфет.

— Вы сегодня что-то грустная, Марина… Валерьевна. — Алексей чуть не назвал коллегу по имени, но вовремя поправился.

— Да давайте уже друг друга просто по имени называть! — Марина слегка улыбнулась. — День просто тяжелый. — Она бы с удовольствием поделилась своими проблемами, но все-таки не настолько дружеские у них были отношения.

— Да, день сегодня и вправду необычный. — Алексей не стал рассказывать о скорой свадьбе из тех же соображений.

— И не говорите… — Марина вздохнула.

— Ничего, все наладится, Марина.

И тут вошла Зоя. И застыла на пороге. А вот скажите: что она должна была подумать?

Марина посмотрела на Зою, на Алексея и правильно оценила ситуацию:

— Зоя, хотите чаю? Садитесь с нами!

— Да, Зоя, садись! — обрадовался Леша поддержке.

— Но это как-то… не принято.

— Вот еще глупости! — Марина Валерьевна вообще не любила условностей. — Садитесь немедленно! Алексей, давайте чашку!

Алексей Максимович послушно извлек из шкафа чашку. Зоя, напряженно выпрямившись, сидела на краешке стула. Естественно, как только Зое налили чай и уговорили взять конфетку, Оксана Петровна заглянула в ординаторскую.

— Что это у вас тут происходит? — не сдержала она удивления, застав такую странную компанию.

— Чай пьем, — ответил за всех Алексей Максимович.

— А ты, Зоя?

— И я чай пью.

— А она что, не человек, что ли? — поинтересовалась Марина Валерьевна.

— Она постовая медсестра, — напомнила Оксана Петровна. — Должна находиться на рабочем месте.

— Мы назначения больным обсуждаем. — Марину Валерьевну было нелегко смутить. — Обсудим, и Зоя вернется на рабочее место. Незамедлительно.

— Хорошо, — не стала спорить Оксана Петровна и ушла.

Зоя быстро допила чай и пошла на пост. Марина Валерьевна тоже не задержалась. Алексей Максимович, оставшись один, немного поработал над выписками, а потом решил проверить, как там Зоя. По его прикидкам, Оксана Петровна, Вера Васильевна, вообще все, кто не дежурил, должны были давно покинуть отделение.

В коридоре Алексей Максимович услышал следующую занимательную беседу.

— Зоя, ты это, дай мне телефон. Ты ж тут сидишь одна, света белого не видишь, а я тебя обогрею.

— Мне не холодно, — сурово ответила Зоя.

— Я не про погоду, я в смысле душевном.

— Больной, идите в палату, — предложила Зоя настойчивому поклоннику.

Алексей Максимович подошел ближе и увидел больного Семенова из своей палаты, которого завтра собирался выписывать.

— Вот, Зоенька, это вы правильно сказали. Больной! Только я ведь сегодня больной, а завтра уже здоровый. Вполне можем с вами встретиться, отдохнуть вместе.

— Семенов, — прогремел разгневанный Алексей Максимович, — не мешайте персоналу работать! Идите немедленно в свою палату!

— Алексей Максимович! Я никому не мешаю! Правда, Зоенька?

— Мешаете, — отрезала Зоя.

— Семенов, еще раз повторяю! В палату идите! Нечего вам тут!

— А сейчас не отбой и не тихий час, — не подчинился упрямый Семенов. — И вообще я завтра выписываюсь.

— Последний раз говорю, идите в палату. — Алексей Максимович разозлился.

— Не пойду, — голосом невоспитанного двоечника ответил Семенов. — И ничего вы мне не сделаете.

— Сделает. — Незаметно подошла Галина Марковна. — Еще как сделает!

— Да ну? — Наивный Семенов решил поспорить с опытной медсестрой. — И что же?

— Ты работаешь? — уточнила Галина Марковна.

— А как же!

— Небось собственный бизнес у тебя?

— Нет, — насупился Семенов. — Ну и что?

— Да ничего. Вот выпишет тебя доктор завтра за нарушение режима, тогда и будешь знать. Когда тебе больничный не оплатят и прогул засчитают, — порадовала его возможной перспективой Галина Марковна.

— Ладно, ладно, пошел уже, — сориентировался Семенов. — Подумаешь, доктор…

— А вы, Алексей Максимович, что тут делаете? — поинтересовалась Галина Марковна.

— Я это… назначения забыл.

— Вот, Алексей Максимович, — в качестве спасательного круга протянула ему Зоя какие-то бумажки.

— Понятно. — Под взглядом Галины Марковны Алексей Максимович пошел в ординаторскую. — Зойка, я ведь тебя предупреждала!

— Я больше не буду! — Несерьезная Зойка скорчила умилительную физиономию.

Галина Марковна подумала и пошла в ординаторскую.

— Алексей Максимович, вы у нас, конечно, доктор и все такое.

— Доктор, — согласился Алексей Максимович. — И все такое. Да вы присаживайтесь.

— Алексей Максимович! — Галина Марковна осталась стоять. — Зоя — девушка серьезная. Ей учиться нужно!

— Согласен с вами совершенно.

— А вы человек молодой, испортите жизнь девушке.

— Не испорчу, — пообещал Алексей Максимович. — Я молодой, но хороший.

— Все вы так говорите, — вздохнула Галина Марковна.

— Я не все, — обиделся Алексей.

— Да? А я вот сегодня в коридоре слышала, у вас свадьба через месяц. Вот скажу сейчас Зойке!

— Ничего-то от вас не скроешь! — Алексей Максимович рассмеялся, наслаждаясь ситуацией.

Галина Марковна внимательно посмотрела на довольного доктора, вспомнила не менее довольное выражение Зойкиного лица, ее таинственное исчезновение среди дня.

— Так вы с ней решили? Ничего себе!

— Идите, Галина Марковна, на рабочее место, — с напускной важностью предложил Алексей Максимович.

— Хорошо.

Галина Марковна вернулась и несильно дернула Зойку за ухо.

— Чего это вы? — обиделась Зоя.

— Ничего. Могла бы и сказать! — надулась Галина Марковна.

— Что сказать?

— Не прикидывайся. Ну ладно, парень он вроде бы ничего. Хотя мужики… они, конечно, все… Что ж с тобой сделаешь…

— Не надо со мной ничего делать.

Марина Валерьевна

Вячеслав Николаевич ждал Марину на обычном месте.

— Привет! Как дела? Садись скорее!

— Привет! — Марина плюхнулась на сиденье. — Тебя можно поздравить! Что же ты молчал?

— Сглазить боялся. Зайдем куда-нибудь? Отметим?

— Отличная идея! Тем более что у меня тоже новости!

— Неужели ты нашла место, где тебя переучат на косметолога? — восхитился Вячеслав Николаевич. Но у него было хорошее настроение, поэтому он не стал особенно дразнить девушку.

Приехали в знакомый ресторанчик. Сели за столик, сделали заказ.

— Что ж, мои новости ты знаешь, рассказывай свои! Судя по твоему выражению лица, они заслуживают внимания. — Вячеслав Николаевич приготовился выслушать любой бред.

— Слава, на самом деле все довольно серьезно.

— Слушаю тебя! — благодушествовал Вячеслав Николаевич. Похоже, девица попросит денег. Ну и ладно, он сегодня добрый.

— Я беременна, — выпалила Марина.

— Ты — что? — Вячеслав Николаевич немедленно растерял и спокойствие, и благодушие.

— У меня будет ребенок. — Марина произнесла это вслух и вдруг успокоилась. У нее будет ребенок. Будет, она так решила. И не важно, что сейчас скажет ей этот человек напротив.

— Марина, ты уверена? — вопрос прозвучал довольно жалко.

— В чем?

— Во-первых, в том, что ты действительно…

— Совершенно уверена.

— А это точно мой ребенок? — Вячеслав Николаевич не удержался.

— Точно. — Марина презрительно улыбнулась.

Разговор прервал официант, который принес салаты и бутылку вина.

— И что ты думаешь делать? — спросил Вячеслав Николаевич, как только официант удалился.

— Рожать.

— Но ты же понимаешь… Ты знаешь, у меня семья.

— Знаю.

— И я не собираюсь разводиться, — попробовал твердо заявить Вячеслав Николаевич, но снова получилось жалко.

— А никто и не просит.

— Может, я лучше помогу тебе деньгами решить эту ситуацию?

— Спасибо, не стоит.

Вячеслав Николаевич просто не узнавал своей любовницы. Куда-то делось дурацкое кокетство, девушка как будто резко поумнела.

— Я, конечно, понимаю, я в этой ситуации подлец и все такое. Но мы с тобой… Ты знала, что у меня семья, что я ничего менять не собираюсь. Чего ты теперь ждешь от меня? Денег? Или чтобы я на тебе женился?

Марина смотрела на немолодого грузного человека и чувствовала, что ее сейчас стошнит. Где-то она читала, что бывает такой токсикоз, когда беременную женщину тошнит даже от любимого мужа. А этот-то, напротив, еще и ни разу не любимый.

— Нет, жениться на мне точно не надо! — произнесла она почти с ужасом.

— Значит, деньги?

— Деньги неплохо, но думаю, я справлюсь.

— Тогда зачем ты мне об этом сказала? — искренне поинтересовался Вячеслав Николаевич.

— Не знаю. Вдруг тебе будет интересно.

К нетронутым салатам официант добавил горячее. К Вячеславу Николаевичу вернулась способность возражать:

— Давай договоримся так. Я сейчас отвезу тебя домой.

— Нет, я лучше сама. — Марину от него по-настоящему мутило.

— Сама так сама. — Он даже немного обиделся. — Я проконсультируюсь с юристом, как быть в такой ситуации.

— Консультируйся, конечно!

— Что ж, тогда давай поедим, и я поеду. Кажется, отметить сегодня ничего не получится.

— Почему? По-моему, мы прекрасно обменялись новостями. Я пойду. — Марина понимала, что есть сейчас вряд ли стоит, поэтому она встала, легко улыбнулась и быстро вышла из ресторана. Покинутый любовник видел в окно, как она поймала такси.

Странно, но Вячеслав Николаевич чувствовал себя обманутым. То есть он, конечно, никаких детей не планировал, но Марина вела себя так спокойно: ничего не просила, не истерила. Его почему-то задевало такое поведение бывшей любовницы. Получается, он ей совершенно не нужен, даже неприятен. Смириться с подобным развитием событий у Вячеслава Николаевича не получалось.

Вера Васильевна

Разобравшись с больными, документами и посетителями, Вера Васильевна наконец попала домой.

Мурзик встретил ее на пороге. Вера прошлась по квартире, обозревая достижения безобразника. Где-то он сбросил вазу со шкафа, где-то цветочный горшок с окна. Но морда его выражала такую радость по поводу прихода хозяйки, что у Веры не получилось его как следует отругать.

— И что ты тут делал целый день, хулиган? — спросила она сурово.

Хулиган всем своим видом дал понять, что он очень старался. Например, стянуть со стола скатерть — это было непросто. А попробуйте еще на шкаф запрыгнуть да тяжеленную вазу вниз столкнуть! А как вам понравится успеть выпрыгнуть из цветочного горшка ровно за секунду до того, как сам горшок полетел на пол? И ведь все не для себя! Хотя, конечно, эта непонятная муха так и летает по квартире! Но она же первая начала.

Именно так перевела Вера котячье фырканье и мяуканье.

В двери повернули ключ, вошли Таня и Паша.

— Ничего себе! — оценил Пашка обстановку, забыв поздороваться.

— Добрый вечер! — Вера вспомнила про давление Василевской и решила провести с парочкой разъяснительную работу.

— Здравствуйте! — Таня посмотрела виновато.

— Что ж, пойдемте-ка в кухню, молодые люди. Расскажите мне, как вы вчера бабушку навещали.

— А чего она? — немедленно ощетинилась Таня.

— Она ничего. Просто после вашего визита у нее случился гипертонический криз.

— Мама, ты не на работе! — напомнил Пашка.

— На работе я общалась с Таниной мамой сегодня, — дополнительно порадовала ребят Вера Васильевна.

— И что она вам сказала? — уныло поинтересовалась Таня.

— Не важно. Но против того, чтобы ты жила тут, она не возражает.

— Надо же! — Таня надулась.

— Так все-таки что у тебя с бабушкой произошло?

— Ничего особенного. Пришли мы. Пашка внизу остался, я поднялась к бабуле. Мы ей сок купили апельсиновый, — заюлила Таня.

— От сока у нее вряд ли поднялось давление. Рассказывай дальше.

— Мама! — гневно воззвал Пашка.

— Таня, слушаю тебя. — Вера Васильевна даже не посмотрела в сторону сына.

— Ну она просто опять говорит: «Чего ты в таких странных джинсах и кедах ходишь, почему шнурки разноцветные?» Я отвечаю: «Мне так нравится». А бабушка: «Тебе нравится, но на таком чучеле никто никогда не женится, будешь всю жизнь одна, до старости». Я ей и сказала… — Таня шмыгнула носом, предполагая, что ей сейчас достанется.

— Что ты сказала? — Вера Васильевна не сомневалась, что добрых слов Таня для бабушки в этой ситуации не нашла.

— Я сказала, что это она одна все время, потому что характер такой тяжелый, а я уже не одна. К молодому человеку переехала. Вот.

Вера молча разглядывала Таню.

— Мама, но она же ничего страшного не сказала! — вступился Пашка.

— Что я такого сказала? — не выдержала Таня длительного молчания.

— В целом ничего. Тут другой вопрос. Ты готова, что после очередного разговора твоей бабушке станет совсем плохо и никакие врачи уже не помогут?

— Я об этом не думала! А так может быть?

— А почему нет?

— Но ведь она сама начинает! Все ей не так: как одеваюсь, где живу, во сколько пришла. Ссорится со всеми. С мамой еще хуже, чем со мной.

— Таня, это возрастные проблемы, — объяснила Вера Васильевна. — Но ты ведь бабушку все равно любишь и не хочешь быть виноватой в ее плохом самочувствии?

— Не хочу. — Таня была готова к длинной ссоре, скандалу, может быть, даже уходу. Но только не к такому вопросу и простому объяснению. — Я больше не буду, — пообещала она Вере Васильевне.

— Будешь, конечно. Но в другой раз хоть задумывайся. Все, давайте ужинать.

Пашка грустно созерцал открытый холодильник:

— Вот интересно, раньше меня только мама не кормила, а теперь вы меня вдвоем не кормите.

— Раньше ты только маму не кормил, а теперь ты нас обеих не кормишь! — парировала Вера. — Могу сделать яичницу или пельмени сварить.

— Так и знал! Таня, а ты хоть можешь что-нибудь, кроме пельменей и яичницы? Сосиски не предлагай!

— Могу! — с готовностью отозвалась девушка. Вера посмотрела на нее с подозрением. — Ты какую кашу больше любишь, манную или овсяную?

— Я с детства каши ненавижу! — простонал Пашка. — Не везет мне!

— Могу пожарить картошку, если ты ее почистишь! — предложила Вера компромисс.

— Не хочу. В смысле чистить не хочу! — Пашка был неостановим.

— Хорошо, чего ты хочешь? — хором спросили Вера и Таня.

— Есть! — Пашка наслаждался ситуацией. Каждая по отдельности, мама или Таня, давно бы с ним уже справились. Но вместе они не могли выработать тактику поведения.

Вера Васильевна нашлась первой:

— Ладно, молодые люди, вы тут разбирайтесь, чай заваривайте, а я пойду пока… Остатки вазы подмету!

— И цветочный горшок! А что? — спросил Пашка у грозно посмотревшей на него Тани.

— А ничего. У тебя мама замечательная! И вообще давай думай, чем ты нас кормить будешь!

— А почему я?

— Потому что ты мужчина! — сообщила Таня.

— Ладно. Может, пельмени? Или яичницу? С сосисками? А еще я могу почистить картошку, а ты ее пожаришь! — Пашка ловко увернулся от Таниной тапки.

Вера Васильевна, хихикая, слушала возню в кухне. Проблема ужина явно была снята. Через пятнадцать минут Пашка прокричал:

— Мама, иди пельмени есть! Раз в этом доме никто ничего не готовит больше.

После этого призыва последовал звонкий хлопок.

— Ты что делаешь?! Больно же! Я вот тебе кулинарную книгу подарю, — пригрозил Пашка любимой девушке, выскакивая в коридор.

— Пойдем уже ужинать! На кота не наступи! — Вера выхватила котенка прямо из-под Пашкиной ноги.

— Так и знал, что это блохастое безобразие займет мое место в этом доме, — наблюдая за Верой, которая накладывала еду в кошачью миску, резюмировал Пашка.

Несмотря на легкую перебранку, более того — благодаря ей, все трое чувствовали себя прекрасно. А Таня даже решила извиниться перед бабушкой. Ну не то чтобы извиниться… Просто поговорить. В общем, вечер удался. Вера даже подумала, что быть свекровью не так уж и страшно.

Алексей Максимович

Алексей Максимович мирно дописал все необходимые документы, сделал обход во всех отделениях, за которые отвечал. В палатах пациенты проводили обычный больничный вечер. Кто-то кипятил чай, пряча при виде доктора запрещенные сладости, кто-то играл в домино.

В большом холле, где стоял телевизор, Алексей Максимович поймал двух бодрых пенсионеров, пытавшихся открыть дверь на балкон.

— Что вы делаете, холодно же еще!

— Так ведь весна, доктор! — сообщил один из престарелых хулиганов.

— Хоть весна, хоть лето, а курить на балконе все равно нельзя! — разбил доктор их мечты.

— Так где ж курить-то? Я без этого дела уж почти пятьдесят лет обойтись не могу! Столько не живут! — прохрипел-прокашлял нарушитель.

— Внизу оборудована специальная комната для курения.

— Так там дымом пахнет! — пожаловался второй.

— Идите туда, а то и здесь накурено будет! — сказал Алексей Максимович строго.

— Здесь же балкон!

— Это вообще будет нарушение пожарной безопасности! — сурово напомнил доктор.

— Эх, некурящий вы, нет в вас понятия, — упрекнул пациент. Вдвоем неугомонные курильщики уныло пошли к лифту.

Алексей Максимович подергал балконную дверь, убедился, что открыть ее пациентам не удалось, и уже собрался возвращаться в ординаторскую — через пост, разумеется, как вдруг услышал странный шорох за фикусом. Не сомневаясь, что там прячется какой-нибудь любитель алкоголя, Алексей Максимович резко щелкнул выключателем и заглянул за огромный цветок. Там пряталась больная Василевская.

— Татьяна Тихоновна! — Доктор не смог скрыть удивления. — Что вы здесь делаете? Ваши соседки, наверное, чай пить собираются.

— Я тут вот… — Татьяна Тихоновна неловко улыбнулась.

Алексей Максимович заметил, что нос и глаза старушки покраснели. Он погасил верхний свет, притащил стул, сел напротив:

— Рассказывайте, почему плачете?

— Зачем вам это?

— Вообще-то я ваш лечащий врач. А от переживаний у вас нелады с давлением и сердцем.

— Понимаете, доктор, — решилась Татьяна Тихоновна, — это все семейные неурядицы. Я им никому не нужна!

— Мне кажется, вы ошибаетесь! Они же приходят к вам — и дочка, и внучка.

— Приходят! Но они меня совершенно не слушают! Им не нужны мои советы ни про прически, ни про одежду. О жизни я уж вообще не говорю! — От возмущения Татьяна Тихоновна даже повысила голос.

— Может, они просто хотят жить по-своему? — предположил доктор.

— Хотят, именно этого они и хотят. Но ведь у меня жизненный опыт! А у них что?

— У них — желание его приобрести. Стоит ли из-за этого так расстраиваться?

— Вы представляете, моя внучка переехала жить к молодому человеку. Что теперь люди скажут?! Мало мне было ее странной прически!

— Какие люди? — искренне не понял Алексей Максимович.

— Не знаю, соседи. Или родственники… Или… Да какая разница!

— Так, может, это просто не важно? — Доктор растерялся.

— Ах, вы тоже молодой, ничего не понимаете! Разве можно девушке так просто переехать к молодому человеку? Это же неприлично!

— Мне кажется, — осторожно начал Алексей Максимович, — вы все-таки немного преувеличиваете! Переехала и переехала! Главное, чтобы человек был хороший!

— Удивительно, как легкомысленно ваше поколение относится к семейной жизни, к обязательствам, — рассердилась Татьяна Тихоновна. — Впрочем, извините меня, вы тут ни при чем! Я должна поговорить с дочерью, это она так ужасно воспитала свою дочь, а мою внучку!

— Знаете что, не нужно вам ни с кем разговаривать. Пойдемте лучше давление померяем, потом укол сделаем, потом снотворное примем. А все разговоры — категорически завтра. И не спорьте. — Алексей Максимович говорил решительно.

Татьяна Тихоновна послушно пошла на пост, где Зоя померила ей давление. Давление, конечно же, оказалось повышенным.

— Вот смотрите, до чего вы себя этими переживаниями довели, — не удержался Алексей Максимович от докторского нравоучения. — Девочкам вашим хорошо, и все у них хорошо. А вы переживаете, давление поднимается. Так мы с вами никогда лечение не закончим.

Татьяна Тихоновна ничего не ответила. Алексей Максимович понял, что пациентка с ним не согласна, но все-таки главный здесь он.

— Зоя, давай вечерний укол, потом таблетку от давления и снотворное, — скомандовал он громко. И тихонько добавил: — А когда закончишь, приходи в ординаторскую, хоть чаю за весь день спокойно попьем.

— Ладно. Сейчас я все сделаю, Алексей Максимович. Пойдемте, Татьяна Тихоновна, — бормоча что-то успокоительное пациентке, Зоя повела бабушку в палату.

— Вот почему у тебя нормальная прическа? — услышал Алексей Максимович. — Потому что тебя родители правильно воспитывали. И к молодым людям ты наверняка не переезжаешь.

Алексей немного подождал, не сообщит ли Зоя, что молодые люди сами переезжают к ней, но слов девушки не разобрал.

— Нет, нет и нет! — продолжала спорить Татьяна Тихоновна. — В наше время девушки так себя не вели!

Алексей посочувствовал Зое и понадеялся на ее профессиональное терпение. Профессиональное — как будущего психолога, а не как медсестры.

Зоя вернулась только через пятнадцать минут:

— Уф, какая же старушка упрямая! Леша, давай все-таки чаю попьем.

— И никакого чая! — громогласно возвестила неизвестно откуда взявшаяся Галина Марковна. — Идемте в сестринскую, я там целый ужин накрыла! Как-никак событие у вас!

— Ой, Галина Марковна… — Зоя густо покраснела.

— Что Галина Марковна? Ты же не каждый день замуж выходишь! Матери-то хоть позвонила? — Галина Марковна знала Зоину историю.

— Нет еще. Завтра позвоню.

— Я тоже еще маме не сказал, — заступился Алексей.

— А у вас мама где? — подозрительно прищурилась Галина Марковна.

— Дома, наверное. — Он растерялся. — Не знаю, может, в гости пошла или еще куда.

— А дом где? — казалось, Галина Марковна решила повторить подвиг Лешиной мамы и побыть следователем. Но пытала она, конечно же, не Зою.

— Тут недалеко. Несколько остановок на автобусе, — сдался Алексей Максимович на милость победителя. — Мама — художник, папа — врач.

— Извините. Это я так. За ней же тоже присмотр нужен! — Она глянула на Зою.

— Ничего за мной не нужно! — Зоя уже разливала чай. — Давайте поедим, пока все тихо.

— Тоже верно, — одобрила Галина Марковна. — Я как знала. Пирожков принесла.

— Неужели сами пекли? — попробовал подлизаться Алексей Максимович.

— Да вы что, доктор! Не хватало мне забот! Тут прекрасный ларек напротив. Там пирожки и с мясом, и с капустой, я даже осетинский пирог прикупила!

— А у меня с собой котлеты домашние! — похвасталась Зоя.

— Когда ты успела? — удивился Алексей.

— Так я же дома с утра была!

— Точно. Только я не знал, что ты готовить умеешь.

— Умею. Я же давно одна живу.

— Мне казалось, что, когда один живешь, вообще не готовишь! — пожал плечами Алексей Максимович.

— В принципе да. Но иногда есть хочется, — призналась Зоя. — В холодильнике что-нибудь заваляется, вот и готовишь.

В это время на посту запищала сигнальная лампочка. Все трое выбежали в коридор.

— Доктора, доктора! — Навстречу им бежала Жанна Михайловна. — Алексей Максимович, как хорошо, что вы здесь.

— Что произошло? — Он заспешил в палату, из которой выскочила встревоженная пациентка. В коридор начали выходить другие больные, привлеченные необычным шумом.

— Татьяна Тихоновна… — Жанна Михайловна задыхалась от волнения. — Она говорила по телефону и вдруг так побледнела и, кажется, сознание потеряла. Я дернула за такую веревочку и скорее за вами побежала.

— Вы все правильно сделали, — похвалил ее доктор, уже влетая в палату. — Так, я прошу всех, кто может ходить, выйти. Галина Марковна всем даст успокоительное.

— Хорошо, доктор. Девочки, пойдемте! — скомандовала Жанна Михайловна.

— Татьяна Тихоновна, вы меня слышите? — Алексей Максимович нащупал пульс и отметил, что он ритмичный и не слишком ускоренный.

— Слышу, — слабым голосом ответила Татьяна Тихоновна.

— Вот и хорошо. — Алексей Максимович измерил давление. Тоже почти нормальное. — У вас сейчас болит что-нибудь?

— Да, вот тут… — Татьяна Тихоновна положила правую руку на левую половину груди. — И спина… тоже.

— Ясно. Зоя вызови электрокардиограф и уколи… — Алексей Максимович назвал препараты.

Сестра на мгновение исчезла и вернулась с набранным шприцем:

— Галина Марковна уже звонит. Сейчас придут.

— Ну вот, сейчас сделаем укол и полегчает… — Доктор произносил всякие необязательные, даже бессмысленные слова, успокаивая пациентку.

Еще через несколько минут пришла медсестра из реанимации, потом дежурный кардиолог оттуда же. Он подтвердил подозрение на инфаркт. Татьяну Тихоновну тут же перевели в реанимационное отделение.

— Галина Марковна, вы тут вещи ценные соберите, в сейф, наверное. — Алексей Максимович помнил о неприятных родственниках пациентки.

— У нее ценного только мобильник да еще бумажник в тумбочке, — подсказала Жанна Михайловна. — Вы уж их заберите, а за остальным мы присмотрим до Танечкиного возвращения. А что с ней все-таки, доктор?

— Ничего страшного. — Алексей Максимович тщательно выбирал слова. Пугать больных реанимацией нельзя. Просто сказать, что перевели в отделение, где лучше условия и более тщательное наблюдение, тоже нельзя, туда тут же захотят все. — Мы решили, что ей нужно сейчас чаще делать ЭКГ, в том отделении это проще. Но зато там мобильники запрещены.

И в это время ожил мобильник Татьяны Тихоновны. Алексей Максимович простился с пациентками и вышел из палаты. Отвечать на чужой звонок он не собирался. Но кто-то перезванивал и перезванивал. Алексей Максимович дошел до ординаторской, прочел на дисплее «Дочь» и решительно нажал кнопку ответа.

— Мама! Ну наконец-то! Почему ты не подходишь?! Тебе никогда не надоест трепать мне нервы! — услышал Алексей Максимович возмущенный голос.

— Здравствуйте! — удалось ему вставить слово. — Вы дочь Татьяны Тихоновны, судя по всему?

— Да.

— Простите, как вас зовут?

— Ольга Павловна. Но почему вы подходите к телефону моей матери? Вы кто вообще, вы его что, украли? — К собеседнице, ненадолго растерявшейся, вернулась уверенность.

— Я дежурный доктор. Меня зовут Алексей Максимович.

— Скажите, что-то случилось? Какие-то проблемы? Она может подойти к телефону?

— На данный момент могу вам только сказать, что у вашей мамы сердечный приступ. Лучше вам подъехать завтра, мы ее понаблюдаем, сможем более подробно поговорить.

— Я не могу завтра. Я уезжаю. У меня самолет через полчаса. Я скажу дочери, чтобы она пришла.

— Хорошо, как вам удобнее.

— А как вообще ее состояние? — догадалась поинтересоваться заботливая родственница.

— На данный момент мне трудно вам что-то говорить. Положение довольно серьезное.

— Вот как. — Женщина на мгновение замолчала. — В любом случае я не могу отменить поездку.

— Да, конечно, — вежливо ответил врач.

— Хорошо. Спасибо вам. До свидания.

Алексей Максимович заглянул в сестринскую. Галины Марковны и Зои там не было — пришло время очередных уколов и таблеток. Алексей хлебнул остывшего чая и вернулся в ординаторскую.

Вера Васильевна

Вера Васильевна уже угомонила кота и собиралась лечь спать, когда к ней в комнату влетела Таня.

— Там с бабушкой что-то…

— С чего ты взяла?

— Мама позвонила ей, а бабушка не подошла, а доктор сказал, что она с сердечным приступом в другом отделении. Что до завтра ничего сказать не может.

Вера Васильевна уже набирала номер Алексея Максимовича:

— Алексей Максимович, что там у вас случилось с Василевской?

— Похоже на инфаркт, — доложил доктор. — Мы ее в реанимацию перевели.

— Это я уже знаю. А что все-таки произошло?

— Да она, как я понял, с дочерью по телефону поспорила. Ну и… В общем, вы понимаете.

— Понимаю. Хорошо, если что, держите меня в курсе.

— Это вам Галина Марковна доложила или родственница дозвонилась? — поинтересовался Алексей Максимович.

— Родственница, — не вдаваясь в подробности, призналась Вера Васильевна, положила трубку и повернулась к Тане.

— Я все слышала. — Девушка плакала. Пашка пытался ее утешить. — Все как вы сказали.

— Не все. Ничего пока не случилось.

— Я слышала про инфаркт. И про реанимацию.

— Но это не значит, что бабушка не выздоровеет… Так что перезвони маме, успокой ее, скажи, завтра будем разбираться.

— Не буду я ей звонить! Ей все равно! Она завтра в свою Италию улетает. На две недели.

— Таня, позвони маме, — устало попросила Вера Васильевна. — И ложись спать. Что-то мне подсказывает, завтра нелегкий день предстоит.

Пашка увел Таню. Вера Васильевна легла, но заснуть не получалось. Звонить в отделение свое или реанимационное смысла не было, зачем людей зря дергать. Возмущенный Мурзик несколько раз поднимал голову, намекая, что своими шевелениями она мешает ему отдыхать, потом потянулся и задумчиво цапнул Веру Васильевну когтями, после чего гордо задрал хвост и перепрыгнул с кровати на рядом стоящий стул. Не глядя больше на удивленную таким поведением хозяйку, свил себе уютное гнездо из ее халата и уснул.

Вера посмотрела на часы — половина первого. Надела халат и пошла в кухню варить кофе. Нормальных людей кофе бодрит, но не ее. Если добавить в чашку ложку коньяка, может, получится хоть немного поспать… Не успела Вера налить себе кофе, как в кухню тихо вошла Таня.

— Можно мне тоже кофе? — спросила она шепотом. — Пашка спит, а я никак.

— После кофе ты совсем не уснешь.

— Но вы же пьете! — Все-таки переходный возраст у Тани еще не закончился.

Вера разлила кофе в две чашки, себе отмерила чайную ложку коньяка, а Тане сказала строго:

— Без коньяка обойдешься.

— Ладно. — Таня отхлебнула горячий кофе. — А он что, несладкий?

— Положи сахар. — Вместо того чтобы рассердиться, Вера, неожиданно даже для самой себя, развеселилась.

Таня насыпала сахар, глянула на Веру и с очень независимым видом достала из холодильника молоко.

— Вот это правильно.

— Вера Васильевна, можно я вас спрошу?

— Можно, конечно.

— Все-таки если с бабушкой… Если ей лучше не станет, получается, мама виновата? И я?

— Таня, это не совсем верный ход рассуждений.

— Но ведь вы говорили…

— Я говорила, что близких нужно беречь. Бывает, это не получается. У вас же не первый день сложные отношения. И терпения в них, в отношениях этих, никто проявлять не хочет. Но сейчас нужно не виноватых искать, нужно думать, как организовываться. Завтра бабушке, вероятно, понадобится что-нибудь. Просто будь готова о ней позаботиться.

— Я поняла. — Таня ненадолго задумалась и задала неожиданный вопрос: — А почему вы разрешили Пашке, чтобы я к вам переехала? Чтоб на глазах был?

— Мне трудно тебе ответить. Не знаю. Правда, не знаю. Поверишь, в последние дни столько всего происходит, я даже подумать не успеваю.

В кухню с недовольным мяуканьем вошел Мурзик. Вера положила ему еды, но от миски он отвернулся.

— Что это с ним?

— А это он хочет, чтобы вы спать ложились. Мешаем мы ему. У меня кошка так же делает, — уверенно объяснила Таня.

— Тогда давай допивай кофе и действительно пойдем спать.

— Вот именно. — Возмущенный Пашка присоединился к недовольному коту. — Что вы кофе по ночам пьете? А мне небось даже чаю не дали.

— Мы уже ложимся. Спокойной ночи.

Вера взяла кота под мышку и отправилась в свою комнату. Пашка с Таней последовали ее примеру.

Утром Вера проснулась с большим трудом. Вставать не хотелось, болела голова. Зеркало в ванной безжалостно напомнило, что в ее возрасте умные женщины кофе по ночам не пьют. Вера показала своему отражению язык и стала собираться на работу, пытаясь взбодрить себя самыми разными способами, от холодного душа до горячего кофе. Без коньяка, естественно.

Через сорок минут она была полностью готова к выходу. Ребята еще спали. Вера этому радовалась — перед рабочим днем у нее не было ни малейшего желания вступать в разговоры.

Транспорт не подвел, в отделение она попала до начала пятиминутки и, быстро облачившись в халат, пошла в ординаторскую.

— Доброе утро, Алексей Максимович! Как ваше дежурство?

— Доброе утро, Вера Васильевна! — Алексей Максимович выглядел необычно радостным. — Про Василевскую вы уже знаете, а в остальном без происшествий. Вы уж извините, что вас ночью побеспокоили.

— Да тут такая история… Ее внучка Танечка оказалась подругой моего сына, — призналась Вера Васильевна.

— Кошмар! — сочувственно округлил глаза Алексей Максимович.

— Почему же! Она довольно милая девушка! — Вере Таня и вправду начинала нравиться.

— Вам, конечно, виднее. Но ведь у нее запросы такие, наверное…

— Не знаю. По-моему, девушка как девушка.

Алексей Максимович спорить не стал.

В ординаторскую подтянулись Зоя и Галина Марковна, за ними пришли старшая сестра и новая дежурная смена.

Вере Васильевне показалось, что средний и младший медперсонал как-то странно поглядывает на Алексея Максимовича и Зою.

После пятиминутки она спросила у доктора:

— Алексей Максимович, у вас в отделении нет никаких проблем?

— В каком смысле?

— В смысле вашей свадьбы. Мне не хотелось бы, чтобы вы проявляли перед бракосочетанием повышенное внимание к Зое. Она девушка молодая, несовременная, я бы даже сказала. Доверчивая.

— Вера Васильевна, я не знаю, как вам сказать… В общем-то я на Зое женюсь.

— Вот как! Кажется, в этом отделении я все новости узнаю последней. Могли бы и вчера сказать.

— Я же не знал, как вы к этому отнесетесь.

— А как я к этому могу отнестись? Поздравляю! Хотя, конечно, это несколько неожиданно.

— Да я и сам не ожидал. Просто вдруг понял, что лучше никого не найду.

— Наверное, это правильно.

— Вера Васильевна, можно я сегодня пораньше уйду? — Алексей Максимович не сомневался в положительном ответе. Заведующая никогда не вредничала в мелочах, отпускала и после дежурства, и просто по делам.

Но ответить Вера Васильевна не успела. У нее зазвонил мобильный:

— Да, Марина Валерьевна, доброе утро! Да, конечно! Выздоравливайте! Да, я все понимаю, не беспокойтесь. — Вера Васильевна помрачнела. — Алексей Максимович, мне жаль, но Марина Валерьевна заболела, нам с вами нужно посмотреть ее больных, сделать записи и все прочее, а потом, конечно, можете идти. Когда она выздоровеет, отгул возьмете. Ладно? А то у нас, сами знаете, отделение заполнено, народу много. Я одна не справлюсь. Да еще сегодня несколько человек поступить должны.

— Хорошо, Вера Васильевна, я понимаю. А как вы думаете, Марина Валерьевна надолго?

Вера Васильевна снова не успела ответить. В ординаторскую заглянула уже одетая Зоя, но, увидев заведующую, смутилась и попыталась спрятаться за дверь.

— Да заходи уж, — позвала Вера Васильевна. — Поздравляю тебя! Так я пойду по другим делам…

В общем, эти молодые люди уж как-нибудь сами разберутся. Во всяком случае, на данный момент за них можно не беспокоиться. Вот с Мариной Валерьевной дело обстоит гораздо хуже. Но вмешиваться в ее жизнь Вера Васильевна все равно не может. Совет она уже дала. А уж что девушка будет делать дальше…

Марина Валерьевна

Марина Валерьевна тем временем даже не собиралась вылезать из кровати. С самой юности у нее было представление, что беременность — это не болезнь, но что-то довольно близкое. Женщинам, ожидающим ребенка, почти все дозволено. И еще они делают только то, что хотят. И все их балуют. Баловать Марину Валерьевну было некому. Зато она совершенно не хотела сегодня идти на работу и не пошла. Сама о себе не позаботишься — никто не позаботится. Марина дошла до кухни, проинспектировала холодильник, сделала себе бутерброд, рассудив, что диета, которую она обычно соблюдает, ей какое-то время не понадобится. Потом включила телевизор, одним глазом поглядывая на дурацкое ток-шоу, задумалась. Зарплата у нее не маленькая. Но и не большая. Около сорока тысяч. Поскольку Марина на вечной диете, на еду у нее уходит немного, в основном требуются одежда и косметика, ну и фитнес, куда же без него. Конечно, что скрывать, Вячеслав Николаевич немного помогал: дарил дорогие подарки, водил в рестораны. Один раз они даже съездили в Турцию. Кое-какие сбережения у Марины есть. Очень небольшие сбережения. И на пособие в декрете она долго не просидит. Ребенка же одного не оставишь. Его и кормить еще придется, одевать. Ох, как же она справится? В ответ на эти, прямо скажем, непозитивные мысли к горлу подкатила тошнота.

— Ладно, ладно, — сказала Марина вслух, — не обижайся. Справимся как-нибудь. Может, нам бабушка поможет. Мама моя то есть.

Мама как будто дожидалась, чтобы Марина про нее вспомнила, потому что немедленно позвонила.

— Мариночка, здравствуй, как дела! Я тебя не отвлекаю? Ты на работе?

— Здравствуй, мама! Я дома.

— Дома? Почему? Ты же в это время всегда на работе! Я думала, ты и говорить особо не можешь. Так, на всякий случай звоню.

— Я плохо чувствую себя. — Марина не могла решить, говорить маме про то, что она скоро станет бабушкой, по телефону или все же подождать личной встречи.

— Я так и знала! Ты совершенно неправильно одеваешься. Конечно, простудилась. У тебя какая температура?

— У меня нет температуры, и вообще дело не в этом.

— Значит, ты опять ешь всухомятку. Вот когда ты последний раз суп ела?

— Мамочка, ну при чем тут суп?

— При том. Ты могла бы давно выйти замуж, варила бы суп, у тебя был бы здоровый желудок.

— Мама! — Марина начала раздражаться. — Почему обязательно суп?

— Потому что. У меня были бы внуки, и ты кормила бы их нормальной едой.

— Ты так сильно хочешь внуков?

— Да, я вполне готова стать бабушкой. Но от тебя разве дождешься! — легкомысленно заявила мама.

— Готова стать бабушкой? Действительно этого хочешь? — Марина чувствовала себя кошкой, играющей с мышкой.

— Очень хочу! — с пафосом заявила мама.

— Тогда я могу тебя порадовать, тебе осталось ждать всего каких-то восемь месяцев!

В трубке наступило длительное молчание.

— Мама! — Марина испугалась. — Ты что молчишь?

— Марина! Ты это серьезно? Ты что, беременна?

— Да.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Как что? Обрадоваться. Ты же готова стать бабушкой!

— Мариночка, давай я к тебе приеду, и мы серьезно поговорим, — вкрадчиво предложила мама.

— О чем говорить?

— Как о чем? Кто отец? Вы поженитесь?

— Мама, ты хотела стать бабушкой, а не тещей, — из последних сил сдерживалась Марина.

— Но как же ты будешь? Одна, с ребенком?

— Почему одна? У нас ты есть!

— Марина, не кривляйся! — Мама говорила ей так с детства. — Ты все прекрасно понимаешь! Обо всем этом нужно хорошо подумать!

— Я подумала. И все решила!

— Но ты не можешь принимать такие решения!

— Интересно почему? — Марина удивилась искренне.

— Потому что ребенок — это не кукла. А ты сама еще ребенок!

— Мама, спасибо за поддержку. До свидания. Потом поговорим.

Не дожидаясь ответа, Марина положила трубку, собралась заплакать, но передумала. Заварила чай, сделала себе еще один бутерброд и снова уселась перед телевизором, бессмысленно переключая каналы. Через некоторое время она задремала.

Разбудил ее звонок в дверь. Естественно, мама приехала.

— Мариночка, я тебе тут вот гранаты привезла. И яблоки еще. — Мама говорила как ни в чем не бывало. — И еще вот, смотри, молоко, у нас новый магазин открыли, вроде бы у них все натуральное, деревенское.

— Спасибо, чай будешь?

— Буду, но что ж ты все чай? — посмотрев на Марину, мама махнула рукой. — Ладно, ладно, делай как хочешь.

Когда они, выключив телевизор, устроились с чашками на диване в комнате, мама все-таки начала серьезный разговор:

— Марина, я знаю, ты взрослый человек. Работаешь, самостоятельная… Но ты действительно хорошо все обдумала? Растить ребенка без отца сложно. И потом, твоя работа… Тебе же придется все отложить на несколько лет.

— Мама, подумай, сколько раз ты мне это говорила! Сначала окончи институт, потом интернатуру, ординатуру, доучишься, будешь делать что захочешь. Потом, все время потом. Вот я доучилась, и что теперь?

— Мариночка, но ведь я тебя не отговариваю. Я просто советую.

— Ох, мама, ты все время что-нибудь советуешь. — Марина снова почувствовала, что ее тошнит.

— Я же как лучше хочу. Решай сама, кто же спорит, — вздохнула мама.

— С ребенком-то будешь сидеть? — строго спросила Марина.

— Куда ж я денусь… Кто отец-то все-таки?

— Мама, это не важно, считай, что его просто нет.

— В кого ты у меня такая упрямая! — Мать грустно смотрела на дочь.

— В тебя, конечно.

— Хорошо, а с работой у тебя что будет?

— Ничего плохого! Схожу в декрет, потом выйду. У меня же государственная больница, все по Трудовому кодексу. — Марина вспомнила о своем желании стать косметологом и усмехнулась. — Я буду работать, ты с ребенком посидишь, потом в садик отдадим. Все будет нормально.

— Может, ты и права. — Видно было, что мама сдалась. — Я поеду. Приедешь к нам завтра? Надо же, наверное, и отцу сказать.

— Надо. Ты скажи сама, а то мне волноваться вредно.

— Конечно, пусть с ним обморок при мне случится, — внешне покладисто согласилась мама.

— Мама, он же действительно сначала разнервничается…

— С тобой разнервничаешься…

Мама уехала. Марина посмотрела на часы — еще и двух нет, а что делать, непонятно. Впрочем, можно попробовать выспаться.

Вера Васильевна

Разобравшись с текущими делами, Вера Васильевна решила сходить в реанимацию. Про Татьяну Тихоновну она не забывала, но узнавать про ее состояние с самого утра смысла не имело — должны были смениться врачи, провести обход, получить результаты анализов, сделать назначения. Так что по делу разговор раньше одиннадцати не получился бы.

На всякий случай Вера Васильевна позвонила заведующей:

— Валентина Петровна, ты на месте? Ничего, если я зайду?

— Заходи, конечно. Вопрос-то какой?

— Да к тебе сегодня больную Василевскую перевели ночью. Как она?

— Ничего, инфаркт подтвердился. Но состояние пока стабильное. Ты с ней хочешь пообщаться?

— Да, там родные беспокоятся. Сейчас я приду, расскажу.

Когда Вера Васильевна пришла, Валентина Петровна предложила традиционное:

— Чаю выпьешь?

Вера согласилась. Они некоторое время пили чай и обсуждали больничные новости.

— Слушай, кстати, — поинтересовалась Валентина Петровна, — а твоя-то доктор, Марина, кажется, вроде встречалась с нашим замом хирургическим.

— Не знаю, она мне не говорила, — легко соврала Вера Васильевна, не хватало ей еще про докторов из собственного отделения сплетничать. — Ты же знаешь современную молодежь.

— И не говори! — Валентина Петровна села на своего любимого конька. — Приходят, ничего не знают, не умеют, дозировки путают. Глаз да глаз за ними нужен! Кто нас в старости лечить будет? Да, так ты Василевскую-то с чего вдруг посещать решила?

— Представляешь, тут такая история вышла, она уже у меня лежала, и вдруг выяснилось, что ее внучка с моим сыном встречается.

— Ничего себе! Так это твоя потенциальная родственница! Интересно, как такое родство называется? А сколько твоему сыну лет?

— Да всего ничего. Двадцать.

— Того гляди бабушкой станешь, — порадовала коллегу Валентина Петровна, разбудив Верины тайные страхи.

— Только этого мне и не хватало! — Вера Васильевна решительно встала. — Я до бабушки дойду.

Татьяна Тихоновна лежала с закрытыми глазами.

— Татьяна Тихоновна, — позвала Вера тихонько. — Узнаете меня?

— Да. Вы — Вера Васильевна. — Татьяна Тихоновна попыталась улыбнуться.

— Как вы себя чувствуете? Ваши девушки за вас очень беспокоятся.

— Правда? — Татьяна Тихоновна заметно оживилась.

— Конечно. Особенно Таня. Вы за нее не беспокойтесь! Она хорошая девочка.

— Только очень непослушная, — прошелестела Татьяна Тихоновна.

— Это нормально. Подростки, они такие. Вам принести что-нибудь?

— Воду негазированную.

— Хорошо, я все передам. Вы поправляйтесь! — пожелала Вера Васильевна больной, попрощалась с коллегой и вернулась к себе в отделение.

Возле ее кабинета маялась Таня.

— А ты что тут делаешь? — удивилась Вера Васильевна. — Могла бы просто позвонить.

— Не знаю, мама прислала мне эсэмэску, что улетает, а я вдруг так забеспокоилась.

— И напрасно. Все в порядке. Инфаркт у бабушки есть, но состояние стабильное. Я твою бабушку видела, общалась с ней, она попросила воды принести негазированной. Думаю, все будет нормально.

Вера Васильевна всегда очень аккуратно выбирала слова, общаясь с родственниками тяжелых больных. Нельзя лишать человека надежды, но и обнадеживать слишком тоже опасно.

— Тогда я, наверное, в институт? — спросила Таня.

— Да, я думаю, это самое разумное. Если что, я позвоню. Мама твоя тоже знает, как со мной связаться.

— Спасибо, Вера Васильевна!

— Вера Васильевна, — подошла к заведующей дежурная медсестра Лена, — тут у нас три человека поступили, Алексей Максимович принимать второго начал, может, вы одну женщину возьмете? В какую палату ее класть?

— А что у нее?

— Кажется, пневмония, но еще язва в анамнезе. У нас в восьмой палате место есть.

— Хорошо, туда и клади. Пусть устраивается и ко мне в кабинет приходит, а ты принеси историю, пожалуйста.

Через пять минут медсестра принесла заполненную историю.

— Так, посмотрим… Сельницая Карина Геннадьевна, — прочитала Вера и застонала: — Да что же это такое!

— Что случилось, Вера Васильевна? — вернулась от двери испуганная Лена.

— Ничего, не беспокойся. Просто, боюсь, эта пациентка — моя старая знакомая.

Когда-то очень давно, когда Вера еще училась в школе, ей мечталось, как здорово будет, если кто-нибудь из друзей или одноклассников, придя в больницу или поликлинику, узнает в лечащем враче ее, Веру. Увидит, какой умной, взрослой, далее по списку, она стала.

Сегодня старинная мудрость «Не желай, а то твое желание может сбыться» оправдалась в полной мере. Вере предстояло принять на лечение свою заклятую подругу, с которой они, к большому Вериному счастью, не виделись последние двадцать с лишним лет. Кстати, когда Вера осознала эту цифру, настроение у нее испортилось окончательно. Вера представила себе, как она выглядела тогда, вспомнила, как выглядела сегодня утром. Оставалась слабая надежда, что Карина тоже не помолодела. Нет, Вера не была злобной. Просто случилась у нее в молодости одна история.

С высоты своих лет Вера понимала, что такая история есть почти у каждого. Но в далекой юности уход любимого к Карине, когда до свадьбы, кажется, оставалось всего несколько шагов, для Веры стал настоящей трагедией. Она долго переживала, обижалась на соперницу, но потом поняла, что не Карина, так какая-нибудь другая девица объявилась бы. Тем не менее осадок остался. Правда, Вера уже много лет про Карину даже не вспоминала, но вынужденной встрече с ней была совершенно не рада.

Она и дальше предавалась бы воспоминаниям и размышлениям, но тут в дверь постучали:

— Разрешите? Моя фамилия Сельницкая. Мне сказали, к вам.

— Проходите, пожалуйста! — официально предложила Вера, надеясь, что Карина ее не вспомнит, и внимательно ее разглядывая.

Надо признать, Карина выглядела прекрасно. На первый взгляд ей можно было дать не больше 35. Но придирчивая Вера Васильевна разглядела и морщинки на лице, и увядающую шею.

— Простите, мы с вами раньше не встречались? Верка, неужели это ты? — вдруг бурно обрадовалась пациентка. — Надо же, как мне повезло! Заведующая отделением — старая подруга! Ты меня узнала? Я Карина, помнишь? — И тут она видно вспомнила, при каких обстоятельствах прервалась их дружба.

— Карина? Кажется, вспоминаю. — У Веры не было выбора. Пациентов нужно лечить, а не припоминать им старые обиды. — Что вас беспокоит?

— Да погоди, что ты сразу про болезни! Рассказывай, как живешь? Ты же тогда исчезла.

— Нормально живу. Сын, муж, работа. — Не будет же она радовать эту мымру рассказом про свой скорый развод. — А ты как?

— Я тоже ничего. Как тогда с Максом поженились, так и живем. Детей двое, работаю. Только вот язва несколько лет уже. А сейчас еще и пневмонию подозревают.

— Ты куришь? — Вера приступила к работе.

— Так, понемногу. Не особенно.

— Раздевайся, я тебя послушаю, потом рентген сделаем, кровь сдадим, гастроскопию назначу. Короче, обследуемся и лечение подберем.

Когда пациентка ушла, Вера задумалась. Пневмония не вызывала никаких сомнений, с язвой нужно еще разбираться. Она сделала все необходимые назначения и собралась нести историю болезни на пост.

— Верка, привет! — В кабинет без стука ввалился Макс собственной персоной. В отличие от жены, выглядел он на все свои сорок с лишним: пивной животик, красноватое лицо. — Мне Каринка сказала, что ты ее лечить будешь! Я обрадовался, все-таки свой человек.

— Привет, — сдержанно ответила Вера. Она не очень представляла, как вести себя в такой ситуации. — Правильно сказала.

— Надо же, ты начальник большой, — продолжал шумно радоваться Макс.

— А ты чем занимаешься? — спросила Вера, чтобы хоть что-нибудь спросить.

— У меня бизнес небольшой. Машины чиню. Хочешь, тебе починю.

— Нет, я на автобусе. Макс, извини, мне еще работать надо.

— Да, конечно, я понимаю. — Макс посмотрел с уважением и удалился.

Еще через некоторое время заглянул Алексей Максимович:

— Вера Васильевна, я всех посмотрел, все написал. Можно я пойду?

— Можно, конечно.

Зоя и Алексей Максимович

Алексей Максимович с Зоей ехали к его родителям.

— Леша, я боюсь! — в сотый раз признавалась Зоя.

— Чего? — делал вид, что не понимает ее беспокойства, Алексей.

— Для них это будет как гром среди ясного неба!

— Перестань! Они обрадуются! — обещал Алексей.

— Что-то мне не верится! — сомневалась Зоя.

Мария Сергеевна встретила их приветливо:

— Проходите, ребята, раздевайтесь! Сейчас придет Алешин папа, будем обедать!

Максим Николаевич пришел сразу за ними. Мария Сергеевна уже накрыла на стол, поэтому обедать сели очень быстро.

— Ребята, — Мария Сергеевна принесла из кухни огромную кастрюлю. — Наливайте суп.

Алексей посмотрел на напряженную Зою и решился:

— Мама, нам нужно кое-что сказать тебе и папе.

Мать с отцом переглянулись:

— Говори.

— Мы с Зоей решили пожениться и подали заявление в ЗАГС. Свадьба в последнюю среду апреля.

Воцарилось молчание. Зоя побледнела, потом покраснела и сжалась на стуле.

— Зоя, а своим родителям ты сказала? — первой опомнилась Мария Сергеевна.

— Я сегодня маме позвоню, — пискнула Зоя. — Или по скайпу…

— Понятно, — усмехнулся Максим Николаевич. Сначала он хотел сказать что-нибудь язвительное, вроде спасибо, что вообще предупредили. Но потом передумал. Мальчик-то, мягко говоря, вырос. Ему уже почти 30, сидит врачом в терапии, ни к чему не стремится, ничего, кажется, и не хочет. У него, Максима Николаевича, в его возрасте уже была кандидатская и четырехлетний сын. Так что пусть женится. Может, повзрослеет. Только как сейчас жена отреагирует?

Жена отреагировала. Заплакала, потом засмеялась, творческая личность.

— Что ж, Зоенька, я очень рада. И хорошо, что сказали. Как вы хотите праздновать свадьбу?

— Скромно, — ответил Алексей. — Дома или маленькое кафе снимем. И съездим куда-нибудь.

— У меня мама в Испании, — заговорила и Зоя. — Она нам приглашение пришлет, сможем куда-нибудь на море поехать, так дешевле получится.

— Тогда давайте отметим! — предложил Максим Николаевич.

— Давайте! — обрадовался Алексей. Вышел на минуту в прихожую и вернулся с бутылкой шампанского.

— Ничего себе, когда же ты успел? — удивилась Зоя.

Алексей, который в ее присутствии чувствовал себя очень уверенно, переставал комплексовать перед именитым отцом, подмигнул:

— Успел!

Родители его переглянулись — сын менялся в лучшую сторону.

— Что ж, тогда за вас! — предложил Максим Николаевич, разливая шампанское и протягивая Зое бокал. — Пусть у вас все будет как мечтается.

Еще розовая от пережитого волнения, Зоя только и сказала:

— Спасибо!

Мария Сергеевна поцеловала будущую невестку и снова всплакнула. Потом они еще пару часов сидели вчетвером и обсуждали свадьбу и путешествие.

Разговор с мамой Зои получился более интересным. Когда они вернулись домой, Зоя все-таки решила пообщаться с мамой по скайпу, а не по телефону.

Когда произошло соединение, Алексей увидел на экране ухоженную молодую даму.

— О, Зоенька, привет! Давно тебя не видела, — приветливо помахала она дочери рукой.

— Здравствуй, мама!

— Как твои дела? Что нового?

— Вот я как раз и хочу тебе рассказать. Я замуж выхожу!

— Надо же! Неожиданно! За кого?

Алексей решил, что пришла пора вмешаться.

— За меня. — Он подошел поближе к монитору. — Меня Алексей зовут.

— Что ж, очень приятно. А я Лара. И когда свадьба?

— Через месяц, — снова включилась Зоя. — Ты сможешь приехать?

— Я постараюсь, — Лара ответила расплывчато.

— Постарайся. Приезжайте вместе с Санчо, — догадалась Зоя.

— Мы подумаем… — Зоина мама изобразила приветливую гримасу.

— Конечно, но мы будем вас ждать!

— Хорошо, солнышко. В любом случае я пришлю тебе замечательные подарки.

— Спасибо. А ты не сделаешь нам приглашение, чтобы мы смогли съездить в свадебное путешествие?

— Ты знаешь, это очень долго, я могу не успеть. Мне кажется, вам проще обратиться в турфирму. Все, детка, мне пора бежать! — Лара махнула рукой и отключилась.

Зоя старалась не смотреть на Алексея.

— Слушай, как здорово все складывается! Я как раз хотел предложить тебе очень банальную, но романтическую поездку в Париж.

— Это ты меня утешаешь. Просто мама меня в шестнадцать родила, ей еще и сорока нет. Вот она и стесняется, что я такая взрослая.

Рыжий кот, уловив настроение хозяйки, запрыгнул на стол и потерся головой о ее щеку. При этом он не забыл презрительно глянуть на Алексея.

— Спасибо за совет! — Леша отодвинул кота и обнял Зою. — Нам ведь очень хорошо вдвоем, так что не расстраивайся.

Вера Васильевна

Вера Васильевна никак не могла сосредоточиться на работе. Ее отвлекали мысли о прошедшей молодости. Именно так она это для себя определила. Карина всегда была ярче ее. И сейчас, с годами, ничего не изменилось. Кроме Макса. Вера с грустью подумала, что не представляет, о чем с ним можно было бы разговаривать. Хотя, может быть, если бы он женился на ней, Вере, он стал бы другим. Или, наоборот, Вера…

Вера Васильевна совершенно запуталась в этих сложных мыслях. К счастью, зазвонил мобильник.

— Вера Васильевна? Это Ольга Павловна.

— Да, здравствуйте!

— У вас случайно нет скайпа?

— Чего нет? Ах, скайпа… Нет, я им не пользуюсь.

— Жаль, а то разговор из Италии. Хорошо. Скажите, пожалуйста, как там мама?

— Пока состояние стабильно тяжелое. — Вера сознательно ответила официальной формулировкой.

— А что это означает?

— Что состояние тяжелое, но без ухудшений. Пока.

— И что, нужно ждать ухудшений?

— Не могу вам сказать. Давайте я дам вам телефон врача реанимации? — предложила Вера Васильевна.

— Что вы, я вполне вам доверяю! Вы же за ними присмотрите!

«Делать мне нечего!» — про себя подумала Вера Васильевна. И ничего не ответила вслух.

— Конечно, у вас и так много забот, — верно оценила ее молчание Ольга Павловна. — Скажите, могу я вам что-нибудь привезти?

— Не стоит. Спасибо. — Ольга Павловна стала Веру раздражать.

— Что вы, спасибо вам! — Дама казалась непрошибаемой. Вера посочувствовала обеим Татьянам, и бабушке и внучке. На этом разговор закончился.

— Вера, можно? — вошедший был Вере Васильевне смутно знаком.

— Заходите, слушаю вас. — Вера не могла понять, кто может называть ее в отделении по имени и на «ты». Друзей молодости ей на сегодня уже и так хватило.

— Не узнаешь? Я Миша. Брат Макса.

— Нет, сразу не узнала. — В отличие от Макса Михаил явно не увлекался пивом.

— Макс сказал, что Каринку в больницу положили, где ты работаешь заведующей. Я вот решил зайти.

— Хорошо, — сказала Вера неопределенно. А с этим ей что делать? Она вспомнила, что Михаил пытался за ней ухаживать, но Вера тогда довольно резко его отшила…

— Значит, ты теперь врачом работаешь.

— Я же медицинский окончила! — общаться Вере не очень хотелось

— Я помню. — Михаил улыбнулся. Кажется, ему тоже было неловко.

— А ты чем занимаешься? — Вера попыталась быть вежливой. В конце концов, это родственник пациентки.

— Я? Так, бизнесом понемножку.

— Тоже машины чинишь?

— Нет, почему. У меня компьютерная фирма небольшая. Программы пишем.

— Понятно. — Вера ждала, когда посетитель уйдет.

— Представляешь, я развелся год назад, — неожиданно сообщил Михаил.

— Тебя пожалеть или поздравить? — запасы Вериного терпения были на исходе.

— Со мной поужинать, — выпалил Михаил. — И не отказывайся, пожалуйста! Не говори, что ты замужем!

— Но я действительно…

— У тебя на пальце нет обручального кольца!

— Может, я его просто сняла?

— Не может. Такие женщины, как ты, всегда носят обручальные кольца.

— Предположим, я развожусь. Но с чего ты вдруг меня ужинать зовешь?

— Потому что. Ты же со мной тогда так никуда сходить и не согласилась.

— Логично. Если это из-за лечения Карины, то с ней и так все будет в порядке.

— Послушай, да что за подозрительность! За тобой что, никто никогда не ухаживал? Короче, я жду тебя в семь возле «Хуторочка». — Михаил встал. — Не опаздывай.

Вера Васильевна немного подумала. И в семь часов пришла к «Хуторочку».

Немного праздника в будни

Вера Васильевна

Через две недели в больнице открылась конференция. Вера Васильевна не планировала ее посещать, но выбора у нее не было. Предстояло обеспечивать массовость для чиновников из министерства, которым эта конференция по профилактике представлялась очень важной.

К сожалению, Вера Васильевна прямо на входе столкнулась с Вячеславом Николаевичем.

— Вера Васильевна, — широко улыбнулся он. — Как у вас дела?

— Ничего. — Вячеслав Николаевич был ей неприятен.

— Мне казалось, вы должны радоваться моему уходу! — заметил Вячеслав Николаевич не без ехидства. — Кстати, что-то я не вижу Марины Валерьевны. Неужели вы от нее уже избавились? В таком случае поздравляю вас, коллега.

— У Марины Валерьевны серьезный токсикоз. Она на больничном, — бесстрастно сообщила Вера Васильевна.

— Надо же! И кто же счастливый отец? — Вячеслав Николаевич как-то потерялся.

— Вы, разумеется. — Вера Васильевна пыталась сдержаться. — Знаете, я лучше пойду. Вы мне… Нет, я все-таки лучше пойду.

Вячеслав Николаевич остался на месте.

Еще через пару недель, в самом конце апреля, Веру Васильевну вызвал главный врач. Догадаться о причинах такого официального, через секретаршу, вызова у заведующей не получилось. Она попробовала позвонить Семену Ивановичу, но он к телефону не подошел.

Главный, как всякий начальник, ждать не любил. Вера Васильевна заторопилась.

— Проходите, Вера Васильевна. — Секретарши в приемной не было, поэтому Вере пришлось заглянуть в кабинет. Помимо начальства, там находился и зам по терапии Семен Иванович.

— Вера Васильевна, — начал главный, — в последнее время на ваше отделение появились жалобы.

— Вот как?

— Да. Например, больная Василевская.

— А что Василевская? — не поняла Вера Васильевна.

— Во время нахождения в вашем отделении ее состояние резко ухудшилось, инфаркт.

— Этот случай разбирали, — спокойно ответила Вера Васильевна. — Больная поссорилась с родственниками, понервничала. Лечение до и после было правильным. Ее уже выписывают.

— Хорошо, но есть и другие проблемы, — не сдавался главный.

— Какие же?

— Очень плохо, что вы этого не знаете. Например, ваш доктор, как бы это помягче, общается с медсестрой.

— Я думаю, с медсестрами мы все общаемся. По долгу службы.

— Не передергивайте, Вера Васильевна! Вы понимаете, что я имею в виду! Служебный роман. В Америке бы за это…

— Мы не в Америке. А Алексей Максимович и Зоя уже практически муж и жена. Законные. И Зоя уже написала заявление об увольнении. Муж не хочет, чтобы она ночами дежурила. — Вера Васильевна посмотрела на Семена Ивановича, но тот отвел глаза.

— Хорошо, — кивнул главный. — Этого я не знал. Но вот ваша доктор… Что это такое? Не замужем, беременна неизвестно от кого!

— Простите, — Вера Васильевна догадалась, откуда дует ветер. — А все эти жалобы или сигналы случайно не от Вячеслава Николаевича?

Семен Иванович достаточно ощутимо пнул подругу под столом ногой.

— Знаете, Вера Васильевна, пока Вячеслав Николаевич здесь работал, он не считал себя вправе разносить сплетни. Но вчера мы встретились на совещании…

— Надо же! — Веру Васильевну понесло. — То есть он не сказал вам, кто отец ребенка моего доктора?

— Я думаю, это не имеет значения, но вы должны… — Главный считал, что заведующая пытается оправдаться.

— Я ничего не должна. Он должен. Потому что ребенок его!

— Вера Васильевна! — Главный растерянно посмотрел на Семена Ивановича, тот кивнул. — Как же мне все это надоело! Идите, Вера Васильевна. И вы, Семен Иванович, тоже!

В коридоре Вера спросила:

— Семен, ты можешь мне объяснить, что это значит?

— Это значит, что Вячеслав посоветовал нашему обратить внимание на моральный климат у тебя в отделении. Типа твои врачи неизвестно чем занимаются, а больные болеют.

— Понятно. — Вера Васильевна неожиданно развеселилась. — Тогда я побегу! Отпустишь меня?

— А кто у тебя в отделении останется из врачей?

— Никого, я дежурного попрошу. У меня и сестер-то почти нет.

— Это еще что такое?

— Это Алексей Максимович женится на Зое. Мы празднуем. Марина Валерьевна и я тоже приглашены, — объяснила Вера Васильевна.

— Иди, что с тобой сделаешь! Одна идешь?

— Нет, конечно, с кавалером.

Через несколько минут Семен Иванович увидел в окно, как Вера Васильевна, очень красивая, в вечернем платье и на высоких каблуках, садится в машину, которая ждала ее у входа в больницу.

Сидевший за рулем Михаил ворчливо сказал:

— Ты очень красивая, но задержалась ужасно! Что случилось-то?

— Так, ничего особенного. Просто обычная жизнь. Обычного отделения. Обычной больницы.

Content

Надежда Никольская
Дежурное происшествие

На работе

Алексей Максимович

Марина Валерьевна

Вера Васильевна

Алексей Максимович

В выходные и праздники

Алексей Максимович и Зоя

Вера Васильевна

Зоя и Алексей Максимович

Вера Васильевна

И снова на работе

Алексей Максимович и Зоя

Марина Валерьевна

Зоя и Алексей Максимович

Марина Валерьевна

Вера Васильевна

Алексей Максимович и Зоя

Марина Валерьевна

Вера Васильевна

Алексей Максимович

Вера Васильевна

Марина Валерьевна

Вера Васильевна

Зоя и Алексей Максимович

Вера Васильевна

Немного праздника в будни

Вера Васильевна